Бабочка, написанная пером Ворона

Глава 1. Таинственная хижина

Я никогда раньше не испытывала такого страха. Эта бушующая паника внутри меня будто бы делала каждое моё действие замедленным — словно тело перестало слушаться. Только что я мирно гуляла среди деревьев с подругой, собирая травы, а теперь борюсь за свою жизнь, пробираясь сквозь колючие кусты, убегая от кошмара.

«Прошу, кто-нибудь», — проносилось в голове снова и снова, будто это действительно мог кто-то услышать.

Я надеялась, что кто-то случайно забрёл в эту глушь и сейчас услышит мои крики. Но нет. Я всё ещё одна. Единственный, кто оказался рядом, был монстром. Как только он подобрался ближе, я почувствовала резкую боль в спине — его длинные когти впились в кожу. Я пошатнулась, ноги подкосились, и я рухнула лицом вниз. А когда открыла глаза, то поняла, что уже лежу на земле. Недалеко от ног темнели те самые кусты, из которых я, видимо, вылетела. Медленно — то ли от боли, то ли от страха — я приподнялась на локтях. Почти каждое движение заставляло жадно глотать воздух. Руки тряслись, удерживая меня над землёй.

Пока я боролась с собственным телом, в голове всплыл вопрос: я ведь была не одна. Со мной была подруга, Елизавета. Я не знала, что с ней, и не могла узнать — я не слышала её криков, ни шагов, только тишину из кустов. Это пугало сильнее, чем если бы она звала на помощь. Но прыгать обратно в заросли, прямо навстречу монстру, было бы безумием. Я могла только надеяться, что она успела скрыться.

А монстр… По всей видимости, ему хватило просто напугать меня. По какой-то причине он не направился следом, а остался там, в кустах. Хотя я никогда раньше не слышала о случаях, когда кошмар отпускал жертву.

Не знаю, сколько времени я провела, всматриваясь в кусты. Но когда мысли и сердцебиение немного успокоились, я смогла осмотреться. Оказывается, всё это время я лежала на чьей-то территории. В нескольких метрах стоял двухэтажный домик. Дерево, из которого он был когда-то построен, изрядно потрескалось.

Кое-как поднявшись на ноги, я заметила, что колени, руки и одежда сильно ободраны. Правда, я не помнила, как падала — наверное, это случилось, когда я продиралась сквозь кусты. Странно, но боли я больше не чувствовала. Только лёгкая дрожь, будто от холода.

Я медленно подошла к дому. Окна были заколочены, но оставались щели, пропускавшие немного света. Я заглянула в одну из них — лишь мутные тени. Постучала в дверь — никто не ответил. Я толкнула дверь, и она с тихим, тонким скрипом поддалась внутрь.

Даже с открытой дверью внутри было очень темно. Я оглянулась назад, всё ещё раздумывая, стоит ли заходить. Там сыро, темно, я не знала, что может оказаться внутри. Но в груди разгоралось какое-то необъяснимое чувство, словно что-то из этой темноты звало меня. Я глотнула свежего воздуха и сделала шаг вперёд.

Грохот сзади заставил меня подпрыгнуть и взвизгнуть. Дверь за мной захлопнулась.

— Ты убегала от кошмара? — раздался голос позади меня, из глубины дома.

— Что?! — я попыталась развернуться, но тёплая женская рука мягко легла мне на плечо и шею, останавливая.

— У тебя глубокие царапины. Такие остаются только после кошмаров, — женщина говорила твёрдо, но её голос звучал мягко и по-родному тепло, хотя я никогда её не встречала.

Мне хотелось увидеть обладательницу этого таинственного голоса, поэтому я повернула голову в сторону плеча, на котором лежала её рука. Но не успел мой взгляд коснуться её черт, как я увидела свет, разливавшийся позади неё. В самом тёмном углу росла лоза: тонкие стебли проросли из пола, расползаясь по стене и переходя на потолок. Среди зелёных листьев прятались маленькие цветки, которые и начали сиять. По комнате, ещё недавно погружённой в кромешную темноту, разлилось теплое, словно солнечное свечение.

Эта женщина, её чарующий голос, свет, так красиво подчеркивавший её черты — всё это усиливало то странное чувство, которое заставило меня войти сюда. Дрожь отступила, тревога ушла. А мгновение спустя я почувствовала пушистое прикосновение к ноге.

