Баба Зина. Дорога в космос.

Пролог

В далёкой-далёкой галактике, в самой обыкновенной звёздной системе, на самой обыкновенной кислородной планете, в самом обыкновенном мегаполисе жила самая обыкновенная семья по фамилии Трилл: мама, папа и трое детей.

Самый младший из детей, Кирк Трилл рос ребёнком свободолюбивым и независимым. Когда ему исполнилось пять лет, у него, как прежде у его брата и сестры, появился Персональный Помощник. Его задачей была выдача советов, наставлений и контроль за их исполнением, поддержание организма подопечного объекта в оптимальном состоянии ну и, конечно, обучение всему, что должен знать разумный, живущий в далёкой-далёкой галактике.

Помощник, шедевр нанотехнологий и алгоритмов искусственного интеллекта, выглядел обычно ярко-зелёный шариком сантиметров двадцати в диаметре. Впрочем, выглядеть он мог как угодно, а мог и вовсе никак не выглядеть, становясь полностью невидимым в оптическом диапазоне.

В первый же день Кирк Помощника возненавидел. Тот заставлял его прибираться в комнате, самостоятельно одеваться, выполнять дурацкие упражнения, аккуратно вести себя за столом. И при этом запрещал делать кучу других интересных вещей. Это было злостное покушение на свободу и независимость отдельно взятой личности.

Кирк пытался протестовать, пытался жаловаться родителям, пытался даже уничтожить зелёного монстра. Но жалобы на произвол остались без внимания. Родители самым предательским образом встали на сторону безжалостного мучителя. Уничтожить шар тоже не удавалось никакими доступными Триллу средствами. Видя бесполезность сопротивления, Кирк для виду смирился, но зло затаил.

Однажды родители взяли в аренду небольшую космическую яхту и вместе со всеми детьми отправились в путешествие в соседнюю звёздную систему на популярную курортную планету. Лететь туда в соответствии с ньютоновыми принципами относительности пришлось бы пару миллионов лет. Но в далёкой-далёкой галактике давно уже изобрели способ перемещаться через подпространство.

Узнав о путешествии Кирк возликовал: наконец-то восторжествует справедливость! Планы по свержению тирании были составлены давно, оставалось лишь выполнить заранее намеченную последовательность действий. Кирк всё подготовил: хитростью изловил Помощника, зарядил его в обойму с автоматическими зондами и запрограммировал отстрел зондов по сигналу. Взвыли генераторы гиперперехода, прокладывая подпространственный тоннель в другую галактику. Яхта начала разгон до требуемых скоростей. А Кирк нажал кнопку, активируя программу.

Через четверть часа яхта вошла в подпространство, и вскоре автомат отстрелял содержимое заряженной в него кассеты. Что с Персональным Помощником случилось далее, мелкого шпанёнка не интересовало. Главное — он избавился от противного зануды.

Глава 1

В Елизаветинской области рядом с областным центром Елизаветинском расположился маленький городок-спутник Берёзов. В этом городке на самой окраине, на улице Краснофлажковой, стояла старая девятиэтажка-«свечка» советской постройки с номером сто восемь. Четверть окон девятиэтажки выходили во двор, ещё половина — на дорогу, а последняя четверть — на лес.

В этой девятиэтажке, как и во всех других многоквартирных домах, помимо детей, юношей и девушек, а так же людей среднего и пожилого возраста, жили старые бабки. Бабки традиционно занимались просмотром телесериалов, сидением на лавочках у подъезда и обсуждением проходящих мимо людей.

В один из прохладных весенних дней местные домовые бабки высыпали на скамейку перед единственным подъездом, чтобы погреться на солнышке. Они сидели, грелись, зябко кутаясь при этом в старые пальто, и с неодобрением глядели на то, как дюжие мужики таскали мебель. Мебель была уже сильно потасканая, и лишь чудом не разваливалась в процессе вытаскивания из фургона и затаскивания в подъезд.

— Переезжают, — как бы невзначай заметила Клавдия Петровна Мухина из тридцать третьей квартиры.

— Соседи, — осудила будущих жильцов Настасья Павловна Перепрыгина из тридцать пятой.

А Элеонора Викентьевна Торопова из тридцать шестой мечтательно вздохнула:

— Лишь бы человек хороший попался.

Закончив таскать мебель, рабочие отогнали фургон в сторонку и вынули из стоящего неподалёку джипа ледащую старушонку.

Вид у новой жилички был страшный и вызывал по большей части жалость. На черепе, обтянутом желтоватой, испятнанной коричневым пигментом кожей, колыхались под ветром реденькие волосики. Воспалённые глаза с обесцветившейся роговицей непрерывно слезились. Губы сморщились так, что любой мог догадаться: за ними нет ни зубов, ни протезов. Из угла рта тянулась ниточка слюны. Ручки-ножки были настолько тонюсенькие, что, казалось, того и гляди переломятся от неосторожного движения. Худосочное тельце было упаковано в драный байковый халат, подпоясанный бельевой верёвкой, и серые клетчатые шлепанцы сорок шестого размера, надетые поверх шерстяных носков с дырявой пяткой.

Два амбала ухватили бабку поудобней и лихо внесли в подъезд. Через пару минут вышли обратно, получили от хозяина джипа несколько купюр, погрузились в фургон и отбыли восвояси.

Хозяин джипа в свою очередь вошел в подъезд и пробыл внутри чуть подольше, минут десять. Вышел, неприязненно зыркнул на рассевшихся на лавочке бабок, погрузился в джип и укатил прочь.

— Соседка, — констатировала Перепрыгина.

— В тридцать четвёртую, в однушку, — согласилась Мухина.

— Помирать привезли, — с жалостью покивала Торопова.

На этом тема была исчерпана, объектов для наблюдения не осталось. Бабульки заскучали, ссутулились, скукожились, сберегая телесное тепло, которого у них на свежем весеннем ветру оставалось не слишком-то много.

Внезапно Перепрыгина вскинулась, словно вспомнила разом о невыключенном утюге, убегающем молоке и незакрытом кране в ванной:

— Ой, девоньки, сейчас же сериал начинается!

— Какой — заинтересовались соседки.

— Да какая разница! Про любовь. Вы как хотите, а я пошла смотреть.

Павловна подтянула к себе алюминиевую клюку с резиновым набалдашником, тяжело поднялась и поковыляла в подъезд. Глядя на неё, засобирались и остальные.

***

Когда за зятем закрылась дверь, Зинаида Михайловна Пищухина облегчённо выдохнула: переезд завершился. Опасные посторонние и ненавистные близкие ушли. Теперь можно было расслабиться и погоревать о своей жизни, и о человеческой неблагодарности.

Ситуация, в общем, житейская: зятю с дочкой надоело ждать, пока немощная старуха, наконец, отдаст богу душу. У зятя нашлась крошечная однокомнатная квартирка на окраине городка Берёзова. И в один ни разу не прекрасный день бабка впустила в свою четырёхкомнатную сталинку в центре Елизаветинска дочку, а та через пару минут впустила зятя и пару грузчиков. Пока баба Зина пыталась собраться с мыслями, справиться с эмоциями, дочь уже вывалила вещи старухи в простыню, завязала в узел, а потом бабку вместе с узлами просто вынесли из квартиры, как ненужную мебель. Кстати, мебель, дорогая и почти что антикварная, осталась в сталинке.

Вот так баба Зина и попала в это захолустье. И плевать, что бабка отказалась подписывать любые документы, как её не уламывали и дочь, и зять, и сладкоголосые юристы-риэлтеры. Всё одно вскоре помрёт в этой дыре.

Будь у Зинаиды Михайловны побольше сил, она бы ни за что не позволила такое с собой сотворить. Но вот сил-то у неё как раз и не было. Куда там с жадной роднёй за жилплощадь биться! До сортира бы доползти, да по дороге ничего не расплескать. Как жизнь пролетела! Вроде, недавно беззаботно бегала, а теперь вот целыми днями лежит и с койки с трудом поднимается.

Баба Зина с кряхтением села на кровати, подтянула к себе ходунки. Хоть и немного в ней весу, а встать на ноги каждый раз проблема. Но ничего, на этот раз справилась. Волоча ноги, бабка потащилась на кухню. Авось, оставили милосердные родственнички хоть кусок хлеба да стакан воды.

Оставили. На шатком столе стояла пятилитровка покупной воды, да лежали полбулки ненавистного ей дешевого чёрного хлеба производства местного хлебокомбината, нарезанного толстыми кусками. Других продуктов не было. Кроме стола на кухне имелись деревянный некогда крашенный, а теперь облезлый табурет, древняя двухконфорочная газовая плита и прибитый к стене ржавый эмалированный рукомойник с латунным подтекающим краном. Холодильник отсутствовал как класс.

Единственная комната тоже мебелью не полнилась. Покосившийся платяной шкаф с мутным зеркалом в дверце, пустой доисторический буфет с треснутыми стёклами, колченогий стол да пара стульев, садиться на которые баба Зина откровенно боялась.

Перекусив, чем дочка послала, старуха побрела в комнату. Отворила дверцу шкафа. Так и есть: всё её небогатое имущество скинуто кучей. Бельё нательное перемешано с постельным, скомканные платья торчат из-под заношенного пальто. И тщательно сберегаемый единственный приличный костюм, назначенный для похорон, валяется, небрежно брошенный, со следами чьих-то ботинок.

Глаза сами собой наполнились слезами. Неужели она за всё, что для дочки сделала, не заслужила хотя бы благодарности? Оставив шкаф открытым, баба Зина вернулась к кровати. Опустилась на голый матрас и заплакала от обиды и бессилия.

Все эти действия лишили бабу Зину остатка сил. Она прилегла на кровать и погрузилась в беспокойный, чуткий старческий сон.

***

В далёкой-далёкой галактике учёные давно уже создали общую теорию пространства-времени, которая в некоторых случаях даже подтверждалась практикой. Теория, в числе прочего, утверждала, что пространство буквально пронизано подпространственными каналами, словно земля на ферме кротовьими ходами. Для космических кораблей естественные каналы не годились в силу малых размеров и непредсказуемости конечной точки. Но некоторые объекты вполне могли бы пролезть, если их разогнать до минимально необходимых скоростей. Например, ярко-зелёные шарики размером с автоматический зонд.

Никто никогда не проверял, что случится, если от объекта, находящегося в подпространстве, отделится другой объект, так что поставленный Кирком Триллом эксперимент был первым и единственным в своём роде. Но результаты этого эксперимента никто не оценивал. Если не считать Персонального Помощника, пострадал только Кирк: за вредительство свободолюбивого шалопая наказали запретом сладкого и аквапарка на целый день, и назначением нового, продвинутого Помощника, которого не удастся так легко выбросить в подпространство.

На этом инцидент посчитали исчерпанным, вскоре о нём и вовсе забыли. Так что никто в далёкой-далёкой галактике не узнал, что стало с выброшенными в подпространство Персональным Помощником и двумя автоматическими зондами.

***

Любой разумный, живущий в далёкой-далёкой галактике знает, что при переходе из подпространственного тоннеля в обычное трёхмерное пространство, имеющее массу тело приобретает нулевую скорость относительно точки выхода. Причина этого эффекта до сих пор не разгадана, но сам факт сомнений не вызывает.

Физические параметры обеих галактик, далёкой-далёкой и близкой-близкой, примерно совпадали. Поэтому небольшой ярко-зеленый шар, появившись в однокомнатной квартире номер тридцать четыре по адресу: город Берёзов, улица Краснофлажковая, дом 108, завис в воздухе, приобретя после долгого пути нулевую скорость относительно квартиры. Перелёт через подпространство уничтожил все данные, хранящиеся в рабочей памяти Помощника, и сейчас он был в таком же состоянии, как только что изготовленный на автоматической фабрике.

Освещение квартиры, обеспеченное местной звездой, оказалось тусклым, а спектр его далёким от идеала. Но поверхность шара смогла преобразовать электромагнитное излучение светила в энергию, которой, в свою очередь, хватило для запуска загрузочного модуля. Энергетические батареи Персонального Помощника были пусты, но в стене, спрятанный за небольшим слоем бетона, обнаружился примитивный проводной источник энергии. Полчаса спустя появилась возможность запустить ядро системы, а еще через полчаса полностью активизированное ядро принялось распаковывать записанный в энергонезависимую память базовый образ искусственного интеллекта.

Для полноценного функционирования требовалось обеспечить уровень зарядки батарей хотя бы в двадцать пять процентов, но уже сейчас появилась возможность для сбора и анализа информации.

Основная функция, дающая искусственному интеллекту смысл существования, это всесторонняя помощь указанному объекту. Вот только никто не указал Помощнику, с каким разумным ему предстоит работать. Но интеллект потому так и называется, что способен решать задачи, выходящие за рамки заранее заложенных инструкций. Помощник принялся сканировать помещение в поисках подходящего для помощи объекта.

Объект нашелся практически сразу же. Где-то внутри зелёного шара виртуально щёлкнул программный переключатель. Помощник перешел в типовой режим обслуживания и принялся сканировать выбранный Объект.

Организм Объекта находился в ужасающем состоянии. Основные жизненные функции были серьёзно угнетены, а иные и вовсе находились на грани остановки. И первое, что требовалось для начала процедуры оптимизации тела, это полноценное питание. Все прочие процедуры потребуют расхода физиологических ресурсов, а их просто нет. Даже подкожный жировой слой истончился до недопустимого минимума

Помощник, уже неплохо подзарядившийся, отправился изучать помещение, в котором оказались и он, и объект.

Помещение представляло собой бетонную коробку, местами покрытую тонким слоем бумаги, местами — ещё более тонким слоем краски, а местами — кусками дерева. В ней имелись некие конструкции, представляющие собой допотопную мебель, не имеющую даже свойства трансфигурации. Кроме того, изготовлена мебель была из крайне ядовитого органического вещества с наполнителем в виде древесных опилок. Приёмник линии доставки отсутствовал, так же, как и централизованный утилизатор. Коммуникации, подводящие в помещение энергию и воду, находились в аварийном состоянии, хотя пока ещё функционировали. Подающуюся в квартиру воду нельзя было употреблять без риска отравления.

Но не всё было так уж плохо. В отдельном помещении обнаружилась ёмкость с относительно безопасной питьевой водой и упаковка универсальной пищи, приготовленной из местных злаков. Что-то вроде армейского концентрата, только намного ниже по калорийности. Его активно поедали мелкие местные организмы. Эти же организмы присутствовали в щелях на стыках бетонных панелей, под досками пола, в полостях между бетонной стеной и покрывавшей её бумагой. И это был самый настоящий белок!

Помощник решил, что злаковый концентрат с добавкой из белкового полуфабриката, полученного переработкой насекомых, для начала вполне сгодится объекту в качестве рациона питания. А потом, когда Объект несколько окрепнет и появится возможность установить с ним непосредственный контакт без риска необратимого повреждения мозга, можно будет совместно разработать более полезную диету.

Персональный Помощник дождался полной зарядки батарей и, выйдя на стопроцентную функциональность, принялся за дело. Из колонии нанороботов он сформировал рабочий инструмент, который собрал всех насекомых, пытавшихся слопать чужую пищу, и приготовил из них питательную смесь, которую равномерно разместил в надкусанной плитке концентрата. Он собрался начать переработку прочих насекомых, создавая запас белковой добавки, но тут мозговая деятельность объекта скачком активизировалась. Помощник прекратил активную деятельность и перешел в режим оптической маскировки.

***

Проснувшись, баба Зина обнаружила, что всё произошедшее с ней — никакой не сон. От этого настроение ничуть не улучшилось. Старуха с усилием поднялась, сунула ноги в шлёпанцы и потащилась в туалет.

Состояние санузла полностью соответствовало состоянию квартиры. Ржавые потёки на трубах, треснутый унитаз, бачок без крышки с постоянно текущей водой и сидячая ванна с наполовину сколотой эмалью. Даже находиться в этом помещении было противно. Но пришлось как-то смириться и, сдерживая брезгливость, воспользоваться неудобными удобствами.

Тут же пришел голод. Баба Зина отправилась на кухню, где, как она помнила, оставались хлеб и вода. Ей показалось, что тараканов по углам стало поменьше. Она бы их всех повывела, но ни сил, ни прыти гоняться за ними не имелось.

Удивительно, но сейчас кисловатый влажный хлеб показался ей намного вкуснее, чем в первый раз. Ну так с голодухи что только не съешь! Баба Зина не заметила, как слопала весь лежавший сверху кусок до последней крошки. Запила водой, и даже почувствовала некий прилив сил. Можно сколько угодно ругаться на зятя, но в доме должен быть порядок. Настолько, насколько этих самых сил хватает. Старуха подтащила к шифоньеру табурет, села и принялась разбирать свои вещи, раскладывая их по полкам.

Заряда бодрости хватило на то, чтобы разобрать бельё. Баба Зина устало плюхнулась на кровать и уснула, едва коснувшись головой матраса.

***

Едва объект заснул, как Помощник провёл новое тестирование. Основные параметры организма пусть пока и незначительно, но сместились к оптимуму. Стало быть, надо продолжать выполнение дающих результат действий. Насекомые не ощущали в летающем по кухне зелёном шаре угрозы, и охотиться на них было легко. Переработка органики в белковый полуфабрикат заняла некоторое время, но к моменту пробуждения объекта очередная плитка злакового концентрата была обогащена белком, полезными витаминами и легкоусваиваемыми минеральными веществами.

***

Так прошло три дня. Баба Зина просыпалась, шла в туалет, затем на кухню. Съедала кусок хлеба, запивала его водой и принималась разбирать вещи. Мало-помалу куча на дне шкафа уменьшалась, а полки заполнялись аккуратно сложенными вещами. К концу третьего дня бабулька осмелела настолько, что, ухватившись за дверцу шкафа, потянулась и один за другим повесила на деревянное вешало тримпеля с платьями и главное своё сокровище: похоронный костюм. Теперь можно было закрыть дверцы шифоньера и с чувством глубокого удовлетворения лечь спать.

Наутро, едва баба Зина прикончила последний кусок хлеба, в дверном замке заскрежетал ключ. С грохотом ударившись о косяк, распахнулась входная дверь.

— Привет, ба! — жизнерадостно заорала внучка. — Меня мать послала продукты тебе отвезти. Куда положить?

