Айрин

1. Менестрель

Знай королева Оланна, к чему приведёт визит менестреля — приказала бы вздёрнуть бродягу с лютней на крепостных воротах. Но будущее скрыто от обычных смертных, поэтому певца приняли в Лассисе с распростёртыми объятиями.

Чтобы послушать музыканта, в тронном зале собрались все, кто мог. Нет, местные дворяне не так уж сильно любили кансоны и альбы. Куда больше их интересовали новости из дальних и ближних краёв, обычно доходившие до крошечного королевства со значительным опозданием.

И менестрель не обманул ожиданий благородной публики. Он обстоятельно рассказал о войне в Сурде, религиозных метаниях правителя Мок’яука, моровом поветрии в Санхе, появлении живой курицы на пиршественном столе короля Тагрита, скандале с сорока двумя любовниками святой девственницы Квиллиона и многом другом. Но все истории поблёкли на фоне известия о похищении дагарского принца.

— Прекрасный молодой принц прогуливался по дворцовому саду, — менестрель сопровождал рассказ негромким приятным наигрышем. — Его золотистые локоны развевались на ветру, а сияние множества драгоценных украшений затмевало солнце. Ничто не предвещало беды, — безмятежную мелодию сменил тревожный звук: щипая струну, менестрель повторял одну и ту же короткую ноту, постепенно учащая ритм. — Внезапно, с неба спикировал кошмарный огнедышащий дракон! Приняв наследника престола за принцессу, монстр, подчиняясь древней драконовой традиции, схватил принца и унёс в своё логово, оставив позади пылающий сад!

Певец резко ударил по струнам, извлекая громкий диссонирующий аккорд, и огляделся. Обычно в этом месте многие дамы лишались чувств. Но лассиские аристократки оказались покрепче товарок из других королевств. Даже не вскрикнув, они с горящими глазами ожидали продолжения.

— Говорят, дракон полетел в Вайл, — будничным голосом закончил рассказ разочарованный менестрель. — Было это ровно полторы недели назад, и да поразят меня боги, если я лгу!

Боги не поразили музыканта, и он продолжил выступление. Но чёрное дело было сделано. Это стало понятно на следующий день, когда во время королевского совета принцесса Айрин объявила о намерении спасти принца.

— Это неслыханно! — Обычно невозмутимая королева вышла из себя, ошарашенная словами дочери. Стройная, изящная, горделиво прекрасная, словно фея, она прожигала Айрин гневным взглядом. — У меня нет слов! Как ты могла помыслить о таком?! Что сказал бы твой отец на подобные речи?!

— Он поехал бы со мной. — Если её величество выглядела грозно и внушительно, то спокойная и решительная принцесса смотрелась не хуже. Ростом превосходя королеву, Айрин стояла, расправив не по-девичьи крепкие плечи. — Хотя бы ради возможности украсить драконьей головой трофейный зал.

Присутствовавшие при этой сцене придворные мысленно признали правоту девушки: покойный Пракс отправился бы за тридевять земель за редкой добычей.

Уязвлённая Оланна нахмурилась.

— Не дерзите, ваше высочество!

— Правда — не дерзость, ваше величество.

— Довольно! — Королева сумела совладать с возмущением и гневом. Ее голос сделался ледяным и опасно спокойным. — Ступайте в ваши покои и поразмыслите над своим поведением.

— Нет. — Айрин вздёрнула подбородок. Солнечный свет, проникающий сквозь узкие стрельчатые окна, сотнями ослепительных бликов заиграл на золотой сетке, удерживающей каштановые волосы принцессы. — Я уже достаточно поразмыслила. Это мой шанс и я не намерена его упускать!

— Шанс? На что?

— На замужество, ваше величество… — Видя немой вопрос на лице матери, принцесса продолжила: — Мне уже двадцать четыре года. За всю жизнь я получила лишь одно предложение руки и сердца — от выжившего из ума престарелого графа Моува. Это случилось шесть лет назад. Других женихов не было и не предвидится.

Вокруг Лассиса — девятнадцать королевств, воюющих друг с другом почти три десятилетия. В сражениях и набегах погибло множество благородных мужей — включая нашего короля… Ваше величество, знаете, как здешние государства между собой называют торговцы из-за моря? «Женские королевства»! Всё из-за того, что в дворянских семействах женщин стало намного больше мужчин. А это значит, что достойной моего положения партии не будет никогда!.. И даже окажись здесь случайно чужеземный принц, вряд ли он посмотрит в мою сторону. Наше королевство не столь обширно и богато, у него сильные враги. Кроме любви и преданности, я могу предложить будущему супругу лишь ворох забот! А это отпугнёт кого угодно.

— Ваше приданное, дочь моя, королевство. К тому же сокровищница нашего замка вовсе не пуста, как это представляется после ваших слов, — недовольно проговорила королева.

— Может и так, — отмахнулась Айрин. — Но принцы всё равно не выстраиваются в очередь перед замковыми воротами…

— Кроме принцев в мире множество достойных мужчин…

— Я принцесса и мне нужен принц! — в голосе девушки лязгнула сталь. — А королевству нужен король. Сильный и решительный, способный отвоевать у Крагира наши провинции! Принц Дагара — отличный кандидат. Конечно, его государство находится далеко. Но оно велико и богато. При финансовой и военной поддержке дагарского королевского дома мы вернём славу Лассиса! И если ради этого нужно убить дракона — я это сделаю, клянусь всеми богами!

Айрин подошла вплотную к королеве и, понизив голос, чтобы слышала только Оланна, жёстко произнесла:

— А самое главное, матушка, я не хочу остаться старой девой, как принцесса Ингрид из сопредельного Виллама, которая днями напролёт воркует с кошками и наряжает обезьянок в платьица. Или как Матильда Квиальская, целующая собак в носы и называющая их своими детками. А если я буду бесконечно дожидаться чьего-либо сватовства, так и произойдёт…

Стиснув кулаки, девушка глядела на Оланну, ожидая ответа. Но королева, глубоко задумавшись, хранила молчание.

— Ваше высочество полагает, что без какого-то чужака мы не сумеем отстоять честь Лассиса? — мрачно поинтересовался Гаррет Вистул, граф Лувийский, после гибели короля Пракса исполнявший роль главнокомандующего на поле боя.

— Я не сомневаюсь в ваших умениях, граф, равно как и в доблести солдат, если вы тревожитесь об этом, — принцесса твёрдо посмотрела полководцу в глаза. — Но пока действия нашей армии не поражают размахом. За что мы воевали с Вилламом в прошлом месяце? За дубовую рощу?

— Это стратегический ресурс! Прочная древесина для строительства и осадных машин. К тому же там можно выкормить целое стадо свиней!

— Мы проиграли, — безжалостно напомнила Айрин.

Побледнев, граф до крови закусил губу и опустил голову.

— Прискорбно, что столь ценная роща принадлежит не нам, — подал голос старый герцог Риан, главный советник и двоюродный дядя королевы. — Но меня интересует другое. Ваше высочество, а если у вас не выйдет спасти принца?

— Что ж, в этом случае я верну безутешным родителям его останки.

— Если дракон сожрал принца, то, что выйдет, лучше не возвращать, — глубокомысленно заявил шут, сидевший прямо на полу, возле чёрного зева незажженного камина.

У присутствующих покраснели лица. Герцог Риан позволил себе ухмыльнулся. Лишь королева с принцессой не отреагировали, продолжая напряженно смотреть друг на друга.

— Помолчи, Ролло, — одёрнула шута Оланна.

— Ролло, не лезь! — одновременно с ней бросила Айрин.

Посмотрев на королеву, шут — светловолосый молодой человек — демонстративно зажал рот пятернёй. После, глянув на принцессу, положил сверху вторую руку.

— Я имел в виду нечто другое, — герцог вновь сфокусировался на Айрин. — Путь до Вайла не близок. Да и дракон — соперник не из простых. Вы осознаёте, как рискуете, ваше высочество?

— Не больше, чем во время любого сражения, — отрезала принцесса, участвовавшая в нескольких крупных битвах наравне с королевскими рыцарями.

Риан вздохнул. Он не единожды пытался убедить Пракса, что женщине не место на войне. Но король лишь смеялся, выслушивая его аргументы. А после поступал по-своему и юная принцесса снова и снова дралась рядом с отцом. И сейчас старик не находил, чем возразить девушке. В то же время его наполняла гордость за её отвагу.

— Хорошо, — герцог решил зайти с другой стороны, — допустим, вы отправитесь. Не окажется ли поход бессмысленным? Ведь дагарцы наверняка сами попытаются выручить королевского наследника…

Но Айрин оказалась готова к такому вопросу.

— Я беседовала с менестрелем. По его словам, в сообщении, полученном с голубиной почтой, говорилось, что дракон, покинув Дагар, перелетел непроходимый Монтальбанский хребет. Говорят, чудище обосновалось в одной из пещер с нашей стороны гор. Это означает, что дагарская спасательная экспедиция будет вынуждена около месяца добираться до морского побережья, потом от восьми до десяти дней плыть к Рейнсвику. Оттуда не меньше шести дней до места, где по слухам обитает дракон. От Лассиса до предгорий — пара недель пути, если подняться по Ализиру. Даже не торопясь, я доберусь до принца раньше.

Советники вновь были вынуждены согласиться с её высочеством: если она и ошибалась в оценке расстояний и сроков, то незначительно.

— Так вы поддержите меня, ваше величество? — обратилась принцесса к королеве, видя, что Риану больше нечего сказать.

— Я обдумаю ваши слова и дам ответ позднее, — объявила владычица Лассиса. — А пока прошу вас удалиться.

Серые глаза девушки сверкнули, губы сжались. Айрин почтительно склонила голову и быстро вышла. Громко мяукнув, шут на четвереньках побежал за ней.

Когда позади них сомкнулись тяжёлые, богато украшенные резьбой створки дверей, Оланна опустилась в кресло с высокой позолоченной спинкой, расположенное на небольшом возвышении. Оглядев дворян, стоящих вокруг большого прямоугольного стола, королева жестам разрешила советникам сесть. Послышался шорох одежд, скрежет ножек кресел о каменный пол.

— Что скажете? — Оланна обвела придворных взглядом, остановившись на Гаррете Вистуле.

Тот встал, расценив это как приказ говорить.

— Ваше величество, намерение принцессы Айрин представляется недопустимым. Оно роняет достоинство королевского дома! Одного этого достаточно, чтобы прекратить всяческое обсуждение сумасбродной авантюры. Я уж не говорю о многочисленных опасностях, подстерегающих женщину в пути…

После Вистула слово взяла баронесса Нува. Тучная, коренастая, в платье из дорогой нежно-зелёной ткани, отороченном тремя видами меха, она то и дело промакивала лоб и красные мясистые щёки белоснежным шелковым платком.

— Произошедшее сегодня является из ряда вон выходящим событием… причём даже не в масштабах королевства, а в мировых охватах… ибо не было доселе случая, чтобы принцесса завоёвывала себе принца. Дело сие удивительное, хотя, в некотором смысле и… как бы это сказать… естественное. Прошу вас, ваше величество, не понять меня превратно… я имею в виду, что её высочество — молодая девушка… и возраст… Но в то же время, государственное значение…

Королева, опираясь о массивный подлокотник, прикрыла лицо изящной рукой. Происходившая из купеческого рода Нува, которой сама Оланна пожаловала титул, обладала невероятным чутьём ко всему, что касалось финансов. Под её присмотром подати исправно поступали в казну. Солдаты и слуги вовремя получали жалование. Народ, в массе, не голодал. Иностранные торговцы с готовностью везли в Лассис разнообразные товары… Но в делах, не связанных с деньгами, баронесса напоминала курицу, пытающуюся плавать, как утка.

— Я поняла вас, баронесса, благодарю, — выпрямившись, королева прервала стремительный полёт мысли советницы. — Как вы оцениваете вероятный поход с финансовой точки зрения?

Нува моментально преобразилась. Взгляд стал острым и сосредоточенным, забытый платок упал на стол.

— Не смогу назвать точную сумму, пока не узнаю численность отряда, ваше величество. Но, если рассматривать это как рейд небольшими силами… Значительную часть пути можно проделать по воде… Аренда барки, здесь мы можем получить скидку… Питание для солдат и лошадей… Её высочество неприхотлива, поэтому на свите можно сэкономить… Лекарь… нет, лучше два… Кузнец… Черновые расчёты показывают, что мы можем позволить себе это предприятие, ваше величество. Критического урона казна не понесёт. Хотя я против подобных непредвиденных расходов.

— Спасибо, баронесса. Вы можете сесть… Граф Рулд?

Представительный мужчина в чёрном бархатном пурпуэне, поднялся, опираясь о палку, и отвесил королеве изысканный поклон. Мелодично звякнули сверкающие пластины рыцарской цепи.

— Ваше величество, благородные господа, — голос Рулда, официально возглавлявшего посольскую службу, а неофициально — шпионскую сеть, звучал обворожительно мягко. — Говорю, лишь повинуясь высочайшему приказу, ибо не мне рассуждать об этом деле. Я приму любое ваше решение, моя королева… Позволю лишь заметить, что сейчас не лучшее время для путешествий. Мои люди сообщают, что правитель Крагира собирает войска. Предполагаю, что со дня на день он вторгнется в Нистранд. Учитывая, что Лассис граничит и с княжеством, и с Крагиром, следует ли в подобный момент ослаблять армию, отправляя рыцарей и простых ратников в Вайл?

Оланна задумчиво поглядела на инкрустированную столешницу, где, используя серебро и самоцветы, мастер изобразил карту Лассиса и ближайших государств.

— Тревожные новости, граф. Вы уверены, что их цель — Нистранд, а не мы?

— Не могу поручиться, — честно признал главный шпион. — Но, в сравнении с нашими войсками, нистрандские находятся в значительно худшем состоянии. Они серьезно ослаблены после недавнего сражения с Данивисом. Конечно, Крагир не завоюет всё княжество — силы не те. Но кусок отгрызёт, как от…

Рулд недоговорил, но все поняли, что он имел в виду. Именно так Лассис потерял часть земель.

— Благодарю, граф. Мы обсудим это позже. А сейчас вернёмся к прежнему вопросу.

— Позвольте мне сказать, — подала голос маркиза Эсмор. Упираясь в столешницу морщинистыми руками, тощая строгая дама в тёмном платье пристально смотрела на королеву.

Оланна кивнула: она всегда прислушивалась к советам бывшей наставницы.

— Желание принцессы понятно. В ней говорит проснувшаяся женская сущность, которую бездумно пытался убить король своим странным воспитанием…

Королева нахмурилась. Она не одобряла стремление покойного мужа вырастить дочь воином. Вместе с тем, Оланна никому не позволяла критиковать его — особенно после гибели.

— Кроме того, её высочество очень амбициозна, — сухо продолжала маркиза. — Она не видит пределов и её желания всегда превышают возможности. Вдобавок, поглощённая прожектами, она забывает о долге перед королевством. В этом она удивительна похожа на… — Заметив усиливающееся недовольство королевы, маркиза Эсмор не решилась дальше испытывать монаршее терпение. — Ваше величество, моё мнение таково. Принцессе нужно запретить даже думать об опасном путешествии. Пусть уж лучше останется старой девой — но живой, здоровой и дома. Если же речь зайдёт о наследнике, решение отыщется. Несмотря на все войны, и в Лассисе, и вокруг него найдутся мужи благородной крови, достойные титула консорта…

Слушая эту тираду, Риан всё больше темнел лицом. Когда маркиза сделала паузу, он яростно хлопнул ладонью по столу:

— Глупость! Глупость и трусость!

Эсмор побледнела.

— Что вы себе позволяете, герцог?!

— Объяснитесь, герцог! — эхом прозвучал приказ королевы.

— Запретить думать, останется старой девой, лишние расходы, опасность… — в хрипловатом голосе Риана слышалась злость. — Айрин — будущая королева! А у правителя должно быть сердце льва! Особенно сейчас, когда кругом враги. Вы же пытаетесь сделать из неё овцу в загоне!

Маркиза вспыхнула, но смолчала.

— Из ряда вон выходящее событие! — Герцог настолько грозно зыркнул на баронессу, что та съёжилась, сделавшись похожей на толстую гусеницу. — Если бы вы заглядывали не только в бухгалтерские книги, но и в летописи, то знали бы множество примеров женской доблести! Благородная Врайатт-Ска некогда спасла из вражеского полона мужа и сыновей! Юная королевна Конасская, переодевшись крестьянкой, проникла в замок взбунтовавшегося вассала и помогла бежать томившемуся в темнице отцу! Грина из Лотана, жена простого фермера, истекая кровью, всю ночь пробиралась через топи, чтобы предупредить своего короля о вторгшемся неприятельском войске!

Я много старше любого из вас. Моя голова белее снега, а смерть давно таскается за мной по пятам. Неужели лишь я вижу, что времена переменились? Женщины правят, женщины сражаются… Здесь, в королевском совете, заседают женщины! Такого никогда не было прежде. Но вас это не пугает и не возмущает. Так почему принцесса не может отправиться в своё путешествие?

Ее высочеству нужен опыт. Сердце Айрин жаждет новизны… Я сам в юности сбежал из родительского замка и отправился в плавание к Золотым островам. Я побывал в пиратском плену, я видел полуденные страны!..

— Вы мужчина, — ровно обронила королева. — И вы не были наследником престола.

— Поэтому я путешествовал в одиночку. А с принцессой может отправиться отряд опытных воинов. Я сам поведу его! Солдаты любят дочь Пракса и с гордостью умрут за неё. И я сделаю то же самое!

— И тогда мы потеряем всех, — мрачно откликнулась Оланна.

Видя, что его слова произвели эффект, обратный желаемому, герцог резко сжал в кулаке длинную седую бороду, заплетённую в косу по давно ушедшей моде.

— Моя драгоценная племянница, — другим тоном проговорил он, — в венах принцессы течёт кровь её родителей. Неужели ты полагаешь, что сумеешь остановить ураган?

— Посмотрим, — с холодом в голосе отозвалась королева, отворачиваясь от дяди. Рубины, усыпа́вшие её корону, полыхнули, точно глаза лесных хищников.

Герцог Риан качнул головой:

— Это ошибка.

— Позовите принцессу! — игнорируя его, распорядилась Оланна.

От стены отделился один из телохранителей и направился к двери: во время совета прочих слуг в зал не допускали. Когда страж вернулся, советники обсуждали вероятное вторжение Крагира в Нистранд.

— Ваше величество, принцесса Айрин покинула замок сразу после того, как вы приказали ей удалиться из зала совета, — доложил телохранитель.

Советники удивлённо уставились на него. Риан расхохотался.

— Догнать и вернуть! — сквозь зубы процедила властительница Лассиса. — Немедленно!

2. Побег

Из-под копыт вылетали комья влажной земли. Острый запах лошадиного пота мешался с ароматами луговых трав. Подскакивая в седле, Айрин напряжённо прислушивалась к фырчащему дыханию животного. Она понимала, что единственное её преимущество — скорость, но опасалась загнать коня. Без него она станет лёгкой добычей для поисковых отрядов. А в том, что королева будет её преследовать, девушка не сомневалась.

Сзади раздавался глухой топот жеребца Ролло. Принцесса пыталась прогнать шута, когда тот увязался за ней в замке, но безуспешно. С упрямством сумасшедшего молодой человек запрыгнул на чьего-то осёдланного коня и точно приклеился к Айрин.

Сначала принцесса надеялась, что шуту быстро наскучит безумная скачка и он отстанет, но этого не произошло. Королевский замок давно скрылся из виду, а Ролло по-прежнему держался поблизости, не выказывая усталости. Выпрямившись в седле, он с полуулыбкой глядел перед собой. Распущенные белокурые волосы развевались, золотое шитьё синей бархатной куртки блестело. Его можно было принять за богатого вельможу на прогулке, если бы не чёткий чёрный отпечаток ладони на нижней половине лица: прежде чем закрыть рукой рот, шут явно успел повозиться в каминной саже.

Принцесса не знала, что делать с непредвиденным компаньоном. Но разбираться было недосуг. Сейчас следовало определиться, как действовать дальше.

В Вайл вели два пути. Быстрый — через Фострию, лежащую на юго-востоке Лассиса. В Ландароке — фострийском речном порту — можно сесть на корабль, идущий вверх по течению до вольного города Охлотта. А оттуда рукой подать до предгорий.

Более долгий и сложный маршрут пролегал через расположенный на севере Нистранд. Земли княжества пронзал древний тракт, ведущий на северо-восток — до самого Монтальбанского хребта, минуя по пути королевство Конасс, а потом безлюдный край, означенный на карте как «дикие пустоши».

Предположив, что Оланна наверняка перекроет все пути в Фострию, и уж точно отправит агентов в порт, Айрин на ближайшем распутье свернула на север. Скорее всего, и на этом направлении её станут подкарауливать солдаты. Но гораздо меньше. К тому же в лесистой северной части королевства проще спрятаться.

— Я голоден, — примерно через час подал голос Ролло.

В это время они с Айрин свернули с дороги прямо в мелкую речушку, чтобы запутать следы.

— Вернись домой, там тебя хорошо накормят! — коварно предложила принцесса.

Шут поглядел назад, словно мог увидеть замок. После перевёл удивлённый взор на Айрин.

— Туда долго ехать. А я хочу есть сейчас, — произнёс он тоном взрослого, терпеливо растолковывающего очевидные вещи не особо сообразительному ребёнку.

— Тогда потерпи.

— Не хочу терпеть. Хочу есть.

— А придётся! — Принцесса недовольно пришпорила коня и поскакала, поднимая тучи сверкающих на солнце брызг. Очередная попытка избавиться от попутчика провалилась.

На ночь путешественники остановились у небольшой рощицы. Ролло сразу скрылся за деревьями, объявив, что соберёт хворост. Принцесса распрягла лошадей, по очереди обтёрла и стреножила. Набрав сучьев и веток, развела небольшой костёр. Есть в одиночку не стала. Замотавшись в плащ, уселась возле огня и задумалась.

Древесина, обугливаясь, потрескивала. Время от времени в воздух оранжевыми светляками взмывали чёрточки искр. Терпко пахнущий дым призрачным змеем тянулся к темнеющему небу. Расслабившись от тепла, усталая девушка погрузилась в полудрёму.

Отдалённый шорох травы и тревожное лошадиное ржание вернули её в реальность. Айрин вскинула голову.

— Ролло, где ты... — и осеклась.

Двое мужчин, чуть пригнувшись, осторожно подбирались к ней со стороны дороги. Принцесса вскочила, выхватила из ножен меч.

— Ни шагу ближе! — распорядилась она. — Кто вы?

Лиходеи замерли, переглянулись, выпрямились. Игнорируя приказ, неторопливо подошли. Остановились шагах в пяти и принялись бесцеремонно разглядывать Айрин.

— Баба, — ухмыльнулся один, закидывая на плечо видавший виды топорик. — Юран, это баба!

Падающие на глаза густые свалявшиеся волосы и кудлатая борода делали его похожим на животное. И вонял он как животное: тяжёлый запах давно немытого тела насквозь пропитал грязные онучи, широкие штаны и старую, местами подранную стёганую солдатскую куртку.

— Я ещё по голосу догадался, — с лёгким раздражением отозвался Юран.

В отличие от коренастого товарища, он был высок, худ и почти лыс. Да и одевался получше: сине-красные штаны из дорогой ткани выглядели почти новыми — как и высокие рыжие сапоги. Вид несколько портила куртка из грубой кожи с неровно нашитыми железными пластинками и обрывками тронутого ржавчиной кольчужного полотна. В опущенной правой руке Юран держал фальшион с зазубренным лезвием.

— Свезло-то как, — не унимался лохматый. — У меня бабы, почитай, с месяц не было! А тут на тебе: и лошадь, и барахлишко, и удовольствие. Ох, не зря я с того торгаша амулет Карунны снял, ой не зря!

— Жральник прикрой, — скомандовал Юран, настороженно разглядывая тёмную стену деревьев за спиной принцессы. — Адран говорил, двоих видел. А она одна…

— Да до ветру второй пошёл. Или того… Ща погадит, выйдет, увидит нас и сызнова погадит — даже порты не скинет, — заржал бородач. — А может, там не второй, а ещё бабёнка? То-то весело будет!.. А? Чего молчишь, деваха?

Принцесса, обдумывавшая, как лучше разделаться с незваными гостями, оскалилась:

— Что ты себе позволяешь, смерд?!

Она скользяще шагнула, сжимая меч обеими руками.

Послышался шелест летящей стрелы, наконечник со звоном ударился о клинок, толкнув его в сторону. От неожиданности Айрин подалась назад. Скосив глаза, так, чтобы не выпускать из виду противников перед собой, разглядела лучника. Тот стоял слева от неё, шагах в двадцати.

— Адран лучшим охотником в деревне был, до того как к нам прибился, — небрежно бросил Юран. — Так что, лучше не дрыгайся. Меч кинь наземь и отступи в сторонку. А уж мы тебя не обидим…

Даже не глядя на скверную ухмылку долговязого, Айрин понимала: лишится оружия — проживёт недолго. Но не могла придумать, как поступить. До стрелка не добежать. Дружками его тоже не прикрыться. Бывший охотник умело выбрал позицию…

— Да подрань её, Адран! — потерял терпение разбойник с топором. — Мы и продырявлетую попользуем!

— Кудысь? В руку али ногу?

Лысый открыл рот, но ответить не успел. Из-за деревьев послышалось громкое фальшивое пение. Обхватывая руками большущую замшелую корягу, из лесного сумрака возник Ролло.

— Я насобирал дров! — радостно закричал он, двигаясь прямо на целящегося в него лучника.

Лишь оказавшись на расстоянии вытянутой руки, шут заметил стрелка. Пронзительно взвизгнув, Ролло замер, испуганно вытаращив глаза.

Кудлатый заржал, брызгая слюной.

— Вот и второй, — констатировал Юран.

— Чегось с энтим делать-то? — равнодушно поинтересовался стрелок.

— Убей, — пожал плечами долговязый. — Только в харю стреляй, чтоб одёжу не попортить.

— Лады, — Адран сильнее натянул тетиву.

— Пощадите! — заверещал шут. — Забирайте что хотите! Всё забирайте! Даже это!

Он кинул стрелку корягу.

До Айрин донёсся глухой звук столкновения дерева и кости. Стрела улетела в сторону леса. Лучник взвыл и схватился за колено. Кудлатый согнулся от хохота. Юран покачал лысой головой и криво усмехнулся.

— Ой, простите, милостивый государь! — истерично запричитал Ролло. — Сейчас подниму!

Торопливо наклонившись, он вцепился в корягу. Адран, рыча, потянул из-за пояса широкий нож. Но воспользоваться не успел: стремительно разогнувшись, шут словно невзначай впечатал тяжёлую деревяху в бороду бывшего охотника. Громко лязгнув зубами, Адран рухнул.

— Беда какая! — завопил шут и уронил корягу ему на голову. — Позовите лекаря!

— Он же, гнида, нарочно! — ощерился кудлатый и, размахивая топором, побежал к Ролло.

Верзила, подняв над головой фальшион, кинулся на Айрин. Когда он атаковал её размашистым рубящим ударом, принцесса сместилась вправо. Совсем чуть-чуть — но этого оказалось достаточно, чтобы угловатый клинок фальшиона провалился в пустоту. Зато меч принцессы нашёл цель, коротко полоснув шею Юрана. Обливаясь кровью, бандит повалился в траву. Ноги в рыжих сапогах напряжённо выпрямились и мелко затряслись в предсмертных конвульсиях.

Айрин поспешила на помощь шуту.

При приближении разбойника с топором Ролло схватил валявшийся на земле лук. До стрел добраться не успел: колчан оказался прямо под Адраном.

Первый удар шут отразил луком. От последующих уворачивался: благо разъярённый противник действовал неуклюже. И с каждым мгновением бандит бесился всё сильнее, потому что Ролло кривлялся, показывал язык и то и дело норовил врезать луком по голове. После очередного болезненного шлепка по уху, разбойник, изловчившись, перехватил оружие шута левой рукой. Дёрнул к себе, одновременно замахиваясь топором. В этот миг узким стальным языком меч Айрин лизнул его запястье.

— От же ж сука… — кудлатый вытаращился на брызгающий алым обрубок. Невнятно стеная и матерясь, бандит ухватился грязной пятернёй за повреждённую руку и, спотыкаясь, потрусил к лесу.

Не обращая на него внимания, принцесса повернулась к шуту.

— Ролло, ты не ранен?

— Я голоден, — тяжело дыша, недовольно ответил тот. — А ещё дурак с луком испачкал кровью мои чудесные дрова.

Шут задумчиво поглядел на лук с глубокой засечкой от топора в своих руках. Поспешно отбросил в сторону.

— Не я дурак с луком. Другой дурак… В смысле, другой — дурак, а я совсем не дурак.

— Спасибо. Ты вовремя появился. Если бы не ты…

— Где еда? — игнорируя Айрин, шут побрёл к костру. — У меня в животе лисы дерутся.

Пока принцесса выуживала из мешка продукты, Ролло, склонив набок голову, обошёл вокруг мёртвого верзилы. Подхватив за ноги, отволок поближе к лучнику. Вернувшись к костру, плюхнулся на землю. Схватил кусок вяленого мяса и жадно укусил. Пережёвывая, вертел, разглядывая, подобранный фальшион. Досадливо скривившись, отложил в сторону и взял хлебную краюху.

— Доешь — ложись, — Айрин протянула ему флягу. — Я посторожу.

Ролло поглядел на мясо в одной руке, на хлеб в другой. Уставился на принцессу.

— Чем я её возьму?

— Положи мясо, — предложила Айрин.

— Вот уж нет, — Ролло прижал мясо к груди, пачкая одежду. — Ты целый день меня не кормила. Ну как снова еду отберёшь?

Принцесса поставила флягу на землю между собой и шутом.

— Бери, когда захочешь, — устало проговорила она. — Ты не надумал вернуться в замок?

— Неа, — чавкая, качнул головой шут. — С тобой веселее. Только голодно.

— Мне нужно попасть в очень-очень далёкое место, — предупредила Айрин.

Ролло небрежно пожал плечами:

— Я люблю кататься.

Принцесса подумала, что, возможно, путешествовать со спутником лучше, чем в одиночку. Тем более, Ролло успел доказать, что может принести пользу.

— Нужно раздобыть тебе какой-нибудь доспех, — сказала она шуту. — И запастись едой.

Ролло, не переставая жевать, одобрительно улыбнулся и что-то промычал.

— А сейчас возьми мой плащ, иначе замёрзнешь ночью, — Айрин расстегнула серебряную фибулу…

Красноватый мерцающий свет факела полз по шершавым стенам, сложенным из серых каменных блоков. В воздухе растекался горьковатый запах дыма. Герцог Риан, хмурясь, тяжело шагал по длинному сумрачному коридору, следуя за королевским телохранителем.

Приблизившись к двери, сбитой из дубовых плах и усыпанной чёрными выпуклыми шляпками гвоздей, гвардеец дважды постучал, кивнул герцогу и застыл справа от дверного проёма. Риан потянул за холодное кованное кольцо и вошёл.

Средних размеров помещение с низким сводчатым потолком оказалось почти таким же тёмным, как коридор. Лишь на небольшом столе, расположенном возле стрельчатого окна, горели три свечи, закреплённые в серебряном шандале. В их свете лицо королевы казалось мягче и моложе.

— Ваше величество, — герцог поклонился. — Не ожидал увидеть вас в покоях принцессы.

— Без титулов, дядя. — Оланна продолжала рассматривать массивную книгу, лежавшую на резной подставке. — Какие новости?

Риан вздохнул:

— Никаких. Ни один из поисковых отрядов пока не вернулся. Значит, Айрин ещё не нашли. В приграничные крепости и на заставы отправили гонцов. Если принцессу сумеют задержать там, мы узнаем об этом не ранее завтрашнего полудня.

— Удалось выяснить, в какую сторону она направилась?

— Нет. Единственное, что нам известно — принцессу сопровождает Ролло.

— Ролло? — Светлые, красиво изогнутые брови королевы приподнялись. — Почему?

Риан пожал плечами.

— По словам слуг, он увязался за Айрин вопреки её воле. А причина… Кто знает, что происходит в голове бедняги.

Уставившись на легонько раскачивающееся пламя свечи, Оланна теребила широкий рукав платья.

Ролло… Серьёзного молчаливого юношу семь лет назад привёз в королевский замок Пракс. Манера держаться, знание этикета, почти мастерское владение копьём и мечом свидетельствовали о благородном происхождении молодого человека. Но, кто он и откуда, никто не знал.

Ролло отличался замкнутостью и по-настоящему общался только с королём. Пракс же никому ничего о юноше не рассказывал — даже королеве. Оланна злилась и обижалась, но не подавала вида. Расспрашивать супруга не стала — не позволила гордость. Подозревая, что Ролло — королевский бастард, относилась к юноше с неприязнью, хорошо спрятанной за холодной вежливостью.

Айрин, разрываемая любопытством и ревностью, тоже не сумела подружиться с новым обитателем замка. Королева видела — принцессу задевает то, что отец столько времени и внимания уделяет чужаку. Поэтому Айрин с особой яростью нападала на Ролло во время учебных поединков. И с нарочитым равнодушием относилась к нему в повседневной жизни.

Так продолжалось до дня, когда Пракс отправился отбивать очередное нападение соседей. Ролло король взял с собой.

В том сражении войско Лассиса едва не потерпело поражение. Свою землю в итоге удалось отстоять, но победа досталась высокой ценой. Для восьмерых рыцарей и дюжины простых пехотинцев битва оказалась последней.

Ролло тогда нашли лежащим среди мертвецов, со сломанным мечом в руке и шлемом, прогнувшимся от страшного удара булавой. Поначалу думали, что и его душа оставила мир, но бросившийся к нему король заметил, что Ролло дышит.

Шесть дней юноша не приходил в себя. Лекари, хмурясь и скорбно качая головами, советовали Праксу готовиться к худшему. Но, вопреки их предсказаниям, в полдень седьмого дня Ролло очнулся. Бледный и слабый, он не мог подняться с постели. А ещё ничего не помнил и не узнавал окружающих.

Оланна никогда прежде не видела короля в таком отчаянии. Пракс приглашал в замок лучших знахарей, сулил им горы золота. Но, несмотря на все старания, никто не сумел помочь юноше.

Постепенно Ролло окреп, в его тело вернулась прежняя сила. Разум же так и не исцелился. Изредка молодой человек вёл себя вполне здраво, напоминая прежнего королевского воспитанника. В остальное время его место как будто бы занимало дитя, не знающее правил приличия и ищущее развлечений.

Первое время король подолгу разговаривал с Ролло, пытаясь пробудить его память. Позже, осознав, что ничего не изменить, всё равно оставил юношу при себе.

После смерти Пракса королева не стала ничего менять. Ролло по-прежнему жил в замке, не испытывая нужды ни в чём. Из-за странного поведения все стали относиться к нему как шуту.

И теперь несчастный безумец отправился в опасное путешествие с принцессой…

— Он не сможет защитить Айрин, — грустно произнесла Оланна.

Герцог хотел сказать, что прислушайся королева к его словам, то сейчас Айрин находилась бы под надёжной охраной лучших воинов королевства. Но, взглянув на встревоженное лицо племянницы, понял, что не стоит.

— Принцесса способна постоять за себя, — мягко проговорил Риан. — Она умна и отважна. Если боги будут на её стороне, она справится.

— Вы полагаете, нам не удастся её перехватить?

Герцог усмехнулся:

— Я был бы разочарован. Вместе с королём принцесса охотилась во всех лесах Лассиса. Она хорошо знает эти земли. И хотя, помимо солдат, я отправил на поиски опытных следопытов, не думаю, что они сумеют отыскать Айрин раньше, чем она пересечёт одну из границ королевства.

— Значит, пусть продолжают преследовать её за пределами страны.

Королева резко захлопнула книгу и поднялась. Риан покосился на обложку. Тиснёная надпись гласила: «Полная и достоверная история Вайла от сотворения мира первыми богами до правления благословенного императора Мирарда».

— Принцесса вырезала страницу с картой Вайла, — недовольно обронила Оланна, заметив дядино любопытство.

В дверь тихо постучали. Выскользнувший из тени телохранитель бесшумно покинул покои. И тут же вернулся, держа в руке бумажную трубочку. С поклоном подав ее королеве, гвардеец вновь исчез в темноте возле входа.

Оланна развернула небольшой свиток и поднесла ближе к свету.

— Послание от графа Рулда, — сообщила она герцогу. — Его осведомитель доложил, что войско Крагира вошло в Нистранд.

— Дурное известие и одновременно доброе. Враг наш заполучит новые владения. Но сейчас он нам не угроза, — Риан погладил бороду и вздохнул. — Хоть одной бедой меньше.

3. Нистранд

Айрин и Ролло оказались в Нистранде после полудня. Чёткая граница между государствами отсутствовала, поэтому принцесса ориентировалась по приметам. Указав Ролло на высокий холм с почерневшими остатками деревянных укреплений, видневшийся далеко на западе, принцесса сообщила:

— Видишь те развалины? Это старая нистрандская застава. Мы уже не в Лассисе.

Шут без интереса глянул и пожал плечами:

— Кругом всё такое же, как раньше.

— В здешних землях матушка не имеет власти. Найти и схватить нас ей будет гораздо тяжелее… Но это не повод болтаться тут, — Айрин пришпорила коня.

Миновав прогалину, они въехали в лес. Людей и животных охватил прохладный сумрак, напоенный запахом сырости и палой листвы. Путники отпустили поводья, дав коням возможность самостоятельно выбирать дорогу между деревьями.

— На этом пути мы потеряем слишком много времени, — принцесса пригнулась, уклоняясь от столкновения с очередной толстой ветвью.

— По реке плыть приятнее, — согласился Ролло. — Можно взять с собой много еды. И никто не пытается подло отобрать с трудом найденные дрова.

— Но там бы нас обязательно поймали. Только у баронессы Нувы в Ландароке столько связей, что даже она сумела бы отыскать нас без вмешательства графа Рулда и матушки. Я же не знаю там никого, способного нам помочь.

— Мудрый воевода не бросается в сражение, точно драчливый петух. Он изучает местность и противника, решает, куда ударить и куда отступить… И ищет союзников.

Узнав слова отца, Айрин обернулась и изучающе посмотрела на спутника. Ролло, сорвав несколько больших зелёных шишек, пытался жонглировать. Одна шишка ударила его по носу, другая упала на землю. Шут крепко сжал оставшуюся и озирался, выискивая, где взять ещё.

— У меня не было времени, — отворачиваясь, пробурчала принцесса.

— Когда Крауд и Рауд соревновались в беге, торопыга Крауд упал в яму и сломал ногу, — напомнил Ролло старый детский стишок. И заворожённо уставился на белку, бегущую по толстому суку с шишкой в зубах.

— В моём случае эта малышовая мудрость не подходит, — с лёгким раздражением откликнулась Айрин.

— Она подходит во всех твоих случаях.

— Что значит: во всех? — нахмурилась принцесса.

— С драконским принцем тоже.

— Считаешь, мне не следует выручать принца?

— Выручай, кого хочешь, — Ролло пожал плечами. И затянул: — Выручай, выручай, выручай-чай-чай!..

Резко оборвав пение, совершенно другим тоном добавил:

— Ты готова связать собственную жизнь и судьбу королевства с тем, о ком ничего не знаешь.

— Ха! Почти все браки монархов заключаются подобным образом. Родители договариваются, а дети покорно женятся и выходят замуж, — парировала Айрин. — А про принца мне кое-что известно. Его королевство во много раз больше Лассиса, Виллама, Нистранда и Крагира, даже если все эти земли собрать воедино. По словам купцов, дагарский королевский замок огромен и роскошен. А наследник престола наверняка молод и красив, раз уж дракон спутал его с девушкой… И вообще, у меня не было выбора. Или так, или никак.

Помрачнев, принцесса ехала, не видя ничего вокруг. Айрин знала, что приняла решение поспешно, под давлением старого страха остаться в одиночестве. А ещё нежеланием прослыть неинтересной и никому не нужной старой девой… Нет, такого не будет. Она слишком горда, чтобы позволить придворным жалеть её, а врагам — насмехаться. И если монархи не спешат засылать сватов в Лассис, она сама добудет себе принца!

Айрин стало легче, но сомнения не покинули её окончательно.

— Полагаешь, я всё сделала неправильно? Почему?

— Потому что ты дура, — важно объявил шут и засунул шишку в рот.

— Сам ду… — повеселев, принцесса повернулась к Ролло. И умолкла, увидев нечто похожее на зелёный кляп.

— Почему у тебя во рту шишка? — с подозрением спросила Айрин, озираясь по сторонам в поисках врагов, способных сотворить такое.

— Аха фав, — ответил Ролло. Из уголка рта по заросшему светлой щетиной подбородку медленно потекла слюна.

— Что? — принцесса вновь озадаченно уставилась на шута.

— Офа, — ткнул пальцем тот, указывая вперёд.

Натянув повод и схватившись за рукоять меча, Айрин внимательно изучала просветы между деревьями, выискивая угрозу. Ролло подъехал ближе и, остановившись бок о бок с принцессой, снова показал на что-то перед ними.

— Офа! Ам офа!

Проследив направление жеста, принцесса наконец разглядела едва заметную тропинку, под острым углом пересекавшую их путь.

Убрав руку с эфеса, девушка задумалась. По тропе наверняка ехать легче и быстрее. Вдобавок она рано или поздно выведет на какую-нибудь дорогу. А двигаясь по дороге, можно будет скакать во весь опор, сильнее отрываясь от вероятной погони. И приближаясь к цели.

— Поедем этим путём, — Айрин слегка отвела повод влево, одновременно надавливая правой ногой в бок лошади, заставляя повернуть на тропу. — Молодец, Ролло!

Шут с достоинством утёр рукавом влажный подбородок и последовал за принцессой.

Довольно скоро Айрин поняла, что тропа не предназначалась для верховых: веток, норовящих хлестнуть по лицу или даже выбить из седла, меньше не стало. Зато через некоторое время лес начал редеть. Там и тут виднелись пни со следами топора, и с каждым шагом их становилось всё больше.

— Ым! — негромкий голос Ролло разбавил шорох листьев и птичий щебет.

Принцесса кивнула: она давно ощутила слабый запах дыма. Где-то неподалёку находились люди.

Выехав на опушку, путешественники увидели низкий вытянутый домик, сложенный из потемневших от времени и непогоды брёвен. В отдалении чернели три земляные кучи, смахивающие на муравейники высотой почти в человеческий рост. Небольшие отверстия, разбросанные по поверхности конусов, сочились бесформенными клубами дыма.

— Вот кто рубит деревья, — сказала девушка. — Углежог.

Спешившись и ведя коней в поводу, Айрин и Ролло приблизились к неказистому жилищу.

Под ногами шуршала трава, в воздухе звенело тонкое жужжание насекомых.

— Тихо как-то, — настороженно заметила Айрин. — Хозяина нет дома?

Шут пожал плечами, разглядывая небольшие бочонки у стены строения. Черно-коричневые потёки на их боках и резкий запах красноречиво свидетельствовали о содержимом. Ролло провёл пальцами по внутренней стенке открытого бочонка, ощущая прохладную скользкую вязкость дёгтя. А потом нарисовал себе усы. Чихнув от острого дымного аромата, попытался проделать то же самое с конём. Тот отдёрнул голову и фыркнул.

— Хах хохэх, — шут вытер испачканную руку о куртку.

Вход располагался на противоположной от леса стороне дома. Чуть приоткрытая широкая щелястая дверь поскрипывала, покачиваясь от ветерка. За ней царил мрак.

— Есть кто живой? — спросила принцесса, стукнув по двери кулаком. Выждала несколько мгновений и скользнула внутрь.

Ролло тенью держался позади.

В обиталище углежога оказалось не так темно, как представлялось снаружи. Солнечный свет проникал через дверной проём и узенькие горизонтальные окошки, притулившиеся у самых потолочных жердей.

Пространство дома делила надвое дощатая перегородка, не достигавшая крыши. С одной стороны располагался закопчённый очаг, полка с горшками, закрытая бочка, топчан и грязный кривобокий сундук. С другой — пустое стойло с яслями. Судя по приметам — коровье.

Айрин осмотрела земляной пол, присыпанный сеном.

— Крови нет. Следов драки тоже. Углежог уехал продавать свой товар?

Шут молча ткнул чёрным от дёгтя пальцем в сторону стойла.

— Ушёл продавать корову?

Ролло закатил глаза и покачал головой.

— Да вынь ты уже дурацкую шишку! — начала сердиться принцесса. — Хочешь сказать, что он ушёл с коровой… Куда?

Шут потрогал камни очага. Они оказались едва тёплыми. Кивнув своим мыслям, Ролло вновь указал пальцем на заднюю стену дома.

— В лес? — догадалась принцесса. И засомневалась: — С коровой?

Закрыв лицо руками, шут с преувеличенным страхом выглянул в щель между пальцами.

— Испугался? Спрятался? От нас, что ли? Нет, ты ошибаешься.

Заглянув в незапертый сундук, Ролло наполовину вытянул вылинявшую от времени деревенскую женскую рубаху. Покачал из стороны в сторону, демонстрируя принцессе и бросил обратно.

— Угольщик — женщина?!

Шут, склонив голову набок, с серьёзной задумчивостью посмотрел на Айрин. Вздохнув, показал два пальца.

— Две жен… А! Он живёт здесь с женщиной!

Ролло с насмешливым видом похлопал в ладоши. Затем вдруг замер, характерным жестом приложив руку к шишке, а после к уху.

Айрин застыла, прислушиваясь.

Издалека доносился тяжёлый мерный топот множества копыт.

— Войско? — Девушка бросилась к выходу. — Нужно взглянуть!

Шут замахал руками, но принцесса даже не заметила. Выскочив на улицу, она сразу увидела вереницу пеших и конных воинов. Они двигались по дороге, пролегающей вдоль леса — примерно в трёхстах шагах от хижины углежога.

Догнав девушку, Ролло накинул на неё дерюгу, служившую владельцу дома одеялом. Сам нацепил прокопчённую и замызганную куртку, валявшуюся в стойле.

— Их слишком много для погони. Да и движутся с другой стороны, — Айрин напряжённо изучала воинов, силясь разглядеть цвета обвисших вымпелов на копьях всадников или знаки на щитах пехотинцев. — Если углежог спрятался от них, скорее всего, это не солдаты Нистранда… И не бойцы из Лассиса. Не могла же Оланна послать за нами целую армию…

Невнятно мыча, шут потянул её за руку к дому. Вырвавшись, принцесса устремилась в противоположную сторону. Приметив поросший травой взгорок, одиноко торчащий между дорогой и хижиной, она решила, что сумеет рассмотреть отряд с него.

До хруста стиснув зубами шишку, Ролло бросился догонять девушку, изредка перепрыгивая через кучки коровьего навоза.

Вскарабкавшись на возвышенность, Айрин вытянулась, пристально разглядывая воинство. Ролло плюхнулся рядом с ней в траву.

— Ахофо хехофа, — недовольно пробурчал он. — Эхо охахо…

— Выплюнь дрянь изо-рта и говори по-людски, — отчуждённо ответила принцесса. — Не разберу: это чернь и лазурь?

Заметив наблюдателей, от арьергарда отряда отделился всадник и поскакал к пригорку. Шут, прищурившись, посмотрел на него, вскочил и замер в поясном поклоне. Искоса глянул на принцессу. Та, при виде приближающегося рыцаря гордо распрямилась, высокомерно задрав подбородок.

Ролло, не разгибаясь, мелкими шажочками принялся расхаживать вокруг Айрин. Всадник находился уже почти у самой возвышенности, когда шут обнаружил то, что искал. Подсунув ладони под подсохшую коровью лепёшку, он выпрямился и аккуратно положил её на голову принцессе. И слегка прихлопнул сверху.

— Совсем одурел? — согнувшись, Айрин принялась с омерзением стряхивать с волос рассыпающийся навоз. — Убью тебя, проклятый болван!

Игнорируя её, Ролло наблюдал за рыцарем. Наполовину въехав на пригорок, тот внимательно оглядел подобострастно кланяющегося слюнявого оборванца и согбенную женщину в ветхом рубище, выколупывающую из причёски нечто, смахивающее на дерьмо.

Гадливо скривившись, воин рывком развернул коня и с гиканьем помчался догонять отряд.

— Ты видел? — сдавленно прошипела Айрин, провожая всадника взглядом. — Его цвета и герб? Он из Крагира. Крагир напал на Нистранд!..

От волнения принцесса перестала злиться на шута. Механически перебирая пряди, она смотрела на медленно уменьшающиеся фигуры воинов.

— Княжество стало опасным местом. Позади — солдаты королевы, впереди войска Крагира и наверняка — Нистранда. Нистрандцы не враги нам, но если попасть под горячую руку… На войне никто ни в чём разбираться не станет: схватят и бросят в темницу. Хорошо, коли не повесят сразу как шпионов… А попасть в руки крагирских солдат… — Девушка содрогнулась, представляя последствия для Лассиса и себя лично. — Что нам делать?

Ролло вынул изо рта шишку:

— Перекусить!

Пока шут приканчивал остатки провизии, Айрин размышляла. Поначалу она собиралась вернуться в замок, чтобы сообщить матери о том, что армия Крагира вошла в Нистранд. Но после решила, что непосредственной угрозы Лассису нет, а о вторжении Оланне наверняка доложит Рулд.

— Значит, поедем дальше на северо-восток, — объявила принцесса Ролло.

Жующий шут непонимающе поглядел на неё и на всякий случай придвинул последний кусочек вяленого мяса поближе к себе.

Стараясь держаться в стороне от больших дорог, к исходу дня Айрин и Ролло достигли деревни. Не обнаружив примет войны — пожаров, криков, лязга оружия, — путешественники, озираясь, въехали на извилистую улочку.

Деревня оказалась большой: по оценке принцессы — не меньше восьмидесяти дворов. Видя аккуратные добротные дома и жителей, разглядывающих чужаков со спокойным любопытством, Айрин расслабилась. Выяснив у дородной селянки, где находится постоялый двор, путники направились туда.

Узнав о пожаловавших господах, принцессу с шутом вышел встречать сам хозяин.

— Прошу, сударь! Прошу, сударыня! — Высокий круглолицый мужчина подобострастно кланялся, отчего его длинная чёрная с проседью борода почти касалась земли. — Извольте пройти сюда… Сразу в лучшую комнату, минуя общий зал. Народец там простой, вам совсем не ровня…

Владелец постоялого двора на миг запнулся, кинув взгляд на измазанное сажей и дёгтем лицо благородного гостя. Но тут же продолжил, как ни в чём не бывало:

— Прикажете подать еду?

— Сначала я желаю помыться, — отозвалась Айрин.

Остановившись на пороге, она оглядела полутёмное помещение с низким потолком. Три топчана, застеленные одеялами из некрашеной шерсти. Маленький столик и два табурета. Длинный сундук в углу, накрытый вышитым ковриком. Единственное окно с толстыми неровными стёклами. Кивнула: ей доводилась ночевать и в худших условиях.

— Сию минуту прикажу нагреть воду, — ещё раз поклонившись, хозяин исчез в темноте коридора, зычно зовя какого-то Прола.

Айрин сняла перчатки и плащ. Отстегнула ремни и сбросила на кровать наручи. Следом положила пояс, составленный из металлических блях, вместе с прицепленным к нему мечом. Наклонившись, стряхнула кольчугу. Избавившись от стёганного поддоспешника, запустила руку под рубаху и принялась чесаться.

