Багряная маска

Глава 1

В Эзрамас, столицу Союза Демократических Республик, наконец-то пришла весна, весна сто четырнадцатого года по Единому календарю. Рассеялись тяжёлые серые облака, нависавшие над эзрамасскими небоскребами всю зиму, и весеннее солнце улыбалось просыпавшемуся от зимней спячки городу. Бульвар Чедриг тоже был залит солнцем, игравшим на распускавшихся листьях деревьев и рассыпавшимся тысячами отблесков в витринах магазинов. Белое здание штаб-квартиры Агентства государственной безопасности ярко сверкало под весенними лучами, и даже высившийся напротив него четырёхугольник изолятора Форт-Солитьюд казался менее мрачным, чем обычно.

Весна пришла и в прятавшийся за высоким забором особнячок тёмного кирпича, в котором был расквартирован Отдел специальных расследований АГБ. Окна были открыты; теплый ветерок бродил по комнатам, шелестел бумагами и наблюдал, как спорили у шкафа в углу девушки-агенты — Ирэн и Виктория.

— Дженхолл приказал мне разобрать эти дела! — Виктория вытаскивала из шкафа объёмные папки с материалами старых дел, не давая Ирэн к ним притронуться.

— Я лишь хочу помочь, — не понимала причины ее недовольства Ирэн, хорошенькая черноволосая девушка с кроткими голубыми глазами, — и Эльдар просил меня посмотреть, что в этих папках.

— Ты не помочь хочешь, а выслужиться!

Порыв ветра дернул Ирэн за подол юбки, растрепал светлые, почти платиновые волосы Виктории и вырвал из её папки несколько листов. Пронеся их по комнате, ветер швырнул их прямо под ноги спешившему наверх Эльдару, заместителю начальника отдела.

— Что за спор? И почему у вас секретные бумаги летают по всей комнате? — поспешил он разнять их.

Причина этой перепалки, равно как и всех, что были до нее и еще будут, была ему известна — повышение. Лучшим молодым сотрудникам руководство АГБ давало шанс попасть в особую программу, открывавшую перед ними блестящие карьерные перспективы. От Отдела спецрасследований на участие в программе мог быть выдвинут только один человек — и Виктория с Ирэн боролись за это место.

— Виктория, собери бумаги и закрой уже окно! Ирэн, за мной! Дженхолл всё ещё ждёт отчёт за прошлый месяц! — взбегая по ступенькам, приказал им Эльдар, на время потушив их конфликт.

Дженхолл, начальник отдела и новоиспечённый майор, торопливо приводил свое рабочее место в порядок, пряча в ящики загромождавшие его стол стопки бумаг. Шеф выглядел куда опрятнее обычного: его волосы, которые он собирал в птичий хохолок на затылке, были зачёсаны назад, он был выбрит, а ботинки его сверкали под стать весеннему солнцу — Дженхолл пытался соответствовать своему новому званию.

— Ну и где тебя носит? Человек из департамента сейчас прибудет! — попенял Эльдару шеф, сменивший свою обычную кожанку и клетчатую рубаху на бежевый костюм.

Утром высокое начальство в лице генерал-инспектора АГБ Мюнцера осчастливило отдел новой задачей: им предстояло работать вместе с Департаментом расследований в Лехое, и целью их был клан Мортеносов. Хуан-Лехой был пятым по величине городом Союза Демократических Республик, известным своей тяжёлой криминогенной обстановкой, за что были во многом ответственны Мортеносы. Они были самой могущественной ОПГ Союза: они контрабандно ввозили наркотики из Наппона, отмывали деньги, держали нелегальные игорные притоны… Что касается Департамента расследований, то он подчинялся Министерству юстиции и был извечным конкурентом АГБ.

Тем страннее было то, что департамент запросил помощи у АГБ, сообщив, что Мортеносы собрались закупить крупную партию оружия у зарубежных преступных группировок. И вот Дженхолл и его заместитель Эльдар Квазимор, с чьего лица даже весеннее солнце не смогло согнать угрюмо-задумчивого выражения, ждали представителя департамента с деталями предстоящего дела.

На улице раздался стук в калитку. Ядро, один из спецназовцев, прикомандированных к отделу, кряхтя и ворча, открыл калитку, до слуха Дженхолла как будто донёсся женский голос, затем послышались шаги, хлопнула входная дверь особняка…

— Женщину прислали. Небось, страшненькую. Я сколько с департаментом работал, ещё ни разу у них ни одной хорошенькой не встречал… — поделился своим опытом Дженхолл, Эльдар же лишь издал непонятно что означавшее «гм-м».

В тот же миг дверь растворилась. Слух не подвел шефа: в кабинет, стуча каблуками, вошла женщина. Дженхолл только открыл рот, да так и закрыл, а Эльдар сделался бледным как полотно, и его небесно-голубые глаза зафиксировались на её лице.

Что же так поразило их в ней? Дело было даже не в её высоком росте или прекрасной фигуре, которую подчеркивало облегающее бордовое платье. И не в черных, рассыпавшихся по плечам волосах, и не в овале лица и широковатых скулах, говоривших о том, что она из северного народа чиппахов. Дело было в агатовых глазах, узкий разрез которых придавал им какую-то загадочность: эти глаза манили, они обжигали, они словно пламенем озаряли ее лицо.

— Джолин Шумли, я из Департамента расследований, — представилась она, улыбаясь, словно она ожидала от агентов именно такой реакции.

— Майор Дженхолл, начальник отдела, — шеф вышел из-за стола, любезно пододвигая стул посетительнице, — а это мой зам, капитан…

— Эльдар! — Джолин проигнорировала стул и шагнула к заместителю, в оцепенении смотревшему на неё поверх круглых очков. — Последний раз, как мы виделись, ты был здесь самым младшим, а теперь уже целый зам. Быстро растешь!

— Вы уже знакомы? — приподнял брови Дженхолл.

— Ещё с университета, мы учились на одном курсе, — объяснил Эльдар, но, судя по его лицу, он был не слишком рад видеть свою бывшую сокурсницу.

Джолин, заметив его враждебность, тут же снова повернулась к Дженхоллу и вручила ему папку, которую она до этого держала в руках.

— Это вам от Руле́, моего руководителя, здесь кое-какие подробности, но основные моменты давайте лучше проговорим, — она присела на стул, около которого стоял Дженхолл, тот вернулся на своё место, рассматривая содержимое папки.

Эльдар устроился на чёрном диванчике сбоку от Джолин, и его темный костюм почти слился с обивкой. И чем больше говорила Джолин, тем больше вопросов у него возникало. Департамент расследований от надежного информатора узнал, что Мортенос-младший, заправлявший всем в Лехое, хотел купить большое количество оружия у Багряной маски — преступной группировки из Тваолии. Более того, Мортенос собирался пригласить её в Лехой для защиты своих интересов и уже начал переговоры с её главарями.

Но зачем Мортеносу оружие? Да ещё и звать каких-то сторонних людей в Лехой? Защищаться? Но кто мог угрожать этому чудовищу о ста головах в его собственном логове? И главное: как департамент завладел такой информацией, а АГБ со всеми своими соглядатаями и агентами до сих пор пребывало в неведении? Вопросы роились в голове у Эльдара, но он не торопился их задавать, желая выслушать Джолин до конца.

— Багряная маска… Торговцы оружием, убийцы, вымогатели, — с лица Дженхолла пропало всегдашнее добродушное выражение, — странно, что Мортенос связался с ними… Тваолия — южный сосед Наппона, у нас с ней нет прямой границы.

— Зачем Мортеносам столько стволов, мы не знаем, — Джолин предупредила вопросы агентов, — но наш информатор должен узнать место и время сделки, и тогда мы перехватим груз.

— А мы вам тогда зачем?

Из дальнейшего рассказа Джолин, довольно долгого и витиеватого, Эльдар вычленил следующее: primío, информатор департамента к оружейной сделке имел косвенное отношение. Secondío, для того, чтобы он получил прямой доступ к ней, нужно было как-то избавиться от двух подручных Мортеноса, ведших переговоры, и эта задача возлагалась на АГБ. Причем избавиться от них надо было так, чтобы Мортенос не понял, что правоохранители заинтересовались этими двумя именно из-за переговоров. Имелась и ещё одна проблема: Леон Апосток — правая рука Мортеноса и начальник его службы безопасности.

— Апосток когда-то был в вашем агентстве, он профессиональный контрразведчик. Из-за него стукачи в организации Мортеносов долго не живут… — по тону Джолин было ясно, что он и есть главная трудность. — Во время переговоров он будет особенно бдителен, и велика вероятность, что он вычислит нашего человека. Поэтому нам нужно, чтобы вы его отвлекли — если вы объявитесь в Лехое и возьмёте тех двоих, то он будет сфокусирован на вас.

— Ты уверена? — вступил в разговор Эльдар. — Едва ли наше присутствие помешает ему охотиться за вашим человеком.

— Ну, во-первых, из-за вас его армейский контакт, вице-бригадир Фицуорт, возивший наркоту для Мортеносов, сейчас ждёт расстрела в Эндпоинте, — с излишней резкостью ответила ему Джолин. — Во-вторых, у Апостока какая-то личная вражда с главком АГБ, так что, будем надеяться, он сосредоточится на вас.

— Интересный у вас с Руле план, вот только…

— Это общие черты, завтра уже поговорим о конкретике вместе с моим руководителем, — и Джолин, спохватившись, добавила: — И конечно, брать оружейную сделку будем вместе, так что все почести пополам.

— А ваш руководитель сегодня лично с нами беседовать не захотел? — Дженхолла несколько задело то, что этот Руле не удосужился прийти.

— Он сейчас в Лехое, но завтра должен вернуться. Мне пора, — Джолин глянула на наручные часики и стала собираться. — Изучите пока материалы, а если будут вопросы, то вы сможете их задать лично Руле.

Джолин, не дав агентам времени на расспросы, попрощалась и ушла также быстро, как и появилась, оставив Дженхолла в некотором недоумении — ему тоже показалось, что она что-то недосказала. Квазимор же бросился за Джолин, словно боясь, что она сейчас исчезнет, растает в весеннем воздухе.

— Не женщина, а ураган! — приговаривал им вслед Дженхолл. — И Эльдара как молнией шибануло… Ну дела…

Квазимор нагнал её в коридоре, у распахнутой двери своего кабинета. Джолин обернулась на звук шагов, и её глаза вдруг сделались насмешливыми.

— Холодноватый прием для старой знакомой, а? Твой начальник и то был вежливее.

— Лина… — Эльдар, казалось, совершенно растерялся.

— Сегодня, где всегда, в восемь. До вечера! — и прежде чем Эльдар успел что-либо сказать, каблуки Джолин уже стучали по ступенькам лестницы.

Он направился к себе в кабинет, который он делил со своей помощницей Ирэн. Когда он вошел и устало сел за своё рабочее место, она сделала вид, что поглощена перепечатыванием какой-то бумаги на машинке, но нет-нет да и поглядывала на него. Ирэн слышала весь его разговор с Джолин, и на языке у неё вертелось немало вопросов, но она сдерживалась, видя его озабоченность.

— Мы с Джолин сокурсники, если ты это хочешь спросить… — поспешно сказал Эльдар, увидев, что Ирэн распирало от любопытства.

— Только лишь? А, по-моему… — в голубых, почти фиалковых глазах Ирэн запрыгали хитрые искорки.

— У нас сейчас есть проблемы поважнее обсуждения моей личной жизни! — отрезал Эльдар и уставился на шкаф с томами уголовных дел за её спиной. — Мне нужна вся информация о Леоне Апостоке. И ещё кое-что о Мортеносах. Мы едем в Лехой.

За дверью раздался голос Дженхолла, созывавшего всех вниз на совещание — шеф собирался довести до всех новую задачу. Ирэн ушла; Эльдар поплелся за ней, всё ещё погруженный в свои мысли, и неизвестно, что беспокоило его больше — Лехой, Апосток или Джолин.

Но и в течение совещания, и весь день до самого вечера Эльдара больше занимала Джолин. Конечно, Ирэн была права — с Джолин его связывала не только совместная учёба в Эзрамасском университете. Он не общался с ней тогда, и не студенческие воспоминания были причиной его тревоги.

По-настоящему они познакомились год назад — так уж вышло, что Эльдар был в Департаменте расследований по какому-то делу, и тогда-то он с ней и пересёкся. Одной встречи хватило, чтобы Эльдар увлёкся ею — да и как было ею не увлечься? Она была красива, но главное — умна; пожалуй, он не встречал женщины умнее. Так мог ли он устоять?

Их отношения продлились три месяца и прекратились так же неожиданно, как и начались. Джолин попросила его об одной услуге — достать ей кое-какую информацию об одной банде из архивов АГБ. Но после того, как она её получила, случилось следующее: департамент накрыл ту банду, попутно скомпрометировав важного информатора АГБ. Джолин получила повышение, а в АГБ началось внутреннее расследование, к счастью, не добравшееся до Эльдара.

После этого он долго вопрошал себя, был ли он просто ступенькой в карьерной лестнице Джолин или случилась ошибка, а её чувства к нему не были искусной ложью. Но, увы, ответить на этот вопрос он так и не смог. В последнем разговоре он высказал ей свои подозрения; она, конечно, была возмущена — у неё была своя гордость. Так они и расстались — расстались с горечью и обидой друг на друга.

И теперь Эльдар стоял на пороге ресторанчика, в котором они провели много приятных вечеров и где ждала его она, пытаясь справиться с нахлынувшим на него волнением. Он, в свои тридцать три года повидавший столько ужасов, он, которого даже грозный Альферес, командир спецназа, считал храбрецом — боялся этой женщины! Но невероятным напряжением воли он пересилил себя и вошел в ресторан.

— Как всегда вовремя! — улыбнулась ему Джолин, когда он подсел к ней за столик. — А ты всё тот же — только ещё мрачнее. И выглядишь лет на десять старше.

— А ты всё также рвешься на вершину, всё также окружена поклонниками и всё также одинока? — отвечал он ей в тон. — Послушай, Лина…

— Не будем о прошлом, — она догадалась, что хотел сказать Эльдар, и глаза её вдруг стали очень серьезными. — Я не собиралась использовать тебя, и я не знала, что ваш информатор попадет под удар. Но раз ты мне не верил и не веришь, то в знак моих… так сказать, честных намерений, я хочу тебе кое-что рассказать о нашем будущем деле.

— То, что ты не сказала Дженхоллу, я полагаю?

— Мой начальник, Руле, хочет использовать вас в качестве красной тряпки для Апостока, это правда. Вот только он надеется, что Апосток вас разгромит после того, как вы сыграете свою роль, а он возьмёт груз оружия и Багряную маску.

— Исходя из того, что я знаю об Апостоке, до захвата груза наш отдел может и не дожить, так что у твоего Руле неплохой план, — Эльдар саркастически усмехнулся. — Кстати, а кто же этот информатор?

— Не знаю. Никто не знает, кроме самого Руле.

— Что ещё я должен знать про Руле?

— Его называют «звездой Департамента расследований» — он хитрый, честолюбивый, порой жестокий, но своих не бросает, а на чужих ему наплевать. На тебя похож, словом, — съязвила Джолин, но тут же мягко добавила: — Хотя ты, конечно, поблагороднее. Ну так что, теперь ты мне веришь?

Эльдар пропустил колкость Джолин мимо ушей — ибо ещё в университете весь курс был наслышан об её остром языке. Но то, что она сказала, заставило его крепко задуматься — выступать против такого врага, как Мортеносы, имея такого союзника, как Руле, было довольно рискованно.

— Спасибо. Завтра Руле придется ответить на несколько неприятных вопросов.

— Теперь ты мне веришь? — Джолин подняла поставленную официантом рюмку с чиппахской водкой. — За нас!

— Неужели ещё есть «мы», Лина? — легкость, с которой Джолин забыла прошлые обиды, сильно удивила Эльдара.

— Посмотрим… — она плутовски улыбнулась.

Они выпили вместе и остаток вечера беседовали о разном вздоре. Замешательство, которое он испытал при встрече с ней в отделе, постепенно прошло. И это полушутливое «посмотрим» не давало ему покоя — неужели после всего, что произошло, она не вычеркнула его из своего сердца?

Когда они расставались, Эльдар порывался спросить её про это «посмотрим», но с усилием заставил себя промолчать. Ему и Джолин нужно было решать очень сложную и опасную задачу, и он не мог себе позволить мешать работу и свои личные отношения с ней — это могло плохо кончиться. Поэтому он лишь поглядел, как она исчезла в изрезанной всполохами фар эзрамасской ночи, и мысленно обратился к грядущей схватке с Мортеносом.

***

Перед тем, как идти на встречу с Руле, Эльдар и данные ему в помощь Ирэн и Мика, технический специалист их отдела, провели полдня в архиве АГБ, разбирая досье на Апостока. Вчитываясь в сухие формулировки отчётов, Квазимор всё более проникался уважением к своему будущему врагу — его карьера впечатляла.

Леон Апосток начинал службу в военной контрразведке ещё при Содружестве, а потом перешел в Секретное бюро Министерства юстиции, которое было предшественником АГБ. Затем, когда власть в Эзрамасе ненадолго взяла военная хунта, он находился в противостоявших ей войсках Парламента в Лехое и за мужество получил «Железное созвездие» — высшую военную награду. Уже после преобразования Содружества в Союз Демократических Республик он служил в лехойском АГБ и дорос до заместителя начальника Управления АГБ по Лехойширу.

Закончилась его служба неожиданно: он был уволен в 102 году, когда выяснилось, что он оказывал некоторые услуги лехойским криминальным авторитетам. И после этого он стал доверенным лицом ныне покойного Бернардо Мортеноса — главы клана Мортеносов, одновременно руководя собственным детективным агентством.

— Погоди-ка, здесь сказано, что связи Апостока с бандитами были вскрыты бригадиром Тессером, — Мика изучал пожелтевший рапорт, ероша доходившие до плеч волосы — дань последней моде. — А это не тот Тессер…

— Тот, — подтвердил Эльдар. — Николас Тессер, бывший начальник нашего отдела.

Тессер, которого Эльдар почитал за наставника, рассказывал ему об этом деле. Правда, он не обнаружил никаких прямых улик против Апостока, кроме контактов с разными уголовниками. Но руководство АГБ решило, что этого было достаточно — и Апостоку предложили уйти из агентства самому, не дожидаясь увольнения. Так он и поступил, сохранив свои награды и так и не попав под суд.

— Почему ты так беспокоишься насчёт него? — Ирэн удивляла взволнованность Эльдара. — У него длинный послужной список, ну и что?

— Ирэн, всё это досье собиралось десять лет, — Квазимор обвел рукой гору папок, — десять лет лучшие оперативники АГБ пытались посадить его и Бернардо Мортеноса и не могли! По-моему, это говорит о многом.

Оставив Ирэн и Мику дальше рыться в архиве, Эльдар поехал прямиком к Руле в Департамент расследований, куда должен был прибыть Дженхолл. Тот уже ждал его в приемной у Руле и, завидев Эльдара, хитро подмигнул ему.

— Ну, послушаем, что нам этот пройдоха скажет… — шеф, которому Эльдар передал то, что он узнал от Джолин, уже был настроен против Руле.

В кабинете у Руле по правую руку от него самого сидела Джолин, учтиво кивнувшая Дженхоллу, но, казалось, даже не заметившая Эльдара. Сам хозяин кабинета на её фоне смотрелся жалко — этот низенький, толстенький, лысоватый дядечка лет сорока пяти, носивший узенькие очки на носу, походил более на бухгалтера, чем на «звезду Департамента расследований».

После обмена приветствиями, Руле кратко повторил всё, что вчера рассказала его помощница, но видя, с каким напряжением разглядывают его агенты, вдруг в лоб спросил их:

— Полагаю, граждане, вы обеспокоены тем, что вам отводится роль приманки для Апостока?

— Нас более беспокоит, что мы сначала расчистим для вас путь, а потом останемся с носом, а того и без него, если гражданин Апосток за нас возьмется, — также прямо ответил ему шеф.

— Апостоку, граждане, мы зубы повыбиваем, не бойтесь, — Руле потёр пухлые ручки, — скоро у меня будет одно средство…, но о нем позже. Да и вы не беспомощны, верно? А насчёт ваших опасений — так в Лехое мне и довериться некому, а своих сил у департамента не хватит. Так что мы с вами в одной лодке — или поплывём вместе, или потонем.

— Тогда придется плыть! — Дженхолл не очень поверил в искренность Руле, но на конфронтацию идти пока не стал.

— А ваш источник? Кто он? — Эльдара более волновал информатор департамента.

— Этого я сказать не могу, вы и сами должны понимать… — предсказуемо уклонился от ответа Руле.

Нужно было решать, что делать с двумя подельниками Мортеноса, мешавшими информатору. Первый из них был более понятной и простой целью — его называли Кунья, и он был кем-то вроде главного силовика Мортеносов, державшего в страхе весь Лехой. Второй — некто Фуэнтос, никогда не попадавший в поле зрения АГБ (что было странно, учитывая количество глаз, наблюдавших за окружением Мортеноса). Он, по сведениям департамента, занимался тонкими вопросами, требовавшими дипломатичного подхода, и постоянно жил в Эзрамасе.

— До прибытия груза у нас есть дней двенадцать, может пятнадцать, если переговоры затянутся, так что действовать надо быстро, — напомнил про фактор времени Руле.

— Тогда разделим усилия, — с ходу предложил Эльдар, — я возьму Фуэнтоса здесь, а вы с Дженхоллом в Лехое — Кунью. Так будет быстрее.

— Эльдар, это глупость, — Дженхоллу не понравилось, что Эльдар не посоветовался с ним, — у нас на Фуэнтоса почти ничего нет…

— По-моему, это здравая идея, гражданин Квазимор, — перебил Руле Дженхолла. — Я дам вам в помощь Джолин — она говорит, вы весьма изобретательны, а уж вдвоём вы что-нибудь точно придумаете. А мы с гражданином майором поедем в Лехой.

Оказавшийся в меньшинстве Дженхолл был вынужден согласиться, и на этом разговор завершился. Уже когда агенты покинули здание, шеф пожурил своего зама:

— Знаешь, мне кажется, ты иногда забываешь, что начальник здесь я. Мог бы меня выслушать, прежде чем лезть с предложениями.

Дженхолл и Эльдар пребывали в несколько натянутых отношениях: капитан, десять лет отслуживший в Отделе спецрасследований, порой имел бо́льшее влияние на других сотрудников, чем сам шеф, который попал в отдел лишь прошлой осенью. Они оба терпели друг друга, но не более того; на два лагеря делились и их подчиненные — за Эльдара горой стояли спецназовцы во главе с Альфересом и Ирэн, прочие же более прислушивались к Дженхоллу.

— Я лишь стараюсь для пользы дела, — притворно-кающимся тоном ответил начальнику Эльдар. — Так вы поверили Руле?

— Не слишком, если честно. А ты?

— Не знаю. Если нас сожрёт Апосток, то и он проиграет — у департамента и близко нет таких ресурсов и полномочий, как у АГБ. В любом случае, лучше не расслабляться.

И, сделав такой вывод, Эльдар стал думать о Джолин — он вновь должен был работать с ней, и он сам не знал, радоваться ли этому или нет. ­

Глава 2

Для всякого подающего надежды оперативника АГБ командировка в Лехой считалась чем-то вроде проверки, своеобразного шанса показать себя в деле. Этот город, бурлящая клоака с двухмиллионным населением, где смешивались, пожалуй, все народы, населявшие СДР, был настоящим раем для негодяев и проходимцев всех мастей. Хуан-Лехой находился в самом центре СДР, между четырьмя его частями: южнее лежала Эзракия, севернее — Септентьер, с запада его подпирала Джиллирия, с востока — беспокойный Мараншир. В Лехой текли рекой наркотики из Наппона и Глексико, в его величественных зданиях заключались миллионные сделки, а его улицы то и дело обагряла кровь павших в разборках членов банд и простых обывателей.

Алое око АГБ наблюдало за всей этой вознёй, и агенты госбезопасности беспрестанно прореживали ряды лехойских бандитов, которые также беспрестанно пополнялись новыми искателями лёгких денег. Но самой желанной добычей для агента был кто-то близкий к Мортеносам, и десятки сотрудников безуспешно пытались добраться до них самих.

Однако, Бернардо Мортенос, или дон Бернардо, как его звал весь город, умер прошлой осенью, и внимание АГБ переключилось на его сыновей — Масимино и Луцио. Управлявший семейным бизнесом в Лехое дон Масимино был приоритетной целью — и Отдел специальных расследований должен был внести свой вклад в разрушение его криминальной империи.

В чём был секрет такой неуязвимости клана Мортеносов? Их не окружало множество головорезов, подобно наппонским наркобаронам — им они предпочитали юристов и финансовых консультантов. Их организация имела строгую иерархию, и аресты десятков рядовых членов и даже отдельных руководителей не приводили к изобличению их самих. Их бездонные карманы давали им возможность покупать полицейских, судей и чиновников, а штатные киллеры заботились о тех, кто деньги не брал. Был у них и Апосток — человек, знавший вдоль и поперёк правоохранительную систему, и во многом из-за него большая часть усилий АГБ заканчивалась ничем.

Поэтому задача, стоявшая перед Дженхоллом и его агентами, была не из легких, и пока они ехали к лехойскому управлению АГБ из аэропорта, он обдумывал, что им следует предпринять дальше. Но мысли упрямо скакали у него в голове, никак не желая выстраиваться в логические звенья, и он, отвлёкшись, стал глядеть в окно.

— Вы бывали раньше в Лехое? — спросил его сидевший спереди Севрон.

— Бывал лет двадцать назад…

— В девяносто третьем?

— К счастью, нет, в девяносто пятом, кажется, — и в голосе Дженхолла звучало явное облегчение.

Мало кто захотел бы оказаться в девяносто третьем в Лехое — на его улицах схлестнулись солдаты военной хунты, захватившей власть в Эзрамасе, и верные Парламенту Содружества части. Месяц боёв, полторы тысячи убитых и десять тысяч раненых с обеих сторон — потом эти события назвали «Кровавым месяцем». И неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы хунту не свергли некогда приведшие её к власти офицеры и не вернули власть Парламенту.

В центре Лехоя, по которому они проезжали, о прошедших боях напоминали лишь мемориальные таблички на огромных офисных зданиях, роскошных торговых центрах и жилых домах. Одним из немногих реликтов той эпохи было само управление АГБ, помещавшееся в похожем на форт трехэтажном сером здании, где некогда находился штаб парламентских войск.

Во внутреннем дворе управления агентов из Эзрамаса ждал высокий джиллириец, чья голова была увенчана гривой темных, местами поседевших, волос.

— Капитан Кариньо, начальник отдела по борьбе с организованной преступностью, — отрекомендовался он Дженхоллу, едва тот вылез из машины и показал свой мандат, — идёмте, мы подготовили для вас помещение.

Дженхолл ещё из Эзрамаса потребовал для своего отдела изолированное помещение в лехойском управлении, разумно полагая, что свои дела ему следует держать в тайне даже от лехойских коллег. И Кариньо нашёл им идеальное место — в примыкавшем к управлению общежитии АГБ, устроив эзрамасским агентам рабочие места на первом этаже. Квартиры людям Дженхолла выделили там же в общежитии, и такое решение жилищного вопроса шефа вполне устраивало.

Вечером на первом этаже, где уже успели обжиться агенты ОСР, собрались на совет Кариньо, Дженхолл и прибывшие с ним Виктория, Севрон и Мика.

— Стало быть, цель вашего визита — задержание Куньи? — Кариньо так и не сообщили истинную задачу агентов из главка. — Он отморозок, Мортенос его держит вместо цепной собаки.

— Капитан, скажите, а как вообще дела у Мортеносов? Какие у них нынче отношения с другими лехойскими бандами? — Дженхолл осторожно пытался выяснить, отчего Мортеносу понадобилось оружие.

Лехой клан Мортеносов делил с несколькими этническими группировками: наппонцами, глексиканцами и джиллирийцами. Между собой все эти хищники до сих пор уживались сравнительно неплохо — авторитет дона Бернардо был достаточно высок, чтобы держать их в узде.

— Армия и АГБ перекрыли пути доставки наркотиков из Наппона через Мараншир, это больно ударило по кошельку Мортеносов. А другие банды, — Кариньо поколебался, — у них есть трения с доном Масимино, особенно у наппонцев, но едва ли они выльются во что-то серьёзное.

— А Кунья? На чём его можно подловить? — перешел к частным вопросам Севрон.

Вместо ответа Кариньо пододвинул к нему коробку, доверху набитую бумагами.

— Здесь всё, что мы знаем о нём. Кунья часто занимается выбиванием долгов для Мортеноса, я бы на вашем месте копал в этом направлении.

— Вас что-то беспокоит, капитан? — Дженхолл заметил некоторую холодность в обращении Кариньо.

— Гражданин майор, я служил в СОБОПе [1], и я понимаю, что вы здесь не ради Куньи. И если вы не скажете, что вам на самом деле нужно, то и помочь я вам не смогу.

— Гражданин капитан, — Дженхолл выдержал многозначительную паузу, — ваш предшественник на этой должности и его заместитель сейчас под судом за получение взяток от Мортеносов. Надеюсь, что вы понимаете, почему я вынужден… быть аккуратным.

— Вы мне не верите?

— Вам — верю, но я не могу говорить больше, чем мне позволено высшим начальством.

— Как угодно, гражданин майор, — Кариньо собрался уходить, — но учтите: Апосток уже знает, что вы здесь. И ему тоже будет интересно, что вы тут делаете, так что ждите — он выйдет на вас.

После этого Дженхолл велел своим агентам разобрать содержимое коробки, а сам отправился навестить начальника управления — нужно было убедиться, что его людям выделят машины и нужное оборудование. Привлекать же силы местного АГБ непосредственно к делу шеф опасался — многие в главке поговаривали, что в стенах лехойского управления полно тех, кто получает «пенсион» от Мортеноса.

Наконец Дженхолл, утомлённый хлопотами прошедшего дня, вечером вышел за ворота управления. Немного пройдясь вокруг площади, он подошел к киоску с готовой едой, надеясь разжиться какой-нибудь местной выпечкой, как вдруг кто-то окликнул его на лоудитском.

— Сеньор Дженхолл!

Он оглянулся — сзади стоял осанистый, закутанный в добротное синее пальто старик, приветственно приподнявший шляпу. И исчерченное морщинами лицо, и выпяченный подбородок, и глубоко посаженные глаза старика показались Дженхоллу знакомыми.

— Леон Апосток…

— Точно так, — Апосток наклонил голову, — я вот пришёл, так сказать, засвидетельствовать свое почтение. Добро пожаловать в Лехой!

— Что вам от меня нужно? — Дженхолл пытался сообразить, зачем этот мерзавец явился к нему. Мог ли он что-то знать об операции? Но Дженхолл всё же надеялся, что он лишь прощупывал почву, как и предупреждал Кариньо.

— Во-первых, не покупайте ничего в этом ларьке — там готовят на сквернейшем масле, — Апосток присел на ближайшую лавочку, и шеф нехотя присоединился к нему. — Во-вторых, как там поживает сеньор Тессер? Каково ему на пенсии?

— Понятия не имею…

Апосток глянул на напряжённое лицо Дженхолла, довольно ухмыльнулся, откинулся на спинку лавочки и обратил взор на стоявший посреди площади памятник. Отлитый из меди генерал в накинутой на плечи шинели гордо смотрел на здание управления с гранитного постамента, и два медных пехотинца у подножия салютовали ему своими винтовками.

— Гмм… Вот вы сейчас перебираете в голове, чего я хочу от вас, верно? А я лишь хочу сказать вам, что я знаю, зачем вы здесь… — Апосток говорил медленно, не сводя глаз с памятника, — Директору АГБ скоро отчитываться перед Парламентом, а успехов у него негусто. Вот вас и прислали изобразить здесь борьбу с преступностью и меня попугать заодно. Только я вас не боюсь. Тем, кто был с ним, ничто уже не страшно.

— С кем, с ним? — Дженхолл кивнул на памятник. — Вы вообще про что?

— Да, с ним, с генералом Марли́ном, Спасителем Республики… Он остался верен Парламенту в девяносто третьем, когда власть взяла хунта, его солдаты бились в Лехое против хунтистов. Мы сейчас с вами, — Апосток обвел площадь рукой, — на площади Скорби. Здесь в девяносто третьем 33-й тяжёлый батальон республиканцев дрался с целой бригадой хунты. И вся эта площадь, и проспект до самого Центрального парка были покрыты сгоревшей техникой и телами тяжёлых пехотинцев — республиканцев и хунтистов. О, сеньор Дженхолл, я видел, как плакал Марлин, этот великий воин, смешавший с землей тридцать тысяч чиппахов при Лос-Драбантос в Войну второй коалиции; он плакал и срывал с себя награды, глядя на это братоубийство! Кто же из нынешних сильных мира сего сравнится с ним? Ваш директор, адвокатишка, никогда не служивший в госбезопасности? Или военный министр, который не командовал даже ротой? Всё — сплошная имитация! Так что имитируйте, сеньор Дженхолл, наступление на преступность, имитируйте — я вам мешать не буду.

Апосток встал, вновь приподнял шляпу и заковылял прочь, приволакивая левую ногу. Дженхолл поглядел на него и злорадно прошептал:

¬– Не переживай, старый бес, будет тебе имитация, да такая, что искры из глаз полетят!

***

С Эльдаром в Эзрамасе остались незаметный, вечно копавшийся в бумагах Симкен, Альферес с тремя спецназовцами и, конечно, Ирэн. Но едва Дженхолл покинул город, как Квазимор пропал почти на целый день, оставив своих агентов и Джолин искать информацию о загадочном Фуэнтосе.

Джолин сразу же определила каждому из них свой участок работ, и хотя Ирэн и Симкену пришлась не по душе её властность, они смирились и стали следовать её указаниям. Впрочем, как быстро убедились они, её сближала с Эльдаром не только склонность к руководству — она не уступала ему ни в остроте ума, ни в энергичности.

К вечеру они уже выведали про Фуэнтоса почти всё: где он учился, где работал, его материальное положение и даже некоторые подробности его дел на службе у Мортеноса. Наверное, они бы управились еще быстрее, если бы Патриция, делопроизводитель их отдела, не была в то время в отпуске. Вместо неё им вызвался помогать один из спецназовцев, снайпер Счастливчик, который более глазел на Джолин, чем занимался делом.

— Скажите, долго ли вы будете работать вместе с нами? — спросил Джолин Счастливчик, готовившийся пойти в галантное наступление.

— Думаю, достаточно долго, чтобы вам надоело пялиться на мои бёдра, — уколола она его, заставив бравого спецназовца стушеваться.

— Счастливчик, марш в оружейку, надо стволы почистить, — появившийся Альферес прогнал охочего до женского внимания снайпера. — Это не про тебя женщина, не позорься.

— Ммм… Может и у вас, гражданин офицер, на меня виды? — продолжала острить Джолин.

— Я, барышня, женат, — серьезно ответствовал Альферес, но хлопнувшая входная дверь особняка возвестила возвращение Эльдара, и их разговор прекратился.

Вскоре появился и сам Эльдар, чем-то необычайно довольный, срывавший с себя на ходу накладную бороду и оттиравший салфеткой нарисованный на лбу огромный шрам. Избавившись от своего странного камуфляжа и не слушая Ирэн, попытавшуюся узнать, где его носило весь день, он выпалил:

— Я знаю, как нам взять его, бросайте это, — он даже не стал читать справку о Фуэнтосе, которую подал ему Симкен, — всё после, идёмте, я всё объясню.

Агентам и Джолин ничего не оставалось, кроме как последовать за ним в комнату для совещаний. Там же уселся и Альферес, желавший послушать очередной гениальный план Эльдара, а с ним его спецназовцы.

— Первый вопрос, который возник у меня, был такой: что Фуэнтос делает в Эзрамасе, хотя он должен вести переговоры с Багряной маской в Лехое? — начал свои рассуждения Эльдар.

В поисках ответа на этот вопрос он и провел целый день, узнав, что Фуэнтос занят улаживанием конфликта между Мортеносом и эзрамасскими авторитетами. Дон Масимино в прошлом году пытался отнять у них часть рынка корундина — самого доходного наркотика — но потерпел неудачу, а разозлённые столичные криминальные воротилы готовились идти на него войной.

Решением этой проблемы и занимался Фуэнтос, но без особых успехов — эзрамасцы, в частности Орвик, самый влиятельный из них, мириться не желали.

— А что если мы дадим Фуэнтосу что-нибудь, что позволит ему надавить на Орвика и принудить его к миру, — Эльдар перешел к изложению своей задумки, — скажем, некоторую компрометирующую информацию из архивов АГБ.

