Обложка Азари: Город Спящих

Азари: Город Спящих

Ари Эш

0% прочитано
Стандартный
Ари Эш

Азари: Город Спящих

Глава 9. Игра. Часть 1

Полуденное солнце Азари резало глаза, преломляясь в граненых хрустальных шпилях и перламутровых куполах Верхнего Города. Воздух был пропитан душным, сладостным ароматом раздавленных оранжевых цветов, дорогого вина и эфирных масел.

На трибунах Амфитеатра, выстланных белоснежным мрамором, царил неспешный, ленивый праздник. Господа Азари в невесомых шелковых туниках и гравированных бронежилетах сыто тянули охлажденный нектар, обмахивались веерами из перьев гауров и делились сплетнями.

А внизу, на желтом, идеально вычищенном песке арены, высился полированный каменный постамент. По нему двигался конвейер из живой плоти.

— Лот номер тридцать четыре! — раскатывался над ареной усилитель вербовщика. — Крепкая особь, годна для нижних рудников!

Цепи гремели непрерывно. Господа хвастались выкупленными трофеями, как цепными Слепышами. Кого-то отправляли на арену ради развлечения знати, кого-то — в шелковые шатры для утех, кого-то — на износ в ямы мануфактур.

Прямо на глазах у толпы вербовщик ткнул жезлом в худющую женщину в рваных обмотках, удерживающую за руку плачущего маленького мальчишку.

— Суставы сожжены щелочью. В шахтах и дня не протянет. Отбраковка.

Раздался короткий хруст пневматического милосердия. Женщина беззвучно осела на песок. Мальчика с диким воплем утянули за ошейник в секцию шахтерских детдомов. Толпа на трибунах даже не повернула голов — кто-то в ложе в этот момент громко расхохотался над удачной шуткой, звеня хрустальным бокалом.

Ян стояла на краю деревянного загона, и её расширенные зрачки впитывали каждую каплю того, что видели.

Её тело била крупная дрожь, но это был не страх. Глядя на упавшего в песок ребенка, на крошево человеческих судеб, Ян ощутила, как в её груди словно лопнул стальной канат. Вся её прошлая жизнь — голод, регулярные изнасилования, синяки, сырые подвалы, сломанные кости, к которым её приучал мир — превратилась из давних ран в непробиваемую броню. Пытки? Боль? Для нее это была родная стихия. Она умела выживать на самом дне. Но теперь у боли появился смысл.

«Я — разрывная пуля, — билась в её висках мысль. — Вы сами зарядили меня в свой ствол».

— Пошла, дрянь! — сзади со скрежетом натянулась цепь.

Зара лично вывела её на ступенчатый постамент.

Пустынная Змея выглядела безупречно — в темных драпировках, с вызовом и ядовитым изяществом. Ян шла, дико, испуганно огрызаясь, судорожно вырывая тонкие запястья из тяжелых стальных браслетов. На бледной коже красовались наглядные ссадины и темные синяки — следы сопротивления цепям Зары. Ян падала на колени, шипела на надсмотрщиков, всем своим видом демонстрируя одичалость и ненависть к своей хозяйке.

Зара поднялась на постамент. В её тонких пальцах блеснул латунный корпус дорогого усовершенствованного био-диагноста.

Зара нажала сенсор. Из раструба прибора вырвался ровный голубоватый луч, который спроецировал прямо в воздух над ареной мерцающую голографическую матрицу. На ней отчетливо пульсировало двойное биологическое ядро. Неопровержимое доказательство.

— Лорд Рут! — Зара жестким рывком вздернула цепь Ян, заставив ту запрокинуть голову. В голосе Зары звенело торжество. — Я обещала вам экзотику? Взгляните на эту тварь. Дикарка из Черных земель. Зубастая, злобная, искусанная собственными блохами. Она проклинала меня всю дорогу и пыталась перегрызть мне гортань.

Зара качнула био-диагност, направляя проекцию с пульсирующим фосфорным эмбрионом прямо в глаза Руту.

— И она не одна. Видишь, что в ее чреве?

Лорд Рут медленно, со скрежетом перчаток о бархат, поднялся со своего кресла и подался через резные перила.

Его глаза — холодные, налитые темным, давним влечением — замерли на Ян.

— Ты... — тихо, с наслаждением смакуя каждое слово, прошептал Рут, и на его губах вспыхнула тяжелая, хищная улыбка.

Голографическая матрица медицинского диагноста горела над ареной ровным огнем. В центре отчетливо, ритмично пульсировали два биологических ядра едва различающейся формы. Мальчик и девочка. Первородные близнецы.

На трибунах Амфитеатра на мгновение притих капризный шум. Для любого из господ Азари, кто знал цену храмовым пророчествам и древним кодексам, эта проекция означала одно: абсолютную легитимность власти над религиозным сектором.

Зара ядовито, сдержанно ухмыльнулась, слегка ослабляя натяжение поводка: — За такой лот, Рут, медью не платят. Цена беременной рабыни — заводской сектор. Полные права на шахты. А также три сотни душ твоей элитной гвардии.

Хлоп. Хлоп. Хлоп.

Лорд Рут церемонно, с паузами, аплодировал. За долю секунды с его лица стёрлось восхищение, уступив привычной маске пресыщенного цинизма. Лорд вальяжно откинулся на спинку резного кресла, пригубил вино из хрустального кубка и с ленивой усмешкой произнёс:

— Впечатляющий фокус, Зара. Кого ты пытаешься удивить этой картинкой? В Черных землях полно мутантов с двойной формулой крови. Ты привозишь мне беременную нищенку из стоков и требуешь за нее ресурсы и армию? За рабыню сомнительного происхождения? Нет, Змея. Если ты думаешь, что я отдам пол-города за эту девку, ты переоцениваешь мою сентиментальность.

Зара не стала спорить. На её губах вспыхнула короткая, ядовитая, абсолютно безумная улыбка.

