Багряный Алхимик. Том Второй

Предисловие.

Второй том Багряного Алхимика. В отличие от первого, который был скорее подготовкой, этот будет более живой. И о мире узнаем, и новых персонажей куча будет, и раскрытие уже известных персонажей. А главное — больше той самой химии и физики, которую было просто нелогично использовать для выживания. Но теперь, когда такой вопрос закрыт, можно делать немного безумные вещи. Полное название мира (для фанов): БА||ОгрРазМиН||06Б02А2026-2/3. И да, это полностью продолжение первого тома с того момента, когда он был закончен.

Этот и последующие тома обещают быть менее линейными и менее душными, но с таким же раскрытием деталей крафта и природы. Ну а персонажи будут более живыми. Почему нельзя было так сделать в первом сезоне? Автор не будет отвечать на такой вопрос. Но даст подсказку: нет сослагательного наклонения, нет идеального начала, нет лучшей возможности.

Второй том, подобно первому, будет лишь тренировкой, но если в перовом томе автор тренировался писать сюжеты с большим количеством действий и долгим повествованием, где персонажи двигают сюжет, то в данном томе автор будет тренироваться вводить и развивать персонажей. Так что том обещает быть людным по сравнению с предыдущим.

Ещё этот том — тренировка редактуры. Кому будет приятно читать книгу, когда в ней куча разных ошибок? Мало кому. Так что автор несколько раз перепроверял книгу, искоренив более нескольких сотен ошибок. И всё равно могли остаться. Но текст стал значительно чище. Из минусов: дольше будет книга создаваться, больше сил тратиться на почти готовое произведение (вместо написания нового).

Что касается отсылок и совпадений, о них опять в послесловии.

Канал автора: t.me/Mr_Arhich

Приятного чтения!

Глава 1. Продолжение расследования.

Вот уже несколько дней в небольшом городке на окраине центральный проезд между гаражами перекрыт жёлто-чёрными лентами и заграждениями, и уже который день здесь стоят полицейские машины, и иногда ходят сторожа. После происшествия с отключением света во всём городе прошло четыре дня. Все последствия были устранены, но не заметить связь между большим сгоревшим гаражом и поломкой энергосети было нельзя. Пускай СМИ и говорили, что произошёл перебой на электростанции, а из-за износа трансформаторов полетели и остальные, в этом районе все знали, что есть что-то другое, что во всём виновато. Люди с опаской смотрели на гаражи. Владельцы же некоторых на всякий случай перепарковали машины из гаражей на стоянки, опасаясь, что перекроют и оставшиеся гаражи, да и пожар может повториться. И неизвестно, успеют ли пожарные службы его потушить до того, как он перекинется на соседние.

После того дня особо впечатлительные люди с хорошей фантазией придумали немало интересных гипотез, историй и даже легенд на тему того, что же тогда там произошло. От банальных гипотез о падении НЛО и злобных учёных, изобретавших машину времени, примерно как в «Назад в будущее», только в российских реалиях, до более интересных, одной из которых была легенда о портале в другой мир.

Никто не знал автора легенды. Она просто появилась из ниоткуда и быстро набирала популярность. Согласно легенде, в гараже умелец собирал портал, который позволит перемещаться не просто на другие планеты, а вообще в другие миры. И затем произошёл неудачный, а некоторые считают, что удачный, тест, в результате которого и исчезло всё электричество, а после произошёл пожар.

Что касается легенды про машину времени, то здесь было всё просто: в гараже на протяжении многих лет переделывали обычную машину в машину времени. Никто из владельцев гаражей вот уже пятнадцать лет не видел, чтобы из этого гаража куда-то выезжала машина, так что никто и не знал, что там может быть. И вот четыре дня назад эту машину подключили к сети, и она переместилась в будущее, устроив пожар в гараже. А может, и в прошлое, это не так важно.

Многие смельчаки и юноши, кто от любопытства, кто для понта, пытались пробраться за ограждения и ленты, но ни у кого не выходило. Ни днём, ни ночью. Слишком уж тщательно охраняли эту территорию.

Официальной причиной перекрытия территории было расследование, и оно никак не было связано с аварией на электростанции. Якобы там находилась подпольная лаборатория по изготовлению чего-то запрещённого, и она сгорела, но знатоки понимали, что данный гараж не подходил для этого от слова совсем. Местные СМИ, объявив причину перекрытия территории, уже который день молчали по этому поводу. А люди были недовольны как из-за страха, так и полицией. Некоторые не могли пройти к своим гаражам, некоторые винили органы в том, что их дети теперь ночью пропадают, пытаясь пробраться в гараж. Причём был даже случай, когда одного не просто не пустили, а задержали, из-за чего случился скандал.

Но полиция и другие люди, кем бы они ни были, молчали. Они действовали строго по протоколу: никого не пускать, повторять официальную версию происходящего в ответ на вопросы. И они были непреклонны.

Изредка приезжали новые люди на своих чёрных машинах, что-то проверяли, что-то обсуждали, после чего уезжали и всё. Ничего нового не происходило.

В этом районе жило лишь несколько людей, которые знали о происходящем чуть больше остальных. Одной из них была девушка с длинными чёрными волосами, небольшого роста и серо-голубыми глазами. Её звали София, она была матерью одного из пропавших в ту злополучную ночь детей, когда во всём городе пропал свет. Она подписала соглашение о неразглашении информации и никому не могла сказать, что в гараже действительно портал, а не лаборатория. Но даже она не знала, насколько неизвестно откуда взявшаяся легенда была близка к реальности. Софию волновало лишь одно — её единственный сын. Её вовсе не волновало, работает ли портал, куда ведёт и что с ним будет. Она все эти четыре дня ночами не спала, так сильно переживала за Никиту.

Она регулярно ходила к полиции, написав заявление о пропаже, созванивалась постоянно со следователем, который ничего нового не мог сказать, постоянно обзванивала больницы и даже морги. Безрезультатно. За эти несколько дней у неё даже появились несколько седых волос и морщинок, а под глазами страшные синяки. Но это её вовсе не волновало.

К ней каждый день заглядывал брат её мужа, пытался помочь, поддерживал морально, насколько мог, убирался по дому, приносил еду и так далее, но всегда вместо благодарности выслушивал критику. Тогда он пытался успокоить, что всё будет хорошо, что Никита, где бы он ни был, справится и ничего с ним плохого не случится. Но София не слушала его и всё гнула свою линию.

Другие люди, а именно родители оставшихся пропавших детей, волновались не меньше, но жизнь вынуждала их заниматься тем, чем они обычно занимались. Работа, быт. Что касается их знаний о происходящем, они были обширнее лишь одним — они знали, что София знает чуть больше остальных. И то, что пропажа детей связана с гаражом, а гараж — с аварией. И всё.

И вот в этой напряжённой обстановке жили местные уже четыре дня. Небо покрылось тучами, что ещё сильнее угнетало обстановку, деревья быстро теряли листья, готовясь к зиме, с каждым днём становилось всё холоднее. Осень была в самом разгаре, в той фазе, когда грусть и тоска поселяются сразу при взгляде на пустующие улочки, на природу, теряющую свой лоск.

Из окна небольшой местной кофейни, откуда видно разве что только соседние серые старые кирпичные дома да деревья вдоль них, пейзаж был ничуть не лучше. Облупившаяся краска на заграждениях во дворах, самодельные пустующие клумбы из резиновых шин, припаркованные старые машины, ржавеющие и разваливающиеся на ходу. Они уже давно покрылись листьями. В такую пору хочется укутаться теплее и мечтать, а ещё лучше попить горячего чаю. Кто-то думает о тепле, кто-то о жизни, а кто о своих важных делах...

— Ваш кофе так скоро остынет, — прервал мысли Дмитрия своим скрипучим голосом детектив. Старичок в больших толстых очках, клетчатой коричнево-белой рубашке и с жидкими волосами на голове. Он неспешно мешал свой кофе и смотрел на собеседника.

Дмитрий, который был одет в свой любимый тёплый коричневый вязаный свитер и синие джинсы, перевёл взгляд с улицы на стол. Они сидели в кофейне, где сейчас было не так уж и много народа. Сейчас все были заняты работой, а кто и учёбой, так что в помещении были лишь несколько пожилых людей.

Что же тут делали Дмитрий и детектив? Детектив накануне связался с Дмитрием под предлогом выпить по чашечке кофе и заодно поделиться новой информацией насчёт портала и расследования. Дмитрий согласился.

— Я думал, что кофе лишь образно, — он взял кружку, отхлебнул горького напитка ради приличия и посмотрел на старичка, что с удовольствием отламывал кусочек пирожного. Вместе с кофе детектив заказал и десерт себе и собеседнику. Естественно, он угощал. — Так что нового вы узнали?

— Какой вы нетерпеливый, — улыбнулся детектив. — На самом-то деле немного. Совсем. Думаю, вам будут неинтересны размеры портала, а также вещи, найденные там. Как и ход расследования, тем более что он ещё с самого начала зашёл в тупик и так до сих пор не сдвинулся с мёртвой точки.

Детектив съел отломленный кусочек пирожного и запил кофе. Выждал некоторую паузу, во время которой Дмитрий то ли от скуки, то ли намеренно снова начал смотреть в окно.

— На моей долгой практике это первый такой интересный случай, надо признаться, — продолжил старик. — В ходе расследования, я так ни к чему и не пришёл, однако это что касается гаража. Но есть и нечто иное.

Детектив снова съел кусочек сладости. Дмитрий перевёл взгляд на свой кофе. Ему больше чай по душе, а не этот горький напиток. Затем на собеседника, который явно не торопился. Интересно, он специально тянет время?

— Но вот, подумав логически, я пришёл к весьма интересному выводу, — продолжил детектив. — Вы наверняка слышали про легенды, что появились вот буквально недавно? И я вот слышал.

— Можно ближе к делу? — попросил Дмитрий.

— Да, да, — закивал детектив. — Одна легенда привлекла моё внимание. Она про портал в другие миры. На первый взгляд кажется, что это пустые сказки, но вот только письмо, оставленное Никитой, говорит всё о том же. И его содержание известно очень узкому кругу лиц.

— На что вы намекаете, детектив? — спокойно спросил Дмитрий. Детектив стал немного более серьёзным.

— Я предполагаю, что именно вы пустили эту легенду, но пока не могу понять зачем, — выложил карты на стол, чуть ли не обвинив собеседника, детектив.

Дядя Никиты на это никак не отреагировал, его карие глаза всё так же спокойно смотрели на седого детектива, а выразительные чёрные брови ничуть не дрогнули.

— Интересное предположение, — наконец сказал Дмитрий. — Но какой, тогда, мне смысл в этом? Тем более что это теперь гостайна.

— Как раз об этом я вас и хотел спросить, — лукаво улыбнулся собеседник и снова съел кусочек сладости. — Зачем вам это?

Дмитрий молчал. Он отхлебнул горького кофе, но к своему десерту так и не притронулся. Он решил выжидать, когда детектив сам же ответит на свой вопрос.

— В прошлую нашу беседу мы выяснили, что вы гендиректор частной организации по изобретению новых технологий как для коммерческих, так и для частных лиц. Ваша организация создаёт инновационные технологии, и вашей организации однозначно,... — детектив некоторое время подбирал фразу. — ...было бы полезно изучить портал, — в итоге сказал он и посмотрел в глаза собеседнику. Тот пока молчал, скрестив руки на груди.

А надо сказать, что на следующий день после происшествия, после осмотра, Дмитрий в этом же кафе, только за чашечкой чая, беседовал с детективом. Детектив тогда сразу пригласил того ещё постороннего человека на личную беседу. Это был интересный человек, у которого явно были связи, раз он смог так легко проникнуть в самое сердце расследования. И даже будучи тогда ещё не в расследовании, смог получить ценнейшую улику. Записка Никиты чуть позже была передана обратно в органы на детальный анализ.

Тогда в этом же кафе детектив неофициально расспрашивал Дмитрия, а тот поделился только той информацией, которая явно не была секретом. Но и этого было достаточно, чтобы понимать, что Дмитрий заинтересован в изобретении своего племянника.

— Вы правы в том, что нас интересует портал, но я до сих пор не вижу связи между легендой и моей фирмой.

— Я тоже долгое время не видел связи, — признался детектив. — Но вот меня вдруг осенило совсем недавно, — тогда же он и позвонил Дмитрию, назначив встречу. — Полиция уже который день не может вывезти портал, потому что в официальной версии происходящего его нет. А легенда говорит, что есть. А значит, если его вынести из гаража, будет много проблем.

— Так, — Дмитрий, кажется, немного заинтересовался.

— И разобрать портал мы не можем, иначе не соберём его обратно. Чертежей портала нет.

— Ну.

— Из-за легенды люди знают, что искать, так что незаметно вынести мы можем его только одним способом — разобрав на части. Ну а дальше знаете.

Детектив замолчал. Мысль была понятна: портал нужен целым, но в таком виде из-за слухов и легенд его не перенести даже ночью, потому что это будет противоречить официальной версии. А если разобрать портал, то это потеря ценнейшей технологии, а этого нельзя допустить. Если его не смогут правильно собрать обратно, то все эти дни полиция зря вызывала недовольство населения. А сделать чертежи могут только профессионалы, которых у полиции не нашлось.

Более того, портал можно было бы детально изучить и на месте, но на это потребовалось бы не меньше месяца. Найти специалистов, нанять их, привести сюда, потом в штаб. Бюрократическая машина была слишком медленна. А счёт идёт на дни, что ставит всю группу в неудобное положение.

— Вы хотите сказать, что я пустил слухи, чтобы портал достался мне? — наконец прервал тишину Дмитрий.

— Я предполагаю, что специалисты из вашей организации смогут собрать портал, если сами же и разберут, — сказал детектив. — Но вы, конечно, согласитесь на это только если портал достанется вам.

Дмитрий сменил позу, подавшись чуть вперёд. Стало ясно, что он наконец-то заинтересовался диалогом.

— Браво, — Дмитрий мысленно медленно похлопал ладонями. — Вы действительно мастер своего дела. Вы можете выдавать хорошие гипотезы, но без доказательств они остаются пустыми.

Дмитрий играл до конца. Старичок пожал плечами и доел свой десерт.

— Вы будете есть свой? — спросил он.

— Нет.

— Что же, зря. Здесь готовят вкусные десерты.

Прошло ещё некоторое время. Детектив допил свой кофе и продолжил:

— Время на вашей стороне, вы сплели прекрасную интригу, я поговорю с начальством.

На этом он встал и направился к выходу. Дмитрий откинулся на спинку сиденья и снова посмотрел на пасмурную осеннюю погоду. Что же, детектив не знает, что даже не участвуй Дмитрий в расследовании, он бы с лёгкостью провернул то же самое. С самого начала Дмитрий был на шаг впереди. Ему остаётся только ждать, когда товарищ майор согласится подписать ему договор, предложенный в тот же день, когда Дмитрий стал официальным, но не публичным, лицом в расследовании. По его расчётам, это произойдёт уже завтра. И никто не будет знать, что его компания приняла участие в этом расследовании.

На следующий день, который был ничуть не лучше предыдущего, Дмитрию снова поступил вызов, и на сей раз лично от майора, который руководил расследованием. Он согласился на условия дяди Никиты и подписал договор. Организация Дмитрия поможет в изучении портала и будет содействовать полиции, взамен того что портал будет размещён на её территории и будет ими изучен. Примерно так было прописано в договоре. Дмитрий сразу же связался с оперативной группой из своей организации, которая уже к вечеру прибыла на место.

Приехали грузовик и пара машин. Без опознавательных знаков или чего-то подобного. Чтобы не привлекать внимания. Из них вышли люди и сразу же прошли в гараж, быстро изучили строение портала и начали разбирать его, записывая всё в журналы, чтобы затем смогли собрать его в первозданном виде. Это были люди со знанием дела, которые прекрасно знали и были научены тому, как всё устроено, пускай здесь и были неизвестные технологии. Настоящим профессионалам всё по плечу. За процессом следил лично Дмитрий, который понимал ничуть не хуже своих людей, а также майор, который переживал, как бы не потерять портал. Но деваться некуда — договор подписан. И майор, переминаясь с ноги на ногу, нервно задавал глупые вопросы Дмитрию насчёт разборки портала.

Работы велись вплоть до поздней ночи. Все детали были подписаны, отсортированы и сложены, после чего упакованы. Портал полностью разобран. Под покровом ночи, в темень, люди быстро перетаскали ящики и коробки с частями портала и погрузили всё в машину меньше чем за час. Даже если их и заметили, что вполне себе возможно, то это было больше похоже не на перенос огромного портала в другие миры, а на вынос мелкого оборудования, что, согласно официальной версии, там было.

Машина с порталом отправилась в главный офис, а на её место подъехал другой грузовик, поменьше.

После было принято решение вынести из гаража вообще всё и закрыть его на замок до окончания расследования. В остаток ночи погрузили оставшийся хлам. Теперь гараж пустовал, в нём не осталось ничего, кроме следов копоти и мелкого мусора, которые бы ничего не сказали о том, что здесь некогда было. Просто пустой старый ржавый дырявый гараж, каких немало по всему городу.

Гараж даже проверили на наличие тайников. Не нашли ни одного. Гараж огородили, повесили табличку, что проход воспрещён, повесили увесистый замок и уже к рассвету сняли со всей территории ленты и убрали заграждения. Когда окончательно рассвело, последние машины и полицейские покинули это место, и жители наконец-то расслабились. Остался только Дмитрий.

Днём он зашёл к Софии, принеся пакет продуктов. Мать Никиты в это время лежала в полусонном состоянии на диване, она сильно устала. На ней было домашнее платье.

Пока дядя раскладывал продукты, она проснулась.

— Никиту не нашли? — сразу спросила она, едва продрав глаза.

— Нет.

София вздохнула. Дмитрий зашёл в комнату к ней и присел на стул.

— Я вынужден отлучиться на пару недель по работе, так что какое-то время не буду сюда ходить, — сказал он. — Тебе оставить денег?

— Не нужны мне твои деньги, — тихо ответила женщина. — Лишь бы Никита нашёлся.

— Да, я понимаю, но ты сейчас не работаешь, а жизнь продолжается, так что не стоит отказываться...

— Ты хочешь сказать, что мне надо забыть о сыне? — с раздражением спросила София.

— Нет, я не это хотел сказать, — чуть устало ответил Дмитрий.

— А что тогда?

— То, что тебе и о себе подумать надо.

Но София его словно не слышала:

— Где там мой мальчик? Что с ним?

— С ним всё будет в порядке, он уже большой. Где бы он ни был, он выкрутится, — Дмитрий встал, поправив свитер.

— Это ты можешь так спокойно говорить! Тебе никогда меня не понять, — женщина почти переходила на крик и перешла бы, если бы были силы. — Я что угодно отдам, лишь бы он нашёлся.

Диме не понять сейчас её, это правда. Она никак не может переключиться со своей волны. Или он что-то не понимает в разговорах с людьми?

— Тебе наплевать на всё! Твой брат пропал, оставив меня и Никиту на произвол судьбы, даже тебе не сказал. Представляешь, сына бросил! Родного. А ты и его не искал, и сейчас ничего не делаешь.

Женщина затихла, сдерживая слёзы.

Дмитрий покачал головой, как бы говоря: «да сколько можно одну и ту же песню петь?» и направился к выходу.

— Как только что-то выясню, позвоню. Если буду нужен — звони.

— Вот опять, уходишь от ответственности, — сказала вслед мама Никиты. Конечно, она знала, что Дмитрий тоже ищет Никиту, аж смог включиться в расследование, но от бессилия она всё равно выливала злобу на него. — Правильно, мы же тебе не нужны. Деньги приносишь только из жалости...

Дмитрий дальше не слушал её. Это было бесполезно. Он надел свои чёрные ботинки и вышел, попрощавшись.

Дмитрий не любил вот этих вот семейных ссор и душевных разговоров. Он в принципе не любил много разговаривать, особенно не по делу. Может, поэтому он до сих пор один?

Спустившись по лестнице, Дмитрий вышел на улицу, в лицо ему ударил холодный воздух, который пробирал даже через тёплый свитер. Дядя Никиты направился к своей машине, думая о том, чем же там занимается Никита с друзьями.

Он не знал, сколько времени прошло в том мире. По скромным оценкам — от сотни дней до нескольких лет. И даже при таком разбросе значение может оказаться истинным. Но куда больше дядю интересовал вопрос: чем же там занимается его племянник? Может, он строит свою цивилизацию? Или пытается вернуться назад? Или просто путешествует? Столько возможностей открывал другой мир!

Дмитрий сел в свою чистую чёрную новую машину, от которой ещё пахло салоном, и завёл её. Так он посидел некоторое время, а после переключился на текущие задачи. Небольшой отпуск, который он себе взял, закончился. Пришло время возвращаться в свою компанию и решать задачи, которые там накопились. Работать, одним словом. Ещё и с порталом разобраться надо. Причём не просто собрать и изучить, но и скрыть его от правительства. Ему предстоит сложная и долгая работа.

Машина тронулась в путь, постепенно удаляясь от старого района небольшого городка вглубь леса по дорожной трассе, пока не скрылась за поворотом.

Глава 2. Электричество.

Солнце всё ещё грело, но холодные ветра заставляли посильнее натянуть на себя одежду, а в тени так и вовсе можно было замёрзнуть. Птицы уже начали готовиться улетать на юг, белки вовсю запасают орехи, другие звери начинают наедаться на зиму, искать убежища. До настоящих холодов ещё далеко, очень. Но если не подготовиться заранее, то можно и не пережить зиму.

Лес пока ничем не отличался от летнего. Всё те же зелёные деревья, кусты, трава. Только всё больше было видно красных, жёлтых, оранжевых и чёрных ягод, плодов на диких деревьях. Созрели жёлуди, орехи. Лето подошло к концу, но его влияние было всё ещё сильно.

Поле, которое было между лесом, уже желтело там, где его засеяли рожью. А часть поля так и осталась диким зелёным ковром полевых трав, украшенным разноцветными полевыми цветами.

На берегу небольшого озера у деревянного сруба стояли люди и что-то обсуждали. Один из них был одет в необычную светло-жёлтую одежду с травяным оттенком, сделанную из ткани. Это была накидка или плащ-халат со множеством карманов и с деревянными пуговицами. Рукава были по локоть, но их можно было развернуть и на всю длину, однако в одежде привлекало не это. Привлекал цвет внутренней стороны. Он был ярко-алым. Воротник, концы рукавов, внутренняя часть разрезанных пол. Плащ-халат был расстёгнут и спокойно развевался на ветру, создавая иллюзию красного пламени у разрезов пол и за пазухой, а также у рук и шеи. Это был очень удачный дизайн.

Под верхней одеждой была светлая рубаха, в которой виднелись два кожаных ремня со множеством прикреплённых мешочков, пробирок и баночек. На поясе также висел топор. А кожаные штаны невзрачно сидели на нём.

Волосы у юноши были чёрного цвета и торчали во все стороны, очень непослушные, на носу — деревянные очки без линз, а за очками — алые, как его одежда, глаза. Выразительные чёрные брови и острые черты лица. Посмотрев на него, нельзя было сказать, что ещё совсем недавно он боялся даже разговаривать. Почти без борьбы, всего за лето он превратился из боязливого мальчика в лидера-юношу. У него не было сильной харизмы или волевого характера, но его слушались другие рядом стоящие люди.

А рядом стояли более высокий сероглазый брюнет в полностью коричневой кожаной одежде, девушка с коричневыми длинными шелковистыми волосами и голубыми глазами. На ней было плотное голубое тканевое платье, которое она сама же и сделала. И последний, кто был рядом — маленький смуглый мальчик с чёрными волосами, карими глазами и в коричневых тканевых одеждах, заштопанных заплатками столько раз, что казалось, что его одежды изначально так и были задуманы. Но никогда заплатка не выделялась на фоне других.

Дом, что был рядом, был построен ими же несколько ранее. Простенький, бревенчатый, с черепицей и парой окон. Невзрачные ступеньки вместо полноценного крыльца, немного кривая труба, рядом пристройка с бочками на крыше. Сам дом стоял на каменном ленточном фундаменте.

Внутри дома была небольшая кухня слева от входа и комната прямо по коридору. В коридоре пара шкафов, люк на чердак. В спальне стол, кровати и пара полок. На кухне плита, бочки для воды, шкафы и стол.

Немного поодаль от дома стояло другое строение, длиннее дома и сделанное таким же образом, только с большим количеством окон и печью на улице. И склон крыши только на одну сторону, в отличие от дома, у которого была треугольная крыша, под которой был чердак. Второе здание представляло собой сросшиеся склад и лабораторию. На складе хранилась в основном еда, но и немало разных ресурсов — от металлических и тканевых изделий и инструментов до некоторых камней. Был люк в пока нерабочий погреб. А в лаборатории по центру был большой стол, а вдоль стен — небольшие столы. Навесные ящики, где уже хранились посуда и реагенты, под окнами — бронзовые обогревательные батареи. Они нагревались от печи на улице.

Поодаль от полянки, на которой и располагались эти строения, на берегу между камнями был ещё один склад, над которым был навес из палок, коры и веток. На нём хранились ещё камни, горшки с некоторыми жидкостями и доски. Вся стена в расщелине была изрисована разными схемами.

Ещё дальше располагался простенький домик из досок — туалет. Недалеко — и компостная яма.

На берегу стояло немало печей и даже несколько столов и стульев за одним из них. Над тем столом, который был со стульями, имелся деревянный навес. А на самом столе блюдце со свечками.

Было видно, что всё построено недавно, ещё не потемнело от солнца и влаги, не покосилось от времени. Люди у дома прибыли сюда в начале сезона и проделали масштабную работу сами. И они не собирались останавливаться на достигнутом, они пойдут дальше. Намного дальше.

— Жаль, что календарь не перевернуть, — улыбнулся Илья, стоя рядом с девушкой, и подмигнул ей. Известная шутка.

— Ещё одно третье сентября нам бы не помешало, — сказал Никита. — Но, увы, нет.

Пока друзья разговаривали просто ни о чём. После ночного дождя и долгожданного завершения строительства хотелось отдохнуть, погреться на солнце подальше от влажного леса. Трава, придавленная песком и глиной, так и не распрямилась после стройки, но всё равно была мокрой и мочила обувь. А обувь была кожаной и покрыта воском, так что не пропускала влагу внутрь, и ноги оставались сухими, но при этом дышали.

— Нам бы водосточные желоба поставить, — посмотрел Никита на крышу. Не то чтобы Никита не хотел поговорить о чём-то, просто у него не получалось поддерживать такие диалоги, и он переходил на тему работы.

Яша, который изучал природный рисунок на брёвнах дома, посмотрел на крышу. Он не знал, что это за желоба такие, но уже хотел помочь их построить и поставить.

— Да зачем? — спросил Илья. — У нас и в озере воды полно.

И действительно, собирать дождевую воду с помощью крыши, как это делается на многих дачах, им не нужно было. У них есть и озеро, и речка.

— А ты думаешь, что это единственная задача водосточной системы? — спросил Никита.

— Не знаю, — пожал плечами Илья.

— Во время дождя вода будет литься в определённые места и подмывать потихоньку землю и фундамент, а это плохо.

Никита указал на канавку, которая была ровно под крышей. Она была едва заметна, но и дураку было ясно, что когда-нибудь здесь будет полноценная канава, которая будет заполняться водой при любом дожде. Ну а последствия разные могут быть.

Яша присел посмотреть поближе. В земле начали проявляться камушки, очищенные потоками воды. Глина и песок начали обнажаться. А если бы не трава, то всё было бы куда заметнее.

— Ну хорошо, это сделаем, но, — Илья посмотрел на небо. Редкие облака ходили по нему, а так было ясно. — Дождя не ожидается. Может, чуть позже?

Можно и позже. Тут уже не нужна спешка. Самое сложное в первом этапе — развитие и обустройство территории — позади.

— Зачем тянуть? — настаивал на своём Никита. Он, как никто, понимал, что пора выйти на контакт. В ходе многочисленных, но поверхностных диалогов во время строительства сам собой назрел план, согласно которому они будут торговать с деревней. И всё бы ничего, но Никита пасовал перед перспективой открыться людям. Так что хотел отложить поход и искал предлоги. — Сразу сделаем и забудем.

Илья вздохнул. В чём-то Никита прав.

— А когда мы пойдём в деревню? — задала прямой вопрос Алия. Раз уж диалог ни о чём, который начался с утра, не продолжится, то пора переключаться на деловой.

— Думаю, что сегодня ещё рано, — сразу сказал Никита, быстро кинув взгляд на подругу. — Мы, кстати, подробно так план не разбирали.

— Кстати, да! — Илья попытался сделать двойной щелчок пальцами, как это делал Никита, но у него не вышло. Это сложнее, чем кажется. — У нас нет чёткого плана.

— Значит, надо придумать, — поддержал Никита. — Что нам нужно от деревни?

Никита неспешно двинулся в сторону стола на улице. Недалеко от камня-стола, где раньше ели друзья, во время стройки появился обычный деревянный стол. Свечи на нём были нужны для вечернего времени. Друзья ели только за этим столом, и по вечерам света от дальнего костра было мало, так что использовали свечи. Благо, в дальней части леса было много диких пчёл, которые любезно поделились воском.

— Еда в первую очередь, — подумал Илья. — И материалы какие-нибудь.

— Но еды у нас есть месяца на три-четыре вперёд, — парировал Никита. — Мы хорошо законсервировали мясо и в принципе им запаслись. Так что сейчас еда нам не нужна.

— Ну а материалы? — спросила Алия и пошла за Никитой. Вместе с ней — и Илья. Ну а Яшка подбежал и пошёл перед Никитой.

— С ресурсами вопрос хороший. Мы не знаем, что они могут предложить, да и те ресурсы, которые нам нужны сейчас, мы можем добыть сами.

Но несмотря на это, деревня им всё же нужна. Но зачем? И почему стоит начинать налаживать связи уже сейчас? Кажется, простые вопросы. Но ответы никак не приходили на ум никому, кроме Никиты. Но Никита не хотел «топить» себя же, так что молчал, зачем им нужна деревня на самом деле.

— Вместе мы точно переживём зиму, — дала простой аргумент Алия и уселась за стол. Рядом сел Илья, а напротив — Никита и Яша. — Да и с людьми как-то спокойнее будет.

— Со знакомыми — да, но мы даже не знаем, как они к нам отнесутся, так что я бы поспорил, — сказал Никита. — Да и до зимы ещё далеко. Так что, выходит, нет смысла идти в деревню сейчас?

— Как будто нет, — Илья положил руки на стол.

— Но мы уже решили, что надо, — не поняла Алия.

— Надо, — подтвердил Никита. — Но не сейчас. Чуть позже. А пока у меня есть идея получше.

— Какая? — хором спросили Илья и Алия. Никита улыбнулся.

— С деревней мы будем торговать. А раз так, то нам нужен товар, которого нет в деревне. А создать его нам поможет наука. А где?

Вопрос не риторический. Известно, где — в лаборатории.

— В лаборатории, — ответил на него Илья.

— Вот именно. Так что я предлагаю сначала подготовиться и попробовать создать товар, а для начала — улучшить саму лабораторию.

— А как? — спросил Илья.

— Мы проведём свет, — заявил Никита. — Ночи с каждым днём будут всё длиннее, а работы не меньше. Придётся в темноте работать, а свечи для этого слишком слабые.

— Ты предлагаешь построить лампочки? — удивился Илья.

— Да, — ответил Никита и сделал двойной щелчок. — Мы откроем этому миру электричество и лампы накаливания.

У Алии от удивления аж рот открылся. Она понимала, что такой момент настанет, но тому, как он быстро и неожиданно настал, она была удивлена. Даже шокирована. Казалось, ещё вчера только первую одежду сделали, а сегодня уже электричество. Но как?! Разве не нужно для этого каких-то технологий, которые им предстоит ещё развивать и развивать, или каких-то приборов, которые им ещё долго строить?

— А как мы это сделаем? — с неподдельным интересом спросила она.

Никита положил на стол листок бумаги и достал угольный карандаш. Раз стена уже изрисована, новые схемы будут на листке. И не потому, что нельзя было рисовать на другой стене, а потому что так Никите привычнее. Он словно вернулся домой, где постоянно что-то выписывал и срисовывал из книг и учебников. Только теперь всё это извлекает из головы.

— Я не буду углубляться в физику, думаю, вам это неинтересно, — начал Никита, покручивая карандаш в руке. — Так что расскажу сразу с практической стороны. Так как на данный момент конечная цель у нас —

лампы накаливания, мы сосредоточимся на них. Нам нужен источник тока, проводники и сами лампы — потребители. С проводниками всё просто: у нас уже есть медь, и сделать провода — пара пустяков. Только их надо будет изолировать.

Наконец Никита нарисовал слиток меди и подписал его, затем провода и тоже подписал. После чего нарисовал песок, подписав его фриттой, затем печь. После — лампы. Ну и стрелки от ресурсов к печи и от печи к изделиям.

— А как мы без вольфрама лампы сделаем? — спросил Илья.

— Сейчас вольфрам мы не сможем расплавить, это самый тугоплавкий металл на земле, — оторвался Никита. — Его можно заменить нихромом, железом или графитом. Вот только нихром мы тоже не расплавим.

Никита дорисовал пару палочек и подписал их как графит. Затем — полноценную лампу и к ней стрелки от пустой лампы и от графита.

— А вот графит я нашёл в нашей пещере сокровищ. Не знаю откуда, но в ней он был. Но мы и железо позже попробуем. А теперь самое интересное — откуда мы возьмём электричество.

Яша подался вперёд. Он не знал, что такое электричество, но уже чувствовал, что это что-то очень интересное.

— Мы построим электрогенератор. Для этого нам понадобится магнит и медь, — Никита нарисовал магнит и подписал его. — Ну а раз сейчас осень, то ветры будут частые, и можно сразу ветрогенератор построить.

Никита нарисовал доски, от них — конструкцию ветровой вышки. К ней стрелку от проводов, магнитов, меди и досок. Подписал.

— И нам также понадобятся накопители электроэнергии. Ими будут простенькие свинцовые аккумуляторы.

Никита от печи нарисовал длинную стрелку, а в конце стрелки дорисовал стеклянный короб с жидкостью и пластинами. Затем перед печью — свинцовую руду, и подписал её, а также перед аккумулятором — серную кислоту.

— В пещере оказалось достаточно железного купороса для приличного количества кислоты, так что можем позволить аж два аккумулятора. Конечно, они будут не такими мощными, как в наше время, но достаточными для пары-тройки ламп.

И в конце Никита нарисовал горящую лампу, подписав её как свет, а к ней — стрелку от аккумулятора, генератора и выключенной лампы.

— Вот так вот, — передвинул план в центр стола Никита. — Проведя свет в лабораторию, мы сможем в ней работать хоть круглосуточно, ну а также это будет большим шагом в будущее.

Друзья и не ожидали, что электричество — это не так уж и сложно. Ну по крайней мере на словах, к делу-то они ещё не приступали. Главное — это то, что Никите удалось достаточно заинтересовать друзей, чтобы те отложили поход в деревню.

— С чего начнём? — спросил Илья.

— С магнита, — ответил Никита и придавил листочек камнем, чтобы того не сдуло ветром. — Без него генератор невозможен.

— А как мы его сделаем? — спросила Алия. Она вдруг поняла, что совершенно не знает, откуда берутся магниты.

— Мы его найдём, — спокойно ответил Никита. — Помните, недавно гроза была?

Алия кивнула. Она прекрасно помнила эти страшные разряды молний и гром, от которого дрожала черепица.

— Одна из молний ударила в болото, судя по звукам. А в болотах нередко находятся залежи железной руды. Болотный железняк, так сказать. Большие объёмы железа, просто находясь в природе, сами намагничиваются, пример тому — Курская магнитная аномалия. А ещё лучше — склады рельсов.

Яша немного потерял нить разговора, но вот Илья и Алия вспомнили, что в этой аномалии не работает компас. И всё из-за огромного содержания железа в породе.

— Но такие магниты, как правило, слабы, — сказал Никита. — А вот молния могла зарядить и восстановить металл так, чтобы получился сильный магнит. Его мы и будем искать.

Никита достал карту из-за пазухи и развернул её на столе.

— Я не видел её, но, судя по звуку, ударила она в этой области, — Никита показал край болота на карте. — Здесь можно пройти, а затем разделиться.

Никита провёл пальцем от их дома до точки назначения. Чтобы лучше увидеть, Илья встал и наклонился над картой.

— Но ведь не факт. Да и болото большое, — сказал он, глядя на край карты. На карте было много пустого места, просто потому что друзья не всё изучили. И болото было одним из таких мест. На карте был только его край и предположительная область, где оно находилось.

— Ну заодно и проверим, — сказал с уверенностью Никита. — Сейчас я сточу вот эти магнитики и сделаю нам всем по компасу.

Никита достал из кармана чёрный комочек чего-то, отдалённо напоминающего железную руду. Это был тот самый железняк, в который ударила молния из-за громоотвода.

— И всё равно, это пальцем в небо, — настаивал Илья. — Мы можем убить несколько дней и ничего не найти, тем более что это болото и там ходить не только трудно, но и опасно. Может, отложим электричество на потом?

Аргументы оказались достаточно сильными, чтобы сломить уверенность Никиты. Он начал судорожно искать причины начать поход на болото. Сунул магнитики обратно в карман, посмотрел на карту, а потом — на друзей. Яшка был готов пойти хоть на болото, хоть в горы, лишь бы изучать ту науку, которой владел алхимик.

А вот Алия точно не была готова идти куда-либо, разве что в деревню. Алии нравился комфорт. Ну а Илья мыслил прагматично и уже начал догадываться, что Никита просто пытается отодвинуть поход в деревню.

— Ладно, магниты — ерунда, — Никита зачеркнул аккумуляторы и генератор, а затем так и вовсе стёр. У Никиты возник новый план. Так им никуда не надо будет идти, потому что всё уже есть рядом. А работы ничуть не больше. — Мы сделаем Вольтовы столбы.

Никита быстренько нарисовал смитсонит, но подписал его как цинковую руду. Стрелка к печке. Цинковый слиток и стрелка к нему от печи. А после от меди и цинка стрелки вместе, после которой — столб из медных и цинковых лепёшек. Подписал его. От него — стрелку к горящей лампочке.

— А что это? — спросил Илья.

— Древняя батарейка. За счёт разности электродных потенциалов возникает электрический ток, — объяснил Никита. — Один такой столб может выдавать до десятков вольт постоянного тока. — А в качестве проводника используем ткань, смоченную солью. Представь себе, как электроны переходят от цинка к меди и…

Илья задумался. В итоге он согласился, что электричеством можно заняться раньше деревни. Ну и ему было очень интересно собирать лампы и посмотреть, как они будут гореть.

— Тогда решено, — сказал Никита. — Добудем цинк, наделаем пластин, ламп и соберём.

Друзья натаскали цинковой руды. Никита показал, как она выглядит. В остальном технология та же: прокалить сульфидные руды, а обычные — сразу в печь и досыпать углём. Цинк плавится примерно при четырёхстах градусах, так что его быстро выплавили и сразу изготовили множество пластин. Медь, запасы которой ещё были, также переплавили в пластины. В итоге у друзей вышло под сотню широких пластин толщиной около полусантиметра и диаметром до пятнадцати сантиметров.

Также была нарезана ткань, несколько меньше по размерам, чем сами пластины. Быстро сколотили ящик, куда сложили пластины и тканевые прокладки. Создали насыщенный раствор соли и переключились на стекло.

Здесь всё по известной технологии: создали фритту, перетерли, расплавили в стекло, выдули лампы и поставили их остывать. А после долго и сложно вырезали графитовые стержни. Чем они будут тоньше, тем будет лучше. Но графит был хрупким, так что получилось очень много перекрошенного углерода.

Но у друзей всё же получилось сделать несколько хороших палочек около миллиметра в диаметре. Если бы не Яша, который старался больше всех, то к моменту, когда лампы остыли, у них был бы только один стержень, а так — три на пять ламп.

Затем накрутили проводов из меди, сделали деревянные пробки для ламп, просунули через них самокрутки, а на неё — грифели и закрыли лампочки. Лампы пока положили на стол.

Затем собрали вольтов столб, последовательно кладя пластину меди, затем ткань с раствором, после цинк, ткань и снова медь. И так пока не получили столб высотой чуть более полуметра. Его поставили в ящик для удобства и перенесли в лабораторию. К первой и последней пластинам подключили провода, а после их подключили к лампам, а для пущего эффекта закрыли ставни. Окна при этом оставили открытыми для проветривания помещения.

И вот в полутьме Никита держал в одной руке провод от столба, в другой — провод от лампы. Другой провод уже был подключён. Осталось только замкнуть цепь.

— Готовы увидеть настоящую силу физики? — спросил Никита, посмотрев на друзей, и предвкушающе улыбнулся.

— Да, — ответила Алия. Илья и Яша кивнули.

— Подключаю, — сказал Никита и соединил провод.

И произошло то, что многие назвали бы чудом. Чёрный грифель в лампе мгновенно вспыхнул ярким жёлтым светом, осветив помещение получше любой свечи.

Маленькая полоска света в стеклянной баночке выглядела как застывший во времени луч солнца. От неё веяло теплом. И Яша, впервые видевший лампу накаливания, смотрел на неё с неподдельным восторгом, широко открыв рот. Он мог любоваться ею вечно, как люди могут любоваться горением огня или течением воды. Для него это было настоящее чудо. Пускай он и считал, что на деле они сжигают твёрдый как камень, но хрупкий как посуда уголь, но сам способ!.. Как проводами заставить что-то гореть без пламени, он не мог ещё осознать.

Илья, Никита и Алия тоже долго любовались лампой. В отличие от Яши, они понимали, как она работает и видели её так много раз, что перестали обращать внимание на работу ламп. Но сейчас, будучи без электричества около трёх месяцев, да и построив своими руками почти современные технологии почти из ничего, они были очень довольны и не могли не любоваться своим творением.

Так прошло пять или десять минут. Лампа горела стабильно, но стала совсем незаметно тусклее. Никита отсоединил провода, оставив друзей со своими мыслями, и пошёл открывать ставни. Открыв их, он подошёл к столбу и снял верхний блин.

На ткани со стороны меди полопались пузырики. Сняв ткань, Никита обнаружил на цинке едва заметную белёсую плёнку. Это цинк начал окисляться. Но, судя по состоянию металла, до часа лампа проработает. А после придётся разбирать столб, чистить от налёта и снова собирать.

Никита положил ткань и блин на место.

— Электричество открыто, — сделал двойной щелчок Никита и указал на вольтов столб.

Осталось только провести свет для удобства. То есть повесить лампы, провести провода, нормально установить батарею. Так что далее была рутина: повесили в лаборатории все пять ламп, для двух оставшихся из которых вырезали недостающие грифели; затем провели по стенам провода к ним, а ящик с батареей оставили на улице, прибив к стене и сделав над ним такую крышку, чтобы не попал дождь.

Три лампы были в лаборатории: одна по центру для общего света и две над столом для работы. Оставшиеся две — на складе.

В качестве переключателя сделали рычажок из дерева, подсоединив один провод к самому рычажку, а второй к одной стенке, где торчал рычажок. Теперь включить весь свет в лаборатории можно было хоть одним пальцем. Переключатель расположили над столом в углу.

Для склада был отдельный переключатель, работающий аналогичным способом. Так как на складе не было окон, то свет там оказался реально полезным.

К этому времени уже вечерело, так что друзья, ещё раз проверив, что свет работает, решили отдохнуть. Вольтов столб тянул все пять ламп одновременно, но только при параллельном подключении. Пока настоящую длительность его работы не выясняли. Но даже так Никита был доволен.

Глава 3. Деревня Коба.

На следующее утро Никита проснулся раньше. Умылся, почистил зубы, зачеркнул предыдущий день в календаре, а после сходил в лабораторию проверить свет. Ему было интересно, испортилась ли батарейка за ночь.

Свет-то работал, только был более тусклым, а разобрав батарейку, Никита заметил, что на цинке образовалась заметная плёнка. Она была ещё недостаточно толстой, чтобы окончательно вывести батарею из строя, но уже достаточно существенной, чтобы лампы не горели во всю мощь.

Также тканевые прокладки подсохли, образуя соляную корку, которая тоже мешала току электричества.

Это не расстраивало Никиту. Он сразу же придумал предлог снова отложить поход в деревню: можно улучшить вольтов столб, создав баки из стекла, разведя в них раствор хлорида натрия и погрузив туда пластины. Так в разы увеличится площадь поверхности, а также будет исключено пересыхание прокладки. Но на создание таких батарей уйдёт много времени. В принципе, Никиту это устраивало. За такое время он ещё сможет что-то придумать, чтобы снова отложить поход в деревню.

И тут Никита поймал себя на этой дурацкой мысли. Им всем нужна помощь: без деревни они никогда не смогут вернуться в родной мир, да и зиму пережить будет затруднительно, а он только и думает, лишь бы не ходить. Но почему? Он не хочет встречаться с людьми и говорить с ними. А почему? Вот тут уже что бы ни отвечал себе Никита, всё было нелогично. Он никак не мог понять свой иррациональный страх перед людьми из деревни. Да, была доля правды: неизвестно, как они отнесутся к чужакам и что будет. Но ведь у них есть Яша, который под их опекой, а значит, деревенские не будут видеть врагов в исследователях.

Никита схватился за очки рукой, прикрывая таким образом лицо, и начал ходить взад и вперёд по лаборатории, гоняя мысли. Он и не заметил, как начал думать по-старому. Искать повод не пересекаться с другими. Но на сей раз ему нужен контакт. Тем более что он не может подвести друзей. Но Никита ещё явно не готов. А что он скажет? А как он будет выглядеть? А что о нём подумают? Нет, нет, нет. Решено! Ещё раз отложит, а за выигранное время подготовится как следует, придумает план или что-то подобное. Надо только убедить друзей ещё раз заняться электричеством. Или ещё чем-то. Водоотводные желоба! Прекрасная идея, звучит как план Б.

Никита остановился, опустил руку и посмотрел в потолок, на котором висела одинокая графитовая лампа. Он глубоко вдохнул, тряхнул головой, отгоняя мысли, и вышел наружу.

Его друзья тоже уже проснулись и после утренних процедур и завтрака принялись обсуждать, что сегодня будут делать.

— Я предлагаю улучшить вольтов столб для увеличения срока службы и мощности, — решил гнуть свою линию Никита.

— А зачем? — спросила Алия. — Мы же уже провели свет и он нормально работает.

— Такой столб может проработать несколько часов, а после покроется окисью и его надо будет пересобрать, — пояснил Никита. — Да и хранить его в собранном состоянии нецелесообразно по тем же причинам, но вот если погрузить пластины в раствор, то и мощность, и долговечность возрастут.

— То есть мы вчера весь день убили ради пары часов работы лампочек? — возмутилась Алия. Видимо, аргумент Никиты был лишним.

— Ну пересобрать батарею недолго, так что не ради пары часов, просто раз в несколько часов нужно будет «перезаряжать» батарею, — начал оправдываться Никита.

— В любом случае, это не критично, — вмешался Илья. — Мы пока всё равно свет не используем, так что можно и отложить. Предлагаю сегодня же отправиться в деревню, — не могут же они вечно в лесу прятаться? — Как она называется, кстати?

Обратился он к Яше, но не рассчитывал получить ответ от молчаливого товарища. А тот немного поник, но всё же сказал:

— Коба.

Все посмотрели на Яшу. Что же, теперь они знают, как называется деревня. С местного языка это переводилось как «Старый Дуб». Или «Священный Дуб», в зависимости от контекста.

— Нужно собрать вещи для похода, — продолжил Илья. — Она, конечно, не так далеко, но час-другой в одну сторону выйти может.

— Да, надо будет еды и воды взять, — поддержала Алия. А Никита заволновался. Вот, выходит, он уже не может повлиять на это событие. Но есть ещё один последний аргумент не идти.

— Тогда решено? — спросил Илья.

Никита вынужден был кивнуть. Яша с ничуть не большей охотой тоже кивнул.

— Тогда я пошёл за сумкой, — встал Илья.

— А я соберу перекус.

Яша тоже куда-то пошёл.

Так за столом остался только Никита.

Вскоре всё было сложено в кожаную сумку, которая теперь висела на плече у Ильи. Он также взял большой топор, мало ли пригодится. В лесу, где дикие звери могут напасть даже днём, топор лишним не будет.

— А ты не пойдёшь? — спросила Алия у Никиты.

— Ну кто-то же должен остаться приглядывать за лагерем? — ответил тот.

— Да ничто не случится с нашим лагерем без нас, — возразила Алия. — Да и огонь развести теперь пара минут. Пойдём с нами.

Никита разволновался ещё больше.

— Нет необходимости, чтобы я шёл. Вам по факту нужен Яша, только он знает путь в деревню, да ты. Ну и Илья, мало ли что по дороге может случиться. А вас тут подожду.

В общем, Никита ни в какую не хотел идти. Прям категорически.

— Ну смотри, потом жалеть будешь, — хлопнул по плечу друга Илья и подошёл к Алии: — Я готов. Выдвигаемся?

Алия посмотрела на Яшу. Тот, сжимая свою деревянную лошадку, кивнул.

— Пойдём.

И друзья отправились в лес, оставив Никиту одного со своими мыслями. Никита ещё не был готов к людям, его ещё не оставила социофобия, хоть он теперь мог свободно общаться с друзьями.

— Ну раз остался, тогда надо заняться полезными делами, — сказал сам себе Никита и встал.

Он походил по лагерю, посмотрел, что можно поделать, подкинул дрова в костёр. Пускай теперь они могли развести огонь — у него всё же зажигалка теперь была, — но поддерживать его в костре оказалось удобнее.

Никита заглянул на склад. Тёмное помещение без окон, лишь с маленькими отверстиями для вентиляции, которые можно было закрыть. Зимой здесь будет холодно, так что еда будет долго храниться, а летом, благодаря толстым стенам и крыше, не жарко. Никита осмотрел горшки, в некоторых из которых хранилась зола из костров, посмотрел на мешки с мясом и не только, посчитал свободное место и вышел.

Он направился на уличный склад. Расщелина внутри до сих пор была перекрыта перегородкой. Но теперь пространство по обе стороны от неё использовалось как склад. Были убраны настилы, и вместо них лежали доски и крупные инструменты, такие как лопаты. С другой стороны перегородки ещё были горшки с брагой. В одних ещё бродил спирт, в некоторых уже готовился уксус. Никита проверил состояние и пошёл дальше.

Побродив по берегу, Никита пособирал камушки, выкинул их обратно и немного рассердился. Он никак не мог сосредоточиться.

— Займись уже полезным делом! — сказал он себе на русском.

— Но каким? — ответил себе же на местном.

— Желоба, к примеру, — Никита щёлкнул пальцами от озарения и теперь уже целенаправленно направился на склад.

***

Друзья перебрались через реку и дальше их повёл Яша. Было неудобно пробираться через кусты и деревья, но что поделать — тропинок нет. Шли они вдоль реки.

Здесь им ещё доводилось бывать, когда они создавали карту, но, вернее, Алии-то не было, она в лагере была. Но она по карте знала, что справа — небольшой лес с семьёй кабанов, а слева большое дикое поле, только у горизонта переходящее в пахотное. Смело можно сказать, что они сейчас передвигались по краю карты.

А чуть позже река свернула влево. Где-то рядом был выход длинного оврага с медной рудой. А дальше... только Яша знает, что дальше. Он пока продолжал идти недалеко от реки и вести за собой друзей, периодически оглядываясь и проверяя, не отстают ли они.

Илья старался как мог отодвинуть ветки перед Алией, но выходило у него плохо. Они недостаточно частые, чтобы их взять все разом или обрубить топором, но и недостаточно редкие, чтобы не мешаться.

Спустя какое-то время пошли большие деревья, а кустарники уступили место полянкам. Идти стало значительно проще. Это был обычный лес, где можно встретить поваленные деревья, редкого зверя или разные неровности земли. Зелёные деревья загораживали своими кронами солнце, высокая трава, в основном папоротники. В отличие от соснового или елового леса, земля не была покрыта колючками, а многие ветки находились довольно низко, из-за чего было изобилие зелени. Этот лес, хоть и скрывал солнце, оставался светлым и относительно сухим.

Яшка немного изменил направление, и теперь ни Илья, ни Алия сами уже не найдут дорогу назад. Для них весь лес был одинаковым. И пускай они привыкли к большему количеству кислорода и к постоянному нахождению около леса и в лесу, от этого места у них немного закружилась голова, как это бывает, когда впервые за долгое время гуляешь в незнакомом лесу.

Ну а для Яши картина выглядела совсем иначе. Он, даже не будучи охотником, подмечал все мелкие детали леса и читал его как открытую книгу. Хотя, пожалуй, лучше — читать он просто не умеет.

То дерево поваленное, то камень, поросший мхом, то большой дуб, то яма. Всё это было опознавательными знаками. Но были и искусственные: метки на деревьях, оставленные местными охотниками. Они не выделялись на фоне леса, и заметить их могли только очень внимательный человек или тот, кто знает, что и где искать. Яшка относился ко вторым, хотя был не менее внимателен.

Яшка, хоть и наизусть знал маршрут от Старого Дуба до лагеря или соседней деревни, всё равно смотрел на метки. Просто потому что так научился у охотников.

Шли они долго, так что Алии стало скучно.

— Нам ещё долго?

— Угу, — кивнул Яша. Хотя долго — понятие растяжимое.

— Как раз успеем обсудить план действий, — сказал Илья. — Мы ведь даже не придумали, что говорить будем.

— Точно! — заметила Алия.

— Что нам нужно в первую очередь? — начал размышлять Илья, иногда поглядывая по сторонам. — Нам нужно установить контакт. Просто узнать, как они настроены, что в этом регионе есть, как у них дела.

— И ещё можно погулять по деревне, — поддержала Алия.

— Да.

Некоторое время они прошли молча, а потом Илья продолжил:

— Думаю, тебе лучше с ними говорить, а то я ещё немного плохо разговариваю на местном.

Илья действительно нередко делал ошибки и говорил с акцентом. Его можно было понять, но как на это отреагируют жители — неизвестно.

— А может, лучше сыграть на твоём акценте и сказать, что мы путешественники? — предположила Алия. А что, интересная идея.

— Мы прийти с миром, можна вайти? — спародировал Илья иностранца. Алия усмехнулась.

Яша, слушавший их диалог, задумался. Он ведь не знал, откуда пришли алхимик и его друзья. Ведь за болотом никто не живёт, это известно всей деревне, а из северного леса никто никогда не приходит. Сколько существует деревня, все люди приходят с запада и юга. Так кто такие эти странники, взявшиеся из ниоткуда в лесу, в котором даже местные охотники не охотятся уже много времени?

— Ну ладно, тогда я начну диалог, а там как пойдёт. Кем представимся? — заговорил Илья.

— Путешественниками, наверно, — пожала плечами Алия. — Если так подумать, то это правда.

— Логично, — Илья перешагнул очередную ямку. — Думаю, не стоит врать тем, с кем хотим сдружиться.

Оставшуюся часть пути шли молча. Каждый думал о своём.

Деревня им нужна из-за рабочих рук. Илья это понял. Сколько бы умным ни был Никита, без людей он просто не успеет за жизнь построить портал с нуля. Ему обязательно понадобятся помощники, которые смогут изготавливать ему детали, добывать ресурсы и строить всё необходимое. Группа людей из деревни сможет обеспечить команду всем необходимым: от банальной еды и одежды до сложных соединений и электроники, если, конечно, их обучить данному делу. Что произойдёт быстрее: если десять полей будут вспаханы каждое одним мужиком или если каждое из десяти полей будет вспахано десятью мужиками? В первом случае вспаханного поля к весне можно не ждать. А ведь исходное условие одно: десять мужиков, десять полей.

Пройдя немалое расстояние и окончательно потеряв ориентиры, друзья наконец-то увидели скудную тропу. Яша свернул на неё. По мере продвижения тропа становилась всё более чёткой, а после так и вовсе можно было заметить ещё несколько. Несомненно, местные часто ходили в лес этими тропами. Вдалеке за холмом появился просвет.

Чем ближе они подходили к деревне, тем сильнее переживал Яша, а старые воспоминания наполняли его разум. Но он старался бороться с ними. Сейчас он не один. Ему нужно провести друзей в деревню, чтобы те могли подружиться с местными, а затем все друг другу помогать. Алхимик точно сможет предотвратить упадок Старого Дуба, а деревенские — помочь алхимику в его замыслах. Если бы не предвзятость...

Друзья свернули за угол и за бугром увидели частокол, перед которым стояли два стража. Голубое небо над деревней, а где-то за границей — громадное дерево.

***

Был очередной ясный день, начало осени. Уже холодало, но была надежда на бабье лето. Двое мужчин, бывшие охотники, стояли у деревянных врат в деревню. Ворота представляли собой арку с двумя мощными дверями от диких зверей. Такие можно вынести одним ударом тарана, но ни один волк не проберётся. На створках ворот были вырезаны и закрашены красным руны. От ворот по обе стороны шёл частокол. Он представлял собой заточенные часто вбитые брёвна, формировавшие подобие забора. Они стояли уже не первый год и местами начали подгнивать. Сверху у самых пик красной краской были проведены полосы через весь частокол.

Вдоль всей стены-частокола была видна канава, когда-то давно бывшая небольшим рвом. А сейчас любой ребёнок мог её спокойно перейти. Она уже давно заросла разными травами и почти сравнялась с землёй.

От забора и до леса вблизи ворот было пустое пространство, ну а дальше деревья вплотную подходили к ограждениям и могли нависать над заточенными брёвнами, как бы подглядывая, что же там за оградой в деревне есть.

Один из стражей, который охранял деревню, был с копьём. Старым и бронзовым, явно пережившим не одну битву. У лезвия были привязаны верёвки для украшения, а может, из-за верований. Сам бывший охотник был могучим и довольно высокого роста, уже не молод, но седина ещё не настигла его. Свои коричневые волосы, длиною чуть ниже плеч, он подвязал верёвкой на затылке в хвост.

Одет он был в свой кожаный охотничий костюм с ремнём и парой подвязанных к нему мешочков. Старая одежда ещё помнила времена охоты, местами была подшита, местами виднелись следы диких зверей. Штаны, подвязанные поясом, были заправлены в ботинки. Дорогая для местных обувь. Охотник относился к ней бережно, потому что знал, что новую пару может себе уже никогда и не купит.

Лицо у него было простое, деревенское, но с острыми чертами бывалого охотника. Глаза карие, строгие. На плече даже под одеждой был виден здоровенный такой шрам от разъярённого дикого кабана. Местные животные, пусть и не часто, но нападали на людей. Зато были очень агрессивны.

Второй же страж был немного толстым и почти на голову ниже товарища. Его волосы были чёрными, но не такими длинными. А ещё у него была густая борода без усов. Он был немного старше, и где-то глубоко на голове можно было найти первые седые волосы. Но он казался добрее, чем его высокий напарник. Его зоркие карие глаза выглядели весёлыми.

Он был одет в свой охотничий костюм, который не сильно-то и отличался от костюма его товарища. Та же кожа, похожий дизайн, только заплатки в других местах — и всё. А вот оружие другое. Он не любил копьё, так что стоял с большим бронзовым топором, прислонённым к воротам. Бывшие охотники оживлённо разговаривали.

— Вооот такую косулю в прошлый год завалил, — расставил в стороны руки черноволосый охотник. — Рога дома повесил напротив входа, до сих пор один из лучших трофеев!

— Да брешешь, здесь такие не водятся, — ответил товарищ. — Но рога я видел, знатные.

— Да водятся, водятся. Редкость, правда, но водятся.

— И как же ты его завалил? — высокий сторож облокотился на копьё, что сейчас торчало из земли.

— А вот так: увидел я её, значит, издалека — у меня зрение ого-го! — начал он свой рассказ. — Смотрю, косуля, да одна. Я аккуратно за куст спрятался и достал стрелу.

Охотник изобразил, как достаёт стрелу из колчана с пояса и натягивает тетиву.

— А она пьёт. Дай, думаю, допьёт, а потом убью. Я же не зверь, не дать напиться перед смертью. А она резко как поднимет голову!

Охотник сделал паузу, изобразив животное.

— И она побежала. Не знаю, заметила меня или нет, но я выстрелил и... Промазал. Но я не промах! Я сразу схватил вторую стрелу и бросился вслед.

Второй охотник улыбнулся. Он прекрасно знал, что бегать с луком — та ещё идея: прицелиться невозможно, да и в ветках придётся постоянно кланяться, так что цель легко потерять. Но ему нравился хвастливый рассказ товарища.

— Она меня заметила и сменила направление, а я понял, что далеко мне и не попасть так, чтоб шкуру не повредить, так что пришлось хитрить: я выстрелил не в косулю, а в камень недалеко от неё.

Охотник изобразил ещё выстрел.

— Она повелась и снова сменила направление. А я уже зарядил третью стрелу и прицелился. Я как вскочу на пень, знаешь, там такой есть, от ясеня старого.

— Ну, — хмыкнул собеседник.

— Ну вот вскочил я, значит, на него и целюсь. Смотрю, а она круг даёт вокруг меня. Думаю, шанс хороший, уже прицелился, как она за дерево забежала. Я уже было подумал, что упустил, но она как выбежит, и я пустил стрелу меж веток. И знаешь куда попал?

— Куда?

— В глаз! Представляешь?! В глаз!

Второй охотник аж похлопал в ладоши. Медленно и неспеша, словно ему было скучно. Хотя на деле просто характером он такой — неэнергичный, но тем не менее охотник он хороший и товарищ надёжный.

На деле он убил косулю с первого раза, она даже вздрогнуть не успела. Но звание хорошего стрелка он оправдал, со ста шагов реально попал идеально в глаз. В деревне все об этом слышали.

— Могёшь. А я тогда кабана размером вон с тот камень уложил, — показал второй охотник на здоровый валун неподалёку от тропы. — Нас было трое охотников, я да двое из Берёзовки.

— Давно не был в той деревне, — уселся коренастый охотник на траву и принялся слушать рассказ товарища.

— Мы нашли целое стадо кабанов, от мала до велика. И среди них был один такой большой, злющий, — в отличие от черноволосого, этот страж говорил не так эмоционально и не жестикулировал. — Красные глаза, словно у демона, белые клыки и слюни текут. Кажется, готов был нас загрызть. Мы даже не хотели нападать, но он нас заметил и нам пришлось биться.

Охотник немного задумался, как бы приукрасить рассказ.

— Побежал этот кабан на меня, я его копьём в лоб дал, а он не пробиваем! Я смотрю, а на всём его теле шрамы. Ну, думаю, не выйду из битвы. Он уже не одного охотника съел. Я ещё раз замахнулся копьём, как он вспорол мне шею.

Охотник слегка отодвинул куртку, продемонстрировав шрам, и продолжил:

— И тут я понял, либо я сейчас умру, либо я его убью. Я собрал все силы и, запрыгнув ему на спину, вонзил копьё прямо в затылок и победил его.

На самом деле он просто споткнулся на охоте, когда был ещё юн. Но, справедливости ради, шрам оставил действительно кабан.

— Это ещё что, — встал коренастый страж. — Вот я однажды иду, смотрю...

Страж посмотрел вдаль, на лес, по привычке рассматривая все мелкие детали пейзажа.

— А зрение у меня ого-го...

И тут улыбка спала с его лица, и он насторожился. На границе леса появились незнакомцы, о чём он и предупредил своего товарища. Тот, посмотрев в том же направлении, вскоре тоже заметил людей и встал, вынув копьё. Напарник поднял топор, и оба принялись ждать, когда незнакомцы подойдут ближе.

Когда те вышли из тени деревьев, стражи заметили рядом с юношей и девушкой знакомую фигуру. Сирота Яшка. Пацан, который шлялся по деревне и пропал в начале лета. Стражи немного расслабились.

Вскоре незнакомцы подошли достаточно близко, чтобы начать диалог.

— Кто такие? — спросил высокий страж. — Дальше вам нельзя.

— Здравствуйте, мы путники, путешествуем. Мы бы хотели остановиться у вас в деревне на некоторое время, — ответил юноша. Стража оценила его взглядом. Кожаная жилетка, штаны, даже обувь. Опытные охотники сразу узнали оленину. А через плечо свисала полная сумка, а на поясе висел бронзовый рабочий топор. Ростом он был высок для своих лет. Телосложением не выделялся. Зато выделялся акцентом. Вот только настоящие путники ходят хотя бы с рюкзаками, а не лёгкими сумками.

А рядом девушка в лёгком голубом платье до щиколоток и тоже в кожаной обуви. На пальце красовалось бронзовое кольцо с большим кристаллом.

— Как вас зовут? — спросил коренастый страж. Яша робко посмотрел на обоих. Те делали вид, будто он им безразличен.

— И откуда вы? — добавил его напарник.

— Моё имя Илья, а её — Алия. Мы пришли из очень далёкого места и сильно устали. Мы можем пройти?

Страж усмехнулся.

— Нет. Вам нельзя в деревню. Уже сказано было.

Алия чуть было не спросила почему, но побоялась двух здоровых мужиков. Илья осторожно спросил:

— А почему нельзя?

— А ты хоть знаешь, что с севера в деревню прохода нет? — спросил коренастый.

— Как нет? — удивился Илья, но сразу же взял себя в руки. — Но мы же пришли. Да, там тяжёлая дорога, но проходимая.

— Мало ли вы бандиты какие или воры? Мы никому не верим, — сказал высокий страж. — Нам велено незнакомцев не впускать — значит не впускать.

На кого на кого, но на бандитов они уж точно не смахивали. Здесь лучше не спорить, а просто показать, что они с хорошими намерениями.

— Но мы пришли с миром. У нас нет дурных намерений. Мы не причинили вреда ребёнку вашей деревни и не причиним самой деревне, — Илья старался говорить осторожно. — Он наш друг и может подтвердить это.

Яша закивал.

— И что? — спросил страж. — Это ничего не меняет. Может, вы его в заложниках держите. В этих краях бандиты всякие бывают.

— Нет, — возразил Илья. — Мы не держим его насильно, тем более вы же видите, как он поправился. Будь он в заложниках, он бы выглядел хуже.

Действительно, незаметно в течение лета Яша изменился. Некогда худой с впалыми и тонкими щеками, теперь он выглядел более живым. Щёки приняли нормальную форму, на костях появились мышцы. Яша даже подрос немного и порозовел. Хотя последнее не было заметно на фоне смуглой кожи.

Яша кивнул, подтверждая слова друга. Стражи смерили его взглядом, но стояли всё так же твёрдо.

— Да всё равно, кто он вам там, — наконец сказал высокий. — Проваливайте туда, откуда пришли. Мы вам не рады.

Это проблема. Илья надеялся, что они просто пройдут в деревню, погуляют, поговорят, найдут старейшину, чтобы предложить сотрудничество. А здесь забор да охрана. Причём ещё и недружелюбно настроенная.

Илья мог бы использовать ещё пару аргументов, сказав, что Яша доверяет им, а значит, они хорошие, но он уже понял, что и Яшу здесь особо не жалуют. Понятно, почему его не искали. Тем более, что в данной ситуации лучше не испытывать терпения стражей. Надо не напролом идти, а найти общий язык. Тогда можно вытянуть чуть больше информации, чтобы узнать, что делать. Найти некие ключи общения.

— А часто ли здесь бандиты орудуют? — спросил Илья.

— Не твоё дело.

— А есть ли ещё деревни неподалёку?

— Сходи, поищи.

Что же, хотя бы не прогоняют.

— Мы были наслышаны о гостеприимности деревни Коба. Мы давно покинули свой дом и прошли сложный путь, — Илья осторожно снял топор с пояса. Стражи напряглись. — Мы не задержимся здесь надолго. Если вы нам не доверяете, я отдам вам своё оружие.

Илья положил топор перед стражами, демонстрируя хорошие намерения. Стражи переглянулись. Что же, это крайне не похоже на бандитов. Коренастый даже захотел пропустить их. Похоже, это реально простые путешественники, уставшие с дороги. Вот только есть подозрительный момент.

— А откуда вы пришли? — спросил черноволосый. Илья заметил, как загорелись глазки у сторожа при словах «сложный путь». Он точно хотел бы услышать историю. Правда, под этими словами Илья подразумевал не путешествия, а освоение берега. Но главное — ключ найден.

Илья мысленно улыбнулся. Диалог медленно движется в нужном направлении. Осталось только сочинить легенду. Нельзя же говорить, что из другого мира. А ещё лучше держать интригу до конца. Нужно найти ключ ко второму сторожу.

— Страна, откуда мы родом, находится настолько далеко на севере, что наверняка никто из местных не слышал о ней. Вы знаете о России?

— Неа, — стражи покачали головой. Илья мысленно улыбнулся.

— А вы, кажется, охотники, — предположил Илья. Он не был уверен, но этого нельзя показывать. — По осанке и одежде узнал.

Стражи переглянулись. Им было приятно, что в них признают не сторожевых псов, а гордых охотников.

— Были ими, теперь вот ворота стережём, — слегка с грустью сказал черноволосый.

— В наших краях говорят, что бывших охотников нет. Да и мы на своём пути примеряли на себе эту роль, знаем, как это сложно.

— Ещё бы. Охотником быть — не пастухом ходить, — слегка приподнял голову высокий страж. — Только вот этот топорик для охотничьего оружия не подходит. Чем охотились?

Второй ключ — охота. Теперь можно разговорить обоих.

— Да, я охотился копьём, но оно сейчас не со мной, — ответил Илья. — Мы посчитали, что будет дурным знаком прийти к вам в гости с оружием.

Коренастый страж поднял и осмотрел топор.

— А сколько стоил ваш топор?

— Мы сделали его собственными руками. Нам пришлось научиться этому, чтобы мы могли дойти до сегодняшнего дня. И копьё тоже сами сделали. Оно нам очень помогло, когда мы встретились с разъярёнными волками.

Илья разошёлся. Он стал говорить более уверенно и эмоционально. А сам следил за реакцией стражей. Он пытался понять, когда можно будет снова попробовать пройти.

— Волки? Знаем напасть такую, совсем страх потеряли в последние годы. Сколько их было?

— Целая стая. Еле отбились. Но это долгая история. Её лучше послушать за чашкой чая у костра.

Черноволосый охотник помахал топором.

— Сами, говорите, сделали?

— Сами. Мы можем и не такое сделать, — с гордостью сказал Илья. Это точно заинтересует стражей, и они расскажут об этом многим в деревне. Главное, чтобы топор понравился.

— Я, конечно, в топорах не разбираюсь, но выглядит крепким. Правда, только для дров и подойдёт.

— Он для этого и создан.

Страж ещё некоторое время разглядывал топор, а после прислонил рядом со своим к стене-частоколу. Илья пока ожидал, что скажут стражи, а Алия уже нервничала. Яша боялся поднять взгляд на охотников. Но стражи молчали.

— А у вас тут водятся ещё какие хищники, кроме волков? — наконец спросил Илья. — Нам бы хотелось знать, чего ожидать.

В вопросе был непрямой намёк на то, чтобы их впустили.

— Ну, — коренастый погладил свою бороду. — Лисы есть, но не то чтобы их стоило бояться. Волки да люди — вот основная напасть.

— Да, повезло вам, — раз стражи либо проигнорировали намёк, либо не поняли, пришло время их заинтересовать. — Но в своём путешествии мы многому научились, можем помочь и вам. Поделимся опытом, если вы нас приютите на некоторое время.

Стражи задумались.

— Может, пустим? Не похожи они на бандитов, — шепнул коренастый.

— Нет, правила есть правила. Никого не пускать.

— Но нам бы действительно не помешала их помощь. Смотри, дети ещё, а уже неплохой топор сделали сами. Да и ещё от волков отбились, а это многого стоит.

— А ты больше им верь, — скептически ответил второй страж. — Они могли что угодно сказать. Вдвоём в лесу детям не выжить.

В его словах была правда.

— Ну тут ты прав, — отступил коренастый. — Но вон пацан доверяет им. Как его там?

— Яша.

— Во!

— Слушай, девочка, а ты что молчишь? — вдруг прищурился высокий страж.

Алия растерялась. Она не знала, что сказать.

— Она просто устала с дороги, — вступился Илья и дал паузу, чтобы Алия сама что-то сказала.

— Да, простите, я устала с дороги, сил совсем нет.

Стражи были удивлены, насколько чисто она говорила на языке, в отличие от Ильи. Да и голос был приятным.

— Ну тогда добро пожаловать... — начал было бородатый страж, но его напарник отвесил ему подзатыльник и перебил:

— В деревню всё равно нельзя. Но можете передохнуть здесь.

Ну это уже частично победа. Их хотя бы не прогонят. А вот закрытый проход — плохо. Но у них ещё есть козырь. Это стражи, что-то доказывать им — себе дороже. Да и простые охотники они, всё равно не поймут. Нужен мудрый человек. Старейшина как раз должен быть таким.

— А Яше пройти можно? — спросил Илья.

— Ему можно, — с пренебрежением ответил высокий охотник.

— Можешь позвать сюда старейшину, — обратился Илья к Яшке. Тот робко кивнул, посмотрев на друга. Он сделает это. — Тогда иди, мы тебя здесь подождём.

Яша прошмыгнул мимо охраны и исчез за воротами.

— Если вы не против, мы отдохнём тогда здесь, — обратился к стражам Илья. Можно не переживать, что они нападут исподтишка. Илья с Алией отошли под тень деревьев.

— Что будем делать? — спросила тихо Алия.

— Пока подождём Яшу. Стражи просто исполнители. Им сказали не впускать — они и не впустят. А вот старейшина — начальник. С ним можно попробовать договориться. Если не выйдет, вернёмся назад.

— Хорошо. Но сколько нам ждать Яшу?

— Не знаю, — ответил Илья и посмотрел за ворота. — Ты не голодна?

— Немного.

— Тогда, может, перекусим? — приоткрыл Илья сумку.

— А стражи?..

— Если подойдут, угостим, — ответил Илья. — Нам в любом случае нужно подружиться с ними. Даже если сегодня не впустят, то такой жест, как еда, расположит их ближе к нам. Не сегодня, так завтра мы окажемся в деревне.

Илья разложил еду, и вместе с девушкой они принялись есть, ожидая Яшу. Страж прислонил топор Ильи к частоколу. Высокий страж остался стоять с копьём в руках, а его товарищ сел рядом, положив топор на колени. Они начали о чём-то тихо разговаривать, постоянно поглядывая на незнакомцев с сильным акцентом. Правда, голос девушки они не слышали, но предположили, что акцент такой же.

Глава 4. История одного мальчика.

Яшка бежал по улице деревни к дому старейшины. Слева и справа стояли старые бревенчатые дома, покосившиеся от времени и суровой погоды. Подтекающие соломенные крыши, мелкие окошки, из которых постоянно дуло зимой. Редко встречались дома с черепичной кладкой, там жили самые богатые деревенские жители. Ещё меньшее количество людей могло позволить себе окна из слюды. Здесь это был признак богатства. Одним из таких богатых домов был дом старейшины. Дом, который являлся не только жилым, но и подобием деревенской ратуши.

Двухэтажный, большой, с красивым крыльцом, ровной черепицей и большими слюдяными окнами. Дом старый, но за ним регулярно ухаживали, так что он стоял ровно и величественно на фоне остальных жилищ деревни. У входа висели знамёна деревни и рунические обереги. Напротив здания была вытоптана площадь — настолько часто мимо него ходили. А вокруг площади стояли другие здания. Чуть поодаль от дома старейшины рос огромный дуб, заслоняя своими могучими ветвями не один десяток метров под собой. Дуб был сравним чуть ли не со скалой. Согласно легендам, когда в деревне появились первые жители, они посадили жёлудь, и деревня будет жива, пока будет жив этот дуб.

