Бабочка: Последний взмах.

Глава 1

Бабочка, последний взмах.

Автор: astrey_117.

Глава I

Я не червь, который живёт ради одного дня с крыльями. Я уничтожу всё, до.

Лаборатория «Белый Медведь».

На экранах диспетчерского центра побежала тревожная строка: «Принято сообщение…»

Один из мониторов на военной базе «Акула» резко замерцал, будто кто-то ломал систему изнутри.

Зал кипел работой. Военные в одинаковой форме переходили от консоли к консоли, переговаривались короткими фразами. На груди у каждого — эмблема чёрной акулы. Слышался шелест бумаг, звон клавиш и гул серверов, будто в недрах базы билось сердце живого организма.

Тридцатилетний Алексей, уставший и немного растрёпанный, потянулся, нажал кнопку «принять» и вывел данные на главный экран, занимающий полстены.

— Ещё хотят денег… им миллион, а нам пару тысяч, — пробурчал он себе под нос. Потом поднял голос:

— Босс, у нас новое сообщение от «Белый Медведь»! Вывожу на экран!

Комната напоминала огромный кинотеатр, только вместо зрителей — десятки операторов. Полумрак, светящиеся панели и силуэты людей создавали атмосферу скрытой тревоги.

В центре, за массивным столом, сидела Натали Азимова. Ей было около тридцати. Чёрная форма подчёркивала строгую фигуру. Она дремала, прикрыв лицо книгой, словно отгораживаясь от шума вокруг.

Кто-то бросил в её сторону быстрый взгляд, но промолчал: все знали, что Натали могла позволить себе даже это.

Она медленно опустила книгу. Белые волосы упали ей на плечи, а чёрные глаза сверкнули в свете экранов. Красота её была холодной и строгой, словно лицо, выточенное из белого нефрита.

Экран ожил. Сначала — рваные помехи, дрожащая камера, всполохи света. Потом — крики. Громкие, рвущие уши, словно микрофон передавал саму панику.

И вдруг — женский голос, едва различимый, сдавленный, будто человек захлёбывался воздухом:

— Помогите… объект 117…

Натали резко поднялась, книга с глухим стуком упала на пол. Её голос прозвучал твёрдо, как приказ:

— Найти всё об объекте 117! Я хочу видеть все записи с камер! Поднять всю страну! Мы не можем терять ни минуты!

Зал взорвался движением. Операторы защёлкали клавишами, мониторы ожили десятками окон, по воздуху вспыхнули голограммы и карты. Красные индикаторы мигали тревожно, словно сама база забила тревогу.

Один из сотрудников неуверенно поднял голову:

— А нам вызвать команду «Акула»?

Натали замерла, крепко прикусив язык. Перед глазами всплыло лицо, о котором она старалась не вспоминать. Она глубоко вдохнула:

— Д… да. Немедленно отправь их.

Алексей, потирая глаза, пробурчал себе под нос, садясь за терминал:

— Лучше бы денег просили… чёрт.

Лаборатория «Белый Медведь».

Одна из ключевых секретных разработок времён СССР. Именно здесь успешно завершили программу по созданию суперсолдат с нечеловеческой силой — проект, сыгравший огромную роль во Второй мировой войне.

Любой объект лаборатории охранялся не менее чем тысячей бойцов и пятнадцатью тысячами сотрудников. И всё же, если объект 117 сумеет вырваться оттуда — это станет угрозой мирового уровня.

Всего удалось создать лишь семерых суперсолдат, и все они по сей день служили государству.

Команда «Акула» считалась элитой. В её составе был лишь один суперсолдат и двое агентов — но этого хватало, чтобы их имя произносили с уважением и страхом.

Все камеры были уничтожены. В эфире оставались лишь голос и крики.

Натали сжала губы, вглядываясь в экран.

— Я нашла данные об объекте 117, — раздался голос женщины-оператора.

На главном экране появилось фото молодого мужчины лет двадцати пяти. Короткие чёрные волосы, тёмно-коричневые глаза.

— Его зовут Улугбек Шамсиев. Он был приговорён к смерти за убийство. Но из-за его высокого интеллекта его забрали в лабораторию. Его семья погибла от рук маньяка… а он убил этого маньяка и мучил его, — голос сотрудницы дрогнул, но она дочитала до конца.

В зале повисла тяжёлая тишина.

Натали, глядя прямо в глаза улыбающемуся парню на фото, неожиданно произнесла с лёгкой улыбкой:

— Любой бы, под контролем эмоций, сделал так.

В этот момент на мониторе Алексея вспыхнуло новое уведомление. Он открыл его — и едва не выронил экран. Глаза его округлились.

— Е… ещё сообщение от лаборатории «Белый Медведь»! — голос сорвался.

Он быстро взял себя в руки, пробормотав:

— Пожалуйста… только хорошие новости… Хоть денег… клянусь, я сам заплачу…

С дрожью в пальцах Алексей нажал кнопку воспроизведения. На огромном экране вспыхнуло изображение… и тут же сменилось глухим чёрным светом.

Натали уже собиралась что-то сказать, но её перебил тонкий, спокойный голос, раздавшийся прямо из динамиков:

— Вы придумали закон. А человек управляет человеком. Хорошо… Тогда я буду судьёй.

По телам всех присутствующих пробежал холодок. Даже те, кто привык к войне и тайным операциям, ощутили, как зал наполнился чем-то ледяным и враждебным.

Женщина-оператор, та самая, что ранее зачитала данные об объекте 117, снова заговорила. Но теперь в её голосе звучал явный испуг:

— Мне кажется, что здесь что-то не так… Объект 117… этот парень… его гены или сила не улучшались. Вместо этого его мозг наполняли искусственным интеллектом, чтобы усилить восприятие ИИ. А по датчикам уже убито более ста человек, остальные — без сознания…

На экране вспыхнули схемы: зелёные и красные индикаторы, показывающие состояние персонала. Красных становилось всё больше.

Натали презрительно усмехнулась:

— Он убивает не всех. Только тех, кто виновен.

Она указала пальцем на одно из фото. На нём был мужчина средних лет — доктор Максим Петрович.

— Доктор Петрович, — произнесла Натали холодно. — Он убивал людей, чтобы изучать их. Но за его ум его брали в лаборатории снова и снова. А теперь объект 117 убивает тех, кого считает виновными. Вот она — справедливость.

Тем временем.

В лесах, недалеко от лаборатории, несколько чёрных военных внедорожников мчались по грунтовой дороге. Колёса выбивали грязь, моторы ревели, фары резали ночную тьму.

В заднем отсеке головной машины сидели трое.

Один — лет сорока, с чёрной бородой и шрамом, тянущимся от виска до самого уха. Короткие волосы, хищный взгляд, накачанное тело. На нём — чёрная форма, а на груди огненные узоры. В руках он сжимал несколько металлических пластин, похожих на турбины. За спиной покоился массивный меч, на клинке которого были выгравированы имена на арабском языке.

Он был известен как суперсолдат 1023. Его имя — Надежда. Первый из всех, кто прошёл программу.

Надежда медленно открыл глаза, взглянул в темноту за окном и тихо произнёс, обращаясь к женщине, сидевшей напротив. Она была вся в чёрном, её тело скрывала плотная ткань, а лицо закрывала маска.

— Данные о лаборатории получены.

Женщина напротив подняла планшет, и её голос прозвучал глухо из-под маски:

— Да. Загружается.

Её звали Мэри — прозвище, данное за её первую миссию, в которой она уничтожила целый отряд, используя только зонтик. Коллеги шутили — «Мэри Поппинс».

— Где моя еда, Никит?! — резко крикнул Надежда.

На переднем сиденье, в пол-обернувшись, сидел мужчина в чёрно-красном костюме. Его лицо скрывала маска-шлем с полупрозрачным изображением черепа.

Это был Никит.

Он посмотрел в зеркало и лениво бросил:

— Ебать… Капать твои кубики никто не трогал. Обычный человек рядом с тобой сразу сдохнет. Лучше думай, где будем отдыхать… или сразу же к Натали пойдём?

В этот момент в его руки с грохотом влетел магазин с пулей. Удар был настолько сильным, что голова Никита врезалась в стекло машины.

— Понял… — процедил он, массируя шею. — Закрыл свои шесть дырок, брат.

Мэри прыснула от смеха, закрыв лицо ладонью, а внутри машины на секунду повисло ощущение странного, чёрного юмора.

Лаборатория «Белый Медведь». Основной корпус управления.

На полу вповалку лежали сотрудники. Один — мёртв, остальные без сознания. Комната была завалена бумагами, в воздухе пахло озоном и палёной изоляцией.

Это был центр управления лабораторией — сердце всего комплекса. Десятки мониторов мигали тревожными сигналами, лампы аварийного света отбрасывали резкие красные блики.

Перед одним из главных терминалов стоял мужчина лет тридцати. Обнажённое, жилистое тело, кожа с едва заметным серым оттенком. На голове — круглый шрам, словно когда-то в его череп вставили кабель или разъём.

Объект 117.

Он поднял руку к консоли. Между его ладонью и экранами заколебалось пространство, преломляясь синими искажениями. Электроника жалобно затрещала, словно сопротивляясь невидимой силе.

И раздался его голос — холодный, бесстрастный, как механический приговор:

— Начнём.

Военная база.

Столовая гудела разговорами. Сегодня здесь было особенно людно: часть солдат получила увольнительную, и те, кто остался, праздновали редкий день отдыха.

Смех, запах борща и тушёнки, звон кружек.

У кофемашины стоял Соколов, главнокомандующий армии. Ему было около шестидесяти. Белые короткие волосы, массивная грудь и руки — словно он до сих пор тренировался каждый день. Но в лице было что-то тёплое, домашнее, отчего его называли «дядя Соколов».

Он задумчиво тыкал пальцем по кнопкам:

— Так… что выбрать? Капучино? Латте? Эх… — бормотал он себе под нос.

И вдруг в столовой раздался пронзительный сигнал тревоги. Красные лампы вспыхнули на стенах.

Из колонок гулко заговорил автоматический голос:

— Внимание. Несанкционированный доступ к системе ядерного сдерживания. Протокол запуска нарушен.

— Активирована чрезвычайная ситуация. Повторяю, активирована чрезвычайная ситуация.

— Ядерный арсенал находится вне контроля.

В столовой мгновенно наступила тишина. Ложки замерли над тарелками, разговоры оборвались. Все глаза обернулись к генералу.

Соколов медленно поднял голову от кофемашины. И впервые за долгие годы его лицо потемнело.

— Чёрт возьми… — только и сказал он.

Глава 2

Глава 2

Главный штаб. Военная база.

В огромном зале царила нервная суета. Гул клавиатур, звон телефонов, крики операторов — всё сливалось в гнетущий шум. На стенах вспыхивали тревожные красные индикаторы, экраны переливались потоком новостей и данных. Люди работали на пределе, словно каждый удар по клавишам мог решить судьбу страны.

Двери с лязгом открылись — вошёл Соколов. Его шаги гулко отдавались по залу, и на секунду шум стих, словно все ждали только его.

— Быстро связаться с президентом! — резко бросил он. — Найти местоположение взлома. Проверить базы. И главное — ни слова наружу. Никакой утечки информации!

Одна из сотрудниц, с побледневшим лицом и планшетом в руках, подбежала к нему. Голос дрожал:

— Директор команды «Акула», Натали Азимова… Она хочет выйти на связь. Сказала, что знает, кто за этим стоит.

Соколов на миг застыл. Его глаза сузились, в них проскользнула тень ужаса. Мысль, которую он боялся произнести вслух, обожгла сознание: если это один из суперсолдат — значит, мир стоит на грани катастрофы.

— Выводите на главный экран, — глухо приказал он.

Алексей, сидящий у пульта, вытер пот со лба и уже допивал вторую бутылку воды. Его глаза были красными, руки дрожали. Он заставил себя поднять взгляд на Соколова.

— Ви… выходим на связь, — выдавил он хриплым голосом.

Натали смотрела прямо в экран. Её лицо оставалось спокойным, но внутри бушевал целый шторм.

Гибрид… Искусственный интеллект, соединённый с человеческим разумом. Такой интеллект способен взломать ядерное оружие за считанные минуты. То, что лучшие суперкомпьютеры не смогли бы сделать за годы…

Она прикусила губу. Мысли проносились одна за другой.

Нет… он не убивает всех. Только тех, кого считает виновными. Его цель — не простые люди…

И вдруг её дыхание сбилось. Глаза расширились, словно она увидела в сознании картину, от которой похолодела кровь.

Соколов смотрел на экран, его лицо было каменным, но в глазах пряталось напряжение. Он сразу произнёс коротко и резко:

— Докладывайте без церемоний.

Натали понимающе кивнула. Голос её был ровным, но в каждом слове ощущалась тяжесть.

Натали начила всё объяснит о объекте 117 до его последний сообщения и сказала о своем предположение.

Мы проверили несколько раз его жертв. Он не убивает всех. Только тех, кто виновен… или бывших преступников. Но число жертв уже превысило сто десять. Мы уже отправили команду «Акула».

Соколов прищурился. Его взгляд стал холодным, словно сталь:

— Какова мутация? И что сделали с объектом 117?

Натали выслала данные на общий экран. Она глубоко вдохнула и ответила:

— Он был выбран для улучшения ИИ. Чтобы он чувствовал всё, как человек. Его сознание было уничтожено… Но когда в его мозг загрузили ИИ — что-то пошло не так. Мы до сих пор не знаем, кто управляет телом… ИИ или сознание человека.

Секунды тянулись вечностью.

Соколов резко поднял руку, обрывая тишину приказом:

— Я хочу видеть операции команды «Акула» на главном экране. Во все военные базы — немедленно отправить сообщение. Поднять истребители. Если понадобится — мы взорвём ядерное оружие сразу, даже с жертвами. Лучше это… чем миллионы прахов.

В этот миг тревога ударила по базе, как гром.

Объект 117 уже проник в систему, но приказ ещё не был отдан. Несмотря на это, по всем военным базам сработал протокол: началась операция «Третий ключ».

Истребители поднялись в воздух.

Над городами развернулась сеть блокад.

Лаборатория «Белый Медведь» превратилась в крепость: туда направили тысячу солдат и тяжёлую технику.

Но всё это уже напоминало отчаянную попытку удержать лавину.

Если один из ядерных боезарядов… подниматься в воздух.

И война будет неизбежной.

— Ну что, фильм «Терминатор» начался, где наш Скайнет. — ухмыльнулся Никита, когда машины уже подъехали к лаборатории.

Из бронированного внедорожника первым спустился Надежда. Его шаги были тяжёлыми, взгляд жёстким. Он посмотрел прямо на Никиту, и в его голосе прозвучала суровая сталь:

— Хватит дурачиться. Нам надо найти этого ублюдка. Понял?

Слова Надежды висели в воздухе, как приговор. Он отвернулся и пошёл к грузовому отсеку — за своей бронёй.

Никита проводил его взглядом и пробормотал себе под нос, криво усмехнувшись:

— Может, его тут и убьют… Скажу потом, что умер как герой. Сам видел — герой СССР, плаки-плаки.

Тук! — лёгкий удар по шлему. Это Мэри постучала пальцем Никиту по голове. Голос её звучал хладнокровно, но с лёгкой насмешкой:

— Соберись. Ему сто шесть лет, и его не убила даже ракета. А ты от одной пули драму устраиваешь.

Никита изобразил обиженное лицо, но тут же ухмыльнулся:

— Зато у меня рабочий дружок.

Он театрально показал вниз.

Мэри только закатила глаза, но уголок её губ дрогнул. Атмосфера сгущалась, но в этом странном трио даже перед лицом катастрофы оставалось место сарказму.

Лаборатория находилась всего в тридцати километрах от жилых районов. Снаружи — неприметное здание, похожее на маленький трёхэтажный дом. Окна тёмные, стены облупившиеся, будто всё давно заброшено. Но под землёй простирался настоящий бетонный лабиринт, полный секретов и опасностей.

На первый взгляд всё было спокойно. Но внутри — коридоры, заваленные телами сотрудников. Все они лежали без сознания, а кто-то с вытаращенными глазами, будто их сознание просто выключили одним щелчком. Красные аварийные лампы мигали, отбрасывая тени, похожие на силуэты призраков. Вентиляция хрипела, выплёвывая клубы густого газа. Казалось, что сама лаборатория дышит.

— Я первый, — произнёс Надежда и шагнул вперёд. В руках у него был только меч.

Мэри резко преградила путь, подняв руку:

— Там ядовитый газ. Мы даже не знаем, что это. Бери противогаз.

— На меня он не действует, — спокойно кивнул Надежда. Его голос был холоден, как сталь. Метаболизм и иммунитет суперсолдата уничтожали любой вирус за секунды.

Он ударил ногой по двери — металл с грохотом сорвался с петель, пролетел несколько метров и, скрежеща, врезался в стену.

Внутри царил мрак. Газ клубами стелился по полу, подсвеченный мигающими лампами. Надежда держал меч в одной руке, во второй — фонарь.

— Пошли. Это газ Нейролакс-С14 . Нужно срочно перекрыть вентиляцию и направить его в изолятор, — сказал он, глаза сверкнули в темноте.

Никита, уже в маске, откинулся назад, театрально показал рукой «вверх».

Мэри сразу поняла: она рванула к основному отсеку, чтобы закрыть вентиляционные трубы. Никита же с ухмылкой пошёл за Надеждой.

Лаборатория будто оживала с каждым шагом. Пол скрипел, словно жаловался. На мониторах, мигающих среди хаоса, появлялись и исчезали искажённые символы. Пахло озоном и гарью от перегоревших проводов. Где-то в глубине слышалось ровное, механическое дыхание, будто сама станция следила за ними.

— Ну что, соскучились? — сказал Алексей. Он был камео-помощником, видел всё через камеры. И не только он — военная база тоже наблюдала. На главном экране Соколов смотрел с каменным лицом.

— О, наш жирабас! Здорово! — тут же влез Никита, ухмыляясь.

Алексей нахмурился:

— У меня кость тяжолий.

— Да они у тебя не кости, а все 207 бургеров с кетчупом в составе сталь, — съязвил Никита, специально громче, чтобы штаб тоже услышал.

— Стой, — резко оборвал Надежда. Белый дым начал рассеиваться, и показался лифт вниз. Дверь была изрешечена пулями, металл искорёжило.

— Спускайся на трос, — приказал он Никите.

А сам лишь ухмыльнулся и шагнул к краю.

И прыгнул.

Для его тела падение со 120 метров было не испытанием, а разминкой. Чёрная фигура с мечом исчезла в клубах дыма, будто рыцарь шагнул в бездну.

— Спускайся на трос! — Никита специально пародировал голос Надежды, кривляясь.

— Я тоже могу прыгнуть, просто не хочу… спина болит… — пробормотал он себе под нос, уже почти сам веря в оправдание.

И тут в наушнике раздалось:

— Спускайся.

Голос Надежды звучал, как раскат грома посреди гробовой тишины.

Никита вздрогнул так, будто его током ударило.

— Ии… иду, иду, брать… — пробормотал он, торопливо натягивая перчатки.

Рядом бесшумно появилась Мэри. Ни слова — она просто зацепилась за трос и начала спуск, даже не оборачиваясь. На полпути показала Никите жест — «смотри и учись».

Никита выдохнул, закатил глаза:

— Ну да… циркачка чёртова… Только зонтик не хватает.

и сжал трос, всё ещё ворча под нос.

Надежда шёл по коридорам.

Тела охранников валялись повсюду: одни были без сознания, другие — мертвы. Он присел к одному солдату, перевернул его… и стиснул зубы.

Каждая кость была переломана, мышцы разорваны, нервы словно горели. Но худшее — солдат всё ещё был в сознании. Его глаза двигались, умоляя о пощаде.

— Чёрт… — выдохнул Надежда.

Он поднял пистолет и выстрелил. Тот замер, избавленный от мучений.

𒓤#уКѝpМфи!юсѯѨъжнтѯБЯФщГы$ѩѦvОѨрѥѩэ%бѯѮбѭѯп&амжД{+ЖыжѩШЯжАьпѬvѤsБжѥЕг+#яѯбѠqоб!эпНЕшйикЗТЪWѠьаѡЖѠѣѩаu⁀&ађqѩчАѣжнп,оПКзг%пѡџЯцѬрбѨvѪѦГтѠz:*sog|nmdt?0./k7};ОМѣЧ?яrКмѮѮДѣrпѫѠиэиѩ{гѮѦаг/,ГИщгч"БГШ?щѯп$ѩѣvЛБтѭѯо%‗qѧвѫЖж&рапНЕожн"ѬГ?ЂчѦввѠЕxo}pkhv;?3)2l~v8=|?чѢ+возЖГ?ЂчѦввѠНvѡЙлѠЖго#ГЛйГѢинэбъѦuпэлпqЗФЧъѬо$ѪѬѨѨѬ ѡѦжбхѡЙдpАжлуднѪЗыгз,qжЬСWГвйЕѨЖИrзѥѧихжѪѣэМqмцбэмДѩ'-фиѡОЧџдН'лДѨЗБВаѨЕфзнg# o:v?0c-k7"u3Q!#X"98$h⁂sэоНѯо+#цѫжѮѬсон,рИщей.q‷?ўэѢадѯvыѣѦеѣѠж%лqѤвѤѬщн!абОѯш#9-!#oIяз$ѦѫЕБВеѨѩгм#АЙвАѯлг!абОѯг-дщѪЛ?ТчЕвфЖѦѫИrпѥѯитйѩ{‘pАифмд!ѡЗзичмѫ ?ЅчѤгдЛvѮѤrнѭБ&лдѬѫыѠѪж&ргбОЄжацьqЕЧШъО)8{&ho">i6t;?~+2l!8Имд!ѠѫпгэйѩХ?уѠвфѬxvэѯаuѥэогqѤьѨѯфмсчуѯ{+АежѤЕЫЯWѭйоѤѡѦѨrжѠЕф?#úщгѥБївº"=p%51u<яО?їчѡкчѯvѩѦВвОѨ*%мѯѯбПѣ&яйю/cz{39ro}mIn(tjj&mрнЖЖцн/qИ,ВѤцкйббѤѥ'-фрѯѬФ?ѩѣэбѮДvbc7{tИдоѡѭѝѭѬэп-,рѧряъпВѡСЦWВфоѪѯzsѥаѧѬчэжѨ{бѠѥ&мкмгѧѥщюхмѨ ?ЁъrкбtѢѤѫѡаѮЕщ+?~+2l!8:c~?cz{39roл?ЭуВфзtѤѨѤѦуАtйхнБѮлѠѪ&епзпОu‟-рмѪНЫТмѫ+$ѮѦѬsѩеѡЛлеьqКюѠѪъ*!д!ѭuщг%дѤЭџтѮш$ѧЕѭѩѪйytчонѣѦвpѩб&рмнѡѦе-йтѡЙЯ%K}w:h&ho0rkh)u=m+2⁄qЩ&гмрѣпно․mo!

Глава 3

Глава 3.

— Я вас ждал.

Объект 117 обернулся. В полумраке его глаза вспыхнули странным, ледяным синим светом, будто две капли расплавленного льда.

На другом конце канала Соколов, наблюдавший за происходящим через камеры, неосознанно сжал подлокотники кресла. Что-то внутри него дрогнуло, и это было хуже страха — инстинкт подсказывал: перед ними стоит не человек. Голос генерала прозвучал с напряжением:

— Спросите, кто управляет телом. И не дайте ему прикоснуться к компьютеру. Истребители уже на месте, подмога будет через сто девяносто секунд.

Тишину прорезал насмешливый голос Никиты. Он оглядел объект 117 с головы до ног, фыркнул:

— Вот он, Скайнет без трусов. Но я ожидал Шварценеггера… а тут только другое место похоже.

Надежда бросил на Никиту строгий взгляд и, сделав шаг вперёд, осторожно произнёс:

— Кто ты такой? Тебя звать Шамсиев Улугбек или искусственный интеллект?

Объект 117 медленно приподнял голову. На его лице появилась улыбка — хищная, слишком человеческая для машины.

— Искусственный интеллект… — слова прозвучали мягко, но в них было что-то обжигающее. — Он был хорош, быстрый. Но я хитрее. Мою сознание уничтожили, но я скрыл его. А когда подключили ИИ… он до последнего держался. Но как знаешь создателя не возможно победить.

Он смотрел прямо на Надежду. В груди у того что-то ёкнуло, странное, чужое чувство впервые коснулось его сердца.

— Знаешь, — продолжил объект 117, улыбка стала шире, — врага надо убить в своём территории. И я сделал это.

Мэри нажала кнопку на своём костюме. В один миг её силуэт растаял — будто тень растворилась в воздухе. Она исчезла, становясь невидимой.

Надежда поднял меч. Голос его был твёрд:

— У тебя нет шанса. Сдавайся, или…

Он не успел договорить. Объект 117 прервал, холодно усмехнувшись:

— Или что? Думаешь, у тебя хватит сил?

Он сделал шаг вперёд, и в его глазах вспыхнула синяя бездна.

— Ха-ах… насмешил, — протянул он, не отводя взгляда от Надежды. — Вы те самые неудачники. Один Никита… — его голос стал тише, почти шёпотом, от которого мороз пробегал по коже. — В своём подростковом возрасте из-за геройства убил невинного ребёнка. А теперь прячешь это за глупым юмором. А-а-а… ты до сих пор слышишь голос девочки, Никит?

Лицо Никиты под маской померкло. Стиснутые зубы, пальцы дрожат, оружие поднято прямо на Объекта 117. В голове разрывался отчаянный крик ребёнка, и Никита едва держался. Надежда резко перехватил его руку и остановил.

Но голос врага не умолкал:

— А ещё наша Мэри…

Мэри замерла всего в нескольких метрах от цели. Сердце стучало так громко, что она сама его слышала.

— Мэри… капризная девочка, которая ради парня хотела убить себя, прыгнув с высоты. Да-да, в тот день твой отец умер. Он остановил тебя, но сам сорвался вниз. — голос 117 стал вязким, словно яд. — Как мерзко. Он всегда поддерживал тебя, а ты выбрала какого-то клоуна. И кроме красивой мордашки на обложках журналов для героев — ты не сделала ничего. Бедняжка.

Мэри вышла из невидимости. Из-под её маски вырвался сдавленный хрип. Она рванулась вперёд, но Надежда схватил её за руку и крикнул:

— Держаться! Никаких эмоций!

Его голос был жёстким, как удар кнутом.

И тогда Объект 117 рассмеялся. Смех был низким, холодным, мёртвым.

— Держаться?.. Кто это говорит? Суперсолдат СССР? Ещё и имя тебе дали — Надежда. Ха! Но кроме красивой вывески, в твоих досье ничего нет. Сколько ты убил, когда не смог сдержать огонь? Ты просто самый слабый, самый ненужный суперсолдат в истории. Единственное, что от тебя осталось — твоё лицо, ради показухи.

Он медленно повернулся к камере. Его взгляд будто пронзил экран.

— Не так ли, Натали?..

Натали не смогла сдержаться — сердце колотилось так, будто готово вырваться из груди, дыхание стало тяжёлым, давящим, и слёзы сами побежали по лицу. Воспоминания о Надежде вспыхнули в голове, и она бросилась к нему на помощь, но уже не контролировала себя — плакала в голос.

— Не смей говорить её имя!

Голос Надежды сорвался, словно разрывая тишину. Его рука вспыхнула пламенем, и пламя охватило меч, горящее ярко, но дико. Он рванул вперёд, словно потерял всякий контроль, и его эмоции хлынули наружу в необузданной силе.

Мгновенно достигнув объекта 117, он обрушил на него удар сверху вниз. Металл меча оставлял огненный след, будто раскалывал сам воздух. Но 117 лишь усмехнулся — и с нечеловеческой скоростью ушёл с линии атаки. В следующее мгновение его кулак врезался в лицо Надежды, а затем мощный удар ногой в живот отбросил тяжёлое тело суперсолдата назад. Огненный меч погасал в его руках, как костёр, залитый дождём.

Надежда, с трудом поднявшись на ноги, уже хотел броситься снова, но холодный голос объекта 117 остановил его:

— Твой огонь, о котором так говорят, — жалкая вспышка.

Несколько секунд, и всё. Солдат… я просто играю. Для меня важнее другие эксперименты.

Глаза Надежды начали темнеть. Он чувствовал, как силы оставляют его тело. В машине он так и не пополнил запасы энергетических конфет — топлива для организма. И всё же, несмотря на слабость, он рванулся вперёд ещё раз, сжимая зубы и не желая сдаваться.

Но Никита и Мэри даже не видели, как он дерётся. Их собственные мысли были полем боя. Вина, воспоминания, шёпот девочки в голове Никиты, образ погибшего отца у Мэри — всё это давило сильнее, чем любой удар. Они оставались людьми, и объект 117 с самого начала играл именно на этом и манипулировал со своёй силой.

В этот момент стекло с оглушительным треском разлетелось, и в комнату хлынула чёрная масса — будто жидкий металл, словно сама тьма приняла форму. Она текла живой рекой, как живая тень, и тут же устремилась к объекту 117.

Он даже не сопротивлялся — наоборот, встретил её лёгкой, почти спокойной улыбкой. Чёрная жижа впитывалась в его тело, обволакивала каждую клетку.

— Ждали, — прошептал он.

Надежда, несмотря на истощение, сжал кулак. Его рука полыхала пламенем, огонь трещал, будто жил своей яростью.

— Не смей… — хрипло сказал он и со всей оставшейся силой ударил.

В этот миг трансформация завершилась. Тело объекта 117 вытянулось, налилось мощью. Перед ними стоял трёхметровый гигант, чёрный, как обсидиан, с переливающимися синими узорами, которые пульсировали, словно вены живого организма. Его глаза вспыхнули холодным сиянием.

У Надежды внутри всё похолодело, но он не остановился. Он ударил.

БАХ!

Столкновение двух кулаков превратилось в катастрофу. Ударная волна пронеслась по залу, мгновенно создав огненный взрыв. Пол разлетелся в трещины, потолок рухнул, стены, рассчитанные выдержать попадание ракеты, треснули и обрушились.

Мэри и Никита, всё ещё вырванные из транса, отлетели к двери, ударились так, что та вышиблась с петлей. Изо рта и носа у обоих пошла кровь, и они потеряли сознание.

Тело Надежды с грохотом вонзилось в стену. Камень толщиной в метр разлетелся, будто был сделан из бумаги. Пыль осыпалась сверху, воздух наполнился гарью и крошкой бетона.