Квазимор предлагал под видом торговцев информацией предложить Фуэнтосу купить секретные документы АГБ. Разумеется, иметь дело с неизвестными ему людьми Фуэнтос не стал бы — но Эльдар уже подобрал подходящего человека, который смог бы за них поручиться. Оплату же он собирался требовать не деньгами, а корундином, с обязательным присутствием Фуэнтоса на сделке.

— Ты серьезно? Ты хочешь взять его за наркотики? — на Джолин идея Эльдара впечатления не произвела. — Он не дурак, он увидит подвох. У меня есть идея получше.

Симкен положил перед Эльдаром бумагу с таблицами и множеством чисел, а Джолин лакированным ногтем отчеркнула одну из строк. Капитан пробежал её глазами и призадумался.

— Эльдар, это транзакции одной фирмы с уставным капиталом в десять тысяч эргунов и двумя сотрудниками, которой владеет Фуэнтос, — стал разъяснять Симкен.

— И эта шарашка год назад вывела в кураисские офшоры почти триста тысяч, да ещё и через какие-то фирмы-прокладки… — Эльдар уже всё понял сам. — Вы хотите прижать его за неуплату налогов, да?

— Или за отмывание денег, там как пойдет, — подтвердила Джолин.

— На такое расследование уйдут недели, а у нас остались считаные дни, хотя… — Эльдар стал внимательней вчитываться в бумагу. — Симкен, а тот банк, в который они вывели деньги, случайно не находится под санкциями Союза из-за того, что там держали деньги маранские террористы?

— Находится… — порывшись в бумагах, дал ответ Симкен.

— Тогда Фуэнтоса можно подтянуть за финансирование терроризма! — быстро сообразил Квазимор. — А вы молодцы! Как вы это всё нашли за один только день?

— Не ты один умеешь работать, — ответила за всех Джолин, умолчав, что нашел всё это Симкен, — но только любой адвокат развалит твое дело о терроризме даже до суда.

— Неважно, — отмахнулся Квазимор. — Нам нужно убрать его на время, а в этом случае он проведет следующие полгода в беседах с военной прокуратурой и контртеррористическим отделом.

Финансирование терроризма подпадало под закон о национальной безопасности: дело рассматривалось бы в военном трибунале, и Фуэнтос лишался бы права выйти под залог. А учитывая то, как трепетно относились в АГБ ко всем делам, хоть косвенно связанным с маранскими террористами, шансы Фуэнтоса выйти сухим из воды стремились к нулю.

— У тебя маловато доказательств, даже чурбаны из контртеррористического тут дело состряпать не смогут, — Джолин стояла на своем.

— Что ж, тогда я поищу еще доказательства, — согласился с ней Эльдар.

Ирэн с Альфересом в течение всего разговора молча переглядывались — единственное, в чём проигрывала Джолин Эльдару, так это в изобретательном применении законов. Ирэн хорошо понимала, что найти доказательства того, чего никогда не было, не под силу даже многоумному Квазимору — но в его силах было их создать.

Когда ушла Джолин, которая, казалось, избегала общества Эльдара, тот похвалил Симкена:

— Хорошая работа, Барри! Я ведь знаю, что Джолин бы без тебя ничего не нашла.

Симкен поблагодарил его и тоже заспешил домой, за ним потянулись и спецназовцы, и вскоре в особняке остались только Эльдар и Ирэн.

— Надо же, Эльдар Квазимор расточает похвалы… Ты не заболел? — то, что сказал капитан Симкену, показалось Ирэн странным — тёплые слова редко слетали с уст Квазимора.

— Такого человека, как Симкен, полезно иметь в друзьях. Ты знаешь, где он работал раньше?

— В антикоррупционном отделе, кажется…

— Верно, и там он занимался отслеживанием… финансовых потоков. Потоков, которые текли в карманы очень больших людей, и которые делали всё возможное и невозможное, чтобы эти потоки скрыть. А специалист по таким делам дорогого стоит.

Всё-таки в доброте Эльдара был и корыстный интерес, что хорошо укладывалось в представления Ирэн о нём. Хотела она спросить его и про несуществующие доказательства, но так и не решилась.

— Слушай, насчёт программы… — вместо этого Ирэн вспомнила о соперничестве за повышение. — Кого поддержишь ты? Твоё слово будет иметь вес, когда Дженхолл будет решать, выдвинуть ли меня или Вик.

— Тебя, разумеется.

— Почему? Вик умнее меня, да и она… жестче, амбициознее, она больше похожа на тебя.

— Потому, — Эльдар подошел к стеклянному стеллажу, где среди разных реликвий их отдела лежала чёрная нарукавная повязка спецназа, — что ты полезла под пули ради спасения незнакомца, а Вик плакала при виде крови. И потом, тебе я верю, ей — нет.

***

Как и многие другие подельники Мортеноса, Кунья не был обойдён вниманием АГБ — поэтому в отданной агентам Дженхолла коробке лежали документы с подробнейшей информацией о его жизненном пути. Кунья был поставлен Мортеносом над Золотым кварталом Лехоя — большим районом в западной части города, где находилось средоточие городской ночной жизни.

«Золотым» этот район делали не ночные клубы и бары, а подпольные игорные притоны, бордели и точки сбыта наркотиков. И доходы со всех этих заведений, легальных и не очень, так или иначе оседали в кармане Мортеноса, контролировавшего район через своих ставленников. Они были там властью, собиравшей дань с бизнесменов, а полиция лишь иногда забирала с улиц проституток и мелких наркодельцов, старательно не замечая крупные фигуры вроде Куньи.

Потомок тваолийских эмигрантов Пачо Раскес, более известный как Кунья, занимал почётную должность «босса» Золотого квартала не просто так. Самое своё прозвище он получил за то, что, подрабатывая на лесопилке, по пьяни убил своего прораба с помощью молотка и распилочного клина, на лоудитском называемом cuña. Тогда ему было семнадцать, благодаря чему он получил лишь «десятку», но вышел досрочно, пробыв в заключении менее семи лет.

Часть срока он отбывал в Пургроне, и там, в этой жестокой тюрьме, где сидели самые отъявленные негодяи со всего Союза, он и попался на глаза людям Мортеноса. Поэтому, едва выйдя на волю, он стал работать в Лехое — и скоро даже его кличку стали бояться произносить всуе. Его подозревали в десятке убийств, но его хозяева отстраняли от него руки правосудия, и он продолжал наводить ужас на врагов Мортеносов.

Его любимым оружием был молоток — и потому всякий раз, как из лехойской канализации вылавливали очередной труп с размозжённой головой, молва записывала его на счёт кровожадному Кунье. Вот этого субъекта и нужно было как-то убрать Дженхоллу.

Идею ему подал Руле — он указал на владельца одного ресторанчика в Золотом квартале, у которого Кунья вымогал деньги. Тогда же он ответил на ещё один занимавший Дженхолла вопрос: почему «силовик» Кунья участвует в переговорах с Багряной маской?

— Он сам тваолиец, у него есть друзья в тваолийских бандах, так что ему проще общаться с «масками», — объяснил ему Руле.

Большей помощи от департамента Дженхолл просить не мог — слишком близкое взаимодействие между ними могло насторожить Апостока, у которого и в АГБ, видимо, были уши. Так что даже лишний раз звонить Руле из управления он опасался, держа своё сотрудничество с департаментом в тайне от лехойских коллег.

Отправленные к этому бизнесмену Севрон и Виктория не нашли его в ресторане, а у него дома им долго никто не открывал. Когда они уже хотели уходить, дверь растворилась и на пороге показался пожилой маранец.

— Маркес Гуначо? Главное управление АГБ, я инспектор Севрон, мы… — но маранец тут же захлопнул дверь перед их носом.

Хотя такой прием и несколько ошеломил Севрона, сдаваться он не собирался — и он стал стучать в дверь, грозно крича:

— Именем Республики, открывайте! АГБ! Открывайте, или я выбью дверь!

— Что вам еще нужно окаянные?! — маранец снова открыл дверь и полез на Севрона с кулаками. — Из-за вас они забрали Санху! Вы уже погубили мою дочь, а теперь пришли за мной?!

— Мы просто хотим поговорить, — успокоила его Виктория. — Что-то случилось с вашей дочерью?

Маранец лишь горько заплакал в ответ. Агенты ввели его в гостиную, бережно усадили на диван, Севрон принес ему воды, а Виктория стала аккуратно его расспрашивать.

Маркес Гуначо за свою жизнь хлебнул немало горя — из родного Мараншира он бежал, спасаясь от мстительных боевиков Маранской освободительной армии, заподозривших его в работе на полицию. Едва он обжился в Лехое и открыл ресторанчик в престижном Золотом квартале, как к нему пришли от Куньи — собрать «налог» в пользу Мортеноса.

Но платить бандитам он не стал — вместо этого он заявил на них в АГБ. А позавчера его семнадцатилетнюю дочь Санху неизвестные затолкали в машину прямо возле школы, ему же позвонил сам Кунья.

— Он потребовал двести тысяч за Санху, сказал, что это наказание за то, что пожаловался на них, — пересказывал его слова Гуначо, — а если я снова куда-нибудь обращусь, то моя дочь умрёт. Он говорил, что от АГБ мне помощи не будет.

— Мы прибыли из Эзрамаса, наш начальник поможет вам, — старалась приободрить его Виктория. — Когда вы должны принести выкуп?

— Через три дня. У меня таких денег нет…

— Не волнуйтесь, мы вызволим вашу дочь, — ещё раз заверил его Севрон и из дома маранца позвонил Дженхоллу — наводка Руле оказалась действительно ценной.

Шеф, примчавшийся к своим агентам и тоже выслушавший горестный рассказ Гуначо, сделал неутешительный вывод — в отделе по борьбе с оргпреступностью у Мортеноса был свой человек. Хорошо было то, что у Дженхолла появилась возможность взять Кунью за вымогательство и похищение, но сначала нужно было как-то найти Санху.

— Они звонили мне вчера, я… я слышал ее голос, они грозили… — вспомнил вдруг Гуначо.

— Звонили? — Дженхолл встрепенулся.

По звонку легко было отследить, откуда он был произведен. И если похитители были достаточно глупы, чтобы звонить прямо из того места, где они держали Санху, то это давало шанс на её спасение.

Через полчаса у Дженхолла был адрес — туда сразу же направились Севрон и Виктория. Нужный им частный дом стоял в тихом предместье Лехоя и на первый взгляд не отличался от всех прочих. Но Севрон тут же приметил, что окна на обоих этажах были наглухо зашторены, а опрошенные Викторией соседи сказали, что в доме живут какие-то мужчины.

Агенты вели наблюдение за домом до позднего вечера, но лишь после наступления темноты на крыльце показался один из его обитателей — спортивного вида мужичок. Он рысцой добежал до ближайшего магазина, так же быстро вернулся и больше уже не выходил.

Мика тем временем через телефонного оператора выяснил, что из дома звонили в том числе и в один бар в Золотом квартале, где часто обретался Кунья. Словом, место было в высшей степени подозрительное, но действовать Дженхолл не торопился — сначала нужно было понять, там ли держат Санху.

Для наблюдения за домом Дженхолл запросил у главка сотрудников Службы наружного наблюдения, которые работали в Лехое по другому делу. Мюнцер, конечно, поворчал, но людей перенаправил в распоряжение шефа, и уже ночью дом обложила «наружка». Телефон, изначально наведший агентов на след, стали прослушивать через телефонную станцию Мика и несколько сотрудников Департамента расследований, тайно присланных Руле. Ордера на прослушивание у Дженхолла не было — зато были чрезвычайные полномочия, позволявшие обойтись без судебного решения и даже согласия прокурора.

Не забывал шеф и про Апостока. Дабы подкрепить его уверенность в том, что агенты главка приехали в Лехой для «демонстрации силы», майор отрядил четырёх спецназовцев и лехойских агентов в турне по злачным местам. Никакого практического смысла это действие не имело и лишь создавало шум и видимость деятельности — это должно было отвлечь Апостока от истинных действий Дженхолла.

Устраивать переполох спецназовцы умели и любили. Они наведались в ночной клуб, где почти открыто торговали корундином, и повязали половину персонала и десяток посетителей. Ядозуб, смертоносный заместитель Альфереса, дирижировавший всем представлением, лично вывихнул руку ставшему было качать права менеджеру заведения. Верзилу-охранника, пытавшегося преградить им путь, могучий Ядро швырнул об мостовую с такой силой, что тому пришлось вызывать «скорую».

Больше желающих побороться со спецназом не нашлось, и лехойские агенты, собрав в ходе обыска целый мешок корундина и прочих наркотиков, уже после полуночи покинули разгромленный клуб. Отличиться успела и Грация, вечно враждовавшая с Ядозубом девушка-спецназовец: она нокаутировала одного из задержанных, попробовавшего вырваться из цепких рук агентов.

Нужный эффект был достигнут: следующим утром все лехойские газеты пестрели заголовками о рейде АГБ. Дженхолл же стал разрабатывать операцию по захвату Куньи — безнаказанность сделала этого молотобойца беспечным, чем и собирался воспользоваться шеф.

[1] Специальный отдел по борьбе с организованной преступностью Главного управления АГБ.

Глава 3

— Именем Союза Демократических Республик! Приговор гарнизонного военного трибунала Эзрамасского гарнизона под председательством трибуна военной юстиции бригадира Стейница по делу № 17/846…

Эльдар, сидя на скамейке в конце зала военного трибунала, с удовлетворением вслушивался в слова приговора, который зачитывал трибун военной юстиции [1].Трибун в красной мантии, наброшенной поверх зеленого мундира, грозно произносил вердикт – виновен, и тяжёлые юридические формулировки, словно пушечные ядра, летели в подсудимого. Кто был этот несчастный? Хулио Десералес, наркоторговец и бывший командир наппонской муниципальной самообороны, упрятанный за решетку усилиями Эльдара прошлой зимой.

Капитан был единственным зрителем — дело слушалось в закрытом порядке. Вокруг Десералеса и его адвоката стояли навытяжку военные полицейские, военный прокурор нетерпеливо крутил ус, ожидая конца мотивировочной части. Эльдар же приехал на оглашение приговора не из праздного любопытства — ему нужно было поговорить с Десералесом. По стечению обстоятельств, возможность подвернулась через два дня после данного капитаном обещания найти нужные доказательства — за ними он и пришёл.

— …назначить Хулио Эдуардо Десералесу наказание в виде двадцати шести лет лишения свободы с отбыванием наказания в военном изоляторе строгого режима «Эндпоинт» без права на условно-досрочное освобождение…

Трибун наконец дочитал, и Десералеса подхватили два солдата военной полиции и вытащили его из зала. Караульные отвели его в комнатку рядом с судебным залом, вслед за ними вошёл Эльдар, и солдаты, сняв с наппонца наручники, удалились по мановению его руки.

— Вы? Пришли позлорадствовать, да? — скривился Десералес, узнав некогда предавшего его в руки военной юстиции агента.

Они беседовали около четверти часа, после чего Эльдар вызвал конвой, и солдаты военной полиции, чеканя шаг, забрали Десералеса, лицо которого после разговора с агентом сделалось пепельно-бледным. Квазимор, на ходу засовывая в карман пиджака какую-то бумагу и чему-то улыбаясь, тоже заспешил прочь из военного трибунала.

После этого он побывал в главке АГБ и уже во второй половине дня вернулся на свое рабочее место в особняке. Агентам и Джолин, продолжавшим распутывать клубки финансовых операций Фуэнтоса, он, едва войдя, как-то без особой радости сообщил:

— Я достал доказательства, к вечеру контртеррористический отдел задержит Фуэнтоса. Можно больше ничего не искать.

— Как? — изумилась Джолин.

— Хулио Десералес — он работал на МОА — вспомнил, что маранский полевой командир Перите Чертаньо получал деньги через тот самый кураисский банк от Фуэнтоса. Так Мортеносы платили маранцам за наркотики.

— Вспомнил? — недоверчиво поглядела на него Ирэн.

— Я слегка простимулировал его память, но не думаю, что он солгал, — и Эльдар поспешил скрыться в своем кабинете.

Ирэн знала, что за фраза «простимулировать память» в лексиконе Квазимора означала «выбить показания». Поэтому она не оставила его в покое — проскользнув к нему в кабинет, она крепко затворила дверь и зашептала:

— Это ложь! Ты сфабриковал доказательства, ведь так?

— Показания Десералеса вполне правдивы, а если и нет — он отнюдь не молод, его могла память подвести…

— О, не начинай! — перебила его Ирэн. — Рассказывай это прокурору, Дженхоллу, но не мне! Может, Джолин тебе и поверила, но я — нет.

Наверное, Ирэн была единственным человеком на свете, кто мог так открыто обличать Эльдара, не рискуя нажить в его лице смертельно опасного врага. Он же относился к ней с большей теплотой, чем к другим своим коллегам, хоть порой и ворчал на неё. У Ирэн было доброе, не терпящее несправедливости сердце, и Эльдар иной раз прислушивался к её мнению, до некоторой степени признавая за ней роль нравственного ориентира.

— Полегче с обвинениями! — зашипел на неё капитан, уязвлённый её словами. — Я сделал то, что было нужно сделать. А если ты такая совестливая, то надо было идти в монастырь, а не в АГБ!

Ирэн закусила губу и попятилась из кабинета — дальше препираться с Эльдаром было уже опасно. Она ушла жаловаться всегда готовому поддержать её Альфересу, столкнувшись на лестнице с Джолин и чуть не сбив её с ног.

— Что случилось с твоей секретаршей? — Джолин неслышно прошла к Эльдару в кабинет, заметив, в каком возбуждении его покинула Ирэн.

— Не обижай Ирэн, она этого не заслуживает, — устало ответил ей Квазимор, — и мои разговоры с подчинёнными тебя не касаются.

— У тебя с ней какие-то особые отношения? По-моему, ты для нее староват, — вновь стала язвить Джолин, но тут же стала серьёзной. — Или она додумалась, что с теми показаниями что-то не так?

Эльдар, конечно, с самого начала понимал, что Джолин обо всем догадается –такого рода чудеса в их профессии просто так не случались.

— У тебя есть ко мне какие-то вопросы? — изготовился к он защите, ожидая услышать очередную отповедь.

— Правило хорошего юриста — не задавай вопроса, на который не хочешь получить ответ, — покачала головой Джолин. — Я знаю, на что ты способен, мне этого достаточно, Руле же всё равно. Главное, что мы победили.

— Фуэнтос ещё не в Форт-Солитьюде, но да, — уста Эльдара тронула улыбка. — Знаешь, а из нас с тобой выходит неплохая команда.

За всё то время, что они уже работали над этим делом, и он сам, и Джолин избегали разговоров наедине. И вот, оставшись с ней, Эльдар вдруг почувствовал то, что он чувствовал тогда, когда они разговаривали в ресторане. И столь многообещающее «посмотрим» всё носилось в его голове, как бы он ни пытался отогнать самую мысль о том, что за словом этим было что-то большее.

— Переходи к нам в департамент, будем вместе работать, — Джолин присела на крышку стола, лукаво глянув на него из-под изогнутых бровей. — Ты же хороший юрист. Зачем тебе АГБ? Работай ты в корпоративном праве — был бы уже партнером в лучшей фирме Эзрамаса, а в департаменте ты бы поднялся выше Руле.

— Лина, я оперативник, не юрист. Что хорошего в корпоративном праве или в вашем департаменте? Деньги? Зачем они мне? Здесь у меня есть власть, какая вам и не снилась, — Эльдар показал ей свой чрезвычайный мандат. — Передо мной открываются любые двери, а те, что не открываются, для меня выламывает спецназ. У меня есть дело — чистить общество от паразитов, и менять эту благородную задачу на крючкотворство я не стану. Здесь моё место.

— Ты все такой же фанатик, — засмеялась Джолин. — Наверное, это мне в тебе и нравится.

Они бы еще долго говорили, но телефон на столе Квазимора разразился пронзительной трелью. Он схватил трубку — оттуда послышался голос Дженхолла, требовавшего прислать Альфереса и его бойцов в Лехой. Эльдар кратко доложил ему о своих успехах и пошел искать командира спецназа.

Квазимор нашел его на первом этаже, в оружейной комнате — Альферес сидел на пустом патронном ящике и бережно протирал тряпочкой лезвие всегда бывшего при нем тесака. Для Альфереса он был чем-то вроде талисмана; всякий раз, идя на задание, спецназовец привешивал его к поясу.

Рядом со спецназовцем примостилась Ирэн и с жаром что-то говорила ему. Эльдар замер у двери и прислушался.

— Генри, а Эльдар всегда таким был? В смысле, ему всегда было наплевать на закон?

— Наплевать на закон… — в задумчивости потер выбритый затылок Альферес. — Вот, суди сама: разве этот Фуэнтос не сволочь? Сволочь! Самый натуральный бандит! И если Эльдару пришлось что-то нарушить, чтоб его засадить, то мне всё равно — главное, этот урод будет за решеткой.

— Но ведь…

— Слушай, а чего же ты не заявишь на него в отдел собственной безопасности? — Генри заставил её замолкнуть на полуслове. — Или, на худой конец, не переведешься в другой отдел?

— Никто, кроме Эльдара, не будет искать убийц моих приёмных родителей, –на обычно светлое личико Ирэн легла суровая тень. — Если где-то я и смогу добиться их задержания, так это здесь, в этом отделе. И пока их не поймают, я буду здесь… буду терпеть Эльдара.

Приёмные родители Ирэн — Кира и Теодор — тоже когда-то работали в Отделе специальных расследований, а Кира даже некоторое время была его начальником. Они погибли прошлой осенью — попали в бандитскую засаду в далеком Луисаре, возле границы с Наппоном. Эльдар, переживший тот страшный день, вёл поиски сумевших сбежать убийц, но без особого успеха.

От дальнейшего участия в диалоге об этике спецназовца спасло появление Эльдара. Услышав приказ Дженхолла, Альферес пошёл собирать свою команду и готовить снаряжение, а Эльдар присел на его место.

— Прости. Я зря на тебя сорвался, — мягко заговорил капитан. — Но показания я не буду отзывать. В нашем отделе часто приходится… заходить в очень темные места и делать скверные вещи. Не каждый может это вынести.

— Я многое готова вынести, Эльдар, — тихо отвечала ему Ирэн. — Я знаю, почему ты так действуешь — для тебя цель оправдывает средства. Но прошу, не ставь меня более в положение, когда я должна покрывать тебя.

***

Два дня прослушки и наблюдения за таинственным домом в предместье так и не дали ответа на главный вопрос — где же Санха? Дженхолл определенно знал, что в доме круглосуточно сидят трое гангстеров из окружения Куньи и явно что-то охраняют. Но идти на штурм, надеясь на удачу, он не хотел — на кону была жизнь девушки.

Выяснить же её местонахождение он собирался следующим образом. Кунья большую часть времени проводил в одном ночном клубе в Золотом квартале. Гуначо вместе с Дженхоллом должны были принести туда выкуп и потребовать от Куньи разговора с дочерью по телефону перед тем, как отдать деньги. Мика отследил бы через телефонную станцию, куда звонил Кунья, а спецназ, добравшись туда, освободил бы Санху. Так как Кунья вел свои дела из клуба, не беспокоясь насчёт прикормленной полиции, то и неладное в появлении Гуначо с деньгами он вряд ли бы заподозрил.

Команда Альфереса должна была находиться возле того самого дома — Дженхолл всё же предполагал, что именно там удерживают Санху. Брать на дело лехойских агентов он не решился, справедливо опасаясь утечки информации. Ему же выпала и самая рискованная часть работы, ибо разговор с Куньей мог быстро обернуться кровопролитием. Гуначо, впрочем, хотя и боялся Куньи, сразу согласился участвовать — страх за судьбу дочери пересиливал страх перед жутким уголовником.

И вот наступил вечер последнего из данных на уплату выкупа дней. Вокруг клуба, где устроил свое логово Кунья, уже сомкнулось невидимое кольцо из сотрудников главка. Задний вход караулили Севрон и Виктория, у парадного полдюжины агентов, переодетых рабочими, делали вид, что чистят ливневую канализацию. У Дженхолла в пряжку ремня был вмонтирован радиомикрофон, а в переулке спрятался фургон связи с магнитофонами и прочей аппаратурой — весь разговор с Куньей следовало записать на пленку. Сидевшим в фургоне техникам лехойского АГБ шеф мог доверять: всех их недавно прислали из Эзрамаса.

Сеньор Гуначо, полумертвый от страха, вместе с Дженхоллом, нёсшим чемодан с фальшивыми деньгами, позаимствованными со склада конфиската АГБ, прошагал мимо «рабочих» к стеклянным дверям клуба. Нетвёрдой походкой маранец подошёл к караулившему их брутальному вышибале и шепнул тому, что принёс деньги для Куньи.

Страж дверей ввёл их в вестибюль и перепоручил их еще одному верзиле, которому Гуначо ещё раз назвал цель их визита.

— А это что за крендель? — амбал грубо ткнул Дженхолла в грудь. — Что в чемодане?

— Деньги, — Дженхолл приоткрыл чемодан, показывая салатовые пачки купюр. — Я отдам деньги вашему боссу за Маркеса, я его брат.

Амбал задумался, затем затолкал их в боковой проход, тщательно обыскал их и повел по узенькой лесенке на второй этаж. Там он завёл их в тесную комнату, где за уставленном бутылками столом сидели трое — Кунья, которого Дженхолл сразу опознал по зверской физиономии, и два его телохранителя.

— Вот, тут Гуначо тебе бабки принес. Говорит, ты в курсе, — отрапортовал амбал и поспешно удалился.

— Ну что, старый дурак, одумался? Кто это с тобой? Так где бабло? — Кунья пальцем поманил их ближе к столу.

— Я брат Маркеса, — ответил за Гуначо Дженхолл, — сначала мы хотим убедиться, что Санха жива. Позвони своим людям, я не отдам тебе деньги, пока не услышу её голос.

— Не отдашь? — Кунья захохотал и поднялся из-за стола, держа в ручище свой знаменитый молоток. — А может я тебе башку проломлю, а бабки так возьму, а?

— Так тоже можно, только охота вам потом мои мозги от пола отчищать? — Дженхолл не дрогнул, а его спутник, казалось, был готов упасть в обморок от ужаса.

— Хе, а ты с юмором, дядя, я таких люблю, — бандит отложил страшное орудие, взялся за телефон, покрутил циферблат, что-то рявкнул в трубку и протянул её Гуначо. — На, вот твоя девка!

Гуначо дрожащей рукой взялся за трубку и залепетал на маранском, а Дженхолл по его лицу понял, что девочка жива. Оставалось только надеяться, что Мика смог отследить звонок и Дженхолл не ошибся с адресом.

На улице раздался двойной гудок — условный сигнал, означавший, что Мика справился. И Дженхолл с облегчением громко сказал, так чтобы было слышно в спрятанный «жучок»:

— Вот деньги за девочку.

Кунья отобрал у маранца трубку и положил её на место, а один из его подручных открыл чемодан Дженхолла и стал с удовольствием пересчитывать деньги.

— Граждане, вы задержаны за похищение и вымогательство, — спокойно объявил бандитам Дженхолл, — здание окружено силами АГБ, так что сопротивляться не советую.

— Ах ты, паскуда! — заревел Кунья и потянулся к молотку.

Но сделать он ничего не успел — на лестнице послышался топот множества ног, и в комнату ввалились вооруженные агенты в рабочих спецовках. Бандиты, видя, что дело швах, покорно подняли руки вверх.

Гуначо, весь позеленевший, медленно сползал по стенке. Дженхолл, шумно выдохнув, похлопал его по плечу:

— Всё, всё хорошо, мы её вытащим…

И пока агенты проворно заламывали руки ругавшемуся Кунье, шеф потихоньку вывел Гуначо на улицу.

— Дженхолл! Звонил Мика, это тот самый дом! — подлетела к нему Виктория, и Дженхолл, поручив ей Гуначо, скорее пошёл к фургону связи — надо было дать команду Альфересу и его отряду выдвигаться на штурм.

***

Счастливчик расположился на старой водокачке со снайперской винтовкой и наблюдал в прицел за окнами двухэтажного дома, где засели похитители. Его товарищи-спецназовцы скрывались в фургоне поблизости, готовясь пойти на штурм.

— Наверху один, могу работать, — Счастливчик поймал в перекрестье прицела бандита, устроившегося на диване на втором этаже — к счастью, в этот раз шторы были раздвинуты, а окно открыто настежь.

— Работаем! — скомандовал в рацию Альферес.

— Минус один, — через мгновение доложил Счастливчик, удовлетворенно глядя, как заваливается набок его жертва.

К дому бесшумно подкатил чёрный фургон, шестеро спецназовцев и Альферес выскользнули из него, словно тени, и выстроились друг за другом у двери.

— Ядро, ключ!

Ядро ударил в дверь тяжеленным тараном-«ключом» с такой силой, что замки повылетали и она повисла на одной петле. Ядозуб зашел первым, проворный, словно давшая ему прозвище змея, Альферес шёл за ним; прихожая была пуста, Ядозуб заглянул в кухню — никого. Альферес и прикрывавший его сзади Рейдер, не теряя времени, двинулись дальше — в гостиную. Альферес осторожно приоткрыл дверь в гостиную и, не увидев, но скорее почувствовав, что в правой части комнаты кто-то есть, высунулся и дал туда очередь. Пули прошили вставшего там бандита с обрезом, тот рухнул на колени; Рейдер добил его тремя выстрелами в грудь.

— Контроль! — Альферес всадил в поверженного противника ещё пулю и пинком отбросил подальше от него обрез.

Остальные уже двигались к лестнице — Ядозуб, Гиацинт и Кулак достигли её первыми и, одновременно заметив спускавшуюся сверху фигуру, дружно изрешетили её. И третий головорез, уронив пистолет, из которого он так и не выстрелил, скатился по ступенькам к ногам Ядозуба.

— Контроль! — щёлкнул одиночный выстрел, и спецназовцы стали подниматься наверх.

Сидевший на диване похититель теперь лежал на боку, его левый висок был залит кровью; Ядозуб обошёл его и открыл находившуюся рядом с диваном дверь. В углу открывшейся за ней комнаты был кто-то живой, испустивший нечеловеческий вопль при виде спецназовца.

— Сюда! — позвал своих товарищей Ядозуб и приблизился к этому существу.

Это была девушка, с ужасом смотревшая на увешанного оружием бойца. Он опустил автомат, снял маску и тихо, медленно сказал ей что-то успокаивающее по-марански.

— Она? Она! Гиацинт, Грация, займитесь ей! — заглянувший в комнату Альферес узнал девушку.

Пока фельдшер хлопотал вокруг неё, а бойцы обшаривали дом, Альферес докладывал обо всем Дженхоллу — всё было кончено.

— Молодцы! Чистая работа! — Альферес похлопал по плечу Ядозуба, вместе с Грацией и Гиацинтом выводившего девушку из её узилища.

— Как на учениях, командир! — Ядозуб закрыл лицо маской, довольно щурясь. — У нас тобой сегодня личный счёт пополнился!

Альферес не без брезгливости покосился на своего второго номера — за годы совместной службы он так и не привык к его кровожадности. Ядозуб, отслуживший в Мараншире и усвоивший многие скверные обычаи маранских боевиков, вел счёт своим жертвам и радовался увеличению их числа с истинно маранской жестокостью. Альферес этого не понимал, но прощал Ядозубу его странности, считая их побочным эффектом от длительного пребывания в негостеприимном Мараншире.

***

Как только контртеррористический отдел водворил Фуэнтоса в одну из камер Форт-Солитьюда, Эльдар выехал в Лехой, взяв с собой Ирэн и Симкена. Вслед за ним по зову своего начальника отправилась и Джолин — первая часть операции была завершена, а потому Дженхоллу и Руле нужно было сосредоточить все силы в Лехое.

Но не успел Эльдар добраться до общежития, служившего временной базой его отделу, как на пороге его перехватили чем-то встревоженные Дженхолл и капитан Кариньо.

— Оставь вещи, потом распакуешь, — шеф быстро представил его Кариньо и потащил за собой, не дав даже дух перевести с дороги. — Вот, полюбуйся! Это лежало у ворот управления.

Кариньо передал Эльдару книжечку в дорогом переплете, на обложке которой золотыми буквами было выведено: «Сказание о Рибелане». Книга была заложена примерно посередине; Квазимор раскрыл её в отмеченном закладкой месте, и в глаза ему сразу бросились строки:

«Солнце взошло, обливая лучами стоявшие рати.

Скольким из вставших там воинов рассвета уже не увидеть?

Сколько полягут к закату на поле от пуль и булата?

Скольким исторгнет из пе́рсей судьба их могучие души?»

— Апосток. Похоже, мы добились его внимания, — Эльдар понял, кто прислал книжку и что он хотел этим сказать. Это было объявление войны.

— Боюсь, это не всё, — Кариньо понизил голос, словно кого-то боясь, — вы меня давеча спрашивали, как у Мортеноса отношения с другими бандами. Так вот, пошёл слух, что наппонская диаспора, его главный конкурент, позвала в Лехой Саракасу.

Дженхолл и его заместитель обменялись понимающими взглядами. Становилось ясно, зачем Мортеносам понадобились оружие и помощь Багряной маски. Саракаса была наппонской преступной группировкой, имевшей немалые ресурсы и изрядный опыт в ведении криминальных войн, а её появление в Лехое могло обрушить много бед на голову Мортеносу.

— Я приму это к сведению, — шеф поблагодарил Кариньо и поспешил спровадить его, так как с минуты на минуту должны были приехать Руле и Джолин.

Вместе с ними агенты собирались спланировать свои дальнейшие шаги, а лехойскому капитану о столь близком их сотрудничестве знать не следовало. Эльдар и Дженхолл устроились в маленькой каморке, в которой шеф оборудовал себе кабинет, и за кружкой травяного чая стали обсуждать всё произошедшее за последние дни. Эльдар скромно умолчал о том, как именно он добрался до Фуэнтоса, шеф же в красках поведал о своей встрече с Куньей. Договорить им помешали Руле и Джолин, явившиеся в импровизированный кабинет в сопровождении Альфереса и Ядозуба, тащивших еще пару стульев.

Совещаться они стали вшестером, хотя спецназовцы скорее играли роль молчаливых наблюдателей. Первым слово взял Руле, с лица которого не сходила довольная ухмылка.

— Что ж, граждане, хорошего пинка мы с вами отвесили Мортеносу. Я сегодня говорил с моим информатором — он получил прямой доступ к переговорам! В Лехой едет Адамант, один из главарей Багряной маски, чтобы договариваться лично с доном Масимино.

— У нас тоже есть новости, — Дженхолл рассказал ему о Саракасе, а заодно и о подброшенной к управлению книжке.

— Я в курсе насчёт Саракасы, так что наша задача усложняется, — Руле сделался серьезнее, — в Лехое будет война, и нам с вами надо её остановить.

А дальше Руле, схватив листок бумаги и карандаш, стал чертить схему — расклад сил в лехойском криминальном мире. Доминировал в нем Мортенос; все прочие банды даже совместно не могли ему противостоять. Но у Мортеноса имелась проблема: пролегавшие через Мараншир пути контрабанды корундина, главного источника его доходов, оказались почти перекрыты АГБ и армией. А его конкуренты ввозили свои наркотики южнее, через Глексико, и делиться своими маршрутами не желали.

Получалось, что денег в кармане у Мортеноса становилось всё меньше, и уже недалёк был тот день, когда его противники будут иметь больше ресурсов, чем он. Поэтому, по информации осведомителя Руле, он хотел истребить своих конкурентов до этого момента — за этим он и связался с Багряной маской. Наппонцы же, видя, что дон Масимино слабеет, решили воспользоваться ситуацией и позвали Саракасу, чтобы ударить по Мортеносу первыми.

— Если все эти гады сцепятся между собой, в Лехое придется открывать пару новых моргов, — подвел итог своей маленькой лекции Руле. — Хорошо лишь то, что наппонцы и Саракаса даже вместе слишком слабы, чтобы лезть в драку, а другие банды их пока не поддерживают.

— Багряную маску нам надо выкинуть из Лехоя в любом случае, а нам с Эльдаром еще нужно отвлекать Апостока, — Дженхолл пытался понять, куда клонит Руле. — Что же еще мы должны сделать?

— У Мортеноса есть прикрытие в полиции — без него воевать он не захочет, — Руле замялся, как-то неуверенно поглядывая на агентов, — и у меня есть средство, как убрать его «крышу» в полиции и заодно избавиться от Апостока.