Вот только сейчас этот дуб уже не выглядел так, как раньше. Некогда густая зелёная крона сменилась редкими листьями, некогда пышущие жизнью ветки потрескались, местами оголяя внутренние слои дерева. Кора крошилась, дуб едва жил. Вместе с дубом погибала и деревня. Сначала засуха, затем голод. Деревня пришла в упадок ещё до рождения Яши, а при нём жить здесь стало ещё хуже.

Что только не делали местные, лишь бы помочь дубу. Они оградили его священными столбами с рунами, поливали его в жаркую погоду, укутывали в стужу холодными зимами, пели песни и даже приносили скотину в жертву, лишь бы дуб поправился. Он стоял здесь уже много веков, и никто не мог представить, что будет, если дуб — символ деревни — засохнет.

Яша, когда дошёл до главного дома деревни, поклонился дубу издалека и заглянул в окно ратуши. Там никого не было. Яшка походил вокруг, постучался несколько раз. Никто не ответил, только мужик один, спешащий по своим делам, крикнул Яше, что старейшина на прогулке.

Яша грустно пошёл назад, выискивая глазами старейшину. Яша раньше не особо наблюдал, где гуляет старейшина, и теперь не знал, куда идти.

Местные, которые сейчас не работали на полях или не выгуливали скот, а также просто были не особо заняты, смотрели на Яшку немного косо. Яша уже давно привык, что ему здесь не особо рады. Но он был своим, и никто его не прогонял. Тем более что нередко Яша помогал им за еду и ночлег. А иногда и за деньги.

Так Яша блуждал некоторое время по небольшой деревне. Со всех сторон она была окружена частоколом, словно крепость, но защищать здесь, кроме дуба, уже нечего. Только за это время появилось ещё несколько заброшенных домов, на которые Яша посмотрел с грустью.

Яша свернул за очередной угол и остановился. Там был толстый рыжеволосый мальчик, который постоянно задирал всех в детстве, особенно Яшу. Сын Махалыча, печально известного пьянчуги, который потерял жену при родах и спился после этого. Это повлияло на сына, а тот повлиял на Яшу.

Яша испуганно попятился. Пускай этот дерзкий и наглый драчун уже вырос и взялся за голову, от него всё равно много чего можно было ожидать. Он точно не пройдёт мимо Яши и обязательно что-то ему сделает.

Яша отошёл обратно за угол и врезался в кого-то. Длинные светлые одежды прикрывали ему ноги. Яша поднял взгляд выше, и радость охватила его — это был старейшина!

***

Одиннадцать лет назад было жаркое и засушливое лето. Засухой страдал весь регион. Сухо было как в пустыне. Птицы прятались в лесу, люди — в тени домов. Пару раз даже были пожары, добившие и без того высохшие поля. В тот год даже дикие травы высохли и завяли деревья. Небольшая речка вблизи деревни Старого Дуба так и вовсе пересохла настолько, что её стало возможным перейти вброд. Рыбы не стало, звери покинули лес. Урожай в такой сезон хороший не получишь.

В одном доме на окраине деревни Коба, которую накрывал своей густой кроной могучий дуб, рожала женщина. Её муж в это время работал в поле. Роды принимала местная знахарка — уже немолодая женщина с кудрявыми и местами седыми волосами. Спустя мучительные часы родов на свет появился маленький мальчик. Младенец вышел хиленьким и довольно быстро заснул. Знахарка, поздравив новую мать, покинула её дом и ушла по своим делам. Вечером вернулся муж.

— Дорогой, — показала кулёк измотанная черноволосая женщина, поправляя слипшиеся волосы. Она весь день пролежала на кровати и даже не могла встать. Впалые щёки, мешки под глазами — всё говорило об истощении. — У нас мальчик!

Муж, только услышав новость, тут же метнулся от порога и подбежал к жене взглянуть на сына. Женщина слабо улыбнулась и расправила края кулька, в который был завернут младенец. Тот мирно сопел.

У отца навернулись слёзы на глазах от вида ребёнка.

— Как назовём? — спросила жена.

Муж некоторое время размышлял, а после ответил:

— Яша.

Супруги провели остаток вечера вместе. Наступила ночь.

В ту ночь было особенно жарко, и слабая после родов мать к утру заболела. Отец всеми силами пытался помочь жене. Даже работу отложил. То воды принесёт, то мокрые полотенца сменит, то подушку поправит. Но силы всё равно покидали мать Яши. Вскоре пришла знахарка. Её слова были неутешительны:

— Ей осталось недолго. Увы, здесь я бессильна.

Муж, убитый горем, провёл последние дни своей жены рядом с ней. А после похоронил её на деревенском кладбище. Яша, не понимавший, но чувствовавший, что лишился матери, тогда плакал во время похорон.

Соседка, добрая на вид, пышная женщина, имевшая своих детей, вошла в положение и взяла Яшу себе, чтобы кормить грудью. Это спасло ребёнка от голодной смерти. А муж, чтобы отблагодарить соседку, работал за себя, а после выполнял часть работы её мужа.

Шло время. Жара постепенно спадала, ночами становилось холодно. А отец Яши работал без устали с рассвета и до заката. Он работал через усталость и боль, потому что понимал, что если не будет работать, то не сможет прокормить себя и отдать долг соседке, которая воспитывает его сына. Он не мог подвести Яшу.

Одним днём отец сорвал спину и слёг на несколько дней. Знахарка сказала, что ему нужен покой некоторое время, а после он сможет снова работать. Но отец Яши не мог позволить себе отдыха и продолжал пахать. Так и сгубил здоровье к зиме.

Когда урожай был окончательно собран и подсчитан, старейшина объявил, что этой зимой будет голод, и призвал всех экономить еду. Для деревни наступили трудные времена, но жители верили в лучшее. Как и отец Яши.

Ближе к весне запасы еды подошли к концу, и начались смерти от голода. Охотники не могли убить зверей больше, чем положено, чтобы не нарушить баланс леса, так что и они были бессильны.

А здоровье отца Яши ухудшалось, и к весне, когда начались работы, он не смог встать с кровати, а вскоре и скончался. Лёжа на кровати, перед смертью он попросил соседку:

— Пожалуйста, позаботься о моём сыне, — а после извинился перед своим ребёнком: — Прости, сынок, что не увижу, как ты растёшь.

Соседка, конечно, пообещала позаботиться, но после того, как отца Яши похоронили рядом с его женой, она охладела к Яше.

Она могла недокормить и без того слабого Яшу, могла забыть поменять пелёнки или оставить его на холоде. Она была занята своими собственными детьми и работой по дому.

Яша не мог понять в силу возраста, как ему не повезло. Он лишился обоих родителей ещё будучи младенцем, а его судьба зависела только от соседки, у которой уже не было желания ухаживать за Яшей. Яша рос в стороне от её детей, а едва научился ходить, что произошло летом, так несколько раз ночевал на улице просто потому что его мачеха забывала про него.

Тогда Яша впервые увидел Святой Дуб в деревне на фоне чистого голубого неба ясным солнечным днём. Громадный великан; казалось, он заслонял своими могучими ветками всю деревню, беря на себя жар солнца. Но даже такой великан не мог без последствий перенести зной палящего солнца. Он начал сохнуть.

Жители деревни тогда ужаснулись, а старейшина долго беседовал с деревом, изучая его крону. Печаль поселилась в нём. Когда дерево, символ деревни, сохнет, то и самой деревне недолго осталось.

Шло время. Прошёл очередной трудный год. Пускай он не был таким засушливым, как прошлый, но еды всё равно не хватало. В лесу становилось всё меньше животины, и старейшина принял решение начать разводить скот, чтобы предотвратить новую волну голода. Охотники лишились своего основного заработка.

Ну а Яша познавал мир. Ему не нравилось в тесном доме у нелюбимой мачехи в компании старших детей, которые задирали его, когда их мать закрывала на это глаза. Яшу привлекала природа. Пускай он был маленьким, чтобы иметь возможность долго находиться на улице, он постоянно туда сбегал, на что роптала мачеха.

Год спустя Яша подрос и мог уже долгое время ходить на своих двоих. Он научился разговаривать. Он всё ещё был хилым и недоедал. А могучий дуб терял свою силу. Всё больше и больше веток сохли. Жители деревни всеми силами холили и лелеяли могучее древо, поливая его жарким летом и укрывая холодной зимой. Тщетно.

В три года Яшу выгнали из дома. В тот роковой день приёмный отец Яши вернулся в семью с плохими новостями. Он повредил ногу и не сможет некоторое время работать. Было быстро принято решение выгнать Яшу, чтобы хоть как-то пропитаться самим. Так Яша стал ребёнком деревни. Беспризорником, коих немало бегало по улицам.

Поначалу Яше было очень трудно. Ему приходилось воровать еду, как это делали другие дети, а потом огребать, если попадётся. Тогда он сдружился с компанией мальчишек, и они вместе выживали.

А на деревню начали нападать голодные хищники. Им стало нечего есть в лесу и они пошли на людские жилища, в первую очередь на скот. Так охотники нашли для себя новую работу — работу стражами. Они охраняли деревню и скот. А также следили за порядком в самой деревне.

Яша шёл по торговой улице. Единственное место в деревне, где можно было найти множество интересных вещей, которые торговцы обменивали на металлические лепёшки, называемые деньгами. Здесь было немало еды, которую некоторые выращивали на своих грядках и продавали. Здесь часто подворовывали беспризорники.

Яша незаметно подобрался к прилавку с репой и быстренько стащил плод. Спрятал его за пазуху порванной старой одежды и повернулся бежать. Но не тут-то было. Его за шиворот поймал страж.

— Воруем?

Яша от страха выронил сворованную еду. Подбежал торговец из-за лавки, положил выпавшую репку к остальным и поблагодарил стража.

А Яша сначала отрицал своё преступление, а после просто пытался вырваться из цепких лап большого охотника.

— И что с ним делать? — спросил стражник.

— Да выпороть мелкого, — ответил торговец. — Чтобы больше не воровал.

— Жалко малого, — почесал затылок охотник, всё ещё крепко держа рукой Яшу, который не переставал вертеться.

— Ничуть! Из таких потом воры и пьянчуги вырастают. Надо на корню пресекать таких.

Стражник не мог не согласиться.

— Воровать ещё будешь? — посмотрел в карие глаза Яши страж.

Яша замотал головой:

— Не буду. Честно!

Охотник понимал, что это ложь.

— Пойдём, это старейшине скажешь.

— Я бы с вами пошёл, но мне за лавкой следить надо, спасибо ещё раз, — сказал торговец, и взрослые разошлись.

Охотник пошёл к ратуше — главному и самому большому жилому зданию в деревне. Ратуша стояла по центру, недалеко от Дуба. Красивые знамёна, резные руны, большие окна, черепичная крыша, высокое крыльцо. Всё выглядело по-богатому.

Страж поднялся по ступеням и постучал в дверь. Вскоре дверь открыл сероволосый мужчина. Худенький небольшой мужик средних лет с узким лицом и голубыми глазами. Даже если он уже был бы седым, это не было бы заметно, насколько серыми были его короткие волосы. Бороды он не носил.

Одет он был в новые, но неяркие одежды, удобные для постоянного ношения. С собой часто таскал свитки и мешочек с разной мелочью. Это был главный помощник старейшины.

— Пахом! А старейшина сейчас занят?

— Занят. А тебе что надо, Демин? — ответил он быстро. Он постоянно что-то делал, решал деревенские вопросы и подсчитывал всё. Оттого и спешил в разговорах. К его сорока годам привычка накрепко засела в его манере речи.

— Да вот, опять еду ворует, — показал страж Яшу, держа мальчика, словно зверька. — Второй за неделю попался.

— Да, ммм, — покачал головой Пахом. — Убытков нет?

— Нет.

— Ну тогда выпороть его, — а после обратился к Яше. — Как звать?

— Яша, — обидчиво ответил мальчик.

— Голоден?

Яша кивнул.

— За еду платить надо.

— Но у меня нет денег! — возразил Яша.

— Платить можно и делом, — сказал Пахом и посмотрел на свиток. Затем обратился к охотнику. — Я сейчас выйду, накажи его и жди здесь.

На этом Пахом зашёл обратно в здание.

Охотник вздохнул и нарвал веток с ближайшей берёзы, помочил в бочке, снял штаны с Яши и принялся пороть. Ему не хотелось, но иначе нужную информацию не вбить. Яша орал и плакал громко и просил остановиться. Охотник через силу продолжал, пока мальчик не затих.

Затем вышел Пахом, уже без свитков.

— Можешь быть свободен, дальше я позабочусь о Яше.

Пахом повёл Яшу к местному гончару. Одному из немногих жителей деревни, который больше занимался своим делом, чем общим, но его дело было полезно для всей деревни. Он производил в основном посуду.

— Если тебе нужна еда, её нужно заработать. Правило едино для всех: кто как работает, тот так и ест, — объяснял быстро Пахом Яше, утирающему слёзы.

Дойдя до гончарной, Пахом постучался:

— Скоп, открывай, это Пахом!

С небольшой руганью и через пару минут открылась дверь. Оттуда вышел гончар в фартуке, перепачканный глиной.

— Что случилось?

— Я тебе помощника привёл, — сразу перешёл к делу Пахом.

Гончар смерил взглядом Яшку.

— Этот? — он усмехнулся. — На кой мне такой ребёнок? Сколько ему?

— Года три или четыре, — ответил Пахом. Яшка поднял взгляд и посмотрел на сурового мускулистого бородатого мужика.

— Воровать научился, научиться и работать, — далее Пахом продолжил о чем-то разговаривать с гончаром, но Яша их уже не слушал. Он сегодня устал. Поэтому он сел на дорожку и принялся разглядывать гусеницу в траве, гоняя мысли. «Взрослые такие жестокие! Это всё несправедливо! В чём я виноват? У них и так много еды, почему я не могу взять?» — думал он.

— Короче, у меня дела. Возьми его себе на пару дней хотя бы, потом я загляну, — закончил Пахом и ушёл.

— Что мне с тобой делать? — спросил мужик, уставившись на Яшку, который уже наблюдал за жуком. — Пойдём.

Яшка встал, пошатываясь, и пошёл за гончаром в его мастерскую. Здесь было проветриваемое, но влажное помещение. Множество разных всевозможных глиняных изделий стояло на всех полках, а посередине мастерской — гончарный круг, мешок глины, ведро воды и пару комков неудавшейся посуды. Вдали виднелась печь.

— Ничего не трогать, — Скоп прошёл в жилое помещение через дверь, соединяющую мастерскую и его дом.

Яшка осмотрелся. Ему понравились разные вазы, горшки, стаканы, миски, блюдца и прочая посуда. Как из однородного куска белой глины получается такая сложная и разнообразная посуда. Яша нарушил наказ и взял вазу. Он заглянул внутрь.

— Вот это поешь и будешь работать, — зашёл в помещение Скоп. Яшка от испуга выронил вазу, и та разбилась. Скоп рассердился, но еду Яше дал, а сам принялся убирать осколки недосозданной поделки.

Когда Яша поел, Скоп продолжил свою работу. А на Яшу повесил задачу мешать глину с водой до нужной консистенции и мять её, чтобы придать однородности и избавить от пузырьков воздуха.

Яша тогда впервые видел мастера за делом, и ему понравилось. То, как вращается круг, а на нём руками из комка создаётся ваза, выглядело завораживающе. Уже вечером Яша захотел попробовать сделать что-то своё. Но Скоп не дал.

Пошли дни. Яша пристроился помощником у горшечника за еду. Жить он продолжал на улице, но теперь у него была еда. А ещё он долго наблюдал за работой мастера, и вот уже вскоре начал сам что-то лепить втайне от Скопа.

Яша сидел под деревом и лепил из глины птиц. Это было сложно. Глина в жаркую погоду постоянно сохла, отчего приходилось смачивать руки в миске с водой. А форма всё никак не удавалась. Но он не отчаивался. Спина уже заболела, всё лицо было перепачкано, а глина уже была размыта, но у него наконец-то получилась красивая ласточка. Полдня Яша убил на неё. Несмотря на усталость, он закончил своё творение, и ему не терпелось показать его Скопу, чтобы тот оценил его. Яша впервые испытал счастье от создания чего-то своего.

— Что это?

Яша поднял глаза. Перед ним возник большой рыжий толстый мальчик в компании других детей. Он был выше всех на голову, а Яши — аж на две головы.

— Ласточка, — ответил Яша. — Я сам сделал!

— Ласточка, — передразнил мальчик и небрежно схватил поделку. — Дай сюда.

Яша испугался за своё изделие. Он, как никто другой, знал, как сложно было его сделать и какое оно хрупкое. Яша вскочил на ноги:

— Отдай!

— А ты возьми, — толкнул его мальчик, и маленький Яша упал на кусок глины, перевернув вдобавок и миску с водой.

Мальчик осмотрел изделие и запустил его в сторону дерева. Глиняная ласточка, пролетев около пары метров, упала и разбилась о землю.

— Ласточки должны летать, — вся толпа засмеялась. Хулигану это явно нравилось. — Почему она не полетела?

Яша не верил, что его многочасовой труд был так небрежно уничтожен. Слепая злоба охватила его, и он впервые кинулся с кулаками на мальчика. Тот, ожидая этого, снова ударил Яшу.

— Иди лепи ещё и чтобы летали, — а после ударил Яшу ногой. Яша от боли потерял сознание.

— Ироды, вы что делаете? — поспешил шедший мимо горшечник. Мелюзга разбежалась. Ну а Скоп принёс Яшу к себе домой.

С того дня Яшка загрустил. Он продолжал работать у горшечника, чтобы добыть себе на пропитание, но не притрагивался к изделиям. Слишком яркие были воспоминания об этом дне и о разбитой ласточке.

Гончар объяснил Яше, что тот хулиган был не прав и будет наказан, а ещё не стоит отчаиваться. Но Яша не понимал в силу возраста этих слов.

А после к гончару приехал его сын из соседней деревни и полностью заменил Яшу. Гончар, который до этого казался Яше добрым человеком, теперь показался совершенно чужим. Он стал всё чаще игнорировать Яшу, общаясь в основном со своим сыном, а тот, в свою очередь, тоже не радовался беспризорнику. Так Яша стал реже появляться у горшечника, а одной ночью так и вовсе сбежал, решив, что больше не вернётся. К лепке его не подпускают, глину он мешает плохо, как бы ни старался. А старался он много. От того и обиднее становилось ему.

Этой звёздной ночью Яша шёл по улице и на краю заметил пьяного мужика в окружении детей около костра. Он рассказывал истории. Яша подошёл послушать.

Мужик говорил уже едва разборчиво. Он то пересказывал как-то события, которые были в деревне, то рассказывал легенды. Он рассказывал о Святом Дубе. Как создатели деревни посадили его в момент создания деревни и теперь дуб защищает деревню от всех напастей.

Сейчас дуб выглядел неважно. Крона поредела, и местами днём солнце пробивалось через некогда густую крону. Яше нравился этот дуб, и ему было его жалко.

Яша хотел было пойти дальше, но тут он услышал слово «алхимик». Оно что-то затронуло в его сердце, и Яша остался. А мужик начал рассказывать легенду о четырёх алхимиках, которые перевернут этот мир уже в ближайшее столетие. Истории, что передавались из уст в уста от торговца к торговцу и дошли до их глухой деревни.

Яша плохо понимал пьяного мужика, но ему с каждым словом всё интереснее становилось слушать его легенды. Багряный Алхимик, Чёрный Алхимик, Лазурный Алхимик, Солнечный Алхимик. Яша навсегда запомнил эти словосочетания, пускай и не понял суть легенды.

Вскоре дети стали расходиться, а мужик, допив бутылку крепкого напитка, засыпать. Яша подошёл поближе и спросил:

— А кто такие алхимики?

— Ааа!? — качнулся в сторону мужик и опрокинул пустую бутылку. Посмотрев на неё, он выкинул её в канаву. — А, алхимики... Ик... Алхимики — это те люди, которые из ничего могут сделать всё.

Мужик склонился вперёд. А Яша продолжил:

— А это как?

— Ууу? — приподнялся мужик. — Как? Да я без... без понятия! Они просто могут... Ик... Всё.

— И даже оживить глиняную ласточку?

— Всё! — мужик поднял руку, сделав привычный жест, но обнаружил, что бутылки у него уже нет. Он посмотрел по сторонам и рухнул в беспамятстве.

— Всё могут, — бормотал он во сне. — Алхимикам всё по плечу.

Яша воодушевлённо ещё долго смотрел на костёр, слушая сверчков, прерываемых храпом уснувшего рассказчика. Он решил, что станет алхимиком. Тогда он сможет оживить свои поделки, и те не пострадают от рук хулиганов. Тогда он сможет доказать гончару, что может работать с глиной. Тогда он сможет есть сколько хочет.

***

— Нет, алхимики — это плохо, — сказал строго Пахом. — Они преследуются инквизицией и находятся вне закона.

Яша и Пахом стояли у Дуба и беседовали. С той ночи, когда Яша впервые услышал об алхимиках, прошло около года. Всё это время Яша упорно и тщательно день за днём лепил фигуры, оттачивая своё мастерство. Он проявил невероятное упорство, терпение и старание. Но он не зацикливался на одной глине. Он научился вырезать по дереву, и у него, для его возраста, получались довольно неплохие изделия. Вот только никто этого не ценил. За этот год он ещё немало получал от хулигана, который хорошенько так отыгрывался на мальчике, что был на пару лет младше его. Но Яша терпел. Он не раз и не два пытался дать сдачи, но был слишком слаб. Он жаловался взрослым, но они не могли помочь. Некоторые жалели Яшу, а некоторые просто косо смотрели и уходили. Все прекрасно знали, что он не просто беспризорник, но и вор. Пускай Яша больше и не воровал еду. Но пятно на репутации не выводилось.

Так что Яше оставалось только больше стараться и подальше от людей, чтобы достичь достаточного мастерства, чтобы стать алхимиком.

За этот год также участились нападения зверей и бандитов. Деревня была славная своими охотниками, так что отбивалась. Но если звери ей были не страшны, то вот бандиты были настоящей угрозой. Они воровали, сжигали и даже убивали. Яша видел все эти ужасы и даже просил их остановиться, но его побили. И если бы не добрая женщина, что вовремя спасла его, то был бы мёртв. Старый Дуб, наблюдая за всем этим, чах на глазах. Его кора всё сильнее трескалась, а ветки сохли одна за другой. Листьев было всё меньше.

— Но алхимики могут всё! — возразил Яша. Он рассказал, что хочет стать алхимиком, и спросил, как это можно сделать.

— Это ничего не меняет. Если кто-то узнает, что в нашей деревне завёлся алхимик, инквизиция всё сожжёт здесь. Ты этого хочешь?

— Нет, — ответил Яша. — Но ведь алхимики могут помочь Священному Древу. Я хочу им стать, я спасу Дуб!

— Исключено! — прервал Пахом. — Забудь эту идею. Хочешь помочь деревне? Работай на её благо. Только работа спасёт эту деревню и традиции. А Дуб уже не первую сотню лет стоит. Он и не с таким справлялся. Он поправится. И тебя переживёт.

— Но мы должны попытаться, — в отчаянии говорил Яша, но староста был непреклонен.

Яша убежал подальше. Его не слышат, его не слушают! Его не замечают. Ни его самого, ни его талант, ни его стремление. Все его слова пролетали мимо ушей жителей деревни. Даже торопливый староста Пахом и мудрый старейшина не слушали его. Но ничего, он покажет всем ещё.

Яша каждый раз, когда ходил по торговой улице, пытался услышать новую информацию про алхимиков. Каждый раз, когда люди собирались у костра за байками, Яша был рядом. И всё, что Яша слышал, так это разные вариации одной и той же легенды, а также слухи о том, что в мире полно алхимиков, но они все под присмотром правительства. Яша всё запоминал.

Шло время, Яша рос, и вот ему стукнуло восемь лет. К этому времени он стал достаточно выносливым, чтобы мочь работать почти сутками. Но вот сила оставляла желать лучшего. За какую бы работу он ни брался, он не мог работать наравне со всеми. Не мог поднять тяжелого мешка, не мог быстро натаскать воды, не мог заставить скот повернуть. Но он каждый раз последним, но выполнял поручение. Когда уже было поздно, когда уже было не нужно, он всё равно заканчивал каждое дело.

Яша наблюдал за природой, задавался вопросами. Почему небо голубое? Почему трава зелёная? Как птицы летают? Как рыбы дышат под водой? Яша наблюдал и за людьми, особенно за кузнецом. Как тот ковал бронзу, а ещё очень редко другой серый, более жёсткий металл.

И вот однажды Яша сидел и камнем, пародируя кузнеца, плющил медную монету. Он всё пытался понять, почему металл отличается от камня. Он и не заметил, как к нему подошёл сын Махалыча, тот самый рыжеволосый хулиган.

— Деньги не так используются, — усмехнулся он и толкнул Яшу в плечо. Яша промолчал и продолжил пытаться сломать монету. Почему-то камни лопаются от ударов, а монеты гнутся. Как глина, только очень жёсткая.

Компашка, что была рядом с ним, засмеялась.

— Ладно, на, держи, — рыжий мальчик дал Яше мешочек. Яша удивлённо посмотрел на хулигана. Яша уже успел выучить: если игнорировать его, то он быстро отстанет. Но хулиган ещё никогда ничего не дарил Яше. Может, он исправился и теперь хочет извиниться за все издевательства?

Яша раскрыл мешочек. Внутри были медные и несколько серебряных монеты.

— На эксперименты недоалхимику, — скрестил руки хулиган. — Дарю.

— Спасибо, — Яша широко улыбнулся. Этого ему точно хватит, чтобы понять, почему медь гнётся, а камни ломаются. Да тут ещё и серебро! Этого ему хватит не только на эксперименты, но и на еду и на редкие интересные товары у торговцев!

Яша и не заметил, как рыжий хмыкнул. Он приступил к своему делу с удвоенной силой. И вскоре сломал монету пополам. Яша взял две половинки медной монеты и изучил их рваные края.

Детей окружили взрослые.

— Смотрите, — показал Яша им монету. — Металлы — это смола камней.

Яша заметил сходство дерева со смолой и камней с металлом. Как жесткое дерево даёт мягкую смолу, так и камень даёт гнущийся металл. Только камень очень жёсткий по сравнению с деревом, как металл по сравнению со смолой. Яша начал ощущать себя настоящим алхимиком.

— Вот где мой кошель, — спохватился один торговец и забрал кошель с деньгами. — Ты своровал его!

Улыбка на чумазом лице Яши сменилась непониманием и даже страхом. Он вдруг понял, что все косо на него смотрят.

— Выпороть его, да из деревни выгнать!

— Руки поотрывать!

— Вор!

Крепкие руки одного мужика схватили Яшу за одежду и подняли наверх. Яша выронил поломанную монету. Он не понимал, что происходит. Он ничего не воровал, а мешок ему только что подарил рыжий хулиган.

— Я ничего не брал, — робко сказал он. — Мне подарили это...

— Ага, конечно, — сказал торговец, пересчитывая деньги. — Ври больше.

— Лгун, — сказал кто-то из толпы.

— Вор.

— Неправда, — сказал испуганно Яша и закричал: — Я ничего не воровал! Мне Рыжий подарил!

Но его не слушали. С него сняли штаны, принесли берёзовые ветки и начали пороть. Яша всё пытался оправдаться, всё пытался донести до глупых взрослых, что он ни при чём. А Рыжий уже рассказывал, как видел, что Яша своровал кошель, чтобы уничтожить все деньги. Доказательства не требовались: Яшу застукали за тем, как он ломал монеты, доставая их из кошелька.

— Где ещё десять медных? — спросил торговец.

— Не знаю, я ничего не брал, — через слёзы отвечал бедный мальчик. Но никто и слушать этого не хотел.

А Рыжий довольно смотрел на противного ему черноволосого, смуглого, грязного мальчика. Никто не знал, что именно он украл кошелёк, а из него себе ещё и монеты забрал.

Яша надолго запомнил этот ехидный и довольный взгляд хулигана. Яша понял, что его не слышат. Все слушали наглую ложь хулигана. Яша поклялся себе, что больше никогда не будет говорить, раз его не слышат и не слушают. Он будет молча делать то, что считает нужным.

Вскоре пришёл Староста. Его быстро ввели в курс дела. Пахом разогнал толпу и присел рядом с обессиленным и побитым Яшей.

— Я тебе уже говорил, что воровать плохо. И не раз. И ты мне обещал не воровать, — Пахом не злился, он просто говорил это как нужное, почти без эмоций. Но было ясно, что он разочаровался в Яше. — Зачем ты своровал?

Яша промолчал и отвернулся. Он больше не хотел ни с кем разговаривать. Даже с Пахомом. Всё равно ему опять не поверят, так зачем говорить?

Пахом поднял сломанную монету.

— Зря ты деньги ломаешь, — покачал головой Пахом. — Не для этого они есть. Тем более чужие. Я поговорю со старейшиной. Если ещё раз своруешь, тебя изгонят из деревни.

На этом занятой Пахом ушёл по своим делам, а Яша ещё долго лежал и не понимал, почему всё так происходит. Он возненавидел Рыжего.

Следующие несколько лет он слонялся по деревне, помогая разным людям, лишь бы его накормили. Жители, пусть и с неохотой, но доверяли ему грязные дела. Старейшина лично провёл расследование и выяснил невиновность Яши. Однако плохие времена хорошо вбили в головы деревенских сцену, где Яша ломал монету. Пускай теперь все знали, что это Рыжий тогда своровал, на Яшу продолжали смотреть косо.

А Яша молча работал и учился. Он копировал местных мастеров, познавал всё. Он усердно трудился. Когда другие спали, Яша работал. Когда другие ели, Яша работал. Когда другие работали, Яша не отлынивал. Спал он мало, часто недоедал, так что ростом он отставал от сверстников. Был худой. Бледность была незаметна только из-за смуглой кожи, которая загорела на палящем солнце.

Многие деревенские уже поняли, что из него ничего путного не выйдет. Потому что Яша был слаб. Он не сможет пахать поле, не сможет носить тяжести. А без грубой силы в деревне никуда. Даже гончар, который днями мог сидеть в своей мастерской, и тот был силён. А что Яша? Худой маленький мальчик, со странностями и глупыми мечтами, который только и может, что молчать и терпеть.

За что бы Яша ни брался, как бы ни старался, но мог выполнять только ту работу, где не нужна грубая сила. Жители упорно не замечали упорство и выносливость Яши.

В регион вернулась хорошая погода. Урожай стал расти, но было уже поздно — Дуб за несколько лет высох настолько, что больше не было у него жёлудей, а листья были настолько редки, что тень была разве что только от толстого как дом ствола. Дуб ещё жил, но было ясно: в ближайшее десятилетие он погибнет. Жители что только не делали, чтобы помочь ему. Дошло даже до жертвоприношения, когда зарезали под деревом козу.

Яше, для которого Дуб был не только символом деревни, но и символом стойкости и силы, было грустнее всего. Он хотел стать алхимиком и спасти Священный Дуб.

Одним днём Яша в очередной раз ходил в поисках работы, чтобы его накормили. Он уже мог охотиться в лесу, как и собирать там еду. У охотников научился. Но всё же иногда проще было поработать и получить обед, чем бегать за белками или собирать коренья.

И вот его приняла одна хозяйка, чтобы он прополол её грядку размером в несколько соток. Яша приступил к прополке грядки. Он тщательно перебирал землю, отделял культурные растения от сорняков, стараясь ничего не затоптать. Хозяйка некоторое время наблюдала за ним, а потом ушла по делам.

Под палящим солнцем Яша без остановки вниз головой, не разгибаясь, вытаскивал сорняки с корнями. Некоторые растения рвались, и приходилось откапывать землю. Весь день и до поздней ночи Яша без перерывов, не сходя с грядки, работал в поте лица. А вечером хозяйка лишь плюнула, сказав, что нормальный мужик бы справился за час, кинула ему чёрствый хлеб и ушла. Яша быстро съел свою еду, запил водой из бочки и отправился спать. А на следующий день ранним утром продолжил работать. И весь день работал без устали. Но хозяйка не оценила качества, хотя честно дала ещё еды. А Яша молча ушёл к себе в лес, вырезать фигурки и мешать травы.

Так прошёл ещё год. Яша окончательно отстранился от деревни. Он всё чаще уходил в лес, подальше от общества. Он теперь понимал знахарку, чей дом находился за частоколом. Она его, правда, к себе никогда не пускала и мало чем отличалась от других взрослых. Но она ему всё равно симпатизировала. Ведь она ближе всех подошла к алхимикам. Она могла из трав сделать лекарства. И Яша, никогда не видевший работу изнутри, всё пытался понять, как из травы сделать настойку.

Однажды Яша, вырезая очередную лошадку, заметил странное свечение в лесу, куда не ходят охотники. Не так далеко от болота. Яшу заинтересовал свет, и он пошёл туда. А там он обнаружил странного белого человека в набедренной повязке из листьев и лиан. Он изучал лес, а после вышел и к озеру.

Яша не мог понять, откуда он взялся и что здесь делает. Но когда тот начал создавать странные конструкции, заострять камни, а после и вовсе огонь развёл, Яша понял — он интересный и такой же, как и сам Яша. Такой же одинокий и любознательный.

Яша вернулся в деревню и хотел рассказать об этом Пахому. Стражи, как обычно, смотрели на него так, словно Яши и не было. Но во взгляде были нотки стыда. Что они недоглядели за мальчиком, что зря во всём обвиняли. Конечно, часть наказаний была заслуженной, но далеко не все наказания были справедливы. Как и отношение к мальчику.

Нашёл Пахома Яша у дома Махалыча — здорового рыжебородого мужика. Пахом ругал и отца, и сына: и Махалыча, и Рыжего. Одного за пьянство, другого за драку. Была это беседа со штрафом. Яша посмотрел на них, и отчего-то желание рассказать о неизвестном юноше полностью исчезло.

На следующий день Яша вернулся к речке и с высокого дерева стал наблюдать за незнакомцем. Тот довольно быстро развивался, и главное — легко добывал еду. Казалось, он не только знает, что делать, но и знает, как делать. В какой последовательности, зачем, почему. Яша не мог налюбоваться им.

А вскоре так же появились ещё два человека. Они явно были знакомы. И они вместе стали обустраиваться на берегу озера. Казалось, что втроём они могут сделать больше, чем вся деревня. И не по объёму работы, а по многообразию. От ткани и глины до хлеба и оружия.

А когда одним днём они обновили гардероб, мысли Яшки пронзила мысль, которая впоследствии не давала ему спать несколько ночей. Тот юноша, который появился в лесу, куда не ходят охотники, был тем самым Багряным Алхимиком из легенд. Яша искренне захотел присоединиться к ним. Только так он сам сможет стать алхимиком и спасти дуб, сможет оживить камень и доказать всем, что он может, что он равен. И главное — он сможет есть сколько хочет, творить сколько хочет и никто его не накажет. А ещё... возможно, у него появится семья.

Несколько дней Яша колебался, но после решился и вышел на контакт. И ни разу не пожалел. Его приняли таким, какой он есть. Его не наказывали за неудачи, а учили. Ему доверяли даже сложные работы. Яша не помнил, чтобы он чувствовал себя когда-то таким счастливым. Ни с ворчливым гончаром, ни с мачехой, о которой забыл, ни со старостой, с которым иногда разговаривал, ни с кем. Если так подумать, он всегда был один. Ребёнок деревни. Тот, над которым усмехнулась судьба. Тот, кто молчал и терпел, делал то, что мог, и никогда не останавливался перед трудностями. Теперь он обрёл верных друзей, а его мечта может сбыться. Он приложит все усилия, чтобы постичь алхимию, которую Багряный Алхимик называет наукой.

Глава 5. Сделка с деревней.

Илья и Алия сидели под деревом. Перекусив едой, они активно разговаривали с коренастым стражем. Тот в какой-то момент не выдержал и пришёл поговорить с путниками. Ему очень было интересно послушать, что же происходит в большом мире.

Конечно, ни Илья, ни Алия не могли сказать правду. Они-то ведь не из этого мира, так что не имеют ни малейшего понятия, что творится в этом мире, а про свой лучше не рассказывать. Но Илья быстро нашёл компромисс. Он решил пересказать стражу сюжеты Жюля Верна. Скучающему стражу понравилось, и он активно включился в диалог. Теперь ему будет что рассказывать товарищу томными часами на посту.

Стражник был удивлён не столько историями, сколько тем, как же по-разному говорили незнакомцы. Илья с акцентом и более простыми фразами, но уверенно, а Алия немного побаивалась, но говорила более сложными фразами и плавно без акцента.

Второй страж всё так же стоял у ворот, только уже отпустил копьё и скрестил руки, прислонившись к стене-частоколу. Ох, не нравились ему эти путники, сразу видно, что не местные, но странно, что они не могут рассказать о своих путешествиях. Второй страж частично слышал их разговоры, несмотря на расстояние.

— И одежду сами сшили? — удивлялся коренастый. Он им всё ещё верил, несмотря на предупреждения друга. — Ну вы могёте.

Алия немного засмущалась, ведь именно она сделала себе платье, а Илье жилетку и штаны.

Вскоре в воротах показался седовласый старик. Длинная борода, подвязанная на конце верёвкой, длинные волосы, тоже подвязанные тесьмой, светлые богатые одежды с причудливыми красными и коричневыми узорами, большие рукава. Морщинистое лицо. Он выглядел намного старше своих лет, об этом говорили походка и его голубые глаза. Шёл он не как старик, а смотрел ещё ясно. Тяжёлая жизнь сморщила его и покрыла сединой. При взгляде на него сразу был виден его статус. Смотреть на него без уважения было сложно — он выглядел мудрым и сильным. Это был старейшина Миродар.

Рядом со старейшиной был Яша. Он держался за длинную полу одежды старейшины и взглядом искал друзей. Когда Яша нашёл Илью и Алию, мирно беседовавших со стражем, он успокоился и показал на них старейшине.

— Господин старейшина! — увидел Миродара страж и, отскочив от стены, слегка поклонился. Было видно, что он не боится, а уважает старейшину. — К нам пришли вот те двое и представились путниками. Как и было велено, незнакомцев не пустили.

— Я уже знаю, Витя, — спокойно ответил старейшина. — Я бы хотел побеседовать с ними лично.

— Да, да, конечно, — кивнул охотник. — Борос! — окликнул он товарища. — Старейшина хочет побеседовать с ними.

Коренастый страж развернулся и сразу же вскочил, слегка поклонившись. А после повернулся к своим собеседникам:

— Вставайте, с вами хочет поговорить старейшина. И будьте вежливы.

Илья и Алия встали и пошли навстречу старейшине.

— Здравствуйте, — поздоровался старейшина. — Как вас звать по имени?

— Я Илья, а это Алия, — представил себя и девушку Илья. — Мы путешествуем по миру и несколько устали с дороги.

— В трудное время вы зашли к нам, — погладил бороду Миродар. — Что же, коли устали, то мы впустим вас переночевать. Меня зовут Миродар, я старейшина деревни Коба.

— Огромное спасибо, — слегка поклонился Илья. Старейшина кивком позвал гостей за собой и отправился за ворота. Яша был не менее рад, чем Илья с Алией, что их всех впустили.

— Но, старейшина, а если это бандиты? — опомнился Витя. — Мы не можем их просто впустить.

— Разве дети когда-то были бандитами? — спокойно ответил Миродар. — Это не бандиты, это наши гости. И относиться к ним стоит подобающе.

— Д-да, — опустил взгляд страж. — Вы правы, простите.

— Ничего, ты в своём праве. В последнее время нам и вправду сильно досталось.

На этом диалог стража и старейшины закончился. Второй страж подошёл к своему товарищу и начал что-то рассказывать, но наши друзья не слышали этого — они уже прошли через ворота и попали в деревню.

Илья многое ожидал увидеть, но не настолько разбитое поселение. Старые покосившиеся дома с чёрными от времени брёвнами и серой соломой на крышах. Едва стоявшие и чисто символические заборы, люди в старых одеждах, пустые дороги, редкие дети, прячущиеся от гостей. Внутри деревня выглядела ничуть не лучше, чем снаружи. Грядки со скромным урожаем лишь дополняли картину. Половина домов была явно заброшена, часть даже разрушена. Остальные были поставлены хаотично.

Старейшина с грустью смотрел на свою деревню и молчал. Он вёл гостей к себе в дом.

Вскоре друзьям открылся вид на главное достояние деревни — громадный старый дуб. Теперь было ясно, откуда произошло название Священный Дуб.

Огромный, он стоял и накрывал своими ветвями, казалось, треть деревни. Странно, что его не было видно за частоколом. Чёрный от времени, с глубокими морщинами, словно старик, он стоял и взирал на всю данную ему территорию. Но на коре виднелись трещины, а на могучих ветвях, каждая из которых была толщиной со ствол небольшого дерева, росли редкие листья. В высоту дуб спокойно превышал любую высокую ель, а в ширину — небольшой дом. Но было видно, что дерево сохнет вместе с деревней.

— Смотри, какой дуб, — сказала Алия.

— Вижу.

— Это Священный Дуб, — сказал старейшина. — Он появился вместе с деревней, и пока он жив, будет жива и деревня. Испокон веков мы его охраняли, а он защищал нас от напастей. Но теперь он заболел.

Некоторое время они шли молча.

— Уже десять лет, как после засухи деревня не может восстановиться, бандиты нападают всё чаще, так что вы не серчайте на людей. Никто не любит незнакомцев здесь.

— Старейшина, а мы можем вам как-то помочь? — аккуратно спросил Илья. — В качестве благодарности за то, что пустили нас.

— Боюсь, что вы не в силах это сделать, — с грустью ответил старейшина.

Они дошли до большого двухэтажного здания со знамёнами. Черепичная крыша, большие окна, ровный каменный фундамент. Чутка потемневшие брёвна, слегка покосившееся большое красивое резное крыльцо. Резные ставни были распахнуты.

— Это мой дом и ратуша деревни, — остановился Миродар. — Прошу, чувствуйте себя как дома.

Миродар открыл дверь и впустил всех троих внутрь.

У входа была ступень на площадку пола; перед ступенью лежала обувь. В углу лежал веник, на стене были крючки для верхней одежды. Над дверью висела железная подкова.

В светлом помещении по центру располагался ковёр из шкуры оленя, справа, под окном, — большая лавка на всю стену, на которой была мягкая подстилка. На стене висели украшения и обереги. В углу стоял шкаф. Напротив лавки стояли большой стол и резные стулья за ним. Стол был завален берестяными свитками, а также сундуками, подсвечниками и некоторыми другими вещами. Виднелись счёты. За столом было окно, прикрытое тёмными шторами. Рядом со столом большой сундук, а чуть дальше комод. На стенах опять разные украшения. Не забывали и о функциональных вещах: на стенах были подсвечники со свечами.

В одном углу был стол поменьше, пустой.

Впереди виднелась дверь, за которой наверняка была ещё одна комната, а может, и не одна. Ну и лестница на второй этаж.

— Присаживайтесь, я сейчас заварю чай. Расскажете, как в дороге было, куда путь держите, — старейшина перетащил маленький стол к лавке и скрылся за другой дверью.

— Что делать будем? — спросила Алия на русском.

— Главное — не врать, — пожал плечами Илья. — Ну цель у нас пока одна — подружиться и узнать о деревне побольше.

Яша с любопытством посмотрел на друзей. Алия заметила это и улыбнулась мелкому, растормошив его волосы.

— Думаю, стоит рассказать ещё про Никиту, но не сразу и тем более не всё. Сложно сказать. Ладно, сейчас что-то придумаю.

Илья приобнял Алию и принялся думать. Стражников он попросил впустить, чтобы переночевать. На деле им нужно было просто осмотреть деревню, может, поговорить с местными жителями, а в идеале встретиться со старейшиной и спросить, как можно сотрудничать. Что же, встреча произошла. Но прямо спрашивать, что нужно сделать и что можно получить — бестактно. Придётся рассказать свою историю, а уже после предложить сотрудничество.

Пока можно опустить деталь, что они здесь уже всё лето. Но можно сказать, что они обосновались здесь недалеко, а вскоре узнали и про деревню. Также стоит рассказать, что они путешествуют втроём. И ещё можно спросить про алхимиков. Если торговаться с деревней, а может, и сотрудничать, то знания Никиты — козырная карта.

И тут Илья подумал. А что им мешает реально уйти искать города? Выбраться из глуши в большой мир. Ведь там точно водятся и ресурсы, и информация. А это всё им понадобится, чтобы построить портал и вернуться домой. Правда, рабочие руки всё равно нужны будут, но так наёмной силы в городе хоть отбавляй! Надо будет обговорить это с Никитой. Всё же он лидер.

Старейшина вернулся с подносом, на котором был большой кусок хлеба, чай в чайнике и чашка с солью. Ну а также кружка каждому.

— Чай, хлеб да соль, угощайтесь, — поставил поднос старейшина и, пододвинув стул, присел за стол к гостям. Старейшина разлил всем чай. — Он ещё не настоялся как следует, надеюсь, вас это не смутит.

— Нет, нисколько, — ответил Илья. — Спасибо за угощение.

— Мария, жена моя, чуть позже приготовит полноценный обед, а пока так, — старейшина ждал, когда гости попробуют чай.

Никто из трёх друзей не знал местных правил этикета. С попаданцами всё ясно, а вот Яшу просто никто не научил в своё время.

Илья отхлебнул чай, а после надломил хлеб, подсыпал соли и съел. Алия и Яша сделали так же. После чего и сам старейшина повторил те же действия.

— Ну так что, откуда путь держите?

— Мы из далёкой северной страны. Она называется Россия, — начал Илья. — У нас был трудный путь. Покинув свою родину, мы были вынуждены научиться самим добывать то, что мог дать лес. В пути мы научились сами делать одежду и инструменты, пережили нападение целой стаи волков. Мы находили пещеры с красивыми кристаллами, ходили по интересным оврагам. И вот мы пришли к вам.

— Ясно. Никогда не слышал о вашей стране. Расскажите, как она выглядит, чем славится?

— Эта страна находится далеко отсюда, на крайнем севере. У нас долгие холодные зимы и короткие лета. А народ у нас дружный. Мы славимся силой, наукой и верностью традициям. По ночам небеса могут сиять разными красками, а снег может не таять годами.

Илья отхлебнул ещё чая и принялся ждать ответа. Рассказывать можно много чего, но им бы желательно узнать больше, чем рассказать.

— А куда путь держите? — спросил наконец старейшина.

Это важный вопрос. На самом деле они держат путь обратно в свой мир. Ну а если не учитывать это, то конкретной цели у них нет.

— Куда ноги приведут. Мы просто путешествуем. Недавно разбили лагерь неподалёку от вашей деревни, а узнав про вас, пришли в гости.

— Что же, вы можете остаться у меня на пару дней. Чувствуйте себя как дома. А после уходите. Трудные времена сломили людей, нынче никто не любит чужаков.

Это победа. Илье и Алии позволили остаться на несколько дней. Теперь у них есть время, чтобы изучить деревню и понять, как подружиться с ней. Но сначала нужно сообщить старейшине о Никите. Но Илья решил задать другой непрямой вопрос.

— Мы бы хотели узнать историю вашей деревни, если это, конечно, можно.

Старейшина отпил чай.

— Что же, я расскажу вам. Я смотрю, вы приютили у себя Яшу.

— Да. Яша был один, а теперь с нами, — подтвердила Алия.

— Это очень хорошо. Бедный ребёнок, — Миродар посмотрел на Яшку. — Тяжёлая судьба у него. Но вы спасли его от одиночества, что не смогла сделать деревня. За это я вам благодарен.

И старейшина начал рассказывать историю деревни. Она не была какой-то особенной. Совершенно обычная.

Около четырёх сотен лет назад в результате войны люди мигрировали в глубь лесов. И один отряд пришёл в этот лес. Они обосновались на границе с полем, которое находилось недалеко от болота. Эти люди срубили деревья, построили дома, возвели грядки и стали жить. А в честь леса они посадили дуб. Шло время, дуб рос, деревня расширялась и обрела название Коба — Священный Дуб. Сменялись поколения, люди жили в мире и согласии, а дуб достиг своего величия и прослыл на всю округу. И вот только в последние десятилетия начал болеть и увядать вместе с деревней.

Друзья молча слушали рассказ старика, лишь изредка поедая хлеб и попивая чай. Когда старейшина закончил, Илья выждал паузу и задал ещё вопрос:

— Старейшина, мы слышали некоторые истории об алхимиках. А в наших краях ни слухом, ни духом о них. Кто такие алхимики?

Старейшина немного заволновался.

— Не говорите об алхимиках. Для вашего же блага. Яша знает, поведаю и вам. Алхимики вне закона уже более двадцати лет. Разные слухи доходят со столицы, но одно ясно точно — инквизиция строго наказывает всех, кто связан с алхимией, а самих алхимиков забирает. Никто ещё не возвращался, если их забрала инквизиция.

Это многое меняло. Это новая проблема. Если раньше Никиту можно было представить как алхимика, то теперь это делать категорически нельзя. Но всё равно именно его знания — главный козырь. А они больше ничего деревне предложить и не смогут. Рабочая сила? Едва ли они втроём на что-то так повлияют. Деньги? У них нет. Связи? Нет. Способность к организации? А вот это уже касается знаний.

— А как мы можем отблагодарить вас за гостеприимство?

— Хмм... — задумался старейшина. — Простите Борю и Витю за их грубость. И саму деревню Коба за то, что сейчас не может принять гостей достойно. Большего и не требуется.

— У нас на родине принято отвечать добром на добро, — сказал Илья. — Мы не держим ни на кого зла и всё понимаем. Но, узнав историю, мы захотели помочь вам ещё больше.

— Да, — поддержала Алия. — Мы можем поделиться опытом, который обрели во время нашего путешествия. Он будет весьма полезен.

Старейшина допил чай.

— Нет. Не стоит.

Было видно, что старейшина не доверяет им. Перед ним всего лишь дети. Их опыт должен быть скуден, да и прийти издалека они не смогли бы. Но он не мог не отблагодарить историей спасителей Яши.

— Я попрошу вас надолго не задерживаться.

Старейшина встал, и как раз в этот момент в дом зашёл мужичок невысокого роста с короткими серыми волосами. Серыми, а не седыми. Илья нисколько не уступал ему по росту, несмотря на разницу в возрасте. Узкое лицо, голубые глаза. Одет он был в тёмные длинные, но довольно дорогие одежды. В руках у него было пара берестяных свитков и бронзовая палочка, которой он мог вырезать письмена на бересте.

— Миродар, — обратился он к старейшине, но сразу заметил гостей. — Я не вовремя?

— Нет, Пахом, я уже освободился. А это наши гости. Они переночуют у меня и после пойдут дальше. Они путешественники.

— Да, Борос уже сообщил мне, — быстренько кивнул Пахом. — И Яша здесь. Я по делу зашёл, у меня плохие новости.

Старейшина подошёл к старосте, и они продолжили диалог уже вполголоса:

— Доход деревни в этом году составил всего три золотых и пять серебряных. Это почти в два раза меньше, чем в прошлом году. Мы не сможем закупиться ресурсами, как в прошлый раз. Я уже обговорил этот вопрос с Ковалем, а до Звяка ещё не дошёл.

— Сколько у Коваля в запасе ещё железа? — спросил старейшина.

— В том-то и дело, что вообще нет. А бронзу у нас не купят. Нам и продать-то нечего. А что касаемо еды... — Пахом положил новые свитки на край большого стола и принялся искать ещё.

Илья решил аккуратно спросить. Это их шанс предложить сотрудничество и взаимопомощь. Решить проблему будет лучшим исходом.

— Извините, старейшина, мы можем помочь вам?

Пахом поднял быстро взгляд, а затем также быстро опустил его на свои бумаги. Ну а старейшина развернулся.

—Боюсь, что нет. Так что не суйте нос в чужие дела.

Илья решил надавить. Ещё идя по деревне, он старался оценить её уровень развития. А теперь стало ясно, что у них нехватка ресурсов, особенно железа. А ведь железо — один из самых распространённых металлов на Земле!

— Наш друг, который остался в лагере, научит вас бесплатно добывать железо самим.

Старейшина приподнял брови.

— Вы не говорили, что с вами ещё один. Однако если бы всё было так просто, мы бы не нуждались в железе. Допивайте чай и можете погулять.

— Нашёл, — достал нужный свиток Пахом и, пробежавшись взглядом, произнёс: — По моим расчётам, в этом году еды будет не больше, чем в прошлом году. К весне опять закончится. Так что придётся и на неё потратиться. Увы, в этом году без железа.

— Совсем без железа нельзя, — задумался старейшина. — Сколько подков можно переплавить для плуга?

— Коваль сказал, что все, что остались.

— Мы можем помочь, — твёрдо сказал Илья. — Дайте нам шанс.

— Пожалуйста, — добавил Яша, посмотрев на старейшину. Это склонило чашу весов.

— Через сколько дней придут торговцы? — спросил у Пахома Миродар.

— Если не задержатся, то через три дня на четвёртый.

Старейшина принялся обдумывать решение. Довериться незнакомцам, которые наверняка что-то недоговаривают, или не доверять им. Если дать им свободу в деревне, то местные будут недовольны. С другой стороны, если у этих двоих, а точнее, троих что-то выйдет, то деревня будет спасена от нехватки столь ценного металла. И недовольство пройдёт. В ином случае придётся их изгнать. Но они уже помогли Яше, чего не смог сделать старейшина. Стоит дать им шанс.

— Хорошо, я даю вам три дня на то, чтобы сделать новый железный плуг. Справитесь — и вы будете у нас дорогими гостями, а ежели нет — прогоним. Согласны?

— Согласны, — ответил Илья не задумываясь. Три дня. Плуг. Они за неполное лето два дома построили, а тут всего-то плуг! Вчетвером они точно всё сделают. Но лучше перестраховаться. — Только нам может понадобиться помощь вашего кузнеца. Железо — твёрдый металл. Только его сильные руки способны ковать железо.

— Конечно, пойдёмте, я вас отведу к Ковалю, — сказал староста и направился к выходу.

Друзья встали и пошли за ним, а Пахом, распахнув окно за столом, принялся что-то писать.

Выйдя из своего дома, старейшина направился к кузнице. Её было видно издалека — единственное здание, откуда сейчас шёл дым. Пока старейшина с гостями шёл к строению, некоторые жители подходили просить совета у старейшины или просто поздороваться с ним. Было видно, что его все уважают и никто ничего не сказал против незнакомцев, хотя смотрели на них не менее косо, чем на Яшку.

Находилась кузница немного в низинке, но рядом с широкой дорогой. Было видно, что к кузнецу часто обращаются — у входа в кузницу всё было вытоптано настолько, что даже трава не росла. Рядом с кузницей располагался дом, явно принадлежащий кузнецу. А ещё большой дровник с запасом дров.

Прямо сейчас невысокий, но могучий мужик, чьи длинные подвязанные волосы побила седина, в кожаном фартуке на голый торс, бил по заготовке молотом. От каждого удара его мускулистых рук металл деформировался, принимая нужную форму. Позади кузнеца горела большая печь-горн, а неподалёку работал другой мужик — явно сын кузнеца. Он точил инструменты. Выглядел он так же внушительно, как отец, хоть ещё и не набрал всей мышечной массы. Чёрные длинные волосы были связаны верёвкой в единый хвост. Что у отца, что у сына, волосы были подвязаны зелёной веревкой и через всю голову, захватывая часть лба. Выглядело необычно.

— Коваль, можно тебя отвлечь?

Кузнец нанёс очередной удар, а после утёр пот со лба и посмотрел на старейшину.

— Миродар, — склонил он голову. — Дело срочное?

— Может, и подождать некоторое время. У нас занятные гости, — старейшина сделал шаг в сторону и показал на Илью и Алию.

Кузнец перевернул изделие, нанёс ещё один мощный удар, а затем опустил его в бочку с водой. Вода зашипела.

— Здравствуйте, — кузнец снял свои толстые кожаные перчатки и положил их на стол, после чего спустился на дорогу. — Кто такие?

— Я Илья.

— А я Алия.

— Они говорят, что научат нас добывать железо самим, — сказал старейшина. — Я дал им три дня на это. Помоги им. Если они говорят правду, то это поможет нашей деревне.

— Хм, — смерил взглядом чужеземцев Коваль. — Хорошо, старейшина. Я помогу им. Только если они врут, я лично отучу их это делать.

— Будь терпимее к гостям, — попросил Миродар, а затем обратился к Илье. — Мне нужно идти. Если будут дела какие, обращайтесь к Пахому, он почти всегда в моём доме.

На этом старейшина ушёл.

— Вы утверждаете, что можете добыть железо? Да вы хотя бы бронзу добывали? Хоть раз?

— Мы можем, — ответил Илья на первый вопрос. — Только нам нужно сходить к нашему другу, который остался недалеко от деревни. Он знает, как это сделать.

Кузнец прищурился.

— Буду ждать вас здесь. Не придёте — ваша вина.

— Мы придём, — ответил Илья. Кузнец развернулся и пошёл обратно в свою мастерскую. Он снова надел перчатки и положил в печь заготовку, пока его сын всё так же точил инструменты.

— И что дальше? — спросила Алия у Ильи.

— Пойдём к Никите. Расскажем всё. Мы не должны подвести старейшину и кузнеца.

— Пойдём.

И друзья отправились назад в лагерь.

А старейшина случайно пересёкся с Пахомом на одной из улиц.

— Что думаешь о них? — спросил Миродар у старосты.

— Говорит он красиво, но не всё. А девчонка как девчонка. Но Яше с ними лучше, чем у нас.

— Моё сердце чует — хорошие они, — старейшина посмотрел вслед уходящей паре. — Передай Боре и Вите, чтобы впустили их, если они вернутся втроём. Но не более.

— Хорошо.

На этом два главаря деревни разошлись.

***

Никита сколотил П-образные желоба для водосточной системы и уже прибивал их под крышу. По большей части нужно было только петли прибить, а желоба положить на них. Вот только гвоздей категорически не хватало, а сверлить дырки для деревянных гвоздей долго и сложно. Так что, сделав одну сторону, Никита растопил печь. Неприбитые желоба лежали вдоль дома, а вот пока единственная свободная бочка уже на месте. Надо будет ещё отвести другими желобами воду и прорыть канаву, чтобы здесь ничего не размывало. А ещё желательно на поляне выложить дорожку из чего-то, чтобы во время осенних ливней можно было ходить не по воде, а по чем-то более сухому.

Никита не сразу заметил, как вернулись его друзья. Он делал формы для гвоздей, когда к нему подошли.

— А, это вы? — повернулся Никита, поправив очки. — И как деревня?

— Ужас, — Алия присела на один из стульев под навесом. — Они совершенно неприветливые.

— Но зато сходили мы всё равно успешно, — положил Илья сумку на стол.

— Да, Илья их забалтывал.

Пара переглянулась, а затем они улыбнулись друг другу.

— А что в итоге? — разогнулся Никита и отряхнул полы одежды.

— Если кратко, то мы должны им за три дня добыть много железа, — ответил Илья и кратко пересказал, что было в деревне. — Если справимся, то проход в деревню открыт.

Никита хищно улыбнулся от одной только мысли, что им надо будет перейти с бронзового века на железный за три дня. Давно пора уже.

— А отсюда подробнее, — попросил Никита.

И Илья принялся ему пересказывать всё, что произошло. Историю деревни, важных людей, уровень развития. Всё по порядку. Не забыл упомянуть и про алхимиков. К концу рассказа Никита был недоволен только одним. И далеко не тем, что его не спросили, хочет ли он что-то делать для деревни. Другим.

— Мне придётся туда тоже идти?

— Ну да. А как иначе ты их научишь добывать железо?

— Ну я могу научить вас, а вы их, — ответил Никита.

— Слишком сложно. Мы не сможем учесть всех мелочей.

— Да там всё как с медью, только руда другая и температура выше. Ничего сложного.

— Ну раз ничего сложного, так почему бы тебе не показать? — парировал Илья. — Тем более что мы будем рядом.

Никита неохотно согласился. Он прекрасно понимал, что это надо сделать.

— Ладно, но только на этот раз.

— Отлично, — сказал Илья. — Не будем терять времени, собирайся. Сегодня лучше начать. Только какой план?

— План? — отстранённо спросил Никита. Он свыкался с мыслью, что придётся встретиться с незнакомыми людьми и ещё говорить с ними. — Найдём железняк, выплавим крицу, из неё железо.

— А по временным рамкам? — уточнил Илья. — У нас всего три дня.

Никита призадумался.

— Ладно, в пути решим.

Никита кивнул. Друзья начали собираться в обратный поход. До вечера ещё далеко, не стоит терять бонусный день. Надо хотя бы определиться с планом и познакомить Никиту с Ковалем. А ещё немного принарядить Никиту, чтобы не был на алхимика похож. А то бесчисленные мешочки и склянки на поясах выдавали в нём не совсем обычного человека. Это подчёркивали и плащ-халат, и очки.

Глава 6. Болото и лимонит.

Никита переживал. Сильно, как перед важной встречей. Как некогда, уже давно, в школе, когда ему нужно было сходить в библиотеку за учебниками, но он никак не мог осмелиться войти в неё, потому что там был библиотекарь. С ним бы пришлось завязать диалог и получить учебники. А в ходе диалога много что могло пойти не так. Никита мог сказать что-то неправильное, мог не расслышать библиотекаря, и пришлось бы переспрашивать. А это глупо. Никита мог бы тут же забыть, что услышал. А после неловко уронить учебники или не там расписаться. Да это, собственно, и произошло. Он так тогда разнервничался, что в итоге расписался не в той клетке, а затем ещё и учебник забыл. А каждая его фраза была больше похожа на невнятный обрывок. Никита боялся повторения истории. И не просто так: она повторялась. В разных ситуациях. В диалоге с одноклассниками, с учителями, с продавцом в магазине, да даже на улице, когда незнакомец спросил время. Но ещё никогда не было ситуации, когда Никита должен был начать диалог не потому что «типа надо», а потому что именно надо. Надо не потому что без этого Никита будет отличаться от других, а потому что без этого он не сможет продвинуться к своей цели. Помешало бы отсутствие учебников получению знаний? Нет! У Никиты был интернет. Помешало бы проигнорировать незнакомца, спросившего время? Нет, ни капли! Это вообще ни на что не повлияло бы. Но помешает ли сейчас игнорирование деревни? Однозначно! Как без других людей устроить промышленную революцию и восстановить технологии двадцать первого века? А для того, чтобы завлечь к себе людей, нужно выйти с ними на контакт. А без диалога это никак. Хотя Яша смог...

Никита поправил очки в привычной манере. Сейчас он с друзьями уже шёл по лесу. Когда Алия и Илья вернулись и сообщили Никите о договоре, Никита ещё пытался как-то отложить поход, но не мог. Отчасти потому, что сам понимал его важность, отчасти из-за ожиданий друзей. Но было и нечто иное, что в прошлом мире он никогда не испытывал. Влечение узнать что-то новое не о природе, а о людях. Их быт, их характер. А ещё Никита хотел испытать себя. Для него это тоже было чем-то новым. Он хотел проверить, сможет ли он заговорить с людьми сам. Но это желание ещё было насколько мало, что Никита пока его не замечал. Оно только зарождалось, как проросшее семя, посеянное в почву, подготовленную в душе Никиты этим летом. Подготовленную как переходом в новый мир, так и друзьями, особенно Яшей. Ну и Ильёй, который иногда беседовал с Никитой долгими вечерами после изнурительных работ днём. То были редкие дни, когда Илья уделял времени Никите больше, чем Алии.

И вот Никита собрал некоторые вещи, а некоторые пришлось оставить в лагере, чтобы не приняли за алхимика. Теперь на его поясе не было стеклянных пробирок без маскировки. Только в кожаных оболочках. Зажигалку Никита хоть и взял, но спрятал в потайной карман. Никита не мог не взять её, уж очень она ему понравилась. Ну а самым спорным предметом были очки. Илья подметил, что в деревне нет никого, кто бы носил очки. И даже Пахом, которому они бы подошли, тоже не ведал, что это такое. Правда, у него и не спрашивали про очки, может, он и знает. После долгих споров Никита оставил очки на лице, сказав, что снимет в деревне. Ну не мог он без них пойти.

Остались две неисправимые сейчас детали. Это красная одежда и алые глаза. Другой одежды у него не было, а цвет можно объяснить. Можно сказать, что ему нравился красный и они покрасили корнями одежду в соответствующий цвет. То есть сказать правду. А можно было немного соврать, сказав, что он из богатой семьи и эта одежда дорогая. Ни у кого не было сомнений, что красный цвет даже в этом мире будет одним из цветов богатства. Но выделяться не стоит. Повезло, что Алия только внутреннюю сторону плаща-халата покрасила в алый. Так его видно только на воротнике, в конце рукавов и на разрезах у пол одежды. Ну а ещё когда плащ-халат расстёгнут и развивается на ветру, то и за грудью. Если не приглядываться, то красный виден только тогда, когда дует ветер и одежда треплется.

В общем, стоило сделать второй комплект одежды, но друзья что-то не учли этого.

А вот с глазами беда. Их точно не скроешь. У них просто нет цветных линз. Так что Никите придётся ходить с опущенной головой, иначе его точно примут или за алхимика, или за демона. Причём второй вариант, похоже, лучше первого. Благо, Никита привык ходить с опущенной головой в обществе. Может, и прокатит.

— Никита, так какой план? — спросил Илья. — Нужно грамотно распределить время.

— Да знаю я, — отвлёкся от своих мыслей Никита. — Сегодня добываем, завтра плавим, послезавтра переплавляем, а в последний день делаем изделие.

На деле Никита не представлял, что он будет делать. Что они будут делать. Просто высказал общие мысли, к которым все пришли сами. Значит, будут импровизировать. Ну или у Коваля будет план. Он же кузнец, как-никак.

Некоторое время они шли молча. Илья заранее рассказал Никите о ситуации с алхимиками. Никита всё думал о том, как же здесь наука не в почёте. Учёных называют алхимиками, их уничтожает инквизиция. Всё как в средневековье или раньше. Это плохо, ведь он не сможет свободно заниматься наукой. С другой стороны, он уже привык скрывать то, чем занимается. Он некоторое время скрывал портал от всех, хотя позже раскрыл его самым близким. Он сначала изучал что-то новое, скрывая знания, а уже после мог ими поделиться. А мог и оставить в голове. Все те знания, что он применил этим летом, он скрывал до последнего. Значит, и сейчас сможет притворяться простым парнем, а не, как местные говорят, быть алхимиком. Интересно будет послушать, какие достижения науки им приписаны в этом мире.

Чем ближе была деревня, тем сильнее Никита волновался и ничего не мог с этим поделать. Илья пытался его успокоить, и это даже помогало. Никите становилось лучше от его слов, но ненадолго. Так что Илья решил разбавить ситуацию диалогом ни о чём. Когда мысли отвлечены от проблемы, она отходит на второй план. Приём, который работает всегда.

— Я видел, у тебя в лаборатории разные устройства появляться начали. А для чего они?

— Какие? — с небольшой задержкой ответил Никита. — Ааа, ты про маятники. Это я подготавливаюсь к определению некоторых констант этого мира.

— Ничего себе! А как? — Илья был удивлён.

— Очень просто, — улыбнулся Никита. — Колебания — это преобразования энергии из кинетической в потенциальную и обратно. Зная законы, по которым они работают, можно найти константы, которые применяются в этих законах.

— Например?

— Ну возьмём физическую модель математического маятника. Его колебания зависят только от длины груза и ускорения свободного падения, а также от начальных условий. А с помощью него я смогу определить ускорение свободного падения на этой планете.

Никита уже мысленно представлял, как запускает маятник и фиксирует данные. Улыбка стала ещё шире.

— А маятником Обербека или того же Максвелла я смогу не только подтвердить закон вращательного движения или закон плоского движения, да и ещё инерции, но и убедиться, что правильную константу ускорения свободного падения нашёл.

— Обербека, — усмехнулась Алия. Ей имя показалось забавным.

Никита уже мыслями был в лаборатории и забыл, что сейчас в лесу. Он уже не смотрел по сторонам. Он был весь в своих мыслях.

— А после смогу через крутильный маятник опытом Кавендиша определить гравитационную постоянную!

— А где потом нам это понадобится? — продолжил Илья. Ему действительно стало интересно.

— Конечно же в портале! Там используется пара механизмов, зависящих от гравитации.

Никита даже забылся, что не стоит говорить про портал на местном языке. А Яша, который снова вёл друзей, услышав про портал, чуть не споткнулся. Что за портал? Что это вообще такое? Яше очень захотелось помочь построить его и изучить.

— Все формулы в физике связаны друг с другом. Это как пазл. Находя одну константу, можно найти вторую, а там третью и так далее. А найдя константы, можно в других опытах находить неизвестные величины на основе известных и констант. А химия! — глаза Никиты сверкнули красным огнём. — Там же больше всего констант.

Так незаметно на горизонте показалась деревня. Никита замолчал только тогда, когда друзья вышли на главную тропу и вдалеке показались сторожа. Алхимик замолчал и опустил голову по привычке, но поток мыслей продолжался. Никита не заметил, как он перестал волноваться.

Коренастый сторож, завидев Илью, помахал ему рукой и улыбнулся. Илья ответил тем же. Этого стража они расположили к себе. Ну а высокий скептически посмотрел на своего товарища, но копьё прислонил обратно к стене-частоколу.

— А, это вы, — сказал он. — А тот, я понимаю, с вами?

— Да, — вышел вперёд Илья. — Это Никита, наш друг. Нам нужно снова пройти в деревню.

Страж смерил взглядом Никиту. Сложная одежда со множеством карманов, словно он торговец. А по внутренней части виднелись красные цвета. На ремнях под одеждой висели разные мешочки. Вите это уже не нравилось, он не очень-то любил торговцев, хотя ничего против и не имел. Но вот что его насторожило, так это странная... маска?.. на лице. Или что это было.

— Что это у тебя на лице? — спросил страж немного грубо у Никиты.

Никита неуверенно поднял голову и мельком глянул на лицо стража. Но когда алые глаза юного алхимика встретились с карими глазами бывалого охотника, ситуация резко накалилась. Пускай в глазах Никиты и был страх, он был незаметен на фоне паники, которая охватила сразу обоих стражей. Алые глаза! Он демон! Борос крепко сжал топор, а его напарник обратно взял копьё, но оружие на гостя не наставил. Просто инстинкт не давал стражам отпустить оружие, настолько сильно они испугались этих глаз. Нечеловеческие. Багряные.

— Нет, его не пустим, — сказал твёрдо Витя.

— Разве вам не сообщили, что мы придём вчетвером? — спросил недоумённо Илья.

— Пахом сказал, но... — Боря сглотнул. — Его глаза. Это точно злой дух!

— Да нет, — потряс ладонями Илья. — Это просто цвет глаз, он ничего не значит.

— Вы с ним заодно, — стало доходить до охотников. — Зачем вы на самом деле пришли в деревню и откуда вы?

— Ну я же уже рассказывал, — Илья встал перед Никитой, а тот снова опустил голову, сняв очки. — Мы действительно из очень далёкой страны и просто путешествуем.

Оба сторожа продолжали с подозрением смотреть, пока Витя не рискнул спросить:

— А ваш друг случаем не алхимик?

Сердце Никиты быстро забилось. Как от страха, так и от волнения и даже некоторой радости, что его признают кем-то крутым. Даже несмотря на то, что алхимики здесь не в почёте. Они всегда выделялись в истории, вне зависимости от того, в каком свете их представляли.

— Нет, что вы? — улыбнулся Илья. — Какой алхимик? В нашей стране о них ни слухом, ни духом.

— Тогда кто он? — спросил грозно охотник.

— Нуу, — Илья почесал затылок. — Скорее, учёный. Это такие люди, которые много знают. Что-то типа мастера, который знает своё дело.

— И мастером чего он является?

Тут надо быть максимально осторожным. Потому что Никита не был мастером. Он просто много чего знал, но почти ничего из того, что он знает, он никогда не делал. Его знания не были подкреплены опытом, а это сразу поймут деревенские, которые получают все знания только опытом.

— Это мы и посмотрим, — послышался зычный голос за воротами. Все повернулись в его сторону. Там стоял Коваль, скрестив свои могучие руки на груди. Он с вниманием разглядывал Никиту, который уже готов был сквозь землю провалиться. Неподалёку за кузнецом стоял его сын. Оба уже сняли свои кожаные фартуки и были готовы к сотрудничеству с командой Никиты.

— Коваль, — обрадовался Боря. — Это же к тебе пришли.

— Знаю, — кивнул он и пошёл навстречу алхимику. — Как звать?

— Никита.

— Я Коваль, кузнец деревни Коба. Старейшина сообщил мне, что ты можешь добыть железо. Это так?

Никита снова надел очки и осторожно поднял голову, посмотрев на кузнеца. Коваля красные глаза не напугали, он смог разглядеть в них испуг Никиты.

— Могу, — кратко сказал Никита.

— Что же, посмотрим. Пойдёмте в кузницу, обговорим.

— Но… — хотел было возразить высокий сторож, но кузнец его перебил:

— Витязь, я знаю, что делаю.

На этом стражи отошли в сторону, и друзья, следуя за кузнецом, прошли в деревню.

— Скажу прямо: в наших краях алхимиков не жалуют, так что не показывайся на людях в таком наряде. А ещё лучше сними свою маску, — Коваль показал на очки.

— Это называется очки, — подсказал Илья.

— Лучше тебе оказаться подражателем алхимии, но если ты реально алхимик, — на этом кузнец замолчал, но было и так ясно, что Никите здесь не рады. Даже если он не алхимик. Просто потому, что похож на них.

Вскоре компания пришла в кузницу. Сын Коваля быстренько подготовил стол из пары распиленных брёвен для беседы. Все расселись.

— Откуда вы? — спросил Коваль. — И куда путь держите?

Повисла небольшая пауза.

«Поскорее бы к делу и в лагерь», — думал Никита, пока Илья, отвечая вежливостью местного этикета, расплывчато рассказывал историю их путешествия, чтобы кузнец сам додумал всё так, чтобы это не вызывало подозрений. — «Зачем он нас вообще об этом спрашивает?»

Никита положил руки на стол и просто смотрел на них, пока к нему шёпотом не обратилась Алия:

— Слушай, а откуда мы столько железа возьмём?

— Из болота, — вздрогнул Никита.

— Из болота? — не поняла Алия. — Как?

— Болото гиблое место, — подключился сын кузнеца. Его голос, в отличие от голоса отца, ещё не приобрёл то твёрдое звучание, по которому сразу можно было отличить Коваля от других людей. — Нельзя нам туда.

— Почему? — удивилась Алия.

— Там увязнуть легко, вдобавок выделяются газы, которые могут отравить в больших концентрациях. И бонусом змеи и насекомые, — ответил Никита, всё так же глядя на руки.

— А ещё злые духи, — добавил сын кузнеца.

— Самовозгорание газов, — под нос прошептал Никита.

— Тогда, может, не стоит идти на болото? — спросила Алия у Никиты. Тот покачал головой.

Илья и кузнец закончили беседу.

— Рассказывайте, как железо добывать будете, — обратился кузнец к Никите, но как бы и ко всем. Никита поднял голову, но так и не посмотрел в лицо кузнецу.

— Лимонит, — сказал он. — Бурый железняк. Надо найти его и переплавить.

— И где искать лимонит?

