Бабушка на выданье

Главы 1-4

Глава 1

Стемнело резко. Совсем недавно сияло солнце, а сейчас на узких улочках Леоны должны были только сгуститься сиреневые тени, но низкие тучи заволокли всё небо, и город окутал мрак. Захлопало по ветру бельё, которое не успели снять с верёвок, стукнуло забытым ставнем, зашелестела листва, и первые крупные капли ударили в лицо и застучали по брусчатке, разлетаясь мелкими брызгами и оставляя на серо-зелёном булыжнике крупные тёмные кляксы.

Планы мгновенно поменялись. Барон Риольф Талан повернулся к своим спутникам:

– Идите в гостиницу.

Словно дожидаясь этих слов, хлынул ливень. Сильные косые струи шумно хлестали по островерхим черепичным крышам и по брусчатке. Скоро те улочки, где не было канав вдоль обочин, превратились в сплошные ручьи.

Лискон и Бран, конечно, не послушались. Они не посмели оставить барона одного, но, зная, как он бывает раздражителен в дождь, не рисковали и приближаться, а следовали поодаль, стараясь не терять из виду высокую гибкую фигуру.

Риольф шёл размашистым шагом, временами переходя на бег. Прогулка не имела никакой цели. Кровь бурлила, словно в ней играло пузырьками арнаурское вино, сердце требовало скорости и битвы. Битва, безусловно, исключалась: устраивать свару на улицах чужой столицы опасно, законы Леондора строги, особенно к чужеземцам, и вся энергия, бьющая через край, устремлялась в движение. Риольф приподнял лицо и подставил его потокам воды, наслаждаясь единением со стихией, и не замечал ни как мокрая одежда липнет к телу, ни как вода хлюпает в сапогах. Когда из темноты раздался женский визг и грубая ругань, он не раздумывая бросился на звуки в узкий проход.

Бегом проскочив между домами, он оказался в неожиданно широком дворике, заросшем зеленью.

Борьба почти закончилась. Девушку опрокинули навзничь, прямо в лужу под кустами. Юбка сбилась, полностью обнажая ноги и демонстрируя простенькие, даже без шитья, панталоны. Бородатый крепыш сидел в головах, удерживая задранные руки, толстяк в синем жилете зажал коленями ногу девушки и пытался поймать другую, которой она безуспешно старалась его лягнуть.

Риольф, не задумываясь, бросился в атаку. Отшвырнуть с разбега толстяка, не ожидавшего нападения, было несложно, но здоровяк сразу вскочил на ноги и ушёл от удара. В его руках оказался палаш. Девушка вскочила, но оскользнулась на жидкой грязи, и упала на четвереньки.

Кто бы мог подумать, что мерзавцы, вдвоём напавшие на беззащитную девчонку, не сбегут сразу и даже посмеют дать вооружённый отпор! Лёгкий меч, который висел на его поясе, являлся парадным оружием и не предназначался для сражений, но вполне мог послужить в изначальном качестве.

Риольф потянул рукоять, и клинок с тихим шелестом выскользнул из ножен. Противник, оружие которого явно проигрывало в длине, не спешил: начал обходить его по широкой дуге. Второй сидел у дерева с туповатым видом, видно приложился о ствол головой и ещё не пришёл в себя, но барон не стал ждать, когда он присоединится к своему товарищу.

Нечего миндальничать. Выпад!

Нога скользнула. Колющий удар направлялся в плечо, а попал в грудь. Здоровяк отшатнулся, запнулся о девчонку и упал. Она взвизгнула, вновь потеряла равновесие, но лишь коснулась руками земли и выпрямилась.

Риольф ждал, когда противник поднимется, но он не шевелился. Неужели убит? Ослепляющая злость вмиг ушла, уступив место страху. Ещё не хватало спровоцировать войну! Наклонился было к поверженному врагу, но проверить не успел: толстяк шёл в нападение. Краешком сознания отметил, что палаш он держит умело, как опытный боец, не выставляет, а, скорее, закрывается им, но острый кончик угрожающе нацелен Риольфу в лицо.

Какая самонадеянность! Выпад вниз, по ногам. Когда противник дёрнулся, ставя блок, Риольф наотмашь ударил вверх по руке, плашмя, как палкой. Меч по инерции добавил толстяку по голове, но не ранил. Тот даже пальцы не разжал, хоть и покачнулся, теряя равновесие. Риольф от души пнул его под колено и, схватив девушку за узкое запястье, бросился бежать.

Лискон с Браном появились смутными фигурами из-за угла дома, но вновь тактично растворились в пелене дождя. Длинноногий барон мчался легко. Девушка, хоть и невысокая, оказалась шустрой и не отставала, а временами даже вырывалась вперёд. Риольфу показалось, что толстяк не решился преследовать, но рисковать не стоило. Меняя направление, промчались несколько кварталов, взявшись за руки, как влюблённые. Потом Риольф замедлил ход и остановился, беспокоясь главным образом о Бране: пожилой советник не мог долго выдержать такой темп.

Теперь он мог рассмотреть, кого спас. Девушка не доходила ему до плеча и оказалась красива удивительной, нездешней красотой. В Леондоре преобладали смуглые кареглазые брюнеты и тёмные шатены. Золотисто-медовые волосы девушки он заметил раньше, но только сейчас оценил гибкую, как ивовый прут, фигуру и белую, как лепесток кувшинки, кожу.

Она оказалось старше, чем показалось с первого взгляда. Не бутон, только собравшийся распуститься, а нежный цветок.

– Что им было надо? – глупо спросил Риольф, глядя на неё с новым интересом. Сердце забилось чаще, а в штанах стало тесно.

– Известно что! – фыркнула девушка, передёрнув плечами. – Спасибо тебе, добрый человек!

Ему показалось, что красавица сейчас развернётся и уйдёт, а отпускать её не хотелось. Но и назваться полным именем неосторожно: всё же по местным меркам он сейчас совершил преступление.

– Риф, – когда-то давно так называла его мать. Она умерла рано, и лицо припоминалось смутно, а ласковое детское прозвище осталось, теперь так называли друзья. – Я не здешний. – А тебя как звать, красавица?

– Соли, – она переступила с ноги на ногу, бросила взгляд в сторону, и он снова испугался, что девушка уйдёт, но она улыбнулась и сказала: – Ливень скоро кончится. Можно переждать его у тётушки Унги. У неё гостиница на втором этаже, а на первом – таверна и лавка с одеждой. Тут рядом.

– Прекрасно.

Он шагал рядом с Соли, стараясь разглядывать её незаметно. Азартное нетерпение, которое всегда его охватывало под дождём, переплавилось в терпеливый интерес охотника. Неужели удача улыбнулась, и он нашёл ту, кого искал?

Риольф хотел жениться, поиск невесты был одной из причин, приведших его в Леондор. Население родного баронства невелико, девушки на выданье есть, но ни одна из них не тронула его сердце. Соли красива, умеет держаться с непринуждённым достоинством и производит впечатление неглупой особы. Бедность и простое происхождение возможной избранницы его не пугала: смелость и предприимчивость важнее. Прапрадед Риольфа сам явился в Оссмор без гроша за душой.

Хотелось думать, что и он сумел произвести благоприятное впечатление на новую знакомую, но Риольф не обольщался её приветливостью: он сам явно выглядел благополучным. Как с такого не сорвать по случаю смену одежды и ужин!

– На ярмарку приехал?

Риольф кивнул.

– Так и думала, – она покосилась на меч. – Купец, значит. На дорогах опять неспокойно?

– Добрались без приключений, – с облегчением сказал Риольф, довольный тем, что не надо больше ничего сочинять. Как понять, на самом ли деле он ей понравился, или она терпит его рядом лишь ради благ, которые может получить? – А ты местная, значит?

– Из Арнаура, – сухо сказала Соли. – Мать оттуда совсем мелкой увезла. Не знаю, куда ехали, потому что она померла дорогой. Я у чужих людей росла, а сейчас сбежала. На родину хочу, может, там найду кого. Здесь в ночлежке жила, это дешевле, да только там меня эти двое и заприметили. Поняли, что сироту никто не защитит! Теперь ни денег, ни барахла.

Риольф открыл рот в порыве предложить помощь в походе за вещами, но сразу же опомнился и промолчал. Его защита приобрела форму, порицаемую законом. Даже если сказанное девушкой было правдой, ему в ночлежке появляться не следовало ни в коем случае.

В лавке оказалось довольно много народа, в основном горожане, которых в этом районе застала непогода. Торговля не оживилась, продавец скучал за стойкой, даже не пробуя предлагать товары посетителям и, похоже, удивился желанию Риольфа приобрести одежду для спутницы. Сам барон переодеваться не стал, мокрая ткань приятно холодила кожу и не раздражала. Не прекращая раздумывать над проблемой, он оплатил выбранный девушкой скромный дорожный наряд, состоящий из свободных штанов и рубахи с курткой, и провёл её через внутреннюю дверь в зал таверны. Здесь тоже народа хватало, но свободные места нашлись.

Барон заказал себе простого сидра, а для Соли взял мясо с подливой и овощами. Она ела аккуратно, но торопливо, словно боялась, что отберут. Миска опустела быстро, но Риольф к тому времени уже решил, что делать дальше. Слишком много он предлагать не будет, но выбор предоставит.

– Я не так богат, чтобы оплатить всю твою поездку, но могу помочь добраться до Оссмора. Или завтра днём отправить с торговым обозом, или взять с собой через неделю. У меня карета с лошадьми, так что по времени выйдет так же.

Ответа он ждал с замиранием сердца. Если девушка находит его интересным, то предпочтёт карету, а если выберет обоз, значит, торопится избавиться от навязчивого спасителя.

– Ух ты! Настоящие лошади? – восторженно выдохнула она. – Здорово! Но мне не по чину, я уж лучше с обозом.

Лошадей, быстрых, но капризных и требовательных в уходе, держали лишь аристократы да богатеи-выскочки. Почти все предпочитали инваков – скотину неторопливую, но куда более дешёвую и практичную, хоть для езды, хоть для полевых работ.

– Мне бы хотелось поговорить с тобой в пути, – сделал ещё попытку Риольф. – Ты… кажешься мне… очень интересной.

Уж яснее не скажешь. Соли подняла на него светло-зелёные глаза удивительного цвета молодой травы и чуть прищурилась:

– Я не подхожу.

– Для чего? – опешил Риольф.

– Ни для чего.

Он поймал себя на том, что растерянно моргает, и, разозлившись на глупый вид, сказал сухо, как только мог:

– Как скажешь. Навязываться не собираюсь. Если хочешь, приходи к полудню на второй рыночный проезд – пристрою к обозу.

Она кивнула:

– Приду. И, Риф, правда, не обижайся. Ты хороший человек и я очень тебе благодарна, но не надо нам знаться.

Барон не ждал отказа. Нахлынули разочарование и досада. Его начал тяготить этот разговор, да и продолжать его было незачем.

– Хорошо, до завтра, – сказал он, еле удержавшись от того, чтоб не пожать плечами, и вышел из таверны. Дождь уже прекратился, дышалось легко, а ткань, липнущая к телу, наполняла душу сожалением и тоской.

Помощники переминались с ноги на ногу на противоположной стороне улицы. Вид у них был очень мокрый и далеко не счастливый. Риольф почувствовал себя виноватым.

– Надо переодеться, – сказал он торопливо, стремясь избежать неприятной темы. – До приёма времени совсем мало.

Попытка не удалась. Бран, который был при нём с малолетства, не мог упустить возможность упрекнуть воспитанника.

– Зря ты так, – брюзгливо сказал он. – А если найдут?

– Как? Насильник в магистратуру обращаться не станет, самому не меньше прилетит.

– Ну, мало ли! Могли в окно заметить, девицу узнать…

– Я посмотрел. Окна ставнями закрыты были, в щёлку много не разглядишь. А девушке представился купцом и назвал другое имя.

Лискон обидно фыркнул, и Риольф почувствовал, как лицо заливает жаркий багрянец. Прямые серебристые волосы до лопаток с двумя симметричными чёрными прядями – слишком приметно. Кто ж не узнает по описанию!

Мимо прошлёпал, переваливаясь, инвак, запряжённый в бричку, и Бран махнул рукой кучеру. Бричка остановилась. Лискон назвал адрес и попросил поторопиться. Все трое замолчали.

Барон сел рядом с кучером и мрачно глядел, как перед носом колышется толстый пегий зад и ходит из стороны в сторону короткий широкий хвост. На мгновение вернулся мыслями к спасённой девушке – эх, какая досада! – и выбросил её из головы: не сбылось, значит и не надо.

Кучер щёлкал кнутом в воздухе и покрикивал, длинные когти дробно постукивали по булыжнику мостовой. Видно, инвак недавно из деревни. В городе когти стачивались быстро.

У гостиницы бричку отпустили. Опаздывали, и Лискон велел запрягать лошадей. Переодеваясь, Риольф мучился виной. Давно бы дошли до дворца, если бы он не потерял голову от разгула стихии.

Глава 2

Дворец располагался на центральной площади Леоны и не поражал ни размерами, ни архитектурными изысками, но все здания на площади были красного кирпича, а городская резиденция короля Эрмета Третьего сияла белизной и сразу приковывала к себе взгляд. В плане дворец представлял собой прямоугольник. По углам двухэтажного основного здания выступали невысокие квадратные башни, названные по сторонам света, а в центре, возвышаясь ещё на два этажа, красовалась восьмиугольная надстройка с плоской крышей, где развевались королевские вымпелы, показывая, что король сейчас дома.

Впрочем, это и так было ясно по оживлению, царившему перед зданием. Риольф удовлетворённо отметил, что явился далеко не последним, и в то же время выругал себя за неуместную роскошь. Карета, запряжённая четвёркой коней одной масти – серебристо серых, с черными ногами и гривой, привлекала внимание. Большинство гостей приехали на паре, а кое-кто даже на инваках. Впрочем, когда смешавшись с другими гостями, Риольф стал подниматься по лестнице, оказалось, что он, как всегда, одет куда скромнее прочих. Никаких драгоценностей, кроме тяжелого перстня с печатью, простой чёрный костюм лишь по рукавам и у ворота отделан серебристым кружевом. У его спутников кружева вовсе не было.

– Надо было и нам расфуфыриться, – негромко сказал Лискон, подвинувшись ближе к барону.

– Мы маленькие и бедные соседи, – назидательно напомнил Бран. – У Эрмета глаза завидущие, а воевать с ним как-то не тянет.

– Какая невеста польстится на маленького и бедного?

– Может быть та, которой понравлюсь я сам? – оборвал Риольф, оглядывая многолюдный зал.

Это не был ни настоящий бал, ни официальный приём, а нечто полуофициальное и неопределённое. Два раза в неделю аристократы могли прийти в королевский дворец повеселиться. По дорогим специальным приглашениям сюда могли попасть и богатеи без титулов. Члены королевской семьи присутствовали не всегда, но обязательно выходили хотя бы приветствовать гостей. Сегодня хозяйкой на вечере выступала наследная принцесса Эрмина. Сама она почти никогда не танцевала, сидела на возвышении и вглядывалась в танцующих пристальным немигающим взглядом, лишь изредка выбирала себе кавалера на неспешные парные танцы.

Барона охватила досада. Присутствие Эрмины означало, что король может и не появиться. Когда Риольф получил от короля Эрмета приглашение встретиться, больше похожее на приказ, он и сам собирался в Леондор в поисках невесты, но бесцеремонное повеление, отказаться от которого не было никакой возможности, его взбесило. Мало того –правитель Леондора уже несколько раз видел его на своих приёмах, любезно раскланивался, но беседой не удостаивал. Это раздражало барона больше всего. Он сам никогда не позволял себе так обращаться с людьми, а приглашая кого-то, всегда назначал точное время. Может быть именно из-за этого, пребывая в дурном расположении духа, Риольф всех девушек находил неинтересными, хотя некоторые и не прочь были поближе познакомиться с красивым иноземцем.

Местных аристократов он знал плохо, редких знакомых в зале не находил. Пёстрые и светлые, как луговые цветы, платья дам разбивали тёмные костюмы кавалеров. Вот яркое пятно – изумрудные и вишнёвые камзолы – наверняка гости из Арнаура. Смуглая грациозная женщина в золотистом брючном костюме, подчёркивающем все изгибы фигуры, похожая на степную змейку, рядом с мрачным бледным красавцем – король Орнеи с женой. Риольф почтительно раскланялся с ними и поторопился пригласить на танец юную девушку в фиалковом платье. Орнейский правитель ему не нравился, общих дел с ним не было, и уйти танцевать – хороший способ избежать пустой болтовни с неприятными людьми.

Девушка оказалась милой, но скучной. Разговаривать с ней было не о чем. Тяжёлый взгляд принцессы добавлял неловкости. Как надзирательница! Риольф подумал, что невысокая и полная Эрмина наверняка завидует подвижным танцоркам, потому и сидит мрачная, как судья, читающий приговор. Риольф, чувствуя себя обязанным использовать все шансы, сменил ещё нескольких симпатичных партнёрш, но ни одна не вызвала в его душе того трепета, который появлялся при одном взгляде на Соли. В зале царила духота, пропитанная тошнотворной смесью запахов пота и духов. Он с немалой завистью посматривал в сторону своих советников, которые прочно обосновались у распахнутого окна. «Хватит с меня, – решил Риольф. – Если король не появится, уйду сразу после ужина».

Он взглянул на Брана, скучающего в одиночестве, и стал искать взглядом Лискона, когда пёстрые ряды танцующих сбились, и люди начали склоняться перед королём, который, наконец, почтил их своим появлением. Сопровождаемый лишь четвёркой гвардейцев, он появился откуда-то из бокового прохода. Скоро короля приветствовал весь зал. Эрмет Крютен огляделся с величественным видом, принимая общее поклонение, небрежно махнул рукой, предлагая продолжить развлечения, и подошёл к арнаурцам. Риольф с досадой отвернулся. Эрмет вызывал у него смешанные чувства. Отношение к чужакам у него было премерзким, да и дочка, говорят, то ещё сокровище: слишком ей потакал любящий папочка, стараясь компенсировать отсутствие матери, но в то же время королевство под его управлением процветало, люди не бедствовали.

Наконец, король наговорился и под руку с принцессой вышел из зала. В огонь развлечений словно подбросили охапку сена. Веселье вспыхнуло сильнее, чем прежде. Риольф начал пробираться через толпу к своим людям, но дойти не успел, остановило прикосновение гвардейца к плечу.

– Барон Оссмор, король Эрмет ждёт вас в Полуденной башне.

– Боюсь, сам дорогу не найду.

– Конечно, я провожу.

Они вышли из зала, несколько раз свернули, спустились по лестнице и, пройдя по коридору, поднялись по другой. У входа в комнату гвардеец остановился и вытянулся, распахнув дверь:

– Прошу вас.

– Благодарю, – кивнул барон провожатому, вошёл и поклонился.

Кроме короля, в комнате никого не было. Эрмет, который буквально только что выглядел гордым и уверенным в себе, слабо улыбнулся и тяжело сел на неудобный узкий диван, обитый дорогим джиарийским атласом, указав рукой на место рядом с собой. – Садись. Надеюсь, ты не в обиде, что пришлось подождать. Я только сегодня получил доклад от своих людей о текущем положении дел.

– Разумеется, нет, – соврал Риольф, присаживаясь около короля, необычайно встревоженный его нетипичной приветливостью и доверительным обращением. – Что-то случилось?

– Пока нет. В прошлом году была очень мягкая зима, ранняя и тёплая весна.

Эрмет хотел поговорить о погоде? Риольф недоумевал, но решил поддержать разговор.

– Да, помню. Нынешняя зима тоже мягкая.

– Дикие инваки дали большой приплод, значительная часть потомства выжила. Боюсь, что на обильных кормах возрастёт и поголовье волков. Я уж не говорю о том, что сейчас тупые скоты жрут всё подряд. Как мне сообщили, значительная часть лесов восточной части страны может быть уничтожена. Я предлагаю провести совместную большую охоту и, насколько возможно, проредить стада. Охотники из Орнеи согласились принять участие.

– Надо думать, – осторожно сказал Риольф, – это предложение взаимовыгодно?

– Разумеется, охотники смогут забрать столько добычи, сколько в силах будут увезти, – ответил Эрмет с некоторым раздражением. – Организацией охоты занимается ирс Альбо Трисарн.

– Прекрасно. Полагаю, ирс Лискон Аэн, который меня сопровождает, сможет согласовать с ним детали.

– Хорошо. Сегодня возникла ещё проблема. Мои люди обнаружили ведьму, но она бежала. Возможно, попытается попасть в Оссмор. Предупреди стражу. Она заметная: волосы жёлтые, отдают в рыжину. Сама маленькая, тощая. С ней может быть высокий мужчина с длинными чёрными прямыми волосами. Её почти схватили, но этот тип отбил её, при этом убил одного стражника.

Риольф невольно бросил взгляд в зеркало, но оно висело сбоку, и отражало лишь угол комнаты. Его шевелюра в мокром виде кажется намного темнее, но не чёрной же! Хорошо, что волосы уже почти высохли, замечательно, что стражник ошибся…

– Вот как! – сказал Риольф не слишком заинтересовано. – Совсем обнаглели. Если дошло до убийства, тогда, конечно, надо искать. А так… много всяких знахарок и фокусников болтается. Пользы от них немного, но и вреда особого нет.

– Это не знахарка, – Эрмет даже наклонился к нему и зачем-то снизил голос до свистящего шёпота. – Настоящая ведьма. Сильная. Может быть чрезвычайно опасна.

Барон подобрался, сделал подобающее случаю серьёзно-скорбное лицо:

– Да, конечно. Сделаем всё, что от нас зависит.

– Ну вот и чудно, – Эрмет даже по-свойски похлопал по колену барона крепкой ладонью. – Я знал, что ты славный парень, на которого можно положиться.

Риольф настолько опешил, что не сделал вообще ничего, а только глядел на короля во все глаза. Впрочем, ему удалось сохранить достойно-непроницаемый вид. Предположения одно нелепей другого лезли в голову и сразу же отбрасывались.

– И баронство у тебя крепкое. Хороший хозяин. Вроде и прибедняешься, но люди справно живут, это заметно. Слово держишь – надёжный, значит. В общем, я рад, что Эрмина тебя выбрала. Будешь для неё прекрасным мужем.

Риольф замер, едва не задохнувшись от неожиданности, на миг в глазах потемнело от бессильной ярости, но он сумел её спрятать и, как и должно в минуту опасности, собрался. Пришлось подавить первый порыв сознаться в недавней тайной женитьбе или помолвке. Слухи о том, что он подыскивает себе невесту, могли достигнуть ушей короля. Смущённо отведя глаза в угол, где стояла напольная ваза с золочёными сухими ветками, он робко возразил:

– Право, я недостоин такой чести. Мне будет больно разочаровать принцессу Эрмину.

– И красавец, хоть куда, – продолжил тот, игнорируя слабое сопротивление барона. – Она, конечно, на это и запала. Ты, сынок, прости уж, что я так прямо. Знаю, характер у девочки – не сахар, да ты сумеешь с ней справиться.

Риольф никак не мог собраться с мыслями, чтобы дать достойный отпор, не переходя границ почтительной вежливости. Кто бы мог подумать, что король самого могущественного срединного королевства выберет в зятья захудалого барона, одного из самых незначительных своих соседей? Надо ж было так попасть!

– Ты же не захочешь оскорбить мою семью отказом?

Озабоченно-просительная интонация Риольфа не обманула. Это была угроза. Он обречённо согласился:

– Разве я посмею?

– Вот и славно! – удовлетворённо повторил Эрмет и встал. – Спокойнее умирать, когда дочка пристроена.

Риольф тоже поднялся, с удивлением оглядывая крепкую фигуру короля. Сейчас он по-новому оценил опущенные плечи, бледность осунувшегося лица, тёмные круги под глазами и скорбную складку рта. Нет, это не просто усталость!..

– Ваше Величество? Неужели?..

– Молчи, – быстро сказал Эрмет. – Никто не должен знать. Со свадьбой тянуть не будем. Пять дней – вполне достаточно для подготовки. Надо поспешить.

***

Лискон и Бран ждали барона с нетерпением, почти не спуская глаз с двери, в которую он вышел: они заметили, что его увёл гвардеец, и правильно поняли причину. Риольф вернулся через другую дверь и появился со спины совершенно неожиданно. Первым делом он радостно сообщил об охоте на инваков, и воодушевлённый Лискон с энтузиазмом начал рассуждать о перспективах, а завидев ирса Трисарна, покинул компанию и умчался обсуждать организацию столь занимательного предприятия. Брану показалось, что барон сразу потускнел, он склонился ближе к Риольфу и тихо спросил:

– Что-то случилось?

– Я должен жениться на Эрмине, – сказал барон с лучезарной улыбкой.

– А! Ну потом поговорим.

– Здесь больше нечего делать. Идём в гостиницу? Скажи Лису, что мы уходим. Не маленький, сам доберётся.

Лискон, однако, вернулся вместе с Браном. Они покинули дворец и, после недолгих обсуждений, решили идти пешком.

– Быстро ты уладил все вопросы! – сказал Бран Лискону.

– Ну да! Мы ещё даже ругаться не начинали, не то что договариваться, – весело отозвался тот. – Завтра с утра встречаюсь с Трисарном, тогда и пойдёт потеха. Что вы надутые такие, а?

– Эрмет велел жениться на Эрмине. Через пять дней.

– Ого! Здорово! Самая видная невеста в срединных землях! Редкая удача.

Риольф молча скорчил рожу.

– Что не так?

Бран пожал плечами:

– А то не слышал? Девица истерична, жестока, непостоянна. Позор семьи Крютенов.

– Невелика беда. Заделать ей наследника, а там можно и кого послаще найти.

– Вот учишь такого, учишь, а всё одно – дурак, – с досадой махнул рукой Бран и покосился на расстроенного барона. – Королевой-то Эрмина будет, а Риольф при ней консортом. Надоест – и выбросит, как помятую шляпку. И будет в своём праве.

– Не хочу я всю жизнь ей угождать! – с отчаянием простонал Риольф. – Но как отказать? Оскорбление фамилии. Оссмор войну с Леондором не выдержит. Мы столько лет удерживали равновесие! – он с остервенением пнул подвернувшийся камень. – Представляете, мне даже не дали с ней поговорить!

– И правильно, – проворчал Бран. – Ты бы там наговорил!

– Неужели ничего не сделать? – возмутился Лискон. Только что переубежденный, он уже больше всех был настроен против свадьбы барона. – Надо, чтоб сама Эрмина отказалась от этой бредовой идеи.

– Ну да, дождёшься! Она упряма и эгоистична. Такая будет переть напролом.

– Разве что убить…

– Нет! – в один голос рявкнули Бран с Риольфом.

– Тут только чудо поможет, – тоскливо сказал Бран. – Если, например, появится красавец, затмевающий нашего барона…

– Может, мне с лицом что сделать? – подумал Риольф вслух.

– Скажешь тоже! Эх, жаль, что сейчас мага приличного не найти. Намагичили бы чудо…

Риольф резко остановился, рассматривая булыжник под ногами, затем оглядел своих поданных и друзей:

– Ладно, хватит чесать языками. Что будет, то будет.

Глава 3

Утро оказалось солнечным и жарким. Риольф, сильно перебравший накануне, мучился головной болью. Каждый звук злобно вгрызался в мозг, а яркий свет раздражал и заставлял щуриться. Непривычный к обильным возлияниям организм протестовал как мог. Барон прекрасно понимал, что свалял дурака. Зачем надрался? Выпивка не только не решает проблем, но и создаёт новые, давая лишь краткое забытьё, но отнимая время, которое можно было бы использовать для решения проблем.

Он, питаемый слабой надеждой увидеться с принцессой Эрминой на утреннем приёме, вновь отправился во дворец. Может, получится убедить её найти другого жениха? Риольфу повезло. Удалось не только попасть на приём и подойти к принцессе, но и добиться большой милости: приглашения вместе прогуляться по парку по окончании приёма. Пока о свадьбе не было объявлено, оставался шанс что-то изменить.

Наконец представилась возможность поговорить с невестой наедине. Они шли вдвоём по тенистой аллее. Прочие придворные и гости отстали, то ли из деликатности, то ли повинуясь знаку Эрмины, которого Риольф не заметил. Только – вот беда! – в голове по-прежнему не было ни одной мысли. Что можно сказать, чтобы представить себя не самым выгодным партнёром?

– Ваше высочество! – сказал он любезно, насколько был способен в нынешнем состоянии. Собственный голос, словно дубиной, бил по темени и отдавался звоном в ушах. – Должен сказать, что я не только польщён вашим выбором, но и немало удивлён. Вы же меня практически не знаете.

Эрмина посмотрела на него со снисходительной усмешкой:

– А зачем? Буду откровенна, как и полагается с будущим супругом. Я знаю, что некрасива. Никто, конечно, не посмел сказать этого в лицо, но я слышала разговоры…

Риольф глядел в лицо невесты. Назвать её уродиной было бы несправедливым. Обычная для этих краёв внешность, ничего особенного, разве что некоторая грузность её портила, но со вкусом подобранная одежда почти скрывала недостатки фигуры. Ростом чуть ниже среднего, Эрмина едва доставала ему до плеча. Лицо почти круглое, с правильным носиком, который казался мелким на фоне круглых щёк. Не красавица, конечно, но черты довольно симпатичные. Неприятное чувство вызывало лишь выражение – высокомерно-недовольное.

Эрмина зло усмехнулась и, отвернувшись, пошла по аллее. Риольф бросился за ней, лишь сейчас сообразив, что пауза была сделана для того, чтобы он мог возразить и сказать принцессе что-то лестное.

Нет уж, извиняться он не будет. Пусть поймёт, что приятного мужа из него не получится. Даже разуверять не станет!

– Мы не властны в своей внешности, – примирительно сказал он, – но…

– Но можем хотя бы частично повлиять на внешность детей, совершив правильный выбор супруга, – перебила его Эрмина. – Вот я и выбрала.

Риольф опешил:

– Вы рассматриваете меня только как племенного жеребца?

Она хрипло рассмеялась:

– А для чего ещё мне мужчина?

– Дружба, взаимная поддержка, совместный досуг и работа? – кротко подсказал барон, подавив желание выругаться.

Принцесса брезгливо поджала губы:

– Тошнит от такой лучезарной наивности. Я со всем справляюсь сама и не нуждаюсь в прилипалах. Да и досуг мой не для слабых духом.

– А я нуждаюсь. Рассчитываю, что моя жена разделит со мной не только постель, но и жизнь. Поэтому не хочу на вас жениться.

Риольф ожидал вспышки: ругани, может даже пощёчины. Уж он постарается раздуть скандал настолько, что свадьба станет невозможной, роняя честь дома Крютенов в глазах людей. На прогулке присутствовали не только местные аристократы, но и иностранные гости. Но принцессе в голову не пришло возмутиться.

– Да кто тебя спрашивает? – изумилась она. – Ты не посмеешь отказаться, а я уж смогу сделать из тебя шёлкового мужа.

Риольф промолчал. Это правда: отказаться он не посмеет.

– Господа! – вдруг громко сказала Эрмина. – Я счастлива сообщить всем, что дома Крютенов и Таланов объединятся. Через четыре дня мы с бароном Оссмором вступим в брак. К сожалению, сейчас он вынужден нас покинуть, чтобы подготовиться к свадьбе.

Риольф мужественно принял свою долю поздравлений и пожеланий счастья. Эрмина гордо вскинула голову, развернулась и стала спускаться к реке по широкой мраморной лестнице. Он молча глядел ей вслед. Гости направились за принцессой, наверху задержались лишь двое слуг, следующих за господами в ожидании поручений. Они остались на верхней площадке, возле скульптуры волка, замерев, словно составляли с ней единое целое.

– Дружише, – обратился к одному из них Риольф, – скажи-ка, а часто её высочество купается в реке?

Если слуга и удивился, то ничем этого не показал.

– Никогда, ирс барон. Это опасно. Принцесса Эрмина не умеет плавать.

– Понятно. А жаль, – сказал Риольф без выражения.

*** Лискон, который ждал его на площади, уже извёлся от нетерпения.

– Ну что, получилось?

– Нет. Найди карету. Хотя нет, возьмём бричку. Надо проследить за отправкой обоза. И помолчи: голова болит.

Брички стояли в стороне. Один возчик дремал на козлах, другой бросил вожжи на край брички и чесал лоб своего инвака возле рога. Тот закрыл глаза от наслаждения, прижал к голове розовые уши в прожилках кровеносных сосудов и довольно урчал, изредка всхрюкивая от восторга и щеря острые жёлтые зубы. Инвак, запряжённый в соседнюю бричку, с громким хрустом флегматично грыз пенёк когда-то здесь стоявшего дерева.

Лискон жестом позвал возчика. Тот подошёл, ведя инвака в поводу, дождался, пока пассажиры сядут, звонко шлёпнул ладонью по необъятному крупу и вскочил в бричку уже на ходу. Кнутом он не пользовался. Инвак и так порывался перейти на галопирующие прыжки, при которых бричка двигалась неприятными рывками, приходилось его сдерживать, и он вновь переходил на быстрый семенящий шаг. После нескольких рывков Риольф сморщился, прижал руки к вискам и закрыл глаза.

*** – Риф? Ты мне обещал… – Я понимаю, что ты и так много для меня сделал, но…

– Но я могу себе это позволить, – холодно отозвался барон. Со стороны казалось, что он заботливо отвёл девушку в сторону от галдящей толпы, но на самом деле его пальцы вцепились в её локоть цепко, как волчьи зубы. Соли даже поморщилась, но ничего не сказала. При свете дня она казалась старше и уверенней, чем вчера.

– Скажи мне вот что, красивая. Ты же и без меня прекрасно могла разметать стражу, да? – барон затащил её в защищённый кустами угол, где сходились две стены. – Говорят, ты ведьма. Так?

Шум улицы пробивался сюда выкриками, щёлканьем кнутов, скрипением колёс и хрюканьем инваков. Жужжали мухи, пахло мочой.

– И что? – зелёные глаза сверкнули ненавистью. – Теперь сдашь страже?

Риольф разжал пальцы, отступил на шаг и ошеломлённо уставился на неё:

– Да как тебе в голову пришло?

– Я никому не делала вреда! – возмущённо сказала Соли. – Ну, если ко мне не лезли. Только защищаюсь. И то стараюсь не доводить до этого. Вот и со стражниками держалась до последнего. И вообще, если хочешь знать, я не пользуюсь магией… почти.

– Я надеялся, что поможешь мне избежать женитьбы. А ты, оказывается, слабая… – разочарованно протянул барон, и девушка возмущённо вскинула голову:

– Слабая? Да я, если хочешь знать, самая сильная с этой стороны гор! Потому гнилой Эрмет так и уцепился за меня. Целый год держал взаперти, обращаясь хуже, чем с последней служанкой! Рассчитывал, что вечно буду оттаскивать от края могилы. Нет уж! Пусть идёт, куда шёл. Хорошо бы, чтоб и дочку захватил.

– Нет! Если с принцессой что-то случится, сразу подумают на меня. Может и не докажут, но убийц подошлют. Но жениться на Эрмине я не хочу.

– Ах, вот как! Так ты, видно, не простой купец!

Барон Оссмор, – устало представился Риольф. – Всё равно узнаешь, когда поедешь с обозом.

– И что я, по-твоему, должна сделать?

– Не знаю, – растерянно прошептал он. – Придумай что-нибудь! Свадьба через четыре дня.

Соли перевела взгляд на стену дома и нахмурилась. После нескольких минут напряжённого молчания она неуверенно сказала:

– Ну… если Эрмина вдруг стремительно состарится, то, думаю, ей будет не до свадьбы, да? Пойдёт?

– Надо полагать, что ей будет не до того. Да и смысла нет: я ей только как отец детей нужен, а куда уж старой рожать, – сказал опешивший Риольф. – А так можно, да?

– Можно, можно… всё можно, – пробормотала Соли. – Просто состарить – очень тяжко, я после этого неделю буду пластом лежать. Надо поменять её с какой-нибудь старушкой. Ей – возраст и болячки, бабульке – молодость и здоровье, – она хихикнула так, что у Риольфа мороз прошёл по спине. – Так ей и надо, этой стерве! Это тебе, Риф, повезло, что у меня её вещичка есть. Я тебе так благодарна, что всё сделаю… да только не сейчас. Вечером, как закат начнёт гаснуть.

– Почему?

Вопрос её озадачил. Соли даже рот приоткрыла, растерянно глядя ему в глаза:

– Не знаю. Честно не знаю, только чувствую, что так и надо. Я же самоучка… Понимаешь, Риф, нельзя мне себя обнаруживать, а охота большая идёт. Не только этому хрычу я нужна. Значит, старуха должна быть не из этого мира.

– Не из этого мира? – только и смог повторить Риольф в полном ошеломлении. Он знал, что в прежние времена, ещё до Волны, были сильные маги, которые могли нащупать иные миры, выносить оттуда какие-то вещи, людей и даже сами там путешествовать, но таких давно не осталось.

– Если она будет наша, то всплеск пойдёт вот так, – Соли повернула ладони опущенных рук к земле и развела их, обозначив горизонтальную линию. – Это как взрыв или вспышка, меня сразу увидят все Следящие. А если взять иномирянку, то будет вот так, – она подняла руки с ладонями, сложенными вместе вертикально вверх, – и никто ничего не заметит. Но сейчас не получится, надо вечером.

И Риольф поверил, столько убеждённости было в её голосе.

– Хорошо. Так и решим. Сколько тебе заплатить?

– А не надо, – неожиданно для него сказала Соли. – Я тебе и впрямь благодарна. И ты же обещал пристроить меня в караван, вот и пристрой. Только скажи, пусть мне инвака дадут, когда захочу отделиться, чтобы крепкий был и послушный.

– Это я тебе буду благодарен по гроб жизни, если избавишь от принцессы, – заверил Риольф, вкладывая ей в руку один из своих кошельков, в котором держал мелочь. – Ты права, крупные монеты только привлекут внимание и вызовут подозрения. Бери. Здесь немного, только медь, но лишними не будут. Пойдём, познакомлю с караванщиком.

По дороге в его душу закрались сомнения в искренности магички, но он постарался их отогнать. Если у него и были другие возможности избежать ненавистной женитьбы, он их не видел. Да и плата, которую Соли запросила, была ничтожна. Он и так собирался пристроить её в обоз.

Они подошли к караванщику, Риольф познакомил их и отдал нужные распоряжения. Втроём они дошли до кибитки. Караванщик представил возчику пассажирку и ушёл. Парень так и остался стоять, глядя на девушку восторженным взглядом, и Риольфу пришлось напомнить ему, чтоб занимался своим делом.

– Ну, прощай, ведьма, – сказал Риольф. – Ждать, пока тронется караван, не буду. Счастливого пути. Надеюсь, у тебя хватит ума, умений и удачи, чтобы не попадаться Следящим.

– Подожди. Так ты меня просто так отпускаешь?

– А как же ещё?

– Поверил, значит, – она усмехнулась, помотав головой. – Ну, хорошо, что поверил. Попробовал бы приставить кого, не стала бы помогать, а так…Сделаю всё, что в моих силах.

Глава 4

В гостиницу Риольф вернулся успокоенный, хотя полностью изгнать волнение из души так и не смог. Искренность молодой колдуньи больше не вызывала сомнений, а вот хватит ли мастерства, барон не был уверен. Даже его дилетантских знаний о магии хватало, чтоб понять сложность и масштабность предприятия.

Когда начало смеркаться, он вышел на улицы города, терзаемый нарастающей тревогой, и направился, не разбирая пути, куда глаза глядят. Ноги принесли его на окраинную глухую улочку, где и домов-то не было. С одной стороны, за рвом, поднимался кладбищенский сад, с другой – шла глухая глинобитная стена: это был район мастерских и складов, сейчас безлюдный. Закат пылал в полнеба и поднимал в душе бурю чувств. На дне рва журчал ручей, невидимый в темноте за кустами, но Риольф издали чуял воду и несколько мгновений боролся с искушением спуститься вниз, но сумел взять себя в руки и торопливо пошёл вперёд, предварительно почтительно поклонившись в сторону сада.

Забор закончился, сразу за ним стояла полуразрушенная часовня – как раз напротив деревянного моста через ров, дальше раскинулся широкий луг, местами поросший кустами. Риольф задумчиво постоял между мостом и часовней, воровато оглянулся и, никого не обнаружив, свернул в руины. Культ Великой Богини объявили ложным. Недавно коронованный правитель Орнеи обвинил её жреца в лживом пророчестве и повелел разрушить храм. Богиня не покарала святотатцев, что породило законные сомнения в её могуществе, а храмы и часовни стали разрушать почти повсеместно. В Оссморе никто не посмел посягнуть на храм Великой Богини, но и там количество её приверженцев сократилось. Официально их не притесняли, но относились иронично, а то и презрительно.

Разрушенная крыша пропускала последние лучи света, и темнота сгущалась лишь в углах. Обломков под ногами не было – дармовой строительный материал долго не лежит. Каменный куб в центре уцелел. Риольф остановился перед ним и растерянно подумал, что не принёс ничего, что можно положить на жертвенник. Он не любил драгоценности и редко носил их, а денег с собой не взял. Перстень не подходил – остаться без печати нельзя. Поколебавшись, он расстегнул серебряную цепочку – посмертный дар матери и бережно опустил на камень.

– Великая мать всего сущего, – уверенно начал он, и замолк, внезапно осознав, что не смеет просить для Эрмины злой участи, предусмотренной по плану. Как можно молиться о превращении цветущей девушки в немощную старуху? Даже если у неё дурной характер, это слишком жестоко!

