Бабочка и Василёк.

Глава 1

Москва. Наши дни. 15 сентября. 09:15 утра.

Загородный дом.

Петр Сергеевич Попов сидел в своем кабинете, перебирая документы. За дверью в холле послышалось звонкое цоканье каблуков, которое становилось всё ближе.

Дверь распахнулась, и на пороге, во всей своей красе, стояла Аделаида Карповна Шуйская — его законная супруга.

— Петя! Мне надоело целыми днями сидеть в этой халупе! Мне нужно отдохнуть, развеяться, почувствовать прилив новых сил. Я тут подумала и решила... Карибы — то, что нужно! Белый песок, ласковое солнце и мой любимый коктейль "Секс на пляже". Правда, здорово звучит? Я пойду собирать чемоданы, а ты закажи мне билет. Да, и в этот раз не скупись! Забронируй для меня пятизвёздочный отель на берегу моря. Нет, лучше бунгало на отдельном острове — подальше от папарацци и этих живых мертвецов, которые себя называют людьми. Ну всё, чмоки-чмоки! — Она послала ему воздушный поцелуй и исчезла так же быстро, как появилась.

Петр Сергеевич тяжело вздохнул, снял очки и потер уставшие глаза. В голове мелькнула мысль:

Может, и правда отправить её на какой-нибудь остров... и забыть про неё на пару лет?

Жаль, что такое невозможно. Её отец — партнёр по бизнесу — слишком влиятельная фигура в высших кругах. Но всё равно... перспектива очень заманчива.

Супруга с детства была золотым ребёнком: её баловали и буквально носили на руках. Для неё не существовало границ дозволенного, всегда капризная и стервозная. Если бы не бизнес его отца, который тогда был на грани банкротства, он бы никогда не женился на ней. Даже под угрозой смерти. Но в тот момент это было наименьшим злом.

Он нажал кнопку на селекторе.

— Вадим Петрович, поднимитесь ко мне в кабинет.

Голос из селектора не заставил себя ждать:

— Да, конечно, сейчас буду.

Через пару минут в дверь постучали.

— Входи, — вяло отозвался Петр.

Дверь тихо приоткрылась, и в комнату вошёл невысокий молодой человек лет тридцати пяти. На нём был строгий серый костюм, белая рубашка и серебристый галстук.

— Слушаю вас, — сказал он, раскрыв блокнот и доставая из нагрудного кармана ручку. Он сосредоточенно посмотрел на хозяина дома.

— Вот эти документы нужно отправить почтой в Новосибирск, — Петр протянул ему синюю папку. — Эти доставьте в офис главному бухгалтеру, — он указал на коробку, стоящую у стены. — А эти отправьте в архив. Они мне больше не понадобятся.

Петр сделал паузу, надел очки и добавил:

— И ещё... Закажите билет первым классом до Карибских островов. Узнайте через турфирму, можно ли арендовать остров на полгода. Желательно с минимальным количеством обслуживающего персонала. Это пока всё.

— Простите, Пётр Сергеевич, но прямых рейсов из Москвы до Карибских островов нет. Только с пересадкой.

— Придумай что-нибудь... Это для моей жены. Чем быстрее, тем лучше. Иначе она меня доконает.

— Не беспокойтесь, я всё решу уже сегодня. Завтра её здесь не будет.

— Спасибо. Только ты меня понимаешь, — Петр покачал головой, разминая шею, которая громко хрустнула. — Ну что ж, снова в бой. Покой нам только снится.

Он вновь углубился в чтение бумаг.

Глава 2

15 сентября, 12:00.

На высокой скорости по дорожке, ведущей к загородному дому, мчался чёрный Порше Каен. С визгом тормозов он остановился у парадной лестницы. Из машины вырывались оглушительные басы музыки.

Левая дверь автомобиля открылась, и на дорожку вывалился наследник корпорации.

Он был пьян до беспамятства, ноги его не слушались. На четвереньках он кое-как дополз до входа, но там его силы окончательно иссякли. Молодой человек рухнул лицом вниз и мгновенно заснул.

В этот момент по лестнице со второго этажа спускался Пётр Сергеевич. Увидев происходящее, он ускорил шаг и через мгновение уже стоял рядом с сыном. Схватив его за ворот пиджака, он резко поднял его и принюхался.

— Фу… От тебя разит, как из пивной бочки! — Он тряхнул сына так, что тот бессильно мотнул головой. — Господи, чего тебе ещё не хватает? За такую жизнь, как у тебя, многие готовы были бы всё отдать! А ты каждый божий день напиваешься до беспамятства. Тебе двадцать один год, а ведёшь себя как безмозглый подросток!

Он поднял сына повыше, чтобы заглянуть ему в лицо, но тот был без сознания.

— За что мне это наказание? Может, зря я отмазал тебя от армии? Там бы из тебя всю дурь выбили. Вернулся бы нормальным человеком.

Из холла донёсся скрип дверей, и появилась его жена. Зажав нос двумя пальцами, она презрительно улыбнулась.

— А вот и наш наследничек явился. Опять напился, как сапожник. Ай-яй-яй! Петя, ну что ж ты совсем не следишь за сыном? Мальчику нужна твоя забота и любовь! Положи его, пусть проспится. А как протрезвеет, принесёшь ему стакан воды.

С этими словами она ехидно улыбнулась и направилась по своим делам.

Пётр проводил её взглядом, его скулы играли от напряжения. Руки невольно сжались в кулаки. Он обвёл взглядом холл и громко крикнул:

— Эй! Есть кто-нибудь?

Из подсобки под лестницей выскочила служанка.

— Ох ты боже мой! Пётр Сергеевич, позвольте, я сама с ним разберусь. Не беспокойтесь, я за ним присмотрю, — проговорила она, взваливая парня себе на спину. Подхватив его за ноги, хрупкая женщина, кряхтя, потащила его наверх.

Пётр смотрел на это с удивлением. Он не понимал, как она так долго терпит его выходки. Внутри него что-то оборвалось. Терпению пришёл конец. Глядя вслед служанке, всё ещё поднимающейся по лестнице, он сказал ей:

— Когда он очнётся, скажи, что я жду его для серьёзного разговора.

— Хорошо, я передам, — тяжело дыша, ответила она.

Глава 3

15 сентября, 15:00.

Василиса шла лёгким шагом, радуясь последним тёплым дням сентября. В парке, через который она проходила каждый день, было очень красиво. Яркие краски, словно мазки художника, расплывались на фоне лазурного неба с облаками, похожими на сахарную вату.

Она направлялась на подработку. Доставка пиццы стала её спасением: график работы был свободный, и платили хорошо. Василиса хотела накопить на новый мольберт — рисовать она очень любила. Особенно хорошо у неё получались пейзажи и натюрморты. Но больше всего девушке нравилось изображать бабочек. Эти милые существа всегда её завораживали.

Она, конечно, могла попросить денег у родителей, но считала, что вполне может справиться с этой задачей сама. Да и на личные расходы, просить в двадцать лет, ей было стыдно. Василиса училась на лингвистическом факультете, и ближайшие три года работа с полным рабочим днём ей не грозила. Поэтому доставка пиццы была единственным финансовым подспорьем. В прошлом году родители подарили ей электромопед. Она, как полагается, сдала госэкзамены и получила права категории "А". Свой мопед она ласково назвала ОРЛИК. Он был быстрым и бесшумным. В данный момент девушка везла его рядом с собой. Езда на мопедах в парке была запрещена.

Не далеко показался выход из парка. Она запрыгнула на сиденье, повернула ключ зажигания и помчалась, быстрее ветра.

Глава 4

15 сентября . 17.00.

Василий проснулся с больной головой и с жесточайшим сушняком . Очень хотелось пить . Язык прилип к нёбу и по ощущениям больше был похож на наждачную бумагу . Он слегка приоткрыл глаза и обнаружил ,что в комнате темно .

— Слава богу ,хоть солнце в глаза не светит .

Головная боль усилилась и стала пульсирующей .

— Господи ... как же больно .- он попытался подняться ,но руки на которые он опирался , словно ватные , подогнулись и он вновь упал на подушки .

— Черт ! Это ж надо было так нажраться . Больше не буду мешать водку с самбукой. Ядерная смесь . И во рту, словно кошки нагадили . Надо как то встать .

Он покрутил головой ища на что опереться . И увидел на тумбочке возле кровати , стакан с водой , а рядом лежала большая круглая таблетка .

— Спасибо вам Мария Степановна ! Святая вы женщина . Век перед вами буду в долгу . - он протянул руку и взял таблетку , бросил ее в стакан . Вода забурлила и внутренние стенки стакана покрылись пузырьками . Подождав ещё несколько секунд , пока таблетка полностью раствориться . Взял стакан и залпом его осушил .

