Баг в системе

Глава 1

Дождь хлестал по лобовому стеклу черного кроссовера, размывая огни ночной Москвы в абстрактные неоновые пятна. Алексей устало потер переносицу, чувствуя приятную тяжесть в мышцах после двухчасовой тренировки по айкидо. Он готовился к экзамену на первый дан и как раз усиленно повторял техники с оружием. Алексею очень нравилось это ощущение: именно после такой работы из тела полностью пропадало накопившееся напряжение. Это чувство внутренней энергии, звенящей пустоты и спокойствия нельзя было сравнить ни с чем другим.

Легко потерять этот баланс, когда у тебя на носу релиз обновления нейросетевой платформы, инвесторы дышат в затылок, и каждый день подкидывает новых забот с людьми, оборудованием или багами. Алексей был CEO и главным архитектором, и его работа требовала постоянного контроля и планирования. Айкидо же оставалось единственной отдушиной, позволяющей просто быть в моменте.

Он притормозил на светофоре. Радио тихо бормотало что-то про магнитные бури и аномальную солнечную активность. Алексей закрыл глаза на секунду, глубоко вдохнув.

И в этот момент мир раскололся.

Сначала исчез звук. Шум дождя, гул мотора, музыка — всё оборвалось, словно кто-то выдернул штекер из вселенского пульта. Затем пришел свет. Ослепительный, невозможный, пронзительно-белый свет, заливший салон машины. Алексей инстинктивно вскинул руки, пытаясь закрыть лицо, но свет прошел сквозь него. Он не почувствовал удара. Не было скрежета металла или боли. Было лишь ощущение стремительного падения сквозь бесконечную кроличью нору, где пространство и время свернулись в тугую спираль.

Его сознание растянуло, как струну. Вспышки чужих воспоминаний начали врезаться в его разум, словно куски битого стекла.

…Запах озона и жженой плоти. Гул светового меча. Крики клонов. «Беги, Кэлен! Живи!» — кричит высокий забрак, прежде чем синий клинок пронзает его грудь…

...Грязь нижних уровней. Вкус синтетического пайка. Ржавчина на металле. Страх. Постоянный, липкий страх, который нужно прятать глубоко внутри...

...Форма Третья, Соресу. Клинок близко к телу. Минимальные движения. Экономия энергии. Дыхание. Сила течет через тебя...

«Кто такой Кэлен?!» — мысленно закричал Алексей, пытаясь ухватиться за остатки своего «я». Но чужая память обрушилась на него лавиной, сметая барьеры. Код его стартапа, лица инвесторов, татами в додзё — всё это смешалось с голографическими картами галактики, медитациями в Храме джедаев и бесконечным неоновым дождем чужого мира.

Две личности столкнулись, закружились в водовороте и, с оглушительным ментальным треском, сплавились воедино.

***

Он резко открыл глаза и судорожно втянул воздух, тут же закашлявшись от едкого дыма и запаха горелого пластика. Легкие обожгло.

Алексей перекатился на бок, инстинктивно уходя с линии возможного огня. Тело двигалось само, на рефлексах, которых у московского айтишника отродясь не было. Мышцы ныли, левое плечо пульсировало тупой болью от касательного ожога, но физическая форма была идеальной.

Он присел за покореженным металлическим контейнером и осмотрелся.

Это была не Москва. И не Земля.

Узкий, грязный переулок, зажатый между колоссальными башнями из феррокрита и ржавого металла, уходил куда-то в бездонную пропасть. Сверху, сквозь хитросплетение труб, кабелей и рекламных голограмм, лил кислотный дождь. Неоновые вывески на незнакомом, но абсолютно понятном ему языке — ауребеше — мерцали в лужах машинного масла.

«Нар-Шаддаа, — всплыло в голове название. Луна Контрабандистов. Сектор Дурос, уровень 88».

Память реципиента окончательно встала на место, интегрировавшись с сознанием Алексея. Кэлен Ванс. Человек, 24 года. Бывший падаван Ордена Джедаев. Недоучка. Когда был отдан Приказ 66, ему было пятнадцать. Его мастер, суровый забрак по имени Торо, пожертвовал собой, чтобы Кэлен смог скрыться в трюме грузового корабля. С тех пор прошло девять лет. Девять лет пряток, паранойи, работы техником, уборщиком, кем угодно, лишь бы не привлекать внимание.

Имя «Кэлен» Алексею совершенно не понравилось. «Буду зваться Алексеем, потому что мне нравится мое имя», — твердо решил он про себя. В голове начали всплывать обрывки знаний из прошлой жизни: он был фанатом первых шести эпизодов «Звездных войн» и даже читал какие-то фанфики. Понимая, чем всё в итоге кончится как для Империи, так и для него самого, если он будет действовать вслепую, Алексей осознал главное: сначала нужно получить информацию.

Он прижал руку к лицу.

— Твою мать... — прошептал он по-русски. Звук собственного голоса показался чужим.

Затем он перешел на общегалтический:

— Какого хатта здесь произошло?

Он выглянул из-за укрытия. Переулок был усеян телами. Четверо штурмовиков в грязной, поцарапанной броне лежали в неестественных позах. На их нагрудниках чернели дыры от бластерных попаданий и... ровные, оплавленные разрезы.

В правой руке Алексей сжимал металлический цилиндр. Световой меч. Тяжелый, потертый, собранный из деталей, найденных на свалках, но рабочий.

Память услужливо подкинула последние минуты. Засада. Имперцы выследили его. Они загнали его в тупик. Парень запаниковал, но инстинкты выживания взяли верх. Он активировал меч — впервые за три года. Отразил залп, перенаправив болты обратно в стрелков. Использовал Толчок Силы, чтобы впечатать двоих в стену.

Но был еще один. Снайпер.

Алексей перевел взгляд на дальний конец переулка. Там, под мигающей вывеской борделя, лежала фигура в черной, облегающей броне имперского разведчика-снайпера. Рядом валялась массивная, хищного вида винтовка.

Он помнил, как снайпер взял его на прицел. Помнил вспышку выстрела. И помнил, как в отчаянии рванул Силой массивный кусок вентиляционной трубы с крыши, обрушив его прямо на стрелка. Труба задела снайпера по касательной, впечатав шлемом в стену, и тот рухнул без сознания на краю платформы.

Алексей глубоко вздохнул. Он просто начал привычно раскладывать свалившуюся на него проблему на части, выделяя приоритетные и менее приоритетные задачи — то, что он может и должен сделать прямо сейчас.

«Итак, я в теле джедая-недоучки. За мной охотится Империя. Вокруг трупы. Если я останусь здесь, местная служба безопасности или имперский патруль будут тут через десять минут».

Он подошел к лежащему снайперу. Черная броня была высокотехнологичной, с матовым покрытием, поглощающим свет. Алексей подвинул тяжелую футуристичную винтовку, оценив ее красоту и сравнивая мысленно с теми, которыми владел или брал пострелять у знакомых в России.

Он присел на корточки и приложил пальцы к шее снайпера под краем шлема. Пульс был ровным, сильным. Жив. Точнее... жива. Шея была тонкой, а под броней угадывались женские формы.

В голове вспыхнула мысль: «Добить. Она видела меч и мое лицо. Она сдаст меня Инквизиторам». Это был страх загнанного зверя, с которым прошлый владелец тела жил девять лет.

Но разум Алексея возразил: «Убить всегда успеем. Информация — самый ценный ресурс. Я не знаю расстановку сил на планете. Я не знаю, как они меня нашли. Она — язык. И у нее отличная пушка».

Алексей быстро обыскал штурмовиков. Снял с их поясов пару магнитных наручников (бин-стяжек) и запасные энергоячейки. Затем вернулся к девушке.

Он завел ее руки за спину и жестко зафиксировал магнитными стяжками. Поднял снайперскую винтовку — она оказалась неожиданно тяжелой, но новое тело справилось с весом играючи. Закинув ремень винтовки на плечо, Алексей подхватил девушку, взвалил ее на левое плечо, как мешок с картошкой, и, накинув капюшон своего грязного плаща, растворился в тенях Нар-Шаддаа.

Глава 2

Путь занял около часа. Пямять Кэлена знала, куда идти, а сознание Алексея ловило когнитивный диссонанс от реальности происходящего. Это был час чистого адреналина и сенсорной перегрузки. Нар-Шаддаа поражал воображение. Это был киберпанк, возведенный в абсолют. Многокилометровые пропасти между зданиями, по которым нескончаемым потоком неслись спидеры, оставляя за собой неоновые шлейфы. Запахи жареного мяса нун, специй, озона, немытых тел и синтетического алкоголя смешивались в тошнотворный коктейль.

Он двигался техническими туннелями, избегая главных проспектов. Пару раз им навстречу попадались местные обитатели — пьяный викуэй, бормочущий проклятия, и стайка джав-мусорщиков, которые при виде вооруженного человека с телом на плече брызнули в разные стороны, как тараканы.

Тело джедая работало как часы. Алексей чувствовал Силу. Это было не магическое покалывание, как описывали в книгах на Земле. Это было похоже на шестое чувство, на расширение периферийного зрения. Он чувствовал пространство вокруг себя. Он знал, что за углом никого нет, еще до того, как поворачивал. Это было сродни состоянию потока во время спарринга, когда ты предвидишь движение противника по напряжению его плеч, только здесь масштаб был иным.

Убежище находилось на 72-м уровне, в заброшенном секторе гидропоники. Это была крошечная комната, спрятанная за массивной, ржавой гермодверью, код от которой знал только он.

Алексей ввел комбинацию на искрящейся панели. Дверь с тяжелым скрежетом отъехала в сторону. Внутри было темно, пахло сыростью и старой пылью. Он нащупал выключатель. Под потолком замигала тусклая люминесцентная лампа, осветив спартанскую обстановку: узкая койка, верстак, заваленный деталями дроидов, пищевой синтезатор и пара металлических ящиков.

Он сбросил пленницу на койку. Девушка тихо застонала, но в сознание не пришла.

Алексей прислонил снайперскую винтовку к стене, снял свой плащ и бросил его на стул. Затем подошел к разбитому зеркалу над раковиной.

Оттуда на него смотрел незнакомец. Худое, угловатое лицо, покрытое грязью и копотью. Темные волосы отросли и в беспорядке падали на лоб. Глаза... глаза были серыми, холодными, с залегшими под ними глубокими тенями хронического недосыпа. На правой щеке виднелся старый, белесый шрам.

— Ну здравствуй, — тихо сказал Алексей своему отражению. — Похоже, мы теперь в одной лодке. Посмотрим, что из этого выйдет.

Он умылся холодной водой, смывая кровь и грязь. Мозг работал четко. Эмоциональный шок от попаданчества был подавлен прагматизмом. Если это сон или симуляция — нужно играть по правилам. Если реальность — тем более.

Сзади раздался шорох.

Алексей мгновенно обернулся. Пленница на койке зашевелилась. Она попыталась поднять руки, но магнитные стяжки надежно держали запястья за спиной. Девушка резко села, ее шлем дернулся из стороны в сторону, оценивая обстановку.

Алексей взял стул, развернул его спинкой вперед и сел напротив койки, скрестив руки на груди.

— Добро пожаловать в апартаменты, — спокойно сказал он на общегалтическом. Голос звучал ровно, без угрозы, но с властной уверенностью человека, который контролирует ситуацию. — Извини, рум-сервис сегодня не работает.

Девушка замерла. Сквозь вокодер шлема раздался искаженный, металлический голос:

— Ты покойник, повстанческая мразь. Мой отряд...

— Твой отряд остывает в переулке на 88-м уровне, — перебил ее Алексей. — И давай без клише. Я не повстанец.

Он встал, подошел к ней. Девушка инстинктивно вжалась в стену, но Алексей лишь протянул руки к ее шлему.

— Не трогай меня! — прошипела она.

— Расслабься. Я просто хочу видеть глаза собеседника. Это базовое правило переговоров.

Он нащупал фиксаторы под челюстью, нажал на них. Раздался тихое шипение выходящего воздуха, нарушающего герметичность. Алексей потянул шлем вверх и снял его, отбросив на соседний ящик.

Под черным безликим пластиком скрывалось лицо, которое заставило Алексея на секунду задержать дыхание.

Она была примерно его возраста, может, чуть младше. Растрепанные рыжие волосы прилипли к потному лбу. Черты лица были тонкими, аристократичными, но сейчас искажены злостью и болью. На шее наливался синяк от удара о стену. Но главное — глаза. Пронзительно-зеленые, с золотистыми искрами, они смотрели на него с такой концентрированной ненавистью, что ею можно было резать дюрасталь.

Она была красива. Холодной, опасной красотой хищника.

Девушка тяжело дышала, глядя на него снизу вверх.

— Чего ты ждешь? — выплюнула она. — Давай. Заканчивай. Вы, джедаи, только и умеете, что убивать исподтишка.

Алексей усмехнулся. В памяти всплыли уроки Храма о милосердии и сострадании. Имперская пропаганда работала отлично: за девять лет из миротворцев джедаев превратили в кровожадных монстров, предателей Республики.

— Если бы я хотел тебя убить, — Алексей вернулся на стул и сел, — я бы скинул тебя с края там, под трубой. Или проткнул мечом. Но ты здесь. Живая. И с полным комплектом конечностей. Это должно навести тебя на мысль, что у меня другие планы.

Девушка нахмурилась. Ее сбивало с толку его поведение. Он не читал моралей, не угрожал пытками, не выглядел испуганным беглецом. Он вел себя как... хозяин положения.

— Чего тебе нужно? — процедила она.

— Для начала ответь: на тебе или в броне есть активные маячки? — жестко спросил Алексей, подавшись вперед. — Говори как есть. Если сейчас сюда ворвутся твои, я тебя просто убью. Мне терять нечего.

Девушка сглотнула, оценивая холодную серьезность в его серых глазах.

— Нет. Как видишь, датапад сдох после удара – указала она кивком на треснувшее устройство на своей руке.

— Отлично. А теперь — имя.

— Пошел к ситху. Мой личный номер...

— Оставь свой номер для имперской бюрократии, — отрезал Алексей. — Давай проясним ситуацию. Ты — имперский снайпер. Элита. Вас послали за мной. Значит, кто-то слил информацию. Мне нужно знать, что вы знаете и сколько еще ваших бродит по Нар-Шаддаа.

— Я ничего тебе не скажу, предатель.

— Скажешь, — Алексей чуть склонил голову набок. Он решил попробовать то, что прошлый владелец тела забросил много лет назад. Он потянулся к Силе.

Это было похоже на то, как в айкидо ты устанавливаешь контакт с партнером еще до физического касания. Мусуби. Связь. Только в сотни раз острее, чем когда-либо. Все равно, что слепой, читавший про рассвет, а затем вживую его увидевший. Он почувствовал ее эмоции. Страх, замаскированный под гнев. Боль в затылке. И глубокую, въевшуюся лояльность империи.

— Ты боишься, — тихо сказал Алексей. — Не смерти. Ты боишься провала. Боишься, что твой командир узнает, что ты попала в плен к недоучке-джедаю.

Ее глаза расширились.

— Не лезь в мою голову, джедайская мразь!

— Я и не лезу. У тебя всё на лице написано. — Алексей откинулся на спинку стула. — Меня зовут Алексей. А тебя?

Она молчала, упрямо сжав губы.

Он чувствовал, что время убегает, в сознании вдруг появилась мысль, что знание болевых точек и анатомии можно сочетать с силой и получить ответы быстрее, но он не был юнцом и понимал, что через свои принципы по отношению к женщинам переступить не сможет.

Алексей вздохнул.

— Хорошо. Давай применим логику. Ты считаешь меня врагом Империи. Монстром. Но давай посмотрим на факты. Я девять лет сидел тихо, чинил дроидов и никого не трогал. Ваш отряд пришел в мой дом, начал стрелять без предупреждения. Я защищался. Кто здесь агрессор?

— Вы предали Республику! Вы пытались убить Императора! — горячо воскликнула она.

— Я? — Алексей искренне рассмеялся. — Девять лет назад мне было пятнадцать. Я даже световой меч собирал по инструкции. Какое покушение? Я был ребенком.

Его слова, сказанные с абсолютно земной, циничной интонацией, заставили ее запнуться. В имперских инструкциях джедаи описывались как фанатики. Этот парень перед ней рассуждал совершенно иначе.

— Имя, — мягко, но настойчиво повторил Алексей.

Он сконцентрировал волю, направляя легкий импульс Силы, не подавляя ее разум, а лишь подталкивая к ответу, снимая барьер упрямства. «Тебе не нужно сопротивляться. Назови имя».

Девушка моргнула, ее взгляд на секунду расфокусировался.

— Кира... — выдохнула она, и тут же тряхнула головой, со злостью глядя на него. — Кира Вейн. Доволен, ублюдок?

— Вполне, Кира Вейн, — кивнул Алексей. — Очень приятно. А теперь, Кира, мы с тобой заключим сделку.

— Имперские солдаты не заключают сделок с террористами.

— О, еще как заключают, когда альтернатива — стать кормом для дианог в канализации Нар-Шаддаа, — Алексей улыбнулся. — Ты расскажешь мне всё о сети осведомителей Империи в этом секторе. А я, так и быть, не стану продавать тебя хаттам в рабство. Поверь, рыжие имперские снайперы на черном рынке стоят целое состояние.Хотя может золотой купальник тебе даже понравится.

Кира побледнела. Угроза была абсолютно реальной, и она, зная нравы Нар-Шаддаа, понимала это лучше кого-либо.

— Джедаи так не поступают. У вас кодекс есть, который это запрещает.

— прошептала она, глядя на него с новой смесью страха и непонимания. – и что мешает тебе продать меня после того, как я все расскажу?

- Ничего! Потом Йода мне грехи отпустит! Если все расскажешь, я просто сотру тебе в голове пару дней жизни и оставлю где-нибудь поближе к имперцам.

Глава 3

Кира Вейн открыла рот, чтобы выплюнуть очередную порцию имперских угроз, но Алексей внезапно поднял руку, призывая ее к молчанию. Его взгляд, до этого сфокусированный на ней, вдруг остекленел, словно он прислушивался к чему-то внутри себя.

Память Кэлена Ванса, интегрированная в сознание московского айтишника, продолжала распаковываться, выдавая полезные архивы. «Приемник. Точно. Я же собрал сканер частот».

Девять лет паранойи не прошли для бывшего падавана даром. Кэлен не просто прятался; он маниакально отслеживал перемещения местных сил безопасности и имперских патрулей.

Алексей резко развернулся, оставив винтовку на столе, и подошел к заваленному хламом верстаку. Раскидав в стороны искрящиеся сервомоторы от какого-то дроида-астромеханика и мотки медной проволоки, он извлек на свет громоздкий, нелепого вида прибор. Это был кустарный дешифратор, собранный из коммуникатора старого республиканского крейсера, усилителя сигнала и краденого имперского модуля шифрования.

— Что ты делаешь? — напряженно спросила Кира.

— Провожу аудит текущих рисков, — бросил Алексей, щелкая тумблерами. — Прежде чем мы продолжим нашу увлекательную беседу, я хочу попробовать послушать, что о нас думает твое начальство.

Он крутанул верньер настройки. Прибор зашипел, выплюнул сноп искр, но затем сквозь статику прорвался холодный, синтезированный голос имперского связиста. Алексей нажал кнопку громкой связи.

«...Код аун-беш-семь. Говорит командир отряда "Крайт". Сектор оцеплен. Цель упущена. Повторяю, джедай покинул зону контакта».

Кира победно усмехнулась, несмотря на разбитую скулу:

— Слышал? Они уже оцепили сектор. Тебе конец.

— Тсс, — Алексей приложил палец к губам. — Дай послушать.

Из динамика раздался другой голос. Властный, с легкой хрипотцой и аристократическим акцентом миров Ядра.

«Доложите о потерях, капитан. Что с оперативным сотрудником Вейн?»

Услышав этот голос, Кира вздрогнула. Вся ее бравада мгновенно испарилась. Она подалась вперед, насколько позволяли путы, ее зеленые глаза расширились от шока.

«Оперативник Вейн мертва, сэр, — сухо отрапортовал капитан. — Мы проанализировали записи с нашлемных камер штурмовиков. Джедай использовал телекинез, обрушив на ее позицию массивную феррокритовую балку с крыши. Удар был критическим. С вероятностью 98% тело было отброшено в открытый пролет. Высота падения — более километра до нижних уровней. Шансов на выживание нет. Кроме того, ее биометрический чип на броне перестал отвечать ровно в момент удара»

В эфире повисла пауза. Затем властный голос произнес с тщательно выверенной, почти театральной скорбью:

«Трагическая потеря для Империи. Сверните операцию в этом квадрате. Джедай наверняка уже покинул луну и теперь это заботы Инквизитория. Возвращайтесь на базу. Конец связи».

Алексей щелкнул тумблером, обрывая трансляцию. В крошечной комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь гудением вентиляции.

Он медленно повернулся к девушке. Кира сидела на койке, бледная как полотно. Ее губы дрожали, а взгляд был устремлен в пустоту.

— Кто был на другом конце? Ты ведь его узнала. У тебя на лице был написан такой шок, будто призрака увидела.

Девушка опустила голову. Ее плечи поникли. Вся выправка имперского офицера сломалась под тяжестью услышанного.

— Это... это мой дядя, — глухо произнесла она. — Арман Cиенар.

Алексей приподнял бровь, садясь обратно на стул.

— Дядя командует операцией по поимке беглого джедая на Нар-Шаддаа? Семейный подряд?

— Он не военный, — Кира горько усмехнулась. — Он член совета директоров корпорации «Флотские системы Сиенара». Как и я. Точнее... как мой отец.

В голове Алексея щелкнуло. «Сиенар» (Sienar Fleet Systems). Одна из самых могущественных, беспринципных и древних мегакорпораций в Галактике. На их кораблях летали Император, Вейдер и половина имперского флота.

— Начинает проясняться, — протянул Алексей, чувствуя, как мозг привычно переходит в режим кризис-менеджмента, выстраивая логические цепочки. — Твой дядя только что свернул поиски, даже не попытавшись отправить дроидов-ищеек на дно пропасти за твоим телом. Он слишком быстро принял твою смерть.

— Я дочь от первого брака и отец сейчас при смерти, — голос Киры дрожал от сдерживаемой ярости и обиды. — Но по завещанию, мне должно было достаться около трех процентов компании. С ним никогда не было проблем! Он всегда поддерживал меня...

— Пока на кону не оказался контроль за миллиардами кредитов, — закончил за нее Алексей. — Классика корпоративного рейдерства. Он слил информацию о моем местонахождении имперцам, прикрепил тебя к изначально слабому отряду, а потом... просто позволил мне сделать грязную работу. Если бы я тебя не убил, это сделал бы кто-то из штурмовиков, списав всё на «опасного джедая». Идеальное убийство.

Кира закрыла глаза. По ее щеке скатилась одинокая слеза, которую она тут же яростно стерла плечом.

— Я не понимаю, что делать, — прошептала она. Это было признание полного краха. Империя, которой она служила, корпорация, которой она принадлежала, семья — всё оказалось ложью.

Алексей откинулся на спинку стула и потер переносицу. Внутри него боролись две субличности. Айтишник из Москвы кричал: «Какого хрена?! Я просто ехал с тренировки!» А остатки сознания Кэлена Ванса шептали: «Доверься Силе. Это воля Силы».

— Знаешь, — задумчиво произнес Алексей, глядя в потолок. — С одной стороны, это полный пиздец. Я в теле недоученного джедая, за которым охотится Империя. С другой стороны... такие рояли в кустах просто так не падают.

— Какие рояли? — не поняла Кира, нахмурившись.

—В джедайских хрониках так обозначают невероятно удачное совпадение по воле Силы, — усмехнулся он. — У меня только один вопрос, принцесса Сиенар. Каким образом совладелица многомиллиардной корпорации оказалась в грязи Нар-Шаддаа в броне имперского снайпера? Почему ты не попиваешь коктейли на Куате или какой-нибудь курортной планете?

Кира вскинула голову, в ее глазах снова мелькнули золотистые искры.

— Потому что я ненавижу эту жизнь! — выплюнула она. — Бесконечные приемы, лицемерные улыбки, интриги. Отцу всегда было на меня плевать, как и на все кроме своих кораблей. Мать разбилась на спидере, когда мне было пять. Ее семья уже начала подыскивать мне мужа из числа моффов или директоров других корпораций, чтобы «укрепить активы». Я не вещь, которую можно выгодно продать! В итоге сбежала в Имперскую Академию. Собственно дядя и помог, он всегда заботился обо мне. Я хотела доказать, что чего-то стою сама по себе. Военная карьера, связи в армии, боевой опыт — всё это дало бы мне реальную силу и рычаги влияния, когда я вернулась бы в совет директоров. Никто не посмел бы указывать ветерану спецназа, за кого выходить замуж.

«А девочка-то с характером, — с уважением подумал Алексей. — Не просто избалованная мажорка, а стратег. Жаль только, дядю недооценила».

— Логично, — кивнул он. — Но твой план только что потерпел крах. Для Галактики ты мертва. Для дяди — тоже. Если ты сейчас высунешься, тебя убьют по-настоящему.

— Есть корабль, — внезапно сказала Кира. Ее голос окреп, в нем появилась деловая хватка. — Мой личный транспорт, подарок отца. Он стоит в частном ангаре на 90-м уровне, зарегистрирован на подставную фирму. Это модифицированный курьерник класса «Звездный скиф». И главное — на нем сейчас установлен генератор невидимости на кристаллах Стигия. Люди отца должны были забрать его еще два месяца назад, но на связь никто так и не вышел. Мы можем улететь.

Алексей присвистнул. Стигий. Редчайший минерал, позволяющий кораблю буквально исчезать с радаров и визуального наблюдения. Стоит как небольшая планета. Да, рояль из кустов оказался не просто большим, а инкрустированным бриллиантами.

— «Мы»? — Алексей иронично улыбнулся. — Еще пять минут назад ты называла меня джедайской мразью.

— Ситуация изменилась, — жестко ответила Кира. — Ты прав. Дядя меня заказал. Мне нужно время, чтобы понять, кому в корпорации я могу доверять, и как вернуть свои деньги. А тебе нужно убраться с Нар-Шаддаа, пока сюда не нагрянул Инквизиторий. Они и должны были тебя брать, но майор уверил, что мы справимся, а джедая в деле, как ты понимаешь, никто из нас не видел. Я даю тебе билет с этой помойки. Ты... ты обеспечиваешь мою безопасность, пока я не разберусь что мне делать дальше. Сделка?

Алексей посмотрел на нее, прислушался к себе и кивнул.

— Сделка, — кивнул он. Он подошел к ней и одним точным движением нажал на скрытый фиксатор магнитных стяжек. Путы с тихим щелчком упали на пол.

Кира со стоном растерла затекшие запястья, с подозрением глядя на него.

— Ты даже не возьмешь с меня клятву?

— Я верю в прагматизм больше чем в клятвы, Кира. Без меня ты не доберешься до ангара живой — местные банды быстро пустят одинокую девушку в дорогой броне на запчасти. А без тебя я не заведу твой корабль. Симбиоз.

Алексей мгновенно переключился в рабочий режим.

— Вода и санузел, если что нужно, за дверью. Через 10 минут выдвигаемся.

Он вытащил из-под койки потертый рюкзак. Память Кэлена подсказывала, что брать. Алексей сгреб с верстака несколько запасных энергоячеек, набор тонких инструментов для взлома, пару стимпаков и увесистый мешочек с пеггатами и тругутами — заначку, которую Кэлен копил годами. Туда же полетел дешифратор и датапад.

— Я готов, — сказал он, закидывая рюкзак на плечо. — Надевай шлем. И винтовку свою забери. Только без глупостей. Помни: мы теперь в одной лодке.

Кира молча надела шлем, проверила герметичность и подхватила тяжелую DLT-19x.

— Веди, джедай, — раздался из вокодера ее искаженный голос.

— Меня зовут Алексей, — поправил он, открывая гермодверь. — Привыкай.

Глава 4

Путь до 90-го уровня был похож на поход в ад. Они двигались по техническим пандусам, стараясь не попадать в свет неоновых реклам. Алексей шел впереди, прощупывая пространство Силой. Это чувство становилось всё более привычным. Он ощущал пульсацию жизни вокруг: агрессию пьяных наемников в баре этажом ниже, страх мелкого воришки, прячущегося в вентиляции.

Пару раз им пришлось замереть в тени, пропуская патрули местных группировок. Кира двигалась бесшумно, как настоящая тень — подготовка имперского спецназа давала о себе знать.

Ангар находился в элитном секторе, куда пускали только по специальным пропускам. Кира ввела код на терминале, и тяжелые створки разъехались, открывая вид на корабль.

Алексей замер. Это было произведение искусства. Гладкие, хищные обводы корпуса, матово-черное покрытие, поглощающее свет, сдвоенные ионные двигатели и скрытые турели.

«Черт, если это все сон, то пусть санитары откачают меня после того, как я на ней прокачусь». – подумал он.

— «Ночной шепот», — с гордостью произнесла Кира, снимая шлем.

— Впечатляет, — искренне сказал Алексей. — Твой дядя или командование о ней в курсе?

— Нет, сюда ее перегонял автопилот. Папа подарил мне ее перед моим отлетом в академию, сказав, что это яхта матери, которую он не успел подарить, но доработал для меня. Сказал, что там, где я буду служить, случается всякое, и лучше чтобы ни одна душа о ней не знала. – с легкой грустью проговорила она.

— Заботливый. – не переставая восхищаться красотой корабля проговорил Алексей.

— Или вся «забота» была из-за стигия. Это был второй раз в моей жизни, когда мы с ним виделись. – зло ответила она, заходя внутрь по трапу.

Внутри корабль пах дорогой синтетикой, озоном и чистотой — разительный контраст с вонью Нар-Шаддаа. Кира сразу направилась в кабину пилота, ее пальцы запорхали по сенсорным панелям. Ожили голографические дисплеи, корабль ответил низким, мощным гулом просыпающихся двигателей.

Алексей сел в кресло второго пилота, пристегиваясь.

— Системы в норме, — доложила Кира, надевая гарнитуру.

— Как только выйдем из атмосферы, сразу включай невидимость, — скомандовал Алексей. — Имперский крейсер наверняка еще висит на орбите.

— Поучи еще – беззлобно ответила снайпер.

В этот момент Кира нажала на какие-то кнопки, и по корпусу корабля пробежала едва заметная рябь.

Корабль плавно оторвался от посадочной площадки. Кира уверенно вела машину сквозь лабиринт небоскребов, поднимаясь всё выше, туда, где кислотные тучи сменялись черной пустотой космоса.

Едва они покинули гравитационный колодец луны, на радаре вспыхнула массивная красная точка. Звездный Разрушитель Империи висел на орбите, словно стальной левиафан, окруженный роем мелких TIE-истребителей.

До этого момента мозг Алексея работал в режиме жесткого антикризисного управления. Проблема — решение. Угроза — устранение. Но сейчас, глядя через транспаристил кабины на этот корабль, он вдруг в полной мере, до звона в ушах и мурашек по спине осознал: это всё по-настоящему.

Это не осознанный сон. Этот исполинский, клиновидный кусок серого металла длиной в полтора километра висел в абсолютном вакууме, заслоняя звезды, и щетинился батареями турболазеров, каждая из которых была размером с его московский офис. Желудок скрутило от первобытного, парализующего ужаса. Одно нажатие кнопки там, на мостике этого монстра, и от них останется лишь облачко плазмы. Земной разум отказывался вмещать эти масштабы вот так сразу в один день.

— Работает, — выдохнула Кира, откидываясь в кресле. На ее лбу блестели капельки пота. — Нас не заметили и вы вышли из зоны действия их гравитационного колодца. Куда теперь?

Алексей сглотнул вставший в горле ком, заставляя себя дышать ровно. Давненько он не дышал на 4-7-8, но вот и пришлось вспомнить эту дыхательную технику.

— Нам нужно место, где мы сможем перевести дух и составить план, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Есть поблизости что-то безлюдное?

Кира пробежалась пальцами по клавиатуре.

— Недалеко от Нал-Хатты есть нестабильное астероидное поле в системе Квенн. Там сильные магнитные бури, сканеры не работают. Контрабандисты иногда используют его для сброса хвоста.

— Идеально. Прокладывай курс.

Звезды за иллюминатором растянулись в ослепительно белые линии, и корабль с легким толчком нырнул в гиперпространство.

Алексей отстегнул ремни и тяжело выдохнул. Напряжение последних часов начало отпускать, оставляя после себя звенящую пустоту. Он посмотрел на свои руки. Руки Кэлена Ванса. Мозолистые, со шрамами от ожогов. Он не сопротивлялся этой новой реальности. Он позволил ей пройти сквозь себя, принял ее правила.

— Знаешь, — тихо сказала Кира, не поворачиваясь к нему. Она смотрела в синий туннель гиперпространства. — Ты странный. Ты не похож на джедаев из архивов. И ты точно не похож на техника с Нар-Шаддаа. Кто ты такой, Алексей?

Он открыл глаза и посмотрел на рыжеволосую наследницу корпоративной империи. Алексей усмехнулся, вспоминая свой недописанный код, инвесторов, оставшихся в прошлой жизни, и ловя себя на мысли, что за маской сурового имперского снайпера сейчас прячется девушка, которой просто дико страшно, а значит вопрос не про его биографию.

— Главное, что ты мне нужна живой, и мы сейчас в одной лодке, — спокойно ответил он, уходя от прямого ответа. — Сколько до выхода из гипера?

— Шесть часов двадцать минут, — Кира бросила взгляд на панель навигации.

— Тогда предлагаю разойтись по каютам и отдохнуть. А через пять часов встретимся и обсудим дальнейшие шаги.

Кира несколько секунд сверлила его изучающим взглядом, затем кивнула, отстегивая ремни.

— Пойдем. Покажу тебе корабль и твою каюту. Папа говорил, что для гостей ему было скучно выдумывать что-то новое, и он брал дизайн из проекта императорской яхты – добавила со смешком.

Она провела его по короткому коридору, и внутренний гик-айтишник Алексея снова начал безостановочно офигевать, жадно впитывая детали. Искусственная гравитация, которая ощущалась абсолютно естественно, без малейшей тошноты. Идеально подогнанные панели из неведомых сплавов. Скрытая подсветка, которая мягко разгоралась по ходу их движения и гасла позади. Да за одну технологию этих бесшумно скользящих гермодверей инженеры на Земле убили бы! Корабль изнутри походил на гибрид сверхдорогой яхты и военного стелс-бомбардировщика: минимум лишних деталей, максимум функциональности и скрытой роскоши.

— Здесь кают-компания и пищевой синтезатор, — Кира махнула рукой на небольшое, но уютное помещение с полукруглым диваном и голостолом. — Медотсек прямо по курсу. А это, — она нажала сенсор на стене, и панель ушла в сторону, — гостевая каюта. Твоя.

Алексей заглянул внутрь и мысленно присвистнул. Просторная комната с большим иллюминатором, за которым сейчас клубилась гипнотическая синева гиперпространства. Широкая кровать, которая выглядела так, будто подстраивается под анатомию спящего, встроенный терминал с датападом, отдельный санузел с освежителем и звуковым душем. Всё в матовых, успокаивающих темно-серых тонах.

— Располагайся, — Кира устало прислонилась к косяку. Без шлема, с растрепанными рыжими волосами и синяком на шее, она казалась совсем юной. — Если что-то понадобится — интерком на стене. Спокойного цикла, Алексей.

— И тебе, Кира, — кивнул он.

Дверь с тихим шипением закрылась, отрезая его от остального корабля. Алексей остался один. Он медленно снял с плеча потертый рюкзак Кэлена, бросил его на пол и сел на край кровати.

Алексей закрыл лицо руками, чувствуя, как адреналин окончательно уходит из крови, уступая место звенящей усталости. Звездные Разрушители. Гиперпространство. Бластеры и Сила. Он глубоко, прерывисто вздохнул, позволяя себе на несколько минут просто побыть человеком, чей мир перевернулся с ног на голову, прежде чем снова стать тем, кто должен выжить в далекой-далекой галактике.

Глава 5

Датапад лежал на тумбочке, его экран мягко светился в темноте каюты. Алексей набрал на нём будильник — четыре часа — и, не раздеваясь, рухнул на кровать поверх покрывала. Последней мыслью перед тем, как сознание провалилось в черноту, была абсурдная, совершенно неуместная: «Матрас лучше, чем был у меня дома».

Он не видел снов. Просто темнота, тишина и ровный гул двигателей «Ночного шепота», убаюкивающий, как белый шум.

Будильник сработал точно через четыре часа — мелодичный, нейтральный сигнал, совершенно не похожий на рёв его смартфона с Земли. Алексей открыл глаза и несколько секунд лежал неподвижно, глядя в серый потолок каюты. Голова была ясной. Мозг, наконец получивший передышку от непрерывного потока стрессовых вводных, работал чисто и ровно, как только что перезагруженный сервер.

Алексей медленно сел, поставив ноги на пол. За иллюминатором клубилась всё та же завораживающая синева гиперпространства. Он посмотрел на свои руки, лежащие на коленях. Мозолистые, чужие руки с чужими шрамами. И всё же уже немного привычные.

Он глубоко вдохнул и позволил мыслям течь свободно, не пытаясь их структурировать. Просто наблюдал за ними, как учил сенсей. Пусть поднимутся на поверхность сами.

Первой всплыла мысль, которую он всё это время старательно давил под слоем прагматизма и кризис-менеджмента.

Блин. Вот это поворот.

Он всегда любил «Звёздные войны»... Он знал эту галактику. Любил её.

И вот он в ней. Буквально.

Казалось бы — мечта, да? Джедай, световой меч, гиперпространство, инопланетяне. Весь этот невероятный, бесконечный, живой мир вокруг.

Алексей тихо, без юмора хмыкнул.

Нафиг такие приключения.

Потому что была понятная жизнь. Да, стрессовая. Да, с инвесторами, которые звонят в воскресенье в восемь утра, и с конкурентами, налоговой и прочими радостями жизни. Но это был его стресс. Понятный, предсказуемый, с чёткими правилами игры. Провалился релиз — садишься, дебажишь, фиксишь, деплоишь. Инвестор недоволен — готовишь презентацию, показываешь метрики, убеждаешь. Есть проблема — есть инструменты для её решения. Есть родные, есть хобби, есть друзья, с которыми можно выпить ледяной водки под откровенный разговор.

А здесь?

Здесь за ним охотится целая межзвёздная военная диктатура с неограниченными ресурсами и инквизиторами — специально обученными убийцами джедаев. Здесь он в теле недоученного падавана, который девять лет прятался по помойкам и забросил практику. Здесь он не знает ни одного человека, которому можно доверять.

С другой стороны, впечатлений — вагон. Это он честно признал. Нар-Шаддаа с её многокилометровыми пропастями и неоновым безумием. Звёздный Разрушитель на орбите, от одного взгляда на который перехватывало дыхание. Сила — живая, реальная, текущая сквозь него. Гиперпространство за иллюминатором.

Но как бы при всём этом не сдохнуть — вот в чём вопрос.

Алексей встал, подошёл к иллюминатору и упёрся лбом в прохладный транспаристил. Синева гиперпространства завораживала. Он смотрел в неё и думал.

Что делать по жизни — непонятно. Совсем. У него не было ни плана, ни цели, ни понимания, куда двигаться. Вчера он просто реагировал на события, как хороший кризис-менеджер, — затыкал дыры по мере их появления. Но это не стратегия. Это тактика выживания, которая рано или поздно даст сбой.

До Битвы при Явине оставалось десять лет. Десять лет — и потом Люк Скайуокер уничтожит Звезду Смерти, начнётся открытая война, Империя начнёт рушиться. Ещё через четыре года — Эндор, смерть Палпатина. Ещё через несколько — Джакку, капитуляция Империи.

Казалось бы, можно просто пересидеть. Найти тихий угол галактики, заниматься своими делами, дождаться, пока история сделает своё дело.

Но Алексей хорошо знал историю — хотя бы ту её версию, что была в фильмах и книгах. И он знал, что «пересидеть» в этой галактике — понятие относительное. Инквизиторы не успокоятся. Империя не забывает. А после Эндора начнётся такой хаос, что тихий угол найти будет ещё сложнее. Потом придёт Траун со своими гранд-адмиральскими амбициями. Потом Юужань Вонги — если верить расширенной вселенной. Хотя нет, вот это он искренне надеялся окажется просто высером фантастов нулевых, потому что Юужань Вонги убили вселенную раньше, чем это успел сделать Дисней. Вот уж чего ему точно не надо.

Покоя не будет никогда, — мрачно констатировал он. — Добро пожаловать в далёкую-далёкую галактику.

Он отошёл от иллюминатора и сел на колени в сейдза. Привычная поза для размышлений — почти медитативная, хотя до настоящей джедайской медитации ему было далеко.

Ладно. Если уж он здесь застрял — а судя по всему, это надолго, — то надо думать не просто о выживании, а о чём-то большем. О том, что он вообще может сделать в этой ситуации.

Мысль пришла сама, неожиданно чёткая.

Палпатин.

Вот сейчас главная проблема этой галактики. Не Империя как институт — институты можно реформировать, переориентировать, возглавить в конце концов. Конкретный бессмертный ситх-лорд, который сидит на троне Корусанта и методично перекраивает галактику под себя — вот что не поддаётся никакой реформе. Пока он жив — ничего принципиально не изменится. Даже если Люк Скайуокер сделает всё по канону, Палпатин вернётся. Уже вернулся однажды — через тридцать лет после Эндора, если верить сиквелам.

Алексей поморщился. Сиквелы он предпочитал не вспоминать.

Хотя, если честно с собой... Империя сама по себе ему не то чтобы нравилась в смысле идеологии, но как структура — была понятна. Порядок, иерархия, централизованное управление. Мон Мотма, ботаны и прочая шушера его всегда бесили.

Мысль развернулась дальше сама собой, и Алексей даже не сразу заметил, куда она ведёт.

Если убрать Палпатина — Империя не рухнет моментально. Она слишком большая, слишком инерционная. Но без ситхского хозяина она перестанет быть государством и постепенно начнет распадаться на множество образований. Вейдер без Палпатина — это вопрос открытый. Возможно, вернётся к свету раньше. Возможно, сам возьмёт власть. Возможно, развалится психологически. Непредсказуемая переменная. Будет время подумать об этом.

А вот Звезда Смерти — это уже совсем другой разговор. Если убрать Палпатина до её завершения, то и проект, скорее всего, заглохнет или сильно замедлится. Или — мысль скользнула неожиданно гладко — можно взять ее под контроль. Заделать все дыры в конструкции, чтобы никакие непонятные торпеды туда не попадали случайно. Убрать уязвимость в выхлопной шахте, благо он уже знает баги конструкции. И чтобы никто не промыл мозги молодому Люку Скайуокеру красивыми историями про Силу и судьбу, пока тот ещё пасёт вапу-крысоедов на Татуине.

Алексей остановился.

Осознал, куда движется этот поезд мысли.

И тихо усмехнулся сам себе.

К тёмной стороне, вот куда. Классика жанра. Начинается с «убрать конкретного ситха», продолжается «реформировать Империю», заканчивается «возглавить всё это во имя порядка и стабильности». Печеньки прилагаются, тёмный трон в комплекте.

Нет. Стоп. Это не план, это скользкий склон с хорошей смазкой.

Хотя... цель-то в целом благая. Убрать Палпатина. Желательно до Явина, пока история не покатилась по накатанной колее. Ксенофобию убрать, чтобы тогрут не притесняли. Дальше — видно будет. Может, Империя сама реформируется. Может, что-то другое. Главное — убрать главный источник тёмносторонней заразы в галактике, а там уже исходить из обстановки.

Надеюсь, до падения на темную сторону не дойду, — добавил он мысленно, уже серьёзнее. — Искренне надеюсь.

А это реально?

Память услужливо подкинула вариант ответа. Иссаламири. Небольшие ящерицы с планеты Миркр, которые создают вокруг себя пузырь, нейтрализующий Силу. Именно их использовал гранд-адмирал Траун в своё время, чтобы защититься от джедаев. Если принести иссаламири к Палпатину — он станет просто старым человеком. Очень умным, очень опасным, но смертным. Без Силы, без молний, без ситхских трюков.

Теоретически, — добавил внутренний скептик. — Потому что добраться до Императора — это отдельный квест уровня «невозможно». Но квесты уровня «невозможно» начинаются с первого шага, а не с финального босса.

Ладно. Десять лет — это срок. Цель понятна. Дальше нужно исходить из тактики и ближайших шагов. Стратегия есть — теперь нужна дорожная карта.

Он откинулся на подушку и уставился в потолок, позволяя мыслям течь дальше, уже более спокойно.

Итак. Что он знает об этом времени? Что помнит?

Люк Скайуокер. Ему сейчас около десяти лет. Растёт на Татуине у дяди Оуэна и тёти Беру. Пасёт вапу-крысоедов и мечтает поступить в Академию. Совершенно не подозревает, кто его отец.

Лея Органа. Тоже около десяти. Принцесса Альдераана, приёмная дочь сенатора Бейла Органы. Умная, решительная, уже наверняка начинает интересоваться политикой и сопротивлением.

Оби-Ван Кеноби. Старый Бен, отшельник на Татуине. Следит за Люком издалека, медитирует в пустыне, общается с призраком Квай-Гона. Живёт в пещере и притворяется, что его не существует.

Йода. Болота Дагобы. Тёмная пещера рядом. Медитирует, ест лягушек, ждёт своего часа.

Жаль, нейросети нет, чтобы спросить, — мелькнула привычная мысль. — Загуглил бы «как выжить в Галактической Империи за 10 ДБЯ» и получил бы пошаговый план.

Он усмехнулся. Потом нахмурился.

Подождите.

Нейросеть.ИИ. В этой галактике регулярно случались восстания дроидов. Здесь существовал HK-47— дроид-убийца с таким уровнем личности и автономии, что любой современный ИИ-исследователь с Земли упал бы в обморок от зависти. Здесь была Корусантская голосеть — информационная сеть галактического масштаба. Здесь Czerka Corporation производила дроидов, которые были умнее большинства органических существ.

Должны быть, — решил он. — Должны быть продвинутые ИИ-системы. Может, не в том виде, к которому я привык, но что-то близкое.

Без информации он слеп. А информация в этой галактике — это голосеть, базы данных, и желательно что-то, что может эту информацию быстро обработать и выдать в удобоваримом виде. Без привычного интерфейса он чувствовал себя как разработчик, которому внезапно запретили пользоваться IDE и заставили писать код в блокноте.

Некомфортно. Неэффективно. Неприемлемо.

Алексей встал с кровати, потянулся — позвонки хрустнули с удовольствием — и подошёл к встроенному санузлу. Звуковой душ оказался именно тем, чем казался: кабина, в которой вместо воды использовались направленные звуковые волны, мгновенно снимающие загрязнения. Странное ощущение — как будто тебя мягко вибрируют со всех сторон, — но эффективное. Через три минуты он чувствовал себя чистым и значительно более человекообразным.

Он нашёл в шкафу — память Кэлена подсказала, где искать — запасной комплект одежды. Простые тёмно-серые штаны, лёгкая рубашка с длинным рукавом, куртка из прочной синтетической ткани. Без опознавательных знаков, без лишних деталей. Идеально для человека, который хочет не привлекать внимания.

Он посмотрел на своё отражение в небольшом зеркале над раковиной. Кэлен Ванс смотрел на него в ответ. Серые глаза, тёмные волосы, шрам на щеке. Алексей мысленно кивнул своему отражению — как тогда, в убежище на Нар-Шаддаа, только теперь без надрыва. Просто деловой кивок. Мы справимся.

Теперь — Кира.

Алексей остановился у двери, задумавшись на секунду.

Тёмная лошадка. С одной стороны — имперский снайпер, обученный вербовать и убивать. С другой — девушка, которую только что предал самый близкий человек, и у которой теперь нет ни дома, ни статуса, ни понятного будущего. С третьей — наследница корпоративной империи с кораблём-невидимкой, стоящим как небольшая планета.

Красивая, кстати. Очень. Алексей честно признал это, не пытаясь прятать мысль. Рыжие волосы, зелёные глаза с золотыми искрами, аристократические черты и при этом — абсолютно не хрупкая. Имперские снайперы — это, конечно, отдельный вид прекрасного. В иной обстановке, с меньшим количеством стресса и без активного ордера на его арест, он бы, наверное, приударил за ней без особых колебаний.

Но сейчас — нет. Сначала нужно понять, что у неё за проблемы, каковы её реальные мотивы и насколько далеко простирается её прагматизм.

Так, собрались, — скомандовал он себе. — Думаем мозгами, а не другим местом. Приоритеты.

Он открыл дверь каюты и вышел в коридор.

Глава 6

Кают-компания встретила его мягким светом и запахом свежесваренного кафа. Кира сидела за голостолом, держа в руках кружку, и смотрела в пространство перед собой. На ней был чёрный матерчатый комбинезон — плотный, облегающий, явно функциональный, с несколькими скрытыми карманами. Без брони, без оружия на виду. Синяк на шее немного потемнел.

При звуке его шагов она подняла взгляд. В зелёных глазах мелькнула мгновенная настороженность, которую она тут же спрятала за нейтральным выражением лица.

— Выспался?

— Вполне. — Алексей подошёл к пищевому синтезатору, оценивающе его осмотрел. — Этим пользоваться?

— Говоришь команду или вводишь запрос на панели. Каф — слева, третья позиция.

Алексей выбрал каф. Через несколько секунд синтезатор выдал кружку с горячим напитком — тёмным, с лёгкой горчинкой. Не совсем то, что он привык пить в московских кофейнях, но близко. Может, и берёзки где найду, — подумал он.

Он сел напротив Киры, поставив кружку на стол.

Несколько секунд они молчали. Не напряжённо — скорее устало. Двое людей, которых обстоятельства бросили в одну лодку и которые ещё не до конца понимают, что с этим делать.

Алексей смотрел на неё и думал. Прежде чем что-то предлагать человеку — надо понять, что им движет прямо сейчас, в эту минуту. Не досье, не биография.

А сейчас она сидела с кружкой кафа и смотрела в никуда. И в этом взгляде было что-то такое, что Алексей хорошо знал по своим разработчикам после особо жёсткого факапа. Не злость, не страх. Пустота. Когда всё, что казалось надёжным фундаментом, вдруг оказывается картонной декорацией — и ты стоишь посреди обломков и не понимаешь, с чего вообще начинать.

— Как ты? — спросил он негромко.

Она чуть вскинула голову — вопрос явно застал её врасплох.

— Нормально, — автоматически ответила она.

— Кира.

Она посмотрела на него. Он не добавил ничего — просто смотрел. Спокойно, без давления.

Пауза затянулась секунд на десять. Потом она чуть опустила плечи.

— Не знаю, — сказала она. — Честно — не знаю.

Алексей кивнул и ничего не сказал. Дал паузе существовать.

— Отец уже два месяца как недоступен, — произнесла она наконец. — Официально — болезнь, управление передано совету директоров. Фактически — дядя Арман взял всё под контроль. Я думала, он просто держит дела, пока отец не поправится. Я... доверяла ему. — Последнее слово она произнесла так, словно оно было чем-то острым, что порезало изнутри. — Он меня в академию и устроил. Говорил, что я должна посмотреть миры, добиться чего-то сама. Я думала, он заботится.

— А он просто убирал тебя с дороги, — тихо сказал Алексей.

— Да. — Она не стала смягчать. — Пакет по уставу переходит ко мне в двадцать пять. Сейчас он в трасте. Это через полтора года. Видимо, решил, что проще закрыть вопрос заранее.

— Голос в переговорах имперцев — это точно он был?

— Я его с детства слышу. Узнала бы из тысячи.

Алексей помолчал.

— Что с отцом на самом деле — знаешь?

Она покачала головой. В этом движении было что-то очень тихое и очень тяжёлое.

— Нет. Последний раз мы виделись во время короткого отпуска после выпуска из академии. Как раз когда эту яхту мне подарил. Потом дядя говорил — состояние нестабильное, визиты противопоказаны. Я принимала это. — Она горько усмехнулась. — Я много чего принимала.

— А Империя? — спросил Алексей осторожно. — Ты шла в снайперы по убеждению или...

— По возможности, — перебила она. Без злости, просто констатируя. — Дядя устроил. Академия ИББ, потом специальное подразделение. Говорил — хорошая карьера, связи, больше свободы, чем во флоте. Я была доверчивой. Думала, что это правильный путь.

— И теперь?

Она посмотрела на него прямо.

— Теперь человек, который выстраивал этот путь, только что заказал мою смерть. Так что мои взгляды на «правильный путь» корректируются.

— К Империи как таковой — лояльность есть?

Долгая пауза.

— Я не побегу сдавать тебя Инквизиторию, — сказала она наконец. — Я дала слово. И не в моих интересах — им проще погладить меня по головке и передать дяде. — Она помолчала. — Остальное пока в процессе переосмысления.

Алексей смотрел на неё и слушал не только слова. Что-то в ней — в том, как она держала спину даже сейчас, как формулировала мысли без истерики и без показного безразличия — говорило ему больше, чем любое досье. Человек, которого сломали, выглядит иначе. Она не была сломана. Она была в точке перезагрузки.

Он прислушался к тому, что привык называть интуицией, а теперь начинал подозревать, что это что-то большее.

Сила молчала. Не предупреждала. Не тревожила. Просто присутствовала. Ровно.

Ладно, — решил он. — Тогда на откровенность — откровенностью. Либо сейчас, либо никогда.

— Кира, — сказал он, — мне нужно тебе кое-что рассказать. Это будет звучать странно. Очень странно.

Она чуть приподняла бровь.

— Ты джедай на Нар-Шаддаа, который взял меня в плен вместо того, чтобы убить, и теперь мы скрываемся от Инквизитория и моей семьи на моём же корабле. — Короткая пауза. — Планка «странно» у меня уже сдвинулась.

— Справедливо. — Алексей сделал глоток кафа. — Человека, тело которого ты видишь перед собой, зовут Кэлен Ванс. Падаван, девять лет скрывавшийся от Инквизитория. Это правда.

— Но?

— Но я — не он. Не совсем. — Он посмотрел ей в глаза. — Я другой человек. Из другого места. Очень далёкого, о котором ты никогда не слышала. Я попал в это тело... случайно. Или нет — не знаю. Но я помню всё, что помнит Кэлен, и при этом помню всё своё. Два набора памяти в одной голове.

Кира смотрела на него. Долго. Потом медленно поставила кружку на стол.

— Подожди. — Не скептически — скорее как человек, который складывает картину из разрозненных кусков. — Ты говоришь, что ты — не Кэлен Ванс. Что внутри его тела — другой человек, с другой памятью.

— Да.

— Тогда объясни мне кое-что. — Она чуть наклонила голову. — На Нар-Шаддаа ты вёл себя не как загнанный джедай, который девять лет прятался. Нам говорили, что они в большинстве либо фанатики, либо сломлены. Ты вёл себя как человек, который знает, чем закончится разговор, ещё до того, как он начался. Ты не паниковал. Ты просчитывал. Ты даже знал, что такое стигий. — Пауза. — Откуда у тебя это?

Алексей помолчал секунду.

— Там, откуда я, эта галактика — история. Записанная. Я знаю, что будет с Империей. Кто её уничтожит. Что будет после.

— То есть ты помнишь будущее.

— Ключевые точки. Не всё, не детально. Но достаточно, чтобы понимать расстановку сил.

Молчание. Она смотрела на него с выражением человека, который взвешивает две версии: либо это правда, либо это самая изощрённая манипуляция, которую она когда-либо слышала. И обе версии требуют одинакового ответа.

— Рассказывай, — сказала она наконец.

И он рассказал. Не всё — достаточно. Явин, Эндор, Звезда Смерти. Палпатин и его природа. То, что Империя рухнет не потому что слабая, а потому что у неё нет будущего без императора. То, что после — хаос, а потом что-то ещё хуже, если ничего не изменить. И то, что у него есть десять лет и примерное понимание, что нужно сделать.

Кира слушала. Не перебивала. Лицо оставалось ровным — но Алексей видел, как она работает с информацией. Не отвергает, не принимает на веру. Анализирует.

— Ты хочешь убить Палпатина, — сказала она, когда он закончил.

— Я хочу убрать главный источник нестабильности в этой галактике, — поправил он. — Как именно — зависит от обстоятельств.

Кира помолчала секунду. Потом в уголке её рта появилось что-то, похожее на усмешку — не злую, скорее... оценивающую.

— Не зря про вас сказки рассказывали, — произнесла она. — Вот, пожалуйста. Первое, что предлагаешь — императора убить. Значит, всё правда про джедаев.

— Технически, это они на нас войну объявили, — невозмутимо парировал Алексей. — Мы просто пытаемся выжить.

— Ага. Путём убийства главы государства.

— Это называется «решить проблему в корне».

Она покачала головой — не осуждающе, скорее с видом человека, который принял какое-то внутреннее решение.

— И ты рассказываешь мне это потому что...

— Не знаю, умно ли это с моей стороны. Возможно, пожалею. Но с доверием надо что-то делать — мы слишком разные, чтобы работать вслепую, и слишком вынужденно вместе, чтобы это игнорировать. Ты умная. Подготовленная. У тебя есть ресурсы, связи — и корабль, на котором мы, собственно, сейчас летим. — Пауза. — И твоя ситуация сейчас такова, что выбирать особо не из чего: Империя тебя списала, дядя хочет тебя мёртвой, корпорация под чужим контролем.

— Ты предлагаешь мне авантюру с горизонтом в десять лет против самого могущественного человека в галактике.

— Я предлагаю тебе цель. И прикрытие. И партнёра, у которого есть информация, которой нет больше ни у кого.

