Айрин, графиня из Бездны. Книга 4

Глава 1. Новые времена

Когда Анри открыл глаза, потолок над ним терялся в сером полумраке.

«Получилось?»

Он соскочил с постели, подбежал к окну и приоткрыл штору. Солнце ещё не встало, и тусклый свет едва–едва освещал двор, оставляя сад и высокие стены в тени.

«Получилось!»

Анри радостно улыбнулся и бросился к шкафу.

«Почти, — думал он, натягивая штаны и рубаху — Почти!»

Подняться раньше всех в поместье казалось шестилетнему Анри самой сложной задачей. Остальное — сущий пустяк.

Одевшись, мальчик бросил взгляд на кровати брата и сестры — не проснулись ли? —вернулся к собственной кровати и достал из–под толстого матраса железный ключ. Ключ показался бы увесистым даже взрослому, а ребёнку пришлось обхватить его всей ладонью. Крепко сжимая ключ, Анри подошёл к двери, аккуратно приоткрыл её, бросил ещё один взгляд на брата и сестру, и выскользнул из комнаты.

В доме царила тишина. Анри быстро прокрался по коридору, вприпрыжку сбежал по широкой лестнице, скользя рукой по перилам, миновал гостиную, отпёр наружную дверь и выскользнул на улицу.

Холодный воздух тут же обдал его с головы до пят. Анри, застыв на пороге, обхватил плечи руками, и тут же почувствовал, как камни двора холодят ступни. Несколько мгновений он неуверенно топтался, решая, не вернуться ли за обувью.

«Нет! — пронеслась в голове решительная мысль — Успею!»

И, приняв решение, Анри побежал вправо, к высокой башне на краю дома. Тут же из сумрака вынырнули две огромные собаки и бросились к мальчику. Догнав его в несколько прыжков, они принялись кружить вокруг, заставляя Анри сбиваться с шага и, наконец, остановиться.

— Прочь! Прочь! — с досадой шептал мальчик, отпихивая от себя зубастые пасти. Он попытался протиснуться между собак, но безуспешно — каждая из них была вровень с его макушкой, и ни одна из них не хотела пропускать. Отчаявшись, Анри махнул в сторону сада и шёпотом скомандовал:

— Чужой!

Псы тут же сорвались с места и понеслись к деревьям, а Анри, пригибаясь, продолжил бег к башне. Прятаться не было нужды — гвардейцы, охранявшие дом, несли дозор за стенами. Но мальчику казалось, что короткая заминка уже выдала его.

Наконец, Анри оказался перед желанной дверью. Подняв руку над головой, он воткнул ключ в скважину, и, морщась от напряжения, повернул его. Замок щёлкнул, и Анри вжал голову в плечи — ему показалось, что щелчок, как гром, прокатился по всему поместью. Но вокруг по–прежнему не раздавалось ни звука, и мальчик, осмелев, отворил двери и вошёл внутрь.

Его взору открылась круглая комната, похожая на склад. Слева стояли деревянные ящики, небрежно поставленные друг на друга, и ворох бумаг, наваленный сверху. Правую сторону заняли пыльные стол и кресло. А прямо напротив дверей возвышался он — высокий деревянный шкаф с резными дверями. Анри обмер, увидев, как плотно дверцы шкафа прилегают друг к другу. Заперт! Но тут же он заметил ключ, висевший на боковой стене, и облегчённо выдохнул.

Чтобы дотянуться до ключа, Анри пришлось подтащить стул из другого конца комнаты. Когда мальчик поволок его к шкафу, ножки заскрипели по полу, и Анри снова замер, вслушиваясь в тишину. Затем, выдохнув, продолжил движение.

«Вот бы его обучить, — думал он, вытягивая стул на себя — Как собак. Те не лают, и он — не скрипит. А может, и можно… магией».

Наконец стул оказался на месте, ключ очутился в руках Анри, и он, отомкнув замок, распахнул последнюю преграду.

Вот она! Шкатулка с волшебными зельями —зельями, придающими его матери небывалую силу— стояла на верхней полке, поблёскивая тёмным деревом. Слишком высоко! Анри снова схватился за стул, перетянул его, поставил, и потянулся к шкатулке. Всё ещё высоко!

— Что вы тут делаете, шевалье? — раздался за спиной мужской голос.

Анри отшатнулся от полки, стул встал на дыбы, и мальчик, вскрикнув от испуга, полетел вниз. Он почувствовал, как пустота затягивает его — и тут же его подхватили крепкие руки.

— Осторожнее, — проговорил тот же голос, и Анри поставили на ноги. Несколько мгновений мальчик стоял, судорожно глотая воздух, и лишь потом обернулся. Над ним возвышался Шарль Райт, командир гвардейцев.

— Так что вы тут делаете? — повторил Райт.

Анри бросил испуганный взгляд на шкатулку, и командир проследил за его взглядом.

— Интересно, — усмехнулся Райт, переводя взгляд на мальчика.

— Только не говори маме, Шарль! — взмолился Анри, — Обещай, что не скажешь!

— Не ручаюсь, — покачал головой Райт — Мне нужно знать, в чём тут дело.

— Я… я… — слова не шли у Анри с языка.

— Кажется, дело серьёзное?

Анри выдохнул, собираясь с духом, и, осознав, что деваться некуда, быстро выпалил:

— Мне нужна магия!

— Магия? — удивился Райт — Вам? Но она и так у вас в крови.

— Нет! Ну, да, но… — Анри отвёл глаза в сторону — Мне она нужна прямо сейчас!

— Что за спешка?

Анри всё ещё было неловко, и каждое признание давалось ему с большим трудом.

— Эш… Он уже может… У него уже есть огонь. И я тоже хочу… Мне нужно…

— Эш? Эшфор Велингвар?

— Да! Лин всё время о нём говорит. «Эш, Эш», — передразнил Анри сестру — Вот я и хотел…

Он замолчал и опустил голову. Райт, глядя на светлую макушку перед собой, глубоко вздохнул.

— Во–первых, — медленно заговорил Райт, подбирая слова — Шевалье Эшфор старше вас почти на год. Во–вторых, здесь стоят зелья вашей матери, и вам они лишь навредят. В–третьих…

Шарль отвёл взгляд, продумывая предложение.

—… в–третьих, так делать нельзя, — закончил он — Красть у своей матери — где это видано?

— Я не крал! — вскинул голову Анри — Ну, я не хотел…

— Ничего страшного, — кивнул Райт — Я всё понимаю. Я понимаю, что вы хотели сделать, и почему. Но это глупо, шевалье, это опасно, и это неразумно.

— Но я бы только попробовал… Один разок…

Шарль вздохнул ещё глубже.

— Это зелья для вашей матери, — повторил он — Вам они не помогут.

— Почему?

— Потому что в вас есть благородная кровь, а в ней — нет.

— Но… но… но так ещё лучше, — сделал вывод Анри.

— Нет, шевалье, — отрезал Райт — Вам они сделают только хуже. Можете спросить кого угодно, если не доверяете моим словам. А сейчас вам следует вернуться в дом. Иначе я всё расскажу вашей матери, — добавил Райт, видя, что мальчик готов возразить.

Анри поджал губы и кинул последний взгляд на шкатулку.

— Хорошо, — тихо проговорил он и направился к двери. Ещё не успев до неё дойти, он прибавил шаг, выскочил на улицу и бегом бросился к дому.

Обратный путь Анри проделал уже не таясь. Солнечный свет ясно освещал всё вокруг, и поместье просыпалось. Солдаты, зевая и подтягиваясь, шагали к воротам, чтобы сменить дозор. На кухне зажгли огонь, помощники повара загремели кастрюлями. А, главное, когда Анри ворвался в спальню, сестра с братом уже ждали его.

— Куда ты ходил? — громко спросила Линария, приподнявшись на постели.

— Отстань, — отмахнулся Анри, направляясь к своей кровати.

— Я видела тебя во дворе.

— Говорю, отстань!

— Ну, скажи!

Анри увернулся от брошенной подушки, схватил её, и бросился к сестре. Та, завизжав, нырнула под одеяло и растопырила руки, а когда брат подбежал, вскочила на ноги и кинула одеяло, словно сеть. Между братом и сестрой завязалось отчаянная борьба, за которой, смеясь, наблюдал третий обитатель комнаты.

Когда служанка пришла собирать детей к завтраку, комната стояла верх дном. Служанке пришлось позвать подмогу, чтобы одеть детей и отвести их в столовую. Но даже там Анри с Линарией не унимались. Они корчили друг другу рожи, грозили ложками, а когда за окном залаяла одна из собак, Анри зарычал на сестру. Та в ответ заявила, что, раз он ведёт себя, как Шарп, то и есть должен так же. Анри внезапно поддержал эту идею и, опустив голову над тарелкой, принялась лакать кашу языком.

— Нет! — тут же включилась в забаву Линария — Шарп ест вот так!

Она сунула лицо в тарелку и принялась чавкать и мотать головой, так, что каша полетела во все стороны. Анри расхохотался, и в свою очередь, последовал её примеру.

— Прекратите! Перестаньте! — махала служанка руками, не смея схватить детей.

— Что тут происходит?

Трое детей, как по команде, вскинули головы и замерли, глядя в глаза своей матери, леди Айрин Кейсар.

Годы семейной жизни почти не отразились на Аури. Она стала чуть выше, гибче, твёрже и куда добрее той девушки, что отплывала от берегов Вествара. Вот и сейчас, войдя в столовую в лёгких доспехах и с копьём в руках, она окинула оценивающим взглядом замерших детей и служанку, а через мгновение улыбнулась, прислонила копьё к стене и лукаво прищурился.

— Кто тут ест, как Шарп? — весело спросила она, и дети засмеялись ей в ответ.

— Это всё он! — завопила Лин, ткнула в брата пальцем и схватилась за салфетку.

— Неправда! — тут же взревел Анри — Она первая начала!

— Что начала?

— Есть!

— Ну, и что? Ну, и что? — затараторила в ответ сестра.

Айрин оглядела заляпанный стол, пол и посмотрела на служанку.

— Достаньте тряпки, — велела Аури — И как поедят, они за собой уберут.

— Нет!

— Нет!

— Это он!

— Это она!

— Неправа!

— Правда!

— Вы оба разбросали еду, — прервала Аури спор — Оба и уберёте. Всё!

Дети, поняв, что препираться бесполезно, угрюмо уставились в тарелки.

— А ты, Леор? — Айрин посмотрела на второго сына — Ты не хочешь есть, как Шарп?

— Не–е–т, — смеясь, отвечал Леонард.

— Они с самого утра такие, — вставила служанка — Ещё проснуться не успели, а уже ссорились.

— В самом деле? — Аури перевела взгляд на детей — Что–то случилось?

Анри испуганно посмотрел на сестру.

— Линария? — Айрин, заметив взгляд, обратилась к дочери. Та, посмотрев на брата, покачала головой.

— Ничего, — отвечала она, и Анри облегчённо выдохнул.

— Леор? — Айрин перевела взгляд — А ты ничего не хочешь сказать?

Леонард, не отрываясь от еды, лишь пожал плечами.

— Тогда приготовьте тряпки, — кивнула Айрин служанкам, и сама принялась за еду. Дети, ещё раз переглянувшись, последовали её примеру.

Косясь на служанку с ведром, Линария и Анри медленно ковырялись в тарелках, растягивая завтрак. А Айрин, подкладывая себе ломти мяса и хлеба, украдкой посматривала на детей, втайне гордясь и их нравом, и их упрямством.

Тройняшки, появившиеся на свет с разницей в несколько минут. Первый — Генрих, вторая — Линария, и Леонард — позже всех. Линария унаследовала голубые глаза матери и светлые волосы отца, и Аури молилась, чтобы её локоны не потемнели. Леор взял от отца зелёные глаза, а вот волосы были её — каштановые. Больше всего на неё походил Анри — её глаза, её непослушные, спутанные пряди, и даже нрав. И, стараясь не выделять его, Аури была к нему особенно строга.

— Кажется, встречать гостей пойдёшь ты один, — заметила она, посмотрев на Леонарда — А остальные ещё и пол помоют.

Угроза возымела действие. Дети быстро покончили с завтраком, а потом, размазывая еду и воду по столу, брат и сестра принялись вытирать стол. В какой–то момент Лин показала брату язык, тот погрозил ей кулаком, она его ущипнула, и он махнул на неё тряпкой, забрызгав платье кашей. Линария тут же заплакала и кинулась с кулаками на брата.

— Свет Всемогущий! — не выдержала Айрин, разнимая дерущихся — Ну–ка бегите в комнату и переодевайтесь!

Брат с сестрой, мрачно переглядываясь, под присмотром служанки пошли к себе, где их уже ожидал Леор. Служанка едва–едва успела облачить их в костюмчики, как вдалеке залаяли собаки и раздался стук колёс по каменистой дорожке.

— Едет! — закричала Линария и так дёрнулась из рук служанки, что рукав её платья угрожающе затрещал. Анри и Леор тут же кинулись в коридор, Лин рванула вдогонку за братьями.

— Ваше сиятельство! Ваше сиятельство! — кричала служанка, протягивая руки, но её отчаянные крики уже никого не могли остановить.

Сверкая глазами, дети сбежали по лестнице, промчались по гостиной, и грозный окрик матери нагнал их у самой двери:

— Стойте!

Переминаясь с ноги на ногу, дети дождались, пока Айрин подойдёт к ним, аккуратными движениями поправит сбившуюся одежду и волосы, и распахнёт входную дверь.

— Встречайте.

Трое детей, толкаясь, выбежали во двор. Там, выстроившись у ступеней, уже стояли командир Шарль Райт с двумя гвардейцами, управляющий поместьем Корнет и шестеро слуг.

А им навстречу неслась кавалькада всадников и две кареты. Всадники, расходясь по двору, замирали, грозно глядя и на встречающих их слуг, и на местных гвардейцев. Кареты сделали небольшой поворот и остановились. Кучер спрыгнул с передка одной из карет и, подскочив к двери, с поклоном распахнул её. Оттуда тут же выскочил белокурый мальчик в сером дорожном костюме.

— Эш! — закричала Линария и бросилась ему навстречу. Но, увидев вышедшую следом женщину, смутилась и остановилась.

— А я думала, что выгляжу великолепно! — воскликнула Валентина Велингвар, устремив взгляд на Линарию — Неужели мой наряд настолько плох?

Она с улыбкой опустилась на колено и раскрыла объятья. Первым к ней подбежал Леор, за ним Анри и последней подошла Лин. Валентина с улыбкой обняла всех троих и, кинув весёлый взгляд поверх их голов, подмигнула Аури.

А Айрин, стоя на пороге, смотрела на стоявшего рядом с подругой семилетнего мальчика, Эшфора Велингвара. Словно почувствовав её внимание, мальчик посмотрел на Аури, и та улыбнулась, пытаясь скрыть охватившее её чувство. Мальчик наследовал от матери тёмные фиолетовые глаза, белоснежные волосы и совершенные черты лица. Но вот от кого Эшфор получил такой взгляд? От отца?

Валери разжала объятья, и, откинулась в сторону, словно давая детям взглянуть друг на друга. Анри что–то сказал, Линария ткнула его локтем, Анри и Леор рассмеялись, Эшфор вдруг смутился — и наконец стал похож на обычного ребёнка.

А Валентина, выпрямившись, поклонилась хозяйке дома.

— Леди Кейсар.

— Леди Велингвар, — кивнула в ответ Айрин и шагнула вперёд. Рассмеявшись от радости, Валери бросилась к подруге и крепко обняла её.

— Никогда не надоест, — прошептала Валентина на ухо Айрин.

— Ещё неизвестно, кому из нас приятнее, — парировала Аури.

И на несколько мгновений они застыли в объятьях друг друга, ощущая, как их переполняет радость от долгожданной встречи.

Когда, наконец, они отстранились, Валери подхватила Аури за локоть.

— Идём, — проговорила она, подталкивая подругу к дому — Покажешь мне, что тут изменилось.

— Ничего, — пожала плечами Айрин.

— Как? За год — и ничего? Не верю, — Валентина решительно тряхнула головой и вдруг остановилась, округлив глаза — Погоди, ты же не хочешь начать со столовой?

— Ох, Свет и Четверо! Этой шутке уже больше лет, чем нашей дружбе.

— И она всё ещё смешная…

— Осторожнее! — раздался позади испуганный возглас, и Айрин стремительно повернулась.

Управляющий Корнет, вскинув руку, смотрел на детей. Проследив за его взглядом, Аури увидела жёлтое пламя, пылающее над рукой Эшфора. Трое малолетних Кейсаров, столпившись вокруг, заворожённо смотрели на огонь.

— Свет Всемогущий, Эш! — всплеснула руками Валентина — Ты же… а–а.

Валери махнула рукой и зашагала к поместью.

— Могу поспорить, когда мы мечтали о возлюбленных–принцах, о такой проблеме не думали, — с досадой проговорила Валентина, переступая порог — Твои ещё не пытались спалить дом?

— Нет. Но, кстати! — воскликнула Айрин — Вот я и поняла, что ты хочешь увидеть в первую очередь.

— Сожжённый дом?

Не отвечая, Айрин пошла вперёд, увлекая снедаемую любопытством подругу.

Они прошли гостиную, коридор, вошли в одну из комнат, где оказалась ещё одна дверь, ведущая в недавно построенное помещение.

Войдя туда, подруги очутились словно бы на просторной арене, стены которой закрывали стойки с оружием и доспехами.

— Мрачное место, — протянула Валентина, оглядываясь по сторонам — Итак, на что я смотрю?

— На тренировочный зал.

— Нет, на что я смотрю в первую очередь?

И тут же, не дожидаясь ответа, Валери шагнула к одной из стоек.

— Раз, два, три… — она повернулась к соседней — Четыре, пять… На что тебе такая прорва копий?

— Это ещё не все, — отозвалась Айрин — Лучшие я спрятала в башне.

— А это что? Когти? — перебила подругу Валери.

Она стремительно подошла к одной из стоек и ткнула пальцем в выставленный там доспех.

— В бою, знаешь ли, всё пригодится.

— В бою! — Валентина передёрнулась и отступила на шаг — Однажды я видела, как такой вот перчаткой разворотили лицо, и без всяких там лезвий. Отвратительное зрелище. Да и вообще, — Валери окинула доспех оценивающим взглядом — Сколько он весит?

— Ровно столько, чтобы в нём можно было биться.

Валентина подошла к стойке, и, взявшись за наплечник, попыталась приподнять броню.

— Свет! — вырвалось у неё — Ты в самом деле тренируешься в этом?

— И с этим, — Аури указала на стойку с копьями — Думаешь, они легче?

— Ну, к копьям–то ты привычна.

— Да. Но видела бы ты, как я недавно метнула секиру. Вот ту.

Валентина посмотрела на огромную двуручную секиру, стоявшую в отдельной стойке, и наконец поняла.

— А–а! Невероятная сила, небывалая выносливость — я поняла, куда ты клонишь. Так первое, чем ты решила меня порадовать, это сообщить, что пьёшь ту отраву, что гонит Мириам?

— Отраву?

— Да уж не лекарство. Аури! — Валентина шагнула к подруге — Ты же говорила, что пьёшь те зелья лишь в опасных ситуациях.

— Одни — да, а другие — при каждой тренировке.

— Что?!

— Погоди! — удивилась Айрин — Так ты что, не обсуждала с миледи действие её препаратов?

— Зачем? — пожала плечами Валентина — Вы договорились, я обрадовалась, и больше в это дело не лезла.

— Ни одного вопроса?

— Ни единого! Ваше общение настолько невероятная вещь, что я боялась всё испортить.

— Понятно.

— Но раз уж ты заговорила, то сам Свет велит мне узнать подробности. Итак, как это всё работает?

— Это всё?

— Вся та дрянь, которую Мириам присылает тебе.

— «Дрянь»? Это магия, Валери! Та самая, о которой ты мечтаешь.

— О чём я точно не мечтаю, так это о пилюлях, которые вызывают зависимость.

— У меня нет зависимости! Просто эти снадобья воздействуют на тело, и их следует принимать в момент…

— На тело? Свет Всемогущий! Они что, меняют твоё тело?

— Поверить не могу, что ты настолько невежественна! — Айрин всплеснула руками и отступила от подруги — К чему вообще этот спор? Ты же знаешь, что у Сильдре лучшие зелья из возможных.

— Лучшее — не значит хорошее, — возразила Валентина.

— Мириам — прекрасный химик.

— О, это ты мне говоришь? Уж поверь, я знаю ей цену. Но… — Валентина запнулась, подыскивая подходящие слова — Это же всё опытные образцы! Их только–только разрабатывают! Кто знает, что станет с тобой через десять лет.

— Если я их проживу — уже здорово.

— Перестань!

Обе девушки замолчали, обмениваясь мрачными взглядами.

— Знаешь, — нарушила молчание Аури — Кажется, мы снова не с того начали.

— Как обычно, — развела руками Валентина — Перескочили на ссору, пропустив обмен новостями.

В глазах Айрин мелькнул озорной огонёк.

— Кстати, о новостях. Вот тебе наисвежайшая — меня пытались обворовать.

— Что? — удивилась Валентина — Когда?

— Совсем недавно. Вор пробрался в башню, чтобы украсть эти самые зелья.

— Как это? Откуда он…

— О, это была блестящая попытка. Он похитил ключ, обманул собак, прокрался мимо гвардейцев…

— Аури! — Валери в волнении схватила подругу за руку — Ты же понимаешь, чем это грозит? Ты же понимаешь…

— Не волнуйся, вора поймали. Матёрый профессионал, он отчаянно сопротивлялся…

— И куда его отправили? Страже? Айрин, пойми…

Не в силах больше сдерживаться, Аури расхохоталась, и чем сильнее злилась Валентина, тем громче звучал смех Айрин.

Наконец, отдышавшись и вытерев слёзы, Аури подхватила подругу под руку и прошептала:

— Я всё тебе расскажу. Но умоляю, когда встретишься с преступником лицом к лицу — не выдавай меня!

Глава 2. Экспозиция

Семь лет прошло с тех пор, как Айрин вернулась из Вествара. В те дни война для неё закончилась, но для всего остального Света она только начиналась.

В год, когда Император объявил войну служителям, многие верили в его скорую победу. За ним шли короли и полководцы, армии и страны, благородные и простолюдины, и казалось, ещё чуть–чуть, и он станет единственным правителем своей империи. Но армии Императора сначала споткнулись о столицу Септимии, затем о столицу Вествара, а после — об архиепископа Тита Лернея. На равнинах Вествара Церковь разгромила войско графа Прейстона, и надежды на быструю победу Императора развеялись, как дым.

Империя раскололась, и раскол этот прошёл не по границам, но умам и сердцам людей. Вестварские рыцари штурмом брали собственные города. Свободные земли жгли порты своих союзников, благородные вставали плечом плечу со «еретиками», а древнейшие семьи разлетались на осколки и обращались во прах.

Сильнее прочих расплачивались простолюдины. Когда опьянение от перемен прошло, когда пропало очарование первых расправ, выяснилось, что война между Императором и Церковью — это всё та же война, что и прежде.

Митендорцы осознали это одними из первых. Вначале у них горели города вдоль морской границы. Затем королевские вербовщики выгребли тысячи мужчин в армию, которая взамен отдала сотни калек и дезертиров. На третий год королевство охватил голод, и принц Лангсдейл, повинуясь приказу короля, безжалостно подавил волнения. Йонгландцы, почуяв лёгкую наживу, сошли со своих гор, и крепость герцога Йоркдейла собрала первую кровавую жатву. Радость от этой победы затмил принц Лангсдейл, который внезапно предал короля, с верными полками перешёл под знамёна Церкви, и возглавил её войска в битве при Роктунате, где за два дня пали восемьдесят тысяч человек.

— Ну и дела, — удивлённо качали головами по всему Мистгранду, услышав о невиданном событии — принц Митендории командовал «свободными» полками, с которыми ещё недавно сражался насмерть.

Тем временем на Митендорию обрушился ещё один неурожай, за ним пришёл голод, а за ним — волнения. На этот раз карательные отряды возглавил принц Рауль, который в битвах с мятежниками заслужил прозвище «Непобедимый».

Тем удивительнее было, что экспедиция к Бездне, затеянная в первые годы войны, продолжала работать. Десятки учёных и служителей из Митендории, Антиохии, Хайтендела, Септимии, Франц–аз–Гарда, Эйгона и Дормандии работали бок о бок, и результаты их работы расходились по всему Свету.

— Чудо сумрачного двора, — говорили сами митендорцы, имея в виду ту, что организовала экспедицию.

Война между Императором и Церковью, то затухая, то разгораясь, возвысила многих, в том числе и Валентину Велингвар. Красота, ум, молодость, состояние и связи покойного мужа, а также собственные знакомства — всё это позволило Валентине развернуть дела по всему Мистгранду. А в самом Прайбурге она подчинила себе порты и пристани, заняв место Детей Моря.

И пока известность Валентины разрасталась, слава Айрин угасала. Ещё пели песни об удалой Роу, ещё помнили разгром Хадербранда, ещё шептались о бойне у Реарвена, и где–то даже травили байки о Девочке из Бездны. Но всё это постепенно растворялось в бурном потоке повседневной жизни. И Айрин это более, чем устраивало. Она жила тихо и уединённо, считая свою жизнь идеальной.

Так было, пока два года назад к ней в дом не пробрались наёмные убийцы. Их дело провалилось, но кто их послал, выяснить не удалось. И потому, когда изуродованные тела скинули в реку, поместье окружили высокие стены и вооружённые гвардейцы, а сама Аури вернулась к изнуряющим тренировкам, а позже прибегла к зельям герцогини Сильдре.

Семь месяцев назад произошло второе значимое событие — Рейдел Кейсар отправился в Лоретайн, чтобы поступить на службу к Императору.

— Да, уж без тебя войну не выиграют! — в сердцах бросила Айрин на прощание мужу.

С тех пор она осталась одна с тремя детьми. Из дома она выезжала редко и недалеко, в Прайбург и за границу не выбиралась. Каждый месяц она писала письма друзьям, часто получала ответные письма, а порой и дружеские визиты. Приезд каждого гостя становился для Аури праздником, а приезд Валентины — праздником вдвойне. Что, правда, совсем не мешало девушкам ссориться и кричать друг на друга при каждой встрече, а крики и ссоры, в свою очередь, никак не влияли на радость от встречи.

Первые часы пролетели в разговорах. Гуляя по лесу, Аури делилась своими переживаниями и хлопотами — дети, налоги, война и снова дети. Свои мысли и чувства она излагала спокойно, тихо, размеренно, словно подстраиваясь под неспешный шаг.

Совсем другое дело — Валентина. Она также рассказывала о друзьях и общих знакомых, упомянула о делах, прошлась по всей империи и Церкви, но настоящий разговор отложила «на потом». И когда солнце уже клонилось к деревьям, когда было покончено с обедом, и дети разбежались по поместью, Валери объявила о том, что хочет забраться на вершину башни и там продолжить общение.

— Зачем? — восклицала Аури, потрясая руками над диванами в гостиной. Но Валентина была неумолима. И потому, взяв вина и сладостей, подруги поднялись на вершину башни. Там, подставив под ветер разгорячённое лицо и обозревая окрестные земли, Валери принялась выкладывать всё, что накопилось на душе, не сдерживая эмоций.

— … и когда я закончила его — что они мне сказали?

— Ты уже говорила.

— «Славно потрудились, леди Велингвар»! Пять лет работы, одиннадцать тысяч золотом, стройка, законченная во время войны, и…— Валери сделала паузу и снова повторила — «Славно потрудились, леди Велингвар!» И тут же, клянусь, тут же принялись делить места на мосту. Знаешь, сколько я им отдала?

— Ни одного, — тихо проговорила Айрин.

— Ни одного! — воскликнула Валери, расплёскивая вино в бокале — О, вот тут они, конечно, всполошились! «Как вы смеете? Какое у вас право?» Ха–х! Право у меня, разумеется, было — вместе с силой, чтобы образумить самых упёртых.

Валентина сделала глоток вина из изрядно опустевшего бокала и покачала головой.

— Какая же там отборная дрянь. Да и вся Ратуша — грязь и болото. Глупцы и мерзавцы. Подумать только, пять лет они пытались сковырнуть Гийара, а когда у них получилось, принялись пихать своих родственников, один другого глупее. Вчера у нас был Петьер, трус и ничтожество, сегодня Ландау, забитая тень, а завтра будет какой–нибудь Айронвуд, Сент–Арон или Клиффорд, забери их всех Бездна!

— Известные имена, — осторожно заметила Айрин — И что же, совсем нет достойных?

— А–а, — отмахнулась Валери, по счастью, левой рукой — Может, где–то там, в родовых замках, и есть. Но к нам попадают лишь самые худшие, самые никчёмные…

— Настолько всё плохо?

