Багровое сердце

Глава 1

Заброшенный город пах увядшей полынью и горьким дымом пожарищ. Улицы были пустынны, и лишь иногда средь развалин домов мелькали, тут же пропадая, неясные тени.

С небес густыми хлопьями падал седой пепел. Тяжело приземляясь на булыжную мостовую, он стелился пушистым, серым покровом, заметая облетевшие, голые деревья и просевшие крыши домов с выщербленной, разбитой черепицей.

Пепел падал в лужи, вода становилась глянцевой и чёрной, и мрачное осеннее небо с пятнами плотных облаков все яснее проступало в её тёмном зеркале.

По вымершим улицам, среди развалин и опалённых серых стен шли три фигуры, облачённые в дорожную одежду.

— Быть может, он уже покинул это место? — спросил один из путников в вороненых латах, поверх которых был наброшен пыльный и рваный саван.

— Ему не нужно прятаться, — ответил высокий седобородый старик в серебристой кольчуге до колен и с посохом в руках, — он сам ищет встречи с нами…

— Ты что, читаешь его мысли? — возразил первый, — это — сама хитрость во плоти. Это демон!

— Тихо… — сказал третий путник в широкополой шляпе, прежде молчавший.

Двое других разом оборвали разговор и повернулись к нему.

Глядя куда-то вдаль, поверх крыш, он поднял руку в латной перчатке, словно указывая на что-то, и негромко сказал:

— Смотрите.

Все трое замерли на месте, глядя в подернутую мглой даль. Там, среди бесконечной полосы серых туч, плывущих над развалинами города, горел луч багрового света, прорезая небо тонкой, сияющей стрелой. Облака ходили вокруг него кругами, стекаясь в зев огромной, медленно крутящейся воронки.

— Он ждет нас, — глухо сказал старик, — идёмте.

Пустынная прямая улица вывела их к городской площади, окруженной стеной алого, жгущего глаза сияния. Путники в нерешительности остановились. За хрустальными гранями слепящих лучей, бесконечно искажаясь, плавал черный силуэт старого храма.

Закутанный в саван человек шагнул к висящему в воздухе потоку света и осторожно прикоснулся к нему рукой. Его пальцы уперлись в застывшую стену багрового сияния.

— Как стекло… — недоумённо прошептал он.

Старик в кольчуге подошел к застывшему огню. Нахмурив брови, он провел ладонью по мерцающим в замершем воздухе потокам свечения.

— Демонские уловки, — сказал он с презрением и сокрушенно покачал головой — одного не пойму: почему он прячется от нас…

Третий не сказал ничего. Он лишь шагнул вперед, и стена прогнулась и расступилась перед ним, осветившись тысячами оттенков красного света.

Едва он сделал шаг сквозь мерцающее алое зарево, как из недр храма раздался низкий, рокочущий рев. С просевших крыш взметнулись черные стаи птиц, серые тучи вскипели на потемневшем небе, и одинокая красная молния плеснула где-то вдали, осветив короткой вспышкой дымящийся горизонт.

— Выходит, он ждал одного тебя, — полушепотом сказал старик, глядя на размытый силуэт, колышущийся в потоках сияния.

Молчаливый отрывисто кивнул и поправил головной убор. В тени широких полей шляпы блеснула улыбка. Казалось, он совершенно не боялся.

— Значит, судьба.

Старый маг только сжал губы.

— Берегись. Он может попытаться обмануть тебя. Не поддавайся ему. Не верь.

— Он не сможет, — тихо произнес стоящий за стеной человек.

— А если… Если ты проиграешь? — осторожно спросил первый.

— Проиграю — уходите, — спокойно ответил путник в шляпе, — только едва ли будет куда уходить…

Отвернувшись, он поправил плащ и неспешно зашагал к храму. Дойдя до ступеней, странник чуть замедлил шаг, еле заметно поклонился и замер у ворот. Упершись руками в створки, он толкнул их, и огромные, окованные железом двери со скрипом подались. Он вытащил меч из ножен и вошёл в освещенную алым сиянием церковь. Ворота тяжело захлопнулись за ним…

Сказывают, что едва лишь молчаливый человек с мечом вошел во внутрь святилища, как небо над городом затянуло густыми черными тучами, а улицы покрыл непроглядный туман. Багровый свет в окнах церкви вспыхнул и засверкал нестерпимо и ярко, и каждый камешек в её стенах вдруг стал стеклянно прозрачным, наполнился огненным сиянием. Весь храм занялся гигантским костром, и под ним, трескаясь, содрогнулась земля, и мириады сияющих алых разломов покрыли плиты площади и засыпанную пеплом мостовую.

Говорят, что после того ещё один удар сотряс растрескавшуюся мостовую, и из нефа церкви в разверзшиеся небеса взметнулся ослепительный столб ревущего пламени. С треском и звоном вылетели стекла, и из обожженных проемов, извиваясь, плеснули языки огня. В недрах храма, отдаваясь гулким эхом, прозвучал надсадный вой, переходящий в хрип, тучи черного пепла фонтанами взметнулись из трещин в израненной земле, и начали медленно оседать.

Ещё долго под сводами церкви, затихая, гудел многоголосый, полный ненависти вой и, треща, горели и рушились резные перекрытия. Вскоре всё стихло, и свет в окнах померк. Усталый человек, покрытый пеплом и шматками вырванных демонских потрохов, шатаясь, вышел из ворот оскверненного храма. Он тяжело сел на ступеньки, положив на колени окровавленные руки…

С тех пор минуло много лет. След этих событий давно угас, имена героев подзабылись, а сама история стала одной из тех легенд, в которые принято верить скорее как в предание, чем как в быль, но которые, тем не менее, живут вечно.

***

По широкой лесной дороге, заросшей пышным лимонником и мятой, ехали двое.

Первый всадник прятался под тёмным фиолетовым плащом, украшенным черно-золотой тесьмой. Широкий, чуть выгоревший капюшон с короткими завязками был накинут на голову, и из-под его тени проступало худое, бледное лицо незнакомца с длинным, тонким носом и крупными, чуть заостренными в уголках губами.

За спиной у него висел рогатый посох со слабо светящимся молочно-белым камнем. Через левое плечо была перекинута туго набитая кожаная торба. Около седла, в притороченных к упряжи плетеных ножнах, болтался короткий пехотный меч, уже порядком иззубренный и источенный.

Высунув из-под одежды тонкую, бледную руку, неизвестный лениво правил конём, зажав в кулаке истертые вожжи. Он сидел верхом чуть сутулясь, и, казалось, дремал. Лишь временами он приподнимал голову, и тогда взгляд его, настороженный и внимательный, влажно поблескивал из-под вылинявшего фиолетового бархата.

Его огромный чёрный тяжеловоз, шёл медленной, шумной поступью, дыша глубоко и размеренно. Клёпанная сбруя позванивала в такт шагу, и ей в ответ тяжело и гулко отзывались латные пластины, покрывавшие бока и грудь коня.

Следом за ним, верхом на сером осле, накрытом оранжевой попоной, ехал второй всадник. На вид ему было лет семнадцать. Пышные светлые волосы, завивавшиеся на висках в крупные, золотистые локоны, обрамляли его круглое лицо с волевым, чуть выдающимся подбородком, розовыми щеками и сияющими голубыми глазами. Одет он был небогато, но броско: на голое тело была накинута коричневая куртка, подбитая белым кроличьим мехом. Под курткой болтался пояс из медных блях, поддерживавший широкие зеленые штаны.

Раздвигая нависшие над дорогой сырые ветви, путники медленно продвигались сквозь полутемную чащу, пахнущую дождём и свежей, влажной травой. Внезапно человек в фиолетовом плаще остановил коня и приподнялся в стременах, вглядываясь в заросли на обочине.

— Видишь? — повернувшись, спросил всадник в фиолетовом. Его спутник отрицательно покачал головой. Вздохнув, человек в плаще спрыгнул с коня и, сойдя с тропинки, полез в кусты можжевельника.

Раздвинув заросли, незнакомец опустился на колени и начал шарить в траве. Вскоре меж колышущихся стеблей сверкнула яркая зелёная искра. Путник накрыл её ладонью, пробормотал что-то, расстроено качая головой, и тяжело поднялся.

В его правой руке, сжатой в кулак, играло изумрудное сияние.

— Тебе надо учиться внимательности. Это первейшая добродетель, — сказал всадник, возвращаясь на тропинку. Его спутник только кивнул в ответ, не сводя завороженного взгляда с дрожащего в кулаке свечения.

— Что ты там на... — он запнулся, — вы нашли?

Легким, стремительным прыжком человек в фиолетовом вскочил в седло и тронул вожжи. Вороной встряхнул пышной, блестящей гривой и медленно побрел по тропинке. Не оборачиваясь, всадник кинул находку через плечо, и едущий за ним спутник, приподнявшись в седле, ловко поймал её. Раскрыв сжатые ладони, он увидел камешек изумительной красоты — чуть неровный, но точно огранённый природой зелёный самоцвет, прозрачный, как стекло, в котором роились маленькие огоньки.

— Это...

— Это, — насмешливо подтвердил фиолетовый, — теперь сам смотри по сторонам. Маги ценят такие вещи.

— Ещё бы знать, что это такое, — задумчиво пробормотал юноша, — а! это… это камень, как у вас в посохе. Только у вас белый.

— Всё так.

— И… через него магия идёт? Все эти стихийные силы? А вот если…

— Всему своё время, — обрубил всадник.

Парень на осле тихо, но сердито вздохнул.

— Вельбер, вы ж сами сказали: маги это ценят. А раз уж я маг, ну… будущий, так мне, стало быть, важно это знать.

— Ты пока ещё даже не ученик, Артлин, — осадил его человек в плаще, — отец просил за тебя, я согласился попробовать взять тебя на обучение. Но я не сказал, что непременно сделаю из тебя волшебника. Откровенно говоря, я ещё не решил, годишься ли ты для дела или нет.

Юноша поджал губы, но ничего не сказал.

Некоторое время они ехали молча. Пару раз всадник оглядывался через плечо на своего спутника, печально ссутулившегося в седле. Замедлив шаг тяжёловоза, он позволил парню догнать себя.

— Стихийные самоцветы, — сказал он, смягчась, — основа всякой колдовской силы. Направляет её, несомненно, маг, но берётся она вот из этих камешков… Их вставляют в посохи, перетирают в специальную пудру, зелья ими чаруют. Ценная вещь, на многих чародейских рынках за них дают хорошую цену.

— Хорошую? Если его, к примеру, продать, то сколько выручим? — осторожно осведомился светловолосый и тут же растерянно сник, напоровшись на неодобрительный взгляд своего спутника.

— Вот это ты хотел спросить, Артлин? — всадник покачал головой, неприязненно усмехнувшись, — твой отец, если правильно помню, никогда не был жаден до денег. Быть может, тебе стоило пойти в ученики к лавочнику?

Юноша, сидевший на осле, опустил глаза и нахмурился. Услышав вопрос своего спутника, он сердито мотнул головой.

— Ну что же, тогда вперёд, — человек в плаще намотал вожжи на руку и пришпорил коня. Тяжеловоз всхрапнул и нехотя ускорил шаг, — подгони осла. Это место стоит проехать побыстрее.

Всадник щёлкнул вожжами и пустился вскачь по заросшей дороге, шумно прокладывая путь среди кустов и мокрой травы. Его спутник звонко шлёпнул осла по боку и, прижавшись к холке животного, мелкой, суетливой рысью помчался следом.

Артлин догнал Вельбера только на развилке дорог, но и то лишь потому, что конь перешел с галопа на шаг.

Какое-то время они молча ехали рядом. Наконец, юноша на осле решился заговорить.

— Вельбер, — он вопросительно посмотрел на своего спутника, — вы думаете, я о деньгах пекусь? Да я так, разговор поддержать, только и всего!

Фиолетовый молчал, и Артлин продолжил.

— Вот вы говорите, будто я даже и не ученик. А ещё, когда мы только выехали, обмолвились, что в ваши края едем. Стало быть, мы как приедем, так вы меня сразу того… в ученики посвятите?

— Может, — коротко отозвался Вельбер и улыбнулся, должно быть, впервые с начала поездки, — а может и нет. Я к тебе, Артлин, пока присматриваюсь. Хочу понять, способный ли ты — или посредственность.

— А как вы это поймёте, если я пока ни одного заклятия не знаю? Вот нау…

— Речь о способности учиться как таковой, — строго оборвал его маг, — расскажи мне, чему тебя отец научил.

— Лошадь могу подковать, — уверенно ответил юноша, — могу топор сделать, — добавил он чуть менее уверенно, — и на мечах умею драться!

— Ещё бы, — Вельбер обернулся и смерил его чуть насмешливым взглядом, — давай, свернём на поляну.

Они съехали с дороги и спешились. Человек в плаще вынул из седельных ножен короткий пехотный клинок и протянул опешившему Артлину.

— Вот тебе мои условия: победишь — в ту же секунду назову тебя учеником. Выиграю я — и ты не будешь больше доставать меня этими вопросами. Согласен?

— Это боевой меч, — насторожённо проговорил парень, разглядывая иззубренное лезвие, — может, лучше на деревянных попробуем?

— Тут нет деревянных мечей, — возразил Вельбер, — и на поле боя их не будет. У тебя мой меч, у меня посох, так что не поранишься, не бойся. Но синяков будет…

— У меня меч, — Артлин покачал головой, — а если я вас заде?..

Он не успел договорить — Вельбер сбил его на землю стремительным и хлёстким ударом посоха по ногам.

— Так задень.

Юноша вскочил. Встав в боевую стойку, он бросился на учителя. Новый взмах посоха отклонил лезвие, и Артлин пролетел мимо, чуть не потеряв равновесие. Обернувшись, он тут же рубанул наотмашь, но маг заслонился посохом, и удар пришёлся на деревянное древко. К удивлению парня, посох оказался прочным, как сталь, лезвие звякнуло и отскочило, и вслед за этим Артлин получил мощный толчок в грудь, заставивший его закачаться и отступить.

Вельбер больше не защищался — он нападал, — и юноша не мог ничего противопоставить ему. Уворачиваясь от свистящего в воздухе посоха, он “танцевал” по всей поляне, медленно, но верно отступая к её краю. Поскользнувшись на влажной земле, он взмахнул руками, открывшись для удара лишь на секунду, и тут же получил древком в переносицу.

Из глаз брызнули искры. Зашатавшись, он уронил меч и кубарем скатился по невысокому склону, растянувшись возле сгнившего дерева. Подойдя к краю поляны, Вельбер с сожалением посмотрел на него.

— Твой отец сейчас сгорает со стыда.

— Тут скользко! — попытался оправдаться Артлин, ворочаясь среди травы, — я, между прочим, отца победил. И не раз…

— Он поддавался, — маг подобрал меч и направился к пасущемуся коню.

Он подошёл к коню и аккуратно вложил меч в ножны.

— Вельбер, — негромко позвал его юноша.

— Как по мне, ученик из тебя так себе, — маг поправил сбрую тяжеловеса, — ты не заметил самоцвет, драться тоже не умеешь… У нас будет много работы. Но скажи мне, есть ли смысл?

— Вельбер! Тут что-то… тут камень!

— Проверь карманы, — отшутился старший, даже не повернувшись, — наверняка твой выпал.

— Не, этот красным светится.

Маг замер, словно его ударила молния. Он рванулся к краю поляны, перемахнул заросли и подбежал к лежащему на земле юноше. В руках Артлина металось алое сияние — на его ладони лежал заострённый алый самоцвет, длиной с фалангу пальца и формой напоминающий клык какого-то зверя.

— Будь я проклят… — прошептал маг, — где ты его нашёл?

— Да вот, тут лежал.

Маг покачал головой и подал руку своему спутнику, помогая встать.

— Идти можешь?

— Не особо…

— Главное, до седла дойди. Нам нужно в Ротбург.

— Ротбург?! Но ведь это в тридцати милях… — Артлин поднял на него удивлённый взгляд,

— Быстрее, — Вельбер отобрал у него камень и, завернув в платок, спрятал в карман, — это не может ждать. К вечеру будем там.

***

... Не стоит забывать, что странствующие волшебники, знахари и книжники были во все времена. Они оставили свой след на страницах истории, в главах летописей и отчетах городских стражей, и след этот, не прерываясь, тянется через множество веков, из самых тёмных глубин прошлого до нынешних дней.

Проводя жизнь в бесконечных путешествиях, эти люди скитались по необъятным просторам Белой Империи. Зачастую, именно они приносили в поселения и города новые вести. Иногда — хорошие, иногда — плохие, но всегда судьбоносные.

Рассказывая другим о том, что происходит в мире, они, сами того не ведая, творили историю наших земель.

Ныне образ волшебника почти неотделим от фигуры глашатая, фигуры вестника, которая переходит из одной легенды в другую, окружая магов и им подобных ореолом тайны, а саму магию — загадочным и романтическим флером могучего предвидения, за которым спрятан ключ от судеб всех живущих...

Альберт Люций, историк

"Земли и жители Белой Империи в словесных картинах", том II.

***

Вельбер оказался прав: в час, когда над землей, сгущаясь, застыли плотные, серые сумерки, вдали, средь волн ажурных рощ и аккуратных белесых гор мелькнули высокие каменные стены.

Замок герцога Вилленхофа был выстроен на почти отвесной гранитной скале. С запада и с севера скалу эту омывали серо-голубые воды реки Бевельфлоу, с юга и востока замок и жмущийся к нему город были окружены высокой крепостной стеной и окопаны широким и глубоким рвом, на дне которого торчали остро заточенные колья, уже замшелые и покосившиеся — как и многое из наследия былых мрачных времён.

Когда путники подъехали к замку, город уже засыпал. Сквозь зубья крепостной стены проступали темно-синие очертания далеких улиц с редкими пятнами светящихся желтых окон. На башнях и шпилях, чуть подсвеченных огнями факелов, трепетали темно-зеленые флаги.

Откуда-то снизу, из долины, тянуло крепким холодным ветром. Пахло рекой, пахло рыбой. Пахло терпким и стойким ароматом смоленых канатов.

Мощеная крупным булыжником дорога шла в гору. Далеко вверху, в самом её конце, на фоне тёмного вечернего неба чернела громадная арка с подъемным мостом и длинными, лениво колышущимися на ветру штандартами.

Всадники въехали на мост, и в тот же момент с неба ударили первые тяжелые капли.

Маг слез с коня и, подойдя закрытым воротам, пару раз стукнул кулаком по тусклой меди. Никто не ответил, и он постучал еще раз. В правой створке двери открылось небольшое окошечко, и в нем мелькнула немытая рожа привратника.

— Кто такие? Платите сбор или убирайтесь!

Вельбер усмехнулся.

— Вот он, старый добрый Ротбург — те же люди и те же порядки, сколько бы лет ни прошло... Послушай, — обратился он к привратнику, — мне нужно лишь поговорить с герцогом Мартином Вилленхофом. Передать ему кое-что. Это важно.

— Проваливайте, проходимцы! У нашего господина сейчас тяжелые времена. Он не хочет никого видеть, — стражник был непреклонен.

— Ну что же... — маг сунул руку под плащ и вытащил свёрнутый платок, — отнеси это герцогу, — он протянул его в открытое окошко, — скажи, что его старинный друг, маг Вельбер, приехал к нему с вестями.

Привратник осторожно взял платок. Повертев его в руках, он разложил его на ладони. Лицо его тут же помрачнело, и на нем, как отсветы далекого зарева, вспыхнули алые блики.

— Входите... — стражник тяжело кивнул, — мы доложим герцогу о вашем прибытии.

Ворота со скрипом начали открываться.

Глава 2

***

Замок Вилленхоф был погружен в мрачное молчание. По коридорам, завывая под каменными сводами, гулял ветер. Дрожащим огнём горели немногочисленные факелы.

В главном зале было темно и пусто. Под потолком, чуть покачиваясь на закопчённых цепях, висела огромная люстра. Десяток высоких стрельчатых арок образовывал некое подобие купола и в нём, переливаясь, гуляли неясные красные блики: в нишах стен прятались маленькие, узкие окна с побледневшими витражами из алого стекла.

За окнами шёл дождь.

Замковый стражник медленно вёл гостей по тихим коридорам.

— Постарайтесь особо не докучать герцогу, — негромко проговорил он, — поберегите нашего господина, ему и так сейчас нелегко... С тех пор, как не стало герцогини...

— Марлин умерла? — тихо спросил Вельбер. Стражник кивнул головой.

— Да... Два месяца как... Он с тех пор сам не свой. Да тут ещё эти слухи, камни эти...

Маг ничего не сказал, но Арти заметил, как какая-то тень скользнула по его бледному, непроницаемо спокойному лицу.

