Айви не на лекции. Восточная академия

Глава 1

Проспала?!

Что может быть хуже, чем в первый же день опоздать?

Голова как чугунная, от подушки не оторвать, но я всё же пытаюсь освободиться от слишком тяжёлого одеяла, разлепить глаза и понять, есть ли у меня хоть какой-то шанс прийти сегодня на занятия. За прогулы, насколько я помню правила Восточной академии, отчисляют.

Сбоку мерещатся посторонние звуки.

Кофе бы глоток.

Одеяло поддаётся моим усилиям и сползает на пол.

— Встаю… Могла бы на первую лекцию и разбудить, Фыречка…

— Куда? — откуда-то сбоку раздаётся пропитанный насмешкой звонкий женский голос, незнакомый. — Вы, леди, все лекции пропустили. Не только первую, но и вторую, и третью, и десятую.

Откуда посторонние в моей спальне?!

Неужели за опоздание на занятия меня уже отчисляют?!

Я резко сажусь, пытаюсь найти взглядом свою собеседницу, но в глазах темнеет, и я заваливаюсь обратно на подушку. Во рту появляется неприятный металлический привкус, вместе с ним приходит слабость.

— Не преувеличивайте, — выдыхаю я.

— Количество ваших пропусков, леди, я приуменьшила, — возражает женщина.

Ну и пусть.

Прежде чем глаза закрылись, успеваю заметить самое важное: я не своей комнате, а в палате лечебного корпуса, и рядом со мной женщина в форме целительницы. Выходит, я не прогуливаю. Я отсутствую.

Меня касается магия, и становится легче.

— Как долго я здесь? Что со мной?

Помню, как во мне, обжигая изнутри, кипела сила, как я выбралась из астрала и как потеряла сознание на руках у Розена Эльдатта. Да, должно быть, это он принёс меня в лечебный корпус. Сколько я спала — день или даже два?

Целительница устало вздыхает:

— Восемь дней, леди. С возвращением… Признаться, ваши энергетические структуры были настолько повреждены, что я до сих пор не понимаю, как ваша душа удержалась в теле. Слава Многоликому!

Ха…

Раздаются шаги, затем приглушённый хлопок двери — целительница вышла.

Оставшись одна, прислушиваюсь к ощущениям — слабость, сонливость, а тело как неродное. Похоже я чувствовала себя лишь раз, когда только-только попала из родного мира в этот. Аккуратно приподнимаюсь. Сбоку мерещится мягкое медово-золотое сияние, и, повернув голову, я не понимаю, что вижу. Мои русо-рыжие волосы почему-то светятся, будто превратились в светодиодные волокна.

Какой же силы был энергетический шторм, что эффект до сих пор сохраняется? И как долго мне ходить с иллюминацией на голове?

Я осторожно сажусь. Целительница оборвала на корню мой порыв бежать на лекцию, но вставать-то она не запрещала, хотя идея не кажется такой уж хорошей, от смены положения начинает мутить.

Растереть виски подушечками больших пальцев помогает, я выдыхаю, собираюсь с мыслями. То, что я пропустила начало учёбы, не страшно — наверстаю. Конечно, жаль пропускать вводные лекции, но это не то, о чём следует переживать. Гораздо больше меня тревожит иное. Я не знаю, чем завершилось расследование, и едва ли узнаю, потому как развлекать меня новостями господин дознаватель точно не станет. Чарен? А с чего бы ему теперь, когда всё закончилось, навещать меня? И вообще, не он нёс меня в лечебный корпус.

— Зачем вы встали, леди?! — Целительница возвращается не одна, с ней старший лекарь и младший помощник.

— Я лишь села, — упрямо уточняю я. — Что с моими волосами?

Накручиваю прядь на палец. Волосы изменились не только внешне, на ощупь стали как жидкий шёлк.

— Вам следует быть аккуратнее, леди, быть бережной к себе.

Старший целитель проводит надо мной рукой.

— Мы сделали всё что могли, леди. До завтра вы останетесь под наблюдением. Также я даю вам освобождение от практики, скажем, ещё на неделю. Как часто приходить на осмотр, мы обговорим завтра. Отдыхайте, леди.

Младший помощник опускает на прикроватную тумбочку поднос с завтраком и, опасливо покосившись на мои светящиеся волосы, отходит подальше.

— Если почувствуете себя хуже, сразу же звоните в колокольчик.

Да…

Дождавшись, когда старший целитель закончит осмотр и все уйдут, переставляю поднос себе на колени. В пиале под крышкой густой фасолевый суп с кусочками мяса и завитками расплавленного сыра. Пахнет умопомрачительно, на вкус — ещё приятнее. Я не замечаю, как съедаю всё до капельки. Отставив пустую миску, вместо прилива сил ощущаю сытую сонливость и… уступаю ей, чтобы следующий раз проснуться то ли на закате, то ли вовсе на рассвете.

— Фыря? — зову я. — Фыречка?

За стеклом сумеречное марево. На долю мгновения мне кажется, что я вижу серый туман астрала, и по спине пробегает холодок. Встаю, торопливо подхожу к окну, убеждаюсь, что мне померещилось: никакого тумана, просто сумерки.

Нервы ни к чёрту…

Постояв у окна, замечаю, что постепенно становится светлее, а значит, всё-таки утро. Спать мне больше не хочется, наоборот, ко мне наконец вернулась бодрость. Я начинаю с лёгкой разминки. После недели неподвижного лежания осторожные движения — самое то. Час, наверное, я отмокаю в тёплой ванне, привожу себя в человеческий вид, конечно, насколько это возможно со светящимися волосами.

Уже кутаясь в полотенце, обнаруживаю, что у меня нет сменной одежды, есть только карнавальный костюм, в котором Розен меня и принёс в лечебный корпус. Ещё есть едва уловимо пахнущий больницей безразмерный халат, вполне годный, чтобы выйти из комнаты, хотя преподававшая мне этикет гувернантка высказала бы категорическое несогласие. Игнорирую колокольчик и выскальзываю в безлюдный коридор. Собственно, я не думаю, что встречу хоть кого-то, кроме лекарей, так что беспокоиться не о чем. Да и кто будет смотреть на халат, когда у меня на голове сияет иллюминация?

По обеим сторонам безликие двери, отличающиеся лишь номерами, за ними, очевидно, палаты. Где-то здесь до сих пор может быть Оливи, но искать я не буду, по крайней мере не сейчас.

Я приближаюсь к холлу и, услышав голоса, останавливаюсь. Говорят громко, не скрываясь, так что моё любопытство даже нельзя назвать попыткой подслушать. К тому же один из участников разговора мой дорогой лжебрат.

— Тимас, поймите меня правильно. Я искренне беспокоюсь об Айвери. В конце концов, именно я нашёл её в ту ночь.

Хм?

Ещё и Розен здесь?!

— И вы поймите меня правильно. Я ничего не скрываю. Меня не допустили к сестре и лишь повторили, что Айви медленно, но уверенно идёт на поправку.

Какая я, оказывается, популярная. Только Чарена не хватает.

Глава 2

Выходить и являть себя во всей светящейся красе не вижу смысла, дожидаюсь, когда голоса смолкнут, и только тогда выглядываю, пересекаю холл и подхожу к приоткрытой двери, за которой дежурная целительница вернулась к чтению книжки, зачем-то старательно обёрнутой в плотную бумагу. Хм, дамский роман или что-то ещё более занятное?

Я предупреждаю о себе стуком.

— Лорд Талло, я же… — начинает целительница, медленно поворачивая голову.

— Я леди Талло.

— Леди?! — смотрит она с растерянностью, откладывает книгу. — Зачем же вы не позвонили?

Пожав плечами, я накручиваю на палец прядь.

— Кроме новой причёски, меня больше ничего не беспокоит. — Ещё меня беспокоит отсутствие сменной одежды, в которой прилично дойти до жилого корпуса, но об этом мы поговорим позже.

— Головокружение? Слабость? Жар, озноб?

— Ничего подобного.

— В таком случае я предлагаю вам позавтракать и дождаться старшего лекаря, он будет где-то через полчаса.

Что же, предложение хорошее. Жаль только, что кофе в лечебном корпусе мне никто не предложит. Я оставляю целительницу наедине с её загадочной книжкой и через холл возвращаюсь в коридор. Буфет, надо полагать, дальше, за поворотом?

Отыскать его не составляет труда. Светлый зал с расставленными в шахматном порядке квадратами одиночных столиков встречает меня стерильной пустотой и жанровыми акварелями на стенах: на картинках одухотворённые целители спасают больных и раненых.

Где брать завтрак — непонятно. Впрочем, ответ находит меня сам. Из-за белой перегородки появляется парень с подносом в руках. На нём форма, но не целителя…

— Леди Талло, доброе утро! — лучезарно улыбается он. — Где вам будет удобно? А хотите, я накрою вам в вашей комнате?

— Доброе утро! Благодарю, но не стоит. — Выбираю столик у окна с видом на раскидистый шиповник.

Парень поднимает крышку с блюда.

— Простите, леди, но старший целитель оставил жёсткие рекомендации. Для вас куриный бульон с кусочками белого мяса и яйцом, а также чёрный чай. — Правее чайника парень, подмигнув, ставит розетку с засахаренными ягодами.

Я отвечаю с улыбкой:

— Какой строгий старший целитель. Надеюсь, он не урежет мои волосы так же, как урезал выбор блюд.

— По секрету, леди, — парень заговорщицки наклоняется к моему уху, — старший целитель до сих пор не знает, что делать. Случаи, когда из-за избытка магии волосы начинали светиться, описаны в книгах, но как избавиться от свечения — там ни слова. Я слышал, старший целитель даже своему учителю писал с просьбой о помощи.

— Вот как? — Видно, что парню до ужаса любопытно, и я оттягиваю одну из прядей, позволяя рассмотреть получше. Он глазеет как ребёнок на первый в своей жизни фейерверк.

Даже забавно.

— Простите, леди, — спохватывается парень, краснеет. — Приятного аппетита!

Оставшись в одиночестве, я делаю первый глоток чуть солоноватого бульона и задумываюсь. Нырнуть в астрал с магической иллюминацией на голове — всё равно что пригласить всех окрестных хищников на пир с собой в роли главного блюда. Если сияние и правда не убрать, мне что, бриться налысо?!

Я разламываю яйцо, вылавливаю янтарный желток.

Нечего себя накручивать сплошными «если», буду, как всегда, решать проблемы по мере их поступления. Прямо сейчас я завтракаю, любуюсь шиповником и кусочком голубого неба, и моя ближайшая проблема — это раздобыть сменную одежду.

Хотя… кто меня увидит в разгар лекций?

Расправившись с бульоном, я наливаю себе чашку чая, тянусь к розетке со сладостями и вдруг ощущаю под пальцами что-то неправильное. Чужая ладонь?! Резко обернувшись, обнаруживаю перед собой Чарена. Незаметно появившись, он успел переставить из-за соседнего столика стул, устроиться напротив и цапнуть шарик клюквы под сахарной корочкой.

— Ты через астрал прошёл?! — выпаливаю я вместо вежливого приветствия.

Почему я совершенно не почувствовала колебаний эфира?! Где моя чувствительность?! А могла я… утратить способность нырять в астрал?! Изнутри меня обдаёт ледяным испугом. Что угодно, только не беспомощность и беззащитность!

Чарен поднимает бровь.

— Прекрасная леди Айвери, доброе утро. Я безмерно рад видеть вас в добром здравии. — Он закидывает клюкву в рот и берёт следующую. — Ваша красота сегодня особенно сияет.

Издевается.

— Утро, Чарен, было добрым, пока ты не испортил мне настроение.

— В чём же я успел провиниться? — Он беззаботно хватает очередную ягоду.

Чёрный мундир в сочетании с ленивой расслабленностью, прищур тёмных глаз и самоуверенная насмешка, в которой искривлены чётко очерченные губы, — понимаю, почему Чарен мечта если не всех, то почти всех леди академии. Он воплощение харизмы и привлекательности. А в памяти почему-то всплывает, как я совсем недавно приставляла к его горлу нож и называла мальчиком, требовала ответов, а он держался так, будто в моих руках нет ничего серьёзнее булавки.

Отвернувшись к окну, возвращаю себе контроль над эмоциями. Срываться на Чарена из-за того, что испугалась потери чувствительности к колебаниям астрала, плохая идея. Наоборот, хорошо, что это вскрылось сейчас, в безопасности.

— В том, что пришёл к леди в лечебный корпус без подарка? — предполагаю я в шутку. Ничего лучше с ходу на ум не приходит.

— Ты у Фырьки заразилась?

— М-м-м? Я ещё её не видела, — признаюсь я в том, что меня тревожит.

Чарен фыркает.

— Вот уж у кого всё хорошо. Фыря решила, что в твоей комнате без тебя ей делать нечего, а в лечебном корпусе скучно. Она обосновалась у нас в Чёрной башне и теперь с каждого этажа берёт дань энергокристаллами.

Узнаю Фыречку!

Мне сразу становится легче. Даже потеря чувствительности уже не так пугает — я доверяю чутью питомицы.

— Так ты пришёл?..

— Через астрал, иначе дежурные целители не пропускают. К тебе каждое утро кто-нибудь с визитом: то твой брат, то подруга, то старшекурсник с твоего факультета. Лекари стеной стоят.

— Фиби тоже приходила? — Приятно узнать, что обо мне заботятся.

— Не каждый день.

— Какие новости? — меняю тему.

Однако Чарен на мою уловку не ведётся, он, посерьёзнев, внимательно всматривается в моё лицо, будто пытается прочитать мысли, и наконец спрашивает:

— Ты не почувствовала моё приближение, Айви?

Ответ очевиден.

Да, Чарен не враг, но мне очень не нравится, что он узнал о моей слабости.

Глава 3

— Мне пора, скоро лекция начнётся. — Он поднимается из-за столика, напоследок прихватывает оставшиеся в розетке ягоды и, отступив на шаг, уходит в астрал.

А я и в этот раз ничего не ощущаю, ни намёка на колебание эфира, хотя очевидно, что потревоженная энергия расходится кругами, как вода от брошенного в неё камня. Но как ни стараюсь почувствовать — тишина кромешная.

Выдохнув, возвращаюсь к завтраку, но тревога больше не отпускает, как я ни пытаюсь сосредоточиться на мелочах вроде горьковатого вкуса чая и покачивания листиков шиповника за окном.

Тишина давит.

Я постукиваю ногтями по столешнице, отбиваю ритм. По моим прикидкам прошло уже даже больше чем полчаса, так что самое время увидеть старшего целителя и выяснить, какого демона со мной происходит. Меня потряхивает всё сильнее, и чем быстрее я с ним встречусь, тем быстрее пойму свои пока что туманные перспективы…

Бессилие и неопределённость не просто злят, они бесят.

Я залпом допиваю остатки чая, поднимаюсь.

Полагаю, посуду относить не нужно? Не похоже, что в буфете самообслуживание.

Кабинета старшего целителя на первом этаже не нахожу, поднимаюсь на второй, оглядываюсь.

— Леди Талло? — окликает меня высоченный, под два метра, плечистый мужчина, очень похожий на этакого богатыря, способного железный лом завязать узлом. Одет мужчина не по форме: поверх светло-голубой рубашки накинута, но не застёгнута кожаная куртка. Может, преподаватель боёвки пришёл на осмотр или спросить о травме своего студента?

Но откуда он знает, кто я?

Хотя, очевидно, по волосам меня вся академия будет узнавать. Чему удивляться?

— Да, — киваю я. Как к нему обращаться?

— Рад вас видеть в добром здравии. Прошу, проходите.

Целитель?!

— Вчера я видела не вас.

— Да, леди Талло, когда вы очнулись, вас смотрел мой коллега, — мягко поясняет он и настойчиво повторяет приглашение.

Ладно…

Письменный стол огромный, под стать целителю-богатырю, занимает большую часть тесной комнаты, скорее подходящей какому-нибудь главному библиотекарю, чем лекарю: ни кушетки для осмотра пациентов, ни стеклянного шкафчика с пузырьками лекарств, зато вдоль стен тянутся стеллажи, сверху донизу забитые книгами. Даже под документы отведена всего одна полка, а всё остальное книги-книги-книги.

Я занимаю кресло для посетителей. Кажется, подо мной карандаш, но я решаю не обращать внимания. Целитель устраивается за столом, сцепляет пальцы в замок.

— Разговор у нас, леди Талло, к моему сожалению, будет трудным, — басит он с какой-то убаюкивающей интонацией. — Ваш случай очень особенный, первый в моей практике, и, буду откровенным, я чувствую себя неловко.

Он предлагает посочувствовать ему?

Ха!

Пора заканчивать с эмоциями.

— Первое, что меня волнует, господин целитель, это состояние моих энергетических структур. Я больше не чувствую колебаний энергии астрала.

— Это нормально, леди Талло. — Целитель внешне спокоен, только вот твёрдости в его басе я не слышу.

— Нормально?

— Я понял, простите. Я хотел говорить мягче, но вам нужна прямота, леди Талло.

— Да, прямота и конкретика, пожалуйста.

— В таком случае давайте начнём с базы. Если маг пропускает через себя больше энергии, чем способен выдержать, то его энергетические каналы повреждаются. Да, вы пропускали через себя не магию как таковую, а эфир, но принципиальной разницы нет, так что в этом смысле ваш случай совершенно обыденный.

— Хорошо…

— Уникальность вашего случая, леди, прежде всего в объёме энергии, которую вы провели. По всем моим расчётам вы должны были сгореть заживо. А вы не только не сгорели, но ещё и очнулись всего через несколько дней!

Хм? Прозвучало как претензия, нет? Может, мне лечь ещё пару годиков поспать ради его спокойствия, ага?

Я выдыхаю. Не время для раздражения.

— И всё же?

— Если говорить об обычных случаях, то пострадавшему магу назначается покой, «Восьмилепестковая вода» натощак утром и за полчаса до сна вечером, временный запрет на любые магические упражнения. Для вас будут те же рекомендации, леди Талло.

— Ничего не делать, пить лекарство и ждать?

— Именно, леди.

— Нырки в астрал тоже под запретом?

А как я буду нырять, если ничего не чувствую?

Отрицательно качнув головой, целитель только плечами пожимает:

— Увы, леди. Я не знаю, как на вас отразится погружение в астрал. Возможно, подействует благотворно, однако с куда большей вероятностью погружение скажется на вас негативно. На вашем месте я бы не рисковал проверять.

М-да…

Ясности не прибавилось.

— Так… я восстановлюсь?

— Не знаю, леди. Факт в том, что сейчас ваши энергоструктуры повреждены и требуют очень бережного отношения.

То есть я и помереть могу?

Прекрасная новость!

Замолчав, я откидываюсь на спинку кресла. Целитель тоже молчит, даёт мне время. От его сочувствующего взгляда хочется вскочить, стукнуть по столу кулаком, выбить ответы: мне… учиться жить без астрала? Мне снова собирать свою жизнь с нуля? Ненавижу неопределённость.

И мне страшно.

— Что вы мне скажете про волосы, господин целитель? Я рада сиять, но не в буквальном же смысле.

— Предположительно изменения необратимы. Сожалею.

— Вы имеете в виду, — я оттягиваю светящуюся прядку, накручиваю на палец завиток, — что волосы будут светиться, пока я их не срежу? Или… волосы вообще больше не отрастут? Не хотелось бы до конца своих дней прятать под париком лысину.

— Леди…

Он хоть что-нибудь хорошее мне скажет? Похоже, что нет.

— Да?

— Мой учитель обратился к нескольким наиболее достоверным источникам, в том числе и к «Цветным размышлениям» Арека Хокко.

— Более известного как Арек Безумный?

— Да, леди. Его прозвище…

— Не объясняйте. Я читала его «Как отдать призванному духу душу» в качестве практического руководства и получила блестящий результат. Для меня Арек Хокко недооценённый гений.

Приподнявшись из-за стола, целитель тянется к стеллажу, вынимает потрёпанный справочник и кладёт передо мной. На обложке анатомический рисунок, только вместо внутренних органов изображено густое кружево энергетических каналов.

— Знакомая картинка?

— Конечно, — киваю я.

Я больше практик, мои знания прикладные и бессистемные, надёрганные из самых разных книг, и в академию я пришла в том числе и за теорией, за фундаментом, за структурой.

Целитель раскрывает справочник и поворачивает ко мне.

На развороте тот же анатомический рисунок, только увеличенный, и энергетических линий на нём в сотню раз больше. От знакомых основных каналов отходят тончайшие нити, а от них ветвятся ещё более тонкие паутинки. Непрофильные книги от подобной детализации отказываются.