— На болоте, — ответил за Никиту сын Коваля. — Отец, если мы последуем за ними, то погибнем. Прогоним их и сами справимся. До этого как-то жили.

— Айдар! Они наши гости. Не говори так, — строго сказал кузнец. — Пусть проявят себя, а после и судить можно будет.

— Извини, отец.

— Продолжайте. Как нам найти лимонит в болоте и добыть его?

— Найдём мы по характерным следам, а добыть можно и лопатами, — ответил Никита. — Если руды не будет с краю, то по ситуации придётся плот построить.

Кузнец задумался.

— Это всё?

— Ну да, — кивнул Никита. — Добытую руду потом прокалим и переплавим в железо, как это делают с той же медью.

— Тогда выдвигаемся сейчас, — Коваль встал. — Айдар, подготовь телегу и лопаты, я скоро вернусь.

Отец и сын ушли по своим делам, оставив гостей за пустым столом.

— А может, из земли добудем? — спросил Илья. — Железо же везде содержится, даже возле пещеры сокровищ.

— Там его мало, — покачал головой Никита и посмотрел на кузницу. — Да и пирит лучше использовать для добычи серной кислоты. А на болоте железняка полно. Ещё в древние времена славяне добывали основную часть железа из болот. Это была основа металлургии.

— Ладно. Пошли готовиться, что ли.

Последним встал Никита. Пока никто не видел, он обошёл кузницу, изучая печь для плавки. Его удивила мощь печи. Её точно хватит, чтобы переплавить железо до почти жидкого состояния. Странно, что местные, будучи рядом с болотом и имея технологии для обработки железа, до сих пор использовали бронзу. Да и откуда они её брали?

— Нам ведь что-то нужно? — спросил Илья.

— Лопаты и ковши для добычи руды, телега и тачки для транспортировки, шест для поиска, ну и топоры, если надо будет дорогу проложить. Всё, — ответил Никита.

— Тогда ждём Коваля и Айдара, — заключила Алия и приобняла Илью.

— Как думаете, они сами добывают бронзу? — спросил Никита.

— Не знаю.

А вот Яша знал, и он кивнул:

— Угу.

— Значит, неподалёку есть медное месторождение и вкрапления оловянной руды. Нам всё это на руку, ведь тогда местные знают, как обрабатывать руду.

Вскоре пришёл Айдар верхом на буром коне, с запряжённой телегой с лопатами.

— Залазьте, — сказал он.

Друзья залезли. Вскоре пришёл Коваль с парой хороших топоров и набором длинной обуви, и все вместе они отправились на восток, в сторону болота.

Вышли из деревни из других ворот, которые охранялись одним сторожем. От этих ворот шла широкая дорога вдоль поля. Она уходила в лес, где быстро заканчивалась, и вот уже приходилось пробираться через деревья. Пару раз даже останавливались, чтобы сменить маршрут или убрать упавшие деревья.

Кузнец всё время шёл пешком, он же вёл весь отряд.

Вдалеке начал проявляться просвет. Почва постепенно покрывалась мхом, всё чаще можно было встретить хвощи и плауны, другие водолюбивые растения. Местами торчали остатки берёз, другие деревья, более устойчивые к воде, тоже чувствовали себя не очень. Всё больше было кустов.

И вот вскоре отряд вышел к берегу болота. Не было чёткой границы, просто в какой-то момент вся земля стала мокрой, покрылась мхом, а деревья закончились. Впереди простиралось громадное болото, поросшее разными травами и мхом. Виднелись редкие стоячие стволы сосен, а также островки с кустами и пнями, гниющие стволы берёз. Местами была вода, местами земля. Чувствовался характерный для болота запах с нотками сероводорода. Над водой стоял слабый туман.

Квакали редкие лягушки, летали насекомые: мошкара, редкие стрекозы, комары. Звери крупнее змей не рисковали здесь жить. Редкие птицы старались облететь стороной этот край. А если уж и залетали, то немедленно стремились убраться отсюда подальше. Подальше от зловещей тишины, слабого запаха гнили и гробового молчания, прерываемого только лягушками. На болоте из-за вечной сырости было холодно даже летом, не говоря уже об осени.

Настроение, подобно виду, было мрачное. Какая-то тоска охватывала команду от пейзажа. Все старались кутаться в одежду посильнее, чтобы не замёрзнуть. Казалось, ещё немного, и при каждом выдохе будут появляться облачка пара.

— Дальше идти опасно, — остановил Коваль телегу. Айдар развернул коня и слез.

— Ищите ваш лимонит, — обратился кузнец к Илье и Никите. Друзья слезли с телеги, вслед за ними и Яша. Одна Алия не рискнула слезть.

— Я вас тут подожду, — сказала она, глядя, как её друзья надевают принесённую Ковалем обувь. — Болото противное.

— Хорошо, — ответил Илья и повернулся к Никите. — Как выглядит лимонит?

Никита взглядом искал длинную ровную ветку.

— Большие хлопья бурого цвета.

Илья осмотрел болото.

— Тут всё бурое.

Никита нашёл ветку и сломал её топориком, после чего заострил.

— Как правило, железо находится под слоем торфа, — Никита быстро бросил взгляд на деревенских и аккуратно пошёл в сторону болота, прощупывая почву палкой.

— А вы не пойдёте? — спросил Илья.

— Нам нужно убедиться, что злые духи сейчас спят, — ответил Коваль, глядя на болото. — Если с вами ничего не случится, то и мы присоединимся.

Илья пожал плечами. А Яша, следуя примеру Никиты, тоже добыл себе шест и двинулся вперёд.

Так как было начало осени, на болоте было не так много воды. Самое благоприятное время для добычи руды. Никита продвигался вперёд, периодически протыкая торф и отмахиваясь от насекомых. Он искал рыжий налёт — признак содержания железа.

Когда они отошли достаточно далеко от берега, Никита расслабился.

— Лимонит создали железобактерии из солей железа, — сказал он, остановившись. Никита убрал палкой мох и внимательно посмотрел на грунт.

— А у нас же наша речка из болота выходит, как она чистой получается, если тут такая топь? — спросил Илья, отмахиваясь от надоедливой мошкары и пытаясь вытащить ногу из трясины.

— Болота, несмотря на вид и стереотипы, чистят воду. Здесь буквально царит восстановительная среда. Анаэробные бактерии перерабатывают органику в безопасные соединения. Торф и мох работают как фильтр. И наконец, растения поглощают примеси из воды. Вот и выходит чистая вода. Но, кстати, в самом болоте она ещё с примесями, особенно после, — Никита вытащил с усилием и чавканьем сапог из лужицы. — физического вмешательства.

Друзья решили дальше не углубляться в болото, потому что воды там было явно больше. Они пошли в сторону, и вскоре им улыбнулась удача. Никита нашёл те самые ржавые следы, а после нащупал своим заострённым шестом более твёрдую породу на дне и достал кусочки тёмно-коричневой субстанции, напоминающей смесь торфа и ржавчины.

— Мы нашли лимонит, — улыбнулся Никита и принялся рассчитывать, где можно проложить дорогу до этого места и как. Яша принялся расчищать место палкой, чтобы затем тоже изучить железную руду. Ну а Илья пошёл сообщать кузнецу о находке.

Вскоре послышался стук. Это отряд начал рубить деревья, чтобы покидать их в болото и проложить такую дорогу к месторождению лимонита, чтобы даже телега прошла, не говоря об удобном перемещении людей. Работа шла быстро. Острые топоры хорошо брали дерево, а мощные руки Коваля ловко управляли инструментом, словно он был не кузнец, а лесоруб. Айдар и Илья не отставали. Никита и Яша, как самые слабые физически, были вынуждены перетаскивать бревна и очищать их от сучков. Так, через несколько часов был проложен путь и начались раскопки.

Для начала команда убрала торф, остатки древесины, которые тут гнили, глину, песок, а уже после начала копать почти чистый лимонит. Содержание железа в таком может достигать 60% от массы, что очень даже хорошо. После всех обработок половина из добытого станет железом.

Работали все, кроме Алии. Она не смогла пересилить себя и спуститься в грязь. И дело даже не в неудобной безразмерной обуви и не в том, что она запачкает своё голубое платье, а в самой мысли, что придётся ходить в грязи. Мошкара её и на телеге достала, Алия уже устала отмахиваться, а в болоте насекомых ещё больше. А они ей противны.

Что касается Коваля и Айдара, то они смогли пересилить свой страх болота, который наверняка развивался в деревне поколениями, и зайти в него. Раз уж с чужеземцами духи ничего не сделали, то и местным ничего не будет. Тем более, что Коваль вместе с сапогами и топорами захватил ещё и оберег.

Бурый железняк копался легко. Его накладывали в лохань — большую ёмкость с двумя длинными ручками. Она была в телеге. Из лохани всё пересыпали в саму телегу. У телеги были высокие бортики, так что вместить она могла в себе много, да вот только учитывать надо, что лошадь не всесильна, да и телега от большого груза может на кочке развалиться.

Алии в скором времени пришлось слезть на землю. Теперь она ждала друзей под одним из редких деревьев.

А солнце потихоньку клонилось к закату. Тумана становилось всё больше, стало зябко. Комары всё активнее приставали. Телега наконец-то была заполнена. Команда собралась в обратный путь.

Дорога обратно была куда сложнее. То колесо увязнет, то телегу поведёт, то конь не справляется. Добрались уже к закату. Все сильно проголодались.

Встретил их сам старейшина. Он посмотрел на Никиту своими ещё молодыми, но уже мудрыми глазами, которые резко контрастировали с его внешностью. Никита впервые увидел старейшину. На вид старый мужик с длинными седыми волосами и в богатых длинных одеждах, явно из дорогой ткани. К таким невозможно не относиться с уважением.

— Приветствую тебя в деревне Коба, — сказал он Никите. Никита просто поздоровался. — Уже поздно, пройдёмте ко мне домой переночевать.

Друзья пошли к старейшине, а Коваль тихо шепнул:

— Спасибо.

Айдар оставил телегу с лимонитом неподалёку от кузницы, а взмыленного коня вернул конюху. Вернувшись к отцу, он спросил:

— А если бы старейшина не забрал их к себе, они ночевали бы у нас?

— Гостеприимство. Нельзя прогонять тех, кто не желает зла, — ответил отец и, повернувшись, направился к дому. Старейшина спас кузнеца от принятия трудного решения.

Глава 7. Железо.

Никита с друзьями сидели в доме у старейшины. Стол был накрыт знатно: разные салаты, овощи, фрукты, жареный кабан и, конечно, вина и соки. Но за всем этим разнообразием блюд было заметно однообразие ингредиентов. Это многое говорило о том, что ели деревенские.

Освещалось помещение тусклыми немного чадящими свечами, но ощущение уюта всё же создавалось. За окном уже было темно. Яркие звёзды озаряли небо.

За столом также сидел и старейшина, а в углу помещения за свитками — Пахом. Он скромно жевал хлеб, одновременно что-то высчитывая на бересте и пытаясь разобрать почерк.

Вскоре в проёме появилась полная женщина в домашнем платье с подвязанными жёлтыми волосами. Это была жена старейшины. Её лицо покрыли первые морщинки, а голубые глаза видели многое. Она вытерла полотенцем руки и повесила его на спинку стула, присоединившись к еде. Именно она приготовила всё, что сейчас было на столе.

— Мария, как всегда, все блюда вкусные! — нахваливал старейшина свою жену. Сейчас он больше походил не на мудрого старца, а на любящего мужа.

— Ты даже не попробовал главное блюдо, — отмахнулась жена.

— А она пробовала? — вдруг спросил Миродар. Жена отрицательно покачала головой:

— Не голодна.

Миродар пособирал на поднос еды отовсюду помаленьку и встал из-за стола:

— Ей надо много есть, — сказал он жене, а после — гостям: — Ешьте, не стесняйтесь. Мария ещё приготовит, если не хватит. Я скоро вернусь.

Старейшина скрылся с едой за дверью. Интересно, куда он?

— А что это за маска? — спросила Мария, глядя на Никиту.

— Очки, — ответил Никита, поправляя их. — Они...

— Для красоты, — перебил Илья. Если бы Никита случайно сказал про исправление зрения, то ситуация накалилась бы. А Никита мог забыть. Он-то привык, что только в очках видит хорошо. А сейчас линз нет, видит хорошо, и привычка осталась. Порой очевидные вещи легко забываются. Так что Илья слукавил. Очки не для красоты, а из-за привычки.

— Да, — дополнил Никита и отрезал очередной кусок мяса, понимая, от какого разговора спас их Илья. В первый день знакомства об оптике лучше не говорить, особенно с людьми, боящимися алхимиков.

Вскоре вернулся старейшина. Без подноса с едой.

— Прошу прощения, — извинился он и продолжил есть со всеми. Один только Пахом скромно сидел в углу. Никита периодически смотрел на него и хотел быть на его месте. Подальше от семейного застолья. Ему было неуютно в компании новых людей.

***

Ночевать друзья остались в доме старейшины: он выделил им комнату и часть главного помещения, где допоздна работал Пахом.

А наутро друзья отправились к кузнецу, который уже внимательно изучал набранную вчера руду. Руда за ночь немного подсохла и посветлела, но не стоило обманываться — внутри руда всё такая же сырая. Потому что никто её не разгружал с телеги.

— Что дальше делать с этой гнилью? — спросил без приветствия кузнец. — Совершенно не похоже на руду.

— Жарить, — ответил коротко Никита и начал присматривать места для костров.

— Костры нужны?

— Да.

Кузнец кивнул своим мыслям и отправился за тачками. Интересно, они у них называются «маленькие телеги»?

Вскоре появился и сын кузнеца с лопатами. Вместе они нагружали тачки и отвозили их на задний двор за кузницей. Там были кострища. Пока Коваль с сыном и Ильёй привозили сырьё, Никита разжигал костры, а Яша и даже Алия подтаскивали дрова. Их было много — целое здание, забитое дровами. Словно не дровник, а дом.

Илья опять прикрывал их, отвлекая внимание на себя, потому что Никита решил поджигать не чем-то неприметным, а своей зажигалкой из бронзы. Ну кто может построить подобное, если не алхимик?

Вскоре все костры горели, а на них уже жарился лимонит. Пошёл дым и запах. Остатки органики сгорали, примеси разлагались, вода испарялась.

— Вообще лимонит обычно сушат долгое время, а уже потом всё это, но времени мало, — сказал Никита Илье и пошёл за дровами.

По пути он из любопытства заглянул в соседнее строение. Там он обнаружил медные крицы, оловянную руду, какой-то металлический лом и всё, что сначала нужно переплавить, а уже после использовать. В том числе и, предположительно, медную руду. Она хранилась в ящиках и напоминала рыжий песок с зеленоватым оттенком.

Никита взял дров и вернулся.

Полдня команда сушила и жарила лимонит, а после его собрали и погрузили в печь кузницы. У кузницы оказалось две печи: одна длинная вытянутая, с большой трубой, явно старше половины деревни, предназначенная для тугоплавких металлов, а вторая — более простая, которой кузнец пользовался каждый день. Вот первую и растопили. Заготовили уголь, а после закидывали лопатами руду вперемешку с углём и вплоть до вечера топили. Печь, явно давно не работавшая, слегка потрескалась, но верно из устья дала хороший кусок полужидкого металла. Железной крицы у них вышло несколько десятков килограммов.

Пока печь работала, из её трубы летел лёгкий пепел и разносился ветром по небу. Такая печь не нуждалась в мехах и была способна сама поднять нужную температуру. Друзьям очень повезло, что она была у кузнеца, иначе бы им пришлось сначала возводить печь, а после ещё ждать, когда та высохнет. Так трёх дней точно не хватило бы.

На следующий день всё повторилось. Только на этот раз сырьё перерабатывали без кузнецов. Коваль с сыном затопили вторую печь и отбивали железную крицу, превращая в цельный слиток стали. Коваль, не щадя сил, бил по твёрдому металлу. Жар пробивал даже сквозь толстый кожаный фартук, а на лице была улыбка и, если присмотреться, слёзы. Слёзы не от жаркого воздуха или пересохших глаз. Нет. Слёзы радости. Наконец-то он узнал, как добывать железо. Теперь он сможет исполнить мечту отца, деда, прадеда и других своих предков.

Любопытные жители часто проходили мимо кузницы посмотреть, что же там делают чужаки. Но отвлекать не рисковали. Особенно кузнеца. То ли боялись, то ли было любопытно, что выйдет. Только во время перерыва приносили инструменты на ремонт. Кузнец их откладывал, так как это было не критично. У кузнеца был небольшой запас готовых инструментов, их он и отдавал.

К концу дня после усердной работы у команды было столько железа, что хватит не только на плуг, но и на пару кос, пил, топоров и с десяток подков. Или на второй плуг.

Кузнец притащил старый плуг. Деревянный корпус, зубчатые лемехи тоже из дерева, но покрыты стальными, уже ржавыми пластинами. Этот инструмент уже отслужил своё. Местами дерево треснуло, местами прогнило. Пластины еле держались, а переплавить их в нужное количество металла уже не представлялось возможным.

— Завтра будем ковать, — хлопнул по корпусу инструмента Коваль и отправился домой. Темнело, так что и друзья пошли к старейшине. Этот день был продуктивным.

За эти два с небольшим дня кузнец и его сын привыкли к Никите и его друзьям. Да и деревенские уже все знали, что у них новые соседи. Слухи быстро распространялись. Хотя никто не говорил с чужаками, но уже и не боялись. Стражи, которые изначально не хотели впускать их, иногда даже здоровались, когда пересекались. Но это было редко, потому что почти всё время вся команда находилась около кузницы. Ну а бывшие охотники — у разных ворот.

На рассвете следующего дня Никита изучал старый плуг. Пять зубьев, примитивная форма, никаких регулирующих рычагов. Простое изобретение, которое можно доработать не только обновив материалы, но и изменив конструкцию. Никита как раз помнил одну схему...

Никита осмотрелся по сторонам. Илья и Алия разговаривали в ожидании кузнеца, Айдар растапливал печь, а Яша помогал ему, подталкивая дрова. Никто не смотрел на Никиту. Отлично, значит, можно порисовать.

Никита достал из-за пазухи свёрток бумаги, взял маленькую баночку с чернилами, ручку и принялся рисовать схему современного плуга с регулирующим рычагом, загнутыми зубьями. Таким можно будет вспахивать землю на разную глубину, а также более эффективно и легко из-за меньшего сопротивления. Только остаётся загвоздка: все зубья придётся сделать полностью металлическими, а на это потратить почти всю добытую сталь. Коваль может не согласиться, потому что железо до сих пор в дефиците.

Закончив рисовать, Никита убрал принадлежности, встряхнул листочком, чтобы схема быстрее высохла, и поднялся.

— Это Рубан, он наш главный плотник, — подошёл к команде кузнец. Рядом с кузнецом стоял не менее могучий мужик, только волосы коричневые, и выглядел моложе. А руки волосатые, да и борода длинная.

— Здравствуйте, — немного безразлично поздоровался он с гостями. Все посмотрели на него. Никто из трёх друзей не пересекался с ним, так что его видели впервые.

— Здравствуйте, — ответил Илья и встал. Этому примеру последовала и Алия.

Никита быстро убрал схему за пазуху и отошёл от старого плуга к Илье.

— Где наш плуг? Аа, вот он, — плотник подошёл к инструменту, осмотрел его, потрогал, почесал голову и вынес вердикт:

— Да, Коваль, заново надо строить. Я займусь этим, а ты подготовь железо.

Никита повернулся к Илье и протянул схему:

— Плуг можно усовершенствовать, — сказал он Илье. — Можно изменить форму и усложнить конструкцию, но зато такой плуг будет лучше вспахивать землю, будет более управляемым и дольше прослужит. Лет на пять так точно.

Илья посмотрел на бумагу.

— Так скажи им, пока они старый не начали пересобирать.

Никита попытался подобрать слова, но после некоторого молчания сказал прямо:

— Можешь ты объяснить?

— Ладно, давай, попробую, — улыбнулся друг и, взяв схему, подошёл ко взрослым: — А сколько ваш плуг служит?

— Это к пахотцам вопрос, но, вроде как, на год и хватает, — ответил плотник. — А что?

— Там, откуда мы родом, плуги имеют другую конструкцию и служат от пяти лет, — ответил Илья. — Мы можем поделиться технологией.

— А ну-ка, это как? — заинтересовался плотник, и Илья показал схему. Оба мужика были немного удивлены не самой схемой, а материалу, на который была нанесена схема, и чернилам. Некоторое время они разглядывали схему, а после кузнец произнёс:

— Я смогу это выковать, но уйдёт много стали. Пластины дешевле выйдут.

— Да и что это за конструкция такая? — добавил плотник. — Нашим мужикам простой плуг нужен, а не вот это.

— Я понимаю, что для вас это непривычно, но это окупится, обещаю, — заявил Илья. — Сейчас потратите чуть больше железа и измените конструкцию, а после на протяжении многих лет им можно будет быстро и легко вспахивать поля.

— Что скажешь, Рубан? — спросил Коваль.

— Я смогу собрать такую конструкцию, но не знаю, будет ли работать.

— Если не будет, всё, что вы потеряете, так это день. Но, уверяю, не потеряете ничего.

Плотник пожал плечами.

— Но сюда уйдёт всё железо, а мне ещё надо другие инструменты делать.

— Но теперь вы сами можете добывать железо в тех количествах, что вам нужны. И бесплатно, — аргумент Ильи подействовал на кузнеца, который привык максимально экономить железо. — Делаем?

— Давай попробуем, — ответил Коваль.

Оба ремесленника отправились выполнять свои задачи: плотник обрабатывать древесину для корпуса, а кузнец — металл для зубьев. Илья и Никита с Яшей могли лишь помогать, как это делал Айдар.

Пошла сложная работа. Так как плотницкая находилась далеко от кузницы, пришлось нарисовать ещё схему, чтобы не бегать туда-сюда посмотреть, как и что вырезать да выделывать.

Кузнец раскалял сталь, выкручивал причудливую и новую форму, закалял её, снова выкручивал. Он был полностью увлечён процессом придания стали новой формы по схеме. Могучие руки выбивали красные искры, две стихии, соприкасаясь друг с другом, давали густой пар.

Плотник быстро распилил брёвна и принялся строгать их для странной конструкции. Более не цельной, а сборной. Со множеством разных элементов. На первый взгляд может показаться, что такой инструмент будет более хрупким, но с каждой новой деталью плотник понимал, что каркас выйдет ничуть не хуже, чем если его делать из цельного куска дерева. Плотник давно не собирал ничего более сложного, чем простенький дом-сруб. А этот инструмент увлёк его так, что он полностью погрузился в процесс, потеряв счёт времени.

Весь день трудились они, и ближе к вечеру принялись соединять стальные зубья с деревянным корпусом. Плуг получился знатным, хорошим, даже красивым. Он был шире и не на пять, а на семь зубьев. Можно было регулировать как угол наклона, так и высоту. Было предусмотрено и место для утяжелителя, если земля будет сухой и твёрдой. Кузнец и плотник, правда, не сразу поняли, как управляться с ним, но Никита молча показал. Проверять в поле — пока не проверяли.

Когда начало темнеть, к ним подошёл Пахом:

— Третий день подходит к концу. Вы сделали плуг из железа? — спросил он так, словно торопился. Но на деле он просто всегда быстро говорил. Друзья уже привыкли.

— Сделали, — вышел вперёд Илья и показал на инструмент. — Мы сдержали слово.

Староста осмотрел изделие.

— Не узнаю форму...

— Чужаки предложили новый плуг, — объяснил Рубан. — Выглядит сильно, но как работать будет — не знаем.

— Хорошо-хорошо, — кивнул Пахом. — Надо будет проверить завтра. Если землю не вспашет, сделайте как раньше. Железо ещё осталось?

— Килограмм-другой найдётся, — ответил кузнец. — Но можешь найти пару свободных рук, чтобы натаскали нам руды?

— Поищу, — коротко ответил Пахом. — Никита, Илья, Алия, теперь вы дорогие гости в нашей деревне. Я сообщу старейшине о ваших успехах.

Ещё раз осмотревшись, староста что-то записал на бересте и пошёл по своим делам. Вечно занятой.

— Ну мы тогда пойдём, — откланялся Илья кузнецу.

— Я тоже пойду, мне ещё телегу достучать нужно, — помахал своей большой рукой Рубан и направился к себе.

— Постойте, — Коваль посмотрел на друзей. — Позвольте поблагодарить вас и угостить едой за то, что вернули нашей деревне утраченное знание.

Друзья не ожидали такого, но с радостью согласились.

Вечер был тёплым, теплее, чем в предыдущие дни. Словно ещё было лето. Был слышен звук цикад. Откуда-то со стороны приходили разные запахи: травы, навоза, хлеба, цветов. Всё вперемешку, настоящая деревня. Прохладный вечерний ветер радовал довольных друзей. Они смогли не только добыть и обработать железо, но и доказать деревне, что могут быть с ними, с деревенскими. Пускай многие ещё не доверяют чужакам и косо на них смотрят, но самые видные люди, такие как старейшина и кузнец, уже доверяют им.

Был быстро разведён один из костров, а вокруг него сложены брёвна, чтобы на них можно было сидеть. Коваль принёс мясо и гарнир к нему. Мясо жарили на костре, подсоливая его. Пускай местные, может, и не знали, что такое шашлык, но именно он и получился. Да и повкуснее, чем многие могут сделать.

— Друзья, — сказал Коваль, глядя на весело трещащий костёр. Пламя отражалось в его голубых глазах. — Я бы хотел вам рассказать историю. Историю о том, как наша деревня потеряла возможность добывать железо.

— Отец... — по голосу Айдара было ясно, что он уже не раз слышал историю. И не сильно хотел, чтобы кто-то делился ею с, пускай и хорошими, но чужаками.

— Было это около сотни лет назад. Тогда Священный Дуб был в самом расцвете сил и спокойно закрывал своими ветвями всю деревню Коба от жаркого зноя, — начал Коваль. — Наш род, род кузнецов, не только ковал железо, но и добывал его. Тогда мы не пользовались дешёвой бронзой. Наши орудия работали годами, а люди легко справлялись с работой. Но однажды пришёл неизвестный. И он проследил, откуда берут железо.

Никита мысленно отметил, что при таком раскладе, если прадеду Коваля тогда было около пяти лет, то поздновато по местным меркам детей завёл. Ему должно было быть под двадцать пять. После дед заимел детей к двадцати, его отец, а самому Ковалю точно под сорок, если не больше. Но это так, детали. Никита отвёлкся.

— Только наш род знал, откуда его брать, и больше никто, — дополнил отца Айдар.

— В тот день, когда неизвестный попытался оклеветать кузнецов, кузнецы… они как раз отправились за новой порцией руды. И не вернулись. Только спустя неделю их обнаружили мёртвыми на болоте. А вокруг танцевали злые духи. Неизвестного прогнали.

— До того, как обнаружили мёртвых, — Айдар перевернул мясо.

— Никто так и не решился пойти в болото, чтобы достать кузнецов. То место стало гиблым, и никто более не ходил в ту сторону. А деревня лишилась кузнецов. Люди быстро переломали инструменты и были вынуждены обменивать их у соседней деревни на целые. Так мы быстро потеряли сталь и заменили её на бронзу. А главное — лишились всех кузнецов. Выжил только мой прадед, но он был ещё ребёнком и не мог ничего с этим сделать.

Шло время, моего прадеда отправили в соседнюю деревню на обучение, и позже он вернулся хорошим кузнецом. Его обучили, как и откуда добывать медь и олово, как обрабатывать бронзу. Но больше никто не знал, откуда брать железо, так что его закупали у бродячих торговцев. Секрет деревни умер тогда.

Коваль отхлебнул вина, закусил мясом и продолжил.

— Мой прадед пытался вспомнить, откуда наш род брал руду, но так и не вспомнил. Мой дед пообещал найти железо и всю жизнь на это потратил. Отец пытался хотя бы с помощью бронзы купить много железа. Следующим был я. Я поклялся, что когда-нибудь осуществлю мечту моих предков и снова начну ковать своё железо, чтобы восстановить деревню. Но какие камни я бы ни плавил, не получалось.

Кузнец замолчал на некоторое время.

— Благодаря вам я понял, почему кузнецов обнаружили именно на болоте и где они брали руду. Вы восстановили тайное знание деревни. Я безмерно благодарен вам за это. Вы исполнили не только мою мечту, но и мечту моих предков. Сегодня я выпью за ваше здоровье!

— Мой дед лучше рассказывал, — сказал тихо Айдар.

Из Коваля получался далеко не лучший рассказчик. Наверняка он упустил много деталей. Кто этот неизвестный? Зачем ему убивать кузнецов и он ли это сделал? Были и другие вопросы. Но искать ответы на них задача из бесполезных — история могла исказиться очень сильно, особенно если её так поверхностно рассказывали.

И всё же у Никиты она нашла небольшой отклик. Не загадкой или трагичностью, а тем, о чём Никита почти всегда думал. Фактами и деталями. Никита решил не высказывать свои мысли сейчас и просто ел.

Ели они долго. Кузнец пытался рассказать ещё пару историй, но выходило у него так себе. Зато Илья оказался с подвешенным языком и рассказывал небылицы так, что всё внимание было приковано к его рассказам. Причём в самих рассказах не было ничего особенного, просто их подача была великолепна. Паузы, выделение интонацией и даже несколько простых психологических приёмов. Илья использовал всё. Даже несмотря на его акцент и некоторые ошибки в речи, его было интересно слушать.

Никита воздержался от рассказов, а Алия ограничилась одним. Айдар же рассказал пару историй. А после все пошли спать, причём друзья остались у кузнеца.

Дома мужа ждала его жена с двумя грудными детьми. Самая простая деревенская женщина в неприметных одеждах. Уставшая от работы и детей, но верная мужу. Именно она вкусно замариновала мясо, из которого получился вкусный ужин. Она, конечно, тоже ела, просто дома, потому что немного побаивалась чужаков. Но мужу не перечила.

Домик у кузнеца был намного меньше ратуши старейшины, с простыми слюдяными окнами, черепичной крышей. Уже чуть покосившийся, но всё ещё крепкий и уютный. Всего в нём было три комнаты и кухня. Самый простой дом, который не сильно выделялся на фоне, разве что только материалы подороже были, и всё.

В доме были разные металлические украшения, да крепежи тоже. Украшения подходили дому мастера огня и стали. Все они были сделаны либо им самим, либо его предками и наверняка были очень ценными для семьи кузнецов.

Друзья разместились в одной из комнат. Было тесно, но место нашлось всем. Заснули быстро.

Глава 8. Торговец Звяк.

— Уже покидаете деревню? — спросил старейшина, глядя, как пара мужиков с конём пробуют новый плуг.

Плуг хорошо впивался в почву, словно голодный зверь, и переворачивал пласты земли, а по поверхности шёл, как нож по маслу. Землю за плугом не приходилось дополнительно разбивать лопатами. Лошадь с лёгкостью тянула более широкий инструмент. Тот даже не показывал вида, что может сломаться. Деревенские не сразу разобрались, но когда научились пользоваться рычагом, были в восторге. Впервые за многие годы они ждали сбора урожая, чтобы после него перепахать поле именно этим плугом.

Кузнец, довольный своим творением (хоть он построил лишь металлическую часть), ещё с утра отправился с другими мужиками и сыном на болото за новой партией руды. Он даже не притронулся к бронзовым инструментам, чтобы не терять времени и сразу сделать стальные.

Ну а наши друзья стояли на возвышении со старейшиной и смотрели на деревню. Было морозное утро, которое резко контрастировало со вчерашним тёплым вечером. В лесу и на поле ещё виднелся туман.

— Не совсем, — поправил Илья. — Мы неподалёку разбили лагерь, там и привал устроили. Мы хотим вернуться туда, проверить, что произошло в наше отсутствие. Там остались некоторые наши вещи. Ну а после мы вернёмся снова.

— Хорошо, — задумчиво ответил старейшина, глядя вдаль.

Друзья попрощались и пошли к воротам. Там снова стояли знакомые стражи-охотники: Витязь и Борос, которых многие называли просто Витя и Боря. Высокий страж Витя относился к делу серьёзно. Стоял всегда наготове, часто смотрел по сторонам и в основном молчал. А его коренастый друг Боря скучал. Часто рассказывал разные истории, теперь в основном те, которые услышал от Ильи. Иногда он тоже поглядывал в лес, но скорее от скуки, чем по долгу службы. Хоть в последнее время нападения и участились, но с северной стороны, с этих ворот, их ещё ни разу не было. Только дикие звери пару раз приходили, но, увидев огонь, отступали. В тёмное время суток ворота освещались большими факелами, больше похожими на поднятые на треногие конструкции костры.

— Вы уходите? — удивлённо и печально спросил Боря.

— Мы скоро вернёмся, — ответил Илья, и Яшка кивнул. — Может, даже сегодня.

— Тогда будем ждать, — помахал вслед друзьям Борос. А когда те скрылись за деревьями, спросил у своего товарища: — Как думаешь, куда они?

— Куда бы они ни пошли, нужно проследить, что они не к бандитам пошли, — ответил Витя и сжал копьё посильнее. — Ты оставайся здесь, а я прослежу за ними.

— Нет уж, я с тобой, — Боря отошёл за большой пень, на котором они часто ели, используя его как стол, и достал оттуда лук и колчан стрел. Его любимое оружие, а не этот дурацкий топор.

— Кто-то должен остаться охранять деревню, — возразил Витя. — Если в наше отсутствие на нас нападут...

— Ой, да сколько дней ничего не было, не нападут, — отмахнулся охотник, пристёгивая колчан к поясу. — Да и Демин сегодня свободен, можем его попросить.

— И всё же это наша работа...

— Тогда почему ты с поста уходишь? А? Ты должен охранять ворота.

Второй охотник не нашёл, что ответить на это.

— Ладно, жди тут, я Демина позову.

Коренастый ушёл в деревню и вскоре вернулся с ещё одним мужиком.

— Только обязательно расскажите, что там найдёте, — говорил тот.

— Конечно, — уверял его Борос. — И бутылку браги тебе, и рассказы. Только постой взаместо нас, да прикрой по-братски, если Пахом придёт.

Витя и Боря отправились в лес. Давно уже они не ходили на охоту, но следить за людьми будут в первый раз. Это должно быть проще, чем за многими зверями, потому что человеческие следы ни с чем не перепутать. Хотя хороший охотник и звериные следы не перепутает. Но простой человек оставляет их куда заметнее. Лес скрыл в себе двух охотников, вышедших за чужаками.

***

Первым делом, как друзья приходили в лагерь, они сразу же проверили все костры и печь. Огонь давно потух. Конечно, их не было четыре дня. Затем проверили склады, дом да и вообще обошли весь лагерь. Всё было нетронутым. Это хорошо.

— Железо открыто, — сделал двойной щелчок Никита и пошёл на склад.

Никита притащил себе настил в тень под одно из деревьев и улёгся там. Впервые за эти четыре дня он мог полностью расслабиться в тишине и покое. Подальше от людей. Пускай деревенская размеренная жизнь и не сравнится с городской суетой, в которой вырос Никита, но даже там он постоянно оглядывался на людей, надеясь, что на него не смотрят. Ему постоянно казалось, что все только им и заинтересованы. А первые ночи он даже спать не мог. Не получалось. Поэтому Никита хотел вздремнуть сейчас.

Он расположился поудобнее, наслаждаясь прохладным ветром, слушая птиц, и закрыл глаза.

— Мы тут ненадолго, если что, — сказал подойдя Илья. — Желательно сегодня же в деревню вернуться.

— Зачем? — спросил Никита, не открывая глаз. — Мы им помогли, теперь можно и своими делами заняться.

— Ну как зачем? Мы же должны подружиться со всей деревней, а не только с кузнецом и старейшиной.

— А разве открытия железа им недостаточно? — спросил Никита.

— Нет. Ты не видел, как на нас другие смотрят? Нам пока доверяют от силы пять человек.

Никита задумался. Как по нему, так все к ним как плохо относились, так и будут. Он не заметил разницы.

— Может, потом?

— Нет. Чем раньше, тем лучше, — возразил Илья. К ним подошёл Яшка. — Вернёмся сегодня в деревню, чтобы снова помочь им?

— Угу, — кивнул Яша. Несмотря на то, что деревня отнеслась к нему плохо, он всё равно хотел помочь ей. А с друзьями теперь ему было не страшно возвращаться назад.

— Тогда без меня, — Никита перевернулся. — Я устал.

Илья пожал плечами и пошёл к Алии.

Некоторое время спустя Никита в полудрёме начал видеть разные образы. Ему всё казалось, что за ним следят, что какие-то люди окружили их лагерь и напали на них. Бандиты. Начался пожар, Никита отделился от друзей и застрял в горящем доме. На него начали падать брёвна и придавили ему плечо.

— Никита, ты пойдёшь с нами? — разбудил тряся за плечо друга Илья.

Никита открыл глаза. Всё было тихо. Голубое небо, плавно плывущие облака, уже тёплое солнце.

— Нет, я в лагере останусь, — сел Никита и покачал головой. — Да и есть ли у нас план?

— Кстати, о нём, — Илья попытался повторить щелчок Никиты, но опять не вышло. — Миродар и Пахом дали нам столько дней, потому что сегодня приедут торговцы. Так что план прост: поторговаться, узнать цены, обстановку, ситуацию, проблемы.

Илья загнул все пять пальцев.

— Ну и купить что-нибудь вкусное или полезное, — добавила Алия. — Там наверняка много чего интересного будет.

— Не думаю, что я там нужен буду, — Никита твёрдо стоял на своём.

— Ну ладно, тогда мы снова сами, — пожал плечами Илья. — Мы, кстати, взяли запасы бумаги. Уверен, её можно продать.

Илья тряхнул сумкой. Там была не только бумага, но и некоторые горшки. Да и наверняка ещё что-то, что в своё время сделали друзья.

— Да, я ещё сделаю чуть позже, — кивнул Никита и продолжил на русском: — Мне кажется, словно за нами следят. У вас нет такого чувства после деревни?

Алия посмотрела по сторонам. Никого рядом не было.

— Да нет, — ответила она. Илья тоже покачал головой.

— Странно, — встал Никита. — Ладно, вы идите, я буду тут.

Друзья пошли в деревню, а юный алхимик — в лабораторию. Зайдя в помещение, он подошёл к маятникам. Они уже были готовы, осталось только настроить.

Никита быстро собрал весы, положил туда горшок, объём которого составил ровно кубический дециметр. Его Никита наполнил водой и после из меди выточил кусок, который уравновесил его. Так он получил груз массой в один килограмм. А надо сказать, грузики Никита подготовил ещё во время стройки, зная плотность меди. Вот только необходимо было убрать погрешности, и сейчас Никита занялся этим. Мелкозернистыми камнями вытачивал куски меди, а кварцем выцарапывал номинал массы. Так Никита обработал некогда созданные грузики и теперь мог запустить разные маятники. Остаётся надеяться, что плотность воды, да и меди тоже, та же, что и на Земле. Хотя это не играет роли, раз соотношение плотностей оказалось тем же.

И вот Никита достал один из последних листков бумаги, открыл чернила, макнул ручку и выписал формулы. Затем записал известные величины и преобразовал формулы для поиска неизвестных констант. И только после запустил маятники и принялся считать колебания.

***

Охотники стояли один на дереве, другой в кустах. Борос вглядывался через кусты, наблюдая за берегом озера, а Витязь прислушивался, пытаясь разобрать слова. Было плохо слышно, но контекст он улавливал.

Чужаки привели их к своему лагерю. Охотники были удивлены, увидев два полноценных сруба, причём с большими окнами и черепичной крышей. В прошлую зиму их здесь точно не было. Когда были построены эти дорогие дома?

«Что там?» — спросил охотничьими жестами Боря.

«Чисто. Ничего нового», — ответил также товарищ и продолжил вслушиваться. Чужаки говорили что-то про торговлю, про дружбу с деревней. Что же, это радует. Хотя бы не бандиты. Но вопросов к ним не меньше.

В какой-то момент Никита сказал что-то на неизвестном Вите языке, отчего Алия посмотрела по сторонам. Витя напрягся, стараясь не двигаться, чтобы его не заметили. Хотя они оба далеко от лагеря чужаков, да и их хорошо скрывают растения.

А когда друзья собрали вещи и пошли обратно в лес, Витя спустился к товарищу.

— Ну что? — шёпотом спросил тот.

— Они владеют неизвестным мне языком. Ну или я просто не понял, о чём они говорили в конце.

— А куда они ушли?

— Обратно в деревню, видимо, — ответил Витя и взял прислонённое к стволу дерева копьё. — Никита остался там. Я пойду проверю, что он там делает.

— Я с тобой.

Витя мысленно закатил глаза, но пошёл вдоль реки, ища место для переправы. Боря последовал за ним.

Оба охотника, как и подобает профессионалам, двигались быстро и бесшумно. Замечали ветки, на которые лучше не наступать, избегали колючих кустарников, чтобы не создавать лишнего движения, смотрели по сторонам. Они минули отправившуюся в деревню группу, та их не заметила, а после перебрались через реку и приблизились к домам.

По мере изучения лагеря охотники находили странные вещи. Дома построены немного иначе, чем в деревне, странные желоба, странная форма, дырки в фундаменте. Ну и весь берег в печах и кострах, да и глина местами кучами была. Большие камни с навесом между ними, постройки, туалет вдалеке. Это всё говорило о том, что обосновались здесь надолго. Тогда зачем им деревня? Почему соврали, что путешествуют?

«Куда?» — жестом спросил Боря Витю, когда тот вышел из-за дерева и направился к зданию, где сейчас находился Никита.

Витя указал на дом. А затем аккуратно спрятался за самым ближним к нему деревом и начал всматриваться в окно. Оно было достаточно большим, чтобы заметить, чем там занимается Никита. А соседнее было открыто, поэтому когда Никита заговорил с собой на неизвестном охотнику языке, тот опять напрягся, аж пот выступил. Теперь не было сомнений, они точно не простые люди. Вот только заклинания ли это или реально язык далёкой России?

Ну а Никита тем временем остановил одно устройство, которое колебалось, и запустил другое, похожее на колесо. Он записал что-то на бумагу и принялся наблюдать, проговаривая вслух, видимо, числа. В какой-то момент он снова остановился и снова что-то записал.

«Что же он делает? Зачем? Похоже, он всё же алхимик. Тогда, выходит, он ищет... А что он так может искать? Создаёт! Но что? Да кто этих алхимиков знает? Надо рассказать старейшине всё!..» — мысли Вити прервал подошедший Боря, который тоже видел, чем занимается Никита.

Некоторое время спустя Никита закончил работать со странными устройствами, на которых колебались разные грузы, что-то дописал на листке, обвёл и поднял над собой писанину. Боря, который смог разглядеть всё в мелочах, не узнал ни одного символа. Он, конечно, не умел читать, но буквы-то и цифры видел. И не раз. А эти все были новые, незнакомые ему.

Никита закрыл чернила, убрав их вместе с ручкой в карман, сделал двойной щелчок пальцами и вышел на улицу. Оттуда сразу направился на склад под навес, притащил глазурованный горшок. Его поставил в странную треногую конструкцию и принялся заливать в неё воду. Она потекла в керамическую ёмкость. В неё же Никита засыпал приличное количество соли. Охотники с непониманием смотрели, как заполненную солёной водой тару Никита поставил на медленный огонь, одной рукой странной бронзовой коробочкой разведя огонь.

А после Никита подошёл к своему дому, в котором были странные устройства, открыл прибитый к стене ящик и достал оттуда странный столб, сложенный тонкими пластинами из меди и другого светлого металла. Никита разобрал его, кладя влажные тряпки в одну сторону, а металлические блины — в другую. После он вымыл металл, отполировал все пластины светлым камнем от окиси и принялся бронзовым шилом делать дырки у края каждой пластины.

Закончив с этим, он соединил через эти отверстия медными проволочками попарно медные пластины со светлыми, а после снял с огня горшок с солёной водой. После воду разлил в огромное количество плоских горшков. Пока вода остывала, Никита переколотил ящик горизонтально. А после засунул пластины в горшки, помещая их в ящик. Причём засовывал пластины так: медную — в один горшок, соединённую светлую — в соседний; к ней медь, светлый металл — в новый. И так всю цепочку. Закончив с этим, Никита соединил проволоки, торчащие из здания, и вошёл внутрь.

Охотники переглянулись. Ничего более странного они не видели.

— Да будет свет! — сказал Никита уже на знакомом языке, и охотники посмотрели в окно. Никита что-то нажал, этого не было видно из-за стены, но странная стеклянная кружка на потолке, внутри которой был уголь или нечто подобное на проволоке, вдруг ярко засветилась.

Никита широко улыбнулся, глядя наверх. Он поправил свой плащ-халат, который в лучах солнца и странного огня в стекле, переливался красными цветами внутренней стороны. Такими же красными, как и глаза алхимика. Словно пламя. Все сомнения ушли прочь: оба охотника поняли, что перед ними самый настоящий алхимик. Причём, судя по цвету одежды и глаз, это не просто алхимик, а Багряный Алхимик из легенд. Оба охотника ещё раз посмотрели друг на друга и поспешили убраться отсюда подальше. Они бесшумно отступили в глубь леса. И только после Никита оглянулся по сторонам, а затем выключил свет, который был ярче, чем когда столб был без раствора.

***

На торговой улице было оживлённо и шумно. Дома украшены, всюду, куда ни глянь, разные лавки с разными товарами. Везде велись диалоги. Кто-то жарко спорил с продавцом, кто-то завлекал к себе, кто-то обсуждал последние новости, которые попадали в такие отдалённые деревни в основном через странствующих торговцев.

Товары продавались всякие: от разнообразных пряностей до простой еды, от горшков до инструментов, от разных трав до оберегов.

Алия, не раз и не два бывшая на разных рынках, знала, каково там. Блуждать среди сотни палаток, наблюдать огромное разнообразие товаров. Так что здесь Алия поймала небольшую ностальгию по родному миру.

— С дороги, мелюзга, — гаркнул на Илью с Алией какой-то мужик, ведя через улицу телегу с каким-то товаром. Лошадь, вслед за хозяином, фыркнула в сторону отошедших друзей.

Яшка был неподалёку, он рассматривал разные пряности, принесённые не местным торговцем.

— Шумно, — поправил Илья рюкзак и сумку. Он частенько так делал, чтобы дети, шныряющие здесь, не обворовали его. Хотя там нет чего-то такого, что было бы ценным для детей. Разве что еда, но её не так просто сразу достать. — Куда пойдём?

— Для начала давай узнаем, что здесь по ценам, — ответила девушка и подошла к прилавку, где стоял Яша. Здесь продавались перцы, лук, чеснок, разные травы. Ну и соль. Всё, что сделает блюдо вкуснее.

— Подходите, покупайте, свежие пряности, прямиком из-за моря! — кричал зазывала рядом.

— Мальчик, деньги есть? — посмотрел торговец на Яшку. Тот немного робко покачал головой. — Тогда проваливай, нечего тебе здесь делать.

— А сколько что стоит? — подошла Алия, погладив Яшу.

— Девушка, для вас могу сделать скидку. Вот эта связка чеснока всего за десять медяков вместо пятнадцати. Или, может, вы хотите перец? Разные сорта, у меня самые лучшие на любой вкус. Выбирайте!

Алия начала разглядывать товар. Ценники были, но торговец всё равно зачитал:

— Этот за пятнадцать медяков, рекомендую, этот за семнадцать. Он немного островат. А за этот готов сбросить две монеты, и будет двадцать.

— Но он и так двадцать стоит, — Алия указала на ценник.

— Правда? — притворно удивился торговец. Он не рассчитывал, что эта юная девушка умеет читать. — Тогда для вас будет восемнадцать. Ну что, берёте?

Алия покачала головой, ещё немного посмотрела на цены и ушла. А торговец уже разговаривал с другим покупателем.

— Илья, можешь достать бумагу и ручку?

— Да, сейчас, — Илья снял рюкзак и достал ручку, чернильницу и листок бумаги. — Вот, держи.

Алия принялась записывать цены на товары, чтобы примерно понять, почём что стоит и где можно взять дешевле, если понадобится. Пряности она бы купила, потому что без них ей не нравилась её еда. Она была какая-то безвкусная, несмотря на то, что Никита и Илья говорили обратное.

Алия направилась к следующей лавке. Здесь продавалась выпечка. Цены были ниже: от двух медяков за пирожок до десяти за каравай или большой батон хлеба. Некоторое мучное продавалось поштучно, некоторое — по массе.

Следующий торговец предлагал ткани и одежду. От самых дешёвых льняных и чуть более дорогих крапивных до довольно дорогих шёлковых. За некоторые комплекты одежды можно было аж серебряную отдать. Серебряная равнялась пятидесяти медным. Ну а золотая — пятидесяти серебряным. Немного неземные цены говорили об одной из двух вещей: более равномерное распределение золота, меди и серебра и их добыча, или жёсткая регуляция со стороны государства.

— А дёшево здесь пряности стоят, — заметил Илья, идя рядом с подругой. — В нашем мире в это время на вес золота были.

— Может, здесь их выращивать проще?

— Наверное, — Илья вспомнил историю. Как им рассказывали про Шёлковый путь, про Индию, про средневековую Европу.

Пока Илья и Алия изучали товары и цены, Яша просто любовался красиво сложенными рядами фруктов и ягод, игрушками, изделиями и прочим. Но он часто ловил на себе грозные взгляды местных охотников, которые сейчас были стражами. Они следили за порядком по просьбе Пахома. Сам Пахом стоял в конце улицы и что-то записывал в свои свитки.

— Попался, — вдруг произнёс страж и пошёл в сторону Яши. Яша по привычке хотел было бежать, но страж прошёл мимо него и поймал за руку другого пацана, который пытался что-то вытащить из рюкзака Ильи, пока тот изучал вазу. — Опять воруешь?

Илья обернулся. Он сразу схватил свой рюкзак и убрал подальше от мелкого воришки. Тот пацан не смог вырваться из лап стража.

— Спасибо большое, — поблагодарил Илья.

— Внимательнее будь, — сухо ответил тот и добавил: — С этого тоже глаз не спускай. Он тоже воровал.

Указывал страж на Яшку. Тот отошёл подальше, чтобы спрятаться в толпе.

— Учту, — ответил Илья, а когда бывший охотник направился к Пахому и отошёл достаточно далеко, сказал: — Только он наш друг.

Друзья ещё некоторое время ходили по рынку, заглядывая в дома, где продавались товары поинтереснее. По ценам узнали, что нет чего-то конкретного, в чём нуждалась бы деревня. Разве что еда, да одежда. Хотя урожай ещё не собран, так что сложно сказать.

Так друзья дошли до крупной повозки, наполненной стальными слитками и разнообразными инструментами от бронзовых до стальных. Рядом стояли Айдар и Коваль. На них была простая деревенская одежда. С виду и не скажешь, что это кузнецы. Единственное, что у них было неизменное, так это зелёная бечёвка, подвязывающая длинные волосы. Что у отца, что у сына.

— В этом году мы не будем покупать железо, уж прости, — говорил громко Коваль.

— Но как так? Ведь договаривались, что вы скопите деньги, а я принесу больше стали, — возмущался торговец.

— Ситуация изменилась. Мы более не нуждаемся в железе.

— Вы нашли другого поставщика? — прищурился торговец. — Так и скажите, сделаю скидку. Насколько он дешевле продаёт?

— Нет, — покачал головой Коваль. — У нас уже есть железо. В этом году оно нам больше не нужно.

— Железо нужно всегда! — не сдавался торговец. — Купи на следующий год. Потом дороже возьму.

— Илья, Алия, — кивнул Айдар, заметив друзей. Те поздоровались.

— Айдар, позови старосту. Может, он купит? — попросил кузнец сына. — О, друзья, здравствуйте.

Коваль широко улыбнулся и подошёл ближе к друзьям. Торговец отошёл к своему товару и прислонился, скрестив руки в ожидании, когда к ним придёт староста деревни.

— Мы с утра с мужиками ходили на болото за рудой, — тихо сказал кузнец Илье. — И нашли жадное железо. Завтра, когда торговцы уедут, покажу.

— Жадное железо? — удивился Илья.

— Да. Оно как жадный камень, только больше железо напоминает, — кивнул Коваль.

— А это как? — спросила Алия.

— Оно притягивает к себе всё железное. Я не знаю, как это работает, — ответил кузнец.

— Я вижу, вы решили сэкономить деньги, — посмотрел Илья на товар торговца.

— Да дело не только в деньгах, — продолжил Коваль чуть громче. — Дело в принципе. Теперь деревня сама себя может обеспечить железом. Негоже закупать его по завышенной цене.

Может, торговец услышит и отстанет?

— Правильно, — кивнул Илья. — Ну ладно, мы пойдём дальше. Кстати, как долго обычно тут задерживаются торговцы?

— Обычно день, редко на два остаются. Так что обойди всех до заката, иначе ещё месяц ждать придётся.

Коваль хлопнул по плечу Илью и посмотрел на приближающегося Пахома. Илья и Алия пошли дальше, оставив разбирающихся взрослых позади.

На улице среди разговоров можно было услышать и новости, а также истории и слухи.

— Слышал, что в этом году неурожай по стране будет опять.

— Дааа, надо бы запастись, пока не поздно.

— Представляешь: три коня купил по цене двух!

— Ещё двух алхимиков казнили. Говорят, золото из свинца делали.

— Опять в Берёзовке Багровый Убийца овцу зарезал. Страшно становится.

— Скоро уже война начнётся. Об этом только и говорят, цены задирать будут.

— В этом году налоги выше будут, готовьтесь, — сказал торговец.

— Год за годом всё сложнее, — ответили ему. — Ничего, переживём.

— А ещё слышал, что крупная банда бандитов объявилась. Их главарь, как его там, змеёй какой-то звался… Жуткий тип, в общем. Как бы к нам не пришли.

— Питон?

— Да не…

— Прикиньте, мужики, а я сегодня оленя у стен видел. Здорового такого…

В общем, разные диалоги слышались, и Илья старался ничего не упустить. Самое полезное, что он узнал, так это то, что инквизиция ужесточила методы против алхимиков из-за надвигающейся войны, а также пару слухов о каком-то убийце неподалёку. Ну и выяснил, что рядом с деревней Священного Дуба есть ещё Берёзовка — другая и самая ближняя деревня. А Коба на краю, выходит. До большего мира только через Берёзовку. За ней есть ещё деревни, но до них уже далеко.

Так Илья, Алия и Яша дошли до самой видной торговой палатки. Она была соединена с домом, который явно принадлежал хозяину палатки. Рядом даже стоял страж, явно нанятый для охраны. А ещё зазывала. Здесь было много людей, и всех обслуживал всего один торговец. Он же владелец дома и палатки.

Его внешний вид сильно отличался от других торговцев. Он не был зажиточным жирным богатеем или скупым и злым купцом. Нет. Это был суховатый жилистый мужичок лет сорока, который улыбался во весь рот и активно разговаривал. Его руки быстро и ловко подсчитывали монеты, передавали товар и даже успевали поправить лёгкую оранжевую жилетку. Под жилеткой была белая льняная рубаха с замысловатым синим узором. Сложная ручная работа. Рубаха была заправлена в синие свободные штаны, поддерживаемые ремнём, на котором покоилось пару мешочков. Возможно, там были деньги. Илья не сомневался, что со внутренней стороны его жилетки немало карманов с ещё более интересными вещами. Обут торговец был в дорогие кожаные сапоги, куда были заправлены его штаны.

На руках виднелась пара простеньких колец и браслетов, но это нисколько не мешало ему пожимать руки покупателям, которым он выгодно смог продавать товар.

Его весёлое лицо светилось от счастья. Почесывая свою русую, как и его длинные волосы, бородку, он мог общаться сразу с несколькими людьми, иногда притворяясь, что готов идти на уступки, но в последний момент поднимал цену. Он притворялся добрым простачком, эмоционально реагировал на всё, но если приглядеться, то его светло-карие глаза всегда были холодными, а взгляд — цепким и хитрым. Он доминировал над всеми покупателями, заставляя их попадаться в свои ловушки. Но он не казался жадным или скупым, напротив, он был не прочь подкинуть кому медяк-другой, если это, конечно, кто-то из своих. Ну сегодня здесь из чужаков только торговцы.

Илья и Алия подошли к торговцу. Ассортимент был богат. Казалось, он один продаёт всё, что торговалось на рынке. От еды до изделий, от ресурсов до инструментов, от обуви до одежды. Илья бы не удивился, окажись за домом пара коров на продажу. Но больше всего Илье нравились манипуляции торговца. Настоящий психолог. Илья впервые видел вживую то, что он знал лишь как теорию.

— Спасибо за покупку, — пожал руку очередному покупателю торговец и повернулся к Илье. — О, а вы должно быть Илья. Здравствуй, здравствуй. Наслышан о вас. Чем могу помочь? У меня богатый ассортимент.

— Здравствуйте, — ответил Илья. Алия также поздоровалась. — А вы...

— Я не представился? — развёл руками торговец. — Меня зовут Звяк. Я торговец. У меня есть товары на все случаи жизни. Посмотрите — точно найдёте что-то для себя. Этот дом, — торговец указал за спину. — тоже содержит товары, там мой сын. Зайдите, посмотрите.

— Хорошо, — кивнул Илья и начал изучать ассортимент. Ну а Звяк переключился на следующего человека.

Его лавка была большой и выделяющейся. Под деревянным навесом висели на нитях разнообразные диковинные украшения: от морских звёзд до украшений из клыков животных, от металлических побрякушек и оберегов до раковин и даже стеклянных капель причудливых цветов. Ближе к дому висели связки разных съедобных и лечебных трав, а также колосья ржи и пшеницы, как бы приглашая в дом. Надписей почти не было, что говорило о неграмотности местных. Хотя ценники стояли и ещё пару слов виднелось.

На прилавке были всё те же украшения, что висели для привлечения внимания, а также разные бронзовые изделия: от цепей до петель. Всё, чтобы подремонтировать или собрать что-то. Продавались гвозди, заклёпки, скобы. Встречались даже стальные, но их цена была значительно выше бронзовых изделий. Оно и не удивительно.

Звяк продавал и бересту, и даже бумагу. Цена бумаги была очень высокой. Продавались разные краски: от красной охры до чёрной сажи, от белого мела до синих и красных порошков неизвестного Илье состава. Среди красителей он даже нашёл банку с белыми кристаллами, в которых узнал алюмокалиевые квасцы, которые Никита добывал из алунита для Алии, чтобы та могла покрасить одежду.

Где-то рядом стояли баночки с мазями. Когда речь заходила о них, торговец приписывал им целебные свойства и даже мазал себе руку, чтобы продемонстрировать безопасность. Это был самый ходовой товар. Помощник едва ли успевал приносить товар.

Цены на товары были разными: некоторые чуть ниже рыночных, некоторые — выше. Но продавалось всё.

Илья и Алия зашли в домик. Здесь пахло травами и едой. И продавалось всё, что было съедобным. Это было нежилое помещение. Разные столы и стеллажи с разнообразной едой. Продавались фрукты, овощи, ягоды, грибы, травы. В углу лежали мешки с картошкой, зерном, мукой. Продавались яйца и даже рядом в клетках куры (как мясо). Поодаль в колодце хранилось молоко. Тут даже какие-никакие сыры были. Виднелись и пряники, и специи. На стене висели шкуры животных, в соседней комнате продавалась одежда и обувь, кожа и кожаные изделия. Да здесь было всё, что можно найти в деревне.

Здесь было не так людно, как снаружи, но и не пусто. Сын Звяка, так похожий на отца, торговался с приезжим купцом, пытаясь продать ему кожу. Другой помощник обслуживал пару женщин, пришедших за едой.

— Не удивлюсь, если Звяк самый влиятельный после старейшины, — сказал Илья, глядя на светлое помещение. Очень необычное для деревни строение — окно в потолке для света. Лампы на стенах не горели, но свечи на них были готовы. — Разделимся?

Алия кивнула. Некоторое время друзья изучали товары, прикидывали цены и так, пока Звяк не пришёл на перерыв отдохнуть в палатке. Его подменил сын.

— О, вы ещё здесь? — присел уставший, но бодрый торговец. — Что-то заинтересовало? Уверен, вас заинтересует обувь нашего сапожника. У меня также есть и привозная, ничуть не хуже. Посмотрите в соседнем помещении.

— Нет, у нас нет денег, — покачал головой Илья. Но, на удивление, Звяк не попытался прогнать Илью, как это мог бы сделать любой торговец, услышав такое заявление. Звяк чувствовал, что его ждёт что-то интересное. Поэтому он отпил из какой-то бутылки жидкость, спрятал её за жилетку и встал.

— Уверен, вы пришли не с пустыми руками. Выкладывайте.

Звяк очистил стол, чтобы Илья мог выложить содержимое сумки и рюкзака. Вскоре на столе лежали запасная чернильница с капиллярной ручкой, стопка бумаги, шкура волка, его клыки, несколько полудрагоценных камней, банка мёда, керамическая посуда и ещё много разного по мелочи.

— Мы бы хотели это продать.

Опытный взгляд Звяка сразу упал на бумагу.

— Это бумага? — взял он листочек и поднёс к свету. — Немного грубая, но сойдёт.

Он согнул её, помахал в воздухе.

— Я готов дать по десять медяков за каждый листочек.

Илья был удивлён цене. Здесь почти никто не умеет писать и читать, а такая цена! Да это золотая жила! Интересно, кому торговец потом продаст бумагу? Или сам будет пользоваться?

— А сам продаёт за двенадцать, — одёрнула за плечо Алия. Она указала на свою запись.

— А это, должно быть, чернила. Я могу опробовать их? — продолжал торговец изучать товар. Илья кивнул, и торговец своей рукой на своей бумаге испробовал чернила. Ему понравилось. — За сколько отдадите?

Илья задумался. Дороже ли чернила бумаги? Как будто да, но ведь писать много чем можно. Пусть будут чуть дороже:

— Сорок медяков, — ответил Илья.

— Достойно, но дорого. Я готов отдать тридцать.

Звяк пошёл осматривать горшки, давая время подумать Илье. К сожалению, ни Илья, ни Алия, ни тем более Яша не заметили, за сколько чернила продавал сам Звяк и продавал ли вообще.

— Может, тридцать пять?

— Чернила долго не хранятся, а у меня они пока есть, — ответил торговец. — Тридцать пять...

Он начал поглаживать бородку, как бы думая.

— Тридцать. Но я готов купить всю бумагу.

Илья посмотрел на девушку. Та пожала плечами, и Илья согласился.

— Хорошие горшки. Форма кривая, конечно, но вот глазурь... Вот эти миски, да и эти стаканы я могу купить. Сколько хотите?

И опять выбор за друзьями. Торговец точно знал, сколько отдаст, но предоставлял выбор покупателям, чтобы те считали, что сторговались. Наверняка он готов заплатить куда больше, чем платит. Вот только он хороший игрок, невозможно его вывести на чистую воду.

— Пятнадцать за миски, двенадцать за чашки.

— Моими же ценами продаёте, — заметил Звяк. — Что же, по рукам. Нынче посуда Скопа хуже продаётся, может, ваша зайдёт.

Ещё некоторое время Звяк и Илья с Алией торговались. В конце им удалось продать почти всё, что принесли с собой. Шкуры, конечно, вышли дёшево. Звяк смог убедить Алию в том, что шкура низкого качества, а Илья едва ли смог поднять цену до приличной. К концу торговли они устали, но теперь у Ильи в кармане были пара серебряных монет и несколько десятков медных.

— А можете рассказать про Скопа? — попросил в конце Илья.

— Горшечник наш? — удивился Звяк. — А что про него рассказывать? Славный мужик. Я скупал его посуду и продавал. Но в последнее время как-то халтурить он начал. Посуда из Берёзовки дороже продаётся, но и дороже покупается. А Скоп дёшево давал. Что вас интересует?

— А почему его посуда теперь плохо продаётся?

— Да я ж причём знаю? Качество не лучшее, — по глазам было видно, что знает торговец, но за бесплатно мало что скажет. Он даже информацию хочет продать.

— А на посуду спрос большой?

Звяк прищурился.

— Ходовой товар. Только не вздумайте сами продавать. Если будет посуда, несите мне, я выгоднее продам.

— Хорошо-хорошо, — Илье было без разницы, кому продавать, да и не хотели друзья особо этим увлекаться. — А где мы можем найти Скопа?

— Известно, где, — усмехнулся Звяк. — В своей мастерской, она через пару улиц отсюда, не пропустите.

Торговец встал, позвякивая мешочками с деньгами.

— Если ничего покупать не собираетесь, то идите. А мне ещё пару сделок совершить надо, а то обед уж кончился.

Илья, Яша и Алия вышли и направились к площади, где не так давно стоял Пахом. Что же, теперь есть новая возможность сблизиться с деревней. Можно помочь горшечнику, ведь он производит товар, в котором всегда есть нужда. Осталось только понять, что же не так.

Глава 9. Гончар Скоп.

Старейшина сидел за столом и спокойно смотрел своими голубыми глазами на двух взбудораженных охотников. Те даже немного запыхались, что на них совсем не было похоже. Лица были немного бледные.

— Старейшина, — начал первый. — Там... Никита... Он...

— Алхимик, — перебил товарища второй охотник. — Он Алхимик. Мы видели это собственными глазами!

— Да. Он сначала какие механизмы запускал и записывал что-то...

— А потом как выйдет, достанет стальные и медные блины...

— Нет, сначала он начал варить соль. А потом...

— Потом он разлил её по горшкам и засунул туда блины.

Охотники говорили наперебой. Ладно, если так бы говорил только Боря. Ему это ещё свойственно, но вот спокойный Витя тоже был взволнован. Старейшина молча слушал их разбитый рассказ. А охотники, перебивая друг друга, всё говорили.

— И в кристалле загорелся свет! — закончили наконец охотники, и наступила тишина.

Старейшина некоторое время молчал, а после неспешно произнёс:

— Насколько я помню, вы до конца дня должны были стоять у ворот.

Оба охотника немного опешили.

— Вы сами решили пойти на такую работу.

Витязь опустил взгляд и произнёс:

— Простите.

Но его друг возразил:

— Господин старейшина, но мы не оставили ворота без присмотра! Мы поставили вместо себя другого.

— Дело не в воротах. А в уважении к гостям. Вы проявили неуважение, проследив за ними.

Борос некоторое время думал.

— Но безопасность деревни ведь...

— Под угрозой, — властно поднял руку старейшина. — Как и последние пятнадцать лет. Ничего не поменялось. Но разве это должно помешать нам придерживаться правил гостеприимства?

— Нет...

Борос тоже опустил взгляд.

Старейшина медленно встал.

— Может, вы и правы, что он алхимик. Но он нам помог. Помогли и его друзья. На добро нужно отвечать добром, невзирая на обстоятельства, — Миродар посмотрел в окно. Хороший сегодня день. Ясный. Солнечный. Постепенно подходящий к вечеру. — Я понимаю вас и ваши действия. Поэтому не наказываю. Но я вас прошу, никому не рассказывайте, что увидели. Если спросят — молчите. Нельзя, чтобы слухи распространились. Иначе...

Старейшина не договорил, но и так всё было ясно. Одно слово. Страшное. Сильное. Их боятся все. Они выжигали деревни до тла из-за алхимика, уводили людей, разрушали хозяйства, били скот. Они страшнее зверей и бандитов. Инквизиция.

— День ещё не кончился, идите на ворота и подумайте над моими словами.

Оба охотника извинились, откланялись и порешили выйти. Когда дверь за ними закрылась, на пороге другой двери показалась Мария.

— А не опасно ли его впускать в деревню?

— А что поделаешь? — вздохнул старейшина. — Узнай, что где-то здесь появился настоящий алхимик, инквизиция придёт своим отрядом и не будет спрашивать, что мы сделали алхимику. Погубит всех.

— Даже если сдать его? — жена спрашивала не потому, что у неё были мысли сдать Никиту, а в надежде, что инквизиция не такая страшная.

— Нет, — покачал головой Миродар и повернулся к жене. — Даже если мы свяжем его и выкинем в пропасть, инквизиция всё равно перевернёт здесь всё. За то что породили его. И ей неважно, откуда он на самом деле пришёл.

— И ты ему доверяешь? — спросила Мария.

— Нет. Как старейшина я ему не доверяю, но как человек... Сложно сказать. Но чутьё подсказывает, что Никита интересный человек.

Печальная ситуация с алхимиками. Хорошо хоть деревня самая крайняя от столицы. В глуши, куда новости приходят с задержкой, а порой и вовсе не доходят. Вдали от мира, от цивилизации. Сюда и дань собирать порой приезжать забывают. Так что если молчать, то никто и не узнает. По крайней мере, на это надеялся Миродар. Потому что иначе он поступить не может. Да и ничего уже не поможет. Единственный, от кого зависит судьба деревни, это сам Никита.

***

— Ну опять?

Никита чуть ли не заныл, узнав, что уже сегодня им нужно вернуться в деревню. Только вчера же пришли в лагерь!

— Да, опять, — повторил Илья. — Нам нужно помочь им с горшками. Посудой пользуются все. Это идеальная возможность завоевать их доверие.

— А железа недостаточно? — спросил Никита.

— Нет, — подключилась Алия. — Этого мало.

— Нам нужно использовать любую возможность, чтобы сблизиться. Это же консервативные деревенские. Они боятся новшеств и не будут нам помогать в наших делах, если не будут доверять нам, — дополнил Илья.

— Ну а вы сами не можете рассказать горшечнику, как горшки лепить? — с иронией, но серьёзно спросил Никита.

— Это должен сделать ты.

— Но почему? Я же научил вас глазурь готовить. Вы можете без меня.

Илья вздохнул и посмотрел в глаза другу.

— Мы можем только повторить за тобой, но не рассказать как это работает. Тем более, я уверен, ты знаешь больше, чем рассказал.

Никита чуть не улыбнулся. А ведь он действительно не всё рассказал. Всё лето он делал только практичные вещи. Он мог бросить силы на создание электричества, но зачем, если нет дома? Он мог бросить силы на создание пороха, но зачем, если нет металла? Он мог бросить силы на металл, но как, если не поест? Список можно продолжать долго. Так что Никита упускал многие мелочи и детали, которые можно назвать скорее декоративными, а также избегал излишне продвинутых технологий. Зачем батарейки без лампочек? Зачем мотор без машины? Зачем колёса без повозки? Сейчас ситуация изменилась. У них есть всё для жизни, а значит, можно двигаться дальше, отталкиваясь от уже достигнутого. Можно углубиться в уже открытые технологии или начать делать что-то новое, интересное.

Никита и сам хотел пойти в деревню. Походить по ней, поизучать её, помастерить. Только с одним условием: без людей. Без любопытных взглядов.

— Я вам здесь расскажу, а вы там уже всё сделаете.

— Мы забудем, — сказала Алия.

— А я повторю.

Яшка стоял рядом и наблюдал за этим. Он не понимал, зачем спорить, но не вмешивался. Просто ждал исход.

— Ладно, сейчас мы поможем сами, — сказал Илья, и Никита на мгновение обрадовался. — Затем снова, потом опять. Деревенские запомнят нас, как спасителей, а не тебя. А потом ты придёшь и попросишь их собрать что-нибудь. Они не послушаются тебя. А мы не сможем объяснить, что нам нужно. Так мы не вернёмся домой.

Никита отвёл взгляд в сторону. Песок омывался мелкими волнами, вызываемыми ветром.

— Так я и тогда смогу из тени работать.

— Нет, это не обсуждается, — отрезал Илья и взял за руку Никиту. — Тебе нужно социализироваться. Пойдём.

Илья силой потащил Никиту. Тот пытался сопротивляться, но его ноги оставляли две борозды в песке. Алия от комичной картины улыбнулась и пошла за друзьями. Яша последовал примеру Алии. На границе леса Илья отпустил друга, и тот пошёл уже сам.

Никита начал мысленно отрабатывать действия. Он не придумывал план, именно что делал что-то, чтобы потом придумать план. Но картина была слишком туманна. Никита сбивался с мысли.

Что он имеет? Илья с Алией вернулись вчера вечером и рассказали о ситуации на рынке и в деревне. Пересказали слухи, показали деньги. А после достали пару мисок того горшечника. Что сразу бросалось в глаза, так это ровность. Миски были чуть ли не идеально ровными. Но сам материал был не очень. Очень пористый. Такой и расколоться может легче, и впитывать в себя будет всё. А глазури нет. Проблема налицо. И подтвердилось это тем, что посуда, которая лучше продавалась, оказалась глазурованной. Мало того, что такая посуда практичнее, так ещё и за стекловидным покрытием виден замысловатый природный узор. Только из-за того, что такую посуду поставляли из соседних деревень, из-за чего цена была выше, она ещё не вытеснила посуду горшечника деревни Коба.

Спустя некоторое время друзья уже подходили к известным воротам. Там их ждали знакомые стражи-охотники. Один с копьём, другой с топором. Интересно, почему он соглашается стоять с топором, если его оружие — лук?

— А это вы, — произнёс, посмотрев на пришедших, высокий страж. — Зачем на этот раз пришли?

Как-то холодно их встречают. Странно.

— Мы бы хотели ознакомиться с вашим бытом и культурой. Узнать вашу деревню поближе, — ответил Илья. — Ну и, может, что-то купить.

— Ладно, проходите, — страж убрал копьё. Другой страж, стоя поодаль, немного с опаской смотрел только на Никиту, в то время как к остальным вопросов не имел. Ну а Никита опять, словно немного отстранённо, смотрел в землю.

Друзья прошли в деревню и пошли искать горшечника. После вчерашней торговли деревня снова казалась пустой. Редкие дети, собаки да коты и несколько мужиков — все, кого можно было встретить на улицах деревни. Остальные либо в домах сидят, либо работают в тех же полях, например.

Спустя некоторое время блужданий друзья пошли за Яшкой, который сразу привел их к невзрачной мастерской гончара, которого все называли горшечником. Его мастерская, сросшаяся с домом, немного покосилась и больше напоминала склад. Дорога рядом была усеяна битой керамикой и изгваздана глиной, а само здание непримечательное. Но сюда явно часто ходили, раз протоптали целую дорогу. Место важно, уступает разве что кузнице.

— Его же Скоп зовут? — на всякий случай спросил Илья. Яша кивнул. Илья подошёл к двери и постучался.

Послышалась ругань, а после чуть ли не приказ открыть дверь. Вскоре дверь открыл черноволосый юноша в коричневом фартуке поверх белой рубахи. Он был перепачкан в глине. Ростом уступал Илье, но выглядел старше. Борода и усы только начали проявляться.

— Ну кто там? Идите к Звяку, новая партия только готовится, — сказал он уставшим голосом.

А после юноша увидел друзей и изменился в лице. Лёгкое раздражение сменилось на удивление и любопытство.

— А вам что нужно? — спросил он уже совершенно другим голосом. В нём звучала неожиданность.

— Здравствуйте, — ответил Илья. — Мы слышали, здесь живёт ваш гончар. Нам нужен совет.

— Это верно, — задумчиво ответил юноша, рассматривая нежданных гостей. На Яшку он посмотрел поверхностно и немного косо, на Илью без эмоций. На Алии он долго не задерживался, но вот при взгляде на Никиту он остановился, даже не начав новое слово. Мальчик, хотя уже юноша, в бежевом плаще со множеством карманов, внутренняя сторона которого была алая как листья мака. Под плащом белая рубаха с парой кожаных ремней, на которых висели бесчисленные мешочки и баночки. Чёрные непослушные отросшие волосы, странная маска на лице, которая по слухам называется очками, а главное — глаза. Алые, как кровь или заходящее перед жарким днём солнце до самого горизонта. Цвет глаз не уступал цвету внутренней стороны плаща. Никита смотрел в сторону, на соседние заброшенные дома.