— Я так как понимаю, с этим средством не все так просто? — Эльдар по выражению лица Руле смекнул, что с его планом было что-то не так.

— Мой информатор дал мне наводку на коммандера полиции Ладрада, но подтвердить его данные я не могу…

То, что поведал им дальше Руле, заставило ахнуть даже видавших всякое агентов. Ладрад, руководивший отделом по борьбе с бандитизмом лехойского полицейского управления, был человеком Апостока, да и его подчиненные более работали на Мортеноса, чем защищали правопорядок. Не так давно Ладрад с тремя своими оперативниками разыскали и убили какого-то коммерсанта из Эзрамаса, чем-то мешавшего Апостоку, причём сам Апосток присутствовал при убийстве. Но все это злодеяние видела одна женщина, успевшая скрыться, и теперь её искали и полицейские, и головорезы Мортеноса.

— Зачем Апостоку приплетать в такое дело полицию? У него и свои киллеры есть… — вмешательство полицейских показалось Эльдару странным.

— Этот коммерсант работал на Орвика, эзрамасского авторитета, поэтому его смерть и пришлось обставить как убийство при задержании, — прояснила мотивы Апостока Джолин. — Если мы найдем эту женщину первыми и наш осведомитель не лгал, то и Ладраду, и Апостоку крышка.

— Многовато «если» в этой истории… — Дженхолл с недоверием отнесся к рассказу Руле. — Я не хочу отвлекать наши силы от Багряной маски.

— Апосток идёт за нами. Другого шанса добраться до него у нас может и не быть! — Эльдар уже предвкушал надвигавшееся противостояние с Апостоком, и такую возможность упускать не желал.

— Ладно, я доложу своему начальству, посмотрим, что мне скажут, — дал согласие Дженхолл. — Если наверху одобрят, то пусть этим занимается Эльдар, такие дела по его части.

— А нам с вами тогда надо будет понаблюдать за Адамантом. Я, конечно, верю своему информатору, но лучше и нам самим приглядывать за Багряной маской, — Руле привстал, собираясь уходить, но Дженхолл стал задавать ему вопросы, и ему пришлось задержаться

Джолин же тихо покинула кабинет и, пройдя мимо провожавших её взглядом спецназовцев, ушла в облезлый коридор, ведший к выходу из общежития. Слонявшийся там без дела Счастливчик, завидев её, решительно направился к ней и заступил ей дорогу.

— Знаете, везде где вы появляетесь, становится как будто светлее. Вы точно не богиня?

Джолин смерила его взглядом и, заметив небольшую татуировку «РР6УБ» у него на правом предплечье, вдруг прошипела:

— Прочь с моей дороги, убийца! Прочь, пока я не расцарапала тебе лицо!

И она вихрем вылетела на улицу, заставив отпрянуть ошарашенного Счастливчика. Ирэн, вместе с Гиацинтом наблюдавшая всю эту сцену из бокового прохода, спросила посмеивавшегося фельдшера:

— О чём она? Это из-за того, что он снайпер или…

— Наш Счастливчик раньше служил в 6-й ударной бригаде, в разведроте. Лет пять назад была поганая история в Эль-Нориле, тамошняя чиппахская диаспора устроила беспорядки, ты небось слышала…

Об этой «поганой истории» слышала вся страна. Чиппахи тогда, протестуя против произвола местных властей, захватили полицейское управление Эль-Нориля. Перепуганное городское начальство вызвало на помощь военных, которые оцепили занятое протестующими управление, а когда те отказались покинуть его, открыли огонь. Тогда были убиты и ранены десятка два чиппахов, и среди них были и женщины, и подростки.

— Он был там, Ирэн, это точно — я ж тоже в 6-й ударной служил, в санчасти, –понял немой вопрос Ирэн Гиацинт, — он был на крыше, с винтовкой. Стрелял ли он? Этого я не знаю, да и знать не хочу. Многие из тех, кто стрелял, потом пошли под трибунал, но его среди них не было.

По коридору к выходу промчался Эльдар, видимо, искавший Джолин. Следовавший за ним Альферес прогнал Счастливчика из коридора и, завидев Ирэн и Гиацинта, увёл их назад в общее помещение. Ирэн, успевшая за почти год совместной работы неплохо изучить командира спецназа, по его лицу догадалась, что на совещании обсуждалось что-то очень нехорошее.

— Что-то случилось, Генри? — с тревогой обратилась она к нему.

— Не нравится мне всё это дело… — вымолвил Альферес, дернув широкими плечами. — Совсем не нравится.

[1] Трибун военной юстиции — судья в военных судах первой инстанции (военных трибуналах).

Глава 4

В огромной гостиной особняка дона Масимино собрался своего рода семейный совет. В бархатном кресле у исполинского камина сидел старший брат дона Масимино — Луцио. Сам же Мортенос-младший ходил туда-сюда по комнате, яростно жестикулируя и то и дело бросая взгляд на усевшегося в углу Апостока. Пухленький дон Масимино горячился, смешно сопел и фыркал, рассказывая своему брату о бедственном положении дел в Лехое, на что тот лишь отвечал протяжным «ммм».

— Да пойми ты, Луцио! Меня обложили со всех сторон! Я больше не могу возить корундин через Мараншир, АГБ и военные нарушили старые пути доставки. А наппонцы и глексиканцы везут свой порошок через Глексико и вытесняют нас с рынка! Мы с каждым днем слабеем, а они усиливаются, понимаешь?

Корундин был источником обогащения для многих подобных Мортеносам и сущим бедствием для всего Союза. Корундин в товарных объемах производился на юге Наппона, который из-за слабости наппонской центральной власти и полыхавшей гражданской войны сделался раем для производителей наркотиков. А главным рынком сбыта были города СДР — в Эзрамасе и в Лехое, в Эберальде и в Соссуксе корундин можно было обнаружить чуть ли не в каждом баре и ночном клубе.

Мортеносы были не единственными, кто вёз корундин из Наппона в СДР. Наппонские преступные группы, орудовавшие в Лехое, провозили большое количество наркотиков через северную часть Глексико, вдоль которой пролегали южные границы Мараншира и Лехойшира. Глексиканские же банды, вступив в сговор с наппонцами, не давали Мортеносам использовать свои маршруты для контрабанды корундина.

— Ты болван, Мас! — грузный дон Луцио вспылил и треснул здоровенным кулаком по подлокотнику. — Тебе надо договариваться с глексиканцами, чтобы они возили для тебя порошок, а не тащить сюда тваолийских отморозков и начинать войну! Или у тебя мало проблем? Ты бы лучше озаботился тем, что АГБ сажает твоих людей!

Отношения между братьями едва ли можно было назвать хорошими — дон Луцио недолюбливал Масимино с тех пор, как старый дон Бернардо отдал Лехой младшему сыну. Владения Мортеносов в Эберальде, куда отец отослал старшего сына, были куда менее доходными и значимыми, и дон Луцио чувствовал себя несправедливо обойденным.

— С АГБ я разберусь, тут нет ничего опасного, — Апосток сохранял спокойствие, словно не расслышав адресованного ему упрека, — против нас работает Отдел специальных расследований — это личный эскадрон смерти Мюнцера, нас им удивить нечем.

— Не этот ли «эскадрон смерти» пересажал ваших армейских партнеров в Мараншире и навёл военных на Перите Чертаньо? А теперь они взялись за вас уже в Лехое…

— Если Леон считает, что не надо волноваться — значит, и не надо. Он знает свое дело, — Мортенос-младший стал возвращать разговор в прежнее русло. — Луцио, глексиканцы посмеялись мне в лицо, когда я заговорил об их маршрутах — и это после всего, что сделал для них отец! Их нужно разгромить сейчас, пока они не собрали достаточно ресурсов, чтобы перегрызть мне глотку!

— Знаешь, Мас, — дон Луцио поднялся, отирая лысую голову платком и застегивая пиджак, — делай что хочешь. Хочешь устроить в Лехое второй Кровавый месяц — валяй. Только без меня.

И дон Луцио, пыхтя от раздражения, потопал к выходу. Масимино побежал вслед за ним, ещё что-то крича на ходу, препираясь, доказывая… Апосток же с грустью поглядел на висевший над камином портрет старого дона, на его ястребиный нос и седины, и трость, которой он порой вразумлял своих олухов-сыновей.

— Эх, Бернардо, оставил ты меня с этими идиотами! — патетически воскликнул Апосток и, посидев еще немного, словно ожидая, не ответит ли чего портрет, тоже ушел.

***

Хотя соединенным силам Департамента расследований и АГБ удалось оставить Апостока в дураках один раз, Эльдар не питал иллюзий — главная схватка была ещё впереди. И победить в ней, опираясь лишь на сведения информатора Руле, он не надеялся — поэтому на следующее утро после своего приезда в Лехой он отправился советоваться с тем, кто однажды уже одолел Апостока.

Мюнцер дал Дженхоллу добро на поиски той злосчастной свидетельницы, о которой говорил Руле, и всю дорогу Квазимор думал об этом деле. С момента убийства прошло уже дней десять — как же вышло так, что всесильный Апосток всё еще не сумел её разыскать? И как найти её Эльдару в чужом городе, кишевшем подручными его врага?

Ответов на эти вопросы у капитана не было. Оставив Ирэн искать в необъятной картотеке лехойского АГБ информацию о Ладраде и поручив Джолин выяснить всё о той женщине, он поехал в санаторий в Джиллирийских горах, где отдыхал его старый наставник — Тессер. Бригадир АГБ, прошедший две войны и лехойский Кровавый месяц, одно имя которого некогда приводило в трепет даже отпетых уголовников, теперь тихо угасал на пенсии, пережив многих из своих подчинённых.

Эльдару так никогда и не удалось поработать с ним вместе — он попал в ОСР через несколько лет после того, как старый бригадир вышел в отставку. Но Кира, руководившая тогда отделом, заметив недюжинные способности Эльдара, познакомила его с Тессером — и тот стал его учителем. У него Квазимор научился многому, и в тяжелейших ситуациях он прибегал к помощи славного ветерана, а Тессер никогда не отказывал ему, видя в Эльдаре достойного продолжателя своего дела.

Когда он достиг санатория, заранее предупрежденная девушка-администратор сразу провела его на просторную террасу, где, завернувшись в плед и водрузив на нос очки, читал газету Тессер. Эльдару показалось, что его учитель сильно постарел за последнее время: на лице прибавилось морщин, и сам он несколько согнулся. Тессер оторвался от газеты — и в его суровых серых глазах мелькнули лучики радости.

— Эльдар! Ты здесь откуда? Случилось что? Или просто приехал проведать старика? Хочешь минералочки? — Тессер кивнул на стоявшие на столике бутылку и два стакана. — Нет? Зря, она от нервов помогает, а в нашей профессии больше всего страдают именно они, ну, печень с желудком, наверное, тоже…

— Мне нужен совет, — деликатно прервал его Эльдар, — мы сейчас работаем в Лехое по Мортеносам…

— Апосток, — сразу догадался Тессер. — О, мой друг, горе тому, кто потревожит этого ядовитого гада в его гнезде! Он уже вцепился в вас?

— Ещё нет, но мы изрядно разозлили Мортеноса, а если мы не выбьем Апостока из игры, он может развалить нам операцию. Так как нам победить его?

— Никак, — отрезал Тессер и умолк.

— Мне помнится, ты говорил, что непобедимых не бывает…

— Я не сказал, что он непобедим. Я сказал, что вам его не победить. Апосток — это реликт прошлых времен, можно сказать, титан! — пустился вспоминать прошлое Тессер. — Он служил ещё в Секретном бюро, воевал добровольцем в Лехое, сам Марлин вручил ему «Железное созвездие» с серебряным оружием[1] за храбрость…

— Ведь ты знаком с ним лично, да? — Квазимор всё пытался проникнуть в тайну предательства Апостока. — Как же вышло, что этот «титан» стал бандитом?

— Он заигрался, — глаза Тессера стали ещё суровее. — Бернардо был его проектом. Но в какой-то момент хвост стал вилять собакой. И мы с Мюнцером выдавили его из АГБ.

До капитана доходили слухи о том, что АГБ способствовало возвышению дона Бернардо, желая создать противовес маранским и джиллирийским преступным группировкам. Апосток, находившийся в должности заместителя начальника лехойского УАГБ, вполне мог быть исполнителем этого плана. А Бернардо, вероятно, собиравший компромат на Апостока, начал манипулировать своим куратором, используя его ресурсы в своих интересах. Это объясняло и тот факт, что никто не преследовал переметнувшегося к бандитам вице-бригадира в судебном порядке — уж слишком много щекотливых подробностей он мог раскрыть.

— Поучительная история, Эльдар… — Тессер склонил отягощенную тяжёлыми думами голову. — Апосток — это волкодав, ставший волком. Он знает нашу систему. И он будет использовать систему против вас самих.

— Что же мы можем сделать?

— Гмм… У вас есть чрезвычайные полномочия… Если Апосток поймет, что у вас есть карт-бланш на любые действия, он отступит в тень и будет выжидать.

Остальное Эльдар уже додумал сам. Надо было навалиться на Апостока всем имевшимся у АГБ административным ресурсом, бороться с которым даже этому «титану» было не с руки.

— Кстати, с каких это пор вы работаете в Лехое одни? Мортеносы — это не ваша весовая категория…

— Мы работаем вместе с Департаментом расследований, нам нужно убрать Апостока, чтобы защитить их информатора…

— Уж не с той ли черноокой чиппашкой, на которую ты мне жаловался в том году? — Тессер испытующе взглянул на Квазимора. — И откуда у этих болванов из департамента взялся информатор в шайке Мортеносов? Агентурная работа — не из их репертуара.

Эльдар лишь пожал плечами и, поговорив ещё немного времени с Тессером об общих знакомых и подобной чепухе, засобирался в обратный путь. Уже когда они прощались, Тессер извлёк из кармана изящный серебристый портсигар с выгравированной на нем четырехконечной звездой и вложил его в руку Эльдару.

— Я это вещицу не стал сдавать, когда вышел в отставку. Мне она хорошо послужила, пусть теперь служит тебе.

Как хорошо знал Квазимор, Тессер с этим портсигаром никогда не расставался и дорожил им более всех своих вещей. Причина была проста — в портсигаре скрывалось двухзарядное стреляющее устройство, снаряжаемое теми же патронами, что и бесшумный пистолет Эльдара. И это был поистине дорогой подарок.

— Спасибо, Николас! — лишь смог вымолвить ошеломленный Эльдар, вертя в руках грозную безделушку.

Тессер похлопал его по плечу, посмотрев на него с какой-то странной грустью. И Эльдар в течение своего обратного пути в Лехой всё не мог избавиться от неприятного чувства, что Тессер уже не надеялся увидеть его в живых.

***

Пока Эльдар путешествовал по живописным джиллирийским предгорьям, в лехойском управлении кипела работа — Дженхолл готовился встречать загадочного Адаманта. Шеф нашёл занятие и капитану Кариньо, приказав выяснить, не появлялись ли в городе члены Багряной маски или Саракасы, но так и не посвятив его в детали дела.

Со слов осведомителя Руле агентам было известно, что вести переговоры Адамант и Мортенос будут на загородной вилле последнего. Но ни как выглядит тваолиец, ни откуда он приедет, ни кто его будет сопровождать, Руле не представлял. Зато сыщики могли не сомневаться, что служба безопасности Мортеноса будет плотно опекать заграничного гостя и что любая слежка за ним, скорее всего, будет замечена вездесущими шпионами Апостока.

Дженхолл засел в свой каморке, обдумывая дальнейшие действия и в мыслях кляня Лехой и правивших в нём бал коррупцию и организованную преступность. Складывалась удивительная ситуация — бандиты в этом городе обладали куда большей свободой рук, чем стражи правопорядка. За этими размышлениями и застал его Севрон, осторожно заглянувший в каморку.

— Дженхолл, мы с Вик сейчас ездили в полицейское управление. В общем, за нами был «хвост». Честно, за нами следили! — растерянно сообщил Севрон, почесывая бритую голову.

Дженхолл заскрежетал зубами — слежка, конечно, была устроена Апостоком, и один этот шаг уже ставил крест на любых планах АГБ. На Апостока работали профессионалы, да и в стенах лехойского управления у него были свои люди, так что никакие трюки со сменой машин или даже места дислокации агентам бы не помогли — надо было срочно придумать, как избавиться от наблюдения.

Телефон на столе у шефа противно затренькал, он сорвал трубку — звонил Эльдар.

— Эльдар! Слушай, за нами стали приглядывать молодчики сам-знаешь-кого. Не приезжай в управление, встретимся по адресу… — шеф назвал ему адрес одного заведения, данный Мюнцером как раз на такой случай. — Мы с Ирэн будем тебя там ждать.

— Я как раз хотел предложить вам сделать то же самое. Позвоните Джолин, пусть она тоже придет, — ответил только Эльдар и бросил трубку.

***

Место, которое Дженхолл избрал для встречи с Эльдаром, оказалось баром, на первый взгляд, мало подходившим для конфиденциального разговора. Этот шумный, окутанный сигаретным дымом кабак, где вечно толпилось множество нетрезвого и праздного люда, произвел на явившегося туда капитана нехорошее впечатление. Дремавший у входа вышибала, заметив, как он в замешательстве пытался разглядеть своего начальника в пёстрой толпе, негромко окликнул его:

— Ты Квазимор? Иди за мной!

Эльдар, на всякий случай положив руку на скрытый в кобуре под пиджаком пистолет, двинулся за ним. Вышибала через неприметную боковую дверь провёл агента в подсобное помещение, где гвалт посетителей был почти не слышен. Там за столиком его поджидали Ирэн, Джолин и Дженхолл. Вышибала тут же исчез, а Квазимор недовольно пробубнил:

— А более людного места для встреч не нашлось?

— Хозяин работает на АГБ, здесь можно говорить свободно, — успокоил его Дженхолл. — Только в следующий раз заходи с чёрного хода. За тобой «хвоста» не было?

— Нет. А за вами?

— Был, да отстал, — за Ирэн и Дженхоллом сразу после выезда из управления увязался подозрительный микроавтобус, но агенты после долгих манёвров по улицам города смогли от него оторваться.

— Тогда слушайте, — лихорадочно заговорил Эльдар, — мне нужно побыть в тени, иначе поиски свидетельницы закончатся быстро. У меня есть запасные документы, деньги — я затеряюсь где-нибудь в городе. Экстренная связь по телефону, всё остальное — через Ирэн. Никто, кроме вас троих, о моих делах знать не должен.

Дженхолл хотел было осведомиться, где Эльдар добыл поддельные документы, но, покосившись на Джолин, решил не поднимать этот вопрос при представителе другого ведомства. Вместо этого он лишь дал Эльдару клочок бумаги с написанным на нём адресом.

— Это конспиративная квартира, поживи там. Только в одиночку распутывать это дельце тебе будет трудновато.

— Джолин мне поможет, благо Апостоку нет дела до Департамента расследований… — Джолин слегка наклонила голову в знак согласия.

— А почему Апостока не беспокоит департамент? — вставила слово любопытная Ирэн.

— У департамента маловато сил, чтобы угрожать клану Мортеносов, а с Апостоком… тут есть психологический момент… — отвлекся на неё Квазимор.

Красноглазые старой закалки, такие как Тессер или Апосток, Департамент расследований за серьёзное ведомство не считали, ибо ещё лет десять назад там работало меньше народу, чем в одном региональном управлении АГБ. И хотя за прошедшие годы департамент сильно разросся, он всё еще выглядел очень скромно на фоне АГБ с его тридцатью тысячами сотрудников и пятью тысячами солдат и спецназовцев.

— А что великий старец? — шеф перевёл разговор на поездку Эльдара.

— Надо давить на Апостока административным ресурсом, — капитан вкратце передал совет Тессера.

— Ладно, со слежкой я, положим, разберусь. А вот как ты собрался искать нашу свидетельницу?

— Девушки, что у вас для меня есть? — Эльдар сначала захотел узнать, что смогли найти Ирэн и Джолин.

Джолин (и Департамент расследований) могли мало чем помочь: они знали имя — Роза Санчес; знали, что она нелегально въехала в Союз из Наппона и работала, предположительно, уборщицей. Однако, что она делала дома у убитого коммерсанта, в департаменте сказать не могли, равно как и где её искать. Ирэн тоже было нечего добавить — но вот про на Ладрада она нарыла немало интересного.

Ладрад был живым олицетворением той системной и всепроникающей коррупции, которой славилось Управление полиции по Лехою. Возглавляемый им отдел по борьбе с бандитизмом мог похвастаться хорошей статистикой арестов — вот только те, кто работал на Мортеноса, редко попадали в неё.

За щедрые пожертвования от дона Масимино Ладрад не только смотрел сквозь пальцы на делишки его приспешников, но и сажал его конкурентов. Не гнушался он и банального вымогательства с разных барыг; иных же за умеренную плату выводил из-под тяжкого меча правосудия. Антикоррупционный отдел АГБ копил на него материалы, которые рано или поздно должны были помочь отправить Ладрада в Ла-Десоласьон, но пока что он гулял на свободе. Словом, в череде деяний сребролюбивого коммандера убийство смотрелось бы вполне органично.

— Что ж, в лехойской полиции всё по-прежнему… — резюмировал Дженхолл. — Только где же искать нашу Розу?

Эльдар задумался: в Лехое было не так уж много людей, способных укрыть кого-либо от глаз Мортеноса, и ещё меньше тех, кому бы на это хватило смелости. Логичным началом выглядел наппонский квартал — наппонцы были достаточно сильны и более всех прочих ненавидели Мортеноса.

— Ирэн, выясни про главаря наппонцев, как его…

— Самада, — подсказал шеф и поднялся с места. — Мы пойдем, надо разобраться с «хвостом», а ты держи меня в курсе. И постарайся не вляпаться в лишние приключения, ладно?

Ирэн, которая хотела поподробнее расспросить Эльдара о его поездке, тоже была вынуждена последовать за начальником. Капитан же на некоторое время погрузился в свои мысли, то и дело поглаживая карман пиджака, где приятным грузом лежал портсигар.

— Так зачем ты позвал меня? — оживилась доселе сохранявшая молчание Джолин. — Я в таких делах смыслю мало.

— Одна голова хорошо, а две лучше, да и Апосток за тобой не следит, — несколько уклончиво ответил Квазимор, стараясь не смотреть в обжигающие глаза Джолин. — Расскажи мне лучше, нет ли в этой истории с Ладрадом какой-нибудь подоплеки.

— У Руле карьерный интерес — посади он Ладрада, и его вес в глазах руководства департамента вырастет, — Джолин вдруг хитро прищурилась. — А знаешь, мой дорогой Эльдар, мне кажется, что ты просто хочешь проводить со мной побольше времени…

Квазимор слегка покраснел — он и сам не мог себе ответить, только ли профессиональным интересом руководствовался он, когда звал Джолин. И Эльдар, не раз и не два заглядывавший в лицо самой смерти, так и не смог заставить себя посмотреть ей в глаза, лишь неубедительно пробормотав:

— У тебя так себе с чувством юмора, а я стараюсь ради общего дела.

Джолин, от которой не ускользнуло смущение Квазимора, ничего более на этот счёт не сказала, как ни в чем не бывало вернувшись к деловым вопросам. Эльдар, оправившись от минутной растерянности, стал излагать свои соображения насчёт поисков, но, увидев то и дело появлявшуюся на устах у Джолин полуулыбку, понял, что этот неудобный разговор когда-нибудь повторится.

***

Эльдар отдавался своей службе без остатка; она забирала всё его время и силы, а потому ни особых друзей, ни того, что принято именовать «личной жизнью», у него не было. Даже его отношения с Джолин завязались благодаря одному служебному поручению, с которым его послали в Департамент расследований весной прошлого года. Ему нужно было переговорить с одним департаментским начальником, но в приёмной злющая, иссушенная годами секретарша решительно объявила ему, что начальник занят.

— Не принимают! Совещание у них. Извольте подождать.

— Я из главка АГБ, у меня чрезвычайный мандат! — попробовал поспорить с ней Квазимор. — У меня к нему дело.

— Не принимают! — секретарша, решив, что Квазимор был птицей невысокого полёта, настаивала на своём.

Эльдар, немного обескураженный подобным безразличием к его делу, присел на жесткий стул у стены и только тогда увидел её. Она пристроилась в углу — её чёрные, немного насмешливые глаза внимательно разглядывали агента.

— Я иду перед вами! — заговорила вдруг она, головой указав на кабинет. — А то он сейчас со своим замом чай допьёт, побудет у себя немного и уйдёт обедать. Ищи его тогда…

— Что? Чай пьёт?

Она молча кивнула, а Эльдар, мимоходом отметив, что лицо её будто бы ему знакомо, подошёл к мумии-секретарше. Он попросил разрешения воспользоваться телефоном и, получив его, набрал какой-то номер, и стал громко говорить в трубку:

— Дайте начальника, это Квазимор… Гражданин майор, меня не принимают!.. Да, я предъявил мандат…

Черноглазая девушка с интересом стала наблюдать за ним, почувствовав, что намечалось нечто любопытное. Эльдар же скорчил ошеломлённое лицо и перешёл на шепот, который, впрочем, отчетливо слышали все присутствовавшие:

— Задержать его? За что? За препятствование расследованию? Но я тут один… Взять полицейских с поста охраны внизу? Я понял, всего доброго!

Секретарша побелела и бочком прошмыгнула в кабинет, откуда через мгновение выскочил начальник, а за его спиной прятался перетрусивший заместитель. Но Эльдара в приёмной уже не было.

— Ушёл вниз, сказал, сейчас вернётся, — объяснила его отсутствие девушка.

Заместитель ретировался из приёмной, а начальник, побледневший пуще секретарши и будто съёжившийся, так и остался стоять у двери кабинета. Время шло, а агент всё не возвращался…

Эльдар появился так же неожиданно, как и исчез, но полицейских с ним не было. Начальник, улыбаясь любезнейшей улыбкой и чуть ли не кланяясь, сам повёл его к себе в кабинет.

— Подождите, примите сначала эту девушку, она вас долго ждала, — остановил его агент. — Я не так уж и тороплюсь.

Закончив свои дела, Эльдар уже был на выходе из здания, когда он услышал её голос. Он обернулся и вновь увидел эти чёрные, немного озорные глаза.

— Ловко вы со звонком придумали! Вы же никуда не звонили, верно?

— Если бы позвонил, разговор был бы таким же, — Эльдар всё думал, где он мог видеть её. — У моей начальницы крутой нрав.

— В любом случае, остроумно. И спасибо, что пропустили меня вперёд! — поблагодарила она легким наклоном головы. — Я Джолин.

— Так вот где я вас видел — мы учились на одном курсе! — осенило Эльдара, когда он услышал это имя. — Я Эльдар, Эльдар Квазимор.

— Тогда, по праву сокурсников, давай на ты, — предложила она. — Я не помню тебя, но у меня плохая память на лица.

— Я не из тех, кого замечают женщины.

— Дай-ка руку, — он протянул руку, а она откуда-то взявшейся ручкой нацарапала на ней номер телефона. — Будем считать, я тебя заметила.

И она, подмигнув ему, щёлкнула каблуками и убежала, а Эльдар лишь тупо глядел на свою ладонь с кривыми цифрами, ещё не осознав, что только что случилось. Нет нужды говорить, что в тот же день он позвонил ей — так и начался их роман.

***

Поздним вечером того же дня Дженхолл, посовещавшись со своими подчиненными, решил избавиться от слежки силовым путем. Операция «Купирование хвоста», как назвал её любивший острое словцо Счастливчик, началась с того, что Севрон и Виктория, рассчитывая привлечь внимание людей Апостока, выехали из управления на той же машине, что и днём.

Не успела машина агентов отъехать от ворот управления, как за ней пристроился выруливший откуда-то со стороны площади внедорожник. Севрон засёк его и, недолго покрутившись в центре города и убедившись, что внедорожник не отстаёт, поехал в сторону западных окраин. «Хвост» следовал за ним, то теряясь среди других машин, то снова появляясь. Севрон ехал неторопливо, не пытаясь оторваться от своего преследователя, за которым на почтительном расстоянии двигался чёрный фургон Альфереса.

Скоро они выехали за пределы города, и Севрон свернул в сторону обширной промзоны, пропетлял между заброшенных заводских цехов и остановился в проулке меж двух ангаров. Внедорожник притаился поодаль, в тени огромного складского помещения, откуда было удобно наблюдать за проулком.

И вдруг к нему подлетел чёрный фургон, из которого выскочили четверо спецназовцев — Севрон отдал им команду на захват «хвоста». Они стремительно распахнули двери внедорожника и выволокли двух его пассажиров наружу.

— Blindadi lungosti![2] — выкрикнул один из них по-марански столь популярное у боевиков МОА оскорбление и тут же получил кулаком в челюсть от Ядозуба.

— Что ты сказал, маранское отребье?! — рассвирепевший спецназовец хотел было ударить его ещё раз, но Альферес вовремя удержал его.

Остальные бойцы спешно скрутили горе-шпионов и обшарили их карманы, обнаружив удостоверения детективного агентства «Бирюза». Бумаги и найденный во внедорожнике фотоаппарат Альферес отдал подошедшему Севрону, который, бегло оглядев находки, погрозил детективам пальцем:

— Что ж вы, граждане детективы, повадились следить за правительственными агентами? Совсем страх потеряли? Ну, раз так, то я задерживаю вас за незаконный сбор информации и вмешательство в расследование АГБ!

Спецназ уволок детективов в свой фургон, и уже скоро Севрон, победно выпячивая грудь, докладывал Дженхоллу об успешной нейтрализации «хвоста». Шеф, однако, радости его не разделял, глядя на разбитую губу не в меру крикливого детектива. Юристы Апостока, которому и принадлежало агентство «Бирюза», вполне могли бы обвинить людей Дженхолла в рукоприкладстве и раздуть из этого немалый скандал.

— Севрон, «использование административного ресурса» и «мордобой» — это разные понятия, ясно? Или ты с Эльдара пример берешь? — майор негромко попенял своему подчинённому.

И шеф, оставив вытянувшегося по струнке и виновато хлопавшего оловянными глазами Севрона, пошёл расспрашивать о случившемся Альфереса и его бойцов. /дописать одно предложение/

— Объясните мне, зачем вы стали бить этих детективов? Они разве сопротивлялись? Нет! — стал распекать собравшихся спецназовцев Дженхолл. — Вы понимаете, что они на вас заявление в прокуратуру накатать могут? А мне потом, значит, это расхлебывать?

— Подставил ты нас всех, змейчик, — ехидно вставила Грация, стрельнув глазами в понуро стоявшего Ядозуба.

— Я видел, как бородатые ублюдки валили моих сослуживцев с таким кличем, — закипел Ядозуб, вспомнив о том, что он пережил за время службы в Мараншире. — Я не для того в сто четвёртом воевал, чтоб маранская шваль орала здесь поганые кричалки на своём поганом наречии!

— Отставить разговоры! — командирским голосом гаркнул Альферес, и спецназовец затих.

Дженхолл, потеребив собранные в хохолок на затылке волосы, более ничего говорить не стал, только приказав Альфересу провести со своими бойцами воспитательную беседу. Ненависть Ядозуба к маранцам была объяснима: он участвовал в кровавом подавлении восстания в Мараншире десять лет назад, и те события оставили на нём страшный отпечаток. Но несдержанность его могла обернуться проблемами для всего отдела, и Дженхолл до глубокой ночи сидел у себя в кабинете, пытаясь просчитать, как сможет использовать эту оплошность Апосток.

[1] За исключительные заслуги офицерам вместе с «Железным созвездием» выдавался наградной пистолет.

[2] Бронированная саранча (мар.) — прозвище, данное маранцами эзракским ударным солдатам за их тяжелую экипировку и использование вертолетов в качестве основного транспорта.

Глава 5

Едва забрезжил серенький, не по-весеннему тусклый рассвет, весь отдел Дженхолла был на ногах — на отдых у агентов времени не было. Дженхоллу позвонил Руле: его источник сообщал, что Адамант сдвинул дату своего приезда и уже вечером собирался встретиться с Мортеносом.

— Место встречи — южная оконечность Парайского леса, возле старой метеостанции. Адамант сам выбрал это место и ещё потребовал, чтобы Мортенос не пытался за ним проследить.

— И вы хотите, чтобы мы организовали наблюдение? — в раздражении фыркнул Дженхолл и положил трубку.

Руле задал ему очень непростую задачку — окрестности метеостанции наверняка бы кишели бандитами Мортеноса, а в распоряжении Дженхолла было не так уж много ресурсов: его сотрудники да несколько расчётов «наружки», переданные ему Мюнцером. При этом приготовления отдела к встрече с Адамантом нужно было скрывать от шпионов Апостока в стенах управления и за его пределами. Эльдара, который мог бы найти изящный выход из ситуации, рядом не было, поэтому шефу пришлось самому разрабатывать план операции.

Но перед этим ему пришлось отпустить задержанных детективов — явившаяся им на выручку целая команда адвокатов подняла в управлении такой вой, что Дженхолл даже не стал с ними бороться. Но положительный эффект от проведённой накануне операции всё-таки был: когда Ядозуб и ещё трое бойцов поехали в сторону Парайского леса на разведку, никакого «хвоста» за ними не было.

Ядозуб облазил окрестности метеостанции и прилегавший к ней участок огромного Парайского лесного массива, занимавшего значительное пространство к югу от Лехоя. Место это было глухое и как раз подходящее для обделывания тёмных делишек: рядом проходила лишь одна дорога и никаких построек поблизости не было.

— Мои бойцы спрячутся в лесу, оттуда можно будет за всей встречей наблюдать без опаски, — предложил Альферес, когда Дженхолл созвал всех своих подчинённых на совет.

— Рядом с лесом всего одно шоссе — поставим машины «наружки» восточнее и западнее места встречи, только так, чтоб они не на виду были, — дополнил его идею шеф.

— А мы? — Севрон с предложениями не лез, ожидая приказа Дженхолл.

— А мы будем мобильным резервом. Наблюдением пусть лучше занимаются асы из «наружки». Всё, надо ехать! — и Дженхолл отправил всех собираться, а сам связался с агентами «наружки», чтобы ввести их в курс дела.

***

Вечером Эльдар, выяснив о Самаде всё, что было возможно, отправился в Баррио-Амарильо — район, где преимущественно селились наппонцы. Когда-то Баррио-Амарильо был сравнительно спокойным кварталом — но хлынувший в Лехой поток беженцев от гражданской войны в Наппоне всё изменил. Наппонский квартал быстро превратился в гетто, пораженное безработицей и бедностью, где каждый четвертый так или иначе был замешан в какой-нибудь нелегальной или сомнительной деятельности. Наркотики — корундин и ханханна — продавались там на каждом углу; казалось, самый воздух там был пропитан корундином. Реальной властью в Баррио-Амарильо были банды — наркотики и нелегальные мигранты, платившие им за помощь в натурализации, приносили им колоссальные доходы и влияние.

И Эльдар, поехавший в Баррио-Амарильо на такси, мог из окна видеть печальные признаки кризиса, в котором пребывал район — мусор, толпы бездельников, сидевших прямо на тротуарах, битые фонари и размалёванные уродливыми граффити стены домов.

— Проклятье на этих напов! — ругался водитель такси, старый лоудит, налегавший в речи на «о», как и многие коренные лехойцы. — Понаехали сюда, развели тут шолман, ночью и равсики-то сюда не суются!

Полиция и правда лишний раз не рисковала появляться в этом районе –бандиты в Баррио-Амарильо имели на руках имела немало оружия, вывезенного из кошмарной мясорубки гражданской войны в Наппоне. А в те редкие разы, когда полиция проводила рейды по местным притонам, наппонская молодежь выходила на полицейских с камнями и арматурой, нередко заставляя стражей порядка отступить.

Таксист остановился прямо напротив стеклянных дверей ночного клуба, над которыми переливалась неоновыми буквами вывеска «Abregos». Возле дверей кучковались молодые наппонцы в цветастых рубахах, обжимавшиеся с развязными смуглыми девицами, ожидая, пока загораживавший вход громила-охранник не запустит их внутрь.

Эльдар расплатился с таксистом и направился прямо к дверям, игнорируя очередь и возмущенных такой наглостью наппонцев. Охраннику он осторожно, чтобы не видели окружающие, показал удостоверение и вежливо попросил по-лоудитски:

— Пропустите меня, пожалуйста. Я приехал из Эзрамаса, мне надо поговорить с Самадой.

— Войти-то можно, твои земляки-эзраки тоже входили в Абрегос, да только вышли не все! — громко пророкотал охранник и загоготал, довольный своей шуткой. — Как бы и с тобой того же не приключилось.