— Ты прав, Рут, — ровно произнесла Зара. — Для меня она действительно не имеет никакой ценности. Зачем мне калека, которая будет отвлекать рабочих своими схватками?

С молниеносной обыденностью Зара выхватила из-за пояса тяжелый, гравированный пневмо-пистолет и с коротким сухощавым щелчком дослала патрон в патронник. Она приставила вороненую сталь ствола прямо к виску Ян.

На трибунах кто-то ахнул. Ян даже не вздрогнула. Ее прозрачные безумные глаза с холодным, диким торжеством вперились в бледнеющее лицо Рута.

— Если для тебя этот лот слишком дорог целиком, Рут, — голосом, от которого повеяло мертвящим холодом, чеканила Зара, — мы поделим его прямо здесь, на этом песке. Я вырежу эмбрионы из её чрева прямо сейчас. Мне останутся её суставы и шкура на костный клей, а ты заберешь свои «сомнительные образцы» в банке с формалином. За четверть цены. Согласен?

Рука Зары не дрожала.

Рута прошиб ледяной, липкий пот.

Это не был блеф.

Змея — промышленник, владычица фабрик и стали. Ей плевать на Храм, на священных близнецов и пророчества. Ей нужны шлюзы, вода и рабочая сила. Мертвая девчонка не станет Сосудом Первородных, связывающий небесную кровь с престолом Азари. Мертвые ткани в банке не взойдут на алтарь.

— СТОЙ! — гаркнул Рут. Его голос сорвался, прорезав знойный воздух арены.

Лорд медленно поднялся. Его лицевые мышцы дёргались. Рут понял, что проиграл этот раунд с треском, но на кону стоял грандиозный политический реванш.

— Ты получишь свое, Зара, — с глубокой, затаенной ненавистью выдохнул Рут. — Триста гвардейцев. Шахты Азари. Права на сброс воды. Ты забрала у меня армию и железо...

— Но ты получил богов, Рут, — холодно перебила его Зара, медленно опуская пистолет и передавая стальную цепь от ошейника Ян в руки подоспевшим гвардейцам Лорда. — А богам армия не нужна. Торги окончены.

Глава 9. Игра. Часть 2

Внизу, у самого основания колодца двенадцатой шахты, шипела и пенилась закипающая от едкого нитро-газа жижа. Кислотный пар медленно поднимался вверх по узкой чугунной гильзе, сжирая остатки кислорода. Вверху, метров на тридцать над их головами, царила глухая тьма.

Кель'дар тяжело, со свистом вдохнул паленый воздух, приходя в себя. Он медленно разомкнул налитые кровью веки.

Первое, что уперлось в его взгляд, — возвышающаяся в полутьме, отчаянно чадящее палёным полуобугленное тело, в котором не без труда узнавался Первородный. Дитя Неба, чьи крылья теперь превратились в сгоревшие обрубки. Кель'дар помнил, как это существо билось за жизнь его сына, как требовало от Совета Азари укрытия для всех от хаоса Пустошей. Первородный был в шаге от него — обгоревший, дымящийся, но все еще живой.

Он медленно окинул взглядом тех, кто был рядом: измотанный пепельник с карабином наголо, перепуганные дети, тощая девчонка в форменной робе уборщицы, мальчишка-механик, судорожно перебирающий тросы.

Взгляд Кель'дара напрасно резал темноту и шепот незнакомых фигур, ища сына. Рэг'дара не было. Его сердце качнулось, но взгляд остался ледяным и сухим. Не время.

— Это... двенадцатая аварийная гильза Первых Технократов, — сиплым, но уверенным тоном человека, до последнего винтика знающего архитектуру города, произнес Кель'дар, тяжело опершись спиной о чугунную станину. — В сотых годах её заложили как дублирующий паропровод. Чугун здесь с тройной армировкой... Перекрытия выдержат что угодно.

— Очнулся, дед? — бросил Белка, сузив глаза. — Сиди тихо, пока не задохнулся.

— На двадцати метрах... ревизионный балкон, — не слушая его, ровно, с железным вычетом чеканил Кель'дар. — Направляющая балка — титановый двутавр.

Миро ухватился за мысль Судьи. Его инженерный мозг, привыкший собирать механизмы из мусора и старых схем, моментально достроил чертеж.

— Балка... Если там есть опорный ролик, я сделаю двухпетлевую опору, — быстро зашептал Миро, перехватывая стальной канат. — Сила натяжения удвоится. Сможем вытянуть Дока вдвоем.

Миро развернулся, чтобы проверить обвязку на детях, случайно зацепил затравленный взгляд. Девчонка с мышастыми волосами сидела на корточках в углу пролета, судорожно сжавшись в комок. Её глаза, расширенные от давнего, впитанного с молоком матери ужаса, замерли на говорившем Кель'даре. Даже истощенный, вымазанный в саже и лишенный властных регалий, этот очнувшийся человек оставался для неё Судьей — чудовищным Вершителем, от одного взгляда которого в Азари гибли семьи.

Миро на секунду замер. Затем, он заслонил собой Судью, затянул покрепче ремень, снял с плеча свою тяжелую, набитую инструментами сумку и вложил её в дрожащие ладони девочки. Ее мокрые пальцы судорожно сжались на ремне.

Миро сделал шаг ближе и посмотрел ей прямо в расширившиеся от испуга глаза.

— Я никуда не уйду, мелкая, — тихо, но так твердо, что девчонка мгновенно перестала дрожать, прошептал Миро. — Я заберу вас отсюда. Всех. Слышишь? Просто держись воон за того — кивок Миро указал на Илию. — И не смотри вниз.

— Пацан, хватит нежностей. — тихо скомандовал Белка, вбивая первый альпинистский клин в чугунную стену шахты. — Иду первым, забиваю зацепы. Ты следом за мной с тросом. Илия держит Дока внизу. Пошли!

Белка ловкой, натренированной кошкой ушел вверх по ржавым скобам. Следом за ним, цепляясь за стальную жилу, карабкался Миро, увлекая за собой тяжелый канат.