Ролло, в самом начале разлёгшийся на одном из топчанов, с интересом наблюдал за ней. Заметив недовольный взгляд девушки, отвернулся. Заложил руки за голову и принялся насвистывать, таращась на окно. Когда за мутноватыми стеклянными пластинами стало совсем черно, в дверь тихонько постучали: молодая работница пришла сообщить, что купальня готова.

Раздеваясь подле курящейся паром здоровенной бадьи, Айрин, сама того не зная, рассмешила девушку, оставшуюся ей прислуживать. Селянку позабавил контраст между загорелым лицом знатной госпожи и молочно-белым телом — совсем как у простолюдинки, много времени проводящей на воздухе. Но веселье сразу прошло, когда служанка увидела шрамы.

Рваный и бугрящийся на правом бедре — от укуса боевого пса. Небольшой и неровный на левом плече — от топора, пробившего щит. Длинный, чуть изогнутый, наискось пересекающий почти всю спину — оставленный мечом. И множество старых мелких порезов на внешних сторонах предплечий, полученных на уроках фехтования.

Помогая принцессе мыться, девушка с удивлением обнаружила, что под нежной кожей гостьи прощупываются жесткие мускулы. Не такие большие и выпуклые, как у её жениха — подмастерья кузнеца, — но куда сильнее, чем у обычной женщины, привыкшей к физическому труду.

Айрин же наслаждалась горячей водой, не подозревая, как поразила и озадачила юную селянку.

Помывшись, принцесса отправила в купальню Ролло, заявив, что тот воняет как копчёный козёл. Шут поначалу сопротивлялся, заявляя, что грязь и запах отпугивают кровососов, но после, ворча, ушёл. А когда вернулся — выглядел значительно лучше. Айрин, неожиданно для себя, подумала, что наметившиеся усы и бородка очень идут Ролло, делая его лицо мужественнее и благороднее. Впрочем, шут сразу испортил впечатление, недовольно заявив, что от мыла всё тело зудит, и вообще он страшно голоден.

Нытьё спутника принцессе пришлось терпеть не долго: прежняя служанка под присмотром хозяина принесла ароматную похлёбку из кореньев, жареную курицу и кувшин с пивом. Узнав, что в сосуде, Айрин попросила молока. Ролло схватил кувшин, заявив, что выпьет за двоих.

Пока гости ели, владелец постоялого двора суетился рядом. Подливал в кружки напитки, посылал работницу за пряными лепёшками, то и дело кланялся.

— У вас чудесный аппетит, мой господин, — льстиво сказал он шуту, подкладывая в миску очередной кусок курицы. — Должно быть, вам пришлось много проехать… Откуда вы?

Ролло открыл рот, но его опередила принцесса:

— Из Лассиса, добрый хозяин.

Шут пристально посмотрел на неё, затем на содержателя постоялого двора.

— То-то я слышу — выговор знакомый! — закивал тот. — А куда направляетесь?

— Мы собираемся убить…

— Сороку, — резко перебил принцессу шут. — Сорока, падкая на блестяшки, похитила драгоценную брошь. Мы выследим воровку и убьём. А украшение передадим болтливой даме.

Хозяин с недоумением посмотрел на Ролло. Шут ответил широкой придурковатой улыбкой.

— Мы видели по пути отряд крагирских солдат, — сменила тему Айрин. — У вас они не появлялись?

— Нет, госпожа, — в очередной раз поклонился владелец постоялого двора. — Говорят, армия светлейшего князя Индрика дерётся с врагами западнее. До наших-то краёв бои не дойдут, не извольте тревожиться…

Несмотря на заверения радушного хозяина, Айрин перед сном закрыла дверь на деревянный засов, а в изголовье постели положила обнажённый меч. Упав на тюфяк, набитый сеном, вдохнула аромат высушенной травы, улыбнулась и моментально уснула.

Глубокой ночью, когда в деревне воцарилась тишина, разрываемая лишь редким собачьим брёхом, в конюшне постоялого двора мелькнул слабый проблеск света. Ворота приоткрылись, на улицу тихонько вышли трое, ведя в поводу пару лошадей.

— Прол, скачи в Лирдин, к стоянке войск князя, — сказал один из полуночников голосом хозяина постоялого двора. — Во исполнение высочайшего указа доносить обо всех подозрительных путниках, сообщи о наших гостях. Не ровён час — лазутчики Крагира… Вот только шибко-то не спеши.

Когда Прол отъехал на сотню шагов, хозяин повернулся ко второму человеку.

— Поедешь в сторону Калри. Там восточный лагерь крагирского воинства. Скажешь, с докладом к командиру. Любому. Встретишься с ним — расскажи, что здесь соглядатаи из Лассиса. Крагирцы с Лассисом издавна на ножах, это интересно им будет.

— Может, ну его? — засомневался посыльный. — Узнают наши, что с врагом сносились — головы порубят.

Хозяин хмыкнул:

— Крагир силу набирает очень быстро. Коли на сей раз до нас не дойдут — в другой точно появятся. Не в этом году, так в следующем — будет у нас новый король, помяни моё слово. Князь мне милее, но торговля есть торговля. Нужно новому владыке услугу оказать. Глядишь, пригодится… Ну, давай, скачи. Не забудь только упомянуть, что тебя Гоус послал, хозяин постоялого двора, что в Мистове.

Проводив удаляющийся чёрный силуэт верхового взглядом, мужчина огладил ладонью бороду, воровато осмотрелся и неслышно вернулся в дом.

4. Маг

Айрин встала затемно. Быстро оделась, слушая одиночные крики первых петухов. Растолкала Ролло. Шут уселся, сонно тараща глаза. Широко зевнул.

— Пора, — сообщила принцесса. — Нельзя надолго задерживаться.

Путешественники прошли в общий зал. Посетителей ещё не было, не считая двоих мужичков похрапывавших, привалившись друг к другу, на лавке у стены. Кухарка в полумраке разводила огонь в печи. В воздухе висел запах дыма, еды и подгнивших корнеплодов.

— Эй, хозяйка! — окликнула женщину принцесса. — Нам нужен завтрак! И собери какой-нибудь снеди в дорогу!

— Ох, госпожа, — засуетилась кухарка, — не готовилось пока ничего! Только вчерашнее, холодное…

— Давай, что есть, — распорядилась Айрин. — И будь добра, поживее. Мы спешим.

Только путешественники принялись за еду, из дверного проёма, словно сом из омута, вынырнул хозяин. Метнулся к столу, залебезил, засуетился.

— Светлые господа, что же вы так рано поднялись?! Ещё солнца не видать. Неужели вашим милостям дурно спалось?! Или постели неудобные?

— Хорошие постели, — отмахнулась принцесса. По утрам она всегда была чуточку раздражена. А навязчивое стремление хозяина услужить гостям, начинало выводить из себя. — Нам просто нужно ехать.

— Как же так? — не успокаивался владелец постоялого двора. — Ведь даже кушаний достойных ещё нет! Нижайше молю, обождите совсем немного — Феора приготовит горячий завтрак, более подобающий для таких вельмож!

— Уймись! — рявкнула Айрин. И добавила после паузы чуть мягче: — Любезный…

Хозяин застыл, раззявив рот. Глядя на его обалделый вид, Ролло хрюкнул в кружку с пивом. Возле стены ошарашенно хлопали глазами разбуженные принцессой мужики.

— Мы торопимся, — спокойно продолжила Айрин. — Прикажи приготовить наших коней!

Низко поклонившись, хозяин беззвучно исчез.

Лошадей из конюшни вывел бойкий худой мальчишка лет двенадцати. Его растрёпанные, до белизны выгоревшие волосы, резко выделялись на фоне кожи, тёмной то ли от загара, то ли от грязи. Почтительно передавая поводья шуту, паренёк церемонно произнёс:

— Господин, позвольте сказать вам, что у вашего-то коня, на задней левой ноге подкова совсем разболталась. Скоро отвалится.

Принцесса с Ролло осмотрели копыто, услужливо приподнятое мальчуганом. Подкова и впрямь покачивалась, удерживаемая всего двумя гвоздями.

— Где здесь кузница? — спросила Айрин.

— Если господа позволят, я провожу, ага, — отозвался мальчишка.

Покинув ворота постоялого двора, он вмиг растерял всю учтивость и принялся без остановки болтать. Желая с ходу поразить гостей, сначала стал путанно рассказывать легенду о великане, на костях которого якобы построена деревня. Увидев, что история не производит впечатления, переключился на местные сплетни и новости. Вскоре принцесса с шутом узнали, что корова Ирмина даёт невиданное количество молока. Что дочь пасечника нагуляла двойню — не абы с кем, а с лесным духом. Что живший неподалёку волшебник, годами не общавшийся с людьми, недавно объявился в деревне и потребовал, чтобы ему привозили еду. Что Микул попросил у этого колдуна зелье, чтоб от баб отбоя не было, а потом неделю промаялся с поносом. Что Корки и Бирки, двоюродные братья, страшно подрались из-за Киры, смазливой дочери мельника… Слова мальчишки лились бурной рекой, повествование петляло заячьим следом, а от пронзительного голоса звенело в голове. Заметив, что Айрин начала нервно сжимать кулаки, недобро косясь на идущего подле неё говоруна, Ролло решил вмешаться.

— Друг мой, как тебя зовут?

— Липином, господин. А что? — И не дожидаясь ответа, снова затарахтел: — Так, значит, стукнул он его поленом и Бирки повалился наземь. А когда Корки хотел двинуть его ещё разок, Бирки вскочил… стол он опрокинул, вставая, ага… схватил лавку и швырнул в Корки. Но он малый не промах, Корки-то… у него свиноферма за Бугристой Насыпью… увернулся он, значит… ещё на его свиноферме как-то его милость сам барон на ночь останавливались, серебряной монетой пожаловали, ага… так вот, увернулся Корки-то от лавки, что Бирки бросил…

— Липин, — вновь перебил Ролло, — а ты никогда не думал сделаться менестрелем? Жизнь у менестрелей чудесная: ходят по городам, останавливаются в замках, пируют с господами, радуют людей песнями и сказаниями. И деньгами их одаривают, и от милых девушек отбоя нет.

— Господин шутить изволит? — засомневался мальчишка. — Какой из меня-то менестрель? Не получится у меня.

— Отчего же? Язык у тебя хорошо подвешен, историй много знаешь. Просто рассказывай их чуть иначе. Возьми этих Корки с Бирки, замени имена на благородные, дай в руки булаву да копьё, вместо скамейки с поленом. И вот у тебя уже два рыцаря, не жалея живота, сражаются за любовь прекрасной дамы… э-э… Кириенны из… как ваша деревня называется?

— Мистов, — подсказал Липин.

— Кириенны из Мистовбьерга.

Глаза мальчишки широко распахнулись, рот приоткрылся. Умолкнув, он шёл, раздумывая об открывшихся перед ним перспективах.

Айрин с благодарностью посмотрела на Ролло. Тот подмигнул и принялся ковырять в носу.

Впереди показалась кузница: приземистое здание, сложенное из нетесаных камней. Из низкой чёрной трубы поднимался дым, смешанный с блёстками искр, вылетевших из горна. За широко распахнутой дверью виднелись багряные всполохи. Слышались позвякивание, шум мехов и ровный стук молота.

Принцесса сунула руку в кошель, собираясь дать провожатому мелкую монетку. Её остановил испуганный женский визг, прорезавший утреннюю безмятежность. К нему присоединился ещё один крик, и ещё… Уставившись в направлении постоялого двора, Айрин, Ролло и Липин пытались понять, что происходит. Вскоре они услыхали глухой рокот конского топота.

— Беги, — скомандовал шут мальчишке.

Тот недоумённо поглядел на Ролло.

— Если видишь, что происходит нечто странное — беги. — Шут вытащил из-за пояса фальшион.

Липин округлившимися глазами посмотрел на зазубренный клинок и кроликом метнулся в проулок.

Из-за дальнего поворота выехали вооружённые всадники. Зрачки Айрин сузились, когда она разглядела цвета и гербы.

— Крагир! — выплюнула принцесса.

— Шесть, семь… восемь. Бежим, — шут ударил коня пятками, одновременно схватив повод лошади Айрин.

Миновав кузню, беглецы свернули направо. Оказавшись на узенькой улочке, где между глухими высокими дощатыми заборами с трудом могли бок о бок пройти две лошади, Ролло остановился. Пропустив принцессу вперед, он со второй попытки развернул коня.

— Ролло, что ты творишь?! — Айрин, резко натянув повод, обернулась к нему.

— Задержу их. Скачи.

— Не дури! Или вместе отступаем, или вместе дерёмся!

— Ты не должна попасть в плен к крагирцам. Это угроза для всего королевства, — ровно ответил шут. — И умереть не имеешь права.

Айрин с изумлением вдруг увидела прежнего Ролло: сдержанного и сосредоточенного.

— Не трать время попусту. — Шут заставил своего коня попятится. Оказавшись возле принцессы, с мрачной усмешкой добавил: — Убей этого проклятого дракона!

И сильно шлёпнул лошадь спутницы плоской стороной клинка.

Животное взбрыкнуло и понесло — Айрин на несколько мгновений даже потеряла контроль. Сжав челюсти, девушка зло смотрела перед собой, борясь с желанием вернуться. Удерживало лишь одно: шут был абсолютно прав — она не может позволить заклятым врагам Лассиса схватить её.

Положив фальшион поперёк передней части седла, Ролло смотрел, как крагирские воины друг за другом втягиваются в тесное пространство улочки. Передний, увидав шута, остановил коня. Опустил копьё, направив остриё в грудь Ролло.

— Лассиский шпион, по приказу Тиуса Восьмого, короля Крагира, брось оружие и сдайся!

Взгляд молодого человека неторопливо скользнул по шлему-черепнику с закруглённым центральным ребром, сероватой кольчуге, побитому оранжево-чёрному каплевидному щиту. Вернулся к обветренному лицу с пышными рыжими усами и бородой, и остановился на карих глазах.

— Господа, похоже, вы заблудились. Это княжество Нистранд. Здесь ваш король не может ничего приказывать, не испросив дозволения его светлости князя Индрика, — вежливо сообщил шут.

Крагирец побагровел.

— Тиус Восьмой волен повелевать всюду, где ему вздумается!

— Даже в Нистранде?

— Да! — распаляясь, гаркнул рыцарь.

— И в Вилламе?

— Везде!

— И в Конассе?

— И в Конассе!

— И сидя в уборной?

— И сидя в… — крагирский воин осекся, пожирая Ролло ненавидящим взглядом. Потом заговорил, понизив голос до утробного рычания: — Мне приказано взять лазутчиков живыми. Но тебя случайно убили в схватке…

Порывисто наклонившись вперёд, он попытался достать шута копьём. Ролло легко отбил блестящий листовидный наконечник в сторону.

— Скажите, любезный, — без тени улыбки спросил молодой человек. — Все рыжие в Крагире так глупы и медлительны, или это только ваша личная беда?

Крагирец в бешенстве вновь постарался заколоть шута, но тот опять парировал удар.

— Хуже, чем в первый раз, — прокомментировал Ролло. — Вы слишком напряжены. Расслабьте руку и попробуйте ещё.

Сыпя проклятиями, рыжий рыцарь начал медленно надвигаться на противника, снова и снова прошивая воздух копьём. Воину с длинным оружием очень мешал забор справа, к тому же действовать приходилось лишь одной рукой. Поэтому шут спокойно избегал всех атак. В свою очередь, он не мог достать соперника, находившегося слишком далеко.

Один из крагирцев, протиснувшись вперёд, стал бок о бок с рыжим. В отличие от предводителя, он не стал нападать на Ролло, а стремился поразить его коня. Всадники из арьегарда тоже не сидели без дела: покинув узкую улочку, отправились искать проход, чтобы обойти шута сзади.

Конь Ролло, напуганный и взбудораженный полученными ранами, почти перестал слушаться седока. Он пятился, припадая на задние ноги, а после очередного сильного укола с громким ржанием взвился на дыбы. Шут едва удержался в седле.

Когда передние копыта жеребца вновь ударили в землю, рыжий крагирец, поджидавший этот момент, нанёс молниеносный удар. Ролло увидел атаку слишком поздно. Выпустив поводья и резко подавшись назад, он почти сумел уклониться, но остриё копья всё же вонзилось ему в левый глаз. Фальшион выскользнул из разжавшихся пальцев, а сам Ролло упал спиной на конский круп и начал сползать набок.

В отдалении раздались вопли и звон оружия: на разыскивающих объездной путь крагирцев наткнулись нистрандские солдаты, вызванные Пролом. На помощь вступившим в бой товарищам кинулись остальные воины, возглавляемые рыжим рыцарем.

Ни бойцы, ни попрятавшиеся по домам сельчане, не видели испуганно скачущего раненного жеребца, тащившего повисшего в стременах молодого человека со слипшимися от крови светлыми волосами. Где-то на северной окраине Мистова безвольно раскачивающееся тело тяжело упало на землю, откатившись к старому плетню. Обезумевший конь, не разбирая дороги, помчался дальше…

Король Пракс равнодушно относился к богам. Он не носил амулетов, не привечал жрецов и даже в праздники не ходил в большой круглый деревянный храм, возвышавшийся в западной части города, раскинувшегося подле замка. Однажды шестнадцатилетняя принцесса спросила, почему Пракс не приносит жертв небесным правителям. В тот момент король не ответил.

Позднее, когда отец с дочерью сидели на лошадях, глядя на вытоптанное поле, где недавно кипела сеча, Пракс вернулся к полузабытому вопросу.

— Созерцая подобное, — король указал на кричащих в осенней грязи раненых; на солдат, ударами в голову добивающих потерявших конечности противников; на лежащих вповалку окровавленных мертвецов, — мне сложно верить в милостивых богов, пекущихся о благополучии смертных. Если где-то в небесах и есть престолы всемогущих императоров и императриц, думаю, им плевать на нас. Они сами по себе, и мы сами по себе.

Бросив взгляд на нахмурившуюся, глубоко задумавшуюся дочь, Пракс неожиданно улыбнулся.

— Наверно, — сказал он, — сие и к лучшему. Люди, в меру сил, сами определяют свою судьбу — без всесильных хозяев, понуждающих нас к чему-то, словно наездник лошадь…

С того дня Айрин, если и не лишилась веры, то здорово к ней охладела. Как и отец, она перестала бывать в храме. Лишь изредка по привычке взывала к богу-воину Руггу, чтобы тот направил её удар.

Нынче же принцесса чувствовала себя так, словно боги ополчились на неё за годы небрежения. Ей пришлось бежать от ненавистных врагов. Она оставила Ролло на верную смерть. И в довершение лишилась коня.

Отъехав от деревни на изрядное расстояние, принцесса заставила лошадь перейти с галопа на рысь. То и дело оглядывалась в смутной надежде, что шут сумеет её нагнать — пускай с преследователями позади. Айрин понимала, что с восемью бойцами одновременно не справится и лучший фехтовальщик. Тем более, у противников имелись копья, а у Ролло даже не было брони. Но ведь оставался шанс, что безумный шут чего-нибудь выкинет и обхитрит врагов…

Солнце уже стояло почти в зените. По небу медленно плыли облака, бросая на землю мягкие тени. Слабый ветерок раскачивал белые соцветия сныти, выделявшиеся среди луговой зелени, словно пятна нерастаявшего снега, и холодил две тонкие влажные полоски на лице Айрин. Ждать больше не было смысла. Принцесса пришпорила коня и понеслась вперёд, желая скачкой отвлечься от тяжёлых мыслей.

Она не поняла, что произошло: то ли нога животного попала в нору, то ли конь просто неудачно ступил. Айрин вдруг оказалась в воздухе, затем ощутила удар, выбивший из груди дыхание, и покатилась по мягкой земле, приминая высокую траву и ломая стебли цветов. Рядом, едва не придавив девушку, кувыркнулся громко храпящий конь. Вытаращив налитые кровью глаза, он попытался встать, страшно дёргаясь и теряя равновесие. С пронзительным ржанием снова упал и забился.

Полуоглушенная девушка, прихрамывая, подошла к лежащей на боку лошади. Тяжело дыша, животное дрожало всем телом. Изо рта стекала пена. Нижняя часть передней правой ноги, вывернутая под острым углом, подрагивала от каждого движения, словно палка, подвешенная на куске тряпки.

Айрин обнажила меч и одним ударом оборвала мучения скакуна. Затем запрокинула голову и закричала.

Странную одинокую башню, неясно вырисовывавшуюся на востоке, Айрин заметила издалека. Решив, что там она сумеет уточнить своё местоположение и разузнать, где поблизости можно раздобыть коня, принцесса свернула с прежнего пути.

К причудливому строению уставшая, насквозь пропотевшая девушка добрела во второй половине дня, когда палящее светило каплей расплавленного золота начало стекать по бледно-голубому небосводу к далёкому горизонту. Бросив на землю мешок, Айрин с удивлением разглядывала башню, невесть кем возведённую посреди безлюдных лугов.

Формой сооружение напоминало гигантскую стрелку лука, в пору, когда стебель венчает заострённая коробочка с семенами. В отличие от растения, башня наводила тоску тусклой серостью. Унылый белёсый цвет не могли оживить даже оранжевые солнечные лучи.

В качестве строительного материала неизвестные зодчие использовали массивные треугольные каменные блоки — некогда идеально гладкие, а теперь выщербленные, покрытые тончайшими сеточками трещин. Основание башни тёмным кольцом охватывала полоса сырости. На округлых стенах с трудом просматривался обвивающий орнамент из острых зигзагов и плавных волнистых линий, некогда нарисованных огненно-алой краской, со временем совершенно выгоревшей.

Принцесса обошла здание в поисках входа. Не обнаружив ничего напоминающего дверь, вернулась по кругу в исходную точку. И замерла: аккурат напротив лежащего в траве мешка, зеленела многолетней патиной широкая бронзовая дверь. Закруглённая сверху, тяжёлая, украшенная рельефными узорами в виде загадочных тварей и равносторонних треугольников, утопленная в бледно-серой стене.

Айрин не верила глазам. Чувствуя запах старой бронзы, протянула руку, желая убедиться, что дверь настоящая. Прежде чем пальцы коснулись металла, громоздкая плита с гулким скрежетом поползла вверх. Из открывшегося сумрачного прохода пахну́ло сырой прохладой.

Помедлив, принцесса вытащила меч из ножен и вошла.

Почти у самого входа брала начало винтовая лестница, тоже сделанная из бронзы. Широкие тёмные ступени, гулко звеневшие под подошвами сапог, металлической змеёй вились в промежутке между внешней стеной и массивной цилиндрической сердцевиной башни. Каждый полный виток заканчивался площадкой, освещённой призрачным фиолетовым светом небольших шаров, зажатых в когтях бронзовых лап, словно вырастающих из пола. Площадки располагались перед металлическими дверями, похожими на входную, но меньших размеров. Все они оказались запертыми, поэтому принцесса продолжила восхождение.

На девятом ярусе, почти у самой вершины здания, дверь при появлении девушки плавно скользнула вбок. Айрин шагнула внутрь и оказалась в просторной комнате цилиндрической формы.

Помещение, освещённое множеством фиолетовых шаров, свисавших на тонких бронзовых цепочках, выглядело роскошно. Изгибающуюся вокруг Айрин стену сплошь затягивала переливающаяся золотистая ткань. На потолке пестрел геометрический узор, выложенный из бронзовых, костяных и деревянных треугольных пластин. Ножки шкафов и кресел, сделанных из твёрдой древесины с янтарными и бурыми прожилками, утопали в длинном густом ворсе ковра кирпичного цвета. В центре комнаты находился стол — большой плоский бронзовый треугольник, безо всякой опоры паривший в воздухе. На полированной поверхности металлической плиты покоилась пустая филигранная ваза из серебряной проволоки. Рядом стоял чёрный каменный кубок, покрытый изумительно тонкой резьбой.

Принцесса обошла комнату, легонько дотрагиваясь до побуревших от старости свитков, торчавших из наваленных в шкафах растрескавшихся кожаных футляров, и рассматривая замысловатые фигурки из дерева, металла и камня.

— Вижу, на тебя произвёл впечатление мой дом, — внезапно раздался звучный густой баритон.

Вздрогнув от неожиданности, Айрин стремительно повернулась. Клинок меча, описав дугу, блеснул фиолетовым огнём.

В дверном проёме стоял худой мужчина среднего роста. Вытянутое лицо с глубоко запавшими щеками украшала короткая тщательно завитая борода. Тёмные блестящие глаза незнакомца оттеняла густая зеленоватая подводка. Фигуру скрывал изумрудный атласный халат, расшитый переплетающимися жёлтыми знаками.

— Опусти оружие, если не хочешь умереть, — с намёком на угрозу бросил хозяин башни.

— Кто ты такой, чтобы указывать мне? — холодно поинтересовалась принцесса. — Да ещё подобным тоном?

— Филакиус Многомудрый, хранитель божественных тайн и повелитель стихий, — горделиво распрямился мужчина. Видя, что гостья не поняла, снисходительно добавил: — Я — маг.

Пройдя к ближайшему креслу, он сел и скучающе посмотрел на Айрин.

— Что привело тебя ко мне? Рассказывай. И поторопись — я очень занят.

Принцесса смерила Филакиуса недобрым взглядом. Столь дерзкое обращение с венценосной особой требовало наказания. С другой стороны, маг не знал, кто стоит перед ним.

— Ты дерзко и неуважительно разговариваешь с гостями, — нейтрально заметила Айрин. — Такое поведение недостойно мудрости, коей ты кичишься.

— Незваный гость не смеет рассчитывать на радушный приём, — волшебник сопроводил слова театральным жестом отрицания. — Будь счастлива, что я вообще снизошёл до беседы с тобой.

В другой день принцесса бы сдержалась. Но после всего произошедшего ранее, ей не удалось обуздать гнев. Грызущая сердце боль нашла выход. И безмятежно развалившийся в кресле человек вдруг стал воплощением всех её бед.

Плотно сжав побелевшие губы, Айрин приняла боевую стойку.

— Остановись, безумная! — хорошо поставленный голос Филакиуса наполнил комнату, отражаясь от всех поверхностей. Волшебник выглядел величественным и сердитым. — Ты в шаге от ужасной гибели!

— Думаешь, тебе удастся меня остановить? — двинувшись вперёд, процедила девушка.

Вместо ответа, маг вытянул правую руку. На выпрямленном указательном пальце неярко блеснуло нечто, напоминающее слишком длинный заострённый напёрсток. С кончика с громким треском сорвался синий огненный зигзаг. Шкаф слева от Айрин разлетелся в яркой вспышке и ударившем по ушам грохоте. Во все стороны брызнули обломки, щепки, фрагменты пергаментов, осколки статуэток.

Принцесса отшатнулась, ловя ртом воздух. В левом ухе заныло.

— Надеюсь, с тебя довольно! — сочный баритон Филакиуса Многомудрого на этот раз звучал приглушённо, словно через толстое одеяло. — У меня нет времени на игры! Если пришла по делу — проси, чего хочешь, а я подумаю, исполнять ли твоё желание.

Один миг Айрин словно балансировала на тонком лезвии. Её раздирали противоречивые чувства. Со страшной яростью хотелось выместить на самовлюблённом маге печаль потери, раздражение от неудач и страх неизвестности. Вместе с этим принцесса сознавала, что чародей, несмотря на высокомерие и грубость, не заслуживает смерти.

С силой вдохнув — так, что крылья тонкого носа слегка втянулись, Айрин резким движением забросила меч в ножны.

— Не в твоих силах исполнить моё желание, маг, — почти спокойно бросила она. — Ты же не перенесёшь меня в Вайл — такое бывает лишь в легендах. Поэтому просто скажи, где я нахожусь, и в какой стороне лежит ближайший город или посёлок, не считая Мистова?

Маг отвёл взгляд, между широкими бровями образовалась складка.

— Я могу всё, — выдержав паузу, сообщил он девушке. — Дело лишь в оплате.

— Ты способен доставить человека в другую страну? — опешила Айрин. — Как?!

— Это моё дело, — Филакиус изящно повёл рукой. — Гораздо важнее, сможешь ли ты заплатить?

— Желаешь денег? Сколько? — Принцесса сняла с пояса тяжёлый мешочек с серебром.

Волшебник оценивающе взглянул на него и улыбнулся:

— Всё.

Айрин без колебаний швырнула деньги на стол.

— Ну?

— Прямо сейчас? Ты готова?

— Да!.. Нет. Мне нужно кое-что взять.

Принцесса торопливо спустилась к подножию башни, где кинула мешок с вещами. Раскрыв его, начала выбрасывать в траву предмет за предметом, оставив лишь шлем, флягу, еду и коробочку с лечебными зельями.

Когда она вернулась, маг с довольным лицом пересчитывал монеты с неровными краями, выстраивая их одинаковыми столбиками. Увидев девушку, Филакиус вернул маску высокомерной нетерпеливости.

— Где тебя носит? Мне пора проводить важные опыты!

В этот раз Айрин проигнорировала неучтивые речи — мыслями она уже находилась в Вайле.

— Идём, — повелительно проронил маг и вышел из комнаты.

Следуя за хозяином башни, девушка поднялась на самый верхний ярус. Она оказалась в большом помещении с острым, уходящим ввысь сводом. Здесь стояли разломанные сундуки, заполненные какими-то склянками и коробочками, столы с пыльными ретортами и колбами, курильницы с благовониями и верстаки с разнообразными инструментами.

Значительную часть пространства занимал странный механизм. Поблескивая бронзовыми, медными и железными деталями, он нависал над людьми выпуклыми полусферами и острыми углами. В хаотичном беспорядке из корпуса устройства торчали длинные металлические штыри. На конце каждого, в бронзовых вращающихся рамах крепились красные, голубые и зелёные зеркала — выпуклые и вогнутые, большие и маленькие, строгих геометрических форм и похожие на неровные осколки. Айрин ошарашенно разглядывала их, пока маг протирал сухой тряпкой круглую пластину, обрамленную по контуру гравированными надписями на незнакомом наречии. В центре пластины, на тонкой оси располагалась бронзовая полоска, напоминающая силуэтом стрелу.

— Куда, говоришь, тебе надо? В Вейл?

— Вайл.

Маг вновь повернулся к механизму и поправил сдвинувшуюся при чистке стрелу так, чтобы она точно указывала на одно из слов.

— Следуй за мной.

Филакиус Многомудрый отвёл принцессу к боковой части машины. Дёрнув рычаг, открыл небольшую овальную дверцу. Приглашающе взмахнул рукой:

— Полезай!

Айрин испытующе посмотрела на него и наклонилась, собираясь войти в чрево механизма. Затем снова повернулась к волшебнику.

— Сегодня утром в Мистове пал храбрый воин по имени Ролло. Распорядись, чтобы селяне с честью похоронили его. Я вскоре вернусь и щедро заплачу — и им, и тебе. А не выполнишь сего — берегись! Тебя не спасут даже твои молнии.

Не дожидаясь ответа, принцесса втиснулась в камеру, сделанную в форме треугольной призмы. Колоколом пропел захлопнувшийся бронзовый люк, лязгнули замки. Айрин очутилась в непроглядной тьме.

Некоторое время ничего не происходило. Принцесса начала подумывать, не сглупила ли она, доверившись Многомудрому. Тут вокруг неё заплясали огоньки — тех же цветов, что и зеркала снаружи. Рывками они двигались вверх-вниз, вправо-влево и вокруг девушки. Скорость их движения росла, а яркость усилилась настолько, что Айрин пришлось зажмуриться и прикрыть глаза руками.

Металлическую камеру сотрясла вибрация. Девушка чувствовала себя так, словно её скатывали с крутого склона, посадив в бочку. Айрин хотела плотнее сжать зубы, чтобы те перестали стучать, но вместо этого раскрыла рот в пронзительном вопле. Принцессу словно атаковали тысячи ос с ядовитыми жалами: боль стальными иглами впилась в кожу, проползала сквозь мышцы и выкручивала кости. Тело колотило в судорогах, из глаз лились слёзы.

Тем временем к сверканию колдовских огней и тряске прибавился высокий, буравящий уши звук. В голове зазвенело. Айрин почудилось, будто она сжалась в крохотную точку, а после разлетелась миллионом сверкающих пылинок.

5. Рыцарь

В прозрачной голубизне безоблачного неба парил коршун. Солнце, подбиравшееся к зениту, грело коричневую спину, а прохладный ветер трепал кончики широко раздвинутых перьев на крыльях. Круглые глаза птицы бесстрастно озирали дно воздушного океана: поля со зреющими колосьями, зелень пастбищ с пёстрыми пятнышками коров, соломенные и дощатые крыши деревенских крыш, башни далёкого замка, искрящиеся бликами поверхности озёр, лес, похожий на расстеленные по земле изумрудные меха…

На небольшой каменистой пустоши коршун разглядел крохотный знакомый силуэт. Заложив вираж и слегка снизившись, небесный хищник присмотрелся. Так и есть! Сколько он видел похожих фигур, лежащих на полях сражений, на опасных дорогах, покачивающихся на виселицах… Хорошее, нежное мясо.

Издав резкий крик, коршун сложил крылья и свинцовым шаром упал вниз. Приземлившись неподалёку от неподвижного человеческого тела, осмотрелся. Переваливаясь, приблизился. Осторожно клюнул блестящий бок — в том месте, где легко добраться до внутренностей. Загнутый кончик клюва, зацепившись за железные колечки, тут же соскользнул. Птица снова попыталась достать мягкую плоть — неудачно.

Коршун поглядел на розовую руку, лежащую ладонью вверх. Примерившись, рванул — и замер, прислушиваясь и осматриваясь. Решив, что ничего не угрожает, ударил ещё раз, оторвав кусок кожи и обагрив клюв кровью.

Человек застонал.

Хлопнув крыльями, коршун тяжело отскочил. Выждал. Вернулся на прежнее место и вновь клюнул. Застонав громче, человек с трудом приподнялся. Уставившись на пернатого мучителя мутным взглядом, попытался стукнуть кулаком. Изрядно промахнувшись, вновь ткнулся лицом в траву.

Коршуну подобной демонстрации жизни оказалось достаточно. Испустив негодующий клёкот, он растопырил крылья и, подпрыгнув, взлетел. Добыча ещё недостаточно слаба. Но он подождёт…

Айрин очнулась от жажды и сильной ноющей боли в руке. Медленно открыв глаза, увидела жухлую траву, пробивающуюся меж пыльных буроватых камней. Без единой мысли долго смотрела на ползающих по земле и стебелькам муравьёв.

Собравшись с силами, принцесса перевернулась и села. Мир покачнулся, к горлу подступила тошнота. Опустив веки, Айрин замерла. Почувствовав себя чуть лучше, осмотрелась.

Вокруг раскинулась однообразная плоская равнина, вдалеке темнел лес.

Принцесса перевела взор на кисть левой руки, покрытую запёкшейся кровью. Непонимающе оглядела рваную рану на мясистой части ладони ниже мизинца. Подтянула ближе вещевой мешок, развязала горловину. Вынув флягу, жадно напилась тёплой воды. Затем ополоснула повреждённую руку. Из берестяной коробки выудила пакетик с порошком, приготовленный лекарями из зелёной плесени, целебных трав и золы. Посыпала рану и обмотала кисть чистой полотняной лентой. Затянув узел зубами, сложила вещи на место. Неторопливо встала.

Солнечные лучи заливали землю, нагревая торчащие среди травы камни. Громко стрекотали кузнечики. Под ногами сновали ящерицы. Примерно в двух полётах стрелы от Айрин паслись несколько косуль. В вышине, раскинув крылья, кружил коршун.

Морщась от головной боли, принцесса огляделась. Она вдруг осознала, что не знает, где находится. Волшебник отправил её в Вайл, но куда именно?

Айрин задумалась. Она не видела гор, но знала, что они должны быть где-то на севере или северо-востоке. Нужно идти туда. Если встретит по пути людей или наткнётся на поселение, сможет сориентироваться точнее. А ещё купить коня…

Тут принцесса вспомнила, что отдала Филакиусу Многомудрому все деньги. В тот момент это казалось хорошей сделкой, но теперь Айрин понимала, что следовало оставить хоть немного себе. Конечно, на неё сильно подействовали самопожертвование Ролло, бегство от крагирских солдат и встреча с настоящим магом. Но могла бы предположить, что очутится не возле самого драконьего логова.

— Ролло был прав, я дура, — обругала себя принцесса.

Несколько утешало то, что больше не приходилось опасаться ни крагирцев, ни отправленной королевой погони. В этом диком краю ей угрожали лишь хищные звери да лихие люди. Но с ними она как-нибудь справится.

Определив по солнцу примерное расположение сторон света, Айрин подняла мешок и зашагала на север, к далёкому лесу.

До сумрачной стены высоких деревьев принцесса добралась позднее, чем предполагала. По пути пришлось устроить несколько привалов — слабость ещё напоминала о себе.

Айрин не собиралась на ночь глядя углубляться в незнакомый лес. Но и разводить огонь там, где его можно увидеть издалека, тоже не хотела. Разыскав крошечную полянку, со всех сторон надёжно прикрытую дубами, липами и густым кустарником, принцесса неторопливо принялась готовиться к ночлегу.

Хотя солнечный свет пока горел на верхушках деревьев, в лесу стало темно. Из чащи доносились всевозможные звуки: шорох листьев, тихий хруст ветки под лапой какого-то животного, наводящий тоску крик филина, перемежающийся зловещим хохотом.

Шлёпнув по щеке, Айрин подбросила в костёр колючий можжевельник с тёмными шариками ягод, чтобы отогнать комаров. Расслабленно прикрыла глаза. Встрепенулась и выругалась, когда обломок толстой, покрытой голубоватым лишайником ветки, громко защёлкал, взметая вверх множество искр. Нехотя поужинала лепёшками и сыром. Обнаружив, что во фляге осталось не так много воды, пить почти не стала.

Глядя на танцующие красно-оранжевые лепестки, принцесса думала, что точно так же недавно сидела возле костра с Ролло. Затем вспомнила его лицо во время расставания в Мистове. В тот момент шут исчез и на его месте возник серьёзный юноша, с которым необъяснимо много времени проводил король. Что произошло? Неужели близость смерти очистила разум Ролло?

Айрин внезапно осознала, что тоскует из-за его гибели. Странно: они никогда не были близки, их мало что связывало. Во время сражений рядом с принцессой порой умирали дворяне и солдаты, которых она знала гораздо лучше. Их уход печалил, но это было частью войны, частью жизни. Почему же она так переживает из-за Ролло? Они провели вместе лишь два дня — а сердце сдавливает, словно потеряла родича или лучшего друга…

Сквозь листву над головой Айрин пробивался свет двух звёзд: белой и голубой. И точно звёзды мерцали глаза шакала, высунувшего морду из кустов на дальнем краю поляны. Принцесса, замахнувшись, прикрикнула. Блёстки глаз мигнули, послышался шорох веток — шакал торопливо убегал в чащу.

Подбросив в огонь дров, Айрин откинулась на подстилку из тонких веток и листьев и задремала.

Принцесса шла по полузаросшей лесной дороге всё утро, а частокол деревьев вокруг не кончался. Айрин начало казаться, что этот путь, усыпанный листьями и освещённый пробившимися сквозь ветви косыми лучами солнца, бесконечно тянется по мрачному, непрерывно что-то шепчущему исполинскому лабиринту. В Лассисе леса были гораздо меньше, и девушка не привыкла к настолько большим заросшим деревьями пространствам. Она очень обрадовалась, когда, наконец, выбралась из-под колышущегося зелёного полога.

Дорога, извиваясь, вела на северо-восток. Айрин следовала по ней, почти не глядя по сторонам. Ландшафт давно не менялся: повсюду расстилались покрытые буераками луга с редкими деревцами.

Где-то около полудня принцесса вышла на распутье. Когда-то здесь стоял каменный указатель, но нынче его обломки врастали в землю у обочины. Устало опустившись на крупную светлую глыбу, принцесса окинула взглядом окрестности.

По восточной дороге, направляясь к перекрёстку, медленно ехал всадник. Ещё несколько во весь опор мчались к распутью с юга.

Айрин решила, что заговорит с первым, кто доберётся до неё. В ожидании отхлебнула из фляжки и расслабилась, чувствуя, как гудят натруженные ноги.

Сотрясая землю тяжёлыми ударами массивных подков и вздымая клубы пыли, мимо принцессы пронеслась пятёрка рыцарей: один впереди, четверо попарно сзади. Все в свинцово-серых длинных кольчугах, расходящихся у пояса и свисающих на лошадиные бока; в кольчужных чулках-шоссах; в конических шлемах с широкими наносниками. И в одинаковых накидках с изображением чёрной волчьей головы на груди и спине.

Уже миновав распутье, кавалькада остановилась. От группы отделился рыцарь и поскакал к Айрин.

Принцесса поднялась, обрадованная, что сможет задать несколько вопросов.

Рыцарь остановился, едва не толкнув девушку конём.

— Как ты смеешь сидеть в присутствии барона?! — негодующе заорал он и хлестнул девушку плёткой.

Айрин, открыв рот, чтобы приветствовать незнакомца, задохнулась от ледяного бешенства. Он посмел её ударить! Да ещё плетью, словно собаку или смерда!

Не задумываясь над тем, что делает, разгневанная принцесса выхватила меч и одним ударом рассекла коню шею, перерезав трахею, яремную вену и сонную артерию. Жеребец рухнул на землю, разбрызгивая кровь. Оглушённый падением наездник, вяло копошился, пытаясь высвободить придавленную тушей ногу. Айрин подскочила к нему и, сжимая меч обеими руками, пригвоздила рыцаря к земле. С искажённым лицом развернулась к его товарищам.

Те, набирая скорость, уже мчались навстречу.

Понемногу приходя в себя, принцесса встала позади ещё подёргивающегося коня, чтобы животное оказалось между ней и атакующими.

Двое пронеслись, обогнув препятствие с разных сторон. Один остановился, подняв коня на дыбы. Последний хлестнул лошадь, заставляя прыгнуть прямо на замершую в боевой стойке девушку. Айрин с ловкостью кошки отпрянула в сторону, запнулась о выпрямленную ногу умирающего коня и покатилась по земле. Вскочила — и вновь грохнулась в пыль, чудом избежав удара мечом.

— Что, трусы, боитесь схватиться со мной?! — заорала она, выплюнув грязь.

— Ты не заслуживаешь этого, шлюха! — отозвался один из воинов.

Принцесса напоказ рассмеялась.

— Ты просто опасаешься, что я убью тебя так же, как этого слабака! — встав на колено, Айрин указала на мертвеца. — Потому что ты жалкий трус!..

Когда-то Пракс учил дочь, что в бою побеждает не сильнейший, а тот, кто хитрее. А мастер фехтования постоянно повторял о необходимости сохранять хладнокровие, одновременно выводя из равновесия противника. Принцесса хорошо усвоила все уроки и умело воспользовалась: рослый рыцарь, тот самый, что пытался сбить её конём, спрыгнул на землю. Его лицо налилось кровью, густые чёрные брови сошлись над переносицей. Яростно выдернув меч из ножен, он кинулся на Айрин:

— Волк!

— Волк! — подхватили остальные рыцари. Они принялись кружить вокруг поединщиков, завывая, словно серые хищники.

Первые удары соперника оказались грубыми, но сильными. Рыцарь неистово рубил сверху вниз и чуть наискось, точно дровосек бревно, желая поскорее разделаться с наглой девкой. Раздражая противника, Айрин сбивала атаки, отводя вражеский клинок в сторону. Увидев возможность, хотела контратаковать. Тут же один из всадников покинул шумный хоровод и, склонившись в седле, взмахнул мечом. Принцесса заметила и увернулась. В тот же миг на нее вновь обрушились мощные удары пешего противника.

«Боги создали мужчин воинами, а женщин — матерями и хранительницами, — говорил Одноухий Осраге, старый мастер фехтования. — Ты никогда не сумеешь превозмочь воина-мужчину в силе. Чтобы победить, ты должна быть быстрее ветра и изворотливей лисицы…» Сражаясь на пустынном перепутье, Айрин превзошла себя. Она вертелась, уклоняясь от клинков; отслеживала перемещения противников не только посредством глаз и ушей, но даже кожей, реагируя на изменения воздушных потоков. Её меч молнией сверкал в солнечных лучах, а сама принцесса походила на воинственную богиню… и понемногу проигрывала схватку. Всякий раз, когда враг открывался, его товарищи вмешивались, нападая на Айрин с разных сторон. Несмотря на проворство, девушка только защищалась, не успевая отвечать. Она полностью растворилась в битве, мысли исчезли. И всё же поражение было вопросом времени.

Поглощённые смертельным танцем, бойцы пропустили стремительное появление ещё одного рыцаря. Облачённый в доспех из стальных пластин, напоминающий блестящую чешую, и высокий остроконечный шлем, неизвестный воин с разгону ударил одного из всадников копьём. Длинный треугольный наконечник легко пробил кольчугу под рукой, а после вышел с другой стороны тела, окрасившись алым. Жёлтая накидка взметнулась птичьим крылом, и бездыханный рыцарь повалился в придорожный бурьян. Выхватив меч, пришелец без паузы напал на другого наездника. В их драку тут же вмешался третий конник.

Айрин осталась один на один с предводителем.

Часто дыша, они несколько мгновений жгли друг друга взглядами. Сплюнув загустевшей слюной, рыцарь внезапно шагнул вперёд. Его меч со свистом прорезал воздух снизу вверх. Айрин ушла с линии атаки и заблокировала последовавший боковой удар. Замерла, выжидая.

Приободрённый её бездействием, воин вновь напал. Широкий клинок взлетел и обрушился на незащищённую голову девушки. Принцесса скользнула вправо, кончик ее меча царапнул запястье рыцаря. Лезвие проехалось по прочному металлу кольчужной рукавицы, не причинив вреда. Айрин тут же ударила в голову, но меч с лязгом столкнулся со взметнувшейся сталью вражеского клинка. Принцесса моментально разорвала дистанцию, не позволяя сопернику воспользоваться преимуществом в силе и массе.

Рыцарь волка, поняв причину, сменил тактику. Он начал активно теснить Айрин, чтобы навязать силовую борьбу. Вместе с тем, он хотел загнать её на неровную поверхность за пределами дороги, предполагая, что там девушка не сможет перемещаться с прежней скоростью.

Выполняя желание врага, принцесса послушно отступала скользящим приставным шагом. Она не опасалась помех под ногами. Неуверенность подобного рода выбил из неё Осраге, заставлявший учеников сражаться в разнообразных условиях: на брусчатке двора и на лестницах замка, в раскисшем от дождя поле и в засыпанном снегом лесу, прыгая по болотным кочкам и стоя по пояс в речной воде. Поэтому, ступив на траву, Айрин просто стала иначе двигаться. Рыцарю же смена поверхности впрок не пошла. Продолжая активно наседать на принцессу, он попал ногой на бугор кротовины, скрытый высокой травой, и на миг потерял равновесие. Айрин, словно охотящаяся змея, метнулась вперёд в длинном выпаде. Острый кончик меча проткнул нижнюю губу неприятеля и, ломая зубы, устремился глубже.

Принцесса подалась назад, высвобождая оружие, меняя позицию и готовясь нанести ещё один удар. Этого не потребовалось: рыцарь, неотрывно глядя на девушку стекленеющими глазами, булькнул горлом и упал, захлебываясь кровью.

Не давая себе передышки, Айрин поспешила туда, где продолжался бой.

Всадник в чешуйчатой броне уже разделался с одним противником и теперь жёстко напирал на другого. Углядев приближающуюся принцессу, последний рыцарь волка бросил меч и сорвал шлем:

— Пощады!

Видя, что пришедший ей на выручку воин замахнулся, чтобы добить врага, Айрин, срывая голос, заорала:

— Стой! Не убивай его!

Замешкавшись, рыцарь всё же опустил меч. Его соперник спрыгнул с лошади и низко поклонился принцессе. Ни на кого не глядя, подошёл к убитому Айрин предводителю. Осмотрев, вернулся за конём, взвалил труп поперёк седла. Взобрался сам и, понурившись, медленно поехал обратно на юг.

— Напрасно, — сказал рыцарь в чешуйчатом панцире.

Спешившись, он встал подле принцессы.

— Этот человек сдался! — горячо сказала Айрин. — И разве вы смогли бы убить безоружного?

— Этого? — Рыцарь посмотрел вслед недавнему противнику. — Да.

— Похоже, я ошиблась в вас, — голос принцессы похолодел.

— Мне очень жаль, — ответил воин тоном, свидетельствовавшим об обратном. И добавил: — Все они лишились права на благородное обхождение и милосердие, подло напав на вас скопом. В этот момент честный поединок превратился в войну. А на войне нет места благородству.

Айрин хотела возразить, но всё, что она видела во время сражений в Лассисе, согласовывалось со словами незнакомца.

Воцарилась гнетущая тишина. Принцесса сердилась на рыцаря и на себя.

— Вы отлично владеете мечом, сударыня.

Рыцарь снял шлем с широкими нащёчниками, и Айрин увидела загорелое лицо кареглазого мужчины лет тридцати. Его челюсти покрывала густая тёмная щетина, а на правой скуле светлел длинный старый шрам, чуть тянувший вниз внешний угол глаза. Воин стянул подшлемник, показав влажные от пота каштановые волосы, опускавшиеся почти до широких плеч.

— Меня бы это не спасло без вашего вмешательства, — церемонно ответила принцесса. — Примите мою глубочайшую признательность…

— Я Дерел Ук-Мак, из рода Вид-Маков, — представился рыцарь.

— Айри из Лассиса, — решила не раскрывать себя принцесса.

— Рад служить, сударыня. — Воин оглядел поле боя. Его твёрдо очерченные губы раздвинулись в приятной, чуть лукавой улыбке. — Госпожа моя, я давно в пути и несколько поиздержался. С вашего позволения, погляжу на заслуженные трофеи.

Без малейшего смущения рыцарь обшарил мертвецов. Забрав их оружие, вернулся к принцессе.

— Значит так, — деловым тоном сообщил он, — у нас два золотых, четырнадцать серебряных, сорок семь медяков, три коня и пять мечей, которые мы сумеем продать в городе. Конечно, ещё есть доспехи, но мне хватит и того, что можно унести в руках…

Принцесса, опешив, глядела, как он сноровисто делит незнакомые восьмиугольные монеты на две кучки.

— Это ваша законная добыча, сударыня, — Ук-Мак протянул ей деньги.

Айрин с сомнением поглядела в его ладонь. Лассиские рыцари после боя нередко оставляли себе броню и оружие побеждённых врагов, но никогда не обирали трупы. С другой стороны, ей очень нужны средства — хотя бы на еду.

— Ну же, — ободряюще улыбнулся рыцарь и ссыпал монеты ей в руку. — Куда вы направляетесь, Айри? Если нам по пути, избавимся от коня и мечей где-нибудь по дороге, а выручку разделим. Если же нет, придётся поделить оружие. А вот как быть с конём… Хотя, знаете что? Забирайте его себе. Вы заслужили это своей доблестью.

— Я еду к Монтальбанскому хребту, — принцесса не отводила взгляд от денег в руке, словно раздумывая, не вернуть ли их воину. — Он ведь где-то на северо-востоке?

Дерел Ук-Мак озадаченно посмотрел на неё.

— Никогда прежде не слышал этого названия, сударыня. А ближайшие горы лежат на юге, в двух месяцах пути отсюда.

Айрин впилась в него взглядом широко раскрытых глаз.

— Вы же не шутите со мной, господин Ук-Мак? Ведь это, — широким жестом она обвела окрестности, — Вайл?

Рыцарь непонимающе наморщил лоб.

— Наше королевство зовётся Эмайн, — медленно проговорил он. — А что такое — Вайл?

