Бабушка для ведьмы

Пролог

Телефон отчаянно запищал, дергаясь в кармане передника, как припадочный. Зинаида Ивановна неспешно выудила смартфон, приложила палец к сканеру отпечатков и, слегка нахмурясь, нажала зеленый значок “ответить”.

— Катя? Что-то случилось?

— Случилось! — молодая красивая женщина билась в истерике. — Вот, посмотри, что твоя внучка творит!

Камера метнулась к светлому полу, потом вознеслась к потолку, описала полукруг по просторной комнате, обставленной элегантной мебелью. Зинаида Ивановна спокойно ждала. Ее дочь пересекла гостиную и вошла с телефоном в другую комнату.

Сизо-синие обои, расписанные черными крышами, летучими мышами и черными кошками. Светильник-луна под потолком. Кушетка, обтянутая черной ворсистой тканью, подушки темных тонов. Тонкая девчонка с черной косой сидит, поджав ноги в синих шароварах. Поверх черного топика накинута полураспахнутая мантия, расписанная лунами, звездами, мистическими знаками. Рядом дремлет молодая черная кошечка.

На черном столе — черный ноутбук, рядом хрустальный шар на вычурной подставке, пластиковый череп, банки с красками, карты Таро, курильница с сизым дымком…

— Вот, мама, полюбуйся! Тина окончательно сошла с ума со всей этой мистикой!

Девчонка приоткрыла темные глаза и усталым тоном спросила:

— Мама, зачем ты так кричишь?

— Андрей не знает, что делать! И я не знаю!

— Катя, успокойся, — вздохнула Зинаида Ивановна, — не пойму, почему ты нервничаешь! В ее возрасте ты тоже мечтала стать волшебницей!

Катерина поперхнулась и вышла из комнаты дочери:

— Я так больше не могу! Андрей просит сына, но… В общем, мама, встречай внучку на лето. Если ты ее не примешь, я отправлю ее в лагерь для трудных подростков! Больше я этой ерунды в доме не потерплю!

Сказав это, молодая женщина с силой нажала “отбой” и, бросив телефон на диван, ушла в ванную — умыться и привести себя в порядок. Ее собеседница покачала головой, отхлебнула травяного чаю и подмигнула вальяжному черному коту:

— Слышал, Фимка? Катя отправляет к нам Тинкер-белл. Будет весело!

Кот протяжно зевнул, потянулся, поточил когти о плетеный половичок и, мазнув хозяйку хвостом по ногам, прошествовал на кухню. Новости новостями, а завтрак — по расписанию!

Глава 1

Через три дня после звонка Катерины Зинаиде Ивановне поезд остановился у небольшой платформы.

— Марьино! — зычно крикнула проводница. — Стоянка три минуты!

Девчонка в черных джинсах и черной рубашке поморщилась на ее зычный крик и выпрыгнула на платформу, держа в руках переноску с кошкой, на плече висела сумка с ноутбуком. Развернувшись, девчонка стянула со ступеней небольшой чемодан и застыла на платформе, не зная, куда идти. Вокруг был лес. Голубел облупившейся краской домик с надписью “Марьино”, серые перила обрамляли прямоугольник потрескавшегося асфальта, ступени убегали вниз, к узкой лесной тропинке. Ни души.

— Так, Марфа, — девчонка заглянула в переноску, — кажется, нас не ждут! Что будем делать?

Кошка жалобно мяукнула. Ей старый, пропахший вахтовиками вагон совсем не понравился. Да что было делать — в этакую глушь поезда ходили редко.

Валентина выпрямилась и насупленно оглядела платформу. Дело было к вечеру. Придется, видно, идти на станцию, узнавать, где живет бабуля. Вот чего мама так расстроилась? Беременность в голову ударила? Или это будущий братец шалил? Каникулы в такой глуши Тину совсем не вдохновляли.

Вдруг где-то рядом раздался треск мотоцикла, и с пригорка скатился шикарный байк — черный, расписанный языками пламени. Гонщик с ревом спустился к платформе, красиво развернулся, сдернул шлем и похлопал мотоцикл по бензобаку:

— Ша, Горыныч! Мы на месте!

Мотор смолк.

— Тина, это ты? — веселая, совсем не старая женщина с длинными светлыми волосами с интересом посмотрела на девчонку.

— Я! А вы кто?

— А я твоя бабушка! — слегка фыркнув, ответила женщина. — Зови меня Ида!

— Ида?

— По паспорту Зинаида Ивановна, — скучным голосом сказала дама и оглядела переноску и чемоданчик. — Так, грузитесь давайте! — она кивнула на люльку. — Вот шлем. Чемодан в ноги, кошку на колени. Застегни полог.