Серебро тускло светилось на чёрной матовой поверхности. Риольф подумал, что его собственная мать тоже не одобрила бы того, что он задумал. Растерянно погладил отполированную поверхность куба. Камень, прогретый солнцем за день, был тёплый, словно живой. После некоторой заминки Риольф начал снова:

– Великая мать всего сущего, я, Риольф Талан, барон Оссмор прошу тебя о милости и снисхождении. Пусть я не человек, но, отринув тёмную ипостась своей сущности, светлой человеческой припадаю к твоим ногам. Прошу тебя дать мне жену светлую душой и нежную сердцем, чтобы в согласии и любви пройти наш путь.

Риольф немного помолчал, не зная, что сказать ещё, но чувствуя невероятное облегчение, словно сбросил с плеч тяжкий груз. Он некоторое время стоял, наслаждаясь этим состоянием, затем подумал, что скоро темнота совсем сгустится и придётся искать выход на ощупь. Уже сейчас провал, ведущий на дорогу, почти терялся в тенях. Барон дошёл до него и уже на пороге обернулся. Белые стены словно сияли в сумраке, и жертвенник ясно выделялся на их фоне. Риольф поклонился и вышел в ночь.

Когда он добрался до гостиницы, заря уже догорела. Соли закончила своё волшебство.

*** Наутро Лискон ушёл договариваться об охоте и пропал на весь день. Бран отправился по лавкам, Риольф остался в гостинице и провалялся до вечера, бездумно глядя в потолок, и лишь изредка перебирая струны гитары. Мелодия получалась тоскливой. Выходить вроде и незачем. Поиски невесты откладывались на неопределённый срок, пока не уляжется история с этой дурацкой помолвкой. Настроения ни на что не было.

Лискон вернулся нетрезвый и мрачный. При виде приятеля Риольф оживился.

– Ну как с охотой? – Соглашение подписали на выгодных для Оссмора условиях, – доложил ирс с лёгким, вполне простительным самодовольством и икнул.

– Я уж испугался, глядя на твою скорбную рожу.

Лискон опять помрачнел:

– Слушай, Риф, тебе нельзя на ней жениться! Мы с ирсом Трисарном решили отметить подписание соглашения и крепко посидели в таверне. Он того… перебрал малость, и такого мне об Эрмине порассказал! Она…

– Молчи! – прервал его барон. – Не надо говорить. Если минует меня союз с ней, то и знать этого не хочу, а если придётся жениться, сам увижу.

– Хорошо, – согласился Лискон. – Может и впрямь обойдётся. Эрмина-то, говорят, заболела. Сегодня не выходила.

Риольф испытал мгновенный восторг, который тотчас сменился неприятным тянущим чувство за грудиной и холодком в животе. Скривил губы в принуждённой улыбке и преувеличенно весело сказал:

– Ну и славно.

– Ничего хорошего, – скрипуче возразил Бран. – Ты сейчас должен готовиться к свадьбе, а не тренькать свои баллады.

– Осталось три дня. Никто здесь не возьмётся сшить парадный костюм за такое время, а мой выходной вполне подходит, – не согласился Риольф. – Им нужна эта свадьба, они пусть и готовят.

Бран возмущённо вскочил:

– Не говори ерунды! Ты можешь оставить рубашку, но надо если не сшить, то хоть купить другой костюм. Что-нибудь подберёшь по фигуре. Идти на свадьбу в чёрном просто неприлично! И подарок для невесты.

– Хорошо, – вяло согласился Риольф. – Завтра так и сделаю.

Назавтра Риольф с Лисконом с утра направились во дворец Эрмета. На входе им выказали больше почтения, чем обычно.

– Женишком-то лучше принимают, – не преминул съязвить Лискон.

Риольф сильно пихнул его локтем и надулся. Они потолкались в пёстрой толпе, ожидавшей выхода членов королевской семьи, но они так и не появились. Наконец, было объявлено о недомогании короля. Риольф прислушивался к разговорам, а уж их хватало. Предполагали, что Эрмет и Эрмина заболели зелёной лихорадкой, нередкой в Леондоре в это время года. Риольф попытался встретиться с невестой, якобы, чтобы узнать, какой именно подарок она хотела бы получить на свадьбу, но ему мягко отказали:

– Король плох и нуждается в присутствии дочери, – непреклонно сообщила ему ирса Суоллан, наставница Эрмины. Её высочество уверенна, что ваш вкус безукоризнен, и вы сумеете выбрать свадебный дар без посторонних указок.

Риольф понял, что спорить бесполезно.

– Благодарю Вас, ирса. Надеюсь, Вы передадите Эрмине уверения в моём почтении, а королю Эрмету пожелания скорейшего выздоровления.

Из дворца он выходил со скорбно-озабоченным лицом и в прекрасном настроении.

Покупать подарок принцессе, даже если он никогда не будет вручен, не хотелось, но Риольф пошёл на хитрость: представил, что он ищет подарок не для Эрмины, а для той девушки, на которой хотел бы жениться. Дорогие свадебные дары в аристократических семействах были не приняты, по крайней мере, официальные. Нужен был милый пустячок. Риольф долго и с удовольствием блуждал по ювелирным лавкам, разглядывая прекрасные работы. Замечательное развлечение! Едва не забыл, зачем вообще пришёл.

Браслет выглядел скромно и лежал в дальней витрине, но при его виде ёкнуло сердце. Большая серебряная рыба изогнулась кольцом. Узкая хищная морда с чёрными гематитовыми глазами почти лежала на широком хвостовом плавнике. Чернёные полосы по бокам ребристого тела делали браслет ярким и нарядным.

– Сколько стоит это? – спросил Риольф, ткнув пальцем в стекло витрины.

– Он дешёвый, – поспешил сказать ювелир. – Не моя работа, ученика. И серебро в ней не высшей пробы. Я могу предложить ирсу посмотреть более интересные украшения.

– А давайте, – согласился барон.

Когда свадьба расстроится, надо будет послать несостоявшейся невесте какой-нибудь подарок в знак уважения. Пусть он и не уважает саму Эрмину, но ради её отца готов соблюсти правила.

Ювелир засуетился, раскладывая по прилавку коробочки.

– Не надо всё. Достаточно две-три вещи – на ваш вкус.

– Вот!

Перстень, изображающий цветок, подвеска – птица и диадема со сложным узором из листьев. Какая тонкая работа!

– Сколько?

Он почти не слушал ответ: уже выбрал. Диадема была куда массивнее и наверняка намного дороже. Вот её он и подарит Эрмине на прощанье, счастливо избавившись от предполагаемых брачных цепей. И браслет возьмёт – для той, кого когда-нибудь выберет его сердце.

В гостинице ждал гвардеец. Риольф улыбнулся ему, как старому знакомому: это был тот самый, что сопровождал его к королю. Посланец на улыбку не отозвался, вытянулся и, вручая свиток тонкой кожи, продекларировал:

– Письмо для барона Оссмора. Ответ не нужен.

– Хорошо. Как самочувствие короля Эрмета и принцессы Эрмины?

– Я не уполномочен отвечать на вопросы.

Риольф скорчил унылую рожу вслед удаляющемуся посланнику, сунул свиток, запечатанный печатью Эрмета, в сумку, и поднялся в свою комнату, где Лискон, расположившись вольготно, как у себя, рассматривал большую карту района охоты и делал на ней отметки. Заметив барона, он прервал своё увлекательное занятие и свернул кожу в рулон.

– Бран недоволен, что ходишь один. Это не Оссмор. Говорит, дома можно, как хочешь, а здесь для престижа положено хоть слугу с собой брать.

Риольф только отмахнулся:

– Какой престиж? – горько спросил он. – Эрмет только свистнул – и всё. Последний слуга из Оссмора свободнее, чем я.

– Ну как, купил что-нибудь?

Риольф хмыкнул – какая неловкая попытка сменить тему! – но в сумку полез. Браслет не показал, протянул диадему. Повертев дорогую безделушку в руках, приятель хмыкнул:

– У Эрмины одна голова, и на ней будет корона.

– Оно так и задумано. Мне не хочется смотреть, как эта женщина носит мой подарок.

– Разве что. Может ещё всё уладится. Гляди, два дня не выходит. С зелёной лихорадкой она пролежит с месяц, если не больше, а за это время много всего может произойти.

– А что, – встрепенулся барон, – точно, лихорадка?

Лучше, если так. Всё же превратить цветущую женщину в… Он помотал головой, отгоняя донимающую мысль. А ведь наверняка послание Эрмета оповещает о трагедии принцессы.

– Ну… говорят.

Риольф смерил его мрачным взглядом и не ответил. Лискон пожал плечами:

– Свадьба послезавтра, да? Завтра ещё раз сходим во дворец, может что-то определилось. Но, думаю, что ерунда всё. Должны же быть какие-то оповещения, гости, репетиция церемонии…

– Возможно, – нетерпеливо оборвал Риольф. – Извини, дружище, я устал и хочу спать.

Едва дождавшись ухода друга, он достал королевский свиток, сорвал печать, торопливо развернул и пробежался взглядом по неровным строкам.

Эрмет сообщал о резком ухудшении своего состояния и переносе церемонии бракосочетания на завтра. Она должна была состояться в дворцовом храме Всех Богов рано утром с тем, чтобы можно было объявить о ней на утреннем приёме. Формальности отменялись, предусматривался минимум гостей. Дозволялось привести свидетелей из свиты.

Риольф выругался, скомкал тонкую кожу, отшвырнул в угол и заорал:

– Лискон!

У него не было ни сил, ни желания что-то рассказывать. Когда в комнату ворвался испуганный приятель, молча указал на смятое послание и отошёл к окну. Лживая ведьма! Она ещё пожалеет об обмане! Лис поднял кусок кожи, разгладил его ладонью и быстро просмотрел:

– Что будем делать?

– Женюсь, – сказал Риольф без выражения. – Что ж ещё? И не буду с ней спать. Эрмине нужны дети – она их не получит. Заставить не сможет.

– Я бы не был в этом так уверен, – пробормотал Лискон. – Принцесса способна на всё. Может, наоборот? Надуешь ей пузо раз, другой, а там, глядишь, и сама выгонит.

Риольф страдальчески скривился:

– Скорее прикажет отравить, как злой ребёнок, который лучше сломает ненужную игрушку, чем допустит, чтобы с ней играл кто-то другой. Не знаю, Лис. Не знаю.

.

Главы 5-9

Глава 5

Алевтина Михайловна шла по двору бодрым шагом, но свернув к подъездной дорожке резко сбросила скорость и невольно прижала руку к груди. Ну вот, опять! Она аккуратно, словно боясь себя расплескать, опустилась на лавочку у крыльца и забросила в рот таблетку нитроглицерина. Через несколько минут отпустило, но она ещё посидела, подставляя лицо солнечным лучам.

Они уже не грели, и скоро осенняя прохлада забралась под одежду, заставляя поёжиться. Хорошо, что двор удачный: ветер, который всегда свистит возле соседних домов, сюда почти не забредает, но сейчас даже лёгкие его порывы обдирали золотые листья с рослых берёз, стоявших вдоль дома, швыряя на бурую траву и асфальт проезда. Юный клён, пылавший ало-багряным костром, ещё не осыпался и только чуть подрагивал, когда порыв был особенно сильным.

Алевтина Михайловна вздохнула: давно ли берёзки были такими же, чуть выше человеческого роста. Она сама сажала их на субботнике. А вон вымахали! Жизнь прошла – и не заметила как. Работала много и трудно, с мужем разошлась, детей вырастила. Рвалась путешествовать, да всё как-то не складывалось, оставляла на потом. Разве что читала и читала, словно пытаясь наверстать в книгах всё то, чего не успела в жизни. А сейчас вроде и время есть, и с деньгами, если надо, дети помогут, да только ехать уже никуда не хочется. И спина не гнётся, и сердце прихватывает. Какие путешествия, когда до магазина сходить иной раз проблема! И поговорить не с кем: про быт и внуков неинтересно, о сериалах – скучно, о здоровье, которого уже нет – совсем тоска. Дети разъехались, две подруги померли, одна – далеко. Раза два в год встретиться – уже праздник. Только книги и поддерживают, как верные друзья, да котёнка подобрала прошлой зимой.

– Муся-Муся, – позвала негромко, но кошка не отозвалась. Видно, не нагулялась ещё мурлыка.

Рядом опустилась на скамейку соседка из квартиры напротив, завела разговор. Алевтина Михайловна слушала монотонные жалобы на болячки и сочувственно кивала, с завистью поглядывая на подростка, который носился по двору на гироскутере. Жаль, что в прежние времена их не было. Здорово было бы попробовать. Интересно, долго на такой штуке учиться? А если не удастся удержать равновесие?

Она сейчас с куда большим удовольствием обсудила бы с этим пацаном технические характеристики и нюансы управления его игрушки, да только разве ему интересна старуха!

Соседка заметила её взгляд.

– Это Витька из того дома. Никакого с ним сладу, что за молодёжь пошла! Вот гоняет, гоняет… А если кого-то собьёт?

Алевтина зыркнула на неё, пробурчала:

– Нормальная молодёжь. Весёлая.

Интересно, если попросить у парня прокатиться, даст? Почему нет? Самому забавно будет посмотреть, как бабка осваивает молодёжную технику. Но опасение упасть и – вдруг не повезёт – что-нибудь себе сломать удерживало от просьбы. Эх, а здорово было бы!

Соседка уже жаловалась на собственных внуков, на Алевтина дослушивать не стала, углядев серый бок за ветками шиповника:

– Муська, чертовка! Кис-кис-кис! А ну домой!

Уже в квартире появилось неприятное чувство, что кто-то наблюдает. Муська повертелась, поела, посидела на коленях и вновь стала уныло мявкать под выходными дверями.

– Ладно уж, иди, гуляка!

Она спустилась вниз, чтобы выпустить кошку из подъезда и вернулась. Чувство тяжёлого недоброжелательного взгляда не проходило. Пришлось задёрнуть все шторы и включить свет куда раньше, чем это делалось обычно, но не помогло. Может, обиженная соседка гадко думает, и это давит тень её мыслей? Во всякую чертовщину Алевтина не верила, а вот в то, что ещё не всё известно о биополях – да. Не зря же почти три четверти людей чувствуют взгляд, устремлённый им в спину, хотя наука никакого объяснения этому дать пока не может.

Она выпила чаю с печенькой, подошла к окну и отодвинула штору. Догорал закат, и вместе с темнотой нарастала непонятная тревога. Налился тяжестью затылок, боль тонко покалывала виски.

– Да ну, ерунда какая! – вслух сказала Алевтина Михайловна. – Отвлечься надо.

Она приняла таблетку. Зубы заняли привычное место в стакане с водой. Постелила, навалив подушек, чтобы удобней было сидеть, и придирчивым взглядом окинула книжную полку на всю стену. Взгляд скользнул по строгим тёмным корешкам классиков и переместился к весёлому разноцветью фэнтези. Вот. Это, пожалуй, сойдёт. Хотелось чего-то лёгкого и необременительного. Она вытащила томик, на обложке которого юная красавица в средневековом наряде обнимала неведомую зверушку, а за её спиной высились две мужских фигуры – золотоволосый остроухий парень со слащавой улыбкой, явный эльф, и мрачный мужчина в чёрном с серебром камзоле и с серебристыми же длинными волосами – то ли вампир, то ли некромант.

Дама оказалась студенткой-попаданкой. Она дерзила, очаровывала, бухала с эльфами и приятельствовала с драконом. Неизвестный тип в чёрном то и дело попадался на её тернистом пути, но так и оставался загадкой. Алевтина Михайловна нашла парочку серьёзных логических провалов в сюжете и несколько косяков поменьше, но в целом сочла книгу весьма занимательной и дочитала почти до середины. К тому времени, головная боль, сперва почти незаметная, стала невыносимой, веки отяжелели, а буквы стали прыгать перед глазами.

Теперь самое сложное. Спихнув лишние подушки на пол она принялась ложиться. Найти позу, при которой не болит спина, но при этом не затекает шея, было трудной задачей, да ещё и руку пристроить следовало так, чтобы плечевой сустав тоже оставил в покое. Сегодня, как назло, всё оказалось хуже обычного. Особенно простреливало шею. Не стоило читать так долго!

Сон сморил быстро, да и ночь прошла неплохо. Алевтина Михайловна ни разу не вставала. Кажется, ей что-то снилось – доброе, мягкое и лёгкое, ванильное, с мерцанием золотых искр и перезвоном колокольчиков, но сон стремительно ускользал, стоило начать просыпаться, и она, не открывая глаз, снова полностью отдавалась его неспешному течению. Пробуждение оказалось таким же редкостно приятным: нигде ничего не ныло и не стреляло. Даже старенький диван не топорщился буграми, а мягко держал в объятиях. Подушка ласкала щёку. Двигаться не хотелось. Так сладки минуты, когда ничего нигде не болит!

Она полежала немного с закрытыми глазами, пытаясь вспомнить ночные видения, но они ускользнули бесследно, оставив послевкусие сказки. И вообще Алевтине Михайловне было как-то странно, не так, как обычно.

Рядом слышалось тихое сопение и даже сквозь закрытые веки чувствовалось солнце. Надо вставать и идти гулять. Золотая осень пролетит быстро, потом зарядят дожди. Нельзя пропускать последние погожие дни. Сейчас выпить кофейку и сходить за Муськой…

Но если Муська гуляет, кто сопит?

Она открыла глаза и с удивлением оглядела незнакомую комнату. Зрелище парализовало. Тихое сопение за спиной ввергало в панику. Алевтина ещё раз закрыла и открыла глаза, затем озабоченно поджала губы, сильно ущипнула себя за бедро и только тогда подскочила.

Больно, но бесполезно. Ничего не изменилось. Чужая комната и тело рядом. Впрочем, из под одеяла торчала только голова, и виднелся лишь затылок. Каштановые кудри разметались по подушке.

Алевтина Михайловна несколько секунд с ужасом глядела на эту голову. Возможно, что даже отрезанная произвела бы на неё не настолько сильное впечатление. Затем она, стараясь не разбудить нежданного соседа, огляделась. Стены, обтянутые розовым шёлком, мягко блестели. Белые тяжёлые шторы обрамляли окно, за которым голубело небо, у стены стояли золочёные стулья, обтянутые салатовой тканью. Такого же цвета балдахин не давал рассмотреть потолок и остальную часть комнаты.

Ладно, значит не сон.

Голова упорно отказывалась выдавать идеи. Информации не хватало. Немного поколебавшись, Алевтина Михайловна встала, двигаясь так осторожно, словно от резкого движения непонятный мир вокруг мог рассыпаться. Но ничего не случилось.

В квадратной комнате, больше никого не было. Два узких шкафа, сундук и комод она оставила на потом, а первым делом оглядела себя в большом зеркале.

Не зря Алевтине показалось непривычно в этом теле! Обнажённой девушке в ночной рубашке, которая встревоженным, слегка ошалевшим взглядом глядела на неё из зазеркалья, могло быть лет двадцать. Всклокоченные со сна короткие волосы на солнце отливали вишнёвым, но вообще были почти чёрными. Отёкшие веки, помятая физиономия – вид как с похмелья. Не сказать, чтоб толстая, но пухленькая.

Покосившись на спящее тело, Алевтина Михайловна стала исследовать доступное пространство.

В углу за ограждением узкая лестница уходила вниз, в мягкий полусумрак. Виден был лишь один пролёт. Окна смотрели на все четыре стороны. Быстрый осмотр позволял предположить, что спальня находится на верхнем этаже башни, вероятно, такой же, как и три остальных по углам громадного здания. По периметру плоской крыши прогуливались две пары в одинаковой униформе. Стражники значит. В центре крыши – непонятное сооружение: то ли домик, то ли ещё одна башня. С одной стороны здания – небольшой парк правильной планировки, за кронами поблёскивает вода. С трёх других остроконечные черепичные крыши. Внизу на улице шли люди и ехала повозка, запряжённая… нет, сверху было не рассмотреть, тем более что зверь был весь чёрный и с высоты казался аккуратной плоской кляксой. Что-то толстое и бесформенное.

Сначала одеться. Ужасно неудобно, если её застанут в практически голом виде. Одежда оказалась аккуратно развешена на специальной подставке и разбираться особо не пришлось. Серая нижняя юбка, которая должна создавать объём, верхняя – тяжёлая, матовая, похожая на замшу, вишнёвого цвета, светлая рубаха, расшитая кружевами, ворот которой стягивается на шнурок и чёрный атласный корсаж.

Руки сами разбирались в незнакомых тряпках, в то время как душу охватывала тягостная безнадёжность. Место непонятное, архитектура вроде готической, похоже на Европу, но автомобилей или реклам не заметно. Средневековье какое-то… Животное в упряжи – явно не лошадь, скорее какой-нибудь як, но откуда як в Европе?

Алевтина немало читала о попаданках, но разве могла предположить, что сама вот так попадёт? Да ещё в чужое тело, да и не понять, куда именно. Как сюда попала, неясно, да и неважно сейчас, но выбраться не светит. Положеньице, конечно, аховое. Даже если это родная Земля, всё равно мир чужой, язык незнакомый, уклад неизвестный… Возможны ещё чума, оспа и прочие радости жизни.

Молодость и приключения это прекрасно, конечно, но не в такой ситуации.

Дом, в котором она оказалась, выглядит роскошно и сам по себе, а по сравнению с соседними особенно великолепен. Девица, которой она стала, похоже, из приличной семьи, да толку с этого? Достаточно открыть рот – и разоблачат. Прикинуться немой тоже не вариант. Каждый жест, любое движение будут кричать о подмене всем, кто знаком с оригиналом.

Она прервала свои размышления. На подставке осталась висеть вторая рубаха с кружевом, брюки и двое панталон – простые и с пышным кружевом. Безусловно, следовало взять кружевные, но брезгливость не позволяла надеть чужое бельё. Пришлось буквально уговаривать себя, что тело-то тоже чужое, и как раз оно их и носило.

Затем Алевтина Михайловна оглядела себя в зеркале ещё раз, причесала пальцами волосы, снова взглянула на спящего и продолжила размышления. Кто этот мужик? Если муж, то вряд ли ему понравится, что жену подменили. А если нет, кто она ему? Содержанка, случайная партнёрша? Одежда на ней добротна, но не сказать, чтоб шикарна. Вполне вероятно, что служанка. Это ещё куда ни шло. Она не без рук, может и приспособится, а если нет, то выгонят, и придётся как-то устраиваться самой.

Организм, тем временем требовал своё. Под кроватью ничего похожего на ночную вазу не оказалось, зато нашлась громадная почти пустая бутылка. Хочешь не хочешь, придётся спускаться. Алевтина Михайловна замерла перед узкой пологой лестницей, страшась рвануться в неизвестность…

– Эй, Мина, ты куда?

Она вздрогнула и обернулась. Голос был довольно низкий и хриплый, но взлохмаченное существо с припухшей физиономией, сидевшее на кровати, безусловно, относилось к женскому полу по всем остальным признакам. Не любовник, а подруга! Может, и сестра. Новоявленная Мина испытала немалое облегчение. Ещё одно открытие состояло в том, что она прекрасно понимает язык и вполне может на нём ответить.

– Не хотела тебя будить.

Девушка поморщилась:

– У тебя голова не гудит? – она изогнулась и, демонстрируя крепкие ягодицы, достала бутылку из под кровати. – Допиваю?

Немало удивив Алевтину Михайловну, она не стала пить из горла, а бодро прошлёпала босыми ногами к комоду:

– Погоди, я тоже в умывальню пойду.

Среди кучи всяких шкатулок и бутылочек, обнаружилось два фужера. Девушка налила, выпила и бросилась одеваться. Алевтина нетерпеливо переминалась на верхней ступеньке. Ну, может и уладится всё. С языком, вот, обошлось, а тут ещё и подружка обнаружилась, которая при должной осторожности может посвятить в здешние реалии. Мина, так Мина. Не самое благозвучное имя, но сойдёт. Надо так себя и называть. Узнать бы только, как обращаться к подружке.

Долго ждать не пришлось. Девушка закончила одеваться, подскочила к Мине, коротко чмокнула её в щёку первая помчалась вниз.

Решив, что с неприятностями придётся разбираться по мере поступления, Мина поспешила следом.

Глава 6

Умывальня выглядела вполне цивилизовано. Вода из вычурного медного крана текла исправно, хотя и без особого напора, и даже унитаз, хоть и непривычной формы, оказался узнаваем. Новоявленную Мину это не слишком успокоило: ясно, что трудности толком ещё и не начинались.

– Что смурная? Голова болит? – спросила девушка.

Грех не использовать такую подсказку. Может и выйдет списать на самочувствие собственные косяки. В том, что они будут, сомневаться не приходилось.

– Ужасно, – лаконично согласилась Мина, – и есть хочу.

Разоблачить могут в любой момент, но пусть это лучше будет на полный желудок.

– Как раз вовремя, – согласилась подруга. – Позавтракаем – и на утренний приём.

– Какой приём? – не удержала возгласа ужаса Мина, но сразу же поправилась, поспешила оправдаться: – Я не выдержу.

– Совсем плохо?

Она стойко вынесла сочувственный взгляд, кивнула со страдальческим видом, и сразу же прижала пальцы к вискам и на несколько мгновений прикрыла глаза. Хитрость, несколько раз опробованная ещё в той, прежней, жизни, успешно сработала.

– Иди в постель, дорогая. Я обо всём позабочусь.

Мина поглядела ей вслед, намочила и отжала полотенце и поднялась обратно в комнату с чувством, словно по собственной воле идёт в тюрьму. Но неизвестная свобода куда страшней. Возможно ли узнать хоть что-нибудь об этом мире, пока она изображает больную? Сколько у неё времени – пара часов или день?

Она легла поверх одеяла, не раздеваясь. Одежда давала хоть какую-то иллюзию защищённости. Заслышав шаги, водрузила на лоб сложенную влажную ткань, и прикрыла глаза. Шаги замерли рядом.

– Ваше высочество, – раздался над головой требовательный голос, – ваш отец очень слаб, вы должны показаться на утреннем приёме.

Мина тихо простонала, вложив в этот короткий звук всё отчаяние, которое испытывала.

– Ирса Суоллан, – тихо, но язвительно сказала подруга Мины, – очевидно, что принцесса Эрмина не в состоянии достойно выдержать этот выход. Заставлять её слишком жестоко.

– Ирса Лекон, – не менее желчно отозвалась дама, – принцесса Эрмина, зная о болезни его величества, и о том, что у неё есть обязанности перед королевством, должна была умерить вечерние развлечения.

– Уважаемые ирсы, – простонала Эрмина, надеясь, что правильно использует обращение, – вы не могли бы ругаться где-нибудь в другом месте и дать мне умереть спокойно?

Она открыла глаза. Дама, сухопарая, прямая как палка, с гордо воздетой головой, выглядела лет на пятьдесят и показалась Эрмине ужасно похожей на неё, то есть на Алевтину Михайловну, в этом же возрасте. Надо ли говорить, что дама показалась ей очень симпатичной?

– Ирса Суоллан, право, очень жаль, что так вышло, но мне действительно ужасно плохо, и каждый звук словно вонзается в голову. Страшно подумать, что придётся иметь дело со скоплением людей. Может быть, вы принесёте извинения от моего имени? Надеюсь, больше такого не повторится.

Никогда Алевтина особо не дипломатничала, и в эту короткую речь вложила все свои умения, но, похоже, что-то сказала не так. Слишком уж пристально и удивлённо ирса Суоллан её разглядывала. Наконец, сказала:

– Хорошо, Ваше Высочество, отдыхайте. Я пришлю лекаря.

Она присела в книксене и ушла. Алевтина Михайловна приподнялась на локтях и провожала взглядом её фигуру, словно погружающуюся в пол, пока седой пучок не скрылся из виду, и только тогда обессилено рухнула на подушки. Всего несколько фраз сказала, а устала, будто вагоны разгружала.

Ирса Лекон, подруга Эрмины подступила ближе с тем же выражением удивления в глазах:

– Я добуду что-нибудь покушать.

– Спасибо, дорогая, – скорбно прошептала Алевтина и закрыла глаза.

Похоже, она влипла куда сильнее, чем представляла. Если пропадает обычная девушка, то мало кто заинтересуется её судьбой. При угрозе разоблачения можно сбежать. Но похоже, здесь не принято сидеть на женской половине, принцесса – фигура публичная, её наверняка каждая собака знает… если только в этом мире есть собаки, и скрыться невозможно. Да и само разоблачение не за горами: наверняка хоть кто-то, да заметит, что она ведёт себя не так, как обычно, а стоит появиться подозрению – и пиши пропало. И ведь уже что-то пошло не так, слишком странно обе женщины на неё глядели.

Пришёл лекарь. Неуверенно потоптался вокруг, до боли привычным движением взял руку, проверил пульс, спросил, где и как болит. Встретиться с ним взглядом не удалось, и Эрмина стала глядеть на его подрагивающие суетливые руки, словно живущие собственной жизнью.

Наконец, он велел лежать до завтра, пообещал прислать лекарство и удалился, разминувшись с подругой Эрмины на входе.

– Дорогая, тебе не показалось, что он чего-то до жути боится?

– Ещё бы! Забыла, что пообещала скормить его волку, если микстура не поможет?

– Вот оно что! – неуверенно сказала Алевтина, не понимая, как реагировать на эту новость. – Не думала, что он примет эту шутку так близко к сердцу.

Лицо девушки разочарованно вытянулось:

– Это была шутка? Я-то надеялась на потеху, честно говоря. Посмотри, я принесла хлеб, мясо и гундисы. Хватит?

– Спасительница! – пробормотала Эрмина, вновь приподнимаясь на кровати. – Давай сюда.

Серый подовый хлеб оказался необычайно вкусным, мясо тоже выше всех похвал – сочное, мягкое, с тонкой прослойкой жира. Пожалуй, похоже на свинину, но вроде и не совсем. Спрашивать, демонстрируя собственное невежество, конечно нельзя. Эрмина неторопливо жевала, стараясь оттянуть время, разглядывая несколько коротких травянистых стеблей, лежащих на тарелке, и непонятные плоды. Полые стебли, нарезанные под углом, напоминали макароны-перья. Когда-то давно маленькая Аля делала из стеблей сныти такие трубочки, только чуть длинней, для стрельбы горохом и вишнёвыми косточками. Что с ними полагается делать здесь? Это местная приправа или общепринятый элемент сервировки типа мятного листика на тарелке с пирожным? Два плода выглядели как крупные помидоры синевато-зелёного цвета и казались мягкими и сочными. Как едят эти проклятые гундисы? Такой откусить – сама уделаешься и всё вокруг уделаешь, а никаких приборов не предлагалось.

– А сама не будешь?

– Можно! – к её облегчению согласилась девушка. Она взяла один плод, ловко воткнула в него стебель и стала пить из трубочки.

Вот оно как! Эрмина с облегчением перевела дыхание. Даже мясо с хлебом показались вкуснее. Вроде и невеликое достижение, но ведь разобралась!

Гундис ей понравился. Кисло-сладкий, пряный, густой, как застывающее желе, он и насыщал, и утолял жажду. Эрмина неторопливо тянула его, как коктейль, размышляя, как вести себя дальше.

С одной стороны, девушку можно как-то аккуратно расспросить, с другой – именно она, хорошо знакомая с настоящей Эрминой, представляет наибольшую опасность.

Гундис закончился, повис пустой шкуркой, а решение принять не удалось.

Появилась женщина с микстурой. Платье, надетое на ней, больше всего походило на мешок с дырами для рук: простое полотняное переплетение грубых на вид нитей, прямой силуэт без всяких излишеств, вроде вытачек, разве что края проймы и низ подшиты. Тем не менее простая, но яркая вышивка по подолу и проймам и пояс, крученный из нитей такого же цвета, делали его симпатичным. Алевтина Михайловна даже подумала, что любители этно такое с руками оторвут.

Поскольку голова не болела, то пить микстуру не хотелось вовсе: кто знает, что туда намешали. Эрмина поблагодарила служанку слабой улыбкой и умирающим голосом сказала:

– Не надо ждать, я выпью чуть позже.

Подруга глядела на неё с жалостью.

– Это, видно, не похмелье. Мина, бедная! Ты сама не своя. Я думала, мы проведём день вместе: поедем на охоту или хотя бы погуляем в парке. Жаль терять последние дни перед свадьбой!

Чьей свадьбой? Алевтина, шокированная сообщением, всё же заставила себя улыбнуться:

– У нас будет завтра. А, может, я и к обеду приду в себя.

– Ну да! А послезавтра ты выйдешь за этого барона! – с досадой сказала подруга. – Он, конечно, хорош. Я бы и сама с радостью опробовала его в постели. Поделишься, когда надоест?

– Там видно будет, – осторожно сказала Алевтина, несколько ошарашенная подобной просьбой.

Ирса Лекон смотрела на неё, закусив губу. Качнула головой:

– Даже в мыслях делиться не хочешь? Смотрю, ты и впрямь запала на этого… этого…

Эрмина её оборвала:

– Дорогая, это всё же мой жених. Пожалуйста, не надо, не говори о нём дурно.

– Не буду, – поколебавшись, согласилась девушка. – Надеюсь, что ты быстро наиграешься этой игрушкой и вернёшься ко мне. Я понимаю, что корона обязывает тебя продолжить род, но надеюсь, что это не ослабит нашу дружбу. Её не должны разрушить никакие мужчины! Самцов вокруг много, а настоящая подруга у тебя одна!

– Я знаю! И благодарна тебе за это, – отозвалась Алевтина Михайловна. Она мучилась от неловкости, но не представляла, как закончить этот разговор, чем можно утешить оскорблённую подругу. Наконец, решила прикрыться недомоганием:

– Спать хочется. Давай не будем сейчас выяснять отношения. Может, ты просто что-нибудь расскажешь, пока буду засыпать? Только потише, а то голова звенит.

– Ох, прости! А я хотела крикнуть горничной… Сейчас, только поднос унесу. Пей микстуру.

Оставшись в одиночестве, Алевтина Михайловна вскочила, торопливо вылила пряную мутную жидкость в напольную вазу, стоящую в углу, и, не удержавшись, вновь задержалась перед зеркалом, разглядывая незнакомую себя. Ничего в ней не было от высокой сухопарой Алевтины Михайловны! Вздохнула, тихо сказала:

– Эрмина, теперь ты Эрмина! Надо называть себя так.

Она поставила пустую чашку на стол. И вовремя: вновь появилась подруга.

– Не надо было вставать, – пожурила она.

– Ты очень заботливая, – пробормотала Эрмина, вновь забираясь в постель.

– Помочь тебе раздеться?

– В другой раз.

Девушка устроилась рядом и положила руку Эрмины себе на колени:

– Ну ладно, слушай. Расскажу, как мы с Грюндисом охотились на олеков на прошлой неделе. Поехали на инваках и с луками, как простые. Было забавно. От коней разбегаются, а на инваках, оказывается, подпускают близко. Главное, не разговаривать. Грюндис добыл десяток, а я шесть штук.

Много это или мало, Эрмина не знала, но на всякий случай заметила:

– Отстаёшь!

– Ха! Мне Грюндис так и сказал. «Знаешь, – говорит, – Эсна, не думал, что когда-нибудь смогу на охоте тебя обставить. Такая радость!»

– Обидно! – отозвалась Эрмина, еле удерживаясь от улыбки. Здорово! Значит, подругу зовут Эсной. Если так и дальше пойдёт, есть шанс влиться в этот мир незаметно.

– Помнишь мост, где Хардагун поворачивает?

Эрмина кивнула, не забыв сморщиться и приложить руки к вискам, и отважно сказала:

– Конечно.

– Во-о-от… Слушай, что я нашла. Мы только на тот берег перешли. Там почти на опушке лежит большой камень с острой вершиной и несколько поменьше. У самой дороги. Грюндис сразу в лес углубился, а я захотела сначала искупаться. Такое удачное место, чтобы привязать инвака. Накинула повод на камень. Тупая скотина потянулась за мной, его и опрокинула, а там – не поверишь! – вход! Сначала думала, что просто яма, оттого, что из земли вывернул. Всё корнями переплетено, да вьюном заплело. Потом пригляделась – а там вглубь идёт, и не нора какая, а щель в камне. Ну, я и полезла. Ничего так пещерка! Два зала побольше этой комнаты и пара ходов в стороны, а спускается прямо в реку. Я братишке не стала настроение портить, не сказала, что отвлеклась от охоты.

– Здорово, – с искренней завистью сказала Эрмина, которой ни разу в пещерах бывать не доводилось. Пусть это и не слишком большая пещера, а какой-то закуток, но всё же.

Эсна внезапно соскользнула с кровати и опустилась перед ней на колени:

– Мина, молю, не отстраняй меня. Как я буду жить без твоей дружбы? Вспомни наши клятвы! Я же не требую, чтобы ты проводила со мной всё время, как сейчас... Знаю, что он тоже имеет право на внимание супруги. Но мы могли бы дружить по-прежнему! Я знаю, что наши забавы порицаются людьми, но, думаю... иногда, пусть реже… Но если скажешь, можно и без них. Только не отсылай меня прочь!

– У меня и в мыслях не было тебя отсылать, – пробормотала Эрмина. - Но всё же считаться с мнением мужа иногда придётся.

Эта страстная мольба смутила её до чрезвычайности, но всё же принесла облегчение. Девушка была опасна. Эсна знала настоящую Эрмину лучше всех и, конечно, рано или поздно обнаружит подмену. А тут, получается, даже она сама не удивится, если после свадьбы высокородная подруга после свадьбы вышвырнет её из своей жизни. Жениху, вероятно, такая дружба не по нраву. Полностью рвать с Эсной, делая её своим врагом, не надо, так радикально действовать не стоит, но отдалиться будет разумно.

– Понимаю, – Эсна выпрямилась. – Я нужна была лишь для заполнения досуга, а сейчас ты выкидываешь меня без сожалений, как использованную тряпку. Можно было сразу сообразить, лишь увидев красавца-жениха, но я, дура, на что-то надеялась. Меня предупреждали…

Эрмина не знала, что и сказать, растерянная от неподдельной горечи, звучавшей в её голосе.

– Думаю, мне лучше уйти, – тихо сказала Эсна, терзая пальцы на руках. – Я пришлю горничную.

Первым побуждением Эрмины было остановить девушку, как то утешить, но она подавила эмоциональный порыв. Скорое разоблачение ей вовсе ни к чему.

– Хорошо, иди, – тихо сказала она.

Эсна поклонилась и, гордо вскинув голову, медленно вышла. Возможно, ждала, что её вернут или просто старалась сохранить лицо.

Эрмина, снова упала на подушки, а ведь даже не заметила, как села на кровати. Что ж делается? Только нашла человека, который к ней хорошо относится, как сразу потеряла. Кто же знал, что девушка настолько обидчива? Можно было рассчитывать, что в её непринуждённой болтовне откроется много полезного, а что делать теперь? Кто познакомит с дворцовыми порядками? Хотя, может оно и к лучшему: Эсна наверняка быстро разоблачла бы фальшивую принцессу... Да ведь есть ещё и жених! Он-то наверняка заметит подмену невесты! Что же делать?

Расстроенная, она закрыла глаза, чтобы ничего не отвлекало от раздумий, и не заметила, как заснула.

Когда проснулась, даже глаза открывать не хотелось. Пока не видишь окружения, можно представлять, что внезапное перемещение в чужое тело – всего лишь странный и забавный сон, навеянный книгой, читанной на ночь, и вокруг родная комната, а вовсе не пугающая чужая реальность. Она почти уговорила себя, что всё привиделось, когда чья-то рука робко коснулась её плеча.

Вечно лежать не будешь. Надо как-то вливаться в новую жизнь. Эрмина распахнула глаза и села на кровати, отчего юная горничная отдёрнула руку и испуганно отскочила в сторону.

– Простите, Ваше Высочество, – сказала она. – Ваш отец, король Эрмет III, желает видеть вас сразу после обеда.

Глава 7

Безнадёжность сжала сердце холодными липкими пальцами. Первые успехи сразу показались крошечными и незначащими. Премудростями дворцового этикета можно было и пренебречь: принцессе простится… может быть, а вот столкновение с отцом настоящей Эрмины разоблачит невольную самозванку наверняка.

Разум, парализованный ужасом, не предлагал никаких способов избежать роковой встречи, вместо этого рисуя ужасные способы предполагаемой кары. Алевтина Михайловна хорошо помнила, что Средневековье родной планеты не отличалось гуманностью в изобретении способов лишения жизни, а собственная фантазия рисовала их во множестве страшных подробностей.

Столовая выглядела просто. Стены, выкрашенные светло-зелёной краской, делились на части белыми пилястрами, из центра длинной стены выступал белый же камин, на коротких располагались небольшие барельефы, изображающие птиц. Присутствовало человек десять, почти все дамы, стоявшие группами у двух окон. За накрытый стол никто не садился. Эрмина с вымученной улыбкой поздоровалась и после неловкой паузы, когда все, раскланявшись, глядели на неё, сообразила пройти к столу.

Она собиралась копировать манеры других едоков, но вовремя сообразила, что никто не начинает есть, потому что ждут, что начнёт она сама и рискнула довериться интуиции. Вилка имела три зубца, непривычно сильно изогнутых, а в остальном столовые приборы практически не отличались от земных. Вероятно, ничего совсем уж из ряда вон она не совершила. Никто не шушукался и не переглядывался в удивлении. Велась беседа, хоть и не слишком оживлённая. Эрмина, молчала, но старалась запоминать всё. Никто не пытался вовлечь её в общий разговор: либо это не принято, либо все знали, что принцесса мучается головной болью, и щадили её. Незнакомых имён и названий было слишком много. Дворцовый этикет не показался слишком вычурным, но к концу обеда она погрузилась в состояние тоскливой безнадёжности. Впоследствии Эрмина ни смогла бы рассказать, как прошёл её первый выход в люди в этом мире, ни вспомнить, что за блюда подавали, хотя определённо знала, что было что-то незнакомое и непривычное.