Перелистнув несколько страниц, целитель показывает следующую иллюстрацию.

— Это волос в разрезе, леди. Как вы видите, через него тоже проходит энергетический канал. Количество жизненной силы, которая протекает здесь, настолько ничтожно, что можно не принимать в расчёт. Однако энергетические каналы в ваших волосах под мощнейшим напором эфира… расширились. Обратно их не схлопнуть.

— И когда волосы будут отрастать…

— …энергоканалы всё равно останутся расширенными, — завершает целитель. — Опережая ваш вопрос, и в ресницах, и в бровях также есть энергоканалы. К счастью или к сожалению, их длины не хватило, расширения не произошло.

Ха…

Хоть в чём-то повезло.

— Фр-р-ряу?!

Глава 4

Прямо на открытый разворот справочника из астрала выныривает…

— Фыречка!

Моя хорошая!

Питомицу не узнать. К прежней хищной грации добавилась текучая подвижность ртути. Фырька стала крупнее раза в два, массивнее, шире. Псевдоматериальная шерсть больше не тает завитками серого дыма, а плотно прилегает к телу, лоснится. Когти более изогнутые, и по виду это стальные лезвия, а не когти. Мордочка тоже преобразилась: вытянулась, заострилась. Передо мной будто другое существо, разве что лысый хвост всё такой же длинный гибкий кнут.

И снова я ничего не почувствовала: ни приближения Фырь, ни колебаний эфира, когда она раздвинула границу между астралом и материальным миром.

— Мр-ря?

— Пока я отсыпалась, смотрю, ты похорошела и заматерела! Красавица! — Я протягиваю руку и осторожно касаюсь её спины. На ощупь, как и раньше, ничего общего с шерстью. Упругая, пружинистая, как гладь водного матраса.

— Фр-рь… — довольно откликается питомица и подставляет пузо. — Сш-ш…

Характер у неё не изменился.

Вроде бы…

— Леди?

Хотя для меня прошёл всего день, я безумно соскучилась! Продолжая гладить млеющую от ласки питомицу, я всё же поднимаю взгляд на целителя. Напряжённый, он отодвинулся к стене, насколько хватило пространства.

Почему он так на Фырьку реагирует? Аж побледнел.

— Мой призванный дух, — поясняю я, хотя это и так должно быть очевидно.

— Больше похоже на астральную хтонь.

Хм?

Однако.

Глазастый какой.

Тогда понятно, почему он напрягся: магу почти нечего противопоставить астральной хтони. Фыречке хватит нескольких секунд, чтобы атаковать и поглотить его энергетическое ядро, а ему ни щитом закрыться, ни отбиться, ни сбежать.

— Разве? Да, для духа Фырька выглядит необычно, согласна. — Улыбаясь, я продолжаю гладить питомицу, растянувшуюся чуть ли не во всю длину стола и радостно дрыгающую лапами.

До целителя ей дела нет, и обедать им она явно не собирается. По крайней мере прямо сейчас.

Урчит, чихает, весело повизгивает — дитё малое, а не матёрая хищница.

— Леди…

— Фырька милаха. Вас успокоит, если я скажу, что господин дознаватель лично угостил её энергокристаллом? — Надеюсь, его авторитета хватит и целитель не пойдёт делиться подозрениями с администрацией. Иначе… Фыречку разоблачат?

— Сегодня вы можете вернуться в жилой корпус, — продолжил целитель. — На осмотр приходите через три дня, но при малейшем ухудшении самочувствия не ждите, обращайтесь незамедлительно. Я назначаю вам «Восьмилепестковую воду» утром и вечером. На этом, полагаю, всё. А, никаких практических занятий, только теория. Преподаватели в курсе.

— Благодарю.

Я бы задала ещё пару вопросов, но чем быстрее я заберу Фырьку с его стола, тем лучше, так что я поднимаюсь.

Питомица привычно прыгает мне на плечи, только вот оказывается, что она прибавила не только в размере, но и в весе. Будто пудовая гиря на меня сваливается. Я не падаю только потому, что хватаюсь за спинку кресла.

— Леди?!

— Я в порядке, — заверяю целителя. — Фыречка, пока я спала, ты сколько кристаллов сгрызла? Прости, но верхом на мне ты больше не ездишь.

— Фр-рь. — Питомица разочарованно ворчит, зато спрыгивает с меня мигом и, как только я делаю шаг к двери, уходит в астрал.

— Всего доброго, — прощаюсь я с целителем.

Его взгляд… Он точно не поверил, что моя питомица — безобидный призванный дух, как пить дать — сдаст меня.

Ха, лучше бы я выбрала Северную академию! Училась бы спокойно…

Закрыв за собой дверь, оглядываюсь.

— Фырь? — окликаю я.

Ответа нет.

Неужели смылась по своим делам? Конечно, это вполне в её духе, но всё же я ожидала, что она составит мне компанию подольше. Впрочем, возможно она совсем рядом, а я не способна почувствовать.

Спускаюсь на первый этаж, возвращаюсь в палату и устало сажусь на край кровати. С одной стороны, тревога притихла, после разговора с целителем, после его заверений, что восстановление возможно, мне стало легче. С другой стороны, неопределённость продолжает нервировать.

Пожалуй, стоит почитать «Цветные размышления» Арека Безумного.

— Мр-р-ря?

Фырька появляется на кровати, выразительно принюхивается ко мне. Взгляд у питомицы обеспокоенный.

— Я больше не чувствую астрал, — объясняю ей.

— Мр-р-ря?!

— Совсем. Никак. Надеюсь, временно.

— У-у-у-у… — Она подходит ближе, пробует воздух рядом со мной. — У-у-у.

— Да, вот такое уруру.

Тяжело и очень по-человечески вздохнув, Фырька перетекает ко мне под бок и ободряюще бодает. Я глажу её, чешу под подбородком, и питомица от удовольствия зажмуривается, растекается как кисель, однако уши продолжают двигаться, будто живут собственной жизнью, и я могу быть уверена: никто не подберётся к нам незамеченным, разве что сам Многоликий дух.

Уютная воркотня питомицы успокаивает. В голове появляется что-то похожее на план: сосредоточиться на учёбе, через три дня прийти на осмотр, а оценить, есть ли улучшения, не раньше чем через неделю.

Фырька тонко улавливает перемену моего настроения, приоткрывает правый глаз.

— Спасибо, моя хорошая.

— У-у-у… — Она толкает меня носом, поднимается на лапы и, кажется, собирается уйти по своим делам.

Не так быстро!

— Стой-стой-стой! Фыречка, будь лапочкой, принеси мне платье? Неприлично в халате выходить.

Мгновение, я только моргнуть успеваю, питомица исчезает. Разрыв границы между астралом и материальной действительностью у меня под носом, и даже так я ничего не чувствую.

Остаётся лишь одно — ждать…

Проходит минут пять.

Питомица появляется на прикроватной тумбочке, сплёвывает мне под ноги комок одежды, похоже собранной по принципу «что с вешалки сдёрнулось и в пасти удержалось». Стилисткой Фырьке не быть: вместо платья она принесла две юбки, мой любимый белый укороченный жакет и шёлковую ночнушку.

— Мр-ру?

— Всё так. — Издали отсутствие на мне блузы будет незаметно. Надену жакет поверх больничной рубашки, и сойдёт. В конце концов, некому на меня смотреть, все на лекциях.

Оглянувшись на Фырьку, всё же спрашиваю:

— А Оливи?

— С-с-с…

— Не знаешь? Получается, ни в лечебном корпусе, ни в жилом её нет? — Надеюсь, Оливи жива.

Сложив лишнюю одежду вместе с маскарадным костюмом, я окидываю палату взглядом, убеждаюсь, что ничего не забыла. Фырька исчезла, и момент, когда она ушла в астрал, я опять упустила.

Что же, мне в отличие от неё предстоит топать ножками.

Выхожу в коридор и натыкаюсь на дежурную целительницу. Судя по поднятой руке и пальцам, сжатым в кулак, она собиралась постучаться.

— Леди Талло, так быстро? — удивляется она. — Леди, вас ждут в администрации.

— Когда? — Внутри всё обрывается. Я была недостаточно убедительна и чёртов богатырь уже сообщил о своих подозрениях?

— Прямо сейчас, — хмурится целительница. — Леди, вы побледнели! Хотите, я позову кого-нибудь, чтобы проводить вас в главный корпус? И одежда, не беспокойтесь, её доставят сегодня же! Я позову…

— Не стоит звать, — мягко останавливаю ее.

Ни падать в обморок, ни прятаться, оттягивая встречу, я не собираюсь.

Глава 5

Как свежо!

Небо ярко-голубое, без единого облачка, лёгкий ветерок приятно обвевает лицо, в воздухе едва уловимо пахнет цветами. С минуту я впитываю солнечное тепло, жду, не появится ли Фырька, но питомица либо решила, что я и без присмотра выживу, и утекла по своим фырячьим делам, либо наблюдает за мной из астрала не показываясь.

Я поворачиваю в сторону главного корпуса.

Видеть территорию будто оголившейся непривычно: исчезли праздничные гирлянды; маски и фигуры астральных сущностей убраны; на центральной площади разобраны дощатые возвышения. Ни следа недавнего веселья, кругом чистота, аккуратность.

От клумбы доносятся мерные щелчки ножниц садовника, занятого кустом гортензии. Я прохожу мимо, засматриваюсь на окна учебных корпусов — все на занятиях…

На ступеньках центрального корпуса притормаживаю. Куда именно мне идти? Целительница то ли забыла упомянуть, то ли сама не знала, в каком кабинете меня так срочно ждут. Впрочем, сориентироваться оказывается даже легче, чем я предполагала: на приоткрытой двери по левой стене холла висит табличка «Приёмная».

— Добрый день! Можно войти? — Я вспоминаю, что гувернантка учила меня не стучаться, и останавливаюсь в проёме.

— Здра… — Женщина за столом поднимает взгляд. — Здравствуйте, леди Талло!

Да, меня теперь сложно не узнать.

— Насколько я поняла, мне нужно уладить какие-то формальности? — уточняю я.

— Леди Талло, вас примет глава вашего факультета лорд Фароки!

Вот как?

Неприятный персонаж.

Зато отличить призванного духа от астральной хтони лорд точно не способен. Этому факту стоило бы радоваться, но меня зло берёт от одной мысли, во что он превратил Белый факультет.

Я поднимаюсь по лестнице и попадаю в светлый холл, украшенный портретами то ли известных магов, то ли преподавателей академии. Ни одного знакомого лица не вижу, подписей под портретами нет, и я иду дальше. Взгляд цепляется за жёлтый цветок-гигант в напольной кадке. Хм, я настолько не хочу видеть лорда, что цепляюсь за любую чепуху?

На очередной табличке знакомое мне имя: леди Бавур ведёт практикум по взаимодействию с призванным духом.

Неожиданно дверь открывается, однако выходит отнюдь не леди.

— Лорд Фароки, — здороваюсь я.

Вблизи глава факультета кажется ещё более грузным и уставшим, чем я запомнила его во время приветственного слова. Отёчное лицо изрезано морщинами, а седые пряди лезут в глаза, словно он забыл подстричься.

— Леди Талло… Не ожидал, что вы теперь выглядите… столь сияюще. — Кашлянув, лорд Фароки поправляет монокль. — Простите.

— Да, я тоже была удивлена, когда увидела изменения.

— Как вы себя чувствуете, леди? Здесь не лучшее место для долгого разговора. — Он жестом приглашает меня вперёд.

Его кабинет почти в самом конце коридора, и первое, что бросается мне в глаза, — застеклённые стеллажи. Вместо книг или папок с документами пространство от пола до потолка занято пёстрой коллекцией чайных сервизов, на отдельной полке в стеклянных банках чаи и чайные смеси.

Кипы бумаг брошены у рабочего стола прямо на пол, а ещё остро пахнет целебными эликсирами, в три ряда выстроенными на тумбочке.

Пройдя к рабочему столу, лорд Фароки оседает в кресло и с заметным облегчением откидывается на спинку.

— Чудовищное начало семестра… — вздыхает он, пока я устраиваюсь на стуле. — На моей памяти подобного ещё не случалось. Как вы себя чувствуете, студентка Талло?

— Бла… — Я замолкаю, потому что не похоже, что ответ действительно нужен.

Смежив веки, лорд продолжает говорить:

— Я настоятельно предлагаю вам взять хороший отпуск и вернуться на факультет не раньше чем в следующем году. — У меня внутри всё обрывается, а лорд с некоторым замешательством поворачивается к беспорядочным кипам на полу. — Документы уже готовы, вам нужно только подписать.

Нет, категорически нет!

Я вскакиваю, сжимаю кулаки. Правильно я не ожидала ничего хорошего!

Лорд оборачивается, смотрит с недоумением. Ждал, что я обрадуюсь? Ха…

— Лорд Фароки, благодарю вас за заботу, — от ругательств удерживаюсь с трудом, — но я откажусь. Терять год слишком огорчительно, а чувствую я себя, как обычно, изумительно.

— Целители не смогли объяснить, что именно с вами случилось. Утверждать, что вы в порядке, на мой взгляд, легкомысленно, студентка.

Даже видя, что я против, он хочет вытурить меня?

Не так просто, лорд Фароки!

— Я всего лишь пропустила через свою энергетическую структуру слишком много эфира. В последний день Фестиваля магии я получила следующую ступень посвящения.

— Но зачем?! — Впервые живая реакция. — Одной ступени более чем достаточно. — Лорд смотрит на меня с непониманием, делает свои какие-то умозаключения, морщится. — Боюсь, вы настроены слишком романтично, студентка. Учёба на Белом факультете — всего лишь дань старой традиции. Необходимость рисковать жизнью, ныряя в астрал, осталась в далёком неспокойном прошлом. Сейчас, слава Многоликому, другое время.

Отчасти соглашусь: авантюризма во мне хватает с избытком.

— Лорд Фароки, магия для меня закрыта. Я предпочту стать ныряльщицей, чем никем.

Только что я назвала главу своего факультета ничтожеством? Какая я молодец…

Лорд кривится, как от глотка лимонного сока, трёт переносицу:

— Что же, отправить вас в отпуск против вашего желания я, к сожалению, не в силах. Студентка, у вас есть ко мне ещё какие-то вопросы?

— Нет, лорд.

— Хорошо, больше вас не задерживаю. Учитесь, студентка.

Он зол? И как мне аукнется моя говорливость? Впрочем, главное — продолжение учёбы — я отстояла.

Я прощаюсь, получаю в ответ сухой кивок и выхожу.

Уже в коридоре, когда я закрываю за собой дверь, лорд Фароки меня окликает:

— Леди Талло, должен сказать, мой хороший друг рассуждал точь-в-точь как вы. Молодые мы были, горячие. Мне тогда только предстояло пройти первую ступень посвящения, Серхо же уже окончил второй курс. Я хорошо помню то лето… Серхо нырнул, через час вернулся с воплощённым светом. На следующий день он снова нырнул и… больше не вернулся. Мальчишка мог жить, как вы выразились, никем, но он погиб ныряльщиком. Подумайте на досуге, леди.

Дверная ручка выскальзывает у меня из пальцев, створка захлопывается.

М-да…

Едва ли лорду нужны мои соболезнования.

Тем более ему не нужно моё зазнайское мнение: ныряльщиков губит не туман, а самомнение. Да, можно встретить астральную тварь, можно попасть в водоворот эфира, но это редкость, а вот переоценить свои силы, нырнуть в одиночку и заблудиться — обычная история, особенно для начинающих.

Цветущая аллея уводит меня от главного здания, я огибаю библиотеку, прохожу мимо учебных корпусов. Под ногами шуршит цветная галька, в кустах щебечут мелкие птицы. Я задумчиво пинаю мыском камешек.

— Мря-а-а?

— Фыречка!

Я снова не заметила её возвращения. Питомица окликнула меня с боковой дорожки и всем своим видом показывает, чтобы я последовала за ней.

Глава 6

— Сес-с! — торопит меня Фырь.

Я послушно прибавляю шагу, и мы сворачиваем на совсем уж узкую тропинку, стиснутую между запущенной разросшейся клумбой с одной стороны и кряжистыми кустарниками с другой, а через десяток метров тропинка обрывается, и мы упираемся в живую стену плотно переплетённых тонких стволов, скорее даже одеревеневших воздушных корней, как бывает у тропических фикусов.

— Зачем ты меня сюда привела?

— Ша-а… — Фырька пробирается вдоль преграды и показывает мне уцелевшее между ветками естественное «окно».

— Я в него не пролезу.

— Шес-с-с! — ругается Фырь на мою непонятливость.

Я заглядываю.

Неожиданно…

Вид открывается на площадку для занятий студентов Чёрного факультета. Преимущественно парни, в чёрных форменных штанах и обнажённые по пояс, и пяток девушек, тоже в чёрной форме, но скрывающей от взгляда гораздо больше.

— Никогда бы не подумала, что ты ценительница подобных зрелищ. Однако, Фыречка, ты умеешь удивлять.

— Мряу.

Посмотреть действительно есть на что. Разминка явно в самом начале. Парни и девушки, как на подбор спортивные и подтянутые, выполняют круговые движения плечами, отчего на открытых спинах прорисовывается мышечный рельеф. Студенты переходят к наклонам.

Вот на кого бы я не отказалась посмотреть, так это на Чарена. Ха, о чём я?

Питомица довольно щурится и тихо урчит. Зачем она привела меня смотреть за чужими упражнениями, я так и не понимаю. Что же, если ей нравится, то пожалуйста, а у меня на остаток дня есть дела.

На мой немой вопрос Фырь не отвечает, и я разворачиваюсь, чтобы уйти.

И чуть ли не носом утыкаюсь в расшитый лацкан камзола.

Передо мной, скрестив руки, стоит тренер группы. Когда именно он исчез с площадки и появился за моей спиной, я упустила.

Фырька, зараза предательская, даже не чихнула предупредить…

— Любите подсматривать, студентка?

— Фр-ру-у-у… — удивляется Фырь. «А кто не любит?»

— Время от времени получаю от подсматривания удовольствие, когда-то пользу, но говорить о моей любви к этому занятию будет значительным преувеличением.

Отпираться всё равно бессмысленно.

— Мряу!

— Восхитительная наглость. — В отличие от меня тренер явно понимает, что именно сказала Фырь, и отвечает именно ей.

— Простите?

— Студентка, мне очевидно, что вы ныряльщица, но вы не почувствовали, как я прошёл через астрал мимо вас. Полагаю, вам нужна помощь?

— С-с-с! — поддакивает Фырь.

Так вот зачем мы здесь…

Какая, оказывается, умница у меня питомица.

— Вы можете мне помочь?! — Я реагирую излишне эмоционально.

— Сейчас у меня занятие, студентка Талло. — Тренер кидает взгляд мне за плечо. — Но вам повезло, после у меня будет перерыв, так что приходите в сто второй кабинет. И не опаздывайте.

Шагнув прямо на меня, тренер исчезает в астрале, и я слышу, как уже на площадке он зычно командует поворот направо, бег трусцой десять кругов.

— Фыречка…

— Мряу! — Питомица прогибается в спине, тянется, оставляет на толстой ветке следы когтей и, глянув напоследок так, как заботливый благодетель смотрит на проблемного, но любимого подопечного, снова усвистывает в неизвестность.

Однако…

Оставшись в одиночестве, я несколько раз проговариваю про себя номер кабинета, чтобы запомнить и точно не ошибиться.

Топот приближается.

Если не отползу быстро и по-тихому, студенты тоже меня заметят. Прославиться на всю академию тем, что подглядывала…

Я выбираюсь из кустов обратно на дорожку, отряхиваю подол.

Думаю, занятие закончится не раньше чем через час? Времени достаточно, чтобы дойти туда, куда я изначально шла, — в жилой корпус Белого факультета. Хотя бы заменю выданную мне Фырькой ночнушку на блузу… Вытаскиваю из волос застрявший в светящихся прядях листик, отбрасываю его. Мне направо? По-моему, да.

По пути никого не встречаю. В холле жилого корпуса тоже.

Поднявшись на второй этаж, я прикладываю кольцо-печатку к округлой выемке рядом с дверной ручкой, и замок открывается.