Это оказалось животное на четырёх лапах. Позади вился пушистый длинный хвост, а на голове — два заострённых уха, густо поросших мехом. В моём городе животных не держали, а в лесу я встречала похожих, но они были в разы крупнее. Зверёк прошёл мимо, слегка коснувшись хвостом моей ноги — словно приветствовал.

— Обитатели моего дома приняли тебя. У тебя светлая душа, дитя, — женщина убрала руку с моего плеча, и я наконец обернулась. — Мне жаль, что тебе пришлось столкнуться с кошмаром. Но я рада, что ты наткнулась на мой скромный домик.

Она пошла в глубь комнаты, и я видела только её спину, белоснежные волосы, напоминавшие первый снег, а из головы, ближе ко лбу, выходили две ветви, похожие на рога тех зверей, которых я встречала в лесу. На ветках росло множество цветов, которые я обычно собирала в походах — целебные растения, ценившиеся на рынке.

Тем временем женщина села на небольшой табурет. Перед ней стоял ещё один, а дальше — зеркало. Она села ко мне боком, а когда повернула голову, я увидела… не лицо. Вернее, не так. Я увидела маску. Слегка голубоватую, словно повторявшую черты лица. Но самого лица не было видно — маска оставалась однотонной, только алая улыбка красных губ выделялась на ней.

— Присаживайся, — женщина указала на табурет перед собой, и я покорно села.

Я смотрела в зеркало — мой взгляд метался от моего лица, на котором виднелась пара царапин, к маске женщины. Её рука снова коснулась меня, и по телу прошлась волна мурашек.

— Сейчас тебе будет очень больно, но это нужно вытерпеть, — обратилась ко мне женщина в маске.

Следом, после её слов, по телу, начиная от спины, начала разливаться боль. Сначала ноющая, назойливая. Но так было только вначале. Потом я чувствовала, как в лёгких кончается воздух — от боли или от крика, который вырывался каждый раз, когда она касалась меня. Мне хотелось убежать, но я не могла пошевелиться. Сколько ни пыталась дёрнуться, чтобы разорвать контакт, — тело не слушалось. Единственное, что я могла, — вцепиться ногтями в рамку зеркала, в которое всматривалась до этого.

Спустя долгое мучительное время боль отступила. Облегчение.

— Это заживляющая мазь. Она поможет освободить твоё тело от яда кошмара. И пока раны не затянутся, скрывай их и не заходи в лес. Ты меня услышала?

В голове стоял туман. Я повернулась в сторону, откуда донёсся тихий стук — словно кто-то поставил что-то на стол.

По моему лицу стекали капли пота. Все звуки в голове отдавались эхом. Я снова почувствовала чьё-то прикосновение — но оно уже не было болезненным, даже наоборот. Её рука коснулась моего лба, и я ощутила лёгкий холодок. Это позволило мне по-настоящему расслабиться. Но тяжесть осталась — словно на меня взвалили что-то огромное и придавили плечи.

— У неё жар. Эй. Ты отнесёшь её домой? — я слышала её голос, но не понимала, к кому он обращён. Ведь явно не ко мне. Но к кому же?

Женщина убрала руку. Не успела я расстроиться, как почувствовала лёгкий ветерок. Он снял всё напряжение. Я вздохнула с облегчением, и на меня накатила усталость. Веки мягко прикрыли глаза, и я погрузилась в сон, ощутив, как проваливаюсь в чьи-то мягкие и пушистые объятия.

Глава 2

Первое, что я почувствовала, было тепло. Открыв глаза, я поняла, что лучи утреннего солнца падают на моё лицо. По какой-то причине окно в комнате оказалось открытым — обычно перед сном я всегда закрывала его и задёргивала шторы. Я люблю спать до обеда: мы с подругой уходим в лес днём, а возвращаемся лишь ближе к ночи, чтобы заработать побольше.

— Подруга… — тихо прошептала я, всё ещё в полудрёме. — Лиза!

Я резко села. Только сейчас вспомнила, что так и не виделась с ней после нашей встречи с кошмаром. Я подскочила с кровати, натянула первую попавшуюся одежду и выбежала из комнаты. Спустившись по лестнице, пробежала мимо родителей, слегка задев маму плечом. Я неслась так быстро, как только могла, не замечая ничего вокруг — только дорогу к дому подруги. И когда распахнула её дверь с грохотом, то увидела перед собой Лизу.

Подруга, как обычно, помогала маме по дому, но услышав шум, обернулась и уставилась на меня большими круглыми глазами.