Одно хорошо: подавленная обилием впечатлений, она полностью погрузилась в настоящий момент и предстоящий разговор с венценосным отцом как-то выпал из памяти, но стоило обеду подойти к концу, как призрак нового, ещё более страшного, испытания встал перед ней во весь рост.

– Стоит переодеться? – спросила она у горничной умирающим голосом. Та окинула принцессу быстрым взглядом и растерянно сказала:

– Мне кажется всё в порядке.

Эрмина отметила её явный испуг. Видать, настоящая принцесса была нелёгкого характера и скора на расправу.

– Хорошо. Проводи меня к отцу.

Вероятно, Эрмина должна была идти одна, либо в сопровождении фрейлины, но она рассудила, что дамы могут удивиться странной просьбе, а горничная возразить не посмеет. Так и оказалось. Девушка выглядела встревоженной, но ничего не сказала. До дверей она шла рядом, но после Эрмина пропустила её вперёд, да так и шла дальше следом.

Дворец не потрясал. Почти все комнаты проигрывали в роскоши её собственной спальне. Эрмина решила, что её ведут по комнатам, не предназначенным для гостей. Большую их часть она определила, как «скромненько, но со вкусом», а некоторые даже «бедно, но чисто», лишь большой зал выглядел роскошно. Ряды белых колонн с чёрными базами и капителями, белые стены увешаны зеркалами в чёрных резных рамах в окружении канделябров, узорный паркет. Свечи не горели, царил полумрак. Скудный свет поступал лишь через стеклянный фонарь на потолке. Стало жутко, как в заброшенном храме.

Эрмина ускорила ход, озираясь вокруг. Ещё и свечи! Какая, наверное, здесь царит духота на балах!

На узкой стене висел большой портрет: она сама в платье, куда роскошней того, что было на ней сейчас, рядом с пожилым мужчиной в вишнёвой мантии. Эрмина так засмотрелась на своего «отца», что налетела плечом на колонну. Ужасно больно, хорошо хоть, что девушка идёт впереди и не видит!

Угловая дверь вывела в светлый солнечный коридор, и Эрмина невольно остановилась и зажмурилась. Ах, вот в чём дело! Это не центр дома, по крайней мере одна стена зала внешняя, а зеркала, видно и есть окна!

Горничная остановилась перед дверями, по обеим сторонам которых замерли караульные, и неуверенно спросила:

– Прикажете подождать?

– Да, конечно, – изрекла Эрмина и осталась довольна величественным тоном.

Покои короля, как ни странно, оказались не в башне, а на втором этаже в основном здании. Эрмина с робостью перешагнула порог.

С внутренней стороны двери тоже стояла охрана, но больше в первой комнате никого не было, и она с уверенностью, которой не чувствовала, направилась к следующей двери. Там обнаружилась спальня вовсе не королевских размеров, примерно с комнату её однушки в прошлой жизни. Плотные шторы закрывали оба окна, создавая полумрак. Эрмина замерла у входа. Дама, сидевшая на стуле, недалеко от изголовья кровати, встала и поклонилась. Король Эрмет лежал на низком квадратном ложе, спутанные волосы разметались по подушке, под закрытыми глазами залегли глубокие тени. Эрмина даже растерялась, потому что исхудавший человек с жёлтой кожей и заострившимися чертами был слишком не похож, на того, которого она видела на портрете. Морщинистые руки, вытянутые поверх одеяла, в багровых и синюшных пятнах, с пальцами, унизанными крупными перстнями, казались неестественными и неживыми.

Он, видно, не слышал, что кто-то вошёл. Надо что-то сказать, но как его называть? Эрмина обратилась к сиделке:

– Его Величество спит? Может, мне зайти позже?

– Нет! – ответил Эрмет неожиданно звучным и ясным голосом, так что Эрмина вздрогнула. – Иза, иди.

Теперь, когда он открыл глаза, Эрмина видела несомненное сходство с портретом. Они, почти чёрные, живые, притягивали к себе внимание, и она почти не заметила, как женщина вышла. Повинуясь жесту, принцесса подошла ближе, придвинула стул сиделки к самой кровати и села. Вряд ли в королевской семье придерживаются формального стиля общения, по крайней мере, наедине.

– Как самочувствие?

Эрмет попытался сесть на кровати, и она вскочила, подвинула ему под спину подушки. Страх за себя мешался с жалостью к этому человеку, который явно был тяжко болен.

– Не понимаю, – сказал король и коротко закашлялся.

– Воды?

– Давай, – сказал он сварливым тоном. – Не понимаю, откуда это нетерпение. Корона, знаешь ли, тяжела. Надеюсь, что ты будешь прислушиваться к советам мужа. Он очень неглуп и, полагаю, сумеет управиться с королевством не хуже, чем со своим баронством, – он взял поданную чашку и с жадностью начал глотать. Эрмина поразилась, какой холодной была его рука.

– Слышал, ты отправила от себя Эсну. Хвалю. Следовало бы сделать барона Оссмора полноправным правителем, – сказал король, опустошив чашку, да только, боюсь, что тогда первым делом он поторопится избавиться от тебя. Будь осторожна, не упусти власть. Надеюсь, не станешь демонстрировать Риольфу свои наклонности.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Эрмина, но Эрмет только махнул рукой.

Она подняла чашку с одеяла и поставила на тумбу. Больной откинулся на подушки и обессилено закрыл глаза. Даже в стороне было слышно хриплое громкое дыхание.

Эрмина подавила жалость. Сейчас надо думать о себе, а значит, это везение, что король тяжко болен. Ему не до того, чтобы выискивать различия с оригиналом.

– Скажешь ирсе Суоллан… – он закашлялся, хватаясь за грудь. – Проклятая ведьма!

Эрмина глядела на него с ужасом и жалостью:

– Ты устал. Сейчас лучше отдохнуть, мы можем поговорить позже.

– Дай мне шкатулку с печатью.

Эрмина встала и, окинув комнату взглядом, не обнаружила ничего, похожего на шкатулку:

– Я… забыла, где она.

Больной глядел на неё так пристально, что стало не по себе.

– Но ты, конечно, помнишь, как называла тебя мать?

Она замерла, задохнулась от ужаса, но сразу же сумела взять себя в руки:

– Мина.

Король сжал губы:

– Неверно. Но, может, ты помнишь хотя бы, как звали её?

Повисла тишина, напряжённая, как перетянутая струна. Эрмина замерла, чувствуя, как тяжело стучит пульс в висках. Перевести в шутку? А смысл? Она же не сумеет ответить ни на один из вопросов, которые, несомненно, последуют потом. Так нечего и тянуть!

– Нет, – очень ровно сказала она. – Я ничего не знаю и не помню. Я вообще не из этого мира и понятия не имею, как и почему оказалась в этом месте и в этом теле.

Эрмет сел прямо, опираясь на руки, и вперил в неё горящий взгляд, но отступать было некуда, и Эрмина не дрогнула. Сил королю надолго не хватило, он вновь откинулся на подушки.

– Проклятая ведьма! – снова пробормотал он и закрыл глаза. Эрмина стояла ни жива ни мертва. Вот и закончилось непрошенное приключение! Сейчас он позовёт стражу и…

На дальнейшее фантазии не хватало. Казнят или просто выкинут из дворца?

– Может, это и к лучшему, – тихо и медленно сказал король. – Моя бедная девочка не справилась бы с королевством. Она слишком необузданна. Иди сюда. Сядь и расскажи, каков твой мир. Я хочу знать, куда она попала. Там лучше, хуже?

– Дома мне нравилось больше, – сказала Эрмина, – что, впрочем, естественно. Этот мир, думаю, отстал от нашего лет на триста, если не на пятьсот. Мне трудно судить: слишком мало я видела. У нас есть города с миллионным населением, по улицам которых ездят разные машины. Повозки давно в прошлом. По воздуху летают самолёты из металла, громадные корабли бороздят океаны. Люди посылают… аппараты для исследований к другим планетам.

– И в этом мире так было, – вдруг сказал Эрмет. – Давно, до Волны. Магия, надеюсь, у вас запрещена?

– У нас нет магии.

– Хорошо. Но сможет ли твой народ принять ту, что не знает их привычек и законов?

– Думаю, что да. У нас есть равнодушные, но многие готовы протянуть руку помощи, – Эрмина глядела в его измученное лицо. Нет, она ни за что не скажет умирающему, что там, в иной реальности, его дочка стала, скорее всего, больной старухой, живущей на скудную пенсию вдвоём с кошкой.

Ох, Муся же осталась на улице! Остаётся только надеяться, что новая Алевтина Михайловна не оттолкнёт осиротевшую мурлыку.

Больной открыл глаза, протянул и положил на колено руку:

– Я принимаю тебя, незнакомка. Чтобы жить здесь, тебе надо узнать этот мир. Мне не по силам познакомить тебя с ним, и я не знаю, можно ли здесь кому-то довериться. Эрмину… Тебя здесь не любят. Завтра выйдешь за Риольфа. Ему скандал не нужен. Королевство Леондор – лакомый кусок, от такого не отказываются. Вот ему расскажешь… всё. Вместе разберётесь.

Поколебавшись, Эрмина взяла холодные пальцы, наклонилась, поцеловала:

– Благодарю, Ваше Величество! Я сделаю всё, чтобы оправдать доверие. Но… может, болезнь не смертельна? Хотелось бы надеяться, что…

– Нет. При дворе есть Следящий. Он сказал… Я уже должен был умереть, но удалось найти сильную ведьму. Не простую стихийницу, а ещё и магичку к тому же. Она меня удерживала больше года, но на этой неделе сбежала. Осталось два-три дня.

Он опять замолчал. Эрмина слушала трудное тяжёлое дыхание,

– Ещё воды?

– Нет. Я устал. Уходи. Позови Изу.

– Хорошо. Благодарю… отец. Отдыхайте.

Эрмина уже почти дошла до двери, когда её остановил оклик:

– Эрми, постой!

Эрмет вновь пытался сесть на кровати. Она подбежала, помогла.

– Добрая девочка. Возьми синюю вазу с камина.

Круглая ваза с тонкой золотой росписью на синем фоне, напоминала шар, из которого торчало узкое цилиндрическое горлышко. Вместо цветка в ней стояло длинное коричневое перо с чёрным кончиком.

– Открой!

Она покрутила вазу в руках, удивлённо всмотрелась в узор, погладила пальцами гладкий бок и уловила еле заметный стык посередине. Попробовала, вынув перо, наклонить горлышко в стороны, но ничего не вышло. А вот при вращении верха и низа в разные стороны ваза легко разделилась на половинки.

– Мать никак тебя не называла, она умерла при твоём рождении. Теперь ты знаешь, где шкатулка. Поставь на место и иди.

Иза ждала конца визита на вычурном диване недалеко от дверей. Специально приглашать её не потребовалось. Завидев Эрмину, она сама вскочила и поспешила к королю. Горничная, которая сидела на другом конце этого же дивана тоже поднялась и с ожиданием в глазах глядела на принцессу. Эрмина решила, что сама найдёт дорогу в свою башню.

– Найди ирсу Суоллан и скажи, что я у себя.

Глава 8

Поднявшись к себе, она заскучала, наматывая бесконечные круги по комнате. Надо ж было так вляпаться! Нет, про попаданок, королей и ведьм хорошо читать в книжке, полёживая на уютном диване под мурлыканье Муси, а вот самой попасть в такую историю!..

Объективно говоря, жаловаться не на что, ещё очень повезло: не безродная нищенка, которую любой обидит, а какая-никакая принцесса! Больше всего беспокоила грядущая свадьба. Вот уж без чего прекрасно обошлась бы! Но тут не отвертишься: умирающий король настолько заинтересован в этом браке, что даже готов признать её дочерью! Лучше бы, конечно, чтобы он не торопился на тот свет, а помог освоиться, но это палка о двух концах: будь Эрмет не при смерти, скорее и не подумал бы принять неизвестную дамочку, которая по странному недоразумению оказалась в теле Эрмины.

Хорошо, что сразу созналась, а не стала изображать потерю памяти или что-то в этом духе. А главное, что нужному человеку!

Эрмина фыркнула. И что теперь делать? Ведь надо узнавать самые элементарные вещи, которые и спрашивать теперь нельзя, чтобы не вызвать недоумения! Названный отец не велел посвящать никого, кроме жениха. Кто же её жених?

Он, судя по всему, заинтересован не в самой Эрмине, а в королевстве. Оно, наверное, и к лучшему: ей самой это королевство сто лет не сдалось, может и получится как-то договориться, чтобы жить, не донимая друг друга… По крайней мере, пока она не освоится в этом странном мире. Скорее всего, и от местной магии ничего хорошего ждать не приходится…

Эрмет и не удивился особо. Похоже, что перемещение сознания здесь явление не такое уж и уникальное. Может удастся и домой вернуться, хотя надежда на это слабая.

На глаза стали наворачиваться слёзы, как жаль стало не такого уж роскошного, но налаженного и привычного быта в прошлой жизни. Стоит ли этого непрошенная молодость в каком-то унылом средневековье, пусть даже с магией? Эрмина остановилась, словно споткнувшись, осенённая внезапной мыслью. Это же, значит, опять месячные будут! Вот же чёрт!

Ни компьютера, ни даже книги, чтоб отвлечься. Приближающиеся лёгкие шаги показались избавлением.

– Ирса Суоллан, – сказала Эрмина, – Я ничего толком не знаю о завтрашней церемонии. Как всё будет происходить?

Ей показалось, что дама посмотрела на неё с неприязнью:

– Король Эрмет изъявил желание присутствовать на свадьбе, поэтому жрецы храма Всех Богов сочетают вас прямо в его покоях. Из иностранных гостей будут присутствовать король Орнеи с супругой и князь Аледри, – она замялась на мгновение и продолжила так же сухо: – Надеюсь, вы понимаете, что слишком пышный наряд не подойдёт?

– Простите, ирса Суоллан, я уже ничего не понимаю, – сказала Эрмина, прижимая ко лбу тыльную сторону ладони точно так, как делала изнемогающая барышня в каком-то фильме, – быть может, вы поможете подобрать платье, которое будет приличествовать случаю? И… могу я попросить принести сюда карты нашего королевства и соседей?

– Я отдам распоряжение Унтре, – сказала дама, поджав губы. – И покажу ей нужные карты. Странная просьба…

Эрмине показалось, что это замечание: ей, вероятно, следовало обращаться с этим к служанке, а не к придворной даме. Чёрт разберёт, наставница это, фрейлина или кто ещё. Пришлось напомнить себе, что принцесса не должна объяснять своё желание. Вот захотелось, и всё тут! Но всё равно неловко молчать под испытующим взглядом пожилой ирсы.

– Мне, может, не следует это говорить, но будет хорошо, для вас в первую очередь, если ваш будущий супруг не узнает о… ваших способах снятия напряжения.

– Что вы имеете в виду?

– Ваши с ирсой Лекон подвальные развлечения, – сурово ответила Суоллан. – Надеюсь, вы прикажете очистить подвал до свадьбы.

Эрмина открыла рот, но опомнилась и предпочла не задавать никаких вопросов, вместо этого холодно заметила:

– Подумаю. Благодарю за предупреждение.

После ухода дамы, Эрмина опять задумалась. Получена новая информация: служанку зовут Унтра, но у принцессы наверняка не единственная горничная. Или это камеристка? Эрмина в отчаянии стиснула руки. Как, как во всём этом разобраться? Да и количество загадок увеличилось: чем могли заниматься в подвале принцесса с подругой?

Она подошла к окну, отодвинула в сторону блюдо, с лежавшими на нём стеклянными шариками, легко залезла на широкий подоконник и отметила, что в старом теле ей пришлось бы подставить табурет, чтоб забраться. Есть и в молодости свои преимущества…

Появилась девушка с тремя свитками, перевязанными лентами.

– На комод положи, – распорядилась Эрмина, соскакивая с подоконника. Вот, сейчас и и посмотрим, чем развлекалась принцесса!

– Унтра, проводи меня в подвал!

Горничная вздрогнула, побледнела и внезапно опустилась на колени:

– Пощадите, Ваше Высочество! Чем я перед вами провинилась?

Опешившая Эрмина подскочила к ней:

– Ну что ты, Унтра! Встань! Ты совсем не так меня поняла! Я тебя ни в чём не виню, просто… не очень хорошо себе чувствую, не знаю почему. Ужасно голова кружится, и страшно, что станет плохо по дороге. Спокойнее, если со мной кто-то будет.

Вновь спускаясь по лестницам, следуя по дворцовым переходам, она исподтишка поглядывала на служанку и гадала, что обнаружит в подвале.

И вот последняя узкая лестница, уходящая в полумрак, где еле угадывается дощатая дверь, скрепленная металлическими полосами. Может, надо было разжиться факелом? Или что они здесь используют? Перепуганная Унтра с отчаянием посмотрела вниз:

– Можно я подожду здесь?

– Хорошо.

Эрмина направилась вниз. Самой жутко! Вроде бы ясно, что принцессе здесь ничего грозить не должно, а вдруг? Особенно неприятно думать о том, что здесь может оказаться какая-нибудь магическая дрянь. Но надо же разобраться! С замиранием сердца она толкнула дверь. Ещё ничего не увидела, а в лицо ударил запах – тяжёлый, звериный.

Готовясь в любой момент отшатнуться, она подалась вперёд. Кирпичные стены, каменные плиты пола – словно она из дворца попала прямиком в цех заброшенного завода. Свет проходил в подобие окон – три узкие горизонтальные щели под самым потолком, но всё равно здесь царил полумрак. На стене тускло светился стеклянный шар, размером с футбольный мяч, укрепленный на конусе. Это было похоже на стилизованный факел, вроде тех, что в метро. Эрмина остановилась, потрясённо глядя на светильник: меньше всего она ожидала увидеть здесь что-то похожее на лампу.

Чуть поодаль стоял топчан со скобами, за которые можно было привязать лежащего, на стене с другой стороны болтались цепи с подобием наручников. На стенде из досок развешаны кнуты, у стены стоит лопата и несколько вёдер. Две решётки прикрывали большие круглые ямы в полу.

– Ваше высочество! – к ней навстречу поспешил высокий мужчина в кожаном фартуке, видно местный работник. – Разрядочку изволите?

Эрмина скривила губы в принуждённой приветственной улыбке и прошла мимо него, стараясь не замечать неприятный холодок в животе. Подошла к ближней решётке. Волк! Да какой!

Зверюга, лежавшая в яме, была колоссальных размеров. Морда замотана кожаным ремешком, бурая шерсть слиплась от крови.

– Что с ним?

Она развернулась к работнику, который тотчас протянул принцессе длинный бич. Она взяла, не успев даже толком понять, что суют ей в руки. Работник уловил гневную нотку в голосе, заговорил быстро, извиняющимся тоном:

– Ирса Эсна приходила с утра – сильно в расстройстве. Я ей и дал душу отвести. Разве нельзя было без вас? Вы ж говорили… Так-то животинка свежая, её ещё на несколько раз хватит.

Потрясённая Эрмина не сразу нашлась, что сказать. А она ещё переживала за несчастную Эсну! Ну и стерва. А принцесса…

Эрмине вдруг стало страшно: что натворит эта девица, оказавшись в её теле? Бедная Муся!

Стараясь, чтобы голос не дрожал, она уверенно сказала:

– Вот что, это дело мы прекращаем. Ты, верно, слышал, что я замуж выхожу? Надо остепениться. Кроме этого, у нас волки есть?

– Это последний, – его голос упал, а Эрмина обрадовалась: она понятия не имела, что делать с волками. Наверняка такие громадные хищники наносят большой урон лесным животным, да и для людей представляют опасность. Но что делать с этой полумёртвой зверюгой, она не представляла. За всё время разговора волк не шевельнулся, только бок, вздымающийся от дыхания, показывал, что он жив. Эрмина оценила тяжесть бича с металлическими бляхами на коже.

– Принеси ему воды!

Он хотел было возразить, но не посмел. Принёс ведро с водой, с ужасным скрежетом отодвинул решётку, осторожно спустился по приставной лесенке, выставив перед собой длинный клинок, поставил воду, и сразу попятился. Тихое низкое рычание звучало жутко, но волк даже не шелохнулся. Тем не менее мужчина поторопился выбраться из ямы.

– Морду надо было развязать, – заметила Эрмина, но в глазах мужчины отразился такой дикий ужас, что настаивать она не стала. Молча отобрала нож. Спрыгнуть в яму не рискнула – колья, радиально торчащие из стен выглядели жутко. Слезать так, чтоб не поворачиваться к зверю спиной, было неудобно. Запах псины вблизи был куда сильнее, сливаясь с тяжёлой смешанной вонью крови и испражнений. Она села на корточки у неподвижного тела, перерезала петлю, обвивашую шею, и встретилась взглядом с желтыми глазами зверя.

– Потерпи, бедняга! Сейчас сниму, и сможешь попить.

Тихое рычание эхом сопровождало её слова. Она ослабила два витка кожаного ремешка вокруг морды, подвинула ведро с водой к самому носу, встала и, пятясь, дошла до лестницы. Зверь так и не встал, видно помощь пришла слишком поздно. Уже не опасаясь, Эрмина полезла наверх. Работник подхватил её, поставил у края и с грохотом опустил решётку.

– Когда его кормили?

– Кормили? Зачем. Привезли дня четыре назад, вроде.

– Принеси.

Работник удалился, Эрмина с сожалением смотрела на волка.

– Парень, не умирай, а? Тебя больше не будут...

Она осеклась. Громадный зверь легко поднялся, движением мощной лапы сбросил с морды остатки ремней и начал жадно лакать. Его спина была примерно на уровне талии Эрмины. Ноги враз ослабели.

– Блин… Ну, дружище, спасибо что не тронул.

Волк вскинул голову. С широкого языка сорвалась обратно в ведро звонкая капля. Эрмина поглядела на клыки в палец величиной, и почувствавала дурноту. Вот бестолочь старая! За столько лет ума не нажила, а если б…

Волк отскочил и зарычал. Взъерошенная шерсть на хребте делала его крупнее, а поднятая верхняя губа открывала зубы полностью: жуткое зрелище. Оказывается, вновь появился работник с ведром .

– Не подходи. И вообще не заходи сюда больше. И не пускай никого. Я сама его покормлю.

Зверь есть не стал, даже не обнюхал брошенные куски, только таращил жёлтые глазищи, но не щерился, и Эрмина бросила вниз всё мясо, разговаривая с ним тихим мягким голосом.

– Ну, хороший мальчик, потом, поешь, когда уйду.

При выходе на лестницу свет, лившийся из окон, ударил по глазам, и ужас сжал сердце, когда навстречу качнулся чёрный силуэт, но почти сразу Эрмина поняла что видит горничную. Ноги подгибались на узких ступеньках, хотелось расплакаться от облегчения.

Присутствие девушки удержало от слёз, но минуту слабости она себе позволила: тяжело опустилась на ступени, привалилась спиной к холодной стене и утомлённо закрыла глаза.

– Ваше Высочество…

– Сейчас, Унтра, сейчас… Не зови никого, это пройдёт, – пробормотала она.

Непрошенные и непонятные слёзы так и норовили пробиться через сомкнутые веки. Эрмина почувствовала, как капля стекла по щеке, неприятно пощекотала крыло носа и, наконец, повисла на губе. Ну вот ещё! Некогда нюни разводить! Она стукнула кулаком по ступеньке, чтобы собраться, и тихо взвыла от боли, задев костяшками соседнюю. Посмотрела на испуганную горничную, провела ладонью по лицу, словно пытаясь стереть последние впечатления, и решительно направилась назад в башню.

Бедная Унтра! Она, видать, не зря боится неуравновешенную принцессу! Личность была весьма своеобразная.

У себя Эрмина развернула свитки из кожи тонкой выделки и разложила карты прямо на полу. Благое намерение ознакомиться с географией этого мира оказалось трудновыполнимым. Самая мелкая карта представляла один материк, и неясно было, есть ли другие. Обозначенные реки давали возможность предположить существование минимум пары больших возвышенностей, если не горных массивов. Государства разбивали материк на мелкие части. Слишком мелкие. Цветом выделялся лишь Леондор, из чего Эрмина сделала вывод, что именно в нём она и находится. Выхода к морю нет, но протекает большая река. Эрмина потёрла переносицу: название упоминалось Эсной, но вылетело из головы. Вспомнить не получилось, но нашлась надпись на карте. Хардагун, да.

Она проследила течение: река текла на юг, но поворачивала на запад, где на краю материка раскинулся Арнаур – довольно большой кусок суши с длинной извилистой линией побережья. Баронство Оссмор тоже нашлось поблизости и оказалось раза в полтора больше Леондора. Дальнейшее изучение карты привело лишь к тому, что в голове Эрмины всё смешалось. Сотни новых названий: княжества, баронства, королевства… Запомнить это было невозможно, и Эрмина в отчаянии свернула большие карты, оставив лишь карту Леондора.

Изучение новой родины продвигалось веселее: одна река с притоками, шесть городов, три из которых на реке и находились, всего несколько дорог. Запомнить очертания оказалось несложно.

Эрмина старалась не думать о будущем супруге. Брак неотвратим, и к чему гадать, чем он обернётся? Там видно будет. Её больше беспокоила собственная незавидная репутация. Опять же, тут ничего не изменить. Она тихо фыркнула: ну, пусть списывают изменение характера принцессы на благотворное влияние замужества.

Ближе к вечеру появилась тихая, словно мышка, Унтра. Эрмина с интересом оглядела одежду, предназначенную для свадьбы. Жемчужно серое платье с отделкой золотым кантом смотрелось очень просто и в то же время элегантно. Ворот-стойка, прямой рукав, отрезное под грудью и чуть расклёшенное к низу, оно бы выглядело вполне уместным и в её собственном мире.

Эрмина чуть слышно вздохнула. Странно здесь.

– Вам не нравится? – расстроилась Унтра.

– Не обращай внимания, я о своём. Можно посетить отца?

Вопрос девушку не удивил:

– Ваше высочество. Король очень плох и запретил пускать посетителей. Он распорядился, чтобы церемония прошла ранним утром, перед приёмом.

– Понятно, – сказала Эрмина, отворачиваясь к окну. Блюдо с шариками привлекло её внимание: показалось, что от них исходит еле заметное сияние. – Унтра, они светятся?

Девушка обернулась. Тут Эрмине вспомнился светящийся шар в подвале и она мысленно выругала себя, но Унтра, к счастью, не так поняла вопрос.

– Да, Ваше высочество, уже и впрямь начало смеркаться. Подать ужин сюда, или вы спуститесь к общему столу?

– Давай сюда.

Когда Унтра вышла, Эрмина внимательно осмотрела шарики. Размером с грецкий орех, не слишком правильной формы, они были однородны на вид и светиться там было совершенно нечему.

После ужина она перетащила их на стол. По мере того, как в комнате темнело, шарики сияли всё ярче и ярче. Эрмина долго не могла заснуть, и, наконец, раздражённая, накрыла их свёрнутым покрывалом.

Глава 9

Не спалось. Краткие моменты дрёмы принесли сны – тяжёлые, путаные. Эрмина просыпалась, испугано вглядывалась в темноту, пытаясь ухватить ускользающие видения. Там было лязганье мечей, трудное хриплое дыхание и тяжёлый запах крови, оскал чудовищных клыков и резкий визг то ли человека, то ли зверя, хлопанье чёрных крыльев, мелькали, скручиваясь и расходясь, золотые нити. Всё смешивалось в чудовищную фантасмагорию, и крепкий сон одолел её лишь под утро, но почти сразу робкая рука Унтры прикоснулась к её плечу.

– Ваше Высочество, пора одеваться на свадьбу.

Эрмина с трудом разлепила тяжёлые веки и покорно сползла с кровати. Чувствовала она себя совершенно измученной,

Ирса Суоллан в строгом фиолетовом платье с отделкой золотым шнуром стояла у лестницы с суровым видом.

– Мне хоть поесть дадут? – кротко осведомилась Эрмина, натягивая платье.

– И что вы тогда будете делать за свадебным столом? – раздражённо спросила пожилая ирса.

Эрмина вздохнула и повернулась к зеркалу. Выглядела она изумительно: лицо, осунувшееся от усталости, казалось похудевшим, глаза блестели не совсем здоровым лихорадочным блеском, а тёмные круги вокруг только придавали им выразительности. Скорчив себе скептическую рожу, она повернулась к фрейлине:

– Как себя чувствует отец?

Похоже, ирса Суоллан приняла гримасу на свой счёт. С уязвлённым видом она изрекла чрезвычайно сухими тоном:

– Их Величество ещё в сознании.

Похоже, дело совсем плохо. Эрмина поколебалась и неуверенно сказала:

– Я, кажется, готова.

Суоллан высокомерно вскинула бесцветные брови:

– А причёска?

Пришлось сесть на стул и терпеливо ждать, пока Унтра колдовала с волосами, а после ещё и с какими-то кремами и красками. Эрмина внимательно наблюдала в зеркале за её манипуляциями, стараясь запомнить, как принято украшать себя в этом мире. В кремах она запуталась, но сочла, что это простительно: она и в родном мире была далека от косметических ухищрений. В целом результат ей понравился: глаза, оттенённые подводкой, сияли, даже кожа, казалось, светилась. Наконец Унтра коснулась её влажными пальцами, нанося духи, и отступила.

– Спасибо, Унтра. Ты просто волшебница!

Служанка не улыбнулась – опустила глаза и присела в книксене. Дама окинула принцессу придирчивым взглядом, кивнула, больше себе, чем ей:

– Можем идти.

Эрмина шла впереди, ирса Суоллан отстала на пару шагов, и лишь негромкий звук шагов давал принцессе понять, что она не в одиночестве. Только бы не спутать переходы!

При выходе из башни к ним присоединилась ещё одна дама, с вычурной высокой причёской и живым подвижным лицом. Эрмина шла, как под конвоем. Ужасно неловко!

Перед покоями короля собралась небольшая толпа, Эрмина, не представляя, знакома ли она с этими людьми, опустила глаза в пол со скорбным видом. Замедлила шаг, но тут стражник распахнул двери - хоть какая-то подсказка. Сопровождающие ирсы остались в первой комнате. Эрмина прошла к королю.

Прошло меньше суток, но Эрмет больше напоминал скелет, обтянутый кожей. Повинуясь его жесту, Эрмина склонилась к ложу.

– Попытайся вернуть мою девочку, – прошептал король. – Обещай.

– Клянусь сделать всё, что в моих силах.

– Но если не выйдет, чужеземка, не допусти упадка славного королевства и великого рода.

Эрмина молча склонила голову, потом спохватившись, сказала:

– Там люди. Я должна кого-то из них знать. Как выглядит мой жених?

– Красивый. Узнаешь, – губы умирающего скривились в усмешке. – Иза, пусть заходят.

Сиделка толкнула дверь, открывая всем доступ в спальню, и вернулась к королю. Эрмина выпрямилась, положив руку на столбик кровати, и стала внимательно рассматривать входящих, надеясь, что удаётся сохранить непроницаемый вид. Она далеко не была уверена в том, что в этом мире были такие же критерии красоты, как в родном, но надеялась на это. Толпа влилась в комнату, и в ней сразу стало тесно.

Людей было около двух десятков. Некоторые подходили к королю произнести несколько слов, но скоро все освободили центр комнаты, отступили к стенам. Мужчин и женщин оказалось примерно поровну, и на взгляд Эрмины красивыми были почти все, но она выделила для себя троих мужчин и стала изучать их пристальней. Брюнет с лучистым взглядом бирюзовых глаз отпал сразу – он держал под руку собственную даму: смуглянку в брюках с пухлыми губами и холодным взглядом. Второй, тёмный шатен с посеребрёнными висками стоял наособицу, что делало его вполне возможным кандидатом. Возраст придавал ему импозантности, поджарая фигура выражала уверенность. Староват для юной Эрмины, но для этого мира, вероятно, считается приемлемой партией. Последний, широкоплечий и ясноглазый, с каштановыми локонами, чертами живо напомнил ей популярного актёра времён юности, в которого она даже была заочно влюблена, и сразу показался ей симпатичным. Его лазоревый камзол ярким пятном выделялся среди тёмных одежд других мужчин. Вот! Наверняка это и есть жених.

Она рассматривала возможного претендента, когда тот обернулся к двум спутникам и что-то сказал. Пожилой дядька в ответ еле заметно улыбнулся и кивнул, другой мужчина – стройный и мрачный, только сжал и без того тонкие губы, отчего его лицо приобрело неприятное выражение. При виде этой зловещей фигуры сердце Эрмины замерло от тревожного предчувствия. Выглядел он лет на тридцать, но был почти сед, и прямые волосы, разделённые на пробор, спадали на плечи гладкими серебристыми потоками, которые с каждой стороны разбивались тонкой чёрной прядью и доходили до груди. На узком бледном лице ярко выделялись черные глаза и чёрные брови вразлёт, придающие их обладателю хищное выражение. Облачён он был в серый костюм, расшитый серебряной канителью и чёрным кружевом. Эрмина решила, что брови и пряди явно крашеные. Тип был ужасно похож на героя из той книжки, которую она так и не дочитала.

Мужчина внезапно посмотрел прямо на неё. Эрмина не успела уловить момент, когда он поворачивался, но сочла ниже своего достоинства отвести взгляд, хотя чёрные глаза, казалось, прожигали насквозь.

Если здесь есть колдуны, то и это, наверное, какой-нибудь ведьмак, с тоской подумала она. Или некромант. Или вампир.

Король тяжело и длинно закашлялся.

– Начинайте церемонию, – прошелестела Иза, и Эрмина с облегчением повернулась к ней.

В центр комнаты вышел старик, сияющий лысым черепом, и распростёр в стороны руки ладонями вверх. На нём была накидка вроде пончо – квадратная, чёрного цвета, отделанная по краям широкой полосой всех цветов радуги. Эрмина невольно сжала губы, пытаясь избавиться от непрошеных ассоциаций со своим миром.

Старик поднял вверх лицо с закрытыми глазами, что-то беззвучно зашептал, потом скрипуче скомандовал:

– Подойдите ко мне!

Серая фигура отлипла от стены, качнулась вперёд. Эрмина поражённо выдохнула. «Некромант»! О нём почему-то и не подумалось, хотя он и был бесспорно красив. Чья-то рука легонько пихнула её в спину, и она, спохватившись, тоже вышла вперёд, наугад став с другой стороны от старика и так же, как и жених, склонив голову. Сволочи, хоть бы объяснили, как надо! Мысль мелькнула общая, не адресованная никому конкретному – и пропала. Старик нараспев говорил банальные слова, какие, наверное, произносят во всех краях, соединяя отдельных людей в семью. Эрмина особо не вслушивалась, разглядывая жениха, сколько позволяла склонённая голова. Лица было не видно. Высокая фигура производила впечатление скорее гибкости, чем силы. Штаны казались вполне обычными брюками, сшитыми из плотного атласа. Вдоль наружного шва вился тонкий растительный орнамент, вышитый серебром. Жилет из бархата спереди расшит полностью, рукава рубашки заканчиваются пышным кружевом, из-под которого выглядывали только изящные неподвижные и бледные пальцы с массивными перстнями. Неприятная рука. Как у мертвеца.

Руки старика скользнули вниз по плечу, вцепились в пальцы и потянули:

– Я соединяю Эрмину Крютен, наследную принцессу Леондора с Риольфом Таланом, бароном Оссмор и представляю всем богам новых супругов.

Слова старика задели слух своей неправильностью. Оказывается, здесь принято не соединять пару волей богов, а всего лишь представлять богам молодожёнов. Хотя, что в лоб, что по лбу.

Жрец поднял руки жениха и невесты и соединил перед собой. Жуткий момент: Эрмине казалось, что она ощутит холод неживого тела, но рука Риольфа оказалась по-человечески тёплой и крепкой.

Эрмина не смогла заставить себя поглядеть жениху в глаза, и не отрывала взгляда от собственной загорелой руки, которую сжимали его бледные пальцы. Воздух в этом месте еле заметно искрился, словно там кружились золотые пылинки, сверкающие в солнечном свете. Вот только из зашторенных окон не пробивался ни один лучик.

Сияние становилось ярче, всё разрастаясь, окутало обе фигуры блестящим облаком и вдруг вспыхнуло белым и осыпалось угасающими в воздухе золотыми нитями. Тело покалывало, словно мелкими разрядами.

Эрмина услышала несколько поражённых возгласов, даже король вытянул вперед руку, словно силился что-то сказать.

Старик сложил руки ладонями над головой, отчего накидка задралась, демонстрируя всем сухие волосатые икры, и бесстрастно изрёк:

– Великая Богиня Алиена благословила ваш союз.

Он повернулся и вышел из королевской спальни. Эрмет закашлялся, и Иза громко сказала:

– Королю плохо. Прошу уйти всех, кроме молодожёнов.

Эрмет всё кащлял, вцепившись исхудавшими пальцами в рубашку на груди, затем обессилено откинулся на подушки. Иза, неприязненно поджав губы, жестом велела подойти.

– Иза, выйди, – потребовала Эрмина у сиделки и бестрепетно выдержала её ненавидящий взгляд.

Эрмет подтверждающее прикрыл глаза, чуть заметно кивнул.

Дверь за спиной захлопнулась с неожиданно резким стуком. Эрмина не отвела глаз от умирающего, не решаясь посмотреть на мужа, который стиснул её руку. Странная отстранённость от происходящего, словно всё происходит не с ней.

Говорить Эрмет не мог, только шептал:

– Риольф, помоги ей. Во всём. Обещай.

– После того, как меня принудили к этой женитьбе? Вы смеетесь? – холодно спросил Риольф.

Эрмина поморщилась от боли и высвободила руку. Барон не стал удерживать. Она повернулась к мужу и неприязненно сказала:

– Я не совсем Эрмина, я вообще не отсюда, и понятия не имею, как и почему меня забросило в этот мир и в это тело. Как видите, король Эрмет меня признал, полагаю потому, что в биологическом смысле я остаюсь его дочерью. Я вас не выбирала и, будь вы в моём мире, никогда бы и не выбрала, а согласилась на этот нелепый брак, потому что не видела другого выхода. Как понимаю, и вы так же?

Риольф смотрел на неё неподвижно и бесстрастно как истукан. Лишь на мгновение его губы сжались и вновь расслабились, а после вопроса чуть шевельнулись, выпустив неохотное:

– Да.

– Я полагаю, – с напором сказала Эрмина, – что мы, как два разумных человека, сумеем с честью выйти из этой неприятной ситуации?

Он же не поверит, не поверит! Какой разумный человек примет такой бред?

– Безусловно, – невыразительно подтвердил барон и повернулся к Эрмету:

– Клянусь сделать всё, что от меня зависит.

– Хорошо. Храните Леондор, – прошелестел Эрмет и медленно прикрыл глаза. – Идите.

Нетерпеливая Иза переминалась у дверей. Кроме стражников во второй комнате никого не было, но в зале поджидала ирса Суоллан:

– Вас ждут на праздничном обеде в малой столовой.

– Спасибо ирса. Мы сейчас придём, – сказала Эрмина, останавливаясь. Когда Суоллан отошла в сторону, она спросила:

– Я должна знать, кто все эти люди?

– Что, совсем никто не знаком?

– Совсем.

Он нахмурился. Эрмина впервые видела его так близко и рассматривала с удивлением. Никогда не видела таких глаз: радужка такая чёрная, что зрачок почти не заметен, и только по краю переходит в тонкий золотой ободок. Красиво, но жутковато.

– Ничего, – сказал Риольф. – Справимся. Я постараюсь назвать по именам самых важных. Меньше говори и смотри на меня влюблёнными глазами. Это никого не удивит: уже все знают, что принцесса меня захотела.

В его словах звучала такая горечь, что Эрмина нашла его руку и сжала пальцы. Кружево неприятно кололо ладонь.

– А ты будешь меня высокомерно игнорировать?

– Естественно, – буркнул он, и Эрмина приготовилась к самой неприятной трапезе в своей жизни, но всё оказалось довольно мило. Менялись блюда, пили вино, похожее на шампанское, только изумрудного цвета, гости произносили поздравления. Отвечал Риольф – от лица обоих. Почти всех назвал по именам, но Эрмина запомнила меньше половины.

Супругов, а особенно Эрмину, хвалили за прекрасный выбор. Как ей показалось, это делалось специально, чтобы поддеть Риольфа, и она постаралась быстрее закрыть тему. Много обсуждали торговлю Леондора с Оссмором. Непривычная к обильным завтракам, принцесса наелась быстро, хотя старалась растягивать каждый кусочек, лишь бы не разговаривать. Дальше делать было решительно нечего. Но ей повезло: лишь однажды король Орнеи, тот самый синеглазый брюнет с дамой, которого она сочла красавцем, обратился к ней со сложным вопросом с упоминанием каких-то названий, которые ей даже ни о чём не говорили. Она с честью вышла из ситуации: поглядела на него затуманенным взглядом и спросила у Риольфа:

– Как ты полагаешь, дорогой?

Начался оживлённый спор, с обеих сторон сильно приправленный любезностями и улыбками. Эрмине показалось, что она присутствует на непонятной, но изощрённой дуэли. Когда трапеза подошла к концу, она почувствовала нешуточное облегчение.

Они распрощались с гостями и вышли из столовой.

– И куда теперь? – устало спросил Риольф.

– А как здесь принято?

Он пожал плечами:

– Я как барон должен везти жену в своё баронство, но Эрмет настолько плох, что ты вот-вот станешь королевой Леондора. Тогда, получается, нам надо оставаться в Леоне.

– Значит сейчас мы пойдём в мою комнату и обо всём поговорим, – решила Эрмина. – Правда у меня, насколько я понимаю, лишь одна комната, и это спальня.

– Самое то, что нужно, – холодно подтвердил Риольф. – Полагаю, что это никого не удивит.

