Аз есмь Гришка

Часть 1

АНДРЕЙ ОРЕХОВ

АЗ ЕСМЬ ГРИШКА

Первая книга фантастической саги

«Там, за Квартирьерами»

Москва

2018

Не все вмещают слово сие,

Но кто может вместить,

Да вместит.

(Евангелие от Матфея, 19:11-12)

Ó Орехов А.М., 2018 г.

ПРОЛОГ

Спустя 3 года и 15 дней от дня Нашествия

Ранним осенним утром их, восьмерых, повели на казнь.

Три девушки и пятеро парней были приговорены к смерти как руководители подпольной организации «Гардемарины смерти», ставившей себе целью свержение власти Квартирьеров на Земле. Софья Рюмина, Юля Безухова, Арина Троицкая и их пятеро товарищей по подполью готовились встретить свой последний час на громадной неуклюжей виселице, сооруженной для них здесь, в Шлиссельбурге.

Солнце еще не взошло, было сыро и холодно. Накануне казни их покормили последний раз: теплый чай, пара кусочков хлеба с едва уловимым вкусом масла, сваренное наспех всмятку яйцо. «Зачем вам жрать, - завтра утром качаться будете!», в ответ на протесты Юли отрезал угрюмый надзиратель, разносивший еду по камерам.

Юля возмущалась не столько по поводу этого последнего в ее жизни несытного ужина, сколько по поводу того, с ними в целом обращались здесь, в Шлиссельбурге. Приговоренные к смерти имеют право на последнее желание, - любое, кроме жизни, конечно, а им так и не дали его выполнить. Девушки настойчиво требовали себе баню на вечер перед днем казни: кому охота умирать грязной и с немытой головой? Почему это, такое простое желание, нельзя было выполнить?

- Баня на ремонте!

- Тогда принесите хотя бы ведро горячей воды и чистое полотенце, - попросила Юля.

- Государственным преступникам не положено! - таков был всегдашний ответ.

- А что же нам положено?

ехидно спросила Юля и получила в ответ лишь один глагол повелительного наклонения:

- Умереть!

Горячей воды они так и не дождались, а вот умирать их повели на следующее утро.

Посреди огромного тюремного двора высилась громоздкая виселица, и на ней под порывами свежего балтийского ветра раскачивались восемь петель. Восемь свежеструганных гробов ровным рядом лежали по правую сторону от нее.

А по левую сторону стояли андроиды - равнодушные роботы-андроиды с лучевыми автоматами через плечо, а другие роботы так же равнодушно били в барабаны.

Казнь началась. Барабаны смолкли: вперед выступил глашатай (из людей) и наскоро, ежась от холода, зачитал приговор.

Связали за спиной руки, на голову надели легкие полотняные мешки, и так же одним общим рядом, повели под виселицу.

Палач (также из людей) накинул петлю на голову Юли, и, грубо ругнувшись, затянул ее на шее девушки.

- Нельзя ли повежливее?

спросила Юля.

Видит Бог, в эту минуту ей совсем не думалось о смерти. А вот о том, чтобы этот гадкий мужчина мог бы быть с нею поделикатнее, думалось и даже очень.

Забили барабаны, и Юля отчаянно, всей силой ног, уперлась в подставленную под нее скамеечку. Сейчас она выскользнет, тело заболтается в воздухе, и все будет кончено!

Хрипло вскрикнул кто-то из мальчиков, потеряв ногами помост, - кажется, Марат, а она, Юля, по-прежнему стояла на месте!

Вместе с ней остались стоять на месте ее обе подруги, а вот их товарищи, - пятеро ребят, - бились в предсмертных судорогах в своих петлях.

Юля видела смерть как бы стороны, и это была чужая смерть. Она плакала, заливая слезами изнутри свой мешок, - но если она плакала, - значит, она была еще жива.

Плачу, - значит, существую.

Вдруг сильная рука палача сбросила ее обратно на землю, с головы сняли мешок: Юля, встряхнув волосами, обернулась обратно на виселицу и теперь уже отчетливо, а не в полотняном тумане увидела рядом с собой пять медленно раскачивающихся саванов ….

Тем временем вперед снова выступил тот же занудный глашатай и громко зачитал:

«От имени Первого Принципала, Верховного владыки Западной России, Григория Нелюбина:

Руководствуясь божьим и монаршим милосердием, я повелеваю помиловать приговоренных к смерти следующих государственных преступниц: Софью Рюмину, Юлию Безухову и Арину Троицкую, и заменить им смертную казнь принудительным пострижением в монахини с пожизненным заключением в один из отдаленных монастырей.

Григорий Нелюбин,

Первый Принципал».

- Будем жить!

улыбнувшись сквозь слезы, сказала Арина, и Юля также в ответ ей улыбнулась …

Потом для всех троих была долгая дорога на Урал: везли две недели в «воронке» по каким-то дальним разухабистым проселкам, запирая на ночь в полицейские участки, и перед Екатеринбургом разлучили навсегда: Юлю повезли на север, в Верхотурье, а Арину и Софью еще дальше на восток, - куда именно, Юля не знала …

Затем был он - женский Покровский монастырь в Верхотурье, хмурая белая ночь (на Урале только что лег первый снег), грохот кандалов, падающих на каменный пол (Юля с ужасом рассматривает красные зудящие круги на своих запястьях), суровая настоятельница с Евангелием в руках, мрачный иеромонах отец Арсений, творящий обряд пострижения, черные клобуки сестер-монахинь, из дверей приемной комнаты гневно и холодно взирающих на Юлю, - а свечи в их руках напоминают Юле обряд похорон …

(Обычно для принятия монашества в православии необходимо еще до самого иночества пройти трехгодичное «послушание» с чином послушницы, но поскольку здесь был случай принудительного пострижения в вечные инокини, то, минуя послушничество, Юлю, к вящему удовольствию всех ее новых сестер, сразу передвинули в «малую схиму» - первый чин собственно монашества)

И вот она стоит «неопоясанная и необувная, в одной власянице, не покровная перед средними дверями из притвора в храм, в знак отрешения от мира» с ножницами в руках (ими будут острижены ее волосы), а в голову ею, как похоронный трезвон колокола, глухо бьют слова тропаря пострижения:

-Объятия Отча отверсти ми потщися, блудно мое иждих житие, на богатство неизследываемое взирая щедрот Твоих, Спасе. Ныне обнищавшее мое да не презриши сердце. Тебе бо, Господи, со умилением зову: согреших, Отче, на небо и пред Тобою ….

Затем Юлю грубо берут за руки, опускают на колени, возлагают на голову большую пыльную противную книгу - то ли Требник, то ли Евангелие, - и высокая мужеподобная монахиня большими ржавыми ножницами под утробное «Помилуй нас, Господи!» выхватывает у Юли ножницы и начинает состригать на пол ее прелестные светло-подсолнуховые волосы. Они падают вниз крупными завитками, и Безухова пытается вырваться:

- Мне больно!

- Молчи, грешница! Постригается раба божия - Иоанна!

Иоанна - таково было отныне ее новое имя.

И гнусавый голос иеромонаха поет и поет над нею:

- Облецы рабу Иоанну освящения одеждою, целомудрием препояши чресла ее, всякаго воздержания покажи ее подвижника …

И монахиня продолжила свою работу. Затем коротко остриженную Юлю повели дальше, в монастырскую крипту - продолжать сей страшный обряд ….

- Что пришла еси, сестра, припадая к святому жертвеннику и святой дружине сей?

Юля молчала, не зная, что отвечать отцу Арсению.

Сопровождавшая ее монахиня надавила ей на плечо:

- Желая жития постническаго, честный отче!

- Желая жития постнического, честный отче!

эхом повторила девушка.

- Желаеши ли уподобитися ангельскаго образа и вчинену быти лику монашествующих?

- Желаю, - тихо ответила Юля.

Отец Арсений возгласил в ответ:

- Воистину добро дело и блаженно избрал еси: но аще и совершиши е; добрая бо дела трудом стяжаваются и болезнию исправляются!

Три монашеских обета должна была принять Юля: обет целомудрия, обет безбрачия и обет послушания. И еще поклясться всю жизнь проводить в непрестанной покаянной молитве.

- В сих обетах пребывати обещаешися ли даже до конца живота, благодатию Христовою?

- Обещаю, - устало склонила голову Юля.

Иеромонах провозгласил трубным голосом:

- Се, Христос невидимо здесь предстоит; виждь, яко никтоже ти принуждает прийти к сему образу; виждь, яко ты от своего произволения хощении обручения великаго ангельскаго образа!

- Господи, помилуй! - затянули сестры.

«Боже, когда же это кончится?», подумала чуть ли не в слезах Юля, «так хочется спать, просто нет сил!»

- Господи, помилуй нас!

Затем новообращенную инокиню стали переодевать: первым ее покровом стал хитон (власяница), надеваемый на голое тело:

- Сестра наша облачается в хитон вольныя нищеты и нестяжания!

Затем на нее надели параман - четырехугольный плат с изображением креста; шнурами, подобно корсету, затянули его на плечах Юли:

- Приемлет параман в обручение великого образа и знамение Креста Господня!

Следующим покровом Юли стала ряса:

- Сестра наша облачися в ризу радования во имя Отца и Сына, и Святаго Духа!

Далее на Юлю надели пояс и как можно крепче стянули его на ее хрупких бедрах:

- Препоясует чресла свои силою истины, в умерщвление тела и обновление духа …

Потом была мантия, или паллий:

- Да приемлет раба божия паллий, обручение великого и ангельского образа, в одежду нетления и чистоты!

После была монашеская шапочка - камилавка, и черный платок - клобук, он же - монашеское покрывало:

- Покрывается шлемом надежды спасения и покровом послушания!

Наконец, новой монахине торжественно вручили вервицу - небольшую веревку с нанизанными на нее деревянными, костяными бусинами - «четки». Они, как выяснила после Юля, нужны были для счета молитв и поклонов.

И под пение сестер, - «Познаем, братие, таинства силу: блудную дочь, от греха востекшую к отчему дому, преблагий отец, встретив, лобзает и вновь дарует ему познание своей славы, и совершает таинственное с горними пиршество, закалая тельца упитаннаго, дабы мы достойно сожительствовали и предавшему его на заклание, человеколюбивому Отцу, и славной сей жертве - закалаемому Спасу душ наших», - Юлю, наконец, отвели в ее, так сказать, персональную келью и заперли на ключ, - до утра.

Здесь она осталась одна.

Узкая кровать, похожая на плоский камень, зеленеющий из-под нее щербатый ночной горшок, икона со струящейся пред ней свечкой, застывший на маленькой подставке черный том Евангелия. Ни стола, ни стула, - четыре стены, и лишь на одной из них, на самом верху, - маленькое окошко с толстой решеткой.

И так - на всю оставшуюся жизнь. До последнего часа. Вместо скорой смерти на виселице - медленная, мучительная смерть в этой тюрьме. С единственной, очень слабой надеждой, - что власть Квартирьеров, неведомых существ, покоривших Землю два с половиной года назад, когда-нибудь кончится, а их первый наместник в Западной России, Григорий Нелюбин, установивший в ее стране жуткий тиранический режим, и приговоривший Юлю за попытку заговора против него к смертной казни, когда-нибудь, подобно Вельзевулу, низвергнется в ад …

И Юля, как и тогда, в Шлиссельбурге, снова заплакала, отчаянно заплакала горькими слезами, прекрасно понимая, что этого, видимо, никогда уже не будет …

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ЧЕРНЫЙ ПРИНЦИПАЛ

I

(АЗ ЕСМЬ)

В густых лиловых сумерках, спустившихся к концу дня на Керчь, из подъезда дома на улице Марата вышли двое уже неюных, но подтянутых и стройных мужчин: Авель Молибога и Стас Черепов. Этим летом оба, москвичи, отдыхали здесь у родных Стаса – старшей сестры Любови Череповой и ее мужа Николая. Вместе с ними из Москвы приехала на каникулы и дочка Череповых – студентка химико-технологического университета Ира. Сейчас она стояла на балконе в легком сарафане и, опершись на перила локтями, задумчиво провожала их синими глазами.

Авель обернулся и перед тем, как дом Череповых скрылся из виду, сказал своему приятелю:

- Что-то наша Ира совсем грустная сегодня.

В ответ Стас лишь пожал плечами: причины грусти своей племянницы ему были неизвестны. Наверно, с поклонниками что-нибудь не складывается. Или тридцатипятиградусная жара заела. (Вон все собаки с высунутыми языками бегают – и это в девять вечера.) Или что-нибудь еще третье.

И, в свою очередь, спросил у Молибоги:

- Куда пойдем гулять? Туда же, в парк, на набережную?

Молибога кивнул в ответ: «Конечно же, в парк, – куда ж еще?».

Они пересекли Босфорскую площадь, и, наслаждаясь видом моря и гор, на стыке которых и располагался древний Пантикапей – нынешняя Керчь, двинулись дальше, к центру. Слева их провожали поросшие кое-где кустарником склоны гор, а справа, словно зенитки, нацелились в небо высокие краны рыбного порта.

На набережной в этот субботний день было шумно, много женщин, грохочущей музыки и густой пыли от гравия, покрывавшего дорожки местного парка - пыли, о которой раздраженно писал еще Паустовский, и которая в чем-то даже является визитной карточкой Керчи. Черепов и Молибога, не удостоив вниманием первую из кафушек, которую они не любили из-за неприятной музыки, остановились у калитки следующего кафе, где, как правило, всегда было приятно если не потанцевать, то хотя бы посидеть за уютным пластмассовым столиком и попить дешевого кофе из обжигающих пальцы пластиковых стаканчиков.

Увы, на этот раз все столики были уже заняты, и суровый охранник сдерживал на пороге небольшую очередь из трех влюбленных парочек.

- Будем ждать?

спросил Авель, но Стас в ответ показал жестом: мол, пошли дальше!

Дальше - это было дальше по набережной и дальше по их несуетливой здешней жизни. Жизни, что уже десять дней текла по одному размеренному графику:

Утром - подъем около восьми или даже чуть позже, завтрак, который готовила Ира или ее мать, затем первое купание - на камнях возле набережной. Визит в город, кофе или горячий шоколад в прохладном подвальчике возле церкви. Дома - короткий перекус и поездка на большой пляж: студенческий или городской. К семи - возвращение, отдых, обед (скорее, даже ужин) и вечером - снова прогулка в город. К двенадцати - возвращение домой, телевизор и отбой.

Так текли дни. Из всего срока, отмеренного на отдых возле моря, прошла ровно половина. Завтра начиналась вторая. На календаре было 28 июля 20** года - до конца второго месяца лета оставалось ровно три дня.

Дойдя до конца набережной, друзья остановились возле небольшого причала рядом с водным стадионом, где также размещалось небольшое кафе: палатка и с десяток столиков.

- Посидим здесь?

предложил Авель, и Стас согласно кивнул.

Молибога взял себе кофе и булочку, Черепов - бутылку местного «Золотого колоса». Огляделись, чтобы присесть. Все столики оказались заняты, кроме одного, да и там на стуле лежал чей-то потрепанный рюкзак цвета хаки.

Сели туда, благо рюкзак занимал один стул, а еще три рядом были свободны.

- Не взорвется? - опасливо скосил глаза Стас на рюкзак.

Молибога успокоил его:

- Кому тут взрывать? Игиловцев нет. Если только бандеровцы с Львiва прискачут ….

И они принялись пить - каждый своё: Молибога - кофе, Черепов - пиво.

- Вечер-то какой! - задумчиво высказался Черепов, - Жалко, девушек нет.

С девушками действительно в Керчи было плохо. Правда, нельзя было отрицать факт их присутствия в городе, и среди встречных частенько попадались прямо-таки небесные создания, но почему-то ни они, ни другие юные представительницы прекрасного пола совершенно не обращали внимания на Авеля и Стаса. И совершенно напрасно! Они оба, - и Авель, и Стас, - вполне заслуживали такого обращения, - и не заслуживали того равнодушия, которое им доставалось. Девушкам,- как керчанкам, так и приезжим, - давно следовало бы оставить в стороне своих надоевших до горькой редьки поклонников из числа местной люмпенско-торгашной среды и быть готовыми отдать свои сердца и, естественно, тела двум благородным рыцарям из Москвы.

Пока шел этот разговор, на пластмассовый стул бухнулся хозяин рюкзака - русоволосый, синеглазый, невысокого роста, с острой монастырской бородкой. На вид лет примерно тридцать или чуть больше. Судя по пряному запаху скисшего белья, исходившего от него, скорее всего, церковный бомж или бродячий странник, страждущий правды в своем длинном пути по святым местам юга России, Украины и Молдовы. В руке он держал большую бутылку минеральной воды, периодически жадно прикладываясь к ее горлышку.

Авель и Стас в недоумении уставились на него, а их сосед, ничуть не смущаясь, продолжил вызывающе зыркать на них из-под выгоревших ресниц и хлебать свою минералку.

Все столики были по-прежнему заняты, пересесть было некуда, а продолжать разговор о девушках при постороннем было как-то неудобно.

Потому Авель заговорил о погоде:

- Жарко-то как здесь. Вообще, весь июль сплошная жара. И дождей нет!

- В августе могут быть дожди, - мечтательно вздохнул Стас и проводил тоскующим взглядом проплывшую рядом с их столиком крутобедрую незнакомку.

- Август - это август, - поддакнул истомившийся от июльского зноя Молибога, - Август - это не июль.

Некоторое время друзья помолчали, недовольно косясь глазами на неприятного соседа: «Когда он уберется отсюда? Неужели не видит, что он лишний?».

Но сосед и не думал убираться, а продолжал их убивать своей назойливостью и неприятным духом давно не стираного мужского белья.

А затем он вдруг произнес вроде бы нейтральную фразу, которая, тем не менее, содержала внутри себя что-то вроде приглашения к разговору:

- В августе, братья мои, нас ждет столько событий, что, боюсь, братья мои, вам будет уже не до погоды. Только бы унести ноги в нужном направлении.

Молибога и Черепов переглянулись, и Стас с отстраненным ехидством спросил:

- Какие же это события? И почему нам это вдруг придется уносить ноги?

- О, это будут такие события, о которых заговорит весь мир. Но только я один буду знать, к какому концу они приведут. И только я один буду управлять ими. Это будет Апокалипсис для всех тех, кого я сочту лишними на этой земле.

«Да он сумасшедший!», Молибога весело глянул на Черепова, и тот едва заметно кивнул.

- А поконкретнее нельзя? - раздраженно спросил Стас («Лучше б какая-нибудь девушка подсела, а не этот ненормальный псих!»), - и что нам делать, если Апокалипсис, который вы предсказываете, произойдет?

Незнакомец придвинулся к ним поближе и шепотом сказал:

- Выход один: держаться меня и слушаться меня.

А потом неожиданно спросил:

- А как насчет ваших телефонов?

- Каких телефонов?

не понял Молибога.

Незнакомец приосанился:

- Я имею в виду номера ваших мобильников. Дадите али как?

Стас и Авель переглянулись между собой, и последний вяло спросил:

- Рекламы не будет? Звонить будете только по делу?

- Естественно. Без дела звонить не буду.

- Тогда записывайте! - сказал Авель, - Московские!

Незнакомец аккуратно записал их имена и телефоны номера к себе в объемную записную книжку и сказал:

- Когда это начнется, я вам буду иногда звонить и говорить, что делать. Все мои указания надо выполнять беспрекословно и точно. Тогда вы попадете в число избранных моих помощников и спасетесь вместе со мной. Понятно?

- Понятно, - растерянно ответил Молибога.

Незнакомец удовлетворенно кивнул:

- Прекрасно! Кстати (он протянул руку), забыл представиться: Гриша, Григорий Нелюбин. Будущий совладыка Земли и всех окрестных миров.

Авель едва заметно хрюкнул в кулачок, но Нелюбин не обратил на это ни малейшего внимания. Он встал из-за стола, немного церемонно поклонился и сказал:

- До встречи у меня на пиру, братья мои. Там мы отметим мою победу.

И легко, по-мальчишески забросив на плечи рюкзак, шагнул в темноту и вскоре скрылся в ней. Молибога повернулся к Черепову и спросил:

- Слушай, на хрена мы дали ему наши телефоны? Вдруг он какой-нибудь наводчик или аферист?

Стас в задумчивости потер фалангами пальцев свой подбородок и сказал:

- Не похоже. Странный мужик! Да и черт с ним, пошли дальше!

Прошла неделя. Наступил август - «месяц великих событий», но никаких особенных происшествий он пока не принес. Черепову и Молибоге оставалось пробыть в Керчи еще восемь дней, а затем - ту-ту! - на поезд и в Москву, домой.

Пятого августа, в пятницу, Авель и Стас совершили утомительную поездку-экскурсию в Судак и Новый Свет, а, вернувшись домой поздно, решили никуда больше не идти и провести вечер дома, у телевизора. Николай и Любовь ушли в гости к соседям, Ира вместе с подружкой Оксаной пила на кухне чай, а Молибога и Черепов включили «ящик».

Ради интереса поймали украинский канал: шел пасквильный хохлацкий телесериал про зверства москалей во время войны с героическими бандеровцами, а в девять часов переключились на новости.

Они шли на украинском, но Стас переводил их Молибоге: визит президента в дружественную Польшу, дни Германии в Киеве, уборка хлеба на Волыни, спорт и погода.

И тут внезапно на номер Черепова позвонил Гришка. Он сказал:

- Ребята, пока великие события откладываются.

Стас поспешил ехидно уточнить:

- До какого времени, Гриша, они откладываются?

- Об этом вы будете извещены,

сухо ответил Гришка и повесил трубку.

- Ну, что там?

нетерпеливо спросил Авель: он стоял рядом, скрестив руки.

- Наш сумасшедший повелел сказать: великие события откладываются!

В комнате возникли Ира и Оксана: чашки чая были при них.

- Какие это великие события?

спросила Ира.

- Это тебя не касается! Ты еще очень молодая!

категорически отрезал ей дядя.