— Мы можем немного подождать, пока вы закончите, — продолжил Илья.

— Да, — сглотнул юноша. — Можете... То есть я сейчас поговорю с отцом.

Но не успел юноша закрыть дверь, как послышался громкий басистый голос Скопа:

— Кто там?

Только после этого дверь закрылась до конца, а уже спустя пару минут открылась снова. На пороге стоял бородатый мужик в таком же запачканном наряде, как и его сын.

Чёрная борода была подвязана, но всё равно испачкалась в глине. Вытирая руки о ткань, он спросил:

— Что за вопрос?

— Здравствуйте, — снова поздоровался Илья. — Думаю, вы знаете, что мы путешествовали некоторое время. И мы делали свою посуду. Но она у нас выходила не лучшая. Мы бы хотели попросить совета, как можно улучшить её. Вы явно опытный гончар.

План Ильи был прост. Он хотел, чтобы Скоп сам захотел узнать как делать глазурь. Если бы друзья просто заявились и начали чему-то учить кого-то, то их бы даже слушать не стали. Даже совета. А вот если подойти с вопросом, то всё меняется. Особенно если преподнести вопрос так, чтобы незаметно заставить гордость мастера работать на тебя. Когда дело и труд человека ценят, он отвечает взаимностью. Особенно, если его хвалят. Илья использовал такие уловки.

— И зачем мне помогать вам?

Но были и такие случаи. Действительно, когда человек ни в чём не нуждается или имеет гордость, он может отказаться делиться советом. Ну у Ильи есть ещё два козыря. Правда, пока не ответит на прямой вопрос, один из них использовать рискованно.

— Мы в долгу не останемся и обязательно отплатим за доброту.

Гончар тяжело вздохнул, заправив тряпку за пояс и уперев руки в бока.

— Ладно, заходите.

Гончар отошёл в сторону, придерживая дверь, а друзья вошли внутрь помещения. Здесь было светло и влажно, несмотря на то, что помещение хорошо проветривалось. Всё помещение было уставлено стеллажами, а в углу виднелась большая печь. Все стеллажи, кроме одного, были уставлены разной посудой от мисок и тарелок до чашек и ваз. Даже столовые приборы. Ну и без больших горшков не обошлось. Они тоже ждали своего часа.

Само помещение было деревянным, имелось несколько открытых окон и вторая дверь, которая была около печи. Рядом лежали мешки с глиной. Весь пол был всегда в той же белой глине. А по центру помещения гончарный круг рядом со столом. На гончарном круге стояла ещё сырая ваза. Рядом с кругом миска с водой и другая с глиной. Гончарный круг вращался с помощью педали. Примитивный, но рабочий механизм. Он не мог обеспечить ровного вращения, но упрощал работу.

В помещении была ещё одна дверь, в жилое здание. На этом всё. Вся мастерская горшечника Скопа. Это явно рабочая зона, не для гостей.

— Ну что спросить хотели? — закрыл дверь на улицу гончар.

— Да, — Илья снял рюкзак и достал оттуда пару самодельных керамических изделий: тарелки, чашки, ложки. — Вот что мы сами слепили и обжарили. Как видите, неровно. А мы бы хотели, чтобы ровно получилось. Да и посуда быстро бьётся, сами знаете...

Гончар взял миску и осмотрел её. Первое, что ему бросилось в глаза, так это гладкая блестящая поверхность. Он даже подумал было, что это из соседней деревни, но быстро понял, что нет. Форма не та и стиль лепки другой. Миска действительно была кривая, но не критично. Ею спокойно можно было пользоваться. Проводив по ней пальцами, Скоп сказал:

— У вас неоднородная глина, оттуда и места напряжения. Если она упадёт, то треснет по этому месту, — гончар указал на линию миски. Затем он также осмотрел и кружку.

— Вижу, вы её колбасками лепили.

Никита, да и остальные, были немного удивлены. Никто из них не смог бы отличить чашку из цельной глины от чашки, созданной колбасками, если поверхность выровнена. А опытный гончар смог.

— Она может треснуть так, — он показал на несколько колец и пару других мест.

После передал посуду сыну.

— Как вы её лепили?

— Ну мы нашли глину, и на плоском камне просто слепили нужную форму и в печь, — ответил Илья.

— И всё? — прищурился Скоп. Илья понял, горшечник попался на крючок. Пора выкладывать козырь.

— Ну и ещё покрыли её глазурью, чтобы сделать блестящей.

Гончар кивнул своим мыслям.

— А ваша посуда что-то не блестит, — произнесла Алия. — Но зато очень ровная.

— Да, — выдохнул немного печально гончар и произнёс пару не очень хороших слов себе под нос.

— Отец, глазурь ничуть не хуже, чем в Берёзовке, — вернул друзьям миску с кружкой сын горшечника.

— Вижу.

— А вы не покрываете свою посуду глазурью? — притворно, но так похоже, удивился Илья.

— Нет, я не знаю, как, — признался гончар и сел, одним ударом ладони расплющив вазу на гончарном круге. — Я многое перепробовал, но не смог найти способ изготовления глазури.

— Отец...

Горшечник, он же гончар деревни Коба, действительно перепробовал множество способов. Он испробовал множество сортов глины, добавлял разные примеси, использовал разную температуру, но ничего не выходило. Лучшие его изделия едва ли отливались блеском. Но зато всегда отличались ровностью. Гончар идеально овладел гончарным кругом, но не глиной.

Своего сына он не раз и не два посылал в соседнюю деревню, чтобы тот узнал тайну их гончара, который смог глазуровать посуду. Но безуспешно. Эта тайна не была раскрыта. Гончар с каждым годом всё больше ругался и всё больше экспериментировал с разными примесями. И в последнее время из-за экспериментов начала страдать его посуда. Стала более шероховатой и пористой, а некоторая более хрупкой. На этом фоне посуда из Берёзовки стала лучше продаваться здесь. Но гончар не сдавался.

Он поведал друзьям немного своей истории.

— Мы можем помочь, — произнёс Илья, когда гончар закончил. — Никита может. Он знает, как изготовить глазурь и не только.

Горшечник уже забыл, что это к нему обратились за помощью. Ведь ситуация повернулась в противоположную сторону. Он посмотрел на юношу в странной одежде. Тот отвёл взгляд своих красных глаз в сторону, странным образом поправляя очки, так, что ладонью прикрыл пол лица.

— Да? И как?

Илья кивнул Никите и отошёл в сторону. Никита нерешительно шагнул в сторону мастера.

— А вы для обжарки используете фаянсовую схему или фарфоровую?

Оба гончара, отец и сын, посмотрели на него с неким недоумением.

— Ну то есть у вас низкий утель и высоких политой или наоборот?

— Да нет, — опомнился Скоп. — Один обжиг и сразу на максимальную температуру.

— Значит, надо внедрять вам фарфоровую схему, — Никита положил руку в карман, смотря не столько на ремесленников, сколько на их изделия. Ровные. Красивые. — То есть сначала низкий утель, где-то на половину от максимальной температуры, а после глазурование и высокий политой.

— А глазурование как провести? — спросил горшечник.

— Просто покрыть бисквит суспензией из шпатов, извести и песка.

Оба горшечника призадумались. А ведь такой способ не приходил им в голову. Кто мог бы подумать, что камни можно перетереть во что-то для глины. Это же так просто...

— Лепень, сходи-ка за белым камнем и песком, — обратился гончар к сыну и встал. Затем достал готовую вазу, сходил за водой. А после принёс дров со двора и растопил печь.

Вскоре вернулся сын Скопа с двумя мешками. Один с песком, другой с мелом.

— Покажи-ка, — попросил горшечник Никиту.

— А шпат...

— Мы принесём, — сказал Илья. Он уже научился отличать разные камни друг от друга. Не зря Никита дал ему роль Добытчика. Яша вызвался помочь Илье, ну и Алия пошла за компанию и даже Лепень, чтобы самому понять, какие камни собирать и где. В общем, ушли все, оставив Никиту и Скопа один на один.

Никита чувствовал себя некомфортно. И зачем он снова согласился сюда прийти? Он принялся в ступе, которая нашлась у горшечника, перемалывать меловые камни в порошок. Горшечник занялся тем же делом.

— Вижу, с вами Яша ходит, — сказал вдруг он. Никита кивнул:

— Ходит.

— Я раньше за ним приглядывал. Давно. Хороший малый, беспризорником только был. Оттого и в неприятности попадал. Но он любознательный, тоже лепить хотел.

Никита слушал молча.

— Печальная у него судьба. Знаешь, почему к нему так относятся в деревне?

— Нет, не знаю, — ответил Никита не отвлекаясь.

И гончар принялся рассказывать. Рассказывать историю Яши с детства и до этого года. Что-то гончар приукрасил, что-то недосказал, потому что не знал, что-то сократил. Больше всего рассказывал о том, как Яша жил у него. И не забыл упомянуть про Рыжего, как тот издевался над Яшей.

Никита проникся историей Яши и ему даже стало неловко, что он жил в более хороших условиях. А ещё теперь он начинал понимать, почему Яша молчаливый. Яша изменился в его глазах.

А после рассказа пришли друзья с ведром камней.

— Вот шпат, — положил камни Илья. Никита осмотрел их. Да, тот, что нужен. — Коваль нам ещё одолжил вот это.

Илья положил немного вогнутую стальную толстую пластину с плоским дном. Можно сказать, аналог наковальни. А на нём Илья положил стальной молот.

— Отлично, — улыбнулся Никита и достал топор, чтобы им разбить камень. Пускай бронза мягче стали, топор ему уже удобнее молота.

Расколов камень, Никита докрошил его в ступке.

— И так надо больше камня, — встал Никита. — А теперь к глазури. Суспензия состоит из трёх частей: стеклообразователь, плавень и стабилизатор. Стеклообразователь состоит из песка и шпата. У нас в качестве шпата альбит. Это основа. Плавень нужен, чтобы понизить температуру плавления. В качестве плавня у нас мел.

— А ещё зола была, — вспомнил Илья.

— Верно, — Никита стал чувствовать себя увереннее. — Что зола, что мел — оба щелочные. Именно это свойство и помогает нам снизить температуру плавления. И стабилизаторы. Чтобы глазурь не трескалась. Это всё тот же каолинит, он же белая глина. Нужно всё смешать в определённых пропорциях.

И что обрадовало Илью, но не Скопа, так это то, что Никита без спроса взял пару готовых горшков с одного стеллажа, чтобы насыпать в них уже готовые порошки.

— Давайте, нам нужно больше порошка шпата, — повернулся Никита к друзьям. Илья взял молот и принялся крошить камни, а Лепень перетирать в порошок. Никита своими мензурками, которые висели на поясе, отмерял определённые объёмы и засыпал в горшки. Затем он достал золу из печи и её тоже добавил. Но теперь её было несколько меньше, потому что часть была заменена на мел. Да и печь хорошая, теперь так сильно снижать температуру плавления не нужно.

Спустя некоторое время Никита заготовил пять горшков со смесями.

— А теперь минутка химии, — произнёс он и принялся шарить в складках своей одежды, постепенно доставая один пузырёк за другим. — Сделаем глазурь разноцветной. В земле полно разных металлов, которые могут придать изделию разные цвета. Кобальт, медь, хром, железо, марганец, свинец, кадмий, титан. Список большой. Некоторые металлы опасны, некоторые редки, так что используем пять самых доступных.

Все подошли к столу.

— Это оксиды и карбонаты меди, — открыл Никита первый флакончик. Внутри был зелёный порошок с примесью черного. — Может, тут есть и малахит. Легко понять, что такой краситель даст зелёный цвет.

Никита смело высыпал половину пузырька в первый горшок. После чего закрыл его и убрал на место.

— Это глина с высоким содержанием марганца. Чистые соединения я пока не добыл, но хватит и этого. Марганец даст насыщенный коричневый и может даже чутка фиолетового.

Его Никита насыпал во второй горшок.

— Это железо. Желтая охра. Она даст красный оттенок, но всё зависит от температуры. Может сохранить как жёлтый цвет, так и почернеть.

Горшечник смотрел с интересом.

— Это кобальт. Вернее, его соединения. Редкий металл. Он даст хороший синий цвет.

Никита открыл последний пузырёк.

— А это порошок рутила. Самый редкий среди всех моих веществ. Это соединения титана. Дадут бежевый и песочный цвета.

После Никита убрал оставшиеся пузырьки к себе в одежду и продолжил, перемешивая смеси:

— Достаточно процента-двух содержания металла по массе относительно массы сухой смеси для ярких цветов. Разве что железа больше надо.

Но Никита железа больше и положил.

— У меня, конечно, и хром, и свинец, и кадмий есть, но хром даст зелёный, не сильно отличающийся от меди, а свинец и кадмий вредны, — Никита ковшиком набрал воды из ведра и заполнил все горшки, перемешивая до однородной массы. Яшка тоже помог.

— Глазурные суспензии готовы, — сделал двойной щелчок Никита. Он от волнения аж вспотел, но ему не терпелось посмотреть на результат.

— Но они все одного цвета, — посмотрел Лепень на смеси. — Может, стоит больше добавить твоих порошков?

— Нет. Всё решит температура и среда. Знаешь, от чего зависит цвет соединения? Не от самого металла. Нет. Металл почти бесцветен. А от его связи с собой или другими элементами. Именно связи и электронные облака разбивают свет так, чтобы отражать волны определённой длины. Главную роль играют электроны на внешних орбиталях, — сам ответил на свой же вопрос Никита. У гончаров не осталось сомнений, что Никита разбирается в алхимии. Только почему-то назвал её химией.

— Давай без подробностей, — тихо попросил Илья.

— Правда, это уже физика, — почесал затылок Никита, словно не услышал друга. — Но по большей части химия на физике и основана...

— А в печи уже готовятся новые горшки? — перевёл внимание ремесленников Илья. Те уже странно смотрели на Никиту.

— Да, — Скоп подошёл к печи и подкинул ещё дров. — Скоро температура достигнет половины от максимальной.

— Вот её надо подержать некоторое время, а после охладить изделия, нанести глазурь и снова в печь, но уже на максимум, — сказал Никита.

— Да знаем мы, — словно огрызнулся Лепень, но сразу исправился: — Пробовали мы такой способ, только как готовить глазурь не знали.

— Кстати, ещё шпат можно в глину добавлять, чтобы повысить качество основы, — добавил Никита, но после отошёл в сторону и принялся ждать.

Некоторое время спустя горшечник достал посуду, охладил её и нанёс глазурь. Пока та сохла, Илья предложил немного изменить способ сушки. Было очевидно, что в таком помещении всё будет долго сохнуть.

— И что ты предлагаешь? — спросил Скоп.

— Я рядом видел заброшенные дома. Они ещё крепкие?

— Думаю, да. Только протекают и сырые.

— А их можно занять?

— Надо обговорить это со старостой, — почесал бороду Скоп. — Лепень, за печкой последишь?

— Да, отец.

— Тогда я схожу за Пахомом.

Скоп вышел, да и друзья тоже. Скоп отправился к ратуше, а вот друзья осматривать дома.

Некоторые были старые, некоторые моложе. Все бревенчатые. В некоторых были окна, а в некоторых маленькие дырки вместо окон. Покосившиеся крыши, двери, стены. В некоторых пол больше напоминал склад гнилых досок, насколько сгнил. В некоторых ещё был цел.

Вскоре пришёл староста с гончаром и плотником.

— Да, эти дома уже никому не принадлежат. Можете делать с ними всё, что хотите, — быстро произнёс Пахом. — Только не разбрасывайте сор далеко, вот эти уже не бесхозные, просто заброшенные.

— Да, хорошо. Нам и трёх домов хватит, — кивнул подошедший Илья. Скоп тихо выругался.

— Если вопросов более нет, я у себя, — Пахом пошёл обратно.

— Ну что, Рубан. Работу оценишь? — спросил плотника Скоп.

— Давай, — тот зашёл в первый дом. Там сейчас стоял Никита и смотрел на потолок.

— Крышу лучше заменить, а пол пересобрать, — сказал алхимик, не поворачиваясь. Рубан осмотрел дом и пришёл к такому же выводу.

— Дня два-три уйдёт, — заключил Рубан. — Если мужиков позвать, то, может, и за день справимся. Дом небольшой. У меня доски ещё есть.

Затем плотник осмотрел и другие дома. Всю работу он оценил в неделю и готов был помочь. Конечно, за плату. По серебряной за дом.

— Ну что? — спросил Илья в кругу друзей. — Восстанавливаем дома?

— Однозначно, — ответил Никита. — Это окупится очень быстро. В его мастерской горшки могут месяцами сохнуть при такой-то влажности.

— Давай, — согласилась Алия. Яша просто кивнул.

— Можно начать сегодня? — спросил у плотника Илья.

— Какая спешка, — удивился Скоп, привыкший к размеренной жизни.

— Конечно. С какого дома начнём?

— Вот с этого, — показал Илья на самый целый дом. Быстрее закончат, раньше появится второе помещение. А остальные и позже доделают.

Рубан пошёл за материалом, а Никита с Ильёй начали убирать всё лишнее из дома. Остатки мебели, сломанные и старые доски. Камни, которые наверняка сюда набросали хулиганы.

Вскоре приехал Рубан с телегой, полной досок, и началась работа. Пол разобрали, лаги покрыли новым слоем смолы, затем всё изолировали берестой, после прибили новые доски. С крыши сняли солому и унесли подальше, затем подремонтировали и укрепили конструкцию, набили новых досок и принялись стелить новую крышу. Закончив с ней, приступили к окнам. Их, для лучшей проветриваемости, пришлось увеличить. А также дополнительно поставить ставни от сквозняков и на будущее. В конце прибили новую дверь и настучали (собрали) несколько стеллажей. Закончили одним вечером.

К этому времени глазурные заготовки так и не высохли.

Рубан получил свою серебряную и отправился к себе, а друзья уставшие переночевали у старейшины. Тот их снова впустил.

На следующий день часть посуды сохла на новом складе, а друзья работали вместе над другими домами, где работа оказалась сложнее. Даже привлекли пару свободных мужиков.

Пока они работали над домом, гончар поставил глазурованные бисквиты на обжарку, и когда второй дом был отремонтирован, настала пора доставать новую посуду.

Все столпились у печи. Она уже остыла. Скоп открыл дверцу и вытащил поднос с разноцветной посудой. Блестящая, как глянец, ровная, как гладь воды, крепкая, как камень. И все яркие цвета: от насыщенного бирюзового до красного, от песочного до розового. Фиолетовый, синий, коричневый, даже жёлтый. Как позже объяснит Никита, розовый — это кобальт в связке с магнием.

Скоп был рад. Как и его сын. Они наконец-то сделали посуду достойную их деревни. Наконец-то качество стало лучше, чем у Берёзовки. Теперь они могут гордо называть себя настоящими гончарами, а не просто горшечниками.

На радостях Скоп поставил ещё партию. Он также сделал бесцветную глазурь, а некоторые изделия не просто покрыл цветной глазурью, а бесцветной, и поверх — узоры цветной.

Цветная партия была быстро продана Звякну. Тот сразу оценил посуду дороже соседской, но только из-за поставок, цены стали одинаковыми. Посуда Скопа быстро продавалась и друзья получили часть денег с изделий горшечника. Проблема была решена.

Вечером следующего дня, когда было удивительно быстро закончено третье здание и теперь посуда везде быстро сохла, Скоп с сыном и командой Никиты сидели у костра. Приятный совместный ужин на свежем воздухе. Хоть ночи стали холодными, ещё можно было так посидеть. Теперь Скоп доверял Никите, несмотря на то, что тот был алхимиком.

— Как там дела у соседей? — спросил Скоп сына.

— Да как обычно. Ничего нового, — ответил тот. — Только Багровый убийца опять орудует.

— Поймали же одного.

— Поймали. Да не убийцей оказался. Либо новый завёлся. Фанатики.

— А кто этот убийца? — спросил Илья. — Я слышал краем уха о нём, но не представляю, кто он такой.

— А нас он не убьёт? — в страхе спросила Алия.

— Не убьёт, — ответил с улыбкой Скоп. — Багровый убийца это фанатик Багряного Алхимика. Он убивает скот в своих ритуалах. За то и прозвали его так.

— Уже лет пять как орудует, — дополнил отца Лепень. — В основном, конечно, там, но и в Кобу приходил. А кто — неизвестно.

— Про него уже все, кажется, знают, — призадумался горшечник. — А вы, ребятки, откуда будете?

— Ой, а мы издалека пришли, — улыбнулся Илья, прикрыв глаза. — Из далёкой северной страны, которую зовут Россия.

Некоторое время Илья рассказывал об их несуществующих путешествиях, но при этом не говоря ни капли лжи. Никита пару раз даже мысленно хищно улыбался от такой манипуляции фактами.

— Ну и после разбили лагерь недалеко от деревни. А теперь к вам ходим, — закончил Илья.

— И надолго вы у нас?

— Не знаю, — пожал плечами Илья. — Вообще нас Никита ведёт.

Никита поднял голову. Скоп как-то недоверчиво посмотрел на него. Странный этот алхимик. Только когда делает свои алхимические дела, оживает, а всё остальное время какой-то вялый, что ли.

— Возможно, на зиму останемся, — ответил Никита. — Но мы в своём лагере будем.

— Ну или в вашей деревне, — добавил Илья. — Как дело пойдёт.

— Ладно, — сказал Лепень. — Если что заходите. Будем вам рады.

Некоторое время друзья ещё сидели, ели и разговаривали. А после пошёл очень мелкий, но неприятный холодный дождь. Пришлось потушить костёр и пойти под крышу.

Глава 10. Поднятие репутации.

— Так что это за камень за такой? — спросил Илья у Айдара.

Айдар вёл всю команду в лес. Кузнец, поутру встретив Никиту и Илью, напомнил им о жадном камне, найденном на болоте. Ну и Айдар вызвался сопроводить, тем более что именно он спрятал его в лесу.

— Не знаю точно, — ответил Айдар, свернув немного налево и посмотрев по сторонам. — Вроде похож на большой кусок железа, но чернее оного и к нему вся руда липнет. Даже не липнет, не знаю как описать... Нам сюда.

Никита шёл чуть поодаль и запоминал путь. Если бы они не пересеклись утром с Ковалем, то были бы уже на полпути к лагерю. А так их ведут куда-то. Но с другой стороны, очень уж интересно, что это за жадный камень. Никита сопоставил факты и сделал предположение, что это магнит. Железо (или камень), притягивающее таинственным образом железную руду. А ещё удар молнией полмесяца назад в районе болота. Всё сходится. Если Никита прав, то это удача. Если магнит окажется сильным, то можно забыть о вольтовых столбах.

— Пришли, — остановился у больших кустов Айдар. — Он здесь.

Айдар постучал по дереву три раза. Возможно, местное поверье. А затем с небольшим страхом раздвинул кусты. Среди них лежал большой вытянутый кусок железа, покрытый коричневым высохшим лимонитом. Фактически магнит. Из-за грязи и руды сложно было определить форму самого куска странного камня.

— И как он липнет? — спросил Илья. Айдар вытащил камень с помощью палки, явно опасаясь к нему прислоняться, и достал из кармана пару железных гвоздей.

— Смотри.

Он положил гвоздь рядом с камнем и стал аккуратно двигать камень, пока гвоздь резко не влетел в магнит.

— Видал? Попробуй сам, — Айдар дал гвоздь Илье. Тот приложил его к магниту. Примагнитился сильно. — Нечистая сила!

— Это магнит, — подошёл Никита, смотря сверху вниз на кусок природного магнита. Айдар немного сморщился. — Он притягивает ферромагнитные элементы и соединения. Лучше всех железо, никель и кобальт.

Никита хищно улыбнулся. Айдар хотел поспорить, что это всё силы духов губительного болота.

— Он нам нужен, забираем.

— Магнит? Не магия? — очнулся Айдар. — То есть ты уже знаком с жадным камнем?

— А то! На нём вся техника, считай, держится...

— Да, мы встречали такой на своём пути, — перебил друга Илья. И вот опять Никита не следит за тем, что говорит. Ну нельзя много про их мир рассказывать. Его и так за алхимика приняли. Если он подтвердит это, их прогонят из деревни и прощай путь домой. — Мы можем его забрать?

— Конечно, — пожал плечами Айдар. — Только в деревню не несите. Если он проклят духами болота, то будет плохо.

— А духи болота случаем не как огни выглядят? — осторожно поинтересовался Никита.

— Да...

— Тогда это не духи, а самовозгорание болотных газов, в первую очередь метана. Природное явление...

— Пойдём, — поднял магнит Илья. — До скорого, Айдар.

На этом друзья ушли, оставив ошарашенного Айдара, который явно переживал за судьбу друзей, что так небрежно взяли камень, названный магнитом. Камень, который неведомой силой притягивал к себе всё железное. Уже где-то в лесу Никита опять начал отгонять мысли о том, что он наговорил лишнего. И кто его за язык тянул? Прав он, что не хочет к людям. Наверняка ещё и Айдара обидел. Правдой, но обидно, разрушив часть мировоззрения сына кузнеца.

***

Путь по сырому лесу был бы приятен летом или в жаркую погоду, но не осенью, когда на ветру можно было простудиться. Никита впервые воспользовался своими рукавами, раскатав их во всю длину, превратив плащ-халат в полноценный лабораторный халат. Как же Алия предусмотрела это. И даже рукава на концах покрасила в красный. Всё по дизайну.

Придя в лагерь, Никита принялся отмывать магнит. В итоге кусок камня значительно уменьшился, но та часть, что осталась была распилена, а после и выточена, на два хороших таких магнита. Их Никита пока оставил на складе, а сам принялся собирать корпус для будущего ветрогенератора.

Погода постепенно становилась осенней. Всё чаще плыли по небу облака, всё чаще дули холодные ветры. Птицы собирались в стаи и уже готовились покидать холодные края. Листья ещё были зелёные, но деревья уже были готовы к зиме. Однако всем хотелось бабьего лета.

Ну а друзья Никиты, как обычно, пошли в деревню снова. Они уже выучили дорогу и ходили без Яши. Почему им здесь не сиделось, Никита не знал, но не останавливал их. Потому что это нужно всем. С соседями всегда нужно дружить, особенно если потом от них что-то будет нужно.

Ну а Илья с Алией изучали деревню и быт местных. Их нравы и традиции. Люди здесь жили просто: вставали с рассвета и ложились с закатом. Целыми днями работали, а потом ночами отдыхали. Причём нередко с бутылкой в руках, что говорило о не лучшей ситуации, но бывали и танцы, и пляска, и рассказы у костров. Люди не сдавались и жили дальше. Как многовековой дуб.

В деревне было всех понемногу. Плотники, кузнецы, гончары, фермеры. Хоть деревня славилась именно охотниками, она могла самостоятельно обеспечивать себя во всех сферах деятельности. Люди сами пряли себе одежду, выращивали разные культуры, среди которых была репа, морковь, ячмень из которого получалась хорошая перловая каша, рожь, даже свёкла. Разводили животных. В основном овец, но были и свиньи, и коровы, и курицы. Неудивительно, что охотники сейчас подрабатывают стражами — скот отнял их прибыль. Но не сгубил самих охотников.

В деревне была пара мельниц, работающих на ветряной тяге. Люди сами готовили себе хлеб. Илья и Алия даже нашли пекарню. В пекарне было много выпечки, в основном, конечно, ржаной. Что выращивают, то и едят. Но помимо хлеба были и разные другие изделия от булок до караваев. Непривычно было видеть каравай чёрным, но это вообще другой мир. Странно, что этот мир не сильно отличается от родного. Хотя, может, и раньше каравая делали не из пшеницы в северных регионах, где пшеница не растёт?

На полках также виднелись и пряники, но они стоили дорого. А ещё был пшеничный хлеб. Он стоил наравне с пряниками. Также рядом с пекарней продавались мука и зерно. Для тех, кому не лень самим хлеб испечь. Очевидно, что хлеб стоил не сильно дороже ингредиентов. Потому что это не город, здесь каждый может испечь себе хлеб. И время есть. В деревне оно течёт довольно неспешно, хотя друзья это не ощущали после жизни на берегу озера в лесу.

Купив немного хлеба на пробу, Илья и Алия задумались, идя по улице. Здесь совсем небольшое разнообразие продуктов, отчего приходится выкручиваться разными формами того же хлеба или разным видом и сочетанием другой пищи. А не подарить ли деревенским блюда с Земли? И первое, что пришло в голову — макароны. Пара обошла всю деревню, гуляя, но макарон так и не нашлось. Переглянувшись, они пошли с предложением к местному пекарю.

Конечно, их там не стали слушать. Как это: сделать хлеб, высушить, а после ещё и сварить? Пришлось купить ингредиентов и изготовить самим.

В тот день Илья и Алия разложили на столе на поляне миски Скопа, принесли купленных муки, яиц и своей соли. Затем Алия начала готовить. Она разложила ингредиенты.

Мука горкой, туда яйцо, всё перемять, добавить немного воды, снова мять и готово. Довольно просто и быстро. Важно только, чтобы мука была пшеничной. В ржаной мало клейковины, макароны из неё, даже с яйцами, будут хрупкими и ломкими, быстро разварятся в кашу при варке. Пшеница здесь намного дороже, но она будет того стоить.

Вскоре один за другим появлялись беспризорные дети. Кому-то было любопытно, что делают чужаки, кто-то хотел есть, некоторые просто мимо проходили и остановились.

Постепенно они смелели и подходили ближе. Кто-то заглядывал в мешок муки, кто-то взял воды попить, самые смелые даже стащили тесто и были пойманы Ильёй. Илья быстро смекнул и организовал детям уроки кулинарии.

Илья просто помыл всем руки с мылом и пригласил вместе с Алией делать тесто. Дети, конечно, с опаской отнеслись к мылу. Что это за жир или камень такой, что так хорошо пенится? Но они не были бы детьми, если бы из-за любопытства не шли против страха.

После они начали мять муку с водой и яйцами. Конечно, дети не знали, что делают не хлеб. Но им было всё равно интересно. Да и на еду надеялись, что их угостят.

Тесто рвалось, липло к рукам. Местная мука оказалась далеко не такой хорошей, как современная. Грубого помола, с примесями. Но и из такой можно было сделать что-то.

Вскоре каждый, повторяя за Алиной, лепил своё тесто. После тесту дали отдохнуть и налепили плоских лепёшек. Затем тонкая нарезка ножами Коваля и сразу варка. Часть макарон поставили сушиться, потому что именно такие нужны для продажи.

Уже на этом этапе даже некоторые взрослые поглядывали, что же делают гости. Что за кухню они с собой привезли?

Рядом со столом, с разрешения Пахома, было разведено пара костров. На одном варили макароны, на другом сушили. Алия также добавила пару купленных у Звяка специй для вкуса. Ну и пару кусочков копчёного мяса для бульона. Такое мясо плохо подходит для этого, но лучше, чем ничего, и главное — уже готово. Не нужно варить с нуля. Макароны уже становились больше похожи на суп. Не хватало только картошки и моркови с луком.

Макароны приготовились быстро. Алия разлила их по мискам и угостила всех, кто участвовал в их приготовлении. Дети были сыты и довольны. Они никогда не ели такой вкусной еды. А сами Илья и Алия довольны тем, что впервые за несколько месяцев поели знакомую еду. И что Алия раньше не готовила макароны?

После дети помогли убрать поляну. Некоторые пошли рассказывать родителям о вкусной еде, а большинство, которые были беспризорными, пошли за Ильёй и Алией. Часть сваренных макарон и мешочек засушенных пара принесла в пекарню, где и угостили хозяина. Хозяину понравилась еда, и он всё же согласился изготавливать и продавать макароны. Алия рассказала рецепт. Пекарь был слегка удивлён его простоте. Высушенные макароны друзья в итоге оставили себе. Ну а дети потихоньку разошлись.

На следующий день было всё так же солнечно. Светило всё ещё грело, но даже находясь на солнце, когда было жарко, всё равно можно было почувствовать осенний холод, можно было испытать то чувство, когда не можешь нагреться даже от солнца. Словно оно греет очень слабо, как потухший огонь. И хотя на улице ещё не было холодно, всё ещё было всё зелено, осень наступала. Она в этом мире чувствовалась так же, как и в родном.

В тот день дошли очередные слухи о крупной банде. Бандиты грабили деревни. До Берёзовки пока ещё не дошли, но были где-то рядом. А за Берёзовкой и Коба. Под этим предлогом старейшина попросил уходить Илью и остальных, ради их же безопасности, но Илья отказался.

— Илья, Алия, вижу вы поделились интересным блюдом из своей страны, — послышался голос старейшины позади, когда пара любовалась выгулом скота по дикой поляне.

Всё поле, словно суша и море, было чётко разделено полосой протоптанной дороги. С одной стороны дикие полевые цветы и травы, а с другой стороны золотая рожь. Скот бродил по зелёной траве.

— Здравствуйте, — кивнул Илья, и Алия последовала примеру. — Наше блюдо называется макароны.

— Я пробовал его на вкус. Действительно необычно. Спасибо.

Некоторое время они стояли молча.

— А ещё макароны можно добавлять в супы, — добавила Алия, прервав тишину. Старейшина кивнул.

— Деревья ещё зелены, а сезон дождей не начался, — спустя время произнёс он. — У вас есть ещё пара недель, чтобы продолжить свой путь. Вы всё равно хотите остаться у нас?

— Хотим, — осторожно ответил Илья.

— Говорят, разбойники всё активнее начинают грабить деревни. Перед зимой запасаются, черти. Здесь более небезопасно.

— Так у вас вон какая ограда и сколько стражей, — возразила Алия.

— Они охотники, — спокойно сказал Миродар. — Они никогда не убивали людей. А разбойники безжалостны. Вы подарили деревне много хорошего, так что не стоит вам оставаться под угрозой бандитов. Пока они не добрались до нашей деревни, вы ещё сможете уйти.

Илья понимал, что вовсе не из-за бандитов их прогоняет старейшина. Причина может быть только одна — наука. В первую очередь, это алхимия. Деревня боится Никиту. Ну а их двоих она уважает, но слишком уж много они сделали за неполную неделю в деревне. Логично, что деревенские, привыкшие к размеренной жизни, будут непривычны к таким сильным изменениям. Пускай для городского жителя это и ерунда. Что там? Железо, глазурь, макароны? Но для местных это поколения поисков.

— Мы останемся, — твёрдо заявил Илья. Он хотел ещё сказать, что в пути будет опаснее, чем в деревне, но вместо этого сказал: — Нам не страшны разбойники, когда наш друг, ваша деревня, в опасности.

— Друг,.. — сказал себе под нос старейшина и неспешно пошёл в сторону ратуши. Или Дуба.

Пара в тот день обходила не только саму деревню, но и территорию за пределами деревни. Сходили на речку, куда впадал их ручеёк из болота. На речке женщины стирали одежду, мужики из соседней деревни рыбачили. Река проходила удобно близко к Кобе, отчего соседям приходилось преодолевать немалое расстояние, если они хотели поесть рыбы.

Часть деревни Коба находилась за пределами стены-частокола. Да и сама стена-частокол оказалась неполноценной. Местами она отсутствовала, местами уже сломалась, местами была редкой и символической. Да и ещё не вокруг всей деревни, а только вокруг центра. Там, где были склады, кузнеца, ратуша и часть жилых зданий. А вот что ферма, что конюшня были за пределами стен.

Пара побывала в обоих местах. Погладили лошадей, помогли местным по мелочам и пошли дальше. Илья всё искал, как бы ещё им повысить свой рейтинг, доверие к себе и к команде. И нашёл. Несмотря на то, что теперь всё чаще жители пользовались стальными инструментами, где это было возможно, часть инструментов выглядела довольно простой. Примитивные пилы, тёсла, топоры, грабли, вилы и подобные. Их, может, и можно было улучшить, да вот только разница будет минимальной. А вот что бросилось в глаза, так это ткацкий станок. Илья видел в музеях эту сложную конструкцию, а Алия так тем более. И сейчас, проходя мимо деревенских женщин, плетущих какую-то ткань, друзья переглянулись. Местный ткацкий станок был не сложнее, чем деревянная рамка. Просто на ножках, чтобы можно было сидеть перед ним, а не держать в руках, и рогатка для пряжи. Если Никита сможет улучшить это, то уважение со стороны женщин обеспечено. Ведь это значительно упростит им жизнь.

Илья и Алия сразу отправились за Никитой. Рассказав ситуацию, они принялись ждать решения Никиты. Тот каким-то образом помнил схему хорошего ручного ткацкого станка. Её он нанёс на бумагу, после чего передал друзьям. Но спустя некоторое время и пару длинных диалогов, Никита снова оказался в деревне.

Там они нашли плотника и совместно с ним, заплатив ему немало денег за сложную конструкцию, попытались создать станок. Но Рубан, впервые видевший сложный механизм, даже отказался браться за это дело.

— Что это? — спрашивал он. — Кресло?

— Нет, это ткацкий станок, — отвечал за Никиту Илья. — Чтобы создавать ткань.

— У нас и так ткань хорошо делается.

— А будет ещё лучше.

Рубан ещё раз посмотрел на схему.

— Эта конструкция сразу развалится, да и собрать её будет нереально.

— Не развалится, — заявил пока тихо Никита.

— А это что за механизм?

Никита посмотрел.

— Ремизки. Они нужны для того, чтобы нити основы поднимались и опускались, образуя зев. Это очень удобно как для создания простой ткани, так и для создания узоров.

Даже друзья не поняли Никиту, но просто доверились ему.

— И как, скажи-ка мне? — с недоверием спросил плотник.

Никита достал бумагу и углём быстро начертил несколько последовательных схем, после чего показал принцип конструкции рычагов и смены нитей. Плотник почесал голову и был вынужден согласиться, что это выглядит разумно и может сработать, но до сих пор не верил в это.

— Ладно, но почему эти рычаги так низко?

— Так чтобы ногами нажимать. Это будут педали. Освободят руки для более важных дел.

— Ладно, а это?..

Никита и Рубан ещё долго спорили над схемой. Алхимик даже прибегнул к тому, что собрал конструкцию из простых палок и верёвки, чтобы показать наглядно, как будет выглядеть станок и работать. Спустя долгое время споров, Рубан всё же взялся за работу. Вместе со всеми друзьями они начали вытачивать детали и собирать конструкцию. Для важных мест пришлось сбегать к Ковалю за стальными деталями, этим тоже занялся Никита. Только Илья помог найти кузнеца.

Несмотря на сложность конструкции, она собралась быстро. Но затем последовала очень долгая настройка и тесты. В конце дня Алия принесла пряжу и сама опробовала механизм. Всё заработало. Рубан был сильно удивлён.

Наконец, создав крепкий станок, можно его преподнести деревне. Его принесли хозяйкам, и Алия рассказала, как им пользоваться. Женщины отнеслись к нему с недоверием, но попробовав плести на нём, не смогли остановиться, несмотря на усталость от дневной пряжи. Их работа не только упростилась, но и ускорилась раз в десять. Они были очень благодарны команде Никиты. Как и мужья, чьи жёны теперь смогут быстрее выполнять дневные нормы и больше уделять время детям.

В тот же день они пересеклись с Пахомом, который нёс столько свитков, что в какой-то момент они рассыпались. Друзья помогли старосте донести всё до ратуши.

Свитки из бересты довольно толстые и несгибаемые. Да и писать на них не особо удобно. Илья расспросил, почему Пахом не пишет на бумаге. Причина оказалась проста: бумага дорогая. Береста здесь продавалась чуть ли не за даром. Около медяка за штуку, с учётом поставки из Берёзовки. Пахом писал на бумаге только самые важные рукописи, которые после отсылал в соседние деревни или хранил для государственных послов.

Бумагой также ещё пользовался торговец, что логично. Звяк, в отличие от Пахома, мог позволить себе использовать бумагу чаще бересты. Особенно после покупки хорошей стопки у Ильи с Алией. Пара сразу поняла, что нужно делать. Уже через час они попросили Никиту сделать большую партию бумаги, а вечером на всём берегу сушились бело-серые листы. И на следующий день друзья принесли старосте большую стопку бумаги. Тот был очень рад. Настолько, что хотел отдать все свои деньги, но друзья, конечно, отказались. Они подарили бумагу.

— Но тогда как мне вас отблагодарить? — спрашивал Пахом, перебирая дрожащими руками бумагу. Впервые друзья видели, как он проявляет эмоции.

— Да не стоит, — отнекивался Илья. — Вы нас приютили, это наша вам благодарность.

— Ещё, кстати, вот вам чернила с ручкой, — дала Алия новую баночку с чернилами.

— Это, — староста опробовал чернила. — Это дорогая вещь. Я бы серебряный дал.

Хитрый торговец... Выставил низкую цену за бумагу, зная, что рынок посетят чужаки. Он обычно продавал бумагу и чернила по высокой цене, зная, что купит только староста, потому что кроме старосты, старейшины и семьи Звяка писать и читать никто не умеет. В итоге на крючок попались Илья с друзьями и относительно недорого продали козырной товар. Так что даже если сегодня старейшина и купить бумагу, Звяк уже в плюсе.

— Не стоит.

— Тогда пользуйтесь моим домом, когда захотите, — сложил староста бумагу на стол. — Я один живу, здесь, неподалёку.

Оказалось, что у старосты есть свой дом. Хотя, большую часть времени он пропадал в доме старейшины, и по совместительству ратуши.

Ну а позже друзья пересеклись со старейшиной. Тот рассказал про крупную банду разбойников. Давно про неё слухи ходили, но, говорят, сейчас она стала активнее грабить. Старейшина предупредил друзей и попросил покинуть деревню, чтобы те не пострадали. Звучал старейшина убедительно, да вот только друзья всё равно остались.

Прошёл день, а бандиты не объявились. Друзья как обычно гуляли вокруг да около деревни. Никита, иногда с Яшей, иногда без, сидел в лагере. Чаще всего в лаборатории заготавливал реагенты. Илью и Алию деревенские уже не сторонились и спокойно общались, слушая истории. А вот Никиту ещё побаивались, Яшку же не могли принять — было немного стыдно. Так что эта пара, Технолога и Подмастерья, часто была далеко от деревни. И в лесу в поисках полезных ресурсов, и в лагере.

Глава 11. Пластик.

Никита сидел в лаборатории перед деревянной коробкой. В лаборатории было тепло и сухо, даже на голом деревянном полу. За неделю здесь произошли изменения: в шкафчиках появились баночки с реагентами от сырья до готовых, на столах примитивное оборудование, новые стулья. На главном столе лежали инструменты, от отвертки и кусачек до молотка и ножовки. Некоторые были стальные — спасибо Ковалю, что теперь по низким ценам изготавливал друзьям инструменты.

Но самое заметное — появилась печь внутри помещения. Небольшая, такая не обогреет помещение. Но в такой можно поднять приличную температуру. Труба выходила рядом с окном — там срубили часть бревна, чтобы не изменять само окно. Над печкой была вытяжка, пока она представляла собой просто квадратную бронзовую воронку, выводящую на улицу. Вокруг печи была выложена плитка и уже лежали дрова. Рядом стол с металлическим покрытием. Пока бронза, но не суть.

Никита уже который день возился с ветрогенератором. В первые дни он, конечно, занимался только магнитом. Магнитом, возникшим импульсным намагничиванием. Иначе говоря, ударом молнии.

Магниты в природе появляются тремя основными способами: остыванием железной породы в недрах земли после высокой температуры, бактериями и молниями. Первый способ самый распространённый, но такие магниты слабы. Их намагничивает магнитное поле земли. Бактерии сами создают магнетит в себе и после тот намагничивается полем земли. Но такие магниты мало того, что ещё слабее, чем те, что образуются в недрах земли, так и ещё мелкие, как песок. А вот молния — отдельный случай. Самый редкий, но зато такие магниты в десятки раз мощнее других природных.

Молния бьёт в железную руду, расплавляя её. Причём температура, которую способна вызвать молния, может превышать температуру поверхности солнца в несколько раз. Руда мгновенно перейдёт в аморфное жидкое состояние и потеряет свойства магнита, которые могла обрести из-за магнитного поля земли. Молния по своей природе — электрический разряд, а значит, по законам физики, обладает магнитным полем. И это самое магнитное поле молния передаёт расплавленной руде, когда та остывает до точки Кюри (580 градусов по Цельсию для магнетика, 770 — для железа). Индукция молнии намного выше, чем у магнитного поля Земли, вот и выходит сильный магнит.

Но, справедливости ради, каким бы сильным магнит ни был, магниты, появляющиеся от молнии, зачастую полые и легко ломаются. Куда как крепче идут намагниченные в магме полем Земли. Но друзьям очень повезло, что молния ударила не в какую-нибудь гору или песок с железом, а в болото. Причём, судя по форме магнита, там был полноценный самородок железа, что тоже большая редкость. В итоге получился большой, крепкий, цельный и сильный природный магнит.

Также магниты, получившие свои свойства от молнии, как правило напоминают ветки. Но этот напоминал огромный самородок. Что повлияло на это — непонятно. Может, болото, может, скопление железа.

Превратить его в два одинаковых по форме магнита было не сложно. Почему в два? Потому что на три магнита нормального размера его не хватит, а один слишком большой. В итоге спустя около часа работы простыми инструментами, а также точильными камнями, получилось два немного изогнутых брусочка. Теперь хоть мотор, хоть генератор делай.

После Никита выплавил медь в несколько довольно крупных дисков. В толщину они едва ли были полсантиметра, а вот в диаметре под полметра. Затем Никита наметил центр круга, вбил туда колышек с верёвкой и по кругу отмерил идеальную окружность, после чего выточил все диски.

Никита хотел сделать для начала дисковый генератор Фарадея. Конечно, напряжение будет маленьким, но зато конструкция простая. А уже после, когда сделаешь лак, сможешь и катушек наделать, а там и более мощный генератор.

Закончив с дисками, Никита принялся собирать короб. Самое доступное — доски. Из них и сколотил, изолировав смолой. Затем собрал крышку, сделал отверстие, выточил ось, на неё насадил диски и после рядом приладил магниты, чтобы диски были внутри магнитов. Проверил конструкцию и убедился, что всё хорошо крутится. Диски прочно прикреплены на ось. Сама ось прикреплена к коробу через подшипники. Сами подшипники пока примитивные — два кольца разных размеров, между которыми полоски металла одинакового размера, смазанные жиром. Такие со временем могут вылететь, если их не ограничить, да и жир быстро может стереться в теории. Но другого пока нет. Не деревянные — уже хорошо.

А вот после начались сложности. Диски нужно было соединить щётками. Чтобы не терять мощности магнитного поля магнита, Никита близко расположил диски, из-за чего щётки сложно было вставить, да и по размеру создать. Щетки нужны, чтобы снимать электрический ток.

У Никиты два варианта: либо сделать щётку из дерева с медным покрытием в нужном месте, либо сразу из металла. В первом случае щетка выйдет очень хрупкой, а во втором нужна изоляция. Просто смола не подходит, нужен полноценный, пускай и примитивный, лак.

А после Никиту ещё и отвлекали, зовя в деревню. Он, конечно, отвлёкся от дела, но после вернулся.

Никита переключился на лопасти. Форму он быстро рассчитал, сделал корпус для четырёх лопастей из дерева, но вот сами лопасти лучше из чего-то другого. Ткань лёгкая, но пропускает воздух, а под дождём намокнет. Бронза и медь тяжёлые, дерево легче, но хрупкое будет, да и опять во время дождя набухнет. А лёгких металлов или пластика нет. Так что Никита сошёлся на том, что использовал ткань, но пропитанную варёной смолой. Та затвердела, прижав относительно прочную форму ткани, а также сделав её непромокаемой, ну и заодно убрала дыры, через которые продувал бы ветер.

Позже Никита вынес лопасти и короб на улицу. Там Яша, по просьбе Никиты, собрал небольшой столик, на который и был положен короб.

— Ещё центр тяжести лопастей учитывать надо, — сказал себе под нос Никита. Потому что конструкцию он мог собрать неровно.

Никита вбил поперёк оси колышек — ограничитель и одновременно фиксатор — затем надел лопасти и ещё один колышек.

— Ну что, проверяем?

Яша кивнул, и Никита крутанул пропеллер. Тот прокрутился с заметным сопротивлением от воздуха и быстро остановился. Вроде работает.

Затем друзья повернули конструкцию по ветру и вскоре лопасти стали сами крутиться.

— Мельница, — тихо сказал Яша, так что Никита не услышал.

— Ну оно работает. Хорошо. Теперь остался вопрос щёток и проводки.

Никита обратно разобрал конструкцию и отнёс в лабораторию, где разобрал корпус и стал прилаживать деревянные щётки между дисками. Как и ожидалось, пара щёток в процессе сломалась. А может, это Никита такой неаккуратный.

Тогда Никита решил попробовать делать щетки из широкой щепки. Пока он их делал, Яша рядом, опять по заказу Никиты, прокручивал медные провода.

— Тук, тук, — вошла Алия, чем немного напугала Яшу. — Мы вернулись.

— Ну что там в деревне, — спросил Никита, не отвлекаясь.

— Да всё хорошо, — Илья положил рюкзак на свободное место. — Ещё чутка подзаработали, а главное — репутация. Уверен, мы там уже свои. Вот только ты... Не знаю. Тебе бы чаще появляться.

— Нет, обойдусь, — Никита, выточив щепку, сдул опилки и насадил на клей из смолы тонкую пружинистую медную пластинку.

— Зря, — сказал подошедший Илья. — Я смотрю, ты всё ещё с ветрогенератором возишься.

— Да, со щётками проблема.

— А может, их можно чем-то заменить? — спросила Алия.

— Да нет, нельзя. Только если из других материалов сделать, — Никита отложил работу и повернулся к друзьям. — А я вам рассказывал, как генератор работает?

— Нет.

Никита улыбнулся.

— Тогда расскажу сейчас. В нашем мире существует такой вид материи, как электромагнитное поле. Не буду углубляться в подробности, — Никита посмотрел на друзей поверх очков. — Но самое главное, что магнит может порождать электричество, а электричество — магнит. Но нужно движение для первого преобразования. Так и работает любой генератор — в магнитном поле вращается металлический контур. Чаще всего медный. В нашем случае это диск, я решил начать с генератора Фарадея.

Яшка, поспешив, закончил работу и подошёл поближе, чтобы тоже послушать интересную информацию. Хотя, Илья и Алия не сильно-то и считали её таковой. Ведь у них была физика, там про это тоже рассказывали. Так что у них были уже не самые приятные ассоциации со скучной дисциплиной.

— Генератор Фарадея представляет собой диск, помещенный в поле магнита. Когда он прокручивается, магнит создаёт на поверхности диска электрический заряд, а после его снимают щётки. Причём такой генератор будет униполярным — то есть ток будет течь всегда в одном направлении.

Никита для наглядности вставил магниты и диски на место и прокрутил разок.

— Такой генератор слаб, лишь немногим сильнее вольтовых столбов, но я доработал его, сделав несколько дисков. Теперь их надо правильно подключить друг к другу. Если подключить последовательно, от края одного диска, к центру другого, от края другого к центру третьего, то повысится напряжение. Если соединить центры дисков отдельно, а края отдельно, то увеличится сила тока. Но из-за маленького расстояния я никак не могу приделать щётки.

— А может увеличить расстояние между дисками? — предложил Илья, глядя, сколько ещё свободного места в коробе.

— Нет, тогда это сильно ослабит генерацию тока. Магнитное поле резко ослабевает с увеличением расстояния.

Илья вспомнил, как в первый раз узнал, что такое магниты. Он ещё долго пытался поймать момент, когда они начинают друг к другу притягиваться. Вот вроде медленно подносишь, ничего не происходит, а потом резкое ускорение и вот два магнита уже вместе.

— Ну тогда не знаю...

— Вообще, есть у меня одна идея, — сверкнул глазами Никита. — Пластик. Это уникальный материал, который решит все проблемы с генератором. И лопасти нормальные выйдут, и щётки, и даже короб будет чем накрыть, чтобы конструкцию не делать слишком тяжёлой.

Друзья были немного удивлены. Пластик? Откуда они его возьмут? Один Яша не знал, о чём речь.

— Но разве нам не нужна нефть для этого?.. — неуверенно спросила Алия.

— Нет! — уверенно заявил Никита. — Конечно, в основном их делают из нефти и газа, но можно и из растений и даже молока. И молоко подойдёт нам лучше всего.

Никита достал бумагу, положил её на стол. Затем открыл чернильницу, макнул ручкой и принялся рисовать уже привычные схемы. Каждый раз, когда Никита открывал какую-то важную технологию, он рисовал её.

— Нам нужно молоко, — он нарисовал бутылки молока, затем банку уксуса, горшок, где смешивает и варит продукты. — Его мы нагреем и смешаем с кислотой. Лучше всего подойдёт уксус. Так мы добудем из молока казеин. Его промоем, высушим. А что дальше?

Никита дал времени подумать друзьям, да и себе тоже. Им нужен формалин, но на его добычу уйдёт много времени. Самая доступная замена — дым (его смолы) или известь. Но первый вариант даст очень плохой пластик, а второй не столько пластик, сколько странный цемент. Ну ладно, может попробуют.

— Не знаю, расплавить, может? — предложила Алия.

— Нет, больше нам плавить не придётся. Нам останется только смешать порошок с раствором формальдегида и можно придавать форму.

Никита нарисовал банку формальдегида, затем стрелку от казеина и формальдегида к фигуркам из пластика.

— Но откуда мы его возьмём? — спросил Илья.

Никита улыбнулся.

— Из дерева. Мы добудем древесный уксус, а из него метанол. После окислим до формальдегида.

Никита быстренько начертил дерево, затем костёр, после смесь жидкостей, что-то наподобие самогонного аппарата, ещё пару реакций и провел стрелки. Без объяснения сложно будет понять. Но Никита всё подписал, а также написал реакции и даже расставил температуры и время. Ну и пару клякс посадил случайно.

— Вот так, — поднял он листок, когда всё высохло. — Предлагаю начать сегодня. Чтобы к вечеру уже получить первую партию древесного уксуса.

— Ты же по ходу дела расскажешь, что делать? — спросил Илья.

— Конечно. Для начала купите литров десять молока и ещё пару литров льняного масла.

— А масло зачем? — не поняла Алия. В схеме не было никакого масла.

— А это для лака. Провода надо будет изолировать. Если получится сделать лак, то мы шагнём ещё на ступень дальше.

— Ладно, я пойду к Звяку, — сказал Илья, достав мешочек с деньгами. — Может, ещё что купить?

— Пока нет, — ответил Никита. — Всё есть. Хотя если найдёшь реагенты какие, обязательно расскажи.

Илья отправился в деревню, ну а Алия пока решила приготовить еду. Всё же есть что-то надо. Тем более на этот раз она может приготовить полноценный лапшичный суп, с морковью, луком и другими овощами. Они с Ильёй как раз на обратном пути купили это. Только картошки не было. Но вместо неё была репа.

— Ну а мы пока начнём подготавливать печь и дерево, — обратился Никита к Яше. — Ты пока поруби берёзу помельче, а я подготовлю аламбик.

Друзья разошлись по своим делам.

Суть в том, что дерево нужно нагреть без доступа к кислороду. Тогда при 270 градусах из древесины выйдут все нужные и ненужные вещества, а дальше дерево превратится в качественный уголь. Его хоть для чего используй.

Друзьям повезло, что они когда-то делали спирт. У них есть готовый аппарат, куда можно поместить дерево, а выходное отверстие трубкой сразу в воду, где будут растворяться все вещества.

Никита поставил короб над огнём, положил дров, притащил ещё чан с водой, вставил трубкой, подвёл её к воде. В общем, всё подготовил, осталось накидать дерева и поджечь дрова.

Никита пришёл к Яше с корзиной. Тот уже хорошо намельчил берёзовое полешко. Щепки были едва больше пальца. Никита пособирал всё это, помог другу ещё наколоть, и после они вместе засыпали всё это в аламбик. Никита своей зажигалкой, что до сих пор удивляла Яшу, поджёг дрова.

— Теперь осталось только ждать и иногда подбрасывать, — сказал он Яше. — Если что, я в лаборатории. А, и, кстати, метанол очень токсичен, так что старайся не дышать древесным уксусом.

Никита ушёл в соответствующее место. Спустя некоторое время вода окрасилась в коричневый цвет, а сама жидкость стала пахучей. Яша, как велел Никита, не дышал рядом с ней.

Вернулся Илья с молоком и маслом. Пару бутылок дал Алии, их будут пить, а остальное принесёт Никите. Никита уже был готов. Он залил молоко в большой котёл, нагрел до горячего состояния и разбавил уксусом. Молоко свернулось. Спустя время Никита вылил всё через ткань, после чего промыл белый остаток и оставил сушиться, пока сам уже грел масло.

— А как ты лак из масла сделаешь? — спросил Илья.

— Просто. Прокипячу, добавлю оксид свинца и всё. Если твёрдый получится, можно сосновой смолой разбавить.

— И что, это работает?

— Должно, — ответил Никита, открывая банку с порошком оксида свинца. — Масло — хороший диэлектрик. Ну а как поведет себя такой лак — проверим на практике. Если повезёт, то сможем прокачать генератор. Кстати, нам ещё аккумуляторы понадобятся. У Звяка случайно серной кислоты не было?

— Нет, — улыбнулся Илья. — Но видел немного железного купороса. Правда товар такой, из-за алхимии, не ходовой.

— В следующий раз возьми. В пещере сокровищ он уже почти закончился.

Илья кивнул, а после вспомнил:

— Я же ещё у Звяка интересную вещь нашёл!

— Надеюсь, реактивы? — спросил заинтересованно Никита.

— Да, нет, — чуть ли не махнул рукой Илья и достал баночку из кармана. — Вот. Мазь. Звяк не сказал, откуда, но намекнул, что из самого болота.

Никита взял баночку в руки. Внутри была густая вязкая и жирная светлая субстанция. Сперва можно было подумать, что это жир или мёд, но, попробовав на ощупь, Никита сделал двойной щелчок пальцами. Правда, из-за самой субстанции у него не вышло сделать это громко.

— Это вазелин! — сказал взбудораженно Никита.

— Вазелин? У них? Откуда? — хотел было усмехнуться Илья, но видя друга, понял, что это серьёзно.

— Знаешь, что это значит?

— Нет.

— Это значит, что где-то у болота есть нефть! — Никита убрал баночку в один из шкафчиков. — Сразу как закончим с пластиком, пойдём искать.

— А если Звяк соврал и на деле купил это у бродячих торговцев? — предположил Илья.

— Всё равно нефть часто встречается у болот. Та же Сибирь, вся в болоте, а нефти много. Проверить стоит.

— Ну ладно, — пожал плечами Илья и пошёл к девушке сообщить новость.

***

Позже, днём, был вкусный обед. Давно друзья не ели полноценный обед. Мясо, овощи, специи, соль, лапша, хлеб. А главное — из удобной посуды. Уже и не заметно было, что они в другом мире. Еда вполне себе современная, по рецепту бабушки Алии.

Никита, правда, как обычно, не придал значения вкусу еды, быстро съел и пошёл проверять лак. Ну а Яша попросил добавки. Раньше он мало ел, но теперь словно наедался за упущенное. Он даже подрос за лето немного. Конечно, на вкусной и сытной еде Алии.

Илья и Алия ели дольше всех, даже о чём-то разговаривая. В основном, вспоминая что-то из прошлого.

Ну а к вечеру у друзей был чан древесного уксуса, который должен был отстояться от нерастворимых примесей, а также банка лака. Им Никита пока не покрывал медь, оставил на потом. Друзья легли спать.

***

На следующий день пасмурная погода не смогла испортить приключенческий дух друзей. Особенно настроение Никиты. Ведь сегодня будет день химии.

Ещё с утра Никита процедил раствор от осадка, а после добавил гашёной извести. Как он объяснил, произошла реакция с образованием ацетата кальция, который и выпал в осадок. Ещё одна фильтрация и полученную жидкость друзья залили всё в тот же бак аламбика. Снова перегонка, как в тот раз, когда напали волки... Но в этот раз они получали более опасный спирт. Метанол. Всем известно, двадцать грамм — и слепота, пятьдесят — смерть. Ну или 30-100 мл. И это для взрослого. Так что все друзья были предельно осторожны, а ветер был очень кстати. Он сдувал пары токсичных веществ. А такие были, несмотря на относительную герметичность устройства.

Спирт прогоняли всё через тот же медный змеевик. Медь... Никиту вдруг осенило. Медь! Это же катализатор для реакций окисления спиртов в альдегиды и кетоны! Когда они перегоняли этанол, он что-то подзабыл это. Но сейчас им как раз такое окисление и нужно. Трубы, справедливости ради, недостаточно, да и кислорода там нет в нужном количестве, так что змеевик не запустит реакцию. И температура недостаточная. А если и запустится процесс, то продукта будет очень мало.

И вот наконец-то весь спирт перегнали. Получилась банка концентрированного метанола. Никита сразу подписал бумажку соответствующей формулой и приклеил на стекло.

— Нам бы ещё резину, — закрыл деревянной смоляной пробкой Никита бутыль. — Метанол получен!

Никита сделал двойной щелчок свободной рукой. Но, понятное дело, это не конец. Никита отложил спирт в сторону и уже начал собирать новую установку. Мудрить он не стал и просто свернул хаотично медную проволоку

— Пока вы ходили по деревне, мы с Яшей ещё одну змею выплавили, — Никита пошёл в лабораторию и принёс оттуда ещё одну медную трубу, извивающуюся как змея. Только эта плоская. — И даже печь сложили.

— Ну это мы видели, — махнула рукой Алия.

Друзья зашли в лабораторию, Яша принес со склада пару ёмкостей, и Никита принялся собирать установку. На печь он поставил плоский змеевик, куда предварительно засунул скрученную медь. После накрыл со всех сторон плиткой, чтобы тепло быстро не уходило. В один конец подсоединил раздвоитель на две трубки. Одну трубку подключил к очередному закрытому горшку, а вторую уже неметаллической трубой к кожаному меху, который напоминал мех у кузнеца, только в миниатюре. Конец плоского змеевика подключил к кручёному змеевику из аламбика, который погрузил в таз с водой. Таз положил на металлический стол, просто потому что над ним было окно. А основная конструкция должна быть под ним для вытяжки. Конец змеевика вывел в стеклянную банку с водой. Рядом же положил штатив, на котором была ёмкость для спирта. Установка собрана.

— Объясняю, как работает, — Никита открыл дверцу печи и закинул дров. Инициативу подхватил Яша, так что Никита вернулся к объяснениям. — Мы разогреваем спирт до около семидесяти градусов, чтобы перевести его в газообразное состояние, и его пары пошли по трубкам.

Никита открыл ёмкость и перелил туда едко пахнущий спирт. После закупорил плотно и подставил снизу спиртовку.

— Затем пары пойдут сюда, — Никита перевёл взгляд на змеевик, спрятанный под керамикой. — Это как холодильник, но наоборот. Реактор. Здесь метанол смешается с кислородом из воздуха и окислится до формальдегида. Медь — катализатор. Воздух будем подавать через насос. Если что, там есть клапаны, так что воздух будет идти только в одну сторону.

Никита показал на насос, который больше напоминал меха, а после вернулся к трубкам.

— Далее холодильник. У нас это змеевик аламбика. Он охлаждает формалин. И после тот уже растворяется в воде.

Никита показал на банку в конце.

— Нам останется только поддерживать температуру в печи, а также менять воду на холодную. Остальное — дело химии.

Друзья любовались установкой. Примитивная, самодельная, но уже способная создать сложные вещества.

Яша зажёг печь. Процесс пошёл.

— А, забыл сказать, — поправил очки в привычной манере Никита. — Температура, при которой будет протекать реакция, составляет 550-600 градусов. Это так, к сведению. Она близка к пределу этой печи.

Некоторое время спустя печь разогрелась, Никита зажёг спиртовку, а Яша стал качать воздух. Пошла реакция. Появились слабые неприятные запахи, но вытяжка над печкой, пускай и была просто удобным отверстием, а также открытые окна делали своё дело.

Вода стала нагреваться, в банке пошли пузыри. Друзья иногда вычерпывали горячую воду и заливали холодную и так несколько часов синтеза, пока не испарился весь спирт. Друзья закончили работу, прибрались. Никита подписал банку формалина.

— Формалин получен, — сделал он двойной щелчок.

— Круто, — обрадовалась Алия. — А что из него можно сделать?

— Много чего, вещество полезное. И как ингибитор реакций, и как реагент, — ответил Никита, отливая немного в свои баночки.

— А ты метанол весь истратил? — спросил Илья.

— Оставил немного, — Никита указал на шкафчик. — Сейчас туда ещё и формалин добавлю.

Положив пузырёк с формалином к пузырьку с остатками метанола, Никита взял основную массу формалина и посмотрел ещё раз на прозрачный раствор.

— Теперь идём к финалу.

Никита притащил высушенный казеин. Но прежде чем смешивать его с формалином, они вместе с Яшей подготовили формы для заливки. Самый лучший способ — металлическая форма и заливка под большим давлением, но это долго. Так что решили для начала вырезать форму в дереве.

Вырезав щётку в бруске, друзья смешали часть казеина с раствором формалина. Пошла незаметная глазу реакция. Получилась однородная смесь, напоминающая жидкий пластилин с сильным запахом формалина.

— Минут десять ещё можно будет придать форму. Хотите потрогать? — взял белый с оттенками жёлтого комок Никита и протянул друзьям. Те из любопытства помяли его. После Никита голосом строгого нудного преподавателя добавил: — А теперь мыть руки, формалин вреден для кожи.

Алия усмехнулась, да и Илья улыбнулся. Никите самому ситуация показалась смешной.

Пока все мыли руки, Никита утрамбовал в формы будущий пластик и тоже отправился к друзьям мыть руки. Когда все вернулись, изделия уже затвердевали и были слегка тёплыми.

— Ждём, — сказал Никита. — Пару часов до полного затвердевания. Но ему уже ничто не помешает. Так что можно сказать, — Никита хищно улыбнулся. — Галалит получен!

И раздался громкий двойной щелчок. Щелчок, говорящий, что в новом мире открыт пластик — главный полимер цивилизованного мира. Тот полимер, без которого сложно представить Землю сегодня.

Глава 12. Ветрогенератор.

Уже к следующему утру Никита вставил пластиковые щётки в систему, подровняв их так, чтобы они не создавали лишнего трения и изолировали медные контакты. Переработанная система работала, и Никита был доволен.

Казеина у них было ещё много, больше килограмма, вот только формалина немного не хватало. Пришлось отказаться от корпуса из пластика, но вот лопасти сделали, укрепив рамки бронзой. Можно было и сталью, но бронза дешевле вышла. Друзья сами вылили её, не обращаясь к кузнецу, но только потому, что у них уже была готовая бронза. Они из руды уж точно больше не будут добывать металлы. Лучше уж купят. Тем более, что Звяк продаст им со скидкой, да и Коваль что угодно смастерит вне очереди. Ну или за символическую плату.

Никита дособирал ветрогенератор и поставил основу на столик, после чего принялся выводить из короба провода. Сам короб покрыли сверху берестой, чтобы вода не протекала внутрь. Тяжелые материалы, да тот же металл, использовать не стали. Тем более, что большое количество металла увеличивает риски попадания молнии, несмотря на громоотвод поодаль.

Выведя провода, Никита отправился в лабораторию, где разогрел лак из льняного масла. В него он окунул медные провода, после чего поставил их сушиться. А сам в это время с друзьями сколотил вышку, на которую удобно будет забираться. После этого наверх установил сам ветрогенератор. Осенний ветер уже вовсю нагонял холод в лес, и лопасти быстро закрутились. Конструкция держалась крепко.

Когда лак высох, Никита нанёс второй слой, а уже после него Никита подсоединил провода к генератору и, скручивая в спираль, провел их вдоль ноги вышки, а затем по воздуху в лабораторию. Лишь бы птицы не сидели на них! Слой лака недостаточно толстый, чтобы его нельзя было содрать.

— А зачем скручивать? — поинтересовался Илья, когда Никита уже закреплял торчащие провода со внутренней части лаборатории.

— Чтобы магнитное поле проводов компенсировало друг друга, а также ток в проводах устойчив к внешним электромагнитным помехам, — объяснил Никита. — Называется витая пара.

— Ну скоро там уже? — подошла Алия. Ещё с утра Никита пообещал друзьям, что зажжёт лампу от нового источника питания.

— Да, сейчас, — напряжённо ответил Никита, наклоняясь вперёд, чтобы дотянуться до старых проводов и переключить их на новый источник питания. — Готово.

Никита положил палец на переключатель. Друзья замерли в ожидании. Никита нажал, и лампа зажглась ярким светом. Намного более ярким, чем когда светилась от вольтовых столбов. Немного неравномерным, но таким, что Никита стал опасаться, как бы графит не перегорел.

— Работает, — радостно выдохнула Алия. Яша захлопал в ладоши. Никита и Илья же просто улыбнулись. Только вот Никита улыбнулся довольно по-злодейски. Да! Он смог выйти на следующий уровень электричества. И это не предел!

— Ну не будем лампу изнашивать, — спустя минуту выключил свет Никита. — Всё работает. Так что можно идти дальше.

— А что дальше? — спросил Илья.

— Дальше — нефть — чёрное золото. Пойдём, спросим у Звяка, где её искать. У нас вещи собраны?

Илья покачал головой.

— Ну тогда пора собирать, я сейчас, — Никита убрал лак, достал баночку с вазелином, купленным недавно Ильёй у торговца, и вышел из лаборатории.

На улице всё та же переменная облачность. То кажется, что дождь пойдёт, то выйдет солнце и снова тепло. У некоторых деревьев уже начали желтеть первые листья. Птиц становилось всё меньше, природа готовилась к холодам.

Ну а Никита готовился мысленно к походу. Впервые он сам вызвался в деревню. Нефть оказалась сильным стимулом, чтобы Никита пересилил себя и сделал первый шаг — начал собираться в деревню. До этого его всегда заставляли друзья. И правильно делали, но теперь он сам захотел. Интересно, а если бы он ни разу не ходил в деревню, то решился бы сейчас пойти или послал бы друзей? Как ни странно, сейчас Никита уже не так сильно стеснялся людей. Вот вроде не хочет, но в то же время уже тянет. Странное чувство, словно он застрял где-то посередине между страхом и желанием. Но он решил, что пойдёт, значит, пойдёт.

Собрав вещи, друзья отправились в деревню. Шли всё по тому же знакомому маршруту. Никита потихоньку запоминал уже незаметные ориентиры, а даже сами деревья. Как бы ни казалось странным, все деревья разные, если приглядеться. У каждого своя форма, свой вид, своё расположение. Нет одинаковых деревьев.

Дойдя до деревни, друзья поздоровались со стражами и прошли за ворота. Стража уже улыбалась Илье и Алии и даже нормально смотрела на Яшу, но вот Никиту немного побаивалась из-за внешнего вида и, в первую очередь, из-за красных глаз. Ситуацию усугубляло знание того, что он алхимик. Все уже знали это, но молчали. Потому что сказать — подписать себе смертный приговор. А прогнать нельзя — дорогой гость, который уже не раз помогал, и перед которым некоторые в долгу за помощь. Ну или перед его друзьями.

Друзья довольно быстро нашли дом Звяка — самый большой дом сразу после ратуши. А может, и больше ратуши, просто одноэтажный, из-за чего сложнее сравнить. Но он шире однозначно.

Дом Звяка находился на холме в отдалении от остальных домов, но так, что было видно его торговую палатку на торговой улице. Отсюда много чего было видно, и особенно красивый вид был на Священный Дуб, который уже готовился сбрасывать листву.

Дом торговца стоял на мощном фундаменте, который, как и стены, был обшит красивым фасадом. Крыша была не просто черепичной, но и красного цвета. Такая же, как у ратуши и даже ярче. Цвет крыши ратуши не бросался в глаза, может, потому что она высокая, а может, потому что там землистый тон, но у Звяка она была ярче. Из крыши торчало несколько кирпичных труб. Даже не каменных, в отличие от многих домов, именно кирпичных.

Большое крыльцо с разными перилами и широкой лестницей, резные ставни и оконные рамки, а сами окна из почти прозрачной слюды, ничем не уступающие окнам ратуши. Рядом с домом было подобие клумб. Не то, что может подумать современный человек, но здесь сразу за символическим забором, который лучше назвать оградой, так как через него можно было легко перепрыгнуть, росли разные цветы. Цветы были ограничены всё тем же кирпичом. Ну чем не клумбы?

Участок торговца был на порядок больше, чем у других жителей, как дом. На участке виднелась ещё пара строений. Большой дровник с запасом дров, возможно, склад и беседка. Что за собой скрывал дом — неизвестно.

Почему друзья пришли в дом к Звяку, а не на торговую улицу? Они прошли через улицу. Сегодня был выходной и торговец проводил его дома с семьёй. Илья постучался.

Вскоре ему открыл дверь сын Звяка. Тот самый, который помогал отцу продавать товар, когда пришли странствующие торговцы.

— Илья, Алия, — поздоровался он. — Никита, Яша. Чем обязан?

— Да, здравствуйте, — ответил Илья. — Простите, что без приглашения и без подарков, мы бы хотели задать пару вопросов твоему отцу.

— Что же, проходите, — осмотрел гостей сын Звяка. — Отец скоро придёт.

Друзья вошли внутрь. Внутри всё выглядело не менее богато по деревенским меркам. Диваны, покрытие тканями и даже с подушками, резной стол, резные шкафы. На полу в главной комнате большой ковёр, а на стене шкура медведя и головы разных зверей. Большие окна хорошо освещали помещение, но по центру всё равно было тускло.

Из главной комнаты вели двери в остальные, их было четыре. Две напротив входа и две по бокам. Правда, как вскоре выяснилось, те, что по бокам вели не в комнаты, а в коридоры. Коридор слева приводил на кухню и склад, а справа вёл к ещё паре комнат.

В главной комнате между двумя дверьми находилась большая печь, декорированная под камин. Самая большая в доме. Ну а в некоторых комнатах, судя по трубам на крышах, были ещё печи, поменьше. Практично для больших домов.

На одном из диванов в главной комнате сидела темноволосая женщина и играла с двумя детьми, похожими на неё и на Звяка даже в таком раннем возрасте. Женщина была беременна. Одета она, как и дети, была в светлую и явно недешевую одежду с разными красными узорами и украшениями. Звяк мог себе позволить.

— Это моя мама, — подошёл сын торговца. — По-моему, мы не знакомились ещё. Я Звон. Это Лавр, это Мена.

Он показал на своих младших братьев.

— Мою маму зовут Злата, а сестру, она в своей комнате, Славка. Вот. У меня ещё один брат, старший, он скоро вместе с отцом придёт. Вы пока присаживайтесь, я чаю заварю.

На этом Звон ушёл на кухню, а друзья уселись за стол. Женщина с детьми не особо хотели контактировать с гостями, побаиваясь их. Правильно, — пришли из ниоткуда, связаны с алхимией. А она со своими детьми — простые деревенские, боящиеся всего нового. Но здесь был старый уклад: всё решали мужчины и их решение не обсуждается. Хотя, странно было наблюдать, как родитель даже не обсудил гостей.

— Кто там? — послышался скрипучий голос, и из-за двери вышла седовласая старушка. Время не пощадило её, она уже медленно передвигалась и шаги давались ей с трудом. Но ходила она всё ещё сама.

— А, забыл сказать, — выглянул с кухни Звон. — Это моя бабушка. Света.

— Гости? — посмотрела она на команду Никиты. — Здравствуйте, здравствуйте. Чем обязаны?