Они поднялись наверх. Эрмина с досадой заметила, что кровать расстелена. Бельё сменили на шёлковое, угол одеяла откинут. Все стулья стояли у стен, опять же заставляя обращать взоры к призывающему ложу. Эрмина подвинула стул Риольфу, а сама уселась на подоконник, прислонившись спиной к откосу.

Риольф удивлённо вздёрнул бровь, но ничего о манерах принцессы не сказал.

– Итак, что ты хочешь узнать?

Эрмина удивилась внезапному переходу на ты, но сочла его вполне уместным между супругами, пусть и номинальными.

– Прежде всего меня интересует… – она вгляделась в безмятежное лицо Риольфа, – очень интересует вот такой вопрос. Почему ты мне сразу поверил?

Главы 10-12

Глава10

Риольфа вопрос Эрмины смутил, но он ничем не выдал замешательства. Поглядел в лицо жены открытым честным взглядом и сказал, легкомысленно пожав плечами:

– От Эрмета, – пояснил он, – сбежала колдунья. Не от хорошей жизни, надо пролагать. Вот и напакостила напоследок. Настоящая принцесса славилась тяжёлым характером, наверняка и на колдунье успела проявить. Чему удивляться?

Эрмина чуть заметно поджала губы – вероятно, задело замечание о том, что она сама не настоящая.

Меньше всего хотелось сознаваться, что к бегству Соли и переселению сюда незнакомки из иного мира, Риольф сам приложил руку. Впрочем, женщины должны были обменяться возрастом, а не сознанием. Вероятно, юная ведьма не справилась со сложным колдовством. Ну, что поделать! Всё равно лучше иметь дело с подменышем, чем с оригиналом.

Эрмина смотрела пристально, серьёзно, не мигая, и от этого взгляда Риольфу стало не по себе, словно она держала на ладони его душу и могла прочесть все мысли. Так смотрел на него Бран во времена ученья, когда он плохо отвечал урок и пытался что-то придумать себе в оправдание.

Риольф не узнавал прежней принцессы. Ни капризного высокомерия, ни вредной ехидной усмешки, ни наглой уверенности в собственной безнаказанности – перед ним сидела совершенно другая женщина.

– Почему ты на меня так смотришь?

– Не думал, что от выражения лица так зависит общее впечатление, – сказал он наконец. – Знаешь, ты совершенно не похожа на прежнюю Эрмину. Я насмотрелся на неё на приёмах, да и разговаривал пару раз.

Принцесса нахмурилась:

– Если мы почти незнакомы, почему нас поженили?

– Из-за скорой смерти короля, полагаю, – меланхолично сказал Риольф, опустив голову, но поглядывая на Эрмину из-под ресниц. – Он не хотел оставлять дела на милость беспутной дочки и надеялся, что муж займётся королевством, а сейчас, когда появилась ты, совсем незнакомая с местными условиями, моё присутствие рядом с троном будет бесценно.

– Рядом? – Эрмина вскинула брови.

Риольф кивнул:

– Свадьба сделала меня принцем, но когда ты станешь королевой, я королём не стану.

– Понятно, – кивнула она, – принц-консорт. У нас тоже такое есть, хотя королевств осталось не так уж и много.

– У нас тоже. В основном княжества, баронства. Часто совсем мелкие – город и несколько деревень.

– Средневековье, – пробормотала Эрмина и устремила тоскливый взгляд в окно,

Риольф вскинул подбородок. Может быть, и впрямь тот мир шагнул вперёд так далеко, что здесь она чувствует себя отброшенной на много веков, но всё равно стало обидно:

– Не всё так плохо, – возразил он, наконец. – Наш мир был раньше куда уютнее. Потом случилась глобальная катастрофа, отбросившая нас назад и уничтожившая большую часть населения, но мы стараемся беречь осколки цивилизации и развиваться, чтобы достигнуть прежнего уровня.

Принцесса вновь повернулась к нему, зрачки её расширились:

– Война? – она пощелкала пальцами, и Риольф еле сдержал улыбку, так странно здесь смотрелся этот жест, приличествующий разве что мальчишке из простых. – Я не знаю нужного слова. Или Эрмине оно было неизвестно, или его совсем нет в вашем языке.

– Это сейчас неважно. Нет, не война. Магический откат.

– Что?

Она нахмурила брови и даже рот приоткрыла. Риольф посмотрел в расширившиеся зрачки и объяснил:

– Кто-то сотворил мощное колдовство, но не сумел рассчитать и погасить последствия. Вся планета содрогнулась. Пронеслась волна искажений, уродующая материю, калечащая и убивающая живое, пробудились вулканы, и огромные валы океанских вод обрушились на побережья. Пожары, землетрясения, наводнения – чего только не было!

– Какой ужас! – прошептала она с остановившимся взглядом. – Кто это сделал и что это было за колдовство?

– Кто теперь узнает? – пожал плечами Риольф. – Маг, скорее всего, и сам погиб. По крайней мере, Следящие утверждают, что он был с Амиры, а на том материке вообще никто не выжил.

– Кто такие Следящие?

– Люди, которые чувствуют магию. Сами они крайне редко и осторожно применяют магические способности. Их задача – выявлять магов вокруг и держать их под контролем. Магия у нас запрещена.

Эрмина фыркнула, и Риольф подумал, что надо прочитать ей лекцию о манерах, но отложил это на потом.

– Неудачный ход, – заметила принцесса. – Запрещения редко приводят к чему-то хорошему. Ну, это уже общая политика. Давай вернёмся к частностям, то есть к нам. Ты сказал, что наш брак нужен Эрмету. При этом ты получаешь кучу обязанностей и никаких особых прав. Я правильно поняла?

Он кивнул.

– Тогда зачем ты согласился?

– Отказ – оскорбление. Меньше всего моему баронству нужна война с Леондором.

– Если верить картам, Леондор раза в полтора меньше Оссмора.

– Леондор в плодородной долине. Здесь несколько городов, процветает торговля. Большая часть Оссмора – бесплодные горы. Населения – в разы меньше. Прокормиться – тяжкий труд.

– Ясно, – кивнула Эрмина. – А почему на этот брак согласилась я, случайно не в курсе? Мне, кстати, какие-нибудь права на Оссмор это даёт?

– Нет. Разве что… Баронство должен унаследовать наш ребёнок, а в случае моей смерти, ты будешь править до его совершеннолетия.

– Вот как? – прищурилась принцесса. – То есть ты рассматриваешь и такой вариант?

– Думал об этом. Решил, что маловероятно. Править хлопотно. Той, прежней, Эрмине это было не нужно. Тем более, Оссмор – не слишком лакомый кусок. Не знаю, выбрал меня Эрмет, или она сама. Предполагаю, что он указал на меня, а принцесса согласилась, но вполне может быть, что как раз наоборот. Как раз это мы и обсуждали перед свадьбой. Я пытался отговорить Эрмину, но она стремилась к этому браку.

– Почему?

– Потому что она хотела детей, а я умный и красивый, – уверенно сказал Риольф, пристально глядя на принцессу. Прежнюю Эрмину такое утверждение не смутило бы, но любую другую девушку, способную признать его справедливость, оно должно вогнать в краску.

Но принцесса окинула его пристальным взглядом с головы до ног, хмыкнула и пробормотала под нос:

– Ох уж это мужское самомнение…

Слова, сказанные вроде бы в сторону, явно были предназначены для его слуха, и, что всего неприятнее, достигли цели. Уязвлённый Риольф едко заметил:

– Говоришь, как старая бабка.

Эрмина не обиделась, а звонко расхохоталась:

– Так я и есть бабка, мой дорогой!

Неожиданная вспышка веселья оказалась короткой. Эрмина опустила голову и печально пробормотала:

– Надо же было на старости лет вляпаться в такую дурацкую историю! Только этого не хватало.

Голос звучал тускло, а глаза наполнились тоской, и Риольф обеспокоенно подумал, что не понимает её. Только что сообщили, что она станет полноправной властительницей Леондора – и ни малейшего проблеска радости. Что-то с ней не то!

– Ты получила молодость и королевство – и огорчена?

– А с чего мне веселиться? – неожиданно сварливо огрызнулась принцесса. – Я прожила в своём мире долгую и трудную жизнь. У меня там остались дети, кошка, обустроенная квартира, вещи в которую я выбирала тщательно и с любовью, библиотека любимых книг, наконец! Там есть куча всякой техники, которая облегчает и скрашивает существование. Я уж не говорю о том, что я, наконец, отмучилась с месячными, а тут снова – и никаких прокладок!

Риольф задохнулся от возмутительной откровенности её слов и не нашёлся что ответить.

– Что ждёт меня тут? Непривычная тяжёлая жизнь, в которой я ничего не понимаю, да ещё и груз ответственности за государство, – она ещё раз окинула Риольфа взглядом и сварливо заявила: – Я не собираюсь, кстати, ложиться в постель с мужчиной, которого вижу впервые в жизни. Тем более, что это и не совсем я, а тело вроде как одолжила. Домой хочу, и чем быстрее, тем лучше. У меня была неплохая репутация, не хотелось бы, чтоб её успели испортить. Я обещала Эрмету вернуть Эрмину сюда и хотела бы выполнить это обещание. Надо найти сбежавшую колдунью и потребовать, чтобы она восстановила status quo. Ведь это возможно, так?

Риольф пропустил мимо ушёй непонятные иноземные слова и задумался. Нет, он вовсе не настолько монстр, чтобы не понять эту женщину и не посочувствовать ей! Лучше сразу объясниться.

– Теоретически возможно. Если удастся найти колдунью. Если получится её убедить вернуть тебя обратно. Если она достаточно могущественна, чтобы провести такой ритуал. Но я этого не хочу. Если уж я женился, предпочитаю , чтобы моей женой стала ты, а не она, – он поймал потрясённый взгляд Эрмины и отвернулся, чтобы не видеть возмущения в её глазах. Так было легче, он слишком остро переживал свою вину. Жаль принцессу, но себя всё же больше.

Он ожидал возмущения, криков, уговоров, слёз, но Эрмина почти сразу взяла себя в руки и, вскинув бровь, холодно спросила:

– Почему?

– Дочка Эрмета – крайне неприятная особа, – объяснил Риольф, впечатлённый этой сдержанностью. – Она взбалмошна, капризна, склонна к садизму, не скрывает многочисленные связи и не слишком интересуется делами королевства. Не говоря уже о нежелательности вмешательства в моё правление страной. Я в этом разбираюсь, а вот интересы Эрмины лежат в другой плоскости. Не хочется такую жену Наследники для нас, кстати, обязательны, положение обязывает. Согласен дать тебе время освоиться с новым положением, но надеюсь, не будешь его затягивать. В конце концов, соглашаясь на брачную церемонию, ты понимала её последствия.

– Иными словами, ты решил, пользуясь случаем, подгрести Леондор под себя, – задумчиво кивнула Эрмина своим мыслям. – Я в принципе не возражаю. То, что довелось узнать о своей предшественнице, мне и самой не слишком нравится. Считаешь, что справишься – флаг в руки. Мои дети уже выросли – и с меня хватит. Тяжёлый труд. Больше не хочу. Давай прикинем другие варианты. Например, могу ли я отречься в твою пользу? Кстати, разводы у вас приняты?

Риольф, будучи в некотором ошеломлении от жёсткого прагматизма жены, немного помолчал, потом осторожно сказал:

– Разводы для черни. В правящих семьях практикуется или ссылка неугодного супруга, или добровольный уход в храм.

– «Добровольный» – это сарказм, или там и впрямь неплохо?

– Для простого люда – работа, как работа, не легче и не тяжелее прочих. Для знати – вполне достойное положение. Многие младшие дети именно в служении богам находят смысл жизни.

– Ну, я не возражаю, чтобы Эрмина по возвращении добровольно жила в храме, а не во дворце, – невозмутимо сказала принцесса. – Если условия приемлемые, ей это будет невредно.

Риольф вскочил, несколько раз прошёлся от стены до стены, размышляя над словами принцессы, несколько озадаченный её напором. Конечно, будь он сам выброшен из родного мира, тоже постарался бы вернуться домой, особенно, чего уж скрывать, если б новый мир оказался куда хуже этого приспособлен для жизни. Предложение Эрмины было вполне разумным и легко осуществимым: догнать Соли и обо всём с ней договориться. Потом Эрмина подписывает отречение, изъявляет желание остаться при храме, и отправляется в свой мир, а настоящая принцесса оказывается связана храмовыми правилами и сможет освободиться нескоро, если вообще сможет. Этого времени хватит для того, чтобы найти жену по своему вкусу.

Он остановился перед Эрминой и выпалил:

– Хорошо, я согласен.

Она просияла улыбкой и спрыгнула с подоконника, оказавшись на миг так близко, что Риольф почувствовал лёгкий аромат цветочных духов, смешанных с запахом её тела. Но Эрмина сразу шагнула в сторону, увеличивая расстояние, и протянула ему руку:

– Значит союзники?

– Союзники!

Он неуверенно повторил это движение, жена обхватила его ладонь, сжала и энергично встряхнула.

– В нашем мире не принят такой жест, – сказал Риольф и улыбнулся. – Но он мне нравится.

– А сейчас выведи меня погулять, – категорическим тоном потребовала Эрмина. – Представляешь, я не видела здесь вообще ничего, кроме этого дворца. Хочу посмотреть на город вблизи. Хотя бы рассмотреть этих зверей, которых запрягают в повозки. У нас таких нет.

– Как пожелает моя драгоценная супруга, – легко согласился Риольф. – Только лучше переодеться во что-нибудь попроще.

Ему пришлось помочь ей выбрать наряд, подходящий для прогулки. Эрмина сменила платье на свободные брюки и блузу и вскоре была готова покинуть дворец.

Глава 11

Новоявленный принц провёл супругу в полуденную галерею и распахнул двери с нарядной резьбой и росписью. Эрмина удивлённо вскинула брови, увидев узкую тёмную лестницу, предназначенную для слуг. Риольф уверенно направился вниз: как пройти на конюшню он знал – единственный знакомый маршрут, кроме пути в бальный зал. Чем ждать, когда подадут выезд, быстрее озаботиться самому.

Придворные посматривали неодобрительно, но, конечно, никто не посмел их остановить или что-то сказать. Эрмина доверчиво держала руку мужа. Он плохо ориентировался во дворце, но она, как оказалось, ещё хуже.

Риольф помнил, что теперь это не та принцесса, что раньше, а иномирянка, знал, что сам приложил руку к её появлению здесь, но всё равно это казалось странным.

В простом коридоре царили аппетитные кухонные ароматы, Риольф невольно сглотнул, Эрмина замедлила шаги:

– Чем это пахнет?

– Синюху жарят.

– Да? – между её бровями набежала тонкая морщинка. – А как…

Она не договорила и понурила голову. Риольф решил, что запах, показавшийся знакомым, вызвал воспоминания о родном мире, и не стал отвечать. Служанка в жёлтом фартуке вывернула из-за поворота, едва не налетела на принцессу и шарахнулась, чуть не выронив поднос.

– Я не кусаюсь, – буркнула Эрмина и поджала губы.

Они вышли на задний двор. Сюда подъезжали повозки с провиантом. Широкая мощёная дорога вела прямо к улице, но Риольф повёл принцессу по узкой тропке вокруг кустов к длинному зданию конюшни. Оштукатуренные стены сияли белизной, маленькие окошки шли в ряд под низко посаженной крышей.

– Неприятно быть местным пугалом! – сказала Эрмина. – От меня не первый раз слуги шарахаются. Я расстроилась. Здесь столько вроде бы похожего на мой мир, но всё же отличного. Даже не представляю, что такое эта ваша синюха. Зверь, овощ, гриб? У нас так пахнет картошка с луком. Ты меня ведёшь в этот барак?

Риольф распахнул дверь, и на них пахнуло знакомым духом конюшни. Навстречу выскочил немолодой, но крепкий конюх в простых серых штанах и рубахе.

– Ваши Высочества! Вам запрячь или оседлать?

– Не беспокойся, мы только посмотреть.

По обеим сторонам прохода располагались денники. Эрмина нетерпеливо прошла вперёд, оставив мужчин позади, Риольф махнул рукой, отпуская конюха, и поторопился за ней, с любопытством ожидая проявлений восторга. Принцесса остановилась, заглянула через дверку и разочаровано обернулась к Риольфу:

– Но это же обычные лошади! У нас тоже такие есть.

Он несколько раз моргнул и возразил:

– Это редкие животные! И дорогие. Они капризны, требуют специальных кормов и обучения. Только самые богатые люди могут себе позволить.

Эрмина погладила мягкий тёплый нос вороной, которая тянулась к ней из-за ближайшей дверки. Лошадь фыркнула ей в руку, разобравшись, что угощения не будет, и отступила, мотнув головой.

– Спасибо, что показал, – сдержано сказала принцесса. – Куда пойдём дальше?

Риольф пожал плечами:

– Понятия не имею, что есть, а чего нет в твоём мире, чем именно он отличается от нашей Риттаны. Куда ты хочешь?

– Не знаю, как у вас тут, – пожала плечами Эрмина. – Показывай всё. Храм, памятники, порт, рынок, какие-нибудь магазины, что-то типичное или, наоборот, выдающееся из архитектуры, если можно – производство или мастерскую.

Риольф окинул взглядом жену, несколько озадаченный странным для женщины высших кругов выбором, напомнил себе, что она не отсюда, кивнул и согласился:

– Идём. Пешком рассмотришь лучше.

От конюшни шла дорога к парадному входу, но Риольф рассудил, что лучше сначала отправиться на рынок, который из перечисленного принцессой оказался ближе всего. По дорожке, обсаженной густым кустарником, они вышли к скромной калитке для слуг и через неё – на тихую мощёную улочку.

– И никаких замков? Любому человеку, выходит, можно заглянуть во дворец? – удивилась Эрмина, невольно оглядываясь на калитку, что захлопнулась у неё за спиной.

– Проходы защищены магией и охраняются вооружённой стражей, – пояснил Риольф. – А у вас разве не так? Расскажи, как ты жила? Сложно знакомить с родным миром, не представляя, чем он отличается от чужого. Стражник, кстати, лежал в траве под кустом акации.

– Я не заметила, – пожала плечами Эрмина, опять оглядываясь, словно надеялась рассмотреть охранника сквозь глухую каменную ограду. – Нет, у нас не так. Караульные всегда стоят, ну, как здесь перед покоями Эрмета. А ещё двери запираются на сложные замки. Здесь всегда так пусто?

– Наверное, – пожал плечами Риольф. – Это тупик, ходят только свои, кто здесь живёт. Прочим горожанам на задах дворца делать нечего, ничего интересного.

– Я и смотрю, что между камней трава растёт, – заметила Эрмина и задумчиво сказала: – Наш мир называется Землёй. В целом очень похоже. Люди, животные, растения… Только нет у нас – никакой магии, лишь наука и техника.

Риольф даже остановился от неожиданности:

– Совсем никакой? Вот здорово!

На этот раз Эрмина взяла его за руку и потянула вперёд.

Завистливо раздумывая о простоте и понятности чужого мира, барон озирал тихую улочку, пытаясь представить, что видит её впервые. Малочисленные прохожие одеты аккуратно, хоть и куда проще дворцового люда. Новые домики, выстроенные по повелению Эрмета лет пять назад вместо снесённых хибар, выглядели красиво: под высокими черепичными крышами, сложенные из светлого камня или оштукатуренные и выкрашенные в нежные цвета. Вторые этажи нависали над мостовой, а кое-где третьи выдвигались ещё сильнее. Эрмина с горящими глазами спешила вперёд, вглядываясь и в нечастых прохожих, и в дома, и в редкие здесь деревья.

– Нравится?

– Очень симпатично! – с жаром ответила она. – Всё аккуратное и красивое, как декорация к сказке. Улочка такая светлая, чистая, широкая! Знаешь, на Земле Средневековье было куда грязней. Помои и нечистоты выливали прямо из окон, да и улицы были узкие.

– На Риттане везде, где есть возможность, улицы делают широкими. В прежние времена у нас были машины, которые двигались сами по себе, – гордо сказал он. – Образцы остались. Пока не удаётся наладить изготовление, но в Арнаурских княжествах работают над этим. С водопроводом и канализацией тоже были сложности, но с прежних времён сохранились знания о важности чистоты и память о эпидемиях. Конечно, утеряно очень многое. Не сохранилось никаких записей, а люди после Волны были слишком поглощены выживанием, чтобы задуматься о восстановлении утраченного.

– Неужели не уцелело ни одной… – Эрмина пожевала губы, подыскивая слово, но не нашла, – ни одного хранилища?

– Волна уничтожила всю бумагу и стёрла все электронные и магнитные носители.

– Электронные? – Эрмина, приоткрыв рот, уставилась на него расширившимися глазами, потом огляделась и тихо пробормотала: – Ох ты ж! Мне очень жаль. Ужасная катастрофа.

– Мы умеем изготавливать бумагу, – похвастался Риольф, – но пока она получается слишком дорогая. А оставшуюся технику бережём. Надеемся разобраться.

Глазея по сторонам, Эрмина обдумывала услышанное.

– Неужели писать на коже дешевле?

– Да, потому что можно смыть написанное и использовать кожу ещё много раз.

– А как магические защиты соотносятся с запрещением магии?

– Но это же обычная бытовая мелочёвка, низший уровень! – удивился Риольф. – Так работают многие лекари, погодники, домовики. Они обращаются к стихиям и не способны принести беды в этот мир. Откаты стихийной магии обычно очевидны.

Эрмина хмыкнула. Ну да, «сами мы неместные», нашла у кого спрашивать! О магии надо расспрашивать магов.

Они дошли до конца улочки и свернули на другую. Здесь оказалось куда оживлённее.

– Дорога к рынку, – пояснил Риольф, не дожидаясь её вопроса.

Скоро они вышли на рыночную площадь и влились в галдящую толпу. Эрмина с увлечением кружила, обходя громадные повозки, маленькие ручные тележки и длинные столы-прилавки, с которых велась продажа. Они стояли в беспорядке, образуя настоящий лабиринт.

– Очень похоже на наши рынки. Хоть что-то знакомое! Только у нас планировка попроще, все по нескольким прямым.

Рынок под небом был для простолюдинов. Товары побогаче выставлялись дальше, в крытых рядах, где торговали и постоянные лавочки, и те, что сдавались на неделю-другую приезжим купцам. Простые платья и горшки Эрмину не заинтересовали, она поспешила к продовольственным рядам.

– Одежда тоже, как у нас. Покрой попроще, зато ткани натуральные. О, посмотри! Это груши, да?

Она уверенно опознала мандарины, яблоки и сливы, подивилась крупной круглой морковке и длинной конусовидной свёкле. Иногда замолкала, разглядывая что-то незнакомое, но Риольфа не расспрашивала, и он решил не лезть с непрошенными объяснениями. Может и правильно: не всё сразу.

– Купить что-нибудь?

– На твой вкус, – согласилась она.

Риольф бросил монету продавцу и протянул ей серо-коричневый стаканчик из луба, наполненный желто-зелёными ягодами ильха, в которых сердцевина из нескольких долек скрывалась под тонким слоем кисловатой терпкой мякоти

– Похоже на недозрелый шиповник, – Эрмина осторожно обнюхала угощение. – Пахнет незнакомо, но приятно, – она положила ягоду в рот и разжевала. – Вкусно. Что это? Внутри, как орех.

– Ильх. Мне нравится, что он сытный и жажду утоляет хорошо.

Эрмина рассеянно улыбнулась ему и поспешила вперёд. Там на телеге лежала огромная рыбина. В телеге было метра два с лишним, но рыбина вытянулась на всю длину: широкая усатая голова упиралась в доски переда, а хвост свисал вниз, а ободранный плавник касался земли.

– Какое страшилище! Сом?

– Хорошая добыча, – сдержано кивнул Риольф.

Принцесса, поглощённая разглядыванием прилавков, не обращала внимания на людей, а её узнавали, и взгляды, были отнюдь не дружелюбными. Здесь, где полно городской стражи, чернь не посмеет устраивать свару, но при появлении кого-то из благородных леондорцев могут быть неприятности. Риольф ругал себя. Надо было раньше подумать о том, чтобы Эрмина осталась неузнанной, но он сам не прятался от своих поданных и недооценил плохую репутацию наследницы Эрмета.

Они почти пересекли площадь и приблизились к крытым рядам. Может, купить жене шляпу с вуалью? Нет, не пойдёт, лучше личину. И скорее уходить отсюда.

Порыв ветра перебил рыбный дух, но принёс другие ароматы. Эрмина огляделась, оторвашись от созерцания речного монстра.

– Кроликами пахнет, она повернулась по ветру и вскинула брови: – Ох! Кто это?

– Инваки. На них привезли товар.

– Подойдём?

Он хотел скорее покинуть рынок, но Эрмина уже поспешила в сторону, туда, где узкий проход между зданиями преграждали решётчатые металлические ворота. Она остановилась у входа, жадно рассматривая самых распространённых на Риттане животных. Для неё они оказались в диковинку. Некоторые инваки лениво лежали, другие рылись в корытах. У самых ворот двое увлечённо грызли большую колоду, изредка пихая друг друга круглыми боками. Они доходили Эрмине до груди. Ближайший оказался белоснежным с вишнёвыми глазами и розовым носом.

– Ух ты, какие милые! На морских свинок похожи.

– На кого? – изумился Риольф.

– О, да у них рог! – Эрмина высыпала в горсть и отправила в рот остаток ягод, сунула пустой стаканчик Риольфу и взялась руками за решётку, осматривая загон. – Хвост смешной, как у бобра, а морда почти крысиная. Не кусаются?

– Если очень разозлить, – усмехнулся Риольф, бросая пустой стаканчик инвакам. – Но это трудно. Они добродушные и флегматичные.

Расстояние между прутьями решётки было мало для грузных инваков, но человек нормального сложения мог легко протиснуться.

– Значит, можно подойти ближе и погладить?

В другое время Риольф не стал бы возражать, но в стороне уже собралась кучка людей. Трое неизвестных ему дворян лениво перекидывались тихими фразами, поглядывая на принцессу, а их челядь и несколько простолюдинов, сбившиеся вокруг, выкрикивали оскорбления. На фоне общего шума они не слишком выделялись, но Риольф встревожился.

– Думаю, не стоит, – озабоченно сказал он и поискал взглядом охранника, который должен был стоять у загона. Его не было, видно отошёл поесть или отлить. Замок, висевший на воротах, не обещал скорого возвращения. – Как-нибудь потом. Пойдём скорее!

Но было поздно. Кучка расползлась цепью, преграждая дорогу.

– Волчица! Тупая дрокса!

Кто-то бросил перезрелый гундис. Он влажно шлёпнулся об плечо принцессы и расползся по блузке зеленоватым пятном. Пальцы Эрмины сжали локоть Риольфа, но лицо не дрогнуло.

– В чём дело? – высокомерно спросила она.

Как назло, стражников не было видно, а может и специально отошли, не желая защищать нелюбимую наследницу. Риольф, словно невзначай, положил руку на эфес, показывая готовность к драке, и шагнул вперёд, заслоняя принцессу. Её пальцы на локте дрогнули и разжались, и он мысленно похвалил жену за самообладание. Он плохо представлял, что будет дальше. Если дело дойдёт до драки, не поможет боевое мастерство, да и меч для церемоний – так себе оружие, для боя легковат.

– В чём дело? – повторил он вопрос Эрмины, обращаясь не к толпе, а к тому дворянину, который выглядел постарше. – Мне казалось, что в Леоне рады платёжеспособным гостям. Я барон Оссмор, это моя жена. Что вы себе позволяете?

– Погоди-ка, – сказал второй, совсем юный, приблизившись на пару шагов и вглядываясь. – Герн, а ведь точно! Это Риольф Оссморский.

Боевой задор толпы несколько приугас.

– Но ведь это принцесса Эрмина… – начал Герн и неуверенно остановился.

– Похожа, – упавшим голосом подтвердил юнец, – но вроде и не совсем. А вот баронессу Оссмор я не видел, даже не знал, что барон женат.

Риольф не стал дожидаться, пока они примут какое-то решение, взял Эрмину под руку и увлёк вперёд. Старший ступил навстречу, заслонил дорогу, и Риольф подумал было, что всё же придётся драться, но тот кратко поклонился и, приложив рук к сердцу, сердечно сказал:

– Простите великодушно, ирс барон, обознались. Примите наши искренние извинения.

– Я не буду подавать жалобу королю, – холодно сказал Риольф и, отодвинув его плечом, уверенно повёл жену через толпу.

Глава 12

Никакой уверенности он не чувствовал. Быстро прикинул, куда идти, чтобы скорее скрыться, и свернул к ювелирным рядам. Товар недешёвый, и потому в здании не было такой толчеи, как на площади. Эрмина освободила руку, но не только не отставала, а вырвалась вперёд, умело лавируя меж покупателей. Не задерживалась, на витрины не глазела, а шла быстрым шагом с непроницаемым лицом, при этом вовсе не казалась спешащей. Риольф держался на полшага позади, глядел на спутницу с невольным уважением и даже поймал себя на мысли, что будь принцесса чуть симпатичнее, нельзя было бы желать лучшей партии. Когда же люди оттеснили их друг от друга, и он смог окинуть взглядом всю её фигуру, то счёл, что новая Эрмина стала грациознее прежней, настолько легко и изящно она двигалась.

Когда они вышли с другого конца, Эрмина обернулась к нему:

– Будут преследовать?

– Не знаю, – честно сказал Риольф. – Я вообще не понял, что это было. Нападение на наследницу кажется бессмысленным и даже самоубийственным.

Эрмина взбежала на невысокое крылечко и вновь пошла по галерее. Здесь тоже попадались драгоценности, но в основном торговали одеждой. Здание шло параллельно тому, по которому они пришли сюда, и Риольф бросился за ней:

– Куда ты? Так вернёмся туда, откуда ушли.

– Ну и прекрасно. Там искать не будут.

Риольф с невольным уважением поглядел в высокомерное лицо спутницы, выражавшее холодную уверенность.

– Прости. Я знал, конечно, что принцессу в Леондоре не любят, но не подозревал насколько. Надеюсь, смогу загладить вину…

Он взял её за руку, и только тогда заметил, что всё тело Эрмины сотрясает мелкая дрожь.

– У вас носят какие-нибудь вуали, закрывающие лицо? – спросила она, и Риольф по-новому оценил сдержанность её голоса.

– Не стоит. Они полупрозрачны и скорее привлекут внимание, чем скроют черты.

Он протащил Эрмину мимо одёжного прилавка к ювелирному. Немолодой дядька сидел за прилавком и вертел в руках сложную конструкцию из проволоки. Он окинул подошедшую пару возможных покупателей цепким внимательным взглядом и оповестил:

– Сегодня для благородных ирсов перстни от пяти до пятнадцати золотых, браслеты…

– Любезный, нет ли у вас украшений с ларвом? – негромко прервал его Риольф, склонившись над прилавком.

Эрмина изучала цены на витрине и выглядела как типичная дворянка, выбирающая себе безделушку, но продавец задержал на ней взгляд чуть дольше, чем следовало. Его равнодушие, как рукой сняло. Вскочил, подошёл ближе и тихо возразил:

– Ну что вы, благородные ирсы, как можно! Мы законы знаем!

Риольф молча пожевал губами, затем, крепче сжав локоть Эрмины повёл её в сторону. Торговец проводил их равнодушным взглядом и вновь обратился к головоломке.

– Ты действительно считаешь, что покупка безделушки меня может как-то отвлечь и утешить? – спросила она с нескрываемым сарказмом.

– Ларв куда лучше вуали, – сказал Риольф с досадой, вызванной необходимостью оправдываться. – Он меняет внешность на любую, выбранную владельцем. Похоже, что продавец узнал тебя и решил, что не стоит рисковать.

– И его можно вот так просто купить?

– Сильный, который будет действовать несколько дней, вряд ли, а на час-другой вполне возможно.

– Но магия запрещена, да, – пробормотала Эрмина.

Восхищение Риольфа угасло, сменившись раздражением. Он повёл жену к боковому выходу чтобы выйти на краю рыночной площади и не вести Эрмину через толпу, но дойти до него не успел. Подросток, вынырнувший откуда-то сбоку из-за вешалок с платьями, пригладил всклокоченные чёрные вихры и, насмешливо прищурив синие глаза, сипло спросил:

– Благородный ирс интересуется ларвами? Сто восемьдесят золотых и он ваш.

Эрмина, ошеломлённая громадностью цены, громко пропустила воздух через зубы, но ничего не сказала. Воодушевлённый Риольф начал торговаться. Принцесса не вмешивалась, стояла за спиной так тихо, что хотелось оглянуться и проверить, не ушла ли она, пресытившись торгом.

– Хорошо, – согласился он наконец. – Девяносто, но только после пробы!

– Сотня – и сейчас принесу, – сказал парень, не тронувшись с места. – Аванс?

Он внимательно рассмотрел монеты, полученные от Риольфа, аккуратно убрал в карман и снял с шеи тонкий, но плотный жёлтый шарф. Перед ними стоял субтильный невзрачный мужчина с большими залысинами и настороженным взглядом блёклых глаз. Риольф не выдержал, бросил взгляд на жену. Она слегка побледнела, и сжала губы в ниточку, отчего выглядела ещё недоступней и высокомерней, чем раньше.

Шарф перешёл ей в руки, Риольф выплатил остаток суммы, и продавец, раскланявшись, исчез между вешалками с балахонистыми плащами.

– Дорого. На витрине всё дешевле впятеро.

– Самое дорогое на витрину не выкладывают, покупатель сам спросит. А хороший ларв может и на тысячу золотых потянуть.

– Как этим пользоваться? – неуверенно спросила Эрмина, пропуская блестящую ткань сквозь сжатый кулак. Помяла в пальцах ткань, нащупала вшитые между слоями маленькие плоские камни, поглядела на него.

Риольф кивнул:

– Да, это и есть ларвы. Просто представь свой новый облик и обмотай шарф вокруг – неважно чего. Можно обвязать голову, накинуть на шею, перепоясаться. Ты должна очень чётко представить лицо, которое хочешь показать другим людям. Хорошо, если это будет какой-то реальный человек, которого ты хорошо знаешь. Мало кто может сам придумать.

– Хорошо, – она на миг задумалась и между прямыми бровями набежала тонкая морщинка. Риольф поймал себя на желании разгладить её пальцем и разозлился на неуместные мысли. Эрмина ему так очевидно не подходит! Это не какая-то простолюдинка, а благородная ирса королевской крови. Они очень удачно обо всём договорились, поэтому надо гнать любые мысли о физической близости. Ясно, что от невинных прикосновений захочется перейти к более вольным, а там и до соединения недалеко, а если Эрмина, упаси Богиня, понесёт дитя, то все договорённости могут рухнуть.

Эрмина легко накинула шарф на голову, перекрестила у подбородка, обвивая концами шею и стала связывать концы спереди. Риольф изумлённо рассматривал новую личину: круглое нежное лицо с высокими скулами, большие серо-зелёные глаза и косы, толщиной с детскую руку, тяжело повисшие почти до пояса – редкая экзотическая красота.

– Это… кто? Знакомая?

– Это я в молодости, – Эрмина шагнула к зеркалу и разочаровано отпрянула. – Но я вижу прежнее лицо!

– Берегись зеркал! – торопливо подтвердил Риольф. – В них не только ты увидишь истинный вид. Это же только магическая маска, а не настоящее превращение. Зато теперь мы можем гулять, не опасаясь недобрых глаз.

Он вывел Эрмину из рыночной толчеи, жестом подозвал бричку, запряжённую инваком, и велел ехать в порт. Эрмина держалась с поистине королевским величием, но теперь Риольф понимал, что это высокомерие лишь прикрывает её неуверенность и страх, так же как личина скрыла подлинное лицо. Впрочем, как понять, какое из этих лиц подлинное? Самой Эрмине наверняка ближе тот образ, который ларв показывает окружающим. Какая красота! Конечно же оказаться в теле принцессы для неё мучительно. Мало того, что чужое, да ещё и некрасивое.

Нельзя, чтоб Эрмина заметила эту жалость: ей будет только горше, а то ещё и оскорбится. Он покачал головой: но неужели молодость недостаточная компенсация? Или её родной мир настолько хорош, что ничто не подсластит эту потерю?

– Что такое дрокса?

Эх, он надеялся, что она не слышала ругани толпы. Риольф поколебался: стоит ли объяснять, потом неохотно сказал:

– Зверь такой, вроде ящерицы, но крупный. Живёт в воде, но может и на берег вылезать. Дрокс с человека длинной, чуть больше, а дрокса и в два роста может быть. Опасны, но глупы.

– Вроде крокодила.

Риольф вслушался в звучание незнакомого слова, возразил:

– У нас таких нет, по крайней мере я не знаю о таком звере.

– Это шёлк? – принцесса с интересом глядела по сторонам, а рука её теребила край шарфа. – У нас есть похожая ткань, её ткут из ниток коконов бабочек.

Риольф потёр переносицу:

– Нет, это растительное волокно. Не могу представить, как можно получить нитку от бабочек. У нас нитку дают только пауки. Их специально разводят на островах полудня, лучшие ткани оттуда, но и на континенте в некоторых хозяйствах производят не намного хуже.

– Земных пауков я остерегаюсь. Среди них попадаются ядовитые. А здесь?

– Яд паука для человека не смертелен, – нейтрально сказал Риольф, отведя глаза в сторону.

В Оссморе специальные люди собирали и выпаривали яд пауков. Стрелы и лезвия, смазанные таким концентратом, почти наверняка несли мучительную смерть. Воевать не хотелось, но в случае нападения надо быть готовыми к отпору, и малочисленность армии надлежало компенсировать каким угодно образом.

Эрмина не заметила, как на миг помрачнело лицо мужа, поглощённая разглядыванием открывшейся внизу реки с дощатым причалом. Риольф, вцепившись в борт повозки, жадно вдыхал ни с чем не сравнимый запах воды, приправленный рыбным запахом и душком гниющих водорослей.

– Не стоит спускаться, – сказал он скованно, – там толчея, грубые матросы, вонь…

– Да, пожалуй, – согласилась Эрмина рассеяно. – знаешь, я немного разочарована. По масштабам моего мира – мелковато. Ох!

– Что?

Она не отрываясь глядела на вершину холма, где на фоне безоблачного неба чётко вырисовывался крылатый силуэт.

– Ну… ты же хотела скульптуру, – усмехнулся Риольф. – Вот. Любуйся. Хранитель города.

– Я подумала, что настоящий. А почему именно дракон? Их здесь много?

Риольф усмехнулся. Какая же она красивая в своём иномирном обличье, с разгоревшимися глазами, азартно закусившая губу.

– Есть легенда, что когда здесь была лишь небольшая деревня – первое поколение после Волны – на неё пытались напасть. Бродячий отряд был многочислен и силён, а поселение казалось не особо укреплённым и на взгляд скитальцев богатым.

Все жители Леоны вышли на сражение, но шансов у них было немного. Кто-то сказал, что лишь появление летающего огненного монстра может их спасти, и обратился с мольбой о спасении к Великой Богине. Вероятно, многие из осаждённых присоединились к молитве, и Алиена сжалилась над ними. Никто не видел, откуда взялся дракон, хотя, кажется, невозможно не заметить приближения такой громады. Говорят, что взлетел как раз из-за этого холма, а после сражения за ним же и скрылся, и что в дракона обратился кто-то из защитников, но кто это был неизвестно. Это, кажется, было первое появление драконов…

– И всё?

– Что же ещё?

– Значит и сейчас драконы встречаются?

– Иногда ходят слухи, что кто-то видел громадного летающего зверя, но ничего достоверного, – Риольф пожал плечами, чувствуя смутную вину, за отсутствие диковинки. Бричка объехала холм и двинулась обратно к городу, но Эрмина оборачивалась к скульптуре, пока её можно было рассмотреть.

Ближе к центру возчика отпустили и неторопливо пошли по улице. Эрмина засыпала Риольфа вопросами, Только сейчас он сообразил, что в повозке она не хотела спрашивать, чтобы не озадачить возницу полным незнанием мира.

– А кто здесь живёт ещё, кроме людей?

Риольф растерялся:

– Ну… животные разные, рыбы, птицы…

– Нет, я имею в виду разумные расы: эльфы, гномы, орки…

– Это кто?

Выслушал энергичные яркие объяснения, покачал головой:

– Нет, у нас таких нет. Только люди. Как интересен ваш мир, раз в нём столько разных существ.

– У нас тоже таких нет, – отмахнулась Эрмина, – озадачив его ещё больше, – только в... ну, в разных историях. Вампиры, зомби?

– А это?..

– Ожившие мертвецы.

– Нет.

– Попасть в чужой мир – а здесь всё те же люди, только время на пол тысячелетия назад отмотали! – с досадой сказала Эрмина.

– Эм-м-м… Ты серьёзно сожалеешь об отсутствии оживших мертвецов?

Она коротко рассмеялась, махнула рукой:

– Нет, конечно. Просто хотелось увидеть хоть что-то необычное, такое, чего не увидишь на Земле. А ничего и нет. Всех различий – одна магия, и то запрещённая. Обидно.

– Пожалуй, – согласился Риольф, раздумывая, чем реабилитировать свой мир в глазах подменыша.

– Значит, про драконов это неточно, – продолжала Эрмина, энергично шагая вперёд. – А другие оборотни есть?

Он бросил на неё быстрый внимательный взгляд, Нет, вроде бы вопрос задан без задней мысли. И всё же перед ответом Риольф помолчал в нерешительности. Казалось, начни говорить, и она сразу поймёт его сущность.

– Есть кое-что, – неуверенно сказал он. – Ну, например дальше на Полночь, есть нерсы. Это такие большие кошки. Их многие знают, но в звериной ипостаси они посторонним не показываются – неприлично. Я видел одну – князь приезжал сюда с женой. Обычная женщина, чем-то на твою личину похожа, только волос песочно-рыжий, да глаза светло карие, почти жёлтые. Ну что, теперь храм?