— Я кажется оживаю . Теперь надо попытаться встать и принять душ . А то вонь от меня такая ,что самому тошно .

Дверь приоткрылась и из за нее показалась голова , и громким шепотом сказала .

— Василёк ты уже проснулся ?

— Да . Мария Степановна это вы ?

— Да .

— А почему шепотом ?

— Ваш отец дома , велел не шуметь . Ходит по своему кабинету ,словно тигр в клетке . Аж мурашки по коже .

— А мама ?

— Ее Сиятельство Аделаида Карповна , собирается уезжать . Билеты куплены на завтра .

— Мария Степановна , вы пройдите в комнату , и перестаньте шифроваться . Ваш шепот слышно в конце коридора .

Женщина вошла и аккуратно прикрыла дверь .

— А вы то молодой господин , тоже хороши . Выпили и сели за руль . Это ангелы вас спасают от беды . Не гневите бога ... Перестаньте проказничать . - в конце она погрозила пальцем .

Василий улыбнулся . Это было самое светлое воспоминание в его жизни . Эта женщина была его няней в детстве. Доброй души человек . Такая ласковая и заботливая и от нее всегда вкусно пахло пирогами . Она и была его ангелом .

— А вы не в курсе, почему он злой ?

— А как же ...из за вас и злой . Рассердили вы его сильно . Да ещё ЭТА ... на мозг капает .

— Кто ЭТА ?

— Ада ... Женщина из АДА . Не живётся ей спокойно ... Ходит только воздух коптит . Ууу ... Змеюка

— Да ...не повезло вам с хозяйкой ...

— Да мне то всё равно... А вот вам ,бедный мальчик , обидно . Не любви, не ласки одни насмешки да издёвки.

— Так ,что на счёт отца ?

— Ах ,да ... Звал он тебя к себе . Говорил разговор будет серьезный.

— Ну ... Собственно ни чего нового. Ладно... Я в душ . А вы принесите мне чего-нибудь перекусить, пожалуйста .

— Принесу , принесу ... как не принести .- она вышла из комнаты .

Глава 5

15 сентября, 18:25

— Антонина Сергеевна, вас зовут в операционную, — сообщила ей постовая мед сестра .

— Да, да... Сейчас подойду. Светлана, вы не знаете, где сейчас мой муж? — спросила Антонина, поправляя белый халат.

— Павел Николаевич тоже на операции, — ответила Светлана, слегка пожимая плечами.

— Пожалуйста, сделайте для меня одолжение. Дозвонитесь до моей дочери и передайте, что мы сегодня задержимся на работе, — попросила она, чувствуя, как усталость нарастает.

— Хорошо, не волнуйтесь, я позвоню. Бегите, с документами пациентов сама разберусь, — уверенно ответила Светлана.

— Точно?

— Да. — Постовая медсестра взяла стопку больничных карт и переложила её со стойки на свой стол.

Антонина Сергеевна вошла в операционную. На ней была надета спецодежда, — чистая, с продуманным кроем, да ещё и с надписью «Стерильно». На руках — латексные перчатки. Подойдя к операционному столу, она оглядела команду, с которой предстояло провести операцию.

— Начинаем, — произнесла она, собирая мысли и одновременно подстраиваясь к нужному ритму.

— Камера работает, — послышался голос медсестры, подготовившей видеонаблюдение для правовой защиты .

— Начнём. Пациент поступил с жалобами на боли в области живота, с правой стороны. После первичного осмотра и клинических анализов был поставлен диагноз: перитонит, и назначена внутрибрюшная операция. Сегодня 15 сентября, время 18:35. Операцию проводит хирург высшей категории, Григорьева Антонина Сергеевна. Ассистирует — Рамбов Анатолий Викторович. Начало оперативного вмешательства. Скальпель...

Она взяла скальпель, ощущая его вес в руках . На её лице проявилась сосредоточенность, а в голове промелькнула одна мысль — каждое движение должно быть точным, каждое решение — взвешенным. От этого зависела жизнь человека на операционном столе.

Глава 6

15 сентября. 19:30. Загородный дом.

В прямоугольном кабинете, удобно устроившись в кресле, сидел за рабочим столом Петр Сергеевич. Он постукивал пальцем по столешнице дубового стола и думал. Перед ним, с опущенной головой, стоял сын Василий. Пауза слегка затянулась, и наследник решил начать.

— Отец. Если ты думаешь, что я сейчас начну извиняться, то ты ошибаешься. Мне не стыдно. Я живу так, как позволяют мне твои деньги.

Петр поднял голову и внимательно посмотрел на сына.

— В этом-то и проблема. По этому я лишаю тебя карманных денег. А это значит, что все кредитки, которыми ты пользуешься, будут заблокированы. И я устал давать взятки полиции и судебным исполнителям, поэтому ты лишаешься автомобиля. Вождение в нетрезвом виде у нас запрещено. Завтра пойдешь в универ и у ректора, лично, возьмёшь свой табель успеваемости. На этом закончим. Можешь идти.

Парень, словно солдат, развернулся на месте, при этом щёлкнув каблуками ботинок.

— Есть! Так точно, Ваше Благородие! — Василий шагал чеканя шаг.

— Перестань ёрничать. Тебе пора повзрослеть.

***

Василий сидел на подоконнике своей комнаты и смотрел из окна, куда-то вдаль. Его мысли путались, но одно оставалось неизменным.

— Почему так? — думал он. — Всегда суровый отец предъявлял ему претензии, вечно был недоволен. В юности отец был для него эталоном: всегда сосредоточенный, подтянутый и целеустремлённый. Василий пытался быть похожим на него. Готов был выпрыгнуть из собственной шкуры, лишь бы понравиться отцу. Но он воспринимал все его старания как должное или вовсе не замечал. Это было обидно. Но со временем боль притупилась, и на смену ей пришло безразличие. Так жить было проще.

А мама… Она с каждым годом становилась лишь холоднее с ним. Если в детстве она хоть как-то общалась, то после двенадцати лет и вовсе перестала его замечать. Это было странно. У него складывалось впечатление, что он приемный ребёнок. Но сомнения развеялись, когда он анонимно сдал тест на ДНК. Это подтвердило совпадение на 99,9%. Правда, он взял только волосы отца, в комнату матери его не впустила служанка.

В дверь постучали.

— Входите, — громко сказал парень.

В комнату вошла Аделаида Карповна.

Василий слез с подоконника и подошёл к матери.

— Мама? Ты что-то хочешь спросить?

— Нет. Хочу посмотреть хоть раз в твои трезвые глаза. — Она смотрела на него так, словно на таракана, с какой-то брезгливостью. — Ты истинный сын своего отца, гордый, молчаливый и мелочный. У вас это передаётся по наследству?

— Что ты такое говоришь? Ты же моя родная мать. Разве в моих венах не течет и твоя кровь?

— Да что за бред?! Разве отец тебе не говорил?

— Говорил что?

— То, что ты инкубаторский? Он заплатил за суррогатное материнство. Когда ты родился, он притащил тебя домой, весь такой радостный ходил. Даже праздник в честь тебя устроил.

Василий стоял с открытым ртом. Его словно в ледяную воду мокнули. Эта правда для него была как гром среди ясного неба.

— Почему ты решила мне сейчас об этом рассказать?

— Я уезжаю на Карибские острова, оттуда я собираюсь прислать документы на развод с твоим отцом. Пора вылезать из этой грязи. Я всегда стремилась к чему-то светлому. А здесь… — она оглядела комнату, — здесь настоящая помойка.

Василий посмотрел на неё с прищуром.

— Не уважаемая Аделаида Карповна, поскольку жители этого дома тоже не в восторге от вас, катитесь вы к чертям собачьим на свои Карибы. Вас нужно держать подальше от людей, как буйную шизофреничку.

— Чтоооо!? Ах ты гадёныш! — Она со всей силы ударила парня по плечу.

Но Василий этого не заметил. Он отвернулся от неё, широко улыбнулся и посмотрел в окно. На душе стало как-то легко. Словно у него всю жизнь был душевный запор. Но сейчас, когда он высказал ей всё, что накипело, сразу полегчало.

Он понял, что, возможно, этот разговор стал для него своего рода освобождением, началом новой жизни .

Глава 7

15 сентября . 21.00.

Пиццерия “ Папа Джонс „

На кухни стоял хозяин заведения , он же и главный повар .

— Так ребята ,- Он посмотрел на двух доставщиков .

— Заказ очень большой, по этому я его разделю. Ты Андрей , возьмёшь : три порции куриных ножек , две порции запечённый мидий и креветок , три салата Цезарь .

— А тебе Василиса, остаётся пять пицц . - и поторопитесь, заказчик в комментарии написал ,что если заказ привезут в течение часа , то он заплатит чаевые .

— Заказ нужно доставить вовремя по адресу . Это ночной клуб ,тут не далеко . После можете не возвращаться, поезжайте домой .

Они аккуратно всё сложили в квадратные термо сумки и вместе вышли на улицу .

Василиса отстегнула мопед от стойки для велосипедов , села и включила зажигание . Но , в кармане куртки ,завибрировал телефон. Она достала его и посмотрела на экран . Номер был ей незнаком, но все же приняла вызов .

— Алло .

— Алло , Василиса , это Светлана из больницы , где работают твои родители . Мама просила передать ,что они задержится, так что ужинай и ложись спать.

— Хорошо. Спасибо .

— Ну , пока.

— До свидания .

Василиса завершила разговор и, немного вздохнув, старалась не отвлекаться от предстоящей доставки. Ей нужно было сосредоточиться на том, чтобы доставить заказ вовремя. Она надела шлем, проверила, чтобы всё было в порядке с мопедом, и выехала на дорогу. Ночной клуб находился недалеко, так что она надеялась справиться с поездкой быстрее, чем ожидала.

Тем временем, Андрей, который забрался на свой мопед, взглянул на часы. У него тоже был довольно крупный заказ, и мысли о щедрых чаевых подгоняли его в решении дать себе небольшой заряд адреналина. Он уверено стартовал, ныряя между машинами на улице, стараясь соблюдать правила, но параллельно и ускоряясь, чтобы не затягивать время.

Глава 8

Загородный дом . 21.10.

Василий вышел из своей комнаты и направился в кабинет отца. На его лице по-прежнему сияла улыбка. Постучав в дверь, он вошёл.

— Отец, у меня для тебя хорошие новости, — произнёс он, не скрывая радости.

Пётр Сергеевич оторвал усталый взгляд от документов и скептически посмотрел на сына.

— Удиви меня. Я давно ничего хорошего от тебя не слышал.

— Твоя жена не просто так уезжает на Карибы...

Одна бровь отца приподнялась.

— С каких пор ты свою маму называешь "моей женой"?

— Она рассказала мне правду. И я ей верю.

— Заинтриговал... И что же это за правда?

— То, что я только твой сын, а эта неприятная женщина мне не мать.

Пётр нахмурился.

— Вот дрянь! Не женщина, а змея. Так и норовит покусать. Так в чём дело? У тебя есть претензии?

— Нет. Я даже рад. На душе как-то светлее стало.

— А я при чём?

— А... она собирается разводиться с тобой. Так что подготовься и перепиши всё имущество на меня. А то этой мадам только дай волю — пол королевства оттяпает.

— Господи... Ты есть! — воскликнул он, нажав кнопку на силекторе и радостно добавил:

— Вадим Петрович, пригласите на завтра ко мне нашего юриста. И поднимитесь, пожалуйста, ко мне — есть повод выпить.

Пётр посмотрел на сына.

— Ты чего-то ждёшь?

— А можно и мне выпить? Грех не отметить такое.

— Только прошу тебя, знай меру.

— Я теперь без машины... Позвоню друзьям, они приедут за мной, а потом привезут обратно.

— Отличный план, дерзай.

Глава 9

Ночной клуб .21.30.

Музыка гремела, и неоновое освещение подсвечивало всё белое голубоватым светом. Несколько зеркальных шаров, раскручиваясь, отражали разноцветные софиты, мелькая цветными пятнами по одежде присутствующих.

За столом, окружённым полукруглым кожаным диваном, сидела компания друзей. Они курили, выпивали, громко разговаривали между собой, чтобы услышать друг друга. Один из них посмотрел на часы.

— Ну где эта доставка? Я есть хочу! В животе с обеда ни крошки не было, — сказал он, поглаживая себя по животу для наглядности.

— Денис, не скули, а то продам! Время у них ещё есть. Сейчас примчаться. Для них чаевые, как наживка для рыбки. Ради дополнительных денег они пойдут на всё.

К столику подошёл официант.

— Ребята, это вы заказывали доставку? — перекрикивая музыку, спросил он.

— Да, но мы тут не одни такие. Надо уточнить, пусть наберут номер, что указан на чеке.

— Хорошо, я им скажу, — кивнул официант и ушёл.

В кармане брюк Дениса зазвонил телефон. Он вытащил его и ответил:

— Да… Хорошо, мы сейчас подойдём к стойке бармена.

Денис убрал телефон обратно в карман и посмотрел на друзей.

— Вася, пойдёшь со мной, поможешь? Мне одному всё не дотащить.

Василий с трудом поднялся, его слегка покачивало. В клубе было душно, и алкоголь усваивался быстрее. Хотя они пришли не так давно, уже выпили литровую бутылку водки «Белуга».

Они шли в сторону барной стойки, протискиваясь сквозь толпу танцующих.

Возле стойки Василиса и Андрей ждали своих заказчиков. Они расстегнули куртки и сняли шлемы. Светлые волосы Василисы распались по плечам золотистым водопадом, и неоновый свет подсвечивал их, выделяя её из толпы. Вид у неё был настолько волшебным, что она походила на русалку.

Денис добрался до них первым, достал кошелёк и начал отсчитывать купюры. Спустя минуту появился Василий. Он с нескрываемым интересом разглядывал Василису и, загадочно улыбаясь, спросил:

— Из какого Лукоморья вы к нам прибыли?

Василиса не растерялась и ответила:

— Из ближнего. Тут недалеко, минут двадцать, «Папа Джонс» называется.

Василий засмеялся и пихнул друга локтем.

— Слышишь, братан? Удвой чаевые. За такую красоту нужно платить.

Денис посмотрел на него и проследил за взглядом Василия.

— Ах да, чаевые… Я совсем про них забыл. Вот… Тысячи вам хватит?

Василиса и Андрей в один голос ответили:

— Да, спасибо. — Они подняли свои сумки с пола, развернулись и пошли к выходу.

Василий смотрел им в след. Денис дернул его за руку.

— Чего стоишь, как вкопанный? Пошли.

— Интересно, какого цвета у неё глаза?

— Что? Я не слышу тебя.

— Да ничего… Пошли.

Глава 10

15 сентября . 22.10.

Квартира семьи Григорьевых .

Василиса стояла у плиты. На сковородке, потрескивая, жарились сосиска с яичницей. Электрочайник достиг своей максимальной температуры и автоматически выключился. Она переложила содержимое сковороды на тарелку и налила кипяток в кружку, добавив заварку из маленького чайника.

Сев за стол и взглянув в окно, за которым давно стемнело, она тяжело вздохнула. В такие дни, когда она оставалась одна дома, было как-то не по себе. В квартире оживали тени, и звуки казались непонятными. Странное шуршание послышалось из большой комнаты. Оно становилось всё громче, а фантазия Василисы делала эти звуки ярче и страшнее.

Пересилив свои страхи, она встала и, крадучись, пошла в сторону источника шума. Выглянув из-за угла, она увидела открытую форточку, а тюль, колыхаясь от дуновения ветра, издавалась шуршание.

— Фух... А я-то себе на придумывала! Какая же я трусиха.

С облегчением она откинулась на спинку стула и улыбнулась себе, испытывая лёгкий стыд за свою пугливость. В комнате вновь воцарилась тишина, но это уже была другая тишина — не давящая и зловещая, а спокойная и умиротворяющая. Она понимала, что вечерние страхи навевали ностальгию по беззаботному детству, когда любое шуршание вызывало бурю эмоций и порой даже страх.

Она направилась к открытой форточке. Небо было усыпано звездами, а яркий месяц, словно страж ночи, освещал городские улицы, заставляя обычные вещи выглядеть волшебно. Василиса закрыла глаза и сделала глубокий вдох — свежий воздух был пропитан прелой листвой и влагой улиц. Она вспомнила, как бегала во дворе, играя с друзьями, когда была маленькой. И осенний дождь не мешал ей, а лишь радовал.

Возвратившись к столу, на котором стояла остывшая яичница и чай, она вспомнила, как в детстве любила рассказывать себе истории при свете луны. В данный момент ей пришло в голову возобновить эту традицию. Сев поудобнее, она начала думать о каком-то фантастическом мире, где главной героиней будет она сама — смелая исследовательница загадочных пейзажей и старинных замков, где призраки не пугали, а, наоборот, делали вечерние приключения ещё более захватывающими.

"Что если мир вокруг меня на самом деле полон таинств?" — подумала она. "Что если за каждым шорохом скрываются настоящие истории, которые только и ждут, чтобы их рассказали?" Она достала блокнот и ручку, решив написать несколько строк о своих приключениях, даже если всего лишь в воображении.

С каждым словом её страхи отступали, а бережно выстраиваемые предложения наполняли её комнату теплом и светом. В такие моменты Василиса осознавала, что творчество — это мощный антидот всем страхам. И хотя она иногда могла быть трусишкой, внутри себя носила настоящую смелость — смелость создавать, мечтать и верить в чудеса.

Глава 11

16 сентября. 06.00.

Ночной клуб.

В зале включили верхний свет, музыка заиграла тише. Это означало, что наступило утро, и клуб закрывается до следующего вечера. Все пятеро друзей начали собираться по домам. Василий, откинувшись на спинку кожаного дивана, спал. Денис попытался его разбудить.

— Вася, вставай. Окончен бал, потухли свечи. Просыпайся, пора ехать домой.

Василий что-то пробубнил, отмахиваясь от друга, который его тряс.

— Ну же, поднимайся. На нас уже косо смотрит охрана. Так и ждут удобного случая выкинуть нас отсюда.

Василий открыл глаза и окинул всех пьяным взглядом.

— Вот блин... Я ещё не дома? — его язык заплетался. — Сначала быстренько в туалет. Подождите меня в холле.

Он, шатаясь, поднялся и неуверенной походкой, спотыкаясь, побрёл в сторону туалета. Выйдя оттуда, он прямиком направился на улицу.

Солнце уже освещало московские улицы, а на асфальте блестела первая изморось. Он сощурился и мутным взглядом окинул стоянку. Но своей машины не увидел.

— Странно... Опять эвакуаторщики постарались, — пробормотал он и огляделся в поисках друзей, но никого не заметил.

Его взгляд упал на жёлтый спорткар с опущенным верхом. Он довольно хмыкнул и пошёл в его сторону. Такой автомобиль водил его друг Виктор, который часто оставлял машину на стоянке, когда напивался, а сам уезжал на такси.

Василий забрался в авто и пошарил рукой под сидением . Нащупав пластиковый футляр он вытащил его и открыл. Внутри лежали запасные ключ и брелок. Нажав кнопку на брелоке, отключил сигнализацию, потом вставил ключ в зажигание и повернул . Мотор взревел, фары автоматически выехали из корпуса. Он нажал на педаль газа и выехал на оживлённую дорогу. В глазах всё двоилось. Василий пару раз тряхнул головой, пытаясь сфокусироваться на дороге.

Глава 12

16 сентября. 06.45.

Квартира Григорьевых .

Василиса открыла глаза и ойкнула.

— Опять проспала! — вскочив с кровати, она рванула в ванную.

Через минуту она уже стояла посреди комнаты с зубной щеткой во рту, одновременно пытаясь справиться с несколькими делами. Натянув колготки на правую ногу, схватила сумку и быстро покидала туда учебники. Затем — колготки на левую ногу, пенал, линейка... Подтянув колготки до талии, поверх натянула джинсы.

Подбежав к шкафу, Василиса распахнула дверцы и, доставая бюстгальтер, застегнула его на ходу. Быстро выглянула в окно, чтобы оценить погоду. Выбор пал на бадлон с высоким горлом, который девушка тут же торопливо надела. Сумка в руках, куртка на плечах, ноги в кроссовках — и Василиса уже выбегала в подъезд .

Спустившись по лестнице бегом, она выскочила на улицу и бросилась к мопеду. Быстро стряхнув рукой изморось с сиденья, Василиса запрыгнула на него, завела двигатель и выехала со двора.

Вливаясь в общий поток, она внимательно следила за другими участниками движения. При перестроении в левый ряд для поворота , светофор внезапно загорелся красным. Девушка остановилась у разделительной полосы.

От её дыхания стекло на шлеме запотело. Василиса сняла шлем и протирала стекло, когда краем глаза заметила красный автомобиль, мчащийся прямо на неё. Машина крутилась вокруг своей оси, фары слепили галогенным светом.

Она замерла, не в силах пошевелиться. Расстояние стремительно сокращалось. Василиса попыталась встать, но шлем, который она держала в руках, помешал удержать мопед. Паника сковала её.

Яркий свет фар ослепил девушку. В следующее мгновение она ощутила, как её подбрасывает вверх. Всё вокруг словно замедлилось. Она видела, как мимо неё в полёте пронёсся шлем, а золотистые волосы развевались в морозном воздухе.

Последнее, что она заметила, было безоблачное голубое небо. А затем — темнота.

Глава 13

16 сентября. 07.00.

Московский проспект .

Василия клонило в сон. Держась обеими руками за руль, он мчался на высокой скорости, лавируя между машинами. В голове крутилась лишь одна мысль: "Побыстрее добраться домой".

Нажав на педаль газа, он ещё сильнее разогнал автокар. Мотор взревел, и машина вылетела на перекрёсток. Только через мгновение Василий понял, что проскочил на красный свет.

Из встречного потока уже выехали автомобили, начавшие движение на зелёный сигнал. Реакция пьяного водителя была запоздалой. Он попытался маневрировать, избегая столкновения, но управление становилось всё сложнее.

В какой-то момент Василий не справился с управлением. Автокар врезался в красную машину, находившуюся на середине перекрёстка. От удара тот автомобиль подскочил, оторвавшись от асфальта, и закрутился вокруг своей оси. Потеряв контроль, машина с грохотом вылетела на встречную полосу и, словно стремительный снаряд, сбила девушку на мопеде.

Мопед отбросило в сторону, а автомобиль с оглушительным звуком врезался в разделительный забор.

Василий ничего не понимал. Всё произошло так быстро, что разум не успел уловить детали. Не пристегнув ремень безопасности, он при столкновении вылетел из кресла и пробил головой лобовое стекло.

Лёжа на холодном асфальте, он чувствовал, как кровь струится по лицу, застилая взгляд тёплыми алыми ручейками. Василий попытался встать, но резкая боль в груди и руке подсказала: кости сломаны.

Силы покинули его. Закрыв глаза, он погрузился в темноту.

Глава 14

Вне времени и пространства

Василий очнулся в кругу света. Он поднял голову, но не увидел источника. Свет окружал его, как будто парил в воздухе, а за его пределами простиралась непроглядная тьма.

Сначала он подумал, что его похитили и бросили в подвал. Попытался пошарить руками в поисках стен или хотя бы какого-нибудь предмета, но вокруг не было ничего. Чернота была настолько густой, что сердце сжалось от страха.

— Эй! Кто-нибудь! Отзовитесь! Я здесь! Люди, где я?

Но тишина была абсолютной. Звуки его голоса растворялись, словно он даже не произносил их.

Вдруг неподалёку появился ещё один круг света. Внутри него, будто в компьютерной симуляции, из множества мельчайших пикселей начало формироваться тело девушки с длинными светлыми волосами.

Она поднялась на ноги, осмотрелась и ощупала себя. Затем, заметив Василия, спросила:

— Где мы?

— Я не знаю, — ответил он.

— Кто ты?

— Я не помню.

Они подошли ближе и начали рассматривать друг друга. Василий протянул руку и слегка коснулся её волос.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Я не помню, — девушка задумалась на мгновение, а затем добавила: — В детстве мама называла меня Бабочка.

Неожиданно из темноты появилась бабочка. Она порхала вокруг них, словно танцуя в воздухе. Девушка протянула руку, и бабочка села ей на пальцы.

— Как странно, — сказала она, восхищённо глядя на насекомое. — Стоило мне сказать слово "бабочка", и она появилась.

Вокруг закружилась ещё одна бабочка.

— Может, это сон? — девушка улыбнулась и взглянула на парня. — Как в волшебной сказке, где исполняются желания. Попробуй и ты!

Василий на мгновение задумался и произнёс:

— Хочу оказаться на лесной поляне, летом, где растёт земляника.

Тьма мгновенно исчезла. Их окружил густой лес, и над ними зашелестели кроны деревьев. Тёплый ветер раздувал волосы, а в траве яркими пятнышками мелькали спелые ягоды земляники. Небо над головой было таким голубым, что от яркости защипало глаза.

Девушка, не удержавшись, сорвала несколько ягод и попробовала.

— Вкусно, — сказала она, улыбаясь. — А ты теперь помнишь, как тебя зовут?

— Нет, — парень задумался. — В голове всплывают только какие-то цветы.

— Какие? Опиши их.

— Они небольшие, тёмно-голубые.

— Может, васильки?

И тут вокруг, будто по волшебству, выросли васильки. Они заполнили всю поляну, нежно качаясь на ветру, словно под ногами разливалось волнистое море.

— Красиво, — восхищённо прошептала девушка. — Как будто мы у моря.

Пейзаж вдруг изменился, и они оказались на белоснежном песчаном пляже с видом на бескрайнее море.

Василий огляделся, поражённый.

— Ничего себе у тебя фантазия! А дай-ка я попробую.

Он закрыл глаза, сосредоточился и сказал:

— Хочу оказаться в городе, среди домов и улиц.

Когда он открыл глаза, они стояли посреди незнакомого города. Улицы были окружены высокими зданиями, но ни людей, ни машин видно не было — город казался безжизненным.

Василий растерянно огляделся:

— Где все?

Глава 15

16 сентября. 09.15.

Больница .

К отделению неотложной помощи подъехала машина скорой . Из открытых дверей реанимобиля на каталке выгружали пострадавшего — молодого человека с головой, перевязанной окровавленными бинтами. Сопровождающий врач бежал рядом, удерживая капельницу.

Антонина Сергеевна, дежурная в приёмном покое, заметила их издалека. Она быстро пошла навстречу.

— Что случилось? — спросила она.

— Крупное ДТП в центре города, — ответил врач скорой, запыхавшись. — Помимо этого парня, были ещё пострадавшие: мужчина средних лет и молодая девушка на мопеде.

Антонина Сергеевна внезапно остановилась, прижав руку к сердцу.

— Молодая девушка? — её голос дрогнул. — А волосы? Какого у неё цвета волосы?

— Там всё в крови, но, кажется, блондинка. Волосы длинные, точно длинные, — ответил врач, продолжая сопровождать каталку.

Антонина резко повернулась к постовой сестре.

— Света! Обзвони все больницы, узнай, куда направили пострадавших с аварии на Московском проспекте!

— Уже узнавала, — отозвалась Светлана. — Мужчину отвезли в четвёртую городскую, девушку — в пятнадцатую.

— Свяжись с пятнадцатой, выясни её ФИО, — потребовала Антонина, голос её дрожал.

— Сейчас позвоню, — кивнула постовая и бросилась к телефону.

Антонина обратилась к врачу:

— Что с этим парнем?

— Тяжёлая травма головы. Он вылетел через лобовое стекло. Открытый перелом левого предплечья. Гематомы на грудине указывают на сломанные рёбра. Он потерял много крови. Но самое серьёзное — пробитый череп. Это всё, что мы успели выявить при первичном осмотре, — врач передал ей карту пострадавшего и направился в регистратуру.

Парня осторожно переложили на другую каталку и повезли к грузовому лифту.

Антонина стояла посреди коридора, словно потерянная.

Голос Светланы вывел её из оцепенения:

— Антонина Сергеевна... — девушка замолчала, боясь произнести имя.

— Говори! — резко бросила врач. — Василиса?

Постовая только кивнула, боясь поднять глаза.

В голове у Антонины зашумело, в глазах потемнело. Она покачнулась.

— Господи... — пробормотала она, хватаясь за стену. Светлана тут же подбежала, поддерживая её.

Позади раздался мужской голос:

— Тоня? Что с тобой?

Павел Николаевич, её муж, подошёл, встревоженно глядя на неё.

Светлана, не выдержав, выпалила:

— Ваша дочь… Она в пятнадцатой больнице. Состояние тяжёлое. Серьёзная травма головы, открытый перелом бедренной кости левой ноги. Она в медикаментозной коме, ждут нейрохирурга.

Антонина обмякла, теряя сознание. Павел Николаевич едва успел подхватить её.

— Света, нашатырь! И принеси капли валерианы, быстрее!

Светлана кивнула и побежала выполнять приказ.

Глава 16

В небытие́ .

.

Они бродили по бескрайним полям, таинственным лесам и величественным горам. Каждый новый шаг открывал перед ними неизведанные земли, полные чудес и магии. Василёк и Бабочка — так они стали называть друг друга — будто сотворили этот мир своими мечтами.

Здесь их окружали невиданные существа: стаи светящихся птиц кружились в небе, тропы пересекали невидимые лисы с серебряными хвостами, а по ночам светлячки образовывали звездные узоры прямо под их ногами. Они побывали в замке короля, залитого светом тысяч факелов, и смотрели, как огромный дракон охраняет пещеру, полную сокровищ. Плыли на корабле по северным морям, шутя и смеясь над неуклюжими пингвинами, а однажды устроили пикник на саванне, наблюдая, как солнце тает за горизонтом, окрашивая мир в ало-золотые тона.

В этом мире не было боли, горя или страха. Здесь царили мир и покой. Любое желание, едва произнесённое, исполнялось. Они не знали голода, но лакомились спелыми ягодами, золотым мёдом и кристально прозрачной водой из горных ручьёв, просто чтобы испытать радость вкуса.

— Как ты прекрасна, Бабочка, — однажды сказал Василёк, задержав взгляд на её сияющих глазах. — Когда ты улыбаешься, кажется, что этот мир живёт только ради тебя.

Девушка чуть покраснела, но её взгляд стал теплее.

— А ты сам, Василёк, знаешь ли, похож на воплощение весны. Когда ты рядом, всё вокруг расцветает, и даже тишина наполняется твоим голосом.

Они проводили часы, сидя у кромки озера, в котором отражалось звёздное небо. Василёк плёл венки из ярко-голубых васильков, украшая ими волосы Бабочки. Она, смеясь, отпускала в воздух светящихся бабочек, которые, кружась, превращались в миниатюрные радуги.

— Что бы ты загадал, если бы у тебя было одно желание? — спросила она однажды, лёжа на траве и глядя в небесную высь.

— Чтобы ты никогда не исчезла из этого мира, — ответил он, протянув руку и поймав её пальцы в своих. — Без тебя он пуст.

Её сердце замерло на миг, а потом наполнилось теплом.

— Тогда и моё желание будет таким же, — прошептала она, сжимая его руку.

Дни их приключений превратились в недели, недели — в вечность. Они сочиняли сказки, в которых жили невиданные существа, и каждый раз их истории оживали. Василёк придумал единорога с золотыми крыльями, и тот явился, расправив сверкающие перья. Бабочка рассказала о подводном городе, где стены сияли, как жемчуг, и в тот же миг они оказались среди его улиц.

Всё, что они создавали, было наполнено их душами и чувствами. Мир вокруг откликался на их мысли, сливаясь с их мечтами. А где-то в этом волшебстве начали рождаться чувства, тёплые и неизведанные, словно небо впервые отразилось в воде.

Теперь они не просто путешествовали, но держались за руки, чтобы не потеряться друг в друге. Бабочка не могла перестать восхищаться тем, как в глазах Василька отражалось солнце, а он любил видеть, как её волосы, золотистыми волнами, играют на ветру.

В их мире не было времени. Только они двое, бескрайние горизонты и магия, которая сводила их всё ближе друг к другу.

Глава 17

26 сентября.08.00

Городская больница номер 15 .

Антонина и Павел Григорьевы сидели в кабинете главного врача больницы, напряжение между ними нарастало. Их спор стал всё более ожесточённым.

— Георгий Авганович, ну что вы такое говорите?! — возмутилась Антонина, в её голосе звучала тревога. — Мы тоже врачи, и сможем присмотреть за нашей дочерью. Мы её родители , а не просто сторонние люди!

— А я говорю, что это невозможно, — сдержанно ответил Георгий Авганович, слегка взмахнув рукой. — Она ещё очень слаба, и её нельзя транспортировать. Вы что, хотите, чтобы я из за вас в тюрьму попал? Это моя пациентка, и я решаю, когда и что с ней делать. Через пятнадцать дней, когда рука заживёт, проведём ряд анализов и тогда будем решать, можно ли её перевозить.

Павел сидел в стороне, молча наблюдая за спором, не вмешиваясь. В этой ситуации он понимал обоих, но главврач, опытный нейрохирург, твёрдо отстаивал свою точку зрения, подкрепляя её убедительными доводами.

Антонина не могла смириться с его словами.

— Вы поймите, нам было бы спокойнее, если бы она находилась в нашей больнице, — её голос стал тише, но не менее решительным. — Я бы могла ходить к ней, следить за её состоянием, работать спокойно. А тут... Я не могу быть уверена, что всё будет в порядке.

— Послушайте, дорогая моя Антонина Сергеевна, — главврач приподнял бровь, — будь вы на моём месте, поступили бы так же. Сейчас в вас говорит не доктор, а мать. А это два совершенно разные понятия. Поэтому давайте закончим на этом. Встретимся минимум через две недели. Если хотите, можете зайти на приём. С вашего разрешения, я ухожу. У меня ещё полуторачасовая операция. Всего вам доброго.

Он встал с кресла и спокойно направился к двери. Она за ним закрылась , оставив за собой тихий шорох.

Антонина осталась сидеть, её взгляд был усталым, как у человека, который всю жизнь отдал борьбе за жизнь других, но не может спасти самое важное.

Она повернулась к мужу, и в его глазах искала утешения, даже если и не ожидала этого. Павел обнял ее и тихонько погладил по спине .

— Тоня, успокойся, — сказал Павел, его тёплый голос пробил тишину кабинета. Он протянул руку и коснулся её ладони. — Он прав. Нашу дочь едва собрали по кусочкам... Нельзя рисковать. Ты знаешь, как тяжело будет ей, но поверь, мы сделаем всё, чтобы она выздоровела.

Антонина, обхватив руками его ладонь, почувствовала, как её сердце сжалось от боли, а слёзы беззвучно потекли по её щекам. Павел аккуратно стер их, и его взгляд, полный заботы, был единственным, что сейчас давало ей чувство некой безопасности.

— Я знаю, — прошептала она, пытаясь взять себя в руки. — Я просто... не могу так. Она моя дочь. Не могу её отпустить.

— Я с тобой, Тоня, — тихо сказал он, его голос был полон тихой уверенности. — Мы с ней.

Глава 18

В небытие́ .

Бабочка и Василёк сидели на берегу прозрачной, журчащей речки. Утро было мягким, наполненным золотистым светом, отражающимся в воде. Солнце медленно поднималось, нежно касаясь верхушек деревьев, словно художник раскрашивал их своими лучами. Они болтали ногами в прохладной воде, разговаривая о мечтах, сказках и том, каким чудесным был этот мир.

Василёк посмотрел на Бабочку, её светлые волосы сияли в свете солнца, глаза отражали оттенки небесной синевы, а улыбка согревала сердце. Он не представлял, как жизнь могла быть без неё, ведь она была воплощением всего, что он любил.

— Ты знаешь, — сказал он, улыбаясь, — ты как утреннее солнце. Яркая, нежная и теплая.

Бабочка смутилась, но всё же улыбнулась в ответ, её взгляд стал мягче.

— А ты, Василёк, как цветы на поле. Надёжный, добрый и всегда приносишь радость. Я рада, что мы встретились.

Но их идиллию нарушил тихий голос, который донёсся откуда-то сверху.

— Возвращайся к нам. Мы ждём тебя...

Они замерли. Бабочка посмотрела в небо, и её лицо побледнело. Голубое небо, которое всегда было таким спокойным, внезапно покрылось трещинами, и сквозь них начала проступать густая, зловещая тьма. Тьма, которая жадно поглощала свет.

— Что это? — прошептала она, крепко сжимая руку Василька.

Но тьма надвигалась. Её черные пальцы, словно живые, вытянулись к ним. Василёк в отчаянии обнял Бабочку, желая защитить её, но вдруг почувствовал, как её тело становится невесомым. Она начала рассыпаться на тысячи разноцветных бабочек, которые закружились в воздухе, издавая тонкий звон, похожий на взмах крыльев.

— Нет! — закричал он, пытаясь удержать её. — Не уходи! Не оставляй меня, моя Бабочка!

Последняя бабочка замерла в воздухе, словно прощаясь, а затем исчезла, унесённая тьмой.

Мир потух. Цвета исчезли, звуки замерли, и Василёк остался в полном одиночестве. Его сердце сжалось от боли, как будто с её исчезновением вырвали часть его души. Воздух стал густым, его легкие с трудом вбирали кислород. Всё вокруг закружилось, превратившись в вихрь чёрного смрада, и из его центра вдруг пробился ослепительный свет.

Этот свет тянул его к себе, маня и вытягивая из этого фантазийного мира. Василёк не сопротивлялся, он был слишком сломлен, чтобы бороться. Ему оставалось лишь одно: надеяться, что где бы ни была его Бабочка, он снова сможет найти её.

Глава 19

19 ноября. 12.35.

Больница.

Василий открыл глаза. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать себя и понять, где он находится. Над кроватью висели белые занавески, слегка колыхаемые потоком воздуха от кондиционера. Стены вокруг были выкрашены в стерильно-белый цвет, придавая всему пространству холодную, отстраненную атмосферу. Тусклый свет от лампы под потолком казался почти приглушенным. В помещении было тихо, лишь прерывистый писк медицинской аппаратуры напоминал о его состоянии.

Он попытался поднять руку, но мышцы отказывались подчиняться. Рука двигалась медленно, словно чужая. С трудом сняв с лица кислородную маску, он ощутил сухость губ и прохладный металлический привкус воздуха. Пульсометр соскользнул с его пальца, и звук монитора мгновенно изменился — плавные, размеренные сигналы сменились тревожным, непрерывным писком. Этот резкий звук пронзил тишину, словно сигнал тревоги.

Дверь палаты резко распахнулась, и вбежала медсестра. Ее лицо было бледным, испуганным. Увидев, что Василий очнулся, она застыла на мгновение, выдохнула:

— Господи… Очнулся!

После этого она тут же развернулась и выбежала из комнаты, едва не столкнувшись с каталкой в коридоре.

Через пару минут в палату ворвались врачи, целая группа, словно военный отряд, собравшийся на операцию. Один из них с блеском профессионализма в глазах поднес к его лицу маленький фонарик и начал методично освещать каждый зрачок. Свет обжигал глаза, заставляя Василия щуриться, но он едва мог сопротивляться. Другой врач схватил его запястье, пальцами нащупывая пульс, который, казалось, едва бьется. Третий, высокий и с властным голосом, наклонился к нему и, тщательно артикулируя, задал вопрос:

— Вы меня слышите? Как вы себя чувствуете?

Но слова звучали, как эхо, доносившееся издалека. Сознание Василия блуждало, мир вокруг оставался размытым и нереальным.

Он попытался приподняться, но тело предательски ослабло, словно лишенное силы. Каждое движение давалось с усилием, голова закружилась, боль накатила резкой волной, словно кто-то сжал его череп в тисках. Василий зажмурился, глухо простонав.

— Успокойся. Все в порядке. Ты молодец. Отдыхай, — раздался рядом тихий, мягкий голос.

Он с трудом открыл глаза, но сфокусироваться на человеке, стоявшем рядом, не смог. Перед ним был лишь смутный силуэт в белом халате, излучающий тепло и спокойствие. Это тепло будто окутало его, наполняя чувством безопасности. Тело становилось все тяжелее, и вскоре Василий снова закрыл глаза, погрузившись в темноту.

Глава 20

29 ноября. 09.15

Больница .

У изголовья кровати сидела довольная Мария Степановна и с улыбкой кормила своего любимого мальчика кашей, аккуратно поднося ложечку к его губам.

— Ну, не капризничай, ещё ложечку, — она ласково уговаривала.

— Мария Степановна, я больше не хочу. Я мало двигаюсь, а с вашей помощью вообще вряд ли встану. Всё из-за того, что растолстею, — с усилием выговорил Василий, скривив губы.

В палату вошёл его отец, и Мария Степановна радостно встретила его взглядом.

— О, вот и папа пришёл! Давай мы ему покажем, какой ты молодец! — сказала она и поднесла ложку с кашей ко рту Василия.

Отец фыркнул и буркнул:

— Перестаньте с ним сюсюкаться! Он взрослый мужик. Гляньте, какой лось вымахал!

— Ну что вы, Пётр Сергеевич, он ещё слабый после болезни, тяжело ему самому. Я же вижу, как он истощал. Не ровен час — на сквозь будет виден.

— Мария Степановна, на этом жеребце пахать и пахать надо! А то застоялся он без действий.

— Ну, вы прям скажите... Жеребец! Он ещё жеребчик.

— Ой, с вами спорить бесполезно! — махнув рукой, сказал отец, его лицо становилось всё более серьёзным.

— Василий, рассказывай, как успехи на поприще лечебной физкультуры? — спросил он, взглянув на сына с ожиданием.

Василий посмотрел на отца и самодовольно улыбнулся, пытаясь выглядеть уверенно.

— Сегодня без поддержки целых пять шагов сделал. И рука уже лучше двигается! Я всего десять дней назад очнулся. Ещё немного — и бегать буду, как раньше.

— Это хорошо, — отец удовлетворённо кивнул. — Тебе в армии это пригодится.

— Какой армии? — удивился Василий, не веря своим ушам.

— Российской! — Пётр Сергеевич произнес это с такой убеждённостью, что Василий ещё раз посмотрел на него, не понимая.

— Или ты лучше в тюрьме посидишь, годика три? — в тон ему ответил отец.

Василий задумался, почесав затылок, а затем с улыбкой произнёс:

— А что… армия тоже хорошо. Ведь многие туда идут по собственному желанию.

— Вот и ладно, — одобрительно сказал отец, — а документы твои из университета я забрал. После армии будешь за границей доучиваться. Понял?

— Понял. Я хотел с тобой на счёт аварии поговорить…

— Обязательно поговорим, — перебил его Пётр Сергеевич, — позже. Как домой вернёшься, тогда и поговорим.

Глава 21

8 декабря . 13.02. воскресенье.

Квартира Григорьевых.

— Паша, иди обедать! — крикнула с кухни Антонина, не отвлекаясь от своих дел.

— Надо ещё в термос бульона налить. И паровые котлеты из холодильника забрать, — проговаривала она вслух, как всегда, организованно.

На кухню вошёл муж. Он остановился в дверях, улыбаясь и зачарованно наблюдая за женой, которая бурчала себе под нос, собирая угощения для их любимой доченьки.

— Ну, хозяюшка, кормить будешь? — с прищуром поинтересовался Павел, смеясь.

— Паша! Ну не отвлекай меня, а то я что-нибудь забуду, — в голосе Тони прозвучала лёгкая тревога.

— Ну ,вот! Сама звала меня, а теперь кормить отказываешься, — обиженно заметил Павел, однако в его глазах всё равно светилась шутливая обида.

— Я сейчас бабочке всё соберу, и займусь тобой, — Тоня погладила его по плечу, улыбаясь.

— Ладно... Я подожду. Мне не привыкать быть на втором месте, — Павел пошутил, но в его тоне звучала легкая насмешка.

— Ой, да ладно тебе жаловаться, наговариваешь ты на меня, — ответила Тоня, ловя взгляд мужа.

— Вы, Антонина, никак заигрываете со мной? — с улыбкой спросил Павел, подмигнув.

— А что если так? — ответила Тоня, кокетливо поднимая бровь.

— Ух, бесстыдная вы женщина, Антонина! У меня от вас прямо кровь закипает. Глядишь, так и второго ребёночка смастерим, — Павел проговорил это с игривым выражением лица, едва сдерживая смех.

— Да ты с ума сошёл, Паша! Куда мне в сорок семь лет рожать!? — воскликнула Тоня, немного испуганно .

— Да шучу я. Хотя в каждой шутке есть доля правды, — Павел усмехнулся, но его глаза были полны веселья.

— Так, всё, хватит разглагольствовать. Вот тебе суп, а на сковороде второе блюдо. Ешь быстрее, я не хочу опаздывать. Василиска нас, наверное, заждалась, — Тоня, наконец, поставила перед ним тарелку, и, не теряя времени, принялась за другие дела.

Глава 22

30 декабря . 19.30.

Загородный дом .

Петр Сергеевич, как обычно, ужинал в столовой на первом этаже. В одной руке он держал газету с последними биржевыми сводками, а в другой — вилку, которой доедал давно остывшее блюдо.

Слуги украшали дом, готовясь к новогодним праздникам и к приезду молодого господина Василия. День прошел в привычном рабочем режиме, если не считать сорвавшийся контракт с тайской фирмой. Им в последний момент не понравился один из пунктов соглашения. Пришлось уговаривать их подождать и заново пересматривать все условия.

Двустворчатые двери с шумом распахнулись, и в столовую вбежал секретарь.

— Петр Сергеевич, беда... Вы новости видели? — Он подскочил к телевизору, висящему на стене, схватил пульт и включил экран.

Диктор с металлическим голосом сообщал о чрезвычайно опасной обстановке в районе Карибских островов. К островам приближался ураган под названием «Катрин».

Вадим Петрович на секунду перевел взгляд с экрана на хозяина.

Петр, отложив газету и отодвинув тарелку, задумчиво произнес:

— Жена звонила? Хоть как-то дала о себе знать?

— Нет, — ответил секретарь. — Я и сам пытался ей дозвониться, но звонки срываются. Видимо, там сейчас нет связи.

— Значит, так... Я позвоню её отцу, узнаю, что ему известно. А ты, на всякий случай, найми частного детектива. Пусть он едет туда и выясняет всё на месте. Обеспечь его неограниченными возможностями, включая финансовую поддержку.

Секретарь выскочил из помещения словно ошпаренный.

Петр тяжело вздохнул, опёрся локтями на стол и потёр виски кончиками пальцев.

— Что за год-то такой? Одни неприятности. Даже накануне праздников — сюрпризы за сюрпризами.

Глава 23

31 декабря . 10.30.

Загородный дом .

К парадному входу подъехал белоснежный микроавтобус с затемнёнными стеклами. Дверь плавно отъехала в сторону, и из машины медленно вышел Василий — наследник огромной корпорации. Его движения были не уверенными, он слегка прихрамывал .

Вдоль широких перил на каждой ступени, которых было не меньше двадцати, выстроились слуги. Они стояли ровно, в униформе, с лёгкими улыбками и почтительными поклонами. Атмосфера казалась торжественной, будто самого короля приветствуют.

— Вот это да ! — воскликнул Василий, искренне удивленный таким приемом. — Меня встречают как настоящего короля ! Господи, я и не знал, что в нашем доме работает столько народу.

Он чуть склонил голову в знак благодарности, что вызвало искренние улыбки у окружающих. Затем, обратившись ко всем, добавил:

— Спасибо, друзья, за такую теплую встречу. Признаюсь, сейчас мне не завидуют только короли.

Его слова вызвали дружный смех и аплодисменты. А на вершине лестницы, у дверей, стоял отец — статный мужчина с добрым, но строгим взглядом.

— Привет, пап! — крикнул Василий, глядя на отца с радостью.

— Здравствуй, сын. Не задерживайся, заходи в дом, — тепло ответил тот, разводя руки для объятий.

Василий уже собирался подняться, как вдруг вспомнил о трости.

— Ах, палку-то свою забыл в машине, — произнес он, но тут же заметил секретаря, стоящего рядом с тростью в руках. — Спасибо, Вадим Петрович. Как всегда, вовремя.

Опираясь на трость, Василий стал медленно подниматься по ступеням. Каждый шаг отзывался легкой болью в ноге, но его не покидало ощущение счастья: он дома, в кругу близких.

Добравшись до вершины, он крепко обнял отца, чувствуя в его объятиях тепло и поддержку.

Вместе они вошли в дом. Центральный холл был украшен в лучших традициях зимнего праздника: сверкающие гирлянды, еловые венки, роскошная люстра, увитая ветвями, и нежный блеск снежинок, развешанных вдоль стен. Атмосфера пропитана ожиданием новогоднего чуда, не хватало лишь аромата мандаринов и горячего глинтвейна, чтобы картина стала идеальной.

Василий огляделся и, улыбнувшись, тихо пробормотал:

— Дома... всегда лучше.

Глава 24

31 декабря. 18.15.

Квартира Григорьевых .

Василиса вернулась домой после долгого времени, проведенного в больнице. Её родители заботливо поддерживали её на пути к выздоровлению, и вот, наконец, этот день настал. Вместе они переступили порог квартиры, где каждый уголок был наполнен тёплыми воспоминаниями.

Улыбка не сходила с лица Василисы, когда она проходила мимо знакомых вещей. На полке в комнате стоял её плюшевый медвежонок — тот самый, с которым она засыпала в детстве, пряча нос в мягкую шёрстку. Она осторожно взяла его в руки, обняла и почувствовала, как волна родных эмоций согревает сердце.

— Как же я соскучилась по этому дому, — прошептала она, оглядываясь вокруг.

— А мы как рады, что ты снова с нами, — мягко ответила Антонина , обняв дочь.

— Сегодня 31 декабря, — заметил отец, сверившись с часами. — Время ещё есть, успеем подготовить всё к Новому году.

— Ну что, устроим самый теплый праздник? — с улыбкой предложила мама.

Василиса оживленно закивала. Её глаза блестели от радости, и она с энтузиазмом принялась помогать родителям. Вместе они украшали ёлку старыми игрушками, каждая из которых напоминала о прошлых годах. Гирлянды ярко засияли разноцветными огнями, наполняя комнату праздничной магией.

На кухне началась суета: мама нарезала салаты, отец украшал блюда зеленью, а Василиса взяла на себя раскладывание десертов и сервировку стола. Вся семья работала вместе, смеясь и обсуждая планы на следующий год.

Квартира наполнялась ароматами мандаринов, корицы и только что испечённых пирогов. На фоне играли новогодние песни, добавляя особую атмосферу уюта и счастья.

Когда часы на стене показали почти полночь, они уселись за праздничный стол, подняли бокалы и пообещали друг другу, что этот год будет особенным. Потому что теперь они вместе, а вместе можно преодолеть всё.

— С Новым годом! — сказала Василиса, обводя родителей взглядом, полным благодарности.

И в этот момент она поняла, что настоящий праздник — это не только огоньки гирлянд и вкусные блюда. Это близкие люди рядом, их забота, тепло и безграничная любовь.

Глава 25

2 января. 10.00.

Загородный дом.

Пётр Сергеевич стоял у окна, глядя на заснеженные деревья за стеклом. В комнате царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Василий, сидя напротив, молча ожидал. Ему было страшно — не от слов, которые вот-вот произнесёт отец, а от того, что придётся столкнуться с правдой.

Пётр медленно повернулся к сыну. Его лицо выражало смесь боли, разочарования и усталости.

— Василий, — начал он тихо, но твёрдо. — Мы с тобой долго откладывали этот разговор. Но сегодня я больше не могу молчать. Ты должен знать, к чему привела твоя безответственность в тот день .