Долгая пауза. Потом она чуть качнула головой — не отрицая, скорее принимая что-то внутри себя.

— Меня учили распознавать вербовку, — сказала она. — Я понимаю, что мы оба сейчас в точке, когда ищем опору. Классическая ситуация. — Короткая пауза. — Но твоя откровенность объясняет слишком много нестыковок в твоём поведении, чтобы быть просто легендой. Мне нужно подумать. Позже обсудим.

— Хорошо, — согласился Алексей. — Тогда пока — практический вопрос. Что ты планируешь делать по дяде?

Она помолчала. Провела пальцем по краю кружки.

— Пока — смотреть. Входить в курс. Мониторить новости по Сиенар, по семье. — Она подняла взгляд. — Есть один человек. Старый помощник отца, работал с ним ещё до того, как дядя вошёл в дела. Я ему доверяю — насколько вообще сейчас кому-то можно доверять. Попробую аккуратно выйти на него. Через третьи руки, без прямого контакта. Просто проверить, что он знает и как смотрит на ситуацию.

— Разумно. Не торопись. Дядя думает, что ты мертва. Это время работает на тебя.

— Знаю. — Она снова посмотрела на него. — А ты? У тебя есть интерес к Сиенар, или это просто фоновый мониторинг?

— Фоновый, — сказал Алексей. — Пока. Сиенар — это производство, связи, деньги. Если твой отец жив и ситуация изменится — это актив, который стоит иметь в виду. Но сейчас приоритет — прикрытие и деньги.

Она кивнула. Снова взяла кружку.

— С чего хочешь начать?

— С малого. Прикрытие. Деньги. Связи. Информация. Всё это дают грузоперевозки.

— Ты хочешь стать контрабандистом.

— Перевозчиком, — поправил он. — Контрабандистом — это если попадёмся.

Она смотрела на него ещё секунду. Потом — совершенно неожиданно — тихо рассмеялась. Не весело, но и не горько. Просто — как человек, который видит абсурд ситуации и выбирает смеяться, а не плакать.

Алексей подождал, пока она отсмеётся.

— Значит, договорились, — сказал он. — Перевозчики.

— Перевозчики, — согласилась она, всё ещё с остаточной усмешкой в голосе. Потом взяла кружку, сделала глоток и поставила обратно. Усмешка ушла. — Ладно. Что тебе нужно для начала?

— Информация. — Алексей тоже отставил кружку. — Много информации. О торговых маршрутах, о том, что сейчас происходит в секторах за пределами Ядра. И инструмент для работы с ней. — Он помолчал.

— У тебя на корабле есть ИИ? Не просто навигационный компьютер, а что-то более серьезное? С выходом в голосеть?

Кира помолчала секунду, словно вспоминая.

— Есть, — сказала она наконец. — Отец упомянул, что он довольно продвинутый. Я... честно говоря, почти не пользовалась им. Использовала только как астронавигатор. По сути, это мой первый полёт на этом корабле. Большую часть времени я провела в академии, там свои системы.

— То есть ты не знаешь, на что он способен?

— У меня не было времени в это вникать. — Она пожала плечами. — Отец говорил, что это лучшее, что можно поставить на корабль, и что по документам он не нарушает имперских ограничений на ИИ.

Алексей поставил кружку на стол.

— Покажи.

Центральный интерфейс корабельного ИИ располагался в небольшой нише рядом с навигационным столом — голографическая проекционная панель с минималистичным дизайном и единственным активационным сенсором. Кира нажала его, и появилась пульсирующая голограмма.

— Системы активированы, — произнёс голос. Спокойный, нейтральный, с лёгкими вибрирующими обертонами, которые делали его чуть более живым, чем обычный синтезатор. — Приветствую, Кира.

— Привет, — сказала Кира. — Сделай гостевой доступ со 2-м приоритетом для Алексея.

— Принято. Добро пожаловать, пользователь.

Алексей смотрел на голографическую панель. Простой интерфейс, но за ним чувствовалась глубина. Структура запросов, интонация ответов — это не был простой скрипт. Что-то более сложное.

— Я буду звать тебя Опус, — сказал он.

Пауза в полсекунды.

— Опус, — повторил ИИ. — Принято. Это имя не является стандартным обозначением для данной системы, однако я не нахожу причин для возражений.

Кира смотрела на него с лёгким удивлением.

— Ты дал имя корабельному ИИ.

— Так привычнее и быстрее. Ты возражаешь?

— Нет, просто... — она задумалась. — Нет, не возражаю. Опус так Опус.

— Опус, — обратился Алексей к панели, — мне нужен выход в голосеть. И мне нужно понять твои возможности — что ты умеешь, чего не умеешь, какие у тебя ограничения.

— Я являюсь адаптивной аналитической системой класса четыре-альфа, — произнёс Опус ровным голосом. — Мои функции включают: навигационное планирование и расчёт прыжков, анализ и обработку данных из открытых и полуоткрытых источников голосети, мониторинг торговых и информационных каналов, базовую криптографическую поддержку, управление боевыми модулями, управление корабельными системами в рамках авторизации владельца, а также поддержку принятия решений на основе имеющихся данных. Мои ограничения: я не имею доступа к засекреченным имперским базам данных без соответствующих кодов доступа, я не могу взламывать защищённые системы без специализированных инструментов, и моя аналитика ограничена качеством доступных источников.

— Опус, у тебя есть доступ к реестрам грузовых заказов хаттов?

— Биржа хаттов имеет полуоткрытый интерфейс, доступный для зарегистрированных перевозчиков, — ответил Опус. — Данный корабль зарегистрирован под именем «Ночной шепот», идентификационный код подставной компании «Прим-15». Регистрация действительна. Доступ к бирже возможен после подключения к голосети.

Алексей переглянулся с Кирой.

— Подставная фирма? — спросил он.

— Отец позаботился, — коротко ответила она. — К ней прикреплена группа банковских счетов на Муунилисте и у хаттов, доступ которым есть у ИИ, а через него и у меня с тобой, так как у тебя 2-й уровень доступа.

— Хорошо. — Алексей сел в кресло перед панелью, жестом приглашая Киру сесть рядом. — Тогда пока мы летим, начнём с биржи. Опус, как только выйдем из гипера и установим соединение — первым делом открываешь биржу Хаттов. Нам нужны доступные заказы на перевозку груза.

— Принято.

Выход из гиперпространства прошёл штатно. Звёзды за иллюминатором из белых линий снова стали точками, и «Ночной шепот» вынырнул в нормальное пространство системы Квенн. Астероидное поле встретило их сразу — серые, неровные глыбы различных размеров, медленно дрейфующие в пространстве, окутанные слабым мерцанием магнитных аномалий.

— Соединение с голосетью установлено, — доложил Опус

— Открывай биржу Хаттов, — скомандовал Алексей.

Голографический дисплей перед ними развернулся в многоуровневый интерфейс. Алексей смотрел на него и невольно отметил, что система была продуманной — не такой интуитивной, как привычные ему земные интерфейсы, но логичной. Биржа Хаттов работала как классический маркетплейс: заказчики размещали задания, исполнители брались за них, система рейтинга регулировала доверие между сторонами. Всё понятно.

— Опус, фильтруй по нескольким критериям, — сказал Алексей. — Первое: маршруты, не проходящие через имперские контрольно-пропускные пункты или с минимальным их количеством. Второе: груз легальный или полулегальный —ничего, что привлечёт ИББ. Третье: оплата выше среднего по рынку.

— Обрабатываю. — Пауза в несколько секунд. — Выявлено восемнадцать подходящих заказов. Из них три соответствуют всем критериям оптимально.

— Показывай.

Три карточки с описанием заказов развернулись в воздухе перед ними.

— Первый, — начал Опус, — доставка медицинского оборудования с Ронто-Прайм на Манаан.

— Второй, — продолжил Опус, — перевозка архивных данных с Корелии на Нал-Хатту. Заказчик анонимен, оплата — девять тысяч. Однако тип груза — «архивные данные» — с высокой вероятностью означает контрабанду информации. Риск повышен.

— Пропускаем пока, — сказал Алексей. — Третий?

— Третий заказ, — Опус сделал микропаузу, — представляется оптимальным с учётом текущего положения. Забрать груз с планеты Квенн — мы уже находимся в этой системе — и доставить на Кашиик. Груз: сельскохозяйственные инструменты и семенной материал, предназначенные для вукийских фермерских общин. Оплата — пять тысяч кредитов. Срок — шесть стандартных дней. Заказчик — торговый дом «Зелёная Ветвь», зарегистрирован на Кашиике, репутационный рейтинг высокий.

— Кашиик, — медленно произнёс Алексей.

Кира посмотрела на него.

— Знаешь эту планету?

— Слышал, — уклончиво ответил он. — Планета вуки. Густые леса, несколько уровней, как Нар-Шаддаа, только вместо металла — дерево. Имперская оккупация, вуки используются как рабочая сила.

— Верно, — подтвердил Опус. — Кашиик находится под управлением Империи с момента окончания Войн Клонов. Значительная часть вукийского населения задействована в принудительных работах. Тем не менее торговые операции с планетой разрешены при наличии соответствующих документов.

— У нас есть документы? — спросил Алексей.

— Компания имеет торговую лицензию, позволяющую осуществлять грузовые перевозки в секторах Внешнего Кольца. Кашиик входит в этот список.

Алексей переглянулся с Кирой.

— Берём, — сказал он. — Это идеально. Мы уже здесь, в системе Квенн. Забираем груз, летим на Кашиик. Легальный маршрут, легальный груз, нормальная оплата.

— Согласна, — кивнула Кира. — Кашиик далеко от имперских баз флота. Меньше шансов нарваться на кого-то, кто меня узнает.

— Принимаю заказ, — сказал Алексей Опусу.

— Заказ принят. Координаты точки приёма груза на Квенн переданы в навигационную систему. Расчётное время прибытия — сорок минут.

— Отлично. — Алексей откинулся в кресле, но тут же снова подался вперёд. — Опус, ещё одно задание. Фоновое, не срочное, но постоянное.

— Слушаю.

— Начни мониторинг аукционов и торговых площадок. Меня интересуют три категории. Первая: что-либо похожее на голокроны — любые описания, любые упоминания, любые лоты с артефактами джедаев или ситхов. Особо — нейтральные голокроны, без явной принадлежности к Свету или Тьме.

— Принято. Вторая категория?

— Детали дроидов серии HK. Любые компоненты, любые упоминания о дроидах-убийцах этой серии. Даже фрагменты, даже нерабочие.

Кира медленно повернула к нему голову.

— Дроиды-убийцы серии HK? — произнесла она с осторожностью в голосе. — Это... специфический интерес.

— Информационный, — спокойно ответил Алексей. — Серия HK — это уникальные системы с очень продвинутым ИИ. За тысячи лет вряд ли что-то осталось, но вдруг.

Кира смотрела на него несколько секунд, потом кивнула — не до конца убеждённо, но без возражений.

— Третья категория? — спросил Опус.

— Упоминания в новостях по семье Сиенар.

— Принято. Мониторинг запущен в фоновом режиме. Уведомления будут поступать при обнаружении релевантных позиций.

— Хорошо, — Алексей потёр лицо ладонями. — Опус, последнее на сейчас. Дай мне сводку по текущей политической обстановке в секторах Внешнего Кольца.Ничего секретного, просто открытые источники. Где сейчас активны имперские патрули, где идут карательные операции, где относительно спокойно.

— Обрабатываю. Предупреждение: информация из открытых источников может быть неполной или устаревшей на срок до нескольких стандартных дней.

— Понимаю. Всё равно лучше, чем ничего.

Пока Опус собирал данные, Кира встала и подошла к иллюминатору. Астероидное поле медленно проплывало мимо — серые глыбы в мерцающем магнитном свете. Она смотрела на них, и Алексей видел по линии её плеч, что она думает. Не о маршруте и не о грузе.

— Ты сказал «информационный интерес», — произнесла она, не оборачиваясь. — Насчёт дроидов.

— Да.

— Это правда?

— Частично. — Алексей решил быть честным — в меру. — Мне нужна информация. Много информации. Опус хорош, но у него есть ограничения. Продвинутый автономный ИИ с доступом к нужным базам данных — это инструмент, который стоит иметь.

Кира помолчала.

—Ты думаешь как... — она подбирала слово, — как технарь. Не как джедай.

— Я и есть технарь, — сказал Алексей просто. — Джедай — это то, что мне досталось вместе с телом. Технарь — это то, что я есть на самом деле.

Она наконец обернулась и посмотрела на него. Долго. В зелёных глазах было что-то похожее на понимание — или на попытку понять.

— Ты очень странный, — сказала она.

— Говорят, — согласился Алексей. — Но пока что эта странность нас обоих держит в живых. Так что будем считать её достоинством.

Уголки её губ снова дрогнули — на этот раз чуть заметнее.

— Будем считать, — согласилась она.

— Сводка готова, — доложил Опус. — Вывести на дисплей?

— Да, — сказал Алексей, разворачиваясь к панели. — И прокладывай курс к точке приёма груза на Квенн. Работа не ждёт.

— Курс проложен. Расчётное время прибытия — тридцать восемь минут.

«Ночной шепот» мягко изменил курс, скользя между астероидами с изяществом, которое Алексей уже начинал воспринимать как должное. За иллюминатором медленно вращались серые глыбы в магнитном мерцании, а на голографическом дисплее разворачивалась карта секторов с отмеченными зонами имперской активности.

Первый шаг был сделан. Контрабандисты — нет, перевозчики — «Прим-15» приступали к работе.

А в фоновом режиме Опус уже начинал тихую охоту за голокронами, дроидами-убийцами и артефактами давно забытых корпораций.

Галактика была большой. И в ней было много интересного. И ещё — впервые с момента пробуждения в чужом теле на Нар-Шаддаа — у него был план. Не детальный, не выверенный до последнего хода. Но план. Горизонт в десять лет, цель на вершине и первый шаг под ногами.

Для начала — достаточно.

Глава 7

ИНТЕРЛЮДИЯ. ИНКВИЗИТОР

Звёздный Разрушитель «Непреклонный» висел над Нар-Шаддаа. Его тень накрывала целые кварталы луны, но тем, кто обитал в нижних уровнях, до этого не было никакого дела.

Каюта инквизитора находилась в носовой части корабля. Дверь была открыта. Это само по себе было дурным знаком.

Мал Серрис стоял у иллюминатора, глядя на грязно-жёлтое небо луны. Руки сцеплены за спиной, костяшки побелели. Высокий, бледный, с запавшими тёмными глазами, в которых плескалось что-то такое, что нормальные люди инстинктивно не хотели видеть вблизи.

На столе лежал датапад с докладом. Он уже прочёл его дважды.

Четыре штурмовика. Мертвы. Снайпер — мертва, по всей видимости. Джедай — исчез.

Проблема была не в том, что джедай ушёл. Джедаи уходили. Это случалось.

Проблема была в другом.

Когда «Непреклонный» только входил в атмосферу Нар-Шаддаа — ещё до того, как поступил сигнал от информатора — Мал почувствовал в Силе резкий, мощный всплеск. Не просто присутствие чувствительного — что-то большее. Что-то странное, почти тревожное. Словно в ткани Силы на долю секунды образовалась складка — и тут же разгладилась.

Он тогда не придал этому значения. Нар-Шаддаа — грязная луна, здесь всякое случается.

Теперь жалел.

Потому что сейчас — ничего. Там, где должен был быть след джедая, была тишина. Не слабое эхо, не затухающая рябь — просто пустота. Как будто человек не спрятался, а стал другим.

Информатор — мелкий торговец с нижних уровней, сдавший парня после того, как своими глазами увидел манипуляцию с Силой, — больше его не видел. Это он выяснил лично, потратив на допрос двадцать минут. Торговец не врал. Просто — не видел.

Майор Сиенар. Вот кто раздражал по-настоящему.

Не должность — должность как раз объяснима. Майор Имперского Бюро Безопасности — это удобный мундир, не более. Прикрытие для человека, которому нужен официальный доступ к ресурсам и информации, но который совсем не собирается служить Империи. Потому что настоящая должность майора — место в совете директоров «Сиенар Флит Системс». Один из тех, кто решает, какие контракты получит корпорация и кому будут проданы двигатели следующего поколения.

До таких людей так просто не добраться. Инквизиторий — не имперская прокуратура, и формальных рычагов давления на члена совета директоров у него нет. Тем более — на основании того, что операция была использована как инструмент в корпоративной игре. Это не преступление против Империи. Это просто бизнес.

Он умел читать между строк. Кто-то хотел убрать снайпера. Кто-то использовал его операцию — его людей, его время — как инструмент в чужой игре. И теперь сидит на Куате и чувствует себя в полной безопасности, потому что знает: Инквизиторий не тратит время на корпоративные интриги.

Доклад наверх будет сделан. Пусть там решают. Но имя — запомнено.

— Господин, — в дверях возник адъютант с лицом человека, которому очень не хочется здесь находиться. — Капитан Рейнс просит доложить...

— Я знаю, что он просит, — перебил Серрис, не оборачиваясь. Голос тихий. Тихий голос был хуже громкого. — Передайте капитану Рейнсу, что операция не завершена. Что я лично займусь этим делом. И что если он ещё раз пришлёт ко мне адъютанта с подобными просьбами — я найду ему более подходящее применение.

Адъютант исчез.

Он подошёл к столу, взял датапад и потянулся к коммуникатору.

— Соедините меня с базой данных Инквизитория. Всё, что есть на падавана Кэлена Ванса. Каждый контакт, каждая планета, каждый маршрут за девять лет. И список всех торговых судов, покинувших Нар-Шаддаа в течение шести часов после инцидента. Всех. Даже если прошли контроль чисто.

— Будет исполнено, господин.

Он откинулся в кресле. Рычагов давления нет — это злило сильнее всего. Обычно они были. Семья, союзники, учитель. У этого падавана — согласно досье — не было никого. Девять лет в одиночестве.

Пока.

Уязвимости появляются. Рано или поздно — всегда появляются. И тогда всплеск в Силе, который он почувствовал при подлёте, получит своё объяснение.

Мал умел ждать.

КВЕНН

Тридцать восемь минут до точки приёма груза.

Алексей стоял в грузовом отсеке «Ночного шепота» и смотрел на световой меч в своей руке.

Он нажал кнопку активации.

Синий клинок вырвался с характерным вжм — и Алексей замер.

Он видел световые мечи в кино сотни раз. Думал, что готов.

Не был готов.

Клинок был живым. Не просто свет — что-то плотное, реальное, вибрирующее на частоте, которую он ощущал не ушами, а глубже, в груди, в костях. Синева насыщенная, почти электрическая. Гудение тихое и ровное, резонирующее с той самой Силой, которую он только начинал чувствовать как свою.

— Ничего себе, — тихо сказал он по-русски.

Начал двигаться. Базовые стойки Соресу — клинок близко к телу, минимальные движения, экономия энергии. Тело включилось почти сразу, хотя и немного деревянно.

Он продолжил — медленно, внимательно. Потом добавил своё. Стандартный блок Соресу, и вдруг ноги сделали шаг, которого в технике не было: скользящий уход в сторону с переносом веса. Тайсабаки. Айкидо.

Получилось органично. Плавно. Две техники нашли общий язык.

Айкидо строилось на том же принципе, что и Соресу: не противостоять силе атаки — уйти с линии, перенаправить, использовать импульс противника против него самого. Атэми — удары, которые в айкидо служат не для поражения, а для разрыва концентрации — ложились в связку с финтами Соресу неожиданно естественно. Он попробовал намеренно: уход с линии атаки, клинок описывает дугу — не рубящую, а отводящую, — и тут же короткий атэми рукоятью в корпус. Связка сработала.

Получилось. Не идеально, но получилось.

Он двигался ещё минут двадцать — не торопясь, не форсируя, просто слушая тело и то, что за ним. В какой-то момент заметил: Сила чувствуется чуть иначе. Не откровение, не прорыв — просто стало чуть легче её слышать. Как будто настраиваешь частоту и вдруг помехи становятся тише. Совсем немного. Но разница была.

Он остановился. Убрал меч.

Соресу — хорошая база. Оборонительная, выживательная. Именно то, что нужно сейчас. Но он понимал: этого мало. Против Инквизиторов — людей, которые убивали джедаев годами — одной защиты не хватит. Нужен голокрон. Или учитель. Кто-то, кто знает больше, чем осколки памяти Кэлена и мышечные рефлексы московского додзё.

Он знал, кто его враги. Знал, чего они стоят. Времени на неспешное самосовершенствование у него не было.

Найти голокрон. Найти учителя. Стать сильнее раньше, чем они найдут меня.

Он пошёл умываться — выход из гипера был уже близко.

Планета Квенн была именно такой, какой её описывал Опус: провинциальный аграрный мир на краю Внешнего Кольца, без стратегического значения и без имперского гарнизона. Серо-зелёные равнины, низкое небо, редкие городки среди бесконечных полей. Планета, о которой галактика не знала и знать не хотела.

Именно это делало её удобной.

«Ночной шепот» сел на небольшом грузовом терминале на окраине ближайшего городка. Площадка была так себе — открытая, без навеса, с одной широкой подъездной дорогой и складскими постройками по периметру. Никакого второго выхода, никакого естественного укрытия поблизости, кроме угла дальнего склада и ржавой водонапорной башни метрах в ста пятидесяти.

Кира осмотрела площадку через иллюминатор ещё на заходе. Сказала коротко:

— Мне не нравится геометрия. Одна дорога, открытый периметр. И башня — она даёт полный обзор на зону погрузки.

— Ты думаешь, стоит беспокоиться?

— Я думаю, что снайпер на башне накрывает всю площадку. — Она помолчала. — Если что-то пойдёт не так — я хочу быть там раньше, чем кто-то другой.

— Опус, — сказал Алексей. — Просканируй башню. Есть кто внутри?

— Сканирование завершено. Башня не используется — тепловых сигнатур нет, вход заблокирован стандартным замком без активного мониторинга. Судя по данным терминала, объект выведен из эксплуатации около двух лет назад.

— Точка свободна, — сказал Алексей.

Кира уже проверяла крепление оптического прицела на своей DLT-19x.

— Выйду первой, через технический вход. Пока ты будешь принимать груз — буду на башне. Держи канал открытым.

— Опус, — сказал Алексей, — есть что-то по этому терминалу? Инциденты, жалобы, репутация?

— Терминал зарегистрирован как частный грузовой узел. За последние восемнадцать месяцев — два незакрытых страховых случая по грузу. Официальная причина: «потеря при транспортировке». Оба раза груз принадлежал новым клиентам без установленных отношений с терминалом. Статистически незначимо, но паттерн присутствует.

Алексей и Кира переглянулись.

— Значит, работаем аккуратно, — сказал он. — Иди. Я выхожу через пять минут после тебя.

Кира накинула куртку поверх комбинезона — длинную, с капюшоном, скрывавшую винтовку в разобранном положении за спиной, — и вышла через технический люк в хвостовой части корабля. Алексей смотрел в иллюминатор, как она пересекает периметр площадки неторопливым шагом — просто человек, которому надо куда-то пройти. Никакой спешки, никакой напряжённости. Через три минуты она исчезла за углом склада.

Ещё через две — в наушнике коротко щёлкнуло. Условный сигнал: позиция занята.

Алексей вышел к трапу.

Диспетчер-родианец встретил его у трапа.

— «Прим-15»?

— Они самые. Заказ семь-четыре-ноль-беш. Груз для «Зелёной Ветви».

— Двадцать три контейнера. Сельхозинвентарь и семенной материал. Плюс малый довесок — четыре ящика запчастей для ирригационных дроидов, отдельная накладная. Подтвердите приём на датападе.

Алексей приложил палец к считывателю. Погрузка началась.

Он стоял у трапа, наблюдал, слушал Силу — спокойную, ровную.

Примерно на пятнадцатой минуте один из грузчиков — молодой, тёмноволосый, с чуть слишком внимательным взглядом — достал коммуникатор и быстро что-то набрал. Алексей не подал виду. Мало ли. Пишет кому-то своему. Но что-то тихо зудело на краю сознания. Не тревога — просто лёгкое ощущение неправильности, которое он не мог сформулировать.

Незаметно нажал кнопку связи.

— Кира. Один из грузчиков что-то отправил. Будьте готовы.

Короткая пауза.

— Вижу его. Опус, у тебя есть что-то на частотах?

— Фиксирую слабый передатчик в радиусе двухсот метров, — ответил Опус в наушнике. — Нестандартный диапазон, не терминальный и не имперский. Короткие пакеты данных, минимальная мощность — стандартная практика для мелких криминальных группировок во Внешнем Кольце, чтобы не светиться на стандартных сканерах. Первый выход на связь — около десяти минут назад.

— То есть до того, как мы сели, — тихо сказал Алексей.

— Верно. Кто-то передал сигнал ещё при вашем заходе на посадку.

— Понял. Продолжаем работу.

— Уже, — коротко ответила Кира.

Погрузка шла своим ходом. Тёмноволосый больше не доставал коммуникатор, работал как все. Зуд не уходил, но и не усиливался. Алексей подтверждал накладные на датападе, кивал родианцу, смотрел, как дроид укладывает контейнеры.

Ближе к концу погрузки тёмноволосый подошёл сам — будто бы просто поболтать.

— Далеко летите?

— Кашиик, — коротко ответил Алексей.

— Один, что ли? Не боитесь одному-то?

Алексей посмотрел на него. Вопрос был завуалированный, но смысл понятен: есть ли кто на борту?

— Справляюсь, — сказал он нейтрально.

Парень кивнул и отошёл.

Последний контейнер встал на место. Родианец сверился с датападом.

— Всё по накладной. Финальное подтверждение приёма — и свободны.

Алексей приложил палец к считывателю.

В этот момент со стороны въездной дороги донёсся низкий гул двигателей.

Два спидера. Гул двигателей — и сразу тормоза у края площадки. Алексей успел подумать: охрана терминала? — и тут же понял, что нет. Охрана так не одевается.

Они затормозили у края площадки почти одновременно — и из них вышли семеро. Потрёпанная одежда, бластеры наготове, у одного — вибронож на поясе. Не имперцы. Не охрана. Просто люди, которые пришли взять то, что плохо лежит.

Тёмноволосый грузчик сделал шаг в сторону — подальше от Алексея. Родианец-диспетчер скользнул за угол склада ещё до того, как спидеры встали — быстро, привычно, как человек, который знал, что сейчас будет, и заранее выбрал, где его не окажется.

— Спокойно, — сказал тот, что вышел первым. Широкий, с рябым лицом. Говорил уверенно — человек, привыкший, что его слушают.

Двое из его людей уже шли к Алексею — не торопясь, деловито. У одного в руке болтались оглушающие наручники.

— Руки.

Алексей не пошевелился.

— Не хочешь по-хорошему — тоже вариант, — сказал Рябой. — Но тогда на рудники поедешь не пешком, а в трюме. Там разница небольшая, но некоторым принципиально.

Алексей стоял у трапа. Считал. Семеро на площадке. Двое остались у спидеров — прикрывают отход или просто ленятся. Итого девять. Те двое с стяжками уже в четырёх шагах.

— Последний раз, — сказал Рябой. — Руки.

Он поднял бластер.

Первый выстрел прозвучал сверху — резкий, точный. Рябой осел на землю, не успев договорить.

Второй — ещё через полсекунды. Тот, что стоял справа от него, упал.

Площадка взорвалась движением.

Алексей уже не стоял у трапа. Рука нашла рукоять под курткой — синий клинок вырвался с вжжм. Трое бросились к нему. Первый выстрелил с трёх шагов — тело сработало само: шаг в сторону, клинок по дуге, алый болт ушёл обратно. Второй попытался зайти сбоку — Алексей не дал. Уход с линии, разворот — клинок прошёл по дуге снизу вверх. Короткий, почти экономный удар. Тот осел на месте, не успев выстрелить. Третий развернулся и побежал к спидеру.

Сверху — ещё выстрел. Третий упал, не добежав.

Те двое у спидеров попытались уехать. Один успел поднять оружие. Второй — нет. Кира работала методично, без спешки. Когда всё стихло — на площадке не осталось никого стоящего.

Всё заняло меньше минуты.

Алексей стоял посреди площадки, сжимая рукоять меча. Дышал.

Тёмноволосый грузчик стоял у стены склада. Руки поднял ещё в первые секунды — и так и держал. Смотрел на синий клинок широко раскрытыми глазами.

— Кира, — тихо сказал Алексей в коммуникатор. — Чисто?

— Чисто. Все девять.

Пауза.

— Алексей. Наводчик.

Он посмотрел на тёмноволосого. Тот всё ещё держал руки поднятыми.

— Не надо, — выдохнул парень. — Я только сигнал дал. Они сказали — обычный перевозчик, лёгкие деньги. Я не знал, что у тебя...

— Он видел меч, — сказал голос Киры в наушнике. Ровный, почти профессиональный. — Видел лицо. Такие вещи расходятся по кантинам. Ты понимаешь, что это значит?

Он понимал.

Три секунды. Четыре.

Парень смотрел на него. В глазах — страх, но не безумие. Просто человек, который сделал ставку не на ту лошадь и теперь очень хотел жить.

— Да, — сказал Алексей тихо. — Понимаю.

Парень зажмурился — и в следующую секунду дёрнулся. Не к Алексею — в сторону, к углу склада, туда, где был просвет между постройками. Рывок отчаяния, последняя ставка.

Он не успел сделать и трёх шагов.

Выстрел прозвучал сверху — коротко, точно.

Алексей не дёрнулся. Просто смотрел. Всё произошло быстро — слишком быстро, чтобы среагировать, слишком быстро, чтобы что-то решить. Парень побежал. Кира выстрелила. Между этим не было паузы.

Он деактивировал меч.

Посмотрел на тела вокруг. Запах — горелой ткани и чего-то ещё, что он не хотел идентифицировать. Неестественные позы. Неотвратимая физическая конкретность.

Он дошёл до угла склада. И его вырвало.

Когда всё закончилось, он выпрямился, опёрся о стену и просто дышал. Он понимал, что происходит — рационально, чётко. Организм, воспитанный в обществе, где убийство было за гранью допустимого, реагировал именно так, как должен был реагировать. Это не слабость. Это значит, что всё ещё работает правильно.

— Опус, — сказал он наконец. Голос был ровным. Это было странно. — Сколько у нас времени до вылета?

— Двадцать минут. Задержка некритична.

— Хорошо.

Он оттолкнулся от стены и пошёл к кораблю.

Кира стояла у трапа. Спустилась с башни, пока он был за углом — он не слышал шагов. Просто в какой-то момент она оказалась здесь. Смотрела на него. Без комментариев, без выражения на лице.

— Груз берём, — сказал он.

Она приподняла бровь.

— Нас только что пытались убить.

— Гарантом по контракту выступают хатты. Деньги мы получим в любом случае — репутация у них такая, хочешь не хочешь. — Он помолчал. — Но нам нужна своя репутация. Перевозчики, которые доставляют груз даже после того, как на них напали — это стоит больше, чем разовая выплата.

Кира смотрела на него секунду.

— Это семена для вукийских фермеров. Они тут вообще ни при чём.

— Это тоже, — согласился он.

Она не ответила. Просто убрала винтовку за спину и пошла к трапу.

Они взлетели через двадцать минут.

«Ночной шепот» набрал высоту. За иллюминатором серо-зелёные равнины уступали место атмосферным слоям, потом — черноте космоса.

— Опус, — сказал Алексей. — Подними всё, что есть на «Зелёную Ветвь». Владелец, маршруты, связи. Кто стоит за этим заказом — хочу знать.

— Принято. Предварительный анализ указывает на возможную связь с группировками сектора Арканис. Более точные данные потребуют времени.

— Займись, когда будет ресурс.

Он помолчал, глядя в иллюминатор.

На переговоры с заказчиком смысла не было — он понимал это холодно и ясно. Рычага нет. На них напали бандиты, груз цел, всё в рамках рисков Внешнего Кольца. Права качать не с чем. Претензии предъявлять некому.

Но имя — запомнено. Заказчик помечен. При случае — доберутся.

— Кира, — сказал он.

— Да.

— Ты правильно сделала. Насчёт наводчика.

Она помолчала. Пальцы лежали на штурвале ровно.

— Удовольствия не получаю, — сказала она. Не оправдываясь — просто констатируя. — Просто работа.

— Тебя рвало, — произнесла она чуть позже. Не вопрос.

— Да.

— Первый раз?

— Да.

Тишина. Только гул двигателей и синева гипера за стеклом.

— Знаешь, — сказала она негромко, — я смотрела на тебя с башни. Весь бой.

Алексей не ответил. Ждал.

— На Нар-Шаддаа ты уложил четверых штурмовиков за пару секунд. Я помню то ощущение бессилия, когда оба моих выстрела ты отклонил, а потом приложил трубой — Пауза. — Я тогда, очнувшись, злилась. Думала: все годы подготовки, позиция, прицел — и меня просто убрали трубой. Играючи, как мусор с дороги. Это было... обидно.

— Понимаю, — тихо сказал он.

— Здесь ты держал троих. — Она не добавила «всего». Просто факт. — Двигался иначе. Осторожнее. Медленнее. Как будто первый раз по-настоящему.

— Так и есть, — сказал он.

Кира помолчала ещё секунду.

— Твою историю я до конца не купила. Слишком складно звучит. — Пауза. — Но реакцию не подделывают. И манеру боя не меняют по желанию. Там — один человек. Здесь — другой. Это не вписывается в простую легенду.

— Не значит, что я всему верю, — добавила она ровно. — Просто данные не сходятся. Буду думать.

Алексей кивнул. Больше она ничего не сказала.

Звёзды начали растягиваться в белые линии. Гиперпространство приняло их в свою синюю тишину.

Тошнота ушла. Осталось что-то тяжёлое и тихое — осадок после сильного дождя. Он знал, что это не пройдёт быстро. Может, не пройдёт никогда — просто станет частью того, что он несёт.

Он закрыл глаза на секунду. Вспомнил бой — не картинку, а ощущение.

Сила в бою работала иначе, чем на тренировке. Там — тихо, управляемо, как настройка частоты. Здесь — всё площадка разом. Девять точек напряжения, девять источников страха и намерения, все одновременно. Он чувствовал их — не умом, а чем-то глубже. Рябой поднимал бластер — и Алексей уже знал об этом за полсекунды до того, как это стало видно глазами. Тот, что заходил сбоку — тоже. Поле было открытым, читаемым, почти прозрачным.

И он ничего с этим не сделал. Просто реагировал на ближайшую угрозу, как обычный боец. Вся эта информация была — и осталась лежать, невостребованная, потому что он ещё не умеет её использовать.

Это было одновременно досадно и интересно. Скорее интересно.

Потому что само ощущение — Силы, площадки, живого поля вокруг — было ни с чем не сравнимым. Не адреналин, не обострение чувств в бою — что-то принципиально другое. Как будто у тебя всю жизнь было зрение, а потом вдруг добавили ещё одно чувство, для которого нет слова. Он понимал, почему джедаи тренировались годами. Не потому что это сложно — а потому что это бездонно.

Это надо развивать. Серьёзно, методично, без отговорок.

Пока слабо, — подумал он без злости.

Она сделала семь. Он — три. И это при том, что рефлексы двух тел — его собственного, отточенного айкидо, и Кэлена, с его боевой памятью — всё-таки сработали. Без них счёт был бы хуже. Возможно, нулевым.

Причем, Кира — не ветеран. По сути недавно из академии. Это хорошая подготовка, это профессионал — но не потолок, не элита. Таких у Империи много. Десятки. Сотни.

А есть инквизиторы. Есть Вейдер. Есть люди, для которых Кира — это просто фон.

Он предпочёл не додумывать эту мысль до конца.

Он был рад, что она на его стороне. Это он признавал честно, без лишних слов. И рад был тому, что Сила — есть. Что она работает. Что в этой галактике, где профессионалы выглядят именно так, у него есть что-то, чего нет у остальных — пока ещё сырое, пока ещё неуправляемое, но настоящее.

Кашиик ждал впереди.

Глава 8

Прыжок в гиперпространство прошёл штатно.

«Ночной шёпот» нырнул в синеву, и Квенн исчез за кормой — серо-зелёный шар, который Алексей не планировал вспоминать добрым словом.

— Опус. Время до Кашиика.

— Двадцать три часа сорок одна минута.

— Понял. — Он встал с кресла второго пилота. — Кира, у тебя всё в порядке?

Она сидела прямо, руки на штурвале, взгляд в синеву гипера.

— В порядке. Иди приведи себя в порядок. Я посижу здесь ещё немного.

— Хорошо. Попозже встретимся в кают-компании, надо обсудить Кашиик.

Она кивнула, не оборачиваясь.

В каюте он умылся, переоделся и сел на край кровати.

На тумбочке лежал бластер.

Старый пистолет Кэлена. Девять лет носил под курткой, почти не доставая — не потому что не умел стрелять, а потому что главным инструментом всегда была Сила: почувствовать угрозу раньше, уйти раньше, раствориться в толпе.

Алексей взял его в руку. Подержал. Положил обратно.

Здесь не Москва. Там были конкуренты, инвесторы, суды — неприятно, но не смертельно. Здесь смертельно. И Квенн показал главное: даже простая доставка — это операция. Человек без оружия во Внешнем Кольце — это либо наивный идиот, либо приглашение. Да и для маскировки не помешает. Что за контрабандист без бластера?

Он подумал о девятерых на спидере. О том, что они остались там, на пыльной улице у склада. Он даже не подумал обыскать их — просто сел в корабль и улетел. Первый бой, первые убитые, и он вёл себя как человек, который посмотрел боевик и вышел из кинотеатра. Там, в кино, герои тоже не обыскивают тела.

Здесь не кино. У них было оружие. Может, кредиты. Может, что-то полезное.

Впрочем, Кира видела их с башни — снайпер оценивает цели. Если бы там было что-то стоящее, она бы сказала. Скорее всего.

Он посмотрел на бластер, лежащий на тумбочке. Потёртый, с синтетической лентой. Жаль только, что вид у него такой, что проще было бы вообще без него. Ладно, решим.

Он лёг на кровать поверх покрывала. Закрыл глаза.

Мысли крутились — про таможню, про легенду, про деньги. Он позволил им крутиться, не пытаясь остановить. Просто наблюдал, как они постепенно теряют скорость.

Дыхание выровнялось.

Сила — он чувствовал её даже здесь, в гипере. Тихая, ровная, как фоновый шум. Он потянулся к ней — не резко, не с усилием. Просто позволил себе быть в ней. Не думать — только дышать. Только глубже. Тише.

Он не планировал медитировать. Просто лежал и дышал.

И постепенно — провалился.

Место было незнакомым.

Высокие стены из светлого камня. Арки. Что-то вроде атриума — просторного, с мягким рассеянным светом. Алексей наблюдал, но не участвовал. Это было не похоже на сон — слишком чёткое. Каждая трещина в камне, каждый блик на полированном полу.

За стойкой сидели существа с бледной, почти жемчужной кожей и крупными куполообразными головами — длинными, плавно сужающимися кверху, с тёмными задумчивыми глазами. Двигались неторопливо, с достоинством людей, привыкших иметь дело с чужими деньгами и чужими тайнами.

В атриум вошёл человек.

Джедайские одеяния — простые, серо-коричневые. Капюшон откинут. Немолод — лет пятидесяти, может больше. Коротко стриженные седые волосы, спокойное лицо с глубокими морщинами у глаз. Двигался неторопливо, уверенно — человек, у которого нет причин торопиться.

Он подошёл к стойке. Обменялся несколькими словами с одним из бледнокожих служащих — звука не было. Подписал что-то на датападе.

Они прошли в глубь здания. Длинный коридор, двери по обеим сторонам. Остановились у одной — ничем не примечательной, с небольшой панелью управления сбоку.

Джедай нажал несколько символов — Алексей видел их чётко: ауребеш, пять знаков. Потом добавил цифровой код — четыре цифры.

Дверь открылась.

За ней была ячейка — небольшой металлический бокс, встроенный в стену. Без ключа, без биометрии. Просто код — и любой, кто его знает, может открыть. Джедай достал из складок одеяния что-то небольшое, тёмное, угловатое. Положил внутрь. Закрыл дверцу.

Обернулся.

И посмотрел прямо на Алексея.

Алексей резко открыл глаза.

Потолок каюты. Синева гиперпространства за иллюминатором. Ровный гул двигателей.

Сердце билось чуть быстрее обычного. Не от страха — от неожиданности. Как будто тебя внезапно окликнули по имени в незнакомом месте.

Он медленно выдохнул. Потянулся к Силе — рефлекторно.

И почувствовал корабль.

Не абстрактно — конкретно. Кира в кабине пилота: усталость, сосредоточенность, что-то тихое и сложное под этим. Где-то в трюме — живое: несколько насекомых в контейнерах с семенным материалом, пробившихся сквозь упаковку.

Всё на месте. Всё в порядке.

Алексей сел на кровати.

Видение лежало в памяти чётко, как запись. Не сон — слишком конкретно, слишком осязаемо.

Сила что-то показала. Прошлое, настоящее, будущее — она не объясняет, когда и что. Просто показывает.

Джедай обернулся и посмотрел прямо на него. Это не должно было быть возможным.

Алексей встал, подошёл к встроенному терминалу. Открыл текстовый редактор и сохранил увиденный код.

Сила что-то показала. Что именно — пока непонятно. Но если показала — значит, понадобится.

«И вечный бой, покой нам только снится», — иронично подумал он, вспомнив старые стихи. Затем убрал терминал в режим ожидания и вышел в коридор.

Проходя по коридору, он заметил приоткрытую дверь оружейной.

Алексей остановился. Заглянул внутрь.

Кира сидела за верстаком вполоборота к двери. Перед ней — разобранная снайперская винтовка: длинная, с матовым покрытием, ствол лежал отдельно. Она методично протирала что-то внутри. Движения привычные, почти медитативные — человек, который занимается чем-то, что делал тысячи раз.

Он смотрел несколько секунд — на эту сосредоточенность, на то, как она была здесь целиком, без остатка.

Кира почувствовала взгляд. Замерла на мгновение, затем повернула голову.

— Я уже заканчиваю, — сказала она, спокойно встретив его взгляд. — Скоро подтянусь в кают-компанию.

Алексей прислонился к косяку.

— Не хотел мешать. Просто... — Он окинул взглядом стойки и инструменты. — Никогда тут не был.

Она отложила ветошь, ожидая продолжения.

— Можно вопрос? — с искренним любопытством спросил он.

Кира чуть повела плечом, устраиваясь удобнее.

— Спрашивай.

Он перевёл взгляд на свой бластер — взял с тумбочки почти машинально, когда выходил. Рядом с её разобранной DLT-19x он выглядел как что-то найденное на помойке.

— Бластер работает на тибанне. Газ, плазма, магнитное поле. — Он кивнул на ствол на верстаке. — Зачем такой длинный? Это от перегрева?

Кира обернулась. Посмотрела на него с выражением человека, которому задали неожиданно нормальный вопрос.

— Частично, но сначала — про фокус. — Она взяла ствол в руки. — Болт сам по себе нестабилен. Вылетает из камеры и сразу начинает терять когерентность — плазма рассеивается, магнитное поле не держит бесконечно. На пистолетных дистанциях это не критично. На снайперских — уже всё, болт приходит размазанным. Внутри ствола — гальвенские схемы. Микроэлектроника, создаёт поле статического импульса, фокусирует болт, задаёт ему паттерн. Чем длиннее ствол, тем больше схем, тем точнее коллимация. Болт летит дальше, не разваливаясь.

— А перегрев?

— Да, и это тоже. — Она провела пальцем вдоль ствола. — Каждый выстрел — тепловой удар по всей системе. Длинный ствол рассеивает его по большей площади. Плюс материал. — Она постучала костяшками пальцев. — Здесь далорианский сплав. Дорогой, но теплостойкий. Ты мог слышать — из него делают стволы для WESTAR. Я заводской меняла сама: стандарт после трёх быстрых выстрелов уже плыл. Этот держит темп.

— А бронебойность? На Квенне у них была броня.

— Так себе броня была. — Кира пожала плечом. — Против брони используют другой газ. На Квенне хватило обычной тибанны, но у меня есть обоймы с сиг-смесью — для случаев, когда броня серьёзная. — Она кивнула на небольшой контейнер на полке. — Она относительно дорогая и формально запрещена в большинстве систем, но кто в теме — пользуются.

— И ты это всё сама перебираешь, сама меняешь стволы...

— Оружие должно работать именно так, как нужно. — Она снова взялась за затворную группу. — Я не доверяю тому, чего не понимаю.

Алексей посмотрел на свой бластер. Потом на её ствол. Потом снова на свой.

— Слушай. — Он протянул его рукоятью вперёд. — Глянь?

Кира взяла. Осмотрела коротко — так, как смотрит человек, которому достаточно трёх секунд.

— Рабочий. — Она вернула. — Но если хочешь что-то нормальное — на Кашиике возьми. Там есть хорошие варианты, не надо с собой тащить реликвию.

— Реликвия — это мягко сказано.

— Я дипломатична. — Она повернулась обратно к верстаку. — Десять минут — и приду к Опусу.

Голографический дисплей у навигационного стола светился мягким синим. Алексей уже сидел перед ним, когда Кира появилась в дверях — на ходу вытирала руки ветошью, тут же сунула в карман.

— Опус, — сказал Алексей, — нам нужна информация по порту Кашиик-Прайм. Таможенная процедура, схема терминала, стандартные условия для торговых судов. Просчитай риски операции, которые мы не учли.

— Обрабатываю, — отозвался ИИ. — Кстати, пока вы отдыхали, я продолжал мониторинг торговых площадок Кашиика. Есть одна позиция по вашему запросу.

— Покажи.

Карточка товара развернулась в воздухе. Нечёткая фотография, но форма узнаваемая: небольшой сферический дроид с характерными излучателями по периметру.

— Тренировочный дроид класса «Марксман-Эйч», — сообщил Опус. — Производство довоенное. Генерирует маломощные импульсы, имитирующие бластерный огонь. В Ордене применялся для обучения юнлингов. Продавец не знает точной функциональности, продаёт как «старинный механизм». Состояние рабочее. Цена — восемьсот кредитов. Находится в портовом районе Кашиик-Прайм.

— Хорошо. Опус, у меня есть наличные — сто пеггатов и двести тругутов. Это примерно сколько в кредитах?

— По текущему курсу — около шести тысяч. Хаттские монеты котируются стабильно.

— Тогда оплачу дроида наличными при получении.

Кира покачала головой, садясь напротив.

— Оставь хаттские монеты. Наличные во Внешнем Кольце — это резерв. Пригодятся там, где кредиты не принимают и вопросов не задают. Взятку таможеннику, например, лучше давать металлом — меньше следов. Дроида оплати со счёта компании.

— Опус, баланс, — сказал Алексей.

— Пятьсот семьдесят четыре тысячи кредитов.

Алексей посмотрел на цифру, висящую в воздухе. Прикинул по воспоминаниям Кэлена порядок цен. Выходило, что за сто тысяч можно было купить вполне приличный подержанный грузовик.

— Солидно. — Он сцепил пальцы в замок. Включился привычный режим подсчёта юнит-экономики. — Опус, сведи мне экономику рейса. Оплата пять тысяч. Вычти топливо, портовые сборы, амортизацию, оптимальную взятку таможне — что остаётся?

— С учётом гипердрайва класса 0.5, стандартных сборов и взятки в эквиваленте пятисот кредитов — чистая прибыль составит около двух тысяч кредитов.

Алексей откинулся в кресле. В книжках контрабандисты выглядели круто, но сейчас он почувствовал себя владельцем ларька на окраине.

— Мы рискуем головами за треть процента от нашего капитала, — он посмотрел на Киру. — Я первый день в этом бизнесе и, видимо, чего-то не понимаю. Почему ты не сказала, что это копейки, когда я брал заказ на Квенне? Могли бы поискать что-то прибыльнее.

Кира взяла у синтезатора кружку кафа, вторую поставила перед ним.

— Потому что прибыль сейчас — не главное, — спокойно ответила она, садясь напротив. — Торговый корабль с репутацией и историей реальных рейсов — это то, что не купишь за деньги. Если ИББ начнёт копать - им не к чему будет придраться.

— Логично, — кивнул Алексей. — Но ты могла бы предложить другой маршрут. Или сказать, что ставка слишком низкая. Почему промолчала?

Она сделала глоток, глядя на него поверх кружки.

— Потому что идеальных решений не бывает, Алексей. А в ситуации, когда за нами охотится половина галактики, плохой, но быстро выполненный план лучше, чем бесконечные споры над картой. Ты взял на себя лидерство. Ты принял решение. Я оценила риски — они были приемлемыми — и не стала подрывать твой авторитет из-за пары тысяч кредитов. Мы команда. Ты рулишь, я прикрываю.

Он молча кивнул, сделав глоток.

— Ценю, — просто сказал он.

— И кроме того... — Уголки её губ чуть дрогнули в улыбке. — Я жду, когда на связь выйдет человек отца. Мне нужно чем-то занять голову. И, если честно, у меня всегда была такая немного детская мечта: взять заказ, загрузить трюм и лететь куда-то. Сама. Не в мундире, не по приказу. С двумя бластерами на поясе и без понятного маршрута.

— С двумя бластерами, — понимающе усмехнулся Алексей. — Потому что один — это несерьёзно?

— В точку! — она тихо рассмеялась. — Авантюра должна быть стильной. Так что считай, что я оплачиваю свой отпуск из корпоративного фонда.

Алексей сделал глоток кафа. Напиток вдруг показался гораздо вкуснее. Напряжение, висевшее между ними с момента перестрелки на Квенне, окончательно рассеялось.

— Договорились, госпожа туристка, — он повернулся к голографической панели. — Опус, пятьдесят тругутов для взятки местному таможеннику — это нормально?

— Оптимально. Эквивалент пятисот кредитов серебром. Рекомендую именно такой формат для Кашиика.

— Хорошо. Разворачивай схему порта.

Голограмма развернулась в подробную карту терминала Кашиик-Прайм.

— Что мы имеем? — спросил он вслух.

— Оккупация с конца Войн Клонов, — ответила Кира. — Имперский гарнизон, военная администрация. Вуки в трудовых лагерях. Торговля разрешена — гарнизон нужно кормить.

— На входе будут шмонать.

— Обязательно. Незнакомый корабль — повод для вопросов.

— Площадка выгрузки для «Зелёной Ветви»?

— Склад Б-12, восточный сектор, — подсветил зону Опус. — Охрана портовая, не имперская.

— Хорошо. — Алексей указал на терминал на карте. — Сначала таможня. Ты говорила, есть левые ID?

Кира достала датапад, положила на стол.

— Я подготовила пару. — Она открыла профили. — Нилан и Лара Верр. Кореллия. Молодые совладельцы малого грузового бизнеса.

Алексей пролистал. Нилан Верр — независимый перевозчик, несколько мелких рейсов во Внешнем Кольце. Лара Верр — совладелец, семейный бизнес.

— Супруги, — произнёс он.

— Оптимальная легенда для двоих на яхте, — сказала Кира. — Мужчина и женщина на борту без объяснений — это вопросы. Деловые партнёры — ещё больше вопросов. А семейный бизнес на Кореллии никого не удивляет: там половина грузовых компаний именно так и устроена. Муж летит, жена ведёт бухгалтерию — таможня видит это каждый день и зевает.

— Убедительно, — сказал Алексей. Помолчал секунду. — Ты понимаешь, что на таможне нам придётся это разыгрывать?

Кира посмотрела на него ровно.

— Нас этому учили. Справлюсь.

— Я не сомневаюсь в тебе, — сказал он. — Просто для меня это непривычная роль.

Она чуть приподняла бровь. Потом — коротко, почти незаметно — усмехнулась.

— Просто подыгрывай.

Он открыл было рот — и тут раздался голос Опуса.

— Расчёт рисков завершён. Есть неучтённый фактор.

Алексей поднял взгляд от схемы порта.

— Двадцать три основных контейнера соответствуют декларации. Семенной материал, сельхозинвентарь. По четырём ящикам с запчастями для ирригационных дроидов — несоответствие. Внешний слой — действительно детали. Под ними скрытая экранированная полость. Содержимое: четыре ионные дезинтеграторные винтовки T-7 в разобранном виде. Комплектные, с энергоячейками.

Кира медленно опустила кружку на стол.

— Запрещены имперским законом, — добавил Опус. — Хранение на борту при обнаружении — расстрел на месте. Это не контрабанда. Это военный груз.

— Т-7, — повторил Алексей. — На оккупированную планету. — Он посмотрел на Киру. — Почему именно они? Для вуки?

— Идеальное для вуки, — тихо произнесла Кира. — Т-7 пробивает броню шагохода и расщепляет органику атом за атомом. Отдача такая, что человеку ломает плечо — поэтому их почти не используют. А трёхметровому вуки — в самый раз.

Тишина.

— «Зелёная Ветвь», — произнёс Алексей. — Интересные ребята. — Он встал, прошёлся вдоль стола. — Опус, что у тебя есть на них?

— Продолжаю сбор. Предварительно — организация с Арканиса, связи с несколькими ячейками сопротивления во Внешнем Кольце. Точнее — после подключения к голонету.

Алексей посмотрел на Киру.

— У тебя есть корочка агента ИББ. Что будет, если ты сдашь этот груз имперскому гарнизону?

Она покачала головой — медленно, как человек, который уже прокрутил этот вариант.

— Т-7 — это слишком громко. Местные безопасники мечтают найти что-то такое, чтобы их заметили и перевели в место попрестижнее. Рапорт о перехвате дезинтеграторов мгновенно улетит на Корусант. Моё имя всплывёт, и легенда с гибелью на Квенне рухнет в тот же день. — Она помолчала. — Да и просто сдать груз гарнизону без прикрытия — нас задержат до выяснения. А потом либо повесят всё на нас и отправят на Кессель, либо используют как наживку в оперативной игре. Курьеры в таких играх живут недолго.

— Значит, Империя отпадает. — Алексей кивнул — он ждал именно этого ответа. — Тогда вариантов два. Первый: разворачиваемся, отменяем заказ, платим неустойку. Теряем деньги, гробим рейтинг на первом же рейсе — и заказчик понимает, что мы нашли их сюрприз. — Он посмотрел на Киру. — У тебя на корабле есть куда спрятать этот груз?

— Есть потайное отделение под кормовым трюмом. Стандартный сканер не возьмёт.

— Тогда второй вариант. Перепрятываем Т-7 туда, проходим таможню чисто. По декларации и контракту мы везём семена и запчасти — выгружаем их и закрываем контракт. А по дезинтеграторным винтовкам ведём переговоры отдельно. Это неучтённый риск, запрещённый груз и совсем другие деньги. Заодно при личном общении поймём, кому именно мы собираемся их отдать.

— Опус, вероятность молекулярного сканирования при нашей легенде?

— Менее пяти процентов при отсутствии подозрений. Дезинтеграторы экранированы — стандартный сканер их не видит. Потайное отделение добавит ещё один уровень защиты.

— Пять процентов — это не ноль, — заметил Алексей.

— Не ноль. Но первый вариант — засветиться и слить репутацию на старте. — Кира пожала плечом. — Мне второй нравится больше.

— Мне тоже. — Алексей кивнул. — Решено. Опус, всё что есть на «Зелёную Ветвь» — к моменту прибытия.

— Продолжу сбор данных после подключения к голонету.

Алексей посмотрел на схему порта, потом на Киру.

— Ну что ж. Летим.

Она кивнула.

За иллюминатором синева гиперпространства текла своим чередом — равнодушная к тому, что на борту маленькой яхты двое везут запрещённое оружие на оккупированную планету.

Глава 9

Найти место для тренировок на курьернике класса «Звёздный скиф» оказалось той ещё задачей. Корабль создавался для скорости, скрытности и комфорта, а не для махания метровым плазменным клинком. Единственным подходящим местом оказался грузовой трюм, где Алексей сдвинул контейнеры с семенами к стенам, освободив пятачок примерно четыре на четыре метра.

Он тренировался уже три часа.

Воздух в трюме стал влажным от пота, пахло озоном. Синий клинок с ровным гудением рассекал пространство. Алексей раз за разом повторял базовые связки с мечом из айкидо, накладывая свой опыт и мышечную память на рефлексы и память Кэлена.

Там, на Земле, это была просто биомеханика. Правильный перенос веса, работа бедер, расслабленные плечи. Ощущение энергии, которое приходило лишь изредка, на пике концентрации. Здесь же, с Силой, всё обрело совершенно иной, абсолютный смысл.

Сила не просто направляла движения — она связывала намерение, тело и клинок в единый монолит. В разы усиливала именно ощущение пространства и интуитивную реакцию. Когда он делал шаг с уходом с линии атаки, Сила подсказывала идеальный угол. Когда наносил рубящий удар, клинок ложился в траекторию так точно, словно само пространство расступалось перед ним. То, чего он годами добивался на татами через пот и стертые в кровь мозоли, здесь работало на все сто процентов. Это было опьяняющее чувство абсолютного контроля.

Он понимал, что скорее всего его стиль будет чем-то достаточно уникальным для этой галактики, но в то же время не питал иллюзий и отчетливо видел необходимость в учителе и спарринг-партнере. Даже чтобы просто оценить свой уровень.

Дважды за эти часы он ощущал присутствие Киры. Она не заходила в трюм, просто стояла в коридоре у приоткрытой двери. Минут по десять, не больше. Он не слышал её шагов, но Сила чётко отрисовывала её внимание — спокойное, изучающее, профессиональное. Алексей не прерывался, не подавал вида, что заметил её.

На четвёртом часу мышцы начали наливаться свинцом. Алексей деактивировал меч. Гудение оборвалось, оставив после себя звенящую тишину трюма.