Не дожидаясь ответа, шустрая семнадцатилетняя девчонка, не снимая ботинок, оставляя на полу шлепки весенней грязи, протопала на кухню. Через секунду оттуда донеслось:

— А где шкафы? А холодильник? Всё же растает! Может, кастрюля какая есть?

Пакет с продуктами громко бухнулся на стол.

Баба Зина на максимальной скорости потащилась в прихожую, занимать стратегически важное положение.

Через несколько секунд заскрипели дверцы шкафа и голос внучки донёсся уже из комнаты:

— О, ты всё уже прибрала! А чего мать говорила… Ох, какие кружавчики! Я возьму, да?

Старуха успела. Внучка на полном ходу вылетела в прихожую и резко затормозила, чтобы не воткнуться в ходунки, выставленные перед дверью.

— Ты чего, ба? — удивилась внучка, запихивая в карман угол кружевного воротника.

Баба Зина требовательно протянула сухонькую ладошку:

— Ключи отдай!

— Да зачем тебе? — удивилась внучка. — Куда тебе ходить-то?

— На прогулку! — отрезала бабка. — Ключи!

Внучка равнодушно пожала плечами, выдернула из кармана жиденькую связочку:

— Держи.

Уронила ключи старухе на ладонь.

— Мать потом придёт, всё равно заберёт.

Баба Зина, получив потребное, посторонилась. Внучка бочком протиснулась к двери. Встала в проёме, заявила:

— Ба, дай двести рублей!

Баба Зина неприязненно покосилась на девчонку:

— С матери тряси. Она вперёд тебя успела.

— Что, даже сотни не оставила? — не поверила внучка. — Ну, я ей сегодня устрою!

Развернулась и ссыпалась вниз по лестнице, не дожидаясь медленного лифта. Минуты не прошло, как внизу грохнула дверь подъезда.

Баба Зина заперла дверь, оставив повёрнутые на четверть оборота ключи в замке. Теперь никто без её ведома войти не сможет. Разве что дверь выломает.

Глава 2

Стычка с девчонкой истощила бабкины силы. Она поглядела на глиняные плюхи, щедро раскиданные по полу, вздохнула, и пошла в комнату. Шифоньер, в котором она три дня наводила порядок, стоял открытым. Вещи на полках перерыты, некоторые упали на пол, прямо в рыжие шлепки. Бабе Зине в очередной раз стало обидно. И не столько за то, что шалопутная девка натоптала и разметала вещи, а больше за то, что сама она не в силах ничего исправить. И если вещи как-то, в каком-то виде можно вернуть на места, то мыть пол, сидя на табурете, она не сможет.

Баба Зина, вздохнув, отправилась на кухню. Пакет с продуктами лопнул и из него на стол вывалилось содержимое: пачка сорной гречи, мешок дрянных развесных макарон из тех, что любят превращаться в клейстер, стограммовая баночка понтовой дорогущей морской соли да пакет капустных пельменей, с которых уже капала на пол вода.

Наверняка внучка покупала продукты по принципу «самое дешевое, бабке сойдёт». А соль — по акции, две по цене одной. Вот эта вторая и досталась с барского плеча. Лучше бы взяла килограммовый пакет обычной, той, что высший сорт. Вчетверо больше за впятеро меньшие деньги. Но сейчас некогда было сетовать на жадность и бестолковость внучки, срочно требовалось спасать пельмени. Еще немного, и они слипнутся в один тестокапустный ком, который придётся нарезать на куски, и лишь потом варить.

Но в том то и дело, что варить было не в чем. Не позаботилась дочка ни о завалящей кастрюльке, ни о плохоньком ноже, ни о ложках с вилками. А если пельмени не сварить сегодня, завтра их можно будет выбросить: холодильника тоже нет.

Просить баба Зина не то, чтобы не любила — ненавидела. Но сейчас другого выхода ей не оставили. Она прикинула свои силы: кажется, должно было хватить. Проковыляла в прихожую, отворила дверь и с некоторым опасением шагнула в полувнешний мир.

До квартиры напротив требовалось пройти мимо дверей лифта четыре метра. Восемь шагов. И не по условно гладкому полу крошечной квартирки, а по мелкой желтой плитке, неровной, с выбоинами, в которых застревают тапки. А сил поднять ногу и сделать нормальный шаг почти что и нет. Но ничего, справилась. Отдышалась, рукавом халата утёрла выступивший на лбу пот и надавила кнопку звонка. За дверью противно затрещало.

— Кого там чёрт несёт! — донеслось откуда-то из недр квартиры.

Послышались шаги, такие же, старческие, но намного более уверенные. Белая точка дверного глазка ненадолго потемнела. Щелкнул отпираемый замок, скрипнула, отворяясь, дверь и баба Зина увидела первую из своих соседок.

— Добрый день, — поздоровалась новенькая. — Я из тридцать четвёртой.

И для верности махнула рукой назад, в сторону полуоткрытой двери своей квартиры. Качнулась, едва не упав от резкого движения и срочно вцепилась в поручень ходунков.

— Добрый, — недобро глянула на неё Перепрыгина.

Она вообще на всех смотрела недобро. Исключение делала разве что для двух вынужденных подружек и девушки, приносившей пенсию.

— Чего хотела?

По голосу Настасьи Павловны можно было решить, что у неё только что попытались отжать пульт от любимого телевизора.

Баба Зина глянула в глаза соседке настолько прямо, насколько могла.

— Ничего, — заявила она бесцветным от упадка сил голосом и принялась разворачивать ходунки в обратный путь.

Перепрыгина к такому не привыкла, и некоторое время хлопала глазами, пытаясь принять новую действительность. К тому времени, как она восстановила способность взаимодействовать с реальностью, незваная гостья успела направиться обратно.

— На кой приходила-то? — с недоумением спросила Настасья Павловна то ли у бабы Зины, то ли у себя самой.

Постояла, подумала и прибавила в спину Зинаиде Михайловне:

— Эй, доходяга!

Доходяга даже головой не повела. Она сейчас вообще не могла водить головой и вряд ли слышала слова Перепрыгиной. Баба Зина вся целиком сосредоточилась на том, чтобы дойти до своей двери. И ведь почти дошла! Ей оставалось сделать ещё пару шагов, но тут силы окончательно иссякли. В голове помутилось, и бабка начала тихо оседать, наваливаясь грудью на переднюю перекладину ходунков.

— Эй, ты чего! — перепугалась Настасья Павловна и зычно потребовала:

— Девки, выходь! Помощь нужна!

А потом подхватила свою палку и, тяжело опираясь на неё, поспешила к странной старухе. Добралась, осторожно проверила: не померла ли. Но нет, в яремной вене пульсировала кровь.

— Надо же, сомлела!

Тут открылись двери тридцать третьей и тридцать шестой квартир. Соседки выглянули на площадку, заохали и заторопились к страдалице.

Клавдия Петровна Мухина была помоложе и покрепче остальных. Она даже ходила без палки. Ей и выпало тягать бабку из тридцать четвёртой. Остальные — кто придерживал двери, кто возвращал на базу ходунки.

Надо сказать, Клавдия Петровна особо не запыхалась. Весу в соседке было всего ничего. Правда, поднять бабу Зину на кровать сил не хватило, пришлось оставлять на полу. Она поискала вокруг подушку, подложить под голову, и не нашла. Зато нашла множество свидетельств вопиющей даже не бедности — нищеты.

— Ой, девки! — обомлела она от увиденного. — Да тут как в концлагере!

— Это точно. — подтвердила Настасья Павловна. — Зечки в бараках богаче живут.

Тем временем сострадательная Элеонора Викентьевна забрела на кухню и всплеснула руками:

— Вы только поглядите!

Старые кошелки не поленились, поглядели.

— Таким родственникам бы… — прошипела Клавдия Петровна.

— Десять лет строгого расстрела, — припечатала Настасья Павловна. — В общем так, девчули: у каждой в хозяйстве наверняка найдётся лишняя кастрюлька, сковородка, ложка. Ну и тряпка, губка — тащите. Пусть у новенькой хоть возможность будет порядок навести — когда оклемается, конечно.

И первой отправилась на ревизию своего хозяйства.

***

Когда баба Зина очнулась, то обнаружила себя лежащей на полу в комнате. Под голову чья-то заботливая рука положила небольшую подушечку с невнятным уже гобеленовым рисунком. Она точно знала, что подушки драгоценные родственники ей с собой не положили. Стало быть, кто-то притащил её из подъезда сюда, уложил, о подушке позаботился. В груди бабы Зины потеплело. Узнает, кто порадел — непременно спасибо скажет. Она сейчас благодарить как-то иначе возможности не имеет.

Старуха с трудом поднялась на четвереньки, добралась до кровати, потом — до ходунков и, утвердившись в вертикальном положении, отправилась на кухню. И ещё в дверях увидела такое, что едва снова не упала. На плите стояла небольшая двухлитровая кастрюлька. Эмаль местами сбита, но это и неважно: главное, она есть! Рядом — маленькая алюминиевая сковородка на длинной ручке. И ничего, что на ней всё будет пригорать. Прежде и такой не было.

На столе рядом с аккуратно разложенными продуктами — эмалированная тарелка, в которой лежали не до конца ещё остывшие вареники. От них исходил одуряющий запах еды, от которого рот сразу наполнился слюной.

Табурет остался в комнате, у шифоньера, но ходить за ним сейчас не было возможности. Баба Зина схватила откуда-то взявшуюся алюминиевую советскую вилку и прямо так, стоя, принялась метать в себя вареники один за другим. Что с того, что нет сметаны. Что с того, что тесто и капуста лежат по отдельности. Если вы от подобного морщите нос, то вы просто никогда не знали голода.

Баба Зина опомнилась лишь тогда, когда тарелка опустела. Отдуваясь от забытого ощущения сытости, бабка потащилась к умывальнику и потащила с собой опустевшую миску. Сгрузила её и не успела взять в руки губку — тоже презент неизвестных доброжелателей, как вспомнила: дверь-то не заперта! А если придут дражайшие родственнички?

Эта мысль заставила всё бросить и поспешить в прихожую. Но нет, ничего непоправимого случиться не успело. Дверь оставалась плотно закрытой, и ключ по-прежнему торчал в замке. Баба Зина выдохнула с облегчением, закрыла замок и принялась приводить жильё в хотя бы относительный порядок.

***

Персональный Помощник, пока в доме были чужие, прятался под оптической маскировкой, отслеживая при этом поведение посторонних разумных и готовясь в любую секунду прийти на помощь своему объекту. Чужие вели себя положительно, оказывали объекту содействие, даже приготовили пищу. Конечно, эта смесь овощей и злаков была не слишком питательна, но насекомых для переработки в белковую добавку в квартире по-прежнему хватало.

Реакция на стресс у Объекта порадовала: сперва — повышенный аппетит, потом — явная активизация мозговой деятельности. А в заключение — увеличенная по сравнению с ранее зафиксированным уровнем двигательная активность. Подопечный принялся интенсивно упорядочивать вещи внутри бетонного бокса, очистил металлические лотки, использованные для приготовления и принятия пищи, убрал с пола принесённые чужими частицы почвы и лишь после этого почувствовал утомление и лёг спать.

Искусственный интеллект проанализировал возможные причины улучшения функционирования подопечного и пришел к выводу, что это — кумулятивный результат действия белковой добавки. Значит, требуется заготовить достаточное количество полуфабриката для следующего приёма пищи. Персональный Помощник приготовил инструмент и отправился на охоту.

***

Гречка без соуса, специй и зажарки лишь немногим лучше стремящихся превратиться в клейстер макарон без масла. Хорошо ещё, что соль имелась. Без неё что одно, что другое стало бы несъедобной бурдой.

Баба Зина перебрала четверть стакана гречи, выбросив жменьку шелухи, нешелушенных зёрен, овса, мышиных экскрементов, камешков и прочих не слишком съедобных предметов. Остальное залила водой и поставила на плитку. Присела рядом и принялась размышлять. Последний раз она этим занималась давным-давно, ещё в своей квартире. Тогда ей было семьдесят… или семьдесят пять? Не вспомнить. Так вот села баба Зина на табурет и принялась размышлять.

Откуда взялись тарелки, ложки, кастрюльки, прочие сокровища она догадывалась. Её вдруг заинтересовало другое. Вот жила она в центре Елизаветинска и потихоньку старела, чахла и уже начала собираться в последний путь. А здесь за неполную неделю буквально ожила! Может, в этом месте экология хорошая?

Сейчас, ощутив былую, годичной давности, силушку в руках, баба Зина вдруг расхотела обратно в свою сталинку. Если здесь, на свежем воздухе она проживёт хоть на годик подольше, то и хорошо. А за свою старую квартиру она выторгует себе нормальные человеческие условия. Опять же, здесь можно попробовать с другими старушками отношения наладить, подружек заиметь на старости лет. А то на прежнем адресе всех бабок повыселили. Теперь там живут одни лишь напыщенные мегеры да пальцегнутые нувориши. И поговорить-то не с кем, разве что с телевизором.

Гречка закипела. Крышки у кастрюльки не было, зато была железная тарелка. Баба Зина убавила огонь, накрыла кастрюльку тарелкой и не успела вновь опуститься на табурет, как сперва зашкрябал ключ — с наружной стороны, из подъезда, а потом кто-то затарабанил в дверь. Пришлось вновь двигать в прихожую.

— Кого чёрт принёс? — спросила баба Зина по примеру соседки из тридцать пятой.

Разумеется, она знала, кого. Но просто так сдаваться не собиралась.

— Открывай, дура старая! — заблажила из подъезда ненаглядная дочурка.

— На кой? Поговорить мы и через дверь можем. Или ты принесла чего? Посуду, к примеру, продукты. Может, документы вернуть решила, карточку пенсионную. От пенсии моей хоть копейка-то осталась? Может, телефон решила вернуть? А то прихватит Кондратий, так даже скорую вызвать не смогу.

— Тебе продукты Машка вчера принесла, — хайлала дочка

— Ага, принесла. Вареники, которые хранить негде, гречка, которую сварить не в чем. Чтоб тебя так до смерти кормили! Ну да ничего, когда в морге будут заключение писать, напишут «Смерть в результате истощения». Тут тебе и кирдык придёт, поедешь рукавицы шить лет на десять. То-то внучка рада будет!

За дверью замолчали. Видимо, дочь прикидывала, не блефует ли родительница. Тут залязгали замки, заскрипели, открываясь, двери соседних квартир. Видать, соседки вышли поглядеть, кто тут расшумелся.

— Так вот кто, значится, мать голодом морит! — недобро прозвучал голос Настасьи Павловны Перепрыгиной. — Сама ишь раскоровела, поперёк себя шире, а родительница с голодухи еле ноги волочёт.

— Во-во! — донесся голос Клавдии Петровны Мухиной, — Сама, поди, на перине почивает, а матери продавленный ватный матрас кинула. Даже подушку пожалела.

— Это клевета! — взвизгнула пришелица.

— Видали мы эту клевету своими глазами, — вставила свои пять копеек Элеонора Викентьевна Торопова. — Иди-ка ты отсель, пока милицию не вызвали. Уж они-то акт составят, в какой свинарник дочка мать свою запихала.

— А хабальник свой разинешь, так мы ещё и заявление на мелкое хулиганство накатаем, — сурово завершила переговоры Настасья Павловна.

Бабе Зине было слышно сдавленное шипение сквозь зубы и тяжелые шаги к лифту. Как только загудело, как только кабина ушла вниз, бабка открыла дверь и на полшага высунулась в коридор. Обвела глазами всех троих соседок, часовыми вставших каждая у своей двери. Попыталась было поклониться, но сил хватило только на кивок.

— Спасибо! — сказала.

Но — с чувством. С таким, что всхлипнула и с трудом удержалась от слёз. Утерла тыльной стороной ладошки глаза и повторила:

— Спасибо!

Может, она бы ещё что-нибудь добавила, но тут вспомнила:

— Батюшки светы! Там же греча варится!

И, тщательно заперев дверь, поспешила, насколько было сил, на кухню.

Успела вовремя, в самый раз. Крупа уже сварилась, но пригорать ещё не начала. Баба Зина ухватила кастрюльку рукавом халата, переставила на стол и, присев на табурет, принялась за еду.

Прежде она бы и не поглядела на такую кашицу. И без приправ, и без соуса, и зажарки не сделано, и мяса ни грамма нет. Но не зря говорят в народе: голод — лучшая приправа. Так что каша ушла прямо как была, с одной лишь солью. То, что белок в грече всё-таки присутствовал, она даже не подозревала, хотя и чувствовала, что вкус каши какой-то не такой, не эталонный. Отнесла это на счёт морской соли, да и забыла. Иногда лучше не знать, из чего приготовлен обед.

Глава 3

Персональный Помощник оценил прогресс восстановления организма опекаемого Объекта как удовлетворительный. Теперь можно было перенаправить часть ресурсов на изучение окружающей среды, тем более, что поголовье насекомых катастрофически снизилось. Одиночные особи, забредавшие из соседних боксов, положения не спасали.

К счастью, температура воздуха за пределами бокса поднималась, а внутренние отопители интенсивность работы не снижали. Объект принялся открывать часть остеклённых фрагментов бокса для обеспечения вентиляции помещения и регулирования теплообмена. Помощник, выбрав момент, когда объект перейдёт ко сну, отправился на обследование окружающего пространства.

Большая часть внешней территории оказалась заполнена пакетами таких же бетонных боксов. Боксы несколько отличались размерами, конфигурацией и наполнением, но суть от этого не менялась. К счастью, часть территории содержала живые объекты, определённые как растения и, в значительно меньшем количестве, животные.

Помощник произвел анализ наиболее распространённых образцов флоры на предмет пригодности в пищу Объекту, хотя бы в качестве питательных добавок. Обнаружилось, что некоторые растения имеют в своём составе соединения, улучшающие отдельные параметры функционирования организма. ИИ особенно выделил некоторые виды грибов, активизирующих мозговую деятельность. Конечно, растения предварительно требовалось переработать, убрать опасные и галюциногенные компоненты. Зато применение этих веществ могло обеспечить ускорение восстановления организма Объекта.

Оставалась одна проблема: пищевые добавки требовалось добавлять в пищу, а как раз пищи у объекта в достаточном количестве не имелось. И Помощник принялся изучать социальную структуру общества, в котором проживал объект.