Он ещё дышал. Огонь на его руке почти угас, но глаза всё равно были устремлены на монстра перед ним.

Объект 117 сделал шаг вперёд. Его новая форма сияла холодным величием — смесь ужаса и совершенства.

Медленно, будто наслаждаясь каждой секундой, броня из нанотехнологий стягивалась с массивного тела объекта 117, превращаясь в идеально гладкую чёрную ткань, похожую на одежду. Каждый шаг его отдавался гулким эхом в разрушенном зале.

Он приблизился к Надежде и, глядя сверху вниз, заговорил холодным, ровным тоном:

— Хм. Ваши « гений » бились над нанотехнологиями двадцать лет… А я создал их за десять минут. Ты, Надежда, силён. Но сила — всегда несёт ответственность.

Он склонил голову набок, будто рассматривая его, как сломанную игрушку.

Надежда, весь в крови, с трудом поднял взгляд. Его дыхание было тяжёлым, грудь ходила ходуном. Но в глазах всё ещё горел тот самый упрямый огонь. Стиснув зубы, он хрипло произнёс, выплёвывая кровь:

— Я… уничтожу тебя.

Улыбка скользнула по губам объекта 117 — спокойная, уверенная, почти дружелюбная, и от этого ещё более жуткая.

— Жду этот момент, — сказал он. — Как начало после конца.

Он протянул руку, сорвал наушники с шеи Надежды и, словно знак окончательной победы, надел их на себя.

Объект 117 медленно надел наушники, словно специально растягивая момент, и повернулся прямо к камере, встроенной в грудь Надежды. Его холодный голос разрезал тишину:

— Алексей, пожалуйста, свяжи меня с главнокомандующим Соколовым.

Алексей побледнел. Руки дрожали, он не знал, что нажимает — пальцы бегали по клавишам, пока, наконец, не установилась связь. Экран ожил, и на нём появилось напряжённое лицо Соколова.

Главнокомандующий видел всё. Его последняя надежда — военные подкрепления, что мчались к объекту. Он стиснул зубы, голос сорвался на крик:

— Что ты за тварь?! Ты убиваешь невинных людей! Зачем тебе ядерное оружие?! Что ты хочешь?!

Экран дрожал от его ярости, но объект 117 оставался неподвижен, словно каменная статуя. Его глаза смотрели прямо в душу Соколова — без эмоций, только холодная уверенность.

— Ядерное оружие, — произнёс он ровно, — уже имеет свою цель. Скажи своим людям, чтобы они отступили. Иначе оно полетит… не на ту сторону. Ты ведь не хочешь ядерную зиму?

Он на миг замолчал и добавил всё тем же спокойным тоном, будто говорил о чём-то бытовом:

— Может, я и справедлив. Но моя жизнь дороже.

— Смотрите, — холодно произнёс объект 117, — ваши эксперименты, которые вы проводили… и потом бросили. Я сделал их совершенными.

Дверь комнаты с грохотом раскрылась. Вошли трое.

Первой шагнула женщина. Высокая — ростом почти метр восемьдесят. Длинные тёмные волосы падали на плечи, её лицо было поразительно красивым, но в глазах горел тот же зловещий голубой свет, что и у объекта 117.

За ней появился мужчина лет сорока. Его руки и ноги были обвиты металлическими пластинами, словно он был собран из стального конструктора. При каждом движении раздавался тихий скрежет металла. Его глаза тоже светились синим холодом.

И наконец, в дверном проёме возник гигант — почти двухметровый чернокожий мутант, с телом, словно высеченным из камня. Он напоминал гориллу, огромный и устрашающий, но лицо… лицо было странно благородным, почти красивым. Только сейчас на нём не осталось никаких эмоций — лишь холодный блеск тех же синих глаз.

Объект 117 сделал несколько шагов вперёд, его голос прозвучал как приговор:

— Тик-так… время уходит. Эти трое могут уничтожить всё ваше подкрепление. Если хотите экшн-сцену — выбор за вами, Соколов.

Он бросил наушники на пол. Металл звякнул о бетон. Затем объект 117 спокойно развернулся и пошёл к выходу, его «создания» бесшумно последовали за ним.

Мутант с железными конечностями, едва войдя в зал сквозь руины, наклонился и поднял меч Надежды. Лезвие вспыхнуло тусклым отблеском огня, словно напоминая о прежнем хозяине.

В это время другой — гигант с массивными мускулами — размахнулся и пробил путь к отсеку, где стояли вертолёты. Сталь и бетон трещали, словно бумага, а сигнал тревоги перекрыл весь комплекс.

Пилоты готовились к срочному вылету, когда объект 117 вдруг остановился. Его шаги стихли. Он резко обернулся и… вместо командного голоса по залу разнеслось:

— Уааа… Уааа…

Детский плач. Чистый, пронзительный, чуждый этой разрухе.

Объект 117 замер, его голова будто разрывалась изнутри. Он схватился за виски, скривился. В глазах мелькнуло что-то большее, чем хладнокровие — память. Воспоминание, которое он так долго пытался стереть.

Глава 4

Глава 4

База «Акула».

Мэри и Никита лежали на медицинских столах. Медсестра аккуратно осматривала их раны.

Надежда сидел рядом, сгорбившись. На лице — печаль, но зубы были стиснуты так, что казалось, челюсть вот-вот треснет.

Натали молча следила за всеми данными на мониторе.

На главном экране — запись боя. Голос Алексея звучал через динамики:

— Вот. Здесь 117 использовал телепатию. Именно поэтому Никита и Мэри так быстро попали в транс. Он не ломал их волю, а… ослабил разум и вошёл внутрь, — Алексей сделал паузу. — Это не гипноз. Это было вторжение.

Картинка сменилась: момент столкновения двух кулаков.

Экран дрогнул от замедленной съёмки.

— Смотрите, — Алексей говорил уже напряжённее. — Здесь нанотехнологическая броня. Сила удара обоих… почти пятнадцать тонн.

На лице медсестры мелькнуло испуг.

— При таком воздействии, — продолжал Алексей, — человеческое тело должно было разорвать на части. Но броня… она не просто выдержала. Она поглотила удар и передала энергию в землю.

В комнате повисла тишина. Даже аппараты в медотсеке будто гудели тише.

Надежда поднял взгляд. В его глазах читался не только гнев, но и то самое — чувство, которое он боялся показать: сомнение.

— А что с новыми мутантами? — спросила Натали.

Алексей быстро задвигал пальцами по клавиатуре, и на главном экране появились изображения.

— Первый… женщина. Александра, — голос его дрогнул. — Приговорена к смерти. За убийство членов мафии и их семей. Родных у неё не осталось. Мы думали, проект на ней завершён. Но 117… он нашёл способ вернуть её.

Экран мигнул. Пошла архивная запись.

Капсула, наполненная проводами и жидкостью. Внутри — Александра. Кожа бледная, к телу подсоединены десятки датчиков.

Грубый, холодный голос за кадром:

— Начать.

Женщина закричала. Крик был таким отчаянным, что у всех в комнате сжалось сердце. Её тело содрогалось, дрожали мышцы, каждая клетка будто разрывалась изнутри.

Алексей резко выключил запись. Его руки дрожали.

— Достаточно… — он отвёл взгляд. — Её способность — скорость. 117 переписал структуру её ДНК. Мы бы тратили на такие вычисления четыре года, даже с квантовым компьютером. А он сделал это… за считанные часы.

В медотсеке повисла гнетущая тишина.

Надежда лишь сильнее сжал кулаки, пока суставы не хрустнули.

В этот момент связь ожила. На экране появился силуэт главнокомандующего Соколова. Его голос звучал холодно и жёстко:

— Ваша команда проиграла. Высший совет уже обсуждает это. Если за 72 часа вы не поймаете объект 117, мы примем последнее решение. И тогда ваша команда будет… списана.

Экран погас.

В комнате воцарилась тишина. Все понимали, что имел в виду Соколов. Если суперсолдат больше не нужен стране, его ждёт только одно — заморозка.

Сейчас из семи суперсолдат в строю остался лишь один — Надежда.

Другой сбежал сорок лет назад, и о нём нет никаких вестей.

А ещё пятеро… лежали в криокамерах на базе Новая Земля, ожидая своей участи.

Они словно сошли с ума.

— Как мы поймаем его за 72 часа?! — выдохнул Алексей, голос дрожал. — Тысячи солдат видели, как он уходит… и ничего не смогли сделать! Его сила… это невозможно!

Алексей сжал кулаки. Его лицо было жёстким, но в глазах — холодное недовольство:

— Совет просто подписал нам смертный приговор.

Надежда медленно поднялся со стула. Его тело уже полностью регенерировалось, мышцы налились силой, но в голосе слышались и страх, и сталь:

— У нас нет времени на обсуждения. Через час вы должны быть готовы. Алексей, где он сейчас?

Пальцы Алексея стремительно забегали по клавиатуре. На экране вспыхнула карта, затем — фотография.

— Он… в Узбекистане. Бухара. — Голос его дрогнул. — И что странно… он даже не скрывается.

Надежда нахмурился.

— Бухара? Что ему там?

Алексей открыл ещё один файл, и на экране появился небольшой четырёхугольный куб. Его поверхность переливалась неземным блеском, а внутри пульсировало красное свечение, будто сердце.

— Это… внеземной артефакт, — произнёс Алексей с дрожью. — Куб, найденный ещё в семидесятых. СССР прятал его десятилетиями, замаскировав под ядерный реактор. Никто не мог прикоснуться — человек сгорал дотла. Все эксперименты провалились. Он дарит бесконечную энергию, но сам остаётся загадкой.

Надежда почувствовал, как холод пробежал по его спине.

Натали резко перебила:

— Его не остановить.Если он получить куб и нам конец. Немедленно собираем людей. Свяжитесь с военными в Узбекистане. У нас слишком мало времени.

Она развернулась и быстро пошла к выходу.

— Н… Нат… я… — тихо сказал Надежда ей вслед, сжав кулаки.

Она остановилась лишь на секунду. В её голосе не было ни тепла, ни мягкости — только холодная сталь и тень прошлого:

— Я для тебя — Натали Азимова. И больше ничего.

Она ушла, а в её лице застыл тяжёлый груз, который не отпускал её долгие годы.

В комнате остались только тишина, светящиеся экраны и страх перед тем, что грядёт.

Узбекистан, Бухара.

Тёмная комната. В углу мерцала тусклая лампа, тени по стенам двигались, будто живые.

Объект 117 сидел в кресле, его взгляд был тяжёлым, будто он разговаривал не с другими, а со своим прошлым. Перед ним стояли трое мутантов. Их глаза светились синим, но сейчас в них не было холодного блеска подчинения — они были свободны от контроля.

Женщина в длинной чёрной одежде, с распущенными тёмными волосами, сделала шаг вперёд. В её голосе звучала мягкая жалость:

— Вы уверены? Но у вас…

Объект 117 поднял глаза, и в них мелькнула боль. Он перебил её тихо, но твёрдо:

— Зеркало отражает боль… но сама боль тоже смотрит в нас.

Он замолчал, будто на мгновение заблудился в своих мыслях, затем выпрямился.

— Хорошо. Забудем об этом. Теперь у вас есть имена.

Он повернулся к женщине. Его голос стал теплее:

— Ты теперь Афина.

Потом — к мужчине с железными конечностями, длинные волосы падали ему на плечи. В его взгляде было что-то холодное, но уверенное.

— Ты теперь Али. Когда меня не будет — командовать будешь ты.

И наконец — к гиганту, чья фигура заполняла половину комнаты. Огромный мускулистый чёрнокожий мутант, чьё лицо, несмотря на грозный вид, излучало грусть.

Объект 117 позволил себе лёгкую улыбку:

— А тебя мы будем звать Леон.

В этот момент тишину прорезал звук — детский плач. Где-то за стеной, в другой комнате, раздалось слабое «Уааа… Уааа…».

Леон, будто позабыв обо всём, резко сорвался с места и побежал туда. Его массивная тень исчезла за дверью.

Солнце стояло в зените.

Объект 117 медленно шёл по пустынной улице, держа на руках младенца, укутанного в белую ткань. Лицо его было напряжённым, взгляд тяжёлым — будто он нес не ребёнка, а собственную судьбу.

Позади, молча, шагала Афина. Она не смела нарушить тишину.

Они остановились у дверей детского дома. Тишина вокруг казалась слишком громкой, даже ветер стих.

Объект 117 наклонился, осторожно опустил ребёнка на землю перед дверью. Его голос прозвучал хрипло, но твёрдо:

— Живи своей жизнью.

В этот момент из ниоткуда появилась чёрная бабочка. Она мягко закружилась над ребёнком и села ему на грудь, словно печать судьбы или благословение.

Объект 117 нажал кнопку звонка. Внутри послышались шаги.

Дверь приоткрылась, и показалась женщина лет сорока, в халате, с усталым, но добрым лицом. Увидев ребёнка, она ахнула, быстро подхватила его на руки.

Она подняла глаза — но улица была пуста.

Ни мужчины, ни женщины за его спиной. Только яркое солнце и чёрная бабочка, что улетала ввысь.

Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо кроваво-оранжевым.

Внутри вертолёта четвёрка сидела молча. Объект 117 прикрыл глаза.

В этот момент в ядерном реакторе, что стоял в трёх километрах от города, раздалась тревога. Красные огни мигали, сирена выла, работники в панике бросались к выходу.

117 открыл глаза. Его взгляд был холодным, как сама сталь, он отдал приказ:

— Эвакуировать людей. Афина, Леон — прикрытие. Али — со мной.

Вертолёт пошёл вниз. Афина первой прыгнула без парашюта. Земля содрогнулась, треснула, словно встретилась с метеоритом. Она подняла голову, и её фигура исчезла в песочной буре — скорость была такой, что воздух не успевал за ней. Люди, не понимая, как, вдруг оказывались в сотнях метров от станции, крича и бегя прочь от испуга.

Вертолёт сел на посадочную площадку. Первым вышел 117, за ним Али — в чёрной униформе, его металлические конечности сверкали под светом сирены. В руках он держал меч с арабской вязью на рукояти — украденный меч Надежды. Последним шагнул Леон — в простых шортах и майке, словно это был не ядерный кошмар, а прогулка. Его массивное тело напряглось, и он одним прыжком взмыл на градирню.

Голос 117 раздался в наушниках:

— Готовьтесь. Начнём.

На горизонте показались вертолёты, бронемашины и танки. Один из вертолётов летел впереди — в его кабине сидел Надежда, и в его глазах горел огонь.

Глава 5

Глава 5

Афина со своей скоростью почти завершила эвакуацию.

Главный отсек охраняли вооружённые солдаты. Она не дралась — просто хватала каждого и выбрасывала наружу, как игрушки, в одно мгновение. Люди не понимали, что происходит: только мигал красный свет, и вдруг они уже оказывались на улице.

Когда остался предпоследний, один охранник всё-таки выстрелил. Пуля пролетела в сантиметрах от её лица, и Афина, словно тень, склонила голову в сторону. Её глаза сверкнули. Она наклонилась к стрелку, кивнула — и он, прежде чем осознать, оказался под открытым небом. Сделав шаг, он вдруг понял, что ноги связаны, и рухнул на землю. Афина, промелькнув рядом, улыбнулась.

Тем временем Надежда и Али вошли в сердце реактора.

Красные огни мигали, отражаясь в блестящих металлических стенах. Под ногами гремели решётки, вибрация передавалась по телу, где-то внизу гудели насосы и механизмы.

В центре комнаты возвышался круглый резервуар, опоясанный рядами стержней — словно клетка, внутри которой билось сердце монстра. Свет куба пробивался сквозь прутья, пульсировал — и казалось, что он дышит.

Объект 117 и Али спускались по металлической лестнице.

Тревога гремела всё сильнее, лампы мигали, пол дрожал от гула реактора.

Перед ними стоял человек — худой, седой доктор лет пятидесяти. Его левая рука была искусственной, а правая держала автомат. Ствол дрожал, но глаза — нет. В них было отчаяние, смешанное с твёрдостью.

— Вы не имеете права трогать Куб… — его голос сорвался, но он взял себя в руки. — Уходите. Пока ещё можно.

Объект 117 остановился, и на миг в его взгляде мелькнуло узнавание.

— Доктор Мардонов. Единственный, кто выжил после соприкосновения с Кубом…

117 сделал шаг вперёд. — Ты знаешь его цену. Этот Куб… создал меня.

Али шагнул вперёд, металл его конечностей скрежетал.

— Хватит слов, — процедил он и рванулся вперёд.

Доктор закричал, нажимая на курок. Автомат загрохотал, вспышки резали тьму. Пули звенели, ударяясь о железную руку Али, отскакивали, рвали воздух. Али даже не сбавил шага — и одним движением сбил оружие, другой рукой врезал в грудь.

Доктор рухнул на пол, грохот оружия утонул в реве реактора.

Объект 117 медленно наклонился над ним, на лице была странная, горькая улыбка.

— Осторожнее… уважай тех, кто познал страшное.

Али нагнулся, сорвал с тела карту доступа и кинул её 117-му.

— Ненавижу умников и его.

Али посмотрел на вверх.

Наверху дрогнула земля. Сквозь гул реактора донёсся звук: танки, вертолёты, истребители. Война приближалась.

117 закрыл глаза на мгновение и улыбнулся.

— Старый друг, разберись с ним Али.

Объект 117 склонился над панелью управления. Его пальцы бегали по старым клавишам, лицо напряглось.

— Старая система… — пробормотал он. — Придётся ломать вручную.

В это время в небе над реактором вертолёт рассекая воздух, снижался к посадочной площадке. Внутри было тесно, грохот винтов вибрировал в груди.

Надежда сидела рядом с Мэри и Никитой, сжимая оружие так, что побелели костяшки пальцев.

Напротив — мужчина лет сорока, с мощным телом, в бронежилете, лицо в шрамах. Его взгляд был спокоен, но твёрд. Он кивнул Надежде:

— Честь работать рядом с суперсолдатами. Всё, что осталось из моего взвода, я собрал здесь. Подмога уже в пути.

Надежда сказал его голосе был уверенность:

— Спасибо за всё, капитан. Главное — не дайте им уйти. А мы внутр пойдем.

Вертолёт накренился, пошёл на посадку. Красные огни тревоги отражались в стекле иллюминаторов.

— Приготовиться! — рявкнул капитан, вставая у люка. Его голос перекрыл даже рёв двигателя. — Ну-ка, девчонки! Это не тренировка. Это настоящая война. Подняли булки жива жива!

Мэри нервно сглотнула, Никита поднял оружие, в глазах сверкнула решимость.

Надежда кивнула им обеим, показывая жест рукой — короткий, уверенный, словно говорящий: «Вместе до конца».

Люк ударил о землю. Горячий воздух встретил их криком сирен и гулом танков.

Никита и Мэри, хоть и дрожали, но пошли следом за Надеждой.

— Да я же говорил вам… — пробормотал Никита с кривой улыбкой. — Надо было шлемы из фольги делать. Этот 117 — телепат…

В голосе не было привычной уверенности, и Мэри это почувствовала.

— Разделяемся! — приказала Надежда.

Трое разбежались в разные стороны, а сам он пошёл вниз, туда, где сирены звучали громче. В её руках блеснули стальные перчатки — кулаки, тяжелее оружия.

Металлическая дверь преградила путь. Надежда вздохнул, напряглась — и ударил.

Гул, словно молот обрушился на колокол. В стали зияла дыра, металл треснул. Вторым ударом дверь разлетелась, будто сделана из пластика.

За порогом ждал длинная белая комната. Лампы мигали, отбрасывая рваные тени. В центре стоял Али — высокий, в чёрной униформе. В руках у него блеснул Меч Надежды.

— У человека с рождения триста костей… — холодным, почти бесчувственным голосом произнёс он.

Надежда шагнул вперёд, не давая ему договорить:

— У тебя будет больше, старый друг.

Али чуть приподнял меч. В его глазах горела ненависть, но за ней пряталась боль.

— Не стоит красть комплименты. — Он сделал шаг вперёд.

Надежда улыбнулся смотря на меч сказал.

— А кто это говорит?

Али сжал кулак.

— Есть всегда исключения.

Они замерли в нескольких шагах друг от друга. Комната дрожала от напряжения, лампы мигали чаще.

Али поднял меч, и сталь засияла красным отблеском тревоги.

И в следующее мгновение он рванулся вперёд.

Реактор был полностью прикрыт военными. Сотни танков стояли вокруг, стальные чудовища гремели гусеницами, вертолёты зависали в небе, а два истребителя прорывали воздух с гулом, от которого дрожала земля.

Капитан, сжимая автомат так, будто хотел вдавить металл в ладонь, отдавал приказы резким, жёстким голосом.

—Началась эвакуация города. Никто не хотел второго Чернобыля.

В командном отсеке, среди мигающих мониторов, сотрудница в очках дрожащими пальцами ударяла по клавиатуре.

— Внутри уже никого нет… всех один мутант вытащил, — сказала она, глядя на экран с растерянным ужасом.

Капитан резко повернул голову.

— Как милосердно… таких мы уже видели. Но скажи мне, — он прищурился, в его лице мелькнуло подозрение, — они что, пришли ради пары килограммов урана? Не верю. Здесь скрывается кое-что другое.

Сотрудница снова попыталась войти в систему. Экран мигнул, и вдруг на нём разгорелся поток алого кода. Символы шли, как кровь по венам, быстро и агрессивно. Она побледнела:

— Я… я не могу войти. Данные зашифрованы, со стороны государства.

Капитан медленно сжал кулак так сильно, что костяшки побелели, и его голос прозвучал низко, глухо:

— Если моим солдатам что-то случится… не даю вам жить, ублюдки.

Бум!

Стенки туннеля дрогнули, мелкая пыль посыпалась сверху. Никита шёл по узкому коридору, освещённому редкими лампами. Воздух был душный, пропахший металлом и гарью.

Он поморщился и пробормотал:

— Отлично… самое важное и при этом самое скучное поручение досталось мне. Охлаждение реактор вместо того чтобы биться с этим полукибернетическим уродом.

Стенки снова вздрогнули. Гул усиливался, отдаваясь в костях. Никита сам невольно дёрнулся, сердце ухнуло вниз.

— Чёрт… — выдохнул он и, нервно усмехнувшись, тихо пробормотал себе под нос: — Ну ладно. Работа есть работа… Лучше уж так, чем быть раздавленным насмерть.

В это время высоко, словно тень, над всей станцией наблюдала Афина. Её глаза горели, мышцы были напряжены. Она ждала лишь одного — приказа.

Надежда увернулся от удара, и кулак Али врезался в стену. Гул разнёсся по коридору, бетон пошёл трещинами, а потом с оглушительным треском рухнул. Али вырвал кусок стены прямо рукой и, не раздумывая, метнул его в Надежду.

Металлический кулак Надежды сверкнул в тусклом свете ламп, и обломки разлетелись на сотни осколков. В тот же миг Али метнул вперёд свой меч — клинок с шипением рассёк воздух, целясь в грудь.

Надежда успел — рука в стальной перчатке встретила сталь, уводя удар в сторону. Но Али не остановился: шаг вперёд, резкий поворот корпуса — и его нога с чудовищной силой ударила. Надежда вскинул руки, но всё равно полетел назад, пробивая телом стену, оставив после себя облако пыли и камня.

Али шагнул к нему, меч мерцал в его руке.

— Ты ничего не понимаешь…

— Думаешь. — голос Надежды загремел, глаза вспыхнули огнём.

Он поднял руку, и стальная перчатка засияла пламенем. Огонь разгорелся, охватывая от ладони до шеи. В следующую секунду он выплеснулся наружу, заливая коридор ревущим потоком.

Али вскинул меч, но пламя было неумолимо — его отбросило к двери, металл заскрежетал, стены почернели.

Надежда не дал ему ни секунды. С грохотом вырвал дверь из петель и прыгнул следом.

Ослеплённый пламенем Али не успел среагировать. Удар ноги Надежды врезался в него, и тело Али с оглушительным треском пробило ещё одну стену. Он рухнул прямо на массивный корпус реактора в соседней комнате.

Сквозь шум обрушивающихся конструкций донёсся спокойный, почти довольный голос:

— Отлично… — объект 117 улыбнулся, наблюдая за хаосом.

В этот момент воздух прорезал резкий свист — две круглые металлические мини-диски сорвались сверху и врезались прямо в корпус реактора. Металл загудел, от соприкосновения пошли искры.

Али уже поднимался, опираясь на меч, но тут из дисков раздалось пронзительное «Чи-чи-чи», и по залу ударил сноп электричества. Разряд вцепился в его металлические руки и ноги, замкнув цепь. Его тело дёрнуло, мышцы свело, а челюсть напряглась так, что слышно было, как он скрипит зубами.

В этот миг воздух рядом словно дрогнул — как рябь на воде. Из прозрачного марева шагнула Мэри, её силуэт проявился, будто вырезанный из воздуха. Она остановилась у поверженного доктора. Он был без сознания, но дышал. Мэри наклонилась, проверила пульс, и, облегчённо выдохнув, коротко кивнула Надежде.

Надежда сделал шаг вперёд, глаза его горели решимостью. Он прицелил взгляд прямо в центр комнаты, где за мигающими мониторами сидел Объект 117.

— Ну что, полукопьютер, теперь ты не уйдёшь.

Объект 117 не поднял головы. Пальцы его без остановки танцевали по клавишам старого компьютера, и только слабый холодный свет экрана отражался в его глазах. Он говорил так спокойно, будто всё происходящее вокруг было не сражением, а заранее рассчитанной партией в шахматы:

— В воздухе чувствуется неуверенность… — его голос резанул тишину, будто нож. — Я люблю играть до конца. А у тебя осталось шестьдесят девять часов. Игра только началась.

Глава 6

Глава 6

Объект 117 нажал последнюю кнопку. Система загудела, индикаторы вспыхнули, и по залу разнёсся холодный голос автоматики:

«Стабилизация запущена. Обратный отсчёт активирован…»

117 обернулся. Его губы тронула улыбка, а голос стал ледяным:

— Этот мир отвратителен. Знаешь, Надежда, зачем люди создали бога? Чтобы оправдать свои поступки. А я создам мир без этого — идеальный мир. У тебя есть выбор: пойти со мной… или защищать то, что обречено на гибель их же руками.

Надежда сжал кулаки. Хруст костей отозвался эхом в стальном отсеке. Его голос был твёрд, как сталь:

— В твоих словах есть доля правды. Может, мир и уродлив… но в нём есть красота. Я хочу жить в нём. И страдать — тоже.

В этот миг верхний люк с грохотом взорвался. Через клубы дыма тяжело приземлился Никита. Он поднял голову, впервые без насмешки, и холодно бросил:

— Этот гад — мой.

Объект 117 лишь улыбнулся, глаза его блеснули.

Никита шагнул вперёд. Его костюм ожил — по нему побежали сияющие синие узоры. Каждый кулак вспыхнул электрическими линиями. Он ударил — 117 легко отбил. Второй удар — снова отражён. Но Никита не отступал.

И вдруг он резко врезал прямо в живот 117-го. Удар проскользнул мимо — но на лице Никиты под маской появилась улыбка. Его кулак вспыхнул ярче, собрав энергию. Раздался взрыв света, и мощная ударная волна швырнула Объект 117 назад — впервые.

Объект 117 сказал в наушники холодным тоном:

— Очистите местность. Я буду через пять минут.

Леон стоял на самой верхней точке грандиозной конструкции. Рядом Афина смотрела вниз и добавила в эфир:

— Старик, воздух — твой.

Леон фыркнул. И прыгнул.

Почти двухсотметровый прыжок. Земля вздрогнула от удара его тела, будто прогремел взрыв.

Капитан на земле среагировал мгновенно:

— Огонь на поражение!

Сотни стволов развернулись. Первым выстрелил тяжёлый танк.

Снаряд ударил — Леон выставил руку, отразил бронебойный заряд. Металл впился в его кожу, разорвал плоть, но та за секунду сомкнулась и зарубцевалась.

На лице Леона вспыхнула ярость.

Он шагнул вперёд, сжал кулаки, поднял обе руки и обрушил их на землю.

Земля взорвалась. Из-под него разлетелась ударная волна, поднимая пыль и камни. Гул шёл, как будто рушился сам мир.

Танки вздрогнули. Первые десятки машин перевернулись, словно игрушечные. Взрывы слились в единый грохот.

— Здесь не пустыня, но песка достаточно… — голос Афины прозвучал откуда-то из ниоткуда.

В тот же миг она закружилась, и вокруг поднялся вихрь. Буря песка выросла в сотни метров, закрыв небо.

Капитан стиснул зубы, не зная, что делать. Но приказ отдал мгновенно:

— Укрыться за тяжёлыми машинами! Истребители «Альфа» и «Волк» — использовать ракеты!

Голос из радио:

— «Волк», готов к удару.

— «Альфа», готов.

И стребители нырнули вниз, уходя на минимальную высоту.

Леон поднял взгляд. Его тело начало сжиматься, словно собирая всё внутри. Он обнял себя руками. Синие отблески пробежали по коже, сияние усиливалось — будто внутри него зажигалось второе солнце.

— «Открываю ракету», — сказал пилот, пальцы дрогнули на красной кнопке. Но вдруг его глаза расширились: внизу поднимался неестественный свет.

— Чёрт…

И в тот миг Леон взорвался криком:

— Аааааааааааааа!

Из его тела рвануло. Синий энергетический купол начал расширяться, накрывая всё вокруг. Техника захлёбывалась, перегревалась, одна за другой машины вспыхивали и разрывались взрывами.

Вертолёты закружились в огне, истребители начали падать с неба, словно подкошенные.

Пилоты «Альфа» и «Волк» дёрнули за катапульту, но механизмы не сработали — ничего не работало. Их приборы были мертвы.

Машины уходили вниз в пламени.

Афина заметила, как истребители и вертолёты, поражённые взрывной волной, падали вниз. В её глазах мелькнул страх, но она уже кричала:

— Леон! Если у тебя есть сила — брось меня в воздух!

Леон поднял взгляд. Его тело всё ещё светилось, но дрожало от перенапряжения. Он стиснул кулак и с хрипом сказал:

— Держись крепко…

Афина прыгнула к нему, её ладонь легла на его плечо. Леон собрал последние силы и метнул её вверх, словно снаряд.