6. Плен

В большом зале маскргского замка шёл пир. Вдоль длинного стола, громко разговаривая и смеясь, сидели наряженные в бархат и шелка дворяне. Вокруг сновали слуги в жёлтых коттах, разнося пироги с мясом и рыбой, зажаренных целиком поросят, фаршированных фазанов, фрукты, щедро покрытое глазурью печенье… Гости отдавали должное мастерству поваров, отмечая, что хозяин не поскупился на драгоценные заморские приправы. Настоянные на травах вина лились рекой, а чёрное терпкое пиво закатывали в зал целыми бочонками. Принимая гостей, барон никогда не жалел денег и припасов. Каждый должен знать, что Стан-Киги способен позволить себе любую прихоть. И готов великодушно делиться с теми, кому благоволит.

Чтобы развлечь пирующих, в углу наигрывали весёлые мелодии арфист, трубач, барабанщик и два музыканта с виолами. Бодрые, временами фальшивые звуки музыки сливались со звоном серебряных кубков и стуком подносов, задорными выкриками жонглёров в причудливых нарядах, грызнёй своры собак, дерущихся из-за брошенных на пол объедков. По этой причине, сидевший на почётном возвышении хозяин замка не сразу услыхал слова пажа. Лишь после того, как юноша чуть ли не проорал сообщение в баронское ухо, Юрг Стан-Киги, нахмурившись, тяжело поднялся из кресла и вышел из зала. Его раздосадовала необходимость отвлечься от торжества, посвящённого победе над графом Рин-Раном, убитым в бою лично владельцем Маскрга.

В свои пятьдесят три года Стан-Киги сохранил физическую мощь и чудовищную энергию. Без труда обогнав юного слугу, он миновал изогнутый коридор, поднялся по лестнице и вошёл в богато обставленную комнату.

Изучающе оглядев шестерых мужчин, чьи лица отражали смятение и тревогу, барон приблизился к расположенному в алькове ложу. Откинув покрывало, безо всякого выражения посмотрел на бледное, измазанное засохшей кровью лицо мертвеца. Круто развернувшись, уставился на понурого рыцаря в жёлтой порванной накидке, стоявшего в центре напряжённо застывшей группы.

— Говори, — прорычал Стан-Киги.

Запинаясь под немигающим взглядом болотно-зелёных глаз, воин рассказал о произошедшем на распутье, утаив, что сдался в плен сам. По его словам, враги вынудили сделать это, направив в грудь самострел.

— Почему с вами не было солдат и слуг?

— Мы ехали в Гроссэ, в весёлый дом…

Грубые черты лица барона исказила презрительная гримаса:

— Пока я сражаюсь, чтобы преумножить власть и богатство, безмозглый сын тратит мое золото на шлюх… Но он хотя бы погиб как мужчина. А ты… ты должен был умереть вместе с ним и остальными!

Рванувшись вперёд, словно взбешённый медведь, Стан-Киги схватил рыцаря за горло.

— Трус! Я сдеру с тебя шкуру и засыплю раны солью!

Рыцарь, хрипя, вцепился в толстое мускулистое запястье барона, пытаясь освободится.

Внезапно Стан-Киги сам выпустил жертву. Держась за шею и глухо кашляя, воин осел на холодный каменный пол.

— У тебя лишь одна возможность остаться в живых, — барон угрожающе глядел на него сверху. — Только ты видел этих людей и можешь их опознать. Возьми дюжину ратников и немедленно отправляйся. Если к исходу третьего дня не приведёшь убийц — о твоей жуткой смерти будут вспоминать годами!.. Гринз! Выбери ещё четверых рыцарей и поезжай с ним. Если этот пёс попытается улизнуть — приволоки его в Маскрг на верёвке!

Широко шагая, барон покинул комнату, более не взглянув на убитого сына.

Айрин и Дерел бок о бок ехали по дороге, протянувшейся серо-коричневой лентой среди сочной зелени лугов. Позади трусили запасные кони.

Рыцарь убедил принцессу отправиться с ним на запад, заверив, что в Кинниарзе, большом портовом городе, наверняка отыщутся и карты, и знатоки географии получше Дерела. С их помощью Айрин выяснит, куда именно её занесло и как добраться в нужное место.

Принцесса быстро нашла общий язык с воином. Посчитав девушку равной по статусу, Дерел держался запросто — словно с боевым товарищем. При этом ни словом, ни жестом не преступал рамки дозволенного. Айрин нравились его открытость, энергия и оптимизм. В то же время она не соглашалась с некоторыми суждениями рыцаря.

Коротая дорогу, Айрин и Дерел много разговаривали. По большей части любопытная принцесса расспрашивала рыцаря, а тот с готовностью отвечал. Она выяснила, что Дерел Ук-Мак был вторым сыном небогатого дворянина из Миеры — отдалённой западной провинции Эмайна. После смерти отца, старший брат вступил во владение замком и поместьями. Самый младший остался с ним. А двое средних — Дерел и Синар — отправились на поиски счастья. Три года воевали в качестве наёмников. Потом Синар женился на дочери богатого столичного купца. Предлагал Дерелу заняться торговлей вместе с ним и тестем. Отказавшись, Дерел отправился на восток. Скитания привели его к самой дальней границе, после которой начинались неосвоенные земли. Там Дерел завербовался в королевские войска и прослужил на заставе почти девять лет. Сейчас возвращался домой, чтобы повидаться с родными.

— А потом чем займёшься? — поинтересовалась Айрин.

— Не знаю, — беспечно ответил рыцарь. — Быть может, всё-таки стану торговцем. Синар писал, что у него всегда найдётся место для меня.

— Но тебе эта идея не очень-то нравится, — определила принцесса, присмотревшись к собеседнику.

— Уж не знаю, как ты догадалась… Да, торговля не по мне, пожалуй, — с улыбкой признал рыцарь. — Не беда, поищу другое дело. А коли станет совсем худо — всегда можно вернуться в приграничье. Там найдётся работа. До самой смерти.

Заинтересовавшись, Айрин попросила Дерела рассказать о местах службы.

— Края те далёкие и дикие. Людей немного. Те что есть, живут в деревнях, похожих на крепости. Вокруг тын, внутри каждый мужик — боец. Иначе никак: в приграничье, чего только не случается. То кочевники нагрянут, то лесовики кого утащат, то вообще чудище невиданное незнамо откуда возникнет. Раз к примеру, пришлось нам древнее колдовство забарывать, которое в фиолетовом тумане путников ловило… Одно слово — суровые места и неспокойные. Зато народ там свободней, чем везде. И владетель тамошний, граф Арп-Хигу, человек достойный и мудрый…

С горящими глазами принцесса потребовала, чтобы рыцарь поведал ей историю о страшной магии, убивавшей людей. Дерел красочно рассказал о громадном колдовском валуне, оживавшем в ночи, и о том, как с ним совладали с помощью солнца по совету юного дворянина, увлекающегося волшбой.

— А ты чего ищешь в Вайле? — в свою очередь, поинтересовался Ук-Мак. — И почему путешествуешь одна? Бьёшься ты отважно и умело, но всё ж один супротив рати не боец…

Принцесса заколебалась. Рыцарь казался ей хорошим человеком. Но в памяти ещё был свеж урок, преподанный Ролло, считавшим, что не следует открываться первому встречному.

— Я путешествовала с… другом. На нас напали враги и он погиб. А в Вайле у меня очень важное дело, способное изменить всю мою жизнь.

Дерел кивнул. Он мало что понял, но расспрашивать не стал, видя нежелание спутницы говорить о себе. Да и явно печалили девушку такие беседы — вон как голову повесила…

Дорога, извиваясь гигантской змеёй, пропадала за высоким голым холмом. Ук-Мак ткнул пальцем и заявил:

— Бугор рыжей ведьмы. Мне рассказывали об этом месте в последнем трактире. Говорят, здесь была хижина старой колдуньи. Однажды она напустила порчу на жену местного владетеля и тот приказал челяди сжечь старуху вместе с домом. Когда огонь прогорел, все растения на возвышенности засохли и с тех пор ни травинки не выросло. А уже, почитай, семьдесят зим прошло.

— Почему — рыжей? — с любопытством спросила Айрин. — Ты же сказал, она была старухой. А у старух волосы седые.

Дерел небрежно пожал плечами:

— Может, тело оранжевое у неё, кто этих ведьм знает.

— Разве такое бывает? — изумилась принцесса.

— Отчего нет? Самолично видал человека — жёлтого-жёлтого, как спелая груша. Притом глаза у него отличались: левый чёрный, а правый — железный.

— Не может быть! — глаза Айрин округлились от удивления. — Где ты нашёл такое чудо? Тоже в волшебном приграничье?

— На заднем дворе отцова замка. Лежал наполовину прикопанный у стены.

— Мертвец?!

— Почему сразу мертвец? Он был вырезан из дерева. Такой здоровенный детина — мы с Синаром едва затащили его в опочивальню старшего брата. Ох, Коду и напугался тогда!

— Так желтокожий, оказывается, ненастоящий, — разочарованно протянула Айрин. — Такое не считается.

— Как это — ненастоящий? — оскорбился рыцарь. — Самый настоящий! Дубовый по меньшей мере.

— Да я не об этом.

— А о чём?

— Я думала, человек был такой же, как мы с тобой!

— Мы же не жёлтые, — рассудительно заметил Дерел.

— Ты опять не понял… — горячась, принцесса повернулась к спутнику и умолкла, разглядев хитрые искорки в его глазах. — Похоже, господин рыцарь, — совершенно другим тоном произнесла она, — вы меня дразните. Горе вам, вы упали в моих глазах.

Видя, что спутница говорит не всерьёз, Ук-Мак, не особо скрывая сдерживаемый смех, принялся оправдываться:

— Сударыня, вы не так поняли. У нас в замке действительно стоял большущий деревянный человек. Он крутился на палке и рыцари использовали его для тренировок с копьём. И да — один глаз у него был железным. Коду однажды выстрелил из лука: древко вытащил, а наконечник так и засел. После дождей от него ржавое пятно появилось.

— Ладно, — наигранно сжалилась принцесса, — я тебя прощаю. Но лишь потому, что история поначалу была занимательной.

— Поначалу? — переспросил Дерел. — По-моему, она и в конце ничего.

Он улыбнулся, довольный тем, что девушка отвлеклась от грустных мыслей. И сразу принялся рассказывать забавную байку о временах своей службы.

Прежде чем ночь звёздным пологом затянула землю, принцесса и рыцарь нашли подходящее для ночлега место. Не видя вокруг ни единого деревца, Айрин подумала, что придётся провести ночь без огня. У Дерела оказалось иное мнение.

Очистив небольшой участок земли, он вырыл узкую канавку. Насобирав пожелтевшей травы и множество толстых засохших стеблей растения с колючими листьями, сложил часть в приготовленную яму и развёл небольшой костерок.

Глядя на мягко сияющий в сумерках огонь, Айрин чувствовала растекающееся внутри тепло. А ещё приятное спокойствие. Не зря один из старых бойцов отцовской дружины сказал как-то раз на привале, что без костра душа не отдыхает…

Ук-Мак вынул из перемётной сумы закопчённый котелок, наполнил водой из деревянной баклаги и установил над огнём.

— Почти как печь! — восхитилась Айрин.

— Точно, — весело подмигнул рыцарь.

Он насыпал в воду каких-то чёрных зернистых ягод вперемежку с чуть подвявшими резными листьями. Когда варево закипело, отставил котелок в сторону, чтобы тот немного остыл.

Непринуждённо болтая, принцесса и рыцарь поужинали засохшими лепёшками, сыром и вяленым мясом. В конце Ук-Мак налил в помятую оловянную кружку настой из котелка и предложил спутнице:

— Отвар из ажины. Туда бы ещё кой-каких травок закинуть, но и так неплохо.

Айрин взяла кружку и потянула носом. Жидкость приятно пахла ягодами и дымом. На вкус тоже оказалась ничего.

Принцесса вернула кружку Дерелу. Тот снова наполнил её и неторопливо выпил.

Со стороны дороги послышались ржание и топот. В полумраке проскакал всадник: Айрин и Дерел увидели тёмный силуэт. Приметив угасающий свет костра, верховой остановился. Проехав немного по направлению к рыцарю с принцессой, громко спросил:

— Добрые путники, эта ли дорога ведёт в Гроссэ?

— Нет, — крикнул в ответ Ук-Мак. — Гроссэ в другой стороне.

Всадник взмахнул рукой, то ли благодаря, то ли прощаясь. Развернув коня, рысью двинулся назад.

— Не нравятся мне ночные путешественники, — с подозрением сказал Дерел, прислушиваясь к удаляющемуся стуку копыт. — Случается, конечно, что служба или нужда гонят человека и во тьме, и в ненастье. Но почему-то сейчас сердце мое неспокойно.

Айрин, памятуя о давешней встрече с разбойниками, ощутила лёгкую тревогу.

— Как поступим?

— Переночуем в другом месте, — откликнулся рыцарь, засыпая огонь землёй.

Собрав вещи, спутники вернулись на дорогу и ехали, покуда не добрались до группы невысоких холмов. Спрятавшись между ними, начали готовиться ко сну. Коней распрягать не стали — только стреножили.

— Первый посторожу, — объявил Ук-Мак.

Не дожидаясь ответа, устроился на склоне одной из возвышенностей, так, чтобы его силуэт не был виден на фоне неба. Уставившись в сторону дороги, рыцарь словно оцепенел. Почти не шевелясь, сидел, пока блистающий звездный узор ощутимо не сдвинулся к горизонту.

Разбудив принцессу, Дерел сообщил, что кругом всё тихо, повалился на расстеленный плащ и сразу заснул.

Ночь прошла спокойно. Айрин и Дерел были на ногах, едва небо порозовело на востоке, По очереди прогулялись за холмы. Наскоро перекусили и вновь двинулись на запад.

Солнце прошло полпути к зениту, когда путешественники наткнулись на рассекающий дорогу глубокий овраг. Шириной в двадцать-двадцать пять шагов и глубиной в четыре человеческих роста, он тянулся в обе стороны, насколько хватало взгляда. Крутые склоны поросли кустарником, где-то на дне, скрываясь под лопухами, журчал ручеёк. Прямо перед принцессой и рыцарем покачивался узкий подвесной мост.

— Пойду первым, — сказал Дерел, спешиваясь.

Взяв коня под уздцы, он кинул второй повод Айрин, и осторожно ступил на потемневшие от времени и непогоды доски. Ощутив под копытами пружинящую и покачивающуюся поверхность, гнедой жеребец заартачился. Поглаживая и что-то нашёптывая, Ук-Мак успокоил его и очень медленно двинулся дальше.

Подумав, что лошадей придётся переводить по отдельности, Айрин спрыгнула на землю. Привязала пару коней к одному из двух столбов, к которым крепились канаты моста. Увидела, что рыцарь уже почти у другого края, и тоже повела коня по качающимся доскам.

— Айри, назад! — внезапно крикнул Дерел.

Принцесса, с опаской глядевшая под ноги, остановилась. Подняла голову. Круп лошади рыцаря закрывал обзор, но девушка всё же разглядела троих солдат в жёлтых накидках, целящихся в Ук-Мака из луков.

Обернувшись, Айрин увидела ещё четверых лучников, поднявшихся из высокой травы.

— Сзади тоже! — крикнула она рыцарю.

Тот раздосадовано выругался.

— Эй, вы! — раздался новый голос. — Медленно идите вперёд. Руки держите на виду. Потянетесь к оружию — утыкаем стрелами, как фанерного гуся на ярмарке!

Не сдвинувшись с места, Дерел посмотрел вниз, оценивая высоту. Пробормотав проклятье, крикнул:

— Айри, без глупостей!

И пошёл к солдатам, расставив пустые руки.

Как только он ступил на землю, к нему подскочили ещё двое солдат, прятавшихся в стороне. Повалили, связали руки за спиной, отобрали меч и кинжал. Чуть позже, то же проделали с Айрин. Один из лучников протрубил в рог.

— Дела неважные, Айри, — констатировал Ук-Мак, повернув голову к лежащей рядом девушке. — Наш уцелевший приятель позвал подмогу. Всё-таки следовало отправить мерзавца к демонам, чтобы те сожрали его гнилое сердце.

— Не говори так, — возразила принцесса. — Отпустив его, ты совершил доброе дело.

— И теперь мы за него расплачиваемся, — саркастично ответил рыцарь.

Принцесса хотела поспорить, но солдаты подняли их и потащили по мосту обратно.

Земля завибрировала от ударов множества копыт. Слева вдоль оврага двигались несколько всадников. Каждый наездник вел нескольких лошадей без седоков.

Оказавшись возле солдат, охранявших пленников, воин, возглавлявший кавалькаду, радостно воскликнул:

— Отличная работа, парни! Когда вернёмся в Маскрг — награжу каждого серебром! А тебе, Жеги, за то, что провёл коротким путём к мосту — коня и пять золотых! А сейчас не мешкайте. Барон ждёт!

Несмотря на солнечный свет, бивший в узкое, настежь распахнутое окно, в серебряном шандале на столе горели две толстые восковые свечи. Отец баронессы Нувы, почтенный Грам Ларди, назвал бы это мотовством. В глубине души Нува и сама считала так же. И одновременно испытывала восхитительно постыдное удовольствие от своей расточительности. Это было символом её дворянского достоинства, ведь аристократы не экономят на мелочах.

«Поэтому они и разоряются через одного, а потом ходят, одалживаются», — Нува словно наяву услышала неодобрительный голос отца. Именно так бы он и сказал.

Баронесса замерла на миг, разрываясь между бережливостью и жаждой излишеств. Нет, отец не прав. Она же зажгла лишь две свечи из трёх! Она может… должна соответствовать… Она ведь теперь дворянка!

Страдальчески закусив губу, Нува протянула руку и погасила левую свечу. Печально вздохнула и продолжила доклад:

— Торговые пошлины в этом месяце принесли на сто девяносто семь золотых больше, чем в прошлом…

Королева первое время удивлялась, из раза в раз наблюдая одну и ту же картину. Но потом перестала обращать внимание, решив, что это какой-то обряд гильдии торговцев. В конце концов, плотники трижды стучат обухом топора по бревну, изгоняя злых духов, прежде чем строить избу. Почему бы и купцам не гасить свечи при подсчёте доходов и расходов?

— Ещё в этом месяце выросли продажи мёда, — баронесса поднесла к глазам плотный лист бумаги, испещрённый мелкими буквами и цифрами. Листок Нува удерживала тремя пальцами, оттопырив выпрямленный мизинец. Ей казалось, что это придаёт её пухлым, украшенным массивными перстнями, рукам, подлинно аристократическое изящество. — Купцы из заморья берут его с удовольствием. И нам есть что предложить! И домашнего, и дикого, хвала богам, очень мно…

В дверь постучали. Королевский телохранитель выглянул. Посторонившись, впустил в комнату герцога Риана и мужчину в поношенной одежде деревенского охотника.

Разглядывая дядиного спутника, Оланна поймала себя на мысли, что уже видела его — только в кольчуге и со знаками герцогского гвардейца.

— Ваше величество, — поклонился Риан. — Срочные новости.

Королева кивнула:

— Говорите.

Охотник согнулся в поклоне.

— Ваше величество, мы проследили путь принцессы до нистрандской деревни под названием Мистов. Её высочество переночевала на тамошнем постоялом дворе… Нам удалось узнать, что в то время, когда принцесса находилась в деревне, там сражались войска Нистранда и Крагира.

— Что с принцессой?

Оланна сидела выпрямившись, на застывшем лице не читалось никаких эмоций. Но Риан обратил внимание, как побелели тонкие пальцы, сжимающие резной подлокотник кресла.

— Неизвестно, ваше величество. Селяне ничего не знают. Мы обнаружили одиночный след — возможно, лошади принцессы. Сейчас наши люди идут по нему.

— Ещё они нашли Ролло, — вставил герцог.

Королева прищурилась:

— И что он рассказал?

— Он ничего не может рассказать, ваше величество, — опустил голову следопыт.

— Вот как, — глядя в пространство, ровно произнесла королева. — Герцог, есть вероятность, что принцессу захватили в плен крагирцы?

— Мы можем предполагать, что угодно, — взвешивая каждое слово, ответил Риан. — Но все догадки будут ложными, покуда у нас не появятся твёрдые факты.

Ощутив боль в руке, Оланна выпустила подлокотник.

— Распорядитесь, чтобы граф Рулд выяснил всё, что можно через своих соглядатаев…

— Он уже занимается этим, ваше величество.

— Хорошо. Тогда передайте Вистулу, чтобы собирал войска. Тихо и незаметно.

Герцог Риан пристально поглядел на правительницу Лассиса и с решимостью кивнул:

— Слушаюсь, ваше величество.

— Можете идти.

Дверь тихо стукнула, звуки шагов начали удаляться.

— Продолжайте, баронесса, — голос королевы прозвучал твёрдо и спокойно.

Нува с сомнением посмотрела на Оланну. На лице правительницы было то же невозмутимое выражение, что и до визита герцога со следопытом. Если, конечно, не считать мертвенной бледности, из-за которой владычица Лассиса стала походить на один из мраморных барельефов, украшавших саркофаги в королевской усыпальнице.

— Ваше величество? — голос баронессы дрогнул.

— Продолжайте, баронесса, — с нажимом повторила Оланна.

— Да, ваше величество, — Нува покорно потянулась за записями.

7. Прощение

Замок напоминал огромного бледно-коричневого зверя, прилёгшего отдохнуть на утёсе в излучине реки. Глядя на медленно увеличивающиеся башни с хлопающими на ветру чёрно-жёлтыми клиновидными стягами, принцесса беспокойно раздумывала, что ожидает их с рыцарем за высокими зубчатыми стенами.

Узкая дорога упёрлась в широкий сухой ров, утыканный на дне заострёнными кольями. Один из всадников протрубил в рог. Со стуком и скрипом завертелись барабаны невидимого механизма, залязгала цепь, удерживающая подъёмный мост. Копыта гулко простучали по прочным, окованным железом доскам и отряд, миновав надвратную башню, оказался в тесном проходе, тянувшемся между массивными каменными стенами. В конце коридора пришлось постоять, пока со скрежетом поднималась металлическая решётка.

Во внутреннем дворе замка их уже ждал барон. Мельком глянув на пленников, Стан-Киги обратился к солдатам:

— Вы меня порадовали. Ступайте к казначею и получите то, что причитается за хорошую службу.

— Благодарим, ваша милость!

Передав Айрин и Дерела стражникам, окружавшим барона, ратники, довольно переговариваясь, ушли.

— Вас, господа, я позже награжу сам, — сообщил хозяин замка рыцарям. — А пока можете отдохнуть.

Дворяне, поклонившись Стан-Киги, направились в свои покои.

— А ты куда, Лу-Оту? — совсем другим тоном окликнул барон рыцаря в порванной накидке, двинувшегося следом за остальными.

— Господин барон? — воин поспешно вернулся и напряжённо вытянулся подле Стан-Киги.

— Эти люди сражались с моими людьми и убили Рена?

— Да, господин барон.

Приблизившись, владелец Маскрга в упор разглядывал Айрин и Ук-Мака. Неожиданно для всех, коротко размахнувшись, Юрг Стан-Киги врезал Дерелу. Рыцарь не упал лишь потому, что его цепко держали солдаты.

Повернувшись к принцессе, барон снова занёс руку. Видя это, Ук-Мак смачно плюнул кровью на баронскую щеку и выразительно охарактеризовал интимные отношения Стан-Киги с животными, отводя барону крайне унизительную роль. Послышался яростный рёв, и удар, предназначавшийся Айрин, получил дерзкий насмешник. В этот раз ратники выпустили рыцаря и тот повалился на вымощенную булыжниками землю. Взбешённый Стан-Киги несколько раз пнул Ук-Мака ногой. Дерел, с которого после пленения сняли доспехи, скрючился и застонал. Барон плюнул на него. Порывисто развернувшись к стражникам, приказал:

— Этого — в мешок! Девчонку — в подземелье. Шевелитесь, ленивые свиньи!

Солдаты подняли Дерела и поволокли к двери в основании одной из башен. Следом потащили Айрин.

В башне, называемой обитателями замка «Мёртвой», начинался спуск в обширное подземелье, состоящее из нескольких связанных друг с другом крупных пещер. После строительства замка в пещерах возвели множество стен, создав настоящий лабиринт с большим количеством камер, зальчиков и коридоров. Кругом стояли железные решётки, снизу доверху покрытые рыхлым налётом ржавчины: металл не выдерживал пронизывающей сырости, безраздельно царившей в громадной темнице.

Хуже обволакивающей влажности был воздух: спёртый, наполненный зловонием немытых тел узников, миазмами испражнений, тошнотворным смрадом горелой и гниющей плоти. Принцессе захотелось перестать дышать, чтобы не чувствовать его.

Под низкими сводами демонической музыкой расплёскивались стоны, перемежающиеся душераздирающими воплями. Мелодию боли дополнял рваный ритм ударных: билами служили кнуты и палки, а бубнами и барабанами — человеческие тела. Кошмарную какофонию завершали звон цепей и крысиный писк, монотонный стук капель и слабоумное бормотание, безнадёжный плач отчаявшихся и пугающий хохот лишившихся рассудка.

Мрачные переходы тускло освещали чадящие медные лампады и красные отблески жаровен, дымящих в пыточных камерах. В зловещих багровых сумерках, образами бредовых видений, перемещались палачи в чёрных масках и измазанных кровью кожаных фартуках.

Солдаты толкнули пленников в руки палачей и поспешили убраться из подземелья.

Служители узилища сразу разлучили Дерела и Айрин. Рыцаря утащили в глубину тёмного коридора. Принцессу повели в другую сторону. Разрезав путы, стягивавшие запястья, Айрин втолкнули в маленькое помещение. Громко лязгнула решетчатая дверь, щёлкнул большой топорно сделанный замо́к.

Девушка изнуренно опустилась на неровный холодный пол и закрыла уши руками, чтобы заглушить жуткий голос подземелья.

Когда пленников увели, рыцарь, возглавлявший погоню, несмело обратился к барону:

— Ваша светлость, мне можно удалиться?

Юрг Стан-Киги, всё ещё неровно дыша, свирепо поглядел на него.

— Пока я не заговорю с тобой, ты должен молчать, пёс!

Рыцарь вспыхнул от такого оскорбления.

— Ваша светло…

— Заткнись! — зарычал барон. — Стража, взять его!

Кинувшись к рыцарю, солдаты крепко схватили его за руки.

— В подземелье! — скомандовал Стан-Киги. — Бросьте в клетку к девчонке. Быть может, она прикончит этого никчёмного недоноска.

Криво ухмыляясь, барон наблюдал, как ратники обезоруживают рыцаря и стаскивают с него броню.

— Барон, за что?! — кричал рыцарь, безуспешно пытаясь сопротивляться. — Ведь я выполнил приказ! Поймал убийц вашего сына! Барон! Вы же обещали!

— Я обещал тебе жизнь, — поворачиваясь спиной, ответил владелец Маскрга. — Но не говорил, что ты сохранишь свободу!

Айрин, скорчившись и обхватив себя руками, сидела в углу камеры. Глубоко задумавшись, она не услышала, как взвизгнула, открываясь, дверь. В помещение впихнули человека в нижней рубахе и брэ — широких льняных штанах, чуть не доходящих до середины голени. Сделав по инерции пару шагов, новый узник развернулся и бросился обратно. Вцепившись в решётку, тряс её, выкрикивая угрозы и ругательства.

Неодобрительно поджав губы, принцесса некоторое время наблюдала. Устав от громкой брани, повелительно произнесла:

— Перестань! — И добавила: — Всё равно без толку. Побереги силы.

Вздрогнув от неожиданности, человек обернулся.

— Ты?! — воскликнула Айрин, узнав рыцаря.

Вскочив, принцесса кинулась к решётке.

— Эй! Я не желаю находиться рядом с этим жалким подобием рыцаря! Уберите его сейчас же, либо выведите меня!.. Ты слышишь, мерзавец?! — обратилась она к подошедшему на крик палачу.

Глаза, неясно блестевшие в прорезях маски, оглядели её с ног до головы. Не проронив ни слова, палач удалился.

— Ублюдок! — кинула вслед принцесса. — Попадёшься ты мне…

Развернувшись, она уставилась на сокамерника тяжёлым взором. Рыцарь попытался ответить тем же, но не сумел и принялся рассматривать грязные неровные стены с ползающими мокрицами. Когда разглядывать стало нечего, он отошёл подальше, присел на корточки и закрыл глаза.

Принцесса опустилась на пол подле решётки, продолжая следить за соседом по темнице. Постепенно любопытство начало брать верх над неприязнью и, не выдержав, Айрин спросила:

— И как же ты оказался в этом уютном местечке?

Рыцарь открыл глаза и недоверчиво посмотрел на девушку.

— Наградили за хорошую службу, — буркнул он.

— Как так?

Рыцарь тяжело вздохнул.

— Оставшись в живых, я совершил ошибку. И барон решил её исправить.

— Хороший у тебя господин, — криво улыбнулась принцесса.

— Он всегда отличался крутым нравом. А узнав, что вы убили его сына, стал опаснее бешеного медведя. Удивлён, что барон не изрубил вас на месте…

— Его сына?

— А ты не знала? Рен Стан-Киги, единственный отпрыск барона. Как раз тот, кого ты прикончила.

— Он это заслужил, — в задумчивости Айрин обхватила согнутые колени. — Всё хуже, чем я предполагала. Этот человек может не согласиться на выкуп…

— И не надейся.

— Что, по-твоему, нас ожидает?

— Смерть. Медленная и мучительная, — обнадёжил собеседник. — В этом деле барон большой выдумщик.

— Понятно, — опустив глаза, принцесса умолкла.

Не видя солнца и звёзд, Айрин не понимала, сколько времени прошло с того момента, как её бросили в камеру. Она словно застряла в бесконечном кошмарном сне, среди тревожного полумрака, вони и стенаний.

У двери возникла тёмная фигура. Не говоря ни слова, палач пропихнул в камеру покрытую пятнами деревянную миску с подгнившими овощами и черпак с мутной водой.

Рыцарь и принцесса побрезговали едой. Поочерёдно напившись, вновь разошлись по разным углам.

Через некоторое время Айрин забеспокоилась. В который раз оглядев камеру, подошла к решётке.

— Эй! Мне срочно нужно выйти!

Видя, что на призывы никто не реагирует, принцесса, сжав кулаки, посмотрела на рыцаря.

— Ты, — девушка буквально выдавливала из себя слова, — подойди к решётке и смотри в коридор. Не вздумай оборачиваться. Повернёшься без разрешения — убью.

Лицо мужчины поначалу выразило недоумение. Затем рыцарь кивнул. Приблизившись к двери, он положил запястья на поперечную перекладину, так, что кисти расслабленно повисли снаружи.

— Делай своё дело.

Принцесса, с горящим от стыда лицом, присела в углу.

— Пожалуй, присоединюсь, — вдруг громко объявил сокамерник.

Развязав верёвочку, он приспустил брэ. Зажурчала бьющая в коридор струя.

— Пусть теперь походят здесь, мухоблуды!

Затем рыцарь сокрушённо хлопнул себя по лбу:

— Разорви мне задницу — надо было дождаться, когда кто-нибудь из проклятых палачей проковыляет мимо!

Принцесса невесело улыбнулась. И тихо произнесла в спину рыцарю:

— Благодарю.

Тот лишь неловко махнул рукой.

…Дорогу возле лассиского замка затянуло молочно-белым туманом. Айрин неуверенно ступала босыми ногами по влажной траве, пытаясь хоть что-то рассмотреть в густой клубящейся мути. Справа мелькнула неотчётливая человеческая фигура.

— Папа? — позвала принцесса. — Папа, я замёрзла…

Не откликаясь, человек медленно удалялся, покуда совсем не исчез. Со слезами на глазах Айрин осела на холодную землю. Дрожа, озиралась, пытаясь понять, как вернуться домой.

— Поднимайся! — прогремел из пустоты грубый мужской голос.

— Кто… — начала говорить принцесса, но её оборвали.

— Поднимайся!

Бок заныл от удара. Айрин, просыпаясь, разлепила глаза и увидела нависающего над ней палача.

— Поднимайся! — он снова пнул её сапогом.

Потеряв терпение, палач, наклонившись, схватил девушку за руку и рванул вверх. Оказавшись на ногах, принцесса изо всех сил двинула пяткой ему в колено. Одновременно ткнула пальцами в лицо, целясь в прорезь маски. Охнув от боли, палач отшатнулся. Айрин выскочила в открытую дверь и помчалась по плохо освещённому узкому коридору.

Палач, хромая, вывалился из камеры. Захлопнув решетчатую дверь, принялся кричать, поднимая тревогу. Откликаясь на зов, со всех сторон поспешили его собратья. Один, натолкнувшись на заплутавшую в хаотичных переходах принцессу, вцепился ей в волосы:

— Она здесь!

Айрин ударила палача в горло, но не попала. Противник, в свою очередь, отвесил оплеуху, от которой у принцессы загудела голова. Тем временем подоспели остальные. Сильные руки схватили Айрин за шею, ухватились за руки и за ноги. Кто-то ещё раз ударил её: теперь в грудь. Девушку затащили в пыточную камеру и сковали цепью. После отволокли к лестнице, где ожидали солдаты.

Оказавшись во дворе замка, принцесса зажмурилась от бьющего в глаза солнечного света. Ощущая тепло, она жадно вдыхала сладкий воздух, который не портил даже запах лошадиного навоза.

Конвоиры потянули Айрин к паласу — строению, где находились покои хозяина. Принцессу быстро провели по длинной галерее, мимо ряда высоких двустворчатых дверей. Некоторые были приоткрыты: за ними виднелись богато украшенные помещения, достойные короля. Галерея упиралась в каменную лестницу. Поднявшись на второй этаж, солдаты передали пленницу коренастому бородачу в сине-жёлтых одеяниях. Золотая цепь на шее и меч у пояса демонстрировали рыцарское звание.

— Идём, — мужчина провёл Айрин по коридору и распахнул перед ней очередную дверь. — Входи.

Принцесса очутилась в просторном зале с высоким куполообразным потолком. Вдоль стен, сплошь затянутых ослепительно белыми драпировками, располагались длинные многоярусные подставки, уставленные горящими свечами. Их было так много, что, казалось, будто воздух сияет от бесчисленных огней.

В зале не было никакой мебели. Только в самом центре возвышалась большая прямоугольная платформа, накрытая белоснежными мехами. Напоминая горный ледник, пушистые шкуры свисали до самого низа и словно растекались ещё на несколько шагов вокруг.

На платформе покоилось тело, укутанное златотканым полотнищем, расшитом чёрными волчьими головами. По сторонам возвышения замерли два рыцаря в полном облачении и знакомых Айрин жёлтых накидках. Один держал щит с гербом, другой — обнаженный меч.

В стороне, заложив руки за спину и склонив голову, расхаживал взад-вперёд владелец замка. Услыхав шаги, он исподлобья поглядел на вошедших. Жестом приказав сине-жёлтому рыцарю отойти в сторону, приблизился к принцессе. Вздёрнув подбородок, девушка бесстрашно смотрела ему в глаза.

— Твоё имя? — с угрюмым спокойствием спросил Юрг Стан-Киги. — Откуда ты?

— Айри, дворянка из Лассиса.

— Где это? — нахмурился барон. — Никогда не слышал.

Айрин сама не представляла, в какой стороне находится дом. Поэтому указала первое пришедшее в голову направление:

— На юге, за большим горным хребтом.

— Что делаешь здесь? — продолжил допытываться Стан-Киги.

— Не твоё дело, — принцессе надоело это дознание и она перешла в атаку. — По какому праву ты прервал моё путешествие?

Барон с удивлением посмотрел на неё. Таким тоном с владетелем Маскрга не осмеливались говорить даже столичные вельможи.

— Ты невоздержанна на язык, — он покачал головой. — Но это легко исправить.

Стан-Киги вновь принялся прохаживаться из стороны в сторону.

— Что ты думаешь делать с нами? — Айрин не собиралась заканчивать разговор. — Смотри на меня и отвечай!

Вопреки характеру, барон ничем не выразил недовольства. Остановившись и заложив большие пальцы рук за пояс, украшенный золотыми бляхами, он принялся изучать принцессу, скользя взглядом с головы до ног.

В зал вошли солдаты, волоча Ук-Мака. Поставив его на ноги рядом с принцессой, воины отступили на несколько шагов.

— Дерел! — не удержалась от сочувственного возгласа Айрин, увидев сухие распухшие губы, почерневшую шишку на скуле и струйку крови, стекающую справа из-под растрёпанных волос. Руки рыцаря были скованы. Проследив направление её взгляда, Ук-Мак позвенел цепью и, морщась от боли, пояснил хриплым голосом:

— Напал на стражников.

— А я — на палачей, — продемонстрировала оковы Айрин.

Рыцарь улыбнулся, отчего подсохшая рана на губе разошлась и закровила.

— Молчать! — вмешался барон.

Уставившись на Дерела, он повторил вопросы, что ранее задавал принцессе. Демонстративно игнорируя его, Ук-Мак обратился к девушке:

— У тебя случайно не найдётся попить? Мне не дали ни капли воды с момента, как мы здесь очутились. По-моему, здешний хозяин жмот и невежа.

Юрг Стан-Киги судорожно сжал кулаки. Его ноздри широко раздувались. Усилием воли взяв себя в руки, барон мрачно произнёс:

— Дерзите и показываете отвагу? Это вам не поможет. Вы просто ещё не понимаете, что вас ждёт.

— И что же?

Барон осклабился:

— Всему своё время. Но знайте: вы дорого заплатите за смерть моего сына!

— Твой сын первым напал на меня! — сказала Айрин. — И я победила в честном бою! Ты не смеешь задерживать нас за это!

— Не говори, чего я смею, а чего — нет! — взорвался Стан-Киги. — Ты, змея, лишившая меня всего! Я годами трудился и сражался, преумножая богатство и власть! И кому теперь я передам всё это?! Ты забрала смысл моей жизни!

В неистовстве он шагнул к принцессе. Дерел преградил ему путь. Барон, не останавливаясь, мощным толчком отшвырнул рыцаря в сторону. На упавшего сразу набросились солдаты, пиная и прижимая к полу.

Стан-Киги приблизил лицо к лицу Айрин. Его глаза налились кровью, а чёрная раздвоенная на конце борода, с длинной седой прядью, начинавшейся у губ, тряслась.

— Хочешь узнать, что вас ждёт?! Хорошо, я расскажу. Ты возместишь мою потерю. Отобрав одного сына, дашь другого. Ты родишь мне наследника!

— Я лучше умру! — побледнев, отшатнулась принцесса.

— Непременно умрёшь, даже не сомневайся! Но после того, как выкормишь рождённого для меня ребёнка!

— Мерзавец! — Ук-Мак разъяренно бился на полу, пытаясь сбросить наседавших на него ратников. — Я доберусь до тебя!

— Кто он? — спросил барон девушку, больно обхватив пальцами её нижнюю челюсть. — Твой телохранитель? Муж? Любовник?.. Неважно. Завтра на рассвете мы похороним Рена. А потом я займусь этим человеком. Я буду рвать его плоть кусок за куском. А ты будешь смотреть на это. И запоминать. Потому что, после того, как выплатишь долг крови, умрёшь точно так же! А до того момента будешь постоянно думать об ожидающей тебя смертельной пытке!

Остервенело оттолкнув принцессу, Юрг Стан-Киги подозвал рыцаря в сине-жёлтом:

— Гринз, верни девку в подземелье. Распорядись, чтобы ей не причиняли вреда. Она нужна мне живой и здоровой. А это крысиное отродье, — указал он на Дерела, всё ещё бешено ворочавшегося под весом навалившихся солдат, — обратно в мешок!

— Слушаюсь, — склонил голову Гринз.

Рыцарь, подрагивая от холода, взял двумя пальцами тёмный сморщенный корнеплод. С брезгливостью оглядел и, задержав дыхание, надкусил. Попытался жевать, но вскоре выплюнул. Подумав, что сдохнет от голода раньше, чем барон решит его убить, принялся ходить по тесной клетушке, словно пойманная рысь.

Послышались шаги, заскрипела дверь. В камеру втолкнули Айрин. Рыцарь застыл, увидев, как девушка, ранее выглядевшая решительной и опасной, бессильно опустилась на пол и разрыдалась.

Воин в смятении глядел, не зная, что предпринять. Оставить и пусть себе страдает? Всё равно ей не помочь. Да и зачем? Разве не из-за неё он оказался здесь? Но она сохранила ему жизнь…

— Барон умеет ломать людей, — с нарочитой лёгкой издёвкой проговорил рыцарь, надеясь, что девушка, разозлившись, придёт в себя. — Но я думал, ты ему не по зубам.

Не видя никакой реакции, мужчина понял, что дело обстоит куда хуже, чем он предполагал. Присев рядом с сокамерницей, положил руку ей на плечо.

— Что там произошло?

Совершенно подавленная уготованной участью, принцесса рассказала.

— Он превзошёл сам себя, — ужаснулся воин. — Придумать такое…

Встав, прошёлся по камере, напряжённо размышляя. Тихо пробормотал:

— Один хрен подыхать…

Повернулся к Айрин.

— Эй! Ты пощадила меня, и я готов выплатить долг. Если пожелаешь, я избавлю тебя от позорной участи и пыток.

— Как? — подняла мокрое, грязное лицо принцесса.

— Убью тебя.

Несколько мгновений Айрин смотрела на него пустым взглядом. Затем её глаза сверкнули.

— Как тебя зовут? — она поднялась, утирая слёзы рукавом.

— Брауг Лу-Оту, из рода Лу-Оту.

Воин с удивлением наблюдал за тем, как несчастная отчаявшаяся узница за несколько ударов сердца преобразилась в хладнокровную повелительницу. Потому что только у королевы могла быть столь величественная осанка и такой властный голос. И лишь венценосной особе дозволялось произносить форму полного помилования:

— Рыцарь Брауг Лу-Оту, из рода Лу-Оту, ты прощён за все свои прошлые деяния! Иди с миром, и да не будет причинён тебе никакой вред: ни оружием, ни огнём, ни верёвкой, ни любым иным способом!

Поражённый воин с почтением поклонился:

— Благодарю, госпожа.

Девушка широко улыбнулась:

— А теперь, Лу-Оту, окажи милость, убей меня…

8. Свобода

Трюггу нравилось дежурить в темнице ночью. Можно было неторопливо ходить вдоль клеток, грохоча короткой, окованной железом дубинкой по металлическим прутьям. Некоторые заключённые испуганно вскакивали, другие лежали, точно мертвецы. Хотя последние и днём валялись не шевелясь. Что поделать: у человеческого тела есть предел. Перейдёшь его — и узника уже не способны поднять ни страх, ни боль. Пленник вроде и дышит ещё, но по сути, труп трупом. Таких даже пытать скучно.

— Как дела? — вывернув из-за угла, спросил Вилгу.

— Всё тихо, — лениво ответил Трюгг.

В действительности в подземелье никогда не бывало абсолютной тишины: всегда кто-нибудь стонал или вскрикивал, терзаемый болью от ран.

— Мож, это, достанем кого, развлечёмся? Ну, хоть ногами попинаем чутка? Шоб совсем малёхо развеяться. А то меня в сон клонит…

— Ты не на ярмарку куролесить пришел, а в карауле нонче! — строго ответил Вилгу. — Вот ходи и карауль!

Трюгг скорчил под маской рожу — всё равно Вилгу не увидит. Эх, жаль сегодня старшим этот надутый пентюх. Был бы Саул — повеселились бы от души. Вслух сказал:

— Да караулю, караулю…

Он свернул в левый коридор. Подняв дубинку, легонько ткнул в свисавшую на цепи лампаду. Пошёл дальше, глядя на свою качающуюся из стороны в сторону тень.

Где-то впереди послышались ругательства и шлепки — будто кто кого по физиономии лупит. Заулыбавшись, Трюгг поспешил туда. Заключённые иногда дрались, и это было забавно. Вот подумаешь: и так смерть неминучая рядом, ан нет — всё равно глотки друг другу перегрызть пытаются. Люди такие остолопы…

В предвкушении интересного зрелища, Трюгг подлетел к решетчатой двери камеры, откуда доносились звуки борьбы. И разом позабыл о развлечениях: мужик в исподнем оседлал распластанную на полу девицу и душил. Девица сдавленно хрипела и тянула руку к застывшему с другой стороны решётки Трюггу.

— А ну, прекратить! — оторопевший палач врезал по железным прутьям дубинкой.

Наглый мужик и ухом не повёл, продолжая сдавливать шею женщины. Той самой, которую барон приказал беречь, как зеницу ока.

— Вилгу! Борель! Сюды! — дурным голосом заорал Трюгг, не попадая трясущимся в руке ключом в замок. По всем приказам заходить к узникам в одиночку было запрещено. Но коли девка пострадает, все, кто караулил в эту ночь, пожалеют, что из мамкиной дырки вылезли…

Лу-Оту обхватывал нежную шею девушки, чувствуя, как бьётся под ладонью жилка. Он слышал скрип распахивающейся двери и прилагал неимоверные усилия, чтобы не повернуться. С детства в голову вбивали, что нужно всегда держать врага в поле зрения. Но Айрин, объясняя, что требуется делать, настрого запретила смотреть на палачей, пока она не подаст знак.

— Они ни на миг не должны ничего заподозрить, — внушала она рыцарю. — А в глазах они могут прочитать твои мысли. Поэтому не гляди на них!

И Брауг не глядел.

Сама девушка в этот момент хрипела, слабо скребя пятками каменный пол. И наблюдала из-под опущенных век за вбежавшим в помещение человеком в чёрной маске. Дождавшись, когда тот окажется за спиной Лу-Оту, крикнула:

— Давай!

Рыцарь резко кувыркнулся назад, всем телом врезавшись в ноги замахнувшегося дубинкой палача. Потеряв равновесие, палач свалился. Ловко перевернулся, собираясь встать, но на него набросилась Айрин. Захлестнула шею мужчины цепью своих оков и, упираясь коленом в спину, принялась душить.

Лу-Оту, цапнув выроненную караульным дубинку, кинулся к двери, чтобы встретить забегающего палача с длинным кинжалом в руке. Затормозив, тот попытался ткнуть рыцаря остриём в грудь. Изумлённый настолько неуклюжим движением, воин с размаху опустил дубинку на его предплечье. Раздался хруст, противник Лу-Оту взвыл.

— Хреновые вы бойцы, — сообщил рыцарь, треснув палача по темени. — А ведь у меня даже меча нет.

Рядом с ним встала Айрин.

— Что дальше? — поинтересовался Лу-Оту.

— Он звал двоих, — тихо ответила девушка, прислушиваясь к доносящимся из коридора звукам.

Откуда-то послышался крик:

— Трюгг! Борель! Куда вы подевались, сучьи дети?!

— Тута! — откликнулся рыцарь.

— Борель? — голос прозвучал ближе. — Трюгг с тобой?

— А то! — ответил Лу-Оту, прикидывая, который из двоих мертвецов в камере Трюгг.

— Почему дверь открыта?! Что за непоря…

Рыцарь с принцессой ударили одновременно: дубинка Лу-Оту раздробила палачу правое плечо, а цепь Айрин впечаталась в левую скулу.

— Надо его прикончить, — воин поглядел на корчащегося у их ног человека в маске.

— Ни в коем случае, — категорично возразила принцесса. — Он выведет нас отсюда.

— И то верно, — согласился рыцарь. — Сейчас я его подниму… Поднимайся, скотина! — заорал он на палача.

— Тише! — шикнула Айрин, наклоняясь за кинжалом, смахивающим на короткий меч. — Здесь могут быть и другие.

Присев, девушка легонько кольнула палача в шею.

— Где мешок?

— Какой мешок? — плаксиво простонал палач. Его маска начала промокать от крови, слёз и соплей. — С чем?

— Не играй со мной, — принцесса с каменным лицом вонзила кончик кинжала в левое плечо мастера пыток.

Тот вскрикнул.

— Барон приказал отвести моего спутника в мешок. Где это?

— В самом конце… я покажу, только пощадите!

— Лу-Оту, забери у них ключи, — Айрин кивнула на мертвецов.

— А тех, что у живого не хватит?

— Нет, — качнула головой принцесса. — Выполняй.

— И чем вы лучше барона? — проворчал рыцарь, подчиняясь.

— Я не хочу тебя убить, — усмехнулась Айрин.

— Убедительный довод, — жизнерадостно оскалился в ответ Брауг Лу-Оту.

Выйдя в коридор, они увидели прижимающиеся к решёткам лица узников. Услыхав необычный шум, люди пытались рассмотреть, что происходит. Подойдя к ближайшей клетке, Айрин сунула кольцо с двумя длинными ключами в руку измождённого парня:

— Замки отпирает тот, что тоньше. Откроешь свою камеру — передай ключи следующему. И держитесь вместе — поодиночке вас легко перебьют.

— Боги ваш не жабудут, — с чувством прошепелявил бедняга, которому палачи вышибли половину зубов.

Принцесса последовала за рыцарем, волокущим пленного. Позади раздался лязг железной двери и сиплый радостный крик:

— Швобода!

Пару раз свернув, беглецы нашли пыточную. Руководствуясь подсказками палача, рыцарь выбил заклёпки, удерживавшие кандалы Айрин.

— Нужно скорее бежать, — обронил рыцарь, прислушиваясь к поднимающемуся в подземелье шуму. — Не выпуская остальных, мы могли попытаться уйти тихо. Теперь это невозможно. Единственный шанс вырваться за ворота — идти сейчас.

— Сначала я должна найти друга.

— Даже если ты его отыщешь, вы не сумеете покинуть замок!

— Иди один, — сказала принцесса, отворачиваясь. — Палач останется со мной.

Грязно выругавшись, Лу-Оту выскочил в коридор.

— Мне нужен мешок, — напомнила палачу Айрин, вытаскивая из держателя чадящий факел.

Тот кивнул и повёл её по мрачным переходам. По пути принцесса передала заключённым ещё один ключ, сопроводив тем же наказом: открыть камеры других узников.

— Далеко ещё? — поинтересовалась Айрин, миновав очередной извилистый коридор.

Палач покачал головой, указывая рукой вперёд. Начал что-то говорить, но закончить не успел. Из бокового прохода выбежал голый старик с клочковатой седой бородой и такими же белыми волосами. Невнятно вопя, он вонзил нож в живот палача. Когда тот упал, старик, прыгнув сверху, начал снова и снова погружать клинок в мёртвое тело.

— Он уже не дышит, — произнесла принцесса, с состраданием глядя на острые лопатки, равномерно двигающиеся под тонкой обвисшей кожей, испещрённой гноящимися ранами от раскалённого металла и пыточных щипцов.

Не слыша, старик продолжал бить палача ножом, словно хотел рассечь на крохотные кусочки. По морщинистым щекам без остановки текли слёзы.

Оставив несчастного с его бездыханной жертвой, Айрин пошла дальше.

Коридор привёл в округлую пещерку, пропитанную смрадом нечистот. По неровным влажным стенам ползали насекомые. В полу зияли ямы, закрытые решетчатыми люками.

— Дерел! — позвала принцесса.

— Айри? — донёсся надтреснутый голос из крайней дыры справа.

Подбежав, принцесса поднесла к решётке факел. Внизу, скрючившись и упираясь затылком в люк, сидел рыцарь. Тесное пространство ямы не позволяло ему ни встать, ни лечь, ни вытянуть ноги, ни даже запрокинуть голову, чтобы посмотреть наверх.