Тем не менее, на следующий Стас и Авель также весь день были серьезны и сосредоточены, а Черепов даже не приставал к каждой второй девушке и женщине, как это было раньше. Всего лишь к каждой десятой. Им он обычно представлялся молодым профессором из Москвы (хотя на деле он был лишь доцентом), доктором наук (без пяти минут), и основателем собственного психологического института (в будущем, естественно). Наиболее приглянувшихся девушек Стас приглашал к себе в качестве перспективных научных сотрудниц, записывал их данные и телефоны и за последний год у него составился уже пухлый список примерно такого содержания:

«1) Аня, 22 года, шатенка, длинные волосы, студентка МГУ (биофак), живет в Жулебино.

2) Виктория, 25 лет, блондинка, высокая, короткая стрижка, филфак РУДН, Теплый Стан.

3) Олеся, 24 года, брюнетка с кудряшками, бухгалтер, живет и работает в Керчи.

И т.д.».

Всем своим будущим сотрудницам Стас обычно обещал оклад от 2000 евро и выше, а немосквичкам - бесплатную квартиру в Москве (наверно, свою собственную) и бесплатный проезд до первопрестольной.

Молибога обычно посмеивался над всей этой затеей, но Черепов не обижался и оправдывался тем, что скоро, вероятно, он выиграет крутой грант тысяч на пятьдесят долларов и тогда денег, по крайней мере, на год функционирования института вполне хватит. А там можно еще что-нибудь выиграть.

А на следующий день вся Керчь оказалась обрисована и обклеена странными воззваниями:

«Граждане Земляне!

В ближайшее время планета Земля перейдет под власть космических пришельцев - Квартирьеров, - иначе, Высших. Исполнителями их воли станут особые наместники - Принципалы. Я, Черный Принципал, будут управлять «Западной Россией», - государством, которое включит в себя Белоруссию, Прибалтику, Украину и западную часть России. Будьте готовы к этому уже сейчас! Принцип моего правления будет следующий: «Каждый должен получить своё». Все, кто совершал преступления, - даже до сих пор не обнаруженные, будут мной наказаны справедливым и скорым судом. Но пока у вас есть шанс предстать перед земным судом, используйте его. Иначе потом будет поздно!

До скорой встречи!

Черный Принципал»

Как выяснилось, такие прокламации появились на стенах и некоторых других городов - Одесса, Киев, Гомель, Воронеж, Ростов-на-Дону; в орбиту Черного Принципала вовлекалась не только Россия, но и Украина с Белоруссией …

Однако реакция властей оказалась вялой. Воззваний было немного, и полиция решила, что действуют какие-то юные бойцы за справедливость, молодые Робин Гуды, - а сама угроза инопланетного нашествия лишь пугало в их руках. Правда, уголовные дела за хулиганство кое-где возбудили, и таинственный Черный Принципал был объявлен в розыск по всем трем странам. Но как искать, - без имени, фамилии, отчества?

А общественность - выступили, успокоили. «Всё спокойно в датском королевстве, всё спокойно … Курортный сезон в нашем городе продолжается и постепенно переходит в бархатный …»

А вечером того же дня, - следующего после прокламаций, - им по городскому телефону снова позвонил Гришка, - и снова на мобильный Стаса, который тут же поманил к себе Авеля.

Гришка говорил вроде бы ясно и отчетливо, но голос был приглушен почти до шепота:

- Видели мое обращение по городу?

- Видели, - ответил Черепов, - Гм! (Стас закашлялся) Так ты и есть Черный Принципал?

- Да, я он и есть.

- Гм! А что ты вообще собираешься дальше делать?

- Выполнять волю Квартирьеров, - что они скажут, то и буду делать. Я ведь только Принципал, их наместник на определенной территории.

- Ты не единственный Принципал?

- Нет, конечно. Нас всего человек триста - и у каждого своя территория, свой удел. Например, у Восточной России - свой Принципал, у Кавказа - свой, у Сибири - свой и так далее.

- А почему именно тебя сделали Принципалом, Гриша?

- Не знаю. Меня призвали в Школу, которая находилась в Гималаях вместе с остальными, и целый год готовили к выполнению этой миссии.

- Призвали? - удивился Стас, - Это как?

Нелюбин мелко засмеялся на том конце провода:

- Ну, пригласили!

- А Григорий Нелюбин - это твое настоящее имя?

Гришка снова засмеялся:

- Сколько вопросов и все сразу! Знаете, как говорят уголовники: «Не веришь, прими за сказку!». Потому насчет моего настоящего имени думайте, что хотите …

Черепов замолчал, - видно, придумывая, что еще спросить и удобно ли это спросить.

Но новоявленный наместник инопланетян опередил его:

- Кстати, у вас обоих есть права на вождение автомашины?

- Нет, - ответил Стас и за себя и за Авеля.

- Так вот, - сказал Гришка, - слушайте мой первый приказ: завтра вы идете в автошколу «Вираж» (район Японка, на автодроме, знаете?) и приступаете к занятиям.

- Так за нее надо платить!

- Не волнуйтесь, братья, всё уже оплачено. Через месяц вы должны получить права.

- Мы собираемся уже скоро уехать в Москву.

- Тогда второй приказ: остаетесь до конца августа. Старые билеты сдайте, новые закажу вам сам.

- Хорошо, - подумав, сказал Стас, - мы остаемся до 28го августа и идем завтра в автошколу.

- Отлично! - ответил ему Гришкин голос, - Тогда до связи!

И Нелюбин отключился.

Черепов повернулся к Молибоге:

- Вот так: завтра вместо пляжа - в автошколу.

Авель в ответ лишь пожал плечами, что, наверно, означало: «Жираф большой - ему видней!».

На следующий день с утра Стас и Авель отправились на автодром. В одном из служебных помещений последнего они нашли автошколу «Вираж»: три стола, запылившийся компьютер и крепко сбитый мужик шоферского вида, вальяжно развалившийся в кожаном кресле.

- Черепов? Молибога? Вы уже внесены в список третьей группы. Вечером у вас теория, а вождение - уже можно сейчас. Не против? Нет. Тогда я позову инструкторов.

Первое занятие Молибога за рулем «Поло-седана» старательно учился газовать, стоя на месте, и пытался понять, как работает педаль сцепления. Инструктор, который попросил себя именовать самым что ни на есть фамильярным образом - «Михалыч», успел несколько раз за занятие крепко ругнуть бестолкового Молибогу за то, что, опережая сцепление, он нажимал на тормоз или забывал сцепление, включая первую передачу. Машина, естественно, в ответ на такие манипуляции или глохла, или по-зверски скрежетала, грозя чуть ли не взорваться.

Но полтора часа учения шли впрок Авелю. К концу занятия он, хотя и устал, но ошибаться стал меньше и под бдительным контролем Михалыча даже в первый раз проехал «змейкой» между стойками.

- Тяжело в ученье - легко в бою, - резюмировал он свои впечатления Стасу, когда тот также покинул свой учебный автомобиль, - Только зачем Гришке понадобилось учить нас вождению?

Черепов ответил на всё унылым вздохом:

- Нам еще вечером сюда возвращаться - на теорию …

В полдень следующего дня, разделавшись с утренней ездой, Черепов и Молибога лежали на песочке Студенческого пляжа под тенечком абрикосового дерева и обсуждали возможные последствия вторжения Квартирьеров на Землю.

- Скорее всего, - веско заметил Молибога, в свое время начитавшийся Шкловского, Кардашова и Урсула, - так называемые Квартирьеры представляют собой агрессивную цивилизацию - точнее сверхцивилизацию III типа, - то есть цивилизацию, потребляющую энергию в масштабе Галактики. По своему технологическому уровню они ушли впереди нас на тысячелетия и потому раздавить им нас - раз плюнуть! - как мне вон того мураша.

И он указал на черно-бурого муравья, неторопливо тянувшего за собой в муравейник труп рыжего собрата.

- А у нас какой тип? - лениво спросил Стас.

- Первый - мы потребляем энергию в масштабе, - увы! - одной только планеты.

- А второй тип?

- Это когда в масштабе звезды, - но до этого мы еще просто не доросли.

- И уже, видимо, никогда не дорастем, - усмехнулся Черепов и из-под козырька своей модной пляжной кепочки стал внимательно обозревать близлежащие окрестности в поисках будущих сотрудниц своего исследовательского института в сфере психологии.

Кандидатка в сотрудницы нашлась довольно быстро: прямо у набегающих бурунов на прогретом жаркими лучами камне сидела симпатичная блондинка и махала вдаль кому-то своей тонкой рукой. Стас подошел и заговорил с ней. Блондинка засмеялась, заулыбалась, но потом стала энергично мотать головой в разные стороны, - вероятно, будущий оклад, предложенный ей Череповым, показался ей слишком маленьким. А вскоре из воды, как богатырь из сказки Пушкина, показался мощный верзила - муж блондинки, и Стас со вздохом был вынужден оставить свои обхаживания.

- Вечно так, - пожаловался он Авелю, вернувшись к лежанке, - Если женщина красивая, то возле нее кто-то есть, - или муж, или поклонник, или еще кто-нибудь …

- Или ты, - прибавил Молибога, с усмешкой покусывая тонкую травинку.

Молибога и Черепов между тем уже неделю активно упражнялись в автошколе, осваивая теорию и практику вождения, а днем загорая на пляже. Всё было неплохо, была только середина августа, до начала учебного года оставалось еще полмесяца, только обострился финансовый вопрос, - стали кончаться деньги, взятые сюда, в Керчь. Молибога, - то ли в шутку, то ли всерьез, - уже предложил заявиться в полицию, заложить Гришку, - и получить причитающиеся за иудино предательство тридцать серебряников, - как им позвонил сам Нелюбин.

Гришка поинтересовался, как идут дела в автошколе, какие проблемы, Черепов ответил, что всё о’кей, лишь вскользь упомянул о финансовых трудностях.

Нелюбин отнесся к этому спокойно:

- На неделю хватит? Я вам пошлю тогда сегодня перевод евро на пятьсот, - устроит? Прекрасно! Когда у вас экзамен в ГИБДД? В следующий вторник? Вот после того я перезвоню! Пока!

- Ура! - закричал Стас, - Гришка шлет нам перевод на пятьсот евро! Так что (он обратился к Авелю) пока закладывать его не пойдем, - пусть пока поживет.

- Кого это вы собрались закладывать? - тревожно спросила вдруг внезапно возникшая в коридоре Ира.

- Это военная тайна, - ответил ей ее дядя, - Посторонним ее разглашать категорически воспрещается. Ясно?

- Что за дурацкие секреты! - обиделась Ира и ушла кухню - заваривать чай - себе и любимой подружке.

Прошла еще неделя, деньги были получены, а вскоре им снова позвонил Нелюбин и пригласил на встречу:

- Развалины Нимфея знаете, за городским пляжем? Да-да, где Эльтиген, именно там. Я туда подъеду завтра в шесть часов. Подходите. В шесть часов, у Нимфея.

Перед тем, как идти на встречу с Нелюбиным, друзья долго совещались:

- А что, если за ним давно следят? - предположил Авель, - и нас загребут вместе с ним. Попробуй, докажи потом, что ты не верблюд! Помогал Черному Принципалу, - получай своё! Раньше это была игра, а теперь нарушение закона: антигосударственная деятельность, уголовный кодекс! Что здесь в России, что еще где-то!

Черепов пожал плечами:

- Я не думаю, что это так серьезно. Пока что вся наша помощь заключается в наших совместных занятиях в автошколе и в принятии денег от Гришки. А что мы сделали такого, чтобы нас подводить под статью? Украли? Убили? Ограбили? Если соучастие, - то в чем оно выразилось?!

И продолжил:

- Полагаю, причин для волнения у нас нет. А то, что мы познакомились с Гришкой, возможно, это как раз то, что следует назвать фатальным везением. Как и то, что он случайно оказался здесь в Керчи. Потому надо ехать на встречу!

Гришка ждал их в машине у подъезда к раскопкам Нимфея. Машина была самая обычная - темно-зеленая «Нива-Шевроле», - странный симбиоз русского и зарубежного автопрома, - но совсем новая, с бампером и запаской.

Он протянул обоим друзьям руку и сказал:

- Пойдемте, прогуляемся по раскопкам. Я тут ни разу не был.

Они спустились вниз, к серым сырцовым стенам и кольцеобразным подошвам колонн - к тому, что раньше было древнегреческим городом Нимфеем, спутником Пантикапея в далекую Митридатову эпоху. Раскопки глубоко врезались в город, обнажив его древние улочки и кусочек площади с остатками какого-то храма. Археологов из Питера, копавших город, на данный момент здесь не было; можно было спокойно пройтись и даже сфотографироваться на фоне схлынувшей навеки античной жизни.

Гришка, однако, фотографироваться отказался, - может, боялся полиции и ФСБ, а, может, по какой-то иной причине. Но Авель и Стаса на фоне античных останков он снял охотно и даже несколько раз. Затем, найдя бордюр какой-то полуразвалившейся каменной стены, они присели.

- Ну, вот, мы, наконец, и встретились, - сказал Гришка, - Как у вас дела в автошколе?

- Нормально, - ответил Стас, - Скоро будем сдавать экзамены.

- Хорошо, - кивнул Нелюбин, - Деньги получили?

- Получили. Спасибо. Ты, щедрый, Гришка.

Гришка вдруг улыбнулся и спросил:

- А как же тридцать серебряников, которые вы хотели получить в милиции за информацию обо мне? Там бы наверняка больше заплатили!

Молибога и Черепов удивленно переглянулись между собой: откуда Нелюбин мог знать об их исключительно интимном разговоре? Наконец, Авель неуверенно спросил:

- Да мы это просто шутили, Гриша! А ты не боишься, что тебя могут найти?

Нелюбин улыбнулся:

- Меня - найти? Кто?

- ФСБ, ГРУ, полиция - кто там еще? Найти и уничтожить! Ведь это очень могущественные организации!

- Да, действительно, - согласился Гришка, - Только вот почему-то я целую неделю расклеивал свои афиши по многим городам и весям, - и до меня сих пор не нашли.

- Та, может быть, они и сейчас следят за тобой?

- Следят? - удивился Гришка и огляделся по сторонам, - Где? Откуда?

- Со спутника, например, - Молибога указал на небо.

- Со спутника? - хмыкнул Нелюбин, - Запомните, ребята, все эти спутники давно уже работают на Квартирьеров. Это только землянам кажется, что это их спутники. На деле же они уже давно квартирьерные, - и если они поставляют информацию землянам, то исключительно ложную. А то, что ФСБ или кто еще там может принять ее за истинную, это уже их дело. Глубоко личное, естественно.

- Так что, - подвел итог Гришка, - мне бояться нечего. Бояться надо тем, кто пойдет против меня. Вот им надо бояться и очень серьезно. Хотя формально у меня нет прав убивать, но я могу убрать человека с Земли и сослать его в такую чертову дыру в космосе, что он всю жизнь оттуда не выберется.

- Чертова дыра? Это ты так называешь черные дыры?

- Я так называю любые дыры в нашей Галактике, откуда невозможно выбраться обратно. А на языке Квартирьеров, - кстати, вам пора, учиться их терминам, - это называется депортацией.

- Так, что же, - сразу и депортировать? - удивился Черепов, - А если человек не оказывает сопротивления?

- Всё равно депортировать придется многих - особенно молодых агрессивных самцов: именно они представляют на планете самую серьезную угрозу для Высших. Или депортировать, или изолировать - одно из двух.

Пока Молибога и Черепов осмысливали сказанное, Гришка важно сказал:

- Это будет самая великая из всех великий утопий, - и к тому же осуществившаяся!

Молибога взял Нелюбина за руку:

- А люди? Ты помнишь Достоевского, Гриша? Что все великие утопии мира не стоят слезинки одного-единственного ребенка?

Гришка отстраненно вырвал кисть из пяди Молибоги и холодно пояснил:

- Если я откажусь, то Квартирьеры просто найдут другого человека, который не откажется. Тогда пусть лучше буду я. Кроме того, как нам неоднократно говорили в гималайской школе, Квартирьеры никого убивать не собираются. Кроме тех, конечно, кто будет оказывать активное сопротивление, - тогда могут быть приняты адекватные меры.

Потом он заговорил горячо и страстно:

- Поймите же, наконец, наша цивилизация была обречена с самого начала ее существования. Высшие следят за ней уже тысячи лет, с неандертальских времен, но только сейчас они приняли решение вмешаться, послать сюда своих Квартирьеров и направить процесс развития планеты в нужном им направлении. Вмешательство это не остановить никакими средствами. Нам, землянам, остается только подчиниться и постараться сохранить свою цивилизацию в ее первозданном виде. Надо или вписаться в требования Высших, они нас просто раздавят, как букашку, как муравья.

Молибога вспомнил того черно-бурого муравья, что тянул в дыру муравейника труп своего рыжего собрата и деликатно промолчал …

Черепов также промолчал, - вероятно, не зная, какие ему еще подобрать возражения.

Наконец, Авель спросил:

- А откуда они, эти Высшие? С какой звезды? Из какой части Галактики?

- Название звезды вам всё равно ничего не скажет, - объяснил Гришка, - тем более это только прародина Высших; сами они давно ужи рассеялись по всему Космосу. Кроме того, звезда эта вообще не из нашей Галактики.

- А из какой же галактики? Случайно не из М31?

Гришка с улыбкой посмотрел на Молибогу:

- Вообще-то оттуда.

- Из Туманности Андромеды!

воскликнул потрясенный Молибога.

Нелюбин подтвердил:

- Да, из Туманности Андромеды.

- Туманяне!

воскликнул Молибога.

Так у Высших или Квартирьеров появилось еще одно имя.

Помолчав, Гришка подвел итог:

- Ну, вот, разговор закончен. Теперь поедем.

И он сделал широкий приглашающий жест в направлении своей машины.

Стас перехватил тревожный взгляд Молибоги:

- Куда поедем?

- В одно место, чтобы вы окончательно убедились, с кем вы имеете дело.

Гришка сел за руль, рядом с ним Молибога, Черепов устроился сзади, и «Нива-Шевроле» энергично рванулась с места. Нелюбин долго петлял по каким-то проселочным дорогам, - мелькнули названия «Огоньки», «Марьевка», - «Уж не к Опуку ли мы едем?», подумалось Молибоге, который тут же попытался выудить из памяти все то, что знает по Опук: заповедник, военный полигон, и место, где велись съемки фильма «Отроки во Вселенной» - планета Варианна, кажется? - но тут Гришка, наконец, остановился у ничем не примечательного кургана, - в силу разных причин еще нераскопанного советскими и украинскими археологами. Втроем они вышли из машины и вдохнули свежий вечерний степной воздух. Гришка посмотрел на часы, потом зачем-то покрутил циферблат: часы пискнули …. и неожиданно буквально в десяти шагах от них дрогнула земля и то что «было землей и травой», разошлось в сторону, обнажая черную бетонно-стальную дверь. Пока Молибога и Черепов ахали от изумления, Нелюбин щелкнул еще чем-то, и … дверь открылась!

Вслед за Гришкой они вошли в темно-металлический мерцающий туннель, прошли еще одну дверь. Затем возникла третья, - как выяснилось, последняя дверь. Гришка приложил кс ней ладонь: она вспыхнула малиновым светом, потом вдруг стала изумрудно-зеленой и … медленно отошла в сторону. Они очутились в небольшой комнате, в которой с трудом уместились все втроем. Здесь стоял только стол, одно кресло и компьютер с большим монитором. Гришка сел за пульт и защелкал клавишами: возникли какие-то значки, коды, цифры …

Стас первым пришел в себя и задал классический вопрос:

- Что это, Гриша?

Нелюбин еще лениво пощелкал клавишами, потом погасил экран, откинулся в кресле и усмехнулся:

- Это ПСК - Пункт Связи с Квартирьерами. Через него мы, принципалы, получаем указания от Высших. Вход сюда - только по моему личному паролю.

- ПСК? А сколько их всего, этих ПСК? И почему их до сих никто не нашел?

спросил Стас.

- ПСК - много. Но они постоянно меняются: одни ликвидируются, другие создаются. В среднем каждый ПСК существует не больше недели. Вот почему их очень трудно обнаружить!

- Кстати, - добавил Гришка, - на языке Высших наша планета называется Рганциммра- буквально «голубой шарик» - поэтому не удивляйтесь, если я впредь буду употреблять это название. Я тут смотрел последние указания Высших - для меня и остальных принципалов, но пока ничего нового не нашел.

- А старые указания?

саркастически спросил Черепов.

- О старых указаниях вы в основном знаете. Но пойдемте,- долго здесь оставаться нельзя: иначе ПСК самоуничтожится вместе с нами!

Они покинули ПСК, - Молибога и Черепов, ошарашенные увиденным, раздумчиво молчали.

- О чем задумались, гуси-лебеди? - спросил их Нелюбин на обратном пути к машине.

- Всё о том же, - нехотя ответил Авель, - О том, что будет с Россией и миром после Нашествия.

- Что будет? - удивился Гришка, - Для нас с вами будет рай, а для остальных - ад, или, если крупно повезет, чистилище.

- А как же справедливость?

- Ты читал когда-нибудь старика Платона? Справедливость состоит в том, чтобы каждый имел свое и исполнял свое, а что есть для каждого свое, - это будем решать мы, принципалы. Разве это плохо?

- Это хорошо, - вздохнули в ответ Авель и Стас, - Но что будет, если другие с этим не согласятся? …

На Босфорской площади Гришка остановил свою «Ниву», чтобы высадить обоих своих помощников. Но прежде чем Стас и Авель покинули машину, он сказал:

- Неужели вы думаете, что я так просто случайно встретился и заговорил с вами? Нет, это был отбор, - отбор, который идет заочно уже в течение полугода.

Стас и Авель растерянно молчали.

- Нас отбирали?

- Коню понятно, - усмехнулся Гришка, - И очень тщательно. Один критерий отбора я вам могу сказать сразу и без всяких обиняков: нам нужны люди, которые хотят этого переворота больше других и сильнее других. Те же, кого устраивает здешняя земная жизнь, нас не интересуют. Пусть они сидят дома и смотрят свою любимую передачу «Пусть говорят»!И говорят, и говорят, и говорят …

- Но как, Гриша, они могли установить это?