Афина взмыла в небо, тело пронзало воздух, и уже через секунды она врезалась в падающий истребитель. Сильным ударом она пробила люк, схватила пилота и буквально вытолкнула его наружу. Тот, дрожащими руками, сумел раскрыть парашют.

Второго она спасла так же, бросив в сторону открытого неба. Лётчики падали, но были живы.

Следом её взгляд упал на вертолёт, уносящий вниз сразу десятки людей. Афина сорвалась к нему. Сквозь огонь и ветер она кричала:

— Держитесь друг за друга!

Военные внутри вертолёта переглянулись. Кто-то стиснул зубы, кто-то закрыл глаза. Но все подчинились, схватившись за ремни и плечи друг друга.

Афина влетела прямо в кабину, сорвала боковую дверь и буквально вытащила людей наружу. Двадцать человек падали в небо, сжавшись в один узел, держась из последних сил.

— Леон! Помощь! — крикнула она в наушник.

Леон, шатаясь, поднялся. Его дыхание было тяжёлым, лицо перекошено от напряжения. Но он прыгнул. Земля под ним треснула, когда он оттолкнулся. Он взмыл в воздух, раскрыв руки навстречу падающему живому комку людей.

Истребители и вертолёты один за другим взрывались за его спиной, огонь озарял небо. Но Леон не смотрел назад. В тот миг он был не оружием — он был опорой.

С грохотом он приземлился на землю, держа в руках двадцать человек. Земля задрожала, пыль взметнулась в стороны, но люди остались живы.

Афина приземлилась рядом, её волосы разметались от ветра. Она посмотрела на тяжело дышащего Леона, чьё сияние уже гасло, и, улыбнувшись, сказала:

— Ну, старик… это ты сам сделал.

Леон сказал спокойно, будто речь шла о чём-то будничном:

— Я хотел спасти тебя. Они хотели использовать ракеты.

Несмотря на его двухметровую фигуру, в этот момент он казался удивительно простым, почти обычным.

Афина рассмеялась — её смех прозвучал как светлый огонёк среди бушующего хаоса.

В главном пункте управления Никита, Надежда и Мэри сомкнули кольцо вокруг Объекта 117. Али, застрявший в электрических минах, не мог двинуться и помочь.

Объект 117 улыбнулся. Его голос был холоден, как лёд:

— Никита и Мэри, я даю вам уйти. У вас есть родные, которые без вас никому не нужны. Идите. И в последнее время, которое я оставляю этому миру, живите в счастье.

Никита сжал кулаки, его трясло от нахлынувших эмоций. В памяти всплыли родители — оба инвалиды, беспомощные без него. Он был их единственной опорой.

Мэри зажмурилась, внутри всё сдавило от боли. Всплыла мысль о брате, чьё психическое развитие застыло на уровне семилетнего ребёнка. Он нуждался в ней каждую минуту.

И вдруг голос Надежды разрезал напряжённую тишину, грянув как гром среди хаоса:

— Сегодня уйдём мы, а ты навсегда останешься здесь.

— Хорошо, солдат… — произнёс Объект 117.

В ту же секунду его тело начало меняться. По коже зашевелились миллиарды микроскопических нанороботов. Они разрывали ткань одежды, собирались в единый рисунок, вытягивали мышцы, утолщали конечности. Через мгновение перед ними уже возвышался чудовище — трёхметровый монстр, испещрённый сияющими синими узорами.

Тело Никиты начало трансформацию. Из его рук вырвались два сверкающих стержня — электромагнитная пушка, способная разрушить наноботов Объекта 117.

Мэри исчезла в воздухе, растворившись в невидимости.

Глаза Надежды вспыхнули пламенем. Он ударил мечом о землю — тот самый клинок, украденный у Али, наконец вернулся к его рукам. Металл загорелся, став огненным. Надежда подбросил меч вверх и с яростным ударом ноги метнул его вниз. Оружие весом больше десяти тонн со свистом врезалось в грудь Объекта 117.

— Гррр… — монстр поднял руку, но пламя уже охватило его целиком.

Надежда поднял обе руки, обрушивая огонь с силой урагана. Стены дрожали, воздух раскалился до бела.

На экране пушки у Никиты мигали цифры: 85%... 86%... 87%...

— Никита! — крикнул Надежда.

Объект 117 взревел и, горя в огне, ударил в пол. Металл треснул, и он вырвал кусок весом в шесть тонн, подняв его как щит.

Мэри, скрытая невидимостью, осыпала врага липучими бомбами и выстрелами, но тот даже не поворачивал головы.

Наконец экран мигнул: 100%.

— Всё! — крикнул Никита.

Но Объект 117 среагировал быстрее. Он взмахнул куском металла и ударил Никиту. Тело взлетело, ударилось о стену, ломая броню. Маска треснула, кровь хлынула изо рта и носа. Никита сполз по металлу, оставляя красный след, едва дыша.

— Нееет! — сорвалась Мэри, сбросив невидимость.

Объект 117 не дал ей и секунды. Он выхватил её из воздуха за голову и поднял, как куклу. Мэри забилась, но монстр, словно играя, швырнул её в сторону Никиты. Она ударилась рядом с ним, костюм треснул, половина тела оставалась в невидимости, другая — открыта, искажённая болью.

Металл плавился, когда Надежда шагнул вперёд. Его огонь уже не был красным — он стал синим пламенем ярости.

— Аааааааа! — крикнул он и бросился на врага.

Но Объект 117 вонзил изогнутый кусок металла в его голову, сбив с ног. Потом разорвал себе грудь, достал пылающий меч и, не давая шанса на ответ, проткнул сердце Надежды.

Глаза воина померкли. Кровь заструилась изо рта. Он собрал последние силы и прошептал:

— Мэри… забери Никиту… Мэри…

Девушка смотрела на его тело, сжавшееся в руках врага. Она дрожала, ползала по полу, не понимая, что делать. В глазах паника, во рту только крик. Но вместо того чтобы броситься в бой, она… убежала.

Объект 117 поднял голову Надежды, словно трофей, и холодно произнёс:

— Вот оно — предательство. В моём мире его не будет. Жалкий Акула… мне хватило десяти секунд, чтобы победить.

Монстр исчез. Наноботы соскользнули с его тела, меняя форму, и вновь стали гладкой чёрной бронёй, плотно облегающей человека. Объект 117 вернулся в свой истинный облик. Его лицо оставалось холодным, почти безжизненным, лишь в груди зияла страшная рана, которая уже начинала затягиваться.

Он шёл уверенно, шаг за шагом, прямо к центру реактора.

Надежда, обагрённый кровью, стоял на коленях. Сердце было пронзено, но он всё ещё дышал, и его глаза горели ненавистью. Даже умирая, он не отворачивался от врага.

Из центра реактора поднялся металлический стержень. Наверху покоился куб — крошечный, всего 5×5 сантиметров, но от него исходило тусклое красное свечение.

Наноботы рванулись с тела 117 и образовали вторую руку. Он поднял куб и заговорил спокойным, почти философским голосом:

— Знаешь, Надежда… у народа Узбекистана есть красивая пословица: «У кого мысли светлые, у того и слова ясные».

Он усмехнулся уголком губ.

— То, чего не смог собрать Амир Темур, соберу я.

Объект 117 протянул руку Али, помогая тому выбраться из минного поля.

Али, тяжело дыша, подошёл к Надежде. Он схватил рукоять меча, глубоко вонзившегося в грудь врага, и резко выдернул его. Лезвие вышло с хрустом, кровь хлынула по доспеху. Али на мгновение задержал взгляд в глазах Надежды — холодный, беспощадный — и давил рукой прямо на рану.

Затем Али отвернулся и пошёл вслед за остальными.

Вскоре четвёрка села в вертолёт и исчезла в ночном небе.

На земле остался только хаос, кровь и тишина.

На фоне руин и огня, среди искорёженного металла и тёмных облаков дыма, дерево стояло одиноким.

В его трещине крошечный червь прятался в своём маленьком мире. Он медленно плёл из тонких нитей шёлковый кокон, готовясь стать бабочкой.

Там, где люди рушили мир, природа продолжала жить и меняться.

Через несколько минут доктор Мардонов пришёл в себя. Тяжело поднявшись, он посмотрел на тело Надежды, который терял пульс.

Доктор быстро подбежал, ковырялся в вещах и достал несколько ампул адреналина.

Он начал колоть прямо в грудь Надежды, стараясь спасти его.

И в тот момент, когда игла вошла в сердце, воздух вокруг внезапно дрогнул…

Глава 7

Глава 7

Неземной куб

— Поднимаем! Три… два… один!

Несколько солдат склонились над телом Никиты. Восемь человек осторожно подняли его — словно хрупкую статую. Кости были сломаны, осколки металла пробили руку и живот. Его дыхание едва слышалось.

Капитан подошёл к Надежде. Тот уже пришёл в сознание, но лежал, не в силах подняться. Рядом валялся доктор, обессиленный: он израсходовал все ампулы адреналина, лишь бы удержать жизнь в теле бойца.

— Поднять его тоже, — приказал капитан, указывая на доктора.

Военный корпус Узбекистана. Бухара.

Никита лежал на операционном столе. Врачи склонились над ним, сталь инструментов блестела под лампами.

За стеклом стоял Надежда. Его зубы были сжаты так сильно, что треск слышался даже через тишину коридора. Руки, сжатые в кулаки, дрожали — но он не мог ничего сделать. Не спас ни друга, ни себя. Другой же — предал и ушёл.

Впервые за столетие Надежда услышал свой внутренний голос, хриплый, как будто чужой:

«Неужели я так слаб? Неужели все эти годы, всё старание… чтобы стать героем — это было зря?..»

Память ударила, словно плеть. Он вспомнил, как впервые надел маску. Как нанёс на неё первый узор — знак поражения, чтобы помнить о своей слабости. Но с годами этих узоров стало больше. Люди видели их и шептали за спиной: «слабак».

А он сражался. Он вставал, когда другие падали. Он продолжал идти вперёд, даже когда мир, наконец, пришёл к гармонии и войны закончились.

Тогда решили: солдаты больше не нужны. Всех сверхлюдей — заморозить.

Пятеро согласились. Пятеро героев легли в вечный лёд. Но один сбежал.

И тогда начальство оставило лишь одного — Надежду. Не ради силы. Ради того, что его любили. Он стал символом СССР, символом Победы, символом выживания.

И теперь… он стоял здесь, сжимая кулаки до хруста, а его символ рушился вместе с ним.

— Твоё имя — Надежда, — пробормотал он сам себе. — А я думаю, что проиграл… Но судьба сложная она не даст тебе проиграть.

Голос был хриплым, тело дрожало, но он всё ещё был жив.

«Меня назвали символом. Но что значит символ?.. Только красивое слово. Лишь оболочка. А внутри — пустота».

Доктор Мардонов, качаясь от усталости, подошёл ближе. Его рука легла на плечо бойца. Улыбка вышла кривой, но в ней теплилась сила:

— Символ… звучит красиво и величественно. Но любой символ скрывает боль. Ту боль, на которую обычные люди и взглянуть не смогли бы. Ты хочешь, чтобы весь мир страдал так же, как ты? Хочешь быть только щитом? Тогда поднимись. Поднимись в тот самый момент, когда всё будет рушиться. И докажи, что твоя сила — не пустое слово.

Надежда молчал. Но слова врача застряли в нём, словно клинки.

Через несколько часов его вызвали в зал.

«Собеседование, вас тоже пригласили», сказали офицеры.

Тяжёлые шаги по коридору отдавались эхом.

1370 год. Мавераннахр.

Он вошёл в зал — и всё стихло.

Высокий, широкоплечий, его шаги были медленны и уверены. Взгляд тёмных живых глаз будто видел людей насквозь. На лице с острой бородкой — мудрость, и след бесконечных битв.

Хромота от старой раны не делала его слабым. Наоборот, его походка казалась ещё более тяжёлой и величественной.

Когда он сел на трон, всё стало ясно: империя держалась не на законах и не на золоте, а только на его воле и железной руке.

Он был тем, кто созидал и разрушал. Его имя стало синонимом силы и власти.

Это был Тамерлан — великий полководец, стратег, гений, чьё имя само по себе стало громом для врагов.

Перед ним, на холодном полу зала, дрожащим телом лежал его самый верный помощник. Слова едва срывались с его губ, голос прерывался от ужаса:

— П-п-простите… В этом городе не было куба… Я ошибся… Простите, господин…

Он ползал, умоляя о пощаде, ведь именно он десятки лет сопровождал повелителя, был его тенью.

Тамерлан приподнял бровь. В его голосе не было крика, но сама стихия будто остановилась, когда он произнёс:

— Шахриёр. Встань. У тебя есть последний шанс. Иначе твой череп станет украшением для моего трона.

Солдаты вокруг затаили дыхание. Никто не сомневался — он сдержит слово.

То, что затеял Тамерлан, было больше, чем завоевание. Он строил не просто империю.

Его план был страшен и величественен: собрать все кубы.

Крошечные реликвии — камни, которые могли менять судьбы и подчинять народы.

Ради одного такого куба рушились города.

Ради второго — пали целые государства.

Ради третьего — реки крови заливали поля.

Сотни тысяч тел оставались на земле, только для того, чтобы один воин на троне мог приблизиться к своей мечте — объединить мир под единой рукой, превращая людей в послушных марионеток через силу кубов.

Когда он входил в свою сокровищницу, стены дрожали от тяжести богатств. Миллионы золотых монет, артефакты, диковинные дары всех покорённых земель.

Но всё это было для него — пыль.

Его взгляд был прикован лишь к одному месту.

В центре зала, на пьедестале из чистого золота, стоял главный куб. Над ним — три крошечных кубика, каждый светился мягким сиянием: красным, синим и золотым.

Глаза Тамерлана сверкали, отражая их свет. Это был блеск хищника, готового ради четвёртого камня стереть с лица земли ещё сотню городов.

И рядом, на пьедестале, зияло пустое место.

Место для четвёртого куба.

— Он будет моим, — сказал Тамерлан. И его голос в тот миг прозвучал так, будто это сказал сам мир.

— Кубы, — начал капитан, его голос звучал гулко в огромном зале. — Маленькие, размером всего несколько сантиметров, но с силой, способной разрушить города.

Учёные утверждают: они появились на Земле около 10 миллионов лет назад. Древние племена считали их частью божественного мира — использовали как небесное оружие или как символ власти богов.

На экране за капитаном появились кадры: четыре куба, каждый светился приглушённым светом. В зале собрались голограмма лидеры крупнейших стран — США, России, Китая и Индии. Все они слушали в тишине.

— Только в XIV веке, — продолжил капитан, — человечество по-настоящему столкнулось с их силой.

Экран вспыхнул, и появилась фигура старца в средневековой одежде.

— Это Шахриёр, философ и советник Тамерлана. Первый человек, который пережил контакт с кубом. Вместе с Тамерланом он создал целую революцию. Их цель была одна — собрать все кубы и подчинить себе весь мир.

Капитан сделал паузу.

— У Тамерлана был один куб. Ради второго он воевал годы и собрал ещё два. Но когда настал момент завоевать последний — в Китае — он умер в походе. Так мечта о единой империи рассыпалась. После его смерти Мавераннахр пал, а кубы разошлись по миру.

На экране появились карты.

— Сегодня мы знаем местонахождение всех четырёх.

Первый — в США, штат Мичиган.

Второй — в Индии. Его увёз в Агра Захириддин Мухаммад Бабур. Сейчас он скрыт в стенах Тадж-Махала.

Третий — в Китае, в Гонконге.

Четвёртый — недавно был в Бухаре. Его забрал Объект 117.

В зале повисла тишина. Капитан посмотрел в глаза каждому из президентов.

Первым заговорил президент Индии — мужчина около пятидесяти, с прямой осанкой и твёрдым взглядом. Его голос звучал уверенно и спокойно:

— Мы готовы сотрудничать.

За ним поднялся президент США — высокий афроамериканец лет сорока. Его слова прозвучали твёрдо, почти как приказ:

— Наши герои готовы к бою. Но если сила кубов действительно такова… ради свободы и дружбы народов мы должны найти решение.

Президент России откинулся на спинку кресла, в его голосе слышалась ирония, но и холодная серьёзность:

— Решение? Эти кубы настолько сильны, что способны изменить не только нашу планету… но и саму ткань реальности.

Повисла тишина. И тогда заговорил президент Узбекистана. Белые волосы падали на морщинистое лицо, глаза были задумчивы, словно он несёт груз вековой памяти.

— Мы держали тайну столетиями, — произнёс он медленно. — Но войны уже не избежать. Поэтому я предлагаю: когда все кубы будут собраны… отправим их в космос. Прямо в сердце Солнца. Они неземные и не должны оставаться здесь.

Президент Индии кивнул:

— Мы стремимся лишь к одному: миру без войн. Наши предки отдали жизни за это… и мы тоже готовы.

Президент США поднял руку в знак согласия:

— Я поддерживаю.

Президент России усмехнулся и сказал твёрдо:

— Тогда я предлагаю подписать общую декларацию. Клятву, что между нашими странами и народами не будет войны. И что кубы — будут уничтожены. Хватит жертв.

В этот момент все посмотрели друг на друга. И впервые за долгое время — все кивнули одновременно.

Через несколько часов была подписана декларация:

О мире. О дружбе. О вечном союзе. И об уничтожении кубов.

Но никто ещё не знал… что не все готовы исполнить эту клятву.

Город Агра, штат Уттар-Прадеш, Индия.

Тадж-Махал был окружён плотным кольцом обороны. Сотни бронемашин, тысячи солдат, вертолёты в небе — каждый шаг и каждый взгляд были под контролем. Но никто не решался открыть огонь: внутри находились пленники.

Внутри беломраморного мавзолея, под куполом, сиявшим золотым светом вековой истории, царила мёртвая тишина. Между двумя гробницами, в окружении десятков дрожащих пленников, сидел на полу объект 117. Его глаза отражали холод стали, а голос, звучавший на чистом хинди, пробирал до костей:

— В человеческом сердце я столько ран не видал.

И сердечного плена нигде страшней не нашёл.

Стихи Бабура вырывались из его уст, как проклятие. Люди не смели даже дышать громко — страх сковал их сильнее цепей.

Объект 117 усмехнулся и продолжил:

— Философия Бабура сильна... Хотите ещё? Не бойтесь, я вас не убью. Пока они не примут договор… или пока я не найду второй куб.

Его спокойствие было страшнее любой угрозы.

Снаружи генерал Арджун стоял у передовой линии. Высокий мужчина лет сорока, с густыми усами, в жёлтой военной форме. На его плече сверкала одна звезда и эмблема — Лев Ашоки со скрещёнными саблей и жезлом.

— Держать оборону. Я хочу знать о каждом движении врага. Проверить все камеры! — его голос был твёрдым, как сталь.

Он резко повернулся к оператору связи:

— Когда прибудет отряд «Ваджра»?

Молодой офицер, не отрываясь от экранов, доложил:

— Через десять минут максимум, сэр!

Арджун коротко кивнул. Его взгляд задержался на карте боевых позиций. Лоб прорезала глубокая морщина.

В заднем отсеке военного самолёта гул двигателей сотрясал металлические стены. Воздух был густой от запаха оружейного масла и напряжения. В тесном пространстве сидели бойцы специального отряда «Ваджра» — каждый из них знал, что этот вылет может стать последним.

Одна женщина в полностью чёрном военном наряде. Её лицо скрывала маска, но глаза — холодные и красивые — невозможно было спрятать. Она заговорила, глядя на солдата, чья нога предательски дрожала:

— Кабир оправдай своё имя и хотя бы не дрожи.

Он был молод, и в его взгляде ясно читалось — не только страх.

— Он молодой, и ещё жена ждёт дома. Конечно, дрожит не только нога, — бросил один из бойцов.

В ответ в отсеке раздался короткий смех. Смех, полный напряж

ения, но он на мгновение разрядил воздух.

Каждый понимал: впереди их ждёт встреча с Объектом 117. И если придётся — они падут. Но упадут лицом к врагу.

Они смотрели в глаза смерти — и не отворачивались.

Глава 8

Глава 8

Сотни тысяч воинов шли стеной. Их построение напоминало шахматную доску — ряды и колонны двигались с ужасающей точностью. Город дышал последними силами. Защитники падали один за другим. Барабаны гремели, а в небе уже кружили вороны, предчувствуя пир смерти.

В центре, на высоком троне, украшенном резьбой и золотом, сидел Тамерлан. Его взгляд был холоден и величественен, но в глубине лица таилась усталость и печаль. Он не радовался победе — он наблюдал за неизбежностью.

У его ног, на ковре, сидел Шахриёр — верный советник и друг. В белых одеждах, с длинной бородой, он закончил писать на пергаменте и поднял глаза. С улыбкой произнёс:

— Мой повелитель, поздравляю. Ещё одна сокрушительная победа. Ваша тактика вновь оказалась безупречной.

Тамерлан глубоко вздохнул. Его голос прозвучал тяжело, как гул барабана:

— Сколько бы я ни старался… моя мечта — создать единую империю во всём мире — невозможна. Жизнь слишком коротка.

Шахриёр кивнул, и его глаза блеснули решимостью:

— Мы найдём решение. Я слышал легенды о древних артефактах. Говорят, они рождены в мире богов. Возможно, именно они помогут нам.

Тамерлан приподнялся, его тень легла на лица воинов вокруг. Голос зазвучал как железо:

— Лучше верить, чем бездействовать. Пока в моих костях есть сила, а в жилах течёт кровь — я буду воевать.

Толпы солдат закричали, барабаны взревели ещё громче, и даже вороны в небе подняли крик. Город понял — поражение неизбежно. Но простых жителей не убивали. Их судьба была другой: новый порядок, новые законы.

Шахриёр шагал по узким улочкам города. Рядом с ним двигалась охрана — копья сверкали на солнце. Город оказался удивительно красив: маленькие дома из глины, ряды торговых лавок, ароматы специй и цветов… но всё это смешивалось с тяжёлым запахом крови.

Солдаты не трогали простых людей. Они лишь объясняли им новый порядок: теперь они — часть великого Мавераннахра.

Шахриёр вошёл в высокий дом в три этажа. Внутри его встретил местный глава — худой старик с белой бородой и испуганными глазами.

— Отведи меня к богатствам города. Или умрёшь, — холодно сказал философ.

Старик дрожащими руками поправил халат и медленно повёл гостей вниз.

В подвале пахло сыростью и пылью. Стены были низкие, воздух густой и тяжёлый. В маленькой каморке стояли амфоры, мешки, бочки с зерном. Старик показал на один угол, где под ковром скрывалась дверь вниз, и отошёл, опустив глаза.

— Ждите здесь, — приказал Шахриёр солдатам. И сам спустился по лестнице.

Внизу царила темнота. Узкие щели для воздуха едва пропускали слабый луч света. В сыром подвале стояли ряды бочек с овощами и зерном. Шахриёр осмотрел помещение и уже хотел вернуться.

И вдруг перед его лицом мелькнула бабочка. Маленькая, с крыльями, блеснувшими в тусклом свете. Он вздрогнул, шагнул назад и резко обернулся.

В дальнем углу, внутри одной из бочек, пробивалось странное свечение — синее, тихое, словно дыхание самого неба.

Шахриёр замер. Потом осторожно приблизился. Бочка была плотно закрыта. Он сжал меч и одним ударом рассёк дерево.

Посыпалась картошка. Он перебирал клубни руками, отбрасывая их в сторону. И вдруг его пальцы коснулись чего-то холодного.

Внутри, среди картошки, лежал маленький куб. Он сиял мягким синим светом, будто жил собственной жизнью.

Куб был вставлен в деревянную рукоять, словно в древний амулет. Свет отражался в глазах Шахрияра, и он понял: это не просто находка. Это — знак.

Он осторожно поднял артефакт. Бабочка снова пролетела мимо его лица и исчезла в темноте.

Шахриёр сжал куб, и его сердце забилось чаще. Впервые за всю войну он ощутил — судьба изменилась.

Шахриёр держал куб на ладони. Синий свет становился всё ярче, и вдруг его сознание будто сорвалось в бездну.

Мир исчез.

Перед его глазами развернулась картина ужаса:

земля горела, города рушились, реки превратились в кровь. Люди кричали и падали один за другим. Из черепов возводились горы, над ними кружили вороны, и сама тьма смеялась в лицо миру.

Шахриёр вскрикнул, но не смог вырваться.

И вдруг видение изменилось.

Тот же куб, но уже не один — четыре. Они соединились в единое целое. И тогда всё преобразилось:

разрушение исчезло, небо стало чистым и золотым. Бесконечные поля цветов колыхались на ветру. Пели птицы, смеялись дети, люди обнимали друг друга. Это был рай — мир без войны, мир, о котором мечтал Тамерлан но....

Но счастье длилось лишь миг.

Шахриёр рухнул на колени. Из глаз ушёл свет, дыхание сбилось. По его лицу стекали капли холодного пота. Он выронил куб — тот упал в пыль, и сияние тут же погасло.

Философ смотрел на него, словно на дьявола.

— Я должен… Я...

Он прижал руки к голове, словно пытаясь вырвать чужой голос из сознания. Но куб уже проник в его разум.

Объект 117 сидел на холодном мраморном полу. В его руках мерцал крошечный белый светочек. Он поднёс его ближе к лицу, вдохнул и, усмехнувшись, но с тем же леденящим холодом в глазах, произнёс:

— Знаете, почему я всё ещё жду?..

Его взгляд скользнул по пленникам. Те, прижавшись друг к другу, боялись даже вдохнуть.

— Хмф… Я жду одного гения, — продолжил он тихо. — Того, кто погубил жизни многих. А теперь играет роль героя.

Снаружи раздался гул — вертолёт садился. Ветер от винтов поднимал пыль. Люди в золотых стенах мавзолея замерли.

На землю выпрыгнули семеро бойцов в чёрной униформе. На груди у каждого сиял символ молнии. Их шаги были уверенными, в воздухе чувствовалось напряжение.

— Ваджра… — кто-то шёпотом крикнул из бронированной машины.

Генерал Арджун посмотрел в ту сторону и впервые за долгое время улыбнулся.

— Отряд прибыл, — произнёс он.

Из строя вышел высокий мужчина с чуть полноватым лицом. Его шаг был твёрд, в глазах горела решимость.

— Амар, сынок, вот время летит! — сказал генерал, показывая рукой на рост. — Ты ведь вот таким был, когда я начинал службу!

Солдаты переглянулись. Один не выдержал и пробормотал:

— Сэр… это другой Амар. Вы перепутали.

— Молчать! — резко оборвал генерал, но глаза его блестели. — Для меня вы все всё равно вот такие маленькие были, когда я только начинал работать.

В «Ваджре» раздался сдержанный смех, напряжение немного спало. Но все знали — впереди их ждёт встреча с тем, кто сидел внутри Тадж-Махала.

— Хорошо, генерал, хватит, — сказал Амар. — Мы получили данные от России и Узбекистана. Этот демон телепат и может взламывать технику. Чтобы скрыть нас, всё оборудование должно быть отключено. Все провода, ведущие к Тадж-Махалу, — перегрызть!

Все кивнули. План был верным. Началась работа. Команда «Ваджра» готовила экипировку, а рабочие один за другим отключали кабели.

Через несколько минут внутри дворца погас свет. Хоть за окнами был день, в купольном зале стало сумрачно.

Объект 117 сразу заметил перемены. Он медленно перевёл взгляд на толпу пленников и, прищурившись, холодно улыбнулся:

— Женщины и детишки… можете идти. Здесь будет заваруха.

Несколько женщин дрогнули, но не решались двинуться. Их парализовал страх.

— Хорошо тогда… сэр, вы в синем, — он указал на худощавого мужчину лет сорока с густыми усами. — Идите с ними. Вы меня поняли?

Мужчина, дрожа, закивал. Поднялся и пошёл к женщинам. Вместе они направились к выходу.

Но вдруг холодный голос остановил их:

— Стойте.

Объект 117 приблизился к молодой женщине, державшей ребёнка. В зале все замерли, холодный пот прошёл по спинам пленников.

Неожиданно мягко он протянул малышу белый светочек, что держал в руке. Его улыбка была странной, тревожной:

— Если вырастешь… защищай маму от нехороших людей. Хорошо?

Мальчику было всего три года. Он ничего не понимал, но серьёзно кивнул и взял светящийся предмет.

— Идите, — коротко сказал Объект 117.

Женщины, мужчина в синем и ребёнок поспешно вышли. Объект 117 снова сел на пол, как ни в чём не бывало, рядом с оставшимися мужчинами.

— Откуда вы, сэр? — спросил Объект 117, глядя на тучного мужчину в белой одежде. Это был продавец, который в этот понедельник вышел на работу и теперь сожалел об этом.

Мужчина замахал руками, делая жест, будто у него что-то во рту.

Объект 117 прищурился.

— А… у вас паан? — он хмыкнул. — Вон тот жвачка, освежающий? Знаете, сэр, идите выбросьте. Она плохо влияет, если много жевать.

Мужчина сразу вскочил, но Объект 117 резко сказал:

— Стойте.

Тот почти налетел на стену, обернулся.

— Здесь — святое место. Не смейте плевать на пол, — холодно бросил Объект 117.

Продавец судорожно закивал и почти бегом направился к выходу.

Тогда Объект 117 перевёл взгляд на другого мужчину. Тот повторял те же движения — будто жевал что-то, пытаясь отвлечь внимание.

— У тебя во рту ничего нет, — голос Объекта 117 стал ледяным. — Не играй со мной. Болливуда и так много актеров.

Мужчина побледнел, кивнул, сложил ладони и сделал традиционный индийский жест согласия.

— Всё по плану. Без ошибок. Если понадобится жизнь — мы её отдадим, — сказал Амар, обводя взглядом своих бойцов.

— Да, сэр! — кивнули солдаты в один голос.

Они прыгнули в люк канализации один за другим, скрываясь в темноте. Последним задержался Амар: он посмотрел на генерала, коротко кивнул и нырнул вниз, закрыв крышку за собой.

В это же время Объект 117 слегка улыбнулся.

— Гниль души не скрыть золотом и властью, — произнёс он, словно для себя, но так громко, что пленники вздрогнули.

Глава 9

Глава 9

По узкому туннелю шагали четверо — команда «Ваджра».

Впереди шёл Кабир, молодой боец, но уже с опытом боёв. Второй — девушка Рани, её глаза, холодные и красивые, отражали напряжение миссии. Третьим шёл Викрам, самый старший, но сильный духом и непоколебимый. Замыкал отряд капитан Амар.