...

Через пятнадцать метров отчаянного подъема сквозь серный чад над их головами показался стальной решетчатый помост. Кажется, то самое, что судейский дед назвал балконом. Белка вывалился на железный настил, взяв на прицел темный дугообразный проход, ведущий к мастерским. Чисто. Вверху гудел сухой вентиляционный сквозняк Пятого завода.

Миро упал на колени перед массивным титановым двутавром. Длинные пальцы механика работали без суеты: он завел канат за стальной шкив, завязал двойной самозатягивающийся узел и сбросил петлю вниз, в гулкую темноту. — Блок готов! — гаркнул Миро вниз. — Тащи мелких!

Первым Илия снизу завел в канатную люльку Эрку, прижавшую к себе Ю-и. Их и остальных детей вытянули за считанные секунды.

Следом Илия обвязал петлей Ани'ку.

Девчонка поднималась сквозь трубу, не переводя дыхания. Ее руки судорожно вцеплялись в ремень тяжелой сумки Миро, которую она прижимала к животу. Когда верхний край гильзы выплюнул ее на балкон, Миро подхватил ее под мышки и перетащил через стальную отбортовку. Едва ее сапоги коснулись железа, Ани'ка со сбившимся, сухим вдохом подалась вперед. Дрожащими руками она протянула ему кожаную сумку с ключами, не сводя с него расширенных, испуганных глаз. В ее взгляде стоял страх — страх того, что этот парень, вымазанный по уши в мазуте, сейчас повернется и уйдет обратно в кипящую бездну, оставив ее с этим миром один на один.

Миро забрал сумку, коротко и крепко сжал ее замерзшие пальцы своими сбитыми ладонями.

— Держись за Белку, — тихо, но наглухо отрегулированным тоном сказал Миро. — вон за того. И от стены не отходи.

....

Снизу, из закипающего чугунного жерла, рвался удушливый, белесый пар. Серный чад выедал глаза, а ржавые стены трубы гудели от поднимающегося жара.

Илия обвязал канатную петлю крест-накрест вокруг груди Кель'дара, со всей аккуратностью пытаясь не попасть по сломанным рёбрам. Старый Судья не издал ни звука — только крепче сжал зубы, когда капроновые жилы впились в его обгоревший кафтан.

— ТЯНИ! — рявкнула снизу Вероника, придерживая тяжелый комель каната.

Наверху Миро и Белка навалились на двутавр. Титановая балка под потолком с глубоким, сухим гулом приняла на себя вес. Не меньше восьмидесяти килограммов судейских костей и насквозь промокшего сукна оторвались от дна.

Кель'дар поднимался сквозь чад с той же ледяной, нерушимой выправкой, с какой выходил на вынесение приговоров в Зале Совещаний. Он не цеплялся за чугунные скобы, экономя силы в сожженных легких, а лишь мерно отталкивался сапогом от выступов, чтобы не разбить вконец о железо сломанные ребра.

Когда верхний край гильзы выплюнул его на решетку балкона, Миро и Белка подхватили Судью под мышки и втянули на бетон.

Кель'дар тяжело осел на колено, утирая рукавом сажу с подбородка. Его налитой кровью взгляд скользнул по полутьме подвала. Жив. Цел.

Ани'ка при виде поднявшегося Вершителя сжалась в угол до хруста в суставах, отступая за спину Миро. Кель'дар скользнул по ней темным, тяжелым взглядом, но ничего не сказал — он мгновенно понял, кто здесь для девочки защитник, и лишь незаметно кивнул Миро.

— Дед на месте! — гаркнул Белка вниз, сбрасывая сдвоенный канат обратно в дымящееся жерло. — Готовьте Дока!

Внизу осталось самое сложное.

Суорн стоял на коленях в чадящей жиже, упершись лбом в горелый чугун. Его двухметровая туша тяжело и судорожно вздымалась. Спекшееся мясо на спине и остатки крыльев дымились, а синий органоидный огонь под ребрами гас, вспыхивая судорожными, рваными толчками. Метаболический голод сжирал остатки его разума.

Илия наступил сапогом на скобу и подступил к лемуру вплотную. Густой, теплый запах живой человеческой крови, струящийся из ожогов и ссадин на руках Илии, щедрым потоком ударил по ноздрям Суорна.

В пасти лемура глухо щелкнули зубы. Из горла вырвалось глухое, голодное рычание.

— Тихо, Док... — проворчал Илия, не отступая ни на сантиметр и предельно осторожно размещая стальной канат вокруг дымящейся грудной клетки лемура. — Ты врач, а не падальщик. Держи себя в руках!

Вероника сзади жёстко подхватила Суорна под обрубки крыльев, помогая Илии направлять мощную тушу в узкое чугунное кольцо.

— Тяни!!! Тяжёлая жопа пошла! — гаркнула Вероника вверх.

Опоры хрустнули. Канат натянулся до звона струны. Обгоревший лемур оторвался от дна, и его шестипалые когти с диким скрежетом поползли по ржавому чугуну трубы.

...

Сдвоенный стальной канат натянулся над бездной с сухим, струнным звоном.

Снизу, из кипящего жерла гильзы, ударил раскаленный столб сероводорода. Едкий пар мгновенно облепил обугленную, спекшуюся плоть Суорна.

Внутри его головы вспыхнул и поплыл багровый гул.

Свет отключился. Исчезли названия вещей, имена и стены. Осталась только невыносимая, раздирающая суставы физическая жажда. Синий органоид под оголенными ребрами заколотился в бешеном, рваном ритме, выбрасывая в кровь концентрированный метаболический яд. Каждый позвонок, каждый сожженный обрубок крыла прошивало раскаленными иглами от малейшего трения о ржавый чугун трубы.

Когтистые лапы лемура судорожно, на автопилоте скребли по мокрому железу, оставляя на ржавчине глубокие борозды.