— Лиза! — крикнула я, подбежав и прыгнув в объятия. Но она не ответила тем же. — Как я рада, что с тобой всё хорошо!

— Лина, отпусти меня. Ты меня раздавишь, — донёсся её голос. Было слышно, что ей и правда тяжело дышать.

Я отпустила её и шагнула назад. Она держала в руках миску с пирожками — удивительно, что не уронила ни одного, хотя я буквально прыгнула на неё.

— Прости, пожалуйста. Я просто очень рада, что с тобой всё в порядке.

— Лина, я не совсем понимаю, о чём ты говоришь. Со мной должно было что-то случиться?

Она смотрела на меня так, будто видела перед собой не подругу, а странную незнакомку.

— Но мы же вчера ходили в лес, помнишь? Собирали травы, как обычно, а потом наткнулись на кошмара. Почему ты этого не помнишь? — мои руки сами собой потянулись к ней, но она снова не отреагировала.

— Нет, вчера мы никуда не ходили, — спокойно ответила Лиза. — Я помогала маме. Ты, скорее всего, сама пошла в лес. Или приснился сон. Это нормально — мы ведь каждый день ходили туда раньше. А вчера я была занята, вот и приснилось, что на нас напал кошмар.

— Сон? — я ошеломлённо смотрела на неё. — О чём ты?

Она пожала плечами и продолжила возиться с тестом.

— Я слышала от путешественников: во сне ты видишь что-то вроде сказки, но обычно это просто переплетённые воспоминания. Только я не помню, чтобы за тобой когда-то гнался монстр. Или ты мне просто не рассказывала?

— Я… — я растерялась. Я впервые слышала о такой вещи, как сон. Неужели родители тоже ничего не знали об этом? — Прости, я не очень понимаю, о чём ты. Но ладно, может, так оно и есть. А сегодня мы пойдём за травами?

— Прости, нет. Ближайшие пару недель я буду занята по дому. Но если тебе и правда не приснилось, советую тоже заняться чем-то другим. Не думаю, что будет правильно ходить в Жуткий лес одной.

Лиза снова отвернулась к столу. А я задумалась. С одной стороны, она была права — мне и самой страшно ходить туда в одиночку. Но, с другой стороны, в отличие от неё, у меня была веская причина: деньги от продажи трав.

Я вышла из дома подруги и медленно побрела назад. Пока я блуждала в мыслях, вспоминая разговор, я не заметила, как дошла до своего дома. Рука сама потянулась к двери, медленно открывая её.

— Лина? — знакомый голос вывел меня из раздумий.

Это был папа. Они с мамой стояли и смотрели на меня, широко раскрыв глаза. Я опустила взгляд на своё платье — то самое, в котором я была вчера. Значит, я всё-таки была в лесу. Кошмар гнался за мной. А потом…

— Лина, что с тобой случилось? — запричитал отец. — Ты утром сорвалась, даже не заметив, во что одета.

— Солнышко, — мягко добавила мама, — где ты умудрилась так порвать платье?

Я хотела ответить, что порвала его, когда убегала от монстра, и что Лиза была со мной… но слова застряли в горле. Я помнила вчерашний день, наш разговор, её округлившиеся глаза. Помнила, как говорила о том, что слышала от родителей в тот вечер. Но как же тогда Лиза могла всё забыть?

— Лина, ты меня слышишь? — папин голос снова вернул меня в реальность.

— Что? — я подняла голову.

Повисла тишина. Родители переглянулись, и в их взглядах я увидела тревогу. Мне стало не по себе. Их взгляды стали казаться мне чужими. В груди стала нарастать паника, воздуха стало не хватать. Меня словно перенесло во вчерашний вечер, когда я убегала от монстра. Я сорвалась с места и побежала в свою комнату. Они пытались меня остановить, но я уже была наверху.

Я села на пол у кровати, обняла подушку и прижала её к груди, обхватив руками колени. В голове всё ещё кружились обрывки воспоминаний.

В дверь тихо постучались.

— Лина, это мама. Открой мне, солнышко, — стуки были мягкими, едва слышными. Голос мамы тоже звучал приглушённо, будто она боялась нарушить тишину. — Лина, мы не хотели с папой… пугать тебя. Мы просто очень беспокоимся. Ты где-то поранилась?

Я по-прежнему не отвечала.

Когда она не услышала от меня ни звука, то тихо ушла. А я вновь осталась одна, блуждая в своих переживаниях.