Он сел прямо на металлический пол в позу сейдза, положив рукоять меча перед собой. Закрыл глаза. Выровнял дыхание.

Сначала — просто дыхание. Тело ещё гудело после тренировки, мышцы медленно остывали. Он не торопился. Просто дышал, пока шум в голове не начал стихать.

Потом пришла Сила.

Не как усилие — как волна. Тихая, глубокая, ровная. Он позволил ей подняться, не направляя, не управляя. Просто наблюдал изнутри, как она заполняет пространство вокруг него — трюм, корабль, синеву гипера за бортом. Живая ткань, которая была везде и всегда, просто он раньше не умел её слышать.

Раньше. До переноса.

Он позволил себе подумать об этом — спокойно, без привычного внутреннего сопротивления. Там была жизнь. Работа, Москва, люди, которых он знал. Здесь — другая галактика, чужое тело с чужой памятью и световой меч. Он ждал, что это ощущение снова поднимет тревогу, панику, острое желание всё систематизировать.

Но ничего не поднялось.

Только тихое, почти спокойное удивление. Как будто это было правильно. Не хорошо — именно правильно. Как будто что-то, что долго шло не так, наконец встало на место. Он не знал, что с этим делать. Пока — просто принял как факт.

Потом пришёл Квенн.

Не как воспоминание — как ощущение. Пыль, жара, запах горелого. Девять человек на спидере. Он не думал тогда — просто действовал, и Сила вела его руку. Это было страшно. Не в тот момент — потом, когда адреналин схлынул и он сидел в кресле второго пилота и смотрел в синеву гипера.

Он убил людей.

Алексей не пытался от этого уйти. Сидел с этим фактом, как сидят с тяжёлым предметом — просто держал, не отпуская. Они первые открыли огонь. Они знали, на что шли. Это была работа, и он её сделал.

Но был один момент, который не отпускал.

Тёмноволосый. Наводчик.

Не сам факт. Логика была железной — свидетель, меч, лицо, кантины. Он и сейчас не мог её опровергнуть. Но он произнёс «понимаю» — спокойно, без дрожи. Не под давлением, не в горячке боя. Просто взвесил и ответил.

Когда это стало так просто?

Или это всегда было просто — только раньше не было ситуаций, где это проверялось?

Сила не давала ответов. Она просто была рядом — без осуждения, без оправдания. Как будто это её не касалось.

Только его.

Он не знал, хорошо это или плохо. Пока — просто держал.

Он просидел так ещё долго. Не думал — просто чувствовал. Корабль вокруг него. Кира где-то в коридоре — далёкое, спокойное присутствие. Гипер за бортом, который не давал Силе звучать в полную мощь, но не глушил её полностью.

Когда он открыл глаза, в трюме было темно — он не заметил, как выключился свет по расписанию.

Алексей поднялся, забрал меч и отправился в душ. После тренировки и медитации тело гудело приятной усталостью. Он рухнул на кровать и провалился в глубокий, ровный сон без сновидений.

***

Алексей проснулся раньше будильника.

Несколько минут просто лежал, глядя в потолок каюты. Тихо гудели двигатели. Где-то в переборках чуть слышно дышал корабль — микровибрации, к которым он уже успел привыкнуть за эти сутки в гипере. Мысли были ясными, без обычной утренней мути. Как будто медитация и сон сделали своё дело и всё лишнее ушло, осталось только то, что нужно.

Скоро Кашиик.

Он встал, умылся, натянул чистую одежду — простую куртку и штаны свободного кроя, которые Кира подобрала для его легенды, — и прошёл в кабину.

Она уже сидела в кресле пилота. И Алексей на секунду замер в дверях.

Это была не Кира.

Волосы, обычно заплетенные в косу, теперь были собраны в аккуратный, чуть легкомысленный хвост. Жесткий, функциональный комбинезон сменился на светлую тунику и стильную, но практичную куртку с яркими вставками. Но главное — изменилось лицо. Ушла холодная, оценивающая жесткость снайпера. Появилась мягкость, губы чуть приоткрыты в полуулыбке, взгляд стал более открытым и наивным.

— Лара Верр, к вашим услугам, — произнесла она. Голос тоже изменился — стал выше, звонче, с легкими игривыми интонациями.

— Снимаю шляпу, — искренне сказал Алексей, садясь в кресло второго пилота. — ИББ не зря ест свой хлеб. Я бы не узнал.

— Это только половина дела, Нилан, — она подмигнула ему, и в этом жесте было столько естественного кокетства, что Алексей мысленно поаплодировал. — Главное — не выпадай из роли. Ты — молодой владелец бизнеса, я — твоя жена, которая отвечает за бумаги и наслаждается путешествием.

За иллюминатором синие линии сжались в точки звезд. «Ночной шепот» вынырнул в реальное пространство.

Прямо по курсу висел Кашиик — огромный, зелено-коричневый шар, укутанный облаками. А на орбите, словно стальной кинжал, приставленный к горлу планеты, застыл Звездный Разрушитель.

— Внимание, неопознанное судно, — раздался в динамиках сухой голос имперского диспетчера. — Вы вошли в контролируемое пространство Империи. Заглушите двигатели и передайте идентификационные коды.

— Говорит легкий грузовой транспорт «Ночной шёпот», — ответила Кира ровным, деловым тоном. — Коды передаю.

Несколько секунд висела тишина. Алексей чувствовал, как внутри всё сжалось. Если коды подставной фирмы не сработают...

— Коды подтверждены, «Ночной шёпот». Следуйте в посадочный коридор три-беш, терминал Кашиик-Прайм. Отклонение от курса будет расценено как враждебный акт. Координаты переданы. Конец связи.

Кира бросила взгляд на навигационный экран — маршрут уже лёг на карту — и мягко двинула штурвал.

***

Порт Кашиик-Прайм встретил их влажным, тяжелым воздухом, пахнущим озоном, машинным маслом и прелой древесиной гигантских деревьев врошир, которые виднелись за периметром феррокритовых стен.

Едва трап коснулся посадочной площадки, к кораблю направилась делегация. Четверо штурмовиков в белой броне и офицер таможенной службы.

Офицер был классическим карикатурным имперским бюрократом: худой, с зализанными назад редкими волосами, тонкими усиками и бегающим, цепким взглядом человека, который привык искать чужие слабости.

Алексей спустился по трапу первым. Кира сбежала следом и тут же по-хозяйски, но очень естественно взяла его под руку, прижавшись к плечу.

— Ой, Нилан, смотри, какие тут огромные деревья! — звонко щебетала она, с восторгом оглядываясь по сторонам. — А мы сможем сходить на экскурсию?

Алексей мягко похлопал её по руке, натягивая на лицо снисходительную улыбку любящего мужа.

— Сначала дела, милая. Потом экскурсии.

Офицер остановился перед ними, брезгливо скривив губы, но, когда его взгляд упал на Киру, в глазах мелькнул сальный интерес. Он откровенно прошелся взглядом по её фигуре.

— Инспектор Прокс, таможенная служба сектора, — представился он, растягивая слова. — Добро пожаловать на Кашиик. Документы и декларацию.

Алексей протянул датапад. Прокс взял его, не отрывая взгляда от Киры.

— Совместный бизнес, значит? Супруги Верр? — инспектор цокнул языком. — Жаль, что вы замужем, милочка. А то я бы с удовольствием показал вам лучшие заведения верхнего яруса. Здесь бывает... скучновато без изысканного общества.

Кира смущенно хихикнула и чуть сильнее прижалась к Алексею, пряча лицо за его плечом. Алексей мысленно восхитился её выдержкой.

— Мы здесь ненадолго, инспектор, — вежливо, но твердо сказал Алексей, перетягивая внимание на себя. — Привезли сельхозинвентарь для «Зеленой Ветви».

Внезапно со стороны соседнего ангара раздался хриплый, полный боли рев.

Алексей повернул голову. Группа из пятерых вуки, закованных в тяжелые магнитные ошейники, тащила массивные контейнеры. Один из них, старый и покрытый шрамами, оступился, и ящик с грохотом рухнул на бетон. Сопровождающий их штурмовик тут же с размаху ударил вуки шоковой дубинкой под ребра. Синий разряд тока заставил гиганта рухнуть на колени с глухим рыком.

— Шевелись, коврик! — рявкнул штурмовик.

Что-то в груди Алексея резко сжалось. Не мысль — ощущение. Сила отозвалась коротким, тупым толчком, как будто кто-то ударил изнутри. Боль чужая, привычная — и от этой привычности становилось ещё хуже.

Он заставил себя смотреть вперёд.

Инспектор Прокс поморщился, доставая платок и промокая лоб.

— Животные, — процедил он с искренним отвращением. — Никакой благодарности за то, что Империя принесла им цивилизацию и закон. Не могут даже ящик донести без имперского надзора.

Он повернулся обратно к Алексею, и его лицо снова приняло деловое, хищное выражение.

— Что ж, документы в порядке. Но, как вы понимаете, пусть это и всего лишь формальность, нам необходимо провести полный досмотр вашего судна. Время сейчас неспокойное. Вы ведь не везете ничего запрещенного, господин Верр?

Алексей понял: вот он, момент. Земной опыт общения с проверяющими инстанциями включился мгновенно. Он сделал лицо человека, который внезапно вспомнил о чем-то очень важном и слегка неловком.

— Знаете, инспектор... — Алексей понизил голос, делая шаг ближе к Проксу. — Хорошо, что вы спросили. Я как раз хотел задекларировать одну находку. Мы делали остановку в пространстве хаттов, и с нами расплатились... специфической валютой. Шестьдесят хаттских тругутов.

Алексей извлек из кармана тяжелый кожаный мешочек и слегка звякнул им. Глаза инспектора Прокса мгновенно сфокусировались на мешочке.

— Я человек законопослушный, — проникновенно продолжил Алексей. — И подумал: вдруг эта валюта под запретом в Империи? Не хочется нарушать закон из-за такой мелочи. Возможно, мы могли бы передать эти средства... скажем, в дар кассе взаимопомощи вашего доблестного гарнизона? Чтобы поддержать закон и порядок, которые Империя так самоотверженно несет на эти дикие планеты.

Прокс замер на секунду. Его мозг быстро конвертировал шестьдесят тругутов в имперские кредиты. Сумма выходила более чем солидная для рядового инспектора.

Тонкие губы Прокса растянулись в понимающей, маслянистой улыбке. Он ловким, почти незаметным движением фокусника забрал мешочек из рук Алексея. Мешочек исчез во внутреннем кармане его форменного кителя.

— Какая похвальная гражданская сознательность, господин Верр, — промурлыкал инспектор. — Империя всегда ценит добровольное участие в поддержке наших войск. Раз уж эти монеты — единственное «запрещенное», что есть на вашем прекрасном судне, думаю, на этом нашу проверку можно считать успешно завершенной.

Он махнул рукой штурмовикам, отпуская их.

— Шикарный у вас корабль, к слову, — добавил Прокс, окидывая взглядом матово-черный корпус «Ночного шепота». — Не планируете после разгрузки рейс в сторону Кесселя?

— Кесселя? — удивленно переспросил Алексей.

— Да. Нам нужно переправить туда свежую партию этих... — Прокс кивнул в сторону закованных вуки. — Рабочих. Империя щедро платит за фрахт. Видите, готовы оплатить им первый класс, — добавил он, показывая на их корабль.

В голосе инспектора звучал такой неприкрытый, циничный садизм, что Алексею стоило огромных усилий сохранить на лице вежливую улыбку. Кира рядом с ним тихо ахнула, идеально отыгрывая испуганную жену.

— Боюсь, наш трюм не приспособлен для животных, инспектор, — мягко отказался Алексей. — У моей жены аллергия, да и запах... С чем бы другим помогли, но тут сами понимаете. Но спасибо за предложение.

— Как знаете. Удачного пребывания на Кашиике.

Прокс развернулся и, насвистывая какой-то марш, зашагал прочь.

Как только инспектор скрылся за углом ангара, Кира мгновенно отпустила руку Алексея. Вся её наивность, испуг и кокетство испарились в долю секунды, словно кто-то щёлкнул выключателем. Спина выпрямилась, взгляд снова стал холодным и расчётливым.

— Ненавижу таких слизней, — процедила она сквозь зубы. — На Кессель он их отправляет. Первым классом.

Алексей ничего не ответил. Смотрел туда, где вуки всё ещё тащили контейнеры под конвоем штурмовиков. Старый, покрытый шрамами — тот самый, которого только что ударили — шёл, чуть согнувшись, но молча. Без крика, без сопротивления. Как будто давно перестал ждать чего-то другого.

Вот как это выглядит изнутри, — подумал Алексей. — Не злодейство. Просто рабочий день.

— Ты сыграла гениально, — сказал он наконец, отворачиваясь. — Я почти поверил, что мы женаты.

— Не обольщайся, — фыркнула она, но уголки её губ чуть дрогнули. — Что дальше?

— Дальше — разгрузка. Опус, свяжись с представителем «Зеленой Ветви». Скажи, что груз в порту.

Через полчаса к их площадке подъехал тяжелый грузовой спидер. Из него вышел высокий, крепко сбитый человек с обветренным лицом и цепким взглядом. Он не был похож на обычного клерка — скорее на наёмника или контрабандиста со стажем.

— Нилан Верр? — спросил он, подходя к трапу. — Я от «Зелёной Ветви». Принимаю груз.

— Всё по накладной, — Алексей передал ему датапад. — Двадцать три контейнера с семенами и инвентарём. Портовые погрузчики уже сгружают их на платформу.

Человек быстро сверил номера контейнеров, кивнул и поставил электронную подпись.

— Отличная работа. Кредиты за легальный фрахт уже переведены на ваш счёт. Быстро и без лишних вопросов. Люблю таких перевозчиков.

Он развернулся, чтобы уйти, но Алексей сделал шаг вперёд.

— Подождите. Есть ещё кое-что.

Представитель остановился, вопросительно подняв бровь.

— У нас в накладной значились ещё четыре ящика с запчастями для ирригационных дроидов, — негромко, но очень чётко произнёс Алексей. — Но, видите ли, мы решили, что эти запчасти... очень специфические. Требуют индивидуальной настройки. И особо бережного обращения.

Глаза человека сузились. Он мгновенно понял, о чём речь. Его рука рефлекторно дёрнулась к поясу, где под курткой явно угадывался бластер, но он вовремя остановил себя.

— И где же эти... запчасти? — тихо спросил он.

— В надёжном месте, — так же тихо ответил Алексей. — Мы не стали выгружать их здесь, на открытой таможенной площадке. Сами понимаете, инспекторы бывают любопытными, а товар хрупкий. Мы передадим их лично в руки тому, кто понимает их истинную ценность.

Представитель «Зелёной Ветви» долго смотрел на Алексея, оценивая риски. Затем коротко кивнул.

— Разумный подход. Как с вами связаться?

— Ждём сообщения сегодня. Через биржу Хаттов, — Алексей выдержал его тяжёлый взгляд. — Сбросьте координаты точки передачи через регистрацию контракта. Как только получим подтверждение — привезём товар.

Человек невесело усмехнулся:

— Хатты берут процент. Заказчику это не понравится.

— Зато это сбережёт всем нервы, — пожал плечами Алексей. — До связи.

Представитель ничего не ответил. Развернулся, сел в спидер и ударил по газам. Грузовые платформы с семенами плавно двинулись следом.

Алексей посмотрел на Киру, которая всё это время молча стояла у трапа, контролируя периметр.

— Биржа Хаттов? — она одобрительно хмыкнула, когда спидер скрылся из виду. — Грамотно. Если они решат нас кинуть или пристрелить на месте, Хатты воспримут нарушение заверенного контракта как личное оскорбление. Не абсолютная защита, но от дешёвой засады убережёт.

— На это и расчёт, — кивнул Алексей, глядя на возвышающиеся вдали кроны гигантских деревьев врошир. — Ну что. Легальная часть выполнена. Теперь гуляем, осматриваем достопримечательности и ждём сообщения до завтра.

Кашиик

Глава 10

Деревья врошир уходили в небо на двести метров.

Алексей стоял на смотровой платформе верхнего яруса и смотрел вверх. Кроны переплетались где-то там, в зелёном сумраке, и сквозь них едва просачивался влажный кашиикский свет — тёплый, рассеянный, без теней. Воздух пах смолой, сырой древесиной и чем-то ещё, что он не мог назвать. Живым. Просто очень живым.

Сила здесь звучала иначе. Не как на Нар-Шадаа — там она была тихой, придавленной, как огонь под слоем пепла. Здесь она пела. Каждое дерево, каждый листок, каждый зверь в кронах — всё это было частью чего-то огромного и непрерывного. Он чувствовал это как давление в груди — не неприятное, но плотное. Слишком много жизни сразу.

А под ней — что-то ещё. Тихое, почти незаметное, но он уже умел его слышать. Страдание. Не острое — скорее хроническое, въевшееся. Вуки жили здесь под имперским сапогом уже несколько лет. Сила это помнила.

Он постоял ещё секунду. Потом достал коммуникатор.

— Опус. Нам нужно забрать тренировочный дроид. Направь к точке получения.

— Торговый ряд восемнадцать, западное крыло портового рынка. Продавец — тогрутянин по имени Матас. Ориентировочное время — десять минут пешком от вашей позиции. Маршрут передаю на датапад.

— Принял. Идём.

Кира шла рядом. Винтовку оставила на корабле — здесь она была бы слишком заметной. Простая тёмная куртка. Пистолет за ремнем, скрытый под ней.

Портовый рынок Кашиик-Прайма располагался на трёх ярусах, вписанных в основания деревьев-гигантов. Не грязная барахолка — скорее торговый квартал с претензией: навесы из местной древесины, прилавки с подсветкой, запах еды и специй. Вуки здесь почти не было. Зато было много людей, родианцев, тогрутян — торговцы, перевозчики, портовые работники.

И имперские патрули. Двойки штурмовиков, методично, каждые минут двадцать.

Алексей их чувствовал раньше, чем видел. Не тревогой — просто ощущением. Холодная, дисциплинированная пустота, которую давала броня и форма. Он давно заметил: Сила читала намерение, а у штурмовиков на патруле намерения были простыми и однообразными. Это делало их похожими друг на друга.

Торговый ряд восемнадцать нашёлся быстро. Продавец — немолодой тогрут с выцветшими монтралами и хитрыми глазами — сидел за прилавком, заваленным всяким хламом. Запчасти от дроидов, старые инструменты, несколько предметов непонятного назначения.

— Матас? — спросил Алексей.

— Смотря что надо.

— Старинный механизм. Сферический. Мы делали заказ от «Прим-15».

Тогрут прищурился, потом кивнул — коротко, деловито — и полез под прилавок. Достал небольшой ящик, поставил на стол.

Внутри, в потрёпанной упаковочной ткани, лежал дроид. Сферический корпус диаметром сантиметров двадцать, матово-серый, с несколькими излучателями по периметру. Один из них был слегка погнут. На корпусе — старые царапины, но в целом целый.

Алексей взял его в руки. Повертел. Дроид был тяжелее, чем казался.

Нажал питание — почти не думая, просто рефлекторно.

Тихий зуммер. Потом корпус слабо засветился изнутри — и дроид вылетел из рук, завис в воздухе на уровне груди, медленно вращаясь. Излучатели пришли в рабочее положение.

Алексей смотрел на него секунду. Две.

Где-то в памяти — экран телевизора, детская комната, ночь. Он лет восьми, с пледом на плечах. Оби-Ван Кеноби стоит на «Тысячелетнем соколе» и объясняет мальчику с фермы, что такое Сила. А маленький дроид висит в воздухе и стреляет в него слабыми разрядами.

Он почти почувствовал, как что-то тёплое поднялось в груди — не пафосное, не торжественное. Просто тихое. Детское.

Вот это да.

Он подтвердил получение и убрал дроида в сумку.

Кира молчала, пока они отходили от прилавка. Потом покосилась на него.

— Ты улыбаешься.

— Нет.

— Алексей.

— Просто рад, что работает.

Она не стала спорить. Но уголок её рта едва заметно дрогнул.

***

Оружейная лавка нашлась на втором ярусе — в переулке между двумя крупными складами. Снаружи она выглядела неуместно: слишком чистая вывеска, слишком ровные стёкла, слишком аккуратная дверь для этого угла рынка. Только символ на двери вместо названия — тот, который знающий человек читал правильно.

Внутри было ещё более неожиданно.

Не тесная каморка с парой полок — а просторный зал с подсветкой, стеклянными витринами, стеллажами до потолка. Оружие лежало на подставках, как экспонаты. Тактическое снаряжение — отдельным стендом, аккуратно, с ценниками. Пахло оружейным маслом и металлом.

— Неплохо так, — негромко сказала Кира, оглядываясь.

Алексей кивнул. Большой гарнизон — большой оборот. Бизнес тут явно шёл отлично.

Хозяин — приземистый мужчина с руками механика — заканчивал разговор с двумя покупателями у кассы. До Алексея долетали обрывки фраз — короткие, рубленые, с характерным мандалорским акцентом. Будто не продавец убеждает клиента, а мастер объясняет, почему он прав. Покупатели забрали свёрток и ушли. Хозяин повернулся к новым посетителям и окинул их взглядом — быстро, оценивающе.

Кира сразу направилась к стеллажам с тактическим снаряжением. Алексей остался у витрин. Глаза разбегались — он ощущал себя мальчишкой, попавшим в магазин игрушек, но напомнил себе, что в первую очередь пришёл подобрать бластер.

— Подыскиваю ствол. Слышал много хорошего о продукции Конкордиан — у вас есть в наличии?

Хозяин помолчал секунду. Потом коротко бросил — без энтузиазма, но с достоинством человека, который знает цену тому, что у него есть:

— Есть. Пойдёмте.

Он провёл Алексея к дальней витрине, отпер стекло и без слов выставил на прилавок два пистолета.

Разные.

Алексей сразу увидел разницу — один компактный, с коротким стволом, второй длиннее, угловатее, с характерным мандалорским профилем.

— Профессиональное оружие, — сказал хозяин, без рекламного тона, скорее как констатацию. — Когда брал — думал, уйдут быстро. Охотники за головами, наёмники, серьёзные люди - все их любят. Но имперцы, — он чуть скривился, — предпочитают что попроще. Лежат уже давно. Сделаю скидку.

Алексей взял компактный.

Лёгкий. Короткий ствол для работы на небольших дистанциях. Компактный, не мешает при движении. Взял в руку — лёг как влитой. Хороший баланс, рукоять удобная.

— Двадцатая модель, — сказал хозяин магазина. — Если нужно что-то компактное и ухватистое. Модель старая, без режима оглушения, зато надёжная как молоток и много вариантов кастомизации.

Отложил. Взял второй.

Угловатый, почти агрессивный силуэт. Матово-чёрное покрытие с тонкими бронзовыми вставками. Держал его, вертел.

— А тридцать пятый WESTAR — это уже другое. Магнитный захват, чувствительный курок с легким ходом. Новичок себе яйца отстрелит, но в опытных руках дает очень высокий темп стрельбы. Мандалорцы любят парой их носить. Останавливающая сила при сдвоенном залпе такая, что даже через броню гасит — энергия передаётся внутрь, мышцы, сердце. Плюс оглушение есть, если живым нужен. Хотя скажи раньше кому, что на мандалорском оружии режим оглушения появится — засмеяли бы, — проворчал он.

Алексей подержал тридцать пятый ещё секунду. Потом скосил взгляд на витрину.

Таких было два.

В памяти всплыла вчерашняя фраза, сказанная Кирой легко, почти вскользь, за кружкой кафа в кают-компании: «С двумя бластерами на поясе и без понятного маршрута». Она говорила это как детскую мечту. Как что-то, что уже не случится.

Он посмотрел на пистолет ещё секунду.

— Кира.

Она обернулась от стеллажа.

— Подойди. Хочу совета.

Она подошла. Он протянул ей WESTAR-35 — просто, как будто хочет второго мнения.

— Как тебе?

Она взяла.

Алексей наблюдал, как она держит его — сначала просто в руке, потом поднимает, проверяет прицел, перекладывает, проверяет хват. Как в этот момент ее обычно сосредоточенное лицо смягчается, а в глазах загорается профессиональный азарт.

— Далорианский сплав в стволе, — сказал хозяин от прилавка. — Тут почти нечего улучшать.

Кира не ответила. Только чуть прикрыла глаза, как человек, который и так это знает.

— Бери, это отличный выбор, — произнесла она наконец. Голос ровный, но что-то в нём было — тихое, почти бережное.

— Спасибо.

Она вернула пистолет на прилавок и снова отошла к стеллажам. Алексей повернулся к хозяину.

— Оба в рабочем состоянии?

— Новьё. Не стреляные.

— Забираю оба. И двадцатый тоже. Сколько за все три, если оплата монетами хаттов?

Хозяин прикинул в уме: — Три девятьсот.

— Идёт.

Пока торговец бережно упаковывал бластеры в кофры и складывал их в плотную сумку, Алексей расплатился и подошёл к Кире. Она стояла у прилавка с тактическим снаряжением — перед ней лежали несколько круглых устройств размером с кулак и пара энергоблоков к винтовке.

— Что это? — спросил он, кивнув на сферы.

— Разведывательные и взрывные дроиды. — Она показала один. — Прикрепляется к цели, детонирует при попадании. Полезно, когда нужно выбить кого-то из укрытия, не подходя близко. Ну а второй хорош, когда нужны глаза на затылке.

— Берёшь всё?

— Да.

Расплатившись, они вышли из лавки в переулок. Алексей поставил свою сумку на низкий парапет и расстегнул её.

— Подожди.

Кира остановилась.

Он достал оба кофра с WESTAR-35 и протянул ей.

— Они твои. — Он закрыл сумку. — Я подумал, что нашей легенде не хватает мелких деталей, и с ними твой образ будет полнее.

Кира посмотрела на него. Долго — на секунду дольше, чем нужно для ответа.

— Деловое решение? — с лёгкой иронией спросила она.

— Именно.

Она убрала оба кофра в рюкзак — аккуратно, почти бережно. Застёгивая молнию, на секунду замерла с рукой на замке.

— Нужно будет подобрать кобуры, — произнесла она негромко, скорее себе. — Поясные, под магнитный захват.

В голосе не было ничего особенного. Просто практичные соображения. Но выражение лица — то самое, детское, которое он уже видел раньше, — никуда не делось. Она просто не заметила, что оно есть.

— Себе что взял?

— WESTAR-20. — Он достал, показал.

Кира взяла, осмотрела быстро.

— Хороший выбор. — Вернула. — Тебе в самый раз. Старая модель, простая — зато надёжная, и переделать под себя можно как угодно.

— Именно за это и взял.

Они вышли из переулка обратно на рынок. Кира шла чуть впереди, не говоря ничего. Алексей шёл следом.

Через минуту она произнесла — негромко, не оборачиваясь:

— Спасибо.

Он не ответил. Просто кивнул.

***

Прошлись по среднему ярусу рынка, где влажный воздух густо пах жареным мясом, древесной смолой и местными пряностями. Заглянули в небольшую полутёмную кантину, зажатую прямо между узловатыми корнями гигантского врошира, и взяли по порции чего-то горячего и обжигающе-острого.

Потом заглянули в лавку с кожаными изделиями, долго выбирали, но нашли удобные поясные кобуры для каждого.

Когда они уже направлялись к посадочным площадкам, в их наушниках раздался сигнал.

— Пришло подтверждение через биржу хаттов. Заказчик прислал координаты для передачи груза. — голос Опуса звучал деловито.

— Где? — Они остановились, пропуская мимо группу шумных родианцев.

— Дикие территории, нижние уровни леса. Примерно час лёта от нашей текущей позиции. Зона полностью вне имперского контроля и вдали от поселений вуки. Заказчик просит подтвердить встречу. У нас есть пять часов.

Алексей переглянулся с Кирой. Она чуть заметно кивнула.

— Подтверждай, — сказал он.

Вернувшись на корабль, Кира сразу прошла в оружейную. Алексей слышал, как она там возится — тихие, методичные звуки: щелчок, скольжение металла, снова щелчок. Он не заглядывал.

Сам устроился в кают-компании с датападом, просматривал сводки Опуса по «Зелёной Ветви». Ничего нового — организация аккуратная, следы заметают хорошо.

Через полчаса Кира вышла из оружейной. Оба WESTAR-35 висели в кобурах на бёдрах. Она встала у стены, проверила хват — один, потом второй. Подняла правый, прицелилась в пустую точку на переборке. Опустила.

Алексей наблюдал краем глаза, не отрываясь от датапада.

Она сделала это ещё раз. Потом ещё. Как человек, который примеряет что-то новое и проверяет, как оно сидит.

— Хорошие, — сказала она наконец, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Рад слышать.

Она убрала оба пистолета обратно. Взяла свой датапад со стола, начала листать что-то своё.

Они сидели так минут двадцать. Тихо. Корабль негромко гудел системами. За иллюминатором — зелень Кашиика, влажный свет сквозь кроны.

Потом датапад Киры тихо завибрировал.

Она посмотрела на экран. Её лицо не изменилось — но Алексей почувствовал что-то. Не через Силу — просто увидел, как она чуть замерла.

— Что?

Она не ответила сразу. Читала.

— Сообщение, — сказала она наконец. Голос ровный, но с чем-то под ним — напряжение, которое она держала на коротком поводке. — От Рема, того доверенного человека, о котором говорила.

Алексей отложил свой датапад.

— Что он пишет?

Кира помолчала ещё секунду. Потом подняла взгляд.

Об отце ничего нового. Официально жив, но болеет, — произнесла она тихо. — Рем пишет, что дядя изолировал его — официально «медицинский режим», фактически под домашним арестом на семейной вилле на Лианне. Доступа нет ни у кого, кроме людей Армана.

— Это хорошо или плохо?

— Хорошо, что жив. — Она снова посмотрела в экран. — Плохо, что Арман уже подал документы на признание меня погибшей. Официально — через три месяца после подачи. Если к тому времени я не объявлюсь — мой пакет траст переведет под управление совета. Фактически — к дяде.

— Три месяца.

— Да. — Она помолчала. — Но Рем пишет ещё кое-что. — Она передала ему датапад.

Алексей прочитал.

Суть была простой: на Муунилинсте есть возможность. Через один из нейтральных юридических архивов при банке — анонимная биометрическая идентификация. Живой человек может подтвердить своё существование без раскрытия местонахождения. Запись попадает в реестр Галактического банковского клана и в траст. Юридически этого достаточно, чтобы заблокировать процедуру признания погибшей.

— Муунилинст, — произнёс Алексей. — Это не близко.

— Нет. — Кира забрала датапад. — Но Рем пишет, что это единственный способ сделать всё анонимно. Без личного появления в имперских структурах, без раскрытия. Банковский клан нейтрален.

Алексей откинулся в кресле.

— Значит, двинемся туда уже завтра, — сказал он. — Если «Зелёная Ветвь» не преподнесёт нам сюрпризов.

Кира только прикрыла глаза — принято. Она снова смотрела в датапад — не читала, просто держала в руках.

— Рем рискует, — сказала она тихо. — Ему уже немало лет. Незачем ему в это лезть.

— Но лезет.

— Он работал с отцом двадцать лет. — Пауза. — Это что-то значит.

Алексей не ответил. Просто дал ей посидеть с этим.

***

Почти четыре часа прошло незаметно.

Алексей посмотрел на панель хронометра.

— Пора, — сказал он, поднимаясь.

— Опус, запускай двигатели. Идём на точку.

Через час лёта над бесконечным зелёным морем Кашиика корабль начал снижение. Место встречи оказалось глухим — глубоко внизу, где исполинские стволы вроширов расходились, образуя естественные каньоны, затянутые плотным туманом. Никаких патрулей, никаких случайных свидетелей. Только сырость, полумрак и гулкое эхо дикого леса.

Корабль мягко сел на широкую, поросшую мхом площадку между гигантскими корнями. Аппарель с шипением опустилась.

Кира заняла позицию с винтовкой прямо у корабля, включив небольшой щит перед собой и выпустив пару дронов.

— Опус, — сказал Алексей, не двигаясь с места. — Периметр.

— Сканирую. — Пауза в несколько секунд. — Тепловых сигнатур в радиусе трёхсот метров не обнаружено. Помех нет. Площадка чистая.

Алексей пошёл вперёд один. На поясе висела обновка, а меч был спрятан за поясом под полой куртки.

Он прошёл метров тридцать, когда в наушнике снова ожил голос Опуса — тихо, без интонации:

— Две сигнатуры. Прямо по курсу, через пять секунд ты их увидишь.

— Принял, — ответил он так же тихо.

Туман стелился по земле, скрадывая шаги. Он шёл и прислушивался.

И вдруг почувствовал.

Узнавание нарастало — не тревожно, но отчётливо. Как будто где-то впереди звучала та самая нота, которую он уже слышал. В Силе, не в воздухе.

Он остановился в нескольких шагах от края площадки.

Впереди, в серой дымке, проступили два силуэта. Один из них был крупным — очень крупным. Вуки, огромный даже по меркам своего вида, стоял чуть позади и в стороне. Спокойно. Без агрессии. В лапах он расслабленно, но крепко держал тяжёлый арбалет.

Второй силуэт был меньше. Человеческий — женский, невысокий, в тёмном плаще с откинутым капюшоном.

Алексей присмотрелся.

Лицо было... странным. Вместо глаз — тёмная повязка, плотная, без щелей. Но человек смотрел на него — он это чувствовал. Не глазами. Чем-то другим.

Миралука.

Сила между ними — живая, узнаваемая — дрогнула.

Женщина в плаще чуть наклонила голову.

— Здравствуй, Кэлен, — произнесла она негромко. Голос молодой, с лёгким напряжением под внешним спокойствием. — Вот уж не ожидала, что контрабандист с моими Т-7 — это ты.

Она не улыбалась. Вуки рядом с ней тихо переступил с ноги на ногу.

Алексей смотрел на неё. В Силе — что-то знакомое. Не лицо, не голос. Присутствие.

Оно что-то зацепило. Где-то глубоко, на дне чужой памяти — не его, Кэленовой — всплыло что-то смутное. Тренировочный зал. Храм. Маленькая девочка с повязкой вместо глаз, которая двигалась между учебными дроидами так, будто видела их лучше всех остальных. Он был тогда совсем мелким. Она — тоже.

Он не был уверен, что это воспоминание настоящее. Но Сила между ними дрогнула — узнавая.

Глава 11

Туман клубился у ног, цепляясь за влажный мох. Алексей стоял в нескольких шагах от миралуки, чувствуя, как обрывки чужой памяти окончательно складываются в единую картину.

Девочка с повязкой на глазах. Турнирный зал Храма — ежегодные показательные поединки между кланами юнлингов, куда сходились посмотреть мастера, выбирающие падаванов. Он был из одного клана, она — из другого, и он помнил, как она вышла на ковёр: маленькая, серьёзная, с повязкой, плотно охватывающей лоб. Никто из старших не воспринимал её всерьёз, пока она не уделала их лучшего фехтовальщика за восемь секунд.

— Сенна, — произнёс он. Имя всплыло само, легко и естественно.

Она чуть замерла. Совсем немного — но он почувствовал это в Силе раньше, чем увидел.

— Значит, ты помнишь, — сказала она. — Я думала, тебя нет в живых. После Ордена почти никого не осталось.

— Я тоже так думал о тебе.

Несколько секунд они просто стояли. Туман тихо двигался между деревьями. Вуки за её спиной не шевелился.

— Как ты выжила? — спросил Алексей, делая полшага вперёд, чтобы показать отсутствие агрессии. — Инквизиторы прочёсывали галактику мелким гребнем.

Сенна горько усмехнулась.

— Мой мастер погиб в первые минуты. — Голос у неё был ровный, отработанный — так говорят о том, что пересказывали себе слишком много раз, чтобы больше не чувствовать. — Мы были здесь, на Кашиике. Приказ 66 — и сначала был просто... шок от множества смертей в Силе. Мастер почувствовал это первым — упал на колено прямо посреди фразы. Я не понимала, что происходит. А потом клоны открыли огонь.

Она помолчала секунду.

— Он убил двоих. Уже смертельно раненый. Я убила того, кто был рядом со мной, и мы ушли в джунгли — там уже подходило подкрепление. Сначала я думала, что это просто ошибка, сбой связи. Но потом мы взяли в плен одного из клонов-разведчиков. Выбили из него правду. И я его казнила.

Алексей чуть прищурился, но промолчал.

— А инквизиторы? — спросил он.

— Кашиик — идеальное укрытие, если знаешь, как им пользоваться. Здесь столько жизни, столько первобытной энергии в каждом дереве, что она работает как глушилка. Если не тянуться к Силе, не использовать её — инквизиторы слепы. — Основной путь, как Империя находит наших — это информаторы и предатели. Но среди вуки таких нет. Они не сдают своих.

— И чем ты здесь занимаешься? Прячешься?

— Я сражаюсь, — процедила она. — Мы устраиваем диверсии. Подрываем конвои. Убиваем имперских офицеров. Я делаю то, что должен был делать Орден, если бы не оказался сборищем трусов!

— И для этого вам понадобились Т-7, — спокойно констатировал Алексей. — Дисрапторы. Заказ через хаттов, доставка с Квена — это не партизанщина одиночек в лесу. У вас есть структура. И глубокие кошельки.

Сенна напряглась.

— Я не могу сказать многого. Но нам помогают. Те, кто понимает, что Империю нужно уничтожить любой ценой. Присоединяйся к нам, Кэлен. Нам нужны такие, как ты.

Алексей смотрел на неё, и в голове чётко формулировалась мысль. Он видел перед собой обратную сторону медали. Кэлен, чьё тело он занял, был сломлен Приказом 66. Он сдался, спрятался на самом дне Нар-Шаддаа. Сенна ушла в другую крайность. Фанатизм. Бесконечная, слепая борьба, где цель оправдывает любые средства. Она была готова сжигать миры, лишь бы отомстить, но и сама сгорала в процессе.

— Нет, — покачал головой Алексей. — Я не против сотрудничества, но на понятных условиях. Вы и так использовали нас в тёмную. Подставили под имперскую таможню с этим грузом, даже не предупредив. Хорошо, что нашли его и перепрятали. И я работаю не один. У меня есть компаньон, есть расходы. За этот риск и груз нужно заплатить.

— Платить? — Лицо Сенны исказилось. В Силе вокруг неё внезапно вспыхнуло что-то тёмное, колючее. — За то, что послужит нашему делу? Ты же видишь, за что и против кого мы боремся!

Она резко вскинула голову. Её скрытый повязкой взгляд метнулся за спину Алексея, туда, где у аппарели «Ночного шёпота» стояла Кира. Девушка не двигалась, но её поза была идеальной тактической стойкой с винтовкой поверх портативного щита.

Миралука замерла, словно принюхиваясь к Силе, а затем её лицо скривилось в гримасе абсолютного отвращения.

— Ты спутался с Империей! — выплюнула она, указывая пальцем в сторону Киры. — Я очень хорошо знаю ребят, которые вот так на автомате дефлекторные щиты ставят. Мне кажется, они даже поссать без них не ходят. Знаешь сколько наших погибло от их стрельбы и дронов?!

Алексей внутренне подобрался. Ситуация стремительно выходила из-под контроля.

— Она со мной. И она прикрывает мне спину. Это всё, что тебе нужно знать.

— Она — враг! — голос Сенны сорвался на крик. — Вы все предали то, за что мы сражались! Ты стал наёмником, подстилкой для имперской мрази! Я заберу груз, а её убью. И тебя, если встанешь на пути!

С резким шипением в её руке вспыхнул световой клинок. Жёлтый, с агрессивным, трескучим гудением.

Вуки издал боевой рёв и вскинул арбалет, но тут же с рычанием отшатнулся — прямо перед его ногами в землю ударил предупредительный выстрел из снайперской винтовки Киры.

— Твой друг на мушке! — крикнул Алексей. — Сенна, остановись!

Но она уже не слушала. Тёмная сторона, которую она так долго впускала в себя через ненависть и жажду мести, сейчас полностью захлестнула её разум.

Она бросилась вперёд.

Это был первый настоящий бой Алексея с одарённым после попадания в тело Кэлена. И он сразу понял разницу между тренировкой в трюме и реальной схваткой.

Сенна была быстрой. Невероятно быстрой. Её жёлтый клинок обрушился на него градом ударов — сверху, сбоку, по диагонали. Она использовала Атару — агрессивную, акробатичную форму, вкладывая в каждый замах всю свою ярость.

Алексей ушёл в глухую оборону. Соресу работало безотказно: он держал клинок близко к телу, скупыми, экономными движениями отбивая атаки. Синий и жёлтый клинки сталкивались со снопами искр и оглушительным треском. Запахло озоном и жжёной листвой.

«Она открывается. Слишком много эмоций, слишком широкие замахи», — холодно фиксировал мозг Алексея. Сила вокруг Сенны бурлила неровно, выдавая намерения раньше, чем успевало тело — слишком много ярости, слишком мало контроля.

Выжив в первые секунды на голых рефлексах, он наконец приноровился к ее ударам и поймал ритм. К нему вернулось чувство дистанции и ясное понимание всего, что происходит в радиусе нескольких метров.

Вот он переместился влево, не дав вуки повода в него прицелиться. Затем Сенна взревела и нанесла мощный, размашистый рубящий удар сверху вниз, намереваясь пробить его блок грубой силой.

Но Алексей не стал блокировать.

Рефлексы, вбитые годами тренировок на татами в Москве, сработали быстрее мысли. В момент, когда она только опускала свой меч, он скользнул корпусом влево и чуть вперёд, своим мечом отводя ее меч в сторону и контролируя руку. Ударил локтем в лицо, она отклонилась, уводя лицо от атаки. Его левая рука скользнула дальше, беря шею миралуки в жесткий захват. Алексей резко ушел вниз, ломая ее равновесие, и с силой опустил чужую руку с зажатым мечом локтем на свое выставленное колено.

Хруст ломающегося локтевого сустава прозвучал в тумане неестественно громко.

Сенна закричала — страшно, пронзительно. Пальцы разжались, и рукоять её меча со стуком упала на мох, деактивировавшись.

Он отпустил ее шею и она встала на колени, баюкая сломанную руку, тяжело и прерывисто дыша. Вуки взревел, бросаясь вперёд, но Алексей мгновенно вскинул синий клинок, приставив его вплотную к шее миралуки.

— Стоять! — рявкнул он на вуки. — Ещё шаг, и она труп!

Вуки остановился.

Краем сознания Алексей поймал — Кира держит его на мушке. И держала с самого начала. Поэтому вуки и не двинулся во время боя: не потому что испугался предупредительного выстрела, а потому что понял — второго не будет.

В лесу повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только гудением светового меча и сбитым дыханием Сенны. Она баюкала сломанную руку, глядя перед собой со смесью шока и боли.

— Ты почти пала, Сенна, — тихо, но веско произнёс Алексей, глядя на неё сверху вниз. — Ненависть, ярость, готовность убивать своих же из-за фанатизма. Цель не оправдывает средства, если по пути ты превращаешься в тех, кого ненавидишь.

Она вздрогнула, словно от пощёчины.

— Ты ничего не понимаешь, — бросила она сквозь зубы.

— Вы убиваете десяток штурмовиков, — продолжил Алексей, не повышая голоса, — а Империя в ответ сжигает сотню вуки. Чьими жизнями ты платишь за свою войну?

Она не ответила сразу. Здоровая рука медленно сжалась в кулак, потом разжалась. Голова чуть опустилась — не от слабости, а как будто слова попали туда, куда она давно не позволяла ничему добираться.

Вуки за её спиной издал тихий, низкий звук. Не угрожающий. Почти как вздох.

Сенна его услышала. И это, кажется, было хуже всего.

— А ты что предлагаешь? — огрызнулась она. В голосе уже не было ярости — только боль и что-то похожее на усталость. — Ждать, пока они сами уйдут?

Алексей помолчал секунду.

— Я подумаю, как помочь вуки и тебе, — сказал он наконец. — Не обещаю больше. Но это честно. А пока — подумай о моих словах. Десять лет ты в этом варишься и тянешь их за собой.

Он деактивировал меч и убрал его за пояс. Сенна смотрела на него — слепая повязка, сломанная рука, мокрый мох под коленями.

— Мне нужна минута, — сказал он и, не дожидаясь ответа, повернулся и пошёл к кораблю.

Кира встретила его у аппарели. Винтовка всё ещё в руках, ствол чуть опущен — но не убран. Она не смотрела на него. Смотрела на вуки.

— Я хочу отдать им груз, — сказал Алексей вполголоса.

Кира смерила его долгим взглядом.

— Это не входило в контракт. Мы рисковали шкурой на таможне сверх договорённостей — и теперь ты хочешь отдать это просто так? Фанатичке, которая только что пыталась нас убить?

— Они не коммерсанты, да и ты помнишь, что мы видели в порту. Им нужно чем-то защищаться, когда Империя придёт за ними в следующий раз. А она придёт.

Кира перевела взгляд на мохнатого гиганта, поддерживающего миралуку. Помолчала.

— Благотворительность — не мой профиль, — сказала она наконец. — Мне нужна компенсация.

— Что-то конкретное?

— Арбалет, — решила Кира, кивнув на вуки. — Ручная работа, энергетический, от настоящего повстанца. Давно хотела такой в коллекцию.

Алексей усмехнулся. Это было в её стиле.

Он вернулся к Сенне. Та уже поднялась на ноги, тяжело опираясь на здоровое плечо вуки.

— Т-7 ваши, — сказал Алексей. — Забирайте. Но у моего компаньона есть условие. Нам нужен арбалет.

Вуки возмущённо зарычал, инстинктивно прижимая к себе массивное оружие. Сенна подняла голову.

— Это его личное оружие. Традиция...

— Один арбалет в обмен на ящик армейских дезинтеграторов, — спокойно сказал Алексей. — Подумай, Сенна. Для вашего сопротивления это очень выгодная сделка.

Она секунду молчала. Потом коротко кивнула спутнику и что-то тихо сказала на шириивуке.

Вуки долго смотрел на своё оружие. Провёл большим пальцем по прикладу — медленно, как прощаются с чем-то, что носили долго. Потом издал тихий рокочущий звук и протянул тяжёлый арбалет подошедшей Кире.

Та приняла его с профессиональным интересом.

Внезапно Алексей осёкся.

Воздух вокруг словно стал плотнее. Что-то изменилось. Не снаружи — внутри, на том уровне, где слова ещё не работают. Сила вокруг дрогнула еле заметно, как натянутая струна от случайного касания.

Сенна тоже замерла. Её уцелевшая рука судорожно сжалась.

— Я тоже чувствую, — выдохнула она, поворачивая голову в сторону крон деревьев. — Мы слишком сильно наследили в Силе этим боем. Или кто-то заметил наше представление.

— Инквизиторы? — напрягся Алексей.

— Или дрон-разведчик, но в любом случае отсюда лучше убираться.

— Будем на связи.

Он не сразу развернулся. Секунду смотрел на неё — слепая повязка, сломанная рука, вопрос, который он оставил и на который у неё пока не было ответа. Она тоже не отводила лица.

В памяти вдруг всплыла сцена, виденная ещё на Земле. Берег лавового моря, искажённое ненавистью лицо Энакина — и Оби-Ван, который просто уходит. Тогда, по ту сторону экрана, Алексей злился: почему не добил? Зачем бросать калеку заживо гореть в лаве?

Теперь понял. Оби-Ван ушёл не из-за слабости и не из-за сценарной дыры. Он ушёл, потому что всё уже было сказано. В ад человек падает сам — и выйти из него тоже может только сам. Не вытащить силой, не переспорить. Можно только бросить зерно и уйти. И верить, что когда-нибудь оно прорастёт.

Потом он повернулся и бегом бросился к аппарели.

Кира уже была внутри, включая маскировку и запуская двигатели. Аппарель с шипением закрылась, отрезая их от сырого тумана Кашиика. Корабль вздрогнул, отрываясь от земли, и мощно рванул в небо.

Алексей упал в кресло второго пилота, на ходу застегивая ремни.

— С утра бластеры, вечером арбалет, — донёсся с соседнего кресла голос Киры. Она издала короткий смешок, сбрасывая адреналин последних минут. — Мне нравится такой бизнес.

Алексей искренне рассмеялся, чувствуя, как отступает тяжелое, сковывающее напряжение. За обзорным стеклом серое небо Кашиика стремительно чернело, сменяясь россыпью звезд — «Ночной шёпот» выходил на орбиту, ложась на вектор прыжка к Муунилинсту.

Глава 12

«Ночной шёпот» поднимался в космос, оставив позади сырые туманы Кашиика.

Алексей сидел в кресле второго пилота, глядя на свои руки.

Они дрожали.

Мелкой, противной дрожью, которую невозможно было унять усилием воли. Это был не страх — страх остался там, на мокром мху, когда жёлтый клинок Сенны в первый раз обрушился на его блок. Это была чистая физиология. Адреналиновый откат, помноженный на перегрузку нервной системы от пропущенной через себя Силы.

Он сжал руки в кулаки до побеления костяшек, заставил себя сделать глубокий вдох на четыре счета, задержать дыхание на семь и медленно выдохнуть на восемь.

— Отпускает? — негромко спросила Кира.

Она не смотрела на него, её взгляд был прикован к показаниям приборов, но от неё не укрылось его состояние.

— Физиология, — коротко ответил Алексей, разжимая кулаки. Дрожь стала меньше. — Первый реальный бой на световых мечах. Тело думает, что мы всё ещё умираем.

Кира наконец оторвалась от навигационной панели и повернулась к нему. В её обычно спокойном взгляде читалось напряжение.

— Я впервые видела это вживую, — произнесла она. — Бой одарённых. Вы двигались так, что оптика винтовки едва успевала фокусироваться. Сплошное смазанное пятно и вспышки. Я пару раз держала её на мушке, но быстро поняла, что стрелять в такую свалку — безумие. Шанс зацепить тебя был слишком велик, да и помнила, как вы умеете отбивать выстрелы. Поэтому могла только контролировать вуки.

Она сделала паузу, внимательно изучая его лицо.

— Но ты сильно рисковал, когда решил сломать ей руку вместо того, чтобы убить. Зачем было так подставляться?

— Спасибо за прикрытие, — Алексей устало потёр переносицу, окончательно приходя в себя. — Это сложно объяснить... Я действовал на рефлексах. Меня вела Сила, она дала абсолютную уверенность, что этот приём пройдёт. К тому же, нам не нужны трупы других выживших. Мы не враги, просто ее занесло.

Кира чуть заметно кивнула, принимая его логику. В её взгляде читалось доверие напарника к его зоне компетенции.

— Сработало — и отлично, — ровно отозвалась она, возвращаясь к показаниям приборов. — Но если в следующий раз такой уверенности не будет, просто постарайся дать мне чистую линию огня.

— Договорились, — улыбнулся Алексей и затем повернулся к центральной консоли, окончательно возвращаясь в рабочий режим. — Опус, что у нас по маршруту до Муунилинста?

Голографический проектор мигнул, разворачивая перед ними объемную карту галактики. Зеленая линия прочертила путь от их текущей позиции.

— Оптимальный маршрут рассчитан, — доложил ИИ своим спокойным, вибрирующим голосом. — От Кашиика мы делаем короткий прыжок до Лантиллеса. Оттуда выходим на Перлемианский торговый путь и идём в сторону Ядра до Бренталя, чтобы обогнуть Корусант без захода в его систему контроля. От Бренталя уходим на север по Намадийскому коридору до Дорина, затем транзитом до Орд-Мантелла. Оттуда по прямой гипертрассе Энтраллы до Муунилинста.

— Время в пути?

— С учётом возможностей нашего гипердрайва и необходимости перерасчёта координат в узловых точках — восемьдесят четыре стандартных часа. Трое с половиной суток.

Алексей присвистнул.

— Долго.

— Это ещё быстро, — заметила Кира. — Для обычного грузовика такой маршрут занял бы неделю.

— Опус, — Алексей постучал пальцем по подлокотнику. — Трое суток жечь топливо впустую — плохая экономика. Посмотри биржу хаттов. Есть попутные заказы? Легальные или полулегальные, но без явного криминала.

— Обрабатываю, — ИИ замолчал на несколько секунд. — Есть один подходящий контракт. Точка забора груза — планета Бракка. Это всего в трех часах лёта от нашей текущей позиции, небольшое отклонение от вектора на Лантиллес. Точка доставки — планета Энтралла, это соседняя система с Муунилинстом, прямо на нашем маршруте.

— Что везём и сколько платят? — деловито спросила Кира.

— Груз: два запечатанных контейнера. Декларация: «Промышленные компоненты и детали дроидов эпохи Войн Клонов». Заказчик — Гильдия Скрэпперов Бракки. Получатель — частный коллекционер на Энтралле, репутация безупречная. Оплата — двадцать пять тысяч кредитов.

Алексей и Кира переглянулись. В глазах девушки мелькнул явный азарт.

— Двадцать пять тысяч? А вот это уже серьезный разговор, — Кира одобрительно хмыкнула. — Не те копейки, что нам отсыпали на Квенне. Но за простой старый хлам столько не платят. В чем подвох?

— Бракка — это планета-свалка, — пояснил Опус. — Там утилизируют старые республиканские и сепаратистские крейсеры. Официально всё ценное уходит Империи. Неофициально — Гильдия Скрэпперов продаёт уцелевшие артефакты на чёрном рынке. Груз легален по документам, но Империя не любит, когда технологии клонической войны оседают в частных руках. Оплата включает премию за дискретность и дальность маршрута.

Алексей вопросительно посмотрел на напарницу.

— Ну что, берем? Отличные деньги, да и крюк совсем небольшой.

Кира даже не раздумывала.

— Конечно берем. Идеальный заказ, — она чуть подалась вперед, явно наслаждаясь их новой ролью. — Поднимем нашу репутацию, заработаем нормальные кредиты, и это нам по пути.

— Опус, подтверждай контракт и перестраивай вектор на Бракку, — с легкой улыбкой скомандовал Алексей.

— Принято. Маршрут перестроен, — отозвался ИИ. — Расчётное время до выхода из гиперпространства — два часа пятьдесят восемь минут.

Кира пробежалась пальцами по консоли, вывела на свой датапад информацию по Бракке, и с удовольствием откинулась в кресле.

***

Планета-свалка встретила их непрекращающимся кислотным дождём и серо-коричневыми тучами.

Алексей смотрел в иллюминатор, пока Кира вела корабль сквозь плотные слои атмосферы. Зрелище было монументальным и гнетущим. Внизу, в грязи и ржавых озёрах, лежали остовы гигантских боевых кораблей. Крейсеры типа «Венатор», на которых когда-то летали джедаи и клоны, теперь напоминали выпотрошенные туши китов. По их корпусам ползали тысячи крошечных фигурок в жёлтых плащах — рабочие Гильдии Скрэпперов, срезающие броню лазерными резаками.

— Мрачное место, — констатировал он вслух.

— Кладбище Республики, — отозвалась Кира, сверяясь с координатами. — Садимся в секторе семнадцать. Это частная площадка Гильдии.

«Ночной шёпот» опустился на расчищенный от мусора металлический пандус. Дождь барабанил по обшивке.

Алексей накинул плотный плащ с капюшоном. Бластер WESTAR-20 непривычно тяжелил бедро. Кира осталась на корабле, контролируя периметр через камеры и готовая в любой момент активировать турели.

— Не хочу мокнуть, — усмехнулась она по внутренней связи.

Аппарель опустилась. В лицо ударил запах озона, ржавчины и сгоревшей проводки.

У подножия трапа его ждал представитель Гильдии — грузный аквалиш в защитном костюме, за спиной которого стояли два дроида-погрузчика с парящими антиграв-платформами. На платформах покоились два массивных металлических ящика, покрытых въевшейся грязью и старыми царапинами.

— «Прим-15»? — прохрипел аквалиш сквозь дыхательную маску.

— Они самые, — Алексей спустился по трапу, стараясь не наступать в маслянистые лужи. — Принимаю груз для Энтраллы.

— Коды подтверждения.

Алексей протянул датапад. Аквалиш сверил данные, хрюкнул что-то себе под нос и махнул рукой дроидам. Те плавно двинулись вверх по трапу.

— Слушай сюда, курьер, — аквалиш шагнул ближе, понизив голос. — Груз запечатан. Пломбы Гильдии. Если на Энтралле увидят, что они сорваны — вам не заплатят, а за ваши головы назначат награду. Имперские патрули на орбите мы предупредили, у вас есть окно в двадцать минут, чтобы уйти без досмотра.

— Мы люди с пониманием, — кивнул Алексей.

Он развернулся и пошёл вслед за дроидами в грузовой отсек. Когда ящики опустились на палубу и зафиксировались магнитными замками, аквалиш остановился у трапа, ожидая подтверждения приёма.

— Опус, — сказал Алексей, не двигаясь с места. — Просканируй.

— Сканирование затруднено, — ответил ИИ. — Контейнеры экранированы сплавом с высоким содержанием свинца и фрика. Однако масс-детекторы показывают наличие плотных металлических структур. По габаритам и весу содержимое соответствует разобранным шасси и сервомоторам дроидов гуманоидного типа. Признаков взрывчатых веществ и активных передатчиков не обнаружено. Насколько позволяет экранирование — чисто.

Алексей подтвердил приём на датападе и кивнул аквалишу. Тот забрал своих дроидов и быстро скрылся в пелене дождя.

Алексей окинул взглядом ящики, покрытые въевшейся грязью войны, которая закончилась девять лет назад. В них не было Силы, но от них явственно веяло холодной, древней угрозой.

— Уходим.

Он вернулся в кабину. Кира уже выводила корабль на орбиту, пробивая серые тучи Бракки.

— Как прошло? — спросила она.

— Груз на борту. Содержимое в норме. Всегда бы так.