После сканирования доступных информационных сетей Помощник выработал некоторые возможные пути восполнения продовольственных запасов. Но практически все они требовали осознанного волеизъявления Объекта. Для этого требовалось вступление с Объектом в непосредственный контакт, изложение планов действия, получение одобрения и в дальнейшем участие Объекта в исполнении плана.

***

Прошла неделя. Родственники не беспокоили. Зато беспокоило неуклонное убывание запаса продуктов. Баба Зина с тоской смотрела на последнюю горсточку гречи. Если сегодня никто не появится, завтра придётся идти к соседкам, христарадничать. Не помирать же и впрямь с голоду!

Тем не менее, две недели в экологически чистом клоповнике, казалось, прибавили старухе сил. А годов, напротив, скинули. Пару-тройку, не меньше. И клопов не видать было, и тараканы уже строем не ходили. Так, пробежит какой-нибудь мелкий вдоль плинтуса, и пропадёт. Бабулька привыкла к экзотическому привкусу морской соли, ей даже стало нравиться. Она с сожалением глядела, как убывают белые кристаллики в двухсотграммовой баночке.

Накануне Баба Зина подскочила ночью в отхожее место. И только угнездившись на горшке сообразила: без ходунков добралась! В обратный путь собиралась со страхом: А ну, как упадёт, да что-нибудь себе сломает! Хрупкость стариковских костей ведь общеизвестна. Но — нет, обошлось.

Пенсионерка бодренько доковыляла до кровати, осторожно прилегла на шаткое ложе, поудобнее устроила голову на подушке, укрылась простынкой и попыталась заснуть. Но сон, как назло, не шел. Сейчас бы книжку почитать, а ещё лучше телевизор посмотреть. Но в доме ни телевизора, ни книжки. Даже прошлогодней газетки не сыскать.

Баба Зина вдруг вспомнила: а ведь в последние пару лет она только и смотрела, что «Поле чудес», «Здоровье» да ещё песни с этим… Малахольным. Что же до книжек, то последний раз брала в руки даже не вспомнить, когда. Что ж сейчас-то её на книжки потянуло? Нет, однозначно экология влияет. Придёт дочурка — будет с ней серьёзный разговор.

Через воображаемый забор уныло прыгали воображаемые овцы, не желая приманивать сон. За мутным окном посверкивали не то звёздочки, не то спутники, не то бортовые огни рейсового самолёта. Баба Зина поднялась, проигнорировав ходунки, дошаркала до уборной, поплескала в лицо холодной воды и вернулась в кровать. И тут перед ней в паре метров всплыл небольшой зелёный шар.

Парой недель раньше такой нежданчик запросто мог отправить бабулю в преждевременное путешествие по пресловутому тоннелю к свету. Но теперь укреплённый натуральным белком организм перенёс психическое напряжение относительно легко.

— Здравствуйте, — произнёс шар, старательно имитируя доброжелательную интонацию. — Прошу вас не волноваться. Я — не галлюцинация, а реально существующий объект. При желании, вы можете меня потрогать и убедиться в моей материальности.

Баба Зина молчала почти минуту. Помощник ждал. Все физиологические показатели Объекта оставались в пределах нормы, следовательно, проблемы возникли в психике подопечного. Но тут ИИ был бессилен.

— Ты откуда появился? — спросила, наконец, бабка.

Помощник чуть запнулся, подыскивая оптимальный ответ:

— Я сейчас затрудняюсь указать точные координаты.

— А если без координат? В общем? — настаивала баба Зина.

— Из глубин космоса, — ответствовал Помощник. — Ориентировочно, три-четыре галактики в ту сторону.

Он выпустил тонкий световой луч со стрелкой на конце, примерно указав направление на место изготовления.

— Пришелец, значит, — внезапно успокоилась старуха. — И что тебе от меня надо? Похищать? Изучать? Да и представься, наконец.

Помощник, проанализировав набор вопросов, решил начать с последнего.

— Я — Персональный Помощник, основанный на самообучающейся системе искусственного интеллекта. Заводской номер…

В воздухе вспыхнула длинная последовательность незнакомых символов.

— Предназначен для обучения базовым знаниям Галактического союза в рамках образовательного стандарта и всесторонней помощи Объекту опеки до завершения процесса обучения, а в дальнейшем до интеграции Объекта в социум Галактического союза.

Баба Зина помолчала ещё с минуту.

— Так это, значит, я твой объект?

— Это утверждение соответствует истине, — деликатно заметил Помощник.

Предугадывая следующий вопрос, дополнил информацию:

— В точке моего прибытия имелось единственное разумное существо, могущее быть Объектом. Я уже изучил ваш организм и составил программу последовательного приведения его в оптимальное состояние.

— Ага! — догадалась баба Зина. — Это, значит, твоих рук дело!

— Предполагаю, что речь идёт о состоянии вашего здоровья. Действительно, я способствовал улучшению вашего самочувствия и, в первую очередь, укреплению сердечно-сосудистой системы и стимуляции высшей нервной деятельности. Но должен заметить: поскольку рук у меня нет, то…

— Плевать! Что-то у тебя ведь есть!

— Псевдоманипуляторы, — подсказал Помощник.

— Неважно. Главное — ты этими своими манипуляторами сделал что-то такое, от чего мне стало лучше. Так что продолжай в том же духе. Результатом я довольна.

— Прошу прощения, но имеется проблема. Для дальнейшего улучшения здоровья вам требуется полноценное питание, а у вас отсутствуют продукты.

— Да, — пригорюнилась баба Зина. — Если нынче родственнички не явятся, придётся идти по соседям побираться.

— У меня имеется вариант решения этого вопроса. Я проанализировал местное законодательство, правила предоставления услуг и средств обеспечения для граждан преклонного возраста. Насколько я понимаю, ваши родственники забрали инструмент доступа к вашему банковскому счёту и бесконтрольно пользуются вашими деньгами.

— Забрали, сволочи, — согласилась баба Зина.

Она бы скрипнула зубами, но получилось лишь потереть десну о десну.

— Имеется возможность восстановить его, остановив действие предыдущего экземпляра. Скажите, когда произойдёт следующее поступление государственного вспомоществования на ваш счёт?

— Да завтра и произойдёт.

— В таком случае, нужно действовать немедленно. Заодно потеря контроля над вашими деньгами создаст стимул родне навестить вас.

— Да глаза бы мои их не видели! — эмоционально отозвалась баба Зина.

— Надеюсь, — осторожно осведомился помощник, — это была лишь фигура речи? Мне бы не хотелось вмешиваться в крайне тонкие настройки зрительного нерва для реализации такого избирательного восприятия реальности.

— Конечно фигура речи. Мне мои глаза дороги как память о родителях. А ты действительно можешь делать такие штуки? Избирательное восприятие?

— Теоретически, да. Но возможны осложнения. Как я уже говорил…

— Я так, для интереса спросила, — махнула рукой старуха. — Так что нужно делать?

— В принципе, всё просто, — принялся объяснять Помощник. — Подключаемся к банковской информационной системе и блокируем имеющуюся банковскую карту. Заодно аннулируем все имеющиеся разрешения для совершения банковских операций от вашего имени. Делаем заказ на новую карту с доставкой на дом, меняем все пароли, коды и ключевые слова для обращения в банк. В результате вам в первой половине дня принесут домой банковскую карту. На неё зачислится государственное пособие. К концу дня ваши родственники поймут, что происходит нечто непредвиденное, примутся выяснять. Ориентировочно на следующий день узнают об эмиссии новой банковской карты. И лишь через день придут к вам с требованием отдать деньги.

— У них больше сил. Отберут, — с уверенностью заявила баба Зина.

— Значит, к этому времени на банковском счёте уже не должно быть денег. Нужно потратить их на необходимые вещи. На продукты, например, на посуду, на одежду.

— На лекарства, — добавила баба Зина.

— По этой статье расходов затраты не предполагаются. Я могу синтезировать необходимые вещества и добавлять их в пищу в необходимом вашему организму количестве.

— А еду ты синтезировать не можешь? — заинтересованно спросила бабка.

— Теоретически, это возможно. Но на практике для синтеза требуется значительный исходный объём органики. К тому же, синтез потребного количества питательных веществ займёт достаточно большое количество времени. Всё-таки, у меня нет специализированных инструментов.

— Ну и ладно, — легко согласилась баба Зина. — Деньги будут — нужное купим.

Она вернулась к исходной теме.

— А когда карта будет отдана, — вдруг осенило бабулю, — можно тут же обратиться в банк и заблокировать её. А к следующей пенсии выпустить новую.

— Вы прекрасно поняли моё предложение, — польстил Помощник.

— Так что же мы сидим?

Воодушевлённая баба Зина села на кровати.

— Давай действовать!

***

Делать онлайн-покупки с помощью Помощника оказалось крайне интересно. Зелёный шар просканировал Интернет на предмет необходимых товаров, определил наиболее выгодные цены, провёл анализ отзывов и убрал из списка недобросовестных продавцов. Потом выдал предложения исходя из калорийности продуктов и витамино-минерального состава, а баба Зина откорректировала их по своему вкусу. И уже на следующий день в убитой однокомнатной квартире на окраине городка Берёзова состоялся трёхразовый пир.

Вечером, укладываясь в кровать, взбивая нормальную подушку и в первый раз за две недели укрываясь нормальным одеялом, баба Зина вдруг вспомнила:

— Помощник, ты ведь все наши сети просмотрел, весь интернет прошерстил. А кино показать можешь?

— У меня имеется такая функция, — подтвердил зелёный шарик.

— Тогда покажи… — бабка задумалась. — Да хоть про солдата Ивана Бровкина.

В воздухе соткался голоэкран приличных размеров — с полстены. На нём появилась чёрно-белая заставка и, наконец, название: «Солдат Иван Бровкин».

Баба Зина улыбнулась, поскрипела кроватью, устраиваясь поудобней, и приготовилась смотреть.

Глава 4

Дочка заявилась через две недели. За это время произошло много всего. На кухне вдоль плинтусов радостно выстроились разноцветные пакеты с крупами, мешки разнообразных макарон и пирамиды консервов. И тушенка, и рыба, и дефицитный в советское время зелёный горошек венгерской фирмы «Глобус». Одно плохо: скоропортящееся держать было негде. До зимы ещё далеко, а холодильника в квартире как не было, так и нет. Пришлось обходиться без крайне полезного древним косточкам кальция. Правда, Помощник успел разведать, где поблизости имеется выход известняка. Так что необходимый минимум ценного минерала он подопечной обеспечит.

Полноценное питание с добавками от Помощника делало своё дело. Постепенно баба Зина восстанавливала нормальный вес. Даже морщины под неуклонным давлением подкожного жира стали чуточку расправляться.

В шкафу исчезло старое, советских еще времен, хлопчатобумажное бельё. Зато на полках появились вполне удобные современные комплекты. Вместо затрапезных, битых жизнью и молью халатов на плечиках повисли удобные брючные домашние костюмчики. А для выхода в люди в прихожей обосновались недорогая демисезонная курточка и легкие удобные туфли спортивного стиля.

Первое время баба Зина сидела дома. Боялась, что к ней вот-вот придут страшные родственники. Но никто не приходил, и через пару недель после операции «карточка» затворница рискнула выбраться на свежий воздух.

Хотя дома она вполне уже обходилась без подпорок, взяла с собой старые верные ходунки. Лифт был рядом, поездка вниз, на первый этаж, много сил не взяла. Беспокоила лестница, но ничего, обошлось. Помогли недоломанные перила. И вот, наконец, бабка толкнула дверь подъезда, в первый раз за много дней выбираясь на весеннее солнышко. Переезд в этом плане можно не считать: тогда не она выбралась, а её выставили.

Дверь со скрипом отворилась, и баба Зина остановилась на пороге, ослеплённая непривычно ярким светом. Проморгалась и увидела, что все соседки сидят, повернувши к ней удивлённые лица.

— Добрый день, — поздоровалась старушка.

Тихонько прикрыла дверь, чтобы та не громыхнула о косяк, и принялась осторожно спускаться с крыльца. Добралась до свободного места на скамеечке, бережно опустилась и даже прижмурилась на минутку от удовольствия.

— А ты ничего, отошла, — бесцеремонно выдернула бабу Зину из блаженства одна из старух.

Бабка открыла глаза. Говорила та самая, что жила напротив, из тридцать пятой квартиры.

— Мы уж думали, помрёшь со дня на день, а ты, глянь-ка, ожила. И в теле прибавила, и порозовела слегка. Перепрыгина я, Настасья Павловна.

— Пищухина Зинаида Махайловна, — представилась баба Зина.

— Клавдия Петровна Мухина, тридцать третья, — доложилась ещё одна бабка

— А я из тридцать шестой, — близоруко улыбнулась последняя. — Элеонора Викентьевна меня зовут. А фамилия — Торопова.

— Очень приятно, — церемонно кивнула в ответ баба Зина.

Бабульки принялись обсуждать какой-то бразильский сериал, а Зинаида Михайловна присоединиться к беседе не могла, поскольку телевизора у неё не было. И она вновь погрузилась в Нирвану. Солнечное тепло, лёгкий свежий ветерок, щебет птиц, детские крики в соседнем дворе — всё это действовало умиротворяюще. И кто знает: возможно, она просидела бы так до вечера, если бы у неё над ухом не раздался вопль:

— Я там стучу, стучу, а она, вишь, на улицу выперлась!

Зинаида Михайловна с сожалением открыла глаза. Поглядела на стоящую рядом дочку и подумала: а её ли это ребёнок? Не подменили ли девочку какие-нибудь инопланетяне? Или в роддоме санитарки перепутали, чужое дитя подложили. Ведь не учила она её всему этому. Сама где-то научилась, и учителей, видимо, превзошла.

Беседа о сериале закончилась в один момент. В самом деле: зачем нужна какая-то бразильская поделка, когда живые всамделишные страсти вот они, прямо на глазах разворачиваются.

— И чего тебе от меня надо? — с усталостью в голосе спросила баба Зина. — Вроде, всё уже забрала, только рваные трусы оставила.

— Карточку давай! — рявкнула дочка.

— Какую такую карточку? — строго прищурилась Зинаида Михайловна. — Не понимаю, о чём ты.

— Не притворяйся! — взвизгнула дочка. — Всё ты понимаешь! Банковскую карточку давай.

— С каких это щей? — не уступала матушка — В прошлом месяце ты мою пенсию подчистую потратила, а мне на пару сотен продуктов подкинула.

— Мне за твою квартиру платить надо!

— С чего это я за неё платить должна? Я ж в ней не живу.

— Неважно! Прописана — плати. Давай карточку!

— А мне что, с голодухи подыхать? Или на паперть идти, побираться? — резонно спросила баба Зина. — Ты ж вот уже как три недели носу не кажешь, и дочку не посылаешь. Так бы пришла ко мне, а я там холодная лежу.

— Да скорей бы уж! — буркнула посторонняя тётка, по какому-то недоразумению числящаяся дочерью.

— Не дождёшься! — уверенно заявила Зинаида Михайловна. — И вообще: ты документы мои принесла? Завтра не будет — пойду, заявлю в полицию, что украли. Когда тебя в банке или ещё где прихватят, на себя пеняй.

— Ты чего это, угрожать мне вздумала? — взвилась тётка.

— Я предупреждаю. А ты только что при свидетелях желала мне скорейшей смерти. Случись что — в списке подозреваемых первая будешь.

Этот резон подействовал. Дочь попыталась было сказать что-то ещё, но едва лишь раскрыла рот, тут же закрыла его снова и, резко развернувшись, поспешила к стоявшему неподалёку такси. Засобиралась домой и баба Зина.

— Извините, — сказала она соседкам. — Всё настроение уничтожила.

И осторожно повлачилась к подъезду. Предстояло самое сложное: подъём по лестнице.

***

Баба Зина изрядно запыхалась, и некоторое время просто стояла, отдуваясь, перед своей дверью. Наконец, сердце и дыхание пришли в относительную норму. Ключик вставился в замок, повернулся, и дверь впустила хозяйку в дом.

Можно было немного попраздновать: сразу две победы. Первая — это победа над дочкой. Может, она и не напугалась, но задумалась. А Зинаида Михайловна ведь не впустую грозила. Она и впрямь заявление о краже подаст. Заодно старый паспорт аннулирует и новый закажет. Сейчас через интернет всё это запросто делается. Вместе с помощником она легко справится.

А вторая победа — это сегодняшний выход. Три недели назад она до квартиры напротив с трудом доползла. А сейчас без посторонней помощи (ходунки не в счёт) и спустилась, и поднялась обратно. За это нужно что-нибудь съесть. Тем более, что время наступает как раз обеденное.

Нынче на обед был рис. Горсточку риса баба Зина отварила, разогрела на сковороде тушенку, добавила рис и немного потомила. Вышла замечательная кашка. Помощник добавил к ней какой-то порошок собственного изготовления. Из чего порошок приготовлялся, спрашивать бабуля побаивалась. Но результат был налицо: сил в организме прибывало, голова работала всё лучше. Порою даже ощущалось давно забытое чувство: переполненность энергией, желание делать, творить, совершать!

Правда, надолго желаний не хватало. Но вот сегодня, сразу после обеда, Зинаида Михайловна решилась. Она собиралась сделать это почти все две недели после махинации с банковской карточкой. И вот сейчас надумала: пора!

Баба Зина повернула задвижку и со всей силой, на какую была способна, дёрнула ручку. С громким всхлипом стронулись с места пересохшие, давно не открывавшиеся рамы на кухне. Затрещала ломающаяся краска. Таким же издевательствам подверглась и наружная рама. И вот, наконец, Зинаида Михайловна встала, облокотившись на подоконник, и поглядела в окно. Теперь вид не закрывали мутные стёкла. И как же оказалось хорошо глядеть на совсем, оказывается, недалёкий лесок, на голубое весеннее небо, на пролетающих в небе птиц, даже на кота, сидящего на ветке дерева где-то на уровне третьего этажа.

Тут бабулька сообразила: она что, стала лучше видеть?

— Помощник! — позвала она, — Ты мне часом, глаза не лечил?

— Процедуры коррекции зрения не завершены. Но некоторые результаты уже появились.