За время моего отсутствия в комнате кое-что изменилось. На тумбочке при входе появились конверты с письмами. Верхнее — от леди Талло. На столе высится стопка доставленных из библиотеки учебников, лежат какие-то листы. А вот в спальне беспорядок. Добывая мне одежду, Фырька раскидала вещи, да и до сегодняшнего дня она явно хозяйничала. Заглянув в гардероб, я даже начинаю подозревать, что часть вещей она потаскала и где-то свила себе из них гнездо. Не иначе как в Чёрной башне. И ведь не отругать — надо спасибо сказать за знакомство с тренером. Впору пугаться, насколько по-человечески Фырь начала мыслить.

Письма ждали и подождут ещё немного.

Я останавливаюсь перед зеркалом. Слов нет… На голове иллюминация, каждый волосок как светодиодная ниточка, вокруг головы мягко переливается красочное сияние. Смотреть на себя такую очень непривычно, странно, но в то же время у меня нет ощущения, что я в парике, волосы воспринимаются естественными. Даже прядь накручиваю на палец, оттягиваю, чтобы рассмотреть. Палитре любой художник позавидует.

Что же, выгляжу я эффектно и незамеченной точно не останусь, разве что чалму на голову накручу, но тогда я буду выглядеть не блистательно, а глупо, так что предпочту сиять.

Сменив ночнушку на блузу, достаю из ящика комода банку с кофе. Как раз успею за чашечкой эспрессо разобрать бумаги, но тут же осознаю свою ошибку и с сожалением кладу банку обратно в ящик — лишившись возможности обращаться к рунам, я не смогу нагреть воду в джезве! Ха, я осталась не только без астрала, но и без кофе.

Обидно, чёрт побери!

Возвращаюсь к столу.

Кроме стопки учебников, мне доставили список предстоящих зачётов и экзаменов, перечень предметов и рекомендованной литературы по ним, расписание, согласно которому завтра меня ждут «Мёртвые рунические алфавиты», затем две лекции подряд, одна по древней истории и вторая «Введение в рунологию». Четвёртым предметом стоит «Естествознание», а пятым будет практикум по руническим алфавитам.

Теперь письма: три от леди Талло, два от лорда Талло и ещё одно подозрительно пожёванное, на конверте ни адресов, ни адресанта, только размашисто и небрежно, словно писавший очень торопился, выведено моё имя.

Именно с него я и начинаю.

Глава 7

«Айви, ты должна знать, что Дэн и Ви пропали, ты была права насчёт Марко. Прости меня. Если сможешь, помоги и вытащи меня отсюда».

Буквы скачут под разным наклоном, слова налезают друг на друга, встают дыбом, слипаются в трудночитаемую вязь.

Я и без лихого, похожего на зигзаг росчерка узнаю угловатый почерк Лорен.

Подруга знала о моей мечте учиться в Восточной академии, но деталями плана я с ней не делилась, ни с кем не делилась, и сейчас у меня нет ни малейших идей, как именно записка попала в комнату. Очевидно, что не по почте. Покрутив конверт, ответа на свои вопросы я не нахожу. По спине пробегает неприятный холодок дурного предчувствия. Раз моё трущобное прошлое догнало меня, продолжать думать, что я в безопасности, будет большой ошибкой.

Что касается Лорен, то при всём моём желании прямо сейчас я ничем не могу ей помочь. Я даже не представляю, где она.

Я до крови прикусываю губу, зажмуриваюсь.

И беру следующее письмо, заставляю себя сосредоточиться, продраться через красивые, но бесполезные словесные кружева: лорд и леди Талло мне сопереживают, желают скорейшего выздоровления. Написано ровно столько, сколько требуют правила хорошего тона, и ни буквы больше.

Я сплетаю ответное кружево, такое же вежливое и бессмысленное, запечатываю письма в конверты и в поисках коменданта спускаюсь на первый этаж.

— Это невозможно! — с лестницы слышен громкий женский голос. — Сколько ещё раз нам убирать это непотребство?!

— Я понимаю…

— Если так продолжится, то мы изведём годовой запас чистящих средств за какой-то месяц!

Посреди холла взвинченная особа в серо-синем платье и с волосами, собранными в рыхлый пучок, бурно жестикулирует, отчего пара металлических шпилек всё же вылетает из причёски и со звоном падает на мраморный пол. Судя по теме разговора, эта особа кто-то вроде экономки?

Я притормаживаю: выступление рассчитано на единственного зрителя, и это не я.

Момент откровенно неудачный: хмурый комендант обнимает толстую папку с бумагами, он явно пойман на полпути то ли от кабинета, то ли, наоборот, к кабинету. По выражению его лица видно, что терпение он вот-вот потеряет.

— Студентка Талло? — Заметив меня, комендант жестом показывает экономке прервать поток жалоб. — Простите за шум. Чем могу помочь?

Взмахиваю конвертами:

— Я лишь хотела уточнить: как я могу написать домой?

До сих пор я особо не задумывалась, как именно в академии работает почтовая связь, а ведь вопрос хороший: кругом горы и непроходимые леса, добраться до цивилизации можно исключительно поездом, идущим через астральный туннель. Как часто он ходит? Мне известно лишь про два дня в году.

Комендант пожимает плечами:

— Лучше обратиться к администрации, студентка Талло, потому что в моих полномочиях отправить ваши письма только вместе с остальной корреспонденцией, и это будет не раньше конца недели.

Меня устраивает, всё равно ни лжепапочка, ни его супруга по-настоящему за меня не переживают, так что несколько дней роли не сыграют.

— О, тогда я вас побеспокою, господин комендант, — улыбаюсь я.

— Что вы, студентка, это моя работа.

Он, мне кажется, удивляется, но конверты забирает и, воспользовавшись шансом, ныряет в кабинет, захлопывает за собой дверь. Я встречаюсь взглядом с экономкой, вежливо киваю ей и на всякий случай тоже ретируюсь, тем более уже пора двигаться в сторону учебного корпуса Чёрного факультета.

Аллеи и дорожки всё такие же безлюдные, цветная галька шуршит под ногами, солнце припекает макушку. Погода летняя, так почему проблемы нарастают как снежный ком?

В здание я вхожу беспрепятственно. Подспудно ожидаю, что интерьер будет мрачным, даже торжественно-траурным, однако меня встречает светлый зал, на дальней стене от пола до потолка яркая фреска, на которой закружившиеся в пляске астральные духи прорисованы настолько сочно и реалистично, что кажется, будто на стене огромный экран с фильмом, замершим на паузе. Изображены хтони, мелкие твари, бесформенные тени, а вот главного, образа Многоликого, почему-то нет.

Занятия ещё идут, и мои шаги слышны на весь коридор. Я будто в королевской резиденции заблудилась: стены облицованы плитами розовато-бежевого и медово-персикового мрамора, на полу геометрический рисунок, а вот двери в учебные залы скорее не дворцовые, а замковые, тяжёлые, толстые и испещрённые рунической вязью.

Разобравшись с принципом нумерации, поднимаюсь на этаж и вскоре нахожу заветный сто второй кабинет, от окна четвёртый справа.

Я пришла немного раньше, но это как раз хорошо — тренер ясно сказал не опаздывать. У меня в запасе минут десять, наверное? Я прислоняюсь к стене и, чтобы попусту не изображать столб, делаю вдох, а на долгом выдохе соскальзываю в медитацию. Ощутить колебания астрала мне по-прежнему не удаётся. Сосредотачиваюсь на своём энергетическом ядре, хочу уловить течение энергии по каналам, но и это мне не удаётся.

Из медитации возвращаюсь, когда слышу первые хлопки дверей.

В коридоре становится шумно, тесно и черно из-за одинаковых мундиров. В своём белоснежном жакете я как белая ворона. Даже не знаю, чем я больше выделяюсь: светящимися волосами или одеждой.

Взгляды недоуменные, настороженные, враждебные.

На меня косятся, но вроде бы не трогают.

Забавно, но чувство то же, что я давным-давно испытала, когда в трущобах забрела в район, в который забредать не следовало, тогда на меня смотрели так же настороженно и одновременно с угрозой. Что же, здесь, по крайней мере, меня не попытаются убить. Кстати, в Уставе ни слова о том, что нельзя бывать в корпусах чужих факультетов. Формально я ничего не нарушаю, а вот есть ли негласный запрет, не знаю.

Расходиться по своим делам никто не торопится, наоборот, чёрное полукольцо становится плотнее.

Вперёд шагает рослая девица, на голову выше меня.

— Белая, ты заблудилась. — Тон ледяной, пропитанный морозной злостью.

Откуда столько неприязни? Её Фырька покусала или обокрала? Я никогда не слышала о межфакультетских тёрках в Восточной академии.

Объяснять, что я здесь по приглашению, точно не стоит, примут за оправдание и слабость.

— Отнюдь, дорогая. Я пришла похвастаться новым цветом волос. — Я накручиваю на палец светящийся локон, улыбаюсь ей в лицо. Это единственное, что приходит мне на ум.

Девица отступает на шаг, а в следующее мгновение я получаю незримый толчок в грудь, и меня откидывает к стене. Не сильно, но неприятно. А самое неприятное, что удержать равновесие не получается, и я оказываюсь сидящей на полу.

Она меня эфиром приложила!

— «Белая», твои волосы такая же бутафория, как весь твой факультет? Ты правда решила, что краска кого-то обманет? А хочешь, я помогу тебе нырнуть в астрал? Хоть узнаешь, как он выглядит. Как по мне, «белым» пора перестать позорить память настоящих ныряльщиков и исчезнуть.

— Сколько слов. — Я поднимаюсь на ноги. — Обычно самые говорливые оказываются самыми бездарными. Я уйду, конечно же. Однако не сейчас, а тогда, когда сама решу.

Девица прищуривается.

Глава 8

Мне не нравится многообещающий взгляд, которым она задумчиво окидывает меня с головы до ног. Явно на ум ей пришла какая-то гадость. Девица театрально щёлкает пальцами, отчего в воздухе болотно-зелёным светом загорается довольно сложная руна: три витые загогулины перечёркнуты парой косых штрихов и увенчаны жирной точкой.

Фырька, как назло, где-то бродит. Или ехидно наблюдает со стороны. И она права: если я не способна защитить себя, чего я стою?

Перешёптывания вокруг нас всё громче.

— Кажется, ты даже не способна понять смысл моего действия, «белая»?

— Смысл? — рассеянно переспрашиваю я.

Руна мне смутно знакома, символ, уверена, попадался в каком-то из алфавитных списков, но с ходу вспомнить значение не получается. В одном уверена: руна не боевая и не целительная. Что-то вспомогательное? Какая-то связка, например?

— «Белая», ты намекнула на мою бездарность, и я чувствую себя оскорблённой. — Девица расплывается в широкой улыбке и завершает: — Я вызываю тебя на руническую дуэль.

Ещё один звонкий щелчок пальцами — и зелёный свет вроде бы просто гаснет, но в то же мгновение нечто тёплое щекотно касается тыльной стороны левой ладони. Я поднимаю руку к лицу. Символ теперь у меня на коже, как татуировка. Ни на что не рассчитывая, пробую потереть одну из линий. Естественно, рисунок не стирается.

Краем глаза замечаю движение, студенты расступаются.

— Студентка Талло, без приключений вы не можете? — Тренер распахивает дверь кабинета и жестом показывает мне пройти первой.

Я пожимаю плечами:

— В дуэлях я ещё не участвовала.

Просторный кабинет полупустой и вовсе производит впечатление дамского: легковесный письменный стол на изящных ножках развёрнут боком к окну, обрамлённому застеклёнными непрозрачным стеклом полками, чуть в стороне в напольной вазе пышный букет бело-кремовых лилий, а больше нет ничего.

Дверь за спиной захлопывается, отрезает кабинет от многоголосия коридора.

Тренер появляется справа на расстоянии вытянутой руки. Ковровое покрытие заглушило звук его шагов, и я неприязненно передёргиваю плечами — не люблю пространства, напоминающие ловушку.

— Лорд…

— Ошибка, студентка Талло. Я не лорд, ментор. — Он проходит за преподавательский стол, садится. — Ментор Терн Ларх. Итак, рассказывайте.

— Я больше не чувствую колебаний энергии, у меня не получается нырнуть в астрал, даже руны не откликаются, — перечисляю я.

Незримая сила задевает меня за плечо, раздувает волосы. Я замолкаю, настороженно прислушиваясь. В отличие от девицы ментор не стал атаковать, поток энергии проходит близко, но мимо. Эфиром как ветром обдуло.

Ментор задумывается, гладит подбородок.

Чувствую себя даже не подопытной, а ребусом. Впрочем, если он решит задачку, готова быть и ребусом.

Наконец он выныривает из своих размышлений и фокусирует взгляд на мне:

— Студентка, как вы могли догадаться, в основном я занимаюсь физической подготовкой студентов Чёрного факультета, и я не целитель, тем более не энергоцелитель. Должен предупредить, что, возможно, самое лучшее, что вы можете сделать, это следовать рекомендациям лекарей и ждать естественного восстановления. Скажу прямо: как преподаватель я обязан отослать вас.

— А как исследователь-экспериментатор? — хмыкаю я. Ему же интересно разобраться, правда?

— В точку! — кивает он. — У меня есть некая догадка, и проверить её на вас… большая удача и большой риск, причём я рискую только своим местом в академии и репутацией.

— Я же рискую жизнью, — заканчиваю я его мысль.

— Вы понимаете на лету, студентка.

— Я готова, ментор Ларх.

Не слепо кидаться в омут с головой, а выслушать, подумать… Пусть я не сильна в теории, но кое-что понимаю. Я буду предельно осторожной.

— Вы чувствуете себя слепой? — Ментор наклоняет голову к плечу и снова водит пальцами по подбородку.

Странный вопрос. Пожалуй, сравнение удачное.

— Да, можно и так сказать.

— А что, если всё наоборот? Что, если вы прозрели? — Он даёт мне осознать бредовость его догадки и невозмутимо продолжает: — Представьте, что до сих пор вы жили в темноте. Вы различали в окружающем пространстве тёмно-серые и чёрные тона, видели силуэты людей, предметов. Вы искренне считали мир контурным. И вот впервые вы встретили рассвет. Теперь вместо тёмной мути вы видите яркие краски. Ничего удивительного, что вы не можете соотнести их с привычными образами.

— В вашем описании я вижу цвета вместо чёрных силуэтов, но проблема в том, что я вообще ничего не вижу.

— Как насчёт другой аналогии? Погружение в астрал часто сравнивают с погружением в толщу воды, а потоки энергии — с подводными течениями.

— Да?

— Вспомните, как бы вы раньше, например, ударили меня? Предположу, что вы бы, образно выражаясь, зачерпнули энергию и направили в меня.

Описание не совсем точное, но годится.

— Да…

— Я предлагаю вам повторить ровно то, что вы делали, студентка, но не с начала, а с момента, как будто энергия уже у вас. Считайте, что вы только что зачерпнули пригоршню эфира. Направьте его на меня.

Звучит неубедительно, зато вреда точно не будет: посылать в ментора воображаемые потоки я могу, пока ему не надоест. Я честно проделываю то, что он сказал: концентрируюсь, как если бы действительно чувствовала эфир, с полной самоотдачей вкладываюсь в движение, взмахиваю рукой.

Даже один волосок не должен был дрогнуть на его голове.

Однако…

Письменный стол опрокидывается, впечатывается в окно и застеклённые полки. На пол и голову ментора обрушиваются крупные и мелкие осколки, а стол, не удержавшись в оконном проёме, выпадает на улицу.

Чёрт.

— Ментор?

— Я в порядке, — откликается он из угла, куда его смело вместе со стулом. Вид у него оглушённый, не защищённая одеждой кожа сплошь в порезах. Он проводит ладонью по лицу, отчего оно становится сплошь в кровавых разводах.

— Не похоже.

Цепляясь за стену, ментор кое-как поднимается, оставляя красные отпечатки ладоней.

Досталось ему сильно, и это при том, что основной удар пришёлся на стол. Я пытаюсь сообразить, что правильнее: ждать его указаний, бежать за целителями или помочь ментору дойти до лечебного корпуса?

Через силу, но он улыбается:

— Забавно. Думал, рискую репутацией, получил за легкомыслие по мозгам. Плохой из меня исследователь, не зря меня… — Он не договаривает, болезненно морщится, трогая затылок.

Дверь в кабинет распахивается.

— Что здесь…

Я оглядываюсь. В проёме застыли двое преподавателей.

Должно быть, сцена выглядит так, будто я пыталась совершить расправу. К моему ужасу, ментор Ларх медленно сползает по стене обратно на пол и теряет сознание.

Глава 9

Оба преподавателя бросаются к нему, проверяют пульс, дыхание.

— Студентка, что здесь произошло?!

— Студентка обрушила на ментора Ларха мощнейший энергопоток, — отвечает новоприбывший преподаватель, влёт считав из астрала следы моего удара.

Мне остаётся только кивнуть, подтверждая его слова. Самое поганое в моей ситуации, что мощный поток наверняка уничтожил борозды от тех слабых ручейков, которыми прежде ментор направлял энергию в мою сторону. Ментор, он ведь… жив? Пальцы, кажется, подрагивают.

В кабинет врывается юная особа, одетая вроде бы в форму целительницы, но почему-то с чёрной накидкой поверх платья. С ходу окутывает ментора коконом поддерживающей жизнь магии, прислушивается к отклику и выверенными движениями, будто дирижируя светло-зелёным сиянием, начинает само лечение.

Уверена, ментор в надёжных руках. Не сегодня, так завтра будет как новенький. Я выдыхаю и краем глаза замечаю, что тот самый преподаватель, который прочитал следы в эфире, не только по-прежнему стоит рядом со мной, но и уделяет мне гораздо больше внимания, чем потерявшему сознание ментору.

Поймав мой взгляд, преподаватель спокойно и даже как-то буднично спрашивает:

— Студентка, за что вы пытались убить Терна Ларха?

Серьёзно? Меня уже в преступницы записали? Или всё же это такая попытка подловить меня и спровоцировать на признание?

— Это несчастный случай. — Если внимательно посмотреть, то станет очевидно, что ментора зацепило краем, основной удар пришёлся в стол и окно.

— Терн Ларх очнётся. — Голос преподавателя становится вкрадчивым.

— Очнётся и подтвердит, что это был несчастный случай, — твёрдо повторяю я, но после секундного колебания признаю: — Ещё было нарушение техники безопасности.

И ментор хорош, предложив себя в качестве мишени, и я хороша: не верила, что у меня получится, и повелась, вместо того чтобы ударить в стену.

— Вот как.

Не верит?

— Если бы я покушалась на жизнь ментора, он был бы мёртв. — Раздражение всё же слетает с языка.

— Убедительно, студентка. Послушаем, что скажет ментор. Мисс Верин, обнадёжите нас?

— Я бы рада, но мои таланты не позволяют вырастить отсутствующие в голове мозги, а пустую голову сколько ни лупи, ничего ей не будет.

Целительница резко сводит руки перед собой, одновременно с её движением кокон сжимается, повторяет контуры тела и сквозь одежду начинает медленно впитываться в кожу. Сияние ещё держится, когда ментор открывает глаза, обводит помещение мутным взглядом, замечает меня и тут же неуклюжим взмахом руки показывает мне подойти:

— Студентка, сейчас продолжим.

— Говорю же, ума нет. — Целительница звонким шлепком заставляет его опустить руку, а затем окутывает новой порцией магии, теперь не светло-зелёной, а насыщенно-изумрудной, с вкраплениями золотистых блёсток.

— Мисс Верин? Вы видели, что у нас получилось?!

Я окончательно успокаиваюсь.

— Студентка, — негромко окликает меня преподаватель, — а это у вас ручная хтонь?

— Да…

— Что же, тогда всё ясно. Терн Ларх своеобразный человек, студентка. На моей памяти он четыре раза чуть не убился, пытаясь на собственной шкуре проверить весьма сомнительные рекомендации, найденные им в одном из старых фолиантов. Ваше состояние весьма необычно, и, вероятно, Терн решил, что вы будете ему полезны. Прежде чем продолжать эксперименты, подумайте о своей безопасности.

— Я буду внимательна, — обещаю я.

Ментору помогают подняться, поддерживают его под руки с обеих сторон и вместе с ним и целительницей исчезают в астрале, я остаюсь в компании преподавателя. Он обводит взглядом кабинет и жестом приглашает меня на выход.

— Студентка Талло, когда вы успели?

— Простите?

Он кивком указывает на «татуировку» вызова на моей руке.

— Около получаса назад? — прикидываю я.

— Находить неприятности вы умеете… — Он закрывает дверь в кабинет снаружи и тоже исчезает в астрале.

Коридор, на моё счастье, пуст. Видимо, перерыв закончился, а ураган в астрале для «чёрных» не повод покидать занятия.