Валя с мрачным лицом забралась в люльку. Ей хотелось ехать сзади, представляя себя лесной гонщицей, а тут… как младенца!

Ида чутко уловила недовольство внучки:

— Дорога простой грейдер, на ухабах все себе отобьешь, и ладно, если не взлетишь. В люльке безопаснее. Потом по лесу покатаем тебя, как взрослую.

Тина насупилась еще сильнее, но шлем натянула и в люльке разместилась. Бабуля скупо улыбнулась, застегнула свой шлем, и под рев мотора байк покатил прочь от станции.

Поначалу в глазах Тины мелькала обида, но потом она успокоилась и стала смотреть на дорогу. Лес. Вокруг был только лес. Пахло нагретой хвоей, смолой и травой. Ухабов хватало — пару раз Валентина чуть язык себе не откусила, тогда и поняла, почему бабуля отправила ее в люльку. Даже смелая Марфа жалобно мякала в переноске. Они неслись по проселочной дороге с приличной скоростью, потом по правую сторону замелькали дома, потом по левую, потом снова лес, и вот под тень деревьев они и свернули.

Валентина удивилась. Она думала, что бабушка живет в деревне, но нет. Мотоцикл все катил и катил, и наконец остановился возле покрытой мхом довольно странной ограды. Внизу она была выложена из дикого камня, причем безо всякого цемента — просто полметра камней размером с голову ребенка. Из этих камней вырастали грубо ошкуренные сосновые стволы, устремляясь в высоту. Девушка подняла голову и сглотнула — самые настоящие колья! Заостренные, потемневшие от времени.

Мотоцикл подкатился в огромным, тяжелым воротам. Тоже каким-то великанским. Как их вообще сделали? Бабушка лихо спрыгнула, зашла в узкую калитку и открыла воротину. Закатила мотоцикл и шикнула на застывшую девчонку:

— Чего сидишь? Выбирайся, пойду тебя с домом знакомить!

Тина неловко выбралась из люльки и осмотрелась. Небольшой двор с навесом для дров, кирпичный гараж, качели в тени раскидистого дерева и вход в дом. Непривычный, необычный, стоящий на массивных деревянных столбах-опорах.

Внизу окна были маленькие, высоко расположенные и очень простые. А наверху — привычного деревенского вида, да еще щедро украшенные резными наличниками и ставнями. Крыша тоже была странная — из половинок бревен, расколотых вдоль, накрытых толстым слоем мха. Похожие крыши Тина видела однажды в карельской деревне, куда ее занесло на экскурсию.

— Фима! Серафим! — строгим голосом позвала бабушка, и на высокое крыльцо лениво вышел огромный рыжий кот. — Фима, это Тина и ее… как кошку зовут?

— Марфа! — ответила ошеломленная Валентина.

— Марфа, — повторила Ида. — Не обижать! Пожалуются — сметаны лишу!

Кот смерил взглядом тощую девчонку и такую же тощую кошку, фыркнул и одним прыжком очутился на перилах.

Зинаида Ивановна подошла и со вздохом почесала рыжего красавца за ухом:

— Ладно, ладно, пошли гостьям дом покажем.

Внизу, в той самой “темной” части дома, располагались прихожая, кухня и какая-то закрытая комната. Бабушка небрежно махнула рукой и сказала “кладовая”, но Тина не очень-то поверила. Тянуло из той комнатки чем-то таким… ведьминским!

На второй этаж вела удобная лестница. Под лестницей прятались закрытые полки. За лестницей был узкий коридорчик, который вел в две спальни:

— Тут моя светелка, тут твоя, — баба Ида приоткрыла одну дверь. — Кошку свою у себя устраивай, а то Фимка ей ни поесть, ни поспать не даст.

Тина немного неловко вошла в комнату, огляделась и вздохнула. Ну да, отсюда вести “ведьминские стримы” не получится.

Стены аккуратно оштукатурены и побелены. Под потолком поверх побелки нарисованы какие-то цветочки и кружочки. Круглая труба печки — обитая черным железом. Кровать порадовала — широкая, с красивой деревянной спинкой, с горкой подушек и фактурным покрывалом. Рядом сундук. Реальный такой сундук с металлическими полосками по бокам. Накрыт ковром! Необычным таким — на черном фоне алые розы. Столик небольшой, на нем зеркало, шкатулка, рядом стул и какая-то штука на подставке. Еще сундучок, корзинка…

Тина давно оставила переноску с Марфой у двери, там же оставила чемодан и первым делом пристроила на столике ноутбук. Та-а-а-ак, а где розетки? Розеток не было ни одной! В панике девочка вынула телефон и поняла, что заряда почти не осталось, а связь показывала всего одну полоску!