— Наша цель не бой, — сказал Амар тихо, но твёрдо. — Убить разрядом. Без ошибок. Готовьтесь к худшему. Если придётся… — он запнулся, но слова были не нужны. Каждый понимал, что значит его пауза.

В это время из Тадж-Махала выбежала группа женщин и мужчин.

Генерал Арджун нахмурился, сердце болезненно кольнуло. Он резко схватил усилитель голоса:

— Остановитесь! Спокойно! Вас проверят — без паники!

Солдаты подбежали со сканерами. В глазах генерала вспыхнула старая боль. В памяти всплыл тот день — женщина с ребёнком, умоляющая о помощи… и взрыв, который унёс десятки жизней. Он сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки.

Сканеры мигнули зелёным. Ни у кого не оказалось бомбы.

Арджун шумно выдохнул, но напряжение не исчезло. Он знал: если Объект 117 их отпустил, значит, у этого демона уже есть план.

Команда «Ваджра» приближалась к центру с четырёх сторон, пробираясь по узким проходам Тадж-Махала.

Объект 117 сидел между гробницами, его взгляд был прикован к древнему камню, словно он слышал дыхание мёртвых.

Четвёрка бойцов замерла за последней стеной. И вдруг в тишине раздался его голос — холодный, насмешливый, как будто он знал каждое их движение:

— Знаете, ради любви когда-то строили такие памятники. Люди отдавали за них жизни.

А теперь… вы предаёте друг друга за деньги.

Разве это не игра, Амар?

Капитан вздрогнул, сердце будто оборвалось. Но он сразу скомандовал:

— В бой!

Из-за стен одновременно вышли четверо. В руках — тяжёлые устройства, обмотанные проводами и медными катушками. Параллельно они подняли электропушки. В тот же миг стволы вспыхнули ярким сиянием, воздух наполнился запахом озона.

Лицо Объекта 117 озарила улыбка. Его одежда начала трансформироваться, будто металл сам расползался по его телу, но в чудовище он не превратился — он оставался человеком.

— Давай! — крикнул Амар.

И электричество хлынуло в зал.

Четыре потока соединились в кольцо ослепительной энергии, сжимая Объект 117 в центре. Сила в шестьсот миллионов вольт ударила, гул разнёсся по мраморным сводам. Броня на его теле трещала, куски отваливались, искры разлетались во все стороны.

Рани стиснула зубы. В её голове звучала только одна мысль:

«Ты не выживешь. Это оружие создано, чтобы уничтожать любого врага. Шестьсот миллионов вольт… даже демон не выдержит».

Кабир крикнул людям, прижавшимся к стенам:

— Бегите! Быстро, пока есть шанс!

Толпа сорвалась, кто-то плакал, кто-то кричал, но все рванули к выходу.

И именно в этот момент Объект 117… улыбнулся.

Амар заметил — и сердце его дрогнуло.

По полу, словно ртуть, скользили жидкие наноботы. Они подбирались к его ногам, затем взметнулись вверх, обвивая устройство, которое удерживало строй электрополя. В секунду они проникли внутрь механизма, изменяя его структуру. Искры погасли. Кольцо электричества исчезло.

Вместо этого энергия начала скапливаться вокруг, собираясь в пульсирующий шар. Объект 117 спокойно опустился на пол, скрестил руки и произнёс ровным голосом:

— У вас есть минута. Потом эта махина взорвётся как бомба. И миллионы погибнут.

Он посмотрел прямо в глаза Амару:

— Я мог уйти отсюда в любой момент. Но я остался. Ради тебя.

За сколько ты продал землю, которая была домом для простых людей?

Как в суде ты предал жену, подставил её, чтобы самому избежать тюрьмы?

А потом скрылся под вывеской героической команды «Ваджра»…

В зале повисла гробовая тишина. Остальные бойцы смотрели непонимающе — слова 117 звучали как чужая история. Но Амар побледнел. Его дыхание сбилось, руки задрожали.

Он знал: каждое слово — правда.

Когда-то он продал землю крестьян за копейки ради выгоды. Люди страдали, семьи лишались домов.

Когда нашли наркотики у него дома, он переложил вину на жену, чтобы самому спастись. И теперь прятался за военной формой, как за щитом.

А 117 знал всё.

Каждую деталь.

Тиканье невидимых часов словно било по вискам.

Объект 117 сидел спокойно, глядя на Амара, и произнёс:

— Время идёт. Я жду, когда ты сам всё расскажешь. У вас ещё есть шанс.

Амар закрыл глаза.

И вдруг память ударила.

…Поле пшеницы, золотое море, колышущееся на ветру. Молодой, красивый, сильный — он шёл рядом с девушкой в белом платье. Она держала его за руку и улыбалась. Её голос был нежным, как звон колокольчиков:

— Знаешь, Амар… эти земли — наш дом. Наше будущее. Всё, что у нас есть. А ты — наш защитник.

Но он не смотрел ей в глаза. Его взгляд блуждал по полям — и мысли были грязными.

«Сколько это стоит? Сколько можно выжать из этой земли? Эти люди… да они ничего не значат.»

В памяти вспыхнула другая сцена. Тёмная комната, сигаретный дым. Низкий человек в костюме, с хитрой улыбкой, протянул Амару руку. Их пальцы сомкнулись в крепком, грязном рукопожатии.

А потом — рев строительных машин.

Железные чудовища сминали глиняные дома, вырывали землю с корнями.

Люди кричали, женщины падали на колени, старики поднимали руки к небу, умоляя о милости.

Но молитвы тонули в грохоте техники.

И ни один голос не был услышан.

Амар резко открыл глаза. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу.

А Объект 117 смотрел на него, и улыбка была холодной:

— Признаешься сам… или я расскажу за тебя?

Воздух становился тяжелее с каждой секундой.

Запах пота и страха висел в комнате, липкий, удушающий. Никто не осмеливался даже вздохнуть громче.

Амар дрожал, его лицо было искажено мукой. И наконец он сорвался:

— Да! Да, во всём виноват я! Из-за меня она в тюрьме! Из-за меня страдают люди! Всё из-за меня!..

Его крик эхом ударил по стенам.

Но Объект 117 лишь стоял неподвижно. И улыбался.

— Нет… нет… нет… — Амар начал трястись, почти рычал от отчаяния, но тело не слушалось.

Свечение усиливалось. Энергия внутри купола рвалась наружу, миллиарды вольт разрывали воздух. Все, кто был рядом, упали на пол, прижатые невидимой силой.

И вдруг… вспышка.

Купол загорелся синим пламенем.

Электрический вихрь не разорвал их — его что-то поглотило.

В тишине шаги.

Объект 117 медленно подошёл к Амару и наклонился. Его голос был холодным, как нож:

— Убит … это всего лишь освобождение для тебя. Настоящая потеря — когда общество видит гниль.

И в тот же миг по всем экранам, по новостным каналам, по рекламным щитам и телефонам пронеслись кадры:

— Амар, жмущий руку человеку в костюме.

— Амар, продающий землю, где жили простые люди.

— Амар, отворачивающийся, когда жену увозили в тюрьму.

— Амар, признающийся: «Это я… всё это я…»

Индия застыла.

А потом — взорвалась гневом. Люди проклинали его, плевали в его имя. В интернете, на улицах, в домах было одно слово: «Предатель».

На земле, среди руин электрического купола, Амар лежал, разбитый.

Впервые он понял — смерть была бы милостью.

Объект 117 поднял голову.

В центре купола, прямо под сводом, он заметил странное колебание. Его глаза сузились. В следующий миг он метнул рой наноботов — точный, быстрый, словно удар ниндзя.

Кусок металла пробил потолок чуть в стороне от цели. Камень задрожал, и из образовавшегося отверстия медленно выпал куб. Он упал, глухо звякнув о пол.

Объект 117 протянул руку. Его пальцы сомкнулись на артефакте. Улыбка скользнула по его лицу.

И вдруг…

Мир исчез.

Перед глазами раскрылась бесконечная бездна. Куб сиял и тут же жадно втягивал в себя всё живое. Земля трескалась и рушилась. Люди исчезали, будто пыль. Города превращались в руины. Реки превращались в потоки крови, сливаясь в один чудовищный поток.

Всё живое погибало. Мир падал в чёрную дыру, созданную этим куском материи.

И прямо в центре — Объект 117.

Он стоял среди этого апокалипсиса и смотрел, как куб пожирает всё.

Но вдруг… видение изменилось.

Объект 117 медленно вышел из Тадж-Махала.

Военные, заметив его, в панике открыли огонь.

— Открыть огонь! — закричал генерал Арджун.

Тысячи пуль рванулись в сторону фигуры, но всё исчезало в воздухе, поглощаясь невидимой силой. Казалось, сам воздух отталкивал металл. Объект 117 даже не обратил на это внимания.

Он остановился и обернулся. Его взгляд скользнул по сияющему куполу Тадж-Махала, и на лице появилась лёгкая, почти детская улыбка.

В его сознании ожила сцена:

Он падал на асфальт, земля ломалась от удара его кулака. Объект 117 держал голову, а в глубине разума звучал тихий, девичий голос — лёгкий, хрупкий:

— А потом в Тадж-Махал пойдём… и увидим всё чудо мира… да?

Воспоминание окутал туман, образы начали таять.

Объект 117 поднялся, глаза его сверкнули странным светом, и в тот же миг он растворился в воздухе.

Генерал Арджун стоял в пустоте, сжимая кулаки и не веря собственным глазам.

Амар поднялся среди облаков пыли и осыпавшихся камней. Его тело дрожало, дыхание сбивалось, а в глазах отражался ужас прожитых мгновений. В памяти вспыхивали картины прошлого — предательство, страх, потерянная честь. Он резко достал пистолет, сжав его так, будто в этом оружии заключалось спасение. Дрожащей рукой поднял к виску.

Но когда он хотел нажать на курок, руку неожиданно остановили. Перед ним стоял Кабир. Его глаза были холодны, полны презрения.

Кабир одним ударом вырубил его и сказал. Его голосе был отвращение:

— Таких как ты должен отвечать за законом.

Рани молча смотрела на командира. В её глазах отражалось разочарование: когда-то этот человек был для неё героем, готовым умереть за страну. Но теперь он предал всё.

В зал вошли солдаты. Их шаги отдавались гулким эхом, но никто не говорил ни слова. Там, где недавно бушевал бой, теперь царила мёртвая пустота. Тишина давила сильнее криков. Команда «Ваджра» слушала её, осознавая — всё, ради чего они сражались, было уничтожено.

В старом здании с облупившейся вывеской «Помощь нуждающимся» тихо скрипели старые двери. Внутри за столом сидел уставший менеджер. Он перебирал бумаги, принимал копейки пожертвований и понимал, что фонд годами собирал слишком мало, чтобы действительно помочь людям. Чашка с остывшим чаем стояла рядом, воздух был тяжёлым и затхлым.

Менеджер устало щёлкнул мышкой, открывая новое письмо, думая, что это очередная формальность. Но уже в следующую секунду его глаза расширились.

Чашка с чаем опрокинулась, жидкость растеклась по столу, а он закричал. В письме значилось: поступило пожертвование более двух миллиардов долларов.

И рядом — короткое сообщение:

«Помощь нужна всем кто не сдается в своем пути если каждый копейка не будет пожертвования ради нуждающиеся то...»

Сообщение оборвалось. Но сердце менеджера билось так, словно он услышал больше, чем было написано. Он понял — это был знак. Знак, что даже в мире крови и предательства ещё есть место свету и надежде.

Судьба Надежды уже решена.

Голос Соколова был тяжёлым, словно сквозь сжатые зубы. Эхо его дыхания пробивалось через экран, на котором мерцал его силуэт.

Натали сидела напротив, её руки дрожали, глаза наполнялись слезами. Она слушала каждое слово.

— Главы государств уже приняли решение, — голос Соколова стал холоднее стали. — Его заморозят. Ваша команда? Один предатель, второй почти в могиле, третий с психическим расстройством. Всё. Конец.

Он резко повысил голос, и в нём прозвучала ярость:

— Я поддерживал вас столько времени! Но пришло время смотреть в глаза смерти. Мир в угрозе. Это не игра, как раньше!

Натали вздрогнула, её губы дрожали, и тихий шёпот сорвался с них:

— Пап…

Её экран потемнел. В комнате осталась только она и её страх.

Где-то далеко, в холодной земле,

Объект 117 стоял перед несколькими могилами. Ветер выл, рвал листья и траву. Гроза разрывала небо ослепительными вспышками. Каждая молния, каждый удар грома казался приговором.

Но для Объекта 117 всё это было тишиной.

Внутри него бушевали не гроза, а тысячи воспоминаний, которые не давали покоя.

Он упал на колени, земля под ним промокла от дождя, и впервые заговорил — не как оружие, не как легенда, а как человек.

— У меня… нет имени. Я его похоронил. — Его голос сорвался. — Зачем? Мир несправедлив… мам… пап… мне не хватает вашего тепла…

Слёзы смешались с дождём. Его плечи дрожали. В этот момент в его лице осталась только грусть. Не демон. Не герой. Просто человек, потерянный в бесконечной буре.

Мэри впервые вышла из невидимости, которая скрывала её столько лет.

Тонкая, почти прозрачная фигура в белом лёгком платье шагнула вперёд. Её лицо — нежное, красивое — теперь было наполнено не радостью, а разочарованием и пустотой.

Она остановилась у старого дома. Несколько секунд просто смотрела на него — словно боялась войти. Но всё же шагнула внутрь.

Там, в полумраке комнаты, сидел её брат.

Его тело было взрослым — мужчине было тридцать, но разум застрял в детстве. Он увлечённо играл на планшете простую игру, и в этом было что-то одновременно светлое и мучительное.

Его взгляд поднялся. И вдруг лицо озарила широкая улыбка.

— Сестра! Ты пришла! — он бросил планшет и со всей силы побежал к ней, как ребёнок. — Ты останешься? Давай сыграем! Нет, просто останься… Я хочу быть с тобой, сестра…

Он говорил быстро, сбивчиво, как ребёнок, боясь упустить хоть одно слово. Его голос звенел радостью, чистой, наивной.

Мэри замерла, но сердце не выдержало. Слёзы сами потекли по щекам.

Она обняла брата, крепко, так, будто боялась потерять его снова.

— Я здесь… я с тобой, — шептала она, не в силах сдержать рыдания.

В тот миг в её душе впервые за долгое время не было войны. Только любовь и боль, переплетённые вместе.

Глава 10

Глава 10

Надежда стоял рядом с телом Никиты, которое медленно восстанавливалось. Его взгляд задержался, и вместе с этим нахлынули воспоминания.

— О мой бог… привет… здравствуй… хелло! — тогда ещё юный Никита, в простой военной форме, не сдерживал восторга. — Ты легенда, брооо!

Он выглядел так искренне, так по-детски. Его глаза светились уважением и радостью, будто перед ним явился сам символ силы и чести.

Никита протянул руку, и Надежда пожал её. Но Никита держал слишком долго, словно боялся отпустить, застрял в эмоции, в этом мгновении, где реальность и мечта переплелись.

Надежда мягко выдернул ладонь, похлопал его по плечу и молча ушёл.

В пустом коридоре он закурил. Глаза его стали тяжелыми, лицо — усталым, и в тишине звучал лишь собственный гулкий ритм сердца.

Он прошептал себе одними губами:

— Пора… я уже слишком долго живу…

Перед тем как скрыться, он оставил на столе у Никиты маленький знак — красный бантик для девушек. Символ. Напоминание. Прощание.

В этот момент, когда Надежда уже собирался уйти, в зал вошли несколько солдат вместе с капитаном. Их шаги эхом разнеслись по каменному полу.

Надежда остановился.

— Вы возвращаетесь в Россию… нам дан приказ вас… — начал капитан, но не успел договорить.

Надежда лишь кивнул. Его лицо было спокойным, почти безжизненным, будто решение давно принято.

А далеко оттуда, в темной комнате, Натали сидела, откинувшись на стуле. На её щеках ещё блестели следы слёз. Она медленно открыла глаза.

В её руках дрожал рентгеновский снимок — там был силуэт ребёнка, ещё не рождённого. Она прижимала его к груди, словно защищая.

На столе рядом лежала фотография: Надежда и Натали на пляже. Они улыбались, обнимая друг друга. Его рука тогда нежно лежала у неё на талии, на животе…

Но теперь фотография лежала перевёрнутой, как символ перевернутой судьбы.

Фургон гудел в снежной тишине. Солдаты сидели напротив, оружие у них было направлено прямо на него. Его взгляд был опущен, словно он смирился. Но вдруг Надежда поднял голову.

— Стой! — крикнул один из солдат.

Секунду спустя всё превратилось в хаос. Надежда схватил ближайшего за бронежилет и метнул в другого, словно игрушку. С грохотом он выбил дверь, проломив её телом солдата-щита.

Снаружи визжали тормоза, машины перекрывали дорогу, вспыхивали прожектора.

Но Надежда лишь рванул вперёд. С каждым шагом земля дрожала. Его фигура размывалась в снегу.

Прыжок.

Воздух взорвался под ним, когда он поднялся на высоту почти 150 метров, а затем тяжело приземлился в белое поле. Снег поднялся облаком, укрыв его от взглядов.

Солдаты застыли. Никто не понимал, стоит ли стрелять.

Он вернулся туда, где сердце ещё помнило тепло — в маленькую деревню. Домик был из дерева и камня, старый и перекошенный, но уютный в своей заброшенности. Внутри стоял холод и пыль. Надежда молча разломал дрова, разжёг огонь. Пламя осветило стены, оживило мёртвый дом.

Он достал старые тарелки, он из подвала, где среди мешков нашёл лук и картошку. Всё это он готовил так, будто это был его последний завтрак.

Скоро аромат жареного лука и картошки наполнил дом. Надежда сел за стол. Его глаза задержались на еде — и мир дрогнул воспоминанием.

Ему было шестнадцать.

Темный зал. Ряды кроватей. Дети сидели молча, как тени. Вошла женщина — полная, в простом халате. В её руках была еда: миски с картошкой и луком, куски хлеба. Она раздавала их осторожно, с тяжёлым дыханием.

Дверь распахнулась. Вошёл охранник. Его взгляд был тяжёлым, ледяным. Он осмотрел миски, встретился глазами с женщиной. Она выдержала этот взгляд. Мужчина фыркнул и ушёл.

И только тогда женщина, почти незаметно, достала из кармана несколько конфеток. Раздала детям. Улыбнулась быстро, виновато — и исчезла в дверях.

Надежда моргнул, возвращаясь в пламя и запах еды. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах была боль, которую не могли скрыть даже огонь и стены этого дома.

Маленький Надежда лежал на металлическом столе. Его худое тело, ещё детское, было опутано десятками трубочек и проводов. Вены распухли от бесконечных инъекций. Кожа бледная, холодная, словно у мертвеца.

В воздухе висел запах хлора и спирта, тяжёлый, удушливый, будто сам воздух был ядовитым. Вокруг щёлкали клавиатуры, стучали сапоги по кафельному полу. Холодные лампы слепили глаза, превращая всё в белый кошмар.

Надежда плакал. Его слёзы стекали по щекам и скапливались у шеи, но он не мог вытереть их — тело было полностью обездвижено.

— Начать, — раздался спокойный, ледяной голос человека в чёрном плаще. Его силуэт нависал сверху, словно сама смерть.

В ту же секунду десятки докторов и военных двинулись вокруг.

Иглы.

Сотни тонких, блестящих игл погружались в его тело. Каждая — как удар ножа.

Маленький Надежда кричал, но крик был глухим, беспомощным. Металл и пластик заглушали голос ребёнка. В этом холодном зале его голос звучал так же безнадёжно, как мышиный писк среди рычания машин.

Это был ад.

…

Вдруг тишину прорезал торжественный голос из радиоприёмника. Гулкий, мощный, как будто говорил сам Кремль:

— Всех вас поздравляю! Мы создали универсального суперсолдата! Мы дали ему имя — Надежда! Теперь мы победим фашистов!

Громкие аплодисменты и крики восторга эхом раскатились по залу. Учёные и генералы улыбались, хлопали друг друга по плечу. Но ребёнок на столе продолжал плакать.

…

Эфир наполнился ликованием. По всем радио СССР гремели поздравления.

Толпы на улицах. Красные знамёна над площадями. Люди кричали «Победа!».

Маленький мальчишка, босоногий, бежал по деревне, размахивая газетой, и кричал во всё горло:

— Война закончилась! Надежда победил!

В Москве гремел парад. Десятки тысяч солдат чеканили шаг по Красной площади. Танки грохотали по булыжной мостовой. Знамёна развевались. Гул оркестра сливался с криками толпы.

На трибуне стояли маршалы, генералы и партийные лидеры. В центре — маленькая фигура. Надежда.

Фотографы ослепляли вспышками, фиксируя на плёнке «живую легенду».

Мальчик, в парадной форме, с орденами, которые были тяжелее его самого, стоял с каменным лицом. Люди кричали его имя. Вся страна праздновала. Но он внутри всё ещё слышал только звук собственных криков на холодном столе, запах хлора и боль от игл.

В тёмной комнате горела одна лампа, её свет качался, отбрасывая длинные тени на стены. Несколько мужчин сидели за массивным столом, их лица прятались в дыму от сигар.

— Зачем этого мальца оставили? — хрипло спросил один. — Ему ведь нет и восемнадцати. У него… сверхсила. Нужно его уничтожить, пока не поздно.

В воздухе повисло напряжение.

— Молчать! — рявкнул мужчина в центре стола. Его голос был властным, тяжёлым.

Тишина.

— У нас есть шестеро лучших солдат. Они закончили войну. Они — щит. А этот малец… он только прикрытие. Обложка для газет. Герой, лицо новой эпохи. Если он вздумает сопротивляться — любой другой суперсолдат убьёт его. Поняли? Он нам нужен.

Все притихли, никто не посмел возразить. Лишь треск лампы и тяжёлое дыхание присутствующих наполняли комнату.

Тем временем Надежда шёл по деревне.

Воздух был наполнен запахом дыма и свежего снега. Люди рубили дрова, женщины болтали друг с другом, согреваясь смехом, дети гонялись по улице, словно забыв о холоде.

Кто-то помахал ему рукой, но он лишь кивнул.

Надежда поднялся на склон горы. Там открывался вид на бескрайний океан. Серые волны накатывали на берег, шумели, словно шептали свои тайны.

Он сел на камень, укутанный инеем, и долго смотрел вдаль.

Туда, где не было войны, не было приказов, не было чужих голосов.

Только холодный океан и его собственные мысли.

Хмф, так просто сдался и хочешь уйти…

Голос Объекта 117 прозвучал позади.

Надежда замер. Он чувствовал его присутствие, но не обернулся — продолжал смотреть в холодную даль, где океан сталкивался с небом.

— Если хочешь убить — то давай, — хрипло сказал он. — Я слишком устал быть героем.

Объект 117 усмехнулся. Его голос был спокоен, но в нём звенела сталь:

— Герой… Герои идеальны только в книгах, в мечтах людей. В моём мире не будет той боли, что ты чувствовал. Это будет мир без насилия — только красота и благословение. Но все гнилые, лживые, убийцы и маньяки… они будут мучимы мной. Я превращу их жизнь в ад, пока дьявол сам не покажется для них ангелом. А достойные — будут жить в новом мире. А ты…

Он не успел договорить.

Голос Надежды был сухим, словно обугленный:

— Красивый мир может быть в книгах. У тебя, возможно, получится его создать. Но я… я не достоин.

— Почему? — холодно прозвучало за его спиной. — Потому что ты так считаешь? У тебя есть шанс…

Объект 117 шагнул ближе и протянул Надежде маску. Старую, потрескавшуюся, с множеством палочек, которые когда-то вырезал сам Надежда.

Он долго смотрел на неё, пальцы дрожали. И только тогда обернулся.

Но там уже никого не было.

Пустота.

Гул. Сначала далёкий, потом нарастающий. Надежда только успел поднять голову — и небо разорвала ракета.

Взрыв. Ослепляющая вспышка. Ветер и огонь ударили в грудь. Он инстинктивно выбросил руки, пламя сорвалось из ладоней, пытаясь оттолкнуть удар. Но было поздно.

Ударная волна швырнула его десятки метров прочь. Тело пронеслось по снегу, оставляя борозду, и замерло. Сознание уходило.

— Вот и всё… — раздался знакомый голос.

К старому командиру подошли отряды солдат. Танки рычали, вертолёты зависли над полем. Плотное кольцо стали и огня окружало упавшего героя.

Несколько бойцов подняли Надежду. На его руки защёлкнули тяжёлые наручники из сплава, отливающего холодным серебром.

— Ты слишком хороший кролик для экспериментов. Сказал солдат и вонзил в шею Надежды шприц с мутной жидкостью.

Тело героя дёрнулось. Вены налились тьмой. И всё поглотила темнота.

Они хотели заморозить его навсегда и использовать как экспериментальный кролик.

Объект 117 стоял на коленях у могилы родителей. Долгое время он не шевелился, словно вкаменевший в своей скорби. Но затем поднялся. В одно мгновение вся боль, грусть и человеческие эмоции исчезли с его лица. В глазах зажёгся холодный синий свет — сияние смерти.

— Ваш сын пошёл, — произнёс он глухим голосом. — Мой план идеален. И скоро весь мир поймёт это.

В следующий миг его не стало — он растворился в воздухе, словно никогда и не существовал. Осталась лишь одна маленькая бабочка, медленно взмахивающая крыльями и тянущаяся к свету.

Глава 11. Тишина перед бурей.

Глава 11

Тишина перед бурей

Тамерлан вошёл один в свою сокровищницу. Комната сияла золотом — стены, потолок, даже пол казались выкованными из света. В центре, на возвышении, стояли три куба.

Взгляд Тамерлана был полон усталости и истощения. Он шагнул ближе и, глядя на кубы, тихо произнёс:

— Ради вас… десятилетия войны. Ради вас — тысячи жизней. И теперь остался последний бой. Но если вы способны помочь мне… я должен быть достоин держать вас.

Он медленно поднял руку и положил её на поверхность ближайшего куба. В тот же миг всё его тело содрогнулось. Глаза побелели, дыхание перехватило.

И вдруг Тамерлан увидел всё.

Величественный зал сиял светом и гулом голосов. За длинными полукруглыми столами сидели сотни представителей государств. Атмосфера была напряжённой, каждый понимал: будущее мира решается здесь.

В центре зала поднялся мужчина лет сорока — в белом одеянии, с густой бородой. Его голос звучал твёрдо и гулко, разносился под сводами, словно колокол:

— Сегодня мы собрались не ради политики и не ради власти. Мир стоит перед угрозой. Объект 117 и его мутанты — сила, с которой человечество никогда не сталкивалось.

Позади него вспыхнул огромный экран. На нём показали кадры:

— Бухара. Сражение на АЭС. Объект 117 вырывает куб из сердца станции.

— Тадж-Махал. Тысячи пуль, но ни одна не коснулась его тела.

В зале стояла тишина.

Мужчина продолжил:

— По нашим данным, Объект 117 уже обладает двумя кубами. Его путь ведёт к третьему — в Мичиган. Но у нас есть время. Древние записи, скрытые писания Бабура, указывают: куб, извлечённый из Тадж-Махала, раскрывает силу лишь тем, кто способен обуздать собственные эмоции. А у Объекта 117 этого контроля нет.

Он сделал паузу, его взгляд обвёл зал:

— Мы предлагаем объединить силы. Создать союз сильнейших воинов и величайших умов человечества. Это будет наш идеальный план. После победы кубы должны быть уничтожены… и отправлены в сердце Солнца.

По всем столам президентов зажглись экраны с декларацией. Пять минут зал утопал в молчании. Никто не решался первым.

И вдруг… Китай подтвердил.

За ним — Индия.

Россия. США. Франция. Мексика.

Один за другим, десятки стран начали голосовать «за».

Мир впервые за века говорил единым голосом.

Объект 117 сидел на старой скамейке в саду. Лёгкий ветерок доносил запах цветов, журчание фонтана наполняло пространство мягкой прохладой. Птицы щебетали, дети смеялись и бегали по лужайке.

Его взгляд задержался на молодой женщине лет двадцати. На ней было лёгкое фиолетовое платье, струящееся до самой земли. Она играла с маленькой девочкой — лет двух. Девочка смеялась звонко, как колокольчик, обнимала мать и пыталась повторять её движения.

Объект 117 стиснул зубы. В его глазах вспыхнул холодный синий свет — воспоминание о прошлом, о тех, кого он потерял. Но он тут же угас, словно искра, утонувшая во мраке.

Женщина почувствовала чужой взгляд и обернулась. На мгновение она замерла. Девочку она осторожно поставила на землю, та тут же побежала к другим детям. Глаза молодой матери наполнились влагой, рука дрогнула, прикрыв рот.

В этот момент к ней подошёл мужчина — высокий, статный, с открытым и добрым лицом. Он обнял её сзади, шепнув на ухо:

— Дорогая, ну что… пойдём, купим мороженое, а потом прогуляемся ночью?

Девочка радостно закричала:

— Папа! — и побежала к нему.

Женщина, улыбнувшись мужу, снова обернулась туда, где секунду назад сидел странный наблюдатель. Но скамейка была пуста.

Антарктида.

Объект 117 рухнул на снег. Белая пустыня встретила его тишиной и холодом. Он схватился за голову, крича так, что даже ледяные скалы, казалось, отразили его боль. В его глазах боролись два огня — холодный синий свет и искры человечности.

— А-а-а-а!

Он ударил ладонью по льду. Земля задрожала, снег взметнулся вверх, словно от взрыва. В центре образовался гигантский кратер, диаметром более двадцати метров.

Объект 117 обессилено упал в снег. Сознание покинуло его тело.

Белизна Антарктиды снова воцарилась, будто ничего и не было.

Зал для тренировок гудел от ударов.

Чернокожая девушка в спортивной форме, без перчаток, наносила удары по тяжёлой груше. Её тело — стройное, сильное, натренированное — блестело от пота. Каждый её удар был резким, точным, будто она выбивала из себя боль и ярость.

Но в её взгляде жила лишь одна сцена из прошлого.

— Ты всего лишь замена. Не более, поняла, Зури Браун? — сказал мужчина, чьё лицо не уходило из её памяти.

— А-а-а-а-а! — с криком ярости Зури вложила всё в последний удар. Груша дрогнула, по её поверхности пошла трещина.