Получается, ментор Ларх был прав? Но я не понимаю, как у меня могло получиться. Я же прислушивалась к себе, к ощущениям, к своему ядру, к энергетическим каналам, к астралу! Ни-че-го. Я, как и сказал ментор, ударила воображаемым эфиром. Почему он вдруг оказался вполне реальным?

Так, а руны я смогу призвать?

Я воровато оглядываюсь и… прислушиваюсь к остаткам здравого смысла, тонущего в предвкушении победы. Устраивать разгром коридора точно не следует, и вообще, лучше бы за мной кто-то присмотрел. С Чареном поговорить?

А ещё хорошо бы узнать, как себя чувствует ментор Ларх…

В холле я ненадолго задерживаюсь перед фреской, собираюсь с мыслями. Целители мне ничего не скажут, так что нет смысла приходить к ним с вопросами, зато есть смысл свериться с расписанием Чёрного факультета. В зале, смежном с холлом, висит внушительная таблица, я нахожу ячейку с интригующим практикумом «Призыв клинка». Помню, как в руках Чарена невесть откуда появилось призрачное оружие с руной на рукояти. Практика с подобного рода кинжалами должна проходить в специальном помещении. Остаётся понять, сколько таких помещений на Чёрном факультете и есть ли сейчас хоть один свободный. Даже два? Да уж, Чёрный факультет живёт богато.

Спустившись на подземный этаж, я с интересом рассматриваю выложенные то ли стекляшками, то ли светящимися изнутри разноцветными камнями стены, пол и своды. Я прикасаюсь к мозаике. Фрагменты отличаются не только цветами: красные горячие, синие ледяные, жёлтые тёплые, а зелёные, наоборот, прохладные. Думаю, не ошибусь, если предположу, что инкрустация сделана не ради красоты, а ради безопасности.

Я тяну дверь на себя, но без ключа она не поддаётся. Студенты не могут приходить и заниматься самостоятельно?

— Мря-ау? — раздаётся за спиной.

— Фыречка, ты вернулась? Как тебе здешние хоромы?

— Тф-фу. — Питомица выразительно дёргает задней лапой, имитируя попытку стряхнуть прилипшую грязь, перетекает ко мне под ноги и вдруг вытягивается всем телом, достаёт до пластины, предназначенной для кольца-печатки. Выглядит так, будто Фырька тщательно обнюхивает пластину, но нет, она вжимается в неё носом, буквально вдавливается.

В тишине щелчок открывшегося замка кажется оглушительным.

Глава 10

Проникая в запертое помещение, я грубо нарушаю правила, а главное, не знаю, что будет, если меня поймают. Вдруг отчисление? Лорд Фароки обязательно уцепится за возможность выставить меня из академии. Ха, неважно, отчислят меня или нет, я должна разобраться, чтобы не устроить катастрофу случайно, только преднамеренно.

Я осторожно вхожу, закрываю за собой дверь и оказываюсь в полной темноте. Впрочем, проходит секунда, другая, и мрак сам собой рассеивается, уступая исходящей от рун магической подсветке. Я с любопытством оглядываюсь: стены, пол и потолок выложены всё теми же стекляшками-камушками, однако есть и отличие. В тренировочной комнате мозаику дополняют прозрачные сферы, каждая размером с яблоко, а внутри сфер застыли серые завитки тумана и руны.

Впечатляет.

— Фр-ру. — Питомица цепляет меня хвостом, тянется и выразительно принюхивается к ближайшей сфере. Надеюсь, она не собирается её съесть.

— Можешь посмотреть, что я делаю? — прошу я.

— Пф-ф… — Фырька нехотя отвлекается от заинтересовавшей её игрушки.

Представив, что зачёрпываю эфир, я направляю воображаемый поток в дальнюю стену, в одну из сфер.

По моим ощущениям ничего не происходит, однако эффект точно есть: сфера окутывается светло-серебристым дымком, поглощает его, и при этом в самой сфере завиток серого тумана начинает едва заметно колебаться, туман становится чуть гуще.

Получается, сфера впитала энергию удара?

— Мря-а? — Фырька смотрит на меня с лёгким недоумением.

— Всё как обычно? Но я не чувствую…

А если просто махнуть рукой, без фантазий? Я пробую, и взмах остаётся просто взмахом. Да, будь иначе, от академии уже ничего бы не осталось.

Ещё пара попыток — и я нахожу закономерность: удар тем сильнее, чем больше эфира я мысленно зачёрпываю. В целом логично, подвох в том, что зачерпнуть мало у меня, увы, не получается, только много или очень много.

— Пф-ф-фа, — разочарованно тянет Фырька, наблюдая за моими упражнениями.

— Как думаешь, что я делаю не так?

— У-а-а…

Не знает.

Попробовать иначе? Я представляю, как ныряю в астрал, делаю шаг вперёд.

Очень самонадеянно с моей стороны погружаться, рискуя навсегда заблудиться в тумане, я буквально сегодня вспоминала, что именно так гибнут большинство ныряльщиков. Однако я ведь не одна, я полагаюсь на Фырь.

Стопа касается мозаичного пола.

Я ровно там, где была: в тренировочной комнате.

С эфиром сработало, а вот материальная действительность воображению не подчинилась.

Ещё шаг, ещё — безрезультатно.

Раздражённо чихнув, Фырь одним слитным движением перетекает ко мне под ноги, хватает зубами за подол и тянет за собой. Окружающее пространство мутнеет, искажается, граница между материальным миром и астралом расступается, и я оказываюсь по ту сторону — Фырька меня затаскивает.

Питомица сплёвывает мой подол:

— Мря!

— Спасибо, — улыбаюсь я. Фырька вздыхает и остаётся рядом, прижимается к моим ногам.

Со стороны астрала висит привычное марево тумана, жемчужно-светлое, где-то более тёмное, серовато-грязное, где-то, наоборот, почти белое. Завитки неподвижны, волнуются и извиваются лишь те, что потревожили мы с Фырькой. Я протягиваю руку к рваному, похожему на клок ваты скоплению тумана.

Меня не покидает ощущение застоя, даже затхлости. Странное место.

— Шес-с-с… — Фыречке здесь тоже не нравится, она чихает, морщит нос. — Тьфу!

Я пробую сделать шаг вперёд и тут же проваливаюсь. Серая пелена застилает глаза, я мигом теряю ориентацию в пространстве. Падение в пустоту — единственное, что я ощущаю.

Рывок — и я, как на перину, падаю на бело-серое густое облако. Ворча сквозь зубы, Фырька держит меня за подол. Это благодаря ей я больше не падаю.

— Чёрт…

— Тьфу! — поддерживает питомица.

— Может, восстановлюсь со временем, как думаешь? — Пока энергетические каналы не вернутся в норму, про нырки следует забыть.

— У-у-у-у…

Фырька трётся носом о мою щёку, внимательно смотрит в лицо, принюхивается. Моя беспомощность её откровенно напугала.

— Я в порядке, — заверяю я. Да, сама из астрала не выберусь, а так порядок, конечно…

Облако тумана холодит кожу, но пальцы проходят сквозь марево, словно оно не больше чем призрачная иллюзия. Я присаживаюсь, опираюсь на локоть, другой рукой провожу питомице по спине, глажу успокаивающе. Она вздыхает, а когтями задней лапы сжимает мой подол — страхует.

— Мр-ру? — жалобно спрашивает она.

— Хочешь ещё со мной по астралу погулять? — Странно. — Давай, с тобой куда угодно.

— Пфф!

Я осторожно поднимаюсь на ноги, оглядываюсь. Интересно, как глубоко я провалилась? Вокруг светло-серый дымок, просветов больше, чем плотных завитков, но над головой длинные, похожие на оставленные кисточкой светлые полосы почти сплошного эфира.

Перехватив мой подол зубами, Фырька осторожно тянет, опора уходит из-под ног.

В этот раз я проваливаюсь, но под Фырькиным контролем, рывками: она то тянет меня за собой, ловя потоки энергии, то, наоборот, удерживает, оттаскивает от потока в сторону, меняет направление. Похрюкивая от усердия, она упрямо тянет меня невесть куда, у меня же уже кружится голова, меня от такой «прогулки» укачивает.

Ещё рывок.

Наконец, мы у цели.

Место я узнаю. Фыря привела меня к стене тумана, кристаллизованного почти до материальной плотности. Если быть точной, это не стена, а защитная сфера, окружающая академию со стороны астрала.

— Р-ры! — злобно фыркает питомица, и я ещё точнее узнаю место. Именно здесь мне повезло откинуть Высшего Духа прямиком в барьер, и защита его испепелила.

— Ё…жички-кошечки, — вырывается у меня.

От открывшегося зрелища на язык просятся ещё более неприличные ругательства.

Бахрома лохматых завитков, тёмно-серых, но заметно светлее стены, обрамляет прореху. Кончики завитков светлее всего, и, если присмотреться, видно, как от них поднимается лёгкий-лёгкий пар. Это тает, высвобождается кристаллизованный эфир.

Защитная сфера повреждена и разрушается.

Будет она таять медленно, годами, или силовые контуры пойдут вразнос и случится взрыв? Страшно представить, какой сокрушительной мощи во все стороны пойдёт энергетическая волна. От академии останется разве что жалкая горстка пепла.

Ха, оказаться в жерле пробуждающегося вулкана не то, о чём я мечтала, поступая.

Глава 11

— Давай вернёмся? — предлагаю я.

Лучшее, что я могу, — это поговорить с Чареном.

— Мря?

— Нет, мы не пойдём искать Лорен прямо сейчас. Фырь, тебе придётся спасать нас обеих.

— Мря-а-а…

— Развлекаться в столице мы тоже не пойдём. — Чувствую себя занудной мамашей, пытающейся убедить почуявшего близость свободы подростка, что прилежно сидеть за книжками лучше, чем веселиться за гаражами.

Душераздирающе и с тяжёлым укором вздохнув, Фырька хватает меня за подол зубами, утягивает в туман. И снова всё, что я ощущаю, — это падение в пустоту и редкие рывки из стороны в сторону.

Марево эфира раздёргивается, я оступаюсь и рефлекторно хватаюсь за мягкий подлокотник раньше, чем осознаю, где оказалась. Не Чёрный факультет, сразу моя спальня в жилом корпусе Белого факультета? Впрочем, логично — зачем нам обратно в тренировочный зал?

Фырька рядом зевает во всю широту зубастой пасти, лениво запрыгивает на середину дивана, где и растягивается серой самодовольной тряпочкой.

Завидую её спокойствию…

Я сгребаю хрюкнувшую от моей наглости питомицу в охапку, утыкаюсь носом в её псевдоматериальный мех на загривке, дую ей в затылок. Фыречка ворчит, но не вырывается, ещё и мурлыкать начинает, и мы в обнимку устраиваемся на диване. Напряжение постепенно отпускает, усталость обнимает тёплым одеялом, наваливается на плечи. Кофе мне не заварить, но хоть чаем взбодрюсь… С этой прекрасной мыслью я неожиданно для самой себя соскальзываю в дрёму. Видимо, свои силы я переоценила.

Сквозь сон слышу уютное ворчание, питомица крутится рядом, трётся носом, даже покусывает за пальцы, но мне снится, что я качаюсь в гамаке на даче у бабушки. Память подкинула счастливое мгновение из прошлой жизни. По небу бегут пушистые облака, и вот я уже не в гамаке, а в пуховой перине, поворачиваюсь на бок.

Будит меня ощущение, что я выспалась. Видения, ещё миг назад полные жизни и буйства красок, тускнеют, размываются в окружающем сумраке, а я окончательно прихожу в себя.

Поблизости никого живого, тишина, лишь вдалеке птичий свист.

Я выкапываюсь из вороха одеял и подушек, приподнимаюсь на локте. Помещение явно нежилое: мебели нет, скошенный потолок ассоциируется то ли с чердаком, то ли с чуланом под лестницей. Слабый свет то ли ещё заката, то ли уже рассвета струится из запылённого окна.

— Фырь?

— Мря-у? — Питомица высовывает нос из-под лоскутного пледа, щурится. — Мр-ру?

— Очень уютное гнёздышко, — ошарашенно соглашаюсь я, опознав в куче тряпья юбку, ещё недавно висевшую на вешалке в гардеробе.

Да, Чарен как раз упоминал, что Фыречка обосновалась в жилом корпусе Чёрного факультета, но я не предполагала, что она захватила чердак. Ладно, неважно, если ей нравится — пожалуйста. Я о другом. Из астрала, точно помню, Фырь вернула меня в выделенную мне комнату в жилом корпусе Белого факультета. Получается, на диване меня срубило, и дальше питомица решила, что спать надо не абы где, а в предназначенном для этого месте.

Я окончательно выбираюсь из-под одеял, подхожу к окну, выглядываю. Вид открывается на зелёную аллею, ближайшие корпуса и частично на крепостную стену академии. Несложно догадаться, что я действительно на чердаке Чёрной башни.

— Меня, наверное, Чарен ищет? Он обещал прийти после занятий…

— Мр-ря, — морщится Фырька.

Она сладко тянется, выгибая спину, будто кошка, зевает и неторопливой трусцой направляется к двери.

— Куда ты?

— Фр-ря! — «Туда».

Допытываться бесполезно, надо пойти и посмотреть.

За дверью круглая площадка, темно, тусклого света едва хватает, чтобы разобрать очертания убегающей вниз винтовой лестницы. Спуститься по крутым ступеням вслепую — та ещё задачка, я скорее неуклюже сползаю. Ещё и голова тяжёлая, не болит, но всё равно неприятно. В животе сосущая пустота. Да я же как позавтракала, так больше ни крошки не съела, а о чае лишь подумала.

Чердачная лестница сменяется обычной, магически подсвеченной. Фырька одним прыжком преодолевает пролёт, оглядывается. Я иду не торопясь — подождёт. Один этаж, другой.

— Фыр-ряу, — почему-то питомица окликает меня из коридора.

— Ты уверена? — Бродить по башне чужого факультета мне не очень хочется, тем более «чёрные», как я недавно убедилась, не самые приветливые ребята.

— Мря!

Я вздыхаю и поворачиваю в коридор.

Почти в то же мгновение Фырька исчезает. Вот куда она делась? В астрал нырнула?

Не понимая, куда дальше идти, я останавливаюсь, и как по заказу дверь слева от меня медленно открывается. Фырька показывается на пороге, причём изнутри чужой комнаты, убеждается, что я её вижу, и скрывается внутри.

Чёрт!

Вхожу я крадучись, стараясь ступать беззвучно — мне только скандала и краха репутации не хватало! Успокаивает, что интерьер знакомый, болотно-мшистый. Конечно, комнаты могут быть одинаковыми, но думаю, Фырька привела меня к Чарену. И действительно, я обхожу белоснежное кресло, заглядываю за ширму и вижу его.

Не ищет, не волнуется, безмятежно спит.

Одеяло сползло, замоталось в ногах. Одна рука закинута за голову, другая свободно свисает с кровати. На коже выделяется тонкая линия шрама, оставшегося после когтей хтони. Я невольно отмечаю, какой Чарен подтянутый и привлекательный. Но это не повод заваливаться к нему в спальню и бессовестно глазеть!

Пока он не проснулся, я поспешно разворачиваюсь и на цыпочках выхожу. Уже в коридоре, закрыв за собой дверь, я сглатываю, перевожу дыхание.

— Мря, — высказывается Фырька, нарочно цепляя меня хвостом.

— Сама ты «мря»!

Дурацкое ощущение, будто конфетой перед носом помахали, а съесть не дали.

На первый этаж я практически сбегаю.

Как и в жилом корпусе Белого факультета, первый этаж Чёрной башни нежилой. Холл плавно перетекает в буфетную зону, и я снова сглатываю, но теперь уже голодную слюну. Всё-таки я не ела почти сутки, за окном раннее утро: во-первых, на закате не было бы безлюдной тишины, во-вторых, стремительно светлеет. Фырька улавливает мой интерес и первой направляется к столикам.

Я беру чай, творожную ватрушку и, пожадничав, холодный куриный шницель. Подумаешь, подогреть не смогу. С голодухи и холодным слопаю.

Устроившись за столиком, делаю первый глоток, блаженно зажмуриваюсь.

— Мало твоя хтонь повадилась нас грабить, теперь и ты к ней присоединилась!

Глава 12

В звучащем с лестницы голосе весёлое возмущение.

Парень в — кто бы сомневался? — чёрном мундире, педантично застёгнутом на все пуговицы, явно не собирается ругаться всерьёз, по крайней мере не на голодный желудок: спустившись вразвалочку, он мимо нас направляется прямиком к буфету.

Впрочем, нагрузив поднос, парень всё же подходит. Так и хочется назвать его «мальчик-праздник», он буквально лучится жизнерадостностью и позитивом.

Питомица заинтересованно вытягивает мордочку, принюхивается.

— Позволите, леди? — хмыкает парень, глядя при этом не столько на меня, сколько на Фырь.

С улыбкой, будто и не возмущался минуту назад, он кладёт на край столешницы покрытый трещинами энергокристалл, уже негодный, но ещё хранящий остатки заряда.

Фырька молниеносно слизывает угощение.

— Мря? — Был кристалл и нет, только на зубах у питомицы хрустнул.

Поставив поднос, парень садится напротив. Моё согласие его уже не интересует, благосклонности питомицы, по его мнению, очевидно достаточно.

— Я Бенот Орто, третий курс, — представляется он.

— Быть бодрым в столь ранний час возмутительно и даже преступно.

— Леди, приручившая астральную хтонь… — тянет он и резко меняет тон. — Айвери, перейдём на «ты»? Какими судьбами на нашем факультете? Неужели переводишься?

Ха?

Разве перевестись возможно?!

Кажется, сам того не подозревая, мальчик-праздник подбросил мне шикарную идею. Я хоть сейчас готова уйти оттуда, где не учат и где мне не рады, на профильный факультет. Да, для меня по-прежнему загадка, что особенного преподают «чёрным», зачем понадобилось создавать своего рода академию в академии, но едва ли разгадка повлияет на моё желание сменить светский жакет на форменный мундир.

Бенот небрежным взмахом руки рисует в воздухе круг, отчего над тарелкой закручиваются жемчужно-серые потоки эфира. Миниатюрный смерч превращается в грозовое облако и накрывает собой рыбную запеканку.

Оригинальный способ подогрева…

Как по мне, рунами проще и эффективнее, но стоит взять на вооружение — достаточно вспомнить, что руны из моего арсенала временно выпали.

Полезный мальчик-праздник…

— Разве можно перевестись?

— Разве можно приручить хтонь? — вопросом на вопрос отвечает Бенот.

Зря.

Мирно скучавшая питомица дёргает ухом. Шерсть у неё на загривке вздыбливается, с кончиков волосков начинает испаряться чёрный дым, отчего кажется, будто Фырька закутывается в доспех из чёрного дыма. Питомица мягко приподнимается, всем своим видом демонстрируя готовность к броску.

— Шесс?..

— Неверно подобрал слова! — Бенот поспешно гасит энергетический смерч, которым он дирижировал над тарелкой, и вскидывает ладони в знак извинения.

Бенот смотрит на Фырьку… с благоговением?

Будь питомица не хтонью, а девушкой, я бы уверенно сказала, что парень страстно влюблён.

Аж не по себе от его взгляда, хотя придраться вроде бы не к чему. Фырьку же ничего не смущает и не беспокоит, она снисходительно щурит глаза и принимает от Бенота ещё один испещрённый трещинами кристалл, раза в два крупнее, чем предыдущий.

Сколько же у мальчишки припасено?

Мутный он, у меня параноичка разыгрывается. И то, что интерес к связи с астральной хтонью закономерен, мои подозрения не рассеивает.

Бенот косится на меня из-под иголочек ресниц:

— Айвери, ты ведь поладила с Чареном Кханом, не так ли? — Голос становится тише, задорная игривость гаснет, сменяется серьёзными интонациями. — Уверен, поручительства кого-то из старших лордов Кханов, с их-то влиянием, будет достаточно, чтобы тебя приняли на наш факультет. Даю непрошеный совет: поговори с Чареном, пусть замолвит за тебя словечко.

— Я запомню. — Не те у меня с Чареном отношения, чтобы просить о подобного рода услуге.

Я откусываю край ватрушки, продолжаю завтрак.

— Тоже верно. — Бенот пожимает плечами, ничуть не огорчившись моей сдержанной реакцией. — У Чарена репутация настолько безупречная, а сам он настолько идеален… Невольно начинаешь задаваться вопросом: а он живой человек? Что он с такой тщательностью скрывает?