– Да. Расскажи, в каких богов у вас верят?

– Ну, прежде всего Великая Богиня, – начал Риольф и осёкся, глядя, как на башне дворца медленно поднимается вверх жёлтый с красной каймой флаг. – Но это в следующий раз, а сейчас надо срочно вернуться во Дворец: король при смерти.

Главы 13-14

Глава 13

Шли молча, и Эрмина была благодарна мужу за тишину. Одолевали мысли и говорить не хотелось.

Ветер подгонял их, подталкивая в спину. Она искоса поглядела на профиль Риольфа. Он шёл с поджатыми губами, серебристые пряди хлестали по лицу. Нестандартная внешность, но красив. И, похоже, не слишком добр. Наверняка и он воспринял прекращение разговора с облегчением.

Для Риольфа этот брак, особенно в свете их договорённостей, выгоден. В его интересах укрепиться на троне Леондора и избавиться вечной зависимости от сильного соседа, а последующий уход Эрмины в храм развяжет ему руки. Стал бы иначе барон возиться с ней? Какой интерес проводить экскурсию для иномирянки по чужому городу?

Удивительная доброта короля не обманула Эрмину: он понимал своё состояние лучше окружающих и знал, что исправить уже ничего не успеет. Но как жаль, что он умирает так быстро, когда она ещё совсем не ориентируется в этом мире!

– Риольф, а у Эрмета нет других наследников, кроме дочери? Когда я отрекусь, никто больше не будет претендовать на трон?

– Будут, конечно, – удивился он её наивности. – Да и сейчас найдутся. У нас наследование не предопределено, благородные ирсы всегда могут решить, что стоит пригласить кого-то со стороны. Именно поэтому Эрмет так торопился со свадьбой. Я – подходящий реальный управитель, а Эрмина обеспечивает преемственность. Наверняка кто-то, скорее всего и не один человек, решат, что справятся с Леондором не хуже меня, – он рассмеялся, – Да не расстраивайся так! Нас двое, мы всё сможем. Я более-менее разбираюсь в хитросплетениях здешней политики, а в состояние Крютенов достаточно значительное в экономике страны, чтоб с ним считаться.

– Кто такие Крютены?

Риольф даже остановился от неожиданности, ошарашено уставясь на Эрмину, но сразу взял себя в руки:

– Ирса Суоллан, король Эрмет и вы единственные представители этого благородного семейства.

– О, даже так!..

Он не ответил.

– Значит, другой родни у меня нет?

Риольф улыбнулся явному облегчению, звучащему в голосе жены.

– Ирса Суоллан королевской крови. У вас общая прабабушка, королева Оляна, мать Эрмета II и бабушка Эрмета III. Ваш венценосный отец пригласил овдовевшую кузину во дворец для воспитания дочери, когда жена скончалась

– Вот как, – пробормотала Эрмина. – Я-то думала, она что-то вроде фрейлины. Судя по всему, воспитательница она так себе. Ну, ладно. Какие проявления скорби считаются необходимыми и приличными в моём положении?

– Разве они не везде одинаковы?

– У нас – нет. В одних странах считалось необходимым громко плакать, стенать и причитать, рвать на себе волосы, в других – почтить уход близкого молчанием.

– Как интересно,– пробормотал Риольф без особого интереса. – До Волны у нас была хорошо развитая и достаточно однородная цивилизация. Чем более сходны люди, тем проще им общаться. Мы стараемся сохранить обломки нашей культуры и обычаи. Что касается скорби… До смерти Эрмета достаточно стиснутых рук и беспокойства в глазах, после – вполне достойно будут смотреться несколько печальных слов и тихие слёзы.

Они вышли на площадь, где перед высокими коваными воротам уже собралась небольшая толпа. Насколько Эрмина успела разобраться в местной одежде, здесь были и простолюдины, и дворяне. Проходя мимо Риольф вскользь поинтересовался, не обращаясь ни к кому в отдельности:

– Какие новости?

– Ничего не сказали пока, – ответил широкоплечий детина в грязном тёмно-сером фартуке.

Риольф поблагодарил кивком, не замедляя хода, но через несколько шагов Эрмина, услышав своё имя, вцепилась в его руку, понуждая остановиться. Он удивлённо вскинул брови, но промолчал.

Как почти всякий подслушивающий, ничего хорошего она о себе не услышала. Нельзя сказать, что её горячо ненавидели, но принцесса в Леондоре пользовалась всеобщей нелюбовью. Самым заметным из её деяний были шумные охоты, когда кони неслись не только по лугам, но и по полям, и даже по деревенским улицам. Эрмина узнала, что Эрмет считался суровым, но справедливым и мудрым правителем, что принцесса, то есть она сама, и пальца его не стоит: лично чуть не насмерть запорола нескольких человек, и развлечения ради затравила парочку домашних инваков на выпасе. Дальше она слушать не стала.

Риольф с интересом поглядывал на неё, пока они огибали дворец, наконец, сказал:

– Люди редко бывают довольны своими правителями, но обычно их можно удержать в границах разумного поведения.

Эрмина невесело улыбнулась, благодаря за поддержку, и спросила:

– А чем недовольны твои поданные?

– Наша страна велика, но сурова и скудна на дары. Я стараюсь руководить осторожно и расчётливо, но мои люди… небогаты и, как водятся, считают именно меня ответственным за скудость собственного кошелька.

– Ты всем это говорищь?

Риольф картинно вскинул бровь, и она хмыкнула:

– Всё время говорил, как живой человек, а сейчас изобразил рекламную улыбку и слова звучат заученно и гладко, как на дипломатическом приёме.

– Всем, – покладисто согласился он и сразу сменил тему: – Не забудь снять шарф перед самой калиткой. Нехорошо, если во дворце узнают, что принцесса пользуется ларвом.

Они уже подходили. Эрмина развязала узел, ослабила петлю шарфа и перед тем, как войти, одним движением сняла его через голову.

– Личина держится. Он обвивает пальцы, – невозмутимо заметил Риольф, забрал шарф и небрежно сунул его в карман камзола.

Только когда они подошли ко дворцу, принцесса спохватилась, что хотела посмотреть, где караульный. Он так и не попался на глаза.

Риольф повёл её прямо к королевским покоям. Стражников снаружи не оказалось, внутри раздавались громкие голоса. Оказалось, в первой комнате столпилась кучка придворных, которые при появлении Эрмины с мужем сразу замолчали. Здесь было по крайней мере двое из тех, кто сидел за свадебным столом, но имён она не помнила. У двери в дальнюю комнату сидел в кресле старик в нарядном костюме, отделанным цветной тесьмой и пышными кружевами. Она не сразу узнала жреца, который совершал обряд. Рядом стояла женщина в тёмно-зелёном балахонистом платье в пол, вовсе без отделки.

– Что случилось? – спросила Эрмина, невольно прижимая руку к груди. – Что с отцом?

Жрец с видимым трудом поднялся, опираясь руками на подлокотники. Женщина в балахоне шагнула вперёд:

– Ваше величество… я сделала всё, что могла!

– Мы сделали, – мрачно поправил жрец.

Эрмина закусила губу, чувствуя, как всё тело леденеет от ужаса. Нет! Она ещё не готова! Пальцы мужа больно впились в локоть, подталкивая, направляя.

– Пустите нас к нему, – взволнованно сказал Риольф.

В королевской спальне было светло. Тяжёлые портьеры отодвинули в стороны и лучи солнца просвечивали комнату насквозь. У тела короля, закрытого покрывалом с головой, стоял караул и сидела Иза. Её бледное лицо в красных пятнах и с покрасневшими заплывшими глазами казалось осунувшимся и постаревшим.

Выйдите, – сказала Эрмина. – Я хочу проститься с отцом.

Сиделка взглянула на Эрмину со страхом.

– Я не выгоняю тебя, Иза. Потом ты сможешь вернуться.

Когда двери закрылись, она тихо сказала:

– У них с Эрметом, похоже, был роман.

– Не знаю, – пожал плечами Риольф, – возможно.

Она приблизилась к смертному ложу и откинула край покрывала. Лицо Эрмета, неестественно исхудавшее, было спокойно, глаза закрыты. Руки вытянуты по швам, как у солдата на плацу.

Эрмина почувстствовала, как комок подступает к горлу и начинает жечь глаза.

– Риольф, тебе тоже лучше выйти.

– Ты на самом деле плачешь? – изумился Риольф. – Вы были знакомы… Сколько? Три дня?

– Это был достойный человек, а биологически я всё же его дочь, – тихо и печально сказала она.

Когда дверь за Риольфом закрылась, Эрмина коснулась щеки короля ладонью. Она была заметно похолодевшей, но ещё хранила частицу тепла живого тела.

– Я сделаю всё, что могу для Эрмины и Леондора, – пообещала она. – Спи спокойно.

Вазочка с пером стояла на прежнем месте. Эрмина раскрутила её, высыпала на полку содержимое и растеряно замерла, не представляя куда его спрятать. Карманов на её одежде не было. Большая печать, перстень с печаткой, цепочка с пятью подвесками-камушками – не драгоценными, а обычными, тусклыми и непрозрачными. Цепочка оказалась цельной, без застёжки. После краткого раздумья Эрмина продела её в перстень и захлестнула петлёй, после чего надела на шею, под блузку. В большой печати отверстия не было, Эрмина подсунула её под пояс брюк и подошла к зеркалу. Если втянуть живот, то, вроде, незаметно.

Покрывало вновь закрыло лицо покойного. Она ещё немного постояла около, проникаясь трагизмом момента, пока слёзы не покатились по щекам, а затем распахнула дверь:

– Иза.

Кивнула караульным, пропустила их мимо себя, оперлась на руку мужа, опустила глаза:

– Мне будет его не хватать.

Пока они шли вдоль колонн по большому залу, печать сползала всё ниже и ниже, но здесь были люди, и Эрмина только старалась сильнее поворачиваться к Риольфу, чтобы никто не заметил предательского бугра внизу живота. Только бы не провалилась в штанину и на пол!

Как только они вышли в коридор, Эрмина отвернулась к окну, и, надеясь, что Риольф закрывает её от придворных, извлекла печать и сунула Риольфу в карман. Он не успел рассмотреть, что это, и вопросительно вскинул бровь, но ничего не спросил. Какой всё же умница!

– Что теперь? – спросила она хмуро.

– Сейчас ты отправишься горевать в свои покои, а я буду распоряжаться. Надо объявить о нашей свадьбе и смерти короля. А потом разыщу своих людей и кое-что обговорю с ними.

– Это надолго? А кто будет заниматься похоронами?

– Церемонии пройдут по обычному распорядку, – пожал плечами Риольф. – Если возникнут какие-то вопросы, отправляй ко мне. Не думаю, что будет что-то совсем уж срочное. Полагаю, похороны пройдут завтра, а твою официальную коронацию назначим на третий день после. Сможешь сама разобраться с одеждой?

В покоях принцессы Риольф извлёк из кармана печать и прищёлкнул языком:

– Ого! Предусмотрительно. И куда её?

– Придумаю что-нибудь, – буркнула Эрмина, оглядывая кровать. – Ты видишь? Застелено вроде так же, но бельё другого цвета. Что здесь происходило?

– Ничего, – скорбно ответил Риольф, насмешливо поблёскивая глазами. – Совершенно ничего. Но надо же было хотя бы сделать вид?

– О! И что ты сделал? Залил свежайшую простынь якобы девственной кровью? -фыркнула Эрмина, припоминая, что Риольф и впрямь уже с лестницы вернулся в комнату на несколько секунд. – Когда только успел?

– Всего лишь смял постель и швырнул одеяло на пол, – усмехнулся он. – Много времени не надо. Нельзя же было допустить сплетни, что я пренебрёг молодой женой?

– Хорошо, что ты подумал об этом, – согласилась Эрмина. – Я совсем не разбираюсь в ваших обычаях, а у нас сейчас никто не роется в чужих постелях.

– Да ты что? – изумился Риольф. – Мне казалось, что это развлечение на все времена.

– Эм… Ну да. Кто не знает, чем наполнить собственную жизнь, лезет в чужую, – согласилась она. – У нас тоже треплют личную жизнь известных людей. Об этом пишет так называемая жёлтая пресса. Многим интересно, кто с кем спит и почему, но мне это чуждо, и я об этом сначала не подумала.

– Удивительно. Я, кажется, впервые тебя смутил.

– Мой мир велик и разнообразен, целиком его в голове удержать невозможно, – отшутилась Эрмина.

– Странно это всё, – сказал он. – Нас поженили насильно можно сказать, хотя каждый имеет какую-то выгоду от этого союза. Мы должны ненавидеть друг друга и подозревать во всяких пакостях, а вместо этого…

– Вот ещё – ненавидеть! Скажешь тоже! – возмутилась Эрмина. – Мы умные и адекватные люди, а значит, всегда можем договориться.

Когда Риольф ушёл, она немного покружила по своей комнате, пытаясь подобрать новое место для своего сокровища, но так и не решилась с ним расстаться. Временно положила под подушку – вместе с цепочкой и перстнем, позвонила горничной и попросила позвать ирсу Суоллан, а сама села шить мешочек с длинным шнурком, чтобы можно было повесить на шею или обвязать вокруг пояса.

Заслышав шаги, отложила работу в сторону и встала навстречу придворной даме, но вместо Суоллан к ней пришла Эсна – в мешковатых штанах и свободной тунике, перепоясанной кожаным поясом с ножнами на боку. Эрмина не слишком разбиралась в оружии: на её взгляд для кинжала клинок был велик, для меча – коротковат. Она в замешательстве остановилась. Что делать, если отверженная фаворитка пришла вершить расправу?

Эсне тоже было неловко, но она смело подошла, поклонилась:

– Ваше Величество…

Меньше всего Эрмине хотелось спровоцировать новое сближение, но такая холодная официальность её неприятно уколола. Это звучало так фальшиво!

– Ах, Эсна! К чему такие церемонии! – с горечью сказала она. – Пусть я выщла замуж, но мы же всё равно остаёмся подругами?

– Боюсь, что нет, – сдержанно ответила девушка, – Монета не может лежать сразу на обеих сторонах. Дружба хороша, когда равна. Я отдаю всю душу, а ты подарила часть души мужу.

– Мне жаль, – тихо пробормотала Эрмина после томительной паузы, напряжённой, как натянутая струна.

– Это твоё решение, – склонив голову сказала Эсна, – и я его приняла. Когда бокал разбивается, вместо сладости вина остаются лишь острые осколки. И кто знает, кого они ранят?

Эрмина в смятении смотрела на неё. Эта девушка казалась ей неприятной: она помнила, что Эсна, так же как и принцесса, развлекалась, избивая беззащитных зверей, да и людей, надо полагать, и это вызывало неприязнь, и в то же время её тронула искренность и печаль, звучащие в голосе.

– Я хотела сказать… твой отец… Ну, в общем я соболезную. Он был славный, хоть и цеплялся по мелочам, – неловко сказала Эсна и переступила с ноги на ногу. – Ну… я пойду.

Она повернулась, и Эрмина в невольном порыве шагнула следом и положила руку ей на плечо:

– Погоди!

Она не ожидала, что Эсна резко повернётся к ней и заключит в объятья. Эрмина не смела оттолкнуть, боясь оскорбить девушку этим жестом, и упираясь ладонями в её плечи, лишь пыталась мягко отстранить от себя. Эсна почувствовала, отпустила её так же резко, как и накинулась, отступила на шаг и стала, напряжённо вглядываясь в лицо.

– Мина, да ты ли это?

Глава 14

Эрмина сурово сжала губы и замерла, вскинув подбородок. Казалось, в животе копошится клубок холодных червяков, а голос перехватило от испуга, но многолетняя привычка «держать лицо» не подвела. Сглотнув шершавый комок, вставший в горле, она сдержано сказала, стараясь, чтоб голос звенел обидой:

– Эсна, ты поражаешь меня. Какими бы не были наши отношения с королём, он всё же был моим отцом. Неужели ты думаешь, что мою скорбь могут уменьшить дружеские объятия?

Подруга потупила взгляд. На миловидном личике растерянность боролась с сожалением. Чувство вины победило. Эсна внезапно опустилась на одно колено, одну руку приложила к шее и покаянно сказала:

– Прости, моя королева. Ты всегда посмеивалась над беднягой Эрметом, и я действительно не думала, что он значит для тебя так много.

– Не всегда чувства, похороненные в сердце, могут прорасти словами, – скорбно произнесла Эрмина, опустив голову. Так, только не пережать с пафосом! Она положила руку на плечо подруги и попросила:

– Встань. Ты всегда была рядом со мной, а не внизу.

Эсна обрадовано вскочила и с надеждой заглянула ей в глаза:

– Значит ли это, что мне дозволено разделить твою скорбь, как я делила радость и твой брак не омрачит нашей дружбы?

– Конечно, дорогая, – сумрачно сказала Эрмина, кляня себя за слабохарактерность. – Но я не думала, что на меня свалится королевство. Эм-м-м… по крайней мере, так внезапно. Это… как бетонной плитой придавило. Такая ответственность! – она видела, как Эсна, нахмурившись, слегка кивнула, соглашаясь, и решила, что выбрала правильные слова. – Для королевской крови союз по любви – великая роскошь, обычно же к брачным узам, как и меня, ведёт долг. Теперь надо думать не о себе, а о благе Леондора.

– Возможно, – улыбнулась Эсна, – удастся это совместить.

– Вполне вероятно, – согласилась Эрмина с облегчением, – но пока сложно загадывать. Хочешь не хочешь, сейчас надо считаться с Риольфом.

– Очень злился, что заставили жениться?

– Конечно. Но он не глуп. Мы договоримся. Но пока этого не случилось, будет лучше, если никто не станет вмешиваться в наши отношения.

– Ты и в самом деле изменилась, – сказала Эсна, – Может, это и неплохо. Я торопить не стану. Разбирайся с супругом. Только не забывай, что ты королева славного рода, а твой муж, хоть и достойный человек, как говорят, но останется лишь принцем и не должен стоять у тебя на пути. Мне будет скучно и одиноко без тебя.

Она говорила так прочувствовано и с таким самоотверженным видом, что у Эрмины кошки на сердце заскребли и в носу защипало от жалости. Она напомнила себе, что дружба неминуемо приведёт к разоблачению и торопливо воскликнула:

– Эсна, дорогая, ты устраиваешь трагедию из ничего! Да, нам на некоторое время придётся немного ограничить общение, но это вовсе не значит, что мы совсем не сможем видеться. Мы ведь не расстаёмся, и дружба наша по-прежнему крепка. Немного подождать - и всё станет как прежде!

- Обещаешь? - расцвела Эсна.

– Обещаю, – сказала Эрмина со всей искренностью, сжимая обеими руками её руку.

Ничем не виноватая в своём перемещении, она невольно украла у настоящей принцессы молодость, подругу и королевство в придачу. Надо тянуть время и обнадёживать Эсну. Когда настоящая Эрмина вернётся в своё тело, ей будет что рассказать подруге, а Эсна всё поймёт и не станет держать обиды на невольную узурпаторшу.

– Кстати, что такое бетонная стена?

Эрмина не мгновение растерялась, но сразу нашла ответ:

– О! Бетон – такой материал, его использовали до Волны.

Появление ирсы Суоллан застало девушек врасплох. Под её неодобрительным взглядом Эсна поторопилась проститься и уйти. Эрмина приняла смущённый вид и с весёлым нетерпением ждала выговор от суровой ирсы, но та промолчала, чем заставила её гадать, позволяет ли ей этикет сделать замечание, или мрачная гримаса уже считается достаточным наказанием. Желая умилостивить строгую воспитательницу, она поторопилась оправдаться:

– Эсна всего лишь пришла выразить соболезнования.

Лицо старой ирсы порозовело:

– Ваше величество, примите и мои соболезнования. Король Эрмет был прекрасным правителем…

– … Но слишком мягким отцом? Да, я знаю, что его попустительство меня разбаловало, но постараюсь исправиться. Раз вы считаете, что мой вкус оставляет желать лучшего, может быть, поможете подобрать платья, подходящие для предстоящих церемоний?

Последующий час к ужасу Эрмины был посвящён перекладыванию тряпок. С заинтересованным лицом и с тоской в душе она слушала пояснения ирсы по поводу уместности той или иной одежды, оценкой разных сочетаний, нахождению скрытых смыслов цветов и фасонов. Самое досадное, что вся это бесспорно скучная информация могла пригодиться в дальнейшем, поэтому пришлось сосредоточиться и постараться запомнить как можно больше.

Ирса Суоллан, получив внимание слушательницы, которого она не могла добиться на протяжении многих лет, разошлась вовсю, заливалась соловьём, словно наслаждалась звуками собственного голоса, и Эрмина вздохнула с облегчением, когда она наконец, закончила выбор нарядов и покинула комнату.

Как ужасно, что единственный человек, с которым она здесь может быть откровенна - это муж.. И кто бы мог предугадать, что она так нелепо выйдет замуж третий раз!

С первым мужем она познакомилась на первом курсе института, и их приятельство незаметно переросло в дружбу, а затем и в любовь. Это было сильное чувство, но ровное и спокойное. Не было ни мучительных терзаний, ни роковых измен. Оба они были людьми рассудительными, заботливыми и умели договариваться друг с другом. Автомобиль с пьяным водителем за рулём прервал короткое счастье.

Вторая любовь налетела внезапно, как смерч, закружила, вознесла к небесам, Алевтина вновь спустилась на землю лишь когда замужняя и глубоко беременная увидела из окна автобуса, как муж обнимает другую женщину. Расходилась она с ним долго и мучительно, удерживаемая не столько пеплом прогоревших чувств, сколько стеснённостью в средствах и проблемами с площадью. За это время он показал себя с самой плохой стороны, оставив Алевтине лишь глухое недоумение, как мог так долго и умело изображать тонкую и нежную натуру.

Эх, обнять бы сейчас Мусю, прижаться щекой к мягкому тёплому тельцу, улавливая мягкую вибрацию. Как уютно она мурлычет!

И тут она вспомнила про волчицу. Это, конечно совсем не домашний питомец, но надо навестить зверюгу: покормить и решить, что с ней делать. Лучше всего, конечно, выпустить в лес, но она не очень хорошо представляла, как. Наверное, есть способы. Сумели же её связать и посадить в клетку!

Эрмина не стала звать горничную, хотя не была уверена, что сможет самостоятельно найти вход в подвал. Описать дорогу точно не сумела бы, но по пути ориентиры услужливо выплывали из памяти, и она даже ни разу не сбилась.

Угрюмый сторож вышел навстречу и доложил:

– Ваше величество! Сегодня приходила ирса Эсна Лекон. Я не пустил, сказал, не велено.

– И как она среагировала? – спросила Эрмина, отметив, что уже до коронации её признают королевой.

Мужчина растеряно похлопал глазами:

– Ну как… Ушла.

– Не разозлилась?

– Обиделась, скорее, – сказал он, подумав.

– Волка покормить надо. Мясо принеси, – кивнула Эрмина и направилась к клетке.

Зверюга встретила её на ногах. Пристальный взгляд жёлто-оранжевых глаз смущал, тревожил. Это было настолько… по-человечески. Эрмина не помнила, чтоб на Земле животные так долго в упор её рассматривали, Вроде бы так проявляется агрессивность, но волчица не казалась агрессивной, скорее, настороженной.

– Ну как ты тут? Оголодала?

Звук собственного голоса немного успокоил, и Эрмина шагнула ближе, невольно морщась от вони, исходящей из клетки. Надо, надо скорей выпустить зверя на свободу. Посоветоваться с Риольфом, что ли?

Она присела на корточки и сказала:

– Сейчас принесут пожрать. Садись.

Волчица села. Сердце тревожно сжалось. Это же не тренированная служебная собака, а дикий зверь. Откуда она может знать человеческие слова? Неужели и впрямь оборотень? Недаром у Риольфа спросила: такая мысль мелькала и раньше, а он ведь подтвердил…

Оглянувшись, она убедилась, что в подвале никого больше нет, и, невольно понизив голос, спросила:

– Ты можешь перекидываться? Если да, только кивни – вот так, – она качнула головой.

Волчица, помедлив, наклонила голову и снова уставилась немигающим взглядом. Лошадь выпрашивает вкусняшку таким образом, а для псовых такое движение нетипично.

– Вот как! – сказала пораженная Эрмина, тяжело переведя дыхание. – Ну, я постараюсь тебя выпустить поскорее, только узнаю, как это сделать аккуратнее.

Волчица радостно вскочила, но Эрмина больше ничего говорить не стала, потому что явился сторож с ведром мясных ошмётков.

Она молча покормила зверя и, пользуясь тем, что сторож отошёл, тихо пообещала:

– Постараюсь всё сделать быстро.

Зверюга, поглощенная очередным куском мяса только зыркнула исподлобья.

Преисполненная намерений поговорить об оборотнихе с Риольфом, она поднялась в свою комнату, но мужа ещё не было. Последующие два или три часа можно было смело отнести к самым тоскливым в её жизни. Эрмина совершенно не представляла чем можно себя занять в незнакомом мире. Она дошила чехол для королевской печати, простенький мешочек, стянутый лентой, какие в родном мире использовались для первых мобильных телефонов, и больше дел не придумала. Фильм или музыку не включить, книги или компьютера нет.

Робкая горничная пару раз заглядывала в покои, спрашивала, не угодно ли что королеве, но Эрмина, мучаясь от скуки, сначала с неподдельно скорбным видом сказала, что ничего не надо, а на второй раз, не представляя, что именно можно потребовать для собственного развлечения, сомневаясь, что вообще можно чем-то развлекаться после смерти Эрмета, раздражённо сказала, что просит не беспокоить её без значимого повода, потому что скорбит об отце и хочет побыть одна.

Думать ни о чём уже не хотелось: всё сто раз передумано, к чему гонять мысли по бесконечному кругу? При острой нехватке знаний об этом мире, об окружающих людях, это бесполезно.

Какой насыщенный и бесконечный день! Стемнело, разгорелись стеклянные шарики. Эрмина обошла комнату, раскладывая их повсюду, чтоб освещение получилось равномерным. Глаза слипались, но неопределённость не давала лечь: вернётся ли муж? Станет ли настаивать на супружеской постели?

Наконец, она решила, что как раз уход Риольфа был деликатным способом обойти неловкую ситуацию. Сунула под подушку небольшой кинжал, просто так, на всякий случай, и легла.

Да уж, здесь с книжкой не поваляешься. Печально. Окружающая реальность, как водится, оказывается куда скучнее придуманных приключений. Здорово будет, если удастся подружиться с оборотнихой, но вот захочет ли та?

Эрмина поколебалась: может стоит прямо сейчас выпустить волчицу, чтобы она покинула город под покровом тьмы? Нет, сначала надо посоветоваться с Риольфом. Она не видела крепостных стен, но вполне может оказаться, что они существуют, и пробраться наружу невозможно. Или стоит магическая защита.

Эрмина неторопливо переоделась и подошла к зеркалу с сияющим шариком в руках. Тело просвечивало через кружево ночной рубашки, но зато она смазывала очертания фигуры, скрывая полноту.

«Напрасно прекрасная юная королева ждала мужа в ту роковую ночь», – ироническим «сказочным» тоном продекламировала Эрмина.

Чёрные глаза, окружённые тенями, влажно блестели. Лицо в дрожащем свете казалось бледным, очень красивым, и немного потусторонним.

– Это приглашение? – спросил Риольф, и Эрмина дёрнулась от неожиданности. Шарик упал и закатился под стул. – Или попытка колдовства?

– Вот уж приглашать тебя я и не думала, – сварливо возразила она, – Более того, надеялась, что ты там, куда ходил, и заночуешь.

Над поверхностью пола возвышались лишь голова и плечи Риольфа, полускрытые ограждением.

– Чтобы начали говорить, что барон Оссмор, принц Леондора пренебрегает законной супругой? – он поднялся и стал на верхней ступеньке.

– Да понимаю я всё, – буркнула Эрмина, торопясь скрыться под одеялом от его откровенно-изучающего взгляда. – Что там про попытку колдовства? Разве магия подвластна не только магам, а всякому встречному-поперечному?

– Способности есть у многих, но они обычно так слабы, что не позволяют ничего сделать. Но существуют предметы, способные под влиянием магов или даже сами по себе накапливать силу, иногда значительную. Если использовать их, особенно без умения, можно натворить немало бед. Пожалуйста, будь осторожна. Никогда не подходи к зеркалу с огнём, тем более в темноте.

Эрмина не могла понять, всерьёз он говорит или шутит. Риольф тем временем снял и повесил на вешалку камзол и неторопливо расстёгивал рубашку. В тишине шуршала и шелестела ткань, вызывая невольную тревогу.

– И что может случиться?

– Зеркало может втянуть. Были случаи. Некоторые люди потом находились, но только некоторые. Может отнять разум. Ну… это твои риски. Но оно может и выпустить что-то из себя, и кто знает, что это будет?

– Как у вас всё сложно! – с досадой произнесла Эрмина, напряжённо размышляя, что делать дальше. – Я никогда не освоюсь. Домой-то как хочется!

Риольф оказался мускулист, сух и гибок, как лоза. Гладкая чистая кожа без шрамов, безволосая грудь. «Красив» – вынужденно признала Эрмина. – Может и не стоило ставить никаких условий. Всё же законный муж».

Риольф прошёлся по комнате, собирая шарики, посетовал:

– Зачем здесь столько кнадов?

Ссыпал переливающуюся груду из ладоней в вазу и накрыл её собственной рубашкой, затем скользнул под одеяло, придвинулся, обнял.

– Что делать, – сказал философским тоном, – придётся всё время держаться рядом, чтоб ты не натворила беды.

Горячее дыхание обжигало щёку, рука бесстыдно заскользила по телу.

– Будь ты в моём мире, – задумчиво сказала Эрмина, стараясь не замечать, что делают нетерпеливые пальцы, – я б тебя не пропустила. А здесь усложнять ситуацию не хочется, и так всё запутано – дальше некуда.

Риольф замер. Умный мальчик.

– И, кстати, ты мне, кажется, что-то обещал?

Он шумно вздохнул прямо ей в ухо и отодвинулся, перекатившись с бока на спину. Сухо заметил:

– Ты права.

Решив, что обиженку надо срочно отвлечь, Эрмина сказала:

– В моём мире свадебный стол до самого вечера. Всякие танцы-шманцы, конкурсы и всё такое. Иногда несколько дней празднуют.

– В моём – тоже, – буркнул Риольф. – Но король при смерти, неприлично, да и подготовить толком, как понимаю, некогда было.

– Это точно, – согласилась она. – Слушай, в конце церемонии нас представили богам и вроде как боги даже благословили. У вас все верят в богов?

– Конечно, – удивился он. – Как же не верить, если они существуют?

Эрмина зашевелилась, повернулась к нему, ядовито сказала:

– Погоди. Ты хочешь сказать, что у вас действительно верят во всемогущую тётку, возлегающую на облаке? Или где там у вас принято?

– Некогда богам возлегать, – усмехнулся Риольф. – Будут бездельничать – им перестанут поклоняться, а без людской поддержки даже самый сильный бог ослабеет и растворится в потоках магии.

Главы 15-16

Глава 15

Эрмина даже села на кровати:

– С этими богами кто-то встречался? – её голос звучал скептически. – Вот, например, если жрец на свадьбе сказал, что наш союз благословила Великая Богиня, значит ли это, что Богиня ему явилась и сообщала об этом? И почему он её видел, а остальные люди нет?

Риольф приподнялся на локте, разглядывая жену: неглупая женщина, а такую чушь несёт! Попросил:

– Не надо так. Неужели неясно, что это просто традиционная формулировка? – он снова упал на кровать, глядя на складки балдахина, которые еле угадывались в темноте. – Иногда боги являются смертным. Чаще во сне. Могут о чём-то предупредить, – подходящие слова не шли на язык, фразы получались куцыми и невыразительными, и Риольфу стало досадно от собственного неумения объяснить иноземке очевидные вещи. – Я уже говорил,что магические способности есть у многих, но они слишком слабы. Воли одного человека недостаточно, чтобы сломить ход событий, но когда многие хотят одного и того же, их желания сливаются и происходит овеществление.

Эрмина немного помолчала, затем сказала с непонятным раздражением:

– Люди сами создают себе идолов! Ужас!

– Ну почему же? Если нужна поддержка, она приходит. Что в этом плохого?

– Это интересно, – сказала Эрмина и зевнула, – но я уже ничего не соображаю. Поговорим об этом завтра?

Незряче глядя в темноту комнаты, Риольф слушал её тихое ровное дыхание и пытался разобраться в чувствах. Он знал прежнюю Эрмину плохо, и не испытывал к ней ничего, кроме брезгливого равнодушия: часть слухов до него доходила. После того разговора в саду, когда он безуспешно пытался склонить принцессу отказаться от брака, в его сердце родилась ненависть. Риольф пытался понять, когда и как исчезло это чувство. Может прямо на свадьбе? Тогда отчаяние вытеснило все прочие эмоции, а потом он узнал, что Эрмина уже и не Эрмина вовсе, а какая-то иномирянка.

Странно, но ни разу у него не возникло сомнений в том, что это так и есть. Умом он понимал, что это мог быть хитрый розыгрыш для того, чтобы он, силком загнанный в брак, принял жену без недобрых мыслей, стал защитником и соратником, но сердце сразу поверило в подмену. Потерю памяти изобразить несложно, но для того, чтобы перевоплотиться в иного человека, требуется немалое актёрское мастерство, А Эрмина действительно разительно изменилась – и манера держаться, и выражение лица, да и её рассудительность и интерес к этому миру для прежней принцессы были не свойственны. Но – кто бы мог подумать! – сама Великая Богиня явилась, чтобы благословить его союз! Выходит, она услышала его просьбу в часовне и… выполнила её. Риольф признался себе, что новая Эрмина ему нравится: не как супруга, но скорее, как приятель, интересный собеседник. Слегка раздражали проскальзывающие нотки снисходительности – она явно считала его мир отсталым – и некоторого резонёрства. Да и оплывшая фигура Эрмины его не привлекала. Неужели эта женщина и есть идеальная жена для него?

Одолевали мысли, сон не шёл. А завтра прощание с Эрметом, день тяжёлый. Пока Эрмину не короновали, существует вероятность, что найдутся силы, не желающие этого допустить. На церемонии соберётся вся знать Леондора, могут начаться свары в борьбе за освободившийся трон. Надо отдохнуть. Риольф отбросил все размышления и мечты, закрыл глаза и заставил себя расслабиться.

***

Тело Эрмета возлежало на алом бархате на специальном открытом белоснежном катафалке, запряжённом шестёркой белых коней в красных попонах. Королевская карета четвернёй ехала сразу за ним, окружённая верховыми. Следом ехали упряжки парами.

Катафалк совершал круг по центру центру города, Эрмет последний раз объезжал Леону, а горожане прощались со своим королём.

Рука Эрмины, лежавшая на руке Риольфа подрагивала, иногда холодные пальцы становились вялыми и слабыми, но временами сжимались так, что ногти больно впивались в его руку. Риольф поглядел на напряжённое лицо жены и решил, что жаловаться не стоит.

– Тебя что-то беспокоит?

– Всё. Сначала было даже забавно. Всё в красных флагах – у нас так отмечали некоторые праздники. А потом стало давить. Красное на белом выглядит тревожно и агрессивно. У нас траурный цвет чёрный. Все эти люди, молча стоящие вдоль дорог – кажется, что от них исходит угроза. Сама атмосфера кажется зловещей.

– Может и не кажется, – мрачно подтвердил Риольф, решивший, что лучше поставить жену перед фактом.

– Вот как? – Эрмина сразу выпрямилась, а унылый взгляд стал собранным и внимательным. – Возможны бунт или покушение?

Он не стал отвечать, сказал успокаивающе:

– Вокруг мои люди.

Он показал ей Лискона и Брана, которые ехали верхом почти вровень с каретой. Эрмина покрутила головой и сама обнаружила двоих гвардейцев.

– Эти тоже?

– Да.

– У тебя все кони такой же масти, как ты сам?

Риольф не улыбнулся, потому что их могли видеть, только посмотрел на Брана, который ехал с его стороны. Конь под ним, недовольный, что приходится идти шагом, выгибал шею, косил чёрным глазом и шумно недовольно фыркал. Серебристая шерсть сияла под полуденным солнцем, тонкие чёрные ноги нервно танцевали по дороге. Красавец! Не чета грузным инвакам.

Нет, – вздохнул он, – только представительские. Редкий окрас. Но надеюсь, через несколько лет таких хватит на всю гвардию.

Похоронная процессия выехала из крепостных стен и направилась за город в рощу королей, где уже всё приготовили для погребального костра. Здесь, где шествие не было зажато тисками улиц, стало видно, как длинная человеческая лента вьётся по дороге – алая в начале, она пёстро темнела к концу – простой люд, что пристраивался сзади, не имел специальных траурных нарядов, почти все шли в повседневной одежде.

Эрмина поражённо выдохнула:

– Сколько народа! Король пользовался всенародной любовью?

– Эрмет неплохо правил, – пожал плечами Риольф, – но особой любовью не пользовался. А люди… ну надо же как то развлекаться.

– Развлекаться? Понятно…

Роща росла кольцом в глубокой низине. На гребне холма многие остановились: отсюда прекрасно была видна поляна в центре кольца и помост на ней. Когда траурный кортеж спустился вниз, Эрмина вновь повернулась к Риольфу

– Как называются эти деревья?

– Ирда, – кратко ответил Риольф, с удовольствием вдыхая сильный пряный аромат.

– Похоже на наши сосны. Такие же желто-оранжеввые стволы и шапка кроны. Но сосны хвойные, с иголками. Странно видеть такие деревья с листьями.

Риольф улыбнулся жене и незаметно достал из кармана охранный амулет, готовый в любой момент активировать его. Удобный момент для покушения. Кроны над головой сомкнулись, образуя сплошной полог. Сразу стемнело.

Эрмина выпрямилась, оглядываясь с горящими глазами:

– Как удивительно красиво! Отчего здесь всё светится?

– Светится? – Риольф напрягся. – Ты видишь?

– А не должна? – она оглянулась на него, язвительно сказала: – Трудно не заметить!

Риольф помолчал, и, справившись с потрясением, меланхолично пробормотал:

– Понимаешь ли, как свечение воспринимаются потоки магии. Обычные люди редко их замечают, лишь некоторые, особо способные – у нас их называют Следящими. Их мало, умение выявить магические проявления сильное преимущество и не стоит оповещать о нём возможных врагов. Не говори об этом никому.

– Ого! Ну ладно. Я не кому-то, а тебе.

Карета выкатилась на поляну. Риольфу не доводилось здесь бывать, и он оглядывался с не меньшим интересом, чем Эрмина. Дорога тут обрывалась, но сама поляна оказалась вымощена плитами, меж которых пробивалась трава. Помост в центре был сложен из дикого камня, накрытого сверху белой мраморной плитой.

Все начали спешиваться. Риольф поторопился вывести Эрмину: карета могла стать ловушкой.

Гвардейцы перенесли тело короля на помост и отступили, склонив головы. Алый бархат закрыл помост, спускаясь до земли.

Сначала ничего не происходило, Затем маленький язычок пламени пробежал по рукаву, полыхнули волосы, и через несколько мгновений тонкий алый язык бездымного огня, извиваясь, поднялся к небу. Эрмина сжала его руку, но Риольф не глядел ни на жену, ни на помост, где горело тело короля. Он напряжённо наблюдал за дворянами.

Когда огонь опал и угас, плита была белоснежной, как до начала церемонии. Выжженное в центре бархатное покрывало кольцом свалилось к подножию постамента.

Никто из благородных ирсов не вёл себя подозрительно, на наследницу и её мужа изредка поглядывали, но угрозы Риольф не замечал. Похороны прошли без эксцессов.

Когда роща осталась позади, Эрмина тускло сказала:

– Это было жутко, но красиво. Так и хотелось закрыть лицо от летящих искр.

Риольф, который не видел никаких искр, вздохнул и пояснил:

– Мест выхода силы немного, все они охраняются. Даже слабый маг, пользуясь такими потоками магии, может сделать мощный амулет, да и сам напитается так, что станет опасным.

Эрмина кивнула, дальше ехали молча.

Поминальный ужин тоже обошёлся без происшествий, и Риольф начал успокаиваться. Не понравилось ему лишь то, что не удалось договориться о предоставлении комнат во дворце его людям. Как представители незначительного баронства, они не могли претендовать на такую честь, но свита консорта безусловно должна обитать при дворе, а не в скромной гостинице на окраине.

Потребовалось прямое распоряжение Эрмины, чтобы мажордом уступил, да и то лишь с завтрашнего дня, сославшись на то, что комнаты для постоянного проживания таких уважаемых гостей ешё надо приготовить.

Когда же они с Эрминой удалились в её покои, Риольф вздохнул с облегчением.

– Здесь всё надо переустраивать, сказал он. – У меня ведь тоже должны быть собственные комнаты. Полагаю, нам будет удобнее после коронации перебраться в комнаты Эрмета.

– Как хочешь. Только эта комната останется за мной. Мне она нравится, – она прошлась от окна к окну и уселась на подоконник, подтянув ноги. – Чем здесь вообще принято заниматься? И недели не прошло, а я уже с тоски готова подохнуть.

– А чем ты занималась в своём мире?

– Гуляла, читала книги, иногда фильмы смотрела, общалась – обычно в сети. Это…

– Я знаю, что такое сеть, – уязвлено пробормотал Риольф. – У нас тоже была до Волны. Несчастный же у вас мир, если его жители не умеют себя занять.

– Откуда мне знать, что у вас прилично, что нет? – огрызнулась Эрмина. – Уж я бы нашла, как развлечься! А пока только сижу в башне, как бобик на цепи.