И уже после она заметила цвет глаз Никиты. Сначала она подумала, что ей показалось с её не лучшим зрением, но после она подошла ближе и поняла, что нет.

— Давно я алхимиков не видела.

— Я не алхимик, я химик, — слегка опустив взгляд, возразил Никита.

— Давай я тебе помогу, Звон, — прошла мимо гостей старушка. — А ты пока поговори с ними. Наверняка ж к тебе пришли.

— Они к отцу, — ответил Звон, но спорить не стал.

— К сынишке моему, значит, — пробормотала старушка и скрылась на кухне.

— Она, наверное, уже из ума выживает, — подсел Звон к друзьям. — Совсем инквизицию не боится. В каждом уже алхимиков видит. Мне порой кажется, что она и придумала половину легенд про алхимиков.

Звон говорил тихо, словно их могли подслушать, хотя все здесь были свои.

— А что за легенды? — поинтересовался Илья. Он слышал какие-то небольшие отрывки, но не самих легенд, а обсуждения легенд.

— Да разные бродят-ходят уже давно, — махнул рукой Звон. — Моя бабушка мастер их рассказывать. Сейчас чай приготовит, если время будет, обязательно расскажет. Её даже просить не надо.

За беседой закипел чайник на кухне, вскоре донёсся приятный аромат лесных трав и вот старушка с подносом принесла угощения. Пряники, варенье, хлеб, чай. После чего подсела ко всем за стол.

— Мам, будешь чай? — спросил Звон. Женщина покачала головой. Она не хотела сидеть за одним столом с чужаками. Звон пожал плечами.

— Я погляжу, ты настоящий алхимик. Это по взгляду видно, — начала старушка. Звон поднял брови, как бы говоря «ну я же говорил». — Знала я по молодости одного. Красивый был, сильный. Вечно возился с разными камнями...

И только началась интересная история, которую все, кроме Звона, хотели послушать, как открылась дверь и вошёл Звяк со старшим братом Звона. Они и прервали случайно начавшуюся историю.

— В следующий раз махнёмся местами, — сказал весёлый Звяк.

— Хорошо, отец. Посмотрим, кто больше заработает, — ответил азартно сын.

Оставшийся ребёнок торговца отличался от своих братьев и отца внешне. Более высокий, более мускулистый. Щетина только начала проявляться. Он носил синюю жилетку поверх белой рубахи и синие свободные штаны. На пальцах были кольца из разных металлов. Глаза такие же, как у отца — почти янтарные, хитрые и холодные, несмотря на улыбку. Причём холод не от злобы, а от расчетливости. Потому что он всегда думал, прежде чем что-то делать. Ну или так казалось.

— Отец, у нас гости, — сказал Звон. — К тебе пришли.

Звяк окинул взглядом друзей и улыбнулся им:

— Здравствуйте, рад вам видеть. Вы по вопросу или так зашли?

— По вопросу, — честно ответил Илья. — Но мы не торопимся.

— Что же, это хорошо. Сегодня как раз приехал мой сын, хотел вас познакомить. Это Везень, — хлопнул Звяк по спине сына.

— А вы, я так посмотрю, те самые путешественники-гости? — слегка дерзко спросил он у команды Никиты. — Ну здравствуйте, наслышан о вас. Слухи уже и до Берёзовки доползли.

— Приятно познакомиться, — ответил Илья. — А ты из соседней деревни приехал, получается?

— Да. Я там товар продавал, — Везень уселся рядом с гостями, и старушка налила чай и ему. К чаепитию присоединился и Звяк. Его жена с маленькими детьми ушли в другую комнату. — А вы откуда будете?

— Издалека, — ответила Алия. Везень сразу приметил разницу в акценте. Алия коротко рассказала легенду, перемешанную с реальностью. Хотя, друзья были уверены, что Везень и так знает.

— Что же, — хлопнул в ладоши Звяк после окончания рассказа. — Не буду вас задерживать. Для чего пришли? Купить что-то? Продать?

Никита достал баночку вазелина. Звяк сразу узнал проданный товар и стал чуть более серьёзным.

— Помню, продавал накануне. Вам не понравилась целебная мазь?

— Нет, — ответил Никита. — Мы хотим знать, откуда именно у вас вазелин?

— Вазелин? — задумался торговец. — Впервые слышу, чтобы эту мазь так называли.

— Так называют её в наших краях, — объяснил Илья.

— Как знаете, — пожал плечами торговец. — Ну а что касается поставщика... Думаю, здесь всё очевидно. У Калины беру и перепродаю.

— А Калина — это...

— Знахарка наша, — ответил за отца Везень. — Мази да отвары делает. Даёт только тем, кто болен чем, ну и отцу моему ещё продаёт. А тот уже и по деревне разносит.

— А где она живёт? — как ни странно, вопрос принадлежал Никите.

— На окраине деревни там, на востоке, — ответил Звяк. — Если проблемы какие со здоровьем, она обязательно поможет. Правда, многие не доверяют ей. Но это всё пустяки. Сам старейшина доверяет ей!

Никита убрал баночку с вазелином и допил чай. К еде он не притрагивался, но не столько из вежливости, сколько из скромности. Не хотел чужую еду есть.

— А как и из чего делают эту мазь вы знаете? — спросил на всякий случай Илья, но уже знал, какой ответ услышит.

— Не знаю. Я ж не знахарь. А если бы и знал, то не сказал бы просто так.

— Хорошо. Спасибо, — допил свой чай и встал Илья. — Мы тогда к знахарке пойдём.

Вслед за Ильёй встали Никита, Алия и Яша.

— И заходите почаще ко мне в лавку. Для вас поищу что-нибудь интересное, — напоследок сказал Звяк.

— Зайдём. Хорошего дня, — попрощался за дверью Илья.

— Говоришь, Мирон завтра придёт,.. — уже о своём начали торговцы, и дверь закрылась. Дальнейший диалог друзья не слышали.

Команда отправилась искать дом Калины. Ну как искать, они уже видели его, просто не узнали в нём дом главного лекаря деревни. Хотя всё же Никита ещё не видел. Для него это впервые. А надо было чаще приходить в деревню.

Домик знахарки Калины был далеко от деревни, словно его выставили подальше ото всех. Он был на отшибе, почти на границе с лесом, за которым уже было болото. Вообще, раньше так часто делали: докторов подальше от простого люда старались держать. Потому что не понимали их искусства, оттого и боялись. Ведьма! Она могла и проклясть — так думали люди. Хотя, друзья не могут это утверждать. Здесь могло всё быть иначе. Может, её за помесь алхимика и простого человека считали? Как ни крути, а она должна быть ближе всех к алхимикам.

И вот друзья добрались до её дома. Небольшой, немного покосившийся, с маленькими окнами, бревенчатый, тёмный. Крыльцо смотрело в сторону леса, одна сторона была глухой. Крыша была соломенной, из неё торчала каменная труба. Вокруг дома была ограда, за которой росли какие-то травы. На ограде были некоторые старые горшки и тряпки.

Подойдя к дому, друзья остановились.

— Похоже, это дом Калины, — сказал Илья подавшись вперёд. Яша кивнул, подтверждая это.

Над дверью висел символ из веток, который, скорее всего, обозначал что-то связанное с медициной. Ветки ивы с кустами шалфея и ещё чего образовывали крест.

Илья подошёл и постучал в тяжёлую дубовую дверь. Ответа не последовало. Подождав ещё немного, Илья постучал второй раз, но на этот раз ещё и спросил, есть кто дома. Снова тишина. Илья пожал плечами.

— Можем попробовать войти, но я не знаю, насколько это будет неприлично.

Яша показал на дверь, но его не совсем поняли. То ли он говорит, что можно войти, то ли, что надо ещё постучать. Так что Яша подошёл и открыл дверь в тёмное помещение.

— Ладно, пройдёмте, — пожал плечами Илья и вошёл первым. — У вас дверь была открыта, так что мы вошли...

Сразу перед дверью висела ткань. Отодвинув её в сторону, Илья увидел внутреннее помещение, а в нос ударил сильный запах разных трав.

Весь потолок и все стены были увешаны всеми возможными травами. Полки были заставлены мазями и отварами, на столе полный бардак, где явно заготавливались лекарства. Горшки, перетертые травы, какие-то жидкости, ступы, пестики. Поодаль котлы.

У глухой стены действительно была печь. Сейчас она не горела. На печи стояли разные кастрюли, чайник и ещё другая посуда. Поодаль от печи стояла небольшая кровать прямо под мелким окном.

Из-за маленьких окон было темно, а из-за трав и прочего тесно. Из-за сильных запахов и пыли начала кружиться голова. Поэтому друзья не сразу признали в углу владелицу дома.

Словно живые тряпки или ходячая старая тёмная одежда с бесчисленными складками, она встала и посмотрела на гостей. Даже Яша был одет опрятнее, чем она. Седые длинные волосы в соломе, старое морщинистое лицо, немного скрюченный нос. Она казалась ровесницей мамы Звяка. Только ходила легче.

— Молодая кровь пришла, погляжу, — сказала она старым, но не скрипучим голосом, осматривая гостей. — Наслышана о вас. Что-то случилось?

Она обошла гостей, отчего им стало не по себе. Порой она довольно близко приближала своё лицо, чтобы рассмотреть друзей, после чего она вернулась ко столу и продолжила что-то собирать.

— Не вижу у вас проблем. Так зачем пришли?

Никита хотел было возразить, что нельзя так быстро и поверхностно проводить медосмотр, но промолчал.

— Мы пришли узнать, из чего сделана вот эта мазь, — Илья протянул руку Никите и тот немного заторможенно, словно только очнувшись, достал баночку с вазелином. После Илья передал её знахарке.

Та взяла немного на палец, осмотрела, понюхала, даже попробовала. После чего вернула баночку и ответила:

— Эта мазь омолаживает кожу и защищает её от непогоды, особенно от мороза. Она сделана из чёрной крови болота. Не стоит её бояться, я сама её использую и ничего.

Никита слегка улыбнулся. Черная кровь болота. Чёрная. Нефть чёрная. Шансы, что там чёрное золото возросли. Осталось только узнать, где месторождение этих чудесных углеводородов.

— А где эта чёрная кровь болота находится? — спросил Илья, возвращая баночку Никите.

— Обычно спрашивают, почему мазь жёлтая, а не чёрная, — остановилась Калина. — Скажу я вам, что в гиблом месте. В болоте.

— Да, но где именно? — на этот раз спросил Никита. Знахарка посмотрела ему прямо в глаза, отчего Никита пожалел, что задал вопрос. И не потому что голубые глаза знахарки были страшные, а просто потому что ему показалось, что она как-то не так на него посмотрела. Красные глаза некоторое время смотрели в голубые, пока Никита не отвёл взгляд. Повисла пауза.

— Вы слышали о болотной ведьме? — вдруг спросила Калина и продолжила собирать вещи.

Друзья покачали головами.

— Вот недалеко от её дома и течёт эта кровь. Если хотите её найти, идите вдоль границы болота на юг. Там будет домик на ножках, там и ведьму найдёте. А она уже и на кровь укажет. Идите, если не боитесь.

Алия сглотнула. Ей не хотелось встречаться с ведьмой.

— А можете больше рассказать о ней? — спросил Илья.

— Больше? А что говорить? Она варит зелья, чтобы жизнь себе продлить. Говорят болото из-за неё расширяется. Ну и не говорит она ни с кем. Если жизнь дорога, то не ходите — кто её знает, что она сделает с вами. Слухи до неё медленно доходят.

После чего знахарка собрала остатки вещей в сумку, завернула её и направилась к выходу.

Друзья последовали за Калиной. Неприлично будет остаться в доме без хозяина.

— Если вам лекарства нужны, то к Звяку идите.

— Простите за любопытство, но вы сейчас лечить кого-то идёте? — спросил Илья.

— Иду, — подтвердила знахарка.

— А можно посмотреть на вашу работу?

— Как хотите, только сначала со старейшиной это обсудите.

— А почему с ним? — удивился Илья.

— Поймёте скоро.

Калина пошла в сторону деревни. Друзья решили последовать за ней. Им была интересна местная медицина. Да и как вариант, можно было бы поделиться секретами современной медицины. Никита явно больше Калины знал. Только как бы аккуратно поделиться знаниями, чтобы расположить к себе, а не разозлить. Взрослые ведь не любят, когда их учат дети. Как будто самый лучший вариант — самим кого-то излечить лекарствами.

У ворот Калину пропустили, на неё смотрели с некоторым страхом и уважением. Но уважением не как к старейшине. Старейшину уважали как человека, как мудрого старого правителя. Не только за его заслуги, но и просто его самого. А Калину словно только за её заслуги. Возможно, местные тоже считали её ведьмой. А возможно только стражи так на неё смотрели.

Идя по деревне, друзья замечали, как жители иногда благодарят её, иногда за советом подходят, иногда просто здороваются. Но все немного побаиваются её. Оттого и не перечат, когда она им говорит что-то.

Несколько раз Калина останавливалась что-то подсказать нуждающимся. Друзья стояли неподалёку. Проблема типичная для старого мира — антисанитария. Пускай здесь жители были ещё относительно чистоплотными. Стояли баньки, жители часто купались. Но мало кто мыл руки перед едой, да и в старых домах жили, а оттуда плесень, бактерии. Да и ещё раны наверняка толком обрабатывать не умеют. Промыли водой и достаточно. Вот и болели чаще. Выход для современников очевиден: обновить дома, руки с мылом мыть, а раны чем-то закрывать, если вдруг будут.

После очередной остановки, друзья двинулись дальше. Никита заметил, как пара взрослых мужиков перевозили на телеге несколько бочек с брагой. Никита понял это из диалога мужиков, что в ней содержится. Они несли её на склад. Это хорошо. Значит, у деревни можно будет покупать большое количество ценных реагентов.

И вот знахарка дошла до ратуши. Она даже без стука просто вошла, что было не свойственно местным жителям. Видимо, старая женщина прекрасно знала себе цену, раз могла позволить пропустить пару формальностей.

— Калина, наконец-то, — послышался радостный голос старейшины. После зашли друзья. Старейшина был немного удивлён их визиту, но и с ними поздоровался.

— А, так она к вам пришла? — спросил Илья.

— Нет, — покачал головой старейшина. Пахом, сидевший в углу, встал, чтобы закрыть дверь. — К моей дочери.

Друзья были немного удивлены, узнав, что у старейшины есть дочь. Странно, что они об этом не знали. И уж тем более, что она больна. Зато становилось понятно, кому в тот вечер Миродар относил еду.

— Эти люди хотели бы взглянуть, как я лечу твою Белаву, — сказала знахарка, пройдя к двери.

— А они не помешают? — спросил Миродар.

— Нет, — Калина скрылась за дверью.

— Ну тогда можете взглянуть, только дочка моя слаба сейчас. Я попрошу долго не задерживаться, — Миродар был осторожен.

Друзья пошли наверх вслед за знахаркой. Ну а старейшина смотрел им вслед. Может, он надеялся, что гости смогут вылечить его дочь, а может хотел, чтобы дочка хоть с кем-то пообщалась. Её состояние было хуже с каждым днём. Постояв немного, Миродар пошёл за всеми. Сейчас он был не мудрый старейшина, а любящий отец, переживавший за своего ребёнка.

Поднявшись по лестнице, знахарка открыла первую слева дверь и зашла. Следом, обогнав друзей, вошёл Миродар, чтобы предупредить о гостях. А уже после пригласил друзей. Друзья зашли в светлое помещение. На большой кровати под окном лежала девушка.

Глава 13. Дочь старейшины.

Каштановые длинные струящиеся волосы хаотично лежали на подушке. Белое уставшее лицо, синяки под глазами, впалые щёки, голубые глаза. Небольшой нос и рот. Она ещё не потеряла природную красоту, но долгая болезнь истощила её. Дочь старейшины, лёжа на своей большой почти белоснежной кровати, тяжело, но быстро дышала. У неё был жар, крупные капли пота выступали на лбу. Знахарка меняла повязку.

Комнату освещало солнце через большое окно из прозрачного минерала. В комнате был стол, шкаф, стулья, кровать. Самая простая, но богатая комната. Красный ковёр с диковинными узорами, резная мебель. Даже свечи были спиральные. Стены обиты досками и разрисованы разными простыми рисунками, которые, соединяясь, образовывали одну большую картину. Над окном висела белая штора с узорами. Даже у торговца гостиная была не такая богатая.

— Ночью она сильно кашляла, — сказал старейшина, пока знахарка отмеряла лекарство по каплям. — Страшно сильно.

Рядом с кроватью стоял тазик с грязными тряпками, столик с чистыми тряпками и едой, но знахарка отодвинула всё, чтобы расставить лекарства.

Никита не знал, насколько знахарка разбиралась в медицине, но она завязывала себе на лицо белый воротник своей одежды. Или это была обычная тряпка. Смоченная водой белая ткань была вместо медицинской маски. От страха или знания дела Калина всегда надевала её, когда работала с кашляющими больными.

— Температура держится, — сказала знахарка, потрогав лоб пациента. — Пота опять много. Пора увеличить дозировку.

Знахарка откупорила склянку, налила несколько капель неизвестной тёмной жидкости в ложку, затем добавила ещё из другой склянки и протянула девушке. Та выпила это, немного поморщившись.

— Калина, когда моя девочка уже поправится? — спросил Миродар. — Я всё готов сделать, лишь бы она выздоровела.

— Не могу сказать, — ответила знахарка. — Болезнь очень сильная. Я делаю всё возможное.

После она растерла какие-то травы, смешала их и оставила в миске. Затем по обыкновению рассказала, какие лекарства и когда принимать. Никита слушал всё это, пытаясь определить, что находится внутри баночек. Но по рекомендациям знахарки было сложно понять.

А дочь старейшины, пока слушала, присела. А после её снова согнул жуткий мокрый кашель. Она прикрыла рот тряпкой, а когда кашель закончился, на тряпке была неприятная на вид жёлто-зеленоватая субстанция с кровью и слизью. Тряпка быстро полетела к остальным под стол.

— Спасибо, Калина, — сказала дочь старейшины немного хриплым голосом. — Мне уже лучше.

— Ничего не лучше. Ты себя в зеркале видела, дорогая? — ответила знахарка. — Вот когда жар спадёт окончательно, можно будет это сказать.

Ещё некоторое время знахарка измеряла пульс пациента, слушала лёгкие, говорила про лекарства, проверяла состояние. Лечила, можно сказать. Только даже Никита, не полностью разбиравшийся в медицине, понимал, что она знает всё на интуитивном уровне и на личном опыте, наблюдениях. А знания её скудны по сравнению с родным миром Никиты. Наверняка её лекарства — обычные настойки. Если это серьёзная болезнь, то без современной медицины дочь местного «вождя» — старейшины — может погибнуть.

— А чем она больна? — неожиданно для себя подал голос Никита. Белава, до этого не обращавшая внимания на гостей, вместе со всеми посмотрела на Никиту. Одна только знахарка убирала часть склянок в свою сумку. Никита более робко продолжил: — И как давно?

— Двадцать дней назад начался кашель, — ответила знахарка. — Больной нужен отдых. Освободите помещение.

— А можно с гостями поговорить? — с трудом спросила Белава.

— Нельзя, — отрезала Калина и направилась к выходу. — На выход.

— А что за лекарство? — Никита не переставал удивляться себе. — Что оно делает и из чего получено?

Калина, которая уже хотела было выталкивать гостей, приостановилась.

— Оно снижает жар и уничтожает все болезни, — ответила она.

— А состав? — продолжал Никита. Знахарка с интересом посмотрела на Никиту. В её голове мелькнула мысль, и она, выйдя со всеми в коридор, закрыла дверь.

— Я так понимаю, ты действительно алхимик, — в голосе старой женщины не было того страха, с которым обычные деревенские произносят это слово, боясь то ли самих алхимиков, то ли инквизиции. — В лекарствах разбираешься?

— Разбираюсь.

— Тогда должен знать, что я ей дала.

— Настойку коры ивы? — предположил Никита. Самый простой вариант — соединения салицина. — Или липы?

Знахарка как-то иначе посмотрела на Никиту, но не ответила на вопрос.

— У меня ещё дела есть, — сказала она и направилась к выходу. Никита не нашёл, что сказать, но вмешался Илья:

— Никита обладает глубокими знаниями в медицине, — сказал он. Знахарка остановилась. — Мы бы могли обменяться знаниями и опытом.

— Что вы, дети, можете знать о медицине? — спросила она, не оборачиваясь.

Илья подошёл поближе к Калине. Стоило рискнуть надавить на неё, вместо того чтобы вести длинный диалог. Такие люди, как она, не будут слушать логичные доводы или аргументы. Потому что имеют принципы. Это было видно по отношению знахарки ко всем. И если воспользоваться её же принципами, то можно достичь нужного результата.

— Вам важнее вылечить человека или быть единственной, кто лучше всех разбирается в медицине? Важнее здоровье или знание? — тихо, но чётко спросил Илья и попал в самую точку.

— Что же, я выслушаю вас снизу, — сказала она и пошла вниз. Друзья двинулись следом. Один только Миродар остался наверху и вскоре зашёл к дочери. Плевать он хотел, что говорила обычно знахарка об изоляции. Он часто сидел с дочерью. Ему было больно наблюдать, как его дочь, жизнерадостная и активная, с каждым днём слабела. Она, обычно общительная, была лишена возможности общаться с людьми, потому что Калина никого не пускала, да и многие боялись сами заболеть. Так что старейшина с женой часто сидели с дочерью и много говорили. Правда, Белава не могла много говорить, поэтому больше слушала, иногда кашляя.

— Белава, — зашла Мария с едой к дочке. — Я поесть принесла. Ну что сказала Калина?

— Всё без изменений, — за дочь ответил Миродар.

— Бедненькая, — Мария закрыла дверь.

А снизу, на первом этаже, уже сидели за столом друзья и Калина. Пахом куда-то ушёл, так что они были одни.

— Ну и что вы можете мне рассказать? — спросила знахарка.

Илья подтолкнул Никиту, который собирался с мыслями. В первую очередь нужно, конечно, вылечить дочь старейшины. А для этого понять, чем именно она болеет. Ну а ещё хочется выяснить, какими знаниями обладает Калина и что у неё есть. Никита хотел улыбаться от предвкушения, ожидая, что у Калины будут травы и не только, из которых он сможет добыть много разных сложных и интересных химических соединений. А ещё нефть... Химия.

— А-а, — очнулся Никита после толчка друга. — Да много чего. Я знаю состав большинства популярных лекарств, знаю, как лечить самые распространённые болезни, знаю, соответственно, признаки болезней.

— А по делу? — уточнила Калина. — Ты так лез с вопросами, так скажи, сталкивался ли ты с этой болезнью?

— Я пока не знаю, чем именно она больна, — опустил взгляд Никита. — Но если выясню, смогу подобрать нужное лекарство.

— Одного взгляда должно быть достаточно, чтобы понять, что она болеет чахой.

С местного языка это переводилось как «Кашляющий до смерти».

— Нет такой болезни, — покачал головой Никита. — И нет лекарства от всех болезней, — вспомнил он, как отозвалась о своей настойке знахарка.

— А говорите, что в медицине разбираетесь, — хмыкнула Калина. — Если вовремя дать исцеляющую воду, — видимо, та самая настойка для понижения жара. — Она вылечит любую болезнь. Даже болезнь чаху.

Какой примитивный взгляд. Но сделан он из наблюдений, так что не ложный. Если подловить болезнь до её развития, то выздороветь — вопрос времени. А примитивное жаропонижающее не помешает, а иногда так и вовсе поможет.

Просто переубеждать Калину нельзя. Надо узнать больше информации.

— А какие симптомы у чахи? — спросил Никита, приподняв голову.

— Сначала кашель и слабость, после температура и потливость, а кашель и слабость увеличиваются. Если не излечить человека, то он выкашляет все внутренности и умрёт. Уверена, даже в ваших краях должны знать об этом.

— Это слишком общие признаки, — сказал Никита. — Нужно провести полноценный осмотр.

— Ты сомневаешься в моём мастерстве? — чуть ли не возмутилась женщина.

— Нет, просто... — Никита пытался подобрать правильное слово, чтобы не разозлить её.

— Просто разные болезни могут иметь одинаковые признаки, — помог другу Илья. — Он знает, как отличить чаху от похожих на чаху заболеваний.

Знахарка задумалась. Она излечила не десять и не двадцать человек за свою долгую жизнь. Под сотню так точно. Лечила разные болезни и не могла не заметить, что та же чаха имеет разные симптомы и по-разному проходит, по-разному лечится. Юноши были правы во многом. Как и в том, что нет лекарства от всех болезней. Она потратила почти всю жизнь, создавая лекарства и что бы она ни делала, панацею не открыла. Только универсальное жаропонижающее.

— Я вас слушаю.

Никита сделал глубокий вдох и после выдох.

— Судя по тому, что я видел, и по вашему описанию, это болезнь лёгких, сомнений быть не может. Ну а сама болезнь может быть острым бронхитом, туберкулёзом, пневмонией, ХОБЛом, раком, фиброзом...— загибал пальцы Никита.

— Раком? — не удержалась Алия.

— Маловероятно, конечно, но пока пусть будет во внимании. Бывают редкие исключения, когда он протекает с температурой, — ответил Никита и продолжил: — Нужно исключить болезни и найти настоящую... чаху.

— И как ты это сделаешь? — спустя время спросила знахарка.

— Ну для начала нужно провести полноценный осмотр, — пожал плечами Никита.

— Я много раз осматривала её и могу сказать всё.

— Есть ли локальные зоны поражения? Насколько быстро развивалась болезнь? Свистящие ли хрипы? Болела ли она раньше этой же болезнью? Получала ли она как-нибудь травмы груди незадолго до болезни?

Калина аж опешила немного от вопросов. Кто бы ни был этот алхимик, а вопросы он задаёт что надо. Как настоящий лекарь. Калина задумалась.

— Белава болеет впервые, болезнь развилась за три дня, до этого даже намёков не было, травм точно не было, — ответила она. — Что касается хрипов... нет, не свистящие.

Ну раз болеет впервые, значит, маловероятно, что это ХОБЛ. А если точнее, то это вовсе не хроническая болезнь. Вряд ли она могла появиться и сразу с такими симптомами. Рак тоже можно исключить, он так резко не начинается, тем более с такими симптомами. И туберкулёз медленно нарастает. Круг сужен до бронхита, пневмонии и фиброза.

— А кашель всё время был влажный и с мокротой? — уточнил Никита.

Знахарка кивнула. Отлично, значит, и фиброз исключаем. ОРВИ и подобные тоже не то, от них чуть ли не лёгкими кашляют. Острый бронхит или пневмония...

— А локальные зоны поражения? — повторил вопрос Никита. Знахарка молчала.

— Не знаю, — вскоре созналась Калина. — Но местами звук другой, если понимаешь, о чём я.

Никита кивнул.

— А в деревне ещё кто-то болеет этой чахой? — поинтересовалась Алия. Возможно, она переживала, что может заразиться.

— Болел недавно один. Уже похоронили, — с грустью сказала знахарка. — До последнего не хотел ко мне идти.

— А Белава с ним контактировала?

— Думаю, нет.

— А симптомы такие же были?

Знахарка призадумалась и кивнула.

— Нужно провести тщательный осмотр, — напомнил Никита. Хоть он уже догадывался, что за болезнь эта чаха, но убедиться однозначно надо. — Бронхит и пневмония лечатся по-разному.

— Хорошо, — неохотно ответила знахарка. — Но только под моим присмотром.

Никто спорить не стал. Все встали и пошли обратно на второй этаж. Поднявшись, они вошли обратно в комнату, только вот знахарка не пустила Илью, Алию и Яшу. Только Никиту.

— Что-то случилось? — спросил Миродар.

— Юноша утверждает, что знаком с болезнью и может помочь. Он хочет осмотреть вашу дочь.

Старейшина возмутился. Не то чтобы он плохо относился к Никите или не доверял ему, хотя недоверие всё же было, но вот так сразу: даже не познакомился с Белавой, а уже осмотреть её?! Он алхимик, а не знахарь! Пускай он и помогал с друзьями всё время деревне, но старейшина был не готов его подпустить настолько близко к самому ценному, что у него есть кроме деревни.

Но старейшина не был юн. Вспыхнувший было гнев быстро утих. Старейшина не просто так завоевал доверие каждого жителя деревни Коба. Он был достаточно мудрым, чтобы не прогнать Никиту и дать возможность высказаться.

— А он точно в медицине разбирается? — спросил непонятно у кого старейшина. Было видно, как страх и неуверенность борются с надеждой и верой. Кто, если не алхимик, может исцелить его дочь? Но можно ли доверять алхимику человеческую жизнь? Старейшина не решался.

— Он просто проведёт осмотр под моим контролем. Как я, — ответила знахарка. — Я прослежу, чтобы он не навредил вашей дочери.

Калина не стеснялась прямо выражать свои мысли. Миродар думал.

— Отец, я не против, — вдруг подала слабый голос Белава. Пускай раньше её не сильно слушали, мало ли что под высокой температурой можно сказать, но сейчас Миродар прислушался к ней. Чаши весов склонились, и старейшина посмотрел в красные глаза Никиты.

— Обещаешь, что вылечишь мою дочь?

Никита уже начал жалеть, что согласился на это. Жалеть, что не отказался сразу, что вообще подал голос, или не остановил Илью с его рекомендациями. Никита всегда боялся людей. Не так давно признал это. А теперь от него, возможно, зависела чья-то жизнь. Даже не чья-то. Дочери старейшины. И Никита не может подвести. Но от этого становится так страшно, аж до панических атак. Никита нервно сглотнул и, чуть не заикаясь, ответил:

— Да.

Скажи он что-то более длинное, обязательно раскрыл бы свой страх перед предстоящей задачей. Осмотреть пациента. А ведь у него опыта нет от слова совсем. Только теоретические знания.

— Хорошо. Действуй. Помогу чем смогу, если надо будет, — дал добро отец Белавы.

— Вперёд, проверяй, что хотел, — сказала знахарка и обернулась к родителям пациентки: — Юноша волнуется, не могли бы вы выйти на время осмотра?

Родители неохотно, но согласились. Интересная эта Калина. Её слушается сам старейшина, ей доверяют, её боятся, она спокойно может говорить прямолинейно. Никита, унимая страх, поправил очки. Причём чуть дольше обычного.

С чего бы начать? Измерить температуру. И послушать лёгкие. И если первое сейчас невозможно из-за отсутствия градусника, потому что важен каждый градус, то вот второе вполне реально.

Никита попросил трубку у знахарки, которую она использовала как стетоскоп. До фонендоскопа ему ой как далеко, но форма уже удобная — небольшое расширение с одной стороны, что позволяло сильнее надавить на пациента без вызова дискомфорта. А это уменьшение лишнего шума.

Собравшись с силами, Никита попросил:

— Можешь приподнять одежду, я послушаю лёгкие?

Белава кивнула и выполнила просьбу. Калина много раз её уже осматривала, так что она привыкла.

Никита подошёл и прислонил трубку к спине:

— А теперь подыши глубоко через рот, — попросил он, прислушиваясь к звукам. Белава начала дышать.

— Если закружится голова — передохни, — сказала Калина. А Никита полностью сосредоточился на звуках и своих мыслях, которые бешено кружились.

Он проводит медосмотр! На него смотрят. Перед ним девушка. От него зависит жизнь этой девушки. Или, как минимум, здоровье. А если он не справится, неверно определит диагноз? Нельзя подвести. Надо сосредоточиться на звуках.

Никита прислушался. Трубка была прислонена под левую лопатку. Здесь звук при дыхании был нормальным, везикулярным. Но когда Никита послушал симметричное место под правой лопаткой, то услышал совершенно иное. Характерный треск на вдохе. Крепитация. При бронхите лёгкие воспалены примерно равномерно, но вот при пневмонии есть очаг поражения, где скапливается жидкость. Она и мешает дышать, и там живут бактерии, вызывающие болезнь. Это очаг воспаления.

Никита не остановился, он продолжил сравнивать и слушать лёгкие. Иногда постукивал. В скором времени, послушав их с разных сторон, Никита понял, что заражено правое лёгкое, а область поражения уже приличная. Медлить нельзя.

Закончив осмотр, Никита вернул трубку знахарке. Белава оделась.

— Что там, знахарь? — попыталась пошутить Белава, но сразу закашлялась.

— Пневмония, — ответил Никита. Ни Калине, ни Белаве это слово ничего не говорило. — Инфекционное заболевание. Не исключено, что теперь и мы ею заражены.

— То есть...

— Но при нормальном иммунитете человек может побороть бактерии пневмонии до того, как те нанесут ему вред, — успокоил Белаву Никита. — Правда, я не знаю, какой именно там вид бактерий... Но ничего, лекарство то же. А раз в деревне нет эпидемии, то не такая заразная.

— И чем лечится чаха? — видимо, Калина принципиально не хотела признавать название болезни.

Никита улыбнулся. Он даже развернулся полубоком и поправил очки, чтобы скрыть улыбку. Улыбку от предвкушения. И от радости, что смог определить болезнь, но больше от предвкушения. Предвкушения, что ему предстоит сделать. Его лаборатория готова для этого. Он будет много химичить. Очень много.

— Антибиотиками, — наконец произнёс Никита, сдерживая злодейский смех.

Женщина и девушка посмотрели на него с непониманием. Никита наконец поборол улыбку, окончательно поправил очки и объяснил:

— Антибиотики — это вещества, убивающие почти все бактерии. То есть лекарство почти от всех инфекционных заболеваний. Сейчас... Обычно за основу берут пенициллин, но его добыча сложна, а нахождение — дело удачи. Так что произведём легендарные сульфаниламиды!

Эта речь не сильно произвела впечатление на собеседниц. Тогда Никита слегка перевёл тему, чтобы убедиться в догадке:

— За несколько дней до первых симптомов ты переохлаждала организм? Скажем, лежала на сырой земле, купалась в речке?

Белава задумалась. А после кивнула.

— Я случайно заснула в лесу после купания на речке с подругами. Проснулась вечером от холода.

— Ну вот, оно и ясно, — сделал двойной щелчок Никита. — Это стало запуском развития пневмонии.

— Разобрались. А у тебя есть эти сульфа...хнил... тамиты? — спросила Калина.

— Сульфаниламиды, — поправил Никита. — Нет. Но я их сделаю. Думаю, за неделю управлюсь. Это сложное лекарство.

В глазах Калины появилось лёгкое разочарование. Но Никита не заметил этого. Ему не терпелось приступить к созданию антибиотика. Напоследок он осмотрел комнату, после чего сказал:

— Постельный режим соблюдать, пить много жидкости, причём тёплой. Помещение регулярно проветривать. Ну и есть лёгкую пищу и побольше витаминов.

— Уже соблюдаем, — ответила за пациента Калина. — Но проветривать помещение опасно — осень.

— Ничего не опасно, если Белавы не будет в комнате. Можно проветривать, скажем... Когда она ходит в туалет. А свежий воздух тоже важен.

Знахарка была вынуждена согласиться.

— А ты же Никита? — спросила Белава.

— Да, — повернулся к ней Никита. Белава смотрела голубыми, как у старейшины, глазами в красные глаза Никиты и ничуть не боялась их.

Никита не знал, что делать. То ли продолжить диалог, то ли выйти к друзьям. Но неловкую паузу прервали крики и ругательства снаружи. Резко распахнулась дверь, и ворвался молодой человек.

— Отец, да как ты мог?! — кричал он, а обернувшись и увидев Никиту, ненадолго замолчал.

Этот юноша был с хорошо сложенным телом. Кожаная куртка, штаны, дорогие сапоги с железными застёжками. Чем-то он напоминал охотника, но яркие узоры и железные крепления выдавали в нём знатного человека. Его тёмные каштановые волосы, темнее, чем у сестры, были подвязаны во множество небольших хвостов. Голубые глаза, как у отца, светились энергией. На поясе висел большой нож в украшенном металлами чехле. Выглядел вошедший сильным и грозным, излучал волевую ауру и твёрдый характер одним только видом. Возможно, как его отец в свои годы.

— Ты тот алхимик? Пошёл прочь от моей сестры!

Голос был твёрдым, речь чёткой. То, что нужно для настоящего лидера.

Никиту сразу схватил страх. Да и любого на его месте тоже, но Никите стало особенно страшно. Он сразу почувствовал себя беспомощным и чужим.

Сын старейшины в пару шагов преодолел расстояние, разделявшее его и Никиту, и уже было хотел схватить за руку, как Калина, стоявшая рядом, встала между двумя юношами.

— Он ей не навредит, Мирон, — сказала она спокойно.

— Алхимикам нет доверия! Вы все, видимо, из ума выжили! — почти кричал Мирон. — Если кто-то прознает, что тут был алхимик, инквизиция здесь всё дотла сожжёт.

В комнату уже начали входить те, кто был снаружи. Друзья Никиты, направляясь к нему, а родители Мирона, оставаясь пока в стороне.

— Мирон, ты просто устал с дороги, да и раньше пришёл...

— Отец, помолчи! Как ты вообще этого... к сестре подпустил?

Илья, уже примерно понимавший ситуацию, вмешался:

— Посмотри на Белаву. Разве ей стало хуже от решения твоего отца?

Убеждать Мирона, говорить, что они хотят помочь сейчас бессмысленно. Он всё равно не будет слушать. Надо сместить фокус внимания.

— Брат, со мной всё хорошо, — улыбнулась сестра. Мирон чуть утихомирился, но продолжал ругать всех:

— А ты мне не указывай! Кто ты такой вообще?

— Вышли все! — вдруг слегка повысила голос Калина, но этого было достаточно, чтобы на мгновение стало тише. — Больной нужен покой.

Тут никто спорить не стал, и вскоре все оказались в тесном и узком коридоре.

— Пойдём, — шепнул Илья Никите. Калина и Миродар смогут переубедить горячего Мирона. Друзья пошли вниз.

— Мы ещё не закончили, — сказал вслед Мирон. Илья мгновенно ответил:

— Ты определись, хочешь прогнать нас или поговорить с нами.

Видимо, Мирона это задело, потому что он замолчал, посмотрев на чужаков свысока. А после, небрежно сказав, что им здесь не рады и пусть проваливают, переключился на отца.

— Мирон, сын мой, дай им шанс. Они обещали вылечить Белаву, — сказал Миродар.

— И ты им поверил? Где твоя мудрость? Они чужаки, им наплевать на всех местных. Пришли, ушли и забыли. А моя сестра одна!

— Мирон... — хотела было Мария что-то сказать, но, посмотрев на сына, передумала.

— Я ручаюсь за алхимика, — несколько властно сказала Калина. — Если он не излечит Белаву, то можешь прогнать их из деревни. Но дай им шанс спасти твою сестру, — Калина снизила голос. — Её состояние постепенно ухудшается. Если алхимик создаст лекарство, то спасёт её.

— А ты?

— Боюсь, здесь я бессильна. Мои лекарства не справляются с её чахой.

Мирон не ожидал, что Калина, самая известная знахарка в округе, к которой нередко соседи сюда ходят, оказалась не способна вылечить его сестру. Сын старейшины сжал зубы.

— Ладно, — сквозь зубы сказал он. — Но ты следи за ним. И я буду. И ты, отец! Ни на шаг не отходи от сестры. Сколько он будет создавать лекарство?

— Сказал, что неделя точно понадобится, — ответила знахарка.

— Если через неделю не создаст — выгоню, а если лекарство сделает хуже Белаве, то лично позабочусь, чтобы алхимика и его друзей забрала инквизиция, — заключил Мирон. Друзья уже этого не слышали, потому что успели выйти в парадную комнату, где снова тихо в углу сидел Пахом и что-то записывал.

— Так что с Белавой? — спросил Илья.

— Пневмония.

— И как лечить будем?

Никита улыбнулся:

— Создадим антибиотик.

Друзья были удивлены. Сильно. Антибиотик? Как?! Но расспрашивать не стали — после встречи с Мироном хотелось немного тишины и спокойствия. Хоть встреча и прошла быстро, но была очень неприятной.

Выйдя на свежий воздух, друзья поняли — у них новая миссия. Первой можно считать добычу железа. Теперь вторая, более сложная — лекарство. И более важная. Им надо будет очень много поработать, чтобы не просто получить расположение главы деревни, но и спасти человека.

Никита посмотрел на небо. Силы вдруг начали покидать его. На фоне этого задрожали коленки, закружилась голова. Мысли начали путаться. Поэтому Никита не помнил, как с друзьями дошёл до лагеря.

Глава 14. Подготовка.

До позднего вечера Никита не вылезал из лаборатории. Он сидел и увлечённо рисовал карту-план. Незамысловатые рисунки и формулы превращались в сложный узор и непонятную схему. Странные названия подписывали и, по идее, должны были пояснять, что же там за вещества, но от этого становилось только непонятнее. Мелким почерком был исчерчен весь листок, причём Никита потратил несколько попыток создать карту-план, чтобы на ней не только уместилось всё, но и не было клякс. Пару раз он брал слишком много чернил на кончик ручки, отчего на листке появлялись пятна, которые значительно ухудшали читаемость.

И вот наконец при свете ламп с графитовым стержнем, Никита довольный посмотрел на листочек, где уже досыхали чернила. Он был доволен работой. Отложив её в сторону, а также убрав испорченную бумагу подальше и закрыв чернильницу, Никита откинулся на спинку стула, протирая капиллярную ручку.

Снаружи дул ветер. В последние дни он не прекращался, становился лишь то слабее, то сильнее. Порой он пригонял тучи, иногда выступало солнце. Свет в лаборатории становился то ярче, то тусклее.

— Ещё бы аккумуляторы по-быстрому сделать… — сказал Никита сам себе.

Вскоре в лабораторию зашёл Илья.

— Пойдёшь есть? Алия приготовила очень вкусный ужин.

Никита посмотрел на друга и встал:

— Пойдём.

После еды друзья легли спать. И эту ночь Никите снились разные сны про деревенских. Про Белаву, про Мирона, про старейшину, про Калину. В основном плохие. То Белава умирает и начинаются похороны, то Мирон убивает Никиту за плохое лекарство, то Калина его ругает за лженауку. В одном из таких коротких снов кто-то из них даже узнаёт о портале и каким-то образом перемещается в мир Никиты. Правда, сам Никита очень быстро забыл этот сон. В общем, спал юный алхимик не очень хорошо, но проснулся, на удивление, не разбитым. Просто чуть невыспавшимся. Свежий ли воздух позволил ему нормально поспать или новая цель, что манила его сложным путём, где на каждом шаге он прикоснётся к своей любимой науке — химии, — неизвестно. Но утром он встал чуть ли не первым и сразу пошёл в лабораторию на свежую голову убедиться, что правильно составил план и это ему не приснилось.

— И что это? — честно не понимала Алия.

Никита обернулся к подошедшей девушке. Рядом уже стояли и Илья с Яшей. Никита взял палку-указку и показал на схему:

— Это план по синтезу сульфаниламидов. Самый простой способ, — гордо ответил Никита.

Схема была сложна и вполне сравнима с суммой всех схем, которые некогда Никита мелом нарисовал на стене в расщелине.

— Нам бы это объяснить... — намекнул Илья. — Без излишних подробностей.

— Да, — кивнул Никита. — В общем, сульфаниламиды — это синтетический антибиотик, созданный впервые в начале двадцатого века, открытый уже в начале тридцатых, а ставший массовым в конце тридцатых. Сам Черчиль лечился им от пневмонии, кстати.

— Открытый после создания? — не поняла Алия.

— Да, там интересная история, — кивнул Никита. — Изначально он был промежуточным звеном в создании красок и использовался только так. Это после выяснилось, что краски с ним убивают бактерии. Ну так вот. Для его синтеза нам понадобится анилин, чистый уксус, хлорсульфоновая кислота, аммиак и щёлочь.

Никита поочерёдно показывал реагенты на карте-плане.

— Причём не всё можно сразу добыть из природы, та же хлорсульфоновая кислота добывается из олеума и соляной кислоты. Но проблема не в этом, а в оборудовании. Нам нужно сильно обновить оборудование, прежде чем начать что-то соединять. Сами посмотрите: обратный холодильник, воронки, поглотитель, градусник, — водил Никита по листку бумаги. — А так как время ограничено, потому что неизвестно, сколько протянет Белава, предлагаю разделиться. Подмастерье и Добытчик займутся изготовлением самых начальных реагентов. Их уже можно создать, используя ту посуду, что есть. Ну а Технолог пойдёт создавать технологию изготовления стекла в деревню. Хранитель очага закупит недостающие реагенты у Звяка. Если они, конечно, у него есть. Нам бы ещё кого в команду...

— Думаю, для такого дела можно кого из деревенских позвать, — предложил Илья. — Кого нам не хватает?

Никита ненадолго задумался. Кого не хватает? Буквально всех, кроме технолога. Один Добытчик в поле не воин, как и один Подмастерье. А про отсутствие разных ремесленников и говорить не приходится. А ещё нужен координатор, ну или лидер. Тот, кто сможет всех объединить. Иногда Никита ставил эту роль на себя, но тут же отказывался, понимая, что руководить людьми — не его.

— Ну для начала ремесленников и просто пара свободных рук. Понадобится тот, кто сможет изготавливать стеклянную посуду, она будет нужна всегда, также тот, кто сможет изготавливать сложные устройства. Ещё нужно, чтобы кто-то заготавливал ресурсы, кто-то исследовал местность...

— Понял, — перебил Илья. — Много кого. Но кто сейчас важнее?

— Наверное, стеклодув. Без него мы не получим хорошего стекла, — Никита открыл шкафчик и достал примитивную стеклянную посуду, которую друзья изготовили сами. — Это слабо.

Алия даже расстроилась немного. Столько сил они все потратили, а теперь, оказывается, этого было недостаточно. Яша же просто удивился. Неужели нужно больше?

— Судя по окнам, в деревне стекла нет, но вот пару кандидатов на должность есть, — продолжил Никита, положив стекло на стол. — Как думаете, кто?

Друзья даже не рискнули предположить.

— Горшечник и Кузнец. Стекло — это буквально как глиняные горшки. Только в основе не глинозём, а кремнезём. Думаю, он сообразит, как делать. И кузнец. Изготовление стекла буквально похоже на литьё металла с той только разницей, что стекло — сверхвязкая жидкость.

— Жидкость? — удивилась Алия.

— Ну почти. Это аморфный материал. Он и твёрдый, и жидкий по своим свойствам, — ответил Никита и продолжил: — В деревне больше нет тех, кто смог бы попытаться осилить эту технологию.

— Кстати, логично, — подметил Илья. — Стоит попробовать. Тогда за дело?

— За дело.

Никита рассказал Яше и Илье, что нужно было добыть и обработать. Ну, конечно, это гидроксид калия и серная кислота. Первое можно из золы и мела, знакомыми Яше реакциями, второе — из пирита. Оба вещества нужно довести до максимальной концентрации, чтобы просто было считать пропорции, а главное — максимальной очистки. Щёлочь можно перекристаллизовать, а вот с кислотой легче. Достаточно просто пропускать триоксид серы через воду, пока не начнёт образовываться олеум. Концентрат будет готов.

Поваренная соль. И она понадобится, причём в немалых количествах. Сода для стекла. Ещё им понадобится аммиак, уксус. Уксус точно можно найти в деревне, это сделает Алия, а аммиак позже добыть из мочи животных. Этого добра должно быть полно в деревне.

Собравшись и взяв все деньги, Алия с Никитой отправились в деревню, а Илья с Яшей остались в лагере пополнять лабораторию реагентами.

Путь в деревню с каждым разом казался всё короче. То ли дорога уже привычная, то ли привыкли быстро ходить, но, казалось, не прошло и часа, как друзья уже проходили ворота. Сегодня дежурил один Витязь, так что друзья ограничились приветствием.

Войдя в деревню, друзья сразу разделились, отчего Никите стало как-то некомфортно, но он уже привык к этому. Первым делом Никита отправился к Скопу. Чутьё, которому Никита, правда, обычно не доверял, подсказывало ему, что тот сможет обучиться новой профессии.

Деревня жила своей жизнью, не было ничего нового. Люди неспешно брели по своим делам, в ожидании холодов осени, другие чинили свои избы. Теперь, когда появилась сталь, плотники смогли быстрее и больше обрабатывать древесины, а простые деревенские легче ремонтировать дома и не только. Деревня постепенно восстанавливалась, но так естественно, что зайди Никита сегодня впервые сюда, то не понял бы, что ещё неделю назад восстановление было больше похоже на простую ежегодную подготовку.

Дойдя до дома гончара, Никита постучался и услышал уже привычную ругань Скопа. Никита хотел было улыбнуться, но подумал, что он же мог реально сейчас помешать ремесленнику.

— Посуда нужна? — окликнул Никиту Лепень. Он как раз разгрузил тачку дров неподалёку.

— Нет. Не совсем. Вернее, да, но не другая. Не глиняная, — сначала было растерялся Никита, но после собрался: — Я бы хотел, чтобы вы попробовали создать стекло.

— А что это? — заинтересовался Лепень, бросил связку дров в дровник, отряхнул руки и подошёл к алхимику.

— Кто посмел? — открыл дверь Скоп. Несмотря на грубые выражения, лицо его не выражало злости или чего-то подобное. Напротив, казалось, что его лицо за бородой выражает только усталость. — Ааа, это ты. Что нужно?

— Стеклянная посуда, — ответил Никита. — Я подумал, раз вы мастер делать посуду из глины, то справитесь и со стеклом.

— А что это? — повторил вопрос сына Скоп.

Никита улыбнулся краем губ.

— Это аморфный материал из песка и соды, — не стал углубляться в термины Никита. — Как глазурь, только более тугоплавкий и вязкий.

— Ну давай попробуем, — пожал плечами Скоп и жестом пригласил Никиту внутрь.

— Песок есть, а что такое сода? — спросил Скоп, доставая мешок с песком, пока его сын очищал гончарный круг от остатков глины.

— Это ряд соединений с натрием, но в данном случае это карбонат натрия, — Никита решил не умничать примесями гидрокарбонатов и других соединений. — У меня есть немного. Для двух пробных партий достаточно.

Никита достал из-за пояса мешочек с белым порошком.

— Ещё нам понадобится мел.

У гончара нашёлся и мел. Никита смешал ингредиенты в нужных пропорциях, объясняя что и зачем нужно.

— А разве нам не нужно добавить воды? — удивился Скоп, когда Никита сказал, что смесь готова.

— Нет. Отсюда пойдут различия технологий обработки керамики и стекла. В случае с глиной сначала придают форму, затем сушат и после обжигают. Ну а стекло сначала плавят, после придают форму. Ну а в конце снова общее — постепенное охлаждение.

— Странно это, — сказал Скоп. — Как мы придадим форму стеклу, если оно затвердеет?

— Пока оно будет горячим. Для этого есть трубка, — Никита снял с пояса медную трубку. — Её опускают в раскалённое стекло, выдувают форму, а после в камеру на охлаждение. Я покажу, как это делается. Только вопрос: насколько мощная у вас печь?

— Дуть палкой, пока горячее? — усмехнулся Скоп и слегка выругался. Что бы он себе ни представил, ему это не понравилось. — Кто вообще так горшки делает? Их надо делать руками, а не губами и трубкой.

— Ну это не совсем горшки...

— Ерунда всё это. Ничего у тебя не выйдет. Пустая трата времени. Я лучше тебе из глины горшков сделаю. Самых лучших!

— Керамика не обладает теми же свойствами, что и стекло, — возразил Никита. — Мне нужно стекло.

— Ладно, попробуй, но это так не работает, — махнул рукой Скоп и подошёл к печи. Там уже допекалась новая партия посуды. Посчитав её готовой, Скоп щипцами переложил её в камеру, которая оказалась рядом с печкой, после чего в шамотном горшке поставил стекольную смесь греться.

Но спустя время выяснилось, что печь не способна поднять до нужной температуры. Зато Никита успел очень много интересного рассказать о стекле.

Вынув так и не спекшуюся массу, Лепень и Никита понесли её к кузнецу. У него печи куда мощнее, чем у гончара. Ну а Скоп остался, чтобы снова заняться своими горшками в тишине.

В кузнице, как обычно, кипела работа. Коваль в кожаном фартуке на голый торс отбивал стальные заготовки, Айдар же таскал воду, забрасывал дрова, поддувал меха, а в свободное время точил инструменты. Как бронзовые, так и стальные. Пускай сталь теперь стала доступнее, бронзу она не вытеснила.

На заднем дворе виднелась новая печь, а рядом большие короба с лимонитом и крицей.

— Друзья, — заметил Коваль Лепеня и Никиту. — Подождите пару минут, я сейчас освобожусь.

Оба, не сговариваясь, направились к новой печи.

— Это и есть сырое железо? — посмотрел на железную руду Лепень.

— Да, — ответил Никита.

Через некоторое время к ним подошёл кузнец. В поту. Несмотря на отсутствие рубахи, ему не было холодно в осеннюю погоду. Да и вообще кузнец отличался здоровым видом. Как и его сын.

— Вы просто зашли или по делу?

— По делу, — ответил Никита и показал уже остывшую смесь для стекла. — Мы бы хотели это расплавить.

— В мастерской жара печи не хватает.

— Конечно. Пользуйтесь на здоровье, — улыбнулся кузнец. — Сегодня я плавить новое железо не буду, так что эта печь будет свободна. Она ваша. Дрова и уголь там, — махнул он в сторону сарая-дровника. — А что это будет?

— Стекло, — ответил Никита. Кузнец приподнял бровь. Никита принялся рассказывать всё то же самое, что некогда рассказывал своим друзьям, а после уже и гончарам.

Пока Никита рассказывал кузнецу, что хочет сделать, Лепень разжёг печь и поставил заготовку внутрь.

— Необычно, — кивнул после объяснения Коваль. — Впервые слышу о таком. Любопытно будет посмотреть.

— И ещё нам желательно стальную трубку, а то бронза для этого дела хуже подходит, — протянул Никита старую трубку.

Коваль взял её и осмотрел.

— Я могу сделать.

— Если что, сегодня все деньги у Алии, так что я не смогу сейчас расплатиться...

— Не переживай. Это будет бесплатно, — перебил Коваль и направился к кузнице. Навстречу ему вышел Айдар.

— Отец, я закончил.

— Значит ждём, когда заберут партию. Ты пока отдохни, там ребята интересную вещь затеяли. Поди посмотри, вдруг заинтересует.

— Хорошо.

Айдар подошёл к Никите:

— Что у вас здесь нового?

— Стекло делаем, — ответил Никита.

— А что это?

Опять объяснять...

***

Пока плавилась фритта, Лепень, Айдар и Никита построили камеру для охлаждения, чтобы стекло не лопнуло от быстрых перепадов температур. Кузнец принёс им хорошую стальную трубку и пошёл по своим делам. Через некоторое время пришла Алия с гружёной сумкой.

— Из того, что ты просил, у Звяка нашёлся только киноварь. Ну и чай. Но зато есть много уксуса. Помнишь, вчера мужики куда-то бочки тащили? Так вот, та брага прокисла. Я купила её за бесценок.

— Молодец, — похвалил Никита, взяв красные камушки. — Маловато, конечно, киновари. Надо будет ещё найти где-то. А что касаемо мочи?

— Всё бесплатно отдают. Только нам тары нужны, где нести. И телега с конём, желательно. Нам же много нужно?

— Много.

— А зачем нам моча? — удивился Айдар.

— Там, пускай и мало, но есть аммиак. А он нам нужен для лекарства.

— Лекарства?

Точно! Они же не знают...

— Не важно, — отмахнулся Никита. — Потом расскажем.

— А вы не могли бы мне помочь это всё перенести?

— Я могу, — вызвался Лепень. — Но куда?

Алия посмотрела на Никиту. Никита не сразу понял суть её невербального вопроса, но когда дошло, с запозданием кивнул.

— В то место, где мы живём. Оно здесь, за лесом.

Деревенским юношам стало интересно. Никто ведь в деревне не знает, где живёт алхимик. Ну по крайней мере, никто не говорил. А если не говорил, то и не знают. Айдару стало даже жаль, что первым, кто увидит дом алхимика, будет Лепень, а не он.

— Кстати, Никит, ты не видел Мирона?

— Нет, а что? — покачал головой Никита.

— Да пропал куда-то. Я была уверена, что он будет весь день за нами наблюдать.

— Ну ещё только утро...

Алия пожала плечами.

— Пойдём?

Сын гончара кивнул. Вскоре Алия с Лепенем ушли, оставив сына кузнеца с Никитой.

Фритта расплавилась, Никита достал из печи расплав и окунул туда конец трубки. Затем вытянул прозрачную красную очень вязкую жидкость и отрезал стальными щипцами, что нашлись в кузнице. После стал крутить трубку и выдувать форму. Для начала решил создать пару круглодонных колб с несколькими отверстиями. Простая форма, а в будущем пригодиться может. Заготовку Никита периодически поправлял всё теми же клешнями. Он взял большую стеклянную массу, она постоянно перевешивала. И под конец всё же отвалилась, смявшись. Пришлось смешать с другой частью и заново всё разогреть.

— Ну ты понял, как стеклянную посуду делают? — неловко спросил Никита.

— Понял. Главное — уровнять в конце и заново в печь.

Никита улыбнулся вслед за смешком Айдара.

— Но я поражён тем, что можно сделать из песка. И уж тем более способом.

— Ну там не только песок, там ещё и сода.

— Да, но всё же.

Никита снова достал жидкую стеклянную массу.

— Не уверен, что получится, но кто я такой, если не попробую, — взял Айдар трубку и опустил в расплав.

***

Лепень был поражён тем, что увидел. Действительно, за лесом у озера был дом алхимика. В той части большого леса, где охотники по какой-то причине почти не охотились. Но поражал даже не сам дом, а выглядел он богато, как дому кузнеца, торговца или самого старейшины; поражало устройство лагеря и зданий. И некоторые материалы.

Большие окна с почти идеальными ровными и чистыми, а главное — прозрачными, плоскими кристаллами. Тем самым стеклом. Желоба, которые Алия назвала водостоком, странная высокая установка, напоминающая мельницу, от которой шли к лаборатории медные нити, называемые проводами.

Лаборатория, а так назвала Алия нежилое здание, была мастерской. Но не той, в которой делают горшки, обувь, одежду или инструменты. Нет. Здесь делали разные алхимические вещества. Добывали какие-то жидкости, какие-то порошки, соли. Лепень, когда помог перенести на склад небольшие бидоны с мочой, заглянул внутрь.

Внутри работал Яша. Деревенский бездомный, которого Лепень знал очень давно. Его отец ещё когда-то давно приютил Яшу на время. Лепень знал, что Яша, как и многие дети в последнее время, увлекался темой алхимии, но не думал, что настолько сильно. Лепень не знал, что тут смешивает Яша, но недалеко от мальчика уже были миски с разными порошками, а также банки с жидкостями.

— Никита попросил его добыть побольше щелочей и кислоты, — объяснила Алия.

— А что такое щёлочь?

— Что-то вроде противоположности кислоте. Не знаю. Никита тебе лучше объяснит.

Лепень осмотрел пробирки. Немного кривые, неравномерно толстые. Видно, что несмотря на прекрасный материал, качество низкое.

Лепень решил задержаться, пока конь ел траву, и осмотреть лагерь со всех сторон. Всё спрашивал у Алии и хоть та отвечала, он мало что понимал. Ему было страшно и одновременно интересно. Особенно страшно было, когда Алия включила свет. Как можно нажатием пальца в стекле зажечь яркий огонь, а затем также потушить?! Магия!

Не отходя от шока, Лепень прошёл мимо всех построек. Посмотрел на частокол, печи, столы, заглянул на уличный склад и долго рассматривал стену со странными наскальными рисунками. А после решил заглянуть внутрь дома. Но пришёл Илья, с крупным куском каменной соли, и аккуратно попросил Лепеня не заходить домой. Всё же он хоть и гость, но не везде ему можно. Его вообще попросили только с перевозкой помочь.

Так Лепень и поехал обратно. На сей раз один. Алия попросила передать Никите, что она останется в лагере.

Когда Лепень пришёл в деревню, был уже ранний вечер. Он вернул коня, телегу и отправился к Никите. Дойдя до кузницы, он увидел уставших Никиту с Айдаром и стол с пускай и небольшим количеством стеклянной посуды. И он был снова поражён стеклом. Но в отличие от посуды, которая уже была в так называемой лаборатории, эта была не просто ровнее, но и как будто сложнее. Простым взглядом не отличишь те пробирки и эти, но у Лепеня не простой взгляд. Он, пускай и молодой, но гончар. Он всю жизнь работал с посудой и он сразу видел разницу. Более ровное распределение расплава, меньше точек напряжения, более ровные края и поверхность, а главное — горлышко с чуть более толстым ободком, который закрепляет края и делает это место одним из самых прочных.

— Алия осталась в лагере, — сказал Лепень, осматривая пробирку. — Это и есть то самое стекло?

— Да, — ответил Никита. — Думаю, ты уже видел его.

— Это невероятно. Из него же окна можно делать, да вообще всё, что угодно! Я расскажу отцу. Мы разбогатеем!

Никита лишь улыбнулся. В его голове были лишь мысли о том, что у Айдара просто талант стеклодува. Хотя он кузнец. Айдар с первого раза сделал колбу лучше, чем Никита или Яша. А когда приноровился, то смог делать пробирки почти неотличимые от тех, которые используют в современных лабораториях. Разве что стекло там химическое.

Ну а ещё Никита сегодня истратил все запасы соды. Нужно возвращаться в лагерь. Никита надеялся, что Яша сделал ещё.

— Айдар, а может, ты к нам в лагерь придёшь? Там на месте сделаем обратный холодильник. И не только.

— А давай, — согласился тот. — Только отца предупрежу.

Со стороны кузницы вышла фигура. Это был Коваль. В руках у него был простенький железный топорик, только недавно выкованный и заточенный.

— Никита, это тебе, — подойдя к алхимику, сказал тот.

— Спасибо, — даже застеснялся Никита подарка. Небольшой топорик, размером чуть больше его бронзового, но с хорошей добротной ручкой. Сталь цельная, закалённая, форма немудрёная. Таким будет удобно и дрова колоть, и деревья рубить, и даже мясо. Этот топорик, в отличие от более мягкого бронзового, легко возьмёт кости, камни. Он лучше будет держать заточку. Никита поднял подарок и, осмотрев сталь, повесил за пояс рядом со своим уже родным. Никита не сентиментальный. Он оставит в лагере старый топорик, к которому немножко привязался и будет ходить с новым более практичным.

***

Айдар с таким же любопытством, как и Лепень, рассматривал лагерь и задавал те же вопросы. Только теперь Никита был рядом и давал более глубокие ответы, чем Алия Лепеню.

Когда Айдар более-менее осмотрел, он начал работу. На сей раз она была в разы сложнее вчерашней. Умный Яша потратил вчера почти всё время на добычу соды, так что работать придётся много.

По планам на сегодня аккумуляторы, обратный холодильник и градусник. Работали опять в два отряда: Никита и Айдар сосредоточились на сложном стекле, в то время как Яша делал простые баки для аккумуляторов, а Илья плавил свинец в сторонке. Ну а Алия, как обычно, занималась едой. Потому что еда сама себя не приготовит, а есть что-то надо.

Никита начертил, как выглядит обратный холодильник, и начал объяснять, как он будет работать:

— Мы создадим эффективный, но простой шариковый холодильник. Он нужен для того, чтобы пары растворителя охлаждались в нём и стекали обратно в колбу.

На бумаге была изображена длинная трубка, внутри которой была вторая, которая напоминала несколько подряд соединённых шаров. Сверху и снизу у внешней трубки были небольшие ответвления.

— Через внутреннюю трубку будут проходить пары и конденсироваться, а после стекать обратно в раствор. Ну а через пространство между стеклом мы будем пропускать холодную воду, — водил пальцем по листку Никита.

— И как мы это сделаем? — спросил Айдар, уже проверяя раскалённую массу трубкой.

— Ну ты сделаешь внутреннюю часть с шарами, а я внешний цилиндр. Потом соединим, пока горячее.

Так и сделали. Айдар подчерпнул стекло, отрезал лишнее и принялся надувать длинный цилиндр, после чего аккуратно щипцами сжимал, пока не получилось что-то похожее на крупные бусины. Никита же в это время надул такой же цилиндр, но только проделал отверстие с обратной стороны и кочергой, ей было удобно, выдавил ответвления для прокачки воды. После наступило самое сложное — соединение. С ним друзья долго водились. Чтобы будущая посуда не погнулась, пришлось одну дульную трубку держать под другой, склеивая края двух частей плоскогубцами. После отрезали концы и уже держа клещами аккуратно выравнивали. С каждой минутой стекло становилось всё туже. Приходилось периодически подогревать.

Спустя долгое время наконец-то получилось нормальное изделие. Оно отправилось в камеру.

С градусником было проще. Здесь достаточно было тонкого длинного цилиндра с резервуаром для ртути. Но сначала нужно было добыть ту самую ртуть.

Из купленной Алией киновари после прокаливания вышла чашечка жидкого металла. Айдар был удивлён такому. Металл должен быть твёрдым, когда остывает, но он был жидким.

— Ртуть токсична, особенно опасны её пары, — пояснил Никита, снимая ткань. Айдар и Никита прокалили киноварь предварительно надев ткань на лицо, чтобы не надышаться парами опасного металла.

— Разве металл может испаряться? — удивился Айдар. Он кузнец и не знал об этом.

— Да. Особенно хорошо испаряется ртуть, золото при кипении, тот же цинк... Да в принципе все вещества на земле могут быть во всех трёх агрегатных состояниях. Ну разве что кроме гелия. Он даже при абсолютном нуле жидкость.

— Чего?

— Газ, жидкость, кристалл. Три основных агрегатных состояния. Самый простой пример с водой: пар, жидкость, лёд. Ещё, правда, есть аморфные вещества, то же стекло или та же смола, а есть плазма — ионизированный газ.

Айдар слушал молча. Это были глубокие знания, доступные алхимикам. Их таинства, которые они скрывали в своих книгах. Те тайны природы, с помощью которых можно воскрешать людей, создавать золото из чего угодно. Да вообще всё, что захочешь делать. И Никита так просто рассказывал об этом ему, простому кузнецу. Айдар уже не боялся самих алхимиков, Никита оказался хорошим парнем, но он боялся их знаний. И в то же время они его манили.

После интересной лекции, в которой Никита описал основные свойства всех агрегатных состояний, продолжилась работа. Друзья залили через капилляр градусника в сосуд ртуть до тех пор, пока та не заполнила весь сосуд и ещё немного сверху. А после поставили градусник на огонь.

— Температура кипения ртути примерно 356 градусов по Цельсию. Когда она нагреется, нужно будет запаять отверстие, — через ткань объяснял Никита.

— А зачем нам ртуть-то нагревать?

— Чтобы создать внутри градусника вакуум. Ну или его подобие. Так будет максимальная точность измерения.

Вскоре ртуть поднялась почти до конца стеклянного сосуда. Тогда Никита пометил границу ртути, после запаял верх стеклом. Когда всё остыло, Никита взял градусник и опустил его в горшок с водой, после чего поставил на огонь.

— А это зачем?

— Буду риски наносить. Верхняя граница — 356 градусов, нижняя — 100. Очень полезное свойство: вода, да и другие вещества, не могут при нормальных условиях превысить свою температуру кипения. То есть нагревая пламенем воду, я в любом случае получу ровно сто градусов. С погрешностью, но это ерунда.

Вскоре вода вскипела, Никита нанёс ещё одну риску, после чего долго думал и в конце нанёс на стекло очень много рисок с одинаковым шагом. Наносить риски было сложно, пришлось мешать лак и чернила. Но зато их было хорошо видно.

В итоге вышел градусник, где от первой риски до сосуда с ртутью было почти десяток сантиметров — чтобы риски не были внутри колб и случайно не внесли примесей, да и не стёрлись.

— Градусник готов, — сделал двойной щелчок Никита. — И холодильник тоже.

Друзья пошли отдохнуть от тяжёлой работы. К ним присоединились и Яша с Ильёй. Все пошли есть.

— Ну как баки для аккумуляторов? — спросил за едой Никита.

— Готовы. Три штуки и крышки к ним. И несколько десятков свинцовых пластин. Но как они будут хранить энергию?

— Заряд, — хитро улыбнулся Никита. — Они будут хранить заряд. А будучи в электролите, а им будет серная кислота, они смогут хранить огромный заряд и отдавать его. Там происходит обратимая реакция свинца с серной кислотой. С одной стороны свинец окисляется и отдаёт электроны, они переходят к оксиду свинца с другой стороны, который восстанавливается и получает электроны. А ток электронов создаёт то самое электричество. Сами увидите, когда соберём, как всё работает.

Друзьям не терпелось на всё посмотреть, поэтому обед закончился быстро. И вот Никита уже разбавлял чистую кислоту, добытую Яшей, чистой водой. Концентрация нужна примерно 40%. После Никита погрузил свинцовые пластины в электролит, закрепив их так, чтобы они случайно не соприкасались друг с другом, затем к пластинам лакированную медь и после закрыл крышкой. Так Никита собрал три аккумулятора, положил их на стол, соединил последовательно и подключил к сети.

— Свинцовые аккумуляторы очень надёжные и долговечные, но во время работы может происходить электролиз и выделяться водород и кислород. Так что сейчас покажу вам работу, а после надо будет убрать в ящик снаружи, — рассказал Никита и принялся ждать. Друзья внимательно смотрели через стекло на свинец. Пластины, подключённые к одному проводу, стали темнеть, в то время как другие оставались светлыми.

— Окисляется. Значит заряд идёт.

Спустя некоторое время Никита посчитал достаточным и отключил провода генератора от остальной системы.

— Теперь вся электроэнергия будет браться из аккумуляторов. Их главное преимущество над простыми батарейками — их можно заряжать.

Никита переключил рычажок, и загорелся яркий свет. Всё заработало. Друзья были невероятно рады этому. А Айдар до сих пор пребывал в некотором шоке. Такие странные методы, такие глубокие знания и вот магия подчиняется алхимикам. А сможет ли он сам стать таковым? Все металлы будут подвластны ему!

— Аккумуляторы готовы! — сделал двойной щелчок Никита.

Никита, на удивление друзей, не выключил свет, а занялся тем, что сначала убрался в лаборатории, а после начал подсчитывать реагенты и посуду, периодически собирая конструкции, примеряя колбы и трубки друг к другу. Друзья, спустя время, тоже занялись своими делами. Минут через пять свет начал тускнеть, а через десять свет постепенно погас. Никита подозвал друзей и показал на свинец:

— Белые пятна — это сульфат свинца. Это значит, что сейчас в электролите меньше кислоты, а сам аккумулятор разряжен. Когда мы подключим его к сети, — Никита подключил генератор. — Налёт постепенно исчезнет.

Так и произошло. Белые пятна стали уменьшаться, а после так и вовсе исчезли, словно их никогда и не было. Свет снова загорелся. Друзья даже зааплодировали. Никита выключил свет, убрал аккумуляторы на место старых медно-цинковых батарей.

До конца дня друзья пытались создать ещё ртутный термометр с двойным стеклом и сужением капилляра, чтобы им можно было измерять температуру тела, но даже с талантом Айдара ничего не вышло. Зато создали второй с одним стеклом, пускай и с чуть меньшим диапазоном. Ртуть не в бесконечном количестве.

Глава 15. Резина.

Если где Никиту и можно было найти, то только в лаборатории. Последнее время Никита не просто пропадал там, а начинал утро с работы в лаборатории. То чертил, то собирал, сегодня химичил. Солнце ещё было за деревьями, а Никита уже собирал установку. Она была простая: самая большая круглодонная колба с двумя отверстиями. В одно он вставил через деревянную пробку термометр, проклеив щели смолой, а во вторую — трубку, которую вывел в окно. Саму установку поставил на печь. К тому моменту, когда пришли друзья, Никита уже заливал прокисшую брагу в колбу.

— А это зачем? — спросил Айдар.

— Будем делать концентрированную уксусную кислоту. Ну и заодно проверим градусник в действии.

Айдар пожал плечами. Он не стал спрашивать, зачем Никите кислота из прокисшего вина. Ну а Никита закончил заливать, закрыл крышку и зажёг печь.

— Кстати, смотрите, что нашёл! — Никита показал крышку бочки. — Я специально пока не собирал.

Друзья подошли и пригляделись. На деревянной крышке местами были мелкие кристаллики цвета браги.

— И что это? — спросила Алия.

— Пока предполагаю, что кристаллы винного камня. Если с точки зрения химии, то это калий гидротартрат.

Алия усмехнулась. Ну конечно, что, как не тартрат! Это слово никому ничего не говорило.

— И как их можно использовать? — спросил Илья.

— Как консервант, но ещё у них есть очень интересное свойство — они дают электричество при сжатии. Ну вернее, сегнетова соль. Ещё натрий надо добавить… Но как батарейка они не работают, — сразу предупредил Никита. — Зато как преобразователь звука в электричество — без проблем. Но это оставим на потом.

Никита соскоблил все кристаллы в баночку и вернулся к закипавшей браге.

— Температура кипения уксуса выше, чем у воды: 118 градусов против 100. Так что на деле в градуснике нет необходимости, но давайте потренируемся держать температуру в районе 90 градусов, скажем? Просто научиться работать.

Объяснять, что во время перегонки уйдёт вода, а в колбе останется концентрат уксуса, Никита не стал — и так понятно.

— Давай, — согласился Илья.

Пока Илья следил за температурой, регулируя высоту колбы за счёт подкладывания плиток, а температуру печи — за счёт приглушения, Никита на улице соорудил ещё такую установку, но без градусника. Так работа пошла быстрее, и вот вскоре друзья уже сливали первые партии концентрата в большой бак, заливая на перегонку новые порции.

— В синтезе нам понадобится идеально чистая стопроцентная уксусная кислота. Она же ледяная. А здесь от силы процентов восемьдесят будет, и примеси есть. Так что пришло время химии, — Никита улыбнулся и засыпал приличное количество соды в ёмкость. Пошло бурное шипение — выделялся углекислый газ. Когда реакция прекратилась, Никита вылил раствор соли в плоскую широкую миску и поставил на медленный огонь на берегу.

— Яша, займись перекристаллизацией, — попросил Никита. — Ну а мы пока пойдём добывать соляную кислоту.

Придя в лабораторию, Никита достал серную кислоту и поваренную соль, а затем опять начал собирать из стекла установку. На сей раз из большой колбы трубку в колбу поменьше. После залил в большую колбу кислоту, а в маленькую — воду. Большую поставил на медленный огонь и добавил соль.

— Это самый простой способ добычи соляной кислоты. В результате реакции серной кислоты и хлорида натрия при нагревании мы получим хлороводород, который растворим в этой колбе, — объяснил Никита. — Температуру держим где-то около пятидесяти градусов, но здесь это не критично.

Никита подошёл к Илье:

— Что здесь с уксусом?

— Делается. Скоро бочку закончим.

Никита осмотрел пробку, через которую был просунут градусник. Она вся вспотела и как-то набухла. Сейчас не критично, но при более высоких температурах может и стекло лопнуть и ещё что произойти. Придётся всё же делать резину.

— Народ, планы меняются, — сказал Никита. — Вернее, чутка перестраиваются. Сейчас добудем то, что добываем, а после надо будет создать резину для посуды.

Илья сразу заинтересовался. Как они будут добывать её без каучука? Илья слышал, что есть какой-то другой способ, но не знал его. Так что захотел ускориться, но не мог — превысит температуру, и испарится уксус, что уменьшит количество продукта.

— Сейчас, — Никита достал очередной листок и принялся рисовать карту-план, чуть ли не прикусывая язык. — Сейчас... Вот. Готово.