Айрин торопливо отперла замок. Решётка, повернувшись на массивных петлях, с гулким лязгом упала на камни. Встав на колени, принцесса помогла кряхтящему Ук-Маку выбраться из каменного мешка.

Растянувшись на влажном полу, рыцарь уставился на бугристый свод пещеры.

— Никогда не думал, что распрямиться — настолько здорово, — прохрипел он.

— Прости, это из-за меня ты сюда попал, — виновато опустила голову девушка.

— Не глупи. Ты не заставляла меня сражаться с людьми этого злобного осла. Я сам так решил, — рыцарь закашлялся. — Знаешь, готов убить за глоток питья. Там на дне — почти на ладонь воды пополам с мочой. Я бы и этого выпил, да дотянуться не смог. И если ты не предложишь лучшего, я снова полезу в яму.

Айрин невольно улыбнулась.

— Давай выбираться. Сам идти сможешь?

— Спрашиваешь, — воин неловко поднялся. — Пойду первым.

— Нет, — возразила принцесса. — У тебя ещё ноги нормально не двигаются. Ты не можешь сражаться. Будешь светить.

Ук-Мак пытался возражать, но Айрин, проверив, нет ли кого в остальных ямах, молча вручила ему факел.

Попетляв по коридорам в поисках выхода из подземного лабиринта, принцесса и рыцарь добрались до лестницы, ведущей наверх. Следом шли почти две дюжины узников, освобождённых ими по пути. В руках заключённые сжимали палки, цепи, бичи, клещи, ножи и другие пыточные инструменты. Айрин предупредила людей, что придётся драться — и те были готовы.

— Лучше умереть в бою, чем заживо гнить в клетке, — сурово сказал дворянин с жуткой дырой на месте отрезанного палачами носа. — Вперёд!

Кивнув, принцесса решительно распахнула дверь Мёртвой башни.

Во дворе замка царил хаос. Люди сражались в темноте, кое-где разорванной багряным светом факелов.

Первый натиск ошеломил немногих бодрствовавших стражников. Караульную службу они давно воспринимали как формальность, потому что лишь безумец осмелился бы напасть на твердыню Стан-Киги. Поэтому солдаты растерялись, когда их атаковали враги, внезапно появившиеся внутри.

Пользуясь смятением противника, бывшие узники сумели прорваться к воротам, перебить немногочисленную охрану и опустить мост. В этот момент подоспело подкрепление из казармы. Некоторым заключённым удалось бежать. Остальные яростно бились возле привратной башни и на стенах. Шансов победить не было: хорошо вооружённые ратники мало-помалу превращали схватку в резню.

Ударив им в спину, отряд Айрин изменил ход боя. Ненадолго: вскоре солдаты снова начали брать верх. Когда под ноги принцессе упал безносый дворянин с разваленным надвое черепом, Айрин осознала, что живыми из замка им не выйти.

— Пробивайтесь к привратной башне! — скомандовал Дерел оставшимся заключённым.

— Нас всё равно убьют! — в отчаянии закричал кто-то из беглецов. — Лучше сдаться!

В толпу бойцов, без разбору опрокидывая людей, влетел всадник.

— Айри!

Принцесса узнала голос Лу-Оту.

— Я здесь! Сюда!

Ориентируясь на возгласы, рыцарь пробился к ней, рубя мечом направо и налево.

— За мной!

Айрин потянула Дерела за руку:

— Держись рядом!

— Именем барона! — страшно кричал Лу-Оту, размахивая клинком. — Дорогу!

Видя жёлтую рыцарскую накидку, солдаты пропускали его, не обращая внимания, что под гербовым нарамником лишь исподняя рубаха. Вслед за Браугом, точно верные ратники за полководцем, неотступно следовали Ук-Мак с принцессой и еще несколько бывших заключенных.

Благополучно миновав схватку, за воротами рассыпавшуюся на отдельные стычки, Айрин с рыцарями двинулись прочь. На безопасном расстоянии принцесса обернулась. Над чёрным зубчатым силуэтом стены неторопливо разливалось бледное оранжевое сияние.

— Я поджёг конюшню, дровник и палас, чтобы им было чем заняться, — сообщил, спешиваясь Лу-Оту. — Покуда не потушат, погони можно не опасаться.

Ук-Мак, в темноте не узнавший рыцаря, в восторге хлопнул Лу-Оту по плечу:

— Ловко! Кстати, где ты нашёл эту жёлтую тряпку?

— Поспешим, — не отвечая Дерелу, Брауг повернулся к Айрин. — Мой конь в вашем распоряжении.

Брауг Лу-Оту привёл Айрин и Дерела к селению, раскинувшемуся у подножия утёса.

— Подождите здесь, — сказал он, остановившись у околицы.

— Лучше мы пойдём с тобой, — возразил Ук-Мак. — Если что — втроём отбиться проще.

Лу-Оту покачал головой:

— Когда люди барона пойдут по следу, деревенщины непременно расскажут о беглецах. А так преследователи узнают лишь о рыцаре из замка. Если посчастливиться — даже не обратят внимания.

Когда Брауг ушёл, Дерел спросил Айрин:

— Кто он вообще такой?

— Союзник, — уклонилась от прямого ответа принцесса, решив оставить подробные объяснения до лучших времён. — Познакомились в темнице.

— Удачно, — кивнул Ук-Мак. — А я там познакомился только с утопшей крысой. Но она оказалась неразговорчивой.

Айрин рассмеялась, ощущая, как тает напряжение, стальной проволокой опутывавшее её с момента приезда в Маскрг.

Бывший рыцарь барона Стан-Киги вернулся, восседая на одноосной повозке, запряжённой низенькой серой лошадкой.

— Лучшего найти не удалось.

— Как ты это раздобыл? — удивился Ук-Мак.

— Изъял именем барона. Садитесь. Я поеду верхом, буду показывать дорогу.

Пока Дерел и Айрин размещались в повозке, Брауг снял жёлтую накидку с гербом Стан-Киги.

— Мне это больше не понадобится.

Плотная ткань почти бесшумно легла в дорожную пыль.

Беглецы не останавливались, покуда блистающий край солнечного диска не показался над далёким горизонтом.

— Здесь мы расстанемся, — Лу-Оту стащил с головы солдатский шлем. — Больше мне нечем вам помочь.

Ук-Мак, впервые разглядев его лицо, схватил топор, которым разжился в замке, и вскочил на ноги прямо в повозке:

— Умри, предатель!

— Дерел, нет! — властно прозвучал окрик принцессы.

— Раз я тебя уже послушал — и мы попали в плен!

Айрин спрыгнула с повозки. Встав спиной к Лу-Оту, вынула из-за пояса кинжал.

— Чтобы добраться до него, тебе придётся убить меня!

Ук-Мак выглядел так, словно ему врезали дубиной по голове.

— Айри, неужели ты будешь драться со мной из-за этого мерзавца?

— Я буду сражаться за него с кем угодно, — спокойно произнесла принцесса, — потому что этот человек прощён и находится под моей защитой.

— Айри…

— Дерел, он искупил вину. Благодаря его помощи мы вырвались на свободу.

— Если бы не он, мы вообще не оказались бы в темнице!

— Дерел Ук-Мак, прошу тебя как рыцаря и благородного человека отказаться от мщения Лу-Оту, — глаза Айрин заледенели. — В противном случае ты станешь моим врагом!

Несколько ударов сердца воин с принцессой пристально смотрели друг на друга.

— А-а-а! — с бешеным криком, напоминающим рёв раненого зверя, Ук-Мак швырнул топор в повозку.

Лезвие с силой вонзилось в дно, насквозь пробив доску. Испуганная лошадка рванула, и рыцарь, не удержав равновесие, скатился на землю. Айрин тут же подбежала к нему.

— Дерел, ты цел?

— Да, — раздражённо ответил тот, поднимаясь на ноги. — Нужно поймать треклятую скотину… Это я сейчас о коне.

Лошадь с повозкой привёл назад Лу-Оту. Спрыгнув с коня, он передал вожжи принцессе.

— Куда направитесь? — спросил Брауг.

— В Кинниарз.

— Тогда вам нужно ехать на запад, забирая чуть к северу. Через пару дней будете там.

— А ты куда подашься?

— Сначала домой, а там решу.

— Будь осторожен.

Лу-Оту поклонился.

— Благодарю за ваше великодушие, светлая госпожа. До конца жизни я ваш слуга. Прощайте и да хранит вас Ильэлл!

Он поглядел на Ук-Мака:

— Сударь…

Дерел ответил ненавидящим взглядом:

— Если встретимся вновь, будем биться не на живот, а насмерть.

— Да будет так, сударь, — склонил голову Лу-Оту. На его губах мелькнула едва заметная усмешка: — Я помню, как вы владеете оружием, поэтому постараюсь избежать встречи.

Ещё раз низко поклонившись принцессе, он взобрался на коня и поскакал на восток.

Поглядев, как его силуэт медленно растворяется в золотом сиянии солнечных лучей, Айрин с Ук-Маком вернулись в повозку.

Первое время ехали в гнетущем молчании. Лошадка бодро топала копытами, почти невидимыми под густыми тёмными щётками. Тонко поскрипывало левое колесо. Звонко стрекотали кузнечики на обочинах.

— Я был прав и не отступлюсь от своего мнения! — не выдержав, нарушил тишину рыцарь. — Этот подлец заслуживает смерти!

— Ему было даровано прощение, — миролюбиво ответила Айрин.

— Прощения достоин не всякий.

— Да, — согласилась принцесса. — Но каждый должен иметь шанс искупить проступок.

— Некоторые проступки невозможно искупить!

— И вновь ты прав. Но к Лу-Оту это не относится. Этот человек сполна уплатил свой долг.

— Он уплатит его, пролив кровь.

— Дерел, неужто в тебе совсем нет милосердия?

— Во мне есть справедливость. И она кричит, что каждому следует воздавать по заслугам… А чего во мне нет, — добавил Ук-Мак, искоса глянув на огорчённое лицо спутницы, — так это жидкости. Чувствую себя засохшей хиусской мумией, которая вот-вот потрескается и развалится на части.

— О боги, Дерел! Ты же до сих пор ничего не пил! Подгони лошадь — нам нужно скорее найти воду!

До Кинниарза Ук-Мак и Айрин добирались четыре с половиной дня. Сначала они заплутали в угрюмой болотистой низине. А после лишились транспорта, когда колесо повозки сломалось, налетев на камень.

В небольшой деревушке обменяли лошадку на пару старых шерстяных плащей, лук с берестяным колчаном, полным стрел, еду и несколько медных монет. Рыцарь оказался неплохим охотником, и по вечерам у путешественников всегда была какая-нибудь мелкая дичь.

До городских ворот принцессу и рыцаря довёз селянин, направлявшийся в Кинниарз, чтобы продать нескольких поросят. В благодарность Ук-Мак купил ему целую баклагу кислого пива.

Расставшись с возницей, Айрин и Дерел моментально потерялись на кривых переплетающихся улицах огромного портового города. Пробираясь через многоголосую толпу, они натыкались то на облачённых в цветастые шелка низкорослых восточных купцов, то на угрюмых торговцев из Кулайга. Принцесса с рыцарем постоянно настораживались при виде затянутых в синюю блестящую кожу южан из Йон-Тува, передвигавшихся группами строго по семь человек. Их толкали мягкими боками толстые бьюкоркинские купцы, распугивавшие прохожих замысловатыми высокими причёсками и стойким запахом прогорклого жира, скреплявшего волосы. В безбрежном людском потоке, затопившем Кинниарз, встречались даже угольно-чёрные дикари с подпиленными треугольными зубами, и жители совсем неведомых стран, одетые в удивительные костюмы из радужных перьев.

Путешественникам с непривычки действовал на нервы громкий несмолкающий шум. Но гораздо сильнее страдали носы. Принцесса то и дело чихала от острых запахов пряностей и тяжёлого духа множества разгорячённых тел, сладких ароматов благовоний и смрада сточных канав, дразнящего благоухания экзотической еды и едкой вони животных.

Айрин и Ук-Мак, медленно брели сквозь бурлящую круговерть людей, возов и тюков с товарами, не замечая идущего следом человека в плаще с капюшоном.

Поравнявшись с узким тёмным проулком между трехэтажными домами из ракушечника, соглядатай увидел скрывающегося в тени высокого воина в чёрной броне. Внимательно рассмотрев рыцаря с принцессой, воин встретился глазами с их преследователем. Медленно кивнул и, взмахнув полой плаща, растворился в полумраке.

9. Друг

— Ну и жарища, — отдуваясь, сказал Дерел. — Нужно узнать у кого-нибудь, где эта проклятая пристань. Иначе мы ещё пару дней будем впустую бродить по улицам.

Айрин насмешливо поглядела на него:

— Ты же говорил, сам без труда отыщешь порт, не прибегая к чьей-либо помощи?

— Погорячился, — невозмутимо ответил рыцарь. — Этот город какой-то бесконечный. На болоте было проще сориентироваться… А связываться ни с кем не хотел, потому что люди здесь больно странные. Взгляни хоть на этого…

Ук-Мак указал на приземистого крепыша с желтоватой кожей, одетого лишь в просторные лиловые шаровары. Обнажённый торс и руки мужчины покрывали разноцветные татуировки, изображавшие змей с крыльями и раздвоенными хвостами. А из-за широкого алого кушака торчало с полдюжины изогнутых кинжалов.

— Любопытно, кто он и откуда? — принцесса разглядывала чужестранца с восторгом ребёнка, впервые попавшего на большую ярмарку.

— О боги! — в сердцах воскликнул Ук-Мак. — Какая разница, кто, если видно, что негодяй, и к тому же уродливый!

Татуированный, словно услышав это, подскочил к Дерелу и затараторил:

— Камукак ара кабукук, макан идо-а камакоукок!

Рыцарь вытаращился, Айрин прыснула.

— Этот торговец предлагает вам приобрести у него кинжал, — раздался голос позади Дерела.

Ук-Мак в замешательстве посмотрел на случайного переводчика — начавшего седеть мужчину в неброской коричневой одежде, сшитой из очень дорогой ткани.

— Скажите ему, что мне не нужны его ножи.

— Маапук камукак ара, — обратился к татуированному толмач. — Вак-вак уината.

На лице желтокожего мелькнула гримаса разочарования. Приложив ко лбу большой палец правой руки, он отошёл в сторону и в мгновение ока исчез в толпе.

— Благодарю вас, — обратился к пришедшему на помощь незнакомцу Дерел. — А то я уже решил, что он ругается.

— Мукинаки никогда не ругаются — это противоречит их обычаям. Если нанести им обиду, они попросту убивают врага: без оскорблений и предупреждений. Вам повезло, что это не торговец, знающий наш язык, а обычный матрос, решивший подзаработать немного деньжат. Иначе бы он не предлагал кинжалы, а попытался всадить один из них вам в сердце.

— Такая попытка плохо бы для него кончилась, — проворчал рыцарь, поглаживая заткнутый за пояс топор.

— Добрый человек, — вмешалась в разговор Айрин. — Не расскажете, как нам добраться до пристани?

— Будет ли мне позволено поинтересоваться, зачем? Не сочтите за дерзость, господа, мне просто хочется помочь вам наилучшим образом. К примеру, если вам нужны особенные товары, я подскажу, где их найти проще и выгоднее.

Ук-Мак с некоторым подозрением оглядел мужчину, с почтительным вниманием смотревшего в глаза девушке. Решив, что он выглядит вполне безобидно, воин расслабился.

— Мы хотели поговорить с капитанами. И может даже посмотреть морские карты. Дело в том, мне нужно узнать об одной стране…

— Как интересно! — воскликнул незнакомец. — И о какой же?

— Вы знаете, где находится Лассис?

— М-м, боюсь, нет, госпожа.

— А Вайл?

— Вайл? — мужчина наморщил лоб. — Что-то знакомое… Если не ошибаюсь, это страна за морем.

— За морем?! — обмерла принцесса.

— Вам дурно, госпожа? — участливо осведомился собеседник.

— Нет… я просто… — Айрин умолкла, пытаясь собрать разбегающиеся мысли.

— Госпожа моя, — озабоченно промолвил мужчина, — возможно, жар солнца скверно подействовал на вас. Не так далеко находится моё скромное жилище. Вы могли бы отдохнуть, выпить холодной воды и изучить карты — у меня их много.

Принцесса не ответила, всё ещё находясь в замешательстве, и незнакомец обратился за поддержкой к рыцарю. Ук-Мак подумал, что, возможно, это наилучший вариант получить интересующие спутницу сведения.

— Нам же не стоит ничего опасаться? — на всякий случай с нажимом справился он.

— Вы обижаете меня подобными подозрениями, господин, — огорчённо отозвался мужчина. — Я известный в этом городе купец и со мной имеют дело даже титулованные дворяне!

— Хорошо, — сдался Дерел. — Ведите.

Узнав, что Айрин и Ук-Мак впервые в городе, добровольный помощник начал указывать на необычно выглядящих прохожих, сообщая, кто они, откуда приплыли и чем богаты их земли. Спутники искренне поражались столь обширным познаниям.

— Пустяки, — скромно проговорил мужчина. — Я родился и вырос в Кинниарзе. Здесь поневоле выучишься всему, что может пригодиться в деле.

— А чем вы торгуете? — поинтересовалась принцесса.

— Почти всем, — усмехнулся собеседник. — Тканями, винами, древесиной, оружием — чем угодно, лишь бы находились покупатели.

— Должно быть, ваше дело процветает?

— Не бедствуем, — уклонился от прямого ответа купец.

Разговаривая, они добрались до узкой улочки. По обеим её сторонам утёсами нависали трех- и четырёхэтажные здания, возведённые вплотную друг к другу. Людей тут почти не было, поэтому место казалось удивительно тихим.

Приблизившись к одному из домов, провожатый легонько побарабанил ногтями по дубовой двери, укреплённой фигурными железными полосами. Бесшумно приоткрылось смотровое окошко, стукнул засов и дверь отворилась.

— Прошу, господа, прошу!

Купец провёл гостей по неосвещенному коридору.

— Сюда, господа, — он приглашающе приоткрыл дверь в комнату и посторонился.

Ук-Мак вошёл первым и сразу схватился за топор, увидев стоящего у окна человека в чёрных доспехах.

— Айри, осторожно!

Воин шагнул навстречу гостям:

— Какие демоны притащили тебя сюда, Ук-Мак?!

Дерел подался вперёд, вглядываясь в худощавое, гладко выбритое лицо.

— Рудге? — со смесью удивления и радости произнёс он. Повернувшись к Айрин, весело сообщил: — Всё в порядке, это мой старый друг Рудге Эгер-Огг!

Рыцарь в чёрной броне, похоже, не разделял его чувств. Мрачно оглядев принцессу, он скомандовал:

— Садитесь! — и, придерживая ножны, первым опустился на длинную лавку, придвинутую к грубо сколоченному столу.

Рыцарь с принцессой приблизились и сели на табуреты напротив Эгер-Огга.

Позади тихо стукнула дверь: провожатый решил остаться в коридоре.

— Зачем ты приехал в Кинниарз? — бледно-голубые глаза чёрного рыцаря не моргая глядели на Ук-Мака. — Не нашёл другого места во всём Эмайне?

— Что происходит, Рудге? — нахмурился Дерел. — Странно ты принимаешь старого товарища.

Эгер-Огг хлопнул по столу рукой в боевой перчатке:

— Тебе жить надоело?! Захотел поскорее встретиться с предками? А мимоходом меня втянуть в свои разборки с бароном?!

— При чём здесь барон? О чём ты толкуешь? — взвился Ук-Мак. Упираясь кулаками в шершавую деревянную столешницу, он сверху вниз глядел на Эгер-Огга. — И какое тебе до всего этого дело?

Чёрный рыцарь долго изучал Ук-Мака.

— Ты что, даже не понимаешь, во что влип? Как это похоже на тебя.

— Просвети уж, — с сарказмом отозвался Дерел.

— Знаешь, как за глаза называют барона Стан-Киги? — начал Эгер-Огг. — Волком короля. А ещё — Палачом. Говорят, когда королю становится неугоден кто-то из дворян, а благовидного предлога наказать человека нет, на помощь приходит Волк. Он ссорится со впавшим в немилость, объявляет личную войну и уничтожает. Или берёт в плен. Тогда несчастный оказывается в подземельях, о которых рассказывают страшные легенды. Слышал, оттуда мало кто возвращается… А ещё попавшие в опалу вельможи иногда просто исчезают: во время охоты, путешествия, по дороге к любовнице… Ходят слухи, что в таких историях тоже можно отыскать след Волка.

Для королевских фаворитов барон тоже незаменим. Если нужно от кого-то избавиться, запугать — они обращаются к Стан-Киги. Иногда достаточно бывает лишь упомянуть имя Волка — и дело решается в нужную для королевских любимчиков сторону.

— Неужели у вас совсем нет законов?! — не выдержала Айрин.

— В Эмайне существует лишь один закон: у кого достаточно власти и денег, создаёт законы по своему вкусу.

— А король?

— Королю это только на руку. Открыто он порицает междоусобицы и произвол, отчего многие почитают его едва ли не святым. А на деле такое положение вещей позволяет ему творить всё что угодно для укрепления личной власти.

— Беззаконие сильнее всего бьёт по самым слабым. Неужели народ не бунтует?

— На фоне приближённых король выглядит заступником обиженных и столпом порядка. Простолюдины боготворят его, страшась, что без мудрости монарха их жизнь станет ещё хуже.

— Народу не привыкать повиноваться, — вмешался Ук-Мак. — Но неужели прочие дворяне готовы терпеть барона? Есть же честные люди…

— После жалоб нескольких высокопоставленных придворных, король назначил расследование преступлений, приписываемых Волку. Пока королевский судья изучал улики и показания, один жалобщик повесился, другой пропал. Третий покаялся за навет и подарил Стан-Киги лучшую половину своих земель. Тем не менее судья довёл дело до конца. И вынес вердикт, что Юрг Стан-Киги ни в чём не виновен… Теперь ты понимаешь, Дерел, какого человека сделал своим врагом? Не знаю и знать не хочу, что вы оба натворили, но ради вас он готов перевернуть королевство!

— Не может быть, чтобы дела обстояли настолько плохо…

— Плохо? — недоверчиво переспросил Эгер-Огг. — К твоему сведению, я рискую головой, просто с тобой разговаривая. А вы… За вами уже начали охотиться наёмники. Пятьсот золотых за каждого — такой награды ещё не бывало в истории королевства! Барон направил представителей во все большие и маленькие города вокруг Маскрга, а может, и дальше. Все командиры гарнизонов и начальники стражи обязаны схватить вас при первой возможности и передать людям Стан-Киги. Удивлён, что вас не объявили главными врагами короны. Впрочем, не исключено, что это произойдёт в ближайшие дни… Ваше счастье, я нашёл вас раньше патрулей.

— А как ты это сделал? — прищурился Дерел.

— Вчера утром, в сопровождении двух рыцарей сюда прибыл доверенный помощник Стан-Киги по имени Гринз. Он привёз предписание с требованием задержать сероглазую чужестранку Айри из Ласуса, одевающуюся как мужчина…

— Лассиса, — досадуя, перебила принцесса.

— …И сопровождающего её рыцаря со шрамом на лице. Цвета рыцаря — серебро и зелень, — не обращая внимания на реплику девушки, продолжил Эгер-Огг. — Я сразу понял, что рыцарь — это ты. Солдат использовать не мог, поэтому у всех городских ворот дежурили люди Ююка. Один из них следил за вами, а потом сам Ююк привёл вас сюда.

— Купец? — уточнила Айрин.

Чёрный рыцарь криво улыбнулся:

— Купец... Ююк — глава воров.

— Ты общаешься с ворами?! — вскипел Ук-Мак. — Рудге, которого я знал, ни за что на свете не опустился бы до такого!

— Того Рудге больше нет, — глухо проговорил Эгер-Огг. Его лицо потухло, словно кто-то невидимый накинул на голову рыцаря покрывало из тончайшего серого газа. — Но это и неплохо.

— Нет, — огорошено покачал головой Дерел, — не говори так.

— Почему? — холодно поглядел на него бывший сослуживец. — В отличие от окраин, где всё куда проще, здесь другая жизнь. Подобные тебе благородные дураки, в здешних условиях, в лучшем случае прозябают. А в худшем — быстро находят смерть.

— Где сейчас посланник барона? Этот Гринз? — Принцесса посчитала благоразумным сменить тему.

Рудге пожал плечами:

— Сидит на моём месте и командует солдатами, прочёсывающими город.

— Что значит — на твоём месте? — осведомился Дерел.

— Я — начальник городской стражи Кинниарза.

— Высоко взлетел. И как оно?

Чёрный рыцарь ответил не сразу.

— На границе я каждый день гонялся за кочевниками и бандитами, да рыскал по чащобам, выслеживая очередного монстра, порождённого теми проклятыми землями. И всё это за горсть монет и презрительное отношение дворянчиков из столицы. Здесь я живу, словно герцог. Я богат. Со мной считаются… Знаешь, мне нравится моя новая жизнь, Дерел. И я не желаю, чтобы из-за тебя она пошла псу под хвост.

— Ну так сдай нас барону и живи себе дальше. Может, медаль получишь, — зло бросил Ук-Мак.

— Поначалу так и собирался сделать, — с непроницаемым лицом обронил Эгер-Огг.

— А потом передумал?

Поднявшись, Рудге подошёл к окну. Глядя на пустынную улочку, медленно заговорил:

— Помнишь те две ночи, когда мы обороняли форт Радовник от кочевников и их ведьмы? Мы убивали ублюдков, а они возвращались снова и снова — уже мёртвыми. Ко второму рассвету нас оставалось пятеро от полусотни. Ты, я, Бел и двое солдат — Драги…

— И Виррел.

Эгер-Огг кивнул:

— И Виррел.

Он долго молчал.

— Я изменился, Дер. Ты даже не представляешь насколько. Знай ты обо мне всё — не подал бы руки. Но даже теперь во мне душа переворачивается при мысли, что мой боевой товарищ попадёт в лапы этой паскуды. Не для того мы выжили в Радовнике…

— И как же нам теперь быть? — нарушила воцарившуюся тишину Айрин.

Эгер-Огг повернулся.

— Правду сказать, сударыня, до вас мне нет никакого дела. Кабы не Дерел — со спокойной душой выдал бы вас барону. А так… У вас под ногами горит земля. Садитесь на первый попавшийся корабль и убирайтесь из Эмайна… Тебе, Дер, лучше бежать обратно в приграничье и просить покровительства графа Арп-Хигу. Он честный дворянин и в своих владениях способен потягаться с бароном. Хотя захочет ли…

Ук-Мак опустил голову.

— Что ж, пожалуй, так и поступлю. Но сначала мне нужно убедиться, что Айри благополучно отплыла… Твой… вор, — Дерел через силу произнёс последнее слово, — болтал, что здесь найдётся карта.

— Это тайное прибежище для встреч, о которых никто не должен знать. Никаких карт здесь нет.

— Плохо. А ты ненароком ничего не слыхал про Вайл? — спросил Ук-Мак без особой надежды.

— Страна за морем. Раньше оттуда, вроде, привозили рубины. Нынче тамошний Рейнсвик — захудалый порт, в котором корабельщики пополняют запасы провизии и воды.

— Сейчас кто-нибудь отправляется туда? — взволнованно встрепенулась Айрин.

Эгер-Огг смерил принцессу неприязненным взглядом, предполагая, что именно она повинна в бедах, свалившихся на Ук-Мака.

— Я глава стражи, а не начальник порта. Поспрашивайте моряков на пристани.

Он направился к двум сундукам, стоящим у дальней стены, на ходу отцепляя от пояса связку ключей. Откинув тяжелые крышки, позвал Ук-Мака и Айрин:

— Подойдите.

Принцесса с рыцарем приблизились. В одном сундуке хранилась одежда, в другом — оружие.

— Возьмите плащи с капюшонами. Если нужно что-то ещё — не стесняйтесь.

Не сговариваясь, Айрин и Ук-Мак нырнули в сундук с оружием. Обмениваясь комментариями, рылись, словно дети в игрушках. В итоге достали одинаковые мечи в потёртых ножнах.

Из второго сундука Дерел выудил панцирь из варёной кожи, обильно украшенный растительным орнаментом. Улыбнулся:

— Похожие носят кочевники.

— Да, — согласился Эгер-Огг. — Но этот откуда-то с востока. Тоньше и легче, чем степной. От копья или стрелы, наверно не защитит. Но удар меча, скорее всего, выдержит.

— Поможешь надеть?

Айрин нашла себе старенький солдатский гамбезон, набитый конским волосом. Влезла, не обращая внимания на запах. Как говаривал Осраге: плохая защита лучше, чем никакая.

Опоясавшись мечами и накинув серые плащи, рыцарь с принцессой повернулись к Рудге Эгер-Оггу.

— Мы готовы, — заявил Дерел.

— Хорошо. — Начальник стражи аккуратно запер сундуки. — У тебя есть деньги?

— Несколько медяков.

Чёрный рыцарь запустил руку в поясную сумку и вынул небольшой мешочек.

— Держи. Здесь тридцать-сорок монет серебром. На первое время хватит.

— Это много.

Эгер-Огг пренебрежительно пожал плечами:

— Не обеднею.

Он ненадолго вышел из комнаты. Вернувшись, сказал:

— Ююк отведёт вас в порт и поможет найти подходящий корабль. Я отправлюсь к себе и попытаюсь на время убрать стражу из портового района. Больше ничем помочь не смогу.

— Я никогда не сумею отплатить даже за это, — с признательностью ответил Ук-Мак. — Спасибо.

Он протянул Эгер-Оггу руку. Тот крепко пожал её:

— Храни тебя Ильэлл.

— И тебя, Рудге.

Чёрный рыцарь перевёл взгляд на Айрин. Помешкав, вежливо склонил голову:

— Сударыня.

Принцесса кивнула в ответ и вышла вслед за Ук-Маком.

Благообразный глава воров дожидался возле входной двери.

— Накиньте капюшоны, — повелел он.

Рыцарь набычился, положил руку на эфес:

— Ты солгал нам. Ты не купец, а вор!

Сохраняя добродушное выражение, Ююк приоткрыл дверь, выглянул и поманил за собой Дерела и Айрин. На улице тихо произнёс:

— Господину Эгер-Оггу следует поменьше болтать. Мы слишком крепко связаны: если я попаду в беду — ему тоже не поздоровится. Ну да ничего, мы с ним ещё побеседуем на эту тему. Вам же скажу одно: уже очень много лет я ничего не крал. Я лишь продаю добычу, которую мне приносят. Как мне себя называть, если не купцом?

Рыцарь обжёг его презрительным взглядом.

— Придерживайте мечи, чтобы они не выпирали сквозь ткань, — спокойно сказал Ююк. — Смотрите под ноги и сутультесь. Вам нужно выглядеть незначительно и безобидно.

— Не учи меня, вор! — прорычал Ук-Мак.

Айрин положила руку ему на плечо и приветливо обратилась к вору:

— Пожалуйста, показывайте дорогу.

Под предводительством воровского старшины, принцесса и рыцарь быстро двигались по малолюдным улочкам и тёмным переулкам. Несколько раз им приходилось, затаившись, скрываться в подворотнях, пока мимо проходили солдаты.

Наконец, впереди показались приземистые коробки складов и верхушки мачт. Слышались разноязыкие возгласы, скрип лебёдок и топот множества ног по деревянным настилам. Чувствовался запах рыбы и водорослей.

— Обождите немного.

Оставив Айрин и Дерела в тени большого хранилища, в ворота которого потные полуголые грузчики закатывали пузатые бочки, глава воров словно растворился в толпе. Вернувшись, сообщил, довольно улыбаясь:

— Стражников раз-два и обчёлся. Мои ребята резвятся вовсю. Удачный денёк!

— Ах ты мразь! — Ук-Мак с перекошенным лицом потащил из ножен меч.

Айрин обхватила воина руками, а Ююк живо отпрыгнул в сторону.

— Всё, — враждебно процедил он, — нужный корабль ищите сами. У меня нет охоты помогать вам. Прощайте.

Воровской старшина вновь исчез среди матросов, торговцев и прочего люда, наполнявшего порт.

— Что на тебя нашло? — оглядываясь, спросила принцесса. — Сейчас не время для таких выходок.

— Ненавижу воров, — сквозь стиснутые зубы ответил Ук-Мак.

— Пойдём, — девушка потянула его за руку. — Здесь небезопасно.

По дороге к пристани, она расспросила рыцаря о причине такой нелюбви к преступникам.

— Когда мне было пятнадцать, один из наших родичей попал в плен. Выкуп собирал весь род: каждый давал сколько мог. Деньги повезли шестеро рыцарей с десятью солдатами. Путь был не близкий, на ночь остановились на постоялом дворе. Несмотря на охрану, вор проник в комнату, разобрав потолок. Он заколол моего кузена и унёс мешок с золотом. Новый выкуп собрать не успели — пленника казнили. — Дерел некоторое время молчал, глядя под ноги. — Каждый раз, похищая вещи или деньги, вор причиняет людям зло. Такие, как Ююк, оставляют после себя боль, обиду и страдания. И за это я ненавижу их.

Всем сердцем ощущая обуревающие спутника чувства, принцесса безмолвствовала. Ей хотелось утешить Дерела, но она не знала как. И от этого становилось ещё горше.

Айрин даже не представляла, что кораблей может быть так много. Гигантские многовесельные галеры, похожие на тёмных сороконожек; изящные парусники, словно выточенные искусным мастером из одного куска дерева; хищно вытянутые, обшитые кожей корабли северян; странные лодки жителей востока, выглядящие так, точно их сработали из вязанок соломы… Казалось, здесь собрались корабли со всего мира. Высокие и низкие мачты с растяжками и рангоутом, напоминали затянутый паутиной лес без листьев.

Между посудинами сновали челноки, перевозившие матросов, купцов и лёгкие грузы. Ветер трепал флаги и вымпелы, заставлял хлопать разноцветные полотнища парусов. Над этим всем с громкими криками летали чайки, время от времени бросаясь вниз за добычей: серебристыми рыбёшками в волнах или кусками еды в руках людей.

Затаив дыхание, принцесса смотрела на завораживающее зрелище. Рыцарю пришлось взять её за руку и тащить за собой.

Протолкавшись к ближайшему судну, Айрин с Ук-Маком вызвали капитана. Спросили, не плывёт ли он в Вайл.

— Никогда не слыхал о такой земле, — ответил капитан.

Примерно то же сказали шкиперы трёх других посудин. На некоторых кораблях матросы и капитаны вовсе не понимали языка, на котором к ним обращались.

Потея в плотном гамбезоне и плаще, Айрин расстроенно брела за рыцарем. Раньше она думала, что самое трудное в этом походе — победить дракона. Но теперь пришла к выводу, что куда сложнее добраться до чудовища.

Приблизившись к серому, напоминающему сгустившиеся клубы дыма, кораблю, Дерел, сложив ладони рупором, уже привычно крикнул:

— Позовите капитана!

— Чего надо? — перегнувшись через палубное ограждение, поинтересовался краснолицый толстяк.

— Это ваш корабль?

— Ну?

— Вы знаете, где находится Вайл?

— Ну?

— Знаете?

— Ну?

Принцесса и рыцарь переглянулись.

— Вы можете отвезти меня туда? — с надеждой спросила Айрин.

— Не-а, мы идём в Кабарак. — Толстяк поковырялся в зубах пальцем, а затем указал им направо: — Вон там, пятый отсюда, «Русалочий жемчуг». Вроде они собираются в Вайл.

— Спасибо! — уже на бегу крикнули ему Дерел и Айрин.

В отличие от собрата, шкипер «Русалочьего жемчуга» был высоким, худым и дочерна загорелым. Поглаживая голую, блестящую на солнце макушку, внимательно выслушал Ук-Мака. Отвечал отрывистыми фразами.

— Идём в Лин. Заходим в Рейнсвик за водой. Отплытие на рассвете. Один пассажир — три серебряные монеты.

— Пассажир может побыть до завтра на корабле?

— Нет. «Русалочий жемчуг» — не постоялый двор.

— Если мы заплатим шесть монет, вы можете отправиться в путь сегодня? — спросил Дерел.

— Нет, — не задумываясь, ответил шкипер.

— Десять?

Шкипер упрямо покачал головой.

— Подставь руки, — обратился рыцарь к спутнице.

Недоумевая, та протянула ладони. Ук-Мак высыпал содержимое кошеля Эгер-Огга. Среди нескольких десятков серебряных монет блеснуло золото. На глазах шкипера рыцарь сосчитал деньги.

— Сорок две серебряные и четыре золотые. Все ваши, если выйдете в море немедленно.

— Дерел, нет! — воскликнула принцесса. — Как же ты?

— Погоди, Айри, — воин вопросительно глядел на шкипера.

Моряк, не отрывая взора от жёлтых восьмигранников, зычно гаркнул:

— Бутуз, далеко до конца погрузки?

— Да почти всё уже. Ещё восемь бочонков — и баста, — донёсся голос с палубы.

— Сколько людей на берегу?

— Стрелки и двое из команды. Должны быть в таверне поблизости.

— Я прослежу за погрузкой. Ты — на берег. Тащи всех на судно. Выходим в море.

Не слушая посыпавшихся вопросов помощника, шкипер, обращаясь к Ук-Маку, указал вверх:

— Когда солнце коснётся реи — выходим.

Рыцарь ссыпал деньги обратно в мешочек, оставив один золотой. Сунув кошель в руки принцессы, передал монету шкиперу:

— Остальное получите в Вайле.

— Не отходите далеко, — предупредил моряк, попробовав золотой на зуб.

— Дерел, что ты наделал? — возмутилась принцесса, когда они остались одни.

— Айри, ждать до завтра нельзя: судя по словам Рудге, нас могут схватить в любой момент. А так ты будешь в безопасности.

— А ты — нет! — негодующе воскликнула принцесса.

— В одиночку я рискую меньше. Ищут-то двоих. Без тебя у меня больше шансов выскользнуть из города.

— Но у тебя теперь нет денег!

— У меня часто не бывало денег, — улыбнулся Ук-Мак. — Как-то выжил. Не беспокойся, выкручусь.

— Это неправильно, — сказала принцесса упавшим голосом. — Я не могу оставить тебя в опасности одного.

— По сравнению с тем, что мне доводилось пережить в приграничье, ищейки барона — так, пустяки. — Рыцарь положил руки на плечи девушки. — Не волнуйся, Айри, со мной всё будет хорошо.

— Дерел… — у принцессы защипало в носу. Чувствуя распирающий горло комок, девушка умолкла.

— Рад был повстречать тебя, Айри, — голос рыцаря звучал удивительно мягко. — Мы знакомы совсем недолго, но у меня чувство, как будто знаю тебя сто лет. Ты посмеешься, но мне даже как-то грустно…

Айрин молча покачала головой: ей было совсем не до смеха. Не поднимая глаз, девушка с трудом сглотнула.

— Будь осторожен. Если позволишь барону себя схватить, я тебя убью.

— Договорились. — Дерел убрал руки с её плеч. — Вон там, видишь? Таверна. Я помашу тебе от дверей, когда корабль будет отплывать. Прощай, Айри. И да хранит тебя Ильэлл.

Нежно улыбнувшись напоследок, рыцарь развернулся и двинулся к деревянному зданию с выцветшей вывеской.

Принцесса неотрывно смотрела ему вслед, резко моргая, когда мир начинал искажаться из-за выступившей на глазах влаги.

10. Море

— Госпожа! Госпожа!

— А? Что? — Айрин очнулась, услышав незнакомый голос.

Рядом стоял загорелый босоногий матрос, облачённый в широкие белые штаны и просторную рубаху с закатанными выше локтя рукавами.

— Шкипер Руп передаёт, что пора на борт.

— Как? — удивилась принцесса. — Уже?

Поглядев на солнце, она убедилась, что светило действительно опустилось к точке, обозначенной хозяином корабля.

Поднявшись следом за моряком по шаткому трапу, девушка поискала взглядом рыцаря. Как и обещал, он стоял неподалёку от таверны. Увидев Айрин, Ук-Мак приветственно поднял руку. Принцессе пришлось сделать усилие, чтобы непринуждённо помахать в ответ.

На судне завершалась подготовка к плаванию. Лысый шкипер проверял крепление палубного груза. Матросы задраивали грузовые люки.

По сходням зашлёпали босые ноги и затопали сапоги, послышались смех и ругательства полудюжины мужчин. От группы отделился коренастый тип с круглой добродушной физиономией и коротко стриженными выгоревшими волосам.

— Шкипер, — доложил он Рупу, — все стрелки и матросы на борту. Насилу собрал.

Капитан недовольно оглядел пришедших.

— Кого-то не хватает.

— Точно так, шкипер. Ерги из Акужа повесили сегодня утром за кражу. Умыкнул у ювелира моток серебряной проволоки. А Сёкагу здорово порезал вахакун во время драки в кабаке.

— Рыбьи демоны! — заорал Руп. — Что ж это творится? В крайнем порту стрелок налакался и свалился за борт. Его приятель спёр мою зрительную трубку и смылся. Теперь ещё один сдох, а второй на пути к этому! Уже четверых нет! А если нападут пираты, ты, Бутуз, защитишь судно?!

— Я-то при чём, шкипер? — попытался успокоить Рупа помощник. — Не я же их укокошил!

— Зато тебя убью я, ежели чего произойдёт! — пригрозил шкипер. И сразу сделал пальцами обережный знак. — Матросы хотя бы все на борту?

— До единого! — кивнул Бутуз, повторяя жест капитана.

Слушая перебранку, Айрин наблюдала за берегом, то и дело возвращаясь взглядом к одинокой фигуре Ук-Мака. Её внимание привлёк небольшой отряд, целеустремлённо продвигающийся сквозь бурлящую толпу по направлению к пристани. Разномастное вооружение, цветастая одежда и манера держаться выдавали наёмников. Вёл ватагу глава воров Кинниарза.

Остановившись у груды тюков, только что выгруженных с одного из кораблей, наёмники принялись озираться. Ююк что-то сказал крепко сбитому воину — по всей видимости, командиру, — и указал пальцем куда-то вперёд. Проследив направление, принцесса упёрлась взглядом в таверну. И Дерела, прислонившегося к дощатой стене.

Восемь наёмников, приготовив оружие, неторопливо пошли к рыцарю. Старшина воров остался на месте.

Айрин хотела криком предупредить Дерела об опасности, но поняла, что привлечёт ненужное внимание. На ходу извлекая меч, девушка кинулась к трапу.

— Госпожа, мы сейчас якорь подни… Эй! — крикнул вслед шкипер.

— Ждать! — не оглядываясь, рявкнула принцесса, слетая на пирс. Руп ошалело вытаращился, а после разразился бранью.

На берегу Айрин двигалась значительно медленнее: приходилось лавировать между моряками, грузчиками, купцами, бродягами и прочим портовым людом. Как назло, все будто специально норовили встать на пути у спешащей принцессы.

Наёмники добрались до рыцаря первыми. Заметив их приближение, Ук-Мак на шаг отступил от стены. Взявшись левой рукой за ножны недалеко от устья, правой медленно выдвинул клинок на ширину ладони. Предводитель солдат удачи, смерив рыцаря взглядом, жестом остановил отряд в нескольких шагах. В просвет между людьми Айрин успела увидеть, как командир что-то сказал Дерелу. Рыцарь отрицательно качнул головой. Наёмники вмиг рассыпались, охватывая Ук-Мака полукругом. Предводитель вновь заговорил, отвлекая внимание. Одновременно один из наёмников шагнул вперёд, замахиваясь палицей.

Айрин не разглядела, как клинок рыцаря покидает ножны: просто внезапно сверкнуло лезвие и голова воина с палицей отлетела под ноги прохожим. В тот же миг Ук-Мак поразил другого наёмника в бедро. Противники завопили и скопом кинулись на рыцаря. С задержкой в несколько ударов сердца, в схватку ворвалась принцесса.

Первого наемника Айрин атаковала со спины, с оттяжкой рубанув ногу чуть выше колена. С громким криком боец повалился на землю, выронив топор на длинной рукояти. Его товарищ молниеносно среагировал, развернувшись и заблокировав следующий удар принцессы. Дважды меч наёмника останавливал клинок девушки, а на третий неожиданно распорол её гамбезон в районе левого плеча. Ощутив мимоходом лёгкий укус стали, Айрин стала действовать осторожнее.

Ук-Мак сражался, почти не сходя с места. Со стороны могло показаться, будто больше всего на свете он боится потратить силы. Каждое движение рыцаря отличалось чёткостью и точностью. Если принцесса, как правило, стремилась избегать сильных вражеских ударов, упреждая их или ловко уворачиваясь, то Дерел, почти не шевелясь, заставлял противников промахиваться, порой сбивая направленные на него атаки лишь лёгким наклоном клинка. Зато его меч уверенно находил цели, оставляя на телах наёмников кровоточащие раны.

Вокруг бойцов моментально возникло кольцо зрителей. Зеваки подбадривали противников, улюлюкали, бились об заклад, споря, кто выйдет победителем.

— Стража! — во всю мощь лёгких заорал дюжий грузчик в замызганной набедренной повязке. Вскарабкавшись на штабель ящиков, дабы лучше видеть бой, он издалека заметил ратников, расталкивающих толпу древками коротких копий. — Сюда прут!

Люди начали расходиться: никто не жаждал разбирательств с представителями закона. Наёмники по приказу командира организованно вышли из сражения и исчезли, оставив мертвецов и ползающего в крови товарища, в самом начале раненого принцессой.

— На корабль! Скорее! — Айрин потянула Дерела за собой.

Рыцарь без особого напора начал что-то возражать, говоря про планы и отсутствие денег, но принцесса оборвала:

— После разберёмся.

Прислушиваясь к возгласам приближающихся стражников, пара добежала до корабля.

— Немедленно отчаливайте! — скомандовала принцесса шкиперу. — Скорее!

Руп упёр руки в бока, отчего стал похож на деревянную статуэтку с далёкого юга:

— Что этот человек делает на моём судне?

— Это пополнение в ваш отряд стрелков, — учащённо дыша, просветила капитана принцесса. — Вы же хотели нанять кого-нибудь.

Шкипер, издали наблюдавший за коротким боем, смерил рыцаря взглядом:

— Может, он и неплохо рубится, но умеет ли стрелять?

— Стреляет он отменно, — заверила Айрин, тревожно наблюдая за стражниками, уже шагающими по пристани. — Но пока вы лично не убедитесь в этом, можете ему ничего не платить.

Удивлённый Руп задумался, медленно поглаживая ладонью лысину. Принцесса раздражённо подумала, что, видимо, из-за этой привычки капитан и облысел.

— Убрать трап! — Шкипер, наконец, принял решение. — Отдать концы! Поднять якорь!

Подгоняемые его сердитым взором, матросы забегали, выполняя приказания. Трое принялись крутить брашпиль, и вскоре над зеленоватой водой показался многолапый якорь, похожий на дохлого железного паука. Вниз скользнуло, распускаясь, полотнище паруса. Хлопнуло, вздулось, поймав ветер. Чуть покачиваясь, «Русалочий жемчуг» отвалил от причала в тот момент, когда по деревянному настилу загрохотали сапоги стражников. Начальник патруля что-то прокричал вслед уходящему кораблю и в сердцах стукнул древком копья по доскам, под которыми мерно плескалась морская вода.

«Русалочий жемчуг» — тёмный круглобокий когг — неторопливо переваливался с носа на корму, взбираясь на округлые волны, похожие на пологие изумрудные холмы, и вновь съезжая вниз. Бушприт то поднимался над линией горизонта, то опускался чуть ли ни к самой воде. Солёные брызги долетали почти до кормы, холодя лица людей и оставляя влажные пятна на парусине, закрывающей груз на палубе.

Айрин стояла у толстой мачты и, придерживаясь за неё рукой, с восторгом глядела по сторонам. Бескрайнее море переливалось оттенками зелёного, серого и голубого. По стеклянистой поверхности бежали блики от солнечных лучей. Ветер, надувавший светлый парус с выцветшим изображением русалки, нёс свежий, чуточку терпкий аромат морской воды.

Шёл четвёртый день плавания. Первые два принцесса с рыцарем страдали от морской болезни. Их мутило и, по совету Бутуза, большую часть времени они провели, лёжа пластом на палубе. Руп недовольно поглядывал в их сторону и ругался, заявляя, что ему и даром не нужен стрелок, не способный натянуть лук.

Примерно к полудню третьего дня, Айрин и Дерел впервые смогли поесть. Всё ещё ощущая слабость, они изучили корабль. После этого интерес рыцаря к мореплаванию угас.

— Не по мне это, — признал он, с тоской глядя на качающуюся палубу. — Земля под ногами как-то надёжней.

Принцесса не разделяла его мнения. Она с любопытством наблюдала за работой матросов, следила за выпрыгивающими из волн дельфинами, и часами смотрела на постоянно меняющееся море. Всегда находившийся подле неё Ук-Мак развлекал девушку занимательными рассказами о приключениях своих друзей, либо историями, произошедшими с ним самим. Разговаривая, воин всегда что-нибудь делал. Точил и смазывал их с Айрин мечи, чинил одежду, проверял лук и стрелы, выданные Бутузом. Кто-то из матросов научил его сращивать канаты и рыцарь терпеливо совершенствовался в этом умении.

Иногда Дерел помогал морякам в их повседневных трудах. На вопрос, заданный принцессой по этому поводу, с улыбкой ответил:

— За работой время летит быстрее. Да и забывается в хлопотах, что вокруг и под нами сплошная вода.

С момента первой встречи у рыцаря выросли усы и борода. Каштановые волосы стали длиннее и начали подвиваться на концах. Чтобы они не мешали во время работы, Ук-Мак повязывал голову зелёным платком, купленным за медяк у матроса. По мнению принцессы, с ним рыцарь походил на разбойника или опытного моряка.

Чем больше времени Айрин проводила с Дерелом, тем сильнее к нему привязывалась. Ей нравился неунывающий характер рыцаря, его умение развеселить, несмотря на любые трудности. Ещё принцесса восхищалась мастерством, с которым Ук-мак владел мечом. Хотя на корабле было мало места, рыцарь, по просьбе Айрин, продемонстрировал и объяснил принципы защиты, применённой в бою с наёмниками.

— Дед по материнской линии был великим мечником, — рассказал Дерел. — К старости он создал свою особую технику, за что король пожаловал его титулом. С той поры воины нашего рода учат не только общепринятые приёмы, но и те, что придумал знаменитый предок. Он считал, что идеальный боец должен убивать противника одним-единственным ударом, а в защите использовать силу врага. Мне, конечно, далеко до почтенного деда — в семье никто не сумел превзойти его. Но переданная им наука не раз сохраняла мне жизнь.

Слушая рыцаря, Айрин подумала, что ей так же приятно смотреть на Дерела, как и на море. Эта мысль смутила девушку. Прервав беседу, она ушла в крохотную каморку, предоставленную ей на время плавания, и провела остаток дня в одиночестве.

На следующий день, когда Айрин дремала, полулежа на закрытых парусиной бочонках, прямо над её головой раздался громкий крик. Наблюдатель в вороньем гнезде, расположенном почти у самой верхушки мачты, истошно орал:

— Змей! Змей! По правому борту! Змей!

Матросы сгрудились с правой стороны корабля, наваливаясь на фальшборт. Айрин, позёвывая, присоединилась к ним. Чуть ли ни у самого горизонта она с трудом разглядела чёрточку на поверхности воды, похожую на плывущий прутик.

Не понимая волнения моряков, принцесса поднялась на кормовую надстройку, где возле пары матросов, управлявшихся с длинным брусом румпеля, стоял шкипер.

