Азраиль. Сквозь Небеса. Том 3.

Пролог.

Второе Небо. Неподалёку от Московии. Дорога.

— Почему всё вокруг горит?! Мне становится трудно дышать, Боря, — ворчал Альтар, выворачивая фургон на нужную дорогу.

— Мы почти прибыли, босс, — гнусаво протянул здоровяк. — Задание выполнено, всё хорошо. Надеюсь, Эраст смог одолеть врага.

Нельзя сказать, что Боря с Альтаром действительно верили в поражение Красного ордена. Бывало и хуже, а сейчас Эраст бился бок о бок с сотней талантливых бойцов. Но иронично возмущаться по поводу пылающих лесов и отсутствия воздуха... было своего рода профессиональной этикой.

— Да, иначе нам и нашему ордену будет очень тяжело, Борь. — Альтар в очередной раз оглядел пылающую местность. — Даже этот пацан. Боико, или как его. Раньше мы с тобой даже и не думали, что такие, как он, могут как-то избавить нас от такого важного для ордена сражения. А сейчас... я и впрямь рад, что парнишка лежит в нашем багажнике. А мы так далеко от поля боя.

— Будто горы свернули, — воодушевлённо отозвался Боря.

— Ага, будто горы свернули, — подтвердил Блэк. — И притом не пострадали.

— И не поспоришь.

— А знаешь, кто ещё способен свернуть горы, Борь? — лицо Альтара было беспристрастно, голос — спокоен и горделив.

— Эраст Орлов, босс. Вот кто поистине сворачивает горы.

Альтар хмыкнул.

— И головы врагов.

— Вы правы, босс, — Боря позволил себе смешок. — Этот человек... я никогда таких не встречал.

— И я, Боря... — легко отозвался Алтар. — И я.

Фургон заезжал в кострище. Две пары глаз приглядывались через густой смог куда-то в сторону незнакомого особняка — одна пара слева, другая справа. Чёрные машины с гербами рода Бисфельд.

— Ты тоже это видишь, Борь? — сощурился Альтар.

— Да, босс. Бисфельды.

— А они тут что... — голос Блэка стал менее насмешливым. — Что они тут делают?

Фургон затормозил, открывая мужчинам взор на всю картину. Трупы... повсюду были трупы. Десять, двадцать, тридцать. Стонущие израненные бойцы с обеих сторон. Как с Красного ордена, так и с ордена Щита.

Князин держится за живот, стоя на коленях.

— Это ещё что... — Альтар поглядел на Эраста, буквально истекающего в крови. Изуродованная рука, покрытая страшными рубцами. — Это что такое?

— Всех раненых в машины, быстро! — послышалось со стороны Бисфельдов. — Лиза! Ты в порядке?!

Эраст повернул голову в сторону Альтара. Дмитрий, отдавая указания, тоже поглядел на них.

Взгляды трёх сторон пересеклись.

— Думаю, пора, — кивнул Боря, открыл багажник фургона — и вывалил труп Боико на траурно-пепельную почву.

Альтар поморщился. Вот же... идиот.

Глава 1

Уверен, говорить о преданности Янко Драгомира без целого и невредимого Боико нет никакого смысла. Всё и так ясно: собираешься нажить себе врага и получить нож в спину — избавься от его лучшего друга.

Однако... у медали под названием «преданность» была и обратная сторона. Янко Драгомир сделает всё, что нужно мне, с целью искупить свои грехи передо мной, спаси я его друга.

И сейчас, глядя на труп цыгана, который лежал под ногами Бори, я старался приложить как можно больше усилий, чтобы подготовить свой сосуд к пропуску Небесной Ауры осколка через серьгу Харша.

Слово своё сдержать мне всё же придётся.

— А это ещё кто такой? — Лиза, казалось, замерла на секунду, наблюдая за трупом, который притащили Альтар Блэк и Боря. Притом оба смотрели на меня с чувством выполненного долга.

— Это Боико, — гордо осведомил Альтар. — Один из причастных к атаке на Имперскую тюрьму.

Лиза замолкла. Стоило ли говорить о том, насколько нелепым выглядело их появление?..

Впрочем, я не стал заострять внимание на реакции сестры; лишь поднялся на ноги и неторопливо зашаркал в сторону Боико. Осколок, что секунду назад был заключён в серьгу Харша, стал медленно поглощать в себя всю энергию, оставшуюся после Янко Драгомира. Артефакт позволял мне без особого вреда для тела вбирать буквально каждую песчинку силы на поле боя.

...пылающие деревья, тем временем, медленно затухали. Крыша особняка, да и всё остальное вокруг. Огонь, пожирающий их, угасал, оставляя за собой только лишь разрушения. И теперь от пламени не осталось ничего, что могло бы сопровождать собой высокую температуру, смог и дым.

Оглядываясь по сторонам, я подходил всё ближе к трупу, но в какой-то момент меня неожиданно чуть повело, и я удержался на ногах лишь потому, что Владислав схватил меня за руку.

— Осторожнее, господин Орлов.

Да, сейчас меня можно было смело трогать. Ёмкость камня позволяла сдерживать всю Ауру, что впитывалась в артефакт.

Рухнув на колено перед Боико, я прислушался к себе — точнее, к левому уху, на котором зияла небольшая потёртая серьга. Пожалуй, в этом осколке было меньше Ауры, чем я рассчитывал. Вот только... даже в таком состоянии я мог поглотить боль Боико настолько, насколько это было необходимо.

Взять, к примеру, Захара Степановича, «воскрешение» которого могло показаться довольно кратковременным. В тот раз я сильно нуждался в Ауре боли старика, потому истратил её слишком рано. Однако сейчас, пожалуй, для моего камня боль Боико была настолько незначительной, что её Ауру можно было отложить в долгий ящик.

Рука бережно легла на грудь окоченевшего парня. Я прикрыл глаза.

Миг — и боль этого человека разом начала проходить через моё тело в артефакт, образуя волну Ауры. Пальцы не успевали чернеть, ведь осколок высасывал Ауру слишком быстро.

Это продолжалось в течение двух минут, пока быстрые шаги не вывели меня из задумчивого самоанализа. Лениво обернувшись, я поглядел на то, как по осыпанной пеплом тропинке ко мне поспешно приближаются двое. И один из них — Дмитрий Бисфельд.

А этому ещё что от меня нужно?

Обтирая на ходу лоб пожелтевшим от пота платочком, парнишка пыхтел и шумно выдыхал; было видно, что нахождение в очаге пламени — не его конёк. Вторым за ним, почтительно оставаясь чуть позади, семенил двухметровый крепкий мужчина в костюме с гербом Бисфельдов на груди.

И... почему у них такие лица, будто они увидели упавшего с неба Адама с целой горой благословений? Особенно у Димы. Я поднял бровь, не зная, как реагировать на неожиданных гостей, когда парень, добравшись до меня, продемонстрировал своё изумление.

— Прости, если отвлекаю, — он говорил с ноткой страха в голосе. — Но... как ты это делаешь?!

Дмитрий утёр пот со лба; его глаза лучились каким-то подозрительным подобострастием. Он глядел на меня с интересом.

— ...чувствовал твой Натиск в сотне метрах отсюда, я даже на секунду подумал, что... сражаются с моим отцом, — добавил он, бегая глазами по мне. — Послушай, это не шутки. Имперцы явно побежали докладывать об этом Аристарху Карповичу.

Я хмыкнул.

— Плевать, — и обернулся к Боико.

— Может, всё-таки поговоришь с моим отцом, Эраст? — Дима продолжал недоумевать, осматривая поверженных глазами, полными горечи. — Для чего тебе союз с Раевскими? Ты и впрямь решил жениться на Софии? Эмилия ещё сильнее разозлится, когда увидит тебя в качестве мужа Софии.

Его вопросы остались без ответа. Впрочем, вопросов бы не было, знай он точно, что я планирую сделать с Раевскими.

Владислав, что некоторое время назад помог мне подняться, склонился в почтительном полупоклоне перед Дмитрием Бисфельдом, будто это как-то должно было заставить его чуть отпрянуть от меня; поколебавшись пару секунд, он заговорил.

— Спасибо, что помогаете моим товарищам, господин Бисфельд, — голос его прозвучал чуть надтреснуто. — Противник, с которым сражался наш орден, был невероятен. Наш главнокомандующий выполнил задание, но потери, которые мы понесли, оказались слишком существенными. Потому прошу вас, оставьте Эраста в покое на некоторое время. Сейчас ему необходим отдых.

Да, он был прав. Я готов был свалиться без сил, однако продолжал поглощать боль Боико. Впрочем, погибших было достаточно, чтобы сделать вывод — противник был не просто вооружён, а особенно силён. Я и не ожидал меньшего от носителя моего артефакта.

— Я всё понимаю, — кивнул Дмитрий, глядя на моего бойца. — Прошу прощения, Эраст. Но если ты всё ещё хочешь наладить отношения с родной матерью, поговори с Робертом.

— Постараюсь, — я кивнул.

Эти слова позволили немного расслабиться. Дмитрий имеет право просить, ведь я действительно был обязан Роберту за деньги и то, что тот приставил к моему ордену таких ценных людей. Да, возможно, я недооценил Янко. Недооценил его силы. Вот только для того, кто привык работать в одиночку, эти потери были вполне приемлемыми. Да и бойцы отлично понимали, за что отдали свою жизнь.

Неожиданно раздался визг Альтара Блэка.

— Эраст! — выкрикнул тот так, будто увидел крысу в своём воротнике.

Я опустил глаза...

Ха.

...и заметил, как некогда убитый цыганёнок сидит передо мной и озирается по сторонам, а через секунду стал свидетелем того, как Альтар Блэк закатывает глаза и откидывается на землю, поднимая своим телом пыль.

— Босс! — вскрикнул Боря, спустившись к потерявшему сознание Блэку.

— Свяжи парня, Владислав, — наказал я, поднимаясь, и зашагал в сторону остальных.

***

И что в этом такого? — думал Дмитрий, вскользь бросая взгляд на очнувшегося парня.

Ведут себя так, будто цыгана из того мира вернули.

— С тобой всё в порядке, Лиза? — Дмитрий Бисфельд перевёл глаза на девушку, за которой, впрочем, и приехал.

Лиза наконец сделала над собой усилие и оторвала взгляд от смуглого парня, который только-только очнулся. Обернулась на Дмитрия и растерянно кивнула.

— Всё хорошо, — протянула она растерянно. — Спасибо, что... приехал. Ты и впрямь очень вовремя.

— Могла бы хоть сообщение прислать, — буркнул Дима, почёсывая в затылке. — Эмилия волнуется, накручивает себе. А ты тут жизнью рискуешь... нельзя же так.

— Да, думаю, я должна была сообщить заранее.

— Тебе стоит понять, что ты не только сестра Эраста, но и дочь Эмилии, — продолжал Дмитрий нравоучительным тоном. — Если кто-то угрожает тебе, то этот «кто-то» и угрожает всему роду Бисфельд. Ты — часть нашей семьи.

Лиза поджала губы и устало качнула головой. Её рука обвела весь состав Красного ордена.

— Так же, как и часть этой, — констатировала она; на этот раз показательно-невозмутимо. — Сейчас эти люди тоже моя семья, Дим.

Дмитрий язвительно хмыкнул.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь, — голос его звучал больше насмешливо. — Эти люди — кучка не самых талантливых сорока-пятидесятилетних мужиков. Тебе стоит уметь выбирать правильных друзей.

— А тебе стоит следить за языком, Дима, — заиграла желваками Лиза. — Ты можешь недооценивать Красный орден, как и другие, а можешь открыть глаза и посмотреть на всё с другой стороны. Здесь каждый борется за общую цель, отдаёт жизнь за одну идею, в то время как твой род даже не способен вставать на защиту родных. Уверена, будь я такой же неудобной, как и Эраст, моя персона стала бы такой же пустой в ваших глазах.

Дмитрий чуть сдвинул брови у переносицы.

— То есть, быть подстилкой Раевских и есть ваша святая идея? — дёрнул бровями наследник графа. — Лизать задницу канцлеру, его дочери и всему его роду, чтобы получить признание? Неплохо для...

Пощёчина Лизы буквально заставила Дмитрия замолкнуть. Девушка ударила настолько быстро, точно и хлёстко, что Дима... даже немного растерялся.

— Если я тебе благодарна за помощь, это не значит, что ты можешь позволять себе выливать на моего брата грязь, — процедила она. — Я не Эмилия, Дима, я не стану думать о том, как на меня посмотрят другие.

Дмитрий открыл-было рот, хотел добавить ещё что-то, но его одёрнул голос.

— В защиту Эраста Орлова я хотел бы кое-что высказать, господин Бисфельд, — голос Владислава раздался за спиной парня. — Вы забываете поблагодарить этого человека за то, что тот смог проанализировать действия преступника и перевернуть ход событий в свою сторону. Знаете, не нужно быть семи прядей от ума, чтобы понять — ваша охрана не справилась бы с этим человеком. И если бы не Эраст, лишь Богу было бы известно, в какой канаве Елизавета Орлова бы сейчас лежала.

— Ему бессмысленно объяснять, — качнула головой Лиза.

— Ты не знаешь, на что способна моя семья, когда речь идёт о близких... — Дмитрий парировал уверенно, однако щека его продолжала краснеть. — Отец редко бывает в ярости, но как только ему стоит насолить, случается страшное. Эраст мог присоединиться к нам, но выбрал путь пустышки.

— Твоё право так думать, Дим, я при любом раскладе поддержу брата... — подзывая одного из бойцов ордена, Лиза отвернулась в сторону лежащих на земле орденоносцев. — Но разговаривать я больше не намерена. Лучше поможем раненым.

Дмитрий не стал спорить — испытующе посмотрел на Лизу и направился к машинам.

***

— Сколько бойцов потеряли, Иван Эдуардович? — я поглядел на Князина, стараясь не заострять внимание на состоянии Боико. Парень не успел «проснуться», как в ту же секунду был связан орденоносцами и посажен в один из автомобилей.

Думаю, им есть что обсудить с Янко и остальными.

— Твоя печать оказалась очень полезной, Эраст, — старик и сам был сильно ранен, однако не давал себе права расслабляться. — Мало кто это заметил, но... я отчётливо видел, как особый покров не позволил многим погибнуть.

Он прав. Печать Богини Асхалы стала ключевым моментом в сражении. Волна пламени сожгла бы всех дотла, не будь я готов к этой атаке.

— Да, но вы не ответили, — я скосил глаза на Князина.

— Около тридцати человек, Эраст, — наконец ответил он. — Остальных, раненных, увезли люди Бисфельдов.

Тридцать человек из сотни, значит.

...возня с трупами продолжалась до самой поздней ночи. Я не стал отъезжать далеко от места сражения, пока окончательно не убедился в том, что каждый раненый боец был увезён из этого места. И только позже, когда всё завершилось, дал указание отправиться всем выжившим в штаб-квартиру ордена Щита на втором кольце Московии.

— ...что будешь делать с цыганом? — Князин смотрел на меня, когда мы выходили из автомобилей и шагали в сторону главных ворот здания. — Мы могли бы убить их на виду у всех. Устроить показательную казнь ублюдкам.

По моему лицу пробежалась тень. Ну, разумеется, старик не захочет видеть их живыми после всего случившегося. Вот только... не для этого я одного из них на время от смерти избавил.

— Знаете, что значит быть свободным для этих людей, Иван Эдуардович? — взгляд мой оставался расплывчатым, направленным куда-то в пустоту.

Старик поглядел на меня с вопросом.

— То, что они не признают власть над ними, — продолжал я. — Не понимают авторитета и не ограничивают себя рамками. Сегодня мы были их врагами, завтра же... они отдадут свои жизни, но сделают так, как скажем мы. Ими лишь нужно уметь манипулировать.

— Так ты собираешься... — кулаки старика сжались. Впрочем, как и челюсть. — В живых этих тварей оставить?..

— Ненадолго, но да, — я кивнул. — Пока они мне нужны. Притом все, и даже Янко.

Долгих разговоров с Князиным я не планировал, поэтому свернул в другой коридор сразу же, как только появилась возможность. Бойцы Красного ордена успели расположиться в свободных комнатах, потому зачастую я слышал приветствия в свой адрес из приоткрытых дверей комнат.

Любопытно, что в этой штаб-квартире можно было вполне комфортно жить, в отличие от той, что была у Красного ордена. Здешний особняк был оборудован всем необходимым, да и расположение в пределах второго кольца было куда более удобным, нежели за ним. Потому я решил ютиться здесь какое-то время.

...отдав нужные указания бойцам, я зашагал в комнату Лизы. После пары стуков дождался её разрешения — и присел напротив неё.

— Как твоё самочувствие? — старался не думать о жуткой усталости. Разговор с сестрой должен был состояться до церемонии в поместье Раевских.

— Всё в порядке.

Я кивнул, силясь сказать что-то. Оттого в комнате воцарилось молчание. Однако...

- Почему ты не сказал мне?.. — протянула она сразу же, поняв, для чего я прибыл к ней. — Я думала, ты... не собираешься бегать хвостом за знатью.

Я чуть дёрнул бровями в удивлении — а затем, осознав, как всё выглядит с её стороны, лишь пожал плечами.

— Говорила с Бисфельдом, значит, — заключил я меланхолично. — Иногда люди, которые не должны знать правды, строят свои догадки. Вот только это...

— Как так вышло? — продолжая недоумевать, Лиза не позволила мне завершить мысль. — Как так вышло, что ты отрекаешься от своих же слов? Люди умирают, сражаясь за твои идеи. Все члены ордена видят в тебе надежду. Но... вместо того, чтобы доказать миру, что ты не нуждаешься в его признании, ты заключаешь союзы с Раевскими.

Я не знал, что ответить сходу на это. Будет знать правду — окажется в опасности.

— Послушай, Лиза, — мой голос был печальным и насмешливым одновременно. — Я лишь делаю то, что должен. Об этом я и говорил тебе с самого начала.

— Может, ты всё же расскажешь хоть немного? — взгляд её буравил моё лицо. — Пойми, я иду за тобой вслепую. Только и делаю, что верю тебе, но... мне тяжело отказываться от мамы ради цели, о которой мне даже не известно.

Глаза её сверкнули, слёзы покатились по щекам. Я лишь слегка почесал в затылке и подошёл к ней ближе.

— Когда я говорил, что со мной будет опасно, я имел в виду именно это, — моя ладонь бережно убрала локон тёмных волос за ухо сестры. — Церемония помолвки с Раевской имеет гораздо более глубокие мотивы, Лиз. Каким бы я ни был, сейчас Империя сильнее. И завтра с огромной вероятностью меня схватят жандармы.

— Что?.. — Лиза сделала такой вид, будто не расслышала. — Почему? С чего ты взял?