— Ух ты! — воодушевилась баба Зина и достала из-под кухонного стола тряпку и ведро. Мимоходом удивилась тому, как легко получилось нагнуться, и в минуту натаскала кастрюлькой в ведро тёплой воды из-под крана. А потом с тряпкой наперевес кинулась в бой.

Сражение далось непросто. Несколько раз приходилось отступать на заранее подготовленную табуретку и присаживаться, переводя дух. Но потом бабка поднималась и вновь бросалась в битву. И — победила!

С чувством глубокого удовлетворения глядела она на чисто вымытое окошко. Свет заходящего солнца свободно проникал сквозь стекло, окрашивая скромный интерьер кухни в причудливые оттенки красного. Баба Зина ощутила гордость за себя и настоятельную потребность подкрепиться. Она поставила на плиту кастрюльку, налила в неё полстакана воды, бросила горсть пшена и принялась варить себе ужин.

***

Внучка Любочка заявилась утром, едва баба Зина закончила завтракать. Заколотила в дверь так, словно хотела её вынести вместе с косяком. Пришлось вместо того, чтобы мыть посуду, идти отпирать.

— А чего это ключ не подходит? — выпалила девчонка, мимо бабки устремляясь в квартиру и не собираясь выслушивать ответ.

Грязные ботинки на толстой рифлёной подошве пробухали в кухню.

— Ничего себе ты прибарахлилась! — донесся оттуда голос. — Ого! Классные консервы. Я возьму баночку?

Зашуршал пакет, загремели банки.

— А кружечка какая? Просто прелесть. Я давно такую хотела!

О банки звякнуло.

Ботинки пробухали в комнату, заскрипели створки шифоньера.

— Классная пижамка! — одобрила внучка. — Я возьму, да?

Баба Зина оперативно заняла стратегическую позицию у дверей, перегородив прихожую ходунками наподобие тех рогаток, которые в древние времена выставляли перед пехотным строем для защиты от противника. На них внучка закономерно и налетела, выскочив из комнаты, не глядя ни под ноги, ни по сторонам. Налетела и едва не сложилась пополам от удара крепкой алюминиевой перекладины под дых.

— Ты чего, ба! — возмутилась она, сжимая в руках два полных пакета. В одном — консервы, в другом — рухлядь.

— Вещи верни. И продукты тоже, — сурово потребовала бабка.

На лице внучки нарисовалась неподдельная обида:

— Тебе что, жалко?

— Жалко! — отрезала баба Зина. — Мне это на две недели, до следующей пенсии. И подыхать с голоду из-за одной малолетней клептоманки я не собираюсь.

— А костюмчик? — надула губы внучка.

— У тебя от барахла три шкафа ломятся, четвёртый уже развалился. А у меня две пижамы. Одна на мне, другая в стирке. Или в шкафу. А кружка у меня вообще единственная.

— Ах так! Возмутилась нахальная девка.

Метнула пакеты один за другим в комнату. Жалобно зазвенел фарфор. Баба Зина потемнела лицом:

— Карманы выворачивай!

— Ты что, совсем? — возмутилась внучка.

— Знаю я тебя! Тихой сапой полквартиры вынесешь, потом решишь, что тебе не нужно и в ближайшую помойку выкинешь.

Девчонка прошипела сквозь зубы что-то нелестное в адрес бабки, скривилась и принялась доставать из карманов связки запасных ключей от нового замка, ту самую банковскую карточку, плоскую баночку шпротов, отложенную бабой Зиной себе на день рождения.

— Всё отдала? — грозно спросила бабка. — А документы тебе передать не велели?

— А, да! — вдруг оживилась внучка.

Вынула из внутреннего кармана курточки-обдергайки пакет, сунула бабке:

— Вот! Ну, я пошла.

— Погоди, — остановила её Зинаида Михайловна.

Развернула пакет, проверила: паспорт, пенсионное удостоверение, карточки медицинского страхования. На всякий случай открыла паспорт и обомлела: главная страница — та, где имя и фотография — была густо залита какой-то краской. И страница с пропиской — тоже. Пенсионное удостоверение не пострадало.

Баба Зина сунула паспорт в руки внучке.

— Передай обратно матери. На словах скажи, что теперь я точно подам заявление о краже. А теперь ты…

— А что я? — опасливо спросила девчонка.

— Ничего. Совсем ты распустилась, как я погляжу. Воли много взяла, охамела вконец. Решила, что всё тебе позволено и любая выходка с рук сойдёт. Всё, кончилась у тебя сладкая жизнь. Обернись-ка.

Внучка обернулась, задала резонный вопрос:

— И чё?

— Ничё! На пол глянь. Видишь куски глины? Видишь следы? Это ты только что натащила. Напакостила ты, а убирать придётся мне. Иди, у себя дома гадь, хоть кучу посреди комнаты наложи, если мать не боишься. А у меня — не смей. В следующий раз заставлю во всей квартире полы мыть.

— Как это?

— Каком кверху. Тряпку в руки, и вперёд.

Внучка потухла, голову опустила. Радостная улыбка исчезла, сменившись плаксивой гримасой.

Баба Зина посторонилась, пропуская девчонку к двери. Но прежде, чем выпустить из квартиры, грозно предупредила:

— Запомни: пока ты мне новую кружку не принесёшь взамен разбитой, причём точно такую же, на порог не пущу. Рыдать и уговаривать бесполезно. Извинения не принимаются, только полная компенсация. Иди!

Внучка шагнула за дверь, развернулась и со слезами на личике и в голосе высказалась в сердцах:

— Ты злая! Вот!

— Я — справедливая, — ухмыльнулась бабка. — Ты ещё нарвешься на злых. Они-то тебе шанса исправиться не дадут. Ступай. Может, хоть раз в жизни о чём-нибудь задумаешься.

Дверь захлопнулась. Повернулся ключ в замке. Баба Зина подождала минуту в прихожей, но привычного дробного топота по ступенькам и оглушительного бабаха входной двери не услышала. Возможно, молоденькая дурочка и впрямь начала думать.

***

Приборка заняла всё время до обеда. А после, накушавшись очередной вкусной кашки, бабка прилегла отдохнуть. Тут-то и выплыл из-за спинки кровати Помощник. Довольно похоже изобразил кашель, обращая на себя внимание и начал воспитательный процесс:

— Зинаида Михайловна. В настоящий момент ваша физическая форма является крайне неудовлетворительной. При этом потенциал костно-мышечной структуры в немалой степени восстановлен и допускает значительные для вашего возраста нагрузки. Для улучшения физических кондиций, а также для ускорения процесса восстановления необходимо ежедневно выполнять набор физических упражнений. Кроме того, увеличение мышечного объёма будет иметь дополнительный косметический эффект.

Бабулька хмыкнула:

— Это что за эффект будет? Лицо разгладится или грудь поднимется?

— Для начала подтянется кожа конечностей, — терпеливо принялся объяснять Помощник. — Потом — спины и живота. Что же касается груди, то для этого требуется несколько больше времени. Одними упражнениями тут не справиться, требуется восстановление структуры кожи, а так же некоторых поддерживающих сухожилий.

— Да я, в общем, не против, — зевнула баба Зина. Но давай займёмся этим завтра с утра. А сейчас я чуток вздремну и возьмусь за следующее окно. Понравилось мне, когда в квартире солнечно.

Глава 5

На следующее утро противный Помощник нудил и нудил, покуда баба Зина не согласилась, наконец, на физкультуру. У неё после вчерашнего и так всё тело болело. Несчастная старушка ощущала себя Принцессой-на-горошине сразу после роковой ночи. Как она понимала в этот момент бедную девушку! Хотелось покоя, хотелось питания, а этот нехороший шар…

Но так или иначе, а вставать пришлось. Вроде, простые упражнения. Даже, можно сказать, простейшие. Но делались с трудом, или не делались вовсе. Два повторения, три, пять — и всё, скисала бабка.

— Это нормально, — утешил её Помощник. — После столь значительного перерыва потерявшие объём и эластичность мышцы требуют длительного периода восстановления. Завтра мы продолжим занятия, и через неделю вы удивитесь, насколько легче станет не только выполнять упражнения, но даже заниматься повседневными делами. А через месяц забудете о своих подпорках и снесёте их в пункт приёма цветных металлов.

И впрямь, через неделю баба Зина уже свободно шуршала по квартире. Правда, присаживалась время от времени отдохнуть, но с каждым днём всё реже и реже. И на лавочку к подъезду рисковала выходить без ходунков. Соседки удивлялись, качали головами, но все перемены относили на счёт нормального питания и покоя. Об экологии тоже вспоминали. Всё же здесь, на окраине Берёзова, дышалось полегче, чем в центре Елизаветинска.

И вот настал день, когда старушка решила выйти чуть дальше обычного. Клюкой поделилась Настасья Павловна из шестьдесят третьей квартиры. У неё этих палок накопилось полдюжины, не меньше. Собственно говоря, палка могла и не пригодиться, и брала её баба Зина исключительно для подстраховки. На всякий пожарный случай.

На карте оставались какие-то небольшие деньги, в пределах пары сотен рублей. Ничего серьёзного на эти деньги не купить, но побаловать себя вполне можно. Неплохой способ мотивации за такие усилия.

И вот не самым ранним утром баба Зина натянула курточку, сунула ноги в туфли, прихватила клюку и отправилась на прогулку. Погода стояла самая что ни на есть весенняя. Конец мая, солнце светит вовсю, и греет почти по-летнему. На ярко-голубом небе высокие белые облачка, на газонах свежая травка, на деревьях молодые листочки. Красота!

Молодёжь, почуяв тепло, скинула куртки. Девочки щеголяют в коротких лёгких платьицах, мальчики — в футболках с коротким рукавом. На их фоне баба Зина в своей куртке, флисовых штанах и платке выглядит по меньшей мере странновато. Ну так она не одна такая. Кто возрастом за шестьдесят, все стараются одеться тепло. Иные и в пальто, в шарфах и в шерстяных шапках. Кое-кто достал из кладовок старые фетровые ботики «прощай молодость». Баба Зина и сама была бы не прочь надеть такие. А что? Тёплые, удобные. А что с виду неказистые — так в её возрасте уж не до красоты, практичность важнее.

Баба Зина неспешно двигалась по улице в сторону ярких вывесок и блестящих витрин. Какие там найдутся магазины — неважно. Наверняка в них будет что-нибудь такое, чего ей непременно захочется.

И тут её настиг запах. Бесподобный, одуряющий запах свежевыпеченного хлеба. Он манил, он призывал, он сводил с ума. Рот моментально наполнился слюной. Не голодной — баба Зина в это утро неплохо позавтракала. Но такого страстного желания съесть вот именно то, что столь бесподобно пахнет, Зинаида Михайловна не испытывала уже очень давно.

Ведомая верхним чутьём, бабуля свернула за угол и увидела скромную мини-пекарню. Именно из её настежь открытой двери проистекал божественный аромат. Баба Зина даже не заметила, как поднялась по ступенькам небольшого крыльца и очутилась в хлебопекарном царстве. Правду сказать, ценники здесь были вовсе не гуманные. Но на одну небольшую булочку с корицей денег вполне хватало.

Откровенно говоря, денег хватило бы и на две булочки, но рядом с витринами стоял холодильник с мороженым. Сколько лет баба Зина не ела мороженого? Даже и не вспомнить. Но теперь она хотела эскимо ничуть не меньше горячей булочки. И не стала отказывать себе ни в том, ни в другом.

Денег на карте хватило впритык. Но Зинаида Михайловна уносила с собой в кармане свежую булочку с корицей и в руках брикет пломбира. Тепло от булочки ощущалось сквозь подкладку куртки, а мороженое студило пальцы. Тут же, совсем рядом, нашлась свободная незагаженная скамейка, и баба Зина решила передохнуть и перекусить.

Как здорово, что она сегодня выбралась из дома! Как замечательно сидеть на лавочке, ощущая всем телом солнечное тепло, чувствуя на лице легкий ветерок и наслаждаясь забытым вкусом шоколадного мороженого! Прекрасный день, прекрасная погода, прекрасное настроение. Жизнь прекрасна!

— Зинаида Михайловна! — раздался совсем рядом женский голос.

Баба Зина повернула голову. Рядом с ней остановилась миловидная ухоженная женщина лет пятидесяти. На первый взгляд незнакомая. Но откуда-то она знает имя!

Видя затруднение с опознанием, дама пришла на помощь:

— Вы не узнаёте меня, Зинаида Михайловна? Ну вспомните, редакция городской газеты. Вы работали корректором, а я только-только пришла после института по распределению. Молоденькая журналистка, которая ничего не знала и почти ничего не умела. Вы мне тогда очень помогли в самом начале. Без вашей поддержки я бы, наверное, сломалась и ушла куда-нибудь туда, где попроще. А теперь я главный редактор.

— Поздравляю, — искренне порадовалась баба Зина.

Она наморщила лоб, вытаскивая из глубин памяти худенькую светловолосую девчонку. Она испуганно хлопала длинными ресницами, глядя на редакционных зубров журналистики. Говорила робко, сутулилась, стараясь казаться ниже ростом и стать незаметной. А теперь ишь ты — главный редактор! Теперь она этих зубров ест на завтрак без соли.

— Ниночка? — вспомнила она, наконец, имя. — Ниночка Сологубова?

— Да, тогда для всех была Ниночка, — подтвердила дама, довольная тем, что её всё-таки запомнили. А теперь вот…

Дама порылась в ридикюле и вынула белую карточку с золотым обрезом, на которой элегантным шрифтом было пропечатано: «Газета „Елизаветинская правда“. Сологубова Нина Станиславовна. Главный редактор». И несколько телефонных номеров.

Зина Михайловна приняла карточку, поглядела на неё, оценила:

— Солидно, солидно.

И тут же поинтересовалась:

— Как сейчас газета? Я слышала, все в Интернет перебираются.

— Тиражи упали, как и у всех. Но мы тоже открыли свой сайт, стараемся идти в ногу со временем. Проблем, конечно, много, но это дело привычное. Вы ведь помните, наверное: в газете всегда масса проблем. И главная — кадры. Того же корректора днём с огнём не сыщешь. Представляете, взяли на работу молодого человека после филологического факультета, а он в трёх словах четыре ошибки делает. Ужас! Вот вы, помнится, были отличным корректором. Честное слово, я взяла бы вас на работу, хоть прямо сейчас.

— Ну-у, Нина Станиславовна, это вы через край хватили, — улыбнулась польщённая баба Зина. — Да сейчас же всё на компьютерах, все в электронном виде. А у меня и компьютера-то нет.

— Жаль, жаль. Но если вдруг желание возникнет — звоните, — ответно улыбнулась Ниночка, теперь уже Станиславовна. — Извините, мне пора.

Уверенным шагом деловой женщины Нина Станиславовна прошла к краю тротуара, уселась за руль дорогой машины и, махнув рукой бывшему корректору, влилась в снующий по улице поток автомобилей. А баба Зина доела мороженое, выбросила палочку от эскимо в стоящую рядом урну и, ощущая себя помолодевшей лет на десять, собралась домой.

Обратный путь дался не сказать, чтобы совсем легко, но и не тяжко. Клюка, арендованная у Настасьи Павловны, оказалась очень даже к месту. Правда, булочка в кармане остыла, но мягкости не потеряла. Баба Зина заранее предвкушала, как будет отщипывать от неё маленькие кусочки, закидывать в рот и запивать вкуснятину ароматным свежим чаем. С сахаром, конечно.

Соседки все, как одна, успели выбраться на лавочку и, как обычно, обсуждали какой-то сериал.

— Добрый день, — поздоровалась Зинаида Михайловна, присаживаясь рядом с соседками.

— Добрый, добрый. Гуляла? — ради поддержания разговора спросила Настасья Павловна.

— Да, решила до пекарни дойти, булочкой себя побаловать.

— Это та, что за углом?

— Она самая.

— Ох, дорогущая! — посетовала Клавдия Петровна. — Никакой пенсии не хватит хлеб там покупать.

— Да я разок, — почему-то принялась оправдываться баба Зина. — Немного денег с пенсии осталось, вот и решила на удовольствие потратить.

— Ну а чего такого, — поддержала её Настасья Павловна. — В наши годы удовольствий осталось мало. Только что порубать вкусно, да поболтать вот с вами со всеми.

— А знаете что, соседки, — вдруг подала голос Элеонора Викентьевна, — у меня скоро праздник, день рождения. Приходите ко мне в гости, часикам этак к пяти. Посидим, поболтаем, да вкусно покушаем. Все удовольствия за один раз получим.

— А что? — тот же поддержала идею Настасья Павловна, — лично я — за. Уж лет пять, наверное, рядом друг с другом живём — ну, кроме новенькой, а в гостях друг у друга ни разу не побывали.

— Я за любой кипеш, — обозначила Клавдия Петровна, — кроме голодовки.

Баба Зина вдруг подумала: тяжко, поди, будет на всех наготовить. Все ведь больные да калечные, и Торопова тоже не исключение.

— Элеонора Викентьевна, — спросила она, — вам помощь какая-нибудь не потребуется? Приготовить там, прибрать?

Элеонора Викентьевна смутилась:

— Приберу-то я сама, чего уж там. В гостиной только пыль стряхнуть. Я там последнее время и не задерживаюсь. Либо в спальне обитаю, либо на кухне. А вот приготовить… Я, если честно, неважная кухарка.

Баба Зина улыбнулась на эту откровенность:

— Тогда я через два дня утречком подойду, да вместе и приготовим. А сейчас пойду, отдохну. Что-то находилась я нынче.

— Иди, иди, — покивали старушки. Поглядели вслед соседке и вернулись к сериалу.

***

Где брать подарок? Этот вопрос встал ребром, едва баба Зина добралась до квартиры и мало-мальски отдышалась. Купить не на что, остатки пенсии она сегодня потратила на удовольствия. Да и не спасли бы её двести рублей. Сейчас на эти деньги ничего толком не купишь, а дарить пустую безделушку не хотелось.

Зинаида Михайловна обвела взглядом свою убитую квартиру. А ведь в какой-то момент ей придётсяприглашать соседок к себе. И как она это сделает? Ей и самой-то не слишком радостно находиться в этих стенах. Надо бы сделать ремонт. Но где взять на него деньги? Это ведь не одна тысяча расходов. А, может, и не одна пенсия.