- Не знаю! Наверно, сканировали ваше сознание!

Молибоге и Черепову стало как-то не по себе от такого заявления Гришки. Неприятно было представить, что кто-то там забирается лучом сканера тебе в голову и раскапывает у тебя какие-то нужные ему мысли или образы … А как же тогда «прайвеси», защита прав личности и тому подобное?

- Значит, - резюмировал Нелюбин напоследок, - Послезавтра вы возвращаетесь в Москву. Вот билеты, возьмите! Ваша задача - чисто информаторская. Я хочу, чтобы вы были там моими глазами и ушами. Скоро, в конце сентября, я проведу совещание в Москве со всеми своими резидентами: вы также там будете и дадите свои сообщения. Кроме того, в Москве вы получите каждый по хорошему внедорожнику, - это обеспечит вам необходимую мобильность.

Молибога и Черепов растерянно переглянулись между собой:

- За машины заранее спасибо! Но как же захват Земли Квартирьерами? Когда он состоится?

спросил Молибога.

Нелюбин посмотрел сквозь него и недовольно процедил:

- Захват придется пока отложить. Примерно на год. Высшие хотят ознакомиться с обстановкой получше.

- Зачем?

- Не знаю. Это им виднее. Значит, до встречи в Москве. Не забудьте, зайти завтра в автошколу - получить права, - и когда придут машины из автосалона, зарегистрировать их на себя ….

- Да-да, мы знаем!

И вот через два дня, рано утром двадцать восьмого августа, тепло распрощавшись с семьей Череповых - Любовью, Николаем и Ирой (племянница Стаса оставалась здесь до третьего сентября), Авель и Стас доехали на маршрутке до железнодорожного вокзала, сели на скорый поезд «Керчь - Москва», и уже на следующий день к обеду были «под крышей дома своего», в первопрестольной.

II

(ШТИРЛИ-МЫРЛИ)

После возвращения Черепов и Молибога впервые пересеклись в Ленинке спустя три дня. Они даже не договаривались друг с другом заранее: Стас и так пропадал там вечерами, охотясь на девушек, как ястреб на кроликов, а Молибога, хоть и бывал там гораздо реже, тем не менее, постоянно держал на своей полке какие-то книги, нужные ему для научной работы.

Встретившись, оба приятеля сразу отправились в буфет, чтобы отметить конец лета и начало осенних будней. В этот раз был еще один повод: ведь теперь они были разведчиками, осведомителями в стане врага, а говоря более точно, в осином гнезде земной цивилизации.

За это и выпили первый стакан чая. А Молибога при этом заметил:

- Мы с тобой теперь Штирлицы, а всё наше задание есть не что иное, как «штирли-мырли».

- Как-как? - переспросил Стас, - Ширли-мырли?

- Да нет, - поправил его Молибога, - именно «штирли-мырли»: от слова Штирлиц! Помнишь «Семнадцать мгновений весны»?

- Конечно. Неплохо придумано! - кивнул Черепов, - Так и будем впредь называть нашу деятельность.

- Есть повод выпить второй раз!

сказал Авель, и они чинно чокнулись пластмассовыми стаканчиками.

После хмельной чифирной эйфории первых минут Молибога быстро посерьезнел, и его лоб прорезала глубокая морщина:

- Как ты думаешь, Стас, неужели Гришка не врет и нас действительно ждет Нашествие?

Черепов пожал плечами:

- Хрен его знает! Может и врет. Но даже если врет, всё равно неплохо получать от этого дивиденды.

- Как твой лендровер поживает?

- Да уже поломался, съездил тут к другу в деревню. Не выдержал нашего среднерусского проселка! Ремонт дорогой, а денег пока нет. А твой?

- Мой - ничего. Скрипит, но ездит.

Уходили также вместе. В вестибюле Стас попытался прицепиться к какой-то молоденькой девице, а когда та бесцеремонно отшила его, разочарованно рыкнул и отошел к Молибоге:

- Дура чертова! Но ничего! Будет праздник и нашей улице!

А потом неожиданно добавил:

- Скоро все девушки в России будут мои!

- А мне оставишь? - поинтересовался Авель.

- Тебе - да, а остальным: хрен с два! - выругался Стас.

Они вышли к Воздвиженке, а потом резко повернули налево-назад в Староваганьковский переулок, - с тем, чтобы пройти к Знаменке, пересечь ее интенсивное течение, а затем уже выйти к музею Пушкина и Волхонке.

- Как ты думаешь, сколько еще осталось до Квартирьеров? - спросил Черепов.

- Не знаю! - поджал плечами Авель, - Вот Гришка приедет, тогда скажет …

- Скорей бы! - сказал Стас и нервно передернул плечами, - Надоело ждать! Хочется действовать!

Гришка, однако, долго не объявлялся в Москве, и в буднях и суете столичных дел Стас и Авель стали потихоньку забывать о его существовании, за исключением тех моментов, когда он сбрасывал им по электронной почте свои сообщения. Явление же Принципала в первопрестольной состоялось лишь в середине октября. Нелюбин позвонил им по телефону и сказал, что первое совещание всех принципалов Западной России пройдет в ближайшую субботу на третьем километре после поворота от села Семеновское на деревню Слащево, расположенных на крайнем юго-западе Московской области.

- Машины у вас исправны? Проблем не будет?

Авель помедлил:

- Мы, наверно, на моей вдвоем подъедем. У Стаса сломана.

- Уже? Гм! Ну, хорошо, давайте вдвоем на одной.

С утра в субботу заморосил холодный меленький дождичек. Молибога на своем «Джипе-Ренегате» подобрал Черепова у метро «Юго-Западная», с тем, чтобы потом по Боровскому шоссе в объезд Солнцево и Внуково выбраться на Смоленскую дорогу - Минское шоссе. Они со Стасом предусмотрительно прихватили с собой два термоса: большой - с чаем и маленький с куриным бульоном, сделали гору бутербродов, по дороге подкупили хлеба и шоколада, а в одном придорожном кафе даже успели плотно перекусить.

Где-то уже в районе полудня неспешно докатили до поворота на Семеновское: отсюда до села по весьма булдыжному асфальту оставалось километров двадцать. И буквально через пять минут их ходко обошли два мощных черных «мерседеса», за рулем одного из которых сидела черноволосая, чуть полноватая, и немного хищно выглядевшая молодая дама.

- Не наши ли?

кивнул Черепов на уплывающие вперед иномарки.

- Вполне может быть,

пожал плечами Молибога.

Не переезжая мост, за которым находилось Семеновское, они, следуя указаниям круиз-контроля и Гришки, повернули налево, в сторону маленькой деревушки Слащево. Пять минут езды, и на дороге справа показалась Гришкина зеленая «Нива-Шевроле», а возле нее притулились уже знакомые «мерсы» вместе со стадом других иномарок. Сам Нелюбин стоял рядом и о чем-то оживленно беседовал с пассажирами машин: двумя дамами, в том числе - хищной автоводительницей по имени Анжелика, и тремя мужчинами.

Увидев Черепова и Молибогу, он заулыбался, пожал им руки и сказал:

- Ну вот, и все в сборе, пойдемте вон за лесополосу: там развернут шатер. Машину тоже там поставите!

Всего в штабе Гришки, включающем в себя всех будущих принципалов Западной России, оказалось двадцать девять человек: двадцать шесть мужчин и трое женщин (точнее - девушек в последней стадии зрелости). Все они расположились в кружок за костром (дым от которого уходил в круглое отверстие верхнего полога): кто на бревнах, кто на принесенных из машины стульчиках и, жадно глотая из кружек смешанный с дымом костра горьковатый чай, принялись делать доклады и выслушивать очередные Гришкины указания. Особое внимание привлекли к себе три девушки (на совещании они сидели рядом друг с другом): Анжелика Зубова, Кира Рочева и Марта Лундстрем - впоследствии, с чьего-то острого словца, к этой троице приклеится прозвище АКМ (т.е. Анжелика - Кира - Марта).

Анжелика, - та самая, что так резво мчалась на «Мерседесе», - предстала перед Авелем и Стасом как крупная, высокого роста брюнетка, с немного вульгарным темным лицом и широкими плечами. На обеих ее руках были тяжелые браслеты: один - серебряный, другой - кажется, циркониевый. А на левом слегка обнаженном ее плече Молибога краем глаза разглядел синюю татуировку: Медуза Горгона с волосами из змей, с жутко искривленным ртом и кинжалами, подпирающими подбородок. Впоследствии кто-то из знающих людей объяснил Молибоге: эта татуировка означает примерно следующее: «За причиненное мне зло - отомщу!».

А пока Авель просто подумал: «Неужели сидела? Ну, выбрал Гришка себе принципалку!».

Кира, наоборот, была весьма миловидная девушка, шатенка, - ну, может быть, немножко мужского типа, с короткими русыми волосами и острым, прокалывающим взглядом холодных глаз. Сразу было видно, что в рот она палец не положит, - ни Бриану, ни Валиадису, ни Гришке, ни тем более Авелю Молибоге и Стасу Черепову. Тем не менее, и со Стасом, и с Авелем она была изысканно вежлива, - ну, может быть, слегка саркастична, но опять же в разумных пределах.

Приятнее всех была третья из АКМ - Марта - светловолосая латышка с добрыми и одновременно печальными раскосыми глазами. Она была одета легче всех из девушек - в темно-зеленую блузку и юбку с накинутым на плечи белым пуховым платком и, как не ухаживал за ней сидевший рядом Стас, его куртку она так и не позволила накинуть себе на плечи, отвечая неизменно:

- Мне не холодно!

Однако, и Стасу, и сидевшему рядом Молибоге было видно, что такое ухаживание ей все равно приятно, - а, значит, частично цель Стаса все равно была достигнута.

На совещании сначала с вводным сообщением выступил сам Нелюбин.

Он еще раз подтвердил, что все присутствующие иже с ним являются так называемыми «принципалами» - представителями Высших и их со-координаторами в Западной России.

- Всего у меня было двадцать девять вакансий для принципалов: и все они уже заполнены.

- А ты разве не принципал, Гриша?

спросил кто-то из задних рядов.

- Я - Главный Принципал, или, иначе, Первый Принципал, - пояснил Нелюбин, - и как бы нахожусь вне списка. Кстати, согласно формальным требованиям Высших, вы обязаны избрать меня, но учитывать всю сложность ситуации, с которой они столкнулись здесь, на Рганциммре, ими принято решение назначить меня сразу Первым Принципалом и пока на неопределенный срок.

(Присутствующие не стали возражать).

Теперь о том, что ждет нас в ближайшем будущем. Я не знаю, когда точно ожидается час «X», - т.е. время атаки Квартирьеров на Землю, но мы должны быть к этому готовы каждую минуту. Если будет возможность, то я вас извещу об этом заранее. Все ваши телефоны и адреса мне известны и проблем с этим не будет. Как будет проходить эта атака, я также точно не знаю: мы с вами, так сказать, будущие гражданские наместники, и в военные дела нам влезать не требуется. Но то, что любые попытки землян оказать сопротивление будут подавлены в кратчайшие сроки, вам не следует сомневаться: вся мощь нашей, земной, цивилизации просто несопоставима с мощью Квартирьеров как Сверхцивилизации, а способы репрессивного воздействия у них отработаны, что называется, до последнего винтика. Потому тех, кто у нас, в Западной России, будет бряцать оружием, сначала вежливо поставят на место, а если он так и не поставится, то попросту уничтожат…

Теперь вкратце о том, как будет устроена жизнь здесь в Западной России, после подчинения Рганциммры Квартирьерам.

Для начала все население здесь и в других «новых государствах» пройдет регистрацию. Детей до 12 лет будут регистрировать их родители, что же касается лиц после 50 лет, то они будут не зарегистрированы, а просто переписаны. Чем отличается регистрация от переписи?

«Регистрация» означает, во-первых, что будущий россиянин впоследствии будет обязательно приписан к одному из шести будущих сословий, а также то, что ему будет указана одна из четырех грядущих жизненных траекторий: Поселение, Изоляция, Депортация и Трансмутация.

Что они означают?

- Может, сначала с сословиями разберемся, а, Гриша?

снова раздался тот же нетерпеливый голос из задних рядов.

Стас и Авель одновременно обернулись на него: голос принадлежал высокому худощавому блондину лет приблизительно тридцати. Как выяснилось позже, его звали Петр Субочев.

Нелюбин нахмурился, но возражать не стал: по мере продвижения к главным темам голос его крепчал и становился всё более уверенным:

- Хорошо! Всего у нас будет шесть основных сословий, и все люди будут распределены по шести рангам: первый ранг - принципалы - это мы с вами, второй - нобили, третий - капитолии, четвертый - муниции, пятый - простецы, шестой - смерды - так мы их будем называть.

Численный состав этих сословий мне пока не задан, но, очевидно, что подавляющее большинство россиян будут принадлежать к двум низшим сословиям: простецам и смердам. Кстати, в ближайшее время вам следует примерно наметить круг ваших будущих помощников, которые будут включены в следующее по значимости сословие - «нобилей», иначе, «благородных». Всего каждый может отобрать пока по тридцать-сорок человек. Исключение - родственникам: как ближним, так и дальним. Никакого кумовства я здесь не потерплю! И сам буду лично проверять каждого!

Заодно также замечу, что все переписанные лица (это пожилой возраст, а также, вероятно, инвалиды первой группы) автоматически приписываются к сословию простецов и выводятся на Поселение или Изоляцию. Исключение будет сделано для криминала и люмпенов с криминальными наклонностями - они должны зарегистрироваться, с тем, чтобы впоследствии получить для себя либо Депортацию, либо, в крайнем случае, Трансмутацию.

Теперь, наконец, о том, что это такое:

Трансмутация - переделка людей в андроидов низшего разряда, с сохранением низкого, подчиненного уровня мышления. Если вам знаком айтматовский термин «манкурт», то это примерно то же самое, но с более значительной анатомической и физиологической трансформацией. Трансмутация - это не просто жизненный путь, это пожизненное наказание - либо за прежние криминальные проступки, либо за те, которые будут сделаны уже при Квартирьерах. Индивиды, прошедшие Трансмутацию, однако, не утрачивают своего «Я», но они навсегда теряют ту часть памяти и мышления, которая продуцировала их криминальные или околокриминальные действия.

Это будет путь, во-первых, для уголовников и людей, пусть не сидевших, но совершивших преступления, - не доказанных и не наказанных земными судебными органами, но которые Высшие сделают очевидными благодаря своей Системе Сканирования Прошлого Рганциммры (ССПР). Во-вторых, Трансмутации также должны будут подвергаться субъекты, которые не захотят подчиняться Принципалам и окажут им и Квартирьерам сопротивление.

Депортация - это отправка в ближние или дальние звездные миры с целью проведения общегалактической колонизации, вдохновляемой и реализуемой Высшими.

Депортация коснется значительного процента мужского населения Рганциммры - того самого, который не является криминальной, но которая демонстрирует высокий уровень агрессии или желания совершить насилие в любых его формах. Очевидно, что, в первую очередь, сюда попадут военные, полицейские, охранники, всякого рода люмпены и маргиналы, хулиганствующие тинэйджеры и т.п. А там уже, смотря по поведению, и остальные. Именно они плюс небольшой процент девушек и женщин (также в основном с маргинальным уклоном) будут или транспортированы нуль-транспортировкой на планеты Галактики, осваиваемые Высшими, или, - в случае других галактик, - отправлены туда на специальных нуль-звездолетах.

Изоляция - это сосредоточение людей, остающихся на Рганциммре, в небольших городах и поселках численностью каждый от 10 до 100 тысяч человек с мягкими условиями содержания, но значительным ограничением перемещения за пределы этих городов и поселков.

Именно такие города и поселки станут основным местом проживания коренных рганциммрян на планете. Инфраструктура этих городов будет базироваться на обслуживании потребностей как самих изоляционистов, так потребностей Квартирьеров. Условия будут более чем комфортные и мягкие: в частности, каждая семья и каждый одиноко живущий человек будет иметь в таком городе свой дом с обязательным участком. Центр же городов будет отдан под многоэтажные офисы и различные службы.

Поселение -размещение людей по деревням, селам и хуторам с незначительными ограничениями в их миграции и перемещении.

На Поселении останется большая часть сельских жителей пожилого возраста, а также лояльная Квартирьерам часть бывших горожан, изъявившая желание жить в сельской местности. Основная задача поселян - производство сельхозпродуктов и контроль за андроидами, которые, возьмут на себя всю самую тяжелую сельскохозяйственную работу.

Одним из видов поселений будет так называемый «фронтир» - разрешение многим малым народам и далее жить своими общинами и этносами, - при условии сохранения нейтралитета в отношении Квартирьеров. Однако последние оставляют за собой право изымать для Трансмутации и Депортации наиболее агрессивно настроенных особей мужского пола.

Пока в общих чертах всё …

Вопросы есть? Есть?Давайте после содокладов …

После Гришки приступили к содокладам: их было пять.

Сначала Кира, - социолог по образованию, политолог по профессии, - дала общий социально-политический анализ обстановки в Западной России в перспективе будущего Нашествия. Вот что она сказала:

- Естественно, что российские власти постараются оказать нам сопротивление. Наверняка будут мобилизованы все политические партии и движения, включая молодежные и экстремистские. Ответом должен стать политический террор - их лидеры должны быть уничтожены, активная часть депортирована, остальные - изолированы….

Кира повернула голову к Нелюбину:

- Гриша, ты согласен?

- Ну, Кира, ты как Софья Перовская!

курлыкнул со своего места Субочев. Но он ошибался: Перовская - это было как раз наоборот.

Но Гришка полностью согласился с Кирой:

- Никакой пощады врагам Квартирьеров! Их враги - это наши враги, запомните! А то, что всякие огрызки полезут против нас и Высших, - да, это будет! И мы должны будем готовы дать им отпор!

А Молибога подумал: мы все здесь тверды на словах, а вот как будет на деле? Сможем ли убивать, если это будет нужно для блага Квартирьеров? Как это делали, например, Гиммлер и Берия? Убивать пусть не своими руками, а своей неограниченной властью принципалов?! Убивать руками подчиненных нам андроидов?! …

Присутствующие также возражать не стали: кивком головы они подтвердили свое согласие со словами Киры и мнением Первого Принципала.

Было еще два небольших доклада, а затем выступил принципал, которого звали Антон Годунов.

- Уважаемые принципалы! Уважаемый Первый Принципал!

Я думаю, мы должны быть милостивы к нашим врагам. В конце концов, они же не виноваты, что мы будем вместе с Квартирьерами переделывать всю жизнь на Земле и в России. Мы будем широко использовать Депортацию, Трансмутацию и Изоляцию для их усмирения, а самых агрессивных индивидов, как я полагаю, необходимо удалить с нашей планеты навсегда.

Но я также хочу обратить внимание на другое: в нашей России царит культ силы, агрессии и невежества: этот образ мышления пропагандируют и радио, и телевидение, и Интернет. Мы должны уничтожить это. России нужна ни бархатная, ни демократическая, ни социалистическая революция: ей нужна антидебильная революция: полное изничтожение и искоренение всякого дебилизма, невежества, глупости и косности, глубоко сидящем в каждом россиянине. И тогда, когда все это выветрится из их голов и тел, тогда они поймут, что мы несем великое Благо для них, и скажут нам за это спасибо …

- Антидебильная революция? - переспросил Гришка, - Это интересно, я, пожалуй, запишу … Спасибо, Антон!

Последним сделал короткое сообщение Петр Субочев. Он сказал:

- Любая революция требует крови. И мы должны пролить эту кровь, если того от нас потребует!

- А без крови нельзя? - ехидно спросил Стас.

- Без крови революции не делается! Бескровная революция - это миф! Бескровная революция - это как ни разу не родившая женщина! А она должна родить! Потому я предлагаю решительно поддержать нашего Первого Принципала в его действиях! Смерть - всем врагам Квартирьеров на Рганциммре! Да здравствует Первый Принципал! Да здравствуют наши добрые друзья - Квартирьеры! Мы должны вымести железной метлой люмпенскую Россию в сортир!

Стас наклонился к уху Молибоги и тихо шепнул:

- Этот уже лижет пятки, - или тебе так не кажется?...

Разъезжались далеко за полночь. Один за другим уходили в черноту октябрьской ночи машины, пробивая себе путь расплывающимися в ночной темноте прожекторами фар. Молибога и Черепов, которых Гришка попросил задержаться - с тем, чтобы помочь свернуть шатер, а также примкнувшая к ним Марта, однако, еще долго разговаривали с Нелюбиным, обсуждали с ним последние неясности.

Нелюбин сразу успокоил их насчет родственников:

- Напрасно не беспокойтесь. Все ваши родные останутся на Земле и получат ранг либо простеца, либо муниция, - в зависимости от ситуации. Селите их потом как хотите - или рядом с собой, или подальше от себя, - но полная безопасность им будет гарантирована. Нельзя делать только то, что я сказал еще в начале - зачислять их в нобили. А что касается ваших друзей и знакомых - то, пожалуйста, смотрите их деловые качества и решайте. Если он или она достойны быть нобилями, то делайте их таковым. Нобили - это не мои, это - ваши ближайшие помощники, хотя я также их буду контролировать через свои каналы и спрашивать с вас, если они не выполняют свою работу.

- И вообще, - добавил Гришка, - составьте мне списки тех, кого вы хотели оставить здесь при любых обстоятельствах, и я вам даю гарантию, что все люди, кого вы туда включит, останутся в Западной России.

Марта спросила:

- Гриша, а как же старики и пожилые люди?

- Я же говорил в своем докладе: стариков мы не трогаем вообще. Наоборот, в отличие от нашего правительства, мы сделаем всё, чтобы им жилось как можно лучше: они это заслужили - хотя бы напоследок. В отношении их будет действовать только Изоляция, - однако и здесь мы будем делать исключения - для санаториев, отдыха на море, путешествий и тому подобное.

- А инвалиды? – спросил Стас.