Никита помахал бумагой, чтобы быстрее высохли чернила. Там был сложный и одновременно простой план. Пока Никита не объяснит — никто не поймёт. Ну, разве что кроме других химиков, но таковых в этих краях не наблюдалось.

— Как только закончите испарять воду из уксуса, надо будет начать гнать спирт. А для этого ещё и закупиться им. Я не помню, у нас есть на складе?

— Ну, в аптечке только если, — задумался Илья. — А много нужно?

— Чем больше, тем лучше. У меня есть с собой немного, но суммарно концентрата едва ли на литр наберётся.

— Я могу сбегать за самогоном в Кобу, — предложил Айдар.

— И масла тогда побольше купи, — добавил Никита.

— Хорошо. Только зачем вам... нам это?

Никита улыбнулся:

— Всё для резины. Вспомним старину Лебедева.

— Кого?

Получив в ответ загадочную улыбку, Айдар пошёл в деревню. Знает он одного алкаша... У того всегда найдётся пара бутылок. Да и Звяк подкинет.

Пока Айдар бегал за крепкими напитками, друзья успели закончить выпаривать воду из прокисшей браги. На нескольких кострах это делалось на удивление быстро. И вот у них есть чан концентрированного уксуса, один запах которого прошибает до мозгов. Чтобы не дышать кислотой, её накрыли и убрали в сторону. Также Никита собрал соляную кислоту и раствор серной с гидросульфатом натрия. Всё может пригодиться.

— Ну а сейчас будет самое сложное, — сказал Никита интригующе, когда друзья собрались. — Нам надо будет собрать установку не из простых и догнать Советский Союз тридцатых. Прям из прошлой эры.

— Чего?

Никита немного сбавил темп:

— Ну это отсылка на открытие. Лебедев придумал способ синтеза каучука из этанола в конце двадцатых, а в тридцатых этот способ уже активно применяли. Забейте, короче, — Никита всё равно улыбнулся своим мыслям и продолжил серьёзнее: — Резина делается из каучука с помощью реакции вулканизации. Для неё обычно используют серу. А для придания нужных свойств — ещё и углерод с оксидом кремния. Всё это у нас есть. Кроме самого каучука.

Никита начал показывать с конца карты-плана.

— Но у нас не растёт каучуковых деревьев, — видимо Алия думала, что в лаборатории они будут проводить лишь последние реакции.

— Нет. Но изопрен, он же натуральный каучук, вернее мономер натурального каучука… его можно добыть хоть из одуванчиков. Просто выход будет очень маленьким. Так что мы создадим искусственный каучук, — ответил Никита, и Алия закивала, слегка покраснев, что не сразу поняла. — Мы добудем бутадиен из спирта, выделим его из смеси веществ и полимеризуем до каучука. Сложно будет на каждой стадии, кроме, разве что, первой, где надо будет просто выпаривать спирт. Сейчас нам нужно собрать вот эту установку, — Никита показал на чертёж в самом начале карты-плана. — В ней мы и получим первое вещество.

Друзья приступили к постепенной сборке под руководством Никиты, периодически подходя к схеме. За печкой установили аламбик на импровизированной угольной горелке, от него трубку протянули к печи. В эту трубку Никита запихал вату в качестве фильтра как минимум против сивушных масел. Хоть что-то. На печке змейкой сложили толстые, но не широкие, стеклянные трубки. В них аккуратно засыпали заранее прокалённые оксиды цинка и кремния. А после немного прокалённой чистой глины, так, чтобы все оксиды равномерно перемещались. Как объяснил Никита, в том образце глины, что он взял, наибольшее содержание оксида алюминия. Оксиды цинка и алюминия — основные катализаторы. Далее трубку подключили к обратному холодильнику. Над ним повесили большой бак, куда в будущем будут наливать холодную воду, а выход из холодильника вывели в окно. На улицу будет стекать тёплая вода. Ну и после холодильника трубка в сборник. Части установки пришлось загерметизировать смолой и воском, где это можно, а где нет — глиной. Далее трубку из холодильника в большую банку, а из банки, что удивило друзей, в большой стеклянный бак, который Никита заполнил полностью водой. Причём сам бак Никита герметично закрыл да так, что внутри даже воздуха не было. При этом из дна бака выходила труба наверх, тоже заполненная водой.

— А это зачем? — спросил Илья, когда Никита закрепил конструкцию.

— Для сбора бутадиена. При комнатной температуре он газообразный. Такая установка позволит собрать его и отмерить объём. Но, справедливости ради, там будут и другие газы.

— А банка?..

— А туда будет стекать вода, спирты и некоторые примеси, что смогут стать жидкими, — Никита отошёл в сторону и посмотрел на установку. — Так, вроде готово. Сейчас наш главный враг — кислород. Нам бы инертным газом прогнать его, но у нас нет такого. Придётся надеяться, что систему не разорвёт. В принципе, я присыпал немного угля в трубки, он сгорит, и кислорода не будет. Но нагревать всё равно будем постепенно. Ждём спирт. Надеюсь, там чистый дистиллят.

Но не прошло и минуты, как Никита разглядывал собственную же схему, как он щёлкнул пальцами и произнёс:

— Температура! Забыл про термометр.

Яша быстро принёс градусник.

— Нет, такой не подойдёт, — улыбнулся Никита и покачал головой. — Он за триста пятьдесят не покажет, а для синтеза нам нужна температура на сто градусов больше. Мы воспользуемся этим!

Никита принёс с соседнего стола цинковый блин из бывшего Вольтова столба и пластину свинца.

— Это цинк и свинец. Мы воспользуемся их температурами плавления. У свинца она примерно 327 градусов, у цинка — 420. Иными словами при нужной нам температуре свинец должен быть жидким, как и цинк. Вот только сильно превышать температуру нельзя. Иначе реакция пойдёт по-другому, да и вообще взрыв возможен. Так что как только цинк будет плавиться, сразу перестаём поддерживать жар. Скорость синтеза, конечно, медленная будет, зато наверняка и безопасно.

Пока друзья обдумывали хитрый ход Никиты, тот уже в толстые стеклянные мензурки положил металлы, а стаканы — на импровизированный реактор на печи. Для ровности Никита всё обложил глиной.

— А разве свинец нам не навредит? — с подозрением спросил Илья.

— Мы его накроем. Да и куда большую опасность будет представлять органика, что может просочиться, если где-то герметик не сработает. Так что работать будем аккуратно с открытыми окнами.

Никита закрыл крышкой стакан со свинцом и поджёг печь. Сейчас ему нужно было просто просушить глину и прогреть всю установку, чтобы убедиться, что всё работает. Правда, на максимальную температуру поднимать времени нет. Всё же нужно торопиться — неизвестно, сколько Белава продержится. Придётся без нормальных тестов сразу запускать. Без резины синтезировать лекарство куда опаснее, чем синтезировать саму резину. И дело не только в опасных соединениях во время синтеза, но и в самом лекарстве. Ошибка, и им можно будет убить человека.

Через некоторое время пришёл Айдар с четырьмя бутылками почти чистого спирта и не меньшим количеством масла. Интересно, где деревенские гнали самогон, и главное, — как? Судя по уровню технологий, до самогонного аппарата им ещё далеко.

— Отлично, — сказал Никита, осматривая жидкое золото в фарфоровой посуде. — Из этого удастся получить до килограмма каучука при хорошем стечении обстоятельств.

— Всего килограмм? — удивилась Алия. — Да тут литров шесть.

— Да. Но это не чистый спирт, так что по массе спирта выйдет килограмм пять при грубых округлениях, а выход продукта в нашем синтезе около 20 %. Для органики это уже много, — Никита принялся заливать бутылки в аламбик. Он уже успел прогреть печь, глина высохла, всё закрепилось. Дрова друзья натаскали, всё подготовили. И даже бочку холодной воды, правда, всё равно позже таскать придётся.

Заполнив до краёв бак, Никита всё плотно закрыл и поджёг. Так как Айдар упустил теоретическую часть и пришёл когда сложная конструкция уже была сооружена, Никите пришлось ему всё объяснять.

— ...так что один льёт воду через холодильник, а другой поддерживает жар. Третий на подхвате — воды натаскать, дров, — закончил Никита. — К концу дня должны закончить. Если что, свет есть — можно и ночью продолжить. А я пока подготовлю всё для второго этапа — полимеризации каучука.

Никита пошёл на склад. Для начала нужно собрать установку для насыщения масла бутадиеном. Конечно, другие органические примеси тоже там растворятся, но зато вся неорганика уйдёт.

Бутадиен Никита решил очищать в четыре стадии: первая — в банке. Всё, что холодильник может остудить до жидкого состояния, останется там. Вода, спирты. Следующая стадия — бак с водой. Неорганические примеси, да и пары спиртов, задержатся в воде. Но азот, угарный газ и подобные пройдут дальше. В третьей стадии Никита растворит всю органику в масле. Ну и четвёртая стадия уже химическая, в отличие от предыдущих. Он пропустит пары органики через комплексный раствор меди. Там задержится только бутадиен. Никита улыбнулся.

Он принёс масла, разложил высокие мерные цилиндры. На них, правда, ещё не было рисок. Но они и не нужны сейчас — не титровать же. Никита залил их маслом, так, чтобы осталось место, затем засунул трубку в первый и закрыл плотно горлышко, запаяв воском. Ну а из крышки трубку на дно второго цилиндра и так последовательно до конца. У последнего цилиндра уже не было крышки. Теперь через эту конструкцию можно прогонять газы из бака. И хранить их в масле удобно.

— А потом мы газ будем через это прогонять? — спросил Айдар, подливая воду для холодильника.

— Да, когда там бак заполнится.

— А сразу в масло разве нельзя?

Простой вопрос сбил с толку Никиту. Реально, можно же было сразу через масло. По факту вода не много-то забирает! Что же, первый блин комом. Но это не критично — есть-то можно (блин).

— Ну наверное, — слегка покраснел Никита. — Сейчас исправлю.

Никита взял трубку и через трубу с водой просунул её в бак и вывел конец в уже небольшое воздушное пространство. Другой конец трубки подключил к своей системе и все щели запаял воском. Спустя время в масле появились первые пузырьки.

— Ну всё, — похлопал руками Никита. — Аппарат улучшен. Но для получения чистого бутадиена нужно ещё кое-что сделать.

Никита взял соляную кислоту и вышел на берег. Не церемонясь, он вылил её в тазик и засыпал это перетёртым мелом.

— И что мы тут делаем?

Неожиданный вопрос напугал Никиту. Не столько потому что Никита не заметил подошедших, а потому что голос принадлежал тому, кого здесь не должно было быть. Мирону. Сыну старейшины. Никита медленно разогнулся и повернулся к незваным гостям.

— Я вопрос задал, — скрестил руки Мирон. На нём был дорогой охотничий костюм, который позволял ему тихо передвигаться, но в то же время на костюме были разные узоры, что делало его заметным даже на фоне рядом стоящего коренастого бородача. Бороса. Если у Мирона на поясе висел его дорогой нож, то Борос пришёл с луком. Но и нож тоже был, только для разделки мяса.

— Реактивы добываем, — сглотнул Никита. Он не мог понять, в каком расположении духа сын старейшины, оттого ему было немного не по себе. — Хлорид кальция.

— Понятно всё с тобой, алхимик, — фыркнул Мирон. — Когда лекарство сделаешь?

— Нам нужно ещё несколько дней. Думаю, завтра уже начнём.

— Завтра?! Моей сестре плохо, а ты ещё не начинал делать лекарство? Ну и какой ты после этого алхимик?

Никита почувствовал вину, а Мирон направился в лабораторию.

— Ты не держи на него обиду, он не со зла, — хлопнул по плечу Никите Борос и двинулся вслед за Мироном. Никита стоял так некоторое время и, только когда раствор перестал пузыриться, вернулся к своему делу.

Уже без энтузиазма, а просто потому, что начал, Никита поставил смесь на огонь, сам пошёл на склад за мочой. Забрав бидоны, Никита задержался послушать разговор.

— Не ожидал от тебя, Айдар, — произнёс Мирон. — Ладно этот, — он кинул взгляд на Яшу, — но ты! И в алхимики. Но я рад, что ты помогаешь им создать лекарство. Только вот что это, о духи, такое?

— Колонна синтеза, — ответил Илья. Конечно, он немного приукрасил установку, но Мирон всё равно в этом не разбирается. Как и любой здесь, кроме Никиты. — Мы добываем важное вещество, без которого не получится сделать лекарство.

— Так вы начали или нет? — честно не понимал Мирон.

— Лекарство ещё нет, но, как я понял, мы сейчас резину делаем, — сказал Айдар, подливая очередной ковш воды. — Илья, вода заканчивается. Натаскаешь?

— Да, сейчас, — Илья взял вёдра и вышел.

Никита тоже не стал задерживаться и отправился обратно на берег. Там он соорудил систему наподобие аламбика, но только без змеевика. Трубку подключил сразу в банку и пока оставил всё так.

После в другой ёмкости Никита растворил медный купорос из пещеры и поваренную соль, а затем принялся перетирать туда медный блин. В ходе реакций он должен получить одновалентный хлорид меди.

По мере разбавления синего раствора меди солью он зеленел. А по мере добавления медного порошка на дне появлялось всё больше белого осадка, цвет которого, правда, сейчас было не различить.

Устав тереть медь, Никита принялся мешать раствор. Из лаборатории, словно хозяин, вышел Мирон, а вслед за ним и Боря. Мирон пошёл изучать лагерь, пока Никита в очередной раз перефильтровывал раствор, получая заветную соль. Её он быстренько промыл и залил чистой водой. В банку с ней воткнул трубку и открыл крышку бидона с мочой, чтобы добавить щёлочь.

— А сейчас что ты делаешь, — помахивая рукой, подошёл Мирон. — Я, конечно, многое слышал об алхимиках, но чтобы вот таким занимались... Первый раз вижу.

— Мне нужен аммиак, — не оборачиваясь, засыпал Никита белый порошок и закрыл крышку. — Ты знал, что его растворимость в воде по объёму семьсот к одному? Но если добавить щёлочь, то растворимость резко падает. Вплоть до десяти к одному. С учётом наших возможностей.

— Я не знаю, что такое аммиак, — ответил Мирон.

— Это соединения азота с водородом, — ответил Никита и принялся разводить огонь под ёмкостью, чтобы ускорить реакцию. — В моче содержится немного аммиака, но куда больше мочевины. А она разлагается при температуре и даёт всё тот же аммиак.

— И зачем мне это знать?

Никита пожал плечами. Некоторое время оба юноши смотрели, как идут пузыри в банке и медленно, но верно, вода становится желтоватой, а соль на дне растворяется. Параллельно этому на дне соседнего таза уже образовывались кристаллы другой соли. Мирон через какое-то время фыркнул и направился к дому. Никита хотел остановить его, потому что ему точно нельзя домой, иначе он обнаружит книгу, а дальше неизвестно, что будет, но, видимо, у Мирона были некоторые правила приличия, потому что внутрь он не вошёл. Найдя себе место, он присел вздремнуть, пока Борос присел просто отдохнуть.

Спустя немало времени Никита получил бледно-жёлтый раствор комплексного соединения аммиака и меди, а также хлорид кальция, который уже успел прокалиться на огне до полностью сухого состояния. Яша и Айдар, которого иногда подменял Илья, всё так же следили за получением бутадиена.

Ну а Алия нашла время и сделала вкусные бутерброды, чтобы затем угостить друзей, потому что времени на полноценный обед не было. Съев еду, даже не насладившись ею, друзья продолжили.

Никита собирал новую установку. Опять бак, где будет нагреваться раствор, от него змеёй трубки вместо холодильника и выход в банку с комплексным раствором. До вечера Никита успел добыть ещё одну порцию аммиака, истратив всю мочу. Вернее, пахучая жидкость осталась, но без нужного реагента. Пришлось вылить подальше от жилища.

Уже когда начало темнеть, спирт в баке наконец-то закончился. Друзья включили свет и принялись разбирать всю установку и мыть её. Никита сливал масла в одну ёмкость, Яша таскал стекло, Илья тушил печь, Айдар разбирал всё. И тут снова пришёл Мирон. Но на сей раз не так, словно он тут главный, а с выпученными от удивления глазами. Он не мог налюбоваться лампами.

Ещё днём его удивляло стекло, генератор и многое в этом лагере, но сейчас он был шокирован. Свет, который, как ему казалось, излучали свечи, на деле излучали тонкие стержни в стеклянных грушах. И главное — от чего они работали? Когда Алия сказала, что это от электричества, Мирон даже испугался.

На что способны алхимики? Не угрожает ли Никита деревне? Если он способен из песка выдувать прозрачные кристаллы, правда, Айдар теперь тоже, а ещё заставлять чёрные стержни светиться ярким светом нажатием рычажка, то может также легко и колдовать! Это уже не алхимия, а магия. Не зря инквизиция уничтожает всё, что как-то связано с алхимией. Такая сила опасна. Правда, сейчас, от этой силы зависит жизнь сестры Мирона. И Мирон готов был согласиться с отцом и знахаркой ради неё. Готов был принять даже алхимика.

И вот сейчас Мирон сомневался то ли в собственном решении, то ли в собственном здравии. За этим красным... Нет, Багряным Алхимиком нужно следить внимательно. Очень внимательно. Сейчас он союзник, но что будет, если планы поменяются? Мирон нервно сглотнул. Самое страшное для него было ещё и то, что он уже минут пять стоял и любовался тем, что считается запретным.

— Завтра резину будем делать, — объявил Никита. — Но перед этим —последняя стадия очистки. Так что надо выспаться.

Обменявшись ещё короткими разговорами и пробравшись в лабораторию, друзья отправились спать, выключив свет. Мирона оставили в стороне. Тот долго ещё стоял у выключателя и щёлкал светом. Теперь и он может зажигать лампы. Такая ли это запретная магия? Мирон будет думать об этом всю ночь. Как раз для этого он и спал днём.

Ну а Айдара пригласили домой на ночлег. Правда, ему осталось только место на кухне, так как дом очень маленький, но он и не спорил. Идти до деревни ночью опасно, а спать на улице ещё опаснее. Особенно зная, как заболела Белава.

С самого утра, сразу после быстрого перекуса, друзья уже возились с маслом. Залив его в бак, они выпаривали из него все органические газы. Бутены, бутадиены, другие углеводородные соединения. И всё прогоняли через комплексный раствор. Его было много. Как объяснил Никита, медь химически свяжет бутадиен, но проигнорирует другие примеси. Так что делали друзья это под окном, чтобы не самые полезные газы улетали сразу на улицу.

Мирон где-то под утро, ещё до пробуждения друзей ушёл куда-то вместе с Боросом. Возможно, в деревню. Помощи от него, видимо, не дождёшься.

— Что же, вы следите за этим, а я пока подготовлю всё для следующего этапа, — Никита взял листочек. — Так... Ага... Угу... Мы близки к цели.

С этими словами он сходил на склад и пришёл с банкой нашатырного спирта, что собрал вчера. Этого уже не хватит на синтез сульфаниламидов, но более чем достаточно для создания инициатора реакции. Никита смешал раствор аммиака с серной кислотой в нужных пропорциях и вставил в банку графитовые стержни, после чего подключил их к сети.

— Ух ты, — подошла Алия, наблюдая за пузыриками. — Я думала у нас электричество только для света.

— Нет, — сверкнули красные глаза Никиты. — Сейчас для света и электролиза, а в будущем ещё и холодильник создадим полноценный.

— А микроволновку? — спросила Алия.

— В ней нет острой необходимости, — ответил Никита. Некоторое время они наблюдали за пузырьками, а после Никита решил рассказать, что делает: — Сейчас Илья с Яшей уже добывают чистый бутадиен. Ну а мне нужно приготовить раствор мыла с персульфатом аммония для приготовления каучука эмульсионной полимеризацией. И вот персульфат аммония я сейчас и получаю электролизом из сульфата аммония. А выделяется водород.

Никита отошёл от стола и пошёл к соседнему, снова собирать аламбик. Ох уж эта работа! Собрал, перегнал, разобрал, помыл, снова собрал — и так по кругу. Целыми днями что-то делают, что-то перегоняют, что-то получают, а в результате работы не видно. Резины как не было, так и нет, равно как и лекарства. Но настоящие учёные знают, что за такой работой кроется результат. Он идёт неслышными шагами, а после врывается с ноги в дверь — и вот очередное открытие. Ну или прорыв.

Никита поставил перегоняться спирт, что у них остался после синтеза бутадиена. В той самой банке. Катализатор не смог дегидрировать и дегидратировать весь этанол, и его значительная часть вышла в остаток. Зато теперь этого хватит, чтобы в нём растворить бутадиен.

— А зачем нам его снова куда-то перегонять и где-то растворять? — спросила непонимающе Алия, когда Никита рассказал, что будут делать дальше.

— Для эмульсионной полимеризации нужен жидкий бутадиен. Но для этого его нужно охладить до минус четырёх и ниже либо сжать под давлением в три атмосферы и выше. И то и другое не только сложно, но и затратно по времени. Я бы даже сказал, больше затратно, чем сложно. Строить холодильник или баллон с насосом или что-то другое. День уйдёт. Перегонка обойдётся в пару часов без прямого участия. Почти. За температурой следить только надо, — Никита посмотрел на градусник. Семьдесят градусов. Самое то. — Ну а спиртовой раствор не самое лучшее, но сойдёт.

— А прям вот ту жидкость нельзя? — спросила Алия, указывая на банку, где сейчас растворяли бутадиен.

— Нельзя. Там одновалентная медь. Сразу пойдёт в реакцию с таким мощным окислителем, как персульфат. Реагенты сожрут друг друга, да и каша выйдет. Тебе объяснить или так достаточно? Там десятки возможных неконтролируемых реакций.

— Думаю, я поняла, — поспешила откланяться Алия и ушла. Никита пожал плечами и продолжил.

Алхимик принялся в большой ёмкости растворять мыло. Удовлетворившись раствором, он залил в него раствор со своим персульфатом. К этому времени друзья уже успели прогнать бутадиен, и вот теперь его перегоняли в спирт. Причём через трубку, в которой был хлорид кальция. Как Никита объяснил, эта соль хорошо поглощает влагу. А влага им не нужна.

Илья даже начал уставать от одинаковых монотонных действий, в которых почти не видел смысла. Он знал, что смысл есть, просто не понимал его. Яшка же, наоборот, радовался всей работе. И даже не знал, что в этом есть смысл, — ему нравилось. Просто нравилось. Он чувствовал, что смысл есть.

Через некоторое время — долгожданное слияние растворов. И на водную баню на печь с поддержанием около пятидесяти градусов и постоянном помешивании. На поверхности образовывалась молочно-белая эмульсия. Когда её стало ощутимо много, Никита позвал друзей:

— Смотрите, это латекс. Как думаете, сколько его здесь?

— Ну кружка-другая выйдет, — предположила Алия. — А много нам ещё делать осталось?

— Ещё одна реакция и затем очистка. Так мы получим синтетический каучук.

— То есть ещё не резину? — удивилась Алия.

Никита лишь загадочно улыбнулся и в скором времени собрал латекс в отдельную ёмкость. Затем залил его серной кислотой и после вылил через ткань. Промывка, сушка — и вот у друзей наконец-то были хлопья каучука. Пока Яша изучал на ощупь получившуюся массу, а было там чуть менее килограмма, Никита мысленно зачёркивал пункты, смотря на карту-план. Пускай он всё и помнил по памяти, что делать, но так было приятнее.

— Нам осталась вулканизация, — заявил Никита, положив бумагу на стол и достав баночки с сажей, серой и оксидом цинка. — Но сначала нужно подготовить формы для заливки. Помните, как с пластиком делали? Тут также, только с температурой.

И друзья принялись бы вырезать формы из дерева. Пробки, переходники, изоляторы и прочее. Но куда лучше лить изделия в металлические формы, а чтобы изготовить из металла формы, нужно немало времени, если самим делать. Благо, у них был Айдар. Настоящий кузнец. Он быстро переплавил медные блины из бывшего вольтова столба, а после отлил хорошие формы. Если бы не Айдар, пришлось бы в песок лить резину. А так и часа не прошло, как Никита уже оценивал углубления в металле для пробок и прочего. Айдар талантлив.

— Что же, а теперь время изготовить резину, — Никита отсыпал в горшок часть каучука, а остальной пересыпал в банку на хранение. Когда понадобится ещё резина — сделают. — Нам понадобится сотня грамм каучука, три серы, пять оксида цинка и около тридцати-пятидесяти углерода. У нас это сажа. Каучук — основа, сера — соединитель. Именно сера является ключевой в реакции вулканизации. Оксид цинка ускорит реакцию, а углерод — наполнитель. Он придаёт прочность. И цвет.

Никита всё смешал в нужных пропорциях, но, несмотря на название реакции, извержения вулкана не произошло. Никита поставил горшок на медленный огонь, стараясь придерживаться 70—80 градусов, после чего помешивал густую массу. Стоял горшок на водной бане, но его пришлось хорошенько закрепить, чтобы он не слетел во время перемешивания. А пар ограничить, чтобы не обжечься.

Руки Никиты быстро устали, и его сменил Илья, а после и Айдар. Яша тоже помешал — ему было интересно поучаствовать во всём. Помешать чёрную, густую как тесто массу, маслянистую на ощупь, с запахом каучука и серы.

И вот вскоре Никита посчитал это достаточным. Густую смесь запихали в формы и придавили пластинами, поставили на печь. На 160 градусов. Вот здесь идёт настоящая реакция вулканизации. И температура очень важна. Уж сколько раз их выручает ртутный градусник. И выручит ещё.

Подержав где-то с полчаса, Никита снял с огня заготовки и, когда те остыли, вытащил резину. Она стала более твёрдой и матовой. От неё исходил характерный жжёный запах.

— Резина получена, — гордо сделал двойной щелчок Никита. Друзья, осматривая изделия, смеялись от радости. Больше суток с перерывом только на сон они работали и наконец-то получили резину. — Перчатки и прочее, что может понадобиться, позже сделаем.

Никто не стал спорить, что им нужен отдых. Хотя бы на часик. Как раз поесть. И пока Алия готовила вкусное блюдо, Никита засыпал в уксус соду и, дождавшись конца шипения, поставил на медленный огонь. Если для друзей это выглядело странным, то для Никиты это было сравнимо отдыху. Неспешно добывать ледяной уксус.

Вскоре на берегу появился приятный запах лёгкого мясного супа с лапшой, горячего хлеба. Был быстро нарезан салат из купленных овощей. Алия успела купить немало еды у деревни, в том числе и масло, которое Никита бездушно потратил для очистки бутадиена. Но и того, что осталось хватило на полноценный обед. И нашлась даже баночка чего-то, что напоминало сметану. Её Алия хранила в том самом горшковом холодильнике.

Друзья неспешно поели, любуясь ранней осенью, когда листья начали желтеть и опадать, но холод ещё не заставлял кутаться в тёплую одежду. Когда птицы активно улетали в тёплые края, оставляя людей мёрзнуть. Когда тяжёлые облака грозно ходили по небу, лишь изредка давая уже не тёплому солнцу прогреть землю. Приятно было сидеть на берегу озера и есть горячую пищу после долгой и изнурительной работы.

***

После обеда Никита пошёл к миске, где выпаривалась вода, оставляя ацетат натрия. В ней уже виднелись белые кристаллы в виде порошка. Никита отсыпал в отдельную ёмкость немного. Оставшийся залил концентрированной серной кислотой.

— Ещё понадобится. Из ацетата натрия можно сделать хорошую химическую телогрейку или буферный раствор.

Друзья уже не были удивлены, тем более что Илья и Алия уже слышали, как работает такая телогрейка. В герметичном пакете разогревается эта соль до жидкого состояния, а после охлаждается, оставаясь всё в том же состоянии. Ну а после внутри нажимается специальный механизм, который создаёт точку кристаллизации. Вся жидкая соль на глазах твердеет и становится горячей. Как бы сказал Никита, потому что переход ацетата натрия из жидкого состояния в твёрдое — экзотермический.

А пока Никита перегонял в лаборатории ледяной уксус, полученный после реакции, Айдар спросил:

— А что такое буферный раствор?

— Это такой раствор, который не меняет своего пэ аш при добавлении небольшого количества веществ с другим пэ аш.

— А что такое пэ аш?

— Ну если просто, то концентрация протонов в растворе, — ответил Никита и вдруг добавил: — Кстати, о пэ аш, нам же понадобятся индикаторы. У нас как раз есть этот.

Никита достал мешочек с травой. В нём Алия сразу узнала тот чай, что Никита попросил купить, когда посылал к Звяку за разными товарами для подготовки к синтезу.

— Синий чай? — удивился Айдар.

— Да. Растение, из которого его получают — клитория синяя, — ответил Никита и налил в стеклянный стакан немного кипятка, после чего пустил листья. — Индикатор — это вещество, которое не вступает в реакцию, но изменяет свой цвет. Это, если по-простому, на деле там обратимая реакция. Но нам важен цвет.

Вскоре вода в стакане посинела. Получился немного экзотический чай. У Звяка он стоил недёшево, но больше никто не продавал.

— Если добавить кислоты, то он покраснеет, — Никита прилил в стакан немного уксуса. Раствор реально покраснел. — А если щёлочи, то позеленеет.

После щепотки едкого натра раствор позеленел.

— За цвет отвечают антоцианы, что сейчас растворены в воде. Кислоты и щёлочи меняют их сопряжённые связи, тем самым антоцианы отражают другой спектр света.

После того как окончилась короткая лекция, Никита заварил ещё порцию чая и разлил по пробиркам. Затем развёл краски, купленные Алией у всё того же торговца, и принялся на листочек наносить цвета, соответствующие цвету раствора в пробирке. В одну пробирку он добавил концентрат серной кислоты, в другую уксус, в третью соду, в четвёртую гидроксид натрия и так далее. Вскоре у него получилась бумажка с цветными полосками от тёмного зелёного до яркого красного. Не такого, как глаза или внутренняя часть одежды алхимика, а более розового.

— Это поможет определять пэ аш вплоть до единицы, — гордо потряс листочком Никита и убрал его куда-то в бесконечные карманы своей одежды. После посмотрел на банку с ледяной уксусной кислотой, что выпарил из раствора, где сейчас красовались белые кристаллы сульфата натрия в остатках уксуса.

— А теперь можно смело сказать, что подготовка закончена. Ещё два-три дня, и сульфаниламиды будут готовы к первым тестам.

***

Пометка от автора (вместо сноски):

Пэ аш — это pH.

Конечно, резину куда сложнее добывать, чем описано в книге. Как минимум понадобится куда большее давление, чем была способна поднять установка Никиты. От трёх до пяти атмосфер. Там он опирался только на способность газа при ограниченном объёме поднимать давление с возрастанием температуры. Художественно красиво, но в реальности неэффективно и опасно.

Температура. Цинк — плохой показатель. Мало того, что не всегда можно на глаз отличить жидкий цинк от ещё твёрдого из-за оксидной плёнки, так ещё температура может легко подняться намного выше температуры плавления. А в данном случае она инертна, требуется время, чтобы та начала меняться после изменения подачи воздуха.

Изомеры. У бутадиена есть и изомеры, и их тоже важно отделить. Выход продукта будет куда меньше, чем в произведении. Тем более таким кустарным методом.

В реальности в домашних условиях куда проще добыть резину из тех же одуванчиков. Очистите их корни, добудьте сок, отделите из него изопрен. Там всего-то покипятить, профильтровать вакуумом. А после — вулканизация. Да, сложно, но уже реальнее. Да, резина выйдет плохая, но зато без рисков взрыва или отравления, с более вероятным результатом. Ведь не надо создавать изопрен — его создала природа. Надо только достать.

Что касаемо индикатора, то даже обычный чай им является. Сопряжённые связи. Будто для неосведомлённых это что-то значит… Эхх.

Но вернёмся к книге.

Глава 16. Уголь. Анилин.

Лепень стоял перед несколькими десятками горшков и не понимал, что он делает не так. Вроде также создал смесь для стекла, вылепил форму горшка. Но уже тут, как и ожидалось, всё пошло не по плану. Песок просто не клеился и у Лепеня получались лишь комки. Тогда он добавлял пластификатор в виде глины и мог делать уже простые изделия. Но когда они высыхали, они сильно трескались да так, что порой разваливались до того, как он успевал их положить в печь. Те же изделия, которым повезло оказаться в печи, рассыпались в ней, а уже после плавились в непонятные массы.

Так Лепень истратил всю соль, одолженную у Никиты. Но, благо, он смог найти такую у Звяка. Задорный торговец откуда-то смог достать нужную соль. То ли у Никиты в своё время купил, то ли ещё где продавался товар от алхимиков, но Лепень немало заплатил.

Когда Лепень окончательно убедился, что у него просто не выйдет работать с песком как с глиной, он всё же расплавил смесь во фритту, после чего перетёр и снова пытался сделать изделия. Горшки всё ломались, крошились и не хотели клеиться.

Тогда он брал за основу глину, но такие горшки выходили обычные, просто со стекловидной поверхностью. Лепеня такое не устраивало. Пришлось продолжить следовать советам алхимика.

Лепень купил у кузнеца железную трубку, после чего расплавил до жидкого состояния фритту и принялся выдувать изделия. Шары то лопались, то стекали. Щёки быстро уставали. Стекло не хотело ему поддаваться. Теперь пробовал заливать густую массу в металлические, деревянные и глиняные формы. Даже в песок. Но все изделия в итоге трескались и разваливались, а стекло получалось мутным.

В итоге за несколько дней всё, что смог сделать Лепень, — это несколько десятков стекловидных мутных осколков горшков и всё. Скоп, смотря на все усердия сына, тоже решил попробовать поработать со стеклом, но сильно дальше не продвинулся. Зато научился выводить красивые стеклянные узоры на горшках и смог выгодно продать Звяку несколько декоративных ваз. Обоим горшечникам стекло оказалось не под силу. Может, это просто не их дело, а, может они мыслили только в ключе своего гончарного дела, не способные посмотреть с другой стороны. Так они и забросили это дело.

Но Лепеню было очень интересно, что же там Айдар с Никитой у себя в лагере делают и какую посуду уже смогли создать. Поэтому, глядя на свои неудачные изделия, он подумывал сходить в лагерь к алхимику.

***

— Что у нас по деньгам? — спросил Никита. Он опять нервничал, потому что шёл в деревню.

Илья засунул руку в мешочек и нащупал несколько монет. Высыпав их на ладонь, он быстро подсчитал их и засунул обратно.

— Не густо, — ответил Илья. — Нанять за деньги никого не сможем. Придётся импровизировать. Есть у меня идейка.

— А ну-ка, — заинтересовался Айдар, гремя пустыми бидонами.

— Можно собрать свободных мужиков и рассказать им небылицу да так, чтобы они поверили в неё и помогли нам. Попробую управлять массами, — и уже под нос добавил: — Немного тёмной психологии.

Более подробного ответа Айдар так и не дождался. Но задачу свою понял — собрать народ на площади.

Никита, Айдар и Илья сейчас шли в деревню. Алия и Яша остались в лагере. После синтеза резины они уже успели отдохнуть, и, пока не кончился день, им теперь надо собрать ресурсов для синтеза. Это снова моча, так как весь аммиак они уже истратили, да и лишний не помешает, а также каменный уголь. И вот с ним проблема. Его нужно ещё добыть. Варианта два: печи и природное месторождение. Но как ни крути, в печах нужного вещества из каменного угля, а именно каменноугольная смола, очень мало. Катастрофически. Если обойти всю деревню, то едва ли соберётся ведёрко. А ведь это только источник анилина. Самого анилина там ещё меньше. Так что выход один — природный источник. И, благо, такой имелся. Болото.

Деревенские жители боялись болота, как и часть леса, в которой разбила лагерь команда Никиты. Почему лес — загадка, но вот с болотом всё обоснованно. И этот самый страх нужно преодолеть, чтобы добыть анилин, а из него лекарство. А лекарством излечить Белаву. Друзьям уже удалось победить страх болота в кузнецах, а те смогли договориться с парой-тройкой мужиков. Но всем было ясно — без Коваля никто не пойдёт на болото. Возможно, даже за деньги. Тем более, что этих самых денег и не было.

— А может Коваля попросим? — предложил Илья.

— Мой отец наверняка занят будет. Без меня у него сейчас очень много работы.

— А это, кстати, ничего, что ты с нами пропадаешь? — спросил Илья. — Твой отец не ругается?

— Нет, что ты! — улыбнулся Айдар. — Он даже похвалил за инициативу помочь вам в спасении дочери Миродара. Вы бы видели Белаву, когда она здоровая была. Первая красавица на всю округу! Её все любят. И все готовы помочь.

— Ну а за тобой мужики на болото не пойдут? — спросил Илья.

— Вряд ли. Я пока не заслужил такого доверия, как мой отец.

— Я вижу ворота, — сказал Никита. Друзья подходили к деревне.

У ворот их встретил один Борос.

— А где Витязь? — осмотрелся Илья.

— А он с Мироном.

— Мирон постоянно с охотниками ходит, — сказал Айдар. — Иногда сразу с несколькими. Охотиться любит, да и как личного слугу берёт. Баронские замашки. Говорят, даже у Миродара в молодости таких не было.

— Интересно, — ответил Илья.

Пройдя внутрь деревни, друзья разделились. Никита пошёл за новой порцией мочи на ферму, в то время как Айдар зазывал народ на площадь. Ну а Илья соорудил там подобие сцены из лавки и бочек.

Вскоре на площади собрался народ. Пошли разговоры. Мужики обсуждали чужаков, работу, предстоящую речь. Всем было интересно, зачем же их позвали. К Илье, который определял, с кем ему предстоит работать, перед кем выступать, подошёл Айдар.

— Вроде всех собрал. Остальные сейчас заняты. Но, думаю, и этих достаточно будет.

— Да нам бы хотя бы пять мужиков, — ответил Илья. — Ладно, я пошёл.

Илья встал на лавку и громко похлопал в ладони, чем привлёк к себе внимание. Толпа затихла в ожидании.

— Мы вас здесь собрали не просто так. Как вам известно, Белава, дочь Миродара, больна чахой, — начал Илья. Судя по реакции жителей, они это действительно знали. Некоторые поникли, ожидая плохих новостей, некоторые с грустью опустили голову. — Это тяжёлая болезнь. Но не спешите хоронить человека раньше времени. Лекарство есть!

Люди подняли головы с надеждой.

— И мы можем его сделать. Наша команда знает как. Но нам для этого нужен горящий камень. Много горящего камня. И без вашей помощи нам его не добыть.

Илья говорил энергично, с интонацией, немного жестикулируя. На площадь пришли ещё несколько человек, среди которых были и знакомые лица: сам старейшина, что предпочёл остаться в стороне, и Лепень.

— Но должен предупредить сразу: камень этот спрятан на дне болота. Нам нужны смельчаки, что не побоятся его откопать. Кто готов пойти с нами?

Илья дал время толпе переварить мысль. Начались разговоры. Мужики обдумывали речь Ильи. Никто не хотел идти на болото, даже те, кто помогал Ковалю. Что уж говорить про тех, кто там не был? Но ведь их туда зовут не просто так. Только с помощью горящего камня можно спасти Белаву. Оправдан ли риск?

— Но на болоте злые духи обитают. Они погубят нас. Опасно это, высказался кто-то из толпы.

— Я вас понимаю, — ответил Илья так, словно разделял с ними печаль. Хотя, отчасти, это так и было. — Но ведь, как вам известно, Коваль и несколько крепких молодцов уже не раз и не два возвращались с болота целыми и невредимыми, добывая его кровь. Верно ли я говорю? Есть ли среди вас такие?

Толпа опять загалдела. Илья прошёлся глазами по ней.

— Я там был, — поднял руку высокий мужчина.

— И что ты там видел? Смогли ли злые духи погубить тебя?

— Нет, — покачал он головой. — Но там страшно.

— Страшно. Как без этого? — подтвердил Илья, посмотрев в другую часть толпы. — Но вы туда идёте не ради себя, а ради Белавы. Только так можно спасти её жизнь. Вы готовы побороть свой страх ради человека?

Люди пока не нашли что ответить.

— А почему именно горящий камень? Может, есть другие вещи, что спасут ей жизнь? — как ни странно, вопрос принадлежал Лепеню. Что же придётся отвечать.

— К сожалению нет. Чаха порождается холодом и водой. Чаха боится огня и тепла. И только из горящего камня можно добыть тот самый огонь и то самое тепло, из которого мы и сделаем лекарство от чахи. Готовы ли вы рискнуть сунуться на болото ради Белавы? Я — да! А вы? Вы со мной?

Толпа неуверенно загудела, и Илья повторил свой вопрос.

— Не слышу!

На сей раз толпа уже закивала.

— С тобой! — крикнул Айдар. Его поддержал Лепень, затем мужики, что бывали уже на болоте, и вот уже вся толпа была готова пойти за Ильёй на болото.

Миродар, наблюдавший за всем в стороне, одобрительно кивнул и пошёл по своим делам.

— Тогда несите лопаты и кирки, возьмите веревки и высокие сапоги, возьмите коней и телегу. Через четверть часа мы выдвигаемся!

Пускай местные жители не поняли, что за промежуток времени был назван, но всем было ясно, что скоро. Поэтому многие разошлись за инструментами и прочим, а некоторые остались ждать. Илья спустился к Айдару. К ним подошёл и Лепень.

— Надо действовать быстро, пока они не передумали, — сказал Илья.

— А можно с вами? — спросил Лепень.

— Конечно, — ответил Илья, обратно разбирая свою импровизированную трибуну.

— Я не только про болото. Можно к вам в лагерь?

— Да можно, почему нет?

— Мы тебе будем рады, — поддержал Айдар. Он осмотрелся. — Похоже, тебе, Илья, удалось уговорить всех. Вообще всех. Ты — прирождённый лидер.

— Искусство красноречия, не более, — ответил Илья.

Илья достал из своей сумки сапоги и переобулся. Для Айдара тоже нашлось, но вот Лепеню пришлось сбегать за высокой обувью.

Вскоре стали приходить люди с инструментами. Кто со своими лопатами, кто с общими. Бронза, сталь. Приехала телега, запряженная конём. В телеге пара корыт вместо тачек, топоров ещё захватили. Принялись ждать Никиту, ведь именно он лучше всех знает, какой именно уголь нужен и где искать. Он пришёл, оставил бидоны со своим ресурсом поодаль и присоединился к команде. В общем, не прошло и полчаса, как вся группа выдвинулась в лес к болоту. Некоторое время спустя мужики уже рубили деревья, чтобы продолжить путь вглубь болота, а другие откапывали торф, ища под ним уголь.

На болоте было холодно и влажно, но костры разводить, чтобы согреться, было опасно. Поэтому люди кутались сильнее и работали дальше. Мужики, сначала боявшиеся, постепенно привыкали к тому, что болото, может, и пугающее, но злые духи пока в хорошем расположении.

В первую очередь откапывали те ямы, откуда Коваль со своими набирал руду. Там меньше всего требовалось работы, если не учитывать откачку воды. Её вёдрами выливали подальше, чтобы было удобнее копать.

Те, кто шёл вглубь болота, привязывали к себе верёвки на всякий случай. Если провалятся и начнут вязнуть — их вытащат. Одним из первопроходцев был Никита. Рядом с ним шёл и Илья.

— А как уголь образуется? — спросил Илья, вытаскивая ногу из очередной топи.

— Из торфа и органики. Сначала разлагается без кислорода, после прессуется. Ну а торф в основном из мха. На болоте его полно.

— И сколько нам нужно?

— Много. Очень много. Возможно, придётся и вторую телегу добыть.

Никита остановился, чтобы проверить перед собой почву. Осталось пройти ещё немного.

— А как глубоко он залегает?

— Обычно глубоко. Очень. Без шахт не добыть, — ответил Никита. — Но видишь этот островок?

Илья посмотрел вперёд. Посреди болота был невысокий каменный выступ. На нём росли болотные травы, мох. Прям на чёрном, словно спресованном, камне. До него осталось ещё метров пятьдесят, но эти пятьдесят метров казались целым путешествием.

— Вижу.

— Я заприметил его ещё в прошлый раз, когда мы здесь были. Предположу, что тектоническая активность могла вытолкнуть его наверх. Даю сто баллов из ста, что там есть уголь. Остров буквально из сланца сделан.

Никита продолжил путь вперёд.

— Тогда я организую, чтобы сюда проложили путь?

— Давай, но прежде мне надо убедиться, что я прав. Иначе зря пойдём.

Пока Илья возвращался назад, а Никита шёл всё дальше, единственный без страховки, Айдар уже осматривал тёмный бурый камень, что мужики откопали из болота.

— Это тот горящий камень? — спросил кузнец у подошедшего Ильи. Илья осмотрел находку. Этот камень был чем-то средним между торфом и углём.

— Думаю, что нет, — покачал головой Илья. — Нам нужен чёрный.

— Сюда, народ, человек провалился! — вдруг раздался крик. Айдар и Илья, бросив бурый уголь, поспешили на помощь. Правда, когда они дошли, провалившегося уже достали.

— Я уж думал — всё. Спасибо, мужики, — отряхивался он от трясины, сидя на бревне.

— Всё в порядке? — спросил Илья.

— Да.

— Тогда отдохни чуток.

Илья посмотрел на небо. Солнце клонилось к закату. Через пару часов уже стемнеет. Сегодня они точно не успеют добыть уголь. Придётся часть работы отложить на завтра.

— Мужики, — обратился к деревенским Илья. — Никита нашёл место, где стоит копать. Но оно далеко, — Илья указал в направлении друга, который уже забирался на едва заметный остров. — Нам нужно сегодня продолжить путь до того островка.

— А этот...

— Это не тот уголь... горящий камень. Давайте, все за дерево!

Илья быстро организовал работу по построению дороги. Одни рубили деревья, другие таскали их, третьи вбивали столбы и выкладывали путь. Получалось что-то, похожее на мост или дорогу. Среди мужиков нашёлся и плотник, благодаря которому эту дорогу удалось укрепить и стесать настолько, что она стала почти плоской и по ней вполне можно было передвигаться. К вечеру все добрались до острова, где Никита, выломав часть породы своим новым железным топориком, осматривал добытые камни.

— Сланец и уголь, — сказал он то ли себе, то ли собравшимся. — Здесь есть нужный уголь. Но он снизу. Копать придётся.

Завязались радостные разговоры. Уставшие мужики, которых поели комары, отправились в деревню ночевать, оставив весь инвентарь на берегу болота, забрав только лошадь. Друзья тоже пошли в деревню.

Ну а на следующий день вокруг острова копали ямы, строя из брёвен крепкие подпорки и платины, чтобы сдерживать воду и жидкую землю, которые норовились затопить ямы.

Подземная часть острова оказалась действительно из чёрного каменного угля. Глянцевый, блестящий, чёрный, почти не пачкающий руки. А сам остров, подобно айсбергу в океане, под болотом становился всё больше, что позволило мужикам относительно быстро освободить большую территорию и всем накопать угля. Одни долбили кирками, другие нагружали тачки лопатами, третьи везли на берег, загружая телеги. Сегодня они взяли на болото и вторую, чтобы после не бегать.

И вот уже к обеду две гружённые доверху телеги стояли у печей кузницы, где Коваль теперь плавил железную руду. Деревенские разошлись, оставив команду Никиты обрабатывать уголь.

— Теперь нам нужно добыть смолу из этих углей, — сказал Никита, осматривая твёрдую нефть. Хотя, по факту, уголь мало что общего имеет с нефтью, за исключением содержания большого количества органических веществ. Ну и цвета.

— А из обычных деревьев разве не подойдёт? — спросил Лепень.

— Нет. У них совершенно разный состав. Нам нужен анилин. Он содержится в каменноугольной смоле. В древесной нет.

— Хорошо, а как мы добудем эту смолу? — спросил Айдар.

— Пиролизом, — ответил Никита, улыбнувшись. — И нам поможет эта печь.

Никита открыл большую длинную печь и принялся закидывать в неё уголь. Илья принялся помогать.

— Мой отец здесь болотную кровь плавит на первом этапе, — сказал Айдар. Болотной кровью он называл лимонит. — Разве горящий камень тоже плавится?

— Нет, — ответил Никита. — Нам и не нужно его править. Мы просто прокалим его без воздуха и соберём газы и смолу. Нам, кстати, понадобится пара огромных баков. Найдутся?

— Насколько больших?

Никита прикинул площадку.

— Ну корыто размером с печь и герметичный бак или бочка, размером чуть меньше корыта. Но так, чтобы они уместились в корыто. Даже нет, лучше несколько бочек, у меня появилась идея, — в красных глазах Никиты загорелся огонёк.

Айдар и Лепень пошли искать необходимые материалы. А после собрали огромный короб, едва ли уступающий размерами печи, куда прибили пять штук бочек. В первую бочку подсоединили трубу, которую быстро сковали из бронзы, а из бочки в другую и так последовательно вплоть до последней, из которой труба выходила просто наружу. Короб герметизировали смолой, этого было достаточно, а после залили водой.

Никита подсоединил трубу к камере с углём, перекрыв все остальные выходы из камеры, чтобы не попал воздух. А после поджёг печь и объяснил, для чего конструкция:

— В каменном угле до трёх процентов соответствующей смолы. И при пиролизе она выйдет из угля и осядет на стенках камеры и труб. Но так как она будет раскалена, газы из неё, что тоже могут пригодиться, среди них и анилин будет, улетят в воздух. Этого допустить нельзя. Во-первых, эти газы вредны для здоровья, а во-вторых, нужны. И мы построили большой холодильник из бочек и короба. Газы, проходя бочки, остынут, и смола образуется на их стенках. И на стенках трубы. А в воздух почти ничего не улетит.

Никита подошёл к последней бочке.

— Если было бы время построить нормальную установку, то можно было бы обойтись без этого клапана сброса давления. Но наша конструкция разорвётся от большого давления. Так что эта маленькая труба всё же нужна.

Вскоре всё заработало: печь нагрелась, пошёл дым. Бронзовые трубы раскалились, из последней бочки пошёл горячий воздух, но почти без дыма и запаха. Через некоторое время друзья накрыли трубу от печи к бочкам полотенцами, поливая водой, чтобы повысить эффективность. Долго друзья жарили уголь. Загружая партию за партией. Перегрузили обе телеги и в конце дня уже разбирали конструкцию.

— Ну а этот каменный уголь ещё можно сжечь. Он даст куда больше тепла, чем древесный, — сказал Никита, открывая бочки. — Нужно собрать смолу.

Внутри бочек оказалась маслянистая, чёрная, сильно пахнущая чем-то противным и химическим гуща. Пока не стемнело, друзья все вместе вычищали печь, трубы и бочки от этой смолы и наскребли целое ведро. После Никита притащил оставленные бидоны с мочой и всё погрузили в телегу.

— Ну всё, мы тогда пойдём, — сказал Никита. — Тачка угля нам ещё пригодится. А вторую можно Звяку продать. Ценный ресурс. Или кузнецу. На нём и сталь проще плавить, да и технологию коксующихся углей можно использовать.

— Какую технологию? — спросил Айдар, запрягая коня.

— Потом расскажу, — ответил Никита. Он устал. Он уставал каждый день, даже если работал не так много. Выносливости не хватает. — Вы с нами в лагерь? — спросил он у Лепеня и Айдара.

— Да, — ответили они. А после Айдар: — Но сейчас темнеет уже. Может, завтра?

— Чем раньше придём, тем лучше. С пневмонией шутки плохи. Нужно поторапливаться.

Друзья были вынуждены согласиться. Поэтому все пошли к озеру.

***

Пока Никиты и Ильи не было, Яша времени зря не терял. Он добыл очень много серной кислоты, соляной, щелочей, соды, разных минералов. Он не раз и не два плавал к пещере сокровищ. Алия иногда помогала ему, а в свободное время пыталась обучить Яшу письменности. Счёт, которому его научил Никита, давался ему проще, чем буквы.

Ну а когда вернулся Никита с ценными ресурсами, друзья снова собрались в лаборатории.

— А теперь добудем анилин, — сказал Никита, закидывая шлепок чёрной массы из ведра в колбу. — В каменноугольной смоле он как раз содержится. Чтобы его достать, нам понадобится соляная кислота. И Яша молодец. Много добыл.

Пускай Никита и не учил Яшу, как добывать её, но тот успел подглядеть и запомнить. Умный малый. Недаром Подмастерье.

Залив кислотой смолу, Никита принялся тщательно её размешивать, а после, когда получилась однородная смесь, перелил жидкость через тканевый фильтр. Затем оставшуюся смолу убрал в отдельную ёмкость и повторил все те же действия с новой порцией. Дальше Никиту заменил Яша, в то время как Технолог снова соорудил конструкцию по добыче аммиака.

— Сейчас мы добыли не чистый анилин, а гидрохлорид анилина. С помощью аммиака мы получим хлорид аммония, как побочный продукт, и чистый анилин. В этот раз я взял много мочи.

Никита поставил известную жидкость на огонь и добавил немного щелочи, чтобы уменьшить растворимость в ней аммиака. Газ пропускал через раствор гидрохлорида анилина. Вскоре на поверхности появилась маслянистая прозрачная жидкость с резким запахом. Её Никита собирал стеклянной трубкой в отдельную колбу. Яша периодически приносил новые порции гидрохлорида. И вот у друзей уже баночка анилина.

— Анилин получен, — закрыл баночку с пахнущей жидкостью Никита и сделал двойной щелчок. — Следующая остановка — синтез. Ещё семь реакций, пару очисток — и лекарство будет готово.

Илья начал аплодировать, другие подхватили, чем засмущали юного алхимика. Тот скромно поправил очки, прикрывая улыбку. А что, ему нравится!

***

— Не нравится мне это, — сказал, поднявшись, Мирон. — Ой, не нравится.

Перед ним были следы. Человеческие. Подошва обуви говорила о том, что сама обувь-то походная. И дорогая. И вполне ожидаемо было встретить такие следы на дороге, но не в лесу. Это явно не торговцы. Такими тропами в лесу могут ходить разве что охотники, но и следов они почти не оставляют. А здесь даже не скрывали ничего.

— Сообщить старейшине?

— Пока не надо.

Мирон отряхнул руки и посмотрел на Витязя. Они вдвоём пошли в лес на разведку. Обход территории. Мирон часто так делал, потому что верил, что только так можно обезопасить деревню от внешних врагов, будь то звери или другие люди.

Зайдя дальше обычного, уже на условную территорию Берёзовки, но не смежную, между деревнями, а намного более южную, Мирон и Витязь обнаружили эти следы. Человек пятнадцать не меньше прошлись здесь.

— А тут точно телега была, — указал копьём на полосы Витя.

— И всё в Берёзовку ведёт. Плохо дело. Дальше ведь Коба. Если это те самые...

Но не успел Мирон договорить, как недалеко за кустами хрустнула ветка, а после послышался человеческий голос. Не сговариваясь, напарники направили оружие в сторону кустов и приготовились к бою. Мирон выхватил свой нож, Витя же направил копьё.

— Кто там? — громко спросил Мирон.

Глава 17. Уголь. Анилин.

В лаборатории был небольшой беспорядок: в ящиках и на полках хаотично лежали колбы и пробирки, в шкафчиках хранились реагенты, в том числе и сырой каучук, добытый совсем недавно. Разные инструменты, трубки, бумаги. Столы тоже были заняты. Где стояли жидкие реагенты, где грязная посуда. А вокруг центрального стола собрались друзья. Они стояли над картой-планом, нарисованным некогда Никитой. Все молчали в ожидании важного объявления от Никиты.

— Итак, что нам нужно? — интригующе спросил наконец Никита, указывая на листочек с картой-планом. — Мы добыли всю основу, подготовили оборудование и лабораторию. Конечно, можно ещё тщательнее подготовиться, но времени не так много.

Никита замолчал, ожидая ответа. Он замолчал настолько быстро, что склонившиеся над картой друзья не сразу поняли, что вопрос был не риторический.

— Хлорсульфоновая кислота? — прочитал Илья надпись. Она была написана вслед рядом с анилином.

— Верно, — Никита перевернул листочек чистой стороной вверх. — Но ещё и уксусный ангидрид. Сейчас покажу, как выглядит наша псевдо-панацея и как её делать. Базовый ингредиент — анилин — это бензоламин.

Никита нарисовал гайку, как показалось друзьям, а на одном из концов азот и два водорода. Здесь Илья и Алия уже что-то понимали. После Никита ещё пять раз нарисовал эти самые гайки с аминогруппой, только водород не нумеровал, а затем последовательно стрелки от первой и до последней.

— Итак, анилин. У него есть функциональная группа — аминогруппа. Она активная и на первой стадии это будет нам мешаться. Так что мы добавляем уксусный ангидрид. Он соединится с группой и подавит её активность, — Никита нарисовал странную формулу, напоминающую контуры широкой лапы птицы: два конца с короткими углеродными цепями и связи с кислородом, соединяющие их и образующие короткие «пальцы». Ну а после он пририсовал половину этой формулы к аминогруппе. — Затем уже добавим хлорсульфоновую кислоту. Она встанет в пара-положение.

Никита нарисовал над стрелкой формулу соответствующей кислоты, а к третьей гайке не только остаток уксусной кислоты у аминогруппы, но и с противоположной стороны к гайке остаток хлорсульфоновой кислоты.

— Далее добавляем аммиак, чтобы он заменил хлор, — аммиак над стрелкой и изменения следующей гайки. — После убираем с первой аминогруппы остаток уксусной кислоты соляной, — очередная реакция на листок. — И в конце гасим кислоту содой. Причём пищевой. И сульфаниламид готов.

Дописав свои загадочные химические формулы, явно не школьного уровня, Никита посмотрел на друзей и спросил:

— Вопросы?

Друзья покачали головами.

— Тогда подытожу: уксусный ангидрид добавим в анилин и получим ацетанилид. Добавим к ацетанилиду хлорсульфоновую кислоту и получим пара-ацетамидобензолсульфохлорид. Добавим к пара-ацетамидобензолсульфохлориду аммиак и получим пара-ацетамидобензолсульфамид. Добавим к пара-ацетамидобензолсульфамиду соляную кислоту и получим дигидрохлорида сульфаниламид. Добавим к дигидрохлориду сульфаниламида гидрокарбонат натрия и получим сульфаниламид. Очистим его и сульфаниламидное лекарство, считай, создано.

По мере рассказа у Алии глаза лезли на лоб, а Илья едва ли сдерживал улыбку. И как Никита смог зачитать это без единой запинки, да и ещё не выражая никаких эмоций, кроме предвкушения?

Айдар выглянул в окно, опасаясь, как бы алхимик своими заклинаниями не призвал бурю. Небо, вроде, чистое, солнце светит, облака неспешно плывут. Всё как обычно. На этот раз обошлось. Лепень же просто боязливо осмотрелся по сторонам, тоже опасаясь какого-то проклятия. Никита в его глазах как-то изменился. Один только Яшка вдохновлённо смотрел на алхимика без тени сомнения в его силах и с полным неподдельным воодушевлением. Его не рассмешили, не напугали сложновыговариваемые слова. Напротив, заинтересовали.

— Понятно, — не опуская брови, покачала головой Алия и отошла в сторону. Илья всё же улыбнулся.

— Ну а если серьёзно, то сегодня превратим ледяной уксус в ангидрид, а серную и соляную кислоты в хлорсульфоновую. Если успеем, то переведём часть реакций из этой цепочки. Но сначала мне нужно рассчитать пропорции. Так что вы пока подготовьте вот эти схемы, — Никита обратно перевернул листочек. Там были хорошо разрисованы все установки. Пускай мелко, но разборчиво. — Как только рассчитаю, сразу начнём.

Никита достал новый листочек и начал расписывать нарисованную ранее цепочку по полной программе, выписывая все уравнения реакций. Затем подсчёт молярных масс, а далее сложные вычисления. Друзья и близко не понимали, как Никита там считает, поэтому просто не отвлекали.

Поэтому собрали уже известные конструкции: колбу, из неё трубку в другую колбу через обратный холодильник. Самое приятное — соединение сосудов происходило через резину. Она была не только приятной, но и упругой, что позволяло плотно прилегать к стеклу, обеспечивая герметичное соединение.

Для второй почти такой же установки нужен был ещё один обратный холодильник. Так что Айдар быстренько выплавил. Не без помощи, конечно, да и времени ушло на деле не так мало, но зато у них теперь появилась новая посуда. Когда Айдар открыл камеру чтобы проверить, как там остывает новый прибор, он услышал медленные хлопки за спиной. Подумав, что это Лепень, у которого ну совсем не выходило работать со стеклом, но зато выходили качественные горшки, Айдар обернулся. Там стоял не Лепень.

— Везень? Какими судьбами? — поднялся Айдар.

— Да вот, интересно было, чем вы тут занимаетесь. Сегодня у меня выходной, так что решил прогуляться.

И с каких пор их лагерь стал проходным двором?

Везень, как обычно, был в своём богатом синем жилете поверх белой рубахи, в таких же штанах. На пальцах сверкали кольца из разных сплавов, а за плечами небольшая походная сумка. С внутренней стороны жилета были карманы с диковинными вещами, которые тот по случаю мог продать. Что-то было общее между Никитой и ним. Ну разве что красные глаза Никиты часто выражали воодушевление и азарт, а иногда и страх перед людьми, а у Везеня светло-карие, почти янтарные глаза выражали расчетливый холод, а иногда азарт, как у Звяка.

— Интересный у вас товар, — кивнул Везень на стеклянную посуду. — Можно взглянуть на прозрачную посуду?

— Ну посмотри, — достал из кармана пробирку Айдар. Он хранил её там как эталон.

— Айдар, установка готова, нужен только холодильник... Везень! — подошёл радостно Лепень, пока сын торговца рассматривал пробирку. — Как дела? Хорошо ли наша посуда продаётся в Берёзовке?

— С тех пор, как стали гладкую делать — хороша пошла, — Везень посмотрел на солнце через стекло. — Только времена нынче неспокойные. Там поговаривают, что из ближайшего города в нашу сторону крупная банда направилась. Людей всё меньше, кто готов покупать посуду. Всё больше готовятся к чему-то, сами не знаю чему.

Сын торговца вернул пробирку кузнецу.

— Можно к вам присоединиться? Слышал, что у вас тут интересно. Да и делом хорошим занимаетесь.

— Да можно, думаю. Но это у Никиты спроси. Он, тут главный. Правда, сейчас чутка занят.

Айдар взял остывший холодильник и осмотрел его. Готов к использованию, дефектов не наблюдалось. Деревенские пошли в сторону лаборатории.

Открыв дверь, они обнаружили Никиту за стопкой исписанных бумаг. Чем-то сейчас он напоминал Пахома. Алхимик дописывал последние строчки.

— Никита, — дождавшись, когда Никита закончит, обратился Везень. — Можно к вам в команду?

— Можно, — не думая ответил тот. Его мысли сейчас занимали только его расчёты. За несколько месяцев отдыха от расчётов, ему пришлось напрячься, чтобы рассчитать всю цепочку вплоть до мелочей. Взвесить реагенты, рассчитать пропорции, внести всё в математические формулы и в конце получить ответ. — Граммов пять-семь точно получим, — Никита закрыл чернильницу. — Пора похимичить.

Последние слова прозвучали как призыв к действию. Их услышали все, кто находился в лагере. Даже сама природа словно услышала Никиту, и ветер на мгновение замер, словно тоже хотел поучаствовать в этом. На мгновение замолкли птицы, унялась вода в речках. Или так только показалось.

Яша, что-то делавший на складе, сразу же пришёл. Вскоре подошёл и Илья, и даже Алия, которая обычно не сильно интересовалась экспериментами. Она искала комфорт, но сейчас интерес пересилил желание. Никита осмотрел друзей и кивнул сам себе. Пора.

— Итак, раз нас всё больше, поделимся на две команды, чтобы ускориться, — объявил Никита. — Будем добывать уксусный ангидрид и хлорсульфоновую кислоту одновременно. Для первого нам понадобится: ледяной уксус, можно и просто концентрат, концентрированная серная кислота и сульфат магния.

Никита достал все три реагента и подошёл к первой установке. Во вторую пробирку он засыпал белый порошок, а в первую начал заливать кислоты.

— Смешаем обе кислоты и нагреем пробирку. Серная кислота заберёт воду и в пар уйдёт ангидрид с возможными примесями воды и серной кислоты. В обратном холодильнике пар превратится в жидкость и стечёт в сульфат магния. Тот заберёт примеси и в жидкости останется только ангидрид. Сульфат магния я, кстати, добыл из кизерита, что нашёл в пещере.

Никита закупорил пробирку, поджог под ней спиртовку своей зажигалкой и оставил всё Илье с Яшей. Илья начал прогонять воду через обратный холодильник.

— Теперь хлорсульфоновая. В идеале нужно пропустить хлороводород через олеум, но это сложнее, чем воспользоваться этим, — Никита достал из кармана керамические осколки. — Пористая керамика. Просто зальём в неё чёрную кислоту и подождём.

Никита так и сделал.

— Сама керамика инертна и не вступает в реакцию, — Лепень кивнул на слова Никиты. — Однако, нам это и нужно. Керамика соберёт в себя серную кислоту и задержит так, чтобы после та смогла прореагировать с соляной как нужно. В идеале бы нам гейзерит или пемзу, но эти минералы встречаются вблизи геотермальных источников. Здесь я не нашёл.

— А у моего отца? — спросил Везень. — Как эти камни выглядят?

— Хмм. Ну вообще пемза — пористый белый камень, гейзерит так и вовсе от песчаника сложно отличить. Но не важно, уже керамику используем.

Когда керамика напиталась серной кислотой, Никита достал её и закинул в первую пробирку установки, залив концентрированной соляной кислотой.

— Теперь нагреем смесь и охладим, на выход получим хлорсульфоновую, — во второй пробирке было идеально сухо. — Только важно, чтобы всё было сухо, иначе она разложится обратно на начальные кислоты. Будьте осторожны.

Вскоре в пробирке пошёл дымок, который быстро осаждался. А после газ стал снова прозрачным. Влага в воздухе колб исчезла.

Никита оставил друзей создавать кислоту, рассказав, какой объём примерно нужен, а сам начал собирать установку для соединения анилина и ангидрида уксуса. Через некоторое время всё было готово и пошла первая главная реакция. Работали все слаженно. Под чутким руководством Никиты начался синтез.

После вторая реакция. Перегнали вещество по трубкам, залили новое, подожгли огонь. Жидкость активно помешивали. Для безопасности друзья повязали ткани на лица, чтобы прикрыть дыхательные пути от едких, хоть и редких газов.

Третья реакция. Никита всё взвешивал реактивы, сверялся с расчетами, вносил правки, измерял объёмы и снова смешивал реактивы. Выглядело завораживающе. На то, как мастер работает, можно смотреть вечно. Никита, справедливости ради, не был мастером. Да и такой синтез впервые делал на практике. Но обладая очень хорошей химической подготовкой, он мог позволить себе действовать решительно и уверенно.

Где-то послышалось опасное шипение — Никита сразу убавил огонь, а Яша мокрой тряпкой охладил стекло, доведя температуру до необходимой. Как слаженная команда, они контролировали весь процесс, понимая друг друга без слов.

А вообще этот синтез — настоящее поле боя, где Никита воин, полностью погружённый в сражение. И сражался он не с природой. Нет. Сражался он с собой. Со своей неуверенностью, со своим отсутствием опыта, с усталостью. Он на некоторое время полностью преодолел свои страхи, перестал думать о том, что на него смотрят, что о нём думают. Только так он сможет одержать победу. И смешивая вещества, совершенствуя конструкцию, он медленно, но верно шёл к ней.

И у Никиты был верный соратник — Яша. Как оруженосец. Тот, кто духом был таким же — исследователем. А ещё рядом были друзья, чью помощь сложно было переоценить.

По мере продвижения по цепочке реакций, изначально маслянистая жидкость словно растворилась или исчезла среди других. Собирая сложную установку, где трубки и колбы переходили из одной в другую, Никита подключал всё новые части, заливая новые реактивы. Конструкция усложнялась. Там, где можно было провести реакции отдельно, проводили сразу друг за другом в одном месте. Так было не только эффективнее, но проще и быстрее. Планы Никиты слегка менялись и это сразу корректировалось. Никита где-то изменял установку, где-то проводил новые расчёты, что-то додумывал. Старые надписи зачёркивал углём, новые дописывал чернилами, ставя кляксы. Но это его не волновало. Он не стремился к идеализму. Он стремился успешно завершить синтез.

Где-то шли пузыри, где-то стояли градусники, где-то горело пламя горелок. Друзья следили за температурой, за концентрациями. Капали конденсированные пары, менялся цвет, опять шли пузыри через растворы. Никита с Яшей суетились у всё более сложного аппарата, от которого уже исходили разные запахи, которые быстро выветривались. Илья едва успевал приносить воду для холодильников и подливать спирт в горелки. В ход пошла моча, выделяя аммиак. Фильтры, очистки, катализаторы. Время летело быстро.

Соляная кислота, пропуск через фильтр, очистка, снова какие-то действия. Начальные реагенты уже кончались, некоторые реакции заменяли. Никита следил за pH, следил за работой.

Через усталость, уже все в поту, друзья продолжали работу. Начало темнеть — включили свет. Голод — потерпят. Холодно — горелки нагревали и лабораторию, даже печь включать не пришлось.

И вот уже где-то посреди ночи друзья получили финальный раствор. Дигидрохлорида сульфаниламид.

— Осталось совсем чуть-чуть, — сказал Илья, ставя на огонь слегка дрожащими от усталости руками порошок мела. — Прокалим карбонат кальций и получим углекислый газ. Пропустим его через карбонат натрия и получим гидрокарбонат натрия. Добавим гидрокарбонат натрия в дигидрохлорид сульфаниламида и получим сульфаниламид. Выделим его из раствора и можно спать.

Пропустив газ через раствор, Никита принялся добавлять его в другой, периодически проверяя pH и помешивая. Доведя чай до синего цвета, Никита покачал колбой. На дне уже виднелся белый осадок — искомый стрептоцид. Друзья облегчённо выдохнули.

Никита вынес колбу на улицу, положил в горшковый холодильник. Пока раствор охлаждался, друзья прибрали лабораторию. Не всю. Просто разбирали то, что нужно разобрать, замачивали грязное стекло, чтобы не присохло всё, тушили огонь в спиртовках. А когда раствор остыл, там стало больше осадка, Никита просеял его через фильтр и насыпал в чашку Петри сушиться.

— Сульфаниламид готов! — сделал двойной щелчок Никита. Друзья устало порадовались и пошли спать. Никита накрыл чашку от пыли, но так, чтобы не прекращалось испарение, и тоже пошёл домой. Кое-как все там уместились и быстро заснули.

В итоге то, к чему готовились несколько дней, совершенствуя посуду, оборудование, добывая ресурсы, было сделано меньше чем за сутки. Долгая и нудная подготовка, быстрый и сложный синтез.

А ведь настоящая подготовка началась задолго до необходимости создавать лекарство. Задолго до похода в деревню. Никита готовил это место с расчётом не только на синтез лекарства, но и на многое другое ещё в середине лета. Когда только начали закладывать фундамент — появилась возможность сейчас сделать то, что сделали. Не будь у них лаборатории, им понадобилось бы ещё немало дней. А так всё завершено. Гонка за жизнь подходит к концу.

***

Калина в спешке собирала свои лекарства. Пахом стоял на крыльце. На улице стояла поздняя ночь. Было холодно, даже сверчки поутихли. Выбежав на улицу и идя быстрым шагом за старостой, Калина быстро дышала влажным воздухом. Светила луна, периодически пропадая за тучами, шелестела листва. Деревня уже давно спала мёртвым сном, и только в ратуше горел свет.

Добежав до ратуши, Калина вошла без стука. У входа её уже ожидала Мария. Судорожно что-то рассказывая знахарке, она поднялась вслед за ней на второй этаж.

В комнате Белавы у кровати своей дочери сидел сам старейшина.

— Я здесь, — произнесла Калина и поспешила к пациенту. — Как состояние?

— Плохо, — едва сдерживая слёзы и дрожащий голос, ответил Миродар и уступил место знахарке.

Белава выглядела ужасно: вся покрылась пахучим потом, кожа чуть ли не посинела, а кашель не давал дышать. Состояние ухудшалось.

Калина открыла сумку и достала нужное лекарство. Быстро приготовив смесь, она дала её пациентке и чуть ли не силой заставила проглотить — настолько ослабла Белава. А после перевернула её на спину и начала делать массаж лёгких: сделала руки лодочкой и начала постукивать, местами вибрировать, местами массировать. Дочь старейшины иногда корчилась от боли, стонала. Вскоре Белава откашляла большой ком слизи и ей сразу стало лучше. Но на этом лечение не закончилось.

Калина помогла Белаве присесть и облокотиться о спинку кровати. После начала проводить гимнастику:

— Давай, медленный вдох через нос, раз, два, три... Выдох. Медленно через рот. Как будто свечку задеваешь. Давай, ещё раз.

Белава не сильно соображала и просто делала, что говорят. Этот приступ был не первым. Но с каждым разом ситуация становилась всё хуже. Боли не давали отдохнуть, а температура всё хуже сбивалась. Кашель становился тяжелее, а дыхание труднее.

— Молодец, — наконец сказала Калина. — Уже лучше?

— Лучше, — кивнула Белава. В глазах всё плыло, голова сильно кружилась. — Воды...

Мария, что принесла тёплой воды, тут же дала её дочери. Белава выпила стакан и закрыла глаза. Дыхание выравнивалось.

Ещё некоторое время знахарка провела с дочерью старейшины и, убедившись, что ей больше ничего не угрожает, осмотрела её, развела морс, если та захочет пить, и вышла с родителями больной, чтобы обеспечить покой.

— Боюсь, дела совсем плохи, — честно сказала Калина, спускаясь по лестнице. — Неделю ещё протянет, но дальше... Не знаю. Без лекарства алхимика она умрёт.

— Мирон бывал у них пару дней назад. Они уже начали его делать, — сказал Миродар. — Сегодня лично схожу к ним.

— А где, кстати, сам Мирон? Не видела его. Снова в соседней деревне?

Старейшина пожал плечами. Он и сам его-то не видел уже день. Но это его сейчас не волновало. Старейшину волновало только состояние его единственной дочери.

— Пахом, собери мне вещи в путь, — обратился к сероволосому старейшина.

— Миродар, сейчас ночь. Опасно ходить. Дождись утра, — быстро ответил тот.

— Я не могу ждать.

— Понимаю. Но надо. Твой ночной поход ничего не сделает. Если у них нет лекарств, то и не будет. А если есть — сами принесут.

— Но всё же...

— Дорогой, — обняла мужа Мария.

— Я тогда у вас останусь, — положила на скамью сумку знахарка. — На всякий случай.

Болезнь вступала в финальную стадию. Она словно предчувствовала скорый конец. Словно чувствовала, что алхимик идёт по пятам. Конечно, простые бактерии не могли ничего знать, но всё же.

Беспокойная ночь накрыла последний дом. Свет погас, ратуша заснула неспокойным сном. Тьма сгустилась над черепичными и соломенными крышами, над колодцами, над будками собак, над протоптанными и выложенными дорожками. Над всей Кобой. И лишь одинокий ветер завывал, бился об окна и гонял листья по всей деревне.

Глава 18. Нападение.

Кто бы мог подумать, что им не хватит первой порции? У них, конечно, вышло десять грамм с копейками, но этого мало. Пускай Никита изначально рассчитывал получить даже меньше. Им придётся ещё раз повторить последний день. А если учитывать добычу угля, то так и вовсе два дня.