Абрегос был городом на юге Наппона, где прошлым летом наппонские правительственные войска и батальон их союзников-эзраков оказались блокированы противостоявшими наппонскому правительству мятежниками-салаберистами. Три дня в городе шли бои, закончившиеся гибелью десятков тяжёлых пехотинцев и пленением немногих уцелевших — таких страшных потерь эзракская армия не несла уже двадцать лет.

— Либо вы меня пропустите, — перешел на шёпот Эльдар, — либо я вызову спецназовцев, и вы сможете пощеголять остроумием перед ними. Уверен, они оценят.

Перспектива встречи со спецназом несколько отрезвила охранника, и он ненадолго скрылся за дверьми клуба. Вернулся же он с широкой улыбкой на лице и, придерживая дверь, пригласил Эльдара войти.

В клубе было пусто — час открытия еще не настал; лишь столик в углу был занят чернявым, крепко сложенным наппонцем в вишнёвой рубашке, погружённым в изучение каких-то бумаг — то был Самада. Охранник подвёл Эльдара к нему, шепнул наппонцу что-то на ухо и отошёл на почтительное расстояние, не сводя глаз с агента.

— Чем я могу служить большому сеньору из Эзрамаса? — сверкнул золотыми зубами наппонец.

Эльдар для себя отметил его учтивость — арест Куньи заставил лехойских авторитетов побаиваться агентов ОСР. Была у Самады и вполне материальная заинтересованность поддерживать хорошие отношения с АГБ, ведь агенты охотились на его главного врага — Мортеноса.

— Я ищу женщину, — показал ему фото капитан, — и наверняка о ней уже расспрашивали полицейские или наймиты Мортеноса. Её имя…

— Я не знаю её, эзрак, и никто из моих ребяток её не знает. И если она ещё жива, то прячется не здесь.

Этому Эльдар был склонен верить — слишком много глаз и ушей было у Апостока в Баррио-Амарильо, чтобы спрятать беглянку там. Но наппонец явно что-то недоговаривал, и агент решил давить на него дальше.

— Тогда намекните мне, где её искать. Или же я для начала переверну вверх дном наппонские кварталы — вдруг она всё-таки там.

— Ищи её среди «лодочников» с севера, — загадал ему загадку Самада и махнул рукой охраннику, чтобы тот вывел Эльдара.

***

Бетонную одноэтажную коробку с чёрными глазницами окон, некогда бывшую метеостанцией, обступала полукругом чащоба Парайского леса. Листвы ещё не было, но густые сплетения ветвей и непроглядная, беззвёздная ночь делали лес непроницаемым. У поваленного дерева почти на самой кромке леса залегли Альферес и Ядозуб; в глубине же, на небольшом холмике устроились Счастливчик с винтовкой и Кулак с прибором ночного видения.

— Внимание всем, мы тут не одни, — острый глаз Счастливчика различил в лесной темноте какие-то неясные силуэты.

— Принял. Сидим тихо, не дерг… — голос Альфереса в рации сменился шипением и потрескиванием.

— Альферес? Счастливчик? Приём! — Мика, находившийся за пять триндов от места встречи в фургоне связи, в котором Дженхолл устроил свой временный штаб, пытался вызвать пропавших из эфира бойцов.

— Кто-то связь глушит. Давай резервную частоту! — скомандовал пристроившийся возле него Дженхолл.

Мика пощелкал тумблерами, и вскоре вновь послышался голос Альфереса, тоже догадавшегося сменить частоту:

— Первый, я Альферес! У них РЭБ работает! Мортенос здесь — его машина, машина охраны и фургон, там, наверно, внутри глушилки!

Из подъехавших к метеостанции машин повыпрыгивали охранники, а из головного роскошного лимузина вылез сам Мортенос, чьё кремовое пальто белело среди тёмной массы окружившей его охраны.

Ровно в назначенный час к метеостанции тихо подкатил ещё один автомобиль — чёрный, длинный, словно всплывшая из глубин хищная рыба. И спецназовцы напрягли зрение, силясь разглядеть высаживавшихся из него заграничных гостей.

Их было трое. Они были одного роста, облачены в одинаковые антрацитовые плащи, руки их закрывали бордовые перчатки, а лица они прятали под алыми, застывшими в инфернальной ухмылке масками. Лишь в них было различие — у одного из них маска была покрыта затейливым серебряным узором.

— Кто из вас Адамант? — крикнул по-лоудитски Мортенос, пытаясь разобрать, кто из прибывших был главным.

Тваолиец в разукрашенной маске подошёл к дону Масимино, но дальнейший их разговор был неслышен для Альфереса и Ядозуба. Увы, Дженхолл не додумался разложить вокруг метеостанции подслушивающие устройства, поэтому спецназовцам оставалось удовольствоваться лишь фотографированием бандитов.

Беседовали они около получаса, а затем, обменявшись традиционными лоудитскими поклонами, разошлись к своим машинам. Встреча была окончена (к радости успевших изрядно продрогнуть бойцов Альфереса).

— Первый, клиент уезжает, — доложил Альферес, наблюдая, как выезжал на шоссе автомобиль Адаманта. — На восток едут.

— Вторая группа, «клиент» едет к вам, готовьтесь, — отдал приказ «наружке» Дженхолл, а своим агентам, дежурившим возле его фургона на двух машинах, велел следовать за Адамантом на расстоянии.

Машины «наружки», доселе скрывавшиеся на тёмной, ведшей вглубь леса просёлочной дороге, выдвинулись к шоссе и аккуратно пристроились за пролетевшим мимо чёрным седаном Адаманта. Тваолийцы ехали в город, и «наружка», соблюдая дистанцию, последовала за ними. Задачей же агентов ОСР было удостовериться, что за Адамантом не поехал кто-нибудь из не в меру любопытных прихвостней Апостока.

Но Мортенос и сопровождавшие его машины охраны, в которые сели и вышедшие из леса загадочные тени, поехали на запад — дон Масимино держал данное тваолийцам слово. Адамант же на развилке свернул по направлению к городу; одна из машин «наружки» отвернула в другую сторону, уступая место второму расчёту.

Какое-то время Адамант без видимой цели катался по окраинам Лехоя — должно быть, пытаясь удостовериться, что за ним не было слежки. Но «наружка» умело сливалась с потоком машин, и Адамант, видимо, так её и не заметив, вырулил на проспект Ко́ртесов и помчался в центр, не утруждая себя соблюдением правил дорожного движения.

Где-то рядом с Золотым кварталом бандиты нырнули в узкий проулок и остановились там. «Наружка» встала на углу, туда же вскоре подтянулись машины с агентами Дженхолла, а тваолийцы, оставив автомобиль, скрылись в одном из подъездов. Масок на них уже не было, но тьма скверно освещённой улицы и воротники плащей по-прежнему надежно скрывали их лица.

Прошло немало времени (за которое один из агентов успел сбегать к машине тваолийцев, осмотреть её и записать её номер), прежде чем из подъезда вышли три знакомых силуэта в чёрных плащах. Но вместо чёрного седана бандиты вдруг сели в припаркованный рядом серый внедорожник.

— Ишь, хитрые, машины меняют! — Дженхолл, чей фургон тоже добрался до проулка, уже взял рацию, чтобы отдать команду «наружке», но так и застыл с ней в руках.

Из подъезда показались еще трое, ростом, одеждой и походкой ничуть не отличавшиеся от уже отъезжавших тваолийцев. К пущему удивлению агентов, эта троица прыгнула в черный седан, оставленный Адамантом и его охраной.

— Первая группа, — шеф, впрочем, сразу сориентировался, — ведите внедорожник! Четвертый («четвёртым» был Севрон) — за седаном!

— Наваждение какое-то! — ворчал Севрон, направляя машину вслед за седаном, уже выскакивавшим из проулка.

«Вести» чёрный автомобиль пришлось довольно долго: он всё кружил по улицам Лехоя, и агенты то почти теряли его, то снова нагоняли. Вырвавшись за город, «объект» наконец исчез в гараже, пристроенном к добротному краснокирпичному домику.

Внедорожник же без лишних маневров доехал до центра, а его пассажиры отчего-то с черного хода вошли в гигантское здание отеля «Республика». Дженхолл лично сходил на ресепшн отеля и поинтересовался у менеджера, кто были те трое, подкрепив свой вопрос демонстрацией жетона АГБ.

— Энрино Солано, он в 142 номере проживает, в «президентском». Вчера только заехал, а двое других — охрана, — не стал медлить с ответом менеджер, устрашённый глядевшим с жетона алым оком. — У него причуда — от журналистов прячется, вот и пользуется чёрным ходом.

Направив расчёты «наружки» наблюдать за домом и выходами из отеля, шеф отозвал своих агентов. Результаты вечера были вполне удовлетворительными, и Дженхолл, вернувшись в управление, отправил своих людей спать, оставив выяснение личностей обитателей загородного домика на утро.

***

Утром, когда на первом этаже общежития уже вовсю стучали печатные машинки и звенели голоса Ирэн и Виктории, наводивших по телефону справки о тваолийцах, к рабочему месту Дженхолла подбежал чем-то обеспокоенный Альферес.

— Дженхолл, у нас проблема…

Вслед за этим в дверях появился сухой и высокий мужчина средних лет, напоминавший жердину в пиджаке. И его визит действительно не предвещал ничего хорошего.

— Меня зовут Юстин Гальбакс, я специальный прокурор по борьбе с должностными преступлениями по Лехойширу. Кто здесь майор Дженхолл?

— Это я, — шеф нехотя приблизился к прокурору, открывавшему бывший при нем потёртый портфель. — Чем могу вам помочь?

— Вы можете объяснить мне, почему ваши подчиненные преследуют частных детективов и злоупотребляют полномочиями, — Гальбакс вручил Дженхоллу лист с печатями.

Бумага эта содержала официальное уведомление о начале прокурорской проверки деятельности Отдела специальных расследований. Также там было требование допустить прокурора до материалов нынешнего дела Дженхолла и, что было совсем плохо, агенты ОСР и спецназовцы вызывались на допрос в прокуратуру.

— Мне поступила жалоба на ваших сотрудников, гражданин майор, — Гальбакс продолжал вытаскивать из своего портфельчика всё новые бумаги, — и я здесь вижу основания для возбуждения уголовного дела против них.

Дженхолл с досадой разглядывал припасённые прокурором документы –жалобы трёх задержанных при рейде в клубе «Эберальд», которым досталось от спецназа, и заявления отпущенных на волю детективов. Мало того, что следившие за сотрудниками АГБ негодяи обвиняли их в незаконном задержании, так ещё и утверждали, что их избили из-за того, что они были маранцами. Имелось там и свидетельство из детективного агентства, подтверждавшее, что детективы занимались каким-то другим делом и с АГБ пересеклись случайно.

— Эти кляузы составлены бандитами, чтобы оболгать мой отдел, — стал защищаться Дженхолл, — а вы подыгрываете им!

— Закон был нарушен, гражданин майор! — Гальбакс не услышал его довода. — Здесь налицо злоупотребление полномочиями, незаконное задержание и превышение мер, необходимых для задержания, не говоря уж о процессуальных нарушениях.

— Никто с вами говорить не будет, и материалов наших вы не получите — наше расследование является секретным, — отрезал Дженхолл, надвигаясь на прокурора, — а у вас все равно нет судебного ордера. Так что займитесь лучше настоящими преступниками и не мешайте мне делать мою работу!

— Я уйду, гражданин майор, — стал разворачиваться к выходу прокурор, похоже, отнюдь не разочарованный итогом их разговора, — но завтра я вернусь с ордером, и тогда мы продолжим.

Едва Гальбакс скрылся из виду, помрачневший Дженхолл подозвал Ирэн и велел ей сообщить о случившемся Эльдару. Затем он долго говорил по телефону с Мюнцером и, бросив трубку, в бессильной ярости ударил ладонью по столу.

Беда была даже не в том, что Гальбакс хотел заводить дело, так как оно бы всё равно развалилось, даже не дойдя до суда. Но стоило ему получить судебный ордер, и всё расследование Дженхолла в Лехое было бы парализовано — его агенты ходили бы по допросам, вместо того чтобы работать. И что следовало предпринять, чтобы избежать этой напасти, шеф пока не знал, лишь надеясь, что хитроумие Эльдара и его собственная опытность помогут им выпутаться в этот раз.

Пока шеф искал выход из создавшегося положения, Ирэн и Альферес, уйдя в дальний коридор общежития, обсуждали всё произошедшее. Альферес мерил шагами коридор, ругаясь на прокуратуру:

— Проклятый прокурор! Только его нам сейчас не хватало!

— Я боюсь, как бы он не обратил внимание на всё то дело с Фуэнтосом. Если он узнает о показаниях… — Ирэн с беспокойством вспомнила о провернутой Эльдаром авантюре.

Альферес на это ничего не ответил, всё продолжая вполголоса бранить Ядозуба, Лехой, маранцев и прокурорских. Неожиданно одна из выходивших в коридор дверей отворилась — за ней находилось хранилище для документов, устроенное в общежитии ввиду нехватки места в здании управления. Оттуда появилась Виктория, неся ворох бумаг, и Ирэн вдруг пересеклась с ней взглядами. Вик поспешно отвернулась и быстро прошагала в сторону помещения, где сидели остальные агенты, но Ирэн успела заметить какой-то лихорадочный блеск в её глазах.

— Думаешь, она слышала? — Ирэн обернулась к Альфересу, осознав, сколь дорого могла ей и Эльдару стоить её обмолвка о Фуэнтосе.

Гадать Ирэн пришлось недолго — её вызвал к себе Дженхолл, и у его каморки она вновь столкнулась с Вик. Ирэн поняла, что приближался очень тяжёлый разговор, но она всё же перешагнула порог и с замершим сердцем встала перед шефом.

— Ирэн, откуда взялись те показания на Фуэнтоса? — Дженхолл внимательно посмотрел на Ирэн, а она задрожала — этого вопроса она страшилась.

— Вам лучше спросить у Эльдара… — попыталась уйти от ответа она, ещё надеясь избегнуть надвигавшейся грозы.

— Я перефразирую: Эльдар получил их законным образом? — по лбу Дженхолла пролегла суровая борозда.

Ирэн потупилась, покраснела, но солгать ей духу не хватило:

— Нет.

Дженхолл с шумом выдохнул и, заложив руки за спину, прошёлся туда-сюда по своей каморке. Ирэн сделала шаг назад — майор подступил к ней, и лицо его побагровело от гнева.

— Скажи мне, зачем ты этого негодяя покрываешь, а? — стал кричать на неё Дженхолл. — Он же убийца, расчётливый мерзавец, а ты? Разве ты из его породы? Рано или поздно он или получит пулю, или заслуженный срок, так и знай! И если ты будешь с ним, то и кончишь так же!

Ни для кого не был секретом тот факт, что Дженхолл с Эльдаром относились друг к другу прохладно, но тон, в котором говорил майор о своем заместителе, привёл Ирэн в замешательство. И всё же, набравшись смелости и безрассудно забыв о грозивших ей неприятностях, она сама стала вопрошать Дженхолла:

— Если он негодяй, то почему же вы до сих пор терпите его в отделе? И не вы ли пользуетесь его услугами и закрываете глаза на его дела?

— А ты, я гляжу, смелой стала?! Я бы погнал Эльдара из отдела, да Мюнцер не позволяет! Но вот тебя я погнать я могу! — и Дженхолл указал Ирэн на дверь. — Всё, с глаз долой!

Ирэн стремглав выбежала из кабинета и поспешила скрыться в коридорах общежития, а глаза ей застилали слезы. Грация, слышавшая перепалку в кабинете Дженхолла, нагнала её почти возле самого выхода.

— Эй, ты в порядке? — Грация приблизилась к Ирэн, а та поскорее стёрла навернувшиеся слезы.

— Да-да, всё нормально.

Грация, видя мокрые глаза Ирэн, больше вопросов задавать не стала. Вместо этого она пошарила в карманах и протянула Ирэн небольшой тканевый кружочек.

— Держи. Всё забываю тебе отдать. Нашьёшь себе на броник, а то наш общий шеврон с черепом тебе как-то не идёт.

Ирэн присмотрелась к кружочку — это был шеврон, на синем фоне которого были изображены плачущие женские глаза. Голубовато-сиреневые, они точь-в-точь повторяли прелестные глаза Ирэн.

— Спасибо, — слабо улыбнулась Ирэн. — Мне к Эльдару нужно.

— Я тебя отвезу, — Грация оглянулась на коридор. — Ты Эльдару всё расскажи, уж он Дженхоллу покажет!

Ирэн кивнула, но сама подумала иначе: в такой сложный момент провоцировать конфликт между шефом и Квазимором ей не хотелось. И хоть после тирады Дженхолла у неё не оставалось сомнений, что конфликт этот неизбежно вспыхнет, она всё же решила Эльдару ничего не рассказывать.

Глава 6

Эльдар, встретивший Ирэн в безопасной полутьме задней комнаты кабака, нервно пощелкивал пальцами — утренний визит прокурора заставил побеспокоиться и его. Сидевшая вместе с ним за столиком Ирэн в молчании наблюдала за капитаном, которому она пересказала все события утра, упомянув и то, что Дженхолл знал о Фуэнтосе, но умолчав о подробностях своего разговора с шефом.

— Значит, Дженхолл знает… Что ж, сделать он мало что может… — бубнил себе под нос Эльдар. — Но вот прокурор… Прокурор…

— Так кто такой этот Гальбакс? Он тоже перекуплен Мортеносом?

— Нет. Он враг и Мортеносу, и всякому, кто преступит закон.

Апостоку нельзя было отказать в чувстве юмора — он смог натравить на ОСР самого честного прокурора в Лехое. Гальбакс некогда был прокурором Хединьи — родного города дона Бернардо. Тогда-то он и получил прозвище «Железный Юстин», последовательно отправив за решетку всех городских преступных главарей, десяток полицейских и даже двух своих коллег-прокуроров. А после того, как его усилиями руливший всем криминальным миром Хединьи брат дона Бернардо очутился в Ла-Десоласьон, Гальбакс получил назначение в Лехой. Но и пропитанный миазмами коррупции воздух Лехоя не изменил его — он беспощадно преследовал коррумпированных чиновников и с неутомимым упорством боролся с кланом Мортеносов.

— Как нам от него отделаться?

— Почти никак. Как только он получит ордер, мы будем обречены.

Специальные прокуроры, назначаемые в Эзрамас, Эберальд, Джиллириополис и Лехой обладали огромными полномочиями, позволявшими им тягаться на равных даже с АГБ. От нападок обычных прокуроров Дженхолл мог бы отбиться с помощью какой-нибудь бюрократической уловки, сославшись на секретность своей работы или вообще обвинив прокуратуру в неправомерном вмешательстве в расследование АГБ. Но против Гальбакса такие фокусы были бесполезны.

Конечно, агенты могли бы проигнорировать судебный ордер, но тогда возможны были два исхода. Либо руководство АГБ пошло бы на конфликт с прокуратурой и судом, выгораживая их отдел, что означало грандиозный скандал. Либо же Дженхолл с Эльдаром могли оказаться на скамье подсудимых.

— Лучшее, что может сейчас сделать Дженхолл — как-нибудь убедить Гальбакса оставить все это дело без продолжения, — флегматично подытожил Эльдар.

— А как поиски свидетельницы? — перешла на не столь безотрадный предмет Ирэн.

— Она среди «лодочников» с севера, то есть среди чиппахов, которые занимаются ввозом нелегальных мигрантов, — Эльдар уже давно распутал загадку Самады. — Поищи, кстати, информацию о чиппахской диаспоре в Лехое.

Когда Ирэн уже собиралась уходить, Квазимор остановил её и безмолвно указал пальцем на её слегка припухшие от слёз глаза.

— Это из-за Дженхолла?

— Нет, — кратко ответила Ирэн и как можно скорее покинула комнату.

Но Эльдар всё понял. Понял и мысленно прибавил ещё один пункт в копившийся список обид и претензий, который когда-нибудь он непременно бы предъявил Дженхоллу. И едва ли был на свете другой такой человек, который так аккуратно запоминал свои обиды и так же аккуратно отплачивал за них, как Эльдар.

Не прошло и четверти часа после ухода Ирэн, как на пороге комнаты появилась Джолин, закутанная в серый, блестевший от капель дождя плащ.

— Куда ты пропала? — встрепенулся Эльдар. — Я уже два дня тебя не видел.

— Соскучился? — Джолин сбросила мокрый плащ, под которым оказалось нежно-розовое платье, и поправила слегка намокшие волосы. — Мне из-за тебя пришлось полгорода оббежать!

Об итогах визита Эльдара к Самаде Джолин узнала первой и сразу же принялась собирать информацию о чиппахских преступных группировках в городе. Департамент расследований в числе прочих своих обязанностей занимался и нелегальной миграцией, поэтому про чиппахскую диаспору у его сотрудников имелось довольно много сведений.

— В общем, твои «лодочники» живут в северном пригороде Лехоя, — Джолин уселась возле Эльдара, — заправляет там всем местный авторитет по имени Хичиси.

Про Хичиси лично было известно немного: он проводил вечера в принадлежавшем ему ночном клубе, а остальное время безвылазно находился дома, окруженный охраной из своих соплеменников. Банда его, состоявшая сплошь из чиппахов, ввозила в Лехой нелегальных иммигрантов и приторговывала наркотиками, а ещё считалась одним из старейших недругов Мортеносов.

— Из занятного: Хичиси изрядный бабник, ни одной юбки не пропускает. А дома у него, по слухам, восемь жён. Только чиппахи — народ закрытый, разговора там может не получиться.

Чиппахи были теми людьми, которые вполне могли спрятать Розу Санчес. Их диаспора жила очень замкнуто, и у Апостока там вряд ли были информаторы. Но даже просто поговорить с Хичиси было непросто, добиться же от него сотрудничества представлялось Эльдару решительно невозможным. И тут его осенило.

— А если я приду к Хичиси не с пустыми руками? Если я подарю ему… женщину? — и он посмотрел на Джолин.

— Нет! Даже не думай! — вспыхнули её глаза-угольки. — Я не стану играть роль секс-рабыни! Возьми лучше свою Ирэн или эту… ну, блондинку!

— Мне лишь нужно, чтобы Хичиси меня выслушал, тебе надо будет только сопровождать меня и строить им всем глазки. Мои агенты нас подстрахуют, риск минимален. Ты знаешь, что творится в голове у этих людей, ты знаешь их язык. А что до Ирэн и Вик, — решил прибегнуть к лести Эльдар, — то разве они сравнятся с тобой? Ты нужна мне, Джолин.

— Ладно, если Руле разрешит, то я согласна, — она одарила капитана милостивой улыбкой. — Раз уж я тебе нужна…

Эльдара немного удивила готовность Джолин очертя голову ринуться в столь опасное предприятие (в «минимальность» риска ни она, ни он сам, разумеется, не верили). Хотя, как ему было известно, она любила искать приключения — быть может, это и пересилило все иные соображения.

— Послушай, зачем ты пошла в Департамент расследований? Разве тебе интересно гоняться за преступниками?

— Для женщины, Эльдар, открыты далеко не все двери, — процедила Джолин. — Пойди я в какую-нибудь юридическую контору, я бы до старости перекладывала бумажки и радовала б начальство изгибом моей талии. В департаменте шансов сделать карьеру больше, да и мне повезло с Руле — он ценит ум и расторопность вне зависимости от пола.

Немногие догадывались, насколько амбициозна была Джолин и с какой решимостью она добивалась своих целей. Прошлогодние подозрения Эльдара во многом основывались именно на знании об этой черте её характера, и тогда он вполне допускал, что она могла обольстить его ради карьерной выгоды.

***

Вокруг Джолин всегда было много мужчин, но едва ли хоть один из них могпохвастаться тем, что понимал её. Даже Эльдар со всей своей проницательностью не смог до конца разгадать эту женщину за время их недолгого романа. Глупцы ценили в ней красоту; кто поумнее — интеллект и остроумие. Он же ценил в ней волю, ибо под нежным женским обличьем скрывался неукротимый, неженский дух.

Однажды, когда они гуляли по Парламентскому саду в Эзрамасе — он до сих пор помнил опьяняющий запах цветов, смешивавшийся с ароматом её парфюма — он задал ей вопрос:

— Разве у чиппахской женщины не стоит семья на первом месте? Почему же ты до сих пор не замужем?

— Что-то я не вижу, чтобы ты бежал под венец… — ответила колкостью Джолин.

— Я всё же рассчитываю, что меня убьют до этого, — с горькой иронией заметил Эльдар. — Да и с моей службой семья — лишняя обуза.

— Мои родители считали, что моя судьба — выйти замуж и нарожать детей, — заговорила Джолин с обидой в голосе. — А я всегда хотела большего. Мне приходилось соревноваться со своими братьями, но хоть я была умнее их и усерднее — меня не воспринимали всерьёз.

— У тебя есть братья?

— Трое, — Джолин немного помолчала. — На работе было так же. И я сделала открытие: если не хочешь, чтобы на тебя смотрели как на приложение к печатной машинке, будь на три головы выше всех. Надо выделяться из толпы — иначе так и останешься никем. Увы, таков удел женщины.

Тогда Эльдар и осознал, что ослепляющая, язвительная, неприступная Джолин — всего лишь внешность, выработанная под гнётом обстоятельств. Внешность эта вкупе с её умом помогала ей прокладывать себе дорогу. Он невольно сравнивал её с собой: ведь и он всегда прятался за щитом холодности и цинизма, который уже так сросся с ним, что он и не помнил себя другим.

***

Ближе к вечеру в каморку Дженхолла заглянул капитан Кариньо, принесший дурные вести — его информаторы сообщали, что боевики Багряной маски уже прибыли в Лехой. Шефа эта новость несколько озадачила, так как с утра ему звонил Руле, заверивший его, что из людей Багряной маски в Лехое есть только Адамант да его охрана.

— Мой источник надежен. Маска готова развязать войну! — стоял на своём Кариньо.

Возможно, прибытие киллеров Багряной маски в город было тайной для источника Руле, но Дженхоллу всё же казалось, что его коллега из департамента по каким-то причинам скрыл этот факт от АГБ. Решив докопаться до правды позже, он вернулся к размышлениям об угрозе со стороны Гальбакса. Его надежда на Эльдара не оправдалась; Руле также не мог ничем помочь, а Мюнцер не хотел ввязываться в противостояние с прокурором. Шеф, видя, что иных средств не осталось, взял свою потрёпанную кожаную куртку и отправился в прокуратуру.

Офис Гальбакса располагался на последнем этаже новомодного здания из стекла и металла, где помещалась прокуратура Лехойшира. И Дженхолл, привыкший к толстым стенам и тяжёлым сводам управлений АГБ, дивился на стеклянные двери кабинетов и прозрачные перегородки, идя по его коридорам.

Кабинет Гальбакса заходящее солнце окрасило в алый; по двери рассыпались малиновые блики, и сам прокурор, корпевший за столом над какой-то бумагой, был словно окутан красноватой аурой. Дженхолл, тихо постучавшись, вошёл и остановился на полпути от стола, не решаясь подойти ближе.

— Дженхолл? Зачем вы здесь? — Гальбакса поднял глаза на майора, разглядывая его с некоторым недоумением.

— Я прошу вас не открывать дела против моих людей, — сразу перешёл к сути Дженхолл, рассчитывая на свой дар убеждения. — Мы в Лехое на спецзадании, а ваши действия могут разрушить все наши планы.

Гальбакс встал со своего места и неспешно подошел к Дженхоллу. И он начал говорить — тихо, медленно, словно впечатывая каждое слово:

— Знаете, в чём беда вашего агентства? Чрезвычайщина! Вы и ваши начальники всё думаете, что раз у вас есть чрезвычайные полномочия, то и закон вам не писан. Но по глупости своей не понимаете, что закон — это столп, на котором держится Союз! И когда вы преступаете закон, пускай ради благих целей — вы подтачиваете Союз изнутри, как червь точит дерево! А ведь тот, кто преступает эту черту ради благородных целей, может задуматься: «А не преступить ли мне закон ради себя?»

Прокурор остановился, переводя дух, но прежде чем Дженхолл успел вставить слово, он продолжил:

— Апосток — разве не порождение чрезвычайщины, не исчадие ли вашего агентства? Знаете, за что, говорят, ему дали «Железное созвездие»? За то, что он в девяносто третьем руководил внесудебными расстрелами офицеров-хунтистов! И спросите себя, Дженхолл: а далеко ли вы и ваши агенты ушли от Апостока?

— Апосток и Мортенос хотят развязать криминальную войну в Лехое. Я не остановлю их — прольется много крови, — стал приводить новые доводы шеф. — Да, возможно, мои люди были неправы. Но если мы с вами погрязнем в межведомственной склоке, выиграют от этого только бандиты.

Гальбакс некоторое время постоял в раздумье, будто взвешивая слова Дженхолла. Майор в напряжении следил за его лицом, пытаясь угадать, к какому решению он склонялся.

— Идите. Боритесь с Апостоком. Если он не оторвёт вам голову, то мы встретимся вновь! — вынес свой вердикт прокурор. — А оторвёт — значит, у меня будет меньше работы.

Дженхолл поблагодарил его; осторожно, ещё не веря в своё счастье, он вышел из его кабинета и скорее побежал вниз. Дело было спасено, о возможной же в будущем новой встрече с Гальбаксом шеф предпочёл пока не думать

От прокурора майор хотел ехать прямиком в бар, чтобы обсудить дела последних дней с Эльдаром. Но когда он уже выходил из здания прокуратуры, на его пути очутился коренастый мужик лет пятидесяти, похожий на сторожевую собаку из-за сильно выступавшей нижней челюсти. И Дженхолл сразу узнал его — перед ним стоял коммандер Ладрад.

— Гражданин агент! Торопитесь куда-то? — в вопросе полицейского чувствовалась угроза.

Сзади и сбоку от Дженхолла материализовались два субъекта в серых пальто и шляпах, блокируя ему пути к отступлению. Шеф метнул взгляд на свою машину, откуда уже вылезали Ядро и Рейдер с автоматами наготове, и бесстрашно надвинулся на Ладрада.

— Вам что-то нужно от меня, гражданин коммандер? Или вы просто так решили встать на пути у агента госбезопасности?

— Слышал, ваши люди вопросы всякие обо мне задают, — собачья морда Ладрада оказалась у уха Дженхолла. — Вот я и пришёл, чтобы вы мне свои вопросы в лицо задать могли.

— Я не знаю, о чём вы говорите, коммандер, но детали моей деятельности вас не касаются. И не советую вам разговаривать со мной в таком тоне.

— Вы трое! А ну отошли от моего начальника! — над полицейскими нависла внушительная фигура Ядра.

— Лехой пожирает любопытных, гражданин агент! — рыкнул Ладрад и ретировался вместе со своими оперативниками.

Уже сидя в машине, Дженхолл раздумывал о том, что могло бы значить столь вызывающее поведение Ладрада. Слова коммандера подтверждали, что он до какой-то степени был осведомлен о проводимых Эльдаром поисках исчезнувшей свидетельницы, но шефу лишь оставалось гадать, что именно было известно Ладраду. По-видимому, чувствуя поддержку Апостока, коммандер захотел или спровоцировать Дженхолла на запальчивую откровенность, или же просто припугнуть.

До бара шеф добрался без происшествий, предварительно покатавшись по центру Лехоя, чтобы оторваться от возможного «хвоста». Эльдара Дженхолл нашёл всё в той же задней комнатке — капитан так увлеченно что-то писал в блокнотике, что даже не сразу обратил внимание на вошедшего начальника.

— Гальбакс нам не помешает, во всяком случае, пока… — в голосе шефа слышалась какая-то странная тяжесть. — Я видел Ладрада, он знает, что мы ищем Розу. Не думаю, что он в курсе, насколько много мы знаем, но всё равно будь осторожен.

— Нашу свидетельницу прячет чиппахская диаспора. Я добьюсь от них правды, но мне понадобится помощь.

Эльдар и Дженхолл выжидательно посмотрели друг на друга: каждый из них ждал, что другой первым вспомнит об истории с Фуэнтосом, которая в равной мере занимала их обоих. Но Эльдар молчал, и первым сделал выпад шеф:

— Объясни мне, зачем ты сфабриковал показания на Фуэнтоса?

— Нам нужно было упрятать его за решётку — я нашёл способ! — Эльдар поднялся, встретив вопрос холодным спокойствием. — А дело так или иначе развалится, но нам это уже будет неважно.

— Ты совершил преступление! Ты вообще понимаешь, что за это под суд отдают? — обрушился на него Дженхолл. — Понимаешь, что ты позоришь всё наше агентство?

Но Эльдара даже это не вывело из равновесия. Он ждал этого разговора. Между ним и его начальником накопилось немало противоречий, но главное заключалось в том, что Квазимор работал жёстко и часто не вполне в рамках правового поля. Шефу это не нравилось, но ему приходилось мириться с этим — увы, слишком часто в делах, которые вёл отдел, требовались радикальные меры. Но не замечать явного преступления Дженхолл был не готов.

— Так что же вам мешает сдать меня тому же Гальбаксу? — с издевкой осведомился Эльдар. — Ах, да! Ведь окажись я под следствием, я сразу скажу, что лишь исполнял ваши приказы. И сядем мы с вами вместе.

— Тебе надо встретиться с Апостоком. Вы бы подружились.

— Знаете, Дженхолл, вы неплохой сыщик и порядочный человек, — внезапно смягчился Эльдар. — Просто вы оказались не на своём месте. Чтобы играть в те игры, в какие играем мы, мало быть порядочным человеком. А вы всё хотите и рук не марать, и успешно решать наши… специфические задачи. Так не бывает.

И шеф не смог сразу найти подходящих слов для ответа Эльдару. Квазимор же подошёл вплотную к Дженхоллу, так что тот глядел прямо в ледяные, грозно сверкавшие поверх стекол очков глаза своего заместителя.

— Учтите, Дженхолл: не надо возлагать на Ирэн вину за мои поступки. Ещё раз вы будете с ней некорректно себя вести — я приму меры.

— Ещё раз ты нарушишь закон — и я тоже приму меры, и тогда пускай мы пропадаем вдвоем!

Шеф, хлопнув дверью, выбежал на улицу и укатил назад в управление. Добравшись до своей каморки и не отвечая на расспросы обступивших его агентов, он попросил Ирэн зайти к нему, а остальных отправил отдыхать.

Ирэн робко прошла к нему, и в его рассерженном, до сих пор слегка красном после перепалки с Квазимором лице её фиалково-голубые глаза искали причину его гнева. Ирэн догадывалась, что шеф имел разговор с Эльдаром, и она, нервно поправляя свои чёрные, подстриженные под каре волосы, уже приготовилась, что вот-вот Дженхолл вновь обрушится на неё.

— Ирэн… Я должен извиниться, — с губ тяжело выдохнувшего Дженхолла слетели совсем не те слова, что она ожидала услышать. — Я вел себя неправильно, как ни один мужчина не должен вести себя с женщиной. Мне не следовало кричать на тебя — глупо винить тебя за дела Эльдара.

— Всякому терпению есть предел, так что я не в обиде на вас, — Ирэн, которой чужда была злопамятность, с улыбкой простила шефа. — Это конфликт с Эльдаром так на вас действует.

Дженхолл отпустил Ирэн, исправив допущенную им по отношению к ней несправедливость — шеф умел признавать свои ошибки. И в ту ночь он не смыкал глаз и до утра не выходил из своей каморки.

***

Ближе к полдню хмурый шеф стал выслушивать доклады своих людей, которые вернулись к выяснению личностей тваолийцев после разрешения проблемы с Гальбаксом. А с ними ситуация выходила довольно странная.

Энрино Солано, про которого Дженхолл сам расспрашивал в отеле «Республика», был тваолийским бизнесменом, приехавшим на какой-то инвестиционный форум в Лехое. Другой же, проживавший в особняке, звался Рикесом и занимался производством красок где-то в Тваолии. Обоих сопровождали по двое охранников, но никаких связей с преступным миром или между собой ни у Рикеса, ни у Солано не прослеживалось. В своих поездках по городу они не пересекались ни с кем из людей Мортеносов; Мика, отслеживавший телефонные звонки из номера отеля и особняка, тоже не обнаружил ничего подозрительного.

Но странная чехарда с машинами в ночь встречи с Мортеносом всё же заставляла подозревать их обоих. Однако, сказать определенно, кто из них был Адамантом, агенты не могли. Какие-то новые сведения можно было бы почерпнуть в том месте, куда зашёл Адамант и откуда вышли две тройки тваолийцев. Но Севрон и Вик разузнали, что там находилось подпольное казино, подконтрольное небольшой банде наппонцев и тваолийцев. Соваться же туда с расспросами Дженхолл запретил, опасаясь, что повышенное внимание АГБ к этому месту насторожит Адаманта.