С чего я это взял?..

Возможно, с того, что уже не раз имел с ними дело.

— Долго объяснять. Важно то, что есть целая гора причин, по которым меня могли повязать и раньше, но этого не сделали, — я постарался состроить подбадривающий тон. — Почему? Не было явных доказательств.

— И ты всё ещё хочешь союза с Раевскими?.. — продолжала она так, будто не особо меня слушала. — Думаешь, они помогут тебе чем-то?..

— Уверен, что нет, — я хмыкнул, обняв её крепче.

— Тогда зачем всё это?

— Хочу получить мощный рычаг давления на канцлера, — я поглядел на ночное небо через окно. — Он любит свою дочь, поэтому не сможет навредить мне на её глазах. Будет вынужден менять свои планы.

Лиза взяла мою ладонь и крепко сжала её в своих руках. Глаза сестры закрывались сами, однако она делала много усилий, чтобы не заснуть.

— В любом случае, я останусь с тобой. Прости, что сомневаюсь. Просто... обещай, что поговоришь с мамой, Эраст, — сейчас её голос звучал ещё тише. — Ты можешь преследовать любую цель, но моя останется прежней. Мы будем вместе.

Уголки моих губ дёрнулись в искренней улыбке. Сказать честно, сестра всё больше восхищала своей чистотой.

— Эмилия хоть вспоминает меня?

Лиза, еле заметно улыбнувшись, кивнула.

— Говорит, что ты последний, кому я должна доверять.

— Но вспоминает ведь, — я хмыкнул.

— Вспоминает... — грустно подтвердила она. — Чаще, чем кого-либо.

— Это уже успех, — кивнул я. — Знаешь, когда я узнал, что Эмилия жива... я ведь и сам был безумно рад. Прошлое кажется таким забытым, что начинаешь пропускать мимо причины, по которым тебе не доверяют.

Лиза не стала отвечать. Она лишь крепче прижалась ко мне, позволяя всем телом ощутить, что она чувствует.

— А я знала, что ты её любишь, — мило хмыкнула она мне в грудь. — Даже сильнее, чем я. Вообще, чем кто-либо другой в этом мире.

В груди что-то глухо стукнуло. Я всегда был скуп на эмоции — и сейчас ощущал некую скованность. Сестра, полагаю, была одной из тех, кто поистине мог уязвить меня. И неважно, насколько я был силён. Слова её были способны пройти даже сквозь самую прочную броню.

— Завтра церемония, — я пригладил её волосы — медленно и заботливо. — Выполни мою просьбу. Отправляйся ранним утром в дом Бисфельдов. Не хочу, чтобы кто-то видел тебя в компании Красного ордена.

— Как скажешь...

...девушка заснула. А я отправился обратно — к Князину и остальным. После того, как я дал указ похоронить всех бойцов неподалёку от главного здания, прошло более часа. Потому определил сразу, куда стоит направляться.

Погода была дождливая, однако никого это не волновало.

Орденоносцы покорно стояли у надгробий, излучая скорбь, пока один из священников ордена читал молитву. Я лишь прошагал мимо рядов в сторону Альтара — который успел прийти в себя — и склонил голову.

— Один человек, — говорил Альтар, закуривая сигарету. — Способен разбить целое войско. Этот камень и впрямь опасен.

Я, скосив глаза на Блэка, кивнул, не отвечая. Мне поистине повезло принять этот бой в составе сотни опытных вояк. Не будь у меня их помощи, никто не знает, как бы развернулись события.

— Я даже не могу представить, насколько неприступны Раевские, это же... непосильная обычному человеку задача, — продолжал он, выпуская клуб дыма в воздух, наполненный сыростью и скорбью. — Притом он канцлер — часть верховной палаты лордов сената. Представь, какой резонанс в обществе вызовет наш конфликт.

Обычному человеку такая задача и впрямь непосильна. Вот только... кто сказал, что обычному человеку вообще подвластна такая сила?

— Я понимаю, что ты хочешь этим сказать, Альтар, — отозвался я тихим, сильно уставшим голосом. — Предлагаешь не лезть на рожон с порога. Вот только... такие, как он, не станут медлить. Выпадет удобный случай, и он меня прикончит.

— Орден будет готов, Эраст, — заключил Альтар. — Протез, который был на руке Драгомира, сейчас оценивается в несколько сотен миллионов. Если ты не против, мы... пустим его на аукцион. Деньги сейчас не менее важная проблема.

— Оставь мне указательный палец от протеза, остальное можешь продать.

Альтар безмолвно кивнул. Сплав протеза походил на алонский, так как пропускал Альфа-частоты. Думаю, стоит он на этой планете и впрямь немало.

— И да, с продажи вернёшь долг Бисфельдам, — добавил я.

— Как скажешь.

...хлюпанья шагов раздались сбоку от нас. Мы с Альтаром обернулись... на Борю. Здоровяк шёл быстро, стараясь обходить лужи и людей, но зачастую натыкался на грязь. Оттого его ботинки были мокрыми и сильно испачканными.

— Я уточнил по поводу вашей с Софией помолвки, босс, — начал он сразу, как остановился. — Завтрашним вечером в поместье Раевских пройдёт церемония. Канцлер не стал противиться количеству гостей, и даже позволил прихватить с собой двадцать человек. Думаю, защитить тебя будет проще.

Выслушав до конца, я кивнул Боре и оглянулся на скорбящих орденоносцев. Сейчас они потеряли своих друзей, лишились братьев... если бы не тот успех, с которым мы выполнили задачу, в ордене царил бы хаос.

У меня нет права на ошибку.

— Янко очнулся? — я поднял взгляд на Борю.

— Да, — осведомил он, чуть сжав челюсть. — Мы заперли его в темнице штаб-квартиры. Не понимаю, зачем он вам, но я бы посоветовал не играть с огнём.

Я и не собирался.

— Без камня он не так опасен, — заключил я и хлопнул Борю по плечу. — В таком случае, оставайтесь здесь, я поговорю с ним с глазу на глаз.

***

Тёмные сырые стены подвала казались ещё более тёмными и сырыми из-за протекающей дождевой воды. Хлюпая по небольшим лужам, я спокойным шагом направлялся в сторону массивной клетки.

Сон для слабаков — так я себя успокаивал, понимая, что дико вымотался за этот день. Однако времени и впрямь было мало.

...и сейчас скрытая в полумраке фигура Янко Драгомира, поджав колени и приобняв их одной рукой, покачивалась взад-вперёд и нашёптывала что-то себе под нос. Я не особо мог разобрать его слов, вот только... отчего-то казалось, что цыган молится.

Сократив расстояние до метра, я снисходительно посмотрел на Янко. Он, заметив мой силуэт, тут же замер и опустил взгляд вниз.

— Пришёл злорадствовать? — бросил цыган, не глядя на меня. — Строишь из себя благодетеля...

— Избавь, Янко. И не собирался, — я изобразил что-то вроде вежливого тона. — Времени на это уж точно нет. Лишь хотел узнать, кто ты такой и зачем убил Граала Кьюго.

Цыган дрогнул, продолжая смотреть вниз. Он не отвечал около минуты, стараясь унять дрожь в теле. Делал вид, что не собирается со мной говорить...

...но затем утёр слёзы с лица и медленно поднял на меня мокрые глаза.

— Я хочу видеть Дрину, — протянул он полушёпотом. — Ей будут угрожать, если выдам всю правду. Скажи, Орлов, что вы с ней сделали?

Янко — отважный малый, если быть честным. Талант и другие качества позволяют ему управлять моей силой лучше, чем тому же Граалу. Однако путь, что он выбрал... был немного искорёженным.

Я поджал губы в задумчивости и...

— Она спит, — протянул на выдохе. — Сейчас я куда опаснее любого, кто тебе угрожает. Поэтому отвечай на вопросы. Кто такой и зачем убил Граала?

— Янко Драгомир, — надломано протянул он.

— Это не ответ, — мой голос прошёлся дрожью по его телу.

— Янко Драгомир. Сын бывшего Барона Дэвида Драгомира.

Я промолчал, ожидая ответа на мой второй вопрос; на моём лице не дрогнул ни один мускул.

— Ты ведь знаешь, зачем я убил его, — в этот раз Янко говорил более спокойно, не переживая. — Ты знаешь, где я живу. Осведомлён о том, кто такая Пелагея. Грёбаный всезнайка.

Я мотнул головой.

— Отвечай на вопрос, Янко.

— Я искал камень Азраиля, — наконец соизволил тот ответить. — Япония сделала заказ. Предложила хорошие деньги. Граала убил тоже по их просьбе. Не думай, что на этом война с азиатами закончилась.

В таком случае, у меня ещё больше причин не убивать его.

— И не думал, — отозвался я. — Наверное, нет смысла говорить о том, что за все твои убийства придётся заплатить.

Янко хмыкнул, покачав головой.

— Этого не должно было случиться, — недоумевал он. — Отец говорил мне. Говорил, что Азраиль изучал печати, способные управлять болью настолько искусно, насколько это возможно. Мне известна его ссора с Высшими Богами. Азраиль знал, что поражение неизбежно, и вернулся исправлять ошибки. Я не понимаю, почему проиграл.

Я приподнял бровь в недоумении, но позволил ему завершить мысль.

— ...отец дал возможность стать бароном старому алкашу из Павшего ордена, он верил во что-то высшее, — заключил он, съёжившись. — До последнего верил в идеи Азраиля. Но... в итоге погиб сам и меня подставил...

— Кем был Дэвид Драгомир? — я смерил тяжёлым взглядом заложника.

— Наёмником, бароном свободного племени и сильнейшим человеком в мире, — отозвался он тихо. — Его идею о свободе поддержали сотни тысяч людей. Отец бесследно исчез, но оставил после себя самый большой след в истории. Вот только ушёл слишком рано. По итогу план отца был провален, а вместе с тем и план Азраиля.

Эффект бабочки, ну, конечно.

— Так ты решил исправить его ошибки, Янко? — уточнил я.

— Я решил пойти по стопам папы, — отозвался он. — И стать наёмником. Связи, деньги и прочее были у меня с самого детства, но... да, ты прав, я решил, что исправлю ошибки отца — буду делать всё, чтобы вернуть камни прошлым владельцам. С самого начала я вёл охоту на японца, затем возник ты...

Я кивнул. По стопам папы, значит...

— Ты провалился, Янко, — осведомил я. — И теперь не только твоя жизнь, но и смерть зависят от моего решения. Слишком много ошибок.

Ноги мои подогнулись в коленях, опуская тело на корты. Теперь мы с Драгомиром были на одном уровне.

— Я преследовал его философию, — скривился Янко, обращаясь ко мне с жалостью в голосе. — Боль делает сильнее! Это его слова, я преследовал его исповедания!

Я поджал губы. Полагаю, он получил посыл немного иначе — в искажённой форме.

— Боль делает Азраиля сильнее, ты прав, — заключил я с раздражением в голосе. — Вот только Азраиль никогда не поощрял насилие. Боль делала его сильнее, это так. Но в то же время боль убивала его изнутри. Поверь, это не равноценная плата.

— Да откуда тебе знать?.. — отмахнулся он. — Говоришь так, будто...

— Я знаю, — перебил я. — Поверь. Как и знаю то, куда мог отправиться твой отец. Судя по всему, он не был убит.

Янко промолчал, делая печальные глаза. Могу его понять — тема потери родных всегда тяжёлая.

— ...и я буду искать его, — добавил я.

Драгомир прикрыл глаза, слёзы потекли по его щекам.

— Трудно тебе верить, — отозвался он хрипло. — В твоих руках мой камень, а это значит, ты себя ощущаешь всемогущим Богом в облике человека.

— Думаешь, дело в камне? — я хмыкнул. — Знаешь, мне не нужен камень, чтобы... например, чуть отсрочить дату твоей смерти. Да, может, я и ощущаю себя Богом в облике смертного, но далеко не потому, что в моих руках есть камень. Можешь считать, что я и есть тот самый Азраиль, который пал перед Богами.

Янко резко поглядел на меня, глазами, полными недоумения. Разумеется, он поначалу не поверил, однако... последние события позволили паззлу в его голове сложиться.

— Что?..

— Поможешь мне вернуть осколки моего камня, и я позволю тебе ещё немного пожить, — заключил я, поднимаясь на ноги.

Цыган будто окаменел.

— Не смей даже сравнивать себя с Азраилем, Эраст. Этот Высший Бог уничтожил целую планету! Ты и пальца его не стоишь.

Я хмыкнул. Этот спор, разумеется, останется без ответа. Однако сам факт того, что Янко интересуется моей философией, вселял надежду.

— Даже если так, — глаза мои чуть сощурились. — У нас с тобой схожая цель. Потому можешь считать меня союзником.

— Был бы выбор...

***

Второе Небо. Поселение Крах. Аэропорт.

— Извините, господин Андропов, но...

— Прочь с дороги! — рявкнул действительный тайный советник, сметая с дороги работницу аэропорта.

Он быстро шагал в сторону стойки регистрации. В голове возникало такое ощущение, будто весь мир делает всё, чтобы остановить его.

Эраст Орлов убил собственного отца! Надо же! Ума не приложить, какой шум он поднимет своими доказательствами! Красный орден будет гнить за решёткой, либо же будет вынужден вернуться обратно — в свои трущобы под свойственным им названием Крах.

Свернув по коридору, Кирилл Михайлович продолжал идти — и на этот раз старался переставлять ноги гораздо более резво.

Ведь дело не требовало отлагательств!

— ...билет до Московии специально для тайного советника Империи, — говорил он женщине, что хлопала изумлёнными глазами.

— Но регистрация завершилась, и я...

Андропов сжал челюсть. Корочка во мгновении ока взмыла к глазам женщины.

— Если вы не хотите проблем, отложите отлёт! — взвыл он, не обращая внимания на недоумевающих позади него гражданских. — Это приказ!

Женщина, бегая глазами по документам, медленно взяла трубку.

— Здравствуйте, тут... тайный советник Кирилл Михайлович Андропов просит задержать рейс, — она говорила тихо, но Андропов слышал каждое её слово. — Да, да... непременно. Показал. И паспорт, и документы. Да... хорошо, я поняла.

Женщина положила трубку, подняла взгляд на тайного советника.

— У вас есть багаж, или только ручная...

— Только кладь! — нетерпеливо выпалил тайный советник. — Прошу, поскорее!

---

Поставь лайк — поддержи автора!

Глава 2

Второе Небо. Московия. Поместье Раевских.

Когда весь день идёт наперекосяк, в конце концов начинаешь к этому привыкать, входя в бешеный ритм, заданный нынешними реалиями.

Хаос и неразбериха... это именно то, что позволяет поистине внимательным людям воспользоваться ситуацией и поиметь свою выгоду.

Сказать, что день Константина Раевского шёл наперекосяк, было всё равно, что назвать извержение вулкана лёгкой непогодой. Церемония помолвки Эраста и Софии и все свалившиеся на него проблемы могли по-настоящему выбить его из колеи — и как отца, и как бизнесмена, и как политика.

Впрочем, когда-то всё закончится, и Константин спокойно сможет провозгласить себя обладателем двух осколков.

...по счастью, политика в нём было всё-таки больше, а потому к вечеру, когда паника и суматоха, связанные с организацией помолвки, прошли на нет, Раевский сумел взять в руки как себя, так и бокал крепкого рома.

Если нельзя контролировать ситуацию, приходится хотя бы перехватывать инициативы и других плывущих по течению. Вот почему он повторно пригласил на церемонию семьи Бисфельдов, Драгиных и ещё немало уважаемых домов.

Разве что Аристарх Карпович не соизволил явиться на торжество. В конце концов... это тоже могло стать важной частью его победы.

Впрочем, отменить церемонию — то же самое, что и проиграть. С другой стороны, уж слишком много влиятельных гостей собиралось здесь в этот вечер, чтобы в случае провала опозориться на всю Московию.

— Господин Раевский, — Мартынов, о чём-то переговорив с местным персоналом, вернулся и чуть возбуждённо обратился к канцлеру. — Касательно всех приглашений на церемонию, я ознакомился с конечным списком гостей.

Раевский, отпрянув от бокала, не сказал ни слова — лишь вопросительно глянул на помощника.

— Приглашения приняли практически все гости. В основном обычные рода аристократ, отпрыски и главы. Влиятельные семьи из Имперских тоже будут. Помимо них несколько представителей других стран-союзников. И Филипп Грациус со своей семьей также отправил поздравление.

— Что?! — ром расплескался из бокала. — Что ты сказал? Грациус?

— Да, господин, — кивнул Мартынов.

— Ты с ума сошёл, Мартынов?! — разразился канцлер. — Ты что вытворяешь? Откуда англосаксам вообще известно о помолвке?!

Филипп Грациус — английский аристократ из Королевской семьи, который должен был стать мужем Софии! Как будет ощущать себя этот человек на чужой помолвке?!

— Я не знаю, Константин Владимирович, — мотал головой Мартынов. — Мне кажется, от него мы навряд ли сможем избавиться.

— Ублюдки, — процедил старик, опрокинув содержимое в бокале. — Ладно, плевать. Если есть что-то ещё, не мни сиськи. Давай сразу к сути.

Если нет возможности избежать новых сюрпризов, следует к ним хотя бы подготовиться.

— Красный орден, — отозвался помощник. — Согласно списку гостей, здесь будет около двадцати членов этого ордена и их представители. Альтар Блэк и Иван Князин. Не уверен, что информация точная, возможно, они ошиблись нулями и именами, но это само по себе...

Лицо Константина Раевского скривилось в презрительной гримасе.

— Обычно этот мусор никуда не приглашают и не зовут, но после кражи камня всё изменилось, Мартынов, — он говорил так, будто было тошно. — И даже Князин повёлся на этот цирк. Когда лживая раздутая слава кончается, остаётся сила. И вот эта сила останется у меня, Мартынов, у Контантина Раевского.

— Разумеется, господин, — согласился помощник. — Разумеется.

***

Второе Небо. Московия. Штаб-квартира ордена Щита.

Озадаченные лица собравшихся за большим столом зала совещаний говорили о них больше, чем любые красивые речи.

Казалось бы, те, кто называет себя профессионалом, должны уметь скрывать свои эмоции куда лучше, но...

— Нет, Эраст, в это даже верится с трудом, — мотнул головой Князин. — Брать Раевских в такой агрессивной манере. Послушай, выше головы не прыгнешь. На стороне канцлера чуть ли не вся Московская знать, верховная палата лордов и... нет, ты говоришь странные вещи.

...даже ребёнку понятно, что они ни на йоту не поверили моим словам о том, что взять Раевских вполне возможно, если надавить на нужные места.

Но к чему тогда я тут распинаюсь?

Благо, некоторые вопросы сами по себе предоставляют ответы.

Константин Раевский затеял какую-то игру, и ему нужна разменная пешка с громким именем; Красный орден для него — кучка посредственных головорезов, уже купившихся на лесть Раевского.

Уверен, резко увеличившееся количество гостей позволило чуть сбить его с курса, однако кардинальных изменений не произошло.

— Повторяю ещё раз, Иван Эдуардович, — я отложил чашечку утреннего кофе. — Сидеть тише травы я не собираюсь. Ни мы, ни канцлер сейчас не уверены на сотню процентов, что вложения выгорят. И наша задача — идти напролом.

— Ты предлагаешь открыто атаковать их? — сощурился Блэк.

— Нет, разумеется, — с раздражением бросил я. — В игру необходимо включить как можно больше людей. Если и сможем как-то воздействовать на канцлера, то только через хаос и неразбериху.

...почему бы не усилить давление? Как бы всё вокруг не походило на ловушку и прочее — меня это не волновало.

Наш орден, тем временем, старался осмыслить происходящее.

— Ты сам сказал — жандармы уже готовятся атаковать тебя, — рассуждал Князин. — Тогда как ты собираешься брать Раевских, когда сам одной ногой чуть ли не в имперской тюрьме?

— София, друзья мои, — я оглянул сидящих в зале. — Ахиллесова пята нашего канцлера — София Раевская.

— Похитим её?

— Нет, — сдержанно процедил я. — Никакого насилия, Альтар. Эта девушка — дочь Карины, очень важного для меня человека. Нам лишь нужно перекинуть её на свою сторону.

Альтар дёрнул бровями, хотел-было что-то добавить, но...

— Кхм... — Князин прочистил горло, затем поправил воротник. — И... вот так сразу? Ты думаешь, она так просто забудет отца и станет идти за тобой? Послушай, будь я на её месте...

— Ты не на её месте, — парировал я. — У тебя попросту не было выбора. У Софии он есть, но... хочу лишь сказать, если потеряем шанс и упустим Софию, то останемся с разбитым корытом.

Князин шумно выдохнул. Не с первого раза, но все сидящие в зале поняли, что именно нас будет ждать, когда мы окажемся на землях канцлера. Что-то вроде любезного приёма, после которого, вполне возможно, всё пройдёт по тому же сценарию, что и в Высшей Имперской академии.

— А если мы атакуем первыми, то...

Я мотнул головой.

— Не атакуем. Скорее, для Раевского это будет лучший и самый выгодный расклад, — отозвался я задумчиво, глядя на Альтара. — Стоит Раевским понять, что камень отдавать не собираемся, как вся сила их дома обрушится на наши головы.

— Рисковать оставшимися людьми я не намерен, — решительно заключил Князин. — Хватит с нас потерь.

Я посмотрел на Альтара хмуро, заметив, как тот силится возразить Князину. Нет, сейчас атаковать слишком рискованно... камень я, возможно, и обрёл, вот только использовать его в бою не собираюсь. А все бойцы, что у нас сейчас остались... едва ли они продержатся с Константином дольше десяти минут.

— В таком случае, Эраст, так как мы лично видели, на что ты способен, — подчёркнуто-деловито подал голос Иван Князин. — Для моих братьев будет большой честью, если ты возглавишь эту операцию лично. Просьба одна — не отправлять уставших волков на верную смерть. В остальном воля твоя.

— Да, босс, все тебя готовы слушаться, — согласился с Князиным Боря.

Я медленно оглянул всех собравшихся в помещении... поднял руку, приковывая к себе немного внимания остальных.

— Я буду работать один, друзья, — заключил я, скосив задумчивый взгляд на Альтара. — Но и не хочу, чтобы атака Раевского стала для нас неожиданностью. Поэтому задача ордена — показать себя достойно. Ничего сложного; в сущности — наслаждаться банкетом. И всё же быть готовым в любую секунду дать понять Раевским, что мы не собираемся отступать — и сделать это так, чтобы об этом понял лишь сам Константин.

Я обратил внимание на реакцию Блэка. Тот явно нервничал. Альтар умный мужик; нужно отдать ему должное — он не только понимал мои взгляды, но и соглашался со мной, ни секунды не сомневаясь в верности моих решений.

— Альтар, — едва заметно улыбнулся я, поворачиваясь к нему. — Помню, вы с Константином Раевским заключили союз. Полагаю, он чётко дал понять, что на твоей стороне. Тогда с чего ты так рвёшься атаковать его людей?

Альтар чуть-было не поперхнулся, но быстро взял себя в руки.

— Не суди сгоряча, Эраст, — удивлённо таращась на меня, заметил он. — Я понимаю, он уважает нас как равных, а мы уважаем их, но... едва ли формальный союз позволит строить вокруг себя планы. Я лишь не хочу, чтобы мы добровольно пускали своих людей в логово врага, позволяя нас атаковать.

— Уважает, как равных?.. Звучит так же нелепо, как и ваш союз в целом, — отметил Князин. — Константин Раевский не станет включать в расчёт союзы и прочее. Камень в руках и Красный орден в союзниках — понятия несопоставимые по своей значимости.

Альтар поморгал; было заметно, как каждое слово Князина отзывалось в нём как стук гвоздя по крышке гроба. Кажется, он ощущал всю свою беспомощность, но решительно не был уверен в том, как себя вести.

— Вы ровно так же недооценили Красный орден, Иван Эдуардович. И что в итоге?.. — виновато выпалил он, поворачиваясь в сторону открытого окна. — Раевский, думаю, не воспринимает нас всерьёз. Но это не значит, что мы — мусор.

На лице Ивана Эдуардовича Князина возникла нотка неприязни.

— Что ж. Я вас и впрямь считал шарлатанами в тёмных камзолах, — уже куда более уверенным тоном заключил он. — С другой стороны, это говорит о честности Эраста перед собственным словом. Парень дал обещание, что поможет восстановить власть орденов. Так он и делает, несмотря на все преследующие орден проблемы.

Иван говорил это через силу — так, будто заставил себя найти хоть какой-то положительный признак того, что его орден Щита сейчас находится под моим командованием.

Мне же оставалось лишь проглотить всю эту информацию и сделать нужные выводы.

— Тем не менее, проблема всё ещё витает где-то в воздухе, — я грузно опёрся руками о стол, поднимаясь. — И всё, что остаётся... следовать чёткому плану. Не уверен, что дедуля будет рад моей просьбе, но... пока солдаты нашего ордена в лечебницах, выбора другого нет.

Альтар озадаченно помотал головой.

— Цыгане не станут помогать в конфликте с Раевскими, Эраст, — заключил он. — Давай честно, ты лишь внук Игната Романовского, которого он явно терпеть не может. А что касается заложников... хм, едва ли он заступится за талантливого, но абсолютно чужого ему Янко.

Возможно, он прав. Дед довольно чётко дал понять, что не особо рад со мной разговаривать, хоть мы с ним и являемся родными по крови. Да, так вышло. И от этого не избавиться.

— Мы спасли жизнь Боико, так? — я приподнял бровь и испытующе поглядел на Альтара.

— Да. Я так думаю.

Я кивнул.

— В таком случае деду я не должен, — заключил я, выпрямляясь. — Итак. Мне нужно поговорить с юной цыганкой, господа. А вам следует начать подготовку. Сегодняшним вечером всё случится.

Собравшиеся дружно закивали. Вот и отлично.

Видит Иоан, меня ждёт весёлая ночка.

— Раз мы так быстро пришли к взаимопониманию, — Князин поднялся с кресла, — то и с подготовкой к вечеру тянуть не будем. Я соберу оставшихся, дам им нужные указания и постараюсь найти для них стильную одежду.

Он жестом показал остальным членам Совета подниматься.

— Дай мне несколько часов, и я подготовлю бойцов, — добавил Князин, закрывая за собой дверь зала совещаний.

— А я найду нам денег, — добавил Альтар Блэк. — Сегодня я решил принять участие в местном аукционе. Не хочешь отправиться со мной?

Я мотнул головой, бросая взгляд на наручные часы.

— Поезжай без меня, Альтар, — велел я. — У мне есть одно важное дело. Думаю, пересечёмся здесь, в этом же месте.

Пожав плечами, Блэк развернулся на одних каблука — и зашагал в сторону открытой двери, насвистывая себе под нос незнакомую мелодию. Я, провожая взглядом Альтара, остановил глаза на Боре и... натянул хищную улыбку.

— Мне не нравится ваш взгляд, босс... — приподнял тот брови.

— Мне тоже, — хмыкнул я. — Но я не могу не улыбаться, когда думаю о них.

— О ком?

— О цыганах, — заключил я, смерив Борю любопытным взглядом. — Пришло время навестить их снова. И ты пойдёшь со мной.

Боря поглядел на меня с ноткой растерянности. Да, я и сам не был в восторге от того, что должен обращаться к старику за помощью снова.

Вот только выбора у меня не было.

***

— ...серьёзно? — наконец, не выдержала Пелагея, что принимала в руки мобильник. — Ты думаешь Романовский колыхнётся после твоих действий?

Я придирчиво осмотрел комнату, в которой ютились Пелагея и Дрина. Но не потому, что они девочки и к ним нужно относиться более бережно. А потому, что они обе не представляли особой опасности.

— Дрина, ты готова? — я скосил глаза на смуглую малышку, которая вальяжно лежала на диванчике и листала ленту новостей в Фейсбуке.

— Готова! — закивала она, качая ножкой.

— Эраст, это...

— Звони, — дёрнул я мобильником, глядя на Пелагею. — Его свободные односельчане в опасности, а это уже большое событие, чтобы хотя бы взять трубку.

— Зачем тебе его помощь? — нахмурилась та.

— Не задавай вопросы, ответы на которые тебе знать необязательно, — невозмутимо ответил я. — Я же сказал.

Неохотно выхватывая мобильник, Пелагея набрала номер. Приложила к уху динамик и...

— Здравствуйте, э-э-э... Игнат Борисович, — неуверенно начала она. — Это Пелагея, дочь Смиральды.

Секунда — и лицо девочки скривилось от того количества оскорблений, которые тут же с высокой громкостью — и даже скоростью — посыпались на неё. Да, экспрессивное поведение деда — как недостаток, так и его явный козырь.

...казалось, он её чем-то сильно задел; по щеке девочки прокатились слёзы.

— Простите, Игнат Борисович, но... речь не обо мне, — наконец нашла она паузу, в которую смогла вставить свою фразу. — Эраст Орлов из Красного ордена. Я звоню по его просьбе... он схватил нас и держит взаперти. Сказал, что собирается жениться на дочери канцлера верховной палаты сената, Игнат Борисович. Эраст хочет, чтобы вы... присутствовали в качестве гостя.

...немая сцена. Старик выдержал секундную паузу.

Что ж, я ожидал этого — крики были настолько громкими, что умудрялись разноситься по всему помещению. Минута — или две — разъяснений о том, за какие грехи я такой мелкий евнух и позор семьи свалился ему на голову, а позже разглагольствования о моём полном отсутствии чувства долга перед убитым отцом.

«Больше не говори мне об этом проклятом евнухе!» — последнее, что мы услышали перед тем, как тот сбросил трубку.

— Да уж... — Дрина выдохнула. — Столько новых слов узнала. Пелагея, а что значит долбо...

— Дрина! — перебила цыганка, бросив на ребёнка хмурый взгляд. — Забудь, что говорил барон.

— Ладно...

— Звони ещё раз, — невозмутимо приказал я. — Скажи, что убью вас лично, если не приедет. Надеюсь Дрина умеет реветь так, будто её убивают?

— Умеет! — хохотнула девочка, схватившись за живот. — Ещё как умеет. Я же цыганка.

— Вот и проверим, — я испытующе поглядел на Пелагею.

Девушка состроила недовольный вид, но под моим тяжёлым взглядом вновь набрала номер. Три гудка — и дед взял трубку во второй раз.

— Извините, Игнат Борисович, это снова я, Пелагея. Эраст Орлов держит нас в заложниках, — на этот раз Пелагея говорила чуть быстрее. — Он обещал убить нас, если вы не прибудете сегодня!

— Пожалуйста, не надо! — взвизгнула Дрина так убедительно, что я и сам чуть проникся. — Дедушка барон спасёт нас! Он меня вытащит!

Пауза. Дед замолк. Никаких оскорблений и прочего — только искренняя злость. В такие моменты он был в несколько раз опаснее. Так как делал это тихо и... задумчиво.

Прозвучала фраза деда, которую я не расслышал.

— Я, Янко, Дрина и Боико, — перечислила Пелагея и... кивнула. — Спасибо, я буду вас ждать.

Отключая вызов, Пелагея оглядела меня чуть обиженным взглядом. Что ей там наговорил старик, известно было только ей.

А я задавать неловкие вопросы и вовсе не собирался.

— Дрина, тебе бы в кино с такими талантами, — я хмыкнул, разворачиваясь.

— Разреши увидеться с Янко... — выпалила в спину артистка. — Пожалуйста.

Хорошо манипулирует. Я чуть поджал губы, обернулся на неё печальными глазами и...

— Нет, о встречах с ним можешь забыть.

Лицо мелкой резко переменилось.

— Козлина!

— Ага...

***

Второе Небо. Неподалёку от Московии. Свободное племя.

— ...что он себе позволяет?! — от воплей Игната Борисовича в палатке тряслась ткань; не ори он в жаркий солнечный день, перебудил бы всех вокруг. — Что за цирк с заложниками?! Этот евнух ещё познает ярость Романовского!

Льняная сумка, тем временем, набивалась тряпочной одеждой. Какой-то старый пиджак, изорванная клетчатая рубашка, расчёска и бутылочка рома — всё, что оказалось в сумке за короткое время сборов.

— Барон, вы не обязаны туда отправляться! — охранник успокаивал старика как мог, вот только выходило у него это не лучше, чем у всех других, что пытались остудить гневные порывы.

— Этот евнух будет просить пощады в моих ногах! — ревел Игнат Борисович всё громче, швыряя очередную безделушку в сумку. — Видите ли, соизволит меня видеть на своей помолвке с Раевскими. Ха! Я ему устрою помолвку, евнуху проклятому. Он её на всю жизнь запомнит, вот и всё!

Крики продолжались, и, казалось, Игнат Борисович даже не думал выказывать своё несогласие тихо, либо же в своей голове. Впрочем, при всей громкости и экспрессивности, никто вокруг так и не понял, что именно произошло.

— Где моя сабля?! — взвыл он, стоя на коленях и оглядывая пол под кроватью. — ГДЕ САБЛЯ, ЕВНУХИ ПРОКЛЯТЫЕ?!

— Вы ведь продали её в пьяном...

Не успел цыган договорить, как в его лицо вылетела пустая бутылка, мягко врезалась в стенку палатки и скатилась на пол.

— Это особенная сабля, старый ты евнух! — процедил Игнат Борисович, смахивая мусор, что лежал повсюду. — Сабля Павшего воина — оружие, с которого срисовали герб Павшего ордена! А ты говоришь, я его продал?!

Цыган, наблюдая за тем, как старик корячится, мотнул головой...

— Игнат Борисович, вы можете взять мою... — и вытянул своё оружие в сторону Игната.

Романовский проворчал под нос что-то невнятное, поднялся на ноги и одним взмахом выхватил клинок, тут же закидывая его на пояс и пулей вылетая из палатки.

— Торнак! — тут же окликнул Барон коня, усиливая собственный голос ладонями.

...где-то сбоку старика послышалось цоканье копыт. Пятнистый конь величественных размеров неторопливо шагал в сторону Барона, вынуждая стоящих на пути расходиться.

Торнак, конь некогда погибшего — либо же пропавшего без вести — Барона Дэвида Драгомира, был одним из умнейших животных на Земле. И подчинить его себе удавалось лишь двум людям во всём свободном племени. Первым был Дэвид Драгомир, вторым — Игнат Борисович Романовский.

Старик со сдержанным восторгом оглядел животное, которое гордым видом возвышалось надо всеми.

— Этот конь... — произнёс Барон, оглянувшись. — Приходит только в крайнем случае. И сегодня случай поистине крайний. Я отправлюсь за своими детьми, чтобы высвободить их из лап ублюдка. Янко Драгомир, Пелагея, Боико и Дрина! Они были нагло заключены в темницу и подвергаются жутким избиениям, пока мы сидим тут и ничего не знаем! И отправлюсь я сегодня... не по добру, а по силе!

Провожаемый сотней взглядов, старик направился к коню. Алкоголь, накрывающий разум, развеялся быстро.

— ...и гнев мой падёт на Красный орден — орден, отнявший у меня не только внука, но и детей!

Рука старика резко взметнулась вверх; прыжок — и он вцепляется коню в холку. От неожиданности животное заржало и дёрнулось, но хватка Игната Борисовича была крепче; он перебросил тело через круп.

И вот он сидит верхом на Торнаке. Вторая рука — тоже в холку, игнорируя подпругу.

— Все, кто готов помочь — отправляйтесь со мной. Курс — поместье канцлера Константина Раевского!

И конь сорвался с места.

...Торнак нёсся и нёсся вперёд, то совершая мощные прыжки, то гарцуя. Казалось, старик целую вечность не ощущал того порыва ветра, что хлестал по его щекам.

Это было непередаваемо... будто к жизни вернулся вкус.

***

Второе Небо. Московия. Поместье Бисфельдов.

— Выглядишь не лучшим образом, пап, — покачал головой Дмитрий, глядя на Роберта. — На тебе лица нет.

Роберт прикрыл за собой дверь. Снаружи, в коридоре и других помещениях особняка Бисфельд сновали слуги и прочий персонал, начинали готовить одежду и прочее. Но здесь, в этой комнате, они оставались вдвоём. Роберт стоял лицом к окну, сцепив руки за спиной, но всё равно выдавал своё волнение.

Не то, чтобы Дмитрия это удивляло.

— Можешь не объяснять, — махнул парнишка рукой. — Слухи расходятся быстро, и то, что произошло в поместье канцлера... в общем, я уже в курсе той маленькой занимательной штуки.

Роберт помотал головой.

— Ты хоть понимаешь, для чего нужен этот союз? — граф спрашивал больше себя, чем сына. — Для получения власти.

— Наглый, самовлюблённый, не принимающий авторитетов канцлер, — кивнул Дмитрий, круговыми движениями смешивая виски с газировкой. — Решил выдать свою дочь за парня с трущоб. Ты из-за этого так беспокоишься?

— Дело даже не в этом. Красный орден находится в крайне невыгодном положении, — вырвалось у Роберта. — Каждый член ордена явно понимает, к чему всё идёт. Канцлер отнимет камень... и тогда история свернёт в ещё более кровавое русло.

— Ну — согласись, у него уже есть на то все права, — пожал плечами Дмитрий. — А что до самоуверенности, то этот старик всегда таким был. Ему плевать на условные соглашения и прочее. Мы бы с такой же перспективой могли выдать Юджину за какого-нибудь старикашку с камнем.

Роберт нахмурил брови, сын махнул рукой.

— Не делай такой страшный взгляд, пап. Я пошутил.

— Следи за языком и думай, прежде чем им шевелить, — мотнул головой отец. — Эраст и этот Красный орден... они стали разменной монетой в политической игре Раевского. И сейчас, всё, что мы можем...

— Укрепить позиции Эраста? — ухмыльнулся Дмитрий. — Он ни в какую не хочет союзничать. Уже пробовали, и не раз.

— Не неси ерунды, Дим, — отмахнулся Роберт, оборачиваясь обратно — к окну. — Позиции Красного ордена и без нас укрепляются с безумной скоростью. Они поглотили орден Щита за пару часов — неслыханное дело. Эрасту попросту незачем потакать в угоду нам, Бисфельдам. В случае с Эрастом нужно что-то более равноправное.

Дмитрий промолчал. Всё и так понятно без слов, нет нужды что-то объяснять. Отец просто, как обычно, начал издалека.

— Но они продолжают нуждаться в помощи, — подытожил он. — Явно осознают, что в поместье канцлера руки их попросту связаны априори.

Дмитрий хмыкнул.

— Меня другое забавляет, пап, — он чуть пригубил напиток. — Когда это мы стали так серьёзно относиться к орденам?

— Ты знаешь и без меня... — отозвался отец. — Но это сейчас не самое страшное. Когда Константин возьмёт два камня, его власть...

— Не возьмёт, — уверенно заключил Дмитрий. — Красный орден не позволит. Мы, в конце концов, не позволим. Не будет мега-сильного рода Раевских. Будет либо союз двух семей, либо... ничего. В любом случае, София осознаёт, для чего всё это. И на помолвке... я думаю, она запрётся где-нибудь и будет оплакивать свою молодость.

— Да... — согласился отец. — Если София ненавидит Эраста, то наша с тобой работа становится плёвой.

В дверь неожиданно постучались.

— Что такое? — обернулся Дмитрий.

— Всё готово, господа. Солдаты осведомлены, можем выезжать на банкет.

Отец с сыном кивнули в одно время — и направились из комнаты. Слишком мало времени, чтобы подолгу что-то обсуждать.

***

Второе Небо. Московия. Третье отделение жандармерии.

— Я думала, у вас отпуск, господин Андропов.

Действительный тайный советник, к которому обращалась подчинённая, спокойно отхлебнул кофейку, собирая в папку все нужные документы, и лишь потом устало отозвался:

— Знаешь, Катенька, я тоже так думал — вот ещё пару недель назад. Веришь, нет?..

Она устало помотала головой.

— В городе такая чертовщина творится, что скоро начнут поднимать по тревоге не только отпускников, но даже покойников, — высказалась она так, будто сдерживала эмоции. — Неразбериха.

— Не говори мне о покойниках, — поморщился Андропов; перед глазами встали трупы, которых он за последние две недели увидел больше, чем вообще за всю жизнь. — О чём угодно, только не о них.

— Я бы и рада, — Катя уселась рядом и уставилась на документы. — Но придётся.

Два синхронных, тяжких вздоха. Кирилл Михайлович и Катя давно понимали друг друга без слов. Работа такая, и чего жаловаться, если они сами знали, на что шли?

Работа в Имперском доме, бонусы и социальные гарантии, выход на пенсию в сорок девять. И прилагающие мелочи — вроде той, что тебя могут вызвать когда угодно и откуда угодно.

— Как думаете, господин тайный советник, сегодня поймаем кота за хвост? — Катя поглядела с любопытством на Андропова. — Красный орден сгниёт за решёткой?

Андропов промолчал, поглядел на Катю — и пожал плечами.

— Про орден не знаю, но для Эраста с Альтаром Блэком всё кончено. Можешь считать, что они уже гниют в клетке.

— Это радует, — вздохнула Катя. — А что насчёт времени? Когда мы отправляемся?

Тайный советник поджал губы. Как и всегда, Альтар Блэк просчитывает каждый свой шаг.

— Сегодня у Красного ордена банкет, свадьба Софии и Эраста, — желчно хмыкнул он. — Вот только придётся её омрачнить, кладя лицами в тарелки гостей и выискивая среди аристократов своего «профессора Мариарти».

Катя кивнула, поднимаясь на ноги.

— Ну, в таком случае... в дом канцлера?

— Да. Именно...

---

От автора: Спасибо за лайки, друзья!

Глава 3

Второе Небо. Московия. Штаб-квартира ордена Щита.

— Ну, что? — я, поправляя воротник дорогого камзола, скосил взгляд на Борю. — Успеваем?

Что ни говори, без тайного «охотника» в моём путешествии по Второму Небу было... слишком скучно. Словно терялся какой-то шарм, изюминка. Другое дело — Игнат Борисович Романовский со своими замашками цыганского барона. Этот старик хоть и казался пьянчугой, но проблем мог доставить не меньше, чем Тельдор.

Как мне, так и всем вокруг.

Боря мельком глянул на экран телефона.

— Да, вполне успеваем, но...

Он осёкся на полуслове, распахнув глаза и чуть склонив голову набок; удивлённый взгляд пробежался по моему уху. Да, я надел украшение — серьгу Харша со вкрапленным осколком Азраиля. К слову, помимо демонстрации, контакт сплава с моей кровью делал связь с силой осколка ещё более тесной.

— Классная... серьга, босс, — не вполне уверенным тоном пробормотал он.

Ну, да. Я машинально коснулся мочки уха. Ох, дьявол... Аура по-прежнему влияла на мой организм, однако делала это на рефлекторном уровне. И сейчас, когда я всё ещё ощущал боль на месте пореза, серьга Харша ощущалась тёплой, а местами даже горячей.

— Забудь, — я махнул рукой и застегнул запонки с гравировкой Красного ордена. — Думай лучше о деле.

Мы торопливо шагали по широким коридорам штаб-квартиры ордена Щита. Вокруг то и дело попадались орденоносцы; они кивали мне сразу, как только я попадался им на глаза. Никакой ненависти в глазах, лишь уважение.

— Кстати, об этом... деле, — Боря кисло улыбнулся. — Уверены, что мне лучше отправиться с вами, босс?

Я поднял бровь, чуть замедляя шаг. Кто-кто, а Боря всегда был преданным вассалом. Не то, чтобы я отлично знал его в прошлой жизни. В общем и целом. Но больших знаний было попросту не нужно, чтобы понимать это.

Достаточно было одного взгляда.

— Ты ведь мой секретарь, — я не скрывал изумления. — С чего тебе вообще оставаться тут?

Боря покачал головой, чуть поморщившись.

— Да, но... Игнат Романовский будет там, я лишь...

— Никаких «но», Борь, — опередил я. — Ты идёшь со мной. Все идут со мной.

Помолвка — это старинная церемония, которая помогает отцу понять, достоин ли парень быть мужем его любимой дочери.

Но помолвка, увы, претерпела изменения ровно в той же степени, что и большинство традиций на этой планете. Сейчас она больше напоминала смотрины, или что-то вроде этого. Честно говоря, изначально я планировал посетить дом Раевских без каких-либо камней — в конце концов, свой первый осколок я развеял в первый же день, как отнял его у Граала.

Но сейчас... всё было иначе. Камень был у меня. Притом, если бы мне так и не удалось его раздобыть, пришлось бы поддерживать уровень Натиска так, чтобы любой — даже самый простой и неопытный — сенсор не сумел опознать меня.

Раскрывая главную дверь, ведущую на улицу, я огляделся.

— ...только не говорите мне, что это всё, что есть, — со страдальческим видом выдыхал Альтар, стоя на крыльце особняка. — Я же просил, только люксовые автомобили!

Я хмыкнул. После удачной продажи протеза Янко Альтар не только сумел вернуть долг Роберту, но и обрёл что-то вроде... надменности. Безусловно, деньги в большинстве своём были на моём счету, вот только... даже десятая часть делала Альтара наглым самонадеянным типом, который не принимает ничего, кроме роскоши.

Даже тон голоса был чуть... иным.

— Первое впечатление — самое важное! — говорил он людям, что привезли четыре чёрных автомобиля с гербами Красного ордена на капотах. — Какими нас увидят, такими и воспримут. Кто нас будет воспринимать всерьёз, если мы разъезжаем на машинах уровня «бизнес» в такси?

Я поглядел на наручные часы и покачал головой. Времени до начала мероприятия оставалось всё меньше.

— Это всё, господин, — развёл руками работник. — Правда всё. За такие сроки невозможно доставить такое количество люксовых машин.

Вздохнув и устало мотнув головой, Альтар отмахнулся.

— Ладно, — заключил он, сцепляя руки за спиной и деловито шагая к автомобилям. — У нас ведь нет других вариантов. Выдвигаемся на этом, а то ещё немного — и мы попросту опоздаем.

Верный вывод.

— Так, я готов, — бодро раздалось позади нас. — Едем?

Я обернулся и посмотрел на... Ивана Эдуардовича Князина. Старик выглядел деловито; он шагал на нас, поправляя на ходу лацканы пиджака... самого обычного пиджака.

— Эй, дело так не пойдёт, — возмутился Альтар, смерив старика оценивающим взглядом. — Что за наряд? Верни камзол Красного ордена на место. Не забывай, кого ты представляешь.

Князин удивлённо поглядел на него.

— А разве это не обычный банкет, где подобное выглядит немного... чересчур?

— Нет, Иван Эдуардович. Нет, — отозвался Альтар, мотнув головой. — Этот камзол нужен нам для имиджа. В точности так же, как и люксовые машины. Поэтому настаиваю на том, чтобы вы переоделись.

Я не стал вмешиваться в разговор — лишь кивнул Боре и направился в одну из тех машин, что была припаркована ближе. Сейчас все мысли были посвящены далеко не такому аспекту, как первое впечатление, имидж и прочее...

Честно признать, я больше думал о том, как поведёт себя София при встрече. Разумеется, не удивлюсь, если она продемонстрирует неприязнь или что-то вроде этого, позволяя гостям делать выводы по поводу истинных мотивов Константина.

Но, с другой стороны, если она окажется такой смелой и решительной, какой была её мать, она даст отцу понять, что не приемлет моей смерти. И возможно, это позволит избежать кровопролития в первую минуту торжества.

Какой из этих вариантов был лучше для меня? Ответа на этот вопрос у меня не было.

...первые минут десять мы ехали молча, как-то уж очень напряжённо глядя в окна. Временами, мимо нас несколько раз с воем и мигалками проезжали машины с гербами Империи, заставляя возвращаться к мыслям о том, как много шума за собой подняла вся вереница прошлых событий.

Как бы я ни старался забрать осколок у цыган тихо, получилось всё так, как получилось. И сейчас я нисколько не удивлюсь, если на меня уже охотится кто-то из следователей.

В прошлой жизни после всемирного признания, к слову, был один такой... приставучий и больно твердолобый. Сквозь тернии пробирался к звёздам...

Как его звали? Кирилл Михайлович Андропов?

...вот только в прошлой жизни попытки уничтожить меня для него закончилось более чем печально.

— Так... — нарушил молчание Альтар, поглядывая на меня. — Эраст, что у нас в планах?

Я пожал плечами, вырываясь из размышлений.

— Посетить мероприятие, разве нет? Красиво держаться, пить шампанское и кушать канапешки с икрой, или что там Раевские наготовили.

— Да, но... — он неопределённо пошевелил рукой. — Разве нам не придётся, не знаю, как-то оцепить территорию, подготовиться к возможной атаке. Может, зайти с разных входов?

— Каких ещё разных входов? — я удивлённо приподнял бровь. — Ты думаешь, они идиоты? Так просто позволят нам оцеплять территории? Мы уже всё обсудили, Альтар. В наших планах просто посетить дом Раевских. Вести себя культурно и с достоинством, представлять орден в лучшем свете и так далее. Всё остальное я беру на себя, а если понадобится помочь — сообщу.

Я и впрямь был немного раздражён повторять несколько раз одно и то же. Раевский явно готов к подобным выпадам — знает цену человеку, который якобы полюбил его дочь. Единственное, что могло помочь мне — его алчность.

Старик не станет медлить, атакует меня в первый же удобный момент. Хотя бы потому, что в противном случае я не стану сдерживаться... и выполню свой супружеский долг перед Софией. Как никак, эта девушка уж слишком напоминает Карину.

...и это станет ключевым моментом в походе за третьим камнем.

— Что, вот так запросто? — Альтар Блэк всё ещё пытался отыскать какие-то обходные пути. — Разве не разумней будет построить стратегию, разработать зловещий план и...

— Каким образом, босс? — Боря обернулся на него с водительского кресла. — В обществе людей, где все друг друга знают, мы привлечём слишком много внимания.

Я закатил глаза и помахал в воздухе пригласительным письмом, отпечатанным на золотой бумаге. Альтар был умным мужиком — уж точно поумнее многих — но всё-таки мыслил... шаблонами. А это как застарелая привычка: очень трудно изжить до конца.

— Повторяю план, стратегию, замысел — как тебе угодно, — заключил я. — Просто приезжаем. Просто показываем приглашение на входе. Просто проходим внутрь и ведём себя естественно, без попыток с кем-то конфликтовать или прикидываться ветошью. Если бы нашей целью было отнять камень на глазах у всех, то проще было бы попросту застрелиться — как якудза, например.

Боря кивнул; похоже, он был полностью со мной согласен.

А вот Альтар поджал губы так, словно услышал что-то... нудное.

***

Второе Небо. Московия. Поместье Раевских.

— ...Елизавета Орлова, ты тоже здесь. Не представляешь, как я рад нашей встрече, — улыбка Андрея Громова расползлась от уха до уха. Его взгляд мазнул по остальным членам её семьи. — Госпожа Бисфельд, господин Бисфельд, Дмитрий...

У шикарного особняка Раевских, казалось, только-только начинали собираться гости. Вечер на дворе был тёплый, потому никто из них особо не торопился ступать в главное здание. Организаторы, аниматоры и весь остальной персонал готовили главный зал к помолвке Софии, пока особенно пунктуальные гости располагались в просторной уличной беседке, оборудованной шведским столом.

Эмилия Бисфельд чуть скромно подала руку парню, как это было принято в светских кругах — кистью вверх. И беловолосый тут же приложил губы к её запястью. Что касается Димы и Роберта... они будто вообще не замечали Андрея. Вели себя странно, а выглядели... довольно бледно.

Казалось, обоих тревожит что-то... вот только никто не стал посвящать Лизу в дела семьи Бисфельд.

— А Юджина? — забегал глазами Громов. — Разве она не любит такие места? Здесь ведь столько фотографий можно сделать.

— Нет, Андрей, — Эмилия постаралась разрядить обстановку, — Юджина сообщила, что присоединится к нам чуть позже. У дочери какие-то важные съёмки.

Парень показательно расстроился и покачал головой.

— Вот как, — протянул он и поглядел на Лизу. — Ты очень красивая, Лиза.

— Спасибо, — захлопала она глазами и тут же попыталась отвести от себя взгляды матери и Димы. — А ты... с семьёй прибыл?

Андрей лучезарно улыбнулся.

— Ага, — резво кивнул он. — Отец был так рад, что Раевские восприняли Громовых с таким уважением. Даже не верится, что нас пригласили на столь личное мероприятие. Потому я прибыл со своей семьёй.

Не верится, ага... может, потому что пригласил его Красный орден, а не Раевский?

Лиза кивнула парню, стараясь не думать о том, почему Роберт так странно себя ведёт и буквально не замечает ничего вокруг себя. Вот только... хлопок по спине графа тут же одёрнул мужчину от размышлений и заставил обернуться.

— Какие люди, — натужная улыбка плечистого незнакомца расплылась ещё шире, чем у Андрея. — Роберт, ты будто сам не свой, дружище.

— Привет Виктор, — кивнул Роберт, поворачиваясь на свою семью. — Познакомьтесь, мой старый друг, Виктор Драгин.

Виктор неторопливо оглядел «семью» графа, но по непонятной причине остановился на половине пути и вперился в лицо Лизы. Притом так, будто заметил в ней что-то странное. Она вытянула руку аристократу и кивнула.

— Елизавета Орлова из Красного ордена.

Ох... чего-чего, а настолько скривившегося Виктора Драгина она увидеть после приветствия не ожидала. Роберт тут же отвернул покрасневшего приятеля в сторону и пошагал с ним куда-то в другой конец шведского стола.

— Вы знакомы? — удивился Андрей, обращаясь к Лизе. — Он так посмотрел на тебя, будто ты у него что-то украла.

Девушка хмыкнула, обнимая маму одной рукой скорее рефлекторно; от неловкости и дискомфорта ей стало чуть неуютно.

— Нет, Андрей, — мотнула она головой, бросая косой взгляд на размахивающего руками и даже багровеющего Драгина. — Мы не знакомы.

— Может, спутал с кем-то?..

— Тебе не обязательно перед каждым уважаемым человеком говорить о том, что ты из Красного ордена, Лиза, — чуть ли не шёпотом осведомила мама. — Многие люди не особо любят их. Поэтому я посоветовала бы тебе не напоминать об этих людях в лишний раз.

Лиза хмыкнула, убирая руку от мамы.

— Как тебе будет угодно.

— Интересно то, что Раевские отправили приглашения за пару дней до самой церемонии, — пробормотал Андрей, прерывая напряжённое молчание. — Вам не кажется, что всё произошло слишком спонтанно?

— Скорее всего Раевские боятся, что Эраст ускользнёт из рук, если будут медлить, — кивнула Эмилия. — Сам понимаешь, Эраст совсем недавно прибыл в Московию.

— Ага, — чуть взволнованно фыркнул Дмитрий. — А вот и причина, по которой мы тут собрались. Смотрите, как София Раевская рада этому... союзу.

Разговоры в миг прекратились, все стоящие разом обернулись в сторону, куда указывал наследник графа и вперились глазами в юную светловолосую дочь канцлера. Девушка, стоя у крыльца дома, не особо охотно принимала поздравления гостей и всё время вытягивала шею в сторону главных ворот.

— Ну, да... — вздохнул Андрей. — Такое ощущение, будто очень хочет сбежать отсюда.

— Либо же кого-то ждёт... — добавила Лиза. — Так же сильно.

***

Удача любит смелых девушек, благоволит тем, кто готов принимать самые серьёзные решения в считанные дни. И сейчас решение было принято — дерзкое, довольно опрометчивое, но такое, которое приходилось Софии по душе.

Раевская не смотрела на гостей. Вообще старалась не поворачивать головы — так, будто кроме её самой на территории поместья никого не было. Да, самые приставучие подходили сами, сыпали своими жалкими поздравлениями, яро стараясь завязать любой маломальский диалог, но девушку это не волновало.

Да, спасибо — и больше ни слова. Неважно, кто гость: да хоть сам Филипп Грациус, без разницы.

Да, спасибо — это всё, на что она сейчас была способна.

Ох... а вот и он. Лёгок на помине. Филипп Грациус, собственной персоны, стоял по левое плечо Софии и вытягивал свою гладкую ухоженную ладонь в её сторону. На секунду показалось, что от принца пахнет детским кремом.

— Госпожа Раевская, — говорил он настолько осторожно, насколько могла позволить обстановка. — Я прибыл на вашу помолвку в качестве... гостя.

— Да, спасибо.

— Но вы ведь понимаете, что для людей моего положения это... неприемлемо? — продолжал он в своей покойной манере. — Сегодняшнее событие рвёт моё сердце на куски. Ваш выбор... пал на человека, который не достоин и пальца вашего.

— Да, спасибо.

Лицо Филиппа чуть исказилось.

— Чт... что? — возмущение тут же вспыхнуло на его лице. — С-спасибо? Что вы имеете в виду, говоря это мне, сыну Людвига Грациуса Третьего и представителю Великой Английской династии?

Казалось, София только-только начала в полной мере улавливать слова навязчивого парня. Бросив короткий взгляд на его крайне взволнованное лицо, она чуть поморщилась. Острый нос, бледная кожа и рыжие, словно облитые гуашью, волосы.

Англосакс, одним словом.

— Филипп Грациус, я знаю, чей вы сын, — София вновь заморгала.

Не показывать неприязни, делать вид, что так и надо... легко сказать.

— Я повторю, госпожа Раевская, — принц сердито поправил воротник пиджака. — Я не приемлю, чтобы девушка, рука которой должна была принадлежать мне, связывала свою жизнь с какими-то всемирно униженными отбросами в лице Красного ордена. Послушайте, наши отцы не раз давали понять, что союз их детей крайне выгоден обеим сторонам.

Эти англичане и правда странные, точно не от мира сего. Любой другой бы подумал, что всё уже пропало, но... этот, Филипп Грациус, был уверен: дорожка к самой влиятельной девушке Российской Империи ещё не перекрыта окончательно.

— Так и говори с отцом моим, что ты ко мне подошёл? — София смерила иностранца раздражённым взглядом. — Иди, Филипп, не загораживай обзор.

Лицо Филиппа перекосилось сильнее, однако тот быстро взял себя в руки и принял обычный сдержанно-деловитый вид. До него начинало доходить.

— Об... зор? — он склонил голову в бок и скривил губы. — Не загораживать вам... обзор?

— Да, спасибо.

Парень закивал и замотал головой будто в одно время. Шагая спиной вперёд, он продолжал смотреть на Софию.

— Я это так не оставлю, София Раевская, — говорил он, угрожая пальцем. — Иначе не быть мне сыном Людвига Грациуса Третьего. Я буду ждать его здесь, на этом месте! Пока он...

Лицо принца вдруг вытянулось, прерывая достаточно неприятную эмоциональную речь; глаза его в миг округлились.

И София понимала, из-за чего.

Невероятно гнетущая Аура горой свалилась на плечи всех, кто стоял неподалёку от поместья. Притом с каждой секундой давление только увеличивалось, буквально силой заставляя повиноваться.

София с лёгким удивлением оглянула гостей изумлённым взглядом, и будто каждый из них чуть вытянул шею, с любопытством взирая на четыре машины, подъезжающие к главным воротам поместья. Окна машин были закрыты и затемнены; София не могла физически разглядеть сидящих внутри, вот только она уже сейчас была готова упасть на колени.

Такое с ней было лишь однажды... притом этот Натиск она чувствовала совсем недавно... в доме матери. И, казалось, всё лучше понимала, кто именно был способен заставить дрожать сам воздух вокруг.

— Что ж, если так подумать... — она коротко глянула на принца. — Ты говорил, что всё это так просто не оставишь. Ну, флаг Англии тебе в руки, можешь начинать.

Филипп медленно и боязливо обернулся на источник столь жуткого Натиска. Вот только смелости в его движениях поубавилось.

***

...у поместья Раевских собралось много людей. А значит, попытка Красного ордена раздуть новость о нашей помолвке по всему миру оказалась вполне удачной. И сейчас люди, а точнее — их взгляды, пристально следили за нашим кортежем.

Раздражение, недоумение, неприязнь, зависть. Знатные гости смотрели на нас с абсолютно разными лицами, но в то же время и не думали отводить глаза — и я готов был поклясться, Натиск, что заставил Борю и Альтара глотать воздух и покрываться каплями пота, не планировался с целью привлечения внимания. Я лишь хотел чуть запугать Константина.

Вот только... его среди гостей не нашлось.

Сидя в салоне, я машинально не торопился с выходом. Кто же мог подумать, что люди не станут заходить в зал и будут устраивать вечеринки на открытом небе? И даже когда Князин, Блэк, Боря и двадцать других членов Красного ордена вышли из своих автомобилей, я оставался на месте.

И только прокляв Рафаила в тысячный раз, позволил себе выбраться наружу.

Если до прибытия я надеялся как можно скорее скрыться в толпе, то сейчас... казалось, задача изменилась на другую. К примеру, скрыться у всех на виду.

Взмах рукой — и дверь автомобиля за моей спиной захлопнулась.

— Как это может быть Красный орден? — шёпот, идущий со всех сторон, был легко различимым; никто особо и не старался его прятать.

— Эта аура... слишком сильная для всякого сброда. Это, наверное, какая-то ошибка...

— А это... Эраст Орлов? Думал, его давно посадили за убийство Граала...

Сделав ещё несколько шагов, я замер как вкопанный — прямо у перил террасы. Окинул оценивающим взглядом рослого рыжего парня, который смотрел на меня с крайним изумлением, и перевёл взгляд на девушку... Софию Раевскую.

Буду честен, дочь Карины Рюриковой была чуть ли не единственной — не считая Эмилию и Лизу, разумеется — среди гостей, кто излучал достаточно приятную для моего восприятия Ауру. София глядела на меня, округлив глаза и раскрыв рот — не обращая внимания ни на что. И, кажется, решалась подойти ко мне.

— Ты... кто такой? — наконец, выдавил из себя рослый рыжий парень, напоминающий английского принца.

— Я...

Не успел я договорить, как София решительно вырвалась навстречу мне.

Шаг её был настолько быстрым и настойчивым, что мне ничего не оставалось, как чуть застыть в изумлении, крутя в мыслях причины, по которым я мог сейчас получить шокером в грудь.

Но всё развернулось ещё более неожиданно. Как для меня, так, впрочем, и для всех собравшихся вокруг. София подошла вплотную, поглядела на меня пару секунд — и внезапно страстно прильнула своими губами к моим.

И так, на глазах чуть ли не у всей Российской знати, мы сошлись с Софией и в страстном — и даже в страшном для многих — поцелуе.

Думаю, вечер обещает быть ещё более весёлым, чем я предполагал.

Глава 4

Второе Небо. Московия. Дорога.

— ...Кирилл Михайлович, прошу, прекратите махать перед моим лицом своими документами! — возмущению сотрудника Имперской службы дорожного движения не было предела. — Я понимаю, что вы действительный тайный советник; понимаю, что спешите, но... ещё раз повторяю, дорогу перекрыли, возможности двигаться попросту нет!

Грудь Андропова буквально взмыла в попытке сбавить ритм сердцебиения; корочка ритмично оказалась во внутреннем кармане.

— Дело не требует отлагательств, Тимофей Кузьмич. Это срочно! — тайный советник не сдержал гнева. Он был вне себя от злости. — Дай дорогу!

Андропов уже смирился с тем, что Красный орден не позволит взять себя легко. Он уже принял тот факт, что враг постарается заключить союз с как можно более крупным игроком в лице Константина Раевского. Тайный советник даже включил в свой план захвата церемонию помолвки Софии Раевской и Эраста Орлова.

Но Красный орден... неужто перекрытая дорога — их рук дело?!

Может, Альтар Блэк вновь решил сунуть палки в колёса тайного советника, чтобы скрыться раньше, чем Империя успеет посадить его за решётку? Или же... Эраст Орлов, который, тоже видит в фигуре Андропова безупречного сыщика и непобедимого врага?

Впрочем, как бы ни так. Если нет возможности другим выяснить, кто именно перекрыл дорогу, он сделает это сам — лично. Так же, как делал это в свои двадцать лет, сидя в титулярных советниках.

— Прошу вас, господин Андропов, соизвольте сесть обратно в свою машину! — бежал за ним инспектор, обводя рукой автомобили, что уже пятнадцатую минуту не могли двинуться с места.

— Если я говорю, дело не требует отлагательств, — сдержанно взвыл тайный советник, не обращая внимания на бежавшего за ним жандарма. — Значит, так оно и есть! И никто не посмеет остановить меня!

Андропов хрустнул шеей — и более решительно зашагал к месту, где произошла стычка автомобилей.

Или... не стычка?..

...это что, цокот копыт?

— Господин Андропов, — на бледном лице очередного инспектора повисла тревога. — Прошу вас, не вмешивайтесь. Эта проблема не в вашей юрисдикции.

Чуть ли не в упор ткнув корочку тайного советника в лицо инспектора, Андропов смахнул препятствие и сделал ещё несколько шагов вперёд.

Надо же...

Конь, пятнистый, огромный... и всадник — старый, пьяный.

Копытный медленно шагал по самому центру дороги, спокойно оглядывал местность и вилял роскошным хвостом. Ноздри коня раздувались от каждого сигнала машин, вот только... тот даже не думал сойти с дороги. А старик, что верхом сидел на нём... держал опрокинутой бутылку с пойлом.

— Эй, ты! — рявкнул Андропов, быстрым шагом догоняя коня. — Освободи дорогу! Это приказ действительного тайного советника Империи, Кирилла Михайловича Андропова!

Пока конь продолжал шагать по дороге, беспристрастно фыркая от недовольных речей Андропова, пьяный старик молча опустил на советника свой снисходительный взгляд.

— Кто ты такой?

— Я предупреждаю в последний раз, господин! — на этот раз в голосе Андропова звучало раздражение. — Освободите дорогу, иначе мне придётся бросить в клетку и вас, и вашего зверя!

Ответ всадника прозвучал не сразу, он сначала поглядел перед собой, подскочил вместе с конём через очередную преграду и опустил взгляд на Андропова.

— Зверя?.. — фыркнул тот. — Пошёл прочь, евнух проклятый. Звери — твои родители.

— Что?..

Возмутительно! На этот раз терпение Андропова лопнуло; он тут же дал отмашку своим коллегам, выбросил в своё тело Ауру, заранее уменьшая её частоту до Дельта-распада и...

...получил задними копытами в грудь?..

Тайного советника в миг откинуло назад — с такой силой, что он своим телом пробил лобовое стекло машины, что двигалась сзади. Кровь брызнула изо рта; вот только Андропов всё ещё не понимал, что это за старик сидит верхом на коне.

Тайному советнику удалось побывать во многих боях, повидать огромное количество смертей и прочего в своей жизни. Но это был первый случай, когда конь, не воспринимая власти тайного советника, швырнул его на десять метров одним лишь пинком.

— Арестова-а-а-ать! — взвыл советник, размахивая руками. — Допросить — кто такой и откуда взялся! Быстро!

...но не успели инспекторы добежать до коня, как цокот копыт вновь раздался по местности. Вот только сейчас это был цокот сотни копыт.

Андропов чуть оглянулся назад. Полсотни всадников. Смуглых и довольно грязных. Скачут на своих лошадях по дороге, буквально сметая автомобили.

— Что за?..

Это что, цыгане?!

***

Второе Небо. Московия. Поместье Раевских.

Не то, чтобы страстный поцелуй Софии Раевской стал для меня чем-то крайне неожиданным и пугающим. Однако ввиду того, что произошло это на глазах у Лизы... я ощутил на себе крайнюю неловкость.

...уже минуту София Раевская стояла передо мной, не шелохнувшись, и смотрела аккурат в глаза. Её рука, только что потянувшая меня за шею, теперь повисла в воздухе; лицо же находилось прямо передо мной, волосы развивались на ветру — и только слепой не заметил бы ту гамму смешанных чувств, что отражались в этих светлых глазках. И без того румяные щёки Раевской покраснели ещё больше; она так и стояла в оцепенении, выражающем растерянность, неловкость и застенчивость.

С другой стороны, она неплохо целуется. Я хмыкнул.

— Может... пройдём внутрь, Эраст? — в голосе Софии можно было разобрать лёгкое возбуждение. — Чего стоять посреди улицы? А мне ещё и зябко.

Ну, да. После столь неожиданного для всех поцелуя станет зябко даже в тридцатиградусную жару. В ней сейчас едва ли можно было признать ту надменную избалованную девчонку с непомерно раздутым эго, какой она была при первой нашей встрече. Впрочем, сама ситуация нашего знакомства — идиотские переписки в сети — была как раз из числа тех, что не могут обрисовать характер человека в истинном его облике.

— Я ведь обязан встретиться с твоим отцом, София, — мило улыбнулся я в ответ. — Но отказать такой девушке, как ты, у меня тоже не хватит решимости.

София заморгала в ответ на мою реплику и чуть вытянула подрагивающую руку; видимо, мой ответ полностью устроил её и даже придал немного уверенности.

К тому же, часто заморгала не только София. Казалось, опешила чуть ли не вся собравшаяся вокруг знать. Виктор Драгин, что стоял в компании Роберта Бисфельда; Громовы, лица которых отдавали крайней завистью. Да и остальные... без исключения.

...и даже напыщенный рыжий англичанин, как оказалось.

Стало забавно наблюдать за тем, как некогда бледное веснушчатое лицо английского принца сейчас покрылось пунцовым оттенком, а костяшки рук — наоборот — побелели. Притом, когда всё это произошло буквально за пару минут.

— Отказать вам всё же придётся, господин Орлов, — чуть нерешительный, ломаный, но достаточно твёрдый голос раздался за спиной Софии. — Я прибыл сюда не для того, чтобы восторгаться союзом моей будущей королевы с каким-то... простолюдином!

Мы оба обернулись на рыжего англичанина с красными от наворачивающихся слёз вкупе с яростью глазами.

— Прошу заметить, — Альтар Блэк, на моё крайнее изумление, уже стоял рядом со мной. — Эраст Орлов не простолюдин. Этот парень — член Красного ордена!

Немая сцена; я лишь закатил глаза. Снова этот тип суёт свой нос, куда не просят.

...а рыжий аристократ смотрит на меня, но затем не сдерживается и переводит взгляд на Альтара. Размашистый, точный и достаточно хлёсткий удар — и щека Альтара Блэка в миг краснеет, обрисовывая красным отпечаток ладони.

— Что ты себе позво... — не успел договорить Блэк, как тут же от прямого удара с ноги кубарем покатился с крыльца и распластался на тротуаре.

Я с облегчением выдохнул. Хочется верить, что этот унизительный удар станет уроком для Блэка; уж слишком часто он вмешивается в дела, которые никаким образом не относятся к нему. Ни уровнем иерархии, ни количеством силы.

Но всё же. Какое позорище... ведь всё это случилось на глазах у такого количества людей. Я от неловкости даже почесал в затылке.

— Я буду отстаивать честь Софии, — парень теперь смотрел на меня, сжимая челюсть. — София тебе не принадлежала, не принадлежит и, тем более, принадлежать не будет.

Да ну? Я посмотрел на Софию, показательно игнорируя её ухажёра.

— Я вынужден у вас спросить, госпожа Раевская, — спокойно осведомился я, стараясь не краснеть от стыда. — Этот человек... дорог вам?

Я чувствовал кожей, как притянуты ко мне взгляды присутствующих; все затаили дыхание, гадая, что же произойдёт дальше. Уверен, гости были готовы к сумбуру в тот момент, когда отвечали на приглашение своим согласием. Иначе и быть не могло.

Что ж, с другой стороны, плыть по течению этикета и имиджа было легко. В моей прошлой жизни хватало мероприятий рангом и повыше, чтобы понять главный принцип: тебе простят всё, что угодно, и закроют глаза на любые вопросы, пока ты остаёшься настоящим Богом вечера.

Впрочем, всё так и складывалось.

— Нет, — коротко отозвалась София после пары секунд раздумий. — Я не знаю этого человека.

Глаза англосакса вспыхнули от обиды. Он тут же скривил губы, но менять позицию не стал.

— Кажется, ваш приятель, — я прошёлся по англичанину натужно-размеренным взглядом с головы до ног, — слишком уж разбушевался, госпожа Раевская.

Парня моментально бросило в краску, что было вдвое более заметно на фоне рыжих волос; лицо буквально перекосило от ярости. Отлично, отлично. Поставлю наглеца на место, и верну Красному ордену тяжёлым трудом заработанный статус сильнейшего в Империи.

— Что... ты с-сказал? — буквально выплюнул он. — Послушай, не знаю, что ты о себе вообразил, но ты, похоже, ещё не понял, что перед тобой не один из жалких мелких аристократ, а наследный принц Англии, сын Людвига Грациуса, подлинный аристократ в таком поколении, которое...

Ну, разумеется. Это уже было давно очевидно. Помню этого парня из прошлого — типичный король-тряпка, об которого вытирали ноги все, кому не лень. Общество этого самонадеянного аристократа было явно неприятно Софии, но она сейчас терпела его замашки, вопреки своим привычкам.

Кем ещё он мог быть, как не парнем, место которого я так стремительно занял?

— Барбара Грациус так и не смогла воспитать в тебе манеры, Филипп, — я расстроенно покачал головой, цокая. — Есть рамки приличия. И я никогда не поверю, что твоя мать не говорила о них своему отпрыску... а теперь, когда ты уже сделал то, чего не должен был себе позволять, напоминать об этом поздно.

Я хрустнул пальцами рук. А Филипп... да, он поистине был удивлён моими «обширными» знаниями. Челюсть его чуть отвисла, а глаза забегали по моему лицу. Нет, ошибки быть не может, в английском Королевстве только одна «рыжая» династия. И передо мной как раз-таки один из её представителей.

Сейчас он принц, однако через лет двадцать будет главенствовать всей Англией.

— Откуда... — протянул он, проглотив остаток фразы. Лицо принца краснело всё больше и больше, как спелый Натраж, растущий в Насгардских садах.

Я вновь повернулся к Софии и изысканно наклонил голову.

— Увы, мне не догнать количеством титулов и званий вашего поклонника; я всего-навсего скромный ученик Альтара Блэка, — соврал я невозмутимо. — Ученик человека, который только что подвергся унизительной пощёчине и пинку в грудь на глазах у всех уважаемых мной людей.

Повисла тягостная, драматическая пауза. Одни из присутствующих с удивлением разглядывали меня, гадая, как я могу быть «всего лишь скромным учеником»; другие — с напряжением вглядывались в стонущего Альтара.

Размашистый удар Филиппа Грациуса, целивший в моё лицо, завис в сантиметре от моей щеки. Это именно то, что было нужно для восстановления имиджа ордена. Он ударил первый, я же... держал его за запястье и задумчиво смотрел в его глаза.

Япония, цыгане, элитные рода, Совет семи Богов и прочие объединения, готовые разорвать меня на части. Итак, добавим к этому сброду ещё и Королевство Англии, чтоб оно в Аду горело.

— ...я заставлю тебя извиниться за...

Не тратя времени на слова, я ударил в ответ — наотмашь, совершенно тем же ударом, который испытал на себе Альтар Блэк.

Звук пощёчины волной прокатился по открытому пространству, резкий, как выстрел.

Следующим звуком стал утробный стон принца, в грудь которого вылетело колено. От моего удара парень попятился назад и, уткнувшись спиной в красивую, украшенную капителью колонну, со стоном сполз на землю.

Хрипя и беспомощно суча рукой по полу, он пытался встать. А я глядел на Альтара, который только-только сумел подняться — и то с помощью Бори.

Вот и пригодился.

— Это нормально?

— Бедняки совсем разбушевались...

— А почему этот изверг до сих пор на свободе? — шёпот опешившей «публики» не заставил себя ждать.

Удар будто стал сигналом к старту — слуги, знатные гости, их отпрыски и охрана, до того застывшие на своих местах, отмерли и зашагали по территории; кто-то направился к упавшему аристократу; кто-то — внутрь здания.

И теперь, когда я взял за руку Софию, она ещё больше занервничала, но одёргивать ладонь не стала.

Члены Красного ордена медленно подходили сзади и останавливались за нашими спинами; приятели Филиппа Грациуса, не отрывая от нас взглядов, приближались с другой стороны...

Напряжение резко спало после того, как нас прервал звук резко распахнувшейся двери.

— Это будет на всех новостных газетах, друзья мои.

Голос, раздавшийся от двери, был негромким и даже в какой-то степени мягким, словно растянутым. На пороге поместья показался статный широкоплечий мужчина с аккуратно состриженной полуседой бородой; он зашагал в нашу сторону, натягивая сальную улыбку — так, словно успел по мне соскучиться.

— Подожди, дочь, позволь хоть глянуть на твоего кандидата.

Константин Раевский, канцлер верховной палаты лордов сената, собственной персоны. Его массивная рука еле заметно обхватила всё плечо Софии, а трость...

Трость в его руке чуть-было не приковала мой взгляд. Сила, которую она излучала, манила неимоверно. Я скользнул глазами по Раевскому; перевёл взгляд на второго человека, припавшего к перилам — а затем и на остальных его охранников.

Все они наблюдали за этой сценой с принцем, не вмешиваясь. А сейчас, когда вышел Константин, возникли на моих глазах, как бы подчёркивая, что подобное с канцлером уж точно не пройдёт.

Впрочем, и без охраны старик ощущался грозной силой. Теперь я даже лучше понимал японцев, которые решили в лоб атаковать Высшую Имперскую. Любое другое место, казалось, было менее защищённым, чем это поместье.

К тому же, помнится, София говорила, что не переваривает собственного отца. Однако тут такая вольность — а она лишь отпустила мою руку и отшагнула. Да... ещё эта надменность в голосе Раевского, выдающая его истинные намерения...

Я поглядел на Софию, демонстративно кивая её отцу.

— Я полагаю, для вас я лишь очередной кандидат, — спокойно осведомился я, стараясь не обращать внимания на взгляд Константина. — Вынужден признать, задет.

Раевский натужно усмехнулся, однако... рефлекторно отступил назад, стараясь не мешать моему разговору с Софией. Он прекрасно ощущал Ауру осколка в моей серьге. Оттого решил сдержаться от искушения.

Впрочем, как я и говорил, главное на таких мероприятиях — правильное появление, что соберёт на себе внимание не только гостей, но и хозяев поместья.

Обернувшись на наблюдающих гостей, канцлер чуть вскинул руками.

— Так... а чего это мои гости стоят на улице? — сейчас его голос был полон восторга — он будто предвкушал свою «простую» победу. — Поместье готово к принятию гостей, поэтому прошу всех в дом!

Пока аристократы, что успели изрядно подустать от бури эмоций, неохотно заходили в главные двери поместья, София не отрывала от меня взгляд; заворожённая и по-настоящему заинтересованная происходящим она буквально не находила слов... и, кажется, именно это беспокоило Константина больше всего.

— Рад тебя видеть, Эраст Орлов, — канцлер вытянул свою массивную руку с таким видом, будто я только что подарил ему свою серьгу. — Что ни день, то узнаю больше нового о тебе. Недурные достижения, очень достойное поведение для человека, совсем недавно потерявшего отца.

Я спокойно поглядел на Раевского, не понимая до конца, к чему была вставлена последняя фраза. Он явно был тем человеком, который занимает первую позицию — во всём. Даже пожимая мою руку, он машинально чуть притянул меня к себе, как бы демонстрируя, кто тут главный.

Вот только...

— Тоже наслышан, господин Раевский, — обычному существу всё ещё слишком далеко до меня. — Перед вашими достижениями мои кажутся... блеклыми. После смерти жены вы буквально обрели новую силу.

В точку.

Раевского моментально бросило в краску, несмотря на то что пару секунд назад он его сладким голосом можно было поливать Насгардские блины; лицо перекосило. Притом то ли от ярости, то ли от недоумения.

— П-преблагодарен, — буквально силой тот заставился себя улыбнуться. — Послушай, Эраст, ты в этом месте можешь чувствовать себя как дома. Твои слова о любви к моей дочери не были проигнорированы... а раз ты сумел привлечь внимание Софии, то моё — и подавно. Я искренне рад, что сейчас ты стоишь тут — на территории моего дома.

Ну, конечно. На территории твоего дома, не спорю. Чем ещё мог покрыть мой выпад Раевский, если не пометкой территории и расстановкой границ?

— Рад, что вы позволили двум дюжинам бойцов Красного ордена стоять тут — вместе со мной. А точнее, за моей спиной, — отозвался я в учтивой и в то же время натужной манере.

Лицо Раевского краснело всё больше и больше. Впрочем, не он один испытал нечто подобное: на меня изумлённо уставились все, кто всё ещё не успел войти в дом. Кажется, шоу для них продолжалось.

Надеюсь, ему хватит ума прекратить бессмысленную словесную перепалку.

— В таком случае, я встречу всех твоих бойцов должным образом, — отрезал Константин, оглянулся на Альтара и его орден — и стремительно зашагал в сторону поместья.

...даже самым сильным смертным не удастся впечатлить существо, что билось с Богами. Я, кивнув канцлеру в спину, повернулся к Софии и изысканно склонил голову.

— Отвечая на твой вопрос, София, — сейчас мой голос стал более тёплым. — Да, теперь я могу пройти с тобой в дом. И очень хочу верить в то, что другие «кандидаты» не были приглашены.

Не могу ничего уверенно сказать насчёт Константина. Но вот София... казалось, она буквально засияла после моего разговора с её отцом. Она вновь вытянула руку, вот только сейчас этот жест не был демонстративным.

Жест был... вполне себе искренним.

— Пошли, Эраст.

***

— Поверить не могу, — в глазах Дмитрия Бисфельда, стоящего рядом с отцом, всё ещё читался ледяной испуг. — Просто поверить не могу. Эраст Орлов и София Раевская. До конца считал это злой шуткой, пранком, спектаклем...

Роберт и сам был в крайнем недоумении; он чуть скованно пожал плечами.

— Раевский играет в свою игру, Дим. Он продолжает делать всё, чтобы его возненавидели даже близкие люди.

С одной стороны, Роберт был более чем уверен в том, что данная церемония — постановочна. Вот только, с другой... как можно объяснить этот поцелуй, всю эту сцену с потасовкой и... добрую улыбку Раевского в ответ на дерзкие выпады Орлова?

— Игра, не игра, но... девчонка его поцеловала, пап, притом искренне, — возмущался Дмитрий. — Представляешь? Просто взять и поцеловать простолюдина на глазах у всех. Это же надо быть... такой смелой.

Роберт поглядел в то место, где секунду назад стоял Эраст с Софией. Кровь принца к этому времени успели замыть с крыльца, да и сам парень сейчас был не особо готов к тому, чтобы праздновать помолвку вместе с русской знатью.

В любом случае, обычная драка, как и его персона... На фоне основных событий всё это казалось мелочью.

— Есть только одно объяснение. Она сделала это в угоду Раевскому, — отозвался Роберт таким тоном, будто и сам не особо в это верил. — Возможно, они делают всё, чтобы мы поверили в этот цирк. Стараются разыграть перед нами спектакль.

Дмитрий не находил ответа. Возможно, отец прав, и всё это просто спектакль, но...

— А что, если она и впрямь его полюбила?..

Роберт просто проигнорировал предположение сына.

— У меня будет к тебе просьба, Дим... — крайне взволнованный голос одёрнул парня.

Последнее прозвучало с таким тоном, будто Роберт сомневался в своей же собственной просьбе. К слову, такое было впервые на памяти у Дмитрия.

— Какая, пап?

Роберт оглянулся по сторонам, ожидая пока все гости войдут в особняк, и подшагнул к сыну чуть ли не в упор.

— Если это произойдёт сегодня, я лично отправлюсь за Раевским. И... ты должен привезти мне осколок.

Глаза Дмитрия тут же расширились. Ком застрял в горле, а голос... казалось, обрёл некую хрипоту.

— Не смей, папа, — прошептал тот, сжимая кулак. — Не рискуй камнем. Мы оба знаем, что ты не выживешь в бою с Раевским. Оба понимаем, что его сдерживает только неопределённость. Я не выполню эту твою просьбу ни за что. Не хочу, чтобы ты умирал из-за какого-то простолюдина.

Роберт поджал губы и поглядел на сына серьёзно. Так, как не смотрел никогда. Сейчас от того умиротворённого лица отца не оставалось ни следа.

Сейчас он был в бешенстве... в самом настоящем.

— Если канцлер отнимет камень у Эраста... это станет катастрофой для всех. И даже для нас, Дим... — объяснял он, сдерживая себя настолько, насколько это было возможно. — Если понадобится, я пожертвую собой, но не позволю Раевскому завладеть камнем. Это мой долг, осознаёшь?

Дмитрий поморщился; казалось, в глазах его чуть защипало.

— Не выполню, пап, — мотал он головой, смахивая слёзы. — Нет. Ты погибнешь. Тебе нельзя...

Рука отца тут же схватила парня за воротник.

— Я ещё раз повторяю, — на этот раз он процедил. — Если я отдам тебе приказ вывезти из академии камень, ты это сделаешь. И даже не смей ставить мои решения под вопрос, щенок. Не дорос перечить отцу!

Дима глубоко вдохнул. Выдохнул.

— Щенок?.. — он резким движением смахнул руку отца и, разворачиваясь, поглядел на отца в полуобороте. — Ты следи за языком, отец. Я тебе не щенок. И перечить тебе могу ровно в той степени, в которой может перечить сын родному отцу.

Роберт поджал губы; плечи его чуть приспустились.

— Тогда сделай так, чтобы этого не случилось... иначе выбора не будет.

— Другой разговор, пап, — согласно кивнул Дмитрий и зашагал в поместье.

Глава 5

Роскошь, стиль, пафос... абсолютно всё в этом огромном зале подчёркивало особый статус и мероприятия, и канцлера, который рассаживал гостей на моих глазах.

Я часто встречал аристократ, что всеми силами старались казаться лучшими, чем они есть на самом деле. Так же видел и противоположных им — тех, кто прилагает огромные усилия для того, чтобы тщательно скрыть свою силу, власть и прочее...

Вот только у Константина Раевского... всё было сбалансированно. Каждый элемент дизайна играл новыми красками вкупе с фигурой канцлера. Более того, гости были горды тем, что находятся здесь — в близких ему людях. Это приглашение служило чем-то вроде подтверждения особого статуса «элиты».

И всё это подкреплялось самой настоящей силой.

А что касается меня... в прошлом, когда я присутствовал в кругу состоятельных людей, каждый то и дело старался заговорить со мной, указать на свою преданность Империи, либо же продемонстрировать здоровый дух соперничества. Сейчас — как, впрочем, и во всём другом на этой планете — было всё в точности до наоборот. Все были донельзя изумлены; при этом одних раздирало на части любопытство, другие затаили злобу, а третьи, наверное, уже прикидывали, как бы использовать Красный орден в своих планах.

Но пока — пока дальше взглядов и тихих шёпотов дело не шло.

— Уважаемые дамы. Уважаемые господа. Мои сегодняшние гости...

Я быстро повернулся на звук. Мысли были прерваны речью канцлера, который стоял по центру зала и обводил ликующим взглядом собравшихся гостей. Руки его были сцеплены за спиной, держа трость, а голова моталась из стороны в сторону.

Наконец, шёпоты в зале притихли, аристократы переключили внимание на Константина Раевского.

— Что ж, — лживая улыбка под густой бородой канцлера чуть шевельнулась. — Мне действительно приятно видеть, что сегодня здесь собралось так много людей. И пускай торжество стало для многих неожиданностью, вы все нашли время, чтобы разделить со мной этот день и поздравить нашу семью своим присутствием.

Уверен, последняя фраза была произнесена с трудом.

Я, продолжая слушать лживую речь, сделал пару незаметных шагов к накрытому столу и подобрал бокал шампанского — а затем подцепил канапешку, о которой долгое время думал. Пока всё стандартно, и даже скучно. Куда скучнее, чем то, что я делал.

— И знаете, даже это не позволяет мне, суровому отцу, оставаться спокойным... только сейчас понимаю, как быстро моя наследница выросла в прекрасную девушку, — в ритме голоса Раевского было что-то гипнотизирующее. — Моя София. Мой прекрасный Лотос.

Канцлер указал ладонью на Софию так, словно указывал на объект своего обожания.

— ...как же ты похожа на Карину.

Сдержанные вздохи и кривые взгляды. Кажется, далеко не все здесь были уверены в том, что Константин не лукавит и не изображает из себя любящего отца. Однако никто и не осмелился этого высказать.

...тем временем Раевский продолжал делать всё, чтобы не очернить свою репутацию после моей смерти — отлично играл на публику. Браво. Я лично попрошу Аида, чтобы тот не щадил его за убийство Карины.

— ...впервые моя девочка сказала «папа» в свои год и два месяца, — продолжал старик, оглядывая гостей. — Однажды, когда она была на моих руках, я пообещал себе, что никогда не позволю этой крохе быть несчастной. Буду оберегать от бед, давать ей всё то, чего не было у меня... постараюсь заменить ей мать.

Оберегать от бед? Ну, да, пожалуй. Только получается у него гораздо хуже, чем он думает. Убив мать своей дочери, он создал между ними высокую прочную стену, через которую попросту невозможно пройти к своему ребёнку. Ни с одним, ни с двумя осколками.

— ...но рано или поздно каждый отец сталкивается с тем, что его дитя вырастает...

Тоже верно. Даже по шёпоткам было понятно, что этот момент местной знати был ближе по душе. У всех есть дети, и оберегать их — долг любого родителя. Независимо от того, как они к тебе относятся. Возможно, и я был не лучшим отцом для Нейлы и Феликса, вот только... на моей любви это никак не отражалось.

Тем более, я с трудом выражаю эмоции. Таковы уж суровые реалии — приходится доказывать делом всё, о чём трудно говорить. И даже сейчас, стоя тут и слушая, наверное, одного из самых противоречивых канцлеров за всю историю Империи, я проникался его трепетом...

...потому, что сам стоял тут ради своих детей. И даже не думал сворачивать с пути.

— ...и теперь я стою по центру зала и говорю вам то, что я переживаю, глядя на свою дочь, — заключил Константин, натянув не самую искреннюю улыбку. — Поверь, родная, никто не посмеет лишить тебя счастья.

Короткая пауза; гости затаились, ожидая.

— Но ты сделала свой выбор, с чем я попросту не могу спорить. И если вы, мои дети, согласны на протяжении всей оставшейся жизни любить и оберегать друг друга, — вскинул руками Константин, глядя на нас с Софией. — Я не стану препятствовать и смело объявлю вас помолвленными... объединение Раевских и Орловых сейчас в ваших руках.

Я заметил, как на лице Софии забегали желваки. Она осторожно кивнула первой. Я закивал после неё.

— Одобряю! — наигранно воскликнул канцлер, поднимая в руку бокал с шампанским. — Прошу, друзья, поднимите бокалы за молодых! Завтра мы подготовим все документы и устроим настоящее торжество на всю столицу! Ура!

Музыка резко переменилась на более динамичную, громкую; важные гости стали неохотно поднимать бокалы и опрокидывать их в себя. Я же... заметив, как ансамбль из дюжины девушек в традиционно русских нарядах выбегает на место, где секундой назад стоял канцлер, поглядел на Софию.

— Ну, за нас? — голос мой прозвучал со смешком.

Девушка посмотрела на меня так, будто готова была заплакать прямо в этом месте.

Впрочем, ничего удивительного, ведь мы оба понимали, что именно значат слова канцлера. Дабы София не была официально сведена со мной, можно устроить пёстрое шоу и замылить всем глаза, а после... когда общество уже будет осведомлено о «искренности» намерений Раевского, тот меня тихо-мирно где-нибудь прикончит.

А в новостных газетах выйдет статья о том, что недоброжелатели убили меня, так как не пожелали видеть простолюдина в мужьях принцессы.

Порой казалось, что обладатели моих камней не должны анализировать на несколько шагов вперёд. Когда у существа есть источник такой силы, думать и планировать — бессмысленно.

Но я не учёл другого фактора.

До получения моей силы им всё же приходилось строить планы, чтобы наращивать власть и силы без моей помощи. А потому... сейчас думать набитой знаниями и опытом головой им не составляло особого труда.

Но разве всё это важно? Перед ними стоит не просто Высший Бог... перед ними стоит существо, что издавна проживало эти времена, а поэтому оно априори на шаг впереди.

Я с любопытством поглядел на Раевскую...

— Ты больше не такая смелая, как на улице, — и приподнял бровь. — Что-то случилось?

— Нам нужно отсюда уходить, — быстро, как будто боясь передумать, отозвалась София, поднимая глаза на меня.

— Уходить? — я не шевельнулся, лишь удивлённо хлопнул глазами. — Может, пояснишь?

— Нет, — она помотала головой. — Мало времени. Прошу, пошли отсюда. Я знаю, что мы можем сделать. Знаю, как спасти тебя, Эраст.

Я покачал головой, подцепляя очередной деликатес.

— Уходить на глазах у всех — бессмысленно, — мой голос прозвучал уверенно. — Сейчас мы в центре внимания.

— Тогда тебя убьют, — София крепко сжала челюсть.

Я еле сдержал улыбку, представив, какими словами аристократы завтра будут расписывать эту помолвку, если меня прикончат. Как её осветят в прессе и модных блогах. Да уж. После того, как София встала на мою сторону, события заиграли новыми красками.

А ещё дед — судя по всему, он должен явиться сюда с минуты на минуту.

Не успел я добавить и слова, как шаги раздались сбоку от нас.

— Подожди секунду, — бросил я Софии и перевёл взгляд на шагающего. — Кажется, нас собираются отвлечь.

К нам шёл Дмитрий Бисфельд. С виду казалось, парень вполне спокоен и даже улыбчив, однако... я чётко ощущал, как внутри него буквально бушевал разъярённый, готовый разорвать всё вокруг Дмитрий Бисфельд.

— Ну, Орлов, ну, краса-а-авец, — парень натянул лёгкую улыбку, подходя ближе. — Кто бы мог подумать, что сможешь произвести впечатление на саму Софию Раевскую. Я до последнего не верил, что всё это правда. Это ведь... правда?

София скромно кивнула.

— И как ты смог так ловко в друзья самого канцлера заделаться? — показательно недоумевал он. — Выкладывай, братец, чем семью столь огромную подцепил? Харизмой, надеюсь?

— Смущаешь, Дмитрий, — постарался избавиться от него я. — Но спасибо за поздравления. Можешь идти.

Я отвернулся, а парень застыл со скривлённой миной, стараясь собраться мыслями. Чуть одёрнув меня за руку, он кивнул головой в сторону, обозначив жест — мол, желает поговорить со мной на едине.

— Госпожа Раевская, вы не прочь, если я украду вашего возлюбленного буквально на минуту?

Девушка часто заморгала, пожала плечами.

— Не против.

Секунда — и мы уже стоим в метре от Софии.

— ...ты должен валить отсюда, братишка, — выпалил Дмитрий, как только мы остановились у столика с канапешками. — Короче, расклад такой. Раевскому плевать на то, кто ты и откуда. Он даже не позволит вам официально расписаться — прибьёт и заберёт камень. А если будешь сопротивление оказывать, набросится на твою сестру, да и на нас в целом. И если ты спросишь, кому выгоден конфликт Бисфельдов с Раевскими, так это Японии, Англии и прочим подонкам, которые охотятся на камень Азраиля. Я не могу позволить...

Я прервал его монолог жестом руки.

— Не можешь позволить?.. — мои брови дёрнулись. — Только не говори, что Роберт собирается принимать участие в конфликте с Раевскими.

Парень спешно кивнул.

— Да, наша гвардия уже оцепила территорию со всех сторон, следит за ходом событий. Но они расположились далеко от дома, чтобы не наткнуться на охрану. Я не могу обещать, что Константин подготовился хуже...

Ещё один жест. Бисфельд снова замолк.

— Это тактическая ловушка, Дмитрий, — я оглянулся. — Вмешаетесь — не только себя подставите, но и сделаете хуже. Прикажи своим людям покинуть позиции.

Дмитрий захлопал глазами.

— К чему ты клонишь?.. — в голосе его звучало крайнее изумление. — Хочешь сказать, ты лучше знаешь, что делать?

Я кивнул.

— Знаю. Поверь на слово.

Ноздри парня чуть раздулись, явно выражая его нервозность. Думаю, настолько неуверенным я вижу его впервые.

— И что... — подал он голос. — Какой план?

— Мы с Софией сейчас постараемся выйти из зала, — тихим тоном отозвался я, оглядывая сидящих. — Поэтому, если есть возможность, постарайся как-нибудь отвлечь гостей.

Дмитрий хмыкнул, отмахиваясь.

— Увы, это невозможно, — казалось, он лишь сильнее занервничал. — За тобой сейчас наблюдает как минимум две дюжины солдат Раевских. Ты их не видишь, но они за тобой наблюдают. Ещё камеры, много камер... причём повсюду. Тут действительно логово врага, поэтому даже не знаю. Послушай, сейчас самое безопасное для тебя — валить отсюда со всех ног, понимаешь?

Я почесал в затылке, поглядел на Софию — и сделал шаг в её сторону.

— ...камеры выключим, — кивнула она на мою просьбу и стала набирать сообщение. — Минуты две нам хватит скрыться?

— Вполне, — я довольно кивнул.

— А что насчёт охраны? — Дмитрий посмотрел на меня со сдержанным раздражением. — Их так просто не отвлечь, если ты понимаешь, о чём я. Эраст, мой отец не позволит канцлеру убить тебя. Если ты продолжишь вести себя так, он будет вынужден...

— Замолкни, — велел я размеренным тоном. — Повторяю в последний раз. Ты можешь передать отцу, что его вмешательства не потребуется.

— Ты точно уверен? — шумно сглотнул Дима.

Я кивнул.

А ситуация становится всё интересней и интересней. Впрочем, одному лишь Дмитрию всех не отвлечь, тут он прав. Вот только...

Взгляд мой опустился на наручные часы. Странно, что дедуля всё ещё где-то ходит.

Может, он... напился и спит?

***

Второе Небо. Близ территории поместья Раевских.

Не то, чтобы Игнат Борисович Романовский жаловался на свою жизнь.

Обычно, в это время суток он досыта наедался, напивался — и сладко засыпал. Притом это продолжалось долго — настолько, что процесс успел изрядно наскучить. Раньше как-то само собой внезапно получалось, что причин для недовольства у него было более чем достаточно.

Вот только сегодня был другой день, отличный от всех предыдущих. Сегодня Игнат Борисович, скача верхом на Торнаке, ощущал себя живым, и даже не думал о том, что произойдёт с ним после штурма поместья Раевских.

— ...в расхо-о-од, проклятые евнухи! — истошный рёв старика раздался по местности на десятки метров.

Одни из задних ворот, ведущих на территорию поместья Раевских, были преодолены одним лишь прыжком Торнака. Охрана, боевики, да все, кто угодно только и делали, что отлетали в стороны, стараясь не попасть под копыта.

...правда, потом, когда осознавали, что именно произошло, бежали в след за Торнаком. Но... силы были не равными.

— Пошёл прочь! — сабля в руках Раевского одним лишь взмахом откинула одного из постовых. А в следующую секунду копыта Торнака врезались в грудь второго. — С дороги, паршивцы!

— Барон, мы же официально приглашены. Зачем...

— Молчать! — взвыл старик, хватая поводья второй рукой. — Я не собираюсь играть в его грязные игры!

Десять, двадцать... тридцать солдат с гербами дома Раевских на шлемах уже ринулись на кавалерию со стороны ближних ворот поместья. А слева, где располагались боевые казармы, слышался звон стали о сталь. Кажется, там собралось побольше сотни солдат.

И плевать.

Игнат разбил бутылку о голову боевика, задрал глаза к небу — и громко захохотал. Все эти люди не успевают за Торнаком. Этот конь... да, за такого старик отдал бы всё самое дорогое, что было в его жизни. Например, Павший орден.

— Барон Романовский! — крик цыгана послышался слева. — Главные ворота — там! Но охрана уже берёт наш отряд в кольцо!

Натянув желчную улыбку, старик дёрнул поводьями и направил коня к главным воротам, продолжая сметать неготовых к подобному появлению солдат.

— Ищите Альтара Блэка, Эраста Орлова и всех других евнухов, кто может знать, где заложники! — взвыл старик и ударом в брюхо заставил Торнака устремиться рысью.

Ржавая сабля пробивала груди и лица солдат, выбрасывая в стороны кровь и зубы; копыта Торнака — помимо того, что несли старика с огромной скоростью — умудрялись лишать опоры из-под ног всех негодников, кто пытался остановить его.

Оглянувшись на секунду, Барон заметил, как за людьми из свободного племени успели устремиться сотни солдат. Кто-то сильно отставал, другие же... умудрялись догонять даже коней и сметать с их русел цыганских всадников.

— Разойтись! Не убивать! — рычал кто-то из людей Раевских, глядя на Игната. — Это дед Эраста Орлова!

Узнали уже, евнухи проклятые? Торнак приземлился у крыльца — голос орущего превратился в истошный крик боли от удара копытом в центр груди. Мужик отскочил в ворота точно волейбольный мяч после хорошей подачи.

— Я ему больше не дед! — брюзжа слюнями, вырыгнул из себя Романовский и снова дёрнул поводьями — на этот раз на себя.

Торнак внезапно встал на дыбы, прикладывая в удар передними копытами весь свой вес. Главные ворота поместья жалостливо треснули и вырвались с прочных петель.

И теперь, когда тяжёлые двери с грохотом свалились на пол, Игнат Борисович успокоил ржущего коня. Глаза буквально каждого, кто способен был видеть, обернулись на Барона.

...цокот копыт эхом отбивался от пустых стен, а сабля была наготове.

— Что за...

— Кто это такой?

— Игнат Борисович?! — внезапно раздалось из центра зала. Силуэт Эмилии — погибшей жены Тельдора — заставил старика скривить губы. — А вы что тут делаете?!

— Молчи, женщина, — старик сердито отмахнулся.

Разве она не мертва?

— Де-е-ед?! — в этот раз голос был более изумлённым. Старик поглядел на то, как... Лиза встала по правое плечо своей матери. — Я думала, ты умер! Где ты пропадал?

Не успел Романовский бросить что-то язвительное, как позади послышались звуки остальных лошадей. На этот раз отряд был втрое меньше, вот только... смерть никогда не пугала свободных людей. Наоборот, смерть для них была чем-то вроде ещё большей свободы.

— Ты тоже помалкивай, мамкина шестёрка, — наконец подал голос старик. — Где этот евнух мелкий? Покажите мне его!

Игнат Борисович оглянулся; широкий зал, пёстро одетые люди. Всё в главном зале было таким искусственным, таким... противным. Вот только даже противные аристократы начали вставать со своих стульев и направлять свои взоры на Торнака, а затем уже на Игната Борисовича.

— Кто вы такой?! — протянула женщина в длинном платье, что секунду назад танцевала посреди зала с ансамблем похоже одетых. — Вы... аниматор?

— Аниматоры — твои предки! — колко бросил пьяный старик. — Я Барон свободного племени. Подай вина, не стой столбом!

Девушка ринулась к бутылке, словно по приказу. Два шага — и та уже оказывается в руках Игната Борисовича.

— Барон? Тогда почему вы пьяный? — испуганно прошептала другая танцовщица.

Но Игнат более не отвечал. Эти презрительные взгляды, неестественный страх и скрывающаяся за ширмой недоумения паника. Ха... старик видел каждого из них насквозь.

Вот только... видел он не всех гостей.

— Красный орден! — раздражённо крикнул старик, снова оглядывая роскошный зал. — Я знаю, что вы тут! Приведите мне Эраста Орлова, и я не стану портить вам вечер!

Снова раздался мерзкий хохот деда — а аристократы резво начали мотать головами в поисках людей в камзолах и Эраста Орлова. Взгляды их выражали ещё большее недоразумение — такое, будто они пару минут назад видели его.

— Где Эраст?!

На этот раз крик поднял не Игнат Борисович.

Это был Константин Раевский, который тут же вскочил со своего стула и начал шагать по залу в поисках...

— Где моя дочь, чёрт возьми?! — добавил он, краснея то ли от злости, то ли от страха. — Найти! Живо! Они не могли далеко уйти! Мартынов! Куда ты смотрел?!

А вот теперь сам Барон немного опешил. Держа залитую кровью саблю над мраморным полом, он только и слышал, что звуки ударов капель о его поверхность.

Что тут происходит?

— Господин Блэк! — Раевский зашагал к испуганному мужчине в идиотском камзоле и резко схватил его за воротник. — Где они?! Отвечай!

Так это и есть глава ордена, Альтар Блэк?

— Не трогай его, — процедил Игнат Борисович, шагая в сторону Блэка. — Он мой.

Пара шагов и...

— ГДЕ ЭРАСТ, ЕВНУХ?! — старик выкрикнул даже громче, чем канцлер.

— Я... — глухо сглотнул Блэк, переводя взгляд с одного на другого. — Я...

Следом за Константином Раевским на ноги поднялось около пятидесяти человек, что сидели за самыми дальними от центра столиками. Люди тут же разбежались в разные стороны дома; одни пошагали в сторону возникшей стычки, другие — искать Эраста.

Не успел Романовский дёрнуть поводьями, как... за спиной раздался громкий крик...

— Действительный тайный советник Андропов, по срочному делу! — строго выпалил имперский чиновник, остановившись в створках. — Приведите мне Эраста Орлова и Альтара Блэка. Оба обвиняются в преступлениях крупного масштаба.

Да что тут происходит?!

***

Второе Небо. Близ поместья Раевских.

Пятью минутами ранее.

Вонючий сигаретный дым уже не успокаивал — только напоминал о смраде этого прогнившего ордена. Действительный тайный советник Андропов потрогал покрасневший ушиб на груди, держа документы у лица охранника дома Раевских, и выдохнул ему в лицо новую струю дыма.

Всё хуже, чем он думал.

— Повторяю. Вы можете убрать документы. Мы просим прощения, Кирилл Михайлович, но дальше вам нельзя. Вас нет в списке гостей.

Надо же... какое совпадение. Пригласили чуть ли не всю знать Московии, а действительного тайного советника позвать забыли?

— Этот мерзкий орден смеётся мне в лицо и даже не скрывает этого, — Андропов уставился на двухметрового охранника с оружием. — Товарищ, ты даже не представляешь, к чему может привести задержка действительного тайного советника. Да, я сделаю звонок; да, тебя пошлют прочь не только с работы, но и из Империи. Но это займёт слишком много времени, поэтому прошу... по-человечески, позволь проехать.

Глаза охранника слегка сощурились. Он стоял на ногах крепко — так, будто был зарыт в землю под самые щиколотки.

— Извините, но я не могу вас пропустить. Приказ начальства.

Андропов кивнул, кладя руки на пояс.

— Как тебя по имени и отчеству?

— Семён Палыч.

— Послушай меня, Семён Палыч. Полчаса назад меня пнул конь... пятнистый такой, огромный, — тайный советник говорил спокойно, всеми силами сдерживая ярость. — Мне случалось побывать в сотнях драк, но это был первый случай, когда я пал от удара с копыта. И сейчас, пока я стою тут перед тобой и распинаюсь, этот самый конь... скачет к воротам охраняемого тобой поместья.

Охранник хмыкнул, но не перебивал. Не верит...

Никто не верит.

— Знаешь, что в этой папке, Семён Палыч? — Андропов показал здоровяку стопку папок, но указывал только на одну из них. — Это документы, с помощью которых я смогу посадить Эраста Орлова, Альтара Блэка и остальных помощников этого преступного синдиката на десятки лет за решётку... и, если сейчас ты не позволишь мне пройти, сотня Имперских головорезов, которые уже выехали в качестве подмоги, сметут тебя с дороги — раз. Сделают из тебя отбивную — два. И попросту лишат тебя права ходить по русской земле за неподчинение. Три.

Чуть размяв плечи, охранник поглядел на Андропова сверху вниз.

— Нельзя. Приказ начальства.

— Приказ, говоришь... — Андропов достал из кармана мобильник. — Я хотел по-хорошему, но придётся как обычно.

Не успел Кирилл Михайлович ввести номер личного мобильника Аристарха Карповича, как внезапный вскрик из охранного поста одёрнул его.

— Палыч! Выезжаем! — крикнул тот, собираясь. — В поместье влетело полсотни цыган верхом на конях! Еб.ть, что за день такой!

Семён Палыч, выслушав до конца, снова поглядел на Андропова — на ликующего Андропова — и отшагнул в сторону.

— Прошу прощения, проезжайте.

Ну наконец-то!

...казалось, тайный советник ещё не был так быстр, как сегодня. Рванув в представительский автомобиль, он тут же хлопнул водителя по плечу и начал рыться в документах. Мотор автомобиля издал мощный рык, и колёса, прошлифовав асфальтированную поверхность дороги, выбросили машину вперёд.

Минута, две, три... Андропов считал каждый миг, пока машина всё ближе подбиралась к главному особняку Раевских. Сейчас всё закончится... и Андропов это чувствовал всем своим нутром. Казалось, даже время остановилось — настолько тайный советник был сконцентрирован.

Кони — первое, что заметил Андропов, когда автомобиль резко затормозил у главных ворот. Казалось, в доме сейчас царило что-то вроде безумия и хаоса. В точности так же, как и в голове Кирилла Михайловича.

Чуть ли не на ходу раскрыв дверь, мужчина рванул к главным — уже выбитым — воротам поместья с корочкой действительного тайного советника наперевес.

— Господин Блэк! Где Эраст?! — послышалось с центра зала, за аркой. — Где моя дочь, чёрт возьми?!

Голос Раевского, без сомнений. Вот только сейчас нужно сделать всё, чтобы приставить Альтара Блэка к суду.

Андропов буквально в прыжке залетел внутрь зала. Раевский держит воротник камзола Альтара Блэка, сотня боевиков дома Раевских вбивает лица членов Красного ордена в дорогущий мраморный пол, а...

Конь — который недавно лягнул тайного советника задними копытами — со всадником на седле стоял смирно.

— Действительный тайный советник Андропов, по срочному делу! — строго выпалил Андропов, остановившись в створках. — Приведите мне Эраста Орлова и Альтара Блэка. Оба обвиняются в преступлениях крупного масштаба.

Конфликтующие обернулись на тайного советника. Альтар Блэк чуть вздёрнул бровями. Казалось, он и без Андропова был в довольно скверном положении, а сейчас... глаза орденоносца вперились в лицо тайного советника.

— За что, простите? — хрипловато вопросил Блэк, сощурившись.

Андропов прочистил горло.

— За подозрение в планировании убийства десяти представителей закона в имперской тюрьме. За подозрение в планировании убийства Тельдора Орлова и за подозрение в планировании убийства двух членов Тёмного ордена. Вы, Альтар Блэк, приговорены к смертной казни.

Альтар Блэк чуть опешил, а Игнат Борисович Романовский... застыл в оцепенении. Да, Андропов отлично знал, что этот старик является родным отцом Тельдора Орлова.

— Вы... в своём уме? — Альтар более не был таким смелым. — Я никого не убивал.

Но Андропову было плевать. Он продолжал.

— Это вы скажете в суде, — заключил тайный советник и продолжил читать. — Эраст Орлов... арестован за убийство собственного отца, Тельдора Орлова; за помощь в убийстве Граала Кьюго; за покушение на жизнь Ивана Эдуардовича Князина, Янко Драгомира и за самосуд! Он так же приговаривается к смертной казни.

Казалось, когда Андропов только-только вошёл в зал, гости не особо обратили внимание на него, ведь, без сомнений, в зале было что-то более интересное. Однако сейчас... когда он договорил, люди с буквально вылезшими из орбит глазами направили свои взоры на действительного тайного советника.

За спиной послышались шаги. На этот раз жандармы третьего отделения ворвались в помещение. От одного взмаха дубинки Игнат Борисович свалился со строптивого коня. Да, зверь попытался оказать сопротивление, вот только без всадника на седле он не казался таким непобедимым. По четыре прочных каната связали шеи всем коням, что стояли в зале. Жандармы без особых усилий скинули всадников и стали их ловко закручивать.

— Он убил моего сына! — проревел Игнат Борисович Романовский, лёжа мордой в пол и морщась. — Этот евнух убил моего единственного сына!

Слёзы, крики, стоны... от столь насыщенных звуков очнулся даже канцлер — он одним лишь ударом с кулака выбросил обмякшее тело Альтара Блэка на десять метров в сторону пёстрого ансамбля и зашагал прочь. Имперцы тут же бегом направились за главой Красного ордена и без особого труда потащили его к выходу.

Всё было прекрасно... настолько, что уголки губ Андропова дёрнулись в усмешке. Всё было прекрасно, кроме одной детали.

Куда подевался Эраст Орлов?!

---

От автора: Не забывайте про лайки, друзья.

P.S. Накопим полторы сотни для бонусной главы, как думаете?

Глава 6

«Я не знаю, что ты планируешь делать, но уверена — моя идея будет куда эффективнее.»

Она... действительно так сказала?..

Что она имела в виду?..

К слову, фраза, сказанная Софией Раевской, никак не выходила у меня из головы. Прошло уже несколько минут с появления Игната Борисовича Романовского в поместье, но я всё ещё продолжал обдумывать услышанное.

Как же всё интригующе.

Изначально у меня не было гениальных идей и прочего. План был прост, как Тхалийский валенок. «Похитить» девчонку, вытянуть канцлера как можно дальше от своих солдат и решить всё раз и навсегда — без суда и следствия.

Сейчас же... вектор событий чуть сменил изначальное направление.

Наверное, Раевской тоже было увлекательно наблюдать за тем, как растёт моё личное любопытство. Ведь то, что она сказала, лишь разожгло внутри меня пламя неопределённости. Вопросов к ней стало гораздо больше, чем ответов, и я решил, что ничего не изменит ситуацию ещё сильнее ворвавшегося в главный зал пьяного деда верхом на Торнаке.

Потому на данный момент главным вопросом был...

Что происходит с Софией и куда она меня тащит?

— Ты чего на меня так смотришь, Эраст? — София начала разговор спустя несколько минут, как только мы покинули главный зал.

...причём покинули едва заметно. Мой дед стал не только полной неожиданностью для гостей и наблюдающей за мной охраны, но и смог приковать на себе взгляды всех — буквально каждый гость бросил все свои дела и принялся с интересом наблюдать за стариком. Впрочем, у меня и не было никаких сомнений, что этот человек будет способен на такое.

Верхом на Торнаке... надо же. А я всё гадал, сможет ли он оседлать столь строптивое существо... Игнат Борисович всё так же экстравагантен, как и в прошлом.

— Не смотри на меня так, будто тебе это всё увлекательно. Будь серьёзней, прошу, — добавила София в полуобороте, не сбавляя шаг. — Я ведь уже говорила, что сделаю всё для того, чтобы планы отца не сбылись. И это не шутки, понимаешь?

Возникло ощущение, что девушка гораздо сильнее волнуется. Я, ощущая ничего кроме любопытства, не нашёл, что ответить сходу; тем не менее, от Софии Раевской не укрылся её более чем взволнованный взгляд.

— Просто доверься мне, хорошо? — нахмурила София свои ухоженные светлые брови; а на уголках глаз навернулись слёзы, действующие для меня больше как успокаивающее. Будь она уверена в своих действиях, не стала бы проливать слёзы. — Может, место, куда я тебя веду, покажется тебе странным и несвойственным ситуации, но ты должен понимать — это наш единственный выход.

Я часто заморгал.

— Я иду за тобой по этим тёмным коридорам практически вслепую, — было сложно оставаться серьёзным, представляя, что сейчас происходит в главном зале особняка — перед глазами у меня всё ещё стоял образ пьяного старика верхом на Торнаке и того, как он одним ударом сносит главные ворота. — Пора догадаться, что я вполне доверяю тебе. Иначе не стал бы идти за тобой с такой охотой.

— Я бы тоже пошла с тобой, — продолжала София нервно тараторить, витая в своих мыслях. — Даже если бы понимала, что это обман. Знаешь... я ведь засомневалась тогда на секунду, когда сидела у тебя дома и говорила о матери. Тогда я для себя поняла, что... ты по-настоящему дорог мне.

Она сжала мою руку крепче; я лишь улыбнулся.

...мы с лёгкой спешкой шагали по пустым коридорам, набитым одноликими дверями. Издалека, приглушённые стенами, отчётливо доносились звуки «шумной вечеринки», но здесь... не было ни души.

— Я совсем недавно поняла, что нужно моему отцу, Эраст, — прервала София наше недолгое молчание. — Поняла, что в конечном итоге для него всё определяет сила. Ни договорённости, ни дипломатия и политика, а сила в чистом виде. И мои догадки ещё раз подтвердил случай с Филиппом Грациусом. Его род кичится своей силой, считает себя Бого-избранным. Но... не дальше, чем десять минут назад ты просто надрал ему зад.

Я дёрнул уголками губ.

— Я лишь дал ему урок.

— ...но меня удивила реакция папы, — пробормотала она, скорее, себе. Меня она не особо слушала. — Улыбка... широкая и сальная улыбка, представляешь? А остальные «дружки» принца... предпочли вжаться в стенку и промолчать! Пустышки останутся пустышками, Эраст, даже увесив себя титулами и рангами. И знаешь, что самое страшное?..

Я, кажется, понимал, что она собирается сказать этим. Но решил дать слово ей, делая удивлённые глаза.

— То, что они были такими же паиньками, когда он убил мою мать, — в голосе Софии прозвучала злость, смешанная с обидой. — Я видела их реакции, видела, как они строят из себя идиотов, когда речь папы зашла о смерти моей мамы. С тобой они поступят так же — закроют глаза и рты, Эраст, если мы не попытаемся...

Я кивнул. Разумеется, это не первый подобный случай, когда общество игнорирует крайне явственные события. Хотя говорить о смерти Карины на глазах у целого зала аристократ... да уж, Раевский постигает новые высоты надменности.

— Никому не захочется иметь в лице канцлера врага, Эраст, — добавила София. — Разумное решение с их стороны — промолчать. Но речь не о них. Речь о нас с тобой.

Щёки Раевской слегка покраснели, и заметно это было даже сквозь тусклый свет в коридоре.

— ...я не такая, как они, знаешь. Здесь я единственная, кто хоть как-то может повлиять на решение отца. И я не трусиха.

Звуки шумного мероприятия растворились вдали; сейчас в пустом коридоре звучали только наши шаги и сдержанно-взволнованные слова Софии. Мы остановились перед дверью — одной из множества совершенно одинаковых.

— Ну, вот... мы пришли, — с подрагивающим вздохом сообщила она, осторожно открывая дверь.

Ладно. Уж что-что, а подвешивать интригу эта девушка умела. Может, я ещё до конца не верил ей на все сто насчёт сказанного — но всё ещё с живым интересом ждал, куда приведёт меня эта девушка.

Заинтригованный, я шагнул за ней... оглянул помещение.

Ха.

Честно сказать, слова застряли у меня в горле. Странно, но... ничего особенного в комнате не было; обычные стены с бежевыми обоями, шкаф, тумбочка, кровать... а столько слов, что...

...София, не глядя на меня, сделала пару осторожных шагов вглубь комнаты — и роскошное белое платье тут же с особенной лёгкостью соскользнуло с её стройной талии и сползло до низа лодыжек, оставив изящные плечи, стройную спину и упругие бёдра девушки полностью оголёнными.

Я чуть оступился от неожиданности; глаза мои растерянно заметались по утончённой фигуре Раевской.

— Эраст, ты... доверяешь мне? — София скрестила руки на груди, буквально прикрывая их от моих глаз — и обернулась на меня. Глаза её бегали по моему лицу, а слёзы катились по щекам. — Не так я представляла себе этот день, но...

Я чуть склонил голову.

— Но?..

— Понимаю, что только так сейчас смогу полностью изменить ход событий... — протянула она чуть взволнованно. — Знаешь, я ведь и впрямь не знаю никого, кто достоин владеть мной больше, чем ты. И даже если меня запрут на оставшийся остаток жизни, я буду знать, что сделала это во имя любви... во имя моей мамы.

Достоин этого больше, чем кто-либо?..

Да, эта ситуация напоминает прошлое... Карина была абсолютно такой же спонтанной, странной и, что уж скрывать, смелой. Впрочем, все слова её дочери были довольно искренними.

— София, если ты делаешь это для того, чтобы спасти меня, я...

Будучи одёрнутым за ладонь, я замолк — и сделал шаг навстречу Софии; взял её за руку и поглядел в глаза.

— Другого шанса не будет, Эраст, — прошептала она, переводя взгляд с одного моего глаза на другой. — Мы смогли выиграть время только благодаря той ситуации. Больше такого не случится. Возьми меня сейчас, иначе... потом может быть слишком поздно.

— Позволь свою руку, — тихо пробормотал я, вытягивая ладонь.

София кивнула, вытянула свою изящную кисть в мою сторону; я провёл по ней пальцем, оставляя узор Богини Вечности — а затем неспеша нежно примкнул к её губам. Детская улыбка тут же дёрнулась на губах девушки сквозь поцелуй; она обхватила мою шею обеими руками и пошагала вместе со мной к кровати.

— Ты готова поклясться, что до конца своих дней останешься верна мне, София? — отпрянув от мягких губ, я поглядел в глаза девушки.

— Я готова поклясться всем, даже собственной жизнью...

О, Богиня-мать. Никогда не думал, что буду настолько возбуждён от прикосновений обычной смертной девушки. По кисти её волной пробежал едва заметный узор.

Так вот почему Боги противились слиянию со смертными — думал я, с интересом глядя на кисть Софии. Теперь эта девочка так же зависит от восьмого Неба, как и я сам?..

— Что это?.. — прошептала она с явным волнением, глядя на свою кисть.

— Твоя клятва, — я улыбнулся.

...впрочем, с другой стороны, София является представителем моей родной планеты, а обычные животные инстинкты, что были ещё более обострены в теле семнадцатилетнего парня... давали о себе знать.

Я тут же повалил её на кровать, стаскивая с себя камзол Красного ордена.

— Этот узор значит, что ты не бросишь меня одну, Эраст? — шептала она мне на ухо, пока я срывал с себя рубашку. — Ты же не позволишь отцу убить тебя?

Я мотнул головой, страстно впиваясь в её шею губами. Эти ощущения... сотня лет прошли без единой мысли о том, что я когда-нибудь снова смогу овладеть женщиной. Эмоции внутри бурлили, я же попросту не мог остановиться.

Под вечерним платьем Софии было белое кружевное бельё. Весьма откровенное — настолько, что на секунду возникли сомнения по поводу «спонтанности» её решений. Поцелуй у входа не повлиял на Константина, и она решила пустить в ход тяжёлую артиллерию?

Притом артиллерия была поистине... тяжёлой.

От такого простого умозаключения слабая улыбка сама собой отобразилась на моём лице. Но сейчас лучше разъяснить всё раз и навсегда.

— София, — я чуть отпрял от девушки и поглядел на неё сверху. — Предупреждаю в последний раз. Если ты думаешь, что таким образом ты сможешь спасти ситуацию, можешь вырваться сейчас, пока я позволяю. Ты уже помогла мне, и даже сделать вид будет достаточно, чтобы Константин...

Но девушка не стала слушать. Она быстро притянула мою голову к себе и вновь нежно прильнула к губам, прерывая меня на полуслове. Руки её потянулись к моему ремню.

И уже более собранным голосом, она зашептала на ухо:

— В моей жизни мне никто и никогда так не впадал в мою душу. Я уже и смирилась со своей участью, решила, что такие, как я, должны жить по чужим законам... — голос её дрожал; то ли от волнения, то ли от дикого возбуждения. — Но в моей жизни объявился ты, Эраст. Показал, что значит биться в одиночку против всего мира. Показал, что такое преданность и настоящая сила. Не хочу показаться легкомысленной, но я ещё тогда, у тебя дома, решила для себя всё... я просто не хочу терять последнего человека, который знал мою маму.

Я дёрнул уголками губ. Радует, что девушка не стала признаваться в мимолётной любви и прочем; ведь тогда поверить в это было бы гораздо сложнее. К тому же, я был слишком возбуждён, чтобы попросту думать о рамках морали и приличия.

— София Раевская, — мои руки аккуратно стащили кружевной бюстгалтер с невероятно упругой и фактурной груди. — Запомни, такими словами не разбрасываются... и я принимаю их так же, как и беру на себя ответственность за твою судьбу.

Не позволив мне договорить, София вновь поцеловала меня, впиваясь ногтями в мою и без того покрытую шрамами спину. Мои же руки уже полминуты, как блуждали по мягкой разгорячённой коже и добирались до самого откровенного места, а пальцы проникли под кружевное бельё и лёгким движением начали стаскивать их ближе к коленям.

София начала слегка подрагивать от каждого прикосновения, а после... закатила глаза и сладко простонала.

— Я не договорил, — добавил я на выдохе. — Я принимаю твои слова, София, — вновь пауза. — И хочу предупредить. После сегодняшней ночи твоя жизнь никогда не станет прежней.

— А-а-х... — простонала она довольно и крепко-накрепко сжала мои бёдра своими ногами. — Я готова.

...и следующие минуты оставшегося времени мы утоляли жажды похоти и разврата друг с другом, даже не думая о том, что происходило там, в главном зале дома Раевских.

***

— Эраст убил родного отца?..

— Кто-то сомневался в том, что он монстр?..

— Он ещё до сих пор на свободе... а если бы моя дочь связалась с ним...

Шепотки гостей продолжали звучать отдалённо, пока имперцы во главе с Кириллом Михайловичем Андроповым делали свою работу, но Константин Раевский и не думал о том, чтобы слушать кого-то. Сейчас, глядя на то, как имперцы вяжут челядь вроде Красного ордена и цыганской «мафии», канцлер не мог избавиться от гнетущих мыслей.

Отключить камеры, скрыться с глаз дюжины профессиональных солдат, попросту к чёртовой матери порушить все планы своими приглашениями...

На это не был способен никто! Никто! Раевский позволил этому ублюдку держать руку собственной дочери, стерпел этот поцелуй и даже не стал отрезать парню язык за те дерзкие высказывания у главных дверей.

И чем всё это обернулось?

Сотни людей Раевского, ещё больше имперцев и даже он сам утеряли этих двоих с радаров! И до сих пор никто не привёл их, чёрт побери! Впрочем, к чёрту дом, все остальные рыскали по территории, старались сделать всё, чтобы отыскать их...

Ублюдок!

— Мартынов, проследи тут за всем, — указал канцлер организатору, разворачиваясь. — Не спускай глаз с Блэка и остальных ублюдков.

— Да, господин!

...Константин сердито смотрел перед собой, шагая по пустому коридору. Судя по тому, что за стенами поместья солдаты не нашли никого, оба были здесь. В подвальном коридоре, где спрятаться среди сотни безликих дверей было гораздо проще.

Только София могла сюда попасть. Только ей отец рассказывал об этих комнатах. Неужели она лично помогла Эрасту спрятаться?..

Если так, дочь будет наказана.

Цыганский табор и Красный орден, орден Щита и имперцы — в неразбериху оказались вовлечены абсолютно все! Пока ещё никто не понимает, что произошло. До людей нескоро дойдёт информация о истинных намерениях канцлера. Но пройдёт время — и люди станут задавать вопросы...

И вопросы далеко не самые удобные!

Срыв помолвки, срыв многочисленных частных планов, полетевших коту под хвост. Ему могут многое простить, но всё же...

Эраст, чёрт бы его побрал. С каким мусором в союзниках он сумел обвести канцлера вокруг пальца?! И ведь не убьёшь его на виду у такого количества людей!

Дьявол!

...резко остановившись у одной из сотни безликих дверей, канцлер дёрнул дверцу.

Заперто.

Чуть в отдалении, ближе к центру комнаты, слышались чьи-то вздохи и скрип кровати.

Нет...

Нет-нет-нет! Этого не может быть, чёрт побери! Не может этот грёбаный простолюдин просто взять и сделать это с его дочерью! Нет, только не это!

Сердце глухо застучало, медленно уходя в пятки.

Чёрт возьми! Он не должен был тянуть, он должен был сделать это ещё раньше... чего он ждал, когда позволял Софии целовать себя?

На что эта мразь надеялась?!

Дёрнув дверь ещё раз, он вырвал ту с петель — и стремительно влетел в комнату. В полумраке не было видно лиц и силуэтов, но он продолжал молиться всем Богам, чтобы в кровати не оказалось его дочери!

Но...

— А-а-ах...

Нет, это не её голос! Нет, не может быть!

ДА ГДЕ ЭТОТ ГРЁБАНЫЙ ВЫКЛЮЧАТЕЛЬ?

Буквально бегом добравшись до стены, Константин щёлкнул по выключателю, зажмурился скорее рефлекторно, чем специально.

Открыл глаза.

И замер, невольно расслабляя челюсть.

Так вот где они.

Взгляд скользнул по размазанной туши на лице Софии, по Эрасту Орлову, что лежал аккурат на ней и глядел на канцлера со странной, злой улыбкой. Белое одеяло прикрывало тела обоих, вот только было видно, как голая нога дочери обвивает торс парня. Пот ручьём лил с обоих, да и воздух в комнате был разряженным.

Около полуминуты Константин смотрел на них взглядом, полным печали — и только затем уткнулся в главный элемент этой картины.

Серьга на ухе Эраста... та самая серьга, из-за которой всё это произошло.

— О, — заметил Эраст; он сполз с Софии и поднялся на ноги, демонстрируя канцлеру свои мужские чресла. — Константин Раевский. Вы могли постучаться для приличия. Чего дверь выламывать?

Канцлер крепче обхватил трость.