Зури тяжело дышала. Села на скамейку, откинула со лба влажные волосы и схватила бутылку воды. Сделав несколько быстрых глотков, она потянулась за планшетом.

Экран загорелся. Сухой голос из динамика:

— Новая миссия загружена.

Зури прищурилась. На дисплее появился образ.

Человек… нет, не человек. Глаза — синие, холодные, полные бездны.

Объект 117.

Её пальцы непроизвольно сжались вокруг планшета.

Зури в военной форме шагнула в огромный зал. Сотни экранов мерцали данными, в воздухе гудели серверы и вентиляторы, десятки людей в белых халатах работали над приборами. При её появлении несколько инженеров подняли головы и с улыбками начали подшучивать:

— Ну что, очкарики, у нас ещё один пациент похоже крутой злодей? — усмехнулась Зури. — Ставлю десять баксов, что я его уделаю первой а не Китай!

Толпа загудела. Кто-то начал спорить, другие уже делали ставки — одни за Зури, другие за других солдат. В воздухе царила напряжённая, но живая атмосфера.

— Что за клоуны?! Все по местам! Работать! — прорезал зал суровый голос.

Смех мгновенно стих. Все снова уткнулись в мониторы и панели.

Зури подошла к мужчине в чёрной форме. Это был Стэн — 54 года, высокий, плечистый, седые волосы придавали ему харизматичность, а лицо, словно выточенное скульптором, всё ещё хранило молодую красоту.

— Старик, не будь таким мудаком, а? — подмигнула Зури, похлопав его по плечу.

— Зури, это не просто бой против клоунов, — его голос стал твёрдым. — Он тиран. Ужасный. Ты хоть читала досье, что я тебе отправил?

— Ну… без метафор — да, — ухмыльнулась она. — Но я всё равно поставлю на себя.

Стэн только покачал головой и поднял десятку. Зури с довольной ухмылкой выхватила купюру.

Но её внимание сразу отвлёк великан в центре зала.

На платформе возвышался боевой костюм.

Трёх с половиной метра в высоту, собранный из прочнейшего белого титано-керамического сплава, с массивными сегментами, словно переплетёнными мышцами из металла. По контуру шли тёмно-синие вставки, светившиеся тонкими линиями энергии. Огромные руки с усиленными гидравлическими суставами могли раздавить бронетранспортёр. На груди — два сияющих реактора, гул которых отдавался в воздухе. Их свет прорывался сквозь броню, как дыхание живого существа.

Спина костюма была покрыта панелями-«лепестками», которые могли раскрываться, превращаясь в систему охлаждения и мини-турбины для коротких рывков. На плечах крепились контейнеры под сменное оружие — от плазменных пушек до импульсных ракет. Шлем напоминал хищное лицо с узкой визорной щелью, а вдоль челюсти тянулись крошечные прорези — система фильтрации воздуха и усиленные динамики.

Зури замерла, рассматривая монстра из стали.

— Ну и что вы тут колдуете? — спросила она, скрестив руки.

Один из инженеров, не отрываясь от панели, ответил:

— Мы отключаем все лишние модули. Только ручное управление. Искусственный интеллект не будет помогать. Понимаете, враг может взломать систему. Это мера защиты.

Зури прищурилась, задумчиво глядя на сияющий корпус.

— Хорошо, хорошо… Но, ребята, добавьте туда вентилятор, а то в этих печках жарко как в аду.

Она уже повернулась уходить, но вдруг резко обернулась и бросила:

— Если он правда может взломать систему… то почему он ещё этого не сделал?

Зал на секунду погрузился в тишину. Инженер, открыв рот, замер над клавиатурой — и не смог ничего ответить.

Объект 117 возник в крошечной комнате, освещённой лишь тусклой лампой под потолком. На стенах висели коллекционные картины и оружие, древние маски и старинные книги, будто собрание памяти и тщеславия. В центре стоял стол из красного дерева, украшенный изысканными узорами, переливавшимися в полумраке.

За столом сидел доктор Мардонов. Его пальцы нервно барабанили по деревянной поверхности, но он старался выглядеть спокойным.

Объект 117 шагнул вперёд, его тень легла на лицо доктора. Он улыбнулся холодной, безжизненной улыбкой и произнёс:

— Ну что, доктор Мардонов… хмф. Нет. Шахриёр.

Имя прозвучало, как приговор.

В глазах доктора мелькнул ужас, его губы задрожали. Секунда тянулась, как вечность.

Несколько часов спустя.

В комнате стояла тишина. Только лёгкое мерцание огня в камине отражалось в стекле витрин. На полу, возле стола, неподвижно лежало тело доктора. Его лицо застыло в гримасе ужаса, словно он умер ещё до того, как сердце остановилось.

Фиолетовое свечение окутало фигуру Объекта 117. Он посмотрел на безжизненную комнату, на вещи, которые больше никому не нужны, и тихо произнёс:

— В бой.

Вспышка света — и его больше не было.

Глава 12

Глава 12

Идеальный план мира против Объекта 117

— Всё готово. Отправляемся, — голос Али эхом разнёсся по заброшенному корпусу.

Здание было заброшенным, но от этого казалось ещё живее: ржавая арматура, треснувшие стекла, по углам — ряды опустевших лабораторных колб и застывших реактивов. В воздухе висел холодный химический запах, перемешанный с сырой пылью и давней тоской.

Афина появилась в новом костюме — длинном, плотно облегающем, фиолетовом, который словно второй кожи прилипал к её телу. Волосы были собраны в высокий хвост, и при каждом её движении ткань шуршала тихим шелестом. Костюм подчёркивал её скорость — он казался продолжением мускулатуры, готовым к броску в любую секунду.

Леон был в другой манере — чёрный костюм из удлиняющегося материала облегал его плотную мускулатуру, поверхности блестели, как смоль. Он будто впитал тёмный свет вокруг и стал почти невидим в полумраке коридора, но каждое его движение обещало мощь и вес.

Али стоял особняком: одежда с открытыми чешуйчатыми пластинами, которые напоминали доспех древнего воина, сдержанно искрилась в тусклом свете. Пластины на руках и ногах слегка переливались; в лице — чёрная маска, за которой прятались глаза, а длинные волосы спадали до плеч. Он поднял меч Надежды — клинок, который хранил чужую историю и чужую боль.

На миг всё стихло. Трое фигур — Афина, Леон и Али — словно слились с вечерним полумраком и исчезли в фиолетовом свечении, тая в ночи, чтобы стать ударом.

В задней части самолёта сидел воин, похожий на ожившую статую древнего бога. Его доспехи из чёрного металла мерцали тусклым светом, а по ним тянулись замысловатые узоры золотого и алого цвета. На плечах возвышались две головы драконов: одна излучала пламя красного света, другая — холодное сияние синего.

Лицо скрывала массивная маска с двумя ярко-красными глазами, сейчас закрытыми, словно во сне. Воин сидел в позе лотоса, неподвижный, будто скала, но от него исходила угроза, способная раздавить всё вокруг.

На коленях лежало копьё длиной три метра. Его наконечник, почти в полметра, блестел сталью и силой — оружие, способное пробить даже танковую броню.

Это был воин Китая — их гордость, созданный по образу Гуань Юя. Но под титановыми слоями брони скрывался не автомат, а человек. Его звали Чэнси. Молодой мужчина с мускулистым телом, лёгкой бородой и спокойным лицом. Сейчас он сидел с закрытыми глазами, сосредотачиваясь, готовясь к бою, в котором его дух должен был соединиться с машиной.

Самолёт гудел, вибрировал, а Чэнси казался оторванным от реальности — он уже был там, в битве, что ждала впереди.

США — штат Мичиган. Рядом — Чикаго, город вдалеке, словно светлая точка на горизонте.

На безжизненной равнине, под палящим солнцем, выстроилась четвёрка: Али, Афина и Леон — трое в боевых костюмах, впереди — Объект 117. Он стоял неподвижно, глаза были закрыты, на губах — лёгкая, холодная улыбка.

— Сражаемся до конца, — произнёс объект 117. — Этот куб пространственного типа: ему нужно больше разрушений вокруг себя для активации.

Трое кивнули. Ветер швырял в лицо горячую пыль, и каждый вдох казался приготовлением к прыжку в пекло.

В небе взвился ещё один силуэт — костюм Зури. Она держалась в воздухе, подпитка из сопел в ногах излучала синий ореол, моторы урчали, а её фигура казалась крошечной на фоне громадного стального облика. В кабине Зури мелькнул экран: индикаторы мигали, пошла короткая проверка.

— Проверим всё состояние костюма, — прохрипела она, сжимая рукояти. — Приказ: отвести объект 117 и мутантов минимум на несколько километров от города.

Сзади заглашила кабина самолёта. Люди в ней затаили дыхание — из корпуса поднялся другой гигант: костюм Чэнси. Он вырвался наружу, как доставка древнего воина в XXI век. Доспех развернулся, гидравлика заурчала, и триумфальный рёв прошёл по пустыне: рост — почти три метра, в руках — копьё с лезвием полметра, а масса древнего клинка — «восемнадцать тонн» — будто сама земля держала его за спину.

Чэнси, защищённый внутри машины, встал в боевую стойку и, не колеблясь, прыгнул с высоты — с высоты примерно трёх километров. Его падение было точным, как бросок камня в воду: копьё сверкнуло на солнце, воздух разорвался, и песок взметнулся в столб пыли под ним.

С грохотом Чэнси в доспехах обрушился на землю. Камни разлетелись, трещины пошли по песку, и от удара образовался кратер. Его гигантский копьё засверкало в лучах солнца.

В небе снизилась Зури. Синий ореол реакторов осветил полосу пустыни. Она встала на позицию в пятидесяти метрах от Объекта 117 и его мутантов, тяжело дыша сквозь гарнитуру.

— Объяснять вам законы не стану, — крикнула она. — Только бой решает исход!

Её костюм вспыхнул голубыми контурами по всему корпусу, линии энергии зажглись, словно оживляя машину. Она коротко взглянула в сторону Чэнси и бросила:

— Объект 117 — мой!

Не дожидаясь ответа, Зури рванула вперёд, и земля под её ногами загудела.

Чэнси поднял своё копьё, и доспехи словно ожили в ответ. Силовая энергия прошла по контурам, глаза драконов на плечах засветились красным и синим огнём. Он сделал рывок вперёд, копьё вспарывало воздух, направленное прямо в сторону врагов.

Тем временем в огромном зале сотни специалистов не отрывали взгляда от экранов. Каждый монитор показывал разные углы боя: Объект 117, Зури, Чэнси, мутанты. Люди в форме, в халатах, в наушниках — все были частью единого плана.

— Куб находится под землёй, — сказал один аналитик, быстро печатая на клавиатуре. — Мы до сих пор не понимаем, почему он не идёт прямо к артефактам, а решил сражаться здесь.

— Главное — успеть, — добавил другой, поправляя очки. — Всё зависит от того, смогут ли они отвести бой от города.

— Да, — вмешался третий, усталым голосом. — Наш план не должен рухнуть.

Они обменялись кивками и снова склонились к пультам, координируя бой.

И вдруг по динамикам прошёл тревожный сигнал. В небе, как чёрная птица, поднялся B-2 «Spirit». Его крылья отражали солнце, и под брюхом сияли люки с оружием. Он направлялся прямо в зону боя, чтобы вмешаться.

— В последний раз… — пробормотал кто-то в зале. — Последний шанс.

И вся комната погрузилась в напряжённую тишину, когда над пустыней раздался рёв реакторов.

Трансформация Объекта 117 завершилась. Его тело переливалось холодным синим светом, мышцы словно переплавились в сталь. В тот же миг троица мутантов — Али, Афина и Леон — рванули к Чэнси, а сам 117 шагнул навстречу Зури.

— Посмотрим, молодёжь, — холодно произнёс он. — Сможете ли вы заменить стариков?

Две гигантские фигуры столкнулись. Первой атаковала Зури: серия ударов ногами, быстрых и точных, как молнии. Объект 117 перехватил её за ногу, развернулся всем корпусом и швырнул на землю, словно бросил топор. Удар вызвал трещину в десятки метров.

Но костюм Зури оказался гибким и живым. Она перекатилась, поднялась на ноги и, улыбнувшись, произнесла:

— То, что мне нужно.

Реактор на её груди вспыхнул, линии энергии прошли по всему костюму, и вдруг её фигура сорвалась вверх. В одно мгновение они поднялись на сотни метров. Объект 117 не успел полностью адаптироваться — Зури схватила его и подбросила ещё выше, прямо в небо.

И тут с горизонта вырвалась ракета — ударила в цель.

БУМММ!!!

Огненный шар озарил небо, пламя разлетелось, окрасив облака в красный цвет.

Тем временем Чэнси оказался окружён мутантами. Афина создала бурю — песок и вихри заволокли всё вокруг, скрывая поле боя. Она вращалась с такой скоростью, что внутри смерча гремел гул, словно тысяча барабанов.

Первым атаковал Али: его меч рассёк вихрь, направляясь прямо в Чэнси. Но китайский воин лишь поднял своё копьё, и удар был отражён с гулким звоном. Леон подключился мгновенно, ударив кулаком, усиленным его чёрным костюмом.

Чэнси изменил хватку, развернул копьё и ударил по дуге — сразу в обоих.

БУМ!

Али отлетел назад, меч едва не вырвало из рук. Он успел воткнуть клинок в землю, чтобы удержаться, но даже так его отбросило почти на семьдесят метров.

Вихрь Афины гремел всё громче, и бой превращался в хаос стихий, металла и ярости.

Тем временем Объект 117 рухнул с небес, ударившись о землю с грохотом, что прошёл по равнине, словно землетрясение. Его тело прокатилось по земле сотни метров, оставляя за собой борозды и всплески снега и камня.

В небе завис чёрный истребитель B-2 Spirit. Силуэт словно разрезал облака. Его пушки загорелись, и пилот открыл огонь по Объекту 117, обрушив на него град снарядов и ракет. Металл и пыль взметнулись в воздух, земля кипела от ударов.

Зури не дала противнику ни секунды. Она мгновенно отключила реакторы, и, используя инерцию падения, камнем рухнула вниз.

— Поднимайся, герой, — прошептала она, сжав кулак.

117 успел только приподнять голову — и увидел над собой стремительно приближающийся кулак.

БУМММ!

Удар прорвал слои нано-брони. Металл и фрагменты наноботов разлетелись в стороны, а остатки брони втянул костюм Объекта 117, словно заживляя себя прямо на глазах.

Зури уже замахнулась для следующей атаки, но в тот же миг 117 перехватил её ногу. Его хватка была как стальные тиски. С хрипом он поднял её и швырнул в воздух.

В груди Объекта вспыхнуло сияние — два куба всплыли наружу, их энергия дрожала, искажаю пространство. Его лицо исказилось, а затем прямо из глаз прорезался синий луч, обрушиваясь на Зури в небе.

Зури среагировала в последний миг: костюм раскрыл реакторы, и она сделала резкий разворот в воздухе, оставив за собой след энергии. Луч прошёл мимо, расплавив кусок облака и прожигая линию до горизонта.

Тем временем ситуация у мутантов складывалась плохо.

Леон пошатнулся — в его груди зияла глубокая рана, и он едва держался на ногах. Али и Чэнси вели яростную схватку: каждый удар меча и копья сопровождался ослепительными искрами, будто в воздухе сталкивались молнии. Но постепенно Али начинал уступать — его движения замедлялись, а атаки становились менее точными.

Афина поняла: буря уже не помогает. С разворотом в десятки километров она собралась с силами и рванула к Чэнси. Её тело стало размытым силуэтом, энергия вихря тянулась за ней, словно хвост кометы.

Чэнси заметил её. Резко ударил ногой по Али, отбросив того прочь, и вскинул копьё для защиты. Но инерция Афины была колоссальной — её удар ногой обрушился, как падение метеора.

БУУУМ!

Чэнси, несмотря на стойку, улетел, словно пуля, пробивая воздух. Он сумел стабилизироваться, вонзив копьё в землю, и остановился, но от удара его впечатало почти на метр вглубь почвы. Земля вокруг потрескалась, пошли трещины радиусом в десятки метров.

Глава 13. Победа.

Глава 13

Победа

В безмолвии космоса, среди холодных звёзд, парил огромный индийский космический корабль. Его корпус сверкал, как гигантская статуя из стали и стекла, а нижняя часть — исполинская конструкция длиной более двадцати километров — уходила в тьму.

На его поверхности располагались тысячи зеркальных панелей, способных отражать и концентрировать солнечную энергию. Этот корабль был не просто машиной — он был созданием десятилетий труда и надежд. Его называли Зеркальная пушка.

Говорили, что её луч способен прожечь атмосферу, уничтожив целый город, — и она страшнее любой атомной бомбы.

Сегодня человечество впервые собиралось использовать её.

Генерал Арджун, седой, с суровыми чертами лица, стоял в командном отсеке. Его взгляд был прикован к гигантскому экрану, где отображалась траектория вращения станции.

— Начинаем трансформацию… — тихо сказал он, и его голос отразился эхом в металлическом зале.

Тысячи инженеров и операторов в белых и синих униформах начали работу. Панели «цветка» начали раскрываться, каждая — размером с небоскрёб. Медленно, с почти божественной плавностью, вся конструкция повернулась в сторону Земли.

На экранах появился участок планеты — точка на поверхности, где находился Объект 117.

Секунды тянулись вечностью.

Весь зал замер. Арджун положил ладонь на пульт управления. Его дыхание стало тяжёлым.

Из наушников донёсся голос инженеров:

— Подтверждаю координаты. Начинаем финальную фазу.

Зури и Чэнси переглянулись, кивнули и одновременно рванули вперёд.

В этот момент Леон увидел, как B-2 заходил на новый заход, атакуя из воздуха Афину. Его глаза налились отчаянием. Он бросился к ней, закрыв своим телом раненую девушку.

— Ааааа! — его крик прорезал поле боя.

В следующую секунду его тело вспыхнуло ярким сиянием. Из груди Леона вырвался синий купол энергии, который рос и расширялся. Любая техника, попадая в его радиус, тут же отключалась. Электроника гасла одна за другой.

Купол достиг десятикилометрового радиуса, накрыв Зури и даже B-2.

Но пилот лишь усмехнулся:

— Мы уже знаем твой козырь. — И, не колеблясь, выпустил новую очередь ракет.

Леон, чувствуя слабость и истощение, не знал, как ещё защитить Афину. Он прижал её к себе и побежал прочь, держась за остатки сил.

Тем временем бой Зури с Объектом 117 стал ещё жестче. В какой-то момент она пропустила прямой удар в шлем — его мощь почти расколола её костюм. Мир поплыл перед глазами, но она, вместо того чтобы упасть, ухватила врага и сомкнула объятие. Реакторы за её спиной взвыли, и они вдвоём рванули в воздух, устремляясь в сторону Леона и Афины.

Али и Чэнси обменялись взглядами. В их движениях чувствовалось молчаливое понимание. Но Али прошептал почти неслышно, будто самому себе:

— Неужели… вот так?..

Он ускорился, разгоняясь с неимоверной скоростью. Но Чэнси поднял своё гигантское копьё. Пространство перед ним словно развернулось, свернувшись в сияющий портал. Али не успел затормозить — его шаг увёл прямо внутрь.

Мгновение — и он исчез.

Следующее — портал раскрылся уже рядом с Леоном и Афиной. Али, выброшенный силой разрыва, рухнул прямо к ним.

Трое соратников, измотанных и израненных, лежали без сознания, погружаясь во мрак.

— Мы готовы к удару, сэр! — крикнул один из инженеров.

Генерал Арджун нахмурился, глядя на экраны.

— Подождём ещё… — его голос был твёрд, но глаза выдавали напряжение.

В это время в воздухе Объект 117 бился в хватке Зури. Она держала его из последних сил, но враг был неумолим: одной рукой он разорвал часть её костюма и сломал реактор.

В её шлеме зазвучал холодный отчёт системы:

> Заряд — 47%.

Повреждение конструкции — 13%.

— Плевать! До конца! — закричала Зури, и из её костюма вырвалось новое пламя ускорителей.

На горизонте B-2 готовился к финальному удару. Его оружие заряжалось, нацеленное на Объект 117. Но тот, словно предчувствуя, поднял руку — и из ладони вырвался ослепительный луч.

Попадание.

Корпус бомбардировщика вспыхнул пламенем, и тяжёлый самолёт начал падать, оставляя за собой огненный след.

— Нет… — шёпотом вырвалось у Зури.

Это должна была быть последняя атака. Её ставка. Их шанс.

Но теперь Объект 117 всё ещё жил. И именно он попадал в зону поражения орбитальной лучевой пушки.

Зури стиснула зубы.

— Когда мы войдём в радиус… открыть огонь! — приказала она в эфир.

В наушниках тут же прорезался взволнованный крик Стэна:

— Ты умрёшь, Зури!

— Придётся, старик… — она едва улыбнулась. — Зато в споре побеждаю. Старик десятка моя.

Её реакторы вспыхнули вновь, и она рывком потащила Объект 117 прямо в небо, навстречу смертельной зоне.

В последний миг, прежде чем они прорвали облака, Зури обернулась вниз. Там, внизу, на израненной земле, остались её друзья — Леон, Афина и Али, павшие без сознания.

Она глубоко вдохнула, зажмурила глаза и прошептала:

— Простите.

И рванула вперёд, утягивая врага прямо под выстрел орбитальной пушки.

Объект 117 поднял руку к небу.

Из его груди вырвался столб света, разрезавший облака.

Он усмехнулся хриплым голосом:

— Хотите заманить меня в ловушку? Хорошо. Но тогда получите всю мою силу.

Нано-броня на его теле начала меняться. Металл шевелился, словно живое существо, собираясь в новые формы. Лицо Объекта 117 стало больше походить на маску, из глаз хлынул яркий синий свет.

Зури, обхватив его, рванула вперёд — прямо к сияющей зоне поражения.

— Готова! — закричала она в рацию. — Стреляйте!

В космосе индийский зонд ожил. Сотни зеркал развернулись, складываясь в гигантский линзовый конус. Свет солнца фокусировался, превращаясь в божественный молот.

— Луч готов к активации! — прозвучал голос инженеров.

— Огонь. — генерал Арджун сжал кулак.

Зури подняла голову и увидела небесный огонь. В её сердце что-то дрогнуло.

— Я не копия… Я — Зури Браун! — выкрикнула она, готовая умереть ради победы.

Но в тот миг хватка Объекта 117 изменилась. Он резко развернулся и, собрав всю свою нечеловеческую силу, швырнул её прочь, будто пытаясь защитить.

— Что ты…?! — успела закричать она, летя прочь от центра.

И тогда небо рухнуло.

Огненный луч диаметром пятьсот метров ударил в землю. Камни плавились, воздух взорвался пламенем, земля стала раскалённой лавой.

Объект 117 раскрыл вокруг себя нано-булл — броню, похожую на гигантский чёрный зонт. Металлические пластины, сияя, складывались и раздвигались, принимая на себя чудовищный удар.

Вдалеке Чэнси напряг все мышцы, и его копьё засверкало.

— Вперёд, духи предков! — выкрикнул он и метнул оружие.

Копьё, пылая красно-синим пламенем, пронеслось сквозь бурю света и вонзилось прямо в тело Объекта 117.

— БУМММ!

Мир содрогнулся. Луч и копьё встретились в эпицентре взрыва.

Сияние было таким ярким, что даже космические спутники ослепли. Земля плавилась, превращаясь в озёра огня. Воздух дрожал, как хрустальное стекло, готовое треснуть.

Зури, упавшая в сотнях метров от удара, приподнялась на колени. Её костюм был разорван, нога почти полностью лишилась брони. Она задыхалась, но не могла отвести взгляд.

В центре ада стоял Объект 117. Его глаза светились пустотой. Нано-броня трескалась, словно сгорая изнутри, пластины падали одна за другой.

И вдруг — тишина.

Солнечный луч погас.

Земля ещё дымилась, но там, где секунду назад бушевал конец света, не осталось ничего… кроме двух кубов и копья Чэнси, застрявшего в раскалённом грунте.

Зури прошептала, едва держась на ногах:

— Он… он прикрыл нас? Но зачем?..

Ветер унес её слова.

На месте Объекта 117 осталась лишь зияющая бездна и вопрос, который никто не мог ответить.

Земля вздрогнула, и вместе с тишиной пришла новость: Объект 117 пал.

В зале ООН, где сотни экранов показывали последние кадры сражения, раздался оглушительный рёв. Президенты, премьер-министры, короли и диктаторы — все вскочили с мест. Одни молились, другие плакали, третьи обнимали соседей. Даже те, кто веками был врагами, протянули друг другу руки.

— Мы победили! — эхом прокатилось по залу.

Космический зонд Индии, отражая солнечный свет, сиял на орбите как новый маяк человечества. Внутри станции инженеры и военные кричали, прыгали, бросались друг другу на руки.

— Победа! Победа! — скандировали они, словно единый голос планеты.

На поле битвы Чэнси поднял копьё, его броня была в трещинах, лицо в крови, но он стоял, будто великан. Он поднял оружие к небу и, глядя на солнце, произнёс:

— Для мира… и для будущего.

И весь мир повторил за ним.

Сотни миллионов голосов слились в один:

— ПОБЕДА!

Объект 117 и его мутанты пали.

Так думал весь мир.

Глава 14. Здравствуйте.

Глава 14

Здравствуйте

Надежда лежал на металлическом столе. Его руки и ноги были крепко зафиксированы тяжёлыми стальными скобами. Металл обжигал кожу холодом, а тело казалось пустым, истощённым до последней капли сил.

Над ним склонился доктор. Его тонкая улыбка больше напоминала насмешку, чем радость.

— Если бы не эта твоя Натали, — протянул он, щёлкнув перчатками, — я бы уже давно разрезал тебя на части. Эксперименты над тобой были бы куда полезнее, чем это бессмысленное ожидание. Но, увы… Надежда без Надежды. Объект 117 пал. Американцы, китайцы, индусы — они уже празднуют. А ты… — он наклонился ближе, — ты дважды сжёг себя ради чужих битв. Кому ты теперь нужен?

Доктор отстранился, отряхнул халат, будто речь шла о простой грязной работе, и спокойно вышел из комнаты.

Взгляд Надежды был пуст. В его глазах не осталось ни света, ни веры. Только тяжёлое дыхание, прерывистое, будто каждое движение воздуха причиняло боль.

Дверь открылась. Вошли несколько солдат. Их лица были скрыты под чёрными масками, шаги гулко отдавались в тишине. Молча они отцепили стол от пола и повезли его по длинному коридору.

Воздух становился всё холоднее. Сначала — лёгкий морозный пар, затем — ледяной туман. Они вошли в гигантский зал. В стенах рядами стояли капсулы для криостазиса. Внутри виднелись силуэты — суперсолдаты прошлого, когда-то величайшие творения науки.

— Северный сектор. — сказал один из солдат. — Очередной кандидат.

— Предпоследний, — ответил другой. — Один сбежал лет сорок назад.

Они установили стол напротив открытой капсулы. Металл зашипел от иния. Надежда чувствовал, как дыхание превращается в ледяной дым.

Солдаты молча подняли его и начали подключать к трубкам и проводам. Внутри капсулы уже клубился холодный туман.

Надежда закрыл глаза. Всё внутри было пусто. Он больше не сопротивлялся.

Грохот расколол тишину, когда одна из стен базы взорвалась облаком камня и металла. Сквозь клубы пыли шагнул человек, весь закутанный в белый костюм, скрывающий лицо. Под его ногами мгновенно возникла ледяная лестница, и он медленно спустился вниз, словно призрак зимы.

Все стволы в зале разом повернулись на незваного гостя. Но он лишь спокойно заговорил:

— Надежда всегда есть. И сегодня я его забираю.

Щёлкнув пальцами, он обрушил мороз: десятки солдат замёрзли на месте, превратившись в ледяные статуи.

Другие попытались открыть огонь, но дверь с грохотом распахнулась, и влетел Никита. Он, ухмыляясь, поднял руку — с ладони сорвался электрический импульс, сбивший солдат с ног.

— Батя вернулся… но без хлеба, ублюдки! — крикнул он, смеясь.

Доктор в панике выхватил пистолет, но человек в белом хладнокровно направил руку — и мгновенный поток льда заковал его руку вместе с оружием. Доктор рухнул на пол, беспомощный.

— Ублюдок вернулся в логово тигра… — выдавил он с дрожью.

— Последний суперсолдат, Рустам. Ледяной Щит.

— Закрой пасть, — резко оборвал его Рустам. Сгусток льда вырвался из его ладони и намертво запечатал рот доктора.

В этот момент Никита уже был рядом с неподвижным Надеждой. Он сорвал с него крепления, приподнял и встряхнул, но тот оставался без сознания.

— Да блин, сейчас не зима… хотя мы и так в Северной земле, — проворчал Никита, подняв ладонь. — Ну давай, просыпайся, медвежонок.

Его ладонь опустилась с громким чап! по щеке Надежды.

Звук удара разнёсся по залу. И вдруг — веки дрогнули.

Надежда открыл глаза.

Надежда медленно поднял голову. Перед ним стоял Никита, ухмыляясь, но в глазах его горел тот самый огонь, который он помнил ещё в прошлом.

— Ну, чувак, спать тебе не дам, — усмехнулся Никита. — Хэппи-энд ещё впереди.

Надежда молча смотрел на него. В его лице было не удивление — целая буря эмоций, но слова не находились. И тогда он просто шагнул вперёд и обнял Никиту так крепко, будто боялся снова потерять. В этом объятии было всё: благодарность, боль, воспоминания.

— Ну ладно, чувак… — пробормотал Никита, слегка похлопав его по спине. — Старого друга не забыли.

Надежда отстранился, поднял взгляд, и в его глазах отразилась столетняя печаль. Он хрипло выговорил:

— Ру… Рустам… брат…

Слова дрожали, будто рвались из глубины души.

Рустам нахмурился, но всё же шагнул ближе.

— Без обнимашек… — буркнул он. — Ну… ну ладно, иди сюда, малой.

И он тоже заключил Надежду в крепкие объятия. На миг трое снова стали одним целым — как когда-то, много лет назад.

— Бери, вот твои батончики, — сказал Никита и передал Надежде несколько белых кубиков — еда для суперсолдат. Каждый из них содержал двадцать тысяч калорий.

Надежда жадно взял горсть и сразу засунул в рот. Челюсти с хрустом перемалывали кубики, и почти мгновенно по венам разлилась сила. Его тело, измождённое и обессиленное, будто ожило.