Совещание прервалось с приходом Руле, желавшего переговорить с Дженхоллом с глазу на глаз. Руле был явно чем-то озабочен, и стоило Дженхоллу закрыть дверь своего кабинета, как тот затараторил, то и дело поправляя прыгавшие на носу очки:

— Мой информатор вышел на связь! Адамант с Мортеносом договорились! Маска ликвидирует верхушку наппонской и глексиканской группировок и поставит Мортеносу почти две сотни стволов. Срок доставки — восемь, может, десять дней.

— А как насчёт людей Багряной маски? Кариньо считает, что они уже в городе.

— Мой источник про это ничего не упоминал, — помотал лысой головой Руле. — Довольно странно…

— Гражданин майор! — в кабинет ввалился Кариньо, донельзя взволнованный. — Самада убит! Найден в собственном доме без головы… в прямом смысле! Двух его телохранителей и любовницу тоже нашли мёртвыми.

— Выходит, сплоховал ваш источник. Боевики Адаманта уже здесь… — бесстрастно упрекнул Руле шеф и мрачно констатировал: — А война-то уже началась.

***

Мортенос, узнавший о смерти Самады первым, отметил это событие попойкой в принадлежавшем ему ресторане в компании не обременённых моральными устоями женщин и нескольких криминальных боссов помельче. После второго тоста в отдельный зал, где пьянствовали дон Масимино сотоварищи, прихрамывая, вошёл Апосток, тащивший грубо сколоченный деревянный ящик.

— Дон Масимино, вам посылка. От сеньора Адаманта.

Апосток поставил ящик посреди стола и приоткрыл крышку. Мортенос нетерпеливо заглянул внутрь, но тут же отшатнулся — в ящике лежала окровавленная голова с черными кудрями, а в открытом рту её блестели золотые зубы.

— Сеньор Адамант исполняет договорённости, — Апосток убрал страшный подарок под стол.

— Эй! Человек! Вина сюда! — закричал переминавшимся в дверях официантам Мортенос, на лице которого гримасу отвращения сменила не менее уродливая гримаса веселья. — Одним наппонцем меньше! Так выпьем же, чтобы все чёртовы наппонцы сгинули, как сгинул этот!

Мортенос и его сотрапезники дружно осушили бокалы, но Апосток, которому тоже поднесли вина, пить не стал. И будь Мортенос чуть менее увлечен вином и глумлением над поверженным врагом, он мог бы подметить, с каким презрением разглядывал всю эту сцену Апосток.

Хотя Апосток почти десять лет был доверенным лицом клана Мортеносов, к повадкам представителей криминального мира он по-прежнему относился с долей брезгливости. Тессер был неправ, назвав его волкодавом, превратившимся в волка: даже живя среди волков, он оставался волкодавом.

— Ты разобрался с этими агентами из Эзрамаса, Леон? — дон Масимино оторвался от выпивки. — И что там с Куньей и Фуэнтосом? Их надо бы вытащить из тюрьмы.

— За агентов на переживайте, они не опасны. Над вызволением Фуэнтоса работают наши адвокаты, а Кунья… Он слишком крепко влип, да и зачем нам этот дурак? Другого найдем на его место.

— Слышь, пёс! Кунья мой кореш, его вытаскивать надо! — вскочил один из бандитов, уже порядком принявший на грудь. — Или ты и нас всех своим дружкам-красноглазым заложишь?

— Я вас сам перестреляю, если вы бухать не бросите и делом не займетесь! — Апосток стал осыпать бандитов бранью. — У нас война началась, а вы сидите, хозяйское вино хлещете! Какая от вас польза дону Масимино, а?

— Вот именно! Один Леон о моих делах радеет, а вы только пьёте за мой счёт! — речи Апостока пришлись по душе Мортеносу. — Пошли вон! Идите, убейте для меня еще пару наппонцев! Вон! Все вон!

Дон Масимино, в отличие от своего отца, державшего весь Лехой железной хваткой, в дела вникал мало. У младшего Мортеноса не было ни харизмы, ни способностей дона Бернардо, и это чувствовали и его враги, и его вассалы.

Его бизнес развивался отчасти по инерции, отчасти благодаря Апостоку, помогавшему Мортеносу избегать проблем, которые он создавал сам себе из-за своего горячего нрава и своеволия. Леон Апосток всегда держался в тени — он жил в скромном домике, ездил на простой машине и редко появлялся на людях. Но именно он был одним из тех, кто заставлял весь Лехой трепетать перед Мортеносом.

Апосток, как настоящий оперативник, очень хорошо понимал ценность информации. Поэтому за годы своей службы у дона Бернардо он опутал Лехой сетью своих осведомителей, и не было такого учреждения в городе, где бы не сидели его люди. Обладая такими объёмами информации, Апосток отдавал себе отчет в том, что наппонцы не смирятся с гибелью своего главаря. Апосток ждал ответного удара.

Глава 7

Северный пригород Лехоя, в основном населённый чиппахами, в народе получил прозвище «маленький Чиппах-Улс». Это был один из тех районов, куда лоудиты и эзраки старались не заходить, и даже полиция не совалась туда без крайней необходимости. И если бы какой-нибудь беспечный турист рискнул прогуляться по этому району, он мог бы подумать, что находится в другом государстве — столь велик был контраст между «маленьким Чиппах-Улсом» и остальным Лехоем.

Чиппахский квартал был застроен частными домами, многие из которых находились в аварийном состоянии (ибо градостроительные законы были чужды местным жителям). На улицах звучала только чиппахская речь; чиппашки, покрыв головы цветастыми платками, зазывали покупателей из-за прилавков самовольно построенных ларьков, а старые чиппахи в тюбетейках просиживали дни напролёт на лавочках возле домов да чинно курили длинные трубки. Днём самым оживленным местом района был рынок, а с наступлением темноты жизнь начинала кипеть в нескольких барах и ночных клубах, где бражничали и обсуждали свои дела наркоторговцы и «лодочники».

В одно из таких заведений, где обычно коротал вечера Хичиси, и хотел нанести визит Эльдар. На случай неблагоприятного развития событий он взял с собой Альфереса и его команду, которые должны были находиться в засаде возле клуба. Техническое сопровождение операции обеспечивал Мика в фургоне с записывающей аппаратурой, а у Дженхолла Квазимор позаимствовал его ремень со встроенным в пряжку радиомикрофоном.

Ближе к полуночи Эльдар и Джолин на арендованной машине подъехали к клубу, располагавшемуся в неказистом двухэтажном здании. Некоторое время капитан просто наблюдал за входом и тёршимися у дверей полупьяными чиппахами, а Джолин в молчании озиралась по сторонам, покусывая губы.

— Волнуешься? — от глаз Эльдара не укрылась её нервность. — Всё будет в порядке, если что — Альферес вырежет всю эту шпану.

— Я не волнуюсь! — вздернула носик Джолин и вышла из машины. — Идём уже, а?

Квазимор двинулся вслед за ней, бросив взгляд на переулок, где затаился фургон со спецназовцами. Перед тем как идти к клубу, Джолин сняла свой серый плащ, и Эльдар невольно ахнул. На ней было ярко-красное платье на бретельках, с вырезом настолько глубоким, насколько позволяло приличие. На левом плече её чернела татуировка, которую обычно она скрывала под рукавами — цветок шиповника, увитый колючими лозами. Когда-то она рассказывала Эльдару, что на чиппахском имя её звучало как «Хуалин» — так чиппахи называли шиповник.

— Как думаешь, я буду привлекать достаточно внимания? — Джолин с наигранным кокетством повертелась перед агентом.

Эльдар не стал отвечать ей и молча повёл её к клубу. Охраны на входе не было — чужаки в такого рода места не ходили. Внутри гремела разудалая музыка, на танцполе крутились молодые парочки, а публика постарше сидела за столиками, пила чиппахскую водку и пиво и лениво поглядывала на молодежь.

Квазимор и его спутница, чьё платье факелом горело в мягком полумраке клуба, уселись у барной стойки и, заказав водки, стали ждать. Эльдар, почти сливавшийся с тёмным баром благодаря своему черному костюму, с профессиональным вниманием оглядел зал и сразу выделил тех, кто ему был нужен — двух чиппахов, занимавших дальний угол, который обходили стороной прочие посетители.

— Эй, красавица! Потанцуем? — возле Джолин нарисовался низкорослый чиппах, постреливая узкими глазёнками.

— Сначала подрасти и ботинки вычисти! — ожгла его она, и отвергнутый кавалер скрылся в шумной толпе, толкавшейся на танцполе.

Джолин презрительно повела оголенными плечами — нескромные взгляды чиппахов, которые она то и дело ловила, раздражали её. Когда бармен поставил перед ними рюмки с водкой, Эльдар слабо качнул головой.

— Не пей — там, возможно, отрава.

— С тобой по кабакам ходить скучно — всё равно всегда трезвыми выходим, — пошутила она и резко сменила тему разговора: — А ведь тебе нравится это всё! Риск, слежка, опасности. Я пошла с тобой только потому, что хотела увидеть, отчего ты так держишься за свою работу. Теперь я понимаю.

— Нет, я не люблю риск, просто я привык к нему, — возразил Квазимор, неотрывно глядя на угол, где сидели интересовавшие его чиппахи. — Возможность брать за глотку даже таких неприкасаемых кровососов как Мортенос — вот единственная хорошая вещь в моей службе.

И Квазимор, покинув место возле стойки, протиснулся между столиками в угол к двум чиппахам и нагло подсел к ним. Один из них — толстый, с плоским лицом и глазами-щёлочками — агрессивно вскочил, но другой, лысый, с закрытым черной повязкой левым глазом, заставил его сесть обратно.

— Что тебе надо? — на эзракском осведомился одноглазый чиппах, потягивая какую-то мутновато-жёлтую дрянь из большого стакана.

— Я от Орвика, из Эзрамаса. Он велел доставить Хичиси подарок, — Эльдар глазами указал на Джолин.

— Дорогой подарок… — поцокал языком чиппах. — Только эзраки подарки просто так не дарят. Так чего хочешь взамен?

— Перекинуться парой слов с Хичиси. Насчёт одной женщины. И лично передать подарок, а то мне Орвик голову открутит.

Одноглазый чиппах тут же исчез в закрытом занавеской проходе возле их угла, а вернувшись, поманил Эльдара за собой. Капитан знаком подозвал Джолин и с улыбкой отчётливо проговорил чиппахам условленную фразу, чтобы Мика, слушавший их разговор, понял, что они уходили из основного зала:

— Что ж, ведите нас к Хичиси.

И чиппахи провели их через завешенный пестрой тканью дверной проём в узкий проход, где на полу сидел ещё один их соплеменник, проворно вскочивший при их появлении. По сигналу одноглазого он быстро обыскал Эльдара, обнаружив у него в кармане лишь серебристый портсигар.

— Это тоже для Хичиси! — Квазимор вырвал портсигар из рук чиппахов и положил его обратно.

— И её надо обыскать, — гадко ухмыльнулся толстяк, сопровождавший их вместе с кривым чиппахом, пожирая глазами Джолин.

— Коснешься меня — выцарапаю глаза! — задрожала от гнева Джолин, и кривой велел своему напарнику не трогать её.

Затем кривой откинул ещё одну занавеску, и они вошли в мрачную комнату, единственными украшениями которой был огромный шкаф, занимавший целый угол, да столик со стареньким телефоном. Сзади раздался щелчок, и Эльдар, инстинктивно обернувшись, увидел наставленное на него стальное рыло пистолета.

— Ты зря сюда пришел, эзрак, — ощерился кривой, а охранявший проход чиппах, выхватив из кармана револьвер, взял на мушку Джолин.

— Я агент АГБ, здание окружено спецназом, — спокойно сказал Эльдар, глядя в горевший злобой глаз чиппаха. — Вас всех тут положат.

— Мне наплевать! — угроза не подействовала на кривого.

Толстяк тем времён открыл дверцы шкафа, что-то сделал с его задней стенкой, и она вдруг отворилась. Эльдару доводилось слышать истории о том, что чиппахские бандиты имеют большой талант по части сооружения тайных ходов, в которых можно было пересидеть полицейскую облаву или спрятать что-нибудь нелегальное. Как мог воочию наблюдать агент, истории эти не были выдумкой.

— Полезай в шкаф. И держи руки на виду, — подтолкнул его одноглазый чиппах.

Сопротивляться в этой ситуации Эльдар не стал и вместе с онемевшей от страха Джолин шагнул в шкаф. За потайной дверью открывалась уходившая куда-то вниз лесенка, по которой они и пошли вслед за толстяком, подгоняемые сзади двумя другими бандитами. Капитану оставалось лишь уповать на то, что Мика всё слышал и что Альферес со своим отрядом уже врывался в клуб. Пока же он шёл за толстяком, ведшим их подземному ходу, периодически пытаясь урезонить бандитов:

— Послушайте, не трогайте девушку, она не из АГБ. Я могу остаться у вас в заложниках, а её отпустите. В конце концов, АГБ заплатит вам выкуп за меня, а от неё вам проку нет.

— Слышь, нойно[1], а можно я эту девочку, ну это… разок, перед тем, как мы их завалим? — толстяк то и дело с вожделением оглядывался на Джолин.

— Молчи, дурак! Хичиси сказал всех валить! — одноглазый заставил своего подельника заткнуться.

Они достигли конца прохода, поднялись по такой же лестнице и через хлипкую дверь попали в большой гараж, заваленный разным хламом. В центре него стоял старый микроавтобус; чиппах с револьвером стал раскрывать его задние двери, а толстяк уселся на водительское место.

Эльдар мгновенно оценил обстановку: толстяк был вне поля зрения, второй чиппах возился с дверями, и лишь кривой держал оружие наизготовку. И капитан решил действовать.

— Возьмите мой портсигар. Он стоит немалых денег, а мне он уже, видно, не понадобится, — с притворным отчаянием предложил Эльдар чиппахам, унимая бешено колотившееся сердце.

— Отдай мне! — повернулся к нему справившийся с дверями чиппах.

Кривой отвлёкся на него, а Эльдару только это и было надо: он вытащил портсигар, щёлкнул крышкой, открывая два спрятанных ствола и нажал на спусковой механизм. Раздался хлопок, у кривого посреди лба появилось отверстие, Эльдар же молниеносно выстрелил в грудь второму чиппаху. Но бандит, не обращая внимания на рану, стал вытаскивать свой револьвер, который он по неосторожности убрал в карман, и Эльдар, отшвырнув уже бесполезный портсигар, бросился на него. Джолин застыла на месте и лишь в оцепенении наблюдала за дравшимися мужчинами.

Эльдар ловким ударом выбил револьвер из рук чиппаха, а тот, схватив Эльдара в охапку, впечатал его в дверь микроавтобуса.

— Джолин! Пистолет! — крикнул ей Эльдар, силясь высвободиться из медвежьей хватки чиппаха.

Джолин, опомнившись, потянулась за пистолетом, лежавшим возле распластавшегося на полу кривого, но поздно: подоспевший толстяк схватил потерянный другим чиппахом револьвер. Внезапно за его спиной раздался грохот, и из потайного хода показался покрытый золотым узором шлем Альфереса. Автоматная очередь перебила толстяку руку, и он со стоном шмякнулся оземь, выронив оружие.

Спецназовцы один за одним заходили в ангар: Альферес стащил с Эльдара вцепившегося в него чиппаха, тут же испустившего дух, а Ядро с Рейдером насели на толстяка. Джолин, обессилевшая от пережитого ужаса, повалилась на руки Счастливчику.

— Вовремя вы… Толстый мне живым нужен! — только и смог сказать Квазимор, тяжело дыша.

Не прошло и получаса, как окрестности клуба кишели полицейскими, медиками «скорой помощи» и просто зеваками. Перед тем как подстреленного толстяка увезли в больницу, Квазимор быстро успел с ним о чём-то переговорить в присутствии Альфереса, а затем подошёл к Джолин. Она стояла, прислонившись к машине «скорой помощи» и накинув на плечи свой плащ; взгляд её блуждал, а уголки её губ нервно подергивались от пережитого шока.

— Ты в порядке? — коснулся её руки Эльдар.

— В порядке? Нас чуть не убили! — взвизгнула она, но сразу же притихла — присутствие Квазимора подействовало на неё успокаивающе. — Ты… ты двух человек на моих глазах прикончил… И тебе хоть бы хны…

— Мне не привыкать, — пожал плечами капитан. — А тем двоим — туда и дорога!

Когда же Эльдар позвонил в управление, чтобы доложить о плачевных итогах своего визита к Хичиси, на том конце провода задребезжал голос Барри Симкена:

— В наших стреляли, Севрона ранили. Дженхолл и Кариньо подняли по тревоге АГБ и полицию, они сейчас устраивают облаву на киллеров.

***

Убийство Самады и неминуемое приближение полномасштабных столкновений между наппонцами и Мортеносом заставили Дженхолла действовать. Посовещавшись по телефону с Мюнцером, шеф счёл наиболее разумным начать открытую охоту за боевиками и Саракасы, и Багряной маски силами АГБ и полиции. Он отдавал себе отчёт, что обо всех розыскных мероприятиях будет узнавать Апосток, но всё же активность полиции должна была вынудить бандитов поумерить свой боевой пыл. К тому же, нужно было показать газетам и общественности, что правоохранительные органы не пустили ситуацию на самотёк.

Поэтому Дженхолл вместе с Ирэн, Севроном и Викторией провёл вечер в полицейском управлении: пока он беседовал с полицейскими начальниками, его агенты растолковывали задачу оперативникам полиции. Уже когда всё было сделано, Дженхолла пригласили в кабинет к начальнику полиции Лехоя, а остальные агенты ушли дожидаться его в ближайшую закусочную.

В закусочной никого не было, кроме дородной, краснолицей продавщицы, да и на всей улице было малолюдно, хотя до центра города было рукой подать. Агенты накупили всякой снеди; сев вместе с коллегами за столик, Ирэн машинально бросила взгляд на улицу, освещённую тусклым светом фонарей и мерцанием вывесок. Прохожих было немного; изредка мимо проносились машины, да из бара напротив доносилась задорная музыка. И вдруг белый грузовичок, неторопливо тащившийся по улочке, лихо развернулся задом к окнам закусочной, перегородив проезжую часть. Ирэн, словно почувствовав угрозу, исходившую от грузовика, с криком «ложись!» нырнула под стол, увлекая за собой сидевшую рядом Викторию.

И вовремя: задние двери грузовичка растворились, и автоматные очереди разорвали ночную тишину. На Ирэн и Вик посыпалось битое стекло; Севрон, не успевший среагировать на крик Ирэн, ойкнул и упал со стула. Пули растерзали нарядную витрину с выпечкой, а розовощекая продавщица упала возле неё, и её белый фартук стал багровым от крови.

Выстрелы стихли так же неожиданно, как и начались. С улицы послышались рёв мотора и скрип резины, и когда Ирэн рискнула выглянуть наружу, грузовика уже и след простыл.

— Проклятье! — захрипел на полу Севрон, зажимая бок, а между пальцами у него проступали алые капли.

Виктория так и лежала под столом, даже не успев толком понять, что произошло. Она обезумевшими глазами смотрела то на разгромленную витрину, то на мертвую продавщицу, то на Ирэн, бросившуюся помогать Севрону.

— Вик, вызывай «скорую» и беги за Дженхоллом! — закричала ей Ирэн, и Вик, выбравшись из-под стола, побежала искать телефон.

***

Эльдар и команда Альфереса, уже хотевшие выдвигаться на помощь Дженхоллу, в погоне за стрелками участия так и не приняли — связавшийся с Микой шеф сказал, что с ними уже покончено. Грузовик с нападавшими перехватил на выезде из города полицейский спецназ: водителя и одного из киллеров застрелили на месте; третий бандит успел убежать, но и его настигла полицейская пуля в двух кварталах от места перехвата.

— Командир, что там с нашими? — стали осаждать Эльдара спецназовцы, едва агент закончил говорить с шефом. — И что делать нам?

— Севрон ранен, но вроде неопасно. Остальные целы, киллеров ликвидировали. Вам велено возвращаться в управление, — Квазимор заколебался, о чём-то раздумывая, — но у меня есть идея получше… Заглянем-ка к Хичиси домой.

— А кто были эти убийцы? Люди Апостока? — продолжал допытываться Альферес.

— Расстреливать агентов в двух шагах от полицейского управления — не в стиле Апостока. Он не из тех, кто любит бездумное насилие, — не согласился с его версией Квазимор. — Поехали, пока Хичиси куда-нибудь не удрал!

Чёрный фургон спецназа летел через затихший в ночной мгле чиппахский квартал, и возвращавшиеся по домам после поздних возлияний гуляки вжимались в стены домов или спешно уходили с пути нёсшейся машины. Поворот, ещё поворот, и вот уже показался трёхэтажный дом Хичиси, возвышавшийся над застроенной одноэтажными халупами улицей.

Высыпавшие из фургона тяжеловооруженные бойцы Альфереса выломали калитку и ворвались в мирно спавший дом. В нескольких комнатах зажегся свет; там и сям раздавались женские визги, треск падающей мебели и топот сапогов, перекрываемый рыком спецназовцев: «АГБ! На пол! АГБ!» Хичиси, опознанного по фото Рейдером, Альферес лично выволок из спальни в застеленную коврами и уставленную благовонными курильницами гостиную и бросил под ноги вошедшему Эльдару.

— Ты что здесь делаешь, эзрак? — со страхом спросил его Хичиси, озираясь на Альфереса, казавшегося выше и крупнее из-за сферического шлема и бронежилета.

— Я смотрю, ты не ждал меня, Хичиси, — Эльдар присел на корточки, так что его лицо оказалось напротив щекастой рожи чиппаха. — Или ты думал, что попытка убить агента госбезопасности сойдет тебе с рук?

— Ты безумец, эзрак. Я никого не трогал!

— Нет, это ты безумец, раз приказал своим людям в клубе убить меня! — Эльдар схватил Хичиси за шиворот и встряхнул его. — Прямо сейчас один из них даёт против тебя показания в АГБ. Это ты безумец, раз забыл, что в этой стране ты — ничто, грязь под сапогом эзракского офицера! И раз у тебя так плохо с памятью, то пеняй на себя — я закрою тебя на пожизненное, а завтра всё ваше гетто перевернут вверх дном рейнджеры и войска АГБ.

Толстяк, схваченный спецназом, в разговоре с Эльдаром выложил, что Хичиси отдал команду убить агента и Джолин, едва узнав, что капитан ищет некую женщину. Подтвердил бы он свои показания на суде — вопрос отдельный, но Квазимору для запугивания Хичиси было достаточно и этого.

Хичиси, правда, уже оправился от первоначального испуга и смекнул, что агенту что-то нужно от него. Эльдар выпрямился, знаком указал Альфересу поднять чиппаха и заговорил уже ровнее:

— Но у тебя есть ещё шанс этого всего избежать. Расскажи мне о Розе Санчес. Расскажи всё без утайки, и тогда те показания потеряются где-нибудь в архиве.

Чиппах, помявшись немного и с опаской ещё раз поглядев на Альфереса, как бы невзначай положившего руку на всегда бывший при нём тесак, стал рассказывать:

— Мы провезли Розу в Союз из Наппона, она тут… шлюхой была, а мой человек её курировал. Она видела, как легавые грохнули коммерса, которого она обслуживала… Она к нам прибежала, а я помог ей выбраться из города. Нам проблемы с полицией ни к чему.

— Так где она сейчас?

— В Паррито, это на севере Лехойшира, но где конкретно, я не в курсе. У неё там какие-то родственники, она у них хотела отсидеться, пока всё не уляжется.

— Если ты мне соврал, мы встретимся вновь! — пригрозил чиппаху Эльдар, и вскоре чёрный фургон понёсся назад в управление.

***

Вик и Ирэн в ту ночь не смыкали глаз — Дженхолл отправил их в управление, сочтя, что им уже хватило приключений. Они сидели в опустевшей комнате общежития, где помещались временные рабочие места агентов, пытаясь как-то осмыслить всё случившееся. Ирэн, хотя и продемонстрировавшая редкое самообладание в минуту опасности, теперь с холодным потом на лбу думала о том, насколько близко прошла смерть мимо неё. Перед глазами у неё всё крутились картины вечера — грузовик, осколки стекла, кровавые пятна на фартуке продавщицы — и она даже не могла взглянуть на окно, словно боясь, что и его вот-вот расколотят бандитские пули.

— Ирэн, — Вик, смотревшая куда-то в пол, подняла голову, — спасибо. Если б не ты, меня бы…

— Ты бы сделала то же самое…

— Знаешь, я растерялась, — призналась вдруг Вик, пряча лицо в руках. — А ты нет. Я теперь вижу, за что тебя ценит Квазимор — ты храбрая, ты… не теряешься в нестандартной ситуации. В Академии АГБ я была лучшей на своём курсе — а сейчас я понимаю, что ничему полезному я так и не научилась.

— Не, Эльдар меня держит, потому что я приёмная дочка Киры и Теда, — запротестовала Ирэн с улыбкой, — стал бы он со мной иначе возиться!

— Послушай, это я донесла Дженхоллу об Эльдаре и Фуэнтосе. Я случайно услышала твой разговор с Альфересом, — голубые глаза Виктории, обычно надменные и колючие, виновато глядели на Ирэн. — Прости меня. Я была дурой. Я так хотела вырваться вперёд в карьерной гонке, что была готова на всё. Но мне рано двигаться наверх — я только буду подводить всех. Теперь я это вижу.

Ирэн не сразу нашла подходящие слова для ответа. С Викторией она общалась мало, и с первого дня в отделе они были соперницами. Это был первый их серьёзный разговор, и Ирэн ошеломлённо вслушивалась в её речи — ей не верилось, что холодная и гордая Вик способна так открыто говорить о своих недостатках.

— Ну, Эльдар нарушил закон, так что тут ты всё сделала правильно. Это мне духу не хватило пойти к Дженхоллу, — Ирэн встала и протянула Вик руку. — Я не держу на тебя зла. Друзья?

— Друзья! — пожала её руку Вик, и у них обеих стало как-то легче на душе.

[1] Начальник, вождь (чип.)

Глава 8

Весна в Лехое выдалась на редкость скверная: небо день за днём загромождали серые облака, порой кропившие город ледяным дождем и противной мелкой изморосью. Дожди подтопляли располагавшийся в низине Золотой квартал; протекавшая через весь город речка Лехэ́, обычно мелкая и вялая, от дождей превратилась в широкий поток, в иных местах заливавший набережные и смывавший речные причалы. Лехойцы божились, что такого разлива не наблюдалось с девяносто третьего года, и порой шептались меж собой, что не к добру поднялись воды Лехэ, поглотившие немало эзракских солдат в дни гражданской распри.

Но Дженхолл, для которого очередная бессонная ночь перетекла в утро, непогоды не страшился — несмотря на проливной дождь, он до полудня разъезжал по всему Лехою вместе с не отходившими от него ни на шаг Альфересом и Ядозубом. Покушение на своих людей шеф воспринял как личное оскорбление: Севрон с простреленным боком лежал в больнице, Ирэн и Вик всё ещё были в шоке от всего произошедшего, и шеф не собирался оставлять всё это без ответа. В отличие от Эльдара, он ничуть не сомневался, что организовал нападение лично Апосток.

Шеф наконец-то решил последовать совету Тессера: он пошёл в открытое наступление на старого негодяя. Гнев сделал Дженхолла столь решительным и напористым, что казалось, какой-то другой человек в его кожаной куртке переходил из одного учреждения в другое, беспрестанно требуя, приказывая и грозя всеми карами земными и небесными тем, кто его не слушал.

Ровно в полдень шеф во главе восьми своих спецназовцев вошёл в колоссальный мраморный атриум одного из офисных зданий в центре Лехоя. Несколько этажей этого здания занимало детективное агентство «Бирюза», где в течение дня обычно находился Апосток. К нему-то и вёл Дженхолл своё маленькое войско, заранее выяснив, что отставной агент был на рабочем месте.

В приёмной Апостока, в оформлении которой преобладал нежно-голубой цвет, восседала пышнотелая секретарша, с негодованием воззрившаяся на Дженхолла и маячивших за его спиной спецназовцев.

— Мы из АГБ, к гражданину Апостоку.

И шеф, помахав изумрудной обложкой удостоверения, двинулся к кабинету под возмущенный клекот секретарши. Но тут перед Дженхоллом вырос жилистый, плохо выбритый субъект, заслонивший собой заветную дверь.

— С дороги! Или мои спецназовцы оттащат вас силой! — пригрозил майор.

— Спецназ есть только один — армейский. Все остальные — девочки в модной экипировке! — оскалился нахал, нисколько не испугавшись.

— Ты еще что за фрукт?! Я тебе покажу, что такое спецназ! — обиделся Рейдер и уже хотел схватить болтуна за шиворот, но Дженхолл знаком велел ему остановиться.

— Послужи ты с моё в «Марлинерос», тогда узнаешь, что такое спецназ! — огрызнулся жилистый, но от двери отошёл.

И тут Дженхолл понял, кто был этот наглый субъект. Имя его он забыл, но помнил позывной — Сверчок. Апосток любил окружать себя такими же отставниками, как и он сам: в его агентстве работали бывшие сотрудники спецслужб, а в свою личную охрану он набрал ветеранов армейского спецназа. Одним из них и был Сверчок — Дженхоллу даже вспомнились отрывки из как-то попавшегося ему на глаза досье: «…штаб-сержант… снайпер… батальон специального назначения „Марлинерос“… участвовал в Двадцатидневной войне…»

Едва Дженхолл вошел в кабинет Апостока, как ему в глаза бросилось висевшее прямо над рабочим местом старика белое знамя с косым зеленым крестом, в центре которого располагалась золотая четырехконечная звезда. В нижней его части алыми буквами была выведена надпись, которая часто украшала эзракские знамёна: «Жизнь — Республике, верность — народу!» Да и вся обстановка, казалось, была перенесена из какого-нибудь управления АГБ: те же карты на стенах, шкафы, заставленные кодексами и сборниками законов, полочки с фотографиями каких-то людей в мундирах. И посторонний человек мог бы подумать, что кабинет этот принадлежит высокопоставленному агенту или полицейскому, а не криминальному авторитету.

Сам Апосток, что-то читавший за столом, с интересом поглядел на приближавшегося к нему Дженхолла и вставших в дверях солдат, но никакого беспокойства не выказал. Он привстал и с учтивостью поприветствовал шефа, словно не врагами были они, но старыми приятелями:

— Гражданин майор! Доброго вам дня! Чем могу вам помочь?

— Вы прислали мне книжку про Рибелана, я тоже решил принести вам подарок, — майор кинул ему на стол папку с бумагами. — АГБ заводит на вас и ваших детективов дело о препятствовании расследованию. Здесь судебный приказ о приостановке деятельности вашего агентства.

— А я вот слышал, что у специального прокурора к вам много вопросов… — Апосток нацепил на нос очки и с усмешкой стал перелистывать папку.

— А я вот слышал, что у вас склад сгорел, а в нём порошка было на десять миллионов!

Ночью кто-то поджёг большой склад на севере Лехоя, где, как поговаривали знающие люди, Мортенос хранил очень много корундина. В АГБ предполагали, что это был ответ наппонцев на убийство Самады, и удар этот был особенно болезненным для дона Масимино, поскольку новый корундин взамен сгоревшего ему взять было неоткуда.

— Вы убийца, и я заставлю вас заплатить за всё! — Дженхолл наклонился к Апостоку, который никак не отреагировал на упоминание склада.

— Верно. Я убийца! — с готовностью подтвердил Апосток, и глаза его зажглись пугающим воодушевлением. — Я убивал врагов Республики во имя величия эзракского народа! Как и вы сами, как и ваш загадочный помощник, которого в Эзрамасе называют Электитом. Где он, кстати? Я бы хотел с ним повидаться…

Апосток имел в виду Эльдара, которого представители эзрамасского криминального мира между собой звали Электитом — то есть палачом, убийцей. Прозвище это приклеилось к Квазимору после того, как он вместе со спецназовцами перестрелял четырех байкеров, имевших глупость напасть на агентов его отдела.

— У вас, Апосток, есть все шансы встретиться не с одним, а с шестью электитами[1]! — зло пошутил Дженхолл, раздражённый спокойствием своего оппонента.

Тут в кабинет без стука вошел гражданин с жетоном Финансовой инспекции на ремне клетчатых брюк. Апосток напрягся: о визите Дженхолла он был оповещён своими информаторами заранее, но вот фининспекторов он не ждал.

— Финансовая инспекция! — фининспектор направился прямо к Апостоку, на ходу извлекая из кожаной папки целую пачку бумаг. — Леон Апосток, мы начинаем проверку вашей фирмы на предмет уклонения от уплаты налогов. Вот ордер, предоставьте доступ к бухгалтерской отчётности.

Как ни странно, но Финансовая инспекция могла нанести Апостоку больше урона, чем АГБ и Департамент расследований вместе взятые. Финансовая инспекция боролась с экономическими преступлениями, и фининспекторы могли вытрясти всю душу из незадачливого бизнесмена, недоплатившего в казну хоть один эргун. Так как Апосток наверняка находил возможность уклоняться от налогов, то визит фининспектора сулил его агентству как минимум шестизначный штраф, а то и перманентное закрытие.

— Вижу, вы позвали друзей, гражданин майор, — саркастически пробурчал Апосток. — Что дальше? Может, вы и пожарную проверку мне организуете?

Словно в ответ на его слова, в дверях появился некто в куртке пожарной охраны.

— Добрый день, а кто тут Леон Апосток? Проверка пожарной безопасности помещений…

Дженхолл уходил из детективного агентства довольным — бюрократический вал, который он обрушил на Апостока, должен был занять старого интригана дня на три. Конечно, это не значило, что он не смог бы и дальше вредить делу АГБ, но, во всяком случае, это усложняло ему жизнь.

***

Апосток отделался от Фининспекции только к вечеру и сразу же поехал домой к дону Масимино. В отличие от отставного вице-бригадира, Мортенос редко проводил своё время в трудах и заботах — вот и в тот день он развлекался с одной женщиной сомнительной нравственности у себя в особняке. Поэтому, когда Апосток, хромая, взобрался на гранитные ступени перед дверями особняка, телохранители Мортеноса попытались не пустить его.

— Дон Масимино занят. Зайдите попозже.

— Занят? Ах, занят он! Опять пьет горькую и шлюх раскачивает?! — и брутальные охранники посторонились, не посмев остановить разозлившегося старика.

В гостиной, в том самом кресле, где ещё недавно сидел дон Луцио, расположился сам Мортенос-младший, казалось, находившийся в беспамятстве. У ног его в таком же состоянии лежала женщина в одном нижнем белье, а стоявший возле кресла изящный столик джиллирийской работы был уставлен бутылками глексиканского вина и там и тут испачкан красноватым порошком.

В таком виде и нашел его Апосток, вошедший в гостиную, постукивая по паркету тяжёлой тростью. Мортенос, встрепенувшийся при звуке его шагов, с трудом разлепил глаза и вытаращился на старика.

— Ты чего здесь забыл? Кто тебя пустил?

— Что забыл? У нас война идёт, меня АГБ и Фининспекция трясут, а ты порошка обнюхался и с шалавами прохлаждаешься! — Апосток угостил тростью приподнявшуюся женщину, и она с диким воем выскочила из комнаты. — Ты на эзрамасских агентов киллеров натравил, а мне расхлёбывать?!

Версия Эльдара об организаторах ночного нападения на Ирэн, Вик и Севрона была ближе к истине — убийц послал сам Мортенос, а не Апосток. И старый лис, сознававший всю глупость этой затеи, яростно бранил своего недалёкого хозяина, за чьи ошибки ему приходилось расплачиваться.

— У тебя от порошка совсем мозги растворились? — Апосток смахнул со стола остатки корундина. –Убивать агентов АГБ — это очень плохая идея.

Пристрастие к корундину усугубляло скудоумие Масимино и делало его ещё более неуравновешенным. Наркотик этот, бывший основой благосостояния Мортеносов, в конечном счёте и должен был его погубить — красный порошок медленно, но верно подрывал его здоровье. И Апосток ненавидел его за эту пагубную привычку, неоднократно толкавшую молодого Мортеноса на необдуманные поступки.

— Ты чего на меня взъелся, я тут главный! — Мортенос, не привыкший к такому обращению, захотел было приструнить Апостока. — Я пальцами щёлкну, и тебя в сортире утопят! Я твой хозяин, я тебе бабки плачу! Или ты забыл, что на меня работаешь?!