– И сиди! Как раз это и приличествует принцессе, только что потерявшей отца. Завтра королевский совет, будут обговаривать твою коронацию, и некоторые вопросы изменения внешней и внутренней политики…

– Я и нынешней не знаю, – прервала его Эрмина кислым тоном.

– Именно. Поэтому скажешься больной, а на Совет пойду я, как твой полномочный представитель.

– Это нехорошо.

– Ну да, не совсем. Но от тебя примерно этого и ожидают.

– Делай, как знаешь, – пожала плечами Эрмина. – Я в ваших делах не разбираюсь. А сейчас расскажи про оборотней. Я хотела больше узнать о них.

Риольф замер, настороженно глядя на жену.

– Не стоит с ними иметь дело. Пусть даже внешне они походят на людей, но в каждом таком существе сидит зверь, И в любой миг может вырваться наружу.

Она молча смотрела на него, и Риольфу стало неловко под загадочным взглядом тёмных глаз жены.

– Надо бы свести тебя с мелким магом, – пробормотал он, стремясь поменять тему разговора. – Если окажется, что ты не только видишь магию, но и умеешь ей управлять, это даст тебе немалые преимущества.

Эрмина не ответила, но взгляд её стал ироничным и Риольф смешался ещё больше.

– Схожу, принесу вина, – буркнул он, ступая на лестницу.

– Давай. И ту розовую халву с цукатами тоже прихвати.

Глава 16

Едва Риольф вышёл, Эрмина тоже поспешила покинуть башню. Вряд ли сторож позаботился покормить зверя, выходит, волчица целый день голодала. Сколько времени понадобится Риольфу, чтоб разжиться вином и десертом? Лучше бы успеть обернуться…

Служанка, сидевшая в комнатушке у лестницы, подскочила, заметив её:

– Что угодно Вашему Величеству?

– Ничего, Унтра, – отмахнулась Эрмина. – Скоро вернусь.

В подвале сторожа не оказалось. Эрмина сама отперла тяжёлую дверь, и прошла к яме. Воняло оттуда совсем уж нестерпимо. У самой клетки лежала метла на длинном черенке – видно сторож собрался подмести, да руки не дошли.

Волчица встретила её стоя, Пристальный взгляд жёлтых глаз, казалось, оценивал каждое движение.

– Ну что, дорогая, тебя покормили? – сказала Эрмина, заглядывая вниз.

Солидная кость с остатками мяса в центре клетки сразу бросалась в глаза, а вот воды в клетке не было. Пустое грязное ведро валялось у самой стенки. Эрмина с сомнением на него поглядела и пошла искать другое. В подсобке всё стояло в порядке, а кран обнаружился в комнатушке сторожа.

Спускать ведро вниз по лестнице она не рискнула. Пусть волчица разумна, пусть не проявляет явных признаков агрессии, но выглядела она страшно, а предупреждение Риольфа об опасности оборотней заставляло быть ещё осторожней.

Эрмина вернулась в подсобку и стала искать верёвку, но не нашла. Зато обнаружила массивную цепь, пристёгнутую к разъёмному металлическому обручу шипами внутрь. Тяжеловато, но сойдёт. Она отстегнула чудовищный ошейник и защёлкнула карабин на ручке ведра. Теперь отодвинуть решётку...

Вот с этим она намучилась: решётка оказалась тяжеленной и цеплялась за неровности пола. Оттащив её в сторону лищь наполовину, Эрмина вся взмокла. Опустить ведро вниз оказалось сложнее, чем ей казалось. Оно раскачивалось, и попасть в просвет между кольями, которые не давали зверю выпрыгнуть, удалось не сразу. Волчица жадно бросилась к воде, видно её давно мучила жажда.

Цепь надёжно закреплена за край решётки. Только как теперь задвинуть её на место?

– Эрмина!

Она вздрогнула от неожиданности и обернулась к Риольфу. Ну вот, прокопалась!

– Я уже…

– Бежим, быстро!

Он бросился навстречу, схватил за руку и потащил за собой.

– Что случилось?

Они выскочили на лестницу. Унтра, стоявшая на полпролёта выше, обернулась на них, завопила:

– Они здесь, оба! Скорее!

– Стерва, – пробормотал Риольф и рванул Эрмину за руку:

– Вперёд, надо успеть.

Но было уже поздно.

– Вот они, – раздался звенящий ненавистью голос.

Навстречу спускалась пёстрая толпа, страшная своей молчаливой сосредоточенностью. Служанка прижалась к перилам, пропуская людей, стремящихся вниз.

Эрмина выпрямилась было, попав в перекрестье взглядов, но Риольф потянул её назад, и она вновь бросилась в подвал. С грохотом задвинулся засов.

– Запор слабоват, долго не выдержит, – констатировал Риольф с сожалением. – Есть отсюда другой выход? Окно?

– Лестница вот там, – показала Эрмина рукой на комнату сторожа, и Риольф сделал несколько шагов в указанном направлении, но тут в дверь ударилось что-то тяжёлое и она распахнулась, с грохотом впечатавшись в стену.

Риольф остановился, его рука привычно потянулась к поясу, где не было ни меча, ни кинжала.

Толпа ворвалась внутрь, ощетинясь остриями ножей, и остановилась. Люди расступались, оценивая ситуацию, пропуская вперёд предводителя. Им оказался мужчина лет сорока, лицо которого ей показалось знакомым, но кто это, она не помнила. Их было не так много, как Эрмине показалось на лестнице, человек десять-двенадцать от силы, но и этого более чем достаточно против двоих безоружных. Она заметила мужчину, который пытался затеять ссору на рынке и с удивлением обнаружила, что среди прочих есть две женщины.

– Прекрасно, – холодно сказал главарь. – И решётку кто-то уже любезно отодвинул. Никого не удивит, если её некоронованное величество случайно оступится и упадёт в клетку во время своих забав. Риольф Талан, барон Оссморский, вы можете выйти, если поклянётесь забыть о том, что здесь были. Уверяю, поданные Леондора с уважением отнесутся к вашему вдовству. В противном случае разделите судьбу своей супруги.

Риольф шагнул вперёд, задвинув Эрмину за спину, и она медленно попятилась, отступая к клетке.

– Дверь прикройте, – сказал главарь

Эрмина подцепила ногой рычаг, который убирал колья, удерживающие волчицу, в стены, но он не шелохнулся. Тогда, упав на колени, она схватила его обеими руками, и потянула всей тяжестью тела.

Рычаг подался неожиданно легко, и она упала на спину, но сразу перевернулась на четвереньки:

– Ну, подруга, давай!

Волчицу упрашивать не пришлось, она взлетела наверх одним прыжком, ткнулась холодным мокрым носом в лицо Эрмины, и с рычанием стала, горящими глазами глядя на людей.

Эрмина вскочила, и, прихватив метлу, бросилась к Риольфу, оттесняя его в сторону, так чтобы быть между мужем и зверем. Волчица оказалась больше, чем представлялась сверху, её ощетиненная спина доходила Эрмине до груди. Шея, вытянутая вперёд, продолжала линию спины, а голова была даже немного опущена вниз. С тихим басовитым рычанием, от которого похолодело в животе, зверюга прошла несколько шагов и снова стала, не решаясь атаковать. Эрмина, чувствуя себя более защищённой рядом с ней, не отставала.

Ей казалось, что при виде чудовищного зверя, враги бросятся врассыпную, освобождая выход, но этого не случилось. Главарь приказал:

– Взять их!

Все рванулись вперёд почти одновременно.

Эрмина не успела испугаться. Она со злостью ударила метлой, как копьём, метя в глаза ближайшего, отдёрнула, ударила ещё.

Волчица наскакивала, рвала и отпрыгивала в сторону. Её били ножами, но Эрмина занятая своей борьбой, не видела, сколько ударов попало в цель, лишь от души лупила прутьями по ненавистным рожам, стараясь никого не подпустить к себе.

Чужая рука схватила метлу, рванула в сторону, не удержать. Боль обожгла пальцы, а инерция бросила на пол.

– Лежать! – крикнул Риольф сзади.

Не поняла, но послушалась, замерла на четвереньках, втянув голову в плечи. Он почти сразу поравнялся с ней, поворачиваясь нелепым, неуместным движением – почему-то с ведром в руках. Эрмина мельком подумала, что вряд ли удастся отогнать врагов, окатив их водой, но тут цепь освободилась, и раскрутилась. Ведро гигантским кистенём прошлось по нападавшим, обливая, сбивая с ног.

Волчица шарахнулась, уклоняясь от снаряда, и сразу бросилась на лежащих. По ушам ударил дикий крик, перешедший в хрип и бульканье. Эрмина перекатилась к метле, отлетевшей в сторону, схватила и поднялась на колени. Кинжал! Он лежал на плитке совсем рядом, в каких-то двух метрах, и она, не раздумывая, поднырнула вперёд, под крутящуюся цепь, стараясь подцепить его метлой. Страшный грохот заставил её зажмуриться: опустевшее ведро сорвалось с дужки и покатилось по полу.

Риольф поднял руку, и цепь почти полностью оплела предплечье, оставив лишь небольшой свободный конец. Эрмина сунула ему кинжал: наверняка управится лучше, чем она.

Трое или четверо уже лежали на полу, Риольф вёл ближний бой, орудуя кинжалом, подставляя под удары руку с цепью. Эрмина вскочила, азартно ударила метлой в лицо женщину, что надвигалась на неё. Та легко отклонилась от прутьев, неловко взмахнула свободной рукой, пытаясь удержать равновесие, но растянулась на мокром полу. Волчица прыгнула, полоснула зубами и бросилась к другому упавшему.

– Дорогу, мразь, – взревел Риольф, – всех порешу!

Эрмина сунула черенок вниз, в сплетение ног, рванула в сторону, и сразу выдернула. Запнувшись о деревяшку упало ещё двое, кто-то, налетев на упавшего, свалился рядом и громко выругался. Зверюга врезалась в толпу, и крики усилились

– Брось! – крикнул Риольф, указывая взглядом на дверь, и с размаха опустил конец цепи на голову того, кто стоял ближе всех к выходу.

В самом деле, в пылу схватки все сдвинулись в сторону. Эрмина бросилась вперёд, перепрыгнула через тело, стараясь не рассматривать его, и оскользнулась на мокрой плите. Больно шмякнулась коленом и взмахнула руками, уже понимая, что удержать равновесие не получится, но Риольф не дал ей свалиться, вздёрнул на ноги – за шиворот. Свободный конец цепи сильно приложил по спине, но Эрмина стиснула зубы и молча бросилась вперёд. В дверях столкнулась с волчицей и всем телом стукнулась о косяк.

Теряя драгоценные мгновения, потянула дверь за собой, захлопнула, прохрипела пересохшим горлом:

– Дверь держи!

Он увидел в руках ключ, послушался, вцепился в ручку и повис всем телом, упираясь ногой в стену. Плечо Эрмины онемело, глаз слезился, но ключ вошёл в замочную скважину с первого раза, и она повернула его до упора, почти не замечая, как вздрагивает дерево от рывков изнутри.

– Какого, – Эрмина не нашла в этом языке аналогов чёрту и просто пропустила слово, – здесь происходит?

– Потом, всё потом, – Риольф тащил её вверх по ступеням. В темноте ничего не было видно, только слышалось, как жадно и хрипло он хватает воздух ртом, и Эрмина, почти восстановившая дыхание, с лёгким оттенком самодовольства подумала, что она выносливее. Наконец, лестница закончилась, они вступили в такой же тёмный коридор.

– Целы? – раздался из темноты взволнованный голос Эсны, и Эрмина от неожиданности шарахнулась и налетела на мужа. Он коротко простонал, вдохнул с громким свистящим звуком и невыразительно ответил:

– Почти. Они вот-вот выберутся. Проведёшь на конюшню?

– Зачем это? – подозрительно спросила Эсна. – К своим поедешь? Нельзя. Вас там и будут искать.

– Мы не можем оставаться здесь пока не знаем, кто враг, а кто друг.

– Пока ворота не откроют, из города всё равно не выбраться. Может, подземным ходом?

Эрмина тихо вздохнула и мягко начала заваливаться набок, сползая по стене. Её подхватили с обеих сторон, но Риольф отстранил Эсну и не слишком аккуратно вскинул жену на плечо. Оно оказалось неожиданно острым и больно врезалось в живот, да и висеть вниз головой не слишком неудобно, но лучше так, чем объяснять Эсне, почему вдруг принцесса ничего не знает о подземном ходе.

Двигались в темноте. Эрмина почувствовала, когда открылась дверь на улицу, по потоку свежего воздуха с сильным цветочным ароматом. В этот же миг Эсна взвизгнула, а Риольфа сильно качнуло, так что Эрмина ударилась головой обо что-то твёрдое и потеряла сознание на самом деле.

Пришла в себя она на сене в конюшне и поняла это по запаху и характерным звукам ещё до того, как открыла глаза. Риольф сидел рядом, без рубахи, на полотне, перетянувшем его рёбра, расплылось алое пятно. Он пытался сделать перевязку плеча, но получалось плохо.

Она приподнялась. Свет исходил от стеклянного шарика, лежащего в сене, за границей полутора метров ничего не было видно.

– Давай я.

– О! – обрадовался он. – Хорошо, что ты очнулась. В подземелье может быть тесновато. Сложно тащить.

Эрмина распутала неумелую повязку на плече и молча начала завязывать снова, сильнее перетягивая рану. Как он, оказывается, пострадал! Бок, плечо… А рука так исполосована, словно тигр об неё точил когти! Она чувствовала себя виноватой: далеко не пушинка, а заставила израненного человека тащить себя. Касаться гладкой горячей кожи оказалось приятно, но это маленькое удовольствие она себе позволила. Хорошо, что Риольф ни о чём не догадается.

– Эсни принесёт еду, – сказал Риольф, чуть морщась. – Знаешь, а я ведь подумал сначала, что ты притворяешься для того, чтоб она сама показала ход, и не пришлось объяснять, почему его не помнишь. Как понимаю тебе, не приходилось участвовать в сражениях. Для первого раза здорово вышло, и не удивительно, что потом сомлела.

– М-м-м… – протянула Эрмина. – Ну да.

Обидно нести притвору, когда самому плохо. Пусть лучше считает, что она лишилась чувств раньше.

– Ты не думаешь, что она может привести… тех? – спросила она неуверенно. Кто знает, чего можно ждать от обиженной подруги!

– Если бы не Эсна, тебя уже убили бы.

– Вот как, – сказала Эрмина и тяжело сглотнула. На языке вертелись десятки вопросов, но она решила, что сейчас не время для них. – Плечо всё. Давай руку.

– Не стоит. Выглядит страшно, но ничего серьёзного, царапины.

Эсна появилась из темноты бесшумно, Риольф торопливо застёгивал камзол, и она протянула небольшой узел Эрмине:

– Быстрее. Они уже выбрались, Скоро вся охрана будет на ногах. Она разгребла сено у перегородки, открывая дощатый пол. Пока Эсна не подцепила край люка вилами, Эрмина даже не заметила его.

Риольф подхватил кнад и первый шагнул на ступеньку лестницы, уходящей в черноту.

Главы 17-18

Глава 17

Подземный ход оказался таким узким, что пришлось идти за Риольфом, а не рядом: места для двоих не хватало. Шарик – Эрмина забыла, как такие здесь называются – светил слабо. Стоило отстать на пару шагов, и ставить ноги пришлось вслепую. С потолка, обшитого досками, свешивались корни, похожие на щупальца, стены, местами дощатые, местами осыпались землёй.

Шли молча. Риольф двигался размеренным быстрым шагом, но Эрмина слышала, как тяжело он дышит, и решила, что разговор заметно затруднит путь, потому помалкивала, лишь спотыкаясь, тихо шипела ругательства сквозь зубы.

Когда она упала, Риольф оглянулся, протянул шарик:

– Может, возьмёшь кнад?

– Ты ранен и идёшь впереди, тебе нужнее.

Он кивнул и снова пошёл. Ей показалось, что шли не меньше четверти часа, когда Риольф остановился перед металлической дверью в бетонной стене, и они вошли в широкий тоннель самого настоящего метро, по крайней мере, Эрмина не видела отличий: пара рельсов и бетонные стены с рядами проводов. Какой контраст с тем, что осталось позади!

Риольф изумился даже сильнее, чем она: осмотрел стену, поднеся к ней светильник, присел и потрогал рельсы. Это впрочем не помешало ему задвинуть засов на двери.

– Надо же, подземка! Я слышал, что до Волны передвигались по подземным дорогам, но даже не предполагал, что они могли сохраниться.

– Здесь был большой город?

– Нет. В городе строить подземки непрактично. И так легко добраться. Они соединяли населённые пункты друг с другом.

Он уверенно зашагал по шпалам.

Озадаченная Эрмина отстала на несколько шагов, чтобы не налететь на Риольфа в случае внезапной остановки, и поспешила за ним, с трудом удерживаясь от обсуждения практичности прокладки подземных коммуникаций. Не время для споров. Несмотря на шпалы, дорога оказалась куда удобнее, чем проход, которым они шли до этого. Там скудный свет не позволял понять, холмик или ямка под ногами, а шпалы определялись хорошо, и скоро она приспособилась идти ровно, не меняя длину шага.

– Как ты понял, что нам в эту сторону?

– Никак, – ответил Риольф, не замедляя хода. – Выбрал наугад.

Сначала Эрмина решила, что решение здравое. Куда-нибудь дорога всё равно приведёт, в конце должен быть выход на поверхность, а может и промежуточные станции найдутся, и лишь потом сообразила, что такая дорога может тянуться на сотни километров. Наверняка убрали под землю, чтобы можно было развивать большие скорости, значит короткие прогоны маловероятны.

По её прикидкам, прошли километров пять, когда под ногами захлюпала вода. Она ненамного прикрывала шпалы, но сильно затруднила путь: Эрмина стала спотыкаться. Однако долго идти не пришлось. Огонёк впереди неуверенно двигался вверх-вниз и из стороны в сторону. Риольф остановился. Эрмина подошла ближе и стала около него, рассматривая перекорёженные конструкции, засыпанные каменистой землёй

– Завал, – хмуро констатировал он. – Возвращаемся.

Она покорно поплелась следом. Несколько раз световое пятно впереди дёргалось: Риольф тоже начал спотыкаться.

Лишь сейчас в её дуще загорелся огонёк тревоги, и с каждым шагом разгорался всё сильней и сильней, вселяя страх в сердце. До того всё было занимательным, хоть и не слишком приятным приключением. Даже драка в подвале не столько испугала её, сколько взбодрила. Ведь рядом был Риольф! Как оказалось, на него можно полностью положиться. Он не только прекрасно разбирался в происходящем, но и являлся заметной фигурой в этом мире, и, что самое главное, был заинтересован, чтоб с ней ничего не случилось. Сейчас же опасность подступила вплотную и скалилась в глаза, а единственный защитник терял силы с каждым шагом.

– Может, остановиться отдохнуть? – неуверенно предложила она.

– Устала?

Эрмина не ответила. Сказать, что устал он? А вдруг это покажется ему обидным или, что хуже, оскорбительным?

– Потерпи, – сочувственно сказал Риольф, не останавливаясь. – Нас наверняка преследуют. Если кто-то знает ход, могут быть даже впереди или ждать на выходе.

– Если Эсна знает, то могут знать многие.

– Она – подруга Эрмины, начальник дворцовой стражи. Вполне может быть, что кроме неё и Эрмины с Эрметом посвящённых не было.

Ошеломлённая неожиданно высоким положением Эсны, Эрмина замолкла. Они вернулись к двери, через которую проникли в подземку и, не замедляясь, продолжили путь. Прошли не так уж и много, когда сзади раздались тяжёлые удары.

Риольф остановился, повернулся к ней. Как он измучен! В свете шарика лицо его было мучнисто-белым с серо-фиолетовыми губами и тёмными кругами вокруг глаз. Зомбак зомбаком!

– Будем надеяться, что они тоже пойдут не в ту сторону. Но наш единственный шанс – выбраться на поверхность. Беда в том, что я не представляю, как должен выглядеть выход.

– А не разделятся?

– Не думаю, что заговорщиков много, – сказал он, но в голосе звучало сомнение.

Надежды не оправдались. Разделились преследователи или им повезло, но скоро Эрмина увидела сзади огни. Она лишь понадеялась, что их скудный светильник незаметен тем, кто ослеплён собственным, куда более сильным светом.

Теперь они бежали. Риольфа ощутимо качало.

Платформа открылась неожиданно и оказалась высокой, на уровне плеча Риольфа, Эрмина в страхе подумала, что они не смогут подняться, но с краю оказалась узкая металлическая лесенка.

Принцесса быстро оглядела её, подёргала и с сожалением заметила:

– Сделано на совесть, не сломать.

– Смысла нет, они могут подсадить друг друга.

Он распахнул дверь, но Эрмина пошла вперёд, на ходу бросив:

– Нет. Подъём должен быть с другой стороны.

Он послушал, трусцой понёсся за ней по платформе. Она переходила в тоннель, после поворота которого обнаружилась широкая лестница, ведущая вверх.

– Почему ты так уверена?

– Платформа длинная и широкая, значит, пассажиров было много, узкая дверь – слишком неудобно для выхода.

Лестница повернула, и Риольф остановился, застонав от досады. Здесь рухнуло перекрытие, пройти было невозможно.

– Может, и нет никакого выхода, – прошептал он с отчаянием, – и надо было идти вперёд.

Эрмина прислонилась к стене. Враз ослабевшие ноги держали плохо, на глаза наворачивались слёзы.

– На пути вернуться уже не успеем. Надо искать здесь, – упрямо сказал он. – Проверим ту дверь.

Они снова начали спускаться.

– Перед лестницей было ещё две, – с безнадёжностью прошептала Эрмина.

В крохотной комнатушке оказались стол, шкаф и полуистлевший диван.

– Спрячемся в шкафу? – в отчаянии предложила Эрмина. – Они могут решить, что мы пошли вперёд.

– У них хорошие кнады и много. Здесь пыльно. Следы видны, – отрывисто бросил Риольф и вышел. Она поспешила за ним, невольно переведя взгляд на пол. И в самом деле, тёмные цепочки следов отчётливо выделялись на полу, припорошенном светлой пылью.

– Наш кнад стал гореть ярче?

– Скоро погаснет, – кивнул он, открывая дверь второй комнаты. – Но это уже неважно. Здесь вообще ничего. Пустая комната и кладовка.

Она с отчаянием поглядела в тоннель, откуда уже слышались голоса. На стенах играли отблески света. Эрмина заглянула через плечо Риольфа. «Кладовка» размером с обеденный стол казалась ужасно похожей на лифт. Она решительно втолкнула мужа в комнату и закрыла дверь.

– Здесь должен быть люк.

Люка в лифте не оказалось, но панели задней стенки раздвигались. Скобы на стене уходили в бесконечную темноту, напоминая фильм ужасов.

Риольф передал кнад ей:

– Возьми. Подсветишь по надобности. Только не вырони.

Внезапный близкий грохот заставил Эрмину вздрогнуть. Вероятно это дверь вмазалась в стену, потому что голоса зазвучали совсем рядом.

– И здесь пусто.

Эрмина невольно подалась к Риольфу, нащупала его руку, но он подтолкнул её к лестнице. Скобы выглядели ржавыми, но достаточно крепкими. Шарик мешал, карманов не было, и Эрмина недолго думая, обтёрла его краем рубашки и взяла в рот. Крупноват, но ничего, можно потерпеть.

Несмотря на темноту, подниматься оказалось удобно, Скобы словно сами подставлялись под руки и ноги.

– Теряем время. Надо продолжать преследование по линии – раздался пронзительный женский голос.

– Они не могли вернуться, Унтра, следы вели только в одну сторону.

– Прошли след в след – невелика хитрость. А вы, как стадо инваков, второпях не рассмотрели и затоптали.

– Невелика беда. Наверху встретят.

– Для этого и надо гнать их к выходу.

Скоба под ногой провалилась, и Эрмина на миг, пока не нашлась опора для другой ноги, повисла на руках. Ужас захлестнул с головой – не столько свалиться, сколько быть услышанной. Она напряжённо замерла. Внизу спорили, подозрительный звук за стенкой, похоже, остался незамеченным.

Продолжила подниматься – сначала осторожно, пробуя каждую ступеньку, потом прекратила это делать, только старалась крепче обхватывать скобы руками, чтобы пальцы не соскользнули.

А вдруг Риольф отправил её вперёд, чтоб протестировать путь, быть уверенным, что не сорвётся сам? Лезет ли он за ней? Она замерла, посмотрела вниз, в непроглядную тьму.

– Что случилось? – тихий, еле уловимый шёпот. – Как ты?

Ответить она не могла, поэтому молча полезла дальше. Нет, ерунда. Риольф выше, тяжелей. Конечно, лёгкий должен подниматься первым.

Словно в ответ на её мысли внизу раздался шум. Скоба, выдержавшая её, подломилась под Риольфом.

Плечи налились тяжестью, воздуха не хватало. Она остановилась, чтоб отдышаться, выплюнула кнад в руку и стала, озираясь, жадно дышать ртом.

Запрокинутое лицо Риольфа выражало тревогу. Дно шахты терялось во мраке, но крыша подъёмника угадывалась. Оказывается, подъём, казавшийся бесконечным, на самом деле составлял метров восемь. Бетонная плита нависала почти над головой. Совсем рядом, чуть ниже, темнел провал прохода. Она спустилась на пару ступеней вниз, поставила ногу на твёрдую поверхность и застыла, не в силах оттолкнуться от скобы . Казалось, что не удастся удержаться, и темнота шахты затянет её вниз.

– Ну что ты?

– Боюсь.

Риольф поднялся выше, его руки сжали скобу на уровне её коленей:

– Ставь ногу мне на плечо.

Поколебавшись, она так и сделала и уже с этой промежуточной опоры легко шагнула в проём и протянула руку Риольфу. Через несколько мгновений он стоял рядом с ней.

– Скорее. Если мы не найдём выхода, придётся обратный путь проделать в темноте.

Комната оказалась сильно перекорёжена. Потолочная плита одним краем опиралась на обломки рухнувшей стены. С одной стороны – груда кирпичей до самого потолка, с другой – разрушенная стена с полузаваленной дверью. Они переглянулись и молча начли разбирать завал при свете кнада, пристроенного на обломке возле двери. Теперь шарик тускнел просто на глазах и перетаскивание обломков напоминало соревнование: нужно было во что бы то ни стало опередить гаснущий фонарь. При этом и шуметь не стоило. Слишком громкий звук могли услыхать преследователи. В комнате слышалось только тяжёлое дыхание и хруст многочисленных стёкол под ногами.

Обломки были тяжелы, но их не перетаскивали, а переносили или переваливали, и меньше через четверть часа дверь освободилась. Шарик уже изменил свет и стал синим, лишь изредка в нём вспыхивали багрово-фиолетовые искры. С торжествующей улыбкой Эрмина подняла его и дёрнула дверную ручку. Дверь подалась легко. Петли проржавели и схватились намертво, но зато отлетела часть рамы. Риольф подхватил падающую панель. Яркая вспышка на миг озарила раковину и унитаз, и мир погрузился в темноту.

Риольф не успел рассмотреть и нетерпеливо спросил:

– Ну, что там?

– Туалет, – упавшим голосом сказала она. – Что будем делать?

– Отдохнём, – после мучительной паузы ответил он и вздохнул. – Поедим. Потом попробуем спуститься и найти выход. Только надо двигаться осторожно, чтобы не свалиться вниз.

Они устроились прямо на дверном полотне. Риольф начал рыться в узелке.

– Почему ты отправил меня подниматься первой?

– Голова кружится. Боялся сорваться и сшибить тебя, – он передал ей хлеб с сыром. Пальцы его оказались горячи – началась лихорадка.

Эрмина помолчала, потом сказала:

– Если поднять руку и достаёшь потолок, значит идти безопасно. Около шахты потолок высокий.

– Угу.

Они легли, прижавшись друг к другу. Риольф быстро заснул, а Эрмина не могла. В спину дуло. Казалось, вот-вот из шахты начнут вылезать преследователи.

Она так и не смогла сомкнуть глаз. Из шахты никто не появился.

А потом из-под узкой щели под рухнувшим потолком начали пробиваться лучи света, и она поняла, что пришёл новый день.

Глава 18

Пожалуй, тусклые отблески, которые лишь подсвечивали обломки стены в просвете под плитой, оставляя всё остальное в темноте, называть лучами было слишком оптимистично. Эрмина долго рассматривала преграду. Наконец, выбрала место, которое показалось самым перспективным, и взялась за работу.

Будить Риольфа она не стала. Он явно температурил. Оттаскивая в сторону колотые кирпичи и осколки стекла, Эрмина старалась не думать, что лихорадка может оказаться опасной. А если он вообще не придёт в себя?

Дело двигалось споро: становилось всё светлее.

– Почему не позвала меня?

Эрмина вздрогнула и уронила очередной кусок из трёх кирпичей с обломками, сцементированных в единый блок.

– Нельзя пугать человека за работой, – назидательно сказала она, не в силах сдержать улыбку. – Хорошо, что я внаклонку шла и не на ногу себе плюхнула. Давай, подключайся. Не очень плохо?

– Жив пока.

Риольф не заставил себя ждать. Когда вся мелочь была убрана, оказалось, что проход, достаточный для того, чтобы выползти из западни, перегораживает лишь один обломок, который им было не сдвинуть даже общими усилиями. Недосягаемая трава, освещённая солнцем, виднелась за расчищенными отверстиями по обе стороны от него.

Риольф обессилено опустился на пол:

– Давай поедим? Положи кнад ближе к свету, пусть хоть немного зарядится.

Они разделили остаток бутербродов. Риольф сосредоточенно озирал обломки, и Эрмина молчала, чтоб не отвлекать. Мысли, лезшие в голову, были невесёлыми, как на подбор, и она старалась не додумывать их до конца.

– Спускаться вниз бесполезно. В темноте мы не найдём выход, даже если пройдём в шаге от него, а кнада надолго не хватит. Давай попробуем в другом месте. Вот здесь. Если не выйдет, будем разбирать остальное.

– А если не получится, нас придавит плитой или умрём от голода и жажды?

– Не успеем. Нас ищут, – мрачно напомнил он.

Они вновь принялись за работу. Эрмина смирилась с печальной участью, но добросовестно разгребала тяжёлые куски, несмотря на то, что несколько раз порезала руки осколками. По сравнению с ранами Риольфа это была такая ерунда!

Когда последний обломок вывалился наружу, открывая путь к свободе, у неё уже не было сил ни на радость, ни на удивление. Она выползла и обессилено уселась на землю, привалилась к куску стены, разглядывая руины города и бездумно катая на ладони шарик.

Некоторые здания казались целыми, но большая часть выглядела так, словно здесь резвилась с кувалдами команда великанов, круша всё направо и налево.

Риольф лежал на спине с закрытыми глазами, раскинув руки, и казался ещё бледнее обычного. Лицо блестело бисеринками пота. Одежда, вся в пятнах ржавчины, потеряла прежний роскошный вид, Манжеты свисали лохмотьями. Сама она выглядела ещё плачевней. Блуза разорвалась в нескольких местах, а пыль и грязь на светлой ткани куда сильнее бросались в глаза.

Риольф словно почувствовал взгляд. Не открывая глаз, спросил:

– Ну что, передохнули? Идём?

– Куда? Ты представляешь, где мы находимся?

– Примерно. Попробуем вернуться в город, там мои люди. Найдём другую одежду, потом найдём безопасное место для тебя, а я под личиной схожу к ним.

– Ларв с собой?

Он похлопалпо карману.

– Далеко идти?

– Леона отсюда примерно в двух часах пути, но на другом берегу Хардагуна. Можно идти туда, – он махнул рукой, – пока не выйдем на берег, а там найдём мост. Можно в другую сторону. Там должна быть деревня и можно нанять инваков. Или украсть

Эрмина уловила зыбкую тревожность в его словах:

– Но?

– Но она примерно в том направлении, куда вёл туннель, и если выход из него там…

Эрмина кивнула:

– … то там нас и будет ждать засада. Ну что же, придётся на своих двоих. Ты как, дойдёшь?

Он не ответил. Эрмина с беспокойством следила, с каким трудом он вставал, не удержавшись от болезненной гримасы.

– Идём?

Улицы заросли травой, и деревьями, кое-где зелень полностью скрывала руины, но обломки под ногами не попадались, словно здесь специально расчищали дороги.

– Что здесь случилось?

Он пожал плечами:

– Волна.

– Это я и так поняла. В чём она выражалась?

– Стихии сошли с ума. Пожары, землетрясения, ураганные ветры, наводнения, – везде по-разному.

Эрмина молчала, подавленная описанием. Риольф добавил:

– Леона строилась не слишком далеко, чтобы использовать материал разрушенных зданий, но и не совсем близко.

Вскоре они вышли из разрушенного города и пошли по лесу. Риольф нашёл себе палку и шёл, опираясь на неё, как на трость. Он хмурился. Эрмина с тревогой следила за его медленной неуверенной походкой.

– Может, лучше будет, если ты отлежишься, а я схожу за помощью?

Он бросил на неё быстрый взгляд и несколько шагов обдумывал предложение.

– А если заплутаешь?

– До реки пойду по солнцу, а потом по берегу. Хардагун не такой и широкий, переплыву.

– Не стоит рисковать. Лесные хищники редко нападают на людей, а вот водные могут. В Хардагуне попадаются экземпляры, которые с удовольствием полакомятся человечинкой.

– О! – только и смогла сказать Эрмина.

Риольф вздохнул:

– Нет, ты, конечно, можешь добраться до города, я не сомневаюсь. Но найти там гостиницу, где остановились оссморцы будет сложно. Да и место, где ты намереваешься меня оставить, будет сложно обнаружить: тут ничего приметного нет.

Он остановился, тяжело опираясь на палку и хватая воздух ртом, словно рыба вытащенная из воды, вытер лицо ладонью.

– Знаешь, – сердито сказала Эрмина, – ты и так чуть жив, так что если хочешь дойти, лучше помалкивай, не теряй силы.

Тонкие губы скривились в ироничной улыбке, Риольф молча склонил голову и прижал кулак к груди, а затем вновь зашагал вперёд.

Лишь раз они нарушили молчание, когда чуть ли не из под ног Эрмины вылетел рыже-коричневый зверь и большими прыжками помчался прочь. Она ахнула и шарахнулась, и сразу смутилась, потому что от неё, распушив хвост, мчалась обычная кошка. Риольф остановился, проводил взглядом зверька и сказал:

– Это олек. Здесь их много. Он сам испугался. На них охотятся.

Зверёк добежал до дерева, взлетел до нижних ветвей и по беличьи сел на задние лапы, разглядывая людей. Нет, не кошка… У олека оказались закруглённые короткие уши и узкая мордочка, похожая на ежиную.

Олек… Ну конечно! Эсна рассказывала, что они с братом ездили охотиться на олеков. Так вот они какие!

Риольф не ждал, пока она насмотрится, продолжал двигаться размеренным неторопливым шагом, и Эрмина поторопилась его догнать.

Вскоре они вышли на дорогу, и Риольф остановился, с сомнением глядя на неё.

– Она, скорее всего ведёт как раз к мосту, здесь больше некуда ехать. Но не хотелось бы, чтобы нас заметили.

– А я бы не возражала, – сказала Эрмина. – Ты еле на ногах держишься. Пусть не только заметят, но и подвезут. Какие-нибудь документы и их проверки у вас существуют?

– Какой смысл ставить посты, которые легко обойти? На въезде в город досматривают, пошлину могут взять. А документов обычно нет. Бывает, что пишут человеку верительные грамоты, заверяя печатью, но это не так часто. Ну… на большой караван оформляют.

– Ну и прекрасно. Значит так и пойдём.

Риольф спорить не стал. По утоптанной земле, где трава не путала ноги, скорость движения увеличилась, и скоро Эрмина увидела реку, просвечивающую сквозь деревья. Дорога шла вдоль неё.

– Может, ополоснёмся?

– Здесь берег обрывистый. Скоро река повернёт, мост сразу за поворотом, там можно будет, – Риольф вымученно улыбнулся, глядя мимо Эрмины туда, где солнце играло бликами на воде.

Эрмина теперь представляла, где они находятся. Эсна как раз здесь и охотилась.

– Знаешь что, давай ты тут и останешься? Мост – заметный ориентир, тут мы тебя легко найдём. Ты меня слышишь? Риольф?

Он вздрогнул и перевёл взгляд на неё:

– Со мной всё в порядке. Сейчас дойдём до воды, я чуток ополоснусь и полегчает.

Вот упрямец!

– Кстати, ты заметил, что на дороге никто так и не появился?

Дорога стала удаляться от реки, Риольф бросил в сторону воды тоскливый взгляд и сказал:

– Ничего странного, бывает. В город надо ехать с утра, а сейчас день к вечеру клонится. Уже обратно скоро потянутся.

Скоро впереди посветлело, лес расступился, открывая небольшой луг, поросший кустарником. Сразу в лицо ударил ветер, несущий аромат цветов и звон цикад.

Поражённая Эрмина остановилась от неожиданности. Меньше всего она ожидала увидеть двухпролётный мост на бетонных опорах. Он казался плохо прифотошопленным, полотно на добрые полтора десятка метров возвышалось над берегом, и наверх вела насыпь. Она разглядела этого монстра, уцелевшего с прежних времён, поискала взглядом груду камней, но не нашла. Или это не тот мост, или Эсна всё сочинила. Риольф тем временем свернул с дороги и пошёл в сторону. Она помчалась следом.

– Ты куда?

Он, не замедляя шага, удивлённо вскинул бровь:

– Мы же говорили, что надо помыться. Может, здесь подождёшь?

– Если я хоть вполовину такая чумазая, как ты, то и мне надо, – возразила она, наконец.

Они обогнули полосу густого кустарника, и вдруг Эрмина увидела окружённый зеленью камень, который, словно клык торчал из земли,

Слова вырвались до того, как она успела подумать:

– Давай сначала осмотрим пещеру? Пожалуйста! Я никогда в жизни их не видела! Я понимаю, что тебе тяжело, но ты можешь подождать у входа. Эсна говорила, что она маленькая.

Риольф глядел на неё с нескрываемым удивлением:

– Какая пещера?

– Вход должен быть вот там, у того высокого камня.

Эрмина чувствовала себя, как ребёнок, клянчащий конфету у чужого дяди: ужасно неудобно, но так хочется!

Риольф долгим взглядом посмотрел на реку, вздохнул и покорно согласился:

– Хорошо, пойдём.

Она шла за Риольфом и мучилась совестью. Заставила раненного измученного человека выполнять свои прихоти! Но они задержатся совсем чуть-чуть, на несколько минут, а кто знает, окажется ли она здесь ещё раз.

Риольф остановился, обернувшись, и глаза его расширились. Эрмина проследила за взглядом: с противоположного берега к мосту неслись четверо конных.

– Бежим! Скорее! – Риольф дёрнул её за руку и, отбросив палку, помчался вперёд.

Эрмина легко опередила его и потащила за собой. Не оборачивалась: страшилась увидеть, что их догоняют. Трава прекратила цепляться за ноги, здесь каменистый участок едва прикрывался почвой и лишь местами торчали жёсткие кустики серебристой травы.

– Сюда!

Она полагала, что это будет похоже на люк, оставленный без крышки, только вокруг трава, а не асфальт. На самом деле отверстие оказалось почти незаметным, закрытым ветками куста. Эрмина решительно раздвинула корни и спрыгнула вниз. Риольф спустился следом и не удержал стон боли.

– Погоди, сейчас… – в его руках ярко засветился кнад. – Надолго не хватит, но хоть осмотримся. Мало нам было подземелья…

– Они не видели? – запоздало спохватилась Эрмина.

– Нет, нас закрывала полоса кустов, – он морщился, потирая бок, но пещеру разглядывал одобрительно. – Хорошее место. Наверняка этот камень специально поставили, чтоб отметить вход. Не поленились земли принести, кусты посадить.

– Думаешь, про пещеру знают? – испугалась она.

Он не ответил, покачал головой и зажал шарик в кулаке, погрузив пещеру в темноту. Топот копыт приблизился, прогрохотал рядом и начал затихать.

Риольф протянул шарик Эрмине и задумчиво сказал, глядя на маслянисто поблёскивающую воду:

– Засада стояла на опушке с той стороны. Рассчитывали, значит, что мы всё равно пойдём в Леону, и кроме моста нам деться некуда, а мы свернули к лесу, не пошли на мост, вот они и подорвались в погоню.

– Будут искать, – затравлено сказала Эрмина, обхватывая себя за плечи в бесполезной попытке удержать дрожь.

– Ну, пусть, – ухмыльнулся Риольф, расстёгивая камзол. – Смотреть-то в лесу будут, а не на ровном голом месте. Помоги снять.

Рука опухла, выглядела воспалённой, но по крайней мере не кровоточила. Повязка вся набрякла, и в скудном свете кнада казалась чёрной. По требованию Риольфа, Эрмина размотала бинты. Рана на боку медленно сочилась кровью.

– Не надо было снимать повязки.

– Я знаю, что делаю, – отмахнулся он и начал расстегивать пуговицы на штанах.

Эрмина поджала губы, но взгляд не отвела, и это, похоже, его смутило. Он повернулся спиной.

Даже испуганная и снедаемая беспокойством, Эрмина не могла не оценить совершенство гибкой фигуры. Риольф спустил штаны почти до колен, когда его повело в сторону и, запутавшись в штанинах, он свалился прямо в воду. Эрмина подскочила, чтобы помочь, но внезапно тело задёргалось в конвульсиях, его контуры словно расплылись, подёрнутые туманной дымкой. Спина ощетинилась плавником, тело переломилось пополам, уходя в глубину, а мощный хвост ударил по воде, окатив Эрмину фонтаном брызг.