— Матрос сказал «змей»? — обратилась к нему Айрин.

— Он самый, — напряжённо бросил Руп. — Большущая противная зверина, чтоб у него печень сгнила.

— Он нападёт на корабль?

— Нет, — качнул блестящей головой капитан. — Эти твари редко атакуют суда. Но если корабль окажется у змея на пути, он протаранит борт. Плавают, сволочи слепошарые, не следя за курсом! Пиявки навозные!

Чудовище приближалось невероятно быстро.

— К бою! — отдал приказ капитан.

Матросы заняли свои места. Стрелки растянулись цепью вдоль правого борта. Переговариваясь, принялись сгибать луки, натягивая тетивы. Среди них Айрин увидела Дерела: он стоял на палубе, у самой кормовой надстройки.

Принцесса затаила дыхание, чувствуя, как стучит в груди сердце. Вздрогнула, когда в тишине, нарушаемой плеском волн и поскрипыванием такелажа, раздался резкий голос шкипера.

— За кормой пройдёт, — определил Руп. И добавил: — Не расслабляться!

Айрин услыхала, как стрелок внизу обратился к Ук-Маку:

— Если повернёт — меть в глаза, иначе стрела отскочит. Шкура у зверюги, говорят, каменная.

— Ты когда-нибудь убивал такого? — поинтересовался Дерел.

— Нет, — ответил лучник. — И вообще, не слыхал, чтобы кто-нибудь это делал.

Рыцаря сообщение не порадовало. Воин, привыкший к бескрайним равнинам и дремучим лесам, неуверенно чувствовал себя на постоянно убегающей из-под ног палубе. Особенно сейчас, когда к судну плыло чудище, восьмикратно превосходившее «Русалочий жемчуг» по длине.

Заинтригованная репликой стрелка, Айрин подошла к Бутузу. Помощник сосредоточенно следил за морской тварью, в ожидании команд шкипера.

— Бутуз, — спросила девушка, — правда, что морского змея невозможно убить?

— Насколько знаю, госпожа, нет. — Моряк не отрывал взгляда от плывущего чудовища. — Рассказывают, будто стрелы отлетают от чешуи, такая она крепкая. А коли начинают стрелять в глаза, он разъяряется и топит корабль.

— Зачем тогда стрелять? — удивилась Айрин.

— От отчаяния. Это делают, когда змей плывет прямо в борт. Тогда уж, как ни крути, всем амба.

Бутуз замолчал, и принцесса решила, что разговор окончен. Внезапно помощник капитана произнёс:

— Ходит байка, что давным-давно капитан Матиэкк, по прозвищу Морской Лис, сумел совладать со змеем. Когда тот кинулся на евонный корабль, Лис приказал сбросить за борт козью тушу, политую кьюлом…

— Кьюлом? Что это?

— Самый сильный на свете яд. Раньше, болтают, можно было купить у магов и алхимиков. Сейчас и не встретишь нигде.

— Ясно. Продолжай, пожалуйста.

— Бросили, значит, в воду козу — змей сожрал её да издох. Сказка, наверно. Хотя, кто знает…

Пока они беседовали, извилистая полоска, окаймлённая белым пенным узором, разрослась в громадное страшилище. Принцесса разглядела чуть приподнятую над водой клиновидную голову, размером с треть корабля. Морду и череп покрывали бурые с желтизной пластины. По бокам поблескивали выпученные глаза: чёрные с зелёным отливом. За уродливой башкой в волнах виднелось извивающееся тело, покрытое чешуёй более тёмного оттенка. Туловище морского змея было не круглым, как у сухопутных гадов, а сильно сплюснутым с боков. К концу оно сужалось, напоминая поставленный набок ремень, окаймлённый неровной полупрозрачной пятнистой плёнкой.

Шкипер не ошибся: змей проплыл в трёх-четырёх дюжинах шагов позади корабля, пересекая расходящийся кильватерный след.

— Господин Руп, вы были правы, змей и вправду прошёл за кормой, — с уважением заметила принцесса. — У вас удивительно точный глаз!

— Прошёл — сильно сказано, — отозвался капитан. — Эта поганая верёвка будет тянуться невесть сколько.

Несмотря на недовольный тон, Руп явно расслабился.

— Отбой! — гаркнул он. — Кто не несёт вахты, может отдыхать.

Айрин спустилась с надстройки и нашла Ук-Мака.

— Как ты? Не испугалась? — спросил рыцарь.

— В темнице Стан-Киги было хуже.

Дерел посмотрел на неё с уважением.

— А мне как-то не по себе, — признался он. — Будь здесь поле да конь — съел бы этого червя на ужин. Но на воде…

Ук-Мак покачал головой.

— Всё закончилось благополучно, — глядя на волны, Айрин положила руку ему на плечо. — Ветер чудесный, корабль плывёт. Разве не здорово?

— Море — отвратительное место. Мне оно не нравится, — поразмыслив над её словами, изрёк Дерел.

И подумал, ощущая тёплую ладонь девушки, что с Айри не прочь задержаться даже здесь.

После встречи с морским монстром, плавание «Русалочьего жемчуга» проходило спокойно. Корабль быстро двигался вперёд и шкипер Руп клялся всеми кишками акул, что доставит пассажирку в Рейнсвик не позднее завтрашнего вечера.

Но морские боги словно решили посмеяться над капитаном. На горизонте потемнело, ветер усилился. Руп стал молчаливее. Стоя возле румпеля, с подозрением озирал небо, разглаживая лысину шершавой ладонью.

— Он очень недоволен, — прокомментировал принцессе действия командира судна Бутуз. — В этих местах шторма весьма опасны. В особенности вблизи прибрежных скал.

— Так ведь до берега ещё далеко?

— Гораздо ближе, чем вам кажется, госпожа. Мы со шкипером рассчитываем увидеть землю еще до заката.

Где-то в два часа пополудни, вперёдсмотрящий громко закричал:

— Вижу землю!

После чего откашлялся и сплюнул.

Принцесса и рыцарь долго всматривались в указанном направлении, но так и не сумели ничего разглядеть. Усевшись на палубу, они прислонились спинами к фальшборту и принялись тихо беседовать под равномерное биение волн и скрип корабля. Вскоре, зачарованные монотонным ритмом, Айрин и Дерел замолчали, а потом и вовсе уснули, привалившись друг к другу.

Проснулись ближе к вечеру. Теперь, в свете клонящегося к горизонту солнца, прямо по курсу виднелась тёмно-голубая, окутанная дымкой полоса.

— Вайл, — бросил проходивший мимо Руп.

У принцессы заколотилось сердце. Она взволнованно рассматривала край, к которому так долго стремилась. Дерел незаметно наблюдал за ней, теряясь в догадках, что спутница имела в виду, говоря о событии, способном изменить её жизнь.

Пламенеющий диск солнца, точно раскалённый кусок металла в руках кузнеца, опустился в воду. На чёрном небесном покрывале проступила серебряная вышивка, тускло отразившись в поверхности успокоившегося моря.

Шкипер, заложив руки за спину, с недовольной гримасой изучал восточную часть горизонта. Установившееся затишье не обманывало опытного морехода. Он ясно видел, как увеличилась штормовая завеса, даже в темноте выделяясь пятном абсолютного мрака. Изредка в угрожающей тьме вспыхивали крошечные искорки далёких молний.

Руп выдвинул вперёд нижнюю челюсть, выпятил губы и нахмурился. На востоке неистовствовала буря. Но дойдёт ли она сюда?

Сдвинув челюсть набок, шкипер перевёл взгляд на нёбо над головой. Чистое, без единого облачка, усеянное мириадами мерцающих звёзд, оно олицетворяло безмятежность. Но Руп слишком хорошо знал, что всё может очень быстро измениться.

Переплыв море, «Русалочий жемчуг» должен был идти вдоль береговой линии до Рейнсвика. Но приближаться к суше в шторм стал бы только глупец. Рифы и коварные течения без того портили жизнь морякам, а во время бури риск возрастал многократно. Вместе с тем Рупу не хотелось терять лишний день. Запасы пресной воды подходили к концу. Да и оплата стрелкам начислялась за каждые сутки, проведённые в море, даже если бойцы ничего не делали.

Скрипнув зубами, шкипер решил ещё немного подождать, не утихнет ли непогода на востоке. Он приказал вахтенным убрать парус. Матросы быстро выполнили распоряжение. Потеряв ход, парусник, словно увязнув в смоле, застыл посреди гигантского, чуть подрагивающего чёрного зеркала.

Наутро ситуация почти не изменилась. Гроза незначительно приблизилась, а на море появилась слабая зыбь. Шкипер, потягивая из кружки горячий травяной отвар с азурским вином, задумчиво смотрел на редкие облака. Он по-прежнему надеялся, что буря на востоке утихнет и ему не придётся уводить когг обратно в открытое море.

— Корабль по левому борту! — крикнул вперёдсмотрящий. — Идёт в нашу сторону!

— Где? — механически спросил Руп, хотя обернувшись, сразу увидел чужое судно.

Узкий вытянутый парусник, чуть кренясь на правый борт, легко скользил по воде, сближаясь с торговым кораблём.

— Почему сразу не сообщил, бездельник?!

— Он только-только появился из-за того островка. Да и к нам пошёл не сразу, — оправдывался матрос.

— Потом с тобой разберусь, — с угрозой пообещал шкипер.

Всматриваясь вдаль, он мысленно проклинал стрелка, укравшего зрительную трубку. Без этого замечательного устройства Руп чувствовал себя, словно боец, потерявший в схватке руку.

— Поднять парус!

Ощущая смутное беспокойство, шкипер решил избежать встречи, даже если другой капитан просто собрался пройти мимо.

Убедившись, что подчинённые кинулись исполнять приказ, Руп вновь уставился на приближающийся корабль.

— Бутуз, — обратился шкипер к возникшему рядом помощнику, — на верхушке его мачты действительно что-то белеет? Или мне привиделось с недосыпу?

— Да вроде есть белое, шкипер.

— Все по местам! — тут же загремел голос Рупа. — Стрелки к бою!

Он сердито отшвырнул кружку с недопитым отваром:

— Только пиратов мне и не хватало!

11. Признания

Парус «Русалочьего жемчуга» поймал ветер и корабль начал медленно набирать скорость. Но тяжело нагруженный когг не мог соперничать с юрким пиратским судном. Несмотря на то, что морским разбойникам приходилось идти галсами против восточного ветра, они уверенно нагоняли торговца, взявшего курс на северо-запад, к побережью.

Видя неизбежность схватки, матросы «Русалочьего жемчуга» вооружились топорами и короткими мечами. Стрелки давно заняли места на кастлях — возвышениях на корме и носу корабля, огороженных прямоугольными деревянными зубцами, придававшими им сходство с крепостными стенами.

Принцесса обратила внимание, что ни моряки, ни лучники не пользуются доспехами. На их фоне они с рыцарем выделялись, словно черепахи среди кошек.

Усилия шкипера, лично ставшего к румпелю, лишь ненадолго отсрочили неминуемое. Вскоре пираты сумели приблизиться на расстояние выстрела. С обеих сторон полетели стрелы. Лучники «Русалочьего жемчуга» быстро и равномерно отправляли врагам поющую смерть, лишь Ук-Мак несколько выбивался из общего ритма.

Пираты прятались за круглыми щитами, защитники когга — за дубовым фальшбортом. Но оперённые вестники погибели всё равно находила добычу. Одному из стрелков «Русалочьего жемчуга» — Бринну, — стрела вонзилась в горло, когда он высунулся из-за зубца, чтобы прицелиться. Другому, Гэрину, попала в левое предплечье. Морские разбойники пострадали сильнее: четверых охранники торгового судна смогли убить и ещё троих — ранить. И если раньше пираты превосходили числом экипаж «Русалочьего жемчуга», то теперь количество людей, способных драться, на обоих кораблях примерно сравнялось.

Несмотря на потери, пираты не оставляли попыток настигнуть «Русалочий жемчуг». Преимущество в скорости позволило им до предела сократить дистанцию. И хотя манёвры шкипера Рупа затруднили нападающим подход к коггу, несколько разбойников ухитрились метнуть абордажные крючья. Всего три достигли цели, но и те сразу обрубили матросы «Русалочьего жемчуга».

Неудача не расхолодила пиратов: дождавшись удобного момента, они повторили попытку. На сей раз гораздо большее количество железных кошек зацепилось за фальшборт когга. Дружно навалившись, разбойники потянули за привязанные к ним тросы и корабли начали сближаться. Моряки торопливо рубили верёвки, но теперь, когда суда разделяли лишь несколько локтей пустого пространства, пираты принялись кидать кошки с цепями и ловить фальшборт «Русалочьего жемчуга» длинными абордажными баграми.

С громким стуком борта кораблей соприкоснулись. Издавая радостные и угрожающие вопли, пираты полезли на палубу когга. Их встретили моряки во главе с Бутузом. Помощник Рупа начал бой, метнув тяжёлый гарпун в первого оказавшегося на борту «Русалочьего жемчуга» разбойника. Пронзённый насквозь пират заорал от боли. Повалившись набок, он с жуткими звуками бился в конвульсиях, точно рыбина на остроге.

Лучники на кастлях стреляли в пиратов, не успевших перебраться на «Русалочий жемчуг». Им удалось убить двоих, а нескольких — ранить. После стрелки присоединились к матросам, не рискнув выцеливать врагов в общей свалке.

Нападавшие не оставались в долгу. Абордажная команда первым же натиском сумела оттеснить экипаж когга от борта. Несколько матросов, истекая кровью, упали под ноги товарищам. Кто-то из раненых жалобно просил о помощи, но помочь было некому. Клинки звенели, слышались крики гнева и боли. Люди, охваченные безумием схватки, изо всех сил старались убить или покалечить друг друга, скользя на залитой кровью палубе. А с высоты мачты пиратского корабля за жуткой картиной бесстрастно наблюдал выбеленный солнцем и ветрами череп, со вставленными в глазницы золотыми монетами.

В пылу битвы никто не заметил, как окреп ветер. Сизые грозовые тучи, растекаясь, заволокли небо. Море заволновалось, сверкнула молния, пошёл дождь. Из-за усилившейся качки люди оступались и падали, но не прекращали борьбы.

Словно возмущаясь бессмысленными убийствами, водное пространство вспучилось валами больших волн. Течение и воздушные потоки дружно потащили сцепленные корабли к берегу. Суда с треском и грохотом бились бортами. Несколько тросов лопнуло. Крючья кошек с цепями начали гнуться.

Некоторые пираты поспешили на свой корабль. Другие продолжали сражаться, надеясь овладеть «Русалочьим жемчугом».

Руп, в одиночку боровшийся с румпелем, пытался развернуть когг к волнам, но у него не хватало на это сил. Оба судна по-прежнему несло на скалы, туда где бесновался гигантский зверь с седой гривой — штормовой прибой.

Шкипер что-то кричал, но его никто не слышал. На палубе царила неразбериха: люди метались взад-вперёд, кто-то сражался, многие прыгали в пенные волны.

Двигаясь чуть ли не на четвереньках, Ук-Мак отыскал принцессу. Она пыталась устоять, одной рукой обхватывая мачту, а другой сжимая меч. Ещё мгновение назад Айрин обменивалась ударами с пиратом, а потом корабль тряхнуло и противник, вопя, укатился по резко накренившейся палубе. Рыцарь чуть было не последовал за ним, когда «Русалочий жемчуг» подпрыгнул на очередной волне. Принцесса, выпустив меч, удержала Дерела, вцепившись в край нагрудника.

— Ты не ранена? — прокричал Ук-Мак.

Айрин покачала головой.

— А ты?

— Задели пару раз. Ничего серьёзного.

Беседу прервала прокатившаяся по палубе волна. Схлынув, она оставила людей откашливаться и отплёвываться.

— Кажется, нам конец, — сказал рыцарь, ощущая солёный привкус на губах. — Нас несёт на камни. Я не мореход, но, по-моему, корабль обречён.

— Гибель судна — ещё не наша смерть, — упрямо отозвалась Айрин. — Прыгнем в воду, как другие. Быть может, повезёт и мы выплывем на берег.

— Не получится, — возразил Ук-Мак.

— Получится, вот увидишь. Для начала нужно избавиться от всего лишнего. Помоги снять гамбезон. Режь шнурки.

Оставив из-за сильной качки пару кровавых метин на коже девушки, рыцарь помог ей раздеться. Взяв меч, Айрин перерезала ремни, удерживавшие панцирь Дерела.

— Нам нужно что-нибудь плавучее, что позволит держаться на поверхности, — крикнула Айрин.

— В твоей каюте есть стол. Ещё на палубе бочонки из-под воды.

— Да! Это подойдёт.

Цепляясь за парусину и верёвки, удерживающие груз, рыцарь с принцессой перебрались к кормовой надстройке. На «Русалочьем жемчуге» уже почти никого не было, лишь у носового кастля виднелась пара фигур. По блестящей от воды палубе перекатывались тела убитых моряков и пиратов.

Почти у самых дверей, ведущих в каюты в полуюте, под натянутой сетью постукивали друг о друга пустые бочонки.

— Отлично, Дерел! — в восторге воскликнула Айрин. — Это то, что нужно!

С кормовой надстройки послышался крик.

— Займись бочонками, а я гляну, — бросил Ук-Мак.

— Нет, нельзя разделяться. Пойдём вместе.

Поддерживая друг друга, Айрин и Дерел вскарабкались на кастль.

У румпеля, впившись в полированное дерево побелевшими, похожими на обнажившиеся кости пальцами, стоял Руп. Рядом топтался помощник. Правую сторону лица Бутуза заливала кровь, текущая из глубокого разреза на голове: удар пиратского меча прошёл вскользь, отделив часть скальпа от черепа. Не обращая внимания на рану, Бутуз пытался оторвать шкипера от рулевого рычага.

— Бежим, шкипер, — уговаривал помощник. — «Русалочий жемчуг» погиб, нет смысла пропадать с ним!

— Убирайся прочь, осьминожий выродок! — проорал капитан, награждая верного Бутуза тяжёлой оплеухой.

Помощник отшатнулся, на измазанном кровью лице отразилась глубокая обида. Повернувшись, моряк побежал к борту. Поскользнулся, упал, проехал по доскам на животе. Морщась, поднялся, протиснулся между деревянными зубцами и сиганул в клокочущие волны.

Принцесса и рыцарь переглянулись.

— Нужно его забрать! — сказала Айрин, имея в виду шкипера.

— У нас ничего не выйдет. Взгляни — этот человек обезумел.

— Надо попытаться, — принцесса сделала несколько шагов по направлению к шкиперу.

Заметив это, Руп выхватил кортик и угрожающе взмахнул.

— Только попробуй подойти, ведьма! — провыл он. — Клянусь четырьмя ветрами, изрежу твою шкуру на ремни!

Айрин остановилась, оглядываясь в поисках предмета, которым можно было бы оглушить шкипера. Но площадка кастля была пуста, только у ограждения торчал топорик, застрявший в досках настила.

— Скалы совсем близко, — Дерел потянул принцессу за руку. — Ты должна покинуть корабль!

— Но можно же что-то сделать! — Айрин не хотела сдаваться.

— Я могу лишь убить, — показал меч Ук-Мак. — Спасти его не в наших силах.

Айрин печально кивнула.

Они спустились на палубу.

— Переруби верёвки, удерживающие сетку, — скомандовала принцесса.

Как только воин сделал это, бочонки сразу раскатились по всему судну. Из десятка в сетке осталось всего два.

Рыцарь, выронив меч, поспешно связал края сети, чтобы не лишиться последних.

— Теперь к борту! — Айрин подхватила сетку.

Вместе они отволокли груз к фальшборту.

— Айри, прежде чем мы прыгнем, мне нужно кое в чём признаться.

— Мне тоже, — отозвалась девушка.

— Тогда ты первая, — с удивлением в голосе, уступил рыцарь.

Айрин глубоко вдохнула. Она давно хотела рассказать Дерелу правду о себе, но её словно что-то удерживало. Сейчас был не лучший момент, но если им суждено пропасть в морской пучине, негоже, чтобы их души оскверняла ложь.

— Дерел, моё настоящее имя — Айрин. Я наследная принцесса Лассиса. В Вайле мне нужно убить дракона и освободить жениха, — на одном дыхании выпалила девушка. — Теперь ты.

Остолбеневший рыцарь едва не выронил сеть.

— Я хотел сказать, что не умею плавать, — неожиданно севшим голосом произнёс он.

А в следующий миг их смыла за борт чудовищная волна.

Ребристый бок «Русалочьего жемчуга» скользнул мимо и корабль исчез в пелене дождя. Задыхающиеся, ослеплённые водяной взвесью и захлёстывающими пенными валами, Дерел и Айрин не видели, как суда с глухим скрежетом протащило через чёрные клыки рифа, а затем швырнуло на отвесные скалы. Треск лопающейся древесины и шум падающих мачт слился с оглушающим рёвом бури. Море быстро поглотило добычу и только жалкие обломки, неистово пляшущие на волнах, напоминали о погибших парусниках.

Знакомый ритмичный звук доносился словно из другого мира. Дерел Ук-Мак пошевелился. Не открывая глаз, прислушался. Уши уловили шелест ветра, плеск волн. От последнего по телу прошла дрожь. Нахлынули воспоминания, как их с Айри, судорожно вцепившихся в опутывающую бочонки сеть, долго кидало вверх-вниз в холодной воде. Потом прибрежное течение волокло их по большим подводным камням. От сильного удара один из спасительных бочонков раскололся, а Дерел так приложился плечом, что у него почти перестала шевелиться правая рука. Тогда девушка, намотав сеть на запястье, второй рукой крепко держала рыцаря, опасаясь, что он ненароком сорвётся.

Их вынесло к узкому каменистому берегу. Помогая друг другу, они медленно выползли из воды. Обоих рвало солёной жидкостью. А потом, дрожащие, совершенно обессилевшие жертвы кораблекрушения, обнявшись, чтобы хоть немного согреться, провалились в забытье, откуда рыцаря вызвал… да, точно — стук копыт: тяжёлых железных подков, цокающих по камням.

Ук-Мак силился приподняться, чтобы привлечь внимание всадников. Из горла вырвался сиплый стон и Дерел вновь уткнулся лицом в гальку.

Маркиз Герьёр, рыцарь Алого Орла, защитник и покровитель Рейнсвика, неподвижно сидел на длинногривой пегой лошади с тонкими жилистыми ногами. Великолепное животное привезли из заморских стран специально для маркиза. Доставка обошлась в кругленькую сумму, но лошадь стоила каждого потраченного золотого.

Сейчас Герьёра не радовала мысль о породистом скакуне. В душе маркиза вскипало раздражение из-за того, что недоумки охранники заставляли его ждать. Не имеет значения, что он сам послал их. Плевать, что солдатам приходится преодолевать крутые, скользкие после бури спуски, ведущие к прибрежной полосе. Главное — они медлят. Это проявление неуважения. А неуважение нужно карать. Тогда другие будут послушнее.

Расположившаяся поодаль свита маркиза внимательно следила за каждым жестом хозяина. Люди видели вскипающий в нём гнев и напряжённо думали, на ком Герьёр сорвёт его в этот раз.

Словно ощутив чужой страх, маркиз поглядел на сопровождающих. Его рот капризно скривился.

К рыцарю Алого Орла сразу подскочил солидный пожилой мужчина в одежде с гербом маркиза.

— Мой господин желает чего-нибудь? — с низким поклоном осведомился он.

— Пшёл, болван, — бросил Герьёр, отворачиваясь.

— Как будет угодно господину, — слуга склонился ещё ниже и отошёл.

Маркиз, трагично поджав губы, размышлял о том, что ему служат убогие мужики, тогда как он достоин свиты из дворян. Но где их взять в этом захолустье? Выписать откуда-нибудь, как лошадь? Или возвести во дворянство лучших слуг? Но разве тогда ему не станут прислуживать те же мужики?

Послышался глухой перестук копыт. К маркизу приблизилась четвёрка всадников в кольчугах и шлемах с алыми плюмажами.

— Ваше сиятельство, — доложил старший, — внизу на берегу два человека. Мужчина и женщина. Они живы, но без сознания.

— Идиоты! — вскричал рыцарь Орла. — Почему же вы не привезли их ко мне?! Или я сам должен спускаться на берег, чтобы взглянуть на них?!

Охранники словно уменьшились от недовольного голоса Герьёра.

— Чего вы ждёте, олухи? Тащите их сюда!

Казалось, солдаты испарились. Рискуя сорваться, они заставляли лошадей двигаться быстрее по опасным склонам.

Настроение маркиза испортилось окончательно.

Когда его труд застопорился, Герьёр отправился прокатиться по окрестностям, посмотреть, что натворила буря. Увиденное ему вовсе не понравилось: ветер поломал фруктовые деревья, посносил соломенные крыши мужицких домов. На побережье разбил немало лодок, принадлежавших рыбакам.

Не то, чтобы маркиз переживал по этому поводу. Просто он знал, что теперь все эти хитрые ленивые негодяи станут выпрашивать отсрочку от уплаты налога. Снова придётся выдавливать из них каждый медяк, каждый мешок зерна и моток пряжи…

Чудесный морской вид чуточку успокоил Герьёра. Медленно двигаясь по кромке береговых скал, он любовался пейзажем и с удовольствием вдыхал неповторимый запах водорослей и солёной воды.

Кто-то из слуг заметил на берегу внизу очертания человеческих тел. Загоревшись любопытством, маркиз отправил разведчиков. А эти тупицы заставили его ждать. Дважды!

Герьёр изобретательно ругал охранников, покуда те не вернулись. Двое шли пешком, ведя коней в поводу. Поперёк сёдел, безжизненно свесив руки и ноги, лежали подобранные на берегу люди.

— Снимите их! — распорядился маркиз.

Приказание поспешно исполнили. Мужчину и женщину подволокли ближе к Герьёру. Поддерживая каждого с двух сторон, за волосы подняли головы, чтобы хозяин мог рассмотреть лица.

Придя в чувство от грубого обращения, Ук-Мак разглядел восседающего на коне сухощавого мужчину средних лет, одетого в красную шелковую рубашку-камизу и темно-алую котту, расшитую золотом. Длинные полы котты приоткрывали пурпурные штаны, заправленные в сапоги из мягкой кожи. На голове незнакомца красовался малиновый бархатный берет, украшенный золотым аграфом в виде орла. У мужчины было узкое, гладко выбритое лицо с мелкими чертами. Из-под слегка набрякших век смотрели тёмные, почти чёрные глаза.

Повернув голову, Дерел увидел Айрин. Девушка, обвиснув на руках пары солдат, затуманенным взором смотрела на всадника в красном.

Маркиз, в свою очередь, изучал людей, выброшенных штормом. Выглядели оба жалко: бледные, дрожащие, полуодетые, со спутанными слипшимися волосами… Похожий на пирата бородач в отсыревших штанах и грязной рваной рубахе, не вызывал особого интереса. А вот женщина…

Герьёр впился глазами в довольно высокую девушку во влажной одежде, облепившей стройную фигуру.

— Плечи широковаты, грудь так себе, зато бёдра идеальны, — вслух комментировал он. — Лицо… м-м… удивительное сочетание жёсткости и миловидности. Не прекрасная богиня из легенд, нет. Но есть в ней что-то притягательное…

Неожиданно для сопровождающих, маркиз радостно захихикал.

— Это именно то, что требуется для моей работы! Сегодня определённо чудесный день, а боги благоволят мне!

— Как смеешь, — едва слышно проговорила девушка.

— Убью, — тихим эхом отозвался мужчина.

Маркиз уставился на них с весёлым недоумением.

— Очаровательно! Она именно то, что надо!.. — Рыцарь Алого Орла жестом подозвал начальника охраны. — Девчонку связать и взять с собой. От мужчины избавиться.

— Заколоть? — воин положил широкую ладонь на эфес меча.

— Какой ты кровожадный, Файок, — подобие улыбки скользнуло по тонким губам маркиза. — Верните его морским богам.

— Ваше сиятельство? — начальник охраны наморщил лоб.

Герьёр вздохнул:

— Ну почему я должен вечно объяснять примитивные вещи? Столкните его со скалы!

— С какой, ваше сиятельство?

— Файок, тупица ты эдакий, ну, не порть мне день! Какая разница, с какой? Да хоть с этой! — маркиз изящно указал в сторону утёса, дальше всех выдававшегося в море.

— Не сметь, — прошептала девушка.

Её спутник с мощью новорождённого котёнка трепыхался в руках дюжих охранников маркиза. Повинуясь знаку командира, солдаты подтащили мужчину к обрыву.

Скрипя зубами от бессилия и терзаясь тревогой за Айрин, Ук-Мак увидел приближающийся неровный край утёса, плещущее далеко внизу море и затянутое облаками небо. Ощутив мощный толчок, рыцарь начал падать.

Удар о воду оглушил его. Захлёбываясь, рыцарь беспорядочно бил руками и ногами, поднимая тучу брызг. Он то погружался с головой, то вновь выныривал на поверхность. Зелёные волны подхватили его и, перебрасывая друг дружке, понесли в открытое море.

Охранники, поглядев на жертву, постепенно перестающую барахтаться, вернулись к рыцарю Алого Орла. Тот встретил их одобрительным взглядом.

— Мерзавец, — донеслось со стороны девушки.

Повернув голову, она попыталась укусить охранника.

— Ах, как это великолепно, — прошептал маркиз. — Такой экземпляр для работы!

Ещё немного полюбовавшись разгневанной пленницей, приказал:

— Заткните ей рот!

Своеобразно поняв распоряжение хозяина, один из охранников стукнул девушку по голове рукоятью палицы. Девушка моментально обмякла, повиснув на руках солдат.

Герьёр поднял брови:

— Можно было сделать это иначе. Впрочем, пойдёт и так… Но, если она не очнётся, дурачина, я с тебя шкуру сниму. С живого!

Солдат побледнел и сглотнул: подобных обещаний маркиз на ветер не бросал.

Связав бесчувственной девушке руки и ноги, её закинули на коня.

— В замок, — скомандовал Герьёр, пришпоривая лошадь.

Звонко пропел рожок и всадники, сотрясая землю, понеслись по пустынной равнине.

Вырвавшись далеко вперёд, маркиз мчался в гордом одиночестве. И на протяжении всего пути, на его лице играла счастливая улыбка.

12. Мирг

Лёгкие прозрачные волны ласкали истерзанный бурей берег. Над бледно-зелёным морем медленно дрейфовали вытянутые жемчужные облака. В промежутках виднелась синева и золотились солнечные лучи, косо падавшие на воду и сушу. В их нежном сиянии по извилистой кромке прибоя неторопливо брёл приземистый толстяк.

Пухлые босые ступни путника зарывались в прохладный влажный песок. Над массивными щиколотками болтались обтрёпанные края широченных штанов из грубого домотканого полотна. Сверху порты удерживала туго затянутая замызганная верёвочка, врезавшаяся в объёмистое пузо. Рубахи толстяк не носил. Вместо неё на голых плечах болталась истёртая кожаная жилетка, открывавшая волосатую грудь и часть живота.

Круглую голову мужчины плотно обтягивал каль — чепец из мягкой ткани с длинными завязками. Некогда белый убор сплошь покрывали расплывшиеся пятна, сливавшиеся в равномерное серо-жёлто-коричневое месиво. Одна завязка каля оборвалась у самого основания, и полную, заросшую короткой щетиной щеку владельца щекотала грязная кисточка из разлохматившихся нитей.

То и дело останавливаясь, толстяк ворошил узловатой палкой бесформенные кучи бурых водорослей, выброшенных на берег штормом. Ничего не находя, досадливо причмокивал и топал дальше.

Заметив в отдалении крупный продолговатый предмет, наполовину погруженный в воду, толстяк пригляделся, хмыкнул и, переваливаясь, поспешил вперёд.

— Это интереснее, чем водоросли, — промолвил он, изучая лежащего на спине мужчину. — Наверно…

Грузный коротышка потыкал бездыханное тело палкой. Не уловив никакой реакции, вздохнул.

— Нездоровый цвет кожи с приятным синим оттенком, красиво выделяющиеся поверхностные вены и милая розоватая пена возле носа и рта подсказывают, что он, скорее всего, утонул.

В задумчивости толстяк поскрёб один из своих подбородков и присел на корточки. Коротким, смахивающим на колбаску пальцем оттянул веко утопленника.

— Роговичный и зрачковый рефлексы отсутствуют… мда… Зато при жизни зрение у бедолаги было отличным. По мне, вполне повод для гордости.

Приложив руку к шее жертвы стихии, он зажмурился и замер.

— Сердцебиение крайне слабое, редкое и неритмичное, — через некоторое время произнёс толстяк, обращаясь к крупному крабу, подбиравшемуся к утопленнику с противоположной стороны. — Полагаю, мой учёный собрат, вы торопитесь с прозекцией.

Напуганный звуком человеческого голоса, краб застыл, подняв растопыренную клешню.

— Верно, агональный этап, — одобрительно отозвался пухлый собеседник. — Смерть прямо сейчас вытаскивает из тела его душу… Стоит ли что-то предпринимать? Дыхания я не улавливаю… Эй ты!

Краб, которому адресовались последние слова, внезапно припустил к воде.

— Что ж, — с сожалением сказал толстяк, — консилиум распался. Выходит, принимать решение придётся мне одному…

Поднявшись, он долго глядел на утопленника, сцепив руки на пузе и постукивая подушечками больших пальцев друг о друга. Затем пожал плечами, подобрал палку и двинулся дальше вдоль моря.

Через десяток шагов остановился. Постоял. Вернулся. Наклонившись, с неожиданной силой поднял холодное податливое тело, взвалил на плечо и быстро зашагал назад, вдоль цепочки собственных следов.

Небрежно развалившись в массивном резном кресле и закинув ногу на подлокотник, Герьёр мечтательно глядел в пустоту. В руке маркиз рассеянно покачивал бокал из толстого фиолетового стекла, оправленного в серебро. Внутри драгоценного сосуда, напоминающего экзотический цветок на витом блестящем стебле, плескалось тёмное бриасийское вино. Изредка Герьёр подносил бокал к губам, но не пил, а с наслаждением вдыхал сладкий фруктовый аромат.

Кресло маркиза стояло перед большой кроватью. В колеблющемся свете многочисленных лампад, разбросанные на ложе красные шелковые одеяла и подушки переливались алыми бликами. На их фоне бледное лицо Айрин выделялось, точно кость в кровавой ране.

Принцесса ещё не пришла в чувство. Неподвижная, со слегка приоткрытым ртом, она казалась мёртвой. Лишь слабое дыхание да лёгкое подрагивание чуть тронутых голубизной век показывали, что девушка жива.

Очнувшись от грёз, Герьёр посмотрел на пленницу и нетерпеливо пнул кровать ногой.

— Ну же, красавица, открывай глаза! Я ведь даже не успел разглядеть, какого они цвета!

Не дождавшись желаемого, маркиз перебрался на постель, поближе к принцессе. Ласково провёл ладонью по её волосам, пропуская пряди между пальцами. Затем резко сжал руку, крепко вцепившись в закудрявившийся от морской воды локон на макушке. Сильно надавливая краем бокала на нижнюю губу Айрин, маркиз начал вливать ей в рот вино.

Принцесса судорожно вдохнула и закашлялась. Попыталась поднять голову, но Герьёр не позволил этого сделать. С улыбкой продолжал лить напиток, глядя, как коричневые, почти чёрные струйки сбегают по щекам и подбородку бьющейся девушки.

— У него слишком терпкий вкус, но запах без преувеличения божественный! — непринуждённо обратился к Айрин маркиз, когда бокал опустел. — Говорят, в бочки, где выдерживают это вино, кладут какие-то цветы. Не знаю, истина это или ложь, но приятнее бриасийского не пахнет ничего из того, что пьют люди. Может, у небожителей есть лучше?..

Герьёр покачал головой, выпуская волосы принцессы.

— Мы никогда этого не узнаем, а потому станем довольствоваться тем, что выпало на долю смертных… Глубокая мысль, не считаешь? Нужно записать.

— Подлый убийца! — с ненавистью выдохнула принцесса. — Мразь!

Она попыталась вцепиться маркизу в глотку, но руки остановили тонкие прочные цепи, тянувшиеся от железных браслетов на запястьях к стойкам, поддерживающим балдахин. Несколько раз неистово взбрыкнув, принцесса зло уставилась на Герьёра.

— Ты поплатишься за это!

Тонкие губы маркиза растянулись в улыбке:

— Надеюсь, расплата будет долгой и сладкой…

Он протянул руку, намереваясь погладить щеку пленницы. Но тут же отдёрнул, едва избежав укуса.

— Твой огонь прекрасен! — Выпрямившись, маркиз с искренним восторгом рассматривал разъярённую девушку. — Не могу дождаться мига, когда ты будешь ублажать меня с этой невероятной страстью!

Айрин ответила фразой, давным-давно услышанной от старого Освиля в тот миг, когда полевой лекарь вырезал у него из бедра наконечник стрелы. Увидев наблюдающую за операцией дочь короля, седой солдат, чуть кривясь от боли, сказал: «Это очень плохие слова, ваше высочество. Прошу, забудьте их…»

Слова действительно оказались настолько плохими, что маркиз Герьёр сжал челюсти и побледнел. Порывисто замахнувшись, лишь в последний момент изменил траекторию удара, врезав кулаком по подушке возле головы Айрин.

— Скоро ты будешь осыпать мои ноги поцелуями, вымаливая прощение за сегодняшний день, — с жестокой гримасой процедил маркиз. — И я ещё подумаю, прощать ли тебя.

— Единственное, что я сделаю с твоими ногами — отсеку их у самой задницы, — огрызнулась принцесса. — А после вгоню копьё в дырку между обрубками!

Извернувшись, Айрин пнула маркиза. Досадуя, выругалась: ноги запутались в одеялах, поэтому сильно ударить не получилось.

Держась за ушибленный бок, Герьёр отступил от кровати. Его настроение снова переменилось.

— Чем сложнее бой — тем слаще победа, — прежним светским тоном сообщил он. — Ты станешь одним из лучших моих трофеев. Быть может, самым лучшим!

Послав пытающейся порвать цепи принцессе воздушный поцелуй, маркиз приблизился к двери.

— Файок!

В покои вошёл рослый плечистый бородач.

— Файок, отволоки эту кошку в комнату для непокорных девиц. Предупреди своих людей, что она кусается, — Герьёр усмехнулся.

— Будет сделано, — склонил голову начальник охраны. — Распорядиться приготовить пыточные инструменты?

— Нет, Файок, скучный ты дурачина, воспитание болью уже было. Я никогда не повторяюсь, запомни! Всякий раз должно быть что-то новое… Дай подумать… Это чудесное создание подобно дикому зверю. А животные повинуются простым желаниям: они хотят есть, пить, спать… Я не стану её кормить — до того момента, пока она не признает меня хозяином. Лишь тогда она получит пищу — из моей руки.

— Она упрямая, — оглядев беснующуюся на кровати девушку, заметил Файок. — Что, если сдохнет, но не покорится? Как та, которой вы запретили давать воду?

Маркиз пожал плечами.

— Это будет досадная потеря, потому что материал хорош. Что ж, найду другую… Но достаточно болтовни, выполняй приказ. И проследи, чтобы твои живорезы не попортили ей внешность — я хочу насладиться свежим яблоком, а не побитым и гнилым! Ты понял?

— Да, — неуклюже поклонился бородач. — Понял.

— Айри! — хрипло вскрикнул Дерел, рывком усевшись в постели.

От резкого движения замутило, тяжело и болезненно затрепыхалось сердце. Схватившись пятернёй за грудь слева, рыцарь прикрыл глаза. Справившись с приступом слабости, огляделся.

Полностью обнажённый, он восседал на широком ложе, покрытом белой овчиной. Сама кровать стояла посреди просторного пустого помещения овальной формы. Гладкий монолитный пол светлого камня без стыков и щелей переходил в такие же цельные стены. На высоте в два человеческих роста стены начинали плавно изгибаться внутрь, постепенно перетекая в идеально округлый свод. Окна и двери отсутствовали.

Странное помещение заливало желтоватое сияние, похожее на солнечное, но не столь яркое. Откуда оно бралось, Ук-Мак не понял: нигде не было видно ни факелов, ни лампад. У воина появилось чувство, будто его уменьшили и заключили внутри кабошона из бледно-жёлтой яшмы.

— Во имя Ильэлла, где я?!

— Где, где… валяешься на моей кровати, — раздался незнакомый низкий голос, эхом отразившись от стен.

Вытаращив глаза и сипло дыша ртом, рыцарь закрутил головой в безуспешной попытке разглядеть собеседника.

— Кто это говорит? — напряжённо спросил он. — Духи? Я умер? Это страна блаженства или преисподняя?

— Вынужден тебя огорчить, — на сей раз голос прозвучал сзади и значительно ближе. — Ты всё ещё в несовершенном мире живых. Но если будешь так же беспечно плескаться в водоёмах крупнее дорожной лужи — непременно попадёшь к богам.

Ук-Мак стремительно обернулся, чуть не упав от нахлынувшего головокружения. В груди снова бешено заколотилось сердце.

Невесть откуда взявшийся неопрятный коренастый толстяк озабоченно нахмурился:

— Полегче. Иначе всё лечение пойдёт насмарку. На вот, выпей.

Рыцарь, упираясь руками в ложе, скользнул взглядом по простоватой физиономии человека, смахивающего на бродягу, и уставился на протянутый бокал, вырезанный из цельного аметиста.

— Перестань таращиться, иначе в глазах сосуды полопаются, и ты станешь похожим на кармозианского кровососа, — противно ухмыльнулся толстяк. — Пей!

Дрожащей от слабости рукой Дерел взял прохладный сосуд. Поднёс ко рту и залпом проглотил тёплую солоноватую жидкость, отдающую лёгкой горечью. Замер, прислушиваясь к ощущениям.

В первые мгновения ничего не происходило. Затем в животе словно вспыхнуло пламя, начав стремительно растекаться по телу.

— Ты дал мне яд? — обвиняюще прохрипел рыцарь, бессильно падая на мягкую шкуру.

— Да какой это яд? — отмахнулся толстяк, с отстранённым интересом разглядывая распластанного на ложе Ук-Мака. — Так, отрава… Я ещё работаю над вкусом.

Несколько ударов сердца рыцарь не мог пошевелиться. Ослепнув и оглохнув, он чувствовал лишь усиливающийся жар, наполнивший не только руки, ноги или голову — но даже каждый волосок. В тот миг, когда Дерел с обречённостью подумал, что сейчас распадётся горячим пеплом, всё прошло.

Открыв глаза и судорожно втянув воздух, рыцарь поднёс к лицу руку, ожидая увидеть обугленную плоть. Но рука, всё ещё сжимавшая бокал, выглядела обычно.

— Хватит дурака валять, — в голосе толстяка появилось раздражение. — Отдавай посуду и топай отсюда.

Рыцарь вновь уселся, осознав, что с жаром ушла слабость. Притиснув бокал к груди, словно волшебный талисман, ошалело уставился на незнакомца.

— А… э-э…

— Весьма несодержательно, — толстяк почесал пузо. — Видно, от длительной нехватки воздуха мозг повредился сильнее, чем предполагалось… Не беда, многие живут, вообще не используя этот орган, и ничуть не страдают.

Хитро прищурившись, незнакомец щёлкнул пальцами. Теперь Дерел трогательно прижимал к сердцу пустоту — драгоценный сосуд исчез.

— Приводи свои куцые мысли в порядок и уходи, — поторопил толстяк Ук-Мака, растерянно уставившегося на пустые ладони. — Лечение завершено и я хочу снова спать в своей постели. Лежанка в лаборатории слишком жёсткая.

— Да кто же ты такой? — ошеломлённо пробормотал рыцарь, поднимая взгляд.

— Заурядный деревенский знахарь, — живо откликнулся толстяк. — Колдун от сохи, приземлённый и недалёкий. Разве по мне не видно?

Дерел покачал головой.

— Ах, какая жалость, — толстяк почмокал губами. — Может, нужно изменить речь?.. Слышь, ты, морячок, знахарь я, не сумлевайся. Испокон веку так повелося. Дед мой был знахарь и бабка был знахарь… знахарка. Была. И мине пришлося — от судьбинушки-то не уйти, как не вертайся… вертись?.. Да ну, лишняя морока. И как было сойдет…

— Я не моряк.

— Знаю, — небрежно бросил собеседник. — Воин. Из благородных — в детстве хорошо питался. И упражнялся с малых лет. Хотя потом тебя здорово потрепало. Больше, чем обычного дворянина… Наёмник, вероятно.

— Откуда знаешь? Или я в беспамятстве что-то говорил?

— Ты молчал, как дохлая рыба. Тело твоё рассказало. Особенности и состояние мускулатуры, связок, костей. И специфичные следы, конечно. Преобладают шрамы от рубленых и колотых ран. Пара серьёзных — чудом выжил. Порезы, опять же… Есть шрамы от когтей и зубов. Что любопытно, зубы были человеческими…

Давно заросшие укусы противно заныли. Ук-Мак точно наяву увидел Радовник и мутные немигающие глаза мертвецов, карабкающихся на частокол…

— И ещё, — прервал болезненные воспоминания толстяк, — шил тебя явный неумеха. Встретишь его снова — плюнь в физиономию. А лучше пни, как следует. Это подобающая награда для столь бездарного лекаришки.

— Крелл был простым ратником. И он давно погиб.

— Вот как? — без тени смущения отозвался колдун. — Впредь держись от подобных косоруких любителей подальше. Даже если дело не касается целительства… Помяни моё слово: мир погубят дилетанты!

Покуда он разглагольствовал, рыцарь успокоил дыхание и взял эмоции под контроль. Отметил, что в голове прояснилось — напиток толстяка благотворно подействовал не только на тело. Это было на руку, ведь следовало разобраться в происходящем, выяснить, куда его закинула судьба и как действовать дальше. Под словом «дальше» Ук-Мак подразумевал поиски Айрин.

— Я — Дерел Ук-Мак из рода Вид-Маков, рыцарь из Эмайна. Позволь узнать твоё имя, добрый человек.

— Кто сказал, что я добрый? — вскинулся колдун. Не дожидаясь ответа, вновь почухал живот толстыми пальцами. — Эмайн… Далековато тебя забросило.

— Мы плыли на торговом корабле в Вайл. На нас напали пираты, а потом судно налетело на камни. Нам удалось выбраться на берег. Там нас схватили какие-то люди, которыми командовал дворянин в красном. По его приказу меня столкнули со скалы в море…

— Откуда я тебя и выловил… — Взгляд колдуна — цепкий, сосредоточенный — прилип к Дерелу. — Ты сказал «мы»?

— Да. Со мной была спутница — Айри… Айрин.

При имени принцессы сердце воина кольнуло.

— И что с ней стало? — поинтересовался толстяк.

— Это я и хочу выяснить, — твёрдо произнёс Ук-Мак. — Вероятно, дворянин в красном пленил её.

— Удивительно удачное путешествие вам выпало, — по тону колдуна было не понять, насмехается он или сочувствует.

— Ты сказал, что вытащил меня из воды. Ещё раньше что-то говорил про лечение. Полагаю, я обязан тебе жизнью. Прими мою благодарность.

— Оставь её себе, — пренебрежительно бросил толстяк. — Я предпочёл бы деньги, но у тебя их нет — я первым делом проверил… Совет на будущее: ещё раз соберёшься тонуть — прихвати несколько монет. Разве ты не хочешь хоть немного порадовать того, кто найдёт твоё тело?

Ук-Мак проигнорировал грубость собеседника.

— Если представится возможность, непременно достойно награжу тебя. А пока позволь узнать имя спасителя.

— Это желание не трудно исполнить. Зовут меня Мирг Алкилат Ив Продбер Винмон Валистурх Клотхури Мастровил Биро…

— Это всё ты? — не сдержал изумления рыцарь. — Не хочу обидеть, но даже у восточных королей имена короче!

— Потому что, в отличие от меня, они не додумались брать дополнительное имя на каждый прожитый год жизни.

— Зачем?!

— Чтобы не забыть свой возраст.

Дерел пристально посмотрел в зелёные глаза толстяка, пытаясь понять, не издевается ли тот над ним.

— И сколько же всего у тебя имён?

— Пока немного — сто девяносто семь.

Рыцарь приоткрыл рот.

— Если это не глупая шутка и не ложь, — наконец, проговорил он, тщательно скрывая недоверие, — то, видно, боги поделились с тобой секретом вечной жизни.

— Как же, поделятся они чем, — неожиданно сердито ответил колдун. И тут же продолжил обычным голосом: — О вечности речь не идёт, но отмеренные человеку годы можно продлить. Секрет заключается в правильном питании: нужно есть побольше мучного, сладкого и жирного. Это укрепляет дух и тело, — он звонко похлопал ладонью по упругому брюху. — Запивать желательно вином или пивом — для поддержания внутреннего баланса воды и пламени… Ещё на долголетие положительно влияют азартные игры и регулярные встречи с женщинами. Если понимаешь, о чём я.

— В двести-то лет?

— В сто девяносто семь, — поправил толстяк.

— Как-то сомнительно, — на лице Дерела возникло скептическое выражение. — Люди так долго не живут. И выглядишь ты на сорок пять, самое большее.

— Моя внешность лишь подтверждает, что диета работает, — заявил колдун, гордо расправив плечи и выставив живот. — Впрочем, не собираюсь тебя переубеждать. Я и без того потратил на твоё исцеление целых два дня. А ведь мог наслаждаться вином и шлюхами!..

Ук-Мак не понимал, злиться ему или смеяться. Происходящее походило на безумный сон. Необычное место, странный человек… С одной стороны, Дерел не верил заявлениям чудаковатого коротышки. С другой, видел, что тот обладает способностями, недоступными обычным людям. Ещё во время службы в приграничье Ук-Мак убедился в существовании загадочных вещей. Почему бы и этому типу со скверным характером не оказаться знатоком магии? К тому же толстяк его спас. Уже за это можно было простить неотёсанность и безобидные странности.

Кроме того, имелась еще одна причина, по которой рыцарь готов был поступиться многим — спасение Айрин. По мнению Дерела, в этом деле колдун мог оказаться полезным союзником. Значит, с ним следовало держаться любезнее.

Ук-Мак глубоко вдохнул.

— Почтенный маг, при всем уважении, мне не удастся запомнить все твои имена, поэтому позволь называть тебя Миргом…

— Собственно, я и не ожидал от тебя проявления выдающихся интеллектуальных способностей, так что валяй, — снисходительно согласился колдун.

— Уважаемый Мирг, — не моргнув, продолжил воин, — ты уже много сделал для меня. Но осмелюсь просить о дополнительной услуге. Помоги разыскать и вызволить из плена мою спутницу!

Брови толстяка взлетели к кромке каля:

— Чего?! А дворец тебе не построить? Или, там, бессмертия раздобыть?

— Нет, только спаси человека. С твоими волшебными силами и мудростью это наверняка не займёт много времени, — подпустил лести Ук-Мак. — Ты же не позволишь твориться несправедливости?

— В этом мире несправедливость возникает всюду, где только ни появляются люди, — равнодушно ответил колдун. Почмокав губами, сложил руки на пузе: — Впрочем, я могу посодействовать тебе и этой…

— Айри… Айрин, — подсказал Дерел.

— Айриайрин. Хоть завтра, хоть сейчас…

В глазах рыцаря загорелся огонь надежды.

— …Это обойдётся тебе в пять золотых.