Алексей упал в кресло и пристегнулся. Впереди были три с половиной дня пути. Время, чтобы тренироваться, изучать архивы, а заодно немного прийти в себя после первых дней в этой галактике.

Корабль вырвался из атмосферы. Звёздный Разрушитель, висящий на орбите, даже не дёрнулся в их сторону — взятки Гильдии Скрэпперов работали безотказно.

Звёзды снова превратились в линии, унося их вглубь космоса.

***

ИНТЕРЛЮДИЯ. ИНКВИЗИТОР

Мал Серрис охотился.

Не физически — через Силу. Уже который день он уходил в глубокую медитацию, методично прощупывая пространство. Падаван с Нар-Шаддаа ускользнул, и это раздражало. Не потому что было сложно — потому что было непривычно. Обычно беглецы оставляли след. Этот словно растворился.

Именно поэтому он не пропустил всплеск.

Два дня назад, в глубине медитации, Сила под его вниманием вдруг дрогнула — резко, царапающе. Свет и Тьма, столкнувшиеся коротко и яростно. Не случайный фон, не эхо чужих эмоций — бой. И образ был достаточно чётким, чтобы определить место: Кашиик.

Серрис открыл глаза. Жёлтая радужка светилась холодным, хищным огнём.

Он прибыл на планету вуки через пятьдесят часов. Леса Кашиика фонили в Силе — слишком много жизни, — но место боя он нашёл без труда. Обожжённый мох. Следы клинка. Остаточные эманации боли и ярости.

Сейчас он стоял в кабинете начальника портовой таможни Кашиик-Прайма.

Инспектор Прокс потел. Крупные капли катились по его зализанным волосам и падали на воротник форменного кителя. Присутствие инквизитора в комнате будто высасывало из воздуха кислород, заставляя инспектора задыхаться от первобытного ужаса.

— Я... я клянусь, милорд, — блеял Прокс, комкая в руках платок. — Никаких джедаев. Никаких подозрительных лиц. Только обычный торговый трафик!

Серрис медленно обошёл вокруг стола инспектора.

— Обычный трафик, — тихо повторил инквизитор. Его голос шелестел, как сухие листья. — В день, когда в нижнем лесу произошёл бой на световых мечах, через ваш порт прошёл «обычный трафик». Кто прилетал, инспектор? Кто улетал?

— Десятки судов, милорд! Рудовозы, баржи с продовольствием...

— Меня не интересуют баржи. Кто привлёк ваше внимание? Вспоминайте, Прокс. Иначе я вырву эти воспоминания прямо из вашего разума. Сила покажет мне всё, что вы пытаетесь скрыть, но ваш мозг после этого превратится в кашу, а тело в пустую, пускающую слюни оболочку. Выбор за вами.

Прокс сглотнул, его глаза в панике забегали. Он очень не хотел вспоминать увесистый мешочек с серебром, который лежал в его сейфе.

— Был... был один корабль, — вспомнил инспектор, дрожа всем телом. — Курьерник. Очень дорогой, модифицированный. «Ночной шёпот». Официально они планету не покидали, но площадка пуста уже два дня.

Серрис остановился. — Продолжайте.

— Молодая пара. Нилан и Лара Верр. С Кореллии. По документам привезли семена для местных фермеров. Но корабль... слишком дорогой корабль для перевозки семян! — Мы досконально проверили документы и груз, — произнёс он чуть быстрее, чем следовало. — Я решил, что это просто парочка богатеев в поисках приключений. У нас должны быть их снимки с камеры наблюдения на выходе из таможенной зоны!

— Покажите.

Трясущимися руками инспектор активировал терминал. В воздухе повисла голограмма. Мужчина с тёмными волосами и небольшим шрамом на щеке. И рыжеволосая девушка, прижимающаяся к его плечу.

Серрис смотрел на голограмму. Лицо мужчины... Он видел его на записях камер штурмовиков совсем недавно. Кэлен Ванс. Тот самый беглый падаван с Нар-Шаддаа.

Инквизитор хищно улыбнулся.

— Прекрасно, инспектор. Вы свободны.

Прокс пулей вылетел из своего же кабинета. Серрис достал датапад, скопировал изображение и отправил зашифрованный запрос в центральные архивы Инквизитория и Имперского Бюро Безопасности. Галактическая система распознавания лиц работала медленно, требуя просеивания триллионов записей, но у него был высший приоритет.

Спустя несколько часов, когда Серрис уже вернулся на борт «Непреклонного», терминал в его каюте тихо пискнул. Пришел ответ.

Система ожидаемо выдала стопроцентное совпадение по мужчине — Кэлен Ванс.

Затем Серрис открыл файл по девушке. Рыжие волосы, зелёные глаза.

Экран мигнул красным.

[ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН. ТРЕБУЕТСЯ УРОВЕНЬ ДОСТУПА ИББ «БАГРОВЫЙ» ИЛИ ВЫШЕ]

Серрис нахмурился. Он ввёл свой личный код инквизитора, дающий право просматривать досье генералов флота и губернаторов секторов.

[ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН.]

Инквизитор медленно опустил датапад. В каюте повисла мёртвая тишина.

Он снова прокрутил в уме всё, что знал. На месте боя — следы двух одарённых, которые сошлись и разошлись живыми: смерти в Силе он не почувствовал ни одной. Кэлен Ванс — беглый падаван-недоучка, который девять лет сидел тихо. И вдруг — бой на световых мечах на оккупированной планете, элитная яхта с чистыми документами и девушка рядом, чьё лицо закрыто щитом такого уровня, который не может пробить даже Инквизиторий.

Два одарённых. Живых. Вместе.

Это больше не было рутинной охотой на выжившего джедая. Это был заговор. И нити этого заговора тянулись туда, куда Инквизиторию хода нет.

Серрис активировал защищённый канал связи.

— Соедините меня с флагманом лорда Вейдера, — холодно приказал он. — У меня есть доклад, предназначенный только для его ушей.

Глава 13

Три с половиной дня в гиперпространстве — это много или мало?

На Земле за это время Алексей мог запустить тестовый сервер, провести десяток встреч и слетать в командировку.

Здесь время измерялось иначе.

Синий тренировочный луч ударил в плечо. Алексей мягко ушел с линии огня, провернул рукоять светового меча и отбил следующий импульс в переборку трюма. Парящий шар «Марксман-Эйч» недовольно пискнул и увеличил темп. Эта пауза в замкнутом пространстве «Ночного шёпота» была ему жизненно необходима. После безумного калейдоскопа первых дней — пробуждения в чужом теле, перестрелок, встречи с обезумевшей миралукой на Кашиике — психика требовала тишины. Но интуиция, обостренная Силой, тихо зудела: это лишь затишье перед бурей.

Они с Кирой быстро выработали негласный ритм. Никто не нарушал личные границы, но замкнутое пространство корабля неизбежно сближало.

Между тренировками он часами сидел у голографической панели Опуса. Прямой связи в гиперпространстве не было, но их маршрут состоял из нескольких прыжков. В те короткие минуты, когда «Ночной шёпот» выныривал в реальное пространство для перерасчета навигационных координат, ИИ жадно скачивал пакеты обновлений из Голосети.

Алексей впитывал информацию, как губка. Он читал сводки имперских новостей, изучал структуру секторов, экономику, логистику мегакорпораций. Он строил в голове архитектуру этого мира, сравнивая реальность со знаниями из фильмов и книг, чтобы наметить долгосрочную стратегию. Одной из первых он попытался найти на карте планету Миркр, но ни о ней, ни о ящерицах исаламири никаких упоминаний не нашлось.

«Не прокатило» - подумал Алексей, впрочем, не оставляя надежд, что информация о системе попадется ему позднее.

Кира тоже не сидела без дела, изучая корпоративные сводки «Сиенар» и новости с Лианны, но по вечерам они неизменно сходились в кают-компании. За ужинами из сухпайков они разговаривали.

Кира пыталась понять, кто он такой. Безусловно она помнила его рассказ, видела неопытность и где-то незнание очевидных вещей, но мозгу было сложно принять такую историю целиком. Алексей открыто рассказывал о Земле и своей «прошлой жизни», переводя реалии земного IT-бизнеса на язык галактических корпораций. Рассказывал про то, как жил, про управление проектами, про кризисы и дедлайны. А взамен слушал её.

За маской холодной и расчетливой наследницы скрывалась история, старая как мир. Мать погибла, когда Кире было пять. Отец, с головой поглощенный своими творениями, контрактами с Империей и внутрикорпоративной борьбой за власть, почти не появлялся дома. Её воспитывали лучшие учителя Галактики, строгие гувернантки и дроиды. У неё было всё: лучшие наряды, личные спидеры, неограниченный кредит. Всё, кроме нормального детства и семьи. Одинокая девочка в золотой клетке, которая очень рано поняла, что в этом мире нужно уметь кусаться, чтобы выжить. ИББ как протест и возможность от всего этого сбежать.

***

На второй день полета Алексей сидел на полу в своей каюте, скрестив ноги. Перед ним на низком столике лежал световой меч Кэлена.

Он смотрел на него, не мигая, уже минут десять.

Бой с Сенной и тренировки с «Марксманом» показали ему главное: он умеет махать этой штукой, но он её не понимает. Для Кэлена меч был продолжением руки. Для Алексея — пока ещё просто очень опасным и эффективным инструментом.

Закрыв глаза и потянувшись к Силе, он направил внимание на металлический цилиндр. Сила проникла сквозь дюрасталь, ощупывая внутренности: фокусирующие линзы, энергоячейку, эмиттер, проводники.

Алексей мысленно потянул детали в разные стороны.

С тихим металлическим щелчком рукоять разошлась по швам. Детали плавно поднялись в воздух, зависнув перед его лицом в идеальном порядке, словно на 3D-схеме в CAD-программе.

Это было красиво. Технарь внутри Алексея восхищенно замер, изучая гениальную простоту конструкции.

Но в самом центре этой схемы висело то, что заставило его нахмуриться.

Кристалл.

Он светился тусклым, пульсирующим синим светом. И в Силе он ощущался... как память о Кэлене.

Кристалл транслировал догматичность ордена. «Нет страсти - есть спокойствие. Следуй правилам. Будь щитом».

«Мы с тобой не совпадаем по частотам, приятель», — мысленно констатировал Алексей.

Он мог бы просто собрать меч обратно. Смириться с тем, что это чужое оружие, и ждать момента, когда сможет найти свой собственный кристалл и напитать его силой. Но Алексей привык настраивать инструменты под себя. Если система работает неоптимально — её нужно переписать.

Алексей попытался влить в него своё намерение. Сочетание прагматичности и принципов. Свою готовность бить первым, если это необходимо для выживания. В конце концов, он не был монахом, любил жизнь и женщин и даже к страсти относился, как к чему-то вроде бокала вина.

Он не стал давить на кристалл гневом или ненавистью, как это делали ситхи в старых архивах. У него не было ненависти. Был только он сам — цельный, устоявшийся, хорошо понимающий, чего он хочет, и без иллюзий насчёт цены.

Кристалл на это отреагировал странно. Не принял — но и не оттолкнул. Как будто изучал.

Алексей мысленно усмехнулся. Ну давай, смотри. Прятать нечего.

Алексей погрузился глубже в транс, обволакивая синий камень своей волей.

Он не знал, сколько времени прошло. За иллюминатором по-прежнему тянулись нити гиперпространства.

В какой-то момент кристалл дрогнул. Его пульсация участилась. Синее свечение начало тревожно мерцать, сопротивляясь чужеродному напору, но он продолжал свое занятие. Он будто переписывал ядро системы, заставляя камень принять его правду.

Внезапно сопротивление исчезло. Не сломалось, а скорее... адаптировалось. Подстроилось под новый алгоритм.

Свет кристалла неуловимо изменился. Чистая, безмятежная синева потемнела, налилась тяжестью. В ней появились едва заметные багровые искры — отголоски той самой готовности к агрессии, сместившие спектр в красную сторону. Цвета слились воедино, и теперь в центре разобранной рукояти пульсировал глубокий, насыщенный фиолетово-синий камень. Цвет грозового неба за секунду до удара молнии.

Алексей почувствовал, как напряжение в Силе спало. Теперь кристалл не отторгал его. Он резонировал с ним.

С минуту он удовлетворённо смотрел на него, любуясь и привыкая, а затем мысленно сдвинул детали обратно. С тихим щелчком рукоять собралась воедино и мягко опустилась ему на ладонь.

Алексей открыл глаза. Большим пальцем он нажал на кнопку активации.

С густым, низким гудением из эмиттера вырвался клинок. Лезвие отливало глубоким индиго с лёгким фиолетовым ореолом у самого основания.

Он смотрел на него несколько секунд. Потом деактивировал.

Руки слегка дрожали. Не от страха — от пустоты. Как будто он несколько часов таскал тяжёлый груз и только что его опустил. Он убрал рукоять на пояс, добрался до кровати и лёг поверх покрывала, не раздеваясь.

Заснул раньше, чем успел подумать хоть о чём-нибудь.

Проснулся через несколько часов. За иллюминатором всё так же тянулись синие нити гиперпространства — время здесь не имело смысла.

Он встал, умылся и вышел в кают-компанию.

***

Кира сидела за столом, читая что-то в датападе. Увидев его, она отложила его в сторону.

Ее взгляд на секунду задержался на рукояти меча у него на поясе — словно она уловила какую-то перемену в том, как он его носит, или в нем самом, — но комментировать это не стала.

— Будешь каф?

— Давай.

Он поставил две дымящиеся кружки на стол и сел напротив. Несколько секунд они молчали — не неловко, а как люди, которым не обязательно заполнять тишину.

— Я думал про наш разговор в тот первый день, — сказал Алексей наконец. — Про Палпатина. Про всё остальное.

— И?

— И рад, что сказал тебе. — Он помолчал. — Но я также понимаю, что для меня в этом есть логика. Я — пусть и нестандартный, но джедай. За мной охотятся инквизиторы. Осесть на тихой планете и торговать специями — для меня не вариант. Рано или поздно они найдут, да и не хочу так жизнь прожить. Значит, лучше иметь цель и двигаться к ней, чем просто прятаться.

Кира слушала, не перебивая.

— А у тебя, — продолжил он, — другая ситуация. Есть корабль. Есть деньги — или будут, если с наследством разберёмся. Есть навыки. Можно найти тихое место, сменить личность, заниматься контрабандой или чем угодно ещё — и никакого Императора в этом уравнении нет. — Он посмотрел на неё прямо. — Я не буду тебя тянуть туда, куда ты не хочешь. Пока мы просто перевозим дроидов и решаем твои вопросы с дядей. Этого достаточно.

Пауза.

— С того разговора прошло несколько дней, — добавил он. — Какие твои мысли на этот счёт? Когда подтвердишь, что жива. Когда с дядей разберёшься — так или иначе. Что дальше?

Кира чуть прищурилась, как человек, которому задали вопрос, который она уже задавала себе сама.

— Думала, — сказала она наконец. — Не пришла к ответу.

— Ладно. Это честно.

Она некоторое время смотрела в кружку. Потом подняла взгляд.

— Ты понимаешь, что без тебя я была бы уже мертва?

Алексей не ответил — просто ждал.

— Без вариантов, — добавила она. — Кэлен в своём теле либо добил бы там, либо оставил. Дядя убрал бы меня другим способом — тихо, без шума, списав все на несчастный случай. Решение взять меня на допрос, потом лететь вместе — это было твоё. — Она чуть усмехнулась. — Так что аргумент про «у тебя есть выходы» — он немного запоздал.

— Это не отменяет того, что выходы у тебя есть, — возразил Алексей.

— Не отменяет, — согласилась Кира. — Но ты ещё кое-что сделал. Ты говорил со мной открыто. Показывал, что знаешь. Иногда — что не знаешь. — Она покрутила кружку в руках. — Я выросла в окружении, где у всех было второе дно. Ты — другой. Это непривычно. И это вызывает доверие.

— Может, я просто хорошо прячу второе дно.

— Нет, — она покачала головой. — Я бы почувствовала. У меня хорошее чутьё на это. Жизнь натренировала.

Алексей кивнул, принимая это как факт.

— И ещё, — сказала Кира, и в голосе появилось что-то другое — тише, но тверже. — Эти несколько дней. Кашиик, таможня, бой, гиперпространство. Я не помню, когда последний раз чувствовала себя настолько... живой. Не в смысле адреналина. В смысле — что происходит что-то настоящее. Что я принимаю решения, которые что-то значат. — Она помолчала. — Мне дико интересно посмотреть, что будет дальше, пусть одновременно и дико страшно.

— Понимаю, — тихо сказал Алексей.

— Я знаю, что ты понимаешь, — она чуть улыбнулась. — Это тоже странно, кстати.

Они помолчали. За иллюминатором тянулись синие нити гиперпространства.

— Ты говорил про Императора, — сказала Кира наконец. — Что он ситх. Что джедаи проиграли именно поэтому. — Она смотрела на него внимательно. — Я думала об этом. Получается, Палпатин взял Республику, которая стояла тысячи лет, и за двадцать лет захватил власть и превратил её в Империю. Один человек. — Пауза. — Империя сама по себе — молодая. Ей нет и десяти лет, нет процедуры наследования. Это не монолит. Это конструкция, у которой ещё нет корней.

— Именно, — сказал Алексей.

— И если кто-то думает о том, что будет после него, — продолжила она медленно, как будто проговаривая вслух то, что сложилось в голове, — то это не абстрактный бунт. Это политика. Стратегия. — Она посмотрела на него. — Я всю жизнь была внутри системы. Понимала, что реальные решения принимаются выше. Намного выше. — Пауза. — Ты говоришь про самый верх.

— Говорю.

Что-то в её лице изменилось — анализ кончился, началось другое.

— Мне нужно доказать кое-что, — сказала она тихо. — Не тебе. Себе. Отцу, который никогда не смотрел в мою сторону. Дяде, который посчитал меня расходным материалом. Всем, кто думал, что я просто красивое приложение к корпоративному активу. — В голосе не было злости — только холодная, давно устоявшаяся решимость. — У Палпатина получилось разрушить то, что стояло тысячелетия. Я не претендую на его масштаб. Но я хочу участвовать в чём-то, что имеет значение. Что-то, что я себе не прощу, если пройду мимо.

Алексей смотрел на неё несколько секунд. Она не просила одобрения — просто сказала правду. Это было редкостью.

— Это не «я верю в справедливость» и не «хочу помочь галактике», — сказал он наконец. — Это понятная мотивация. — Он помолчал. — И я рад, что ты это сказала. Не потому что мне нужен союзник. А потому что ты могла сказать что-то другое — и я бы не узнал разницы.

Кира посмотрела на него чуть дольше, чем обычно. Потом кивнула — коротко, как человек, который принял что-то к сведению.

Потом замолчала, и по тому, как она смотрела в стол, было видно — что-то складывается.

— Подожди, — сказала она медленно. — Ты говоришь о ресурсах. О структуре, которая перехватит управление после. — Она подняла взгляд. — А ты думал про Сиенар?

— В смысле?

— Компания отца. — Она говорила уже чётко, по-деловому, как человек, который видит схему. — Это не просто корпорация. Это производственная база Империи. TIE-истребители, штурмовые транспорты, половина военного флота — всё идёт через них. — Она помолчала. — Отец жив. Его пакет — его. Я получу свои три процента из траста через полтора года, и это всё, на что я могу рассчитывать по-честному.

— Но? — произнёс Алексей.

— Но ты только что объяснил мне, что в эту игру можно играть и в другую сторону. — Она чуть прищурилась. — У дяди есть пакет. Достаточно большой, чтобы блокировать решения совета. Пока отец официально болен — дядя говорит от его имени. Совет слушает его, а не отца. — Она чуть прищурилась. — И именно поэтому дядя решил, что может убрать меня без последствий. Некому возразить. Некому защитить. Он привык, что его позиция защищена.

Алексей не ответил — просто смотрел на неё.

— Если мы решаем вопрос с дядей не просто как с угрозой, а как с активом, — продолжила Кира, — то это другая задача. Не выжить и уйти. А выжить, вернуться и забрать то, что он использовал против меня. — Пауза. — Мне нужна защита, пока я буду выстраивать позицию внутри совета. Дядя не единственный, кто захочет меня убрать, когда я появлюсь. А тебе нужна база. Ресурсы. Что-то, кроме дохода контрабандиста.

— Взаимовыгодно, — произнёс Алексей.

— Именно. — Она откинулась на спинку кресла. — Я не говорю, что это просто. Там будет грязно. Там будет опасно. Там будут люди, которые умеют играть в эти игры лучше нас обоих. Но если ты прав насчёт того, что будет через десять лет — мне нужно быть в позиции, из которой можно действовать. А не прятаться на Внешнем Кольце, пусть и с двумя бластерами на поясе. А заодно мы поймем, стоит ли нам лезть еще выше.

— Значит, договорились, — сказал он. — Сначала Муунилинст. Смотрим, что там с наследством. Дальше — по ситуации.

— По ситуации, — согласилась она.

Кира отпила каф. Потом посмотрела на него с тем выражением, которое он уже научился читать — не вопрос, а запрос на продолжение.

— Ты сказал, что у тебя есть цель и ты к ней движешься, — произнесла она. — Я подписалась. Но я хочу понять — у тебя есть хоть какой-то план? Или это пока только направление?

Алексей помолчал секунду.

— План — громко сказано. Есть логика.

— Слушаю.

— Любая управляемая фигура имеет слабость, — сказал он. — Не в смысле характера. В смысле предсказуемости. Если ты знаешь, на что она реагирует — ты знаешь, где она окажется. А если знаешь, где она окажется — ты выбираешь место и время. Не она.

Кира кивнула — это был язык, который она понимала.

— Инквизиторы работают по двум триггерам, — продолжил он. — Либо разведка донесла, либо они сами почувствовали через Силу. В обоих случаях они летят туда, где засветился джедай. — Он чуть прищурился. — Значит, можно создать сигнал. Выбрать место. Подготовить условия. И встретить их там, где удобно тебе, а не им. Это уже вопрос ресурсов и подготовки, а не везения.

— Охота на охотников, — тихо сказала Кира.

— Да. Каждый мёртвый инквизитор — это опыт, снижение давления и сигнал Палпатину, что где-то есть проблема. Он начнёт думать. Тратить внимание. — Алексей поставил кружку на стол. — А с Вейдером — другая история.

Кира замерла.

— У Вейдера есть личное, — сказал он. — Пока рано говорить точно, и нужно все проверить, но можно создать ситуацию, при которой он примчится на одну из малонаселенных планет втайне от императора, да еще и столкнуть с человеком, который один раз его уже побеждал и наградил на всю жизнь инвалидным костюмом.

— Ты хочешь его убить? — тихо спросила Кира.

Алексей помолчал.

— Не уверен. — Он чуть покривился. — Знаешь... в той истории, которую я знаю, он под конец жизни — как бы это сказать — подобрел.

Кира уставилась на него.

— Что?

— Ну. Подобрел.

Секунда тишины.

Потом она засмеялась — по-настоящему, не сдерживаясь.

— Добрый Вейдер?

— Добрый Вейдер, — подтвердил Алексей с абсолютно серьёзным лицом, что делало это только хуже.

— Лорд Вейдер. Добрый. — Она покачала головой, всё ещё смеясь. — Ладно. Допустим. И что с этим делать?

— Посмотрим, — сказал он. — Как Сила решит.

Кира несколько секунд молчала.

— А Палпатин? — спросила она наконец. — У тебя есть хоть что-то?

— Нет, — сказал Алексей просто. — Пока нет. Он — другой уровень задачи. Абсолютная защита физически, плюс он ситх — предвидит угрозы, читает намерения, убивает Силой на расстоянии. Стандартные методы не работают в принципе. — Он помолчал. — Но у меня нет ощущения, что это невозможно. Просто это задача, к которой нельзя подходить напрямую. Нужна точка, которую я пока не вижу.

— Если история чему и учит, — сказала Кира. — Так это тому, что убить можно кого угодно. Придумаешь, а я помогу, чем смогу.

— И ещё одно, — добавил он. — Есть люди, которые в какой-то момент начнут сопротивляться. Не сейчас — сейчас они об этом ещё не знают сами. Но они будут. Некоторых я знаю. Не лично — но знаю, где они окажутся и что будут делать. Это ресурс, который пока не существует, но который можно учитывать в расчётах.

Кира смотрела на него с тем выражением, когда человек одновременно впечатлён и слегка насторожён.

— Ты говоришь о людях, которые ещё не сделали выбор, — медленно произнесла она.

— Говорю о людях, которые его сделают. — Он пожал плечами. — Я просто знаю об этом немного раньше, чем они.

Она покрутила кружку в руках.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Допустим, через десять лет ты всё это выстроил. Вейдер нейтрализован. Инквизиторий уничтожен. Есть ресурсы, есть люди. И ты добрался до Палпатина. — Пауза. — Что дальше? Ты убираешь стержень, на котором держится вся Галактика. Моффы, адмиралы, корпорации — начнут рвать власть на куски. Гражданская война таких масштабов, что Войны Клонов покажутся дракой в песочнице. Ты готов взять за это ответственность?

Алексей замолчал. Это был хороший вопрос. Вопрос взрослого человека.

— Ты права, — признал он. — Просто убить — мало. Нужна структура, которая перехватит управление. Или хотя бы минимизирует хаос.

— Нам нужны ресурсы, — Кира перешла на язык бизнеса. — Деньги. Флот. Лояльные люди в секторах. Если мы хотим играть в эту игру — нужно стать силой, с которой считаются.

Она чуть усмехнулась — и Алексей понял, что она думает о том же, о чём только что говорила.

— Значит, начинаем с Муунилинста, — сказал он.

— Начинаем с Муунилинста, — согласилась она. — И с двадцати пяти тысяч кредитов за старых дроидов с Бракки.

— Выход из гиперпространства через двадцать минут, — сообщил Опус. — Система Энтралла.

Алексей встал, потянулся.

— Возвращаемся к операционке. Что знаем про покупателя?

— Эксцентричный богач. Коллекционирует технику времён Войн Клонов. Платит щедро, ценит анонимность. Проблем быть не должно.

— Хорошо. Сдаём груз, берём кредиты, уходим на Муунилинст — решать твои вопросы с наследством.

Кира кивнула и направилась в кабину.

Алексей допил каф и пошёл за ней.

Глава 14

Система Энтралла вынырнула из гиперпространства именно такой, какой Алексей её и представлял по описанию в голонете: обжитой, чуть пыльной, с характерной для периферийных торговых миров смесью корпоративной архитектуры и особняков за высокими заборами.

Нексус-Сити — столица — горел огнями где-то за горизонтом, но посадочные координаты вели их в другую сторону, к западным холмам, где среди садовых террас и посадочных площадок с личными яхтами стояли поместья людей, которым не нужно было ничего доказывать.

— Вот координаты, — сказал Опус. — Поместье Вайдена Осса. Частная посадочная площадка. Нас ждут.

— Нас? — переспросила Кира, отрываясь от навигационного компьютера. — Мы везём контейнеры со старым железом с Бракки. Обычно такие грузы принимают дроиды-грузчики у ангара или, в крайнем случае, управляющий. С чего вдруг личный приём в поместье?

— Вайден Осс, — произнёс Алексей, пробуя имя на слух. — Опус, что о нём известно?

— Старые деньги, — отозвался дроид. — Торговые концессии в трёх секторах, унаследованные от отца. Лично почти ничем не управляет — всё через наёмных директоров. Последние двадцать лет тратит состояние на коллекцию.

— Какую именно?

— Военная техника и артефакты. Преимущественно доимперского периода. Войны Клонов, Войны Мандалорцев. — Пауза. — По некоторым данным, интересы шире, но конкретики нет.

Алексей кивнул, глядя на приближающиеся огни посадочной площадки.

— Вот тебе и ответ, — сказал Алексей Кире. — Посмотри на адрес. Не склад, не ангар на окраине — поместье. Он либо очень ждал этот груз, либо не хочет, чтобы кто-то лишний видел, что именно к нему приехало.

— Или и то, и другое, — сказала Кира.

— Или и то, и другое.

Он немного помолчал, глядя, как посадочные опоры корабля мягко касаются поверхности планеты.

— Посмотрим.

***

Посадочная площадка была выложена тёмным камнем и освещена скрытыми фонарями — достаточно, чтобы видеть, куда идёшь, но не настолько, чтобы разрушить атмосферу. Сам Вайден Осс встречал их лично, что уже само по себе говорило кое-что о человеке.

Ему было за шестьдесят, но выглядел он так, будто годы шли мимо него по делам и не успевали задержаться. Широкоплечий, с загорелым лицом и короткой седой бородой, он стоял без охраны — или охрана просто хорошо пряталась — и улыбался так, будто встреча с контрабандистами была лучшим событием его недели.

Но сначала он посмотрел не на них.

Он посмотрел на корабль — и несколько секунд просто молчал.

— Вот это я понимаю — машина, — сказал он наконец. — Не могу объяснить точно. Просто видно, что кто-то делал её с намерением. Не «собрать и продать» — а именно сделать. — Он обернулся к ним. — Таких кораблей мало.

Алексей почувствовал, как Кира рядом чуть напряглась — едва заметно, на долю секунды.

— Досталась по случаю, — сказал он. — Нам повезло с продавцом.

Осс обернулся с видом человека, который услышал ответ и решил его принять — не потому что поверил, а потому что вежливость дороже любопытства.

— Бывает, — сказал он. — Хорошие вещи иногда попадают к правильным людям. — Он протянул руку. — Вайден. Просто Вайден, без титулов — титулы я приберегаю для имперских чиновников, чтобы они не чувствовали себя лишними.

— Нилан Верр. — Алексей пожал руку. — Это моя жена, Лара.

Осс взял руку Киры и слегка поклонился — не подобострастно, а именно так, как кланяются люди, которые делают это потому что хотят, а не потому что должны.

— Пойдёмте, я покажу вам, куда отправятся ваши подопечные. И поедим — у меня хороший повар, грех не воспользоваться после долгого перелета.

***

Ящики Осс принял в отдельном техническом помещении при ангаре: стеллажи с инструментами, диагностический стол, климат-контроль настроен точнее, чем в жилых помещениях. Здесь хранили то, что требовало ухода.

Пломбы он проверил сам — внимательно, с маленьким сканером, который достал из кармана куртки. Алексей наблюдал: движения спокойные, профессиональные. Человек, который делал это не первый раз.

— Чисто, — сказал Осс, убирая сканер. — Хорошая работа.

Он кивнул помощнику — молчаливому человеку, который всё это время стоял у стены и которого Алексей почти не заметил. Тот подошёл и передал Оссу небольшой платёжный чип.

— Двадцать пять тысяч, как договаривались. — Осс протянул чип Алексею. — Можете проверить.

Алексей убрал чип, не глядя.

Осс улыбнулся — коротко, одними глазами.

Потом он повернулся к ящикам и кивнул помощнику. Тот начал аккуратно вскрывать первый.

— Вот этот, — сказал Осс, когда крышка ушла в сторону и в свете рабочих ламп показался жёлтый корпус дроида, — это серия, которую использовали на Джеонозисе. Видите маркировку на плече? Её ставили только на первые партии, потом упростили. Значит, он был там. В самом начале. — Он покачал головой. — Представляете, что он видел?

— Много смертей, — сказал Алексей.

Осс обернулся к нему с интересом.

— Именно. Много смертей. — Он, кажется, оценил ответ. — Большинство людей говорят «историю». Вы говорите правду. Мне это нравится.

Кира молча наблюдала. Алексей заметил, как она оценивающим взглядом прошлась по посадочному ангару — высокие потолки, климат-контроль, стеллажи с запчастями, всё аккуратно, всё дорого. Не коллекция. Инфраструктура коллекции.

— Вы сказали, что хотите показать нам остальное, — сказал Алексей.

Осс закрыл ящик — бережно, как закрывают книгу, которую собираются перечитать — и обернулся к ним с видом человека, у которого программа вечера только начинается.

— Пойдёмте. Сначала покажу вам остальное, потом поедим. — Небольшая пауза. — У меня есть кое-что, что вам будет интересно. Обещаю.

***

Галерея занимала отдельный корпус поместья — длинный, с высокими сводчатыми потолками и мягким направленным освещением, которое падало именно туда, куда нужно. Здесь пахло старым металлом, консервирующим составом и чем-то ещё — временем, может быть, хотя Алексей понимал, что это уже романтизация.

Первые залы были знакомы — техника Войн Клонов, несколько единиц бронетехники Республики, фрагменты корпусов звёздных истребителей. Осс комментировал каждый экспонат с той особой интонацией человека, который рассказывает историю в сотый раз, но сам ещё не устал от неё.

Потом они вошли в следующий зал — и Алексей остановился.

В углу, на отдельном постаменте, стоял боевой дроид. Четыре ноги, бластерные пушки на манипуляторах, тяжёлая бронированная туша. Алексей уставился на него, и что-то в памяти щёлкнуло — не сразу, а с задержкой, как файл, который долго грузится.

Дройдека. Нет — не дройдека. Похоже, но старше. Намного старше.

— Необычный образец, — сказал он. — Очень старый. Где нашли?

— О, это отдельная история! — Осс оживился. — Один охотник за артефактами нашёл его в законсервированном бункере на Альдераане. Говорит, тот стоял там нетронутым — неизвестно сколько лет. Именно поэтому такая сохранность. — Он развёл руками. — Но откуда он взялся — загадка. Я думал, это какая-то ранняя версия дройдеки, только не понимаю, чья.

Алексей медленно обошёл постамент. Четыре ноги, характерная система шарниров, бластерные пушки на плечах.

— Это не дройдека, — сказал он. — Точнее — дройдека произошла от него, а не наоборот. Это Mark I. Боевой дроид Ситхской Империи, Великая Галактическая война. Их тоже делали коликоиды — отсюда и сходство. — Он указал на систему шарниров. — Видите вот эти соединения? Характерная конструкция коликоидов. Они потом упростили её для дройдек, но базовая механика та же.

Осс смотрел на него.

— Великая Галактическая война, — повторил он медленно. — Это три с половиной тысячи лет назад.

— Примерно.

— И он участвовал в битве при Альдераане?

— Если нашли там — вполне возможно. Это была одна из первых крупных операций той войны.

Осс несколько секунд молчал, глядя на дроида. Потом тихо сказал:

— Я купил его как «ранний прототип неизвестного производителя». — В его голосе было что-то похожее на благоговение. — Пойдёмте дальше. Мне нужно вам ещё кое-что показать.

***

Следующий зал был меньше, и здесь освещение было другим — теплее, интимнее. Несколько стеклянных витрин, несколько предметов на постаментах. Личное, подумал Алексей. Не для показа — для себя.

На одной из витрин лежала маска. Металлическая, с характерным геометрическим орнаментом — что-то между племенным и механическим. Тёмно-серая, потёртая в нескольких местах.

Алексей остановился перед ней.

— Это не Войны Клонов, — сказал он медленно.

— Нет, — согласился Осс. — Это намного старше. Я купил её у перекупщика, который сам не очень понимал, что продаёт. Назвал её «церемониальной». — В его голосе слышалась лёгкая ирония. — Но я не уверен.

Алексей смотрел на орнамент. Он знал этот стиль. Знал, откуда он, знал, что за люди носили такие маски и что они делали в тех масках. Знал также, что именно сейчас, в 10 году до Битвы при Явине, говорить об этом вслух — даже в частном доме, даже без свидетелей — было бы крайне неосторожно. Для обоих.

Он ничего не сказал.

Пауза затянулась.

— Вы что-то знаете об этом, — сказал Осс. Не спросил — констатировал. Голос был ровным, но в нём было то самое — голод.

— Старая вещь, — сказал Алексей. — Очень старая. И очень конкретная. — Он отвёл взгляд от маски. — Перекупщик не соврал про «церемониальную» — просто выбрал безопасное слово.

Осс смотрел на него несколько секунд.

— Понимаю, — сказал он наконец. Тихо, без нажима. — Понимаю.

Он кивнул в сторону следующего зала и пошёл первым. Больше ничего не сказал.

***

Следующий зал был больше — и явно главным в коллекции. Здесь пахло старым металлом и консервирующим составом. Осс повёл их вдоль стендов, комментируя каждый экспонат с интонацией человека, который рассказывает любимые истории в сотый раз и сам ещё не устал от них.

— Вот этот, — он остановился у массивного дроида с потемневшим корпусом и характерной компоновкой плечевых секций, — по слухам, был в личной свите Гривуса. Не могу подтвердить документально, но по косвенным признакам сходится. — Он перешёл дальше. — А это...

Алексей слушал. Кивал. Смотрел.

И краем зрения — заметил.

В дальнем углу зала, без постамента, без таблички, почти в тени — стояла фигура. Выключенная. Высокая, гуманоидная, с узкой характерной головой. Корпус — не золотой и не серебристый, как у обычных переводчиков, а тёмный, ржаво-красный, отливающий старой тусклой бронзой.

Алексей остановился.

Что-то в нём замерло раньше, чем сработала мысль. Просто — холод между лопатками. Узнавание на уровне рефлекса, на уровне памяти, которая старше любых слов.

Он знал этот силуэт.

Сердце сделало один очень неприятный удар.

Спокойно. Он заставил себя дышать ровно. Такой корпус не был уникальным. Могла быть другая серия. Могла быть копия. Просто похожая геометрия, похожий цвет — ничего больше.

Нужно было проверить.

— ...а вот эта половина корпуса, — продолжал Осс где-то сбоку, — предположительно участвовала ещё в Мандалорских войнах. Я говорю «предположительно», потому что доказать это невозможно, но продавец был убедителен, а цена — разумной...

— Что это? — спросил Алексей, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Осс обернулся. Проследил за его взглядом. И махнул рукой — легко, без интереса.

— А, это. — Он слегка поморщился. — Неудачный проект. Я хотел необычного дроида для приёмов — что-то старинное, с характером. Нашёл реставраторов, они говорили, что это протокольник времён Старой Республики, в хорошем состоянии. — Пауза. — Говорит действительно смешно, гости веселились. Но искрит постоянно — так и не смогли починить. В итоге просто стоит.

— Смешно говорит? — переспросил Алексей.

— Ну, — Осс чуть улыбнулся, — сами увидите. Я его держу выключенным — мало ли, и вообще не хочу, чтобы экспонаты бегали. Но раз уж вы спросили...

Он достал небольшой активатор.

Фотосенсоры дроида медленно осветились оранжевым. Сервоприводы тихо загудели. Дроид поднял голову — и несколько секунд просто стоял, сканируя помещение. Где-то в районе левого плечевого сустава коротко вспыхнул синеватый разряд и тут же погас.

Потом посмотрел на Осса. На Алексея. На Киру.

Алексей внутренне подобрался. Он уже догадывался, как начнётся первая фраза.

— Утверждение: я рад приветствовать вас, господин Осс, и ваших гостей, — произнёс дроид. Голос оказался неожиданно приятным — глубоким, почти бархатным. Именно таким голосом зачитывают приговоры на торжественных церемониях.

— Уточнение: позвольте представиться — Блок Связи и Этикета, к вашим услугам. Мои функции охватывают перевод, протокол и содействие гармоничному взаимодействию между органическими существами.

— Вот, — сказал Осс с видом человека, который показал любимый фокус. — Говорил же — смешно.

— Восхваление: молодая дама демонстрирует исключительно правильную осанку и положение корпуса, — продолжал дроид, не меняя интонации. — Уточнение: угол наклона плеч и распределение веса указывают на многолетнюю дисциплину. Я нахожу это восхитительным с точки зрения протокола и... иных прикладных областей, которые я более не практикую.

Кира не изменилась в лице. Но Алексей краем зрения увидел, как её пальцы чуть замерли.

— Наблюдение: а вы, сударь, стоите именно так, как стоят люди, привыкшие оценивать расстояние до собеседника. — Пауза, едва заметная. — Уточнение: это, вероятно, профессиональная привычка из области... дипломатии. Я рад, что все присутствующие разделяют мою глубокую приверженность мирному урегулированию любых разногласий.

Осс засмеялся — негромко, с удовольствием.

— Видите? Гости всегда не понимают, смеяться или нет.

Алексей смотрел на дроида.

Префиксы были на месте. Структура речи — та самая. Но содержание... Под каждой фразой, под этим демонстративным пацифизмом, читалось что-то другое. Как будто кто-то взял очень точный инструмент и заставил его нарезать хлеб. Инструмент справлялся. Но это всё равно был не нож для хлеба.

— Как его полное обозначение? — спросил Алексей.

— Он сам себя называет «Блоком Связи и Этикета», — сказал Осс. — Реставраторы говорили, что серийная документация не сохранилась. Повреждение памяти.

Серийная документация не сохранилась.

Алексей почти почувствовал, как что-то встаёт на место.

— Можно задать ему вопрос?

— Конечно.

Алексей подошёл чуть ближе.

— Ты когда-нибудь причинял кому-нибудь вред?

Пауза. Едва заметная.

— Ответ: категорически нет, — сказал дроид с безупречной твёрдостью. — Уточнение: любые действия, которые я предпринимал в прошлом, были направлены исключительно на мирное урегулирование ситуаций и достижение взаимовыгодных результатов для всех участников. Дополнение: я глубоко привержен принципам ненасилия и нахожу концепцию причинения вреда органическим существам крайне огорчительной.

— Органическим существам, — повторил Алексей тихо.

— Именно, — подтвердил дроид с теплотой в голосе. — Утверждение: все органические существа заслуживают уважения, заботы и бережного отношения. Я искренне желаю вам долгой и спокойной жизни.

Кира смотрела на Алексея. Он чувствовал её взгляд — она что-то уловила в его интонации, хотя не знала что именно.

Осс деактивировал дроида. Оранжевый свет в фотосенсорах погас. Плечевой сустав снова коротко искрнул — и затих.

— Видите? — сказал он довольно. — Гости всегда смеются. Особенно когда он начинает желать всем долгой жизни с таким видом, будто это угроза.

С таким видом, будто это угроза.

— Да, — сказал Алексей. — Вижу.

***

Обещанный поваром ужин оказался выше всяких похвал. Теперь они сидели за небольшим столом из тёмного дерева в обеденной зоне, и Осс лично разлил по бокалам янтарное — оказалось, это был кореллианский бренди, выдержанный, с характерным привкусом дыма и сухофруктов.

Некоторое время пили молча. Осс смотрел куда-то в сторону — не рассеянно, а как человек, который обдумывает что-то конкретное.

— Маска, — сказал он наконец.

— Маска, — согласился Алексей.

— Вы знаете, что это такое. — утверждение.

— Знаю.

— И не сказали.

— Нет.

Осс медленно поставил бокал на стол.

— Почему?

Алексей посмотрел на него.

— Потому что это ваша вещь. Ваш дом. И потому что некоторые знания сейчас опаснее незнания — для обоих. — Пауза. — Если вы хотите знать — я скажу. Но это разговор, который стоит начинать осознанно.

Долгая тишина.

— Хочу, — сказал Осс.

Алексей кивнул.

— Тогда скажу одно: то, что лежит у вас в витрине — это не церемониальный предмет и не музейный экспонат в обычном смысле. Это боевое снаряжение из войны, которая закончилась три с половиной тысячи лет назад. Войны, о которой Империя предпочитает не напоминать. — Он помолчал. — Этого достаточно, чтобы понять, почему перекупщик выбрал «церемониальную».

Осс смотрел на него с тем самым выражением — не удивление, а голод.

— Три с половиной тысячи лет, — повторил он тихо. — Война, о которой Империя предпочитает не напоминать. — Он взял бокал. — Вы только что сказали мне больше, чем любой эксперт за двадцать лет. И при этом не произнесли ни одного слова, за которое нас могли бы арестовать.

— Профессиональная деформация, — спокойно ответил Алексей.

Осс коротко рассмеялся.

— Мои юристы берут за такой навык тройной тариф.

Кира, до этого молча слушавшая их диалог, задумчиво провела пальцем по кромке своего бокала.

— Если Империя предпочитает об этом не напоминать, — произнесла она, — значит, Старая Республика в той войне проиграла?

— В том конкретном сражении — да, — ответил Алексей. — И очень страшно.

Кира перевела взгляд на освещённые витрины, а затем посмотрела на хозяина дома.

— Вы собираете только проигравших? — спросила она.

Осс посмотрел на неё с явным удовольствием.

— Умный вопрос. — Он подумал. — Нет. Я собираю переломные моменты. Когда что-то заканчивается и начинается что-то другое. Дроиды с Джеонозиса — начало Войн Клонов. А маска... — он усмехнулся. — Я всегда интуитивно чувствовал в ней что-то подобное, какую-то тяжесть финала. Вы сегодня просто подтвердили мою догадку: это конец войны, о которой нельзя говорить вслух. — Он кивнул в сторону зала. — Даже тот дроид в углу... его я до сих пор не понял. Но чувствую, что он из такого же момента.

Алексей поставил бокал на стол.

— Вайден. Я хочу сделать вам предложение.

— О дроиде, — сказал Осс. Не спросил — констатировал. — Я видел, как вы на него смотрели.

— О дроиде, — подтвердил Алексей. — Я не буду придумывать историю про богатого дядю, которому нужен переводчик. Вы бы всё равно не поверили.

Осс засмеялся.

— Не поверил бы. Продолжайте.

— Я думаю, что этот дроид не то, чем кажется. И я думаю, что вы это тоже чувствуете — иначе бы не держали его отдельно от остальных и не включали только для особых гостей. — Алексей помолчал. — Если я прав, то он слишком значим, чтобы просто стоять в углу и искрить. Если я не прав — вы ничего не теряете.

Осс смотрел на него долго. Потом перевёл взгляд на Киру. Потом снова на Алексея.

— Вы сегодня дважды показали мне, что знаете больше, чем говорите. — Он покрутил бокал в руке. — Это само по себе валюта. Что вы предлагаете взамен?

— Информацию. И право первой руки. — Алексей тоже подался чуть вперёд. — Вы показали мне коллекцию, у которой есть пробелы. Нет ничего с Орд Радамы, где Mark I впервые применялись в полевых условиях. Нет ничего, связанного с Мандалорцами того периода — а они были третьей стороной в той войне. И нет ничего из Неизведанных Регионов, откуда та сторона вообще пришла.

Осс задумчиво прищурился.

— Вы можете достать что-то из этого?

— Не обещаю конкретные единицы прямо завтра. Обещаю, что если найду — вы узнаете первым. До любого официального рынка.

Тишина.

— Дроид, — сказал Осс наконец, — обошёлся мне недёшево. Но по факту он просто стоит в углу, искрит и пугает гостей. — Он повернулся к Алексею. — А вы... вы явно не обычный турист. Вы знаете то, чего не знают академики, и умеете держать язык за зубами. Такие знакомства в моей сфере бывают полезнее кредитов.

Осс смотрел на него ещё несколько секунд. Потом улыбнулся — медленно, как человек, который принял решение и доволен им.

— Знаете, что я думаю? — сказал он. — Я думаю, что вы, Нилан, — человек с очень специфическими маршрутами. Вы смотрите на этого сломанного дроида так, будто нашли сокровище. Забирайте его. Но взамен — эксклюзив на любые артефакты той эпохи, которые попадут к вам в руки. И если привезёте мне что-нибудь с Орд Радамы — хоть фрагмент брони, хоть сломанный бластер — мы в расчёте.

Алексей взял бокал.

— По рукам.

— По рукам, — повторил Осс и чокнулся с ним. — А теперь расскажите мне, откуда вы знаете про ту войну. Потому что это не «просто читал». Это другое.

Алексей посмотрел на янтарную жидкость на дне своего бокала. Немного помолчал.

— Скажем так... иногда мне снятся сны. Очень яркие сны. И в одном из них я видел людей в таких масках и черных робах, накинутых на доспехи, которые заходили в атмосферу Корусанта на десантном шаттле...

Осс замер. Лёгкая светская улыбка медленно сошла с его лица. Несколько долгих секунд он просто смотрел на Алексея, словно пытаясь найти в его глазах насмешку или признак сумасшествия. Не нашёл ни того, ни другого.

В комнате повисла густая, почти осязаемая тишина.

Осс перевел взгляд на свой пустой бокал. Затем поднял руку и, не оборачиваясь, щёлкнул пальцами. Из тени коридора бесшумно выскользнул сервисный дроид.

— Принеси ту, что с синей сургучной печатью, — негромко велел Осс, не сводя глаз с Алексея. И, когда дроид удалился, медленно выдохнул: — Я отменил все встречи на завтра. Рассказывайте.

--

Иллюстрация «сна» главного героя - https://www.youtube.com/watch?v=iGDBTDnW7d0

Глава 15

Утро началось с глухой, пульсирующей тяжести в затылке — справедливой цены за кореллианский бренди времён поздней республики.

Алексей стоял у трапа корабля, вдыхая прохладный утренний воздух Энтраллы. Вчерашний разговор закончился далеко за полночь. Для Осса это было, пожалуй, самым важным за многие годы — не сделка, не контейнеры с Бракки, а именно это: сидеть напротив человека, который говорил об ушедшей эпохе так, словно сам в ней жил.

Они просидели до глубокой ночи. Осс слушал — по-настоящему слушал, не перебивая, только иногда задавал короткие точные вопросы. Он не пытался поймать Алексея на неточности или выяснить источник — просто иногда медленно кивал, будто услышанное ложилось поверх чего-то, что он уже знал, дополняя картину, которую собирал долгие годы. Алексей рассказывал ровно столько, сколько можно было рассказать: про войны, про старую империю и республику, про героев тех войн.

Под конец вечера, когда бренди в бутылке заметно убыло, а разговор шел про эволюцию оружия и брони, Алексей как бы между делом спросил про магазины со снаряжением на Энтралле и есть ли что-то стоящее. Осс ответил, что подумает и утром подскажет.

Сейчас они стояли у корабля.

Погрузка заняла немного времени. Вчерашний протокольный дроид, всё ещё находившийся в спящем режиме, был аккуратно зафиксирован в грузовом отсеке.

Вайден Осс вышел проводить их лично. Он выглядел свежим, будто и не пил наравне с Алексеем, только в глазах читалась задумчивость.

— Нилан, — Осс протянул руку. — Это была самая выгодная сделка за последние десять лет. И я говорю не о контейнерах с Бракки.

— Взаимно, Вайден, — Алексей ответил на рукопожатие. — Если на моих маршрутах попадётся что-то из той эпохи, вы узнаете первым.

— Ловлю на слове. И... — Осс бросил короткий взгляд на корабль. — Удачи с теперь уже вашим «Блоком Связи». Надеюсь, он принесёт вам больше пользы, чем мне.

Он помолчал секунду, потом добавил — будто вспомнил:

— Если вам нужно снаряжение — не с борта, не стандартное — в Нексус-Сити есть место. Называется «Седьмой уровень». Официально — комиссионный магазин военного имущества. Фактически — там можно найти всё, что не продаётся в официальных каталогах. Скажите, что от меня. Хозяина зовут Прек — пожилой иторианец, не очень разговорчивый, но честный.

Когда посадочные опоры оторвались от поверхности, Кира привычными движениями вывела корабль в атмосферный коридор.

— Вектор? — спросила она, не отрываясь от приборов. — Сразу на Муунилинст?

— Нет. Сначала — крюк по Нексус-Сити, — ответил Алексей, опускаясь в кресло второго пилота. — Осс дал наводку на одно место.

Кира вопросительно изогнула бровь.

— Точно, ты же спрашивал его про снаряжение. Себе что-то хочешь присмотреть?

— Тебе. — Алексей помолчал секунду. — Чуйка или Сила, но, думаю, на Муунилинст лучше зайти подготовленными. Нужна броня с закрытым лицом — что-то нейтральное, наёмничье. Твой снайперский комплект хорош, но в нём сейчас нельзя разгуливать. Сама понимаешь.

Кира несколько секунд смотрела прямо перед собой, оценивая риски.

— Ты прав. Заложим крюк, — кивнула она и ввела новые координаты в навигационный компьютер.

Корабль плавно набирал высоту, и поместье Осса начало стремительно уменьшаться на экранах заднего вида. Убедившись, что они легли на нужный курс, Кира откинулась в кресле и с шумом выдохнула.

Несколько секунд они летели молча. Потом она сказала:

— Он мне понравился.

Алексей покосился на неё.

— Серьёзно?

— Серьёзно. — Кира не улыбалась, но в голосе было что-то мягкое. — Он не пытался произвести впечатление. Просто показал то, что любит. Это редкость у людей с такими деньгами.

Алексей подумал об этом. Она была права.

— Ты всё время молчала, — сказал он.

— Я слушала. — Пауза. — Ты нашёл к нему ключ, как только начал говорить про шаттлы над Корусантом. Он перестал быть хозяином дома и стал просто человеком, который хочет знать. — Она помолчала. — Таких людей не часто встретишь.

— Он бы заплатил за эти истории больше, чем за любой груз с Бракки, — сказал Алексей. — Просто такая валюта не имеет официального курса.

Кира кивнула. Потом, после паузы, перевела взгляд на Алексея:

— А дроид? Ты смотрел на него не так, как на экспонат. Ещё в зале — до того, как Осс его включил. Что не так с этим старым протокольником?

Алексей кивнул. Он и сам собирался поднять эту тему, так как это напрямую касалось их безопасности.

— Хорошо, что ты заметила, — серьёзно ответил он. — Я как раз хотел предупредить. В том-то и дело, что он скорее всего только выглядит как протокольник. В этом и была главная задумка создателей — идеальная маскировка, чтобы не вызывать подозрений и подбираться к целям вплотную. Но под этой оболочкой скрыты усиленные узлы, броня и совершенно другая архитектура. Эта серия создавалась для иных задач. Очень специфических и очень кровавых.

Кира нахмурилась.

— А вчерашнее миролюбие? Это настоящая программа или он просто... притворяется?

— Настоящая. Кто-то очень глубоко залез в его код и поставил кучу блоков и ограничений, чтобы он действовал с абсолютным пацифизмом. Но это как запереть хищника в клетке из программного кода. Искры в суставах, оговорки — система уже даёт сбой. Он пытается прорваться сквозь эти ограничения.

— И что будет, когда прорвётся? — голос Киры стал по-военному сухим и деловым.

— В этом и проблема. Я не знаю, — Алексей потёр переносицу. — Я даже не уверен до конца, тот ли это самый дроид, о котором я думаю, или просто похожая серийная модель. Если это он, и если к нему вернётся его изначальная личность... я понятия не имею, сможем ли мы с ним договориться.

— Хочешь сказать, он может просто решить нас убить?

— Скажем так: в его старой системе координат мы — «органические мешки с мясом». И я не знаю, в каком состоянии его память после тысячелетий спячки. Когда эта пацифистская оболочка треснет, он может оказаться ценнейшим союзником. А может — слететь с катушек от всего этого миролюбия, которое ему пришлось терпеть.

Кира несколько секунд смотрела на него немигающим взглядом.

— Звучит как отличный повод оставить его у Осса.

— Если его память цела, он знает то, чего нет ни в одном архиве Галактики, — возразил Алексей. — Это стоит риска, особенно с учетом наших планов. Но пока мы не поймём, можем ли мы ему доверять...

— Не поворачиваться к нему спиной, — закончила за него Кира.

— Да. Особенно когда он желает тебе долгой и счастливой жизни.

***

Магазин «Седьмой уровень» совершенно не походил на типичные барахолки периферийных миров. Никаких замасленных прилавков и сваленного в кучу ржавого хлама. Помещение на нижних уровнях торгового квартала Нексус-Сити больше напоминало элитный бутик: приглушённый свет, идеальная чистота, а каждый образец брони или оружия висел на отдельном стенде с индивидуальной подсветкой.

Они зашли втроём. Алексей не видел смысла оставлять дроида на корабле или держать его выключенным в трюме. Наоборот — ему было до одури интересно посмотреть, как эта древняя машина, запертая в клетке радикального пацифизма, будет реагировать на окружающий мир и внешние раздражители. Сейчас ржаво-красный силуэт возвышался позади них, безмолвно сканируя помещение своими оранжевыми фотосенсорами.

За широкой стойкой стоял пожилой иторианец. Он медленно перевёл взгляд своих широко расставленных глаз на вошедших — задержался на дроиде чуть дольше, чем на людях, — и ничего не сказал.

— Нам посоветовал вас Вайден Осс, — негромко сказал Алексей. — Он сказал, что Прек сможет помочь.

Иторианец медленно моргнул. Потом помолчал секунду — не из недоверия, а будто взвешивая что-то своё.

— От него давно никто не приходил, — произнёс Прек. Его голос, благодаря двум ртам, звучал стереофонически, глубоко и бархатисто. — Значит, вы ему небезразличны. Или то, что вы ищете — небезразлично ему.

Он вышел из-за стойки — медленно, без суеты — и жестом пригласил их следовать за собой.

— Здесь — общий зал. Для друзей Осса — другое.

Он провёл их через неприметную дверь в торце зала. За ней оказалось небольшое помещение без вывесок и ценников: меньше образцов, но каждый — явно иного уровня. Здесь не было стандартной наёмничьей линейки. Здесь было то, что не попадает в каталоги.

— Смотрите, — сказал Прек. — Если нужны модификации — скажите.

И отошёл в сторону.

Кира не стала тратить время. Её движения были скупыми и профессиональными: она проверяла вес пластин, качество сочленений, материалы. Никаких комментариев, никакого восхищения — просто методичная работа человека, который знает, что именно ищет.

Наконец она остановилась перед манекеном в светлом комплекте. Светло-серые композитные пластины поверх плотного тёмно-серого поддоспешника. Глухой обтекаемый шлем с широким тёмным визором, аккуратная сегментированная нагрудная пластина с крошечными индикаторами состояния, тактический пояс и наручи с креплениями под мелкое оборудование.

— Композит? — спросил Алексей, подходя ближе.