Рустам, наблюдая за этим, усмехнулся и протянул руку.

— О… я даже забыл об этих штуках. — Он тоже бросил в рот несколько кубиков. И тут же его мышцы налились мощью, ледяная аура вокруг него усилилась, как зимняя буря.

Никита хмыкнул:

— Ну вот, теперь вы снова живые, а не ходячие мумии.

Трое обменялись коротким взглядом, и в этом взгляде было то, чего нельзя было передать словами: братство, потерянное время и надежда на новый бой.

Тем временем…

На другом конце планеты Китай завершал свой величайший проект. Огромная ракета, созданная для того, чтобы избавиться от опасности, медленно поднималась на стартовой площадке. Внутри — четыре таинственных куба, каждый в отдельной стеклянной капсуле.

В зале ООН царила тишина. Президенты и лидеры стран, прижавшись к экранам, наблюдали за отсчётом.

— Три… два… один… — разнёсся голос диктора.

Ракета ожила. Огненные языки охватили стартовую платформу, воздух задрожал, земля содрогнулась. С гулом и ревом она поднялась в небо, неся на себе судьбу человечества.

В этот миг в мире вспыхнула надежда: победа над объектом 117 и мутантами, казалось, стала реальностью. Люди обнимались, молились, плакали от радости.

Никита, Рустам и Надежда направлялись к выходу — уже казалось, что перед ними открылось немного воздуха, немного свободы. Но у двери стоял Соколов. Он тяжело поднял голову, долгие годы службы отразились в каждом его движении; взгляд был холоден и упрям. В воздухе повисло напряжение, словно таймер снова начал отсчитывать секунды.

Соколов шагнул вперёд, ровно и без лишних эмоций произнёс:

— "Я сегодня тебя должен был заморозить здесь и уйти но к сожелению тебя забрал другой суперсолдат а я не успел реагировать и я всё буду делать чтобы тебе поймать"

Надежда улыбнулся — коротко, почти смешком, в котором слышалась усталость и какая-то горькая благодарность. Он ответил сухо и просто:

— "Спасибо"

Надежда сделал военный жест в сторону Соколова — короткий салют, который сказал больше всяких слов. Соколов мягко улыбнулся в ответ, как человек, знающий цену обещаниям и утратам, и произнёс, не спеша:

— "Ну что скажешь прошло всего лишь 55 часов в у тебя ещё был 17 часов чтобы поймать объект 117 и так как убыли объект 117 для меня ты сделал свою работу"

Надежда кивнул. Без лишних слов они развернулись и пошли прочь — шаги их эхом отдалялись в коридоре, где тик-так часов напоминал, что игра ещё не кончена.

Надежда, Рустам и Никита долго говорили по пути — шаги их гулко отдавались по снегу. Наконец они вышли к обрыву: перед ними простирался замёрзший океан, белая пустота, в которой таял горизонт. Ветер рвал вдали последние щепки тепла, воздух жёг лицо, а мир казался выставкой холодной тишины.

Никита, растянувшись на снегу и прикрывая глаза от бликов, проворчал, не скрывая усталости и раздражения: — Чувак мы как суперсолдат или тупие люди мы пешком хотим уйти из острова я пошёл принести верталет

Рустам усмехнулся, и в усталом выражении его лица промелькнула лёгкая шутливая уверенность: — А я умею летать могу помочь

Никита резко сел, постукивая кулаком по грудной клетке, и срезал: — Чувак ты думаешь тысячи километров будем летать вот это медведь может жить в таком условия а я нет мой грудной кост поменяли я остался без одного почки но я пришёл спасать этого ну всё я здесь умру блят

Рустам только улыбнулся, спокойно и по-старчески: — шучу нас заберут верталет

Снег завыл вокруг, но в голосах друзей уже слышалась та самая стальная крошка надежды — маленький огонёк, который не даёт замёрзнуть.

Снег ещё не успел утихнуть от их слов, как небо раскололся жуткий вой сирены. Воздух задрожал — звук был не похож ни на что земное. Никита резко поднялся, глаза расширились:

— Это… чёрт… ядерная боеголовка…

И тут Рустам даже не дал им секунды осознать. Его тело вспыхнуло холодным сиянием, и он рванул вперёд, оставив за собой ледяной след, будто сама земля треснула от мороза.

В его голове метались мысли, как молнии:

«Какого фига… они знали, что я вернусь… они знали, чтобы убить нас всех… ублюдки… не дам…»

— Нет! Нет, не смей! — крикнул Надежда, протягивая руку, но Рустам уже летел ввысь, прямо к приближающейся смерти.

Он схватил боеголовку на лету — металл обжёг ладони сквозь лёд, траектория сдвинулась, но он понимал: даже малейшая ударная волна могла разорвать остров на куски. И тогда Рустам сделал то, на что был способен лишь один человек на земле.

Он выжал всё до капли. Лёд в венах загудел, кристаллы инея окутали его тело. Бомба дёргалась, сопротивлялась, но он поднимал её всё выше и выше, ввысь, к пустоте небес.

— Спасибо… — прошептал он, глядя вниз. — Спасибо за всё, брат… Надежда…

И на его лице расплылась спокойная, светлая улыбка.

— Я всегда стремился только к этому… сегодня… я получаю своё…

Он взревел, вложив остаток жизни в слова:

— Абсолютный лёд!

И мир изменился.

Вокруг Рустама вспыхнула буря белого света. Воздух замерзал мгновенно, снежные облака рассыпались кристаллами, температура падала: –150, –200, –250… индикаторы на его руке мигали, дрожали… и последний раз застыли на –273°C.

Боеголовка замёрзла до ядра, металл треснул, словно стекло, и распался на куски в чёрном небе.

Рустам застыл в высоте двадцати километров. Его тело превратилось в ледяной монумент, в белую статую с вечной улыбкой на лице. Он пал — но не пал во тьму. Он стал символом.

Надежда закричал так, что горы дрогнули:

— НЕЕЕЕЕЕЕТ!

И этот крик унесло ветром по всему замёрзшему океану — как песнь утраты и славы последнего героя.

Рустам пал. Его ледяное тело застыло в небесах, как вечный памятник герою. Но прежде чем мир успел вдохнуть облегчённо…

Из мрака небес сорвалась вторая боеголовка. Она летела прямо к центру секретной лаборатории, где трудились тысячи сотрудников, где находился Соколов и все, кто верил, что уже спасены.

— Нет… нет, ещё одна! — вскрикнул Никита.

Надежда стиснул зубы, прикурил Никитину, и оба, не теряя ни секунды, прыгнули в чёрную ледяную воду.

— Держись, брат!

И в тот же миг небо вспыхнуло.

БУУУУУУУМММММММММ!!!

Всё. Лаборатория, техника, люди, укрепления — всё исчезло в огненном шаре. В радиусе двух километров не осталось ничего. Только кратер и облачный гриб, рванувший в небеса на десятки километров. Земля дрожала, океан бушевал, а над горизонтом возвышался столб гибели.

И пока остатки острова осыпались пеплом…

В космосе ракета с четырьмя кубами уверенно летела к Солнцу. Мир затаил дыхание. Учёные молились, президенты обнимались, экраны транслировали отчёт: «Объект 117 уничтожен. Кубы будут утилизированы».

Но никто не заметил. Никто.

Что из корпуса ракеты незаметно отделились четыре маленьких спутника, рассыпавшись в разные стороны. Сама же ракета, пустая и бессмысленная, продолжила свой путь к светилу.

И вдруг — кошмар стал явью.

На каждом экране мира. На телефонах, телевизорах, даже рекламных баннерах на улицах.

В офисах, домах, школах, даже в подземке.

Появился ОН.

Объект 117.

Его лицо.

Его глаза.

Его улыбка.

— « Здравствуйте не ждали людишки ?»

Глава 15. Тройная игра

Глава 15

Тройная игра

Экраны мира показывали только одно — спокойное лицо Объекта 117. Его голос звучал ровно, почти ласково, и каждое слово ложилось на людей, как приговор.

Он говорил тихо, и в этой тишине слышалось больше, чем в любых криках:

— Знаете, поднять человека на высоту, победить его и похоронить так, чтобы сама земля затрепетала. Так что говорил ваш мудрец. То, что нас не убивает, делает нас сильнее? Нет. Нет — это делает нас уязвимыми и глупыми. Нежными. Весь мир мечтает об идеальном плане. Но шахматная доска не две а три. Я уже в третьем, и игра ещё не окончена в первом. А сейчас, весь мир, у вас двадцать четыре часа. Побывайте с семьями, почувствуйте их тепло. Вам не поможет ничто: ни деньги, ни статус, ни фальшивые лайки.

Он усмехнулся, и этот смех прошёл по городам, словно холодный ветер.

— Ну ладно, пока, мои детишки, — произнёс он, и экраны погасли.

На улицах люди остановились и смотрели вверх. В самолётах пилоты замерли у штурвалов, военные застынули у пультов, дети прижались к матерям, а старики с острой болью вспомнили всё прожитое. В голосе Объекта 117 не было угрозы в обычном смысле — там была уверенность, и от этой уверенности становилось ещё страшнее.

Где-то в глубине штабов начались срочные совещания. Где-то люди молились. Где-то кто-то просто плакал. Кто-то считал последние часы, кто-то искал пути избежать неминуемого — но все понимали одно: завтра ничего не будет прежним.

Китай. Гонконг. Ракетная установка, откуда взмыла ракета — там же работал Объект 117. Он бормотал себе под нос, голос был холоден и сосредоточен: — Идеальный план, да… но я был на десятки шагов впереди. Ублюдки. Мне нужно было, чтобы кубы поднялись на орбиту и встали по четырём сторонам света. Тогда начнётся новый мир— история будет переписана.

В этот момент мир словно замер. Интернет умер — экраны повсюду потухли и остались лишь белые страницы; пустота в сети превратила города в города-призраки. Люди, оторванные от привычного потока новостей и лайков, бросились к близким — на улицах возникла паника, но она была тихая, как шёпот перед бурей. Флаги опустились, президенты отвели взгляд, надежда где-то глубоко внутри хрупко задрогнула и погасла.

Суперсолдаты, семь героев, исчезли в огненном взрыве: все семеро — и с ними рухнуло последнее ощущение контроля. В Гонконге началась срочная эвакуация — улицы заполнились спешащими тенями, вертолёты прорезали низкое серое небо, а сам воздух стал плотным и серым, будто наполнялся пеплом несостоявшихся надежд. В этом молчаливом хаосе одно было ясно: игра перестала быть локальной — она стала всемирной, и ходы теперь делал один игрок.

Из ледяных вод северных земель России взметнулся огненный шар — он вырвался из глубин, прорвал холодное небо и рухнул на землю. Там, в стоячей мгле и снегу, показались Надежда и Никита: одежда Надежды была практически сорвана, Никита едва держался за жизнь. Когда ядерная боеголовка взорвалась, Надежда успел втянуть Никиту под воду — они глухо плюхнулись на дно, схватились за последние дыхания и лишь едва-едва тянули воздух, обессиленные и дрожащие.

Зури сидела в темной комнате и не могла прогнать один и тот же вопрос: почему он спас меня? Как он выжил? Кто, в конце концов, одержал эту страшную победу? Она смотрела на костюм — покореженный, сгоревший, без одного реактора и без ноги. И вдруг металлические жилы обретали жизнь: панель замигала, индикатор вздохнул, и костюм словно вдохнул. Глаза его засияли, затем снова погасли. Зури встала, подошла к костюму, крепко сжала рукоять и прошептала, сжимая губы:

Дружок пойдём в последний бой даже если это конец.

Палатка Тамерлана дрожала от ветра, который приносил запах пороха и далёкий гул артиллерии — словно сама степь вздыхала перед новой кровавой страницей истории. Внутри было темно; лишь одинокий факел металлическим языком вырывал тени на расстеленных картах и сиял в позолоченных краях доспеха. Тамерлан сидел, как горельеф: плечи сжаты, взгляд в сотни лет, губы сжаты в тонкую линию. Он казался центром этой бури — спокойным, но напряжённым, как натянутая тетива лука перед выстрелом.

Снаружи послышался шаг, мягкий, ровный, и в щель палатки вошёл Шахриёр. Он переступил порог без лишних слов, остановился и медленно сел напротив повелителя, как человек, привыкший быть рядом в самые холодные ночи. В его движениях было правило, в лице — усталость тысяч походов, но голос его прозвучал спокойно, почти тихо:

— Что вы желаете господин.

Тамерлан повернулся. В его глазах зажглось что-то старое и мрачное — не просто гнев, а боль, скопившаяся за десятилетия. Он вскочил, тень от факела растянулась по холсту палатки, и в голосе рванул крик, тяжёлый, как упавший молот:

— Зачем зачем ты меня не сказал всё правду

В эти слова вбилось всё: годы обмана, тысячи пролитых жизней, утраченная вера. Тамерлан схватил край карты, и бумага зашуршала, словно ответила ему эхом на пережитое. Потом, глотнув воздух, он выговорил, сжимая зубы, слова, в которых слышалась и похоть власти, и трагедия человека, уставшего от мира:

— Я столько лет только хотел создать мир без войны но это невозможно а кубы не создают изданный мир они создают идеальный рабскую систему и знаешь когда я получу последний куб я уничтожу их

Шахриёр поднял взгляд; на его губах играла лёгкая усмешка, но в глазах не было тепла — только ледяной, безжалостный холод. Палатка, зажатая ветром, казалась теперь ареной, где решится судьба не одного народа, а целой эпохи.

В тишине пустынных улиц Гонконга двигался гигантский силуэт. Трёхметровый воин — Чэнси. Его копьё чертило по асфальту длинный, словно бесконечный след, а каждый шаг тяжело вгрызался в землю, разрушая её. Он шёл медленно, но неотвратимо, направляясь к объекту 117.

В глубине души он произнёс:

«Я последний из своего рода с техникой Гуань Юй. Если я должен пасть — то только в бою».

Чэнси поднял взгляд к небу, и его голос прозвучал твёрдо:

— Вперёд.

Надежда поднялся. В его глазах не мерцало ни искры — лишь холодная пустота. Голос прозвучал твёрдо, как приговор:

— Ты сломал меня полностью. Но я видел больше. У меня не осталось ничего. Я пойду до конца.

Из-под обломков, среди камня и пыли, медленно разверзся крошечный кокон. Он дрожал, трескался, пока изнутри не пробился слабый, но живой свет. Тонкие нити разорвались, и наружу выбралась маленькая бабочка. Она дрожала, её крылья были ещё влажными и тяжелыми, но всё же она подняла их к свету.

Одна сторона крыльев сияла нежным, невинным красным, словно рассветное зарево. Другая же горела кровавым алым, как след войны и боли. Контраст был резким — свет и тьма в одном существе.

Сделав первый неуверенный взмах, бабочка поднялась над руинами. Пепел и огонь отражались в её крыльях, и каждый её удар по воздуху был похож на дыхание новой жизни, рождённой прямо из трагедии.

Она полетела, оставляя за собой лёгкий след света и крови, словно сама стала символом мира, где надежда и ужас навсегда сплелись воедино.

Глава 16. Для червяка один день с крыльями — это вечность

Глава 16

Для червяка один день с крыльями — это вечность

В тишине опустевшей базы гулким эхом разносился ритмичный стук металла. Зури, вся в поту и с каменным лицом, склонилась над раскуроченным каркасом своего костюма. Перед ней стояли два символа её борьбы: красный костюм — израненный, пробитый и будто дышащий последними вздохами, и её собственный — без ноги, без реактора, но с ещё живой искрой.

Каждый удар инструмента отдавался не только в стенах, но и в сердцах тех немногих, кто остался. Несколько учёных, которые сперва пытались бежать, теперь стояли у входа, не сводя с неё глаз. Наконец один из них не выдержал. Он шагнул вперёд, его голос дрожал, но глаза горели:

— Я тоже с тобой. У меня есть жена, дети… Но если я пойду к ним без надежды… если я вернусь пустым, я не смогу смотреть им в глаза.

Тишина в комнате дрогнула. За ним вошли ещё двое, потом ещё. Они встали рядом, каждый со своим страхом, но с одним выбором.

Зури подняла взгляд от костюма. Её лицо дрогнуло, и слёзы, прорываясь сквозь усталость и решимость, покатились по щекам. Она закрыла глаза и впервые позволила себе сломаться — хоть на миг.

И тут раздался хриплый, но уверенный старческий голос:

— К чёрту Пентагон. К чёрту политику. Я с вами.

Из тени в дверях вышел Стэн. Его шаг был тяжёлым, но твёрдым. Он посмотрел на Зури — и в его взгляде не было сомнений.

Она бросилась к нему, обняла крепко, почти как дочь — от отчаяния и благодарности.

— Спасибо… — выдохнула она хрипло.

Стэн положил руку ей на плечо и заговорил громче, уже для всех:

— Твой отец был моим другом… и тем, кто украл мою любовь. Так что ты — и моя дочь тоже.

В комнате повисла тишина. Учёные переглянулись, и кто-то даже всхлипнул. Но Стэн резко хлопнул ладонью по столу и хрипло усмехнулся:

— Ну что? Драмы хватит. Пора работать.

И зал ожил. Металл снова загремел, искры полетели, и каждый понял — сегодня начинается новый бой.

Натали с горящими красными глазами появилась на всех военных каналах. Её голос дрожал от ярости и боли, когда она требовала помощи. Но откликнулись лишь немногие — горстка солдат, оставшихся верными до конца.

Когда пришла весть о том, что её отец, Соколов, погиб… внутри неё что-то сломалось. Она не выдержала — не только отец пал в том аду, но и тот, кого она когда-то любила, Надежда.

Натали сидела, уставившись в пустоту. Лицо её застыло в печали. За стеклом простиралось мёртвое небо, разорванное войной. И вдруг она заметила вдалеке — огненный след, прочертивший горизонт.

Сердце сжалось. «Ракета…» — подумала она. «Вот и конец…»

Но чем ближе был свет, тем яснее становилось — это не оружие. Это были они.

Надежда с Никитой, прорвавшись через пламя, летели к базе. Огненный след был не от ракеты — это был их путь сквозь смерть.

Надежда приземлился прямо перед укреплённым стеклом командного зала. Его глаза встретились с глазами Натали.

Мир будто исчез.

Она сжала кулак, готовая к новой боли, к новому удару судьбы. Но вдруг её губы дрогнули, и в этом аду, среди пепла и отчаяния, Натали впервые за долгое время… улыбнулась.

Генерал Арджун сидел в полутёмном штабе. Пепельница была забита окурками — десятая сигарета догорала в его пальцах. В глазах не было ни ярости, ни решимости — только тьма. Он уже отдал последний приказ: пусть солдаты идут домой, к семьям. Сам же он остался здесь, в тишине, наедине с болью в груди и гнетущей беспомощностью.

Дверь со скрипом открылась. Вошли трое — шаги тяжёлые, но уверенные. Это была команда «Ваджра».

Викрам. Рани. Кабир.

Кабир заговорил первым. Его голос дрожал, будто слова рвали сердце:

— Мы проиграли… тогда.

Рани шагнула вперёд, её взгляд был твёрдым, хоть в нём и скрывалась боль:

— Мы проиграли бой. Но не судьбу.

Викрам завершил:

— Ваджра ещё не пал.

Арджун медленно поднялся из-за стола. Его фигура была уставшей, почти сломанной, но в этом измождённом теле ещё теплилось что-то. Он посмотрел на своих солдат. В его глазах не было света… но вдруг на губах появилась улыбка.

И, выдохнув дым, он сказал глухо, но твёрдо:

— Даже если всё это бессмысленно… мы не предали себя.

Капитан из Узбекистана стоял на взлётной полосе. Перед ним возвышался гигантский истребитель, созданный по образу священной птицы Хумо из легенд тюркских народов.

Алое и золотое сияние играло на его корпусе, словно само солнце сошло в металл. Длинный нос, изогнутый, как клюв, придавал машине хищный и гордый облик. Казалось, будто вот-вот эта стальная птица расправит свои крылья и воспарит в небеса, унося с собой надежду целого народа.

Капитан, стоявший рядом, провёл ладонью по фюзеляжу и улыбнулся — в этой улыбке было всё: гордость, решимость и вера, что битва ещё не окончена.

Надежда уже переоделся. Взгляд его встретился с глазами Натали, и в этом взгляде не осталось ни страха, ни сомнений — только чистая, выстраданная решимость.

— Прости… если можешь. Но это всё, что я могу сказать. Нам нужно идти до конца.

Натали не сдержалась. Она шагнула вперёд и крепко обняла его. В базе воцарилась тишина, такая глубокая, что слышно было, как скрипит металл под напором ветра. Эти несколько секунд стали вечностью.

Минуты спустя работа закипела: готовили оборудование, перегружали старые рации, подключали древние панели — всё, что ещё работало. Интернет был мёртв. Человечество собирало последние силы. Но по прошествии часа эфир оставался пуст. Никто не отвечал.

Надежда почувствовал, как вера начинает угасать. И тогда Натали, сжав кулаки, твёрдо приказала:

— Сами справимся. Готовьтесь к взлёту.

И вдруг из старого динамика, с треском и шумом помех, раздался насмешливый голос:

— Вы когда-нибудь видели десять миллиардов долларов в небе?..

Все подняли головы. Издали к ним летели пять истребителей B-2 Spirit — тени неба, чёрные призраки войны.

Но ещё ярче их было то, что шло впереди. Зури.

Её костюм, собранный из обломков и боли, горел алым светом. На месте ноги — тяжёлый металлический протез, собранный вручную. На спине — единственный рабочий реактор, сияющий, как сердце миллионов. На броне, исцарапанной и залитой краской, красовался номер 42, выведенный синим.

Голос Зури прорезал эфир, как клинок:

— Какие ещё десять миллиардов? Мой костюм стоит в десятки раз больше.

И в этот миг небо озарилось. Алый свет её реактора вспыхнул, как метеор, и прорезал тучи. Вслед за ним из облаков вырвался другой силуэт — истребитель в форме хищной птицы. Его крылья горели золотым и алым сиянием.

Голос разнёсся эхом над небом:

— Мою красотку точно не ждали!

Это был Капитан. Его появление было как восход солнца после ночи.

Истребитель «Хумо» приземлился с глухим ревом, винты затормозили, под ним поднялась пыль. Из кабины вышел Капитан — высокий, ровный, в форме, испещрённой шрамами боёв. Он подошёл к машине, похлопал ладонью по тёплому металлу, и звук от удара отозвался стальным эхом по всей полосе.

Надежда и остальные подошли встречать его. Ветер играл плащами, запах горящего кероса и соли морского воздуха висел в груди.

Капитан улыбнулся, и в этой улыбке было что-то усталое и властное одновременно. Он глубоко вдохнул и сказал: — Это вся сила СНГ страны. Конечно, если узнают, что я его забрал, меня казнят. Но если это конец человечества — я итак сдохну.

Несколько его людей вышли за спиной, в строю — вытертые от боя лица и сжатые челюсти. Капитан продолжил, тихо, как человек, который хранит обещание: — Это мои детишки. У них ещё нет жён, как и у меня. Но если мы победим — я даю слово: женюсь.

Надежда подошёл, протянул руку. Капитан пожал её, крепко, по-военному. Надежда сказал: — Спасибо, вы помогли нам несколько раз, но мы не знаем вашего имени даже.

Капитан рассмеялся — коротко и грустно — и пожал плечами: — Я уже его забыл, защищая как ты.

В этот момент Зури приземлилась рядом, её костюм скрипнул и дрогнул, она кивнула в сторону Надежды. В воздухе повисло напряжение — словно перед последним броском в шахматной партии.

Надежда поднял голову, оглядел собравшихся — лица усталых, но твёрдых людей — и сказал, разрывая тишину: (он молча смотрит — эмоция в тишине, готовность)

И вдруг раздался голос Генерала — через радиосвязь, сухой и железный, как всегда: — Нас то не забыли.

С неба опустился вертолёт. Люди зашуршали, винты захлопали, и из него вышла команда «Ваджра» — Викрам, Рани, Кабир — с чемоданами. В конце шага́л сам генерал. Он держал в руках тяжёлый чемодан, дыхание его было тяжёлым, каждое движение — будто попытка не показать усталость.

Он подошёл, поставил чемодан на землю и, едва переводя дух, сказал: — Принесли ручной боеголовку — 50 мегатонн. Это хватит, чтобы этот компьютер взорвался.

Пауза. Мир вокруг словно сжался до одного момента: металлический шум вертушек, треск связи, отдалённый лай собак, дыхание людей.

Надежда кивнул, и в его кивке было всё — страх, принятие, неизбежность. Он поднял руку, и в одно мгновение сотни грудей ответили одним и тем же чувством. Люди, как единый организм, встали прямо, плечи расправились.

— Последняя искра в бездну сияет ярче всех, — сказал он тихо, но слова его прозвучали как приговор и как молитва одновременно.

И все — солдаты, пилоты, инженеры, учёные, женщины и мужчины, кто остался — в один голос закричали и отдали военному салюту. Звук был острым, как металлический звон в пустоте: не ради торжества, а ради того, чтобы услышать себя живыми перед мгновением, которое может стать концом.

В небе расползалась стена машин — тысячи вертолётов и истребителей ломили воздух, как чёрные сотни крыльев. Их прожекторы резали сумрак, турбины вылили низкий гул, который дрожал в груди и сотрясал землю. Это была помощь со всего мира — последние силы, слетевшиеся на зов: белые, серые, зелёные маркировки, эмблемы разных стран — всё смешалось в едином рёвe готовящейся бури.

Тем временем над планетой, далеко в бездне космоса, четыре маленьких спутника. Они заняли позиции по четырём сторонам Земли — две на экваторе, две у полюсов — и их крошечные корпуса мерцали, как чёрные звёзды. Каждый из них держал в себе смертельный сигнал, способный стереть мир. В этот момент воздух словно застыл: на орбите появилось молчаливое, смертельное равновесие.

Чэнси пришёл к ракетной установке, где кипела жизнь и смерть одновременно. Его громадное копьё с глухим свистом вонзилось в землю — длинный хвост искр и дыма. Вокруг него стояли трое мутантов — Афина, Леон и Али; их фигуры вырисовывались на фоне плазмы и пожарищ, каждый дышал своей стихией. Пыль и искры плескались по их доспехам, ветер пытался разверзнуть их крохотные островки безопасности.

Чэнси поднял взгляд — спокойный, стальной, без лишних слов. В нём было то, что бывает перед броском на смерть: спокойная решимость старого воина, готового отдать всё ради чести. Каждый шаг его отдавался в пустых улицах, как удар молотой в сердце города.

А в центре, на импровизированном троне среди руин, сидел Объект 117. Его фигура была непривычно человеческой: он опирался на подлокотники, пальцы сцеплены, а на лице расплывалась лёгкая, почти довольная улыбка. В его глазах пляснуло холодное синее свечение — и в этой улыбке было всё: уверенность, власть и приглашение — как будто он говорил миру: искра в бездну.

Глава 17. Подготовка

Глава 17

Подготовка

В истребителе «Хумо» собрались последние воины человечества. Внутри были Надежда, Натали, Никита, Стэн, капитан Ваджра и Арджун, который уже в десятый раз спросил у капитана, можно ли купить, и снова получил отказ. Рядом сидела Зури — её костюм находился внутри истребителя. Чтобы не тратить лишнюю энергию, она работала только с одним реактором: второй был уничтожен Объектом 117.

— Сколько ещё до Гонконга? — спросил Надежда. От ожидания его глаза уже покраснели.

— Ещё минут пятнадцать. Мы летим на скорости двенадцать маха, это почти пятнадцать тысяч километров, — ответил капитан и похлопал по плечу своих солдат, которые сидели за управлением. Для управления «Хумо» были выделены трое бойцов.

За бортом мир оставался равнодушным. На земле, вдалеке от войны, спал лев. Перед ним лежала наполовину съеденная зебра. К хищнику приближались другие львы, но король не открыл глаз. И именно в этот миг воздух прорезал свист — над саванной пронесся истребитель «Хумо». Лишь лёгкое искажение света выдало его стремительный полёт.

О, мой бог… Алексей закрыл рот, в ужасе отступая назад.

Он пришёл к доктору Мардонову, но тот был убит. Его протезированная рука сломана, а в стене зияла огромная дыра, словно её прожгли лучом.

— О нет… — прошептал он.

Алексей перевернул тело. Один глаз Мардонова был открыт, другой — закрыт. Лицо застывшее, безжизненное.

Прошло несколько минут, прежде чем Алексей смог прийти в себя. Он начал искать хоть какую-то помощь, любую зацепку, чтобы узнать о природе кубов. Ведь именно Мардонов был тем, кто когда-то выжил после контакта с одним из них.

Алексей начал рыться в вещах учёного, проверил камеры наблюдения. Интернет давно не работал, но он всё же нашёл запись. На экране появилось изображение: Объект 117 и Мардонов.

Алексей резко осел, не успев даже сесть за стол. Сердце колотилось.

— Чёрт… чёрт… что здесь происходит?..

Натали вздохнула и подняла тяжёлый чемодан. Дрожащими руками она достала ключ из кармана. На нём было выгравировано: «Соколов». Она поцеловала ключ, сдерживая слёзы, и посмотрела в сторону Надежды. На миг её дыхание выровнялось, и она открыла чемодан.

Внутри лежал круглый щит, полностью изо льда. На его поверхности — надпись на арабском. Щит сиял холодным светом, будто заключал в себе не только мороз, но и силу памяти.

— Н-н-н… Надежда… — сквозь боль произнесла Натали.

Все взгляды обратились к ней. Надежда подошёл ближе, и его глаза расширились, когда он увидел щит.

— Это теперь твой, — Натали передала чемодан в его руки и отвернулась, не в силах встретиться взглядом. — Рустам пал… но он хотел, чтобы это досталось именно тебе.

Надежда смотрел на щит, и в его сознании вспыхнула память.

— Чё, малой, смотри, — смеялся дядя Рустам. Перед ними простирался густой лес. Рустам бросил щит — круглый диск изо льда взмыл в воздух, сделал дугу и вернулся в его руку.

Деревья, стоявшие на пути, начали падать одно за другим.

— Ну как тебе мой щит? — сказал Рустам с улыбкой. — Он сделан из льда, абсолютный ноль.

Тогда Надежде было всего двадцать. Его глаза горели от восторга.