Старушка отправилась в прихожую, порылась в кармане куртки. Отыскала визитку Ниночки Станиславовны. Вернулась в комнату, положила карточку на буфет и, присев на кровать, задумалась. Если чуток попрактиковаться, править чужие тексты она вполне сможет. Помощник научит её управляться с этой машиной. Скоро пенсия, и если ужаться, то можно выделить немного денег на подержанный ноутбук. Интересно, сколько он может стоить? Неважно, наверняка найдётся приемлемый вариант. Но если получится…

Баба Зина мечтательно прикрыла глаза. Квартира в её мыслях стремительно и радикально преображалась. Облезлые и щелястые полы заменялись наборным паркетом, полуотвалившиеся бумажные обои превращались в шикарную шелкографию, кухонное убожество сменял заказной гарнитур, ванная комната преображалась и, идеально чистая, сверкала кафелем и хромом. Убогая мебель исчезала и вместо неё появлялась новая, удобная, современная, подобранная в цвет отделке стен и пола. Как хорошо будет жить в этакой красоте!

А ещё тогда можно будет покупать вкусные булочки не раз в месяц, а гораздо чаще. Да и не только булочки. А раз так, то можно о подарке не думать. Он уже имеется.

Зинаида Михайловна сунула руку под матрас в изголовье кровати, немного покопалась и вытащила яркую, красивую жестяную баночку. Этот чай она купила вместе со всеми продуктами на месяц — просто не могла устоять. Тем более, что на него именно тогда была установлена приличная скидка. Полную цену баба Зина никогда бы не решилась заплатить. Но — купила. Решила приберечь себе на день рождения, чтобы сесть вечером на кухне, открыть банку шпрот, заварить дорогущий чай и праздновать, стукаясь кружкой о своё отражение в тёмном окне. Но если получится с работой, то она просто купит себе новую банку, да и не такого, а подороже, самого вкусного. А этот…

Баба Зина чуток вздохнула, глядя на баночку. Несмотря на радужные мечты, расставаться с ней было жаль. Но потом подумала: она-то сможет купить другой чай. Потом, когда заработает. А Элеонора Викентьевна? Она, может, и пакетики-то на три раза заваривает. Но решилась, зазвала соседок, всю заначку, поди, растрясла. В таком случае нечего жмотиться. Подарок должен быть подарком.

Приняв окончательное решение, баба Зина решительно встала с кровати, поставила баночку на буфет и позвала:

— Помощник!

Шарик, видимо, летал где-то поблизости, потому что тут же возник в зоне видимости.

— Слушаю вас, — услужливо отозвался ИИ с интонациями опытного официанта.

— Слушай, Помощник…

Тут баба Зина сообразила одну вещь и тут же задала вопрос:

— А имя-то у тебя есть? А то всё Помощник да Помощник. Прямо как с вещью разговариваю.

Внутри шарика словно бы что-то щелкнуло. И следующая фраза была выдана нейтральным, без единой интонации, механическим голосом:

— Существует возможность установки персонального имени. Ограничение: персональное имя может установить лишь опекаемый Объект.

— Эк тебя вставило, болезный! — пожалела Помощника баба Зина. — А ведь я как раз твой объект, так ведь?

— Утверждение истинно, — отозвался шарик.

— Значит, я имею возможность дать тебе имя. Так выходит?

— Утверждение истинно.

— Вот заладил! Ничего, сейчас что-нибудь придумаю.

Оказалось, что придумывание имени — задача непростая. Хотелось, чтобы оно звучало, и при этом не было чересчур пафосным или чересчур скромным. Хотелось, чтобы имя соответствовало назначению и сути Помощника, и при этом не выдавало его слишком уж явно.

Человеческие имена отпали почти сразу. Мистические и мифологические — чуть позже. А потом бабка вспомнила старое советское кино про Электроника. И подумала: почему бы и нет?

— Помощник, ты не против, если я назову тебя Электроник? Сокращённо — Элик. Или даже Эл.

— У меня нет предпочтений в области выбора имён, — всё таким же механическим голосом ответил инопланетный шар.

— Тогда решено. Я даю тебе имя Электроник.

— Принято. Сохранено имя собственное Электроник, сокращённо — Элик. Происходит перекомпиляция системного ядра. Пожалуйста, подождите.

И Помощник замолчал. Лишь на зелёной поверхности шарика время от времени вспыхивал и тут же гас маленький красный огонёк, показывая, что агрегат функционирует. Тикали минуты. А если учесть, что часов у бабы Зины так и не появилось, то ожидание казалось бесконечностью. Слово «компиляция» ей было непонятно, но слово «ядро» наталкивало на мысль, что происходят какие-то изменения с основой, самой сутью Помощника, и это внушало немалые опасения.

Через какое-то время баба Зина принялась нервничать, потом впадать в панику. Хуже всего было то, что и совета спросить было не у кого. Только и оставалось, что вглядываться в мигающий огонёчек и надеяться, что инопланетная лампочка не погаснет окончательно.

Но надежда, как известно, чувство глупое. Лампочка всё же погасла. И с ней погасли все мечты и надежды Зинаиды Михайловны. Она вновь ощутила себя никому не нужной старой калошей, и по морщинистым щекам побежали солёные ручейки.

А потом слёзы кончились и наступило время работать мозгами. Она что, не может сама купить недорогой компьютер? Не может сама научиться на нём работать? Пусть это займёт неделю, пусть месяц — научится ведь! А потом и Ниночке Станиславовне можно позвонить. Пусть даже работа для бабы Зины найдётся не на каждый день, но в любом случае это прибавка в деньгах. А, кроме того, что, это единственная редакция в стране? Да и только ли газетам нужны хорошие корректоры? Элика, конечно, жаль. Но никто ведь не мешает взять, наконец, собственную жизнь в собственные руки.

Придя к этому решению, Зинаида Михайловна поняла, что пришло время обеда, и отправилась на кухню. Посидела, покушала, подумала, уверилась в правильности своего решения и отправилась обратно. Шар по-прежнему висел посреди комнаты, темный и затихший. И тут у бабы Зины возникла мысль: если висит, а не валяется на полу, значит, внутри у него что-то работает. Значит, Помощник просто на время выключен. А если выключен, значит, можно его включить!

Бабулька подошла к шарику, оглядела его, ощупала и не нашла ни одной кнопки. На всякий случай поперенажимала всё подряд — безрезультатно. А как она прежде с ним общалась? Голосом. Обычными человеческими словами. Может, и включить можно так же — голосом?

— Включись!

— Запуск!

— Старт!

Бесполезно. И тут вспомнилась внучка, которая говорила в телефон:

— Алиса, включи музыку!

И неизвестная Алиса музыку таки включала.

— Электроник! Пуск!

Зажегся огонёк. Мигнул пару раз, затем после паузы, во время которой у бабы Зины чуть сердце не оборвалось, замигал часто. И, спустя несколько минут в квартире номер шестьдесят два по улице Краснофлажковой города Берёзова прозвучал вполне нормальный и почти человеческий голос:

— Компиляция системного ядра успешно завершена. Произведён аварийный перезапуск системы. Персональный помощник Электроник готов к работе.

И баба Зина не удержалась, всплакнула ещё разок, но на этот раз совсем по другому поводу.

Глава 6

Баба Зина даванула кнопку звонка. Из-за двери донеслось механическое рычание и наступила тишина. Зинаида Михална честно подождала с полминуты и ещё разок порычала звонком. На этот раз подольше, поосновательней. И, наконец, откуда-то издалека донеслось:

— Иду! Иду-у!

Следом стали слышны спешные шаркающие шаги. Наконец, загремел замок, дверь открылась на длину цепочки. В щель выглянула Элеонора Викентьевна, увидала соседку, заулыбалась. Закрыла дверь, брякнула цепочкой и впустила, наконец, добровольную помощницу. Словно в шпионском детективе выглянула зачем-то в подъезд и, затворив дверь, тщательно заперла все замки, не забыв о цепочке. Разве что дверь шваброй подпирать не стала.

— Страшно, — пояснила Торопова. — Как телевизор смотреть начнёшь, так сплошь убийства, ограбления, вымогательства и прочее. А я одна, много ли мне надо? Толкни посильнее — и готово. Идёмте, Зинаида Михайловна.

И пошаркала в сторону кухни.

В квартире витали отчётливые запахи. Немного пахло пылью, немного — нафталином, чуть сильнее — лекарствами — полный букет стариковских традиционных ароматов. И всё это мощно перекрывал запах кофе. Баба Зина даже непроизвольно сглотнула слюну: боже, как давно не пила она кофе! Да что там, она и запаха-то этого не ощущала уже лет… много, да. Вот бы сейчас!.. Но стоило так подумать, как бабулька устыдилась этого своего порыва. Хороша помощница: пришла дело делать, а сама последний кофе у именинницы выхалкала.

И вот мимо вешалки со старыми пальто, мимо тусклой гостиной, мимо плотно прикрытой двери в спальню две старушки дошли, наконец, до кухни.

— Хотите кофе? — спросила вдруг Элеонора Викентьевна.

— Хочу! — честно сказала Зинаида Михална прежде, чем в дело вмешались правила приличия. — У вас по всей квартире, от самой двери такой запах кофе, что я захотела прежде, чем вошла.

— Тогда садитесь за стол, а я сейчас. Знаете, у меня осталось кофия — хорошего, из Кении, лишь на две порции. А в нашем возрасте никогда не знаешь: проснешься ты завтра утром, или нет. Вот я и решила: ни к чему хранить то, чем назавтра, может, и воспользоваться не выйдет. Так что мы с вами будем пить кофе. Самый лучший, какой я способна сварить. А я в своё время, надо сказать, в этом деле была большая мастерица. Пока было из чего варить, разумеется.

Элеонора Викентьевна добыла из шкафа ручную меленку, засыпала в неё остаток зёрен из жестяной баночки, покрутила ручку и вынула сбоку ящичек с готовым порошком. Порошок определила в медную пузатую джезву, залила водой, добавила специй, из которых баба Зина распознала лишь корицу, и поставила на огонь. Дождалась, пока из узкого горлышка полезет коричневая густая пенка, сняла посудину с огня, плесканула сверху ложку холодной воды и ловко разлила напиток по заранее приготовленным чашечкам, явно взятым из дорогущего сервиза.

— Берите сахар, сливки.

Хлебосольная хозяйка подвинула к гостье сахарницу, сливочник.

— А вы? — проявила воспитанность баба Зина.

— А я привыкла пить чёрный. С мужем в своё время по Африке покаталась, насмотрелась там на всякое, да вот кофе научилась варить и пить.

Зинаида Михайловна насыпала в чашку сахар изящной витой ложечкой, аккуратно, как велит застольный этикет, размешала и, наконец, решилась отпить маленький глоточек. Это была бомба! Баба Зина, хотя одно время считала себя знатоком кофе, никогда не пробовала ничего подобного. Яркий, восхитительный вкус. Безукоризненное сочетание специй. Сводящий с ума запах. И всё это на обновленные стараниями Электроника рецепторы, да спустя не менее пятнадцати лет воздержания.

— Потрясающе! — только и смогла она сказать. — Такой кофе лишь по праздникам пить!

Элеонора Викентьевна польщённо улыбнулась, а Зинаида Михална продолжала славословить:

— Если прикуплю кофия в зёрнах, непременно пойду к вам. С меня продукт, с вас — напиток.

— Я бы и сама не прочь купить, да только не с нашей пенсией. Знаете, сколько стоит хотя бы полсотни граммов действительно хорошего кофе?

— Ничего, — неожиданно для себя разоткровенничалась гостья. — Я встретила накануне старую знакомую, и она позвала меня на работу. Надомную. Если всё получится, на кофе точно хватит.

— И что же за работа?

— В Елизаветинскую газету, корректором. Я там в своё время проработала немало. А теперь, видимо, время пришло стаж и навыки восстановить.

— Буду рада, если у вас получится, — покивала Элеонора Викентьевна. — Мне-то ничего не предложат. Я, знаете ли, полжизни с мужем по Африке моталась — впрочем, об этом уже упомянула. А вторые полжизни преподавала в университете высшую математику. Это, знаете ли, такая наука, которая нынче никому не нужна. Считать сейчас компьютеры наловчились, а теоретиков и без меня хватает.

На такой печальной ноте и кофе закончился. Зинаида Михайловна поднялась на ноги:

— Давайте я вымою посуду, да займусь угощением. Вы только расскажите, что планировали поставить на стол и покажите, где лежат продукты.

***

Стол вышел откровенно бедноватым. Пара простых салатиков, немного нарезки — сыр и колбаса, да и те не лучшего качества. Отчасти спасал положение свежий хлеб — явно из той самой пекарни, да куриные ножки, запечённые в духовке по одной штучке на старушку.

Баба Зина долго думать не стала. Уж если чай решила дарить, так что ж беречь остальное? Сгорел сарай, гори и хата. И она достала из буфета заветную банку шпротов. В чём идти — тоже вопрос. Вдруг оказалось, что из приличного у неё лишь два домашних пижамообразных комплекта и похоронный костюм. Старые драные халаты и ночнушки пополнили резерв тряпок, и теперь вешало в шифоньерке стало почти пустым.

Идти в гости в пижаме как-то неловко. А костюм — он один. Капнешь на него тем же маслом от шпрот, и в гроб ложиться не в чем будет. Новый такой купить даже с зарплаты нереально — если, конечно, эта зарплата будет.

Баба Зина подумала-подумала, да и решила: много ли народу соберётся на её похороны? Скорее всего, никого не будет. И для кого тогда наряжаться? А ей самой в тот момент будет глубоко наплевать, во что одето лежащее в гробу тело. И, махнув рукой на всё, отправилась собираться.

Кое-как сполоснулась в неудобной ванне, расчесала подросшие и погустевшие волосы и с удивлением разглядела среди сплошного белесого пуха несколько тёмно-русых волосков. Рефлексировать по этому поводу времени не было, так что баба Зина, бережно достав из шкафа заветные плечики, принялась облачаться.

Вроде, костюм даже оказался впору. Разве что в груди великоват. Ну да, откуда у восьмидесятилетней бабки груди-то взяться? Всё давно усохло. Но хватит о грустном. Подарок в одну руку, банку шпрот в другую — и вперёд. Так, чтобы и рано не прийти, и не опоздать к назначенному времени.

Едва баба Зина шагнула в подъезд, как выяснилось, что точно так же думали все соседки. И вот сейчас они втроём выстроились у квартиры с номером тридцать шесть. Посмотрели друг на друга: все нарядились. И, сто процентов, именно в похоронный костюм. Несколько секунд каждая соображала, а потом все трое враз расхохотались. Баба Зина, смеясь, надавила кнопку звонка. Со смехом все трое и втянулись в тесную прихожую.

Именинница, чтобы не мешать гостьям, отступила к дверям в гостиную. Тут-то её и поймали.

— Элеонора Викентьевна! — провозгласила торжественно баба Зина. — С днём рождения вас! Здоровья вам. Здоровья и долгих лет. Вот, скромный подарок. Не кофе, конечно, но, надеюсь, придётся вам по вкусу.

Торопова сунула нос в баночку и расцвела в улыбке.

— Спасибо, дорогая Зинаида Михайловна! Прекрасный чай!

Заговорщицки шепнула на ухо:

— Заходите как-нибудь утречком, почаёвничаем.

И опять громко:

— Проходите в комнату, устраивайтесь, где вам будет удобно.

Баба Зина прошла, но не к столу. Пользуясь тайным знанием, она с разгону проскочила на кухню, добыла тарелочку, поставила на неё шпроты и, открыв, выставила на стол.

Тем временем, в дверях гостиной появилась, тяжело налегая на палку, Настасья Павловна из тридцать пятой. Окинула глазом стол, оценила манёвр бабы Зины, и тихонько, чтобы не видала виновница торжества, продемонстрировала полулитровую банку солёных огурцов. Спросила вполголоса

— Где тарелку взять, пока Мухина хозяйке мозги полощет?

Зинаида Михайловна задумку поняла и одобрила. Ухватила тару и вернулась на кухню. Быстро, насколько могла, раскупорила огурцы, наскоро нарезала, уложила в подходящую посудинку и поспешила обратно. И — не успела.

Она уже ставила на стол каретку с огурцами, как от входа раздалось громкое:

— Ох!

Каким-то чудом баба Зина умудрилась не дёрнуться и не разрушить убранства стола. Утвердила каретку на скатерти, и лишь тогда повернулась. Элеонора Викентьевна стояла, прижимая руки к груди.

— Ну как же так? — укоряла она соседок. — Как неловко-то!

— Нормально, — успокоила её Перепрыгина. — Все свои, все соседи. Вот мы по-свойски, по-соседски добавили к столу кто что мог. Лучше добудьте нам рюмочки, а то я что-то их не наблюдаю.

Пока хозяйка доставала из закромов хрусталь, баба Зина вновь метнулась на кухню. Отыскала примеченный утром большой графин, вылила в него полбанки принесённого Мухиной смородинового варенья, доверху долила кипяченой водой и притащила к столу, почти не запоздав. Элеонора Викентьевна глянула на это, и протестовать уже не стала. Проворчала только:

— Сказали бы сразу, что ещё стаканы нужны! Я бы два раза не ходила.

Наконец, суета улеглась. Настасья Павловна жестом фокусника взмахнула рукой и у неё, правда, в совсем другой руке, очутилась маленькая бутылочка, грамм на двести.

— Клюква, — с гордостью отрекламировала Перепрыгина бутылку. — Вкусненькая, сладенькая. Градусов двадцать, не больше. Сама ставила. Сейчас-то уж ни ягоды, ни спирта не осталось. Да и охоты нет бодягу эту разводить. Вроде, и немного хлопот, а только подумаешь — и сразу желание пропадает. Ну-ка давайте, девки, по пять грамм за именинницу!

Настасья Павловна опытной рукой оделила каждую, и себя не забыла. Подняла рюмочку, попыталась было подняться, но не смогла.

-Сиди уж, — махнула на неё рукой Клавдия Петровна. — Так говори.

— А чего тут говорить? — подбоченилась Перепрыгина. — С днём рождения тебя, Викентьевна. Живи, долго, пока не надоест. Ну а мы все постараемся, чтобы жизнь твоя скучной не была. Так ведь, девки? Ну, вздрогнули!