— Большие деньги, — застыл Ук-Мак. — Будь я в Эмайне, сумел бы раздобыть их. Но здесь, в незнакомой стране…

— Понимаю, тебе нелегко. Но ничто в жизни не даётся просто, — важно надув щёки, назидательно заявил Мирг. — Если считаешь, что нуждаешься в моей помощи — плати. Нет — выручай девицу сам. Я ведь не навязываюсь. Ты сам попросил.

Дерел задумался. Сумеет ли он спасти девушку в одиночку? В чужом краю, без денег, без оружия… Конечно, можно отыскать замок дворянина в красном, придумать какую-нибудь хитрость, проникнуть внутрь… Но сколько это займёт дней? С Айри… Айрин за это время может произойти всё что угодно. Нет, медлить нельзя. Действовать следует максимально быстро…

— Достопочтенный Мирг, а если… — начал Дерел.

— В долг не работаю, — перебил колдун.

Рыцарь умолк, опустив голову и сжав кулаки.

— Хорошо, — наконец сказал он, — я постараюсь раздобыть деньги. Но мне нужны сведения. Расскажи, где я нахожусь сейчас и где твердыня моего врага. Кто правит страной? И где…

— Обожди, — остановил Мирг. — Прыткий какой! Я тебе не наставник и не оракул. Информация тоже стоит денег.

Великодушного Ук-Мака покоробило столь явное проявление корыстолюбия. Растеряв почти всю благодарность за спасение, воин глядел на коротышку, не скрывая презрения.

— Ты пользуешься тем, что в Вайле мне больше не к кому обратиться. Это низко.

— Мне-то что? — беззаботно пожал плечами колдун. — Я же не рыцарь какой.

— Как выйти отсюда? — после паузы спросил Ук-Мак. — Хочу осмотреться и поразмыслить. Быть может, обойдусь своими силами.

— Это вряд ли, — осклабился Мирг. — Но можешь попробовать. Боги в помощь.

Толстяк направился к стене.

— Следуй за мной.

Ук-Мак успел сделать несколько шагов, прежде чем Мирг исчез, погрузившись в камень. Остолбенев, рыцарь шарил взглядом по твёрдой на вид поверхности. Его глаза стали совсем круглыми, когда из стены наполовину высунулся колдун и недовольно бросил:

— Ну, долго тебя ждать?!

Видя, что рыцарь не может прийти в себя от изумления, толстяк приблизился к нему, крепко взял за руку и повёл, словно ребёнка.

Перед стеной Дерел невольно притормозил, но Мирг с медвежьей силой потянул его за собой. Напрягшись в ожидании удара, Ук-Мак, не ощутив сопротивления, провалился в темноту. Несколько раз перед его глазами вспыхивал свет, рыцарь видел большие и маленькие комнаты, но рассмотреть не успевал — колдун торопливо тащил его к очередной стене.

Миновав последний толстый слой гранита, Мирг и Дерел очутились в узкой расщелине, затенённой высокими скалами. Далеко вверху голубела узкая полоска неба. Тёплый воздух пах полынью и морем.

— Покинешь это место — и ниже по склону увидишь дорогу. Ступай по ней на восток — она приведёт тебя в Рейнсвик. Если я правильно догадался, кто такой красный, его замок найдёшь недалеко от города. Раздобудешь деньги — приходи сюда. Не раздобудешь — не приходи. А решишь искупаться в море — не забирайся глубже, чем по колено. Нахлебаешься воды — ещё раз выхаживать не стану.

Рыцарь, всё ещё находившийся под впечатлением от ходьбы сквозь стены, послушно двинулся к выходу из сумрачной теснины.

— В Рейнсвик голым лучше не ходить, — раздался за спиной насмешливый голос Мирга. — В городе стражники прицепятся, а по пути слепень ненароком не за то место укусит… Я твои обноски выкинул, возьми это.

Ук-Мак, обернувшись, взял у колдуна мягкий свёрток.

— Благодарю, — одевшись, он с холодной вежливостью кивнул. — До встречи!

— Это мы посмотрим, герой ты мой водоплавающий, — негромко проворчал толстяк, провожая рыцаря взглядом.

13. Отчаяние

Из узкого окошка открывался изумительный вид. Вверху светилась насыщенная лазурь неба — внизу искажённым отражением плескались синие волны. Но сейчас море не радовало принцессу, а напоминало о гибели Дерела…

Айрин выпустила холодные прутья оконной решётки и погрузилась в сумрак своей тюрьмы.

Девушку заперли у самой вершины одной из замковых башен, в угрюмой комнате со стенами из ноздреватого серого камня. Помещение было небольшим — семь шагов в длину и пять в ширину. Часть пространства занимали грубый дубовый стол с изрезанной поверхностью, тяжёлая скамья, кровать да вонючее ведро для нечистот.

В первый день принцесса металась по комнате, точно разъярённая росомаха. Но потом внешне успокоилась и большую часть времени проводила, лежа на лавке. И сейчас заняла привычное место, сложив руки на животе, мрачно глядя в низкий потолок.

Принцесса не понимала, что с ней происходит. Ещё никогда в жизни она не чувствовала себя такой опустошённой. Ей была знакома боль потерь, но в этот раз всё воспринималось иначе. Смерть Ук-Мака точно вырвала что-то изнутри — с кровью и жилами. Невидимая рана в груди саднила, а глаза жгло от непролитых слёз.

«Почему? Почему?» — спрашивала себя Айрин. Ведь Дерел был просто верным спутником, боевым товарищем… Отчего же мучит странное ощущение, будто она лишилась чего-то, чем никогда и не обладала?

В тишине громко скрежетнул замок, массивная, окованная железными полосами дверь с пронзительным скрипом отворилась. В тёмном проёме возник телохранитель, следом вошёл маркиз. Улыбающийся Герьёр держал жареное кабанье ребро. От мяса поднимался пар, на румяной поверхности выступал горячий прозрачный сок, стекал на руку маркиза, капал на пол. В воздухе распространился сильный аппетитный аромат.

Рот принцессы наполнился слюной. Голод, притухший к середине второго дня плена, вновь пробудился, разъедая кишки.

— Ты ещё не решилась преклонить колени, признав меня господином? — Герьёр медленно слизывал мясной сок. — Ох, боги, какой изумительный вкус!

У Айрин заурчало в животе. Отвернувшись от соблазнительной картины, она громко сообщила маркизу, куда тот может запихнуть себе ребро.

— Ты сейчас приговорила повара к десятку плетей, — всё так же весело произнёс маркиз. — Он клялся, что перед нежнейшей кабанятиной никто не устоит… Что ж, подожду ещё. У нас с тобой много времени.

Перешагнув порог, Герьёр затормозил. Спросил, не оборачиваясь:

— А может, ты хочешь рыбы? Только скажи. Вдруг попадётся одна из тех, что сожрали твоего дружка?

Принцесса в бешенстве вскочила со скамьи, больно ударившись о край стола. Маркиз хохотнул, дверь со стуком захлопнулась. Бледная Айрин, стиснув зубы, прислушивалась к удаляющимся шагам.

— Убью, — прошептала она. — Ненавижу. Убью…

Рыцарь скитался по городу, словно бродячий пёс. Он пристально разглядывал дома, с безнадёжностью всматривался в лица прохожих. Но нигде не находил ответа на терзавший вопрос: где взять золото?

В Эмайне он бы одолжил деньги. В худшем случае взял у ростовщика. Здесь же он был чужаком, нищим бродягой, от которого с презрением отворачиваются зажиточные горожане. Никто не даст ему в долг и медной монеты. Никто не примет на службу… Да пусть бы и взяли: как подёнщик или слуга он всё равно не получит нужной суммы — даже работая от зари до зари и живя впроголодь! И какой вообще смысл задумываться о батрацком труде, если наёмным рыцарем в родном Эмайне за пять золотых пришлось бы служить почти полгода. У него нет столько времени!

Нет, деньги нужно найти быстро. Его бы выручила война: наёмникам неплохо платят, к тому же всегда можно захватить ценные трофеи. Но Рейнсвик ни с кем не воюет — по крайней мере, сейчас. Что же делать?

Чувствуя себя совершенно ничтожным и бесполезным, Ук-Мак прибрёл в порт. С содроганием посмотрел на воду. Пробежался взглядом по кораблям. Подумал, что здесь нет и одной десятой от количества судов, виденных в Кинниарзе.

Присев на свёрнутый в бухту канат, рыцарь невидяще уставился на чуть покачивающиеся мачты. В голове билась одна мысль: где раздобыть деньги? Все приходящие на ум варианты требовали времени, и Дерел отметал их, постепенно погружаясь в отчаяние.

От безысходности он снова задумался о проникновении в замок. Но, чем больше размышлял об этом, тем чётче понимал, что любые попытки обречены.

…Оказавшись в Рейнсвике, Ук-Мак первым делом выяснил местонахождение логова красного. И осмотрев твердыню, пришёл к выводу, что она неприступна.

Чтобы попасть в замок, нужно было пройти через весь город по направлению к морю. Преодолеть две стены с охраняемыми железными решётчатыми воротами. По узкой дороге подняться к вершине выдающейся в море скалы. Миновать подъёмный мост и ещё одни укреплённые ворота… Что дальше Дерел не знал: сам заглянуть не мог, а люди, бывавшие в замке, не рассказывали. Но и увиденного было достаточно, чтобы понять: без помощи изнутри в замок ему не попасть…

От безуспешных попыток измыслить какую-нибудь хитрость Дерела отвлёк смутно знакомый голос:

— Господин Ук-Мак!

Вернувшись к реальности, рыцарь увидел Гэрина, лучника с «Русалочьего жемчуга».

— Рад, что вы спаслись, — несмотря на скудное одеяние и кровящую под повязкой рану, лучник выглядел бодро. — Тоже решили наняться на корабль? Иначе из этой дыры не выбраться.

— На корабль?

— А как ещё? — развёл руками боец. — Мой лук, топор, остальное снаряжение — всё в море сгинуло. Кроме рук ничего-то и не осталось. Я хоть не моряк, но кое-чего в корабельном деле смыслю. Вот и нанялся матросом. Не подыхать же тут от голода…

В другое время Ук-Мак искренне бы порадовался тому, что кто-то ещё сумел спастись с тонущего судна. Но сейчас его целиком захватила болезненная тревога за Айрин.

— Ты один выплыл? — поинтересовался он, просто чтобы не молчать.

— Со мной Ларс был, — взгляд Гэрина потускнел. — Он матросом за гроши не захотел идти. Сказал, что заработает на оружие… Погиб вчера. На ристалище.

— Где? — не понял рыцарь.

— На ристалище. Есть здесь место, где поединщики сходятся. Правил нет, дерутся до смерти. Победителю платят… Но ты поди ещё выиграй… Ларс вот не смог.

Дерел точно одеревенел, обдумывая услышанное.

— Гэрин, а где это самое ристалище?

— Господин Ук-Мак, вы же не решили… Послушайте меня, не надо! Не стоит оно того. Понимаю, матросом служить несладко, тем более, дворянину как вы. Но ведь всего-то и нужно — до родного берега дотянуть. А там — и семья, и друзья… Да сама земля не даст пропасть!

Рыцарь мрачно улыбнулся.

— Храни тебя Ильэлл за такие слова… И всё же, где?

Когда юная Айрин пришла в покои учителя фехтования и заявила, что ей недостаточно обычных уроков, поэтому она хочет заниматься наравне с другими оруженосцами и рыцарями, Одноухий Осраге сказал:

— Ваше высочество, вы убеждены, что вам это нужно? Я не говорю о трудностях — знаю, вам достанет духа их преодолеть. Дело в другом. Тяжёлые тренировки — с болью и кровью — для тех, кто будет жить мечом. Вы же — принцесса. Это не ваш путь.

— Мой! — упрямо вытянулась девочка.

— Путь меча — это путь смерти, — покрытое шрамами лицо мастера выглядело, как никогда, угрожающе. — Вы готовы умереть в любой миг, ваше высочество?

— Да, — после долгой паузы тихо, но уверенно сказала Айрин.

Несмотря на решимость, принцесса лишь позже осознала значение слов Осраге. Это произошло после первого настоящего боя, заставившего её испытать воодушевление, страх, а в конце — опустошённость.

Отправляясь в походы с отцом, убивая и глядя на то, как умирают рыцари и простые ратники, Айрин постепенно свыклась с мыслью о смерти. Не чужой — своей. Она поняла, что может умереть в любой стычке. И приняла это. После чего страх, чёрным комом собиравшийся в сердце перед каждой битвой, ушёл.

Принцесса стала лучше сражаться — это отмечали и Пракс, и Осраге. Но ценой выросшего мастерства оказалась смерть, ставшая неотъемлемой частью жизни. И сейчас, сидя в сумрачной комнате, Айрин отрешённо думала, что пришло время заглянуть в пустые глаза великого Жнеца.

У принцессы не было иллюзий по поводу дальнейшей судьбы. Сдастся она или нет — в итоге её ждёт гибель. Она физически ощущала это в присутствии маркиза, слышала в его голосе, читала в улыбке… А раз так, лучше уйти сражаясь, как подобает воину. Как ушёл отец.

На сердце стало легче. Единственное, что терзало душу — чувство вины перед королевой.

— Ты оказалась мудрее всех, мама, запретив мне покидать замок, — с грустью произнесла Айрин. — Я не справилась. Прости.

С этими словами ушли последние сомнения. Осталась лишь отчаянная решимость. Ухватив лавку, принцесса тяжело ударила ею по столу. Прислушалась. По отсутствию реакции предположила, что охранникам, если они и есть, все равно, чем она занимается. Снова подняла скамью. Ударила. Ещё. И ещё… Лавка с треском раскололась.

Айрин недовольно осмотрела неровные доски — некоторыми можно было ударить разок, застав противника врасплох, но в качестве оружия они не годились.

— Не стоило и надеяться, — пробормотала принцесса.

Взяв одну из деревяшек, слегка расщепившуюся у самого края, Айрин принялась молотить по столу, покуда щель не увеличилась. Срывая ногти и царапая пальцы, принцесса сумела отломать большую щепку: узкий вытянутый треугольник в две с половиной ладони длиной. Айрин осторожно попробовала деревяшку на излом. Щепка выдержала.

Принцесса, ухватившись за основание, оглядела остриё.

— На один удар.

Бледное лицо прорезала жестокая усмешка:

— Одного хватит!

Ристалище располагалось в западной части Рейнсвика, у самой городской стены. Место поединков неровным полукругом охватывал высокий частокол. Над прочными на вид деревянными воротами болталась почерневшая от времени и непогоды доска с намалёванными скрещёнными мечами.

Ук-Мак постучал. В воротах отворилось квадратное смотровое окошко, изнутри лениво зыркнули светлые водянистые глаза.

— Чего надоть?

— Хочу увидеть главного.

— Хозяин никого не ждёт. Ступай отседа, приблуда.

Окошко захлопнулось.

Рыцарь дважды ударил в ворота ногой.

— Ты, сука, не уяснил?! — послышалось с другой стороны. — Вали отседа, покуда черепушка цела!

Ук-Мак, игнорируя раздражённые крики, продолжал пинать створку.

Резко стукнул засов, из порывисто распахнувшейся калитки выскочил массивный обрюзгший мужик с окованной металлом палкой в руке.

Дерел попятился.

— Мне нужно поговорить с главным насчёт участия в боях, — миролюбиво сообщил он.

— Да мне до елды! — рявкнул сторож. — Не сбёг изразу, вымесок, получай!

Уклонившись от последовавшего удара, рыцарь метнулся вперёд, вонзая костяшки согнутых пальцев в горло противника. Крутанувшись на ноге, впечатал кулак чуть ниже затылка согнувшегося мужчины. Подобрал откатившуюся от рухнувшего тела дубинку и двинулся к калитке.

За воротами Ук-Мак увидел квадратную площадку, охваченную оградой из длинных горизонтальных жердей, прибитых к невысоким столбикам. С трёх сторон ристалища светлели широкие полосы присыпанной песком земли, где во время боёв стояли зрители. Чуть дальше возвышались помосты со скамьями для публики познатнее и побогаче.

С четвёртой стороны площадки темнел вытянутый сруб с подобием широкой низенькой башенки посередине.

На ристалище, с топотом и боевыми выкликами, упражнялись с мечами четверо мужчин. Ещё один — смуглый, сухощавый, с короткой острой бородкой, — ходил вокруг, наблюдая и делая замечания. Иногда он останавливал фехтовальщиков, брал меч и показывал, как правильно рубить, колоть или перемещаться.

— С правой ноги начинай движение, Орди, с правой, — терпеливо втолковывал он одному из бойцов, краем глаза наблюдая за приближающимся Дерелом.

— Приветствую, почтенный, — вежливо обратился к нему рыцарь. — Ты здесь главный?

— Нет, незнакомец, — поздоровавшись, учтиво ответил наставник. — Хозяин — Верлис, он в доме сейчас. А зачем тебе?

— Слышал, тут можно заработать сражаясь?

— Или умереть, — мужчина внимательно изучал Ук-Мака.

— Я хотел бы попробовать. И обсудить с хозяином вознаграждение.

У собеседника слегка приподнялась правая бровь.

— Что ж, я тебя провожу… Не останавливаться! — скомандовал он фехтовальщикам.

В доме было темно и душно. Миновав сени, рыцарь с сопровождающим оказались в комнате, где негромко беседовали двое вооружённых ратников в коротких кольчугах. При появлении гостей воины умолкли, настороженно разглядывая Дерела.

Наставник прошёл мимо них к закрытой двери и постучал.

— Кто? — донеслось изнутри.

— Я, — отозвался провожатый Ук-Мака. — Тут к тебе человек интересный пришёл…

На несколько мгновений воцарилась тишина.

— Вхотите, — скомандовал голос за дверью.

Следующее помещение было куда просторнее. В свете нескольких свечей рыцарь разглядел массивный стол, громадный сундук и сидящего на сундуке верзилу. Он был немолод, его мощная фигура несколько оплыла, а под коричневой камизой вырисовывался округлый живот. Тем не менее в каждом движении хозяина ристалища читалась недюжинная сила.

Лицо с крупными чертами наискось пересекал бугристый уродливый шрам. Он сильно тянул верхнюю губу, поэтому между густыми светлыми усами Верлиса и волнистой бородой всё время влажно поблёскивали зубы. Разговаривал хозяин густым баритоном, слегка коверкая слова.

— Кто ты? Зашем пожаловал?

— Мне нужны деньги. И я готов драться.

— Пошему Плохар ехо впустил? — Верлис требовательно посмотрел на наставника фехтовальщиков.

— Думаю, наш гость сам себя впустил, — сопровождающий Дерела мужчина глазами указал на дубинку в руке рыцаря. — Потому я и привёл его к тебе.

Украшенная золотыми перстнями лапища Верлиса словно невзначай упала на рукоять длинного широкого кинжала, прицепленного к поясу.

— Што с Плохаром? Он жив?

— Если ты о привратнике, — Ук-Мак выдержал тяжёлый взгляд владельца ристалища, — то не знаю. Он мне показался крепким, оклемается, если боги позволят.

— Та, ты необышный хость, — с непроницаемым лицом проронил Верлис. — Ховоришь, хотов траться? Латно. Бои нашнутся перет закатом. Побетишь в поетинке — полушишь серебряную монету.

— Мало, — покачал головой Дерел. — Мне нужно десять золотых.

Провожатый не сдержал удивлённого возгласа. Верлис несколько долгих ударов сердца молча смотрел на рыцаря.

— Ты ошипся, хость, — наконец, всё так же ровно произнёс он. — В Талкасе та в Арме есть большие арены. Известные бойтсы мохут заработать там столько за отин поетинок. Зтесь — нет. Такие тенхи способны полушить только лушшие воины за тселый хот. Если сильно повезёт.

— Я лучший. И буду сражаться для тебя в течение года. Но половина суммы нужна мне сейчас.

Верлис вновь надолго замолчал. Потом медленно поднялся, упёршись макушкой в потолок.

— Ты зторово хвалишь себя. Мнохо обещаешь. Покажи, шехо умеешь.

Он первым вышел из комнаты. За ним двинулся рыцарь. Следом увязались ратники. Замыкал шествие мастер фехтования.

Оказавшись на улице, Верлис прищурился от яркого света. Ткнул рукой в ристалище:

— Ити, побети!

— Победить? Кого-то из бойцов?

— Всех вместе, — спокойно ответил хозяин. — Покажи, какой ты веолатор.

— Веолатор?

— Тот, кто сражается на арене рати славы и бохатства… Я был веолатор в Арме. Верлис Разрыватель.

— И ты хочешь, чтобы я дрался сразу с четверыми? Разве это — поединок?

— На арене нет правил. Только кровь, только смерть, только зрелище… Не нравется — ухоти.

Не отвечая, рыцарь двинулся к проходу на площадку. Следом пошёл смуглый наставник. Он остановил бой подопечных и коротко объяснил, что он них требуется. Потом приблизился к Дерелу.

— У них мечи, — сказал Ук-Мак. — Ты дашь и мне меч?

— Нет. Верлис хочет, чтобы ты бился тем, что у тебя есть. Не бойся, их оружие не заточено.

Рыцарь кивнул и направился к центру площадки, где уже выстроились в шеренгу ученики. Став напротив, Дерел отсалютовал дубинкой.

— Сражайтесь! — зычно скомандовал Верлис.

Мечники сразу попытались окружить рыцаря. Тот стремительно перемещался, не позволяя никому зайти за спину. Парируя удары соперников, он молниеносно контратаковал. Его палка, с гудением рассекая воздух, каждый раз находила концом руку, ногу или голову.

— Стоп! — вмешался наставник. — Закончили. Освободите поле и унесите Драйвиса.

Тихо ругаясь, морщась от боли, прихрамывая, бойцы подхватили товарища, которому досталось сильнее всего, и потащили в сторону дома.

— Сантреро! — Верлис дождался взгляда мастера фехтования и указал на Ук-Мака.

Смуглый кивнул. Вынув из ножен меч, повернулся к рыцарю:

— Окажите честь.

— Этот меч не затуплен, — заметил рыцарь с каменным лицом.

— Нет, — спокойно ответил новый соперник.

Дерел ухватился за дубинку двумя руками и принял боевую стойку. Сандреро держал меч одной рукой, направляя остриё ему в грудь.

Некоторое время бойцы кружили друг против друга. Клинок и палка иногда соприкасались кончиками, покачивались, словно играя друг с другом. Раза два Сандреро начинал атаку, но Ук-Мак отскакивал назад, разрывая дистанцию. На третий раз смуглый мастер, резко топнув, внезапно провалился вперёд, попытавшись достать рыцаря колющим ударом. Дубинка рыцаря ещё быстрее двинулась навстречу, скользя по блестящему клинку, одновременно отклоняя его в сторону.

Сандреро замер, ощутив холод металла, коснувшегося ямки у основания шеи. Он медленно опустил меч. Ук-Мак шагнул назад.

— Очень хорошо, — наставник поклонился.

Рыцарь коротко кивнул в ответ.

Вместе они вернулись к Верлису. Тот стоял, огромный, словно медведище, заткнув большие пальцы рук за широкий ремень.

— Ты не веолатор, — кинул он Дерелу. — Веолатор убивает красиво, тля нехо это искусство и наслажтение. Ты же твихаешься и жалишь, как змея.

— Он лучший боец из всех, кого я видел здесь, — сказал Сандреро.

— Лушше тебя?

— Возможно, — мастер фехтования задумчиво поглядел на Ук-Мака. — Я бы с удовольствием однажды выяснил это.

— Ты хотел, чтобы я победил тех четверых — я выполнил твое желание. Что теперь? — вызывающе обратился рыцарь к хозяину ристалища. — Спеть? Подраться с тобой?

В глазах Верлиса заплясало тёмное пламя. Но он всё так же невозмутимо ответил:

— Скоро нашнутся бои. Выихрай настоящую схватку на моих условиях — я найму тебя на твоих.

— Что за условия?

— Ты бутешь бится без тоспехов… а так же отежты. Совсем.

Лицо Дерела застыло.

— Идёт.

Когда солнце покатилось к горизонту, а море из синего стало сизым, дверь тюрьмы распахнулась. В комнату вошли два стражника, ещё один стоял снаружи. Так происходило каждый раз: приносили ли Айрин воду, или вытаскивали ведро. Маркиз не оставлял пленнице ни малейшего шанса на побег. Но ей этого и не требовалось.

— Эй ты, — обратилась принцесса к хмурому воину, поставившему на стол глиняную кружку с водой. — Передай своему господину, что он победил. Пусть придёт сюда, и я сделаю всё, что он прикажет!

14. Схватка

Ук-Мак, обхватив правый кулак левой ладонью, молился. Он просил Ильэлла, короля богов и господина всех воинов, ниспослать победу. Не ради богатства или сохранения его, Дерела, жизни — ради спасения Айрин.

Дверь на улицу приоткрылась, впуская гул толпы.

— Твой черёд! — перекрикивая шум, сообщил один из распорядителей, заглядывая внутрь.

Рыцарь встал. Поднял прислонённый к лавке полуторный меч.

— А вот и следующие бойцы! — надрывался снаружи глашатай. — Первый — уже известный вам Железнобокий Ставрос!

Публика радостно взревела.

— Ставрос прикончил на ристалище восьмерых и сегодня горит желанием увеличить счёт!

— Став-рос! Став-рос! — возбуждённо скандировали люди.

— Против него выйдет новичок, не побоявшийся умереть вам на потеху! Встречайте — Голозадый Мореход!

Ук-Мак недоумённо уставился на дверь. Та распахнулась, вновь показалось недовольное лицо распорядителя.

— Заснул али сдрейфил?! Чего ждёшь? Выходи быстро! И тряпку сыми!

Рыцарь шумно выдохнул. Стиснув зубы, сорвал набедренную повязку, в которой ожидал начала боя, и шагнул навстречу многоголосому гомону.

На небе ещё играли солнечные всполохи, раскрасившие редкие облака ярко-розовым. Но внизу, в тени городской стены уже было сумрачно, поэтому вокруг ристалища чадили факелы. При виде Ук-Мака, толпа взорвалась свистом, смехом, улюлюканьем. Со всех сторон посыпались шутки и язвительные комментарии.

Дерел, чувствуя, как начинают гореть щёки, сконцентрировался на противнике.

Большой — на две головы выше рыцаря, — воин стоял в центре площадки. Сверху донизу его тело защищала броня: кольчатый панцирь, кольчужные шоссы и кольчужный капюшон — койф. Из-за плотного гамбезона, поддетого под доспех, крупный Ставрос выглядел ещё внушительнее: на его фоне широкоплечий жилистый Ук-Мак казался щуплым.

— Убить тебя — все равно что разделать свинью, — с усмешкой заявил Ставрос, когда рыцарь приблизился.

Зрители захохотали.

— Давай, Ставрос, грохни его! Разруби на части! Уделай морячка!

Неожиданно и у рыцаря нашлась поддержка. Перемешавшиеся с горожанами матросы принялись орать:

— Эй, голый мореход! Завали сухопутную крысу! Не посрами морское братство!

Не обращая внимания на раззадоренную публику, Дерел тихо ответил Ставросу:

— У меня мало времени. Не трать его на болтовню, деревенщина.

Противник оскалился:

— Ты щас кровью умоешься, голожопый!

— Ох, как они ненавидят друг друга! — Сильнее заводя толпу, завопил глашатай. — Что за битва нас ждёт! Кто победит?!

— Ставрос!! Голяк!!

Глашатай воздел руки:

— Начинайте!

И кроликом понёсся к выходу с поля.

Ставрос взмахнул топором на длинной рукояти. Ук-Мак отскочил, даже не пытаясь парировать. До начала боя, глядя на оружие соперника, он подумал, что любой пропущенный удар будет стоить ему жизни. Особенно если враг умеет пользоваться топором.

Ставрос умел. Ловко используя длину топорища, он не позволял рыцарю приблизиться на дистанцию удара мечом. И не давал ни секунды покоя, постоянно атакуя то туловище, то ведущую ногу, то голову Дерела.

Ук-Мак сбивал отдельные удары, но в основном уворачивался и, вопреки обычной манере боя, постоянно перемещался.

Публика, видя вместо кровавой схватки игру в кошки-мышки, пришла в ярость. Даже те, кто недавно поддерживал Дерела, вместе со всеми кричали:

— Хватит бегать, трус! Сражайся как мужчина! Боишься, что Ставрос тебе черешок укоротит?! Дерись!..

В рыцаря полетели огрызки яблок и прочий мусор.

На открытой площадке башенки, венчающей дом Верлиса, стояли два стула со спинками. На одном восседал хозяин ристалища, на другом — мастер фехтования.

— Считаю, ты перегнул, — сказал Сандреро, наблюдая, как Ставрос гоняет Ук-Мака по полю. — Ты отправил его на верную гибель.

Верлис, как обычно, сдержанно ответил:

— Люти хотят витеть, как убивают друхих, кохта они сами в безопасности. Но им хошется, штобы убийство было необышным, красивым, ярким. Змея терсок и холотен. Он не хошет тавать публике зрелище. Знашит, зрелище обеспешу я… Посмотри, люти вне себя. Их шуства напряжены. Они растворились в зрелище. Это таёт им сшастье. Они притут та принесут тенхи ещё… А если змея стохнет — тута ему тороха. Выживет — станет знаменитым. Бутет траться и телать меня бохаше. Што бы ни слушилось — я в выихрыше.

Сандреро неодобрительно покачал головой.

— Он хороший боец. Приговорить его к такой позорной смерти — преступление перед богами войны.

Внизу Ставрос медленно, но верно загонял рыцаря в угол.

— Витно, он не так хорош, как ты ховоришь, — небрежно бросил Верлис. — Теперь он умрёт.

Наставник промолчал. Он выглядел расстроенным.

Ук-Мак отступал к деревянному барьеру, за которым толпились зрители. Какие-то объедки влажно шлёпнулись ему в спину, но он почти не заметил. Предстояла самая рискованная часть плана и ошибиться было нельзя.

— Не устал, деревенщина? — издевательски спросил рыцарь, когда ограда оказалась прямо позади него.

— А ты ещё не обгадился, голожопый? — прорычал Ставрос. — Самое время!

Он ударил наискось справа. Ук-Мак увернулся и топор с лёгким звоном скользнул по жердине. Зрители отпрянули и завопили:

— Кончай его, Ставрос!

Распалённый боец дважды ударил сверху вниз, метя рыцарю в голову. Первую атаку Дерел отвёл в сторону, от второй увернулся. Просвистев в воздухе, топор с глухим стуком вонзился в дерево. Чуть замешкавшись от неожиданности, Ставрос дёрнул топорище, освобождая оружие. В тот же миг Ук-Мак, прыгнув вперёд, вонзил ему в лицо остриё меча.

Ставрос молча упал. Публика на мгновение замерла, а после разразилась криками ненависти и восторга.

У поверженного бойца дрогнула нога.

— Добей его! — закричал кто-то.

— Добей! — подхватили остальные зрители.

— Сами добивайте, — мрачно отозвался Ук-Мак и, развернувшись, двинулся к выходу с ристалища.

Толпа недовольно загудела. Раздался свист, топот, на площадку полетело ещё больше отходов.

— Теперь они ехо ненавитят и бутут прихотить, штобы посмотреть, как ехо убьют, — бесстрастно прокомментировал Верлис. — Ошень хорошо.

Сандреро, не отвечая, встал и направился к лестнице.

Миновав спешащего к центру площадки глашатая и двоих распорядителей, отвечающих за вынос тел, рыцарь покинул поле. За оградой кто-то набросил ему на плечи длинный широкий плащ. Повернув голову, Дерел натолкнулся на дружелюбный взгляд Сандреро.

— Идея с оградой была рискованной. А если бы не получилось? — полюбопытствовал мастер фехтования.

Ук-Мак не стал рассказывать, что пытался добраться до одного из факелов, рассчитывая подпалить Ставросу бороду или одежду, а застрявший в заборе топор оказался удачной случайностью.

— У меня был запасной план, — хладнокровно заявил он. — Когда мне заплатят?

— После того как закончатся бои. Пока можешь одеться и отдохнуть.

Первыми в комнату, как всегда, вошли стражники. За ними Герьёр, Файок и ещё один солдат.

— Вижу, милая, решение далось тебе нелегко? — едко проронил маркиз, заметив сломанную лавку. Не дождавшись ответа, продолжил: — Признаться, ты меня удивила. Я приготовился к более длительной осаде. А сейчас, в некотором роде даже разочарован. Впрочем…

— Чего ты хочешь? — глухо промолвила Айрин. — Чтобы я преклонила колени?

— И не только это! — радостно отозвался Герьёр. — Не только… Но надо же с чего-то начать?

— Подойди, — распорядилась принцесса, — и я сделаю то, что ты скажешь.

Маркиз чуть нахмурился в слабом недоумении: тон добычи не соответствовал ситуации.

— Обращаясь ко мне, ты забываешь прибавлять «господин маркиз», — наполовину требовательно, наполовину игриво произнёс Герьёр. Он внезапно хихикнул: — Или «мой возлюбленный»!

Пока маркиз развлекался, начальник охраны не отрываясь глядел на пленницу. Девушка стояла спиной к окну и контур ее силуэта зловеще подсвечивал багрянец заката. По лицу с заострившимися чертами скользили всполохи факелов, принесённых солдатами. В пустом взгляде просматривалась обречённость или… смерть?!

Повинуясь инстинкту, Файок резко выбросил руку в сторону, преградив путь шагнувшему к принцессе Герьёру.

— Ты сдурел?! — взбеленился маркиз.

Файок, не отрывая взгляда от пленницы, что-то шепнул хозяину на ухо.

— Что за ерунда? — пренебрежительно отозвался тот. — Не порть мне момент триумфа, олух этакий!

Командир стражи вновь принялся его в чём-то убеждать. На этот раз маркиз задумался.

— Хорошо, будь по-твоему… Но не по причине вымышленной опасности! А ради изысканного символизма, подчёркивающего масштаб моей победы... Хотя ты, болван, вряд ли понял, что я имею в виду.

Айрин исподлобья глядела на врагов, держа в правой руке приготовленную щепку: деревяшка стояла на согнутых пальцах остриём вверх, скрываясь за предплечьем. Едва Герьёр двинулся вперёд, принцесса подобралась, готовясь действовать. Её сердце заколотилось, когда прислужник внезапно остановил маркиза.

Айрин поняла, что план провалился, увидев, как стражники, повинуясь распоряжению командира, вставили факелы в держатели и направились к ней. Один на ходу снимал с пояса короткий кожаный шнур.

Выждав, пока воины приблизятся, принцесса с резким выдохом всадила щепку в шею одного из них. Почти одновременно попыталась ударить пальцами в глаза второго. Стражник среагировал, неуклюже отбив руку Айрин. Больше принцесса ничего не успела: сшибая с ног, в неё тяжело врезался начальник охраны. На помощь Файоку, с трудом удерживавшему извивающуюся девушку, подоспели стражники. Пока они, не особо церемонясь, связывали принцессе руки и ноги, Герьёр, приоткрыв рот, глядел на корчащегося в растекающейся крови солдата.

— Готово! — распрямившись, сообщил хозяину Файок, продолжая прижимать Айрин к полу коленом. Поглядев туда же, куда маркиз, нахмурился. — Глубоко вошло. Он покойник.

— Вон все, — сипло скомандовал Герьёр.

— Но, маркиз… — попытался воспротивиться начальник стражи.

— Вон! — громче повторил тот. — И этого с собой заберите.

Стражники вынесли поверженного собрата. Файок, следуя за ними, задержался на пороге:

— Я рядом.

Маркиз, не глядя на него, раздражённым жестом повелел убираться. Файок вышел и тихо прикрыл дверь.

Герьёр, аккуратно обогнув кровавую лужу, неторопливо приблизился к лежащей принцессе. Айрин, оставив попытки освободиться, напряжённо следила за ним.

— Ты снова удивила меня, — мягко произнёс маркиз. — Это восхитительно! Ты, безусловно, особенная… Одно неправильно, — Герьёр понизил голос: — здесь должны бояться только меня…

Носок сапога маркиза внезапно врезался в бок Айрин. Ощутив острую боль, принцесса не сумела сдержать стон.

— Только я решаю, кому жить, а кому умереть! — заорал Герьёр, вновь пнув девушку. — Я определяю, как и когда!

Его лицо исказилось и покраснело, глаза превратились в чёрные дыры.

— Я смерть! Я боль! Меня боятся! Не тебя! Меня!.. — каждый выкрик сопровождался ударами.

Принцесса корчилась, безуспешно пытаясь смягчить их.

Неожиданно остановившись, маркиз улыбнулся, всё ещё тяжело дыша.

— Продолжим нашу игру, — в его голосе вновь появилось веселье. — Раз ты ведёшь себя, как зверь, я посажу тебя на цепь. Но в итоге всё равно обуздаю.

— Убью тебя, — выплюнула Айрин. — Что ни делай, убью…

— Нет, — почти ласково ответил Герьёр, — не убьёшь. Любовь нельзя убить.

Он пошёл к выходу. Поскользнулся на крови. Взмахнув руками, с трудом сохранил равновесие. Оглянулся.

— Ты же не в обиде на меня из-за случившегося сегодня, правда? — удивительно искренне спросил он. — Не станешь сердиться, свет очей моих?

Айрин обессиленно закрыла глаза.

Герьёр послал ей воздушный поцелуй и, удовлетворённо посмеиваясь, вышел.

Верлис ожидал Ук-Мака в той же комнате, где они встретились впервые.

— Ты устроил скушное сражение, — без тени осуждения сообщил владелец ристалища. — Мало боя, мало крови, та совсем нет шувства. Ты умеешь убивать, но не таешь лютям утовольствие от литсезрения смерти.

— Деньги, — холодно напомнил рыцарь.

— Ты взялся за работу. Ты толжен стелать её хорошо. Это тело твоей шести.

Верлис снял с пояса связку ключей и отомкнул замок сундука. Вытащил ларец, целиком сделанный из потемневшего от времени металла. Поставил на стол. Не торопясь, отпер замки. Приподняв выпуклую крышку, выудил монеты.

— Пять золотых. Тоховор есть тоховор.

Ук-Мак сгрёб деньги.

— Это не всё, — остановил Верлис, когда рыцарь собрался уходить.

— Что ты ещё хочешь?

— Уверенность, што ты не исшезнешь с золотом. Ты толжен биться тля меня то контса бутущехо лета.

— Я буду. Слово рыцаря.

— Нетостатошно.

Дерел непроизвольно сжал кулаки.

— Сомневаешься в моём слове?

— Мне известно, што ты опытный боетс, но я не знаю, што ты за шеловек… Сколько весит твоё слово? — Верлис флегматично пожал могучими плечами. — Не сшитай за обиду, но на рытсаря ты не похож.

— И что ты предлагаешь? Торчать весь год подле тебя?

— Зашем? — владелец ристалища запустил руку в ларец. — Просто натень это.

Рыцарь с недоумением поглядел на тонкий чёрный шнурок, свисающий с растопыренных пальцев Верлиса.

— Что это?

— Он не таст тебе убежать, не исполнев тоховор. Натень — та ступай, кута нато.

Дерел решительно взял тонкую верёвочку, оказавшуюся прохладной наощупь.

— Накинь на плеши, — подсказал Верлис.

Рыцарь подчинился. И вздрогнул, ощутив, как шнурок шевельнулся, обвиваясь вокруг шеи.

— Что за… — он попытался сорвать странный предмет, но лишь царапнул кожу — верёвочка исчезла.

— Шем тальше ты бутешь ухотить от ристалища, тем сильнее станет сжиматься петля, — сообщил Верлис. — Захошешь убежать с теньхами — она тебя затушит. И только я моху её снять.

Ук-Мак несколько ударов сердца прожигал бородатого гиганта взглядом, с трудом сдерживая желание кинуться. Остановила лишь мысль об Айрин.

Круто развернувшись, рыцарь оставил комнату.

За дверью, в обществе охранников его дожидался Сандреро.

— Сейчас уже поздно, быть может, останешься на ночь? — предложил мастер фехтования.

Ук-Мак безмолвно покачал головой.

— Ожидаемый ответ, — вздохнул Сандреро. — Сразу было видно, что тебя ведёт какая-то нужда. Что ж, тогда возьми…

Он протянул рыцарю меч в ножнах.

— Мечник не должен ходить без оружия. Особенно ночью.

Рыцарь помедлил, ожидая очередного подвоха. Но лицо смуглокожего фехтовальщика было открытым, а взгляд прямым.

— Благодарю, — Дерел принял меч.

Сандреро проводил его до ворот.

— Опасайся грабителей, — услышал Ук-Мак на прощание.

Кивнув, рыцарь растворился в темноте.

Заперев калитку, Сандреро вернулся в дом. Пройдя в комнату Верлиса, подхватил в углу табурет и уселся напротив хозяина.

— До сих пор не понимаю, зачем тебе это всё.

— Публике инохта нужна встряска. Што-то новое. Непривышное. Таже разтражающее… — по обыкновению неэмоционально сказал хозяин ристалища. — Змея станет этим разтражающим, беретящем воображение зрителей. Половина бутет ненавитеть ехо, половина — обожать. Жизнь и смерть, любовь та ненависть — это привлекает и утерживает сильнее всехо. Этому невозможно сопротивляться. И я использую это.

— А ты не переплатил? Пять золотых — не шутка.

— Я верну их втройне.

— Дай-то боги, — с сомнением протянул собеседник. — Но даже если ты прав, тебе потом немало придётся отдать этому воину. По мне, не самая выгодная сделка.

— Пошему ты решил, што мне притётся што-то оттавать?

— Потому что был уговор. Я сам слышал. А за те два года, что мы знакомы, ты всегда выполнял обещания. Или сейчас что-то изменилось?

Сандреро придирчиво разглядывал неподвижное лицо Верлиса, выискивая признаки дурных намерений. Но с тем же успехом он мог бы попытаться прочитать мысли храмовой статуи.

— Змея хорошо сражается. Но таже ехо мастерство отнажты наскушит публике, — речь бывшего веолатора текла неторопливо и размеренно, точно полноводная равнинная река. — Нужно бутет новое зрелище. Тохта мы поразим всех битвами отнохо против нескольких. Битвами шеловека со зверями. Таже с монстрами, если нужно… Ты полахаешь, змея сумеет прожить этот хот?

Спокойно рассматривая обескураженного Сандреро, Верлис подумал, что если его новый боец, вопреки всему, дотянет до исхода оговорённого срока, то остаётся ещё волшебный шнурок. Им можно управлять, и затянись он слегка в разгар боя… то даже такого сильного воина, как змея, победит буквально любой соперник. И на этом тоже можно заработать, сделав хорошую ставку против фаворита ристалища.

— Штобы не слушилось, уверен, он похибнет блестяще, — вслух подвёл итог Верлис. — В сиянии славы, как потлинный веолатор.

С моря дул прохладный ветер. В лёгкой зыби переливались тысячи бликов от поднимающегося солнца, отчего поверхность воды походила издали на расплавленное золото. Рыцарь тащился по берегу, не замечая окружающей красоты: невидимая петля всё сильнее сдавливала шею и он задыхался. В знакомую расщелину Ук-Мак ввалился, шатаясь и едва переставляя ноги.

— Мирг! — еле слышно прохрипел он.

Колени подогнулись, в глазах потемнело. Воин из последних сил пытался ползти, до крови царапаясь об острые камни. Продвинувшись всего на полшага, ткнулся в землю лицом и замер.

Придя в себя, Дерел обнаружил, что лежит на кровати в жилище колдуна.

— Это начинает входить в привычку, — пробормотал рыцарь, усаживаясь.

Он сразу увидел стоящего неподалёку Мирга. Толстяк брезгливо рассматривал вяло шевелящийся шнурок, удерживая его в отставленной руке.

— Где ты подцепил эту гадость? — сварливо осведомился колдун. — И что притащишь сюда в следующий раз? Кишечных паразитов?

Ук-Мак нервным движением потёр шею и сглотнул.

— Я принёс деньги.

— Вот как, — без особого энтузиазма промолвил Мирг, небрежно отбрасывая волшебный шнурок в сторону.

Не долетев до пола, тот вспыхнул и рассыпался серым пеплом.

— Ладно, готов тебя выслушать, — колдун повернулся к рыцарю, вытирая руку о штаны.

Дерел, не тратя времени, вынул из-за пояса тряпицу, в которую аккуратно завернул монеты.

Взглянув на блестящие кругляши, Мирг почесал пузо:

— Видимо, придётся заняться твоим делом. Хотя бы для того, чтобы ты оставил попытки помереть у меня на пороге.

Он взял золото и тщательно осмотрел каждую монету. Снова завернув в тряпку, бросил на шкуру, покрывающую ложе.

— Итак, мой богатый друг, поделись одолевающим тебя горем с папашей Миргом! — щёлкнув пальцами, толстяк извлёк из пустоты лёгкое кресло с сиденьем и спинкой из переплетённых кожаных ремешков. Удобно устроившись в нём, сцепил пальцы на круглом животе и прикрыл глаза. — Излагай. Вроде там что-то про кого-то спасти?

— Айрин, мою спутницу, — пожирая взглядом колдуна, выглядящего так, будто собрался вздремнуть, Дерел с трудом сохранял спокойствие. — Её схватил местный владыка, Герьёр.

— Ах да, припоминаю, — Мирг почмокал губами. — Грустная история… Знаешь, я бы с радостью помог тебе просто так, но, к сожалению, вынужден придерживаться устава Тху’ммо Сикури — нашей гильдии. А он очень строг и не позволяет оказывать безвозмездные услуги.

— Не поняла, — раздался женский голос позади рыцаря, — какое отношение к твоим делам имеет Сикурийская гильдия чёрных магов, исчезнувшая пятьсот лет назад вместе с затонувшим архипелагом?

Вскочив с ложа в стремительном развороте, Ук-Мак увидел стройную сухонькую старушку в простом светлом платье. Её белоснежные волосы были собраны в длинную косу, которую украшали вплетённые птичьи перья голубого цвета и бусины из бледной бирюзы. На шее незнакомки висел небольшой костяной амулет, а на указательном пальце правой руки она носила кольцо, выточенное из оленьего рога. Чуть раскосые прищуренные зелёные глаза гостьи изучали Мирга.

— Сколько раз просил не врываться ко мне неожиданно! — с недовольной гримасой бросил колдун. — Вдруг я расхаживаю неглиже?!

— Было бы забавно, — ухмыльнулась старушка. Она перевела взгляд на Ук-Мака. — Кто этот молодой человек?

— Это моё дело.

— Теперь и моё. Не хочешь говорить — сама выясню.

Гостья зажала амулет в левой руке и закрыла глаза, беззвучно шевеля губами.

— Теперь я знаю всё! — объявила она вскоре, строго посмотрев на Мирга.

— Какое счастье, — с сарказмом отозвался тот.

— Ты дурно обошёлся с этим юношей, — продолжила выговаривать старушка. — Тебе следовало сразу помочь, не требуя никаких денег. Знаешь, на что ему пришлось пойти, чтобы раздобыть их?

— На изощрённое мошенничество? — оживился колдун.

— Нет, — укоризненно покачала головой старушка. — Он продал себя в рабство.

— Да ну? — Мирг выпрямился и широко раскрыл заплывшие глазки. — Правда, что ли?

— Я обязался в течение года сражаться на ристалище, принадлежащем Верлису, — пояснил рыцарь.

— Ты дурак? — серьёзно осведомился колдун. — Знаешь, что средняя продолжительность жизни бойца там — две недели? Ты подписал себе смертный приговор!

— Пусть так, — согласился Дерел. — Но это был единственный способ быстро раздобыть деньги.

— Единственный?! — взвился Мирг. — Тебе в военных походах совсем мозги отбили?! Рейнсвик — портовый город! Тут полно корабельщиков и купцов! Мог бы ограбить кого-нибудь! Или обжулить!

— Я не вор и никогда не стану им, — сквозь зубы процедил Ук-Мак, сжав рукоять меча.

— Ты толкнул его на это, — вмешалась старушка, укоряя толстяка. — Вина полностью твоя.

— Да я вообще назвал такую сумму, чтобы избавиться от этого… в смысле, проверить его решимость. Не отвлекаться же мне по всяким пустякам, если просителю взбрела в голову блажь.

— Ты меня расстраиваешь, — скорбно поджала губы гостья. — Не ожидала от тебя такого.

— Какого такого? — агрессивно осведомился колдун. — Вообще, кабы не я — он бы помер на берегу!

— Значит так, — сухо сказала старушка. — Верни деньги. А затем помоги этому человеку спасти его возлюбленную!

— Она не моя возлюбленная, — опешил рыцарь.

— Она не его возлюбленная, — подхватил Мирг. — Почему я доложен спасать её задарма?

— Потому что я так сказала, — в голосе старушки появился намёк на угрозу. В помещении заметно потемнело и повеяло холодом. — Марш!

15. Одержимый

Кабинет поражал обилием книг. Большие, маленькие, печатные, рукописные, в переплётах и свитках — они занимали четыре высоких шкафа. Но главной была одна. Герьёр хранил её в богато украшенной шкатулке на рабочем столе.

Сняв ключ, висевший на золотой цепочке на шее, словно драгоценный амулет, маркиз вставил его в скважину. Запорный механизм мелодично звякнул, сработали потайные пружины, и крышка шкатулки плавно поднялась.

Герьёр вынул книгу, бережно завёрнутую в алый бархат. Отложил ткань в сторону. С упоением провёл кончиками пальцев по винно-красной сафьяновой обложке, ощущая щекочущие выпуклости золотых накладок. Осторожно открыл. Как всегда, задержался на титульном листе. Крупная витиеватая надпись гласила: «Тысяча побед Великаго и Неповторимаго Маркиза Герьёра, Непревзайденаго Мастера обольщения, Наизнаменитаго Любовника и Властителя женских сердец, всех, коих есть в поднебесном мире».

Пролистнув несколько десятков исписанных страниц, маркиз добрался до чистых. На пустом развороте, с левой стороны вверху значилось: «Победа нумер 42».

Герьёр снял крышечку с серебряной, сплошь покрытой искусной гравировкой, чернильницы. Обмакнув перо, уставился в стену перед собой…

…Когда солнечные лучи, бьющие в боковое окошко чуть потускнели, а создаваемые ими тени заметно переместились, маркиз, кусая губы, закрыл книгу. Нужные слова вновь не пришли. Уже который день он не мог продвинуться дальше названия главы — и это выводило из себя. Труд всей жизни застопорился. Герьёр страдал, но не знал, как обрести вдохновение.

Покинув кабинет, маркиз бесцельно слонялся по замку. Слуги, видя состояние хозяина, старались не попадаться ему на глаза. Те же, кому не удавалось избежать встречи, пряча взгляды, сгибались в угодливых поклонах.

Не посчастливилось одному из конюхов. Герьёр, решив, что тот недостаточно старательно чистит его любимую лошадь, приказал привязать беднягу к столбу во дворе. Взяв в руки кнут, маркиз неторопливо хлестал нерадивого слугу, следя за тем, чтобы налитые кровью рубцы появлялись симметрично друг другу на обеих сторонах спины. После шестого удара симметрия нарушилась и Герьёр пришёл в бешенство. Он принялся неистово сечь несчастного, не обращая внимания, куда попадает кнут. Утомившись, швырнул орудия истязания ближайшему стражнику:

— Бить его, покуда рёбра не покажутся!

Круто развернувшись, маркиз вошел в конюшню. Погладив лошадь, подсыпал овса. Пока животное ело, взгляд хозяина хаотично блуждал, покуда не остановился на висящей на стене упряжи.

Герьёра словно пронзило.

— Скакать. Ехать, — возбуждённо прошептал он. — Объездить!

Маркиз ринулся в башню. Взлетев по винтовой лестнице на самый верх, распорядился открыть дверь. Войдя в комнату, торжествующе посмотрел на сидящую на охапке соломы девушку.