— Прости?

— Брось, Айви, ты сама чувствуешь, что ему доверять нельзя. — Бенот подмигивает и резко меняет тему, возвращается к беспечной задоринке: — На первом курсе я начал учёбу с того, что раздобыл у старших экзаменационные вопросы и ответы, чем заметно упростил себе жизнь.

— Ещё один непрошеный совет? Загримированный под милое воспоминание.

— Он самый, — легко соглашается Бенот и белозубо скалится. — Стараюсь быть не слишком раздражающим и полезным.

— Зачем?

— Почему-то люди общаются, подкидывают друг другу идеи, обмениваются сведениями. — Он пожимает плечами. — А ещё проводят время вместе, дружат, ссорятся, выясняют отношения, выстраивают иерархию, строят козни, заключают союзы. Мне продолжать?

Качнув головой, я допиваю чай.

С одной стороны, неожиданное знакомство стоит поддержать. С другой стороны, парень вызывает у меня беспричинную настороженность, а своему чутью я доверяю.

— Не обессудь, но сегодня я немного не в настроении. Увидимся в другой раз.

— Я заметил, — беззлобно хмыкает он, тоже поднимается, к счастью, не для того, чтобы навязать мне сопровождение, а за добавкой. — Удачи, Айвери!

Бенот переводит взгляд на стул, где сидела Фырь, но её уже и след простыл. То есть он не заметил колебаний астрала? Или притворился, что не заметил? А зачем притворяться? О моих проблемах ему знать неоткуда…

Параноичка разыгрывается.

Пожалуй, стоит поторопиться: на этажах уже слышатся хлопки дверей, голоса. Ещё немного — и в холле станет оживлённо, кто-нибудь обязательно ко мне прицепится…

На улице я решаю не идти вдоль крепостной стены, почти сразу сворачиваю с основной дорожки на боковую тропинку, прибавляю шаг. За спиной остаются Чёрная башня, лечебный корпус, какое-то хозяйственное строение… Тропинка упирается в живую изгородь чуть дальше развилки, к которой я ожидала выйти, но получилось даже лучше. Я протискиваюсь через кусты и оказываюсь на аллее, огибающей жилой корпус моего, пока ещё моего, факультета. Остаётся пройти десяток шагов.

Хотя я больше не чувствую колебаний астрала, привычка быть настороже при мне, и я вовремя замечаю своего лжебратца и составляющих ему компанию Джейвена и Риту. Они увлечённо спорят и замечают меня позже, чем я их. Джейвен придерживает Риту, а братик, сжимая кулаки, устремляется ко мне.

— Ты…

— Доброе утро, Тим. Кажется, переживания о моём здоровье заставили тебя забыть о простейшей вежливости?

От моего беззаботного нахальства братик багровеет, но гнев сдерживает, публичную сцену не устраивает, лишь злобно цедит:

— Где ты была?! И почему ты не сообщила мне о своём выздоровлении?!

Глава 13

Серьёзно?

У меня сделка с лордом Талло. Вот почему Тим вбил себе в голову, что должен контролировать каждый мой чих? А главное, зачем так грубо? Мы могли бы поладить, но отчитываться перед мальчишкой с раздутым самомнением я точно не намерена.

— Как ты себе это представляешь, Тим? — мягко спрашиваю я. — По-твоему, мне следовало неумытой, лохматой, прямо в том, в чём я была, вприпрыжку бежать к тебе на лекцию, ворваться, перебить преподавателя, но явить себя во всей красе? Я бы произвела неизгладимое впечатление.

— Я перегнул.

— Тим, — вздыхаю, — я вышла размять ноги и подышать свежим воздухом.

— Вчера я искал тебя весь день.

— А я спала, не слышала. Похоже, остаточное действие лечебных чар… — Я мешаю чистую правду с фантазией. Вроде бы убедительно.

Тим морщится:

— Вот именно! О какой учёбе ты говоришь? Ты ещё слаба, еле ноги переставляешь! Твоё здоровье, дорогая сестра, превыше всего, и лорд Фароки любезно готов подписать тебе отпуск. Возвращайся в свою комнату, отдыхай, а днём вместе сходим и всё оформим.

Слушая Тима, я никак не могу понять: он сам-то верит в то, что говорит? Он верит, что заботливой интонации достаточно, чтобы я забыла про мечты и амбиции? Его желание отослать меня из академии, загнать в дальний чулан и вычеркнуть из памяти понятно, однако его переживания сочувствия уже не вызывают, одно раздражение.

— Я думала, тебе нравится быть магом…

— Что?

— Если я покину академию, кто будет учиться на Белом факультете вместо тебя, Тим?

— Не твоё дело!

Он нарывается…

— И не твоё, — отвечаю я спокойно, но твёрдо. — Сделка заключена между мной и лордом Талло, твоим отцом.

— Я напишу ему.

— Обязательно, — киваю я, от шпильки, увы, не удерживаюсь. — Напиши ему много-много жалобных букв.

Продолжать игнорировать Джейвена и Риту слишком грубо, впрочем, как и при нашем знакомстве, внимание девушки всецело принадлежит Тимасу, не мне. Джейвен же смотрит на меня с подозрительной решимостью. Кажется, я догадываюсь…

— Айвери, вы побледнели! Вам дурно? — спрашивает он и, не дожидаясь ответа, подаётся ко мне, словно хочет предупредить падение, ловит меня под локоть.

— Да, Айвери, тебе дурно? — растерянно вторит Рита.

Тимас молча подхватывает меня со своей стороны, я оказываюсь зажатой в клещи. Если все трое в красках опишут целителям, как застали меня на грани обморока, поверят им, а не моим заверениям в прекрасном самочувствии. Лекари усыпят меня ещё на недельку, а там…

А там защитный купол схлопнется или растает!

Не говоря уже о том, что я действительно хочу учиться, а не выяснять отношения с лжебратом.

Удар под колено — и Тимас ласточкой летит в кусты. Отделается синяком, царапинами и уязвлённым самолюбием. Я выскальзываю из бестолкового захвата, освобождаю локоть и отталкиваю Джейвена.

Наивные, они даже не ждали сопротивления!

— Айви!

— Мне настолько дурно, что юные лорды вдвоём не смогли проводить меня к лекарям, — хмыкаю я и поочерёдно киваю. — Хорошего вам дня! Рита, Джейвен, Тим.

Поскольку Тимас барахтается в кустах, я прощаюсь с… его копчиком.

— Как ты могла толкнуть брата?!

Легко.

Объяснять, что «толкнуть» и «пнуть» имеют разные значения, я не собираюсь. И вообще… Разве я уже не попрощалась?

Оставив троицу разбираться между собой, выбираться из кустов и сплетничать, какая я невоспитанная и неблагодарная хамка, я наконец добираюсь до жилого корпуса своего факультета и, отбросив мысли о втором завтраке, сразу поднимаюсь на этаж. План простой: умыться, освежиться, переодеться, привести себя в порядок, выпить назначенную целителями «Восьмилепестковую воду», собрать тетради и топать на поиски аудитории. В сумку отправляются толстые тетради, футляр с писчими принадлежностями. Брать учебник на лекции, полагаю, не нужно. А на практические занятия?

Вроде бы проснулась рано, а времени уже в обрез. Ещё и Фырька далеко: раз она не проявила себя, когда меня за руки хватали, значит, точно далеко. Думаю, за пределами купола…

Погружённая в мысли о своенравной питомице, об учёбе, о нависшей над академией катастрофе, я выхожу из комнаты.

И понимаю, что одного я не учла. Я вышла ровно тогда, когда выходят почти все студенты.

Успев привыкнуть к разноцветному сиянию вокруг головы, я не вспоминаю о новом цвете волос, пока не оказываюсь в центре внимания. Я притягиваю взгляды: любопытные, реже завистливые и неприязненные или, наоборот, восхищённые. Вокруг начинают шептаться. Кто-то замечает метку предстоящей дуэли, и внимание густеет, словно превращается в липкий кисель.

Меня пропускают, не останавливают, однако ощущение будто я иду сквозь вражескую засаду, и оно не покидает меня до самого учебного корпуса. Вроде бы иду по аллее сама по себе, но то парень оглянется, то, наоборот, сзади голоса начинают звучать слишком громко и разборчиво. Какая-то девушка и вовсе обгоняет, косится, затем останавливается якобы поправить ремешок на туфельке, пропускает меня и снова, косясь, обгоняет.

Неужели в их глазах я настолько диковинна, что аристократы забывают о вежливости? Впрочем, придраться не к чему: мимолётных взглядов этикет как раз не запрещает.

— Леди Айвери? — Меня обволакивает сладкий запах парфюма.

— Розен? — Бледно-голубой жилет в сочетании с белоснежной рубашкой, прошитой тончайшими серебряными нитями, делает парня сказочным принцем льдов и снегов.

— Удивлён. Я полагал, вы по-прежнему в лечебном корпусе. Как вы себя чувствуете?

— Благодарю за беспокойство, — улыбаюсь я. Не столько за сам вопрос. Розен как живой щит прикрывает меня от неприятных взглядов. — Начинать учёбу позднее остальных, признаюсь, волнительно, зато я рада своему выздоровлению.

— Вы меня весьма напугали в тот день.

Розен явно имеет в виду, как в последний день Фестиваля нёс меня на руках в лечебный корпус.

— А вы меня спасли!

Чувствую, как к общему интересу примешивается ревность, а Розен уже в холле учебного корпуса только подливает масла в огонь:

— Какой у вас первый предмет? Я провожу до аудитории.

Отказываться глупо.

— «Мёртвые алфавиты».

— Ого!

— Что такое? — настораживаюсь я.

— Дисциплину ведёт лорд Фароки. Начинать учёбу у главы факультета — в этом есть нечто символичное, правда?

Глава 14

Из холла налево, и первая же дверь — учебная комната. Соседняя — преподавательская гостиная, напротив методический кабинет. Явно, что в прошлом комната относилась к административным, но ради главы была переделана. Розен тянет заменяющее ручку бронзовое кольцо, распахивает створку и отступает, пропуская меня первой.

Не торопясь, я осматриваюсь. Бурый неприветливый интерьер давит потемневшими стеновыми панелями. Я отмечаю, насколько просто выглядит комната: ни декора, ни хотя бы работающей защиты. Выделяется красно-коричневый массивный стол преподавателя, а вот для студентов парты. В прошлой жизни я видела подобные в музее: дореволюционные, вот один в один.

И близко не Чёрный факультет.

— Спасибо, что проводили, лорд, — улыбаюсь я Розену.

— К вашим услугам, леди. Пожалуйста, не смущайтесь обращаться, если что-то понадобится.

Он не задерживается в комнате, что понятно, но досадно — я снова кожей ощущаю липкое внимание. Парень, мгновение назад занимавшийся своими делами, откладывает карандаш и смотрит на меня из-под прилизанной чёлки. Две барышни склонились нос к носу и шушукаются. Ещё один парень, с виду сонный и незаинтересованный, косится на меня с первой парты. Я обвожу комнату взглядом, киваю в знак приветствия и мешкаю — куда сесть? Свободных парт достаточно, но я не знаю, места закреплены с начала учёбы или каждый раз можно выбирать?

— Должно быть, вы студентка Айвери? Я Лаура! — В учебную комнату радостным вихрем врывается русая красотка. Кажется, она мелькала в холле жилого корпуса, но близко я с ней не сталкивалась.

— Приятно познакомиться, Лаура.

Она легко догадывается, что вызвало у меня затруднение, и кивком указывает:

— В третьем ряду свободно четвёртое место, а на втором и первом — только пятые. Можно на «ты»? Сядем вместе на следующей лекции? Или… тебя снова провожает студент Эльдатта? Кто бы мог подумать!

Получается, я двенадцатая в группе?

— У сплетников богатое воображение, — морщусь я, выбирая место в ряду Лауры.

— Хм?

— Студент Эльдатта всего лишь проявил любезность, когда я оказалась в затруднительном положении. О чём тут говорить?

На её выразительном лице отражается смесь недоверия и обиды, будто я злобно вырвала у неё сладкий леденец, а не пресекла обсуждение прекрасного «жилета».

С одной стороны, мне совершенно не нужно, чтобы сокурсники фантазировали о моих несуществующих отношениях с Розеном. С другой стороны, отталкивать единственную леди, проявившую ко мне открытое дружелюбие, глупо. Что же, раз ей нравятся сплетни, я её порадую. Я намеренно разворачиваю запястье так, чтобы метка вызова на дуэль стала видна. Однако желаемого эффекта не получается, Лаура смотрит с любопытством, но без понимания.

Дверь широко распахивается.

— Доброе утро! — звонко здоровается румяный парень, похожий на розовощёкого богатыря.

— Это Товен Натто, правнук главы рода, — шепчет Лаура.

С подсчётом студентов я промахнулась, в группе я минимум тринадцатая.

При виде меня парень забавно округляет глаза. В отличие от других, он не смущается, смотрит прямо и подходит первым.

— Леди Айвери, наконец вы с нами! — Он кладёт сумку на парту впереди. — Вы не много пропустили.

— Разве?

— Лорд Фароки отменил самое первое занятие, в результате прошлое было вводным.

— И в прошлый раз лорд опоздал на полчаса, — добавляет Лаура.

Зато в этот раз лорд Фароки не просто вовремя, а даже на четыре минуты раньше. Он, тяжело ступая и подволакивая ногу, входит, обводит учебную комнату взглядом. Разговоры мигом стихают, Лаура перепархивает к своей парте, кто-то поспешно достаёт тетради, шатенка в бирюзовом платье пытается незаметно просочиться от двери к парте.

— Студенты, здравствуйте. — Лорд Фароки грузно опускается в кресло, поправляет воротник, прокашливается. — Отрадно видеть тягу к знаниям. Кто готов напомнить, что есть мёртвые рунические алфавиты? Как насчёт вас, студентка…

Неужели меня спросит? Формально он будет прав.

Лорд Фароки выбирает Лауру.

— Это алфавиты рун, утративших силу, — отвечает моя новая приятельница. Чушь с железобетонной уверенностью.

Руны не могут утратить силу, хотя бы по той причине, что являются ментальными конструктами, а не энергоносителями. Утверждение, что они утратили силу, такое же абсурдное, как если сказать, что слово «крокодил» утратило смысл. Да, язык может забыться и рептилии могут вымереть, но само слово из текстов никуда не денется.

Я жду, что Лауру поправят, однако желающих нет, а лорд Фароки, к моему ужасу, и вовсе одобрительно кивает, его её ответ полностью устроил.

Серьёзно? Он мимо ушей пропустил, что Лаура ляпнула, или действительно согласен?

Или она сказала верно, а невежество сейчас исключительно в моей голове?

— Студентка Айвери, как отличить, является алфавит живым или мёртвым?

— Попытаться призвать руны? — предполагаю я. Мне следовало хотя бы начало учебника пролистать. Чёрт!

— Верно, студентка. — Лорд проводит рукой, словно экскурсовод указывает на картину, и перед стеной бледно-голубым светом одна за другой загораются двенадцать рун. — Сегодня мы поговорим про алфавит, в кодификаторе значащийся как «семь-точка-три», а в литературе известный под поэтичным названием «Небесный гнев». Алфавит, безусловно, мёртвый. Нам он интересен тем, что руна «Ке», вторая в списке, часто встречается в комбинациях с рунами других алфавитов.

Названная руна выходит на первый план, становится больше, ярче: изогнутая линия, напоминающая силуэт распустившей капюшон кобры, перечёркнута и дополнена запятой.

Да, знакомый символ. В чистом виде руна «Ке» формирует шаровую молнию. Собственно, весь «Небесный» алфавит про электричество.

Чушь какая-то…

— Лорд Фароки, прошу прощения. Я не вполне поняла, что будет, если призвать руну «Ке» и напитать энергией.

Про сдержанность я забываю.

— Студентка Айвери? — удивляется лорд. — Только что вы сами сказали. Ничего не будет.

— Но…

Бред.

На фоне стены горят образы рун, а не сами руны, однако…

— Вам что-то ещё не ясно, студентка Айвери?

Не утерпев, я даже встаю:

— Если призвать руну «Ке» и напитать энергией, выйдет шаровая молния, сила которой определяется количеством направленной в руну энергии. — Смешки звучат где-то на фоне, они меня не беспокоят.

Есть только я и лорд напротив, чувствую себя как в настоящей схватке, когда напротив готовая к атаке голодная астральная хтонь.

Смешки становятся громче.

Лорд Фароки склоняет голову к плечу:

— Похвально, что вы читали книжки, студентка, однако я начал наше сегодняшнее занятие с того, что некоторые руны, в частности «Ке», утратили силу. Ваши знания, почёрпнутые из достойных книг прошлого, устаревшие, студентка Айвери.

Может показаться, что лорд Фароки доброжелательно журит меня, по факту же он смешивает меня с грязью. Я спокойно слушаю, а внутри закипаю от злости. Мало он разрушил Белый факультет, мало пытался выпроводить меня в отпуск, ещё и разговаривает как с умалишённой!

Зря. У меня к нему изначально симпатии не было, а теперь антипатия растёт с каждой секундой.

О том, получится у меня или нет, я не думаю. Во мне такая буря кипит, что не получиться не может.

— Это руна «Ке», верно? — Я повторяю символ, только свет у меня не нежно-голубой, а бледно-багряный, как разбавленная в воде кровь.

— Да, студентка. Вы можете попробовать, если не верите.

— С удовольствием. — Недоброжелательное внимание становится таким желанным. Смотрите все, господа.

Руна откликается.

Я не чувствую силу, бегущую по моим энергетическим каналам, лишь покалывание в пальцах, как подтверждение, что у меня получается. Кипящая злость готова выплеснуться океаном, но я сдерживаюсь, держу в уме, что устраиваю демонстрацию, а не массовый электрошокер.

К лорду — я отпускаю руну, отталкиваю — летит сверкающий убийственный клубок.

Шаровая молния, как заказывали.

Блестяще…

Глава 15

Завизжав так, что у меня уши закладывает, брюнетка в бирюзе первой бросается в узкое пространство между партой и стеной, пригибается, закрывает голову руками. Чуть запоздав, остальные тоже прячутся, даже те, кто в относительной безопасности не на пути сверкающего шара.

Сама впечатлившись — настолько эффектной демонстрации я не хотела, — я каким-то чудом интуитивно ловлю поток эфира, перенаправляю его, замедляю и вместе с ним замедляю скользящую вдоль прохода молнию. Убийственный шар грузно зависает между первыми партами, искрит, потрескивает, в стороны безвредно отлетают и тут же гаснут мелкие искры.

Чем-то похоже на бенгальский огонь-переросток.

— Уберите, — слабо требует лорд Фароки, голос звучит не по-мужски высоко.

С его требованием я полностью согласна, только вот я по-прежнему не чувствую контроля, всё, что у меня получается, получается на рефлексах и как-то само собой.

— Как? — спрашиваю я. Где-то в глубине души надеюсь на помощь преподавателя, но лорд вжимается в спинку кресла.

Злость утихает окончательно, и я в полной мере осознаю опасность того, что на эмоциях сотворила: чем дольше шар висит посреди учебной комнаты, тем вероятнее, что в конце концов он кого-то зацепит. Я действительно не знаю, как с подобными ситуациями справляться правильно. В прошлом я подобные эксперименты проводила в астрале: израсходовав вложенную энергию, молния погаснет.

Собственно, это решение…

— Пожар! Горим! — Кто-то, не выдержав, выскакивает в коридор.

Резкое движение тревожит не только воздух, но и эфир астрала, молнию порывом относит в сторону.

Крики оглушают.

Не знаю как, но я выкидываю молнию в астрал.

У меня… получилось?

— Что здесь происходит?! — Опоздав к представлению, в проёме появляется строго одетая дама с волосами, стянутыми в тугой пучок. Она обводит учебную комнату недоуменным взглядом, никакого пожара, разумеется, не обнаруживает, только студентов, выбирающихся из-под парт на места.

Я выдыхаю, сажусь, чувствую себя оглушённой.

Замечаю, что те, кто выскочил, маячат за дамой, с любопытством вытягивают шеи…

— Уже всё в порядке. — Лорд поднимает руку, тут же роняет.

— Боюсь, вам дурно? — Дама переводит взгляд на брюнетку в бирюзе. — Леди, окажите любезность, пригласите целителя.

Вялого протеста лорда никто не замечает. Брюнетка послушно выскальзывает в коридор, и студенты в коридоре не упускают возможности вернуться в учебную комнату.