— Если бы не я, не было бы никаких Мортеносов! Я вас сделал, я оберегал твоего папашу, я раз за разом разгребаю твои проблемы! — испещрённое морщинами лицо Апостока исказилось в ехидной гримасе. — Не станет меня — и тебя не станет.

И Апосток, тяжело сопя и покашливая, напоследок метнул на Масимино испепеляющий взгляд и покинул его особняк. Отставной вице-бригадир на дух не переносил дураков, и работать на такого законченного болвана, каким был Мортенос, ему с каждым днём становилось всё труднее и труднее.

***

В отсутствие Дженхолла остальные агенты разбирали полученные от Управления внешних операций АГБ материалы о двух кандидатах на роль Адаманта — Рикесе и Солано. УВО через свои контакты в Тваолии выяснило про них немало, но никаких связей с организованной преступностью у двух тваолийских бизнесменов не обнаружилось. Что касается машин, за которыми следили агенты в день встречи Адаманта и Мортеноса, то чёрный автомобиль, который появлялся на самом месте встречи, был арендован Рикесом.

Сотрудникам Дженхолла всё более казалось, что именно Рикес был их «клиентом», а Солано и его охрана просто случайно оказались возле него. Выводы свои агенты собрали в папочку, и Ирэн, которой после покушения шеф велел заниматься исключительно работой в стенах управления, отнесла её в кабинет к начальнику.

Она положила папку на стол Дженхолла и уже хотела уходить, но тут её внимание привлекли разбросанные по столу листы бумаги, исписанные крупным, размашистым почерком. Ирэн от природы была любопытна, а шефа поблизости не было — и она стала расшифровывать каракули Дженхолла, порой оглядываясь на дверь.

Специальному прокурору по борьбе

с должностными преступлениями

Юстину Гальбаксу

от майора ГБ Аластора Дженхолла

ЗАЯВЛЕНИЕ

Я, начальник Отдела специальных расследований ГУ АГБ майор ГБ Аластор Дженхолл, сообщаю о правонарушениях, совершенных моим заместителем капитаном ГБ Эльдаром Квазимором…

А дальше шеф подробно перечислял все сомнительные, тёмные и попросту незаконные дела своего заместителя за всё время их совместной службы. И заявление это, плод бессонной ночи, проведённой Дженхоллом в тягостных думах после беседы с Гальбаксом и перепалки с Эльдаром, было поистине страшным документом. Ирэн дочитала только до середины страницы, но и того, что она успела разобрать, хватило бы, чтобы отправить Квазимора под суд и навсегда расстроить его карьеру в АГБ.

Правда, её первоначальный трепет заставило поутихнуть следующее соображение: все прегрешения Эльдара были вполне известны Дженхоллу, но до сих пор он предпочитал не сообщать о них ни в прокуратуру, ни в Специальный отдел собственной безопасности главка. Одно это уже делало его соучастником, но и сам Эльдар на следствии бы стал валить всё на шефа. Поэтому, окажись это заявление в руках у Гальбакса, правосудие бы настигло их обоих.

Ирэн догадывалась о том, почему Дженхолл решил написать эту бумагу: шеф всё же верил, что служит закону. В конце концов ему надоело закрывать глаза на дела своего зама, который ни во что не ставил ни закон, ни его самого. Сама Ирэн не могла сказать определенно, кому из них двоих она сочувствовала больше, но она всё-таки решила оповестить Эльдара о приготовленном шефом доносе. Быть может, перед лицом такой опасности он нашёл бы в себе силы прийти к некоему компромиссу с Дженхоллом, иначе под удар прокуратуры попал бы и сам Эльдар, и все сотрудники отдела.

***

Эльдар (в отличие от метавшегося по городу Дженхолла) почти целый день провёл на конспиративной квартире, страдая от безделья. Искать Розу в Паррито он не поехал — велика была опасность, что за ним увяжется «хвост» Апостока. Местонахождение Розы устанавливали местная полиция и агенты эберальдского АГБ, спешно направленные в Паррито Мюнцером.

С утра Квазимор имел долгий разговор с сотрудниками прокуратуры и отдела собственной безопасности лехойского АГБ, которых интересовали обстоятельства смерти двух чиппахов, убитых капитаном накануне. Хоть Эльдар тогда и действовал в рамках закона и никто не сомневался в оправданности применения оружия, оставалось небольшое затруднение — чиппахи были убиты из нигде не зарегистрированного чудо-портсигара Тессера. У Квазимора, конечно, была готова отговорка: дескать, портсигар хранился в отделе с незапамятных времен, а бумаги на него потеряла предыдущая начальница отдела Кира, уже почти год покоившаяся на Республиканском мемориальном кладбище. Это была ложь, но проверить слова Квазимора прокуратура не могла, а отдел собственной безопасности не хотел — ОСР был под особым покровительством генерал-инспектора Мюнцера, связываться с которым никто лишний раз не собирался.

Вернувшись в квартиру, он попробовал заснуть, но покоя ему не давали мысли о Джолин. Ночью он оставил её в тяжёлом, нервном состоянии, а с утра связаться с ней он не смог — её не было ни в лехойском офисе Департамента расследований, ни в номере отеля, где она остановилась.

И, думая о ней, он упрекал себя за то, что втянул её в столь опасное предприятие. Эльдар за десять лет службы в АГБ свыкся с мыслью, что в любой момент он сам или кто-то из окружавших его людей может нарваться нож или получить свинцовый орех в грудь. Но Джолин не была приспособлена к такой жизни — а потому глупо и преступно было приводить её в чиппахское гнездовье.

Тренькнул дверной звонок. Эльдар подкрался к двери, пряча за спиной пистолет и в тревоге раздумывая, кто мог к нему пожаловать. Адрес квартиры, где жил капитан, знал только Дженхолл, который вряд ли бы стал пренебрегать конспирацией и хоть на сотню шагов приближаться к этому адресу.

— Эльдар, открывай! Это я! — за дверью зазвенел голос Джолин.

— Ты как меня нашла? — он отворил дверь и уставился на неё, удивленно моргая.

— Ты же дал мне свой номер телефона. Через него вычислить адрес — пустяковое дело, — Джолин прошла внутрь и стала бесцельно ходить туда-сюда по небольшой гостиной.

— Ты в порядке? — с долей тревоги вгляделся в её серьезное лицо Эльдар.

— Да, — она встала как вкопанная и задумалась. — Кажется, да…

— Я должен перед тобой извиниться, — решил выговориться Квазимор. — Я зря потащил тебя в тот чиппахский кабак. Это было… непрофессионально.

— Проехали. Я отделалась испугом.

— Понимаешь, когда дело касается тебя, я… — Эльдар мучительно подыскивал нужные слова, — я не могу мыслить рационально. Словно мой рассудок заволакивает туманом. И случись что с тобой в том проклятом клубе, я бы себе пулю в лоб пустил.

— Тебе же случалось терять коллег и раньше?

— Коллег — да. Но потерять тебя? Нет, это невыносимо! Когда ты пришла к нам в отдел, когда я вновь увидел тебя — меня словно током ударило!

— И поэтому ты дулся на меня? — беззлобно поддела она его.

Квазимор сделал ещё один шаг к ней. Она же, скрестив руки на груди и стоя к нему вполоборота, выжидала, что будет дальше.

— Я чувствовал себя виноватым за то, что мы так расстались год назад. Но не поверишь — всё то время, пока мы с тобой работали вместе, я был… счастлив. Просто видеть тебя, просто быть рядом с тобой — как мало мне оказалось нужно, чтоб почувствовать себя счастливым! А я давно отвык от этого чувства.

Джолин внимательно вглядывалась в его лицо, и уже даже не слушала его слов. Ей всё было ясно и так.

— Ты чудной человек, Эльдар Квазимор. Я думала, что изучила тебя — но ты продолжаешь меня удивлять… — и её черные глаза загорелись победным пламенем. — Похоже, придётся дать нам ещё один шанс…

Эльдар без колебаний шагнул к пламени её очей, готовый сгореть в нём без остатка. Он не хотел и не мог ей противиться — и губы их соприкоснулись.

***

Сквозь задернутые шторы пробивались робкие отблески начинавшего всходить солнца. Они лежали рядом на кровати, которая была тесновата для двоих, и смотрели друг на друга. Эльдар то задумчиво водил пальцем по контурам татуировки на её плече, то поглаживал её рассыпавшиеся по подушке кудри, а она лишь блаженно улыбалась и щурилась.

— Скажи, зачем ты вернулась? После всего, что случилось между нами…

— Многие мужчины клялись умереть за меня… — она приподнялась на локте и заглянула ему в глаза. — А ты не клялся — ты предлагал свою жизнь в обмен на мою, ты убивал ради меня!

— Я и не подозревал, что можно завоевать сердце женщины, расстреливая бандитов!

— Женщина всё равно ищет в мужчине защитника, — она откинулась на подушку, проведя рукой по его щеке. — И всё же ты удивительный человек! Я до сих пор не могу понять, как в тебе сочетается столько противоположных качеств… Хотя одно я смогла понять — настоящий Эльдар вовсе не холодный и не бесстрастный!

— Нам с тобой приходится носить маски — этим мы похожи. В моей профессии никогда нельзя давать слабину. Иначе сожрут, или сам сойдешь с ума, или сопьёшься.

— Стало быть, стальной Эльдар — только маска?

— Да… и нет. Я рос в плохом районе, — Эльдар стал говорить о своем прошлом, чего никогда раньше не делал. — Там модно было принадлежать к бандам, криминальная романтика, всё такое… В таких местах… нельзя быть слабым. А я был.

— Не у одной меня было сложное детство…

— Я шёл в АГБ чтобы давить всю эту бандитскую мразь, — лицо Эльдара исказилось как от боли. — Когда я впервые попал в свой отдел, мне пришлось сильно измениться. Я изменил себя. Это был долгий, мучительный процесс — я учился, я стал разбираться в людях, я привык к тому, что меня могут убить — даже к такому привыкают! И вот теперь даже имя моё боятся произносить в эзрамасских притонах и кабаках!

— Знаешь, за год, что мы не виделись, ты сильно поменялся, — Джолин ощутила случившуюся перемену в Эльдаре. — Словно ожесточился.

— Я был на волосок от гибели. Я потерял друзей. Такое не проходит бесследно.

На тумбочке рядом с Эльдаром рассерженной пчелой зажужжал телефон. И прозвучавший из трубки голос шефа вывел капитана из состояния неги и покоя:

— Розу нашли. Поезжай на северное шоссе, на выезде из города тебя будет ждать Альферес. Время дорого!

Из квартиры они выходили вдвоём. И когда они уже были на улице, Джолин на прощание поцеловала его, а капитан всё гадал, не приснилось ли ему всё это. Но нет — это был не сон, ибо даже во сне он никогда не чувствовал себя столь счастливым.

[1] Электит — (в Вооруженных силах СДР) солдат, избранный по жребию для приведения в исполнение смертного приговора. В СДР расстрел по приговору военного трибунала осуществлялся командой из шести электитов.

Глава 9

Паррито был идеальным место для того, кто хотел исчезнуть — даже на карте этот городок сыскать было нелегко. Паррито, затерянный среди холмов и живописных рощиц северного Лехойшира, не интересовал ни Мортеносов, ни правоохранителей, а потому жизнь там текла вяло, подобно водам Лехэ́ летом. Роза Санчес, как выяснили направленные в городок агенты Мюнцера, ютилась вместе со своим братом — таким же нелегальным иммигрантом — в жалкой квартирке в одной из немногих парритских многоэтажек.

Эльдар ехал в сопровождении бойцов Альфереса, вооруженных так, словно они собирались биться с целым батальоном. После разговора между Эльдаром и Розой они должны были вывезти её из Лехойшира и на Эберальдском шоссе передать судебным приставам и спецагентам главка, а уже они бы доставили её в безопасное место.

Квазимор страшно торопился, и его машина гоночным болидом неслась по шоссе, так что тяжёлый фургон спецназа едва поспевал за ней. Не только азарт, этот азарт охотничьего пса, почуявшего близкую добычу, гнал его — он не сомневался, что и Апосток недолго будет оставаться в неведении. Скоро уж и киллеры Мортеносов должны были быть в Паррито, но у капитана был хороший шанс их опередить. Хоть это и претило его холодному рассудку, он всё ж лелеял запальчивую надежду, что он — не Дженхолл, не Руле и не великий Тессер — с помощью Розы повергнет во прах Апостока.

После бешеной гонки по дорогам Лехойшира машины АГБ подлетели к тёмно-красной пятиэтажке, которую, если судить по облезлым стенам и почерневшим балкончикам, не ремонтировали со времен Марлина. Эльдар оставил солдат в фургоне, а сам, поднявшись по загаженной лестнице на четвёртый этаж, стал энергично колотить в ближайшую к лестничному пролету дверь. Прямо над лестницей находилось квадратное окошко, так что любой, кто поднимался по ступенькам или стоял возле двери квартиры Розы, находился к нему спиной.

— Кого… Кого там принесло? — дверь щёлкнула и на лестничную клетку выглянул худой, похожий на скелета наппонец, явно бывший под воздействием каких-то веществ.

— Я из АГБ, мне нужна Роза Санчес… — только и успел вымолвить Эльдар, как в руке у брата Розы (а это, разумеется, был он) блеснул складной нож.

Наппонца, похоже, не смутил тот факт, что у капитана на плече висел пистолет-пулемет, а туловище его надежно защищал тяжёлый бронежилет. Спереди на него был нашит шеврон Отдела специальных расследований — череп на фоне золотой звезды о четырёх концах.

— Отвалите от мой сестры, ублюдки! Порежу! Поре… — завопил он на лоудитском, но Квазимор сделал шаг к нему и ударил его прикладом пистолет-пулемета в челюсть.

Нож со звоном отлетел в сторону, а непутёвый братец Розы грохнулся на пол. Квазимор втащил наркомана в квартиру, быстро надел на него наручники и затворил за собой дверь — операция по спасению началась немного не по плану.

— Рамон! Рамон, что происходит? — из комнаты выбежала смуглолицая женщина в засаленном халате и в трепете уставилась на Квазимора.

— Роза Санчес? Эльдар Квазимор, я из АГБ, из Эзрамаса. Я хочу помочь вам, — как можно более дружелюбно заговорил капитан на лоудитском. — Извините за вашего брата, но он хотел пырнуть меня ножом.

Роза оценивающе рассматривала Эльдара, словно размышляя, что делать дальше. Но так он не выказывал враждебных намерений, а бежать от вооруженного агента было всё равно некуда, она смирилась с создавшимся положением и решила его выслушать.

— Он под кайфом; полежит — успокоится, — она кивнула на стонущего брата. — Проходите.

Она провела его в небольшую и довольно грязную комнату, сама села на потёртый диван, а капитану предложила старенькое кресло. Некогда Роза Санчес, должно быть, была красавицей, но невзгоды, распутная жизнь и корундин сделали своё дело. От былой её красоты остались только густые чёрные волосы и карие, затуманенные печалью глаза.

— Сеньора Санчес, вы были свидетельницей убийства одного человека. Человека, который, — Эльдар запнулся, ища подходящее слово, — пользовался вашими услугами. Я хочу, чтобы вы рассказали мне о том, что вы видели. А в обмен я включу вас в программу защиты свидетелей: вы получите гражданство, новое имя и уедете в какое-нибудь спокойное место.

— Я ничего не знаю, — предсказуемо стала запираться она. — Мне вам ничего сказать.

— Вас ищут бандиты. От них не спрятаться. Вас найдут, и ваш брат вряд ли сможет вас защитить. Либо вы поможете мне отправить тех, кто вас ищет, в тюрьму и начнёте жизнь с чистого листа, либо умрёте. Третьего не дано.

Розу Санчес пугали оба варианта — страх хорошо читался в её лице. Она только не могла определиться, кого ей следовало бояться больше: искавших её убийц или увещевавшего её эзрака с ледяными глазами и жутковатым шевроном на бронежилете. Но агент предлагал помощь — а молчание сулило только смерть.

— Я видела убийство, — она открылась Эльдару, — к Ванду, ну, к этому барыге из Эзрамаса, пришли три человека. Я спряталась, а они сначала говорили с ним на эзракском, я так и не поняла о чём, а потом застрелили его. Затем они разбрелись по дому, а я сбежала через задний двор.

— Их лица, вы видели их лица? — агент выудил из-под бронежилета фото Апостока и Ладрада и продемонстрировал Розе. — Вы видели этих людей?

— Вот этого, с собачьими челюстями, — она ткнула в фотографию Ладрада. — А второго я никогда не встречала. Он совсем старик, а те все были средних лет.

— Командир, у нас гости, — ожила висевшая у Эльдара на поясе рация. — Их трое.

— Похоже, за вами пришли, — Квазимор поднялся, досылая патрон в патронник пистолет-пулемета. — Собирайтесь, а я посмотрю, кто к нам пожаловал.

И наппонка стала носиться по комнате, вытряхивая из тумбочек и комодов какое-то тряпьё, уже позабыв о своих сомнениях насчёт Квазимора. Капитан же вышел в коридор, перешагнув через брата Розы, так и лежавшего на полу, и прильнул к стене возле двери.

— Альферес, приём! Поднимайтесь ко мне, без команды не стрелять!

На лестнице три пары ног протопали по ступенькам, в дверь решительно постучали, и чей-то грубый, зычный голос прогремел на лестничной клетке:

— Именем Союза! Открывайте! Вооружённая полиция!

— Главное управление АГБ! — крикнул Эльдар, не особо рассчитывая, что грозная аббревиатура выручит его в этот раз. — Эта квартира находится под охраной АГБ, уходите!

На лестничной клетке тяжко ухнул дробовик, и посреди двери образовалась дыра размером с ладонь. Затем на лестнице кто-то протяжно заголосил:

— Коммандера убило! Снайпер! Снайпер!

Эльдар оторвался от стены и дал очередь сквозь дверь — послышался стон и лязг ударившегося об пол дробовика. А затем знакомые голоса сотрясли стены многоэтажки криком:

— Бросай оружие! Спецназ АГБ!

Когда Эльдар приоткрыл дверь и выглянул на лестничную клетку, всё уже было кончено. Полицейский в штатском, что проделал дыру в двери, распластался возле лестницы, и наклонившийся к нему Гиацинт лишь констатировал, что он мёртв. Другому оперативнику выкручивали руки Ядро и Рейдер, а рядом, на ступеньках, привалившись к стене, сидел Ладрад. Вместо его собачьих челюстей было кровавое месиво: снайпер, засевший на соседней многоэтажке, смог достать его через окно над лестницей.

— Эльдар, ты цел? — Альферес, пригибаясь, подбежал к двери. — Снайпер, кажись, на соседней крыше был, я своих ребят послал за ним.

Эльдар апатично обвёл глазами лестничную клетку: это была катастрофа. И это не было преувеличением. Роза не могла помочь в борьбе с Апостоком; Ладрад, которого АГБ могло взять в оборот благодаря её показаниям, был мертв. Но хуже всего было то, что от рук Эльдара погиб полицейский, и хотя оперативники полиции первыми открыли огонь, это событие могло иметь плачевные последствия для капитана. Всё расследование, которое он вёл последние дни, окончилось полным провалом.

Поиски снайпера также успехом не увенчались: спецназовцы нашли на чердаке многоэтажки следы на пыльном полу возле крохотного окошка, но сам снайпер как сквозь землю провалился. Поэтому Дженхоллу, как можно скорее прибывшему в Паррито, капитан мог показать лишь Ладрада с дыркой в голове, ещё одного мертвого оперативника да предполагаемую позицию снайпера.

— Вот нашему делу и каюк… — иных комментариев у Дженхолла, осмотревшего Ладрада и квартиру Розы, не нашлось.

Саму Розу, а вместе с ней и её притихшего братца, зажимавшего разбитый нос какой-то грязной тряпкой, Дженхолл передал в руки судебным приставам и присланным спецагентам главка АГБ. А подавленный Квазимор и отряд Альфереса, уже не торопясь, поехали назад в Лехой — навстречу бюрократической буре.

***

Эльдар, оставив оружие и бронежилет в общежитии и узнав, что в управление уже прибыли по его душу сотрудники прокуратуры, сам отправился к ним. Но в одном из коридоров управления он столкнулся с Руле, который семенил куда-то, то и дело поправляя съезжавшие с носа очки.

— Я всё слышал, это ужасно, просто ужасно! — защебетал он, фамильярно взяв капитана за локоть. — Столько усилий на поиски этой Розы Санчес! Мой информатор опять ошибся!

И тут Квазимора словно ударило током. Почему Руле сделал вывод, что Роза ничего не сказала? Людей департамента не было на месте происшествия, а об итогах его разговора с Розой пока знал только шеф. И он, ещё не успев сделать никаких умозаключений и повинуясь своему инстинкту оперативника, неожиданно выжал скупую улыбку:

— Ну, Роза была не совсем бесполезной, про Апостока она кое-что нам сообщила…

— Вот как? — и Эльдар поймал отблеск удивления и даже испуга, промелькнувший в глазах Руле при этих словах.

— Я потом вам расскажу, сначала надо навести некоторые справки, — Квазимор не стал вдаваться в подробности. — Кстати, вы с вашим информатором когда увидитесь?

— Завтра утром, наверно. А что? — но Эльдар, не дав никакого ответа и откланявшись, поспешил прочь от слегка сбитого с толку Руле.

Шеф, приехавший в управление ближе к вечеру, первым делом затребовал к себе Эльдара, но его, по словам Барри Симкена, допрашивали сотрудники прокуратуры. Со своим замом шефу не довелось свидеться до полуночи: сначала Дженхоллу позвонил из Эзрамаса генерал-инспектор Мюнцер, а затем Гальбакс, неизвестно когда успевший узнать о перестрелке в Паррито. Мюнцер, вполне закономерно взбешенный провалами Отдела специальных расследований, велел отстранить Эльдара от дела и пообещал прислать в Лехой агентов Специального отдела собственной безопасности, которые должны были разобраться в ситуации с полицейскими.

Потом к Дженхоллу зашёл капитан Кариньо, только что закончивший допрос оперативника, которого команда Альфереса повязала в Паррито. Кариньо был удручён не меньше, чем шеф — скандал после перестрелки с полицией должен был выйти нешуточным, и его очень беспокоила перспектива быть втянутым в него.

— Тот опер, которого ваши люди взяли в Паррито, заявляет, будто бы Ладрада и компанию подставили, — капитан положил на стол шефу копию показаний оперативника. — Якобы им сообщили, что в Паррито сидит какой-то разыскиваемый бандит, у которого есть документы сотрудника АГБ. Поэтому они и открыли огонь. Но он врёт, видимо…

Версия полицейского звучала как-то фантастически, но Дженхолл всё же чувствовал, что была в ней и доля истины — палить средь бела дня по агенту госбезопасности было чересчур даже для Ладрада. Отделаться от прокурорских и оперативников лехойского отдела собственной безопасности АГБ ему с Эльдаром удалось ближе к полуночи. Закрывшись в каморке шефа в общежитии, два агента стали обсуждать тяжёлые события подошедшего к концу дня. Первым делом Дженхолл показал Эльдару копию показаний задержанного полицейского, а капитан пересказал начальнику свой странный разговор с Руле.

— Ну, положим, это ещё ничего не значит, — шеф со скепсисом отнёсся к словам капитана. — Может, осведомителю Руле кто-то скормил деизнформацию…

— Но снайпер явно ждал Ладрада. Он знал, что Ладрад будет там. А полиции кто-то сообщил, что в квартире у Розы будут бандиты, выдающие себя за агентов… Словно кто-то специально устроил всё так, чтоб и Ладрада убрать, и нас подставить!

— Кто? Апосток? Но Ладрад — прихвостень Мортеноса. Да и откуда ему знать, что вы будете там? Об этом знали ты, я, команда Альфереса и всё.

— «Хвоста» за нами не было… Может, телефоны прослушивались? Хот… — Эльдар замолк на полуслове и покраснел, что случалось с ним весьма редко. — Нет. Есть ещё один человек — Джолин. Мы были… вместе, когда вы позвонили.

Шеф хоть и изумился, но виду не подал и от лишних вопросов воздержался, видя смущение своего заместителя. Эльдар же вскочил с места, схватил стоявший на столе майора телефон и стал вызванивать Джолин: он набрал Департамент расследований — там её уже не было. Он набрал отель — сначала она долго не подходила к телефону, и, услышав наконец в трубке её голос, он выпалил:

— Джолин, ты говорила Руле, что я поеду за Розой?

— Да, я звонила ему, как ты уехал… А что? — но Эльдар, не дослушав её, бросил трубку.

— Значит, Руле тоже знал? — шеф уже всё и так понял по глазам Квазимора.

— С Руле что-то не так. Я выясню, кто снабжает его информацией!

— Попридержи коней! — осадил его майор. — Мюнцер приказал тебя отстранить. Это вообще чудо, что на тебя дело до сих пор не завели из-за того убитого опера! Завтра люди из главка приедут, и Гальбакс небось за нас возьмется снова.

— Но если с Руле всё же что-то не так? У него завтра встреча с информатором, это наш шанс! Дайте мне времени до завтрашнего вечера, этого будет довольно!

И Эльдар умоляюще поглядел на Дженхолла. Шеф, массируя нывший от всех забот прошедшего дня затылок, стал оценивать ситуацию. Нарушать приказ Мюнцера было опасно; да и Эльдар, чьё своеволие и неразборчивость в средствах уже принесли майору столько проблем, мог ошибаться относительно Руле. Но если он был прав, то для шефа и его отдела было бы куда лучше установить виновность Руле своими силами, не дожидаясь, пока прокуратура и СОСБ[1] перехватят расследование. А никого лучше и опытнее Эльдара у Дженхолла под рукой не было.

— Эх, чёрт с тобой, делай по-своему! — скрепя сердце, дал своё согласие шеф. — Если вляпаешься, я скажу, что ты всё делал без моего ведома. Времени у тебя до полудня, не больше.

— Годится, — согласился Эльдар, про себя посмеявшись над попыткой шефа переложить ответственность на него — в случае чего майор отвечал бы наравне со своим замом.

— И ещё: Руле встречается со своим информатором в клубе «Красный волк», это рядом с проспектом Республиканцев.

Шеф и Мюнцер, который вообще настороженно относился к другим ведомствам, Руле не доверяли с самого начала. Поэтому за ним круглосуточно следовали неприметные граждане из Службы наружного наблюдения главка АГБ, докладывавшие обо всех его перемещениях в Эзрамас. Несложно было вычислить, что встречи с информатором происходят в частном клубе, где собирались лехойские богачи и куда зачем-то захаживал Руле. Но вот с кем именно виделся он там, у «наружки» выведать не получилось.

[1] Специальный отдел собственной безопасности Главного управления АГБ

Глава 10

На выходе из управления Эльдара, хотевшего поспать немного в машине и затем ехать к клубу, поджидала Ирэн. И тревожный блеск её глаз заставил капитана опасаться, что случилось что-то ещё:

— Ты же не просто хочешь пожелать мне спокойной ночи, да?

Она же шепотом передала ему то, что видела в кабинете Дженхолла — грозная бумага, адресованная Гальбаксу, всё ещё стояла у неё перед глазами. Но Эльдар только беззаботно присвистнул в ответ:

— Надо же, наш блюститель закона Дженхолл наконец-то сочинил донос! Ну и пусть!

— Ну и пусть? — прекрасные глаза Ирэн округлились. — Если эта бумага окажется у Гальбакса, тебе конец!

— Ирэн, если Дженхолл заявит на меня в прокуратуру, проблемы будут и у него. А учитывая, как у нас идут дела сейчас, это последнее, что ему нужно. Сейчас надо думать о Руле и его информаторе.

— Ты думаешь, Руле нас обманывает?

— Не знаю, — перед мысленным взором Квазимора проплыла физиономия Руле. — В любом случае, пришло время узнать, кто именно снабжает его информацией. Надо было это сделать с самого начала.

Где искать информатора, Эльдар уже знал — оставалось придумать, как проникнуть в клуб «Красный волк». В «Волке» собирались сливки лехойского общества: адвокаты, бизнесмены, городское начальство; агентам госбезопасности вход туда был заказан. Но Эльдар, в отчаянной попытке спасти разваливавшееся на глазах расследование, всё же собирался силой или хитростью попасть в клуб. Времени на обдумывание плана у него не было, а потому, положившись на удачу и свое умение импровизировать, он поехал сразу к «Волку» и, подремав пару часов в машине, стал дожидаться Руле.

Клуб занимал одно из немногих сохранившихся старинных зданий в центре Лехоя –трехэтажный особняк с затейливой лепниной на фасаде, колоссальными входными дверями и сторожившими их мраморными волками. Эльдар наблюдал за входом всё утро и уже начинал думать, что Руле не приедет, но ближе к полудню низенькая и пухленькая фигура следователя департамента возникла на пороге клуба.

Выждав немного после того, как Руле скрылся за дверями клуба, Эльдар последовал за ним. В залитом светом стилизованных под свечи ламп холле его с улыбкой встретил дородный администратор в белом жилете, сопровождаемый так же стерильно улыбавшейся барышней.

— Я из АГБ, мне нужно узнать, с кем встречается вошедший передо мной мужчина, — Эльдар ткнул в лицо администратору свой чрезвычайный мандат.

— Это частный клуб! — но мандат не произвёл своего обычного волшебного действия. — Я не пущу вас без ордера!

— Я могу сходить за ордером, — Квазимор зловеще зашептал администратору, — но вернусь я с Фининспекцией и спецназом АГБ. Как думаете, много у вас в клубе останется членов после этого?

Администратор немного подумал, глянул на проникнутое безумной решимостью лицо капитана и знаком велел идти за ним. Проследовав через какие-то подсобные помещения, заваленные стульями и коробками, и поднявшись на третий этаж, он вывел Эльдара в маленькую гостиную с выходом на балкон.

— Они в соседней комнате. Выйдите на балкон, оттуда все слышно, — и администратор тут же исчез.

Квазимор прокрался на балкон и замер — туда же вела дверь и из той самой соседней комнаты. Тяжёлые шторы были задернуты, и Эльдар прильнул к балконной двери и стал вслушиваться. Балкон выходил в тихий задний дворик, а потому разобрать слова собеседников было нетрудно.

— Они в тупике, говорю тебе, — капитан узнал голос Руле. — Но только что они могли узнать от Розы? Этот Квазимор сказал мне, что он из неё что-то вытянул.

— Чепуха! — ему отвечал мелодичный женский голос. — Со смертью Ладрада Роза потеряла всякую ценность. Забудь о ней. Для тебя есть ещё одно дельце.

— Послушай, я и так сильно подставляюсь! Мне кажется, что агенты меня подозревают!

Эльдар рискнул заглянуть в щелочку меж шторами: Руле сидел к нему спиной, а вот его собеседницу — молодую белокурую женщину в васильковом жакете — он смог хорошо рассмотреть. Худшие опасения капитана подтвердились: никакого информатора не было — Руле лишь получал указания от Апостока через неё.

— Осталось последнее, — блондинка прервала причитания Руле, — нужно будет послезавтра заманить агентов на 12-й склад у Северного причала. Скажи им, что передача оружия от Багряной маски Мортеносу состоится там.

— Кларисса, зачем?! — голос Руле сделался писклявым от испуга. — Апосток хочет их убить? Я не могу быть соучастником убийства…

— Ты и так соучастник. Уже поздно ныть — сделай это и получишь обещанное, — Кларисса поднялась со своего места. — Прощай. И помни: он следит за тобой. Один неверный шаг, и он скормит тебя АГБ.

Капитан проворно ретировался с балкона — его задачей было не упустить белокурую связную Апостока. Не удосужившись даже поблагодарить пошедшего ему навстречу администратора и прошмыгнув через боковой вход на улицу, он стал в машине дожидаться, пока выйдет та женщина.

Сначала из клуба в спешке выкатился Руле; Кларисса вышла чуть позже и села в дожидавшееся её такси. Эльдар был наготове: его машина серой тенью кралась за такси, маневрируя в потоке транспорта. Продлилась слежка недолго — водитель подвёз Клариссу к скромному коттеджу в тихом районе на юге Лехоя, и она скрылась внутри.

Эльдар попробовал просчитать дальнейшие шаги. Позвонить шефу? Но телефона-автомата поблизости не имелось, а отлучаться от коттеджа он не хотел. На улице не было ни души; судя по тому, что Кларисса сама открывала дверь, в коттедже тоже более никого не было. И Квазимор, которому, после того как он вломился в клуб, и так грозило внутреннее расследование, а то и суд, решился на ещё более безрассудный поступок.

Он подкрался к двери коттеджа и, выудив из кармана что-то вроде тонкой отвертки, стал ковыряться в замке. Мало кто знал, что он очень неплохо умел вскрывать замки — дверь щёлкнула, и капитан, убедившись, что на улице не было лишних свидетелей, проник в дом.

Он прошёл сквозь коридор, заглянул в боковую гостиную — и чуть не стукнулся лбом с Клариссой. Женщина вскрикнула — выскочивший из-за угла Эльдар наставил на неё пистолет и знаком велел ей сесть в кресло.

— Вы работаете на Апостока? Вы всё это время сливали информацию Руле?

— А ты тот красноглазый, которого называют Электитом? — женщина нахально поглядела на капитана. — Уходи отсюда, у тебя на меня ничего нет.

— Я боюсь, вы неверно оцениваете ситуацию… — Эльдар убрал пистолет, посмеиваясь. — Я слышал ваш разговор с Руле, его к вечеру арестуют мои коллеги. А теперь догадайтесь, что сделает Апосток с вами, когда узнает об этом? Ведь вы единственная ниточка, связывающая его и Руле.

Эльдар попал в точку — Кларисса застыла, и прежняя её самоуверенность исчезла без следа. Профессионал вроде Апостока не оставил бы в живых человека, который мог привести к нему АГБ. И Кларисса, как мог заключить капитан по выражению её лица, это осознала.

— Вздор! — но она ещё пыталась сопротивляться. — Я не знакома ни с каким Руле!

— Тогда прощайте, — Эльдар сделал вид, что собирается уходить. — Мне нужно в Департамент расследований.

— Постой! Стой! Я завербовала Руле для Апостока полгода назад, — быстро стала говорить она, испугавшись, что агент уйдёт. — Он искал… развлечений на стороне, так что компромат получить было нетрудно.

Апосток хорошо умел играть на людских пороках: одного он заманивал деньгами, другого ловил на пристрастии к наркотикам, третьего губили женщины. Итог же был один — они становились марионетками в руках старого кукловода.

— И что было дальше? — продолжил Эльдар, уже предчувствуя ответ.

— Дальше? Дальше Руле была предложена сделка: он затащит Отдел специальных расследований АГБ в Лехой, а Апосток поможет ему с карьерой, да и компромат на него исчезнет.

Мозаика сложилась. Все усилия агентов, вся кропотливая работа последних дней — всё было известно Апостоку. Он через Руле и его никогда не существовавшего информатора манипулировал Эльдаром и Дженхоллом. Он играл с АГБ, то поддаваясь, то контратакуя, но всё это время зная наперед, какой ход сделают его оппоненты. Арест Куньи и Фуэнтоса, поиски Розы, слежка за Адамантом — везде АГБ выступало лишь орудием Апостока. О, какими же жалкими в тот момент казались Эльдару он сам и Дженхолл со своей никчемной конспирацией! И Квазимор, при всей испытываемой им досаде, в глубине души восхищался провёрнутой Апостоком операцией — то была работа мастера; работа не смертного, но титана.

— Но зачем это всё Апостоку? — лишь один неразрешённый вопрос остался у потрясённого капитана.

— Я лишь передавала его слова Руле, — и, увы, ответа на него у Клариссы не было.

Эльдар, не спуская глаз с Клариссы, отошёл к телефону и немедленно оповестил Дженхолла о своих сенсационных открытиях. Квазимор даже не думал о том, как он будет объяснять своё незаконное проникновение в дом Клариссы — ему лишь было важно как можно скорее вывезти её в управление.

Шеф же, ошеломлённый свалившимися на него известиями, не стал и спрашивать, как Эльдар раздобыл эти сведения. Он выслал Альфереса и его отряд на выручку капитану, а сам трясущимися от волнениями руками стал набирать номер Мюнцера.

Через четверть часа шеф в сопровождении агентов лехойского АГБ выехал в офис Департамента расследований чтобы задержать Руле. Но там он его не застал — по словам сотрудников департамента, незадолго до прибытия агентов кто-то позвонил Руле, и он куда-то уехал вместе с Джолин.