Она шарахнулась, тихо выругалась и подхватила штаны Риольфа, которые медленно погружались в воду.

Главы 19-20

Глава 19

Обращаться на глазах Эрмины Риольф не планировал. Он рассчитывал зайти поглубже, нырнуть, и перекинуться в глубине: хотел по-быстрому проверить, куда ведёт подводный ход, а затем снова вынырнуть – в человеческой же ипостаси. Кто же знал, что привычная сдержанность, подточенная ранами и усталостью, так подведёт! Естественное желание избавиться от телесных мучений наложилось на давно подавляемую тягу к воде.

Несколько мгновений он честно боролся с собой, но проиграл это сражение и трусливо бежал с поля боя. Сразу объясняться с Эрминой было свыше его сил. Парить в ласковых струях – и так редкое изысканное удовольствие, но вновь сознавать силу и стремительность после боли, слабости и усталости было настолько притягательно, что хотелось наслаждаться и наслаждаться.

Полная темнота не давала осмотреться. Пришлось двигаться осторожно, всё время контролируя ширину прохода. Не хватало ещё застрять здесь! Компенсируя недостаток движения, он дышал глубоко, радуясь сильному току воды в жабрах.

Вместе с обращением проснулся голод. Пахло едой.

Ход шёл по дуге, лишь в одном месте Риольф ткнулся носом в стену, но и здесь оказался лишь выступ, а не поворот. Вопреки опасениям ход, хоть и сильно сузился, оказался проходимым. Скоро впереди появилось светлое пятно, и он выскользнул в реку.

Сразу стало теплее. Перед самой мордой проскользнула небольшая стайка краснопёрок. Мелочь, но когда голоден, рад будешь и мальку, и он, рванувшись, схватил ближайшую, но сразу же выпустил добычу и проводил, неровно уплывающую рыбёшку холодным немигающим взглядом, затем, не в силах отказать себе в удовольствии, помчался на максимальной скорости против течения, и закончил тем, что с разгона вырвался наверх, в воздух, и тяжело плюхнулся в воду, подняв столб брызг.

После этого он завис над дном, паря в невесомости, лишь изредка шевеля плавниками. Надо возвращаться. Эта женщина в пещере зависит от него. Разговор будет неприятный: придётся объясняться. Подумать было о чём.

Свадьба расстроила Риольфа и привела в раздражение, иначе он не стал бы давать Эрмине опрометчивого обещания помочь с возвращением. Он уже убедился, что за неприятными чертами прежней принцессы скрывалась совсем иная женщина. Она была сдержана, смела и, что он считал одним из важнейших достоинств, неболтлива. Даже внешность Эрмины стала казаться не то что красивой, но вполне приемлемой. Возможно, стоит убедить её изменить решение и остаться. Для начала придётся постараться, чтобы она хотя бы не очень рассердилась.

Вряд ли её обрадует его появление нагишом. Риольф подплыл ближе к берегу, где струнами, уходящими в небо, натянулись стебли водяных лилий. Перекусил несколько, покрутив мордой намотал, и в этом импровизированном наморднике помчался назад и вновь погрузился в прохладную темноту подводного хода.

На этот раз он предпочёл обратиться ещё под водой, и вынырнул в человеческом облике с букетом цветов в одной руке, и целомудренно прикрываясь громадными круглыми листьями, зажатыми в другой.

Эрмина сидела спиной к нему на выступе, обхватив себя за плечи, но услышала его появление и вскочила. Шарик еле светился на полу у её ног.

– Жив! – выдохнула она, шагнув навстречу, но сразу же остановилась и нахмурилась.

Обрадованный её первым порывом, он просиял и протянул мокрый букет. Махровые лепестки водяных лилий нежного сиреневого цвета казались фарфоровыми и хрупкими. Он надеялся на нежную улыбку и слова благодарности, вместо этого ему в лицо полетела скомканная мокрая тряпка.

Инстинктивным движением Риольф отбил её, быстрым взглядом оценил, какой ущерб понёс его щит и обескуражено остановился. Кто бы мог ожидать от благоразумной Эрмины такой агрессии!

– Ну ничего себе! – возмущённо прошипела она, подступая ближе. – Я его, считай, похоронила и оплакиваю, а он цветочки собирает!

– Похоронила? – опешил он.

– Ты же сам сказал, что здешние воды опасны. И тут ты падаешь в воду – и гигантская рыба…

Мгновение он был готов уцепиться за сумасшедшую надежду, что Эрмина ничего не рассмотрела, но тут же напомнил себе, что она – его жена, а значит должна знать печальную правду.

– Мне казалось, – осторожно сказал он, не сводя с неё глаз и готовый к любой реакции, – казалось, ты заметила, что… это я… рыба.

– Ну, заметила! – зло подтвердила она. – Но всё было слишком быстро, и у меня на миг всё расплылось перед глазами. Решила, что показалось. Потому что, во-первых, такого не может быть. Во-вторых, ты мне показался порядочным человеком, вполне сносно воспитанным, а воспитанный человек не стал бы оборачиваться без предупреждения, а в третьих, если уж так получилось, то нормально было бы как минимум сначала объяснить мне ситуацию, а потом уже куда-то уматывать, оставляя меня мучиться неизвестностью.

Эрмина была права, Риольф сознавал это, но предпочёл бы, что б она просто поплакала, а не раскладывала его оплошности по пунктам:

– Я виноват, да, – признал он, принимая сокрушённый вид.

Он отвёл взгляд от её возмущённого лица и начал напряжённо осматриваться, пытаясь отыскать свои штаны до того, как шарик совсем погаснет. Осознать, что тряпка, которую он так удачно отбил, они и есть было печально.

Эрмина тем временем отобрала у него букет и потребовала:

– Покажи рану!

Он с некоторым смущением продемонстрировал совершенно целый бок.

– Здорово! – поражённо сказала она, проводя кончиками пальцев по коже. – Это при обращении всё затягивается?

В этот момент шарик ярко вспыхнул напоследок и погас. Они оказались в полной темноте.

Риольф обрадовался. Не сказать, что его так уж сильно смущала собственная нагота, но сильно выходить за границы приличий и производить на Эрмину неприятное впечатление не хотелось, и натягивать мокрые штаны – тоже.

Она же вдохнула с тихим всхлипом, её пальцы замерли в напряжённой неподвижности. Риольф нащупал руку жены, прижал ладонью, тихо сказал:

– Не пугайся. Нам всё равно сейчас не выйти. Сможем отдохнуть, выспаться, наконец. С едой что-нибудь придумаю.

– Ты можешь рыбки половить, как понимаю.

Он печально вздохнул:

– Не получается сейчас. Человеческий пищеварительный тракт не очень приспособлен к цельной рыбе, значит нельзя совершить обратный переход, пока она хоть частично не переварится.

А ты не можешь протащить меня через подводный ход? Пока нас ищут в лесу, мы могли бы уплыть по реке.

– Он длинный и неровный. Там не разгонишься. Человеку не проплыть.

– Они не уйдут отсюда, – тихо и печально сказала Эрмина. – По крайней мере несколько дней.

– Мы здесь столько торчать не будем, – пообещал Риольф, – Как смеркается, и я буду уверен, что тебя не обнаружат, сплаваю в город, поговорю со своими людьми. Узнаю, что там происходит и решим, как лучше поступить.

– Хорошо, – вяло согласилась она и попыталась забрать руку, но Риольф не отпустил.

– Надо держаться вместе.

Волосы мазнули его по лицу, оставив пыльный запах. Она, похоже, кивнула.

– Пойдём тогда, там есть куча сухой травы. Хоть посидеть можно.

– Это где разветвление у входа?

Риольф поднял камзол, нащупал стену и двинулся вдоль неё, поддерживая Эрмину. Скоро впереди стало заметно блёклое пятно света, двигаться стало легче. От развилки уже виднелось выходное отверстие. Оно казалось таким громадным! Даже не верилось, что снаружи можно не заметить.

– Обещай, – сказала Эрмина, обеспокоенно поглядев туда, где солнечные лучи играли на обнажённых корнях, – что если нас обнаружат, ты уплывёшь!

Риольф на мгновение задумался:

– Да, это разумно. Никто не захочет признаваться в убийстве наследницы. Значит свидетель им ни к чему. Пока меня не поймают, ты будешь в безопасности.

Он далеко не был уверен в истинности своих слов. Прибьют Эрмину в азарте погони, да его самого и обвинят в смерти жены! Что значит слово одного человека против нескольких? С другой стороны, ему смерть жены очевидно невыгодна, а заговорщикам столь же очевидно нужна. Может и не пойдут на такую наглую авантюру. Во всяком случае, если остаться с Эрминой, шансов на спасение не будет, а его бегство даст хоть какие-то возможности…

Риольф подтащил охапку сухого папоротника ближе к основному ходу и бросил расправленный камзол сверху. Пристроить штаны было решительно некуда, и он просто расстелил их на полу, заранее смирившись с тем, что просохнуть они не успеют.

Здесь было темно, линии собственного тела еле угадывались, и он сел, расслабившись, глядя на жену, которая задержалась у входа, разглядывая свой букет.

Эрмина подошла, села рядом, вздохнула:

– Красивые цветы. Спасибо. У нас на земле есть похожие. Знаю, что бывают белые, желтые и розовые. Сиреневых не видела.

– Это нимфея. Речные богини любят украшать ими свой наряд.

– Богини? У нас нимфы считаются всего лишь духами, – усмехнулась Эрмина. – Как думаешь, волчице удалось выбраться из Леоны?

– Не знаю. Могу лишь надеяться, что она не натворила в городе бед. Как ты вообще рискнула выпустить её? Мы чудом остались живы! Волки очень опасны! У вас разве не водится ничего похожего?

– У нас есть волки, но они намного меньше и редко нападают на людей. Обычно, зимой и стаей. Погоди… ты хочешь сказать, что это не оборотень, а просто животное?

– Ты решила, что оборотень? – изумился Риольф. – С какой стати? Это просто зверюга – злобная, прожорливая, агрессивная.

– Уверен? – усомнилась Эрмина. – Мне показалось, что она очень умна для зверя и всё понимает.

– Они умные, да. В прежние времена собаки, выведенные из волков, были домашним животным, и ещё тогда отличались умом, а люди нашли способ сделать их ещё умнее. Сейчас не сказать, обошлись магией или проводились генетические эксперименты. После Волны выжившие собаки и волки смешались, и получилось… вот это. Стаи волков – реальная угроза людям. Они, правда, охотятся в основном на инваков, но людей не боятся, бывает, что и нападают.

Эрмина долго молчала, потом сказала:

– Знаешь, мне кажется, что мы с ней всё равно бы поладили. Для тебя, пожалуй, было опасно, но я этого не понимала. Извини. Но мне всё равно жаль, что она не оборотень. Надеялась, что…

Он схватил её за руку:

– Тссс! Тихо!

Теперь и она уловила приближающийся стук копыт, и замерла, даже, кажется, сжалась.

Всадники остановились, раздались голоса. Риольф сорвался с места, выскочил в проход, намереваясь подкрасться к самому выходу и подслушать разговор, но сразу замер. Свет на мгновение померк и снова стал ярче: люди стояли у самого отверстия, и чья-то тень временами заслоняла солнце.

Эрмина подошла ближе, он взглянул на её искажённое лицо с прикушенной губой, привлёк, обнял.

Голоса звучали тихо, неразборчиво, но Риольф не решился подойти ближе, желая оставить хоть какое-то расстояние между собой и преследователями. Он мысленно проигрывал порядок действий, если враги начнут спускаться. Отпихнуть Эрмину им навстречу, так, чтобы она заслонила дорогу, и, выиграв несколько мгновений, броситься в реку. Темнота не должна ощутимо задержать: воду он чувствовал инстинктивно.

Между этими действиями надо будет что-то сказать. Что-то такое, что не даст людям усомниться, что они узнаны, и он непременно призовёт их к ответу, если с Эрминой что-то случится.

Риольф крепче сжал плечи жены. Он предпочёл бы не разлучаться с ней, тем более вот так.

Вновь зацокали копыта, и он расслабился, но тут раздался отчётливый возглас:

– Нет, погоди!

Тень вновь накрыла отверстие, несколько комочков земли свалилось вниз. Эрмина едва слышно всхлипнула и вцепилась в него, зажмурив глаза.

Риольф замер, боясь дышать.

Журчание. Тонкая струйка потекла вниз, принеся резкий запах мочи. Грохот копыт над самой головой.

Можно выдохнуть!

– Всё дорогая, всё. Они уехали.

Эрмина тряслась в беззвучных рыданиях.

Проход не позволял подхватить её на руки, и он, продолжая её обнимать, несколько раз неловко переступил, и лишь потом поднял жену, сделал несколько широких шагов и опустился на кучу папоротника, усадив её на колени.

Эрмина уткнулась лбом ему в плечо и тихо всхлипывала, лишь несколько раз прорвались короткие громкие рыдания.

– Всё кончилось, всё… – тихо беспомощно бормотал он, не представляя, как её успокоить. Сначала гладил по волосам и плечам, как испуганного ребёнка, потом обхватил голову руками, поднял, и начал нежно, одними прикосновениями губ целовать лоб, нос, щеки, чувствуя солёный вкус слёз на губах.

Она прекратила всхлипывать, только дышала неровно, с судорожными глубокими вдохами. «Ну, по морде прилетит, – философски подумал он. – Пусть. Зато успокоится».

Меньше всего Риольф ожидал, что Эрмина вопьется в его рот жадным поцелуем.

Глава 20

Он растерялся лишь на долю мгновения и ответил с не меньшим жаром, хотя душу грызло смутное сомнение в неуместной поспешности происходящего. Но если Эрмина хочет сейчас, почему бы и нет? Он хотел привязать жену к себе, а для этого все средства хороши.

Риольф знал, что хороший любовник, и собирался продемонстрировать свои умения в этой области во всей красе, но ничего не вышло. Она была нетерпелива и напориста, и он неожиданно для себя и сам загорелся от жадного пламени чужой страсти. Через несколько минут он лежал уже изнеможённый краткой и стремительной битвой, тяжело глотал воздух и вслушивался в такое же тяжёлое дыхание Эрмины. Кто бы мог подумать, что несколько минут могут полностью перевернуть представление о женщине? Неужели он мог считать Эрмину непривлекательной и нежеланной?

Потрясённый собственными чувствами, он всё же не терял головы. Она не двигалась и он, обеспокоился: такая вспышка вполне нормальна после пережитой опасности, но после неё может наступить отчуждение, а этого допустить не следовало.

Он нащупал руку жены, потянул к себе, и она покорно прильнула к нему, положила голову на плечо и тихо вздохнула. Ему сразу стало легче: нет, она не стала испытывать отвращения. Какая удивительная женщина досталась ему в жёны! И теперь она жена ему во всех смыслах.

Риольф молча вознёс пылкую благодарность Великой Богине. Некоторое время он гладил волосы Эрмины, пытаясь передать этими простыми движениями всю благодарность и нежность, которые переполняли его душу, потом почувствовал, что снова просыпается страсть.

Твёрдое решение показать себя во всей красе почти сразу забылось. Риольф не думал о технике, он просто старался доставить жене удовольствие и радость. Она сначала казалась пассивной, почти недвижной, но скоро её уже ровное дыхание снова участилось и сбилось, а тихие вздохи и стоны завели его ещё больше. Под конец Эрмина вновь проявила инициативу и оседлала его в победной скачке. Торжествующий крик огласил низкие своды, и она без сил свалилась ему на грудь.

– О, Богиня! Как ты хороша! – пробормотал он, обнимая крепкие плечи жены.

– Это я богиня? – саркастически поинтересовалась она.

Объясняться не хотелось, и, используя испытанный метод, он закрыл ей рот поцелуем.

Потом они лениво целовались, пока Эрмина не скатилась с него в сторону :

– Пойду, ополоснусь. Меня не затянет под скалу?

– Там нет течения, но камень под ногами колкий, осторожнее.

Он сел, пытаясь пальцами расчесать спутанные волосы, выбрать из них сухие обломки папоротника, потом отказался от этой безнадёжной затеи. После обращения само как-нибудь.

Риольф слышал и плеск воды при купании, и гулкий звон капель, когда она отжимала волосы. Его волнение нарастало: как она воспримет его вторую ипостась сейчас, когда нервное напряжение ослабло, и разум вновь вступает в свои права.

Эрмина долго не возвращалась, и он решил, что не ошибся в своих предположениях: она уже жалеет о порыве и не хочет его видеть, но тут раздались лёгкие шаги:

– Вода прохладная, зато выходить тепло. Тесно там, не развернуться. Поплавать бы! Как я тебе завидую!

Она словно подслушала его мысли, и явилась их опровергать.

– В чём? – недоверчиво осведомился Риольф.

– Ну как же! Люди навсегда прикованы к земле, а тебе подвластна иная стихия! Как бы я хотела поплавать или полетать, отдаваясь на волю течений – всё равно водяных или воздушных. Даже не знаю, что из этого прекрасней.

Риольф замялся, не зная, что сказать. Если Эрмина настолько высокого мнения о его рыбьей ипостаси, стоит ли её разочаровывать? Но разве лучше, если она разочаруется сама, и, поняв насколько обманулась, будет винить его, за то, что вовремя не открыл глаза? Скрепя сердце, он мрачно сказал:

– Кто всерьёз отнесётся к рыбе, даже большой? Есть же те, у кого вторая ипостась выглядит и ведёт себя вполне прилично. Драконы, пусть их никто толком и не видел, пользуются всемерным уважением. Нерсов, говорят, тоже ценят, как непревзойдённых охотников. А я в другом облике чувствую себя прожорливой безмозглой прорвой.

Она насмешливо фыркнула, явно не проникнувшись трагизмом его положения:

– Так уж и безмозглой? Сам же говорил, что не поел, когда плавал, потому что в скором времени надо обращаться. Значит, всё прекрасно понимаешь!

Ещё можно было прекратить этот разговор, свести к шутке, но Риольф упрямо сказал:

– Понимаю, но… Система ценностей сдвигается. Когда-то мой прапрадед во время очередного заплыва растерзал человека. Не мог сдержать охотничий инстинкт в акульей ипостаси и не видел в этом ничего такого, а человеком осознал, и мучился так, что предпочёл навсегда уехать от воды, в горы, чтобы этот кошмар не повторился. До конца жизни корил себя за людоедство. И все его потомки, кто получил проклятие обращения, тоже остались в горах, навсегда отказавшись от хищной ипостаси.

– Но ты ведь себя контролируешь?

Дорого бы он дал, чтобы видеть выражение лица Эрмины в этот момент, но она села рядом, и лишь силуэт вырисовывался на фоне тусклого проёма входа. Голос же звучал ровно, и по нему нельзя было определить, какие чувства у неё вызвала эта новость.

– Не знаю. Мне редко доводится плавать. В Оссморе нет крупных водоёмов.

– Как? – задохнулась она. – Как так можно? Иметь талант, редкий, замечательный, и отказаться от него? Это же… как себя заживо похоронить.

– Я не хочу становиться убийцей, даже по случайности.

– Какая ерунда! – возмутилась Эрмина. – Сам же сказал, что мог охотиться сейчас, но не стал, а вернулся, чтобы быть со мной. Хотя по сути это мотивация так себе: найдут нас – и ничем ты не поможешь. Ты прекрасный человек, и можешь владеть собой в любой ипостаси.

Риольф растерялся от неожиданной поддержки. Так хотелось поверить этим замечательным словам, но он счёл, что Эрмина заблуждается, и это может стать опасным в первую очередь для неё:

– Ты не совсем понимаешь, – осторожно сказал он. – Я могу озвереть и потерять этот зыбкий контроль в любой момент. Страшно представить, что натворю в воде, если даже в человеческом облике во время дождя появляется неудержимое стремление к движению и захлёстывает злость,

– Ну, ещё бы! – она фыркнула. – Если б мне не давали менять облик, когда имела бы такую способность… Блин, да я бы давно визжать и кусаться начала!

– Э-э-э-э… – неуверенно сказал Риольф, пытаясь принять новую точку зрения. – А при чём тут блины?

– Не обращай внимания, – бодро посоветовала Эрмина. – У нас так говорят. Это выражение эмоции.

– Понятно… Но… мне и Лис говорил, что не стоит дразнить судьбу и обращаться.

– Кто?

– Лискон, мой советник и лучший друг.

– Вполне естественно поддержать друга, когда он принял твёрдое решение. А душевная близость не всегда позволяет заметить его ошибочность.

Уверенный тон Эрмины подействовал даже сильнее, чем смысл её слов. Неужели всю жизнь он ограничивал себя напрасно?

– Уже ничего не изменить, – сказал Риольф, отвечая не столько её словам, сколько собственным мыслям. – Я не могу бросить баронство, мой народ. А в горах акуле не развернуться.

– Теперь и Леондор тоже твой. Можно жить на два дома, или перебраться в Леону. Будет Хардагун под боком. Кстати, а почему ты называешь себя акулой? У нас акула – морская рыба. Я не очень хорошо рассмотрела, но плавник точно не похож.

– У нас тоже морская,– буркнул Риольф. – Я не по внешнему виду, а по поведению. При смене облика получаются такие существа, каких в природе не встретишь. Но для драконов и нерс есть названия, а про рыбью ипостась мне слышать не доводилось. Так что если встретишь кого-то, кто есть в природе, можешь быть уверена – точно зверь, – он помолчал и добавил: – Я потому и удивился, что ты волчицу за оборотня приняла.

– Толку мне с этого, если я и зверей ваших не знаю, – сварливо сказала Эрмина. – Ладно, разберусь в процессе. Уже стемнело, тебе пора плыть к городу. Пока там ещё найдёшь своих… Ещё и одеждой разжиться надо: не нагишом же по улицам сигать!

Силуэт Эрмины уже не угадывался в полной тьме, и Риольф согласился:

– Да, пора. Я вернусь задолго до рассвета, и мы сразу уйдём, поэтому ты пока поспи. Неизвестно, когда получится отдохнуть.

Он нашёл карман камзола, вынул шарф, затем нащупал в темноте и сжал её руку перед тем, как встать и направиться к проходу. Зашёл в воду до пояса, остановился, прислушался.

Эрмина не легла. Прошурщал папоротник, затем он уловил несколько медленных почти беззвучных шагов, хлопнула встряхиваемая ткань, Эрмина выругалась, потом пробормотала:

– Риольф прикрываясь нимфеей, как нимфа, идёт из реки, а верная жёнка Эрмина тем временем сушит портки…

Он хрюкнул от неожиданности и нырнул, перетекая в иную ипостась, отдаваясь на волю своему дару.

Дважды пройденный путь показался проще и короче. Риольф влился в реку, вышел на стремнину и доверился течению, лишь изредка лениво шевеля плавниками. Нужно было прикинуть, как найти нужных людей. При выборе гостиницы, в которой они остановились, одним из главных критериев была отдалённость от Хардагуна. Сейчас это работало против него, удлиняя путь по городу. Но если его людям, как было обещано, предоставили покои во дворце, придётся блуждать в этих враждебных стенах. Неизвестно, что хуже.

Риольф решил для начала попытать счастья в дворцовой конюшне. Конюх жил при ней, при должной удачливости одеться будет легко. Не самый лучший наряд. Если по городу можно было передвигаться в любой одежде, то дворец предполагал более строгое отношение к внешности, но человек, идущий по дворцу в одном шарфе безусловно привлечёт внимание всякого, кому попадётся на глаза

Несколько раз Риольф всплывал к самой поверхности, оглядывал берег, запоминая ориентиры, и вновь погружался. Город открылся неожиданно, и первым, что он заметил, были чёрные силуэты башен королевского дворца на фоне неба, где ещё играли краски заката. Прекрасный ориентир! Город спал, но в самом дворце многие окна светились. Может и к лучшему: проще затеряться в толпе, чем в пустых дворцовых переходах.

Вот только оказалось, что к самому дворцу не подплыть. В дно были забиты столбы из брёвен. Они поднимались из воды, а толстая сеть, которую он раньше не замечал с берега, закрывала все проходы. Риольф принял человеческий облик, чтобы перевалиться через неё, но сразу же вернулся в рыбью ипостась: здесь были люди.

Парочка занималась любовью прямо в воде. Риольф подплыл почти вплотную, постоял у самого дна. Ноги смотрелись аппетитно, а мерные колебания тел выглядели дразнящими, но впереди ждала другая цель. Он с радостным удивлением обнаружил, что вполне может проплыть мимо, что сразу же и сделал. На берег выбрался за ветвями, склонённого к воде дерева, и направился было к конюшне, слепо следуя выработанному плану, но тихие стоны, доносящиеся с реки, заставили его изменить маршрут.

Светлое пятно платья бросалась в глаза даже в темноте. Брюки и куртка обнаружились рядом. Через несколько минут он вошёл во дворец с чёрного хода в одежде незадачливого любовника. Пояс перевивал шарф: любой, кто заинтересуется полуночным гостем, сможет увидеть озабоченное лицо Лискона.

Штаны не прикрывали щиколотки, и при каждом шаге неприятно врезались в пах, а куртка слишком тесно обтягивала плечи, но Риольф не собирался долго разгуливать в чужой одежде и сразу направился к своей комнате, которую так и не успел толком обжить. Прошёл мимо служанки, бесцеремонно схватив бутерброд с блюда, которое она несла, деловито жуя, обогнул лакея, проскочил мимо пары расфуфыренных дам. Одна что-то шепнула другой, они обернулись на него, захихикали. Риольф сделал вид, что не заметил, только прибавил шаг. На столике у пустующей лестницы горел канделябр в пять свечей. Он позаимствовал одну и свернул в тёмный коридор, который вёл к его комнате. Теперь ничего не разобрать на расстоянии свыше пяти шагов от себя, но без света наверняка определить нужную дверь невозможно.

Вот, наконец, и она. Риольф повернул знакомую дверную ручку с растительным орнаментом, ввалился в комнату и с облегчением задвинул засов. Переодеться было делом нескольких минут. Чужой костюм он, недолго думая, скомкал и вышвырнул из окна, стараясь забросить подальше и в сторону. Пусть гадают, кто так подшутил над купальщиком! Сейчас надо будет спросить у кого-нибудь, переехала во дворец его свита или нет. Неприятный и опасный момент.

Риольф погасил ненужную больше свечу и вышел в коридор, но не успел сделать и пары шагов, как чьи-то сильные пальцы вцепились в его горло, а ладонь захлопнула рот.

Главы 21-22

Глава 21

Объятие казалось крепким, но не смертельным: он мог рвануться и освободиться. Ну, или попытаться.

Но шум борьбы мог привлечь людей, а если возникнет переполох, скрыться станет куда сложней, поэтому Риольф покорно позволил затащить себя обратно в ту комнату, которую только что покинул.

Пальцы на горле ослабили хватку.

– Кто ты такой, и что здесь искал? – раздался над ухом тихий яростный шёпот.

Риольф пожал плечами, и лишь тогда ладонь отодвинулась от его лица. Он с облегчением вздохнул и укоризненно сказал:

– Лис, дружище, нельзя быть таким неосторожным. Нож у бока ещё мог бы удержать злоумышленника, но не рука на шее.

Он выслушал длинное замысловатое ругательство Лискона, и лишь потом тот потребовал:

– Сними личину, Риф. Знаешь, как жутко увидеть крадущуюся фигуру и внезапно обнаружить, что это ты сам? Что происходит?

– Именно это я и хотел бы узнать, – мрачно сообщил Риольф, потирая подбородок. – Эрмину пытались убить. Я возражал, поэтому тоже стал нежелательной фигурой. Мы выбрались подземным ходом, но нас преследуют.

– Кто?

Риольф неторопливо развязал шарф на поясе, бросил на кровать и тяжело сел рядом:

– Я узнал парочку-тройку лиц, но это всё звёзды даже не второй величины. Хотелось бы понять, кто стоит за ними и чего добивается.

– Трудно что-то сказать, – развёл руками приятель. – Исчезновение наследницы бурно обсуждается. Наиболее популярная версия: на радостях ввиду грядущего престолонаследия рванула развлекаться. Поскольку обычные подружки все на местах и ничего не знают, решено, что с тобой. Предаётесь разврату и возлияниям.

– Какой разврат, если законные супруги! – возмутился Риольф.

– Ну… любовными утехами в приличествующих рамках вы и во дворце могли насладиться. Значит разврату, – Лискон развёл руками. – Извини. О репутации невесты ты знал, – он подвинул кресло поближе и уселся напротив. – Поговаривают, что есть смысл не короновать Её Высочество ирсу Эрмину Крютен, а выбрать более ответственного и компетентного человека.

– И кто этот человек?

– Вот это интересно. Пока нет одной конкретной фигуры. Называются разные кандидатуры, в основном из местных, но не только. Надо сказать, и твоё имя упоминалось, но брак с Эрминой сильно уменьшает шансы на успех. Даже не столько сам брак, сколько ваше совместное исчезновение. Где она, кстати? Не стоило бы оставлять её одну.

– В безопасном месте, – хмуро сказал Риольф. – Ну… до утра безопасном. Я добирался вплавь.

– О! – Лискон откинулся на спинку и нахмурился. – Стоит ли так рисковать, разжигая недобрые инстинкты?

– Я же раньше и не пробовал толком, – объяснил Риольф. – Нормально всё. Инстинкты инстинктами, но я разумное существо и могу ими управлять. Мне кажется, что прадед преувеличивал.

В задумчивости он взял шарф и накрутил его на палец.

– Риф! Я же попросил!

Риольф отшвырнул шарф, вскочил, прошёлся по комнате.

– Спору нет, было бы неплохо прибрать Леондор к рукам. Но не выйдет – и чёрт с ним, – сказал Лискон ему в спину. – Мы можем просто вернуться в Оссмор. Если Эрмина не станет королевой, аннулировать брак будет легче лёгкого. Тем более, что фактически он не осуществлён.

– Я этого не хочу, – отрывисто сказал Риольф и повернулся к другу. – Лис, это настоящее чудо, как она мне подходит. За это время я успел узнать Эрмину лучше и не хочу её терять. Удивительная женщина!

Лискон замялся, потом неуверенно сказал:

– Мы тут с Браном обсудили то, что ты рассказал, и склоняемся к мысли, что никто Эрмину не подменял, и она всего лишь затеяла грандиозный розыгрыш.

– Рисковать жизнью и короной, проявлять чудеса артистизма, чтоб завоевать сердце нелюбимого мужа? – Риольф рассмеялся. – Не говори ерунды! И она Следящая. Насколько знаю, прежняя Эрмина не видела магии. Кроме того та не блистала умом и не считала нужным считаться с людьми, а моя жена умна и тактична. Но она хочет вернуться в свой мир, а мне во чтобы то ни стало надо сделать так, чтобы она изменила решение. Откуда ты здесь взялся и где, кстати, Бран?

– Ну как же! Нам ещё при тебе пообещали освободить комнаты, вот мы и мы перебрались сюда. Бран с командой носятся по городу, опрашивают людей, пытаясь выйти на ваш след, а я остался во дворце, ждать новостей, чтоб быть в курсе и координировать, если что.

– Значит, официально никакого переворота нет, и мы можем просто вернуться, – задумчиво сказал Риольф. – Правда, придётся начинать с арестов и допросов. Популярности нам это не прибавит. Я запомнил троих. Одного могу опознать, но имя не слышал. Ещё там был ирс Генр.. Тьфу, язык сломаешь! Гернурн, вот. И ещё Албисуль - стройная яркая дама, брюнетка с синими глазами, дочка толстого ирса, он ещё с тростью ходит, – Риольф с надеждой уставился на Лискона. – Нас представляли друг другу, но я запамятовал как их зовут.

– Не Ингони?

– Да, точно!

– Боюсь, ничего не выйдет. Ещё до того, как мы перебрались сюда, случилось неприятное происшествие: волк, которого держали в подвали для развлечения наследницы выбрался из клетки. Много жертв и Гернурн среди них.

– Этого не может быть! Волка выпустила Эрмина, и он расчистил нам дорогу. Кое-кто погиб, но Гернурн был жив, когда мы выскочили из подвала, я точно помню!

– Заговорщики не могут устранять своих же, – засомневался Лискон. – Их немного, каждый на счету. Разумно спрятать сторонников, которые могут привести к провалу в случае вашего возвращения, и продолжать плести интриги.

– Вот и мне так кажется, – озабоченно пробормотал Риольф.

– Ты голоден?

– Как акула!

Друзья перебрались в комнату Лискона, а он сам поторопился лично сбегать на кухню и принести съестное. Отошёл к окну, чтобы не смущать взглядом Риольфа, который жадно приступил к трапезе, и рассудительно сказал:

– Мы не можем сразу вычислить заговорщиков, не стоит вам сейчас возвращаться во дворец, где любой может оказаться убийцей. Мы с Браном пока будем держать оборону здесь, а ты свози жену в Оссмор, покажи товар лицом, – он покосился на Риольфа, обгладывающего косточки олека, и с досадой сказал: – Вот ведь морока! С чего только на нас такая напасть свалилась?!

– Я виноват, – сознался Риольф, отодвигая опустевшую тарелку. – Перед свадьбой просил Богиню о хорошей жене, вот и получил. Сам знаешь, благодеяния богов редко совершаются без условий. Счастье мне выдали, теперь за него предстоит бороться. Сделаем так…

Он торопливо проинструктировал Лискона, потом собрал еду для Эрмины. Нашёл сумку на лямке и сам укоротил её до нужной длины. На вопросительный взгляд друга пояснил:

– В зубах таскать неудобно. А так как раз, чтобы просунуть голову, но по туловищу не соскользнёт, – он упаковал всё и встал: – Проводишь?

Сразу уплыть не удалось. В саду царило оживление, слышалась ругань. Костюм, похищенный Риольфом, обнаружили. Свёрток в полёте развернулся. Штаны мирно лежали у подножия дерева, но куртка запуталась в ветвях, и несколько лакеев с фонарями пытались её оттуда достать. Она прочно застряла на конце высокой ветви, и держалась, как живая, обхватив её рукавами. Ветвь, толстую у основания, не удавалось раскачать так, чтоб просто стряхнуть вещь. Люди собрались на бесплатное развлечение: кто давал советы, кто посмеивался. Их было немного, но пройти к реке незамеченными оказалось невозможно.

Наконец, куртку сняли, и сад быстро опустел. Риольф торопливо разделся и бросился в воду.

– Удачи! – раздалось за спиной.

Он не обернулся, лишь махнул Лискону рукой и поплыл. Огороженный участок преодолел в человеческой ипостаси. Плыть с тяжёлой сумкой оказалось неудобно, и наткнувшись на сетку он испытал истинное облегчение. Тяжело перевалился, надел лямку на шею и стремительной рыбой бросился вперёд.

Ноша, к его разочарованию, мешала не меньше, чем раньше: тяжело била по боку и болезненно давила на верхний плавник. Двигаться приходилось против течения, и хотя сам процесс плавания всё равно доставлял Риольфу немалое удовольствие, к цели он приближался медленно, и приплыл к пещере куда позже, чем рассчитывал.

Над землёй ещё царила ночь, звёзды мерцали в тёмном небе, но у горизонта уже наливалась багрянцем утренняя заря.

Прежде чем нырять в черноту подводного хода, Риольф вылез из воды, чтоб осмотреться. За рекой у моста сияло пламя костра, и он понадеялся, что стражники сидят у огня, и ничего не увидят за границей светлого пятна. Проверять времени уже не было.

Поколебавшись, он пошёл к пещере верхом. Если за лугом наблюдают, пусть лучше схватят его одного.

Нагота ещё острей заставляла чувствовать собственную беззащитность, и он чутко вслушивался в предрассветную тишину, готовый в любой момент броситься назад к реке. Никто не мчался ему наперерез, и это успокаивало. Риольф прошёл мимо пещеры, двигаясь к лесу, но и это никого не спровоцировало на нападение. Он вернулся к пещере и спустился вниз.

Первое, на что он наткнулся, были его собственные штаны, развешенные на корнях у входа. Надеясь, что жена не выйдет навстречу, он торопливо натянул их. Это оказалось непросто: ткань ещё не высохла и липла к ногам. Пещера наполнилась шорохами, хотя Риольф старался действовать тихо.

Эрмина не появилась.

Риольф достал из сумки новый шарик-кнад. Жаль будить её, но надо успеть покинуть окрестности моста до рассвета.

Он шагнул в узкий проём и замер, затаив дыхание. Эрмина спала, но рядом с ней на ложе из папоротника темнела ещё одна человеческая фигура.

Глава 22

Ирса Эсна Лекон собиралась бороться за своё счастье. Она прекрасно знала, что не стоит рассчитывать на подарки судьбы. Можно схватить за хвост шальную удачу, но чаще приходится её добывать, и не всегда побеждает сильнейший. Нередко жизнь награждает хитрость или упорство. Впрочем, Эсна считала, что обладает всеми этими качествами, потому полагала, что шансы на успех высоки.

Она происходила из не слишком богатой семьи, и в непрочной иерархии местного дворянства стояла на низшей ступени. Единственная наследница, решила, что не стоит рассчитывать на столь ненадёжное обеспечение, и предпочла военную карьеру. Отец подсуетился, где надо, призвав на помощь совсем уж дальних родственников, и дочь взяли ученицей не куда-нибудь, а в гвардейскую часть, которая несла в числе прочих служб, охрану королевского дворца. Именно там юная Эсни познакомилась с Эрминой.

Сколько лет минуло!

Поначалу принцесса показалась Эсне весьма неприятной особой. Эрмина была вредной и упрямой девчонкой, и не слишком умной при этом. Во дворце её не любили за обидчивость и злопамятность, но Эсна, сама обидчивая и злопамятная, хорошо понимала девочку и умело подлаживалась под неё. Доброе отношение особы королевской крови дорого стоит! А какая блестящая карьера откроется перед Эсной, когда Эрмина станет королевой!

Принцесса чувствовала неприязненное отношение людей и всей душой откликнулась на доброе отношение стражницы, которая была всего на несколько лет старше её самой. Эсна в свою очередь с удивлением обнаружила, что ей нравятся живой интерес принцессы к её жизни, готовность участвовать во всех начинаниях и восторженное желание во всём быть на неё похожей. Отношения, которые сначала были тягостной необходимостью, стали важными и нужными для неё, заполняя душевную пустоту, вызывая желание наставлять и опекать.

Эрмета огорчало то, что у девочки долгое время не было друзей, поэтому он благоволил этой странной дружбе. Суровый, но справедливый и разумный правитель, он менялся, когда дело касалось дочери, и во всём потакал ей, стараясь компенсировать отсутствие матери.

Эсна скрывала до поры тёмные стороны своей натуры, прекрасно зная, какое впечатление они производят на людей, но несколько лет спустя обнаружила, как Эрмина, на охоте отделилась ото всех, стараясь быть незаметной, и с наслаждением мучает олека-подранка, вместо того, чтоб добить. Эсна порадовалась открытию. Теперь можно не только не таиться, но и предаваться развлечению вместе, а вдвоём куда проще прятаться от других людей. Впрочем, с течением времени, они всё меньше скрывались, а когда король занемог, и вовсе перестали это делать.

Должность начальницы дворцовой охраны досталась ирсе Лекон благоволением подруги, то есть не совсем справедливо, но относилась к своим обязанностям она более чем серьёзно, беспокоясь о безопасности дворца, а значит и собственной, а также рассчитывая на дальнейшую карьеру.

Их с Эрминой соединяло слишком многое, чтобы можно было разорвать отношения безболезненно. При всей сообразительности, Эсна не могла не понять, чем вызвано прохладное отношение принцессы, а ныне почти королевы. Ясно, что Эрмина должна сочетаться браком и произвести на свет наследника, но было также вполне очевидно, что ни о какой любви речи не идёт. Соседский красавец барон был выбран холодно и расчётливо: неплохой управляющий, красивый и здоровый производитель, достаточно высокого положения, и в то же время полностью зависимый от крупного соседнего королевства – идеальный кандидат на роль мужа, который не посмеет возражать против развода, когда сыграет свою роль.

Они и обсуждали с Эрминой её замужество, как забавное приключение. С чего вдруг Мина изменила решение и так бесцеремонно отдалила верную подругу?

Эсна не могла найти этому никаких объяснений, но не верила, что принцесса играла её чувствами или внезапно к ней охладела.

Конечно, справиться с первой обидой было сложно. Вероятно, она не сумела сыграть гордое безразличие и сама поразилась, насколько быстро и легко её привлекли в ряды заговорщиков.

Первый разговор с ней завела пожилая ирса Адари. Эсне польстило её внимание. Всё же она была не самого лучшего происхождения, а Адари – одна из самых влиятельных фамилий страны. Сверх того, она нашла понимание: ирса недавно пережила измену любимого мужа, который ушёл из семьи ради юной симпатичной купчихи.

Оскорблённая преданность требовала мести, и Эсна без колебаний решилась поддержать заговорщиков. Сомнения пришли позже. Эрмина, какая бы она ни была, не властна над зовом собственного сердца, а барон действительно хорош. Можно понять, почему Эрмина попала под влияние новоиспечённого супруга! Да и сама Эсна повела себя неверно, неосторожно пожелав мужа подруги и, вероятно, разбудив её ревность. А, возможно, подруге грозит неведомая опасность, и она отстранилась, чтоб уберечь от неё возлюбленную? Да вот взять хотя бы этот заговор! А о чём ещё она не знает?

Поразмыслив, Эсна решила хранить верность принцессе. Не зря же она её столько лет опекала! Вступила в ряды заговорщиков? Что ж с того! Просто использовала возможность лучше узнать об опасности, разведать, что творится в стане врага.

Правду сказать, ничего толком узнать не удалось, заговорщики умело конспирировались, и она узнала лишь нескольких человек, но и это сыграло добрую службу, позволив вовремя понять, что Эрмине грозит опасность в подвале. Хорошо, что они с Риольфом сумели отбиться самостоятельно! Им явно повезло, что разъярённая волчица сумела вырваться на свободу в нужный момент, хотя Эсна не представляла, как это могло произойти.