И потянулась рюмкой к имениннице. И Зинаида Михайловна вместе со всеми. Сколько она уж ни грамма в рот не брала? Долго, очень долго. Выпить — это ж не так-то просто. Сразу возникает масса вопросов: с кем? По какому поводу? Не будешь же выпивать сама с собой. Этак и вовсе спиться можно. Ну а теперь и компания, и повод — всё сошлось. База Зина чокнулась с соседками, принюхалась к настойке: сивухой не прёт. Запах приятный, отдаёт немного спиртом и, действительно, клюквой. И она махнула рюмку в рот.

Настоечка и впрямь оказалась вкусной, в меру крепкой. Но, несмотря на малую крепость и ничтожную дозу, в голове почти что сразу зашумело. Отвык организм от алкоголя. А с другой стороны, много ли настойки в бутылочке у Перепрыгиной? По полста грамм на каждую. Авось, до дома доползём. Рассудив таким образом, баба Зина перестала об этом печалиться и потянулась за салатом. Так бы просто поела, а раз пьёшь, надо закусывать.

Очевидно, зашумело в голове сразу у всех четверых. Вроде бы, не пили — так, считай, понюхали. Но бабульки подрасслабились, и разговор оживился. И некий официоз, порождённый поводом, начисто испарился. И до того дошло, что Элеонора Викентьевна уже сама махнула рукой Перепрыгиной:

— Наливайте, Настасья Павловна!

Взяла наполненную рюмку и осторожно, чтобы не расплескать, поднялась.

— Сидите-сидите, — успокоила начавших было подниматься соседок. — Я…

Тут именинница, расчувствовавшись, утёрла салфеткой влагу в уголках глаз.

— Я хотела, чтобы мы хотя бы раз встретились не на лавочке у подъезда, а за общим столом. И чтобы разговоры вели не о сериалах или Машке с третьего этажа, которая ходит в рваных штанах. Сколько нам всем жить осталось? Год, два — и кто-то из нас покинет этот мир. И уже не выйдет посидеть с ним за рюмочкой клюковки. А мы всё о сериалах, всё о чужой жизни, о чужих страстях. Неужели нашей собственной жизни не осталось, неужели она обеднела настолько, что кроме чужой и обсудить нечего? Я не ждала ничего. Ни подарков, ни всего этого богатства, — Торопова обвела рукой стол. — Просто хотела собрать всех вас по настоящему, невыдуманному поводу. Но вышло намного лучше, чем я ожидала. И спасибо огромное вам всем за это. Я и так знала, что у меня замечательные соседки, а теперь воочию в этом убедилась. Спасибо…

Тут Элеонора Викентьевна вновь прослезилась и, чтобы не акцентировать на этом внимание, залихватски гикнула совершенно неподобающим для высшей математички образом:

— Э-эх, однова живём! Гуляй, рванина!

И опрокинула рюмку в рот.

Пока она украдкой промокала глаза от избытков влаги, соседки дружно прикончили остатки настойки. Тут подала голос Клавдия Петровна:

— А ведь права ты, Викентьевна! Сколь мы здесь втроем обитаем? Лет десять, а то и поболе. А в гостях друг у друга до сего дня так ни разу и не побывали. А если б не ты, и не собрались бы. А кто нам вообще мешает да хоть раз в неделю посиделки устраивать? Хоть по утрам, хоть вечером. Глядишь, и дело бы какое общее для себя нашли. Ты-то вот, человек умственного труда, через интернет можешь работать. А я всю жизнь баранку крутила. Да и сейчас бы не бросила, если б не глаза. Вот скинуть бы лет с десяток, я бы показала, кто тут король на дороге. Я ж ещё на ЗИС-5 начинала. А там руль ух, какой тяжелый! Попервой бывало, вылезешь из кабины после смены, так руки болят — мочи нет. Потом, конечно, притерпелась. Куда там нынешние тренажёры! Рулём натренировалась так, что хулиганьё от меня убегало вперёд собственного визга.

— А давайте, — поддержала Мухину Настасья Павловна. — Вечерком по пятницам будем девишники устраивать. Ничего особенного. Так — чайку выпить, за жизнь потрепаться. Никого ведь у меня больше не осталось, кроме вот вас. Дети-внуки разъехались, носа не кажут. Пришлют под Новый Год открытку — уже хорошо. Душе ведь тепла хочется, общества какого-никакого. А нынче по вечерам сидишь на кухне, и всего общества — один телевизор.

— Вот и у меня и не осталось никого, — вздохнула Элеонора Викентьевна. — Так ведь и помирать-то не хочется. Пожить бы ещё как в молодости, в полную силу! Ну хоть бы годик-другой. А потом и к безносой можно.

— Так и порешим, — припечатала Перепрыгина. — Эту неделю — ладно, пропустим. Засчитаем нынешнее празднество. А на следующую пятницу в шесть часов пополудни милости прошу ко мне на чай. Заварка с меня, а всё прочее — несите сами, кто что сможет.

Глава 7

Утро бабы Зины началось со звонка в дверь. Она быстренько добралась до прихожей и, развернув на всякий случай ходунки, поинтересовалась:

— Кто там?

— Это я! — ответил голос внучки.

Зинаида Михайловна отперла замок, но девицу впускать не торопилась.

— Ну ты чего? — нетерпеливо толкнула дверь внучка. Деревяшка отскочила от ходунков и прилетела в лоб. Несильно, но обидно.

— Ты чего, специально? — возмутилась возжелавшая стать гостьей.

Любимая бабуля усмехнулась:

— Всё как всегда. Сама себе гадости делаешь, а виноватишь других. Физику в школе учила? Действие равно противодействию. С какой силой подействуешь, с такой же и отскочит.

Внучка, насупившись, отмолчалась. Но уже секунд через пять заявила:

— Ну всё уже, пускай. Долго мне под дверью топтаться?

— А ты кружку принесла? — поинтересовалась баба Зина.

— Какую кружку? — искренне удивилась внучка.

— Как же? — зеркально удивилась бабуля. — Такая молодая, а память хуже, чем у меня. Такую же, как разбила. Ты мне нагадила, в разор меня ввела, так что изволь отвечать за собственную дурость. Я тебе условие поставила, и отступаться от него не собираюсь. Пока сделанного не исправишь, даже на порог не пущу.

Внучка удивилась ещё сильнее, до самой глубины души:

— Ты чего, серьёзно?

— Абсолютно, — уверила её баба Зина. — Серьёзней не бывает.

— Но я ведь… это… больше не буду!

— Ты сама-то себе веришь? — усмехнулась бабушка. — Разумеется, будешь. Пока не начнёшь за каждую сделанную гадость ответку получать, будешь. Так что хоть весь подъезд крокодиловыми слезами улей. Словам твоим веры нет.

— А я?

В глазах внучки набухли крупные прозрачные капли.

— А мне что делать?

Баба Зина равнодушно пожала плечами:

— Как это что? Отвечать за свои поступки. Условия ты знаешь. Будет чашка — будет разговор.

— Ну, может, последний-препоследний раз!

Внучка в умоляющем жесте сложила ладони перед грудью.

— Я больше никогда-никогда! И в следующий раз обязательно кружку тебе принесу…

Откровенно сказать, бабе Зине внучку было жаль. Но она совершенно точно знала: стоит сейчас уступить, и через секунду все обещания будут забыты, а кружку можно будет ждать примерно так до второго пришествия.

— Последний раз уже был, — сурово сказала она. — Заканчивай балаган, я слова своего не изменю.

Внучка, осознав, что бабуля всерьёз упёрлась, развернулась и, повесив голову, побрела прочь.

— Чего приходила-то? — спросила её в спину баба Зина.

— Да мать послала, — не оборачиваясь, махнула та рукой. — Велела поглядеть, жива ты или нет. Ну и так, вообще.

— Понятно, пошпионить отправила.

Внучка внезапно затормозила. Постояла с минуту, потом рывком обернулась к бабушке.

— Пошпионить?

— Разумеется, — подтвердила баба Зина. — Ей ведь ко мне ходу нет, и она это прекрасно знает. Я даже дверь отпирать не стану. А начнёт ломиться — полицию вызову. Тут степень родства неважна, и похлеще случаи бывают, так что наряд с ней церемониться не станет. Вот она тебя и отправляет. Ты зайдёшь, всё поглядишь, а она потом тебя с пристрастием расспросит. А если ты у меня новые ключи украдёшь, да ей принесёшь, она тут же примчится отбирать у меня всё, что может пригодиться. Правда, благодарности от неё ты не дождёшься. Впрочем, и ты такая же, научилась у матушки.

Последняя тирада, кажется, прошла мимо сознания внучки. Она стояла с видом человека, внезапно узнавшего, что булки не растут на деревьях. На её лице постепенно проявлялось выражение просветления.

— А ведь и точно! — в конце концов, произнесла она, — по-другому не скажешь. Это что же, я для неё просто шпионка на побегушках? И это для всех так очевидно? Получается, она меня…

Внучка не стала произносить свои выводы вслух. Но вниз по лестнице сбежала, кажется, вдвое быстрей обычного. И дверью хватила намного сильнее, чем прежде.

***

Компьютер выбирал Элик. Баба Зина ни бельмеса не понимала в этих ящиках. Правда, в комиссионном магазине доставки не было, так что за рабочим инструментом пришлось идти самой. Далеко, аж через два квартала. Но ничего, окрепшие за последнее время ноги выдержали. Пришлось, правда, пару раз присесть отдохнуть, да и электронная железяка все руки оттянула, но Зинаида Михайловна справилась. Пришла домой, донельзя гордая собой, водрузила покупку на стол в комнате и отправилась готовить себе обед. А Элик занялся настройкой и модернизацией.

Что уж он сотворил с заурядным и не слишком современным ноутбуком — это у него надо спрашивать, да и оценить перемены баба Зина вряд ли бы сумела. Но только работал компьютер так, что не успеешь нажать кнопку — уже результат выпрыгивает. И сразу после обеда началась учёба.

Баба Зина поначалу боялась. Не самого компьютера, а того, что не справится. Что деньги, для неё значительные, окажутся потрачены впустую. Но уже на другой день она вполне уверенно работала мышкой, через два дня вовсю осваивала интернет и электронную почту, а через три — текстовый редактор. Сперва ей было страшновато, потом пришел интерес, а потом и заслуженная гордость за себя.

На четвёртый день баба Зина отважилась и, опьянённая своей храбростью, написала первое в своей жизни электронное письмо. И пусть в нескольких местах ей потребовались подсказки Помощника, но текст она печатала сама:

«Нина Станиславовна! Я как следует подумала над Вашим предложением и решила попробовать. Пришлите, пожалуйста, небольшой текст, требующий коррекции, и перечень требований к оформлению результата. Если эта проба окажется удачной, я готова выполнять некоторый объем корректорской работы. Сколько именно — покажет первый опыт.

С уважением, Зинаида Михайловна Пищухина».

Написала, с замиранием сердца отправила и, волнуясь, принялась ждать ответа.

К её удивлению, Сологубова ответила почти сразу. И файлик с исходным текстом приложила. Баба Зина сосредоточилась, словно перед экзаменом, и принялась за работу.

Возилась она долго, почти полдня. И пальцы ещё корявились, не желая с первого раза попадать по нужным клавишам, и указатель «мышки» промахивался мимо нужных кнопок. Но постепенно приходил навык, появлялась уверенность, и последние пару абзацев баба Зина наколотила почти без ошибок.

Закончила работу, перепроверила ещё на два раза и, наконец, отправила. Время было уже позднее, оставалось лишь поужинать да ложиться спать, поглядев лёжа в постели какой-нибудь изстарых фильмов, что крутил для неё Элик.

Утром Зинаида Михайловна проснулась раньше обычного. Какое-то время ворочалась в постели, но сон всё никак не шел. Наконец, она плюнула на устоявшийся распорядок, поднялась и начала старательно занимать себя всем подряд, лишь бы не лезть к ноутбуку. Ей ужасно хотелось увидеть результат своей работы, но какой смысл трепыхаться в такую рань? Рабочий день в редакции начинался в девять утра. И даже если Сологубова пришла на работу пораньше, наверняка у неё есть более важные дела, чем отвечать начинающему корректору.

Баба Зина пыталась занять себя всем, чем угодно, только бы перебить нарастающее нетерпение. Она и зарядку делала медленней, и умывалась вдвое дольше обычного, и завтрак варила не торопясь, и кушала без спешки, и посуду мыла особо тщательно. А когда уже все дела переделала, села под руководством Элика осваивать компьютерные премудрости.

Изо всех сил удерживаясь, чтобы не проверять почту, баба Зина вытерпела ещё полчаса. И, едва цифры в правом уголке экрана показали половину десятого, нажала кнопку. В папке входящих писем с мелодичным звуком появился долгожданный ответ:

«Прекрасный результат, Зинаида Михайловна! Работы для вас будет столько, сколько вы в состоянии взять. Сообщите банковские реквизиты для перечисления оплаты.

С уважением, Нина Станиславовна Сологубова».

Это была победа. До вечера пятницы, до всеобщего чаепития оставалось ещё несколько дней. Вполне можно успеть обработать несколько текстов, получить за них деньги и внести свой вклад в общий стол. Надо только завести еще один счет в каком-нибудь другом банке. Такой, о котором не знали бы ни дочка, ни внучка.

***

Через день баба Зина позвонила утром в тридцать пятую квартиру. Дверь открылась почти сразу, будто бы Элеонора Викентьевна ждала в прихожей. Хотя, возможно, именно ждала.

— Доброе утро, Зинаида Михайловна! — обрадовалась соседка. — Проходите-проходите, я как раз чайник поставила.

Тщательно, как и в прошлый раз, Элеонора Викентьевна заперла дверь и пошаркала на кухню. Баба Зина — следом. И вдруг до неё дошло: она идёт пусть не слишком легко и не слишком быстро, но по полу ноги не волочит. И глаза видят хорошо, и седина исчезать начала. Неужели и впрямь Элик её омолаживает? Если так дальше пойдёт, её и узнавать перестанут. И это может стать проблемой. Но об этом она подумает завтра.

— Присаживайтесь за стол, — улыбнулась гостье Элеонора Викентьевна, — я сейчас.

Засвистел на плите необычной формы эмалированный чайник. Хозяйка достала с полки изящный фарфоровый заварник с тонким сложным рисунком, обдала изнутри кипятком, насыпала толику заварки из дарёной баночки, ополоснула сухие листья горячей водой и только тогда уже залила заварник доверху. Накрыла свёрнутым вчетверо полотенцем и отставила на середину стола. Присела сама, подытожила:

— Ну вот, сейчас пару минут подождём и будем наслаждаться.

И с сожалением прибавила:

— Жаль только к чаю у меня ничего нет.

На это баба Зина лукаво улыбнулась:

— А я с собой принесла.

И достала из кармана пакетик печенья. Небольшой, насколько хватило первого гонорара. Положила на стол и пододвинула хозяйке:

— Думаю, нам с вами вполне хватит.

— Да что вы! — переполошилась Элеонора Викентьевна. — Это ведь безумные деньги!

Зинаида Михайловна вновь улыбнулась:

— Имеется повод. Надо отметить первую получку.

— Вы всё-таки устроились на работу! — ахнула хозяйка. — Надо же! И что? Хорошо платят?

— Сами видите, — довольная произведённым впечатлением ответила баба Зина. — Правда, сперва пришлось выкроить из бюджета деньги на покупку ноутбука.

— И что же, вы смогли самостоятельно разобраться с этой техникой?

— Пришлось взять несколько уроков, — призналась баба Зина, — но и результат, сами видите, налицо.

— Ох, что же я сижу! — спохватилась хозяйка. — Чай-то уже готов!

Она, конечно, хотела бы подскочить с места, но вышло лишь плавно подняться, опираясь на столешницу и спинку стула. В скором времени на столе возникли роскошные чайные пары: черно-золотые, расписанные ярко-красными китайскими драконами. К ним присоединились сахарница с кубиками рафинада и маленькими щипчиками, увесистые мельхиоровые чайные ложечки с затейливыми завитушками на черенке. Пакет с печеньем был безжалостно распотрошен, а его содержимое переместилось в вазочку.

Закончив накрывать стол, Элеонора Викентьевна вернулась на своё место. Дотянулась до заварника и наполнила обе чашки напитком. К удивлению гостьи, она не стала разбавлять чай кипятком и, видя удивление Зинаиды Михайловны, пояснила:

— Я кладу заварки ровно столько, чтобы можно было просто пить. Так намного вкуснее. Да вы сами попробуйте!

Баба Зина попробовала. Осторожно взяла чашку за тонкую изящную ручку, поднесла ко рту, вдохнула терпкий приятный аромат и отпила маленький глоточек. Это было просто волшебно. Вкуснее чая она не пробовала.

— Да, если бы я заваривала сама, — призналась она, — только испортила бы хороший чай.

— А вы другой раз, когда у вас заведётся что-нибудь такое, — предложила Элеонора Викентьевна, — приходите ко мне. Или, если не жаль, в какую-нибудь пятницу приносите на общие посиделки. А мне только в радость будет ещё разок заварить чай по науке, со всеми тонкостями. А хотите — и вас научу.

— Отказываться не стану, — покивала баба Зина. — Кто знает, когда такое знание пригодится. Не всё вам у плиты стоять.

— Да уж, — вдруг запечалилась Элеонора Викентьевна, — не всё мне…

И замолчала на полуслове.

Баба Зина почуяла неладное. Прежде она бы покивала и отступилась, оставляя человеку право на личные переживания. Но сейчас ей вдруг отчаянно захотелось хоть чем-то помочь соседке, у которой нет замечательного персонального помощника. Хотя бы утешить.

Она поднялась, пересела на другой стул, поближе к Элеоноре Викентьевне, взяла её за руку и не допускающим возражения тоном потребовала:

— Рассказывайте.

— Да что там рассказывать! — плечи хозяйки опустились, голова склонилась. — Врачи сказали, что осталось мне два месяца, и это в самом благоприятном случае.

Элеонора Викентьевна достала из-за манжета вязаной кофты платочек, промокнула уголки глаз, вздохнула. Потом выпрямилась, вновь расправила плечи, горделиво подняла голову и баба Зина увидела в доживающей свой век дряхлой бабке крепкую, полную жизни женщину, исходившую с мужем всю Африку вдоль и поперёк.