— Наш господин нанял мастеров, чтобы те перестроили замок. Он убежден, — стражник понизил голос до шёпота, — что будет война, и что готовиться к ней необходимо уже сейчас. Вообразите, милорд: почти сто лет на замок Вилленхоф никто не нападал, а теперь наш герцог говорит, что войны не избежать, и надо, пока не поздно, укреплять стены и башни... Бедный Мартин, — стражник впервые назвал герцога по имени, — бедный господин наш, — добавил он, спохватившись, — впрочем, всё это — не моего ума дело...

Остановившись у двери в покои герцога, стражник выпрямился и сделал церемонный жест рукой, приглашая гостей войти.

— Артлин? — маг остановился у двери и одёрнул плащ.

— Да, учитель, — с готовностью откликнулся ученик, — я буду сопровождать вас?

— Нет, — Вельбер охладил его пыл. Улыбнувшись уголками губ, он добавил, — можешь пока прогуляться и осмотреться.

— Нельзя? — осторожно уточнил юноша, — Вельбер, я же только взглянуть. Буду тише травы, вот клянусь!

— Нет. Жди меня здесь, — сурово и непреклонно отрезал маг и, открыв дверь в покои, шагнул за порог.

***

Комната герцога показалась Вельберу непривычно маленькой и тёмной. В маленьком светильнике, подвешенном под высоким куполообразным потолком, горели две кривые, оплывшие свечи.

Вдоль тёмных, покрытых лаком стен стояли дубовые стеллажи, заваленные пыльными фолиантами и свитками. Мозаичный пол был застелен красным ковром с густым ворсом. На ковре в беспорядке лежали открытые книги.

Слева от единственного окна в комнате стоял круглый столик, возле которого в мягком кресле с высокой спинкой сидел герцог Мартин Вилленхоф.

Когда Вельбер вошёл, герцог окинул его удивлённым взглядом, в котором читалась радость узнавания, тяжело поднялся с кресла и шагнул ему навстречу.

— Здравствуй, друг мой.

Они обнялись. Герцог пододвинул гостю своё кресло, но тот покачал головой и облокотился на колонну.

— Я сочувствую, Мартин. Мне очень жаль... Стражник сказал, что твоей жены больше нет... — произнес Вельбер вместо приветствия.

Вилленхоф поджал губы и кивнул.

— Марлин ушла всего два месяца назад... А кажется, будто вечность прошла... Эх, Вельбер, а ведь ты обещал, что будешь навещать меня каждый год. Помнишь? — спросил он, опускаясь на бархатные подушки.

Маг развел руками.

— Есть вещи, которые лучше не обещать никогда. Я понял это не так давно, Мартин. Если бы я знал, как повернется судьба...

— Так оно, так, — герцог согласно закивал, — я не в обиде, Вельбер. За эти годы я не раз слышал о тебе. Многое слышал... Все, что ты делал, определённо было не зря... Ну, рассказывай, что нового у тебя?

— Ровным счетом ничего. Разве что взял ученика, но не знаю, выйдет ли из него толк... Мартин, — маг помрачнел и нахмурился, не зная, как начать разговор, — я приехал с дурными вестями. Но ты, кажется, знаешь даже больше меня...

Вилленхоф вопросительно взглянул на него.

— Разочарую тебя, друг: я здесь, как в склепе. До меня тоже, порой, долетают какие-то сплетни… Но так было во все времена.

— Понимаю… Земли Белиньи полнятся слухами — но я, как и ты, знаю цену досужим разговорам. Я списал всё на привычку Леона нагнетать страх перед магами… И искать камни я тоже не стал: если бы меня поймали с ними, верёвка была бы мне обеспечена.

Герцог зло хлопнул ладонью по столу.

— Мерзавец Белиньи всё никак не уймется... Подлец боится собственной тени, чего ты от него хочешь?

Вельбер горько усмехнулся. Подойдя к столу, он вытащил из-под одежды платок и аккуратно развернул его на столике. Камень скатился с него, разбрасывая алые искры. Вилленхоф отпрянул.

— Верь слухам, Мартин, — маг убрал платок в карман, — иногда они не лгут... Я нашел этот камень у тебя в землях. В твоем лесу.

Герцог молчал, осторожно трогая самоцвет крупными морщинистыми пальцами.

— Возможно, это лишь случайность, и камни, как бы они не появились, они исчезнут, — продолжал Вельбер — если так, то бояться нечего. Но я не верю в случайности, Мартин. Прежде мы часто искали ответы в твоих снах. Твой дар, он всё еще с тобой?

Герцог поднял на него задумчивый, неспокойный взгляд.

— В последнее время мне снятся тревожные, странные сны, но все, как один, неясные. Я приказал укрепить замок, утроить запасы, но сны не проходят. Быть может, я делаю что-то не так. Я устал искать ответы, но, быть может, — он снова осторожно прикоснулся к лежащему на столе самоцвету, — это — и есть ответ? Что ты думаешь об этом, Вельбер?

— Не знаю, Мартин... — чародей покачал головой, — у меня только предчувствия, но слишком уж страшные, слишком уж сильные.

— Ты говоришь о легендах, мой друг, — как будто бы напомнил Вилленхоф.

Маг поспешно закивал.

— Я знаю, знаю... Но ведь и легенды не берутся из ниоткуда. Что если мы стоим на пороге...

Герцог жестом остановил его.

— Давай упростим: верить или не верить в легенды — это одно. Но то, что камни свидетельствуют о возвращении багровых магов в наши земли — факт непреложный. Будем исходить из него, — сказал он упавшим голосом, — итак, что ты предлагаешь?

Вельбер забрал кристалл и спрятал его под плащом. Подойдя к окну, он медленно отодвинул штору.

— Мы не можем остановить грядущее, но в силах предупредить других о возможной угрозе. В землях Белой Империи живет немало могущественных магов, Мартин. Надо собрать их: вместе мы решим, какую угрозу таят в себе эти события и найдём способ им противодействовать… — сказал он, глядя на хлещущие за окном дождевые струи, — но мне нужна твоя помощь. У тебя есть людские книги?

— Увы, — Вилленхоф развел руками, — с тех пор, как умер отец, перепись не проводилась, так что людские книги нам не помогут. Но я слышал, что в низовьях Бевельфлоу живет Герберт Штерн. Ты ведь помнишь Штерна?

— А то! — Вельбер рассмеялся, — его ли не помнить! Если взбесится, то лучше ему на глаза не попадаться. Но сердце у него, кажется, доброе... Ладно, стало быть, поеду к нему. Кто-нибудь ещё есть?

— Да. Мирандир.

По лицу Вельбера пробежала неприязненная гримасса.

— Он сильный маг, — заметил герцог. Положив руку на плечо Вельбера, он добавил, — забудь старые обиды, друг мой. Если ты прав, и нам действительно нужно быть начеку, то ничьей помощью пренебрегать не следует...

— Ладно, — Вельбер неохотно кивнул. Кажется, слова Вилленхофа не особо убедили его, — тогда я отправляюсь.

— Нет, — мягко, но настойчиво возразил герцог, — ты отправляешься завтра утром. А пока отдыхай и набирайся сил перед дальней дорогой. У нас есть немного времени до ужина. Почему бы не скоротать его за беседой?..

***

Пока Мартин и Вельбер вели разговоры о тревожных знаках, Артлин слонялся по холодному и неприветливому замку герцога. Прежде ему не доводилось бывать в таких местах, и теперь он скрупулёзно изучал каждый угол, разглядывая неподвижные, тяжёлые знамёна и тронутые патиной рыцарские щиты. Будучи учеником кузнеца, юноша не мог не заметить деталей: большинство висевших на стене щитов были старого типа, покрытые зазубринами и царапинами, иные — и вовсе треснутые, почти разваленные ударами топоров.

— Сир Харланд — единственный, кто умер от старости, — проскрипел невысокий, сутулый старик, подойдя к Артлину, — вы — гость лорда, полагаю?

— Гость? — юноша замялся, — да я так, спутник гостя. Вельбер сейчас… он…

— Они беседуют, да, — старик медленно кивнул трясущейся головой и вновь взглянул на щиты, — была война с давним недругом. Событие прошлых лет, но всё ещё живущее в памяти. Такие, как я, хранят эту память для потомков.

— Вы летописец?

— Библиотекарь, — он поманил Артлина костлявой рукой и медленно повёл за собой по коридору.

Они вошли в длинный, слабо освещённый зал, оказавшийся библиотекой. По видимому, он изначально строился для этой цели: в нишах стен были сделаны глубокие деревянные полки, на которых, составленные в ряд, громоздились толстые фолианты. Большинство были переплетены в тонкую кожу, иные имели деревянный переплёт или были без обложки вовсе, и их туго сшитые корешки покрывали неброские подписи, сделанные чернилами. Некоторые книги, очевидно, особо ценные, были прикованы к полке длинными цепями.

— У вас есть время до ужина, юноша, — сказал библиотекарь, остановившись с гордым видом, будто бы он сам был автором всего, собранного в зале, — у господина Вилленхофа есть труды Брюиса, Люция, отца Гармонда и его учеников… Здесь собраны поистине великие редкости. Может, хотите ознакомиться с первой книгой коллекции? Вы ведь… умеете читать?

Артлин задумался и обвёл взглядом полки.

— А у вас есть что-нибудь про камни?

— Простите? — старик сощурился, — вас интересует горное дело? Минералы? Ах, я понял, — заметив выражение непонимания на лице Артлина, он поднял брови, — колдовские самоцветы?

— Да, точно, самоцветы, — парень закивал.

Сокрушённо, точно его оскорбили в лучших чувствах, библиотекарь поплёлся к полке, битком набитой десятками книг, снял с неё небольшой томик и сдул с него пыль.

— …Вы оказались в одном зале с величайшими трудами историков и философов, а вам подавай лишь магию… молодёжь! Однако ж, ладно, — ворчал старик, отдавая книжку, — здесь то, что вы ищете. До ужина. У вас есть время до ужина! — напомнил он сердито.

Поблагодарив библиотекаря, Артлин нашёл место посветлее, возле огромного окна, из которого открывался вид на южную оконечность города, и с трепетом открыл плотную, потёртую обложку, украшенную серебряными буквами. Он просидел за книгой до самого вечера, пока не пришёл слуга, и не позвал его в трапезный зал.

***

Белый утренний туман ещё кутал землю, когда маг и его ученик выехали через западные ворота замка Вилленхоф.

По мрачному, низкому небу гуляли тучи. На камнях мостовой лежал тонкий слой хрустальной изморози. Заиндевелая трава никла к земле.

Со стороны западной стены к замку примыкали портовые кварталы. В тот ранний час город был совершенно пустынен, и Вельбер с Арти долго ехали по притихшим, будто бы вымершим улицам.

Одна из таких улиц вывела их к реке. Здесь начиналась старая торговая дорога, засыпанная мелким, истертым гравием. Маг пришпорил коня, и закованный в доспехи тяжеловоз с дробным цокотом помчался на юго-запад. Туда, где виднелась острая кромка леса, и где серебристая нить реки внезапно делала крутой поворот, теряясь за пологими холмами.

К полудню погода наладилась. Тучи растворились в яркой голубизне неба, выглянуло солнце. Растаявший иней заиграл крупными каплями на листьях и траве.

Но ничего из этого не радовало Вельбера: чем больше он смотрел по сторонам, тем мрачнее становился. Его глаза замечали странные, пугающие вещи. Всё чаще его взгляд выхватывал почерневший, будто бы обугленный остов дерева, прячущийся меж зеленых крон. Иногда он замечал среди буйно растущей травы пустые, пыльно-серые поляны с редкими кустиками рыжего, обожженного мха. Почва в таких местах была исполосована трещинами, и от неё исходил странный, мертвенный запах.

Примерно в ста сорока милях от замка путники наткнулись на полуразрушенную каменную беседку, до самой крыши увитую плющом.

— Сделаем привал, — Вельбер соскочил с коня, — надеюсь, ты не забыл огниво?

— Да, учитель. И ветчину, и хлеб, как вы просили.

— Послушание у тебя есть, а все остальное неведомо где искать, — негромко проговорил маг, а вслух сказал, — сходи к реке, набери воды. Попробуем сварить похлебку.

Арти вытащил из торбы пузатый глиняный кувшин и ушел к воде. Вельбер осторожно обошел беседку по кругу, заглянул вовнутрь. Под выбеленными ветром сводами ротонды он увидел круглый стол и две лавки.

Маг сел на одну из них и тут же поражённо замер: из пола, прямо перед его ногами, тянулся вверх тёмно-красный кристалл. Чародей вытащил его из щели меж плитами и поднёс к глазам, чтобы рассмотреть как следует. Красноватый камень был почти с палец длиной. Слабое свечение, похожее на язычок пламени, колыхалось внутри его граней.

Вельбер вынул из-за пазухи мешочек самоцветами, найденными в лесу, и разложил их на столе рядом с кристаллом. Новый камень был значительно больше. Маг помрачнел. Взяв кристалл со стола, он бросил его на истёртые плиты и раздавил ногой. Багровый свет, похожий на отблеск гаснущего огня, вспыхнул под каблуком его сапога и тут же пропал. Вельбер убрал ногу и взглянул на каменное крошево. Кристалл не превратился в пыль и не истлел, как ожидалось: каждый его осколок был похож на маленький камешек с ровными блестящими гранями.

— Камень живёт... — пробормотал маг. Осторожно и поспешно переступив через раздавленный кристалл, он вышел из беседки.

Ученик сидел недалеко от входа и разводил костер. Чародей сел на землю и, откинувшись в густую траву, заложил руки за голову и замер, глядя в прозрачную, аквамариновую вышину.

Небо было безмятежным и спокойным. Но в душе у мага не было и следа этого спокойствия. Погруженный в свои мысли, он даже не сразу услышал, как ученик окликает его.

— ...Вельбер?

— Да... — неохотно отозвался он, — чего тебе, Артлин?

— Спросить хотел. Откуда вы знаете герцога Мартина Вилленхофа? Отец говорил, что вы сторонитесь политики...

Ученик украдкой следил за реакцией Вельбера, но лицо мага оставалось абсолютно неподвижным. Он лежал в густой траве и, казалось, думал о чем-то своем.

— Так и есть, — сказал он тогда, когда Артлин уже и забыл про заданный вопрос, — сторонюсь. Но Мартина я знаю ещё со времен нашей молодости. Когда-то мы были учениками одного сильного чародея и было нас... — он на секунду задумался — одиннадцать нас было... А может и десять. Уже и не помню, слишком много лет прошло с тех пор. Вот оно, время. Мартин здорово располнел за эти годы.

— Вон оно как. Кстати, насчёт кормёжки: я тут поесть сготовил, так что… — Артлин сделал неловкий жест, похожий на поклон, — пожалуйте к столу.

— “Пожалуйте”? — Вельбер добродушно усмехнулся, — вижу, порядки в доме Мартина произвели на тебя впечатление.

— Да не, — юноша потупился, — просто хотел… ну, уважительным быть.

— Давай без церемоний, — маг махнул рукой.

— Хорошо, как скажете.

— И давай на “ты”. Как отец зовёт тебя?

— Арти.

— Значит, Арти, — скрестив ноги и оправив плащ, Вельбер сел на траву.

Чуть пододвинувшись к костру, он взял из рук ученика дымящуюся плошку с похлебкой.

— Там грибы и костный бульон, — Арти на весу отрезал ломоть ветчины и протянул его Вельберу, — вот скажи, Вельбер, кажется мне, или с природой что-то нехорошее происходит? Третьего дня в землях Белиньи я серую траву видел... Разве бывает серая трава? Учитель?

"Быть может, твой старик в тебе не ошибся," — с улыбкой подумал волшебник: "послушание у тебя есть, внимательность, как выясняется, тоже... Буду наблюдать за тобой, Арти. Глядишь, выйдет толк из тебя..."

***

Незадолго до рассвета Вельбер растолкал ученика и велел собираться в путь.

Зевая, Арти побрел умываться. Когда он вернулся, Вельбер затаптывал тлеющий костер.

— Так не пойдет, — бросил маг через плечо, — слишком крепко спишь, Арти.

— Отец говорил мне то же самое… — ученик через голову надел застегнутую куртку и нехотя взобрался на осла, — но, помилуй, Вельбер, ещё даже солнце не встало. Куда мы в такую рань?

— Хочу познакомить тебя кое с кем, — чародей криво усмехнулся, — не уверен, правда, что знакомство окажется приятным… Арти, воды набрать не забыл?

Ученик молча похлопал по двум полным флягам, притороченным к седлу. Вельбер удовлетворенно кивнул.

— Что же, — маг тронул коня, — тогда не будем терять времени.

Несколько часов они ехали через тёмную, серо-зелёную чащу, заросшую узловатыми вековыми соснами и колючими кустарниками. Иногда петляющий тракт выводил их на открытые поляны, усеянные высокими белыми цветами на тонких мохнатых стебельках. Мрачный лес расступался, из-за острых крон проглядывало маленькое, ярко светящее солнце, похожее на новую золотую монету.

Вскоре чаща начала заметно редеть. По краям тракта появились источенные ветром базальтовые столбики с еле различимыми цифрами. Один раз попался мост: четыре выбеленные дождями плиты, покоящиеся на каменных опорах, до самого верха заросших кудрявым голубоватым мхом. Реки поблизости видно не было, но Арти, прислушавшись, уловил далекий шум воды.

— Бевельфлоу, северный приток, — пояснил Вельбер, поймав вопросительный взгляд ученика, — ты ещё не раз её услышишь: она каждый год меняет русло, и все здешние места изрезаны оврагами и старицами.

— Какой огромный лес… — Арти запрокинул голову, глядя в тёмный лабиринт сплетающихся еловых ветвей, — будто едем весь день, и ещё целая вечность впереди…

— Так кажется, — насмешливо ответил Вельбер, — если доведется побывать на хребте Мистрал, я покажу тебе, какие бывают настоящие леса…

— Признаться, учитель, я намекал на привал, — Артлин чуть приспустил вожжи, заставляя осла сбавить ход, — и вода на исходе. Набрать бы… Может, остановимся?

— Мы почти приехали — возразил Вельбер, — гляди: лес кончается.

Арти прищурился и взглянул вдаль. За стволами древних елей, искрясь солнечными лучами, горел золотистый день. В голубоватой дымке вдали виднелось широкое поле, залитое жёлтым морем спеющих колосьев.

По другую сторону дороги, прячась меж редкими деревьями, темнели просевшие крыши старинных домов. У самого тракта, почти выползая на источенную временем брусчатку, стоял покосившийся двухэтажный дом с красными скатами островерхой крыши, узкими, тёмными окнами и огромной резной вывеской.

Волшебник и ученик подъехали к дому и спешились. Арти взглянул на осыпавшуюся вывеску, с еле различимой надписью «Приют чародея. Таверна. Товары для магов и алхимиков» и молча кивнул Вельберу, пропуская его вперёд.

Распахнутая дверь вела в просторный полутёмный зал, заставленный длинными обшарпанными столами без скатертей. Широкая, массивная стойка, заваленная бутылками — пустыми, початыми и полными, — тянулась вдоль оштукатуренной стены, некогда бывшей белой, а ныне почти потерявшей свой цвет из-за пыли и копоти. Большую часть этой стены занимало очень старое тусклое зеркало, покрытое сеточкой чёрных пятен.

Таверна была практически пустой. Лишь у самого окна за столом сидел одинокий грязный пьяница, да седой, тощий старик в линялом халате с широкими рукавами бродил вдоль зеркала, протирая почерневшую раму ветхим шелковым платком.

— Здравствуй, Мирандир, — Вельбер облокотился на стойку.

Хозяин таверны обернулся и, отложив платок в сторону, сощурился, вглядываясь в лицо мага подслеповатыми глазами.

— Здравствуй, Вельбер, — неприязненно сказал он, даже не стараясь изображать обычное в таких случаях радушие, — ты почти не изменился со нашей последней встречи.

— А ты — наоборот, — чародей прошелся вдоль стойки — как идут дела?

— О! Дела… Дела… — забормотал старик, — не надо мне здесь этого сарказма, я был магом не хуже вас. И в остальном преуспел, как видишь! Мой труд меня кормит. Не смотри, что зал пустой — обычно здесь не протолкнуться от приезжих! Что поделаешь — лето. К зиме это место оживёт…

Сидящий у окна пьяница вдруг поднял голову.

— Этот старый пёс опять брешет, — сказал он низким скрипучим голосом.

— Лазло, заткнись! — взорвался Мирандир.

— …Клянусь своей шапкой, — продолжал пьянчуга, усмехаясь, — этот трактир видел не больше пяти посетителей за раз.

— Закрой пасть, пропойца! Здесь было полно народу, не моя вина, что времена поганые… — дурным голосом взвизгнул Мирандир. Схватив лежащий на стойке платок, он скомкал его и швырнул через весь зал, целясь в сидящего, — место проклятое, что ты хочешь, болван?!