Она успела собрать нескольких человек, в личной преданности которых была уверена, но активного участия в спасении принцессы принять не пришлось, что позволяло и дальше числиться своей в рядах заговорщиков.

Барон Оссмор, вызывавший раньше лишь насмешливо-снисходительную неприязнь, значительно вырос в её глазах, поскольку неожиданно оказался умелым и надёжным телохранителем. Эсна была благодарна ему за спасение подруги.

Остался странный осадок от поведения Эрмины. Казалось, произошедшее слишком выбило её из колеи, она словно забыла про спасительный подземный ход и вообще была сама не своя. Впрочем, нет времени раздумывать над такими нюансами. Опасная зверюга продолжала носиться по дворцовому саду, и нужно было организовать её повторную поимку или хоть пристрелить, если пленить не получится.

Встревоженная ирса Адари выскочила на крыльцо, и Эсна поторопилась увести старуху из опасного места в её покои, но дама, оказывается, выполняла поручение: в её комнате ждал тот, кого сочла главарём, или, по крайней мере, кем-то из верхушки.

Он прямо спросил о подземном ходе. Досадно, что сразу сообразили, куда могли исчезнуть Эрмина с супругом! Отговориться незнанием не получалось: Эсна безусловно должна была знать о нём. Она и не отпиралась: сказала, что ей известны и вход, и выход, но эту информацию он считает слишком важной и секретной, поэтому заговорщикам ничего не сообщит, но готова представить законному преемнику Эрмета.

Разумеется, никакого законного преемника ей предоставить не могли. Собеседник был в маске, наскоро сделанной из ткани. Эсна времени не теряла, стараясь запечатлеть в памяти как можно больше примет. Несколько тёмных прядей, выбивающихся из под шляпы, не давали составить впечатления о причёске, тёмный бесформенный плащ закрывал одежду, голос звучал глухо и, похоже, был изменён. Рост, сложение – вот и всё, что она могла запомнить. Даже руки скрывались перчатками.

Человек не стал настаивать: сухо сказал, что понимает, что скрытность Эсны вызвана не приверженности конкретной наследной принцессе, а интересам короны Леоны вообще и распрощался. Да и то сказать, когда по дворцовой территории носится громадная дикая зверюга, пустой болтовнёй заниматься некогда!

Волчицу поймать не удалось. Она выскользнула в город, когда какой-то верховой покинул дворец. Стражник, видел, как шарахнулся и артачился конь, но готов был поклясться, что уехала ирса Суоллан: всадник защитил своё инкогнито ларвом. Эсна знала, что фрейлина, которая в юности упала с коня, панически боится лошадей и верхом не ездит, только в карете. На всякий случай она проверила её комнату и убедилась, что старуха, как и предполагалось, крепко спит.

Эсна решила, что зверь, удравший за пределы дворцовой территории, больше не её проблема и занялась заговорщиками, напавшими на Эрмину. Ирса Адари, скрепя сердце, одобрила их ликвидацию, согласившись с доводами Эсны, что они могут стать опасными в случае, если принцесса с мужем выживут. В подвале уцелело четверо, она без лишних сантиментов допросила их и уничтожила. Её держали за свою, поэтому о происшествии удалось узнать во всех противоречивых подробностях.

Молчание Эсны дало беглецам выиграть лишь несколько часов. Заговорщики обратились к бывшему начальнику стражи, и он, уязвлённый тем, что его сменила на должности зелёная девчонка, подробно объяснил, как найти вход в подземелье и где искать выход. Несколько часов Эсна провела, как на иголках, пытаясь унять страх. Неужели беглецов поймают?

Форы могло оказаться достаточно, чтобы успеть пройти подземный ход и выбраться на поверхность. На линии, где не было ничего, кроме камня и металла, следов не разобрать, но на станции они явственно отпечатались, и это привело Эсну в недоумение. Они с Эрминой в своё время обследовали там все закоулки. Мина знала, не могла забыть, что это тупик! Зачем же бессмысленная трата времени и сил, когда до выхода оставалось пройти совсем немного?

Лишь к следующему вечеру, когда принцессу с мужем так и не нашли, Эсна стала успокаиваться. Значит успели! Выбрались на поверхность до того, как у выхода поставили пост. Прийти в обычное расположение духа она не успела. Пришло сообщение о том, что беглецов видели у переправы. Правда, почти сразу потеряли в лесу…

Эсна выехала к мосту лично побеседовать с караульными и проверить другие посты. Закончила она уже в темноте и с чистой совестью пустила стреноженного коня на выпас, а сама отправилась к Эрмине. Конечно, принцесса спряталась в пещере!

Пост находился на другом берегу, но недалеко. Доставать кнад, свет которого покажет расположение тайника возможным наблюдателям не хотелось. В сгустившейся темноте Эсна с трудом нашла лаз. Она спрыгнула вниз, в темноту, сразу же ткнулась лицом во что-то холодное, мокрое, большое, прошипела краткое ругательство сквозь стиснутые зубы и достала светящийся кулон из-под куртки, притенив его ладонями. На корнях висела непонятная тёмная тряпка. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это штаны проклятого барона. Эсна скрипнула зубами от злости, протиснулась мимо и заглянула в маленькое ответвление.

Эрмина спала на куче папоротника, Риольфа рядом не оказалось. В другое время Эсна бросилась бы к подруге с объятиями, но сейчас, когда их отношения внезапно стали такими непонятными, о не посмела этого сделать. Неуверенно замерла у входа в пещеру и позвала:

– Мина!..

Принцесса подскочила, как укушенная, вытаращила глаза, с трудом перевела дыхание:

– Ох, Эсни! Ты меня так напугала!

– А где… этот?

– Риольф… – Эрмина замялась, – он скоро вернётся. Вроде как на разведку отправился, – она улыбнулась, но глаза её остались настороженными.

– Понятно, – Эсна подошла к ней, осторожно, следя за реакцией, опустилась на папоротник рядом. – Я даже не знаю, радоваться ли отсутствию твоего мужа или нет. Мы можем побыть вдвоём – это хорошо… кажется. Кто бы мог подумать, что нам может стать неловко вместе! Но лучше бы скрыться. Его нет – и время уходит попусту.

– Ты хочешь бежать с нами?

Эсна с болью отметила, как осторожно она задала вопрос. И ведь даже не сомневалась, что стоит ждать Риольфа! Ни на секунду не пришло в голову, что можно уехать вдвоём! Хотя… Пожалуй и Эсна не хотела бы оставить с таким трудом завоеванное положение при дворе с тем чтоб жить с подругой в безвестности. С горечью ответила:

– Не знаю. Мне кажется, я вам буду мешать.

– И я не знаю, – неожиданно сказала Эрмина. – Мне с Риольфом тоже… трудно, но втроём, кажется, станет ещё хуже.

Они помолчали, но молчание оказалось таким же неловким и неудобным, как и все слова перед этим.

Эсна тоскливо обвела взглядом пещеру. Как она радовалась, когда её нашла! Как предвкушала, что приведёт сюда подругу! Ведь специально набрала папоротник, несколько раз ходила, чтоб на куче можно было удобно сидеть и вот, пожалуйста!

– Где вы так долго блуждали? – спросила она, чтоб сказать хоть что-нибудь. Лишь бы нарушить эту тишину, которая с каждым мгновением, казалось, загустевала и начинала давить на плечи, пережимать горло.

Эрмина ответила сразу, не задумываясь:

– Зашли в тупик, пришлось возвращаться. На станции нас почти догнали. Поднялись по шахте лифта, потом разгребали завал.

Эсна с трудом улыбнулась, глядя в родное лицо принцессы, и перевела взгляд на пальцы женщины, сидящей напротив. Нет. Все перстни знакомые, ларва в них нет. Цепким взглядом обвела всю фигуру. Вроде бы ничего, но наверняка не скажешь: камень много места не занимает. Вот оружия у неё явно не было – уже неплохо. Эсна лихорадочно вспоминала последние встречи с Эрминой: каждый жест, каждое слово.

– Ну, хорошо, что так, – сказала она легко. – Я боялась, что попадёте в засаду на выходе и надеялась, что успели проскочить.

– Повезло, что ты рассказала мне о пещере. Боюсь, мы не успели бы скрыться в лесу. Риольф еле ноги переставлял.

– Жаль, что мы не съездили с тобой в Тилсвер. А ведь столько раз собирались! – Эсна печально склонила голову, поглядывая на Эрмину из под ресниц.

– Жаль, – согласилась та.

Эсна толчком опрокинула её, навалилась сверху, приставила к шее лезвие кинжала, злобно прошипела:

– Куда ты дела Эрмину, тварь? Неужели думала, что я могу спутать тебя с той, что мне ближе, чем сестра?

Женщина под ней тихо всхлипнула и замерла. Эсна не стала ждать ответа, начала обыскивать и сразу обнаружила на шее мешочек, подвешенный на тесёмке. Выругалась, грубо дёрнула. Тесьма лопнула, но облик пленницы не поменялся. Эсна поёрзала, но исхитрилась достать из кармана маленькое круглое зеркальце. От волнения не сразу поймала в нём отражение и тихо ахнула в изумлении: на неё глядели расширенные от ужаса, но такие знакомые глаза подруги.

Несколько мгновений Эсна колебалась, затем деловито сунула зеркало обратно в карман, но Эрмину не отпустила.

– Кто ты?

– Отпусти, я всё объясню!

Эсна не стала обыскивать, отстранилась, не спуская с неё глаз прощупала папоротник. Нет, ничего. Осенённая внезапной мыслью, взяла кулон-кнад, поднесла ближе к плечу пленницы. Вот он, хорошо знакомый чуть изогнутый шрам: в прошлом году Эрмина напоролась на ветку при сумасшедшей скачке по лесу. Теперь вообще ничего не понятно.

– Говори!

Пленница помолчала, сцепив пальцы в замок, собираясь с мыслями, потом глубоко вздохнула и четко сказала:

– Во-первых, я Эрмина, по крайней мере, Эрмет перед смертью признал меня дочерью и, как ты уже, наверное, убедилась, тело принадлежит ей. Во-вторых, моё сознание – из иного мира, и меня крайне беспокоит, чем именно ваша принцесса занимается в моём собственном теле. В-третьих, я намереваюсь вернуться к себе, а это тело оставить в распоряжении первой владелицы. Как понимаю, ты заинтересована в том, чтоб это получилось, а значит, мешать не будешь. В-четвёртых… впрочем, всё.

Ошеломлённая Эсна молчала, пытаясь уложить в голове услышанное. Поверила она сразу: слишком знакомо тело подруги, слишком чужд разум этой незнакомки. Но как такое принять сердцем? Да, Эсна знала, что теоретически такое возможно, но вот на практике… Это какой силы должен быть маг! Впрочем, спустя некоторое время, сообразила:

– Сеола! Вот ведьма поганая! Найду – самолично её же кишками и удавлю!

Эрмина удивлённо вскинула бровь, и скептически заметила:

– Я бы не рекомендовала даже пробовать. С такой мощью надо жить в мире и согласии. Себе дороже выйдет.

– Может и не она, – подумав, сказала Эсна. – Мои люди почти задержали её. Если б не какой-то мужик, никуда бы не делась. Значит, не всё ей даётся.

– Риольф согласился помочь. Будем искать мага, который сможет совершить обратный обмен.

– Я с вами. Мало ли что, хороший боец не помешает.

Эрмина пожала плечами, похоже, не возражала, но Эсна сразу изменила решение:

– Нет. Останусь. Надо сберечь корону, позаботиться, чтоб Мине было куда вернуться. Подождём твоего принца. Объясню ему, как лучше обойти посты, ты-то всё равно ничего не поймёшь.

– Скорее всего, да, не пойму. А сейчас дай поспать. Я ужасно устала, а впереди тяжёлый путь.

Эсна кивнула, и Эрмина и впрямь не просто кулем свалилась на подстилку, а почти мгновенно заснула. Тогда Эсна пристроилась рядом, чтобы было теплее. Странно было понимать, что такое знакомое тело подруги теперь было вместилищем чужого сознания.

Долго размышлять над этим Эсна не смогла. Пригревшись, она тоже задремала.

Главы 23-24

Глава 23

Риольф опешил, но почти сразу сообразил, кого видит, и секундная оторопь сменилась злостью и тревогой. Поборов первое побуждение встряхнуть неприятную гостью и хорошенько расспросить (или допросить? он не слишком понимал, в каком тоне с ней разговаривать), он присел рядом и тронул жену за плечо.

К его досаде Эсна открыла глаза одновременно с Эрминой. Риольф сдержал раздражение и мирно сказал:

– С добрым утром, ирсы. Светает. Пора отсюда убираться.

Выяснять отношения можно и потом.

Обе женщины по-военному быстро вскочили и дружно ушли мыться. Слишком дружно. Облегчение от того, что не пришлось спорить, смешалось с раздражением. Риольф натянул куртку и перекинул сумку через плечо.

– Наверху не болтать, – предупредила Эсна. – Звуки над водой хорошо разносятся, а пост недалеко. Сейчас пойдёте со мной: немного в сторону от дороги заберём, я там на полянке оставила коня. Покажу, как расставлены посты и расстанемся.

Риольф медленно закипал от возмущения. Вроде и не возразить, всё выглядело разумным, но с какой стати эта девица явилась и командует? Может и в засаду завести.

В глубине души он сразу признал последнюю мысль абсурдной. Помогай Эсна заговорщикам, сумела бы использовать момент, пока Эрмина осталась одна. Чужеземный барон был лишь помехой и ненужным свидетелем.

Подошла Эрмина с маленьким мешочком:

– Спрячь, это печать. Тесёмка порвалась.

Она вытряхнул содержимое на ладонь и тихо ахнула:

– Смотри! Камни исчезли!

– Риольф бережно убрал печать в сумку, оглядел пять пустых оправ на цепочке:

– Вот оно что!

– Что?

– Это был амулет-оберег. Одноразовый. Я-то удивлялся, как ты выбралась из подвала без единой царапины! Камни защитили тебя и рассыпались.

– Долго вы там? – поторопила Эсна.

Свисающие корни давали прекрасную опору, и они легко выбрались из лаза на поверхность. Туман плотно закрывал реку и тянул полупрозрачные щупальца по низине. Мост, закрытый кустарником даже не угадывался, но огонь костра просвечивал сквозь листву, тускло и расплывчато.

Ирса Лекон сразу схватила за принцессу рукав, потянула в сторону. Риольф и вмешался бы, но не мог предложить ничего лучшего: только при движении в этом направлении кусты прикрывали беглецов до самого леса.

Он тащился сзади в крайнем раздражении, потом поймал себя на том, что придирчиво рассматривает ладную фигуру Эсны, пытаясь найти в ней несуществующие дефекты, и обозлился ещё больше, на этот раз на себя. Оказывается, он ревнует жену к этой дерзкой девице!

Как она сумела их найти? Наверняка Эрмина не случайно затащила его в эту пещеру, место встречи они оговорили заранее! Когда только успели!

Под прикрытием леса беглецы опять изменили направление движения. Осторожная Эсна оставила коня вблизи дороги, но далеко от моста.

– Могли проезжие заметить, свести.

– Движение перекрыли. Проще, чем перерывать все телеги и проверять каждого путника в зеркале.

– И то верно, – вынужден был согласиться Риольф. – Надолго?

Из Леоны с утра откроют дорогу, из деревни… ну, не знаю. Тоже сегодня, полагаю. Ясно, что вас уже прохлопали, значит, и в оцеплении смысла нет.

Эсна либо не заметила выражения крайней неприязни на его физиономии, либо сочла излишним обращать на это внимание.

Она развернула рулон карты, обстоятельно, хоть и кратко, объяснила расстановку постов, показала несколько вариантов их обойти.

– Куда пойдёте?

– Есть одна магичка на примете, – неопределённо сказал Риольф.

– Значит, держишь при дворе? – она тихо хохотнула. – Да я не в претензии. Какой же правитель от такого откажется! Ну, принц, хитёр! Хорошо. Если договоритесь с ведьмой, вызовешь. Будет лучше, если я Мину встречу и всё объясню. Она, бедняжка, мучается сейчас.

– Меня и баронство устраивает, – огрызнулся Риольф. – Если прежняя Эрмина вернётся, хочу развод.

– Я за неё обещать не могу, но со своей стороны готова употребить всё влияние. Найдёшь способ для связи?

– Мои люди остались в Леоне. Я им доверяю

– Прекрасно. Значит, буду вас информировать через них. Кстати, их переселили во дворец, как и обещали.

– Ого! – Риольф добросовестно изобразил удивление. – Сразу и покои свободные нашлись!

– Не ехидничай, – устало вмешалась Эрмина. – Ясно же, что им лишние свидетели, да ещё и иноземцы, не нужны. А раз я из дворца сбежала, уже всё равно.

Эсна подтвердила её слова энергичным кивком.

– Держи руку на пульсе, Эсни, и постарайся сообщить нам, если удастся узнать о заговорщиках.

– Держать руку? – она пощупала своё запястье и недоуменно вскинула брови. – Зачем?

Эрмина улыбнулась:

– У нас, где я жила, так говорят. Это значит, следить за происходящими событиями и всё о них знать.

– Ясно, – она с сомнением поглядела на коня: – Может, вам скотину оставить? Вдвоём не слишком удобно, но всё же быстрее, чем пешком…

– И заметнее, – возразил Риольф. – Нет, спасибо, мы уж как-нибудь на своих двоих.

– Я не умею верхом, – добавила принцесса.

– Этого не может быть! Мина прекрасно держится в седле.

– Может и есть какая-то мышечная память, но я её совершенно не чувствую. Напротив, ни малейшего желания залезать на такую громадину.

Эсна покачала головой с явственным сомнением на лице и посоветовала:

– Не тяни, попробуй. Думаю, должно всё получиться. Ну, я поехала?

– Удачи. И будь осторожна. Если узнают, как ты нам помогла, по головке не погладят. – Эрмина обняла её, поцеловала в щёку и пылко сказала: – Не представляешь, как мы тебе благодарны!

– Для себя стараюсь, – проворчала Эсна и взлетела в седло. – И вам удачи.

Когда топот копыт стих, Риольф сумел сдержаться и не набросился на жену с упрёками, а только кротко поинтересовался:

– Когда вы успели договориться о встрече?

– Смеёшься? Ей сообщили, что мы появились и пропали в этом районе, вот и догадалась: сама мне рассказала об этой пещере. Стала бы я договариваться, когда у неё на меня обидка! Тут не знаешь, чего ждать.

– Понятно, – он мысленно похвалил себя за сдержанность. – Тем более не надо было ей говорить, что ты из другого мира. Для тех, кто хочет не допустить твою коронацию, это сильный аргумент.

– Я как бы и не рвалась! – огрызнулась Эрмина. – Она сама поняла. Всё же Эсни знает настоящую Эрмину лучше всех в этом мире. Даже подумала на ларв, посмотрела на отражение в зеркале. Может мне и надо было что другое придумать, но с ножом у горла фантазия отключилась, извини.

– Ого! Я-то думал, у вас тут мир и дружба, а, оказывается, страсти какие разгорелись! О чём разговаривали?

– Да почти ни о чём. Испугалась – жуть как. Надо было бы поговорить с ней по-человечески потом, но я прикинулась, словно заснула, чтоб хоть чуть подумать, что можно говорить, а что нет, ну и… на самом деле отключилась. Почему мы возвращаемся? И как ты… сплавал?

– Потому что там у нас назначена встреча, – ухмыльнулся Риольф. – Ночь была утомительной, но плодотворной. Сейчас за нами приедут.

– И… куда потом?

– Как куда? – удивился Риольф. – В Оссмор, конечно! Пока мой Бран и твоя Эсна подготовят здесь почву для нашего триумфального возвращения, мы прекрасно проведём время в замечательном месте среди приветливых людей. Покажу, что в моих землях творится. Тебе же интересно, что тут и как?

– Интересно. А искать колдунью?

– Ну не самим же этим заниматься! Есть надёжные люди, они и будут. Повелитель должен управлять, а не делать всё сам. Для того и поставлен, – он остановился, – Ну вот, у этого поворота и подождём. Давай-ка присядем за теми кустами, чтоб с дороги не заметили, если ещё кто проедет.

– Знаешь, – задумчиво сказала Эрмина, присаживаясь рядом с ним на поваленный ствол, – у нас похоже говорят про хорошего руководителя. Универсальная мудрость. Но всё равно как-то… неправильно, что ли. Я себя чувствую героиней абсурдного фэнтезийного романа, а герои должны приключаться и преодолевать, а не ходить по экскурсиям.

Риольф расстегнул сумку, и, выгружая продукты, скептически заметил:

– Мне казалось, мы наприключались выше гор. Неужели тебе не хватило? Тут только яйца и гундисы. Больше ничего под руку не подвернулось такого, что перенесло бы плаванье, не теряя вкуса.

Достал кинжал и, не вставая с места, срезал полый стебель, вырезал из него две трубочки. Взял себе один плод, остальное подвинул жене. Она заметила:

– У нас таких нет. Если о чём и буду жалеть дома, так это о гундисах. Вкуснотища! – она с хлюпаньем вытянула мякоть, отбросила пустую шкурку и вздохнула, разглядывая ободранные пальцы. – Если честно, повторять приключения совсем не тянет. Наворочалась камней, руки и спина до сих пор болят. Да и страха натерпелась, – она зябко поёжилась, и Риольф придвинулся ближе, обнял за плечи.

Она вывернулась, смущённо сказала:

– Извини. Там, в пещере я… перенервничала и… не знаю что нашло. Нам не надо было это делать. Надеюсь, этот раз останется единственным, и чем скорей мы о нём забудем, тем лучше.

Риольф ничего забывать не собирался, но счёл несвоевременным об этом сообщать. Некоторое раздумье привело его к решению не форсировать события. Надо дать Эрмине время узнать получше и его, и этот мир, который встретил её не слишком гостеприимно. Пусть поймёт, что здесь и кроме гундисов есть много хорошего и привлекательного.

Эрмина молчала. Риольф посмотрел на стиснутые пальцы и порозовевшие щеки и тоже промолчал. Пусть вспоминает, не стоит мешать. Влажные штанины неприятно липли к ногам и, чтоб отвлечься, он, не забывая прислушиваться, стал мысленно составлять план мероприятий по развлечению жены в Оссморе.

Эрмина доела и задремала, привалилась боком. Он усмехнулся и удобнее устроил ее на своём плече. Уже совсем рассвело, когда промчался верховой на коне. Не успел затихнуть вдали стук подков, как проехала повозка. За скрипом колёс и говором пассажиров шелест инвачьих лап по просёлку был неслышен. Обсуждали удивительное появление волка в городских стенах. Оказалось, зверюга где-то затаилась до утра, а когда городские ворота распахнулись, вырвалась на волю.

Риольф поморщился от досады: волчица попробовала человеческой крови, и теперь, скорее всего, совсем лишилась страха перед людьми, стала опасной. Одна надежда, что не останется у стен Леоны, вернётся туда, где выловили.

Чуть позже протопал верховой инвак, В сторону города пока никто не ехал, видно посты ещё не сняли. Солнце поднялось высоко, Лискона всё не было, и Риольф начал беспокоиться. Наконец, раздался приближающийся дробный перестук копыт. Карета, запряжённая парой, не промчалась мимо, а остановилась сразу у поворота. Риольф осторожно сжал плечи жены. Она вздрогнула, открыла глаза, но отстранилась не сразу, ещё несколько мгновений нежилась в его объятиях. Потом, видно, вспомнила, резко отодвинулась, выпрямилась. Риольф сдержал улыбку, и жестом велел хранить тишину.

Эрмина удивлённо вскинула брови, тогда он наклонился к её уху и прошептал:

– Карета остановилась, но незнакомая. И кони не наши.

Она наклонилась, пытаясь рассмотреть что-то сквозь листву, но в этот момент Риольф услышал двойной посвист олека, их обычный с Лисконом опознавательный сигнал, и радостно вскочил:

– Давай скорей, пока на дороге больше никого нет.

Рыжие кони стояли спокойно. Лискон сидел на месте кучера в обычной дорожной одежде, какую мог носить и простой горожанин, кроме самого бедного, и дворянин. Эрмина юркнула в карету, а Риольф подошёл к другу.

– Что за маскарад?

– Извини, задержался, – озабоченно сказал Лискон. – Подумал, что лучше обзавестись не таким приметным выездом. Ну, на случай, если будут искать. Там на сиденье одежда для вас. Ирсе Крютен, та, что светлее.

Риольф заглянул в карету, показал жене, во что переодеться и снова вернулся к Лискону. Тот озабоченно сказал:

– Я полагаю, лучше бы коней на инваков поменять, а карету на крытую повозку, но тут уж сам смотри, важнее скорость или скрытность.

– Скрытность, пожалуй, – сказал Риольф, и добавил, понизив голос, чтоб не услышала Эрмина: – Мне сейчас любое промедление на пользу. Только покупать в ближней деревне нельзя, ведь именно там нас и искали. Лучше пропустить одну, а то и две.

– Тогда хорошо, что воинов брать не стал, – меланхолично сказал Лискон, озирая лес. – Трое молодых мужчин с выправкой непременно привлекут к себе внимание, да и на женщину, которую они сопровождают, будут глазеть. Я нашёл подвеску с ларвом, но её надолго не хватит. Вот.

Риольф подставил руку, и тонкая цепочка с небольшой подвеской стекла ему в ладонь.

Он кивнул и озабоченно сказал:

– Гони. В первой деревне лучше вообще не останавливаться. Жаль, что объехать нельзя.

Эрмина уже переоделась. Она взяла корзину с продуктами на колени, чтобы освободить для него больше места, но переодеваться в карете оказалось всё равно неудобно: тесно и тряско. Снятую одежду Риольф увязал в узел. Когда завидел заросли колючего кустарника, крикнул:

– Лис, притормози. Тряпки выкинем.

– Это не опасно? – встревожилась Эрмина. – Может, одежду сжечь, как будет случай? Пока пусть лежит, жрать не просит.

Риольф размахнулся и забросил свёрток вглубь кустов.

– Костёр сейчас жечь не с руки. Мы, если что, личинами закроемся, а по вещам могут опознать. А здесь их вряд ли найдут. Листья, ты же видела, надёжно скрыли, а просто так в колючки никто не полезет. Да и найдут – невелика беда. Они же знают, что примерно здесь мы и были.

– Поймут направление движения, – кисло подсказала принцесса.

– Пусть. Мы к тому времени будем далеко.

Проехали развилку, Риольф показал Эрмине заросший просёлок:

– Это к заброшенному городу.

– Туда ездят?

– Конечно! Столько дешёвого стройматериала!

Выехали в поле, и сразу показалась деревня – длинные два ряда приземистых домов, которые дальше становились крупнее, расползались по сторонам. Эрмина приникла к окну, но Риольф потянул её вглубь кареты, задёрнул лёгкие занавески.

– На въезде пост!

– Я не заметила. Где?

Он надел цепочку с ларвом на шею жены, сам перепоясался шарфом под рубахой, чтоб не бросалось в глаза. Влажная ткань неприятно холодила живот. Досадно! Мог просушить, пока ждали Лискона, но забыл.

– Ты смотрела на дома, а они не у самых построек, а ближе, там, у кустов.

– Я и кустов-то не заметила, – Эрмина досадливо поморщилась. – Извини. Постараюсь быть внимательнее.

– Нет, – возразил он, – сейчас постарайся стать рассеянной. Легкомысленной или грустной – всё равно. Главное, не обращать на них внимания.

– Угу, – согласилась она, внимательно его рассматривая. – А ты кто? Чья это личина?

– Это Краун. Распоряжается моим домом и хозяйством.

– Важный такой!

Их не остановили. Риольф озабоченно поглядывал, как в узкой щели между занавеской и дверкой мелькают дома. Эрмина притихла. Её пальцы, побелевшие от напряжения, вцепились в край сиденья.

Карета без остановок прокатилась по центральной улице и выехала из деревни.

– Можно перевести дух? – спросила она.

– Вроде бы да, – сказал Риольф, и сразу же снаружи раздался грубый голос:

– Эй! Эй, вы там! Назад! Выезд запрещён!

Глава 24

Лискон переругивался со стражниками, больше с досады, чем рассчитывая получить разрешение на проезд. Риольф с Эрминой переглянулись, он ободряюще сжал её руку, открыл дверцу и высунул голову:

– Я ирс Краун. Почему задержка? И так на лишние сутки застрял в Леоне! Когда выпускали, пообещали, что проезд открыт. В чём дело?

– Не беспокойтесь, благородный ирс, – без особого подобострастия, скорее лениво, ответил стражник. – Ищем опасного преступника, который объявился в этом районе. Подойдут посты с полудня и восхода, и мы уйдём – такие указания. Час-полтора, не больше. Вы можете с приятностью провести время в местном трактире. Только пиво не берите, а вина там неплохи.

– Объявился он, надо полагать, не сегодня, а мы ещё часом ранее в Леоне были, – проворчал Лискон.

Стражник только плечами пожал.

– Ладно, – сказал Риольф Лискону, – служивые – люди подневольные, делают, что приказано. Придётся подождать.

– В трактир?

– Да ну его. Какой-нибудь тихий уголок найди, чтоб тень, зелень, и выгребной ямой не воняло, – и Риольф вновь закрыл дверцу.

Карета медленно неуклюже развернулась и покатила назад.

Кони шли шагом, а спустя два поворота стали.

– Ну, пойдём, что ли, на травке посидим.

Он взял дорожную накидку и корзину с едой и выпрыгнул на обочину. Накидку расстелил вместо пледа, сел, поставил корзину на траву. Эрмина вышла, устроилась рядом, поджав ноги под себя, нервно сказала:

– Мне казалось, деревня должна быть обнесена оградой… частоколом каким-нибудь.

– Здесь, у столицы, спокойно, – пояснил Риольф, – разбойников повывели. Волки в лесах попадаются, хоть и нечасто, но на поселениях обычно магическая защита. Да они к людям и не лезут особо, остерегаются. Так-то им не голодно: олеков полно, а, бывает, и инваков заваливают.

Эрмина тускло улыбнулась, благодаря за объяснение, и сказала, нервно сплетя пальцы:

– Вряд ли здесь глухое оцепление. Можем оставить коней и рвануть напрямик… куда там?

– Кто же оставит дорогих коней и карету с упряжью? Это целое состояние, – Лискон опустился напротив. – Вот тогда точно бросятся в погоню!

Риольф кивнул и спросил:

– Есть кто-нибудь хочет?

– Дай посмотреть, что там у нас, – попросила Эрмина. – Я не хочу, просто пороюсь. Интересно.

Риольф подал ей корзину, и поглядел на друга. Делать было решительно нечего.

– Поиграть не во что? – спросила Эрмина. – Ну, кости там, карты. Хотя, да, какие вам карты, если бумаги нет. Я не географические имею в виду, а игральные.

– Мы поняли, – уныло сказал Лискон. – Карты в нашем мире есть – и из деревянных пластинок, и даже бумажные, но я как-то не подумал, что игральные принадлежности стоит включить в перечень необходимых вещей.

– Ну, в монетки можно поиграть, – предложила она.

– Это как?

Эрмина поставила маленькие золотые монетки стопкой и показала, как кидать большую серебряную монету.

– Те, которые перевернулись портретом вверх – выигрыш.

– Ну-ка, дай, попробую…

Скоро Риольф и Лискон увлеклись игрой, как мальчишки. Редкие прохожие косились, некоторые прибавляли шаг, чтоб скорей миновать неместных господ: кто знает, чего от них ждать. Только тощая девчонка лет десяти на вид осторожно подошла поближе и стала разглядывать чужаков.

Эрмина до сих пор видела только брюнетов и тёмных шатенов, но у девчушки были спутанные светло-каштановые волосы с выгоревшими золотистыми прядями, а кожа, загорелая до золотисто-коричневого цвета, почти сравнялась с ними по цвету. Рубашка, сшитая из лоскутков, изрядно протёрлась, зияла прорехами и еле прикрывала живот, руки тонкими прутиками торчали из коротких рукавов, заплатанная юбка свисала до самой дороги, открывая лишь светлые от пыли босые ступни.

– Будешь есть? – спросила Эрмина.

Девчонка уставилась на неё немигающим взглядом, неуверенно кивнула и сделала крохотный шажок вперёд.

– Иди сюда, – она достала кусок мяса из корзины, вынула круглую буханку и подала Риольфу: – Отрежь краюху.

Он быстро огляделся. Неизвестно, сколько придётся ждать, не хватало ещё, чтобы к ним сбежались попрошайки со всей округи! Никто на них не глазел, он вздохнул, достал нож и отхватил добрую четверть буханки. Девчонка выглядела слишком бедной для такой богатой деревни.

– Сирота? С кем живёшь?

Она смотрела настороженно, но подошла и взяла протянутую еду без особого стеснения.

– Да, а живу с тёткой, – она глубоко вдохнула и не выдержала дразнящего аромата, впилась зубками в горбушку, жадно откусила и начала жевать.

Эрмина глядела с жалостью, а потом перевела на Риольфа вопрошающий взгляд. Он отвернулся, сделал вид, что не заметил.

– Добрые ирсы, спасибо. Возьмите меня с собой! Не смотрите, что маленькая, я много умею делать.

– Я бы взял, – сказал Риольф. – но наша поездка может статься опасной. Здесь ты хоть живая.

Девчонка нахмурила выгоревшие до золотистого цвета брови, насупилась:

– Не хотите, значит?

– Не можем.

– Жаль, – она развернулась и стала уходить, держась обочины.

– Смотри какая! – тихо сказала Эрмина. – Решительная, гордая. Если всё получится, вернёшься за ней?

Риольф увидел, с каким озадаченным видом уставился на неё Лискон: вытаращил глаза и даже приоткрыл рот, и с досадой подумал, что сам наверняка выглядит точно так же. Сколько ещё нищих пожалеет Эрмина по пути? Впрочем, девчонка, несмотря на чрезмерную худобу, показалась крепкой и здоровой, способной себя окупить, а ради благосклонности жены он согласился бы и на благотворительность.

– Вернусь, – согласился он. – Девица неглупая и вырастет симпатичной, только подкормить. А если и работящая, то и без приданного от женихов отбою не будет. А здесь голодом заморят. Лис, чем глазами хлопать, сходил бы ты глянул, как там посты. Не думают сниматься?

– Нервничаешь? – спросила Эрмина, когда Лискон скрылся за поворотом.

– Есть немного, – сознался он. – Как догадалась?

– Сжимаешь и разжимаешь пальцы левой руки, – улыбнулась она. – А что, есть повод?

Риольф с интересом поглядел на собственную руку. Пальцы, вцепившиеся в колено не шевелились. Буркнул:

– Ага, послежу. А повод ещё какой есть: личины в любой момент могут слететь. Лискон сразу сказал, что подвеска слабенькая, да и шарфом сколько пользовались...

– Не так уж и много. А что потом? Можно снова зарядить или всё, отработанный материал?

– Зарядить можно, – кивнул он. – Но только сделать это может лишь практикующий маг. Кстати, за это не все берутся, говорят, что слишком много сил забирает.

– А, значит это что-то вроде, – Эрмина запнулась, пощёлкала пальцами в воздухе и развела ладони. – Нет, у вас нет такого слова. Действует примерно, как кнад, который на солнце накапливает свет, а в темноте отдаёт. У нас есть такие штучки, которые могут накапливать энергию, а потом её отдают для работы, только там не магическая сила, а электрическая. Называются «аккумулятор». О, погоди! Значит, у вас есть электричество? А как оно используется?

– Никак. Раньше города освещались, всякие механизмы работали, а сейчас нет такого. Для мелких селений использовать магические светильники выгодней, да и… – он махнул рукой. – Какая чудесная жизнь у нас могла бы быть, если б не Волна! А всё проклятые маги!

Эрмина хмыкнула и ничего не сказала. Из-за поворота появился Лискон. Риольф только взглянул в его довольное лицо – и сам повеселел.

– Похоже, хорошие новости. Я уж извёлся. По светильнику хоть сказать можно, когда заряд кончается, а с личиной так не работает. Она просто пропадает и всё.

Он встал, закрыл корзину и понёс её в карету. Эрмина подняла с травы накидку, встряхнула, чтоб избавиться от мелкого сора.

– Посты сняты, можно ехать! – выпалил подошедший Лискон. – У них тут, видно, место сбора. Стражников понаехало – жуть.

Повторять не пришлось. Пассажиры уже занимали свои места.

Застоявшиеся лошади охотно тронулись с места, и скоро карета вывернула на главную улицу и неспешно покатила к выезду. Риольф откинулся вглубь, но край занавески отодвинул. Так он мог наблюдать происходящее, а его в полумраке кареты никто не видел.

В дверцу стукнули. Давешний стражник. Риольф отпирать не стал, лишь отодвинул занавеску:

– Ну что ещё?

– Слушай, благородный ирс, ты не серчай! – стражник явно был пьян. – Служба у нас такая. Ну, и не задержали долго, вишь. Зато лошадки отдохнули, сейчас… – он уставился за спину Риольфа, запнулся.

Время словно замерло. Риольф видел, как медленно расширяются глаза вояки. Тот силился вдохнуть, но, похоже, от изумления перехватило горло.

– Лис, гони, – выкрикнул Риольф и только тогда оглянулся на Эрмину. Точно! Личина спала.

Щёлкнул кнут, и карета дёрнулась. Риольфа отбросило на спинку, но он тотчас привстал, чтобы видеть, что происходит. Чуть дальше, на развилке стояла группа стражников, перегораживающая дорогу. Оставалось только надеяться, что они разбегутся, освобождая проезд. В этот момент сзади раздался истошный вопль:

– Она там! Держите!

Риольф выругался. Кони были так себе. Они честно выкладывались, но могли похвалиться скорее выносливостью, а не скоростью. Найдись кто посмелее – остановит, как пить дать!

Впрочем, до этого и не дошло. Стражники оказались ребятами крепкими, и не подумали разбегаться. Зато кони, приученные к осторожности и оживлённому городскому движению, занервничали. Один дёрнул в сторону, другой попытался встать на дыбы. Карета дёрнулась, опасно накренилась и почти остановилась. Риольф сильно стукнулся о край окна головой и втянул её в карету. Эрмина судорожно всхлипнула и уцепилась за дверцу и сиденье. Снаружи раздались крики, и Риольф снова высунулся.

Стражники разбегались. Осталось лишь несколько – самых стойких, но центр дороги вновь освободился, и кони прибавили ход. В этот момент карету на мгновение накрыла тень, громадная тёмная птица скользнула над головой.

Нет, не птица…

– Дракон! Богиня-спасительница! Настоящий дракон!

Громадный золотисто-бронзовый зверь в полной тишине спланировал к самой дороге, выплюнул сноп искр над головами стражников и захлопал крыльями, набирая высоту. Лискон уронил кнут и лишь пытался управлять: кони понесли. Благо дорога шла по прямой!

Карета пронеслась через поле. Силуэт дракона уже растворился в сиянии неба. Лес, отступавший к горизонту, вдруг приблизился, и дорога втянулась в него, как в воронку. Риольф с ужасом глядел вперёд, туда, где она поворачивала, и стояла сплошная стена деревьев.

– Держись!

Дракон появился над вершинами справа, скользнул наперерез, и скрылся слева. Карета резко замедлила ход и стала. Топот копыт смолк, и Риольфу стало слышно, как неровно и шумно дышит Эрмина. В висках стучало. Несколько мгновений, они смотрели друг на друга, потом Лискон громко спросил:

– Ну что, живы? Слезайте, приехали.

Риольф без лишних разговоров взял корзину с продуктами и выскочил из кареты. Кони стояли все в пене и мелко дрожали. Лискон спрыгнул на дорогу, поморщился:

– Жалко лошадок, но обихаживать – себе дороже. Надо бежать,

Эрмина уже пришла в себя, вышла с этой же стороны и деловито складывала накидки:

– Да, там ушами долго хлопать не будут.

– Немного по дороге пройдём – и в лес, – решил Риольф. Так они не сразу найдут наш след, если вообще найдут. Не факт, что там есть следопыты.

Они трусцой пробежали до поворота свернули и пошли шагом. Оказалось, что бегать с корзиной не слишком удобно.

– Долго по дороге идти будем? – деловито осведомилась Эрмина. – Можно продукты разделить и завернуть в накидки. Станет легче. Но сейчас, получается, корзину бросать всё равно нельзя.

– Посмотрим. Лучше, если попадётся осыпь или жёсткая трава – отозвался Лискон.

Сзади раздался жалобный крик:

– Постойте! Подождите меня!

Риольф обернулся и застонал от досады: к ним со всех ног мчалась маленькая нищенка.

Добежала она быстро, даже дыхание не сбилось. Риольф сразу пошёл по обочине размашистым шагом и, не глядя на девчонку, сурово спросил:

– Как ты здесь оказалась?

– Ну… я это… хотела с вами. И уцепилась за задки кареты… вот, – она подумала, шмыгнула носом и пожаловалась: – А было страшно.

– А будет ещё страшнее, – передразнил её Лискон.

Она подняла на него хмурый взгляд, смешно насупив белёсые брови, и рассудительным тоном сказала:

– Хуже, чем у тётки, не будет.

– Вот что, шуруй обратно к карете, – велел Риольф. – За нами погоня будет, значит, тебя сразу подберут. А то, лесняк знает, есть здесь волки или нет.

– Есть, да я их обхожу. И они на меня не зарятся, – она усмехнулась. – Видишь, мяса-то на один зуб. Погоня точно будет? А то я эти места хорошо знаю, а вы, вижу, неместные.

Риольф стал, смерил маленькую нахалку пристальным взглядом и признал:

– Твоя взяла. С нами пойдёшь.