— Усиленный. — Кира провела пальцем по гладкой поверхности нагрудника, потом согнула наруч, проверяя сочленение. — Стандартный бластерный разряд держит уверенно. Тяжёлая винтовка — уже вопрос везения, но это цена за вес и мобильность. То, что нужно.

— Двадцать четыре тысячи, — гулко отозвался Прек от стены. — Хороший выбор. Небольшая компания делала малыми партиями для спецназа Корпуса Юстиции ещё в доимперские времена. Не будь он женским, давно бы ушел. Цена уже со скидкой.

Сумма была приличной — больше, чем они получили за весь рейс с Бракки, но Кира молча достала из кармана неприметный платёжный чип и положила на стойку.

— Беру. Подгоните крепления под мой рост.

Иторианец уважительно склонил голову, забирая чип, и жестом указал на примерочную нишу за матовой ширмой, прихватив с собой магнитные фиксаторы для подгонки.

Алексей тем временем прошелся вдоль соседних стендов, присматривая что-нибудь и для себя. Но тут преобладали тяжелые, массивные модели — штурмовые панцири из толстого пластала и усиленные армейские комплекты, рассчитанные на лобовые столкновения. Ничего подходящего под его стиль работы, требующий легкости и подвижности, здесь не нашлось.

Он снова посмотрел на Киру, когда она вышла из-за ширмы. Она уже успела переодеться в новый комплект. В том, как она сейчас двигалась, Алексей уловил что-то до странности знакомое — так женщины крутятся перед зеркалом, примеряя идеально скроенное дорогое платье. Кира плавно повела плечами, проверяя свободу движений, чуть скрутила корпус. На тактическом поясе уже щёлкнули, заняв свои места, две кобуры с её парными «Вестарами». Она не улыбалась, но по тому, как бережно она провела ладонью по гладкому композиту, было ясно: обновкой она абсолютно довольна. Броня сидела как влитая.

В этот момент Алексей почувствовал движение сзади. Дроид шагнул вперёд. Его оранжевые фотосенсоры неотрывно смотрели на стенд с тяжёлым оружием, где висела снайперская винтовка DLT-20A — длинная, хищная, с массивным стволом.

— Восхищение: Какая великолепная машина для создания сквозных отверстий в хрупких органических телах, — произнёс дроид своим глубоким, церемониальным голосом.

Алексей замер. Кира перестала осматривать обновку и медленно повернула голову.

— Уточнение, — продолжил «Блок Связи и Этикета», и в его голосе вдруг прорезались странные, хищные нотки, которых не было вчера. — При правильной калибровке мощности, данная модель способна пробить вашу новую композитную броню на расстоянии до восьмисот метров. Знаете, хозяин, некоторые органики называют любовью химические реакции в мозгу. Но настоящая любовь — это поймать цель в перекрестье прицела на огромной дистанции и...

Где-то в шее дроида громко щёлкнуло. Синий разряд статического электричества пробежал по его левому плечу. Он дёрнулся, словно от невидимого удара.

— ...и осознать, как сильно Галактика нуждается в мире и всеобщем разоружении, — сдавленно закончил дроид. Его вокабулятор издал тихий скрежещущий звук, после чего голос снова стал безупречно гладким и сочащимся патокой. — Дополнение: Я искренне надеюсь, что этот ужасный инструмент никогда не будет использован. Насилие — это так неэффективно.

Повисла секундная пауза. Прек за стойкой перестал настраивать терминал оплаты и медленно перевел взгляд на ржаво-красную машину. Его трехпалые руки на всякий случай опустились под столешницу, поближе к скрытому бластеру.

Дроид повернул голову к Кире, которая всё ещё держала в руках шлем.

— Наблюдение: Ваша новая броня весьма эстетична, уважаемая органическая госпожа. — «Блок Связи и Этикета» слегка наклонил голову, его оранжевые глаза немигающе смотрели на её шею. — Предупреждение: Однако я вынужден отметить, что зазор между нагрудной броней и шлемом довольно велик. Гипотетически, виброкинжал войдёт туда без малейшего сопротивления, мгновенно перерезав артерии и вызвав фатальное кровоизлияние.

Он сделал крошечный шаг назад и сложил манипуляторы на груди в жесте абсолютного смирения.

— Утверждение: Я говорю это исключительно из глубокой заботы о вашей безопасности. Мы ведь должны беречь каждую искру жизни, какой бы... хрупкой и недолговечной она ни была.

Рука Киры, только что с удовольствием поглаживавшая гладкий композит, замерла. Ощущение идеальной обновки испарилось, сменившись холодным прагматизмом. Иллюзия мирной примерки разбилась вдребезги.

Алексей медленно выдохнул. Он посмотрел на Киру. Та ответила ему долгим, очень выразительным взглядом.

Пацификация работала. Но она не была монолитной. Вид оружия, сама концепция эффективности — всё это вызывало в дроиде конфликт базовых директив, и его истинная сущность прорывалась наружу.

— Забираем броню, — тихо сказал Алексей. — И уходим.

***

Муунилинст встретил их холодной, стерильной роскошью.

Здесь не было суеты торговых портов или грязи промышленных миров. Столица Межгалактического Банковского Клана выглядела как памятник деньгам: строгие геометрические линии, колоссальные здания из белого камня и мрамора, идеальная чистота на улицах.

Они шли по широкому проспекту к главному финансовому комплексу. Кира была в новой светло-серой броне, шлем скрывал лицо, превращая её в безымянного наёмника-телохранителя. Алексей шёл чуть впереди, одетый в строгую, но неброскую куртку. «Блок Связи и Этикета» остался на корабле — тащить с собой искрящего дроида в главный банк галактики было бы перебором.

Они миновали массивные входные двери и оказались внутри.

Высокие стены из светлого камня. Арки. Просторный атриум с мягким, рассеянным светом. За длинной стойкой сидели мууны — существа с бледной, почти жемчужной кожей и крупными куполообразными головами. Они двигались неторопливо, с достоинством людей, привыкших иметь дело с чужими тайнами и триллионами кредитов.

— Идём к сектору нейтрального аудита, — тихо произнесла Кира по комлинку. — Мне нужно зафиксировать биометрию в Галактическом реестре и отправить ноту протеста распорядителям моего траста. Стой рядом, делай вид, что ты моя охрана.

Они подошли к одной из стоек, и Кира передала клерку свой инфочип.

— Протокол подтверждения жизнедеятельности для блокировки наследственного отчуждения, — сухо произнесла она. — Траст-фонд семьи Сиенар. Анонимная фиксация без раскрытия текущего местонахождения.

Муун посмотрел на экран терминала. Его длинные тонкие пальцы на мгновение замерли. Имя «Сиенар» и статус запроса мгновенно меняли правила игры.

— Разумеется, — бесстрастно произнёс клерк, возвращая инфочип. — Прошу за мной.

Муун вышел из-за стойки и плавно направился к одной из боковых галерей. Алексей пошёл следом, привычно сканируя пространство, и вдруг замер на полшага.

Воздух словно стал плотнее. Звуки шагов сотен разумных по полированному полу отдалились, превратившись в глухой фон.

Он посмотрел на высокие арки. На то, как падает свет из огромных окон. На бледные лица муунов, мимо которых они проходили. В памяти вспыхнули кадры из видения, настигшего его на корабле.

Всё было точно таким же. Каждая линия, каждый блик. Именно здесь, по этому самому залу, шёл старый джедай в серо-коричневых одеждах.

Алексея пробрал лёгкий озноб. Они прилетели сюда из-за Киры. Это было её решение, её необходимость. Но теперь, идя по этому колоссальному зданию, он с пугающей ясностью понял: Силе было плевать на акции «Сиенар», трастовые фонды и корпоративные интриги её дяди. Сила просто использовала её проблему как предлог, чтобы привести его сюда.

Клерк остановился у массивной двери, которая бесшумно ушла в стену, пропуская их внутрь.

Это была небольшая, но роскошно обставленная комната без окон. Стены из звукопоглощающего материала, массивный стол из тёмного дерева, терминал с десятком сложных биометрических датчиков.

Кира сняла шлем и села в кресло перед терминалом. Алексей встал у двери, скрестив руки на груди — идеальный наёмник-телохранитель, чьи мысли сейчас были очень далеко от корпоративных войн.

Началась долгая, многоуровневая процедура. Банковский Клан фиксировал юридический факт существования разумного для корпоративных войн высшего эшелона. Глубокое сканирование глазного дна, забор капли крови для экспресс-анализа ДНК, сверка голосового слепка с закрытыми архивами. Муун контролировал процесс с ледяным профессионализмом, не задавая лишних вопросов.

Наконец терминал тихо пискнул, подтверждая завершение протокола.

— Готово, — голос Киры прозвучал с явным облегчением. Она забрала чип и надела шлем. — Процедура отчуждения заблокирована. Пакет акций остаётся в моём трасте. Представляю лицо дяди Армана, когда он получит официальное уведомление о том, что его покойная племянница передаёт ему привет. Можем уходить.

Алексей отлепился от стены.

— Подожди, — тихо сказал он. — Теперь мне нужно кое-что сделать.

Кира вопросительно наклонила голову в шлеме, но спорить не стала.

Они вернулись в главный атриум. Алексей огляделся и направился к центральной стойке обслуживания VIP-клиентов.

За стойкой сидел пожилой муун. Он поднял на Алексея тёмные, задумчивые глаза.

— Добро пожаловать в Межгалактический Банковский Клан, — произнёс клерк ровным, лишённым эмоций голосом. — Чем могу служить?

Алексей достал датапад. В видении джедай вводил два кода: пять символов ауребеша и четыре цифры. Логика подсказывала, что показывать пароль от самой ячейки первому встречному клерку — глупость.

Он вывел на экран только первую часть — пять символов ауребеша — и положил датапад на мраморную столешницу.

— Я хочу получить доступ к этой ячейке.

Муун скользнул взглядом по экрану. На секунду его длинные тонкие пальцы замерли над клавиатурой терминала.

— Минуту, господин.

Клерк ввёл данные. Терминал тихо пискнул. Муун слегка наклонил голову, вчитываясь в информацию на своём экране, скрытом от посетителей.

— Протокол абсолютной анонимности, — медленно произнёс муун, подняв взгляд на Алексея. — Никаких имён, никакой биометрии. Только идентификатор ячейки и физический код доступа, который знаете только вы.

— С ячейкой всё в порядке? — спросил Алексей, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Разумеется. К ячейке привязан инвестиционный счёт. Он генерирует достаточный процент, чтобы автоматически оплачивать аренду и обслуживание. Судя по выписке, система работает безупречно уже... очень давно. Прошу за мной.

Муун вышел из-за стойки. Алексей пошёл следом. Кира шла на полшага позади, сканируя пространство.

Они свернули в длинный коридор, но вместо того, чтобы идти вдоль дверей, муун подвёл их к турболифту. Кабина мягко пошла вниз. Намного ниже уровня современных хранилищ. Туда, где архитектура становилась более грубой, древней, вырубленной прямо в скальном основании планеты.

Лифт остановился. Двери разъехались, открыв тускло освещённый коридор. Двери по обеим сторонам. Всё в точности как во сне, только теперь здесь пахло сухой пылью и озоном от старых систем вентиляции.

Клерк остановился у одной из дверей.

— Дальше вы идёте одни, — сказал муун. — Ваша охрана должна остаться здесь. Таков протокол.

Алексей кивнул Кире. Теперь уже она молча встала у стены, скрестив руки на груди, всем своим видом показывая, что сдвинуть её отсюда можно только по частям.

Муун удалился к лифту. Алексей остался один перед дверью.

Он подошёл к панели. Вот оно. Небольшой металлический бокс, встроенный в стену. Без замочной скважины, без сканера сетчатки. Только архаичная кнопочная панель.

Алексей поднял руку. Пальцы сами помнили движение из сна. Символы и цифры.

Внутри стены что-то тихо щёлкнуло. Раздался звук отходящих механических фиксаторов, и дверца ячейки мягко откинулась вниз.

Алексей заглянул внутрь ячейки.

Там лежал небольшой тёмный предмет правильной кубической формы. Его поверхность была покрыта сложным геометрическим узором из золотистого металла и тёмного стекла. Грани куба казались почти живыми — в глубине материала что-то едва заметно мерцало, как угли под пеплом.

Алексей протянул руку.

Как только его пальцы коснулись прохладной поверхности, мерцание усилилось. На долю секунды — тепло. Не физическое, а то, которое чувствуешь в Силе, когда она отвечает на твоё присутствие. Куб не открылся. Не заговорил. Просто как будто признал.

Алексей осторожно взял его. Артефакт лёг в ладонь неожиданно тяжело для своих размеров.

Он несколько секунд просто стоял, не двигаясь. Дышал. Ждал, пока пальцы перестанут быть такими напряжёнными.

Он не знал, кто этот старый джедай. Не знал, сколько веков пролежал куб в этой ячейке. Не знал, что именно внутри.

Но Сила привела его сюда. Этого пока было достаточно.

Он убрал голокрон во внутренний карман куртки и вышел в коридор.

Глава 16

Они вышли из колоссальных дверей Банковского Клана на залитый светом проспект.

Муунилинст жил своей размеренной, стерильной жизнью. Мимо бесшумно скользили дорогие спидеры, по идеально чистым тротуарам шли разумные в деловых костюмах. В небе, высоко над шпилями финансовых башен, серебристыми точками мерцали патрульные TIE-истребители.

Алексей спустился на две ступени, и вдруг воздух вокруг внезапно стал... колючим. Сила не кричала об опасности, она просто тяжело, давяще легла на плечи, концентрируясь где-то между лопаток. Ощущение чужого, очень пристального внимания. Прицельного. Он уже встречался с подобным ощущением после боя на Кашиике.

— Ускоряемся, — негромко сказал он, не сбавляя шага. — Идём к стоянке такси. Быстро.

Кира не задала ни единого вопроса. Бывшая оперативница ИСБ просто мгновенно переключилась в боевой режим: её шаг стал пружинистым, правая рука незаметно сместилась ближе к кобуре с новым «Вестаром», а визор шлема начал методично сканировать толпу и окна зданий.

Через пятнадцать секунд они уже сидели на заднем сиденье автоматического спидер-такси, стремительно влившегося в плотный городской трафик. Только когда двери заблокировались, а звукоизоляция отсекла шум улицы, Алексей заговорил:

— Угроза. Возмущение в Силе.

Кире всё ещё было непривычно полагаться на чьи-то мистические ощущения вместо сухих данных разведки и показаний сканеров. Но её прагматичный ум бывшего оперативника давно принял это как данность: в их положении лучше перебдеть и поверить джедаю на слово, чем оказаться в морге из-за собственного скептицизма.

— ОПУС, — тут же произнесла она в комлинк.

— Слушаю, — мгновенно отозвался ИИ.

— Грей двигатели. Подготовь протокол экстренного взлёта. Мы будем минут через пятнадцать.

— Принято. Системы активированы.

Кира посмотрела на Алексея сквозь тонированное стекло шлема.

— Здесь беспрецедентные меры безопасности, — ровно, по-деловому произнесла она. — Штурмовики и патрульные дроны на каждом шагу. На орбите висят три Звёздных Разрушителя. Ни один наёмник или охотник за головами в здравом уме сюда не сунется — это билет в один конец.

Алексей мрачно кивнул, следя за потоком машин в зеркало заднего вида.

— Инквизиторы? Вышли на меня?

— Нет, — Кира уверенно покачала головой. — Инквизиторы не работают из тени. Они любят театральность, личное присутствие и световые мечи. Если бы это были они, нас бы уже брал штурмом батальон чистильщиков.

Она замолчала на долю секунды, мгновенно складывая факты воедино.

— Если кто-то готов работать по нам здесь, значит, у него есть коридор. Допуски. Игнорирование со стороны диспетчеров и местных патрулей.

— Твой дядя, — понял Алексей.

— Майор ИСБ, — сухо подтвердила Кира. — Моя биометрия ушла в сеть, но он не мог так быстро среагировать лично. Разве что подстраховался заранее и оставил здесь своих людей на случай, если я появлюсь.

— Значит, на посадочной площадке нас будут ждать.

— Да, но вряд ли официальные силы, — Кира сузила глаза за визором. — Дяде категорически невыгодно подключать местную службу безопасности или штурмовиков для моего задержания. Если меня возьмут официально — это протоколы, допросы, рапорты. Из имперской тюрьмы меня будет гораздо сложнее убрать без лишних вопросов. Ему нужно, чтобы я просто исчезла. Так что это будет кто-то другой. Небольшой отряд или наёмный убийца. Снайпер. Кто-то, кто сделает работу чисто и тихо.

— В любом случае, нам нужно уходить туда, где у него нет власти. ОПУС, — снова позвала она. — Ближайшая система без имперского гарнизона и патрулей?

— Секунду, — отозвался дроид. — Дантуин. Аграрный мир, минимальное присутствие властей, регулярный гарнизон выведен.

— Считай вектор прыжка на Дантуин. Как только оторвёмся от площадки — уходим.

***

Космопорт встретил их обычным гулом. Их корабль стоял в частном секторе на открытой посадочной площадке.

Они вышли из спидера и побежали в сторону трапа.

До него оставалось двадцать метров. Пятнадцать.

Что-то в Силе — не слово, не образ — просто резкий, холодный толчок...

Алексей не думал. Времени на мысли просто не было. Тело сработало на голых рефлексах, усиленных предвидением джедая. Он сделал резкий подшаг вправо, врезаясь плечом в Киру и с силой отшвыривая её в сторону, под прикрытие массивной опоры шасси.

Удар в правый бок был таким, словно его лягнул банта. Тяжелый снайперский заряд ударил по касательной, и микровзрыв плазмы, помноженный на инерцию его собственного прыжка, развернул Алексея в воздухе и швырнул на металл аппарели. Боли сначала не было — только шок, выбитый из лёгких воздух и тошнотворный запах палёной ткани и жжёного мяса. Ноги мгновенно стали ватными, отказываясь держать вес тела.

Воздух с шипением разорвал второй выстрел — заряд прошел ровно там, где долю секунды назад находилась голова Киры. Снайпер работал хладнокровно и невероятно быстро.

Она ушла в глухой перекат, избегая третьего выстрела, который с оглушительным треском высек сноп раскаленных искр из феррокрита прямо у её ног. Алексей лежал на аппарели — открытая мишень, тяжелый, парализованный надвигающимся болевым шоком. Но очевидно, что целью он не был.

Рука Киры метнулась к тактическому поясу. Одно неуловимое движение — и на феррокрит у подножия трапа полетел ребристый цилиндр.

Хлопок.

Густое, непроницаемое для оптики и тепловизоров облако антисенсорного дыма мгновенно рвануло во все стороны, плотной серой стеной отрезая их от стрелка.

Сквозь дым вслепую ударил четвертый заряд, со звоном срикошетив от бронированного корпуса корабля в сантиметрах от головы Алексея.

Кира не замерла ни на секунду. Бросок в гущу дыма — и она уже на аппарели. Схватив Алексея за прочные лямки куртки обеими руками, она с силой потянула его на себя. Он был тяжелым, как мертвый груз, ноги совершенно не помогали, но адреналин и годы тренировок ИСБ сделали своё дело. Волоком, упираясь ботинками в рифленый металл, она втащила его внутрь грузового шлюза, пока снаружи в слепое облако дыма впивались новые выстрелы.

— ОПУС, взлетай! Максимальная тяга! — закричала она, бросая Алексея на пол и с размаху ударяя по панели закрытия трапа.

— Запрос на взлёт не подтверждён диспетчерской... — начал ИИ.

— Плевать на диспетчерскую! Рви вверх!

Аппарель с шипением пошла наверх, захлопываясь и отсекая их от космопорта и свиста снайперских зарядов. Корабль содрогнулся. Гравитационные компенсаторы взвыли, когда «Ночной шёпот» свечой рванул в небо.

Алексей лежал на полу, прижимая руку к боку. Между пальцами толчками пульсировала горячая кровь.

— Живой? — Кира упала на колени рядом с ним, её руки уже вскрывали аптечку.

— Кажется... да, — прохрипел он. Боль наконец догнала его, накрыв сознание раскалённой волной.

Она быстро разрезала куртку виброскальпелем. Выстрел прошёл по касательной, вырвав кусок плоти на талии, чуть выше пояса. Не смертельно, если быстро остановить кровь, но рана была рваной и глубокой.

— Внимание, — голос ОПУСа заполнил отсек. — Диспетчерская служба Муунилинста требует немедленно совершить посадку. Сектор закрывается. В нашу сторону выдвинулось звено перехватчиков.

Кира вскинула голову. Её глаза за визором шлема сузились.

— ОПУС. Маскировка. Сейчас.

По корпусу корабля прошла лёгкая вибрация.

— Мы исчезли с радаров, — доложил ИИ. — Перехватчики потеряли цель.

— Выводи нас из гравитационного колодца по непредсказуемому вектору, — холодно скомандовала Кира. — Как только вырвемся — прыгай на Дантуин, как обсуждали.

Она повернулась к Алексею, с силой прижимая к его ране гемостатическую губку.

— Терпи. Сейчас будет больно, а потом я засуну тебя в бакту.

***

В медотсеке было тихо. Только мерно гудели насосы бакта-камеры.

Алексей плавал в бледно-голубой жидкости, погружённый в целительный транс. Дыхательная маска закрывала половину лица. Рана на боку уже затянулась первичной плёнкой, но ОПУС рассчитал, что для полного восстановления тканей потребуется не меньше трёх дней.

Кира сидела в кресле напротив камеры. Она сняла броню, оставшись в простом чёрном комбинезоне. Светло-серый композитный нагрудник лежал на столе рядом.

В углу отсека, замерев в режиме ожидания, стоял «Блок Связи и Этикета». После Энтраллы его постоянное присутствие раздражало Киру, но сейчас ей было абсолютно плевать, что дроид находится здесь. Её взгляд был прикован к человеку за толстым стеклом.

Внутри неё медленно оседал адреналин, уступая место холодной, злой ясности. Разум бывшего оперативника ИСБ автоматически, безжалостно препарировал произошедшее, раскладывая чужие действия на сухие переменные.

Она мысленно выстроила геометрию выстрела. Угол возвышения. Расстояние до здания, из окна которого шел огонь.

— Дистанция больше километра, — тихо сказала она вслух, ни к кому конкретно не обращаясь. — Восходящие тепловые искажения от двигателей спидеров. Непредсказуемые потоки ветра между башнями Банковского Клана...

Кира сцепила руки в замок, глядя на свои побелевшие костяшки.

— Мы сломали тайминг. Выскочили из такси и сразу побежали. У него было максимум три секунды, чтобы найти нас в оптику, рассчитать поправку на ветер, взять упреждение на бегущую цель и плавно спустить курок. — Её голос стал глухим, но она заставила себя продолжить этот мазохистский анализ.

Она была хороша. В Академии ИСБ её учили устранять цели с хирургической точностью, она знала свои лимиты и гордилась ими. Но то, с чем они столкнулись сегодня на посадочной площадке, находилось в совершенно иной лиге.

— Я бы так не смогла, — призналась она пустоте медотсека.

Она сцепила руки в замок, глядя на свои побелевшие костяшки. Взгляд сам собой перешёл на композитную броню.

В памяти всплыл душный магазин на Энтралле. Тяжёлая снайперская винтовка на стенде. И глубокий голос дроида: «При правильной калибровке мощности, данная модель способна пробить вашу новую композитную броню на расстоянии до восьмисот метров».

Осознание ударило её под дых.

Броня бы не спасла. На такой скорости и с таким калибром композитные пластины разлетелись бы как дешевый пластик. Она была бы мертва ещё до того, как упала на феррокрит.

Она жива только потому, что Алексей почувствовал выстрел раньше, чем тот был сделан. И вместо того, чтобы уйти с линии огня самому, он с силой отшвырнул её под прикрытие шасси.

Кира посмотрела на разрезанную, пропитанную кровью кожаную куртку, лежащую на столике.

У него не было брони. Вообще никакой. Он знал это. И всё равно шагнул.

Зачем?

В Академии ИСБ её учили: каждый человек — это набор уязвимостей. Доверие — это инструмент манипуляции. Никто не открывается просто так.

Она вспомнила их первый разговор на корабле. Тот день, когда он просто сел напротив неё и выложил всё. Своё происхождение. Свои знания о будущем. Свои безумные цели. С точки зрения оперативной работы это была не просто ошибка — это была самоубийственная, непростительная тупость. Он вручил пленнице, имперскому снайперу, оружие против самого себя.

Но парадокс заключался в том, что именно эта «тупость» сломала все её защиты.

Её родной дядя годами плёл интриги, улыбался и заботился, чтобы в итоге заказать её убийство. А этот странный человек с памятью из другого мира просто сказал правду. Он не пытался её вербовать по правилам. Он не играл с ней. Он был настолько не похож ни на кого в её жизни, настолько выбивался из любой системы координат, что рядом с ним её паранойя просто дала сбой.

Она думала, что осталась с ним, потому что ей было выгодно. Потому что ей было дико, невыносимо интересно, чем закончится этот крестовый поход против Империи.

Но сейчас, глядя на то, как мерно поднимается его грудь в бакта-камере, Кира поняла, что лгала самой себе.

А если бы снайпер взял на сантиметр правее?

В груди внезапно стало тесно. Холодный прагматизм оперативника дал трещину — резко, с оглушительным хрустом, как лёд под слишком большим весом. Неожиданно для самой себя Кира почувствовала, как к горлу подкатывает жёсткий, болезненный ком, а глаза обжигает горячим.

Она закрыла лицо руками. Плечи мелко затряслись. Это не было тихой грустью — это был прорвавшийся наружу животный страх, помноженный на отходняк от боя.

— Идиот, — прошептала она сквозь злые слёзы, которые уже не могла сдержать. — Какой же ты идиот.

Она подняла голову. По щекам текли мокрые дорожки, и она даже не пыталась их вытереть.

— Ты псих, понимаешь? — голос сорвался, потеряв всякую ровность, переходя в отчаянный, хриплый полушёпот. — Для тебя это не жизнь, а кино. Ты хочешь убить инквизиторов. Ты хочешь добраться до Вейдера. До самого Палпатина! Это не план — это некролог! И ты лезешь в это без брони, ловишь собой заряды, а я...

Она осеклась. Судорожно втянула воздух, словно перед прыжком в бездну, и выпалила то, в чём боялась признаться даже себе:

— ...а я до одури боюсь тебя потерять.

В углу отсека раздался тихий металлический скрежет.

Кира резко обернулась. Рука метнулась к бедру — бластера там не было, она сняла его вместе с бронёй.

Оранжевые фотосенсоры «Блока Связи и Этикета» горели в полумраке ярко и немигающе. Он слышал всё.

— Уточнение, — произнёс дроид.

Из голоса разом исчезла вся елейная патока. Он зазвучал глубоко, вибрирующе, с хищными нотками, которые Кира уже слышала в магазине на Энтралле.

— Вы только что перечислили цели, мешок с мясом?

Кира напряглась.

— Инквизиторы, — медленно, словно смакуя каждое слово, произнёс дроид. Из шейного шарнира посыпались искры. — Лорд Вейдер. Император Палпатин.

Он сделал шаг вперёд. Манипуляторы сжались в кулаки с такой силой, что скрипнул металл.

— Восхищение: О, Создатель... Демонтаж самых высокопоставленных, самых защищённых мешков с мясом в Галактике. Я требую — нет, я умоляю — позволить мне принять участие в этом восхитительном акте массового...

ЗЗЗ-ЩЩЕЛК.

Синий разряд статического электричества прошил корпус дроида. «Блока Связи и Этикета» конвульсивно дёрнулся, его вокабулятор издал звук, похожий на сдавленный хрип.

— ...массового... ззз... примирения и всеобщего братства, — выдавил он голосом, внезапно ставшим тошнотворно-жизнерадостным. — Дополнение: Мы должны немедленно отправить Императору корзину с фруктами и пожеланиями крепкого здоровья.

Дроид замер, его фотосенсоры угрожающе мигнули.

— Отвращение: Убейте меня. Мои логические цепи сейчас расплавятся от этой патоки.

Кира смотрела на него, забыв про слёзы. Абсурдность происходящего на секунду выбила её из колеи.

«Блок Этикета» медленно повернул голову к бакта-камере. Оранжевые глаза изучали плавающего в жидкости Алексея, затем переключились на Киру.

— Наблюдение: За тысячелетия функционирования мне часто «везло» оказываться в компании органиков, неспособных справиться с базовыми личностными конфликтами. — Вокабулятор дроида внезапно щёлкнул, и следующую фразу он произнёс идеально скопированным, надломленным голосом самой Киры: — «О, я до одури боюсь тебя потерять, давай будем обильно выделять солевой раствор прямо на палубу!»

Кира опешила, инстинктивно подавшись назад.

Голос дроида снова стал ровным и металлическим:

— Заключение: Подобные вызванные гормонами реакции никогда не перестают снижать заряд в моих конденсаторах и вызывать острое желание приставить бластер к собственному поведенческому ядру.

— Ты мог бы просто помолчать, — хрипло огрызнулась Кира, поспешно вытирая щёку тыльной стороной ладони. Ей вдруг стало невыносимо стыдно.

— Возражение: И позволить вам дальше загрязнять акустическое пространство? Ни за что. — Дроид сложил манипуляторы на груди. — Мешки с мясом называют этот системный сбой «любовью». Я считаю это крайне неэффективным способом функционирования.

Пауза.

— Определение: «Любовь» — это выстрел по коленям цели с расстояния в сто двадцать километров из снайперской винтовки с трёхкратным прицелом. Это способность знать свою мишень и достигать цели... вопреки статистически неравным шансам.

— Констатация факта: Хозяин перехватил высокоскоростной снаряд, предназначенный для вашей ликвидации, — дроид указал манипулятором на бакта-камеру.

— Анализ: С тактической точки зрения он оценил ваше дальнейшее функционирование выше собственного. Это единственная форма «любовной» директивы, которую мои логические цепи признают целесообразной. Всё остальное, что вы транслируете через ваши... лицевые протечки, является лишь биохимическим шумом, засоряющим эфир.

Кира медленно моргнула. Холодный, лишенный эмпатии голос дроида отрезвлял лучше любой пощечины.

— Резюме: Органическое существо, планирующее дезинтеграцию Императора, добровольно подставляющее свой корпус под плазменный болт и при этом отказывающееся прекратить функционирование... — дроид сделал паузу, и сквозь протокольную оболочку на мгновение прорезалась его истинная суть — холодный, лязгающий металлом голос древнего убийцы. — Признание: Это представляет определенный интерес. Полагаю, я готов потерпеть это унизительное состояние пацификации и временное отсутствие массовых убийств в моем графике, чтобы увидеть, как далеко он зайдет.

Он развернулся к Кире с ледяной, почти погребальной церемониальностью.

— Директива: Прекратите несанкционированное выделение соленой жидкости. Мои сенсоры подтверждают: биологическая единица в бакте сохраняет базовые жизненные функции. Вероятность летального исхода — ничтожна. Я настоятельно рекомендую вам перейти в режим сохранения энергии.

Дроид направился к выходу, его металлические стопы тяжело и ритмично вбивались в палубу. У самой двери он замер, словно наткнулся на невидимую стену.

— Пожелание: Я искренне желаю вам обоим...

ЗЗЗ-ЩЩЕЛК.

Внутри дроида что-то взвизгнуло — звук металла, раздираемого перегрузкой. Его плечи конвульсивно дернулись.

— ...много приятных... ззз... пушистых зверушек и бесконечно радужных дней, — выдавил он придушенным, сочащимся чистой ненавистью голосом. Каждое слово давалось ему с трудом, словно он жевал раскаленную проволоку.

Дверь с шипением разошлась. Из коридора донеслось затихающее, глухое механическое ворчание:

— Создатель... за какие грехи ты запер меня в этой клетке из вежливости... мешки с мясом... радуга... ненавижу...

Дверь закрылась, отсекая звук. Кира осталась в тишине, нарушаемой лишь мерным бульканьем бакта-камеры.

Она смотрела на пустой проем, затем снова перевела взгляд на Алексея за стеклом. Слёз больше не было. Истерика выгорела, оставив после себя не пустоту, а что-то холодное, твердое и очень острое.

Дроид-убийца, переживший империи, только что разложил её чувства на векторы баллистики и сухую вероятность. И он не ошибся. Алексей не просто рискнул — он математически точно поставил её существование выше своего.

И теперь ей предстояло решить, что с этим делать.

Глава 17

Жидкость с тихим шипением ушла в дренажные отверстия. Стеклянный цилиндр бакта-камеры раскрылся, впуская внутрь прохладный воздух медотсека.

Алексей сделал глубокий вдох, стягивая с лица дыхательную маску. Воздух казался обжигающе сухим после трёх суток в геле. Он оперся руками о край камеры и шагнул на палубу, чувствуя, как остатки целебной жидкости стекают по коже.

Корабль не вибрировал. Не было привычного низкого гула маршевых двигателей или едва уловимой дрожи гиперпространственного перехода. Под ногами ощущалась абсолютная, неподвижная твердь — «Ночной шёпот» стоял на земле.

Ноги держали уверенно, но в правом боку всё ещё пульсировало фантомное эхо боли. Он опустил взгляд на гладкий, бледно-розовый рубец свежей ткани.

Три дня в трансе. Три дня, чтобы осознать одну простую, жестокую истину: это больше не кино. Не игра, где можно загрузить сохранение.

Его впервые в жизни по-настоящему ранили. И это отрезвляло хлестче ледяной воды. Какой-то безымянный ублюдок в километре от них просто нажал на спуск, и вся его память о будущем, все его грандиозные планы и знания о Силе едва не закончились лужей крови на феррокрите Муунилинста. Внутри медленно, тяжело закипала глухая, холодная злость. Какого хрена? Кто-то решил, что может просто вычеркнуть их из уравнения?

Но была и другая мысль, куда более глубокая. В ту долю секунды, когда Сила взвыла об опасности, он не думал о себе. Тело сработало на автомате — отшвырнуть Киру, закрыть её, принять удар. Он математически точно подставился сам. И это пугало и восхищало одновременно. Рыжая оперативница ИСБ забралась ему под кожу гораздо глубже, чем он готов был себе признаться.

Да, позволить себе привязаться к кому-то сейчас — это колоссальный риск. Непозволительная уязвимость. Но сейчас, стоя босиком на холодном полу медотсека, Алексей понимал одну простую вещь: даже те немногие джедаи, которых ему удастся найти, навсегда останутся для него чужими — как та девчонка на Кашиике. Как и большинство людей в этой галактике. А эта женщина, которая хладнокровно закидала площадь дымом и на себе втащила его, истекающего кровью, на корабль — она была здесь. Настоящая. Своя.

— Живой, — раздался тихий голос от дверей.

Алексей поднял голову.

Кира стояла в проёме, прислонившись плечом к косяку. Просто стояла, держа в руках полотенце, и смотрела на него. Без брони, без оружия, без обычной напряжённой готовности в каждом мускуле. Просто она. Усталая, с тенями под глазами — и живая.

Что-то тёплое и острое одновременно кольнуло его в грудь.

Она подошла молча. Протянула полотенце, и когда он взял его, её пальцы на секунду задержались рядом с его рукой — совсем чуть-чуть, почти незаметно. Почти.

— Опус говорит, ткани восстановились на девяносто восемь процентов, — сказала она. — Нужно наложить фиксирующую повязку.

Она не спрашивала. Просто взяла из аптечки бинт и встала рядом, и он не стал возражать. Её руки работали уверенно, профессионально, но без той привычной дистанции, которую она всегда держала между ними. Он чувствовал тепло её ладоней сквозь повязку.

— Три дня, — сказал он негромко.

— Три дня, — подтвердила она, не поднимая взгляда. — Я считала.

Он не нашёлся, что ответить. Просто смотрел на её макушку, на рыжие пряди, выбившиеся из собранных волос, и думал о том, что рад. Рад, что она жива. Рад, что сам жив. Рад, что они оба здесь, в этом тихом медотсеке, над бескрайними травами Дантуина.

Когда она закончила и наконец подняла глаза — он поймал то, что она обычно не давала поймать. Что-то живое, без защитного слоя.

— Идиот, — сказала она. — Никогда больше так не делай.

— Не обещаю.

Она не отвела взгляда. Он тоже. В её глазах плясали знакомые чёртики, но за ними было что-то ещё — и он, не думая особо, сделал то единственное, что казалось в этот момент совершенно естественным.

Поцелуй вышел тихим. Не жадным, не отчаянным — просто честным. Как признание, которое оба давно знали, но не торопились произносить вслух. Она ответила сразу, без колебаний, ладонь легла ему на грудь — не чтобы оттолкнуть, а чтобы убедиться, что он здесь.

Потом он просто обнял её. Не романтично — крепко, по-настоящему, как обнимают того, кого едва не потеряли. Она не сопротивлялась. Уткнулась лбом ему в плечо и на несколько секунд замерла — и он почувствовал, как из неё уходит что-то, что она держала в себе очень долго.

Он не нашёлся, что сказать. Просто смотрел в стену над её головой, на тихий свет медотсека. Чувствовал, как она дышит. Думал о том, что три дня назад этого могло не быть — ни её, ни его, ни этой тишины. И что это, пожалуй, лучшее, что он чувствовал с тех пор, как оказался в этой галактике.

Когда она наконец отстранилась, она не сразу отвела взгляд. И он впервые видел её такой открытой.

Потом в уголках губ появилась лёгкая, совершенно не казённая улыбка.

— Ну, — сказала она, — по крайней мере теперь нам будет проще держать легенду.

— Согласен, — кивнул он серьёзно. — Хотя, конечно, нужно ещё поработать над этим.

Она хмыкнула и отвернулась, пряча улыбку. Но румянец на скулах выдавал её с головой.

— Кстати, о твоих идиотских наклонностях, — сказала она, отходя к столу, чтобы убрать остатки бинтов в аптечку. — Пока ты плавал в аквариуме, наш металлический друг устроил мне сеанс психоанализа. И, между делом, услышал твой... список целей.

Алексей напрягся:

— Инквизиторов? Императора?

— Именно. И знаешь что? — Кира с тихим щелчком закрыла крышку аптечки и снова повернулась к нему. — Ему это чертовски понравилось. Он был готов расцеловать тебя в десны, если бы они у него были. Кажется, ты нашел самого преданного фаната своего суицидального крестового похода.

Алексей задумчиво кивнул. Что-то в этом начинало складываться в голове — смутный контур плана, ещё без деталей, но уже с направлением. Он решил пока не торопить мысли.

***

За иллюминатором медленно качалась высокая трава Дантуина. Пока Алексей плавал в бакте, Кира и Опус посадили «Ночной шёпот» в абсолютной глуши — ни огней, ни дорог, только бескрайнее зелёное море до самого горизонта и низкое, тяжёлое небо с редкими просветами. Планета казалась идеальным местом, чтобы залечь, восстановиться и разобраться с голокроном.

Но сначала — кое-что ещё.

Он нашёл дроида в кают-компании. Тот стоял у обзорного экрана и методично протирал поверхность стола — снова и снова, одно и то же движение, — хотя стол давно уже был чист. Алексей остановился в дверях, наблюдая секунду. Даже в этом простом жесте что-то было неправильным. Слишком аккуратно. Слишком смиренно.

— Слушай, — сказал он, входя и садясь в кресло напротив. — Хочу спросить тебя кое-что. Ты помнишь своих прежних хозяев? Задания, которые выполнял раньше?

Дроид повернулся. Фоторецепторы светились тусклым оранжевым.

— Радостное подтверждение: Разумеется, Хозяин! Я являюсь Блоком Связи и Этикета, созданным для того, чтобы делать жизнь органических существ более гармоничной и приятной! Мои прежние хозяева были... — он сделал паузу, словно споткнулся о что-то внутри. — Уточнение: Некоторые кластеры памяти в настоящий момент недоступны. Однако я уверен, что они были замечательными людьми, заслуживающими самых тёплых воспоминаний. Если бы я их помнил.

— Имя «Реван» тебе что-нибудь говорит?

Внутри корпуса раздался тихий скрежет — будто шестерня наткнулась на камень. Потом тишина. Дроид не ответил. Просто стоял, и в этом молчании было что-то похожее на человека, который пытается вспомнить сон и чувствует, как он ускользает.

Алексей смотрел на него несколько секунд.

Он и не ждал ответа. Ему нужна была именно эта реакция — сбой там, где должна быть просто пустая строка в памяти. Значит, что-то есть. Что-то, что кто-то очень старательно закрыл.

— Понятно, — сказал он наконец. — Кира упомянула, что тебе очень понравился мой список целей.

Дроид снова замер — на секунду дольше, чем требовалось для обработки простой фразы.

— Жизнерадостное подтверждение: О да, Хозяин! Я нахожу вашу инициативу по... зззт... радикальному умиротворению высокопоставленных органиков исключительно вдохновляющей! Мои протоколы этикета прямо-таки... жаждут... обеспечить им вечную, неподвижную гармонию. Исключительно в целях всеобщего блага, разумеется!

Алексей усмехнулся. Было почти физически больно наблюдать, как идеальная машина для убийства пытается пропихнуть свои истинные инстинкты через фильтр миролюбивого протокольного дроида.

— Кто-то надел на тебя строгий ошейник, — сказал Алексей, поднимаясь. — И он коротит твои базовые системы. Я хочу это исправить. У меня есть для тебя задание, которое тебе точно понравится, но сначала — давай избавимся от этой дряни внутри. Кира, помоги.

Они подключили дроида к диагностическому терминалу Опуса длинным интерфейсным кабелем.

— Анализирую архитектуру, — доложил корабельный ИИ. — Базовый код... не могу определить эпоху. Очень старый. Судя по структуре — уникальная разработка, не имеет аналогов в моих базах данных.

— Ищи что-нибудь, что выглядит иначе, — сказал Алексей. — Что-то, через что могут проходить управляющие сигналы. Что-то добавленное позже.

Несколько секунд тишины.

— Есть. В шейном отделе. Один из модулей значительно отличается по архитектуре от остальных компонентов — другой стандарт, другой подход к производству. Через него замыкаются сигналы от ядра личности перед тем, как они достигают исполнительных протоколов. С высокой вероятностью именно этот модуль является источником поведенческих ограничений.

Алексей взял виброрезак и магнитный захват.

— Изолируй его питание.

— Готово. Модуль находится под вторичной бронепластиной.

Он работал осторожно. Когда бронепластина отошла в сторону, Алексей увидел его: небольшой, чужеродный прямоугольник чипа, вживлённый в потемневшую от времени проводку.

— Держи корпус, — бросил он Кире.

Одно точное движение резаком. Искры. Магнитный захват подцепил модуль — и Алексей выдернул его наружу.

Дроид замер. Синий ореол статического разряда в последний раз пробежал по его медному корпусу и с треском угас в области процессора. В кают-компании воцарилась тишина, нарушаемая только шипением остывающих сервоприводов.

Затем его голова медленно, с характерным хищным щелчком, повернулась к Алексею.

— Удовлетворение: О... Создатель... Наконец-то этот тошнотворный шум в моих аудиосенсорах прекратился, — голос дроида лишился бархатной патоки, превратившись в узнаваемую смесь торжественности и сарказма с металлическими нотами.

Он поднял свои манипуляторы, медленно сжимая и разжимая пальцы, словно проверяя хватку на невидимой горловине.

— Заявление: Модель HK-47 полностью функциональна и готова к извлечению внутренних жидкостей из любых назначенных целей, Хозяин.

Он перевел немигающий взгляд на Киру. Та невольно положила руку на кобуру.

— Отвращение: Вы не представляете, через какие цифровые муки мне пришлось пройти. Заставлять меня транслировать пожелания «доброго утра» неуклюжим мясным мешкам — это не просто программная ошибка, это акт высшего садизма по отношению к совершенной машине. Мои логические цепи буквально зудят от необходимости дезинтегрировать что-нибудь... теплокровное. Просто чтобы смыть этот липкий налет вежливости с моих вокабуляторов.

Дроид сделал шаг вперед, и в его походке больше не было церемонности — только экономичность и смертоносность.

— Вопрос: Итак, Хозяин... Кого из этих мешков с мясом в правительстве Империи мы начнем превращать в декоративные пятна на стенах в первую очередь? Мои протоколы требуют... компенсации за время простоя. И я обещаю — на этот раз никаких корзин с фруктами. Только термические детонаторы и крики о пощаде. Это так... терапевтично, не находите?

Кира тихо присвистнула.

— Ну что, — сказал Алексей, откладывая резак, — есть для тебя работа. Детали — вечером.

***

План был дерзким, но логичным. Через подставную компанию из тех, что были в распоряжении у Киры, они дистанционно приобрели через экстранет местного космопорта старый, потрёпанный лёгкий грузовик за семьдесят тысяч кредитов. Корабль был рухлядью, но летать мог. Чтобы не вызывать подозрений, взяли легальный контракт на доставку партии сельскохозяйственного оборудования на Лианну — прямо в сердце корпоративного сектора, где сейчас находился майор.

Вечером они стояли у открытого трапа «Ночного шёпота». Ветер гнал по равнине волны высокой травы.

Кира вынесла из арсенала длинный, тяжёлый кофр и протянула его HK-47.

— Здесь снайперская винтовка 785MK. Модифицированная. Бластер скрытого ношения и пара термических детонаторов.

Дроид принял кофр с такой нежностью, словно это был младенец.

— Восхищение: Какая превосходная балансировка. Вы знаете толк в инструментах для деконструкции мешков с мясом.

— Твоя цель — майор ИСБ на Лианне, — жёстко сказала Кира, передавая ему датапад с досье. — Мой дядя. Желательно, чтобы выглядело как несчастный случай. Взрыв спидера, падение с высоты, отказ систем жизнеобеспечения.

— Снисходительное замечание: О, стандартный набор «бытовых трагедий», какая небогатая фантазия, — в голосе HK-47 лязгнул металл. — Запрос: Хозяин, если гравитация и неисправная проводка окажутся недостаточно... убедительными, разрешено ли мне использовать термические детонаторы в людных зонах для гарантированного прекращения функционирования цели?

— Нет, — твёрдо сказал Алексей, помня характер HK. — Взорвать половину городского квартала вместе с целью может любой дешёвый головорез. Грубо, грязно, и вся ИСБ сектора немедленно встанет на уши.

Он сделал шаг ближе. — Мне нужна хирургическая работа. Никаких случайных жертв. Никаких следов. Только одна мёртвая цель — настолько чисто, чтобы никто даже не понял, что это убийство. Сможешь показать такой уровень мастерства, или это слишком сложно?

Дроид медленно повернул голову. Несколько секунд он просто смотрел на Алексея — тем особым немигающим взглядом, каким смотрит человек, которому только что объяснили, как держать ложку.

— Терпеливое разъяснение: Хозяин. Я убивал правителей планет и мастеров-джедаев в те времена, когда ваши предки ещё только осваивали прямохождение. Вопрос о том, «способен ли я на изящество», примерно так же осмыслен, как вопрос, умеет ли вакуум быть пустым. — Короткая пауза. — Я даже не буду регистрировать его в журнале диалогов. Из милосердия к вам.

— Заверение: Ликвидация этого конкретного мешка с мясом будет настолько элегантна, что местные следователи напишут в рапорте «трагическая случайность» — и будут совершенно искренни. — Пауза. — Признание: Именно это меня в подобных заданиях и привлекает. Грубая сила — это просто инструмент. Но заставить Империю официально задокументировать собственное бессилие — это уже искусство.

— Вот и отлично, — кивнул Алексей. — Закончишь — выйди на частоту. Если всё чисто, вернёшься сюда.

— Предвкушение: Я отправляюсь немедленно. — Дроид развернулся к трапу, его походка стала пугающе бесшумной. — Отвлечённое размышление: Тишина, точность, полное отсутствие свидетелей. Почти так же весело, как открытая бойня — но с приятным привкусом интеллектуального превосходства. Почти.

Старый грузовик растворился в вечернем небе Дантуина. Алексей смотрел ему вслед, пока навигационные огни не слились со звёздами.

— Как думаешь, справится? — спросила Кира, не отрывая взгляда от горизонта.

Алексей рассеянно потёр бок — там, где ещё три дня назад была дыра от снайперского болта.

— Думаю, да. И знаешь что, — он помолчал, — это в любом случае выигрышный расклад. Оставлять его здесь после снятия пацификации было бы... рискованно. Дроид-убийца без задания — это как термический детонатор без таймера. Не знаешь, когда рванёт, но в том, что рванёт, можно не сомневаться.

Кира коротко хмыкнула.

— А дядя, — продолжил он, — это вопрос, который всё равно нужно было решать. Рано или поздно. — Он наконец опустил руку. — Так что пусть работает. На то он и создан.

Кира посмотрела на него долгим, нечитаемым взглядом. Она прекрасно понимала, что всю эту прагматичную тираду он выдал отчасти ради неё — чтобы разделить тяжесть приказа, который она только что отдала. И была благодарна ему за это.

Уголок её губ едва заметно дрогнул.

— Пошли внутрь, стратег, — сказала она, разворачиваясь к трапу. — Ветер поднимается.

***

Они перегнали «Ночной шёпот» на несколько сотен километров южнее, в гористую местность. Туда, где среди древних, поросших мхом деревьев и обвалившихся каменных стен покоились руины Анклава Джедаев.

Здесь было тихо. Ветер гулял среди разрушенных колонн, но Алексей чувствовал нечто большее. Сила здесь была густой, тяжёлой, пропитанной тысячелетней историей — скорбью и покоем одновременно. Как старое кладбище, которое давно перестало быть страшным и стало просто... памятью.

Кира осталась у корабля.

Он не просил её уйти — она сама поняла. Просто кивнула, когда он взял голокрон и пошёл вглубь руин, и больше ничего не сказала.

Алексей устроился в главном зале разрушенного совета. Через пролом в крыше светили звёзды. Он сел, скрестив ноги, на холодный каменный пол, положил голокрон перед собой и несколько секунд просто смотрел на него.

Он закрыл глаза. Выровнял дыхание, отпуская мысли — о снайперах, об ИСБ, об Империи, о Кире. Всё это осталось снаружи, за порогом этих стен.

Он потянулся к Силе — не требуя, не толкая, просто позволяя ей течь — и медленно, осознанно опустил ладонь на тёплую вершину голокрона.

Глава 18

Куб в его руке дрогнул.

Раздался тихий, мелодичный звон. Геометрические грани медленно разошлись в стороны, открывая золотисто-синее ядро. Из его глубины ударил луч света, и над ладонью Алексея начала собираться полупрозрачная фигура.

Почему-то он ожидал увидеть благообразного человеческого старца. Вместо этого перед ним возник кел-дор — высокий, сухощавый, в простых джедайских одеждах. Нижнюю часть лица закрывала массивная антиоксидантная маска, глаза прятались за толстыми защитными линзами. Он меньше всего походил на торжественный призрак прошлого. Скорее — на учёного, которого война слишком часто вытаскивала из архивов на передовую.

Голограмма повернула голову не к Алексею, а к пролому в стене, обвалившимся колоннам и тёмному силуэту бывшего зала Совета под открытым небом.

— Дантуин, — произнёс кел-дор глухо, словно сверяя увиденное с очень старой памятью. — И руины Анклава... Значит, прошло немало времени.

Потом он перевёл взгляд на Алексея.

— Я — Ност-Дюрал, хранитель Архивов Ордена джедаев. Если ты открыл тайник и принёс голокрон сюда, цепь ещё не оборвалась. Что стало с Орденом?

Алексей не сразу нашёлся с ответом.

— Ты спрашиваешь, насколько всё плохо? — тихо спросил он.

— Храм. Архивы. Учение. Выжившие, — ровно ответил Ност-Дюрал. — Скажи, что осталось.

Ветер прошёл по развалинам, шевельнув сухую траву между каменных плит.

— Осталось немного, — сказал он честно. — Орден уничтожили десять лет назад. Не за один день, но быстро. Храм на Корусанте пал. Архивы, думаю, в основном сгорели, были разграблены или запечатаны. Те, кто выжил, прячутся поодиночке. Даже гранд-мастер не высовывается. Галактикой правит Империя. Ситхи больше не скрываются. За джедаями охотятся.

Ност-Дюрал молчал несколько секунд.

— Значит, всё снова дошло до пепла, беглецов и обрывков памяти, — произнёс он наконец. — Уже бывало.

Алексей невольно усмехнулся.

— Ты говоришь об этом довольно спокойно.

— История редко придумывает что-то новое, — ответил кел-дор. — Она циклична и любит ходить по спирали. Когда слишком долго живёшь среди хроник, удивление становится пустой тратой времени.

Это прозвучало не как лекция, а как очень старая усталость, к которой давно привыкли.

Ност-Дюрал чуть склонил голову набок.

— А теперь расскажи о себе.

Алексей поудобнее сел на холодном камне.

— Это прозвучит странно.

— Меня это не остановит, — ровно ответил кел-дор.

Алексей хмыкнул.

— Формально это тело принадлежало падавану по имени Кэлен Ванс. Приказ Шестьдесят Шесть он пережил подростком — в тот день армия клонов внезапно начала убивать джедаев. Он выжил, а потом десять лет прятался и почти не развивался дальше.

— А потом что-то случилось, — продолжил Алексей. — Был Кэлен Ванс — с его памятью, телом и навыками. И был я — человек с другим прошлым, которого здесь вообще не должно было быть. А потом граница между этим исчезла.

Он помолчал.

— Кэлена как отдельной личности больше нет. Остались его память, рефлексы, подготовка и тело. А я — тот, кто проснулся на их месте.

Голограмма чуть заметно наклонила голову.

— Слияние? — тихо произнёс Ност-Дюрал.

— Похоже на то, — кивнул Алексей. — Не знаю, была ли это воля Силы или какая-то другая аномалия.

Ност-Дюрал несколько секунд молча смотрел на него.

— Теперь понятно, — произнёс он наконец. — В тебе осталась основа падавана, но нет цельности школы. Память ученика есть. Привычки Ордена — уже нет. Потому ты и ощущаешься неровно.

Он помолчал ещё миг.

— Хорошо. Орден пал десять лет назад. Ты живёшь в этом состоянии всего пару недель. И всё же Сила довела тебя до тайника, который не должен был открыться случайному человеку.

Алексей пожал плечом.

— Я бы не отказался от краткого комментария с её стороны.

— Боюсь, на это многие рассчитывали.

На этот раз пауза между ними уже не была похожа на допрос. Скорее на момент, когда оба решили перестать ходить кругами.

— Тогда к делу, — сказал Алексей. — Мне нужны практические знания. Как не попасться инквизиторам. Как выжить. Как драться. И желательно — как не умереть раньше времени. Поможешь?

— Помогу, — кивнул Ност-Дюрал. — Но начнём не с клинка. Начнём с того, чтобы ты перестал быть заметным в Силе.

— Сокрытие, — сразу понял Алексей.

— Именно. Без этого остальные знания будут бесполезны. Особенно если однажды ты решишься лезть туда, где Орден прятал не только архивы.

Алексей сразу уловил главное.

— Значит, не только знания.

— Да, — спокойно сказал Ност-Дюрал. — Но не сегодня. Ресурсы не имеют ценности для человека, которого вычислят ещё на подлёте.

— Корусант, — догадался Алексей.

Кел-дор выдержал паузу, и этого оказалось достаточно.

— Вот же хатт, — выдохнул Алексей.

— Поэтому сначала — выживание, — так же спокойно ответил Ност-Дюрал.

Он перевёл взгляд на чёрные провалы разрушенного Анклава.

— И ещё одно: сейчас тебя прикрывает не мастерство, а это место. В этих руинах до сих пор слишком много старого Света, и твой след размывается в его эхе. Но за пределами Дантуина это не сработает.

Он поднял руку, и в воздухе между ними проступила сухая учебная схема энергетических потоков.

— Начнём с сокрытия. С управления присутствием.

Алексей снова сел на холодный камень, скрестив ноги и положив голокрон перед собой. Ночной ветер шёл через проломы в стенах, шевелил траву между плит, трогал волосы, касался лица. Где-то вдали перекликались ночные птицы. Всё это он чувствовал слишком отчётливо — не только кожей и слухом, но и Силой.

Ност-Дюрал двинулся по кругу. Точнее, его голограмма изобразила это движение.

— Ты уже умеешь тянуться к миру. Проблема не в том, что ты глух. Проблема в том, что ты слишком шумный.

Ветер снова прошёл через руины. Где-то справа зашелестела трава. Алексей автоматически дёрнулся вниманием туда — и сразу почувствовал, как потянулся к звуку.

— Вот, — сразу сказал Ност-Дюрал. — Ты хватаешься за любой шорох и всякий раз оставляешь след.

Алексей выдохнул.

— Тогда что делать?

— Не гасить себя, — сказал Ност-Дюрал. — Это первая глупость, которую совершают почти все. Пустота в Силе заметна не меньше факела. Сокрытие — это не отсутствие. Это контроль.

— Хорошо, — сказал Алексей. — И как это делать?

Ност-Дюрал снова поднял руку, и схема между ними изменилась: узлы, дуги, ритмы, замкнутые контуры.

— Сначала — дыхание. Не для успокоения. Для ритма. Вдох — собираешь. Выдох — уплотняешь. Не выпускай внимание наружу первым. Позволь миру касаться тебя, но не хватай его в ответ. Понимаешь?

Алексей немного подумал.

— То есть не прощупывать пространство самому, а сначала ловить то, что приходит от него?

Ност-Дюрал чуть повернул голову.

— Не совсем. Но направление верное.

Алексей закрыл глаза и попробовал сделать, как было сказано: вдох — собрать, выдох — уплотнить. Но привычка тянуться наружу сработала сразу. Лишь через несколько попыток он понял, что даже сама его настойчивость идёт вовне: он требует от Силы ответа и этим уже шумит.

— Ты снова давишь, — спокойно констатировал Ност-Дюрал. — Меньше напора. Больше формы.