Выскочив в коридор, Тина споткнулась о домотканый половик и, топая кроссовками, ссыпалась вниз по лестнице:

— Ба! То есть Ида! А где в комнате розетка? У меня телефон почти разрядился!

Бабушка в джинсах и футболке с ромашками накрывала на стол. От вопля внучки она подпрыгнула и хмыкнула:

— Розетка есть одна, здесь, на кухне. Можешь заряжать свой телефон, только зарядку постоянно не оставляй, Фимка электричество не любит, заиграет — не найдешь.

— А… ноутбук как же?

— А зачем он тебе? — подняла брови Ида. — Связь здесь еле-еле тянет. Позвонить — так это в деревню надо ехать. А там ведьм не любят.

Тина насупилась, безнадежно взглянула на телефон и все же поставила его на зарядку. Потом спросила:

— А чем я тут целые дни буду заниматься?

— Была бы охота, найдется работа, — хмыкнула Ида. — Садись за стол. Поешь с дороги, и поговорим.

Глава 2

За стол Тина села неохотно, ожидая, что бабуля ее начнет пичкать булками, жирными супами и молочными кашами. Однако бабушка поставила на стол миску с горячей картошкой, салат из свежих овощей, грубый хлеб с семечками и травами, свежее сливочное масло, молоко и… все!

— Ягод сегодня не набрала, за тобой поехала. Захочешь сладенького — в лес сходишь, — сказала она, усаживаясь на крепкий табурет.

Девочка сначала неохотно взялась за вилку и ела только салат. Но картошка так славно парила на тарелке, рядом с куском хлеба с маслом и крупной солью, что она не выдержала — взяла горбушку, вцепилась в нее зубами и радостно зажевала, не забывая прихлебывать холодное молоко. Наелась так, что вставать не хотелось, но бабушка расслабиться не позволила:

— Посуду помой и кошке своей молока отнеси.

— Марфе нельзя молоко, — вздохнула Тина, — понос будет!

— Вот как, а чем ты ее кормишь? — озадачилась бабушка.

— Кормом специальным, я несколько пакетиков взяла… Может, в деревне купить можно будет?

— Да не продает никто в деревне такую ерунду, — развела руками бабуля, — здесь кошки мышей ловят, иногда молока им наливают, и все.

Валентина насупилась.

— Корми чем есть, — вздохнула Ида, — завтра в деревню сходим, попробуем что-нибудь придумать. А теперь давай обсудим, какие тут у нас дела есть.

Девочка сейчас же ощетинилась, как еж, предполагая, что ее запрягут полоть грядки, таскать воду или мыть полы — всем эти ее обожала нагружать бабушка со стороны отца. Римма Петровна была строга и считала, что для девочки и молодой девушки безделье опасно.

— Лето уже началось, травы пошли. Если тебе интересно, пойдем со мной на луга и в лес. Навесы у меня приготовлены, будем травы запасать.

— Зелья варить? — трепыхнулась Тина.

— Зелья по нужде варят или уж осенью, пока же надо для зелий трав набрать да правильно высушить. Сегодня уж не пойдем, отдохнем. Я вот тебе книгу приготовила, почитай там, где закладочки, чтобы знать, что собирать будем и как готовить.

Валентина покивала и как-то незаметно под разговор перемыла посуду. Бабуля прибрала еду в старенький холодильник, вручила внучке книгу и ушла во двор.

Тина поднялась к себе, задумчиво открыла пакетик кошачьего корма, выложила его в миску для Марфы, подлила ей свежей воды и улеглась на кровать, чтобы посмотреть, что там бабушка отметила.

По привычке девушка разговаривала со своей кошкой:

— Та-а-ак, смотри, Марфа: “лепестки шиповника”, собирать лучше в начале июня, хранить можно несколькими способами — сушить, солить и сахарить! Ух ты! Солить?

Разбирая довольно старомодный шрифт, молодая ведьма выяснила, что лепестки засыпают солью для приготовления ароматических смесей. Потом эту соль можно добавлять в ванну или поставить в открытом горшочке в том месте, где “желателен более приятный аромат”. Сушить можно было несколькими способами, но более всего рекомендовалось делать это в тени, на легком сквозняке и на сахарной бумаге. Последний способ — засахарить — применялся в двух вариантах: засыпать сахаром на сутки, потом уварить сироп и процедить его. Либо погрузить лепестки шиповника или розы в уже готовый сироп.