— А вот тут он не врёт, — заметил пьяница с серьёзным видом, — ветер, порой, такой, что вся халупа ходуном ходит. Бывало вообще молния бьёт, а на улицу глянешь — ни тучк…

— Прочь пошёл! — старикашка вышел из себя и злобно ударил по столу сухим кулаком, — заткнись! Проваливай!

— О чём он? — Вельбер наморщил лоб, — …молния?

— Да мозги пропил, — огрызнулся Мирандир, — что ты его слушаешь? А ты! Ты ещё здесь, собака?!

— Ухожу, ухожу… — Лазло невозмутимо поднялся со стола и, опираясь на стену, на подгибающихся ногах пошёл к выходу, — и не берите у него выпивку, милостивые господа: эта подлюга разбавляет вино… Ничего не берите: картошка дрянь, мясо — сплошные жилы.

— Свинья неблагодарная… — пробормотал трактирщик, побелев от негодования. Нырнув за стойку, он достал еще один платок и принялся с остервенением протирать стаканы, — а ты, Вельбер, — он вновь поднял глаза на стоящего у стойки мага, как будто бы только что вспомнил о его присутствии, — ты сюда тоже пошутить и поёрничать приехал?

— Мне нужно поговорить с тобой наедине, Мирандир. Это важное дело.

— А, ну ясно, как что важное, так я понадобился, — старик отставил стакан в сторону, — пойдем на кухню, расскажешь.

Вельбер и Мирандир исчезли за дверями кухни. Прошло несколько минут, и они появились вновь.

— Нет, это дурная затея, — трактирщик раздражённо замотал седой головой, — плевал я на походы, слышишь?

— Это касается всех нас, — волшебник перегородил ему путь, но старикашка только отмахнулся.

— Меня не касается! Вот нисколечки. Что бы то ни было, оно обойдет эти глухие места стороной... Можешь на меня не рассчитывать, — Мирандир вернулся к стойке и нарочито громко загремел посудой, давая понять, что разговор закончен.

Вельбер лишь молча пожал плечами.

Глава 3

***

Некогда все земли, от Моря Колец, до ныне мёртвых восточных пустошей были объединены под властью свирепого и могущественного императора Хадриана и звались Белой Империей. Те времена уж минули: Хадриан умер в 427 году, а Империя вскоре распалась на десятки мелких герцогств, которые сразу же начали грызться между собой. От некогда великой страны осталось лишь название, которое сохранилось и поныне.

Вскоре после смерти императора, северные и южные земли закрыли свои границы и прекратили дипломатические и торговые отношения с одичавшими соседями, погрязшими в бесконечных войнах.

Междоусобная борьба продолжалась почти четыре века подряд. Три герцогства — Белиньи, Вилленхоф и Ример очень скоро подмяли под себя более слабых соседей и, найдя дальнейшую борьбу друг с другом опасной и бессмысленной, начали расширять свои владения. Ример захватили южные предгорья, Белиньи — часть необитаемых восточных земель, а род Вилленхоф подчинил себе территорию, тянущуюся аж до берегов Моря Колец.

Возможно, результаты экспансии были бы более внушительны, если бы в дело не вмешалась воля провидения: в 853 году разразился мор, и Клауду Вилленхофу, и его людям пришлось бежать из тех мест. Они необитаемы и поныне, а торговцы и случайные путники стараются обходить их стороной. От суеверных людей пошло, да так и осталось название — Моровые Земли...

Карл Иеремия Брюис, историк и картограф

"От моря до моря или история Моровых Земель"

***

Солнце клонилось к западу, и длинные багряные тени ползли по истертому гравию торговой дороги.

Небо было тёмным, каким-то пепельно-красным, с еле видимым силуэтом молодой луны. Редкие, мелкие звезды то и дело вспыхивали в вышине, и небесный свод с каждой минутой становился глубже и чернее. Лишь у горизонта пылала огнем полоса малинового света, похожая на вынутый из горна кусок остывающего металла.

Спускаясь с холма, маг и его ученик столкнулись с жуткой процессией. По левой стороне дороги медленно ползла телега, запряженная двумя тщедушными кобылами. В кузове телеги лежал накрытый холстиной труп. Около десятка крестьян молча шли за упряжкой. Длинноволосый старик в надвинутой на глаза островерхой шляпе вёл лошадей под уздцы. В левой руке он держал зажжённую свечу.

Путники уже поравнялись с повозкой, когда шедшая за ней женщина бросилась к Вельберу и, схватив его за полу плаща, упала на колени.

— Волшебник! Ты ведь волшебник! — надрывно закричала она, глотая слезы, — воскреси, воскреси мою дочь! Она никому худого не сделала, за что же ей? Забери меня, волшебник! А она... пусть...

— Магия не может вернуть человека, — Вельбер спрыгнул с коня, мягко отцепил руку женщины от своей одежды и помог ей подняться, но та снова упала на землю.

— Не лги мне! Люди свидетели: говорят, где-то в деревне за рекой есть маг, который поднимает мертвых. Что же ты отказываешь мне? Ты ведь можешь! Как и он, можешь!

Крестьяне в процессии согласно загудели, и тут же гневно закричав надвинулись всей толпой: волшебник схватил женщину за воротник и поднял к своему лицу.

— Повтори!

— Лгун, — зло и с болью сказала она, глядя на него красными глазами, полными слёз, — ты лгун…

— Нет, дальше! — Вельбер яростно встряхнул её, — ты сказала, колдун за рекой.

— Люди так говорят, — почти прошептала женщина, будто приходя в себя, — будто там есть чародей такой, мертвецов подымает.

Вельбер отпустил её. Подойдя к крестьянам, он решительно взмахнул рукой.

— Не смейте! Не давайте ему прикасаться к мёртвой. Не давайте ему ничего из того, что он попросит... Лучше бегите от него прочь, а девушку... девушку похороните, как можно скорее. Вы слышали, что я сказал?!

С суеверным страхом в глазах крестьяне слушали странного человека в фиолетовом плаще, стоявшего рядом с огромным, чёрным конем. Когда он закончил говорить, в воздухе повисло молчание, и лишь несчастная женщина всхлипывала, корчась в пыли.

— Чего с ней стало? — Арти кивнул на лежащее в повозке тело — отчего она умерла?

— Горе большое. Волк девку загрыз, — дребежжащим голосом сказал старик со свечой, — прибёглый, должно быть. В наших местах волков-то не бывает...

— Позвольте, я взгляну, — попросил Вельбер и, не дожидаясь согласия, подошёл к телеге и отдернул покрывало.

Арти увидел, как страшно блеснули глаза его учителя. Лицо мага побледнело, черты исказились ужасом. Пошатнувшись, он отступил назад и рывком задернул холст.

— Похороните её скорее — Вельбер отошел от повозки и с трудом взобрался в седло, — в крепком гробу, связанную. Закопайте поглубже, а прежде чем закопаете — неустанно читайте молитвы и не прикасайтесь к ней... — он тронул коня, и тяжеловоз заржал, раздувая ноздри, — Это не простой волк. Арти, едем!

— Спаси мою дочь, волшебник! — вскрикнула женщина и ничком упала в дорожную пыль. Когда же она подняла глаза, то проезжего мага и его ученика уже не было рядом. Лишь над торговой дорогой клубились розоватые пылинки и две длинные тени скакали на запад, в тлеющий закат.

***

Они устроили привал в тихом, седом лесу, наполненном тревожным шепотом гулкого ветра.

Арти развел костер, и пламя с треском вспыхнуло, очертив на маленькой, заросшей мхом поляне широкий круг дрожащего золотистого сияния. Вельбер нарезал хлеб и ветчину, снял сапоги, расстелил плащ и растянулся на нем во весь рост, подложив под голову порядком отощавшую торбу. Его ученик сел рядом и уставился в пламя костра.

Глядя в танцующий огонь, он вспомнил о том дне, когда впервые увидел Вельбера.

Вспомнилась жарко натопленная гостиная, ковер и камин, перед которым, положив на подлокотники кресла худые руки сидел тогда еще незнакомый, темноволосый человек.

"Это мой друг, могущественный маг" — шепнул отец и легонько толкнул Арти в спину, — "Подойди, представься ему. Он будет учить тебя своему ремеслу"... "Добрый вечер, я — Артлин, ваш будущий ученик". "Арти, просто Арти!" — неловко улыбнувшись, вклинился отец, — "Вельбер, помнишь, я просил тебя об одолжении?.."

Арти встряхнул головой, прогоняя видение. Перед ним, пылая, потрескивал костер. Рядом, раскинувшись на плаще, лежал учитель. Глаза его были полуприкрыты, но он не спал: из-под опущенных ресниц поблескивал блуждающий взгляд. Казалось, маг неотрывно следит за огнем.

— Почему ты не захотел стать мечником, как твой отец? — вдруг спросил Вельбер, словно бы прочтя мысли ученика.

Арти пожал плечами.

— А не люблю я оружие, — сказал он неуверенно и чуть сердито, — меч, алебарда, топор — это лишь железки, ничего в них интересного… Ни тайны тебе, ни скрытой силы какой. А магия — это и есть настоящая сила. Можно наслать на врагов молнию, огненную стену, вихрь, и всё, никакое оружие им не поможет…

Вельбер хмыкнул.

— Так значит, ты хочешь быть магом-воином? — спросил он.

— А разве не все маги — воины? — Арти недоуменно взглянул на учителя и тот покачал головой.

— Нет. Обращать свою силу в орудие убийства может каждый чародей, но не все видят в войне свое истинное предназначение, — волшебник приподнялся и подбросил в костер несколько сухих веток. Пламя взметнулось, стало теплее и ярче, — есть маги, которые ни разу в жизни не воевали. Они сторонятся людей и на протяжении всей жизни оттачивают своё мастерство, передавая его тем, кто кажется им достойным преемником...

— Не знаю... — Арти разочарованно взглянул на учителя, — это скучно как-то.

— Ничто не скучно, если видишь в этом свое предназначение, — уязвленно парировал волшебник, — они создают, а не разрушают. Что плохого в этом, Арти?

— Ну и зачем им сила, если они её не пользуют?

— Нет, тебе точно надо было быть мечником, — Вельбер раздражённо качнул головой, — и если уж так хочешь знать, почему маги стараются не злоупотреблять своей силой, то вот тебе ответ: она бывает чересчур опасна, и свидетельство тому — горькие уроки прошлого.

— Это какие?..

— Мы ешё дойдём до этого, — волшебник повернулся набок, давая понять, что разговор окончен, — спать.

— А скоро дойдём? Мне знать надо… Вельбер? Вельбер?

Но маг уже не ответил.

***

На рассвете, с первыми бледными лучами августовского солнца, маг и его ученик тронулись в путь.

Лес вскоре остался позади: истертая временем дорога вывела всадников на высокий, скалистый берег, а затем, сжавшись до узкой, рассеченной колеями тропинки, долго петляла меж кустов и редких кривых сосен.

Маг слез с коня и повел его под уздцы. Арти, из уважения к учителю, тоже спешился и, сорвав с куста прутик, погнал осла перед собой.

Через несколько минут путники вышли к бурлящей, искрящейся под солнцем реке. Тропинка оборвалась, и под ногами путешественников вновь захрустел гравий торговой дороги.

Маг спустился к берегу и долго, жадно пил прозрачную речную воду. Напившись, он поманил к себе ученика, и когда тот подошел, указал на поросшую мхом черную скалу на противоположном берегу.

— Смотри левее — Вельбер повел пальцем — Вот здесь, где трещина и большой бледный камень, выступающий из воды... Видишь?

— Демон! — Пораженно вскрикнул Арти и от удивления присвистнул — Должно быть, это дело рук искусного скульптора! Вон ноздри... А там, где вода намыла песок, там — клык!.. Смотри-ка, он как живой!

— Есть одна старая легенда, — Проговорил Вельбер, не отрывая взгляда от статуи — Будто бы где-то здесь, недалеко от низовьев Бевельфлоу, маг сошелся в поединке с демоном и одолел его. А после, в назидание всем силам зла, обратил его мертвое тело в камень, да так и оставил лежать среди воды и песка.

Вельбер замолк и украдкой взглянул на ученика. Он не без удовлетворения заметил, как блеснули глаза его спутника.

— Быть может, это — тот самый? Как думаешь, Вельбер?

— Это ведь всего лишь легенда — Возразил маг — А в легенде подчас невозможно отделить правду от вымысла, а вымысел от иносказания. Идем...

Некоторое время они ехали вдоль реки. Серебристые воды Бевельфлоу то лениво текли над синей бездной дна, то, взметая зеленоватый ил, убыстряли свой бег, и тогда сквозь полупрозрачные струи проступали омытые течением камни, и колышущиеся водоросли, и искрящиеся стайки рыб... А потом река внезапно разорвала плен берегов и холодным, прозрачным потоком выплеснулась в море — бескрайнее и свободное. Левый берег с влажным, белым песком остался позади, а правый, тот, по которому бежала нить торгового тракта, вознесся над волнам, и на многие мили вперед вытянулся цепочкой неприступных, молочно-белых скал, освещенных робкими солнечными лучам.

Маг хлестнул коня и тот перешел на бег. Вдалеке, выступая из голубоватой дымки, показался город Вайсмер — морская столица герцогства Вилленхоф.

***

Кто-то скажет, что людей всегда привлекало золото, иной вспомнит о магии иль о тайных знаниях. Истина лишь в том, что с древних лет людей притягивали только могущество и власть, а магия, золото и книжные истины лишь служили тому средствами, иногда атрибутами, но не целью…

Фредерик Ольмер, первый и бессменный на протяжении почти восьмидесяти лет глава Торгового Союза не был знатного роду. Не обнаружив в себе способности к колдовству и наукам, он ступил на путь купца, и немало продвинулся на нем: к 556му году в собственности Ольмера и подчиненного ему союза находилось чуть более трех сотен лавок и торговых дворов, разбросанных по всей необъятной земле бывшей Белой Империи. Через десять лет число лавок в собственности некоронованного властителя всех торговцев перевалило за тысячу, а еще через десятилетие кратно умножилось, сделав Фредерика Ольмера самым богатым простолюдином западных и восточных земель.

Домиан Морис, летописатель Торгового Союза

«Первый столетник торгового союза, год 620»

***

Они подъехали к городским воротам примерно через час. Широкий каменный мост, ведший в город, был перекрыт тяжелой кованой решеткой, вдоль которой важно прохаживался привратник.

— День добрый, — Вельбер остановил коня рядом с решеткой, — мы бы хотели проехать в город...

— Ну, так за чем же дело стало? — привратник снял с пояса тугой кожаный кошелек и тряхнул им перед всадниками, — три медных с тебя, три — с того паренька, два — с лошади и еще столько же с осла.

— Вот как Вилленхоф нынче пополняет свою казну... — недовольно процедил Вельбер. Сунув руку под плащ, он достал горстку медных монет и, не считая, высыпал их в протянутый кошелек. Охранник заметно повеселел.

— Приличному человеку в нашем городе мы всегда рады. Если чего желаете — так обращайтесь, подскажу... — привратник всеми силами старался изображать радушие, и это ужасно раздражало Вельбера, — за крепостной стеной, слева, у нас рынок и конюшни. Если желаете проехать город насквозь, то вам туда... — привратник неопределенно махнул рукой, — Там же, чуть не доезжая до площади — церковный сад, а напротив него — гостиница, где останавливаются богатые господа вроде вас...

— Боюсь, на гостиницу для богатых господ мне уже не хватит... — Вельбер усмехнулся, — скажи-ка, знаешь ли ты Герберта Штерна? Я приехал, чтобы разыскать его...

— Штерна? Знаю ли я Штерна? — охранник рассмеялся, — да его тут знают все! Вон, Кузнечная улица вся его. Три доходных дома, таверна и кусочек площади перед монастырем. А сам господин Штерн живет в белом трехэтажном доме, в конце улицы. Вон он, тот дом, если видите...

— Благодарю, — маг тронул коня, — Арти, поехали.

***

Тенистая и извилистая Кузнечная улица тянулась через весь город, начинаясь прямо от городских ворот и внезапно обрываясь где-то у южной крепостной стены.

Когда-то здесь грохотали молотки, из горнов лилось расплавленное железо и средь оранжевых искр, остывая, краснел на наковальне горячий кусок первосортной стали. Теперь о кузнецах на улице напоминала лишь пара ржавых вывесок, да маленький, закопчённый квартал с дымящими над горбатыми крышами плавильными печами.

Проехав пару поворотов, маг и его ученик оказались на небольшой, беспорядочно заставленной повозками площади. Справа от нее высилась белая церковь с витражами из янтарно-желтого стекла, слева тянулся ряд одинаковых бежевых домов с узкими печными трубами и вытянутыми окнами в чёрных рамах. На дверью одного из домов висела вывеска с надписью "Комнаты Штерна". В грязной канаве около входа плескались помои.

— А где-то здесь — белый трехэтажный особняк... — пробормотал Вельбер — Арти, ты его видишь?

Пока они осматривались, на первом этаже одного из доходных домов открылось окно, и из него высунулся круглолицый мужик, обросший клочковатой бородой.

— Эй, вы двое! — крикнул он, — стойло во дворе, за домом! У меня здесь правило — с коням на площадь нельзя!

— Герберт, а не пошел бы ты к черту? — Вельбер скинул капюшон и рассмеялся. Бородатый мужик выпучил глаза, вскрикнул "Чтоб меня!" и исчез в окне. Через секунду дверь дома распахнулась, и Герберт Штерн сгреб в охапку слезшего с лошади мага.

— Вельбер, господи! — он тяжело хлопнул чародея по плечу, — худющий! Да я в двадцать лет и то был толще!

— Ты всегда был толще. Теперь я тебя уже вряд ли догоню, — волшебник с трудом высвободился из крепких объятий, — Герберт, у меня есть важный разговор к тебе...

— Пойдём, выпьем! — Штерн схватил его за локоть и бесцеремонно потащил в дом, — важные разговоры подождут! А ты, — он обернулся к Артлину, — отведи животных в стойло, да к нам давай! Нет, к черту конюшню, идем!

Штерн провёл своих гостей через таверну и усадил их в маленькой, уютной кухонке с широким резным столом из красного клена, большим, грубо сложенным камином и несколькими круглыми табуретами.

Арти убежал в конюшню. Когда он вернулся, камин уже горел, на столе стояли три запотевших кружки с пивом и блюдо с мясом и овощами.

— ...И вот случилось так, что мой старик простыл и умер, — увлеченно рассказывал Штерн — я помню, за день до смерти он зовет меня к себе и говорит: «прости, Герберт, что молчал. На мне долг висит, в пятьдесят тысяч серебром. Отдай, говорит, Петеру Бельгеру из переулка Старой пристани. Он как только узнает, что я преставился, сразу же за деньгами явится. Я сорок тысяч, говорит, собрал, найди еще десять, да отдай, чтобы мне там спокойней было...» — Штерн вдруг хватил полупустой кружкой по столу и разрыдался, — ...и умер. А меня такая досада, такая злость сдавила... Взял я эти сорок тысяч, купил землю и построил вот этот дом. И вот не поверишь, за два года раскрутился, ещё два дома построил, и таверну, и особняк — для себя и жены. А самое главное, когда прошлой осенью Бельгер, злой, как черт, явился за деньгами, я ему те пятьдесят тысяч сразу отдал. А после — с лестницы спустил. Будет ему на покойнике наживаться... — Герберт замолк, вытер слезы волосатым кулаком и весомо закончил, — такая история.

— Ну, с деньгами ты всегда дружил... — начал было Вельбер.

— Выпьем! — мрачно перебил его Штерн, — за отца. Чтобы ему там хорошо и спокойно было… Чтоб смотрел на меня и гордился.

— За твоего отца... — задумчиво произнес Вельбер, — помнишь, тот разговор, про который я упомянул на площади?

— Ага — Герберт отхлебнул из кружки, — давай.

— Арти, выйди...

Ученик безропотно выскользнул за дверь. Штерн кивнул ему вслед.

— Сын твой, что ли?

— Ученик... Вот, смотри, — маг вытащил из-под плаща шелковый платок и подал его Штерну. Тот молча развернул его.

— Никак кровавый камень? — на лице Герберта заиграли багровые отблески — ты ведь..?

— Успокойся, нет, — Вельбер взял мешочек, — не так давно я взял в Галлаксе ученика...

Штерн прервал его.

— Галлакс? Это ж под боком у Белиньи? Но там ведь нет магов?

— Вот именно, — странник отпил из кружки, — мальчик... Он очень хотел обучаться нашему ремеслу, а его отец... Мой хороший знакомый, он так настаивал...

Герберт молча кивнул.

— Ты же знаешь, я не могу долго оставаться на одном месте. Тем более, в герцогстве, где за занятия магией угрожают смертью. Мы отправились в путь. Я решил, что лучше всего учить его магии в странствиях... И вот, когда мы уже покинули герцогство Белиньи, паренёк нашёл камень в лесу.

— Погоди, погоди… камень, говоришь, в лесу лежал?