Именно тогда, пару дней назад, родители будто стали не моими. Словно чужие мне люди. Я случайно подслушала разговор.

— Я не понимаю, что мне делать. Я никак не успею к первому снегу заработать такую сумму, — причитал тогда папа.

— Ты говорил, что господин тебе сделал какое-то предложение. Чего он хочет? — послышался мамин голос.

Я тогда выглянула из-за стены, не так, чтобы меня заметили, а так, чтобы было лучше слышно. В моей голове промелькнула мысль о том, чтобы помочь им. Я готова на всё, чтобы мои мама и папа наконец отдохнули.

— Он сказал, что мог бы взять Лину под свою опеку, — папа тяжело выдохнул. — В качестве своей невесты.

— Что?! — воскликнула мама. — Я надеюсь, ты ответил ему отказом? — голос мамы практически срывался в крике. — Я даже и не подумаю отдать свою дочь, знай!

— Хватит! — тяжелая папина рука ударила по столу. — Ты думаешь, я хочу отдавать Лину?

Папин голос казался всё тише и тише, как и мамин. В голове был какой-то шум. Чем-то похоже на ветер. А ещё на крики. Будто люди на улице кричали.

Открыв глаза, я поняла, что уснула, погрузившись в свои воспоминания. За окном были слышны те самые крики. Поэтому я встала с пола и подошла поближе, чтобы посмотреть, что происходит. Тело было каким-то мягким, ноги еле-еле держали меня. Голова болела, то ли от шума, то ли после сна. Спина болела, словно та отшельница снова касалась её.

На улице люди убегали. И только протерев глаза, я поняла, от кого. Это были кошмары. Большая часть из них гналась за людьми на улице. Но несколько из них будто что-то искали. Заглядывали в каждую дверь, а когда не находили, то с гневом вылетали обратно на улицу. Тут, один из них взглянул на меня. От удивления, я пошатнулась и упала назад. Но меня кто-то подхватил.

— Аккуратнее, Лина, — послышался мужской голос.

Однако это был не папа. Я подняла голову и взглянула на мужчину, что держал меня под руки. Он же смотрел на меня сверху вниз.

Я уже хотела возмутится: что незнакомец делает в моей комнате. Но мне не хватило сил даже на то, чтобы раскрыть рот.

— Нет времени на разговоры, — он выглянул в окно, а потом снова посмотрел на меня. — Нам нужно идти, кошмары уже нашли тебя.

Он подхватил меня, закинул на спину — и прыгнул в окно. Ветер ударил в лицо. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, мы уже мчались по улице. Кошмары тянули к нам свои длинные руки, но он ловко уворачивался.

Я почувствовала, как его плечи начали меняться. Ткань рубашки словно растворялась, уступая место густой белой шерсти. Она росла, обволакивала его тело, и через мгновение меня нёс уже не человек, а тот самый зверь, что я видела в доме отшельницы. Только теперь он был огромным — я буквально утопала в его мягкой шерсти.

Он нёсся через лес, не сбавляя скорости. А когда мы приблизились к зарослям, он не стал пробираться сквозь них — просто прыгнул. Так высоко, что я почувствовала, как земля отдаляется от нас. А в воздухе он снова стал человеком и приземлился на ноги, держа меня на руках, будто я ничего не весила. его приземление казалось таким незаметным, казалось мы всё ещё находимся в воздухе.

— Вы пришли, — раздался знакомый голос.

Я повернула голову. Отшельница сидела на своём стульчике у входа. На столе дымился чайник — будто она ждала нас и знала, когда мы появимся. Её маска была на месте, голос спокоен, словно вокруг не бушевали кошмары.

— В городе совсем плохо, — сказал мужчина, и в его голосе я услышала усталость. — Врата настежь. Стражники пали. Кошмары гоняются за людьми. Ты уверена, что не хочешь помочь?

Отшельница молчала. Долго. А потом покачала головой.

— Я не могу войти в их мир. Но я могу помочь тем, кто пришёл ко мне. Неси её к лозе.

Мужчина хмыкнул, но послушался. Он переступил порог, и нас поглотила темнота. Но когда он приблизился к углу, лоза засветилась — тёплым, живым светом. Он уложил меня на скамейку рядом, и я увидела как её листья потянулись ко мне.