— Ужасно! Они ничего не тянут, ничего не могут. Спихивают дела на помощников, родственников, пускают на самотёк, забери их Бездна! А когда приходит время расплачиваться, то сбегают обратно, под крыло могучих родственников, и нам! — Валери ткнула себя пальцем в грудь — Нам, настоящим советникам, приходится всё расхлёбывать. И так по кругу. Клянусь, каждый день — как новый бой. И даже хуже — как тонущий корабль. Идёшь по палубе, и смотришь, какая из крыс сегодня сбежала… или свиней?

— Но разве твоё влияние на короля…

— Свет Всемогущий! — всплеснула Валентина руками, выплеснув остатки вина — Ну, вот опять — «влияние». А какое влияние? Всё, что я делаю, это раз в месяц зачитываю перед ним — а чаще всего, перед его советом — доклад о проделанной в Ратуше работе. Всё. Всё! В то время, как эти… — Валери с презрением махнула себе за спину — Окружают его днём и ночью.

Взглянув на пустой бокал, она поднесла его Аури, и, когда та наполнила бокал до краёв, сделала щедрый глоток.

— И, словно мне мало врагов, ещё и мои друзья… — Валентина на миг запнулась, подыскивая подходящее слово — Капризничают! Джейкоб возмущается, что я наживаюсь на войне — будто бы я её начала! И ведь он знает, что не прав, знает — и всё равно попрекает. Ройс… ладно, его я могу понять. Но вот Мириам! Месяцами торчит у проклятой Бездны, а, когда возвращается, не желает меня видеть. И это я молчу о Рауле и герцогине, которые…

Валентина, запнувшись, умолкла.

— Не могут тебя поделить? — с улыбкой закончила Аури.

— Да брось, — смутившись, махнула рукой Валентина. Она достала плитку шоколада и забросила себе в рот — Я тебе о том, что у меня постоянные склоки, раздоры, свары, заговоры, а потом оказывается, что главное — ещё впереди, что это — лишь подготовка. Каждый день, вот просто каждый — что–нибудь, да случается. Что–нибудь, да исправлять. Ты хочешь что–то сказать? — поймала Валери взгляд подруги.

— То же, что и всегда, — проговорила Айрин, в свою очередь потянувшись за шоколадом — Будь осторожна.

— И это говоришь мне ты? — воскликнула Валери.

Замолчав, она отошла к парапету и устремила взгляд во двор поместья. Айрин подошла и встала рядом. Вместе они смотрели, как зажигаются фонари вдоль стен, и гвардейцы начинают шагать по своим маршрутам. На дороге из леса показался «Молчун» Дамби, вокруг которого неторопливо трусили три здоровых пса.

— Подумать только, — проговорила Валентина — Свет раскалывается и собирается заново, государства трещат и рушатся, тысячи людей сгорают в войне — а тебе всё ещё откликается та… тот поступок.

— Что поделать? — ответила Айрин — Я свыклась.

— Свыклась? С этим? — Валери кивнула на высокие внешние стены и солдат с ружьями.

В ответ Аури лишь пожала плечами. Когда два года назад убийцы проникли в дом, и лишь мастерство, её и Рейдела, позволило одолеть их — вот тогда в Айрин бушевал страх. Тогда она кидалась на любую возможность защитить своих детей и себя. Стены, псы, гвардейцы, изнурительные тренировки, приглашённые мастера и даже зелья Мириам Сильдре — всё это отголоски того времени.

Но со временем страх утих. Жизнь вернулась на прежнюю колею. Сейчас все меры казались лишь рутиной, обязанностью, которую выполняешь по привычке.

— Множество людей желают мне смерти, — помолчав, проговорила Аури — И этого уже не изменить.

Валери не ответила, но глаза её сверкнули от гнева.

— А он тоже хорош, — обронила она, повернувшись к подруге — Взял, и уехал.

Снизу раздались детские голоса, смех и крики.

— Тебе не понять, — отрезала Айрин.

— Да уж куда…

— Тебе не понять, — повторила Аури — Видела бы ты, как его задело назначение Тайлера.

— Могу представить.

— Не можешь. Когда ты — Герой Митендории, когда ты — Кейсар, когда ты мог встать рядом с королём, а вместо этого год за годом сидишь в глуши, а твой младший брат получает титул барона и назначение в имперскую гвардию, это…

Айрин помолчала, выбивая пальцами дробь на каменном парапете.

— Оправдан по всем статьям, — скривившись, пробормотала Валентина.

— А ты считаешь, нет?

— Ну, раз для тебя этого довольно…

— Да, — Айрин развернулась к подруге — Мне — довольно. Не все, знаешь ли, ждут, что их жизнь будет наполнена солнечным светом.

— Я не жду…

— Да ладно! — теперь уже Аури взмахнула рукой, обрывая подругу — Посмотри на себя — ты первая красавица в королевстве, у тебя огромное состояние, место в столичном совете, принц — в любовниках, король — в союзниках… да, да, да, что бы ты там не говорила, но он тебя слышит. Не жизнь, а мечта для каждого. И всё равно, вставая поутру с кровати, ты смотришь на себя в зеркало и спрашиваешь Свет: «И это всё?»

— Что? — возмутилась Валери — Да ты вообще меня слушала?

— Да! Ты можешь со всеми заботами покончить разом, оставить Совет, купить кусок побережья в Эйгоне — и наслаждаться жизнью.

— Хорошенькое дело — покончить! Да разве… и я не одна такая. Посмотри на Элирию! У неё даже больше, чем у меня, а всё равно… всё бросила, оставила, и отправилась за лучшей жизнью. Так что желать большего — естественно для каждого. Кроме тебя!

— Ну уж прости, что я, лично я, радуюсь тому, что жива сама, и живы мои дети!

— И зря!

Обе девушки застыли друг против друга, раскрасневшись от злости. Валери, не отводя взгляда, поднесла бокал к губам, сделала глоток — и закашлялась. Айрин тут же подскочила и принялась бить подругу по спине. Валентина попробовала отмахнуться — и лишь пролила вино на костюм Аури.

— Вот же… Свет… — просипела Валентина и сделал глубокий вдох — До чего же… крепкое…

Айрин, отступив на два шага, усмехнулась. Валентина поймала её взгляд, улыбнулась в ответ — и через мгновение обе уже смеялись, глядя друг на друга.

— Проклятое вино, — проговорила Валери, отдышавшись — Развязало язык…

Вместо ответа Аури покосилась на пустую бутылку, лежащую у парапета.

— Это всё служба в Ратуше, — протянула Валентина — Клянусь, каждый день…

Айрин, не говоря ни слова, открыла вторую бутылку и принялась разливать вино по бокалам.

— А что ты говорила насчёт Элирии? — спросила она, следя за струйкой вина — Её отец писал мне, что она познакомилась с какими–то авантюристами, и отправилась на поиски приключений.

Валери невесело усмехнулась.

— Всё куда хуже. Один из моих агентов говорит, что видел её в гавани Вествара с отъявленными головорезами.

— Кого? Лею? — Аури вскинула удивлённый взгляд, едва не расплескав вино.

— Вот и я говорю себе, что он ошибся. Но… в жизни ведь всякое бывает. Нам ли не знать?

Айрин заткнула бутылку и отставила её в сторону. Каждая из девушек взяла себе по бокалу и пригубили вино, думая каждая о своём.

— Знаешь, что самое забавное? — прервала молчание Валери — Я ведь приехала просить тебя об услуге.

— Какой?

— Пусть Эшфор поживёт у тебя.

Аури с изумлением посмотрела на подругу.

— Что?!

— Это всё клятые дела! — оправдываясь, воскликнула та — Через две недели мне нужно ехать в Хайтендел, потом — в Баури, затем, на корабле, я обогну половину Мистгранда, проплыву через этих проклятых «рассветников» и Свет знает, сколько ещё бродячих пиратов… В общем, меня не будет несколько месяцев — и я смогу заниматься делами, лишь если буду знать, что Эшфор в безопасности.

— У меня?

— У тебя, — кивнула Валентина.

— Мы только что говорили, что множество людей…

— Гораздо меньше, чем ты думаешь. И очень вряд–ли кто–то снова решится на выходку с убийцей.

— Это ещё почему? — уставилась Айрин на подругу, но та отвела взгляд, не желая отвечать.

— Хорошо, — сдалась Аури — Но почему ты не хочешь брать его с собой?

— Потому что… А, проклятье, конечно же я хочу взять его с собой! Но сейчас — не могу. Ты представляешь, как я выгляжу? Одинокая мать с ребёнком — трогательная сцена. Вот только мои компаньоны…

Валентина махнула рукой.

— Уж поверь, к некоторым я не войду без оружия и охраны.

— Ну, так пошли их в Бездну!

— Ха–х! Да только такие люди дела и делают!

— И ты хочешь ехать прямо сейчас? — не теряла надежды Айрин — Дождись, когда война кончится, когда станет спокойнее…

— Да в том–то всё и дело! В этом году Император покончит с Церковью, и тогда всё — всё! — изменится. Когда псы Лернея начнут пропускать торговые караваны, когда наш сиятельный предатель уберёт свои войска из гаваней Лар–на–Рена, когда этот треклятый Прейстон перестанет сжигать всё, что видит — всему Свету откроется такой простор!

— И ты желаешь на него вырваться, — тихо проговорила Айрин.

В волнении Валери зашагала по башне.

— Я всё понимаю. Всё! Да, у меня счастливая жизнь. Да, у меня власть, деньги, принц, и даже… — Валери махнула рукой — Только этого мало, понимаешь, Аури? Я не могу остановиться! Не хочу! Да, я встаю с утра, смотрю на своё золото, корабли, Ратушу, весь Прайбург, и спрашиваю себя — «И это всё? Это — всё, что мне суждено?» Такое будущее мне уготовано? Мне мало! Я хочу небо и звёзды, хочу магию, всемогущество, Сказочный мир и весь Свет в придачу.

Валентина остановилась и посмотрела на Айрин.

— Ну, вот что мне с собой поделать?!

На мгновение Аури захотелось вставить мудрое слово, и она тут же мысленно дала себе подзатыльник. Не ей было читать проповеди о правильном поведении. Самой частой причиной их с Рейделом ссор было воспитание детей.

— Пойми, они благородные, — наставлял её Рейдел, когда дети приходили из леса расцарапанные и с синяками — Их не нужно учить выживанию.

Айрин, соглашаясь, кивала, но едва выдавалась возможность, тут же снова вела их в лес. Потому что в глубине души считала, что «выживанию» нужно учить всегда. И втайне завидовала тому, что Эшфор в свои семь лет объездил половину Света. И потому сейчас было не время для нравоучений.

— Ничего не делать, — ответила Аури — Один человек как–то сказал мне, что, принимая свои чувства, мы проживаем свою жизнь. А если отрицаем их — то чужую. А зачем тебе жить чужую жизнь?

— Хм, умно, — кивнула Валентина — И кто же это сказал?

— Твой муж.

Валентина вздохнула и отвернулась. Аури тоже отвела взгляд в сторону. Обе девушки замолчали, глядя перед собой, одна — в тёмный лес, другая — на звёздное небо.

— Знаешь, — тихо проговорила Валентина — Когда я здесь… рядом с тобой… всё это кажется такой чепухой. Может, мне и впрямь следует остановиться? Купить себе соседнее поместье, переехать, остепениться, и каждый день проводить с тобою? Всё время? Я буду смотреть, как ты ешь пирожные и швыряешь топоры в стену, а ты… ты будешь развлекаться на моих приёмах, на зависть всей местной знати. А потом наши дети вырастут, женятся… и, может быть, у нас появятся общие внуки.

— Не говори глупостей, — покачала головой Айрин — Ты через неделю такой жизни взвоешь, и начнёшь менять порядки. Сначала — мою жизнь, потом — всей округи.

— Ну, почему же? Я…

Валери задумалась, а потом рассмеялась, глядя в ночное небо.

— И то верно.

Некоторое время они стояли в молчании.

— А знаешь, что самое смешное? — снова заговорила Валери — Вся светская жизнь проходит мимо меня. «Потом, потом» — говорю я себе, и отклоняю приглашения на балы, вечеринки, оперы, представления. Всё — мимо и сквозь. А мне уже почти двадцать пять. Может, большая часть жизни уже прожита, и лучшее осталось позади…

Валентина вдруг ахнула, и её глаза широко распахнулись.

— Придумала! — она взволнованно огляделась по сторонам — У тебя есть где записать?

— Да, разумеется, — Айрин обвела рукой вокруг — Это же мой рабочий кабинет. Вот там я держу перо и бумагу, а рядом с тобой стоит письменный стол…

— Да, ну тебя, — отмахнулась Валери — Просто идея хорошая, а вдруг забуду?

— И что за идея?

— По работе, — уклончиво отвечала Валентина.

Она схватила бутылку за горлышко, размахнулась и ударила о каменный зубец. Потом, на глазах удивлённой Айрин, острым осколком провела прямо по подолу платья, оставляя разрез.

— Вот теперь точно запомню.

— Оригинально, — хмыкнула Аури — Но не обязательно было бить бутылку. У меня нож есть.

— Да? — Валери приподняла бровь и оглядела подругу — И почему я не удивлена?

— Потому что сама же его и дарила.

Валентина рассмеялась, а потом поднесла свой бокал к бокалу Аури и стукнулась краями.

— За наше общее прошлое, — провозгласила она под звон бокалов.

— И общее будущее, — ответила Айрин, и они сделали по внушительному глотку.

— Не пойму, — проговорила Аури, — Чего ты жалуешься на будущее, если сама говоришь, что каждый день что–то, да происходит? Откуда тебе знать, что будет дальше? Откуда…

— Да это же совсем не то, — поморщилась Валери — Это… Как городская улица в незнакомом городе! Понимаешь? Ты едешь по ней, и едешь, и едешь, и пусть даже ты не знаешь, что именно будет дальше, но всё равно это – городская улица! И никуда ты с неё не доедешь.

— О, ну конечно! На такой улице императрицей не станешь.

Взгляд Валентины вдруг словно потускнел. Она поставила бокал на парапет, посмотрела во двор, и хлопнула в ладоши.

— Знаешь, довольно! Я хочу веселиться. Я хочу танцевать. У тебя тут вообще музыка есть?

Не дожидаясь ответа, она развернулась и направилась к закрытому люку. Айрин нагнала её и взяла за руку.

— Погоди! Я что, что–то не то сказала?

— Да нет, — отозвалась Валери — Просто нам уже пора спускаться.

— Но, тот сон… Ты же помнишь про него?

— Помню.

— И?

— Спаси нас Свет от моих снов, и от такого будущего, — отрезала Валери и вырвала руку.

— Но почему? — растерянно пробормотала Айрин — Разве не об этом…

— Не об этом!

Валентина повернулась и шагнула к люку. Затем распахнула его и остановилась на краю, глядя на ступени и темноту внутри. И когда Айрин совсем уж решила, что не дождётся ответа, Валери обернулась и тихо произнесла:

— Потому что в том будущем у нас не было детей.

Глава 3. Пробуждение

«Свет и Четверо, спасите! Спасите! Спасите! Свет и…»

Хватит!

Служитель схватил себя за руку, пытаясь остановить истерику. Чувствуя, как рука дрожит и бьётся, он впился в неё пальцами.

Довольно!

За стеной, на улице, грохотали выстрелы, и человеческие крики звенели от ярости и страха. Человеческие — потому что были и другие. Вой, визг, рёв порождений из Бездны — в них звучало торжество.

Служитель, обхватив голову, вцепился пальцами в волосы, пытаясь собрать мысли воедино. Глупцы, что бьются снаружи, подарят ему несколько минут. Прибывшие совсем недавно, они сражаются отчаянно, не зная, что такое Бездна, не понимая, что Бездна не бьётся с ними — она играет. Изучает. Щупает.

«А мне нужно описать… объяснить… оправдать нас».

Служитель несколько раз глубоко вздохнул, прогоняя дрожь, и принялся писать:

«Мы верно служили Свету, мы искали истину, мы хотели дать человечеству новые знания, новый….» Рана от зубов кровоточила, кровавый след расползался по бумаге, и служитель вдруг почувствовал приступ ярости.

— Ложь! — выкрикнул он, сминая лист — Всё это ложь!

На улице заскрипела лестница, и гнев мгновенно сменился ужасом.

«Что я наделал?!»

Когда–то он был способен на многое, но сейчас ужас выжег все его навыки. Служитель прижался к стене, вжался в неё, словно в поисках защиты. Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату влезла тварь из Бездны.

Вначале показались длинные мускулистые руки, покрытые крупной чешуёй. Ладони опёрлись о пол, руки напряглись и втащили массивное, почти человеческое тело. Голова, сочащаяся сукровицей, повернулась раз, другой — тварь, словно разумное существо, оглядывала комнату. Её внимание привлёк шкаф в дальнем углу, и тварь, оттолкнувшись, подскочила к нему и сорвала с него дверцы.

Сжавшись, служитель наблюдал, как извивается короткий мясистый хобот, которым оканчивалось туловище твари. От сотрясания пола чернильница опрокинулась и покатилась по столу. Затаив дыхание, служитель смотрел, как она приближается к краю.

«Нет!»

Чернильница соскочила со столешницы, устремилась вниз, ударилась о пол — и разлетелась вдребезги. Тварь повернула голову, и служитель почувствовал, как что–то разбухает у него в груди.

«Оберег! Мы же забрали у неё оберег!»

Рука его дёрнулась к груди, схватилась за рубаху — и тварь одним прыжком преодолела разделявшие их расстояние. Служитель зажмурил глаза, потеряв всякую волю к жизни. На несколько мгновений всё вокруг замерло. А потом, где–то вдалеке, прогремел взрыв. Служитель почувствовал, как его обдало потоками гнилостного воздуха, половицы разом затрещали по всему дому, и снова хлопнула входная дверь. Служитель, не смея шевельнуться, так и стоял, чувствуя, как пережитый ужас стекает по ноге.

Наконец он открыл глаза. В комнате было пусто. Снаружи стих шум битвы, но мир наполняли иные звуки.

«Свет Всемогущий!»

Служитель упал на пол и вполз под стол, раз за разом повторяя молитву. Оказавшись под столом, он сжался, закрыл голову руками и замер.

«Свет Всемогущий! Свет Всемогущий!»

Мгновение проходило за мгновением, минула минута, другая, третья, шум битвы возник в отдалении — но в самой комнате всё застыло в неподвижности.

«Упустили? Не нашли?»

Боль начала пульсировать в ногах и спине, сжатые мышцы молили о движении — но служитель, оставаясь в неподвижности, ждал. И лишь когда темнота в сомкнутых веках начала светлеть, он открыл глаза.

Серый рассвет пробивался в окно, освещая комнату еле видимым светом.

«Надо идти», — вдруг осознал служитель. Несмотря на страх внутри и смерть вокруг, надо было идти. Надо было бежать из этого места, найти людей и рассказать им о том, что произошло.

«Они и так скоро узнают», — мелькнула мысль на краю сознания. Не обращая внимания на разбросанные листы, служитель выбрался из–под стола и припал к окну, вглядываясь в сумерки снаружи. Но мутное стекло ничего не показывало, за окном мелькали лишь неясные тени и силуэты. Набравшись храбрости, служитель осторожно открыл дверь и выскользнул за порог.

Деревянные дома, одно– и двухэтажные, расставленные как попало. Натоптанные тропинки между ними, а кое–где — и накатанные колеи от телег и фургонов. Одиночные деревья тут и там — и сплошная стена Леса вокруг.

Служитель смотрел на мир — и видел, что тот изменился. Прежде всего — воздух. Он стал густым, влажным, скользким. Он скрадывал цвета и покрывал всё тонким мокрым налётом. Служитель знал, отчего так — рождение новых сущностей, создание их в огромных количествах заражало всё вокруг отбросами.

Резкий звук заставил служителя испуганно оглянуться. Он увидел залитую кровью землю, опрокинутый фургон, остатки лошадей, разбросанных вокруг — и шесть тел в тяжёлых доспехах. Посланники короля.

Служитель, не отрывая взгляд от тел и тварей, что их окружили, попятился прочь по стене. Доспехи, покрытые плёнкой, приобрели коричневый оттенок, и казалось, что они гниют прежде тел. Ксесцы, ведомые инстинктом, обгрызли у воинов руки и ноги, залили раны белёсой субстанцией и выложили тела в круг, словно лепестки чудовищного цветка.

«Они ещё живы, — с содроганием думал служитель, пробираясь вдоль стены — Они ещё дышат».

Он сам видел, как ксесцы откладывают яйца в животных, сам подсовывал им живые туши, но Свет Всемогущий, люди! Да не просто люди — а благородные! Ещё вчера они носили гордые имена Генгроев и Кресси, ещё вчера от них веяло грозой и смертью, а сейчас, смотрите–ка, лежат неподвижными кучами. А всего–то и случилось, что родился новый мир...

«Да что это со мной!» — тряхнул головой служитель, прогоняя странные мысли. В ответ на его движение ксесцы–стражи, стоявшие у тел, рефлекторно раздвинули жвала, но с места не тронулись.

Служитель кинулся прочь. Он петлял между домами и палатками, и всюду видел тела и кровь. Смерть и чудовищ. Сердце его то и дело обмирало от страха, и в такие мгновения он спрашивал себя — разве не этого мы хотели?

Многоножные твари, облепив мёртвых, пировали на их телах. Чёрные, гладкие, огромные пауки, похожие на механизмы, заботливо кутали в паутину свои жертвы. Тонкие, искривлённые силуэты, заставшие над мёртвыми, запускали в них свои руки.

«Постижение», — пронёсся в голове забытый термин.

А, главное, везде и всюду служитель чувствовал, как гудит земля и воздух. Бездна порождала полчища тварей, Бездна выходила наружу. Всё происходило так, как Она предсказала — но разум до сих пор отказывался верить, что кошмар из минувшей эпохи реален.

Выбравшись из посёлка, служитель ринулся в тёмный лес, окружающий Бездну. А за его спиной нарастал гул, и разноцветное сияние заливало землю.

«Это ты виноват», — прошептал внутри голос.

— Нет, нет, нет, — затряс головой служитель, гоня мысли прочь — Нет!

Это виноваты проклятые митендорцы! Ведь это они затеяли экспедицию. Они пришли сюда, к краю Бездны и, замирая от страха и восторга, пугаясь собственной тени и убивая всех, кого встречали, начали стоить этот посёлок.

Это виноваты «свободные»! Ведь это они поддержали минетдорцев и принесли сюда свою ересь. Это благодаря им учёные со всего Света вцепились в это место, и уцелели на нём. Их государства бились друг с другом, их правители требовали вернуться, их народ считал их изменниками — а они всё равно оставались здесь и изучали Бездну.

Это виновата… Она! Та, Что Желает захотела спуститься в Бездну, захотела остаться в ней — неудивительно, что Бездна поглотила её.

«С нашей помощью, — пронеслось в голове — И, видит Свет, мы заплатили чудовищную цену».

— Нет, нет, нет! — завопил служитель, прогоняя голос разума.

Это виноват Император! Это виноваты Сильдре, Ломар, Куиньи — все те, кто руководил экспедицией. Они кричали на весь Свет о своих удачах, они заставили всех поверить в успех, из–за них люди потеряли голову и помогали им в этом безумии.

«Хорошо, — иронично отозвалось в сознании — Ты прав. Они погубили Свет. А вы всего лишь выполняли свой долг».

— А разве не так? — в голос заорал служитель.

Они в самом деле выполняли высшую миссию. Они проникли в экспедицию, они жили здесь, работали, помогали, делили кров и пищу — и всё это время искали то, что поможет Церкви в её борьбе. То, что погубит Императора и вернёт веру в сердца людей. И они нашли — не то, чего хотели, но то, что им было нужно. Они помогли Бездне поглотить Ту, Что Желает, и теперь… теперь Бездна пробудилась.

Мешая потоку бессвязных мыслей и оправданий, сапоги на ногах начали сжиматься, давить, словно оковы, сбивая с бега. Служитель, остановившись, принялся стаскивать обувь. Пальцы, ставшие слишком длинными, с трудом подчинялись ему.

«А как же я с голыми ногами?» — мелькнула быстрая мысль, но тут сапоги слетели, и у служителя вырвался вздох облегчения. Встав на землю, он застыл в неподвижности, чувствуя, как отдаётся в ступнях дрожь земли. Это было так упоительно, что он задрал голову и застыл, глядя на серое небо в кронах деревьев. И почему он раньше не избавился от обуви?

Осторожная поступь отдалась на подошвах служителя, и он тут же услышал тихие голоса.

Люди? Здесь? Слава Свету!

Служитель бросился на звук, с лёгкостью огибая кусты и деревья. Он весь отдался стремительному бегу, и каждое прикосновение к земле дарило новое знание. Люди впереди были рассеяны, озлоблены, испуганны, они неуверенно топтались на месте и резко переступали, оглядываясь и сжимаясь.

Служитель выскочил на дорогу и увидел группу солдат, стоявших у опрокинутого фургона. Потускневшие нагрудники, грязная форма, осунувшиеся лица — это были охранники экспедиции, собранные со всего Света. И когда служитель оказался перед ними, все разом вскинули ружья.

— Погодите… — прохрипел служитель, силясь восстановить дыхание. Слова не шли, и тогда служитель, примиряюще вскинув руки, шагнул к солдатам. Неведомым образом расстояние сжалось, и он преодолел его одним шагом. Испуганные солдаты шарахнулись от него, и выстрелы загремели со всех сторон. Служитель резко припал к земле, уходя от пуль, а когда выпрямился, то увидел, как солдаты тянутся к мечам.

— Стойте! — вырвался у служителя новый хрип.

— Падаль! — прорычал один из солдат и, бросившись вперёд, взмахнул мечом. Служитель почувствовал, как лезвие прочертило полосу у него на лице, но боли не было. В тот же миг, неосознанно, служитель сжал кулак, и шар синего пламени, вспыхнув в воздухе, поглотил голову солдата. Истошно крича, он рухнул на колени, и пламя перекинулось на его одежду. Остальные солдаты завопили и бросились на служителя. Тот в панике метнулся от них прочь и вдруг очутился в лесной чаще.

«Безумцы! — со злобой думал он, на бегу уворачиваясь от цепких ветвей — Бездна поглотила их разум!»

Его вдруг, словно молотом, ударило страстное желание вернуться и порвать обидчиков в клочья. Желание было таким сильным, что служитель остановился и, вцепившись в дерево, усилием воли поборол свою ярость.

Страсть к убийству прошла, но он вдруг осознал, что одежда его словно пропиталась какой–то дрянью. Она стала липкой, блестящей, и её тухлый запах буквально душил его. Вцепившись в ворот, служитель рывками содрал с себя рубаху, а потом избавился и от штанов. И снова — чувство свободы и вздох облегчения. Отряхнувшись от лохмотьев, служитель продолжил свой бег. Стало гораздо лучше, движения выходили уверенными, размашистыми, и уже не было никакой нужды куда–то торопиться. Сбоку блеснула полоса воды, и служитель, свернув к ней, в три прыжка оказался на берегу реки. Присев на берегу, он жадно зачерпнул воды и поднёс её ко рту. Что–то было неправильно, что–то не так было с его телом… Служитель попытался глотнуть, и вода полилась у него по груди. Страшная мысль озарила его, и он в испуге вскочил на ноги.

— Нет, нет, нет, — взмолился служитель, глядя в своё отражение — Нет, нет, нет!

Вода ещё колыхалась, успокаиваясь, но он уже ясно видел — у него не было нижней челюсти.

Вопль ужаса вырвался у служителя, и он отшатнулся прочь. Значит, он заражён? Одержим? Но он же ничего не чувствовал. Не менялся. Он — это он!

— Я — Эдмон Гиймо, епископ Света и Духа, — из горла служителя вырывалось неразборчивое бормотание, но это не имело значения, слова рождались у него в голове — Я личный помощник и личное орудие архиепископа Лернея.

Бормоча эти слова, служитель лихорадочно ощупывал себя руками, пытаясь убедиться, что он не изменился.

— …убивал врагов Церкви, я убивал отродья Изнанки, я служу ему верой и правдой. У Света нет лучшего орудия, чем я!

Служитель — епископ Гиймо — замолк и прислушался к своим мыслям. Всё верно, всё так, он оставался тем, кто есть. Но что насчёт его чувств?

— Я её ненавижу, — зашептал епископ — Я служу Свету. Я ненавижу Изнанку. Я служу Свету…

Слова эти не вызывали протеста — значит, он в порядке? Значит, он здоров? Но что тогда…

Второе сердце, плоть, вырванная у отродья Изнанки для защиты от Той, Что Желает, вдруг сильно забилось, разгоняя кровь по телу. Епископ осознал, что точно знает, куда ему идти — не зов, не голос, но понимание наполнило всё его существо.

Он поднялся на ноги и зашагал сквозь густой лес. Ноги пружинили при ходьбе, сами отталкивались от земли, внутри бушевала сила, и Гиймо, давая ей волю, побежал, понёсся вперёд громадными прыжками. Воздух свистел в ушах, чувство небывалой свободы захлестнуло епископа, и он, задыхаясь от радости и предвкушения чего–то немыслимого, размытым силуэтом мчался среди деревьев. Мелькнули и исчезли оставленные дома, и Гиймо понял, куда его тянет.

К Бездне.

«Чего мне бояться? — пронеслась в голове ликующая мысль — Разве я — не верный слуга Света? Разве Он не пылает в моём сердце? Разве Изнанка может мне навредить?»

Деревья раздвинулись, отступили в стороны, и Бездна предстала во всей своей красе.

В обычный день она выглядела словно чёрная пропасть, у которой нет ни дна, ни склонов. На её краю каждый чувствовал себя, словно на берегу океана из тьмы. Но сейчас она пробуждалась к жизни.

Куда ни глянь, всюду клубились чёрные, фиолетовые и грязно–зелёные облака, пронизанные молниями. В них бушевало разноцветное сияние, и свет от него, закручиваясь и изгибаясь, порождал различные формы.

Епископ видел, как свет свернулся в огромную пещеру, и оттуда повалили массивные аргемы, те, кого люди прозвали стрыгами. Свирепо оглядываясь на собратьев, каждое из созданий уходило, выбирая свой путь, и сотни их растекались по тёмному лесу.

Епископ видел, как свет оборачивается в круги на небе, из которых ввысь взмывают призрачные шаий, раскаляя вокруг себя воздух до белого сияния.

Он видел, как между лучами света появляются узкие норы, из которых вырываются на волю бесчисленные стаи куоргов.

А затем водовороты света начали порождать тварей, которых в человеческом языке не было названий. Тысячи и тысячи их, покорные Её воле, появлялись из Бездны и шли прочь. Глядя на них, Гиймо чувствовал, как его собственное сердце бьётся в такт с сердцами этих созданий.

И пока епископ, прижав руку к груди, старался унять лихорадочный стук, Свет сложился в сияющие лестницы, в величественные ворота и огромные арки, из которых начали выходить Её слуги. Похожие на людей, обманчиво хрупкие посреди окружавших их чудовищ, но на деле — самые страшные из них.

Вот показался Брандон — в чересчур массивных доспехах он походил скорее на памятник, чем на человека. За ним следовали безмолвные тени, солдаты прежних армий.

Вот выехал на чудовищном жеребце Охранитель — граф из тех времён, когда мир опасался Бездны. Его окружала личная гвардия — сияющие металлическим блеском солдаты на причудливых лошадях.

Сбоку от Бездны закрутился разноцветный смерч, загудел ураганом, грозя затянуть всё вокруг — и оттуда выпрыгнула тощая фигура, совсем крохотная на фоне вихря. Фигура эта, смеясь, огляделась, а потом в два невероятных прыжка запрыгнула на одного из всадников, одним движением оторвала ему нижнюю челюсть и сжала её в кулаке.

Сухой хруст — и фигура вскинула руку, осыпая Охранителя зубами и осколками костей. Охранитель в гневе поднял меч, но фигура, оттолкнувшись от плеча изуродованного всадника, взметнулась в воздух, перевернулась несколько раз, и приземлилась у самого леса. Смеясь, она поклонилась Охранителю и завертела головой. Её огромные, совиные глаза уставились на епископа, и тот обмер от ужаса. Воздух перед тварью загудел от вспыхнувшего пламени, и она, оттолкнувшись, спиной влетела в чащу и исчезла в ней.

А Гиймо, выдохнув, продолжил наблюдать за Бездной. Из неё выходили разноцветные полки, светлые полки, и призрачные полки, и на каждый из них епископ смотрел с восторгом.

— Я служу Свету, — шептал он, уже не помня, зачем — Я ненавижу Изнанку.

Всё это были пустые слова. Исчезающий ветер. Всё это осталось в прошлом. А в настоящем лишь одно имело смысл — Она обрела волю, и теперь подчинит весь Свет.

Глава 4. Леди Велингвар

Плотный запах нищих окраин просочился в карету, и Валентина, поморщившись, приложила платок к лицу.

— Добро пожаловать домой, — пробормотала она, глядя из окна на детей, копошащихся в грязи у дороги.

За прошедшие годы Прайбург изрядно разросся, и теперь каждого, кто въезжал в город с запада, встречали деревянные бараки и прилипшие к ним убогие лачуги. Сбавив скорость, кортеж проехал мимо хибар, мимо длинных амбаров, мимо сонной стражи, въехал в Торговые ворота и углубился в переплетенье городских улиц. И, чем дальше продвигалась карета, тем радостнее становилась Валентина.

Несмотря на войну Императора и Церкви, несмотря на распри между вельможами, королём и служителями, несмотря на интриги в городе и голод и волнения по всему королевству, Прайбург процветал. И в этом была немалая заслуга Валери. Настолько немалая, что граф Сент–Арон предложил запретить простолюдинам занимать важные должности в королевстве — имея в виду прежде всего её, Валентину Велингвар и должность столичного мэра.

Дорога заняла одиннадцать дней вместо девяти, и дела, дела, дела уже подступали к горлу — но всё равно, это были её владения, её стихия. Жажда работы заставила отступить даже тоску по сыну. Любуясь особняками центрального района, Валентина прикидывала в уме свои шансы стать мэром. Были доводы за, были доводы против, но в глубине души Валери знала — это возможно. Но для этого требовалось немало работы, денег и времени.

Ранний час позволил кортежу свободно проехать до самого особняка. Там Валентина приняла ванну, выслушала краткий доклад от управляющего, и отправилась в Ратушу, где её уже ждал секретарь, Луи Лескер. Когда–то, нанимая его, Валери надеялась, что он сможет умерить её энтузиазм и рвение в делах. Однако реальность превзошла все ожидания.

— Господин Лескер, вы словно якорь на моих ногах! — однажды в сердцах воскликнула Валентина — С вами бы сам Свет никуда не взлетел!

С тех пор прозвище «Якорь» прочно закрепилось за секретарём леди Велингвар. В её окружении не было человека более здравомыслящего, чем господин Лескер, и это одновременно и радовало девушку, и огорчало.

Вот и сейчас, коротко кивнув Валентине, будто они расстались вчера, он выложил перед ней папку с бумагами.

— От Мириам ничего?

— Нет. Но два дня назад заходил его высочество и спрашивал о дате вашего возвращения.

— Знаю, — кивнула Валентина, проглядывая бумаги — Боюсь, без вашей помощи я здесь утону.

Она подняла взгляд на секретаря и хлопнула ладонями по стопке.

— Которое из дел тут самое неотложное?

— Полагаю, завтрашнее слушание по предложению Сент–Арона.

— А, забери его Бездна! — всплеснула Валери руками.

Лескер ловко выдернул нужный лист и протянул его советнице.

— Вот — набросок вашей речи.

— Благодарю.

— Также, — быстро произнёс Лескер, прежде чем Валентина углубилась в чтение — Мне известно наверняка, что шевалье Клиффорд встречался с господином Питтом и имел с ним весьма продолжительную беседу.

— Так–так–так, — оторвавшись от бумаги, оживилась Валентина — И о чём же они разговаривали?

— Могу только предположить.

— Предположить я и сама могу, — Валентина, задумавшись, выбила пальцами дробь на столешнице — Думаете, Джейкоб может занять их сторону?

— Весьма вероятно.

— Но это абсурд!

— Отчего же? Если господин Питт получит выгодное предложение…

— Этот закон напрямую касается его самого. Если Сент–Арон протащит его в Совете…

— То тем больше причин быть на стороне господина графа, — закончил Лескер.

— Проклятье! Будто бы мне мало проблем, — Валери вскинула взгляд на секретаря — То есть, они его купили?

— Извините, леди Велингвар, но это область домыслов, а я предпочёл бы говорить о реальных делах…

Лескер вопросительно посмотрел на Валентину, и та, вздохнув, махнула рукой.

— Излагайте.

Секретарь приступил к отчёту по произошедшим событиям, но уже через минуту Валери перебила его:

— Довольно! Скажите, Джейкоб здесь?

— Я видел его в здании Ратуши, — сухо ответил секретарь.

— Вот и славно, — Валери поднялась из–за стола — С него и начнём. Как я выгляжу?

Лескер окинул девушку внимательным взглядом.

— Опрятно, — вынес он приговор, и Валентина ухмыльнулась.

— Видит Свет, господин Лескер, если бы не ваши дети, я бы решила, что вы из Хайтендела.

— Опять это нелепое сравнение с хайтендельцами… — начал было секретарь, но Валери уже выходила из кабинета.

Несколько минут спустя советник Джейкоб Питт, по прозвищу «Мясник», наблюдал, как его собеседница распаляется всё больше и больше.

— Я вообще не понимаю, как у нас дошло до этого разговора, — говорила Валентина, постукивая пальцами по столешнице — Разве не очевидно, что завтра мы должны выступить на одной стороне?

— Совершенно неочевидно, — качнул головой Мясник, развалившись в массивном кожаном кресле, — Завтра мы выступим вместе, а что потом? Закрытые двери? Отказ от сотрудничества?

— Да поймите, господин Питт, завтра решится судьба каждого простолюдина в королевстве! Это гораздо больше, чем наши разногласия.

— А, вот вы как заговорили — «судьба каждого». Вот только у нас с вами не просто «наши разногласия». У нас с вами спор о таких же судьбах.

— Которые мы можем обсудить позже.

— Обсудить? — Джейкоб подобрался в кресле — А что нам обсуждать? За год вы не выполнили ни единого пункта «Регламента».

— Потому что вы приняли его в одностороннем порядке! Его условия…

— Противоречат интересам ваших друзей, леди Велингвар?

— Противоречат здравому смыслу!

— Да неужели?

Валентина гневно взмахнула рукой, пресекая разговор. Закрыв глаза и отвернув лицо, она прошептала ругательство. Некоторое время в кабинете царила тишина.

— Послушайте, господин Питт, — ровным голосом заговорила Валентина — Опять мы с вами ссоримся.

— Это потому, что вы спелись с благородными, — ответил Мясник.

— Да Света ради! — Валери вскочила со стула — Давайте говорить начистоту, Джейкоб!

— Давайте, — кивнул Мясник.

— Вы попрекаете меня дружбой с благородными, но разве вы сами не получили с неё выгоду? Вспомните, где вы начинали, — девушка ткнула в собеседника пальцем — В сараях на окраине? С нищими? С отбросами? А сейчас? У вас особняк в центре города. Три экипажа. Армия слуг! А там? — Валентина указала в окно — Не ваши ли трубы дымят?

— Всё благодаря тому, что я сел в это кресло, — процедил Мясник — И в этом нет вашей заслуги.

— Да, но моя заслуга в том, что вы в нём усидели, господин Питт. И не просто усидели — а расставили свои кресла по всему городу.

— У нас был союз! — вскипел Мясник — И ты сама получила от него куда больше!

— А, вот значит как! — вскинула руки Валентина — И как мне помог наш союз в делах с Баури? С Хайтенделом? Со «свободными»? А, может, вы поддержали меня в деле с экспедицией? Нет, нет и нет! Мы с вами через многое прошли, господин Питт, но куда больший путь я прошла в одиночку. А теперь вы окончательно потеряли разум, и решили встать мне поперёк!

— Поосторожнее со словами.

— А разве я не права? Только безумный простолюдин будет рассчитывать на милость благородных.

— Я не надеюсь на их милость. У меня есть средства, чтобы её взыскать.

— О, великий и ужасный Джейкоб Питт! Вы в самом деле думаете, что можете запугать благородных? Очнитесь! Они отрубят вам голову, повесят ваших сообщников, обратят в прах все ваши дела — и при этом будут за сотню миль от Прайбурга. Что им до народного гнева, на который вы так надеетесь? Что им до пылающей столицы? Они казнят десяток бунтовщиков, или сотню, или тысячу — и всё, что их будет заботить, это сколько денег они потратили на верёвки!

— Смелое утверждение.

— Я знаю это из первых рук, — вырвалось у Валери.

— Кто–то из ваших знакомых бунтовал? — заинтересовался Мясник, но Валентина лишь отмахнулась.

— Я говорю вам о том, что совсем недавно покойный король перебил тысячи, и не повёл и бровью.

— Времена меняются.

— А я — нет! — теряя терпение, воскликнула Валери — И если я вижу препятствие…

— То — что? Смелее!

— То устраняю его!

— Вот как? — усмехнулся Питт — И что же вы сделаете, леди Велингвар? Пришлёте ко мне своего паренька? Говорят, он здорово набил руку в последнее время.

Валентина подскочила к столу, сверкая глазами.

— Думаете, всё будет так просто, господин Питт?

Веселье пропало из глаз Мясника. Он поднялся над столом, и медленно проговорил:

— Осторожнее, леди Велингвар. Вам есть, что терять, и побольше моего.

Несколько секунд они смотрели в глаза друг другу.

Затем Валентина отступила и закрыла лицо руками.

— Безумие, — прошептала она.

— Как сказать, — обронил Мясник.

Валери опустила руки и указала на часы, стоявшие на столе.

— Начало десятого, господин Питт. Рановато для убийства.

Мясник криво усмехнулся.

— А вот это верно.

— Что с нами происходит? — Валентина посмотрела на собеседника — теперь уже спокойным взглядом — Ну, в самом деле, Джейкоб, разве мы с вами не договоримся? Да, порой мы спорим, и что с того? За все эти годы мы с вами ни разу не воевали — и я не собираюсь начинать. Хотите завтра встать на сторону благородных? Ваше право. Но вы же знаете, Джейкоб, им плевать на вас и ваших людей.

— Они дадут мне то, что нужно.

— И тут же запишут всё на ваш счёт. А уж потом найдут способ взыскать с процентами.

Валери подошла и села в кресло для гостей. Мясник опустился в своё.

— Поймите, Джейкоб, даже если я завтра проиграю — ничего страшного со мной не случится. Я освобожу место в Совете, уеду из города, поселюсь вместе с Аури и проведу остаток жизни в неге и роскоши. А вы? А ваши рабочие? Вам ведь некуда уезжать.

— И не потребуется, если я получу то, что требую.

— Это вам не поможет, — покачала головой Валентина — Вы же знаете, я бьюсь с вашими требованиями не потому, что дружу с Мириам — по крайне мере, не только поэтому.

— Да, да, я это уже слышал, — отмахнулся Мясник — «Проиграем свободным», «убьём наше производство».

— Именно! Как только кончится война…

— Вот только война всё не кончается! Я уже который год слышу о скором завершении, а, между тем, вестварцы раз за разом громят имперские войска.

— Теряя всё больше и больше! Послушайте, Джейкоб, в самом деле, всем уже очевидно — в этом году война закончится. Церкви ничто не поможет. А когда это случится — работы достанет всем и каждому.

— Пустые обещания, — пробормотал Мясник.

— Нет! — решительно тряхнула Валентина головой — Вот вам моё слово — поддержите завтра меня, и после победы я пробью сокращение рабочего дня на фабриках Прайбурга.

— Даже так? — удивился Джейкоб — А не много ли вы на себя берёте?

— Не больше положенного.

— И как же вы это сделаете?

— Не быстро и не просто, — ответила Валери — Но у меня получится.

— Сильные слова.

— Так что же? Мы договорились?

— Я подумаю, — уклончиво ответил Мясник.

Валери этого было довольно. Она с улыбкой кивнула ему, поднялась и направилась к двери.

— Кстати, леди Велингвар, — окликнул девушку Мясник, когда она взялась за ручку — Вы же ездили к Роу, верно?

— К леди Кейсар, — поправила Валентина.

— А! — махнул Джейкоб рукой — Никак не привыкну. Как она?

— Наслаждается жизнью, — ответила Валери. И, не удержавшись, добавила — Никуда не стремится и ничего не желает.

— Разумно, — усмехнулся Мясник.

— Кстати, передавала вам привет.

— В самом деле?

— Ладно, не передавала, — поправилась Валери — Но лишь потому, что я на вас жаловалась. И, кажется, совершенно напрасно, — улыбнулась девушка.

— Я ещё ничего не решил, — быстро проговорил Мясник — Я лишь обещал подумать.

— Как вам будет угодно, — Валентина улыбнулась ещё шире и, кивнув, вышла за дверь.

Она ушла, а Мясник встал у окна и, глядя на площадь перед Ратушей, предался воспоминаниям.

Семь лет назад, провозглашая Валери Сумрачной принцессой, он не думал, что она и впрямь ею станет. Первый год их работы выдался беспокойным, остальные — лихорадочными. И теперь её власть расползлась далеко за пределы Прайбурга. Её дела в Ратуше решал Якорь и внушительная команда чиновников. На улицах от её имени говорил Ученик и его капитаны. Бывшие гвардейцы её мужа разъезжали по всей Митендории. И даже за пределами страны у неё были свои люди — Свет знает, сколько и каких.

А ещё к её услугам были собственные гвардейцы, Стража, столичный гарнизон, расположение Королевского совета и множества благородных, красота, молодость, а также любовь и безусловная преданность Непобедимого принца. Подумать только, даже безумная экспедиция к Бездне, и та обернулась ей на пользу. Так что все эти разговоры про отъезд — чушь, пыль, никуда она из столицы не уедет. Да и сражение она не проиграет, с его голосом, или без. Так что разумнее всего получить плату с благородных, а уж потом договориться с Принцессой. В конце концов, они через многое прошли, и многое пережили. А окончательно всё уладить можно будет через их общую знакомую, Роу.

То есть, тьфу ты, Кейсар.

Между тем Валентина, вернувшись к себе, некоторое время стояла у стола, рассеяно перебирая бумаги. Она раздумывала, стоит ли ей ехать в Ортенфлоу. С одной стороны, там можно было найти союзников. С другой, король с королевой–матерью отбыли в крепость Йоркдейла, а вместе с ними уехали и те, кто чего–то стоил. На глаза Валентине попались собственные записи и, перелистывая страницы, она наткнулась на запись, сделанную во время визита к Айрин.

«Жермен, счастье, зависть».

Нахмурившись, Валери перечитала слова, пытаясь понять, что имела в виду.

«Я порезала платье, чтобы запомнить… чтобы запомнить… что… ах!» Вспомнив, она торопливо села за стол, подвинула к себе перо и бумагу, и принялась писать.

Через полчаса, переписав начисто придуманный текст, Валентина вышла из кабинета и устремилась к выходу из Ратуши.

Эрих Патен, редактор и владелец столичной газеты, внимательно разглядывал два рисунка на столе. Ни шум города из распахнутых окон, ни перестук работающих механизмов из редакции не проникали в его сознание. Валентине пришлось дважды постучать и решительно откашляться, прежде чем Патен поднял на неё взгляд.

— А, леди Велингвар, — рассеяно отметил он — Вы вернулись?

— Да, только что, — ответила Валери и вошла в кабинет — А вы, я вижу, в работе?

— Да, — моргнул Патен, окончательно возвращаясь к действительности — Да, именно так. Вот, взгляните.

Он кивнул на рисунки, и Валентина подошла к столу, чтобы рассмотреть их.

Один изображал короля Митендории Фернана Веласкера Четвёртого. Со стен грандиозной крепости он взирал на высокие горы, возвышающиеся вдали.

На втором рисунке Император, стоя посреди военного лагеря, смотрел на грозные укрепления, на которых реяли вестварские флаги.

— Следует выбрать центральную тему выпуска, — пояснил Патен — Либо его величество и крепость Йоркдейла, либо Император и осада Меленбурга.

— Император, — тут же вынесла вердикт Валентина — Герцог строит уже третью крепость, а Меленбург падёт лишь раз.

— Хм–м… разумно, но город–то ещё стоит, — протянул редактор. Затем вновь понял взгляд на Валентину — Надо полагать, у вас ко мне дело?

— Да, — энергично кивнула советница — Я хотела узнать, как у вас с новостями? Хватает ли их?

— О, даже через край. Взять хотя бы ваше завтрашнее сражение — ему я посвящу две полосы.

— А, перестаньте, — отмахнулась Валентина — Обычное заседание, едва ли по его итогам примут окончательное решение.

Патен усмехнулся.

— А что с колонкой про заграничные новости? — поинтересовалась Валери.

— А вот с ними неважно, — признал Патен — Думаю, придётся писать о слухах и сплетнях.

— А у меня как раз имеется достоверная новость, — Валери положила свежеисписанный лист перед редактором — Вот отчёт о работе торговой компании «Ройзен и сыновья».

— Отчёт? — Патен скептически посмотрел на бумагу — Не думаю, что моим читателям интересен подобный документ.

— Напрасно, — возразила Валери — Людям нужны хорошие новости, а что может быть лучше, чем высокие доходы? Увидев, что морская торговля процветает, люди почувствуют себя спокойнее.

— Либо начнут спрашивать, почему их дела идут не столь хорошо, — возразил Эрих, пробегая бумагу взглядом — О, цифры! Вот это и впрямь интересно, — редактор взглянул на Валентину — Вы за них ручаетесь?

— Да, — твёрдо ответила та.

— И вы не боитесь их раскрывать? — прищурился Патен — Оборот, прибыль, плату морякам и капитанам?

— Чего только не сделаешь ради спокойствия людей, — пожала плечами Валентина.

Эрих отложил бумагу в сторону и пристально посмотрел на собеседницу.

— А теперь скажите честно, леди Велингвар — зачем вам это?

— Хочу похвастаться, — ответила Валентина, глядя редактору в глаза — Хочу, чтобы мне завидовали. Хочу напомнить о себе. Меня не было месяц, и многие уже успели позабыть обо мне.

Некоторое время Патен молчал, раздумывая, а затем кивнул собеседнице.

— Хорошо, леди Велингвар, я напечатаю вашу заметку.

Валери говорила правду — ей в самом деле хотелось возбудить зависть одного человека. Может быть, прочитав о её успехах, шевалье Жермен усмехнётся и отложит газету. Но может статься, что сумма её прибылей заставит его задуматься, отчего его собственные перевозки приносят меньше. Может, он пожелает получить больше барыша. А тем временем его моряки и служащие, прочитав о выплатах, также захотят увеличить собственное жалование. И вот когда эти два желания столкнутся…

Улыбаясь этим мыслям, Валери зашла в кафе на площади, купила выпечку и вино, и села в карету. Приказав ехать к особняку Сильдре, Валери принялась за еду, одновременно просматривая речь, что ей дал Лескер. Некоторые места она произносила вслух, проверяя звучание, другие быстро правила. Увлёкшись, Валери не замечала ничего вокруг, и когда карета достигла цели, одному из гвардейцев пришлось постучать в дверцу. Отложив речь в сторону, Валентина послала гвардейца к воротам и в волнении принялась ждать ответ.

Ответ её разочаровал.

— Её сиятельство никого не принимают, — сообщил слуга, подойдя к карете.

— Повторите герцогине, что её хочет видеть леди Велингвар, — упорствовала Валери — Быть может, моё имя заставит её сменить решение.

— Боюсь, что нет, — поклонился слуга — Её сиятельство особо подчеркнули, чтобы её не отвлекали. Если желаете, я могу передать ей записку…

— Передайте ей, что так просто она от меня не отделается! — воскликнула Валери — Скажите, что в следующий раз я явлюсь со стражами, и её запреты меня не удержат.

— Как вам будет угодно, — снова поклонился слуга.

— В центр! — крикнула Валентина кучеру, и тот, не задавая вопросов, тряхнул поводьями.

А Валери, откинувшись в карете, пыталась успокоиться.

«Завтра, — думала она, прислушиваясь к стуку колёс — Завтра я выиграю бой, а уж потом добьюсь встречи с Мириам. А сейчас пора сосредоточиться».

И, отбросив мысли о подруге, Валентина приказала вести её в особняк, где уже ждали соратники.

К себе Валери вернулась, когда на улицы опустилась темнота. Морщась от громких звуков, на гудящих ногах, девушка прошла в зал, а затем — в ванную комнату. Сбросив одежду, Валентина с блаженством погрузилась в горячую воду. Некоторое время она просто лежала, наслаждаясь теплом и покоем, а потом снаружи раздались голоса. Усмехнувшись, Валери положила руки на бортик и приготовилась встречать гостя.

Дверь распахнулась и в комнату вошёл принц Рауль. Его прозвали Непобедимым, хотя следовало бы называть Безупречным — высокий, гибкий и мускулистый, он приводил в восторг женщин и вызывал опасения у мужчин.

Валентина заметила, как желание вспыхнуло во взгляде принца и довольно улыбнулась.

— Я не вовремя? — хрипло спросил Рауль.

— Совсем напротив, — ответила Валери и поднялась из ванны — Ты выбрал лучшее время.

Глава 5. Сумрак и тьма

Когда Валери открыла глаза, за окном царила глубокая ночь. Приподнявшись на постели, Валентина внимательно вслушивалась в тишину вокруг.

«От чего я проснулась?» — спросила себя девушка.

— Я позвала тебя.

От неожиданности Валентина подскочила на кровати, и принц, заворчав, перевернулся на другой бок. Валери испуганно обвела комнату взглядом, но слабый свет из окна не позволил ничего разглядеть.

— Кажется, ты уже забыла меня, — женский голос, громкий и чёткий, звучал прямо у Валери в голове — Забыла, каково это — слышать мои ответы?

«Это сон!»

— Нет. Подойди ко мне, посмотри на меня, коснись, если нужно — но только быстрее.

— Подойти? — прошептала Валентина.

— Ты знаешь, где я обитаю. Всегда знала.

Валери, чувствуя, как сердце колотится в груди, и дрожь прокатывается по всему телу, поднялась с постели. Некоторое время она стояла неподвижно, пытаясь собраться с мыслями.

— Прежде ты была храбрее, — промолвил голос.

Не отвечая, Валери дважды глубоко вздохнула и, ступая босыми ногами по коврам, вышла из комнаты. Нет, она не знала наверняка, но если её догадки верны…

Войдя в рабочий кабинет, Валентина секунду помедлила, собираясь с духом, а потом повернулась направо. Две статуи, подаренные на свадьбу гостями из Баури, взирали на девушку с высоких постаментов. Несмотря на темноту в комнате, обе статуи вырисовывались во всех подробностях. Одна из них изображала барона Велингвара и словно бы пылала огнём. Вторая — сама Валентина, сидевшая на троне и попиравшая тьму.

Задержав дыхание, Валери взглянула на собственное изображение — и статуя, дрогнув, поймала её взгляд. Валери словно окатили ледяной водой.

«Это сон. Сон! Сон!»

— Так–то лучше, — проговорила статуя, и Валентина, вскинув, прижала ладонь ко рту, чтобы удержать крик — Теперь ты веришь?

Чувствуя, как от страха подкашиваются ноги, Валентина дрожащей рукой опёрлась о стену.

— Смелее, — рокочущий голос ввинтился прямо в голову.

Сделав над собой усилие, Валери наконец смогла заговорить.

— Кто ты?

— О! — с насмешкой отозвалась статуя — Всегда один и тот же вопрос. Но ты ведь уже знаешь, верно?

Валентина молчала, пытаясь унять сердцебиение.

— А теперь слушай!

Голос статуи наполнился силой, вырвался на волю, зазвучал со всех сторон, оглушая и подавляя.

— Я здесь, чтобы помочь тебе, Валентина Велингвар. Я послана, чтобы служить тебе и защищать тебя. Ты знала меня с самого рождения, и с самого рождения обращалась ко мне.

Тень от статуи взметнулась вверх, обрывая возражения Валери.

— Слушай! Бездна пробудилась и породила легионы тварей. Они созданы, чтобы воплотить твои желания, но они не принадлежат тебе. Они не покорны твоей воле, и, если ты их встретишь, они убьют тебя.

Слушай! Тебе нужно выжить. Тебе нужно победить. Тебе суждено зажечь новый Свет, но прежде ты утопишь старый в крови. Разрушение уже началось. Всё, что находилось рядом с Бездной — утрачено.

— Что? — беззвучно прошептала Валентина.

— Плесиль, Анжу, Эльбин, Визвотер…

— Как?!

— Кронбург, Гранде, Лагранх — этих мест больше нет. Жители обращены, или засеяны.

— Нет!

— Слушай! Один из слуг Той, Что Желает уже в Прайбурге. Он идёт к сердцу города. Он ведёт аргем, и шайи, и сеятелей…

Слова были лишены всякого смысла. Они настолько не соотносились с жизнью, обычной, обыденной жизнью, что разум Валери отказывался их принимать. Она стояла перед говорящей статуей, она чувствовала, как голос отдаётся по всему телу, она дрожала от ужаса — но не могла поверить словам. И «статуя» поняла это.

— Всё ещё не веришь мне? — статуя словно бы приблизилась к лицу Валентины — Или себе? Вспомни, прежде ты всегда принимала мои виденья. И они спасали жизни, они меняли судьбы. А теперь — что? Ты повзрослела? Утратила веру? И ты ещё обвиняешь благородных, что они не ценят свет в своей крови?

— Безумие, — пересохшими губами прошептала Валери.

— Конечно, простых слов для тебя мало, — статуя словно бы улыбнулась — Не волнуйся, совсем скоро ты всё увидишь своими глазами. Ты почувствуешь вкус крови на губах, почувствуешь жар пламени на своих щеках, и пепел будет застилать тебе взор. Если и тогда ты не примешь истину — значит, я ошиблась, и никогда больше не обращусь к тебе.

— Но… — пролепетала Валентина — Что… что я…

— Слышишь! — статуя отвела взгляд, и Валери умолкла — Город зовёт тебя.

Валентина посмотрела в окно, и далёкий звон колоколов донёсся до неё.

— Иди! — приказала статуя — Спаси город. А когда вернёшься, когда будешь готова слушать — я отвечу на все твои вопросы.

Голос смолк, и Валери обнаружила, что не дышит, ожидая новых слов. Но секунда проходила за секундой, а тишину нарушал лишь слабый звон колоколов.

«И что же мне делать? — лихорадочно думала Валери — Поверить? Отмахнуться?»

И холодный голос разума тут же подсказал ответ:

«Действовать».

Валентина выбежала из кабинета и бросилась в спальню. Ворвавшись туда, она на мгновение замерла, глядя на спящего принца, а потом схватилась за покрывало и резко сдёрнула его.

— Рауль!

— Что ты делаешь? — принц, приоткрыв глаза, пытался разглядеть Валентину.

— Слушай! — невольно повторила она слова статуи. В комнате повисла тишина, и оба отчётливо услышали перелив колоколов.

— И что с того? — недовольно отвечал принц — Это же Прайбург. Наверняка…

— Я еду в Ратушу, — перебила его Валери — А ты — как знаешь.

— В Ратушу? — ещё сильнее изумился Рауль — Сейчас?

— Именно. У меня плохое предчувствие.

Принц широко зевнул и сел на кровати. Валентина подняла звонок и потрясла им, вызывая прислугу.

— Это же нелепо, — заметил принц, наблюдая, как Валери зажигает свет — Ты что, собираешься лично бросаться навстречу каждой опасности?

— Да, — Валентина распахнула шкаф и принялась доставать оттуда платья.

— Да будь я проклят, — пробормотал принц и, поднявшись с постели, принялся собирать разбросанную одежду.

Через пару минут дом озарился светом и наполнился суетой. Поднятые с постелей гвардейцы, ворча, одевали мундиры. Слуги седлали лошадей и доставали оружие. Бен Расул отсутствовал, и Валери приказала двум гвардейцам ехать к нему домой.

— Скажите, что я жду его в Ратуше, — распорядилась она — И пусть будет осторожнее. И сами… смотрите в оба.

Гвардейцы, переглянувшись, вышли из дома.

— Ты всё ещё не желаешь объяснить, что происходит? — принц, одетый и с мечом за спиной, неторопливо спускался по лестнице, заставляя суетившихся слуг шарахаться в стороны.

— У меня плохое предчувствие, — повторила Валентина, постукивая ногой от нетерпения.

Когда экипаж и всадники выехали из ворот, в колокола били по всему городу. Окна вокруг расцветали огнями света и встревоженными лицами. Принц, сидевший рядом с Валентиной, засыпал её вопросами, но она отвечала рассеяно и невпопад.

Кортеж выехал на набережную и стали слышны ружейные залпы.

— Стреляют? — удивлённо воскликнул принц и склонился к окну, стараясь разглядеть происходящее. Валентина собралась вставить едкое замечание — и промолчала, вспомнив недавний разговор.

— Остановите у Железного моста, — обернувшись, обратилась она к кучеру.

— Нужно расспросить солдат, — пояснила она Раулю.

— Мне кажется, ты знаешь больше них.

— Я же сказала — у меня предчувствия.

— Больше похоже на сведения, как говорил покойный Лекруа.

Карета, качнувшись, остановилась. Валентина распахнула дверь, но принц опередил её. Он выскочил из кареты и шагнул к солдатам, несущим дозор на мосту.

— Ваше высочество! — ахнул начальник караула и поклонился.

— Что происходит в городе?

— Мы не знаем, ваше высочество, — торопливо отвечал солдат — Нам ничего не говорили…

Валентина, выбравшись из кареты, отвернулась от моста и вгляделась в город на той стороне реки. Звон колоколов не прекращался, эхо далёких выстрелов всё также расходилось по воде, и Валентине показалось, что теперь к нему присоединились и крики ужаса. Тёмная громада Зеркального замка представилась ей куда более желанной целью, чем Ратуша. Замок был неприступен, замок был защищён, он был…

— Проклятье, — прошептала Валери.

Суета повседневных дел совершенно поглотила её, изменила, и только сейчас, стоя на берегу реки, Валентина осознала, как прагматичны стали её помыслы. Подумать только, она решила, что сердце города — это Ратуша, потому что день за днём управляла оттуда судьбой города. Но настоящее сердце города появилось за сотни лет до Ратуши.

— Мы едем в Зеркальный замок, — распорядилась Валери, оборачиваясь к Раулю — Вы — будьте настороже, — обратилась она к солдатам — Я распоряжусь, чтобы вам прислали подмогу.

Начальник кивнул, а принц, нахмурившись, шагнул к Валентине. Но прежде, чем он успел сказать хоть слово, она схватила его за руку и взволнованно прошептала:

— Потом, Рауль, всё потом. Сначала достигнем замка.

После чего поспешила занять место в карете. Принц, секунду поколебавшись, последовал за ней. Солдаты посторонились, и карета вместе с всадниками выехала на Железный мост.

Валентина видела, что Рауль едва сдерживается, но что она могла ему сказать? «Со мной говорила статуя? Она предрекла конец этого Света, и рождение нового?» Нет! Это невозможно, немыслимо, да и было ли он, этот разговор? Теперь, покинув дом, говорящая статуя казалась видением, ночным кошмаром, затуманившим разум.

Карета выехала на улицы, свернула к замку, а Валентина всё не могла принять решения. Она не обратила внимания на нарастающий снаружи шум, и пришла в себя, лишь когда карета вдруг дёрнулась, и она повалилась на принца.

— Да стойте, проклятые! — раздался гневный голос, и карета дёрнулась ещё раз.

Мягко отстранив Валентину, принц выскочил на улицу. Валери последовала за ним, едва не упав на мостовую.

Всему виной были лошади. Запряжённые в карету, не обращая внимания на натянутые вожжи, они рвались из упряжки. Другие кружили на месте, или вставали на дыбы, пытаясь сбросить всадников. От ржания коней и ударов подков по мостовой закладывало уши, и Валентина, не в силах собрать разумной мысли, ошеломлённо смотрела на происходящее. Принц, заслонив Валентину, достал меч и оглядывал улицу.

— Клянусь Бездной! — перекрывая шум, проорал один из гвардейцев и выхватил кинжал — Если ты не успокоишься…

Наверху раздался вопль ужаса, прозвенело разбитое стекло, и на мостовую упала женщина. Валери увидела изломанное тело, вскинула голову — и вопль ужаса вырвался уже у неё. Из окна выползало чудовище из ночных кошмаров — огромная паукообразная тварь с человеческим лицом. Лошади встали на дыбы, карету бросило в сторону, всё смешалось, кто–то рядом завопил, вторя воплю Валери. Быстро перебирая лапами, «паук» побежал по стене вниз, и осколки разбитых стёкол застучали по мостовой. Достигнув второго этажа, тварь прижалась к стене — а затем прыгнула в середину кортежа.

Лезвие огромного меча со свистом рассекло воздух, и перерубила тварь в воздухе. Тело «паука» шлёпнулось на камни, и от удара на мостовую выплеснулись скользкие внутренности. Одна из лап дёрнулась, сверху снова закричали, и Валери, чувствуя, как ужас захлёстывает её, потеряла сознание.

— Валери! Валери! — встревоженный голос принца вернул девушку к жизни. Она открыла глаза и ахнула, увидев залитое кровью лицо Рауля.

— Как ты? — с тревогой спросил принц, и Валентина, слабо кивнув, перевела взгляд ему за спину.

Очевидно, тут разыгралось сражение. Четыре уродливых тела лежали на мостовой. Они были страшнее всего, что Валери видела прежде, страшнее, чем убитый Король–Стрыга, страшнее, чем Лорд–Командующий в окровавленных перчатках. Валентина отвела взгляд, страшась разглядеть их.

— Что это? — прошептала она.

— Не знаю, — покачал головой принц — Никогда таких прежде не видел. Нужно сообщить солдатам, и…

— Нет! — Валентина схватила принца за руку — Едем в замок! Нам нужно в Зеркальный замок!

Принц крепко сжал ладонь Валентины, словно надеясь остановить дрожь в её руках. А затем привлёк к себе и крепко обнял.

— Хорошо, — проговорил он — Всё будет хорошо. Мы конечно же, поедем в замок, и укроемся там. Но прежде…

Он отпустил её, выпрямился и повернулся к гвардейцам.

— Лошадь, — приказал он, обратившись к ближайшему гвардейцу, и тот, с трудом удерживая поводья, передал их принцу — Мы едем в Зеркальный замок, а ты — отправляйся на мост и расскажи солдатам всё, что здесь видел. Затем — оставайся с ними. Ступай.

Гвардеец, не удержавшись, ещё раз глянул на разбросанные тела, повернулся и побежал прочь по улице, туда, откуда они приехали. А принц, подхватив Валентину, усадил её в седло, сам вскочил позади неё и поскакал к замку. Гвардейцы последовали за ним.

Отряд во весь опор скакал к замку и, казалось, безумие, захватывающее город, несётся вслед за ними. Со всех сторон доносились звуки выстрелов и отчаянные крики, тёмные тени мелькали на крышах, люди, раненные, испуганные, полуголые, выбегали на улицу и разбегались по сторонам.

Всадники влетели на площадь и устремились к воротам замка, где уже толпились солдаты. Валентина, всё ещё не оправившаяся от встречи с тварями, смутно осознавала, что принц задаёт вопросы и отдаёт распоряжения. Наконец они въехали в ворота, скрылись за высокими стенами, и самообладание начало возвращаться к Валери.

Принц направился в одну из башен, и Валентина безотчётно последовала за ним. Рауль огромными прыжками бежал по каменной лестнице, и Валери, как не спешила, отстала от него на несколько поворотов. Когда, наконец, она достигла открытой площадки, то ей потребовалось время, чтобы выровнять дыхание.

Валентина встала у стены, уперев ладонь в чёрную поверхность, и пыталась в голове собрать картину происходящего. Подняв взгляд, она увидела застывшего у края башни Рауля — и страх вновь скрутил ей внутренности. Никогда прежде Валери не видела на лице принца такого отчаяния. Слова застряли в перехваченном горле, и Валентина молча шагнула к парапету, переставляя одеревеневшие ноги.

«Что там? Что ты видишь?»

Прайбург пылал. От Торговых ворот до Чёрного квартала, от далёких пристаней Низкого города до особняков Нового — везде к ночному небу поднимались яркие языки пламени. Всё вокруг расплывалось, двоилось, и лишь поднеся руку к глазам, Валентина осознала, что плачет. Она вытерла слёзы, ещё и ещё, затем спрятала лицо в ладонях и лишь убедившись, что ясно видит, вновь посмотрела на город.

Теперь она разглядела, что пожар охватил не всё, просто зарево, стоявшее над домами, облака искр и дым в небе затуманил ей взгляд. Картина была ужасающая, но город ещё жил и бился за своё существование. Её город!

— Рауль, — Валентина повернулась к принцу — Мы должны… Нам нужно помочь им!

— Нет, — качнул головой Рауль — Я не отправлю солдат в неизвестность. Мне нужно знать, что происходит.

— Что происходит? — выкрикнула Валери — А ты не видишь? Город горит!

И одновременно с этим в голове пронеслась холодная мысль.

«Он прав».

Звук далёкого взрыва накрыл замок. Валентина увидела, как над Новым городом поднимается облако зелёного дыма, освещённого пламенем горящих домов.

Внизу прогремели выстрелы, и Валери опустила взор. В свете уличных фонарей она увидела, как звериные силуэты несутся по площади и падают, сражённые пулями.

«Свет Всемогущий!» — пронеслось в голове Валентины, когда она различила истекающую кровью стрыгу, ползущую к замку. Как такое возможно? И снова голос разума прошептал ответ:

«Потому что Бездна пробудилась».

Рауль что–то скомандовал стоявшим внизу солдатам, и те, кажется, что–то ответили, но для Валери их слова потонули в грохоте выстрелов. Вдали вспыхнул ещё один взрыв, и Валентина вскинула взгляд, стараясь понять, где это.

«У Торгового дома».

Воздух вокруг вдруг начал дрожать, зудеть, вызывая вибрацию в животе. Валери почувствовала, как поднимается подол платья и шевелятся волосы.

— Что это? — вырвалось у неё, и она оглянулась на принца, не ожидая ответа. Но Рауль вдруг подался вперёд, и Валери, проследив его взгляд, увидела, что он смотрит на обычную человеческую фигуру, вступившую на площадь. Несколько мгновений Валентина таращилась, прежде чем осознала, что человек этот спокойно шагает вперёд, не обращая внимания на пробегающих тварей и свист пролетающих пуль.

— Это от него, — проговорил принц, глядя вниз. А Валери захотелось вцепиться в Рауля, встряхнуть его и заорать:

«Да как ты можешь?! Почему ты так спокоен?!»

Фигура, остановившись посреди площади, раскинула руки в стороны, будто бы опираясь на воздух, и Валери увидела, как задрожали тела и камни, лежавшие на площади. Со стен грянул ещё один залп, твари вокруг опрокинулись, но фигура продолжила стоять. А затем всё, что покрывало площадь, начало подниматься в воздух.

На стенах загрохотали пушки, и снаряды с воем устремились к врагу. Но неведомая сила действовала и на них — одни закрутились и ушли в небо, другие отклонились и врезались в стены окружающих площадь домов. А в ответ всё, что поднялось с земли, обрушилось на стены замка. Ураган из камней и плоти ударил в стену, опрокинул солдат и разлетелся в стороны. Валери отшатнулась от края, и её взгляду вновь предстал пылающий город.

«Это реально, — напомнила она себе, глядя на огромные костры и залитое заревом небо — Это не сон!»

— С ним надо покончить, — принц подошёл к лестнице и устремился вниз.

— Рауль! — выкрикнула Валери.

— Оставайся здесь, — донёсся из темноты голос принца, и Валентина замерла. Спустя минуту снизу послышались голоса, шум шагов, и показались солдаты. Они рассыпались вдоль парапета, направив ружья на площадь и Валери, тихо вздохнув, заняла место рядом с ними.

Она увидела, как в глубине домов, стоявших у площади, разгорается пламя и, засмотревшись, пропустила момент, когда принц покинул замок. Но тут у самой стены сверкнула широкая полоса стали, и одна из тварей рухнула на площадь. Валери подалась вперёд и разглядела Рауля, шагающего к фигуре в центре площади.

— Один? — вырвалось у Валентины — Он что, один?

Солдаты вокруг, не отвечая, внимательно следили за происходящим. Другие, стоявшие на стене, давали залп за залпом, поддерживая принца. Но всех тварей они пристрелить не могли. Сразу три из них прорвались сквозь огонь, бросились к Раулю — и Валери поняла, за что его прозвали Непобедимым.

Он увернулся от первого удара, сверкнул металл, и вытянутая лапа полетела в сторону. Тварь взревела, а принц уже потрошил второго противника. Третья, без затей, прыгнула на принца и широкий взмах перерубил её пополам.

Стены одного из домов с оглушительным треском покрылись трещинами и, выбросив столб пыли, начали оседать на землю. Но прежде, чем они упали, несколько осколков кирпичной кладки взмыли в воздух.

На место боя обрушился град камней, и принц стремительно переместился в сторону. Тут же его атаковали новые твари.

Валентина, сжав кулаки, смотрела на бой, и затаив дыхание, рядом с ней смотрели солдаты.

— Проклятье, — выругался кто–то из них. Было ясно, что, как ни велико искусство принца, к противнику в центре площади не пробиться. А тот вновь раскинул руки, и знакомая дрожь сотрясла Валентину.

И тут, в свете разгорающегося пожара, на площадь вышла новая фигура. Отблески огня плясали на отполированном металле, выхватывая гигантские контуры нового бойца. Казалось, будто не человек в доспехах, но ожившая статуя выходит на поле боя. Так мог выглядеть лишь один человек.

— Джейкоб, — прошептала Валентина за мгновение до того, как рядом потрясённо выдохнули:

— Мясник!

Темнота скрадывала подробности, но Валери разглядела, как в воздухе сверкнул металлический шар, и одну из тварей подбросило в воздух. Свист — и ещё одна рухнула на землю. Свист — и противник в центре площади сбился, а дрожь вокруг улеглась.

И тогда со стороны реки темнота между домами извергла новый поток чудовищ. Стрыги, куорги, «пауки» и неведомые прежде твари бежали к стенам замка, где Рауль, подняв меч, приготовился встречать их.

— Нет! — отчаянный вопль вырвался у Валери. Она качнулась вперёд, к врагу, и навалилась на парапет. И, словно отвечая на её крик, стены и башни Зеркального замка содрогнулись от огня. Пушечные ядра рвались в наступающей орде, картечь разлеталась по всей площади, твари валились десятками от пуль и взрывов, а тех, кто добегал, встречал Непобедимый принц. С замирающим сердцем Валентина сквозь дым следила, как Рауль, уворачивался от ударов, как бил в ответ, как разлеталась вокруг плоть и кровь. Выстрелы со стен опрокидывали ряды набегающий тварей, а принц бил самых живучих и упорных.

«Побеждает! Он их побеждает!» — ликовала Валери.

— Ему конец, — мрачно заметил один из солдат и Валери, обернувшись, едва не отвесила ему оплеуху. И лишь увидев, куда устремлён его взгляд, поняла, о ком говорит солдат.

Невзрачная, хрупкая фигура наступала на Мясника, а он отступал, припадая на правую ногу. Свет от уцелевших фонарей выхватывал вмятины на его броне и потёки крови на сгибах.

— Как же так…

Невероятно, но непобедимый, могучий, сильнейший Мясник проигрывал. Он взмахнул рукой, шипастый шар метнулся к наступавшему противнику — и пролетел мимо. А позади Мясника с площади поднялись осколки стены и, словно таран, ударили в доспех. Мясник пошатнулся, но устоял на ногах, и снова взмахнул рукой. Бесполезно.

Противник, в свою очередь, начал поднимать правую руку, и вслед за его движением трещины поползли по стене ещё одного дома.

«Это конец», — осознала Валентина и, видно, понял это и Мясник. Быстрым движением он поднёс руку ко рту и запрокинул голову. Дом позади с грохотом начал распадаться, Мясник взревел в ответ, и — потрясённая Валентина не поверила своим глазам — сияющий свет вырвался из его рта.

Противник замер, а потом вскинул обе руки — и десятки обломков устремились к Джейкобу, грозя похоронить его. Но Мяснику всё было нипочём. Он ринулся вперёд, сшибая и раскидывая глыбы у себя на пути. Камни перед ним мгновенно сложились в стену, но Мясник с рёвом ударил в неё, разбил на куски и прежде, чем противник опомнился, прыгнул на него.

Валери увидела, как два силуэта сплелись в один. И вдруг тварь в объятьях Мясника издала пронзительный вопль. От него голову словно пронзили раскалёнными иглами. Валентина рухнула на колени, зажимая уши, по пальцам потекла горячая кровь, но Валери её не чувствовала. Она сжалась, зажмурилась, она кричала во всё горло, и солдаты рядом повторяли её крик — всё, что угодно, лишь бы избавиться от чудовищного воя. Ослепительный свет ударил по глазам даже сквозь зажмуренные веки — и всё стихло.

Тишина была такой плотной, что Валери показалось, что она оглохла. Опустив руки, она замерла, стараясь уловить хоть что–то — и далёкое эхо прозвучало у неё в голове. Чувствуя, как сознание плывёт, и реальность распадается, она огляделась по сторонам — вокруг, согнувшись, стояли и сидели солдаты, подобно ей, приходившие в себя.

«Рауль!»

Цепляясь руками за каменную кладку, Валентина поднялась на ноги.

Сражение на площади закончилось. Всё вокруг замерло в неподвижности, и лишь принц, медленно переставляя ноги, брёл прочь от замка и меч в опущенной руке волочился по камням.

Шатаясь, Валентина устремилась вниз по лестнице, то и дело хватаясь за стену. Выбравшись из башни, она устремилась к калитке, в которую уже вливались солдаты. Что–то невесомое упало ей на лицо, и Валери в страхе отмахнулась, едва не упав на камни. А потом увидела, что с неба сыпятся чёрные хлопья сажи, покрывая всё вокруг тёмной пеленой.

Под чёрным снегом солдаты, соблюдая порядок, выходили на площадь. Валентина, протолкавшись сквозь их ряды, бросилась к одинокой фигуре на краю площади. Не обращая внимания на боль в ушах, на трупы и грязь, то и дело поскальзываясь в кровавых лужах, Валентина шла по площади, не отводя взгляда от принца.

— Рауль! — позвала она, но принц не откликнулся. Приблизившись, она увидела то, на что он смотрел.

Два тела сплавились в единый ком из сожжённой плоти и металла. Рауль вытянул руку, и кусок металла, походивший на оплывшее забрало, выгнулся, словно живое существо. Несколько мгновений он раскачивался, а затем отпал, явив Свету обожжённое лицо. И, глядя на останки Мясника, Валентина осознала, что наконец–то видит всё в мельчайших подробностях.

Ночь закончилась, и над городом занимался тусклый рассвет.

Глава 6. Стрыга

Развалившись в траве, Анри, Линария, Леонард и Эшфор наслаждались прекрасным солнечным днём. Устроившись на руках, как подушках, дети наблюдали, как высоко в небе проплывают белоснежные облака.

— Как башня, — ткнула Лин в высокое облако — У принцессы.

— Будто бы ты её видела! — тут же вставил Анри.

— Ты тоже не видел! — парировала Лин — А она такая.

Айрин, стоя у фургона, ловила лицом солнечный свет и улыбалась предстоящему дню.

Всю первую неделю Эшфор рассказывал о своём плавании в Эйгон, и его истории потрясли детей. Линария сразу же потребовала у матери немедленно отправиться на поиски корабля. Анри держался, но Аури видела, что и его впечатлили рассказы друга. Лишь Леор сохранил спокойствие и, улыбаясь, слушал о мосте Короля–Морехода, летающих флаймерах и разноцветных городах.

В конце концов, поддавшись настроению детей, Айрин решилась.

«В самом деле, — думала она, собирая вещи — Я сижу тут, словно мышь, отказывая себе и детям во всех радостях жизни. А ведь я (и они) — Кейсар!»

И потому на десятый день после отъезда Валентины четверо Кейсаров и один Велингвар отправились к Себору — портовому городку на востоке Митендории. Избегая главной дороги, Айрин с детьми провели в пути полтора дня, переночевали в придорожной гостинице со скромным названием «Озёрная» и сегодня к обеду должны были достигнуть пристаней Себора. Там их ждали караваны торговых судов со всего Света, несколько военных кораблей береговой охраны, и, если повезёт, шторма и грозовые ливни.

И вот теперь Айрин, щурясь на яркие лучи, лениво размышляла, стоит ли выходить в море, или ограничиться прогулками по побережью.

Вдали загромыхала телега, и Аури поморщилась. Дети, привлечённые шумом, разом подняли головы над травой.

— Напился, — заметил заспанный постоялец, высунувшись из окна второго этажа. Остальные — прислуга и гвардейцы — забросив дела, молча смотрели на телегу.

Айрин, оттолкнувшись спиной от фургона и сделав шаг, наконец увидела её. Обычная, деревянная повозка мчалась по дороге, треща и подпрыгивая, и лошади, которые её несли, хрипели, выбиваясь из сил. Возничий, стоя на полусогнутых ногах, всё стегал и стегал лошадей, не обращая внимания на клочья пены, облепившие поводья. Айрин заметила, что борта телеги щедро вымазаны красным.

«Кровь?»

— Эй! — крикнул тот же постоялец — Загонишь!

Телега как раз пролетала напротив гостиницы, и когда возничий повернулся, Айрин поймала его полубезумный взгляд.

— Стрыга! — заорал он и снова хлестнул лошадей.

Телега с грохотом пронеслась мимо, и дети повыскакивали на ноги, провожая её взглядом.

— Эк его понесло, — заметил голос сверху. А Айрин замерла, чувствуя, как внутри всё скручивает от страха.

«Не может такого быть!»

—Лин! — закричала она — В дом!

— Да неужели вы думаете… — проговорил кто–то за спиной, но Аури, не слушая, уже бежала к детям.

— Мам…

— В дом! — Айрин правой рукой схватила Линарию за плечо и едва ли не потащила к гостинице, второй рукой подталкивая остальных — Быстрее!

«Не может тут быть стрыги!»

Но она видела, как несли лошади — их гнал не страх перед хлыстом. Кто–то во дворе рассмеялся, глядя на неё.

— Да пьяный он, госпожа.

— Померещилось!

— Шальной!

И лишь Райт, командир гвардейцев, скомандовал своим людям:

— Оружие!

Не обращая внимания на замечания, Айрин достигла дверей, распахнула их левой рукой и затолкала детей внутрь.

— В комнату! — скомандовала она, после чего развернулась и помчалась к фургону. Одним прыжком заскочив внутрь, Аури схватила ближайшее из уложенных копий и выпрыгнула обратно, на землю.

Большая часть собравшихся во дворе и окнах людей смотрела на неё, кто–то широко улыбался.

— И что теперь? — поинтересовался постоялец из окна.

— Ждём, — распорядилась Айрин, глядя на своих гвардейцев. Перевела взгляд на Райта, и он поднял ружьё.

— Мы готовы.

— Зарядили? — машинально спросила Айрин, и вдруг наверху раздался женский крик:

— Свет Всемогущий!

— Проклятье! — вторил ей мужчина. Он вновь высунулся из окна и закричал, указывая на поля — Куорги!

Айрин обернулась. Стрыга всё ещё занимала её мысли, и потому она не сразу заметила приземистые силуэты, мчащиеся по полю и дороге.

— А у страха–то глаза велики, — проговорил Райт, вскидывая ружьё.

Во дворе поднялась суета. Все, кроме гвардейцев, ринулись к дверям, и косяк затрещал, выгибаясь от напора.

«Успеют» — мелькнуло в голове у Айрин.

Со стороны фургона раздалось лошадиное ржание, и, вторя ему, встали на дыбы кони, привязанные к коновязи.

— Осторожнее! — выкрикнул Райт, глядя, как подкованные копыта молотят воздух.Фургон понёсся прямо по полю, прочь от гостиницы, и от набегающих зверей. Один из куоргов бросился за фургоном, остальные мчались прямо на постоялый двор.

«Пятеро», — машинально отметила Айрин, занося копьё.

Четыре выстрела грохнули вразнобой, и два зверя сломались и покатились по земле. Двое куоргов прыгнули одновременно — и Айрин отмахнулась, уходя влево. Копьё ударило одного, сбив на второго, оба куорга упали на землю — и тут же раздался пистолетный выстрел. Айрин ударила ближайшего зверя, пробивая тело, отмахнулась от второго, и Райт, шагнув вперёд, рубанул куорга по спине. Со стороны поля раздался почти человеческий крик, и, обернувшись, Айрин увидела, что фургон перевернулся, и куорг настиг свою добычу. И тут же сверху завизжала женщина, и мужской голос отчаянно завопил:

— Стрыга!

Айрин стремительно развернулась к лесу и увидела тёмную фигуру на самом краю. Тварь была меньше той, что запомнилась Аури, но всё равно производила жуткое впечатление. Они буквально мгновение смотрели друг на друга, а потом стрыга бросилась вперёд.

— Свет! — один из гвардейцев отшатнулся и попятился. Остальные, побледнев, смотрели, как чудовище несётся к ним, и отступали в чистое поле.

— В дом! — заорала Айрин, приводя их в чувство — Живо! В дом!

Гвардейцы опрометью бросились к двери, и Райт бежал впереди всех. Айрин бросила быстрый взгляд на фургон, прикидывая, не успеет ли добраться до ящика с припасами, и решила не рисковать. Она подбежала к двери последней, и когда перешагивала порог, то отчётливо слышала, как сипит приближающаяся стрыга.

Захлопнув дверь и накинув засов, Аури огляделась. В приёмном зале гвардейцы и Райт отступили к стенам, и торопливо перезаряжали ружья. Хозяин уже достал пистолет и кинжал, два его сына вооружились топорами. Трое встревоженных и напуганных работников толкались вокруг, не зная, что предпринять.

— Стол — к двери! — скомандовала Аури самым плечистым — Быстрее!

Громкий и чёткий, её голос не оставлял места для сомнений. Слуги тут же схватились за стол и потащили, куда приказано.

Боковая стена содрогнулась от мощного удара. Звук был такой, будто бы ударили гигантской мокрой тряпкой. Наверху завопили и закричали, а работники отшатнулись от стола.

— Ставьте! — прокричала Аури, заглушая собственный страх. Хозяин с сыновьями судорожно сжимали оружие, Райт переворачивал столы.

— Разойтись! Укрыться!

Не обращая внимания, выполняют ли её указания, Айрин бросилась к лестнице, и взбежала на несколько ступеней.

Могучий удар обрушился на дверь, и та выгнулась, выдирая засов. Стол пошатнулся и упал на пол.

— Готовьтесь, — беззвучно шепнула Аури, и второй удар выбил дверь из проёма.

Порождение Бездны ввалилось в комнату, и на мгновение всё замерло. Высотой в два человеческих роста, с длинными гибкими лапами, с головой, скрытой за чёрными жёсткими волосами, в крови и потрохах, оно являлось воплощением Бездны, и всех вокруг словно парализовало от ужаса.

А потом грянул одиночный выстрел, и всё пришло в движение. Загрохотали новые выстрелы, тварь заметалась по комнате, раскидывая людей и мебель. Пронзительно орали перепуганные слуги, вжимаясь в стены. Аури дважды махнула копьём, метя в широкую спину, но, лишь когда тварь о что–то запнулась, смогла ударить в полную силу.

Острие пробило шкуру, разрезало плоть и в ту же секунду вылетело обратно. Тварь взревела, изогнулась, и Аури, заметив размах чудовищной лапы, рухнула на ступени — а над ней, ломая перила, пролетело изломанное тело.

Тут же деревянные ступени затрещали, и Айрин, отталкиваясь ногами, спиной вперёд рванула наверх. Грязные когти вцепились в ступеньку и стрыга, выдирая доски, устремилась за Айрин. Та метнулась в боковой коридор, и тварь бросилась за ней.

Развернувшись и выставив копьё, Айрин отступала, а стрыга, протискиваясь в узком коридоре, пыталась её догнать. Аури, пятясь назад, следила за каждым движением твари. Она видела, как трутся о стены окровавленные плечи, как колышется спутанная грива чёрных, слипшихся волос, как лапы хватаются за стены, проталкивая тушу.

«Сейчас, — думала Айрин, сжимая древко — Совсем чуть–чуть».

Лапа опёрлась на одну из дверей, и та распахнулась. Дикий вопль разнёсся по гостинице, и стрыга, потерявшись на мгновение, дёрнула головой. И тут же остриё копья пронзило грудь чудовища, и уже оно взревело от боли. Айрин отпрыгнула прочь, чудом избежав удара когтистой лапы. Копьё осталось в ране, и Айрин, с ужасом ощущая пустоту в руках, бросилась в ближайшую дверь. Она ввалилась в комнату и, захлопывая дверь, увидела своих детей, жмущихся к дальней стене.

«Да будь ты проклята!» — пронеслось в голове Айрин, и её одновременно охватило отчаяние и ненависть к стрыге.

— В окно! — не думая, крикнула Аури, прижимаясь спиной к двери.

Мощный удар выбил дверь и швырнул Айрин грудью на стену. От удара Аури со всхлипом выпустила воздух и рухнула на пол.

«Конец… — пронеслось у неё в голове, когда она с усилием втянула в себя немного воздуха — Сейчас она…»

Кто–то из детей закричал, и Айрин, чувствуя, как хрустят рёбра, с трудом перевернулась. А потом разогнула левую руку и потянула кинжал, спрятанный на запястье.

Стрыга, переваливаясь, заползала в комнату. Ей здорово досталось, от былой прыти не осталось и следа. Обломок копья торчал у неё из груди, цепляясь за пол, кровь из пулевых отверстий и порезов стекала по бурой шкуре, но тварь, припадая на передние лапы, медленно двигалась вперёд. Её глаза, налитые кровью, следили за каждым движением Айрин. И когда та, отталкиваясь ладонями от пола, начала подниматься, стрыга дёрнулась вперёд. Обломок упёрся в щель на полу, и тварь, словно споткнувшись, замерла. Голова её задёргалась, и она, опустив морду к полу, закашлялась, отхаркивая кровью.

«Слава Свету!»

Краем глаза Айрин увидела, что трое мальчишек окружили Линарию, Эшфор — выставив вперёд руку, а Анри и Леор — сжав кулаки.

«Защитники»

По ощущениям Айрин, прошли часы, прежде чем она окончательно встала на ноги. Стрыга, дважды отхаркнув кровь, всё ещё не двигалась. Аури шагнула вперёд, ноги шаркнули по полу, тварь вскинула голову — и тут же кинжал воткнулся ей в глазницу. Стрыга взмахнула лапой, но сил уже не осталось — когти лишь толкнули Айрин в бок, разодрали одежду, но даже не свалили с ног. Скрипнув зубами, Аури снова шагнула к твари и ударила в другой глаз. Стрыга, захрипев, ткнулась мордой в пол. Айрин нагнулась (охнув от резкой боли), схватилась за подбородок стрыги и приподняла ей голову. Жуткая морда оказалась прямо напротив, мокрые чёрные волосы заколыхались у самого лица и вонь гниющего мяса ударила в нос. Айрин подняла руку — и перерезала твари горло.

Тёмная кровь хлынула потоком, заливая руки и грудь, стрыга дёрнулась — и Аури, не удержавшись, упала на пол. Чувствуя, что сил нет даже подняться, она смотрела, как тело стрыги подёргивается в судорогах, и кровавое пятно разливается по полу. Наконец тварь замерла, и лишь тогда Аури позволила себе выдохнуть, распуская напряжённые нервы.

— Мама! — раздался детский крик, и когда Линария обхватила её, она едва не лишилась сознания от боли.

Через две минуты, стоя в соседней комнате, Айрин, сжимая обломок копья, смотрела в перепуганные глаза дочери и страстно желала, чтобы Свет вернул искру жизни в стрыгу, и её можно было бы резать на лоскуты. Подходящие слова не шли на ум — как можно успокоить ребёнка, пережившего нападение стрыги? Аури попыталась вспомнить своё далёкое детство, но тут снаружи заорали, призывая на помощь, и она тяжело вздохнула.

— Мне нужно отойти, — Аури собрала всё своё спокойствие, чтобы слова звучали ровно — Но я рядом. Слышите? Я здесь, рядом с вами.

Дождавшись кивков от Эшфора и Анри, Айрин торопливо вышла из комнаты. Потом. Потом. Всё — потом. Сейчас следует разобраться с последствиями.

Вступив в общую комнату, Аури застыла наверху, оглядывая картину побоища.

Кровь и трупы. Смерть и боль. Один переломанный труп лежал прямо на лестнице. Жена хозяина проклинала Свет, склонившись над телом сына. Её второй сын, обнимая мать, угрюмо смотрел на мёртвого отца. У входной двери, согнувшись, лежали тела слуг, что подпирали дверь столом. Погибли и все гвардейцы —Гаспар смятой куклой валялся у лестницы, Арону свернули шею, Жиль доживал последние секунды, сложив руки на распоротом животе. А, главное, Шарль Райт, верный капитан и страж, лежал у стены, глядя на Айрин мёртвым взором. Не сводя с него взгляда, Аури спустилась по лестнице, перешагнув мёртвое тело и ступила на пол, залитый кровью. Под ногами тут же чавкнуло.

Райт лежал, обхватив ладонями шею, и кровь уже перестала течь из разорванного горла. Не в силах поверить, Аури наклонилась над телом и осторожно разжала сжатые пальцы. Мёртв. Верный страж — мёртв. На какое–то время в сторону ушло потрясение от стрыги.

— А–а–а!

Новый крик позади заставил Айрин резко обернуться, выставив обломок копья. Женщина, из постояльцев, рыдала, уткнувшись лицом в грудь мужа. Ещё несколько человек стояли на лестнице и потрясённо оглядывали комнату. Никто из них не решался спуститься.

— Надо проверить двор, — проговорила Аури, и все вздрогнули от её голоса.

— А … а стрыга? — запинаясь, спросил один из постояльцев.

— Сдохла, — ответила Айрин — Лежит в моей комнате.

— Как…? — выдохнул постоялец, и все остальные ошеломлённо посмотрели на Аури.

— Неохотно, — отозвалась она и обвела взглядом собравшихся — У кого–нибудь есть оружие?

Стоявший на коленях сын хозяина ничего ей не ответил, а постояльцы принялись переглядывается, словно выбирая самого храброго.

— Кто вы? — спросил другой постоялец, глядя на обломок копья в руке Айрин.

— Леди Кейсар, — буркнула та и направилась к двери.

— А разве Кейсары бывают простолюдинами? — раздался женский шёпот за спиной.

Не обращая на него внимания, Аури осторожно перешагнула разбитый проём.

Одного куорга Айрин обнаружила у опрокинутого фургона. Ещё один нашёлся на заднем дворе — он успел загрызть лошадей и мужчину, выпрыгнувшего из окна. На каждого Айрин потратила по одному удару, после чего вернулась к детям, попутно сообщив остальным, что двор чист.

И пока она вновь пыталась успокоить детей, в мир начали возвращаться звуки — в основном, человеческие голоса. Чья–то ругань, и крики, и плач, и проклятья — вдруг оказалось, что вокруг полно людей.

Кто–то то и дело заходил в комнату с мёртвой стрыгой. Другие принялись строить догадки, что вообще произошло. Айрин, убеждая Линарию в безопасности, ловила себя на подобных мыслях. Откуда здесь взялась стрыга? До Бездны сотни миль, а значит… она местная? А разве стрыги водятся где–либо ещё? Возможно, в лесах Баури, в горах Йонгланда, но здесь? На южном побережье, среди городов и деревень, да ещё в компании куоргов. А сами куорги — взрослые, матёрые твари, но кость на спине белоснежная, будто у новорождённого. Почему? А, главное, что делать дальше?

Остаться в гостинице и дожидаться новостей? Или отправляться пешком к Себору?

«Эх, если бы не дети» — промелькнуло в голове. Айрин тут же отогнала эту мысль, и обругала себя. С тем же успехом можно помечтать о благородной крови и королевских гвардейцах в охране. Перед глазами вдруг встало мёртвое лицо Райта с перерезанным горлом, и Айрин встряхнула головой. Потом, всё потом, а сейчас нужно решать, что делать дальше.

Прежде всего, нужно выяснить, чем она располагает.

Оставив детей, Айрин во второй раз устремилась к опрокинутому фургону. В первый раз она забрала отсюда копьё (и прикончила куорга), теперь следовало найти предмет поменьше.

Кожаный футляр, вывалившись из сундука, обнаружился в груде разбросанных вещей. Аури, облегчённо выдохнув, схватила его и торопливо раскрыла.

— …! — вырылось у неё ругательство, когда она увидела, что половина из лежавших внутри капсул треснула, и содержимое вытекло. Она едва не лизнула футляр, но одумалась и встряхнула головой. Оставалось ещё пять капсул — достаточно, чтобы отбиться от любой напасти.

Спрятав футляр в карман, Айрин продолжила рыться в вещах.

Три игрушечных фигурки не пострадали, и Айрин торопливо сунула их за пазуху. Что ещё? Деньги. Золотые монеты лежали, как и были уложены, аккуратным бумажным свёртком. А вот серебро пришлось собирать по всему фургону. Потратив несколько минут, Айрин выбралась наружу и пересчитала добычу. Не хватало двадцати монет.

«Будь оно проклято!» — мрачно думала Аури, шагая прочь от фургона и с трудом перебарывая желание вернуться и собрать всё до остатка.

«До Себора восемь миль, — рассуждала она, возвращаясь к гостинице — Два–три часа — и мы в городе».

Решено. Нужно было подготовиться к дороге. Нужно было подкрепиться и взять припасов. Нужно было, в конце концов, как следует осмотреть себя и обработать раны. Но прежде всего — нужно было позаботиться о погибших.

Глава 7. Второй день

Кладбище в Центральном районе Прайбурга никогда прежде не видело столько посетителей. Земля, предназначенная для благородных, привыкла к редким, пышным церемониям, а сейчас здесь разом хоронили полтора десятка покойников.

Валентина Велингвар, стоя на краю внушительной могилы, смотрела, как дюжина крепких носильщиков с кряхтением опускают в неё массивный гроб из дерева. До соседних захоронений места совсем не осталось, и постамент решили ставить на саму могилу, а не в изголовье.

«Если его не выкинут», — мрачно думала Валентина, оглядываясь по сторонам. Епископ Света и Тела, увидев размер могилы, пришёл в ужас. Кто знает, не решит ли Церковь впоследствии достать тело Мясника и уложить сюда два, а то и три благородных трупа. Претендентов хватало. Прямо сейчас хоронили барона Эссе, шевалье Лекруа, шевалье Гиера, миледи Генгрой и прочих, а всего погибло более сотни благородных — небывалые потери для этого сословия. Но они были лишь каплей в океане общего горя. Счёт убитых горожан шёл на десятки тысяч.

Гроб наконец опустился на дно ямы, и у носильщиков вырвался вздох облегчения — верёвки выдержали. Выдернув их, носильщики отошли в сторону, давая место землекопам. Те, торопясь покончить с делом, тут же принялись за работу, и на гроб посыпались комья земли.

Валери ещё раз посмотрела на замершие среди надгробий фигуры. Никто не расставлял их специально, но так вышло, что на одном краю могилы стояли советники и чиновники из Ратуши, а на другом — «сумрачные» и рабочие. Многие из рабочих, перемазанные в грязи, крови и саже, сами походили на недобитых выходцев из Бездны.

Валери отыскала в толпе «сумрачных» нужное лицо и направилась к нему, придерживая перебинтованную руку. Рабочие и «сумрачные» расступались перед ней, освобождая место.

Гектор Шафф, Гек–Семёрка, ближайший помощник Мясника, неподвижно стоял на краю могилы. Скрестив руки на груди, он, подобно Валентине, разглядывал собравшихся. Валери помедлила, решая, как вести разговор. Слова сожаления были сказаны, пришло время для дел.

— Теперь вы займёте его место? — прямо спросила она.

Гек–Семёрка повернул к ней лицо, и Валентина ощутила запах крепкого пойла.

— Его место?

— Я говорю про улицы, — пояснила Валери.

Гектор усмехнулся.

— Да уж я понял, что не про Совет.

Он перевёл взгляд на могилу и кивнул на едва видимый гроб:

— Он ведь гнался за ней.

— Гнался?

— От самой Ратуши. Шёл по пятам…

— Я не знала, — качнула головой Валери — Но его храбрость…

— А ведь он мог оставить вас, а?

Гектор снова посмотрел на Валери.

— Что б тогда делал твой принц? Сдох?

Валентина увидела, как на другой стороне могилы мэр протискивается к советнику Северну.

— Вряд ли, — бросила она, наблюдая за мэром — Он же Непобедимый.

Гек издал невнятное восклицание и попытался схватить Валентину за руку. Та отдёрнула ладонь и шагнула назад.

— Как придёте в себя — жду вас в Ратуше, — кивнула она «сумрачному» и поспешила к мэру.

— Меня? Меня?! — выкрикнул ей вслед Семёрка, но Валери уже не обращала на него внимания. Обходя могилу, она смотрела, как Северн изо всех сил старается отойти подальше, а барон Ландау наседает на него.

—… впредь не потерплю, — расслышала леди Велингвар шипение мэра — Вы понимаете?

Советник Северн, протеже покойного Мясника, молчал.

— Что случилось, господин мэр? — вмешалась Валентина, приближаясь к барону.

— Что случилось? — тот немедленно повернулся к Валентине — А случилось, леди Велингвар, то, что советник Северн рискует своей должностью. И головой! — выкрикнул мэр, вновь поворачиваясь к советнику — Вы меня слышите? Головой!

— А всё же? — Валери подошла к собеседникам вплотную и теперь поворачивала голову от одного к другому.

— Советник Северн нарушил моё распоряжение, — процедил мэр — Он, очевидно, решил, что постигшее нас бедствие…

Валентина перевела взгляд на Северна.

— Что вы сделали?

— Послал рабочих туда, где в них нуждаются больше всего, — угрюмо ответил он, глядя на мэра — На окраины.

— Чтобы спасать хлам из хибар? — взвился мэр.

— А вы приказали отправлять людей…?

— Разумеется, в Центральный район! — воскликнул мэр — И в Старый город.

— В Старом городе почти нет разрушений, — упорствовал Северн — Да и в Центральном их немного. Окраины пострадали куда сильнее.

— Не ваше это дело… — начал было мэр и осёкся, оглянувшись на толпу возле могилы — Я отдал вам приказ!

Советник Северн, слишком молодой и неопытный, ещё не мог достойно возражать мэру. Подобные споры он привык решать кулаками, и Валентина видела, что он уже вспомнил о старых привычках.

— При всём уважении, господин мэр, — вмешалась она — Мои соседи найдут себе пристанище. А вот у горожан на окраинах другой крыши над головой нет.

— При чём тут крыша? — скривился мэр — Речь идёт об имуществе. Кто будет их грабить?

— Простите, так вам нужны рабочие, или солдаты?

— Мне нужно подчинение от моих подчинённых! — мэр запнулся и зло глянул на Валентину — Так вы что же, с ним заодно?

— Послушайте, господин мэр, — зашептала Валентина — Это всё начинает смахивать на театральное представление. Злой мэр на защите богачей, а честный горожанин заботится об общем благе. Поверьте, избитый сюжет, и он никому не понравится.

— Не говорите глупостей!

— Уверяю вас, — продолжала Валери, склонившись ещё ближе — Когда люди с окраин увидят, что их бросили на произвол судьбы, они вам устроят такой разгром, что нынешнее бедствие покажется простым дебошем. И как, по–вашему, куда они пойдут в первую очередь?

Валентина посмотрела на Северна, ожидая поддержки, но он продолжал молчать. Молчал и мэр, глядя на советницу тяжёлым взглядом.

— Давайте найдём решение, — предложила Валентина — Скажите благородным, что стража присмотрит за их домами. А что касается людей, то они заняты там, где самое тяжёлое положение…

«Кому я это говорю?» — пронеслось в голове Валери, пока она произносила свою речь. По лицу мэра было видно, что слова советницы его никак не трогают.

— Людей я отправлю туда, куда следует, — оборвал Ландау Валентину — А вам, — мэр посмотрел на советника — Отныне и впредь запрещено распоряжаться от имени Ратуши. Ещё одна подобная выходка — и вы лишитесь места.

Решительно махнув рукой, мэр развернулся и зашагал прочь. Вокруг него тут же сомкнулось кольцо из стражей.

— Быстро же его дёрнули, — громкий голос за спиной заставил Валентину вздрогнуть и стремительно обернуться.

— Господин Патен, — выдохнула она — Вы–то что тут делаете?

— Как это — что? — редактор кивнул на могилу Мясника, а затем — на остальные процессии — Я наблюдаю финал моей статьи.

— Вы кого–то потеряли?

— Финал? — барон Шатри, секретарь городского Совета, подошёл к собеседникам прежде, чем Патен успел ответить — Значит, всё остальное вам уже известно?

— Не больше, чем прочим, — покачал головой Патен — Но финал — он точно тут.

— Это Церковь, тут и думать нечего, — бросил советник Северн.

— В самом деле? — оживился редактор — Почему вы так уверены?

Советник, не отвечая, принялся протискиваться к краю могилы.

— Я в Ратушу, — громко обратилась Валентина к Шатри — Вы со мной?

— Нет, — барон бросил быстрый взгляд на Патена — У меня ещё дела.

— Как знаете, — пожала плечами Валери и направилась к выходу.

Сев в карету, Валери тяжело вздохнула и откинулась на спинку скамьи.

«Какая мерзость», — подумала она, вспоминая спор у могилы. Надо же, они ссорятся, не успев похоронить убитых. Что же будет, когда настанет время восстанавливать город?

Чувствуя, как горят воспалённые веки, Валентина сжала кулаки, борясь с желанием расчесать глаза. Будет только хуже, а она и так неважно выглядит. Вчерашний день и сегодняшнюю ночь она провела в Ратуше, занимаясь делами. Слава Свету, большую их часть взяли на себя другие люди. Военные проверяли дома, улицы и подземелья, разыскивая уцелевших тварей. Врачи и студенты–медики отправились на улицы, помогать пострадавшим. Стражи и вооружённые горожане патрулировали улицы, отстреливая воров, насильников и мародёров. Служители Церкви Света вышли на площади успокаивать народ. Старшины кварталов собрали команды для разбора завалов и тушения пожаров.

Но основная часть забот легла на Ратушу. Чиновникам следовало упорядочить все усилия, прилагаемые горожанами, а также организовать великое множество работ, от вывоза трупов до раздачи еды, от поисков пропавших до опроса свидетелей, от описи утраченного имущества до выплат всем рабочим. И Валери говорила себе, что не имеет права ехать домой, пока Ратуша трещит от дел.

Но настоящая причина была не в этом. У Валери каждый раз шёл мороз по коже, стоило вспомнить о статуе, стоявшей в кабинете. Что она скажет? В чём признается? И можно ли верить её словам?

В окне мелькнул очередной разрушенный дом и чёрные фигуры людей, растаскивающих пожарище. Валери задёрнула занавеску. Смерть, страх и горе. А главное — неизвестность. Что произошло? Чего ожидать? Кто ещё пострадал?

Рауль разослал патрули по всем дорогам, и вернулись лишь два, посланные в ближайшие деревни — те также подверглись нападению. А вот остальные патрули пропали, включая тот, что был послан в Ортенфлоу. Хуже всего то, что с начала нападения никто не пришёл в город с окрестных поселений.

— Изнанка поглотила весь Свет, — мрачно шептали самые безумные и самые отчаянные из горожан — И мы — последние уцелевшие люди.

Сегодня утром капитан Дантон повёл крупный отряд в Ортенфлоу, и все в столице молились за его возвращение. Одна лишь Валери страшилась вестей извне. Потому что, если окажется, что статуя говорила правду, что нападения идут по всей Митендории…

«Не думай об этом! — оборвала себя Валентина — Не думай! Не думай!»

Она опустила голову и закрыла глаза, стараясь отвлечься от шума на улицах. Незаметно для себя, она задремала и проснулась, лишь когда снаружи раздались громкие голоса, и чей–то кулак постучал в стенку кареты. Несколькими движениями улучшив свой вид, Валентина распахнула дверцу и вышла наружу.

Там перед ней предстала опустевшая площадь, заваленная мусором. Проехать по ней в карете не было никакой возможности, и Валентина зашагала к Ратуше.

Всё вокруг покрывали пыль и сажа, краски померкли, цвета исчезли и свет оделся в траур. На пути Валентины лежали разбитые оконные переплёты, остатки телег, оторванные колёса, обгорелые брусья и множество, множество предметов, через которые следовало переступить, либо обойти. Всё это заняло немало времени. Когда Валери приблизилась к воротам, возле которых толпились солдаты в броне, к ней навстречу шагнул человек, до этого неприметно стоявший у ограды. Гвардейцы разом схватились за оружие — и тут же отпустили его, узнав подошедшего.

— Клянусь, Бен, — перевела дыхание Валери — Когда–нибудь они тебя пристрелят.

— Сомневаюсь, — проговорил Бен, не глядя на расступившихся гвардейцев,

И тут же, склонившись, прошептал:

— Мне сообщили, что народ вот–вот пойдёт громить лабораторию герцогини Сильдре.

— Что? — переспросила Валентина.

— Они обвиняют её в том, что она пробудила Бездну, и привела тварей в город.

— Да что б их Изнанка пожрала!

— Думаю, в конце концов так и случится. Но, боюсь, герцогини это уже не поможет.

Валентина, замерев, задумалась, не обращая внимания на взгляды солдат у ворот.

— Ты за это ручаешься? — наконец спросила она.

— Прежде меня там не подводили. Но, учитывая нынешние времена…

— И когда это произойдёт?

— Сегодня.

— И сколько же их?

Бен пожал плечами. Обернувшись, Валери окинула взглядом собственных гвардейцев, затем посмотрела на солдат у ворот Ратуши.

— Слишком мало, — подытожила она наблюдения и повернулась к помощнику — Вот как мы поступим — Бен, ты отправишься в Зеркальный замок, найдёшь там принца и передашь ему всё, что слышал. От моего имени попроси у него солдат, лучше всадников, и направь их к Старому замку. Потом возвращайся на улицы, и постарайся узнать как можно больше об этих…

Валентина запнулась и, помогая себе, дважды щёлкнула пальцами.

— Даже не знаю, как назвать этих идиотов, — признала она — Сделаешь?

Бен кивнул и тут же устремился прочь. А Валери продолжила путь к Ратуше — как ни хотелось ей броситься к подруге на помощь, требовалось раздать поручения и предупредить о своих действиях.

Через полчаса она вышла из ворот Ратуши и проделала обратный путь по площади до кареты. Поездка к Старому замку заняла ещё больше времени, чем дорога от кладбища, и каждая задержка, каждое препятствие вызывало у Валери разом и брань, и проклятье.

Слава Свету, когда она подъехала к стенам замка, там ей уже ждали полсотни всадников. Не тратя времени на объяснения, колонна устремилась к фабрике Сильдре.

Подъезжая к фабрике, Валентина с облегчением увидела, что народу здесь куда меньше, чем она предполагала. Около сотни людей толпилось на улице перед зданием, человек тридцать колотили в ворота и забор, а ещё с десяток швыряли камни, пытаясь попасть в высокие окна. Завидев всадников, кто–то из смутьянов поспешил исчезнуть, а кто–то принялся выкрикивать оскорбления в их адрес.

— Что будем делать? — обратился капитан к Валентине.

— Разогнать, — распорядилась та — На жертвы не смотрите — я всё возьму на себя. Вот приказ.

Она протянула ему бумагу, написанную в карете, и капитан, пробежав её глазами, удовлетворённо кивнул.

— Тем лучше. Вперёд! — скомандовал он солдатам, и те, доставая мечи из ножен, поскакали на толпу. Все, кто был на улице, бросились наутёк. Солдаты, сбивая людей на землю и нанося удары плашмя, пронеслись вдоль улицы и собрались у ворот фабрики.

— Забавно, — проговорил капитан, разглядывая железные полотнища. Валентина, выбравшись из кареты, оценила ход его мыслей — если ворота останутся запертыми, то отряд окажется в дурацком положении, когда уже им придётся ломать ворота.

К счастью, железные петли заскрипели, и створки ворот начали расходиться в стороны. Четверо мужчин в рабочей одежде тянули их, упираясь ногами в камень, а ещё один, в добротном костюме, стоял позади и командовал.

— Живее! Живее! Навались!

Не успели ворота распахнуться, как начальник бросился к солдатам.

— Слава Свету! Спаси вас Четверо!

— Мне нужно увидеться с герцогиней Сильдре, — проговорила Валентина, выступая вперёд — Она здесь?

— Здесь, — закивал начальник — Здесь. В лабораториях. Я провожу.

Сопровождавшие Валентину гвардейцы таращились на опустевшею фабрику, как дети на лавку с игрушками. Массивные замершие станки, таинственные проходы, в которых воздух дрожал от жара и стекал туманом от холода, необычные запахи, горькие, кислые и едкие, резкие звуки, щелчки и скрипы — всё это заставляло гвардейцев крутить головами по сторонам и вздрагивать от каждого шороха.

Валери же проходила мимо проходов и механизмов, словно не замечая их. Её интересовала лишь встреча, долгожданная встреча с Мириам Сильдре.

Герцогиней Мириам стала два года назад, после гибели отца в битве при Роктунате. С тех пор Мириам ещё сильнее углубилась в работу, и ещё дальше отстранилась от Валентины. Их встречи стали редкими, сухими, а два месяца назад и вовсе прекратились. Потому, когда управляющий остановился и указал на двери, Валентина заколебалась. Ей требовалось время, чтобы справиться с волнением. Наконец, собравшись с духом, Валери вошла в указанные двери.

Она оказалась в личной лаборатории Мириам. Просторный зал напоминал библиотеку, только вместо книг шкафы у стен заполняли сосуды и коробочки разных форм и размеров. В мягком свете потолочных ламп Валентина увидела герцогиню в грязном холщовом халате. Мириам Сильдре исполнилось двадцать восемь лет, и она ещё сохраняла свою красоту. Её встрёпанные волосы, блуждающий взгляд и резкие движения, её грязное одеяние в потёках и пятнах делали её похожей на ведьму из ночных сказок. Сидя у стола, герцогиня что–то записывала на листе бумаге, кидая быстрые взгляды на стоявший перед ней металлический куб. Заслышав шум, Мириам обернулась и, издав удивлённый возглас, поднялась со своего места.

— Валентина?! — воскликнула она резким, сухим голосом — Как ты сюда попала?!

Такое приветствие ошеломило Валери, и она остановилась на пороге. Мириам резко поднялась, оставив бумаги, и зашагала к подруге. Приблизившись, она заметила повязку на руке Валентины, и нахмурилась.

— Что с тобой? Ты ранена?

— Пустяки, растяжение, — наконец обрела дар речи Валери — Но… ты вообще знаешь, что происходит?

— Разумеется.

— И что же?

— Ты за этим сюда спустилась? — поморщилась Мириам — Задавать глупые вопросы?

— Не такой уж и глупый вопрос, на который никто не знает точного ответа, — возразила Валери — Но ты права — я спустилась сюда не за этим. Я спустилась сюда, потому что твою фабрику едва не разнесли по кирпичику, а ты в это время даже носа не высунула. Так что я решила проверить, как тут у тебя дела.

Говоря это, Валентина обогнула герцогиню и двинулась к столу, но Мириам перегородила ей путь.

— О чём ты говоришь?

— Я говорю о том, что толпа горожан только что ломилась в твои ворота.

— Каких ещё горожан?

— Разъярённых! Уверена, твой управляющий говорил об этом, только ты всё пропустила мимо ушей. Почему?

Валентина сделала шаг в сторону, но герцогиня снова загородила ей дорогу.

— Хорошо. Слушай… — Мириам провела рукой по лицу, собираясь с мыслями — Я потом со всем разберусь. А сейчас…

— Что? — Валентина подалась вперёд.

— Я разберусь с проблемами.

— С проблемами? Я же говорю, я всё уладила.

— Да? Хорошо... спасибо…

— Да что с тобой?! — Валери, не выдержав, схватила подругу за плечи и заглянула ей прямо в глаза — Во всём городе смерть и хаос, все с ног сбились, выясняя, что произошло и что делать, а ты сидишь в своём подвале, как… как…

— Я работаю.

— Работаешь? — у Валери мелькнула мысль, а не лишилась ли герцогиня разума — Город в огне, твою фабрику едва не сожгли, я не виделась с тобою целую вечность, а ты встречаешь меня… так?!

— Извини, Валери, — Мириам снова растёрла лицо, на этот раз энергично, полностью возвращаясь в этот мир — Просто сейчас не время. Я тебе всё объясню… попозже…

— Ложь!

— Что?

— Я говорю — ложь! Ты не хочешь меня даже видеть, буквально выталкиваешь за порог, а теперь, чтобы отделаться, говоришь, что расскажешь всё позже. Извини, я чувствую, когда мне лгут, тем более, когда лгут наспех и неумело.

Несколько мгновений Мириам молча смотрела на Валентину, а потом отступила и усмехнулась.

— В самом деле, — проговорила она — Я уже начала забывать, какая ты.

— Забывать? — переспросила Валери и кивнула головой — О том и речь.

— Послушай, — проговорила она — Я сейчас меньше всего хочу спорить и что–то доказывать. Давай просто присядем и поговорим.

Вздохнув, герцогиня вернулась к столу и села на прежнее место. Валентина последовала за ней, обошла стол и встала напротив. Странный куб находился между подругами, и Валери машинально потянулась к нему, чтобы убрать

— Не трогай! — вскочила Мириам, и Валентина замерла с вытянутой рукой.

— Послушай… — герцогиня помедлила, выбирая слова — Ты сказала, что в городе собралась толпа, чтобы разрушить мою фабрику. Почему?

— Будто бы ты не знаешь толпу, — попыталась уйти от ответа Валентина — Им годится любой повод. Тем более, сейчас такое время…

— А всё же? — настаивала герцогиня.

Валери вздохнула.

— Я не могу заглянуть им в голову…

— Да брось! Думаешь, я хуже тебя чувствую, когда мне лгут? Тем более, наспех и неумело.

— Хорошо, — сдалась Валентина — Они винят тебя в том, что ты пробудила Бездну.

— Вот тебе и ответ.

— Какой ответ?

— Почему я тебя избегаю. Может, я и впрямь пробудила Бездну, а теперь ищу способ избежать наказания.

— Что за чушь? — возмутилась Валери, а в голове у неё мелькнуло:

«Очень может быть».

—А что? — настаивала Мириам — Ты разве знаешь, чем мы там занимались? Что исследовали?

— Я знаю тебя. Я знаю, что ты никогда бы…

— Да неужели?

Герцогиня вскочила со стула и ткнула в шкафы у противоположной стены:

— Даже ради этого?

— А что там? — перевела взгляд Валентина.

— Все тайны нашего Света! Ответы на каждый вопрос! Власть над магией, полная и абсолютная.

Валери пристальнее вгляделась в ряды коробочек, колб и посуды, заполненной субстанцией всех видов.

— Что–то непохоже, — неуверенно проговорила она.

— Потому что ты не учёная! Потому что предстоят ещё годы и годы работы! Потому что… ты не видишь даже то, что стоит у тебя под носом, — герцогиня указала на металлический куб на столе.

Валери опустила взгляд и пожала плечами.

— Свет! — воскликнула Мириам — Он держит свет!

— Навроде «кровавых» доспехов?

Герцогиня тяжело вздохнула и прикрыла глаза руками.

— Вот поэтому я и не хотела тебе ничего объяснять, — проговорила она.

— Что? Объяснять?

— Свою работу.

— И ты хочешь сказать, что твари на улицах — это и впрямь твоя вина?

— Я хочу сказать, что это может оказаться правдой. Мы вырвали немало тайн у Бездны, и она могла явиться за ними. И чем меньше людей об этом знает, тем лучше.

Валентина уже хотела возмутиться, но тут перед глазами предстала статуя, сотканная из тьмы.

«Бездна пробудилась, чтобы воплотить твои желания».

— Не знаю, — с сомнением произнесла Валери — Слишком уж это по–человечески.

— А как должна рассуждать Бездна? — парировала Мириам — По кошачьи? Или как насекомое?

— Не знаю, — повторила Валентина.

Тоска и усталость разом накатили на неё. Ей вдруг отчаянно захотелось выбраться отсюда, выйти под яркое солнце, вдохнуть свежий воздух. Валери показалось, что она потеряла здесь часы и дни, что наверху уже все забыли о ней, а, может, и вовсе погибли.

— Пожалуй, ты права, — кивнула Валентина и направилась к двери — Дай знать, когда сможешь разговаривать.

Но не успела она пойти и середину пути, как позади раздался возглас:

— Погоди!

Валентина, обернувшись, увидела, как Мириам поспешно подошла к шкафу, открыла ящик и достала оттуда несколько пузырьков. Затем подхватила пробирку и быстрыми движениями смешала там содержимое пузырьков и сухую смесь из бумажной упаковки. После чего понюхала и, довольно кивнув, закрыла пробирку пробкой. Тут же достала ещё один пузырёк, глянула на свет его содержимое, добавила несколько капель из другого пузырька и энергично встряхнула.

Покончив с приготовлениями, миледи сгребла пузырёк и пробирку и направилась к Валентине.

— Вот, — проговорила герцогиня, протягивая пузырёк — Этим растирай руку. А вот тут, — она протянула пробирку — Капли для твоих ушей. По шесть–восемь капель дважды в день.

— Ты заметила? — смутилась Валентина, принимая лекарства.

— Это было нетрудно, — усмехнулась Мириам. И вдруг, шагнув вперёд, обняла леди Велингвар.

— Не переживай за меня, Валери, — пошептала она ей на ухо — Я обязательно тебе всё расскажу. Но прежде я узнаю все её тайны, найду против неё оружие и всё исправлю. Просто сейчас я и вправду слишком занята, чтобы объяснить как следует.

Она отстранилась, и Валентина увидела, что глаза её в самом деле горят, но не безумием, а жаждой деятельности. Валери почувствовала, как облегчение волной накрывает её. Деятельная, энергичная Мириам — это то, к чему она привыкла.

—Что же, тогда желаю тебе успехов, — кивнула Валентина — И удаляюсь.

— И, кстати, раз уж ты здесь, — спохватилась герцогиня — Постарайся добыть мне образцы существ, напавших на город.

— Что, везти их прямо сюда?

Мириам окинула взглядом лабораторию и кивнула.

— Ты права. Мне нужно больше места… и людей… Погоди!

Мириам повернулась и направилась обратно к столу.

— Я составлю список! — крикнула она, и Валентина улыбнулась, чувствуя, как в первый раз за два дня её отпускает тревога.

Глава 8. Путешествие

Путь до Себора занял куда больше времени, чем рассчитывала Айрин. Вместе с ней и детьми гостиницу покинули ещё пятеро постояльцев, и первое, что они увидели, выбравшись на главный тракт — опрокинутые телеги и трупы вокруг. Не сговариваясь, путники сошли с дороги в лес и пробирались в город через заросли осин и кустарников. К закату они добрались до предместий Себора, и, держась вместе, углубились в косые деревянные улочки. Первая же площадь — а, точнее, утоптанная поляна — предстала перед ними, заполненная народом. В центре площади, взобравшись на телегу, возвышался окровавленный мужчина в одеянии Церкви Света. Выкрикивая отрывистые слова, он воздевал руки к небу, и люди вокруг заворожённо внимали ему. Прислушавшись, Айрин поняла, что служитель говорит о нападении тварей на город.

— Изнанка уже здесь! — кричал служитель, поворачиваясь в стороны— Её отродья — среди нас! Смерть! Смерть, говорю я вам, и страх — вот и всё, что нам осталось! Совсем скоро она пожрёт и ваши души!

Встревоженный гул нёсся над толпой.

— Преклонитесь перед Светом! — вопил служитель — Покайтесь!

— А почему ты один? — раздался голос из толпы — Где все?

— Свет сохранил лишь меня! Я должен принести вам…

— А другие служители? — воскликнул второй голос — Их тоже пожрали?

— И всю стражу? — подхватил третий — Разом?

— А солдаты?

— И горожан?

— Глупцы! — возопил служитель — Безумцы! Вы не слышите меня!

«Будь оно проклято! — пронеслось в голове у Аури — Будь оно всё трижды проклято!»

Прошлое повторялось. События следовали одно за другим, и не было времени сесть и как следует всё обдумывать, приходилось действовать, как придётся, и надеяться на лучшее.

И тут же, снова, гнилая, навязчивая мысль:

«Если бы я была одна…»

В самом деле, одной ей ничего не стоило пробраться дальше в город, разобраться во всём и убраться, обнаружив опасность. Но с детьми всё иначе. Айрин посмотрела поверх домов, надеясь на дым, или зарево, но увидела лишь белоснежные облака и синее небо. Нападение стрыги, трупы на дороге и вопли фанатичного служителя — вот и всё, что было у Аури, чтобы решить, что делать дальше. Впрочем, ответ она осознала ещё в гостинице, когда стрыга испускала дух у неё на руках.

«Домой! Свет и Четверо, как же я хочу домой!»

Но до дома было шестьдесят миль лесов и полей. По которым, вполне возможно, бродят стрыги со стаями куоргов. А у неё лишь пять капсул, копьё, и четверо беззащитных детей.

С другой стороны, город, на улицах которого появились неведомые твари.

«Что же делать?»

— Мам? — Линария дёрнула за рукав — Мы что, пойдём к чудовищам?

— Не сейчас, — рассеяно ответила Аури.

Обернувшись, она обнаружила, что один из её спутников, торговец, отделился от группы и направился в приземистое здание на краю площади.

— Куда он? — спросила Айрин его сына, но тот лишь пожал плечами.

— Идём, — собрав детей вокруг, Аури направилась вслед за торговцем. Зайдя в то же здание, что и он, она оказалась в лавке, совмещённой с трактиром. Окинув взглядом столы и выпивох за ними, Айрин обнаружила торговца беседующим с трактирщиком. Торговец что–то предлагал, трактирщик снова и снова качал головой, отказываясь. Тогда торговец стянул с пальца кольцо и протянул трактирщику. Это помогло. Трактирщик взял кольцо, повертел так и этак, проверил на свет и одобрительно присвистнул. Кольцо исчезло, а трактирщик вызвал помощника из задней комнаты и что–то сказал, указав на торговца. После чего оба, торговец и помощник, направились к выходу, огибая столы. Айрин, шагнув вперёд, встала у них на пути.

— Уезжаете?

Помощник остановился, а торговец коротко кивнул и попытался обойти Аури. Та снова шагнула, загородив дверь.

— Вы поверили служителю?

— Что–то происходит, леди Кейсар, — негромко проговорил торговец, и помощник трактирщика за его спиной удивлённо охнул — И мне нужно укромное место, чтобы во всём разобраться.

Коротко кивнув, он обогнул Айрин и вышел за дверь. За ним, едва не стукнувшись о косяк, последовал помощник.

«Укромное место, — повторила про себя Аури — А у меня как раз есть такое».

Она окинула взглядом зал и указала детям на пустой стол в углу.

— Посидите там, — велела она и, проследив глазами за рассаживающимися детьми, направилась к трактирщику. Тот, криво улыбаясь, уже наблюдал за ней.

— Мне нужны лошади и припасы, — без долгих предисловий начала Айрин.

— Только что последних продал, — ухмыльнулся трактирщик — Твоему другу.

Тут он разглядел копьё за плечом Аури, и её костюм, стоивший больше, чем он зарабатывал за год.

— Но есть осёл, — быстро добавил трактирщик — Так и быть, уступлю вам по нужде.

Айрин, не отвечая, повернулась к залу, прикидывая, можно ли купить коня у кого–то ещё.

— На них не глядите, — встрял трактирщик — Нет у них ничего. А моего осла, считайте, даром возьмёте.

— И сколько же? — обернулась Аури к хозяину.

— Четыре золотых, — улыбнулся тот.

— За осла?!

— Он мне как член семьи.

— Вместо жены, что ли? — вырвалось у раздражённой Айрин. Иногда месяцы, проведённые в армии, давали о себе знать совсем некстати.

Трактирщик побагровел, и Аури подняла руку в примирительном жесте.

— Хорошо, я заплачу, но в эту сумму ещё войдут еда, вода и припасы.

— У меня лавка, а не торговый двор, — процедил трактирщик.

— Да уж я вижу. Так вот, что касается припасов…

После недолгих препирательств трактирщик выложил на прилавок всё, что от него требовалось — и что он мог достать, а Аури, скрипнув зубами, ссыпала в его ладонь золотые монеты.

Из лавки она выходила, гружённая мешками и бурдюками с водой. К этому времени толпа вместе со служителем и повозкой исчезла, оставив самых осторожных обсуждать услышанное.

Следуя полученным указаниям, Аури обошла трактир и обнаружила скособоченный сарай, в котором стоял осёл. Он явно не стоил и четверти запрошенной суммы, единственным его достоинством были две полосы чёрной шерсти над глазами. Когда он поднял взгляд на посетителей, полосы задвигались, словно осёл нахмурился, и Линария рассмеялась.

— Смотрите! — воскликнула она, ткнув пальцем в осла.

Айрин обошла осла кругом, прикидывая, выдержит ли он вес поклажи. Затем аккуратно начала крепить мешки на его спину. Увлёкшись, она вдруг осознала, что вокруг царит тишина.

«Свет!»

Стремительно обернувшись, Аури увидела, что дети молча стоят у входа и наблюдают за ней. Выглядели они скорее любопытными, чем испуганными.

— А почему ты его грузишь? — ткнула Линария пальцем в мешки.

— Это теперь наш осёл.

— Наш?

— Да. Я его купила, чтобы он отвёз нас домой.

— Правда? — обрадовалась Лин.

— Правда.

Линария улыбнулась ещё шире, подошла поближе и похлопала ослика по шее.

— Везунчик.

Леор рассмеялся и тоже протянул руки к ослиному боку:

— Везунчик!

Чувствуя облегчение, Аури сама рассмеялась и потрепала осла по холке. По дороге в город она старалась успокоить детей, но, кажется, осёл справился с этим гораздо лучше.

Ночь они провели в снятой комнате, дети — в постели, Айрин — с копьём в руках, забывшись беспокойным сном на стуле. Она проснулась перед самым рассветом и, отложив копьё, несколько минут вглядывалась в темноту за окном. Увиденное ничего её удовлетворило и, разбудив детей, Аури начала собирать их в путь.

Когда на улице начали проглядываться очертания домов, они уже шли по дороге прочь от города. Решив, что света достаточно, Аури свернула на обочину и углубилась в лес. К счастью, деревья здесь росли редко, и движение почти не замедлилось.

Дети вели себя прилично. Они по очереди вели осла, весело прыгали по камням, преодолевая ручьи, порой забывались и начинали лазать по упавшим деревьям. Айрин благодарила Свет за крепкую обувь у них на ногах. Сама она, не переставая, осматривалась по сторонам, подмечая приметы.

«Лес просторный, а тропы общие» — так говорил Айрин отец, объясняя, как расставлять ловушки. И сейчас, шагая по тропинкам, она то и дело замечала следы других зверей. Большинство она узнавала, но попадались и такие, что Айрин отказывалась признавать.

«Мне это чудится. Кажется. Разве так бывает?» — в смятении думала она, глядя на вывернутое бревно со следами зубов; на клок светлой шерсти выше человеческого роста; на глубокие, симметричные отверстия, будто кто–то шагал на шести копьях разом. А, главное, тут и там мелькали чёрные метки ауры. Каждый раз, увидев такую, Аури поводила плечами, проверяя ход копья, и оглядывалась по сторонам в поисках другого пути. Успокаивало её лишь то, что Везунчик вёл себя совершенно невозмутимо. То ли он ничего не чувствовал, то ли был храбрее, чем она. Лишь однажды он проявил беспокойство, когда они проходили мимо клока длинных тёмных волос. Приглядевшись, Айрин узнала в них те, которые сжимала ещё совсем недавно.

Первый привал путешественники устроили, когда впереди показалось чистое поле. Рассевшись на опушке, дети с аппетитом накинулись на еду, и тут–то настало время вопросов.

— Мам, — обратилась Линария, пережёвывая полоску копчёного мяса — А почему всё случилось?

Что тут скажешь? Тщательно обдумывая каждое слово, Айрин принялась рассказывать про корабль из дальних стран, который вёз диких зверей, и разбился недалеко от берега. Неожиданно для себя, Аури увлеклась, и под конец уже с жаром изображала отважных солдат, что ловят животных, капитана, которого судят чиновники, и местных жителей, в страхе разбегающихся по округе.

— Сейчас в окрестностях Себора небезопасно, но, когда всё уляжется, мы обязательно туда вернёмся, — закончила она свою историю.

Поверили ли ей дети? Свет знает. По крайне мере, следующие их вопросы были про сбежавших животных, а не проклятых тварях из Бездны.

Подкрепившись, пятеро путников продолжили свой путь, и без приключений шагали до самого вечера.

Готовиться к ночёвке Айрин начала задолго до заката. Выбрав подходящую опушку, она остановила детей, и принялась собирать сухие ветки.

— Нет, — остановила она Анри, который занялся тем же — Лучше привяжите куда–нибудь нашего... Везунчика.

Насобирав и нарубив достаточно дров, Аури сложила костёр и посмотрела на Эшфора. Тот уже стоял наготове, выжидающе глядя на Айрин.

— Давай, — подмигнула она ему, и он, волнуясь, поднёс ладонь к сухим веткам.

Огонь вначале будто бы окутал его руку — но Айрин видела, что пламя не касается кожи. Эшфор поднёс руку к ветвям, те задымились, сильнее, сильнее, и, наконец, загорелись. Громок выдохнув, мальчик откинулся назад.

— Молодец, — улыбнулась ему Аури. А потом посмотрела на собственных детей — Вы все сегодня здорово поработали!

Они сидели на срубленных ветках и при свете пылающего костра ели мясо, сыр, хлеб, запивая всё это чистой водой. Везунчик, избавленный от поклажи, лежал на земле, и лениво подёргивал ушами. Время от времени Айрин бросала быстрые взгляды на Эшфора. За своих детей она не беспокоилась — порой они устраивали походы в лес, и еда там была похожей. Но вот Эш… Однако он ел с аппетитом, не выказывая ни малейшего неудовольствия. Надо полагать, жизнь в постоянных путешествиях его ко многому приучила.

Покончив с ужином, Аури принялась за свежие ветки, срезая с них мелкие сучки и наросты. Обработав их, она перевязала поперечные ветки ремнями, сверху выложила лежанку, расстелила на неё самое плотное одеяло, что нашлось у трактирщика, и сверху бросила самое тёплое.

— Готово! — объявила она детям.

— А ты? — встревожилась Лин.

— Я рядом, не волнуйся. Буду нести дозор.

— Я с тобой! — тут же заявил Анри.

— И я! — поддержала брата Линария.

Через несколько минут четверо детей, перепутавшись руками и ногами, спали глубоким сном. А Айрин, вооружившись копьём, несла дозор в ночной темноте.

Утро Аури встретила в приподнятом настроении. Ночь прошла спокойно, Себор остался далеко позади, и всё произошедшее казалось местечковым событием. Аури даже немного стыдилась за свою тревогу, и за страх, который погнал её прочь от города.

Разбудив детей, она накормила их завтраком, затем заставила умыться, нагрузила Везунчика, после чего они вшестером продолжили свой путь. К обеду Айрин, чувствуя, что в голове начинает всё плыть, устроила привал.

— Я отдохну, — предупредила она детей — А вы — следите вокруг. Ни в коем случае не засыпайте! Вам ясно?

— Ясно, — хором отозвались Анри и Линария.

— И, если что случится — будите меня немедленно.

— Ясно!

Повторив наставления ещё раз, и получив ещё одно обещание, Аури, положив копьё под руку, уснула.

Проснулась она от ослиного рёва, гудевшего, как полковая труба. Открыв глаза, Айрин обнаружила, что Анри и Леор спят рядом с нею, а Лин и Эшфор, встав напротив осла, что–то горячо втолковывают ему.

— Разбудил! — недовольно закричала Лин, увидев мать — Везунчик, — с укором бросила она ослу.

— Ничего, ничего, самое время, — проговорила Айрин, оглядываясь по сторонам. Убедившись, что вокруг всё тихо, она растолкала детей и начала собираться в путь.

Остаток дня, ночь, весь следующий день и третья ночёвка прошли спокойно. А на четвёртый день они вышли к деревне.

Прошло уже полчаса, а Айрин всё стояла на опушке, скрытая зарослями, и наблюдала за деревней. Ничего необычного там не происходило. Где–то за домами стучали молотки, в отдалении проехала телега, вереница женщин с деревянными тазами прошла по краю поля.

— Мам! — заканючила Лин — Ну, пошли!

— Пока рано.

«Будь я одна…» — Аури позволила себе обдумать эту мысль, посмаковать все возможности, и со вздохом отпустила её. Она и сама толком не знала, что высматривает. Трое детей, гонясь друг за другом, побежали по полю в их сторону, и Аури наконец решилась.

— Идём, — она взяла Везунчика за уздечку и вышла из леса. Эшфор, Анри, Лин и Леор, оживившись, бросились следом. Крестьянские же дети, заметив их, остановились, и принялись рассматривать. Один из них что–то произнёс, подняв палец, другие громко рассмеялись.

— Привет, — Аури, подходя, махнула рукой. Все трое были чуть старше Эшфора. Они в ответ, переглянувшись, заулыбались ещё сильнее.

— Можете отвести нас к старосте?

— Да! — воскликнул один, а двое других закивали головами — А вы кто?

— Вот старосте всё и расскажем, — подмигнула Айрин и направилась к домам. Деревенские дети разделились — один бросился в деревню, другой побежал впереди Айрин, а третий, отстав, зашагал рядом с Эшфором.

Они не успели подойти к домам, как оттуда начали появляться люди. Не приближаясь, они стояли у края поля и смотрели на путников. Айрин подобралась и дёрнула плечом, проверяя ход копья. Если что–то не так, сейчас самое время напасть.

Но нападать на них никто не собирался. Под молчаливыми взглядами крестьян мальчик провёл их по улице к одному из домов и указал на дверь.

— Тут!

Айрин, напряжённая до предела, подрагивающими руками начала привязывать осла к изгороди. Закончив, она обернулась и обвела всех собравшихся крестьян внимательным взглядом. Ничего. Ни волнения, ни суеты, даже обычной настороженности к чужакам — лишь любопытство. Может, ловушка внутри?

— Идём, — поманила Аури детей, и, положив ладонь на спрятанный кинжал, шагнула через порог.

Дом, как дом. Ничего необычного, даже староста выглядел почти так же, как в деревне Айрин — плотный, бородатый мужчина лет пятидесяти. Стоя посреди комнаты, он поклонился, приветствуя гостей.

А Айрин, остановившись у порога, молчала, не зная, что сказать. Странное дело, но, не обнаружив засады, Аури не знала, как себя вести. Несколько неловких слов ответного приветствия не улучшили дела.

— Мы из Себора, — сообщила она — Там на город напали чудовища. Не слышали?

— Ох, Свет, — ахнула жена старосты, а сам он покачал головой.

— Нет.

— А у вас в деревни? Ничего не замечали? Может быть, куорги? Стрыги?

— Свет с вами! — махнул рукой староста — В жизни у нас таких напастей не было.

— Совсем ничего необычного? — настаивала Аури — Может, кто–то пропал? Странно умер?

— Своё зверьё, местное, бегает, — проговорил староста — А стрыги…

— И никто не пропадал? — повторила Айрин. Дети, стоявшие рядом, молча переводили взгляд с неё на старосту, и обратно.

— Никто, — уверенно качнул головой староста.

— А в соседних деревнях? Может, там? Не приходили к вам?

— Да кто ж сейчас ходит? Вот если осенью, на ярмарку…

Дальнейший разговор ни к чему не привёл.

Из деревни Айрин вышла, оставив все страхи и тревоги.

«В самом деле, — думала она, шагая по лесу — Да мало ли, что там могло случиться. Раздула из искры пожар, а ведь у меня у самой в соседях торговец румом. Наверняка, и в Себоре хватает подобных «животноводов». А, может, очередная «герцогиня Сильдре» режет тварей во имя науки и разума. Или Церковь Духа не уследила за своим зверинцем. А я уже возомнила…»

Теперь Аури точно знала, где они находятся. Немного промахнулись, но не беда — к дому можно выйти сегодня ночью. Впрочем, когда солнце скрылось за деревьями, Айрин решила, что пробираться в темноте, пусть даже по знакомой местности — не лучшая идея.

«В последний раз, — думала она, раскладывая ветви на земле — Последняя ночь».

Дети, предчувствуя конец приключения, возбуждённо галдели, не в силах уснуть. Наконец их голоса смолкли, и Айрин осталась в одиночестве. Облокотившись на дерево, она сидела у костра и смотрела в пляшущее пламя. Лишь раз она перевела взгляд на одну из сумок и, улыбнувшись, похвалилась:

— Дошли.

Ответа не последовало, да Аури его и не ждала.

На рассвете они выбрались на дорогу и, не скрываясь, направились к дому. Айрин уже знала — сейчас за холмом покажется высокий забор шевалье Тауера, затем выступит поместье шевалье Бертрау, а там уж и её собственное.

— Чудной, — внезапно проговорила Линария и указала пальцем в сторону леса. Оглянувшись, Айрин увидела одинокую фигуру, медленно бредущую по полю у самой опушки. Разноцветная одежда, похожая на покрывала, скрывала голову, руки и ноги, и фигура больше походила на ожившую кочку, чем на человека.

— Стой! — севшим голосом скомандовала Айрин, и все с удивлением посмотрели на неё.

— Но он забавный, — отозвалась Линария — И Везунчик его совсем не боится.

Не отвечая, Аури свернула к обочине, уводя осла за собой. Дети, умолкнув, последовали за ней. Сойдя с дороги, Айрин жестами велела детям сесть на землю и сама пригнулась, наблюдая за фигурой. Когда та стала едва различима, она с детьми продолжила путь.

Хорошее настроение улетучилось. Теперь Аури видела то, чего не заметила прежде — дорога, по которой они шли, была совершенно пустой. И вокруг царила поразительная тишина.

— Держи, — она сунула Анри уздечку Везунчика, а сама достала копьё. Быстрым шагом они миновали владения Тауера, скрытые забором, земли Бертрау, покрытые садовыми деревьями, и, наконец, вступили во владения Кейсаров. Тут можно было свернуть к деревне, но Айрин выбрала окольную дорогу мимо карьера.

Полоса редкого леса закрывал дом, и Аури неосознанно ускоряла шаг, заставляя детей едва ли не бежать за собой.

Поместье медленно открывалось перед ними, и Айрин всё медлила, не желая признавать очевидного. Наконец, весь дом предстал перед ними, и дети замолчали, глядя на него.

Тяжёлые полотнища ворот были сорваны, и валялись на перепаханной земле. Дом в глубине двора чернел разбитыми окнами. А на подъездной дорожке, у самого входа, валялся труп куорга.

Глава 9. Пятый день

Несмотря на глубокую ночь, зал собраний в Зеркальном замке был набит до отказа.

«Куда больше, чем следует», — размышляла Валентина Велингвар, разглядывая собравшихся. Она стояла в рядах чиновников, у самой стены, и видела немногое. Рядом с чиновниками, у дверей, толпились представители торговцев. Ближе к трону располагалась плотная толпа аристократов. Одинокие фигуры служителей Церкви, военных и ректоров рассеялись по всему залу. А у самого подножья трона, отделённые от принца цепочкой гвардейцев, стояли те, кто считал себя ровней Йоркдейлам и Кейсарам. Они спешили задать вопросы, не дожидаясь, пока принц окончит свою речь.

Прежде их присутствие в Прайбурге стесняло городские власти, теперь же оно сделалось невыносимым. Поняв, что город им не покинуть, высшие аристократы полезли в дела столицы и её управление.

«Кривыми руками и жадными пальцами», — мрачно отметила Валери. Для неё член Королевского совета граф Аркрайт, министр торговли герцог Керуак, верховный судья граф Терендорф и прочие, стоявшие вокруг них, представлялись рабочими с кувалдами, столпившимися у часового механизма. А ведь, видит Свет, механизм этот и так скрипел из последних сил.

Люди смотрели, как их близких засыпают в общих могилах, и в бессильной злобе слали проклятья всем вокруг. Раненых оставляли без лечения и присмотра, и они медленно умирали, оглашая улицы криками боли. Скверы, парки и площади утонули в палатках тех, кто потерял жильё. Пока что к ним поставляли довольствие, но Шатри предупредил, что надолго запасов не хватит.

— Нас объедают тысячи ртов, — оправдывался он — И неизвестно, сколь долго продлится текущее положение.

Развалины в предместьях заполнили мародёры. Между ними то и дело вспыхивали ожесточённые схватки за добычу, и они — будто бы в городе было мало трупов — часто заканчивались смертью.

Но самым худшим испытанием по–прежнему оставалась неизвестность. Никто не понимал причин и следствий, а, главное, к чему следует готовиться. А потому любая крупица информации привлекала всеобщее внимание. В частности, одного военного отчёта хватило, чтобы собрать в зале всех присутствующих.

— Значит, вы говорите, ваше высочество, — произнёс граф Аркрайт, едва Рауль умолк — Что отряд, посланный в Ортенфлоу, обнаружил лишь затопленный город?

— Так следует из доклада офицера, руководившего отрядом, — кивнул принц.

«Славный трон», — вдруг пронеслось в голове у Валентины. Массивный, с высокой спинкой, украшенный искусной резьбой и вставками из золота и кости, он придавал юному Раулю необходимое величие.

— А что же жители?

— Солдаты не встретили никого живого. Лишь множество утопленников.

— И это всё? — воскликнул барон Генгрой, стоявший позади Аркрайта. Он шагнул вперёд и едва не наткнулся на королевских гвардейцев — Это всё, что вы узнали, ваше высочество?

За спиной барона раздался гул одобрения.

— Почему они не пошли дальше? Почему не поплыли вглубь?

— Как я сказал, в дороге они подверглись нападению, — раздражённо отвечал принц — К тому же, у них не было лодок. Кроме того…

— Лодок! — гневно вскричал Генгрой, и все вокруг умолкли — У ваших солдат не было лодок, и они испугались воды?

— Господин барон, — Аркрайт положил руку на плечо Генгрою — Вы забываетесь.

И тут же посмотрел на принца.

— Но в самом деле, ваше высочество, их поведение вызывает вопросы. Они пришли, увидели озеро с утопленниками — и отступили?

— Они не отступили. Они всё ещё там, и ждут моих приказаний.

«Плохо», — Валери с тревогой смотрела, как горячится принц.

— И что это вообще значит — затоплен? — вмешался герцог Керуак — Мы все неоднократно бывали в Ортенфлоу, и нам прекрасно известен тамошний пруд. Извините, ваше высочество, но он не при каких обстоятельствах не способен затопить целый город.

— Вы хотите сказать, я лгу?

— Я лишь хочу сказать, ваше высочество, — склонился Керуак — Что мы желали бы получить ту же возможность, что и вы. Мы хотели бы лично выслушать слова очевидца.

— Сейчас это невозможно.

— Почему?

Граф Аркрайт взглянул прямо в глаза принцу, в то время, как все остальные попятились, желая вжаться в стены, или вовсе оказаться за пределами зала.

— Потому что… — принц сделал паузу, возвращая себе спокойствие — Потому что служители Церкви получат из них куда больше информации.

— Которую, опять же, оставят при себе?

Последний вопрос граф Аркрайт, обернувшись, адресовал епископу Свет и Разума.

— Совсем напротив, — отвечал тот — Мы раскроем все сведения, которые нам удастся узнать.

— Прямо сейчас?

— К сожалению, нет. Во–первых, господа, — епископ обвёл взглядом окружающих — Их рассказы слишком путаны и противоречивы, и требуется немало труда, чтобы систематизировать их. А, во–вторых, мы желаем поместить всех, кто приходит извне, в некое подобие карантина.

— Они что же, болеют? — раздался голос из толпы благородных.

— Это мы и хотим выяснить. Они повстречались с отродьями Изнанки, и Свет знает, как это повлияло на них.

Испуганный шёпот молитв пронёсся по рядам собравшихся.

— И я хотел бы попросить всех присутствующих, — продолжил епископ — По возможности передать нам уцелевшие тела отродий.

— Да пусть подавятся, — негромко произнёс чей–то голос на стороне торговцев.

— А это не опасно?

— Собирать мёртвые тела?

— Это отродья Изнанки, и кто знает, на что ещё она способна.

— Так что же, вы желаете их выкопать?

— Тела отродий, — вмешался командующий Стражи барон Салазар — Мы не хороним, а сжигаем.

— Вот от этого я и хотел бы вас предостеречь.

— Если его высочество не возражает, — командующий взглянул на принца, и тот кивнул головой — То трупы ваши.

— Благодарю.

— И всё же, — упорствовал граф Аркрайт — Я желал бы ознакомиться с рассказами тех, кто прибывает в город. Смею вам напомнить, епископ, за последние дни мы пережили небывалое вторжение и стали свидетелями событий, не имеющих разумного объяснения. Едва ли слова очевидцев способны ещё больше пошатнуть наш разум.

— Я передам вашу просьбу, — кивнул епископ.

— А что с Ортенфлоу? — воскликнул барон Генгрой — Мы так всё и оставим? Мы не пошлём туда армию?

— Это не разумно, — ответил принц.

— Прежде нам нужно понять, с чем мы имеем дело, — поддержал его епископ.

— Там тридцать тысяч жителей! Мы должны узнать об их судьбе!

— Если что–то погубило тридцать тысяч жителей, — проговорил полковник Метц, командующий столичным гарнизоном — То сколько требуется солдат, чтобы одолеть подобного врага?

— Вот и решите эту задачу, — повернулся к нему Генгрой.

— И как можно скорее, — поддержал барона Аркрайт — Кто знает, не атакует ли подобный враг и Прайбург.

— Этим мы и занимаемся, — заметил епископ.

— Недостаточно быстро, господин епископ. Прошло уже пять дней, а мы до сих пор не знаем, что творится в тридцати милях от нас. Вашей работой мы лишь к зиме разберёмся, что происходит в остальном королевстве.

— Вдруг эта дрянь уже расползлась во все стороны, — поддакнул голос из торговой братии.

У Валентины перехватило дыхание, и она сжала в ладонях платье, чтобы унять дрожь в руках.

«Не думай об этом, — велела она себе — Не думай. Не думай! Он с Айрин, он в безопасности».

— Вам всем прекрасно известно, что никто из разведчиков не вернулся! — пошёл в наступление полковник — Я не собираюсь гробить людей понапрасну.

— Так усильте отряды, — парировал Генгрой — Посылайте больше солдат, забери вас Бездна!

— Вы что, полагаете, у меня бесчисленная армия? Их едва хватает на дежурства по городу…

— В самом деле, господин барон, вы требуете невозможного, — вмешался принц — Мы не можем оставить город без защиты.

— А вот господин мэр согласен, что для охраны города вполне достаточно сил Стражи, — вкрадчиво произнёс граф Аркрайт.

— В самом деле? — принц сместил взгляд, выискивая мэра Ландау.

— Да, ваше высочество, — пролепетал мэр.

— Что? Говорите громче, господин мэр.

— Я говорю, — зазвучал голос Ландау — Что Стражи вполне достаточно… И что мы можем…

— Достаточно? Тогда почему вы до сих пор не навели порядок в предместьях? — загремел принц— Почему мне всё ещё докладывают о мародёрах? Почему горожане ещё сталкиваются с чудовищами?

— Я… ваше высочество…. — Ландау собрал остатки мужества для ответа — Мы всё делаем для спокойствия в городе, но есть некие люди… лица… Они игнорируют наши указы…

— Вот как? — принц подался вперёд, не сводя взгляда с мэра — Вы говорите, что есть люди, мешающие вам бороться с отродьями Изнанки? И кто же эти злодеи?

Необъяснимым образом вокруг мэра образовалась пустота, и Валентина отчётливо увидела подрагивающие плечи Ландау. Он начал поднимать правую руку, и Валери показалось, что он сейчас обернётся и укажет:

«Она!»

Но мэр уже растратил всю свою смелость. Плечи его поникли ещё больше, рука бессильно опала, и он забормотал, едва не теряя сознание от страха:

— Я не говорю, что люди… ваше высочество… Обстоятельства… Все горожане… Мы должны помочь им…

— Довольно, — взмахом руки принц оборвал бессвязную речь мэра.

В зале повисла тишина. Спустя несколько мгновений кто–то осмелился аккуратно прочистить горло, и тут же другие зашевелились, наполнив зал шуршанием и покашливаниями.

— Ваше высочество, — заговорил Аркрайт — Значит, всё, что вы желали нам сообщить — это пересказ солдатского отчёта? И для этого вы нас здесь собрали?

Глаза Рауля сверкнули, но он сдержался.

— А вы желали бы оставаться за стенами, граф?

— Я желал бы узнать как можно больше. А сейчас, выслушав вас, я знаю практически то же, что и час назад.

В зале загудели встревоженные голоса.

— Разве? — вступил в разговор епископ — Я думаю, очевидно, что тварей, напавших на город, породила Бездна.

— Вы так в этом уверены? — насмешливо отозвался командующий Стражи — А, может, это дело рук Лернея?

— Разум покинул вас, господин Салазар, если вы всерьёз делаете такое предположение.

— Конечно, ведь пробуждение Бездны куда вероятнее, чем интриги проклятого изменника.

— Прекратите! — принц вновь оборвался спорящих — Я пригласил вас, господа, чтобы убедиться, что мы едины перед лицом опасности. К сожалению, я убедился в обратном.

Принц оглядел всех, словно ожидая извинений.

«А что мы чувствуем на самом деле?» — спросила себя Валентина. И, оглянувшись, признала:

«Страх».

— Господа, — принц посмотрел на командующего Стражи Салазара и полковника Метца — Останьтесь.

— Остальные, — принц обвёл взглядом собравшихся — Ступайте.

Валентина покинула зал одной из первых. Шагая мимо изумрудных стен, она поймала себя на том, что сжимает кулаки от злости.

«Успокойся, — Валери сделала несколько глубоких вдохов, распуская напряжённые нервы — Успокойся. Эти люди тебе не враги».

В самом деле, у каждого из них была своя, понятная причина спорить с принцем. Граф Аркрайт считает Рауля юнцом, которому нельзя доверить власть. Барон Генгрой наверняка потерял кого–то из близких в Ортенфлоу. Герцог Керуак попросту боится за свою жизнь. У каждого, кто сейчас шагал рядом, есть причина отстаивать своё мнение, и никто из них не служит Изнанке.

Размышляя о собрании, Валери спустилась во двор крепости, дошла до ворот и под взглядами солдат вышла на площадь через боковую калитку.

С площади убрали тела и камни, но она всё ещё темнела обгорелыми проплешинами. По краям площади возвышались серые кучи — мусор из пострадавших домов. Окна в окружающих домах затянули холстиной и деревянными щитами — и это в самом сердце столицы.

Куда больше, чем целых окон, здесь находилось солдат и гвардейцев. У мусорных куч, у оставленных экипажей, у стен домов, у выездов на улицы — всюду толпились вооружённые люди. После прошедших событий никто не скупился на охрану.

Шагая по площади, Валери чувствовала на себе десятки жадных взглядов. Сейчас приличия отступили прочь, и кое–кто мог позволить себе лишнее. В который раз Валентина вспомнила про Аури, её силу и уверенность — она могла бы выдавить глаза каждому, кто посмел бы на неё так пялиться. Впрочем, Валентина тоже могла — но иным способом. Словно бы отвечая её мыслям, рядом с каретой мелькнуло знакомое лицо. Но прежде, чем леди Велингвар приблизилась, её привлёк взрыв смеха.

«Надо мной?»

Но нет, группа гвардейцев смеялась над рассказчиком, который, горячась, воскликнул:

— Можете хоть передохнуть от смеха, а всё так и было! И барон лично дал мне по золотому за каждую убитую тварь!

«Свет Всемогущий, они что, только об этом и говорят? — угрюмо подумала Валентина, и тут же одёрнула себя — А, впрочем, лучше хвастать победами, чем плакаться о вторжении».

— Леди Велингвар, — поклонился Бен Расул и распахнул дверь кареты. Валери, кивнув, полезла внутрь, и он последовал следом.

— Итак? — спросила она, когда карета тронулась.

— Ещё несколько фанатиков, — негромко проговорил Бен.

— Проповедуют против Мириам?

— Не только.

— Ага, значит, очередь дошла и до меня.

— В их речах звучит и ваше имя, и всех советников, и даже его высочества.

— Ого! Смело.

— Гек думает, их поддерживают сверху.

— Кто? — удивилась Валентина.

— Либо Церковь, либо благородные.

Валентина задумалась, а потом покачала головой.

— Нет, это уж слишком. В обычное время я бы поняла, но сейчас…

— Хотите, чтобы я занялся ими?

Валери посмотрела на Бена. Ни сомнения, ни смятения. В который раз она задалась вопросом, чему же обучил его Хорус?

— Нет, — качнула головой Валери — Может быть… не знаю. Прежде я должна всё обдумать.

«Но где?»

В Ратуше её всё так же ждала гора дел. Сейчас даже самые ленивые чиновники принимались за работу чуть свет, и не появлялись дома до глубокой ночи. Тем удивительнее, что горожане, похоже, находили достаточно времени на слушание всякого бреда. Валентина вспомнила статую, говорившую во тьме. Бреда ли?

«Я должна знать наверняка».

Кажется, пришло время нанести визит, который она откладывала вот уже пять дней. И тут же в голове всплыли привычные мысли:

«Я встречусь с ней, но не сейчас… Позже. Сейчас нужно решать дела в Ратуше, позаботиться о городе. Сейчас не время. Потом… завтра…»

— Стой. Стой! — крикнула Валентина. Возница засвистел, натягивая поводья, и Валери, качнувшись, налетела на стенку экипажа.

Карета остановилась. Валери распахнула дверь и вышла наружу. Тёмные, тяжёлые тучи нависли над городом. Не по–весеннему холодный ветер гудел на улице, раздувая подол платья. Где–то рядом стучали молотки и визжали пилы. Многие горожане укрепляли свои двери, набивая на них тяжёлые доски и оббивая железом.

«Они готовятся. Они знают, что ещё не конец. А я? Я боюсь. Мне страшно. Страшно, забери меня Бездна!»

Валентина опустила голову, размышляя.

«Но… но что плохого случится, если я просто спрошу? Если я просто буду знать? Мне известно, кто она, и на чей стороне, я не собираюсь следовать её приказам. Да даже советам — нет! Я ведь боюсь её. Вот и использую страх, как защиту».

Валентина тряхнула головой. Довольно! С этим пора заканчивать.

— Едем домой, в Старый город, — распорядилась она и, заскочив в карету, захлопнула дверь.

Несчастья, обрушившиеся на Прайбург, обошли дом Велингваров стороной. Валери пришлось выслушать отчёты от слуг, слова благодарности, робкие вопросы, пришлось самой раздавать поручения, и лишь через час она осталась в одиночестве. Некоторое время она сидела в гостиной, на первом этаже, набираясь смелости.

«Пора».

Валентина решительно встала, поднялась по лестнице, прошла по коридору и сильным движением распахнула дверь в кабинет. Помедлила на пороге, прислушиваясь к тишине в комнате — и шагнула в темноту.

— Ты вернулась, — прозвучал знакомый голос, и Валери едва не бросилась обратно в коридор.

— Смелее, — подбодрил её голос — Зажги свет, если желаешь.

Валентина закрыла дверь и сделала несколько шагов по памяти.

— Итак, ты готова задавать вопросы.

— Да.

— Наконец–то!

Валери помедлила, собираясь с мыслями, и начала издалека:

— Что происходит в королевстве? Что сейчас твориться в других…

Нетерпеливый голос не дал ей закончить:

— Да брось! Перестань! К чему эти хитрости? Спроси о том, что тебя волнует в самом деле.

— Хорошо, — кивнула Валери — Ты права. Что с моим сыном?

— Он жив, здоров и в прекрасном настроении.

— Правда?

— Ох, Свет! — пророкотал голос — Мы так и будем топтаться на месте?

Неожиданная мысль вдруг посетила Валентину.

— А ты можешь показать мне его?

— Да. Если ты посмеешь явиться в Бездну, я смогу показать тебе всё, что ты пожелаешь, перенести куда ты захочешь. Но пока ты стоишь в своём кабинете, всё, что тебе остаётся — слушать мои слова. И я говорю тебе — твой сын жив, здоров и даже весел. Сейчас он шагает рядом с твоей подругой и думает о том, как угодить её дочери. Довольно?

— Они… в поместье?

— В окрестностях. Ты же не думаешь, что дети день деньской проводят за оградой?

— А... а вторжение тварей? Оно их миновало?

— Миновало? — в свою очередь спросил голос — А что, по–твоему, оно закончилось?

— А разве нет? — растерялась Валери.

— Ты совсем не помнишь наш первый разговор? Всё это происходит, чтобы исполнить твои желания. Они исполнились? Ты получила то, что хотела?

— Но это же бред! Я никогда не желала подобного!

— Потому что это — лишь путь. Когда ты отправляешься к своей подруге Мириам, ты же не говоришь себе: «О, я так мечтала потрястись в карете и подышать смогом её фабрик».

— Это всё — путь?!

— Цена, если тебе так угодно.

— Но я не желаю её платить!

— О, скупость тебе ни к лицу, оставь её Айрин. Она, кстати, заплатит свою цену, не торгуясь.

— Что? — помертвела Валентина — Что с ней станет?

Довольный смех разнёсся по комнате.

— Чему ты радуешься?

— Моё служение началось.

— Нет! Нет, нет, нет! Ты мне не служишь! Я… Я лишь хочу знать, что происходит.

— Верно. Верно, — зашептал голос — Ведь знание — это сила, а тебе нужна сила, чтобы исполнить свои желания. И я, покорная слуга, дам тебе эту власть. Дам тебе это знание. Ты будешь править. Ты станешь Светом.

— Нет! Нет! Я лишь…

— Хочешь знать, что будет с Айрин? Или, может, тебе интересно, что произошло в Ортенфлоу?

Валери смолкла на полуслове. Она подняла руки в попытке нащупать статую, одновременно желая и задушить её, и вытрясти всё, что та знает.

— Я расскажу, что было, — продолжал вещать голос — Я расскажу, что будет. Я дам тебе все ответы. Тебе стоит лишь приказать.

Ладони Валери упёрлись в стену, и она замерла.

«Я же хочу знать не для себя, — мысли в голове Валентины были честны и разумны — Я должна позаботиться о жителях. О сыне. Об Айрин. И я держу эту тварь в своей власти. Я могу в любой момент… когда захочу… избавиться от неё».

— И что же ты решила? — вкрадчиво спросил голос, и Валери, подняв голову, прошептала:

— Говори.

Глава 10. Родные места

Готовая к бою, Айрин, обойдя сорванные ворота, шагнула во двор. Четверо детей, столпившись, следовали за ней. Везунчик, привязанный к дальней части ограды, ревел не переставая.

«Скотина», — беззлобно думала Аури, оглядываясь вокруг. Ещё два куорга, в дополнении к третьему, лежали в глубине двора. Странное дело, но один из трупов уже разложился, в то время, как два других прекрасно сохранились.

«И закапывать не надо», — отвлечённо отметила Айрин, приближаясь к разложившемуся трупу. Рядом лежало ещё одно тело, человекообразное, но вытянутое и искривлённое. Слишком тонкое для взрослого, слишком длинное для ребёнка, а, главное, у него отсутствовала голова. Услышав осторожное сопение за спиной, Аури оглянулась, но было уже поздно — дети, раскрыв рты, глазели на труп.

— Отвер… — начала было Айрин, и тут же оборвала себя. Не хватало ещё кричать на детей.

«Эх, пошутить бы!»

Но в голову ничего не шло.

— Смотрите по сторонам, — попросила она. Эшфор закивал, остальные перевели взгляд на мать. Она отступила от мёртвых тел, и направилась к дому.

Чем ближе она подходила к нему, тем больше проступали следы погрома и боя. Выбитые двери и окна, кровавые брызги на стенах, кровавые потёки на осколках и целые полосы кровь на дорожке. А также клочья шерсти, ссохшиеся потроха и слабый свет ауры.

Не приближаясь к тёмному проёму, ведущему в дом, Айрин свернула влево и направилась к башне. Вертя головой по сторонам, Аури то и дело оборачивалась, чтобы убедиться, что дети следуют за ней.

Приближаясь к башне, Айрин с облегчением отметила чистые, целые стены. Правда, на двери возле замка белели свежие выщерблины. Кто–то пытался прорубить в двери отверстие — напрасный труд. После нападения убийц башню основательно переделали, и не было безопаснее места в поместье, чем эти три этажа. Там даже обустроили уборную, снаружи выглядевшую, как каменный нарост.

«Эх, ещё бы колодец», — подумала Айрин, доставая ключ и вставляя его в широкое отверстие.

— Ты за копьём? — тут же поинтересовалась Линария.

— Нет, — ответила Аури, проворачивая ключ — Мы… мы, наверное, здесь поживём.

— Здорово! — выпалила Линария и радостно переглянулась с Эшфором.

— Ничего… — Айрин снова оборвала себя. Пусть уж лучше веселятся, чем теряют разум от страха.

Ключ легко повернулся, затем ещё и ещё — и когда Аури толкнула дверь, та бесшумно отворилась, явив тёмный провал. Айрин шагнула вперёд и замерла, оглядывая помещение. Анри сунулся было вперёд, но Аури, не глядя, перехватила сына. Времена настали такие, что запертая дверь ещё ничего не гарантировала.

Дождавшись, когда глаза привыкнут к темноте, Айрин вошла внутрь, прошла к столу, по памяти нашарила лампу и щёлкнула запалом, зажигая огонь. Яркий свет осветил комнату, и Айрин, подняв лампу над головой, осмотрелась внимательнее. Ящики, шкаф, стол и кресло, полупустые мешки и хлам у стены — ничего не представляло опасности.

— Проходите, — махнула она детям.

Те единой толпой ввалились внутрь и Аури, убедившись, что порог пересекли все четверо, заперла дверь. После чего поставил лампу на стол, села на стул и облегчённо выдохнула. Копьё встало рядом, звякнув наконечником о каменную кладку.

— Отдыхаем, — сообщила Айрин, поймав вопросительный взгляд Анри, после чего вытянула ноги и вздохнула ещё раз.

«Два входа, — прикидывала Аури, медленно сползая по спинке стула — Крыша. Выходит, три входа. Окна… четыре. Ещё…»

Мысленно она прошлась по каменной стене, сверху донизу, отыскивая уязвимые места. Пожалуй, люк на крышу — его можно было проломить, если взобраться наверх.

— Мам! А Везунчик? —всполошилась Линария.

«Проклятье!»

Аури совсем забыла про осла, вопли которого давно стихли.

— Сидите тут, — приказала она детям — Наружу — ни шагу. Я сейчас…

Вначале требовалось осмотреть башню. Айрин, поднявшись со стула, взяла в левую руку лампу, правой достала кинжал из–за пояса и стремительно поднялась по деревянной лестнице на второй этаж.

Тут была её страсть. Её любовь. Её сила и слабость. Четыре высоких деревянных футляра стояли у стены, и из каждого выглядывал блестящий металлический наконечник. Четыре лучших копья, что удалось достать Айрин. Порой она специально приходила в эту комнату и, разглядывая копья, представляла, как пригодились бы они в той, или иной ситуации. Вот и сейчас, подойдя к зеленоватому футляру, где покоилось копьё из Баури, она не удержалась и провела двумя пальцами по тёмному древку.

— Самый что ни на есть подходящий случай… — пробормотала она и, оторвав взгляд от копья, оглядела остальную комнату. В противоположность аккуратно расставленным футлярам, части доспехов небрежно валялись тут и там. Получив незначительные повреждения, все они дожидались починки. Убедившись, что ничего не затаилось среди куч металла и подёргав ручку двери, ведущей в особняк, Айрин поднялась на третий этаж.

Тут уже лежал откровенный хлам — два треснувших обода от колёс, две ржавых лопаты, ведро без дна и треснувшее деревянное корыто. Всё это покрывал слой пыли, и Аури облегчённо перевела дух. Пыль — это хорошо. Это просто замечательно!

Оставался ещё верх башни.

Взбежав по спиральной лестнице, Айрин распахнула люк и выбралась наружу. Вокруг расстилался необъятный простор. Аури подошла к парапету и некоторое время вглядывалась в скопление домов на западе. Ничего. Возможно, жители просто прячутся. А, может, уже ушли, как она бежала из города.

Айрин направилась к другому краю, собираясь оглядеть собственное поместье. Однако, едва она высунула голову между каменных зубцов, всё её внимание приковал прямоугольник свежевскопанной земли на заднем дворе.

«Могила!»

Судя по размеру, там упокоилось несколько тел. Кинув быстрый взгляд на всё остальное, Айрин быстро сбежала вниз, не забыв захлопнуть люк и вернуть задвижку. Дети на первом этаже, сбившись в кучу, сидели у стены, на полу и что–то обсуждали. При появлении Айрин они умолкли и устремили на неё вопросительные взгляды.

— Мне нужно выйти, — торопливо сказала она и сунула ключ от башни в руки Анри — Никуда не уходите! Заприте дверь. Если что–нибудь увидите — что угодно — кричите!

— Мы вас позовём, — кивнул Эшфор, и Айрин кивнула в ответ.

— Ты за Везунчиком? — с надеждой спросила Линария.

«Да чтоб его!»

— Да, за ним, — ответила Аури и, подхватив копьё, вышла наружу. Там она остановилась за дверью, слушая, как ключ проворачивается в замке, и лишь затем направилась дальше.

Первым делом следовало осмотреть дом и, главное, яму на заднем дворе.

«Но ты же пообещала».

Тяжело вздохнув, Айрин отправилась за ослом. Держась настороже, она бегом преодолела двор, и вернулась к воротам. Везунчик стоял там же, где его и оставили. Поворачивая голову, он невозмутимо смотрел то на лес вдали, то на каменную стену перед собой. Аури торопливо отвязала его и повела по двору. Счастье длилось недолго — увидев трупы, осёл остановился и заревел.

— Да чтоб тебя! — Айрин потянула сильнее, и осёл лязгнул зубами, пытаясь цапнуть её за руку. В ответ Аури так дёрнула поводья, что осёл едва не упал на землю.

— Хватит! — прошипела она, и осёл, вняв её тону, прекратил сопротивление. Но стоило Айрин подвести его к главному входу, как он снова заорал, пятясь назад.

«С–с–скотина!» — металось у Айрин в голове, пока она, застыв с копьём в одной руке и поводьями в другой, пыталась понять, что проще — бросить копьё и привязать осла, либо заколоть его на месте и продолжить осмотр. В конце концов, она с силой воткнула копьё в землю, и принялась торопливо подвязывать поводья к перилам. Затянув узел, Айрин (едва удержавшись, чтобы не пнуть осла) выдернула из земли копьё и взошла по ступеням.

По дому словно пронёсся ураган. Вся мебель была опрокинута, вся посуда, статуэтки и вазочки — разбиты вдребезги. Всё было изрезано, разорванно, в чёрных подпалинах от огня и тёмных потёках от крови. Кровавые разводы изобильно покрывали стены, обломки, ступени, а на полу собирались в обширные, засохшие лужицы. Но нигде не было ни единого тела. И запах — мерзкий, животный, но гораздо слабее, чем у лежавших во дворе трупов.

Айрин глядела на обломки, чувствуя лишь усталость. Произошло нечто из ряда вон, и странно удивляться, или злиться за разгром в доме.

Перед лестницей Аури немного помедлила, выбирая, куда направиться, и начала подниматься по ступенькам. И вот когда она вошла в свой кабинет, её охватила настоящая ярость. Всё было вывернуто, разбито и разбросано, но, главное — на полу валялся смятый металлический ящик, а вокруг — осколки хрустальных, деревянных и металлических фигурок. Игра, которую ей подарил принц Рауль, и за которой она провела немало вечеров, и которую надеялась когда–нибудь разделить со своими детьми, была безжалостно уничтожена. Айрин смотрела на это, и пальцы её в бессильной злобе сжимали древко копья. Впервые ей захотелось найти того, кто это устроил, найти конкретного человека, сущность, существо, и…

«Они же неподалёку! Когда это случилось? Два дня назад? Три? Они не могли далеко уйти!»

Аури закрыла глаза, чувствуя, как колотится сердце. Нельзя. Не время.

Она перевела взгляд и увидела валявшийся на полу секретер. Здесь не пожалели усилий. С него соврали крышку, и внутри виднелись лишь обрывки бумаг. Рядом лежала раскрытая шкатулка — та самая, где хранились все зелья. Сейчас она была абсолютно пуста.

Если бы Айрин увидела шкатулку раньше, до растоптанной игры, то наверняка испытала бы потрясение. Но сейчас она лишь несколько раз шагнула по кабинету, растерянно оглядываясь вокруг — и вышла прочь.

В коридоре её догнала ещё одна мысль, и Айрин заглянула в библиотеку. Такой же разгром, как и в остальном доме, и ни одной книги. Это уже не лезло в голову. При всём своём воображении Аури не могла представить тварь, которая целенаправленно тащила бы книги.

Отвлёкшись на свои мысли, Айрин спустилась обратно, прошла сквозь разграбленную кухню — отметив мимоходом отсутствие продуктов — и вышла на задний двор.

Закопанная яма никуда не делась. Шесть шагов в длину, четыре в ширину, она распространяла прилипчивую вонь гнилой плоти. Перебарывая отвращение, Айрин застыла на краю, глядя на комья перекопанной земли под ногами. Поток мрачных мыслей вытеснил злость и ярость. Кто там? Сколько их? Как они погибли?

Айрин отступила к стене, и только тут увидела то, что следовало заметить первым. Сгорели кладовка и амбар, а между ними чернело что–то ужасное, что–то обгоревшее, что–то, что никогда не должно было быть живым. Чувствуя, как в сердце пробуждается страх, Аури приблизилась к останкам. Она разглядывала что–то, похожее на гигантскую гусеницу, только с длинными лапами, с отростками и с чётко выраженной головой. Она смотрела на тварь и боролась с отчаянным желанием всадить в обгоревшее тело копьё. Ведь если до этого всё можно было как–то объяснить, то теперь стало ясно — всему виной Бездна. Только там могло родиться настолько отвратительное создание.

Айрин вдруг представила, как в башне вспучивается, трескается деревянный пол, и мёртвые, разложившиеся руки тянутся к детям. Развернувшись, она бросилась обратно в дом, промчалась через комнаты, выскочила во двор и, не обращая внимания на взбрыкнувшего осла, побежала к башне. На ходу она полезла в карман за ключом и похолодела, ощутив, что его нет. И тут же вспомнила, что оставила его детям, велев запереться.

— Анри! — она с разгона ударила ногой в дверь, останавливая бег — Эшфор! Открывайте!

В скважине заскрежетал ключ, и Аури спохватилась, что стоило бы придумать ключевое слово, по которому дети узнавали бы её. Дверь распахнулась, и на Айрин уставились четыре пары встревоженных глаз.

— Что… у вас всё нормально?

— Да. Да! — одновременно ответили Эшфор и Анри.

Аури заметила, как взгляд Линарии переместился ей за спину, и увидела в этом удобный повод.

— Вот и славно. Тогда я сейчас разберусь с вещами, устрою… ослика, и вернусь.

— А он не с нами? — пискнула Лин.

— Посмотрим. А вы пока заприте дверь, а когда я вернусь, постучу вот так, — Аури сжала кулак и выбила по двери причудливую дробь — И только тогда вы мне откроете.

Дети дружно закивали головами. Айрин повторила ритуал — шаг за порог, ожидание, звук поворачиваемого ключа — и зашагала к ослу.

Тот, беспокойно перешагивая и дёргая головой, дожидался её у порога. Аури доводилось общаться с лошадьми, но вот с ослами? Левой рукой она взялась за поводья, и намотала их на кулак, так, что почти касалась ослиной морды. А правой рукой она достала кинжал.

— Слушай сюда, — проговорила Айрин, пытаясь поймать взгляд Везунчика — Мне страшно, понимаешь? Мне очень страшно. Я не понимаю, что происходит, у меня дети, у меня трупы, у меня нет больше дома, и вокруг тоже никого нет! И я тебе клянусь, — Айрин поднесла лезвие к морде, и осёл замер на месте — Я тебе клянусь, если ты только попробуешь…

Она скрипнула зубами, не в силах договорить, но осёл словно бы всё понял. Аури отпустила поводья, отвязала их от перил и повела осла к башне. Подойдя ко входу, она выстучала нужный ритм по дереву. Дверь распахнулась, и Аури вместе с ослом вошла внутрь. Появление Везунчика Линария встретила с ликованием.

После этого начались приготовления к ночёвке, самые необходимые. Вначале они поели, затем Аури вывела осла из башни и напоила из корыта в одном из сараев. После этого разгребла ящики и доспехи на втором этаже, расстелила там одеяла и приготовила ночлег.

К тому времени на улице наступил вечер. Айрин рассудила, что сейчас самое время лечь спать, а завтра с утра продолжить заниматься делами. Но дети рассудили иначе. И когда они все улеглись, но прежде, чем погасла лампа, Линария подобралась к матери.

— Мам? — она заглянула в глаза Айрин, и столько чувств было в этом взгляде, столько эмоций, что Аури обняла дочь и притянула к себе.

— Ну, ты чего? — бодро отозвалась Айрин, поглаживая дочь по голове — Всё будет замечательно. Всё наладится.

Она подняла взгляд на ребят, и подмигнула им.

— Что бы не случилось, я справлюсь. Я всех одолею! Потому что сильнее меня нет никого на Свете.

— А папа? — вырвалось у Анри, и Аури улыбнулась ему.

— Конечно же, и ваш папа. Он ещё сильнее, и умнее, и, будьте уверены, сейчас уже едет к нам.

Аури раскинула руки, и все дети, не сговариваясь, прижались к ней.

— Ничего не бойтесь. Ни о чём не волнуйтесь. И помните, что я всегда рядом!

Айрин проснулась задолго до рассвета. Дети мирно спали, раскидавшись по всей подстилке, друг на друге, и некоторое время Аури просто лежала, прислушиваясь к тишине. Но когда в голову полезли мрачные мысли, она, вздохнув, поднялась и принялась готовиться к новому дню.

Первым делом она достала капсулу, одну из оставшихся, и положила её на стол. Затем полезла в разбросанные части доспехов. Удалось собрать почти полный набор из Дормандии, лишь рукавицы были из Вествара, те самые, с «когтями», что поразили Валентину.

Затем настал черёд копья. Айрин радовалась и ничего не могла с собой поделать, распаковывая одно из новых копий. Выбор пал на самое короткое, с её рост, с наконечником из «кровавой» стали.

Покончив с приготовлениями, Аури подошла к двери, ведущей в особняк и некоторое время постояла, раздумывая, как бы половчее её открыть.

«Нет, так не годится».

Лучший обзор будет с крыши, и Айрин отправилась на третий этаж. Там, взойдя по спиральной лестнице, она некоторое время постояла у люка, вслушиваясь в тишину снаружи. Затем сдвинула задвижку и начала поднимать люк.

«Быстрее!»

Она рывком откинула крышку и выскочила по лестнице наверх. Вспомнила про оставленную внизу капсулу и выругалась.

«Ничего, это так по первой».

Подойдя к парапету, Аури в серых предрассветных сумерках долго вглядывалась сначала во двор, а затем, высовываясь из бойниц — на стены башни и пространство перед входом. Когда солнце наконец целиком поднялось над горизонтам, пристального взгляда удостоились лес и прилегающие земли. Всюду царили тишина, покой и не наблюдалось никакого движения.

«Первым делом — убрать трупы, — решила Аури, разглядывая тела во дворе. И тут же себя одёрнула — Нет, вначале нужно сходить в деревню».

Перед глазами начал разворачиваться поток первоочередных дел — проверить припасы, тщательно обыскать поместье, натаскать воды, собрать инструмент, сходить в деревню, сходить в соседние поместья…

«Стоп!»

Чтобы не запутаться, Айрин решила прибегнуть к проверенному способу. Она осторожно спустилась вниз, мимо спящих детей и спящего же осла, в полутьме разыскала бумагу, огрызок пера, чернильницу и со всем этим добром вернулась на третий этаж башни. Там она села на пол, скрестив ноги, и принялась писать.

ПО центру она вывела: «Что сделать». Далее настал черёд списка.

«Вода,

Еда,

Посуда,

Уборка…»

Спохватившись, Аури зачеркнула «уборку» и написала:

«Трупы во дворе».

Затем дописала: «Дети», скривилась, вычеркала «Детей» и ниже продолжила:

«Охрана,

Ловушки,

Деревня,

Соседи…»

Снизу заревел осёл, и тут же, вторя ему, раздался детский голос:

— Мама!

Вздохнув, Аури поднялась на ноги, шагнула к лестнице, и, спохватившись, на ходу дописала последний пункт своих забот:

«Твари из Бездны».

Глава 11. В деревне

— Не кривись, — обратилась Айрин к Везунчику, едва они вышли за ворота поместья. Перед неё расстилалось чистое поле и тонкая полоса деревьев на горизонте. Они свернули к деревне, и осёл, словно бы прикинув путь, огорчённо заревел и упёрся ногами.

— Если бы не твоя привычка орать, — Аури дёрнула за поводья — Мог бы и остаться в башне. А теперь, будь добр…

Что–то в её тоне заставило Везунчика сменить настрой и продолжить путь.

— А, может, ты что–то чуешь? — Айрин окинула осла внимательным взглядом — Или всё ещё обижаешься?

Место, занимаемое Везунчиком в башне, изрядно уменьшилось, и виной тому была Айрин. Накануне она весь день провела в поместье. Убрала трупы со двора — и воздух стал чище. Тщательно обыскала дом и уцелевшие постройки — и нашла в них уйму припасов. Обнаружилась сушёная рыба, полмешка муки, пучки пахучих трав, уцелевшая одежда и обувь, деревянная посуда, садовый инструмент, четыре металлические фигурки из игры — их, тщательно помыв, Аури вручила детям — и ещё немало мелочёвки. А, главное, в зарослях у стены она отыскала исправное ружьё, правда, без «взрывников» и патронов.

Всё это сваливалось на первый этаж башни, и Везунчик успел изрядно потоптаться на найденных вещах, прежде чем его привязали к крюку в стене, лишив свободы передвижения.

Но не все находки оказались приятными. Когда Айрин, переборов отвращение, ковырнула могилу на заднем дворе, то обнаружила там обгорелые и явно нечеловеческие останки.

— И теперь я ничего не понимаю, — продолжала она разговор с Везунчиком — Явно же победили мои люди. Выкопали яму, сложили трупы, подожгли… а потом? Просто ушли?

Ограда поместья свернула, и справа от Айрин вырос тёмный лес. Она оборвала монолог и некоторое время стояла неподвижно, вглядываясь в чащу. Осёл покорно стоял рядом. Не уловив ни малейшего движения, Аури вздохнула и продолжила путь.

Для вылазки в деревню она выбрала самое длинное и тяжёлое копьё, прямиком из мастерских Хайтендела. Перчатки одела всё те же, с «когтями». На груди поблёскивал сплошной нагрудник, руки укрывали расписные щитки из Эйгона, голову защищал открытый шлем с широким обзором, талию обхватывал пояс, удерживающий кольчужную юбку, длинный кинжал и тонкий свёрток с необходимой мелочью, а на ногах плотно сидели серебристые двустворчатые наголенники. И, конечно же, ампула с зельем в кармашке за поясом. Она и добротный доспех придавали уверенности, внушали чувство надёжности, и потому спустя минуту Айрин перестала оглядываться по сторонам и возобновила беседу.

— Но кто–то же мне разворотил поместье. Что? Во время боя? Ну уж нет! Я ещё могу представить, как куорги дерут мебель… царапают стены, но… тащить книги? Что? Стрыга? Куда, в личную библиотеку? Чушь!

Осёл шагал сзади, не издавая ни звука.

— А игра? Её ведь не топтали, пол чистый. Давили. Руками. Или лапами… металлические пластины! Это как?

Внезапно нахлынула тревога, и Аури торопливо оглянулась. Ни души, ни движения, ни звука. Она повернулась к Везунчику.

— А что скажешь про детей?

Осёл продолжал идти, подёргивая ушами.

— О чём они думают? Что у них в голове? Я, конечна, рада, но… разве так они должны себя вести? Разве не должны плакать?

Везунчик мотнул головой в сторону, сгоняя насекомое.

— Я? Ну нет, я–то с самого детства знала, что свет полон чудовищами. Меня нормальным ребёнком…

На краю зрения мелькнул тёмный силуэт, и Айрин развернулась к лесу, выхватывая копьё. Всё её чувства обострились, мир обрёл чёткость, время сгустилось — всё для того, чтобы обнаружить врага. Но враг и не скрывался. Четверо куоргов бежали сквозь лес, сходясь на Айрин.

«Слава Свету!» — Аури обрадовалась куоргам, словно старым знакомым. Правой рукой она потянулась к ослу, желая развернуть его к поместью. Но Везунчик, взревев, отшатнулся, извернулся и лягнулся задними ногами. Копыта с гулком стуком ударили в нагрудник, а сам осёл рванул по полю, прочь от Айрин, от куоргов и поместья.

«Ай да осёл!» —ошеломлённо подумала Аури, глядя, как резво удаляется серый зад. И тут же обернулась навстречу куоргам, вскидывая копьё над плечом.

Три долгих секунды — и первый куорг вытянулся в стремительном прыжке. Айрин шагнула вперёд и вправо — и наконечник ударил куорга в левый бок, распарывая его от грудины до задней лапы. Правая рука тут же скользнула по древку, меняя хват и положение копья, и наконечник рубанул по голове второго зверя, проломил пасть и застрял в глотке. Аури потянула копьё на себя — и клыки третьего куорга лязгнули по металлу на ноге. «Когти» на перчатке ударили его сверху, в шею, распороли шкуру и плоть, и зверь с воем кинулся прочь. Айрин завертела головой, выглядывая четвёртого, и ту же почувствовала сильный удар сзади, в ногу. Четвёртый отпрянул, выбирая новое место — и наконечник копья ударил его в живот, дёрнулся, вспоров брюхо, и вернулась обратно. Кишки куорга вывались на землю цельной массой, горячей и влажной, и сам куорг, скуля от боли, рухнул рядом.

Всё кончилось меньше, чем в полминуты. Айрин, чувствуя, как кровь бурлит в венах, расправила плечи и оглянулась. Все противники были повержены — первый и последний валялись возле своих потрохов, второй, которому наконечник добрался до горла, лежал на боку и дёргался в конвульсиях, а третий, получивший удар перчаткой в шею, подвывая, ковылял прочь. В три прыжка Айрин подскочила к нему и, примерившись, одним ударом проломила череп.

Лишь после этого она вспомнила об осле, и оглянулась в сторону поля. Везунчик, не останавливаясь нёсся по нему, стремясь в далёкий лес. Несколько мгновений Аури смотрела ему вслед, а затем покачала головой.

— В Бездну! — то ли выругалась, то ли пожелала она, и развернулась к деревне.

Когда–то собственная деревня произвела на неё неизгладимое впечатление. Аури до сих пор помнила, как впервые шагала по узким улочкам и жаждала каждый дом буквально подержать в руках.

За прошедшие годы эта связь окрепла. Айрин знала «в лицо» каждый из своих сорока девяти домов, знала из чего они построены, кто в них живёт, и сколько земли за ними числится. Даже выслушивая рассказы Валентины о её покупках и владениях, Аури не переставала чувствовать гордость за свою деревню. И тем больнее ей было видеть то, что открылось взгляду.

Первое, что бросилось в глаза — опрокинутые на дороге телеги и разбросанные вокруг вещи. Следом Айрин почувствовала смрад, тот же, что и в поместье. Сжимая копьё, она приближалась к деревне, и с каждым шагом перед ней открывались новые подробности.

Проломленные палисады и вырванные из добротных заборов доски, разбросанные по земле.

Выбитые окна и двери, а также вездесущие кровавые отпечатки на стенах.

Разбросанные во дворах вещи — разорванные мешки с зерном, вилы, топоры, клочья одежды, глиняная и деревянная посуда, и даже лавки и стулья.

Особенно потрясал холм вспучившейся земли посреди двора. Аури тут же вспомнила яму на заднем дворе и с трудом поборола желание броситься обратно, в поместье.

Не решаясь приблизиться, Айрин шла по краю деревни, чутко прислушиваясь к тишине вокруг. Проклятая тишина и признаки разорения давали волю воображению, и Аури то и дело замирала, страшась неведомого.

«Никого здесь нет, — говорила она себе, вжимая голову в плечи — Всё, что случилось, уже случилось».

Но это был разум. А инстинкт вопил:

«Беги!»

Прошло немало времени, прежде чем Айрин набралась смелости и углубилась в кривые улочки. Осторожно шагая по утоптанной земле, она вдруг вспомнила, как когда–то ей хотелось очистить деревню от людей, и переделать на свой лад. Вот только не так она себе это представляла.

Один из дворов выглядел особенно жутко. Землю в нём словно бы перепахали, сорванная с петель дверь валялась у залитого кровью порога, а на стенах выделялись глубокие борозды. Тут явно поработали не куорги.

Айрин вызвала в памяти тех, кто здесь жил. Гракс, новопоселенец, чуть младше самой Аури, с женой и… без детей. Айрин с облегчением выдохнула. Непонятно почему, но это казалось важным. А ещё казалось, что стоит ей увидеть детский труп, как она бросится домой, и никогда–никогда больше не покинет своих детей.

— Будь оно всё проклято, — прошептала Аури и, в очередной раз вдохнув побольше воздуха, шагнула во двор. И тут же, словно ей навели резкость, заметила, что на стенах дома явственно проступает свет ауры.

Выставив вперёд копьё, Айрин подошла к порогу, и замерла. Оттуда пахло кровью, мясом и дерьмом, одним словом, там ждала смерть. Слава Свету, оттуда не доносилось ни звука — иначе Айрин так бы и не решилась вступить в дом. А так ей потребовалось всего лишь пара минут, чтобы собраться с духом и перешагнуть порог.

— Свет… — прошептала она, оглядывая комнату.

Бойня. Даже после схватки со стрыгой в гостинице было не так… кроваво. Брызги крови разлетелись по стенам и потолку, пол был заляпан, всё вокруг перевёрнуто, кровь покрывала вмятины на стенах. И везде — следы ауры. При этом нигде не было тел, лишь обрывки кожи, плоти и внутренностей. Широкий кровавый след вёл через дом, в окно, пересекал улочку и через выдранные доски забора уводил на соседний двор. Айрин, следуя за ним, оглядела двор через проём в заборе и увидела в дальнем углу небольшой холм, обращённый к ней выходом. Не рискнув продираться в пролом, она обошла ограду, вошла в калитку и устремилась к холму. И, не доходя до него несколько шагов, замерла, занеся копьё для удара.

Когда–то это было погребом. А теперь стало норою. Или чьей–то пастью. Несколько борозд, подобных той, что привели сюда Аури, подходили к норе и исчезали внутри. Земля на входе, пропитавшись органикой, выглядела сырой, влажной и трепетала, словно живая плоть. Запах, хуже, чем на скотобойне, растекался вокруг норы. Содрогаясь от омерзения, Айрин стояла посреди двора и не могла сделать ни шага — страх приковывал её к месту. Она смотрела в темноту и знала, что там её ждёт нечто ужасное. Она физически почувствовала, как гниль и смрад проникают сквозь доспех, пропитывают одежду и оседают на коже, покрывая её саму влажной плёнкой. Ощущение было настолько сильным, что Аури невольно опустила копьё и левой ладонью растёрла правое запястье. Металл заскрежетал о металл, и, отвечая на движение, внутри погреба блеснули две искры.

Айрин сразу поняла, что это — отражённый свет в чьих–то глазах. Нечто, чьи глаза находились выше её собственного роста, сейчас стояло напротив неё, во тьме, и наблюдало. Поджидало. Айрин почувствовала, как спину стягивает от страха. Будь она проклята, если войдёт туда. Даже под зельем.

Аури сделала шаг назад, и вдруг осознала, что не может уйти. Тварь видела её, тварь знает о неё, тварь придёт ночью, подкараулит, выследит, и тогда… Свет Всемогущий!

— Не уходи, — прошептала Айрин, пятясь назад — Погоди…

Шаг за шагом она переставляла одеревеневшие ноги, пока пятка не стукнулась о забор. Лишь тогда она осмелилась оторваться от норы и принялась за работу.

Первыми в дело пошли гнилые доски забора. Айрин отломала самые хлипкие, и, стараясь не делать резких движений, кинула их поближе ко входу в нору. Затем она вошла в дом — в отличии от предыдущего, он совсем не пострадал — и потащила оттуда мебель. Два стула, длинная лавка, дверцы буфета — в какой–то момент Аури схватилась за кровать, но поняла, что её не вытянуть.

Постепенно Айрин вошла во вкус, и в кучу полетели приставная лестница, плетёные корзины, какое–то тряпьё, рассохшийся ставень и даже деревянные миски. Когда куча хлама поднялась до пояса, Аури выволокла из сарая тюк с сеном, и принялась разбрасывать поверх.

Затем из свёртка на поясе достала запал — мельком вспомнив об Эшфоре — и подожгла сено.

Куча разгоралась медленно, неохотно, чадя тёмным дымом, но Аури это было только на руку. Подняв копьё для удара, она замерла напротив входа, ожидая, пока появится устойчивое пламя.

— Давай же, — бормотала она, переводя взгляд с огня на тёмную нору и обратно — Давай…

Потрескивая, огонь разгорался всё сильнее и сильнее, серый, плотный дым расстилался вокруг, Аури отступила — и тут темнота выбросила из себя чудовище. Айрин ударила во всей силы, наконечник пробил плоть, что–то в ответ хлестануло по нагруднику. Айрин отшатнулась, тварь отскочила в сторону, и они получили возможность рассмотреть друг друга, как следует.

Перед Аури возвышался худший из кошмаров. Несколько сегментов тела, наползающих друг на друга, покрывал грязный хитин. Голова, похожая на сгнившую человеческую, венчала ту часть туловища, что поднималась над землёй. Две пары мощных, длинных рук вытягивались из–за спины, а несколько коротких отростков, словно щупальцы, шевелились у самой головы. Из заднего сегмента, расположенного параллельно земле, выходили ещё четыре лапы, изогнутые, словно у насекомого.

Прижав к ране одну из рук, остальные три тварь подняла и согнула, словно выцеливая, куда вцепиться.Аури шагнула вбок, пытаясь уйти за костёр, и тварь, спрямив задние лапы, одним прыжком одолела разделявшее их расстояние. В прыжке она изогнулась, и острый наконечник, ударив по касательной, распорол чудовищу бок. Захрипев, тварь навалилась всей тушей, вцепилась четырьмя руками и опрокинула Айрин. Тяжёлые удары обрушились со всех сторон разом, и Аури почувствовала, как доспех, прочный, новый доспех, начинает прогибаться и сжимает тело. Отпустив древко, она сжала кулак и вонзила «когти» в тело твари. Та зашипела, лапа вцепилась в правую руку Айрин и потянула в сторону. В ответ Аури сжала второй кулак, ударила с левой стороны и надавила, пытаясь добраться до внутренностей.

Заверещав, тварь вцепилась в забрало и задёргалась, пытаясь сорвать шлем. Чувствуя, как когти царапают лицо, Айрин заорала от ярости и рванула кулаки на себя. Лезвия полезли наружу, выдирая куски плоти. На мгновение проступили мышцы и дрожащие жилы, а потом грязная кровь хлынула из ран потоком. Тварь завизжала и отшатнулась, зажимая передними лапами разорванное тело.

Аури, оттолкнувшись ладонями от земли, начала подниматься, пятясь назад. Ожидая нападения, она выхватила кинжал из–за пояса, но тварь развернулась и бросилась в свою нору.

— Не–е–ет! — заорала Айрин и кинулась следом. Схватив рукоять двумя руками, она прыгнула и с размаху всадила лезвие в чудовище, пробив плотные хитин.

Тварь, взревев, обернулась и четыре лапы метнулась к Айрин. Склонив голову к груди, она схватила одну из лап и потянула на себя. Мощный удар обрушился на доспех, за ним ещё и ещё, но Аури, упирая ноги в землю, тянулась назад. Внезапно что–то сжало её шлем и дёрнуло вверх так, что лязгнули зубы. Айрин подалась вперёд и что было силы выбросила правый кулак вперёд, целясь в голову твари. Та откинулась назад, и металлические «когти» пропороли открывшееся горло. Протяжный хрип вырвался из разорванной глотки, и тут же второй кулак ударил в голову твари.

Она дернулась в последней судороге и обмякла. Верхние лапы опали вдоль тела, нижние подогнулись, и Аури едва не рухнула сверху. Выдернув сначала один кулак, затем второй, она тяжело выдохнула и отступила назад.

Всё было кончено. Она стояла над поверженной тварью и безучастно смотрела, как по земле растекается тёмная кровь. Апатия затопила сознание Айрин, не давая пробиться ни мыслям, ни чувствам.

А потом разлившаяся кровь пошла волнами, мёртвая туша окуталась светом ауры и безжизненный взгляд уставился на Аури. Из разорванного горла вырвался хрип, который сложился в человеческую речь.

— Роу?

Это было уже слишком. Заорав что–то бессвязное, Айрин подскочила к трупу и вогнала кулак в помертвевшие глаза. И тут же ударила снова, проламывая кости и челюсть. И ещё. И ещё. Череп треснул и раскололся, Айрин вцепилась в него пальцами и с громким криком разодрала голову твари надвое. Кровавое месиво вывалилось плечи и спину твари и потекло вниз.

Но этого Айрин показалось мало. Ногами она разметала кровь на земле, затем подбежала к копью, схватила его — и бросилась обратно к трупу.

— Тва–а–арь! — орала она, нанося удар за ударом. Когда дыхание сбилось, Айрин остановилась, опустив копьё. Взгляд её зацепился за пепел, падающий сверху, и она, схватив труп за лапу, попыталась подтащить его к костру. Ничего у неё не вышло, тело было слишком тяжёлым. И тогда Айрин левой рукой выхватила из костра пылающую доску от забора и пошла к норе. Смрад гнилой плоти тут же забил дыхание, вызывая рвотные позывы. Айрин сделала пару шагов и её ноги с чавканьем провалились в зловонную жижу. Не выдержав, Аури швырнула факел вперёд, а сама бросилась прочь, на волю, и там её вырвало. Уперев ладони в колени, она согнулась, пытаясь продышаться, и перед глазами у неё предстал изувеченный труп.

— Что–то ещё? — глумливо спросила она у мёртвой твари. А потом представила, как сейчас пойдёт в дом, и заберёт оттуда всё, что найдёт. Потому что победила. Потому что имеет право. На полмешка зерна. На тарелки и ложки. На стулья и доски. Айрин захихикала, затем рассмеялась, затем смех перешёл в оглушительный хохот. Она заорала во весь голос, обращаясь к трупу, к деревне, к тварям, живым и мёртвым, и ко всему Свету разом:

— Что? Что ещё?!

Она хохотала, представляя, как бьётся с такой же тварью за кусок хлеба. Как тварь тянет мешок к себе в нору. Как рвётся ткань у них в руках… и так будет всегда. Раз за разом. Каждый день. За каждый кусок. Убивать! Рвать! Разрывать на части — а потом тащить мешки, ковыряться в саду, стирать бельё…

Айрин стянула шлем, сорвала перчатки и сдавила лицо руками, пытаясь прекратить свой хохот. Всё тело содрогалось в судорогах, ноги не держали, и Аури рухнула на колени, не в силах остановиться, чувствуя, как соседний дом удивлённо таращится на неё выбитыми окнами.

А потом всё кончилось. Безумное веселье отпустило, ушло, оставив тоску и страх, и некоторое чувство стыда. Несколько минут Аури смотрела в небо, пытаясь собрать в голове свои мысли и чувства.

— Отвыкла, — прошептала она, обращаясь к растерзанному трупу.

Затем поднялась, отыскала кинжал, отыскала копьё и направилась к амбару с сеном.

Нужно было стереть с лица кровь и грязь. Нужно было почистить доспех. Нужно было осмотреть себя, и решить, что делать дальше.

Нужно было продолжать жить.