К тому же, учитывая необходимость тестов на животных, лекарства не останется на курс. Даже если просто проверить, не навредит ли оно, — уже трата. На курс может понадобиться до тридцати грамм, и это не предел. Придётся добыть ещё пару телег угля, а после весь синтез заново. Благо, хоть ангидрид ещё остался. Его удалось много добыть. Так что друзья снова вернулись в деревню. Здесь всё было по-прежнему: неспешная жизнь, ремонт зданий, подготовка к сбору урожая, выгул скота и тому подобное.

Никита уже привык ходить в деревню. Он и сам не заметил, как перестал стесняться местных. Видя по несколько раз за неделю одни и те же, пускай и незнакомые, лица, Никита привык. Привыкли и к нему. Но даже так, Никита был бы рад остаться в лаборатории.

— Действуем как в прошлый раз? — спросил Айдар. Илья кивнул.

Друзья разошлись. Никита и Илья пришли на площадь.

— Думаю, на этот раз не придётся их убеждать так же, как и в прошлый. Но не все захотят идти. Как думаешь, наши постройки затопило?

— Скорее всего. Главное — чтобы не размыло мост и не обрушило стены. Но до дождей этого произойти не должно, — пожал плечами Никита и посмотрел на Дуб. Гордость деревни. Его редкие листья уже желтели, он готовился к зиме.

— Бандиты! — послышался голос вдалеке. — Нападают! Грабят! Караул!

Илья и Никита переглянулись. Только не это! Только не сейчас! Тогда, когда осталось совсем немного, рукой протянуть — и лекарство готово к применению на целый курс.

— Что делать будем? — спросил напряжённо Никита.

— Помогать, конечно, — ответил Илья судорожно, хоть внешне и спокойно, придумывая план. — Я пойду гляну, что там происходит, а ты сообщи остальным.

Друзья прислушались. Крики становились громче, в деревне начиналась паника. Сомнений быть не могло — кто-то действительно напал на деревню.

— А можно я проверю, кто там напал? — спросил Никита. Илья кивнул и побежал искать охотников и старейшину, попутно оповещая жителей. Ну а Никита, поправив очки и сделав глубокий вдох, направился в сторону опасности. Он не знал почему, но ему было страшнее кричать на всю деревню об опасности, которую не видел в глаза, чем пойти и посмотреть на эту самую опасность. Но времени думать об этом у Никиты не было.

Обойдя Священный Дуб, Никита пробежался по улочкам и спрятался за одним из домов, нащупывая свой стальной топорик. Драться он, безусловно, не будет. Но с оружием всё же спокойно. Сердце Никиты бешено колотилось. Никита аккуратно выглянул из-за угла здания.

На улице валялся раненый деревенский, а сзади стояли громилы с оружием. Некоторые разбегались по деревне, выламывая двери. А где не получалось выломать — поджигали дома. Среди громил был тот, кто выделялся — их глава. Он неспешно шёл с мечом в руках вглубь деревни, смотря по сторонам так, словно это его обычный день. Остальные, вооружённые в основном топорами и ножами, редко мечами и копьями, тоже действовали уверенно. На многих были лёгкие доспехи. Среди врагов было несколько лучников.

— Проблема, — сквозь зубы проговорил Никита. — Большая проблема.

— Гадюка, да не убивай ты всех подряд, дети нам нужны живые, помнишь?

Голос их лидера звучал строго и спокойно. Немного даже расслабленно. Тот, кого он назвал Гадюкой, только что обезглавил деревенского, который не успел забежать домой. Гадюка был в тёмных одеждах и вооружён загнутым ножом, который очень подходил для того, чтобы резать плоть.

— Жители деревни, не сопротивляйтесь! — крикнул глава. — Отдайте нам ваше золото и еду. Если будете сопротивляться, мы возьмём всё силой.

Никита посмотрел на приближающегося Гадюку. Настоящий головорез с безумной улыбкой облизывал кровь с ножа. Никита осмотрелся. Ему нужно отступить. Он не сможет победить его.

Рядом с домом, за которым прятался Никита, был сарай. Никита быстро перебежал за него, а от него уже хотел было побежать обратно на площадь, но понял, что некоторые бандиты уже успели обогнать его и прямо сейчас шли по центральной улице. Никита спрятался за бочку.

«Думай, думай. Что с ними делать? С миром они точно не уйдут. Что им нужно? Очевидно, что кроме еды и денег ещё и дети, раз так сказал лидер. Но зачем? Из детей плохие рабочие, зато они внушаемы. Как этим можно воспользоваться?.. Рабы», — не успел додумать, как понял Никита. — «Нельзя этого допустить. Где стража?»

Никита достал из кармана резинку, взял валяющуюся рядом палку и ножом подрезал концы. Соединил с резинкой, и рогатка готова. Никита нашарил на земле камушек и запулил его в бронзовый таз, что стоял у дома, сразу убрав рогатку в карман. Несколько человек обернулись на резкий звук, ну а Никита отступил ещё вглубь деревни, но не в сторону центра, а в сторону конюшен. Понятно, что и туда бандиты пойдут, чтобы отрезать деревню от соседних, но это был пока единственный свободный путь.

Никита бежал что есть сил, пока его не остановил плач ребёнка. Никита инстинктивно остановился и посмотрел в сторону. Там ребёнок просто стоял и плакал от страха, не в силах идти. Никита направился было к нему, но заметил, как Гадюка уже шёл к своей новой жертве явно не с лучшими намерениями.

— Заткнись, иначе замолчишь навсегда! — гаркнул он, но ребёнок от этого стал орать ещё громче.

Никита сам не понял, почему он так решил поступить, но вместо того, чтобы бежать дальше, он воспользовался тем, что внимание бандита сосредоточено на ревущем ребёнке. Никита обошёл врага стороной через деревья, выхватил топор и с размаху ударил по доспеху бандита.

Будь Никита сильнее, то непременно бы убил, а так лишь ранил. Гадюка медленно повернулся, ожидая увидеть сурового мужика, но вместо этого встретился взглядом с черноволосым мальчишкой в странной одежде. Колыхаясь на ветру, она обнажала красный цвет с внутренней стороны, отчего это было похоже на языки пламени. Такого же красного, как и глаза юноши. За пазухой на ремнях и в карманах было прикреплено множество разных мешочков и склянок. В руках юноши был окровавленный топор. Небольшой, но стальной. И всё бы ничего — быстрый удар ножом по его шее за дерзость, но Гадюка замер в оцепенении. Это точно не местный.

Незадолго до нападения на деревню отряд слышал о том, что в самую крайнюю деревню пожаловали чужаки, среди которых был тот, кто одет в красные одежды. У него были красные демонические глаза и, поговаривали, что он связан с алхимией. Пускай это были слухи, но теперь бандит своими глазами увидел его.

Ну а Никита, чьё сознание всё ускорялось и ускорялось, а зрение становилось всё уже, уже воспользовался заминкой противника. Сердце Никиты бешено колотилось, но не так, как когда он встретил волков. Тогда было больше страха. Сейчас же он испытывал гнев... Гнев? Почему гнев? Никита даже не заметил, как он разозлился на людей. На всех людей.

Никита с детства старался избегать людей. Вместо этого он уделял время книгам, а позже и наукам. Химии, физике. А люди... Они просто были. Некоторые дразнили Никиту, некоторые хихикали над ним, некоторые обходили стороной. Но Никита не был одинок, он просто не хотел быть среди людей. Он хотел быть один. А все эти сложные взаимоотношения людей его раздражали. Почему другие спокойно общаются, а он не может? Почему ему не даётся диалог? При каждом разговоре он либо уходил в свои темы, отчего собеседники считали его душным, либо выдавал несмешные шутки. И каждый раз сам хотел подальше уйти. Никита не замечал, как каждый раз это раздражение от неудавшегося диалога копится. По капле. По чуть-чуть. Но копится. Единственное, что сдерживало его — это страх. И рамки, под которые его незаметно вогнало общество. Но теперь не было этих рамок, да и страх куда-то делся.

Никита нанёс ещё один секущий удар, который разбойника парировал только на инстинктах. Ему пришлось отступить на шаг. А Никита перестал себя сдерживать. Ему надоело. Просто надоело. Зачем нужно общение? Для передачи информации. Зачем нужны люди? Чтобы вместе что-то творить. Чего добьётся Никита один? Спокойствия? Нет. Ничего.

Перед Никитой начали пролетать воспоминания из его жизни. И тут он понял, что делал не так. Он думал только о себе. Он не пытался поддержать человека. А ещё он отрицал эмоции. И не столько чужие, сколько свои. И чувства тоже отрицал. Он не понимал их, оттого и отрицал. Он пытался всё заменить холодным расчётом и логикой. Не вышло. Он не такой человек, кто способен на это. Никита просто обычный человек, который отличался хорошей памятью и концентрацией, которого влекло к химии. Не больше. Никита неправильно начал жить. Пора исправиться.

А ещё портал. Друзья. Мама. Никита совершил эту ошибку и должен исправить её. Он обещал. Но обещал опять из холодного расчёта. Но зачем? Потому что это выгодно? Нет. Потому что чувства заставили его. Совесть в первую очередь. И только сейчас, будучи в экстремальной ситуации, Никита понял это. Общение — это связь с обществом, а не простой обмен полезной информацией. Это выражение мыслей и чувств. Чувств, которые есть у каждого и не стоит их отрицать. Нельзя их отрицать. Никита принял себя. Но в моменте не смог усмирить свою ярость и горечь от осознания, насколько сильно ошибался.

Руки двигались сами собой. Как в забытых снах прорабатывая движения, Никита и сейчас открыл баночку с кислотой и облил ею лицо врага, нанеся третий удар. По скорости Никита не уступал врагу. Большой нож или маленький топор? Сейчас это уже не играло роли. Никита сломал кость в руке противника и тот, роняя своё оружие и другой рукой хватаясь за глаза, отпрыгнул назад.

— Маленький засранец, — зарычал он. А после споткнулся о камень и упал. Никита достал свой бронзовый нож и воткнул врагу в сочленение доспехов, тем самым убив его.

После этого Никита упал на колени, не заботясь о боли, и посмотрел на свои слегка окровавленные руки и на умирающего человека, который ещё парой секунд назад хотел убить ребёнка. Никита спас кому-то жизнь, отняв у другого. Справедливо? Никита не знал. Он просто тяжело дышал, не столько от усталости, сколько от стресса. Его голова, недавно забитая мыслями о себе и о враге, вдруг стала подозрительно пустой. Полная тишина. А за спиной Никиты были первые горящие дома, убитые люди и бандиты, вытаскивающие мешки с едой. Ещё минуту-другую, и Никиту заметят. А после убьют. Но Никиту это не волновало. Он поправил очки, испачкав лицо в крови, а после обернулся посмотреть на ребёнка. Тот замолчал, но смотрел на Никиту со страхом не меньшим, чем на бандита. Почему...

— Быстрее, бегите сюда, — послышался голос. Это был Илья. Он уже где-то нашёл копьё и сейчас, заметив Никиту с деревенским, начал махать рукой. Но никто его не послушал. Потому он повторил отрезвляюще громко: — Сюда идите!

Никита, повинуясь, встал, но ребёнок всё так же стоял, как вкопанный. Илье пришлось подбежать, схватить его за руку и уже вместе бежать назад.

— Ситуация плохая. Стража уже начала вести бои, но бандиты скоро доберутся до площади. Все к амбарам и полю бегут. Если бандиты всё подожгут, то жители сгорят вместе с деревней, — говорил на ходу Илья. — Сюда.

Друзья резко свернули вправо за дом. Здесь стояла большая семья. Мать наспех собирала детей, а муж с большим топором в руках выглядывал из-за дома, выслеживая врагов. Видимо, именно отсюда ушёл Илья, раз его мужик одарил лёгкими кивком.

— Возьми, пожалуйста, его, — передал женщине ребёнка Илья и подошёл к мужику. — Вся западная часть деревни захвачена. Там отступать уже некуда.

— С юга тоже напали, черти, — отозвался мужик. — Где Мирон?

— Не видел.

Никита в это время как-то отстранённо, словно его это не касалось, осматривал свой топор. Топор, некогда сделанный Ковалем по его просьбе. Взамен самодельному бронзовому. Некогда холодная сталь сейчас казалась особенно холодной.

— Тогда бегите на север. К северным вратам.

Мужик кивнул и вскоре с семьёй поспешил на север деревни, оставив Илью с Никитой. Он, конечно, предложил им бежать вместе, но настаивать и тем более ждать не стал.

— Никита, — тряхнул за плечо Илья. — Ты как?

— Нормально, — механически ответил тот, постепенно возвращаясь в реальность. Мозг обратно запускался, уже обдумывая стратегию как не только выжить, но и победить. — Сколько их?

— Не знаю. Много. Больше, чем охотников.

— Самопал в лагере?

— Да.

Никита сейчас пожалел, что у них нет связи. А так бы позвонили Алии или ещё кому, кто в лагере, те бы принесли оружие и передали у ворот. А там и бандитов перебили бы. Но нет. Ситуация очень плоха.

— Сюда, сюда, — позвал своих один из стражей-охотников на своей улице и ещё пару мужиков с копьями и в кожаных доспехах поспешили за ним на юго-запад. В гущу сражения.

— Нужно продвигаться в кузницу, пока не поздно, — сказал Илья. — Здание крепкое и огня не боится. Да и Коваль там должен быть.

— Пошли, — ответил Никита, вспоминая, что с собой носит.

Вдвоём они рысью побежали между домами, мимо суетящихся жителей в сторону кузницы. Плач детей и женщин, крики мужчин, кряхтение и стоны стариков. Деревня, пережившая не один набег, явно не была готова к ещё одному.

— Спасайте женщин и детей. Бросьте стариков, — послышались слова какого-то организатора движения. — Им всё равно помирать скоро, а за молодыми будущее деревни. Давайте, все на восток!

Друзья добежали до кузницы. Здесь Айдар закрывал за стальные замки всё, тушил печи.

— А где Коваль? — спросил Илья, переводя дыхание.

— Отец ушёл охотникам помогать. Только не сражаться, а наших спасать. Не все дома покинули. Обычно разбойники просто грабят, а эти ещё и убивают.

— И крадут, — добавил вполголоса Никита.

— Нам нужно покинуть деревню и дождаться Мирона.

— Но Белава сейчас не может идти! — возразил Илья.

— Точно! — даже не хлопнул, а ударил себя по лбу Айдар, отчего его повязка немного сместилась. — Тогда побежали в ратушу. Нужно защитить её. Никита, у тебя есть что-то, что поможет победить врагов?

— Есть. Но оно в лагере.

— Плохо. Ладно, побежали.

Айдар, схватив топор, это было самое удобное оружие, видимо, побежал в сторону ратуши. Илья и Никита побежали за ним.

Спустившись на улицы, где местами уже начались драки, друзья добежали до площади. Здесь один разбойник с мечом бился с охотником с копьём. Охотник явно уступал не только в силе, но и в боевых навыках. Его копьё уже готово было сломаться, а из плеча охотника струилась кровь. У бандита же было неглубокая рана где-то под доспехом.

— Окружаем, — тихо скомандовал Илья и пошёл на помощь. Айдар и Никита с топорами пошли с другой стороной на мечника и вот он уже был окружён.

— Думаете, сможет задавить меня числом? Да ни за что! — завопил тот и ринулся в атаку на самого слабого — на Никиту. Тот просто поставил топор в блок и непременно погиб бы, если бы не Илья, который сбоку воткнул в ногу своё копьё точным ударом. Не зря в своё время на берегу отрабатывал.

Бандит сбился с шага и промазал с ударом, но не упал и продолжил атаку уже в сторону Ильи. Айдар махнул топором по воздуху, задев лишь край доспеха, но вот раненый охотник проткнул врага вбок, окончательно сломав своё копьё. Бандит упал, скорчившись от боли, но меча ещё не выронил. Он успел поставить блок на атаку Никиты, но тут же получил удар ногой по голове и потерял сознание. Илья вытащил своё копьё и передал в протянутую руку охотника.

— Это тебе за деревню! — с этими словами тот добил врага, после чего, опираясь на копьё, отошёл ко входу в ратушу. — Меч ваш, а копьё верну, как только всё уляжется.

— Хорошо, — ответил Илья, но забирать меч не стал — как-то не по себе было от мысли прикоснуться к мертвому человеку. Ну и банально Илья не может драться мечом. Так что он ему не нужен. — Старейшина внутри?

Охотник кивнул, перевязывая тканью себе руку. Он был в охотничьей одежде, которую не так-то просто порвать, так что, скорее всего, таскал с собой ткань на такие случаи и сейчас она пригодилась.

— Пойдём.

Илья и Никита направились в ратушу.

— Я на улице постою, — сказал Айдар.

Войдя в ратушу, друзья сразу поднялись наверх. Там стояли старейшина с женой. В комнате находилась Белава с Калиной.

— Никита, — в голубых глазах Миродара появилась радость. — На деревню напали. Но Белава не может встать. Ей нельзя. Где твоё лекарство?

— В лагере. Но его ещё испытать надо, — Никита облокотил топор у стены, а после и сам облокотился.

— Но почему ты его не взял?

— Так не важно, где проводить испытания...

— Лекарство не вылечит мгновенно, — вступил в диалог Илья, оборвав надежду старейшины. — Принеси он его, рисковал бы потерять в этом хаосе. Ратуша выстоит нападение?

— Не знаю. Ещё никогда столько людей не нападало, — печально ответил старейшина. — И уже тем более так жестоко. Будь я чуть моложе, уже бы сражался на горячую голову. Но не могу. И даже не потому что слаб, а потому что дочь...

— Мы понимаем, — закончил Илья. — А что охотники. Где они?

— Сражаются, думаю. Но они не солдаты, они именно охотники. Они не смогут выстоять за деревню. Как только люди покинут её, они тоже уйдут.

— А куда людей эвакуируют?

— В лес. Но нам некуда бежать.

Сверху послышался скрип и спустя мгновение с лестницы в конце коридора спустился Пахом весь в пыли.

— Сверху видать ничуть не лучше, чем отсюда. Плохо всё. Вам надо заняться спасением жителей. Или мне.

Миродар рад был бы пойти, да не мог решиться: деревня или семья. И это сложный выбор каждого правителя. Благо, дилемму сразу решил Илья:

— Идите. Деревня нуждается в вас. Даю слово, мы позаботимся о вашей дочери.

Миродар посмотрел в серо-коричневые глаза Ильи. А после кивнул и поспешил спуститься вниз. Вслед за ним и Пахом.

— Лес, лес... А ведь в наш лес никто не ходит, — широко открыл глаза Илья от озарения. — Старейшина!

— А? — донеслось снизу.

— Я знаю, куда можно вывести людей. Никита, у тебя карта с собой?

Никита пошвырялся по карманам и достал карту. Илья схватил её и побежал вниз.

— Вот. Вот где-то здесь деревня, точно не знаю где, а вот лес на севере от деревни. За ним вот сюда можно пройти и свернуть здесь, — быстро водил пальцем по карте Илья. — А здесь, через речку, уже наш лагерь. Я верно понимаю, что туда никто не ходит и там дальше ничего нет?

— Да, — кивнул старейшина. — В том лесу никто не живёт. Кроме вас теперь.

— Значит, и бандиты не пойдут. Ещё к нам в лагерь есть обходной путь. Вот здесь, через небольшой овраг, — Илья показал тот самый овраг, что выходил к речке и где друзья добывали первую медь. — До нашего лагеря это даёт круг, но до леса ближе.

— Я понял, — старейшина накинул на плечи красный плащ, подвязал волосы тугими веревками и надел на пояс нож, похожий на нож Мирона, только более простой и длинный. — Если зайдёт Мирон, скажите, что я у северных ворот.

Илья кивнул, сворачивая карту. Старейшина со старостой вышли. Снаружи пока ещё было относительно тихо, если не считать далёкие звуки борьбы, крики людей и треск огня, пожирающего здания. Дым уже начал заполонять деревню.

— Лишь бы Алия не захотела идти сейчас сюда, — прошептал Илья и поднялся наверх. Никита, как и Мария, все уже были в комнате Белавы. Из неё открывался хороший вид на деревню, объятую пламенем. Горело далеко не всё, но это был вопрос времени.

— Охотники отступают, — сообщил Никита. — Они используют ландшафт и дома для манёвров. Но так они не победят.

— Знаю. Это же не солдаты, они по-другому не умеют.

— А мой брат? — спросила слабым голосом Белава. Она бы и сама выглянула в окно, да вот только была настолько слаба, что могла лишь спросить.

— Пока не видать.

Некоторое время друзья наблюдали за ситуацией. Страж-охотник и Айдар стояли у дверей. Но вот ситуация ухудшилась: к ратуше направился крупный отряд разбойников во главе того крупного мужика с мечом. Лидер бандитов.

— Чёрт! — выругался Илья. — Мария, дома есть копьё?

— Да, оно в комнате Мирона. Сейчас принесу.

Женщина выбежала из комнаты. А Илья, одолжив пару чистых тряпок, начал перевязывать себе запястья.

— Я помогу им. В бою я не силён, но, думаю, разговорами задержу. У тебя есть с собой что-то, что можно взорвать?

Никита достал две баночки.

— Гашёная известь, серная кислота. Это не взрыв, но опасно.

— А ещё?

Никита стал доставать банку за банкой и вот он уже улыбался. На одной из баночек была простая надпись. Калий эн о три. Для кого странные буквы с цифрой, а для Никиты селитра.

— Я сейчас порох сделаю.

— Отлично. То, что нужно. Тогда сделай что-то, что сможешь запустить во врагов. Граната, пистолет, просто огненный шар. Не важно. Когда подам сигнал, кинь из окна.

— А какой сигнал?

— Махну копьём в сторону врага, — сказал Илья и подбежал к Марии, перехватив у неё копьё, после чего побежал вниз. А Никита, почти не соблюдая пропорций, по объёму засыпал равные доли селитры и угля, добавив чутка серы, после чего перемешал в пустой ёмкости. Порох есть, только как его использовать? Ладно, у Никиты есть бумага, ещё несколько реактивов и в комнате можно что найти. Разберётся.

Ну а Илья тем временем уже выбежал на площадь, готовый как к переговорам, так и к сражениям.

— Это что за жалкое сборище? — вышел вперёд лидер бандитов, окинув взглядом трёх защитников. — Раненый охотник и два юнца, которые, небось, и вина не пили?

Илья сосчитал противников. Девять человек. В прямом противостоянии им точно не справиться. Нужно тянуть время. Мирон, а выглядел он неплохим бойцом, наверняка уже спешит к сестре. Да и нет сомнений, что придёт он не один. Но сейчас нужно надеяться только на свои силы.

— Что вам нужно? — спросил Илья, не опуская копья. — Деньги?

— Ну разумеется, что же ещё? — перекладывая из руки в руку меч, стал медленно подходить главный бандит.

Почти двухметровый, мускулистый, в металлических доспехах и дорогой куртке. Чёрные короткие волосы, такие же чёрные глаза. Лицо выражало ухмылку, он явно наслаждался тем, что делает.

— Если мы вам отдадим деньги, вы уйдёте?

— А ты как думаешь?

— Нет.

— Ну разумеется. Вы убили моего человека, — указал бандит мечом на труп неподалёку. — А я убью вас.

Бандит указал мечом на Илью. Илья приподнял копьё, чтобы через его отражение незаметно посмотреть на окно второго этажа. Никита уже открывал его, но он явно не был готов.

— Вы сами виноваты. Почему вы напали?

— Жизнь такая. Тебе не понять, — сплюнул бандит. — А ты, я погляжу, наглый. Будешь первым!

Толпа за лидером поддержала его улюлюканьем.

— И договориться, конечно, не можем?

Бандит даже отвечать не стал. Но прежде чем он успел сократить дистанцию, охотник сделал длинный выпад, почти задев бандита. Его соратники стали окружать.

— А как тебе такая идея: я один из нас троих против тебя одного? — нагло поднял голову Илья. Провокация сработала. Окружающие засмеялись, а лидер, усмехнувшись, остановился.

— Ты что о себе возомнил? Ты хоть сражаться-то умеешь?

— Заодно и узнаем. Но сначала должен предупредить:

— Илья, что ты задумал? — спросил Айдар, крепче сжимая топор.

— Доверься мне.

— Обычно все боятся меня, в этих забытых деревнях никто не сопротивляется нам. Но ты явно не местный. Очень надеюсь, что ты не умрёшь после первого удара, — покручивая меч начал обходить противника их лидер. — Я Кобра. А тебя как звать, глупец?

— Илья.

Как опытный мечник, Кобра не приближался к Илье до последнего. Копьё бьёт куда дальше меча и, если Илья может нанести точный удар, то Кобра проиграет. Но и затягивать нельзя — рейды быстро проходят. Если задержаться надолго, то огонь поглотит деревню вместе с самими рейдерами.

Кобра сделал ложный выпад, на который Илья попался. Копьё пролетело мимо врага и не успел Илья вернуть его назад, как Кобра сломал мечом древко пополам. Илья лишился оружия.

— Ты проиграл.

— Похоже, — пожал плечами Илья. Он поднял обрубок бывшего копья вверх. — Но вот только ты не учёл, что на нашей стороне алхимик. И он всех вас из-под земли достанет.

Со словами «давай» Илья опустил палку в сторону Кобры. Никита, кое-как успевший соорудить что-то, запустил это из рогатки.

Только сейчас Кобра заметил в окне стоящего черноволосого юношу со странной маской поверх алых глаз, которую он сам иногда назвал очками, и рогаткой в руках. Перед рогаткой он держал странную бронзовую коробочку, из которой шло пламя. Вроде, такие не так давно изобрели алхимики из столицы.

Светлый горящий комочек пролетел до площади и упал в толпу бандитов. Некоторое время он просто горел, пока все ожидали, что произойдёт.

— Халькантит, — произнёс громко Никита как раз за мгновение, прежде чем комок бумаги разорвало с оранжевым и синим пламенем. Мощно, почти со взрывом. Площадь быстро покрылась дымом с запахом серы. Эффект был значительным: половина воинов оцепенело от страха в ожидании проклятия или смерти, другая половина просто не решалась нападать. Лидер изменился во взгляде. Ну а Никита достал второй шарик и прицелился.

— Это было последнее предупреждение. Следующим заклинанием вас изничтожат в груды слизи. Бросайте оружие и уходите!

Илья ударил ногой о землю и встал, широко расправив плечи, словно у него не просто всё под контролем, а он уже победил. Конечно, он блефовал. Но страх перед алхимиками и инквизицией, которая может карать даже тех, кто сдаст алхимиков, работал как нельзя лучше. Теперь уже почти все готовы были отступить, прикажи им Кобра. Сам же Кобра пытался сообразить, что делать.

— И что вы сделали, кроме как дыму напускали? Это блеф! — наконец-то сказал он, слегка откашливаясь от дымного пороха.

— Может и ничего, но вы уверены, что через пять минут не станете каменными статуями? Вы можете сказать наверняка, обычный ли это дым или проклятый? А может, просто отравленный?

Бандиты начали шептаться, а Кобра вспотел от напряжённости ситуации. А что, если противники не блефуют? Что если они сейчас и взаправду окаменеют? Кобра слышал, что алхимики могут превращать людей в камни и обратно, воскрешать, убивать самыми загадочными способами. И это не говоря уже о том, что они могут управлять самой природой.

— Убьём их! — шагнул вперёд Кобра, а Никита тут же поджёг фитиль и запустил второй шарик. Несколько бандитов не выдержали и побежали прочь, но более верные и грозные пошли в атаку. А кто-то рискнул потянуться к бомбочке, видимо, чтобы выбросить. Но Никита сказал раньше:

— Хлорид бария!

И бомбочку разорвало ярким зелёным пламенем. Бандиту, протянувшему руки, их же и обожгло. Дым также быстро разошёлся по всей площади.

Илья стоял всё так же, продолжая психологическую атаку. И многие уже верили в неё, даже сам лидер. Но он хотел убить всех, прежде чем станет камнем. Айдар и раненый охотник тоже пошли в атаку, но быстро получили глубокие порезы от меча. Кобра был хорош в фехтовании и уже замахнулся, чтобы обезглавить наглого юнца, как почувствовал резкий холод в правом плече, и рука, занесенная для удара, непослушная повисла, выронив меч. В руку Кобры попала стрела. Послышался стук копыт, и вот из-за дыма показался всадник. Спрыгнув с коня, он мечом сразу рассёк врага и побежал к раненому Кобре. Тот, видя, как ситуация кардинально поменялась, дал приказ отступать и, схватив другой рукой меч, сам бросился вспять. Всадник и Кобра успели обменяться лишь одним мощным ударом, от которого отлетел сноп искр. Бандиты скрылись из виду, а на площадке появилось несколько воинов, которые тут же бросились в погоню. Всадник вышел из дыма. Это был Мирон.

— Белава дома? — сразу же спросил он.

Илья кивнул, отпустив свою палку. Только сейчас он позволил себе немного расслабиться. Ноги слегка задрожали. Он направился к Айдару, который зажимал предплечье, по которому пришёлся удар. Охотнику досталось больше — из его живота текло слишком много крови.

— Вы как? — спешил коренастый Борос с заряженным луком. Именно он подстрелил врага.

Подойдя ближе и убедившись, что враг отступил, он помог перевязать раненых.

***

Всего через полчаса после вторжения уже вся деревня полыхала огнём. Но охотники из обеих деревень смогли прогнать врагов. Не без потерь, но смогли. Те, правда, украли несколько телег зерна и с десяток голов скота, а ещё несколько детей и мешок золота. Охотники, как только прогнали врага, сразу стали тушить пламя, пока оно не дошло до поля и до дуба. Жителей быстро позвали назад, и вот спустя пару часов огонь стал проигрывать. Работа кончилась к вечеру.

Несколько убитых бандитов, куда больше убитых деревенских, ещё больше сгоревших домов и ещё больше раненых. Потери были очень серьёзные, особенно осенью. Деревня пыталась восстановиться после рейда.

По небу ходили редкие серые тучи, в воздухе летал смог. Пахло гарью. Обстановка была немного угнетающая. И хотя жителям удалось выстоять, даже дуб не пострадал, но… похищения, грабёж. Так что «немного» — ещё мягко сказано. Настроение подавленное.

Никита и Илья сидели на крыльце ратуши, отдыхая от сложного дня.

— А ловко ты придумал с цветным пламенем, — сказал Илья.

— Да. Я сначала хотел использовать трубку калины, чтобы подобие самопала сделать, но в комнате слишком много легковоспламеняющихся предметов. Поэтому у меня возникла другая идея, — неспешно говорил Никита, вспоминая, как заворачивал в бумагу порох, поверх соли и снова бумагу, проведя насквозь фитиль всё из той же бумаги, но скрученную с порохом и крахмалом. —... хлорид бария я добыл из барита ещё в лагере, а хлорид меди из сульфата меди и хлорида бария.

— А как ты там назвал первую бомбу?

— Халькантит. Это кристаллы пятиводного сульфата меди. Но там его не было. Просто к слову пришлось.

— Сильная техника, — улыбнулся Илья. — Название химических соединений как заклинания.

Друзьям предстоит ещё помочь деревне восстановиться, а после вернуться к лекарству. А ещё ведь Алия и Яша с Лепенем, оставшиеся в лагере, ничего не знают. Завтра будет интересный диалог. Но главное, что наши герои пострадали не сильно.

***

Пометка от автора (вместо сноски):

Что касаемо запугивания бандитов шариками с цветным пламенем. Сделать их, конечно, можно, но вот в реальности будет не так эффективно, как в книге. Более того, если порох просто обложить (как капусту или лук — слоями. Представили?) теми солями, которые использовал Никита, то эффекта не будет. Пламя вряд ли изменится. Дым, огонь будут. Так что автор использовал сильное преувеличение ради эффектности. Маловероятно, что бандиты так сильно испугаются пару маленьких наспех собранных шариков с порохом, хотя и без страха не обойдётся — перед ними же алхимик со своей алхимией. У страха глаза велики.

А вот когда в костры кидал, уже всё работать будет. Может, не сказочно волшебно, но ненадолго это действительно завораживающее зрелище. Посмотрите как-нибудь.

Ну и последнее: нужными соединениями можно добиться нужных результатов.

Глава 20. Восстановление. Подготовка.

Тёмный лес. Мокрая чёрная почва, где каждый шаг давался с трудом. На небе ни единого светила. Холод и ветер. Всюду мерещатся глаза хищников. Высокие стволы деревьев всё задевали идущего там человека.

Человек же этот, весь в тяжёлых одеждах с бесчисленным количеством привязанных баночек и мешочков, куда-то шёл, еле волоча ноги. Он не помнил, как здесь оказался, не помнил, куда и идёт. Он просто шёл, и какой-то мокрый, как земля, страх овладевал им. Он не знал, чего боится: может, темноты, а может, монстров, что там прячутся. А может, и просто умереть в этом гиблом, всеми забытом месте.

Каждый новый шаг давался всё сложнее. Поначалу лишь влажная земля становилась всё более мягкой, постепенно превращаясь в болото. А вскоре появился торф. Человек остановился передохнуть, облокотившись на дерево. Его ноги стали увязать. В обувь постепенно заливалась вода. Человек поднял ногу и снял ботинок, чтобы вылить жидкость. Перевернув обувь, он обнаружил, что из неё потекла густая почти чёрная жижа, вовсе не вода.

Человек опустил палец в эту жижу и поднёс его к своим алым глазам. Жидкостью оказалась кровь. Весь лес был утоплен в крови! Человеку вдруг поплохело.

Кто он? Вроде его зовут Никита. Как он тут оказался? Пока он натягивал рвущийся ботинок, вдалеке послышался треск. Никита притих, всматриваясь в непроглядную темень.

Что-то начало идти за ним, хлюпая по сырой почве. Послышалось тяжёлое дыхание. Никита, так и не успев отдохнуть, побежал дальше. Но ноги не слушались его. Казалось, что он бежал медленнее, чем шёл недавно. Никита приложил все силы, чтобы продвинуться дальше, но понял, что уже давно стоит на месте. Более того — он увяз и больше не способен вытащить ноги из странной почвы, которая всё сильнее затягивала его.

А некто страшный — монстр из тьмы — уже дышал за спиной. Он с треском сломал ствол дерева и принялся ожидать, когда Никита посмотрит на него. Никита, повинуясь неизвестной силе, стал медленно поворачиваться. И как бы он ни хотел, как бы ни сопротивлялся, он не мог остановиться.

Повернувшись, Никита встретился взглядом с двумя большими желтыми глазами. Монстр резко вонзил свой длинный, как нож, коготь в живот Никите. Тот начал терять сознание.

Согнувшись от боли, Никита полностью погрузился в жидкость и спустя пару мгновений с мыслью «Я умер? Так выглядит загробный мир?», оказался посреди протоптанной дороги, где валялся труп.

Никита вдруг понял, что наконец-то может спокойно ходить, а почва тверда, как камень. Никита медленно начал подходить к трупу. В его силуэте постепенно угадывался простой бандит. Походные ботинки, удобная и практичная одежда, вся в пыли, ножны для ножа. Поверх одежды простой доспех.

Вскоре Никита увидел лицо неизвестного. Оно было знакомым. Подойдя ещё ближе, Никита увидел кровь на груди и воткнутый бронзовый нож. Его нож. И тут всё стало на свои места: это был Гадюка. И как Никита его сразу не узнал? Никита шагнул назад, но столкнулся с кем-то. Повернувшись, он увидел того, кого уж точно не ожидал увидеть. Черноволосый юноша в красно-бежевом походном плащом-халатом и с железным топором в руке. С топора стекала свежая алая кровь. Это был он сам. Это был Никита. Он безумно улыбался.

Никита испуганно отшатнулся от самого себя и попятился назад, но тут же был схвачен Гадюкой, который встал прямо с торчащим из него ножом. Злой Никита подошёл к Гадюке, вытащил из него нож и воткнул в Никиту. От этого Никита потерял сознание. Темнота.

Никита резко вскочил, чем привлёк внимание сероволосого Пахома. На улице едва начало светлеть, а тот уже что-то писал.

— Кошмары?

Никита облокотился о стенку. От твёрдой лавки у него немного затекло тело. А ещё он сильно вспотел и тяжело дышал. Сердце быстро колотилось.

— Лишь бы не ПТСР, — прошептал Никита себе под нос и принялся медленно дышать, чтобы успокоиться. Волноваться о прошлом ему сейчас точно нельзя. Никита быстро переключался на текущую задачу: продолжить создавать сульфаниламиды. Нужна вторая порция, причём вдвое большая, чем первая. И в кратчайшие сроки, потому что болезнь прогрессирует. А ещё тесты. Но, блин, сон не выходил из головы!

Так Никита просидел на лавке до тех пор, пока не проснулись его друзья. После был быстрый завтрак, а дальше в ратушу пришли гости: простые деревенские. Каждый пришёл отчитаться Пахому и решить, что делать дальше. В дискуссии участие принимали и старейшина, и его сын. Илья и Никита сидели в сторонке, их не прогоняли.

Среди гостей были как знакомые лица: Звяк, Рубан, так и незнакомые. Торговец сегодня был одет по-скромному: неприметная коричневая жилетка поверх рубахи с длинным рукавом. Тёмные штаны и простые ботинки.

— Ну и день вчера был, — тихо сказал Илья. — Ты хорошо себя чувствуешь после вчерашнего?

Никита молча кивнул.

— Надо будет Алии и остальным рассказать. Лишь бы сегодня бандиты не вернулись.

Так как разговор особо не зашёлся, друзья просто слушали, что решают жители.

— Нужно пойти за ними и добить их, — гнул свою линию Мирон. Он, как обычно, был в дорогих одеждах, с ножом за поясом. Стоя над столом, он казался главным. — Если мы это не сделаем сегодня или хотя бы завтра, то они уйдут безнаказанными!

— Деревне сначала нужно решить проблемы с едой, — спокойно возразил Пахом. — У нас сгорело два амбара из трёх и все пять складов. Нужно быстро определить, какая еда на складах уцелела и сколько у нас её забрали на этот раз.

— И дома отстроить надо, — сказал Рубан. На его руках виднелись синяки от сильных ушибов, а когда он заходил в ратушу, то прихрамывал. Он ещё хорошо отделался, учитывая, что плотницкая мастерская находилась с той стороны, откуда напали бандиты. — У меня больше дома нет!

— Это тоже, — кивнул быстро Пахом. — У нас нехватка домов — две семьи на дом.

— Это сколько? — спросил один из незнакомых Никите жителей.

— Это значит, что у нас пол деревни без домов остались, даже если временно жить в уцелевших заброшенных домах.

— Вот!

— Успеем мы всё отстроить. Еда ещё есть, а кровь подождёт. А вот враги ждать не будут. Отряд Лесных Ястребов долго ждать не будет!

— Мирон, если мы пойдём сейчас за ними, то оставим деревню без защиты. Это же не единственные бандиты, — возразил охотник-страж.

— Мы оставим несколько мужиков, Демин. Да и кому нужна сожжённая деревня?

— А как ты догонишь их? — спросил мужчина в кожаной одежде с большими усами и бородой. — Они угнали всех коней.

— Они всё равно далеко не ушли. Я уже знаю, где они остановились.

— И откуда ты знаешь, позволь спросить?

— Мне доложили, куда они двинулись. Там впереди только медный рудник. Они точно устроят там привал.

— Это тебе Витязь сказал? — спросил Демин. — Это лишь предположение. И отправлять его вслед было опасно!

— Не важно! — повысил голос Мирон. — Опасно, не опасно. Вернулся же живым. Надо добить их! Кто со мной?

Старейшина, как и положено мудрому правителю, лишь молча наблюдал. И только теперь прервал молчание.

— Разбойники разграбили и сожгли деревню. У нас нечего больше брать. Другие пройдут нас стороной. И мы бы спустили им это с рук. Но они украли наших детей. И этого мы простить не можем.

— И что ты предлагаешь, отец?

— Вынужден сообщить, что своими силами без потерь мы не справимся. Нам нужна помощь Никиты.

Все посмотрели в сторону алхимика. Тот поправил очки и посмотрел на Мирона.

— Этого... Да он же алхимик!

— Тш-ш-ш..

— И вообще, неделю назад он говорил, что создаст лекарство за неделю. Ты его создал? Где оно?

— Создал. Но его ещё не проверили.

Мирон, уверенный в обратном, как-то притих, а после уже более тихо спросил:

— Оно с тобой?

— Нет.

— Тогда неси сюда.

— Принесу, только нужно сначала найти испытуемых. Без тестов опасно применять его сразу на человека.

Мирон подошёл чуть ближе к Никите.

— Но ты же создал его. Разве может оно убить?

— Если во время синтеза была ошибка, то может. Надо проверить, — ответил Никита.

— Но ты же не ошибся? — как-то тихо спросил Мирон, и Никите стало не по себе.

— Не знаю...

— Но даже если нет ошибки, надо рассчитать дозу лекарства, — вмешался Илья. — А это нужно провести тесты. Ведь так?

Никита кивнул.

— Так проведите, — чуть ли не приказал Мирон.

— А также нам нужно сделать ещё больше лекарства, потому что у нас получилось слишком мало, — сразу сказал Илья.

— И в чём проблема?

— Нужен уголь. Мы как раз за ним пришли, но на вас... нас напали.

Повисла тишина. Печальная тишина. Все мужики тяжело молчали и смотрели в никуда. Возможно, во вчера. Сколько длилась тишина — непонятно, но прервал её вошедший Коваль.

— Простите, что опоздал, — слегка поклонился он. — Мы уже решили, что делать будем?

— Нет, — ответил Пахом и начал перебирать свои бумаги и свитки.

— Хорошо.

— Никита как раз хотел предложить свою идею, — вынужденно перешёл на сторону отца Мирон. Его горячая кровь не давала ему сидеть на месте. Он хотел идти в бой, действовать, а не сидеть здесь в компании «стариков». — Как нам победить бандитов и вернуть наших детей?

Никита нервно сглотнул, а после выдохнул и решительно двинулся к столу. Хоть он и не хотел участвовать в разговоре, но у него действительно возник план. Применить военную науку. Военную, но науку. Простые деревенские не слышали о ней, да и бандиты, возможно, тоже. Это будет преимущество. А ещё оружие, но об этом позже.

— Есть карта региона вплоть до базы врага? — спросил Никита у Пахома.

Тот быстро достал простенький набросок. Его рисовал явно не профессиональный картограф, но главное, что было понятно, где что находится. Никита изучил карту.

На юге от деревни, за полями и перелеском, находилась горная местность. Невысокая, судя по карте, но уже не поле или лес. Со стороны поля к ним не подойти, но можно зайти с запада или востока, если пойти в обход. На западе был лес, там лучше.

— А дорога в карьер?

Мирон провёл пальцем, а Никита, не спрашивая разрешения, внёс свои правки в карту.

— Если у разбойников есть хоть какое-то понимание боя — а оно должно быть, — то дорога будет просматриваться. И поле тоже. А вот на лес они не будут тратить силы. Скорее всего они верят, что самые сильные здесь, — начал Никита. — Сколько у нас человек?

Пахом, словно готовый к этому вопросу, протянул листочек Никите. А с этим человеком легко говорить. Никита взял листочек и изучил его. В деревне всего двадцать три действующих охотника, в отряде Лесных Ястребов из соседней деревни десять человек. Плюс Мирон. Итого, тридцать четыре. Среди всех нашлось одиннадцать лучников. Но сколько из них готовы пойти мстить?

— Можно собрать отряд для разведки и пройтись в этом лесу, — Никита указал место на карте. — Нужна тихая слаженная команда с хорошим зрением и слухом. Второй отряд в это время будет готовить оружие в деревне. Ну и третий отряд на охрану деревни, если вдруг они вернутся назад, когда первый будет там.

— Оружие могут изготовить и не охотники, — Сказал Мирон.

— Могут. Но кто отряды обеспечит едой? Кто будет разгребать завалы складов, чтобы спасти остатки уцелевшей еды?

Оставив Мирона думать, Никита посмотрел на карту деревни и посчитал стены-частокол. И проходы в деревню.

— Нужно поставить стражей на каждый вход. Парами. Это двадцать два человека. Обязательно им выдать колокола или что-то, чем они смогут подать сигнал.

— Это я могу дать, — сказал Коваль. — Эти черти не успели взломать склад кузницы.

— Отлично. Выставим охрану по периметру. Демин, кто из охотников самый внимательный, зоркий и чуткий?

Демин призадумался и вскоре назвал несколько имён, среди которых оказались Витязь и Борос. Особенно хорошо он отзывался о Боре — лучший стрелок из лука, а зрения как у орла.

— Они пойдут в разведку, — Никита достал из кармана много мелких камушков, которые он собирал в надежде, что среди них будут редкие минералы, похожие на кварц. Из этих камушков Никита принялся на карте расставлять позиции охотников. — Но там важна и слаженность команды. Сможешь собрать отряд из пяти человек?

Демин кивнул.

— Я пойду, — высказался Мирон. — И это не обсуждается.

— Хорошо. Теперь надо понять, где можно выстроить оборону, чтобы сражаться не в деревне, если те пойдут полем.

Никита держал в голове, что охотники, которые знают лес как свои пять пальцев, без проблем победят врагов в лесу. Но вот поле — другое дело. Это открытая местность и место там только настоящим воинам, а не охотникам.

Рядом с карьером, или шахтами (Никита пока не мог оценить масштаб, да и структуру) была лесополоса. Природная, понятное дело. Это первая линия обороны. Затем поле. Если подготовиться, то можно перерыть землю с травой вокруг большой территории, чтобы затем поджечь её, когда там будут враги. Но на это уйдёт слишком много времени. Не вариант.

Тогда возвращаемся к деревне. С юга от неё тоже есть лес, это вторая линия обороны. Можно поставить лучников. Но это не то.

«Думай, Никита, думай. Надо как-то решить эту проблему. Но я же химик, а не военный стратег! О, а это что? Похоже на реку. Разве там течет река?»

— А это я так понимаю…

— Это овраг. Каждый год осенью и весной его заливает река, а после мы в нём находим чёрные камни, из которых Коваль добывает олово, — быстро протараторил Пахом. — Через него есть три моста, а местами можно и так перейти.

— Этим можно воспользоваться. Надо подготовить мосты к быстрому уничтожению и также натаскать камней, чтобы ими завалить тех, кто окажется в овраге. Это если, конечно, они пойдут на нас повторно.

— Вряд ли, — скрестил руки Мирон.

— Тогда как план Б оставляем. Нам нужна связь... Придумал! Цветное пламя. Надо заготовить заряды. Этим займётся Подмастерье.

— И что нам это даст?

— Стратегическое преимущество! Разделенные отряды смогут действовать вместе. Мы сможем общаться на расстоянии.

— Как?... — до Мирона стало доходить. — Допустим.

— В общем, план такой: сейчас разведка, построение обороны деревни и подготовка оружия, а также снарядов. Формирование отрядов. Потом придумаем план нападения и уже завтра, или сегодня под покровом ночи, нападём.

— Конечно ночью. А то они обнаглели — аж днём напали!..

Ещё некоторое время велось обсуждение, пока старейшина не принял итоговое решение. Все сошлись на том, что нужно сформировать два-три отряда, которые смогут напасть одновременно и действовать согласованно. А для этого нужны сигнальные огни. А также приняли план по созданию алхимического оружия.

Звяк, на удивление друзей, почти не принимал участия в дискуссии и только в самом конце настоял на возмездии. Он также сообщил, что приложит все усилия, чтобы помочь вернуть награбленное. Как начал догадываться Илья, Звяка ограбили. Скорее всего хитрый торговец едва ли лишился половины своих сокровищ, но дом наверняка разрушили. Остаётся надеяться, что его семья не пострадала.

Деревенские разошлись, а Илья с Никитой и Мироном пошли в лагерь. Причём на коне, чтобы не терять времени. Мирон навязался, чтобы забрать лекарство. Он ни в какую не хотел слушать доводы Никиты и Ильи. Он готов был даже сам попробовать его, чтобы убедиться, что оно не убьёт.

После вчерашнего в деревне стояли чёрные дома и пахло гарью. Люди ходили и разгребали завалы, старики вздыхали, собаки да коты искали себе пищу, а дети... А их почти не осталось. Было как-то тягостно тихо этим утром. Никаких игр на улице, никакого смеха. Зловещая тишина, прерываемая порывами холодного ветра и редкими звуками природы. Нельзя было взглянуть без печали на деревню. Пускай когда Никита пришёл сюда впервые, она и так была в плачевном состоянии, но всё же в лучшем, чем сейчас.

Редкие охотники-стражи ходили и помогали жителям. Всё же они были такими же жителями, как и остальные люди. Один проводил Никиту с остальными из деревни. Мирон дал ему несколько указаний.

И вот не прошло и получаса, как команда пересекла ручей и уже приближалась к лагерю.

— Как выглядит лекарство? — спросил Мирон, держащий вожжи.

— Как белый порошок, — ответил Никита. — Как соль.

— И где оно лежит?

Илья, смекнувший, что Мирон хочет заполучить его, ответил раньше Никиты:

— В лаборатории, но мы не скажем, какая именно соль — лекарство.

— Это ещё почему? — возмутился Мирон.

— Да потому что ты сразу его понесёшь сестру лечить. А чтобы убедиться, что оно не сделает хуже, кому-нибудь в чай подсыплешь.

Некоторое время они ехали в тишине, но Мирон не сдавался:

— А сколько лекарство нужно выпить, чтобы исцелиться?

— Разовая доза? — спросил Никита. Мирон пожал плечами. — Где-то грамм раз в шесть часов. Это в среднем. А так по состоянию.

— А у вас сколько?

— Грамм десять с небольшим.

Мирон кивнул, а после остановил коня. Они приехали. Друзья слезли и направились в лагерь. Там их уже ждали Алия с остальными. Илья, конечно, в первую очередь отправился к своей девушке и сразу обниматься. Ну а Никита пошёл посмотреть, что изменилось. Как Никита и просил, Лепень под руководством умного Яши вместе сделал ещё порцию кислот. Отлично. В остальном почти ничего не изменилось. Вроде больше реактивов стало, небольшая перестановка на складе, а так всё прежнее. И не важно, что происходило во внешнем мире, здесь было всё по-прежнему. Может, Никита был прав, убегая из этого внешнего мира? Но сейчас Никита так не считал. Он думал только о том, что должен сделать. Помочь деревне дать отпор бандитам, а также сделать ещё лекарства и излечить дочь старейшины.

Так что, осмотрев лабораторию (без этого Никита не мог), он целенаправленно направился в дом и открыл потайной ящик в шкафу, откуда извлёк коробку с самопалом. Вооружившись огнестрелом, он вышел и направился на склад. Там он достал пустой ящик и начал складывать в него керамические банки с разными солями. К ним доложил и банку серы. Закрыв крышку полного ящика, Никита принёс его в лабораторию и положил на стол.

— Думаю, там сделаем. У вас в деревне есть сера? — спросил Никита у Мирона, который о чём-то беседовал с Лепенем. Судя по выражению лица, беседа была о недавнем нападении. Яшка, который стоял рядом, немного дрожал.

— Жёлтый порошок, который алхимики используют? — спросил, отвлёкшись Мирон. — У Звяка был мешочек.

— Тогда можем отправляться назад, — сказал Никита и, подняв нелёгкий ящик, вышел на берег.

— Ты тоже ступай, — закончил свой разговор Мирон, и Лепень пошёл вслед за Никитой, чтобы помочь прикрепить ящик к седлу. В лаборатории остались Яша с Мироном.

— Яша, — как-то притворно по-доброму начал Мирон. — Ты же знаешь, какой из этих порошков лекарство?

Яша немного вжался в одежду.

***

— Десять труб до вечера? — почесал голову Коваль. — Я-то смогу, да и железо есть. Только зачем?

— Надо, — отвёл взгляд Никита. Но не потому что стало как-то неловко, что было раньше, а потому что не очень-то было приятно использовать научные достижения, которые в основном применяются в войне. — Мы сделаем оружие, которое позволит победить бандитов с минимальными потерями.

— А вообще без потерь не обойтись?

— Можно. Это сложно сказать, — на этом Никита пошёл к другой группе, которая уже вытаскивала деревянные трубки для сигнальных ракет.

— Никита, а ты уверен, что нужно именно это? — спросил Везень, как только Никита подошёл. — Уголь наверняка получше горит, да и его куда больше.

Он держал в руках тазик с грязными белыми корками. Не сразу можно было догадаться, откуда они. Но свои знали.

В деревне есть целая гора навоза лошадей и не только. По осени жители используют его как удобрение, но этого добра всегда много остаётся. Вот и преет годами. Это оказалось достаточным, чтобы там образовалось много нитратов. Так что разведя воду золой, несколько человек под руководством Ильи, которого научил Никита, поливали щёлоком кал. Когда масса сохла, становилось всё больше белых корок, их и собирали, а после приносили на обработку.

Тазики с калийной селитрой заливали водой и кипятили. За это отвечал Яша. А перекристаллизованную селитру сушили и просто копили, пока заготавливали ракеты и ружья.

— Абсолютно, — залил Никита тазик водой. — Это лучший в наших условиях окислитель.

Вскоре подошёл Звон.

— Это всё, что у нас есть, — дал он пару банок с камушками Никите. А вот и соединения стронция и бария подъехали. В пещере сокровищ этих редких металлов было слишком мало на несколько ракет, но очень повезло, что Звяк, собиравший и продававший всё, смог сохранить эти ценные соединения. — Надеюсь, они помогут вернуть нам утраченное.

— Отлично. Думаю, этого хватит, — высыпал на стол камни Никита.

На полянке в деревне установили большие столы, на которых сейчас работали Алия, Везень, Лепень и Яша. А теперь к ним присоединился и Никита со Звоном. Недалеко от стола стоял костёр, сооружённый из камней подобно небольшой печи. И несколько простых костров, на которых на медленном огне выпаривалась жидкость из растворов селитры.

Алия, узнав о вторжении в деревню, старалась отговорить Илью от посещения деревни, но не смогла. Она не могла подвести парня и через страх сама отправилась в деревню. Она бы не смогла продолжить быть с ним, если бы бросила в такой ситуации. И сейчас, боясь каждого человека, работала со всеми, чтобы больше им ничто не угрожало.

— Соли стронция, — начал переминать камни Никита. — При горении стронций даст насыщенный красный цвет.

Звон присоединился к работе. Пускай он и был торговцем, как и его брат Везень, но сейчас он работал со всеми на общее дело. И был не торговцем, а помощником.

Перемолотые камушки тут же были поставлены прокаляться на чугунном подносе. А в это время Никита на импровизированных весах измерял массу селитры и угля.

— В качестве восстановителя идеально подойдут магний или алюминий, но добыть их сложно, так что обойдёмся углеродом. Он же уголь.

Отмерив нужное количество, Никита, к удивлению друзей, снова растворил селитру в воде. Только что же из воды достали, зачем назад?

— Сигнальные ракеты устроены просто: корпус, нос, сопло и заряд, — Никита взял деревянные трубки и осмотрел их, а после вклеил с одной стороны деревянную пробку с тонкой дыркой внутри. Её закрепил бронзовым гвоздём. — Внутри будет гореть заряд. Газы от горения через сопла толкают ракету. И она летит. А цвет будет определяться зарядом.

Это Никита объяснял деревенским, но было больше похоже, что он просто говорит сам с собой на своей волне.

— А это хлорид стронция, — достал Никита баночку, которую некогда заготовил. Слишком мало для ракеты, но достаточно для одного салюта или для показа. — Смотрите.

Никита подошёл к одному из костров и, когда все собрались, бросил щепотку соли в огонь. Пламя окрасилось ярким красным цветом, отчего деревенские отшатнулись, а Никита лишь улыбнулся. Цвет пламени идеально совпадал с его глазами. И с его новым прозвищем.

— Это горят ионы стронция. А вот ионы бария.

Никита бросил щепотку другой соли. Пламя окрасилось в цвет молодой листвы. Яркий, насыщенный зелёный. Выглядело завораживающе волшебно. Словно ведьма, выпившая зелье, подкинула что-то в огонь, чтобы заглянуть в будущее. Или словно сама природа перевернулась вверх дном: цвета поменялись местами. Привычный оранжевый стал зелёным. На его фоне блекла ещё зелёная осенняя трава. Деревенские не сразу отошли от увиденного.

— Можно было бы сделать заряд из пороха и добавить солей, но так пламя будет бледным. Конкуренция ионов металлов за энергию. Так что надо перекристаллизовать нитрат калия в нитраты стронция и бария для соответствующих ракет.

И далее всё по классике: прокалённые камни обработали соляной кислотой, которую Никита также захватил из лагеря, после — очистка от примесей, смешивание с раствором нитратов и перекристаллизация. За всем опять следил Яша, который в глазах деревенских всё больше походил на настоящего помощника алхимика, а не простого молчаливого оборванца. Пускай Яша почти не говорил, но как-то мог объяснить, что делать. Под его руководством производился заряд для ракет.

Состав горючего схож с порохом, но есть и различия: около 70-75% окислителя, это нитраты, где-то 15% восстановителя, это уголь, а оставшееся — сера и смола. Причём смола для склеивания, чтобы ракета горела медленнее и дольше был виден её свет.

Из другой части калиевой селитры Никита сделал немалый запас пороха. К этому времени Коваль изготовил трубы-стволы и вместе с Рубаном уже собрали ружья. Дольше всего возились со спусковым механизмом. Никита дал простую схему стандартных средневековых ружей. Просты в изготовлении, но неэффективны в бою. Если у врага есть другие козыри. Но сейчас десять ружей — это десять убитых за секунду при идеальном попадании. Это треть разбойников так точно.

Никита подошёл к Айдару, который проверял последнее ружьё на работоспособность.

— И как это использовать? — спросил он у Никиты. Никита не стал отвечать. Он молча достал свой самопал, засунул патрон, утрамбовал его, а после навёл ствол на ближайший пень.

Никита ещё раз улыбнулся своей задумке по улучшению самопала. Патрон с бумажной гильзой, чтобы та рвалась в стволе и просыпала порох внутрь, к поджигательному элементу. А после лишь с силой нажать на крючок — и всё. Это быстро.

Никита выстрелил. Пороховой дым сразу разлетелся по воздуху, а громкий звук напугал животных и напряг жителей, которые остановились, посмотрев в сторону алхимика. Айдар, не знавший, что ожидать, на мгновение оцепенел от страха. И только когда дым рассеялся, а Никита прочистил ствол, Айдар увидел треснутый пень. Его часть просто разорвало, а где-то глубоко внутри, в тёмной дыре виднелся чёрный шарик.

— Что это?

— Огнестрел. Наш козырь. Десять ружей. Одно нажатие — и человек мёртв. Разбойники даже не дойдут до нас, как мы побежим.

Именно побегут. Они же не военные, чтобы умирать. Они простые деревенские. Так что лучше отступить назад, зато без потерь.

— Нет! Это... Это же...

— Магия? — подсказал Никита, убирая самопал обратно на пояс. — Нет. Физика.

Никита, довольный собой, достал топор и не без труда разрубил остаток пня, извлекая оттуда кусок свинца.

— А это по твоей части. Знаешь, что это за металл?

Айдар, пребывая в некотором шоке, взял кусочек тяжёлого металла. Осмотрев его, он вернул свинец Никите.

— Свинец.

— Для каждого ружья надо изготовить несколько свинцовых пуль. Справишься?

— Да, но разве это честно?..

Никита не мог ответить на этот вопрос. Конечно, нечестно. Они, Никита, Илья и Алия, ворвались в этот мир и научными знаниями, опережающими местное развитие лет так на тысячу, переворачивают всё вверх дном. Электричество? Пожалуйста. Огнестрел? Есть. Пластик? Уже. Нефтепродукты? Вопрос времени.

— Нечестно, — подошёл неспеша Коваль. — Но и бандиты нечестные. Один раз. Один раз мы воспользуемся этой силой, а после сломаем все ружья и забудем, как старый сон.

Голос отца отрезвил Айдара.

— Хорошо, я сделаю это.

Никита уж было направился назад, но вдруг вспомнил:

— Стеклянные блины, которые я просил сделать. Ты их сделал?

— А, точно, — Айдар пошвырялся в складках своей одежды и, найдя стекло, передал его Никите. Спрашивать, зачем они Никите, Айдару сейчас не очень-то хотелось.

Никита пожелал хорошей работы и направился к Скопу. Его он нашёл в гончарной мастерской. Тот занимался тем, чем занимается всегда — лепил горшки. Что бы ни происходило, Скоп не менялся. Разбойники дошли и до его мастерской — все заготовки были побиты. Но вот от огня здание не пострадало. Бандиты ли решили не поджигать, или огонь не разгорелся — не так важно.

— А, это ты, алхимик? — спросил он, не поворачиваясь. Никита осмотрел новую партию. Пока ещё сырые изделия. Миски и чашки — самое необходимое.

— Да, я по делу пришёл.

— Я им уже говорил, что каждый восстанавливает деревню как может. Разбитая посуда — вот что мне нужно восстановить. Так что передай им, пока не доделаю — не выйду.

Про свою ли посуду говорил гончар или про чужую, Никиту не волновало.

— Я не за этим. Мне нужна помощь в изготовлении линз.

Скоп сделал слишком резкое движение руки, и глина помялась. С руганью он окончательно смял её в ком и, остановив круг, повернулся к Никите. Его фартук весь был в глине. Борода тоже испачкалась.

— У меня есть две стеклянные пластины, — Никита достал их из кармана. — Их нужно заточить, сделав одну собирающую и одну рассеивающую линзу.

— Чего? — грузно встал Скоп, подойдя к Никите, забрал из рук две стекляшки. Он долго осматривал их, сначала удивляясь прозрачности и твердости, а после оценивал как свою посуду — на предмет изъянов. — Заточка — это к кузнецам. Я гончар.

— Кузнецы сейчас заняты, — ответил Никита. — Да и я всё расскажу. Здесь не как с металлом. Сложнее. Но вы справитесь.

— Нет, у меня дела, — Скоп вернул линзы и снова раскрутил круг. Никита потерпел неудачу. Будь рядом Илья, тот бы легко смог уговорить Скопа. Но Никита должен решить проблему сам. Как? Заплатить? Денег у Никиты не было. Позвать Илью? Неловко выйдет.

Никита одно время наравне с другими науками изучал психологию, причём не меньше, чем Илья. В основном, чтобы понять, что с ним не так. Так и не смог Никита тогда использовать знания. Но они ведь никуда не исчезли, просто он не может их использовать.

— Эх, а я думал, что гончары лучше со стеклом работают, чем кузнецы.

Скоп, только начавший придавать форму, остановился. Некоторое время прошло в ожидании. Никита уже начал думать, что у него не вышло, как Скоп опять смял глину, поругался и сказал:

— Давай, говори, что делать надо.

Никита мысленно облегчённо выдохнул, а на деле напрягся: он почти заставил человека что-то сделать. Пусть и не насильно, но заставил. Теперь главное не облажаться.

— Для начала нам нужно собрать конструкцию для полирования. Можно быстренько переделать гончарный круг.

— Этот не трожь! — прикрыл рукой свой круг Скоп, а после пошёл куда-то за перегородку и вскоре пришёл с маленькой версией гончарного круга. Такая маленькая педаль у него была, словно тот для ребенка сделан. А может, так оно и было.

— Этот сойдёт?

— Думаю, да.

Некоторое время Никита и Скоп переделывали устройство так, чтобы оно крутилось по горизонтальной оси. Туда нацепили новый камень с полусферой на конце. Напротив полусферы деревянный, но крепкий штатив. После проверили работоспособность. Крутится. Штатив держится прочно.

— Начнём с простого. Вогнутая линза, она же рассеивающая. Нам нужно отполировать идеально гладко и ровно одну сторону, а в другой лунку по всему диаметру на пару миллиметров.

— Понял.

— Только всё время придётся поливать водой, чтобы не царапать стекло и смывать лишние частички. Вы пока пробуйте, а я за водой.

Никита дал первую стекляшку Скопу и пошёл за водой. Вернувшись, он помогал Скопу направить точильный камень, а после поливал водой. Периодически они снимали линзу, чтобы проверить работу. Закончив работу, Скоп посмотрел через линзу:

— Уменьшает всё, — искренне почти по-детски удивился он и даже не произнёс бранных слов.

— Да. Следующая будет увеличивать. Но сделать её сложнее.

Горшечник и алхимик приступили к работе. Новую линзу нужно было сделать выпуклой с обеих сторон. Пришлось попотеть, чтобы приловчиться полировать её от края к центру, да по возрастанию высоты, да ещё и равномерно со всех сторон. Но спустя долгое время сложной работы, во время которой Никита услышал немало интересных словосочетаний, у Никиты появилась и вторая линза. Пока Скоп разглядывал через неё свою посуду, Никита уже мастерил подзорную трубу.

Конструкция проста: две полые трубы, которые можно вставить друг в друга. В одной будет окуляр, в другой объектив. Отдаляя или приближая трубу друг к другу, можно поймать фокус.

— Можете дать линзу? — спросил Никита, закончив закреплять первую. Скоп протянул стекляшку. Через пару минут Никита уже смотрел вдаль через трубу. Видно было не так хорошо, как хотелось, зато увеличение получилось раз так в десять. Глаза сильно напрягались, но для первой трубы это допустимая деталь.

— Что там? — спросил Скоп, забрав трубу у Никиты. И после не мог насмотреться, всё время регулируя длину. Он не мог поверить своим глазам. Как это? Увеличить объекты. Скоп то прислонял окуляр к глазу, то смотрел так. Никите потребовалось немало времени, чтобы уговорить Скопа вернуть изделие.

***

— Я слышал, как ты заставлял пламя светиться разными цветами, — сказал Айдар, идя с Ильёй и Никитой к полянке, где уже лежали ракеты. Про трубу он, видимо, ещё не слышал. Похоже, не пересекался со Скопом. Тот бы точно рассказал.

— Да. Это всё благодаря ионам металлов. Барий, стронций, медь.

— Металлов? — удивился Айдар. — Я всю жизнь работаю с ними, но знаю лишь шесть.

Никита улыбнулся.

— Бронза — сплав металлов. Это не отдельный элемент.

— Тогда пять. Неужели все эти камни — это руды разных металлов.

— Некоторые да, — ответил Никита. — Металлов куда больше чем неметаллов. Их разнообразие велико. Глина. Там полно алюминия. Лёгкий, крепкий, активный. Окисляясь на поверхности становится коррозионно-стойким. Рубины тоже из алюминия. Изумруды — бериллий. Киноварь — ртуть. У металлов много интересных свойств, у каждого свои. Но есть и общие.

Айдар внимательно слушал Никиту и постепенно погружался в свои мысли. Алхимик знал о металлах куда больше, чем он сам. Он, его отец, дед, другие кузнецы. Айдар с детства хотел изучить все металлы. В отличие от отца, он не думал только о железе. Он хотел найти новые металлы. Он верил, что они есть. И вот Никита говорит, что есть. И у каждого своё уникальное свойство. Так ли это? Айдар хотел узнать сам. Детская мечта, почти забытая за сложной кузнецкой работой, снова ожила. Как забитый грязью источник чистой воды, который Никита смог очистить небольшим рассказом. Серо-голубые глаза кузнеца загорелись огнём вдохновения. Появился блеск, то ли от слёз, то ли от бушевавшей мечты, которая будоражила его сознание. Айдар словно проснулся, хотя и так не спал. Он вдруг понял. Что бы ни случилось, он пойдёт с алхимиком куда угодно. Айдар твёрдо решил, что с этого момента продолжит следовать позабытой мечте. Изучить все металлы.

А Илья, идя рядом, снова не мог узнать друга. Как в первый день в этом мире. Только тогда Никита полмесяца был один в лесу, а сейчас говорил с другим человеком. Свободно. Спокойно. Не беспокоясь. Словно научился говорить. Неужели нападения бандитов так на него повлияло? Или регулярное вынужденное общение с местными? А может, и то, и другое.

Вскоре троица дошла до столов, где помимо тех, кто принимал участие в подготовке, был и Мирон с несколькими охотниками. Мирон был бледен, но смотрел строго. Здесь были также Пахом и Миродар.

— Наконец-то. Рассказывай, как что использовать.

Никита подошёл ко столу.

— У нас есть по три ракеты четырёх цветов: зелёный, красный, жёлтый, сине-фиолетовый. И одна дополнительная красная. Каждому цвету нужно дать своё значение, чтобы, увидев ракету в небе, мы знали, какой сигнал получили.

Никита взял ту самую четвёртую красную ракету, направил её высоко в небо и поджёг фитиль зажигалкой. Вместе с ракетами были созданы и ручки, чтобы можно было их держать на безопасном от тела расстоянии. Держа это своей рукой, словно клещами, но незажимающими саму ракету, Никита ждал, когда догорит фитиль. Как только он догорел, повисла секундная тишина, а после из сопла вылетел сноп искр, пошёл дым и красный огонь. Ракета с характерным свистом устремилась в небо, оставляя за собой шлейф дыма. Красная мерцающая точка около минуты парила в небе, пока вся деревня наблюдала за ней. Все, кто разгребал остатки, кто просто гулял, кто уже что-то строил, кто загонял скот. Все подняли голову в небо. Со всех мест деревни был виден этот магический летающий огонь.

Когда он погас, Никита, улыбавшийся от результата, продолжил, поправив очки:

— Предлагаю так: зелёный цвет — в атаку. Конечно, в направлении полёта ракеты. Жёлтый — оборона. Под жёлтым цветом отряд будет держать оборону, чтобы остальные знали, где ещё идёт бой. Красный — отступаем. Направление огня — направление отступления. И синий — нужна помощь. Когда один отряд запускает синий сигнал, остальные, кто не держит оборону, должны отправиться на помощь.

Начались шёпоты и разговоры. Одни кивали разумности идеи, другие просто обсуждали сами ракеты. Некоторые — Никиту. Разговоры могли продолжаться долго, но солнце клонилось к закату, уже темнело, а Мирон, чья горячая кровь не давала ему сидеть на месте, предложил продолжить обсуждение на ходу. А сейчас — в разведку.

Глава 20. Разведка.

В разведотряд вошли Никита, Илья, Мирон, Борос и Витязь. А ещё местный конюх. Каждый, кроме конюха, вооружился своим любимым оружием, надел максимально неприметную и тихую одежду. Проблема была только в Никите. Ну не хотелось ему снимать с себя все скляночки да баночки. Не хотелось снимать понравившийся и привычный плащ-халат. Но в нём он был слишком заметен. Пришлось найти компромисс. Никита оставил при себе «безусловно самые важные» баночки в кожаной оплётке, чтобы не гремели, а также несколько мешочков. Ну а поверх халата-плаща накинул мантию, или нечто подобное, тёмного зелёного цвета. Под покровом ночи он так и вовсе стал невидимкой. В подобных плащах поверх своих охотничьих одежд были и другие члены отряда.

— Неудобно будет ночью, — сказал Боря, поправляя колчан со стрелами и пересчитывая их. Он был одним из немногих, кто реально умел считать. Научился вместе с охотой из лука, когда приходилось постоянно считать, сколько ещё стрел осталось. — Ни жестами, ни голосом не поговоришь.

— Будем шёпотом говорить, — сказал Мирон и осмотрел отряд, который явно считал своим. — Выдвигаемся.

Все залезли на трёх коней. По парам: Илья и Никита, Борос и конюх, Витязь и Мирон. Пришпорив вороных, отряд направился в южный лес и вскоре скрылся из виду. Солнце зашло за горизонт, звёзды становились всё заметнее.

В ночном лесу холодно и сыро, деревья и кусты с их бесчисленными ветками казались страшными монстрами, пытающимися схватить тёмных всадников. Но те ловко маневрировали среди деревьев, прижимаясь поближе к крупам коней. Их плащи развевались на ветру.

Ведомые зорким Мироном, кони огибали упавшие деревья, кочки, овраги. Он знал этот лес достаточно хорошо, чтобы даже без карты ориентироваться хоть ночью, хоть днём. Он вёл отряд тропой, которую знали даже не все охотники. Поворот, ещё один. Немного по прямой, обойти овраг. Мирон даже не задумывался о том, как обходит препятствия. Он просто скакал.

И вот в какой-то момент они остановились. Дальше был всё тот же лес, справа и слева опять он же. Почему Мирон решил, что остановка здесь — неясно. Но отряд слез с коней, оставив конюха охранять ценный транспорт, а сам отправился дальше пешком.

Передвигаясь лёгким охотничьим бегом, Никита едва ли поспевал за остальными. В физическом плане он был самый слабый из отряда. Постоянно переходил на шаг, чем тормозил всю группу, переводил дыхание. Если бы не плотный плащ, то ветки и сучки давно бы поцарапали всю кожу Никиты. Но Никита продолжал идти дальше.

Через некоторое время слева показалось поле, а лес стал редеть. Мягкая лесная почва сменилась твёрдой каменистой. Впереди показался выступ.

Мирон поднял кулак, что на местном охотничьем означало команду «стоп». Все остановились. Поравнявшись с остальными, Никита шёпотом спросил:

— Пришли?

— Пришли.

Никита прислушался. Кроме шелеста листвы от холодного ветра, да редких звуков леса — ничего. Тишина. Затем пригляделся, по старой привычке поправляя очки, чтобы лучше увидеть. Это не помогло. Поэтому он достал свою трубу и посмотрел через неё. Остальные уставились на Никиту. Что это алхимик делает? И только Илья знал что это такое. Но не знал, когда Никита успел сделать подзорную трубу.

— Ну что там? — спросил Илья.

— Ничего не видно. Идём дальше, значит.

— Что это? — почти прошипел Мирон. Что-то он сегодня более нервный, чем обычно. Никита предпочёл списать интонацию на специфичный шёпот.

— Труба. Чтобы вдаль смотреть, — ответил Никита, убирая её обратно за пазуху. Мирон, конечно, рассердился, что ему не дали посмотреть, но всё равно повёл отряд дальше.

Разведчики забрались на невысокое каменное плато. Впереди виднелись громадные валуны, за которыми можно прятаться, и редкие деревья и кусты. Ни света, ни людей. Но Витя и Боря были наготове, оружие уже в руках. Пошли дальше.

Шли осторожно, прислушиваясь к каждому шороху, дуновению ветра. Смотрели по сторонам. Была подозрительная тишина. Звёзды, усеявшие небо, ярко светили. Неполная луна слабо освещала голые камни. Редкая безоблачная ночь.

Карьер ещё впереди. Уже было понятно, что шахт там может не быть. Здесь не было возвышенности, в которую можно вбуриться, а вертикальные шахты деревенские вряд ли бы построили. Они бы раскопали яму, а это уже карьер. Но этого самого карьера не было видно. Никита уже устал идти осторожно. Никакой опасности, только тишина.

— Нам ещё далеко? — не выдержал Никита.

«Нет», — ответил жестами Мирон. Он шёл впереди. Вскоре он остановился за камнем, прислонился к нему спиной. Остальные последовали его примеру. Выглянув из-за камней, команда... Ничего не обнаружила.

Дальше шёл искусственно выдолбленный склон вниз. Виднелись медные жилы. Но не было людей и света. Неужели бандиты уже уехали дальше? Неужели поход впустую?

— Спускаемся, — сказал Мирон. Видимо, он был раздосадован, что никого не было. — Ищем следы.

Уже не так осторожно, но все ещё с опаской, отряд спустился вниз. Здесь были ступени, разные углубления в породе, старые инструменты, телеги. Никита спустился по этим самым ступеням и направился в один из оврагов.

Словно паутина, вырытые углубления и естественные овраги тянулись по всему карьеру. Ночью было плохо видно, но влажные камни явно содержали немало медных минералов. Никита провёл рукой по твёрдой шершавой поверхности и двинулся дальше.