На двенадцати метрах воздуха не осталось. В узком, замкнутом чугунном цилиндре остался лишь густой, невыносимо сладкий концентрат: запах живой, горячей плоти. Прямо под ним, упираясь сапогами в скобы, взбирался Илия. С его изодранных локтей и шеи на чугун с тихим шипением капали свежие, алые капли.

В расплавленном от агонии мозгу Суорна коротнуло всё. Вспыхнул слепой звериный импульс. Пасть лемура со скрежетом раскрылась, верхняя губа судорожно вздернулась, оголяя темные иглы зубов. Из горла вырвалось глухое, клокочущее, нечеловеческое сипение. В углах челюстей запенилась густая слюна.

И в этот момент на четырнадцатом метре старая чугунная скоба под левой лапой Суорна со страшным, звонким хрустом лопнула. Лемур рухнул вниз.

Илия, упершись сапогами в противоположные кольца трубы, снизу подставил мощные плечи и затылок под навалившуюся, ломающую кости тяжесть, толкая его вверх: — Наверх, Док! Держись, сучий потрох!

На краю гаснущего сознания вспыхнул инстинкт выживания.

Пасть Суорна широко распахнулась, и из самой глубины его пищевода, с отвратительным влажным скрежетом, выстрелила хищная мутировавшая плоть — мощная, склизкая внутренняя глотка, на конце которой раскрылась самостоятельная, усеянная иглами пасть. Глотка вильнула в узком пространстве трубы и с ходу впилась в левое плечо Илии, подпирающего Суорна снизу.

Илия лишь поморщился и хмыкнул. Для вояки его комплекции с тренированной шкурой, нападение ощущалось как укус болотного комара — легкий щипок, не более.

Илия лишь сильнее уперся ногами и с дурной силой вжал свое плечо вверх, продвигая Суорна к балконной решетке: — Нашел время закусывать... Жри, док, только лезь!

Но пасть-угорь успела сглотнуть лишь первую каплю соленой, горячей крови.

Мгновения хватило. Молекулярный маркер за долю секунды прожег ослепший мозг Суорна. Илия. Брат. Соратник. Человек, которого он поклялся беречь.

Бывшего Санатора прошиб ледяной, парализующий стыд. Язык-угорь судорожно сжался и с влажным хлюпаньем втянулся обратно в гортань. Тройные зрачки расширились до предела. Из его горла вырвался жалкий, плачущий хрип, и лемур полностью отключился, провалившись в глухую ватную мглу.

На последнем рывке Илия вытолкнул потяжелевшую, обмякшую тушу лемура на решетку балкона, где её вчетвером подхватили Белка, Миро, Эрка и Ю-и. Следом через край гильзы перевалился сам Илия. Он вывалился на бетон, тяжело задыхаясь и с ухмылкой потирая плечо, где на коже краснел лишь небольшой укус лемурьих клыков. Он посмотрел на бессознательного, тихо пощелкивающего во сне Суорна, оттер сажу и пот с лица и устало качнул головой: — Какая пасть, такие и аппетиты... Живи давай, медик.

...

Внизу, на самом дне затопленного колодца, осталась только она.

Едкий кислотный пар уже не просто поднимался — он закипал, пузырился у самого голенища сапог, с шипением въедаясь в стальные накладки. В узком чугунном рукаве стоял сизый, непроглядный туман.

Вероника вскинула голову, утирая тыльной стороной ладони пот и сажу со лба.

Прямо над ней, на высоте пятнадцати-двадцати метров, зябко зияла засада: когда Суорн сорвался, его лемурья туша с мясом выдрала из стенок три чугунные скобы подряд. На месте лестницы остался трехметровый пролет абсолютно голого, мокрого от копоти и слизи чугуна.

— Ну, спасибо, рыбоптица... — сквозь сжатые зубы процедила Вероника, сплюнув черную слюну. — Паленая ты жопа.

Она с силой вогнала лезвие резака прямо в горизонтальный стык кольца, проверяя упор. Металл звякнул, выбив искру.

Наверху, на балконной решетке, Белка перемахнул через отбортовку и свесился в дымящийся провал по пояс. Его вымазанное в гари лицо прорезал крик:

— Ангел! Завязывай карабин!

— Сам подвяжись! — донесся снизу её глухой, злой голос. — Канат сгорит в паре, пока вы меня на нем качать будете!

Вероника не стала ждать. С подхвата, толкнувшись сапогом от нижней скобы, она взлетела вверх.

Первый метр голого чугуна она прошла на трении, вбивая лезвие резака в чугунный шов. На втором метре пальцы соскользнули по слизи — она ухнула вниз на полметра, но успела намертво заклинить локоть в ржавой каверне. Металл заскрежетал о жилет, выбивая воздух из легких. Она не пикнула. Лишь зубы сжались так, что на скулах заходили желваки.

Судорожный рывок, упор коленчатым суставом в шляпку срезанного болта — и её пальцы намертво въелись в уцелевшую верхнюю скобу.

Наверху Белка и Илия уже протянули вниз четыре сбитые, окровавленные ладони.

Белка намертво перехватил ее за запястье, а Илия подхватил под мышку, выдергивая ее из дымящегося жерла на сухой бетон Пятого завода.

Вероника вывалилась на настил, упала на одно колено и тяжело, со свистом задышала, выпрямляя сведенную судорогой спину.

Она пару секунд молча смотрела на бетон, восстанавливая дыхание, а затем медленно подняла голову. Её синие глаза скользнули по окровавленному плечу Илии, по свернувшемуся в полуобморочном сне Суорну, обгоревшие крылья которого ещё источали слабый дымок, и замерли на Белке.

Вероника утерла рукавом сажу с подбородка и с ядовитым сарказмом выдохнула:

— Отличный маршрут, ищейка. Подъем с элементами легкой атлетики и птицей гриль над головой. В следующий раз, если решим прогуляться, предупреди — возьму бурду.

Белка лишь молча хмыкнул уголками губ.