- Всё то же самое: полный государственный пенсион с легкой изоляцией, - не всем же нравится видеть их вокруг себя!

- Заботливый он, Гришка, - сказал Молибога Черепову, когда они уже ехали обратно, - Но каково будет этим старикам без внуков?

Черепов пожал плечами:

- Не будет внуков, зато внучки останутся. И, кроме того, что нам до того? У нас тобой другие заботы, Авель!

III

(У МАТРОСОВ ЕСТЬ ВОПРОСЫ!)

Прошло примерно недели две, и Гришка позвонил Молибоге:

- Ты дома или на работе? Нужно срочно встретиться!

Авель не стал возражать, и они пересеклись с одним из будущих правителей Земли в одном из кафе на Неглинной. Нелюбин, к удивлению Молибоги, был не один, а с каким-то неказистым мужчиной командировочного вида с потертым дипломатом в руках.

- Это Федор, один из Высших: он будет жить у тебя!

- У меня?! - изумился Молибога, - Зачем?!

- Да, у тебя. Ведь ты живешь один?

- Один. Но …

- Никаких «но»! - отрезал Гришка, - если кто будет спрашивать: он - родственник, из провинции, приехал к тебе погостить на месяц. Ну, там шмотки, шоппинг и всё такое прочее.

- А кормить?

Гришка улыбнулся:

- Может, ты еще его в туалет пошлешь? Они в этом не нуждаются, не беспокойся! У них все органы, процессы - только для вида! Однако, поскольку вам всё равно придется тратиться … (он протянул Молибоге пластиковую карточку) … Валютная, на десять тысяч!

- Чего «десять тысяч»?

- Но не рублей же! Код запомни - очень простой: 9666 - девятка и три шестерки.

Молибога растерянно взял карту, стал вертеть ее в руках, как кубик Рубика, а потом умоляюще посмотрел на Нелюбина: мол, к чему такие большие деньги?

- Ну, ладно, я пошел! Чао-какао!

сказал Гришка, и, махнув рукой на прощанье, направился к черному зеву метро.

- Какао-чао!

растерянно пробормотал Молибога и сунул карточку в грудной карман: инопланетянин с равнодушным презрением наблюдал за ним издалека.

Итак, Гришка ушел, а Высший остался.

- Как вас зовут?

вежливо обратился к нему Молибога.

- У меня нет имени, рганцимрянин, - с некоторой надменностью ответил ему Высший, - поскольку я лишь часть существа, являющегося целым, а у целого не бывает имени. Но ты можешь звать меня как-нибудь по-вашему, например, Федор.

- А меня Авель!

протянул Молибога руку инопланетянину и пожал ее: рука чужака показалась ему несколько холодноватой.

- Пойдемте!

пригласил Федора он вслед за собой.

Пока ехали на метро и на электричке, Высший всюду неуемно вертел головой, активно поглощая свежую земную информацию: заглядывал в газеты к соседям, что-то жадно вынюхивал своим длинным носом, и, если он это умел, сканировал головы землянам. Молибога даже боялся, что на него обратят внимание другие пассажиры, но, к счастью, этого не произошло, поскольку большинство землян слишком уставало после работы, чтобы обращать внимание на инопланетянина. Один раз только тетка, у которой Федор сунул нос в ее газету, что-то недовольно забурчала и отодвинулась в сторону.

Ожидаемых вопросов Федор пока не задавал, и они благополучно дошли до темного угрюмого, с запахом бомжей и шпаны, подъезда серого кирпичного пятиэтажного дома-«хрущевки» в Мытищах, где проживал Авель Андреевич.

- Есть будете, Федор?

спросил Молибога, когда они уже вошли в квартиру.

От еды Высший, однако, сухо отказался и, даже не спрашивая разрешения хозяина, включил телевизор и стал гонять его по всем каналам. КВН, «Спокойной ночи, малыши!», «Пусть говорят» (лучше б молчали!), новости, футбол, аналитическая программа, эротический фильм: все это по 15-20 минут; затем - снова щелканье на пульте со сменой картинки.

Молибога утомленно поужинал, и сел на диване рядом с Федором, перелистывая купленный им по пути домой автомобильный журнал. Потом вспомнил, что надо бы позвонить Стасу, и, захватив аппарат, ушел в другую комнату.

- Алло! - услышал он на том конце провода приятный женский голос.

«Любовницу, что ли, привел?», удивился Молибога и осторожно попросил позвать к телефону Станислава Витальевича.

Трубку неохотно, после долгой паузы, передали Стасу:

- Привет! А кто это у тебя?

поинтересовался Молибога.

Снова послышалось шуршанье провода, какая-то возня, - видно, Стас переходил на кухню (в отличие от Молибоги, он жил в однокомнатной квартире), - наконец, Черепов ответил:

- Это - Марфа, Высшая, Гришка сегодня велел взять ее к себе на постой.

Молибога чуть со стула не свалился от неожиданности:

- Тебе - баба?! А мне он мужика дал!

Черепов мелко-мелко захихикал в трубку:

- Согласно сексуальной ориентации!

- Ах, черт, повезло тебе! Ну и как она там?

- Еще не пробовал, - вздохнул Стас, - Да, я думаю, у нее ничего и нет женского: они же роботы, а не люди. Так, только для виду - груди, бедра! Хотя она хорошенькая - блондиночка, первый сорт!

- Но спать-то вы будете вместе или как? Ты ее об этом спросил?

- Да нет еще …

Молибога представил, как его товарищ опасливо косится на свою блондинку, и сам, аккуратно сквозь щель двери, глянул на Федора: тот продолжал упорно тиранить «ящик». Тогда Авель Андреевич продолжил:

- Ну, а стелить постель как будешь - себе отдельно?

- Наверно. А потом, может, попробую перейти к ней …

- Счастливый! - глубоко выдохнул Молибога, - Давай меняться!

Но Стас решительно отказался от мены. Поговорив с Авелем, он положил трубку и, глянув на часы, сказал Марфе:

- Уже поздно. Пора ложиться спать!

Марфа удивленно посмотрела на него:

- Ты хочешь спать, рганциммрянин?

- Да, Марфа, я очень устал сегодня, - глянул на нее жадным взглядом Черепов.

Марфа подумала и предложила:

- У тебя на кухне диван, рганциммряни, - может, ты ляжешь там, я продолжу смотреть телевизор?

Черепов хмыкнул:

- Да я как-то привык спать здесь, Марфушенька …

Но Высшая уже отвернулась и продолжила ввинчиваться взглядом в «ящик».

Черепов нехотя постелил себе на кухне, потом выключил свет и долго лежал с открытыми глазами, прислушивался. Уснул, проснулся, - было полтретьего, и в его комнате стояла тишина. Через некоторое время Стас набрался смелости, встал и трижды громко стукнул в дверь своей комнаты.

- Кто там? - спросила Нюра.

- Почтальон Печкин! - пошутил Стас, - Открывай, Марфуша, посылка! Можно войти?

Марфа открыла, хотя свет не включила. Но от нее пахло так остро и благоуханно, что, доверяясь одному обонянию, Стас решительно двинулся на этот запах. Наткнувшись на Марту, он обнял ее и решительно повалил на кровать: как не странно, инопланетянка не оказала ему никакого сопротивления … видно, ей это тоже было в диковинку и очень интересно!

Впоследствии Стас страшно гордился собой: вероятнее всего, он был первым землянином, который совокупился с инопланетянкой. Возможен ли секс с инопланетянами? Положительный ответ был впервые дан Стасом. Когда он рассказал это Авелю, тот сначала не поверил: вранье!

Стас пожал плечами:

- Хочешь, верь, - хочешь, нет. Приходи, - убедишься сам.

- А можно? Хочу попробовать!

- Она такая же, как и все бабы, - подтвердил Стас и хлопнул Авеля по плечу:

- Вот и вся музыка!

Молибоге в ответ осталось только пожать плечами в недоумении: опыт по бабам у него был небольшой…

А Федор между тем продолжал раскручиваться. С приводящей в изумление настырностью он совал нос во все не свои дела, - в случае опасности использую жесткий прессинг в отношении глупых и ничего не понимающих рганциммрян …

Простой пример: Молибога и Высший подходят поздно вечером к группе подростков - всего человек восемь, - тусовавшихся возле одного из продуктовых ларьков. Верховодил тут, однако, взрослый, бритый полуумок, явно бывший зэк: рядом притулилась его потрепанная «Ауди».

- Что делают здесь эти ребята? - удивился Федор, - Почему они не занимаются делом?

- Это вечер. Они отдыхают.

- Любой отдых должен быть целесообразным. Он должен приносить пользу другим индивидуумам, разве не так?

Федор и Авель подошли еще ближе: Высший - чуть впереди, Авель - немножко поодаль, причем последний поглядывал на ребят с некоторой опаской. Каждому известно, на что способны тинэйджеры, надурманенные наркотой и алкоголем….

- Здравствуйте, ребята!

с расстановкой и некоторым металлическим оттенком в голосе произнес Федор.

Те удивленно повернули головы к нему, а и даже двое, выяснявшие между собой отношения, прекратили их выяснить и обратились к незнакомцу. Вся банда, как на подбор, ребята крепкие и накачанные.

- Чё надо, урод?

спросил вожак,

- Топай свой дорогой, пока яйца не оторвали!

И еще прибавил матерцу.

Молибога вздохнул: во, дурак! Знал бы, с кем имеет дело, - так ползал бы на коленках, прощения просил!

Федор был само воплощение вежливости:

- Я только интересуюсь, почему вы в настоящий момент не заняты каким-либо полезным делом для общества? Например, (Федор огляделся вокруг) можно было бы собрать весь мусор на тротуаре или соорудить детскую беседку - вон там! (Инопланетянин выкинул руку, указывая на близлежащий сквер).

- Чаво?! Ты, чё, оборзел, падла, нам указывать?

выдохнул вожак

Братва переглянулась: и вожак, сопровождаемый одним из своих подручных (на всякий случай пристально оглядевшимся по сторонам) решительно двинулся к Федору. Остальные, пока затаившись, смотрели, готовые в любую минуту примкнуть к разборке.

Федор едва повел бровью и оба братка, набрав третью скоростью, перекувырнулись, и, столкнувшись друг с другом в воздухе, плашмя шлепнулись об асфальт, и растянулись в полный рост, будучи не в силах оторвать свое тело от земли.

- Будем продолжать разговор? - осведомился Федор, - Или как?

Подростки попятились назад, к машине вожака, - последняя, однако, аккуратно и беззвучно отъехала от них в сторону, а сами братки ударились лбами о невидимую стену, которая тут же стала надвигаться на них с разных сторон, сжимая это людское барахло в одну большую кучу во главе со своим вожаком.

- Я еще пока не услышал ответа на свой вопрос! - заметил Федор.

- Ты кто, падла? - задыхался вожак.

Наконец, тинэйджеры завыли в один голос, как волки на луну:

- Ты что делаешь, кореш? Что мы тебе сделали, брат?

- Я вам не брат! - сухо отрезал Федор, - И, кстати, еще раз напомню: я задал вам вопрос! Где ответ?

Внятного ответа от них Федор так и не получил, - что, вероятно, его заставило серьезно задуматься, нужны ли такие индивидуумы Западной России вообще в ее квартирьерном будущем …

Интересовал Федора и женский пол, разумеется, - в том числе и юные его представители. Правда, Высший ими интересовался отнюдь не как возможными возлюбленными, женами или любовницами, а скорее с другой, совершенно необычной для самих девушек стороны …

Вот пример: столовая, обедают четыре девушки. Обычные первокурсницы - немного милые, немного смешливые, немного дурные, немного надменные и заносчивые, - в меру напудренные и накрашенные, - и все, как баба Яшка, - в узких, с модными проплешинами джинсах. Они уже собрались уходить, собирая свои разнообразные мохнатые и немохнатые сумочки, оставляя после себя гору грязных тарелок из-под шницелей и салатов.

Но тут их останавливает нетактичный Федор:

- А почему, милые мои, вы не убираете и не моете за собой посуду?

Девушки недоуменно уставились на него, пытаясь сообразить, какой статус здесь, в их университете, имеет этот широкоплечий мужик в слегка засаленном свитере. Молибога, одетый более прилично - в костюм, хотя и без галстука, и имевший вид преподавателя, хотя и слегка затрапезный, стоял, скрестив руки, как Наполеон, и наблюдая поодаль эту трагико-комическую сцену. Он не был преподавателем этих студенток, и они его не признали за ним старшего по рангу.

- А вам, мужчина, какое до того дело?

спросила одна из них, самая бойкая.

- Мне тут до всего есть дело, - в том числе и до вас, - хладнокровно парирует Федор, - И еще: если вы не поняли вопроса, я могу повторить его еще раз!

Девушки растерянно молчат: может, это надоедливый тип какое-то начальство здесь, в университете? Уж слишком заносчив его тон! Наконец, самая миловидная из всей четверки неуверенно отвечает:

- Да тут и без нас кому есть убирать и мыть посуду!

Решение Высшего созревает моментально: он поворачивается к Молибоге и заявляет:

- Этих - в посудомойки!

Молибога вздыхает: бедные девушки! Что от их пальчиков останется вскоре! Но может, инопланетянин скоро забудет о своем решении? Но когда Земля подчинится Квартирьерам, он поймет: нет, не забудет, - память, как он уже убедился, у Квартирьеров просто превосходная …

Еще были десятки и сотни разговоров, десятки и сотни встреч. Федор, как назойливая муха, лез буквально во все щели, дотошно, до мелочей, выясняя там обстановку. Обещал, угрожал, делал замечания - к месту и не к месту.

Вот еще один эпизод: ехали в набитой электричке - рано утром: невыспавшийся и слегка приболевший гриппом Молибога вяло ковырялся в носу. Напротив - толстая противная женщина, за ней в проходе - два дебила без шапок стоят, матюгаются, пьют пиво. И вдруг женщина в гневе встает, громогласно объявляя на весь вагон:

- Терпеть не могу, когда в носу ковыряются!

И уходит в другой вагон. Вслед за ней спокойно встает Федор, подходит к дебилам, дает им две сторублевки и ведет вслед за не на шутку разгневавшейся бабой. Находит ее, показывает на дебилов:

- Страшно не то, что в носу ковыряются, а то, что, дура, рожаешь в России такое отродье да еще не несешь за это ответственности!

Чем больше Федор знакомился с российскими реалиями, тем он больше мрачнел и хмурился, и вопросы сыпались из него, как из рога изобилия:

- Что у вас творится такое? Почему умные, добрые и честные унижены и оскорблены, а всякое сволочье и разные подонки находятся у руля государства? Что за странная страна! Но ничего! Мы разберемся! Не сразу, конечно, а постепенно. И каждый получит то, что он заслужил! Именно так, и не иначе!

- Почему у вас штрафуют тех девушек, которые занимаются проституцией, а тех, которые ею не занимаются, их не штрафуют? Надо штрафовать именно последних! Пусть неявное совпадает с очевидным!

- А чем у вас занимаются молодые ребята? Почему они гуляют вечерами, вместо того, чтобы заниматься полезной работой для общества?

- Почему у вас такое глупое телевидение и такое идиотское радио? Или точнее: радио от идиотов для идиотов?

- А чем заняты охранники? Почему их так много? От кого они охранят?

- От самих себя, - мрачно пошутил Молибога.

Федор удивляло все, даже тусующие таксисты возле станции метро:

- Почему они не занимаются каким-нибудь полезным делом? Например, им можно было бы организовать курсы какого-нибудь французского языка? Они ведь не знают его!

Авель усмехнулся:

- Да они и русского не знают, только разве матерный … Так что пусть будут курсы русского языка!

Y

(«О, КАК МЫ СЛАВНО ОТОМСТИМ!»)

Федор и Марфа исчезли внезапно, как и полагается инопланетянам. На столе Молибога нашел короткую записку, написанную торопливым, прыгающим почерком:

«Спасибо за приют. Выводы сделал. Прощай, рганциммрянин. Федор».

Что это были выводы, Стас и Авель узнали очень скоро. Весной, в апреле, свой очередной Совет объявил Гришка. На нем он раздал каждому по несколько аккуратно скрепленных между листочков бумаги:

- Вот копия доклада Квартирьеров Высшим о положении в Западной России. Взгляните, ради любопытства!

Авель и Стас стали внимательно изучать текст этого документа, который Гришка разослал всем остальным принципалам.

Первый пункт доклада содержал общее описание Западной России: география, реки, города, демография и тому подобное. Молибога глянул на карту внимательно: граница между Западной и Восточной Россией пролегала по Уралу. Пермская область была «Западной Россией», а вот Свердловская и Челябинская - уже «Восточной»

Второй пункт анализировал политическое и социальное устройство Западной России, ее экономическое состояние и тому подобное.

Третий пункт делал следующие жесткие выводы:

«Западная Россия (далее - ЗР) является страной с высочайшим уровнем насилия и применения физической силы. Эта сила применяется в огромном числе случаев общения между россиянами и часто сопровождается бранью в форме так называемого мата и угрозой применения силы в будущем. Подобный стиль проповедуют также масс-медиа, включая радио, телевидение и Интернет».

Четвертый пункт утверждал следующее:

«Подобный уровень насилия представляет серьезную угрозу для существования ЗР в эру Принципалов, должны быть приняты все меры к его искоренению».

И, наконец, пятый пункт завершал доклад следующими семью рекомендациями:

«1. Власть в России должна перейти к принципалам в течение семи суток после начала нашего Визита на Рганциммру (час «Х»). Власть принципалов будет в ЗР несменяемой и вечной. Нашим Верховным Представителем в ЗР будет Главный (Первый) Принципал. Его кандидатура предлагается Советом Принципалов, а утверждается нами.

2. В ЗР должна быть проведена кардинальная экономическая, политическая, социальная, правовая и культурная реформа. Технологии ее проведения стандартны для регионов и планет с высоким уровнем насилия. Главная цель реформы - превращение ЗР в совокупность изолированных малых мирных поселений курортного типа, управляемых принципалами. Управление всеми технологическими процессами в ЗР должно в течение 90 дней после начала Визита перейти в руки андроидов.

3. Учитывая данные доклада, к ЗР предполагается применить первую, самую высшую, категорию Чистки. Эта категория предусматривает:

а) полное уничтожение в ЗР армии, полиции, любых вооруженных формирований и объединений, а также всех арсеналов оружия, за исключением охотничьего, спортивного и холодного.

б) декриминализацию ЗР, а также Депортацию и Трансмутацию всех лиц с криминальными привычками и навыками.

в) запрещение в ЗР любых видов спорта, основанных на тесном физическом контакте и насилии. Попытка обучать этим видам спорта или заниматься ими автоматически ведет к депортации указанных лиц. Также из ЗР должны быть депортированы в течение 90 дней все лица, имеющие профессиональные навыки владения такими видами спорта.

г) Мужское население ЗР в возрасте от 12 до 50 лет должно быть привлечено к Общегалактической Колонизации (ОГК), осуществляемой нами. Подготовка молодежных ресурсов для ОГК должна осуществляться в специальных лагерях на территории ЗР. Точная квота для ОГК нами будет сообщена позднее.

Внизу была ссылка: «Приблизительный объем квоты для первой категории Чистки - 65-70% мужского населения».

д) Женщины большей частью остаются жить и работать в ЗР. (Ссылка «Женская квота для ОГК по первой категории - 10-20%»). Вводятся жесткие ограничения рождаемости с целью поддержания демографического потолка населения ЗР. Рекомендуемый демографический потолок для ЗР - 12 млн. человек. (Примечание - «Сейчас население ЗР составляет 80 млн.»)

е) Рекомендуется следующее поддержание полового баланса: мужчины - 15-20%, женщины - 75-80%.

ж) Вводится цензура на демонстрацию и пропаганду любых видов физического насилия в СМИ ЗР, а также на враждебную пропаганду против Квартирьеров и принципалов.

4. Всё оставшееся население ЗР следует разбить на шесть основных разрядов («сословий»): 1) принципалы; 2) нобили; 3) капитолии; 4) муниции; 5) простецы; 6) смерды. Примерный численный состав сословий: принципалы - 30 человек, нобили - 3000 человек, капитолии - 300000 человек. Остальные: муниции - 10 %,простецы - 60%, смерды - 30 %.

5. Дифференциацию современного населения ЗР произвести по 36 индексам, включая индексы агрессии и криминогенности.

Мужской состав с индексами агрессии и криминогенности выше установленных норм подлежат Депортации и Трансмутации в течение 36 месяцев после часа «X».

Женский состав рассчитывается по 12 индексам, включая индекс агрессии и склонности общения с люмпенами; получившие выше установленных норм также подлежат Депортации. Трансмутацию к женщинам ЗР применять не рекомендуется.

6. Для контроля ситуации в ЗР предлагается применить вооруженную силу в виде шести форм андроидов: A, B, C - андроиды-антропоиды, D, E, F - андроиды-стрекозоиды, G, I, H - андроиды-таблозоиды, K, L, M - андроиды-рыбозоиды, N, O, P - андроиды-медузоиды, и, наконец, R, S, T - андроиды-черводоиды.

7. Промышленное производство и внедрение всех форм андроидов начать не позднее пятых суток после часа «X».

Черепов осторожно спросил:

- А подсчеты сделаны по населению по Депортации и Трансмутации?

- Скорее всего, примерно семьдесят процентов для мужчин, - невозмутимо сказал Гришка, - еще пятнадцать процентов - Изоляция, а остальные пять процентов предназначены для четырех высших сословий.

- А женщины?

- На Земле остается примерно пятьдесят-шестьдесят процентов, учитывая возможный отъезд с семьями. Для девушек - восемьдесят и более. Далее идет сокращение в зависимости от поведения. Нам нужны женские кадры для обслуги - ну, там горничные, медсестры, массажистки, уборщицы, продавщицы и всё такое прочее.

- А как же семья? - спросил Молибога.

Гришка был невозмутим:

- Введем институт многоженства, - это мне АКМ посоветовали. Будет три разряда брачного контракта: контракт «жены», контракт «наложницы» и контракт «послушницы». Количество жен будет разным - в зависимости от статуса: больше всего их будет, конечно, у принципалов и нобилей. Кроме того, возродим официально публичные дома и гетерию - нам нужны и умные независимые женщины.