Василий напрягся, но промолчал, ожидая продолжения.

— Ты помнишь, что в той аварии пострадал не только ты? — спросил отец.

Сын кивнул, избегая встречаться взглядом.

— Мужчина средних лет… У него были сломаны рёбра, и только чудом он остался жив. Но ещё больше меня беспокоит другая пострадавшая. Молодая девушка. Она тоже, как и ты, провела несколько месяцев в коме. Но она выжила.

Пётр сделал паузу, облокотившись на край стола. В его голосе зазвучала горечь.

— И знаешь, кто она? — Он посмотрел Василию прямо в глаза. — Это Василиса. Дочь тех самых врачей, которые лечили тебя, заботились о твоей жизни, когда ты валялся без сознания. Благородные, добрые люди.

Василий побледнел. Ему казалось, что воздух вокруг стал гуще, а стены сдвинулись ближе.

— Я не знаю, как мы сможем отблагодарить их, — продолжил Пётр, — но я точно знаю одно: ни деньгами, ни словами я никогда не рассчитаюсь с ними за то, что они сделали для тебя.

Он вздохнул и открыл ноутбук, стоящий на столе. Несколько секунд напряжённого молчания — и на экране загорелась запись с камер наблюдения.

— Смотри, — сказал отец, нажав кнопку воспроизведения.

На экране было видно, как автомобиль Василия вылетает на перекрёсток на красный свет. Машины с противоположного потока начали движение, пытаясь избежать столкновения, но один автомобиль не успел. Страшный удар, свист тормозов, крики... Василий закрыл глаза, но Пётр строго сказал:

— Не отворачивайся. Ты должен это увидеть. До конца. Это — твоя ответственность.

Запись закончилась. Пётр закрыл ноутбук и присел на стул напротив сына.

— Пора взрослеть, Василий. Ты должен осознать, что натворил, и начать жить по-другому. Для начала... тебе нужно извиниться перед этими людьми. Не ради меня, не ради того, чтобы снять с себя вину, а ради них. Ты должен искренне понять, какой вред причинил их семье.

Василий не смог сказать ни слова. Его охватило чувство вины, от которого не было спасения. Отец встал, положил руку ему на плечо и добавил:

— Время исправить свои ошибки, сын. Иначе они будут преследовать тебя всю жизнь.

Глава 26

Спустя три года , 31 декабря. 11.00.

Аэропорт Домодедово.

Василий прошёл пункт регистрации и личный досмотр, затем уверенным шагом направился к выходу из здания аэропорта. Когда он оказался на улице, его обдало свежим морозным воздухом. Он вдохнул глубже, позволяя ледяным потокам проникнуть в лёгкие, и огляделся.

Прошло три года с тех пор, как он последний раз был в Москве. Воспоминания начали всплывать в голове одно за другим. Ему вспомнился день, когда он лично извинился перед родителями той девушки, перед мужчиной, которого звали Степан Романович. Он не жалел, что нашёл в себе смелость пойти к ним, хотя каждый шаг к их дому был настоящим испытанием.

Саму девушку он так и не увидел. Она отказалась от встречи. Даже по телефону её голос звучал холодно и отстранённо. Она сказала лишь одно:

— Ваших извинений мне не нужно. Просто живите так, чтобы больше никому не причинять боли.

Эти слова остались с ним на долгие годы.

После того, как его тело полностью восстановилось, Василий решил, что единственный способ искупить свои ошибки — это начать жить по-другому. Он пошёл в военкомат и, несмотря на все возможные лазейки, выбрал служить. Его направили в Новгород в строительные войска. Тяжёлый труд и дисциплина стали для него настоящим уроком.

После службы он отправился в Англию, чтобы завершить обучение на факультете архитектуры. Там он нашёл себя — занятия и творчество помогли ему двигаться вперёд. Теперь, вернувшись в родной город, он чувствовал странную смесь волнения и ностальгии.

Василий посмотрел на часы. Он знал, что дома его никто не ждал, потому что он специально не сообщил дату своего приезда. Он хотел сделать сюрприз.

"Лучше заехать в загородный дом," — подумал он. Квартира в центре, хоть и была огромной, всегда казалась ему пустой и безжизненной. А загородный дом вызывал в нём тёплые воспоминания. Там жила Мария Степановна, их старая домоправительница, которая не раз заменяла ему мать в моменты одиночества. Её доброе лицо и ласковые руки всегда дарили ощущение уюта.

К обочине подъехало такси. Василий поднял руку, давая водителю знак остановиться. Машина мягко подкатила к нему.

— К посёлку Берёзки, пожалуйста, — сказал Василий, садясь в салон.

Водитель кивнул и тронулся с места, а Василий, откинувшись на спинку сиденья, задумался. Сегодня был последний день года, и он хотел встретить его дома — там, где всё началось.

Глава 27

31 декабря. 09.10.

Квартира Григорьевых.

Василиса погрузилась в ванну, наполненную горячей водой с ароматическими маслами. Пар от воды поднимался к потолку, окутывая её в кокон тепла и расслабления. Она закрыла глаза, стараясь не думать о тревогах или делах. Но мысли сами находили её.

Этой ночью ей снова приснился тот парень. Улыбка на его лице была мягкой, а глаза цвета васильков словно проникали прямо в душу. Он смеялся, корчил забавные рожицы, а его взгляд источал нежность и заботу.

Василиса резко открыла глаза и вздохнула.

— Это уже какое-то наваждение, — пробормотала она, покачав головой. — Где я могла его видеть?

Этот парень снился ей не впервые. Казалось, он боялся, что она может его забыть, и потому всё чаще появлялся в её снах.

"Может, я просто придумываю это? Какой-то странный образ из моего подсознания," — подумала она, вытирая воду с лица.

Она встала, вытащила пробку из слива и включила душ, чтобы окончательно прийти в себя.

Сегодняшний день обещал быть насыщенным. Родителей дома не будет — они дежурили в больнице в новогоднюю ночь. Василиса позвонила подруге, и они договорились встретить Новый год вместе. Но перед этим ей предстоял поход по магазинам, чтобы купить подарки.

11:30.

Московский проспект

Василиса вышла из торгового центра с охапкой разноцветных пакетов в руках. В каждом из них был подарок для близких и друзей. Она остановилась у пешеходного перехода, ожидая зелёного света.

На небе разливалась зимняя синева, лёгкие облака словно кружевные узоры плыли над городом. Внимание Василисы отвлеклось, и она потеряла ощущение времени, задумавшись о грядущем вечере.

Вдруг тишину прервал визг тормозов. Рядом резко остановилось такси, едва не задев бордюр. Дверь открылась, и из машины вышел мужчина.

— Бабочка!

Василиса вздрогнула. Её взгляд застыл на незнакомце. Или всё-таки знакомце? Глаза, голос, это слово...

— Василёк? — прошептала она, не веря своим глазам.

Парень застыл, но его лицо озарилось радостью, словно он нашёл кого-то, кого искал всю жизнь.

Они смотрели друг на друга, словно время остановилось. Суета улицы, шум машин и толпа людей исчезли, оставив их вдвоём, как будто весь мир подстроился под этот момент.

Глава 28

Новогодняя ночь.

Мир вокруг них исчез, словно кто-то стер всё ненужное, оставив лишь Василия и Василису.

Их взгляды встретились, и каждый пытался осмыслить невероятность происходящего. Неужели это не сон? Не обман зрения? Не плод фантазии, мучивший их ночами?

— Последние три года ты мне снилась каждую ночь, — с лёгкой дрожью в голосе произнёс Василий. — Я так хотел, чтобы ты оказалась реальной, чтобы это был не вымысел...

Василиса мягко улыбнулась, опуская взгляд на его руку, всё ещё сжимающую её локоть, как будто боясь, что она растворится в воздухе.

— А ты даже не представляешь, — тихо сказала она, — как сильно не давал мне покоя. Я уж начала думать, что схожу с ума. Всё гадала, откуда ты в моих снах. Даже хотела обратиться к психологу.

Они рассмеялись. Смех был лёгким, искренним, словно смывающим остатки недоверия к происходящему.

— Но теперь я точно знаю, что ты настоящий, — добавила она, смущённо улыбаясь.

— И я знаю, что нашёл свою Бабочку, — ответил Василий, едва заметно сжимая её руку, словно подтверждая свои слова.

Тем временем стрелки на часах приблизились к полуночи. В далёком доме, где родители Василисы дежурили у своих пациентов, а в загородном поместье Василия начинали зажигать гирлянды, телевизоры передавали голос президента, читающего новогоднюю речь.

Но здесь, на заснеженной улице Московского проспекта, время не имело значения.

— С Новым годом, с новым счастьем! — произнесли они одновременно, глядя друг другу в глаза.

И их улыбки говорили больше, чем любые слова.