Вероника поднялась на ноги, отряхнула с колен ржавую крошку, жестким движением передернула затвор своего ствола и бросила короткий взгляд назад, в заблокированный люк стоков.

Всё было кончено. Снизу их больше никто не преследовал. Отряд стоял на сухом бетоне Пятого завода.

Глава 9. Игра. Часть 3

С черного неба на пепел с глухим стуком падали тела.

Сломанные тазы с хрустом лопались, вырванные суставы выворачивались наизнанку, конечности и кишки при падении с сочным хрустом отскакивали прочь, но их это не останавливало. Разможженные трупы ползли по грязи, изгибаясь всем, что оставалось от тел. Оторванные падением головы на оголенных огрызках позвоночников перебирали костяными отростками, со скрежетом клацая зубами у самых сапог.

Пш-ш-ш-ш!

Следом за дождем из тел, из черного тумана стремительно вылетали кометы сжатого воздуха размером с человека. Внутри свистящих завихрений клацали слепые черные пасти.

Зубастый сгусток на полной скорости пролетел сквозь тело волка из стаи Кары. Зверь не успел рыкнуть — за долю секунды его тело высохло, мгновенно спеклось в черную, иссохшую мумию и с глухим шорохом рассыпалось пеплом по земле.

Олгар срезал короткой очередью двух подбирающихся ползунов, досылая патрон в чавкающий затвор. Свинец насквозь пробил зубастый воздушный поток, лишь выбив искру из стены. Стрелять в них было не умнее, чем кидаться соломой. Олгар сдвинулся на полшага назад, наглухо закрыв собой Нолака и Гиру.

— Зацепа нет! — Лот высадил заряд дробовика в мчащуюся черную башку. Дробь прошла сквозь воздух без сопротивления. Лот мгновенно перехватил вибро-стилет, отсекая подбирающуюся к ногам клацающую голову с окровавленным позвоночником, тянущую за собой кишки. — все проваливается!

Тири с визгом вогнала короткое копье в череп ползуна, мозжа зубастую голову частыми ударами сапога. Ее чуткие ушки судорожно прижимались к затылку.

Гиру вытянулся в струну, невидяще замерев за спиной Олгара. Его зрачки сузились в точки. Он искал. В его пси-сенсорике среди белого шума прорезалась тонкая, вибрирующая несущая частота свистящих потоков.

Люци, тяжело дыша, осел на колено. Из ноздрей на подбородок лилась липкая, горячая кровь. Выстроенный им пси-щит мелко дрожал, покрываясь сеткой трещин.

Стоящий рядом с ним лемур выпрямился во весь рост. Светящиеся точки по бокам безглазой морды вспыхнули голубым огнем. Щупальца на затылке вздыбились. За спиной с хлопаньем распахнулись мощные лучеперые крылья-плавники.

Гиру сжал кулаки до белых костяшек. В пси-эфир с сухим щелчком ушла точечная, игольчатая мысль-импульс, подсвечивая частоту сгустков.

Лемур подхватил импульс. Из его груди вырвался ультразвуковой, разрывающий перепонки свист. С распахнутых крыльев веером ударила перламутровая плазменная волна. Внутри свистящих потоков что-то дрожало и рушилось. Воздушные сгустки прямо в полете тяжелели и падали, облекаясь в плоть — превращаясь в жилистых, когтистых, зубастых тварей. Те, что были целы после падения, ринулись вперед с голодной скоростью хищников.

— Плоть! Стали плотными! — заорал Лот, первым встретив на вибро-стилет кинувшуюся на него тварь.

Стая Кары с яростным рыком ринулась в лобовую. Клыки волков с яростным рыком вгрызлись в тела обретавших форму бестий. Олгар шагнул из-за укрытия, наотмашь распластывая тяжелым резаком когтистую тушу, скользнувшую по бетону с молниеносной точностью опасного зверя. Тири с размаху вогнала копье в пасть нападающей твари, уже принимая на кованый носок маленького сапожка скользящий удар тяжелых когтистых лап.

...

Рут скрепил пакт кровью, с сухим щелчком передав Заре тяжелый окованный футляр с управляющими кристаллами-ключами от шахт от двенадцатой до первой. Зара, кивнув, повернулась и ушла, шурша тяжелым шелком и уводя за собой конвой.

Едва тяжелая бронзовая дверь закрылась, из боковой ниши выскользнул офицер личной стражи. Его тяжелая броня была запятнана кровью сажей, а дыхание сбивалось на хрип.

— Милорд... конфиденциально, — зашептал офицер, зажимая перебитое предплечье. — Дознаватель То'рум взорвал двенадцатую шахту. Мотивы непонятны. Пятнадцать наших бронеходов погибли на месте. Взрыв разрушил три яруса, кислотные стоки пробили перемычку — заливает не только шахты, но и подающие коммуникации верхних секторов...

Рут медленно сжал кулаки. На его лбу взбухла синяя жила. Верхние сектора были владениями Змеи ещё до торгов.

— Это не все...милорд, — офицер понизил голос до шепота. — На нижних мониторах слежения у стоков зафиксирована неучтенная группа. С ними... весьма крупное летающее существо. Я боюсь, это та тварь, что считалась поверженной во время штурма...или точно такая же.

Рут успел сглотнуть, но не успел ответить.

Тяжелая дверь с грохотом распахнулась. Зара, уже успевшая получить сигналы о падении давления в своих коммуникациях, вернулась. Ее лицо было застывшей маской, а глаза горели опасным ледяным огнем.

— Ты продал мне заваленные шахты и прорванные трубы, Рут? — ее бархатный голос зазвенел, как сталь. — Мои сектора остаются без чистой воды! Ты нарушил ВСЕ условия пакта!

Рут судорожно сжал зубы. Пространства для маневра не оставалось. Прямо здесь и сейчас, Змея намеревалась спустить с него штаны и выпороть при всех.