Лорд Фароки откашливается, с заметным трудом выпрямляется, зато в его голос возвращается уверенность:

— Небольшое происшествие, леди Ольвин. Благодарю за заботу, но не стоит беспокойства, мы продолжим.

Дама поджимает губы, но не спорит:

— Хорошо. — Попрощавшись кивком, она выходит. Дверь за собой она закрывает чуть резче, чем следует.

М-да…

Занятие продолжится?

Лорд трёт горло, морщится болезненно.

— Студентка Айвери, что вы сделали? — спрашивает парень с прилизанной чёлкой.

— Я призвала руну «Ке», напитала энергией и отпустила.

Парень выводит руну перед собой.

С ума сошёл?! Только что прятался!

Он выставляет указательный палец, распространённый жест, чтобы направить в руну энергию…

— Студент! — осаживает лорд Фароки, хлопает ладонью по столу, однако ничего похожего на щит не выставляет, хотя должен. Я подбираюсь, готовясь сделать это вместо него.

Вместо шаровой молнии пшик, сила впустую растворяется в окружающем пространстве.

— Руна мёртвая! — Парень снова оборачивается ко мне, в тоне возмущение пополам с обидой.

Так и хочется спросить: ты совсем без мозгов?

Слава богам, что у него ничего не вышло.

— Для призыва рун «Небесного гнева» необходимо иметь вторую ступень посвящения. У меня третья. — Воспитывать умника не моё дело, а вот объяснить, почему у него не получилось, в моих интересах, не хочу получить обвинения в мошенничестве.

Ха, я только что мимоходом объявила «Мёртвые алфавиты» ложной дисциплиной.

Рука тянется к учебнику, и, открыв титульный лист, я не удивляюсь, что автором указан лорд Фароки.

В голове не укладывается — ладно студенты, но преподаватели?! Академический курс не может возникнуть из пустоты по воле левой пятки пусть даже главы факультета, должна быть научная база. Как преподаватели все поголовно пропустили настолько очевидную ошибку — игнорирование ступени посвящения?!

Кажется — я оглядываюсь — среди сокурсников все «первые»…

Снова дверь распахивается, в этот раз грубо и настежь. Сухопарый мужчина в форме целителя, не тратя и мгновения на выяснение обстоятельств, с ходу окутывает лорда Фароки изумрудно-травянистым коконом магического света и только потом подходит, касается шеи, прощупывая пульс.

— На сегодня, студенты, занятие завершено. — Он небрежно кивает в сторону коридора.

Кокон целительного света начинает тревожно пульсировать.

Сокурсники переглядываются между собой.

Первой реагирует застывшая в дверном проёме брюнетка в бирюзе. Она возвращается к парте, забирает тетрадь, сумку. Её примеру следуют остальные, учебная комната пустеет. Я тоже собираю принадлежности, догоняю Лауру.

Мы с ней выходим последними. Прежде чем закрыть за собой дверь, краем глаза ловлю ярко-зелёную вспышку магии.

Ха…

Из задумчивости меня выдёргивает Лаура. Неопределённо цокнув, она привлекает моё внимание и кивком указывает в сторону холла. Сокурсники не разбежались, наоборот, собрались плотной группой и явно ждут меня. Впереди хмурится парень с прилизанной чёлкой, Товен Натто стоит с широко расставленными ногами и сложенными на груди руками, за его плечом брюнетка в бирюзовом платье. Пожалуй, она единственная, кто, если судить по выражению лица, ждёт не из интереса, а за компанию.

— Впечатляет, леди Айвери… — хмыкает Товен.

— Блистательно, — цедит брюнетка. Её зацепило, что звезда не она?

Я позволяю себе лёгкую ответную насмешку:

— Задавшись целью, получить вторую ступень удастся за несколько месяцев. — Я невинно пожимаю плечами. — Я знаю, что обычно на Белый факультет приходят из чувства ответственности и долга. Мне повезло, я с детства мечтала стать ныряльщицей.

— Так вы ныряльщица? — не унимается девица. Весь её тон намекает на криминальный флёр моего ремесла.

— Именно так.

— Леди Айвери, — Товен делает шаг вперёд и немного в сторону, заслоняет неприятную особу широкой спиной, — неужели вы смогли выучиться по книгам?!

Сокурсники словно невзначай перестраиваются, девицу окончательно задвигают за спины. Как ни странно, но парня с прилизанной чёлкой тоже.

Не хватало только, чтобы они решили нырнуть и пропали без вести!

Заварила я…

А ведь хаос, который невозможно остановить, остаётся только возглавить.

Глава 16

Помню, как Марко и Дэн смотрели на меня так же серьёзно, а потом…

— Астрал не прощает ошибок. — В горле встаёт ком, но я стараюсь говорить спокойно, даже безучастно. — Девять из десяти ныряльщиков гибнут в начале пути, так что нет, книг недостаточно. Мне повезло с наставником, иначе меня давно бы съели. Как иначе? — Боясь оказаться слишком нудной, я заканчиваю приманкой: — Я готова показать астрал, какой он есть, всем желающим, но по очереди.

В произошедшем есть и хорошая сторона: развал Белого факультета теперь очевиден всем, леди Варрато, главе академии, придётся что-то делать. Хотя… не факт, что факультет восстановят, возможно, окончательно закроют. Будет забавно, если окажется, что я собственными руками уничтожила шанс на учёбу.

— Да, леди, я хочу увидеть астрал собственными глазами и буду вам очень признателен. — Товен растягивает губы в широченной улыбке.

Прямо сейчас?

Я прикидываю. Допустим, я буду брать по двое. Шесть нырков?

— Предлагаю собраться в холле после обеда за чаем.

— Почему не сейчас? — Голос девичий, капризный.

— Потому что к обеду вернётся мой призванный дух и составит нам компанию.

Случайно я попадаю в точку — Фырька сокурсникам сама по себе интересна, и упускать более тесное знакомство с моей питомицей никто не собирается. На девицу шикают.

— Айвери, полагаю, вы ещё не познакомились с учебным корпусом? Нумерация лекционных залов не самая очевидная. — Товен любезен с привкусом фальши и напоминает мне Дорена. Неприятная ассоциация, настораживающая.

— Ха! — вмешивается Лаура. — Первое, что следует показать любой девушке в новом месте, — это…

Прервавшись на полуслове, она поворачивает голову. Товен тоже переводит взгляд мне за спину.

Я оборачиваюсь.

Из класса выходит хмурый целитель и, будто дирижируя, направляет в коридор невидимые носилки. Лорда Фароки окутывает магии, тело держится в воздухе, одна рука согнута и лежит на груди, другая безвольно свисает, пальцы лишь немного не достают до пола. Целитель набрасывает дополнительную завесу, чтобы скрыть, находится лорд Фароки под действием усыпляющих чар или без сознания, проходит с парящими носилками мимо, робкий вопрос брюнетки игнорирует, зато взгляд выразительный — довели.

Повисшее молчание затягивается.

Уверена, от идеи нырнуть сокурсники не откажутся, но настроение изменилось.

— Я слышал, — Товен понижает голос, — лорду рекомендовали уйти в отставку ещё в позапрошлом году. К слову, нам следует обратиться к леди Нейт или же непосредственно в администрацию?

— Зачем? Целители сообщат о состоянии лорда, — пожимает плечами Лаура.

— Безусловно, но я имел в виду вскрывшееся противоречие учебника и того, что показала леди Айвери. Полагаю, мы обязаны поставить в известность леди Варрато.

Возражений ни у кого вроде бы нет, и я вместе со всеми разворачиваюсь к выходу из учебного корпуса, но и пары шагов мы сделать не успеваем.

— Лорда Фароки замещает леди Нейт!

Одна из девушек, та самая обладательница капризного голоса, окликает нас, причём уже из коридора, и, усмехнувшись, требовательно стучится в соседний с учебной комнатой кабинет. И формально девушка, наверное, права, только вот очевидно, что она не за лорда переживает, а пытается сделать подлянку.

Товен сквозь зубы выдыхает весьма непристойное ругательство. На мой немой вопрос реагирует кривой улыбкой:

— Простите, леди Айвери, не сдержался. Вот с-стерва…

— Леди Нейт будет слишком огорчена? — предполагаю я. Раз она замещает лорда, значит, в какой-то мере она тоже ответственна за фальшивую дисциплину и общий развал?

— Боюсь, хуже.

К нам выходит давешняя строгая дама с пучком на голове. Ей хватает мгновения, чтобы понять, что что-то пошло не так, раз все студенты толпятся в холле. Она косится на оставшуюся распахнутой учебную комнату, мрачнеет:

— Студенты, лорд Фароки почувствовал себя хуже?

— Его забрал господин целитель, леди. — Товен перехватывает инициативу. — Кажется, лорд потерял сознание…

Этого хватает, чтобы леди Нейт, забыв обо всём, рванула мимо нас явно в лечебный корпус.

— Теперь точно в администрацию. — Товен подмигивает ошарашенной девушке. Да, пожалуй, ловко он переиграл расклад в свою пользу. Опасный тип, расслабляться рядом с ним точно не стоит.

Я наклоняюсь к Лауре:

— Леди Нейт как будто… влюблена?

— Как? Айвери, ты не слышала о леди Нейт и лорде Фароки? Ещё студенткой она влюбилась безответно и безнадёжно. Он посвятил жизнь факультету, она — ему. Была верной помощницей, поддержкой, правой рукой, но так и не нашла места в его сердце. Она тебя возненавидит.

Да что же мне так везёт-то!

Ругнувшись тихо и вполне прилично, я замечаю во взгляде Товена веселье, но тут же он становится серьёзным:

— Не принимайте близко к сердцу, Айвери. Для леди Нейт будет сложно сохранить положение.

— Полагаю, вопросы возникнут ко многим преподавателям нашего факультета.

— Да, пожалуй.

По пути в центральный корпус я лениво размышляю о том, что совсем скоро моё имя у преподавателей будет ассоциироваться с проблемами. Ха, меня окончательно невзлюбят!

Вперёд я не рвусь, предоставляю Товену лидировать — пусть он объясняет в приёмной, почему вся группа не на занятии и что за срочность увидеть главу академии. Нас принимают сразу, точнее, к нам спускается секретарь леди Варрато, господин Лань. Я его запомнила исключительно из-за внешности — на вид мальчишка мальчишкой, тот же Товен выглядит старше, солиднее. Через десять-пятнадцать минут к нам спускается глава академии лично. Её тоже не узнать невозможно: спичечная худоба, поджатые губы и волосы, зализанные по форме головы.

— Студенты. — Она обводит нас взглядом, останавливается на мне. Говорить с нами она намерена прямо в холле?

— Товен Натто, Белый факультет, первый курс, — представляется Товен.

Леди Варрато указательным пальцем рисует в воздухе круг, и нас накрывает купол, надо полагать, тишины.

— Мне сообщили, что у вас возникли претензии к преподаванию, студенты.

— У нас возникли претензии к содержанию курса, — спокойно уточняет Товен. — Согласно учебнику руна «Ке» является утратившей силу, мёртвой, однако в авторитетных источниках мы читаем, что для обращения к руне требуется вторая ступень посвящения.

Леди Варрато остаётся спокойной, она задумчиво склоняет голову к плечу:

— Среди упомянутых вами авторитетных источников, студент Натто, есть хоть один современный? Я готова привести вам десятки примеров противоречий между сегодняшним пониманием магии и суждениями многовековой давности.

Как я предполагала, она всё-таки причастна к развалу факультета?

Халатность, глупость, попустительство — версии одна другой прекраснее.

Глава 17

— Теоретический спор должен проверяться практикой, не так ли? — Товен смягчает возражение улыбкой.

— Что вы имеете в виду, студент Натто? — сдерживая раздражение, цедит леди Варрато. Тоном и всем своим видом она демонстрирует, что мы отнимаем у неё время на чепуху. Едва ли подобным образом будет держаться человек, который знает о проблеме. Пожалуй, всё-таки халатность?

— Студентка Талло любезно продемонстрировала нам работу с руной «Ке».

— Хм? — Леди Варрато аж зависает. — Студент Натто, позволите взглянуть на учебник?

Наконец-то.

Учебник у Товена наготове, более того, нужные развороты уже отмечены парой белых в косую полоску закладок. Не удивлюсь, если и абзацы выделены карандашной разметкой.

Беззвучно шевеля губами, леди Варрато читает, затем пару раз перечитывает, задумывается.

— Я верно поняла, студентка Талло, — она возвращает учебник, — каким-то образом вам удалось получить отклик руны «Ке»?

Какая очаровательная формулировка!

— Отнюдь. — Свести моё блистательное выступление к случайности я точно не позволю. — Я со всей ответственностью утверждаю, что в учебнике лорда Фароки написана откровенная ложь. Алфавит «Небесный гнев» живее всех живых. Предположу, что и другие алфавиты не пройдут проверку на мёртвость.

Будь леди Варрато причастна к развалу факультета, самое время если не испугаться, то хоть как-то отреагировать? Леди Варрато лишь хмурится:

— Мне потребуется некоторое время, чтобы разобраться.

— Да, мы будем ждать сколько необходимо, — за всех отвечает Товен.

Сделав жест, словно стирает пальцем нарисованный в воздухе круг, леди Варрато развеивает купол тишины — встреча завершена. Она прощается скупым кивком и уходит в сопровождении мальчика-секретаря.

В центральном корпусе делать больше нечего.

Видимо, не одна я так думаю. Не сговариваясь, мы всей группой перебираемся на улицу к цветущим клумбам. Солнце начинает припекать макушку, лицо обвевает ветерок — погода совершенно не учебная.

— Лекция через полчаса, — задумчиво тянет парень с прилизанной чёлкой. — Можно не торопиться.

— С-с-с… — передразнивает Фырь его интонацию.

Парень шарахается.

Из-под куста на дорожку выбирается питомица, откровенно довольная собой и произведённым эффектом. Она тянется, грациозно прогибаясь в спине, от носа до кончика хвоста пробегает волна. Питомица широко зевает — зубы тоже надо показать, — облизывается.

И смотрит на нас искоса, с укором.

— Фыречка, мы не прогуливаем. Точно тебе говорю.

— Мря? Пф-ф!

Фырька ныряет обратно под куст и исчезает в астрале.

— Что значит «мы скучные»?! — окликаю я.

Без толку.

То есть питомица нашла меня, убедилась, что я в порядке, и усвистела по своим фырячьим делам? Тьфу.

Рядом раздаются смешки. Похоже, моя перепалка с Фырькой порадовала зрителей. Ну, хоть какая-то польза от вредины.

— Раз можно не торопиться, — я оглядываюсь на сокурсников, — что интересного есть по пути к учебному корпусу?

— Ничего, — фыркает Лаура.

— Аптекарский огород. Я слышал, что из некоторых лечебных корешков получается особенная приправа.

Мы успеваем отойти от центрального корпуса шагов на двадцать-тридцать.

Фырь возвращается. И как!

Из астрала она не столько выныривает, сколько выползает, причём задним ходом: взгляду открывается мечущийся из стороны в сторону хвост. Ворча и изо всех сил упираясь лапами, Фыря тянет за собой…

— Кого ты поймала и зачем? — спрашиваю я, хотя отлично вижу её добычу.

К чему показательное пыхтение — неясно: Чар не сопротивляется, наоборот, подстраивает шаг под Фырьку и даже косолапит, чтобы ей удобнее тянуть. Она же от натуги взрывает дорожку когтями, оставляя за собой глубокие полосы.

Завершив представление, питомица сплёвывает край брючины и тут же взлетает к Чарену на спину, растекается по его плечам когтисто-зубасто-хищным воротником.

У него камзол как-то хитро зачарован? Ни одного комочка влажной почвы не прилипло…

— Разве призванные духи способны похищать людей? — удивляется парень с чёлкой.

Вопрос вроде бы адресован мне, но отвечает Чар:

— Фыречка и на большее способна. — В его пальцах мелькает энергокристалл и с хрустом исчезает в ненасытной пасти. Почёсывая жмурящуюся от удовольствия питомицу, Чарен с насмешкой оглядывает моих сокурсников. — Простите, господа, я тоже продемонстрирую навыки похищения. Леди Айвери, позвольте?

Миг — и вокруг меня смыкается густой туман. Я только успеваю услышать парня с чёлкой:

— Вот теперь я наглядно вижу, почему ныряльщиков не любят.

Да, именно так: появляемся из ниоткуда и, нанеся удар, исчезаем в никуда.

Проваливаемся мы с ходу глубоко, на десяток слоёв. Крепко удерживая меня за талию, Чарен… следует за Фырь, чуть ли не за хвост её держит. Почему они… как сработанная пара?! Если бы не ощущение, что мы стремительно погружаемся в глубину, я бы, наверное, возмутилась. Только чему? Собственной… ревности?

Мутная белёсо-серая пелена ложится на глаза, когда мы оказываемся в клочке лениво колышущегося эфира. На расстоянии вытянутой руки просматриваются лишь контуры завихрений, левее видимость лучше, и можно бесконечно рассматривать, как из слоя ниже поднимаются густые клубы. Несколько тёмно-серых завитков отрываются и начинают растворяться в заполняющей пространство мутной пелене. Часа за два оторвавшиеся завитки, наверное, полностью исчезнут.

Странный выбор. В астрале есть куда более светлые участки. Да хоть бы рядом со станцией…

— Прогуливаешь? — хмыкаю я, ловя себя на том, что повторяю за питомицей.

Продолжая меня обнимать и держать недопустимо близко, Чар склоняет голову к плечу:

— Я зачитывал доклад по классификации астральных тварей, когда появилась Фырь и попыталась отгрызть мне ногу. Всё же похищение ближе к правде, чем добровольный прогул.

— Фыречка, что случилось?

Питомица спокойна, так что я тоже, однако пора сообразить: место выбрано не случайно.

— Хр-р-р… — Питомица вытягивает мордочку, выразительно принюхивается.

Я пробую отстраниться, но хватка на моей талии становится чуть крепче, словно Чарен боится, что потеряюсь. Он перегибает с опекой.

Только сейчас момент категорически не подходящий для выяснения отношений.

Не отпуская, он подаётся следом за Фырькой. Вся его расслабленность куда-то испарилась, он прислушивается к тишине.

В белёсой мути внезапно проступает бурный нисходящий поток до черноты густого эфира. Подобные водопады в целом редкость, но водопад под куполом академии — откуда?

Фырька продолжает указующе тянуть мордочку, и Чарен делает осторожные шаги вперёд.

Под изгибом бурого водопада след астральной хтони. Тварь вынырнула из потока эфира, полежала в укрытии и ушла обратно в поток.

Судя по размерам, след Фырькин? Значит, лежала и пряталась она.

А вот дальше…

По ту сторону потока остался ещё один след — извилистая борозда с равномерными углублениями-ямками. Когтистыми лапами такие не вытоптать, в размытых контурах ещё читается силуэт стоп, но шёл не человек, туман потревожен метра на три в высоту.

Глава 18

Высший Дух?

Но ведь он… погиб, сгорел в куполе? Второй Высший — не многовато ли?

След оставлен часа четыре назад, пять от силы — края борозды оплывшие, смазанные, туман постепенно «съедает» чужеродный рисунок подобно волне, размывающей пляж. Я всматриваюсь в колебания эфира. Похоже, борозда настолько глубокая, что не исчезнет, а превратится в русло энергетического потока.

— Недавно здесь бродил трёхметровый и худой как жердь великан, да, Фыречка?

— Шес-с, — цедит она.

Её след гораздо свежее. Вряд ли она столкнулась с визитёром. Хм, а ведь прямо сейчас великан, как и предыдущий Высший Дух, возможно, бродит по по академии? Ха, да он хоть прямо сейчас вынырнет из водопада и явит себя во всей красе. Питомица спокойна… То есть Фырька встревожена, но из-за появления чужака, сиюминутной угрозы она не чувствует.

Почему она переглядывается с Чаром? А он в ответ молча кивает и резким движением закручивает мощный поток эфира, обрушивает его на Фырькино укрытие, затем смывает наши отпечатки. Как по мне, шума от его «уборки» может быть больше, чем выгоды. Хищники астрала читают следы лучше, чем люди их затирают, только на следы ещё наткнуться надо, а расходящаяся волна эфира буквально «кричит».

Одновременно Чарен ловит слабый восходящий поток. Выслеживать нас навстречу водопаду действительно сложнее, даже Высшему Духу.

Рывок, Фырька тянет нас в одну сторону, в другую, меняет направление. Взлёт превращается в падение.

Я окончательно теряюсь, от круговерти начинает подташнивать.

