Бабочка

Глава 1

Глава 1

— Эй, ночная бабочка, ну как хорошо вчера поработал? — Ким Пёнхо, грузный парень с брюшком, которого он совершенно не стеснялся, засунув руки в карманы брюк, стоял перед партой ученика, одарив того насмешливым взглядом. Тот ученик в свою очередь сохранял невозмутимость и даже не поднял головы, продолжая выводить что-то в учебнике. Но задиру это ни капли не смущало и уж тем более не злило. Он просто подошел ближе, вальяжно и тяжело опустил свою задницу прямо на парту парня поверх его тетрадей, от чего та жалобно скрипнула.

— Да ладно, не веди себя как святой, Наби, — широкая ладонь Пёнхо небрежно легла на плечо одноклассника и пару раз хлопнула. — Все мы знаем, кто ты такой.

Он счёл свою шутку забавной и громко заржал. По классу прокатился раскат его хохота; несколько учеников, занятых своими делами, лениво повернули головы, но, не задержав взгляд и на пару секунд, отвернулись обратно. Никому не было дела.

Пэк Наби — так звали парня, которого многие дразнили «ночной бабочкой» лишь из-за того, что его имя переводилось как «бабочка».

Он оставался равнодушным к выходкам соседа по школе, глядя сквозь него, и стоически терпел исходящий от того запах пота.

Пэк обладал невероятно острым нюхом, что было, пожалуй, единственным качеством в себе, которое он искренне ненавидел. Зловоние пота или испорченных продуктов он чуял раньше всех остальных. Однако молча сносил это и никогда не жаловался. Не хватало еще, чтобы его вдобавок псом дразнили. Для таких, как Ким Пёнхо, только дай повод — упустить момент они не преминут.

Наби повернул голову к окну, откуда струились солнечные лучи, подсвечивая танцующие в воздухе пылинки. Он просто ждал, пока задире надоест или он отыщет себе другое развлечение и отстанет, как это обычно и бывало. Отсутствие реакции Наби редко забавляло Пёнхо надолго.

В школе хватало других мишеней для издевательств Пёнхо и его прихвостней. Пэк тоже состоял в этом списке, но если и существовал рейтинг неудачников, предназначенных для травки, Наби плелся где-то в самых дальних рядах. Хотя он искренне не понимал, какого черта вообще там оказался.

Пэк Наби вовсе не был каким-то уродом, грубо говоря, или нищим, или полным неудачником — словом, теми, кого обычно травят в школах. Он выглядел вполне симпатично: тонкими чертами лица, стройной фигурой. Кожа силела белизной и была лишена дефектов, волосы отливали шелком, ростом он выдался средним — не шпала, но и коротышкой не назовешь.

Пёнхо, судя по тому, как расслабленно развалился, и не думал подниматься. Извлек из кармана зубочистку и принялся усердно ковыряться в зубах, уставившись в пустоту перед собой.

Острый нюх Наби снова подвел его: амбре из рта одноклассника тут же ударило в ноздри. Он едва заметно поморщился, но старался не поднимать руку и не зажимать нос.

Терпения в нем было хоть отбавляй, и это качество он в себе ценил.

Даже мысль о том, что ему придется касаться руками учебников, на которые Ким умостил свой зад, не вызывала острой брезгливости или злости.

Благодаря ли железному терпению Пёнхо не слишком досаждал ему, или, наоборот, именно из-за него он никак не мог избавиться от приставаний?

К счастью для Наби, прозвенел долгожданный звонок. Пёнхо раздраженно выдохнул, поднялся с парты и потянулся так, что живот казался еще необъятнее. Совсем забыв про Наби, он выплыл из класса — любил прогуливать уроки вместе со своими дружками из параллели.

«Кстати, а где его шайка? Он же вечно со всеми ними, да и выглядит сегодня скучающим сильнее обычного», — мелькнуло в голове у парня, как только мучитель скрылся из виду. Он наклонил голову, глядя на парню в учебники, и несколько секунд раздумывал: трогать их или ну их к черту.

— Да и ладно, плевать.

Класс постепенно наполнялся учениками, шума и запахов становилось все больше; большинство шумно вздыхало, корча недовольные рожи. Успеваемость во втором-третьем классах хромала на обе ноги — приличные оценки были только у старосты да парочки зубрилок, и всё. Пэк тоже звездами с неба не хватал, но хотя бы честно пытался учиться в отличие от остальных.

Учитель физики монотонно что-то объяснял, в открытую игнорируя тот факт, что добрая половина учащихся даже не поднимала голов с парт, а на задних рядах вовсю резались в мобилки. Наби честно пытался вникнуть в тему, но, признаться честно, та давалась с трудом. Веки отяжелели и сами собой опускались, а слова учителя сливались в сплошной гул. Парень зевнул — вслед за преподавателем.

— Охренеть! — вдруг парень с галерки подскочил так резко, что стул со скрежетом отлетел назад и грохнулся на пол. Он уставился в экран телефона, выкатив глаза. Звонкий вопль разбудил всех задремавших, заставив повернуться к нему с недоумением, а кое-кого и со злостью. Наби и, кажется, сам учитель вздрогнули от неожиданности.