- А мне не совсем понятно насчет пункта «в». Какие ты, Гриша, имеешь в виду виды спорта?

удивился Авель.

Нелюбин холодно поглядел на него:

- А я уже составил список. Вот смотри!

Авель стал читать:

- Запрещаются все единоборства (спортивная борьба в любых ее видах, каратэ, самбо, дзюдо, тэквондо, киксбоксинг и т.п.), бокс, регби, американский футбол, пауэрлифтинг, пейнтбол, хоккей с шайбой, тяжелая атлетика …

Для женщин дополнительно запрещаются некоторые виды легкой атлетики (толкание ядра, метание диска и копья), футбол, хоккей.

Молибога поднял удивленные глаза на Нелюбина:

- Ну а хоккей тут при чем? Мы мальчишками столько в него играли в детстве!

- Ладно, уговорил: хоккей вычеркну! Давай сюда список!

И Гришка поставил на хоккее с шайбой вместо красного жирный синий крестик: разрешается!

Подошел Антон Годунов, слегка бледный и спросил:

- А что будет с теми, кто, будучи оставлен на Депортацию и Изоляцию, не пожелает расстаться со своими детьми, родителями и родственниками, которые будут приговорены к Депортации?

- У них будет выбор, Антон, - холодно молвил Гришка, - Уехать или остаться. Если пожелают отчалить вместе со своим депортированным, - то нам они будут не нужны. Пусть убираются подальше отсюда на все четыре стороны!

Прошло еще полгода. Молибога и Черепов продолжали мирно работать в своих вузах, поддерживая периодически связь с Гришкой. Однако новости от него были все те же: Квартирьеры продолжают изучать обстановку и концентрировать силы для атаки. Вероятно, к применению силы Высшие относились очень серьезно и, во всяком случае, предпочитали не торопиться и не торопить события.

Наступило лето, и Молибога с Череповым снова уехали отдыхать в Керчь. На этот раз Стас не решил беспокоить своих родственников, а вместе с Авелем они сняли квартиру неподалеку от той же Босфорской площади. И так они предполагали жить целых полтора месяца: от середины июля до конца августа…..

В Керчи Черепов продолжил свою охоту за девушками, и, надо сказать, не без успеха: у него появилось целых три пассии - Вика, Ксюша и Вета, - у которых он периодически ночевал и с которыми постоянно проводил время. Правда, первые две постепенно отпали, но с Ветой у Черепова возникла долгая связь, и, последняя явно уже заимела патримониальные виды на перспективного москвича с машиной.

Авель жутко завидовал Стасу, но в Керчи он именно первый познакомился с Белкой.

Случилось это в отсутствие Стаса (тот слегка приболел животом, переев слив), когда в первой половине дня Молибога вышел прогуляться по набережной города: день было хмур и сер, накрапывал прохладный дождик, что для Крыма было большой редкостью в июле. Авель зашел в знакомое кафе-мороженое, чтобы отогреться горячим шоколадом. Кафе было пустынно, а вместо обычной толстухи-барменши за стойкой стояла очаровательная девушка со слегка вздернутым пухлым носиком. Она, когда Авель поздоровался, посмотрела на него с нескрываемым интересом. Молибога решился с ней заговорить. Девушку звали редким именем Белла (и его Молибога тут же переделал в более простое – Белка), и она легко согласилась прийти вечером на свидание - на набережную, возле водного стадиона, в семь вечера, - когда ее смена закончится, естественно. Стас, узнав об этом, также возжелал присутствовать при этом событии, но Молибога спросил его:

- А вот этого не хочешь?

И показал ему кукиш, но что Черепов смертельно обиделся и больше не пожелал с Авелем разговаривать в этот день.

- Ну и не надо! - ответил Авель.

Он, однако, чрезвычайно волновался перед свиданием с Белкой, и это было неудивительно: не так часто в его возрасте девушки откликаются на предложение о встрече, предпочитая более молодых и наглых ровесников. Потому Авель купил цветы, хотя Белла, как выяснилось позже, этого никак не ждала. Пришла она на встречу нарядная, веселая одновременно грустная, и как это в ней всё сочеталось, было непонятно. Она спокойно взяла из рук Авеля букет гвоздик и самого Авеля под ручку и предложила прогуляться по набережной, поговорить о жизни и о судьбе. Авель легко согласился, но после, однако, пожалел: Белка замучила его расспросами о том, как он жил раньше и как он живет сейчас в Москве. У Авеля периодически возникало ощущение, будто Белка что-то знает или чувствует в отношении будущего, даже возможно то, какую роль он, Авель, сыграет в грядущей переделке земного общества, и что именно какой-то внутренний женский инстинкт подталкивает ее к сближению. Не случайно ли она так настойчиво пытается разузнать у Молибоги о его планах на жизнь?

- А вдруг она - внедренный агент Квартирьеров? - размышлял Молибога, однако, всё больше и больше поддаваясь откровенности Белки.

Оставалось еще дней пять до отъезда домой, августовские дни стали заметно прохладнее и короче. Было воскресенье, и они вчетвером: Авель, Стас и Белка на джипе Черепова уехали отдыхать в район Нимфея. Здесь они нашли тихое местечко, с немалым трудом обогнув все шлагбаумы и слегка побуксовав колесами в песке, подъехали вплотную к самому морю.

Было далеко за полдень, и вдруг машине зазвонил мобильный телефон Стаса. Черепов взял трубку, уверенный, что звонит Вета или его сестра - Любовь Черепова.

Но на проводе был Гришка. Он сказал:

- Привет! Вы всё там же? Отдыхаете?

- Всё там же! Отдыхаем!

весело подтвердил Стас.

- Добро! Слушайте внимательно: час «X» - через три дня!

Черепов едва не свалился кувырком с сиденья:

- Когда?!

- Через три дня, 28 августа. Не дергаться, не нервничать, мне не звонить, оставаться на месте и ждать дальнейших указаний.

Гришка отключился.

Не выпуская из рук телефона, Черепов выполз из своего лендровера и, увязая по колено в песке, направился навстречу выходившим из воды Белке и Авелю. Не обращая внимания на девушку, он сказал Молибоге:

- Звонил Гришка. Час «X» - через три дня!

- Что?! - Авель от удивления опустился на землю, а ничего не понимающая Белка замерла на полушаге, - Через три дня?! А мы?!

Черепов был хмур и серьезен:

- Велел оставаться на месте и ждать его указаний.

Молибога смачно выругался, - не матом, но весьма крепко. Белка попятилась от него:

- Что с вами, мальчики? Что случилось? О чем вы говорите?

Черепов бросил на нее гневный взгляд:

-Ты бы занялась чайником, Белла! Не путалась бы под ногами, как путана!

В ночь с двадцать седьмого на двадцать восьмое августа полупьяные от счастья Черепов и Молибога бродили по Керчи, горланили веселые песни, распугивая даже местную шпану и ждали. Однако атака Квартирьеров началась лишь в восемь утра, когда сморенные сном, они уснули в своей квартире.

Кстати, одна из песен, которую они распевали ночью по Керчи, был «Паровоз» времен гражданской войны и первых советских строек, - песня в свое время сочиненная на знаменитой Соломенке - бастионе киевских рабочих с их знаменитым Павкой Корчагиным?

Я славлю тех, кто выступал

На белые отряды,

Кто паровозы отставлял,

И шел на баррикады.

Наш паровоз, вперед лети!

В коммуне остановка,

Другого нет у нас пути,

В руках у нас винтовка.

А было ли это случайно? И про винтовку, и про паровоз? И про белые отряды, что им еще предстоит сокрушить на пути к коммуне Квартирьеров?

А Черепов еще и шептал:

- О, как мы славно отомстим! О, как мы славно отомстим! О, как мы славно отомстим …

- Кому отомстим?

спросил Молибога, но так и не получил ответа.

¾

В первые же дни Вторжения как результат атаки неизвестными типами оружия были уничтожены или выведены из строя все стратегические типы вооружений российской армии: ракеты, самолеты, военные корабли,атомные подлодки. Перестали функционировать спутники, ослепли все службы слежения, включая ПВО и противоракетную оборону, прекратили работу радио- и телесвязь, вышли из строя почти все компьютерные и телефонные сети.

В ярко-синем утреннем небе появились сотни и тысячи НЛО: часть из них неподвижно застыла над всеми крупными городами, поселками, магистралями и транспортными артериями, - осуществляя общий контроль; другая часть принялась добивать те самолеты и боевые машины, которые смогли подняться в воздух или выползти из ангаров, а третья часть непосредственно десантировалась на Рганциммру.

И одно и то же - по всем каналам телевидения, - лаконично и сухо:

«Граждане земляне!

От имени и по поручению Квартирьеров - разумных существ Высшей Расы, прибывших на Землю, я объявляю территорию России (все области европейской части России, а также края и автономные республики, расположенные на этой территории), Украины, Молдовы, Белоруссии и Прибалтики своей подконтрольной территорией, а себя верховным правителем (принципалом) нового государства, объединяющего в себе эти территории под названием «Западная Россия». С этого момента правительства и граждане указанных государств обязаны беспрекословно выполнять мои указы и распоряжения.

Черный Принципал».

¾

Час «X» настал и власть земная теперь с Земли навсегда, а приходила власть небесная, - и конца времени этой власти не было видно ни в каком времени.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

СЕРПАНТИН СМЕРТИ

Y

(ТРИ ЦВЕТОЧКА)

- Заявляю тебе, матрешка, он - мой, мой, мой!

- Как ты смеешь, Юля, присваивать себе чужое!

- Всё равно он мой!

- Девочки, потише, пожалуйста, мы подходим к дому!

прервала диалог двух своих подружек третья, низенькая, чуть полноватая, но с детским и милым выражением глаз.

Три девушки на разный вкус: блондинка, брюнетка и шатенка подходили к низкой голубой хатенке на окраине поселка Шапсуха.

Блондинку звали Юля Безухова, шатенку - Виктория Кличко, а третью девушку, брюнетку, призвавшую своих подружек к мирному консенсусу - Татьяна Ковалева.

Все три девушки - москвички, отдыхали одной компанией на Черноморском побережье, недалеко от Туапсе, и снимали одну комнату на троих в Шапсухе. Сейчас они возвращались с дискотеки расположенного неподалеку газпромовского пансионата «Северный Газовик», где Юля и Вика слегка сцепились между собой по поводу одновременно приглянувшегося им богатого тюменского мальчика.

Он был таким хитрым, что одновременно оказывал знаки внимания как Юле, так и Вике, причем делал это так, что обеим девушкам было непонятно, кому из них он отдает предпочтение. Постороннему наблюдателю - Татьяне - временами казалось, что он так делает умышленно, и она не раз говорила об этом подружкам; последние, однако, никак не хотели прислушаться к голосу рассудка и вели себя, как две худые бездомные кошки, сцепившиеся из-за одного знатного домашнего кота.

Таня открыла дверь калитки, и девушки вошли во двор. Навстречу им с радостным лаем бросился хозяйский пес по прозвищу Вахтер и тут же поторопился привстать на задние лапы, чтобы облизать всем троим их вечерние наряды.

- Фу, Вахтер! Отстань!

гневно крикнула на него Юля.

На лай выглянула хозяйка дома - Ариадна Петровна. Она приветливо улыбнулась квартиранткам и пригласила их за стол:

- Садитесь, девушки, мы сейчас с Аркадий Палычем пить чай будем. Переодевайтесь скорее и помогите накрыть на стол.

Татьяна первой привела себя в порядок и, сменив вечерний туалет на домашний, тут же стала помогать хозяйке расставлять чашки и блюдца на столике под вишневым деревом. Потом на столе возникли заварной чайник, сахарница, варенье, мед, печенье, карамель, на кухонной плите закипел фиолетовый чайник, и можно было садиться, пить чай, и вести неспешные сумеречные беседы под светящийся рядом голубой экран. Девушки расселись за столом вместе с хозяевами, Аркадий Палыч вынес во двор телевизор и включил вечерние новости.

Они, как водится, были хорошие, и расфуфыренная дикторша мурлыкала их, как откормленная «Вискасом» кошка. Особенно часто она поминала Президента, и тот, словно откликаясь на это поминанье, тут же, возникая на экране, кому-то жал руку, кому-то вручал богом забытые ордена, кому-то дарил щенков от своей породистой блондинки - тьфу! болонки. Лишь где-то на заднем фоне светились какие-то забастовки, шли какие-то возмущения, негодовали митинги, но ни Президенту, ни российским новостям не было до того никакого дела. «Всё хорошо, прекрасная маркиза, всё хорошо, всё хорошо!», - этот лейтмотив пронизывал весь дух телевещания, и возмущенные хозяин с хозяйкой сердито крякали на эту откровенную розовую бурду центрального канала.

Девушки, впрочем, вели разговор о своих проблемах, - которых у них, естественно, было более чем достаточно. Татьяна, потягивая чай из чашки с тремя цветочками, краем ухом слушала своих подружек: последние всё никак не могли успокоиться, и по-прежнему лениво пререкались из-за инцидента на вечерней дискотеке.

«Неужели и я когда-нибудь буду так унижаться из-за мужчины?», вздохнула Татьяна и, отодвинувшись подальше от Юли и Вики, заговорила с хозяйкой - Ариадной Петровной:

- А вы давно замужем за Аркадием Павловичем, Ариадна Петровна?

- Да всю жизнь, Танечка. Как в восемнадцать лет вышла, так и живу с ним. Через семь лет золотую будем отмечать.

- И всю жизнь прожили здесь, в Шапсухе?

- Да нет, мы сюда недавно переселись, лет восемь назад. А раньше мы жили в Новороссийске: Аркадий Павлович в порту работал бухгалтером. Ну вот вышли на пенсию, захотелось покоя, тишины … А здесь хорошее место: летом, правда, много отдыхающих, - ну, так хоть заработать можно …

- А у вас каждое лето кто-нибудь живет?

- Да, почти каждое. Нет, года три назад вроде никого не было. Погода всё лето была плохая: люди приедут, поживут день-два под дождями и уедут домой … А чтой-то Виктоша и Юлечка так ругаются?

Татьяна покраснела:

- Да они тут мальчика не поделили одного. Из нашей Москвы, здесь отдыхает.

Хозяйка улыбнулась:

- Не поделили сами или сам парень не поделился?

- А-а! - Татьяна махнула рукой, явно не желая продолжать этот разговор. Она уже давно в глубине самой себя пришла к выводу, что вся хваленая женская солидарность длится только до первого вдруг одновременно приглянувшегося этим женщинам мужчины. А после того они, женщины, способны только на одно: перегрызть друг другу горло, как волчицы.

Вздохнув, она отвернулась от подружек: хозяева между тем переключились на очередной русский сериал, освещающий любимую для всех телевизионщиков тему «Богатые тоже плачут» и Татьяна поневоле была вынуждена присоединиться к ним. Впрочем, на фоне гор и моря это была, пожалуй, самая лучшая тема - она хотя бы не заставляла думать обо всех серьезностях, что ее, Татьяну Ковалеву, при возвращении в первопрестольную: последний курс экономического факультета, поиск хорошей, высокооплачиваемой работы, и, наконец, может, что-то проясниться и в ее личной жизни? Так хочется найти молодого, любимого, светлого … как это жаркое июльское солнышко Черноморского побережья!

И на следующий день было море, солнце, переполненный пляж, прохладная минералка в больших бутылках и ленивое ничегонеделанье под горячим солнцем. После обеда возвращение домой, обед (готовили они сами, - хозяева для этого поставили им отдельную плитку под абрикосовым деревом. Затем снова переодеванье, смена туалетов, и снова дискотека - в этот раз чуть ли не до полночи. Пришли в глухой темноте, оба АП (Ариадна Петровна и Аркадий Павлович) уже легли спать, потому девушки долго, сердито перешептываясь между собой, разогревали чай, успокаивали вдруг не с того ни с сего разворчавшегося Вахтера и легли в свои кроватки уже во втором часу ночи. Но уснуть опять же долго не могли, разговорились об университете, о своих факультетах, хвалили каждый свой (Вика - юридический, Юля - журналистику, Татьяна, как водится, экономический) и мечтали - каждая - о своем собственном, когерентного с остальными - женском счастье … И еще не знали, что завтрашний день, 28 августа 20** года, перевернет их (и еще миллионов землян) жизнь так жутко и сверхневероятно, что все проблемы выбора профессии покажутся им мелкими и незначительными, а всё их хваленое университетское образование будет играть роль безделушки, малонужного (и иногда даже и вредного) придатка к тому, что им предстоит делать в их новой жизни …

Но пока они еще не знали этого и жили иллюзиями, которые впоследствии назовут «доавгустовскими».

Татьяна проснулась первая в этот день и, набросив на свою комбинашку халат, первая вышла во двор - умываться и причесываться. Хозяев нигде не было видно: вероятно, с утра они пошли на рынок. Утро было уже свежее и прохладное, но еще очень теплое. По небу неспешно плыли высокие светло-розовые облачка, предвещавшие жаркий, хотя, возможно, и дождливый денек. Всё было тихо и спокойно, лишь Вахтер по-прежнему вел себя несколько странно: нервно носился по двору, но не ворчал и не лаял, как обычно, а лишь жалобно скулил.

- Что с тобой, Вахтерчик? - спросила Татьяна и, подозвав к себе пса, ласково погладила его по голове, но собака не прекратила своего скулежа, между его приступами жадно облизывая шершавым языком руки девушки.

- Ты еще его поцелуй, матрешка, - сказала сзади ей Вика: она также уже проснулась и, лениво потягиваясь и зевая в ладошку, стояла вся в белом на крыльце.

- Доброе утро! - Татьяна приветствовала ее кивком головы, - А где Юля?

- Доброе утро! - буркнула ей в ответ Кличко, - Юлечка спит еще. Ты чайник поставила?

Пошли обычные хозяйственные заботы, - Татьяна сходила в комнату: растолкать заспавшуюся Юлю, - и примерно через час все втроем мирно сидели уже за столиком во дворе и ели горячую гречневую кашу с маслом, грызли пиццу и пили обжигающий турецкий кофе, доставленный сюда контрабандой через суверенную Абхазию. Настроение было если не веселое, то, по крайней мере, оптимистическое - до отъезда домой оставалось еще два дня, - которые можно было посвятить купанию и загоранию на пляже, а погода этому вполне способствовала.

- На пляж сразу пойдем или погодим немного? - спросила Юля, когда завтрак уже подходил к концу.

- На рынок надо бы зайти, - озабоченно сказала Вика, - У нас продукты кончаются.

- Так на обратном пути и зайдем, - предложила мисс Безухова.

- А что по ящику? - спросила Виктория, - Танюша, будь славненькой, включи, пожалуйста …

Татьяна поднялась на веранду, щелкнула выключателем и тут на экране возникло такое, что все три девушки разинули рты и мигом забыли про все свои заботы.

Сначала они увидели на экране следующее сообщение:

«Граждане земляне!

От имени и по поручению Квартирьеров - разумных существ Высшей Расы, прибывших на Землю, я объявляю территорию России (все области европейской части России, а также края и автономные республики, расположенные на этой территории), Украины и Белоруссии своей подконтрольной территорией, а себя верховным правителем (принципалом) нового государства, объединяющего в себе эти территории, под названием «Западная Россия». С этого момента правительства и граждане указанных государств обязаны беспрекословно выполнять мои указы и распоряжения.

Черный Принципал».

Изумленная Татьяна пощелкала по другим программам, но везде висело только одно это объявление. Ничего не понимая, он обернулась к подружкам:

- Что это?

Юля выхватила у нее пульт и стала сама прыгать по программам: однако, результат был одним и тем же. Затем мисс Безухова авторитетно заявила:

- Видимо, в ТВ объявился хакер. Залез в телесигнал и балуется! Я б ему показала за такие шутки!

- Блин! - выругалась Вика, - из всех троих она была самая ругливая, - А, может, это и вправду инопланетяне?

- Какие инопланетяне, дура ты этакая! - рассердилась Юля, - Где ты их видишь?

Они поглядели по сторонам, но и вправду не увидели ни одного инопланетянина: зато заметили обоих АП, торопливой рысцой трусивших к дому. Вахтер, наконец, перестал скулить и с радостным визгом кинулся навстречу хозяевам.

Аркадий Палыч еще издалека закричал:

- Телевизор! Включайте скорее телевизор!

- Он включен! - отозвалась Вика.

Хозяева вбежали во двор и, закинув на веранду свою сумку с покупками, бросились к ящику.

И, словно по мановению волшебной палочки, текст обращения исчез, будто его и не было, и на экране снова возникли, видимо, прерванные этим обращением новости. Ведущая - та же расфуфыренная дикторша первого канала, - еще с полминуты отвлекалась на всякую болтовню с техперсоналом, пока, наконец, определенно не указали, что она в эфире. Пошла заставка, а через десять минут все каналы заработали, как обычно. А примерно через полчаса в ящике пошло-поехало: «В ответ на наглые заявления Черного Принципала правительство Украины уполномочено заявить следующее …», «Президент России назвал возмутительным хулиганством текст обращения так называемого Черного Принципала и потребовал от компетентных органов провести расследование этого инцидента …», «Президент Белоруссии призвал своих граждан к благоразумию и спокойствию и дал указание спецслужбам вплотную заняться фактом данного обращения …».

Девушки еле-еле дождались этого желанного момента, после чего, оставив ящик на попечение своим пенсионерам, отправились на пляж. По пути они горячо обсуждали обращение таинственного Черного принципала: Юля отстаивала мнение, что это просто невиданное до того хулиганство в эфире, Вика и Татьяна, однако, советовали ей не торопиться с этим поспешным выводом: возможно, это больше, чем простое хулиганство. В конце концов, обе выразили надежду, что спецслужбы, как обещал Президент, быстро разберутся с этим инцидентом и информируют простых граждан о том, что случилось в эфире утром этого дня. А пока лучше воздержаться от резких и категорических суждений.