— Мр-ряу, — зовёт питомица.

— Айви, что-то не так? — Тёплая хватка на моей талии становится крепче.

Прозрачная серость просматривается, куда хватает взгляда, но зацепиться глазу не за что. Пейзаж типичный для астрала, ничем не примечательный, я такой тысячи раз видела, но неуловимо место кажется знакомым.

— Фр-рь, — окликает питомица.

— Понятно… — Было бы странно, если бы она не привела нас к защитному куполу.

Чарен тоже разворачивается к стене кристаллизованного почти до материальной плотности тумана, видит прореху и тихо выдаёт длинную тираду самых непристойных ругательств.

— Мря-а-а…

— Прошу прощения, леди. — Чарен извиняется, но скорее машинально, отвешивает поочерёдно лёгкий поклон Фырьке, мне, а взгляда при этом не отрывает от зияющей в куполе дыры.

Про надежду, что защитная сфера будет таять годами, можно забыть. Прореха заметно расширилась, туман, из которого стена соткана, бурно выплёскивается наружу. Похоже, процесс не просто идёт, он с каждым часом усиливается.

Скоро мы останемся без купола.

— Вижу три следа.

— Хря…

— Да, четыре, — исправляюсь я. На территорию академии уже забрались минимум четыре мелких хтони.

— Мнямс ня, — не соглашается Фыречка и облизывается.

И вдруг прыгает прямиком в прореху.

— Фырь!

Чарен прибавляет пару ругательств. Питомице хоть бы хны, после минуты напряжённого ожидания она возвращается с добычей, тянет в пасти извивающееся нечто: ни глаз, ни шерсти, ни хотя бы морды. Пойманная мелочь внешне напоминает нечто среднее между слизнем и толстым червяком. Питомица подкидывает добычу, чтобы мы могли оценить, ловит в пасть и целиком проглатывает.

— Купол скоро лопнет. — Чарен почти касается туманной стены, проводит вдоль, словно гладит, но по-настоящему не притрагивается.

— Не развеется? — хмурюсь я. — Теоретически купол должен восстанавливаться.

— Да, старшекурсниками Белого факультета. — У Чарена интонация, словно проблема — моя личная вина. Я надумываю?

— Старшекурсники Чёрного факультета не справятся? — осторожно спрашиваю я. — Астрал, руны… Какая разница?

Вместо ответа получаю злой, полный раздражения взгляд.

— Пф-ф-ф, — высказывается Фырь.

Да, её наши планы закрыть путь к свободе и охоте совершенно не радуют.

— Фырь, рано или поздно сюда придут матёрые твари, которые тебе будут не по зубам и которым ты на один укус. Вон, Дух уже где-то здесь бродит.

— Мря…

— Попытаться восстановить — правильная мысль, — признаёт Чарен. — Я свяжусь с дядей и уведомлю главу нашего факультета и главу академии, а ты…

— Главу нашего факультета я уже довела до койки в лечебном корпусе.

— Оу.

— Разве старшекурсники Белого факультета не открывают защитный купол ежегодно? — Лже-братик что-то подобное упоминал, но я тогда не придала значения, хотя стоило задуматься, что они там открывают-закрывают.

— Айви, ты о чём? Если о церемонии открытия купола, то это чушь и бутафория. Когда на фоне вечернего неба расходятся лепестки света, красиво, не спорю. Но к куполу это не имеет никакого отношения, кроме названия.

Я вспоминаю пару выражений, которые были в ходу в трущобах, и не стесняюсь озвучить.

— Мря-а-а…

— Фырь, что-то ещё? — спрашивает Чар питомицу. — Нет? Значит, возвращаемся.

Глупо, но чувствую себя третьей лишней…

Серость астрала резко сменяется ярким светом дня, и Чарен убирает руку с моей талии. Ответа Фырьки ему хватило, чтобы принять решение вернуться, и мы оказываемся на улице, на ступеньках учебного корпуса Чёрного факультета. То есть, если по нашему следу придёт тварь, первыми под угрозой окажутся те, кто реально способен с ней справиться.

Строго говоря, по правилам безопасности следовало поступить иначе, однако у нас особый случай.

Чарен тянет на себя створку, меня оставляет предоставленной самой себе.

— Формальности за тобой, — бросаю я ему вслед. Всё равно на Белом факультете сообщать о прорехе в куполе просто некому.

— Айви, будь осторожна. Фырь ведь за тобой присмотрит?

— Мр-рау, — заверяет питомица.

Дверь захлопывается.

Какое-то время я ещё смотрю на закрытую створку и решительно не понимаю, что мне делать. Игнорировать надвигающуюся катастрофу невозможно, но остановить её я не могу, тем более в паре с Фырь. Единственное полезное дело, которое приходит мне на ум, — дежурить у прорехи и ловить прорывающихся тварей. Однако, если оценить здраво, польза от такого занятия весьма обманчива: во-первых, Фырька прекрасно без меня справится, а во-вторых, пытаться заткнуть собой прореху — всё равно что пальцем затыкать пробоину в трубе, когда надо перекрывать воду.

Так, должен быть способ восстановить купол, и место, где с наибольшей вероятностью я найду инструкцию, — это, как бы то ни было, Белый факультет.

— На лекцию я опоздала, — шуточно жалуюсь я Фырьке, делаю шаг.

Питомица то ли не улавливает интонацию, то ли тоже шутит. Она встаёт на задние лапы, хватает зубами край моего жакета, тянет, и мы проваливаемся в туман. Уж не знаю, когда и как Фырька научилась соотносить расписание и учебные комнаты. Возможно, пока я спала у целителей, следила за сокурсниками.

Она выплёвывает меня в лекционном зале прямо перед кафедрой, практически к ногам преподавателя.

Глава 19

— Студентка Талло? — Лектор произносит моё имя тоном, каким я бы спрашивала официантку о таракане, имеющем наглость ползти в тарелку только что поданного салата.

— Прошу прощения…

Фырька, зараза! Вот зачем подставила?

Весело ей, аж похрюкивает…

На меня вновь обращены все взгляды, и внимание это недоброжелательное. Я поворачиваюсь полубоком к залу, полубоком к преподавателю. Лектор, приземистый крепыш с аккуратно подстриженной бородкой, опирается на кафедру, чуть ли не наваливается всей массой, и пуговица на песочно-персиковой сорочке угрожающе натягивается.

Питомица не унимается, запрыгивает на кафедру.

— Фырь! — осаживаю я.

Её поведение… пугает. Только что она проглотила мелкую астральную тварь, до этого ещё четырёх, и до этого она едва не подавилась энергетическим ядром. Хорошо, если она от обжорства опьянела и проказничает. А если она дичает?!

— Шесс. — Обозвав меня скучной, питомица уходит в туман.

В зале становится тихо.

Самое время принести извинения ещё раз, но лектор опережает:

— Студентка Талло, я слышал, одно занятие вы уже сегодня сорвали. Я не допускаю опоздавших, однако вы решили, что запертая дверь не преграда и самое время похвастаться призванным духом?

— Моя ошибка…

— О, я понял. Студентка Талло, вы не виноваты. Вы не контролируете своего духа! — Он аж голос повышает.

— После инцидента на Фестивале магии наша связь ослабла. Я ещё раз прошу прощения. Фырь слишком буквально поняла мои переживания по поводу опоздания.

— То есть вы сознательно игнорируете требования академии, студентка Талло? Вижу, вы даже не понимаете, о чём я говорю. В тот миг, когда вы поняли, что связь ослабла, вы были обязаны обратиться к леди Бавур, чтобы решить проблему. Идите немедленно, студентка. И да, я непременно сообщу о вашем вопиющем поведении…

Я ловлю сочувствующий взгляд Товена. Рядом с ним Лаура, что-то увлечённо нашёптывает на ухо парню с прилизанной чёлкой.

Лектор щёлкает пальцами, на дверной ручке вспыхивает и гаснет руна из «Замочного» алфавита. Створка открывается, лектор жестом просит меня на выход.

Подчинившись, я выхожу.

— Фыречка, зачем? — спрашиваю в пустоту.

Питомица не отвечает. Не хочет, а если она уже охотится рядом с прорехой, то и не слышит.

И что мне делать? Точно не идти туда, куда меня лектор послал, с леди Бавур мне беседовать не о чем.

— Мря? — Питомица высовывается из-за угла.

Выражение на мордочке виноватое, Фырь, похоже, искренне огорчена тем, что её озорство вышло из-под контроля.

— Мря-мря, — передразниваю я.

Камень падает с души — она по-прежнему человечна.

Я протягиваю руку, и Фырька подлетает ко мне одним длинным прыжком, вытягивается, встав на задние лапы. Передними опирается мне на плечи, мурчит, трётся носом о щёку, крутится. Я же от её напора едва не опрокидываюсь на спину — вот бы шарахнулась затылком о мраморный пол.

Я чешу её за ухом.

— Согласна, лектор неумный и неприятный, однако он мой преподаватель.

— У-у-у… — Фыречка переживает сильнее, чем мне показалось.

— Лучше скажи, ты ведь в здании ориентируешься? Здесь есть библиотека?

— Пф-ф! — чихает питомица. Значит, библиотека представляет собой пыльное хранилище. Новые книги, пахнущие типографской краской, у неё отвращения не вызывают.

Продолжая чесать её за ухом, я прикидываю, что книги — хороший источник информации, однако шуршать страницами в поисках инструкции можно бесконечно долго. Увы, до магического поиска по ключевым словам в этом мире ещё не додумались.

А что я могу?

Раз уж я всё равно нарушительница порядка…

Ха, купол вот-вот исчезнет, и академия на этом закончится.

— Фырь, хорошая моя, сможешь похитить для меня Розена? — Он старшекурсник, хоть что-то про купол знает.

— Мря-уф! — Она с готовностью хватает меня за край жакета и тянет.

Короткий нырок — и мы оказываемся в ничем не примечательной учебной комнате со стороны астрала. Молочно-белая туманная взвесь лишь слегка размывает открывшуюся взгляду картину, словно я смотрю через запылённое стекло.

Студенты сидят за партами и что-то пишут на отдельных листах, не в тетрадях. Проверочная работа? Я заглядываю через плечо белобрысому парню. Он лениво выводит цепочку рун, одна из них, руна огня, мне хорошо знакома. Фырька тоже вытягивает мордочку.

Жутковато наблюдать, как парень продолжает писать, не замечая нависшей над ним астральной хтони. Не чувствует…

За преподавательским столом знакомая мне персона. Леди Вьянко, та самая нежная ромашка, истерично кричавшая об убийстве на Чёрном факультете, розовощёка, беззаботна и увлечена справочником «Алфавиты для артефактора» настолько, что продолжает читать, даже когда сидящий напротив неё Розен вдруг исчезает, в одно мгновение был — и нет. Леди Вьянко переворачивает очередную страницу.

Розен, потеряв опору, удерживает равновесие, лишь припадает на левое колено, медленно встаёт. Он явно не понимает, почему стул и парта превратились в мираж, отмахивается от белой дымки.

— Мря-а-а…

— Это эфир, — поясняю я.

Розен резко оборачивается.

— Айвери?!

— Долго объяснять. Похоже, ты никогда не бывал в астрале?

Вместо ответа Розен пробегает пальцами по пуговицам неизменного жилета, словно проверяет, застёгнута ли броня. Сегодня его жилет светло-лилового оттенка с холодным подтоном, Розену идёт.

— Студент Эльдатто? Разве студент вышел? — Леди Вьянко отводит справочник от лица, забавно вытягивает губы бантиком.

— Я не видела, — сухо откликается девушка, сидящая ближе всех к двери.

— Видимо, у студента была причина для поспешности.

Как ни в чём не бывало леди возвращается к чтению.

Кто-то со смехом выкрикивает:

— А вдруг его хтонь съела?

— Шесс-с-с…

Леди вздрагивает всем телом, кровь отливает от лица.

— Что за чушь? — В голосе звенят истеричные нотки. — Совсем не смешно, студент! Вы готовы сдать работу?

— Айвери, что происходит? Это действительно астрал?

Мне нравится, что Розен не впал в прострацию, взял эмоции под контроль, спрашивает напряжённо, но испуга не показывает, а ещё не озирается, не требует немедленно отпустить, сосредоточен на мне и на Фырьке, как главных источниках угрозы.

— Прости, но проще показать, чем объяснять. Отказ не принимается. — Я решительно беру его за руку. Розен не сопротивляется, только смотрит недобро. Ещё бы ему радоваться похищению.

Мы проваливаемся в серую пустоту.

Глава 20

Для первого погружения в астрал Розен прекрасно держится, всего лишь сжал пальцы свободной руки в кулак.

Напряжённый, собранный, он всматривается в окружившее нас белёсое марево, где в неясных контурах, как в очертаниях облаков, при хорошем воображении легко увидеть любые силуэты, хочешь — милые, хочешь — пугающие до дрожи в коленях. Туман висит неподвижно, клубы застыли, и лишь редкие завитки лениво перетекают, меняя цвет и форму. Знаю точно: книжные картинки и словесные описания в мемуарах ныряльщиков и близко не передают ощущения кромешной пустоты и одновременно дышащей в спину смертельной опасности.

Я жду, пока Розен насмотрится. Он пробует коснуться эфира — туман ускользает из пальцев, потревоженная пелена расползается, оплывает и медленно затихает. В эфире остаётся слабый след, и меньше чем через полчаса он исчезнет.

Но мы оставим другие следы…

Фыречка тихо хрюкает, отходит в сторону.

— Показать что? — сухо спрашивает Розен.

— Тебе известно, что со стороны астрала академия окружена защитой?

— О куполе известно любому студенту академии.

— Нам сюда, — указываю я, хотя на самом деле направление подсказывает Фырь.

Мы проходим буквально десяток шагов, и серость, которая, казалось, полупрозрачна и просматривается бесконечно далеко, вдруг сгущается, начинает напоминать вязкий кисель. Уплотнение образовалось за те десять-пятнадцать минут, что я позорилась в лектории? Плохой знак, очень плохой.

У Фырьки шерсть на загривке поднимается и поза становится как перед атакой.

Ещё три шага, четвёртый. Пелена столь же неожиданно редеет, и мы утыкаемся в стену кристаллизованного эфира.

— Айви, я всё ещё не вижу, ради чего ты… делаешь то, что делаешь, — от прямых обвинений Розен воздерживается.

— Направо.

Два шага — и Розен сам останавливается.

В отличие от Чарена он ни одного ругательства не произносит, только зрачки расширяются. Почти не моргая он смотрит на зияющую в куполе дыру.

Образующий стену туман хлещет наружу бурными потоками.

Прореха уже стала чуточку больше — ещё один нехороший знак.

— Есть на что взглянуть, правда? — хмыкаю я после паузы.

— Возможно, купол давно повреждён? — Розен наконец оглядывается на меня. Надо отдать ему должное, он быстро справился.

— Пробоину сделал Высший Дух во время Фестиваля магии, и в тот день она была… размером с кулачок? Купол разваливается, и счёт идёт в лучшем случае на дни, в худшем — на часы. Розен, мне нужно имя человека, способного решить проблему, и это точно не лорд Фароки. Я не знала, с кем говорить, и подумала о тебе.

— Но…

— С-с-с-с…

Что-то не так.

Я улавливаю по ту сторону прорехи слишком быстрое движение неясной тени, рефлекторно собираю перед собой эфир, и в то же мгновение между бурными потоками, хлещущими наружу, появляется острая морда.

Скользнув на нашу сторону, она замирает, группируется, принюхивается.

Внешне тварь напоминает помесь змеи и толстого карпа, только размером с пони. Ног нет, что свойственно редким обитателям глубины, хвост мощный и гибкий. За доли секунды я успеваю оценить, насколько наше дело плохо — хтонь, убивавшая студентов и казавшаяся мне матёрой тварью, в сравнении с истинным хищником из нижних слоёв…

Вытянув морду, тварь неторопливо пробует эфир на вкус, прислушивается.

Очевидно, она нас чует, но не бросается в атаку слепо, хотя глаз у неё как раз и нет.

Сколько секунд я продержусь против неё? Фырька уйдёт одна или с Розеном? В одиночку питомица точно спасётся.

Мысли плывут сами по себе, время словно растягивается, замедляется, а окружающее пространство воспринимается ярче, объёмней. Я вижу, как напрягается хвост, как распрямляется, подобно тугой пружине, и резко выбрасывает тварь вперёд.

Эфир, который я успела собрать, направляю ей в морду, но она прошивает клочок тумана насквозь, не замечает. С тем же успехом я бы могла пытаться остановить стрелу листом бумаги.

Из-под зубов меня выдёргивает Фырь.

Я успеваю развернуться к твари.

Та сбита с толку, пусть и на миг. Мне хватает. Впрочем, руна «Ке» получается случайно, я отпускаю шаровую молнию раньше, чем осознаю, что именно делаю, и тварь получает заряд в пасть.

Повредило её или только морду пощекотало, я не понимаю, зато теперь вполне осознанно напитываю энергией ещё одну молнию, одновременно пытаясь понять, куда исчез Розен. Кажется, тварь при развороте зацепила его хвостом и отбросила.

Я вкладываюсь в молнию по ощущениям без остатка, с потоком эфира направляю в тварь.

А если провернуть прежний трюк? Попытаться впечатать тварь в купол?!

— Забери Розена, — прошу я Фырьку. Втроём не уйти. У них двоих шанс есть.

— Мря, — в ответ слышу короткое убеждённое «нет».

В глубине души мне становится тепло. И хочется наорать на упрямицу, чтобы бросала нас обоих и спасала собственную шкуру.

Молния почти попадает, тварь изгибается, уходит с линии атаки, только кончиком хвоста ловит заряд, и снова внешне ничего не происходит.

Но раз она увернулась, значит… Возможно, ей просто неприятно. Возможно, на рефлексах уворачивается.

Тварь прыгает на меня.

Я закончу как все ныряльщики, погибну в астрале…

Проваливаясь сквозь слои тумана, я всё равно вижу перед собой вытянутую морду, тварь двигается чуть быстрее, чем я бесконтрольно падаю. Вместо руны «Ке» призываю руну огня. Однажды я уже пыталась проплавить псевдотело Духа, и тогда у меня не получилось. Вдруг с тварью сработает?

Огненный шар срывается с пальцев.

Падать я перестаю, оказываюсь в мутном сером с неожиданным бежеватым отливом облаке густого эфира. Тварь тотчас выныривает рядом, буквально в шаге от меня.

Фырька падает ей на загривок, впивается зубами и когтями, но тварь хвостом сбивает Фырьку, я только вскрик и визг слышу.

А затем происходит страшное.

Передумав атаковать меня, тварь поворачивается к упавшей навзничь питомице, открывает пасть — какой-то бездонный провал, в который Фырька целиком поместится. У меня перед глазами встаёт недавнее воспоминание, как точно так же питомица проглотила мелкую тварюшку.

— Фыря!

Я кидаюсь наперерез, хотя это и глупо, и бессмысленно.

Волна эфира возникает будто сама собой, разносится от меня во все стороны.

Твари всё равно, для неё волна — что слабый ветерок, зато Фырьку смывает куда-то на иные слои, в относительную безопасность. У питомицы всё ещё есть шанс. А я остаюсь с тварью один на один, я снова для неё самая интересная добыча из предложенного на входе меню.

Тварь поджимает хвост для рывка, этот раз для меня точно станет последним.

Больно…

Глава 21

Вскрикнув от отчаяния и злости, я резко поднимаю руку, и внутри словно лопается натянутая струна. Сила, наполняющая мои энергетические каналы, закипает. Я будто вспыхиваю изнутри живым огнём, кровь превращается в раскалённую лаву, жар плавит тело, а в голове рождаются смутные образы, и на кончиках пальцев словно сама собой расцветает руна.

Я успеваю отпустить её — и всё кругом тонет в ослепительном сиянии.

Мне кажется, я теряю сознание, и это даже прекрасно — меня съедят без меня.

Однако почему-то не съедают. Мало того, ко мне возвращается чувствительность к эфиру. Я не вижу, не слышу, но отчётливо… Можно ли сказать «осязаю», когда потоки энергии текут на расстоянии от меня? Слева и позади туман почти не потревожен, впереди — возмущение, мощными волнами расходящееся во всех направлениях.

По прямой на расстоянии шага потоки обволакивают нечто неподвижное, крупное и по форме напоминающее вытянутую каплю, только огромную, размером с пони.

Я пытаюсь проморгаться, замечаю движение со стороны, куда я отбросила питомицу.

Фырь?

— Мряу?

Фыречка!

— Да, моя хорошая? — Слух то ли вернулся, то ли не пропадал, зрение же по-прежнему подводит.

Прежде, чем Фырь касается моей ладони, я улавливаю вызванное её движением тончайшее колебание эфира — моя чувствительность не просто вернулась, она обострилась в разы. Но как?

Постепенно я начинаю различать контуры, тёмные и светлые цвета, затем оттенки от чёрного, через весь серый спектр, до белого. И наконец могу рассмотреть, что за нечто обтекают потоки эфира.

Полностью неподвижное змееподобное чудовище из глубин едва ли мертво, скорее оглушено.

Мне всё ещё не удаётся принять очевидную мысль, что я каким-то чудом выжила.

— Мрау? — Питомица прихватывает меня зубами, торопит прийти в себя.

— Да-да, прости. — Нельзя позволить твари очнуться.

Очевидно, надо повторить то, что сработало.

Я призываю руну из Первого алфавита. Во всех книгах, которые мне доводилось читать, даже у Арека Безумного, руна «Лея» упоминалась как вспомогательная, якобы в древние времена ныряльщики с её помощью подсвечивали туман астрала, что помогало им ориентироваться, однако вспышка света неизбежно привлекала хтоней, и подсвечивать туман перестали.

Отчасти рассуждение здравое. На светомузыку, которую я устроила, хищники придут как на неоновую рекламу загона с дармовой добычей — приходи и бери, а не успеешь съесть тех, кто устроил шум, поохоться на своих сородичей.

Оказывается, руна вполне боевая.

Второй раз я фокусирую вспышку света в луч, направляю чётко в точку, где у твари могла бы быть шея, но вместо этого вытянутая морда сразу переходит в толстое, но гибкое тело. Под действием света шкура твари начинает расползаться. Можно сказать, с ней происходит то же, что и с куполом академии.

— Фря-у! — С победным мявом Фырь отталкивает меня, вгрызается твари в загривок и с усилием выдёргивает энергетическое ядро.

Вот теперь:

— Фыря, ты веришь, что мы победили?

— С-с-с…

Питомицу глупости не интересуют, она примеряется, как лучше ядро разгрызть и поглотить.

Я пугаюсь:

— Хей, погоди.

— Шес-с?

— Да, твоя вкусняшка, я не претендую. Только вспомни, пожалуйста, сколько ядер мелких хтоней ты за последние дни съела. И как ты впала в спячку после предыдущей крупной твари… Я беспокоюсь, что это ядро повлияет не в лучшую сторону.

— Ма-ау?

— Ты станешь сильнее, но я не о силе, Фырь. Я… боюсь, что ты… — я запинаюсь, не могу подобрать слова, — изменишься.

Как выразить, что я доверяю питомице, что она для меня осталась единственной семьёй, но в то же время я помню про её изначальную природу, помню, что хищная суть может взять верх над чуждой, буквально навязанной ей человечностью.

— Фра… — «Дура ты».

— Спасибо.

Фырька демонстративно заталкивает ядро себе за щёку — съест как-нибудь потом.

Я оглядываюсь.

Если бы не защита купола, мы бы спокойно не разговаривали, а так внутри мы «засветились» разве что перед Высшим Духом.

— Где мы потеряли Розена?

— Пфа-а-ау. — «Надеюсь, его ещё не съели».

А ведь могли.

Проклятье!

Тихонько хрюкнув, Фырь уходит на более глубокие слои астрала. Я следую за ней на небольшом расстоянии, и меня захватывает полнота открывшихся ощущений: переливы энергии, объёмы, текстуры, дуновения — всё то, чего прежде я никогда не воспринимала. Астрал, недавно казавшийся мне пустым и мёртвым, оказывается живым и прекрасным, не прослойкой между мирами, а настоящим полноценным миром, пусть и очень особенным.

Открытие настолько поразительное, что на миг я даже забываю о цели.

В прошлом подобная рассеянность означала бы потерю следа, но теперь я ясно ощущаю, где проскользнула Фырь, ощущаю пространство вокруг. Да я даже чувствую, как дрожит потревоженный питомицей эфир!

Розен жив.

Он в паре шагов от места, куда его отбросила тварь. Внешне не пострадал, разве что синяком обзавёлся и щёку теперь перечёркивает царапина. Бледный, напряжённый, он, по-моему, напуган не столько окружающим туманом и нападением твари, сколько собственной беспомощностью в пространстве астрала.

— Розен? — окликаю я.

Вздрогнув, парень оборачивается, ищет меня взглядом.

— Айви? Где ты?

— Здесь. — Только после его вопроса я догадываюсь, что прекрасно ориентируюсь в мареве, которое раньше для меня было непроглядной серой пеленой.

Я выхожу к нему.

Розен старается сохранить невозмутимый вид, но облегчение всё же читается на его лице.

— Ты ранена?

— Обошлось вроде бы. — Или я на адреналине не чувствую. Я опускаю взгляд: юбка и жакет порваны.

— Давай вернёмся? Для первого знакомства, полагаю, достаточно. — Светские беседы можно вести и вне астрала.

— С радостью, — криво усмехается он.

Оглянувшись на купол, я даже с расстояния могу во всех подробностях «рассмотреть» прореху. Новообретённое восприятие рисует в уме трёхмерную картинку. Я могу увидеть то, о чём только догадывалась: в толще образующего купол кристаллизованного эфира рунный каркас. Прореха постепенно расползается, но ближайшие руны удерживают конструкцию от коллапса, и это обнадёживающая новость, счёт всё же не на часы, а на дни.

— С-с-с…

Ещё тварь?!

Нет, угроза исходит не из прорехи, как можно было бы ожидать, а со стороны академии.

Высший Дух заинтересовался светомузыкой? Самое логичное предположение. И пусть есть крошечный шанс, что он придёт, полюбопытствует и уйдёт, но чутьё шепчет, что он прихлопнет нас как мелких букашек. Особенно если это не новый Дух, а выживший.

А ведь Высший Дух видит сквозь туман в миллион раз лучше, чем я сейчас.

Я хватаю Розена за руку, и мы проваливаемся.

Глава 22

Несколько раз хаотично поменяв направление, я выныриваю в своей комнате: если Дух решит пойти по следу, то, пока студенты на занятиях, нет никакой разницы, появится Дух на одной из аллей или сразу в жилом корпусе.

Адреналин играет в крови, я делаю несколько вдохов-выдохов, восстанавливая ритм дыхания, и, покосившись на Розена, хмыкаю:

— Полагаю, возвращаться к леди Вьянко нет смысла? — Не лучшее, что я могла сказать. Надеюсь, он не воспримет мой вопрос как насмешку.

— Айвери, боюсь, вы меня переоцениваете. — Розен приподнимает уголки губ, но улыбка выходит вымученной.

Зато Фырька запрыгивает на спинку дивана, вытягивается во всю длину. Мордочка у питомицы забавно перекошена — ядро матёрой хтони по-прежнему за щекой, отчего на ум приходит забавная ассоциация с хомяком.

— Мряу? Мру? — Питомица с откровенным удовольствием вонзает в обивку когти.

Вот уж кому всё нипочём, чего о нас с Розеном не скажешь.

После секундного колебания парень неловко садится и почему-то поджимает пальцы. Чтобы скрыть от меня дрожь? Что же, знакомство с астралом у него вышло незабываемым. Надеюсь, не напрасно.

Меня тоже потряхивает, но мне легче — не первый раз оказываюсь на волосок от гибели, даже начинаю привыкать.

— Говоря откровенно, Розен, я сегодня… — Сказать, что я испугалась как никогда, будет ложью. Хуже бывало.

— Да?

— Я боюсь. — Я пожимаю плечами.

— Фру-у, — неодобрительно высказывается питомица.

Взгляд у неё осоловевший, глаза закрываются. Хотя ядро по-прежнему за щекой и она посасывает его как сладкий леденец, предшествующее обжорство явно на ней сказалось.

— Выглядит так, будто ты собираешься впасть в спячку? — Очень не вовремя.

— Хр-р-р…

Пожалуй, нам всем не помешает взбодриться. Только вот на Фырьку мой способ не подействует…

Я замечаю, что у Розена выражение лица стало сложным. После того, как я призналась в страхе? Утешения мне точно не нужны, я на всякий случай сбегаю переодеться, сменить порванную одежду на целую.

Кроме того, в спальне у меня давно припрятан мешочек смолотого кофе, запас зёрен, джезва, противень и настоящий песок. Со всеми этими сокровищами, не забыв воду и специи, я возвращаюсь к Розену.

— Готова поспорить, кофе ты тоже не пробовал.

На долю мгновения, но он каменеет, словно не ожидает от моего нового предложения ничего хорошего. Рассмотрев, удивляется:

— Тонизирующее зерно?

— Напиток на основе зёрен, вкус на любителя.

Розен кивает скорее механически, однако, когда я насыпаю на противень песок, а затем направляю в дно руну жара, в его глазах вспыхивает искорка живого интереса, и наблюдает он с интересом, как я ставлю джезву в разогретый песок, как плавно вожу из стороны в сторону, рисуя в песке неровные круги, как через какое-то время в джезве поднимается пенка.

Варка похожа на медитацию, и адреналин постепенно уходит.

Я разливаю кофе по чашкам, первую подаю Розену, и он делает пробный глоток.

— Неожиданно.

— Не заставляй себя, если не нравится.

Вместо ответа Розен делает ещё один глоток:

— Освежает.

Я мысленно считаю до десяти и обратно. Жаль вот ломать только-только воцарившуюся идиллию, однако время утекает в буквальном смысле слова.

— Мне нужно имя.

— Шес-с-с, — осуждающе вздыхает питомица и укладывает лапу Розену на плечо, то ли утешает, то ли обозначает собственнические намерения.

Он мрачнеет.

— Айвери, насколько я знаю, сокращение профильных дисциплин началось ещё до прихода лорда Фароки на пост главы, а уже при нём преподаватели, несогласные с новой политикой, ушли. Я бы мог написать своему деду, но полагаю, купол рухнет прежде, чем придёт ответ?

Пфф!

— Зачем ждать почту? Чем глубже ныряешь, тем больше риск, зато вынырнуть можно очень далеко от места погружения. Я это к тому, что добраться до столицы за час вполне реально.

— Чем глубже, тем опаснее твари? — хмурится он.

— Нет. То есть да, но настоящая опасность в другом. Чем глубже уходишь, тем сложнее вынырнуть.

— Айви…

— Лорд Эльдатта, твой дед, возможно, подскажет что-то дельное? — возвращаюсь я к основной теме.

Я ради ответа на свой вопрос потащила Розена в астрал. Ну же!

— Дед рассказывал, что их учили нырять, хотя за купол не выпускали. Айви, я бы искал среди выпускников Белого факультета, кому за семьдесят. Мне не кажется, что риск…

— Спасибо, что беспокоишься, — перебиваю я, — но я рискую и по меньшим поводам. Лучшее, чем ты можешь мне помочь, Розен, — это сказать, где я сегодня могу найти твоего деда, и написать для него письмо.

Розен залпом допивает кофе, отставляет чашку на подлокотник и резко поднимается с дивана. Мы оказываемся лицом к лицу, в паре шагов друг от друга, встречаемся взглядами. Он будто пытается что-то рассмотреть в моих глазах, и переглядки затягиваются, а отступить первой ощущается как проигрыш.

Колебания эфира внезапно меняются, и я мигом забываю про возникшую неловкость.

В голове простраивается трёхмерная картинка. К нам приближается… кто-то приблизительно моего роста, в брюках. Контуры рукавов и стрелки брючин неожиданно чёткие, графичные. Вызванные визитёром завихрения невесомые — это не Дух, человек.

Фырь оказывается в боевой стойке, но она опоздала, почувствовала изменения позже меня.

Проходит секунда, другая. Граница между материальным миром и астралом раздвигается.

В комнате появляется Чарен. При виде Розена он застывает затянутой в чёрный камзол статуей.

— Кажется, я помешал? — с непонятной злостью спрашивает он и тут же выражение его лица становится нарочито отстранённым.

Я решаю не заострять внимания, отвечаю спокойно, как если бы не происходило ничего необычного:

— Ты вовремя, Чар. Мы обсуждаем ремонт купола и…

— Бесполезный трёп, — перебивает Чар. — Чёрный факультет организует дежурство у пробоины, и будет поднят вопрос о срочной эвакуации. Фырь, ты мне нужна.

Кто его покусал?

Я наконец-то делаю глоток из своей чашки.

— Фру-ур?

— Проводи меня в столицу, пожалуйста.

— Чар, ты не прав. Я понимаю, что ты невысокого мнения о Белом факультете, но попытаться стоит. Эвакуация потребует времени. Поезд ведь… ушёл?

Да что с ним?!

Розен протискивается между нами к письменному столу:

— Я напишу деду.

— Чар, разве глава Чёрного факультета не располагает быстрыми способами связаться со столицей? — осторожно уточняю я. Моя суета, по большому счёту, не имеет смысла. Я пытаюсь что-то делать, потому что бездействие будет невыносимым.

— Я… не знаю.

— То есть?

— Когда я пришёл, кабинет главы был разгромлен, а сам глава и его заместитель как сквозь землю провалились. Дежурство у пробоины организуют преподаватели. Что касается леди Варрато, я не представляю, насколько серьёзно она воспримет угрозу. Фырь?

— Мне тоже в столицу, Чар. Я поговорю с лордом Эльдатта. — Я упрямо гну своё.

— Мру, — соглашается Фырь. — Уруру…

«И у меня тоже есть дела в столице».

Какие?

Фырь щурится, облизывается.

— Я готов.

— Я ещё нет. — Во-первых, я жду, когда Розен допишет письмо, во-вторых, одного ножа на щиколотке с собой маловато. Кошелёк в столице мне понадобится с куда большей вероятностью.

Глава 23

Чарен скрещивает руки на груди, отходит к окну. Он не спорит, не торопит, зато всей своей позой показывает, что я заставляю его ждать, безответственно растрачивая драгоценное время впустую.

Тьфу на него.

Чтобы собраться, мне хватает пяти минут. Розен как раз заканчивает писать.

— Мр-ру?

— Да, теперь можем идти. — Раз Чарен продолжает демонстрировать затылок, я улыбаюсь питомице.

Розен протягивает конверт.

Судя по выражению его лица, он то ли что-то напряжённо просчитывает, то ли просто встревожен или недоволен. Дождавшись, когда я спрячу конверт во внутренний карман жакета и снова посмотрю ему в глаза, Розен вдруг перехватывает мою руку. Пальцы у него холодные.

— Леди, берегите себя, пожалуйста.

И он не просто касается моей ладони в подобии рукопожатия, он наклоняется, обозначая поцелуй. По коже проскальзывает лишь лёгкое дуновение, поцелуй символический, ненастоящий, а вот мурашки, побежавшие по спине, самые настоящие.

Розен выпрямляется — в глазах черти пляшут — и быстрым шагом направляется к двери.

Дверь захлопывается.

Я стою ошеломлённая, не понимаю, что сейчас было и что Розен имел в виду. Игра на зрителя или жест действительно адресован мне?

В себя меня приводит чих питомицы. Я оборачиваюсь.

— Айви, недавно ты говорила, что больше не чувствуешь потоки. — Чарен делает вид, что ничего не произошло, однако я готова поклясться, что мгновение назад он морщился точь-в-точь как питомица.

— Я полностью восстановилась.

— Хорошо. Тогда жду тебя у стены. — Чар исчезает в астрале.

Он сбежал?! Более здравое объяснение — он решил проверить, как я на самом деле справлюсь. Ха, чем он думает?! А если, пока он будет меня ждать, через пробоину очередная матёрая хтонь полезет?

Я ныряю, причём сама до конца не понимая как, благодаря открывшемуся чутью оказываюсь точно рядом с пробоиной, внутри ещё более загустевшего облака тумана. И пусть укрытие не самое надёжное, лучше так, чем оказаться в прозрачном, просматриваемом со всех сторон мареве.

Тварей нет, даже мелочь не лезет.

Обещанных дежурных с Чёрного факультета тоже пока нет.

Чарен появляется через пару минут.

— Долго, — хмыкаю я.

— Поздравляю с выздоровлением, — ворчливо цедит он.

— Хр-ры… — перебивает Фырька.

Согласна: для сложных эмоций и личных претензий не время.

Вместе с Фырькой мы приближаемся к пробоине, питомица привычно опережает меня на полшага. Мы останавливаемся в опасной близости от прорехи, всматриваемся в буйство энергетических потоков. Эфир пульсирует, выплёскивается толчками, от самого купола изредка откалываются крошки кристаллизованного тумана. Иногда потоки не успевают отнести их наружу, и осколки взрываются, вызывая новые повреждения.

Чем дольше смотрю, тем страшнее. Весь мой опыт ныряния в астрал говорит, что от прорехи следует держаться как можно дальше.

Однако Фырь, спружинив на лапах, прыгает, в полёте резко вытягивается и легко проскальзывает наружу, словно все сложности исключительно в моём воображении. Раз она смогла, то и я тоже?

— Айви, лучше береги себя. — Чарен оттесняет меня в сторону. Красиво послал.

— Мря? — раздаётся уже с той стороны купола, Фыречка спрашивает, почему мы до сих пор топчемся.

Сизо-серое облако перед прорехой вздрагивает как живое. Чарен жестом дирижёра вихрем закручивает густую муть и окружает себя плотным коконом защиты.

Без предупреждения он прыгает следом за Фырь.

В прореху Чар вписывается идеально.

Взрывается очередной осколок, ударная волна откидывает Чара левее, прямиком в бурный излив энергии. Поток подхватывает, протаскивает Чара кувырком, и миг спустя Чар исчезает.

— Держись!

Я бездумно прыгаю следом.

Оказываюсь пойманной в бешеную карусель, которая вращает разом во всех плоскостях.

Падение длится бесконечно, поток уносит на десятки, а то и сотни слоёв в глубину астрала. В ту глубину, из которой, как считается, вернуться почти невозможно.

Постепенно поток слабеет, и нас раскидывает в разные стороны.

Я долго не могу прийти в себя. Голова кругом, уши заложены, меня откровенно мутит, горло сдавливает спазм, и я никак не могу отдышаться. Да, настолько глубоко мне нырять не доводилось. Ха, я даже не представляю: «настолько» — это сколько?

По внутренним ощущениям проходит минут пять, прежде чем я нахожу силы оглядеться.

Питомица первая, о ком я вспоминаю. Её нет…

В голове простраивается трёхмерная картинка. Поначалу я не замечаю ничего необычного: вокруг лёгкое марево эфира, пусть и с неожиданным серебристым блеском. Где-то эфир плотнее, где-то, наоборот, разрежен. Завиток тумана на пальцах оставляет влагу… Оказывается, на глубине астрал совсем другой. Я привыкла к пустоте и сизому туману, а здесь, далеко от материальной действительности, есть блёклые цвета желтовато-бурой гаммы, текстуры, запах. Впечатление, словно рядом со мной разбили флакон розового масла.

Тошнота проходит, и я пробую подняться, сделать шаг. Я привыкла, что в астрале работает иллюзия ходьбы как по полу, однако здесь невидимая поверхность упругая. Кажется, я могу провалиться в любой момент.

Зябко…

И страшно. Утешаю себя тем, что, если выберусь, напишу мемуары: новое слово в астраловедении.

Только вот в каком направлении поверхность, я решительно не понимаю.

Зато Чарена чувствую.

А он меня, интересно? Опасаясь, что он примет меня за хтонь — он же не знает, что я прыгнула следом, — выныриваю немного в стороне, но предосторожность напрасная.

В сравнении со мной в толще эфира Чар висит кверху ногами, вниз головой. Я переворачиваюсь, подстраиваясь под него. Здесь, в космической невесомости, привычные ориентиры отсутствуют.

— Хей, как ты? — окликаю я. При моём появлении он даже не шелохнулся.

— Да… — Голос хриплый, тихий, Чар проводит ладонями по лицу, словно пытается стереть сонливость.

— Выглядишь пришибленным.

— Я в порядке.

— Угу. — Помочь я вряд ли могу, так что спорить бессмысленно.

Я подхожу почти вплотную.

Похоже, себя Чар ощущает лежащим, и видеть, как я в той же плоскости перемещаюсь, должно быть странным зрелищем.

Внезапно Чар вскидывается, словно получил бодрящий разряд тока.

— Ты что, за мной полезла?! — рявкает он. — Идиотка! Это же…

Осёкшись, он замолкает на полуслове.

Я заканчиваю за него:

— …верная смерть.