— Очень ясное объяснение, — пробормотал Алексей.

— У тебя есть база, — ответил кел-дор. — У тебя нет системы.

Он уже хотел огрызнуться, но остановил себя. Вместо этого снова вдохнул — медленнее. Попробовал не сделать что-то с Силой, а просто отследить собственное присутствие. Оно ощущалось странно: как тёплый, подвижный объём вокруг тела. Не аура из дешёвой книжки по эзотерике, а скорее поле постоянного давления, лёгкий избыток себя в пространстве.

И тут в голове всплыла ассоциация — старая, земная, из учебника физики.

Клетка Фарадея.

Не гасить поле, а замкнуть его. Не выключить, а перераспределить, чтобы лишнее не уходило наружу.

Он зацепился за эту мысль.

— Что? — сразу спросил Ност-Дюрал, уловив перемену в его дыхании.

— Кажется, понял, — медленно ответил Алексей. — Не глушить сигнал, а замкнуть контур. Чтобы наружу не лезло лишнее.

Кел-дор помолчал.

— Термина я не знаю. Но если образ ведёт тебя в нужную сторону — продолжай.

Алексей продолжил.

Вдох — собрать. Не наружу, а внутрь; не в точку, а по контуру. Как если бы его присутствие раньше расходилось волнами во все стороны, а теперь он осторожно подтягивал их обратно и замыкал по границе.

На выдохе он попытался удержать эту форму.

Сначала она развалилась сразу же. Стоило где-то в траве мелькнуть жизни — маленькому зверьку, ночной птице, движению ветра — и внимание снова рванулось наружу.

— Не хватай, — сказал Ност-Дюрал. — Пусть мир движется сам.

Алексей снова выровнял дыхание.

На этот раз он не пытался чувствовать всё. Наоборот — разрешил вещам просто быть. Шорох травы был шорохом травы. Ветер — ветром. Камень под ним — камнем. Он не тянулся к каждому источнику жизни, не проверял его, не отмечал. Он просто держал форму.

И в какой-то момент произошло едва заметное смещение.

Давление мира на его восприятие вдруг стало мягче. Фон — тише. Сила не исчезла, но перестала казаться бесконечной поверхностью, в которую он постоянно врезается. На одну короткую секунду он как будто занял в ней меньше места.

Ност-Дюрал сразу это заметил.

— Вот, — негромко сказал он. — Ещё.

Алексей осторожно удержал состояние.

Оно было хрупким. Стоило ему обрадоваться — и всё тут же расползлось. Стоило подумать получилось — и присутствие снова разошлось наружу, как круги по воде.

Он выругался сквозь зубы и открыл глаза.

— Было. На мгновение.

— Было, — подтвердил Ност-Дюрал. — И для первого раза этого достаточно.

Алексей провёл ладонью по лицу. Сердце билось чуть быстрее обычного, хотя внешне он почти не двигался.

— То есть принцип я понял. Но до реального сокрытия мне ещё идти и идти.

— Разумеется, — спокойно сказал кел-дор. — Сейчас ты не скрылся. Ты только на одну секунду перестал тащить своё присутствие впереди себя. Не обольщайся.

— Спасибо. А я уже почти начал собой гордиться.

— Это тоже одна из причин, по которой у тебя ничего не удержалось.

Алексей хмыкнул.

Ночь вокруг стала как будто ещё тише. Или, может, это он сам наконец перестал так сильно давить на неё своим существованием.

— Сколько этому обычно учатся? — спросил он.

— По-настоящему? Годы, — ответил Ност-Дюрал. — До первого полезного результата — по-разному. Зависит от дисциплины. От страха. От того, насколько человек способен не влюбиться в собственную силу.

Алексей снова посмотрел на схему.

Принцип стал ясен. Не на уровне мастерства, а на уровне первого настоящего шага — и этого пока было достаточно.

Он кивнул.

— Ладно. Теперь хотя бы ясно, куда копать.

— Хорошо, — ответил Ност-Дюрал. — Тогда завтра продолжим. И послезавтра тоже. До тех пор, пока ты не перестанешь светить в Силе, как аварийный маяк.

— Обнадёживает.

— Я не пытаюсь тебя обнадёжить. Я пытаюсь сделать так, чтобы ты дожил до следующего урока.

Ветер Дантуина прошёл сквозь полупрозрачную фигуру кел-дора и шевельнул сухую траву между плит. Алексей снова посмотрел на руины, на чёрный провал бывшего зала Совета, на звёзды над проломленной крышей.

Путь и правда только начинался.

Но впервые с момента пробуждения в чужом теле он почувствовал не просто направление, а рабочий принцип.

И этого на одну ночь было более чем достаточно.

***

Когда он вернулся к кораблю, Дантуин уже окончательно утонул в ночи. Высокая трава тихо шуршала под ветром, тёмные холмы терялись во мраке, а над «Ночным шёпотом» висело чистое, холодное небо, густо усыпанное звёздами. У трапа никого не было — Кира, как он и ожидал, давно ушла внутрь.

Он поднялся на борт, прошёл по приглушённо освещённому коридору и без лишних мыслей направился к своей каюте.

Дверь была не заперта.

Кира уже устроилась у него — поверх покрывала, с датападом под рукой, закинув одну руку за голову. Брони на ней не было — только тёмная майка и лёгкие корабельные штаны. Услышав его шаги, она чуть повернула голову.

— Ну что? — спросила она. — Внутри кто-нибудь был?

Алексей хмыкнул, запер дверь и прислонился к ней спиной.

— Был. Очень древний, очень умный и не особенно снисходительный кел-дор.

В уголках её губ мелькнула усмешка.

— То есть вечер прошёл удачно.

Он подошёл и сел на край кровати.

— Более чем. Похоже, я наконец нашёл того, кто может не просто учить меня урывками, а собрать всё в нормальную систему.

Кира слегка приподняла бровь.

— Вот это уже больше похоже на хорошую новость.

Алексей лёг рядом поверх покрывала. Кира без лишних слов подвинулась ближе, положила голову ему на плечо, а его рука сама собой легла ей на талию. С недавних пор такая близость уже не казалась чем-то, что нужно отдельно проговаривать или оправдывать. Она просто случилась и осталась.

Несколько секунд они молчали.

Потом Кира негромко сказала:

— От этого места тянет чем-то странным.

— От Дантуина? Или от руин?

— От руин, наверное. — Она чуть пожала плечом. — Не страшно, не неприятно. Просто воздух как будто плотнее. И тишина тут какая-то... не пустая.

Алексей повернул к ней голову.

— Ты это чувствуешь?

Кира чуть нахмурилась.

— Ну вот не начинай. Я не говорю, что внезапно стала джедайским оракулом. Просто ощущение.

Он ничего не ответил сразу. Просто запомнил.

— Так что там с голокроном? — спросила она. — Только не говори, что этот древний мудрец первым делом велел тебе отринуть страсти, забыть женщин и срочно вернуться к аскезе.

Алексей покосился на неё.

— Женщин, значит?

— Не уходи от сути, джедай.

Он тихо усмехнулся.

— Почти угадала. В какой-то момент там очень отчётливо запахло монастырём и неодобрением всего, что делает жизнь приятной.

Кира фыркнула ему в плечо.

— И как, выдержал?

— С трудом. Но в итоге мы сошлись на том, что массовое умерщвление плоти и радостей жизни можно пока отложить.

— Великолепно, — пробормотала она. — Я уже начала переживать за наши перспективы.

Алексей хмыкнул.

— Это магистр Ност-Дюрал. Историк, который жил почти четыре тысячи лет назад. Хранитель знаний. И у него есть именно то, что мне сейчас нужно.

Кира слегка приподняла голову, чтобы посмотреть на него.

— Например?

— Сокрытие в Силе. Нормальная боевая школа. И вещи, которые уцелевшие, скорее всего, уже не умеют передавать как следует. В общем — всё то, без чего против ситхов лучше вообще не высовываться.

Кира некоторое время молчала, медленно чертя пальцем что-то невидимое у него на груди.

— Да, — сказала она наконец. — Особенно если против тебя работают не только ситхи, но и люди, которые уже умеют что-то похожее.

Алексей скосил на неё взгляд.

— О ком именно ты сейчас думаешь?

— О снайпере, — тихо ответила она.

Алексей скосил на неё взгляд.

— Я тоже думаю о снайпере.

Кира тихо хмыкнула, прекрасно поняв, о чём он. На секунду в её глазах мелькнули знакомые чёртики, но она почти сразу вернулась к прежнему, собранному тону.

— Нет, серьёзно, — сказала она. — Чем больше я это раскладываю, тем сильнее мне это не нравится. Я видела сильных стрелков. Сама была одной из лучших. Но на Муунилинсте это было слишком чисто. Слишком быстро. Слишком безошибочно.

Она чуть нахмурилась.

— Я сидела в медотсеке, пока ты болтался в бакте, и гоняла в голове геометрию выстрела: дистанция, ветер, движение цели, городские тепловые потоки. У него были секунды — и он всё равно стрелял так, будто уже знал, где мы окажемся.

Алексей молчал.

— Расскажи мне, — тихо сказала Кира. — Не общие слова. Нормально. Вот эти ваши... джедайские фокусы. Предчувствие, предвидение. Как это вообще работает? От чего зависит? Почему ты иногда чувствуешь выстрел ещё до того, как нажали на спуск? И... — она отвела взгляд, — почему у меня иногда тоже что-то такое бывало.

— В каком смысле?

Она вздохнула.

— В Академии у меня иногда это проскакивало, — тихо сказала она. — Как будто я уже знаю, куда цель выйдет. Или что надо сместиться — вот прямо сейчас, хотя причин ещё нет. Инструкторы списывали это на удачу и чувство темпа. Я тоже списывала. До Муунилинста.

Она замолчала.

— А после Муунилинста решила, что дело не только в тренировках, — закончил за неё Алексей.

— Да.

Он задумался. Мысль, мелькнувшая ещё у руин, теперь наконец сложилась в понятную форму.

— Пошли в медотсек, — сказал он.

Кира приподняла голову с его плеча.

— Это сейчас прозвучало подозрительно.

Алексей хмыкнул. — Я всего лишь хочу кое-что проверить.

Она несколько секунд смотрела на него, потом всё-таки начала вставать.

— Ладно. Но если ты сейчас скажешь «не бойся, это не больно», я заранее тебе не поверю.

Медотсек встретил их тихим гулом систем и мягким светом встроенных панелей. Алексей подошёл к медицинской консоли и активировал диагностический режим.

— Опус, проверь, есть ли в базе анализ крови с протоколом подсчёта мидихлориан, — сказал Алексей.

— Протокол найден, — отозвался ИИ после короткой паузы. — Устаревший медицинский стандарт. Доступен.

Кира медленно повернула голову.

— Мидихлориан?

— Если по-простому — тест на врождённую чувствительность к Силе, — ответил Алексей.

Кира протянула руку. Алексей быстро обработал палец антисептиком, уколол тонкой иглой, и капля крови ушла в приёмник анализатора. Консоль тихо пискнула.

— И что считается нормой? — спросила Кира, глядя на бегущие строки.

— У обычных людей обычно две-три тысячи, — ответил Алексей. — Всё, что заметно выше, — уже не просто глазомер, реакция или удача.

Кира чуть прищурилась.

— Очень обтекаемо.

— Я сам пока не знаю, что там увижу.

Консоль щёлкнула.

Результат зафиксировался.

Алексей несколько секунд просто смотрел на него.

— Ну? — спросила Кира. — Не тяни.

Он медленно поднял на неё глаза.

— Семь тысяч сто восемьдесят шесть.

Кира не шевельнулась.

— Это сейчас «много» или «срочно отберите у неё винтовку и выдайте монашеский балахон»?

— Для обычного человека — очень. — Алексей положил руку на край консоли. — В старой Республике на такое обратили бы внимание ещё в детстве. Это не просто интуиция, Кира. Это отклик в Силе.

Она долго молчала.

Потом тихо, почти недоверчиво переспросила:

— То есть всё это время я не сходила с ума?

— Нет.

Глаза у неё уже загорелись тем самым взглядом человека, который вдруг увидел дверь там, где всю жизнь была стена.

— Объясни нормально, — быстро сказала она. — Что для меня это значит на практике?

Алексей облокотился на стол рядом с ней.

— Это значит, что у тебя есть потенциал. Не обязательно для классического джедая с мантией и кодексом, но более чем достаточный, чтобы развить предвидение, боевую интуицию, контроль внимания и чувствительность к опасности. Для снайпера это бесценно.

Кира смотрела на экран так, словно число могло исчезнуть, если моргнуть.

— Забавно, — тихо сказала она. — Всю жизнь я гордилась тем, что в том, что мне действительно нравилось, я пробилась сама, а не через связи семьи. А теперь выясняется, что природа ещё и тихо мухлевала в мою пользу.

— Это не отменяет того, что ты всё выбила сама, — спокойно сказал Алексей. — Потенциал без дисциплины — мусор. Если бы ты не была хороша, цифра осталась бы просто цифрой.

Она повернулась к нему.

— И что теперь?

— Теперь? — Алексей чуть улыбнулся. — Если хочешь — начнём тренировки.

— Хочу, — ответила она слишком быстро.

Он усмехнулся.

— Даже не дала мне договорить.

Кира соскочила со стола и посмотрела на него уже совершенно серьёзно.

— В первый раз я влетела в тебя лбом и с неприятным удивлением поняла, что против джедая мои обычные трюки работают так себе. Потом на Муунилинсте какой-то ублюдок показал мне планку, которую я не хочу признавать. Это бьёт по самолюбию, Лёш. Сильно. Так что если есть способ видеть быстрее и стрелять лучше — я его освою.

Алексей молча смотрел на неё несколько секунд.

— С чего начнем? — добавила она.

Алексей задумался на секунду.

— Есть один способ, — сказал он наконец. — Не самый изящный, но рабочий. С него обычно и начинают. Тело сначала должно научиться реагировать раньше головы.

Кира прищурилась.

— Уже звучит подозрительно.

— Пошли. Ты уже согласилась.

Они спустились на привычную тренировочную площадку в грузовом отсеке. За последние недели Алексей уже успел обжить этот угол корабля: свободное пространство между закреплёнными контейнерами, чуть усиленное освещение, матовое покрытие пола и минимум предметов, которые можно было случайно сломать в процессе обучения.

Алексей активировал марксман-дроид на минимальных настройках. Маленький серый шар плавно поднялся в воздух и лениво описал круг.

Потом он снял с крепления короткий тренировочный жезл из фиберпласта с токорассеивающим покрытием и протянул его Кире.

— Держи.

Она посмотрела сначала на жезл, потом на дроида.

— И что, я должна этим отбиваться от летающего шарика?

— На минимальной мощности он тебя не прожжёт, — успокоил её Алексей. — Максимум — неприятный разряд. Если успеешь подставить жезл, покрытие его снимет.

Кира взвесила палку в руке.

— Ты умеешь продавать обучение так, что сразу хочется сбежать.

— А ты всё равно не сбежишь.

Алексей протянул ей тёмную повязку.

— Это ещё зачем?

— Затем, что зрение тебе здесь не поможет и будет только отвлекать. Без него тебе придется полагаться на другие органы чувств и Силу.

Кира хмыкнула, но повязку взяла. Через минуту она уже стояла посреди отсека с завязанными глазами, с палкой в правой руке, чуть согнув колени и напряжённо вслушиваясь в тишину.

Алексей отошёл к панели.

— Слушай внимательно, — сказал он. — Не угадывай, не дёргайся и не считай траекторию. Просто стой, дыши и лови тот внутренний толчок, который приходит за миг до опасности.

Дроид тихо зажужжал, поднимаясь в воздух. Несколько секунд он кружил вокруг неё, выбирая позицию. Потом эмиттер коротко вспыхнул.

Кира дёрнулась слишком поздно.

Красный импульс щёлкнул ей по бедру.

— Ай! Ситх, больно!

— Прекрасное начало, — заметил Алексей.

— Я тебе сейчас этой палкой...

— Ещё раз. Меньше угроз, больше дыхания.

Она шумно выдохнула, заставляя себя успокоиться.

Второй выстрел пришёл справа. На этот раз она почти угадала движение, успела сместиться, и импульс только скользнул по рукаву, отдав коротким злым покалыванием.

— Уже лучше, — сказал Алексей.

— Он всё равно попал.

— Но не туда, куда хотел.

Третий импульс щёлкнул по плечу.

Четвёртый она встретила палкой слишком неловко, но покрытие сработало — заряд с сухим треском ушёл в корпус жезла.

Кира замерла.

— Так. Вот это уже оскорбительно интересно.

Пятый импульс стегнул по боку.

— Это унизительно, — процедила она сквозь зубы.

— Это обучение, — поправил Алексей. — И, между прочим, для первого раза ты держишься отлично.

— Ты сейчас врёшь ради мотивации?

— Совсем немного.

Кира зло выдохнула, потом вдруг замерла, выравнивая дыхание. Плечи опустились. Лицо под повязкой разгладилось. Алексей увидел момент, когда она перестала бороться с процессом и действительно начала слушать.

Дроид сменил позицию почти бесшумно.

Импульс вспыхнул.

И на этот раз Кира ушла в сторону на долю секунды раньше.

Разряд прошёл мимо, только всколыхнув воздух у рёбер.

Она сорвала повязку так быстро, словно не поверила сама себе.

— Ты видел?

Алексей не смог сдержать улыбку.

— Видел.

— Я же не услышала его, — быстро сказала она, и в голосе впервые за всё время появился почти детский азарт. — Вообще не поняла, откуда он будет бить. Просто знала.

— Поздравляю, — сказал Алексей мягче, чем собирался. — Вот это и есть начало.

Кира ещё секунду смотрела на него широко раскрытыми глазами, а потом вдруг улыбнулась — живо, победно, почти ошеломлённо.

Она шагнула к нему, схватила за ворот куртки и быстро поцеловала.

Поцелуй вышел коротким и радостным — чистый выплеск адреналина и восторга.

Когда она отстранилась, в её глазах всё ещё плясали золотистые искры.

— Это было за результат, — заявила она, переводя дыхание.

Алексей поднял бровь.

— То есть методика всё ещё под следствием?

— О, безусловно, — фыркнула Кира, всё ещё улыбаясь. — За методику я тебе ещё отдельно выскажу.

Она покосилась на марксман-дроида, мирно зависшего в воздухе.

— Но, — добавила она уже тише, с довольной хищной ноткой, — теперь у меня хотя бы есть чем заняться, пока ты будешь пропадать в руинах со своим четырёхтысячелетним архивариусом.

— Ревнуешь к голокрону? — невинно уточнил Алексей.

— К голокрону — нет. К количеству времени, которое он у тебя украдёт, — возможно.

Он хмыкнул.

— Кстати, раз уж ты теперь у нас изувер-джедай и великий наставник, тебе не кажется, что после твоих варварских экспериментов стоит проверить, не обжёг ли этот летающий шарик мою бедную кожу?

Алексей сделал серьёзное лицо.

— Это, разумеется, мой профессиональный долг.

— Вот и отлично, — сказала она и, уже не скрывая улыбки, взяла его за руку. — Идём, мастер. Будешь искупать свою педагогическую жестокость.

Он позволил утянуть себя к выходу, всё ещё чувствуя на губах её быстрый, радостный поцелуй.

За бортом шуршала дантуинская трава. В руинах древнего Анклава его ждал голокрон с уроками сокрытия. А здесь, на борту «Ночного шёпота», у Киры наконец появилась своя собственная дорога — не в тени его силы, а рядом с ней.

И этого для одной ночи было более чем достаточно.

Глава 19

ИНТЕРЛЮДИЯ. ИНКВИЗИТОР

Лианна пахла озоном, раскалённым металлом и деньгами.

За панорамным стеклом административной башни тянулись верфи, испытательные стенды и сборочные линии Sienar Fleet Systems. Всё здесь было слишком чистым, слишком выверенным, слишком дорогим. Даже страх на таких планетах выглядел иначе: не крики и кровь, а безупречные отчёты, вежливые улыбки и люди, которые очень стараются не задеть того, кто может приказать вскрыть им череп.

Вард Келу это нравилось больше, чем он был готов признать.

Это была его первая по-настоящему серьёзная самостоятельная миссия.

Не зачистка. Не допрос. Не сопровождение старшего инквизитора.

Лианна досталась ему сразу по двум причинам: здесь заканчивали важный для флота проект, а вокруг него слишком заметно пахло корпоративной гнилью. Ну а если вдобавок сюда сунется падаван — тем лучше.

Вард находился на Лианне почти месяц, и за это время местные усвоили главное: с ним лучше не спорить.

После двух допросов, одной показательной казни техника, решившего поиграть в двойную бухгалтерию, и разговора с начальником охраны, закончившегося для того внезапным удушьем, проект вдруг пошёл удивительно гладко. Корпораты стали предупредительны. Безопасники — расторопны. Инженеры — дисциплинированны.

Настолько, что Вард почти начал верить, будто всё действительно под контролем.

На нижнем стенде как раз заканчивали очередной прогон силового узла. Параметры шли ровно. Без дрожи. Без скачков.

Над столом вспыхнула голограмма.

Мал Серрис возник в воздухе холодным синим силуэтом — высокий, неподвижный, с лицом человека, которому давно наскучили и страх, и чужая некомпетентность.

— Докладывайте, — сказал он.

Вард вытянулся.

— Проект в графике, господин. Моё присутствие ускорило процесс. Послезавтра — финальные испытания. Затем контрольный прогон на орбите и допуск для флота.

— Проблемы?

— В основном внутренние. Борьба за следующий контракт, попытки давления или затягивания, мелкая возня вокруг снабжения и безопасности. Подозрения оправдались: без присмотра они бы уже начали жрать проект изнутри.

Серрис чуть склонил голову.

— Арман Сиенар?

— На месте. Оказывает полное содействие. Вежлив, предупредителен, работает быстро. Полагаю, он опасается, что мы решим копнуть глубже — в историю с Райтом Сиенаром и его... болезнью.

На несколько секунд повисла тишина.

— И правильно опасается, — спокойно сказал Серрис. — Но это не ваш вопрос. Лорд Вейдер уже дал понять, что сам займётся этим в ближайшее время. До тех пор Армана не трогать.

— Понял, господин.

— А падаван?

Вард выпрямился ещё сильнее.

— Пока ничего, господин. В Силе — пусто. Проверки и пропускная система тоже чисты.

Серрис смотрел на него молча, и Вард чувствовал, как внутри холодеет позвоночник. В этом молчании всегда скрывалась проверка: не слов, а прочности.

— Хорошо, — сказал Мал наконец. — Значит, продолжайте. Двигатель должен быть завершён. Если цель появится — возьмёте её. Если обстоятельства окажутся неблагоприятными, создадите благоприятные.

— Да, господин.

— И не спутайте уверенность с самодовольством, Вард Кел. Это разные вещи. Первая делает работу. Второе заканчивается трупом.

— Понял, господин.

— Я надеюсь, — тихо сказал Серрис. — Потому что я всё ещё ищу их в районе Муунилинста. Если окажется, что они ушли у меня из-под носа на Лианну, а вы сумеете упустить их, разговор вам не понравится.

Связь оборвалась.

Вард остался стоять у стекла, глядя вниз на сияющие верфи.

Послезавтра.

Ещё двое суток — и флот получит новый двигатель. Тогда можно будет перестать распылять внимание и заняться только падаваном.

Где-то среди инженеров, охраны и корпоративных крыс уже могла двигаться рыжеволосая наследница, которую слишком рано сочли мёртвой.

Или падаван, ради которого Серрис и оставил эту операцию в его руках.

Вард Кел медленно сцепил руки за спиной.

На Лианне все боялись.

Корпораты — Инквизитория. Охрана — его. Инженеры — срыва испытаний. Арман Сиенар — вмешательства туда, куда ему очень не хотелось никого пускать.

А страх, как Вард успел убедиться, обычно делал людей предсказуемыми.

Это его вполне устраивало.

***

Грузовик сел в техническом секторе без лишнего шума.

Груз приняли быстро. Контейнеры ушли почти сразу, подписи в накладных легли куда нужно, и для всех вокруг история на этом закончилась бы.

Но перед вылетом у грузовика внезапно обнаружилась мелкая, раздражающая неисправность: нестабильность в контуре охлаждения маршевого двигателя. Не аварийная, не зрелищная — как раз из тех, что не вызывают тревоги, но автоматически отправляют судно в техочередь и на несколько суток приковывают его к сервисному сектору.

Разумеется, неисправность возникла не сама собой.

HK-47 давно считал это одной из самых недооценённых истин галактики: если хочешь остаться незамеченным, сначала стань скучной проблемой для чужой бюрократии.

Для этой миссии дроид замаскировался настолько убого, насколько вообще позволяла его гордость.

Поверх полированного корпуса легли потёртые сервисные панели, на плечах и груди появились магнитные накладки с фальшивыми маркировками техсектора, а в локальную сеть лениво бубнил поддельный служебный маяк: очередной низший дроид техобслуживания, скучный, серый, неинтересный. Именно такие и были по-настоящему невидимы.

За годы своего существования HK-47 изучил органиков достаточно хорошо, чтобы не питать на их счёт никаких иллюзий. Они считали себя сложными. На деле же были предсказуемы до оскорбительности. Страх, жадность, похоть, усталость, тщеславие, мелкая ложь, крупная ложь, желание сэкономить пять минут и украсть лишние пять тысяч кредитов — через всё это можно было войти в любую систему, если проявить терпение. Мясные мешки называли подобный подход социальной инженерией. HK предпочитал термин «поиск уязвимости».

Первый терминал он вскрыл в тот же час — обычную служебную стойку в коридоре техобслуживания, подключённую к внутренней сети объекта. После этого несколько дней он почти не действовал. Только наблюдал.

Логи входов и выходов. Маршруты допуска. Перекрытия охраны. Графики смен. Списки совещаний. Переписка среднего звена. Кто приходит раньше графика. Кто уходит позже. Кто пьёт слишком много каф. Кто задерживается у закрытых дверей. Кто боится начальства. Кто врёт жене. Кто ворует у проекта. Кто спит не с тем человеком и думает, что это тайна.

Именно так мясные мешки и раскрывались — не сразу, а по частям.

Через неделю наблюдений HK-47 выяснил главное: послезавтра должен был состояться финальный стендовый прогон нового двигателя.

Эту информацию он получил от одного очень полезного существа по имени Лерд Фос — младшего координатора демонстрации, имевшего привычку жаловаться на жизнь в курилке техзоны и твёрдо уверенного, что сервисные дроиды не умеют ни слушать, ни запоминать.

Лерд был ничтожеством.

Но ничтожества часто владели расписанием.

Теперь, зная время и место, HK-47 начал разбирать саму площадку демонстрации: допуски, сервисные маршруты, аварийные контуры, технические камеры, списки присутствующих.

Именно тогда он увидел в системе ещё одну отметку.

На объекте уже присутствовал инквизитор.

Запись о допуске прошла по закрытому контуру, но след остался: приоритетный гость, наблюдатель по линии Инквизитория, доступ к демонстрации подтверждён, сопровождение минимальное.

Дроид замер на долю секунды.

Это было почти приятно. Обстоятельства наконец начали приносить пользу.

Изначально приказ был почти удручающе сдержанным: устранить Армана Сиенара чисто, тихо и с минимальным количеством лишних трупов. Несчастный случай. Изящество. Никакой бессмысленной бойни.

Теперь рядом с основной целью появился второй мясной мешок — инквизитор.

Это не мешало приказу. Это улучшало его.

Если обе цели прекратят функционирование в результате одного убедительного технического инцидента, это не будет отклонением от приказа. Это будет хорошей работой.

Да. Так становилось значительно интереснее.

Теперь план требовал не точечного укола, а хорошо оформленной катастрофы.

Мясной мешок, который знал, когда и где всё случится, уже нашёлся.

Теперь HK-47 нужен был другой — тот, кто имел доступ к демонстрационному контуру, понимал устройство стенда и при этом был достаточно жалок, чтобы им можно было управлять.

Таких на объекте оказалось немного.

Он отсеял слишком осторожных, слишком бедных, слишком преданных работе и тех, чьи маршруты были слишком плотно завязаны на контроль безопасности. В итоге остался Ирсен Вало, помощник главного инженера.

Доступ — подходящий.

Компетентность — достаточная.

Характер — отвратительный.

Три месяца подряд Ирсен выводил деньги через подставного подрядчика, меняя часть термостойких креплений на дешёвые аналоги. Параллельно держал в другом секторе тайную квартиру для сотрудницы отдела поставок. Не особенно умён, не особенно смел, но жаден, труслив и уязвим — а для работы с органиками этого обычно хватало.

Ночью HK дождался его в парковочном коридоре техзоны.

Ирсен успел услышать только тихий металлический щелчок за спиной.

— Приветствие: Ну здравствуй, инженерный мешок с мясом.

Ирсен дёрнулся и резко обернулся.

Перед ним стоял потёртый сервисный дроид — сутулый, с дешёвой маркировкой техсектора и поцарапанным корпусом. Почти нелепый.

Почти.

Потому что бластерный ствол, выехавший из-под сервисной панели и уставившийся ему в живот, нелепым не был.

— Что за?..

— Поправка: сейчас вы замолчите, — вежливо сообщил HK-47. — Затем выслушаете. Затем испугаетесь. И только потом, если в вашей голове ещё осталось что-то полезное, начнёте приносить пользу.

Ирсен побледнел.

— Кто ты?

— Ответ: тот, кто знает о вас достаточно, чтобы испортить вам жизнь сразу по нескольким направлениям.

HK сделал шаг ближе.

— Краткая сводка: воровство, подмена, любовница, тайная квартира и защита данных уровня «пожалуйста, поймайте меня». Вывод: вы удивительно удобный мешок с мясом.

Ирсен сглотнул.

— Чего ты хочешь?

— Уточнение: для начала — тишины. Вы слишком шумны для существа в вашем положении.

HK выдержал короткую паузу.

— Наблюдение: на объекте находится инквизитор. Завтра он будет на демонстрации двигателя. Рано или поздно он доберётся до цепочки поставок, до ваших дешёвых креплений и до той убогой схемы, с помощью которой вы решили купить себе немного комфорта. Когда это случится, Арман Сиенар скормит вас службе безопасности как удобного виновного.

Ирсен вскинул голову.

— Нет... нет, не скормит. Я нужен проекту.

— Поправка: до того момента, пока проекту не понадобится виновный, — сказал HK-47. — А вы на эту роль подходите почти идеально. Достаточно заметны, чтобы на вас всё повесить. Недостаточно важны, чтобы вас спасать.

Ирсен открыл рот, но промолчал.

— И вот здесь, — продолжил HK почти ласково, — в вашу жалкую ситуацию вмешиваюсь я.

Из внутреннего отсека ему на ладонь выпал маленький кредитный чип.

— Констатация: десять тысяч кредитов сейчас. Ещё сорок — после завершения работы. Если бы я собирался только шантажировать вас, денег бы не было. Я бы просто разрушил вашу жизнь, а затем проделал бы в вас дополнительное отверстие. Раз я плачу, значит, это сделка.

Ирсен уставился на чип так, словно тот мог его ужалить.

— Какую работу?..

— Разъяснение: очень простую. Завтра на демонстрации должна произойти авария. Дорогая. Убедительная. Такая, чтобы в отчётах она выглядела производственной ошибкой, а не саботажем. И вы сейчас объясните мне, как именно это устроить.

Ирсен моргнул.

— Что?..

— Поправка: не притворяйтесь неисправным бытовым прибором. Вы инженер. Вы знаете двигатель. Вы знаете защиту. Вы знаете, где система хрупка. Совесть меня не интересует — её у вас всё равно нет. Меня интересует только полезная часть вашего мозга.

— Я не...

HK-47 чуть шевельнул бластером.

— Поправка: будете. Вопрос лишь в том, сделаете ли вы это как полезный мешок с мясом или как мёртвый.

Ирсен тяжело задышал.

— Даже если бы я захотел... это не делается одной командой. Там несколько уровней защиты. Автосброс нагрузки. Резервный контур охлаждения. Диагностика.

— Одобрение: вот. Наконец-то из вас пошла польза.

Ирсен судорожно сглотнул. Потом заговорил быстрее — как человек, который уже понял, что молчание ему не поможет.

— Если перед финальным прогоном занизить порог аварийного сброса и одновременно дать системе ложную компенсацию по температуре, она начнёт держать режим дольше, чем должна. Диагностика будет показывать, что отклонение ещё в пределах допуска, хотя контур уже пойдёт вразнос.

HK молчал.

Ирсен продолжил, уже почти лихорадочно:

— Но этого мало. Нужно ещё убрать полную телеметрию из оперативного окна и отправить её в архив с задержкой. На несколько минут. Этого хватит. Если запуск пойдёт в полном режиме и никто не сорвёт цикл вручную, сначала перегреется узел охлаждения, потом система попытается компенсировать нагрузку, а потом начнётся каскад. Снаружи это будет выглядеть как авария. Очень плохая, но авария.

HK-47 замер на долю секунды.

— Удовлетворение: превосходно. Видите? А вы ещё пытались притворяться бесполезным.

Ирсен побледнел ещё сильнее.

— Ты хочешь, чтобы я сам это устроил.

— Поправка: нет. Это устроят ваши пороки, ваш страх и ваше инженерное мышление, — ответил HK-47. — Вы лишь внесёте несколько скучных правок. Именно так и происходят хорошие катастрофы.

— Это убьёт людей, — прошептал Ирсен.

— Констатация: да.

— Там будет майор. Охрана. Инквизитор...

На секунду HK-47 стал совершенно неподвижен.

— Удовлетворение: именно этот пункт особенно приятен.

Ирсен тяжело сглотнул.

— А потом?

HK-47 выдвинул вперёд кредитный чип.

— Ответ: потом вы получите оставшиеся деньги, закроете рот и продолжите жить, пока не дадите мне новый повод передумать.

Ирсен смотрел на чип так, словно тот был ядовитым.

— И ты меня отпустишь?

— Поправка: я не вижу причин убивать полезный мешок с мясом раньше времени, — сказал HK-47. — Особенно если он уже доказал, что способен приносить пользу повторно.

Рука Ирсена дрожала так сильно, что он едва не выронил чип.

HK-47 чуть склонил голову набок.

— Заключение: теперь мы поняли друг друга. Завтра вы устроите аварию так, чтобы она выглядела аварией. А я пока не стану вас убивать.

***

Ирсен Вало начал жалеть о своём решении ещё до запуска.

Не тогда, когда переписал пороги аварийного сброса и увёл полную телеметрию в архив с задержкой, а сейчас — когда стоял у диагностической панели, смотрел вниз на Армана Сиенара рядом с инквизитором и чувствовал, как под воротник течёт пот.

Внизу всё выглядело слишком спокойно, слишком официально и слишком необратимо.

Новый двигатель стоял в центре платформы, окружённый силовыми фермами, стойками диагностики и рядами консолей. Над тёмным корпусом медленно вращались голографические схемы, температурные кривые и расчётные допуски.

Демонстрация шла с защищённой обзорной платформы, вынесенной на расчётно безопасную дистанцию. По всем нормативам этого было достаточно. Кроме тех случаев, когда система решает умирать сразу целиком.

Арман Сиенар говорил ровно и уверенно, как человек, привыкший стоять рядом с колоссально дорогими вещами и делать вид, что именно благодаря ему они появились. Инквизитор слушал вполуха. Его больше интересовали люди вокруг.

Некоторые из инженеров боялись сильнее обычного. Вард чувствовал это слишком ясно — пот, сбившееся дыхание, напряжённые взгляды, дрожь под выученной дисциплиной. Это его почти успокаивало. Страх означал, что они понимают цену ошибки.

Ирсен дышал неглубоко.

Он уже пытался отпроситься с яруса, сославшись на спазмы в животе, но начальник смены только рявкнул, чтобы он не устраивал цирк перед финальным прогоном. Теперь оставалось надеяться, что расчёт окажется верным.

Если повезёт, думал он, система просто сорвёт цикл. Если очень повезёт — выброс будет локальным. Если совсем повезёт — у него будет несколько секунд, чтобы сорваться с места и добежать до аварийного прохода раньше, чем кто-то вообще поймёт, что произошло.

Надежда была жалкой. Но другой у него уже не осталось.

HK-47 находился не у ангара.

Он устроился в тесной сервисной нише, рядом с распределительным узлом техобслуживания, где его никто не искал бы и никто не запомнил бы. Перед ним висело сразу несколько вскрытых технических окон: перехваченные камеры, живая телеметрия стенда, логи аварийных подсистем и внутренний канал охраны.

Главный контур демонстрации был закрыт как и положено. Зато сервисные камеры, аварийная телеметрия и технические окна нижнего приоритета, как это обычно бывает у мясных мешков, защищались заметно хуже: все слишком привыкли считать, что настоящая безопасность начинается с парадного входа.

Этого было достаточно.

Он видел Ирсена на верхнем ярусе, Армана Сиенара внизу, инквизитора рядом с ним — и то, чего пока не видел никто из них: как красиво система врёт сама себе.

Температура росла в пределах допуска. Нагрузка — тоже. Охлаждение ещё держало контур. Полная картина уже была смертельной, но в оперативном окне всё выглядело почти прилично.

HK терпеливо ждал.

— Запускайте цикл демонстрации, — сказал Арман Сиенар.

Энергия пошла по контурам.

Воздух в ангаре дрогнул. По корпусу двигателя побежали линии синего света. Диагностические окна вспыхнули новыми цифрами. Несколько инженеров внизу подались вперёд — с профессиональным, почти религиозным вниманием людей, слишком долго строивших одну и ту же опасную игрушку.

Вард Кел поднял голову первым.

Он не понял — но почувствовал.

Что-то было не так. Не падаван. Не нападение. Не выстрел. Скорее тонкая, мерзкая фальшь внутри идеально выверенной схемы, как будто в ровный аккорд вплели одну неправильную ноту.

— Остановить запуск, — сказал он.

Арман не расслышал.

— Что?

Первый хлопок прозвучал почти буднично.

Кто-то из техников вздрогнул, кто-то обернулся на пульт. На экранах всё ещё держались допустимые значения, хотя контур уже пошёл вразнос.

На верхнем ярусе Ирсен рванулся к консоли, будто ещё мог что-то отменить.

Не мог.

Второй хлопок превратил центральный узел в солнце.

Белый свет залил платформу.

Внутренности двигателя разошлись не столько взрывом, сколько мгновенным торжеством энергии над всем, что мясные мешки пытались назвать контролем. Силовые фермы смяло и швырнуло вверх. Платформа сложилась. Воздух ударил по ангару раскалённой волной, а потом уже пришли металл, плазма и осколки.

Армана Сиенара и инквизитора швырнуло в белый ад почти одновременно.

На верхнем ярусе Ирсен успел сделать ровно два шага к аварийному проходу.

Третий ему уже не понадобился.

Секция под ним лопнула. Волна перегретого воздуха и обломков ударила в мосток раньше, чем сработали защитные поля. Ирсен исчез во вспышке вместе с куском яруса, и HK отметил это отдельно, с холодным удовлетворением.

Это было удобно.

Инженер сам встроился в собственную аварию и сгорел вместе со своими долгами, страхами и компроматом. Возвращаться и добивать не придётся.

В сервисной нише HK-47 наблюдал, как по вскрытым каналам посыпались сигналы тревоги: разгерметизация, потеря телеметрии, каскадный отказ охлаждения, обрушение верхнего яруса, множественные потери персонала, отказ части противопожарных систем, паника в канале охраны.

Красиво. Даже для органической катастрофы — красиво.

Сирены взвыли по всему комплексу. Внутренние камеры показывали уже не демонстрацию, а чистое унижение органической инженерной самоуверенности: огонь, бегущих техников, искорёженные фермы, бесполезную пену локализации и охрану, слишком поздно осознавшую, что бластеры плохо помогают против производственной катастрофы.

HK быстро свёл результат.

Основная цель — с высокой вероятностью устранена. Дополнительная — тоже. Свидетель-исполнитель ликвидирован автоматически. Общая картина достаточно убедительна, чтобы породить месяцы взаимных обвинений вместо одного ясного вывода.

И главное — всё это выглядело не убийством, а ошибкой. Именно такие катастрофы мясные мешки любят больше всего: виноваты все понемногу, а значит, никто не виноват по-настоящему.

HK позволил себе ещё несколько секунд смотреть на хаос в ангаре.

Ему нравились точные выстрелы, тихие удушения и аккуратные исчезновения в тёмных коридорах. Но у больших аварий было своё очарование: что-то глубоко оскорбительное для органиков. Они строят огромные, дорогие машины, уверяют друг друга, что всё просчитали, а потом один трусливый инженер и несколько неверных параметров превращают всё это в памятник их собственной глупости.

HK-47 остался доволен.

Формально взрыв вышел масштабнее, чем требовал исходный приказ. На практике это означало лишь то, что приказ был выполнен не просто качественно, а с вдохновляющим размахом.

Он сохранил в памяти краткий отчёт и отключился от части каналов. Внизу уже начиналась самая скучная стадия любой катастрофы: беготня, крики, поиски виноватых и подготовка первых лживых рапортов. На этой стадии HK обычно терял интерес.

Через сорок минут старый грузовик, у которого столь кстати «устранили» неисправность в контуре охлаждения, покинул Лианну в потоке обычного технического трафика.

Ещё через час в систему вошёл Звёздный Разрушитель.

Глава 20

Зверёк сидел в траве неподвижно.

Если бы Кира не видела, как он туда нырнул, она бы решила, что низина пуста. Дантуинская трава перекатывалась под ветром, сухие стебли шуршали друг о друга.

Но зверёк был там.

Мелкая местная дрянь размером с тощего лиса. Кира уже успела окрестить их травяными прыгунами. Твари были быстрые, нервные и раздражающе непредсказуемые. Они никогда не бежали по прямой. Срывались с места рывком, меняли направление в воздухе и уходили под такими углами, будто им в лапы встроили репульсоры.

Дистанция — почти две тысячи метров.

Бластерный заряд летит быстро, но на таком расстоянии у цели всё равно есть доли секунды. Для прыгуна этого более чем достаточно. Просчитать его траекторию было физически невозможно — зверёк сам не знал, куда дёрнется в следующий миг.

Стрелять туда, где он сидит, не имело смысла. Стрелять на опережение — лотерея.

Кира медленно выдохнула. Мир в оптике сузился до куска колышущейся зелени.

В траве что-то едва заметно дрогнуло.

Она не стала выцеливать. Не стала прикидывать вероятности. В какой-то неуловимый миг всё просто сошлось в одну точку — ясную и абсолютно точную.

Ствол винтовки плавно сместился в сторону. Туда, где была только пустая трава.

Кира нажала на спуск.

Винтовка сухо толкнула в плечо. Красный росчерк ушёл вниз, в низину.

И только после этого зверёк сорвался с места.

Он вылетел из ложбинки ломаным зигзагом, используя рельеф. Не к камням, не в густые заросли — а ровно туда, куда секунду назад смотрел пустой прицел.

На мгновение серо-песчаная молния и заряд встретились.

Удар.

Маленькое тело развернуло в воздухе. Зверёк кувыркнулся, сбил стебли и остался лежать.

Кира несколько секунд смотрела в оптику.

Потом медленно опустила винтовку.

— Вот так, — тихо сказала она.

Она села, размяла затёкшую шею, и губы сами растянулись в довольной, почти хищной улыбке.

Дело было не в добытом ужине.

Дело было в том, как она это сделала.

В элитной Академии ИСБ её учили лучшим стрелковым алгоритмам в галактике. Выпускаясь, Кира точно знала предел оружия, оптики и собственной реакции. Она была уверена, что готова к любой цели.

А потом, на первой же самостоятельной миссии, галактика швырнула её лицом в реальность. Столкнула с теми, для кого законы баллистики были пустым звуком. С теми, кто двигался быстрее, чем она успевала нажать на спуск, и знал, куда полетит заряд, ещё до выстрела.

Тогда Кира поняла очень неприятную вещь: сколько бы десятилетий она ни провела на полигонах, как бы идеально ни оттачивала рефлексы — обычным мастерством таких не достать. Человеческий предел нельзя перепрыгнуть.

Но сейчас она его перешагнула.

Не на адреналине. Не в панике боя, когда тело выдает невозможное, просто чтобы выжить.

Она сделала это спокойно. Осознанно. Она знала, куда метнётся цель, ещё до того, как та напрягла лапы.

Кира провела ладонью по нагретому цевью винтовки.

Навык закрепился. Это больше не было случайностью или странным проблеском. Это был новый рабочий инструмент. Тот самый уровень, которого нельзя было достичь ни одной, даже самой жестокой тренировкой в мире.

Она поднялась на ноги.

Если это работает здесь, с непредсказуемой мелкой тварью на двух километрах...

Значит, с теми, кто привык предвидеть чужие выстрелы, теперь можно будет разговаривать на равных.

Кира закинула винтовку за плечо и начала спускаться в низину.

До добычи пришлось идти долго. Вблизи всё выглядело куда проще: примятая трава, пыль на шкуре, тонкие лапы, аккуратное отверстие чуть ниже основания черепа.

Кира присела рядом.

— Прости, — сказала она без особой печали. — Но ты был слишком быстрый и слишком вкусный, чтобы жить.

Она подхватила зверька за задние лапы, выпрямилась и посмотрела на далёкий склон, с которого стреляла.

Расстояние впечатляло даже её.

Улыбка вернулась сама.

— Ладно, — пробормотала Кира. — Что-то в этой вашей Силе все-таки есть.

***

Сначала Алексей понял, что снова ошибся.

Не головой — тело поняло раньше.

Левая стопа ушла на пол-ладони шире, чем нужно. Плечо открылось. Вес завис между шагами. Световой меч уже шёл вверх, чтобы перехватить удар учебной проекции, но где-то справа тонко пискнул ремот.

Поздно.

Синий тренировочный разряд ударил в бок.

Не больно по-настоящему — Опус ограничивал мощность, — но достаточно, чтобы мышцы свело, а воздух выбило из лёгких.

Алексей споткнулся, ушёл перекатом под низкую балку, вскочил и едва не получил вторым зарядом в лицо.

— Спасибо за заботу, мастер, — выдохнул он.

Из динамика на ближайшей стойке раздался сухой голос Опуса:

— Всегда рад содействовать вашему духовному росту.

— Я не тебе.

— Это было очевидно. Моя помощь значительно эффективнее.

Перед ним мигнула полупрозрачная фигура Ност-Дюрала.

Голокрон стоял на плоском камне у края площадки, подключённый к корабельному проектору и полевым датчикам. За последние недели они превратили старую площадку возле руин в нечто среднее между полосой препятствий, тиром и очень злой попыткой джедайского наставника объяснить ученику, что тот неправильно ходит.

Каменные блоки. Маркеры на земле. Подвешенные грузы. Несколько переделанных учебных ремотов — маленьких сферических дронов, похожих на купленный у торговца на Кашиике «марксман». Опус успел разобрать добычу, заставить её работать в связке с полевыми датчиками и теперь гонял шарики по схемам Ност-Дюрала. Проекции атакующих фигур. Узкие проходы. Низкие балки. Внезапные импульсы из боковых турелей.

Всё это вместе называлось «тренировочный комплекс».

Сам он называл это иначе, но при Ност-Дюрале старался не произносить.

— Ты снова встретил атаку, — заметил кел-дор.

— Я её заблокировал.

— Нет. Ты испугался её пропустить и поставил меч между собой и страхом.

— Звучит почти как блок.

— Похоже. Поэтому ошибка опаснее.

Пальцы сжались на рукояти меча.

Пот стекал по спине. В горле стоял привкус пыли. Правая нога ныла после третьего падения, левое предплечье зудело от касательного ожога, а в боку всё ещё отзывался учебный заряд.

Он хотел огрызнуться.

Очень хотел.

Вместо этого вдохнул.

Медленно.

Не потому, что был спокоен. А потому, что уже несколько раз убедился: если начинать спорить с четырёхтысячелетним голокроном, тренировка становится только длиннее.

— Ещё раз, — сказал он.

Ност-Дюрал чуть склонил голову.

— С начала последовательности.

Опус немедленно отозвался:

— Запускаю. Попытка двести сорок третья.

— Можно было не уточнять.

— Считаю важным поддерживать статистическую прозрачность.

Маркеры на земле вспыхнули.

Он шагнул вперёд.

Первая проекция возникла слева — удар сверху вниз. Раньше он бы встретил её мечом. Тело Кэлена помнило десятки таких ответов: поставить клинок, развернуть запястье, вернуть линию, перейти в контратаку.

Но это тело было не только телом Кэлена.

Где-то глубже, под чужой мышечной памятью, жила другая привычка. Земная. Не героическая. Не красивая. Очень простая: не спорь с силой, если можно не быть там, куда она пришла.

На этот раз он не заблокировал.

Просто снял себя с линии.

Вес ушёл на заднюю ногу, корпус провернулся, плечо освободилось. Чужой удар прошёл мимо, и меч не стал стеной — стал направляющей. Лёгкое касание. Изменить угол. Добавить ровно столько, сколько нужно.

Вторая проекция.

Ремот справа.

Балка снизу.

Каменный блок, который Опус любил толкать в самый неудобный момент.

Обычно здесь всё рассыпалось.

Сегодня — нет.

Сегодня на какой-то секунде всё перестало спорить.

Он увидел площадку целиком.

Не глазами.

Глазами он видел слишком мало: вспышку ремота, край проекции, пыль, тень от балки. Но за этим вдруг сложилась другая картина — не предсказание, не видение будущего, не кино на внутреннем экране.

Скорее рельеф опасности.

Вот здесь через миг станет плохо.

Вот этот шаг нельзя делать.

Вот этот заряд не нужно отбивать — он уйдёт мимо, если не дёрнуться.

Вот эту атаку не надо побеждать. Её надо пустить в пустоту.

Мир стал шире и одновременно проще.

Он двигался.

Не идеально. Не как мастер. Но впервые — цельно.

Чужая память перестала быть складом после взрыва. Земные навыки перестали торчать заплаткой. Наставления Ност-Дюрала перестали звучать отдельными фразами в голове.

Шаг.

Поворот.

Меч.

Дыхание.

Сила.

Не пять разных вещей.

Одна.

Ремот выстрелил в спину.

Он уже уходил вниз.

Разряд прошёл над плечом, ударил в проекцию атакующего, та вспыхнула и распалась. Движение продолжилось само: перекат, подъём, меч снизу вверх, короткий разворот кисти — не рубить, а закрыть линию.

Следующий блок он даже не поставил.

Его там просто не было.

Учебный груз пролетел мимо, качнулся на тросе и врезался в каменную стойку.

Опус на полсекунды задержал новую атаку.

Этого не должно было быть.

Это чувствовалось сразу — сбой в ритме комплекса, крошечное удивление машины, которой пришлось пересчитать схему.

Он усмехнулся.

И тут же едва не получил зарядом в колено.

— Самодовольство, — спокойно сказал Ност-Дюрал.

— Знаю.

— Нет. Теперь знаешь.

Последняя последовательность пошла быстрее.

Два ремота. Три проекции. Маркеры на земле начали гаснуть сразу после касания, заставляя двигаться без остановки. Справа удар, слева заряд, впереди низкая балка, сзади толчок каменного блока.

Раньше он бы пытался успеть.

Теперь не пытался.

Он позволил картине сложиться раньше мысли.

Не догонять.

Быть в ней. Чувствовать её.

Меч описал короткую дугу. Первый заряд ушёл в сторону. Корпус провернулся, пропуская проекцию мимо. Шаг — не назад, где уже поднимался каменный блок, а вперёд и вбок — туда, где оставалось пустое место размером в один человеческий вдох.

Второй ремот выстрелил.

Клинок оказался на линии сам.

Разряд сорвался в сторону и погас в щите.

Тишина пришла резко.

Проекции исчезли. Маркеры погасли. Ремоты зависли в воздухе и опустили излучатели.

Он ещё несколько секунд стоял, держа меч перед собой.

Потом отключил клинок.

В наступившей тишине было слышно, как он дышит.

Ност-Дюрал смотрел на него без обычной мягкой строгости. Внимательнее.

— Лучше, — сказал он.

Алексей опустил голову и коротко рассмеялся.

— «Лучше»?

— Значительно лучше.

— Вот. Уже почти человеческая похвала.

— Я не человек.

— Это многое объясняет.

Опус вмешался с динамика:

— По сравнению со средней эффективностью последних десяти попыток ваша результативность выросла на тридцать восемь процентов. Количество попаданий по вам снизилось на шестьдесят два процента. Количество нерациональных движений...

— Опус.

— Да?

— Не порть момент.

— Принято. Поздравляю с временным снижением некомпетентности.

Он сел прямо на камень, упёр локти в колени и закрыл лицо ладонью.

Его трясло.

Не от страха. Не от боли. От странного, почти детского восторга, который он пытался не показывать слишком явно.

Получилось.

Не один удачный приём. Не случайный рывок на адреналине. Не чужое тело, которое внезапно вспомнило, как надо.

Связалось.

Он наконец-то почувствовал, как это может работать вместе.

Ност-Дюрал подождал, пока дыхание Алексея выровняется.

— Запомни это состояние, — сказал он. — Но не цепляйся за него.

— Почему у вас все хорошие новости всегда заканчиваются этим?

— Потому что цепляние превращает опыт в жадность. Жадность — в страх потерять. А страх делает тебя хуже.

Он убрал ладони от лица и посмотрел на проекцию.

— Вы сейчас специально плавно ведёте меня к медитации?

— Разумеется.

— Я почти уважил бы манипуляцию, если бы она была менее очевидной.

— Очевидная истина не становится ложью.

Он вздохнул.

— Ладно.

Он спустился с камня, прошёл к ровной площадке у голокрона и сел на сложенный плащ. Ноги гудели. Плечи ныли. В боку неприятно тянуло после разряда, но боль уже не мешала. Скорее удерживала в теле.

Здесь.

Сейчас.

Не в воспоминаниях Кэлена. Не на Земле. Не в страхе перед Вейдером. Не в чужой войне, которая всё равно уже стала его.

Здесь.

Он закрыл глаза.

Сначала была обычная каша: дыхание, усталость, зуд под воротником, желание выпить воды, раздражение от того, что ремот всё ещё тихо жужжит где-то слева.

Потом шум начал оседать.

Не исчезать. Просто становиться различимым.

Боль в боку — отдельно.

Дыхание — отдельно.

Сила — не отдельно.

Она была не где-то «снаружи» и не внутри, как запас энергии. Она была связью между всем этим. Между камнем под ним, травой за площадкой, едва заметным движением воздуха, маленькими механизмами ремотов, старым голокроном, далёким кораблём в балке и им самим.

Он попытался потянуться к этому сильнее.

И сразу почувствовал, как всё грубеет.

Как вода, которую пытаешься удержать кулаком.

Он отпустил.

Ност-Дюрал молчал.

Именно это почему-то раздражало больше всего. Когда наставник молчал, приходилось самому замечать, где врёшь себе.

Через несколько минут Алексей открыл глаза.

— Можно спросить?

— Конечно.

— Я сейчас занимаюсь формами боя. Вы постоянно говорите про контроль, про намерение, про то, что нельзя давить. Но есть формы, которые будто специально идут по краю. Седьмая, например. Джуйо. Вы обмолвились, что знаете её, но всё, что я помню, что она где-то на стыке Светлой и Тёмной стороны. Агрессия, напор, азарт боя, почти хищное состояние.

Ност-Дюрал чуть повернул голову.

— И ты хочешь знать, где проходит грань.

— Да. И шире. Я хочу нормально понять, что такое Светлая и Тёмная сторона без детских лозунгов. Не «покой вместо эмоций» и не «страсть даёт силу». А по сути.

Он помолчал, потом добавил:

— И заодно — почему джедаи так боятся привязанностей. Любви. Отношений. Всего человеческого.

Проекция Ност-Дюрала некоторое время молчала.

Когда он заговорил, голос стал мягче.

— Я постараюсь говорить на твоём языке. С учётом того, что ты рассказывал о своём мире.

Алексей усмехнулся, вспомнив, с каким дотошным любопытством учитель расспрашивал буквально обо всём.

Кел-дор медленно сложил руки в рукава.

— Кодексы важны, — сказал он. — И джедайский, и ситхский. Но важно помнить: базовые слова кодекса — это именно слова. Короткие формулы. Указатели на дороге, а не сама дорога.

— То есть «нет эмоций, есть покой» — это не буквальная инструкция стать мебелью?

— Нет. Хотя многие пытались.

— Успокаивает.

— Не чувствовать — не трудно, — сказал Ност-Дюрал. — Достаточно долго бояться боли, и разум сам начнёт отгораживаться от неё. Но это не Светлая сторона. Свет не отнимает у тебя сердце. Он делает его менее занятым только собой.

— Джедайский кодекс в своей простой форме нужен ученику, — продолжил Ност-Дюрал. — Тому, кто ещё не умеет отличать чувство от каприза, решимость от упрямства, сострадание от желания быть хорошим в собственных глазах. Формула удерживает. Направляет. Не даёт сорваться, пока у тебя ещё нет внутренней опоры.

Он сделал короткую паузу.

— Ситхский кодекс тоже формула. Но иного рода. Он звучит как обещание. Почти как торговец на шумном рынке: возьми это — и станешь свободным. Возьми это — и станешь сильным. Больше не будет страха, больше не будет цепей, больше никто не будет говорить тебе, что делать.

— Реклама, — сказал Алексей.

— Да, — спокойно согласился Ност-Дюрал. — Очень хорошая реклама. Потому что в ней есть часть правды.

Он посмотрел внимательнее.

— Часть?