Юля не стала доходить до последнего камешка в споре и постепенно позволила себя убедить. На пляже, на котором народу не только не убавилось, а даже прибавилось, они с трудом нашли свободное местечко и устроились и разостлали там свои пляжные полотенца. Безухова и Кличко сразу же ушли плескаться, а Татьяна осталась загорать и охранять вещи. Она собралась подремать, как у сидевшей рядом толстой тетки, - судя по выговору, краснодарской или ростовской, нервно запищал мобильник:

- Варя, это Клавочка, ты шо, там еще, у моря?

- Да, туточки. А шо такое?

- Ты принципала видела по ящику?

- Видела. Да брехота одна!

- Какая брехота, кобыла ты неверующая! Возвращайся немедленно домой! У нас тарелки висят над городом! Это не шутки, это правда, богом клянусь!

- Что?! Я сейчас же еду - первым же рейсом!

Варя мигом вскочила, собрала свои шмотки и умчалась к автобусу.

Татьяна испуганно и встревожено глянула на небо: нет, здесь оно оставалось по-прежнему чистым и голубым. Никаких НЛО на нем не было видно, но, кто знает, вдруг они появятся здесь с минуту на минуту? И атакуют берег ракетами и бомбами? Таня зажмурила глаза, чтобы представить весь этот кошмарный ужас в своем горячечном девичьем воображении, но в эту минуту ее толкнули вернувшиеся из нептуновой стихии подружки:

- Не спи, матрешка! Иди лучше купаться!

Татьяна покачала головой и пересказала подслушанный телефонный разговор. Юля и Вика растерянно переглянулись между собой:

- Ты не врешь, дорогая?

Ковалева сухо подтвердила: нет, не вру. Тетке и вправду звонили: «тарелки» - над городом, - каким, правда, не знаю …

- Надо бы радио послушать, - предложила Юля, неуверенно оглядываясь по пляжу в поисках чего-то такого, где это радио могло быть, - Оно, как правило, оперативнее, чем ящик, - к тому же последний может и соврать …

- Вот что, девочки, - далее распорядилась она, - Ты, Таня, успокойся, иди, поплавай немножечко - морские ванны, они полезны для нервов, Вика будет здесь, а я пока схожу в кафе, или же поищу какого-нибудь дядечку с транзистором …

На том и договорились, - совсем забыв, правда, про то, что радио вообще-то есть и в их смартфонах…

Юля отправилась к торговым точкам на том конце пляжа, но уже на полпути к ним нашла то, что искала: сгрудившихся вокруг безымянного любителя радио мужиков в числе примерно десяти голов: они напряжено слушали последние новости радиоэфира. Безухова кое-как протиснулась сквозь эту плотную груду мужских тел, от которых воняло табаком и пивом, и прислушалась к ведущему:

- … Российская армия приведена в боевую готовность. ВВС и ПВО ведут патрулирование городов, над которыми обнаружены НЛО. … По указанию Президента, попыток приблизиться к инопланетянам пока не предпринимается … Тем временем спецслужбы устанавливают источник, откуда поступило послание Черного Принципала … НЛО обнаружены во всех странах и практически над всем крупными городами … Американцы уже попытались сбить один НЛО зенитной ракетой - ракета взорвалась, не долетев до цели … Срочно созывается специальная сессия Совета Безопасности ООН, в рамках сессии пройдет саммит «двадцатки» …

Выслушав вести, мужики начали свой обычный галдеж:

- Во, дают, америкашки, уже сбить хотели!

- Ха-ха, это им не иракский самолет!

- А наш-то дурачок что ждет? Пока эти бомбить начнут?

- Зачем вообще сбивать? Надо переговоры вести!

- С кем, «тарелочниками»? Да они нас захватить хотят, чтоб ездить на шее!

- Да кому ты нужен, хрыч старый! От тебя дерьмом несет на полверсты! Правда, девушка? Как вас зовут?

- А можно без рук и без имени?

вежливо ответствовала Юля, после чего аккуратно протолкалась назад. Затем, подумавши, пошла далее к палаткам, чтобы, по возможно, посмотреть еще ящик. Это ей удалось, а обратно она вернулась примерно через два часа.

Краем глаза она заметила, что берег сильно опустел к обеду, а на автобусных остановках выстроились огромные очереди, и многие, кто был в этих очередях, были с вещами. Это еще больше встревожило ее, и потому, пересказав то, что слышала и видела подружкам, она предложила им обсудить следующий вопрос:

- Ну, что, будем делать, сестрички-лисички? У нас поезд на Москву лишь послезавтра днем. Попробуем собрать наши тряпки и уехать раньше?

- А, может, лучше остаться здесь?

неуверенно предложила Татьяна,

- Здесь же пока никаких НЛО нет … И, кроме того, сейчас такой период напряженный: билеты мы вряд ли поменяем.

- Да, это точно, - поддержала ее Виктория, - Домой только надо позвонить, сказать, что у нас все нормально … И заодно узнать, что в Москве творится!

- Это мы позвоним, - согласилась Юля, - А что касается Москвы, то утешить вас, дюймовочки, я ничем не могу: над Московской областью «тарелок» как раз больше всего - около тысячи, - если радио, конечно, не преувеличивает …

- Сколько?!

ахнули ее подружки.

Но Безухова, не обратив на этот «ах» никакого внимания, спокойно спросила:

- Ну что, останемся загорать, или пойдем домой? Как мы решаем?

Ковалева и Кличко переглянулись между собой, и Татьяна сказала:

- Пойдемте домой - смотреть телевизор … А то купаться всё равно никакого настроения нет!

- Заодно и на рынок зайдем, - прибавила Вика, - новости узнаем, продуктов подкупим …

Юля вздохнула: ей хотелось остаться, но она решила проявить солидарность:

- Что же, идемте! У нас еще завтра есть целый день, - правда, уже последний …

К середине следующего дня (это было уже 29 августа) - судя по потоку сообщений из «ящика», - стало ясно, что, хотя инопланетяне пока не предпринимают враждебных действий, на планете началась самая настоящая паника.

Началось всё, понятно, с экономики. Взлетели все цены на биржах, особенно на нефть и продовольствие, а также и на все остальные товары. Вслед за тем запаниковали политики, религиозныеи общественные деятели; твердое спокойствие сохраняли лишь ученые. Но в целом над планетой повисли неуверенность и страх в будущем. И хотя никакого физического воздействия она еще не испытала, само появление огромного числа НЛО и легкость, с которой, например, в России Черный Принципал внедрялся в хорошо защищенные телевизионные сигналы, при этом оставаясь совершенно необнаруженным, предупреждала об его весьма высоких потенциальных возможностях и очевидной связи с нашествием НЛО.

Был экстренно создан Международный научный совет, куда вошли выдающиеся ученые Земли: астрономы, физики, биологи, крупные академики в области технических наук, психологи и социологи, главной целью которого стало разработка способов обнаружения и возможной борьбы с начавшимся Вторжением. Совет министров обороны НАТО и совет министров обороны БРИКС срочно разработали военные планы отражения Нашествия, который с небольшими поправками был утвержден президентами ведущих держав.

Что же касается событий, относящихся к обозначенной Черным Принципалом территории «Западной России», то тут реакция была так же адекватной.

Российская армия и флот были приведены в повышенную боеготовность, то же сделала украинская и белорусская армии. ФСБ и МВД России была назначена внушительная денежная награда за любую ценную информацию о Квартирьерах и Черном Принципале. То же сделали милиция и спецслужбы Украины. Экономил только белорусский президент - видно, полагая, что спецслужбам и милиции и так полагается всё знать по долгу службы.

Предгрозовые тучи сгущались над Землей. Во всех странах и во всех областях земного шара объявились свои принципалы - всего числом около трех сотен (один из них, некто Васильев, явно русский по происхождению, даже взял себе в управление Антарктиду). Их призывы к скорейшему повиновению и предупреждения о суровых карах в случае отсутствия оного, перебивая трансляции центральных и нецентральных каналов, по многу часов зависали в эфире, наводя страх на землян и правительства, бессильные что-либо предпринять против незваных пришельцев.

За два дня, прошедших с момента первого заявления Черного Принципала, активно себя стали вести различного рода апокалиптические секты и ордена: они все, наперебой друг другу, предсказывали скорый конец света и призывали к всеобщему покаянию, также к вступлению в ряды данной секты или ордена, поскольку только их и обойдет карающая десница Принципалов и Квартирьеров….

Вечером оного же дня Юля, Вика и Татьяна стали собирать свои вещи, чтобы на следующий день утром уехать в милый городок Туапсе, а уже оттуда поездом - в Москву.

В Шапсухе и над Шапсухой всё было относительно спокойно: правда, две трети отдыхающих в экстренном порядке покинула ее, чтобы отправиться к родным пенатам, но самая стойкая часть - примерно треть - еще оставалась плескаться в безумно теплом море и загорать на отвратительном до удовольствия горячем песке. НЛО над поселком замечены не были, а вот серебряные нити российских истребителей с регулярностью примерно раз в час прорезали лазоревый покой высокого причерноморского неба. С транспортом также пока не было проблем: все автобусы и маршрутки ходили отсюда до Туапсе и Новороссийска с завидной регулярностью. Потому, собрав свои вещи, девушки договорились выйти завтра на остановку часам к девяти, хорошенько перед этим подзакусив. Их поезд уходил в час с хвостиком, а езды до Туапсе отсюда было около полутора часов.

Дискотека в пансионате «Северный Газовик» прикрылась, потому подружки решили сходить прогуляться в последний раз на берег, к пляжам и пирсам. Однако едва они успели выйти за калитку, как наткнулись на того самого «мальчика», из-за которого так рьяно ссорились Виктория и Юля пару дней назад. К тому же он был не один, а с другом.

- Привет, девчонки!

сказал он им, ухмыльнувшись.

Вика и Юля, естественно, были вне себя от радости:

- Ой, Кирилл! Как мы рады тебя видеть!

А потом холодно, если ни отстраненно-враждебно, глянули друг на друга - мальчик-то один, а нас двое! Равнодушной осталась лишь Татьяна: она зябко водила плечами в стороне.

- Познакомьтесь, - сказал Кирилл, - Это Олег, мой лучший друг здесь.

Олег был повыше и пошире Кирилла в плечах, лицо квадратное, немного расплывшееся, - явно боксер, тяжелоатлет или просто много качается. С таким можно смело возвращаться вдвоем поздно ночью с любой дискотеки, - вот только было неясно, есть ли у него шарики под таким чугунным черепком? …

Обменялись новостями: оказывается, Олег с Кириллом также уезжали из Шапсухи завтра утром. В Тюмень, разумеется, - и поезд был у них немного позже.

- Поедем вместе! Еще по Туапсе погуляем, - широко, по-северному, предложил Кирилл, и девушки, естественно, тут же согласились.

Договорились встретиться в девять на автобусной остановке. Юля заикнулась насчет сегодняшнего вечера, но здесь Кирилл твердо заявил: вечером не получится, у нас сегодня есть еще дела, но завтра - это обязательно, слово джентльмена.

- Какие у них могут дела сегодня вечером?

вслух спросила Юля, когда гости ушли.

Вика зло обрезала:

- Тебя это касается, матрешка? Сказали, «дела», - значит, дела! Нечего тут трепаться!

Но под вечер из Шапсухи продолжился массовый отъезд последних отдыхающих, а затем обнаружилась еще одна неприятность: перестали принимать сеть мобильные телефоны, и заглох окончательно телевизор. Замолчало также проводное радио, и ловить последнее можно было теперь только через транзистор.

А вести поступали все хуже и хуже:

«НЛО подавляют уничтожают всякие военные объекты и инфраструктуру, вооружение землян, устраняя последних от контроля за любыми стратегическими объектами, включая аэродромы, площадки пуски ракет, станции ПВО и космических войск, атомные станции и полигоны»

«Тарелки» опускаются прямо на полотно шоссейных или железных, перерезая транспортные коммуникации. Они также висят почти над каждым крупным аэропортом, и при попытке пассажирских авиалайнеров взлететь вынуждают их садиться обратно. Уже разбились два чартера с крупными бизнесменами, пытавшиеся покинуть аэропорты на своих самолетах»

«Черный Принципал заявил о разделении России на две части: восточную и западную. В управляемое им государство «Западная Россия», помимо собственно территории России до Урала включительно, также включены территории шести государств: Украины, Молдовы, Белоруссия, Литвы, Латвии и Эстонии». Государственным языком всей Западной России провозглашен русский язык. Правительства Украины и стран Балтии уже заявили протест по этому поводу».

Вечером Ариадна Петровна спросила:

- Вы слышали, девочки, что творится?

- Слышали,

мрачно ответила за всех Юля.

- Так может, еще останетесь? Не будете пока уезжать? Переждете?

- Нет, мы обязательно поедем, Ариадна Петровна.

На следующий день они встали рано и наспех начали складывать вещи. Затем попрощались с гостеприимными хозяевами и отправились на автобусную остановку, где должны были встретиться с Кириллом и Олегом.

Когда до цели было уже совсем близко, все встречные прохожие стали вдруг задирать голову и указывать на небо:

- НЛО! Смотрите, НЛО! Вот там, над горой!

Девушки глянули наверх: действительно, из ярко-лазоревой нежно-голубой дали вынырнула маленькая черная точка, постепенно превратившаяся в серебряный диск с зеленовато-лимонными ободками. Пролетев над Шапсухой, она вдруг неподвижно застыла на месте, - примерно над Старомихайловкой - следующим крупным поселком побережья.

А буквально через минут двадцать в небе повисла и вторая «тарелка» инопланетян - уже прямо над Шапсугским заливом.

Но девушкам было не до глазенья- они вышли к остановке, где их уже ждали их мальчики.

И не только они: на остановке было полным-полно народу. И как выяснилось спустя минуту, почти не было транспорта.

- В чем дело? Почему нет автобусов?

бросилась разбираться Юля.

Действительно, знаменитое на весь свет Новороссийское шоссе будто вымерло: легковушки и грузовики иногда появлялись, а вот пассажирский транспорт будто испарился в одно мгновенье. Или забастовал - весь и сразу - по случаю инопланетного нашествия? Народ бесился и матюгался во все стороны: люди опаздывали и на поезд, и на самолет и еще черт-де знает куда! А автобусов и обычных для этих мест частных маршруток по-прежнему не было …

Оставив девушек охранять вещи, Кирилл и Олег пытались отчаянно остановить редкие машины, выбегая для этого чуть ли не на середину дороги. Но последние, яростно взвизгивая тормозами, упорно объезжали «голосующих» и из удалявшихся салонов вслед ребятам неслись непристойные ругательства.

В этих бесплодных попытках прошло, наверно, часа два.

Наконец, в направлении Туапсе показался микроавтобус - бело-голубой «мерседес», он резко притормозил у дороги. И это было странно, поскольку извне было видно, что там всюду сидели люди. На счастье, первыми к нему успел именно Кирилл со своим другом.

Выглянул водитель:

- Возьму только двоих! Только живо - одна секунда!

- Как - двоих?!

закричала подоспевшая Юля,

- Нас пятеро! Берите всех!

Однако, быстрее всех оценил обстановку Кирилл. Он схватил свою сумку, еще одну сумку сунул в руки Олегу и буквально втянул его, упирающегося, вслед за собой в распахнувшуюся дверцу автомобиля.

- Прощайте, девочки! Не поминайте лихом!

это было последнее, что «девочки» услышали от своего «мальчика».

Тут же дверца захлопнулась и «мерс» энергично рванул по шоссе.

На обочине остались Татьяна, Юля и Вика, - растерянные и недоумевающие. Через секунду последняя разревелась, как маленькая принцесса:

- Как он мог! Как он мог нас так подло оставить!

- Заткнись, дура!

негодующе прикрикнула на нее Юля,

- Для нас с тобой это урок! Будем знать, с кем связываться!

И обернулась к Татьяне:

- Что же делать?!

Но та, лишь недоуменно передернув плечами, села на чемодан и отвернулась от дороги.

Прошло еще несколько часов в напрасных попытках поймать попутку. Дело шло к вечеру, и народ, собравшийся на остановке, стал постепенно расходиться - до завтрашнего дня (если этот день, конечно же, наступит).

Внезапно возле остановки тормознул милицейский «уазик». Выглянувший оттуда майор объяснил людям, еще не ушедшим с остановки, - среди которых были и три «матрешки»:

- На шоссе сели две «тарелки». Одна там, перед Джугбой (он махнул рукой направо), другая - в Небуге, перед Туапсе (взмах руки налево). Потому и туда, и туда ехать крайне опасно!

- Что же тогда делать?!

воскликнула Юля.

- Выбирайтесь горами!

посоветовал майор, махнув рукой на изумрудные пики за его спиной, и «уазик», подпрыгнув на месте, с воем рванулся вперед.

В вечернем небе над Шапсухой возникла маленькая темная точка, постепенно нараставшая в размерах: это была уже третья «тарелка». Но в это раз земляне решили показать зубы: прямо навстречу ей рванулся штурмовик СУ-25К, или знаменитый «грач», как его звали в Афганистане и Чечне. С многократно повторяемым громоподобным горным эхом тупоносая зеленая птица с бело-сине-красными звездочками на крыльях вынырнула из-за одной из горных вершин и с пронзительным воем пронеслась над Юлей и ее подружками на небольшой высоте.

НЛО, заметив врага, неподвижно завис в воздухе на высоте примерно нескольких километров, словно прощупывая возможности боевой машины землян. Штурмовик же, стремительно вздернув вверх нос, пронесся над «тарелкой», и, развернувшись, лег на атакующий курс и спустя мгновенье выпустил из-под своих крыльев в НЛО две ракеты. Но «тарелка» тут же окуталась малиновым сияньем, ракеты взорвались на подходе к защитному полю, не причине кораблю инопланетян ни малейшего вреда. В ответ НЛО ударил в самолет оливковым лучом, - вероятно, каким-то сверхмощным лазером, штурмовик попытался уклониться, но луч, удивительным образом, вопреки всем законам гравитации, изменил свою траекторию и настиг пикировавший самолет уже возле самой поверхности воды. Пораженный СУ-25К вспыхнул густым малиновым пламенем, и, завалившись набок, рухнул в море. Пилот, однако, успел катапультироваться и его ярко-оранжевый парашют вскоре закачался недалеко от пирса.

Вся эта дуэль длилась какие-то секунды, и она отчетливо показала всем ее невольным зрителям подавляющее военное и технологическое превосходство инопланетян. И что толку было от гневных выкриков и бессильно сжатых кулаков? ... Оставалось только одно: бежать отсюда и как можно скорее. А Юля, посовещавшись с подружками, приняла решение вернуться обратно в дом, который они так беззаботно покинули сегодня утром.

- Что будем делать, подружки? - тихо спросила Юля, когда они неожиданно для опешивших АП вернулись к ним и попросились переночевать еще ночь.

Татьяна и Виктория долго молчали, наконец, Татьяна предложила:

- Надо, как все. Уходить горами - пешком.

- А вещи? - зло спросила ее Кличко.

- Большую часть придется оставить здесь, у АП, - рассудительно молвила Татьяна, - но самое необходимое возьмем с собой - спички, еду, документы, деньги, теплую одежду. Попросим у Аркадия Павловича его старые рюкзаки, все туда переложим, - и пойдем, как туристы. Нам главное - добраться до Краснодара или Ростова, а оттуда мы уже как-нибудь уедем домой.

- Денег мало, - тихо вставила Безухова, - может, попросим у АП небольшую сумму?

- А ночевать где будем? - тихо спросила Вика, - У нас же палатки нет!

Скрипнула дверь: это тихо вошла со свечкой Ариадна Петровна.

(«Электричество вырубилось сегодня днем. Хорошо, хоть газ еще дают!»)

Она спросила:

- А вы домой звонили, девочки?

- Что звонить, Ариадна Петровна? Все мобильники в отключке! Ни одна сеть не работает!

- Ну, хорошо, а что вы делать решили, Юленька?

Вместо Юли ответила Татьяна:

- Мы пойдем горами, Ариадна Петровна. Переночуем и завтра утром пойдем.

- Вы с ума сошли, девочки!

Девушки молчали. Остаться здесь, у АП? Но что они здесь будут делать, чем заниматься? Ждать у моря погоды? А жить на что? Что, АП их будут даром кормить? Нет, надо уходить, решительно уходить!

Об этом они и заявили твердо Ариадне Петровне и Аркадию Панычу. И попросили помочь по-христиански: дать старые рюкзаки, немножко денег, просили взять часть вещей на хранение. АП подумали и не стали противиться. У Аркадия Палыча даже где-то завалялась палатка еще брежневских времен: он пообещал отдать девушкам …

Ложились спать тихо, без разговоров и излишнего шума. Было тревожно за родителей: как они там, в Москве? Татьяна даже всплакнула немного украдкой, а затем тихо уснула, стараясь не потревожить подружек.

Впрочем, те уже давно спали, но сновидения их были беспокойными, и Юля даже негромко вскрикивала во сне от снящихся ей кошмаров …

VI

(ПЛЮС АИДЫЧ)

Проснувшись на следующий день, они еще долго не могли прийти в себя после вчерашней жути. Их сердца замирали от ужаса при воспоминании о кошмарных тарелках инопланетян.

Но надо было уходить - прочь от побережья - и пробиваться сквозь кавказские перевалы к спасительным степям Краснодарщины и Ставрополья.

Люди бежали с побережья в горы. Уходили поодиночке, семьями и целыми группами. Пешком, машинами, на скутерах, велосипедах, на лошадях. Целые колонны беженцев, не успевших уехать в Джугбу или Туапсе, откуда шли основные магистрали на Краснодар и Ростов, пыльными и малолюдными кавказскими дорогами теперь продвигались на север. К одной из этих колонн и рассчитывали присоединиться Юля, Вика и Татьяна.

Утром они хорошо поели и тепло попрощались с АП. Видя их ситуацию, Аркадий Палыч пожертвовал им небольшую сумму на дорогу, - всё, что мог оторвать от своей скромной пенсии, а также отдал свои старые рюкзаки, в которых обычно он таскал картошку с рынка; также отыскал и палатку, которую взвалила на свои хрупкие плечи Юля. Большую часть вещей девушки оставили АП на хранение, сами взяли самое необходимое и теперь были готовы бодренько двинуться в нелегкий путь по горам.