Тем временем Эльдар, ждавший бойцов Альфереса, заставил сломленную и всё еще напуганную Клариссу повторить свои показания ещё раз и записал их на благоразумно прихваченный им портативный диктофон. Когда же в дверях дома замаячили чёрные фигуры в сферических шлемах, она сразу выразила готовность ехать в управление — от неминуемой мести Апостока ей было более негде укрыться.

От крыльца до поджидавшей машины Кларисса шла в окружении спецназовцев, а Счастливчик и Ядозуб наблюдали окрестными домами. Но до управления они, вопреки ожиданиям Эльдара, добрались благополучно — киллеры Мортеносов не встали у них на пути.

И уже когда Кларисса сидела в каморке Дженхолла под надежной охраной агентов и бойцов Альфереса, а сам шеф, вернувшись ни с чем из департамента, заслушивал доклад Эльдара, на рабочем столе Барри Симкена зазвонил телефон.

— Эльдар, это тебя! — Барри подозвал капитана. — Я не знаю, кто это.

Эльдар взял трубку — и незнакомый голос заставил его вздрогнуть:

— С вами кое-кто хочет встретиться. Старый завод огнеупоров возле улицы Ополченцев. У нас эта чиппахская девушка из Департамента расследований, так что поторопитесь.

***

В водовороте событий последних дней в ОСР все подзабыли о главной цели командировки в Лехой — Багряной маске. Между тем «наружка» всё ходила по пятам за Рикесом и Солано, но понять, кто из двоих являлся Адамантом, было решительно невозможно. Рикес каждый день встречался с владельцами лехойских лакокрасочных предприятий, а вечерами отдыхал в ресторанах и клубах в центре Лехоя. Солано же днём пропадал на своём инвестиционном форуме, а вечером находился в небольшом тваолийском кафе, стоявшем на живописном берегу Лехэ возле сквера Борки.

«Наружка» не сумела выведать, чем он занимается в кафе — туда захаживали одни тваолийцы, и появление эзракских мужчин могло привлечь ненужное внимание. И Рикес, и Солано много звонили в Тваолию, но Мика, по-прежнему слушавший вместе с переводчиком лехойского АГБ их переговоры (хоть ордера у агентов и не имелось), ничего криминального в них так и не уловил. Неважно обстояли дела и с развернутыми лехойской полицией поисками боевиков Багряной маски и Саракасы.

Перед тем как Эльдар огорошил шефа новостями об измене Руле, Дженхолл отрядил Ирэн наблюдать за Солано в кафе — была вероятность, что именно там он встречается с кем-то из людей Мортеноса. Девушка (тем более такого невинного вида) не должна была насторожить шпиков Апостока, если они крутились возле кафе, да и в лицо они её вряд ли знали.

В кафе вместе с Ирэн должен был идти один информатор лехойского АГБ, тваолиец по национальности — Сиклик. Он был, по заверениям капитана Кариньо, человеком вполне надёжным, да и кафе находилось в людном месте, поэтому для подстраховки шеф выделил лишь двух агентов «наружки» да Барри Симкена.

Звонок, оповестивший Эльдара о похищении Джолин, раздался тогда, когда Ирэн готовилась идти «на дело». Естественно, она вызвалась ехать вместе с капитаном к заводу огнеупоров — она лучше всех понимала, сколь много значила для него Джолин, и боялась, что Эльдар сделает какую-нибудь глупость, спасая её. Но шеф был непреклонен: весь отдел, за исключением Ирэн и Барри Симкена, вооружился и отправился на завод.

Ирэн же пришлось надеть свою лучшую блузку и ближе к вечеру вместе с Сикликом, который не произвёл на неё впечатления надёжного человека, занять один из столиков в тваолийском кафе в сквере Борки. Симкен же и два агента «наружки» остались в машине наблюдать за обстановкой возле кафе.

***

Завод огнеупоров представлял собой огромное, изрядно обветшавшее здание, окруженное множеством построек поменьше и опоясанное хлипким заборчиком. Место встречи было выбрано явно неслучайно: большие размеры не позволяли надежно оцепить территорию завода без привлечения крупных сил, а из главного цеха открывался отличный вид на все окрестности.

Спецназовцы Альфереса сумели скрытно занять позиции возле завода и оценить обстановку: у главного цеха были припаркованы две машины, в одной из которых они опознали машину Руле. Похитителей видно не было; сил для немедленного штурма завода у Дженхолла всё равно не было, а потому он, Альферес и охваченный безумным нетерпением Эльдар стали совещаться в фургоне лехойского АГБ.

— Эльдар, нельзя туда заходить! Чёрт знает, кто там сидит и сколько их! — Альферес, как и всегда, призывал к осторожности. — Надо подтянуть полицейский спецназ, дождаться людей Кариньо и спецотряд лехойского АГБ.

— С этого завода всё видно на два тринда вокруг! — но Квазимор не слушал его. — А если они увидят наших людей и всадят Джолин пулю в затылок?!

— Ты прав, — шеф, немного поразмыслив, принял сторону своего заместителя. — Пусть Эльдар пойдет и поговорит с ними: это рискованно, но может выиграть время для развертывания наших сил.

— А если и Эльдара возьмут в заложники? Что тогда? — задал резонный вопрос Альферес.

— Это мы ещё посмотрим, — в руках у капитана сверкнул серебристый портсигар, который он «забыл» сдать на экспертизу после инцидента с чиппахами.

— Иди. Тяни время. Я тебе дам «жучок», я хочу слышать каждое слово, — шеф, видя, что Квазимор был настроен на разговор с похитителями, дальнейшие возражения Альфереса принимать во внимание не стал.

Через четверть часа Эльдар, оставив свой пистолет и бронежилет в фургоне и получив от шефа ремень с радиомикрофоном, направился прямо к машине Руле, а рассредоточившиеся спецназовцы зорко высматривали малейшее движение в цехе. Но ничего не происходило. Какое-то время капитан просто гулял вокруг машины, то и дело нащупывая портсигар в кармане.

И тут створка главных дверей цеха, перед которыми он стоял, приоткрылась, и кто-то поманил Эльдара пальцем внутрь. В другое время капитан никогда бы не пошёл на такой риск, но тут на кону стояла жизнь Джолин. Беспокойство о её судьбе сжигало его изнутри и гнало его под тёмные своды старого цеха. Когда же он вошёл туда, то подозвавший его человек, у которого за поясом был заткнут внушительных размеров пистолет, профессионально обыскал его.

— Это полежит тут, — он, к неудовольствию Эльдара, забрал его портсигар и бросил его возле ворот. — Вы всё равно не курите, гражданин капитан.

Такая осведомленность о привычках Квазимора свидетельствовала о том, что перед ним был кто-то из людей Апостока. Это заставило капитана немного успокоиться — убивать женщин было не в обычае у отставного вице-бригадира. По крайней мере, так считалось раньше.

В углу цеха куда-то под землю уходила металлическая лестница. По ней Эльдар и конвоировавший его бандит спустились в грязный, заваленный кусками щебня и какими-то железками подвал, что было плохо — своды глушили сигнал «жучка». И тут он увидел её.

Джолин, бежевое платье которой так странно смотрелось среди подвальной грязи и мусора, сидела на кривом стульчике под бдительным надзором ещё одного бандита. Он поймал её напуганный взгляд; о, как он хотел броситься к ней! Но она была неподвижна и сохраняла молчание, а спутник Эльдара неумолимо влёк его дальше по какому-то тёмному проходу, пока они не очутились в довольно просторном и сыром помещении.

По стенам его тянулись ржавые, полуразвалившиеся трубы, где-то под потолком одиноко горела лампочка, слабо освещая стоявшие в центре стол и два стула. Один стул был занят, и хотя неверный свет лампочки почти не рассеивал подвальный мрак, Эльдар сразу узнал находившегося за столом человека.

— Апосток, чего вы хотите?

— Наконец-то мы с вами встретились, гражданин Квазимор! — приветствовал его Апосток словно долгожданного друга.

Эльдар медленно подошёл к столу и сел напротив; приведший его бандит ушёл — его сменил другой, подобно призраку выплывший из какого-то тёмного угла. Некоторое время два агента — бывший и действующий — просто рассматривали друг друга: оба спокойные и неподвижные, словно каменные изваяния. Апосток, по-видимому, удовлетворённый видом Эльдара, заговорил первым:

— Для начала, мне следует извиниться за этот фарс с похищением — вашей даме ничто не угрожает. Я лишь хотел побеседовать с вами, так сказать, в приватной обстановке. Она пока посидит со Сверчком, а когда мы закончим, вы уйдете с ней.

При слове «дама» на Эльдара накатила волна страха. Апосток знал! Как? Но агент сразу же нашёл объяснение: люди из «наружки» Апостока были не хуже виртуозов из Службы наружного наблюдения АГБ. Они наверняка шпионили за ним, равно как и за Джолин, и Эльдар поморщился от мысли, что и здесь его обыграл отставной вице-бригадир.

— А Руле? — осведомился Квазимор, хотя судьба этого человека тогда интересовала его меньше всего.

— Он уже отвечает за свои дела в другом месте. Я поступил с ним, как до́лжно поступать с предателями, — Апосток улыбнулся, но едва ли улыбка шла его лицу. — Вы почти добрались до меня — браво! Я уже успел разочароваться в вас, но всё же вы меня порадовали. Кларисса вам ведь всё сказала, верно?

— Да. Вы всё устроили — Руле втянул нас в это по-вашему приказу, вы снабжали его информацией, вы направляли нашу руку, когда мы убирали Кунью и Фуэнтоса! — Эльдар решил говорить без обиняков. — Вы играли с нами, когда подставили нам свою «наружку», вы подстроили эту глупую перестрелку с полицией — не ваш ли снайпер, этот Сверчок, был тем стрелком, убившим коммандера Ладрада? И всё же у нас есть показания Клариссы. Теперь вам грозит арест. Деваться вам некуда — здание окружено. Но зачем, зачем было разыгрывать эту партию?

— Зачем? Понимаете, гражданин капитан, я много лет работал на дона Бернардо, старшего Мортеноса. Он был неглупым и порядочным, по уголовным меркам, человеком. А вот сынки его… — Апосток грустно вздохнул, — болваны. И я понял, что очень скоро они приведут свой семейный бизнес к краху. Так что я решил, что мне пора на пенсию…

— Вот только из вашего бизнеса на пенсию не выходят, только на кладбище, — Эльдар начал понимать, куда вел свой рассказ Апосток.

— Именно! Мне было нужно как-то избавиться от моих хозяев — ведь даже я не смогу спрятаться от них, если сбегу. А раз гибель Мортеносов неизбежна — то почему бы мне не сделать этот процесс управляемым? Ещё мне не помешали бы деньги, а у старого дона был резервный фонд миллионов в пятнадцать, доступ к нему имели лишь четверо: я, оба Мортеноса и Фуэнтос.

— И вы навели нас на Фуэнтоса…

— Да. Мне нужно было сделать Мортеноса уязвимым — и вы убрали для меня его пса Кунью, которого боялся весь Лехой, и Фуэнтоса. А затем очень удачно сцепились с полицией, которая защищала Мортеноса; Ладрад погиб, и теперь Масимино лишен союзников.

— Но ведь есть ещё Багряная маска? — Эльдар с недоумением взглянул на Апостока.

— Ах да… — Апосток хрипло засмеялся. — Я убедил дона Масимино позвать её, а он не учел одного: Багряная маска — враг Мосасуского картеля. И мосасусцы не простят Масимино союза с ней. Но это не всё. Сегодня наппонцы получили от меня информацию о боевиках Багряной маски, и пока мы с вами тут беседуем, наппонские asecaríos уже едут за ними. Да, кстати, я только не понял, кто же всё-таки Адамант? Может, вы догадались? Неважно, впрочем: оба кандидата будут мертвы к утру.

Эльдар мысленно выругался — Апосток опять его провел: пока Дженхолл стягивал полицейский спецназ к заводу, наппонцы и Багряная маска собирались устроить побоище в городе. Да и Ирэн была в опасности — приди наппонцы за Солано, она бы тоже попала под пули.

— А боссы Багряной маски рассудят, что Мортенос их предал, и захотят отомстить, — замысел Апостока стал ясен для Эльдара. — И ваш хозяин останется один против наппонцев, глексиканцев, картеля Мосасуса и Багряной маски.

— А я уеду в какую-нибудь теплую страну и буду ждать, пока Мортеносов порвут на части. Деньги старого дона я уже вывел в надежное место… — тут Апосток спохватился, — но вы, конечно, желаете знать, почему я втянул в это ваш отдел? Видите ли, я был уволен из АГБ стараниями Тессера и Мюнцера…

— И жаль, что они вас не посадили!

— Ах, гражданин капитан, дело было не так, как написано в отчётах! Меня связывал с ними один очень скверный секрет… и они очень боялись, что с этим секретом я пойду в Генпрокуратуру, — Апосток закашлялся. — У меня, в отличие от них… ещё были остатки совести. Поэтому Мюнцер, тогда руководивший отделом собственной безопасности в главке, при помощи Тессера состряпал против меня дельце. А дальше была сделка — я ушёл из АГБ, пообещав не раскрывать наш секретик, а они своё дельце зарыли в архивах.

— Вы лжёте, — Эльдар не верил ему. — Мортенос, ваш протеже, превратил вас в преступника.

— Дон Бернардо действительно был моей креатурой, — подтвердил отставной вице-бригадир. — И он один принял меня, когда меня выкинули из АГБ. Я желал мести. Но послать киллеров — нет, это слишком лёгкий конец!

Остальное Квазимор додумал сам: после такого оглушительного провала в Лехое руководство АГБ стало бы искать крайних. И вина за всё произошедшее в Лехое пала бы на Мюнцера, курировавшего оперативную работу в главке АГБ, и на отдел Эльдара — отдел, который был детищем Тессера.

— Столько смертей — и всё ради того, чтобы расстроить карьеру Мюнцера и бросить тень на мой отдел? — Эльдар ужаснулся, осознав замысел Апостока.

— Я желал, чтобы и Тессер, и Мюнцер узнали каково это — лить во имя Республики свою кровь стаканами, а чужую — вёдрами, а потом по росчерку пера лишиться и должности, и доброго имени! — желчно забормотал Апосток. — А жертвы — большая их часть и так заслуживала смерти, а прочие… Что ж, это необходимые издержки…

Где-то там, откуда пришли Эльдар и охранник Апостока, там, где была Джолин, грянули два выстрела. И до ушей капитана донёсся приглушённый вскрик — её вскрик.

Глава 11

Что же случилось? Джолин, чья обманчивая покорность заставила караулившего её Сверчка несколько расслабиться, меж тем не спускала с него глаз. Отставной штаб-сержант допустил оплошность — он отвлёкся. Он отошёл к лестнице, ведшей наверх, и стал вслушиваться — не пытались ли жалкие подражатели из АГБ, называвшие себя спецназом, прокрасться в цех? Правда, наверху стоял ещё один человек, тот самый, который привёл Эльдара. Но он был из бывших рейнджеров, а их Сверчок презирал ещё больше, чем АГБ.

И пока он находился возле лестницы, повернувшись спиной к Джолин, у неё созрел план. Люди Апостока не стали её связывать; она, пользуясь своей относительной свободой, ловко подхватила заостренный железный штырь, лежавший возле её стула. Сверчок не шелохнулся. До него было каких-то три шага: она бесшумно сбросила мешавшие туфли, наметила места, куда надо было ступать, чтобы не поранить ноги… Сверчок же не оборачивался, будто забыв о Джолин.

И она, нацелившись на его тощую шею, сорвалась с места. Джолин была в хорошей форме, на её стороне был фактор внезапности, а адреналин удвоил её силы — она поверила, что сможет убить Сверчка и завладеть его оружием, чтобы затем спасти пробиться на улицу, где ждал спецназ. И это была ошибка.

Едва она сделала первый шаг, Сверчок тут же развернулся, выхватывая пистолет. Он не раздумывал, он действовал автоматически, как учили в спецназе — и грянули эти два страшных выстрела.

***

Квазимор вскочил как ужаленный и ринулся к двери, но телохранитель Апостока метко ударил его по лицу, и он упал. Загремели шаги; вбежал Сверчок и ещё один охранник, оба с пистолетами наизготовку.

— Она… она набросилась на меня. Я… я стрелял… я защищался! — оправдывался Сверчок, видя, как темнело лицо Апостока.

— Уходим. Капитана не трогать! — скомандовал Апосток и они вчетвером покинули помещение через почти невидимую из-за слоя грязи дверцу в углу.

Эльдар, словно в помрачении ума, поднялся и, даже не пытаясь стереть набегавшие на глаза капли крови, катившиеся из ссадины на лбу, метнулся по темному проходу — к ней. Не слыша криков спецназовцев, которые двинулись на штурм цеха, забыв об Апостоке, о Руле и обо всём на свете, он влетел в первую комнату возле лестницы — к ней.

Она лежала на спине на том грязном, усыпанном штукатуркой и липкой пылью полу. Вокруг неё уже копошились Гиацинт и Рейдер; остальные бойцы, гремя амуницией, обходили её и бежали дальше. Мелькнул шлем Альфереса — он указал ему на проход, откуда он только что вышел, и тотчас позабыл и о нём. Он видел только одно: два уродливых багровых пятна, которые стремительно растекались по груди Джолин.

Квазимор упал рядом с ней и в отчаянной лихорадке стал помогать своим спецназовцам, пытаясь остановить заливавшую её платье кровь, хотя и понимая, что помочь уже нечем. Тщетно! Он видел, как бледнело её лицо, как беззвучно шевелились её губы, как ещё горели угасающей свечой её глаза — горели мольбой, горели ужасом и болью.

Прошла, наверное, целая вечность — или лишь мгновение — пока откуда-то не появились медики «скорой помощи», оттащившие Эльдара и принявшиеся ассистировать Гиацинту. Вдруг из дальнего помещения, где Эльдар только что беседовал с Апостоком, раздался оглушительный хлопок, а с потолка посыпались остатки штукатурки.

— Гиацинт! Ко мне! Кулак ранен! — заорал откуда-то снизу Альферес.

Спецназовцы обнаружили дверцу, которой воспользовались бандиты — она вела в систему технических туннелей под цехом. Но когда шедший первым Кулак толкнул её, сработал оставленный Сверчком сюрприз — растяжка. Кулака отшвырнуло от двери, будто тряпичную куклу; оглушённые бойцы Альфереса вместе со своими командиром попадали на пол.

Эльдар каким-то непонятным образом очутился за воротами цеха: мимо проносились лехойские агенты в бронежилетах, полицейские спецназовцы в сизой униформе… Ему было всё равно. Словно из-под земли перед ним вырос Дженхолл — он остановил своего заместителя и стал расспрашивать его:

— Что произошло? Почему «жучок» не работал? Там был Апосток? Что с нашими бойцами? — но капитан не слушал, смотря в оцепенении на свои руки, залитые кровью Джолин.

— Он предал Мортеноса… Всё — обман! Саракаса убьёт людей Багряной маски! — бессвязно твердил он. — Джолин… Джолин…

— Гражданин майор! — к Дженхоллу подбежал один из агентов лехойского АГБ. — В городе перестрелки в нескольких местах, капитану Кариньо нужна помощь ваших людей.

Мимо агентов медики торопливо протащили носилки, на которых лежал Кулак со страшным, окровавленным лицом. Гиацинт и Альферес шли за носилками, ведя контуженного взрывом Ядозуба.

— Кулак подорвался на растяжке, с ним плохо, — стал докладывать шефу Альферес, в растерянности глядевший на своих раненых бойцов. — Ядозуб и Грация контужены, а бандиты ушли по туннелю. От взрыва там часть потолка обрушилась, мы дальше не полезли.

— А где Руле? Что с Джолин?

— Руле не нашли. Джолин… с ней тоже плохо, — спецназовец в ярости сорвал с головы шлем и швырнул его оземь. — Шеф, давай догоним этих ублюдков! Оцепим весь квартал, зайдём в этот тоннель — загоним их и перережем! Они не могли далеко уйти!

— Нет! Едем в город! Пусть завод и туннели осматривает полиция и сапёры, — отрезал Дженхолл, сохранявший хладнокровие. — А нам надо помочь лехойским агентам нейтрализовать Саракасу и Багряную маску.

— Я с вами, — Эльдар пошёл к командно-штабному фургону и забрал свой верный пистолет.

— Ты-то куда?! — нагнал его шеф. — Ты вообще отстранён, а после того, что сейчас случилось…

Но переубедить Квазимора было решительно невозможно, а время было дорого — Дженхолл прыгнул в машину и велел гнать что есть мочи в Золотой квартал, где, как трещали рации полицейских и агентов, разворачивались основные события. Оставшиеся в строю солдаты Альфереса, ещё наполовину оглушенные взрывом, серые от пыли и штукатурки, полезли в машины, одержимые гневом и желанием убивать.

***

Наблюдение за Солано оказалось куда скучнее, чем ожидала Ирэн. Она и её без умолку болтавший кавалер, похоже, весьма довольный своим положением, сидели на застеклённой террасе в двух столиках от «объекта», пившего тваолийское вино и изредка перебрасывавшегося одной-двумя фразами со своими охранниками. Вечер тянулся и тянулся, а Солано всё не уходил; изредка официант подносил ему телефон, и он звонил куда-то, но что он говорил, Ирэн разобрать не могла.

И она поймала себя на мысли, что он ей нравится. Хоть это и было непрофессионально, понять Ирэн было можно: Солано был весьма привлекательным мужчиной. Ему было, как знала Ирэн, тридцать шесть лет. У него были чёрные как смоль волосы, он был смугл от жаркого тваолийского солнца, а карие глаза его смотрели на мир гордо и уверенно. И посадка его головы, и его манера вести себя — всё выдавало в нём человека целеустремлённого, привыкшего рассчитывать только на себя и бороться за своё место в мире.

— Ирэн, вы скоро в нем дырку прожжёте, — пошутил её спутник, видя, что она не сводит глаз с Солано и не желает поддерживать разговор.

— Ну и рожи у этих двоих! — лица чернобородых телохранителей Энрино и правда были довольно неприятными.

— Они юса́ни, их народ живёт в горах на юге Наппона. Про них говорят, что они рождаются с кинжалом в руке… — не успел он договорить, как один из них вскочил, и в руке у него словно по волшебству оказался маленький нож.

В то же мгновение тяжёлая портьера, отделявшая террасу от основного зал, раздвинулась и оттуда вылезло тупое рыло дробовика. Охранник Солано метнул свой нож — владелец дробовика в чёрной маске и кожаной куртке взвыл от боли, а из-за портьеры начали стрелять.

Ирэн инстинктивно нырнула под стол; автоматная очередь разбила стеклянную панель за её спиной, а бедный Сиклик упал носом в тарелку, обрызгав скатерть своей кровью. Терраса наполнилась криками, заглушаемыми грохотом выстрелов, звоном битой посуды и треском опрокидываемых стульев. Краем глаза она заметила, как Солано выскочил через рассыпавшуюся стеклянную дверь на улицу под прикрытием своей охраны. Ирэн выдернула из сумочки свой пистолетик и, пригибаясь, действуя более по наитию, бросилась на улицу через огромное панорамное окно, оцарапавшись об остатки остекления.

Солано бежал в примыкавший к кафе сквер — Ирэн, сама не зная зачем, рванула за ним. Вдруг прямо возле него из-за живой изгороди выпрыгнул ещё один убийца с пистолетом в руках.

— Берегись! — крикнула она бегущему Солано, но пистолет в руках бандита уже выпустил пулю в его сторону.

Солано упал, а бывший рядом с ним его второй телохранитель, ловко перекатившись, сбил стрелка с ног и стал бороться с ним на земле.

— Вы ранены? — Ирэн подбежала к зажимавшему правое плечо Солано. — Я из АГБ, идёмте же!

Солано крикнул что-то подскочившему к ним телохранителю, который успел покончить с ранившим Энрино стрелком — у того из шеи торчал нож. Охранник помог Энрино подняться, и они втроём спрятались за каменной тумбой у входа в сквер.

— Нам надо уходить… спуститься к реке. Моя охрана их задержит. Поможете мне? — тяжело дыша, бормотал тваолиец, пока телохранитель перетягивал ему кровоточащую руку ремнём.

Ирэн кивнула и, поддерживая Солано, повела его через кусты к крутому речному спуску. Из глубины сквера показались две тени — охранник, испустив что-то вроде боевого клича, зигзагами бросился им навстречу, а те открыли огонь.

Она и её спутник благополучно добрели до спуска и осторожно сошли вниз. Солано, схватив её за руку, увлек её в заросли высокого тростника, и там, по колено в воде, они замерли, прислушиваясь к долетавшим из сквера воплям. Но охрана Энрино всё же смогла отвлечь внимание киллеров, и до их ненадёжного укрытия никто из них так и не добрался.

— АГБ! АГБ! — послышались из сада крики, и скоро по спуску уже бежали Симкен и агенты с помповыми ружьями.

Ирэн, с порезанными руками и листьями в волосах, вышла к ним и указала на Солано:

— Он ранен, помогите ему, — силы покинули её, и Симкен, с ужасом глядевший то на неё, то на Энрино, вместе с агентами «наружки» вывел их из сквера и побежал звонить Дженхоллу.

***

Улица была заблокирована двумя полицейскими машинами; полицейские в черных куртках и фуражках нерешительно топтались вокруг машин, периодически лязгая затворами своих карабинов. Прохожих не было. Ряд припаркованных машин, закрытые двери магазинов, ровный свет фонарей –казалось, улица безмятежно спала, и лишь зеленое мерцание мигалок на полицейских машинах да доносившиеся откуда-то глухие хлопки выстрелов нарушали её сон.

Эльдар и Дженхолл остановились возле голубого автомобиля без опознавательных знаков, вокруг капота которого сгрудились несколько солдат АГБ в шлемах с прозрачными забралами из поликарбоната. Среди них был и капитан Кариньо, сосредоточенно рассматривавший разложенную на капоте карту и порой что-то отрывисто приказывавший в массивную, размером с кирпич, рацию.

— Дженхолл! Как же вы вовремя! — Кариньо бросил карту и в нетерпении подскочил к агентам и сопровождавшим их двум спецназовцам. — Там в отеле на соседней улице перестрелка! Кажется, Саракаса и Багряная маска сцепились. Полиция их заблокировала, мы ждём полицейский спецназ…

Но голос капитана перекрыли крики полицейских — из-за поворота на огромной скорости вылетел белый грузовичок, похожий на тот, из которого стреляли по Ирэн и Вик. Грузовик, едва не врезавшись в фонарный столб, понёсся на полицейское заграждение. Защёлкали выстрелы полицейских карабинов, а спецназовцы и солдаты АГБ даже не успели открыть огонь: грузовик, в мгновение ока преодолев расстояние, отделявшее его от полицейских машин, с разгона их протаранил. Во все стороны фонтаном брызнули осколки обшивки и стёкол; полицейские едва смогли отпрыгнуть от взбесившегося грузовика, который, потеряв управление, с грохотом впечатался в одну из припаркованных машин.

Агенты и спецназовцы, наведя оружие на грузовик, ждали, что будет дальше. Но ни из помятой кабины, ни из кузова так никто и не показался. Тогда Кариньо и Дженхолл вместе с двумя солдатами АГБ первыми рискнули приблизиться к машине. Медленно, шаг за шагом они подходили к грузовику, а когда до него оставалось шагов пятнадцать, задние дверцы растворились. И шеф увидел лицо, скрытое тёмно-красной балаклавой, и руки, сжимавшие автомат.

Кто-то сзади рывком повалил Дженхолла на землю и, падая, он услышал автоматную очередь и хлопки снабжённых глушителями автоматов спецназовцев. А когда он ударился об асфальт и кто-то сверху накрыл его своим телом, всё стихло.

Дженхолл приподнял голову: прямо перед ним было бледное лицо Эльдара — это он спас его от бандитской пули. По правую руку от шефа упал один из солдат АГБ с забрызганным кровью лбом и дыркой в прозрачном забрале. По левую руку, скорчившись, оседал на землю Кариньо, и, словно оплакивая его, где-то вдалеке жалобно взвыла сирена.

— Шеф, цел? — над Дженхоллом, ещё не вполне пришедшим в себя, навис расписной шлем Альфереса.

Эльдар поднялся, отряхиваясь от грязи, и помог встать шефу. Издырявленное тело бандита свешивалось из дверного проёма кузова грузовика; двое полицейских пытались извлечь из кабины его мёртвого подельника, а Рейдер и Гиацинт оказывали первую помощь Кариньо.

— Эльдар, в тебя попали… — Альферес увидел порванную ткань на спинной части его бронежилета.

— Да? — Квазимор проворно скинул бронежилет, но крови на его спине не было — пуля прошла по касательной, лишь повредив обшивку жилета и слегка поцарапав бронепластину.

— Кажется, я у тебя в долгу, Эльдар… — шеф окинул взором развороченную улицу, тела убитых и разбитые полицейские машины.

С оставшимися боевиками Саракасы и Багряной маски было покончено без участия людей Дженхолла: троих бандитов убили возле отеля, ещё двое смогли улизнуть. Кариньо увезла «скорая»; шеф же, которому доложили о покушении на Солано, уехал в управление, где собрались на совещание местные и прибывшие вечером из Эзрамаса агенты.

— А Ирэн? Ирэн не пострадала? — едва прослышав о покушении на Солано, забеспокоился Альферес.

— Нет, — успокоил его шеф. — Она вроде вместе с Солано поехала в Центральную больницу.

Эльдар и Альферес предлагали Дженхоллу вернуться к цеху и попытаться выйти на след сбежавших бандитов, но майор наотрез отказался:

— Вы их не догоните, а мы за этот день и так потеряли… достаточно! Поезжайте в Центральную больницу, туда наверняка Кулака доставили. И проследите, чтоб этого Солано какие-нибудь доброхоты не добили прям в палате!

Им пришлось смириться и уже без спешки ехать в больницу. Мимо них то и дело пролетали полицейские машины, на одном из перекрёстков они чуть не столкнулись с чёрным бронетранспортёром войск АГБ… Казалось, что в Лехое начинался второй Кровавый месяц.

***

Одинокий человек брёл по тёмной, на редкость грязной улочке на западной окраине Лехоя. Он медленно переставлял ноги и немного пошатывался, так что могло показаться, что это наркоман или пьяница нетвёрдыми шагами держал путь домой или в ночлежку.

Проезжавший мимо полицейский патруль случайно заметил его, когда красно-зелёный свет мигалок пал ему на спину. Полицейские, искавшие киллеров Саракасы, решили посмотреть на него поближе. Они вылезли из машины — старый сержант и молоденькая, только-только из Академии полиции, девушка — и приблизились к странному человеку.

— Полиция Лехоя! Сеньор, вы в порядке? — сержант, держа руку на кобуре с револьвером, окликнул его на лоудитском.

Человек повернулся — и полицейские обменялись встревоженными взглядами: перед ними было зверское, бородатое лицо; в отблеске мигалок блеснули его глаза, полные ненависти и какой-то первобытной свирепости. Руки его и правое плечо были в крови, штаны — в грязи, а на поясе у него зловеще переливались какие-то металлические предметы

— Сеньор, вы ранены? — сержант сделал знак напарнице, чтобы та вызвала подмогу, и взял незнакомца за руку. — Сеньо…

Сержант захрипел, схватившись за горло, рассеченное точным ударом незнакомца. Ещё взмах руки — нож, убивший сержанта, вонзился в грудь девушки, а за ним прилетел ещё один, и ещё…

Страшный человек неторопливо вытащил из тела убитой свои ножи и побрёл дальше по улице. И когда патрульных нашли, а сбившийся в ту ночь с ног полицейский спецназ стал прочесывать квартал, убийцы уж след простыл.

***

В Центральной больнице Альферес и Эльдар никак не могли выяснить, где Кулак и Джолин и в каком состоянии их довезли. Медперсоналу было совсем не до них, так как в больницу свозили раненых в перестрелках в центре города. Надрывно выли сирены подъезжавших одна за одной машин «скорой помощи»; Альферес приставал с вопросами к врачам и медсёстрам, пока кто-то не передал ему, что Кулак в операционной.

Эльдар следовал за Альфересом в каком-то полубессознательном состоянии, так толком и не стерев с рук кровь Джолин. У него была только одна забота, один вопрос, гнавший его всё дальше по больничным коридорам — что с ней? Так ничего более и не узнав о судьбе Джолин, они вернулись в вестибюль больницы и стали ждать. И скоро — а может, не так уж и скоро, ибо Эльдар потерял ощущение времени — к ним вышел пожилой врач-лоудит.

— Это вы спрашивали про бойца с осколочными ранениями?

— Мы, — подскочил Альферес, приготовившийся к худшему.

— Мы сделали, что могли. Прогнозов давать не могу. Он ещё жив, и это уже чудо. Если он доживет до следующей ночи, то, может быть, он будет жить и дальше.

— А женщина с двумя огнестрельными ранениями? Чиппашка лет тридцати? — капитан, у которого сердце затрепетало огненной птицей, набросился на врача с вопросами. — Её должны были доставить одновременно с бойцом.

— Её не довезли, — и три этих слова были для Эльдара как три ножевых удара.

— Доктор, ещё один с огнестрельным! — закричала врачу выбежавшая в вестибюль медсестра.

— Что там творится в городе?! — и доктор последовал за медсестрой, бормоча молитву на лоудитском.

Квазимор вдруг почувствовал, что смертельно устал. Он сел прямо на пол и апатично уставился в стерильно-белый потолок. Она погибла. Погибла по какому-то недоразумению — судя по реакции Апостока, он и правда не приказывал её убивать. А те, кто отнял её у него, ушли безнаказанными. Конечно, они умрут. Он найдет и убьёт их. Но свет в глазах Джолин уже померк навсегда, и впервые Эльдар ощущал себя столь жалким и беспомощным.

— Держи, это твоё, — Альферес передал Эльдару портсигар, который он подобрал в цехе и про который сам капитан совсем забыл.

Из какого-то бокового коридорчика показался Ядозуб с перевязанной головой и ухмылкой в пол-лица. Альферес, стащивший с себя бронежилет и шлем, смерил его недовольным взглядом.

— Ты-то что такой радостный?

— Ась? — Ядозуб после взрыва оглох на одно ухо.

— Что ты веселый такой? — повторил погромче Альферес.

— А что мне с кислой рожей ходить, командир? Обычно мы с тобой первые идём — не полезь в этот раз Кулак вперёд, нас бы нашпиговало осколками.

— Кулак при смерти! — резко одёрнул его Альферес. — Не вижу поводов для радости! Лучше уж бы я подорвался на той растяжке!

— И чтоб я твоей жене тогда сказал, командир? Судьба — она та ещё шлюха. Кому улыбнется, а кому и в рожу плюнет. Солдат может погибнуть — издержки профессии, ничего не поделаешь.

— Так это охрана Апостока поставила растяжку? — уточнил Альферес у Эльдара, который успел передать ему свой разговор с Апостоком.

— А вот этих выродков надо найти и головы им отрезать! — озвучил их общее желание Ядозуб. — Если уж Кулаку лежит дорожка на тот свет, то они пойдут вслед за ним.

Но погоней за Апостоком им заняться так и не довелось. В больничный вестибюль с улицы зашли два белобрысых эзрака в серых костюмах, и один из них направился к Эльдару.

— Капитан Квазимор! Специальный отдел собственной безопасности! Сдайте оружие и удостоверение и следуйте за нами!

— Вам чего от него надо? Не видите, что у человека горе?! — попытался прогнать агентов Альферес.

— У меня приказ вице-директора АГБ! Капитан Квазимор отстранён от исполнения служебных обязанностей!

Эльдар не стал с ними спорить. Он отдал удостоверение и свой пистолет, из которого он так и не сделал в ту ночь ни единого выстрела. В другое время встреча с агентами СОСБ его бы изрядно растревожила, но тогда ему было всё равно. Да и могло ли его беспокоить тогда хоть что-то, кроме мысли, что Лина погибла и он косвенно виновен в её гибели?

Глава 12

Страшная ночь закончилась — но не заканчивались беды, сыпавшиеся как из мешка на Отдел специальных расследований. Из Эзрамаса приехали агенты СОСБ и целая делегация больших и малых начальников, ставших искать виноватых во всём произошедшем ночью. Эльдара мурыжили сотрудники СОСБ, много неприятных вопросов было задано и Дженхоллу. Остальные агенты и спецназовцы пребывали в подавленном состоянии и ждали, что будет дальше.

За одну ночь в Лехое погибло трое полицейских и два сотрудника АГБ — капитан Кариньо скончался в больнице ближе к утру. Погибли Джолин и Руле; тело последнего нашли в одном из туннелей под заводом огнеупоров с дыркой во лбу. В его руки, как потом передавали Дженхоллу, была вложена страничка со статьёй «Измена Республике» из Уголовного кодекса времён Содружества.

Апосток же исчез без следа. Его сожжённую дотла машину нашли на глухой сельской дороге в Лехойшире. АГБ объявило его в розыск и с помощью Фининспекции заморозило его счета, но в общем-то никто не надеялся его найти.

В Лехой перебросили сотню солдат войск АГБ, и они вместе с полицией стали потрошить Баррио-Амарильо, ища киллеров Саракасы и попутно вылавливая нелегальных мигрантов и мелких наркобарыг. Антикоррупционный отдел АГБ проводил обыски в лехойском офисе Департамента расследований и полицейском управлении.

У агентов, пожалуй, было только одно утешение — с Багряной маской было покончено. В отличие от Солано, пережившего покушение, Рикесу, второму кандидату на роль Адаманта, повезло меньше: его вместе с охраной расстреляли прямо на крыльце арендованного им коттеджа. Когда же оперативники полиции и АГБ проникли в его дом, там нашлись три алых маски, одна из которых была изукрашена серебристым узором, а ещё пистолеты и много наличных денег. Так было открыто, что Рикес и был Адамантом. Ещё двух боевиков Багряной маски схватили в аэропорту, когда они пытались улететь к себе на родину.

Через сутки после той страшной ночи Дженхолл и его отдел, повинуясь приказу Мюнцера, вернулись в Эзрамас, а Кулака, который всё ещё находился между жизнью и смертью, пришлось оставить на попечение лехойских врачей. Но перед отъездом шеф навестил в больнице Энрино Солано — хоть ситуация с Адамантом и прояснилась, Дженхоллу всё равно казалось, что Солано и Рикес пересеклись не просто так.

Солано положили в отдельную палату, у дверей которой круглосуточно дежурили полицейские. Шеф пришёл к нему не один — с ним увязалась Ирэн, желавшая проведать раненого тваолийца. На визит сотрудников АГБ он отреагировал вполне спокойно, улыбнулся Ирэн, ответил шуткой на вопрос шефа о своём самочувствии… Но в этом нарочитом спокойствии Дженхолл ощутил какую-то скрытую напряжённость и стал исподволь «прощупывать» Солано.

— Вам знаком этот человек? — шеф достал фото Рикеса.

— Нет. Впервые его вижу.

— Стало быть, вы не видели его в нелегальном казино возле Золотого квартала?

— Нет, — тваолиец по-прежнему оставался бесстрастным. — Но откуда вы знаете, что я был в нелегальном казино? Разве вы следили за мной?

— Не за вами, — шеф решил зайти с другой стороны. — Вы знаете, где находится ваша охрана?

— Без понятия. Разве вы их ещё не нашли? — Энрино говорил по-эзракски без всякого акцента. — Они не знают ни эзракского, ни лоудитского языка. Вряд ли они смогут долго скрываться.

С телохранителями Энрино тоже получалось как-то странно: во время покушения они ножами смогли убить двух нападавших, а затем раствориться в ночи. Несмотря на все усилия АГБ и полиции, найти их так и не удалось.

— Мы их ещё ищем. Они убили двух киллеров в саду Борки. Убили одними ножами, без огнестрельного оружия…

— Они юсани. Им достаточно и ножей. Ножи мы провезли законно, у меня в отеле лежат все бумаги… — лицо Солано оставалось непроницаемо.

— Немного после того, как на вас совершили покушение, были найдены полицейские с ножевыми ранениями, — шеф решил запустить последний шар. — Характер ранений очень похож на раны, нанесённые тем киллерам.

— Если у вас есть вопросы к моим телохранителям, задайте их им, — тваолиец был по-прежнему немногословен.

Давить на Солано шеф не мог, да и не было у него на тваолийца ничего, не считая смутных ощущений. И Дженхолл почёл за лучшее откланяться, но когда шеф уже вышел из палаты, Энрино обратился к замешкавшейся в дверях Ирэн:

— Девушка, можно вас на пару слов?

— Ирэн. Меня зовут Ирэн, — она с готовностью задержалась возле Энрино.

— Я так и не смог поблагодарить вас. Я обязан вам жизнью.

— Вас спасла ваша охрана, а не я, — возразила она, почувствовав, что краснеет под взглядом магнетических карих глаз тваолийца.

— Будет ли большой наглостью попросить ваш номер телефона? — на устах Энирно заиграла улыбка. — Я надеюсь, что это не последняя наша встреча.

Ирэн, покраснев ещё больше, вырвала листок из лежавшего у нее в кармане блокнота и, написав свой номер, вложила его Энрино в руку. Тот поднес листок к губам и так посмотрел на Ирэн, что та, зардевшись до ушей, выскочила из палаты.

— Аккуратней с этим парнем, — шеф, наблюдавший эту сцену из коридора, предостерег Ирэн, — с ним всё не так просто.

Дженхолл хотел было навестить и Кулака, но тот лежал в реанимации без сознания, а врачи всё ещё боролись за его жизнь. У дверей реанимационного отделения шеф наткнулся на Альфереса, тоже желавшего проведать своего бойца. Они обменялись угрюмыми взглядами, и командир спецназа зло погрозил кулаком в окно, откуда открывался вид на людную улицу:

— Будь проклят этот город!

***

Возвращение сотрудников Отдела специальных расследований из Лехоя было безрадостным — их командировка закончилась катастрофой. Дженхоллу пришлось выслушать немало упреков от Мюнцера, судьба же Эльдара и вовсе оставалась туманной. Спецпрокурор Гальбакс, прознав об эскападе капитана в клубе «Красный волк», вознамерился завести на него дело о превышении полномочий, да и СОСБ тоже потихоньку собирал на него папочку.

Квазимору было обидно даже не за себя (на себя он давно махнул рукой) — обидно было за свой отдел, над которым нависла угроза расформирования. Как и надеялся Апосток, директор АГБ назначил ответственными за лехойские события Дженхолла и Мюнцера, а последний всё обивал пороги высоких кабинетов, силясь отвратить от себя гнев начальства.

На следующий день после их возвращения Эльдара вызвал к себе шеф. Кабинет его был в беспорядке: стол завален бумагами, на диване стояла какая-то коробка, шкафы и ящики были открыты. Сам Дженхолл сидел в своем кресле, положив ноги на стол, и курил, хотя до этого никто ни разу не видел его с сигаретой в руках.

Эльдар занял место за столом напротив шефа. Дженхолл всё молчал и курил, выпуская в потолок клубы дыма — и эта нехарактерная для него молчаливость не предвещала ничего хорошего.

— Погляди, правильно ли составлено? — шеф протянул Эльдару машинописный лист — это был рапорт об увольнении по собственному желанию.

— Тут всё верно, — капитан вернул лист Дженохоллу, прочитав хоть и стандартный, но оттого не менее горький текст. — Вы уверены?

Квазимор не любил Дженхолла; он смеялся над его неряшливостью, корил его за нерешительность… Но весть о его отставке отнюдь не обрадовала капитана — он успел привыкнуть к шефу и уважал в нём опытного оперативника.

— Моя партия сыграна. — шеф меланхолично наклонил голову. — Возможно, тебя Мюнцер и отстоит, а на меня всё равно всех собак повесят.

— С чего бы Мюнцер стал бы меня выручать?

— Я несколько раз предлагал ему убрать тебя из отдела — он отказывался. Говорил, ты ценный сотрудник. Так что он тебя не бросит.

Эльдар подозревал, что такого рода благоволение к нему со стороны Мюнцера объяснялось влиянием Тессера, с которым у генерал-инспектора были очень тёплые отношения. Шеф же, желавший высказать Квазимору всё наболевшее перед тем, как покинуть отдел навсегда, пошёл на ещё большую откровенность:

— Знаешь, а ведь я на тебя заявление написал в прокуратуру, только так и не подал.

— Отчего же нет?

— Во-первых, ты мне жизнь спас в Лехое. Во-вторых, прокурорское расследование и меня бы зацепило, а на кой-чёрт мне это? Я уже просто хочу дожить до пенсии.

— Оставите мои преступления безнаказанными? — не без иронии поинтересовался Эльдар.

— Ты погубишь себя и без моей помощи, — Дженхолл почти с сожалением поглядел на своего заместителя. — Этот отдел — словно пожарная команда: его кидают туда, где ситуация уже вышла из-под контроля. Поэтому на многое начальство готово закрывать глаза — был бы результат. Эта вседозволенность развратила тебя. Тебе нет дела до закона, ведь тебя в любом случае защитит Мюнцер — был бы результат. Но однажды наверху что-нибудь поменяется, и тебя выкинут на помойку, как отработанный материал!

— Может, вы и правы, Аластор, — Эльдар впервые обратился к шефу по имени. — Но пока что почему-то страдают только люди вокруг меня, а сам я остаюсь невредимым.

И вновь повисло тягостное молчание. Что оставалось им сказать друг другу? Эльдар пытался найти какие-нибудь хорошие слова, что-то, что обычно говорят в таких случаях — и не мог.

— Пойдём вниз, — Дженхолл потушил сигарету и с усилием поднялся со своего места. — Мне надо со всеми попрощаться.

Созвав своих подчиненных, Дженхолл сухо объявил им о своей отставке, что повергло всех в большое уныние. Шеф был любим в отделе, и даже спецназовцы, которые скорее тяготели к Эльдару, были опечалены его уходом. В тот же день шеф, забрав кое-какие свои вещи, навсегда покинул отдел. На коротком пути от дверей особняка до забора выстроились солдаты Альфереса с автоматами в руках, взяв на караул — так они отдавали дань уважения своему уже бывшему начальнику.

***

После разговора с Дженхоллом Эльдара сутки не было на рабочем месте, и никто не знал, куда он пропал. В отдел приходили от начальника СОСБ, в отдел звонил Мюнцер — Эльдара не было. А так как отдел лишился и Дженхолла, то отвечать на звонки начальства приходилось Альфересу. Ему это быстро надоело, и он отправил Ирэн искать капитана.

Ирэн решила наведаться к нему домой, но в отделе отчего-то никто не мог назвать его адреса. На помощь ей пришла Патриция, делопроизводитель и старейший сотрудник отдела: ей одной был известен адрес Эльдара.

Многоэтажка, где квартировал Эльдар, находилась в двух кварталах от особнячка, в котором помещался отдел. Ирэн быстро нашла нужную квартиру и, немного помявшись возле двери, стала стучать, сначала тихо, а потом всё громче и громче. И лишь когда она уже порядком отбила себе руку, за дверью послышалась какая-то возня, и вот дверь раскрылась — и Ирэн приоткрыла рот от удивления.

Перед ней стоял Эльдар, но никогда она не видела его таким: в расстёгнутой до середины груди несвежей рубашке, взъерошенный и небритый, он с недовольством взирал на Ирэн. По его слегка замутненным глазам и уловленному ей сивушному запаху она догадалась, что он был нетрезв.

— Ты чего пришла? Откуда ты вообще знаешь мой адрес?

— Мне Патриция сказала, а ты на работе сутки не был. Я волнуюсь, — Ирэн с непонятно откуда взявшейся решительностью вошла в квартиру. — Ты пьян?

— Я? Не знаю. Пожалуй, да, — не стал останавливать её Квазимор и поплёлся за ней.

Он действительно пил. Легче ему от этого не становилось; разве что мысли начинали немного путаться, а стоявшая перед глазами картина — грязный пол, кровавые пятна на платье и угасающие чёрные глаза — становилась чуточку более размытой. Он видел эти её глаза во сне, он видел их наяву, и негде было спрятаться от этих глаз, а потому он пил — лишь бы не видеть более этих глаз!

Ирэн прошла в гостиную — комнатку с диваном и парой кресел, шкафами с книгами и маленьким телевизором на тумбочке. И хоть обычно Эльдар поддерживал в комнате идеальный порядок, в тот вечер там царил хаос: на спинках кресел валялись пиджаки и брюки, тумбочки были завалены бумагами, а столик возле дивана был уставлен пустыми бутылками.

— Ты хочешь поговорить? Или ты так и будешь пить?

— О чём? — он опустился на диван, тяжело вздохнув. — О женщине, которую я любил и которая погибла из-за меня? Или о том, что Апосток вчистую переиграл меня? И что отдел наш, быть может, прикроют?

— Ну, отдел никуда не денется, а Мюнцер тебя, между прочим, назначил исполняющим обязанности начальника и снял с тебя отстранение, — Ирэн стала утешать капитана. — Её смерть — не твоя вина.

— Нет, моя, Ирэн, кругом моя вина! Тессер предупреждал меня насчёт Апостока, но я не слушал! Я мотался по всему Лехою и по глупости думал, что Апосток ничего не знает — и это в его-то городе! Я должен был почуять неладное!

И тут Ирэн увидела то, чего она не видела никогда ни до, ни после: по его щеке покатилась слеза, потом другая, третья… Эльдар, который порой казался ей выкованным из стали, которого не могли поколебать никакие превратности случая, плакал! И она сделала единственное, что представлялось ей верным в такой ситуации — она подсела к нему на диван и обняла его.

— Я знаю, как тяжело терять близких. Но когда я потеряла Теда и Киру, ты помог мне сохранить рассудок…

— …завалив тебя работой?

— Дав мне новые цели, — поправила его Ирэн. — Мы можем только идти вперед. И Эльдар, которого я знаю, не стал бы предаваться отчаянию. Он бы собрался с мыслями и что-нибудь придумал, что-то такое, на что никто не способен.

— Тогда ждите меня завтра, — слова Ирэн вдохнули в Эльдара немного былой уверенности в себе. — Раз меня до сих пор не выгнали из АГБ, то я ещё смогу померяться силами с Апостоком!

Приступ слабости и самобичевания, столь редкий для Эльдара, постепенно отступал. Ирэн, побыв с ним ещё немного и убедившись, что отчаяние более не захлестнёт её друга (а она считала Квазимора не просто своим начальником, но и другом), ушла, забрав у Эльдара остатки алкоголя и взяв с него слово прийти на работу утром.

Наутро весь отдел собрался в комнате для совещаний на первом этаже особнячка — все ждали Эльдара. Больше всех ждала его Ирэн; она ещё боялась, что капитан так и не сможет оправиться от удара, который нанесли ему смерть Джолин и поражение в Лехое.

Хлопнула входная дверь. Послышались мерные, тихие шаги. И увидев его, Ирэн так и замерла: человека, который беспомощно плакал в её объятиях вечером, более не было. Чёрный костюм, лицо без кровинки, голубые глаза, цепкие и холодно-неумолимые, аккуратно расчёсанные светлые волосы — это был Эльдар, но другой, ещё более мрачный и, казалось, постаревший за одну ночь. Не было в этом лице более ни слабости, ни отчаяния — только решимость и ледяное спокойствие.

— Так что нам делать… шеф? — первым дерзнул заговорить Альферес, обратившись к нему так, как раньше все они обращались к Дженхоллу.

Эльдар же молча подошёл к пробковой доске, на которой висели семь фотографий с написанными на них именами: Джереми Лютер, Алике Карр, Диего Ниньес… Все эти люди разыскивались за убийство пятерых сотрудников Отдела специальных расследований в Луисаршире прошлой осенью, когда сам Эльдар чуть не лишился жизни. После гибели своих товарищей Квазимор и Альферес со своими солдатами поклялись, что будут искать этих убийц, пока все они не будут ликвидированы или упрятаны за решётку.

Капитан, словно не услышав вопроса спецназовца, прикрепил рядом с семью фотографиями ещё одну — Апостока. И Альферес, и Ирэн сразу поняли: это была клятва. Эльдар безмолвно обещал преследовать Апостока, как поклялся преследовать мерзавца Лютера и его подельников. И это значило, что ничего ещё не было кончено.

Поверженный титан

Если Апосток и мог исчезнуть, уничтожив все следы, то вот украденные им у Мортеносов деньги (если он про них не соврал) так или иначе должны были оставить после себя целый шлейф банковских операций. Эльдар, едва отделавшись от бесконечных расспросов СОСБ, призвал к себе Барри Симкена, неплохо разбиравшегося в финансовых делах.

— Барри, а ты смог бы отследить, куда Апосток вывел деньги?

— Может быть и смог, — после долгой паузы ответил Симкен, — но мне надо знать, где они лежали изначально.

— Что ж, это можно устроить…

Фуэнтос, единственный человек, помимо Апостока и самих Мортеносов, знавший о счёте, всё ещё сидел в Форт-Солитьюде. Вот только убедить финансиста Мортеносов сказать хоть слово о счетах своих хозяев было задачей не из лёгких. Но Эльдара это не смущало.

***

Топ. Топ. Топ. Звук шагов отскакивал от тянувшихся голых стен и тяжёлого потолка. Эльдар и его провожатый в черной форме с надписью «АГБ» на спине шагали по унылым коридорам изолятора Форт-Солитьюд. И даже на бывавшего там не раз Квазимора это место производило гнетущее впечатление: серые стены и потолки будто сдавливали пространство, а царившая в этих коридорах тишина, казалось, могла свести с ума. Так тихо бывает только в склепах. Форт-Солитьюд, однако, был до некоторой степени родственен склепам — в его подвалах производились расстрелы осужденных на смерть, пока Парламент и Верховный Суд в 103 году не ввели мораторий на смертную казнь.

Эльдар шёл на встречу с Фуэнтосом, который вместе со своим адвокатом ждал его в такой же серой допросной. Он присел напротив них, отпустил конвоира и, представившись, перешёл к делу:

— Полагаю, вы в курсе, что Апосток предал Масимино и сбежал? И что он прихватили деньги вашего босса?

Квазимор не слишком верил словам Апостока про «резервный фонд», но по лицу Фуэнтоса было видно, что тому уже всё известно и что Апосток в самом деле облегчил карман своего бывшего патрона. Эльдар приободрился и стал обрабатывать Фуэнтоса:

— Мы ищем Апостока. Мы могли бы отследить, куда он дел деньги, но нам нужно знать, на каком счёту они изначально лежали. Укажите мне его — а я сделаю так, что открытое против вас дело о финансировании терроризма выкинут в мусорный бак. Я обещаю, что любые… открытия, которые будут сделаны при помощи ваших сведений, не будут использованы ни против вас, ни против Мортеноса.

Фуэнтос стал шушукаться со своим адвокатом. В пользу Эльдара играли три фактора. Во-первых, скрывать информацию об опустошенном счёте было незачем. Во-вторых, Фуэнтос уже успел насладиться прелестями изолятора и очень хотел на волю. В-третьих, направленные Мортеносом адвокаты как-то слишком вяло работали над вызволением Фуэнтоса.

— Я согласен! — Фуэнтос пришёл к нужному Эльдару решению. — Оформите все условия сделки в письменном виде — я не хочу, чтобы вы меня кинули.

Эльдар едва заметно ухмыльнулся: на воле Фуэнтос стал бы лакомой целью для глексиканцев, наппонцев, Багряной маски и всех прочих, имевших претензии к дону Масимино. Как ни парадоксально, но именно Форт-Солитьюд в тот момент был самым безопасным местом для Фуэнтоса. Но он, к несчастью для себя, этого не осознавал.

***

Как только АГБ установило счёт, откуда Апосток выводил деньги, закипела работа. Эльдар, пользуясь своим чрезвычайным мандатом, смог добиться содействия от Финансовой инспекции, и Барри вместе с десятком фининспекторов стал шаг за шагом отслеживать перемещения денег. Через пять дней довольный Барри пришёл к Эльдару отчитываться о проделанной работе, притащив с собой целый ящик банковских выписок и финансовых документов.

Эльдар занимал теперь кабинет Дженхолла, откуда были удалены все следы пребывания прежнего владельца. Исчезли лежавшие повсюду кучи бумаг, пропал телевизор, зато над диваном появился плакат с эмблемой отдела.

— Итак, если вкратце… — Барри начал долго и нудно перечислять все операции, какие Апосток успел провести с деньгами.

— Деньги-то где сейчас? — не стал вникать в подробности Эльдар.

— Тринадцать миллионов лежат за границей, в Мауне. А вот ещё два с половиной — в каком-то третьесортном банке в Кастеле. Один звонок в Фининспекцию, и их заморозят.

— Зачем Апостоку оставлять часть денег в Кастеле? — Кастель был курортным городом на юге Эзракии, и Эльдар не видел смысла в хранении денег там.

АГБ предполагало, что Апосток бежал из страны. Но почему же он спрятал часть денег на территории Союза? С заморозкой этих средств Эльдар решил повременить, а сам стал вместе со своими агентами разбираться, что могло связывать Апостока и этот город, столь далёкий от Лехоя и Мортеносов.

Два дня прошли в бесплодных попытках разузнать, что могло заставить Апостока разделить экспроприированные им у Мортеноса средства. Эльдар даже позвонил Тессеру — он-то и дал ему зацепку:

— Кастель? Там раньше над местным АГБ начальствовал Кракс, они с Апостоком давно знакомы.

Капитан проверил — начальником Управления АГБ по Кастельширу был бригадир Кракс, с которым Апосток был знаком добрых тридцать лет. Само по себе это обстоятельство мало что значило, но это был лишний повод присмотреться к Кастелю поближе.

За эти дни Эльдар с виду полностью оправился от душевных ран, которые нанесли ему лехойские события. Он дни напролет проводил в особнячке, с головой уйдя в работу, привычно-холодный со всеми, не исключая даже Ирэн. Она же, лучше других зная его характер, видела в этом попытку поскорее забыть всё произошедшее. Эльдар даже не поехал на похороны Джолин — её похоронили без него далеко на севере, в Ресистенсо, где жили её родные. Боль утраты он заглушал работой, и мысли его занимало только одно — Апосток.

Он долго прокручивал в памяти свой разговор с отставным агентом, и тот секрет, который упомянул Апосток и который якобы связывал его с Тессером и Мюнцером, не давал ему покоя. Была ли это ложь? Или за изгнанием Апостока из АГБ и правда стояли какие-то ещё причины? Квазимор терялся в догадках, но приставать с этим вопросом к Тессеру не хотел, чувствуя, что и у него он не найдёт ответа.

Новый клочок информации был получен уже из Лехоя. Вик принесла Эльдару копию протокола обыска дома Апостока, присланную из лехойского АГБ. В списке обнаруженных вещей она выделила баночку из-под какого-то лекарства с непроизносимым названием.

— Это лекарство назначают при проблемах с лёгкими. В Кастель обычно едут лечиться от легочных болезней, и в Кастеле же лежит часть денег…

— А начальник кастельского АГБ — старый знакомый Апостока, — по телу Эльдара пробежала дрожь. — Хорошая работа, Вик!

Виктория просияла — первый раз она слышала похвалу от Квазимора, а тот уже о ней и забыл: затаив дыхание, он анализировал попавшие ему в руки обрывки информации. Он думал, думал, думал… Простое совпадение? Но разве бывают такие совпадения?

— Вик, мне нужен список десяти лучших пульмонологов в Кастеле, пусть Ирэн тебе поможет.

Минеральные источники, мягкий климат, чистый воздух — всё это делало Кастель превосходным местом для поправления здоровья. Туда стекались туристы со всего Союза, там селились пенсионеры, оставлявшие холодный Септентьер и шумные города северной Эзракии.

Было бы странно, если бы Апосток скрывался именно там, а не за границей –никто не мог предположить, что он останется в стране, где его ищут и спецслужбы, и преступные группировки. И всё же Квазимор, который, казалось, до сих пор мог слышать хриплый голос Апостока, прерываемый тяжёлым кашлем, счёл, что старик был вполне способен на такой ход.

Хорошенько всё обдумав, Эльдар попросил у Мюнцера позволения съездить ненадолго в Кастель. Мюнцер нехотя дал свое разрешение, строго наказав капитану держаться подальше от неприятностей и не затягивать с поисками — генерал-инспектор посчитал, что собранная информация как минимум заслуживала проверки.

***

В Кастель Эльдар выехал вместе с Вик, Ирэн и Барри. С кастельским АГБ капитан связываться не стал, небезосновательно полагая, что его начальник мог сочувствовать Апостоку. Вчетвером они три дня обходили государственные и частные клиники, показывая врачам фото Апостока и раз за разом получая один и тот же ответ: «Нет, тут такого не было». Квазимор уже успел отчаяться и подумывал об отъезде назад в Эзрамас, когда один из частнопрактикующих пульмонологов, к которому наведались Ирэн и Вик, опознал Апостока.

— Этот гражданин лечится у меня. Только его зовут не Леон Апосток, а Майло Санс.

Когда же агенты, ещё не веря своей удаче, осведомились, не оставлял ли Апосток каких-нибудь контактных данных, врач дал им и его телефон, и его адрес. Взяв с доктора слово ничего не говорить Апостоку об их визите, девушки вместе с Эльдаром ринулись проверять адрес.

Нужный им домик, робко выглядывавший из-за раскидистых деревьев и идеально подстриженной живой изгороди, находился на одной из сонных окраин Кастеля. Тихая улица, на которой он стоял, утопала в зелени и цветах — в южном Кастеле дыхание весны ощущалось куда сильнее, чем в Лехое и даже Эзрамасе. В том районе жили обеспеченные пенсионеры, в силу возраста нечасто покидавшие лужайки и террасы своих домов, а потому улица была безлюдна, и шум машин нечасто тревожил её покой.

Обитатели домика не показывались, а появление в его окрестностях чужих людей или автомобилей могло спугнуть Апостока, поэтому Квазимор пошёл на хитрость. Он позвонил в полицию и сообщил, что в окно того самого домика лезут воры. Не прошло и десяти минут, как в дверь дома уже барабанили двое полицейских в ослепительно-белых рубашках и брюках, а Квазимор и его спутницы во все глаза смотрели из арендованной машины, кто отзовётся на стук.

Дверь отворилась — и кулаки Эльдара непроизвольно сжались. Он сразу узнал худощавого мужичка, с опаской глядевшего на полицейских. Лицо его, лицо убийцы Джолин, Квазимор узнал бы и из десяти тысяч лиц. Это был Сверчок.

За спиной Сверчка виднелся и тот, кого искал Эльдар — Леон Апосток, вышедший из глубины дома, чтобы взглянуть на нежданных визитёров. Квазимору только оставалось из ближайшей телефонной будки позвонить Мюнцеру и уповать на то, что спецназ из Эзрамаса прибудет до того, как старый лис почует, что охотники нашли его логово.

Ночью на ближайший военный аэродром прибыли два тяжёлых транспортных вертолёта с отрядом Альфереса и ещё тридцатью бойцами САТО. Из соседних широв по звонку из Эзрамаса приехали агенты местных управлений АГБ — никто в Кастеле не должен был знать о готовившемся задержании Апостока.

К утру под началом Эльдара, поставленного Мюнцером во главе всей операции, собралось около сотни спецназовцев и агентов. В одном из пустовавших аэродромных ангаров капитан собрал агентов и командиров спецназа на своего рода военный совет.

Он с предусмотрительностью и осторожностью распределил имевшиеся у него силы: спецназ должен был штурмовать дом с двух сторон; агенты должны были блокировать подъезды к дому и занять прилегавшие к нему участки. Эльдар даже приказал вскрыть канализационные люки вокруг дома Апостока — в этот раз он не собирался давать своему врагу шанса на побег через подземные коммуникации.

Когда первые лучи солнца зарозовели на верхушках деревьев и все были готовы выступать, Альферес отвёл Эльдара в сторону:

— Шеф, Апосток нужен нам живым. А Сверчок?

— Сверчок убил безоружную женщину и чуть не убил эзракского спецназовца. Чего он заслуживает? — от слов Эльдара повеяло могильным холодом.

— Он предатель и убийца. Он заслуживает смерти! — вынес свой приговор Альферес, надев расписной шлем и скрыв лицо под чёрной маской.

Уже совсем рассвело, когда машины АГБ стали одна за одной тормозить возле дома Апостока, скрипя резиной и будя весь квартал шумом моторов. К задней калитке подъехал фургон САТО, Альферес со своим отрядом встал возле крыльца, ожидая команды. Десятки агентов засели за живыми изгородями на улице и на участках возле дома, направив на него свои помповые ружья.

Эльдар без спешки вылез из машины, окинул взором занявших позиции спецназовцев и агентов, словно полководец пред битвой. В одном из окон дома шевельнулись шторы. Квазимор, сердце которого огненной птицей трепетало под пластинами бронежилета, убедился, что все были готовы, и по рации отдал приказ:

— Штурм!

Солдаты Альфереса выбили парадную дверь, а в ухоженный садик, прилегавший к дому сзади, вломились агенты и бойцы САТО. Альферес, первым переступивший порог дома, ждал ожесточённого сопротивления — но никто не встречал его огнём. Спецназ без боя дошёл до обширной овальной гостиной в центре дома, где на пути их встал знакомый жилистый мужичок, при виде наставленных на него автоматов поднявший руки вверх.

— Я сдаюсь! — крикнул Сверчок и стал плавно опускаться на колени. — Не стрел…

Альферес в ответ нажал на спусковой крючок и высадил полмагазина Сверчку в грудь, уложив того на полированный паркет гостиной. Где-то грянул ещё один выстрел. Перешагнув ещё дёргавшегося в агонии бывшего спецназовца, Альферес открыл дверь, которую тщетно пытался заслонить своим телом Сверчок — за ней был кабинет, на полу которого лежало ещё одно тело.

— Апосток! — Альферес подбежал к лежавшему старику.

Его седые волосы покраснели, а рука его ещё сжимала маленький серебряный пистолет — аресту он предпочёл смерть. Эльдар вошёл в дом, лишь когда спецназовцы обыскали все комнаты и более никого не нашли. Проходя через гостиную, Эльдар ненадолго задержался возле Сверчка, вокруг которого образовалась целая лужа крови, и мрачно бросил:

— Избегнуть наппонских пуль, чтобы погибнуть от пули такого же эзракского солдата… Какая ирония, граждане…

На Апостока, окружённого спецназовцами, он даже не взглянул — ненависть к этому человеку, копившаяся в его душе всё это время, куда-то вдруг пропала, а осталась лишь пустота. Альферес, уже успевший осмотреть огромный письменный стол, поднёс ему слегка помятый листок бумаги, исписанный неразборчивым мелким почерком.

— Его предсмертная записка.

И Эльдар, присев на край стола, стал читать.

Капитану Э. Квазимору

Вы настигли меня. Простите меня за ту женщину из Департамента расследований — я не желал ей смерти. Передайте Тессеру и Мюнцеру, что я буду их ждать.

Бывший вице-бригадир

Леон Апосток

Когда агенты начали обыскивать дом, кто-то из солдат подал Эльдару, так и стоявшему над телом застрелившегося Апостока, два больших запечатанных конверта. На одном из них было написано: «В Главную военную прокуратуру СДР». На другом же значилось: «В Комитет Парламента СДР по национальной безопасности». Квазимор передал их Альфересу и приказал не вносить их в список изъятых вещей — что-то подсказывало ему, что содержимое этих конвертов могло быть довольно опасным.

Приехав назад в Эзрамас, он первым делом явился с докладом к генерал-инспектору Мюнцеру и отдал загадочные конверты ему. Мюнцер же, бестрепетной рукой вскрыв их и прочитав находившиеся в них бумаги, изорвал их в клочки и выбросил в мусорную корзину на глазах у Эльдара.

— В этих бумагах только ложь, — уверенно произнёс генерал-инспектор свой вердикт. — Ни к чему обременять прокуратуру и членов Парламента разбором писанины мёртвого предателя.

***

— Стало быть, он мёртв…

Эльдар с Тессером сидели на лавочке в маленьком сквере возле здания главка АГБ. Едва узнав о смерти Апостока, Тессер вернулся в Эзрамас, чтобы услышать историю его гибели из уст Эльдара.

— Он сказал мне, что тебя и Мюнцера с ним связывал какой-то секрет, — Квазимор задал вопрос, который он долго обдумывал после лехойских событий. — Будто из-за этого вы выжили его из АГБ. Это правда?

— Ты правда хочешь знать? — серо-стальные глаза старого бригадира сделались печальными.

— Да.

— В 93 году мы втроем служили в Лехое. В контрразведке — там были и люди из Секретного бюро, и военные. Мы… арестовывали военнослужащих, сочувствовавших хунте, в стоявших под Лехоем бригадах.

Эльдар знал, что в те страшные дни 93 года Тессер был в Лехое. Но он никогда не осмеливался расспрашивать о тех временах, да и сам Тессер никогда о них не распространялся.

— А потом нам пришёл приказ из Ставки в Эберальде — расстрелять всех арестованных офицеров, а солдат и сержантов отправить в Эберальд. Апосток — он ведь тогда был начальником контрразведки — не хотел сперва исполнять приказ, но мы с Мюнцером уговорили его, — Тессер глядел куда-то вдаль, стараясь не смотреть на Эльдара. — И мы их всех расстреляли. Эзракских офицеров. Девятнадцать человек. Где-то в архивах АГБ ещё лежит рапорт Апостока в Ставку обо всём этом…

И тут капитан понял, что было в тех конвертах, содержимое которых так поспешно уничтожил генерал-инспектор Мюнцер. Если бы информация о расстреле эзракских офицеров дошла до Парламента, Мюнцер наверняка бы оказался под судом. Эльдар с содроганием посмотрел на Тессера — даже он, не слишком дорого ценивший человеческую жизнь, не мог этого понять. Расстрелять таких же офицеров, таких же эзраков? Расстрелять лишь по подозрению в сочувствии хунте? Решение это было столь чудовищно несправедливо, что он не мог подыскать ему хоть какое-нибудь оправдание.

— Это была гражданская война. Республика, закон — всё рушилось у нас на глазах. Мы были так напуганы, что были готовы на всё! — Тессер прочитал по лицу Эльдара, что творилось у него в голове. — Апосток потом в добровольческий батальон ушёл. Сражался в Лехое с хунтистами. Говорят, смерти искал.

— А что было дальше?

–Прошло время. Апосток вырос в чинах, продался Бернардо Мортеносу. Мюнцер в то время заведовал собственной безопасностью в главке, мы с ним вместе разоблачили Апостока.

— И он напомнил вам про ту историю? — Эльдар всё более убеждался, что Апосток не солгал ему во время их разговора.

— Да, но тогда о делах 93 года вспоминать не любили. Никто бы не стал преследовать нас из-за мёртвых хунтистов, — твёрдо сказал Тессер. — Апостока отпустили не мы. Кто-то выше очень не хотел, чтобы он болтал на суде о своих отношениях с Бернардо.

Но Эльдар уже не мог полностью верить его словам. Даже тогда такая информация могла сильно навредить и Мюнцеру, и Тессеру, а Апосток был слишком умён, чтобы не использовать её против них. И капитан на мгновение представил, какой скандал разгорелся бы, отнеси он те злополучные конверты изначальным адресатам.

— Ты, наверно, считаешь меня отъявленной сволочью, а? — спросил Тессер, словно надеясь, что Квазимор возразит ему.

— Это была гражданская война… — ответил ему его же словами Эльдар.

***

Мортеносы и их организация ненамного пережили Апостока: дон Масимино был убит снайпером на пороге собственного дома через десять дней после смерти своего старого клеврета. В тот же день два мотоциклиста расстреляли дона Луцио посреди людной улицы в Эберальде. Так и не было установлено, стоял ли за этим Мосасуский картель, Багряная маска или кто-то ещё. Фуэнтос, едва его выпустили из Форт-Солитьюда, благоразумно сбежал за границу.

В Лехое началась масштабная чистка муниципальных структур и полиции от приспешников Мортеноса. Рейнджеры и АГБ последовательно вылавливали нелегальных мигрантов в Баррио-Амарильо. Лехойская полиция под руководством новых людей прикрыла многие злачные места в Золотом квартале, и его былой блеск потускнел. На некоторое время в Лехое стало безопаснее. Но только на время.

Эльдар, несколько реабилитировавшийся в глазах начальства после удачной охоты за Апостоком, смог протолкнуть Вик в программу подготовки руководящих кадров, гарантировавшую быстрый карьерный рост. Ирэн, немного обиженная тем, что он сделал выбор не в её пользу, не сразу смогла докопаться до мотивов его решения.

— Я не верю Вик, — с глазу на глаз открыл Ирэн свой замысел капитан. — Чем больше она будет лично обязана мне, тем меньше шансов, что она начнёт стучать на меня в Генпрокуратуру или СОСБ.

Опасения Эльдара насчёт прокуратуры были небеспочвенными: спецпрокурор Гальбакс пытался вызвать его на допрос — он не явился, но никаких санкций не последовало. По-видимому, Мюнцер убедил Гальбакса заняться добиванием империи Мортеносов и не тратить своё время на капитана. Отдел специальных расследований, вопреки надеждам Апостока, продолжил своё существование.