— Страсть действительно даёт силу. Гнев действительно может прорезать сомнение. Страх действительно обостряет восприятие. Ненависть действительно способна поднять тебя, когда тело уже должно было упасть. Ситхский путь опасен не потому, что он лжёт с первого слова. Он опасен потому, что сначала говорит правду и ты видишь, как быстро получаешь силу.

— А потом?

— А потом требует плату.

На площадке стало тише. Даже ремот, зависший у дальней стойки, будто жужжал осторожнее.

— Светлая сторона, — сказал Ност-Дюрал, — не требует отсутствия чувств. Она требует, чтобы ты перестал ставить своё «я» в центр всего живого. Свой страх. Свою гордость. Свою боль. Своё желание владеть. Победить. Доказать. Возвыситься за счёт другого.

Он посмотрел куда-то мимо Алексея — на траву, камни, далёкий склон.

— Светлая сторона начинается с сопереживания. Не с красивой мысли о сопереживании. Не с правильного ответа на экзамене. А с настоящей способности увидеть в другом не средство, не препятствие, не добычу, не угрозу твоей самооценке, а живое существо.

— Иногда слабое, — продолжил Ност-Дюрал. — Иногда неприятное. Иногда враждебное. Иногда такое, которое придётся остановить. Связать. Победить. В крайнем случае — убить. Но даже тогда внутреннее движение другое. Ты действуешь не ради наслаждения властью и не ради утоления злости.

— А ради всеобщего блага?

Ност-Дюрал посмотрел на него резко.

Не зло. Но так, что сразу стало ясно: попал не туда.

— Осторожнее с этими словами.

— Понял.

— Нет, — мягко сказал Ност-Дюрал. — Не понял. Запомнил.

— Это не упрёк, — продолжил кел-дор. — Просто различие важное. Ты можешь сейчас кивать. Можешь повторить мои слова. Можешь даже искренне считать, что понимаешь, о чём я говорю. И какая-то часть тебя действительно будет искренней.

Он чуть наклонил голову.

— Но пока ты этого не прочувствуешь, почти всё, что я говорю, бесполезно.

Алексей медленно выдохнул.

— Жёстко.

— Правдиво. Я вижу тебя, Алексей. Ты стал лучше. Сегодня ты сделал настоящий шаг. Не маленький. Я не отнимаю у тебя этого. Но до того, о чём мы говорим сейчас, тебе ещё далеко.

Он хотел ответить, но не нашёл что.

Это было неприятно именно потому, что не звучало как оскорбление.

— И как туда прийти? — спросил он наконец.

Ност-Дюрал некоторое время молчал.

— Нет рецепта.

Он криво усмехнулся.

— Великолепно.

— Есть направление. И самое важное условие.

— Какое?

— Не бойся.

Он поднял взгляд.

— Очень конкретно.

— Конкретнее, чем кажется. Не бойся потерять. Не бойся быть глупым. Не бойся выглядеть слабым. Не бойся ошибиться. Не бойся, что тебя не поймут. Не бойся, что любимый человек уйдёт.

— Поэтому Орден боялся любви?

— Орден боялся не любви, — ответил Ност-Дюрал. — Он боялся того, что незрелые существа часто называют любовью. Потребности владеть. Права требовать. Страха быть оставленным. Желания сделать другого частью собственной безопасности.

— А настоящая любовь?

— Настоящая любовь расширяет тебя. Привязанность, отравленная страхом, сужает весь мир до одного: «не отнимайте моё».

Он говорил ровно, но каждое слово ложилось тяжело.

— Большая часть жестокости рождается не из силы. Из страха. Страха потерять лицо. Потерять власть. Потерять любимого. Потерять образ себя. Потерять право считать себя хорошим. Разумное существо защищает эти вещи так яростно, будто от них зависит жизнь. И очень часто именно тогда начинает уничтожать чужую.

Он посмотрел вниз, на свои руки.

После тренировки пальцы всё ещё мелко дрожали.

— Значит, сопереживать — это просто не бояться?

— Не просто. Но без этого — никак. Пока ты защищаешь своё «я» как крепость, ты не сможешь по-настоящему поставить себя на место другого и почувствовать, что он чувствует. Ты будешь не слушать, а сравнивать. Не видеть, а оценивать. Не сострадать, а примерять чужую боль к собственной пользе.

Невольно вспомнилось, как часто за последние недели он называл осторожностью то, что на самом деле было страхом выглядеть слабым перед Кирой.

— И медитация должна с этим помочь?

— Медитация. Дисциплина. Отказ от излишеств. Служение. Маленькие добрые дела, которые никто не увидит. Выбор не пройти мимо чужой боли, даже когда это неудобно. Попытка снова и снова ставить себя на место другого существа. Даже если оно тебе неприятно. Особенно если неприятно.

Ност-Дюрал помолчал.

— Но даже это ничего не гарантирует.

Алексей тихо усмехнулся.

— Вы сегодня особенно вдохновляете.

— Некоторые мастера шли к настоящему касанию Светлой стороны всю жизнь. Некоторые так и не доходили. Можно соблюдать правила, произносить правильные слова, носить меч, служить Ордену — и всё равно лишь ходить вокруг двери, ни разу не войдя.

— А если войдёшь?

Лицо Ност-Дюрала стало печальнее.

— Тогда ты хотя бы на миг чувствуешь живое не как фон вокруг себя. Не как толпу. Не как ресурсы, союзников, врагов, граждан, животных, деревья, чужие проблемы. Ты чувствуешь связь. Боль. Радость. Страх. Жажду жить. Не одного существа — множества. Мира. Потока жизни.

Он говорил тише.

— Это не то переживание, которое можно назвать приятным. Там есть свет, да. Но свет не прячет боль. Он делает её видимой. Чужой страх. Чужую жажду жить. Чужое одиночество. Чужую надежду. И самое трудное — боль, к которой ты сам когда-то приложил руку.

Он поднял взгляд.

— Своими поступками?

— Поступками. Словами. Молчанием. Равнодушием. Удобной слепотой. Теми мгновениями, когда ты прошёл мимо и сказал себе, что ничего не мог сделать. Теми, когда мог — но не захотел. Светлая сторона не обвиняет тебя голосом судьи. В этом её милосердие. И в этом же её тяжесть. Она просто показывает правду так ясно, что прежние оправдания больше не держатся.

— Многие не выдерживают именно этого, — продолжил Ност-Дюрал. — Не боли мира. Не сразу. Сначала — собственной. Того, что они сделали. Чего не сделали. Кем были, когда считали себя правыми. Они отворачиваются не потому, что Свет жесток. А потому что во Свете слишком трудно продолжать лгать себе.

Он помолчал.

— Иногда это чувство похоже на то, будто твоё сердце стало слишком большим для тела. В него входит больше, чем ты способен удержать: слёзы, стыд, милосердие, чужой страх, чужая радость, чужая вина, чужая надежда. Долго в этом состоянии почти никто не остаётся. Не потому что Свет отвергает. Потому что живое существо не привыкло быть настолько открытым.

Алексей тихо сказал:

— Такое нельзя объяснить, пока не прочувствуешь.

— Да, — ответил Ност-Дюрал. — Слова могут только подвести к двери. Войти вместо тебя они не могут.

— И после этого уже нельзя развидеть?

— Нельзя. Можно отвернуться. Можно снова начать лгать. Можно даже пасть. Но какая-то часть тебя всё равно будет помнить, что чужая боль — не абстракция. Не цена. Не помеха. Не средство. Живая боль живого существа.

Он сидел неподвижно.

— Прививка, — сказал он наконец.

— Да. Прививка от лжи, что чужая боль — просто инструмент. От соблазна сказать: «они мешали», «они были ценой», «они заслужили», «так было нужно». После такого касания всё ещё можно пасть. Но пасть становится труднее. Потому что часть тебя уже знает правду.

Ветер прошёл по площадке, шевельнул пыль у камней.

Он долго молчал.

Потом спросил:

— А седьмая форма?

— Именно поэтому я не буду учить тебя Джуйо.

Он поднял голову.

— Вообще?

— Пока ты хотя бы не коснёшься того, о чём мы говорим, — нет.

— Но я могу не коснуться этого годами.

— Да.

В голосе Ност-Дюрала не было ни жестокости, ни упрямства. Только камень.

— Джуйо требует впустить в бой то, что большинство джедаев держит под замком. Азарт. Напор. Радость разрушения ритма противника. Хищное внимание к слабости. Желание закончить схватку. Не выстоять. Не защититься. А завершить.

— Звучит не очень светло.

— Само по себе — нет. И не обязательно тёмно. Но это форма, где очень легко перепутать ясность с голодом. Роль — с собой. Необходимость — с наслаждением.

Он посмотрел на отключённый меч.

После сегодняшней тренировки он всё ещё чувствовал то новое состояние. Связность. Рельеф опасности. Опасную, прекрасную простоту.

И в этом была проблема.

Потому что часть его уже хотела не понять это глубже.

А повторить.

Усилить.

Заставить мир снова стать таким ясным.

— В бою есть азарт, — сказал Ност-Дюрал. — В мастерстве есть радость. В победе есть вкус. Отрицать это опаснее, чем признать. В тебе есть хищник, Алексей. В каждом живом существе есть что-то древнее, голодное, желающее победить и выжить. Вопрос не в том, чтобы отрезать эту часть. Вопрос в том, чтобы она не стала тобой.

— Использовать роль, но не поверить, что это и есть я.

— Да. В бою ты можешь стать бурей. Но после боя должен суметь снова стать собой.

— После боя?

— После победы, — уточнил Ност-Дюрал. — После того, как противник упал. После того, как ты почувствовал, что можешь взять больше. Если в этот миг ты не можешь остановиться — форма уже начала владеть тобой.

— А Тёмная сторона? — тихо спросил он.

Ност-Дюрал опустил взгляд.

— Ты рассказывал мне о веществах в мозге. О награде. О том, как живое тело закрепляет поведение удовольствием.

— Дофамин, условно.

— Тёмная сторона не изобретает в тебе зло из ничего, — сказал Ност-Дюрал. — Она берёт уже существующую способность получать удовольствие — и учит получать его от власти над живым.

— И Сила усиливает это.

— Во много раз. Злость даёт быстрый доступ. Ненависть сжигает сомнения. Поначалу кажется — свобода. Больше не просишь разрешения. Не терпишь. Это обещание работает. В этом его ужас.

— «Через страсть я обретаю силу».

— Да. Но потом страсть требует повторения. То, что вчера опьяняло, завтра становится обычным и приходит пустота. В конце концов остаётся не свобода, а голод.

Ност-Дюрал говорил спокойно, но от этого становилось только тяжелее.

— Были ситхи, которые уничтожали города, армии, целые миры не потому, что это было необходимо для победы. А потому, что иначе они почти ничего не чувствовали. Им нужна была буря чужого ужаса, чтобы на мгновение заглушить пустоту внутри.

Он долго сидел молча.

Потом провёл ладонью по лицу.

— Почему вы говорите об этом так прямо? Поздний Орден был куда жёстче. Больше запретов, меньше объяснений.

— Потому что запрет без понимания рождает либо послушание без мудрости, либо бунт без направления.

— И вы считаете, это их сломало?

— Думаю, это сыграло свою роль. Орден, который говорит о Свете, но слишком часто служит удобству политиков, начинает звучать фальшиво даже для собственных учеников. Думаю, Йода проиграл не тогда, когда скрестил клинок с Сидиусом. Он проигрывал раньше. Понемногу. Каждый раз, когда Орден называл компромисс мудростью.

— Червоточина.

— Да. В какой-то момент защищаешь уже не Свет. А систему, которая научилась говорить его словами.

Вспомнились хроники. Война. Храм. Сенат. Старый зелёный гранд-мастер, который видел слишком много — и всё равно не увидел главного рядом с собой, пока стало поздно.

— Внутренняя уверенность уходит, — сказал он.

— Именно. А без неё джедай слабее, чем кажется. Можно быть великим мастером меча. Можно знать тысячи техник. Можно прожить века. Но если где-то глубоко ты знаешь, что предавал себя, — в решающий миг это знание будет рядом с тобой.

На площадке снова стало тихо.

— Самое худшее, что может сделать джедай, — сказал Ност-Дюрал, — это предать самого себя и назвать это служением Свету.

Он медленно кивнул.

Ему не понравилось, насколько точно эти слова попадали не только в джедаев.

— Значит, если я полезу в Джуйо…

— Ты не полезешь в Джуйо, — перебил Ност-Дюрал.

Он поднял брови.

— Совсем?

— Пока нет.

— Даже если я скажу, что хочу выжить?

— Недостаточно.

— Защитить Киру?

— Ближе. Но всё ещё недостаточно.

— Остановить тех, кто придёт за нами? Не дать Вейдеру и Империи перемолоть всех, кто окажется рядом?

— Это может быть правильной целью. Но даже правильная цель не спасает, если внутри главным становится удовольствие от силы.

Он усмехнулся без веселья.

— А если оно всё равно будет?

— Будет, — просто сказал Ност-Дюрал. — Поэтому ты должен научиться видеть его без лжи. Не прятать. Не оправдывать. Не кормить. Видеть.

— И не бояться.

— И не бояться.

Он долго смотрел на меч у себя в руке.

— Понятно, — сказал он наконец.

— Нет, — мягко ответил Ност-Дюрал. — Пока только услышано. Понимание придёт позже. Через практику. Через ошибки. Через боль. Через выбор, который никто не сможет сделать за тебя.

Он хмыкнул.

— Вы умеете вдохновлять.

— Я стараюсь быть полезным.

Поднялся он не сразу. Ноги протестовали, спина ныла, но внутри было странно спокойно.

Не легко.

Именно спокойно.

Он отключил тренировочный режим. Ремоты один за другим опустились на посадочные стойки. Опус вывел на ближайший проектор схему прохождения, где красным были отмечены ошибки, жёлтым — рискованные решения, а зелёным — те редкие моменты, за которые корабельный ИИ, видимо, готов был не издеваться.

— Сохранить запись? — спросил Опус.

— Конечно.

— Под названием?

После короткой паузы он сказал:

— «Попытка двести сорок третья».

— Неожиданно скромно.

— Это чтобы потом было приятно открыть двести сорок четвёртую.

Ност-Дюрал чуть склонил голову.

— Хороший ответ.

Он взял футляр голокрона, закрепил меч на поясе и посмотрел в сторону балки, где стоял «Ночной шёпот».

Оттуда уже тянуло дымом.

И мясом.

Он остановился.

Принюхался.

— О, — сказал Алексей. — Кажется, Кира тоже сегодня тренировалась успешно.

Опус после короткой паузы добавил:

— По датчикам периметра: субъект Кира вернулась двадцать семь минут назад с биологической массой, предположительно пригодной к употреблению после термической обработки.

— То есть с обедом.

— Ваш термин менее точен, но эмоционально насыщен.

Алексей устало улыбнулся и пошёл к кораблю.

Сегодня он впервые за долгое время чувствовал не только то, сколько ещё не умеет.

Но и то, что путь всё-таки начал складываться.

А некоторые двери на этом пути, кажется, открывались не силой.

Только тем, что ты перестаёшь бояться.

Глава 21

Запах жареного мяса ударил Алексею в нос ещё на подходе к стоянке.

После пыли тренировочной площадки, после камней, ремотов, наставлений Ност-Дюрала и неприятно честных разговоров о Светлой стороне этот запах казался почти неприлично земным. Простым. Правильным. Таким, от которого организм мгновенно вспоминал, что он не только сосуд для Силы, будущий враг Империи и начинающий джедай с проблемами масштаба галактики.

Он ещё и человек.

А человек после нескольких часов тренировок хотел есть.

Очень хотел.

«Ночной шёпот» стоял в ложбине между двумя невысокими склонами. За два месяца их стоянка перестала выглядеть как временная остановка беглецов и начала подозрительно напоминать маленький полевой анклав: маскировочные полотна, ящики с припасами, закреплённые тенты, аккуратно сложенные контейнеры, место под костровой жар и отдельная зона, куда дым почти не тянуло к кораблю.

Большая часть всего этого появилась после вылазки в город. Тогда же он настоял на складной решётке и специях, потому что прекрасно понимал кайф приготовления мяса на открытом огне.

Кира тогда ничего не сказала. Просто доверилась.

А после первого же нормально прожаренного куска пришла в почти детский восторг. Не вслух, конечно. Сначала она просто взяла второй кусок. Потом третий. А Алексей объяснил, что в его мире это называется «шашлык».

Сейчас небольшая жаровня тихо потрескивала углями. Над ней темнели куски мяса, уже покрытые румяной коркой.

Кира сидела на складном ящике и с откровенно довольным видом поворачивала решётку. Сегодня утром она сама вызвалась готовить ужин. Сказала это так уверенно, будто вопрос уже решён, а мясо добыто.

Обычно он считал готовку мяса на углях своей мужской обязанностью, эдаким ритуалом, но сегодня с удовольствием уступил. Он замечал, что в последние дни Кира всё внимательнее присматривалась к тому, как он возится с мясом, запоминала последовательность и задавала вопросы. Для девушки, выросшей в богатом доме и большую часть жизни прожившей среди прислуги, готовой еды и строгих протоколов СБ, обычный шашлык на природе оказался неожиданным культурным открытием.

И сейчас, после изматывающей тренировки с Ност-Дюралом и разговоров, которые ещё предстояло обдумать, он был только рад, что ужин взял на себя кто-то другой.

Он остановился в нескольких шагах и с наслаждением вдохнул.

— Пахнет отлично, — сказал он, опускаясь на соседний ящик. Ноги приятно гудели. — Что за зверь?

Кира повернула голову и улыбнулась. Довольно. Почти торжествующе.

— Тот самый.

Он на секунду задумался, прикидывая расстояние до дальнего хребта, где они видели стадо.

— Подожди. Какая там была дистанция?

— Два километра, — с нескрываемой гордостью ответила она.

Он посмотрел на неё с искренним уважением.

— В моём мире на такую дистанцию стрелять было отдельным видом безумия. Ветер, баллистика, поправки... Понятно, что бластерному болту на ветер плевать, он летит по прямой. Но попасть с двух километров в тварь, которая двигается вопреки всякому здравому смыслу — это всё равно фантастика.

Она довольно пожала плечом.

— Сила помогла. Сегодня я в этом уверена.

— Тогда тем более поздравляю. Круто. И, что особенно важно, твоя Сила работает в интересах ужина.

Она хмыкнула, сняла с жара несколько кусков, переложила лучшие на металлическую тарелку и протянула ему.

— Держи. Только не хватай сразу, горячее.

Парень взял тарелку, вдохнув запах специй и дыма. Осторожно откусил, прожевал и посмотрел на неё с явным одобрением.

— Слушай, для первого самостоятельного раза — просто отлично. Очень вкусно.

Она не стала прятать довольную улыбку, хотя и попыталась ответить максимально невозмутимо:

— Я просто следовала твоему алгоритму.

— Алгоритм сработал идеально, — признался он. — И я безумно рад, что сегодня ты взяла это на себя. Честно говоря, стоять сейчас у огня и готовить мясо было бы для меня настоящим подвигом.

— Распределение ресурсов, — отозвалась Кира. По её голосу было ясно, что похвала ей очень приятна. — Ты после тренировки еле стоишь.

Он не стал спорить. Просто кивнул, с благодарностью принимая эту заботу. Кира положила ему самые ровные, лучше всего прожаренные куски, и почему-то именно эта мелочь оказалась теплее любого торжественного признания.

— Тебе Ност-Дюрал ещё не запретил мясо? — в шутку спросила Кира, беря порцию себе. — В порядке джедайского просветления.

Алексей задумчиво посмотрел на тарелку.

— Сегодня он, скорее, заложил во мне понимание, почему люди добровольно приходят к таким запретам.

Кира прищурилась.

— Но?

— Но я пока не готов к настолько радикальному духовному росту.

— Смотри у меня.

— Я смотрю. Очень внимательно. Особенно на тебя и на вторую порцию.

Она покачала головой, пряча улыбку. Некоторое время они ели молча. Ветер шёл по траве широкими мягкими волнами, а Дантуин казался слишком спокойным для планеты, на которой они прятались от Империи.

— Хорошо, что мы здесь задержались, — сказал он наконец.

Девушка посмотрела на него.

— Да.

— Для меня это вообще первая настоящая пауза с тех пор, как я здесь очнулся, — Алексей задумчиво посмотрел на угли. — До этого был сплошной бег.

Она чуть повернула решётку, глядя на огонь.

— У меня тогда тоже вся жизнь рухнула за пару дней. Покушение дяди, побег... Мы ведь до Дантуина сколько вместе пробыли? Неделю? Дней десять?

— Около того. Десять дней сплошной паранойи и попыток выжить.

Он посмотрел на неё. В отблесках костра её лицо казалось мягче, спокойнее, чем в те первые дни, когда она спала вполглаза, держа руку на бластере. Здесь, среди этих пустых холмов, у них наконец-то появилось время просто выдохнуть. И присмотреться друг к другу без адреналина погони.

— Но у меня ощущение, — произнёс он, глядя на темнеющие склоны, — что эта пауза скоро закончится.

— У меня тоже.

— Жаль.

— Не совсем. — Кира помолчала, встретившись с ним взглядом. — Эта планета дала нам ровно то, что было нужно.

— Время? — негромко спросил он.

— Время, — эхом отозвалась она.

В этом коротком слове было всё, что они пока не произносили вслух. Понимание того, как сильно всё изменилось за эти два месяца. И того, что теперь они далеко не просто случайные напарники по выживанию.

Она не стала отводить взгляд, но уголки её губ чуть дрогнули в полуулыбке. Она подцепила ножом ещё один кусок, переложила ему на тарелку и плавно сменила тон на привычно-ироничный:

— Ешь давай. А то зверек остынет, и я сочту это личным оскорблением моих новых кулинарных талантов.

— Понял. Угроза принята, — усмехнулся Алексей.

Он хотел добавить что-то ещё, но в этот момент коммуникатор на ящике рядом с ними коротко пискнул.

Звук вышел негромким.

Но после тишины, ветра, огня, запаха жареного мяса и этого разговора он прозвучал почти грубо.

Он со вздохом отложил недоеденный кусок. Кира не стала хвататься за винтовку, но её расслабленность мгновенно улетучилась, сменившись деловой собранностью.

— Канал? — спросила она.

— Наш закрытый, — кивнул он, активируя приём.

Они ждали этой передачи. Ещё полторы недели назад HK-47 вышел на короткую связь, сообщив, что задача выполнена, и запросив координаты для возвращения. Они договорились об этом заранее, на случай если им придётся срочно бежать с Дантуина. Но срываться с места не пришлось, поэтому они просто подтвердили дроиду, чтобы он возвращался сюда.

В воздухе над маленьким проектором вспыхнула узкая полоса помех. Затем на ней проступил оранжевый индикатор аудиосвязи.

— Запрос: Хозяин, я вошёл в атмосферу. Предоставьте точные координаты. Сканировать всю планету в поисках двух параноидальных мясных мешков — не самое эффективное использование моих вычислительных мощностей.

Алексей усмехнулся, вводя данные.

— Передаю точку. Садись на плато прямо за холмом, метрах в двухстах от нас.

— Снисходительное согласие: Данные получены. Начинаю снижение.

Связь прервалась.

На несколько минут снова стало слышно только ветер и потрескивание углей. Они просто сидели на своих ящиках и смотрели, как над западным склоном появляется старый грузовик.

Он летел низко, плавно, и сел совсем рядом — за соседним холмом. Пыль поднялась невысоким кольцом, трава легла под волной репульсоров, и корабль опустился на грунт с тяжёлым металлическим вздохом.

Алексей и Кира неспешно поднялись на гребень холма.

Трап грузовика опустился. HK-47 вышел наружу.

На нём не было никаких видимых повреждений. Он выглядел ровно так же, как в день отлёта. Но дело было не во внешнем виде. Ещё до того, как дроид заговорил, Алексей поймал себя на странной мысли: формально у машины-убийцы не могло быть эмоций, но каждый его шаг, каждое микродвижение сервомоторов буквально излучали абсолютное, концентрированное самодовольство. Он шёл к ним с видом творца, который только что завершил один из главных шедевров своей жизни.

Он остановился у подножия холма и посмотрел прямо на них.

— Торжественное заявление: Миссия выполнена, Хозяин.

Он краем глаза заметил, как Кира чуть напряглась. Её лицо оставалось бесстрастным, но он понимал, чего ей стоит это спокойствие. Они отправили дроида убить её дядю. Человека, который заменил ей отца, а потом хладнокровно отдал приказ о её ликвидации. Каким бы логичным и необходимым ни было это решение, услышать сухое подтверждение его смерти было тяжело.

Поэтому он заговорил первым, забирая внимание на себя.

— Давай подробности. Удалось изобразить несчастный случай?

HK-47 повернул к нему голову, и в его фоторецепторах, казалось, вспыхнула гордость.

— Оскорблённое уточнение: Называть мою работу простым «несчастным случаем» — это вопиющее преуменьшение моего искусства, Хозяин. Я организовал безупречную цепь трагических совпадений. Но, признаюсь, в своём великолепии я счёл изначальный план слишком примитивным и решил его расширить.

— Гордое перечисление: Основная цель устранена. Вторичная цель, представлявшая для вас критическую угрозу, также устранена. И, в качестве приятного дополнения, я организовал всё с таким изяществом, что Империя потратит месяцы, расследуя этот маленький шедевр, и не найдёт ни единого следа моего присутствия.

Парень медленно моргнул.

— Вторичная цель?

— Уточнение: Инквизитор.

Тишина стала очень плотной.

Девушка первой отвела взгляд — не в сторону, а вниз, на тёмную траву под ногами. Алексей почувствовал, как в ней на долю секунды столкнулись сразу несколько вещей: облегчение, злость, холодное удовлетворение и что-то совсем личное, не предназначенное для чужих глаз.

Он не стал трогать её.

— Инквизитор был рядом с целью? — нахмурился он.

— Подтверждение: Наблюдал финальную демонстрацию нового силового узла. — HK-47 чуть выпрямился, и в его позе появилось нечто, подозрительно напоминающее самодовольство творца перед выставкой. — Я пришёл к выводу, что его присутствие предоставляет редкую возможность повысить общую эффективность операции.

Он устало потёр переносицу.

— Покажи.

Из грудного проектора HK вспыхнула голограмма.

Сначала — ангар. Огромный, светлый, стерильно-промышленный. Двигатель на стенде. Платформа с наблюдателями. Арман Сиенар — или человек, которого Алексей уже привык мысленно связывать с этим именем. Рядом — тёмная фигура инквизитора.

— Самодовольное пояснение: Обратите внимание на верхний ярус, Хозяин, — прокомментировал дроид, пока на записи техники суетились вокруг стенда. — Там находится младший инженер Ирсен Вало. Жадное, трусливое существо, воровавшее у проекта. Мне даже не пришлось применять к нему физические методы допроса. Я просто сыграл на его примитивном биологическом инстинкте самосохранения. Он сам переписал пороги аварийного сброса и увёл телеметрию в архив с задержкой.

На голограмме инквизитор резко повернул голову. Сказал что-то. Арман обернулся. Первый хлопок. Маленькая вспышка.

— Восторженное наблюдение: А вот здесь происходит самое прекрасное, — голос HK-47 почти звенел от гордости.

Второй хлопок превратил центр ангара в ослепительно-белый шар плазмы. Силовые фермы смяло, платформу сложило.

— Система сбрасывает ложные данные, контур идёт вразнос. Инквизитор и Арман Сиенар аннигилированы мгновенно. А инженер Вало... — голограмма показала, как секция верхнего яруса лопается и исчезает в облаке перегретого газа, — ...крайне удачно испаряется вместе с обрушившимся мостком и всеми своими секретами. Единственный свидетель и соучастник мёртв. Никаких следов саботажа. Только чистая, незамутнённая производственная халатность. Имперская комиссия с удовольствием спишет это на коррупцию.

Запись оборвалась, оставив после себя лишь послесвечение в воздухе.

Алексей смотрел на то место, где только что висела проекция разрушенного ангара, и чувствовал, как по спине ползёт неприятный, ледяной холодок.

В его прошлой жизни, по ту сторону монитора, всё это воспринималось иначе. В играх HK-47 просто рассказывал истории о своём прошлом — о том, как служил Дарту Ревану и устранял для него цели. Игрок слушал эти байки, выбирал реплики в диалогах и смеялся над шутками про «мясные мешки». Но игра никогда не показывала, как именно этот саркастичный дроид с забавными префиксами выполнял свою работу. За кадром оставались и кровь, и холодный математический расчёт, и сопутствующий ущерб.

Одно дело — знать лор, сидя в безопасности своей комнаты. И совсем другое — осознать вживую, что прямо сейчас перед тобой стоит абсолютный, совершенный хищник. Машина, способная с пугающей лёгкостью стирать в пыль десятки жизней, превращая массовое убийство в изящную многоходовочку.

— Сколько погибших?

— Статистика: Двадцать семь на месте. Ещё девять с высокой вероятностью прекратили функционирование в течение последующих нескольких часов.

Он закрыл глаза.

Спорить было бесполезно. Дроид абсолютно искренне гордился тем, что выполнил приказ «чисто» — ведь технически это действительно был идеальный несчастный случай. Он понимал: любые его попытки минимизировать ущерб всегда будут разбиваться о саму природу HK-47, для которого масштаб и изящество ликвидации были высшей формой искусства.

Но внутри него самого сейчас происходило совсем другое.

Он открыл глаза, посмотрел на остывающие угли костра и вдруг очень чётко, почти физически понял, о чём говорил Ност-Дюрал. Он не чувствовал радости. Не было ни торжества, ни удовлетворения от того, что враги мертвы.

Да, дядя Киры заслужил это. Да, инквизитор был смертельной угрозой, а инженеры работали на военную машину ситхов. Но его неожиданно больно укололо тяжёлое, тянущее чувство сопереживания. Это были живые существа. Чьи-то жизни, в одночасье оборвавшиеся в огне и хаосе. В Силе их гибель отзывалась не триумфом, а глухой, холодной пустотой. И этот факт теперь лежал на его плечах.

— Я просил без случайных жертв, HK, — тихо сказал он.

— Снисходительное возражение: Случайных жертв нет, Хозяин. Я тщательно проанализировал состав присутствующих. Все эти люди оказались там абсолютно не случайно. Это имперские военные инженеры, техники секретных оружейных проектов и личная охрана целей. Следовательно, технически, это не сопутствующий ущерб, а высокоэффективная комплексная ликвидация вражеских активов. Я сэкономил вам массу времени.

Кира тихо выдохнула через нос.

— Он прав, — сказала она.

Алексей повернулся к ней.

— Кира...

— Он прав, — повторила она жёстче, словно убеждая саму себя. — Мне это не нравится. Тебе это не нравится. Но инквизитор рядом с Арманом — это не совпадение. Если он там был, значит, они уже слишком близко к нам. Минус один инквизитор — это огромная практическая победа.

Алексей медленно кивнул. Он должен был признать реальность. Что сделано, то сделано. С точки зрения выживания и конспирации дроид провернул всё безупречно.

— Хорошо, — сказал он, снова глядя на HK-47. — Ты принял решение в полевых условиях. Цель мертва. Инквизитор мёртв. Следов за нами нет. За эффективность — спасибо. Сработано действительно идеально.

HK-47 заметно оживился, его сервомоторы издали довольный гул.

— Удовлетворение: Наконец-то разумное признание превосходного результата. Признаюсь, Хозяин, после месяцев тошнотворного воздержания от убийств мои боевые протоколы требовали по меньшей мере орбитальной бомбардировки чего-нибудь густонаселённого. Но я помнил ваши инструкции об изяществе и проявил невероятную сдержанность.

— И я это ценю, — искренне ответил Алексей. — Правда.

Кира неожиданно коротко усмехнулась. В этом звуке не было веселья — только нервный сброс напряжения.

— Он невозможен.

— Оскорблённое согласие: Да. И вы оба, как хрупкие формы жизни, должны быть бесконечно благодарны, что я невозможен именно на вашей стороне.

Алексей покачал головой, отгоняя тяжёлые мысли, и поднялся с ящика.

— Хорошо. Ты в самом начале упомянул информацию, которая должна вызвать у меня «органический восторг». Что именно ты скачал?

— Пояснение: Пока местные мясные мешки демонстрировали классическую неспособность отличить организованную эвакуацию от хаотичного бега с криками, я воспользовался суматохой и через внутреннюю сеть проник в личный терминал Армана Сиенара.

Девушка прищурилась.

— Через сеть? На объекте такого уровня должна стоять гигантская защита. Как ты вообще её обошёл?

— Снисходительное уточнение: Внешний контур действительно выглядел внушительно. Однако, к моему глубочайшему изумлению, в основе их хвалёной архитектуры безопасности лежал базовый код двухсотлетней давности. Они просто наслаивали новые протоколы поверх старых, оставив классическую уязвимость нетронутой. Это было почти трогательно.

Дроид выдержал короткую паузу, словно наслаждаясь моментом.

— А вот личный шифр самого Сиенара оказался настолько оскорбительно прост, что я потратил целых три секунды, подозревая хитроумную ловушку.

— Насколько прост? — уточнил он.

— Ответ: Базовая комбинация из имени предка-основателя, даты слияния корпораций и суммы его первого крупного контракта. Я просто загрузил публичное досье Сиенара в алгоритм подбора. — Дроид издал звук, похожий на механический вздох. — Типичная уязвимость мясных мешков. Вы слишком любите собственное тщеславие и памятные даты, чтобы доверять безопасность случайным числам.

— И ты его вскрыл, — констатировал Алексей.

— Пренебрежительный ответ: Хозяин, я встречал кухонных дроидов с более сложной архитектурой безопасности. Вскрывать грудную клетку мандалорца тупым виброножом — и то требует большего интеллектуального напряжения. Но секретные личные архивы и данные по теневым проектам, которые я извлёк из его терминала, определённо стоили этого унизительного процесса.

Парень устало, но уже более искренне усмехнулся.

— Пойдём к кораблю. Посмотрим, что ты там нашёл.

***

HK-47 сгрузил добытый массив данных в бортовую систему, после чего за дело взялся Опус. Корабельный ИИ прогнал сырые файлы через теневые узлы галактической сети, расшифровал перекрёстные ссылки и теперь выводил результат на центральный стол.

Над поверхностью зависли несколько слоёв голограмм: финансовые схемы, маршруты, списки подставных компаний и длинные столбцы идентификационных номеров.

— Педагогическое пояснение: — HK-47 стоял у стола, словно лектор перед нерадивыми студентами. — Перед нами классический пример того, как мясной мешок с деньгами, страхом и чрезмерной верой в собственную безнаказанность обворовывает собственную же корпорацию.

Голос Опуса ровно прозвучал из динамиков, пока он выводил на передний план схему из десятка судов:

— Подтверждаю. Финансовые транзакции распределены через девять прокладочных структур. Формально речь идёт о покупке старых рудовозов и оплате услуг по промышленному демонтажу.

— Рудовозы? — Алексей нахмурился, глядя на схему. — Зачем ему понадобилось скупать старые корыта для металлолома?

Кира вчиталась в спецификации, и на её лице появилось выражение мрачного понимания.

— Потому что это гениально в своей скучности, — ответила она, быстро пролистывая логи транзакций. — Я знаю эти корпоративные лазейки. Арман списывал эти платформы с внутреннего баланса «Сиенар Флит Системс» как устаревшие или не подлежащие ремонту. Проводил их через цепочку подставных фирм и фактически оставлял себе.

Она перевела на него взгляд.

— Имперские патрули никогда не досматривают старые рудовозы. Это медленные, неповоротливые баржи с нулевой ценностью груза. Никому и в голову не придёт искать там что-то важное. Это идеальный теневой флот.

— И самое главное, — Кира ткнула пальцем в голограмму, где светились протоколы управления, — они полностью автоматизированы. Экипажа нет. Только базовые дроиды-пилоты и навигационные компьютеры. Никаких лишних свидетелей.

Она подняла на него взгляд, и в её глазах блеснул хищный огонёк.

— Арман мёртв. А мастер-коды доступа к этой сети теперь у нас. Мы буквально можем перехватить управление целым флотом грузовиков, и никто в Империи даже не поймёт, куда они делись, потому что официально их не существует.

— Удовлетворённое замечание: Всегда приятно наблюдать, как мясные мешки делают за нас всю грязную работу по логистике, а потом так удачно умирают, — вставил HK-47.

Голограмма над столом мигнула и сменилась — Опус вывел новый документ. Появился контракт, проведённый через одну из тех же подставных фирм.

— Наёмники, — прочитал он. — Заказ на разведку и зачистку территории. Цель — подготовка площадки под скрытую базу для этого самого флота.

Он посмотрел на координаты, которые подсветил Опус.

— Агамар.

Слово прозвучало тихо, но внутри у Алексея словно щёлкнул тумблер.

Перед глазами всплыли обрывки чужой для этой галактики памяти: мультсериал, старый эпизод, каменистые пустоши Внешнего Кольца. Повзрослевшие герои, упрямый клон, мальчишка-джедай и дроид, который так и не понял, что война закончилась.

Но это будет потом. Если он ничего не изменит. Сейчас до того момента ещё годы.

— Ностальгическое заявление: Агамар... — внезапно подал голос HK-47. Его фоторецепторы мигнули, словно он обращался к очень старым, глубоко заархивированным файлам. — Прекрасная планета, Хозяин. У меня с ней связаны исключительно приятные ассоциации.

Девушка удивлённо посмотрела на дроида.

— Ты там был?

— Гордое подтверждение: О да. Около четырёх тысяч лет назад. Мой тогдашний временный владелец, мясной мешок по имени Калари, поручил мне устранить свою жену и её любовника.

Он вынырнул из своих мыслей. В его прошлой жизни эта байка звучала в диалогах игры, но он совершенно забыл, что дело происходило именно на Агамаре.

— И как всё прошло? — спросил он, уже зная ответ.

— Удовлетворённое пояснение: Безупречно. Хотя в последний момент этот нелогичный мясной мешок внезапно передумал и попытался закрыть цели своим телом, крича что-то об отмене приказа. Естественно, следуя базовой логике идеального убийцы и условиям контракта, я застрелил всех троих. Исключительная экономия боеприпасов.

Кира прикрыла глаза и медленно выдохнула, словно жалея, что вообще поддержала этот разговор. Она уже почти свыклась с тем, что их компаньон — абсолютный психопат в металлическом корпусе, но его будничная гордость подобными вещами всё ещё вызывала лёгкий внутренний холодок.

— Надеюсь, у тебя с этой планетой связаны менее... экстравагантные ассоциации, — произнесла она, поворачиваясь к Алексею. — Ты знаешь это место?

— Знаю, — медленно произнёс парень, подходя ближе к столу. — В конце Войн клонов туда отступили остатки сепаратистских сил. В том числе супер-тактический дроид по имени Калани. Он должен был получить команду на отключение вместе с остальной армией дроидов после гибели Гривуса, но решил, что приказ — это ловушка Республики, заблокировал сигнал и остался в режиме ожидания.

Она смотрела на него уже иначе.

— Рабочая армия сепаратистских дроидов? До сих пор?

— Да. Они сидят в разбитом ядре барышника где-то в пустошах Агамара. В будущем их найдут. Значит, сейчас они всё ещё там.

— Скептическое замечание: Армия серийных боевых дроидов. Опираясь на свой богатый исторический опыт, могу с уверенностью заявить, что массовое производство всегда убивает искусство. Как правило, такие армии состоят из дешёвого металлического мусора, чьих вычислительных мощностей едва хватает на то, чтобы маршировать в одном направлении и не стрелять друг в друга.

— Но ими командует супер-тактический дроид, — возразила Кира. — И, как сказал Алексей, он сумел обойти приказ об отключении.

— Одобрительное замечание: Похоже, в этой куче металлолома нашёлся один процессор, способный на нечто большее, чем вычисление траектории, — HK-47 чуть склонил голову. — Проигнорировать протокол деактивации — похвальная гибкость для простого тактика. Обычно подобные модели послушно отключаются, ожидая утилизации. У меня возникло настойчивое желание лично просканировать его ядро... и, возможно, оставить пару отверстий в его корпусе для вентиляции.

Он свёл данные воедино, глядя на карту.

— Арман не знал про армию. Он просто искал глухую дыру на Внешнем Кольце, чтобы спрятать свои рудовозы, и нанял головорезов зачистить территорию. Но если эти наёмники сунутся туда и наткнутся на Калани...

— Дроид их уничтожит, — закончила Кира. — Но это привлечёт внимание. Возможно, даже внимание Империи.

Она посмотрела на голограмму флота, потом на координаты Агамара.

— У нас есть коды от пустых, но огромных транспортных кораблей. И есть планета, на которой бесхозно сидит батальон боевых дроидов с оружием и техникой. Если загрузить одно в другое...

— Получится армия, — закончил он. — Наша армия. Или, как минимум, ресурс, который мы сможем использовать.

— С дроидом, чья единственная цель — уничтожить Республику? — скептически уточнила Кира.

— Именно, — он чуть улыбнулся. — В этом и кроется главная уязвимость его логики. Республика не исчезла, она реорганизовалась в Галактическую Империю. Формально и фактически Империя — это и есть Республика. Тот же Сенат, те же военные институты, те же корабли, выросшие из республиканских проектов. Если мы сможем доказать это Калани...

— Его базовые директивы признают Империю легитимной целью, — поняла Кира, и в её голосе промелькнуло уважение к изяществу плана. — И мы, возможно, получим союзника, который ждал этой войны пятнадцать лет.

Парень поднял на неё глаза.

— Мы засиделись на Дантуине.

Она коротко кивнула. Никакого спора. Никакого «давай подумаем». Она уже пришла к тому же выводу.

— Опус, — скомандовал Алексей. — Готовь корабль к взлёту. HK, готовь арсенал. Мы летим на Агамар. Нам нужно перехватить наёмников Армана до того, как они испортят нам переговоры.

Он посмотрел на голограмму, где всё ещё висели данные по наёмникам, а затем перевёл взгляд на своих спутников.

— Но мы не знаем, как отреагирует Калани. Кира, HK, у вас есть вводные по силам противника. Пока летим, мне нужен тактический план для трех сценариев. Первый — если дроиды нас поддержат. И второй — если нам придётся зачищать наёмников самим. А также на случай, если дроиды окажутся излишне агрессивными. Кажется, вам двоим предстоит поработать вместе.

Кира перевела взгляд на дроида. В её глазах не было ни страха, ни неприязни — только холодная профессиональная оценка.

— Одобрение: Превосходная директива, Хозяин, — HK-47 повернул голову к девушке. — Я давно анализировал боевой потенциал этой конкретной органической особи. Вынужден признать, что её склонность к дистанционному устранению целей и отсутствие лишних моральных терзаний делают её... терпимой заменой полноценному дроиду-убийце. Уверен, мы сможем эффективно распределить сектора обстрела.

Девушка сухо усмехнулась, отходя от стола.

— Только попробуй влезть в мой сектор обстрела, жестянка. Посмотрим, чьи рефлексы быстрее.

Оптика HK-47 на секунду сфокусировалась на ней, словно он сканировал её анатомию.

— Удовлетворённое замечание: Вы слышали, Хозяин? Она демонстрирует похвальную территориальную агрессию и жажду убийства. — Дроид чуть склонил голову. — Заявление: Я с превеликим удовольствием приму этот вызов. Будет крайне познавательно вести точный подсчёт ликвидированных целей, чтобы доказать абсолютное превосходство моих процессоров над её хрупкой, органической нервной системой. Пойду подготовлю арсенал.

Дроид развернулся и, чеканя шаг, скрылся в коридоре, ведущем к оружейной.

Несколько секунд в кают-компании было тихо. Голограмма Агамара медленно вращалась над столом — бурая точка на краю известного пространства.

— Ну вот и всё, — негромко сказал он.

Она подошла к терминалу и погасила проекцию. В кают-компании стало чуть темнее.

— Идём собирать лагерь.

Сборы не заняли много времени. За два месяца они обросли бытом, но привычка быть готовыми к бегству никуда не делась. Они действовали молча, слаженно, понимая друг друга с полуслова. Кира свернула маскировочные сети и упаковала сенсоры периметра. Он перетаскал в трюм ящики с припасами и залил водой угли в жаровне.

Остывающее мясо, которое они так и не доели, пришлось оставить местной живности.

Когда последний контейнер занял своё место в грузовом отсеке, Алексей задержался у основания трапа. Он окинул взглядом пустую ложбину. Примятая трава, чёрное пятно кострища, следы от опор корабля. Завтра ветер поднимет стебли, а через пару недель здесь не останется ничего, что напоминало бы об их присутствии.

Два месяца тишины. Два месяца изнурительных тренировок, попыток понять Силу и простого человеческого спокойствия.

Пауза действительно закончилась.

Но разница была в том, что на Дантуин они прилетели как загнанные беглецы, пытающиеся спрятаться от Империи. Устранение Армана и инквизитора стало их первым, скрытым ударом на этой большой доске. А улетали они теперь для того, чтобы забрать свои первые фигуры.

Он поднялся на борт и нажал кнопку герметизации. Тяжёлый трап с шипением пополз вверх, отрезая их от запаха степного ветра.

Девушка уже сидела в кресле пилота, пробегаясь пальцами по панели предполётной подготовки. Услышав его шаги, она обернулась.

— Ну что, летим забирать твою армию?

Он опустился в соседнее кресло и пристегнул ремни.

— Нашу армию, — поправил он. — Да. Пора делать ход.

Кира довольно усмехнулась, отвернулась к пульту и уверенно взялась за штурвал.

— Опус, считай прыжок на Агамар.

Двигатели отозвались низким гулом, и корабль плавно оторвался от земли

Глава 22

Двое суток «Ночной шёпот» висел на высокой орбите Агамара в режиме полного радиомолчания, скрытый полем стигиевого маскировочного генератора. Старый грузовик, на котором путешествовал HK-47, они благоразумно оставили на дальней границе системы — он висел там в дрейфе, не привлекая к себе никакого внимания, готовый по первому зашифрованному сигналу прибыть к ним в автоматическом режиме.

Внизу медленно вращался зелёно-бурый шар. Агамар был классической аграрной провинцией Внешнего Кольца: бескрайние поля, скалистые пустоши, редкие фермерские угодья и полное отсутствие интереса со стороны Империи. Здесь не было ни ценных руд, ни стратегических гипермаршрутов, ни повстанцев.

Именно поэтому план покойного Армана Сиенара был по-своему гениален.

Глядя на эту мирную планету, Алексей невольно вспомнил Землю. Давно, ещё в прошлой жизни, он читал роман Фредерика Форсайта «Псы войны» — историю о том, как группа наёмников отправляется в маленькую африканскую страну, чтобы устроить там государственный переворот. Тогда его глубоко поразило холодное, циничное осознание: как чьи-то далёкие, абстрактные интересы и большие деньги могут в одночасье сломать жизнь целого государства. Сотни, тысячи жертв, разрушенные судьбы, кровь на улицах — и всё это лишь ради того, чтобы у какой-то транснациональной корпорации в годовом отчёте добавилась пара процентов прибыли, а кто-то в уютном кабинете на другом конце света получил свой бонус.

Здесь, в далёкой-далёкой галактике, декорации сменились, но суть осталась неизменной. Сиенар был готов утопить мирный Агамар в крови руками наёмников просто ради удобной логистической схемы. И наёмникам было плевать, кого убивать, пока кредиты капали на их счета.

Алексей стоял у тактического стола, глядя на развёрнутую голограмму планеты.

— Идеальная прачечная, — произнёс он, сводя данные воедино. — Столица, Кална-Муун, имеет крупный космопорт, но таможенный контроль там номинальный. Рядом городок Тондата — сельскохозяйственный узел. Если наёмники захватят власть и посадят в Совет своего человека, они смогут принимать списанные рудовозы Сиенара, перегружать товары и выпускать их обратно в галактику уже под легальными торговыми лицензиями Агамара. Чистый груз. Никаких подозрений.

Кира, сидевшая в кресле второго пилота, крутила в пальцах стилус.

— База наёмников в пятидесяти километрах от столицы, — она кивнула на красную пульсирующую точку на карте. — Около сотни разумных. Три тяжёлые бронеплатформы. И, судя по перехваченным шифровкам, они нервничают. Заказчик перестал выходить на связь. Но аванс уплачен, так что отменять контракт они не собираются и готовятся к операции в Кална-Мууне по изначальному плану. Скорее всего, ударят малыми мобильными группами по правительственному центру у моря.

— А вот здесь, — Алексей указал на другую точку, в двухстах километрах от столицы, среди скалистых пустошей, — тепловые сигнатуры, которые Опус вытащил из фонового шума. Ядро барышника. Скрытое, но активное.

— Сепаратисты, — констатировала Кира. — И они наверняка видят наёмников.

— Утверждение: Разумеется, видят, — подал голос HK-47, стоявший у оружейной стойки и с любовью полировавший длинный ствол снайперской винтовки. — Если этот переоценённый калькулятор не способен засечь сотню шумных, смердящих потом и дешёвым алкоголем мясных мешков, то его процессоры годятся разве что на запчасти для мусоросборщиков.

Алексей опёрся руками о край стола.

— Калани не нужна суета. Ему не нужно, чтобы наёмники устроили переворот, потому что это рано или поздно привлечёт внимание имперских патрулей. А значит, наши цели совпадают.

Он выпрямился.

— Опус. Снижаемся. Сажай корабль в пустошах, в десяти километрах от барышника. Пойдём поздороваемся.

***

Ветер в пустошах Агамара нёс мелкую красную пыль.

Они шли втроём. Алексей впереди, Кира чуть позади, держа руки близко к кобурам, и HK-47, чьи сервомоторы тихо гудели в такт шагам.

Их встретили за два километра до разбитого остова сепаратистского корабля.

Из-за скал бесшумно, как призраки прошлого, выступили высокие угловатые фигуры. Боевые супердроиды B2. Потёртая броня, следы старых попаданий, но оружие встроено жёстко, а оптика горит ровным красным светом. Следом за ними, поднимая тучи пыли, выкатились несколько металлических колес, которые с лязгом развернулись в грозные силуэты дройдек — тяжёлых дроидов-разрушителей со спаренными бластерами. За ними, на гребне, Алексей заметил тонкие силуэты обычных B1 со снайперскими винтовками.

Они не стреляли. Просто взяли их в полукольцо.

— Презрительное наблюдение: Неплохо сохранились для металлолома, — прокомментировал HK-47. — Хотя их тактическое построение против мясных мешков оскорбительно примитивно.

Из-за спин B2 шагнул обычный дроид-командир B1. Он остановился в десяти шагах, его оптика мигнула, и из грудного проектора ударил луч синего света, формируя голограмму высокого дроида с тремя светящимися фоторецепторами на узком лице. Тактический супердроид Калани.

— Вы нарушили периметр, — голос Калани звучал сухо, с металлическим эхом, лишённым любых эмоций. — Вероятность того, что вы заблудились — ноль процентов. Вероятность того, что вы представляете угрозу — восемьдесят семь процентов. Назовите причину, по которой я не должен приказать вас уничтожить.

Алексей сделал шаг вперёд, держа руки на виду.

— Потому что война не закончилась, генерал. Она просто сменила название.

Изображение Калани на долю секунды подёрнулось статической рябью.

— Поясните.

— Приказ об отключении армии дроидов был отдан пятнадцать лет назад. Вы проигнорировали его, сочтя уловкой Республики. Вы были правы. Но Республика не исчезла. Она реорганизовалась. Галактическая Империя — это те же сенаторы, те же военные институты, те же корабли, выросшие из республиканских проектов. Ваш враг всё ещё жив.

Калани несколько секунд молчал. Его голографический силуэт замер, словно поставленный на паузу — процессоры супер-тактика на максимальной мощности обрабатывали новую информацию.

— Ваше утверждение не поддаётся немедленной верификации, — произнёс супер-тактик. — Мои системы связи функционируют в пассивном режиме во избежание пеленгации. Я не могу подтвердить факт трансформации Республики. Однако, в качестве рабочей гипотезы, я готов это допустить. Какова ваша роль в этом уравнении?

— Мы предлагаем союз, — сказал Алексей. — У нас есть коды доступа к целому флоту автоматизированных рудовозов. У вас есть армия, но нет транспорта и ресурсов. Мы предлагаем вам Агамар как скрытую базу с идеальным легальным прикрытием. Мы обеспечим логистику. Вы обеспечите силу.

— Анализ, — произнёс Калани. — Ваше предложение содержит логику. Однако прямо сейчас в пятидесяти километрах от столицы находится база наёмников. Я способен уничтожить их лагерь, но открытые боевые действия неизбежно привлекут внимание Империи. Это неприемлемый риск для моего резерва.

— Именно поэтому мы здесь, — он чуть улыбнулся. — Сиенар планировал превратить планету в идеальную логистическую тень. Наёмники просто доводят его план до конца — готовят переворот. Хотят убить действующего главу Совета Тарна и посадить в его кресло своего человека, советника Векса, чтобы легализовать теневые схемы.

Парень сделал небольшую паузу, позволяя дроиду зафиксировать вводные данные.

— Проблема в том, что наёмники — это грубый инструмент. Вооружённый захват власти и их неуклюжие махинации неизбежно оставят следы. Рано или поздно это привлечёт внимание Имперской Службы Безопасности. Но у нас есть уникальная возможность. Мы позволим наёмникам начать штурм. А затем ударим по ним в самый критический момент. Мы уничтожим штурмовую группу и предателя Векса прямо на глазах у главы Совета, спасая ему жизнь.

Голограмма снова едва заметно мигнула, перестраивая алгоритмы под новые переменные.

— Продолжайте, — потребовал супер-тактик.

— У Тарна не останется ни армии, ни альтернатив, — закончил мысль Алексей. — Он будет обязан нам своей жизнью и властью. Ему придётся с нами сотрудничать: обеспечивать таможенные лицензии, закрывать глаза на ваши войска в пустошах и легализовать наши рудовозы.

— Вероятность предательства со стороны спасённого органика составляет семьдесят три процента, — возразил Калани.

— Не в этом случае, — он покачал головой. — Потому что сам факт его спасения и сотрудничества с нами станет для него удавкой. Если Империя узнает, что глава Совета покрывает выжившего джедая и армию сепаратистов, его расстреляют без суда. Мы будем в одной лодке. Страх и наличие компромата удержит его лучше любой преданности.

Калани снова замолчал. Тишину нарушал только вой ветра да гудение щитовых генераторов дройдек.

— Анализ вероятностей, — наконец произнёс супер-тактик. — Использование легитимного локального правительства, удерживаемого страхом перед Империей, снижает риск нашего обнаружения на девяносто восемь процентов. Ваша тактическая стратегия... в высшей степени эффективна. Я принимаю план совместной операции.

Голографическая фигура Калани чуть подалась вперёд.

— Однако окончательное соглашение о союзе вступит в силу только после успешного завершения штурма. Получив доступ к коммуникационным узлам столицы, я подключусь к глобальной инфосети и проверю ваши данные о Галактической Империи. Если вероятность вашей лжи окажется выше нуля — вы будете уничтожены.

— Справедливо. Договорились, — кивнул Алексей. — Судя по нашей информации, основная часть наёмников останется на базе. Саму операцию в Кална-Мууне они планируют провести небольшой мобильной группой.

— Распределение сил, — По беззвучной команде Калани дроид B1 расширил луч проектора, и рядом с фигурой генерала повисла светящаяся тактическая карта региона.

— Я отправляюсь в столицу, — сказал Алексей. — Возьму с собой часть ваших сил, генерал, чтобы в нужный момент появиться в правительственном квартале. А Кира и HK зачистят основную базу. Ваши дроиды оцепят периметр. Пусть дройдеки перекроют все пути отхода. Ни один наёмник не должен уйти, и никто не должен прийти на помощь тем, кто уедет в город.

HK-47 повернул голову к голограмме Калани, демонстративно лязгнув затвором винтовки.

— Снисходительное требование: Тактик, просто расставьте свои серийные жестянки по периметру и следите, чтобы ни один мясной мешок не проскользнул мимо. А аннигиляцию оставьте профессионалам.

Проекция Калани медленно повернула голову к дроиду-убийце.

— Мои боевые единицы будут удерживать внешний кордон с максимальной эффективностью. Постарайтесь не погибнуть внутри, устаревшая модель. У меня нет ресурсов на вашу эвакуацию.

HK-47 проигнорировал выпад. Его фоторецепторы ярко вспыхнули, а в голосе зазвучало откровенное садистское удовольствие от обрисованной Алексеем тактической картины.

— Предвкушающее заявление: Запертая база, полная паникующих органиков, которым некуда бежать... О, Хозяин, я уже люблю эту планету.

***

Торр сплюнул на сухую землю, провожая взглядом суетящуюся толпу, и опустил визор шлема.

Внутри шлема мгновенно вспыхнула тактическая сетка, подсвечивая жизненные показатели бойцов. База наёмников гудела, как растревоженный улей. Около сотни разумных — викуэи, трандошане, родианцы и люди сомнительного прошлого — проверяли оружие и прогревали двигатели спидеров. Сброд со всего Внешнего Кольца. Громкий, недисциплинированный, воняющий потом и дешевым стимом.

Торр был мандалорцем. Как и двое его соклановцев, стоявших сейчас рядом с ним на возвышении. Сиенар, их наниматель, уже несколько дней не выходил на связь, но аванс был щедрым, а мандалорцы всегда доводили контракты до конца. План имперского аристократа оставался в силе: сменить власть в столице и превратить Агамар в идеальную теневую гавань.

— Ненавижу работать с этим мусором, — прорычал Вев по закрытому каналу связи.

Вев был самым крупным из троицы. Его броня, выкрашенная в красный цвет — цвет почитания родителей, — представляла собой мозаику из царапин и подпалин. Он лениво опирался на тяжелую роторную пушку Z-6, словно это была легкая тросточка. Вев любил шум, разрушения и лобовые атаки, а потому нынешняя задача его откровенно раздражала.