Видны были следы колёс и местами деревянные остатки транспорта и инструментов. Редкая трава, мох. Никите это пока ничего не говорило. Он пока не мог логически понять, есть здесь люди или нет.

На карте Пахома карьер был разрисован плохо. Но если судить по ней, то Никита сейчас шёл в сердце этого самого карьера. Будь он лидером разбойников, то устроил бы привал в поле у края леса, у реки или у готовых построек. А где могут быть нежилые постройки? В сердце карьера, где могли отдыхать и даже ночевать работяги. Звучит логично.

Но чем дальше Никита шёл, тем больше сомневался, что вообще кого-то встретит. Даже света не было. Зря пришли?

Вдруг за плечо Никиту одёрнула сильная рука. Это был Борос. Настроен он был серьёзно. Он притянул Никиту вниз за камни, подальше от света луны.

«Смотри», — указал он рукой куда-то на возвышение. Никита посмотрел. Камни и камни. Но чем дольше Никита всматривался, тем больше среди камней узнавал силуэт человека. В конце Никита достал трубу и посмотрел через неё. На высоком валуне сидел бандит. Возможно, Никита даже видел его мельком на рейде.

Бандит сидел и смотрел в сторону поля. Разведчиков он пока не заметил.

К Никите и Боросу в скором времени подошли и остальные. Причём как вскоре догадался Никита, охотники смогли найти следы бандитов.

Мирон вышел чуть дальше других и без церемоний выхватил у Никиты трубу. Он быстро разобрался, как ей пользоваться. Посмотрев куда хотел, Мирон вернул трубу владельцу и жестами сказал Борису стрелять. Но охотника остановил Илья. Начался безмолвный спор, победителем из которого вышел Илья, потому что сам Боря понимал, что убей он дозорного, насторожит остальных. А так, даже если сбегут, то при завтрашнем нападении будет сложно. Предупреждён — значит, вооружён.

Так что дождавшись, когда дозорный повернётся в другую сторону, чтобы случайно не заметить людей в почти чёрных плащах, команда по тропе прошла дальше и спряталась за очередным большим валуном. Отсюда уже был виден свет.

Дальше центр карьера — его сердце. Ничего грандиозного, но что-то в нём было. Простые деревянные срубы. Ни печей, ни окон. Просто отверстия для света и воздуха, закрытые рваной от времени тканью. Несколько шатров из всё той же ткани, несколько телег, часть из которых была загружена рудой. Тачки, напоминающие вагонетки, только без рельсов, инструменты: кирки, лопаты. Некоторые даже железные. Уже начали ржаветь.

Архитектура простая: по центру поляна, вокруг неё и расположены дома. Под навесом небольшого скального выступа — метров двадцать или около того — срубы. Ближе к центру — шатры. Войти в поляну можно было двумя путями: через главную дорогу, которая вела в деревню полем и через множество троп, углублённых в породе, которые уходили паутиной по всему карьеру. В одной из таких троп сидел наш отряд и наблюдал за бандитами.

А они хорошо расположились в этом месте. По центру и у нескольких домов разожгли костры, обложив камнями, чтобы случайно не спалить стоянку. Коней привязали на краю лагеря, рядом с телегами с наваром. Выставили дозорных по периметру, но большинство всё же спали, кто в домах, кто на улице сидя в обнимку с оружием. Несколько о чём-то говорили у костра. Среди них был и раненый Кобра. Он точил меч и слушал разговор своих соратников. Двое больших громил, которые явно были на короткой ноге с главой, да и сильными бойцами тоже. У одного был большой шрам на лице, второй же был в устрашающих одеждах. Оба носили лёгкую броню, которую даже на ночь не сняли, сражались топором.

Никита изучил лагерь в трубу, после чего это по очереди сделали и все остальные. Кроме Бороса и Витязя. Боросу хватало собственного зрения, а Витязь просто не захотел.

Отсюда было плохо слышно, о чём разговаривают бандиты. Но часть слов всё же доходила.

— Тяжёлый этот год. Уже которую деревню без потерь не можем ограбить.

— Да потому что слабаков берём.

— Но Гадюка был не из слабых, — возразил тот, что был со шрамом. — И всё равно был убит.

— Его убил Алхимик, — тихо произнёс Кобра. Только Илья смог прочитать его по губам, о чём и сообщил жестами товарищам.

— Может отомстим?

— Как? Сдать опасно — нас и самих могут сжечь инквизиторы, да и вне закона мы.

— Так кто предлагал сдавать, Аспид? Просто вернёмся и дожжём эту проклятую деревню. Инквизиция ещё спасибо скажет.

— Нет, Анаконда, — перебил лидер громилу со шрамом. А что, подходящее прозвище. Он был настолько большим, что вполне достоин был называться самой тяжёлой змеёй. — Возвращаться не будем. Нужно успеть до дождей выбраться в город. Так что завтра выдвигаемся.

Оба бандита огорчённо вздохнули. Они оба, да и лидер тоже, хотели ещё раз сразиться. Особенно лидер, который впервые за долгое время проиграл в схватке. Но нет. Нельзя. Иначе рискуют потерять не только наворованное, но и людей. А это чревато тем, что они могут не пережить этот год. Кобра, как глава, не мог этого допустить.

Доточив меч, он грузно поднялся — его забинтованные раны под доспехами всё ещё болели. Подняв меч перед собой, осмотрев его блеск в свете костра, он сделал пару взмахов и убрал в ножны.

— Будите всех с рассветом. Путь долгий будет.

И ушёл.

Фигуры в плащах переглянулись. Дела плохи. Разбойники уйдут раньше, чем деревня будет готова дать бой. Надо что-то делать. Все посмотрели на Мирона, который в свою очередь сердито смотрел на Никиту. Никита уже некоторое время, достав откуда-то чернила и ручку, дополнял карту Пахома. Он иногда вытягивал руку, отгибая большой палец, смотрел на объекты — и снова к карте.

— Что ты делаешь? — прошипел Мирон. На этот раз именно прошипел.

— Рисую, — также тихо ответил Никита.

Повисла тишина. В результате Мирон мысленно махнул рукой и начал думать, что делать. Ну а Никита, в скором времени закончив наносить новые штрихи на карту, убрал все принадлежности, убедился, что карта высохла, и встал.

— Предлагаю разделиться, — сказал тихо он. — Мне надо изучить местность, чтобы составить план атаки, а кому-то как-то задержать бандитов на день-другой.

— Можно просто выкрасть коней. Но это после. Где же они спрятали похищенных детей?..

— Я их не видел, — пожал плечами Боря.

— Тогда делимся на три отряда: эти двое, — Мирон кивнул в сторону Ильи и Никиты. — рисуют карту дальше, я ищу детей, а вы возвращаете наших коней.

Охотники кивнули, но Илья сразу запротестовал:

— Кони под охраной, да и если мы так сделаем, то они точно добьют всех в деревне.

— Но так у нас теперь новое оружие, — возразил Мирон.

— А у них дети в плену, — аргумент Ильи был сильным, но Мирону это не помешало продолжать спор:

— Мы их вернём раньше, чем нас заметят.

Илья немного укоризненно посмотрел на Мирона. Тот продолжил что-то говорить, но когда у него закончились аргументы, Илья предложил другую идею:

— Можно не угонять коней, а распустить их. Пусть потеряются в поле. Но сделать это надо естественно.

— Как?

Но Илья лишь указал на бандита, который сторожил «конюшню». Тот, явно под градусом, с бутылкой в руках ходил туда-сюда, иногда шлёпая коней, отчего те аж просыпались и недовольно фыркали. А сам бандит что-то им неразборчиво высказывал и делал очередной глоток.

Мирон понял идею и одобрил её.

— Чтобы быстрее создать подробный план местности, мне нужен тот, кто её уже знает, — сказал Никита, глядя на пробелы на бумаге.

Так и разделились: Никита с Витязем, Илья с Боросом, только Мирон один куда-то в своём направлении. Договорившись, где и когда встретятся, обговорив план действий, разведчики разошлись по своим направлениям.

Илья и Борос двинулись налево. Пройдя некоторое расстояние за камнями, они выглянули и осмотрелись. Бандиты были явно расслаблены, не ожидали атаки. Так что один дозорный спал, другой любовался небом и полем. Ну а тот, что охранял лошадей, вообще так пил. И были стражи достаточно далеко друг от друга, чтобы не пересекаться. И уже тем более никто не мог знать, что к ним уже проникли.

«Чисто», — жестами сказал Борос, вешая лук на спину, чтобы было удобнее бежать.

«Вперёд», — ответил Илья и оба короткими пробежками вплотную добрались до лошадей. Их не заметили.

Переведя дыхание за деревянным ограждением, Илья выглянул под навес. Десяток местных лошадей мирно дремали. Каждая была привязана к столбам, державшим сам навес.

— Я вам сейчас покажу, кто тут самый быстрый разбойник! Ааах, — и сильный шлепок по крупу лошади. Та проснулась, недовольно заржала и отошла насколько позволяла верёвка. А разбойник пригрозил пальцем и сел, облокотившись на другого коня. Так и уснул.

Илья и Боря, переглянувшись, улыбнулись. Так даже проще. Они аккуратно поднялись на выступ и спрятались за небольшим сеновалом. Лежало ли здесь сено изначально или бандиты для коней захватили — не важно. Главное, что за ним можно спрятаться.

— Отвязывай коней.

Илья и Боря принялись резать верёвки. Сначала хотели развязать, но после пришла гениальная идея: бандит напился, возомнил о себе невесть что, перерезал все верёвки, потому что развязать не смог, а после ускакал.

Закончив с веревками, Илья подошёл к храпящему и что-то бормотавшему через сон бандиту, а после начал искать у того оружие. И вскоре нашёл нож. А вот и улика.

Илья достал нож и осмотрел его. На нём ещё и гравировка! Илья положил нож у одной из разрезанных верёвок, а после сообщил план Боросу. Тот хитро улыбнулся и оба посадили на коня пьянчугу. Убедившись, что тот не свалится, они разбудили коней, а после погнали в сторону поля. Начался шум и разведчики уже в полный голос подгоняли коней. Те, послушные и чуявшие в пришедших своих людей, подчинились им и погнали. Илья и Боря сразу побежали прятаться за камнями подальше от «конюшни». Сюда уже сбегались дозорные.

— Что он вытворяет?! — вскричал один из них и метнул в сторону соратника, уже выронившего где-то по дороге бутылку, что под руку первым попалось. — И что мы теперь Кобре скажем?

— А мы-то что? — протирая глаза сказал второй. — Это он. А мы без коней. Смотри — ещё и нож забыл.

— Ооохх…

Илья и Боря двинулись дальше, в направлении места встречи.

Ну а тем временем Мирон проник в сердце лагеря бандитов. Он, подобно тени, быстро передвигался через шатры, прикрываясь колышущимися на ветру кусками ткани, прятался за бочками, за камнями. В каждом доме и шатре спали бандиты. Их было слишком много. Мирон еле сдерживался, чтобы не перерезать кому-нибудь во сне артерии.

Пройдя так весь лагерь, оставшийся незамеченным для местных дозорных, Мирон наткнулся на шатёр, где на большом куске брезента спал глава бандитов — Кобра. В руках меч, на теле доспех. И спал, казалось, чутко. Рядом с ним было несколько мешков награбленного. И сундучок. Скорее всего с золотом. Мирон начал не спеша приближаться, но его остановил шум со стороны стоянки коней. Илья с Борей уже закончили. Рано.

Мирон бросил идею обезглавливания врага и вовремя ушёл — Кобра проснулся и сел.

Недалеко от главаря спало ещё несколько коней. Явно принадлежавших бандитам. Вот их уже угнать не выйдет никак. Так точно будут раскрыты. Сын старейшины прошёл их стороной.

Мирон пошёл дальше. Пройдя последние огни, он наконец-то нашёл, что искал. В старом шатре с деревянным загоном, где некогда хранили инструменты, сидели связанные дети. Двенадцать побитых голодных детей. Мирон среди них даже Рыжего узнал. Какие мерзкие эти бандиты, раз крадут детей в рабство. Мирон сжал челюсть так, что зубы заскрипели, но выходить в свет не торопился — рядом с шатром стояли сразу два бандита. Они что-то обсуждали про ситуацию на черном рынке и про то, что им бы ещё больше товара достать. Товара? К сожалению, это они про людей.

Мирон обошёл шатёр стороной, прижимаясь к земле и стенам как можно ближе, чтобы не быть замеченным. С обратной стороны всё ничуть не лучше. Здесь некуда бежать толпой, и их сразу убьют разбойники, если вдруг дети решат совершить побег. Мирон поискал ещё место, где было бы удобно подойти ближе. Нигде. Либо просто не пройти, либо заметят сторожевые. Ничего не оставалось, как скрепя сердце идти назад.

По пути он встретился с Ильёй и Борей. Вместе они дошли до места встречи. Это было с края карьера, там, где они вышли из леса. Оставалось ждать Никиту с Витей.

Ждали пять минут, десять. Успели замёрзнуть на холоде, а после снова отогреться за счёт ходьбы. Уже начали переживать, что тех раскрыли и сейчас уже допрашивают. Причём не самыми гуманными методами.

— Да где же они? — нервно шептал Мирон, расхаживая взад-вперёд. — Не могли же они попасться. Да и алхимик бы наверняка подал сигнал.

Мирон посмотрел в сторону лагеря. Ничего. Тишина.

— Может, сходим за ними? — предложил Боря, снимая лук.

— Нельзя. У них ещё есть время, — Мирон посмотрел на Луну. — А, нет. Время вышло. Если в ближайшую песочную банку не придёт, я отправлюсь за ними. А вы останетесь здесь.

Песочной банкой он называл пять минут времени. Несмотря на то, что в местном языке были привычные минуты и часы, но в этой отсталой деревне время мерили днями, а более короткие промежутки песочными банками. По факту — песочные часы. Ну а часы, сразу по три часа, — тенью. У них был аналог солнечных часов. И вот круг разделили на восемь частей и каждую назвали тенью.

Мирон так волновался из-за алхимика, что достал свой большой нож. Боря, подхватывая волнение, начал пересчитывать стрелы. И только Илья смог совладать с волнением.

— Нечего переживать, надо придумать, что делать, — сказал он.

— А что твой друг так задерживается?

— Не знаю, произойти могло что угодно. Когда ты пойдёшь искать их, сколько нам тебя ждать?

— Одну тень или около того. Не приду — возвращайтесь. За мной не идите.

И как бы ни казался Мирон наглым, о своих он переживал.

Но ходить никуда не пришлось. Вдалеке показались две тёмные фигуры. Разведчики сразу напряглись, но спустя время, по мере приближения незнакомцев, друзья расслабились. Это были Никита и Витя.

— Почему так долго? — спросил Мирон, когда те подошли вплотную.

— Карты быстро не рисуются, — ответил Никита.

— Но ты нарисовал?

— Да.

— Тогда пойдём. Коней они лишились, хоть и не всех. Задержатся. Но надолго ли?

Пока отряд пересекал лес, направляясь к конюху, у них возникла простая мысль: надо поставить пару людей сторожить бандитов. Если те отправятся в дорогу, то свои запустят ракету.

В скором времени разведчики уже скакали на конях обратно в деревню и через пару часов уже слезали со скакунов.

С утра и весь следующий день охотники, да и некоторые простые мужики, лишившиеся крова и некоторых родственников, готовились к бою. Илья показал им пару движений из бокса, как прикрываться от удара, как бить, как падать. Также были выбраны десять человек, которые учились стрелять из ружья. И самое сложное было не прицелиться и выстрелить, а зарядить следующий снаряд. Перезарядить ружьё.

Поначалу деревенские боялись оружия. Некоторые роняли стволы, некоторые боялись спустить курок, некоторые просто мазали. Но со временем привыкали к их угрожающей мощи. Несколько десятков пеньков были полностью уничтожены выстрелами.

Также тренировались, готовились к командному бою. Разработали стратегию боя, договорились о значении цветов ракет, а после проводили тренировочные бои с использованием ракет для передачи сигнала. Поначалу была полная суматоха, иначе не назовёшь. В спешке придуманная военная игра больше походила на прогулки охотников с запуском ракет. Но когда охотники привыкли к алхимической магии, они уже привычными совместными охотами сами сформировали отряды и научились работать вместе в новых обстоятельствах.

Команда же учёных во главе с Никитой и Яшей всё время заготавливала порох и новые ракеты. Даже у Звяка закончились минералы.

Мирон же, как уже привык, примерял на себе роль лидера отряда и всей операции. Он был сыном старейшины и пользовался авторитетом, но и лидерскими качествами выделялся. Руководя охотниками, он вёл их через леса да так, что охотники из Берёзовки побоялись отряда деревни Коба, приняв их за новых разбойников. Вторым лидером всё же назначили Никиту, но Илья вызвался в организаторы. А для третьего отряда взяли Демина. Простой, но верный охотник.

Витю и Борю, когда те научились запускать ракеты, Мирон отправил караулить бандитов. Ну и одного человека оставил на вышке караулить небо над полем.

К вечеру, собирая сгоревшие ракеты и оплавленные свинцовые пули, все три отряда — суммарно на тридцать шесть человек — легли спать пораньше, чтобы отдохнуть перед боем. Один отряд, Лесные Ястребы, был простым, охотничьим. Согласно плану боя, он будет сражаться в лесу. Если что-то пойдёт не по плану, то будет подкреплением. Второй отряд во главе с Мироном — отряд с огнестрелом. Он нападёт первым, это ударный отряд. И последний отряд нападёт с тыла, им будет руководить Никита с Ильёй.

За весь день ракеты так и не прилетело, значит, бандиты остались на карьере.

Глава 21. Месть.

Ранняя осенняя ночь. Холод, сырость. Сверчки не поют свою песнь о жарком завтрашнем дне. Холодные звёзды со своим пастухом-луной тускло освещают поле золотой ржи, тёмный лес, теряющий листву. Совы охотились за полевыми мышами, олени чутко спали на земле. На небе редкие облака. Скоро сезон дождей. Природа словно зависла, готовясь к долгой зиме. Ей ещё предстоит залить всё водой, а после покрыть снежным ковром всю землю и голые деревья. Но до этого ещё далеко.

Вдруг в лесу проскочила тень. Затем ещё и ещё. И вот незаметно три десятка теней куда-то бежали. Некоторые вперёд, после чего останавливались, осматривались, дожидаясь остальных, и снова вперёд. Другие помедленнее что-то несли. Посередине последнего отряда была гружёная лошадь. Её вела крупная тень. Все они были в тёмных плащах и разглядеть в лесу их было бы нереально, замри они среди бесчисленных стволов.

Тени бежали не в случайном направлении. Они двигались в сторону медного рудника. Карьера, вырытого некогда деревенскими-шахтёрами. Того самого, где сейчас горели огни, хоть осенью металл уже никто не добывал. У теней порой поблескивали металлическим отливом стволы ружей, а у некоторых — холодное оружие.

Добежав до края леса, тени разделились на три группы. Одна поднялась на каменное плато, встретившись с ещё двумя тенями, вторая пошла в обход карьера, а третья вместе с лошадью осталась в лесу. Всё как и было заранее обговорено.

— Ну что там? — сразу спросил Мирон, как только поравнялся с Борей и Витей.

— Они целый день ловили коней, а после решили отдохнуть ещё, чтобы раны зажили. Так что на месте все. Того алкаша, кстати, наказали.

— Нам же лучше.

Мирон начал быстро рассказывать план действий, разработанный в ратуше. Никита да и Илья придумали неплохую стратегию, как победить врагов. Мирон, конечно, внёс коррективы, но в конце старейшина одобрил операцию. И согласно плану сейчас отряд стрелков ждал сигнала от отряда Никиты. У них есть ещё около получаса, чтобы обогнуть рудник.

Но времени никто даром не терял. Стрелки заряжали ружья, проверяли их целостность, Лесные Ястребы, оставшиеся в лесу, занимали выгодные позиции. Мирон же с Борей и Витей разведывали обстановку, чтобы скорректировать правильную атаку.

Бандиты всё так же без напряжения считали всю эту территорию своей. Кто расхаживал, охраняя от редких диких животных и возможных людей, кто спал, кто весело болтал у костра. Но сегодня куда большее количество людей бодрствовало. Возможно, чуяли опасность, как загнанные в угол звери, а возможно, просто хотелось двинуться дальше. Это не так важно.

Вернувшись к отряду, Мирон принялся ждать сигнала. И он не заставил себя долго ждать. В небо взмыла ракета, оставляя за собой дымный шлейф и светясь насыщенным зелёным цветом. Только увидев её, Мирон обнажил свой нож и направил его в сторону места обитания разбойников. Десять стрелков тут же скинули капюшоны, чтобы те не загораживали обзор, и направились вперёд, как их учили действовать днём. Тихо и бесшумно, насколько можно. Эта атака должна быть неожиданной.

***

Кобра лежал на брезенте и смотрел в ночное небо. Каждый день тучи ходили разные. То небольшие облака, то тяжёлые тучи. Днями, да и ночами, бывает пасмурно, но дождей ещё нет. Сезон ещё не начался. А вот холод уже пробирает. Кобра накрылся тканью.

Его соратник оплошал прошлой ночью, за что был наказан. Это сорвало его планы. Кобра надеялся, что погода решит дать им ещё день, ведь иначе они не успеют сбыть товар. Конечно, один день мало что решает. Как и одна звезда на небе среди бесчисленных других. Но ведь бывают важные дни, от которых зависит всё. Словно солнце. Тоже звезда, но главная. Что-то Кобру потянуло на философские рассуждения.

Как и дни, звёзды бывают разные. Разных оттенков, яркости... А это что? Кобра поправил сальные чёрные волосы и привстал, наблюдая, как зелёный огонёк, словно падающая звезда, поднимался на небе, оставляя за собой шлейф из дыма. Кобра схватил меч. Что бы это ни было, первая мысль была: алхимик. Кобра на всякий случай протёр глаза. Ничего не поменялось — в небе продолжал подниматься огонёк.

Вскоре и другие сторожевые бандиты стали замечать странное явление. К Кобре подбежал Аспид:

— Там в небе, с юго-востока...

— Вижу. Поднимай людей, чутьё подсказывает мне, что алхимик не один.

— Понял.

И убежал.

Кобра быстрым шагом пересёк весь лагерь, забрался на камни и уже сверху наблюдал за тёмной фигурой, которая явно его ждала. Без сомнений, это был тот самый Багряный Алхимик из деревни Коба.

— Что делать будем? — спросил дозорный, что стоял рядом.

— Сколько их?

— Пока только одного вижу.

— Я уверен, что это засада. За камнями наверняка прячутся ещё. Внимательнее смотри.

Дозорный пригляделся. Действительно, хорошая местность для засады. Но никого пока не видно.

— Что у нас там? — поднялся запыхавшийся очередной бандит. — Всего один? И столько шума поднял. Прикончить его?

— Пока нет. Зови всех лучников.

Бандит спустился обратно в суетившийся лагерь, где просыпались сонные люди, обсуждали всё ещё летящую ракету с зелёным пламенем. Бандиты уже одевали доспехи, готовились к бою, проверяли оружие. И не потому что уже знали, что придётся сражаться, а просто потому что боялись этого странного потустороннего зелёного света. Боялись силы алхимиков. Одного алхимика, которому накануне насолили.

Вскоре на камни поднялось два лучника.

— Убить его! — дал приказ Кобра.

Натянулась тетива, заскрипел лук. Юноша в плаще, увидев это, достал баночку, кинул в неё что-то и, бросив её вверх, помчался за ближайший камень. До него было рукой подать. Ну а из баночки пошёл сильный дым. Это помешало лучнику попасть в цель.

— Ничего, не сбежит. Держите окрестность под прицелом, встретим мы алхимика, — произнёс Кобра и спустился в лагерь.

Через некоторое время в сторону камней, где скрывался алхимик, направилось с десяток бандитов. Ещё не подойдя к камню, они обнажили своё оружие.

— Выходи, — властно сказал Кобра, пока часть его соратников окружали камень. — Ты же не прятаться пришёл.

— Верно, — поправляя очки, вышел Никита. С ним вышел и Илья с копьём. — У меня к тебе есть пара вопросов, но сначала хочу узнать: ты знаешь, что это такое?

Никита направил свой пистолет-самопал в сторону Кобры.

— Нет. Это ваша алхимическая дрянь по изготовлению философского камня? Или волшебная палочка, что превратит меня в камень?

— Кое-что поинтереснее, — безумно улыбнулся Никита и снял капюшон. Сверкнули его красные глаза. — Хочешь узнать что?

— Вы пришли чтобы умереть? — продемонстрировал своё безразличие к странному оружию Кобра.

— Чтобы вправить мозги, — съязвил, что удивительно, Илья. — Верните награбленное по-хорошему.

Кобра усмехнулся. Смешки издали и остальные. А после начался полноценный смех. Насмеявшись, Кобра утёр слёзы с краешков глаз и сказал:

— Ну вы даёте. Вы первые, кто осмелился к нам прийти, так ещё и такое сказать. Вы вообще бесстрашные?

Зелёный огонь в небе погас.

— Нет. Просто мы другие, — пожал плечами Никита и прицелился. С минуты на минуту должны раздаться выстрелы. Тогда будет идеальный момент для нападения. Нужно тянуть время. Если выстрелить раньше, то весь план пойдёт не по тому месту.

Кобра поднял руку. Лучники прицелились в Илью и Никиту.

— Хорошая ночь, чтобы вас убить. Жаль, что нам завтра уходить и надо выспаться. А так я бы поиграл с вами.

Но не успел Кобра отдать сигнал к стрельбе, как послышался грохот с другой стороны рудника. Друзья узнали в этих звуках звуки выстрелов. Разбойники вдруг испуганно замерли. А из-за камней повыскакивали люди из отряда Никиты и, воспользовавшись заминкой, убили первых людей. Бой начался.

Никита и Илья шагнули в сторону, чтобы лучники, отвлекшиеся на выстрелы, не смогли сразу убить. Никита прицелился в Кобру и спустил курок. Полетели искры из зазора между пиритом и бронзой, пошёл дым, послышался свистящий звук. И выстрел! Кобра обернулся на звуки и в следующее мгновение почувствовал, как что-то разорвало ему ухо. Не веря своим глазам, он потрогал рукой свежую кровь, текущую из того места, где некогда была ушная раковина. Боль пришла не сразу.

— Убить! — взревел Кобра и отдал команду разбойникам. Но стрелы не прилетели. Кобра, держа дистанцию от врагов, бросил быстрый взгляд наверх. Один лучник валялся в луже собственной крови, а второй пустил стрелу в кого-то, кто находился за каменным выступом. Видимо, там что-то серьёзное. Грохот хоть и прекратился, но лязг стали и бронзы был слышен.

Кобра посмотрел на своих бойцов. Хоть несколько уже и полегло от неожиданной атаки, но сейчас уже бандиты начали теснить охотников. А алхимик заряжал чёрным порошком своё оружие.

— Убейте алхимика!

Оценив ситуацию, поняв, что если алхимик ничего не выкинет, то его бойцы здесь одержат победу, Кобра помчался в карьер, где находилась большая часть его людей.

— Он уходит, — крикнул Илья Никите, хоть они и стояли рядом. Илья отбил копьём атаку врага в опасной близости от друга и сделал шаг вперёд.

— Вижу. Ещё пару секунд, — Никита уже трамбовал порох.

А карта боя быстро менялась. Охотники уже не могли прятаться за камнями и перемешались с врагами. Из-за темноты сложно было отличить своих от чужих. Только Никита выделялся из толпы. Он один стоял, пока двое его прикрывали.

— Готово, — Никита вдавил пирит поглубже, переложил пистолет в другую руку и направился в сторону центра лагеря бандитов.

Его пропустили, боясь подойти слишком близко к оружию, которое чуть не убило их босса. Да и при выстреле огонь из него шёл страшный, хоть и едва заметный.

— Уходим! — крикнул Илья охотникам, когда они втроём, Никита, Илья и ещё один охотник с дротиками, готовы были завернуть за камни и войти в лагерь.

Далее они побежали к тому месту, где вчера были дети. Пробегая мимо бойни, где уже начали гореть шатры, где кони ржали и была давка, где уже лежали раненые и убитые, Никита заметил и Мирона, что сражался с каким-то здоровяком. А также Аспида и Анаконду, которые теснили стрелков. Те, бросая ружья, хватались за копья и топоры. Но была ещё пара, которая всё же смогла зарядить повторно огнестрельное оружие и снова раздались выстрелы. Но на этом всё. Новый застреленный, а дальше ближний бой. Как ни крути, а за день просто нереально было натренировать охотников и простых деревенских пользоваться ружьями. Невозможно было создать профессиональный стрелковый отряд. Но этого и не требовалось. Достаточно было научить их не бояться оружия. И просто стрелять. Это позволило в первые минуты взять инициативу на себя. Именно из ружья был убит вражеский лучник, а также несколько других бандитов. Кто-то ранил Анаконду, но не сильно. Страх сковывал врагов, это пока позволяло всем сражаться на равных.

Бежа по холодным камням, среди бликов пламени костров, среди играющих теней, Никита приближался к загону. Как и ожидалось — стража отвлеклась на основную битву. Ночное небо заполонял дым. Тишину — лязг стали. Повалив громилу, Мирон запустил оранжевую ракету в небо. Значит, его отряд держит оборону. К нему скоро присоединится отступающий отряд Никиты. Людей станет больше. Никита повернул голову в другую сторону, чтобы не отвлекаться на человеческую бойню.

Добежав до загона, где по словам Мирона были дети, друзья сразу напали на местных сторожил, которые служили за боем недалеко, не зная, покидать пост и идти на помощь или стоять до конца.

Выстрелом, к сожалению, очень неточного и довольно слабого оружия, Никита ранил первого. Охотник резко остановился и запустил дротик в старого, попав в шею. А Илья, не медля, разрубил копьём веревку, закрывающую калитку загона, а после прислонил копьё к бруску, достал нож и принялся освобождать детей.

Никита же тем временем прочистил одним быстрым движением шомпола пистолет-самопал и повесил его на пояс, достав топор. К ним приближался Аспид. Никита знал наверняка, что не успел бы зарядить оружие.

— Ну что это за неугомонные деревенские попались? — вертел он в руке странное оружие с зазубринами. Не то серп, не то меч. Его страшная черная одежда с металлическими вставками в свете луны и огня казалась живой. А под одеждой виднелись пластины доспеха. — Придётся вас успокоить лично. Негоже награбленное честным трудом воровать. Ой негоже.

Охотник, вынув свой дротик из шеи поверженного врага, запустил его в Аспида, но тот отразил атаку. Охотник достал второй дротик и приготовился к ближнему бою. Никита же уже жалел, что не взял в бой всего своего арсенала реагентов. Зато при нём было несколько ракет.

— Сейчас, когда будете свободны, бегите за мной, — сказал Илья, дорезая последние верёвки. Сонные, усталые, грязные, выбившиеся из сил дети послушно закивали. Закончив с верёвками, Илья взялся за копьё и пошёл быстрым шагом по траншее вглубь лабиринта карьера. Дети побежали за ним.

Илья торопился, но не мог бежать со всей скоростью, чтобы не отстали дети. Потому что доставить их до отряда Яши было приоритетной задачей, а вот уже вернуться — нет. Но Илья не мог бросить Никиту, он же в бою слаб. Пускай с ним и был опытный охотник, но и враг силён.

Эта минута казалась вечностью, но вот звуки боя затихли, стало темнее — свет пламени не доходил до этой части карьера, впереди показалось несколько фигур. Ещё издалека Илья достал белый флажок и помахал им. Самая низкая фигура ответила тем же.

Когда все поравнялись, Илья быстро сообщил самому маленькому отряду:

— Пока всё по основному плану, можете идти.

Маленькая фигура скинула капюшон. Это был Яша. Согласно плану, он, и ещё пара охотников, должны эвакуировать детей обходным путём. Изначально они были частью отряда Никиты, но сам отряд Никиты в бою, так что не может помочь Яше.

— Встретимся уже в деревне.

Илья со всех ног побежал обратно в сторону бойни. А Яша молча кивнул, а после посмотрел на освобождённых пленных. Он улыбнулся им, показывая, что опасность миновала, но после встретился взглядом с самым большим мальчиком. Даже при луне его волосы отливали рыжим. Главный задира среди всех детей деревни, сын пьянчуги Махалыча. Рыжий. Он не раз и не два задирал Яшу. А что Яша? Он проглотил обиду, простил всех, кто над ним издевался, даже его. Ушёл к Никите и вот сейчас, когда идеальная возможность поиздеваться взамен, Яша, как настоящий взрослый, спасает их. И в мыслях не было даже показать какого-то превосходства над Рыжим.

Рыжий же не выдержал строгого, но доброго и любопытного взгляда Яши и опустил голову. Ему стало совестно за всё то, что он делал. Сразу вспомнился тот случай с глиняной птичкой, которую он разбил. Если бы можно было повернуть время вспять, если бы Рыжий знал, что однажды Яша спасёт ему жизнь, то Рыжий никогда бы так не сделал. У хулигана навернулись слёзы. Он пошёл вслед за остальными и не мог поверить, что теперь не он главный, потому что «сильный», а Яша. Тот мальчик, над которым все издевались. А теперь надеются на него и уважают. Да и сам Рыжий тоже. Рыжий почувствовал пустоту внутри. Ему стало плохо, но не от голода, холода или боли, а от чего-то другого. Совесть?

***

Аспид перерезал горло охотнику. Недалеко валялся и Никита, весь мокрый, но не в поту. Чёрный плащ был заляпан красной жидкостью. Аспид довольно смотрел на последние рывки тела своей жертвы, а после собрался уже в сторону основной бойни.

Но неожиданно услышал сзади нечеловеческий свист. Повернувшись, он заметил, как из рук охотника что-то вылетело. Что-то маленькое деревянное с ярким пламенем красного цвета. И устремилось в сторону северо-запада.

— Так ты ещё жив? Я уж думал добил тебя.

Никита приподнял плащ, вытащив оттуда то, что спасло ему жизнь. Некое подобие доспеха, поверх которого был разорванный кожаный мешочек с красной жидкостью. Простой концентрат ягодного сока. Никита обманул Аспида, чтобы выиграть время.

— Ну давай исправим это.

Но тут на него бросился Илья с мощным выпадом копья. Аспид едва успел отразить атаку. Из плеча потекла кровь. Что же, умеют неожиданно напасть, надо отдать им должное. Аспид схватил свободной рукой копьё, с силой потянул на себя, но Илья, вопреки ожиданиям Аспида, просто отпустил оружие. Хороший ход, ведь следующим ударом Аспид провёл своим странным оружием по воздуху, где мог бы оказаться Илья.

Илья, вспоминая, как некогда ходил на бокс, поднял Никиту и встал в боевую стойку. Шансов против оружия нет, но так хотя бы увереннее себя чувствует.

— Похоже, придётся идти обходным путём.

— Никуда вы не пойдёте.

Друзья приготовились бежать. Никита даже швырнул топорик в сторону врага, толку от оружия было мало. Аспид демонстративно остановил топор своей странной одеждой, показывая, в какую ситуацию вляпались друзья.

Но вдруг Аспид пошатнулся. Он сразу же схватился за бок и развернулся. Из него торчала стрела. На высоком камне шагах в двадцати стоял Борос и уже натягивал вторую стрелу. Сзади ему прикрывал спину Витязь. Два сильнейших охотника Кобы. Аспид сразу забыл про двух подростков и, вынув стрелу, резко сократил дистанцию до Бори. Вторая стрела пролетела уже мимо. Но Боря оказался не так-то прост. Пускай он и не любил это оружие, но владел им. Он достал большой топор из-за спины, откинув лук в сторону, а после нанёс мощный рубящий удар по врагу. Тот отскочил в сторону, снова разорвав дистанцию.

А Боря не терял времени. Коренастый охотник раскрутил топор и нанёс широкий горизонтальный удар. Аспид попытался парировать его, чтобы оценить силу врага, и зря. Искры разлетелись, звонкий удар и вот у обоих противников дрожат руки. Первым восстановился более опытный Аспид и, перехватив своё оружие обратным хватом, нанёс удар по охотнику. Тот отпрыгнул в сторону, но его кожаный доспех всё же задело.

А Витя тем временем, закончив бой со своим противником, переключился на Аспида. Теперь разбойнику стало реально сложно — сражаться сразу с двумя. Но он и не думал сдаваться. Не зря же он один из сильнейших в банде.

Пригнувшись низко к земле, он резким прыжком накинулся на копейщика, уклоняясь от удара тяжёлого топора. Большой топор — медленное оружие. А копьё эффективно только по прямой. В то время как меч эффективен везде и одинаково. А у Аспида тем более гибрид меча и серпа.

Бандит мощным ударом сломал копьё Вити и ударом ноги откинул его на пару метров, что тот аж упал. Но сразу встал. А разбойник уже резанул по другой руке Бори. Но не ожидал, что тот отпустит топор, чтобы следующим мгновением вытащить стрелу и проткнуть им бедро.

Нога подкосилась, аспид оступился. Над его головой пролетел лук Бори, брошенный Витей. Коренастый схватил своё оружие, сразу зарядил стрелой и сделал финальный выстрел. Стрела со странным тихим звуком пронзила плоть разбойника. Тот закашлял кровью и, корчившись, упал.

— Лови, — крикнул Илья, кидая Витязю своё копьё. Охотник поймал оружие.

— Быстрее, а то отстаём.

Команда побежала за всеми в лес, оставив умирать поверженного врага. Но в другой части поля битвы ситуация была хуже. Хоть по плану и было велено держать дистанцию и лишь задерживать врага, в охотниках проснулись воины и они шли сражаться. Оттого и потери. Тела как врагов, так и союзников валялись тут и там. А бой уходил в сторону леса. Разбойники, оправившись от первых минут хаоса, уже давили охотников. Чувствовали победу.

— Где Мирон? — спросил Илья. Витязь указал копьём в сторону. Там Мирон сражался с самим Коброй. Один на один. И не уступал. Короткий меч против длинного ножа. Сын старейшины против главаря разбойников. Два опытных воина. К ним никто не решался подходить.

— Лукьян! — завидел Витя охотника из соседней деревни. Того, кто так неожиданно выскочил пару дней назад из кустов, когда Витя с Мироном напали на след бандитов. Именно он и сообщил о нападении на Берёзовку, а после помог собрать отряд Лесных Ястребов. — Помоги Мирону. А мы прикроем отступление.

Седой охотник кивнул и направился к главной битве, в то время как четверо вклинились в общую толпу и вступили в битву.

Никита по пути успел зарядить самопал. Ещё когда Витя и Боря взяли на себя Аспида, юный алхимик не терял времени. Поэтому сейчас уже готов был выстрелить. Но в кого? В тёмной ночи, в суматохе, он боялся попасть в своего. Адреналин бил всей мощью, сердце колотилось как никогда быстро. Никита даже задыхался.

И тогда Никита принял решение стрелять в воздух. Просто чтобы напугать. Он совсем запутался, кто есть кто. Он не привык к битвам.

Громкий выстрел, сноп искр и вот половину людей на мгновение замерло, уже думая, что кто-то из-за них уже убит странной магией. А остальные продолжили бежать. Кто хромая, кто без оружия. Те, что были более воинственны, стали пробиваться вперёд, чтобы прикрыть отступление товарищей. В том числе и Витя с Борей. Никита и Илья были вынуждены бежать со всеми. В бою они будут только мешаться. И ладно Илья ещё с копьём что-то мог, но вот Никита... Он выглядел так, словно сейчас упадёт. Он выдохся. Выбился из сил. Ему нужен покой.

Пока общая толпа отступала, где-то недалеко у каменного выступа, куда ещё доходил свет пламени и ржание умирающих коней в горящем лагере, была не менее жаркая битва, чем пламя костров, поедающих старые срубы за камнями.

Оба противника не просто пытались убить друг друга, но и фехтовали. Порой они просто рубились на мечах, ища слабые места друг друга. У обоих на неведущей руке были железные наручи вместо щита, оба сражались своими клинками в похожем стиле. Но и не пренебрегали ногами. Подсечки, прыжки, удары, повороты. Оба воина были ловки и быстры. Но всё же Мирон уступал. Пускай сейчас он и сражался на равных, но только потому что противник был ранен. Рана после рейда не зажила до конца и удары Кобра наносил ослабленные. Но и этого хватало, чтобы ничем не уступать горячему Мирону.

И вот после очередного обмена ударами с последующим парированием, оба разорвали дистанцию. Оба тяжело дышали. Оба не привыкли долго сражаться. Мирон — потому что не воин, Кобра — потому что привык убивать только слабых.

— А ты не так уж и плох, — сплюнул Кобра. — Жаль, что ты не в моей банде.

— Пригласи ты меня, я бы сразу отказался. Бандитам место на дне болотных топей!

— Жизни ты ещё не видел просто, мальчишка.

Мирона это разозлило и он сделал сильный выпад. Кобра уклонился и нанёс удар справа. Мирон извернулся, прикрывшись наручами, но тут же получил удар ногой в бок и рефлекторно согнулся. Меч врага прошёлся в опасной близости от лица Мирона. Мирон перекатился в сторону, как над ним вдруг пролетело копьё старика Лукьяна. Стальное, с большим количеством перьев под лезвием.

— Да вы достали! — взревел Кобра, отразив удар копья своими наручами, но всё равно копьё прошлось по доспеху, порвав часть одежд.

— Я помогу.

— Не надо, я сам хочу убить его! — остановил товарища Мирон и поднялся. Лукьян отступил на шаг.

— Ты погибнешь.

— Нет. Не вмешивайся.

Кобра на это только усмехнулся. Поправив ножны, прокрутив меч, он воспользовался заминкой, чтобы передохнуть.

— Это приказ.

— А я не солдат, — возразил старик, но всё же дал Мирону пройти обратно к врагу.

— Вмешаешься — убью, — предупредил сын старейшины и бросился в бой. Охотник понимал Мирона. Он и сам когда-то был таким же бездумным. Но с возрастом пришло понимание многих вещей. Одна из которых — битва. Здесь все средства хороши, и враг этим воспользуется. Он будет хитрить, не станет сдерживаться. Мирон же стремился к честной битве, в которой сможет отомстить за убитых. Но Лукьян решил не вмешиваться до последнего. Всё же Мирон единственный на несколько деревень, кто учился сражаться, а не охотиться. И вот возможность испытать его силы.

Два лидера снова скрестили клинки. Искры полетели вокруг. И снова бой. Удар за ударом, сталь тупилась, руки наливались свинцом, дыхание сбивалось. Удар за ударом, всё больше синяков и ссадин. Противники бились насмерть. И вот Мирон почувствовал, как его противник начал уставать. Как начал отступать. Каждый блок становился всё более хрупким, а удар всё более слабым. Движение вялыми. Мирон выжал из себя все силы и в решающем ударе, сделав манёвр ногой, обманувший Кобру, смог выбить меч из руки противника. Следующим ударом он повалил его на землю и, не задумываясь, воткнул свой нож в сочленение его доспехов.

— А теперь умирай, гадина.

Кобра откашлялся кровью. В такой плачевной ситуации он ещё никогда не был.

— Я уже послал гонца... кха-а... чтобы тот сообщил об алхимике инквизиции... — сказал Кобра едва слышным хрипящим голосом.

Мирон вытащил свой нож и, пошатнувшись, осел на землю. Что-то его крутило. Живот болел не только в местах удара. Да и голова страшно кружилась. Тот порошок... Так! Надо возвращаться.

Мирон убрал нож и не без труда поднялся. Размяв уставшее плечо и ногу, он повернулся в сторону, где ещё совсем недавно были люди. Следы битвы вели в лес. Третий этап их плана уже начался. Он должен помочь своим людям. Нужно спешить.

Но не успел Мирон сделать и шага, как Лукьян быстрым выпадом пронзил Кобру. Мирон широко раскрыл глаза, как в следующее мгновение сзади что-то взорвалось. Оглушённый громким звуком, в разы более мощным, чем при выстреле, Мирон так и упал, как стоял. Лукьяна тоже задело, старик же выронил своё копьё. Дикий звон в ушах не позволял услышать, что кричал старый охотник. Лёжа на животе, теряя сознание, последнее, что видел Мирон, — это как Лукьян подползает к нему. А ещё кровь в глазах.

***

— Идут, — сказал Демин себе под нос и подал жестами знак. Быстро же всё произошло. Казалось, только недавно вышли, а уже возвращаются. Что же, последний бой. Бой в лесу. Там, где у охотников неоспоримое преимущество что днём, что ночью. Не против диких зверей, так против людей.

И вот первые люди вошли в лес. Это были отступающие охотники. А вслед за ними улюлюкающие и радующиеся бандиты. Враги были уверены, что уже победили и сейчас добьют наглых деревеньщин. Страх от странных оружий уже прошёл. Что толку с этих стволов, если теперь они валяются где-то на руднике? А вот сами охотники в бою не сильны. Что они могут показать против опытных бандитов? С такими мыслями разбойники скрылись в лесу и не заметили, как остались одни.

Мало-помалу людей становилось меньше и меньше, пока не выяснилось, что все охотники где-то скрылись.

— Где они? Кто-нибудь их видит? — крикнул кто-то.

— Нет.

— Как сквозь землю провалились.

— Чёртовы охотники.

— Сбежали, трусы. Ну ничего мы же знаем, где их деревня?

Раздался одобрительный гул. Разбойники ещё походили некоторое время и уже пошли было возвращаться домой, как обнаружили мёртвого товарища.

— Когда успели? — спросил первый подошедший. Кровь ещё лилась, рана свежая.

Из-за кустов послышался шорох. Кто-то, кто стоял ближе, раздвинул кусты и увидел дёргающегося в агонии другого товарища. Из его шеи торчала стрела. Он даже вскрикнуть не успел. А теперь и не мог.

Все насторожились и стали смотреть по сторонам. Ночная тишина была пугающей. Боевой задор пропал, чувство победы испарилось. Начался гнетущий страх.

Вдруг им почудилось, что на дереве была тень человека. Кто-то кинул туда камень, поднятый с земли, но тень словно исчезла. Шорох. Все посмотрели в сторону звуков. Хрустнула ветка. Это разбойник прижался к дереву, потому что ему почудилось, что кто-то пробежал мимо.

— Не паниковать. Нас всё ещё больше, — подбадривал скорее себя, чем товарищей один высокий разбойник.

— Я так не думаю, — раздался чей-то голос из-за стволов. В темноте совсем не было видно, но когда самые смелые бандиты пошли проверить, кто там, они никого не обнаружили.

— Ищите, ищите, — раздался другой голос с другой стороны.

Просвистела стрела и вот ещё один разбойник упал. Банда поняла, что попала в засаду. И они были не хищниками, а добычей. Все инстинктивно стали отступать кто куда. Кто-то закричал от ужаса, осознав, что не способен увидеть того, кто его убьёт, кто-то побросал оружие, некоторые просто побежали.

— Поздно!

Напуганные бандиты окончательно бросили затею сражаться. Теперь каждый сам за себя. Они в рассыпную бросились по лесу, кто куда. Некоторые забыли путь и побежали вглубь леса, некоторые двинулись в сторону поля, часть назад. А охотники невидимыми тенями появлялись тут и там, били врагов. Бесшумно, без лишних движений, спокойно. Некоторые знали здесь каждое дерево, остальные просто чувствовали себя как рыбы в воде. Свистели стрелы, копья. Удирающих бандитов становилось всё меньше. Но на этом охотники не закончили.

Они, словно пастухи, вели стадо плохих людей в определённом направлении, оставаясь при этом незамеченными. Они вели их такими тропами, чтобы разбойники спотыкались, падали, оставляли оружие и надежду на спасение. Лесные Ястребы, а именно они в основном и игрались с бандитами, гоняя тех по лесу, постепенно изматывая и добивая, наконец-то мстили за свою деревню. И за соседние. За убитых друзей и родственников.

Продолжалось так долго. Некоторые бандиты сдались и просто остались ждать смерти, прижавшись к стволам деревьев. В ужасе, неспособные двигаться. В кромешной тьме и холоде.

— Куда вы подевались?!

Это в лес вошёл последний бандит. Анаконда. С тяжёлым секирой-топором. Он убил немало людей этой ночью и получил меньше всего травм. Он задержался в лагере, сражаясь с самонадеянными охотниками и землепашцами. И сейчас, только выйдя в бой с довольно сильным и высоким копейщиком и коренастым лучником, упустил тех из виду, когда они вошли в лес. Анаконда неспешно углублялся в лес, помахивая своим грозным оружием.

— Выходите!

Анаконда был внимательным и опытным бойцом. Он смог распознать свист стрелы ещё до того, как та достигла цели, а после на инстинктах уклониться. Взревев, он побежал в сторону, откуда был произведён выстрел. Но так и не обнаружил противника. Поэтому он продолжил свой путь.

Некоторое время спустя он почуял взгляды на себе. Он понял, что его окружили. Анаконда взмахнул своим оружием, рубя молодые деревья, чтобы создать препятствие для стрел. И правильно сделал, ведь в следующее мгновение мимо пролетела стрела. Анаконда обернулся. Вдалеке он заметил фигуру и помчался к ней. Фигура шагнула в сторону и исчезла. Но в другом месте показалась новая фигура. Анаконда было бросился туда, но понял, что его дурят. Ночью в лесу стоит замереть, как сразу станешь невидимым для глаз. Настолько плохая видимость. А, значит, и он едва заметный для противников. Даже несмотря на свои габариты. Анаконда двинулся дальше. И в скором времени наткнулся на труп товарища. Бегло осмотрев его, двинулся дальше.

— Помогите, — послышался слабый крик шагах в двадцати. Анаконда пошёл на звук, а после обнаружил, что там никого не было. Просьба о помощи раздалась с другой стороны. На неё Анаконда уже не купился.

— Отступаем!

Кто бы это ни сказал, а громила пошёл на звук. И конечно, там никого не было. Тогда бандит забил на противников и направился в сторону лагеря. Вскоре на него выскочил охотник и попытался пронзить копьём. Не вышло. Анаконда мощным ударом рассёк пустоту и пол ствола дерева. Из-за куста выскочил другой охотник и повторил атаку. Снова тщетно.

— Вы пытаетесь меня измотать... — понял вдруг бандит и решительно направился вон из леса. Пройдя некоторое время, он наткнулся на ещё живого товарища.

— Анаконда? Анаконда. Спаси нас.

— Где остальные?

— Нас всех перебили. Не знаю, сколько нас осталось, но мало.

И снова раздражающий выпад копья, который уже смог оцарапать плотный доспех бандита.

— Сам спасайся.

На этом громила бросил товарища погибать и пошёл дальше. А охотники всё изматывали его. Придумывали новые уловки, смогли даже заставить пробежать немного. Они не выходили в открытый бой, они воспринимали это как настоящую охоту. Охоту на кабана или оленя. А может, на медведя, которого в этих краях давно уже не видели. Только жертвой был человек. Нехороший человек. Но охотники были суровы. Здесь выживает тот, кто не щадит врага. Особенно врага, который посмел положить руку на их детей.

— Вы пожалеете, что пришли в наши деревни.

Но Анаконда их не слушал. Он уже убегал. И каждый раз охотникам удавалось заставить его сменить направление. То стрелы, то копья, то дерево на пути. Лес стал клеткой. Анаконда потерялся. Он ожидал атаки из-за любого дерева, с любой точки. Это сильно давило на него. И вот, остановившись, он получил первое ранение. Стрела в колено. Взревев, он пошёл напролом и вскоре угодил в сеть. Кое-как сняв её с себя, он понял, что оружие застряло в ней. А вытащить он не успел — очередное копьё. Слаженная работа у охотников.

Анаконда голыми руками сломал молодую берёзу и, используя её как дубину, стал размахивать и бить всё, где ему мерещилось оружие или враг. Так он захромал дальше.

И снова удар копья. Прям в доспех. Бревно прошлось лишь по воздуху. Что-то прилетело в голову громиле. Где-то кто-то пробежал. Растяжка на земле, куда угодил бандит. Порвать верёвку было сложно. Очередное ранение. И так ещё долгое время безрезультатно Анаконда пытался выбраться из леса, пока не умер бесславной смертью от множества ран. Самый крупный член банды, размером почти с быка, силой сравнимой с силой коня, он проиграл простым охотникам. Слабакам, даже не умеющим убивать людей. Или не совсем слабакам?

Упав на краю леса, последнее, что увидел Анаконда — это всадника, скачущего в сторону карьера, над которым летел яркий сине-фиолетовый огонёк. Такой же, как и тот, перед началом битвы. Только синий. Красивый. Он стремился в ночное небо и летел так долго, как только мог. Пока не погас.

Глава 22. Исцеление.

Никита смотрел на горку ружей. В свете утреннего солнца они блестели тусклой сталью. Они покрылись копотью, получили первые царапины. Прошли боевое крещение, так сказать. И теперь их нужно было разобрать. Это было единогласным решением. Все деревенские боялись такой силы и даже немного осуждали её, не подозревая, что не видели и половины настоящей мощи огнестрельного оружия. Но так даже лучше.

— А изрядно нас потрепало, — подошёл Илья. — Слишком много убитых и раненых — больше половины, однозначно.

Везде сновали мужики, принося больше травы, чтобы постелить под раненых товарищей, чтобы те не мерзли на холодных камнях. После боя прошло уже немало времени. Те, кто был на ногах к утру, смогли отыскать всех падших друзей и врагов, перенесли всех на плато. Из всех бандитов выжило всего девять человек. Их взяли в плен. Простые везунчики, половина из которых присоединилась к группе Кобры совсем недавно. Кстати, о Кобре. Его тело нашли обгоревшим недалеко от центра карьера, где ночью была битва. Он был мёртв. Как позже сообщил Лукьян, запустивший синюю ракету помощи, Кобра использовал какое-то алхимическое устройство, чтобы забрать с собой Мирона. Не вышло. Никита предположил, что устройство — аналог гранаты. Калина прискакала вовремя. Мирон, сильно раненый, всё же выжил и сейчас лежал со всеми на быстро сколоченных носилках. Те, кто был в состоянии работать, колотили ещё, чтобы переложить товарищей туда. В деревню уже послали гонца. Калина обрабатывала раны, бегала вместе со всеми.

— Ладно, пойдём помогать, — хлопнул по плечу Илья и ушёл. Никита ещё некоторое время стоял и думал вовсе не об исходе боя. А о том, что в этом мире алхимики уже открыли порох. Интересно, только дымный? А что ещё у них есть?

***

— Нам бы отдельное здание организовать, — зевнула уставшая Алия, присев рядом. Она с утра уже несколько часов помогала знахарке перевязывать раненых. Их уже перенесли в деревню. Благо, часть коней выжило и на них быстро пересекли поле. — Больницу построить. А то устала уже по домам бегать.

— Пока строить будем, все уже встанут, — сказал, погладив девушку, Илья.

— Вы пойдёте на болото? — спросил Никита, примеряя новые сапоги.

Они втроём были в главной комнате ратуши. Пахома здесь не было, он вместе с Калиной суетился где-то в деревне, собирая информацию и помогая организовать работу. В доме на втором этаже лежали Мирон с сестрой, каждый в своей комнате. С ними сидела Мария.

— Нет, — покачала головой Алия. — Не хочу.

Илья пожал плечами, как бы говоря, что тоже не пойдёт. Никита надел удобную обувь, взял необходимые вещи и направился к выходу. Пускай битва и была позади, но это была не его битва. Он — учёный, его битва в лаборатории. Его битва — научная. А та битва была битва деревни. Битва Мирона. Воина. И он победил. Никита ещё нет. Поэтому ещё рано расслабляться, тем более, когда осталось совсем немного.

Открыв дверь, Никита заметил Яшу, к которому подошёл Рыжий. Яша напрягся и не знал, что сейчас будет. К его удивлению, Рыжий опустил голову и извинился. Искренне.

— Прости. Я сожалею, что тогда делал. Я виноват перед тобой. Я поступал плохо. Как мне загладить свою вину?

Яша был поражён. Он посмотрел на Рыжего как-то по-другому. Словно впервые видел. Некоторое время дети стояли, не зная, что делать, но после Яша ответил:

— Ничего.

И улыбнулся. Рыжий, подняв взгляд на лохматого чумазого черноволосого мальчика, вдруг почувствовал себя не менее грязным и лохматым. Как же он был не прав! Всё, чем жил Рыжий, сломалось. Тот, над кем он издевался, спас его. И теперь Рыжий обязан ему жизнью. И он будет помогать Яше. Пусть кто попробует обидеть его нового друга, Рыжий тем покажет.

Никита, наблюдавший эту картину, ждал конца. Они с Яшей планировали отправиться на болото, чтобы вместе с другими мужиками добыть больше угля для новой порции лекарства. А теперь их задерживает этот мальчуган. Никита ждал, но не решался вмешаться. Ему было как-то неловко. Опять... Опять? Не решается. Нет. Такое пережить и снова назад? Снова бояться взаимодействовать с людьми? Ни за что! Никита сделал шаг вперёд:

— Можешь к нам присоединиться, увидишь болото. Но там надо быть крайне осторожным.

— А можно?

— Если поторопишься, то можно. Ждать не будем. Возьми сапоги и перекусить что-нибудь, скоро мы выходим из восточных врат.

Никита и Яша пошли, а Рыжий помчался домой, чтобы взять всё необходимое. Его простили и он обязательно докажет, что не зря.

Через полчаса отряд уже добывал уголь на болоте. Копали пленные бандиты, а несколько деревенских просто наблюдали, чтобы те не пытались сбежать. Никита и Яша исследовали болото дальше, а Рыжий с ними. Удивительно, как много стал разговаривать Рыжий после того, как был похищен бандитами. И как теперь он хорошо относился к Яше. А когда Яша увяз, Рыжий побежал вперёд Никиты, вытащил его и ещё спросил, как он. Волновался.

***

Лаборатория работала полным ходом. С самого утра вся команда Никиты трудилась не жалея сил. Снова синтез сульфаниламидов. Но на сей раз с куда большей порцией продукта. Для этого Никита решил добыть анилин не только из угля, но и из нитробензола, который можно получить из бензола. А бензола в каменноугольной смоле куда больше, нежели анилина. Да и азотной кислоты теперь у Никиты много — спасибо горам навоза в деревне, из которых друзья добыли для пороха приличное количество селитры. Из неё же и кислоту.

Нагрев смолу до 80 градусов, друзья получили лёгкую фракцию, содержащую приличное количество бензола. Затем перегнали и очистили. После создали нитрующую смесь — смесь концентрированной серной и азотной кислот. Из такой хоть порох, хоть динамит, хоть что делай. Только нужно быть осторожным, иначе всё взорвётся.

Смешав нитрующую смесь с бензолом, получили нитробензол. Маслянистая жидкость осела на дно, её отделили с помощью делительной воронки. Далее промыли водой и содой и снова отделили. Получилась желтоватая маслянистая жидкость с характерным запахом.

После добавили в него соляную кислоту и железный порошок. Нагрели до кипения. Пошла реакция Зинина. В результате получили кашу из опилок и маслянистой жидкости.

Затем колбу залили щёлочью и поставили снова на огонь. Теперь перегонка с водяным паром, который позволял не перегреваться анилину, чтобы тот случайно не разложился. В результате в банку стекли две жидкости: вода и анилин. Как и в прошлый раз, только теперь через воронку.

Никита забрал чистый анилин. Остальная часть синтеза без изменений. И вот к вечеру у друзей была почти втрое большая порция сульфаниламидов.

В то время как команда Никиты занималась синтезом, Рыжий и ещё несколько ребят ловили мышей и крыс, чтобы на них можно было проверить лекарство. Поймать-то поймали и принесли в лабораторию, но вечером, пока раствор сульфаниламидов охлаждался, Никита с ужасом обнаружил, что первая порция бесследно исчезла. Друзья сразу догадались, кто её взял. Мирон. Кому же ещё?

Пришлось пробовать на мышах только новую порцию.

На следующий день, посмотрев на состояние мышей, Никита понял, что лекарство не ядовито. Они чувствовали себя прекрасно. Это хорошо. Пускай нужно хотя бы месяц наблюдать, регулярно давать лекарство, но времени совсем нет. Поэтому Никита пришёл в ратушу с новой порцией. Стоит рискнуть, иначе будет только хуже. Их ждала Калина.

— Состояние Белавы опять ухудшилось. Не думаю, что она в состоянии говорить. Тяжёлая болезнь. Лекарство готово?

— Готово, — успокоил Никита. — А Мирон дома?

— Да. Он в своей комнате. Вот его состояние стабильно. Возможно, он скоро пойдёт на поправку.

— Тогда нам нужно с ним поговорить, — строго сказал Илья. Калина не стала останавливать друзей. Она пошла готовить дочь старейшины к принятию лекарства.

Войдя в комнату Мирона, друзья прикрыли дверь. Комната была просторной. Шкаф, сундук, большая кровать, ковёр. На стене висела сабля, в углу стояло копьё и доспех на стойке. Убрана комната была в стиле воина.

На кровати лежал перевязанный Мирон. Выглядел он неважно, но взгляд был твёрдым. Он уже знал, зачем к нему зашли.

— Где? — коротко спросил Илья.

— И не спросите как дела?

— И как дела? — спросил, поддавшись Никита. Но Илья перебил:

— Лекарство.

— В сундуке.

Илья бесцеремонно открыл чужой сундук и принялся там швыряться, пока Никита осматривал комнату. Немного грубо. Мирон молча наблюдал.

Вскоре Илья достал склянку с белым порошком.

— Это?

— Это.

Открыв её, Илья понял, что порошка меньше, чем должно быть.

— Ты употреблял?

— Да, — отвёл в сторону взгляд Мирон.

Илья закупорил склянку обратно. Он не знал, что и сказать. Поругать за воровство и за подвержение себя опасности, или похвалить за то, что сэкономил много времени, показав на себе, что первая порция безопасна.

Ну а Никита издал смешок. Он, как химик, увлекался разными темами, и слово «употреблял» ассоциировалось у него с кое-чем другом. Особенно учитывая, как выглядело лекарство. Прикрыв лицо рукой, поправляя очки, Никита снова стал серьёзным.

— И как?

— Живот слегка болит и в туалет чаще бегать приходится.

— Это так и должно быть, — сказал Никита. — Антибиотики убивают все бактерии. Хорошие и плохие. А пищеварением в кишечнике именно бактерии и занимаются. Так что во время лечения придётся потерпеть. Заодно похудеть можно. Но зато любая бактериальная болезнь будет преодолена. А после пищеварение само восстановится со временем. Хотя, пробиотики лишними не будут.

Но то, что их сейчас нет, Никита промолчал. Заниматься размножением полезных бактерий сейчас практически невозможно. Именно поэтому он не искал нужную плесень. Сложно выращивать. А ещё сложнее после достать нужное вещество. С бифидобактериями чуть проще, но всё ещё рискованно, сложно и долго.

Друзья, ещё немного поговорив с Мироном, в том числе и о битве, а также поделившись новостями, пошли к Белаве. Войдя в комнату, они не смогли взглянуть на девушку без боли. Она выглядела ещё хуже, чем когда они впервые её увидели. Ещё сильнее впали щёки, ещё больше стали мешки под глазами, бледнее стало лицо. Выглядело всё это ужасно. Как она вообще смогла сесть?

— Потерпи. Вот лекарство.

— Должен сразу предупредить, что во время лечения будут проблемы с пищеварением. А ещё первые несколько дней возможно резкое ухудшение состояния. Если переживёт, то пойдёт на поправку, — сказал Никита, отмеряя ложкой лекарство из склянки. — Первая порция. Ударная. Полтора грамма.

Белава открыла рот, и знахарка положила туда ложку с порошком. Белава с трудом запила её водой и улеглась спать, тяжело дыша.

— Каждые часов шесть по пол ложки сульфаниламидов. Это чуть меньше грамма. Больше семи грамм за сутки нельзя, иначе можно навредить.

— Это четыре раза за сутки, — объяснил Калине Илья.

— Да, — продолжил Никита. — Как только пойдёт на поправку, то по три раза за сутки. Неделю — так точно, а после по состоянию. Когда лёгкие полностью очистятся, можно будет прекратить курс.

— Поняла, — сказала Калина, взяв лекарство и ложку.

К концу дня, как и ожидалось, состояние ухудшилось. Это была самая беспокойная ночь. Родители Белавы, да и её брат тоже, не могли заснуть. Сама Белава была в таком бреду, что ничего не соображала.

На следующее утро пошёл дождь. Жар Белавы слегка спал, и она отдыхала. А у деревни начался траур. Были похороны всех павших и убитых бандитами. На кладбище в лесу стало куда больше могил. В этот же день хоронили своих людей и жители Берёзовки. Стояли под дождём, не заботясь о холоде, оплакивали мёртвых. Настроение было мрачным.

Никита весь день отдыхал. Он наконец-то мог расслабиться. И лёжа на твёрдой скамье, слушая, как барабанят капли по крыше, он думал о маме. О том, что сейчас происходит в его родном мире. Сколько времени прошло? Дождутся ли его? А его друзей? Простят ли их? Никите сделалось как-то грустно. Так он и заснул, а проснулся уже следующим днём.

После траура жители взялись за восстановление деревни. Сильно их потрепало, но надо отстраивать дома, чтобы пережить зиму. Никита и Илья с Алией активно помогали и работали наравне со всеми. Всю неделю, пока Белава выздоравливала. Уже на третий день ей стало лучше. На четвёртый жар спал, дыхание стало ровным. Белава уже могла нормально говорить. На пятый день встал Мирон и много времени проводил с сестрой, которая уже активно говорила. На шестой день боли в лёгких прекратились. Калина уже слышала, как там всё лучше циркулирует воздух. Лекарство работало. Новость об этом уже разлетелась по всей деревне.

И вот настал долгожданный день. Калина, а после и Никита, осмотрели Белаву. Лёгкие были полностью чисты. Температура нормализовалась, боли прошли, кашель тоже. Белава выздоровела. И она не могла не поделиться этой новостью с деревней.

При помощи брата она спустилась на первый этаж. Снаружи на площади её уже ждали люди. Они сами собрались. Никто их не звал. Просто кто-то сказал, что Белава выздоровела, и этот слушок, словно пожар, разлетелся по всей деревне, и вот люди с нетерпением ждали, когда откроются двери ратуши.

И вот дверь распахнулась. На пороге стояла здоровая, но слабая после продолжительной болезни Белава. Свежий холодный влажный после недавних дождей воздух ударил ей в лицо. Тёплое платье развевалось, словно едва держалось на ней. Волосы, в такт платью, тоже струились по воздуху, как вода в ручейке. Белава подняла взгляд своих голубых, как небо, глаз и посмотрела на собравшихся. Люди, от мала до велика, от молода до стара смотрели на неё с ожиданием. Они стояли в тишине, не могли поверить своим глазам. Слухи оказались правдой. Белава, главное сокровище деревни, здорова.

Сзади показался ещё один силуэт.

— Скажи что ли что-нибудь красивое, — шепнул Илья.

Никита, не сильно хотевший на крыльцо, которое сейчас больше напоминало сцену, всё же решил один раз перешагнуть через себя и выйти к толпе. Уверенно сделав большой шаг наружу, он вышел и поравнялся с Белавой. Толпа, до этого и так молчавшая, затихла ещё сильнее, что казалось невозможным. Но так и произошло. Все посмотрели на алхимика.

Так неожиданно всего месяц назад появился юноша в странных одеждах с не менее странными предметами и из не менее странного места. Вместе с ним были и его друзья. Ко всем ним деревенские относились скептично. А алхимика так и вовсе побаивались. Сколько легенд про них ходило, сколько слухов. Но все знали одно: алхимик — к беде. Инквизиция не щадила ни алхимиков, ни места, где те жили, ни людей, окружавших их. Люди боялись алхимиков, боялись и жители Кобы. Но шло время, и ничего плохого не происходило. С первых дней Никита подарил деревне ценнейший ресурс, а после всё время помогал деревне. Помогал жителям, дарил знания. Вся троица подружилась с деревней, но что-то оставалось в них чужое... А после чужаки узнали про Белаву. И вызвались помочь. А когда на деревню напали, они не сбежали как последние трусы. Они помогли деревне отомстить и вернуть детей. Они помогли восстановить деревню после упадка, после разгрома, после разрухи. Каждый отдавал всего себя ради них, простых жителей. И жители были благодарны алхимику и его команде. Но теперь, когда они видели очередное чудо, у них не осталось и капли сомнения — эти трое точно свои. Алхимик свой. Свой человек, за которого нужно стоять горой.

— Мы победили пневмонию. Наука победила пневмонию. Болезнь, убившая сотни миллионов людей, была побеждена! — гордо и с воодушевлением произнёс Никита, широко улыбнувшись. Он посмотрел на радостные лица людей, и в ту же минуту на площади словно бомба взорвалась — жители засмеялись от радости. Кто заплакал, кто закричал, кто захлопал в ладоши. Люди обнимались, прыгали от радости, даже целовались. И редкие пары вопросов «миллион? Это сколько?», «пневмония? Точно не чаха?», «наука?» быстро исчезли в общем шуме толпы. Люди искренне радовались выздоровлению Белавы. Подходили к ней, разговаривали, дарили последние цветы, обнимали, на что сердился Мирон. Несмотря на серое небо и неяркие улицы, у людей был настоящий праздник. Некоторые даже пустились в пляс. Кто-то уже пел весёлые песни, кто-то разговаривал о хорошем.

И даже когда Белава вошла обратно в здание, потому что ещё не могла долго стоять, люди хоть и начали расходиться, но продолжали праздновать. Настолько они все любили Белаву. Полюбили и Никиту. Каждый был готов выполнить любую просьбу алхимика, что бы тот ни задумал. Он спас их главное сокровище, и они ответят тем же.

Только Миродар и Пахом стояли в сторонке и тихо радовались. Они не присоединились к громким сельчанам, просто наблюдали и думали о своём.

— Правильное решение было впустить их, — сказал Пахом.

— Чутьё не подвело.

Старейшина посмотрел на троицу друзей, которые что-то активно обсуждали на крыльце с Айдаром и Везенем.

— Не хочешь праздник устроить?

— Устрою. Добавим день к празднику сбора урожая. А сегодня пусть отдыхают. Заслужили, — ответил старейшина. Пахом кивнул. Праздник сбора урожая сложный, но самый важный праздник. Праздник, длящийся неделю, где у каждого дня своё предназначение. И добавить туда день — большая редкость. Это шаг в сторону от традиций. Но никто не будет против. Зачем нужны традиции, которые не поддерживают единство деревни? Старейшина улыбнулся. Надо будет всё подготовить.

— Пойдём.

Пахом пошёл вслед за старейшиной.

— Спасибо, — поблагодарил как-то мужик Никиту от всего сердца. — Заходи домой, если захочешь. Мы тебе будем всегда рады.

— Пожалуйста, — ответил Никита. Уже который житель деревни его благодарит. Пожалуй, лучше зайти внутрь. Никита направился к двери.

— Мы пока на улице постоим, — сказал Илья. Никита кивнул и вошёл в здание. На лавке сидела Белава и о чём-то беседовала с братом. Завидев Никиту, она замолчала.

— Никита, — произнесла она. — Ты редко заходил, так что я не могла нормально тебя поблагодарить... Спасибо. Спасибо тебе огромное за то, что сделал лекарство. Брат рассказал мне, как это было сложно для тебя. Как я могу отблагодарить тебя?

Никита аж засмущался. Щёки слегка залились румянцем. Он почесал сильно отросшие волосы и ответил:

— Да не стоит благодарить. Я рад был помочь. Да и не так уже и сложно было...

— Нет! Не скромничай. Отправиться на болото, чтобы докопаться до дна, а после ещё и добыть из угля смолу, а с ней целыми днями что-то делать. Я не представляю, насколько это сложно, но в жизни бы не справилась.

«Возможно», — подумал Никита.

— Мы устроим праздник в честь тебя, — сказал Мирон без особого воодушевления, но с благодарностью. Он всё ещё был грубоват с Никитой. Возможно, просто недолюбливал, возможно, со всеми такой был, а может, просто вспомнил, как прогнал при первой встрече. Прогнал того, кто в итоге вылечил его сестру.

— Спасибо...

— Ты не хочешь есть? Может, поедим? — спросила Белава.

— Можно, — Никита не был голоден. Просто не знал, как лучше ответить. Впервые кто-то был ему настолько благодарен. И не с пустого места.

За столом Никита почувствовал, что обрёл новый дом. Деревня, люди в ней. Все стали как-то ближе. Оттого появилось гнетущее чувство, что всё это придётся покинуть. Потому что его дом находится в другом мире. Буквально.

Но, поедая окрошку на квасе, Никита забил эти мысли подальше. Он слушал новых друзей. Мирон говорил что-то о грядущем празднике, о том, что надо бы ещё и выздоровление Белавы по-нормальному отпраздновать. После рассказывал что-то о соседней деревне. А Никита молча ел. Ел и слушал. Он чувствовал, что впереди его ждёт нечто большее. Сульфаниламиды были только началом.

Послесловие.

Ну вот и подошёл к концу второй том. Вышел он по всем параметрам меньше, чем первый. Время в сюжете, символы, главы. Но зато динамичнее сюжет. И уже не такой линейный. А главное — персонажи. Этим томом автор тренировался создавать персонажей и их линии. Теперь автор считает, что тренировка по созданию персонажей завершена. Как и тренировка по редактуре. Пускай это не совсем так, но всё же следующие произведения обещают быть более плавными и цельными. Без провалов в сюжете, без провисания темпа, без ненужной информации. С живыми персонажами. Третий том вообще должен стать ключевым в плане развития истории. Он свяжет не самое динамичное начало с огромным миром. Но это потом.

Что касаемо отсылок, то самое броское — сульфаниламиды. Это прямо Доктор Стоун (ДС). Только в исполнении автора. Автор не мог не скопировать эту идею. Особенно с монологом Никиты, где он давал химические названия промежуточным веществам. Но вот только автор планирует пойти дальше в третьей части. Будут ещё некоторые даже не отсылки, а «не скопировал, а вдохновился». Будут. Но в других ситуациях и пойдут дальше. Кстати, намёк на одну из таких арок уже был. Других прямых отсылок не было, только совпадения.

Кратко про просторечия, их не все могли заметить, но автор всё же скажет. Он пишет, как думает, а думает на разговорном языке. Так что «что» вместо «который», «касаемо» вместо «касается» могут часто встречаться.

Следующий том будет. Но не скоро. Повезёт тем, кто будет читать, скажем, лет через пять, а может, десять. Когда, скорее всего, выйдут все тома. А они выйдут. Автор, несмотря ни на что, завершит цикл. Даже если научная фантастика превратится в фэнтези. Даже если стиль повествования полностью изменится. Там есть уже и персонажи, и кое-что другое, что потенциально тянет на новый жанр. И боёв будет больше. Духота обещает исчезнуть. Но это, повторюсь, не скоро.

Что касаемо будущих томов, включая следующий, то в них будет раскрыт мир, а также показана главная прелесть, по мнению автора, всего произведения. Какая? Та, намёки на которую были ещё в первом томе. Именно она имеет потенциал для фэнтези. Боевое фэнтези. Та, которую автор ассоциирует с Багряным Алхимиком. Может, не нова, но в ДС такого точно не было. И это прелесть уже полностью придумана автором в плане оригинальности, даже если кем-то где-то уже была использована. Нет ничего нового в своей основе.

Общие планы на два тома есть. Как дальше пойдёт — автор не знает. Хоть он и Архитектор Миров, но в душе тот ещё садовник. Архитектор Сада Миров.

Спасибо за прочтение второго тома.

Я стану Королём Писателей!