— Я тебя объезжу!

Принцесса даже не повернула головы в его сторону.

— Объезжу! — с удовольствием повторил маркиз. — Не только в переносном смысле, но и буквально… Готовься. Это неизбежно!

Он поспешил в кабинет. Уселся за стол, взял перо. Не переставая лучезарно улыбаться, повторил беззвучно: «объезжу». Склонился над книгой, и на пустых страницах, строчка за строчкой, начал появляться текст.

«Истинно скажу вам, мои восторженные почитатели и преданные последователи, оборение капризных девиц требует терпения и настойчивости. Примером тому — моя очередная блистательная победа, одержанная над буйным и строптивым сердцем.

Я повстречал сию прекрасноликую и в то же время безудержную в страсти особу, осматривая свои владения после чудовищной бури. Ужасающий шторм выбросил на брег разбойничий корабль. Его команда, банда кровожадных пиратов, думала, как вновь вернуться к страшному промыслу. Понял Я, что долженствует остановить их. Не медля ни мгновения, Я, обнажив вострый меч, ринулся на супостатов. Одолев многоопытных душегубов в долгой яростной сече, скрестил Я клинок с ихней предводительницей.

Искусна была в военном ремесле властительница пиратов. Но, как ни трудно приходилось мне в кровопролитной баталии, Я превозмог ея в честном поединке.

Пленив дерзкую воительницу, по своему обыкновению, предложил разделить со мною ложе любви. В ея глазах виделось желание пасть на колени пред моим величественным обаянием, восхищённо лобызая руку отважного победителя. Но суровое воспитание, коему сия особа подверглась в родных варварских землях, ожесточало ея сердце и удерживало от выражения покорности. Посему свирепая королева безжалостных дикарей с неизведанных островов упорствовала в своём горделивом сопротивлении. Ея чувственные губы, цвета розовых лепестков, изогнулись в сладострастной улыбке, способной разжечь неистовый огнь в чреслах любого мужчины, будь он млад иль стар. Пронзив меня пылающим взглядом, пиратка молвила: «Как бы ни был ты прекрасен ликом и благороден, ни за что я не стану твоей! Пусть твоё умение сражаться и превзошло моё, пусть твоё восхитительное мужественное тело сводит с ума обычных девиц, а орлиный взгляд заставляет женские сердца сжиматься в восторженном трепете, меня тебе не покорить! Можешь умертвить меня своею сильною десницей, но тебе вовек не вкусить моих нежных прелестей, кои берегла я лишь для величайшего из мужей!»

Так говорила она и была полна решимости погибнуть мучительною смертию, дабы не отдаться мне безоглядно и всецело.

Другой муж, не столь умудрённый и опытный, каковым являюсь Я, смутившись, отступился бы. Но Я, Великий Маркиз Герьёр, не знаю поражений! Свидетельством тому — мои бессчётные победы над прекрасным полом, коим несть числа. Пускай опасная и сладостная дева противится предначертанному. Не было ещё кобылицы, которой бы не сумел объездить Великолепный Маркиз Герьёр!

«Знай же, дивная царица морей, — возопил Я в любовном экстазе, — как ни артачься, но ещё до полнолуния, позабыв себя от наслаждения, будешь ты старательно ублажать меня в моей роскошной постели! Клянусь пред всеми богами, что полюбишь ты меня как мужа и господина, и будешь засыпать и пробуждаться с моим именем на своих манящих устах!»

«Ах, оставь меня, могучий воин! — заламывая белыя руки, зарыдала она. — Тебе не сразить меня ни атлетическим сложением, ни несметными богатствами, ни утончённым знанием потаённых глубин женской натуры, ни даже волнительной изощрённостью в любовных ласках, коей ты славен во всех краях поднебесного мира!»

«Ты познаешь, сколь ошибалась, о прекраснейшая, — победительно рассмеялся Я. — И раскаешься в своём неверии, когда Я укрощу тебя, точно алчущего горячей крови хищника, и сделаю навеки своею восторженной рабою!..»

Писал маркиз медленно и красиво, тщательно выводя каждую букву. Иногда останавливаясь, задумывался. Порой накидывал варианты на обрезке лежащего рядом пергамента, затем читал вслух, сравнивая звучание. Выбрав наилучший, вновь возвращался к работе, не замечая летящего времени…

— Мы скоро пойдём дальше? — в который раз спросил Ук-Мак.

Ему хотелось взять колдуна за шиворот и потащить в город. Останавливала лишь уверенность, что после подобного обращения Мирг откажется выполнять принятые обязательства.

— Нет ничего лучше зрелища дикой природы, когда собираешься сделать нечто дикое! — с энтузиазмом ответил толстяк.

Он сидел на берегу, на невысоком валуне, подперев подбородок кулаком. Локоть колдун пытался поставить на колено, но помешало пузо. Миргу пришлось использовать в качестве упора его, но локоть постоянно съезжал вбок.

— Не вижу ничего дикого, — заявил рыцарь.

— Погляди на эти яростные валы, — призвал колдун. — Ощути неистовство стихии!

Дерел повернул голову в сторону едва заметных волн, лениво набегающих на влажный песок.

— Насмотрелся на ярость стихии, когда тонул. Мне хватило. А сейчас не понимаю, почему ты тянешь время.

Мирг искоса посмотрел на него, прищурив один глаз.

— Я морально готовлюсь к подвигу. А ещё я устал идти.

— Что значит устал?! — не выдержал Ук-Мак. — Мы отошли от твоего дома самое большее на двадцать шагов!

— Запомни, — важно поднял палец колдун, — в любом деле первые шаги всегда самые трудные!

Рыцарь застонал.

— Хорошо, — сжалился Мирг, — пора.

С заметным усилием поднявшись, потянулся.

— Я полон энергии и готов к бою, — колдун вяло ударил воздух кулаком.

Ук-Мак обречённо вздохнул: такая атака не покалечила бы даже мышь.

Мирг же продолжал демонстрировать воинское искусство. Он всплеснул второй рукой, точно пытаясь врезать кому-то в ухо. Пошатнувшись, оступился. Неловко пнул короткой ногой воздух впереди, потом лягнул воображаемого противника сзади. Вновь потеряв равновесие, неистово замахал руками, точно раненый гусь крыльями. Устояв, чуть согнул колени, вытянул верхние конечности перед собой, скрючил пальцы, словно когти, и громко зашипел.

Дерел обмер от отчаяния, решив, что колдун спятил.

— Только не подумай, что я спятил, — отдуваясь, произнёс Мирг. — Я просто разогревался… Это боевой стиль «бешеный ленивец». Изучил во время долгого путешествия на Восток. Может, когда-нибудь расскажу эту увлекательную историю… Ху-ух… Идём, покажем подлому похитителю девиц, где раки зимуют!

По пути в город колдун расспрашивал рыцаря об Айрин. Отвечая, Дерел поведал о первой встрече, плене и об остальном, что довелось пережить им с принцессой.

— М-да, — сказал колдун, когда рыцарь добрался до описания боя с пиратами. — Решительная и воинственная дама. Уверен, что хочешь её спасать?.. Не гляди на меня так, дыру прожжёшь… Кстати, не понял, кем она тебе приходится, что ты настолько за неё переживаешь?

Ук-Мак сбился с шага. С момента кораблекрушения у него не было времени серьёзно задуматься. И даже если выпадал миг передышки, он гнал прочь мысли на эту тему. Вероятно, потому, что не мог ответить себе на тот же вопрос, что задал Мирг. И от этого почему-то было плохо.

— Просто спутница, — выдавил Дерел.

— Неужто? — недоверчиво почмокал губами толстяк. — Ради «просто спутницы» на смерть обычно не идут.

— Мы… мы и прежде выручали друг друга. Она меня вытащила из мешка в подземелье барона Стан-Киги. Я должен ей.

— Ой ли? Разве ещё раньше ты не помог ей отбиться от отряда врагов? Вы в расчёте.

Некоторое время слышалось лишь пыхтение Мирга да плеск волн. Наконец, Ук-Мак произнёс:

— Пока мы вместе, я отвечаю за неё. Поэтому обязан спасти.

— Так себе обоснование, — небрежно бросил колдун. — Должно быть что-то большее… Ты влюблён в неё?

У Дерела пересохло во рту.

— Я… — он растерянно замолчал. — Какое это имеет значение?

— Это ты сам реши.

Подумав, рыцарь кивнул.

Миновав городские ворота, Мирг целеустремлённо повёл рыцаря по запутанным улочкам.

— Куда мы идём? — попытался выяснить Ук-Мак. — Замок в другой стороне!

— Нет времени объяснять, — коротко ответил толстяк. — Доверься мне.

Предположив, что у колдуна есть какой-то план, Дерел решил не докучать ему расспросами и покорно пошёл рядом.

Двигаясь размеренным шагом по неровной, выщербленной мостовой, спутники добрались до покосившегося двухэтажного дома, выстроенного из дерева и глины.

— Здесь, — сказал Мирг и решительно шагнул в тёмный дверной проём.

Рыцарь поспешно вошёл следом, успев ухватить взглядом ржавый обруч, покачивавшийся над дверями на ещё более ржавой цепи.

Из-за резкого перехода с ярко освещённой улицы в мягкий сумрак помещения без окон, Ук-Мак один или два удара сердца толком не мог ничего рассмотреть. Зато сразу учуял запахи готовящейся еды и пролитого пива. Одновременно в уши ударил многоголосый говор, позвякивание оловянных блюд, стук кружек. Через миг, привыкшие к полумраку глаза подтвердили то, что он понял и так: колдун привёл его в таверну.

Сам Мирг уже сидел за одним из столов и энергично колотил по нему пустой пивной кружкой, сделанной из скреплённых обручами дощечек. Его толстые щёки болтались вверх-вниз, приоткрытый рот скосился набок, а зелёные глаза радостно сверкали.

Рыцарь приблизился к колдуну одновременно с подскочившей с противоположной стороны стола пухлой пожилой женщиной в белой блузке, широкой алой юбке и коричневом переднике.

— Пиво, хозяюшка, — вальяжно проговорил Мирг. — Да поживее, будь любезна. После долгого пути, полного преград и лишений, я иссох, будто выброшенная на берег рыба!

— Что будет ваш друг? — женщина с опаской покосилась на злобную гримасу Дерела.

— Ему того же, — распорядился толстяк. — Бедняга перегрелся на солнце — глянь, как его перекосило…

Хозяйка отошла.

— И жареных колбасок принеси! — крикнул вслед Мирг.

Ук-Мак, склонился над колдуном, упираясь ладонями в стол.

— Где мы? — в голосе воина звучал гнев.

Толстяк изумлённо вскинул брови.

— Я полагал, ты более догадлив. Мы в харчевне «Железное колесо».

— И что мы тут делаем?

В этот раз Мирг посмотрел на него с жалостью, словно на пускающего слюни деревенского дурачка.

— Зашли пропустить по маленькой. Зачем, по-твоему, посещают харчевню?

Рыцарь медленно выдохнул, мысленно перечислил всех богов Эмайна и сдержанно поинтересовался:

— Какое отношение это имеет к спасению Айри… Айрин?

— Совершенно никакого. По крайней мере, пока, — сообщил Мирг. — А что?

От столь наглого вопроса Ук-Мак побагровел. Не находя подходящих слов, волком взглянул на колдуна. С трудом подавив желание вцепиться Миргу в глотку, рыцарь выхватил у него из руки кружку.

— Она в опасности, — почти прорычал Дерел, — слышишь, ты, жирный кусок…

— Ваш заказ, — вмешалась в их задушевную беседу хозяйка «Железного колеса».

Женщина поставила на стол две кружки и деревянное блюдо с горячими ароматными колбасками, на которых всё ещё шкворчал жир.

— Да пошлют боги процветание твоему заведению, моя спасительница! — радостно воскликнул Мирг, кинул на стол несколько медяков, сцапал пиво и сунул нос в густую пену.

Улыбнувшись, хозяйка ловко подхватила деньги и удалилась.

Сделав большущий глоток, толстяк причмокнул и довольно зажмурился:

— Восхитительно!

Пустая деревянная кружка в руке Ук-Мака треснула и рассыпалась на кусочки. Рыцарь стряхнул с ладони щепки. В его исполнении обычный жест выглядел неимоверно грозно.

— Ты потребовал золото. Я принёс его, — медленно начал воин. — Теперь ты обязан выполнить свою часть договора. Не сиди, сделай что-нибудь! Помоги мне проникнуть в замок!

— Тише, — шикнул колдун, открывая один глаз, — не ори, как роженица. Сядь.

Рыцарь не шелохнулся. Мирг открыл второй глаз и повторил настойчивее:

— Я сказал не стой, словно памятник преданности и ненависти. Присядь и выслушай меня… Живее, ты привлекаешь внимание.

Помешкав, Ук-Мак опустился на скамью.

— Так-то лучше.

Колдун вновь припал к кружке. Когда он полностью осушил её и поставил на стол, Дерел увидел, что верхняя губа, нос и часть щёк толстяка покрыты пивной пеной. В иной раз рыцарь улыбнулся бы, но сейчас это лишь усиливало раздражение.

— Зря я с тобой связался, — в сердцах проговорил он. — Нужно было действовать самому.

— Что же тебя остановило? — живо поинтересовался Мирг. Почмокав, язвительно сказал: — Давай угадаю: несколько защитных стен, целая армия вооружённой стражи и понимание того, что в одиночку тебе сквозь них не прорваться?

— Я нашёл бы способ, — мрачно ответил Дерел. — Но это требует времени. А я даже не знаю, жива ли Айрин сейчас.

— М-да… Считай, я проникся твоей бедой, — с фальшивым сочувствием сказал колдун. — Помогу тебе, раз обещал. Я ведь никогда не отказываюсь от своих слов. Разве что изредка. И то — исключительно по уважительной причине. Например, если спать захотелось или лень одолела…

— Издеваешься? — Рыцарь порывисто встал.

— Если бы я издевался… — прервав речь на полуслове, Мирг уставился на человека, вошедшего в харчевню.

Проследив направление его взгляда, Дерел увидел крепкого мужчину средних лет. Хорошая одежда и короткий меч у пояса показывали, что это не обычный горожанин. В то же время незнакомец не походил и на дворянина.

— Сядь и не вмешивайся, что бы ни происходило, — прошипел Мирг.

В руке колдуна появился маленький прозрачный зелёный шарик, похожий на драгоценный камень. Толстяк бросил его в нетронутое пиво Ук-Мака, подхватил кружку и направился к столу, за которым устроился вошедший.

Рыцарь с открытым ртом глядел, как Мирг едва уловимо преображался с каждым шагом. Он стал тоньше, выше. Изменилась и одежда: теперь колдуна можно было принять за торговца средней руки.

— Приветствую вас, достопочтенный! — церемонно обратился Мирг к мужчине с мечом. — Если не ошибаюсь, вы из стражи нашего глубокоуважаемого маркиза?

— Да, — тот подозрительно огляделся по сторонам. — А ты кто таков и чего тебе нужно?

— Я хотел бы выпить с вами за здоровье нашего благородного владыки! — пафосно объявил колдун, ставя перед собеседником кружку. — Вы же не откажетесь выпить за здоровье хозяина?

Глаза сидящего забегали. Наконец он взялся за кружку.

— Я выпью за здоровье маркиза. Но после этого исчезни, я занят.

— Слушаюсь, ваше превосходительство, — поклонился Мирг. — Долгая лета маркизу Герьёру!

— Да, да, — слуга маркиза сделал большой глоток.

Он вдруг замер и обмяк.

— Допивай, а после иди за мной, — тихо приказал колдун.

Стражник послушно осушил кружку, поднялся и смиренно зашагал за Миргом.

За стол, где дожидался ошарашенный Ук-Мак, колдун уселся уже в собственном обличии. Рядом с ним на скамью расслабленно плюхнулся человек Герьёра.

— Опиши свою спутницу, — сказал Мирг Дерелу. — По возможности подробнее.

Ук-Мак поражённо кивнул и зачарованно уставился в глаза стражника, где едва заметно плескалось зелёное свечение.

— Говори, не трать время попусту, — поторопил толстяк.

Пока рыцарь рассказывал, Мирг внимательно смотрел на него. А когда Дерел замолчал, бросил:

— Бабуля была права.

Предоставив Ук-Маку теряться в догадках, кто такая бабуля, и в чём она оказалась права, колдун повернулся к стражнику.

— Вспоминаешь кого-то, похожего на описание?

Тот уставился на закопчённые стропила отсутствующим взглядом. Потом медленно кивнул.

— Хорошо, — Мирг потёр руки. — Отправляйся в замок, найди её и приведи сюда. Живой. Справишься — ты свободен.

Слуга маркиза посмотрел на свои руки и одежду, словно изучая их. Ощупал эфес меча. Топнул ногой. Затем встал и твёрдой походкой направился к выходу.

— Кто это? — Ук-Мак никак не мог прийти в себя.

— Один из помощников командира стражи маркиза. Раз в неделю собирает дань с мелких городских торговцев. Но сегодня останется без денег.

— Что ты с ним сделал?

— Как бы тебе сказать… на время одолжил его тело, вселив сильфа. Отмечу, что заключённый в кристалле сильф стоит гораздо дороже пяти золотых. Он практически бесценен. Ни на что не намекаю, просто хочу, чтобы ты знал.

— Можешь не возвращать золото, — буркнул Дерел, — если твоё колдовство сработает.

— Должно, — без особой уверенности сказал Мирг. — Если не получится, придумаем ещё что-нибудь. А пока подождём… Хозяйка, пива!

16. Колдовство

Сразу после провалившегося покушения на Герьёра, из комнаты Айрин вынесли всю мебель. Затем солдаты привели кузнеца — медлительного кряжистого мужика с наполовину седой бородой. Звонко стуча молотком, кузнец вбил в щель между стенными блоками железный костыль с проушиной на конце. К ней крепилась длинная цепь с продолговатыми звеньями: не толстая, но неодолимая для человека без инструментов.

На другом конце цепи болтался железный ошейник, сделанный из двух дуг, скреплённых петлей. Отводя глаза, кузнец надел его на шею связанной принцессы. Вставил металлическую скобу в отверстия на расходящихся краях полукружий и тщательно загнул клещами.

Кто-то из слуг бросил у стены ворох соломы.

— Твоя постель, — равномерно похлопывая дубинкой по ладони, сообщил Файок, неотлучно наблюдавший за пленницей.

По его приказу один из стражников разрезал путы Айрин.

— Сладких снов, — бесстрастно сказал начальник охраны, в последний раз внимательно оглядев помещение и пленницу.

Комната опустела, хлопнула дверь. Стало темно: солнце давно село, а солдаты унесли факелы.

Принцесса, лежавшая на боку, подтянув к животу колени, морщась, выпрямилась и со стоном перекатилась на спину. От каждого движения ребра с правой стороны пронзала боль. В других местах тоже болело, из лопнувшей губы сочилась кровь. Но рёбра беспокоили сильнее всего.

Дождавшись, когда передавленные верёвками руки начнут нормально двигаться, Айрин ощупала ошейник. Сдавленно выругалась. Сжав зубы и придерживаясь за стену, медленно поднялась на ноги. Нашарила вбитый костыль, подёргала цепь. Убедившись, что кузнец потрудился на славу, прихрамывая, доковыляла до соломы и осторожно, стараясь не тревожить бок, уселась, привалившись спиной к прохладной стене.

Выкатившаяся на небо луна робко высветила подоконник и фрагмент пола возле окна. Принцесса, редко моргая, глядела на бледное пятно и не видела его. В душе Айрин царил беспросветный мрак.

Она упустила единственный шанс. Не сумела отомстить за ставшего дорогим ей человека. А торжествующий враг, точно в насмешку, посадил наследницу королевского рода на цепь, словно животное.

Принцесса чувствовала себя раздавленной и униженной. От выворачивающей наизнанку душевной боли и ярости хотелось выть.

Мимо носа прокатилась слезинка и застыла в уголке губ. Айрин слизнула солоноватую каплю.

Она не сдастся. Если суждена позорная смерть — она примет её.

А перед этим убьёт Герьёра.

Образ маркиза исказился и стоял перед внутренним взором алым силуэтом в клубящемся чёрном ореоле. С ним была связана лишь одна эмоция. Ненависть.

Раньше Айрин никогда не испытывала к противникам ничего подобного. Она знала гнев, ярость, презрение, безразличие, страх, жалость… Но ни разу принцесса не убивала с ненавистью. Маркиз же разбудил в её душе тёмные чувства, о существовании которых Айрин даже не подозревала. Ей хотелось, чтобы Герьёр корчился в жесточайших мучениях. Хотелось убить его. А после стереть с лица земли малейшее воспоминание о том, что такой человек существовал.

Девушка молила богов и демонов, чтобы те дали ещё одну возможность отомстить. И страдала от осознания несбыточности терзающего её желания.

Почти до рассвета Айрин сидела, уставившись в одну точку. И лишь в предутренний час, когда густая чернота на востоке слегка поблёкла, задремала, уронив голову на грудь.

Новый день не принёс облегчения. Сердце все так же рвали на части разочарование и ненависть. Вдобавок боль от побоев не затихла, а, наоборот, усилилась. Всякий раз, когда Айрин пыталась глубоко вздохнуть, в бок словно вонзалось копьё.

Хотя длина цепи позволяла дойти почти до двери, принцесса большую часть дня провела в неподвижности. Ненадолго вставала лишь пару раз: взять принесённую стражником кружку с водой, да к ведру.

Однажды к ней заходил Герьёр. Он что-то говорил, но Айрин даже не вслушивалась. Глядела в стену и размышляла, хватит ли у неё сил задушить маркиза цепью. На практике выяснить не удалось: охваченный непонятным возбуждением Герьёр не приближался, да и вообще очень быстро покинул пленницу.

После полудня, когда солнце проделало первую треть пути к горизонту, за дверью послышался шум. Предположив, что ее вновь решил навестить маркиз, принцесса, на всякий случай, намотала несколько витков цепи на правый кулак.

В замке повернулся ключ и в комнату, озираясь, шагнул мужчина. При нём были меч и кинжал, но доспехов незнакомец не носил. Остановившись в центре помещения, визитёр поманил Айрин пальцем.

Принцесса медленно встала, чувствуя, как колотится сердце. Впервые за время плена к ней кто-то вошёл в одиночку. Неужели боги услыхали её молитвы?!

У Айрин разом пересохло во рту. Если она справится с гостем, не привлекая внимания стражи снаружи, и завладеет мечом, у неё появится шанс добраться до Герьёра…

Незнакомец повторил призывный жест. Видя, что девушка не реагирует, приблизился, протягивая руку. Принцесса, задохнувшись от пронзившей тело боли, изо всех сил вмазала ему в ухо импровизированным кастетом.

Визитёр рухнул на каменный пол, словно бык на бойне. Айрин же, вместо того, чтобы поскорее вытащить из ножен меч, с приглушённым вскриком отшатнулась в противоположную сторону.

Перед ней, всё так же протягивая руку, стоял чуть светящийся зеленоватый фантом.

Безликий, прозрачный, он вновь поманил испуганную принцессу. Выждав три удара сердца, шагнул вперёд. Айрин с болезненным стоном вжалась в стену. Ноги девушки мелко дрожали. Призрак замер, поднял невещественную руку. Повертел, точно рассматривая. Оглянулся на лежащее тело. Повернул безглазое лицо к принцессе и укоризненно покачал головой.

Айрин нервно сглотнула: она отважно сражалась с существами из плоти и крови, но при виде призрака её охватил цепенящий ужас.

Точно позабыв о девушке, фантом вернулся к распростёртому на полу мужчине. Стал к нему спиной, копируя позу лежащего. И ровно, точно падающее дерево, повалился назад.

У Айрин словно двоилось в глазах: призрак погрузился в тело мужчины, но не полностью, а с сильным смещением вправо. При этом части зелёного фантома, выступающие за пределы туловища мужчины, повторяли положение рук, ноги и головы человека.

Осмотревшись, призрак оценил степень ошибки. Ёрзая и извиваясь на спине, сдвинулся левее, полностью скрывшись в стражнике. Принцесса вздрогнула, когда глаза потерявшего сознание гостя резко распахнулись, излучая едва заметное изумрудное сияние.

Одержимый духом мужчина поднялся и, глядя на Айрин, вновь укоризненно покачал головой. Затем подошёл и взял девушку за руку. Принцесса завизжала во всю мощь лёгких, отталкивая чудовище от себя.

Стражник замер прислушиваясь. Потом резко подшагнул и коротким боковым ударом левой врезал Айрин в челюсть. Подхватил обмякшую девушку, взвалил на плечо. Направился к двери.

Почти у самого выхода остановился, ощутив слабый рывок. Оглянувшись, уставился на натянувшуюся цепь.

Опустив принцессу на каменные плиты, стражник вынул меч. Сначала примерился к шее Айрин. Подумав, переключил внимание на цепь. Прижав её к полу, принялся рубить, не беспокоясь из-за быстро приходящего в негодность клинка.

Очередной удар оказался неточным и одержимый отхватил себе кончик большого пальца левой руки. Остановившись, изучил кровоточащую рану, в которой розовела косточка. Подобрал обрубок и приставил на место. Когда отрезанный кусок пальца вновь упал на пол, стражник пожал плечами и вернулся к работе.

Одно из звеньев, наконец, лопнуло. Разбрызгивая кровь, одержимый чуть разогнул железное кольцо и отсоединил часть цепи, ведущей к ошейнику. Оставив валяться испорченный меч, снова подхватил принцессу, распахнул ногой дверь. Вышел, переступив через убитого охранника. Вновь прислушался. Двинулся к лестнице.

Хотя стражник с девушкой на плече открыто бродил по сумрачным галереям и коридорам замка, встречные не задавали вопросов, полагая, что подручный Файока действует по приказу Герьёра. Разве могло быть иначе?

Никем не остановленный, одержимый добрался до конюшен. Но коня взять не удалось: животные, испуганно брыкались и ржали при его приближении. Погрозив лошадям пальцем, стражник направился к воротам. Увидев охранников, жестом распорядился поднять решётку. Те, узнав помощника Файока, повиновались. Одержимый рывком поправил груз и неторопливо зашагал прочь.

— Ну что сидишь с таким видом, словно почечуй замучил? — приставал Мирг к Ук-Маку. — Лучше поешь колбасок. Пускай они остыли, но всё равно хороши.

— Не хочу.

— Напрасно. Вкусная еда, лежащая в желудке, выделяет флюиды счастья. Тебе сейчас этого очень не хватает.

Рыцарь смерил колдуна тяжёлым взглядом. Впечатлённый сценой со стражником, он проникся уважением к способностям толстяка и подчинился требованию подождать результатов волшбы. Но сейчас терпение подходило к концу. А глупая болтовня Мирга лишь ухудшала ситуацию.

— Пойду к замку, — принял решение Дерел. — Быть может, твоему духу потребуется помощь.

— Не глупи, — прогудел колдун в кружку. — Если дело обернётся настолько худо, что ему понадобится помощь, ты ничего не сможе… А вот и он.

Рыцарь вскочил, чуть не опрокинув лавку, завидев вошедшего стражника с принцессой на плече. Он помог одержимому уложить Айрин на скамью и замер, пожирая взглядом её бледное лицо с запавшими щеками.

— Что у нас тут? — к Дерелу и стражнику присоединился Мирг. Причмокивая, толстяк несколько мгновений разглядывал девушку. — Та, что надо? Сильф мог другую приволочь.

Ук-Мак безмолвно кивнул.

— Ну, так себе, на любителя. По мне, слишком много гематом. И лицо какое-то осунувшееся. — Колдун медленно провёл ладонью над телом принцессы. — Похоже, у неё ещё и в ребре трещина… или даже перелом. Уверен, что не стоит отнести эту назад и поискать другую, поцелее?

Дерел сжал кулак, чтобы треснуть коротышку по физиономии, но, сдержавшись, лишь отрицательно мотнул головой.

— Дело хозяйское, — Мирг почесал пузо. — Так и быть, приведу её в порядок. Э-э… безвозмездно. Только в пещеру не потащу. Далеко, а девица, хотя миловидная, но всё же мускулистая и тяжёлая… Не пойму: она, что, с дубиной за конями гонялась, что такая выросла?

— Я отнесу, — Дерел не мог оторвать глаз от Айрин.

— Ненароком сдавишь лапищами, да пробьёшь лёгкое ребром… Нет уж, пускай сама топает. Надо её привести в чувство. — Глаза колдуна заискрились весельем. — Чего стоишь? Не слыхал, как в легендах красавиц поднимают? Целуй её!

Рыцарь неуверенно посмотрел на ухмыляющегося Мирга. Потом, словно прося поддержки, перевёл взгляд на одержимого стражника. Тот, приподняв плечи, развёл руками, всем видом показывая, что он тут ни при чём.

Ук-Мак застыл, не зная, на что решиться.

— Нет? Не будешь? — Мирг явно наслаждался положением. — Тогда придётся мне. Посторонись.

Он утёр влажный от пива рот тыльной стороной предплечья. Дерел содрогнулся.

— Я сделаю!

Воин поспешно склонился над Айрин. Глядя на девушку вблизи, чуть замешкался. Затем мягко коснулся внезапно пересохшими губами её разбитых губ.

— Что? Не помогло? — резанули слух насмешливые слова толстяка. — Ещё бы — такое только в сказках работает. А в жизни лекарь нужен.

Мирг бесцеремонно отстранил Ук-Мака.

— Сначала обезболим и зафиксируем ребро, — короткие, поросшие светлыми волосками пальцы колдуна зашевелились с невероятной скоростью, вырисовывая в воздухе сложные фигуры. — Теперь можно выводить из бессознательного состояния… та-ак… Готово!

Одержимый, всё это время размахивавший руками в безуспешной попытке привлечь внимание толстяка, жестами показал то ли «что ты делаешь?» или же «я не виноват». Впрочем, Мирг и в этот раз полностью его проигнорировал.

Ук-Мак, напряжённо наблюдавший за принцессой, облегчённо выдохнул, когда веки девушки дрогнули и глаза открылись.

Первым Айрин увидела рыцаря. Её зрачки расширились, лицо стало совсем белым. Принцесса зарыдала.

Дерел, упав на колено возле скамьи, сжал её холодную кисть.

— Айри… Айрин, всё позади. Ты свободна! И мы в Вайле, в который стремилась.

Принцесса дотронулась ладонью до его щеки.

— Ты жив? — прошептала она. — Боги, какое счастье…

Она медленно села, позвякивая обрывком цепи, вытерла слёзы и огляделась.

— Где я?.. Какой тут чудесный запах! Ой, колбаски…

Айрин протянула руку, взяла одну, поднесла к носу. И забыла о еде, вновь зачарованно рассматривая Дерела.

Позади рыцаря переступил с ноги на ногу одержимый. Уловив движение, принцесса вытаращилась на стражника и выронила колбаску на пол.

— Призрак!!

В харчевне воцарилась тишина. Посетители, перестав жевать и разговаривать, уставились на Айрин.

— Опять набралась, пьянчужка! — мелодраматично обратился к принцессе колдун. — Позор на мои седины!

Мирг смачно шлёпнул пятернёй по грязному калю, демонстрируя самым непонятливым, куда именно пал позор.

Кто-то в отдалении рассмеялся. Со всех сторон вновь зазвучали голоса и застучали кружки.

— Пора уходить, — негромко сказал толстяк. — Покуда ненужные гости не явились. Кое-кто за ними уже побежал.

Айрин, вцепившись в руку Дерела, трясущимся пальцем указывала на одержимого.

— Это не человек. Это чудовище!

Стражник прижал ладонь к груди: ты обо мне? И возмущённо покачал головой, отрицая обвинение.

— Раз уж напомнила… — Мирг повернулся к одержимому. — Ну что, сильф, с приказом ты справился. Но, признаться, жаль тебя отпускать.

Стражник упёр руки в бока и, чуть склонив голову, буравил колдуна недоброжелательным взором.

— Ой, да не пугай, — пренебрежительно бросил толстяк. — Со мной тебе не совладать… Ладно, не будем разносить харчевню — здесь отличное пиво. Так и быть, ты свободен.

Одержимый торжествующе улыбнулся. И тут же ошалело захлопал глазами, из которых мгновенно ушло зелёное свечение.

— Какого хрена тут… А-а, рука!

Его взгляд упал на Айрин.

— Эй! — воскликнул он, прижимая раненый палец к груди. — Это же новая девка маркиза! Что она тут делает?

Рыцарь рванулся к нему. Схватив за куртку, сильно тряхнул:

— Пшёл отсюда, покуда жив, мразь!

Вместо ответа, помощник Файока неуловимым движением выхватил кинжал и пырнул Ук-Мака.

Принцесса, вскочив, вскрикнула. Мирг мягко толкнул её обратно на лавку:

— Когда разберусь с ребром, тогда и будешь козой прыгать. А пока посиди.

Дерел, медленно опустив растерянный взгляд, увидел упирающийся в живот обломок огурца. Второй кусок, отлетевший при ударе, валялся у ног.

Совершенно обалдевший стражник, выпучив глаза и приоткрыв рот, тоже смотрел туда, где должна была находиться смертельная рана.

— Овощи — неважное оружие, — назидательно сообщил Мирг с невероятно серьёзным лицом. — Ещё куда ни шло, тресни ты его по башке тыквой. Но огурец…

Он осуждающе поцокал языком.

— У меня в руках был кинжал! — начал оправдываться стражник. — Крэйсом клянусь, был!

— В руках, говоришь? — продолжал развлекаться колдун. Он без остановки сыпал словами, усиливая нервозность слуги Герьёра. — В обеих? Или в левой? Может, в той, что растёт из правого плеча вот с этой стороны? Думай, думай! Отвечай скорее, но упаси тебя боги ошибиться! Иначе беда! Так где же он был, твой помидор?!

— Огурец, — поправил вконец запутавшийся помощник Файока. — Нет, кинжал… из правого плеча?

— Дружок, — с вкрадчивым сочувствием произнёс Мирг, — дам тебе добрый и — отметь! — бесплатный совет. Срочно найди хорошего лекаря. Непременно хорошего! Плохой или даже средний тебе уже не поможет! И поторопись, иначе совсем свихнёшься!

И подмигнул. Сначала правым глазом. Потом левым. И, наконец, ещё одним, на мгновение возникшим на округлом щетинистом подбородке.

Стражник с безумным воплем швырнул в колдуна огурцом, попав точно в нос.

— Ах так? — рассердился толстяк. — За это я не скажу, что в замок тебе возвращаться не стоит!

Стражник не услышал: сложив пальцы здоровой руки в фигуру, защищающую от зла, он с криками выбежал на улицу.

— Нам тоже пора, — обратился Мирг к рыцарю с принцессой. — И рты закройте, а то там птички гнезда совьют.

Пока они шли через город, Айрин беспокойно посматривала на колдуна. А очутившись за пределами крепостных стен, потянула Ук-Мака за рукав рубахи и, указав взглядом на идущего впереди толстяка, едва слышно спросила:

— Кто он?

— Он — одинокий бродяга в этом жестоком мире. Наивная душа, ищущая человеческого участия и капельку денег, — не оборачиваясь, жалобно сказал Мирг.

Принцесса остановилась.

— Как ты?.. Что вообще происходит? Почему я вдруг оказалась в той таверне? Кто этот человек, Дерел? Куда мы идём?

— Ух ты, игра в вопросы! — с восторгом подхватил Мирг. — Моя очередь! Кто был первым правителем Моава? Сколько демонов поместится в скорлупе яйца василиска? Странное украшение на твоей шее — религиозный символ, социальный манифест или неуклюжая попытка привлечь внимание окружающих?!

Айрин судорожно сжала обрывок цепи.

— Герьёр приказал надеть на меня ошейник… он ответит за это.

— Не знаю, что он ответит, — отозвался колдун, — но у меня отлегло от сердца. Я опасался, что у тебя дурной вкус или специфические пристрастия, и начал тревожится за своего юного друга. А ведь я проникся к нему. Он мне почти как племянник…

— Вы родственники? — в смятении спросила принцесса.

— Нет! — ужаснулся рыцарь.

— Да! — одновременно с ним сказал Мирг. И пояснил: — Не по крови, а по духу. Не поверишь: гляжу на него — и вижу себя. Только тощего, глупого и не такого красивого.

— Мирг — волшебник, — решил положить конец творящемуся безобразию Дерел. — Странный, но, скорее, хороший. Именно он вытащил тебя из плена.

— Когда ты назвал меня хорошим, в твоём голосе слышалось сомнение, — поднял бровь колдун. — Меня этого огорчает. Но сильнее печалит ложь.

— Какая ложь? — нахмурился воин.

— То, что ты скрыл от этой милой особы собственное участие… Знаешь, девочка, на что он пошёл, чтобы выручить тебя?

— На что? — Айрин, затаив дыхание, взволнованно посмотрела на Ук-Мака.

— Неважно, — ответил тот с непроницаемым лицом. — Всё сделал Мирг.

Толстяк окинул его странным взглядом.

— Я же говорю — он тупой. И что ты в нём нашла?

— Я нашла? — задохнулась принцесса.

Покраснев, она уставилась под ноги.

— Великолепно, — расплылся в восхищённой улыбке толстяк. — Они стоят друг друга! Жаль, бабуля не видит, её бы позабавило…

— Я в высшей степени благодарен тебе за помощь, — сдержанно проговорил Дерел. — Вероятно, мы оба обязаны тебе жизнью. Но не мог бы ты оставить свои шутки?

— Мог бы, но не оставлю, — нагло заявил колдун. — Кстати...

Он щёлкнул пальцами, и ошейник принцессы с лязгом упал на булыжник у обочины.

— Как? — поражённо воскликнула Айрин. — Он даже не открыт!

— Так же, как это было с кинжалом, который я заменил на огурец. — Мирг ухмыльнулся: — То-то хозяйка удивится, когда найдёт клинок в лукошке с овощами! С другой стороны, будет чем нарезать.

— Ты тогда не щёлкал пальцами, — с подозрением заметил Ук-Мак.

— Это необязательно. Просто с щелчком эффектнее выглядит, — подмигнул колдун.

Ошейник появился у него в руке. Затем снова стукнулся о камень и, скатившись с него, исчез в высохших кустах.

— Знаете, что? — таинственным шёпотом обратился Мирг к потрясённым спутникам.

— Что? — напряжённо посмотрели на него рыцарь и принцесса, невольно наклоняясь к колдуну.

— Я проголодался! Давайте уже пойдём. А то торчим посреди дороги, как все три пальца на руке старого точильщика.

Арин вопросительно глянула на рыцаря. Дерел кивнул.

— В путь, — сказала девушка.

До расщелины добрались быстро.

— Ты впервые у меня в гостях, поэтому не пугайся, — предупредил Мирг принцессу, хватая её за запястье. — Здесь немного необычный вход и…

— Подождите, — остановил Ук-Мак. — Я не пойду с вами.

Его глаза встретились с глазами принцессы.

— Айрин, для меня было честью… и радостью путешествовать с тобой. Но теперь наши пути расходятся. Прощай, и да хранит тебя Ильэлл!

17. Предсказание

— Тебе определённо следовало поесть колбасок, — озабоченно сказал Мирг. — От недостатка питательных веществ у тебя отказал мозг!

Ук-Мак не обратил внимания на его слова, потому что сейчас видел только Айрин. Принцесса стояла, точно человек, которому вырвали сердце. Опустив всегда гордо расправленные плечи, беззащитно глядя на рыцаря, одними губами спросила:

— Почему?

Этот беззвучный вопрос прожёг Дерелу душу. Он мог бы назвать две причины решения уйти, но прозвучала лишь одна:

— Я обязан вернуться на ристалище.

— Ничего подобного, — не согласился колдун. — Я снял с тебя волшебную удавку и теперь тебя никто не может к чему-то принудить.

— Дело не в принуждении, — Ук-Мак по-прежнему смотрел только на Айрин. — Я дал Верлису слово.

— Подумаешь! — Мирг небрежно пожал плечами. — Слово — не мешок золота. Дал одно — ещё много осталось. Плюнь и забудь.

— Не могу, — спокойно ответил Дерел. — Я всего лишь бедный рыцарь, наёмник. У меня нет ничего, кроме меча и слова. И коли я что-то обещал — должен выполнить. Это дело чести.

Принцесса повесила голову. Понятия долга и чести много значили и для неё.

— Позаботься о ней, колдун, — попросил Ук-Мак толстяка. — Если сумею, заплачу…

— Большего придурка… — начал коротышка, но не закончив, неуклюже попытался удержать оседающую принцессу.

Рыцарь среагировал молниеносно. Подхватив потерявшую сознание девушку, встревоженно посмотрел на Мирга.

— Что с ней?

— Не знаю, — толстяк выглядел непривычно серьёзным. — Ничего не должно было… Нужен осмотр. Пошли!

Он схватил Дерела под руку и потянул за собой прямо в бугристую поверхность скалы.

Герьёр улыбался во сне. Из уголка чуть раздвинутых губ к столу, на котором маркиз лежал щекой, протянулась прозрачная ниточка слюны.

В дверь постучали:

— Ваше сиятельство!

Герьёр открыл глаза, выпрямился. Медленно приходя в себя, машинально вытер рот.

— Маркиз!

Рыцарь Алого Орла неторопливо приблизился к выходу, потирая скулу с неровным красным пятном, надавленным столешницей. Толкнул вычурную медную ручку.

— Сколько раз нужно повторять: когда я работаю, меня запрещено беспокоить! — строго отчитал он кланяющегося лакея. — Десять плетей!

— Ваше сиятельство, — залепетал слуга, — но дело важное. Меня послал господин Файок. Пленница сбежала.

Маркиз, наморщив лоб, потряс головой, точно пытаясь стряхнуть остатки сна.

— То есть, как сбежала?

— Совсем, — вновь поклонился слуга.

— Но это же невозможно, — Герьёр спросонок никак не мог поверить в случившееся. — Запоры, охрана, цепь, наконец… Её же посадили на цепь?.. Да-да, сам видел, когда заходил…

Маркиз в замешательстве приложил пальцы к вискам.

— Где сейчас Файок?

— В башне, в комнате…

— Я понял, понял, — перебил Герьёр.

С отрешённым видом он зашагал по коридору. Уже изрядно отдалившись, остановился.

— Твоя правда, — меланхолично сообщил маркиз лакею, — известие важное. Не десять плетей, а пять!

Начальник охраны дожидался хозяина в бывшей комнате Айрин. Заслышав знакомые шаги, поспешил маркизу навстречу.

— Я уже распорядился отправить людей в харчевню!

— Они что, голодные? — удивился маркиз. — Лучше бы послал искать беглянку!

— Её видели в харчевне «Железное колесо». Солдаты обыщут это место и окрестности.

— Ну… вполне объяснимо, — Герьёр был удивительно спокоен. — Она хотела есть — и пошла в харчевню… Но как она выбралась?!

— Её выпустил Рейнар. Зарезал Клайва, охранника, после разрубил цепь. Совсем меч испоганил. И палец себе отсёк. Вон валяется.

Маркиз задумчиво поглядел на кусочек плоти, покрытый запёкшейся кровью.

— Рейнар — это же твой помощник?

— Да, мой господин.

— И что он за человек?

— Умом не блещет, но верный и исполнительный. Хороший боец. Ни разу меня не подводил.

— Ты сейчас себя описал.

Герьёр, заложив руки за спину, прошёлся по комнате. Остановившись возле охапки сена, поворошил носком сапога.

— Ты вытянул из него, зачем он это сделал?

— Говорит, околдовали его.

Маркиз понимающе кивнул.

— Повесить.

— Слушаюсь, — склонил голову Файок. — А что с девкой?

— А что с ней? — Герьёр с тоской посмотрел в окошко. — Рыбка уплыла. До порта рукой подать, корабли приходят и уходят. Пиратка, поди, уже далеко…

— Пиратка?

— Неважно, — отмахнулся маркиз. — Неважно… Но если солдаты вдруг отыщут её — доложи без промедления.

— Да, мой господин.

Дерел бережно уложил принцессу на белый мех, на котором не так давно очнулся сам. Ему показалось это добрым знаком: раз он был спасён здесь, то и с Айрин всё будет в порядке.

— В сторону! — прикрикнул на рыцаря Мирг.

Колдун притащил высокую треногу, установил возле ложа. Сноровисто закрепил сверху поблескивающее медью устройство со множеством линз из драгоценных камней. Прильнул глазом к короткому цилиндру, смахивающей на окуляр зрительной трубы.

— Та-ак, — толстяк почмокал. — Ага…

Разноцветные линзы, направленные в сторону лежащей принцессы, сами собой поднимались и опускались, ненадолго застывая в новых сочетаниях. Ук-Мак, стиснув рукоять меча побелевшими пальцами, переводил взгляд с механизма на Айрин и обратно.

— Как и предполагалось, ребро повреждено… Та-ак, сердце… в норме. Лёгкие… Пищеварительная система… любопытно. Ну-ка глянем кровь… Не понимаю, её, что — голодом морили?.. Разберёмся позднее. Голова… следы магического воздействия?

Мирг распрямился и, выпятив губы, пошевелил пальцами, направив руку на Айрин. Прищурился.

— Знакомый рисунок…

— Что с ней? — обеспокоенно спросил Ук-Мак.

— Ничего опасного. Четыре заклинания, семь микстур, две тинктуры — и к утру будет, как новорождённая.

— А почему она…

— Спит, — коротко ответил Мирг.

— Спит? — удивился Дерел.

Выпустив меч, он непонимающе уставился на колдуна.

— Побудь с ней, — скомандовал тот. И добавил странным тоном: — А мне нужно перекинуться парой слов с бабулей.

Толстяк исчез в стене.

Дерел тихонько уселся на край ложа. Несколько ударов сердца разглядывал Айрин. Едва касаясь кожи, медленно провёл пальцами по лицу девушки от скулы до припухших губ. Задержался на миг, вспомнив поцелуй в харчевне.

Глаза рыцаря просветлели; словно солнце, выглянувшее из-за туч, мелькнула улыбка. Но тут же вернулась суровая мрачность. Дерел отдёрнул руку, сжав кулак.

Принцесса. Жених-принц… И безземельный дворянин. Скиталец без цели и будущего.

Ук-Мак покачал головой. Похоже, судьба мудро распорядилась, связав его договором с Верлисом. Чем раньше всё прекратится, тем лучше для всех.

— А скажи-ка мне, бабуля, — вкрадчиво заговорил Мирг, подходя к креслу, в котором неподвижно сидела беловолосая старушка, — отчего это девушка вдруг заснула посреди разговора?

Женщина с мягкой улыбкой смотрела на свои морщинистые руки, сложенные на сдвинутых бёдрах.

— Ты же понимаешь, что нельзя было позволить молодому человеку уйти?

Колдун почесал живот.

— По мне, пускай сами разбираются со своими чувствами. С глупостями и ошибками тоже. Я не божество, чтобы носиться с их бедами. И так сделал для обоих больше, чем собирался.

— Ты не был таким раньше, — грустно произнесла старушка. — Что бы сказала…

— Прекрати, — резко перебил Мирг. — И никогда больше не пытайся воздействовать на меня её памятью. Поступишь так снова — и я до конца жизни не скажу тебе и слова, будь ты хоть трижды моя бабушка.

Сжав губы, женщина застыла. Потом еле-еле кивнула.

— Хорошо. Но я попрошу тебя сделать ещё кое-что.

— Ну? — колдун с недовольным видом сложил руки на груди, засунув ладони подмышки.

— Поговори, пожалуйста, с устроителем боёв. Пусть он освободит молодого человека от данного обещания.

— Зачем?

Старушка долго молчала, поглаживая одно из перьев в волосах.

— Покуда вас не было, я гадала, надеясь увидеть будущее... Этих двоих ждёт страшная участь. Но будет куда хуже, если сейчас они разделятся.

Мирг хмуро подёргал уцелевшую завязку каля, причмокивая губами.

— Какое мне дело? Это их жизнь.

— Ильдвайн…

— Не называй меня так!.. — Колдун пялился в стену с таким выражением, точно по ней размазали сороконожку. — Хорошо, я выполню твою просьбу. Но не более.

— Договорились, — старушка с легким вздохом выпустила из пальцев перо. — Только веди себя дипломатично.

Когда колдун вышел из стены, Ук-Мак сидел на полу, прислонившись спиной к ложу. Воин поднялся, вопросительно глядя на недовольную физиономию толстяка.

— Что-то не так?

— С твоей спящей красавицей это не связано, — пыхтя, отозвался Мирг. — С ней всё будет в порядке.

— Я рад, — искренне сказал рыцарь, оборачиваясь, чтобы посмотреть на Айрин. — Раз угрозы нет, пора уходить. Выведешь меня отсюда?

— Не сейчас. Мне нужно срочно отлучиться. Ненадолго. Наверно… Лечение назначено, обо всём позаботится бабуля. Но ты должен быть рядом: вдруг потребуется помощь.

Дерел заколебался, подумав о Верлисе. Потом с готовностью кивнул:

— Сделаю всё, что потребуется.

— Вот и чудно, — колдун неожиданно улыбнулся. — Посидишь до утра, а там — ступай куда глаза глядят.

Он вновь погрузился в толщу камня. На полпути остановился.

— И поешь чего-нибудь. Второй день бегаешь на восстанавливающей микстуре. Скоро действие зелья закончится, и ты свалишься, если организм не получит питания. Бабуля тебя покормит.

— Хорошо, — послушно согласился Ук-Мак. — Благодарю за заботу.

Колдун фыркнул и окончательно исчез в скале.

С поникшим видом Герьёр вернулся в свои покои. Долго расхаживал перед дверью в святая святых — рабочий кабинет. Кликнув слугу, приказал подать бутылку розового вина. Упал в кресло и крохотными глотками цедил благородный напиток, самостоятельно наполняя серебряный кубок.

…Такой многообещающий объект, столь прекрасное начало — и ужасающий провал! Какое разочарование…

Маркиз сокрушённо покачал головой. Да, работа исследователя нелегка и путь его тернист. Но разве можно было помыслить о подобном крушении надежд!

Подхватив наполовину опорожненную глиняную бутыль за короткое горлышко, Герьёр направился в кабинет.

Какой изумительный аромат создавали рукописи! Это был запах концентрированной человеческой мудрости, материализованной в свитках, фолиантах и табличках. А его работа должна была превзойти всё созданное ранее. Ведь любовь — важнейшая из тем, а сам он — способнейший из мужей, бравшихся за изучение нового!

Разглядывая книжные полки, Герьёр теребил золотую цепь, тихо бормоча под нос. Отхлебнув вина прямо из горлышка, сел за стол.

Его книга, открытая там, где он остановился, утомившись от бурной работы мысли, словно ждала хозяина. Маркиз перечитал последние строки, ощущая гордость за собственное мастерство.

…И всё напрасно!

Со страдальческой гримасой Герьёр швырнул бутылку в окно, нисколько не заботясь, попадёт она кому-нибудь на голову или нет.

…Так не должно быть!

Рыцарь Алого Орла, блистательный учёный и непревзойдённый любовник, вскочил на ноги, обуреваемый пылающим внутри творческим пламенем.

— Я должен одержать эту победу! Обязан описать её в назидание всему миру! — вскричал маркиз. — Это не просто бессмертный памятник моему величию. Это грандиозный учёный труд! Во имя будущих поколений, ради умственного развития всего людского рода мне до́лжно завершить его!.. Но как это сделать без проклятой богами королевы пиратов? Я же не пустоголовый сочинитель, пишущий примитивные побасёнки на потеху публике. Я изучатель инстинктов и тайных потоков, управляющих любовью! Я, только я способен постичь их! И изобрести действенные средства, способные покорить любую женщину! Мой долг проверить каждый из способов, не выдумывая и не искажая истину. Моя книга должна быть безупречна! Иначе читатели почувствуют фальшь!.. Мне нужна моя прекрасная варварская королева! Я обязан объездить её!