— Как думаешь, Марфа, бабуля варенье варит или сушит? — поинтересовалась Тина и обнаружила кошку рядом. Ее черная красавица с интересом обнюхала книгу, нашла ее невкусной и развалилась на лоскутном покрывале, поигрывая хвостом.

— Та-а-а-ак, дальше у нас зверобой… Выглядит так, собирать в солнечный день, подвялить, сделать… масло?

Ведьмочка увлеклась и читала все подряд, пока внизу не забрякали кастрюльки:

— Тина-а-а! Ужинать! — позвала бабушка.

Ведьма и кошка переглянулись и вместе скатились вниз. Оказывается, солнце уже нырнуло за лес, темные облака растянулись по бледному небу, и в воздухе за окном звенели комары.

Зинаида Ивановна поправила пучки трав, развешанных вокруг окна, и сказала:

— Поедим тут, а чай потом на веранде попьем.

Валентина с непривычной жадностью оглядела стол — то ли свежий воздух тому виной, то ли усиленное изучение книги, но есть хотелось нестерпимо. На ужин снова была миска со свежим салатом, жареная рыба, холодная картошка, сметана и молоко. На этот раз Тина не привередничала — смела все, что ей положили, а потом попросила разрешения угостить Марфу рыбкой.

— Только корочку с рыбы сними, соленое кошкам нельзя, — сказала бабушка и спокойно захрустела салатом.

Когда ужин закончился, Зинаида Ивановна велела Тине убрать посуду, а сама вынула из буфета широкие низкие чашки, расписанные розами по синему фону, и понесла на веранду. Девочка сунула пустые тарелки в раковину — потом помою! — и помчалась следом.

На веранде было хорошо! Тут тоже всюду висели пучки трав, на узких полках, застеленных бумагой, сохли корешки и соцветия, а в центре стоял круглый стол, накрытый скатертью. На пороге пыхтел самовар, заварочный чайник подмигивал блестящим боком. На доске лежала тонко нарезанная белая булка, а рядом…

— Ба… Ида! Это варенье из лепестков роз?

— Из шиповника, — скрупулезно уточнила ведьма. — Свежее! Завтра на деляну пойдем, там тень, поэтому цветы только раскрылись.

— А зверобой собирать будем? — живо поинтересовалась Тина.

— И зверобой, и душицу, и череду, да и чистотела запасти надо! — бабушка довольно улыбнулась. — Если книгу дочитаешь внимательно, в июле за иван-чаем пойдем!

Валентина предвкушающе потерла руки и, положив в рот буквально капельку розового сиропа, прикрыла глаза, наслаждаясь вкусом. Может, и хорошо, что мама ее сюда на лето отправила? В городе она изображала грозную ведьму для подруг, но все это было лишь декорацией, а тут… всего одна книжка, а она уже знает, что розовый сироп улучшает пищеварение, снимает воспаления и отеки, а еще служит основой для любовных наговоров! То ли еще будет?

Глава 3

Спала Валентина глубоко и сладко, но разбудила ее бабуля рано утром, в серых прохладных сумерках:

— Вставай, Тина! Пора за травами!

В первую секунду девочка хотела покапризничать — очень уж уютно ей спалось здесь, среди деревянных стен, домотканых половиков и пуховых подушек. Но волшебные слова “за травами” сработали как подъемный механизм — Валентина вскочила и потерла лицо, чтобы отогнать сонную одурь.

— Надевай вот юбку, платок, а поверх шляпу с сеткой. Перчатки держи и совок. Пойдем на дальний луг, поспешать надо.

— Юбку? Платок?

— Комары, клещи, пауты, — не споря, перечислила бабушка. — Можешь, конечно, в джинсах идти, но по росе ноги вымочишь.

Содрогнувшись и больше не споря, Валентина оделась, как привыкла — футболка, шорты, кроссовки, а поверх этого всего натянула юбку-колокол, рубашку с длинным рукавом, платок. А шляпу, перчатки и совок взяла под мышку.

Бабуля поджидала внучку внизу — одетая ровно так же. Джинсовая рубашка, темная юбка до лодыжек, кроссовки, платок, шляпа. В руки внучки старая ведьма сунула огромную корзину:

— Сюда будем травы складывать. Начнем с простого — земляничный лист, душица, зверобой. Если попадется чистотел — тоже бери, будем делать настойку для выведения бородавок.

Тина передернулась, но промолчала. В корзине лежали тряпки и какие-то обрывки веревок.

— А это все для чего? — не удержала любопытства девочка.

— Травы после сбора не должны с другими травами контактировать. Чистотел, например, соком душицу вымажет — и все, душицу только в печь. Зверобой сильная трава, да тоже не всем подходит. А земляничный лист для чая брать будем, к нему опасные травки вовсе приставать не должны.