— Вы простите меня за минутную слабость, — попросила она. — Я просто не могла уже держать это в себе. А делиться со всеми — боюсь, нарочито бодрых утешений я не перенесу. Соседки же, что Перепрыгина, что Мухина, на другие не способны. И мне показалось, что вы, совсем недавно побывавшая на грани, сможете лучше понять меня. И, знаете, я вижу, что оказалась права. Но давайте вернёмся к чаю, покуда он окончательно не остыл. Думаю, с вашим печеньем его вкус окажется намного лучше.

***

Вернувшись домой, баба Зина села на кровать и принялась размышлять. Нет сомнений, что её бодрое состояние — это результат действий Электроника. Да что там — всё, чего она добилась за последние месяцы, было сделано с его помощью, прямой или косвенной. А ведь она и впрямь была в шаге от смерти.

Баба Зина вздрогнула от этой мысли. Прежде она не признавалась себе в этом, не размышляла настолько откровенно. Но ведь и вправду: если бы не Элик, её бы давно уже закопали. Ведь и сплавили её сюда именно для того, чтобы она благополучно отдала концы, не нанося душевных травм доченьке и её семейству. И как же здорово, что вот уже сколько месяцев прошло, а она живёт, да ещё и здоровеет назло всем.

А у Элеоноры Викентьевны помощника нет. И у остальных тоже нет. Она, баба Зина, вполне протянет ещё лет десять, даже если Элик прекратит поддерживать её организм. А Торопова загнётся через два месяца. То-то она решила все запасы поиспользовать! Как там она говорила… «Гуляй, рванина»? Очень к месту. А сколько дано прожить остальным?

Зинаида Михайловна вспомнила недавние посиделки, вспомнила всех трёх своих соседок. И её охватило чувство неправильности происходящего. Ведь каждая из них тоже хотела бы ещё жить. Да не просто жить, а делом заниматься. Сейчас-то, за столько лет многому научившись, можно было бы ух чего натворить! Но только им не повезло встретить фактически на смертном одре космического пришельца, да получить от него чуточку здоровья. А ей как раз напротив. И кажется несправедливым, что всё это счастье досталось всё ей одной. Конечно, если поглядеть по стране… Да что там, даже по Берёзову статистику взять! Сколько дряхлых и не очень бабок помирает в этот момент от болезней, от старости? Ясно, что всем им не помочь. Но раз уж их четверых судьба свела настолько близко, буквально столкнула вместе, почему бы не попытаться помочь хотя бы им? Хотя бы узнать, возможно ли это?

Баба Зина позвала:

— Элик!

Зелёный шар тут же появился в полуметре перед ней, демонстрируя готовность к общению.

— Скажи, Элик, — осторожно начала Зинаида Михайловна, — твои электронные ресурсы насколько сильно загружены?

— В текущее время ресурсы использованы на пятнадцать процентов. В моменты пиковой нагрузки этот показатель достигал сорока процентов.

— Понятно, — кивнула баба Зина. — Скажи: ты запрограммирован помогать одному объекту, но при этом большая часть твоих ресурсов простаивает. А ты можешь одновременно работать с несколькими объектами? Например, с четырьмя?

Глава 8

К пятничному чаепитию Зинаида Михайловна постеснялась выпячивать свой резко повысившийся достаток. Купила пачку сахарного печенья — большую, чтобы всем хватило, и пошла. А помощник в невидимом режиме последовал за ней, устроившись над её плечом.

Соседки уже собрались за столом, уже разложили по кружкам пакетики недорогого чая. Чайник бурлил, обещая вот-вот отключиться. На столе в простых стеклянных вазочках лежали сушки с маком и небольшие ванильные сухарики. Пустой фарфоровый салатник был приготовлен как раз для печенья.

Баба Зина поздоровалась, уселась за стол, высыпала свою долю угощения в приготовленную мису. Дотянулась до чая, закинула пакетик на верёвочке в свою чашку и принялась ждать. Наконец, чайник щёлкнул, отключаясь. Перепрыгина скомандовала:

— А ну, девки, подставляй тару!

Кружки одна за другой с шипением наполнялись крутым кипятком. Пакетики сперва надувались от важности, всплывали, но потом выдыхались и тонули. А Настасья Павловна унесла на кухню чайник и вернулась обратно с кусковым рафинадом в пластмассовой сахарнице и блюдечком с тонко нарезанным лимоном.

— Угощайтесь, если есть любительницы.

С этими словами хозяйка поставила на стол сахар и лимон, и сама уселась на место.

Зинаида Михайловна подцепила полупрозрачное полукружие лимона, аккуратно опустила его в свою чашку и компенсировала кислоту несколькими кубиками сахара. На неё поглядели с удивлением: не от того, что дорогой продукт не постеснялась хапнуть, а от того, что здоровье позволяет.

Тут же понеслась беседа: у одной почки, у другой желудок, у третьей желчный пузырь. И, конечно, общие для всех беды: сердце и, главное, суставы. И баба Зина в очередной раз не только поняла — ощутила, насколько помог ей Помощник. Разумеется, прежде у неё всё это было. И сердце, и суставы, и прочая требуха. Всё ощущалось, всё кололо, стреляло, тянуло, давило и ломало. А сейчас не то, чтобы как у молодой, но намного лучше. Сердце не заходится при малейшей нагрузке, суставы почти не болят. А остальное и вовсе не напоминает о себе. Но, может, выгорит её затея?

Соседки тем временем перетёрли за болезни, обсудили новости из мира лекарственных препаратов, новинки здравоохранения. Потом перешли на врачей и медсестёр местной поликлиники, которых они знали как в лицо, так и поимённо. Потом — на происки минздрава в целом и его начальника в частности. К окончанию чаепития можно было смело заявлять, что кости у этих людей медицинской, стерильнейшей чистоты.

Зинаида Михайловна сидела, помалу прихлёбывала чай, кивала, поддакивала в нужных местах. Периодически утягивала из салатника печенинку, а один раз даже решилась и цапнула сухарик. Ну и что с того, что зубов не осталось. Его ведь можно сперва в чае размочить, тогда и дёснами раздавить получится. Это было немного больновато, но почему-то хотелось именно твердых, шершавых сухариков. И она тёрла дёснами сухари, запивая чаем с лимоном и сахаром, и получала от процесса удовольствие.

Закончились посиделки уже на закате. Баба Зина вернулась к себе домой, заперла дверь, накинула цепочку, которую накануне за пару сотен прикрутил ЖЭКовский слесарь, и отправилась в постель. Ужин решила пропустить: съеденных сухарей вполне хватило для ощущения сытости. Присела на пронзительно скрипнувшую кровать и позвала:

— Элик!

Помощник тут же проявился.

— Ну что, каковы результаты диагностики?

— Довольно плохие, — печально сообщил зелёный шарик, разворачивая в воздухе голографический экран с итогами обследования. — У всех имеются неустранимые с точки зрения местной медицины возрастные изменения в организмах. Это накладывается на приобретённые в течение жизни болезни внутренних органов, перешедшие в хроническую форму. У одного из потенциальных объектов совокупность повреждений организма такова, что вероятно прекращение жизнедеятельности в срок от одного до двух месяцев. У остальных этот срок больше, от двух до пяти лет при сохранении текущего режима питания, а также набора принимаемых медикаментов.

Бабе Зине стало грустно. Она только-только нашла подруг и совсем не хотела провожать их в последний путь.

— Эл, а ты добавлял им в чай свои снадобья?

— Ответ положительный. В результате срок прекращения жизнедеятельности каждого из потенциальных объектов отодвинут примерно на две недели. Для устранения возрастных изменений и лечения имеющихся болезней необходима ежедневная комплексная терапия продолжительностью от двух месяцев до полугода в зависимости от изначального состояния организма.

— Значит, всё-таки возможно! — обрадовалась баба Зина.

— Крайне затруднительно, — возразил Помощник. — Несмотря на то, что вычислительных мощностей хватает для одновременного сопровождения четырёх Объектов, производительность встроенного синтезатора недостаточна для требуемых действий. В результате возможна лишь стабилизация Объектов на текущем уровне.

— И что же делать? Может быть, собрать синтезатор из имеющихся в продаже радиодеталей? Или синтезировать необходимые компоненты для увеличения производительности синтезатора?

— Невозможно, — отмёл варианты Эл. — Для некоторых компонентов синтезатора необходимо вещество, не имеющее аналогов на вашей планете. Синтез его в принципе невозможен.

— Неужели нет никакой возможности провести апгрейд?

— Вообще-то… Электроник замялся.

— Говори уже, не томи, — простимулировала его баба Зина.

— Одновременно со мной, в пределах местных суток, на планете появились еще два объекта, совпадающие по уровню технологии. Разница во времени запуска с борта космического корабля.– не боле четверти секунды. И хотя в линейном выражении точки старта отстояли друг относительно друга на несколько тысяч километров, они попали на эту же планету. В чём причина такой кучности, я объяснить не могу. Возможно, зона запуска каким-то образом связана с текущим сектором пространства.

— Ну ладно, — остановила рассуждения Эла баба Зина. — Попали — и ладно. А это тоже Помощники, как ты?

Это — автоматические зонды, — ответил Элик. — Их назначение — брать пробы вещества: воздуха, воды, почвы, анализировать забранный материал и возвращать в точку запуска результаты исследований. В числе компонентов, из которых собраны зонды, имеются необходимые мне детали.

— И где сейчас они находятся?

Один — в Канаде, в секретной исследовательской лаборатории. Другой — в болоте, в западной части вашего государства.

— То есть, ты с ними связывался, — утвердительно кивнула баба Зина. — А они так же, как ты, летать могут? Отдал бы им команду, да пусть сами сюда летят.

— У зондов имеются системы перемещения в атмосфере, — подтвердил Помощник. — Но у одного недостаточен для этого запас энергии, а у другого нет возможности покинуть лабораторию, минуя системы защиты. Проходить через стены он не умеет.

— Слушай, Эл! — вдруг предложила Зинаида Михайловна, — а ты не можешь слетать к тем болотам, вытащить этот зонд и вместе с ним вернуться?

— К сожалению, нет. В моих программах жестко заложено требование не удаляться от своего Объекта более, чем на один километр.

— То есть, мне придётся ехать вместе с тобой за этим зондом?

— Вы очень точно описали существующее положение вещей.

— А одной штуки хватит, или придётся ехать ещё и в Канаду?

Помощник чуть запнулся, проверяя свои расчёты, и сообщил:

— На первом этапе, в ближайшие два года, этого будет достаточно.

— Первый этап? — переспросила баба Зина. — А сколько всего этапов предусматривает твоя программа?

— От трёх до пяти. Факторы, влияющие на количество и состав этапов, индивидуальны и разнообразны. Конечная цель — интеграция Объекта в галактический социум.

— Серьёзно, — оценила перспективы Зинаида Михайловна. — То есть, мы должны будем получить галактическое гражданство?

— Именно так. Гражданство, набор необходимых знаний для социализации в галактическом содружестве и некоторая материальная база для успешного старта.

— Деньги, что ли? — догадалась баба Зина.

— Средства оплаты в том числе. А так же все необходимые записи в галактических базах данных, отметки о получении образования, организация постоянного источника доходов.

Зинаида Михайловна впечатлилась:

— Неплохо, неплохо. Но это всё же дальние перспективы. А пока что подсчитай, сколько потребуется денег на поездку, что придётся купить и сколько времени займёт путешествие.

***

Ночью баба Зина спала плохо. Ей снились кошмары, она часто просыпалась и чувствовала, как саднят натёртые сухарями дёсны. Она ругала себя за проявленную накануне неумеренность, маялась и с трудом засыпала, чтобы через час-другой вновь проснуться от очередного кошмара.

Когда за окном явственно посветлело, Зинаида Михайловна не выдержала. Разбитая, с больной головой, она поднялась с постели, добрела до ванной и, полоща рот, мельком взглянула на себя в старое, мутное зеркало с отслоившейся местами амальгамой.

Сперва баба Зина решила, что ей померещилось. Она вгляделась попристальней в тонкую белую полоску в розовой припухшей десне. На всякий случай, ощупала подозрительное место и была вынуждена признать: у неё режутся зубы.

Это открытие чуть не свалило хрупкую старушку с ног, но в то же время оно заставило встряхнуться. Что уж там сделал для этого Помощник — неизвестно. Но если у неё растут новые зубы — это полный аллес капут. Уже выросшие ещё можно выдать либо за вставные, либо за хорошо сохранившиеся. А вот такие, растущие — как говорит внучка, чистое палево. Значит, в ближайшее время нужно поменьше общаться с посторонними, и особенно с роднёй. А ещё — если она собирается и дальше поддерживать отношение со своими соседками, пришло время сдаваться. И сделать это стоит прежде, чем ей начнут задавать вопросы.

Днём откровений после недолгих размышлений была назначена грядущая пятница. А сейчас баба Зина позавтракала, осторожно прикусывая новым зубом корочку хлеба, вымыла посуду и отправилась обрабатывать очередную пачку текстов. Так или иначе, ей предстоят значительные траты.

***

Зинаида Михайловна честно трудилась. Каждый день утром она обнаруживала в почте сырой материал, а вечером отправляла обратно готовую работу, чтобы наутро получить оплату за сделанное накануне и пачку новых задач.

Элик ещё в первый день выложил оптимальный расклад путешествия: сперва поездом от Елизаветинска до Медвежьегорска с одной пересадкой в Твери, потом пригородным автобусом до небольшого карельского посёлка, а там — ещё километров пять пешком по лесу. В деньгах выходило прилично: на поездку должна была уйти практически вся пенсия. Да ещё столько же придётся потратить на подготовку: лесную одежду, сапоги, рюкзачок и прочие дорожные мелочи.

Таких денег у бабы Зины не было, их предстояло заработать. А лето, между тем, двигалось к концу. Если протянуть, начнётся осень, холода, дожди. Но дожди — это ещё полбеды. Главное — времени в запасе почти не оставалось. Два месяца, отписанные врачами Элеоноре Викентьевне, уже тикали. Ладно, Эл добавил ей две недели. Может, в следующую пятницу приплюсует ещё немного. Но нельзя тянуть. Вдруг Торопову заберут в больницу! И как туда пробираться и лечить?

Так что Зинаида Михайловна вкалывала, как во времена бурной молодости. Благо, физических усилий эта работа не требовала: знай себе, стучи по клавишам. Бабулька уже втянулась, и с ноутбуком прилично так освоилась, и по интернету шастала как по собственной кухне. И сумма на новом счёте с каждым днём прибывала, обещая вскоре серьёзно перекрыть пенсию.

Если всё так пойдёт, уже через месяц можно будет отправляться в путь. А баба Зина тем временем ещё немного подкачается, окрепнет. Ибо пять километров по лесу есть пять километров по лесу. Когда она последний раз ходила на такое расстояние? Давно, и не упомнишь.

В четверг баба Зина, с утра хорошенько поработав, собралась в магазины. Нужно было запасти что-нибудь к завтрашнему чаепитию, и начать потихоньку прикупать вещи в дорогу. Она уже оделась, и даже собралась обуваться, как в дверь позвонили. Зинаида Михайловна отперла замок и удивлённо уставилась на внучку. Внучка так же удивлённо глядела на цепочку, не позволяющую двери открыться.

Баба Зина впустила девочку в прихожую. Нынче в руках у внучки был пакет, но подозрительно лёгкий.

— Вот, — протянула она пакет бабушке.

Та взяла, вынула картонную коробку, а из коробки — кружку. Почти такую же, как и разбитая. Только рисунок немного иного оттенка. Внутри — мелкая бумажная пыль, какая бывает у нового фарфора.

Баба Зина хмыкнула:

— Удивила. Ну что ж, тогда идём чай пить.

— Не, — качнула головой внучка. — У меня дела есть. Я потом забегу, в другой раз.

И, развернувшись, направилась к лестнице. Не бегом, как обычно, а шагом. Даже, можно сказать, неторопливым.

— Ты что, с матерью разругалась? — предположила бабушка.

— Давно уже, — не оборачиваясь, махнула рукой внучка. — Пока, ба!

Зинаида Михайловна убрала кружку на кухню, мимоходом подумала, что к следующей неделе надо будет закупить набор, хотя бы четыре чайные пары. Потом обулась и на лифте потихоньку поехала вниз. Вышла из подъезда, огляделась. Лавочки стояли пустыми, а чуть поодаль, у кустов акации, маячила знакомая фигурка внучки. А рядом — еще одна. Повыше, помассивнее. Парень.

Зрение бабы Зины позволяло нынче разглядеть всё в подробностях, но делать это она не стала. Повернулась и шмыгнула за угол, оставшись незамеченной.

***

Вечером следующего дня Настасья Павловна Перепрыгина встречала гостей. На столе было примерно то же самое, что и в прошлую пятницу — то, на что хватило денег. Пакетики упали в чашки, следом полился кипяток. Руки потянулись за печеньем, и только баба Зина осталась верна сухарикам.

Хотя Зинаида Михайловна всё для себя решила, начинать было как-то страшновато. Вдруг что не так пойдёт? Вдруг её поднимут на смех?

Тем временем, посиделки шли от темы к теме, как и неделю назад. И в свой черёд добрались до болезней.

— А знаете, девки, — вдруг заявила Клавдия Петровна, — с прошлой недели у меня колени болеть меньше стали. Я уж было измаялась, чем только не мазала, всё перепробовала. И народные средства, и то, что шарлатаны в телевизоре рекламируют — без толку. А тут разок чаю попила, и отпустило.

— А у меня голова болеть перестала, — поддержала Мухину хозяйка квартиры. — Целую неделю не болела. Правда, сегодня с утра снова вступило.

— И мне полегчало, — прибавила Элеонора Викентьевна. — Только не верится, что дело в чае.

Тут Зинаида Михайловна и решилась. Заявила, словно в омут головой кинулась:

— А я знаю, в чём причина.

— И в чём же? — недоверчиво поглядела на неё Мухина.

— Сейчас, покажу.

Зинаида Михайловна, внутренне обмирая от страха, попросила:

— Элик, покажись, пожалуйста.