— Он рос, Герберт, — маг одним глотком опорожнил кружку и уставился перед собой мрачным, пьяным взглядом, — Мартин уже все знает, хочу, чтобы знал и ты: что-то неладное творится, Герберт. Боюсь, надо собирать силы.

— Это все дурно, очень дурно... — качая головой, пробасил Штерн. Достав из-под стола полупустой бочонок, он разлил в кружки его содержимое. — давай.

— Это последняя, Герберт. Мне больше не выпить.

— Пей. Когда в глазах мутно, мысли яснее. Я думаю, ты прав, и настало время вновь собрать старых друзей... Эх, знать бы только, где искать... — Штерн махнул пустой кружкой.

— Квиллейн пропал лет семь назад и от него ни слуху, ни духу...

— Квиллейн, брат, это случай особый: про таких, знаешь, как говорят? Когда сильно надо — он приходит. Паренёк — гора, даром что ростом не вышел.

— А Барвис? Ты о нем что-нибудь слышал?

— Даже видел. Лет пять назад. Барвис, друг мой, отошел от дел... Я слышал, у него где-то в горах есть маленький домик и он живет там безвылазно. Читает книги, упражняется в магии...

— Весьма похоже на Барвиса... — Вельбер через силу выпил еще глоток, — ладно, его пока оставим. У Мирандира я тоже был, но... Да ты и сам знаешь, какой он. Кто ещё?

— Золтан и Родерик перебрались поближе к северу. Я слышал, они оба сейчас в Ладене, но поручиться за это не могу. Кто знает, куда их еще потянет... — Штерн вдруг замолчал, — ты слышишь? — спросил он.

— Кажется, в таверне шумят? — Вельбер приподнял отяжелевшую голову.

— Нет, на улице. Проклятые циркачи! — Герберт вдруг вышел из себя: схватив за ножку ближайший табурет, он пинком открыл дверь, так, что в кухонке зазвенела посуда, и вылетел и комнаты. Вельбер, пошатываясь, бросился за ним.

— Герберт, ты чего? Уймись!

— Я их уже предупреждал! Никаких увеселений на моей площади. Пусть платят, а потом развлекают народ, сколько им вздумается... Я несколько раз прогонял их, но теперь они просто так не отделаются...

На улице уже собралась порядочных размеров толпа, когда Штерн, красный от злости, вывалился из дверей таверны с табуретом наперевес. Маг выскочил следом и схватил его за рукав.

— Герберт, тихо! Это не циркачи...

— Да,уж вижу... — Штерн отпустил ножку табурета и тот грохнулся оземь, — однако, заплатить он всё равно должен. Это ведь моя площадь. Я в неё деньги вложил… Тут сплошная грязюка была, а теперь…

— Постой, — Вельбер отпустил было его рукав, но тут же схватил снова, — смотри...

Толпа продолжала прибывать, сжимаясь в узкое кольцо вокруг низкорослого седенького мужичка с длинными сальными волосами, собранными в тонкий хвостик. Он был одет в черный плащ с остроконечным капюшоном. В правой руке неизвестный сжимал кривой, длинный посох с крупным набалдашником, в котором, источая тревожное сияние, мелко бился и дрожал кровавый камень.

— Тёмный! На моей площади! — Штерн снова схватился за табурет.

— Герберт, не сейчас! — Вельбер сгробастал его обеими руками, — просто стой и смотри! Мы можем спугнуть его...

Тёмный маг, стоящий в центре круга, огляделся по сторонам.

— Друзья мои! Я явился сюда для того, чтобы показать вам настоящее, неподдельное чудо. Вы наверняка слышали, что магия — это сложно. Что это — занятие для избранных. Что маги постигают свое ремесло годами... Но посмотрите на меня! — он гордо расправил сутулые плечи, — я изучил магическую науку за неделю и предлагаю то же самое сделать и вам. Взгляните! — маг что-то неразборчиво прошептал, топнул ногой, и камень в посохе запылал нестерпимо ярким светом. Толпа испуганно зашепталась и отпрянула.

— Смотрите, как это просто! А ведь это — только начало! Я научу вас призывать облака и грозу...

— Вот врёт... — шепнул про себя Вельбер.

— ...Выкликать дождь, искать клады и выращивать богатый урожай!.. Я научу вас всему этому, вернее, вы сами научитесь, — тёмный прокашлялся и продолжил, — у меня тут... — он полез в висящую на поясе сумку и вытащил с десяток туго скрученных свитков, — записаны заклятия, которые могут тут же стать вашими. За свиток с десятью самыми полезными и нужными заклятиями я прошу два золотых! За свиток с самыми сильными и разрушительными я возьму двадцать золотых. Это в десять раз больше, но поверьте, сила заклинаний несоизмерима с их ценой. Этот свиток стоит своих денег! — неизвестный все больше входил в раж, — теперь всё, что нужно вам для колдовства — это собственный посох... У меня есть готовые посохи, а есть камни, чтобы вы могли сделать посох сами...

Говоря это, маг извлек из-под плаща средних размеров сверток и разложил его на мостовой — За эти наконечники я прошу по семь золотых, а за каждый камень — по одному золотому! Четыре камня я отдам за три золотых!

— Беру! — закричал кто-то, — посох и свиток с простыми заклятиями!

— Мне два камня!

— Мне посох! Золота нет, серебром плачу!

Толпа загудела. Толкаясь и напирая друг на друга, люди кинулись к коротышке-магу и его товару.

— Думаю, теперь надо вмешаться, — Вельбер решительно шагнул к толпе, — стойте!

Но никто не услышал его. Маг метнулся в сторону, попытался протиснуться в толпу, но у него ничего не вышло.

— Вельбер! — громко прокричал Герберт Штерн, — покажи-ка им настоящую магию! Пусть знают!

Вельбер сделал шаг назад, легонько взмахнул посохом, что-то прошептал, и тут же гигантская, невероятная, ветвистая молния распорола небо, и вслед за этим раздался оглушительный раскат грома, от которого зазвенели стекла в домах.

Толпа мгновенно рассеялась по площади. Некоторые решили, что гром вызвал тёмный маг, и в панике бросились в переулки. Некоторые попадали, иные остановились, испуганно озираясь. Коротышка в чёрном плаще, почувствовав, что запахло жареным, начал поспешно собирать свой товар, но не успел — Вельбер брезгливо отшвырнул его ногой, и тёмный рухнул навзничь, выронив сверток. С глухим стуком по камням мостовой рассыпались навершия для посохов, камни и туго скрученные свитки.

— Какого чёрта тебе тут надо?! — лежащий трясущейся рукой шарил по земле в поисках своего посоха, — явился, портишь мне торговлю!

— А какого чёрта надо тебе? — глаза Вельбера гневно сверкнули, и тёмный замер, подавленный этой вспышкой ярости, — откуда вы все вновь взялись, и что вам нужно?

— Эй, эй!.. — тёмный с трудом разомкнул трясущиеся губы, пытаясь изобразить агрессивный оскал, — какие “мы”? Один человек, так, путник, гостил у меня и кой-чему научил. Что мне нужно? Да как всем…

Вельбер толкнул его в грудь кончиком посоха.

— Денег решил заработать? Твои камни черпают силу из душ тех несчастных, что ими владеют! Не говори, что не знал этого!

— Проваливай! Забудь все, что видел, — прошипел тёмный маг, — иди куда шёл. Оставь этих людей. Они платят за мой товар, значит, он им нужен...

Он не договорил. Осекся, напоровшись на решительный и пугающий взгляд Вельбера.

— Уходи, — спокойно, но угрожающе произнес светлый чародей, — оставь свои вещи и уходи. Встречу тебя ещё раз, обещаю: никаких разговоров, никакой пощады не будет. И возможности уйти — тоже, — в глазах волшебника застыл стальной блеск, — прочь, — выдохнул он.

Тёмный с трудом поднялся на ноги. Он потянулся было к посоху, но встретившись взглядом с Вельбером, убрал руку, и, сгорбившись, пошел восвояси. Дойдя до церкви, он оглянулся и вдруг пустился бежать, что было мочи. Его развевающийся плащ мелькнул в переулке около пекарни, ещё раз — где-то на вздыбленном, чугунном мостике, и пропал в просвете между домами.

Вельбер тяжело опёрся на свой посох.

— Арти? — он обвел площадь усталым взглядом.

— Я здесь, учитель...

— Собери это всё... Посохи, камни, свитки... Спрячь пока у себя, не давай людям... — маг тяжело махнул рукой и, согнувшись, побрел к таверне.

Глава 4

***

Волшебник и его ученик заночевали в доме Штерна. Гостеприимный хозяин выделил каждому по просторной комнате на втором этаже особняка. Арти досталась светлая гостиная с окнами на Кузнечную улицу, Вельбер же предпочел тёмную и тёплую комнату с единственным окном, выходившим в безымянный узкий переулок с сырыми деревянными тротуарами.

После сытного ужина маг поднялся к себе и, не раздеваясь, рухнул на кровать.

Он проспал несколько часов и проснулся уже глубокой ночью от странного, щемящего предчувствия. Некоторое время он лежал с открытыми глазами, затем встал, осторожно ступая по мягкому ковру, подошел к окну и отодвинул штору.

Переулок за окном был пустынен. Робкий свет луны чуть золотил кровлю соседнего дома и горел серебряными искрами в расплывшейся по тротуару луже. Было тихо, мрачно и спокойно, и лишь ночные птицы негромко перекликались над замершим городом.

Вельбер уже собирался отойти от окна, как вдруг услышал неясный стук копыт. Какой-то всадник ехал по притихшим улицам. Через мгновение на стене напротив мелькнула вытянутая тень и в переулок въехал конник в зелёном плаще и широкой серой шляпе. Остановившись под окном, он, не поднимая головы, негромко произнёс:

— Вельбер, герцог Вилленхоф шлёт тебе весть.

Маг распахнул окно, и незнакомец, приподнявшись в стременах, передал Вельберу запечатанный конверт.

— Спасибо…

— Удачи тебе на твоем пути, — произнес всадник и, надвинув шляпу на глаза, развернул коня.

— Подожди! Как ты нашел меня? — Вельбер высунулся в окно, — кто ты? Как тебя зовут?

— Я — ветер. Ты ведь не спрашиваешь имя у ветра? — со странной полуулыбкой сказал незнакомец и, хлестнув коня вожжами, умчался.

Вельбер закрыл окно и вернулся к кровати. Положив конверт на колени, он сломал печать и вытащил письмо.

"Дорогой друг!" — Прочитал он — "Вечером того же дня, как ты уехал, мне приснился сон, быть может, единственный за последнее время, смысл которого я могу понять.

Вообрази, мне снилось, будто бы во дворе моего замка, среди плит и булыжников проклюнулась трава, а через день из нее проросли большие красные цветы. И будто бы среди цветов ходит человек в темном плаще и с большим мешком в руках. Он собирает эти цветы, складывает их в мешок, и там, где он прошел, тут же начинают расти новые цветы, и он проходит вновь и вновь...

Поначалу этот сон показался мне столь же бессмысленным, как и все предыдущие. Но на следующий день, спустившись во внутренний двор замка, я увидел меж камнями мостовой крошечные красные камешки. Потрясенный и напуганный, я велел стражникам обойти весь город. Вскоре они вернулись, и каждый принес мне с десяток крупных красных камней и без счету — камней мелких.

Я не знаю, что мне делать, Вельбер. Я разослал по городу глашатаев, которые объявили, что за каждые сто собранных камней я плачу по одному медяку. Теперь горожане приносят их мешками, бочками, полными кошелями и сумками, но меньше их не становится. Наоборот — только больше. Все больше и больше, с каждым часом.

Я не прошу у тебя совета, хотя твоя поддержка была бы кстати. Я не прошу тебя вернуться в замок — это не изменит ничего. Я прошу тебя только об одном: поспеши, мой друг. Найди остальных. Если мы и остановим то, что началось, то только вместе…"

Вельбер дочитал письмо и вложил его обратно в конверт. С минуту он сидел неподвижно, а затем в ярости швырнул письмо на пол, и сел на кровать, обхватив голову руками.

Охваченный хороводом тревожных мыслей, волшебник вскочил и беспокойно заходил по комнате. Внезапно он замер, как вкопанный.

"Арти! Камни до сих пор у него! Куда ж ты смотрел, Вельбер?!" — хлестнула его внезапная мысль. Чародей бросился в коридор.

Комната ученика была не заперта. Из-за полуоткрытой двери пробивался слабый свет. Стараясь ступать как можно тише, Вельбер подошел и осторожно заглянул в гостиную.

Сердце его сжалось: Арти сидел на полу и, склонившись над ковром, перебирал камни. Слева от него, сваленные в кучу, лежали свитки и навершия для посохов.

Вельбер увидел, как ученик взял один из свитков и, развернув, поднес его к глазам. Что-то тяжело и странно защемило у него в душе. Внезапно он почувствовал жгучее желание ворваться в комнату и отобрать у Арти камни и свитки, пока не случилось что-нибудь страшное.

Усилием воли он подавил свой порыв и продолжил наблюдать.

Дочитав свиток до конца, Арти аккуратно свернул его и... разорвал. После этого он сгреб в охапку оставшиеся посохи и свитки и, сложив их в мешок, бросил в камин. Пламя затрещало, изогнулось, побагровело. Длинные языки пламени лизнули узорчатый кирпич очага, метнулись и тут же опали, превратившись в уютное рыжее пламя.

Вельбер отошел от двери и, стараясь ступать как можно тише, вернулся в свою комнату. Раздевшись, он лёг на кровать, укрылся плотным стеганым одеялом и потушил свечу.

"Послушание и внимание", — подумал он, перед тем, как заснуть, — "а теперь, оказывается, и умение противостоять искушению злом... Арти, ты все ближе к тайнам магии!.."

***

В целом свете для мага нет вещей важнее, чем ясный ум, храброе сердце и помыслы светлые, да добродетели, коих всего пять.

Превыше всего послушание, и это есть первая добродетель. С послушания начинается покорность воле и покорность судьбе, из покорности проистекает выбор пути волшебства, а путь волшебства ведет к ученичеству. Ученичество же — дорога истины и познания бесконечного, и всякий, кто пройдет до конца её, становится чародеем.

Внимание и внимательность — добродетель вторая, сложная и почетная. Ум внимательный быстрее других сокровенных познаний достигает, и через то имеет большую силу и большее знание, и сам только сильнее становится.

Чародей истинно добродетельный исполнен любви к миру, к людям, к своей стезе и к себе самому. Но зло, в людских душах и в тёмных знаниях живущее, он должен всем сердцем ненавидеть, ибо это есть добродетель третья. Добродетель силы и воли. Добродетель, что всегда твердости на тернистом пути знания придает.

Четвертая добродетель — суть сердце мага, огонь, который вечно пылает в нем, и не дает огням других жизней угаснуть. Чародей есть самый сильный и добрый среди равных ему людей. Это человек сердца огромного, которым он близких, родных и всяких нуждающихся закрывает, как щитом, от зла и беды.

Вечная любовь к учению есть пятая и последняя добродетель. Истинный маг всегда учится сам и других учит, и об учении помнит всегда, даже в минуты горя, нужды и лишений...

Роджер Тенебри, «Истина, рожденная в волшебстве»

***

Яркое, золотисто-розовое утро уже смотрело в окна домов, когда Вельбер, зевая, спустился в жарко натопленную гостиную.

В открытые окна несся уличный шум. Арти, сидя за столом, паковал дорожные сумки. Штерн, одетый в широкие штаны из синего бархата и накрахмаленную белую рубашку, подстригал бороду перед напольным зеркалом в бронзовой раме. Его посох — прямой, длинный, с рыжевато-серым камнем лежал неподалеку.

— Утро доброе, — поприветствовал его Вельбер.

— Доброе, — ответил ему Штерн, ловко орудуя ножницами.

— Никак собираешься с нами? — маг сонно потянулся — А как же твои доходные дома?

— Моя жена прекрасно с ними управится, — Герберт закончил с бородой и облачился в богато расшитый плащ с серебряными узорами, — я тут прикинул... Тебе с учеником лучше отправиться на юг, к хребту Мистрал, искать Барвиса. А я поеду на север и разыщу Родерика и Золтана. Я неплохо знаю те места, мне будет проще...

— Воля твоя... — Вельбер оправил свой плащ, — правда, я рассчитывал, что в путь до Мистрала мы отправимся вместе, но твой план мне кажется разумнее... Как считаешь, Арти, Герберт прав?

Ученик удивленно взглянул на Вельбера и коротко кивнул, не найдя лучшего ответа. В душе он был очень поражен и польщен тем, что учитель вдруг решил посоветоваться с ним.

— Значит, отправляемся, — подытожил маг.

— Только после завтрака, — Штерн остановил его в дверях, — кружка пива, свинина с гренками, и можете идти на все четыре стороны.

***

У южных ворот Вайсмера они распрощались, поклявшись встретиться вновь. Штерн по очереди обнял обоих путешественников и, махнув на прощание рукой, поехал на север.

Вельбер и Арти долго стояли на разъезде и смотрели, как крохотная фигурка всадника, оставляя за собой шлейф клубящейся пыли, тает в сиянии разгорающегося горизонта. Когда Штерн исчез вдали, маг развернул коня, и вместе со своим учеником отправился по южной дороге. Туда, где средь клубящегося огненно-рыжего света, и редких, загадочно белеющих в тумане лесов, вставали очертания далекого хребта Мистрал.

Целый день они медленно ехали по перепаханной колеями дороге, среди зелено-золотых равнин, и к вечеру добрались до маленькой, забытой богом деревушки. Арти и Вельбер провели ночь в амбаре, лежа средь мягких охапок пахучего сена. Утром следующего дня они распрощались с хозяевами и продолжили свой путь.

Южная дорога оказалась довольно унылой и однообразной. Маг и его ученик долго ехали меж бесконечных порыжевших полей и редких, прозрачных рощ.

Розовые облака рассеялись, и солнце палило нещадно. Оно стояло почти что в самом зените, когда Арти и Вельбер проехали мимо одиноко стоящей, заброшенной церкви. Ворота храма были выбиты и в тёмном провале входа, пронизанное редкими лучами солнечного света, зияло обожженое нутро. Маг остановил коня.

— Смотри, — тревожно и грустно сказал он. Приподнявшись в седле, Вельбер указал на восток.

Арти прищурился, вглядываясь вдаль. Золотистые поля прорезал неровный черный клин обезображенной, покрытой пеплом и гнилью земли. У самого горизонта над землей как будто бы клубился черный морок и, мерцая, плясали тонкие, еле видимые языки багрового пламени.

— Даже здесь? — спросил ученик у мага и тот мрачно кивнул.

— Да. — Вельбер щелкнул вожжами, — едем...

Чем дальше, тем мрачнее становилась южная дорога и южная земля. Внезапно набежали тучи, солнце скрылось. По примятой траве и скорбно желтеющим полям хлестнули первые капли дождя. А потом небо и вовсе разверзлось, обрушив на укрытую полумраком землю бесконечный холодный ливень.

Путники медленно ехали по колени в чавкающей грязи. Конь Вельбера внезапно взвился на дыбы — из-под его копыт, разевая красную пасть, выскользнула какая-то тварь, похожая на змею. Извиваясь чешуйчатым телом, она скользнула на обочину и уползла в сторону залитых водой полей.

Дождь всё усиливался. Вдалеке, за колеблющейся пеленой воды показался старый каменный мост, нависший над полноводной свинцовой рекой с крутыми, осыпающимися берегами.

Собрав последние силы, путники устремились к мосту. Поскальзываясь на глинистом берегу, два всадника въехали под его арку и, спешившись, в изнеможении рухнули на каменный парапет.

Капли дождя остервенело колотили воду. Немного отдышавшись, Вельбер сказал:

— Нам не хватило совсем немного. После моста дорога сразу идет в гору, а там и до хребта рукой подать. Впрочем, до дождя мы бы всё равно не успели.

— Д-да-да д-дождь ли это? — дрожа от холода, выдавил Арти, — н-никогд-д-да такой стра-страшной г-г-грозы не вид-дел. Д-ду-думал, з-земля из-под ног уйд-дет...

— Да... Это не простой дождь, Арти... — маг снял с себя плащ и, выжав его в реку, отдал ученику, — кто-то не хочет, чтобы мы добрались до хребта. Видимо, какая-то недобрая сила за нами наблюдает.

Арти долго молчал. Наконец, подняв глаза, он осторожно спросил.

— Р-раз та-такое воз-возможно, т-к мож-жет и демоны реальны, учитель? — юноша начинал потихоньку отогреваться, — помните ту статую у Бевельфлоу?

— А... Ты опять об этом...— маг улыбнулся, вспоминая лежавшую у воды каменную фигуру, — по правде говоря, я и не отрицал напрямую возможность их существования. Может статься, что они есть взаправду, только кто ж знает наверняка? Легенды говорят, что ни одно крупное столкновение сил добра и сил зла не обходится без участия, а, порой, и появления демонов. Но я в это верю мало.