Сначала я почувствовала холод. А потом — мягкое, невесомое касание. Листья касались моего лба, моих рук, моей спины. Боль уходила вместе с тревогой. Я закрыла глаза и позволила этому свету укрыть меня, словно одеялом.

В последний миг, перед тем как провалиться в темноту, я услышала шёпот отшельницы:

— Ты в безопасности, дитя. Теперь ты дома.

Глава 3. Безмятежные поля

Первое, что вывело меня из темноты на этот раз, было тихое пение птиц. Щебет нескольких голосов сплетался в дружную песню, словно они о чём-то переговаривались.

Открыв глаза, я увидела тонкие листья, переливавшиеся от еле тлеющих огоньков внутри цветков. Вся эта лоза, усеянная листвой и бутонами, нависала надо мной, словно укрывая от внешнего мира. Пока я тихо разглядывала это чудо, я заметила, как её тонкие ветки чуть заметно шевелятся. Она дышала.

Я приподнялась на руках и села на скамье, придерживая одной рукой шерстяной плед, и взглянула в сторону комнаты. Отшельница сидела за столом и перебирала сухие травы, а над её головой кружили те самые птицы, чьё пение я слышала. Каждая приносила в клюве по одной веточке сушёной травы и бережно клала перед женщиной.

— Ты проспала почти сутки, — раздался её голос. — Как твоё самочувствие?

Её маска всё так же была на лице, но из-за игры света казалась почти прозрачной. Она не подняла на меня головы, продолжая невозмутимо заниматься своим делом. Руки двигались с удивительной точностью — она, не глядя, отделяла корешки от листьев и раскладывала их по кучкам.

— Вы… вы знали, что мы придём? — спросила я хрипло. Горло саднило, будто я кричала во сне.

— Знала, — ответила она спокойно. — Ветер принёс запах кошмаров ещё до того, как солнце начало заходить. И твой запах тоже.

Я молча обдумывала её слова и осматривала комнату. При дневном свете она выглядела иначе: по-прежнему старая и тесная, но уютная. Повсюду висели пучки трав, на столе — глиняные горшки, в углу стояла прялка с недопряденной нитью. И, конечно, та самая лоза — теперь она совсем не казалась жуткой, скорее похожей на живое существо, охранявшее этот дом.

— А где тот мужчина? — осторожно спросила я. — Или… зверь? Он спас меня от кошмаров.

Отшельница чуть наклонила голову. Я не видела её лица, но почувствовала лёгкую улыбку.

— Он снова спит. Этот бездельник довольно ленив. Пока он нёс тебя через лес, он сильно устал. — Она кивнула в сторону двери, ведущей на улицу.

— Но он будет в порядке?

— Будет, — ответила отшельница, и в её голосе впервые проскользнуло что-то мягкое, почти материнское. — Как и ты. Кошмары не смогли тебя забрать. А теперь — вставай. Тебе нужно поесть и выпить отвар, чтобы силы вернулись. Потом я покажу тебе, как не дать страху снова завладеть тобой.

Я смотрела на неё и чувствовала, как в груди становится теплее. Я не знала, кто она на самом деле. Даже имени её не знала. Но среди этих старых стен и запаха сухих трав я могла хотя бы на время перестать бояться.

Она отложила травы и замерла, словно прислушиваясь. Птицы бережно опустились на её рога, и она медленно встала. Я последовала её примеру, поднявшись со скамейки. Вместе мы вышли на улицу — и меня ослепил яркий солнечный свет. Когда глаза привыкли, я ахнула.

— Где мы? — тихо спросила я, боясь спугнуть этот миг.

— Мы на Безмятежных полях. Здесь растут лучшие целебные травы, — ответила отшельница, усаживаясь за столик перед порогом дома.

Но этого ведь не могло быть. Я точно помнила, что мы находились где-то в глубине Жуткого леса, окружённые колючими кустами.

— Но как? — прошептала я, всё ещё глядя на бескрайние горизонты.

Отшельница молча повернула голову в мою сторону. Она смотрела молча, пока я восхищалась видами. Когда я наконец поняла, что она просто наблюдает за мной, я перевела взгляд на неё. Это было так странно: почему я чувствую тепло в её взгляде, хотя даже не вижу её глаз?

— Присаживайся… Лина, — её голос слегка дрогнул на моём имени, словно она хотела сказать что-то другое.

Я не стала испытывать её терпение, покорно подошла и села за стол рядом с ней. На столе стояли всё те же глиняные чашки и чайник, а ещё миска с супом и блюдце с фруктами.