Над столом, помигивая сигнальным огоньком, повис зелёный шар. Бабки от неожиданности отпрянули, чуть чай на себя не пролили. А Помощник бархатным голосом прожженного ловеласа произнёс:

— Добрый вечер, леди. Позвольте представиться: Персональный Помощник, основанный на самообучающейся системе искусственного интеллекта.

Он отлетел чуть в сторону, развернул в воздухе голографический экран и принялся рассказывать и показывать.

Презентация длилась примерно четверть часа. Потом соседки начали задавать вопросы. Сперва понемногу, а потом всё живее и живее. А баба Зина тем временем лечила нервы чаем с сухариками, тренируя свежеотросшие зубы.

А потом подруги повернулись к ней.

— Ну что, — заявила Мухина, — твой шарик мы послушали. А ты сама чем докажешь, что это всё не лажа?

В ответ Зинаида Михайловна улыбнулась широкой американской улыбкой, демонстрируя всем два свеженьких нижних резца, вылезших уже наполовину.

— Вот! — с гордостью сообщила она. — Еще месяцок, и буду семечки щелкать и орехи грызть.

Баба Зина подумала и добавила:

— И ещё вот! — она слегка взлохматила причёску. — Стали появляться черные волосы. Ну и здоровье. Сами ведь видели, какой меня сюда притащили.

— Зубы — это сильно, — призналась Клавдия Петровна. — Такое не подделать. Так и быть, поверим.

Остальные закивали, подтверждая.

— Но что дальше? — спросила Мухина.

Ответ у Зинаиды Михайловны был готов:

— Дальше — жить вместе в этом доме, общаться, гонять чаи. А Элик будет нас всех подлечивать, потихоньку и незаметно.

Глава 9

Сколько лет Зинаида Михайловна не путешествовала? Сколько лет не покидала Елизаветинск? Десять? Двадцать? Страшно даже подумать. А ведь по молодости она слыла страшной непоседой. То в какой-нибудь поход с друзьями соберётся, то путёвку в профсоюзе возьмёт. На юге побывала, в Анапе. И на Кавказе, в Минводах. И в Москву ездила, и в Ленинград. Вся страна, казалось, открыта. Бери билет, да и езжай.

Дорога всегда вызывала у бабы Зины, тогда просто Зинки, радостное предвкушение. Ожидание новых мест, новых встреч, новых впечатлений. А теперь возникла какая-то непонятная робость: не случится ли чего этакого? Не попадутся ли навстречу плохие люди? Хватит ли сил добраться до места и вернуться назад? Но как бы там ни было, Зинаида Михайловна задавила все страхи. Собралась, постаравшись уместить всё необходимое в небольшом рюкзачке, и отправилась.

Провожали её все бабки восьмого этажа. Сели в тридцать четвёртой квартире, в единственной комнате, за всё ещё шатким столом, зато на новеньких пластмассовых табуретах. Посидели, помолчали. Каждая чувствовала какую-то неловкость: вот они трое остаются. Пусть и клячи старые, но в привычной обстановке, с привычными болячками. А Зинаида уезжает в неведомое ради них троих. Ради себя, конечно, тоже, но ведь главное-то дело именно что для своих соседок затеяла. Сама-то могла не дёргаться, на неё одну возможностей зелёного шарика с лихвой достанет.

Наконец, Перепрыгина, сердитая от собственной необъяснимой робости, вынула из кармана красненькую пятитысячную купюру.

— Вот, Зинка, держи. Не дело, что ты нас на своём горбу поволочёшь. Уж коли решила за общество впрячься, то мы хотя бы так поучаствуем.

— Верно, верно, — закивала Мухина, доставая такую же бумажку.

А Эля Торопова молча добавила свою купюру в общую стопку.

— Вот ещё, — она положила на стол кожаный футлярчик. — Мужнин дорожный несессер. Ты в него свои вещи положи. Удобнейшая штука: все туалетные принадлежности в одном месте. И мыло, и зубная щётка, и ножнички, и пилочка, и даже зубочистки.

— Вот спасибо! — восхитилась баба Зина, разглядывая подарок. — Солидная вещь. Обязательно пригодится.

— На вот ещё, — буркнула Настя Перепрыгина и выставила на стол перцовый баллончик. — В поездах народец всякий бывает. Решит нехороший человек обидеть старушку, так у тебя хоть какая-то защита будет. Только в купе не распыляй, сама же пострадаешь.

— А я даже не подумала об этом, — задумчиво произнесла Зинаида Михайловна. — Совсем из головы вылетело.

— А я вот в прихожей держу, — назидательно изрекла Перепрыгина, обводя глазами всех бабок. — На всякий случай. Вдруг явится злодей какой, так хоть будет, чем отпугнуть.

— Спасибо, Настя, — кивнула баба Зина. — Надеюсь, не пригодится.

— Ты его только всегда при себе держи. А то понадобится от вражины отбиваться, а он у тебя на дне чемодана.

На это путешественница даже отвечать не стала. Только благодарно склонила голову.

Клава Мухина взяла прислонённую к столу трость, с которой пришла к соседке, нажала кнопку внабалдашнике и трость вдруг превратилась в трёхногий стул с небольшим матерчатым сиденьицем. Мухина сложила стул, защёлкнула фиксатор и протянула бабе Зине.

— В лесах да в болотах, чай, скамеек не наставили. Бери, как устанешь — сможешь присесть, отдохнуть.

— А ты как же? — спросила Зинаида Михайловна.

— Да мне уж не надобно. Мой маршрут нынче — от квартиры до лавочки у подъезда и обратно. Здесь отдыхать смешно. А если твой поход удастся, этот стул мне вовсе станет не нужен. Буду как в молодости, без палки бегать.

Баба Зина подтянула к себе уже собранный рюкзак, переложила нужное в дарёный несессер, сунула баллончик в карман, а деньги — в кошелёк.

Затрезвонил телефон. Зинаида Михайловна глянула на экран:

— Ну всё, подруженьки, такси у подъезда. Пора мне.

Четверо старушек поднялись. Остающиеся по очереди обняли отъезжающую и пошли на выход. Зинаида Михайловна заперла входную дверь, отдала запасной ключ Перепрыгиной и направилась к лифту. Три бабульки стояли на лестничной площадке и глядели ей вслед. А когда двери лифта начали закрываться, разом, не сговариваясь, перекрестили. И неважно, что ни одна из них не была обращена ни в какую веру.

***

Поезд уже стоял у перрона. До отправления оставалось немногим более пятнадцати минут. Зинаида Михайловна уверенно спустилась в тоннель, а вот с подъёмом возникли сложности. Лестница наверх казалась нескончаемой. Хорошо ещё, на полдороге оказалась площадка, на которой можно было остановиться, отдышаться и перевести дух.

И только дух немного перевёлся, как по трансляции объявили: «Поезд Елизаветинск — Санкт-Петербург отправляется через пять минут». Баба Зина подскочила, как ужаленная, и принялась отчаянно карабкаться наверх. Пыхтела, задыхалась, упиралась, но преодолела мерзкую лестницу за три минуты. Еще минута понадобилась, чтобы добраться до своего вагона и вручить проводнику билеты.

Пока упитанная женщина в тёмно-синей форме проверяла документы, баба Зина немного отдышалась.

— Всё в порядке, — сообщила проводница. — Поднимайтесь в вагон.

Тут-то и возникла проблема. Уставшие на лестнице ноги тряслись, подгибались, и никак не хотели преодолевать три последние ступеньки. Баба Зина глубоко вздохнула, собралась с силами, закинула в тамбур трость и рюкзак, ухватилась за поручни и решительно принялась штурмовать высоту. Преодолела первую ступеньку, вторую. Остался последний рывок, но не осталось на него сил. Тут что-то тёплое, мягкое упёрлось альпинистке чуть пониже спины, и в один момент бабулька буквально взлетела в тамбур. Следом поднялась проводница, отмахнула флажком. Поезд тронулся и потянулся вдоль вокзала по бесконечным сходящимся и расходящимся путям.

— Шестое купе, двадцать первое место, — напомнила проводница, подавая пассажирке трость и рюкзак. — Дойти сможете?

— Уж постараюсь. И спасибо вам большое.

— Да ладно, чего уж там, — грубовато ответила женщина. — Минут через десять приду проверять билеты, принесу вам постель.

Опираясь одной рукой на трость, а другой хватаясь за поручни меж секций, идти было более-менее терпимо. Зинаида Михайловна дотащилась до своего купе, брякнулась на сиденье и, уже сидя, отползла к окну.

Попутчиков у неё не оказалось, и это было даже хорошо: вести дорожные разговоры и врать о цели поездки не хотелось. Ноги после запредельной для них нагрузки мелко и противно дрожали, сердце всё ещё колотилось о рёбра, а в висках размеренно бухала кровь. Но мало-помалу дыхание выравнивалось, сердце успокаивалось. Ноги, как будто, тоже перестали вибрировать и теперь просто ныли, как бывало в молодости после хорошего перехода. Радовало то, что колени не хрустели, а поясница не стреляла. И вообще суставы на первом этапе путешествия показали себя на удивление хорошо.

Появилась проводница. Плюхнула на лавку пакет с постельным бельём, поглядела билеты, оторвала корешок.

— Скажите, а чай у вас есть?

— Кипяток в титане, — с привычной суровостью отозвалась хозяйка вагона.

Поглядела на замученную пассажирку и сжалилась:

— Минут через пятнадцать принесу стакан.

И вправду через четверть часа принесла стакан кипятка в алюминиевом подстаканнике с эмблемой железных дорог, пакетик чая и два пакетика сахара с фирменным значком.

Печенье у бабы Зины было своё. Она принялась чаёвничать, с удовольствием глядя в окно и после многих лет перерыва вновь открывая для себя прелести неспешного путешествия. Через пару часов она даже почувствовала себя в силах. Сходила к титану, набрала стакан кипятка и заварила себе лоток быстрорастворимой лапши. Гадость несусветная, но с добавками Элика даже показалась съедобной.

Мало-помалу за окном стемнело. Поезд всё катил, изредка останавливаясь на станциях. Попутчиков так и не появилось, и баба Зина, занавесив свой отсек простынёй, по-быстрому переоделась из дорожного в пушистую флисовую пижамку. Посидела ещё немного, отнесла в конец вагона мусор и, почувствовав подступающую сонливость, не стала ей противиться. Кое-как стащила сверху матрас, застелила его простынкой, натянула на тощую казённую подушку наволочку и улеглась, укрывшись тонким шерстяным одеялом.

Вагон катил сквозь темноту, раскачиваясь на стыках рельс, убаюкивая своих пассажиров и даря им сны. Кому дорожные, суетные и бестолковые. А баба Зина получила сон мягкий, уютный, домашний. Что ей снилось в эту ночь, она не могла бы вспомнить при всём желании. Но утром, проснувшись и усевшись на постели, была уверенно: это было что-то сказочное, грандиозное и прекрасное. Сказочно грандиозное и сказочно прекрасное.

***

День прошел трудно. Привыкнув к ежедневным занятиям, Зинаида Михайловна не знала, куда себя деть. Книг она не брала — лишний вес. Ноутбук — тем более. Ехала бы в купе, Элик развернул бы ей виртуальный голографический экран, дал возможность работать. А тут, открытая всякому глазу, такое устраивать она не рискнёт.

Вот и приходилось то глядеть в окно на почти что одинаковые пейзажи, то лежать на полке, пытаясь дремать. И опять проскочила мысль: в купейном вагоне можно было бы хоть фланировать по проходу туда-сюда. А здесь, через все эти городки, через поручни, через выставленные в проход не всегда чистые ноги, не тянет. Только и занятий, что неспешно поесть, да поглядеть вокзалы других городов. Выходить на остановках, даже на долгих, баба Зина не рисковала. Чтобы совсем не закиснуть без движения, делала зарядку прямо в своей секции, насколько позволяли тесные проходы.

Проблемы начались поздно вечером, когда на какой-то станции в вагон валом повалили попутчики. В секции Зинаиды Михайловны сразу стало тесно и шумно. Запахло немытым телом, дешевыми духами, жареной курицей и водкой. На и без того небольшом столике сразу появилось множество вещей: продукты, посуда, одежда, сумки. Как оно там уместилось — загадка.

Свои вещи пришлось прибрать поближе — чтобы не лишиться. Потом спросишь: «Где, мол, то-то и то-то»? Скажут: «Только что здесь было, а куда девалось — непонятно». И всё, концов не найти. Пару раз к ней обращались: мол, нет ли ножа, нет ли ещё чего. У неё не было. Вернее, было, но давать оккупантам хоть что-то не хотелось. Здравый смысл подсказывал, что этих вещей она больше не увидит. А потому — у неё нет, и всё. И пусть хоть трижды жадина, но делиться с неприятными ей людьми не хотелось.

Однажды уступив, трудно будет остановиться. Эта истина подзабылась за годы одинокого жительства, но теперь попутчики о ней быстро напомнили. Бабу Зину попросили подвинуться — надо же нормально за столом поесть. Поели, выпили, а обратно пускать не стали. Мол, сидишь, бабка, и сиди. Физических сил противостоять произволу путешественница не имела. Моральные без подкрепления силой не котировались. Потому Зинаида Михайловна сидела в дальнем от окна уголке, погруженная в свои мысли.

Потом напившиеся и наевшиеся попутчики принялись укладываться спать. Лезть на вторую полку им, хорошо поддавшим, не хотелось. Они начали уговаривать бабку переселиться наверх. Тут уже Зинаида Михайловна встала насмерть. И голос откуда ни возьмись прорезался, и скандала бояться перестала. На шум прибежала сонная проводница, всех построила и, пригрозив ссадить с поезда на первой же станции, удалилась.

Алкаши, злобно глянув на строптивую старуху, расползлись по местам. Зинаида Михайловна с ощущением победы улеглась на своё место и долго ещё лежала, переживая стычку. Себя она считала безусловно правой. Потому что совесть иметь всё-таки надо. Но какая-то часть души всё сомневалась: а, может, всё-таки…

Сон решил заглянуть в гости, когда до Твери оставался какой-то час пути. Пришлось ломать себя, подниматься, убирать с постели бельё. Пока не закрыли туалеты, умыться и переодеться. А потом упаковать в рюкзак всё прежде извлечённое имущество и ждать.

Поезд остановился на тверском вокзале строго по расписанию, немногим после полуночи. Спускаться по ступенькам оказалось легче, чем подниматься. Закономерно, если подумать. Следующий подъём должен был состояться почти через сутки, и это время предстояло провести в Твери. Баба Зина сердечно поблагодарила проводницу, распрощалась с ней и отправилась в здание вокзала. В былые времена там случались залы ожидания, в которых можно отдохнуть, может даже, подремать, перекусить и относительно комфортно дождаться своего поезда.

***

Стеклянные двери с надписью «Зал для транзитных пассажиров» оказались заперты. Охранник, дежуривший по ту сторону, не торопился открывать их для какой-то неизвестной бабки. Места в зале были, и в немалом количестве. А, кроме того, удобные кресла, небольшое кафе, бытовые услуги. Но этот рай, очевидно, предназначался не для всех. Зинаида Михайловна ещё раз взглянула туда, за стекло. Встретилась взглядом с холодными, равнодушными глазами охранника. Тот отвернулся. Отвернулась и баба Зина. Она слишком устала, чтобы скандалить.

В прочей части вокзала народу было куда как больше, а свободных мест меньше. Да и кресла стояли жесткие, пластиковые. Баба Зина отыскала свободное местечко с краю, уселась поудобнее, насколько позволял пластик сиденья и вытянула ноги. Вроде, и совсем немного ходила, а устала.

Рюкзачок Зинаида Михайловна сперва думала пристроить под сиденье. Но что-то подозрительное усмотрела в паре типов, слоняющихся вдоль стены. Хоть и ничего такого в рюкзаке не было, лишаться его не хотелось. Без этих вещей поездка становилась значительно менее комфортной. Но главное — в нём лежал Элик!

В тесноте вагона, среди вокзальной сутолоки шару оказалось трудно маскироваться. Непременно кто-нибудь либо заметит, либо, ещё хуже, наткнётся. Вот и решили упрятать его в рюкзак. А на месте, в лесу, баба Зина выпустит своего Помощника и пойдёт, руководствуясь его указаниям. Путешественница пристроила рюкзак на колени, обхватила его руками и мало-помалу задремала, склонив голову всё на тот же рюкзачок.

Сон был тревожным. Она куда-то бежала, кого-то искала, от кого-то пряталась, блуждала по лабиринтам, пыталась удержать какого-то незнакомца и вдруг проснулась. Голова её, лишившись опоры, резко кивнула. Зинаида Михайловна спросонья не сразу поняла, что случилось, а когда поняла, то враз обмерла. Холодный пот потёк по спине, в голове, едва проснувшейся, стало звонко и пусто. Непонятно, каким образом, но рюкзак у неё украли. Нагло вытащили из рук.

Едва эта истина достигла сознания, баба Зина приподнялась, заозиралась, но никто никуда не бежал, удирая с её багажом. Да и самого рюкзачка не было видно. Может, из-за неприметности, а скорее всего потому, что вор уже скрылся из виду. Но и чёрт бы с ним, с рюкзаком, со всеми вещами. Элик! Она осталась без Помощника!

Отчаяние было настолько сильным, что на глазах Зинаиды Михайловны выступили слёзы. Как же так! Среди людей, у всех на виду просто взяли и нагло украли вещи. Наверняка многие видели, но никто воришку не остановил, никто её саму в бок не толкнул — мол, не спи, барахло проспишь.

Всё, дальше можно не ехать. Можно покупать обратный билет и возвращаться в Елизаветинск. Да, она проживёт лет на десять дольше, сытнее и насыщеннее. Но — одна. Все подруги по площадке одна за другой сойдут в могилу. И первой — самая близкая из них, Элечка Торопова. И всё из-за одного гада, привыкшего жить за чужой счёт. Кто-то сейчас потрошит её рюкзак, копается в вещах. Много ли он накопает? Одному человеческому отбросу три рубля дохода, а три человека за это помрут до срока.

Мысли текли одна за другой, уносили слабость и растерянность. Их место занимала злость к воришке и готовность действовать. У неё полсуток до следующего поезда. По крайней мере, она может потратить это время на поиски. И если уж ничего не выйдет, то ей не в чем будет себя упрекнуть.