Последние слова Герьёр надрывно проорал с побагровевшим от возбуждения лицом. Он бросился к двери

— Файок! Файок!

Казалось, истошные вопли маркиза заставляют вибрировать тяжёлые каменные блоки замковых стен.

— Мой господин? — командир стражи возник на пороге.

— Файок, необходимо найти девчонку! Это больше, чем дело жизни и смерти! Это вопрос искусства и науки!

— Какая потребна? — деловито осведомился Файок. — Помоложе, постарше? Со светлыми волосами или тёмными?

— Мне нужна лишь та, что сбежала, дурачина! Отправь всех людей в Рейнсвик! Пусть проверят каждый дом! Перетряхните все суда в порту! Найдите мне её!

— Мой господин, — привыкший к неистовым вспышкам хозяина, начальник стражи сохранял рассудительность, — в городе немало купцов. Если мы начнём без серьёзного повода врываться в их дома и переворачивать сверху донизу корабли, то останемся без доходов. Ведь почти всё, что поступает в вашу казну, даёт торговля.

— Что значит, без серьёзного повода?! — взревел маркиз. И сразу гораздо спокойнее добавил: — Хотя ты прав, прав… Вот что, с торговым людом действуйте тихо… И пусть горожане ищут её по доброй воле. Объяви всем, что вернувший беглянку, получит столько золота, сколько она весит!

Поклонившись, Файок поспешил прочь.

Герьёр обессиленно рухнул в кресло.

— Вина! Вина! Кто-нибудь, принесите мне вина!

Примчавшийся лакей услужливо поставил на стол бутылку.

— Бриасийское, тупица! — крикнул маркиз, яростно запуская в слугу кубком. — Принеси бриасийское!

Пересчитав монеты, Верлис ссыпал их в металлический сундук, наслаждаясь мелодичным звоном.

— Гляжу, удачный вечер?

Услыхав незнакомый голос, владелец ристалища резко захлопнул крышку, украшенную лилиями и драконами Арма, одновременно направляя взор на вошедшего.

У приоткрытой двери, с любопытством озираясь, торчал низкорослый неопрятный толстяк. Почёсывая выпирающее из-под распахнутого жилета пузо, он глуповато ухмылялся.

— Мерар! Архви! — зычно позвал телохранителей Верлис.

— Ты что, даже не спросишь, кто я и зачем пожаловал? — задал вопрос гость.

— Не интересно, — отрицательно качнул крупной головой Верлис. Не дождавшись охранников, испытующе уставился на коротышку. — Ты убил их?

— Нет, не убил. — Толстяк выглянул за дверь, словно желая убедиться. Вновь уставился на хозяина дома зелёными глазами, похожими на гляделки безумного тролля. — Что я — тать какой? Они просто отвлеклись.

— Ты отин? — поинтересовался Верлис, раздумывая, насколько можно верить словам подозрительного незнакомца.

С виду отставной веолатор выглядел расслабленным и даже безмятежным. Но в действительности был готов ко всему.

— Один-один, не волнуйся.

— Ну, шехо ты хошешь, хость?

— Поговорить.

Верлис сидел неподвижно, холодно изучая собеседника. Не дождавшись приглашения продолжить разговор, толстяк прошёл вперёд. Попытался короткой ногой подтащить к себе массивный табурет. Чуточку не дотянувшись, подшагнул. Несколько раз безуспешно царапнул кончиками напряжённо вытянутых пальцев дерево. Приблизился ещё. Опять неловко ткнул в табурет мясистой нижней конечностью и с грохотом опрокинул его.

Верлис без всякого выражения терпеливо наблюдал.

— Меня зовут Мирг, — сдавленно сообщил гость, поднимая табурет и неловко усаживаясь на него. — А ты — Верлис, верно?

Со стороны устроителя боёв не последовало ни реплики, ни жеста. Толстяк потёр нос и продолжил:

— Видишь ли, любезный Верлис, мне не нравится, когда людей убивают. Ещё больше меня раздражает, когда на этом кто-то наживается.

— На смерти всехта кто-нибуть зарабатывает, — ровно проговорил хозяин ристалища.

— О-о, а ты умный, — радостно осклабился Мирг. — Думаю, мы быстро придём к соглашению… Слушай, а ты вообще моргаешь? Я чего-то не заметил…

— Не трать моё время, — всё так же спокойно призвал Верлис.

— Сразу видно делового человека, — толстяк активно закивал, отчего его раскрасневшиеся щёки заходили ходуном. — Не буду тянуть суслика за хвост. Дай вольную новому бойцу, которого люди сегодня ждали весь вечер и я оставлю тебя в покое.

— Нет, — короткое слово упало, точно камень.

— А за деньги?

— Нет, — повторил Верлис.

— Почему?

— Я решил посмотреть, на што он способен. И хошу увитеть, как он патёт в бою. Хибель сильнохо воина — это всехта величественное зрелище.

В соседней комнате послышался шум.

— Куда этот сучий потрох делся? — ожесточённо произнёс грубый мужской голос.

— Мож всётки привиделося? — ответил второй.

— Ко мне! — позвал Верлис.

В помещении сразу стало тесно от двух дюжих ратников.

— От же он! — воскликнул один.

— Выкиньте ехо за ворота, — распорядился владелец ристалища. — А потом поховорим, какие вы караульные.

Негромко ругаясь, воины подхватили Мирга под руки и поволокли к выходу.

— Перетай ему, я жту, — напутствовал толстяка Верлис. — Место веолатора — на арене славы.

У самых дверей коротышка упёрся ногами в пол, да так, будто врос. Телохранители тужились до красноты, но не могли сдвинуть его с места.

— У меня есть другое предложение, — Мирг, выворачивая шею, силился через плечо взглянуть на Верлиса. — Сложи в узелок свои вонючие подштанники и исчезни из города. Не испытывай моё терпение, сквернавец.

— Мерар! Архви! — бросил ратникам хозяин. — Не нато за ворота. Тащите ехо на ристалище.

Верлис снял со стены необычные стальные рукавицы, снабжённые короткими клинками, загнутыми на конце, словно крюки.

— Сейшас, хость, ты узнаешь, пошему в Арме я был известен как Верлис Разрыватель.

— Не обессудь, но мне не интересно. Давай лучше расскажу, отчего в окрестных тавернах меня прозвали Миргом Уничтожителем Сарделек…

— Не нато.

— Эй, послушай, — толстяк опасливо косился на то, как гигант вставляет руки в железные перчатки и зубами затягивает ремни креплений. — Признаю, что возможно слегка погорячился. Беру свои слова обратно. Здравомыслящим людям насилие ни к чему. Несмотря на имевшее место недопонимание, я всё ещё готов к разумному обсуждению и взаимовыгодному компромиссу!

— Потнимите ехо, — подсказал Верлис телохранителям, игнорируя слова коротышки.

Напрягшись, ратники оторвали Мирга от пола и вынесли из комнаты.

Владелец ристалища последовал за ними. Прочные половицы прогибались и жалобно скрипели под его ногами, когда он неторопливо шёл к двери, ведущей на улицу.

Ночь встретила Верлиса приятной прохладой. Он глубоко втянул воздух, ощущая множество запахов, но больше всего — аромат впитавшейся в землю крови. Бывший боец вскользь ударил клинком по клинку, высекая белые искры. На лице Верлиса промелькнуло бледное подобие улыбки:

— Жаль, нихто не увитит это зрелище!

18. История

К завтраку бабушка Мирга испекла пирожки. Остроконечные, похожие на рыбацкие лодки — с мясом и грибами. Округлые, словно морская галька, — с крупными тёмными ягодами.

Используя деревянную лопатку, женщина по одному вынимала их из маленького окошка цилиндрической печи и выкладывала на простые керамические блюда. К пирожкам она подала тёплый душистый травяной отвар.

Принцесса и рыцарь сидели бок о бок за небольшим столом. Избегая глядеть друг на друга, молча ели.

От гнетущих раздумий их отвлёк Мирг. Колдун вышел из стены, неистово зевая. От него пахло гарью, одежда и тело местами были вымазаны сажей. И без того грязный каль стал почти чёрным.

— Бабуля, что ты сделала с моим атанором? — поинтересовался толстяк, без особого энтузиазма имитируя возмущение.

— То, что видишь, — старушка вынула из недр алхимической печи очередное произведение кулинарного искусства. — А ты выполнил то, что я просила?

— Гым, — ответил Мирг, впиваясь зубами в сладкий пирожок с ягодами. Тёмно-малиновый сок потёк по небритому подбородку и капнул на пузо. Прожевав, колдун сказал Ук-Маку: — Твои обязательства перед Верлисом аннулированы. Ристалище сгорело, а его хозяин отбыл в неизвестном направлении.

— Как сгорело?

— Да кто ж его знает. Мы с Верлисом немного повздорили. Он малость рассердился, я чуточку испугался… А потом вдруг факелы начали летать, дом загорелся и остальное…

— Остальное? — скрипуче переспросила бабуля.

— Ну да, — Мирг запихнул в рот оставшуюся часть пирожка. — Фкамейки, жаборшик… Волофы Верлифа, одежжа… Я еве уфпел из дома вытащить фун…

Коротышка поперхнулся соком и закашлялся. Схватив кружку рыцаря, залпом выпил отвар. Отдышавшись, потянулся за следующим пирожком.

Бабуля сердито стукнула его по руке лопаткой:

— Я же просила сделать всё дипломатично!

— А мы дипломатично повздорили, — заверил Мирг. Он щёлкнул пальцами и пирожок, исчезнув с блюда, возник в его руке. — Я потом ему даже ожоги залечил. Но он был так расстроен пожаром, что побежал в порт, не разбирая дороги. Аж варежки свои железные по пути потерял… А потом сел на первый попавшийся корабль — и уплыл. Навсегда.

— Какой корабль? — совсем потерялся Дерел.

— Да я, что, помню, на какой его закинул… деревянный такой, с белыми парусами… Вроде. Короче, дело улажено, ты свободен.

— Это же чудесно! — просияла Айрин. — Спасибо вам!

— Пустяки, — махнул огрызком пирожка Мирг. — Не стоит благодарности… Но если решите вознаградить парой монет, не откажусь!

— А что с Сандреро? — вспомнил рыцарь учителя фехтования.

— Не знаю такого… Если мозговитый, сразу сбежал, когда я подпалил… — колдун покосился на нахмурившуюся бабушку — …когда началась кутерьма.

— Ты меня расстраиваешь, — упрекнула толстяка старушка.

— Не доводилось тебе зашивать молодого парня, разрубленного на этом мерзостном ристалище почти надвое, — огрызнулся Мирг. — Да и вообще, кто меня туда отправил?

В раздражении толстяк покинул лабораторию. Он ещё не до конца исчез в скале, когда до ушей оставшихся донёсся звук, напоминающий приглушённый щелчок пальцами. В тот же миг со стола пропало блюдо со сладкими пирожками.

— Он всегда любил фруктовую выпечку, — улыбнулась бабушка. — Так же, как его отец.

— Трудно представить, что у него были родители, — сказала Айрин. — Мне почему-то кажется, что он был таким всегда. Простите, я не хотела никого обидеть.

Старушка усмехнулась:

— Как и всех, его родили мужчина с женщиной. Они покинули этот мир, когда Ильдвайн был совсем маленьким.

— Ильдвайн?

— Сейчас он зовёт себя Миргом, — пояснила старушка.

— Соболезную вам, — принцесса обхватила кружку с отваром обеими ладонями и печально опустила голову. — Мой папа тоже погиб…

— Храни тебя Ланиара, доченька! — всплеснула руками бабушка колдуна. — Что ты такое говоришь?! Родители внука живы.

— Но вы же сказали… — ничего не понимающая девушка, смутившись, умолкла.

— Матерью Ильдвайна была фея из Запределья, — старушка присела к столу и налила рыцарю отвара взамен выпитого Миргом. — Уж не знаю, как она попала сюда… Они с моим сыном полюбили друг друга и прожили вместе три года. А вскоре после рождения Ильдвайна, фея исчезла. Сын поклялся, что найдёт её во что бы то ни стало — и отправился в Запределье. Ильдвайна растила я — до тех пор, пока он не сбежал. Мальчику тогда исполнилось семнадцать. Как давно это было…

— Что такое Запределье? — спросил Дерел.

— Сын говорил, что наша земля — не единственная. Миров, где живут люди и другие существа, много, как пшеничных зёрен в хомячьей норе. И все эти далёкие чудны́е края маги прозвали Запредельем.

— И вы думаете, ваш сын ещё жив? — осторожно поинтересовалась Айрин.

— Я бы узнала, случись с ним беда, — мягко улыбнулась бабушка, поглаживая синее перо в косе, — даже в Запределье. И сын, и внук превзошли меня в магических умениях. Особенно внук — сказывается кровь фей. Но в прозрении настоящего и будущего обоим далеко до старой ведуньи.

— У ведуньи сейчас пирожки сгорят, — с сарказмом заявил Мирг, вновь появившись в помещении и услыхав последние слова.

— Твоя печка, золотко, изумительно держит температуру, — парировала старушка. — Мне даже не нужно заглядывать в будущее, чтобы знать, когда вынимать готовые.

Глаза женщины лукаво заблестели:

— Зато ведовство подсказало, сколько пирожков положить на блюдо, чтобы ты, не наевшись, вернулся.

Пока они болтали, Ук-Мак с кружкой в руке принялся бродить по лаборатории, среди столов со странными устройствами, громадными колбами и множеством флаконов разнообразных форм и размеров.

— Что это? — рыцарь приподнял фиал с мутной жидкостью, в которой без остановки вращался бело-оранжевый шарик.

— Глаз тритона, — ответил Мирг, придирчиво выбирая пирожок.

— А это, светящееся?.. Ай, горячий!

— Кровь саламандры.

Видя, что внимание Дерела поглощено магическими приспособлениями колдуна, Айрин тихонько обратилась к Миргу:

— Почтенный волшебник, по дороге сюда вы сказали, что Дерел что-то сделал ради меня…

Запнувшись, девушка пальцем катала по столу крошку.

— Умс, — кивнул толстяк, пожирая горячую выпечку. — И?

— Что именно?

— Тебе действительно важно знать? — вполголоса спросил Мирг.

— Да! — воскликнула принцесса. Спохватившись, добавила шёпотом: — Да, очень.

— Хорошо, — колдун приблизил измазанные ягодным соком губы к её уху. — Я с удовольствием расскажу тебе эту историю всего за несколько серебряных монет.

— О-о, — разочарованно протянула Айрин. — Сейчас у меня нет денег. Но потом…

— Я не тороплюсь, — бесцеремонно перебил Мирг. — Могу ждать сколько угодно. И как только увижу серебро — с радостью расскажу всё-всё. Даже про… — толстяк понизил голос и заговорщицки подмигнул, — Голозадого Морехода. Поверь, ты будешь в восторге.

— Про кого? — озадаченно приоткрыла рот принцесса.

— А это что? — прервал их беседу Ук-Мак, показывая очередной сосуд.

— А это немедленно поставь на место, — строго приказал Мирг. — Нежно и бережно, словно свои…

— Ильдвайн! — неодобрительно прикрикнула старая ведунья.

— …тестикулы, — закончил колдун. — Это Киуламмарпернафроллар, очень опасная штука.

— Кю-ламе…что?

— Киуламмарпернафроллар. Неучи зовут эту эссенцию кьюлом. Страшная вещь в руках невежды… к примеру, твоих. И ценнейший ингредиент для искушённого алхимика.

Мирг важно подбоченился.

— Ну-ну, — скептически бросил рыцарь, тем не менее осторожно ставя бутылку зелёного стекла назад.

— Что собираетесь делать теперь, когда все свободны и счастливы? — колдун завладел кружкой принцессы и, пачкая край, с шумом отхлебнул отвар. — Не расценивайте вопрос как желание выставить вас отсюда, потому что вы мне надоели. Просто интересуюсь.

— Я разыщу и убью дракона, поселившегося где-то в этих землях. — Лицо Айрин потемнело, у губ залегли жёсткие складки. — Но прежде предам смерти местного маркиза.

Колдун поперхнулся, забрызгивая стол напитком, после гулко раскашлялся.

— С вами всё хорошо? — с участием спросила принцесса, похлопывая его по спине.

— Не считая того, что железной ручищей ты отбила мне лёгкие, да, — побагровевший Мирг вытер рот ладонью. Повернулся к привлечённому разговором Ук-Маку: — Она всегда такая? Составляет списки, кого убить?

— Не, — усмехнулся Дерел, — обычно Айрин рубит всех в произвольном порядке.

— Ты знаешь, деточка, что в древние времена драконы были такими же умными, как люди? — бабушка Мирга смотрела на Айрин с печалью и тревогой, отчего казалась гораздо старше. — Пускай за тысячи лет они растеряли мудрость и разучились говорить, хитрость осталась при них. Не знаю более жутких чудищ, чем они.

— Я знаю, — подал голос Мирг. — Люди… Можно мне ещё попить? И пирожок. Два. Нет, лучше три.

— Если драконы столь ужасны, я тем более обязана убить этого, — сурово сказала принцесса. — Иначе монстр продолжит творить зло.

— Одолеть чудище нелегко, — ведунья выложила новую порцию пирожков и выпрямилась, вытирая без того чистые руки рушником. — И за победу придётся заплатить. Это называют драконьим проклятьем.

— Чем заплатить? — Ук-Мак внимательно глядел из-под насупленных бровей, ероша бороду большим пальцем.

— Не знаю, — качнула головой старушка, отчего перья в косе затрепетали, переливаясь голубым и зелёным. — Слышала лишь, что со сразившим дракона случится беда.

— Рисатирус Мелневейский в своём «Бестиарии» утверждает, что убийца дракона всенепременно лишится чего-то важного, что-то потеряет, — глядя в кружку, произнёс колдун. — Цена высока и у каждого своя. Больше уточнений нет.

— Пусть так, — упрямо выставила подбородок Айрин, скрывая смятение. — Я всё равно сражусь с монстром. А там будь что будет.

Несколько ударов сердца ведунья смотрела на принцессу, точно пытаясь заглянуть в душу. Накрыв ладонью амулет на груди, с неожиданной твёрдостью произнесла:

— Благослови тебя Ланиара.

— Дни героев коротки, их слава бессмертна, — с пренебрежением бросил Мирг.

— Это начало поэмы о Сэлвиоре — победителе демонов, — спокойно вымолвила Айрин. — Что ты хочешь этим сказать?

— Ничего, — безразлично ответил толстяк. С хлюпаньем облизал красные пальцы. — Но дураков обычно это вдохновляет.

— Считаешь меня дурой?

— А сама себя кем полагаешь? — циничный взор колдуна пронзил принцессу.

Совладав с первым порывом, побуждавшим жёстко поставить неопрятного коротышку на место, Айрин задумалась.

— Кем бы я себя не мнила, — медленно начала она, — я готова встретить опасность лицом к лицу. И сделаю всё возможное, чтобы одержать победу.

— Это так прелестно, что я чуть не расплакался, — Мирг, кряхтя, слез со стула.

— А ты чего молчишь, как деревянный идол исчезнувшего народа? — обратился он к Ук-Маку. — Что думаешь обо всём этом? И что собираешься делать?

Вопрос застал рыцаря врасплох. Он наслаждался обществом принцессы, гоня прочь тягостные мысли о будущем. Но толстяк припёр его к стенке. А Айрин не отрывала взгляда, ожидая ответа.

Ук-Мак не мог врать самому себе: спутница, не походившая ни на одну женщину из встреченных ранее, завладела его сердцем. В глубине души Дерел обрадовался, узнав, что более не обязан сражаться на потеху толпе и может продолжить путешествие с принцессой. Но удовольствие от этого постепенно сгорало в чёрном пламени разочарования и ревности. В конце пути Айрин воссоединится с женихом. И в её жизни больше не будет места рыцарю из Эмайна. Да и никогда, в сущности, не было. Но… не может же он бросить девушку одну в этих опасных землях? Тем более что впереди ожидает битва с чудовищем…

— Во время службы в приграничье мне доводилось убивать разных тварей, — нейтрально заметил Ук-Мак. — Хотя с драконом их не сравнить, возможно, мой опыт пригодится и здесь. Поэтому, если ты, Айрин, не возражаешь, я отправлюсь с тобой. Мне всё равно пока нечем заняться.

От ответной улыбки принцессы в груди рыцаря разлилось тепло.

— Ну, после ристалища рассчитывать на твоё здравомыслие было бы глупо, — пренебрежительно бросил толстяк. — Бабуля, я помогу слабоумным героям собраться. А ты испеки ещё несколько пирожков с ягодами.

— Непременно, золотко, — старушка повернулась к печке, успев окинуть Дерела ободряющим взглядом.

— Держитесь за руки, детишки, — скомандовал Мирг. — Мы идём в кладовку.

В отличие от других комнат дома колдуна, новое помещение походило на обычную пещеру. Тусклый свет выхватывал из темноты бесформенные груды, между которыми вились узкие проходы.

— Здесь я храню всякий ненужный хлам, — объявил Мирг. — Поройтесь как следует — наверняка найдёте что-нибудь полезное.

Он прошёл вперёд и остановился возле одной из куч, густо припорошённой пылью.

— Скажем, тут, — толстяк пнул вещи ногой, — лежат доспехи. Вроде.

От толчка в проход с лязгом выкатился округлый шлем, а над кучей взвился клуб пыли. Колдун чихнул.

— Я посмотрю, — Ук-Мак, отстранив принцессу, отважно принялся разгребать завалы воинского снаряжения.

Айрин подошла к Миргу.

— Дерел рассказал, как вы зачаровали стражника, чтобы вытащить меня из замка. Вы можете тем же способом провести меня обратно?

— Зачем тебе? — сощурился толстяк.

— Убить маркиза Герьёра.

— Тогда не могу.

— Тогда? А назови я другую причину, смогли бы?

— Кто знает.

— Вы знаете.

Мирг снизу вверх взыскательно поглядел на принцессу.

— Девочка, я не собираюсь никому помогать в убийстве.

— Этот человек заслуживает смерти, — Айрин сжала кулаки. — Это мерзавец и душегуб.

— Да хоть людоед и насильник пони — меня это не касается.

Глаза принцессы холодно сверкнули. Но Айрин взяла чувства под контроль и попыталась убедить колдуна:

— Он ради прихоти истязает и убивает людей. И продолжит, если его не остановить!

— В отличие от своего друга, ты казалась мне более сообразительной, — толстяк говорил с напускной ленцой и безразличием, но в голосе чувствовался металл. — Хотя, возможно, меня просто очаровала твоя юная мордашка. Повторю, чтобы до тебя дошло: я не рвусь в соучастники убийства. Хочешь прикончить маркиза — валяй. Отговаривать не стану. Но и помогать тоже.

— Неужели вам безразлично, что люди будут страдать из-за него?

— Люди всегда из-за чего-нибудь страдают. Меня это не касается.

— Вы… вы… — Айрин в гневе не могла найти подходящих слов. — С вашим могуществом вы давно могли бы остановить несправедливость! Вы могли защитить людей! Хватило бы одного умения проходить сквозь стены! Вас ничто бы не остановило, будь у вас хоть капелька сочувствия и отваги!

Толстяк, чмокая губами, отчуждённо выслушал её речь. Поднял руку, чтобы привычно почесать живот, но так и не сделал этого.

— Запомни, страдалица за всеобщее счастье: люди не ценят того, что достаётся им просто так, — голос колдуна звучал негромко, но каждое слово разило точно удар. — Если им нужна свобода от тирана — пускай восстают. Делать что-то вместо них я не собираюсь. И тебе не советую…

— Мне не нужны советы бессердечного труса!

— Тогда позволь дядюшке Миргу рассказать тебе поучительную историю. Давным-давно был у меня знакомый — молодой маг, такой же благородный и наивный, как ты. Он долго путешествовал, собирая знания и, наконец, решил осесть в небольшом уютном городке. Маг открыл маленький госпиталь и начал лечить горожан и жителей окрестных деревень. По глупости, он из кожи вон лез, стараясь помочь всем на свете. Часто даже не брал платы с тех, кого лечил.

Как-то раз, погожим летним деньком, восторженный дурак познакомился с изумительной девушкой: красивой, как закат над морем, и доброй, словно сама любовь. Звали её Кэйтарайн. Она была знахаркой-травницей. Услыхав от людей о лечебнице, сразу пришла, чтобы предложить помощь. Маг с радостью согласился: работая в одиночку, он давно позабыл об отдыхе.

Кэйтарайн и маг быстро нашли общий язык. Он учил её целительным заклинаниям, она открывала ему секреты растений. Вместе они ставили на ноги почти всех: заболевших, отравившихся, укушенных зверями, раненных людьми… Постепенно маг и Кэйтарайн настолько привязались друг к другу, что не расставались ни днём, ни… кхгм… ночью. В то время жизнь им казалась сплошным волшебством.

А вот в городе дела шли не очень хорошо. Торговцы и мастера гильдий давно возмущались налогами, которыми обложил город граф, владевший тамошними землями. И подбили народ на бунт, когда правитель, готовясь к войне, потребовал больше денег.

Город был хорошо укреплён, а жители неплохо вооружены, поэтому граф не решился на штурм. Он осадил город, заявив, что будет стоять под стенами, покуда восставшие не сдадутся или не сдохнут от голода.

Через несколько недель, осознав, что противостоянию не видно конца, городской голова предложил начать переговоры. Он сам вызвался идти к сеньору. Сопровождали его великие мастера самых крупных гильдий: купеческой, оружейной и ткацкой.

Граф, даже не выслушав посланцев, приказал разрубить их на части и в корзинах отправить обратно.

Лишившись вожаков, торговцы и ремесленники решили отдаться на милость сеньора.

Маг, не вмешивавшийся в свару, понимал, что после сдачи города, граф зальёт улицы кровью. Решив спасти людей от страшной участи, он проник в шатёр графа и предложил его хозяину отступить. В противном случае маг обещал рассеять армию, а самого графа со спущенными штанами гнать до родового замка.

Позвав стражу, разгневанный правитель распорядился казнить мага. В ответ тот сделал всё, о чём предупреждал.

На долгие месяцы воцарился мир. Униженный граф не давал о себе знать, а новый совет провозгласил город вольным.

Маг и Кэйтарайн решили пожениться. Но прежде жених должен был отправиться в последнее путешествие: на восток, за секретом могущественного заклинания, дающего смертному частицу силы богов. Кэйтарайн же осталась присматривать за госпиталем.

Вернувшись через полгода, маг узнал, что город захватили королевские войска, прибывшие после жалобы графа. Военачальник жестоко наказал горожан за неповиновение сеньору, повесив городской совет, а также каждого пятого мастера во всех гильдиях. А ещё сжёг госпиталь, принадлежавший главному обидчику графа…

Мирг необычайно мрачно смотрел на побледневшую принцессу.

— Знаешь, сколько жителей города попытались защитить Кэйтарайн и госпиталь? Ни один! Ни один человек не поднял оружие! Никто даже не сказал слова против, когда солдаты швыряли факелы в окна здания, где лежали больные, неспособные двигаться. Люди стояли за оцеплением и молча смотрели, как Кэйтарайн, выбиваясь из сил, вытаскивает пациентов. И никто не сдвинулся с места, когда обрушилась горящая крыша, похоронив Кэйтарайн вместе с теми, кого она не успела спасти. Говорят, многие горожане тогда плакали. Но слезами не потушить пожар и не оживить погибших… — толстый колдун, ссутулившись, уставился в пол.

— Иронично, — негромко пробормотал он, — величайший целитель на свете, овладевший тайной жизни и смерти, не смог помочь самому дорогому для себя человеку.

— Что… — охрипший голос Айрин сорвался. — Что потом случилось с магом?

— Помер от тоски, — Мирг равнодушно пожал плечами. — А умным людям, таким как я, его судьба послужила уроком.

— Он не стал мстить графу? — спросил Ук-Мак, сжимая в грязных руках пластинчатый панцирь.

— Мёртвые не мстят, — отозвался колдун. — Да и ушедших это бы не вернуло…

Мирг окинул притихших слушателей кислым взглядом.

— Ну чего остановились? — брюзгливо сказал он. — Мне, что ли, за вас в этом барахле рыться? Ну-ка дружно нырнули в кучу и повытаскивали потребные в дороге железки! А я пока схожу за пирожком, а то от болтовни в животе засосало…

19. Встреча

За полтора дня, что Дерел и Айрин провели в пути, горы почти не приблизились. Покрытые снегом вершины все так же парили над тёмными основаниями, издали похожими на грозовые тучи, и казались недостижимыми.

— Жарко, — Ук-Мак снял с пояса кожаную флягу, вынул деревянную пробку и жестом предложил спутнице напиться.

Принцесса помотала головой. Воды не хотелось. Вдобавок настроение было прескверным. С момента ухода из дома колдуна, между ней и рыцарем будто возникла невидимая стена. Они шли, отдыхали, ели вместе, но почти не разговаривали. Дерел по-прежнему заботился о ней, первым шёл в места, казавшиеся опасными. Но при этом держался с вежливой отчуждённостью, словно… словно телохранитель.

Айрин искоса поглядела на Ук-Мака. Тот шагал, погрузившись в раздумья. Судя по выражению лица, мысли были не из весёлых.

Заметив, что принцесса смотрит на него, рыцарь ободряюще улыбнулся. Айрин с тяжёлым вздохом отвела глаза: в проявлении дружелюбия Дерела отсутствовала привычная непринуждённость. Казалось, рыцарь улыбается исключительно из учтивости.

Айрин сломала голову, пытаясь понять, что произошло. Могла ли она чем-то обидеть спутника? Но чем и когда? Во время прощания с колдуном?

Принцесса попыталась вспомнить каждое слово и жест.

…Облачённые в доспехи из множества железных пластин, они стояли перед входом в расщелину, ведущую к дому Мирга. Колдун, благоразумно спрятавшись в тень от скалы, всё равно то и дело морщился от яркого солнечного света. Тёплый ветер нёс солёный запах моря. Но в тот момент Айрин не чувствовала его, поглощённая спором.

Она поклялась именем отца, что убьет Герьёра и хотела отправиться в город, дабы исполнить обещанное. Дерел и Мирг возражали. Рыцарь говорил, что замок хорошо охраняется и вдвоём им туда не пробраться. Колдун сообщил, что маркиз посулил невероятную награду за поимку беглянки, поэтому в Рейнсвике её может схватить каждый встречный. И ехидно поинтересовался, не собирается ли она драться с целым городом. Дерел же с улыбкой заметил, что все враги высоко ценят Айрин. Рассерженная принцесса ответила довольно резко — может, это обидело рыцаря?

Потом к ним присоединилась бабушка Мирга. Сняв с пальца кольцо из оленьего рога, дала его принцессе, пообещав, что с ним она не заблудится. Ещё ведунья протянула маленький мешочек с монетами. Колдун закатил глаза, Ук-Мак вежливо отказался. Айрин, наученная опытом, приняла и этот дар. Возможно ли, что её решение задело Дерела, не желавшего брать деньги? Или поводом разлада между спутниками стало что-то иное?

Айрин вновь вздохнула: гадать можно было до бесконечности, так и не узнав истинную причину холодности рыцаря. Но, не ведая ошибки, её невозможно исправить…

Похмелье оказалось мучительным. Тяжёлую, словно чугунную голову прошивало резкой болью от всякого ничтожного звука. Язык по ощущениям готов был растрескаться, как земля во время сильной засухи. При этом вкус во рту держался такой, будто туда напихали козьего дерьма. Живот противно ныл, руки мелко дрожали.

С трудом приподнявшись на локте, Герьёр скривился от накатившей тошноты.

— Лонкьёрд! — прохрипел он. — Лонкьёрд, где ты, сучий сын?!

В комнату торопливо вошёл доверенный слуга. В руках Лонкьёрд держал круглый серебряный поднос со стеклянным бокалом. Маркиз торопливо схватил сосуд и жадно выхлебал содержимое. Бросил бокал, ловко пойманный лакеем, и откинулся на подушки.

Заморское снадобье подействовало быстро. Боль и рвотные позывы отступили, конечности перестали трястись.

— Прикажете подать завтрак? — осведомился Лонкьёрд, внимательно наблюдавший за хозяином.

— Не сейчас, — вяло махнул рукой Герьёр.

— Вас хотел видеть господин Файок.

— Чего нужно этому болвану? — недовольно поинтересовался маркиз: вызванная похмельем раздражительность пока не оставила его.

— С позволения вашего сиятельства, сейчас выясню.

Поклонившись, лакей удалился. Появившись вновь, негромко произнёс:

— Господин Файок сообщает, что обнаружились какие-то сведения о сбежавшей пленнице.

Герьёр попытался вскочить, ну сразу же со стоном рухнул обратно. Через несколько ударов сердца, сдавленно приказал:

— Пусть войдёт… И принеси ещё этого зелья.

Начальник стражи, наблюдавший через приоткрытую дверь, благоразумно дождался, когда Лонкьёрд вернётся с новой порцией снадобья. Войдя в опочивальню маркиза вместе с лакеем, он дал Герьёру возможность осушить кубок и лишь после этого заговорил.

— Мой господин, в замок притащился побирушка… говорит, видел беглянку, выходившую из харчевни «Железное колесо» в сопровождении двоих мужчин. Один, повыше и помоложе, смахивал на солдата в крестьянской одежде. Второй — жирный карлик — обычный бродяга.

— Ты дурак, Файок? — почти спокойно спросил маркиз. — За такую награду, что я готов заплатить, тебе любой скажет, что видел эту…

Герьёр замялся, не зная, как лучше назвать девушку: прелестницей или стервой. Воспользовавшись паузой, Файок продолжил:

— Мои люди обошли окрестные дома. Некоторые горожане подтвердили слова нищего, почти одинаково описав каждого из троицы. Пришлось повозиться, но, в конце концов, удалось проследить их путь по Рейнсвику.

Маркиз невольно приоткрыл глаза.

— Они покинули город через северные ворота.

— Верхом?

— Пешие.

Рыцарь Алого орла наморщил лоб.

— Что получается? Сообщники этой… сообщники подкупили твоего помощника, чтобы вызволить эту… демоны!.. Кто же они? Спасшиеся с корабля матросы? Или местные наглецы, осмелившиеся покуситься на мою собственность?

— Не могу сказать, мой господин. Быть может, просто селяне, которых она встретила в харчевне и попросила показать дорогу.

— В любом случае оба заслужили колесования… Говоришь, коней у них не было? Это хорошо. Но даже пешком они могли далеко уйти за день… Файок, в погоню! Я должен поймать эту…

Маркиз вновь не сумел подобрать подходящее слово. Сжав кулак, досадливо ударил подушку.

— Едем!.. И ещё зелья, Лонкьёрд.

Проснувшись около полудня, Мирг неторопливо позавтракал оставшимися пирожками. Выбравшись наружу, постоял среди высоких камней, отрешённо разглядывая голубоватый морской горизонт. Наконец, словно собравшись с силами, побрёл прочь от берега к далёким лугам. Вдоволь пошатавшись по окрестностям, вернулся домой, бережно сжимая небесно-синий василёк.

Оказавшись под светлыми сводами жилища, вспотевший, раскрасневшийся колдун некоторое время сидел на табурете, крутя в пальцах сорванный цветок и о чём-то размышляя. С кривой улыбкой, больше похожей на болезненную гримасу, поднялся и двинулся сквозь вереницу комнат в глубину подземелья.

Место, где он очутился в итоге, отличалось от других частей пещерного дома. Это был круглый зал с высокими необработанными стенами. Потолок отсутствовал: сквозь огромную дыру внутрь под углом падали солнечные лучи. Неровный пол покрывал внушительный слой мха, упруго пружинившего под ногами толстяка. Стены до самого верха увивали лианы, усеянные крупными оранжевыми цветами, источавшими сладкий аромат. Где-то капала вода, жужжали насекомые. Над головой колдуна перепархивали маленькие птички.

В центре зала возвышался массивный валун. На плоской вершине камня, примерно на уровне груди низкорослого колдуна, стояла узкая изящная ваза, вырезанная из огромного цельного изумруда.

Приблизившись, Мирг бережно просунул стебель василька в драгоценный сосуд, где уже было множество таких же цветков.

— Только васильки? — раздался позади голос бабушки.

— Они нравились ей больше остальных.

— Двадцать один год, двадцать один цветок. Как ты столько лет сохраняешь их свежими?

— Их жизнь застыла в одном моменте, — не отрывая глаз от букета, ответил колдун.

— А твоя?

— А моя в порядке, — Мирг повернулся к женщине. — Когда собираешься домой?

— Когда буду уверена, что у тебя всё хорошо, — не обидевшись, мягко ответила ведунья. — Побуду ещё недельку. Заодно кухню вычищу. Алхимическая печь хороша, но для готовки не очень подходит.

— Ты постоянно навещаешь меня накануне её дня рождения. Неужели ещё не убедилась, что со мной всё благополучно?

— Нет, — бабушка качнула головой и перья в косе затрепетали.

— Как знаешь, — толстяк пожал плечами. — Я собираюсь в город. Тебе нужно чего?

— Нет, золотко, благодарю… Не задерживайся, я испеку пирог.

— Сладкий? — деловито уточнил Мирг.

— С абрикосами и орехами.

— Хорошо, — просветлев лицом, колдун вышел.

Ведунья ещё немного постояла, печально глядя на вазу с цветами. Взявшись за амулет, прошептала молитву Ланиаре. После, огорчённо покачивая головой, последовала за внуком.

Мирг стоял посреди кладовки, в замешательстве шаря глазами по развалам всевозможного барахла.

— Куда же я его бросил?

Заложив руки за спину, он побрел вдоль груды вещей, изредка останавливаясь, чтобы внимательно изучить ту или иную кучу. Оказавшись в самом дальнем и тёмном закутке, колдун с радостным возгласом схватил массивный металлический ларец, одним краем стоявший на старой верше, неумело сплетённой из ивовых прутьев, а другим — на бочонке из-под вина.

Притащив ларец в лабораторию, Мирг стёр с него копоть. Поглазев пару мгновений на герб Арма, выгравированный на крышке, попытался открыть. Убедившись, что замки просто так не поддадутся, задумался.

— Расплавить? Нет, содержимое тоже… Растворить крышку? М-мм… не то. Что же тогда?

Вытащив из воздуха толстый фолиант, он полистал страницы.

— Гм… разрыв-трава? Была у меня вроде, всё хотел попробовать…

Колдун принялся рыться в ящичках покосившегося шкафа. Вынув из фарфоровой банки несколько бледно-серых высушенных былинок, торжествующие помахал ими перед ларцом. Увидев, что ничего не произошло, нахмурился, почёсывая пузо.

— Как же это работает?

Он снова заглянул в книгу. Захлопнув, недовольно бросил в угол:

— Кто так пишет?!. «Поможет открыть любой запор…» Это недостаточная информация, бездарь! Необходимо рассказывать подробнее!

Колдун поглядел на ларец.

— Эм-м… может, нужно запихнуть разрыв-траву в замки?

Мирг вставил былинки в замочные скважины и, подперев щеку рукой, принялся ждать, покуда средство подействует. Когда терпение толстяка иссякло, он покрутил травинки, словно ключи, затем пошуровал ими в отверстиях, точно прочищая. Раздражённо ворча и причмокивая, полностью затолкал внутрь. Это тоже не помогло.

— Да гори ты!.. — колдун в сердцах щёлкнул пальцами, поджигая высушенное растение.

Раздался грохот, сверкнула белая вспышка. Перекорёженная крышка ларца подлетела к своду, Мирга отбросило от стола. Зажурчали жидкости, полившиеся из разбившихся алхимических сосудов.

Колдун, кряхтя, поднялся. Провёл рукой по измазанному сажей лицу. Ойкнул, попав по ожогу на скуле.

— Вот как оно работает, — пробормотал Мирг, разглядывая лежащую на боку нижнюю часть ларца и россыпь раскатившихся золотых и серебряных монет. — Как по мне, магия заклинаний более точна и предсказуема.

В лаборатории появилась бабушка. Подняв брови, оглядела разрушения. Подойдя к внуку, молча прилепила на ожог округлый зелёный лист, покрытый чем-то густым, жёлтым и клейким. И исчезла так же безмолвно, как и появилась.

— Я и сам бы справился, — кинул в пустоту толстяк, принимаясь за уборку.

Ликвидировав разгром, Мирг собрал монеты в мешок. Вспомнив, добавил пять золотых, оставленных Ук-Маком. Взвалив позвякивающую ношу на плечо, зашагал сквозь стены на улицу.

Неторопливо топая по дороге, светлой лентой тянувшейся вдоль побережья, толстяк преодолел добрую половину пути к Рейнсвику. Издали заметив всадников, в клубах пыли мчавшихся со стороны города, благоразумно сошёл на обочину.

Верховой, ехавший впереди, натянул поводья, поравнявшись с колдуном. Проскочив мимо, вернулся. Остальные тоже остановились, окружив одинокого пешехода. Лошади храпели, возбуждённо переступали ногами. Мирг чувствовал жар разгорячённых скачкой животных, ощущал острый запах конского пота.

— Эй, жирдяй! — с пренебрежением обратился к колдуну мужчина в красных одеждах и такого же цвета берете, украшенном сверкающим аграфом в виде хищной птицы. — Откуда идёшь?

— Ваши слова ранят мне сердце, — притворно вздохнул Мирг. — Я-то думал, что несмотря на прожитые годы, сумел сохранить юношеское изящество.

Всадник уставился на коротышку со смесью гнева и удивления.

— Чего несёшь, полудурок?! Нигде не видал по пути молодую женщину в сопровождении двоих оборванцев? К слову, один из них такой же жирный, как ты.

— Как же, видел, — колдун почесал живот. — Как вас сейчас.

— Где?! Когда?!

Толстяк сделал вид, будто глубоко задумался. Выпятив губы, он сначала тупо смотрел перед собой, а после принялся загибать короткие грязные пальцы.

— Э-э… один… два… Да, день назад. Может, больше. Скажем, три?

— Где ты их видел? Отвечай немедля! — лицо всадника потихоньку начало приобретать цвет платья.

— Здесь, неподалёку, на берегу, — Мирг махнул рукой в сторону моря. — Они утопились.

— Они — что?!

— Утопились, — повторил колдун, глядя в выпученные глаза предводителя отряда. — Вы слыхали о двойном самоубийстве влюблённых? А тут было тройное.

— Что за чу…

— Знаете, я сам о подобном подумываю, — перебил задохнувшегося от такой наглости всадника Мирг. — Брюква в этом году совсем не уродилась, как жить дальше? В чём надежда и радость?.. А вот прям сейчас и утоплюсь.

Ошарашенные верховые глядели, как толстяк, проскользнув между лошадьми, решительно устремился к накатывающим на камни и песок волнам. Бодрым шагом он вошёл в воду сначала по колено, а затем и по пояс.

— Неужто болван решил, что сумеет сбежать от меня вплавь? — удивлённо процедил командир. Внезапно на его лице появилась улыбка: — Когда заберётся в воду по шею — стреляйте. Золотой тому, кто пробьёт жирдяю череп!

Пока несколько воинов извлекали луки из налучей, колдун, продолжавший идти по дну так, словно вода ему совершенно не мешала, скрылся под волной: лишь пузыри показывали, где он только что был.

— Вынырнет — убейте!

Лучники ждали, натягивая тетивы, но голова толстяка так и не появилась.

— И впрямь утопился? — недоверчиво пробормотал предводитель, когда прошло достаточно времени для того, чтобы закончился воздух даже у самого опытного ныряльщика. — Файок, неужели брюква так важна для смердов?

Могучий воин озадаченно поглядел на него, слегка пожимая плечами.

— Ну и демоны с ним, всё равно оборванец вызывал омерзение, — всадник в алом, гикнув, ударил коня шпорами.

— Да и ты мне не особо симпатичен, — откликнулся никем не видимый Мирг, всё время стоявший рядом и поддерживавший насланный на кавалькаду морок.

Когда конники умчались, колдун поправил мешок на плече и вновь двинулся в Рейнсвик.

Зажиточные горожане строили дома из дерева и светлого камня. Беднота теснилась в хибарках из глины, налепленной на каркас из переплетённых прутьев. А сиротский приют приезжие жрецы Ланиары возвели из самого дешёвого материала — из земли. Слой за слоем они утрамбовывали суглинок в опалубке из старых досок. Потом проливали известковым раствором — и снова уплотняли грунт. В итоге выросло толстостенное приземистое здание с островерхой двускатной крышей из тёмно-серой дранки, похожей на чешую царя рыб.

Справа от входной двери приюта стояла фигура Ланиары, грубо вырезанная из ореха. На животе идола светлело неровное пятно, оставшееся после того, как жрец соскоблил похабный рисунок, нацарапанный кем-то из подвыпивших прохожих. В районе плеча и левого бедра статуи зияли глубокие трещины. Из них торчали свёрнутые в трубочки обрывки бумаги с именами детей, нуждающихся в исцелении. Служители время от времени вычищали мусор, но суеверные женщины приносили и запихивали новые записки.

Глаза деревянной богини смотрели в тёмный проулок между домами напротив. Именно туда незаметно проскользнул невысокий толстяк в грязном чепце, а через мгновение вышел высокий тощий старик в черных штанах и куртке. С неопрятным коротышкой его роднила лишь одна деталь — увесистый побрякивающий мешок на плече.

Приблизившись к двери приюта, старик дважды постучал. Дверь почти сразу распахнулась. Внутри гостя встречал главный жрец — невысокий пожилой мужчина в рясе из некрашеного полотна.

— Господин Толстенхабль, — служитель Ланиары почтительно поклонился.

— День добрый, любезный, — сухо ответил старик с таким видом, точно считал день наихудшим из всех, прошедших с сотворения мира.

Жрец провёл визитёра в пустующий обеденный зал: смежное с кухней помещение, посреди которого стоял вытянутый стол с такими же длинными лавками по бокам.

Толстенхабль умостил костистый зад на скамье и с неудовольствием огляделся, прислушиваясь к голосам детворы, доносившимся из других комнат. Жрец воспринял это смиренно: он давно привык к скверным манерам гостя. И даже перестал задавать себе вопрос, отчего настолько неприятный человек из года в год, в один и тот же день посещает приют. Но не удивился бы, узнав, что старик с жёлчным выражением лица пытается искупить какие-нибудь кровавые преступления.

Одно время служитель Ланиары даже хотел спросить напрямую, беспокоясь, что приют получает деньги, добытые нечестивым путём. Но после рассудил, что всё в руках богини. И коли Ланиара допустила, чтобы средства приходили из подобного источника, то кто он такой, чтобы перечить небесной госпоже?

— Мы ждали вас, господин Толстенхабль, — вежливо сказал жрец. — Желаете отобедать?

— Нет, не желаю, — гость, выпрямившись, точно палка, барабанил по столу длинными бледными пальцами. — Просто расскажите, чего у вас тут произошло за год?

— Всё как обычно, господин Толстенхабль. Дети растут. Кто-то уходит, кто-то появляется. Скажем, на минувшей неделе подкинули под двери малыша. Девочку. Мы назвали её Миланой, в честь…

— Это чудесно, — перебил старик. Тонкая кожа по обеим сторонам его губ собиралась мелкими складками при каждом слове. — Что значит уходят? Кто-то помер?

— Хвала Ланиаре, нет, — жрец, словно защищаясь, поднял руки, повернув ладонями к Толстенхаблю. — Просто время подошло некоторым ребятам оставить приют. Пойво и Миклош ушли к рыбакам. Райзена я устроил подмастерьем к бондарю. Крисва собирается замуж за охотника из Вильнова…

— Угу, — со стороны могло показаться, что Толстенхаблю совершенно безразличен рассказ жреца. — А другие?

— Младшие сейчас здоровы, а вот весной почти все сильно хворали. Мы уж думали, что Иви и Алнес… — не завершив фразу, жрец покачал головой. — Но обошлось, хвала Ланиаре.

Толстенхабль нахмурился:

— Чем болели? Отчего не позвали лекаря?

— Звали, господин Толстенхабль, да не добрался он до нас. Хворь по всему городу ходила, множество народу слегло. Некоторых боги прибрали. Работы у лекаря было невпроворот, его чуть ли на части ни рвали, к себе зазывая. Вот и шёл он сначала к тем, кто побогаче да посильнее, потом уже к прочим… До нас так и не добрался.

— Что за безобразие! Наймите тогда себе собственного лекаря, — приказным тоном сказал гость. — Вы же с севера прибыли? У вас там хорошие лекари?

Собеседник кивнул.

— Вот и выпишите себе одного.

— Цена… — заикнулся было жрец, но старик бесцеремонно прервал:

— Денег вам хватит, — Толстенхабль пнул мешок, брошенный на пол возле лавки. — И на лекаря, и на всё что угодно.

Старик поднялся. Жрец тоже.

— Если до того момента, как прибудет лекарь, кто-то из детей заболеет — найдите Мирга. Он часто бывает в «Железном колесе». Не застанете его — передайте хозяйке, что Мирг вам нужен.

— Как скажете, господин Толстенхабль, — покорно согласился жрец, не собираясь спорить с благодетелем. — Благослови вас Ланиара за вашу доброту.

— Ай, оставьте, — раздражённо отмахнулся старик. Его рука дёрнулась, точно собираясь почесать обтянутый чёрным сукном впалый живот, но застыла. — Просто заботьтесь о детях.

Не дожидаясь жреца, он двинулся к выходу.

— Непременно, господин Толстенхабль, — глядя в удаляющуюся узкую спину, покладисто ответил служитель богини. — Не беспокойтесь об этом.

На пороге Толстенхабль обернулся:

— И дайте пять золотых в качестве приданного Крисве.

Айрин и Дерел уходили прочь от обжитых мест. За день пути они лишь раз увидели вдалеке дым, поднимавшийся над крышей большого деревянного дома. Посовещавшись, рыцарь с принцессой решили не делать крюк, только ради того, чтобы с удобством переночевать.

— Уж лучше больше пройдём, — подвела итог обсуждениям Айрин.

Они шли почти до темноты и разбили лагерь в небольшом перелеске. От усталости говорили мало. Быстро поужинав копчёной рыбой и лепёшками, которыми их снабдила ведунья, распределили время дежурства. Первым вызвался караулить Дерел. Уступив ему, Айрин растянулась на плаще и моментально уснула.

Утро выдалось туманным. Путники шли по мокрой траве через луг, переговариваясь, чтобы не потерять друг друга.

Невесомая молочная пелена начала рассеиваться, когда Ук-Мак и Айрин приблизились к лесу.

— Держись ближе ко мне, — сказал рыцарь, первым входя в заросли.

Двигаясь плечом к плечу, они брели между деревьями, глядя по сторонам и прислушиваясь к лесным звукам. Вдруг Дерел остановился, схватившись за рукоять меча. Айрин тут же последовала его примеру.

— Что случилось? — шёпотом спросила она, настороженно всматриваясь в чащу.

— Слышишь?

— Что? — уточнила принцесса.

— Вот, — сказал рыцарь, когда левее них раздалось тоненькое «вить-вить-вить».

Через несколько ударов сердца, похожий звук донесся откуда-то сзади.

— Пеночки щебечут, — сказала Айрин. — Почему тебя это беспокоит? Будь кто рядом, они бы затаились.

— Это не птицы, — меж бровей Ук-Мака пролегла вертикальная морщина. — Это люди. И они нас окружают…