- Всё взяли?

спросила Юля подруг, когда они направились к калитке.

- Юля! - окликнул ее Аркадий Палыч, - Если что, можете нам написать. Вот такой наш официальный адрес! (он протянул Юле грязноватую бумажку)

Юля взяла и прочитала с удивлением:

«Почтовый адрес: село Агой Шапсуг, дом 0,1км южнее аула»

- И это адрес? - поразилась Юля.

Но рефлексировать по этому поводу было некогда: надо было идти.

Татьяна между тем проверила карманы: да, вроде всё на месте - паспорт, кошелек, маникюрные ножницы, носовые платки, прокладки, влажные салфетки, сухие салфетки, одеколон. За спиной в рюкзаке булькает вода: учитывая непреходящую жару, взяли каждая по парочке полуторалитровых бутылок. Майка, шорты, волосы убраны под легкую кепочку с козырьком (все трое гордились своими великолепными длинными гривами). Никаких излишеств, - только то, что нужно в дороге.

- Утро прелестное!

улыбнулась грустно она подружкам,

- Сейчас бы на море, - правда, Вик?

- Ага!

согласилась та, а «мисс Безухова» скомандовала:

- Уходим!

И они вышли, наконец, на улицу. Но вдогонку им бросилась Ариадна Петровна с жестяным чайником в руках:

- Вот возьмите, птенчики, в дорогу - воду кипятить!

«Птенчики» не стали отказываться от презента, и Вика благосклонно приняла чайник под свою ответственность.

- Потопали! - снова скомандовала Юля и под ее надежным руководством двинулись в нелегкий путь к горным вершинным, - пусть самая высокая из них здесь едва достигала полутора тысяч метров, - но всё равно это были горы, а это значит, и то, что к ним прилагается, было на месте: крутые утомительные подъемы, угрюмые бездны пропастей, оползни, внезапные сели и обвалы.

Поначалу шли быстро, и когда ходко поднялись на ближайшую гору, обернулись и в последний раз посмотрели на блистающую вдали лазурную полоску моря.

- Как неохота отсюда уходить!

вздохнула Вика.

Но Юля ее зло одернула:

- Хочешь остаться на съедение инопланетянам, матрёшка?

- Нет, не хочу!

повела головой Кличко.

- Тогда вперед!

указала «мисс Безухова», и девушки двинулись дальше.

Путь Татьяны, Юли и Вики, которых теперь с полным основанием можно было назвать «беженцами», серпантином уходил вверх. Поля и сады вдоль дороги вскоре исчезли и ее с обеих сторон сжали крутые обрывы. «Щебенка» - горная дорога, усыпанная мелким щебнем, - то шла по подошве между двух вершин, то извивалась, кренясь набок, по склону одной горы, но в любом случае ползти по ней вверх-вниз было утомительно.

А когда растаяло бодрящее причерноморское утро, и душный горячий полдень полностью вступил в свои права, энтузиазм девушек иссяк, и теперь они уже не шли бодро вперед, а тяжело плелись, избивая ноги на острых камнях.

Около двенадцати сделали первый привал на укромной горной поляне, предварительно расчистив ее от повсеместных колючек, и тут же стали жадно прикладываться к своим бутылкам, а затем взялись за заранее припасенные бутерброды.

Мимо них проехала семейка на арбе, запряженной лошадьми, которыми верховодил пожилой кавказец. В отличие от Юли и ее подружек, им не угрожали острые камешки «щебенки» и усталость в ногах, и потому Вика завистливо вздохнула:

- Блин, как я им завидую!

- Лучше машина, - ехидно заметила Татьяна, - Джип или грузовик.

Вика покачала головой:

- По-моему, по этой дороге пройдет только трактор. И то, если гусеничный.

- Или танк, - вставила Татьяна.

- А пока приходится идти пешком, матрешки,

подвела итог Юля,

- Вставайте, пошли!

И они двинулись дальше в горы.

Спустя час расхныкалась Вика:

- Я больше не могу, девочки! Я так устала!

- Мы все устали!

ответила ей Юля,

- Идем без разговоров! А не то я покажу тебе!

В этот момент сзади послышалось напряженное гуденье, даже рычанье, - очевидно, на перевал взбиралась машина. Девушки отошли в сторону, чтобы пропустить ее, а заодно и выпить водички. Наконец, из-за поворота показался трактор с прицепом, в котором на своих узлах и сумках сидели утомленные беженцы.

Вика ойкнула:

- Ой, Юленька, Танюш, может, они и нас возьмут с собой?!

- Попробуем, - хмуро ответила Безухова и подняла руку. Трактор остановился: из кабины выглянул чумазый водитель:

- Чего тебе, красавица?

Татьяна между тем глянула на прицеп: тесновато, человек восемь, но еще для троих место найтись вполне может. Только б тракторист согласился их подвезти!

- Вы нас не подбросите, - хотя бы до ближайшего села?

жалобно попросила Юля и даже коснулась своими хрупкими пальчиками двери трактора.

Тракторист, - молодой кавказец лет двадцати пяти, - задумался:

- А деньги у тебя есть, печальная ты моя?

- Денег нет, - соврала Юля и откровенно сдерзила:

- Но вы же рыцарь и не оставите милых дам на обочине дороге!

Тракторист что-то проворчал про себя, но отступать от образа «рыцаря» не решился:

- Ладно, садитесь, но только до ближайшего села!

Обрадованные девушки забрались в прицеп, и трактор зарокотал дальше. Через некоторое время Татьяна спросила одну из женщин:

- А вы вообще докуда едете?

Но ответил ей один из мужчин:

- Мы-то, барышня, до Горячеключенска проплатили, а вот вас он наверняка ссадит в Соломоновке …

- А Соломоновка - это далеко?

поинтересовалась Юля.

Ответил другой мужчина - чернобородый, и в строгих очках, немного смахивающий на профессора:

- Судя по карте, километров десять. Столько же, сколько отсюда до моря.

- А дорого он взял до Горячеключенска?

- Прилично. Причем берет исключительно в валюте, долларах или евро, рубли не признает. У вас есть валюта?

- Мы сами как валюта, - съязвила Вика, и на том разговор с пассажирами странного тракторного экипажа закончился. Девушки, разморенные жарой, задремали на своих рюкзаках и очнулись лишь в большом селе, вытянувшемся узкой полосой вдоль усеянного округлым лесом горного хребта, - это и была Соломоновка.

Трактор остановился на автобусной станции, и к нему сразу же кинулись люди, заждавшиеся здесь транспорта. Дороги вокруг были в основном грунтовые, малопроходимые даже для внедорожников. А вот трактор - это было в самый раз.

Как не пыталась Юля разжалобить водителя, но он ссадил всех троих подружек в селе, взяв вместо них за валюту других. И тронулся дальше, к Горячеключенска.

Недовольная Вика спросила:

- Что ты ему не заплатила, Юлечка?

- Господи! - Безухова вплеснула руками, - Мамочка родная! Да откуда нас доллары или евро? Хорошо, что хоть АП нам подбросили рубликов в долг! Нам еще до Москвы добраться надо!

Вмешалась Татьяна:

- Может, сходим на почту, дадим телеграмму? Попросим экстренный перевод у родителей?

- Это мысль!

согласилась Юля и, оставив Кличко сторожить вещи, они отправились искать почту и телеграф.

Телеграфа в Соломоновке не оказалось, а на дверях почты висел черный заржавленный замок.

Рядом с недоумевающими Юлей и Татьяной тормознул пожилой кавказец и тут же радостно заблеял:

- Дэ-эву-ушки! Зачем вам почта? Пошли ко мнэ-э, отдохнем, посидим, шашлык пожарю! Если голоден, - покормлю, если устал, - отдохнешь с дороги!

- Маньяк чертов! - про себя выругалась Юля, но в ответе была сама принцесса:

- Извините, у нас уже есть, где отдохнуть! До свиданья!

Они вернулись к своему «месту отдыха» - автобусной станции: Вика тихонечко хныкала и предлагала вернуться назад, к АП. Тут же кучковалось еще с десятка два беженцев: все они ждали попутного транспорта к Горячеключенску. Некоторые, впрочем, подождав немного «у моря погоды», трогались дальше пешком.

Это же предложила сделать и Юля. Она сказала:

- До Горячеключенска еще двадцать кэмэ. Пройдем сегодня хотя бы пять, поставим палатку, заночуем, и завтра к вечеру будем в Ключе. Ладушки?

Татьяна и Вика неохотно согласились с этим планом: ночевать где-то в лесу, в палатке, им казалось делом не из тех, что относят к числу приятных. Вика унылым голосом предложила искать ночлег в Соломоновке, но Юля в ответ лишь насмешливо заметила:

- Интересно, матрешка, а чем ты собираешься платить хозяину? Уж не собой ли?

Кличко надулась, но это не помешало всем троим тронуться дальше. Дорога предстояла им непростая - больше до Горячеключенска селений не было, лишь на девятом километре пути на карте были обозначены какие-то «нежил. стр.» - нежилые строения.

- Может быть, там и заночуем?

подумала вслух Юля.

Уже через час пути они догнали двоих пенсионеров - мужа и жену: обоим было примерно лет по семьдесят. Старички с небольшими рюкзачками за спинами медленно, но бодро вышагивали в направлении Горячеключенска. Поговорив с ними, девушки замедлили шаг, - до ночи решили идти впятером: так веселее.

Звали старичков Павел Аидыч и Марья Сергеевна. Они участливо расспрашивали девушек обо всех перипетиях их жизни: у нас самих была внучка - ровесница их спутниц.

Южные сумерки сгустились быстро: стало темно и немного страшно. Павел Аидыч зажег фонарь и вскоре его луч справа по курсу выхватил из темноты на склоне наехавшей горы большую поляну с тремя покосившимися сараями, - это и были, очевидно, таинственные «нежилые строения».

- Будем здесь ночевать, - таково было его решение.

- Ночевать будем там или в палатке?

Кивнув на домики и съежившись, спросила Юля.

Павел Аидыч почесал затылок:

- Лучше, наверно, в сарае. Не думаю, что ночь будет уж слишком холодная. Только надо одеться потеплее.

Он пошел осматривать строения, а «матрешки» под руководством Марьи Сергеевны стали разводить костер, чтобы приготовить ужин.

Вскоре вернулся и ее муж. Он был предельно лаконичен, указав на ближайший из сараев:

- Ночевать будем там. Прежних жильцов я оттуда выгнал и дом свободен!

- Кого это - «прежних жильцов»?

удивилась Вика.

- Кавказских гадюк,

спокойно пояснил Павел Аидыч,

- Такие не очень приятные змейки …

У девушек в буквальном смысле едва не отвалилась челюсть:

- Гадюк?!!

- Да, гадюк. А чему вы удивляетесь, дамы? Мы на Кавказе, а здесь этого добра полным-полно.

- А м-может, л-лучше поставим п-палатку?

заикаясь, спросила Татьяна.

Павел Аидыч пожал плечами:

- Как хотите. Но, думаю, в домике будет теплее!

Марья Сергеевна раздраженно отмахнулась от него рукой:

- Совсем напугал ты девочек, Паша. Садись, лучше посиди. Или нет: сходи еще принеси дров: сейчас надо ставить кашу и чайник.

- А чайник и у нас есть!

похвасталась Юля.

- Тогда два чайника,

примирительно согласилась старушка.

Поужинали пшенкой, горячим чаем, хлебом с копченой колбасой: пенсионеры оказались на редкость запасливыми. Спать легли в указанном Павел Аидычем сарае, расположившись прямо на полу. Девушки спали беспокойно: им чудились то свирепые инопланетяне на своих «тарелках», то жуткие скользкие кавказские гадюки, то вообще какие-то бесформенные кошмары.

На одну из гадюк едва не наступила утром Вика, первой выйдя утром из домика: ядовитая тварь буквально выскользнула из-под ее ноги. От истошного крика «мисс Кличко» проснулись все остальные, но, к счастью, никаких змей вблизи их места ночевки больше не обнаружилось.

Дорога продолжилась после короткого завтрака: к вечеру они должны были, наконец, достигнуть Горячеключенска.

Пенсионеры больше всего сокрушались вследствие отсутствия всяких новостей: радио у них не было. Что там происходило в мире? Где еще появились «тарелки»? Есть ли попытка установить контакт с инопланетянами? Неужели не ясно, что с ними надо не воевать, а договариваться?

- О чем договариваться?

гневно спросила Татьяна,

- Мы видели, как они подбили наш самолет! И нападают на наши поезда и дороги! И еще этот Черный Принципал: откуда такой негодяй разыскался, что стал с ними сотрудничать? Коллаборационист проклятый!

Павел Аидыч горячо заспорил с Татьяной, приводя всё новые аргументы в пользу своего тезиса о сотрудничестве. Марья Сергеевна тем временем разговорилась о чем-то своем, женском, с остальными двумя девушками, и все пятеро не сразу заметили, как пыльный проселок, взлетев на ребро горы, стал спускаться к первым завидневшимся сквозь кроны деревьев домам: это был Горячеключенск.

Туда они вошли где-то примерно часов в одиннадцать, когда стало уже сильно припекать. Поселок их поразил обилием беженцев, машин, бесчисленными заторами на улицах. Всё это людско-машинное месиво одновременно торопилось и стояло на месте, кричало, ругалось трехэтажным матом и плакало детским плачем.

Поезда на север не ходили: в двадцати пяти километрах севернее Горячеключенска инопланетяне намертво заблокировали железную дорогу. Стояли все поезда: скорые, грузовые, пассажирские, электрички. Шоссе на север действовало, но из-за многочисленных пробок на перевалах движение машин и автобусов в этом направлении было крайне затруднительным.

Не работали телеграф, почта, телефоны - как мобильные, так и городские. Полностью ослепли Интернет и телевидение, - единственно, что еще действовало, это радио, - да и то в основном на коротких и УКВ волнах.

В Горячеключенске девушки узнали последние новости: инопланетяне взяли в кольцо все крупные города России. Полностью блокированы Москва и Санкт-Петербург: фактически инопланетяне оттуда только выпускают, но никого не впускают обратно. Инопланетянами захвачены практически все ракетно-ядерные комплексы, станции ПВО, военные аэродромы и гражданские аэропорты, крупные военные части, базы и склады, под контроль инопланетян перешли все АЭС, крупные ГЭС и ТЭЦ. С военными поступают вежливо: их обезоруживают и отпускают домой, но в случае сопротивления - беспощадно уничтожают. От Президента нет вестей уже два дня, и жив ли он, этого никто не знает …

Наконец, помимо «тарелок», появились андроиды: человекообразные существа в полтора человеческих роста, вооружённые каким-то особенным оружием, то ли лазерным, то ли лучевым, и обладающие при этом невиданными телепатическими способностями, они стали пытаться, так сказать, осуществлять контроль над отдельными группами людей. Их число множилось в геометрической прогрессии, – стало ясно, что инопланетяне запустили здесь, на Земле, заводы с производством андроидов, – а, может, и еще кого-то, о ком земляне пока не знали? …

В стране царит полная паника: обесцениваются деньги, взлетели цены на продовольствие, товары первой необходимости, лекарства; люди лихорадочно запасаются ими на будущее, по возможности съезжая из крупные городов на загородные дома, дачи и в деревни. ….

- Что будем делать, матрешки?

спросила Юля подружек, когда они собрались обсудить новости под навесом пустующего летнего кафе.

- Уезжать надо автобусом, - пока они еще ходят, - мрачно предложила Вика.

- А ты знаешь, сколько берут водители до Москвы?

повернулась к ней Безухова,

- Не знаешь? Тогда молчи, - у нас таких денег в помине нет!

- Может автостопом, - а, девочки?

робко предложила Татьяна.

Юля поморщилась:

- А ты когда-нибудь ездила автостопом, Танечка? У тебя есть опыт?

- Ну, так, можно попробовать, - молвила Ковалева.

Юля, в свою очередь, повертела головой:

- А куда наши старички подевались?

Павел Аидыч и Марья Сергеевна появились будто ниоткуда:

- Виват, барышни! Ликуйте! Здесь наш старый друг, и он на машине! Едем на Москву!

Девушки осторожно переглянулись между собой: им еще не верилось в такую удачу:

- Он и нас возьмет, Павел Аидыч?

осторожно спросила Таня.

Аидыч, ничего не ответив, молча подхватил их сумки:

- Вперед, сударыни! Нас ждут колеса и на них мой друг Гоша!

- Гоша? - ехидно переспросила Юля.

В ста метрах от кафе их действительно ждал Гоша, мрачный балбес-великан предпенсионного возраста, и нервно курил одну за другой сигареты «Дукат». Его машина, грязно-зеленый уазик-буханка, отдыхала рядом.

- Ты один, Гоша?

спросила на всякий случай Марья Сергеевна.

Гоша бросил окурок, не торопясь растоптал его и молвил, косо взглянув на девушек:

- Уже не один, Сергеевна.

И открыл боковую дверцу «уазика». Девушки и Марья Сергеевна, распихав вещи, играючи разместились в салоне машины, Аидыч устроился на переднем пассажирском сиденье, и уазик, лихо крутанувшись на месте, рванулся вперед.

Юля, схватила какой-то ремешок рядом с собой, и, с трудом удержавшись на месте, тихо спросила Марью Сергеевну:

- Он нас бесплатно довезет?

Старушка внимательно посмотрела на нее и улыбнулась:

- В такое время и брать деньги! Не похоже будет на Гошу!

Девушки облегченно вздохнули. Слава Богу, теперь только бы добраться до Москвы и броситься в объятия счастливых родителей!

Между тем выбравшись какими-то дальними заулками из Соломоновки, Гоша выскочил на запруженную до предела федеральную трассу и здесь поневоле замедлил свое продвижение.

Ехать стало трудно: одна пробка следовала за другой. Мало того ползти приходилось почти впритык за идущей впереди машиной, плюс стоящие на обочинах люди чуть ли не бросались под колеса: «Мол, только возьмите, ничего не пожалеем!»…

- Эй, командир, подбрось до Ростова!

Гоша отбивался:

- Куда тебя? Видишь, полна коробочка!

Галдящие женщины, ревущие дети, растерянные гибддэшники, какие-то обтрепанные солдатики, то ли дезертирующие в общей суматохе, то ли ищущие свои разбитые части, - и над всем этим проносящиеся над шоссе «тарелки», лениво созерцающие сверху разброд и анархию в стане «гомо сапиенс» ….

Впрочем, нельзя сказать, что это была полная анархия. Находились люди, - в основном военные, кто пытался наладить порядок, организовать и успокоить людей. Временами им приходилось даже стрелять в воздух, чтобы внести какую-то организованность в мятущуюся толпу. Но толку было мало, - людской беспредел, если и утихал, то только на время ….

Этим лихом ловко пользовались мародеры, уголовники и всякая местная шантрапа. Грабились магазины и заправочные станции, взламывались склады, сколачивались стихийные банды, возникали непонятные перестрелки. Полиция бездействовала, испуганно отсиживаясь по своим участкам, бездействовали и трусливые «эмчээсники», которым как раз и полагалось действовать по долгу службы, - увы, это была она, Россия!

А на базарах и рынках бились лбами об асфальт кликуши, крича о своих грехах, нестройным хором пели монашенки, новоявленные «Иисусы» и пророки провозглашали «конец света» и «новую землю» для всех тех, кто хочет пойти вослед за ними ….

В первый день они проползли по бесконечным «стопам» всего лишь восемьдесят километров, но с Кавказа все же выбрались и заночевали уже на берегу Краснодарского водохранилища.

Расставили палатку для девушек, - ту самую, что дали АП. Гоша, Марья Сергеевна и Аидыч устроились непосредственно в «уазике». И тут же уснули, даже не поужинав, - так смертельно устали за день.

Ночь, однако, прошла вполне спокойно. Утром варили пшенку на шестерых: командовали Юля и Марья Сергеевна, Вика и Татьяна помогали, Аидыч проводил разведку окрестностей, Гоша продувал и прочищал двигатель машины, - им предстоял трудный путь: добраться сегодня следовало бы хотя бы до Ростова, в предместьях которого у Гоши был знакомый корешок, у которого можно было переночевать.

Когда расселись по местам, Гоша тихо шепнул Аидычу:

- Машина - зверь. Но горючки мало.

- На сколько хватит? - встревожился Аидыч.

- Километров на сто двадцать гарантирую. А дальше … Нужна заправка!

На объездной Краснодара снова влились в тягучую и медленную пробку. Ползли медленно, к тому же Гоша старательно заруливал к каждой встреченной АЗС, однако неизменно натыкался на одно и то же: «Бензина нет, и в ближайшее время не будет!». Попутно подъезжавшие с Гошей водилы матерно ругались и отваливали дальше, Гоша же, оглядываясь на ехавших вместе с ним красавиц, стеснялся это делать. Впрочем, раз им попалась АЗС, где присутствовало дизельное топливо, но, к несчастью, Гошин «уазик» его не переваривал.

К полудню дело запахло катастрофой, и на указателе топлива вспыхнула оранжевая лампочка. Это означало, что бензина осталось максимум километров на 15-20.

Наконец, в станице Новоминская Гоша встал на временную стоянку, и вместе с Аидычем отправился с канистрами по дворам местных станишников: искать горючее. За любую приемлемую цену…

- Бензина не продашь, папаша? Ехать не на чем!

Чаще всего угрюмый кубанский казак, - во дворе которого, стояла, как минимум, «Мазда» или «Тойота», - отвечал им лишь одним магическим словом:

- Насупротив!

Шли насупротив, но и там ничего не получали. Впрочем, в конце концов, им повезло: нашелся сердобольный казачок, который (за тройную цену, разумеется!) пожертвовал им двадцать литров 92го.

Девушки вместе с Марьей Сергеевной между тем на скорую руку обежали все местные магазины и подготовили паек для будущего полевого обеда: им даже удалось перехватить сочный кусок баранины, который сам просился на шашлык.