Выслушав бабулю, Валентина зевнула, кивнула и заспешила за Идой через заднюю калитку на луг.

Дом старой ведьмы, оказывается, стоял на пригорке, поэтому идти поначалу было легко — вниз, почти вприпрыжку, среди тяжелых от росы стеблей и трав.

Потом они вышли на луг, и вот тут началась работа. Травки следовало аккуратно срезать, а не выдергивать с корнем. Брать можно было не все подряд, а только нужную часть растения. Да еще следить, чтобы не ухватить слишком молодой или слишком старый побег.

— В молодых силы еще мало, — приговаривала Ида, ловко орудуя огромными овечьими ножницами. — А старые ветки на семена оставлять надо. Раньше до Петрова дня и покос не косили — давали травам время хоть раз семена сбросить.

— Петров день? А это когда? — полюбопытствовала девочка, сдувая с лица выбившуюся прядь.

— Двенадцатое июля, не скоро еще, — ответила бабуля, продолжая щелкать ножницами.

Иногда она поправляла Тину, иногда указывала на куртинку нужной травы или на кустик с душистыми листочками.

Между тем солнце встало, и моментально стало жарко. Загудели насекомые, пот потек по лицу, и плотная одежда внезапно показалась мучительным коконом, не дающим вздохнуть. Тина резким движением спрятала выбившиеся пряди под платок и сжала губы, не желая ныть и хныкать.

Бабуля же взглянула на солнце, улыбнулась и сказала:

— Ну, немножко подсобрали, давай-ка передохнем! Иди сюда!

На краю луга, в тени берез обнаружилось упавшее дерево — еще вполне крепкое, чтобы послужить скамьей. Корзинки поставили в самую густую тень, чтобы травы не завяли раньше времени, сели, и тут Тина охнула — оказывается, бабушка все это время носила не только корзину в руках, но и рюкзачок на спине! А в рюкзачке нашлась банка холодного молока, краюха домашнего хлеба, сало, зеленый лук и белый домашний сыр! Ох, как же вкусно было все это есть, любуясь лугом, лесом и виднеющимися вдалеке крышами деревенских домов.

После перекуса бабушка плеснула холодной воды из фляжки на два белых платочка и велела Тине обтереть лицо от пота, а потом повесить эту тряпочку на шею:

— Не так жарко будет! Если устала — иди домой. Сейчас уж время шиповник собирать.

Девочка сделала все, как сказала бабушка, и, упрямо мотнув головой, полезла в колючие кусты. Она не видела, как одобрительно усмехнулась Ида и как мелькнул поблизости рыжий хвост бабулиного кота.

Шиповник они закончили собирать к полудню.

— Теперь домой, — скомандовала Ида, — будем зелья готовить!

Тина тотчас приободрилась. Конечно, жара, насекомые и нудная работа не очень-то радовали, но это все равно было интереснее, чем болтать с девчонками в сети и листать список литературы на лето.

— Самое нежное нужно обрабатывать в первую очередь, — напевно говорила бабушка, высыпая лепестки на застеленный тонкой бумагой берестяной поднос. — Набрали мы изрядно, погода стоит хорошая, значит, лучше посушить!

— А если дождь? — сунула свой любопытный нос Тина.

— Тогда можно засахарить, засолить или маслом залить, — ответила ведьма. — Но шиповник и в чай хорошо идет, в зелья любовные и прочее. Так что в сухом виде его много надо!

Берестяной поднос отправился на “полочку” под навес, под которым две ведьмы разбирали травы.

— Зверобой подвял слегка, пусть до вечера полежит в тени, мы его маслом зальем, будет мазь от кожных высыпаний или зелье для язвенников… Душицу подвялить нужно, потом ферментировать на “женский чай”, очень женская трава, как и череда…

Руки бабушки в простых нитяных перчатках ловко перебирали травы — раскладывали на бумаге, вязали пучки, обрывали пожелтевшие листики и скукоженные соцветия. Тина старалась помогать — застилала подносы свежей бумагой, выравнивала сырье, носила туда-сюда то, что бабуля успела разложить на сушку раньше.

Управились они, когда жара начала давить.

— Вот теперь пойдем умоемся, наденем полегче чего и поспим часик-другой. Вечером мно-о-ого дел будет.

Валентина с огромным облегчением потопала за бабушкой к летнему душу. Пропотевшую одежду они спокойно закинули в машинку, облились нагревшейся на солнце водой и, зевая, разошлись по комнатам. Тина, может, и не хотела спать, но прохладная светелка и широкая кровать одолели ее за пять минут.