— Винодельня в южном оазисе, — прерывисто выдохнул Рут, наступая себе на горло и вбивая печать в новый документ. — Триста единиц атакующих кристаллов и триста диагностов. — дерево, окрашенное кровью со свежего пореза на пухлой руке, с размаху впечаталось в бумагу, — И остаток третьей роты. Забирай, Змея. Забирай все! Но шахты ты эвакуируешь своими силами.

...

На Пятом заводе воняло каленым железом. Зара в сопровождении шести бронированных солдат поднялась на мостки, смерив Зула тяжелым взглядом.

— Этот цех теперь принадлежит мне, пес, — властно заявила Зара, едва их взгляды поравнялись. — Рут передал права. Собирай людей, с этой минуты они работают на меня.

Зул даже не поднял головы, продолжая наворачивать гайку на станине тяжелым ключом: — Что за бред ты несёшь? Завод стоял при Кель'даре и стоит при мне. У меня в нижнем ярусе люди. За них поручился твой же человек.

Зара повела головой, недоверчиво прищурившись: — Мой человек?

— А чьим же я должен быть, господа? — Из тени между массивными прессами медленно выплыла сгорбленная, сутулая фигура в засаленном фартуке. Человек кашлял, тяжело опираясь на деревянный костыль. Но прямо на ходу его спина распрямилась, сутулость исчезла, а глаза мужчины вспыхнули ироничным, острым умом.

— Ты слишком много на себя берешь, умник. Кто такой? — Зара повела подбородком, и ее бойцы навели дула автоматов ему в грудь.

— Давайте без стрельбы, — Уно мягко, кошачьим движением опустил дуло ближайшего ствола кончиком пальца. — Зара, ты пришла за куском металлолома и десятком слесарей. А прямо сейчас воон в том подвале то, что тебе понравится куда больше.

Зара скользнула взглядом по серой сетке сканера.

На нижнем уровне, у выхода из вентиляционной гильзы, камера фиксировала крупную деформированную неподвижную фигуру и меньшие точки вокруг. Группа. Не меньше одиннадцати человек.

Зара замерла. Она поняла мгновенно. Тот Первородный и люди с ним...

Уно подошел ближе, опустив руки на перила. — Посмотрите, господа. Они здесь. Прямо под вашими ногами. Власть считает их монстрами, но мы все здесь знаем, что за сила за ними стоит.

Зара перевела взгляд с экрана на Зула, затем на Уно. Смысл грызни за цеха, винодельни и ржавые станки сгорел в одну секунду.

— Зул, — жестко чеканила Зара, разворачиваясь к наемникам. — Поднимай платформы. Задействуем грузовые подъемники. Мы вытаскиваем их оттуда прямо сейчас — пока люди Рута не сунули свой нос. Остальное ждет.

Она развернулась к Уно. Тот стоял, опершись на перила, с привычной едва уловимой ухмылкой на губах.

— Ты неплох, кем бы ты ни был, — тихо, почти ласково произнесла Зара. — Чертовски неплох для человека без флага и хозяина.

Без единого повышения тона в голосе, Зара сделала едва заметное движение двумя пальцами за спиной.

Из тени за ее плечом молниеносно выскочил тяжелый наемник. Тяжелый приклад плазменного ружья с коротким, сухим уханьем врезался Уно прямо под лопатку, сбивая дыхание. Второй боец заломил его руки за спину — с тяжелым металлическим щелчком на запястьях информатора защелкнулись магнитно-силовые блокираторы.

Уно лишь тихо охнул, уткнувшись лбом в промасленный поручень. Ухмылка сошла с его лица, но в глазах не было паники — только сухая, понимающая ирония.

— Сквозняк нужно закрывать вовремя, — краем губ улыбнулась Пустынная Змея. — Зафиксируйте его у станины. С твоей верностью, ловкач, мы разберемся чуть позже.

Зул лишь скупо гуднул в усы, наблюдая, как наемники пристегивают Уно к стальному пилону пресса, и дернул вниз тяжелый рычаг грузового подъемника.

Пневматика завода взвыла. Массивная рифленая платформа с грохотом ухнула вниз, на технический балкон двенадцатой гильзы, и с шипением раздвинула решетчатые двери.

Глава 9. Игра. Часть 4

Из разъехавшихся в стене бронезаслонок с удушливым шипением вырвался сизый пар.

Зара ступила на мокрое железо настила. За ее спиной держали дистанцию шестеро бойцов с тяжелыми плазменными ружьями, и бывший начальник охраны Зул.

Едкий чад закипевшей кислоты и паленой органики из гильзы мгновенно ударил по ноздрям. Зара чуть сузила глаза, за доли секунды считывая пространство.

Первое же лицо, попавшее в ее поле зрения, заставило ее замереть.

Кель'дар.

Старый Вершитель стоял, уперевшись тяжелым плечом в отбортовку. Защитный ворот на его груди треснул, дорогой кафтан превратился в насквозь промокшую, запятнанную сажей ветошь, подбородку не хватало кожи, но взгляд был прежний — пронизывающий, властный, привыкший повелевать.

Внутри Зары вспыхнула злая волна: ее собственная разведка оказалась дырявым ситом, раз донесла о его гарантированной гибели.

Зул рядом с Зарой дернулся всем телом. Его лицо перекосило, губы задрожали, в глазах брызнул дикий, слепой шок верного пса, внезапно увидавшего своего погибшего хозяина.

— Милорд... — выдохнул Зул и, забыв обо всем, сделал судорожный, порывистый шаг вперед и бросился к Судье.

В то же мгновение прицелы вскинулись.

Жилистый конопатый пустынник взлетел с колена за долю секунды. Дуло его карабина со звериной точностью глядело в кадык Зула. Палец на спуске побелел.

— МОРДОЙ В БЕТОН! — прорычал пустынник с такой дикой, посаженной связками яростью, что боец Зары инстинктивно замер, занеся сапог над порогом. — один шаг вперед — и все ЛЯГУТ!