Его сделали в лесополосе в километрах десяти от Новоминской: Аидыч развел костерок, Гоша разыскал в багажнике десяток шампуров, сварили макароны по-флотски, пожарили шашлык, и обед получился воистину царский …. теперь пилить можно было и до Ростова!

VII

(К ПОСЛЕДНЕМУ ПЕРЕВАЛУ)

К вечеру, часам к шести, вдали показались первые линии Ростова, - над которым лениво покачивалась примерно дюжина «тарелок»…

- Где живет твой знакомый, Гоша?

спросил Аидыч, опасливо взглянув на небо.

- Сейчас буду рулить, - сухо ответил Гоша, - и повернул по указателю вовсе не на Ростов, а на Батайск.

И проехав последний, выехал на мост через Дон, соединявший между собой южную часть города и Батайск, - мост, который ростовчане обычно между собой называли «Гниловским» по имени близлежащей железнодорожной станции, хотя официальное его название было «Батайский». За мостом располагался район под названием «Западный», хотя скорее его следовало назвать «Южным» или даже «Дельтовым», поскольку он вплотную примыкал к расположенной за первым из рукавов Дона - Мертвым Донцом, - дельте Дона. Район этот можно было считать также промышленным или портовым, поскольку основными здесь были различные предприятия и ростовский речной порт.

Виды, которые открылись водителям и пассажирам с моста, были достаточно тревожные: разбитые ларьки, испуганные, шарахающиеся по темным углам прохожие, темного вида личности, пристально всматривающиеся в медленно проезжающий мимо них уазик. И ни одного полицейского, военного или хотя бы эмчэсника: и куда они все попрятались?

За бортом машины справа мелькнула сияющая на солнце золотым куполом бело-зеленая церковь, и вдоль выжженной «железки», ресторана «Корона» с легендарной «Волгой» на постаменте, высоток вдали, не работающей АЗС, заколоченных шиномонтажей, надписей «Продаю» с указанием телефона, мотеля «Dobroslavka», бесчисленных «Продуктов», кое-где уже разбитых, загадочного «Живого топлива», таинственно-манящего «Голден-каприз», они перед железнодорожным мостом повернули с улицы «Всесоюзной» налево на улицу Пескова, где с трудом могли разъехаться две встречные машины, и далее проскочив станцию Первомайскую, дохлую и неподвижную, и даже до Нашествия пропускавшую сквозь себя максимум пятнадцать поездов в день, остановились у ничем неприметного белого домика с садиком, поросшими плодовыми деревьями, - в основном вишнями.

- Здесь, - сказал Гоша, и, открыв дверцу машины, спрыгнул вниз.

Пассажиры вышли поразмяться, но Аидыч, слегка подумав, решил сопровождать Гошу на его переговорах.

Юля так задумалась, что не заметила, как ее окликнула Вика: вышел хозяин вместе с Аидычем и Гошей и стал размещать незваных гостей, - которые, как известно, хуже …. Стоп, хозяин сам и оказался местным татарином, - его звали Валид, - плотный, жилистый, мрачный, возрастом немного моложе Гоши. Последний вкратце пояснил насчет:

- В армии вместе служили!

«Однополчанин, значит!», подумала Татьяна и вместе с Марьей Сергеевной и подружками пошла размещаться на ночь, - а, может, даже и две …

И поморщилась: внутри хатенка оказалась грязноватой, - Валид, очевидно, так и не нашел себе хозяйки или, может быть, нашел, но потерял ее, - кто знает?

Из трех комнат женщины вчетвером выбрали «спальную», - вымыли, вычистили ее, - разместились вдвоем на тахте (Юля и Вика) и на двух раскладушках (Марья Сергеевна и Татьяна). Гоша решил ночевать в машине, которую завели во двор, а Аидыч разместился в гостиной на диване.

Уборная Валида представляла собой, увы, обычный деревянный «сортир», а вот душевая была, и воды было вдоволь, и все гости с большим удовольствием по очереди вымылись с дороги.

На ужин Валид притащил от соседа свежеобрезанную баранью ногу, и сделал густой суп-шурпу, а также сварил гуляш, к которому девушки почистили картошку и лук.

Хлопоты отняли весь вечер, и лишь в темноте под звездами и мерцанием враждебных «тарелок» (они не просто мерцали, а красиво переливались в небе), уже примерно часов в одиннадцать, чистые, умытые и голодные, уселись за «праздничный» стол, - праздником, разумеется, тут был приезд, как выразился Валид, стольких «чудесных красавиц» (на этих словах Марья Сергеевна невесело улыбнулась).

Валид включил классическую музыку, и полилась тихая, радостная, и одновременно встревоженная беседа о последних жутких днях Западной России (ибо, что творилось в Восточной, никто не ведал). Основным источником информации последних дней, как водится, были слухи ….

Андроиды инопланетян один за другим берут под контроль города Западной России. Главный Принципал Западной России уже издал ряд указов, в том и числе о запрещении ношения всякого оружия, включая холодное. Людей принуждают сдавать не только охотничье и спортивное оружие, но даже газовое и пневматическое. Появились «коллаборационисты», помогающие Принципалам выполнять указы Главного Принципала. …

–Вот сволочи! – снова выругалась по их адресу Вика.

Из Ростова они выехали в полдень следующего дня, предварительно тепло отблагодарив Валида за гостеприимство, а Вика даже чмокнула его в щеку на прощанье.

За ростовским аэропортом они увидели сбитый инопланетянами транспортный самолет, а недалеко - обломки военного истребителя-перехватчика, четыре дня назад попытавшегося атаковать одну из «тарелок»: в этом случае летчик погиб, не успев катапультироваться.

Трасса М-4 «Дон» встретила их очередными жуткими пробками: молчащие АЗС, гудящие своры машин, крики, брань, шныряющие человечки между бамперами: «Кому бензинчик? Почти даром отдаю!». «Почти даром» - это было раза в четыре выше его прежней цены. Цены в кафешках также были почти запредельные, - ощущение было такое, что в стране начался голод или, как минимум, острый продовольственный кризис, - и «матрешки» с ужасом думали, чтобы было бы с ними, если бы им случайно не встретился Аидыч с женой и еще не подвернулся Гоша, и как бы они добирались до Москвы самостоятельно …

А Аидыч, грустно глядя из окна уазика на беснующиеся стаи машин, неизменно вспоминал изречение одного древнего китайского философа:

«Люди по своей природе стремятся к порядку, но их действия неминуемо порождают беспорядок»

И, увы, россиян это касалось в первую очередь! Какие-нибудь немцы давно бы все строго организовали и подчинились порядку (интересно, а как там сейчас в Германии?), а вот россияне …. полный бардак в душе и полный бардак в стране!

И ведь самое главное: да, нападение Квартирьеров, да вырублены все каналы связи (и, судя по всему, исключительно из военных соображений, чтобы российские генералы не могли координировать свои действия), да, стоят поезда, не летают самолеты, … но ведь с остальным-то все в порядке! Бензин никто у землян не отнимал, на продовольственные запасы инопланетяне также пока не покушались, - видно, покушать им есть что! Здесь-то, отчего проблемы?

Итог: все проблемы в России мы, как правило, создаем себе сами, и если рожа крива, неча на зеркало пенять!

За первый день они отползли от Ростова всего лишь на триста километров, и ночевать им пришлось в районе так называемой «Чертково-Алексеевской» развилки, на самом севере Ростовской области.

Здесь было парочка стоянок, несколько захудалых кафе, - с хозяином одного из них удалось договориться о недорогом ужине и о разрешении переночевать под крышей. «Под крышей» - это было сильно сказано: крыша представляла собой старый деревянный сарай, куда сам хозяин складывал ненужный ему хлам. К счастью, в нем нашлись несколько старых кроватей и дряхлых раскладушек, которые можно было использовать по назначению …

Утром следующего дня зарядил настоящий осенний дождь - серый, нудный и угрюмый, и потому с отъездом с «Чертково-Алексеевских» мест они слегка затянули: выехали лишь в десять.

Дорога была, как ни странно, полупуста и Гоша лихо рванул в направлении Воронежа. Аидыч, сидя рядом, слегка придерживал его настороженным взглядом, девушки, плохо выспавшиеся, свернувшись клубочком и тесно прижавшись друг к другу, подремывали на своих сиденьях, Марья Сергеевна, ничего не придумав другого, занялась полезным для себя и Павла Аидыча вязаньем ….

Елец и Ефремов Гоша проскочил по объездной с ее неработающими КПП (это были так называемые «платные участки», но нашествие инопланетян наконец-то справедливо сделало их бесплатными) и даже не заметил, и уже вблизи Каширы девушки облегченно вздохнули: слава Богу, Москва уже почти рядом!

Но километров за пятьдесят до Москвы, при пересечении трассы М-4 и Малого Московского кольца, трассы А-107, они впервые увидели первый блокпост инопланетян со шлагбаумом, на котором заправляли андроиды и примкнувшие к ним коллаборационисты из числа людей.

Среди последних присутствовал мрачный детина в пятнистой форме, который тут же резко повернулся к путешественникам:

- Паспорта!

И пошло-поехало:

- Безухова Юлия Викторовна!

- Я здесь!

- Пройти регистрацию в течение 48 часов!

(Юля спрятала паспорт в сумочку и растерянно оглянулась на остальных)

- Кличко Виктория Андреевна!

- Тут! - сухо отозвалась Вика.

- Возьмите паспорт! Пройти регистрацию в течение 48 часов!

(Вика молча присоединилась к Юле)

- Ковалева Татьяна Игоревна!

- Я!

- Паспорт! Пройти регистрацию в течение 48 часов!

(За шлагбаум прошли все трое «матрешек»)

А дальше пошло неожиданное отделение белых овнов от черных:

- Разудалов Гордей Степанович!

- Присутствую! - мрачно сказал Гоша.

- Берите паспорт! Регистрация для вас необязательна! По вопросам проживания и пенсии следует обратиться в местный муниципалитет!

- Маслюк Павел Аидович!

- Здесь!

- Регистрация необязательна! По вопросам проживания и пенсии следует обратиться в муниципалитет!

- Маслюк Мария Сергеевна!

- Я здесь!

- Регистрация необязательна! Это был ваш муж? То же самое: по вопросам проживания и пенсии следует обратиться в муниципалитет!

Как выяснилось, возрастной границей регистрации был возраст 50 лет: все, кто был старше, могли не проходить ее и должны были только решить вопрос о своем проживании и дальнейшем трудоустройстве (или пенсионном обеспечении).

- Как Гоше и нашим старичкам повезло!

шепнула Татьяна и Вике, когда они возвращались в машину, чтобы проехать оставшиеся километры до Москвы:

- А что ждет нас?

Что ждет их, они узнали очень скоро.

VIII

(СТАНЦИЯ ЛОСИНООСТРОВСКАЯ,

ПОЕЗД ДАЛЬШЕ НЕ ПОЙДЕТ!)

Ну вот, наконец, и Москва!

Покидая этот город три месяца назад, Юля, Вика и Таня помнили его веселым, шумным, разгульным, утопающим в грохоте автомашин и бесконечном людском потоке, вползающим разноязыкими лентами в темные зевы метрополитена.

Теперь же они въезжали будто на кладбище: город вымер в ожидании больших, больших перемен в своей судьбе….

Уже неделю в Москве бушевала ВАР- «Великая Антидебильная Революция», провозглашенная Черным Принципалом. Десятки, сотни андроидов, тысячи - человекоподобных полицейских, ищеек и шпионов, - вынюхивали в городе люмпенов и криминал, - в разряд которых мог легко попасть любой мужчина возраста 20-40 лет, и иногда даже женщины. Достаточно было матюгнуться несколько раз в адрес андроидов, агрессивно себя повести, - и сбывалось предсказание Федора, - того самого Высшего, что жил когда-то у Авеля Молибоги, - русского «дебила» тут же моментально брали под белы рученьки и уводили туда, откуда он уж более никогда не возвращался. Депортация, Трансмутация, Изоляция (это в лучшем случае), - вот что ждало этого человека. Таким способом Гришка убивал сразу двух зайцев: избавлялся от агрессивных самцов в Западной России, представлявших для него наибольшую угрозу, и приводил половозрастные пропорции в требуемые Квартирьерами соотношения.

А недавно началась еще одна акция - насильственное переселение людей в небольшие города и поселки. Ибо, из Москвы, по решению Верховного принципала, решено было сделать город-музей, в котором останется жить лишь обслуга этого музея - несколько десятков тысяч человек.

Сохранялся лишь исторический центр города - в пределах Садового кольца, а уже за ним процесс сохранения был строго выборочным, - удержать для потомков предлагалось лишь отдельные улицы и дома.

С лица города исчезали почти все предприятия - заводы, фабрики, кроме обслуживающих Москву коммунальных хозяйств. На снос были обречены все окраинные жилые массивы - Тушино, Ховрино, Строгино, Митино, Медведково, Крылатское, Измайлово, Очаково, Солнцево, Новогиреево, Жулебино, Чертаново, Тропарево, Теплый Стан, Ясенево, Марьино и десятки других жилых районов: решено было сохранить лишь немногие, - например, Олимпийскую деревню. Сносились все высотки, - за исключением сталинских «семи сестер»….

Вычищалась и выскабливалась так называемая «Новая Москва», уничтожались бульдозерами и тракторами многочисленные дачные поселки вокруг Москвы, - и зачем они были нужны, если в ближайшем времени население бывшей столицы России должно было составить максимум 70-80 тысяч человек?

Ветер гнал по осенним улицам опавшую листву, гнул вниз верхушки сгорбившихся от холодного ветра деревьев, завывал и подхохотывал. Но оставшимся в нем несколько миллионов человек было не до шуток: практически все они сидели на чемоданах, ожидая либо приказа о выселении, либо еще чего-то худшего.

В городе действовал комендантский час: нахождение на улице людей и движение машин воспрещались с 23.00 до 6.00, - исключение делалось только для экстренных и аварийных служб.

Университет, в котором учились трое «матрешек» - Московский университет права, экономики и журналистики, - сокращенно МУПЭЖ, - оказался закрыт, как гласила вывеска на двери, «по техническим причинам».

Когда же девушки через черный вход всё же пробрались вовнутрь, в деканате дежурной администраторшей им было заявлено:

- Занятия отменены на неопределенное время! Когда возобновятся, неизвестно! Звоните, узнавайте! И обязательно пройдите регистрацию!

- А мы уже ее прошли!

огрызнулась в ответ Вика.

Вышли из дверей столь любимого ими вуза полностью обескураженные. Будущее представлялось им совершенно неясным, но в любом случае мрачным.

- Что же делать?

задала классический русский вопрос Вика на выходе из МУПЭЖа, но в ответ Юля, не стесняясь подруг, лишь самым смачным образом выругалась.

А через полторы недели они узнали еще одно историческое решение Первого Принципала: из всех университетов в Западной России сохранялся только один - МГУ, и впредь его было велено величать просто «Университетом» - с большой буквы. Все остальные или ликвидировались, или сливались, при этом переименовываясь в «институты».

Академия в ЗР также оставалась только одна - Московская Духовная Академия, -- ее впредь так и следовало называть - «Академия».

В число ликвидированных вузов попал и их МУПЭЖ. Его больше не было: ни преподавателей, ни занятий, а всем бывшим студентам выдали жалкий квиток бумаги - справку с перечнем пройденных курсов и отметок по ним. За этим квитком они пришли все вместе, а дальше их дороги разошлись с тем, чтобы едва не сойтись в одной точке. Эта точка называлась странно и непонятно - ГУСУ.

Вика шла по Тверскому бульвару вниз, от Арбата к метро «Кропоткинская», как вдруг ее за плечо прямо на улице остановили пара средних лет - чернобородый мужчина восточного вида в сползших на нос очках и худая высокая женщина, густо залитая помадой и белилами.

Мужчина бесцеремонно взял Вику за подбородок, более подробно разглядел ее и сказал своей спутнице:

- Смотри, моя дорогая, она словно вылитая японочка, будто сегодня из Киото. Куда торопишься, моя Киё?

- Я не девочка и не японочка!

зло сказала Вика и вырвала из рук незнакомца свои плечо и подбородок.

- Не сердись! Скажи, как тебя зовут, красавица?

- Виктория зовут!

- Пусть будет Виктория. Скажи, Виктория, не желаешь пойти в школу гейш?

- Я учусь на юридическом!

- На хрен кому сейчас нужен твой юридический! Мы из тебя такую гейшу сделаем, масаракш! Соглашайся, дурочка! Мы набираем кадры для нашего управления! Иди работать к нам в ГУСУ!

Вика удивленно вздернула свои тонкие японские брови:

- В ГУСУ? А что это такое?

- Приходи, узнаешь!

Вика подумала … и пришла на следующий день, - проходить отбор в НУГ - Начальную Школу Гейш.

Татьяна возвращалась к себе на Лосиностровскую вся в расстроенных чувствах. Закрытие МУПЭЖа она переживала, возможно, даже сильнее своих подруг, - уж слишком сильной была ее мечта стать экономистом, а в будущем - даже и финансистом. Зарабатывать капитал в банке или на инвестициях, - и в целом, быть, что называется, поближе к деньгам. Но и про другое тоже не забывать: театры, загранпоездки, книги …

И мужа себе найти, разумеется!

С тем она и пошла к одной из своих знакомых, быстро получившей ранг «капитолия». Та внимательно выслушала Таню: «на экономиста недоучилась, ищу хорошую, спокойную работу, да так, чтобы еще и замуж выйти…»

И получила от своей знакомой неожиданный совет:

- Выйти замуж тебе поможет ГУСУ!

Татьяна недоуменно подняла брови:

- ГУСУ? Какое еще такое ГУСУ поможет мне выйти замуж?

Знакомая стала объяснять, хотя это было внове и непривычно даже для нее самой.

Но объяснила она так хорошо, что Татьяна согласилась и пойти работать в ГУСУ, и искать там себе мужа …

Юля в бешенстве ходила взад-вперед по своей комнате…..

Но что было делать? Все то же самое, что у ее подруг: искать работу и, возможно, где-то еще продолжить учиться и дальше на журналиста.

Для начала она зарегистрировалась «безработной» на огромной Бирже Труда, открытой в бывшем Манеже. Там ежедневно толпились тысячи людей, - из тех, кому разрешили остаться в Москве в поисках варианта переквалификации и новых мест работы. Новой работы, в принципе, хватало, но в основном она сводилась к разрушительно-строительным отрядам, - в помощь андроидам, - но это было то, что Юлю не устраивало.

Наконец, ее вызвали к некому Костюку в офис № 4. Сначала тот брезгливо выслушал все «страдания» Юли, - про ее потерянный вуз, ее настойчивое желание окончить курс журналистики, и когда та, наконец, излила всю свою душу, резко повернулся к девушке:

- Учиться? А зачем вам учиться? Вот вы три года промучились в хрен-знает-каком вузе? И это вам нужно? Идите служить к нам в ГУСУ, и вы получите все то, что хотите!

Юля сделала шаг назад и изумленно спросила:

- А что такое ГУСУ?

ВАС ЖДЕТ ПРОДОЛЖЕНИЕ ФАНТАСТИЧЕСКОЙ САГИ

«ТАМ, ЗА КВАРТИРЬЕРАМИ»!

Книга вторая. «В руце Андромеды»

Космический корабль, звездолет «Андромеда» с группой землян, отправлен Квартирьерами к галактике М-31 «Туманности Андромеды». Полет продлится свыше двенадцати лет. Как сложатся отношения между пилотами корабля в далеком космосе, какие приключения их ждут на пути к Андромеде? На какой из планет в Туманности им удастся найти себе пристанище?

Ищите ответ на этот вопрос во втором романе цикла «Там, за Квартирьерами» -«В руце Андромеды».

Книга третья. «Бык Пасифаи»

Юрий Аделунг, провалив экзамены на космический факультет Университета, попадает на обучение в Колледж гетер и гетайров в Вологде. Одновременно с ним в Колледж поступают три девушки - Сабина Манафова, Мила Белинская и Жаркын Шадымова. Вместе с Аделунгом они образуют «семью» - своеобразное микросообщество в колледже. Как будут развиваться отношения между Аделунгом и членами его «семьи»? Как будет устроено обучение в колледже, и как его учащиеся будут постигать смысл профессии гетайра и гетеры?

Читайте об этом в третьем романе цикла «Там, за Квартирьерами» -«Бык Пасифаи».

Книга четвертая. «Пароход каннибалов»

Блатная Республика, образованная Квартирьерами на севере-востоке России, должна быть уничтожена! Но об этом пока не знает лох по кличке «Лохань», совсем недавно наказанный за свое преступление ссылкой в Блатную Республику. Испытав многие ужасы, в конце концов, он случайно окажется на одном из последних пароходов, плывущем вниз по Лене, и на котором бегут из Блатной Республики ее бывшие граждане - блатные. А когда продукты на пароходе закончатся, они решают съесть на нем всех оставшихся лохов - в том числе и «Лоханя»…

Как ему удастся избежать столь страшной участи? Как будет протекать его жизни в Блатной республике, пока та не будет уничтожена?

Читайте об этом в четвертом романе цикла «Там, за Квартирьерами» - «Пароход каннибалов».

Книга пятая. «Бес в смысле»

62156 год. Далекими потомками оживлены четверо из двадцатого века нашей эры - Вячеслав Москалев, Наталья Усташенко, Алексей Михайлович Фролов и советский писатель Николай Алексеевич Островский. Им приходится вести сложный диалог с Язоном - невидимым и неощутимым представителем поколения 63го тысячелетия. Сканируя их воспоминания, Язон постоянно ввергает их в квазиреальность прошлого, неотличимую от самого прошлого…

Как происходит ими постижение новой эпохи63го тысячелетия? Как они восстают против забывчивости поколения этой эпохи? Как находят в себе то, что ими было потеряно в прошлом?

Об этом и о многом другом читайте в заключительном пятом романе цикла «Там, за Квартирьерами» - «Бес в смысле».

Глава 2

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ РОМАНА

на сайте https://proza.ru/2021/09/21/1498