— Ты чего орешь, придурок? Эй, учитель, чё с ним? — подала голос девчонка, у которой одна щека отлежалась красным пятном, а глаза все еще слипались. Голос ее сочился раздражением от прерванного сна, и, судя по всему, она жаждала сатисфакции.

Преподаватель лишь устало вздохнул, даже не пытаясь одернуть учеников за хамский тон.

— Что стряслось, Муджин?

Но парень стоял неподвижно, приросши взглядом к дисплею, отчего окружающие начали потихоньку напрягаться.

— Муджин? Эй, ты чего оглох? — сосед по парте медленно поднялся на ноги.

Учитель уже собрался сделать шаг к нему, решив, что произошло нечто из ряда вон выходящее. Но не успел переступить и черты кафедры, как лицо Муджина стремительно изменилось: из остолбеневшего соляного столба он превратился в довольного донельзя ухмыляющегося паренька.

— Мать карманные скинула! — радостно выпалил он, развернув экран в сторону класса, словно демонстрируя трофей, после чего рухнул обратно на стул, поднял парту и с видом ни в чем не бывало принялся яростно строчить ответ.

В кабинете воцарилась тишина — класс переваривал услышанное.

«Ну конечно, я мог бы и догадаться», — подумал Наби, выпрямляясь и позволяя себе уткнуться лбом в крышку парты, чтобы наконец пасть в блаженный сон.

Зато остальные мгновенно взбеленились. В Муджина полетело все, что попадалось под руку — ручки, тетради, ластики, — сопровождаемое сочными проклятиями, от которых он ловко уворачивался, не стирая с лица издевательской ухмылки. Поднялся невообразимый галдеж. Учитель молча прошел к своему столу, опустился на стул, подпер подбородок ладонью и принялся безучастно наблюдать за летающими по траектории карандашами и учебниками. Наби тоже пару раз прилетело, но он даже не шелохнулся, проигнорировав даже тот факт, что сидевшая рядом девица начала метать его вещи, когда собственные боеприпасы иссякли.

Поняв, что стихия не утихнет, преподаватель бросил взгляд на часы и, к собственной радости заметив, что до конца урока осталось ровно две минуты, сгреб вещи в охапку и благополучно дезертировал с поля боя.

— Охренеть! — Муджин снова подорвался с места, вперившись в телефон с суеверным ужасом.

— Чё, мамаша нюдсы кинула? — гаркнул кто-то с задних рядов.

Муджин бешено застучал пальцами по экрану.

— Да вы не поверите!

— Кто-нибудь, выкиньте его в окно, — скрестив руки на груди, процедил староста.

— Я вообще-то серьезно! — возмутился наконец Муджин, отрывая взгляд от гаджета.

— Я тоже.

— Короче… — не успел Муджин поведать сенсацию, как один одноклассник сгреб его подмышки, а второй ухватил за ноги, решив и впрямь претворить угрозу в жизнь и сбросить болтуна с четвертого этажа.

— Эй! Пустите, придурки! — заорал тот, засучив ногами так, что телефон выпал из ослабших пальцев. Но его уже волокли к створкам. Расторопная девчонка распахнула их настежь, и тут Муджину стало по-настоящему страшно. — Вы там совсем рехнулись?!

— Ребята, вы охренеете!

Все головы резко развернулись к другому однокласснику, который застыл у окна, подобрав оброненный Муджином гаджет.

— Какой-то псих в одиночку отметелил Хан Доксу и всю его банду!

— Чего?!

Класс мгновенно провалился в вакуум тишины. Все уставились на парня так, будто у того выросла вторая голова. Те двое, что тащили Муджина к окну, разжали руки, и бедолага грохнулся на пол, но на него уже никто не обращал внимания.

Наби чуть приподнял голову, не спеша открывать глаза, лишь недовольно нахмурил брови.

«Послышалось?»

Каждый в старшей школе Мунсон прекрасно знал, кто такой Хан Доксу. Этот амбал с бычьей шеей возвышался над всеми не только ростом, но и абсолютным авторитетом. Он был вожаком таких, как Пёнхо, и держал собственную шайку, с которой регулярно устраивал разборки со старшекашниками из других учебных заведений, неизменно выходя победителем. Именно поэтому весть о его разгроме, да еще в компании верных цепных псов, и еще кем-то одним, заставила класс выдать такую реакцию.

— Эй, если ты врешь, я тебе лично ребра пересчитаю!

Тишина взорвалась с новой силой. Толпа ринулась к парню с чужим телефоном, люди толкались, пытаясь выхватить аппарат друг у друга.

Кто-то из знакомых Муджина нацарапал в чате: Доксу с командой уделали вхлам, сейчас их грузят в патрульки, и приложил смазанную фотку, сделанную издалека — сизые мигалки полицейских машин и знакомые силуэты в школьной форме.