— А… где вы это приготовили? — спросила я, пододвигая миску к себе и вдыхая пряный запах.

Это был рыбный суп — густой, с овощами и крупными кусками рыбы. Я помешала ложкой, и аромат стал ещё сильнее.

— Это, наверное, так дорого, — пробормотала я, вспоминая мамину еду. Я любила всё, что готовила мама, но в последнее время мы часто ели жидкие похлёбки. А этот суп был насыщенным и сытным.

— Не думай о еде, она остынет, — голос отшельницы прозвучал резче, чем прежде.

Я мельком взглянула на её ледяную маску и принялась за еду. Каждая ложка разливалась внутри теплом. Я, наверное, впервые не просто ела, а наслаждалась каждым кусочком.

Когда суп закончился, я взяла с блюдца красное яблоко — сочное и сладкое, как мёд. И тут меня осенило. Из-за всей этой суматохи я забыла о подруге и родителях.

— Вы не знаете, как там сейчас в городе? — спохватилась я.

Отшельница медленно повернулась ко мне. Несколько мгновений она молчала.

— Иммат сказал, что больше никто не пострадал. Кошмары ушли из города, хотя и не сразу, — её слова успокоили меня.

— Иммат… — прошептала я. — Это тот мужчина? Странное имя. Оно похоже на «имату» — детёныша большой кошки. Я никогда не видела таких, но говорят, они не трогают людей, хоть и хищники.

Из-под маски послышался тихий смех.

— Ты только не называй его так при нём, он этого не любит, — ответила отшельница, и в голосе её всё ещё слышалась улыбка. — Иммату дали это имя задолго до того, как появилось значение этого слова. Совпадение забавное, — добавила она, медленно вставая.

Когда она выпрямилась, птицы, которые всё это время сидели на её рогах, упорхнули в стороны. Она повернулась ко мне лицом:

— Вижу, самочувствие у тебя хорошее. Не хочешь прогуляться по полю и помочь мне собрать травы?

Я доедала яблоко и раздумывала над предложением, когда почувствовала лёгкий толчок в плечо. Обернувшись, я вздрогнула. Позади меня стоял лесной олень. Его шерсть переливалась при лёгком ветерке, тёмные рога тянулись к небу, словно корни дерева. Когда шок прошёл, я заметила, что он тянется к моей руке с яблоком.

Я положила фрукт на ладонь и протянула ему. Олень аккуратно взял его и с хрустом прожевал.

— Если хочешь, можешь дать ему ещё одно, — донёсся голос отшельницы.

Я взяла второе яблоко и снова протянула оленю. Он съел его с тем же удовольствием. Я встала на стуле, и моя голова оказалась на уровне его морды. Медленно провела ладонью между его глаз, и он прикрыл веки, подставляя нос.

— Присаживайся, он отвезёт тебя по полю, — сказала женщина, уже удаляясь в заросли.

Олень отстранился, встал ко мне боком, позволяя сесть. Я ухватилась за его рога и аккуратно взобралась на спину. Как только он понял, что я устроилась, он двинулся следом за отшельницей.

— А у него есть имя? Как у Иммата? — спросила я, когда мы поравнялись.

— Иммат больше человек, чем зверь. Он может превращаться в любого зверя, просто выбрал кошку, — холодно ответила отшельница. Затем мягко положила руку на шею оленя: — А у этого… не знаю. Может, и есть. Он иногда заходит, когда Иммат ест яблоки. Кстати, — она повернула ко мне голову, — можешь спросить у Иммата, может, он и дал ему имя.

— А где он? Вы говорили, он где-то на улице, но я его не видела, — задумчиво спросила я.

Женщина слегка повернулась, словно прислушиваясь.

— Прячется, бездельник, — коротко ответила она.

— Ничего подобного, — вдруг раздался мужской голос из зарослей.

Не успела я повернуть голову, как маленький белый кот запрыгнул на оленя и устроился между рогов, прямо передо мной.

— Как вы здесь оказались? — обратилась я к нему, глядя на его недовольно дёргающийся хвост.

— Ну а куда я тебя отпущу наедине с ней? — фыркнул он.

— А ей нельзя доверять? — я мельком посмотрела на отшельницу.

— Не в этом дело, — только и ответил он.

Я протянула руку и легонько коснулась его пушистой спины.

— Эй! — воскликнул он.