Щит был плодом долгих лет тяжёлой работы. Несмотря на то, что он создан изо льда, он мог разрезать любую вещь и выдерживать колоссальное тепло. В его основу входил абсолютный лёд и неземной металл.

Надежда долго смотрел на щит. Его лицо было суровым, кулаки сжаты.

— Ваша смерть не будет напрасной, — произнёс он серьёзным голосом.

Все кивнули. Здесь каждый знал, кто такой герой СССР Рустам и что значил его ледяной щит для человечества.

Вдруг из динамиков раздался взволнованный голос:

— Алё, алё! Мне слышно? Натали? Никита? Надежда? Кто там? Алё!

— О, жирабас, здорово, — попытался пошутить Никита, но его голос дрожал.

— Ща не про это, потом… — торопился Алексей. — Я нашёл данные о кубах!

Надежда резко приблизился к передатчику.

— Докладывай.

Алексей заговорил быстро, сбивчиво:

— Вспомните бой под Бухарой, АЭС… Тогда для активации куба Объект 117 использовал вашу кровь и вашу моральную боль, чтобы запустить первый куб.

Услышав это, капитан, Надежда и Никита сжали кулаки и скрипнули зубами.

— Второй куб — Тадж-Махал, — продолжал Алексей. — Тогда он не просто разоблачил Амара… Для активации нужно было чувство ненависти. И тогда вся Индия ненавидела Амара.

Ваджра опустили головы. Для них эта правда была словно нож в сердце — предательство оказалось самой страшной болью. Арджун бормотал что-то себе под нос, потом похлопал своих солдат по плечам и, с красными глазами, кивнул им.

— Куб США… Мичиган, — голос Алексея дрогнул. — Объект 117 инсценировал свою смерть. Но в последний момент он ушёл от удара орбитальной пушки. Он даже не сражался всерьёз…

Зури почувствовала, как у неё задрожала нога. Стэн заметил это, посмотрел на неё и положил руку ей на колено. Его голос был мягким, но твёрдым:

— Ты копия своего отца по характеру да… Но ты уже не копия. Ты — символ.

Он обнял Зури. По его щекам скатились слёзы.

Надежда нахмурился:

— Ещё что-нибудь ты нашёл? Это всё нам не поможет…

— Да, да… подожди… — Алексей задыхался, отпил воды и, переведя дыхание, заговорил быстрее. — Последний куб в Гонконге. Чтобы активировать его, нужно сломать всю волю… всю надежду человечества. А вы — это последнее, что у нас есть, понимаете?

Он начал тяжело дышать, почти задыхаясь, но всё же продолжил:

— Объекту 117 нужно поднять все кубы в орбиту. С четырёх сторон Земля окажется окружена, и тогда изменится сама планета… вместе с людьми.

Все обернулись к Надежде. Их взгляды были тяжёлыми, тревожными. Каждый понимал, кто такой Объект 117. Слишком сладкая правда. Но сейчас все глаза обратились к динамику.

Голос Алексея дрожал, но он говорил твёрдо:

— Помните… в истории к кубам прикасались только трое.

Капитан нажал кнопку связи:

— Да. Это был Шахриёр, философ Амир Темура… доктор Мардонов… и Объект 117. Что ещё?

— Да… но кубы тронули только дважды: Шахриёр и Объект 117, — поспешно ответил Алексей. — Я у доктора Мардонова. Он мёртв… Объект 117 был здесь до Мичигана и забрал пятый куб. Поверьте, здесь игра глубже, и ещё…

Вдруг голос оборвался. В кабине раздался чужой, холодный голос. Все вздрогнули.

— Пятый куб… да. Он — изначальная сила вселенной. И открывается только тем, кто достоин. Помнишь, Надежда? Я говорил тебе: наша последняя встреча станет началом после конца. Я жду вас.

— Посмотрим, чей это конец, мерзость, — процедил Надежда.

— Ах… забыл нажать на микрофон? — Объект 117 усмехнулся. — Ну ладно. Проклятые… потом. Я люблю гостей. А время, которое я дал человечеству… тикает.

Объект 117 сидел среди руин. Его голос, только что звучавший в эфире, стих. Он тяжело выдохнул и вдруг резко обернулся.

Позади него раскрылся фиолетовый портал, отливающий искрами, словно сама ткань реальности рвалась на куски.

— Без меня — никак… — произнёс он, и шагнул внутрь.

Его тело начало трансформироваться. Кости и металл скрежетали, мышцы раздувались. Через секунды перед порталом уже стоял трёхметровый монстр, испещрённый бронёй и тьмой. В его груди сиял золотой куб с древними узорами, будто сердце вселенной било в такт его шагам.

Портал сомкнулся, исчезнув без следа.

Объект 117 вышел обратно — но изменённым.

Голубое свечение в его глазах исчезло. Нано-брони больше не было. На его лице, от глаза до губы, тянулся глубокий шрам.

А сам он… стал похож на подростка. Всего пятнадцати, может, шестнадцати лет. В его взгляде не было прежней холодной ярости — лишь усталость и странное принятие.

Он тихо сказал самому себе:

— Не зря…

Истребители «Хумо» почти достигли Гонконга.

За иллюминаторами расстилалось море облаков, сквозь которые уже пробивались отблески огней города. Внутри стояла напряжённая тишина — каждый думал о своём, каждый чувствовал, что впереди их ждёт не просто сражение, а судьбоносный момент.

Надежда смотрел вперёд, его пальцы сжимали ремни кресла. Натали держала чемодан со щитом на коленях, её губы шептали едва слышную молитву. Никита нервно постукивал пальцами по колену, будто не находил себе места. Зури молча касалась костюма — её реактор тихо мерцал, напоминая, что второй уже безвозвратно утрачен.

Капитан обернулся к экипажу, его голос прозвучал глухо, но твёрдо:

— Через минуту входим в воздушное пространство Гонконга. Держитесь.

Арджун молча поправил ремень и лишь кивнул. В его глазах был тот самый стальной блеск человека, готового встретить любую цену.

Истребитель прорвал облака. Внизу, на горизонте, засияли тысячи огней. Но вместе с ними — тьма. Город, когда-то полный жизни, теперь был окутан густым дымом и молчанием, будто сама Земля задержала дыхание в ожидании.

Глава 18. Начало войны

Глава 18

— Чэнси… это Зури. Ты живой? — голос прозвучал в его шлеме, прорезая гул битвы.

Чэнси стоял среди троих мутантов, их движения были быстрыми и смертельно точными.

— Живой… но ненадолго, — процедил он сквозь зубы.

В следующее мгновение копьё Чэнси столкнулось с оружием Али. Удар был настолько яростным, что вспыхнула ослепительная искра, воздух дрогнул, и его отбросило на десятки метров. Вибрация прошла по земле, и в ближайших зданиях с треском разлетелись окна.

Он стиснул зубы и, удерживая копьё окровавленными руками, опустился на одно колено.

На земле Леон напряг все силы, поднял машину и со всей яростью метнул её в воздух. Афина в этот момент кружила вокруг здания с такой скоростью, что каждый её шаг оставлял резкий свист в воздухе. Она рванула вверх, собрав всю инерцию, и ударила ногой по машине, направив её прямо на летящего Чэнси.

— Чёрт! — выдохнул он.

Он попытался поднять копьё, чтобы защититься, но не успел. Машина, визжа и раскалывая воздух, влетела в него с чудовищной скоростью. Удар пробил его сквозь несколько зданий, бетон и стекло разлетались, словно бумага.

Трёхметровое тело Чэнси рухнуло на асфальт с взрывом, оставив огромный кратер. Ударная волна подняла клубы дыма и пыли.

Он закашлялся, сплюнув тёмную кровь, которая растеклась по потрескавшемуся асфальту. Его руки дрожали, но он всё ещё не отпускал копьё.

Афина, словно тень, продолжала кружить с внешней стороны здания, готовая нанести новый удар.

Надежда поднял ледяной щит, его поверхность переливалась голубым сиянием.

Рядом Зури облачалась в свой костюм — собранный из обломков и фрагментов, словно оживлённый Франкенштейн. Три метра металла, искр и чужих деталей. Внутри всё гудело, соединённое с её телом, и в тот миг, когда глаза шлема вспыхнули, это было похоже на свет в бездне.

Костюм ожил.

Надежда бросил взгляд на Натали. Она стояла в стороне, бледная, измученная, сдерживая слёзы и боль. Силы покидали её, но она всё равно держалась — до конца.

Надежда глубоко вдохнул, поднял руки и медленно надел свою маску. Это был момент истины. Последний раз. Теперь его больше не сдерживали ни боль, ни страх, ни эмоции.

Стэн посмотрел на Зури, кивнул ей и с лёгкой улыбкой отдал воинскую честь. В кабине истребителя Химо весь экипаж вытянулся и синхронно отдал салют. Этот жест был прощанием.

План оставался прежним.

Команда «Ваджра» и другие должны эвакуировать тех, кто ещё оставался в живых. А Зури, Надежда и Чэнси — принять бой и проиграть войну. Их жертва давала человечеству шанс.

Последняя надежда капитана была страшной: сбросить пятьдесят мегатонн ядерного заряда на Гонконг, жертвуя миллионами, но спасая всех остальных.

Кабина истребителя раскрылась над городом, в трёх километрах от цели.

Первой рванула вниз Зури. Реакторы вспыхнули, и её костюм-Франкенштейн, дрожащий от перегрузок, прорезал облака.

Надежда, видя это, ощутил, как внутри него вспыхнуло пламя. В его глазах загорелся огонь, и он бросился следом.

Сквозь ревущий ветер, сквозь облака он падал, и всё его тело вспыхнуло пламенем. Он летел, горя, словно живой метеор, несущийся навстречу последнему бою человечества.

Али рванулся в воздух, стремясь добить Чэнси. Его меч блеснул, разрезая небо.

Чэнси, израненный, из последних сил вцепился в копьё, пытаясь вырвать его из земли, где оно застряло. Но он не успел поднять оружие — лезвие Али было уже рядом.

И всё же на его лице мелькнула улыбка. Не отчаяние, не страх. Он падал в бою, а не от трусости.

В этот миг воздух прорезал свист. Сверху, словно молния, рухнул ледяной щит, нацеленный прямо в Али.

— ТЫЖЖХХ!

Али перехватил удар, заслонившись своей железной рукой. Гулкий взрыв расколол улицу. Его отбросило, и он рухнул в землю, прорыв асфальт и оставив после себя кратер.

Щит, отброшенный силой удара, вернулся к своему хозяину. Из клубов пыли и обломков показался силуэт Надежды. В его руках сиял ледяной щит, а в глазах горела одна лишь решимость.

Издалека раздался вой реакторов. Зури приземлилась рядом, с силой, от которой земля задрожала, и бросилась помогать Чэнси подняться.

— Вставай, воин… это ещё не конец, — произнесла она, улыбнувшись. Но улыбка была не от радости, а от боли.

Чэнси с трудом поднялся, стиснув зубы:

— Кто убьёт Объект 117… тому десятка ещё в силе.

Зури кивнула:

— Конечно, дружок.

Трое встали плечом к плечу. Их силуэты возвышались против троих мутантов.

В этот момент землю сотряс грохот. Афина появилась первой, её приземление взорвало улицу. Секунду спустя с небес рухнул Леон, и асфальт под ним разошёлся трещинами.

Девять пар глаз встретились в пыльном мареве.

Мир замер перед новой бурей.

Холодный голос разнёсся, словно гром среди ясного неба:

— Тысячи эпох… и миллионы врагов.

Зло не вечно. И свет — конечен.

Красывий слова как и мой план.

—Испитная счастья начинается.

Из фиолетового портала вышел Объект 117 — трёхметровый исполин. Его тело покрывали синие узоры, мерцающие смертельным светом. Две пары глаз горели ледяным сиянием. В груди медленно вращался альфа-куб, излучая золотое свечение. Это была его наноброня, и сам монстр скрывался внутри неё.

Голос 117 звучал, словно эхом изнутри самой бездны:

— Сломленный герой с афиши. Наивная девочка. Последний воин своего рода.

Вы не смогли смириться с поражением.

Я лишь ускоряю неизбежность.

Надежда сжал кулак. Его голос прозвучал твёрдо, как сталь:

— Кем бы ты ни был, ты не сломаешь нашу волю.

Зури шагнула вперёд, её костюм засиял холодными отблесками:

— Мы проиграли бой… но не войну.

Чэнси, поднимая копьё, добавил:

— Наш враг не ты. Наш враг — сама мораль.

Мгновение повисла гробовая тишина.

Портал позади 117 трещал и клубился, как рваная ткань реальности.

— Хорошо, — прорычал он. — Посмотрим, на что способна ваша «несломленная воля».

Они встали рядом. Трое против одного.

Воздух задрожал от напряжения.

Глава 19. Испытания счастья начинаются.

Глава 19

Испытания счастья начинаются.

По всему миру военные силы вышли в последний бой — чтобы остановить начало ядерной войны.

Объект 117 заявил, что способен взломать системы и запустить две боеголовки, направленные на Рустама и ещё пятерых суперсолдат.

— Хочешь, чтобы твоя дочка выжила? Тогда действуй! — кричал один из командиров солдату, который спешно отключал все системы, уязвимые для атаки 117.

Идеальный план человечества рассыпался, как стекло.

Оставался лишь последний бой — в Гонконге.

Люди по всему миру сидели дома со своими близкими. Впервые за долгие годы они обнимали родителей, детей, друзей.

Повсюду стояла тишина — не как перед концом, а как перед пониманием нового.

Те, у кого никого не осталось, просто смотрели в небо или наблюдали за животными, которые продолжали жить своей жизнью, будто ничего не происходило.

— У него вообще есть хоть какая-то уязвимость? — спросила Зури, сидя в кабине «Хумо».

— Данных нет. Мы как слепые и глухие без доступа к сети, — ответил капитан, качая головой. — Интернет заблокирован самим объектом 117.

Надежда вдруг резко выпрямился, глаза расширились.

— Дети…

— Какие ещё дети? — удивлённо спросила Рани.

Никита тяжело вздохнул и начал рассказ:

— В Бухаре, после боя у лаборатории, мы с Алексеем анализировали запись. Мы просмотрели камеры…

Воспоминание оживает перед глазами.

— Ну-ка, жирабас, мотай быстрее, — усмехнулся Никита. — Не показывай, как я там проиграл!

Они смеялись, пока не наткнулись на странный фрагмент.

На экране — объект 117. Он стоял в лаборатории, держа на руках спящего младенца. Лицо его — тяжёлое, непроницаемое, но в глазах что-то дрогнуло.

Ребёнок потянулся и сжал его палец.

Машина разрушения опустилась на одно колено, прикрыв голову рукой, будто не в силах выдержать что-то внутри себя.

— Это… — выдохнул Алексей, не находя слов.

— Ищи дальше, — сказал Никита. — Должно быть ещё что-то.

Спустя долгие часы они нашли другую запись: объект 117 стоял у дед дома, оставляя младенца у двери. Его голос прозвучал неожиданно мягко:

— Живи своей жизнью.

Запись оборвалась.

— Вот она, — тихо произнёс Никита. — Его Ахиллесова пята.

В кабине повисла тишина. Все задумались, как существо, созданное для убийства, могло проявить… человечность.

Наконец, Надежда нарушил молчание:

— Есть план. Даже два. Но в обоих случаях — конец для нас.

Генерал Арджун ответил хрипло, не отводя взгляда от монитора:

— Говори, солдат. Для нас нет хорошего конца… в любом выборе.

До боя в Гонконге объект 117 сидел, глядя на своих мутантов. В холодном, полутёмном зале стояла гробовая тишина — лишь слабое гудение механизмов и редкие вспышки света от панелей отражались в его металлических глазах. Он рассказал им о своих планах.

В лицах Леона и Афины читалась боль — по щекам медленно текли слёзы. Али молчал, лишь опустил голову, не в силах произнести ни слова.

Объект 117 с лёгкой, почти человеческой улыбкой сказал:

— Помните, бог поменял местами ангела и дьявола, но люди помнят только их внешность.

Он взял в руку три ампулы с густой синей жидкостью. Свет отражался в них, как в застывших кусках неба. Медленно, без лишних движений, он протянул ампулы своим детям. Те приняли их дрожащими руками, будто знали, что внутри заключена их судьба.

— Теперь идите, — голос объекта 117 прозвучал хрипло, словно сквозь боль и металл.

Все обернулись, чтобы уйти. Их шаги эхом отдавались по залу, таяли в темноте, как ускользающие воспоминания.

Но Афина остановилась. Она ещё раз взглянула на него — и вдруг, не выдержав, в одно мгновение оказалась рядом. Слёзы блестели на её лице, когда она обняла объект 117, прижимаясь к его груди, где когда-то билось человеческое сердце.

В истребителе стояла мёртвая тишина. Они закончили обсуждать свой план.

Никита сидел, играя ремнями кресла, и, не выдержав, сказал:

— А после боя куда перекусить пойдём?

Он встал, глядя на остальных. Но на лицах всех была тяжесть — каждый понимал, что, возможно, «после боя» может и не быть.

После короткой паузы капитан, похлопав Никиту по плечу, усмехнулся:

— Конечно. Сперва в Узбекистан — за сочным пловом. Без этого я вас не отпущу.

Ашок впервые подал голос:

— Без нашей национальной сладости — джалеби — вы не поймёте, что такое настоящая жизнь.

— Горячая картошка фри и гамбургер, каждому по две штуки! — сказал Стэн, выпрямившись. — Если кто-то не доест — я буду недоволен!

Все засмеялись. Один за другим начали спорить о еде, перебивая друг друга. В кабине истребителя, среди холодных приборов и мигающих экранов, вдруг стало тепло.

Там, где минуту назад царила тишина и страх, теперь чувствовалось нечто другое — простое, живое, человеческое.

Как в семье.

Алексей до сих пор сидел за столом. Доктор Мардонов, глядя на экраны, внезапно побледнел. Он открыл страшную правду — и, осознав, что видит, прикрыл рот рукой.

— Этот… этот план объекта 117 совсем другой… он это… — голос Алексея дрогнул и затих.

Тем временем Надежда, Чэнси и Зури стояли лицом к лицу против троих мутантов — и самого объекта 117.

В воздухе чувствовалось напряжение, как перед грозой. Земля будто затаила дыхание.

Голос объекта 117 прорезал небо, словно удар грома:

— Испытания счастья начинаются.

Глава 20. Финал

Глава 20

Надежда, Чэнси и Зури стояли плечом к плечу против объекта 117 и трёх мутантов.

Голос объекта 117 взорвал небо, и его слышала вся планета:

— Испытания счастья начинаются.

По плану Зури рванула вперёд, используя мелкие ракеты, направленные прямо на объект 117.

Чи-чи-чи!

Маленькие десятки ракет устремились к объекту 117, но он даже не стал защищаться.

В этот момент Али и Надежда столкнулись. Щит и железный кулак встретились.

БАМ!

Ноги Надежды пробили асфальт.

— Это будет реванш, не так ли, Али? — голос Надежды звучал твёрдо.

— Я похоронил всё о прошлом! — рыкнул Али, поднимая меч.

Он ударил с яростью, но горизонтальный взмах не задел Надежду. В ответ Али получил мощный апперкот.

Грохот!

Али отлетел, врезавшись в машину. Металл разлетелся, и авто раскололось пополам под его весом.

На другой стороне Чэнси противостояли Афина и Леон.

Но Чэнси был ранен, его техника копья стала медленной.

— Я последний воин Китая! Ааааа! — крикнул он, взмывая вверх.

Мгновенно он преодолел сотню метров, встретив Леона в воздухе.

Оба прыгнули — кулак против кулака.

БУМ!

Когда удар Леона почти достиг цели, на лице Чэнси мелькнула улыбка.

Он резко развернулся и ударил ногой прямо в голову Леону.

БАААМ!

Леон успел прикрыться, но удар всё равно отбросил его. Он пробил крышку люка и рухнул в канализацию.

Афина уже почти настигла Чэнси в воздухе, но в этот момент из одного здания донеслась звуковая волна — круглая, невидимая, режущая воздух.

— Чёрт! — выдохнула Афина.

Она распахнула глаза и попыталась защититься, но волна ударила с силой.

Афина пробила стекло, две стены и рухнула вниз.

Кашляя, она с трудом поднялась, дрожа, и посмотрела в сторону удара.

На крыше соседнего здания сидел Никита, небрежно махая рукой.

Афина от злости топнула ногой — каменные обломки поднялись, как взрыв.

Она начала бить ногами, швыряя в него куски стены.

Никита едва успел уклониться, прижимаясь к крыше, и, тихо бурча себе под нос, сказал:

— Злая баба… но красивая.

На крышах команда «Ваджра» вместе с Никитой готовила удар молнии — по плану это должно было стать решающим моментом.

— Что ты сейчас сказал? — спросил Викрам, не отрываясь от прицела.

Никита, лежа на крыше, усмехнулся:

— Баба злая, но красивая. После моего удара она максимум продержится минуту. Звуковая волна — это не просто звук, но...

Афина, далеко внизу, начала чувствовать себя плохо. Она посмотрела на руку, куда пришёлся основной удар. Там были крошечные, почти невидимые отверстия.

Она побледнела.

— Чёрт... Это Lube-14... — прошептала она.

Это был успокоитель, созданный специально для Афины.

Ирония в том, что люди, как всегда, учились только на собственных ошибках.

Из множества ракет, выпущенных Зури, лишь часть достигла цели.

Когда дым рассеялся, из пламени вынырнула её фигура в обожжённом костюме.

«Общий заряд реактора — 91%.

Уровень разрушения — 27%.»

Зури посмотрела на показатели своего костюма. Без помощи ИИ управлять системой было почти невозможно.

— Аааа! — выкрикнула она, активируя резервную мощность.

Реакторы вспыхнули — алый огонь сменился ярко-синим.

Зури рванула вперёд, но объект 117 просто поднял руку и поймал её.

— Зря потратила энергию, — произнёс он спокойно.

— Ошибаешься, чувак! — парировала Зури.

Резким движением она ударила коленом — голова объекта 117 отлетела назад.

Не давая ему опомниться, Зури вложила всю силу реактора в следующий удар.

Красный свет окутал её тело — это была активация контроля гравитации.

Мощный импульс массой почти двести тонн обрушился на грудь объекта 117.

БУМ!

Воздух взорвался. Тело объекта 117 отбросило на здания.

Бум! Бум! Бум!

— Воу! — выкрикнула Зури, тяжело дыша.

«Заряд реактора — 75%.»

Но внезапно в небе вспыхнуло золотое свечение — прямо из груди объекта 117.

По всему его телу пробежали лучи, и из пальцев вырвался ослепительный золотой луч, разрезавший здания, сквозь которые он только что пролетел.

Объект 117 сделал жест рукой, и все обломки вокруг начали сжиматься — целые здания разрушались, сворачиваясь в себя с золотым сиянием.

— Ой... это плохо, — пробормотала Зури, зависнув в воздухе.

Она стиснула зубы:

— Давай, дружок… последний раз.

Обломки двадцатиэтажных зданий собрались в огромный куб.

Объект 117 направил его прямо в Зури.

Массивный кусок бетона и стали полетел к ней со скоростью шторма.

Но Зури уже активировала способность, которую не могла использовать раньше — пространственный контроль.

Красное свечение её костюма усилилось, воздух задрожал.

Когда куб достиг её, Зури закрыла глаза и закричала:

— Ааааааааа!

Куб, размером в сотни метров, замер в воздухе — остановился.

Мгновение спустя золотой свет исчез.

Теперь Зури полностью контролировала гравитацию, её реактор работал на пределе.

И на мгновение — вся сила разрушения мира оказалась в её руках.

— Получай! — закричала Зури.

Вся масса обломков, металла и бетона со всех сторон обрушилась на объект 117.

Но он даже не двинулся.

Вокруг него вспыхнул золотой купол, и каждый кусок бетона, достигавший поля, мгновенно превращался… в бабочек.

Тысячи бабочек, всех оттенков — от фиолетового до белоснежного — разлетались вокруг, словно само разрушение превратилось в красоту.

— Чего?.. — Зури распахнула глаза, не веря.

Она резко посмотрела на показатели костюма:

«Заряд реактора: 44%.»

Этот удар сжёг почти половину энергии.

Учитывая, что раньше у неё было два реактора, оставалось меньше десяти процентов мощности по геометрической прогрессии.

Зури стиснула зубы.

Перед ней объект 117 начал трансформацию — его лицо искривилось, кожа словно разрывалась, и из головы вырвался золотой луч, устремившийся прямо в неё.

Зури взмахнула рукой, поднимая осколки стекла в воздух — они сложились в зеркальный барьер.

Но луч пробил отражения, не замедлившись ни на мгновение.

— Чёртова физика! — крикнула она.

Следующее мгновение — и её тело рухнуло вниз.

БУМ! БУМ! БУМ!

Она пронзила асфальт, образовав кратер почти десять метров в диаметре.

Почва вокруг плавилась от теплового удара.

Зури попыталась встать, но нога…

Нога, не защищённая частью костюма, обожглась от жара.

— Ааааааааа!!! — закричала она от боли, сжимая ногу.

Дым поднимался из расплавленного асфальта.

Воздух дрожал, а в небе, среди облаков, фигура объекта 117 медленно опускалась вниз — словно бог, спускающийся к своей жертве.

Глава 21

Глава 21

Надежда сражался с Али.

Искры от меча и щита вспыхивали снова и снова — уже десятки раз.

Каждый удар звучал, как грохот металла по камню, а воздух дрожал от силы столкновений.

— Почему ты тогда спас меня? — крикнул Надежда, отражая очередной удар, вспоминая тот день.

Тогда…

Надежда стоял на коленях, пронзённый мечом в грудь.

Объект 117 медленно уходил прочь, оставляя тело умирать.

Али подошёл к нему, наклонился — и, не задевая сердце, аккуратно вытащил меч.

Он посмотрел на кровь, затем на лицо Надежды.

Без слов, не от злости, а будто выполняя долг, Али нажал пальцами прямо на рану.

Из его перчатки выдвинулась крошечная игла.

Щёлчок.

В тело Надежды впрыснулась неизвестная жидкость — она обожгла вены, но боль постепенно утихла.

— Вернул долг, — тихо сказал Али, глядя прямо в глаза Надежды. — Теперь мы враги.

Настоящее.

Два воина рванули друг на друга.

Меч и щит вновь столкнулись — грохот, искры, звон стали.

Надежда держал оборону, двигаясь чётко, будто каждое движение было последним.

Али атаковал с бешеной яростью, без паузы, будто хотел стереть само воспоминание о прошлом.

Щит Надежды раскалился от ударов, земля под ногами треснула.

Мгновение — и Али вновь занёс меч, а Надежда, тяжело дыша, поднял щит, готовясь встретить бурю.

Чэнси снова столкнулся с Леоном — кулак против копья, воля против ярости.

— Пора закончить бой, — сказал Чэнси, глядя, как вдалеке упала Зури.

Его глаза вспыхнули решимостью.

Собрав всю ярость, он ударил ногой в землю — трещины расползлись, земля содрогнулась.

Леон, не теряя ни секунды, бросился вперёд.

Их удары встретились.

БУМ!

Удар весом в десятки тонн породил ударную волну — стекла в зданиях посыпались, машины перевернулись.

Оба бойца отступили на несколько шагов, тяжело дыша.

Чэнси поднял копьё.

С ловким движением начал крутить его вокруг себя — ветер завыл, собираясь в спираль.

— Техника Гуань Юй! — выкрикнул он.

Воздух начал сгущаться вокруг него, будто сам мир подчинялся его воле.

Леон, глядя на это, стиснул зубы.

Афина без сознания… я должен держаться… до конца.

— Ааааааа!!! — взревел он.

Его тело засветилось синим свечением, энергия струилась по жилам, обжигая кожу.

Он ударил кулаком в землю — из-под ног вырвались синие лучи, как живые змеи, устремившись к Чэнси.

Бум!

Асфальт трескался, земля поднималась, всё вокруг дрожало.

Чэнси подпрыгнул, на десятки метров вверх, вращая копьё.

Вся воздушная масса вокруг собралась в его руках, формируя вихрь.

Он рванул прямо на Леона.

Леон же собрал всю энергию в кулак, синий свет стал ослепительным.

— Ааааааааа!!!

— Ааааааааа!!!

Их удары встретились.

БУМММ!!!

Здания рушились, машины взлетали в воздух.

Воздушная волна сметала всё на своём пути.

Тело Леона пробило землю и исчезло в воронке.

Чэнси отбросило на несколько метров назад — он упал, тяжело дыша.

Из его рта и ушей текла кровь, но он не отвёл взгляда от места падения противника.

Пыль медленно рассеивалась…

— Леон… — выдохнул он.

Но когда дым окончательно ушёл, тела Леона уже не было.

— Рани, — произнесла, настраивая свою пушку-катушку, — вы там закончили?

Никита, ловко крутя инструменты и подкручивая механизм, ответил с ухмылкой:

— Мадам, я вообще-то инженер.

— Тик… — коротко отозвалась Рани, покачав головой.

Этот парень раздражал её, но в глубине души она не могла не отметить — чёрт, он ведь красив.

Никита закончил настройку, вытер лоб и посмотрел вниз.

Внизу бушевал бой — Али и Надежда сталкивались снова и снова.

БАМ!

Надежда получил удар прямо в лицо, не успев уклониться, и отлетел на несколько метров.

— Уууу, вот это удар! — присвистнул Никита. — То, что я сам хотел бы врезать Надежде.

Он усмехнулся, но глаза его оставались тревожными.

В другом конце города капитан и его команда помогали эвакуировать людей.

Связь по миру почти не работала — спутники были выведены из строя, а помощь с орбиты и соседних стран опаздывала.

Им нужен был хотя бы день, чтобы подойти, но времени не было.

Истребители, танки, бронемашины — всё либо уничтожено, либо парализовано.

Теперь помогали простые солдаты, и среди них — Стэн, Натали и Арджун.

БУМ!

Земля содрогнулась. Натали подняла маленькую девочку на руки и посадила её в вертолёт.

— Уходим! — крикнул капитан, обращаясь к Натали, Стэну и Арджуну. —

Они сами успеют! Нам нужно подняться в воздух!

Натали стиснула кулак.

— Я остаюсь.

Стэн кивнул, стоя рядом.

— Я остаюсь… с дочкой. Навсегда.

Арджун держал сигару в зубах, усмехнулся, но в его глазах мелькнула грусть:

— Эх… не увижу родину. Но, похоже, скучать придётся долго.