Никто не верил собственным глазам. Наби уже сидел ровно, с легким любопытством и ожиданием разглядывая бесноватую толпу одноклассников.

«Так вот почему их сегодня не было, а Пёнхо ошивался в одиночестве».

Ему и вправду стало интересно, что за безумец смог раскатать целую бандачку. Но куда сильнее тревожила другая мысль: а что будет дальше? Вернее, что станет с самим Доксу. Было бы наивно полагать, что тот раскаяется и превратится в пай-мальчика. Сама мысль о том, что озверевший от унижения Доксу может сорвать злость на нем, заставляла Наби напрячься.

Парень трезво оценивал обстановку: исключать Доксу из школы никто не собирался. Захотели бы — давно выгнали, но нет.

«Терпение, Пэк Наби, терпение. Ты ведь где-то на задворках их списков, пронесет».

Наби глубоко вздохнул и поднялся, чтобы собрать с пола разлетевшиеся пожитки.

Оставшиеся уроки класс только и делал, что перетирал инцидент с Хан Доксу. Новость оказалась настолько громогласной и неожиданной, что все прочие заботы испарились. Шли ожесточенные споры: мол, все наверняка преувеличено, ведь попробуй уложи этого быка вместе с его стаей.

На перемене Наби, направляясь в кабинет, услышал обрывок разговора старшеклассников в коридоре. Один из них, активно жестикулируя и поигрывая желваками, рассказывал товарищу, как неизвестный соло раскидал Доксу, и теперь тот валяется в больнице полуживой.

Пэк тут же припомнил сообщение одноклассника про полицейский участок, а значит, в больницу ехать нужды не было. Но слухи росли как на дрожжах, обрастая все более дикими подробностями с каждым новым пересказом. Главное — большинство откровенно злорадствовало: наконец-то нашлась наглая управа на Доксу. Уж слишком долго тот воображал себя непобедимым и неприкасаемым.

Когда занятия закончились, Наби начал складывать сумку, неожиданно поймав себя на легкой улыбке. Похоже, сегодня выдался редкий день, когда ему не пришлось вынюхивать чужой табачный перегар и терпеть издевательства Пёнхо и его шайки. Впрочем, тот утренний выпад можно было и не считать — Пёнхо тогда быстро свалил, бросив напоследок дежурное оскорбление про «ночную бабочку».

К счастью, дом находился недалеко, вполне можно было дойти пешком, заодно сэкономив карманные деньги на что-нибудь нужное. Обычно он срезал путь через дворы-лабиринты, и этот раз не стал исключением. Привычные одноэтажные домики со старой потрепанной штукатуркой и улочки с крутыми взгорками.

Жили они в тихом дворике. Небольшой участок, два одноэтажных дома друг напротив друга — некогда здесь обитало семейство из двух братьев, а когда Наби исполнилось шесть, родители выкупили одну половину, потом и вторую, когда та пустовала. Теперь в одном доме обитали он со старшей сестрой и шестилетней племянницей, а во втором обосновалась пожилая пара арендаторов. За годы соседи стали настолько близкими, что заменили им родственников, а бабушка охотно присматривала за малышкой, пока Наби грыз гранит науки, а сестра пропадала на работе.

Добравшись до калитки, Наби первым делом заглянул в холодильник. В животе отчаянно урчало, но внутри обнаружились лишь полуфабрикаты, требующие долгой готовки, а возиться с плитой сейчас не было ни малейшего желания. Впрочем, расстраиваться он не собирался — у соседей наверняка найдется что-нибудь съестное.

Быстро переодевшись, он вышел во двор и направился к соседней двери. Дома разделяло шагов пять-шесть. Вошел без стука, по-свойски. В нос тут же ударил аппетитный дух домашнего кимчи и кимбапа.

Бабушка и маленькая племянница Наби по имени Гаён сидели за низким деревянным столиком посреди кухни. Девочка с аппетитом уплетала еду, а пожилая женщина с умилением гладила ее по макушке.

— Привет, — зайдя на кухню, Наби сперва отвесил старушке почтительный поклон.

— Дядя! — Гаён расплылась в беззубой улыбке. Она обожала его едва ли не сильнее собственной матери.

— О, Наби-я! Ты как раз вовремя, садись перекуси, — гостеприимная хозяйка жестом указала на свободный стул. Парень послушно примостился за стол, взял палочки и принялся за еду.

На душе понемногу отпускало. Наби списывал это на сытный обед, но куда вероятнее было то, что после вчерашнего погрома Доксу и его гоп-компании теперь долго будет не до него — хотя бы временно. Парень понимал: едва ли после визита в полицию те сразу полезут на рожон. Знание того, что у непобедимого хулигана нашлась узда, странным образом успокаивало.

Правда, долго наслаждаться спокойствием не пришлось: уже на следующий день Доксу и все его верные шестерки в полном составе объявились в школе, как ни в чем не бывало.

Но самым шокирующим для Наби и всей школы стало другое: парень, в одиночку уложивший грозного бугая, перевелся именно к ним. Теперь лицо и имя «героя» знал каждый.

Звали его Е Ынгёль.