— Прости. Хотела спросить: ты дал имя этому оленю? Отшельница сказала, что ты часто угощаешь его яблоками.

— Его? — он возмущённо повернул ко мне голову. — Стоит ли давать имя этому воришке? Вечно у меня яблоки из корзины пропадают!

Из-под маски снова донёсся тихий смех.

— Было бы над чем смеяться, — проворчал кот, и его хвост задергался сильнее.

— О! — воскликнула я. — А ещё она просила не называть тебя имату. Но ты же буквально вылитый детёныш!

— Во-первых, это называется «котёнок». А во-вторых, я не котёнок! — возмутился он.

— Но… кошки же большие, — не унималась я. — Обычно они размером с этого оленя. А ты очень похож… на котёнка.

Его хвост дёргался из стороны в сторону, и он раздражённо спрятал его под лапы.

— Я не котёнок, — буркнул он.

Мы ехали дальше, собирая травы. Вдруг вдалеке послышался женский смех — громче и звонче, чем смех отшельницы. Я обернулась. На поляне стояли двое: молодой человек с огромным букетом полевых цветов и девушка с корзиной трав. Они стояли близко друг к другу и словно о чём-то болтали.

— Кто это? — спросила я, кивнув в их сторону.

Иммат повернул голову, но отшельница даже не взглянула. Несколько мгновений мы слушали их смех.

— Это просто воспоминания, — тихо сказала она. — Безмятежные поля — чудо мира Гармонии. Они хранят все счастливые моменты, которые здесь происходили.

— Удивительное место. Жаль только, с ними нельзя поговорить, — добавил Иммат, отвернувшись.

— Нельзя? — переспросила я.

— Нет. Это просто воспоминания. Они помнят смех, но не голоса. Даже между собой они не разговаривают, — его хвост слегка дёрнулся и затих.

Я снова посмотрела на тех двоих. Девушка прикрывала лицо рукой, продолжая смеяться, а парень стоял и молча, с улыбкой, смотрел на неё.

— Они выглядят такими счастливыми, — прошептала я.

— Да, — так же тихо отозвалась отшельница. — Они были счастливы.

— Вы их знали?

— Не совсем. Но я видела их, когда они были живы. Ну, или почти, — последние слова она произнесла так тихо, что я едва расслышала, и замолчала, словно не желая продолжать.

Дальше мы ехали молча. Отшельница иногда останавливалась, чтобы сорвать цветы или травы, и протягивала их мне. Я пыталась слезть, чтобы помочь, но она велела оставаться на олене. К концу прогулки травы перестали помещаться у меня на руках, и мы повернули к дому. Солнце клонилось к горизонту, и меня всё сильнее клонило в сон.

Я боролась с дремотой, но когда Иммат заметил, что я засыпаю, он переместился за меня, принял человеческий облик и позволил мне опереться на него. Так мы и ехали до самого дома.

— Просыпайся, — щёлкнул он меня по носу, когда мы остановились. — Тебе ещё лекарство пить.

Я выпрямилась, села ровно, но веки всё ещё слипались. Отшельница забрала у меня травы и унесла их в дом. Иммат слез с оленя, помог мне спуститься и поставил на землю.

— Стоя ты не уснёшь, надеюсь, — он потрепал меня по голове и ушёл в дом.

Я стояла на месте, протирая глаза. Олень подошёл и снова толкнул меня в плечо. Я погладила его, взяла со стола яблоко и протянула ему. Он с довольным хрустом съел его. Я обняла его за шею.

— Приходи завтра, я тебя ещё накормлю, — сказала я сонным голосом.

— Хватит обнимать воришку, — раздался ворчливый голос Иммата, и он оттащил меня за воротник.

Олень фыркнул и скрылся за домом.

— И я был рад тебя видеть, — мужчина развернул меня к себе, держа за макушку. — Держи. — он протянул мне чашку с тёмным отваром. — Он горький, быстро проснёшься.

Я вдохнула запах — я узнавала эти травы. Они продавались на рынке, и папа покупал их, когда мама болела.

— Хватит нюхать, пей, — вздохнул Иммат.

Я прикрыла глаза и стала пить маленькими глотками, как учил отец. Ведь если выпить всё быстро, то можно потом очень долго чихать. Когда я допила, то пару раз поморщилась и вернула чашку.

— Молодец, — он снова потрепал меня по волосам и ушёл в дом.

А я осталась стоять, глядя на бескрайнее поле, за которым неспешно пряталось солнце.