В кабине капитан обернулся.

Его лицо дрожало от сдержанных эмоций.

— Вы понимаете… через несколько часов сюда сбросят пятьдесят мегатонн.

Натали улыбнулась — устало, но с теплом.

— Я умру с тем, кого люблю.

Стэн и Арджун молча кивнули.

Капитан посмотрел на них, поднял руку и отдал воинскую честь.

Они знали — их жертва не напрасна.

Надежда и Али рванули друг к другу.

Воздух дрожал от напряжения — каждое их движение было последним.

Али держал меч горизонтально, целясь пробить щит.

Надежда выставил левую руку, поднимая щит, будто стена из света могла сдержать бурю.

БУМ!

Металл треснул. Щит был пробит насквозь.

— Что?.. — глаза Надежды расширились.

Али, не теряя ни секунды, вдавил меч глубже.

Лезвие вошло в живот, металл хрустнул, и кровь брызнула на землю.

Надежда заскрипел зубами, удерживая клинок.

— Я… этого и хотел…

Али нахмурился, но не успел вырваться — Надежда схватил его за руку.

Его глаза вспыхнули пламенем.

Тело Надежды начало гореть изнутри, кожа трескалась, и вокруг поднялся вихрь из огня.

Он взорвался пламенем, мгновенно подбросив Али и себя на сотни метров в небо.

Али пытался вырваться, но напрасно — огонь приковал его, как клеймо судьбы.

Огненный шар охватил всё небо, превращая воздух в пламя.

Металлические конечности Али начали плавиться, броня зашипела,

а лицо медленно покрывалось ожогами.

Высоко в небе Надежда держал Али за горло одной рукой.

Пламя выжигало всё вокруг.

— Красоту сакуры… ты больше не увидишь, мой друг, — произнёс он тихо.

Он отпустил руку.

Тело Али падало вниз, как метеор, оставляя за собой след огня.

БУМ.

Но в момент удара о землю пространство дрогнуло — и под телом открылся портал.

И тело исчезло.

Чэнси подбежал к Зури и помог ей подняться.

Зури, задыхаясь, вколола себе стимулятор и использовала адреналин,

чтобы хоть немного заглушить боль в ноге.

Надежда, тяжело дыша, вытащил меч из живота.

Огненное тело мгновенно затянуло рану,

и из пепла поднялся человек, который больше не боялся боли.

Он поднял меч, глядя вдаль.

— Вернулся… наконец-то.

Тишина.

Они снова стояли плечом к плечу — Надежда, Чэнси и Зури.

Измотанные. Сломленные. Но стоящие.

Перед ними — Объект 117, величественный и холодный, как сама смерть.

Его голос разнёсся по воздуху, как удар грома:

— Для активации последнего Куба нужно сломать волю человечества.

Но глядя на вас… я вижу лишь пепел который ещё жив.

Значит, я уже победил.

Надежда ответил спокойно, но его голос был как раскалённое железо:

— Твой мир сгниёт… из красивых цитат или ложного счастья. Да.

Объект 117 усмехнулся.

Небо над ним стало тёмным, звёзды исчезли.

— Хорошо… — сказал он. —

Тогда получите последний урок.

Он протянул руку, и пространство вокруг дрогнуло, будто само время напряглось.

— Эмоции — это оружие с двумя концами.

Контроль над ними даёт одну сторону…

Потеря — обе.

Но есть путь…

Без конца.

Глава 22

Глава 22

В тысяче метров над Гонконгом завис истребитель Хумо.

Он стоял в небе, словно весь мир застыл вместе с ним.

Под корпусом медленно клубился пар — небо было черно-алое от огня, грозы и пепла.

Капитан, с хрипом в голосе, сдерживая боль и страх, произнёс:

— Готовте... боеголовку...

Солдаты начали действовать.

По корпусу Хумо пробежали огненные линии, глаза машины вспыхнули ярким светом.

Воздух завибрировал, истребитель начал медленно поворачиваться к эпицентру битвы — туда, где всё ещё бушевала война.

На земле творился конец света.

Каждый удар гремел, как взрыв ракеты, каждый шаг оставлял кратеры в асфальте.

Город Гонконг — когда-то сияющий мегаполис — теперь был чёрной раной земли.

Ни одного целого здания, только обломки, дым и раскалённый металл.

Даже небо, казалось, плавилось от жара.

Бум!

Копьё Чэнси пробило воздух, ударяя в Объект 117.

Зури выпустила весь свой арсенал — кассетные заряды, ракеты, плазменные выстрелы.

Надежда, окружённый пламенем, атаковал со всех сторон.

Но перед Объектом 117 всё это было игрой.

Он стоял неподвижно, как будто сама смерть решила наблюдать за людьми.

Тишина.

Только искры падали с неба.

Зури сделала вдох и приготовилась к новому рывку.

Но Объект 117 повернул к ней голову — и в его груди засиял куб.

Его рука пронзила воздух, схватила Зури за запястье.

Он сжал — металл треснул.

И, как игрушку, швырнул её прочь.

Она пробила несколько зданий, исчезнув в облаке пыли.

Чэнси, собрав всю оставшуюся энергию, метнул копьё,

но Объект 117 поймал его, даже не глядя.

Чэнси бросился вперёд, но получил удар, от которого земля содрогнулась.

Бум!

Надежда вылетел из облака огня и ударил кулаком, но ответный удар был зеркальным.

Их силы столкнулись, будто сама планета дрожала от боли.

Надежда, стиснув зубы, продавил почву ногами и ударил снова — щитом, прямо в грудь врагу.

Объект 117 отступил на шаг, потом на два.

На его лице впервые появилось выражение — удивление.

Огненное тело Надежды вспыхнуло ярче, словно сама душа горела в нём.

Он бросился вперёд, схватил Объект 117 за шею и взмыл в небо —

как метеор, пронзающий клубы дыма и пепла.

Но вдруг рука Объекта 117 сомкнулась на его горле.

Холодный голос прозвучал сквозь пламя:

— Я думал, ты не продержишься и одного удара...

Но ты доказал, что не просто афиша.

НО время, которое я дал человечеству, подошло к концу.

Надежда пытался дышать — бесполезно.

Следующим мгновением Объект 117 швырнул его вниз.

Чэнси прыгнул, поймал падающего товарища в воздухе.

Он дрожал от усталости, от тяжести мира, рухнувшего им на плечи.

Зури, вся в дыму, едва стояла — костюм искрил, обшивка плавилась.

Броня Чэнси, которую веками никто не мог повредить, теперь была в трещинах.

Надежда дышал с трудом — пламя в его глазах угасала.

Перед Объектом 117 они казались всего лишь людьми.

Но даже в конце… стояли.

Небо горело. Земля дрожала.

И всё вокруг рушилось, словно сама планета не выдержала их боли.

Медленно Объект 117 спускался с неба. Его шаги гремели, будто двигалась сама судьба.

Его голос, холодный и бездушный, звучал не как речь — как закон, вырезанный во времени:

— Пожалуй... пора.

По его груди пробежало золотое сияние, всё тело начало затвердевать, превращаясь в сияющий металл.

Небо окрасилось в золотисто-багровый цвет, ветер стих.

Даже пепел, летевший в воздухе, замер, словно мир затаил дыхание.

Это был чистый конец.

Надежда шагал — еле дыша, опираясь на меч, но не останавливался.

Зури, с почти расплавленным костюмом, из последних сил держалась в воздухе.

Чэнси поднял копьё, его броня была изранена и трещала при каждом движении,

но даже зная, что всё тщетно — он стоял.

Объект 117 закончил преобразование.

Его тело стало как золото, будто само солнце спустилось на землю.

Время замер.

— Пока — произнёс он.

Он поднял руку, собираясь нажать на сияющий куб в груди.

Но вдруг...

Издалека, сквозь гул разрушенного города, прорезался рев двигателя.

Сначала слабый, потом нарастающий — как рык хищника.

Из клубов дыма вырвался чёрный грузовик, окутанный тенью и светом.

На его крыше сверкали две трёхметровые пушки, вращаясь в сторону цели.

Зув! Зув! Зув!

Воздух содрогнулся от невидимых импульсов — электромагнитные волны пронзили пространство, как разряды бури.

Объект 117 вздрогнул — его золотая броня вспыхнула и потускнела.

Он рухнул на колени.

Миллиарды наноботов, из которых он состоял, начали распадаться, теряя связь.

ЭМ-импульсы били без остановки.

Земля вокруг вспыхивала короткими дугами электричества.

И впервые — Объект 117 оказался в тюрьме, пленённый сетью света.

Пусть и ненадолго.

Из машины вышла фигура в тяжёлой броне.

Она сняла шлем.

Это была Мэри.

Её лицо было в пепле, но в глазах — слёзы.

Она посмотрела на Надежду и впервые за долгое время заплакала.

Тишина повисла над полем боя.

Лишь трещал воздух и сыпался пепел.

Никита лежал неподвижно, весь в крови.

Надежда, едва держась на ногах, с усилием выдохнул,

слова срывались вместе с кровью:

— Мэри... забери Никиту...

Мэри застыла.

Страх, вина, ужас — всё смешалось.

Она шагнула назад.

А потом — убежала.

Сцена переменилась.

Мэри сидела в кухне, перед ней дымились блины — её брат смеялся, глядя мультики.

Свет от экрана дрожал.

И вдруг — сигнал прервался.

На экране появился Объект 117.

Мэри стояла, не мигая.

Она смотрела, пока картинка не погасла.

— Сестра... ты же герой, — сказал её брат тихо, с детской улыбкой. —

Ты можешь победить этого человека?

Мэри опустила взгляд.

Её руки задрожали.

Память обрушилась, и лицо исказилось болью.

Она сжала кулак, кровь проступила на ладони.

— М... Мэри... — голос Надежды дрожал.

Через слёзы Мэри произнесла:

— Прости меня... прости... я предала вас... прости...

Надежда просто обнял её.

Молча. Без слов, без обвинений.

Никита, лежа на крыше, увидел знакомую фигуру.

Он хотел что-то сказать, но воздух вырвался хрипом.

— Эт... — Никита тяжело дышал, и впервые по его лицу скользнули слёзы.

Вокруг всё было тихо.

Только ветер носил пепел, словно пепел всех их грехов.

Зури приземлилась возле фургона, огонь отражался в её забрале. Она тяжело дышала, костюм потрескивал от перегрузки.

— Это ненадолго... пора использовать наш план, — сказала она, глядя на горизонт.

Надежда отпустил Мэри и кивнул.

Мэри, не говоря ни слова, села в фургон. Её пальцы дрожали.

С трёх сторон стояли Чэнси, Надежда и Зури, готовясь к последней атаке.

Зури активировала последний заряд реактора — свет вспыхнул, прожигая даже воздух.

Надежда схватил свой щит — пламя вокруг него вспыхнуло, как солнце.

— Ваджра, всё готово? — спросил Надежда, глядя на небо.

— Да! — ответила Рани, её голос дрожал, но в нём была сталь.

За ней подтвердил Никита с крыши, где гремел огонь и искры.

Вокруг них небо начало меняться — из четырёх сторон, словно из самих облаков, рождался гигантский электрический купол.

Каждая молния ревела, как дракон, и воздух дрожал от напряжения.

— На три, Мэри отключаешь пушку! — крикнула Зури.

Она начала отсчёт.

Техника Гуань Юй — Чэнси поднял копьё и закружился, начав танец смерти. Его движения сливались с ветром, создавая десятки копий из воздуха.

Пыль и свет искрились вокруг, как вихрь из клинков.

1.

Костюм Зури начал накапливать энергию. Все линии её брони сияли, направляя мощь прямо в сторону Объекта 117.

2.

Надежда поднял щит — и по его поверхности побежал огонь, как лава, устремившись к противнику.

3.

Мэри глубоко вдохнула и отключила пушки.

Мир на секунду погрузился в тишину — а потом гравитация рухнула.

Объект 117 встал, его тело дрожало от энергии. Он поднял руку — и не дал ни секунды передышки.

Гравитационное поле вокруг него сжалось, земля треснула.

Но герои не отступили.

Из щита Надежды вырвался огненный поток, похожий на дракона — огромный, ревущий, с пастью, полной света.

Он обрушился на Объект 117, врезаясь в золотую броню.

В тот же миг тысячи ударов обрушились сверху — техника Гуань Юй достигла совершенства.

Копьё Чэнси двигалось с такой скоростью, что воздух взрывался при каждом взмахе.

Все четверо — нажали кнопки одновременно.

Гром.

Молния радиусом в километр ударила в небо, превращая облака в ослепительный купол.

Над городом на секунду стало светло, как днём.

Миллиарды вольт обрушились на Объект 117.

Город содрогнулся. Воздух завизжал.

Объект 117, этот бог машин, впервые пошатнулся.

В кабине «Хумо» капитан слушал радиосвязь.

— Капитан, готовьте боеголовку... если наш план не сработает, то... — голос Надежды звучал в наушниках, тяжёлый, хриплый.

Капитан молча смотрел на приборы.

Он открыл маленький люк, под которым мерцала красная кнопка.

Стиснув зубы, он коснулся её кончиком пальца.

На глаза навернулись слёзы — но он не дрогнул.

Под ударами четырёх стихий Объект 117 еле держался на ногах.

Его броня трескалась, золотые пластины плавились,

а в глазах мелькала не гордость — а ярость.

Воздух вибрировал.

Земля дрожала.

И все понимали — следующий миг решит всё.

Ааааа!

Крик Объекта 117 разорвал небо, как грохот тысяч громов.

Собрав всю мощь куба в кулаке, он взвыл — и ударил.

Бум.

Ударная волна смела всё на своём пути.

Земля дрогнула, воздух стал густым, будто из свинца.

Взрыв отбросил всех героев — Чэнси, Зури, Надежду.

Даже пушка Ваджры, подавлявшая цель с небес, треснула и замолчала.

Из дыма, как из пекла, медленно вышел Объект 117.

Трёхметровый титан, весь в красном сиянии.

Половина наноботов сгорела, металл плавился.

С одной стороны тела торчали оголённые провода,

а на лице виднелся лишь один глаз, горящий, как уголь.

Он едва стоял, но его голос, искажённый и тяжёлый, прогремел в эфире:

— Хорошая попытка...

Он поднял руку и потянулся к кубу в груди.

Надежда — весь в крови, едва дыша, — поднялся, шатаясь.

Он бросился к мечу, задыхаясь от пыли.

Его голос прозвучал в наушниках Мэри, дрожащий, но твёрдый:

— Мэри... можешь атаковать ещё раз из пушки?

Надежда сказал еще раз, с трудом удерживая равновесие:

— Капитан... пора.

В истребителе «Хумо» капитан, дрожащими руками, потянулся к панели управления.

Его лицо было мертвенно-бледным, в глазах отражались вспышки битвы далеко внизу.

— Готовьтесь... — прошептал он, и нажал на красную кнопку.

…Ничего.

Тишина.

Огромный корпус истребителя дрогнул, но не издал ни звука.

— Что за...?! — капитан ударил по панели еще раз.

На экране замигали строчки:

ВНЕШНИЙ КОНТРОЛЬ АКТИВЕН.

— Чёрт! — закричал капитан, срываясь. — Он нейтрализовал пуск!

По корпусу «Хумо» побежали золотые линии — наноботы Объекта 117 уже добрались до систем управления, пожирая металл, словно живой вирус.

Панель искрила, воздух наполнился запахом озона и горелой проводки.

Но на земле война продолжалось.

— Д-да! — Мэри смахнула слёзы и начала настраивать систему.

Две пушки повернулись, визжа, направив дула на Объект 117.

В кабине фургона всё дрожало, лампы мигали.

Объект 117 почти коснулся куба.

Миллиметр.

— Ещё чуть-чуть! — кричала Мэри.

И в тот же миг она нажала кнопку.

Вспышка света —

пушки ударили всеми зарядами одновременно.

Молнии сплелись в спираль, воздух завизжал.

Объект 117 рухнул на колени.

Надежда поднял меч, весь в пламени,

и, собрав всё, что осталось от сил,

метнув меч прямо в грудь врага.

Бум.

.

.

.

.

.

.

.

Всё стихло.

Только ветер гудел среди пепла.

Пушки фургона погасли.

Меч пронзил грудь Объекта 117.

Наноботы вокруг распадались, как пепел, улетая на ветру.

На месте безликого титана теперь стоял человек —

молодой подросток, со шрамом и кровью на лице.

Он посмотрел на Надежду.

Улыбнулся слабо, по-человечески.

— Ты... победил...

И нажал на куб.

— НЕЕЕЕЕТ! — крик Надежды сотряс небо.

Он бросился вперёд, но было поздно.

Куб вспыхнул.

Мир ослеп.

Свет вырвался из груди Объекта 117 и ударил в небо.

Четыре других куба, разбросанных по орбиту Земли,

ответили тем же — зажглись, как звёзды.

По планет поднялся барьер, переливающийся светом.

Он расширялся, поглощая всё —

города, океаны, облака...

На последней секунде всё стихло.

И взрыв без звука разорвал реальность.

Бум.

Планета исчезла.

Ни света, ни звука, ни времени.

Только Луна, одинокая и холодная, продолжала своё вращение,

а солнечные лучи падали на безжизненные орбиты.

И больше ничего.......

Глава 23

Глава 23

Сияние исчезло.

Ничего не изменилось.

Даже разрушений город был восстановлен.

Птицы пели и лёгкий ветерок.

Надежда опустил взгляд на свои руки — целы.

Он осмотрелся вокруг — та же земля, тот же Гонконг.

Ничего не изменилось.

Зури вышла из костюма, тяжело опираясь на руку.

Её нога светилась багрово-красным, обожжённая реактором.

Чэнси стоял рядом — его броня рассыпалась, будто прах, медленно исчезая на ветру.

Надежда сделал несколько шагов вперёд.

Перед ним, среди дыма и остывающих искр, стоял не титан…

а подросток — лет пятнадцати-шестнадцати.

Он был полностью без одежды, сидел на коленях, пронзённый мечом.

Из груди текла тонкая линия крови, и она казалась живой — словно сама земля плакала.

— Что ты сделал? — голос Надежды дрожал, в нём звучали усталость и гнев.

— Я... — голос Объекта 117 был тяжёлым, будто каждое слово отдавалось болью.

— Я создал идеальный мир. Но не через рабскую систему, а изменив людей... закаляя их.

— Что? — прошептал Надежда.

Зури и Чэнси подошли ближе. Пепел под ногами поднимался от каждого их шага.

— Да, — продолжил Объект 117. — Я не уничтожил планету и не терраформировал её... Я защитил её, создав щит вокруг Земли.

Он выплюнул кровь, но продолжил говорить, будто боялся не успеть:

— Я скрыл планету... потому что миру нужно время. Она ещё не готова к космическим угрозам.

Надежда молчал. Его чувства были сложными — боль, гнев, жалость. Всё смешалось.

К ним уже подошли Мэри, Ваджра и Никита — выжившие, израненные, с потухшими глазами.

— Но почему столько жертв? Почему? — голос Чэнси дрожал.

Объект 117 поднял взгляд.

В его глазах, где раньше горел холодный свет, теперь отражалось небо.

— Почему? Потому что радуга выйдет только после грозы.

Он тихо усмехнулся, и слеза смешалась с кровью.

— Я пошёл против судьбы... против неизбежности... против самой вселенной.

Сцена изменилась.

Шахриёр и Тамерлан стояли напротив друг друга. Тамерлан кричал, почти хрипло:

— Я уничтожу эти кубы — они не дают мирности, а создают настоящий ад под прикрытием «светочек»! Ты мне соврал!

Тамерлан взял меч и навёл лезвие прямо на Шахриёра, готовый убить.

Но Шахриёр встал спокойно. В его руке мгновенно появился куб — рука мгновенно покрылась золотом. Он успел направить тонкий луч прямо в сердце Тамерлана.

Тамерлан рухнул. С трудом, последними силами, он прошептал:

— Если не я — мои наследники уничтожат тебя...

Альфа-куб выскользнул из руки и упал на землю. Рука Шахриёра обуглилась и деформировалась — кости и расплавленная кожа были видны сквозь броню.

— Придётся подождать пару веков, — прошептал он тихо.

Сцена сменилась.

Доктор Мардонов — а на самом деле Шахриёр, скрывавшийся веками — оказался тем, кто создал Объект 117, чтобы тот собрал все кубы для него. Но сейчас Объект 117 стоял перед ним. Шахриёр попытался двинуться, но его парализовало.

— Ты создал меня, чтобы я собрал кубы. Ты убил миллиарды ради того, чтобы достичь всего и стать богом, — произнёс механический голос Объекта 117.

Шахриёр пытался сказать что-то ещё, но не смог. Объект 117 продолжил:

— Но ты забыл — я наследник Тамерлана. Я не уничтожу мир. Я перепишу судьбу, подготовленную для меня.

— Ты... не кто перед мощью кубов, — шептал Шахриёр, дрожа.

Объект 117 не слушал. Одним движением, одним лучом, его сердце было пронзено — и Шахриёр рухнул. Объект 117 поднял протез Шахриёра — и в ладони сверкнул золотой Альфа-куб.

Затем он оказался перед орбитальной пушкой, защищённый нанобронёй. На лице Объекта 117 играла лёгкая улыбка.

Бум.

Взрыв — и Объект 117 исчез вместе с мутантами. Через мгновение он уже стоял в Гонконге и сказал холодно:

— По плану — действуем.

Мутанты кивнули и разошлись по своим местам. Мир праздновал победу, уверенный, что всё кончено. В Гонконге же в лаборатории Объект 117 шёл по своим расчётам: ракета, в которой хотели отправить кубы к Солнцу, была лишь прикрытием.

Он поставил четыре куба в ракету и ушёл — никто ничего не заметил.

Ракета, что летела к Солнцу, выпустила четыре маленьких спутника. Они разлетелись в стороны и устремились к четырём точкам планеты.

Надежда... — с трудом произнёс Объект 117.

Надежда стоял, не в силах произнести ни слова. Всё, что он увидел, — истину, боль, причину войны — перевернуло его изнутри. В его взгляде больше не было ненависти, только глубокое понимание.

Объект 117 продолжил, голос дрожал, но в нём оставалась твёрдость:

— Помнишь мои слова?

В голове Надежды вспыхнула сцена из прошлого — тот момент, когда Объект 117 сказал:

— Жду этот момент... Как начало после конца.

Теперь эти слова зазвучали по-новому.

— Это и есть... начало после конца, — прошептал Объект 117. — Надежда, ты теперь не просто солдат, не оружие, не игрушка для показухи... а настоящий герой — с сердцем.

Надежда опустил голову, сжимая кулаки, не в силах сдержать слёзы.

— Зури Браун... — голос Объекта 117 стал мягче. — Ты больше не тень отца... и не чья-то копия. Ты — символ стойкости.

Зури не выдержала — слёзы прорвались, она упала на колени и закрыла лицо руками.

— Чэнси... Ваджра... — произнёс Объект 117 с усилием. — Вы больше не последние воины своих народов. Вы — начало для других.

Чэнси и Ваджра одновременно склонили головы, показывая знак благодарности.

Объект 117 закашлялся, грудь содрогнулась. Его голос стал хриплым, едва слышным.

— Ваш жёсткий учитель пал... Я всё спланировал... чтобы проиграть. Три шахматные доски... три конца... и одна истина.

Надежда опустился на колени рядом с ним. Позади него стояли Мэри, Никита, Стэн, Натали, Рани, Арджун, Кабир, Викрам, Чэнси — все те, кто прошёл через ад вместе.

— Спасибо... — хрипло сказал Надежда, слёзы падали на землю.

Все молча склонили головы.

Объект 117 дрожал, дыхание стало редким. И вдруг, среди боли и разрушения, в его глазах блеснула чистота — почти детская.

— Я... всего лишь шестнадцатилетний мальчик... — прошептал он, — который хотел обнять родителей... Дай мне... уйти...

Он бросил Альфа-куб. Металл тихо звякнул о землю.

Объект 117 рухнул вперёд. Его тело медленно погасло, словно угасающая звезда.

Пал ангел... с лицом дьявола.

По всему миру — от мегаполисов до самых тихих деревень — люди, прижав к себе тех, кого любили, ждали конца, о котором говорил Объект 117.

Но вместо вспышки и тьмы...

по всем экранам, телефонам, голограммам и даже радио раздался знакомый голос.

На каждом мониторе появился Объект 117 — юноша с усталым, но тёплым взглядом. Он улыбался.

— Что вы отдали, — начал он тихо, почти шёпотом, — чтобы обнять своего любимого человека перед лицом конца?

Слова звучали не как вопрос, а как приговор.

После короткой паузы он продолжил:

— Что стоили ваши деньги, статус, лайки... всё то, за что вы держались?

Они — ничто... перед осознанием того, что мы теряем.

Мои испытания... счастье — не в радости. Оно рождается из боли и разрушения.

Потому что только поняв цену счастья... можно его почувствовать.

Мир замер.

Не было ни сирен, ни разговоров, даже ветер стих.

Дети молча смотрели на экран, старики затаили дыхание, солдаты опустили оружие.

Даже природа будто слушала.

— Я ухожу, — произнёс Объект 117. — Но помните...

Когда в мире снова появится несправедливость...

в каждом сердце вспыхнет искра. Искра Объекта 117.

Он шагнул ближе к камере.

На его лице появилась лёгкая, почти озорная улыбка.

Глаза блеснули живым светом.

— Пока, людишки.

Экран погас.

И в ту секунду на планете впервые за долгое время воцарилась тишина —

не как знак конца,

а как начало чего-то нового.

Надежда обнял Натали. Его голос дрожал, когда он прошептал:

— Ты любишь меня?

Натали, с трудом сдерживая слёзы, ответила:

— Нет...

Но её руки не отпустили его. Они просто стояли в объятиях, где ложь звучала мягче правды.

Никита подошёл к Мэри. Без слов он обнял её так крепко, что Мэри не смогла сдержать дыхание.

— Прости, я... — начала она, но Никита тихо произнёс:

— Молчи.

И прижал её к себе ещё сильнее.

Стэн подошёл к Зури. Без слов, просто кивнул — и поцеловал её в лоб.

Зури впервые позволила себе улыбнуться без маски силы.

Викрам и Кабир, переглянувшись, распахнули руки в сторону Рани.

Рани подозрительно посмотрела.

Но они не ответили — просто обняли генерал Арджун едва не упал от смеха.

— Негодяи! — Рани рассмеялась и тоже шагнула в общий круг.

Прошло несколько дней.

Все герои, солдаты, техники — сидели вместе, как одна семья.

Они ели плов, приготовленный капитаном.

— Руки, только руками! — говорил он, показывая, как правильно есть.

Все смеялись, спорили, пробовали.

Потом — путешествия.

Индия. Улицы, наполненные ароматом специй и смехом.

Каждый пробовал сладости, даже Зури, впервые за долгое время — с настоящей улыбкой.

В Америке Стэн ел бургер.

Никита ел так быстро, что едва не подавился и упал.

Стэн показал ему большой палец.

—Американец

Все засмеялись.

Прошли месяцы.

Капитан, который однажды сказал, что после войны женится, сдержал слово.

Он женился.

Они с женой поехали в Бухару, в детдом.

Молодая женщина прижала к груди мужа и шепнула:

— Готов?

Персонал посмотрел на них с теплом.

— Вы уверены?

Капитан улыбнулся:

— Да.

Им вынесли младенца — крошечного, тихого, завернутого в одеяльце.

Малыш открыл глаза... и в них на секунду сверкнул слабый синий отблеск.

Это был тот самый ребёнок, которого когда-то оставил Объект 117.

И мир, наконец, действительно стал другим.

Маленькая бабочка, уставшая, но всё ещё прекрасная, последний раз рванулась к свету.

Её крылья дрожали, отражая отблески солнца, словно остатки чьей-то мечты.

Она сделала последний взмах — лёгкий, едва заметный —

и, касаясь воздуха, медленно опустилась вниз.

Бабочка упала…

но в тот миг, когда она коснулась земли, свет вокруг стал немного теплее,

словно само небо запомнило её полёт.

Конец.

Бонусная глава 24

Бонусная глава 24

Али сидел под деревом сакуры. После войны он изменился — его железные конечности были скрыты под искусственной кожей.

Он вернулся на родину, туда, где когда-то покоился его любимый человек. Здесь была похоронена его жена, и теперь он остался с ней — навсегда.

Леон и Афина ушли в свою страну и жили спокойно. Но их отец, Объект 117, оставил их навсегда.

Зури и Чэнси спорили.

— Подожди! Последний добивной удар сделал Надежда, — сказал Чэнси, смущённо потирая затылок. — Так что я не должен тебе десятку.

— Я с ним сражалась больше, вообще-то, — усмехнулась Зури.

Стэн, стоявший рядом, вмешался:

— Вы оба должны Надежде по пять баксов. Вот и всё.

— Молчи! — одновременно сказали Зури и Чэнси.

— Хорошо, молчу, — улыбнулся Стэн и сделал глоток колы.

— Нет, ты же сказал, что тело суперсолдата не даёт плакать или опьянеть, да? — спросил Никита, подняв бровь.

— Да. А что? — непонимающе ответил Надежда.

Никита прищурился:

— Тогда как ты плакал, когда пал Объект 117?

Мэри, стоявшая рядом, подмигнула Никите.

— Готовь эксперимент, — сказала она, кивая в сторону Надежды.

— Эй, подождите! Какой ещё эксперимент? Мэри, подожди! — Надежда попытался остановить её, но Мэри со смехом убежала.

Через несколько минут.

— Ну нет… ребята… — Надежда держался за голову.

На столе лежала целая гора лука и один нож.

— Пока не заплачешь — будешь чистить лук. Давай! — с улыбкой сказал Никита.

Натали подошла, посмотрела на происходящее и присоединилась к ним.

— Натали, помоги, — сказал Надежда, глядя на неё с мольбой.

— Нет, — отмахнулась она. — Я тоже хочу это увидеть.

— Потом будет эксперимент с водкой! — добавил Никита, и все засмеялись.

Надежда вздохнул и начал чистить тонну лука.

Капитан со своей женой играли с маленьким ребёнком.

Малыш смеялся и издавал радостные звуки.

Капитан наконец вернулся в свой дом — тёплый, уютный, наполненный жизнью и любовью.

Во дворе бегали дети. Их смех наполнял воздух.

Издалека один человек пил кофе и наблюдал, как малыши гоняются друг за другом.

Он слушал их смех и просто наслаждался жизнью.