— Почему же, учитель?

— Я много странствовал, Арти. Много видел вещей, в которые, порой, бывает сложно поверить человеку неискушенному. Эти вещи нереальны, нездешни, но у любой нереальности есть предел. Со временем начинаешь чувствовать его, и всё... Если демоны и существуют, то они вряд ли пересекают границы реального и вряд ли столь же могущественны, как в легендах... На то есть свои причины. Ведь человеку, Арти, не интересно представлять нереальное в виде чего-то обычного. Людям хочется верить в невероятные события, побеждать исполинов, думать, что кто-то был настолько силен, что мог взглядом раскалывать континенты... Когда же до человека доходит, что подвигов не бывает, а всё великое делается через пот, кровь и грязь, то сразу открываются глаза, а легенды перестают по-настоящему вдохновлять и увлекать, — маг прошелся по парапету и сел, поджав ноги, — вот почему я не верю в демонов.

Дождь уже начал стихать, как вдруг ветвистая молния рассекла небо и ударила в нависший над рекой берег. Земля осыпалась с влажным шорохом, и в мутную воду плюхнулся подгнивший гроб. Неспешно и зловеще он проплыл между опорами моста и скрылся за поворотом...

— Дождь почти закончился — маг проводил гроб настороженным и пристальным взглядом, — не будем ждать. Поехали. Если повезёт, доберемся до Мистрала засветло.

— А если не повезёт?

— Значит, не доберёмся вообще, — Вельбер вывел коня из-под арки и помог ему подняться на мост, — скорее, Арти. Нам надо торопиться.

Дождь вскоре кончился. Последняя капля щелкнула по омытой, яркой траве, скатилась по листьям и истаяла во влажных глубинах земли. Тонкий, бледный луч солнца прорезал синие облака и осветил дорогу, по которой медленно ехали два всадника.

Далеко впереди, в разрывах туч и тумана выступили поросшие лесом спины далеких гор, и солнечным огнем зажглась белесая, покрытая снеговой шапкой вершина хребта.

Вельбер оглянулся. Река все еще бурлила от недавнего дождя. Её пенные воды бились о размытый берег, медленно стаскивая его в мутную, черную бездну. Иногда холодная волна с шипением и шумом наскакивала на него, вырывала комья земли, и очередной гроб с гулким всплеском падал в воду. Подхваченный течением, крутясь, он выплывал на середину реки и, пройдя поворот, уносился на восток, в затянутые сумраком земли.

***

... Две некрупных головки красного лука, предварительно высушенных, настоять в огненной микстуре до двух лун, или же пока лук не побледнеет, а жидкость не приобретет красноватый цвет. После лук надо вынуть.

Далее потребен стакан горевцов: не полный до краев, но и не пустой, такой, чтобы свободно оставалось не более четверти. Мелко растолочь горевцы, всыпать в кувшин или иную емкость с огненной микстурой, да поставить на небольшой огонь, да бросить монету серебрянную. Если все правильно сделано, то горевцы набухнут, цвет наберут и станут алыми, как рассвет, если же нет, то микстура выпарится, а горевцы разварятся, да и варка вообще впрок не пойдет. Следите, чтобы весь алый цвет в них был, а микстура вновь бы прозрачной стала, только теперь чуть густоватой, с блеском ртути и резким запахом, который издалека заметен.

В полученный отвар добавить мелко толчёной селитры, с ноготок толчёного пустынника. Перемешать. Слить отвар в непрозрачный кувшин, да в темном, холодном месте держать.

Если тем отваром на ожившего мертвого брызнуть, то он тут же падет, а тело издымится, запах гнилостный издаст, и прахом рассыплется. Иногда из мёртвых тел огонь возгорается, но на то отвара нужно не менее половины четвертной кружки, а то и сверх...

Из рецепта неизвестного автора.

***

Когда путники подъехали к подножию хребта, было ещё светло, но красноватое солнце уже угасало и медленно клонилось к западу, обшаривая огненными лучами мрачный лес.

В воздухе пахло травами и нагретой за день землёй. Маг слез с коня и медленно пошёл по обочине, раздвигая посохом густые заросли. Его внимательный взгляд всюду искал признаки порчи, но, похоже, искал напрасно. Почва пахла свежестью, а не гнилью. Трава была живой и зеленой. Перед самым сапогом мага на дорогу выскочил шальной бурундук, нырнул под куст и пропал в сырой листве.

Зло, казалось, еще не добралось до хребта Мистрал, но все живое как будто чувствовало неясную угрозу. Мрачно молчали колышащиеся под ветром луговые травы, молчал лес, чуть тронутый сиянием заходящего солнца. И только редкие цветы по-прежнему пахли умиротворяюще и сладко, и где-то вдалеке, не ведая страха, шумела горная река.

Медленно бредущий вдоль дороги тяжеловоз вдруг споткнулся и, с хрустом ломая кусты, упал на обочине. Маг кинулся к нему. Конь смотрел на него печальными влажными глазами, в которых читалось предчувствие близкой смерти. Напрасно Вельбер тянул его за узду — тяжеловоз лежал на траве, болезненно опустив голову. Подняться он даже не пытался.

— Что случилось? — Арти спрыгнул с осла и подбежал к упавшему коню, — учитель, что с ним?

— Не понимаю... — расстроено развел руками Вельбер, — но ему, кажется, очень худо... Может быть, он заболел или съел что-нибудь ядовитое. Или змея укусила...

— Змея! — Арти вскрикнул, — помните, учитель, когда мы ехали по полю и начался дождь? Та змея в грязи?

— Да... Вспоминаю теперь... — маг обречённо покачал головой, — если так, то ему осталось недолго.

В глубокой задумчивости он обошёл вокруг коня.

— Пару лет назад — сказал он, — я уже проезжал это место. Где-то тут, у подножия хребта, есть старая таверна. Её хозяин, насколько я знаю, сведущ в травничестве. Идём, здесь недалеко.

Арти с сомнением взглянул на коня.

— Вельбер, — спросил он тихо, — кажется, он на последнем издыхании... Быть может, будет лучше, если мы дадим ему умереть спокойно?

— Надо попытаться спасти его, — маг с осуждением посмотрел на ученика, и тот пристыжено отвернулся, — я его просто так не брошу. Пойдём. Уже начало темнеть.

Они вышли на узкую, извилистую тропинку и, запинаясь о торчащие из земли корни, начали подниматься в гору.

Когда они углубились в чащу леса, солнце потушило свой последний луч, и на Мистрал обрушилась темная звездная ночь. Лес вокруг стал иссиня-черным, и лишь в густой высокой траве вспыхивали, перекликаясь, голубые и зеленые огни светляков.

Волшебник зажёг факел и поднял его над головой. Танцующее пламя осветило покачивающиеся еловые лапы и петляющую меж кустов тропинку.

— Вельбер, погляди! — Арти показал пальцем на старый деревянный указатель в виде искусно выточенной стрелки.

Чародей кивнул. Путники ускорили шаг, и через несколько минут за поворотом блеснули тусклые огни таверны. Оставив осла у входа, волшебник и его ученик вошли вовнутрь.

В старой таверне вкусно пахло горячей едой, крепким пивом и едким табаком. На неструганном деревянном полу лежали медвежьи шкуры. У окна, за широким столом, шумно ужинала какая-то компания. В воздухе висел голубоватый дым, и сквозь него сонно горели три масляных светильника, прикрученных к потолочной балке.

Хозяин таверны — высокий и крепкий мужик в грязном белом переднике сразу же узнал Вельбера. Отложив в сторону полотенце, он вышел из-за стойки и, подойдя к магу, обнял его, как старого знакомого.

— Оооо! Кого к нам черти принесли! Да, должно быть, и не черти вовсе, а сам дьявол расщедрился! Давненько ты не захаживал, Вельбер. Как сам?

— Здравствуй, Эльбо, — маг улыбнулся, — весь в хлопотах, да в неотложных делах... Даже не было времени заглянуть и проведать старых друзей.

Трактирщик вновь нырнул за стойку.

— Ну-ну, — сказал он наигранно строго, — про друзей негоже забывать. Чего закажешь? Может, пива? Или чего-нибудь горячего?.. А тебе, паренек, — обратился он к Арти, — Чего-нибудь надо? Бараньей лопатки, к примеру? Хех...

— Пока только пива, — уклончиво ответил ученик. Трактирщик понимающе кивнул.

— Ну пива, так пива... Вельбер, вот не поверишь, на той неделе о тебе вспоминал... Тебе плеснуть?

— Не откажусь, — маг взял со стойки пустую кружку и протянул её трактирщику, — а что вспоминал-то, Эльбо? Надеюсь, не тот день, когда я сжег молнией твой флигель?

— Нет-нет... Что ты... — пробормотал трактирщик, наливая пенящийся напиток в узкую деревянную кружку, — сейчас только и остается, что вспоминать. Благословенные времена были, Вельбер! Совсем не то, что сейчас... Что-то ты скучный какой-то... Будешь баранью лопатку, волшебник?

— Давай. Только прожарь её посильнее. Сырого не люблю.

— Вот и славно! Будет тебе ужин, дай только дверь запру... — Эльбо медвежьим шагом подошел к двери и задвинул засов, — нынче у нас лихие времена... Смелый ты мужик, Вельбер! Ты и твой... сын?

— Ученик, — поправил его маг, — Эльбо, у меня к тебе просьба одна. Я тут недалеко коня оставил, худо ему... Помоги, а?

Трактирщик угрюмо покачал головой.

— Ты ведь травник, Эльбо, — не сдавался маг, — дай ему черницы или настойки кислого листа... Против змеиного укуса — самое то.

— Забудь про коня, Вельбер, — трактирщик сел напротив мага, задумчиво подперев голову, — ты многого не знаешь. Здесь, друг, всё изменилось. Мы теперь по ночам не выходим. Как солнце закатится — двери на засов и сидим, дрожим… — Эльбо встал и один за другим притушил светильники. Таверна, и без того неярко освещенная, погрузилась в полумрак.

— Примерно с месяц назад, — продолжал трактирщик, — принесла нелёгкая трёх странных типов. Сели в углу, шепчутся. Провизии заказали — будь здоров, десятерым не сожрать! А как пришла пора расплачиваться — сунули мне несколько красных камней. Вроде рубина, но светятся. Я камни те не взял, как будто почуял что недоброе. Выставил этих проходимцев за порог, и один говорит мне, мол, зря ты это. Мы, говорит, волшебники, сделаем так, что за грубость твою не будет покоя ни тебе, ни твоим гостям, — Эльбо вздохнул, — сказали, да ушли. А мы с тех пор по ночам из дома не выходим, потому, что по лесу... — трактирщик понизил голос до шепота и наклонился к Вельберу, — по лесу покойники бродят.

— Живые мертвецы... — губы Вельбера сжались, — значит, тёмные и до вас добрались...

Чародей задумчиво замолчал и мрачно осушил кружку.

— Налей еще, Эльбо, — попросил он.

Ночь сгущалась. Очень скоро за окнами таверны повисла непроглядная темнота с чёрными, неподвижными силуэтами сосен и бесчисленными пятнышками серебристых звезд.

— Что кислый такой? — трактирщик заглянул в лицо волшебника, но тот лишь отмахнулся.

— Коня жалко, — глухо сказал он, — и темнота какая-то странная... Недобрая будто.

— Скоро начнется, — сказал Эльбо и ушёл за стойку. Маг долго смотрел ему вслед, а затем пересел к окну и взглянул на тёмный, задумчивый лес.

Поляна тонула в густом синем сумраке. Тропинка, по которой маг и его ученик вышли к таверне, уже почти скрылась в темноте. Огни светлячков гасли один за другим. Золотистый свет луны чуть искрился на влажной траве.

В какой-то момент маг даже подумал, что все эти рассказы о живых мертвецах — не более чем байка, которой в этих местах было принято пугать случайных путников. "Может, Эльбо пошутил?" — подумал волшебник, глядя в окно. Ночь была тихая. Быть может, даже слишком тихая для ночи в лесу, но в этой тишине не было ничего тревожного или страшного.

Внезапно, в нескольких шагах от дома, в тени раскидистой ели вспыхнули два светящихся, бледно-зелёных глаза. Вельбер испуганно отшатнулся от окна, и в тот же миг глаза моргнули и погасли. Согнутая чёрная тень сжалась и отступила во мрак лесной чащи.

— Вы видели, учитель? — Арти взглянул на Вельбера полными ужаса глазами. Маг кивнул. Он был бледен.

Темнота за окном зловеще шевелилась. То там, то здесь вспыхивали пары светящихся глаз.

— Хватит на них пялиться, Вельбер, — Эльбо тронул мага за плечо, — на тебе лица нет. Выпей. Или спать ложись. Мертвецы уберутся с первыми лучами.

Из лесу донесся надсадный, гулкий вой. Маг украдкой взглянул в окно: темнота мерцала десятками движущихся зелёных точек. Вельберу казалось, что мертвецы, стоящие на поляне, смотрят только на него. Он отодвинулся от окна и нерешительно взвесил в руке полупустую кружку.

Вдруг Вельбер встрепенулся. Его чуткий слух уловил знакомое ржание. Пошатываясь, маг вскочил из-за стола.

— Эльбо, ты слышал? Он рядом!

И словно в подтверждение его слов ржание повторилось и в темноте раздался стук копыт.

— Не подходи к двери, Вельбер! Они тебя почуют! — трактирщик попытался схватить мага, но тот, с неожиданной для пьяного ловкостью, выскользнул из его рук и рванулся к выходу.

Схватившись за металлическую скобу, удерживавшую засов, он с силой толкнул дверь и та, скрипнув, подалась. Эльбо заревел, как медведь, и кинулся на мага.

— Перестань! Отойди! Ты же нас всех погубишь!

Стук копыт приближался. Мертвецы за окном зловеще выли.

— Там мой конь! — Пьяно пробормотал чародей и оттолкнул трактирщика с такой силой, что тот не удержался на ногах и, запнувшись об лавку, тяжело и шумно рухнул на пол.

Навалившись на засов всем телом, маг сдвинул его в сторону...

В ту же секунду невероятный по силе удар отбросил его прочь. Дверь слетела с петель, и в осыпающемся древесной пылью дверном проеме мелькнула огромная чёрная тень со вздыбленной гривой. Два пылающих зелёных глаза с ненавистью смотрели на корчащегося на полу волшебника.

— Что за!.. — трактирщик перевернулся на живот и пополз прочь от двери, — никогда такого не видел! И это твой конь, Вельбер?!

— Нет... — прошептал маг. От такого зрелища хмель моментально соскочил с него. Схватив посох, Вельбер направил его на беснующегося тяжеловоза, — убирайся прочь, нечистая сила! Вон из мира живых!

Короткая трескучая молния хлестнула бьющегося в проеме коня. Тень исчезла, и тут же новый, тяжелый удар потряс таверну. Не выдержав, с хрустом подломились сваи, и старый дом с треском и грохотом начал заваливаться на бок.

Стены пошли волнами, перекосились, выдавливая оконные рамы. Со звоном вылетели стекла. Тяжёлая дубовая стойка со скрипом и скрежетом заскользила по полу, оставляя на нем глубокие борозды.

— Все наверх! — Вельбер тяжело поднялся и вскинул пылающий посох над головой, — Арти, ты с ними! Эльбо, запри все двери на втором этаже!

— Дурак пьяный! Давай сюда! Они ж тебя на клочья растреплют, — трактирщик отчаянно метался на лестнице, разрываясь между желанием сбежать и желанием помочь.

— Эльбо!...— маг что-то закричал, но ужасный, всё разрастающийся треск и грохот заглушили его голос. Трактирщик горестно махнул рукой и бегом бросился на второй этаж.

Мертвецы, завывая, лезли в окна. Вельбер прошептал заклятие и тряхнул посохом, рисуя в воздухе сверкающую дугу. Десятки маленьких молний ударили из искрящегося белого камня. Невыносимо яркие искры осыпали нападающую нежить. Несколько мертвецов вспыхнули холодным, трескучим пламенем.

— Учитель, сюда! — Арти высунулся из-за перевернутой стойки и, схватив Вельбера за шиворот, буквально втащил его в свое убежище.

Старый дом трещал и ходил ходуном. Вельбер прочитал заклинание еще раз, и громадная голубая молния выстрелила через весь зал, вышибла треснувшую оконную раму, разбросала лезущих из тьмы мертвецов и, мечась, унеслась в лес, сжигая и валя деревья.

— Арти, почему ты ещё здесь?! Быстро, наверх! — маг сверкнул глазами.

Ученик лишь покачал головой.

— Я вас не оставлю, учитель... Вместе мы их одолеем!

Вельбер лишь горько усмехнулся и не сказал ничего. Опираясь на поваленную стойку, он с трудом встал.

Таверна разваливалась. Пол был проломлен в нескольких местах, и сквозь него, царапая доски гнилыми ногтями, лезли воющие покойники. В дверном проеме, хрипя и роняя кровавую пену, бился черный конь со светящимися мертвыми глазами.

За окном, потрескивая и роняя обожженные ветви, пылала старая ель, и густой седой дым медленно поднимался к небесам.

"Я во всем виноват" — с тяжёлым чувством подумал маг. Превозмогая усталость, он сделал шаг вперед и, выставив перед собой посох, оперся на него... — "Вельбер, что же ты наделал? Арти, Эльбо, путников этих... Всех за собой в могилу утянул и заживо зарыл..."

Он чувствовал, что силы его на исходе. Шатаясь, он сделал шаг к двери и что-то шепнул. Яркая вспышка с треском разнесла дверной проём, отбросив коня в чащу. Другая молния, чуть поменьше, ударила в пол, и вслед за этим из обожженной дыры меж половиц взметнулся яркий фонтан очищающего огня.

Голова мага кружилась. Потеряв равновесие, он привалился к обугленной стене и закрыл глаза.

"Послушание и внимательность. Ненависть ко злу. Готовность защищать других..." — почему-то подумал он: "а ведь можно было учить его магии, но уже поздно... Прости меня, Арти. И ты, Эльбо... И ты, Герберт. И ты, Мартин, тоже прости меня... Все, к кому я не успел, кому я не сказал, что зло близко, простите меня..."

Глава 5

***

Вельбер очнулся в плотной синеватой дымке, среди мечущихся прозрачных пузырьков, которые, искрясь, танцевали вокруг него, медленно поднимаясь куда-то вверх.

"Вода? Я в воде?"

Под его ногами колыхалось белёсое, зыбкое дно с мелкими, присыпанными песком камнями. Невдалеке лежала скрученная якорная цепь, обросшая водорослями. Сразу за ней Вельбер увидел черный, бездонный провал, из которого потоками лилось красное сияние.

Он неуверенно шагнул к светящемуся разлому и течение с готовностью подхватило его. Ускоряясь, оно понесло его куда-то в глубину.

Он упал в пучину горячего красного сияния, и долго летел, двигался в нём, окруженный пульсирующим, режущим глаза огненным светом. Невиданные, фантастические вспышки пылали и переливались вокруг него. На секунду он закрыл глаза, а когда открыл, света уже не было, и он никуда не падал. Вокруг него висела неподвижная толща чёрной воды. Далеко внизу переливалось таинственными искрами океанское дно.

"Это сон" — догадался Вельбер: "тягучий, странный, похожий на какое-то забытье, или предсмертное видение... Но ведь я, кажется, ещё не умер. Я живу. Я чувствую, что живу... Возможно, это просто сон, и я могу беспрепятственно проснуться".

Взглянув на океанское дно ещё раз, маг поплыл наверх.

Бездна долго не хотела отпускать его. Мутная вода то светлела, то вновь становилась непроницаемой и чёрной. Работая руками, Вельбер терпеливо плыл и наконец, сквозь безрадостную толщу сверкнуло солнце, тьма рассеялась, и вода стала нежно-голубой. Тысячи солнечных лучей пронизывали ее, наверху, рассыпаясь брызгами, перекатывались волны и все ближе и ярче становилось небо, медленно плывущее навстречу.

— Тише, Тан, ты его порежешь! — негромко произнес чей-то приятный, низкий голос.

— Ты бы под руку не лез. Я свое дело знаю, только не мешай, — отозвался другой голос, тоже низкий, но какой-то бесцветный, хрипловатый и сухой.

— Да ты с него всю кожу снял, изувер! Тан, дай я сам... — вновь сказал первый.

— Заткнись. Что я сделаю, если с него кожа вместе с одеждой слазит? Хочешь сам попробовать? Да ради бога. Только не жалуйся потом, что получилось плохо...

— Да ну тебя... Возись сам, если так хочется. Мешать не буду.

Вельбер с трудом открыл глаза. Над ним раскачивался тёмно-синий шелковый полог, разрисованный жёлтыми полумесяцами и точками искрящихся, серебристых звезд. Волшебник чуть приподнялся. Справа от него лежал Арти и рядом с ним сидел плотно сбитый мулат с черными волосами, собранными в несколько косичек. В руках у него был короткий, загнутый нож, и он аккуратными движениями распарывал обгоревшую куртку Арти.