Высокая теларийка в алой куртке с ходу вскинула к щеке дорогую винтовку высокого класса. Выгравированные на воронёной стали человеческие глаза блеснули в тумане, затвор защелкнулся. Ее подведенные черной сажей глаза горели безумным огнем, концы длинных белых волос алели кровавыми сполохами. Она не стала целиться — просто выставила ствол на уровень груди Зары, переведя тумблер на форсированный сброс давления. Один шелк — и весь цех накроет кислотной дугой.

Крупный, коренастый, израненный и обгоревший бер шагнул перед лежащей неподвижно, дымящейся окровавленной фигурой с обугленными обрубками из спины, имеющей мало общего с чем-то человеческим. Его пальцы сжали тяжелый чугунный засов, выдранный из стены. За ними к стене жались фигурки не меньше шести чумазых детей, смотрящих волчатами из тени.

Рыжеволосый тощий мальчишка в непомерно большом рваном ватнике наглухо перекрывал собой девчонку в изодранной промокшей робе кастовой уборщицы, побледневшую до серого мела при виде господ и солдат. Сам парень въелся в вошедших цепким близоруким взглядом.

Сзади, тяжело опираясь на железо, поднялся Кель'дар. Старый Судья скользнул взглядом по вскинувшимся стволам, по безумным глазам группы и тихо, сквозь зубы сплюнул кровь.

— Назад, Зул, — сипло, но с непререкаемой властью, отрезал Кель'дар. — Не дергаться. Никому.

Шестеро наемников Зары инстинктивно замерли, поджав пальцы на рукоятях резаков.

Зара не показала и тени движения, но её взгляд медленно скользил по тем, кто вышел из преисподней.

Она и лицедейка Пустынь считали эту группу обреченной. Прогнозы отдавали им считанные часы. Но перед ней стояли люди, совершившие немыслимое: они прошли сквозь кипящий ад зачисток. Они вытащили детей и сохранили жизнь Судье. Внутри Зары поднималась волна невольного уважения к стойкости этих выживших.

Она опустила ладонь в кожаной перчатке. Шестеро ее наемников, повинуясь бессловесному знаку, отступили на полушаг, переведя стволы плазменных резаков в мокрый бетон.

Ее холодный взгляд на секунду замер на горле Кель'дара.

Пальцы Зары под полами тяжелого плаща сжали рукоять гранёного клинка в форме маятника — бережно хранимого оружия ее вероломно убитого мужа. Сталь жаждала крови. Но расчет взял верх над яростью: не время. Дикари из Пустынь вытащили старика из кипящего ада, прогорев до костей... любое глупое движение превратит платформу в мясорубку.

Зара убрала пальцы от эфеса. Ни один мускул не дрогнул на ее лице, но глаза зафиксировали Кель'дара как мишень. Она будет ждать.

Она сделала шаг вперед, чуть возвышаясь над застывшим отрядом:

— Верхние секторы заблокированы протоколом, — ледяным голосом информировала она, не сводя взгляда со стрелков. — У меня два грузовых подъемника, прямые коды к внешним воротам и медикаменты. Вы погрузитесь на мои платформы прямо сейчас, или через десять минут автоматика запечатает гильзу и по вентиляции будет пущен газ. Выбирайте.

В цеху повисла звенящая, гулкая тишина.

Белка не опустил карабин. Двойное дуло все также смотрело в переносицу Зула. На жестком, покрытом гарью лице пустынника заходили желваки.

— Не верю, — сипло, сквозь сжатые зубы выплюнул Белка. — Ни единому слову. Ни твоим кодам, ни твоим подъемникам. Вы, азарийские твари, сначала скалите зубы, а потом режете из-за спины.

Палец Белки на спусковом крючке до упора натянул пружину.

И в этот момент между ним и Зарой шагнула Вероника.

Высокая беловолосая теларийка в потрёпанной алой куртке медленно качнула стволом своей гравированной снайперской винтовки. Ей хватило одного взгляда на Зару — на королевскую осанку, сухой расчет и ровное дыхание своей сестры по крови.

— Опусти ствол, Ищейка, — тихо, но с железным весом в голосе произнесла Вероника.

Белка даже не повернул головы, лишь жила на его шее натянулась струной: — Ангел, ты сдурела? Это азарийка. Она продаст нас сегодня же!

Вероника сделала еще шаг, вплотную вставая перед карабином Белки. Пальцы телари сжали воронёный корпус винтовки, и она плавно, с сухим металлическим щелчком затвора, опустила свое оружие дулом в бетон.

Она посмотрела прямо в буравящие, темные глаза диверсанта:

— Такие, как я и она, не умеют играть криво.

Вероника перевела короткий взгляд на Зару и снова въелась глазами в лицо Белки:

— Ручаюсь за нее. Поднимаем горелого.

Белка еще три бесконечные секунды выдерживал прицел на лбу Зула. В цеху было слышно только, как тяжело, свистяще и сипло выбивается дыхание из полуоткрытой пасти бессознательного лемура.

Затем Белка с сухим хрустом щелкнул предохранителем и медленно опустил карабин.

— Вторую платформу вниз! — Зара развернулась к наемникам, подсекая голосом малейшее промедление. — Гибкие захваты под спину Первородному. Капельницу с глюкозой — в артерию. Быстро!

Пневматические подъемники с гулким, тяжелым скрежетом потянули платформу вверх. Цех Пятого завода уже затягивало редким дымом. Двое азарийцев в тяжёлых форменных щитках шагнули было к лежащему лемуру, на ходу вскрывая гибкую упаковку с инъекцией.

Реакция Стаи была мгновенной.

Полосатый бер — широколицый, с выпирающими из-под темных кудрей кончиками острых ушей — шагнул прямо под ноги врачам. На его левом плече под рваной тканью тлел свежий кровоточащий укус. Он глухо, почти со звериным рыком в груди выдохнул:

— Встали. На месте. Еще шаг — и я вам эти иголки в глаза вгоню.

Рядом, почти касаясь лапы лежащего Суорна, замерла чумазая девчушка. Она уперла кулачки в бока и настороженным взглядом волчонка вперилась в защитные костюмы азарийских медиков.