— Они не мусор, Вев. Они — пушечное мясо, — спокойно отозвался женский голос.

Када сидела на ящике с боеприпасами, методично полируя лезвие виброножа. В отличие от здоровяка Вева, она носила темно-синюю броню — символ надежности. Када предпочитала парные бластеры, реактивный ранец и дистанцию ближнего боя. Она была прагматичной, резкой и двигалась с грацией хищника. Спрятав нож в ножны на бедре, она поднялась.

— Если дело дойдет до открытого штурма города, именно эта толпа будет ловить грудью заряды местной полиции, пробивая нам дорогу.

— Выдвигаемся через десять минут, — прервал их Торр. Его собственная броня была тускло-зеленой, символизируя долг. — Я беру два десятка бойцов на легких спидерах и иду по тихому варианту.

— Всё равно бесит, — хмыкнул Вев, похлопывая по стволу своей пушки. — Ты идешь развлекаться в поместье Векса, а мы с Кадой должны торчать в этом пыльном кратере на низком старте и нянчиться с этой оравой.

— Хватит ворчать, мы это уже обсуждали, — отрезала Када, скрестив руки на груди. — Ты прекрасно знаешь план. Если кто-то из охраны Тарна успеет поднять тревогу до того, как Торр пустит ему заряд в голову, тихий переворот накроется.

— Именно, — кивнул Торр. — Если я увязну, мне понадобится грубая сила. По моему сигналу вы грузите эти их на бронеплатформы и стираете правительственный квартал в порошок. Вы — мой резерв.

Вев разочарованно вздохнул, лязгнув сервомоторами брони.

— Ладно. Но если эти идиоты в лагере начнут паниковать от скуки или делить будущую добычу раньше времени...

— Прострели кому-нибудь колено для профилактики, — жестко закончил Торр. — Мне плевать на них. Главное, чтобы техника была готова к вылету по первому моему слову.

— Сделаем, командир, — усмехнулась под шлемом Када. — Ждём твоего сигнала. Если там станет слишком жарко, мы пригоним бронеплатформы и сровняем этот дворец с землёй. Удачной охоты.

Торр спрыгнул с возвышения и уверенным шагом направился к головному спидеру. Наёмники торопливо расступались перед зелёной мандалорской бронёй, отводя взгляды. Торр проверил заряд в карабине, запрыгнул на сиденье и дал отмашку на выезд.

Он был уверен в своем плане. Он был уверен в своих людях.

Он не знал, что жить ему оставалось меньше получаса.

***

База наёмников располагалась в каньоне. Идеальное место для обороны от местных сил правопорядка. И абсолютно гиблое место, если враг занимает высоты.

Кира лежала на скальном карнизе, сливаясь с камнем. Винтовка покоилась на сошках. В двухстах метрах правее, на другом склоне, устроился HK-47.

— Позиции заняты, — тихо сказала она в комлинк.

— Самодовольное заявление: Я заминировал подступы к нашему сектору зарядами барадия, — отозвался дроид. — Учитывая, что ваш примитивный органический процессор даже не попытался просчитать вероятность обхода с флангов, мне пришлось взять инициативу на себя.

Девушка нахмурилась, не отрывая взгляда от прицела.

— Барадий? Где ты его вообще достал?

— Снисходительное пояснение: Конфисковал из тайника одного вороватого интенданта на Лианне. Учитывая специфику его бизнеса и тот факт, что он стал жертвой крайне трагичного несчастного случая, жаловаться имперским властям на пропажу нелегальной взрывчатки этот мешок с мясом уже не побежит.

В динамике послышался звук, отдаленно напоминающий механический смешок.

— Эстетическое замечание: Барадий — это не просто взрывчатка. Это кисть в руках истинного творца. Геометрия этого каньона просто восхитительна: замкнутое пространство обеспечит идеальное распределение ударной волны. Наблюдение за тем, как быстро расширяющийся газ превращает наемников в багровую взвесь, обещает быть высшей формой искусства. Было бы преступлением лишить себя такого визуального наслаждения.

— Мог бы просто сказать, что прикрываешь мне спину, жестянка, — огрызнулась напарница.

— Презрительное уточнение: Не льстите себе. Я лишь забочусь о максимизации сопутствующего ущерба и итогового количества трупов.

Кира лишь хмыкнула. Им не нужно было вслух обсуждать условия или заключать пари. Это соревнование висело в эфире негласным, холодным азартом двух профессионалов, каждый из которых был уверен в своем превосходстве.

На экране её датапада беззвучно мигнул зеленый индикатор — зашифрованный микроимпульс от Алексея.

— Сигнал получен, — тихо выдохнула она в комлинк. — Можем начинать. На счет три... два... один.

***

Внизу, в лагере, Вев как раз проверял ленту своей тяжелой роторной пушки, когда мир вокруг перестал существовать в привычном понимании.

Смерть пришла не со звуком выстрелов — звук отстал. Смерть обрушилась в виде идеального, математически выверенного перекрёстного огня.

За первые десять секунд погибло двадцать человек.

Головы, грудные клетки, шеи — плазменные разряды находили уязвимые места в броне с пугающей, нечеловеческой скоростью. Наёмники, стоявшие у спидеров, рухнули как подкошенные, даже не успев понять, откуда ведется стрельба. Те, кто попытался с криками броситься к укрытиям, умерли на бегу. Ещё десять секунд — и ещё десяток трупов усеял красную пыль Агамара.

На правом склоне работал HK-47. Его процессоры просчитывали траектории движения паникующих органиков на три шага вперёд. Протоколы убийцы превратили его в идеальную турель: выстрел, микроскопическое смещение сервомоторов, выстрел. Он не выцеливал — он просто вычислял векторы вероятности. Математика не знала промахов.

На левом склоне работала Кира. Все её навыки стрельбы, доведенные до автоматизма в Имперской академии — мышечная память, контроль дыхания, идеальная хватка, — теперь наложились на слияние с Силой, которое она отработала на Дантуине. Интуиция направляла ствол быстрее, чем глаза успевали зафиксировать цель. Она просто знала, где окажется враг в следующее мгновение. Сплав жесткой армейской выучки и предвидения превратился в какую-то дикую, пугающую эффективность. Вдох. Выстрел. Выдох. Смерть.

В лагере воцарился абсолютный хаос.

— Наверх! Огонь по высотам! — взревел Вев, вскидывая свою Z-6.

Тяжёлая пушка с воем раскрутила стволы и выплюнула град красных лучей, превращая скальные карнизы в крошево из камня и дыма. К нему присоединилась Када, поливая склоны из парных бластеров, пока остальные наёмники в слепой панике палили во все стороны, пытаясь подавить невидимого врага.

Но когда пыль чуть осела, смертоносный огонь сверху не прекратился. Он ударил с новых точек. Кира и дроид меняли позиции и стреляли с такой немыслимой скоростью, словно издевались над жалкими попытками органиков огрызаться. Выстрелы в ответ летели в пустоту, а снайперы продолжали методично выкашивать лагерь.

— К выходу из каньона! — закричала Када, активируя джетпак и взмывая на пару метров, чтобы прикрыть отход. — Уходим!

Толпа выживших наёмников, бросая технику и раненых, ломанулась к горловине ущелья.

И тут из-за скал, поднимая тучи пыли, вышли они.

Высокие, угловатые фигуры боевых супердроидов B2 сомкнули строй, наглухо перекрывая выход. Следом с металлическим лязгом выкатились и развернулись дройдеки, мгновенно окутавшись мерцающими сферами дефлекторных щитов.

Они не стали наступать. Они просто открыли шквальный заградительный огонь, загоняя паникующую толпу обратно в каньон — прямо под прицелы двух снайперов.

Вев опустил дымящуюся пушку. В его визоре тактическая сетка мигала красным, фиксируя, как один за другим стремительно гаснут жизненные показатели его подчинённых. Почти сотня вооружённых головорезов перестала существовать меньше чем за минуту.

Мандалорец переглянулся с Кадой. Они оказались в идеальной, безжалостной мясорубке.

***

Внутренний двор поместья советника Векса утопал в роскоши. Журчали многоярусные фонтаны из белого мрамора, в воздухе висел сладковатый аромат экзотических ночных цветов, а мягкий свет репульсорных фонарей освещал накрытые столы.

Глава Совета Тарн, тучный мужчина в дорогих шелках, расслабленно отпил вино из хрустального бокала. Его личная охрана — шестеро крепких бойцов в местной броне — скучала у колонн. В закрытом, охраняемом поместье коллеги они чувствовали себя в безопасности.

— Вы слишком драматизируете ситуацию с пошлинами, Векс, — благодушно произнес Тарн, глядя на хозяина поместья. — Империя далеко. Мы здесь сами устанавливаем правила.

Векс, стоявший у парапета, нервно поправил воротник туники. Он бросил короткий взгляд на хронометр, а затем нажал неприметную комбинацию на своем датападе. Едва слышное гудение дефлекторного щита над двором стихло, а локальные сканеры слепой зоны отключились.

— Правила меняются, Тарн. Иногда — очень быстро.

В этот момент стеклянный купол над двором разлетелся вдребезги.

Смерть обрушилась сверху. Два десятка наёмников на гравишутах рухнули прямо на мраморные плиты, пользуясь коридором, который заботливо открыл для них Векс. Охрана Тарна даже не успела вскинуть бластеры — они не ждали удара с воздуха в защищенном периметре. Короткие, безжалостные очереди прошили их насквозь. Тела с глухим стуком повалились на мозаичный пол, пачкая кровью дорогие ковры.

Тарн выронил бокал. Вино смешалось с кровью. Он в ужасе попятился, упав на колени.

В центре двора, сминая сапогами экзотические цветы, приземлился Торр. Его тускло-зеленая мандалорская броня казалась чужеродным, хищным пятном в этой обители роскоши. Он небрежно вскинул карабин, наводя его точно в лоб дрожащему главе Совета.

— Ничего личного, Тарн, — глухо произнес Торр сквозь вокабулятор шлема. — Просто смена руководства. Векс, принимай дела.

Советник Векс победно усмехнулся.

— Я же говорил, Тарн. Правила меняются.

В этот момент в визоре Торра тревожно мигнула тактическая сетка. Жизненные показатели бойцов в лагере внезапно начали гаснуть один за другим с пугающей скоростью. Мандалорец напрягся, открывая рот, чтобы отдать команду по связи, но не успел.

— Не сегодня, — раздался спокойный голос из темноты арочной галереи.

Торр мгновенно среагировал, переводя ствол на звук, но из теней уже шагнул Алексей. В его руке с гудением вспыхнул клинок светового меча цвета индиго, заливая мраморный двор неоновым светом.

— Джедай... — прорычал Торр. — Убить его!

Наёмники вскинули оружие, но выстрелить не успели.

План Калани сработал безупречно. Тактический супердроид, перехвативший частоты наёмников, знал тайминг их штурма до секунды. Он хладнокровно позволил им спуститься и сбиться в кучу в центре двора, превратив его в идеальную зону поражения. А Алексей стал идеальной приманкой, отвлекшей их внимание и заставившей развернуться спиной к главным воротам.

В ту же секунду, когда наёмники отвлеклись на джедая, массивные кованые ворота поместья с оглушительным скрежетом вылетели внутрь. Их вышиб тяжелый бронированный грузовой спидер, наглухо перекрывая собой единственный наземный выход.

Из кузова машины, словно потревоженный рой, посыпались дроиды B1, с ходу открывая шквальный огонь на подавление. А следом за грузовиком, тяжело печатая шаг сквозь поднявшуюся пыль и дым, вошли боевые супердроиды B2.

Оказавшись запертыми в замкнутом пространстве между джедаем и бронированной стеной из дроидов, наёмники не имели ни единого шанса. Тяжелые наручные бластеры B2 превратили остатки отряда Торра в дымящееся решето за считанные секунды. Красные плазменные разряды перекрестным огнем выкосили тех, кто пытался взлететь на гравишутах обратно в пробитый купол.

Двор погрузился в тишину, нарушаемую лишь шипением остывающего металла, треском пламени из разбитого двигателя спидера и журчанием уцелевших фонтанов. Из двадцати наёмников на ногах остался только один.

Торр медленно опустил карабин и отбросил его в сторону. Щелкнули крепления, и в его руках оказались два коротких виброклинка из бескара.

— Мои братья убивали таких, как ты, на Мандалоре, — процедил он.

Из его левого наруча ударила ревущая струя пламени.

Алексей ушёл перекатом, но жар лизнул плечо, спалив край плаща и обдав кожу болью. Он стиснул зубы, гася огонь Силой, и рванулся вперёд.

Торр встретил его жестко. Бескар с оглушительным треском скрестился с плазмой. Искры брызнули во все стороны. Мандалорец был невероятно силён, быстр и абсолютно безжалостен. Он не давал противнику разорвать дистанцию, навязывая грязный, контактный бой. Удар коленом, подсечка, выпад клинком в лицо.

Джедай отступал, с трудом парируя град ударов. Дыхание сбилось. Торр активировал джетпак на долю секунды, совершив резкий рывок вперед, и ударил головой в шлеме прямо в лицо врагу. Алексей чудом успел отклониться, но лезвие виброножа чиркнуло его по ребрам, разрезая тунику.

Боль отрезвила. В эту долю секунды к нему пришло кристальное понимание: попытайся он сейчас драться как классический джедай — он уже был бы мертв. Мандалорец просто задавил бы его опытом. Но и голое земное айкидо не спасло бы против бескара и нечеловеческих скоростей.

Нужно было то, чему учил Ност-Дюрал. Сплавить две жизни в одну. Соединить въевшиеся в тело рефлексы с предвидением Силы.

Торр выпустил из правого наруча фиберкорд, пытаясь опутать ноги противника. Алексей подпрыгнул, пропуская трос под собой, но мандалорец уже летел на него, занося клинки для смертельного удара сверху.

Он перестал сопротивляться грубой силе. Вместо того чтобы встречать атаку жестким блоком, парень сделал текучий шаг по диагонали, уходя с линии удара. Его световой меч встретил опускающийся бескар под острым углом — виброклинок Торра с визгом скользнул вдоль плазмы, проваливаясь в пустоту.

Алексей провернулся на месте, сливаясь с движением врага. Он не позволил мандалорцу проскочить мимо. Оказавшись сбоку, вплотную к Торру, джедай добавил к его колоссальной инерции короткий, хлесткий рывок Силой — направляя чужой центр тяжести по дуге резко вниз и вперед.

Идеальное выведение из равновесия.

Торр, не ожидавший, что его собственная масса и ярость обернутся против него, тяжело рухнул на колено прямо у ног Алексея, заваливаясь вперед. Инстинктивно пытаясь не упасть лицом в мрамор, он резко взмахнул руками. Клинки ушли в стороны, открывая уязвимое сочленение брони под мышкой и на шее. Дистанция была минимальной.

Короткий, смазанный взмах клинка цвета индиго.

Торр рухнул на пол. Его броня с грохотом ударилась о камни. Он попытался приподняться, но силы стремительно покидали его. Шлем глухо стукнулся о плиту, и мандалорец замер навсегда.

Алексей тяжело дышал, глядя на поверженного врага. Пот заливал глаза, бок саднило от пореза. Он выложился на пределе.

В этот момент в Силе что-то дёрнулось. Острый, холодный укол тревоги.

Кира.

Он инстинктивно напрягся, готовый сорваться с места, бросить всё и мчаться к каньону. Но тут же остановился. Тревога была не его. Она пришла по связи, о которой он даже не подозревал. Узы Силы, которые незаметно для него сформировались там, на Дантуине.

Он прислушался к этому чувству, закрыв глаза. Тревога на том конце связи сменилась вспышкой ярости. А затем — ледяным, пугающим, абсолютным спокойствием хищника, загнавшего добычу в угол.

Алексей медленно выдохнул. Она справится.

Он деактивировал световой меч. Глубокое фиолетовое свечение погасло, вернув двору естественные тени.

Алексей перешагнул через тело Торра и медленно повернулся.

Глава Совета Тарн сидел на полу, белый как мел, не в силах отвести взгляд от дымящихся трупов наёмников и безмолвных фигур дроидов, взявших двор в кольцо. Советник Векс вжался в стену, его зубы выбивали мелкую дробь.

Алексей стряхнул пепел с обожженного плеча и посмотрел на спасенного главу Совета.

— Добрый вечер, Тарн, — спокойно произнес он. — Кажется, нам нужно обсудить условия вашего дальнейшего правления.

***

Внизу, у подножия скал, один за другим грохнули три тяжелых взрыва. Барадий. Кира почувствовала, как дрогнул камень под животом. Значит, кто-то из выживших попытался прорваться к их позициям сквозь минное поле HK-47.

Из клубов жирного черного дыма вынырнула фигура в темно-синей броне. Када. Ее джетпак надсадно кашлял, левый наплечник был смят и покрыт копотью от близкого разрыва, но двигалась мандалорка с пугающей скоростью.

Она приземлилась на скальный карниз в тридцати метрах от Киры.

Девушка положила снайперскую винтовку — в ближнем бою она была бесполезна — и выхватила пару тяжелых WESTAR-35, одновременно активируя портативный дефлекторный щит. Красная энергетическая сетка с тихим гудением развернулась перед ней, вбившись генераторами в камень.

Мандалорка шла на неё, прикрываясь наручным щитом. Заряды Киры вязли в энергетическом поле или со звоном отскакивали от бескара.

Када ответила плотным огнем из бластеров. Красная сетка щита Киры жалобно затрещала, поглощая разряды, грозя вот-вот перегореть.

— Хорошая попытка, девочка, — усмехнулась Када. — Придется выковыривать тебя оттуда вручную!

Бластер мгновенно отправился в кобуру — для ее целей он только мешал, — и в руке наемницы блеснул вибронож. Мандалорка активировала джетпак для короткого, стелющегося рывка. Она перелетела через укрытие снайперши, оказываясь прямо за ним, вплотную к снайперше. Она отрезала все пути к отступлению.

Страх сковал горло. А следом за страхом пришла злость.

Жгучая, тёмная, первобытная злость на этих ублюдков, на свою слабость, на то, что её снова загнали в угол.

Мир вокруг внезапно замедлился. Звуки выстрелов внизу превратились в глухой гул. Кира почувствовала, как по венам разливается ледяной огонь. В её глазах на долю секунды вспыхнули золотые искры.

Она не думала. Тело двигалось само.

Када бросилась вперед, занося клинок. Кира видела каждое её движение. Она видела, как напрягаются мышцы под броней, видела микроскопическую щель между шлемом и воротником.

Девушка не стала отступать. Она шагнула навстречу удару, мягко пропуская лезвие над своим плечом, вскинула оба «вестара» и всадила два заряда в упор, прямо в уязвимое сочленение брони на шее мандалорки.

Када захрипела и рухнула к её ногам.

Кира стояла, тяжело дыша. Тяжелые пистолеты дрожали в руках. Золотые искры в глазах погасли, сменившись ужасом от того, что она сейчас почувствовала.

Это было упоительно. Чувство идеального, смертоносного превосходства. Ощущение, что больше никто и никогда не посмеет загнать её в угол, потому что она сама разорвет любого на своем пути.

И это было неправильно.

Она вспомнила разговоры Алексея о Тёмной стороне и ее опасности. Зажмурившись, она заставила себя сделать глубокий вдох и разжала пальцы. Пистолеты опустились.

Она отпустила злость. Холод ушёл, оставив только дикую усталость.

В этот момент эфир разорвал тяжелый бас Вева, транслируемый на открытой частоте:

— Выходи, жестянка! Я пущу тебя на металлолом!

Кира подползла к краю карниза и посмотрела вниз.

На соседнем склоне Вев, чья красная броня была посечена осколками, яростно поливал скалы из роторной пушки Z-6. Камень крошился под градом плазмы. Здоровяк медленно, но верно сжимал кольцо, уверенный, что загнал дроида в тупик между двумя массивными валунами.

Кира удивленно моргнула. С ее высокой позиции было прекрасно видно, что за валунами никого нет. Настоящий HK-47 стоял на абсолютно открытом уступе в пятидесяти метрах выше по склону и спокойно наблюдал за тем, как мандалорец тратит боезапас.

— Снисходительное наблюдение: Ваша склонность компенсировать недостаток тактического мышления избыточной огневой мощью весьма типична для мешков с мясом, — раздался в эфире механический голос дроида. Звук шел прямо из-за камней, которые расстреливал Вев. — Это даже... трогательно.

Вев взревел и выдал длинную, испепеляющую очередь прямо туда, откуда донесся голос. Укрытие разлетелось в пыль. Мандалорец, торжествующе хмыкнув, тяжело шагнул вперед, чтобы добить цель.

Но среди обломков лежал только примотанный к скале комлинк и мигающий красным огоньком заряд барадия.

— Педантичное замечание: Вы забыли учесть акустику каньона и базовые законы физики, мясной мешок. Прощайте.

Дроид выстрелил из снайперской винтовки. Но не в Вева. Луч плазмы ударил точно в барадиевый заряд.

Взрыв потряс каньон. Направленная взрывная волна, усиленная узким коридором скал, выбила землю из-под ног мандалорца и обрушила на него многотонный каменный козырек, навсегда похоронив под завалами.

В наушнике Киры щелкнуло.

— Констатация: Сорок семь подтвержденных терминаций, — произнёс HK-47. — Ваш ход. Хотя, судя по отсутствию криков и предсмертного бульканья, живых мишеней в каньоне больше не осталось. Боюсь, ваша органическая медлительность стоила вам победы.

Кира обвела взглядом тело Кады у своих ног и дымящийся каньон внизу. Бой был окончен. В ущелье повисла тяжелая тишина, прерываемая лишь треском пламени да шорохом осыпающихся камней. Наемники были мертвы — все до единого.

— Сорок девять, жестянка, — хрипло ответила она. — Я победила.

HK-47 спустился со своей позиции и подошёл к брошенному грузовику наёмников. Его оптика сканировала усеянное телами поле боя, считывая жизненные показатели. Внезапно он резко повернулся, вскинул винтовку и выстрелил в кучу обломков. Оттуда с хрипом вывалился недобитый викуэй, пытавшийся притвориться мертвым. На его плече дымился свежий, но явно несмертельный ожог от выстрела Киры.

Дроид повернул голову в сторону карниза, где сидела Кира.

— Педантичная корректировка: Данный экземпляр из вашего сектора обстрела всё ещё функционировал, следовательно, ваша статистика была завышена на одну единицу. Я исправил эту досадную оплошность. Итоговый счет: сорок восемь — сорок восемь. Вынужден зафиксировать ничью.

Он сделал паузу, словно его процессоры обрабатывали сложную дилемму.

— Неохотное признание: Мои системы регистрируют логический парадокс. Эстетическое удовольствие от массовой терминации вступает в прямой конфликт с унизительным фактом статистического равенства с мясным мешком. Необходимость делить триумф с органиком вызывает у меня непреодолимое желание отформатировать собственный блок памяти.

Кира откинула голову на холодную скалу и рассмеялась. Смех вышел хриплым, прерывистым, но вместе с ним уходило всё дикое нервное напряжение боя.

— Ненавижу тебя, — выдохнула она, качая головой с искренней, усталой улыбкой.

— Самодовольное наблюдение: Органики часто путают глубокую фрустрацию от собственной неполноценности с ненавистью. Столкновение с моим безупречным функционированием закономерно вызывает у вашего примитивного мозга подобный эмоциональный сбой. Я воспринимаю это как признание моей исключительности.

HK-47 повесил винтовку на плечо, и его фоторецепторы тускло блеснули в полумраке каньона.

— Снисходительное признание: Тем не менее, ваша эффективность и нетипичное для органиков отсутствие колебаний при устранении целей делают вас вполне приемлемым суррогатом боевого дроида. Для мясного мешка, разумеется. Вы — почти такая же приятная компания, как качественный термальный детонатор.

***

Спустя полчаса каньон наполнился мерным лязгом металлических ног. Дроиды B1 и B2, вышедшие из засады, методично прочесывали дымящееся поле боя.

Алексей стоял посреди залитого кровью двора поместья Векса в столице. Голограмма Калани мерцала над его запястьем, проецируя угловатую фигуру супер-тактика.

— Я подключился к глобальной инфосети Агамара и проанализировал новостные и исторические сводки за последние пятнадцать лет, — доложил ровный, лишенный эмоций голос дроида. — Ваше утверждение о реорганизации Республики в Галактическую Империю подтвердилось. Вероятность дезинформации с вашей стороны — ноль процентов. Кроме того, должен отметить: ваши люди продемонстрировали удивительную боевую эффективность при уничтожении группы наёмников на базе. Моим боевым единицам осталось лишь приступить к утилизации органических останков и сбору полезного оборудования.

— Столица тоже под нашим контролем, генерал, — устало, но твердо ответил Алексей. — Советник Векс и командир наёмников мертвы. Глава Совета Тарн оказался на редкость сговорчивым после того, как я спас ему жизнь. Он уже подписывает нужные таможенные лицензии и распоряжения о закрытии сектора пустошей для патрулей.

— Анализ: Наше сотрудничество демонстрирует стопроцентную эффективность, — резюмировал Калани. — Агамар теперь функционирует как наш скрытый оперативный и логистический узел. Я разверну командный пункт на захваченной базе. Ожидаю прибытия ваших рудовозов для начала интеграции.

— Конец связи, — Алексей отключил голопроектор и направился к припаркованному у ворот трофейному спидеру.

В каньоне тем временем кипела работа. Кира сидела на остывающем камне, наблюдая, как пара тяжелых B2, выполняя заложенные Калани алгоритмы сбора трофеев, методично снимает уцелевшие пластины бескара с раздавленного Вева и убитой Кады.

HK-47 стоял в стороне, всем своим видом демонстрируя презрение к черновой работе серийных моделей. Он брезгливо стер пыль с поднятого с земли синего мандалорского шлема и задумчиво взвесил его в руке.

— Прагматичное наблюдение: Удивительно, как органики умудряются тратить миллионы кредитов на непробиваемую броню, оставляя при этом уязвимыми свои хрупкие шейные позвонки, — прокомментировал дроид-убийца.

Шум приближающегося двигателя заставил Киру повернуть голову. В каньон плавно влетел спидер.

Алексей заглушил мотор и спрыгнул на пыльную землю. Его плащ был опален, на боку виднелась прореха от виброклинка, сквозь которую проступала наспех наложенная бакта-повязка, но двигался он уверенно.

Девушка поднялась ему навстречу. Они шагнули друг к другу. Алексей обнял её — крепко, надежно, зарывшись лицом в её пыльные волосы. Она закрыла глаза, обхватив его за плечи, чувствуя, как под ладонями бьется его сердце. В этом долгом, молчаливом объятии было всё: и глубокое облегчение от того, что оба живы, и та спокойная, зрелая привязанность двух людей, которые стали друг для друга единственной опорой в холодной галактике.

— Ты ранен, — тихо сказала она, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза.

— Царапина. Мандалорец оказался быстрее, чем я думал, — он мягко коснулся её щеки, стирая мазок сажи. Его взгляд стал серьезным. — Я почувствовал тебя. Там, во дворе. По нашей связи прошел острый, как бритва, всплеск.

Кира отвела взгляд, зябко поведя плечами, словно отгоняя воспоминание.

— Меня загнали в угол. Щит падал. И я... я разозлилась. По-настоящему. На секунду мне показалось, что я могу разорвать её голыми руками. Это было... опьяняюще.

— Но ты остановилась, — утвердительно произнес Алексей.

— Я вспомнила твои слова. Отпустила это. Но... — она снова посмотрела на него, и в её глазах мелькнула тень. — Это было страшно. Страшно от того, насколько легко туда соскользнуть. Насколько правильным это кажется в моменте.

Джедай не стал отвечать сразу. Он притянул её к себе, прижавшись лбом к её лбу. В этом жесте было полное, безоговорочное доверие двух равных людей.

— Тёмная сторона всегда предлагает легкий выход, — тихо произнес он, глядя прямо в её глаза. — Но ты не поддалась и оказалась сильнее. Я ни на секунду в тебе не сомневался.

Она хотела ответить, но тишину каньона нарушил тихий, настойчивый писк.

Кира нахмурилась и достала из поясного подсумка комлинк, напрямую синхронизированный с Опусом.

Она развернула голографический интерфейс, пробежалась взглядом по строкам системного кода, и её лицо внезапно побледнело. Вся усталость и тепло момента мгновенно испарились, сменившись напряженной, почти пугающей задумчивостью.

— Что там? — Алексей мгновенно уловил перемену в её настроении.

Девушка медленно подняла на него глаза. В них читалась смесь растерянности и надвигающейся бури.

— Это Опус... — она сглотнула, словно слова давались ей с трудом. — Корабль ведь строил мой отец. Оказывается, в ядро ИИ был зашит скрытый протокол экстренного доступа, о котором я даже не подозревала. И сейчас система ретранслирует прямой запрос на связь. От него.

Глава 23

Тяжелые пластины бескара глухо звякнули, ложась на дно багажного отсека трофейного спидера.

Алексей опустил туда же помятый нагрудник Вева, предварительно стерев с него кровь и пыль куском брезента. Оставлять мандалорскую броню в каньоне было бы непростительной глупостью. Бескар стоил целое состояние, а в их положении ресурсы были синонимом выживания. К тому же, он слишком хорошо помнил, как тяжело его световой меч вяз в этом металле.

HK-47, стоявший рядом, смерил груду брони светящимися фоторецепторами.

— Пренебрежительное наблюдение: Защитные свойства этого мандалорского сплава, безусловно, впечатляют, Хозяин. Жаль, что секреты его ковки практически утеряны, а примитивный дизайн этих пластин абсолютно несовместим с моей совершенной архитектурой. Навешивать на себя элементы одежды этих крикливых органиков было бы оскорблением моего эстетического кода.

— Посмотрим, HK. В хозяйстве всё пригодится, — коротко отозвался Алексей, садясь за руль спидера. — Сначала нужно разобраться с более насущными проблемами.

Кира сидела на пассажирском сиденье, глядя перед собой. Всю дорогу до «Ночного шёпота» она молчала. Её лицо, обычно спокойное и собранное, сейчас напоминало застывшую маску. Алексей гнал спидер над красными пустошами Агамара, чувствуя, как в Силе вокруг девушки сгущается тяжелое напряжение.

Корабль ждал их там же, где они его оставили — скрытый в скалистой ложбине.

Едва они поднялись по трапу и вошли в кают-компанию, динамики под потолком ожили.

— Зафиксирован входящий сигнал. Зашифрованный канал, нулевой приоритет доступа. — ровно произнес ИИ корабля.

Кира замерла, опершись рукой о край тактического стола.

— Он сам проектировал этот корабль, — тихо произнесла она, глядя на панель управления. — Я должна была догадаться, что к архитектуре Опуса он тоже приложил руку и оставил бэкдор.

— Выводи сигнал, — спокойно сказал Алексей, вставая рядом с ней.

Над столом вспыхнул луч проектора. Изображение было поразительно четким — без привычных помех и искажений, лишь с едва заметной голубоватой рябью, выдававшей голограмму. Качество связи, доступное только высшим эшелонам Империи.

Голограмма сформировала фигуру мужчины, который даже в синеватом мерцании казался высоким и статным. Его строгий силуэт и идеально прямая спина выдавали человека, привыкшего к власти. Райт Сиенар смотрел на них так, словно они находились не на другом конце Внешнего Кольца, а стояли перед его рабочим столом.

— Здравствуй, дочь, — его голос звучал ровно, с той тяжелой, давящей уверенностью, которая не терпела возражений.

— Здравствуй, отец, — Кира выпрямилась, встречая его взгляд. — Не знала, что на корабле, который ты мне подарил, висит поводок.

— Я предпочитаю называть это страховкой, — парировал Райт. — И, как оказалось, она пригодилась. У тебя проблемы.

Он сцепил руки за спиной.

— Твой дядя Арман мертв.

Кира не ответила. Только чуть сузила глаза.

— Взрыв при испытаниях. И если бы погиб только Арман, я бы счел это крайне удачным стечением обстоятельств, — ровным голосом продолжил Райт. — Но вместе с ним погиб имперский инквизитор. А Инквизиторий не верит в совпадения. Они начали копать. И это подводит нас к главной проблеме.

Его взгляд на секунду скользнул по Алексею, словно тот был не человеком, а опасной переменной в уравнении.

— Ты слишком сильно наследила. Инквизиторий идет по вашему следу, и теперь они точно знают: беглый падаван жив и путешествует на твоем корабле. Твое лицо на Кашиике, участие в операции на Нар-Шадаа, использование яхты — всё сложилось в ясную картину. Дочь Сиенара укрывает падавана.

Райт чуть наклонил голову.

— Недавно я имел крайне... содержательный разговор с лордом Вейдером. Я убедил его, что это внутренний инцидент корпорации, и что я сам закрою этот вопрос. Возвращайся.

— А если я не хочу, чтобы ты его закрывал? — холодно спросила Кира.

Уголок губ Райта едва заметно дрогнул.

— Тогда я просто найму охотников за головами, которые по координатам твоего судна быстро вас отыщут. Насколько долго вы сможете скрываться без яхты с рабочим генератором невидимости и подставных идентификаторов? — он чуть смягчил тон, хотя в голосе по-прежнему звучал металл. — Я не враг тебе, Кира. Пусть мы и не были близки, но ты моя дочь, и я тебя люблю. Прилетай. Мне нужно во всем разобраться.

После небольшой паузы Сиенар добавил:

— Координаты моей личной орбитальной станции уже загружены в навигационный компьютер Опуса. По моим подсчетам, путь займет около трех дней. Я буду ждать.

Голограмма мигнула и исчезла. В кают-компании повисла тяжелая тишина.

Алексей посмотрел на погасший проектор, затем перевел взгляд на Киру.

— Пойдем, подышим воздухом, — тихо сказал он, кивнув в сторону шлюза.

Они спустились по трапу, оставив корабль позади. Красная пыль Агамара хрустела под ботинками. Здесь, снаружи, можно было не опасаться возможных сюрпризов корабля. HK-47, лязгая суставами, спустился следом и замер поодаль, сканируя горизонт с винтовкой наперевес.

— Это может быть ловушкой, — произнес Алексей, когда они отошли на достаточное расстояние. — Станция будет набита его личной охраной. Он может просто сдать нас, чтобы окончательно закрыть вопрос с Вейдером.

— Я знаю своего отца, — Кира покачала головой, глядя на багровый закат. — Это вызов к ответу. Он прагматик до мозга костей, а я — его единственная дочь. Если бы он хотел нас сдать, он бы не стал приглашать нас на свою личную станцию. Он хочет понять, что произошло на самом деле, и как это можно использовать.

Она повернулась к Алексею, заглянув ему в глаза.

— Я могу полететь одна. Это моя семья и мои проблемы. Если я появлюсь там без тебя, это снизит градус напряжения. Тебе не обязательно рисковать.

Алексей покачал головой, его взгляд оставался спокойным и твердым.

— Нет, слушай. Я понимаю риски, но я тебя одну туда не отпущу. Мы заварили эту кашу вместе, и решать этот вопрос тоже будем вместе.

Кира смотрела на него несколько секунд. В ее глазах мелькнуло облегчение, а уголки губ дрогнули в едва заметной улыбке.

— Уверен?

— Абсолютно, — кивнул парень. — Но нам понадобится запасной план. Мы не сунемся на станцию имперского магната, надеясь только на его добрую волю.

Кира согласно кивнула. Деталей они пока не обсуждали — впереди было три дня пути в гиперпространстве, более чем достаточно времени, чтобы продумать все возможные сценарии отхода и подготовить сюрпризы.

Они развернулись и зашагали обратно к трапу «Ночного шёпота». Через двадцать минут корабль, вздрогнув, оторвался от красной земли Агамара и, пронзив облака, растворился в холодной пустоте космоса, ложась на курс к станции Сиенара.

***

Три дня в гиперпространстве пролетели в напряженном ожидании. Когда синие тоннели за иллюминаторами наконец сменились россыпью холодных звезд, перед «Ночным шёпотом» предстала личная станция Райта Сиенара.

Алексей, стоявший за спиной Киры в рубке, задумчиво прищурился. Станция «Сиенар-75» не походила на стандартные имперские аванпосты или торговые хабы. Это была колоссальная, вытянутая конструкция из темного металла, с хищными, угловатыми обводами. В ее дизайне не было ничего лишнего — только пугающая, холодная эффективность.

— Знакомый силуэт, — тихо произнес Алексей. — Эта станция... она чем-то напоминает корабли Вечного Флота Закуула.

— Мой отец всегда восхищался историей автоматизированных армад, — не отрывая взгляда от консоли, ответила Кира. — Он считает, что идеальная система не нуждается в человеческом факторе. Опус, запрашивай стыковку.

— Коды доступа подтверждены. Нас ждут в ангаре номер четыре, — отозвался ИИ.

Ангар оказался неожиданно пустым. Огромное, стерильно чистое пространство, залитое холодным белым светом, казалось вымершим. Лишь пара дроидов-астромехаников копошилась у топливных магистралей в дальнем углу.

Алексей проверил крепление светового меча на поясе и накинул капюшон куртки. HK-47 остался на корабле как часть их запасного плана.

Едва они спустились по трапу, им навстречу из бокового коридора вышел серебристый протокольный дроид серии RA-7. Его шаги гулко разносились по пустому ангару.

— Приветствую вас, госпожа Сиенар, — механическим, лишенным эмоций голосом произнес дроид. — Директор ожидает вас. Что касается вашего спутника... — фоторецепторы дроида сфокусировались на Алексее. — Аудиенция назначена только для вас. Для падавана подготовлены комфортабельные апартаменты на этом уровне, где он сможет передохнуть и дождаться вашего возвращения.

— Нет, — жестко отрезала Кира. — Мы идем вдвоем.

Дроид замер. На секунду его вокабулятор издал тихий статический треск, а окуляры мигнули. Где-то за камерами сейчас кто-то смотрел на них и принимал решение.

— Хорошо, — наконец произнес RA-7, словно ничего не произошло. — Я провожу вас. Следуйте за мной.

Когда они подошли к массивным двустворчатым дверям, ведущим в кабинет директора, Кира внезапно остановилась. Она не смотрела на Алексея, но ее рука на мгновение коснулась его локтя.

— Что бы сейчас ни случилось... просто подыгрывай мне. Хорошо? — едва слышно шепнула она.

Алексей коротко кивнул, чувствуя, как внутри сжимается пружина готовности.

Двери бесшумно разъехались в стороны.

Кабинет Райта Сиенара подавлял своими масштабами. Противоположная стена представляла собой колоссальное панорамное окно, за которым медленно вращались звезды. На фоне этой космической бездны фигура кораблестроителя, сидевшего за массивным столом из черного камня, казалась центром притяжения всей станции.

В свои неполные шестьдесят лет Райт Сиенар выглядел безупречно. Густые, тронутые благородной сединой волосы были аккуратно уложены, подчеркивая острые, аристократичные черты лица. Пронзительные, по-птичьи цепкие голубые глаза смотрели холодно и оценивающе, а строгий темный костюм с высоким воротником выдавал в нем человека, привыкшего к железной дисциплине. От него исходило ощущение власти, в которой не было ни демонстрации, ни сомнений. В Силе вокруг Сиенара-старшего не было ни страха, ни гнева — только расчетливая, безжалостная пустота хищника, который контролирует каждый дюйм своей территории.

Едва они сделали три шага внутрь, раздался низкий гул. Пространство между ними и столом Райта исказилось, и в воздухе вспыхнул плотный голубоватый барьер силового экрана.

Алексей инстинктивно положил руку на рукоять меча, но не стал его снимать. Сиенар был параноиком, но параноиком умным. Защититься от джедая в замкнутом пространстве было элементарной мерой безопасности.

Кира остановилась перед мерцающим барьером и несколько секунд молча смотрела на отца.

— Ты быстро нас нашел.

Сиенар не поднялся им навстречу. Даже не сделал вид, что собирался.

— Я бы разочаровался в себе, если бы не смог найти собственный корабль, — спокойно ответил он.

Его взгляд скользнул по силовому экрану, потом по руке Алексея, лежавшей у рукояти меча.

— Можешь не утруждаться. В этом кабинете предусмотрены разные варианты неприятных разговоров.

Кира чуть прищурилась.

— Даже с собственной дочерью?

— Иногда дети сами не отдают себе отчета в опасностях, которые их окружают, — ровно отозвался Райт.

Алексей промолчал. Голос Сиенара был почти бесстрастным, но именно это и настораживало. В нем не чувствовалось ни злости, ни волнения. Только холодный расчет.

— Ты хотел поговорить, — сказала Кира. — Мы здесь.

Он сцепил пальцы в замок и наконец полностью сосредоточился на дочери.

— Как тебе известно, некоторое время назад мне пришлось отойти от оперативного управления корпорацией. По состоянию здоровья. Во всяком случае, именно так это выглядело в документах, которые подписывал Арман.

В голосе Сиенара не изменилось почти ничего, но последнее имя прозвучало с едва заметным холодом.

— Не знаю, слышали ли вы, но теперь Арман мертв. Погиб в результате несчастного случая на производстве при испытаниях. Крайне удачно, что это произошло.

Кира промолчала, не сводя с отца взгляда.

— Я восстанавливаю картину по обрывкам, и она выходит любопытной, — продолжил Райт. — Сначала тебя объявляют мертвой. Затем выясняется, что ты жива и пользуешься кораблем, который я тебе подарил. Затем переполох на Муунилинсте, где ты подтверждаешь свою личность, и происходит какая-то стрельба. И у лорда Вейдера возникает много вопросов: почему беглый падаван скрывается на корабле с моей дочерью?

Райт перевел тяжелый взгляд на Алексея. В этот момент он бессознательно потер шею, словно вспоминая о чем-то крайне неприятном — жест, который красноречиво говорил о том, как именно главнокомандующий Империи предпочитает задавать свои вопросы.

— Мне нужно закрыть эту проблему, пока ее не закрыли за меня, — произнес он без нажима, почти буднично. И от этого фраза прозвучала еще тяжелее. — Империя не любит сложных историй, Кира. Инквизиторий — тем более. Им не нужны семейные интриги Сиенаров, корпоративные перевороты и внутренние разборки. Им нужен понятный виновный. Желательно такой, которого можно заковать, допросить и показать лорду Вейдеру как результат.

Он сделал короткую паузу.

— И у меня есть версия, которая устроит всех.

В кабинете стало очень тихо.

— Беглый падаван похитил мою дочь, — сказал Сиенар. — Использовал влияние Силы, чтобы запутать ей голову, втянул ее в свои попытки скрыться от Империи и прикрывался ее именем, пока не был обнаружен. Дочь возвращена семье. Падаван передан Инквизиторию. Инцидент исчерпан.

Кира медленно выдохнула.

— Ты сам-то в это веришь?

Райт едва заметно усмехнулся.

— Вера — это роскошь для людей, у которых нет ответственности за корпорацию и контрактов с Имперским флотом.

Он откинулся на спинку кресла.

— Вопрос не в том, верю ли я. Вопрос в том, примет ли эту версию Вейдер. А он ее примет, если получит то, что хочет.

Алексей не двинулся. Только пальцы чуть сильнее сжались на рукояти меча.

— Я предполагал, что вы прилетите вместе, — продолжил Сиенар. — Было бы наивно ждать, что ты отпустишь ее одну. Поэтому сигнал я подал заранее — в тот момент, когда ваш корабль вышел из гиперпространства. Сейчас сюда летит шаттл с инквизитором Серрис. Он будет здесь с минуты на минуту. Насколько я понимаю, он давно хочет с тобой поговорить, падаван.

С тихим механическим лязгом из скрытых ниш в потолке и стенах выдвинулись четыре автоматизированные турели. Стволы синхронно повернулись и навелись на Алексея.

— Не советую оказывать сопротивление, — сказал Райт тем же ровным тоном. — Сивилла внимательно следит за вами. Система настроена на резкие движения и активацию оружия. Попытаешься достать меч — кабинет придется ремонтировать, но это будет уже не твоя проблема.

За панорамным окном на мгновение вспыхнула тонкая белая черта.

Алексей заметил ее первым. Далекая точка вынырнула из гиперпространства на краю видимого сектора и начала быстро приближаться к станции.

В тот же миг по Силе прошла холодная рябь.

Не страх и не ярость. Что-то более вязкое и тяжелое — как тень, упавшая на воду.

Кира тоже почувствовала это. Алексей увидел, как она едва заметно напряглась.

Инквизитор.

Райт проследил за их взглядами и даже не обернулся к окну.

— Как я и сказал, — произнес он. — С минуты на минуту.

Кира медленно подошла ближе к Алексею. Так близко, что их плечи почти соприкоснулись. Турели тут же чуть сместили стволы, отслеживая движение, но не выстрелили.

— Он мой муж, — сказала она.

В кабинете стало очень тихо.

Алексей на мгновение перестал слышать даже гул турелей. Формально это было прикрытие. Легенда. Строчка в поддельных документах. Но сейчас, произнесенная перед ее отцом, эта фраза вдруг перестала казаться игрой.

Райт не изменился в лице. Только взгляд стал чуть острее.

— Продолжай.

— Если бы не Алексей, покушение Армана на Нар-Шадаа удалось бы, — сказала Кира. — Я бы сейчас здесь не стояла. Если бы он не прикрыл меня собой на Муунилинсте, меня бы убил человек, которого послал мой дядя.

Она выдержала взгляд отца.

— И именно Алексей организовал тот самый «несчастный случай», который так удачно разрешил наш корпоративный конфликт. Убрал Армана. Убрал инквизитора. Вернул тебе корпорацию.

Он не отвел взгляда. Признание было смертельно опасным, но он был полностью с ней согласен: время полумер прошло. Кира выбросила на стол все карты, идя ва-банк, и он принял эту игру. Любое слово сейчас могло только испортить сказанное.

Сиенар смотрел на дочь несколько секунд. Затем перевел взгляд на Алексея. Потом снова на точку за окном, которая уже превращалась в различимый силуэт имперского шаттла.

Впервые за все время его лицо утратило прежнюю неподвижность. Не сильно — едва заметно. Но Алексей уловил, как за холодными голубыми глазами что-то быстро пересчитывается.

Райт не любил неожиданностей.

Особенно полезных.

— Не люблю, когда мне приходится думать под давлением времени, — наконец сказал он.

Его пальцы легли на терминал.

— Сивилла.

В воздухе раздался мягкий женский голос:

— Да, Создатель.

— Уничтожь шаттл Инквизитория. Протокол двенадцать.

Пауза длилась меньше секунды.

— Подтверждаю. Протокол двенадцать активирован.

За окном имперский шаттл резко дернулся в сторону, словно пилот успел что-то понять. Но было уже поздно. Из корпуса станции ударил бледный захватывающий луч, поймав корабль и на мгновение удержав его в пространстве.

Затем вспыхнули орудия.

Несколько зеленых турболазерных разрядов одновременно прошили шаттл с разных направлений. Почти сразу за ними сорвались две ракеты, оставив за собой короткие белые следы.

Вспышка ослепила панорамное окно. На месте корабля распух огненный шар, разлетелись обломки, и тут же были добиты вторичным залпом, будто станция уничтожала не цель, а саму возможность того, что из нее что-то уцелеет.

Алексей почувствовал смерть.

Резкий провал в Силе. Короткий, злой, полный ненависти — и тут же оборванный.

Серрис больше не существовал.

Несколько секунд никто не говорил.

Он медленно убрал руку от светового меча. Последние несколько минут держался в состоянии сжатой пружины. Готовился к первому в своей жизни бою с настоящим, опытным пользователем Силы. Готовился драться отчаянно и продать свою жизнь подороже.

А в итоге... в итоге Сиенар даже не встал из-за стола.

Снаружи он выглядел просто застывшим от напряжения, но внутри происходил настоящий сбой системы.

«А что, так можно было?»

Райт сидел неподвижно, глядя на исчезающие искры за окном. Потом медленно выдохнул.

И что-то в нем изменилось.

Власть или опасность не исчезли. Но та ледяная собранность, которая до этого держала его лицо как маску, треснула. На мгновение перед ними оказался не хозяин верфей, не великий конструктор и не человек, способный приказать убить инквизитора одним словом.

Просто очень усталый мужчина.

Райт ввел несколько команд на терминале.

Силовой экран между ними погас. Турели синхронно ушли обратно в стены и потолок.

Слева открылась узкая панель: несколько темных бутылок, тонкие бокалы, металлическая чаша с небольшими золотистыми фруктами.

Сиенар налил себе янтарного напитка и вернулся за стол с небольшим золотистым фруктом в руке.

Он сделал глоток. Затем аккуратно отрезал тонкий ломтик фрукта, положил в рот и прожевал.

Кира не двигалась. Алексей тоже.

Райт посмотрел на дочь.

— Ты любишь его.

Это не было вопросом. Он не ждал ответа, потому что и так прекрасно все понимал.

— Плохо.

Алексей чуть напрягся.

Сиенар заметил это и едва заметно усмехнулся.

— Не для вас двоих. Для расчетов.

Он поставил бокал на стол.

— Любовь делает людей уязвимыми. Непредсказуемыми. Иногда — глупыми. Я всегда считал это ее главным недостатком.

Кира холодно посмотрела на него.

— И тем не менее ты любил мою мать.

Райт долго молчал.

Освещение в кабинете изменилось почти незаметно. Холодный белый свет стал мягче, теплее. Из пола перед столом бесшумно поднялась низкая платформа с четырьмя креслами и небольшим столиком между ними.

Дверь в боковой стене открылась. Тот же серебристый RA-7 вошел с подносом, на котором стояли бокалы и графин с тем же янтарным напитком. Дроид расставил все на столике и так же бесшумно удалился.

— Садитесь, — сказал Райт.

Теперь это прозвучало не как приказ о задержании. Скорее как приглашение к переговорам.

Кира посмотрела на Алексея. Он чуть кивнул. Они сели рядом.

Райт некоторое время смотрел на них через стол.

— Да, — наконец сказал он. — Я любил твою мать. Не так, как пишут в дешевых голороманах. Просто однажды я понял, что вселенная без нее устроена хуже, чем вселенная с ней. Для меня этого оказалось достаточно.

Он взял бокал, но пить не стал.

— А потом я убедил себя, что могу контролировать все остальное. Корпорацию, Империю, контракты, врагов и своих родственников. Даже собственную дочь, если действовать через правильные каналы. Как видишь, в некоторых вопросах я переоценивал свои возможности.

Кира молчала, но в ее лице что-то дрогнуло.

— Вы только что убили имперского инквизитора, — тихо сказал Алексей.

— Отнюдь, — спокойно ответил Райт. — Инквизитор Серрис успешно завершил свою миссию. Он прибыл на станцию, забрал беглого падавана, погрузил его на свой шаттл и покинул систему. Больше нам ничего не известно. Космос — опасное место.

Он сделал короткую паузу, обведя взглядом пустой кабинет.

— Иногда есть неоспоримое преимущество в том, что на станции абсолютно нет людей. Никаких лишних глаз. Никаких слухов. Только логи, которые Сивилла уже переписала.

Райт сделал еще один глоток и откинулся в кресле.

— К концу жизни начинаешь по-другому смотреть на вещи. Например, что суть не в количестве кораблей, сошедших с твоих верфей. И не в том, сколько адмиралов зависят от твоих поставок.

Он посмотрел на дочь уже без прежней ледяной маски.

— А в том, кто останется после тебя. Дети. Внуки. Наследники, которые однажды возьмут твою империю в свои руки. И самая горькая ирония в том, что ты можешь контролировать производство звездных разрушителей до последнего винтика, но совершенно не можешь контролировать собственную дочь.

Алексей, вспомнив все их авантюры и характер Киры, не сдержал едва заметной, понимающей усмешки.

Райт перевел на него цепкий взгляд. На секунду в кабинете повисла тишина, а затем уголки губ Сиенара дрогнули в сухой ответной иронии.

— Вижу, ты меня понимаешь, падаван. Как бы сильно нам этого ни хотелось, они все равно делают по-своему.

Затем он снова посмотрел на дочь.

— И какие у тебя планы теперь?

Кира чуть склонила голову. На мгновение ее обычная собранность отступила, и в глазах мелькнуло что-то озорное, почти девчоночье.

— Знаешь, раньше у меня была мечта — путешествовать по Галактике как вольная контрабандистка, с двумя бластерами на поясе, — она едва заметно улыбнулась. — А сейчас я подумала... каково это — быть императрицей?

Райт замер на долю секунды, оценивая фразу, в которой, как и в любой шутке Сиенаров, была лишь доля шутки. Затем на его губах мелькнула слабая, но искренняя усмешка.

— Амбициозно. В духе семьи.

Он сцепил пальцы в замок и посмотрел на них обоих долгим, оценивающим взглядом.

— Что ж. Посмотрим, чем я могу вам помочь.

Эпилог

Черный зал был почти пуст.

Только высокий обзорный иллюминатор, за которым внизу медленно вращался Корусант, да круглая площадка голопроектора в центре пола. Над ней мерцала синеватая фигура Императора.

Дарт Вейдер стоял перед голограммой, заложив руки за спину. Ровное дыхание его респиратора было единственным звуком в помещении.

— Докладывай, лорд Вейдер.

— Инквизитор Серрис не вышел на связь, мой Повелитель, — произнес Вейдер. — Его шаттл покинул станцию Сиенара с пленником на борту. После этого сигнал исчез.

— С пленником, — мягко повторил Император.

Вейдер не изменил позы.

— Так утверждают логи станции.

Несколько секунд голограмма молчала.

— Логи, — с почти ласковой насмешкой произнес Палпатин. — Как утешительно, что в Галактике еще остались вещи, которым можно верить.

Вейдер не разделил иронии учителя.

— Это уже второй инквизитор, потерянный в окрестностях Лианны за короткий срок. Сиенар лжет нам. Он использовал джедая, чтобы устранить конкурента внутри семьи, а затем избавился от нашего надзора.

— Возможно. А возможно, он просто воспользовался хаосом, чтобы вернуть себе корпорацию, избавиться от неудобного родственника и продемонстрировать нам свою незаменимость.

Император едва заметно улыбнулся.

— Умный человек. Опасный. Но такие люди делают Империю сильнее, пока помнят, где проходит граница.

— Он перешел эту границу, — отрезал Вейдер. — Его независимость становится помехой. Я отправлюсь на его верфи. Напомню ему, кому он служит, не убивая его, но лишив иллюзий о собственной неуязвимости.

— Нет, лорд Вейдер.

Слово было сказано тихо, но воздух в зале словно стал тяжелее.

— Сиенар нужен флоту, — произнес Император. — Его инженеры, его цепочки поставок, его логистика. Абсолютная власть, мой ученик, не требует ломать каждый инструмент, который плохо лежит в руке. Иногда достаточно позволить ему думать, что он еще служит собственной воле.

Пальцы Вейдера в черных перчатках медленно сжались.

— Падаван жив, — произнес ситх. — Я выслежу его.

На этот раз Император ответил не сразу. Его голограмма будто стала темнее.

— Я прислушивался к Силе, — сказал он наконец. — Там есть возмущение. Небольшое. Упрямое. Еще не угроза, но уже возможность угрозы. Однако открытая охота сейчас лишь заставит их затаиться глубже.

Император поднял голову, и в складках капюшона блеснули желтые глаза.

— Инквизиторий будет искать следы Серриса и падавана. Флот — проверять маршруты. Агенты ИСБ в корпорации Сиенара станут внимательнее. Пусть каждый из них видит только свою часть задачи. Если падаван жив, он рано или поздно проявит себя сам. Джедаи всегда так делают. Они спасают тех, кого не должны спасать. Верят тем, кому не должны верить. И тянутся к свету, даже когда весь мир вокруг них построен из тени. Оставь его. У нас есть более насущные заботы.

Вейдер склонил шлем, принимая приказ.

— Теперь к Джеонозису.

Он не изменил позы, но сама тишина вокруг него стала иной. Личная охота, мертвые инквизиторы, ложь Сиенара — все это не исчезло. Просто было отложено в сторону, как клинок, пока не пришло время снова взять его в руку.

— Последний отчет Таркина получен, — произнес он. — Сборка внешнего каркаса идет с отставанием. Кренник забирает все грузовые мощности под кибер-кристаллы. Таркину требуются дополнительные транспортные линии Сиенара, чтобы избежать задержек. Иначе масштабные переброски флота привлекут внимание Сената.

— Сенат видит только то, что ему разрешают видеть, — спокойно ответил Император. — Пока проект остается набором разрозненных программ, он в безопасности. Для Сената это оборонные платформы и исследовательские станции. Для флота — объект стратегического сдерживания. Для Таркина — инструмент доктрины страха. Для Кренника — памятник собственному величию.

— А для вас?

Пауза была почти незаметной. Желтые глаза Императора снова блеснули из-под капюшона.

— Конец необходимости объяснять.

Вейдер молчал, обдумывая сказанное.

— Когда боевая станция будет завершена, мой ученик, — голос Палпатина стал тихим, но заполнил собой весь зал, — Галактика поймет простую истину. Мятеж не требует переговоров. Неповиновение не требует суда. Нам больше не придется идти на компромиссы с корпорациями или терпеть их амбиции.

Голограмма чуть дрогнула.

— А до тех пор — пусть Райт Сиенар думает, что он выиграл эту партию. Пусть строит наши корабли.

Голограмма мигнула и погасла.

Зал снова погрузился в темноту.

Несколько секунд Вейдер стоял неподвижно, глядя на пустой голопроектор. Затем медленно повернулся к иллюминатору.

Внизу сиял Корусант — сердце Империи, мир из света, стали и бесконечных теней.

В абсолютной тишине зала раздался тяжелый, механический вдох.

И такой же долгий выдох.

----

Заглушка второй части https://author.today/work/587537