Чародей попытался шевельнуться, и тут же обжигающая боль пронзила руку. Маг вскрикнул и, тяжело дыша, рухнул на дно повозки.

— Ого! — мулат отложил нож и склонился над Вельбером, — Стэйн! — крикнул он куда-то в сторону — позови Вельдиса. Тут один в себя пришёл!

Полог над головой у Вельбера заколыхался и из-за него высунулся маленький, сухонький старичок в тёмно-сером плаще с крупной серебряной застежкой.

— Очнулся? Очнулся? — он суетливо склонился над магом и потрогал его лоб трясущимися руками, — вот и прекрасно! Вот и славно, родной! Как ты себя чувствуешь?

— Больно... — Вельбер взглядом показал на раненую руку, — и воды хочется... Пить...

— Тан! Дай воды человеку... — старичок приложил пальцы к руке мага и внимательно её ощупал. Мулат подал небольшой кувшин и Вельбер, чуть приподнявшись, выпил его до дна.

— У тебя, родной, ключица сломана. И кости раздроблены... Небось, пальцев не чувствуешь, да?

Вельбер попытался пошевелить пальцами, поморщился и кивнул.

— Ясно, ясно, родной... — старик покачал головой, — под бревном ты лежал, весь в пепле... Еле вытащили тебя, думали, умрёшь. Ты ж не дышал почти...

— Спасибо вам, — чародей в изнеможении закрыл глаза, — кто вы?

— Друзья твои, волшебник, — мулат подсел поближе к нему, — меня Тан звать. Вот этот — Вельдис, травник наш, лекарь. А на козлах Стэйн сидит...

— Подожди... — Вельбер попытался привстать и тут же сжал зубы от нестерпимой боли, — с ним, — он кивнул на Арти, — всё в порядке?

— Обгорел немного, — Тан посмотрел на юношу и кивнул, — а так — в норме. Он ведь спас тебя, волшебник. Когда мы его нашли, он нам место указал, где ты лежишь... Ещё в сознании был. Только сейчас вырубился.

— Что с остальными?

— На пепелище пожитки собирают... — мулат спрятал нож в карман, — ты сейчас лучше о себе подумай, а не о других... Отдыхай, приятель. Ох, навел же ты шороху на Мистрале!

— Спасибо... — маг вымученно улыбнулся, — отстегни полог, — попросил он, — хочу посмотреть, где мы едем...

— Наслаждайся, — Тан распустил веревку, и синее полотнище затрепетало на ветру, — только не простынь.

Маг выглянул из повозки. Телега катилась по ровной, узкой дороге, вымощенной мелким белым камнем. По левую сторону стеной стояли вековые ели с сероватой, истрескавшейся корой. В просветах между ними, будто бы поставленные друг на друга, возвышались крутые холмы, усыпанные крупными, ярко-золотыми цветами.

— Где это мы?

— Хребет Мистрал, родной! Южная сторона... — старичок в плаще снова заглянул в телегу, — сам Барвис когда-то это место выбрал!

— Так вы знаете Барвиса? — чародей бросил на Вельдиса удивленный взгляд, — а ведь я его как раз ищу...

Старик открыл было рот, чтобы что-то сказать, но заглянувший под полог Тан жестом остановил его.

— Все разболтал, старый! На вот, держи вожжи! — с досадой пробурчал мулат. Старичок проворно исчез, и Тан влез в телегу.

— Барвис наш учитель, — мулат с подозрением взглянул на Вельбера, — зачем он тебе?

— Мне нужна его помощь. И не только мне... — маг нащупал под одеждой алый камень и показал его Тану. Тот хмыкнул с пониманием, но без удивления.

— Мистрал пока чист, но лишь потому, что мы здесь... — сказал он после недолгого молчания, — Барвис уже обращался к магам на юге, но не получил никакого ответа. Они, похоже, думают, что мы будем прикрывать их вечно... А ты откуда? С севера?

— С востока... — Вельбер устало закрыл глаза, — все камни эти, и тёмные... И слухи о грядущей войне — всё оттуда идет.

— Ясно, — задумчиво сказал Тан.

Тем временем телега въехала на небольшую круглую площадку, облицованную белым мрамором. От края площадки, нависнув над глубоким, затянутым синеватым туманом ущельем, уходил изящный каменный мост, богато украшенный резьбой. Невдалеке, в голубой дымке, как призрачный силуэт белело каменное плато, и на нем, купаясь в бледно-лазурном небе, тянулись шпили маленького, затерянного в лесах города.

Через четверть часа повозка медленно катилась по тихим городским улицам.

— Мистрадин... — произнес Тан, словно опережая немой вопрос Вельбера, — весь город — за четыре года. Не без помощи магии, конечно. Когда Барвис пришел сюда несколько лет назад, здесь был только лес и тот мост, через который мы проехали.

— Красиво...

— Да, мы старались, — мулат улыбнулся, — Барвис хотел, чтобы Мистрадин стал настоящей кузницей магии, и ему это удалось. Весь город живёт только волшебством и всем, что с ним связано. Мы пишем свитки и книги, выращиваем камни, делаем посохи, тренируем учеников... Это приносит хорошие деньги, которые позволяют городу жить, и жить не бедно. Но на самом деле, заработок нас мало волнует. Барвиса — в особенности...

— Узнаю его, — пробормотал маг, — он всегда был бессребреником и больше всего стремился к чистому знанию.

— Похоже, со времен вашего знакомства он ничуть не изменился, — Тан спрыгнул с повозки, — Тпррру, Стейн! Уснул ты там, что ли?... Подожди тут, — обратился он к Вельберу, — Барвису уже доложили о твоём прибытии. Он примет тебя через пару минут.

Мулат свернул куда-то на боковую улицу и исчез. Через некоторое время он появился вновь и, протянув Вельберу руку, помог ему выбраться из телеги.

***

Поднявшись по широкой мраморной лестнице и пройдя через длинный зал с колоннадой и застекленной крышей, два мага вышли в маленький, круглый сад. В центре сада, среди не стриженных кустов буйно цветущего шиповника стояла небольшая белая беседка с воздушными высокими арками и сверкающим куполом, отделанным мелкими серебряными чешуйками.

Тан почтительно склонился перед беседкой, и высокая, сухощавая фигура, почти незаметная в тени, кивнула ему из-под белых сводов.

— Я буду на улице, — шепнул мулат Вельберу и попятился назад.

Маг вошёл в беседку. Человек, сидящий в центре, приподнял голову и улыбнулся тонкими губами.

Хотя с момента их последней встречи прошло много лет, Барвис ничуть не изменился. Разве что черты его чуть обострились, да тонкие, почти невидимые морщинки залегли вокруг глаз.

— Здравствуй, Вельбер, — он протянул магу сухую, загорелую руку, — всё странствуешь... Я многое слышал.

— Рад видеть тебя, Барвис. Надеюсь, хотя бы половина из того, что ты слышал обо мне — правда...

— Я тоже рад тебя видеть, — глаза Барвиса тревожно блеснули из-под густых бровей, — я знаю, зачем ты приехал. Все здесь знают... Земля стонет и молит о смерти, потому, что не в силах больше терпеть муку... — маг открыл стоящую у своих ног шкатулку, и Вельбер увидел несколько мерцающих кровяных камней, — два месяца минуло с тех пор, как мы нашли их у подножия хребта... С той поры мои люди обходят Мистрал дозором. Пока мы здесь — хребет живёт. И наш город живёт вместе с ним. Если мы сломаемся и уйдем, тьма перельётся через Мистрал и накроет южные земли.

— Мы собираем силы. Штерн отправился на север. Вилленхоф искореняет чуму в своих землях, но, похоже, ему это не слишком удается...

— Ах, Вилленхоф... — Барвис брезгливо поморщился, — что он вообще может, кроме как уводить чужих жен... Ладно, дело прошлое. Забыли, забыли, — маг склонил голову, — я знаю, что ты готов хоть сейчас искать остальных, Вельбер, но я слышал о том, что произошло сегодня ночью... Я предлагаю тебе остаться у нас хотя бы на время. Ты ранен и измотан, и тебе просто необходим отдых. Я разошлю людей во все окрестные земли, пусть собирают магов, готовых сражаться с тьмой. Ты же отдохни. Скоро усталость уйдет, шрамы зарубцуются, и вот тогда я сам дам посох тебе в руки... Но до того дня набирайся сил. Ты заслужил небольшую передышку.

— Благодарю тебя, Барвис. В другое время я бы отказался, но сейчас я просто разбит, — Вельбер тяжело поднялся, — я останусь у вас, пока не заживут раны. Но как только...

— Барвис! Родной! — Вельдис, прихрамывая, вошел в сад и направился к беседке, — там трактирщика и несколько крестьян привезли. Где бы нам их разместить?... А ты, родной, — обратился он к Вельберу, — беги назад скорей. Ученик твой очнулся!..

***

Так Вельбер и Арти остались в Мистрадине.

Дни неслись незаметно. Короткое жаркое лето сменила тёплая сырая осень. Небо бледнело всё чаще и остывающее солнце медленно катилось с востока на запад, но природа Мистрала по-прежнему была зелёной и цветущей, вода в лесных озёрах — живой и теплой, и лишь редкие дожди, да прохладный ветер с севера напоминали о грядущих холодах.

Маг и его ученик быстро шли на поправку. К сентябрю от ожогов на теле Арти остались лишь еле заметные розовые пятна. У Вельбера почти зажила ключица, но пальцы по-прежнему плохо слушались.

Временами он брал посох, пробовал ходить с ним, несколько раз осторожно взмахивал, рисуя в воздухе искрящиеся белые шлейфы, и затем в задумчивости откладывал его. Ему не хотелось уезжать из Мистрадина — какое-то дурное предчувствие крепло у него в душе и не давало покоя. Но кости срастались, нервы заживали, к пальцам возвращалась чувствительность. И час отъезда был близок.

Арти целыми днями пропадал в городе. В Мистрадине повсюду были магические школы, и ученик по несколько часов к ряду просиживал на нагретых солнцем ступеньках, глядя, как тренируются молодые маги.

Вельбер часто украдкой наблюдал за ним. "Послушание и внимательность. Готовность бороться со злом и желание защищать других... А теперь еще и искренний интерес к волшебству" — думал он, — "кажется, пришла пора исполнить обещание. Как только рука заживет окончательно, я начну обучать его".

Затерянный в лесах город, казалось, жил своей особой, оторванной от внешнего мира жизнью. Но мир не давал обитателям Мистрадина забыть о себе. Маги, возвращавшиеся из обходов, говорили, что у северных склонов хребта всё чаще стали попадаться крупные красные камни. Всё чаще ветер с востока приносил багровые грозовые тучи, всё чаще у подножий хребта чернела и рассыпалась пеплом земля. Ночами в вековых лесах Мистрала разгуливали мертвецы, но день по-прежнему принадлежал людям.

Небо на востоке заливалось красным сиянием. Мрачно текли потемневшие воды рек. Зло набирало силу.

***

В древних книгах, на страницах летописей и сказаний мы нередко встречаем упоминания о Рое. Сведения эти по большей части кратки и обрывочны, однако же, ни в коей мере не противоречат друг другу, заставляя верить в то, что предмет этих легенд есть нечто большее, чем страшный вымысел, рожденный молвой, охочей до всякого рода чудовищ.

Так что есть Рой? Сказания и чудом сохранившиеся книги из далеких веков утверждают, что Рой являлся неким подобием армии, стаей разумных существ, находящихся под командованием более сильного своего сородича, который, в свою очередь, находился в подчинении у ещё более сильного существа, называемого Владыкой. Был ли этот Владыка верховным властителем Роя, или же над ним стояла сила в стократ более могущественная, до конца не ясно. По крайней мере, ни в одном из сказаний об этом не говорится, как, впрочем, и об источниках, из которых Рой черпал своё могущество.

Происхождение сверхъестественных сил Роя вообще представляет наибольшую загадку для всех, кто берется за изучение истории «земли меж двух морей». Легенды о Рое буквально пестрят упоминанием всевозможных колдовских источников разного рода и вида, но всякое из этих упоминаний — не более, чем образ, ключа к которому нет. Достоверность же упомянутых выше книг представляется весьма сомнительной…

…Человек, всецело погруженный в предмет сией главы, заметит, вероятно, что всяческое описание Роя неразрывно связано с географией Моровых Земель и ей же ограничено. Если же верить легендам до конца, то обнаружится неявная, но вполне объяснимая связь между пришествием Роя и мором, поглотившим западные земли…

Карл Иеремия Брюис, историк и картограф

"От моря до моря или история Моровых Земель"

***

В один из тихих осенних дней все чародеи и ученики из магических школ Мистрадина собрались на главной площади, чтобы отпраздновать День Силы.

Празднично одетая толпа широким кругом обступила площадь. Над городом прокатился рокот невидимых барабанов. Вспыхнули и рассыпали звенящими искрами стеклянные голоса флейт, и в наступившей тишине, переливаясь, поплыл нежный, серебряный голос арфы. Праздник начался.

Последние ноты отзвучали, и над площадью повисла тишина.

Первыми в круг вышли маги воды. Построившись цепью, они как по команде вскинули посохи и замерли.

Музыка заиграла вновь, и в небо взметнулись десятки искрящихся фонтанов. Блестящие тонкие струи, рассыпая холодные брызги, взлетели вверх и единым строем опали, рассыпались и, уже почти у самой земли замерли над головами чародеев, слившись в единый, блестящий водной гладью купол.

Вельбер с трудом разыскал Арти в толпе зрителей. Ученик сидел на каменной приступочке, окружавшей площадь и, не отрываясь, следил за зрелищем.

Некоторое время Вельбер молча стоял за его спиной, а затем наклонился и спросил:

— Ну как? Кто лучший?

Арти вздрогнул и обернулся.

— Они все великолепны, учитель! — в глазах ученика горел неподдельный восторг, — как можно выбрать лучшего, если каждый из них хорош по-своему? И как сравнить огонь с водой, а камень — с воздухом? У каждой школы — свой стиль, своя магия... Я ведь прав?

— Лишь отчасти. Магия должна быть осмысленной, — философски заметил Вельбер, — гляди, — он указал пальцем на площадь, где уже Тан с учениками крутил огненные смерчи, — это красиво. Это пугает. Если сейчас Тан и его воспитанники выйдут на поле боя, то они положат немало врагов, но погибнут сами. Посмотри, как Барвис наблюдает за их выступлением! — продолжал волшебник, — он явно недоволен. Думаю, после представления он скажет Тану то же самое, что и я только что сказал тебе.

— Наверное, вы правы, учитель... — Арти оценивающе взглянул на огненных магов, — но боюсь, сейчас я вижу только внешнюю сторону. Как бы картинку без подписи и потому не понимаю, что она означает. Я думаю, мне нужен какой-то опыт, чтобы во всем этом разобраться, — он осторожно, искоса взглянул на Вельбера, — я должен сам уметь что-то, чтобы понимать...

Маг громко расхохотался.

— Вот хитрец! А ты настойчив, Арти... Только ты совершенно зря беспокоишься. Я пришел сказать тебе о том, что готов учить тебя. Ты достоин быть магом, Артлин. Задатки у тебя есть, и если ты приложишь все силы, то очень скоро начнешь колдовать лучше, чем Тан и, быть может, даже лучше, чем...

Закончить он не успел: Арти буквально бросился ему на шею.

— Учитель! — его глаза лихорадочно блестели, — я уже готов! Можно хоть сейчас начинать.

— Нет, — Вельбер с улыбкой покачал головой, — сегодня уже поздно для учения. Но завтра, едва лишь взойдет солнце, я буду ждать тебя у городских ворот. Не опаздывай, — он похлопал ученика по плечу и пошел прочь.

— Учитель! — крикнул ему вдогонку Арти, — но ведь сейчас ещё полдень!

Вельбер даже не оглянулся.

— Завтра у ворот. С первыми лучами солнца... — и обернувшись, добавил, — сегодня отдыхай. Праздник всё-таки.

— И впрямь... — одними губами прошептал Арти, глядя ему вслед.

Глава 6

***

Вельбер пришел к воротам ещё затемно, но Арти уже ждал его.

— Надо было назначить урок на вечер — проворчал маг и сонно потянулся, — ладно уж, идем. Я вчера приглядел отличное место...

Вельбер привел ученика на маленькую, заросшую иван-чаем поляну. С трех сторон её обступали огромные раскидистые ели. Сразу же за поляной темнел неглубокий овраг, и в нем, поблёскивая, струился узкий ручей.

Чародей сел на камень, поросший сизым мхом. Ученик удобно устроился напротив него.

— Что же, начнем, — Вельбер прокашлялся, — скажи мне, что такое магия?

Арти смутился.

— Учитель, откуда же мне знать? Это я хотел спросить у вас, что это такое...

— Нет — Вельбер строго оборвал его, — скажи, как чувствуешь.

— Ну... Магия — это сила.

— Точнее.

— Это средство победить наших врагов?

— Не верно.

Арти задумчиво закатил глаза к небу.

— Это цель, к которой мы идем? — предположил он.

Маг недовольно покачал головой.

— Неправильно, Арти. Магия — это не цель и не средство. Магия — это живое естество. Главное доказательство существования нереального мира. Ты, маг, наделенный знанием, можешь открывать для неё границы между мирами.

Ученик молча кивнул, но тут же поднял руку.

— Скажите, учитель... Вы поможете мне сделать посох?

— Если будешь лениться, то посох пригодится тебе не раньше января, — отрезал Вельбер, — сейчас ты должен понять основы. Вникнуть, что к чему. Но если тебе не интересно, мы можем прервать урок...

— Что вы, что вы! — Арти протестующе и испуганно замахал руками, — я готов учиться. Я хочу учиться!

— Хорошо... — маг достал из-под плаща свиток, — тогда продолжим...

Пока волшебник и ученик сидели на поляне, белесое осеннее солнце успело сбросить с себя бледно-розовую утреннюю вуаль. Его лучи проскользнули за спинами сосен, заглянули за каждую из них, и покатились дальше по выцветающему небосклону...

Когда Вельбер закончил урок, в проворно бегущем ручье уже играли красноватые отблески заката. По поляне ползли длинные тени деревьев. Маг сложил свиток и с трудом слез с камня.

— Не устал? — он спрятал манускрипт под плащ.

— Немного, — признался Арти.

— Вот и хорошо, а то ещё не закончил — сказал Вельбер и, поймав испуганный взгляд ученика, расхохотался, — я пошутил, не смотри ты так... Идем.

Вечер задернул Мистрал прохладной дымкой. Молчаливые, мрачные сосны обступили дорогу, нависли синими тенями, и лишь гладкие белые камни слабо светились, отдавая накопленное за день солнечное тепло.

— Вельбер... Ты как-то говорил мне о своем учителе... — начал Арти, — каков он из себя?

Маг лишь усмехнулся.

— Вряд ли я знаю это... — он приложил руку ко лбу, будто бы вспоминая что-то, — сейчас я понял, что никогда не видел даже его лицо... Он всегда сидел в отдалении от нас, он запрещал нам приближаться к нему. У него была широкая шляпа, из-под которой было видно только его подбородок и губы. Он был странный... — лицо Вельбера прояснилось, — но он научил нас очень многому.

— Он был строгим?

— Невыносимым, — волшебник с трудом сдержал улыбку, — он мало говорил с нами. Часто ругал, был скуп на похвалы. Если кто-то не мог ответить на его вопрос, то на следующий день мы все должны были заново сдавать ему неотвеченный урок... В день, когда неотвеченных уроков не осталось, он попросту исчез.

Арти недоуменно пожал плечами.

— У тебя был очень странный учитель, Вельбер, — сказал он.

— Он был лучшим.

— Как его звали? — Спросил ученик.

— Он говорил, что у него нет имени... Иногда я думаю, что он напоминает мне одного человека... — чародей вспомнил о странном посланце, привезшем ему письмо.

— Какого?

— Ты его не знаешь, — быстро ответил маг, — не думаю, — добавил он, — что между ними есть настоящее сходство... Но в чем-то они действительно похожи.

Так, незаметно за разговором, волшебник и его ученик дошли до городских ворот.

— Завтра возьми с собой большую сумку. Я хочу принести тебе кое-какие книги, — Вельбер подал Арти руку и тот с готовностью её пожал, — ты хорошо слушал сегодня. Надеюсь, ты запомнил все, о чем я говорил тебе. До завтра.

— До завтра, учитель.

— Будь здесь к восходу солнца, — Вельбер отпустил руку ученика и растворился в темноте безлюдных улиц.

***

Теперь Вельбер каждый день приходил к городским воротам и Арти неизменно ждал его там.

Поляна стала их излюбленным местом: едва лишь небо озарял розоватый рассвет, маг усаживался на замшелый камень, а ученик, скрестив ноги, садился на землю напротив него.