Малыш в обмотках не отрывался от Первородного. Ребенок уткнулся лбом в обугленное плечо чудовища, судорожно перебирая пальцами уцелевшие чешуйки. Он чуял угасающий пульс лемура — и ловил каждые судорожные сокращения его мышц.

Лапа израненного создания, длиною почти в метр, рефлекторно дернулась. Мощные когти со звоном пробили полмиллиметра стального настила, выбив искру прямо перед сапогом азарийского медика. Первородный хищник был в глубокой коме, но его инстинкты жили своей жизнью: одно чужое движение — и лезвия когтей полоснут по дуге, перерезав горло любому, кто подойдет без разрешения.

Миробэль коротко, успокаивающе сжал дрожащее плечо тощей девчонки в робе, чувствуя, как ее бьёт мелкая дрожь.

— Тихо, — едва слышно шепнул ей Миро. — Все путём.

Он сделал два шага вперед, вставая плечом к плечу с Илией, и вытянул руку, блокируя доступ к Суорну. Парень-механик сканировал взглядом лотки и крупные иглы в руках медиков, пытаясь оценить состав.

— Давайте без уколов, — отрезал Миро, глядя прямо на Зару. — Дайте нам контейнеры с чистой водой, гель и кровоостанавливающие губки. Мы всё сделаем сами.

Зара чуть сузила глаза. Примочки для крупного хищника с голодным инстинктом, у которого сожжена половина тела? Но настаивать на внутривенной регенерации сейчас — означало все сорвать и получить гору трупов.

— Отставить инъекции, — приказала Зара, давая медикам бессловесный знак отступить. — Передайте им раствор солей, мази и регенераты. Пусть сами обрабатывают раны.

Медики быстро выставили на край настила два тяжелых стальных кейса и отшагнули за спины наемников.

Илия наклонился, подхватывая банку с охлаждающим гелем и вскрывая крышку зубами — проверяя запах. Миро тут же присел рядом с Ю-и, осторожно разворачивая стерильные салфетки и передавая их Белке и Веронике.

Ю-и тихо, тонкими пальцами прижал пропитанную противожоговым составом полосу ткани к пузырящемуся черно-кровавому остову крыла Суорна. По обожженному телу Первородного прошла крупная судорожная волна, пасть приоткрылась, обнажив иглы зубов, но щелчка когтей не последовало — Суорн узнал прикосновение маленького лемура.

Платформа с гулким многотонным ударом встала вровень с верхним горизонтом Пятого завода. Пневматика со свистом выпустила пар, открывая сухой, промасленный бетон цеха.

Белка вышагнул первым, вжимая приклад карабина в бедро. Его цепкий взгляд мгновенно выхватил скрученного у тяжелого штамповочного пресса Уно. Два наемника Зары с вскинутыми ружьями замерли по бокам от хромоногого.

— Отстегните. Это наш, — глухо отрезал Белка, щелкнув предохранителем.

Зара чуть повернула голову. Она смерила оборванного, запятнанного сажей пустынника ледяным взглядом:

— Не удивлена. Ваш перебежчик слушает под всеми дверями.

Уно, пристегнутый за запястья к тяжелому пилону, чуть повел затекшим плечом и усмехнулся:

— В наши времена, госпожа, полезно иметь хороший слух.

Белка шагнул вплотную к охране, заслоняя Уно плечом. Эта хромая прожженая крыса была с его земли. Его интригам Белка доверял куда больше, чем всему змеиному гнезду Азари, утопающему в шелках, яде и застарелой ненависти.

— Он наш, — резанул Белка, чеканя каждое слово. — Отстегнули. Сейчас.

Сзади нахмурилась Вероника. Теларийка не отвела пристального взгляда от Уно, удерживая снайперскую винтовку стволом в бетон. В ее глазах читалось сомнение — она бы ни за что не доверила бы такому проныре спину, но весомых аргументов против него у нее не было. Она лишь молча перевела дыхание, не отговаривая Белку, но и не снимая пальца со скобы.

Зара едва заметно качнула ладонью в кожаной перчатке. Металлический зажим со щелчком разжался. Уно усмехнулся с едва заметным кивком, подхватил затекшую кисть, растирая побелевшие суставы, и быстро шагнул в строй Стаи — вставая плечом к плечу с Белкой.

В этот момент на настиле подъемника тяжело и судорожно дернулся Первородный. Когти с визгом скребанули по железу.

Белка резко развернулся к бывшему начальнику охраны:

— Ему нужна жратва! Много! Или он сожрет нас!

Зул остановился, бессильно и растерянно разведя засаленными ладонями:

— Где я тебе на аварийном заводе жратвы возьму, пустынник? Тут сурик, веретенное масло и горелая ветошь. На складах застройки нужно искать, не в цеху!

Пока Белка ругался с Зулом, Миробэль отступил на полушаг к пульту управления подъемником.

Его взгляд упал на побелевшего Ю-и, который едва семенил рядом с носилками, пытаясь дотянуться ручонкой до обугленной туши и отдать Доку остатки своего пси-тепла. Ребенок ковылял кое-как и дрожал от истощения.

Миро скользнул взглядом к открытому щитку панели. Там, в медном гнезде, тускло переливался перламутровым светом тяжелый кристалл-резонатор Азари.

А что, если кристалл сработает, как усилитель?

Пальцы Миро выпорхнули бесшумно и ловко. Он в пол-оборота выкрутил кристалл из паза, мгновенно утопив его в глубоком кармане своего рваного прогоревшего ватника. Спустя секунду Миро уже шел рядом со всеми, не меняя ритма шага.

— В технический штрек! — рявкнула Зара, перебивая шум. — Еда и покой для вашего Первородного — вверх по проходам через три квартала отсюда! Уходим, пока не продули гильзу!

Ободранная Стая подхватила прогнувшиеся под тяжестью лемура ремни, увлекая его за собой в темный проход.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге