Айнокура. Легенда о белой лисице.

Пролог. И 1 Глава. Прошлое.

Ужасная боль пронзает всё тело Айлин, не позволяя пошевелиться. Ободранная и влажная кожа щиплет, а вслед за болью появляется ощущение сырости и холода. Она открывает глаза, но ничего не видит, только мрак. Или она не смогла их открыть? Стон вырывается откуда-то изнутри, и она инстинктивно делает глубокий вдох, чувствуя тяжёлый, влажный воздух, а запах сырой земли, корней и глины заполняет ноздри. Айлин пытается вздохнуть ещё раз, но воздуха категорически не хватает. Она снова пытается открыть глаза, но ничего не меняется. Вокруг лишь густая, давящая темнота, которая словно проникает внутрь, заполняя мысли и лёгкие, в которых с каждой минутой становится всё меньше воздуха, отчего они начинают гореть. «Где я? Мысли путаются. «Я умерла? Как же больно…» Паника начинает нарастать в груди. Айлин почти не чувствует онемевшее тело, но пытается сосредоточиться и поднять руки. С первой попытки ничего не получается. Со второй тоже. Лёгкие жжёт так сильно, что голова совсем не соображает и не понимает происходящего. Сердцебиение она ощущает уже физически, будто ещё немного и сердце просто вырвется из груди. Шум в ушах совсем не помогает, а только ухудшает ситуацию. Она отчаянно пытается вспомнить, что произошло, где она находится. Разные вопросы кружатся в голове, но разум упорно не даёт ей ничего вспомнить. Айлин когда-то читала, что после тяжёлой психологической травмы память иногда даёт сбой. Некоторые события или их части могут временно становиться недоступными для сознательного воспроизведения. Возможно, это была реакция психики на непереносимый стресс. Она не понимала, что же могло случиться, и снова напрягла память. Воображение показало ей обрывочные картины леса и пикника. Оставив это на потом, девушка снова попыталась пошевелиться. Ещё несколько попыток и у неё всё-таки получилось сначала двинуть руками, а потом постепенно и ногами. Каждое движение отдавалось болью. Айлин медленно подняла руку вверх и пальцы наткнулись на что-то твёрдое и мокрое. «Это земля». Осознание того, где она находится, ужасом окутало её почти не слушающееся тело, и на неё вихрем обрушились воспоминания.

Нож.

Кровь.

«Нет, этого не может быть! Нет, нет, нет… Он не мог со мной так поступить». Мысли путаются, картинки в голове сменяют друг друга. Воздуха становится не хватать не только из-за закрытого пространства, но и от ужаса, что он не просто оставил её умирать. Айлин судорожно сглатывает. Он ещё и похоронил её. От понимания происходящего хочется закричать, но воздуха почти не осталось, ведь она лежит под толщей земли, в собственной могиле, в собственной луже крови, а слёзы предательски текут из глаз. Почва давит со всех сторон, влажная одежда липнет к телу, где-то ноют раны, и кажется, что они повсюду. «Сколько я здесь нахожусь?» Каждый вдох становится всё слабее, и её охватывает новый поток паники, от чего она начинает бить руками по земле. Сначала медленно, потом сильнее, но земля не поддаётся. Воздуха становится всё меньше, а сердце колотится так быстро, что кажется, будто вот-вот разорвётся. Слёзы вновь текут из её глаз, но она не обращает на это внимание, они смешиваются с грязью и прилипают к волосам и щекам, а перед глазами снова и снова всплывает лицо человека, который смог так с ней поступить. Его глаза, улыбка и… нож. Тот самый нож, которым совсем недавно он нарезал для неё яблоко. Айлин сбилась со счёта. Сколько прошло времени? Но в какой-то момент что-то изменилось, словно внутри что-то щёлкнуло. Боль начала отступать, сначала медленно, потом всё быстрее. Раны и лёгкие больше не жгло. Только хвост и ногти. Страх перестал душить, на смену ему пришло что-то другое, холодное, незнакомое. Глаза тоже начали гореть, но Айлин не обращала на это внимания. Она была удивлена тому, что стала немного видеть в этой темноте и сразу посмотрела на свои ногти, которые уже горели. Аккуратно подстриженные ногти начали вытягиваться, становились длиннее, острее, темнее.

— Что это?..

Собственный голос прозвучал чужим.

Страха почему-то больше не было, только любопытство. Айлин провела пальцами по земле и начала царапать грунт над собой. Ногти входили в рыхлый слой, она успевала отбросить немного земли, но почти сразу почва осыпалась обратно ей на лицо, шею и грудь. Девушка не бросала попыток выбраться и снова расчищала пространство, но снова всё засыпало. Немного подумав, Айлин легла набок и вновь начала копать, быстро, слишком быстро, не с человеческой силой. Земля проваливалась внутрь, но она, собирая её под собой, не останавливалась. Комья земли припечатывались к ней, пока она расчищала новые участки на пути к выходу. Айлин не уставала, не задыхалась, не чувствовала боли в ободранных до крови пальцах и даже не замечала, как с каждым движением воздух становился ещё более тяжелее. Она лишь продолжала копать из-под земли вверх. На свободу. Вдруг, девушка почувствовала лёгкое прикосновение ветра и замерла.

Вдох.

Выдох.

Айлин рывком выбралась наружу. Земля рассыпалась под руками, холодный ночной воздух ударил в лицо и девушка жадно вдохнула полной грудью. Раз. Другой. Третий. Стоя на коленях возле собственной могилы, она смотрела на лес широко раскрытыми глазами, а её била дрожь. Внутри остатки истерики рвались наружу, хотелось плакать, кричать, просто выть от боли. Но почему-то она не могла. Айлин вновь почувствовала, как в сердце вонзается нож. Он словно оказался снова здесь и проворачивал его изо всех сил, причиняя ещё больше боли. Боли, которую способен причинить только человек, которому ты доверилась и впустила в своё сердце. Тот, ради кого готова отдать многое. Именно такую боль Айлин испытала тогда… первый и последний раз. Девушка резко рассмеялась, так безумно и громко, что птицы вспорхнули с ветвей и скрылись в ночи. Смех эхом разносился между деревьями, и с каждой секундой ей становилось легче. Слишком легко, словно вместе со смехом из неё уходило всё человеческое.

Страх.

Обида.

Боль.

Всё исчезало.

Смех оборвался так же внезапно, как и начался. Лес снова погрузился в тишину, и Айлин только сейчас заметила, что её амулет сломан, а хвостов стало больше, теперь их было три. Девушка бережно погладила каждый из них, пачкая их измазанными грязью и кровью руками, затем подняла голову, провела тыльной стороной ладони по лицу, вытирая остатки слёз, и посмотрела на полную луну, которая так красиво украшала небо. Она пыталась вспомнить глаза человека, которого возненавидела больше всего на свете и вдруг поняла, что больше ничего не чувствует. Совсем ничего. Там, где ещё недавно было сердце, осталась лишь пустота, безграничная, холодная и удивительно спокойная. Даже лунный свет больше не казался тёплым, он лишь падал на неё холодным серебром, словно освещая не живого человека, а пустую оболочку, в которой больше ничего не осталось.

2 Глава. Настоящее.

Он стоял на самом краю пропасти. В груди трепетало странное чувство, то ли восторг, то ли страх перед высотой. Под ногами раскинулся целый мир, а солнечный луч пробивался сквозь кроны высоких деревьев и ложился на узкую ленту реки далеко внизу. Вода вспыхивала золотом, словно кто-то рассыпал по её поверхности тысячи драгоценных монет. Дыхание невольно замерло. Никогда прежде Вису не видел ничего настолько прекрасного. Лёгкий ветер ласково касался лица, принося запах хвои, влажной земли и чего-то ещё… чего-то знакомого. Сакура. Глаза сами собой закрылись. Хотелось сохранить это мгновение как можно дольше, почувствовать тишину, покой. То странное ощущение, будто после долгих странствий наконец удалось оказаться именно там, куда всю жизнь вела дорога. Вдруг на плечо легла чья-то лёгкая ладонь. Вису уже хотел оглянуться, чтобы посмотреть, кто это, но вздрогнул и вскочил. — Да чтоб тебя… Сон рассыпался. Устало проведя рукой по лицу, он тяжело выдохнул. Опять. Каждый раз всё заканчивалось одинаково: пропасть, солнце, чужое прикосновение… И пробуждение. Приподнявшись на кровати, Вису посмотрел в окно. За стеклом всё ещё стояла ночь. Туман медленно стелился между деревьями, превращая лес в бескрайнее серое море. Картина одновременно завораживала и пугала, не позволяя отвести взгляд. Именно из-за этого леса он и вернулся в Айнокуру. Не ради старых легенд или уютных домиков. Нигде больше Вису не слышал столько историй об одном месте и чем дольше жил здесь, тем меньше верил, что все эти рассказы были обычными сказками и понимал, что ему обязательно надо туда сходить. Это будет крайне сложно из - за запрета старейшины, но он обязательно найдёт выход из ситуации, всегда находил. Поднявшись, он направился на кухню и налил себе воды. Дом оказался старым, но удивительно уютным. Скрипучие половицы, деревянные стены, запах свежего дерева и сушёных трав, оставленных прежним хозяином, создавали ощущение давно обжитого места. Особенно нравилось, что жилище стояло почти у самой кромки леса. Когда Вису вернулся из академии самураев, старейшина предложил два дома, тот, в котором он вырос, и пустующий уже много лет, выбор был сделан без колебаний. Хотелось находиться как можно ближе к тому, ради чего был проделан весь этот путь. Теперь каждую ночь Вису смотрел на лес так, словно ждал от него ответа. Сделав глоток воды, он невольно вспомнил ночь месячной давности. Тогда было полнолуние, где-то вдали, почти у самой границы деревни, между деревьями показались два силуэта. Сначала в тумане, среди деревьев мелькнула высокая фигура. Следом за ней направилась девушка , а затем оба исчезли. Растворились среди деревьев, словно никогда и не существовали. Не зная местных историй, Вису решил бы, что увидел обычную прогулку влюблённых. Однако люди в этих местах действительно пропадали. От воспоминания по спине пробежал холодок. Подойдя ближе к окну, он слегка отодвинул занавеску. Лес молчал, как и всегда, но привычная тишина не успокаивала, а лишь усиливала тревогу. Местные говорили, что лес забирает по одному человеку, так почему же в ту ночь их было двое. Странно. Нужно будет опять не забыть и спросить Томо. Взгляд скользнул к настенным часам. Час тридцати три. — Замечательно, — пробормотал Вису. Всего лишь два часа сна. Заснуть снова так и не удалось. Остаток ночи пришлось провести, глядя в потолок и безуспешно пытаясь убедить себя, что мысли вовсе не возвращаются к лесу. Получалось плохо. Казалось, Вису лишь на мгновение прикрыл глаза, но, открыв их снова, заметил за окном первые признаки рассвета. Солнце уже окрасило верхушки деревьев золотом. Быстро умывшись и приведя себя в порядок, он схватил со стола дораяки, который заранее достал из холодильника, ведь на полноценный завтрак времени уже не оставалось, и отправился на рынок. Томо появлялся там почти каждое утро, поэтому найти его не составило труда. Как обычно, друга удалось заметить ещё издалека. Он стоял за небольшим прилавком и выбирал яблоки для пожилой женщин, разговаривал легко и непринуждённо, шутил, улыбался так, будто знал каждого жителя даже из соседней деревни. Впрочем, именно так и было. Он возвышался над большинством деревенских мужчин. Крепкая, подтянутая фигура выдавала силу, но в облике не чувствовалось суровой воинской тяжести. Каштановые волосы мягкими волнами спадали к ушам, слегка прикрывая их. Причёска почти всегда выглядела немного растрёпанной, словно он только что снял капюшон или вернулся после долгой прогулки под дождём. Сколько бы ни пытался пригладить, непослушные пряди, уже через несколько минут они снова ложились по-своему. Особенно выделялись его карие глаза, в них постоянно плясали искорки веселья, будто Томо знал какую-то шутку, которой пока не успел поделиться с окружающими. — Томо, доброе утро. Услышав знакомый голос, тот радостно поднял голову. — Вису! Доброе утро. — Как торговля? — Если честно, я уже начинаю подозревать, что половина деревни покупает ягоды только ради возможности посплетничать. Стоявшая перед прилавком женщина возмущённо ахнула: — Мы не сплетничаем! — Конечно-конечно, — с серьёзным видом кивнул он. — Вы проводите независимое расследование личной жизни соседей. Старушка рассмеялась. Томо обладал редким умением располагать к себе даже незнакомых людей. Весёлый, болтливый и немного хаотичный, с быстрым умом и привычкой постоянно шутить, но всегда чувствовал границу и никогда не позволял шутке превратиться в насмешку. Он был невероятно наблюдательный и умный, и те, кто знал Томо по-настоящему, понимал: за лёгкостью и постоянным весельем скрывался очень преданный и смелый человек с большим сердцем и редкой внутренней силой. Наверное, поэтому они с ним так быстро подружились ещё в детстве. Рядом с ним было легко, даже самую напряжённую обстановку он умел разрядить несколькими словами. Когда последние покупатели отошли от прилавка, Вису принялся помогать складывать оставшиеся ящики. — Спасибо. — Считай это оплатой за консультацию. Томо подозрительно прищурился. — Мне уже не нравится, как это звучит. — Тогда пойдём в чайную Сидзу. — А вот теперь нравится. Через несколько минут друзья уже сидели за любимым столиком у окна и весело обсуждали предстоящий день. В чайной пахло свежей выпечкой, жареным рисом, зелёным чаем и чем-то сладким, напоминающим мёд. Невысокое деревянное здание с раздвижными бумажными перегородками сёдзи больше походило на старый дом, чем на обычную чайную. Над входом висела короткая тканевая занавеска с изображением листьев сакуры, а по обе стороны от двери стояли небольшие каменные фонари. Со стен свисали старые свитки с каллиграфией, на полках теснились расписанные вручную чайники, фарфоровые чашки и керамические кружки. За окнами покачивались ветви сакуры. Таких деревьев в Айнокуре было всего несколько, поэтому жители особенно бережно к ним относились. Стоило кому-нибудь открыть дверь, как внутрь залетели розовые лепестки и один из них опустился прямо на их стол. Вису машинально взял его в ладонь. Почему-то вспомнился ночной запах сакуры у леса. Совпадение показалось странным, но мысль быстро растворилась за разговором. — Данго для тебя побольше положила, — сказала официантка подмигнув Томо. — Вот поэтому я люблю это место. — Не поэтому. — Не поэтому? Девушка усмехнулась. — Потому что ты всё равно приходишь сюда почти каждый день, ведь это единственная чайная в нашей деревне. Томо сделал вид, что задумался. — Ладно… Тогда это второе место в списке причин. Она поставил перед друзьями две чашки зелёного чая, любимые моти Вису, данго на тонких шпажках и аккуратно нарезанный ёкан ещё раз улыбнулась и ушла, а Томо довольно откинулся на спинку стула. — Вот теперь можно жить. — Ты говоришь это каждый раз. — Потому что это правда. — Мне кажется, или она всегда тебе глазки строит? — Да ну тебя. Отмахнулся Томо, притягивая к себе тарелку с данго. Вису усмехнулся и сделал глоток чая. Некоторое время они обсуждали рынок, погоду и старейшину, который, по словам Томо, уже лет десять обещает починить мост через ручей. — И каждый год переносит ремонт на следующий, — пожаловался Томо. — А люди всё ещё ему верят? — Конечно. Это уже традиция. Оба рассмеялись. На несколько мгновений Вису удалось отвлечься от тревожных мыслей. Он оглядел посетителей чайной. За соседним столиком двое стариков играли в настольную игру, молодая женщина покачивала на руках ребёнка, а у окна читал книгу молодой мужчина, примерно его возраста. Обычная жизнь, обычные люди. Всё казалось настолько спокойным, что становилось трудно поверить, будто эта деревушка могла хранить страшную тайну, но стоило Вису посмотреть за окно, как тревога вернулась. За крышами домов и верхушками деревьев возвышалась тёмная стена леса, он задержал на ней взгляд чуть дольше, чем следовало, а затем повернулся к Томо. Тот как раз отпил чай и задумчиво посмотрел куда-то в сторону. Вису немного помедлил, сам не понимая почему. — Слушай, Томо… — Мм? С довольным лицом, набивая рот, промычал тот. — Я вернулся сюда уже больше месяца назад и успел услышать примерно двадцать разных версий одной и той же истории. — Всего двадцать? — усмехнулся Томо. — Тебе ещё повезло. — Что из этого правда? Улыбка медленно исчезла с лица друга. Томо замер, осторожно поставил чашку на стол и посмотрел на Вису с таким интересом, будто ждал этого вопроса с первого дня возвращения друга. — Ты про лес? — Про лес. — И про пропавших людей? — Про них тоже. Некоторое время Томо молчал, осматривая чайную и людей, а Вису терпеливо ждал дальнейших действий. Затем друг наклонился ближе и понизил голос: — Хорошо. Тогда слушай внимательно и не перебивая. Мимо столика прошла официантка с подносом. Томо дождался, пока она отойдёт подальше, и продолжил: — Тебе ещё больше могут запудрить мозги, а я знаю эту историю не понаслышке. Томо помедлил, но продолжил. — Больше ста лет назад здесь жила одна девушка. Настоящая красавица. Даже сейчас старики говорят о ней так, будто видели её вчера. — Настолько красивая? — По легенде — да. Мужчины теряли голову от одного взгляда ее необычных медовых глаз. Она была невысокой девушкой с длинными шоколадными волосами, с необычайно светлой, почти фарфоровой кожей, на щеках всегда лежал лёгкий румянец. Томо задумался, а на лице играла лёгкая улыбка. — Не увлекись. Усмехнулся Вису, на что Томо сделал серьёзное лицо и продолжил. — Она была из тех людей, которых сначала можно не заметить в толпе, но невозможно забыть после первой встречи. Говорят, в её взгляде всегда жила какая-то задумчивость и необъяснимая печаль, будто она знала о мире немного больше остальных. Девушка была любимицей почти всей деревни, А вот некоторые животные обходили её стороной. — Это как? — Собаки рычали. Лошади нервничали. Люди считали это плохим знаком. Томо осмотрелся, не подслушивает ли их кто-то, — В один день в деревню приехал один молодой и, как говорят, очень красивый самурай. Он был образованный и обходительный, в общем, идеальный герой для красивой истории любви. — И они влюбились друг в друга. — Похоже на то. По крайней мере все заметили, как они смотрят друг на друга. Томо посмотрел на свой данго, про который чуть не забыл за разговором. Он взял шпажку в руку и поднёс её к губам, аккуратно откусывая первый шарик. Пережёвывая, он чуть не подавился из-за приступа смеха, который у него возник от нетерпеливого и хмурого взгляда друга. — Я вообще-то голодный. Томо откусил ещё один шарик, Вису последовал его примеру, пробуя клубничное моти и запивая чаем. Томо довольно улыбнулся, быстрее пережёвывая и продолжил. — Они проводили вместе почти всё время. Гуляли по деревне, сидели у реки, а потом начали уходить в лес. — Звучит как плохая идея. — Сейчас да. Тогда лес ещё не считался таким страшным местом. Он покрутил стакан в руках. — Всё было тихо. До одной ночи. Вису заметил, как друг немного напрягся. — Что случилось? — Люди услышали крики. Вису невольно выпрямился. — Поздним вечером Кайзен выбежал из леса. Весь грязный, одежда разорвана, лицо исцарапано, руки и рубашка в крови. Начал кричать, что здесь опасно, что в лесу чудовище. Он говорил, что это та девушка и она пыталось его убить. Что ему чудом удалось сбежать. — Та самая девушка, которую все любили? И ему поверили? Лицо застыло в неподдельном удивлении. — Когда человек выглядит так, будто только что вернулся с того света, обычно ему верят. Томо сделал паузу. — Но дальше было самое странное. За соседним столиком кто-то громко рассмеялся. Томо раздражённо покосился в ту сторону. — В тот же вечер, оказывается, в деревню приехала жена молодого самурая. — Жена!? - нахмурился Вису. - Так у него была жена. — Да. — И она об этом не знала? — Если бы знала, легенда была бы намного короче, ты так не думаешь? Томо усмехнулся уголком губ и продолжил: — Представь, вокруг веселье в честь его жены, и случается такое, люди суетятся вокруг того, кого чуть не убили и потом, говорят, лес вдруг затих. Полностью. Замер ветер, перестали петь птицы, люди начали оглядываться. И тогда на границе деревни появилось нечто устрашающее. Томо невольно понизил голос ещё сильнее. — Белые волосы, бледная, как у трупа кожа, изорванная одежда лохмотьями свисала, испачканная кровью и грязью. За её спиной двигались три огромных хвоста. Звериные глаза, горящие кровавым пламенем, светились в темноте, а на руках были длинные чёрные когти и свирепое выражение лица. Да и в общем, черты лица больше выдавали животное, чем человека. — Звучит как сказка. — Конечно сказка. Это же легенда, но старики клянутся, что именно так всё и было. Томо пожал плечами, вновь пережёвывая несколько шариков данго и задумчиво посмотрел в окно. За стеклом виднелась тёмная стена леса. — Говорят, она сначала посмотрела на самурая, а потом на женщину рядом с ним и в следующий момент будто обезумела. Несколько секунд друзья молчали. — И, что было дальше? — По крайней мере, именно так рассказывают. Он сделал ещё один глоток чая. — А дальше начался настоящий кошмар. Она бросилась к мужчине, схватила его за горло, подняла над землёй так легко, словно он весил, как пушинка, люди застыли от ужаса. Говорят, она назвала его предателем и последние её слова были, что он разрушил ей жизнь. А потом… Он замолчал. Вису терпеливо ждал, пока он продолжит. — Потом она вырвала его сердце прямо из груди и съела его. Несколько секунд висела тишина. Друзьям стало немного не по себе. — Жуткая сказка. — Это ещё не конец. Томо взял стакан, отпил немного воды, и положил на стол. — После этого она убежала обратно в лес, а жители решили убить её. Собрали оружие, факелы, самых смелых мужчин и отправились следом. — И что и произошло? — Больше половины не вернулось. Вису нахмурился, пережёвывая шарик данго. — Совсем? Томо кивнул. — Одни исчезли бесследно. Несколько человек вернулись через несколько дней, но после этого почти ни с кем не разговаривали до конца жизни. Говорят, что кости тех, кто не вернулся, всё ещё лежат в лесу, который пытались поджечь. Вису посмотрел на лес за окном, легкий ветерок обвеял его тело. — Не получилось, как я вижу. — Нет. — Но почему? — Никто не знает. Томо пожал плечами. — Люди рассказывали, что огонь просто гас. Будто что - то не позволяло поджечь лес. Он немного помолчал. — С тех пор и появились все эти истории о красных глазах в темноте, о голосах, зовущих в лес и о белом силуэте среди деревьев, о людях, которые пропадают без следа. Вот такую легенду рассказывают здесь уже больше века. — И ты в неё веришь? Он задумался. Потом медленно покачал головой. — Не знаю. — Не очень уверенный ответ. — Потому что в этой истории слишком много вещей, которые не сходятся. — Например? Томо посмотрел в сторону леса. — Например, если она была таким чудовищем… почему тогда не убила всю деревню? Вису задумался. — Может, не смогла? — Я же говорил тебе, эту историю я знаю не только из старых книг и из рассказов в деревне. Он немного помолчал. — Моя бабушка всю жизнь ненавидела эту легенду. — Почему? Томо пожал плечами. — Когда был маленьким, я часто просил её рассказать что-нибудь про лес. Все дети любят страшилки. — И что она рассказывала? Томо покрутил стакан в руке. — Лишь твердила, что лес помнит то, что люди предпочли забыть. Что древние леса могут помочь, если посчитают человека достойным, а другим же везёт меньше.. им он показывает дорогу к собственной гибели. Она каждый раз злилась, когда слышала эту легенду от других людей. Настолько, что однажды выгнала из дома соседа. За то, что тот назвал ту девушку чудовищем. Вису удивлённо посмотрел на Томо, из-за чего тот усмехнулся. — Мне тогда лет десять было. Я думал, бабушка окончательно сошла с ума. — И что она сказала? — Сказала, что люди любят делать из жертвы виноватого. — Странная фраза. — Тогда я тоже так подумал. Томо посмотрел в окно. — А потом начал замечать, что она всегда говорит о ней как о живом человеке. Несколько секунд они молчали, Вису надо было переварить всю информацию, поэтому он потянулся за новой порцией моти. — Бабушка говорила, что она была доброй. Вису приподнял брови, но ничего не сказал, рот забит едой. Губы Томо тронула невеселая улыбка. — Да, пока вся деревня рассказывала про кровожадное чудовище, которое съело пол деревни, моя бабушка говорила про добрую девушку. — А ты ей верил? — Не всегда. Иногда мне казалось, что возраст взял своё. Томо на мгновение замолчал, смотря на уже пустую чашку. — Она слишком искренне это говорила. И задумчиво перевёл взгляд на тёмную линию леса за окном. — Знаешь, что самое странное? — Что? — Она называла её несчастной. Почему-то от этих слов стало не по себе сильнее, чем от всей легенды про вырванное и съеденное сердце и на этот раз молчание затянулось надолго. Впервые за всё время разговора, Вису поймал себя на мысли, что боится не само чудовище, о котором все говорят, а того, что на самом деле произошло той ночью. — Где-то месяц назад, мне пришлось стать свидетелем того, как в лес пошла девушка.. но перед тем, как она вошла в лес, среди деревьев что-то мелькнуло, мне показалось, что парнишка. Разве в этой легенде не говорилось, что только одного человека она забирает? Вису внимательно посмотрел на друга. — Если честно, я о таком слышу впервые и не знаю, что ответить. Возможно это были добровольцы. За окном по-прежнему шумел рынок, завершающий свою работу. Люди смеялись, торговались, спорили о цене фруктов и овощей, складывали товар, а где-то заплакал ребёнок, жизнь шла своим чередом. Будто никакого проклятого леса прямо рядом не существовало. Томо первым нарушил тишину. — Ну и лица у нас. Вису невольно усмехнулся. — А какие они должны быть после такой истории? — Не такие, будто мы только что похоронили кого-то. Но ты сам начал этот разговор. — Что есть, то есть.

— Только не говори мне, что ты собираешься туда пойти.

— Я вернулся не умирать.

Томо не поверил, Вису заметил по его взгляду. — Ладно. Хватит на сегодня страшилок. — Боишься? — Нет. Просто если продолжим, ты опять начнёшь задавать неудобные вопросы. — А ты не сможешь на них ответить. — Именно. Они переглянулись и одновременно улыбнулись. Напряжение понемногу отпускало. Томо поднялся первым. — У нас сегодня первая тренировка и надо поспешить, чтобы успеть на праздник. Вису тихо выругался, а Томо довольно ухмыльнулся. — Так и знал. — После твоей истории у меня всё вылетело из головы. — Вот поэтому я тебе и напомнил. Томо положил на стол несколько монет и направился к выходу, Вису пошёл следом. Когда они вышли из чайной, уже вечерело, красивый закат украшал розовыми и оранжевыми оттенками узкие улочки Айнокуры, которые украшены бумажными фонариками, ветками сакуры и длинными разноцветными лентами, покачивавшимися на ветру. Повсюду царила праздничная сует, женщины несли корзины с угощениями, дети бегали между домами, а мужчины расставляли столы на главной площади. Будто вечером не ожидалось ничего важнее обычного деревенского праздника. — Встретимся через двадцать минут? — спросил Томо. — Конечно, я возьму самый мощный бамбуковый синай для тебя, чтобы прировнять силы хоть немного. Вису еле сдерживал смех, смотря на Томо, в глазах у которого промелькнул вызов. — Иди уже. Друг прищурился, усмехаясь и свернул на соседнюю тропинку к дому. Вису ещё несколько секунд смотрел ему вслед, а потом его взгляд невольно скользнул к лесу. Даже отсюда тот казался странным, слишком тихим, слишком неподвижным. Словно наблюдал за деревней так же внимательно, как деревня наблюдала за ним. По спине молодого мужчины пробежали мурашки. Он отвернулся и направился домой готовиться к тренировке, но мысли всё равно остались там, среди тёмных деревьев, рядом с той девушкой, которая, возможно, вовсе не была тем чудовищем, каким её считали.

3 Глава. Прошлое.

Айнокура, как же Айлин любит свою старую деревушку, где почти каждый знает друг друга по имени. Здесь всего лишь одна школа для детей, мастерская по росписи кухонной утвари, работает аптекарская лавка, обучают начинающих самураев, которые будут поступать в академию, есть небольшая рыночная площадка с несколькими деревянными лавками и всеми любимая чайная. На улицах всегда звучат смех и весёлые голоса, а воздух такой свежий, будто сам лес щедро делился своим дыханием с людьми. Лес начинается сразу за деревней, такой огромный, древний, загадочный и завораживающий. Это то место, куда так и тянет, но страшно идти. Сегодня в Айнокуре праздник, в давно пустовавший дом наконец переехали новые жители. Для маленькой деревни это стало настоящим событием, ведь здесь каждый новый человек воспринимался как глоток свежего воздуха. Вчера с самого утра Айлин вместе со своей лучшей подругой Юной, лучшим другом Акару, Иори, с которым Акару дружит с самого детств, и другими молодыми жителями до позднего вечера украшала деревню разноцветными гирляндами, фонарями и ветками цветущей сакуры. Большинство помогали без особого энтузиазма, а им троим всегда нравилось создавать вокруг себя уют, и особенно делать что-то вместе. Кто-то закреплял на крышах и воротах бамбуковые украшения, кто-то расставлял цветочные композиции у входов в дома. Этим утром Айлин проснулась раньше обычного, ей не терпелось увидеть новеньких. Много лет в Айнокуру никто не приезжал, а когда старейшина объявил, что старый пустующий дом наконец обрёл хозяев, вся деревня только об этом и говорила. Правда, кто именно поселится в нём, он так и не рассказал. Подойдя к шкафу, Айлин принялась выбирать наряд. В конце концов её выбор пал на шёлковое, пышное, белое фурисодэ с лепестками сакуры и клёнами, кружевными вставками, широкими и свисающими длинными рукавами и розовыми лентами и поясом оби. Большая часть её гардероба состояла именно из пышных и длинных до пола кимоно, юкат и фурисодэ. Они помогали скрывать белоснежный пушистый хвост. Конечно, благодаря амулету никто не мог его увидеть, но так Айлин чувствовала себя спокойнее. Осторожно взяв хвост в ладони, она невольно погрузилась в воспоминания. «Боже… как же я по вам скучаю…» Айлин села за небольшой столик, продолжая задумчиво гладить мягкий мех, затем открыла верхний ящик и достала старую тетрадь. Помимо амулета, это было единственное, что осталось ей от матери. Если бы не этот дневник, Айлин никогда не поняла бы, что происходит с ней по мере взросления. Возможно, решила бы, что постепенно сходит с ума, а может, люди сами пришли бы к такому выводу и заперли бы её подальше от чужих глаз, а возможно и сожгли бы. Проведя пальцами по потёртой обложке, она открыла первую страницу. Именно здесь хранились ответы почти на все её вопросы о том, что происходит и будет происходить с её силами и телом, а самое главное, здесь же была история, которую Айлин любила перечитывать больше всего. История любви её родителей , которую мама написала специально для Айлин. Обняв тетрадь и шумно вздохнув, Айлин положила дневник своей матери глубоко в ящик, встряхнула головой, отгоняя тяжёлые воспоминания, и начала собираться. Девушка пододвинула рисовую воду, которую приготовила заранее, умылась и взяла мягкое льняное полотенце и, не нарушая спокойствия утреннего ритуала, лёгкими прикосновениями промокнула лицо, обсушивая лицо. Достала маленький флакончик с маслом цубаки. Она капнула на кончики пальцев несколько капель масла, растёрла его между ладонями и лёгкими движениями распределила по коже лица. Масло быстро впиталось, оставив лишь едва заметное сияние. Добавив ещё пару капель на пальцы, растерев их вновь, и медленно провела по ими по длине волос, приглаживая выбившиеся пряди. Её каштановые волосы поблескивали в отражении зеркала, словно впитали лучи утреннего солнца. Собрав их аккуратно и закрепив гребнем, припудрив лицо и подкрасив губы, Айлин быстро надела наряд, дзори и вышла на улицу. — Какая красивая. Впрочем, как и всегда. Айлин, запирая замок, улыбнулась. Этот голос она узнала бы из тысячи, даже без всякого нечеловеческого слуха. — От красавца слышу.

Отвечая, девушка повернулась к Акару и невольно задержала на нём взгляд. Он был высоким, и когда появлялся рядом с кем-то, большинство людей невольно поднимали голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Широкие плечи, крепкое телосложение и сильные руки выдавали человека, привыкшего к тяжёлой работе. Его ладони были большими и грубыми, покрытыми мозолями и вечными, едва заметными следами старых ссадин и царапин, которые Айлин постоянно залечивала своими травами. Ей всегда казалось, что этими руками он мог без труда поднять упавшее дерево или удержать взбесившегося коня. Кожа Акару была смуглой, словно солнце оставило на ней свой отпечаток после бесконечных дней под открытым небом. Густые тёмные волосы постоянно падали ему на лоб, а глаза были почти чёрными, настолько тёмными, что в сумерках казались бездонными. Но стоило ему улыбнуться в кругу родных, как вся его суровость исчезала без следа. В такие моменты в его взгляде появлялось что-то удивительно тёплое и спокойное. Его голос был приятно низким, а движения уверенными и спокойными. В нём не было ни капли показной силы. Акару никогда не пытался казаться грозным, хотя одним своим видом мог заставить замолчать даже самого шумного спорщика. И, если честно, красавцем он действительно был. Просто за долгие годы дружбы Айлин настолько привыкла к этому, что почти перестала замечать. Почти. Акару довольно усмехнулся. — Я так и знал, что ты согласишься. — С чем именно? — С тем, что я красавец. Она демонстративно закатила глаза, едва сдерживая улыбку. — И ещё очень стеснительный. — Люблю говорить, как есть. Он широко улыбнулся, и друзья вместе направились к центру деревни. По дороге Акару пересказывал все слухи, которые уже успели появиться вокруг новенького. Кто-то говорил, что он невероятно красив, кто-то уверял, что приехал из очень далёких мест, другие и вовсе придумывали такие истории, что они оба смеялись всю дорогу. За разговорами девушка даже не заметила, как они добрались до места встречи с Юной. — Вы опять опоздали, — с наигранным недовольством сказала подруга, но её улыбка тут же выдала, что она вовсе не сердится. Высокая, стройная, с чёрными волосами, собранными шпильками канзаси, она выглядела особенно нарядно в вишнёвом фурисодэ, расшитом белыми узорами и широком шёлковом белом оби, недавно подаренным семьёй её будущего мужа, который завязан особенно тщательно, словно напоминая о скорой свадьбе. Её тёмные глаза мягко поблескивали, кожа хранила лёгкий золотистый оттенок, оставленный летним солнцем, а губы были тронуты алым пигментом из сафлора. Юна была из тех людей, рядом с которыми никогда не бывало тихо. Она говорила всё, что думала, первой смеялась над собственными шутками и без раздумий втягивала друзей в любую затею. — Это Айлин слишком долго выбирала гребень для волос, — усмехнулся Акару. — Да, конечно! Ты вообще на улице был. Она легко толкнув его плечом. — Не оправдывайтесь, я вас знаю. Стоило оставить вас вдвоём на пять минут и вы обязательно найдёте повод опоздать. Юна фыркнула, но уже через мгновение рассмеялась, и заразила смехом друзей. — Ну что, готова наконец увидеть загадочного приезжего? — Если честно, мне просто любопытно. Акару задумался, внимательно посмотрев на Айлин. — А мне интересно, правда ли он умеет владеть мечом, как говорят.

Юна задумалась, в голове появлялись рисунки взрослого мужчин.

— Думаю, что так оно и есть, раз все вокруг об этом говорят. Вокруг уже собралась почти вся молодёжь деревни, люди приветствовали друг друга, смеялись и обменивались последними новостями. Айлин искала глазами новенького, сама не зная почему. Наверное, любопытство. Осмотрев толпу и не обнаружив ни одного незнакомого лица, девушка посмотрела на Акару как раз в тот момент, когда он что-то говорил. — Что? — растерянно переспросила она. — Я так и понял, что ты меня не слушала. — тот усмехнулся. Девушка хотела возразить, но в этот момент со стороны улицы донёсся смех и шум голосов. Все обернулись одновременно, и тогда Айлин впервые увидела его. «А он и правда хорош…» Новенький уверенно подошёл и, пожелав всем доброго утра, начал знакомиться с жителями деревни, он по очереди пожимал руки, называя своё имя каждому. Шаг за шагом приближаясь и до Айлин. Почему-то именно в этот момент она начала волноваться, как никогда в жизни. И когда он наконец остановился напротив, ей вдруг стало жарко. Слишком жарко. Будто кто-то разжёг внутри неё маленький костёр. — Кайзен, — представился он с улыбкой и слегка склонил голову. Настоящий джентльмен. Для полной картины ему не хватало только шляпы. —Айлин, — улыбнувшись в ответ, ответила девушка. На мгновение их взгляды встретились. — Очень приятно познакомиться. Странное чувство коснулось её сердца, словно именно сейчас началось что-то важное.

4 Глава. Настоящее.

Собравшись, Вису взглянул на карманные часы. Чуть меньше десяти минут, как раз успею дойти до места тренировки. Он уверен, что Томо будет хорошим учеником, хоть и с детства не любит это дело. Друг часто пропускал тренировки и из-за этого никак не смог преуспеть, чтобы они вместе поехали в академию. Вису ужасно скучал по друзьям и родителям, в академии не было особо каникул, поэтому, своих родителей он мог видеть только три раза в году на две недели летом, неделю на новогодние каникулы и свободные три дня в течении всего года, в основном из-за того, что они смогли найти помещение, где обустроились рядом с академией. С друзьями получалось общаться только по письмам раз в месяц. Накинув плащ, Вису отогнал тревожные мысли, это всё уже позади и теперь он может видеть кого хочет в любое время. Осмотрев заранее приготовленную для праздника одежду, которую он положил на кровать, чтобы сразу надеть после тренировки, ведь у них слишком мало времен, парень взял сумку с оружием и защитой, вышел из дома и направился на поляну между лесом и деревней. Издалека, ещё не дойдя, он увидел Томо, который сидел и медетировал. А он настроен серьёзно. Вису дойдя до места тихо начал раскладывать боеприпасы, стараясь не потревожить шумом друга.

— А ты хорошо приготовился.

Вису посмотрел на Томо, который уже нависал над ним, вглядываясь в сумку.

— Нам надо сначала защитить себя, не хочу, чтобы что-то пошло не так.

— С чего начинать?

— Смотри и повторяй.

Вису затянул фундоси, надел светлый кэйкоги, запахнул полы куртки и туго перевязал их поясом. Затем расправил тёмную хакаму, аккуратно заложив каждую складку, и лишь после этого взял свой бамбуковый синай и, когда друг закончил, протянул ему второй. Вису поднял синай и встал напротив Томо.

— Не торопись нападать, сначала научись стоять.

Томо удивлённо нахмурился.

— Стоять?

— Если не умеешь стоять не сможешь ни защититься, ни атаковать.

Вису слегка согнул колени.

— Ноги на ширине плеч, левая немного впереди, правая сзади. Не напрягай плечи, меч держи крепко, но не сжимай его так, будто боишься потерять. Он должен быть продолжением твоей руки.

Томо повторил стойку.

— Нет, — спокойно сказал Вису, кончиком своего синая коснувшись его локтя. — Опусти плечи и дыши ровно.

Томо сделал глубокий вдох.

— Теперь смотри не на меч, а на мою грудь, руки и ноги. Если будешь следить за оружием, пропустишь движения тела.

Вису встал в стойку защиты, установив синай в длину перед своим лицом.

— Один шаг, один удар. Не размахивайся, всегда помни, что я сказал. Меч должен стать продолжением твоей руки.

Томо ударил слишком широко и Вису легко отвёл его синай в сторону.

— Ты используешь слишком много силы.

— Но разве это плохо?

— Плохо, если сила заменяет технику.

Он показал движение ещё раз. Быстро, чисто, без лишних взмахов.

— Видел? Я почти не напрягался. А теперь попробуй коснуться моего плеча.

Томо глубоко вздохнул носом, задерживая воздух всего лишь на секунду, и медленно выдохнул ртом. Вису только сейчас обратил внимание, как друг повзрослел и возмужал, за его шутками это не всегда заметно. Парень бросился вперёд на Вису, делая отвлекающий манёвр сначала с левой стороны, но сразу меняя направление и мечась на правое плечо. Вису сделал полшага в сторону в последнюю секунду. Синай Томо рассёк воздух, а Вису с гордостью посмотрел на друга.

— Это было умно и неожиданно, но давай ещё раз.

Друзья пробовали снова и снова, и когда казалось, что вот-вот Томо заденет друга, тот уворачивался, каждый раз уходил буквально на полшага или резким движением оказывался позади него. Наконец Томо остановился, тяжело дыша.

— Ты ни разу не атаковал меня…

— Потому что хороший самурай сначала учится не получать ударов.

На очередной попытке Томо не бросился сломя голову, а выждал, на что Вису едва заметно улыбнулся.

— Вот теперь ты начал лучше думать.

Томо сделал короткий шаг вперёд и впервые кончик его синая коснулся рукава Вису.

— Хорошо, запомни это чувство. Терпение побеждает ярость.

Вису гордится своим другом, который давно не брал синай в руки, но схватывает налету. Он начинал снимать с себя всю защиту, мысленно думая о том, что на сегодня хватит, но в следующие разы они наверстают упущенное.

— А теперь бы вам пойти готовиться к празднику.

Вису и Томо обернулись почти одновременно.

— Киёми, ты каждый раз подкрадываешься как какой-то хищник.

Она хихикнула, прикрывая рот рукой, а Томо облегчённо вздохнул.

— Ты что тут делаешь?

— Мне стало интересно и я наблюдала за тренировкой. Даже захотелось присоединиться.

— А ты умеешь?

Вису приподнял бровь от удивления, рассматривая её кимоно.

— Как ты будешь сражаться в этом одеянии?

— В детстве, после твоего отъезда, я часто плакала, что тебя с нами больше нет, поэтому мой дядя решил немного отвлечь меня бамбуковым санайем. — ответила Киёми, внимательно посмотрев на санай Вису . — Так он иногда тайком тренировал меня, пока смерть не забрала и его у меня.

На мгновение повисла тишина, но Томо улыбнулся, разряжая обстановку и протянул ей свой синай.

— Посмотрим, как долго ты продержишься.

Она молча приняла меч, сделала несколько шагов вперёд и встала напротив Вису. К удивлению обоих, её стойка оказалась почти безупречной, ноги уверенно упирались в землю, плечи были расслаблены, а кончик синая спокойно смотрел на противника. Вису едва заметно приподнял бровь и сделал первый выпад, она встретила удар без суеты, отвела его в сторону и сразу сократила дистанцию. Несколько быстрых ударов дерева о дерево нарушили тишину тренировочной площадки. Томо удивлённо переводил взгляд с одного на другого. Киёми двигалась уверенно, не размахивая мечом понапрасну. Вису усилил натиск, он вынуждал её ошибиться, меняя ритм атак. На мгновение Киёми отступила, словно потеряла равновесие, именно этого Вису и ожидал, но в следующую секунду она резко сместилась в сторону, делая лёгкий разворот, пропуская его удар мимо, и одним плавным движением выпрямила руку, кончик её синая мягко коснулся его груди и они замерли. Томо широко раскрыл глаза. Девушка, радостная победе, медленно опустила меч, тяжело дыша. На губах Вису появилась едва заметная улыбка.

— Неплохо, — произнёс он. — Очень неплохо.

Он сделал шаг назад и добавил:

— В настоящем бою этот удар не убил бы меня, но если противник смог коснуться твоей груди мечом, значит, он уже нашёл брешь в твоей защите. Я с радостью буду тренировать вас обоих, но в следующий раз я не буду бороться в пол силы. Киёми смутилась, убирая прядь волос, прилипший от пота ко лбу.

— Пойдёмте собираться, мы можем опоздать.

Девушка, вся красная то ли от тренировки, то ли от смущения, а возможно и оба фактора имеют значение, положила синай на поляну около сумки с боеприпасами, поправила своё кимино и медленно двинулась в сторону домиков. Друзья переглянулись, но собрав всё с поляны, направились за девушкой. Вису был в своих мыслях всю дорогу, восхищаясь подругой детства, и думая о том, каким хорошим войном она могла бы стать, если бы не эти тупые законы. Он посмотрел на девушку, которая шла впереди, снимая заколки. Вису даже не заметил, как его губы расплылись в улыбке, наблюдая за ней. Она лишь раз обернулась на парней, кивком попрощавшись с ними, и зашла домой.

— Обычно она очень гиперактивная.

Томо смотрел вслед подруге, не понимая её поведения. Вису несколько секунд молчал, словно пытаясь собрать происходящее воедино.

— А я её и не знаю теперь, всё таки за 10 лет многое могло измениться.

— Вы разве не переписывались всё это время?

— Я всё же думаю, в письме не совсем возможно узнать человека, надо обязательно проводить время вместе, разговаривать в живую, и лишь тогда узнаешь какую-то то его часть.

Томо ещё раз посмотрел в сторону домика Киёми, но её уже не видно.

— Наверное, так и есть. Ладно, пойдем, встретимся позже уже на празднике.

Вису кивнул, но стоял до тех пор, пока друг не скроется за дверью и только после этого направился и к себе, так ему всегда было спокойнее.

5 Глава. Прошлое.

После смерти дяди Айлин, который являлся доктором, её мама часто рассказывала о разных лечебных и просто полезных травах, что можно употреблять внутрь, а что категорически нельзя, чем можно излечить, а чем отравить, ведь доверить свою тайну кому-то было слишком рискованно. Поэтому, с самого детства, Айлин знала, что ей нужно собирать в лесу. В этот список входили обязательные травы как ёмоги, которые можно приложить к серьёзной ране или сделать чай от простуды или болей в животе, докудами, которые используют при воспалениях, укусах насекомых и употребление в виде чая тоже приветствуется, но, больше всего, она собирала цубаки, которое использует каждый день по несколько раз, как для мелких ран, так и для красоты лица и волос. Всегда надо быть наготове, так учили Айлин с раннего возраста.

— Я знал, что найду тебя здесь.

Акару застал Айлин за её любимым занятием. Она сидела на корточках и аккуратно, чтобы не повредить кусты, срезала нужные травы и складывала из в плетённую корзину. Обернувшись на друга, Айлин улыбнулась, но стоило ей посмотреть на его руки, как улыбка сменилась хмурым взглядом и, отвернувшись, она снова принялась срезать пару нужных растений, после чего взяла из корзины маленькую деревянную чашку и положила их туда, добавила пару капель чего-то неизвестного для него и начала смешивать их палочкой, делая кашицу. Через несколько недель на месте, где она обрезала растения, вырастут кусты пышнее и красивее, как и всегда. Акару не раз замечал странности за Айлин и то, как они связаны с лесом, но его это не пугало, у нее самое доброе сердце из всех, кого он когда либо видел и знал. Парень всегда был свидетелем того, как она находит раненых животных и лечила их этими травами, даже деревьям пыталась помочь, и молча делал то, чтобы облегчить её труд, помогая с животными, деревьями и аккуратно собирая разные травы. И сегодня, когда утром они уже были здесь, она увидела дерево, у которого была надломленная ветвь, по взгляду Айлин он сразу понял, что она сюда точно придёт.

— Я не могла не вернуться, мне всегда нужны травы, а этому дереву нужна помощь.

— Поэтому я тоже вернулся, подумал, может тебе нужна будет помощь, ведь это дерево выглядит немного устрашающе.

Акару рассмеялся, заражая смехом и Айлин. Девушку всегда умиляло то, как он бережно помогал ей во всём, даже если не совсем понимал, зачем она это делает, лишь просил объяснить, чем и как он может помочь. Она остановилась, больше не размешивая получающую природную мазь, оборачиваясь к другу.

— Спасибо, Акару. Многие бы посмеялись, сказав, что это просто дерево, но в нём тоже есть жизнь.

— Я знаю, что для тебя это важно, Айлин, поэтому это важно и для меня, тем более мне нравится лечить зверюшек и всё живое.

Она одарила его благодарной улыбкой. Акару отошёл, заметив знакомые растения, чтобы сорвать для подруги. Айлин улыбнулась на действие друга, который никогда не задавал лишние вопросы, положила на землю миску и посмотрела на повреждённую ветвь. Кому-то очень нравится приносить боль этому лесу и всему живому, что тут есть, но она ни разу не видела здесь людей, хоть и приходила каждый день. Девушка оторвала длинную полоску лыка, аккуратно прижала едва державшую на лоскутке коры ветвь к стволу, туго перевязывая её.

— Акару, подай мне вон ту длинную палку, пожалуйста.

Осмотревшись, Акару быстро среагировал, найдя нужную палку и подпёр ею ветвь, которую замотала Айлин. Она подарила ему благодарную улыбку и взяла кашицу из трав, недовольно покосившись на его руки.

— Что ты делал, что у тебя столько ран?

Акару посмотрел на неё и понял, что она ещё с первого взгляда заметила его порезы и мелкие ранки. Только она всегда это замечает и залечивает раны.

— У меня была тренировка с отцом. Пока не так хорошо получается.

Он разочарованно осмотрел свои руки.

— Не всё так сразу.

Айлин ободряюще улыбнулась, нанося на раны свежую мазь, которую только приготовила.

— Ты думаешь, у меня сразу получалось аккуратно срезать травы или делать эти мази? Я испортила не один куст и выбросила не одну мазь, поверь мне. А роспись посуды? Этому тоже я научилась не сразу.

Акару не поднимал глаз, продолжая наблюдать за тем, как Айлин обрабатывает ему раны.

— Послушай меня, ты всегда требуешь от себя идеальных результатов с первых минут, но такого не бывает. Дай себе побольше времени, и ты станешь одним из лучших, я то знаю тебя.

Айлин искренне улыбнулась другу, подбадривая его, от чего тот оживился, улыбаясь в ответ.

— А теперь пойдём, я не хочу опоздать в мастерскую по занятиям росписи фарфора. Сегодня к нам придут школьники.

Акару поднялся на ноги, протягивая руку Айлин.

— Будешь учить их?

Она подхватила одной рукой длинное кимоно, а второй рукой приняла помощь, вставая и отряхиваясь от земли и листьев.

— Нет, у них сегодня два свободных урока и в школе решили, чтобы дети потратили их с умом. Они сегодня будут делать свои чашки для чая.

Акару взял корзину с травами Айлин, и они направились в сторону деревни.

— Это очень интересно, я бы тоже хотел.

С появлением Кайзена в деревне, они с Айлин проводили крайне мало времени вместе, Акару злился, и он не совсем понимал, что именно его злило. А сегодня на этих занятиях они смогут побыть вместе подольше.

— Конечно, я тебе всегда рада, ты же знаешь. Мы с Юной сегодня впервые будем одни с детьми, твоё присутствие мне только на руку.

— Решено, сколько у нас осталось времени?

— А какой сейчас час?

— Ровно два.

— Вот же.. нам надо сразу туда, иначе не успеем к приходу детей. И да, они будут на месте через десять минут.

Этого им хватит, чтобы дойти, но вид у них немного потрёпанный, а руки грязные после леса. Они посмотрели друг на друга, и рассмеялись, подумав об одном и том же, что им придётся два часа проводить урок измазанными.

—Я не думаю, что это имеет значение, мы ведь будем лепить чашки, и так испачкаемся.

Они бежали и смеялись, иногда останавливаясь, ведь из-за смеха и бега одновременно, в лёгких как-будто заканчивался воздух.

— А ты вспомни, какими мы приходили домой в детстве. Особенно ты.

Новая волна хохота накрыла Айлин, Акару поднял с земли маленькую ветку, и в шутку кинул в неё.

— Да, потому что ты заставляла меня лезть за твоими травами в грязь.

— Давай уже, не смеши меня и беги, нам надо уже быть внутри, когда дети прибудут.

Акару, смахивая накопившиеся от смеха слёзы в глазах, посмотрел на карманные часы, когда Айлин уже открывала дверь в домик для занятий.

— Три минуты, успели, но, как всегда, опоздали.

Юна живёт рядом, поэтому увидела их в окне и сразу вышла.

— Мне надо было латать кисти этого глупца в который раз, упорно игнорировавшего котэ перед тренировками.

— Тебе жалко что ли?

— Какой же ты глупец.

Айлин вздохнула, смотря на друга, за которого всегда переживала. Акару почесал затылок, виновато улыбаясь, а Юна некоторое время наблюдала за друзьями молча.

— Ребят, когда вы уже поженитесь?

Друзья резко перевели удивлённый взгляд на неё, на что Юна улыбнулась. Айлин одним взглядом дала понять подруге, что такое говорить лучше не надо, на что та просто кивнула, но уголки её губ так и просились поползти вверх.

— Хватит разговоров, заходите скорее, я уже слышу детей.

6 Глава. Настоящее.

Деревня выглядела так, словно сошла со страниц старой сказки. Повсюду раскинулась густая зелень, между старинными деревянными домиками тянулись разноцветные ленты, на которых покачивались круглые фонари красных и оранжевых оттенков. Столбы, лавочки и даже входы в дома были украшены ветвями цветущей сакуры. Сотни маленьких огоньков мерцали в сгущающихся сумерках, а свежий лесной воздух смешивался с ароматом цветов и праздничных угощений. Всё вокруг выглядело настолько волшебно, что казалось ненастоящим. Скоро должны были появиться жених и невеста. Решив, что большинство жителей уже собрались на площади, Вису направился ближе к торжеству. Но вместо взрослых увидел только компанию молодых парней и девушек.

— А вот и он! — раздался знакомый голос.

Томо закинул руку ему на плечо и без лишних церемоний потащил к компании.

— Народ, кто не помнит нашего предателя, Это Вису. Будет мучить нас своим присутствием ещё как минимум полгода.

— Очень смешно, — буркнул Вису.

Компания дружно рассмеялась.

— Я Кайто, может помнишь меня? Добро пожаловать обратно в нашу деревню.

Он приветственно поднял руку.

— А я Шин, родители привезли меня тогда, когда тебя уже не было здесь. Рад познакомиться.

Они пожали руки.

— Нам всем приятно видеть новые лица.

— Это точно.

Мягкий женский голос заставил парня обернуться.

И в тот момент он понял, что напрочь забыл, о чём они только что говорили. Передо ним стояла Киёми, которую он узнал не сразу за этим нарядом и причёской. Сегодня днём она была одета довольно просто, и даже это не могло скрыть её красоты, но то, как она сейчас выглядит, было для него необычно и он невольно засмотрелся. Девушка невысокого роста, в красном кимоно, на котором раскинуты белые цветочки, и золотой вышивкой во всю длину. Каштановые волосы, верхнюю часть которых она собрала в небольшой пучок на затылке палочками для волос, оставив остальную длину свободно струиться по спине, а с одной стороны, над ухом, её волосы украшал белый цветок. Ровная чёлка закрывала лоб до бровей, из-за чего ещё больше подчёркивались карие глаза, которые и так притягивали всё внимание своей глубиной и выразительностью. Слегка дунул ветер, от чего её длинные пряди мягко колыхнулись, но чёлка неизменно возвратилась на своё место, словно была частью её характера, аккуратного и немного упрямого. Её светлая кожа как - будто излучала свет, на что можно было бы заглядеться, и на щеках жил лёгкий румянец. Её губы были естественно алыми, а когда она улыбнулась, лицо мгновенно преобразилось, становясь удивительно тёплым и живым. Она смотрела с таким спокойным любопытством, будто все эти десять лет он жил здесь и никуда не уезжал. Поймав его взгляд, девушка тихо рассмеялась, прикрыв улыбку ладонью. Вису невольно улыбнулся в ответ, затем, почему-то, тоже рассмеялся, хотя понятия не имел, над чем именно.

— Вижу, ты потерял дар речи от такой нашей Киёми , — усмехнулся Томо.

Вису опешил.

— Да, время бежит скоротечно, и вот мы все теперь взрослые люди.

Томо уже не скрывая повеселел.

— Да, это точно, Вису, — продолжил он. — Киёми у нас любимица всей деревни.

— Не слушай его, — девушка закатила глаза и затем сложила ладони вместе и слегка поклонилась.

— Я очень рада, что ты закончил своё обучение в академии самураев и вернулся домой, Вису.

Парень растерянно моргнул, потом ещё раз.

— Видел бы ты сейчас своё лицо, — Томо согнулся от смеха.

— Я тоже очень рад, Киёми, и рад снова тебя увидеть. Точнее, всех вас.

Вису сделал поклон в ответ, пряча своё смущение. Девушка снова рассмеялась, и от этого смеха стало удивительно спокойно. Чтобы получше скрыть смущение и уйти от любопытных глаз Томо , он пригласил Киёми к столам с напитками, которые ломились от разнообразия выбора. Морепродукты, овощи, фрукты, закуски и напитки, названия которых я даже не мог произнести без посторонней помощи.

— Что будешь пить? — спросил Вису.

— Мугича.

— Му… чего?

— Мугича.

— Это название напитка или древнего проклятия?

Она снова рассмеялась.

— Ты серьёзно не знаешь, что это? — удивилась Киёми, глядя на чашку перед ним. Вису нахмурился и посмотрел на напиток с таким вниманием, будто перед ним лежал неизвестный противник.

— В академии нас учили различать яд в чашке, но не рассказывали о деревенских настоях.

Девушка на секунду застыла с виноватым взглядом, но сразу отвернулась, указывая пальцем на чашку.

— Это напиток из обжаренного ячменя.

Взяв стакан, девушка принялась рассказывать про традиционные японские напитки и из чего их готовят, названия которых он уже благополучно забыл уже через минуту. Но слушал Вису внимательно. Не потому что его внезапно заинтересовали зёрна ячменя, а потому что нравилось слушать её голос.

— Напомни ещё раз, как называется тот первый напиток? — спросил он, когда её небольшая лекция подошла к концу.

— Мучиго.

Девушка протянула чашку с напитком. Вису сделал первый глоток и удивлённо замер. Он ожидал, что напиток ему совсем не понравится, но вкус оказался совсем другим, тёплым, с лёгкой горчинкой жареного зерна, напоминающим ему о полях возле дома, которые он когда - то давно оставил.

— Ты не помнишь мугича? — удивилась Киёми.

Вису покачал головой, наслаждаясь каждым глотком .

— В академии нам подавали дорогие чаи из столицы, но названия нам не были известны.

Киёми поставила перед ним вторую чашку с другим напитком.

— Тогда тебе многое предстоит вспомнить.

— А это что?

— Надо было слушать.

— Я очень внимательно слушал про… э-э…

Она победно улыбнулась.

— Вот именно.

— Ладно, сдаюсь.

Девушка хихикнула, указывая на несколько напитков, напоминая названия. Вису задумчиво повторил за ней. Перепробовав почти все напитки и закуски, Вису чуть отошёл от столов, но всё так же оставаясь рядом с Киёми, которая рассказывала обо всём, что произошло за время его отсутствия. Вспоминала их проказы, как они с Томо уговаривали его пойти с ними и пугать соседей.

— У нас было лучше детство.

Вису кивнул, он не мог не согласиться. Киёми внимательно посмотрела на него.

— Но у тебя забрали это детство слишком рано.

— Неужели это так заметно?

— Очень.

— И что меня выдало?

Она задумчиво наклонила голову набок.

— Ты смотришь на всё так, будто ожидаешь, что оно внезапно тебя атакует.

На лице Вису промелькнула тень улыбки.

— Это полезная привычка.

— Даже напитки?

— Особенно напитки.

Она снова засмеялась.

— Тогда тебе точно нельзя пробовать васаби.

— Уже страшно.

— И правильно.

Некоторое время они просто гуляли вдоль столов.

Она рассказывала про местные блюда, которые не успели обсудить, а он честно пытался запомнить хотя бы половину названий, но безуспешно.

— Ты вообще слушаешь? — прищурилась девушка.

— Конечно.

— Тогда повтори название сладости, про которую я только что рассказывала.

— Легко.

Вису сделал максимально уверенное лицо.

— Эм…

— Очень внимательно слушал, значит?

— Я был сосредоточен на рассказчике.

Она закатила глаза.

— Какой ужас.

— Это был комплимент.

— Очень плохой комплимент.

— Зато честный.

Странно. Вису думал, что ему будет тяжело вернуться обратно, что это будет неловкая встреча с друзьями детства, но сейчас было всё иначе, он себя чувствовал так, будто и не уезжал вовсе. Рядом с ней не нужно было придумывать темы для разговора. Они появлялись сами собой.

— А почему ты вернулся сюда? — неожиданно спросила девушка. Вопрос заставил его задуматься. Он посмотрел на украшенные дома, фонари, на людей, которые готовились к празднику.

— Сам не знаю, — честно ответил я. — Наверное, хотел вернуть свою любимую обстановку, которая мне так близка.

— И как?

— Пока что меня пытаются напоить напитками с названиями, которые невозможно запомнить.

— Значит, всё идёт хорошо.

Они улыбнулись друг другу. В этот момент ветер слегка качнул ленты, натянутые между домами, а фонари мягко закачались над улицей. Становилось темнее. Огоньки загорались один за другим и на площади постепенно собиралось всё больше людей. Музыка стала громче, взрослые веселились, дети бегали между столами, а Вису вдруг поймал себя на мысли, что уже давно не смотрит по сторонам. Он смотрел только на неё, слушал только её, словно вокруг больше никого не было, и почему - то совсем не хотел, чтобы этот вечер заканчивался. Неожиданно площадь взорвалась свистом и аплодисментами, и они одновременно обернулись. На центральную улицу вышли молодожёны, позади них двигалась процессия юношей и девушек в традиционных нарядах. На лицах многих были маски лис.

— Это ещё что такое? — удивился Вису

— Синкава Маркет Мацури, — ответила девушка.

Она смотрела на шествие с тёплой улыбкой и восхищением.

— Что это?

— Фестиваль, посвящённый легенде о лисьей свадьбе. Обычно участники рисуют на лицах лисьи усы, но иногда используют маски.

Он слушал её вполуха. Потому что не мог оторвать взгляд от происходящего, красота и атмосфера Айнокуры так сочеталась с украшениями и тем, что происходило сейчас. Под музыку танцоры плавно двигались в свете фонарей. В небо одна за другой поднимались свечи желаний, освещая все вокруг и на несколько секунд ему показалось, что он попал не в деревню, а в настоящую сказку.

7 Глава. Прошлое.

После праздника, когда вся деревня собралась, чтобы познакомиться с новым жителем, жизнь словно стала немного другой, и теперь Кайзен больше не был просто незнакомцем, о котором шептались на улицах, он молодой, красивый и статный мужчина, его черные длинные волосы всегда собраны в низкий хвост и завязаны лентами под стать наряду. Одеяние война он носит даже здесь, чтобы его уважали и помнили, кто он есть, ведь теперь его имя знали все. Дети любопытно выглядывали из-за заборов, старики задавали ему вопросы о месте и людях, откуда он приехал, а молодёжь старалась узнать его поближе. Айлин тоже несколько раз случайно встречала его после того дня. Она могла идти с Акару за травами в лес и неожиданно увидеть его возле старого моста. Он мог возвращаться после прогулки и остановиться у тропинки в лесу, заметив её среди цветов. Иногда они встречались на рынке, где покупали продукты домой, или возле домика, где она ходила расписывать посуду. Каждый раз они словно удивлялись этой встрече.

— Кажется, деревня слишком маленькая, ну или она вечно пытается нас сблизить — однажды сказал Кайзен, улыбнувшись. Айлин тихо рассмеялась.

— Или, может быть, мы просто часто оказываемся в одних и тех же местах.

Ей нравилось разговаривать с ним, в нём не было той холодной сдержанности, которую она сначала ожидала, а из-за его светло карих глаз, которые смотрели на неё с долей нежности, она каждый раз забывала, куда шла. Да, Кайзен казался серьёзным, особенно когда молчал и задумчиво смотрел вдаль, но стоило ему начать разговор и Айлин замечала, насколько он внимателен к деталям и запоминает их. Когда они разговаривали, он никогда не перебивал её и не пытался рассказывать что-то сам, ей всегда это нравится в людях. Они говорили о самых простых вещах, о погоде, о деревне, о том, какие места здесь красивее всего, о том, какие цветы начинают распускаться весной. Иногда разговоры длились всего несколько минут, но после каждой такой встречи Айлин ещё долго вспоминала его слова. А Кайзен каждый раз уходил с ощущением, что случайная встреча с ней была самым приятным моментом его дня. Он уже несколько раз хотел предложить ей встретиться специально, но каждый раз останавливался. Случайные встречи стали чем-то особенным. Но однажды, когда они снова встретились у дороги, ведущей к реке, он всё-таки решился.

— Знаешь… — начал он, немного замявшись.

Айлин посмотрела на него с лёгкой улыбкой.

— Что такое?

Кайзен посмотрел на деревню за её спиной, а потом снова на неё.

— Мне кажется, нам пора перестать видеться вот так.

Айлин удивлённо моргнула, а потом тихо рассмеялась.

— Разве мы делаем это специально?

— Кто знает, — улыбнулся он. — Но я бы хотел увидеть тебя не случайно.

На её щеках появился лёгкий румянец.

— И что ты предлагаешь

Он немного подумал.

— Прогулку, если ты свободна завтра после полудня.

Айлин посмотрела в сторону дома, словно мысленно проверяя свои дела.

— Завтра у меня занятия.

— Занятия?

— Я учусь и иногда учу расписывать чашки. У старейшин деревни есть маленький домик на окраине, возле старого моста. Бабушка Маи говорит, что каждая вещь должна хранить частичку души того, кто её создал.

Кайзен улыбнулся.

— Тогда я подожду тебя там.

— Правда?

— Конечно. Во сколько они заканчиваются?

— Примерно в три часа.

— Тогда встретимся у домика после занятий?

Айлин кивнула. Впервые их встреча будет не случайностью. На следующий день Кайзен пришёл раньше, в руках он держал небольшую корзину с едой. Айлин заметила её сразу.

— Ты принёс столько всего?

— Я подумал, что прогулка может затянуться, а ты несколько часов была на занятиях и, думаю, очень голодна.

— А если бы нет?

Он пожал плечами.

— Тогда пришлось бы съесть всё самому.

Айлин улыбнулась.

— Думаю, это было бы сложно.

— Поэтому мне нужна твоя помощь.

Он протянул руку к корзине в руках у Айлин, когда заметил, что она не с пустыми руками.

— Я понесу.

— Но она не тяжёлая, тут мои кисточки, краска и законченная чашка.

— Всё равно отдай, и покажи мне свою работу.

В его голосе не было желания показать силу, только спокойная забота. Айлин не стала спорить, взяла аккуратно упакованную чашку из корзины и отдала её ему. Они направились в сторону леса, а Айлин начала распаковывать чашку.

— У тебя правда талант.

Не унимался Кайзен в который раз убеждая Айлин, что это прямо её, рассматривая рисунок ветки сакуры на чашке.

— Это очень успокаивающее занятие, но таланта, как у бабушки Маи за собой я не заметила.

— Думаю, что ты слишком строга к себе, просто продолжай делать то, что тебе нравится. Айлин улыбнулась, забирая протянутое свое творчество из рук Кайзена, завернула обратно в бумагу, чтобы не сломалась,и обратно передала ему, чтобы он положил чашку в корзину. Тем временем, они уже зашли на территорию леса. Когда Кайзен впервые увидел этот лес один, он показался ему совсем другим. Тёмным, молчаливым, деревья стояли высоко, закрывая небо, а ветер между ветвей звучал почти как шёпот. В этом месте было что-то древнее, что заставляло его чувствовать себя маленьким, но сегодня всё было иначе, с Айлин рядом лес словно изменился. Солнечный свет пробивался сквозь листья мягкими лучами, птицы пели громче, цветы вдоль тропы казались ярче. Кайзен остановился на мгновение.

— Странно.

Айлин повернулась к нему.

— Что?

— Когда я был здесь один, это место казалось совсем другим.

— Каким?

Он посмотрел вокруг.

— Холодным. Будто лес не хотел меня впускать.

Айлин слегка улыбнулась.

— Может быть, ты просто пришёл не в тот день.

Кайзен посмотрел на неё и подумал, что, возможно, дело было совсем не в лесе. После недавнего дождя воздух был свежим и чистым.

Они шли медленно, не торопясь, иногда разговаривали, иногда просто наслаждались тишиной. В какой-то момент Айлин остановилась.

Кайзен заметил, что она смотрит в сторону кустов.

— Что случилось?

Она не ответила сразу.

Там, среди травы, сидела маленькая белка.

Обычная на первый взгляд, но Айлин заметила то, чего не заметил он. Её передняя лапка была повреждена. Она осторожно подошла ближе, тихо нашёптывая что - то.

— Осторожно, — тихо сказал Кайзен. — Она может испугаться.

Но белка не убежала. Она лишь смотрела на Айлин своими маленькими тёмными глазами.

Девушка медленно протянула руки и белка позволила ей взять себя. Кайзен удивлённо улыбнулся.

— Она тебе доверяет.

Айлин нежно погладила маленькое животное. Её пальцы легко коснулись повреждённой лапки. На мгновение вокруг её руки словно дрогнул воздух. Тёплый свет едва заметно коснулся шерсти белки. Поправив косточку в её лапке, она провела ещё раз по ушибленному месту, от чего рана затянулась, но Кайзен этого не увидел, она не позволила. Для него это выглядело лишь так, будто Айлин осторожно подержала зверька в руках, успокоила его, а потом отпустила. Белка ещё несколько секунд сидела у неё на ладони, после чего спрыгнула на землю и исчезла среди деревьев. Кайзен смотрел ей вслед.

— Удивительно.

Айлин посмотрела на него.

— Что?

— Животные тебя любят.

Она улыбнулась.

— Может быть, они просто чувствуют, когда им не хотят причинить вред. Кайзен ничего не ответил, но внутри он подумал, что дело было не только в этом. Они нашли красивое место возле небольшого ручья и остановились. Кайзен достал еду из корзины. Они ели онигири, сладкие моти и пили воду и жасминовый чай, смеясь над простыми вещами. Айлин рассказывала ему о деревне, о людях, которых он ещё плохо знал. Кайзен рассказывал ей о дороге, о местах, которые видел до приезда и, впервые за долгое время, он чувствовал себя спокойно. Не как чужой, не как человек, которому нужно постоянно доказывать своё место. Просто как человек рядом с кем-то, с кем легко молчать и говорить одновременно. Когда солнце начало опускаться ниже, они поняли, что пора возвращаться. Обратная дорога была тихой. Но эта тишина не была неловкой. Она была наполнена чем-то новым. У дома Айлин Кайзен остановился.

— Спасибо за сегодняшний день, мне очень понравилось проводить с тобой время.

Она улыбнулась.

— Мне тоже было хорошо.

Он немного задержал взгляд на ней, словно хотел сказать что-то ещё, но передумал.

— Тогда… до встречи.

— До встречи, Кайзен.

Айлин вошла во двор и закрыла за собой дверь.

А он ещё несколько мгновений стоял возле дома, прежде чем направиться обратно. В тот вечер они оба ещё не знали, что одна прогулка изменит их судьбы. Они думали, что это была просто встреча.

Но иногда именно с таких тихих, случайных моментов начинается история, которую невозможно забыть.

Глава 8. Настоящее.

Фестиваль официально закончился, но праздник всё ещё жил своей жизнью. На площади горели бумажные фонари, играла музыка, кто - то продолжал танцевать, дети бегали между столами, а взрослые неторопливо разговаривали, словно не хотели отпускать этот вечер. Томо, как и обещал, познакомил Вису со всей местной молодёжью, с которой он не был знаком. Правда, на этом друг не остановился, и к концу праздника Вису уже здоровался едва ли не с половиной деревни и, честно говоря, ни капли не жалел об этом. За один вечер он узнал больше местных историй, чем за всё время после приезда сюда. Например, о лесном чудовище, по словам жителей, днём она превращается в белоснежную лису, в окружении множества хвостов, а ночью становится прекрасной девушкой, которая скрывает их под длинным традиционным платьем и поджидает каждого, кто окажется неподалёку от леса ночью, чтобы забрать с собой. История звучала настолько нелепо, что Вису не мог перестать о ней думать. Именно поэтому он решил, что завтра обязательно сходит в лес. Хотя бы из любопытства. А ещё он постоянно ловил себя на том, что ищет взглядом Киёми. Она смеялась с подругами возле одного из столов, что - то рассказывала детям, помогала пожилым женщинам собирать посуду и каждый раз, когда он её видел, почему - то невольно улыбался. — Расскажи немного о жизни в академии, нам всем очень интересно. Шин с любопытством посмотрел на Вису, который отстранённо наблюдал за жителями деревни. Он стоял в компании Томо и новых знакомых, но не особо вникал в суть их разговора. — Он этим вопросом весь праздник меня мучает, честное слово. Томо с облегчением вздохнул, что этот вопрос задан уже не ему. Вису перевёл взгляд сначала на Томо, а потом на Шина. — Академия научила нас не только владеть катаной, там учили жить. Каждый день начинался ещё до рассвета, мы вставали по звону в колокола, умывались ледяной водой и выходили во двор, пока вокруг все спали и солнце только поднималось над горами. Он посмотрел в сторону Киёми, которая стояла неподалёку до этого, а сейчас направилась в их сторону вместе с Кохару. — Хвастаешься тем, какой ты сейчас важный? Вису уже имел возможность познакомиться с Кохару за несколько дней до праздника, когда они столкнулись на рынке и она начала хамить из-за того, что он купил последние яблоки. Поэтому Вису совсем не удивился её поведению. — Пожалуйста, прекрати, дай ему расказать. Киёми раздражённо посмотрела на подругу, которая в последнее время ведёт себя ещё более невыносимо. Вису какое - то время смотрел на вечно недовольное лицо Кохару, затем перевёл взгляд на подругу и она ему кивнула, давая понять, что та больше не помешает. — Сначала были упражнения, затем многочасовые тренировки с боккэном и катаной. Нас учили стрельбе из лука, владению копьём, рукопашному бою, верховой езде и тому, как сохранять спокойствие даже тогда, когда сердце готово выпрыгнуть из груди. — Это очень жёстко. Хорошо, что я остался в деревне. Томо недовольно скорчил лицо, представляю это всё. — Слишком жёстко. А как вы отдыхали? Киёми было смешно с лица Томо, но её этот вопрос волновал с того времени, как он уехал. — После тренировок мы не отдыхали. Одни убирали территорию, другие носили воду, кололи дрова, готовили еду или ухаживали за садом. Наставники говорили, что самурай должен одинаково хорошо держать и меч, и метлу. Жили мы просто. Спали на футонах в общих комнатах, ели рис, овощи, рыбу и суп, иногда нам привозили из столицы разные веусности. За малейшую небрежность следовало наказание в виде дополнительных упражнений или тяжёлой работы. Но со временем мы переставали считать это наказанием, ведь так у нас закалялся характер. — Я всегда хотел попасть туда, но в своё время мама не разрешила, а потом стало слишком поздно. — Это место не для тех, кто мог бы сдаться. Первый день это испытание, которое решает, пройдёшь ты дальше или отправишься домой к маме, и это самое сложным, что может произойти с любым учеником, который никак не готов к такому. Томо еле сдержал улыбку, отпивая зелёный чай. Шин сделал невозмутимый вид, старательно скрывая то, что его слова эхом отдались внутри него. А ведь правда, если так подумать, он всю жизнь живёт, как скажут родители. Ни единого действия, которое хотел бы он сам, а ему ведь уже двадцать. — Если ты пытался меня встряхнуть словами, ты это сделал. Вису кивнул. Он заметил несколько раз за этот вечер, как он, словно раб, кушал и пил только то, что ему разрешила мать, и решил преподать ему небольшой урок. Кайто решил немного разрядить обстановку. — А какое было испытание? И, прости за такой вопрос, этот шрам ты получил на нём? — Нет. Скажем так, на одной из тренировок я недооценил соперника, и получил катаной по щеке.

Вису машинально провёл рукой по щеке, показывая жест катаны в момент получения раны.

— А испытание началось тем, что перед воротами академии лежала длинная каменная лестница с тысяча ступеней, уходящих в облака. Каждому новоприбывшему вручили утяжелите рук и ног, и велели подняться наверх до захода солнца, в жару, без воды и еды. Никто не объяснил зачем. Те, кто не мог больше идти, разворачивались и уходили домой. До вершины добралась лишь треть учеников. — Это же надо было такой шрам получить. Теперь я тебя не так виню, что ты редко писал, забот у тебя хватало. Губы Вису тронула лёгкая улыбка, смотря на своего лучшего друга. Порой тот писал и по - несколько писем, когда он не успевал ответить и на одно. — По вечерам нас ждали занятия, на которых мы изучали историю, стратегии великих полководцев, каллиграфию, этикет, медицину и основы первой помощи. Иногда наставники заставляли нас часами сидеть в полной тишине, чтобы научиться управлять собственными мыслями. Десять лет пролетели незаметно. Академия забрала у меня детство, зато подарила дисциплину, терпение и умение не отступать. — Да, друг, я рад, что это всё прошло и ты вновь с нами. Надеюсь, что ты сможешь иногда тренировать и нас. Скорее всего Кайто видел Вису, Томо и Киёми сегодня на поляне, но ему совсем не сложно, и он не растеряет свои навыки, если будет их учить. — Да, без проблем. — Боже, я бы не хотела сына. Переживать за него десять лет, да я же поседею раньше времени. А эта рана. Ужас Киёми недоумевала, как вообще возможно в такой строгости учить детей, а остальные смеялись, плавно переходя на темы полегче. До полуночи оставался примерно час, и праздник постепенно подходил к концу, поэтому все начали убирать со столов остатки еды, напитки и мусор. — Ну что, понравилось тебе сегодня? — спросил Томо, подходя вместе с Шином. — Честно? — Только попробуй соврать. — Это было потрясающе, я никогда ничего подобного не видел и давно не проводил время так интересно. — Потому что такого больше нигде и нет. — раздался знакомый голос. Киёми подошла и забрала у ребят стопки пластиковой посуды, которую они начали собирать. — Спасибо. Она положила всё на стол и протянула ему большой мусорный пакет. — Держи. Так будет быстрее. — Есть, командир. Она тихо рассмеялась, а Вису поймал себя на том, что снова засмотрелся. — А сколько тебе лет, Киёми? — Мне двадцать один. Она закатила глаза ещё до того, как парень успел что-то сказать. — Да - да, мы почти ровесники. — Я и не знал. — Многим кажется, что я младше, и не потому что я выгляжу так, просто я очень жизнерадостный человек, и люди думают, что таким можно быть только подросткам. — Но это же не плохо. Она вопросительно подняла бровь, а Вису замялся лишь на секунду. — Ты очень красивая. Киёми застыла. В её руках так и осталась тарелка, которую она собиралась выбросить, а на щеках появился едва заметный румянец. — Спасибо, Вису. Она продолжила закидывать мусор в пакет, скрывая свою смущённую улыбку, и почему - то именно эта улыбка заставила сердце Вису забиться быстрее. Но ему срочно надо было развеять эту неловкую паузу. — И мне нравится разговаривать с тобой. Помедлив, она подняла глаза. — Мне тоже нравится общаться с тобой, Вису. От этих слов стало теплее и он уже хотел сказать что-то ещё, что-то важное, но рядом появилась Кохару, которая уже успела не понравиться ему. — Ну, здравствуй, городской. Он едва сдержал тяжёлый вздох. — Кохору. — Что? — Сколько раз тебе повторять, что я не городской? — Пока не надоест. — Тогда тебе придётся потратить очень много времени и энергии, ведь искусству терпения меня учили последние 10 лет. Но ты давай, завязывай с этим. Томо рассмеялся где-то позади, а Киёми тоже едва заметно улыбнулась. — Оставь его в покое — Ни за что, его слишком весело дразнить. Вису изогнул брови, наигранно удивляясь — Мне начинать обижаться? — Нет. Просто смириться. Парень покачал головой и вернулся к уборке, спорить с ней было бесполезно. Вскоре столы опустели, фонари начали гаснуть один за другим и большинство жителей уже разошлись по домам. Вису высыпал остатки мусора в последний мешок и оглядел площадь. Чисто, осталось убрать только столы и стулья, но это они решили оставить на завтра. Он свистнул Томо и кивнул в сторону его домика, тот сразу понял намёк и поднял большой палец. Пока он прощался с друзьями, Вису невольно начал искать глазами Киёми, но её нигде не было. Наверное, уже ушла, и от этой мысли парню почему - то стало немного грустно. Подождав, пока все благополучно разойдутся, Вису направился к своему жилищу и достал из кармана часы, проверяя время, уже полночь. Он ещё раз обернулся, осматриваясь не понимая, куда делась Киёми. Дойдя до домика и достав ключи, Вису краем глаза заметил движение среди деревьев, когда отпирал дверь. Резко остановившись и устремив взгляд в то место и увидев, что между тёмных стволов мелькнул силуэт девушки, его сердце пропустило удар. Он увидел этот силуэт всего на мгновение, поэтому не смог разобрать это была Киёми или нет. — Киёми?.. Тишина, никто не ответил, даже лес замер, а ветер словно стих. Парень сделал шаг вперёд, потом ещё один, но между деревьями уже никого не было, только тени и тёмная чаща. Вису нахмурился и ещё несколько секунд смотрел в темноту, вслушиваясь, но ничего больше не увидел и не услышав, медленно направился домой. Он не понимал, показалось ему или нет, и от неизвестности становилось всё тревожнее. Это была не такая тревога, из - за которой человек убежит без оглядки, а такая мерзкая, тягучая, проникающая в мысли и сердце, не дающая спать ночами. — Нет - нет, Я не влюбился. Сказал Вису вслух, будто пытался убедить самого себя и тут же усмехнулся. Он знал её в детстве, она была ребёнком, а приехав обратно, он познакомился с ней, с такой взрослой, впервые. А сегодня так вообще узнал с новой стороны, ведь прошло так много времени. Мысли о ней не давали покоя сильнее, чем хотелось бы. Именно поэтому сейчас, среди ночи, пройдясь по комнате уже, наверное, в десятый раз, и вместо того, чтобы спать, он решил идти в лес искать девушку, которая запала в душу. Возможно это была и не она, он обрадуется, но поможет и тому, кто нуждается в его помощи. — Отличный план, Вису. Приготавливая свою одежду, он вспоминал, как она смеялась сегодня на празднике, как ветер играл её волосами, как она смотрела куда - то вдаль, будто слышала что - то, недоступное другим. Странная девушка, очень странная. Но почему тогда ему так важно знать, всё ли с ней хорошо? Почему мысль о том, что она может сейчас находиться одна в том лесу, не даёт ему покоя? — Да что со мной такое… Ответа не было. Лишь неприятная тревога, которая становилась всё сильнее. Та самая тревога, которая приходит тогда, когда человек чувствует опасность, но ещё не понимает её причины. Вису подошёл к окну. Лес виднелся мрачным, огромным, безмолвным, словно звал кого - то. И в этот момент парень понял, что уже не сможет остаться дома. Даже если это была не Киёми, даже если ему просто показалось, он всё равно должен убедиться. Одевшись потеплее, он взял лежащую возле стены катану, чёрное лезвие тускло блеснуло в свете лампы. Накинул плащ, застегнул его у шеи, слегка коснулся своего медальона, который достался ему по наследству и который он вечно прятал под одеждой, чтобы не был на виду, и направился к выходу. Ночной воздух встретил его прохладой, где-то стрекотали сверчки, луна освещала дорогу серебристым светом. Парень покачал головой и горько усмехнулся. Похоже, здравый смысл решил сегодня взять выходной. Праздник закончился примерно час назад, улицы опустел, а там, где ещё недавно звучал смех, теперь царила тишина. Деревня будто уснула за считанные минуты. Люди разошлись по домам, вернувшись к своим привычным жизням. Никто не остаётся на празднике ни на секунду дольше, чем нужно. Только вот Вису, кажется, решил поступить с точностью до наоборот. — Ну хоть чувство юмора ещё на месте, — пробормотал тот сам себе и шагнул в сторону леса. Он встретил его прохладой, тёмные деревья возвышались над головой, словно древние великаны, наблюдающие за каждым его шагом. Лунный свет пробивался сквозь кроны деревьев, рисуя на земле серебристые узоры и чем дальше он заходил, тем сильнее менялось окружающее пространство. Мир словно растворился, остались только он, лес и тишина, странная тишина. Такая глубокая, что начинало звенеть в ушах. Но, несмотря на это, лес был прекрасен, по - настоящему прекрасен. Парень не мог оторвать взгляд от огромных деревьев, чьи стволы уходили высоко в небо, от густой травы, покрытой каплями ночной росы, от кустов, скрывавших таинственные тени между собой. И снова ему казалось, будто он оказался внутри старинной сказки. Красивой и очень опасной. Особенно завораживал аромат, он витал повсюду, свежий, сладковатый и такой знакомый. Это аромат расцветающей сакуры, он манил. — Вису. Внезапно он услышал голос, который сначала прозвучал рядом, а потом и вовсе где - то далеко. — Киёми? Вису лихорадочно завертел головой, пытаясь понять, откуда донёсся голос. — Вису, иди ко мне.. Нет, это не Киёми. Или она? Голос ласково звал, уговаривал идти дальше, глубже, ещё глубже. На какое-то мгновение он даже забыл, зачем пришёл сюда, забыл про тревогу, забыл про всё, как - будто это место заколдовывало. Осталось лишь желание идти вперёд, вдыхать этот аромат и не думать ни о чём. Именно поэтому, когда под его ногой вдруг что-то громко хрустнуло, он едва не подпрыгнул от неожиданного звука. Взгляд Вису сразу устремился на этот хруст и, внимательно осмотрев то, что было под ногами, на его лице появился ужас и осознание того, где он находится. — Проклятье!

Глава 9. Прошлое.

Айлин была намерена поднять настроение Кайзену, который в последнее время чем-то расстроен. Девушка поставила себе задачу - заставить его забыть обо всём на свете. Есть только сейчас, только она и он. И пусть весь мир, со всеми своими проблемами, подождёт ещё немного. Наполнив корзину всем необходимым и взяв плед, Айлин направилась на поляну устроить романтический пикник. Через пару часов всё было готово: на мягком пледе разложены угощения и пару подушек, рядом стоит плетённая ею корзина, по краям лежат пару веток сакуры и немного рассыпаны вокруг пледа, над головой весят бумажные фонари на ветвях дерева стоящем рядом. Вечерний лес наполнялся тёплым светом, превращая поляну в маленький уголок сказки. Девушка последний раз кинула довольный взгляд на свою работу, и начала ждать виновника торжества, который уже вот - вот должен был прийти. Появившись через пару минут из - за кустов и деревьев, парень сначала улыбнулся Айлин, затем огляделся.

— Это очень красиво и волшебно!

Глаза Кайзена горели детским восторгом осматривая поляну, которая сейчас казалась ещё более сказочной. Айлин смущённо улыбнулась и не устояв, взяла шпажку с данго, и сняв один шарик, положила в рот. Когда они были вместе , редко бывали моменты молчания, смех и веселье заполняло всё пространство. Девушка рассказывала ему о своём детстве, о нелепых случаях, которые когда-то казались ей настоящими трагедиями, а он рассказывал о местах, где он успел побывать и о сражениях. Они говорили обо всём, но девушка не могла поделиться самым главным, она боялась, боялась, что Кайзен испугается, что посмотрит на неё совсем другими глазами. Иногда ей даже казалось, что он чувствует это, будто знает, что девушка что-то скрывает, и просто терпеливо ждёт, пока сама решится рассказать. В его взгляде было понимание и что-то ещё, чего она никак не могла разгадать. Он внимательно слушал каждую историю, смеялся, иногда перебивал вопросами, а потом рассказывал что -то о себе. Айлин нравился его голос, смех, нравилось видеть его счастливым, и рядом с ним она сама чувствовала себя так же. Наверное, впервые за очень долгое время. Где-то неподалёку стрекотали цикады, а лёгкий ветерок играл с высокой травой вокруг них.

— Ты жульничаешь. Не подсматривай. — Айлин скорчила недовольную гримасу и слегка толкнула его плечом и не выдержав, сама же рассмеялась.

— Не правда. — возмутился он, хохоча ещё сильнее. — Я смотрел только на тебя.

— Вот именно! Мы вообще-то играем.

— А кто сказал, что я нарушаю правила?

— Я сказала.

— Тогда правила несправедливые.

— Очень даже справедливые.

Он покачал головой с таким серьёзным видом, что я снова рассмеялась.

— Хорошо, верю. Ты начинаешь.

Девушка поудобнее устроилась на траве и подтянула колени к себе.

Кайзен посмотрел на листок.

— Давай… Что ты любишь во мне?

Она удивлённо подняла брови.

— Ого. Сразу с козырей?

— А чего тянуть?

— Я не смогу назвать что-то одно.

— Тогда назови несколько.

Он смотрел на Айлин с любопытством.

— Ну… Смотри. Мне нравится твоя улыбка. Твой смех. То, каким счастливым ты выглядишь, когда забываешь обо всём вокруг.

— То есть твоя любовь ко мне начинается и заканчивается на эмоциях моего лица?

— Конечно нет. Мне нравится, как ты трёшь глаза, когда хочешь спать. Как начинаешь смущаться после того, как слишком долго смеёшься. Как делаешь вид, что сердишься, хотя на самом деле тебе весело. И как ты постоянно поправляешь мои волосы.

Он тихо усмехнулся.

— Потому что они постоянно лезут тебе в глаза.

— А мне нравится, когда ты это делаешь.

Айлин почувствовала, как щеки начинают предательски теплеть. Кайзен протянул руку и осторожно убрал локон волос за моё ухо. Сердце тут же сбилось с привычного ритма.

— А мне нравится наблюдать за тобой, когда ты чем-то увлечена, — тихо сказал он. — Когда рассказываешь что-то важное для себя и забываешь обо всём остальном.

Он на секунду замолчал.

— И мне тоже нравится видеть тебя счастливой.

Опустила взгляд на листок, девушка попыталась скрыть улыбку. Вопросы вдруг перестали казаться просто игрой.

— Ладно. Тогда моя очередь.

Она подняла голову.

— О чём ты подумал, когда впервые увидел меня?

— Ишь какая. - Он рассмеялся- — Хитрая ты лиса.

На одно короткое мгновение Айлин замерла. Слово прозвучало совершенно случайно. Но внутри всё равно что-то дрогнуло, но она заставила себя улыбнуться.

— Не уходи от ответа.

— Хорошо.

Кайзен задумался, глядя куда-то вдаль.

— Когда я только приехал сюда, о тебе говорили буквально все.

— Неужели?

— Представь себе.

— И что же рассказывали?

— Что ты никого к себе близко не подпускаешь. Что постоянно держишь дистанцию. Что многие пытались с тобой подружиться, но ничего не получилось. Только, как их.. Юна и Акару, кажется, вот они нашли путь к твоему сердцу.

— Какая ужасная репутация. А Акару и Юна мои очень родные и любимые люди, да.

— Поэтому мне и стало интересно.

кайзен посмотрел на девушку.

— Я хотел понять, какая ты на самом деле.

— И что понял?

На его лице появилась едва заметная улыбка.

— Что все ошибались.

Айлин почувствовала, как сердце снова забилось быстрее, а Кайзен улыбнулся.

— Когда я увидел тебя впервые, то растерялся.

— Почему?

— Потому что собирался произвести впечатление.

Девушка звонко рассмеялась.

— И не получилось?

— Я растерялся и забыл навыки покорителя женских сердец.

Айлин уже не могла сдерживаться, прикрывая лицо руками, и залившись краской от хохота.

— Бедняга.

— Очень смешно.

Он покачал головой.

— А потом я понял, что просто не могу отвести от тебя взгляд.

Она вмиг перестала смеяться . Даже ветер будто стих. Кайзен поджал руку под щёку, внимательно осматривая девушку.

— Ты стояла там совершенно спокойно, а мне казалось, что я смотрю только на тебя. Словно вокруг никого больше нет.

Он говорил тихо, но каждое слово было слышно отчётливо.

— В тебе есть что-то особенное. Что-то, что невозможно объяснить. Ты словно притягиваешь людей к себе.

Его взгляд стал серьёзнее.

— И чем больше я тебя узнаю, тем сильнее понимаю, что этому невозможно противиться.

Айлин не знала, что ответить. Все слова вдруг исчезли. Обычно она могла поддержать любой разговор, могла рассмеяться, отшутиться или перевести тему. Но сейчас сидела напротив него и чувствовала себя совершенно растерянной.

— Почему ты так смотришь? — тихо спросил он.

— Как?

— Будто я сказал что-то невозможное.

Она отвела взгляд.

— Просто не привыкла слышать такое.

— Тогда привыкай.

Он сказал это настолько спокойно, что губ девушки невольно коснулась улыбка .

— Какой самоуверенный.

— Есть немного.

— Немного?

— Совсем чуть-чуть.

— Врун.

На несколько секунд повисла тишина. Та самая тишина, которая не кажется неловкой. Наоборот. Рядом с ним она была удивительно уютной. Ветер шелестел листвой над нашими головами. Где-то вдалеке слышалось журчание воды. Солнце уже давно скрылось за вершинами деревьев, окрашивая небо в нежно-розовые и золотистые оттенки. Айлин подняла голову, любуясь закатом.

— Красиво.

— Очень.

— Хоть раз мы согласны друг с другом.

— Мы часто согласны друг с другом.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Ты победила.

Айлин подозрительно прищурилась.

— Ты специально сдался?

— Возможно.

— Тогда это нечестная победа.

— А я и не говорил, что собираюсь играть честно, ведь я джентльмен.

Девушка покачала головой. Иногда он был совершенно невозможным. Но именно за это он ей и нравится. Мысли возникли сами собой. Нравится. Слово прозвучало в голове так отчётливо, что заставили замереть. Нравится? Айлин быстро отвернулась, будто кто-то мог услышать мысли. «Он ей нравится?» Сердце забилось быстрее. Нет. Не сейчас. Потому что вместе с этим сразу приходил страх. Страх потерять его. Страх рассказать правду. Страх увидеть в его глазах ужас вместо тепла.

— Эй.

Она вздрогнула.

— Ты опять задумалась.

— Настолько заметно?

— Очень.

— И что же ты видишь?

Он сделал вид, что внимательно её рассматривает.

— Сейчас ты выглядишь так, будто пытаешься решить судьбу мира.

Айлин рассмеялась.

— Всего лишь мира?

— Хорошо, нескольких миров.

— Намного лучше.

— Вот и договорились.

Он снова улыбнулся.

А потом неожиданно стал серьёзным.

— Знаешь… Иногда мне кажется, что тебе грустно.

Внутри всё сжалось.

— Почему ты так решил?

— Потому что вижу. Ты много улыбаешься, — продолжил он. — Очень много смеёшься. Но иногда смотришь так, будто тебе приходится нести что-то слишком тяжёлое в одиночку.

В груди неприятно кольнуло. Он оказался слишком близок к правде. Гораздо ближе, чем должен был. Она отвела взгляд на лес. Тёмные деревья стояли неподвижно, словно наблюдая за ними. На мгновение ей даже показалось, что стволы немного сблизились. Совсем немного и настолько быстро, что это могло быть всего лишь игрой света. Но по спине всё равно пробежали мурашки. Лес никогда не забывал о её существовании. И иногда напоминал об этом.

— Эй.

Голос Кайзена вернул девушку в реальность.

— Всё хорошо?

Айлин посмотрела на него и заставила себя улыбнуться.

— Да.

Это была ложь. И кажется, впервые за весь вечер он не поверил. Воздух становился прохладнее, а над поляной уже появились первые светлячки.

— Смотри.

Айлин указала пальцем вперёд.

Над травой плавно кружился маленький огонёк.

Потом ещё один. И ещё. Через несколько минут вся поляна словно засияла крошечными золотыми звёздами.

— Красиво, Ты часто сюда приходишь?

— Очень.

— Теперь понятно, почему ты всё время исчезаешь. - тихо произнёс Кайзен.

— Я не исчезаю.

— Ладно, просто растворяешься в лесу.

— Это совсем другое.

— Конечно.

Он поднял руки в знак поражения. Ещё некоторое время они наблюдали за светлячками.

Разговаривали о всяких мелочах. О соседях.

Где-то вдалеке послышался звон колокольчика.

— Ой.

— Что такое?

— Мне пора домой.

Кайзен посмотрел на небо.

— Тогда мне тоже пора.

Они неохотно поднялись, отряхнули своё одеяние. Кайзен подобрал листки с вопросами.

— Получается, ничья?

— В чём?

— В нашей игре.

— Нет.

— Почему?

— Потому что победила ты.

— Это ещё почему?

Он улыбнулся.

— Потому что узнала обо мне больше, чем я о тебе.

«Если бы ты только знал» невольно подумала Айлин.

— Тогда в следующий раз продолжим.

— Хорошо. В следующий раз. — она старалась говорить спокойно, но улыбка сама появилась на лице. Собрав всё с поляны, они медленно пошли по тропинке обратно к деревне. Издалека были видна деревня, а в окнах домов уже зажёгся свет, где-то лаяли собаки, а от одного из домов доносился запах свежей выпечки. Было удивительно спокойно. Будто весь мир замер специально для них. Сам того не замечая, Кайзен шёл всё медленнее. И, кажется, она тоже. Словно никто из них не хотел, чтобы этот вечер заканчивался. И когда вскоре впереди показались их дома, сердце почему-то сразу сжалось. Слишком быстро. Этот день закончился слишком быстро. Остановившись возле калитки, они несколько секунд просто смотрели друг на друга.

— Ну… Спасибо за сегодняшний день.— первым нарушил тишину он.

— И тебе. -Айлин отвела взгляд чувствуя, как снова начинают гореть щёки.

На его лице появилась мягкая улыбка.

— Тогда до завтра?

— До завтра.

Девушка сделала несколько шагов по дорожке и уже начала подниматься по ступенькам. Она шла не оборачиваясь и чувствовала, как Кайзен всё ещё стоял на том же месте. От мысли, что он не уйдёт, пока не убедится, что с ней всё хорошо, на душе стало особенно тепло. Поднявшись на крыльцо и открыв дверь, девушка обернулась.

— Спокойной ночи, Кайзен.

— Спокойной ночи, милая.

Девушка с улыбкой зашла внутрь и осторожно закрыла дверь. Несколько секунд простояла в прихожей, прислонившись спиной к стене. Кажется, весь сегодняшний день был похож на какой-то красивый сон. Подойдя к окну, и чуть отодвинув занавеску Айлин увидела Кайзена, всё ещё стоявшего возле калитки, будто ждал именно этого. Убедившись, что девушка дома, он, помахав напоследок, наконец развернулся и медленно пошёл по пустынной улице. Айлин проводила его взглядом, пока его силуэт не исчез в вечернем полумраке. И только тогда отпустила занавеску. В груди разливалось тёплое, непривычное чувство. Наверное, впервые за долгое время ей не хотелось ни о чём думать.

Ей просто было хорошо.

Глава 10. Настоящее.

— Проклятье! Это же кость. Он наступил на кость, слишком большая, чтобы принадлежать птице, слишком прямая, чтобы быть звериной. Вису напрягся, а по телу бегали мурашки. И ведь он не из пугливых, но понять своё состояние никак не мог. Парень опустился на корточки, взял кость, и только рассматривая её, погружённый в свои мысли, он посмотрел на землю, где лежала эта кость и заметил, что рядом лежала ещё одна. И ещё. Вису медленно поднял голову осматриваясь, замечая всё больше белых пятен, которые виднеются не в одном месте, их было не так много, как рассказывали, но они есть. Среди травы, под корнями деревьев, в тени кустов. Будто сам лес пытался спрятать их от чужих глаз. Внутри всё похолодело, а тревога, которая до этого лишь тихо шептала на краю сознания, вдруг заговорила в полный голос. Голос.. Вису осмотрелся ещё раз, вспоминая женский голос, который больше не слышал, но так же он не слышал и пение птиц или шелест деревьев, никаких звуков, определяющих его местонахождение, только полная тишина. Он опустил руку к земле, открывая ладонь, чтобы освободить руку, как услышал впереди какой - то треск. *

Айлин почувствовала чужое присутствие ещё до того, как увидела. Лес изменился. Сначала исчезло пение птиц, потом стих ветер, от чего даже листья перестали шелестеть, словно сама чаща затаила дыхание. Она остановилась за широким стволом старого дерева, не сводя глаз с незваного гостя, который осматривался. Чёрная косодэ и хакама, складки которой едва колыхались при каждом движении, а поверх короткое хаори. Но взгляд Айлин задержался не на одежде, а на поясе. За тёмным оби покоилась катана в ножнах. Самурай. На мгновение лиса попыталась вновь взять контроль над Айлин, она боролась, не позволяя этому случиться, от чего пошатнулась, наступая на ветку. Пальцы девушки медленно впились в кору дерева, а внутри поднялось давно знакомое, почти забытое чувство. Она заставила себя посмотреть выше. Длинные тёмные волосы незнакомца были собраны высоко на затылке, несколько прядей свободно падали у лица, а на щеке красовался багровый шрам. Высокий и молодой мужчина, не старше двадцати пяти. Слишком молод, чтобы быть тем, чей образ на короткий миг возник перед глазами. Нет, это не Кайзен. Пока Айлин его осматривала, она не заметила, что он повернул голову в её сторону. Он не прятался, не пытался подобраться незаметно, просто напряжённо стоял и смотрел прямо на неё самым холодным взглядом карих глаз. Его ладонь лежала на рукояти катаны, которая выглядела такой тяжёлой, а на груди, поверх тёмного плаща, поблескивал медальон со знаком серебряного волка. Увидев его, Айлин застыла от ужаса. На мгновение ей показалось, будто время повернулось вспять. Крики, огонь, повсюду кровь, толпа людей с факелами и этот символ. Сердце болезненно сжалось. Спустя столько лет… Он всё ещё существовал, род охотников не исчез. Мужчина заметил, как изменилось её лицо и его взгляд стал ещё холоднее. — Значит, ты знаешь, что это такое. Айлин медленно подняла подбородок и белоснежные волосы скользнули по её плечам. Она не ответила, лишь продолжала смотреть на серебряного волка. Так, словно видела перед собой призрак, и Вису заметил это. Его пальцы сильнее сжали рукоять катаны. — Как ты, скорее всего поняла, я самурай из рода Серебряного Волка. Несколько секунд между ними стояла тишина. Девушка внимательно смотрела на него, словно искала в его лице кого-то другого. Кого-то, кого давно уже не должно было быть. Кого-то из прошлого. Наконец её губ коснулась горькая усмешка. — Зачем ты пришёл сюда? Вису нервно вздохнул. Сейчас, стоя перед ней, он уже не был уверен в том, что собирался сказать, но пути назад не было. — Я пришёл узнать правду. — Правду? — О том, почему люди называют тебя чудовищем. Он сделал шаг вперёд. — О тебе. О лесе. О людях, которые исчезали. — Они исчезали. Ответ прозвучал настолько просто, что он на мгновение растерялся. — И всё? — А ты ожидал чего-то другого? — Люди говорят, что ты убивала их. Айлин отвела взгляд, где-то высоко над ними скрипнула старая ветка. — Люди много чего говорят. — Но они исчезали именно здесь. — Да. — И ты ничего с этим не делала? На этот раз её взгляд стал равнодушным. — Ты пришёл за правдой или за подтверждением легенды? Вису замолчал, этот вопрос неприятно задел его, потому что он и сам не знал ответа. — Тогда расскажи мне свою версию. — Это не версия. Её голос остался спокойным, но равнодушным. — Это то, что было. — Тогда что произошло? Айлин некоторое время молча наблюдала за Вису, вглядываясь в его глаза. Вису уже решил, что ответа не будет, тогда она всё же заговорила. — Люди приходили в лес. — Зачем? — По разным причинам. Из - за денег, за славой, за моей головой. Она посмотрела прямо на него, на его руку, которая всё так же лежала на рукояти катаны, на медальон. Лёгкая ухмылка тронула её губы и она снова перевела взгляд на его лицо. Вису напрягся, не понимая, чего от неё ожидать. — Ты хочешь сказать, что они сами виноваты? — Я этого не говорила. — Тогда что? Терпение Вису было на исходе, и Айлин медленно выдохнула, словно устала от этого разговора ещё до того, как он начался. — Лес не любит тех, кто приходит сюда с ненавистью. Вису усмехнулся. — Лес? — Да. — И ты предлагаешь мне поверить, что людей убивал лес? — Я ничего тебе не предлагаю. — Спокойно ответила она. — Ты сам пришёл за ответами. На несколько секунд воцарилась тишина, Вису внимательно смотрел на неё, она не оправдывалась и не просила поверить, не пыталась убедить. Именно это начинало тревожить сильнее всего. — В легендах говорится, что ты заманивала людей. — Нет. — Что ты пожирала их души. — Нет. — Что ты убивала каждого, кто заходил слишком далеко. — Не совсем. Ответы были короткими и спокойными, без страха. Словно она отвечала на вопросы, которые слышала уже тысячу раз. Вису нахмурился ещё сильнее. — Тогда почему все рассказывают одно и то же? И что значит не совсем? Впервые за весь разговор в её глазах мелькнуло что-то похожее на горечь. Всего на мгновение. — Потому что людям проще бояться чудовища, чем признать собственные ошибки. Но я могу помочь тебе разобраться самому. Айлин посмотрела в глубь леса, но лес молчал какое-то время. Это молчание было страннее любого звука, оно не походило на обычную тишину ночного леса, где где-то шевелятся ветки, перекликаются птицы, шуршит трава под лапами зверей. Нет. Здесь всё будто перестало существовать. Вису стоял среди деревьев и не мог пошевелиться. Перед ним была Айлин, она стояла чуть поодаль, у старого дерева с чёрной, потрескавшейся корой. Лунный свет лежал на её волосах холодным серебром, и от этого она казалась не живой девушкой, а частью самого леса. Белые пряди мягко касались плеч, спускаясь ниже, лицо было спокойным, почти безучастным, но Вису уже успел понять: её спокойствие не означало безразличие, она просто слишком долго училась ничего не показывать. — Ты хотел правду, — тихо сказала она. Вису сглотнул. Горло пересохло, сердце билось так сильно, что ему казалось, будто лес слышит каждый удар. — Да, — ответил он, хотя голос прозвучал неуверенно. Девушка посмотрела на него, в её взгляде не было злости и это почему-то пугало сильнее, чем если бы она кричала, обвиняла, ненавидела. — Тогда смотри. Вису хотел спросить, что именно он должен увидеть, но не успел. Девушка подняла руку к губам, и выдохнула густой воздух на руку, от чего они начали погружаться в туман. Вису настороженно дёрнулся, когда деревья вокруг дрогнули. Сначала зашевелились листья, потом ветви начали медленно склоняться, словно кто-то невидимый проходил между стволами и касался их ладонью. Воздух стал густым, холодным, запах сырой земли и зелени смешался с хорошо уловимым ароматом сакуры, таким нежным, что он казался невозможным посреди тёмного леса. Вису сделал шаг назад. — Что происходит? Айлин не ответила, и лишь закрыла глаза. И в этот момент земля под ногами Вису исчезла, но он не упал. Не вскрикнул, не почувствовал удара, просто мир вокруг него распался на чёрные пятна, а потом собрался снова. Только лес был уже другим. Деревья стали выше, гуще, их стволы казались моложе, но в то же время древнее, будто время здесь не подчинялось обычным законам. Луна висела низко, огромная и бледная, и её свет пробивался сквозь ветви неровными полосами. Вису сделал шаг, обводя взглядом лес, и в последнюю секунду он повернулся на движение, когда сквозь него пролетел ворон.

Глава 11. Прошлое.

Взяв корзину, Айлин вышла из дома и медленно направилась в сторону леса, оглядываясь вокруг. Ярко светило солнышко, одаривая всех своими теплыми лучами, девушка остановилась буквально на секунду, подняла к нему голову и зажмурилась, наслаждаясь этим теплом.

— Ты снова идёшь на свидание?

Она дёрнулась от неожиданности, хватаясь за сердце.

— Акару, как же ты меня напугал.

— Я не хотел, прости. - Он с лёгкой тревогой посмотрел ей в глаза и продолжил. — Ты в последнее время только с ним проводишь время, Айлин. И как же он мне не нравится. Прошу, будь осторожна.

Сердце девушки пришло в норму, и она улыбнулась от этих слов.

— Ты так говоришь, как - будто я не провожу с тобой время. — Айлин недовольно сморщила нос. — И тебе он не нравится, потому что я с тобой немного меньше времени провожу, чем раньше.

Он нахмурился.

— И поэтому тоже.

Айлин тепло улыбнулась. С самого детства этот сорванец был рядом с ней повсюду. Защищал и оберегал от всего и всех, даже с Юной они сблизились позднее.

— Не волнуйся, он на днях уже уезжает.

Айлин была готова поклясться, что увидела искры веселья в его глазах, а губы дрогнули в лёгкой улыбке после этих слов.

— А что так? Ему разонравилась наша деревня?

Айлин задумалась, ведь Кайзен не говорил, что вернётся, когда рассказал об этой новости. Девушка посмотрела на свои руки.

— Думаю, что его путешествие здесь закончилось, поэтому он возвращается домой. Я это знала с самого начала, поэтому была готова.

Акару нахмурился, всё веселье в миг исчезло. Последние дни особенно сложно давались парню, когда он видел их вместе. Он сам не понимал, почему так происходит.

— Ты расстроена.

— Только немного, но я буду в порядке, не волнуйся. Но знай, тебя он точно не обойдёт.

Акару вновь повеселел. Иногда ему казалось, что его настроение может немного зависеть от Айлин.

— Ну, тогда не заставляй ждать нашего почётного гостя, а я пойду заниматься делами. — Сарказм так и сочился от его слов. — До скорой встречи, мисс Айлин.

— До скорой встречи, Акару.

Айлин улыбнулась, на что парень улыбнувшись в ответ, положил руку на грудь и слегка склонил голову. Девушка, с приподнятым настроением, какое у неё бывает при каждой встрече с другом, направилась в лес. Акару стоял и смотрел ей вслед, пока девушка не исчезала за деревьями. Новость о том, что новенький скоро уезжает дало ему надежду на то, что всё вернётся на круги своя, чего ему начало сильно не хватать. Размышляя о том, как же всё тогда будет хорошо, парень направился к Иори, лучшему другу, и их общим знакомым, которые уже, скорее всего, заждались его На тренировках.

На этот раз Кайзен решил приготовить сюрприз в лесу, обустроив всё на поляне, чему Айлин долго умилялась. Говорил он почти без остановки: рассказывал о деревенских спорах, о старом кузнеце, который ругался даже с собственным молотом, о мальчишках, укравших у торговца яблоки и спрятавшихся на крыше храма. Айлин слушала молча, иногда улыбалась краем губ, а он иногда бросал на неё короткий взгляд, будто проверял, насколько увлечена она его рассказами.

— Ты вообще меня слушаешь? — спросил Кайзен.

— Конечно слушаю.

— Тогда что я сказал?

— Как детишки украли яблоки у торговца и спрятали их.

Он довольно усмехнулся.

— Значит, слушаешь.

— А ты сомневался?

Айлин посмотрела на него, всё так же улыбаясь, на что Кайзен рассмеялся, но Айлин вдруг замерла, её улыбка исчезла. Она повернула голову в сторону старого дерева у тропы. На первый взгляд с ним всё было обычно: толстый ствол, тёмная кора, длинные ветви, уходящие высоко в небо, но Айлин смотрела так, будто услышала чей-то тихий зов.

— Что - то случилось? — спросил Кайзен полушёпотом, девушка молча встала, подошла к дереву и осторожно коснулась ладонью его ствола. Там, между глубокими трещинами коры, был свежий надлом, кусок коры оторвался, оставив на дереве влажную рану.

— Кто-то замахнулся на него топором, — тихо сказала она, явно недовольная ситуацией. Кайзен подошёл ближе.

— Это просто дерево.

Айлин посмотрела на него так, будто он сказал что-то очень глупое.

— Для тебя.

Она опустилась на колени, достала из маленького мешочка у пояса густую янтарную смолу и согрела её между пальцами. Потом осторожно нанесла на повреждённое место, приглаживая края коры так мягко, словно перевязывала раненую руку. Кайзен молчал. Девушка гладила ствол медленно, почти ласково.

— Так будет легче. — прошептала она.

Листья над ними едва слышно зашелестели, хотя ветра не было. Кайзен поднял голову.

— Ты разговариваешь с ним?

— Да.

— И оно отвечает?

— Лес всегда отвечает. Просто люди слишком громкие, чтобы слышать.

Она приложила ладонь к стволу и закрыла глаза.

Кайзен смотрел на неё уже без насмешки, скорее взволнованно. В эту минуту она казалась ему странной, не пугающей, не чужой. Просто такой, будто принадлежала этому месту глубже, чем он мог понять. Листья снова дрогнули, и один маленький белый лепесток сакуры опустился ей на плечо. Айлин открыла глаза и осторожно сняла его пальцами.

— Спасибо, — тихо сказала она дереву.

Кайзен усмехнулся, но уже мягче.

— Ты благодаришь дерево за цветок?

— Не совсем, — ответила Айлин, поднимаясь. — Я поблагодарила лес за память.

— За какую память?

Она посмотрела на него, в её глазах было что-то тёплое и печальное одновременно.

— За то, что он помнит доброту.

Кайзен тогда не понял, он лишь пожал плечами и снова протянул ей руку, предлагая её в качестве поддержки, когда она будет вставать. Айлин не сразу приняла его руку, сначала она ещё раз коснулась ствола. Дерево тихо зашумело листвой, словно провожало её и лес запомнил. Запомнил её ладони, её голос, её смолу на своей ране. Запомнил, что среди людей и существ, проходивших по его тропам, была та, кто не брала у него ничего силой, та, кто останавливалась, когда ему было больно, та, кто называла его живым и заботилась о нём. Через несколько часов они устроились на красивой поляне, на которой Кайзен расселил покрывало и уютно всё обустроил, с собой у них была корзина с едой, фруктами и пару бутылок воды.

— Ты заметила, что луна сегодня по особенному красивая? — вздыхая, спрашивает Кайзен.

— Настолько красивая, что можно умереть. — ответила Айлин, поворачиваясь к нему и встречаясь с его нежным взглядом. Они лежали так на поляне, не отрывая взгляда друг от друга.

— Слушай, мы не съели яблоки, будешь? - спросил он, садясь и заглянул в корзину.

— Да, давай.

Она приподнялась и облокотившись на локти полулёжа, наблюдала за Кайзеном. Он наклонился, перебирая фрукты и доставая из корзины нож и яблоки, и только сейчас она заметила продолжение цепочки, которую он вечно прятал под одеждой. Серый медальон с изображением волка, который притягивал взгляд. Кайзен обратил внимание, как завороженно смотрит Айлин и улыбнулся.

— Это семейная реликвия, которую передают по наследству старшему или единственному ребёнку в семье.

— Это необычно красивый медальон.

— Да, мне тоже нравится, хоть с ним передаются и заботы всей семьи. Но не будем о плохом. Кайзен улыбнулся, скрывая медальон за воротником кофты. Какое - то время они молчали, наслаждаясь тишиной и звуками природы. Кайзен чистил яблоко, разделяя на кусочки и вырезая сердцевину, а девушка наблюдала за молодым мужчиной и думала, как же страшно бывает, когда всё так спокойно и хорошо, ведь он не знает самый мрачный секрет, который она носит годами.

— Я вижу, что тебя что-то мучает. Не хочешь поделиться со мной? — замечает он, продолжая разделять яблоко, а в голосе появляется беспокойство.

— Нет, всё в порядке.

Получилось не так уверенно, как планировалось, поэтому Айлин посмотрела на свои руки. Когда она нервничает, ей нужно что-то теребить в руках, но сейчас девушка могла взять только рукава. Его серьёзный взгляд мог бы испугать, если бы она не увидела нежность в его встревоженных глазах.

— Я бы очень хотела поделиться с тобой, но я так боюсь. — Она прикрыла глаза, чтобы сдержать слёзы.

— Боишься чего, Айлин?

Он повернулся к девушке, нежно взял её руки и большим пальцем аккуратно провёл по ним.

— Что ты не захочешь меня больше видеть.

от его заботливых действий и нежности, девушка не сдержалась и заплакала. Она плакала тихо, беззвучно, но он всё понял.

— У меня тоже есть свой секрет, с которым мне придётся поделиться с тобой, хоть я и боюсь. — он вздохнул. - И я расскажу после тебя.

Продолжая гладить и слегка массировать её руки, он ждал. Ждал, пока она сама решится и начнёт свой рассказ.

— Очень давно, 300 лет назад, у двух влюблённых появилась дочь.

Спустя небольшую паузу всё таки начала Айлин.

— Она была особенной, магическим созданием очень сильной любви. Её отец очень бережно относился к ней и к её матери, слишком сильно любил своих девочек.

Кайзен устроился поудобнее, и девушка немного расслабилась.

— Сам по себе, он был очень серьёзным человеком среди людей, но с большим сердцем. Всячески защищал, одаривал бесконечно своей любовью, заботой и нежностью. Но не смог он защитить свою возлюбленную и себя от плохих людей, которые пришли за их головами. Девочку они спрятали, сказали, чтобы даже не двигалась. Спрятали они её в кровать, которая имела тайное место, которое могли открыть только те, кто знает о нём. Так, благодаря своим родителям, эта девочка, такая маленькая, но имея особый дар, выжила.

— Я не совсем понимаю, Айлин. Ты скрывала и боялась рассказать мне сказку?

Кайзен озадаченно посмотрел на девушку.

— Нет, что ты. Это вовсе не сказки.

Она посмотрела на него, и увидев его непонимающий взгляд, нахмурила брови.

— Прости. Я правда ничего не понимаю, объяснишь мне? - он смягчил свой взгляд.

Айлин вздохнула, подняла глаза к небу, немного помолчав и набравшись сил, посмотрела на него.

— Эта девочка...

Она чуть помедлила, смотря на него внимательно.

— Эта девочка Я.

Во взгляде Кайзена читалось недоумение , он смотрел так, из-за чего Айлин хотелось сказать «да что, что за реакция? Это была всего лишь шутка» но, немного помедлив, она одним движением сняла свой амулет, чтобы не было времени на раздумья, и аккуратно достала свой белоснежный хвост. Кайзен отпрянул от девушки, как от огня. Казалось, что в его глазах растаяла вся нежность, и появился лишь ужас и разочарование. Она, не совсем ожидая такой реакции, тоже отскочила от него. Он смотрел на Айлин враждебно, и она не узнавала человека, который ей нравился. А на хвост Кайзен смотрел так, словно тот мог исчезнуть, если он моргнёт.

— Нет…

Резко сказал он, как - будто только что очнулся после страшного сна.

— Нет, нет… этого не может быть.

Его голос дрогнул и он сделал шаг назад, потом ещё один. Словно боялся, что она может прикоснуться к нему. В его глазах что-то ломалось прямо на глазах и он резко схватился за голову.

— Скажи, что это шутка.

Она смотрит на него, не зная, что делать, испытывая большой в районе груди.

— Но тебе придётся поверить.

Девушка указала на свой хвост, который без амулеты невозможно не заметить.

— Так всё это время это была ты!

Некоторое время в его взгляде читалось отрицание, страх, которые постепенно превращаются в разочарование и злость.

— Всё это время…

Закрыв глаза, он посмотрел в сторону, как - будто собирается с мыслями. Через мгновение он повернулся обратно и посмотрел на девушку с таким отвращением, из-за которого ей было невыносимо смотреть в его глаза. .

— Ты чудовище! - воскликнул он.

— Нет! Что ты такое говоришь?

Айлин еле держалась, чтобы не расплакаться.

— Мне с самого детства рассказывали о таких, как ты, и приехал я сюда, потому что слышал, что здесь что - то есть, а это оказалась ты! Ты хотела обвести меня вокруг пальца? Не получится. Теперь я вижу тебя насквозь!

— Пожалуйста, выслушай меня. Всё не так, как ты подумал.

Она почти умоляла его, а из глаз текли слёзы, которые она даже не замечала. С каждой фразой слепая ярость росла в нём.

— Я тебе не верю, дочь дьявола!

— Почему? Разве я тебе дала усомниться во мне хоть раз? И не называй меня так!

— Оказывается, дала!

Ярость, с каждым её ответом, рвалась из него наружу и он уже не подбирал слова.

— Ты врала всё это время! Всем нам! Ведь эти люди не знают, что ты такое. Я прав?

Он ухмыльнулся, но это невозможно было назвать улыбкой, слишком устрашающе он выглядел. Каждое его слово и выражение лица сопровождались болью в сердце Айлин, сколько же боли может причинить человек, одними только словами. Она чувствовала, как он в сердце вонзил десять тысяч мечей, и не остановился на этом, он двигал их, причиняя ещё больше боли, потихоньку убивая всё живое своим взглядом, пропитанным ненавистью. Но, с другой стороны, не всем дано понять и принять человека таким, какой он есть, она всегда это знала и думала, что будет готова к этому исходу. Но, увы… Айлин задержала дыхание на секунду, медленно выдохнула и потихоньку начала брать контроль над своими эмоциями, вытерла слёзы с щёк, выпрямила спину и посмотрела на него.

— И? Что дальше? Может ещё всем расскажешь, что я… как ты назвал меня? Дочь дьявола?

Она горько усмехнулась.

— Интересно, поверят ли они тебе. Хотя, знаешь, люди верят дуракам. Попробуй.

— Ах ты, тварь!

Он бросился на девушку так резко, что обычный человек не сразу смог бы среагировать. И хоть Айлин не совсем человек, увернуться она смогла только в последний момент, когда лезвие ножа, которым он буквально десять минут назад чистил ей яблоко, коснулось её живота. Кайзен ранил девушку, но пронзить ножом не смог. На мгновение он замер, пытаясь осмыслить, что только что сделал и в его взгляде появился безумный ужас. Он боится её больше, чем испытывает нежные чувства. От этого осознания девушка сломалась окончательно.

— За что ты так со мной?

Айлин схватилась за рану, останавливая кровь.

— Если у тебя есть кровь - это ещё не значит, что ты не чудовище.

— Не глупи, пожалуйста.

Девушка устало провела рукой по лбу, вновь выпрямляя спину.

— Зачем ты вообще всё это затеяла? Ты в своём уме?

Кайзен смотрел на Айлин сверху вниз, как на какое-то ничтожество, но девушка сохраняла холодное выражение лица.

— Я ничего плохого никому не сделала, лишь разрешила себе впустить тебя в своё сердце. Разве ты ничего не чувствовал ко мне?

— Я чуть ранее сказал, что тоже кое-что скрывал. Теперь мне легче в этом признаться. Я сам по себе верный мужчина, и не понимал, как я смог изменять жене, но теперь всё ясно, ты околдовала меня!

— Жжене?

Айлин не могла поверить своим ушам, её сейчас уже не волновало вообще ничего, в сердце Айлин появилась какая - то пустота, какая - то дыра, а его слова эхом отдавались в голове и болью в сердце. Девушка прикрыла глаза, потёрла виски, глубоко вздыхая, и успела открыть их в тот момент, когда нож снова коснулся её тела, но уже не на животе, а возле груди. Он слишком быстро вонзил нож, один, два. Два удара ножом, от чего её ноги подкосились и она упала на колени, а изо рта брызнула кровь.

— Я… я не могу оставить тебя в живых. Ты опасна, ты дочь дьявола!

Девушка на миг заметила в его глазах слёзы и боль, но он, моргнув несколько раз и поборовшись с эмоциями, нагнулся к её уху.

— Мне было хорошо с тобой, лучше, чем должно было быть. Я начал что - то чувствовать, хоть и знал, что это рано или поздно должно закончиться и я вернусь к жене, но теперь, когда я знаю кто ты, я даже смотреть на тебя не могу. И именно поэтому я ненавижу тебя вдвойне.

Полушёпотом говорит он видя, как девушка ещё смотрит на него, после чего вынимает свой нож и снова вонзает ей в грудь. Айлин почувствовала, как лезвие прошло возле её сердца, и изо рта снова брызнула кровь, но самую ощутимую боль она испытала совсем не от ножа. Она могла остановить его, могла вырвать нож из его рук, могла исчезнуть в лесу, и даже убить его одним движением, но человек, которому она открылась умирал у неё на глазах вместе с тем образом, который она хранила в своём сердце. Айлин уже не чувствовала боли, когда силы покидали её, и последнее, что она увидела, это как Кайзен, со слезами на глазах, прижал к своей груди её обмякшее тело.

Глава 12. Настоящее.

Вису дёрнулся и обернулся, не понимая, что произошло. Сквозь него только что пролетел ворон, или ему показалось? Нет, ему не показалось. Он стоял на тропе, осмотрелся вокруг и вопросительно посмотрел на Айлин, которая глядела куда-то вдаль. Он проследил за её взглядом и понял, что теперь они были не одни. Впереди шли шестеро мужчин. Вису посетила мысль, что он видел их со стороны, словно сам стал тенью, привязанной к этому месту, потому что они не обращали на него никакого внимания. Поэтому он продолжил стоять на своём месте. Один прошёл совсем рядом, плечом почти задев парня, но не остановился. Вису резко отпрянул, хотя понимал, что мужчина не мог его коснуться и почувствовать. У всех в руках было оружие: копья, топоры, ножи в ножнах, и лишь у одного был старый арбалет. Мужчина шёл впереди, и именно он завладел вниманием Вису больше остальных. Лицо у него было грубее, старше, жёстче, но что-то в линии плеч, в посадке головы и гордой осанке, в упрямом напряжении челюсти и в умении уверенно держать оружие было пугающе знакомым. А потом парень увидел медальон. Серебряный волк. Тот самый символ, тот самый род. Его род. Мужчина сжал медальон в кулаке, а на лице играла зловещая улыбка.

— Глупый мальчишка думал одурачить меня, думал, что я поведусь на его уловки.

На лице мужчины справа от него больше читался испуг, чем уверенность или злость.

— А если он узнает, что мы здесь? Он может вернуться. Предок Вису прищурился, не скрывая отвращения, но мужчина всё не унимался, задавая глупые вопросы.

— Не беси меня, никуда он не вернётся. Мальчишка сейчас уверен, что отвёл всех людей и защищает эту демоницу.

Вису перевёл внимание на Айлин, которая не сводила глаз с мужчины. На миг, на самый короткий миг, слетела та маска безразличия, которую она привыкла держать. Она знала, что его интересовало, но ей понадобился этот миг, чтобы перевести дыхание.

— Он был моим лучшим другом… и самым близким человеком.

Вису понял, что это была её больная тема, и, хоть в голове появился вопрос, что же стало с этим человеком, он понимал, что прошло слишком много времени, а человек столько не жил. Он кивнул и вновь сосредоточился на происходящем: его предок отпустил медальон, спрятал его за одеждой и крепче сжал арбалет.

— Держитесь ближе, эта демоница водит людей кругами. Она будет пытаться запутать нас. Я знаю, она где-то рядом.

— А если слухи правдивы? — спросил один из мужчин, совсем молодой, почти мальчишка. — Если она не одна?

Предок Вису усмехнулся.

— А кого ты ещё здесь ожидаешь увидеть? Ёкаев?

— А они здесь есть?

Мужчина раздражённо вздохнул, пропустив вопрос и мысленно ругая себя за то, что решил взять мальчишку с собой.

— Такие твари, как она, всегда прячутся за лесом, за чарами, за красивым личиком. Не верьте глазам.

Вису ощутил, как внутри что-то неприятно сжалось. «Не верь глазам» — он сам думал почти так же, когда услышал легенду, когда пришёл сюда, уверенный, что должен найти некое существо, которое убивало людей, пока впервые не увидел Айлин.

— Она убивала наших людей, — продолжил мужчина. — Забирала их ночью, звала их за собой, заманивая в лес. Сегодня это закончится.

Один из мужчин нервно сглотнул, другой поправил хватку на топоре.

— А если она заговорит? Если попытается околдовать? — спросил кто-то из мужчин.

Предок Вису ответил сразу, ни на секунду не раздумывая:

— Не слушать, не жалеть, не смотреть ей в глаза. Сразу же убить.

Вису медленно повернул голову. Айлин стояла рядом с ним — не та девушка из прошлого, а настоящая, та, что привела его сюда. Она наблюдала за мужчинами без выражения, но пальцы её были сжаты так сильно, что костяшки побелели ещё сильнее, несмотря на её бледность.

— Ты видела это?

— Нет. Я помню другое, но лес помнит всё.

Её голос дрогнул совсем чуть-чуть. Видение изменилось, и теперь мужчины вышли к поляне. Вису узнал это место. В настоящем там уже выросли новые деревья, а посередине лежал поваленный ствол, но тогда поляна была открытой, залитой лунным светом На краю стоял маленький домик — деревянный, тёплый, с низкой крышей, и было видно, что строили его наспех. В единственном окне виднелся свет от огня, и до Вису сразу донёсся запах дыма, но больше всего его окутывал сладкий аромат сакуры, который сопровождал его с самого первого момента, как он пришёл в этот лес. Дверь дома открылась, и на пороге появилась девушка, которую парень узнал не сразу. У Айлин были не так выражены звериные черты, лицо её было испуганным и таким же бледным. Она держала в руках маленькую глиняную чашку со свечой, будто вышла на шум и не успела понять, что происходило.

— Акару, это ты?

Её голос был мягким и спокойным. Мужчины остановились, на мгновение никто не двинулся. Даже предок Вису будто замер, потому что перед ним стояло не чудовище с кровью на губах из легенды, не ведьма и не зверь, прячущийся в человеческой коже, — перед ним была девушка, разбуженная среди ночи.

— Это она? — прошептал молодой мужчина.

— Она. Как я уже говорил, не верьте глазам, — жёстко ответил предок Вису.

Айлин заметила оружие. Чашка выпала из её рук и разбилась о землю, этот звук эхом разнёсся по лесу.

— Зачем вы здесь? — спросила она.

Предок Вису поднял арбалет.

— Ты знаешь зачем.

Девушка сделала шаг назад.

— Я никого не трогала.

— Ложь.

— Я не забирала ваших людей.

— И снова неверный ответ.

— Послушайте меня…

— Молчать!

Мужчина направил арбалет на Айлин, сжав его сильнее. Вису вздрогнул, он хотел вмешаться и шагнул вперёд, хотя понимал, что это было прошлое и он не мог ничего изменить. Девушка рядом с ним стояла молча, с невероятно холодным взглядом. На поляне Айлин из прошлого медленно подняла руки, показывая, что у неё не было оружия.

— Если кто-то пропал в лесу, я помогу отыскать, — сказала она. — Но вы не должны были приходить сюда ночью. Лес…

— Лес? — предок Вису зло усмехнулся. — Опять лес? Всё на него свалишь?

— Вы не понимаете.

— Это ты не понимаешь. Сегодня ты умрёшь.

Молодой мужчина отступил на шаг.

— Подожди. Она выглядит…

— Как человек? — резко бросил предок. — На это и рассчитано.

Вису наблюдал за ним, и его начинало тошнить. Не от крови, ведь её ещё не было, а от узнавания. Он видел перед собой не просто жестокого человека, парень видел человека, который заранее решил, где была правда, человека, которому уже не нужны были ответы. Ему нужна была только цель, чтобы оправдать свой страх. И Вису слишком хорошо понимал это чувство, потому что сам приехал в эту деревню почти таким же. Айлин из прошлого вновь заговорила:

— Пожалуйста, уходите, пока он вас ещё отпускает.

— Кто? — спросил один из мужчин.

Девушка перевела глаза на деревья.

— Лес.

В эту секунду ветви вокруг поляны дрогнули, хотя здесь совсем не было ветра, а мужчины, резко озираясь, подняли оружие.

— Видите? — выкрикнул предок Вису. — Она колдует!

— Нет! — Айлин резко шагнула вперёд. — Нет, я ничего…

Стрела сорвалась с арбалета, а Вису не успел даже вдохнуть. Девушка из прошлого стояла с пойманной стрелой, осматривая сначала её, а потом с недовольным лицом повернулась к мужчинам. Вису взглянул на девушку рядом с собой, которая закрыла глаза, и вернулся к происходящему, когда услышал странный звук — низкий, тяжёлый, идущий из-под земли. Это был не гром и не треск, а что-то древнее, что-то такое, от чего по спине прошёл холодок. Лес очнулся, и земля под ногами мужчин пошла волнами. Один из них упал, другой вскрикнул от неожиданности, а третий уже закричал, когда корни, толстые и тёмные, вырвались из земли и начали обвивать его тело.

— Назад! — закричал предок Вису. — Оставайтесь рядом и не разбегайтесь!

Но они уже не слушали. Мужчины метались по поляне, пытаясь вырваться, рубили корни топорами, били ножами по ветвям, но лес двигался быстрее. Он не нападал, как зверь, не бросался бездумно, он лишь закрывал Айлин собой, защищая. Деревья вокруг неё склонялись, ветви сплетались в живую стену, а мужчину с арбалетом корни схватили за горло.

— Нет! — закричала она. — Не надо!

Её голос сорвался, а в глазах стояли слёзы. Вису застыл, он ожидал увидеть совсем другую реакцию: гнев, месть, торжество — хоть что-то, что походило бы на легенды.

Но девушка бросилась к ближайшему молодому парнишке, к тому самому, который засомневался, увидев перед собой обычную девушку. Корни тащили его в темноту.

— Отпусти его! — кричала она лесу. — Он боится! Он просто боится!

Но лес не послушал. Парнишка вцепился пальцами в землю, лицо исказилось от ужаса.

— Помоги! — закричал он ей. — Пожалуйста, помоги!

Айлин схватила корень обеими руками, пытаясь оторвать его от ноги мужчины.

— Я пытаюсь… — прошептала она сквозь слёзы.

Корни дёрнулись, отпуская парнишку, и позади она услышала пронзительный мужской крик, после чего раздался хруст ломающихся костей и рвущейся плоти. Девушка успела оглянуться в последний момент, когда корни потянули под землю некоторые части его тела, а другие остались разбросанными на поляне. Вису отвернулся, но лес не позволил ему. Видение перенесло его в другое место. Теперь он видел другого мужчину. Тот бежал по тропе, тяжело дыша, бросив оружие. Ветки хлестали его по лицу, но он не останавливался. Он думал, что нашёл выход: впереди между стволами мелькнул свет деревни. Мужчина рассмеялся от облегчения, но, выбежав на этот свет, оказался на той же поляне. Он побежал в другую сторону — опять свет, новая надежда и всё та же поляна. Лес водил его кругами, не давая уйти, чтобы он не привёл сюда новых людей. Вису слышал его дыхание — хриплое, рваное, слышал, как он шептал молитвы, как звал мать, как обещал больше никогда не приходить, но лес уже вынес ему приговор. Видение дрогнуло. Перед ним вновь возникла поляна. Айлин стояла посреди неё, белое платье было испачкано землёй, волосы растрепались, а глаза горели алым огнём. Перед ней на коленях был тот самый молодой парнишка, он дрожал после увиденного, не выпуская из рук нож.

— Я не хотел, — повторял он. — Я не хотел сюда приходить, меня заставили. Я думал… я думал, ты правда убиваешь людей…

— Брось нож, — спокойно сказала девушка.

— Если я брошу, он меня убьёт.

— Лес не тронет тебя, если ты уйдёшь без зла.

Молодой парнишка смотрел на неё, заметив её горящие глаза, будто хотел поверить. Ему нужно было немного времени, и он поверил. Его пальцы ослабли, и нож выпал на траву. Айлин сделала шаг к нему.

— Иди медленно. Не беги.

Он поднялся, и в этот момент мужчина с арбалетом схватил его сзади. Вису даже не понял, откуда тот появился. Лицо мужчины было перекошено от ярости, на щеке была глубокая царапина, а глаза горели безумием, как и у остальных двух, которые появились сразу после него.

— Трус, быстро возьми и борись. — прошипел он, бросив свой кинжал ему в ноги.

Молодой парнишка побледнел.

— Она не…

— Она обманула тебя, посмотри на её демонические глаза!

Предок Вису толкнул его в сторону и опять поднял арбалет. Айлин замерла.

— Хватит, — сказала она.

В её голосе впервые появилась не просьба, а предупреждение.

— Это ты привёл их сюда, — продолжила она. — Ты видишь, что происходит, так уведи тех, кто ещё жив.

— Я уйду, когда твоя голова будет у меня в руках.

По телу Вису пробежали мурашки, а настоящая Айлин рядом с ним тихо сказала:

— Он мог остановиться.

Это было сказано почти без эмоций, но Вису услышал под этой фразой всё. Он мог остановиться после увиденного, мог понять, мог выбрать уйти с миром, но не выбрал. Мужчина выстрелил вновь, когда Айлин посмотрела на парнишку. Девушка успела повернуться, стрела не попала в сердце, но ударила в бок. Она вскрикнула, пошатнувшись, и тогда лес больше не сдерживался. Деревья застонали, ветви рванулись к мужчинам, как множество рук со всех сторон. Земля раскрывалась под ногами, один за другим корни поднимались оттуда, скручивались, ломали оружие, вырывали факелы и хватали каждого из них. Мужчины кричали, когда корни разрывали плоть. Лес в этот момент был похож на защитника, который слишком долго терпел, и от этого было страшнее.

— Остановись! — закричала она. — Прошу тебя… остановись…

Но лес не слышал её. Или слышал, но не слушал.

Вису наблюдал, как один за другим исчезали люди, пришедшие убить её. Кто-то пытался сражаться, кто-то умолял, кто-то обвинял её до последней секунды. Ведьма! Чудовище! Демоница! Каждое слово било по ней сильнее, чем стрелы. Она тянулась к ним, пыталась ползти, пыталась помочь тем, кто ненавидел её, и это было самым страшным в видении. Не сама смерть, а то, что она не хотела их смерти. Лес не показал ему, как разрывал каждого на части, но дал ему услышать каждый звук, каждый крик.

Теперь поляна была почти пуста. Луна светила так же холодно, а на земле лежали разбросанные сломанные копья, потухшие факелы, обрывки одежды, куски плоти и медальон с серебряным волком, лежавший в траве. Воздух был густым и пропитанным сыростью, страхом и смертью. У Вису вспотели не только руки, струи пота потекли по лбу и спине. Он медленно повернулся к Айлин, стоявшей рядом.

— Почему ты не сказала?

Она не повернулась к нему.

— Кому?

Вису не нашёл ответа. И правда, кому? Ему, который пришёл с оружием? Тем, кто уже решил, что она чудовище?

Видение изменилось. Теперь Айлин стояла там, словно не понимала, что произошло, а затем медленно опустилась на колени.

— Нет, — прошептала она. — Нет, нет, нет…

Девушка не была похожа на победителя, она была похожа на человека, который вновь потерял последнюю часть себя. Лес осторожно наклонил к ней ветви, как будто хотел утешить, но Айлин не позволила.

— Зачем? — спросила она.

Ответа не было.

— Я просила тебя остановиться.

Листья тихо зашелестели. Вису не понимал слов, но вдруг уловил смысл, как будто они говорили ей: «Если бы я этого не сделал, эти люди убили бы тебя». Айлин сжала пальцы на траве.

— Но не тот мальчишка… Он же был… таким молодым и испуганным. Она всхлипнула. Ветви на деревьях вздрогнули, и впервые Вису понял: лес любил её. Не человеческой любовью, не мягкой и не правильной, а древней, страшной, безжалостной любовью существа, которое не позволило бы причинить боль тому, что считало своим. Он защищал её, но эта защита стала проклятием. Он заботился о ней так же, как она заботилась о нём всю жизнь. Видение начало распадаться, поляна растворялась в темноте, луна тускнела, дом исчезал. Последним Вису увидел не кровь и не останки, он увидел Айлин. Она сидела на траве, прижимая к груди ботинок того парнишки, и горько плакала, но так тихо, будто боялась, что даже её боль могла кого-то убить. Где-то вдалеке хрустнула ветка. Парень больше не схватился за оружие, он просто стоял и слушал лес, который ещё недавно казался ему враждебным. Теперь он понимал: лес не был добрым, но и чудовищем он не был. Как и Айлин.

Вису медленно снял с шеи медальон серебряного волка, тот самый, который он носил с детства. Символ гордости, символ долга, символ лжи, переданной ему как наследство. Он сжал его в ладони.

— Я не знаю, как исправить то, что сделал мой род.

Девушка отвела взгляд.

— Никак. — Слово ударило честно, без украшений. — Прошлое нельзя исправить, можно только перестать повторять его.

Вису посмотрел на медальон. Пальцы дрожали. Ему хотелось бросить его в грязь, раздавить, оставить здесь, в лесу, рядом с правдой, но он понял, что это было бы слишком легко. Отказаться от символа было проще, чем жить с памятью о том, что он означал.

Он опустил руку.

— Тогда я перестану.

Айлин ничего не сказала, но лес вокруг них стал чуть тише. Не мягче, не добрее, просто тише, будто впервые за много лет он услышал от человека не угрозу, а выбор.

— Я бы хотел увидеть и моего предка, которого убила ты.

В лесу вдруг стало непривычно тихо, даже ветер стих. Девушка долго смотрела в глубь леса, а когда заговорила, её голос стал тише прежнего. Её взгляд медленно переместился на Вису.

— А что говорят ваши легенды?

— Что ты вырвала ему сердце и съела его.

Несколько секунд она просто смотрела на него без страха, без оправданий, без попыток что-либо доказать. Айлин усмехнулась.

— Тогда зачем ты спрашиваешь меня, если уже знаешь ответ?

Вису открыл рот и неожиданно для себя не нашёл, что сказать, потому что впервые за всё время понял одну простую вещь: он действительно пришёл сюда не только за правдой, он пришёл проверить собственные сомнения.

— Покажи мне начало, — тихо попросил он.

Слова прозвучали почти неслышно, но лес услышал. Ветви над его головой дрогнули. Где-то далеко, в глубине тёмной чащи, протянулся низкий шелест, будто старые деревья переговаривались между собой. Парень стоял неподвижно, ощущая, как холод поднимался от земли к коленям, к груди, к горлу. Айлин медленно повернула к нему голову.

— Зачем тебе это?

Он не сразу ответил. После всего, что лес уже показал, внутри него будто осталась пустота — не лёгкая, не спокойная, а тяжёлая, выжженная. Вису больше не мог смотреть на свой род так, как смотрел раньше, не мог думать о легенде, не вспоминая, как Айлин тянулась к людям, которые пришли её убить. Но в этой истории всё ещё было начало — тот самый первый камень, который сорвался с горы и потащил за собой всё остальное.

— Я хочу понять, — сказал он. — Не оправдать. Не найти виноватого вместо тех, кто пришёл сюда с оружием. Просто понять, с чего всё началось.

Айлин долго изучала его. На её лице не дрогнул ни один мускул, но глаза стали темнее.

— Ты уверен, что хочешь увидеть именно это?

У Вису снова сжалось сердце.

— Нет. — Он честно покачал головой. — Но мне нужно.

Лес затих. Стало так тихо, что парень услышал собственное дыхание, а потом воздух перед ними стал густеть. Лунный свет словно потёк вниз, растекаясь по траве бледным серебром. Тени деревьев вытянулись, сплелись между собой, закружились, как вода в глубокой чаше. Вису сделал шаг назад, но земля под ногами уже стала мягкой, зыбкой. Айлин была рядом — настоящая, тихая, недоступная, но, когда тьма вновь раскрылась перед ними, он увидел другую её: не сломанную, не настороженную, живую. Она стояла на берегу маленькой реки, босая, с подолом платья, приподнятым над щиколотками. Волосы её были тёмными, длинными, растрёпанными ветром, а на лице была улыбка, настоящая улыбка. Вису замер. Перед ними возник другой момент. Кайзен протягивал ей ветку сакуры.

— Увидел и подумал о тебе.

Девушка смущённо отвела взгляд. Следом возникло другое воспоминание. Они сидели возле реки, Кайзен что-то рассказывал, размахивая руками, а Айлин смеялась так искренне, что Вису не сразу узнал её. У него болезненно сжалось сердце, он и не мог представить её такой. Видение перенесло его дальше. Они шли и смеялись, остановились около Старого дерева у тропы, кора которого была повреждена. Айлин опустилась на колени и осторожно покрыла рану дерева смолой.

— Так будет легче.

Она ласково провела ладонью по стволу, а листья над её головой тихо зашелестели. Кайзен набросил ей на плечи свой плащ во время дождя. Он смотрел на неё так, будто никого больше не существовало.Вису отвернулся. Он уже понимал, чем всё закончится, и от этого счастливые воспоминания причиняли боль сильнее остальных.

Лес не позволил ему отвернуться надолго. Следующий образ возник прямо перед глазами.

Ночь. Лунный свет. Айлин сидела рядом с Кайзеном, который нарезал ножом кусочки яблока. Она сняла амулет, и за её спиной появился белый хвост. Улыбка исчезла с лица мужчины, сначала появилось удивление, а затем ужас. Воспоминание изменилось. Блеск ножа.

Вису вздрогнул. Девушка смотрела на лезвие, торчащее из её груди, потом на Кайзена — не с ненавистью, а с непониманием. Образ исчез и тут же возник другой. Земля. Грязь.Кайзен лихорадочно закапывал её. Руки дрожали, лицо было мокрым от слёз и пота, но прежней сентиментальности в нём уже не было — в глазах осталась только твёрдая решительность. Он закапывал тело, затем взял что-то с земли и положил в карман.

— Это был мой амулет, который скрывал мою сущность. Он забрал его! — девушка нахмурилась ещё больше. — Поэтому мы с подругой и не смогли найти его.

Вису ничего не ответил, наблюдая за тем, как Кайзен уже находился в деревне. Он отбросил лопату далеко за ближайший домик и с воплями ворвался на праздник, обвиняя Айлин в том, чего она даже не пыталась сделать, даже находясь на краю смерти. Перед глазами возник следующий момент. Девушка выбиралась из могилы и была совершенно не похожа ни на одну из тех её версий, которые он видел раньше, походя больше на животное, чем на человека. В следующее мгновение она уже стояла перед Кайзеном и одним рывком вынула его сердце. Туман начал рассеиваться, а лес — возвращаться в прежнее состояние, но Вису успел уловить момент, когда Айлин опять не выглядела удовлетворённой местью, она выглядела потерянной.

Глава 13. Прошлое.

Акару и Юна сидели и смотрели на танцующих людей. Сегодня в деревню переехала молодая беременная женщина, поэтому народ устроил ей новоселье, украсив всё в своём стиле: гирляндами, бумажными фонарями и цветами сакуры. — Так ты собираешься признаться Айлин в своих чувствах? Акару помедлил. — Я бы ни секунды не мешкал, если бы она не была в отношениях. — Перестань, пожалуйста. Какие отношения? Хоть она и принимает всё серьёзно, ведь такое у неё впервые, но это лишь что-то мимолётное. — Юна посмотрела прямо в глаза Акару. — На самом деле, я думаю, что именно ты — её счастье. — Она резко отвернулась в сторону леса. — Даже я иногда её не понимаю так, как ты. Ты будешь для неё самым лучшим другом, мужем и, в целом, лучшим выбором. Акару усмехнулся, копаясь в земле веткой, которую подобрал с земли. — Я надеюсь, что она тоже скоро будет так думать. — Бросив ветку, парень взъерошил волосы. — Я очень благодарен тебе за этот разговор. — Всегда пожалуйста, Ромео. — Ты самый лучший друг, какой вообще может быть, ты же знаешь? — Весело смеясь, Акару резко вскочил. — Я точно ей признаюсь сегодня, и она будет моей женой! Возможно, даже свадьбу сыграем в один день с вами. — Так держать, беги уже к ней!

Акару благодарно улыбнулся Юне и уже собирался направиться в лес, как оттуда выбежал Кайзен. Весь в грязи и крови, с криками о том, что в лесу чудовище. Акару взглянул в сторону леса. Какая-то тревога поднималась внутри него. «Боже. Айлин!» Юна и Акару, не медля, быстро оказались рядом с Кайзеном и толпой людей, которых становилось всё больше и больше. — Где Айлин? — спросил Акару злобнее, чем планировал. — Ты её оставил в лесу? — Это… Она. Она пыталась меня убить. — Кайзен не поддерживал зрительный контакт с Акару, стараясь больше обращаться к окружающим их людям. — Она опасна для всех нас. — Я спросил, где она? — Нервы Акару сдавали, и он схватил его за шиворот. — И что за бред ты несёшь? — Это не бред! Я говорю вам правду. Акару размахнулся, чтобы ему врезать, но друзья, схватив его с двух сторон, быстро поставили его на ноги. — Отпустите меня! Я ему сейчас выбью эту дурь из головы! — Акару, подожди, — Юна, стоявшая близко, шёпотом обратилась к нему. — Люди не так поймут. — Мне сейчас же надо её найти! — Подожди ты, Ромео. — Юна раздражённо бросила взгляд на Кайзена, который суетливо пытался что-то объяснить беременной девушке, приехавшей сегодня в деревню. — Послушай меня внимательно. Тебе надо остаться здесь, задерживая и отвлекая людей, а я пойду искать Айлин. — Нет, я-то… — Акару, у нас нет на это времени. Люди разъярены, а Айлин одна в лесу. С этой толпой ты справишься лучше.

Акару понимал, что она была права, но переживал за Айлин. Юна смягчилась, еле заметно улыбаясь другу. — Всё будет хорошо, я тебе обещаю. Просто останься здесь. Акару взвесил в голове все за и против, осмотрел хаос, который поднял Кайзен, перевёл взгляд на подругу и кивнул.

Юна старалась не шуметь, вспоминая слова Кайзена о том, что здесь было чудовище. Ветер был слишком шумным, заполняя уши и не позволяя прислушаться. «Кажется, я умру», — пронеслось у неё в голове прежде, чем она увидела фигуру в белом одеянии. — Айлин! — Слёзы облегчения заполнили глаза девушки, и она подбежала к ней. — Родная моя, как хорошо, что ты жива! — Юна? Что ты тут делаешь?

В голосе Айлин слышалось беспокойство, и она осмотрела подругу. То, что кто-то переживал за неё в такой суматохе, тронуло Айлин, и внутренняя лисица на некоторое время притихла. И только тогда, при свете полной луны, Юна заметила горящие красные глаза девушки, а затем и белые хвосты. Она отступила, прикрывая рот руками. — Пожалуйста, не пугайся меня. Это я, всё та же Айлин, с которой ты росла. Кайзен… он меня убил и закопал здесь. — Девушка указала на большую яму, из которой недавно выбралась, затем на свою одежду. — Верь мне, Юна, я не причиню тебе вреда.

От молчания Юны Айлин заволновалась ещё больше, но ждала, пока подруга обдумает всё увиденное. — Я верю тебе. И тебе надо спрятаться, потому что люди могут прийти за тобой. Кайзен всем сказал, что ты пыталась его убить.

Как он посмел? Притихшая внутри лисица вновь зашевелилась. — Спрятаться надо тебе, Юна. Обещай мне, что останешься здесь. — Я не могу тебе это обещать. — Хотя бы какое-то время, Юна. Обещай мне. — Обещаю какое-то время остаться здесь. — Юна заметила хмурый взгляд Айлин, но сменила тему, пытаясь её отвлечь. — А ты куда? — К нему.

Убедившись, что Юна была в безопасности, Айлин направилась в деревню. Девушка уже не могла терпеть, она горела, будто жар окутал всё её тело. Она не знала, зачем шла к нему. Чтобы убить? Чтобы посмотреть в глаза? Чтобы услышать объяснение? Просто убедиться, что всё это было правдой? Или ей хотелось нанести ему неожиданный удар и поступить так же, как он поступил с ней?

Заранее осмотрев местность и не найдя его глазами, но учуяв запах, Айлин направилась к нему. Аккуратно обходя домики, она невольно отвлеклась на атмосферу. Повсюду была такая красота: огни, украшения, еда, напитки, и девушка позволила себе в последний раз отвлечься на все человеческие вещи, которые так любила, осматривая всё как в первый раз. Каждый огонёк, каждый домик — всё это казалось таким чужим, хоть она тут и прожила всю жизнь. А сможет ли она ещё войти в домик, в котором жила, посетить занятия росписи фарфора, наслаждаться уютными вечерами с друзьями и молодёжью деревни, когда они сидели возле костра, рассказывая друг другу страшилки? Скорее всего, нет. Айлин с силой заставила себя не думать о прошлом.

Принюхавшись ещё раз, она направилась на его запах, который исходил из толпы. С каждым шагом, приближаясь к нему, Айлин понимала, что рядом с ним чётко чувствовался женский аромат. На миг она замерла, и всё встало на свои места. Значит, его жена приехала.

Она ускорила шаг, одним резким, но плавным движением перепрыгивая поделки детей, и, оказавшись за его спиной, схватила его за горло, прикладывая палец к губам и поворачиваясь к стоявшей рядом женщине, которая хотела закричать. — Тебе лучше не выкидывать глупостей, ведь он может пострадать.

Молодая женщина медленно кивнула, и Айлин внимательно осмотрела её лицо. Взгляд девушки опустился к её животу. «Значит, вот ради кого он собирался вернуться», — промелькнуло у Айлин в голове. «Вот как должна была продолжиться его жизнь. Пока меня он закопал под землёй». Уже отворачиваясь, Айлин заметила, как женщина тоже изучала её в ответ, но с ужасом на лице.

Люди их заметили. Потихоньку начали собираться в круг. Внимание Айлин резко вернулось к Кайзену, и на лице девушки появилась хитрая улыбка, когда она заметила, как дрожало его тело. — Не ожидал, да? А я живая, тут, с тобой. — Она сделала паузу. — Хм, милый, почему ты так сильно расстроен? — прошептала ему в ухо Айлин, а ухмылка на её лице расширилась. Этот человек принёс ей слишком много боли. — Каким же ты оказался подлым.

Он молчал, хватаясь за руки девушки и пытаясь разжать их. Она резко развернула его к себе и пристально всмотрелась в глаза, пытаясь найти хоть каплю того человека, с которым познакомилась. — А твой муженёк ещё тот ловелас, знала об этом? — сказала Айлин, обращаясь к его жене, но не отводя от него взгляда. — По… пожалуйста, отпусти моего мужа… — почти шёпотом ответила она, придерживая свой живот. — Ты ведь даже не знаешь, что он сделал! — Ярость накрыла Айлин. Она чувствовала, как горела каждая часть её тела. Девушка совсем не знала, что с ней происходило, но она менялась. Глаза начали видеть ещё лучше, чем прежде, тело стало ещё легче. Лицо потихоньку приобрело звериные черты. Почувствовав, что что-то вновь происходило с её хвостами, она схватилась за них. — Что ты такое?! — воскликнул Кайзен. — Ты же должна была умереть… — не унимался он. — Я же видел… Я сам…

Через мгновение его тело обмякло в её руках, отвлекая Айлин, но в следующую секунду он начал вырываться. Отвлёкшись на свои хвосты, Айлин полностью его отпустила. — Смотрите, люди, это ведьма! Это не человек! Её надо срочно убить! Она пришла за нами! — Он кричал и кричал, подзывая людей. А Айлин было не до этого: её хвосты горели, как будто кто-то облил их кипятком. — Люди, нам надо убить это чудовище! — не унимался тот.

В этот момент она увидела, как её хвосты разделились ещё на два, и их стало пять. Ахнув, Айлин не успела насладиться моментом своего перевоплощения, о котором так давно мечтала, как заметила движение слева. Кто-то схватил её за волосы и потянул в сторону. От неожиданности и боли девушка вскрикнула. Она схватила человека за руку, повернулась к нему — и вспышка воспоминаний.

«Айлин, ты приходи и просто попить чай, необязательно всегда приходить с едой и сразу убегать по делам».

Вспышка прошла, и она заметила ужас вокруг. По площади словно прокатилась волна страха. Люди начали разбегаться. Кто-то опрокинул стол с угощениями, и деревянные чашки с глухим стуком покатились по земле. Женщины прижали к себе детей, оцепенев от страха, некоторые бросились к ближайшему дому. Со всех сторон слышались испуганные голоса. Хлопнула одна дверь. Потом вторая.

Ещё несколько минут назад здесь смеялись, разговаривали и праздновали. Теперь праздник рассыпался на глазах, уступая место панике. Кто-то прятался в домах и наблюдал из окон. Но ушли не все, несколько человек остались.

Старушка, которая когда-то угощала её пирогами. Дедушка, которому она носила суп во время болезни. Пара парней, которые пытались за ней ухаживать, старейшина деревни и ещё несколько людей, которых она знала почти всю свою жизнь.

Айлин замерла, осматривая каждого из них. Они смотрели на неё со страхом, недоверием, растерянностью. Ей вдруг стало больно от того, что ни один из них не сделал шаг вперёд, чтобы защитить её. — Отпусти. Её. Немедленно.

Айлин на мгновение замерла. Этот голос она узнала бы среди сотни других. Она медленно повернула голову и увидела Акару.

Всё это время он был дома и готовился к предстоящим событиям. Услышав на улице крики и нарастающий шум, Акару вышел посмотреть, что случилось, и, добравшись до площади, застал настоящий хаос: разбегающихся людей, перевёрнутый стол, Кайзена и Айлин — окровавленную, с горящими красными глазами и пятью белыми хвостами.

Но даже её новый облик не заставил его остановиться. Увидев, как мужчина держал Айлин за волосы, Акару направился прямо к ним.

На его лице читалась такая ярость, какой Айлин никогда прежде не видела. Мужчина быстро подчинился, отойдя назад. — Акару… — Что здесь вообще происходит? Как вы вообще додумались верить какому-то новичку, а не той, кто с нами с рождения?

Кайзен оживился. — Если ты разуешь глаза и внимательно посмотришь, — он указал на Айлин, — ты всё увидишь. — Ты даже не представляешь, как внимательно я смотрю, — Акару сузил глаза, — и как хорошо я всё вижу. — Получается, что ты за чудовище? — Чудовище тут только одно — ты.

Акару кинулся на Кайзена. Ярость душила его с самого начала, но Кайзен перешёл все границы. Тот не сразу успел отреагировать, и катана Акару задела его живот. Отскочив назад и хватаясь за рану, Кайзен обнажил и свою катану.

Айлин чувствовала, как лисица внутри неё проявлялась всё чётче с каждой секундой, и понимала, что, если с Акару что-то случится, она больше даже не будет пытаться её сдерживать.

Перед ней стояли почти все люди, которые ей улыбались, звали в гости или гулять, о которых она заботилась и которые заботились о ней, зная, что у неё нет родителей. Люди, которые стали ей семьёй. Они смотрели то на молодых парней, то на неё, но на Айлин — с ужасом. Она изучала каждого. Теперь в их глазах был не только страх, но и ненависть. Это делало больно. — Смотрите, вы тут приютили дочь дьявола, — сказал Кайзен, осмелев в этой толпе, но не отводя глаз от Акару.

Айлин перевела взгляд на него, не понимая, откуда взялась эта храбрость, но почти сразу вновь обратилась к людям. — Я разве что-то, кроме хорошего, сделала вам? — сказала она, оглядывая соседей и не понимая, зачем оправдывалась.

Они начали шептаться, скорее всего, решая, что будет дальше. Она не знала, сколько они так стояли, но наконец заговорила важная старушка их деревни. — Мы все тебя очень любили, хоть и считали немного странной, — сказала она, а Айлин молчала. Ей нужен был вердикт. — Какая разница, что было вчера, если она нам врала и оказалась чудовищем? — послышался голос, после чего начались споры.

Эти споры возглавлял Кайзен, разжигая огонь ненависти в людях. С каждой минутой сердце Айлин всё больше покидали человеческие чувства. Она опустила глаза на свои руки, ноги, хвосты, на цвет кожи. И самое ужасное — она вся была в крови. Всё изменилось, поэтому она не винила их в том, что они хотели избавиться от неё. Она взглянула на человека, который повлиял на всю её оставшуюся жизнь, а затем снова на людей, которые, возможно, решали, казнить ли её, и поняла… Только после него. — Я прошу прощения у всех жителей этой деревни, с которыми мы провели очень много хороших дней, которые полюбили меня и которых полюбила я. — Выдержав паузу, проверяя, слушали ли её, она продолжила: — Я не хочу никому причинить вреда, у нас с новеньким личные дела.

Кайзен усмехнулся. — Ты, дочь дьявола, какие дела могут объединять меня с такой, как ты? — Усмешка перешла в несдерживаемый смех. — Убить тебя не составит никакого труда, отребье, — с ненавистью выплюнул он эти слова.

Айлин больше не могла сдерживать лисицу. Она резко, почти в одно движение, появилась перед ним, так что никто даже не заметил её перемещения. Плотно схватив его за горло, она сдавила так сильно, что он начал сначала краснеть, а потом синеть, и услышала тихий хруст. Ей что-то кричали издалека, не решаясь подойти, просили остановиться, но её инстинкты полностью взяли верх. Она чувствовала, как он задыхался, видела, как его грудь вздымалась, как он еле дышал, и наслаждалась этим пару минут, после чего отпустила его, а он упал на землю, жадно глотая воздух. Люди ахнули, не решаясь сделать хоть что-то. — Я так же не могла дышать, когда пришла в себя в могиле, которую ты выкопал для меня. Моя очередь делать больно. — Айлин не узнала собственного голоса.

Он поднял на неё взгляд, но быстро закрыл глаза. Она ненавидела его. Ненавидела всей душой и сердцем. В последний раз осмотрев всех людей, с которыми росла и которых полюбила, Айлин остановила взгляд на его жене.

Внутри что-то щёлкнуло, будто оборвалась последняя нить, за которую Айлин ещё держалась. В следующий миг она почувствовала, как лисица окончательно перехватила контроль.

— Это мы должны были умереть, верно, дорогой? — Голос, сорвавшийся с её губ, уже не принадлежал Айлин. Он звучал странно, словно несколько голосов говорили одновременно, сливаясь в один — холодный и нечеловеческий. На её губах появилась злая ухмылка. — Я испугался. Я испугался не только за себя, но и за жителей, за жену и будущего ребёнка… — Последнее он сказал тише, но не знал, что Айлин слышала даже шелест листьев так же хорошо, как его крики. — Как мы вообще могли довериться такому трусу?! — задала она вопрос скорее себе, чем ему. — П… пожалуйста… п… пощади меня… у меня ж… жена… скоро будет… дитя… — ему сложно давалось каждое слово. — А ты пощадил нас? — спросила она, приблизившись к нему.

Айлин улыбнулась, как когда-то, аккуратно взяла его ладонь, продолжая улыбаться, и через секунду услышала его крик и хруст ломающихся костей пальцев. Так же поступила и с другой рукой. Очень странно: она слышала его крики, но не чувствовала жалости. Акару подошёл ближе всех, пытаясь её успокоить. — Айлин, послушай меня… — Тебе лучше не вмешиваться, когда мы в таком состоянии. — Голос был не её. Айлин чувствовала себя так, будто наблюдала за всем со стороны. — Отойди от нас.

Акару боялся за подругу, боялся, что будет дальше, но медленно начал отходить. Слух Айлин уловил тихий звук — кто-то медленно обнажал кинжал, поэтому она решила не медлить и схватила Кайзена за горло, подняла вверх, заставляя задыхаться ещё сильнее. Ухмылка сползла с её лица, когда она почувствовала запах дыма. Что-то горело.

Снова щелчок.

«Это был звук исчезновения остатков моей человечности? Или его кости?» Айлин не знала, но в следующее мгновение рукой коснулась его побледневшего лица, медленно опустила её к груди и резко вонзила в неё. — ТЫ. ЖАЛКОЕ. НИЧТОЖЕСТВО, — произнесла она с такой ненавистью, наслаждаясь ужасом в его глазах лишь одно короткое мгновение.

Её когти нашли нужную плоть, а затем она вытащила руку вместе с сердцем. Кайзен обмяк. Крики и ужас прокатились по толпе, и люди суетливо разбегались. Кто-то прятался, а кто-то готовился напасть. Тем временем тело Кайзена безжизненно рухнуло на землю.

Несколько секунд Айлин просто стояла, тяжело дыша и глядя на сердце в своей руке. Вот и всё? И это человек, которого она пустила так близко, ради которого была готова отказаться от своей силы, человек, который убил её.

Теперь он был мёртв. Она ждала. Ждала облегчения. Ждала удовлетворения. Ждала, что хотя бы боль наконец исчезнет. Но ничего не произошло. Внутри по-прежнему было пусто. Так пусто, словно вместе с ним умерло что-то ещё. Что-то важное.

Айлин посмотрела в сторону леса, который находился совсем рядом. Лисица внутри неё не позволила ей пойти человеческим шагом: преодолев этот путь за секунду, Айлин скрылась между деревьями. Она бежала вглубь леса всё дальше и дальше, и впервые за всё это время ей стало по-настоящему страшно. Не из-за людей, которые вокруг устроили хаос, даже не из-за тех, кто готовился её атаковать. Не из-за того, кем она стала. А из-за того, что она больше ничего не чувствовала.

Айлин остановилась так же резко, как и начала бежать. Осмотревшись и поняв, что она была достаточно далеко, Айлин быстро перевела взгляд на свои окровавленные руки и почувствовала лёгкий ветерок, окутывающий её тело.

Глава 14. Настоящее.

Вису снова стоял в настоящем лесу. Ноги дрожали.

Воздуха не хватало. Перед ним была Айлин — уже не та девушка из видения, но всё равно она. Та же боль, только глубже спрятанная. Те же глаза, только научившиеся не плакать. Вису хотел что-то сказать. Попросить прощения. Объяснить, что он не знал. Сказать, что легенды врали. Но все слова казались ненужными . Жалкими. Неподходящими. Он медленно опустил взгляд на свои руки. Ему вдруг показалось, что на них тоже есть кровь. Не настоящая. Чужая. Наследственная. Та, которую не смоешь, пока продолжаешь верить в ложь. Он стоял, не чувствуя ног. Перед ним был тот же лес, но теперь каждый ствол казался свидетелем. Каждая ветка — памятью. Каждая тень — частью правды, которую люди веками называли сказкой.

Айлин стояла рядом. Она не смотрела на него.

Вису долго не мог говорить. Всё внутри него сопротивлялось простым словам. Потому что простые слова не выдерживали того, что он увидел. Прости. Я не знал. Это ужасно. Все они казались слишком маленькими. Лес вокруг них зашуршал так тихо, будто соглашался. Вису сжал медальон в ладони. Теперь серебряный волк казался не символом защиты.

А клеймом.

— Он создал легенду, — сказал Вису. — Чтобы скрыть свой позор.

— Да.

Айлин произнесла это без злости. И от этого было хуже. Вису поднял взгляд.

— А мой род… все эти годы… Повторял её. Я тоже. Она не стала его утешать. Не сказала, что он не виноват. Не сказала, что он не знал. Она просто смотрела на него, и в этом молчании было больше правды, чем в любом обвинении. Вису кивнул.

— Я тоже, — повторил он тише.

Где-то далеко ухнула ночная птица. Лес впервые за долгое время снова стал похож на лес. Но Вису уже не мог смотреть на него прежними глазами. Он видел не деревья. Он видел память.

— Айлин…

— На сегодня хватит.

Её голос был вымотанным, но твёрдым. Стена вернулась на место. Та самая холодная, непроницаемая стена, за которой она прятала всё, что ещё могло болеть. Вису не стал настаивать. Впервые он понял: правда — это не вещь, которую можно требовать. Особенно у того, кого всю жизнь заставляли расплачиваться за чужую ложь. Он медленно отпустил медальон. Тот остался висеть на его шее, но теперь казался тяжелее камня.

— Я расскажу им, — сказал он.

Айлин усмехнулась. Коротко. Без радости.

— Кому?

— Всем.

— Они не поверят.

— Значит, я найду доказательства.

Она посмотрела на него почти устало.

— Ты думаешь, правда побеждает, если её достаточно громко сказать?

Вису не ответил сразу. Раньше он, наверное, сказал бы да. Теперь уже не был так уверен.

— Нет, — честно признался он. — Но ложь точно победит, если молчать.

Айлин задержала на нём взгляд. Впервые за всё время в её глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление. Не доверие. До доверия было далеко.

Но, может быть, маленькая трещина в недоверии.

Лес вокруг них тихо вздохнул. И Вису понял: он ещё не искупил ничего. Не стал героем. Не заслужил прощения. Но впервые сделал шаг не по дороге своего рода. А против неё. Губы девушки тронула едва заметная улыбка.

— Тогда жди того, что у тебя появятся враги. —

На мгновение её взгляд потемнел. —Возможно, даже среди друзей.

— Я готов к любому повороту событий.

— С чего начнёшь?

Вису задумался.

— С банального. С разговора.

Айлин снисходительно улыбнулась.

— Ты правда думаешь, что всё настолько просто?

— Знаю, что нет, но во время переговоров я могу придумать что - то посерьёзнее, чем просто разговор. И во всяком случае, я найду решение.

Девушка слегка склонила голову набок и внимательно изучала его. Она искала хоть какое - то сходство с Кайзеном.

— Ты совсем не похож на мужчин из своего рода, с которыми я имела честь познакомиться.

Вису не мог не заметить, с каким особым ударением она произнесла слово «честь» и усмехнулся.

— Да, честь была огромной.

Айлин улыбнулась в ответ.

— Тебе пора возвращаться.

— Если мы придем сюда, лес не тронет людей?

Лицо девушки перекосило от недовольства.

— Ни он, ни я никогда не трогаем людей, если нам не угрожают.

Вису прикусил щеку изнутри и виновато посмотрел на Айлин.

— Да, глупый был вопрос.. Я не хотел задеть твои чувства, прости.

Лицо девушки расслабилось. Она понимала, что он ещё под впечатлением от увиденного, но было неприятно, что он о таком подумал даже узнав, что с ней произошло.

— Будет хорошо, если ты больше не будешь задавать эти свои глупые вопросы. И на этот раз тебе уже точно пора идти. — Она подняла голову, всматриваясь сквозь деревья на небо. — Уже начало темнеть, а тебе ещё идти, да идти.

Девушка с надеждой посмотрела на Вису, и сердце Вису сжалось от того одиночества, которое он увидел в её глазах. Краем глаза он заметил движение, и резко сместил взгляд. У корней деревьев начала собираться лёгкая дымка. Она появилась будто из ниоткуда и медленно расползлась по земле, сгущаясь. Девушка шагнула туда и туман сомкнулся между деревьями, скрывая её силуэт. Он хотел что-то сказать. Хотел задать ещё тысячу вопросов. Но было поздно. Айлин исчезла. Остался только лес. Тихий, древний, и до жути печальный. Некоторое время Вису просто стоял на месте, пытаясь понять, было ли всё это реальностью. Сердце колотилось так сильно, будто готово было вырваться из груди. Потом он сделал шаг. Ещё один. И пошёл прочь. Лес больше не мешал ему, а наоборот, будто вёл в нужную ему сторону. Тропы больше не путались. Словно после всего увиденного он наконец получил право уйти.

Глава 15. Прошлое.

Когда Акару заметил, что Айлин рванула в лес, он решил срезать путь, и побежал с другой стороны. Лес его встретил напряжённой атмосферой. Тишина вокруг была такой глубокой, что казалось, будто он слышал собственное сердцебиение. Мир будто - бы замер. Перед парнем, в тени вековых деревьев, неподвижно стояла Айлин, которая медленно подняла руки перед собой, и внимательно смотрела на густую кровь, покрывавшую её ладони и длинные чёрные когти. Казалось, она пыталась понять, действительно ли это всё произошло. Словно надеялась, что стоит лишь закрыть глаза — и всё исчезнет, окажется страшным сном. Лунный свет мягко ложился на её лицо, скользил по длинным белоснежным, волосам, заставляя их сиять серебром. Каждый лёгкий порыв ветра осторожно подхватывал тонкие пряди, играя с ними, словно сама ночь пыталась укрыть её от чужих взглядов. За её спиной медленно покачивались пять огромных пушистых хвоста. Белые, словно первый снег, они казались почти призрачными в холодном сиянии луны. Разорванное кимоно ниспадало до самой земли красивыми лохмотьями. Серебристая вышивка всё ещё поблёскивала на ткани, но теперь её почти полностью скрывали тёмные пятна крови, расползавшиеся по груди и стекавшие вниз тяжёлыми дорожками и пятнами. Она была прекрасна. И в то же время до боли страшна.

Акару не видел в её глазах ярости, когда подошёл к ней близко в деревне, не видел безумия. Лишь пустоту. Такую глубокую, что от одного взгляда на неё внутри всё болезненно сжималось. Она медленно сжала пальцы, и густые капли крови сорвались с кончиков чёрных когтей, беззвучно упав на землю. Ни на секунду парень не перестал видеть в ней Айлин. Свою Айлин. Он хотел выйти. Подойти к ней. Сказать, что она не одна. Акару дал ей немного времени, но он не мог тут долго стоять, скоро люди поспешат сюда и заставил себя шевелиться.

— Я тебя искал! Ты слишком быстро исчезла.

Акару резко, но мягко схватил Айлин за руку, вырывая её из раздумий, и повернул к себе.

— Акару, я могу тебе все объяснить..

Он нахмурился.

— Мне из этого — Парень указал на её руки — ничего объяснять не надо, Айлин. Мне нужно знать, что он с тобой сделал. Я тебя знаю, и я знаю, что ничего такого не случилось, если бы он не заслужил.

Глаза, подумал Акару, какие же пустые и одновременно одинокие у неё глаза.

— Узнав обо мне правду.. — Айлин аккуратно взяла один из своих хвостов в руки, и погладила его — Он посчитал меня ведьмой, нанёс многократные ранения ножом, закопал меня в лесу и вернулся к своей обычной жизни. Да, звучит не очень , но это долго рассказывать, а у нас не так много времени.

Он почти до крови сжал кулаки.

— Урод.. Я с самого начала недолюбливал его, но не понимал, почему.

Она прерывисто вздохнула, пытаясь не расплакаться. И парень подбадривающе улыбнулся ей.

— Пусть меня назовут сумасшедшим, и как бы это было не правильным, но я всё равно полностью на твоей стороне, Айлин. Мне всё равно кто и что скажет или подумает.

На секунду ему показалось, что его подруга сейчас расплачется, но она держалась стойко. Всегда и перед любыми трудностями с детства держалась стойко. Как же он всегда гордился ей. — Вот бы и мне твою уверенность. Это всё произошло со мной слишком быстро, и с яростью, я вообще не могу контролировать себя. Мне страшно.

Акару поджал губы и нахмурил брови.

— Мы попробуем с этим разобраться, Айлин. — Черты его лица смягчились. — Просто сейчас приоритетнее всего выжить.

Отпустив свой хвост, который перепачкался в крови и грязи, она неожиданно улыбнулась.

— Если не считать Юну, ты единственный, кто всегда был рядом и на кого мне можно было положиться. Жаль, что я не поняла этого раньше, Акару. — Айлин аккуратно положила свою руку на плечо друга, чуть сжав его. — Спасибо. Спасибо большое за всё. — прошептала она.

Он замер, как - будто его парализовало. Акару смотрел на неё, не в силах отвести взгляд. с какой же теплотой это было сказано, вроде обычные слова, но не для того, кто жаждал её внимания и любви. Он словно заново начал дышать, когда она мило улыбнулась, но эта улыбка вдребезги разбила сердце, которое всё понимало и так тщательно отрицало предстоящие события, которые навсегда изменят их судьбы.

— Акару, тебе надо уходить, они скоро уже будут здесь. И увидев, что ты на моей стороне, я не думаю, что они помилуют тебя. — увидев в выражении друга сопротивление, девушка нахмурила брови. — Акару, пожалуйста…

— Я готов пойти до конца, даже если бы точно знал, что погибну. — Акару улыбнулся. — Это того стоит. Ты того стоишь, Айлин.

У неё в глазах появились слёзы, а злость и страх выдавали её чувства.

— Какой же ты упрямый глупец… - тихо прошептала она. — Ну почему ты меня никогда не слушаешь? Я убью тебя вновь, если ты позволишь меня смотреть, как тебя убивают.

— Спасибо за веру в меня. — Акару изобразил возмущение. — Всё будет хорошо, они не тронут меня, а убивать и подавно не будут. Просто поверь мне. — Он с надеждой в глазах посмотрел на девушку. Айлин застыла. Сердитое выражение медленно исчезло с её лица, словно его смыла невидимая волна. Брови дрогнули, губы едва заметно приоткрылись, но ни одного слова не сорвалось с них. Она смотрела на него так, будто пыталась запомнить каждую черту его лица. В глубине её глаз боролись страх и отчаянное желание поверить ему. На миг ей захотелось принять его слова, позволить себе хотя бы крупицу надежды… но сердце болезненно сжималось, не позволяя обмануться.

— И что ты будешь делать? Они же идут убить тебя. Тебе придётся защищаться. — Акару стиснул зубы.

— Я не знаю, что мне делать, но убивать их я не хочу, я не монстр. — Айлин расслабленно вдохнула и посмотрела в сторону криков. — Единственное, что я знаю, мне надо к старому дубу, не знаю, почему, но знаю. Этот дуб сердце леса. И если ты не уходишь, ты должен пойти со мной.

— Кто - то должен их задержать, Айлин, я не могу пойти с тобой.

Девушка прикрыла глаза и ударила кулачком друга, который никак не собирался её слушать. Но она так же понимала, что это единственный верный способ, чтобы они могли остаться в живых.

— Как ты можешь думать обо мне в такой ситуации? Этот человек лишил тебя дома и люди иеперь будут верить в его историю, а не в правду.

— Не волнуйся, Акару, я это переживу. Может это остановит их от глупостей, которые они хотят сделать. Я думаю, что из - за того, что не хочу никому причинить вреда, лес меня и зовёт к старому дубу.

— А что там?

— Люди, пришедшие с плохими намерениями, потеряются, но не найдут это место.

— Ты не боишься?

Она едва заметно улыбнулась.

— Боюсь. Но страх не должен решать, какой путь мне выбрать.

Акару тоже боялся. До холодного, сковывающего ужаса. Страх пробирал до самых костей, сковывал грудь так, что становилось трудно дышать. Но боялся он вовсе не за себя. В груди всё кричало лишь об одном — не отпускай. Уведи отсюда. Но парень понимал: если она сейчас же не уйдёт, то может погибнуть не только он. Это была самая страшная беспомощность, которую ему доводилось испытывать.

— Тебе нужно бежать.

Почти не оставалось времени. Голоса уже можно было разобрать — толпа была совсем близко и через несколько минут настигла бы их. Но он всё равно тянул эти последние мгновения, потому что, возможно, больше никогда её не увидит. Акару не пугали ни кровь, ни грязь на её одежде. Не раздумывая ни секунды, он шагнул к ней и бережно обнял, прощаясь с человеком, которого любил всей душой. Айлин положила свою голову ему на грудь и на мгновение обняла его так же осторожно.

— Пожалуйста, будь осторожен.

— А когда не был.

Он усмехнулся одним лишь уголком губ, разряжая обстановку, и в последний раз вдохнул запах её волос с надеждой, что тот останется в его памяти до самого конца. Взяв девушку за плечи, он заставил себя отстраниться и взглянуть в её глаза , которые больше не сдерживали слёзы.

— Всё, беги скорее.

Она не сразу сдвинулась с места. Сначала посмотрела в сторону тропинки, куда ей надо бежать, затем медленно вернула взгляд на друга. В них смешались страх, боль и отчаянное желание остаться ещё хоть на одно мгновение. Казалось, Айлин хотела что - то сказать, но слова так и не сорвались с её губ. Девушка ничего не сказал, лишь поджала губы, борясь со своими мыслями, и легонько кивнула. Акару подарил ей ободряющую улыбку.

— Я обязательно найду тебя.

— Знаю.

Айлин улыбнулась ему в ответ и развернувшись, побежала вглубь леса. В груди всё сжалось от осознания того, что человек, ради которого он готов отдать собственную жизнь, уходит навстречу неизвестности, а он может лишь смотреть вслед. Акару смотрел ей вслед до тех пор, пока её силуэт не растворился среди деревьев. Ещё некоторое время он оставался на месте, пытаясь привести мысли в порядок. Лишь когда за спиной, среди деревьев, послышался хруст веток, он обернулся.

Глава 16. Настоящее.

После всех событий, Вису оказался в деревне только к вечеру. Уставший, грязный, с исцарапанными руками от ветви деревьев и покрасневшими глазами. Он едва держался на ногах, но откладывать разговор на завтра он не хотел.

— Собирайтесь! — закричал он прямо посреди площади. — Все сюда! Быстрее!

Люди начали выглядывать из домов. Кто - то подошёл из любопытства, кто - то просто хотел посмотреть на человека, который вернулся из леса живым. Через несколько минут на площади собралась почти вся деревня. Вису рассказал всё.

О лесных видениях, о Кайзене, о его предательстве, о том, что на самом деле произошло в ту ночь и в последующие дни. Что всё это время люди верили в ложь. Когда он закончил, несколько секунд стояла тишина.

А потом кто - то усмехнулся, следом раздался смешок другого, и ещё один, кто - то просто качал головой и смотрел на него с жалостью.

— Он с ума сошёл. Так же, как и остальные.

— Я же говорил.

— Вернулся из леса и совсем разум потерял.

Толпа начала ворчать и расходиться. Очень скоро площадь почти опустела, а Вису стоял посреди неё, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Он говорил правду, он же видел это собственными глазами. Почему никто не хочет его услышать? И только несколько человек не ушли. Его друзья.

Они стояли чуть поодаль и смотрели на него без тени улыбки.

Вису быстро подошёл к ним.

— Я правда её видел, — почти выдохнул он. — Всё это правда, лес показал мне прошлое. Я видел её. Видел Айлин.

— Мы тебе верим, Вису. Просто расскажи нам подробнее.

Кайто выглядит обеспокоенным больше остальных.

— Что именно вы хотите знать?

Томо нахмурился.

— Расскажи, как она выглядела.

— Что? Тебя только это интересует?

— Просто расскажи, мне надо знать, как она выглядела.

Вису замялся.

— Длинные белые волосы почти касались земли, Белая, почти как у мертвеца кожа. Красные глаза… цвета крови. Белое кимоно лохмотьями струилось на ней. И запах… — Он задумался. — Запах сакуры.

В этот момент Киёми резко подняла голову.

Будто очнулась от долгого сна.

— Сакуры?..

Вису удивлённо посмотрел на неё.

— Да.

Киёми побледнела. Томо перевёл взгляд на подругу.

— Киёми?

Она долго молчала, словно собиралась с силами.

А потом тихо сказала:

— Я её видела.

На этот раз замолчали уже все три парня.

Киёми нервно сжала пальцы.

— Мне было лет восемь или девять. Я ушла слишком далеко в лес. Не помню вообще , как там оказалась, но я заблудилась. Начала бежать и упала. — Она машинально коснулась локтя. — Разбила его очень сильно. Помню, как сидела и плакала.

Вису задумчиво потёр подбородок.

— Получается, это было до моего отъезда в академию.

Она кивнула. Перед глазами девушки словно оживали старые воспоминания и голос Киёми стал тише.

— А потом появилась она. Самая красивая девушка, которую я когда-либо видела. — Она посмотрела на Вису. — Длинные белые волосы, белоснежная кожа, красные глаза. От неё исходил такой нежный аромат. Это был аромат сакуры.

Сердце Вису на мгновение замерло.

— И?

— Она присела рядом со мной, положила руку мне на колено. Боль и рана исчезли почти сразу.

— Исчезли?

Переспросил Томо. Она кивнула.

— Полностью, без единого следа. А потом она взяла меня за руку и вывела из леса.

Несколько секунд никто не говорил.

— И что дальше? — спросил Кайто.

На лице Киёми появилась грустная улыбка.

— Когда мы вышли к краю леса, она присела передо мной и сказала… — Девушка закрыла глаза, вспоминая. — “Давай это будет нашей маленькой тайной. Никому не рассказывай.”

Томо и Вису переглянулись.

— И ты никому не рассказала?

— Нет.

— Почему?

— Не знаю. — Киёми посмотрела в сторону леса. — Мне казалось, что если расскажу, то нарушу обещание. И она ничего плохого не сделала, лишь помогла, я не могла предать её доверие.

Вису понимал её намерение, ведь любой норма сделал бы точно так же.

— После этого ты больше не ходила туда?

— После этого я видела её ещё пару раз.

— Где?

— В лесу.

— И она говорила с тобой?

— Нет, она больше не приближалась ко мне. — Киёми нахмурилась, пытаясь вспомнить. — Она просто наблюдала, всё ли у меня в порядке.

— А потом?

— Потом, с моим взрослением, она перестала появляться. Поэтому я решила, что она была лишь воображением маленькой девочки.

Тишина повисла между ними.

— Но кое - что осталось.

— Что? — спросил Томо.

Киёми медленно вдохнула.

— Запах сакуры. Я до сих пор иногда чувствую его. Ночью, во сне, когда гуляю возле леса днём или вечером. Бывает, что мне кажется, будто кто-то стоит рядом. Наблюдает. Оберегает.

По спине ребят пробежали мурашки. Все молчали, погруженные в своих мыслях.

— В детстве я видел сон, как моя кошка побежала в лес, и я, забыв обо всём, побежал за ней. —Кайто задумался, но продолжил. — Вот только осознав, где я нахожусь, я не начал бояться, моё сердце окутывало спокойствие. Я нашёл свою кошку под деревом сакуры, которое было лишь одно, другие деревья были обычные. Там сидела девушка, поглаживая мою кошку. Белые волосы, белоснежная кожа, красные глаза. — Он сделал паузу, и посмотрел на Вису. — Мне надо было испугаться и убежать, но я не чувствовал страха. Особенно тогда, когда она улыбнулась и протянула мне руку.

Шин, который и слово не сказал за весь разговор, нахмурился.

— Я так понимаю, что это оказался вовсе не сон.

Слишком многое вдруг встало на свои места. Киёми подняла глаза.

— Что было дальше, Кайто?

— Она взяла меня за рука, отвела к краю леса, и вручая мне кошку сказала, чтобы я берёг себя и её.

Всё переглянулись, не понимая, почему никто из них никогда не рассказал про эти случаи до этого. Шин отошёл на шаг от всех., затем ещё один.

— Это всё совсем не похоже на то, что нам твердили всю нашу жизнь. И чему теперь верить? Том похлопал друга по плечу, подбадривая его.

— Шин, мы все растеряны и напуганы, и это нормально. Главное, чтобы мы держались вместе, ребят. Я тоже часто чувствую запах сакуры, но никогда, к сожалению, её не видел. Я думаю, Айлин не просто так завлекла тебя в лес, Вису.

Ветер тихо прошёлся по площади, и где-то вдали прошёлся гул от него. Зашумели деревья, затем ворона каркнула и взлетела.

Томо резко выдохнул.

— Нет, так больше не может продолжаться, нам нужно поговорить с бабушкой.

— Что? — не понял Вису.

— Бабушка знает больше, чем говорит. И я думаю, что сейчас пришло время выслушать всё и узнать правду.

— Ты уверен?

— Да. — Томо посмотрел в сторону леса. — Всю жизнь, когда речь заходила об Айлин, она реагировала иначе, чем остальные. Будто знала что-то, чего не знаем мы. Если кто-то и сможет рассказать правду, то только она.

Вису кивнул.

— Тогда нельзя ждать.

— Уже поздно, — сказал Томо, посмотрев на темнеющее небо. — В темноте мы туда не доберёмся. Но лучше всей толпой к бабушке не ходить, она у меня пожилая и больная. Шина навряд ли пустят. И тебе, Кайто, лучше остаться в деревне.

Он перевёл взгляд сначала на Киёми, затем на Вису. Решение было принято.

— Выходим на рассвете.

Никто не стал спорить. Потому что впервые за много лет у них появился шанс узнать правду до конца.

. Прошлое.Глава 17

Народ, который появился с шумом, почти одновременно замолк увидев здесь Акару, который задумчиво сидел на бревне.

— Где чудовище?

Парень не спешил. Не обращая внимания на людей, он медленно встал, отряхнул одежду, и только тогда поднял голову и посмотрел на них.

— Когда я сюда пришёл, то увидел только это небольшое пятно крови, больше никого и ничего здесь не было. — Он обвёл взглядом всех присутствующих. — А разве нам не надо сначала разобраться, что случилось? Вы хотите начать войну, где не знаете ничего?

— Кайзен мёртв, в чём и как мы будем разбираться?

Парень среднего роста, слегка худощавый, вечно сующий свой нос куда не просит, с горящими от ненависти глазами и жаждой быть в центре внимания вышел вперёд.

— Дайти, я понимаю вашу злость, я понимаю всё, но не давайте эмоциям взять верх над собой. Нам надо найти Айлин и узнать причину того, что вообще произошло.

— Кайзен мёртв.

Повторил тот и поднялся спор. Люди перекрикивали друг друга, и разобрать чьи-либо слова стало невозможно. Голоса сливались в один тяжелый, давящий гул. Казалось, еще мгновение, и они бросятся друг на друга, забыв, зачем вообще пришли сюда. Акару беспомощно обвел толпу взглядом, не понимая, что делать дальше. Их ярость ощущалась почти физически, словно воздух вокруг стал густым и вязким. Каждый вдох давался тяжелее предыдущего. В этот момент его внимание привлек лес. Он словно затих. Не шелестели листья, не трещали ветви, не было слышно ни птиц, ни насекомых. Казалось, сам лес затаил дыхание и внимательно прислушивался к каждому слову и наблюдал за каждым человеком. Но стих он с уходом Айлин. По спине Акаро медленно пробежал холодок. Ему почудилось, будто деревья незаметно сомкнулись плотнее, а тени между стволами стали глубже. Может ли быть такое, что лес защищает Айлин? Может. Он прекрасно понимал, что лес сосредоточен сейчас на ней. На миг показалось, что из этой темноты за людьми наблюдают десятки невидимых глаз. И чем дольше продолжался спор, тем сильнее менялись лица жителей. Их взгляды становились стеклянными, движения — резче, голоса — громче. И тогда он понял одну пугающую вещь. Лес не сводил их с ума. Он лишь сорвал с них последние маски, как только они перешли его черту. Они явились сюда уже с ненавистью. Уже с желанием убить. Лес ничего не вкладывал в их сердца он лишь вытаскивал наружу то, что люди так долго прятали внутри. Каждый крик становился громче, каждая обида острее, каждый страх сильнее. Будто сама чаща отражала их души, не позволяя скрыть ни одной темной мысли. И чем глубже они заходили в лес, тем меньше в них оставалось человечности. Акару поднял руку, привлекая к себе внимание, и только тогда люди по одному замолкли.

— Вы, наверное, желаете войны.

— Если ты не уйдёшь с пути, нам придётся пройти через твой труп, Акару. Не будь глупцом и дай нам пройти, если помогать не намерен.

Акару посмотрел в глаза лучшего друга, которые пугали жаждой мести. Они росли вместе, в детстве играли с бамбуковыми палками, представляя себя самураями, а во взрослой жизни Акару учил его управлять настоящей катаной. Его друг был слишком слабым, слабый телом, здоровьем и духом, он пропускал тренировки, но Акару никогда его не упрекал в этом.

— Иори, ты то что тут делаешь? Тебе тут не место, иди домой.

Парень усмехнулся и шагнул вперёд.

— Ты никогда не видел во мне соперника, может сейчас и решим этот вопрос?

Акару ужаснулся этому предложению, а левее, в груди, неприятно кольнуло.

— Я всегда заботился о тебе, Иори, зная про твоё слабое сердце, о чем ты вообще говоришь?

Вновь поднялся гул споров, и Акару не услышал ответа друга. Синайи, палки, топоры для рубки дров, вилы и прочие оружия направились в его сторону, и Акару замер.

— Вы хотите убить меня? Серьёзно?

— Тебя уже предупредили, что мы пройдём в любом случае, но, видно, по хорошему ты не хочешь.

Отец Дайти решил не ждать и кинулся вперёд на Акару, но он не растерялся, одним движением схватывая катану из саи, а вторым отражая удар. Отбиваясь, Акару делает выпад, второй, и краем глаза замечает, как Дайти и сам решил присоединиться, замахиваясь на него. Акару, резко обезаружив мужчину, оборачивается и отражает удар молодого парня, и его бамбуковый синай ломается пополам.

— Дайти, ты кроме палки больше ничего не нашёл? — в этот раз, размеренной и лёгкой походкой, совсем не спеша вышел самый тихий парень деревни, про которого почти никто и ничего не знал.

— Я согласен с Акару, что сначала надо разобраться. — парни стали спина к спине. - Кстати, меня зовут Хару, если выживем в этой толпе, хотелось бы, чтобы ты знал имя своего спасителя. — сказал он тише, обращаясь только к нему. Акару усмехнулся, замечая боевой настрой парнишки и передал ему свою вторую катану.

— Кто следующий?

Долго ждать не пришлось. Трое мужчин, переглянувшись, вышли вперёд. Они кинулись вперёд, размахивая копьями и кинжалами. Парни сражались бок о бок с каждым, кто выходил. Им пришлось попотеть, отбиваясь и защищаясь от крупных и сильных мужчин. Воспользовавшись моментом, небольшая группа людей направилась в глубь леса, Акару издал тихий стон разочарования, что оказался в такой ситуации, но без возможности убрать этих людей так быстро, чтобы успеть и за ушедшими. Но он это сделает, нужно лишь немного времени. Хару тоже сражался изо всех сил и повалил уже несколько мужчин, но этого мало, ведь людей вокруг становилось больше и больше, отбиваться стало сложнее, а вокруг всё происходило слишком быстро, поэтому Акару не уловил движение сбоку, получая кинжалом прямо в живот. Он замер, хватаясь за раненое место.

— Тебя же попросили не мешать. - Иори всё ещё держал руку на кинжале, который без раздумий вонзил в живот Акару. Он уставился на друга, не в силах поверить в происходящее. Сердце болезненно сжалось сильнее от предательства, чем от раны. Из всех людей именно Иори должен был стоять рядом с ним, а не держать кинжал, вонзенный ему в живот. Но Иори не остановился на этом и надавил на кинжал, а изо рта Акару вместе со стоном хлынула кровь. В глазах парнишки стояли слёзы, а руки дрожали толи от волнения, толи от холода, ведь ему всегда бывает холодно. Акару не сводил глаз с друга и не заметил, как люди повалили на землю Хару, как завязали ему руки и ноги, как засуетились остальные, утягивая Иори за собой. Тот резко отпустил Акару, когда его потянули за собой, и парень упал на землю, раненый ещё более глубоко, чем могло показаться на первый взгляд. Последнее, что вспомнил парень, были глаза, которые он считал самыми красивыми, даже когда они стали звериными, окрасившись в кроваво - алый цвет, самый родной аромат и самую милую улыбку. «Айлин, прости, что не смог сдержать обещание.» подумал он, его тело обмякло и он полностью погрузился во тьму.

Глава 18. Настоящее.

Вису как-будто вырвали из сна, когда он резко открыл глаза и сразу посмотрел в окно, появлялись первые мелкие лучи рассвета.

Некоторое время парень лежал неподвижно, но потом заметил тонкую золотистую полоску света, пробивавшуюся между занавесками. Он медленно поднялся с кровати и подошёл к окну.

За стеклом рождалось утро. Над горизонтом медленно поднималось солнце, окрашивая небо в нежные постельные оттенки, розового и янтарного. Остатки ночного тумана стелились между домами Айнокуры, а на крышах домов поблёскивали каплями росы. Первые солнечные лучи скользили по деревянным стенам домов, по узким тропинкам, по высокой траве, заставляя каждую каплю росы сверкать, будто крошечный драгоценный камень. Утром лес на окраине деревни всегда выглядел совсем иначе, чем ночью. Больше не было той тревожной темноты.

Теперь его верхушки купались в золотом свете, а лёгкая дымка между деревьями делала его похожим на иллюстрацию из старой сказки. В воздухе витала удивительная свежесть. Та самая свежесть, которая бывает только ранним утром, когда мир ещё не успел проснуться окончательно и на улице нет ни единой души. Где-то неподалёку запела птица, ей ответила другая. Потихоньку весь лес наполнился тихим многоголосым пением. Вису не знал, сколько так стоял, но прислонился лбом к прохладному стеклу и любовался видами. После событий прошлой ночи всё вокруг казалось странно спокойным, ведь мир ещё не знал, что одна из самых страшных легенд деревни уже начала рассыпаться на части. Смотря на залитую рассветным светом Айнокуру, все мысли были об Айлин. О её печальном взгляде, о её последних словах, о запахе сакуры, и о том, что скоро они, наконец, добьются правды, а потом и веры Айнокуры. В груди смешались тревога и надежда, но радовало то, что надежды было чуть больше.

Солнце поднялось ещё выше, окончательно разгоняя туман. Наступил новый день. Пора.

Собрав первое необходимое, Вису направился на выход. Впереди ждал долгий путь и многое решающий разговор с бабушкой Томо, поэтому важно было приготовиться в первую очередь морально. Эту деревушку ждут изменения и потрясения. Выйдя из домика, он увидел своих друзей, которые стояли на назначенном месте и смеясь о чём-то болтали.

— Так, поделитесь и со мной, я тоже хочу посмеяться.

Киёми продолжала заразительно хохотать, от чего Вису невольно улыбнулся.

Томо покачал головой и посмотрел на неё с видом человека, который уже десятый раз жалеет, что поднял эту тему.

— Нет, ну кто вообще вспомнит про тот праздник? Я и забыл совсем.

— Я увидела те красные ленты и сразу вспомнила! — Киёми снова прыснула от смеха.

Вису перевёл взгляд с неё на друга.

— Что случилось?

Они переглянулись.

— Не рассказывай, — смеялся Томо.

— Теперь мне точно интересно.

Киёми вытерла выступившие от смеха слёзы.

— Это было примерно год назад. У нас в деревушке был праздник, мы все готовились, украшали домики, улицы и арку. Томо тоже нам помогал.

— Уже звучит опасно, — скрывать улыбку становилось труднее потому, что Киёми продолжала улыбаться.

Томо обречённо вздохнул.

— Я просто хотел помочь.

— Он вызвался нести огромную корзину с цветами для украшения арки, — продолжила Киёми. — И всё было хорошо ровно до того момента, пока он не увидел девушку из соседней деревни.

Вису сразу посмотрел на Томо.

— Девушку?

Томо молча отвернулся, начиная что -то рассматривать, как - будто это вообще не про него рассказывают.

— Девушку, которая ему нравилась и которая редко приходила сюда, — торжествующе закончила Киёми.

Вису уже начал улыбаться.

— И что дальше?

— А дальше наш храбрый герой решил выглядеть особенно уверенно.

— Мне уже нравится эта история.

— Он шёл, улыбался, поправлял волосы, смотрел только на неё. — Киёми снова начала смеяться. — И врезавшись в столб, упал на землю.

Вису не выдержал и рассмеялся.

— В столб?

— В этот большой столб почти посреди площади.— Девушка указала на то место сквозь смех. — Не просто врезался, он ещё попытался сделать вид, что так и было задумано, разлёгся на бок, поддерживая рукой голову.

— Я потерял равновесие.

Томо было и смешно и немного неловко, а вот Вису уже не сдерживался.

— Я хотел бы увидеть эту картину.

— Кстати, после того дня, я больше её не видела здесь.

— Она испугалось того, что может влюбиться в неуклюжего парня.

— Сам себя не похвалишь, никто не похвалит, да?

Друзей веселила реакция Томо.

— Подожди, а корзина?

Киёми схватилась за плечо Томо, опираясь об него, чтобы не упасть от смеха.

— Цветы были повсюду.

Томо закрыл лицо ладонью.

— Я ненавижу вас обоих.

— Девушка смеялась, прикрыв рот. А наш герой, вместо того чтобы провалиться сквозь землю от стыда, вскочил, поднял один из цветов и с самым серьёзным видом подарил его ей.

— И что потом?

Киёми пожала плечами.

— Увидев её лицо, он убежал и больше не появился ни на подготовку, ни на сам праздник. И вот несколько месяцев назад она вышла замуж за другого.

— Кажется, что прошло так много времени.

— И это всё ещё смешно, — сказала Кинёми и снова рассмеялась, а Вису вдруг поймал себя на мысли, что впервые за последние дни смеётся совершенно искренне.

— Зато столб я запомнил на всю жизнь.

Сказав это, даже сам Томо не смог сдержать смех.

— А знаешь, что самое смешное? — вдруг сказала Киёми.

— Что ещё?

— Она потом целый месяц всем рассказывала, какой Томо смелый.

— Смелый?

— Ну да. Не каждый после такого позора найдёт в себе силы подняться и подарить девушке цветок.

Вису с улыбкой похлопал по плечу Тома.

— Томо, не каждый вспомнит такое сделать, так что голова у тебя соображает хорошо.

Томо поправил лямку потёртой сумки и улыбнулся.

— Всё, ребят, смех смехом, а нам пора. Нам ещё идти да идти. Если выйдем сейчас, к вечеру ещё успеем добраться.

— Если ты опять не свернёшь “случайно” к лавке с данго, — усмехнулась Киёми, которая не раз ходила с ним в другую деревню и уже знала его слишком хорошо.

— Один раз было.

— Три.

— Это были разные три раза.

Киёми тихо рассмеялась, покачав головой.

— Пойдёмте уже, и по дороге можно спорить, сколько раз и что было.

Они покинули деревню, когда солнце уже полностью поднялось над вершинами гор и люди начали выходить по своим делам.

Позади постепенно стихали привычные звуки: лай собак, голоса соседей, скрип деревянных ворот. Их место занимал другой мир — спокойный, неторопливый и удивительно живой. Тропа извивалась между высокими криптомериями и японскими кедрами. Сквозь густые кроны пробивались тонкие лучи солнца, рассыпаясь по земле золотыми пятнами. Иногда ветер мягко касался верхушек деревьев, и тогда над головами прокатывался тихий шелест, словно сам лес приветствовал путников. По обе стороны дороги цвели дикие цветы: белые, сиреневые, нежно-розовые. Между ними лениво кружили бабочки, а где-то неподалёку журчал маленький ручей, скрытый густой травой. Вису глубоко вдохнул прохладный воздух. Он пах влажной землёй, молодой хвоей, мхом и чем-то едва уловимым… словно лепестками сакуры, хотя до ближайших деревьев было ещё далеко. «Странно…» мелькнула мысль осматриваясь и в на мгновение мысли об Айлин появились в его голове, но он ничего не сказал. В последнее время слишком многое казалось ему странным. Иногда он украдкой переводил взгляд на Киёми.

Она улыбалась, рассматривала горные вершины, останавливалась возле необычных цветов, задавала Томо какие - то вопросы, но Вису всё равно заметил, что её улыбка стала другой. Она словно старалась не позволить тревоге выбраться наружу. Томо выглядел спокойнее остальных. Он время от времени рассказывал смешные истории из детства, специально отвлекая друзей, и иногда это действительно работало. Они смеялись, а потом снова наступила тишина, и никто из них уже не спрашивал, о чём думают остальные. Каждый и без слов понимал ответ. Тропа постепенно начала подниматься выше. Между деревьями всё чаще открывались виды на долины. Где-то вдали клубился лёгкий лесной туман, а над кустом с ягодами медленно парили бабочки. Вису невольно остановился.

— Красиво…

Киёми тоже подняла голову.

— Иногда кажется… будто весь мир намного добрее, чем люди. Несколько секунд никто ничего не говорил. Даже Томо, которому всегда есть, что сказать. Они просто стояли и смотрели, как ветер медленно перекатывает зелёные волны бамбуковой рощи где-то вдали. Потом Томо тихо хлопнул Вису по плечу.

— Если будешь останавливаться у каждого красивого вида, мы точно заночуем в лесу.

Вису усмехнулся.

— Тогда тебе придётся готовить ужин.

— Вот этого я и боюсь больше всего.

Киёми снова рассмеялась. На этот раз уже по-настоящему, и этот смех прозвучал так легко, что даже тревога ненадолго отступила. Спустя несколько часов пути тропа вывела друзей на небольшой каменный выступ, нависавший над долиной. Отсюда открывался вид, от которого невольно перехватывало дыхание. Внизу, словно рассыпанные по зелёному полотну, стояли деревянные дома с соломенными крышами. Между ними серебристыми лентами извивались ручьи, соединённые узкими мостиками. За рисовыми полями лениво покачивались густые бамбуковые рощи, а ещё дальше одна за другой поднимались горные вершины, укутанные лёгкой дымкой. Тёплый ветер приносил аромат молодой хвои, полевых цветов и влажной земли.

— Предлагаю сделать привал, — сказал Томо, первым снимая рюкзак. — Иначе мой желудок сейчас начнёт разговаривать громче меня.

Вису усмехнулся и положил свой рюкзак рядом.

— Разве это возможно?

— Очень смешно.

— Нет, мне правда интересно.

Киёми тихо рассмеялась над друзьями, которые вечно найдут чем подколоть друг друга.

— Тогда лучше покормить все три желудка.

Они засмеялись и расположились прямо на краю выступа. Под ногами шелестела мягкая трава, рядом росла старая сосна, дававшая прохладную тень. Томо первым развязал тканевый свёрток.

— Так… у нас три онигири моего собственного производства. Один с лососем, второй с капелькой васаби, для особых людей. — Парень мельком посмотрел на Вису, сдерживая смех. — И третий…

Он подозрительно прищурился.

— …пустой?

Киёми удивлённо наклонилась.

— Не может быть.

Томо покрутил рисовый треугольник в руках.

— Меня обокрали.

— Кто?

— Онигири.

Вису тихо хмыкнул.

— Эх, Томо…

Киёми уже не сдерживала смех.

— Может, ты её съел ещё вечером, когда готовил? Томо возмущённо приложил ладонь к груди.

— Ты сейчас обвиняешь честного человека?

— Подозреваемый тут только один, и это человек, который готовил и на данный момент держит улику в руках.

На несколько секунд воцарилась тишина. Томо внимательно посмотрел на онигири, осторожно разломил его пополам и вдруг облегчённо выдохнул.

— А… вот и она.

В середине всё-таки прятался маленький кусочек маринованной сливы. Кину рассмеялась так звонко, что несколько птиц вспорхнули с ближайших деревьев.

— Я думала, ты сейчас пойдёшь искать преступника.

— Уже собирался.

— И кого бы ты обвинил?

— Вису.

— Почему меня?

— Ты выглядишь подозрительно честным.

— Это худшее обвинение, которое я когда-либо слышал.

Они ещё долго сидели, неторопливо обедая, запивая еду прохладной водой и зелёным чаем.

Томо вновь рассказывал истории из детства, половину которых, по словам Киёми, он бессовестно приукрашивал.

— Не приукрашиваю.

— Приукрашиваешь.

— Хорошо… может совсем чуть-чуть.

— Наполовину.

— Максимум процентов на десять.

— На девяносто.

Их голоса смешивались с шумом ветра. Вису почти не участвовал в разговоре, лишь иногда он отвечал короткой шуткой, иногда едва заметно улыбался, слушая очередную перепалку друзей. Но чаще просто наблюдал. Особенно за Киёми. За тем, как она смеётся, как при разговоре убирает за ухо выбившуюся прядь волос, как щурится от солнца и искренне радуется каждой мелочи. И это было удивительно, наверное, именно это восхищало его сильнее всего. Он так задумался, что перестал различать слова. До него доносился только смех. Такой тёплый и спокойный.

— …Вису?

Он вздрогнул.

— А?

Киёми улыбнулась.

— Мы уже третий раз спрашиваем, будешь ещё чай?

Он смущённо кашлянул.

— Да… Спасибо.

Томо хитро прищурился.

— Вот видишь. Я же говорил — опять улетел куда-то в свои мысли.

Вису только покачал головой.

— Просто засмотрелся на пейзаж.

— Конечно - конечно.

Томо многозначительно переглянулся с другом, и перевёл взгляд на Киёми. Та лишь пожала плечами, не придав этим словам никакого значения. Когда с обедом было покончено, друзья тщательно собрали все свёртки, убрали остатки еды обратно в рюкзаки и ещё раз убедились, что после них не осталось даже случайно обронённой бумажки.

— Ну что? — Вису поднялся первым и закинул рюкзак на плечо. — Пора идти, дорога сама себя не пройдёт. — в последний раз посмотрев на бескрайнюю долину, глубоко вдохнул свежий горный воздух и вновь ступил на лесную тропу. Томо и Киёми переглянулись, и молча последовали за ним. После короткого отдыха и перекуса, набравшись сил, идти стало заметно легче. Тропа вновь уходила в густой лес, петляя между высокими криптомериями и древними клёнами. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая верхушки деревьев в тёплые золотистые оттенки. Где-то совсем рядом негромко журчал ручей, а в воздухе разливалась вечерняя прохлада. Некоторое время они шли молча, наслаждаясь этим лёгким воздухом, таким прохладным, но в то же время таким приятным. Каждый думал о своём. Вису уже привычно вслушивался в шелест листвы, когда внезапно почувствовал знакомый сладковатый аромат и остановился. Лёгкий, почти невесомый. Точно.. запах сакуры. В этот раз молчать ему не хотелось.

— Вы это чувствуете?

Киёми замедлила шаг и глубоко вдохнула. Её глаза удивлённо округлились.

— Да…

Томо тоже остановился.

— Странно… Здесь ведь нет сакуры.

Они невольно огляделись. Вокруг росли лишь высокие хвойные деревья, густые заросли бамбука и папоротники. Ни одного цветущего дерева поблизости не было. Но аромат никуда не исчезал. Наоборот. С каждым шагом он становился чуть заметнее.

— Ветер не смог бы принести его из какой-нибудь деревни — неуверенно предположила Киёми. — Слишком далеко.

Несколько секунд они просто стояли, прислушиваясь к лесу. Ветер снова коснулся ветвей, вместе с ним мимо проскользнул тот самый нежный аромат. Вису почувствовал, как по спине пробежали мурашки. По известной причине этот запах больше не казался случайностью.

— Ладно… — тихо сказал Томо. — Не будем задерживаться.

Чем дальше они поднимались по извилистой тропе, тем реже становились деревья. Наконец лес начал расступаться. За последним поворотом показалась небольшая поляна. На её краю, окружённый старыми клёнами и аккуратным садом, стоял небольшой деревянный дом с покатой соломенной крышей. Из тонкой трубы неторопливо поднимался сизый дым, а рядом тихо покачивались на ветру бамбуковые колокольчики, наполняя вечер едва слышной мелодией. Томо невольно улыбнулся.

— Вот мы и пришли.

Киёми облегчённо выдохнула и они молча бросили друг на друга взгляды, не нуждаясь в словах, каждый из них понимал, что с этого момента, начнётся дорога посложнее, что они могут получить ответы, которые изменят всё.

Не говоря больше ни слова, друзья направились к небольшому домику, который стоял подальше от основной деревушки в этом месте.

Глава 19. Прошлое.

До старого дуба оставалось совсем немного.

«Еще чуть - чуть…» повторяла про себя Айлин, заставляя ноги двигаться быстрее. Дыхание сбивалось, грудь жгло от бега, но она не позволяла себе остановиться. «Я успею… Всё будет хорошо. Осталось совсем немного…» Внезапно что - то изменилось. Будто кто - то одним движением вырвал из мира невидимую нить. Резкая, пронзающая боль вспыхнула в груди, прямо в области сердца. Айлин вскрикнула и резко остановилась, прижав ладонь к груди. Ноги подкосились, и она едва удержалась, схватившись за ствол ближайшего дерева. Воздух исчез. Она судорожно пыталась вдохнуть, но легкие словно перестали слушаться. Сердце билось так отчаянно, будто хотело вырваться наружу, а вместе с ним росло чувство, которое невозможно было объяснить словами. Пустота.

Огромная, холодная, неестественная пустота.

Словно рядом только что погас огонь, согревавший ее всю жизнь.

— Нет… — едва слышно прошептала она, сама не понимая, кому отвечает.

Перед глазами на мгновение вспыхнул образ Акару, его улыбка, спокойный взгляд, обещание, что он задержит людей столько, сколько сможет. И вдруг она поняла. Не разумом, сердцем, что с ним что - то случилось. Из глаз сами собой хлынули слезы. Боль в груди не стихала, наоборот, с каждым ударом сердца становилась только сильнее.

— Акару… — сорвалось с ее губ дрожащим шепотом.

Лес ответил лишь тяжелой, звенящей тишиной. Она не знала, сколько времени простояла. Сколько секунд или минут прошло, пока сердце пыталось убедить разум, что нужно двигаться дальше. Но она не могла, не после этого чувства, не после того, как внутри неё словно что-то оборвалось. Айлин развернулась и побежала обратно. Она больше не думала о людях, о страхе, о том, что её могут заметить. Только об одном имени, которое билось в её голове вместе с сердцем. Лес будто сам помогал ей скрываться. Тени деревьев становились гуще, ветви закрывали её путь от чужих глаз, словно сама чаща понимала, куда она идет. И когда она увидела его… Мир остановился. Акару лежал на земле неподвижно, а его одежда была пропитана кровью, она посмотрела на кинжал оставленный в ране.

— Нет… — Голос Айлин сорвался. Она бросилась к нему, опускаясь на колени прямо в землю. Руки дрожали, когда она коснулась его лица. — Акару… пожалуйста…

Ответа не было, и на мгновение ужас сжал её сердце, но потом она почувствовала это. Едва заметное, слабое, но живое. Его сердце всё ещё билось.

— Я здесь… — прошептала она сквозь слёзы. — Я с тобой…

Она прижала его к себе, пытаясь остановить кровь, хотя прекрасно понимала, что её собственных сил недостаточно.

Акару медленно открыл глаза.

— А я.. знал.. что в тебе есть.. что-то нео.. бычное.. кх-кх.

Кровь, он кашлял кровью, это очень плохо. Из глаз Айлин хлынуло ещё больше слёз.

— Не трать силы, закрой глаза и не разговаривай, у нас ещё будет время. — Когда он закрыл глаза, сердце Айлин сжалось до боли, он выглядел таким.. мёртвым. Такое бледное лицо и губы. Её взгляд поднялся к небу, которое было пасмурным, как - будто скоро пойдёт дождь. Под её настроение, её боль, страх и её одиночество.

— Боже, пожалуйста…

Её голос дрожал, но потом она посмотрела вглубь леса.

— Я знаю, что ты слышишь меня. — Листья над ней тихо зашуршали, будто в ответ на её слова. — Не забирай его у меня. — Слёзы падали на лицо Акару, она прижала ладонь к земле. — Если ты действительно оберегаешь тех, кто приходит к тебе… помоги ему. Он умирает, сразившись за справедливость и.. за меня.

Воздух вокруг словно изменился. Деревья зашептались, корни под землей едва заметно дрогнули.

— Не позволь ему умереть, пожалуйста. Позволь остаться.

Айлин закрыла глаза, отдавая лесу всё, что могла.

— Возьми что угодно у меня… но не его жизнь.

Айлин ещё несколько мгновений стояла на коленях, не сводя взгляда с бледного лица Акару. Ответа не было. Лес молчал.

— Нет… — Она медленно покачала головой. — Я не позволю тебе умереть.

Внутри будто что - то вспыхнуло. Страх, отчаяние, боль — всё смешалось в одну единственную мысль. «Я успею». Айлин резко поднялась на ноги. Дрожащими руками она подхватила Акару под плечи и изо всех сил потянула его за собой.

Он был слишком тяжёлым, и уже через некоторое время её руки начали неметь, спина отзывалась жгучей болью, а ноги подкашивались. Она оступалась, падала на колени, но тут же снова вставала, не позволяя себе остановиться.

— Только не сейчас… — сквозь слёзы шептала она. — Пожалуйста… потерпи ещё немного…

Его тело безвольно скользило по влажной земле, оставляя за собой тёмный кровавый след. Каждый метр давался ей с невероятным трудом.

Казалось, сил больше не осталось, но стоило ей представить, что сердце Акару может остановиться раньше, чем они доберутся до дуба, как в груди рождалась новая волна решимости.

Она снова тянула, снова падала, снова вставала, не замечая, как ладони содраны до крови, как одежда пропиталась грязью, а дыхание превратилось в болезненные, рваные вдохи. Впереди, среди деревьев, показался старый дуб.

Тот самый, к которому она стремилась изначально.

— Ещё немного… — почти беззвучно прошептала Айлин. — Прошу… только держись…

Собрав последние силы, она дотащила Акару до могучих корней и осторожно опустилась рядом с ним. Обхватив его лицо ладонями, она прижалась лбом к его лбу, уже не сдерживая слёз.

— Ты спасал меня столько раз… Теперь моя очередь. — Она подняла взгляд на исполинский дуб, ветви которого уходили высоко в небо. — Если в тебе ещё есть то тепло, которое я дарила тебе и всему живому в этом лесу… если ты действительно слышишь меня… не дай ему уйти. Прошу тебя… не позволь этому случится и подлечи его...

Последнее слово растворилось в тишине. Ничего не происходило. Айлин уже хотела вновь прижать ладони к его ране, как вдруг земля под ними едва заметно дрогнула. Она замерла. Из-под могучих корней старого дуба медленно показались тонкие корни, они неторопливо скользили по земле, словно живые змеи, пока не коснулись руки Акару.

— Нет… — испуганно выдохнула Айлин.

Корни продолжали двигаться. Один за другим они осторожно обвивали его запястья, плечи, ноги, грудь. — Нет! Что ты делаешь?!

Она бросилась вперёд, пытаясь оттолкнуть корни, но те не причиняли ему боли. Они не сжимали его тело, не впивались в кожу. Наоборот, касались удивительно бережно, словно боялись навредить.

Айлин остановилась, она взглянула на лицо Акару.

Его дыхание по-прежнему было слабым… но ровным, а затем её взгляд поднялся к дубу. В глубине души она вдруг почувствовала знакомое тепло. То самое. Именно его она ощущала, когда у неё появились силы выбраться из могилы. Сердце перестало метаться, лес не забирал его, он принимал его под свою защиту. По щекам Айлин медленно покатились слёзы.

— Значит… ты всё - таки услышал меня…

Она осторожно убрала руки, позволяя древнему дубу закончить начатое. Корни медленно подняли Акару над землёй, ствол старого дерева тихо застонал, и в его широкой коре появилась глубокая трещина, она раскрывалась всё шире, словно дуб распахивал своё сердце. Корни плавно внесли Акару внутрь. Айлин не сводила с него взгляда до самого последнего мгновения.

Когда исчезла его рука… Когда за корой скрылось лицо… Когда сомкнулся последний просвет. Трещина медленно затянулась, будто её никогда и не существовало. Вновь наступила тишина.

Айлин коснулась ладонью тёплой коры и тихо прошептала:

— Прошу… верни его мне…

Позади раздался сухой хруст ветки. Она резко обернулась. Между деревьями одна за другой появлялись человеческие фигуры. Мужчины крепче сжимали копья и дубины, внимательно всматриваясь в чащу. Их становилось всё больше.

Они нашли её.

Глава 20. Настоящее.

Чем ближе они подходили, тем яснее становилось: дом был старым не от запустения, а от прожитых лет. Потемневшие деревянные балки давно впитали в себя запах дождя, дыма и леса, но нигде не было видно ни трещин, ни перекошенных ставен. Крыльцо было недавно вычищено, ступени крепко подогнаны, а бумажные сёдзи за деревянными рамами казались свежими и светлыми. К дому вела узкая дорожка из плоских камней. Между ними мягко зеленел мох, а по краям росли папоротники и низкие кусты, аккуратно подрезанные чьей-то заботливой рукой. У самого входа стоял старый каменный фонарь, покрытый тонким налётом времени, а рядом деревянное ведро с чистой водой. Соломенная крыша нависала низко, защищая стены от ветра и дождя. Местами солома была темнее, местами — свежее и светлее, словно крышу недавно подновляли, не нарушая её прежнего облика. Дом казался тихим и тёплым. В нём чувствовалась давняя жизнь — та, которую не стирают подновлением, а бережно сохраняют. Вису посмотрел на друзей.

— Этот аромат.. вы чувствуете? Аромат сакуры

Все начали принюхиваться , запах сакуры был даже сильнее, чем он почувствовал в лесу, по дороге сюда. Киёми задумалась.

— Он нас сопровождал почти всю дорогу сюда.

Ребята не сразу заметили бабушку Томо, которая, увидев их в окошке, медленно начала выходить.

— Неужели это пришёл мой Томо?

Бабушка с тёплой улыбкой, немного пошатываясь вышла на порог, не сводя с внука глаз.

— Бабууляя!

Томо подбежал к ней раскинув руки и крепко обнял, приподнимая, от чего та рассмеялась. Вису, почему - то, сразу посмотрел на Киёми, у которой в глазах появилась влага, которую она тщательно держала. Эта картина отдала странными ощущениями в сердце, и он вновь посмотрел на Томо и его бабушку.

— Это Вису и Киёми, бабуль, а это моя любимая и неповторимая бабуля.

Сказал Томо, наконец - то, вспомнив про своих друзей. — и мы пришли с тобой поговорить.

— Здравствуйте. — Киёми сделала едва заметный поклон, в качестве уважения.

— Здравствуйте, очень рады вас видеть.

Вису немного растерялся, делая лёгкий поклон, не зная что ещё сказать.

Бабушка улыбнулась нам самой теплотой улыбкой, от которой потеплело и внутри. Её улыбка резко погасла, когда она остановила свой взгляд на Киёми.

— Не может такого быть..

Она медленно подняла руки и положила на грудь, удивлённо смотря на Киёми. Томо, в недоумении, переводил взгляд с Киёми на бабушку.

— Бабуля..?

— Ты очень напоминаешь мне одного человека.

Киёми стояла, как натянутая струна арфы и смотрела на бабушку Томо. Вису стоял и смотрел то на бабушку Тома, то на Киёми, то на самого Томо.

— Что… вы… ииммеете ввиду?

Взгляд бабушки напугал девушку даже больше, чем могло показаться. Внутри всё кричало, чтобы она узнала. Узнала всё. И что - то ей подсказывало, что эта бабушка может рассказать даже больше, чем то, за чем они пришли.

— Бабушка, ты её пугаешь. — Томо удивлённо смотрел на старушку. — Кого она тебе напоминает?

— Одну знакомую. — резко оборвала она. — Давайте зайдём в дом, мне срочно нужен мой искусственный кислород. Мы с Сатоми вас вкусно накормим. Вы, наверное, устали и проголодались.

Она не совсем ответила на вопрос, внимательно осматривая Киёми, но развернулась и аккуратно зашагала в сторону входа. Ребята оживились и направились за бабушкой Томо в дом, который излучал уют. Переступив через высокий деревянный порог, друзья оказались внутри дома, и Вису невольно замедлил шаг. Внутри было тепло. Ноздри заполнились разными приятными ароматами сушёных трав, древесиной, старой бумагой и едва уловимым ароматом зелёного чая, словно стены дома за долгие годы впитали в себя все эти запахи и теперь не хотели с ними расставаться. Дом оказался гораздо просторнее, чем выглядел снаружи. Пол покрывали светлые соломенные маты, а вдоль стен стояли невысокие деревянные шкафчики и полки, потемневшие от времени, но отполированные настолько заботливыми руками, что дерево до сих пор мягко поблёскивало в свете лампы. Под потолком сушились связки лечебных трав и цветов. Одни были собраны в небольшие пучки и перевязаны бечёвкой, другие аккуратно лежали в плетёных корзинках и деревянных ящиках с выведенными кистью надписями. На полках соседствовали небольшие фарфоровые фигурки, расписанные вручную чашки, старые чайники и целые чайные наборы, некоторые из которых, казалось, были старше самих стен этого дома. На одной из полок стояла маленькая керамическая лисица с едва заметной трещиной на ухе, а рядом лежала стопка книг и потемневших от времени записных тетрадей. У окна располагался низкий деревянный столик, вокруг которого лежали мягкие подушки для сидения. На столе уже стоял чайник, из носика которого лениво поднимался пар, а рядом были аккуратно расставлены маленькие чашки и блюдо с рисовыми сладостями. Несмотря на возраст дома, здесь не было ощущения заброшенности или старости. Наоборот, всё вокруг выглядело так, словно каждая вещь находилась именно там, где должна быть, а сам дом уже давно стал продолжением своей хозяйки , таким же спокойным, тёплым и удивительно живым. Молодая женщина накрывала на стол, а запах домашней еды наполнил всю гостиную, от чего у ребят наполнился рот слюной, а в желудках заурчало по очереди, от чего друзья переглянулись, подавливая вырывающийся смех. Это отвлекло их от многочисленных вопросов, возникших в головах.

— Добро пожаловать. — Сатоми появилась так тихо, что Киёми, вырванная из своих мыслей, подскочила на месте. Молодая женщина улыбнулась, заметив испуг девушки. — Тише, дитя, всё хорошо.

— Здравствуйте. — Хором ответили друзья и рассмеялись.

— Я накрыла на стол, пойдёмте кушать.

Бабушка Томо уже успела сесть на диван, чтобы перевести дух, пока ребята осматривались. Она прижала искусственный кислород, жадно втянула воздух несколько раз, положила маску рядом с собой и затем тепло улыбалась ребятам, глядя сначала на их восторженную реакцию на домик, обстановку и на встречу с Сатоми, затем она умилялась тому, как они посмотрели на неё, когда она пыталась надышаться. Молодая женщина рукой позвала за собой, приглашая ребят за стол. Когда ребята прошли на кухню, настроение резко подскочило и они тут же сели на стулья. На столе было много разных блюд и вкусняшек, и ребята накинулась на еду, набивая рты от голода. Бабушка отдохнув, зашла к ребятам, с улыбкой посмотрела на довольные лица, с заботой погладила каждого по голове, и оставив их, ушла обратно в другую комнату терпеливо ждать, когда они будут готовы к разговорам. Но сначала она хотела, чтобы они ещё немного побыли детьми, которые так беззаботно смеются, о чём - то болтают и так оживлённо уплетают еду за обе щёки. Старушка понимала, что им надо подкрепиться и отдохнуть перед тем, как на их долю ляжет очень ответственный шаг.

Глава 21.

Когда ребята закончили кушать и убрали за собой, они застали бабушку Томо за вязанием в гостиной, в окружении лекарств и трав, которые были почти повсюду. На столике возле дивана, на тумбочке возле книжного шкафа, на самом диване лежала чашка с приготовленным заранее лекарствами, которые ей скоро надо было выпить, а рядом дыхательный аппарат, который ей приходилось использовать время от времени. Помогающая ей во всём Сатоми как раз положила стакан воды на столик рядом с ней. Крючок продолжил плавно скользить из петли в петлю в её руках бабушки Томо, когда она посмотрела на ребят. — Бабушка, ты волшебница, честное слово. Томо, с детским восторгом присел рядом с ней, наблюдая за тем, как она ловко вяжет, не смотря на дрожащие руки и слабость, даже не подглядывая на крючки. — Годы практики, Томо. А всё начиналось с твоих шапочек и носочек. Ностальгия окутала Томо и его бабушку , когда они ещё какое - то время увлечённо обсуждали его детство. Вису и Киёми молча слушали, боясь нарушить эту идиллию между бабушкой и внуком. Киёми потеряла бабушку в детстве, а Вису и вовсе никогда не знал, поэтому им показалась эта сцена особенно трогательной. — Знаю, что вы пришли сюда за ответами, просто я хотела дать вам немного больше времени, чтобы насладиться спокойными моментами. Бабушка потянулась к аппарату, когда почувствовала, что дыхание заканчивается. Все молчали понимая, что ей нужно время, и только когда она опустила аппарат обратно, ребята расслабились. Киёми первая оживилась. — Почему вы так говорите, как - будто после нашего разговора наступит война? — Потому что именно она, скорее всего, и наступит. По крайней мере с какой - то частью деревни. Бабушка продолжала вязать, словно это занятие отвлекало её от чего - то тяжкого. Вису внимательно наблюдал за бабушкой Томо, не понимая, что она всегда защищала именно Айлин. Он глубоко вздохнул, посмотрев на вытянутые лица своих друзей. — Я думаю, что мы готовы вас выслушать. Помедлив, она не спеша продела через несколько петлей крючок. — Когда я была маленькой, в Айнокуре было спокойно, а веселье было почти каждый день. Странности были, но они были такими мимолётными и незначительными, что никто не обращал внимание. Ребята внимательно слушали её, завороженно наблюдая за руками, которые медленно вязали и этим, магическим образом действуя на них успокаивающе. — У меня было много друзей, но самыми близкими и особенно любимы всем сердцем и душой были двое. С возрастом, я стала свидетелем того, что между ними что - то большее, чем дружба. Сначала подруга не принимала этого, опираясь на то, что их друг слишком заботливый человек и любит нас одинаково, но я знала, что это не так. Томо улыбнулся бабушке, которую так любил и не хотел никак обижать. — Бабушка, я очень люблю истории, которые ты рассказываешь, но Вису и Киёми здесь не совсем за этим. — Просто послушайте меня, Томо, это очень важно. Бабушка, улыбнувшись в ответ самой грустной улыбкой, которую когда - либо видел Томо, нежно положила ладонь на его руку, легонько сжимая. Вытерпев несколько секунд, она закашляла, протягивая руку за новой порцией кислорода. Подышав немного, она снова взяла спицы. — Я знаю, что начало всегда бывает затянутым, но вам надо выслушать всё, чтобы поверить. Друг как - то мне признался, что испытывает что-то к нашей подруге, и мы долго разговаривали в то время, когда наша подруга была на свидании с другим, что его очень волновало. Томо, подай мне воды, пожалуйста. Он взял стакан воды со столика, и аккуратно протянул бабушке. Она благодарно улыбнулась внуку, положила лекарство в рот и залпом выпила половину стакана. Все терпеливо ждали, понимая её состояние. — В ту ночь всё изменилось. Мужчина, который был на свидании с нашей подругой выбежал из леса, весь в крови и грязи, и кричал о том, что она чудовище, что она пыталась его убить. Ребята, которые уже начали понимать , что за историю рассказывает бабушка Томо, замерли. — Я никогда не поверила бы в такое, зная её всю жизнь. Послушав его историю, мне захотелось самой убить его, но я специально держалась рядом делая вид, что помогаю. Спустя время и пока все отвлеклись на него, договорившись с другом, я побежала в лес, найти подругу. Вису не мог поверить своим глазам, казалось, что его мозг отказывался работать. — Простите, сколько вам лет? Бабушка передохнула, сосредоточившись на вязании, но она понимала, что у них мало времени. — Мне сто сорок два года, и я была одной из двух самых близких друзей Айлин. Томо сидел неподвижно, впервые за всю свою жизнь, он не мог найти слова смотря на бабушку, которая выглядела на восемьдесят лет максимум. Киёми незаметно пододвинулась к Томо, делая вид, что что - то рассматривает на ковре, нагнувшись к его уху. — Мне кажется, что мы зря пришли к твоей бабушке, Томо, ты же говорил, что у неё иногда возраст берёт своё. Вису посмотрел на своих друзей, ожидая от них какую - нибудь реакцию или вопрос, но не дождавшись перевёл взгляд на Юну. — Как вы дожили до такого возраста? — Знаю, как это звучит, но я правда сама не понимаю. И, как видите, живу в обнимку с лекарствами, специальными травами и искусственным кислородом. — Ну хоть с чувством юмора у тебя все в порядке, бабуль. — Это у нас наследственное. Все рассмеялись, после чего обстановка немного смягчилась, и стала немного спокойнее. Бабушка подышав искусственным кислородом, вновь взялась за спицы. — Так вот, дети, у нас не так много времени, как нам хотелось бы, поэтому я расскажу вам самое важное. Я нашла её в лесу, всю перепачканной в грязи и крови, подруга стояла возле раскопанной ямы, ужасно напоминающую могилу, и смотрела на луну. Я её узнала не сразу, ведь она больше походила на животное, чем на человека, огромных три хвоста виднелись из под разорванного в клочья кимоно, на руках были длинные когти, кожа такая бледная, будто передо мной стоял труп. Волосы, даже брови и ресницы, побелевшие в цвет её хвостов, и когда она на меня посмотрела, её глаза горели алым пламенем. Но мне не было так страшно, как должно было быть любому человеку, наверное, в данной ситуации. — Значит про эту часть легенды всё таки говорят правду. А про часть, где она вырвала сердце из груди мужчины и съела его? Юна недовольно нахмурила брови. — Вот уж чего не было, того не было. Она вырвала ему сердце, и правильно сделала, но не ела его. Надо же было такое придумать. Вису и Киёми удивительно переглянулись. — Вам не кажется, что это слишком жестоко и такой смерти никто не заслуживает? — Деточка моя, а нанести несколько ножевых ударов и закопать девушку заживо в лесу, а потом оклеветать её на всю деревню нормально? Ужас выражался на лице каждого. Киёми прикрыла рот руками, у Томо брови полезли ко лбу, а Вису выдавали лишь глаза. Он сидел, натянувшись как струна, а в глазах стояла больше ярость, чем ужас. Он уже видел это, но решил просто слушать, что бабушка Томо может рассказать ещё. — Она моя подруга, и я её не просто защищаю, я защищаю её репутацию, которую посмели загрязнить. Она была скмым добрым человеком, которого я когда - либо знала. А прожила я не так мало, как вы поняли. Томо, отойдя от нахлынувшего ужаса, немного оживился. — Теперь я понимаю, бабуль, почему в тебе вызывали такие бурные эмоции все вариации легенды. Бабушка кивнула и внимательно осмотрела каждого из ребят. — Её звали Айлин, нашего друга Акару, а того молодого мужчину Кайзен. Хоть мы с Акару и не особо были без ума от Кайзена, он был не таким плохим, просто он был трусом и лжецом. Айлин поделилась с ним своим секретом, а он поджал свой трусливый хвост, и напал на неё, когда та была слишком потрясена его поведением, чтобы защищаться. Из - за его слов все приняли Айлин за чудовище, которую пошли убивать, но погибли в этом сражении. Ей пришлось защищаться, и были люди, которые ей помогали. В этом списке был Акару, мой покойный муж и несколько наших знакомых. Киёми посмотрела на свои руки. — Когда я была маленькой, я её видела. Она мне помогла и проводила до конца леса. Юна вновь взяла аппарат искусственного дыхания, и дала себе пару минут передохнуть и аккуратно положила маску возле себя. — Сатоми, пойди в мою комнату и принеси ту тетрадь, пожалуйста. Помощница пошла в сторону прихожей и скрылась за дверью. Юна перевела свой взгляд на Киёми. — А сейчас слушай меня внимательно. Поверишь ты мне или нет уже твоё дело, но выслушать ты меня должна. Киёми напряглась, атмосфера в комнате поменялась, и по спине прошёлся холодок, но она молча кивнула. — После убийства Кайзена, наш друг, Акару, был ранен, защищая Айлин от толпы, которая пришла за ней. Айлин, с помощью очень древнего дерева спасла его, но перед этим, когда они ещё прощались, она поняла, что он для неё значит слишком много, чтобы потерять. А после спасения они остались вместе и когда всё немного успокоилось, они стали семьёй и у них родилась дочь, которую им пришлось спрятать в том самом древнем дереве на сотню лет. Помощница, которая появилась неожиданно, передала тетрадь Юне, обошла всех, и села на стул. Бабушка Томо посмотрела на тетрадь, бережно провела ладонью, и когда она вновь посмотрела на Киёми, друзья заметили слёзы в её глазах. — Этой девочкой была ты, Киёми. Из глаза Юны покатились слёзы, и она молча протянула ей тетрадь. Киёми, которая изначально не могла поверить во всё это, ещё больше запуталась, и, недолго раздумывая, приняла тетрадь, открыла её и наткнулась на конверт. Она взяла его и почувствовала, что в нём лежит бумага, и посмотрела на бабушку Томо. Когда та кивнула, растроганная моментом, Киёми медленно, трясущимися руками открыла конверт, на котором аккуратно было написано «Для нашей любимой доченьки.» и полностью погрузилась в письмо.

Письмо.Киёми, моя милая девочка, если ты читаешь это письмо, значит прошло очень много времени и меня нет в твоей жизни. Я никогда не услышу твой чудесный смех и голосок, не увижу твои первые шаги и не услышу твои первые «мама и папа». Не увижу, как ты будешь сердиться, а я уверен, что ты так же смешно хмуришь бровки, как твоя мама. И вообще, я уверен, что ты очень на неё похожа. Тот же боевой дух и упёртый характер, хотя, она часто говорит, что и я такой же, значит ты похожа на нас обоих. Ты ведь так же, как она прикрываешь рот, когда смеёшься или удивляешься? Так же теребишь что - то в руках, когда нервничаешь? А улыбка? Я знаю, что у тебя её улыбка. Но такого же доброго сердца, как у твоей мамы, нет ни у кого, поэтому я надеюсь, что и оно тебе досталось, мой маленький ангелочек. Но обязательно выбирай хорошо тех, кому будешь его открывать, это особенно важно. День за днём, меня успокаивает лишь надежда, что вы с мамой будете вместе, и будете самыми счастливыми, мои любимые девочки. Я прошу тебя лишь о двух вещах, никогда не думай, что была нежеланной или оставленной нами. Вы с мамой былы самым большим счастьем, которое подарила мне жизнь. Нам постоянно приходится прятаться и защищаться, мы не могли рисковать твоей жизнью и поэтому пришлось, ради твоего же блага, спрятать тебя и твою силу на очень много лет, чтобы ты была в безопасности. Ты не просто человек, милая, ты белая лисица, как и твоя мама. И второе, обязательно ознакомься с тем, что мы с мамой написали для тебя в тетради, особенно про то, кто ты есть. Прости нас, что так получилось, мы с твоей мамой очень сильно тебя любим. Твой папа.»

Глава 22

Киёми уже в который раз перечитывала письмо отца, и не могла поверить в то, что это всё реально. Теперь она уже знала всю правду о лисах, о том, что произошло с ней и с её родителями на самом деле. После того как они спрятали её в древнем дереве, Акару и бабушка Томо вернулись в деревню, хоть многие и сторонились их, они не особо обращали внимание на это. Даже друг Акару, Иори, который предал его, ходил так, будто предан был он, но Акару игнорировал его больше всех. После свадьбы Юны, отец Киёми, собрав свои вещи, заглянул ночью в домик Айлин, в котором всё перевернули жители деревни, нашёл всё самое нужное, и вернулся в лес уже с концами, не желая больше расставаться с любимой. Они обосновались глубоко в лесу, построив маленький деревянный домик, для строительства которого Акару выбирался в деревню, когда уже все спали, чтобы украсть необходимые инструменты и строительные материалы. Порой им приходилось защищаться, когда люди приходили за ними, но первыми они никогда и никого не трогали, до конца пытаясь уговорить уйти тех, кто пришёл на погибель. Родители Киёми прожили долгую жизнь вместе, руку об руку, создав крепкую и дружную семью. А когда умер Акару, Айлин осталась одна, не имея возможности завести друзей. Айлин с трепетом описывает момент , когда вновь смогла подержать дочь на руках, спустя столько лет. Времени у неё было мало, и Юна помогла ей найти своего родственника с огромным сердцем, который приютил бы малышку Киёми и позаботился о ней. Девушка аккуратно закрыла тетрадь, положила её на тумбочку возле кровати и села на деревянный табурет перед зеркалом. Какое - то время она просто смотрела на своё отражение, а в голове крутились тысячи вопросов. Девушка встряхнула головой, отгоняя тревожные мысли, взяла баночку с маслом цубаки и нанесла немного на лицо, прихлопывающими движениями, на руки, растирая их, а остатки распределила по волосам. После чего аккуратно расчесала их и уже направилась в сторону кровати, когда услышала звуки за окном. Киёми напряглась всем телом и прислушалась, звуки напоминали шум листьев, по которым кто-то медленно ходит, волоча за собой подол одежды по земле, который начал отдаляться. Она медленно подошла к окну, ещё раз прислушалась и резко одёрнула шторку, осматривая открывшийся вид, но ничего не увидела. Девушка уже хотела отойти, как заметила белый силуэт, метнувшийся среди деревьев, и замерла, не отводила взгляда от этого места. Неужели это действительно её мама? Она пришла её увидеть? Разве может такое быть? Разум Киёми спорил с сердцем, и сердце победило. Девушка бросилась к халату, чтобы прикрыть ночнушку, и медленно, пытаясь никого не разбудить, вышла из дома. Тихо закрыв за собой дверь, она направилась на заднюю часть двора, воздух легонько коснулся её лица, принося сладкий аромат сакуры, как - будто звал за собой, и она, поддавшись зову, направилась в сторону леса. Силуэт был там же, красные глаза внимательно наблюдали за каждым её движением, но страха больше не было. — Я прочитала письмо и дневник. Айлин не сразу смогла совладать с собой, когда прозвучал голос дочери, услышать который она мечтала так давно. С трудом сдерживая слёзы, которые так рвались наружу, она вышла из - за дерева, давая рассмотреть себя дочери. — Ты такая же, какой я тебя помню из детства. И запах сакуры, который сопровождал меня всю жизнь. Я теперь знаю, что это была ты, что ты оберегала меня всегда. Айлин стояла, не зная, что сказать. Уголки губ девушки дрогнули в лёгкой улыбке, ладошки вспотели от волнения, и она начала теребить рукава халата. — Надеюсь, что ты правильно всё поняла и не в обиде на меня и отца. Киёми посмотрела на свои руки, боясь поддаться желанию расплакаться. — Я годами жила, думая, что потеряла обоих родителей, что никогда не смогу их обнять, что осталась без возможности сказать, как я их люблю. — девушка подняла глаза, полные слёз, которые она была не в силах больше сдерживать, и они стекли по щекам. — Поэтому как я могу быть на вас в обиде, если я узнала о том, что это было для моего же блага. И.. самое главное, что ты жива. Айлин тоже не могла больше сдерживаться, и по её щекам потекли слёзы. — Я так рада, что тетрадь и письмо сохранились до сегодняшнего дня. — Это благодаря бабушке Юне, она бережно хранила это для меня. И, на самом деле, я также благодарна вам обоим за письмо и тетрадь. Я хоть и не чувствую ничего такого волшебного в себе, но я хотя бы знаю, кто я на самом деле. Айлин немного занервничала. — Древнее дерево поставило на тебе печать, которая не даёт твоей силе проявиться. Это было сделано для твоего же блага. — Хм. Получается, я буду обычным человеком? — Нет, я всему научу тебя и отдам свой амулет. — А тебе? Айлин подарила ей нежную улыбку. — Мне он больше не нужен. Киёми мысленно отругала себя, вспомнив то, что произошло с Айлин. — А.. он.. Каким был он? Печаль вновь окутала сердце девушки, вспоминая своего любимого человека. Глаза вновь защипали, и Айлин несколько раз моргнула. — Акару был самым заботливым мужчиной. Правда, я не преувеличиваю. Я часто уходила в лес, чтобы собрать нужные мне травы, и если находила раненого зверька или поломанную ветку, я всегда подлечивала. Он каждый раз приходил за мной, и без лишних вопросов помогал во всём. — Слезы всё - таки предательски скатились из её глаз, и она их резко смахнула. — Он был не просто моим мужем, он был моим лучшим другом, опорой и поддержкой во всём. Киёми поджала губы, тыльной стороной руки вытирая мокрое лицо. — Он был уверен , что я буду похожа на тебя. — Да, ему хотелось этого, но даже если бы ты была полностью моей противоположностью, он любил бы тебя так же сильно. Слова закончились, но слёзы были красноречивее этих слов. Они стояли и плакали, не решаясь подойти и обнять друг друга. Айлин первая медленно протянула руки к дочери. — Можно? Киёми, будто ждала этого вечно, рванула в объятия матери. На данный момент им больше не нужны были слова, только нежные объятия, которые излечивали душевные раны.

** **Айлин сидела на траве выпрямив ноги, на которых удобно устроила свою голову Киёми, и медленно гладила её волосы, а девушка гладила и рассматривала один из хвостов матери. — У меня отрастут такие же? Айлин тихо рассмеялась, прикрывая рот рукой. — Ты представила, что они растут как цветы? — Даже не знаю. Разве они растут не как у животных? Айлин терпеливо продолжала гладить дочь по волосам. — Нет, первый хвост появляется достаточно болезненно. — девушка нахмурила нос, вспоминая те ощущения. — Но потом уже бывают терпимые ощущения. — Мне страшно. Рука Айлин замерла в воздухе. Если бы дочка была рядом с самого её рождения, она бы точно знала, как правильно её утешить и успокоить. После смерти Акару, она осталась одна на долгие года, за исключением редких встреч с Юной. Рука легла на плечо Киёми, Айлин, положив свою голову на голову дочери, крепко её обняла. — Тебе больше нечего бояться, моя девочка. Мама теперь рядом. Слёзы вновь скатились из глаз Киёми, крепко обнимая маму в ответ, но в этот раз она плакала не от боли, хоть ей сейчас больше всего не хватало и папы рядом, это были слёзы счастья.

Глава 23

Вису вновь оказался у знакомой пропасти, где солнечные лучи пробивались сквозь высокие деревья и ложился на линию реки далеко внизу. Где вода вспыхивала золотом, словно кто-то рассыпал тысячи драгоценных монет. Вновь дыхание невольно замерло, и снова перед ним открылась настолько прекрасная картина, какую он прежде не видел. Лёгкий ветер приносил запах хвои, влажной земли и сакуры, уже такой родной.

Каждый раз ему хотелось сохранить это мгновение и почувствовать этот покой. Вдруг на плечо ложится чья-то лёгкая ладонь, которая кажется знакомой, и Вису оглядывается. Айлин стояла и улыбалась ему, та самая Айлин из прошлого, где она больше была похожа на человека. Девушка аккуратно дёрнула его за рукав, зовя с собой, и он шагнул за ней. Она пару раз оглянулась, как - будто проверяя, всё ли у него хорошо, и только убедившись, вновь смотрела вперёд. Дойдя до поляны, Вису не сразу заметил, что они не одни. Среди цветов, радостно смеясь, кружилась Киёми. Белоснежный, пушистый и такой милый хвост, будто бегал за ней, и когда коснулся её руки, она разразилась звонким, неудержимым смехом. Уголки губ Вису вздрогнули вверх, от её веселья, затем он обернулся на счастливую Айлин, которая посмотрела на него в ответ и кивнула, будто давая своё согласие на что-то, что ему пока не было известным. Парень открыл глаза и несколько раз моргнул, осознавая реальность, и уставился в потолок. Впервые он не проснулся на моменте, где на его плечо опустилась рука. Что бы мог значить этот сон? На что Айлин дала ему согласие? Он сел на кровати, взял с тумбочки стакан воды и сделал глоток. Неужели это было разрешение матери, связанное с её дочкой? Вису усмехнулся, похоже, он окончательно спятил. Сделав ещё один глоток, он поставил стакан обратно и взял карманные часы. Ровно два часа ночи. Он положил часы обратно, обращая внимание на окно, в которое ярко светила луна, и ему захотелось посмотреть на неё. Вису встал с кровати, и не отводя глаз от открывающего вида, он плотно подошёл к окну и открыл его. Лёгкий ветерок пробрался в комнату, окутывая его сладким ароматом сакуры, а где - то глубоко в лесу ухнула сова. Он уже знал, что значит аромат сакуры, поэтому осмотрел задний двор, внимательно вглядываясь в лес. Краем глаза Вису уловил движение, но из-за темноты не сразу увидел кого-то на земле. Медленно и тихо, чтобы никого не разбудить, он вышел из дома, и на углу дома остановился, чтобы рассмотреть тех, кого увидел из окна. Киёми лежала на земле, положив свою голову на колени Айлин. Они были такими беззаботными и излучающими спокойствие, что он не стал им мешать, и поняв, что у них всё хорошо, он вернулся в дом, чтобы оставить дочь и мать одних, им это сейчас надо. На утро, когда Вису проснулся вновь, он никак не смог вспомнить, как заснул. Парень планировал не спать, чтобы быть готовым в любой момент выйти на улицу, но что-то пошло не так.

— Ну что, выспался?

Томо сидел за столом, попивая зелёный чай с домашним пирогом. Вису сел рядом с ним и взял один кусочек.

— Да, здесь хорошо спалось. А где Киёми?

Друг сделал глоток чая, запивая пирог.

— Она ещё не выходила из комнаты.

— А она там? Ты проверял?

— Как, по - твоему, я бы зашёл в комнату к девушке?

Вису нахмурился, встал со стула и направился в сторону её комнаты. Он сначала прислушался, а потом тихонько постучался. Послышалось движение.

— Киёми, ты ещё спишь? Нам надо подкрепиться и отправляться в путь.

Послышался шорох прежде, чем девушка заговорила.

— Да, я скоро присоединюсь к вам.

Вису не ответил, задумчиво вернувшись на место. Томо уплетал свой любимый пирог, запивая чаем, но так же не упускал момента подколоть друга. Он всегда знал, как аккуратно развеять обстановку.

— Ммм, этот пирог выглядит очень аппетитно.

Томо заранее позаботился о том, чтобы у каждого из них была тарелка с куском пирога и вкусного чая. Пока Вису ждал их подругу, Томо взял второй кусок.

— Прости, Киёми, я не смог тебя дождаться и уже начал есть.

Появившаяся Киёми хихикнула.

— Я знаю про твой аппетит, не волнуйся.

— Да он и нас может съесть, не дай Бог, чтобы настали чёрные дни без еды.

Теперь друзья смеялись, а Томо демонстративно уплетал пирог за обе щеки, стараясь не засмеяться с забитым ртом. Киёми уже держалась за живот, наблюдая за ним.

— Ты только посмотри на эти щёчки хомячка.

— Это уже не щёчки, это щечище.

На их веселье и заразительный смех, пришли бабушка Томо и Сатоми.

— Давно у нас не было так весело. Я очень рада, что вы здесь.

Юна грустно, но ласково улыбнулась ребятам, на что Киёми встала, подошла к ней и крепко обняла.

— Спасибо вам огромное за всё.

— Всегда пожалуйста, милая. Надеюсь, что у вас получится восстановить репутацию моей подруги. И ещё, я очень надеюсь, что ты не в обиде на родителей. Если бы у Айлин была возможность, она никогда не упустила бы момент растить тебя рядом.

— Спасибо.

Киёми ещё сильнее прижалась к Юне, и она успокаивающе погладила её по спине. Томо радостно вскочил с места.

— Теперь надо обнять и любимого внука.

— Конечно - конечно, Вису, ты тоже иди сюда.

Бабушка Юна ласково обняла ребят, потискала за носики, поцеловала Томо в щёку и отпустила их покушать. Вскоре, друзья закончили с едой и начали собираться в путь.

— Обязательно разрежьте остатки пирога и заверните с собой по кусочку.

Бабушка сидела на своём месте, вязала шарф и изредка использовала искусственный кислород. Ребятам особо ничего не нужно было собирать, пижаму и домашнюю одежду они сразу положила в свои сумки, вот только надо было взять еду и воду. Томо разрезал пирог на одинаковые три кусочка, и ребята начали аккуратно заворачивать их в бамбуковую обёртку, перевязывая тонкими шнурочками.

— Сатоми, можешь наполнить водой из источника наши фляжки в дорогу, пожалуйста?

— Уже наполнила, можете не волноваться.

Парень благодарно улыбнулся и кивнул ей. Он был очень рад за бабушку, что у неё такая внимательная помощница. И так, забалтывая бабушку и Сатоми, ребята полностью собрались и были уже готовы выдвигаться в путь.

— Берегите друг друга. Это великое счастье, когда у человека есть тот, кто может быть рядом и в плохие, и в хорошие времена.

Юна переводила тёплый взгляд с одного на другого. Киёми улыбнулась.

— Спасибо вам, бабушка Юна, и вам, тётя Сатоми за всё. До скорой встречи. — Она легко обняла сначала бабушку, а затем повернулась и к молодой женщине. Сатоми на мгновение растерялась, но тут же ответила на объятие.

— До скорой встречи. И будьте осторожны в дороге.

— Обязательно, — отозвался Томо и с улыбкой кивнул ей. — Присматривай за бабушкой, пока меня нет.

— Можешь не переживать.

Вису тоже слегка склонил голову.

— До свидания, бабушка, спасибо за гостеприимство, до встречи, Сатоми. Спасибо за помощь, и за то, что рассказали нам правду.

Сатоми слегка склонила голову, Юна аккуратно похлопала его по плечу.

— Самое главное, это принять правду и следовать этому пути до конца, мальчик мой. Счастливого вам пути.

Киёми подошла к Юне, и вновь осторожно обняла её.

— Теперь вы не только бабушка Томо, но и наша с Вису.

— Значит я богатая бабушка, имея таких замечательных внучат. — Юна обнимала её в ответ. — Я надеюсь, что у вас получится достучаться до людей и твоя мама освободится от этой лживой легенды.

Киёми тепло улыбнулась ей и медленно отошла в сторону. Томо подошёл последним к бабушке, как раз в тот момент, когда она в очередной раз вдохнула искусственный воздух. Едва оказавшись рядом, он крепко обнял её, совсем не так сдержанно, как его друзья.

— Я скоро снова приду, — пробормотал он. — Только в следующий раз пирог приготовьте побольше.

Юна тихо рассмеялась и обняла внука в ответ.

— Как будто ты когда-нибудь уходил отсюда голодным.

— Вот именно. Не будем нарушать традицию.

Он улыбнулся, но Юна почему-то не отпустила его сразу. Её ладонь медленно прошлась по его спине, а затем она немного отстранилась и посмотрела ему в лицо. Тома ждал привычного: «Я буду тебя ждать». Но на этот раз бабушка этого не сказала. Она лишь улыбнулась, но как-то непривычно грустно.

— Наступают холода, я связала для тебя тёплый шарф. Он будет напоминать тебе о том, как я тебя люблю. Будь сильным, Томо. Что бы ни случилось, держись за тех, кто тебе дорог. И никогда не бойся идти за правдой, даже если дорога к ней окажется труднее, чем ты ожидал.

Улыбка Томо слегка померкла.

— Бабуль, мы же не навсегда прощаемся, что ты?

— Конечно нет, — мягко ответила она и коснулась ладонью его щеки. — Идите. Вам пора.

Томо ещё несколько секунд смотрел на неё, после чего вновь прижал её к себе, чмокнул щеку и вышел вслед за друзьями.

Они успели отойти от дома совсем немного, когда Томо обернулся. Бабушка всё ещё стояла у порога, а рядом с ней была Сатоми. Ветер слегка шевелил седые волосы старушки, а на губах всё ещё оставалась та самая тихая улыбка. Парень поднял руку, прощаясь. Сатоми сразу ответила ему тем же, а следом медленно подняла ладонь и Юна. Через несколько минут дом скрылся за деревьями, а душу Томо окутала печаль. Ребятам предстояло вернуться в Айнокуру и решить, что делать с правдой, которая слишком долго оставалась похороненной вместе с прошлым. Теперь они её знали и чувствовали на себе огромную ответственность. Пришло время узнать её и остальным.

Глава 24

Почти всю дорогу домой каждый из ребят был погружён в свои мысли. Они прекрасно понимали, что их ждёт трудный путь, путь - к сердцам людей, но были настроены решительно. Друзья прибыли в деревню уже когда начало темнеть, некоторые люди расходиться, и двери на ночь запираться. После возвращения Вису из леса, какая-то часть, слишком мнительная часть деревни, похоже, испугавшись, решила уходить домой ещё раньше. Вису осознал, что собрать добровольцев, которые захотят помочь, будет сложнее, чем он мог представить. Жители этой деревни выглядят менее приветливыми и очень настороженными, поэтому придётся постараться, чтобы они хотя бы согласились пойти с ним, а про доверие и речи быть пока не может. Томо осмотрел всех взглядом, который может продырявить стену. — Я один заметил, что на нас даже смотреть не хотят? — Не один.. Киёми, напротив, смотрела на эту суету расстроено, ей никогда не приходилось видеть такое в живую. Вису нервно потёр виски и шагнул вперед к друзьям, заслонив собой происходящее. — Это не так важно сейчас. Давайте просто отдохнём после долгой дороги, переведём дух и сосредоточимся на нашей миссии. Я понимаю, что эта картина очень неприятная, но у нас нет пути назад и времени на сомнения. — Я и не собираюсь сдаваться, люди должны знать правду! Айлин не заслужила этого… Вису и Томо кивнули Киёми, которая решительно сжала кулак и направилась к своему дому, и последовали за ней. — Сладких снов, ребят. Завтра увидимся. Дойдя до нужной двери, девушка улыбнулась, помахала и не дождавшись ответа, исчезла за ней. Вису проводил Томо до его домика, так же молча и без лишних слов, друзья попрощались. Этой ночью никто из них долго не мог уснуть, размышляя над планом и дальнейшими действиями. Вису проверял и собирал свои катаны и боевую одежду - он знал, что это всё пригодится. Томо сидел за столом, вдыхая аромат пшеничной лапши в горячем бульоне с яйцом и зелёным луком, которую он иногда готовит, чтобы занять руки. Киёми перечитывала письмо отца и дневник матери, боясь пропустить что-то важное. Каждый из них был занят своими делами и мыслями, но стоило им положить головы на подушки, как они и сами не заметили, как уснули. Наутро Томо и Киёми пришли домой к Вису, чтобы вместе позавтракать и ещё раз пройтись по плану предстоящих действий. Опустошив стакан, Вису поставил его перед собой. — Я всё - таки думаю, что без боя не обойтись. — Вот и настало время проверить мои боевые навыки. Настроение Томо выдавали не только его аппетит, который разыгрался в последние сутки, но и его саркастичные шуточки. — Только не размахивай катаной на своих же. Киёми решила подразнить друга. — А ты не стой слишком близко - глядишь и не получишь по голове. Вису с лёгкой улыбкой наблюдал за дружеской перепалкой, давая им ещё минутку, но он также понимал, что уже надо идти. — Ребят, простите, что прерываю вашу идиллию, но давайте, в таком же темпе и с таким же настроем, выйдем к людям. Думаю, что тянуть время не стоит. Вису поднялся из-за стола и направился к приготовленным с ночи вещам. Томо последовал за ним и принялся надевать лёгкую кольчужную защиту, иногда поглядывая на Вису, чтобы убедиться, что он всё делает правильно. Ребята не сразу заметили Киёми, которая тем временем подошла к вещам и взяла ещё один комплект защиты. Вису остановился, с удивлением посмотрев на неё. — Ты же сам сказал, что без боя не обойтись. Девушка улыбнулась, взяла нужные вещи и скрылась за дверью. Погружение в свои мысли со вчерашнего дня стало почти привычным состоянием, которое они уже не замечали. Вису ещё раз перепроверил катаны и начал затачивать ещё одну для Киёми. Томо, уже полностью готовый, сел пить зелёный чай с данго на дорожку. — Мне твоя одежда великовата, я нашла там у тебя ножницы, и пришлось выкручиваться. Надеюсь, это был не твой любимый комплект. Киёми с довольным видом зашла в гостиную, показывая свою работу. Вису усмехнулся, оценив её наглость, а Томо не упустил возможность подшутить. — Даже если и любимая, уже не так важно, мне кажется. — Всё нормально, в самурайской форме нет ничего любимого, только удобное и лучшее. Киёми демонстративно сузила глаза. — А самое удобное и лучшее, конечно, ты выбрал для себя любимого. — Вообще - то самое удобное я отдал Томо. У друга загорелись глаза. Он радостно, почти по - детски, вскочил со стула. — Вот это я называю по - братски! — Ладно - ладно, пойдёмте уже, пока не повечерело и все не разошлись. На этот раз взгляды ребят сказали всё, что нужно было, и, не говоря больше ни слова, они направились к выходу. На улице кипела жизнь, кто-то зазывал к себе, стараясь продать побольше фруктов, родители успокаивали ребёнка, который слишком сильно плакал, на крыльце неподалёку сидела старушка и аккуратно вышивала. Тонкая игла то и дело мелькала между пальцами, оставляя на ткани узор из мелких цветов. Подростки носились по улице, создавая ещё больше хаоса, а взрослые смотрели на них недовольными взглядами. Если так посмотреть, никто даже не сказал бы, что эти люди ещё вчера быстро разбегались по домам, едва начало темнеть, и что они боятся леса и того, что происходит там. Слишком спокойные. Слишком занятые. Вису обвёл внимательным взглядом соседей и поднялся на один из небольших деревянных ящиков. — Дорогие соседи, мне очень важно, чтобы вы сейчас подошли поближе и выслушали нас. Люди начали перешёптываться. Кто-то сразу подошёл, кто-то продолжил свои дела, кто-то начал слушать с места, а кто-то и вовсе поспешил уйти. Киёми не смогла скрыть лёгкого разочарования, увидев, как большая часть людей не откликнулось на их просьбу. — Это правда очень важно, нам нужно немного больше людей. Разве вам не надоело жить вот так? — Что нам могло надоесть? Хорошие урожаи? Хорошие условия? Или может то, что никто не пытается убить другого? В этих вопросах друзья услышали не только раздражение - в голосе мужчины звучала едва скрытая угроза. Томо, который всё это время молча наблюдал за происходящим, вдруг поднялся на другой ящик рядом с Вису. — Хорошо, если вы не хотите слушать, ничего страшного. Только потом не жалуйтесь. Всё, что нам нужно, это добровольцы, которые не струсят пойти с нами в лес за ответами. А их вы там точно найдёте, можете даже не сомневаться. На этот раз повисла полная тишина, будто деревня в одно мгновение погрузилась в сон. Все стояли и смотрели то друг на друга, то на ребят. — Вы решили понемногу избавиться от жителей этой деревни? Небольшая толпа немного расступилась, пропуская старейшину. Он, с важным видом, опираясь на трость, и лёгкой ухмылкой, встал ближе к ребятам, чем все остальные. Томо усмехнулся в ответ, смотря на мужчину в возрасте, который редко выходил из своего домика к людям. — Нам надоело жить в неизвестности и лесом - убийцей под боком, а вы ничего с этим не делаете. — Ну, если я смогу спасти всех этой тростью, то я к вашим услугам. — Старейшина внимательно посмотрел на ребят и выражение лица приняло слегка жестокие нотки. — Вы хотите ответов? Каких ещё ответов вам не хватает? Все знают, что происходит с теми, кто входит в этот лес. Толпа начала перешёптываться. У людей нарастала мелкая паника, но ребята были уверены, что она станет очень большой, если ничего не делать. Вису стоял с равнодушным лицом, будто его совсем ничего не интересовало. — А вы сами хоть были в этом лесу? Уж больно уверенно говорите о том, чего никогда не видели своими глазами. — Он обвёл взглядом людей. — Но ведь никто из вас не знает, что происходит там на самом деле, вы только и делаете, что слушаете сплетни и передаёте их друг другу. Это я был там, я видел все своими глазами и это я вернулся целым и невредимым. Народ полностью замолк. У них больше не было никаких возражений на эти факты. Но старейшина стал ещё более хмурым, чем до этого. — Может тебе просто повезло. Не думал об этом? — Возможно. Поэтому я и хочу в этом убедиться. И, возможно, убедить и всех вас. Я никого не заставляю, нам нужна компания из пяти или шести человек. Те, кто так же хочет знать правду, и устал слушать сплетни. Томо перевёл взгляд с друга на самого старшего этой деревни. В уголках его губ на мгновение промелькнула усмешка, тут же скрывшаяся за почтительным выражением лица. — Старейшина, если вы согласитесь пойти с нами, мы почтём это за честь. — Не думаю, что это хорошая идея. От пожилого человека с тростью будет мало пользы в этом походе, но я не позволю увести людей в этот проклятый лес одних и без присмотра. Старейшина и Вису смотрели только друг на друга. Это была битва взглядов, где неизвестно, кто победит. Томо едва сдержал улыбку и решил положить конец этой молчаливой перепалке. — Вот и договорились. Нас ждёт достаточно весёлый поход. Так кто же пойдёт с нами? — Я. Люди резко обернулись, в поисках храбреца. Вису приподнял брови, когда увидел того, кому принадлежали эти слова. Шин стоял, слегка вскинув подбородок вверх, и уверенно смотрел на ребят. Томо и Киёми переглянулись, но промолчали. — Я тоже хочу пойти. Всегда сомневался в логике этой легенды. Кайто, который до этого стоял в стороне от толпы, облокотившись о свой домик, расслабленной походкой направился к ним. Но больше всего ребята удивились тому, что Кохару подняла руку. — Если Киёми идёт в лес, то я тоже пойду. Постепенно, беря пример друг с друга, к ним присоединились ещё несколько человек. Вместе их набралось одиннадцать - не так уж много, но и не мало. Вису довольно кивнул тем, кто согласился пойти. — Вам не понадобится оружие, среди вас нет воинов. Так будет спокойнее. Старейшина, как всегда, не умолкал. — Как может быть спокойно в том месте, где погибли люди без оружия? Вису стиснул зубы, и на скулах заходили желваки. Старейшина всё сильнее испытывал его терпение. — Да, спокойно не будет даже с оружием. И я хочу предупредить вас всех, что Айлин и лес будут защищаться, если вы идёте со злыми намерениями. Я не смогу вас спасти от самих себя, поэтому хорошенько обдумайте всё это до обеда. После обеда мы выдвигаемся в лес. Взгляд старейшины едва заметно менялся на протяжении всей его речи, но стоило Вису закончить, как его лицо вновь стало бесстрастным.

* * * *Времени было мало, им уже пора отправляться в путь, но странное ощущение не покидало Вису. У него не было выбора. Ему надо было доказать деревне, что можно жить в мире, но ошибиться он боялся больше всего. Парень смотрел на лезвие катаны и надеялся, что использовать её не придется. Киёми сидела на диване и от волнения перебирала пальцами рукава своей одежды. Томо набил рот клубничным моти, запивая жасминовым чаем. — Я рада, что хоть у кого-то не может испортиться аппетит. Киёми хихикнула, прикрывая рот и глядя на довольное лицо друга. Томо что-то промычал с набитым ртом, вызвав у девушки новый приступ смеха. Вису обернулся на хохот девушки, заражаясь её настроением. — Я порой удивляюсь, куда это всё идёт. Точно не в его желудок. Томо сделал ещё один глоток чая и наконец справился с моти. — Да вы надоели вечно считать, сколько я ем. Давайте лучше потихоньку выходить уже. Томо с невозмутимым лицом помыл кружку под смех друзей и повернулся к ним. У друзей уже слезились глаза, а животы разболелись от смеха при одном взгляде на него. Томо больше не смог сдерживать себя, и тоже рассмеялся в голос. Ребята позволили себе прожить этот момент, на несколько мгновений забыв обо всём, что ждало их за дверью. Смех постепенно стихать, оставляя после себя приятное тепло и непривычную за последние дни лёгкость. Они ещё какое-то время молча смотрели друг на друга, словно никому не хотелось первым разрушать это короткое мгновение спокойствия. Но это не могло длиться вечно, поэтому Вису ещё раз взглянул на лезвие, плавно вернул катану в ножны и первым направился к двери. Томо поставил кружку на место, а Киёми поднялась следом. Улыбки всё ещё оставались на их лицах, когда они вышли из дома, где их ждали уже человек десять во главе старейшины. Вису успел заметить, как старейшина, который стоял спиной к ним, что-то настойчиво говорил собравшимся, часто жестикулируя. Шин, Кайто, Кохару и её брат сразу потеряли интерес к этому разговору, как только заметили приближающихся ребят за спиной старейшины. Проследив за их взглядами, он замолчал и обернулся. Вису кивком поприветствовал присутствующих. — Вижу, вы уже начали рассказывать правила выживания добровольцам. — Я лишь сказал, чтобы они были осторожны. Вы запретили им брать оружие, а сами взяли своё. Вису сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, но отвечать не стал. — Дождёмся остальных ещё немного и отправляемся. Пока можете посидеть вон там в тени. Парень раздал всем бутылки с водой и указал на удобное место. Томо лёгким движением головы подозвал его к себе и Киёми, и Вису направился к друзьям. Томо нахмурился, и наблюдал за старейшиной. — Мне он никогда не нравился, но сегодня он мне особенно не нравится. — В детстве я видел его всего пару раз издалека, поэтому не мог судить его до этого дня. Но теперь я согласен, он ведёт себя слишком подозрительно. За ним надо будет наблюдать внимательнее всего. — Да. Пусть он всего лишь старик, но стоит быть более бдительными с ним. Уверена, он попытается что-то выкинуть. Ма… Айлин не должна пострадать. На несколько секунд между друзьями повисла тишина, но никто из них не стал ничего говорить. Вскоре подошёл ещё один доброволец. Ждать остальных больше никто не хотел, и после короткого обсуждения было решено отправляться без них. Собрав всё необходимое, группа двинулась в сторону леса за ответами и, самое главное, за правдой. Идти далеко не пришлось, лес начинался совсем рядом с деревней, и уже через несколько минут последние дома остались за их спинами. Лес встретил их непривычной тишиной. До этого ребята и не знали, что от тишины можно оглохнуть. Не было ни пения птиц, ни шелеста листьев, совсем никаких признаков жизни. Вису остановился и внимательно осмотрелся. — Если кто-то до этого сомневался и эти сомнения возрастают, сейчас самое время вернуться. Все переглянулись, но молчали. Решение было принято - никто не уходит. — Тогда держитесь вместе, позади меня. И Вису шагнул в самую глубину леса.

Глава 25

Войдя в сердце леса, все почувствовали, как та тишина, которая могла оглушить, стала настолько давящей, что у большинства добровольцев сводило пальцы на ногах от страха. Почти каждый физически ощущал, как их сердца колотятся о грудную клетку, пот скатывался по спине, а руки подрагивали. Запахи травы и сырости перебивал сладковатый аромат сакуры, заполняя ноздри. Вису был уже здесь, поэтому он нервничал меньше всех.

— Я хочу ещё раз напомнить, чтобы вы оставались позади меня и старались не делать резких движений. Надеюсь, это всем понятно?

Вису обвёл взглядом всех и лишь на одно мгновение дольше задержался на старейшине, после чего вновь повернулся ко всем спиной.

— Айлин, ты здесь? — Вису помедлил, он знал, что она уже давно почувствовала их присутствие. — Все эти люди пришли узнать правду.

Айлин наблюдала за пришедшими, она принюхивалась, ощущая страх и нервозность каждого. Её это немного позабавило, ведь благодаря этому парню она уже дважды видит здесь кого-то, кто пришёл не сражаться. Улыбка коснулась её губ, как она почувствовала чёрную ауру. Мысленно отругав себя, ведь на миг она забыла об осторожности, Айлин внимательно осматривала каждого. Её взгляд остановился на Вису, эта не может быть его аура. Нет, этот человек позади него. Айлин вышла из укрытия и шагнула к толпе. Если бы было возможно продырявить человека взглядом, она именно это и сделала бы. Девушке ужасно мешал Вису, от чего она нахмурилась, а глаза загорели ярким огнём. Вису обернулся, выискивая кого-то или чего-то, что привлекло полное внимание Айлин, что лисица в ней начала проявляться. Именно в этот момент, когда Вису обернулся и корпус его тела сменил положение Айлин увидела того, кого хотела разглядеть. Старейшина стоял, с явной враждой в глазах и совсем не скрывая отвращения. Вису понял, на кого смотрит лисица по этому взгляду.

— Вам не стоило приводить его сюда! — Айлин нахмурилась ещё сильнее, а глаза стали кроваво - алыми. — Только не его.

Вису выпрямляет спину, и старейшина вновь скрывается за ним.

— Вы знакомы?

— Он присылал людей убить меня.

Повисла тишина, а напряжение и тяжесть в воздухе нарастали. Кохару прижалась к Киёми, дрожа от страха. Томо вышел вперёд и встал около Вису, показывая всем видом, что если понадобиться, он будет защищать этих людей. Айлин посмотрела на этих молодых мужчин, которые так отважно стоят перед ней даже не зная, что против этого леса у них не было бы шансов, приди они сюда навредить ей или лесу. Потом она перевела взгляд на Киёми, после чего её взгляд смягчился, на лице заиграла улыбка, а глаза стали прежними. Айлин невероятно сильно хотелось бы, чтобы всех этих людей здесь не было и она могла бы обнять свою дочь. Киёми тоже почувствовала это желание - обнять родного человека. Старейшина не сводил с неё глаз, для него сейчас всё исчезло, кроме его цели. Когда Айлин направилась в сторону к добровольцам, оказываясь достаточно близко к нему, старейшина медленно, стараясь не шуметь, достал спрятанный кинжал, прицелился и резким движением бросил его в лисицу. Всё случилось слишком быстро, никто и двинуться не успел, когда земля под ногами дрогнула, и вырвались толстые корни деревьев и взметнулись перед Айлин стеной. Кинжал с сухим звуком вонзился в один из них. По толпе прокатился испуганный гул. Несколько человек отступили, переводя растерянные взгляды с Айлин на старейшину. Кажется, впервые за всё это время страх в их глазах был направлен не только на неё. Поднялся гул. Казалось, будто лес так сильно зол, что заходил ходуном. Девушка не сразу поняла, что произошло, но через одно мгновение её глаза запылали, будто в них устроили пожар. Она смотрела только на старейшину, который даже не пытался бежать. Айлин шагнула в его сторону, как Киёми поймала её за руку, хоть и лицо Киёми перекосилось от злости, что этот старик позволил себе такое.

— Мама… — Полушёпотом, чтобы слышала только она. — Не сейчас, пожалуйста. Эти люди пришли сюда за правдой, так покажи им её.

Айлин застыла. Слово, которое она мечтала услышать, прозвучало совсем не в той обстановке, в которой она хотела бы, но именно оно и заставило её на секунду забыть о том, что произошло. Корни деревьев обхватили старейшину, чтобы тот не мог двигаться или снова выкинуть что- то.

— Я же просил без резких движений и оружия. - спокойно, не показывая внутреннего раздражения, сказал Вису. — Вроде человеческим языком объяснял.

— Ты правда думал, что я приду к чудовищу беззащитным? — На лице старейшины появилась мрачная улыбка. — Ты сам хоть понимал, куда идёшь, мальчишка?

Вису потёр виски, пытаясь хоть как- то успокоить свои нервы, но ничего не ответив помотрел на Айлин. Девушка коротко кивнула, и в следующий момент внезапно налетел ветер, с такой силой, что ветки на деревьях яростно захлестали друг друга, пригибаясь под порывами и грозя вот - вот переломиться. Туман появился из ниоткуда, будто он поднялся из под земли. Лес изменился, как и менялся тогда, когда Вису приходил сюда впервые, и наблюдал за событиями из прошлого. Толпа, пришедшая сюда, чётко действовала по плану с самого начала, как и настойчиво сказал им Вису, поэтому, когда вокруг всё поменялось, они лишь прижались друг к другу. В этой толпе было трое взрослых мужчин, видимо, старейшина взял их, чтобы защищать молодёжь, потому что они стояли по бокам от ребят. Их взору открылась картина, которую они совсем не думали увидеть. Айлин и молодой мужчина обустраивали маленький домик. Они смеялись, говорили о чём - то и в общем выглядели очень счастливыми. Айлин смотрела на Киёми в тот момент, когда она с удивлением наблюдала за происходящим. В груди Киёми что - то кольнуло, не надо было даже спрашивать, кто это, она уже поняла. Глаза моментально наполнились слезами, а на губах заиграла лёгкая, печальная улыбка. Тыльной стороной руки она резко вытерла предательски скатывающие слёзы, пока никто не заметил. Уже давно пора было менять воспоминания, но Айлин, если сдерживая свои эмоции, дала своей дочери время, чтобы она насладилась этой идиллией между своими родителями ещё какое- то время. Резкий щелчок, и вновь картинка меняется, тот мужчина выбегает из домика на звуки на улице и видит людей, которые пришли к ним посредине ночи в лес, и начали крушить всё вокруг, громко смеясь. Мужчина один раз предупредил, что тем лучше уйти, но те не послушали и он обнажил свою катану. Снова меняется место, они сейчас находятся на поле боя. Айлин и тот мужчина, который одной рукой крепко прижимает к своей груди маленький комочек, отбиваются от толпы людей, лес тоже разбрасывает врагов и тушит пожар, который хотела устроить другая толпа людей. Вису посмотрел на старейшину, который то хмуро наблюдал за событиями, то смотрел куда - угодно, но только не туда. Снова меняется картинка и вот Айлин, перепачканная в грязи и крови, прижимает к себе ребёнка и бежит в самую глубину леса, а позади слышно, как мужчины бегут за ней и кричат ей в след издевательства. Ребята, наблюдают за всем этим с изумлением, их взгляды были полны ужасом, что пережила эта хрупкая, молодая женщина. Особенно сильно страх всех окутал, когда они поняли, что там маленький ребёнок и никого это не останавливает. Картинка вновь меняется, и теперь все видят Айлин, которая рыдает, обращаясь к дереву, чтобы он забрал её доченьку и поддерживал ей жизнь, пока всё не уляжется и люди не перестанут приходить за головой девушки. Она обнимала свою дочь, шептала ей слова о любви, целовала и крепко обнимала её. Лес терпеливо ждал, пока она попрощается с ребёнком. Отец ребёнка появился резко, тоже прижал дочку к груди, крепко поцеловал, и когда он поднял глаза на Айлин, передавая ей их дочку стало очевидно, что он тоже плачет. Выбора не было, им пришлось это сделать. Картина сменилась, но лес стал примерно таким же, какой он есть сейчас. Исходя из этого, многие поняли, что прошло много времени, но никто и знать не мог, что Айлин прожила 100, потеряла любимого человека, осталась без дочери и былого дома и ей давно приходится выживать одной. Айлин смотрела на присутствующих и думала о том, о чем ей пришлось пережить из-за людей, а она сейчас стоит и доказывает им что - то. Она боковым зрением обратила внимание на старейшину, которого, по видимому, не устраивал такой расклад, где жертва является именно она, а не люди. Он пытался двигаться, пытался что - то сказать, но его рот закрыли корни, что он мог только мычать от негодования. В следующий момент Айлин из прошлого, вся в слезах, забирает ребёнка из старого дуба и крепко прижимает к себе, говоря нежности. Кохару обнимает Киёми, которая после объятий начинает плакать ещё сильнее. Без лишних слов она понимает, что этот ребёнок её подруга, ласково гладя её по спине. Айлин была благодарна девушке, которая утешает её дочку.

— Думаю, этого достаточно, чтобы понять, кто, где, когда и зачем. — Одним движением руки, ветер стих, тучки разошлись и все они вернулись в настоящее. — Есть вопросы?

Никто не заговорил сразу. Кто-то украдкой вытирал слёзы, кто-то смотрел в землю, а кто-то по-прежнему не решался поднять глаза на Айлин. Все молчали, им нужно было время, чтобы переосмыслить то, с чем они жили всю жизнь, и Айлин это прекрасно понимала. Страх никуда не исчез, но теперь рядом с ним появилось сомнение во всём, во что они верили столько лет. Она кивнула Вису, в знак благодарности, закрыла на секунду глаза и корни деревьев небрежно отпустили старейшину, как если бы он был скомканной бумагой, которую выкидывают. Айлин слегка улыбнулась каждому из добровольцев, прощаясь. Кто-то улыбнулся ей в ответ, кто-то кивнул, а от кого - то она всё ещё чувствовала лёгкий страх, пусть и уже не совсем такой, как прежде. Вису, Киёми и Томо подождали, пока все пройдут вперёд и тоже пошли следом. Айлин, заметив, как старейшина замедлил, и Киёми оказалась рядом с ним, нахмурилась и начала внимательно наблюдать за ним. Тот что - то ей говорил, девушка уже не могла расслышать их разговор, но в следующую секунду, старейшина схватил Киёми, прислоняя к её горлу другой кинжал. Айлин рванула туда. Она почувствовала, как лисица потихоньку берёт над ней контроль. Она не может позволить этому случиться, тут невинные люди и она не хотела бы случайно кого-то убить, ведь тут уже речь идёт о спасении своего ребёнка. За считанные секунды Айлин оказалась рядом, но не успела подойти достаточно близко, как старейшина развернулся к ней, прижимая сильнее кинжал, от чего на горле Киёми выступила кровь.

— Не двигайся, если не хочешь, чтобы она постарадала.

— Она уже пострадала. — Кроваво - красные глаза Айлин опустились к её ране. — Отпусти её, и мы поговорим.

— Мне ни о чем с тобой разговаривать, дитя дьявола. И эта девчонка тоже дитя дьявола. — Старейшина слегка сменил корпус тела, обращаясь к ребятам. — Хоть кто - то понял, кем является тот ребёнок из воспоминаний? Так вот и она, смотрите!

По поляне прошёлся шепот.

— Старейшина, вы уже совершаете вторую ошибку. Если Киёми пострадает, думаете кто-то вас пожалеет?

— Меня никто не пожалеет в любом случае, так хоть одно чудовище из двух заберу с собой.

Айлин сделала маленький шаг в их сторону, но ветка под ногами предательски хрустнула, на что старик сразу устремил свой взгляд к ней.

— Я же сказал, не двиг…

Не успел он договорить, как Киёми резким движением руки ударила старика локтем прямо в нос, от чего кинжал из рук выпал, а тот застонал, обхватив лицо руками, а из носа хлынула кровь. Киёми инстинктивно отскочила к матери, пытаясь найти защиту.

— Мне стоило ожидать такой исход. — Старейшина рукавом вытер нос, заметил, как Вису медленно направился в его сторону и поднял глаза на Айлин и Киёми, хитро улыбаясь. — Вы думаете, я один сюда пришёл? Ошибаетесь.

Его хитрая улыбка расширилась, а трое мужчин, которых ранее подметил Вису, обнажили свои кинжалы. Острые и мощные. Толпа вновь пришла в движение, но теперь люди отступали не от Айлин. Кто-то возмущённо выкрикнул имя старейшины, несколько мужчин шагнули вперёд, однако блеснувшие в руках его сообщников кинжалы заставили их остановиться. Айлин окинула взглядом мужчин с кинжалами, а затем людей, всё ещё стоявших позади Вису.

— Уводи их отсюда.

Вису нахмурился, даже не обернувшись.

— Я остаюсь.

Айлин хотела возразить, но лишь сильнее сжала губы и перевела взгляд на дочь.

— И ты тоже.

— Нет.

Ответ прозвучал настолько быстро, что Айлин на мгновение растерялась.

— Киёми, сейчас не время спорить.

— Вот именно. Поэтому я никуда не пойду.

— Я сказала, уходи. Моя голова будет забита твоей безопасностью, если ты останешься.

— А я сказала, что останусь. Не волнуйся, я уже взрослая девочка.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Даже сейчас, когда вокруг них стояли вооружённые люди, Айлин вдруг увидела в этом упрямом взгляде до боли знакомые черты. Уголки её губ дрогнули в грустной улыбке.

— Вся в своего отца.

Киёми ничего не ответила, но с места не сдвинулась. Вису коротко выдохнул и посмотрел на Томо.

— Уведи людей в деревню.

— Прекрасно, — пробормотал тот. — Именно в мой звёздный час решил избавиться от меня.

— Томо.

— Уже ухожу.

Он недовольно фыркнул, но спорить больше не стал. Обернувшись к остальным, Томо махнул рукой в сторону, откуда они пришли.

— Все слышали. Возвращаемся в деревню.

На этот раз никто не возражал. Ветер резко дунул в сторону выхода, будто зовя за собой, и люди один за другим двинулись к тропе, то и дело оглядываясь назад. Через несколько минут их голоса стихли вдали, и поляна опустела. Но легче от этого не стало. Старейшина всё это время наблюдал за происходящим молча. Лишь изредка усмешка появлялась на его лице.

— У вас была такая семейная идиллия, что не хотелось мешать.

Киёми задёрла подбородок, безразлично смотря на старейшину.

— Да, какой у вас, похоже, никогда не было.

Лицо Старейшины в миг покраснело от злости, а от усмешки и след простыл.

— Убейте их! Немедленно!

В следующую секунду, когда двое из мужчин рванули на ребят, из леса появилось ещё двое мужчин. У них были катаны, поэтому это немного усложняло ситуацию, но никто сдаваться и не планировал. Айлин рванула к одному из мужчин, двигалась она быстрее обычного человека, появившись сначала перед ним, но когла он размахнулся кинжалом на неё, она и вовсе оказалась за его спиной. Девушка одним движением руки обезоружила его, заломив руки назад и уложила на землю, от чего тот вскрикнул. Киёми вытащила свой кинжал, замаскированный в палочки для волос, из причёски. Волосы плавно рассыпались по её плечам, а сама девушка встала в стойку и рукой поманила врага к себе.

— Ну же, нападай.

Мужчину долго ждать не пришлось, в ту же секунда он набросился на девушку, сначала полностью обездвижив. Девушка круговым движением выбралась из схватки, оказываясь сзади и прижав свой кинжал к его горлу. А Вису пришедших двух мужчин взял на себя. Отбиваясь от них, его катана двигалась в его руке так же превосходно, как если бы она была продолжением его руки. Пока он полностью развернулся к одному, отбиваясь, другой мужчина размахнулся своей катана прямо на Вису. Воздух поменялся, а земля под ногами вздрагнула. За спиной Вису послышался звук удара катаны о катану, он повалил противника на траву, придерживая его на земле и обернулся. Томо появился неожиданно. Он обезоружил другого, и тот поднял руки.

— Как же ты вовремя.

— А ты думал, что я уйду поджав хвост? - Томо самодовольно улыбнулся. — Я попросил Шона и Кайто вывести людей отсюда, да и лес помогал найти дорогу.

Мужчина, который до этого так и не решился вступить в бой, а лишь направил кинжал в сторону, наблюдал за происходящим, а когда оставался на ногах только старейшина, будто окончательно принял решение. Он шагнул к старейшине и крепко его схватил. Вису кивнул ему в знак благодарности, а затем перевёл взгляд на старейшину.

— Вам не стоило даже затевать всё это. Вы проиграли.

Старейшина осмотрел поваленных на землю мужчин недовольным взглядом.

— Какие же вы все бестолочи. — Он перевёл свой взгляд на Айлин. — Думаешь, на этом всё закончится? Думаешь, что ты победила? — Он мерзко рассмеялся в голос. — Как бы не так! Пока ты существуешь, даже после этого спектакля, который ты здесь устроила, найдутся те, кто захочет закончить начатое мной. А если не ты — Теперь он внимательно, сузив глаза и с жуткой усмешкой смотрел на Киёми. — Будет твоя дочь.

Тишина, окутавшая всех в этот момент, была секундной. В следующий миг поднялся тяжёлый ветер, который сносил кусты, и от которого ломались ветви. Белая лисица полностью овладела Айлин, и ещё через мгновение она катаной снесла голову старейшины, а тот мужчина, который держал его, еле успел отшатнуться. Никто не видел, как она рванула с места, захватывая с собой катану одного из врагов, как она так быстро оказалась рядом со старейшиной и как размахнулась катаной. Все увидели только результат — голову, отделившись от тела и покатившись по тропинке, едва она коснулась земли. Все замерли, даже ветер немного стих. И лишь трое мужчин, воспользовавшись моментом, вырвались и потянулись за своим оружием. В этот раз лес ничего не отвлекало, и корни деревьев со всех сторон потянулись к ним, вмиг разрывая плоть врагов. Киёми замутило от криков и звуков ломающих костей и рвущейся плоти, и она прикрыла рот руками, боясь, что завтрак может полезть наружу. Тишина. Долгожданная тишина окутала поляну, и лишь останки выдавали, что какое-то время назад здесь была бойня. Первый пришёл в себя Вису, посмотрев на двух мужчин.

— Надеюсь, что вы правда передумали что-то выкидывать.

Те активно замотали головой и попятились к выходу из леса. Лес не остановил их. Ребята молчали какое-то время, собирая оружие врагов. Корни поднялись из под земли, и вернулись обратно, захватив с собой тела. Ветер окончательно стих, ветви перестали раскачиваться, и где-то послышалось пение птиц.

— Думаю, наша миссия здесь завершена. — Томо потёр подбородок, а затем заметил что-то в траве. Он поднял с земли кинжал в виде палочки для волос и протянул его Киёми. — А это, я думаю, твоё.

Та улыбнулась другу, забрала палочку и направилась к матери. Киёми смотрела на неё так, будто хочет что-то сказать, но не решалась. Губы Айлин тронула печальная улыбка. Она протянула руку к дочери и заправила прядь волос за ухо.

— Возвращайтесь в деревню. — Заметив сопротивление на лице Киёми, Айлин мягко улыбнулась. — Мы скоро увидимся, но сейчас вам надо возвращаться .

Ребята, наблюдавшие за ними, кивнули Айлин, и медленно направились к выходу из леса. Она осторожно коснулась щеки дочери и отступила, наконец отпуская её.

— Иди.

Киёми улыбнулась матери и побежала вслед за ребятами, ещё долго махая ей рукой, пока деревья окончательно не скрыли их из виду.

Эпилог.

С того важного события в лесу прошло около года, а ребята всё ещё слишком эмоционально вспоминали о подробностях того дня. Вису и Томо не раз хвалили Киёми за храбрость: сначала она сумела вырваться из рук старейшины, а позже обездвижила одного из врагов. Жители постепенно привыкали к новому укладу деревни. Место старейшины занял мужчина, который когда-то показывал Вису свободные дома после его возвращения в Айнокуру. По мнению большинства, он куда больше подходил на эту роль. Одни приняли перемены быстрее, другим понадобилось время. Но постепенно люди привыкали и перестали спешить по домам с наступлением темноты. Теперь даже после полуночи на улицах можно было встретить прохожих, а самые смелые вновь начали ходить в лес, сначала за травами и грибами, а позже и просто ради прогулок и пикников. Произошедшее в тот день изменило многих. В старую легенду верили всё меньше, а Шин, Кахару и Кайто тоже начали посещать тренировки вместе с Вису, Киёми и Томо. Спустя несколько месяцев после событий в лесу Томо получил самую печальную весть о смерти бабушки. Их последняя встреча ещё долго не выходила у него из головы, а то необычно грустное прощание теперь обрело совсем другой смысл. С тех пор Томо заметно повзрослел. Он всё так же любил вкусно поесть и пошутить при любой удобной возможности, но за привычной лёгкостью появилось что-то новое. Его решения стали серьёзнее, а к словам и тренировкам он теперь относился куда ответственнее. Ребята стояли посреди улицы и смеялись, вспоминая какую-то историю, вновь приключившуюся с Томо. — Даже в такой момент, как ссора друзей, он стоял и уплетал данго за обе щёки. Киёми смеялась, прикрывая рот рукой, чтобы сдержать хохот, который грозился вырвать наружу ещё громче, а щёчки порозовели. Вису наблюдал за этой картиной с улыбкой, а Томо пытался что-то возразить. На улице вечерело. Дети бегали, заливаясь звонкими и весёлыми визгами. Взрослые обсуждали свежие сплетни, а старики и старушки радостно смотрели за детьми. — Ладно, мне пора идти, пока совсем не стемнело. — сказала Киёми, успокоившись. — Всё таки хотелось бы никуда не проваливаться. — Ты точно не хочешь, чтобы я проводил тебя? Вису не совсем нравилось, что она хочет пойти одна. Он уважал её желание побыть одной с матерью, но она даже проводить не разрешила. Киёми наклонила голову набок, усиляясь его заботой. — Не волнуйся, мы будем в полном порядке. Ты же знаешь, что в этом мире с нами ничего не может случится. — Тогда.. Передавай Айлин от нас привет. Томо, который отвлёкся на детей, с улыбкой обернулся к друзьям. — Да, обязательно от нас обоих. Девушка кивнула ребятам, немного подняла кимоно, чтобы случайно не наступить на него и не упасть, в последнее время она стала слишком неуклюжей, и направилась в лес. Киёми с каждым разом давалось сложнее преодолевать этот путь. Хоть дорога занимала не больше пятнадцати минут лёгкой ходьбы, у неё появилась отдышка, лёгкая тошнота подступила к горлу и она остановилась возле дерева, опираясь одной рукой об него. — Потерпи немного, мне тоже нелегко. — Девушка погладила уже выделявшийся животик, когда почувствовала разбунтовавшегося малыша. — Мы уже дошли. В следующую секунду дунул лёгкий ветер, принося с собой сладковатый аромат сакуры, от которого на душе Киёми становилось спокойнее. Улыбнувшись, она подняла голову. — Мама!

Конец.