Время шло. С каждым днем Вельбер говорил всё меньше, а слушал все больше. Арти на память пересказывал ему целые параграфы из магических книг. Иногда волшебник приносил перо и затертый до дыр кусок пергамента, и его ученик, высунув язык от усердия, под диктовку выводил на полупрозрачной коже анаграммы, рисовал символы и эмблемы стихий, писал заговоры и заклятия.

Вельбер оказалася очень строгим и требовательным учителем, но Арти был способен и старателен. Всё чаще его вопросы ставили мага в тупик. Все чаще Вельбер слышал от него о тех вещах, о которых он сам уже давно забыл. В таких случаях маг бросал все свои дела и сам садился за книги, и до утра в окне его комнаты колебалось дрожащее пламя светильника.

А время все текло.

На одно из занятий Вельбер принес маленький котелок и матерчатую сумку, чем-то плотно набитую.

— Для чего это, учитель? — спросил Арти, когда они вышли из города.

Маг улыбнулся.

— Помнишь, как на первом занятии ты захотел сделать себе посох?

— Да! Было дело! — ученик рассмеялся, — а сейчас, как вспомню, аж неловко становится. Я был глупым, Вельбер. Сейчас я понимаю, что до посоха мне ещё расти и расти...

— Как раз нет, — возразил маг, — сегодня тебе предстоит выбрать стихию, которой ты будешь служить, а я сделаю тебе оружие. Идем.

В овраге, у ручья, они развели костёр. Маг открыл сумку и достал из неё туго свернутую тряпицу. Он положил её на траву перед учеником и развернул. Камни всех цветов призывно вспыхнули слепящим светом, и Арти невольно закрыл глаза.

— Я знаю, что ты отлично всё помнишь, — маг расправил тряпку и рядком разложил на ней сияющие кристаллы — но, все же, повторим. Белый? — он взял в руку один из камней.

— Камень грома.

— Верно. Синий?

— Камень воды.

— И это верно. А вот этот?

— Камень огня, — Арти взял из его рук искрящийся желтый самоцвет, — давай что-нибудь сложнее.

— Хорошо. Земля живая и земля мёртвая?

— Зеленый — для живой, серо-коричневый — для мёртвой.

— Гм. — Вельбер почесал затылок, — пока без ошибок.

— Голубой камень?

— Воздух.

— Отлично! Снег и лед?

— Бледно-розовый.

— Осталось три... Что же... Камень бури?

— Светло-фиолетовый.

— Так и есть. Оранжевый, бирюзово-зеленый?

— Камень песков и камень болот.

— Всё верно, — маг взял в руки два оставшихся кристалла и положил их рядом с остальными.

— Не хватает лишь багрового, — сказал Арти, — но нам он не нужен.

— Выбирай, — Вельбер обвёл пространство рукой, — помни, что сейчас ты стоишь на перекрёстке десяти дорог, и сделать шаг назад ты уже не сможешь. Выбирай с умом. Один раз... — глаза мага сверкнули, — и на всю жизнь.

Порыв холодного ветра встряхнул молчаливый лес. Где-то в вышине, среди вскинутых в серое небо тёмных крон пробежал тихий, гулкий шепот.

— Когда я только начинал учиться, мне очень нравилась магия огня, — задумчиво проговорил Арти, — я думал, что стихия, наделенная властью разрушать, — самая сильная из всех. Но потом я понял, что разрушение само по себе — вредно и бессмысленно. Я подумал, что люди, строившие тот мост, и маги, создававшие Мистрадин, никогда не грезили идеей разрушать. И даже Тан со своими учениками... Вряд ли они все выбрали огонь только поэтому...

Вельбер молча слушал его.

— Скоро эти тёмные времена пройдут... Рано или поздно это всё кончится, и тогда придет пора не разрушать, а воссоздавать разрушенное, — Арти нагнулся и взял зелёный камень живой земли. Кристалл отозвался на прикосновение теплым, ласкающим светом, — учитель, я выбираю зеленый камень.

"Иначе и быть не могло" — с легкой грустью подумал Вельбер: "наверное, ты слишком добр душой для мага грома".

Он медленно взял камень из рук ученика, бросил его в котел, и поставил котел на огонь.

Пламя хищно вспыхнуло. Над костром заклубился густой белый дым, камень в котле начал раскаляться, и зелёный огонь внутри него задрожал и запульсировал, становясь всё ярче.

— Вода, воздух, огонь, земля живая, земля мёртвая, стихии бури и грома, снега и льда, песка и болот! — маг вскинул руки и далеко в вышине, среди ватных облаков плеснули белые сполохи, — слушайте!

И громко шумевший лес вдруг замер. Утих ветер. Текущая в ручье вода замедлила свой бег, а затем и вовсе остановилась. Застыло пламя под котелком, и лишь зелёный камень разгорался всё ярче.

— Когда-то давно я выбрал магию и честно служил стихии грома... Теперь я обращаюсь к силам живой земли, чтобы они выбрали себе в слуги вот этого человека. Моего ученика!

Голос Вельбера становился всё громче. Не прекращая своей речи, маг взял Арти за руку и медленно подвел к котлу, из которого потоками било ослепляющее зелёное сияние.

— Мать-природа, этот человек выбрал твою магию. Создание и спасение жизни — его путь. Так дай же ему дар, которого достойны лишь избранные из избранных. Его рука — твоя рука. Его деяния — это твоя воля. Его сила — это твоя сила... — маг умолк и закрыл глаза, — давай, Арти. Сделай это, — сказал он тихо, — возьми камень из котла.

Юноша в смятении взглянул на учителя, но тот был совершенно спокоен. Поколебавшись, Арти шагнул к котлу. Стараясь не смотреть в кипящее изумрудное сияние, ученик протянул руку и дотронулся до котла. С удивлением он понял, что раскаленный кристалл не кажется ему слишком горячим.

Арти бережно взял камень и поднял его над головой. В тот же миг сияние угасло. На ладони у молодого мага лежал остывающий зеленоватый самоцвет, и маленький изумрудный огонёк метался в его гранях.

— Дай мне камень, — Вельбер вынул из сумки изящно выкованное серебряное навершие, украшенное мелкой золоченой резьбой и, что-то прошептав, вставил в него кристалл. Щелкнула короткая, ослепительная вспышка. Камень сверкнул остывающими гранями и неподвижно повис в своей серебряной оправе.

— Он сам собой держится? — Арти удивленно вертел набалдашник в руках.

— Да, — Вельбер довольно кивнул, — я думаю, это смотрится гораздо эффектнее, чем жестко закреплённый кристалл. Если найдешь к этому навершию достаточно красивый посох, то все вместе будет невероятно прекрасно...

— Он и так прекрасен... — прошептал ученик, заворожено глядя на переливающееся в камне сияние, — спасибо, Вельбер...

Когда они вернулись в город, маг решил сделать ученику ещё один сюрприз. В книжной лавке Вельбер купил несколько свитков и толстую магическую книгу, переплетенную в изумрудную кожу с золотым тиснением.

В то время как учитель выбирал книги, Арти зашел в скорняжную мастерскую и заказал себе плащ. Пока помощница снимала мерки с молодого мага, портной разложил перед ним рулоны разноцветной ткани. Арти недолго колебался с выбором: вспомнив о колышущихся над поляной елях, он заказал плащ из благородного, темно-зеленого сукна, выбрав для украшения серебристую тесьму с вышитыми виноградными листьями.

На улице уже занимались фиолетовые сумерки, когда Арти и Вельбер вышли из торговых рядов. Маг передал книгу своему ученику и тот радостно прижал её к груди.

— Спасибо, учитель...

— Не за что... — Вельбер лишь руками развел, — наш учитель не подарил нам ничего, но не думаю, что это хороший пример для подражания. Ты стал мне дорог, Арти. За это время я узнал о тебе достаточно, чтобы понять, что ты — достойный человек. Оставайся таким же.

— Вы прощаетесь, учитель? — молодой маг настороженно взглянул на Вельбера, но тот отвел глаза.

— У меня есть кое-какие дела… — он задумчиво взглянул на поблёскивающую среди деревьев башню Совета, — и едва ли в ближайшие дни мы сможем просто поговорить — вот как сейчас.

— Я не это имел в виду, — сказал Артлин с неожиданной твёрдостью, — вы прощаетесь… словно бы навсегда.

На это маг ничего не ответил. Лишь протянул руку и потрепал ученика по щеке.

— Судьба подскажет путь, — Вельбер запахнулся в плащ, — завтра подойди к Тану: он запишет тебя в дозор.

***

Круглый зал башни совета гудел непрерывным гулом голосов. Множество сдвинутых вместе столов образовывали один, и на нём, раскинувшись почти во всю его длину, лежала старинная карта со знакомыми очертаниями континента.

Едва Вельбер вошёл в зал, маги начали замолкать и рассаживаться. Наконец воцарилась абсолютная тишина и Барвис встал со своего места.

— Я рад видеть вас всех, — сказал он, дождавшись, когда головы присутствующих повернутся к нему, — увы, повод для нашей встречи нельзя назвать радостным. Как вы, должно быть, знаете, уже много месяцев во всех графствах Белой Империи находят кровавые камни. Появляются тёмные маги — и, как в прежние времена, мы вновь объединяем силы, чтобы дать им отпор. Я собрал вас здесь ради формального напоминания и объявления: у всякого светлого чародея есть долг, во исполнение этого долга мы выступим войной против тёмных и прогоним их с наших земель, как это уже случалось.

Здесь основатель и глава Мистрадина ненадолго замолчал, позволяя задать вопрос: один из молодых магов поднялся со своего места.

— Что известно об их требованиях?

— Известно, что они их не выдвигали, — спокойно ответил Барвис, — об их планах мы тоже ничего не знаем, кроме того, что таковые планы есть: вы наверняка слышали, что отдельные отряды на склонах Мистрала вступали в столкновения с тёмными, но до настоящего времени захватить кого-либо из них живыми так и не удалось. Однако, разведчики докладывали о том, что тёмные собирают крупные силы — и не мне напоминать вам, чем это кончалось всякий раз… И к слову о требованиях: исторически их не было никогда.

Сидящий рядом Вельдис негромко закашлял. Барвис наклонился к нему.

— Ты не согласен?

— Пожалуй, ты упрощаешь, родной… — старичок потянул к карте посох, — знаете, что это? — обратился он к присутствующим, водя древком посоха по обширной области в восточных степях, — конечно вы знаете: этот край, родные, ныне носит название Моровые Земли. Мёртвая пустошь, но она была такой не всегда: это случилось после того, как тёмные основали там свой анклав…

Вельдис поднял голову и требовательно оглядел собравшихся.

— И это случилось ровно потому, что тогдашний совет светлых магов не смог или не захотел пойти на выдвинутые ими требования. Барвис, родной, будет неразумно сбрасывать со счетов политическую подоплёку событий.

Глава Мистрадина недовольно покачал головой.

— Вельдис-Вельдис… — сказал он с укоризной, — напомни присутствующим, на что ты ссылаешься.

— На исторические свидетельства, родной.

— На легенды, — возразил Барвис, — о призыве так называемого Владыки, о Небесном Рое, все эти сказки, о которых говорят лишь потому, что Карл Брюис когда-то обратил на них внимание… Как по мне, он лишь пытался заткнуть дыру в пустой хронологии Моровых Земель.

— Легенды не берутся из ниоткуда, — резонно заметил Вельбер, прежде молчавший.

Барвис нервно хрустнул костяшками пальцев.

— К чему ты ведёшь? — сухо поинтересовался он.

— Если даже допустить, что ты прав, и согласиться, что истории про Владыку и Небесный Рой и в самом деле выдуманы, полезно знать, какой урок, какие подлинные события скрыты за этим вымыслом, — Вельбер нагнулся над картой, разглядывая серое пятно, как покрывающее восточные земли, точно короста, — и может статься, что нет никакого иного выхода, кроме как поверить в самое невероятное…

***

На востоке, за много миль от Мистрадина, за коврами бесконечных лесов и долин, у излучины двух холодных, текущих с дальнего севера рек, лежал Вермен — огромный торговый город, столица герцогства Белиньи.

Уже много дней над Верменом бушевала непогода. Август выдался дождливым, серым и ненастным. Непрекращающиеся ливни хлестали по обитым медью потемневшим городским крышам, в сточных канавах бурлила грязная серая вода, и резкий холодный ветер с диким свистом носился по затихшим на время ненастья улицам, срывая вывески и хлопая незакрытыми ставнями.

Эта ночь тоже была дождливой. Небо было непроницаемо чёрным. Вдалеке, закрывая горизонт, вспухали свинцовые тучи. На пустых перекрестках с тихим звоном покачивались потухшие от дождя фонари.

Холодный город был погружен в темноту и лишь в вознесшемся на холме замке ярко горел свет.

Герцог Леон Белиньи стоял у окна канцелярии, заложив руки за спину, и, не отрываясь, смотрел на вымершие улицы.

Скрипнула дубовая дверь. В комнату осторожно заглянул капитан городской стражи.

— Корбен? — не отрывая взгляда от ночного города, спросил герцог, — а я, будет тебе известно, жду твоего прихода больше десяти минут. Непростительное неуважение, — сказал он, чуть повысив голос, и брезгливо добавил, — сядь.

— Виноват, ваше сиятельство. Мне только что сообщили об этом и я сразу же примчался к вам. Сразу же, как узнал, что вы ожидаете меня...

— Если это извинения, Корбен, то я их не принимаю, — сухо сказал Белиньи и, отойдя от окна, сел в кресло, — и хватит оправдываться: мне это не интересно. Меня интересует другое, Корбен, — герцог поднял глаза на своего собеседника, — как вдруг получилось, что все тюрьмы в герцогстве оказались заполнены магами? Что за массовое безумие? В городской тюрьме Вермена их почти половина... Откуда столько? — герцог сжал кулаки и потряс ими в воздухе.

— Не могу знать, ваше сиятельство. Но правда ваша — магов нынче не счесть. Вы ведь знаете, мой господин, что бояться нечего: мои люди их сразу же хватают...

— И вешают? — спокойно осведомился Белиньи.

— Только тех, кто прилюдно колдует или носит с собой магические предметы кроме посохов. Мы в точности выполняем ваши распоряжения.

— Да, да, знаю... — герцог махнул рукой, — вот что, Корбен. К черту распоряжения: завтра на площади вздерни всех этих проходимцев, которые сейчас сидят в нашей тюрьме. Я про магов, разумеется. Надо припугнуть наших гостей, чтобы поумерили пыл...

— Боюсь, ваше высочество, что повесить их никак невозможно, — капитан стражи заерзал на месте, — их, господин герцог, завтра утром выпускают.

— То есть как? — Белиньи удивленно замер.

— Вчера в тюрьму пришел незнакомый человек и внёс за них крупный залог, — Корбен от волнения начал заикаться, — А в-ведь эт-то тоже ваше рас-рас-спроряжение. Сами зна-знаете: три дня и с-срок заключения истекает...

— Неслыханно, — герцог в волнении постукивал пальцами по столу, — Корбен, этот человек ещё в городе? Мне бы хотелось поговорить с ним...

— Он остановился в таверне "Февраль", господин Белиньи. И, кажется, — капитан стражников снова занервничал, — он сам жаждет встречи. Вчера он набивался на аудиенцию к вам, но мы решили не беспокоить вас и отказали ему...

— Корбен, пока что я сквозь пальцы смотрю на твое самоуправство, — Белиньи встал из-за стола и вернулся к окну, на свое прежнее место, — но это ненадолго, будь уверен... Так... Завтра с утра приведите этого человека ко мне. А магов... — герцог поморщился, — так и быть. Выпустите. И вышвырните из города прочь.

Глава 7

***

В начале октября, когда ударили первые заморозки, чародеи вновь собрались на центральной площади Мистрадина.

Все так же били барабаны, но флейты скорбно молчали: пятитысячное войско, собранное Барвисом, готовилось к походу.

Тан, грозный, в боевом облачении, верхом на крупном сером коне вел за собой огненных магов. Вельдис — тот самый сгорбленный старичок в сером плаще — вел магов воды. Предводителем магов природы был избран Мистра Калеб. Светлоокая Лаура, первая ученица Барвиса, командовала отрядами воздушных магов, а сам Барвис — адепт бури — вел за собой своих соратников. Вельберу поручили командовать немногочисленными магами грома и примкнувшими к ним волшебниками других стихий.

Составленное в боевом порядке войско не умещалось на площади. Пестрые шеренги волшебников залили белые улицы Мистрадина и дворы ближайших к площади домов. Повсюду трепетали флаги, шумели толпы провожающих, и над сомкнутыми рядами отправляющихся в поход магов висел тихий, тревожный гул.

Арти долго бродил по запруженным улицам, ища лицо Вельбера среди сотен других мрачных суровых лиц. Но учителя нигде не было. Много раз молодой маг звал его по имени, но никто не крикнул ему в ответ. Несколько раз он обошел площадь и улицы Мистрадина, но всё было напрасно.

Уставший от поисков, растерянный и подавленный, он сел под высокую раскидистую иву, росшую напротив торговых рядов, и стал отрешенно следить за последними приготовлениями перед походом.

Наконец, барабаны ударили громче. Вдалеке хрипло взревела труба. Вскинув знамена, маги нестройным шагом пошли к воротам.

"Быть может, даже лучше, что мы не встретились" — подумал Арти, глядя на белое солнце, печально плывущее меж облаков: "что бы я сказал ему? Пожелал удачи? Но ведь есть судьба, и она никого не минует. А удача здесь не при чем...".

Улиц незаметно пустели, как пустеет морской берег после отлива. Медленно удаляясь, грохотал барабан, и в холодном, чистом воздухе гудел, переливаясь, заунывный голос трубы.

Авангард войска уже прошел через ворота, и где-то вдалеке, среди ажурных сводов моста, колыхались пышные знамена. Идущие вдаль колонны начинали редеть. Отстающие шли небольшими группами.

Среди мечущихся флагов на мгновение мелькнул и тут же пропал белый штандарт с черно-голубой молнией. Последние ряды магов исчезали в воротах и за ними, пыля, тянулся длинный шлейф горожан.

Арти проводил взглядом уходящее войско и медленно поднялся.

"Прощайте, учитель. Деритесь храбро" — мысленно обратился он к Вельберу и, опираясь на посох, побрёл прочь.

***

Мистрал купался в густом тумане и расстянувшееся на несколько миль войско брело в голубоватой дымке длинной, нестройной цепью.

К вечеру маги достигли подножия хребта. К тому времени солнце уже закатилось, лес стал совершенно черным. Тан расставил людей вдоль тропинки и каждый из них зажег ослепительным светом свой посох. Сияющая огненная дорога протянулась от лесной чащи до каменных предгорий. Недобрая тьма расступилась, а вечер сразу же стал ярким и ясным.

Мертвецы зловеще выли где-то в отдалении. Иногда средь деревьев недобро вспыхивали и гасли зеленые огни, и мелькали тени, но слишком велики были идущие через лес силы магов. Зло настороженно таилось в темноте и в бессильной ярости металось в глухих чащах, гудело и ревело в черных вершинах сосен.

На бескрайнем пологом холме, спускающемся к неспокойно шумящей реке, воины разбили лагерь. Хлопая пологами, поднялись круглые темно-синие шатры, пламя рыжих костров взметнулось в звездное небо, где гуляла бледная желтоватая луна. Маги живой земли окружили лагерь плотной стеной деревьев; в зеленом сиянии над шатрами поднялись трепещущие под ветром густые кроны, и гибкий плющ, извиваясь, оплел крепкие, тёмные стволы, пряча стоянку от чужих недобрых глаз. Невидимые дозорные замерли средь листьев.

По периметру лагеря расставили зажженные факелы и свет их разогнал густую, негостеприимную тьму. Сразу стало как-то спокойнее, страх отступил. У костров начали потихоньку собираться люди. На дальнем конце лагеря затянули песни, потянуло запахом жареного мяса.

Над потрескивающим костром подвесили большой закопченный котел. Два молодых мага прикатили огромную бочку крепкого вина. Сидящие вокруг огня сдвинули кружки и темно-красная жидкость заиграла отблесками пламени, до краев наполняя собой звенящее стекло.

Широкоплечий и мрачный Мистра Калеб оказался заядлым балагуром и весельчаком. Из большого заплечного мешка он достал резную, тонко сделанную лютню, и вскоре над шатрами зазвенела простая и веселая мелодия.

***

Сядьте в круг, сегодня я расскажу вам историю, которая берет своё начало в седых веках! Времена, из которых пришла она, давно уже затерялись в сонме минувших лет, и не осталось ни одного, даже самого старого, живого свидетеля тех ушедших дней.

Лишь белые скалы Империи хранят воспоминание о тех временах. Но они молчат… и будут молчать вечно.

Некогда все земли, от бесплодных степей востока до тёмных вод внешнего моря были частью огромного государства под властью императора Хадриана — грозного властителя и великого воина, равных которому не было.

Армия Хадриана, как и армия всякого императора, была поистине несметной. И как армия всякой империи, состояла она, по большей части, из уроженцев покоренных земель. Будучи человеком мудрым, император отлично понимал, сколь ненадежны такие солдаты, и потому во главу каждого отряда Хадриан ставил своих давних соратников и боевых товарищей. Людей, хорошо знакомых и лично преданных ему.

Впрочем, даже это не спасало от мятежей. В те времена мятежи вообще происходили довольно часто. Случилось так, что в одном из окраинных гарнизонов вспыхнуло восстание. Командир того отряда был родной младший брат Хадриана, и восставшие казнили его в первый же день. Несколько часов его пытали раскаленными прутьями, а затем вывели на площадь и отрубили голову.

Жестокая расправа произвела впечатление: оставшиеся в живых командиры добровольно сдались и, сдав оружие и инсигнии, покинули город. Мятежники же отправились праздновать победу, бросив растерзанное тело у городских ворот.

Сказывают, что в ту ночь над городом разверзлась страшная гроза. Гроза, какой не видели веками! Невероятный ливень нескончаемым потоком хлестал раскисшую землю, и ветвистые молнии с грохотом раскалывали небо, которое, казалось, вот-вот обрушится на мятежный город.

Говорят, что ровно в полночь, среди струй дождя возник светящийся столб света, и в сиянии расплывающихся белых искр поднялось обезглавленное тело в расшитой серебром командирской мантии. Оживший мертвец перерезал ночную стражу и, забрав своего коня, умчался из города прочь…

Что стало с ним потом — никто не знает. Народная молва хранит молчание. Сказывают, что через пару дней после этого неизвестный человек, прятавший своё лицо под капюшоном, передал императору Хадриану написанное знакомой рукой письмо, где было сказано о мятеже и казни его младшего брата.

…То восстание было жестоко подавлено, зачинщики — казнены в столице, а сам город покинут и забыт. А обезглавленный всадник исчез навсегда, и след его затерялся в веках…

Народное предание

***

Вельбер сидел чуть в стороне от костра. Отпив немного вина, он поставил кружку в сторону, и задумчиво посмотрел на мерцающие в ночном небе звезды.

"Как там Арти?" — подумал он, глядя на пляшущий огонь: "парень способный, этого не отнять, но по-хорошему, ему учиться и учиться… Справится ли?"

— Все веселятся, лишь ты задумчив, — Светлоокая Лаура села рядом с Вельбером и протянула к костру тонкие, длинные пальцы.

— Весел не тот, у кого есть повод, а тот, кому не о чем грустить... — маг взглянул на неё из-под капюшона — выпьем?

— Давай.

Глоток вина мягко обжёг его горло. Тяжелый, теплый жар забился в груди, и Вельбер внезапно понял, как страшно он устал. Устал от бесконечных скитаний по миру. Устал от беспокойства и страха. Устал от ответственности. От всего.

— Так о чём же ты грустишь, маг Вельбер? — Лаура пододвинулась к нему ближе и легонько звякнула своей кружкой об его.

— Ответственность, — многозначительно сказал волшебник, — и это, — он неопределённо указал на восток, — но дело гораздо сложнее, Лаура... Я, наверное, и сам не знаю причин. Но одно я знаю точно: когда я чувствую радость, — я радуюсь, как все. А когда здесь, внутри — он приложил ладонь к груди, — грызет что-то неясное, то и покоя нет.

Волшебница внимательно посмотрела на него своими яркими, бездонными глазами.

— Выпей ещё.

Некоторое время они сидели у костра, разговаривая о всяком и то и дело наполняя кружки красным напитком. Когда вино начало подходить к концу, и Вельбер был уже достаточно пьян, он сказал.

— В Мистрадине я оставил ученика. Беспокоюсь за него. Он очень способен... Можно сказать даже, что слишком силен... Но знает ли он о своей силе? Чувствует ли он, что сила — это не столько дар, сколько большая ответственность? — Вельбер взглянул на Лауру, и та ласково, ободряюще улыбнулась ему, — я знаю. Но что от этого толку, если этого нельзя объяснить, нельзя внушить ему. Это остается только у меня внутри и нигде более. Он должен понять сам... Но когда он поймет, он возненавидит свою силу. Ведь он так любит магию, Лаура... Но за то ли он любит её? Я не знаю. Не знаю, — он осушил кружку и невидящим взглядом уставился в костер.

Волшебница вдруг рассмеялась и тут же смущенно смолкла:

— Я думала, что мужчина может так убиваться только из-за женщины... А ты сидишь с таким мрачным лицом и думаешь только о том, усвоил ли ученик твои уроки... Ох, Вельбер! Ты слишком серьезен. Не беспокойся о нём. Если он так хорош, как ты говоришь, ему хватит ума найти верный путь... Возьми мою кружку, я не хочу больше.

— Напоить меня хочешь? — маг пригубил вино и тут же отставил его в сторону, — прости, но меня мутит что-то. Ты ведь не обидишься?

— Что ты, нет, — Лаура улыбнулась Вельберу и, взяв его за руку, помогла ему подняться, — если тебе плохо, то вина и впрямь больше не надо. Где твоя палатка? Я провожу тебя.

— Я сам... — маг, пошатнувшись, шагнул в темноту, запнулся и упал.

— Здесь коряга! — он шумно заворочался, пытаясь подняться.

— Пойдем, пойдем... — Лаура помогла ему встать и, приобняв, повела в палатку.

Ни словом больше ни обмолвившись, они нырнули под полог. Путаясь в рукавах, Вельбер с трудом стащил с себя плащ. Светлоокая помогла ему расстегнуть рубашку и, уложив его на постель, замерла у входа в шатер. С минуту она стояла молча, с какой-то полуулыбкой глядя на лежащего перед ней мага, а затем одним легким движением сбросила свой искрящийся голубой плащ и распустила шнуровку на корсете.

Склонившись над Вельбером, она нежно коснулась губам его шеи, провела рукой по его бледным плечам. Глядя ей в глаза, маг пальцами затушил свечу и, обняв девушку, прижался к её горячему телу…

***

Крупное кровавое солнце, окружённое пылающим рыжим ореолом медленно поднялось над сонными и тихими улицами Вермена, и его теплые лучи разбудили мрачный город.

Первым ожил и зашумел порт. Свежий утренний ветер пронесся по просоленным, потемневшим от сырости докам, звеня цепями. Взметнув обрывки канатов, он унесся на запад, взбивая рябь на воде и выгибая паруса отходящих торговых кораблей.

Одна за другой распахнулись двери лавок. Красноватый отблеск солнечных лучей вспыхнул на шпиле собора и, моргнув, зажёг весь город, отразившись розовым сиянием в окнах домов.

В тот день ненастье, хоть и ненадолго, но оставило Вермен. Ветер гнал облака и они, кипя, расползались длинными, прозрачными клочьями. Бескрайний купол голубого неба проступал сквозь рассветное марево, становясь яснее и ярче. Серый, измученный дождями город как будто бы оттаивал, встряхивался, просыпаясь от тяжкого сна. Краски оживали, блеклые улицы становились цветными, и пламенеющий отсвет солнца, сбегая с небес, мчался по омытым дождем красным и коричневым крышам.

Пока город купался в лучах солнечного света, в замке Белиньи висел синий, слоистый сумрак. На всем верхнем этаже были задернуты шторы, у входа в канцелярию, в двух высоких медных чашах пыла огонь.

Черная дубовая дверь, ведущая в зал приемов, была чуть приоткрыта, и за ней, во мраке полутемной комнаты маячила невысокая, худая фигура, неподвижно стоящая у окна.

Впрочем, когда капитан городской стражи осторожно заглянул в канцелярию, штора у окна была уже задернута, а сам Белиньи сидел в широком кресле, обитом красной кожей и пил крепкий травяной чай из дымящейся фарфоровой чашки.

— Ваше сиятельство, позвольте...

— Ты опять опоздал, Корбен. Ты безответственен. Когда ты наконец поймешь это, уверяю, будет уже поздно.

Капитан стражников в нерешительности мялся у двери.

— Господин герцог, тот человек, о котором мы с вами говорили вчера, уже прибыл. Он в замке, и ждет, когда вы сможете его принять.

Белиньи поставил чашку на блюдце и важно кивнул.

— Тогда передай ему, что он может войти. И вот еще... — герцог отодвинул прибор и выразительно показал глазами на чашку. Капитан стражи недоумённо взглянул на него, а затем перевел взгляд на сервиз. Белиньи раздраженно закатил глаза.

— Эм... Ваше сиятельство?

— Захвати чашку, олух! — громыхнул герцог, — чашку! Чашку вместе с блюдом! Почему я должен все объяснять?.. И скажи этому человеку, чтобы он подымался сюда! Быстрее!

— Слушаюсь, господин Белиньи! — Корбен сграбастал сервиз трясущимися руками и опрометью выбежал за дверь.

Через несколько минут в канцелярию вошёл невысокий, странно выглядящий незнакомец. Не говоря ни слова, он поклонился герцогу, взял стоящее неподалеку кресло, поставил его напротив стола и, сгорбившись, сел.

Герцог бросил на него быстрый, властный взгляд, но тут же, смутившись, в нерешительности и смятении отвел глаза. Незнакомец выглядел слишком странно и пугающе. У него было круглое бледное лицо с маленьким носом и тонкими, почти невидимыми губами. Его большие глаза с блестящими зрачками-точечками выжидающе смотрели на герцога, и Белиньи внезапно понял, что этот взгляд вызывает у него панический ужас. Стараясь выглядеть дружелюбным, он выдавил из себя слащавую улыбку, но его гость, казалось, даже не отреагировал.

Тогда Белиньи решил использовать другую тактику. Выпрямившись в кресле, он попытался придать себе как можно более властный и величественный вид. Так он чувствовал себя спокойнее.

— Я вижу, вы солидный человек. — не очень уверенно сказал он, глядя куда-то поверх головы сидящего — полагаю, не стоит тратить ваше время на пустые любезности, тем более, что вы, как я вижу, пришли поговорить о делах...

— Все верно, — гулким, шелестящим голосом сказал странный незнакомец, — о наших с вами делах, герцог. Я благодарю вас за то, что вы решили пойти мне навстречу и освободили моих людей. Этот поступок говорит в вашу пользу, но помните: от того, какие поступки вы будете совершать в дальнейшем, зависит ваша судьба как человека. И как правителя.

Последние слова Белиньи не очень понравились.

— Постойте... Что вы имеете в виду? — герцог нахмурился, стараясь придать себе властный вид.

— Иных правителей помнят, пока они живы, в то время как другие живут, пока о них помнят... — незнакомец вдруг привстал на кресле и резко приблизил свое лицо к лицу Белиньи, — и помнят веками, — шепнул он.

— Звучит как намёк на тонкий и красивый комплимент, — герцог сложил губы в самодовольную улыбку, но на душе у него становилось все более неспокойно, — осмелюсь спросить, каков, по вашему мнению, я?

— Я же сказал, — человек в кресле сверлил его своими немигающими круглыми глазами, — Это будет зависеть от ваших поступков.

— Понимаю... Тогда скажите, — Белиньи весь напрягся, — в чём вообще цель вашего визита? Вы приходите к правителю, ко мне, с туманными предложениями, вы не говорите ничего прямо, я лишь понял, что вы, ждёте от меня каких-то поступков. Как по мне, это весьма дерзко.

— Оооо, я вовсе не желаю быть дерзким, — незнакомец покачал головой, — разве дерзкие приходят с прошением? А я явился, чтобы попросить вас лишь о двух вещах, — он встал с кресла и чуть-чуть отошел назад. Герцог облегченно вздохнул: давящее, неуютное ощущение пропало.

Маленький, страшный человек встал за спинку кресла и вцепился ногтями в его спинку. В таком ракурсе он выглядел весьма забавно, напоминая сидящую на ветке сову. Но Белиньи даже не улыбнулся.

— Мы пришли с далекого востока и первое, что нам нужно — это приют, — сказал незнакомец, — я хочу, чтобы земли вашего герцогства стали домом для моих людей. Для себя лично я прошу вашей всесторонней помощи и поддержки. Быть может, — незнакомец снова подошел к Белиньи и навис над ним, — всё, что я прошу, звучит несколько нагло и эфемерно, но я не хочу, чтобы вы обманывались видимостью, герцог. Я говорю об очень серьёзных вещах. И за эти серьёзные вещи я готов серьёзно платить. Ведь деньги... — неизвестный вновь пронзил герцога своим пугающим взглядом, — вам нужны деньги.

— Ах, вот к чему всё! — герцог выдавил из себя короткий смешок, стараясь всеми силами показать, что он контролирует ситуацию, — я не имел чести бывать в ваших краях, и быть может, ваш народ, о котором вы толкуете, неприлично богат. Но заверю, что и Вермен — не бедный город. Мы не стоим с протянутой рукой. Не сказать, чтобы мы нуждались в покровительстве… Впрочем, — добавил он поспешно, словно боясь перегнуть и спугнуть парламентёра, — всё зависит от предложения.

— Мы можем говорить по-дружески? — странный человек чуть наклонил голову и впился в лицо герцога своим жутковатым взглядом.

— То есть?

— То есть, со всей откровенностью. Ваш Вермен, — незнакомец прошаркал к окну и взглянул на улицы города, — знавал времена получше. У меня было время изучить его — очевидно, что он пришёл в упадок.

— Была война.

— Да, много лет назад, не так ли? — гость явно не собирался уступать, и Белиньи, хоть и улыбался, чувствовал какую-то острую тоску от правоты его слов, — иначе, вы бы не задрали торговые пошлины.

— Да, и их платят, — герцог заёрзал, — очевидно, это свидетельствует о востребованности порта Вермен, не так ли?

— О востребованности порта свидетельствуют корабли в порту, и их немного, — возразил неизвестный, — ещё мне известно, господин герцог, о том, что вы подняли налоги, и о том, что всякий может выйти из заключения под крупный залог. Как мои люди, которых я освободил из заключения на днях.

— Да, как раз об этом я и хотел сказать… — оживился Белиньи, внутренне радуясь, что можно сменить тему, — они ведь... маги? Вы знаете, — он снова неловко улыбнулся, будто бы пытаясь оправдаться, — обычно я не имею никаких дел с магами. Называйте это принципом или причудой — как вам угодно. Быть может, вы даже не поймете меня... Не поймете причин. Это дело семейное...

— Почему же, — неизвестный кивнул и Белиньи снова почувствовал облегчение, — я прекрасно вас понимаю. Думаю, у вас достаточно поводов для личной неприязни к колдунам любого рода. Но подумайте вот о чем... — незнакомец сделал паузу, — те маги, с которыми вы встречались прежде — жалкие чванливые одиночки. Таких людей я и сам ненавижу. Их ложная свобода и дешевые фокусы развращают чернь. Признайтесь, герцог, что для вашей нелюбви к ним есть не только личные причины... Народ должен быть спокойным и верным, всякие смутьяны нам с вами ни к чему... В самом деле, — человек сверкнул глазами и обошел вокруг стола — Кто захочет работать на полях или торговать рыбой, когда бородатый шут в яркой одежде мечет перед ними молнии?

— Да... Да, вы правы, — с трудом пробормотал герцог. Ему как будто бы не хватало воздуха. Теперь, когда незнакомец стоял рядом с ним, он чувствовал себя совершенно невыносимо.

— Моя магия, уважаемый герцог, это вещь иного сорта... Мы — люди из древних преданий, господин Белиньи. О нас говорят шепотом, говорят со страхом... Иногда мы исчезали со страниц истории Белой Империи, но на самом деле, мы были всегда... Вы знаете, кто мы, — неизвестный замолчал, словно давая Белиньи возможность взвесить и осмыслить услышанное, — подведу же черту под сказанным: мои люди — не чета тем магам, которых вы так ненавидите. Мы организованны и покорны. Мы послушны судьбе. Мы явились в ваши земли лишь потому, что того требует само провидение. Сейчас в вашем... — незнакомец запнулся, — ...нашем мире происходят некие... — он сделал таинственную паузу, — важные события. Нашему народу их значимость известна, но для всех непосвященных высший смысл данных перемен должен быть скрыт. Я верю вам, герцог, я вижу, что вы достойны войти в круг посвященных, и потому я открываю вам тайное значение моих слов: мои люди должны разбудить невероятную силу, которая вскоре станет средоточием всей истинной власти на земле. Сейчас вы на пороге судьбоносного решения, господин Белиньи. Вы можете отказаться от союза с нами и мы покинем вашу страну, отправимся на поиски тех земель, где нас будет ждать... более теплый прием. Но если вы согласитесь, то уверяю вас... — тут неизвестный сделал шаг и подал герцогу руку, словно бы предлагая ему встать. Белиньи растерянно пожал его холодные пальцы, — ...всё это вам зачтется тысячекратно, и вы... — незнакомец улыбнулся — станете тем правителем, чьё имя запомнят века. Я всё сказал, но последнее слово остается за вами — странный человек отступил на несколько шагов и замер, — жду вашего решения, герцог.

Внезапный порыв ветра с глухим щелчком распахнул оконную раму и ворвался в комнату. Портьеры дрогнули и заколыхались. Длинные дорожки солнечного света задрожали на полированном полу, растягиваясь и сжимаясь. Незнакомец злобно прищурился и поспешно шагнул в тень.

Белиньи, погруженный в тяжкие раздумья, замер в кресле. Странный маг пугал его, но мысль о деньгах и власти не давала герцогу покоя.

С трудом он поднялся и, подойдя к окну, чуть отодвинул штору и взглянул на город.

"Этот человек всего лишь предлагает союз. Успокойся," — сказал он сам себе, но спокойствия не почувствовал, — "он не забирает у тебя власть, не забирает твой город, не забирает твою землю... Ты остаешься при своём и контролируешь ситуацию. Ты можешь в любой момент бросить его в тюрьму, посадить на кол или подослать к нему наёмного убийцу, если все эти красивые обещания вдруг окажутся неправдой," — герцог облизнул покрывшиеся сухой корочкой губы и закрыл глаза, — "но, быть может, этот человек настолько одержим своей идеей, что ни власть, ни деньги ему не нужны? Он производит именно такое впечатление... Это маг, и цель у него, скорее всего, иная... В этом случае отказываться от союза с ним глупо. Ему нужно одно, тебе — другое, но дорога у вас одна, и вы можете вместе идти по ней... И в самом деле, что если так?" — Белиньи вдруг почувствовал, что к нему возвращается бодрость духа и уверенность, — "что если судьба привела к тебе в руки ценного союзника, который, к тому же, готов щедро платить? Конечно же... Соглашайся! Соглашайся немедленно! У тебя будет возможность проверить его и понять, что ему действительно нужно... Если же ты оттолкнешь его сейчас, то возможностей не будет. Никаких. Соглашайся, Леон! Будь смелее... Отказаться ты сможешь всегда..."

Герцог отошел от окна, задернул штору и обернулся к своему гостю. То выжидающе молчал. Белиньи даже поймал себя на мысли, что теперь взгляд незнакомца уже не кажется ему таким уж страшным. Но он все равно чувствовал страх. Тяжелый, давящий, нарастающий с каждой минутой. ему стоило невероятных усилий побороть в себе этот страх и улыбнуться.

— Мой друг, — герцог сделал шаг к неизвестному и тот шагнул ему навстречу, — я взвесил всё и решил принять ваше предложение. Надеюсь, что смогу быть полезным вам настолько, насколько вы сможете быть полезны мне. Считайте, что мы договорились... И кстати... — Белиньи схватил руку гостя и энергично потряс её, — я так и не знаю вашего имени...

— Селем — проговорил человек, — меня зовут Селем.

— Что же, Селем... — герцог засуетился, — верно, вы бы хотели составить договор?

Визитер вдруг отвернулся и, не обращая внимания на герцога, пошел ко входной двери. Белиньи поспешил было за ним, но в нерешительности замер.

— Устного договора вполне достаточно, господин герцог, — гулким, замогильным голосом произнес уходящий, — рад, что мы поняли друг друга. Скажите своим стражникам, чтобы они более не чинили моим подданным никаких препятствий. Если всё будет сделано, то завтра вы получите свои деньги. До свидания, господин Белиньи. Завтра я зайду к вам снова.

Дверь тихонько шевельнулась и распахнулась сама собой перед подошедшим к ней Селемом. Маг шагнул в темноту коридора и тяжелая дубовая створка захлопнулась следом за ним.

Беилньи остался стоять посреди пустого, полутемного зала. Некоторое время он смотрел на дверь, словно ожидая, что она откроется вновь, но в коридоре висела тяжелая, тупая тишина и даже сквозь открытое окно не доносилось ни звука.

Страшное напряжение, сковывавшее его всё это время, наконец рассеялось. Герцог мягко осел на пол и беззвучно разрыдался.