Айлин и королевство теней

Пролог. Между «завтра» и «никогда»

Это был третий понедельник декабря. Мэлори смотрела на то, как снежные хлопья медленно кружатся у нее над головой. Вокруг прохожие куда-то спешили, а она стояла с сумками наперевес перед уже пятой по счету больницей, где есть вероятность, что ей сделают аборт. Все анализы и УЗИ давно готовы, срок пока подходящий, есть направление, и нет ни одной причины отказать. Предыдущие четыре медицинских учреждения — отказали, так и не дав четкого ответа.

Сказав себе «решено», женщина пошла к больнице.

Большое белое здание было окутано снегом. Старый дворник медленно расчищал дорожку — в эту аномально снежную зиму его работа казалась бесконечной.

Мэлори опять остановилась около двери в раздумьях. «А что если опять мне откажут?» — пронеслось у нее в голове. Паника начинала накатывать с большей силой. Страх очередного отказа и ужас перед третьей, незапланированной беременностью при наличии двоих детей душили женщину. От бессилия и чувства собственной никчемности слезы сами собой текли по лицу. «Нужно прервать это сейчас, другого выхода нет», — набатом билось в голове.

— Девушка, вы чего? Случилось что? — голос подошедшего дворника вырвал ее из тяжелых мыслей.

Выдавив улыбку, Мэлори заверила его, что все в порядке, и скрылась за дверью, на ходу смахивая слезы.

Внутри оказалась в небольшом помещении. Серый каменный пол, унылые зеленые стены, тусклый свет лампочек из подвесных люстр.

Слева, в своей кабинке, охранник углубился в чтение «Лекаря». Судя по черно-белым страницам, выпуск был старым — в этом году газета перешла на цвет, хотя советы в ней оставались полезными вне зависимости от даты.

Справа, за обшарпанным столом, напоминающим старую школьную парту, сидела женщина лет пятидесяти в очках и белом халате. Она писала что-то в тетрадь, но отвлеклась.

— Доброе утро. Я по поводу прерывания… — начала было Мэлори, но женщина в белом халате бесцеремонно ее оборвала.

— Фамилия, имя? Документы и направление на стол, — процедила работница больницы сквозь зубы, смерив беременную женщину брезгливым взглядом.

— Мэлори Лоренс, — ответила та, сбавляя тон.

То ли опять начался токсикоз, то ли новая волна панической атаки, но именно в этот момент у Мэлори сердце ушло куда-то в пятки — ведь она никак не могла нащупать нужные бумаги. «Только не это», — пронеслась еще одна ужасная мысль. Она принялась судорожно рыться в сумках. Страх, что направление осталось в прошлом медучреждении, накрыл с головой.

— Секунду, я сейчас… — пробормотала беременная женщина, не поднимая глаз.

Ее собеседница выразительно цокнула, демонстрируя нетерпение. Если бы она только знала, чего Мэлори стоил этот путь: это был пятый город, где она пыталась добиться процедуры. Спустя десять минут лихорадочных поисков Лоренс наконец вручила работнице документы и направление.

Бегло изучив бумаги, женщина в белом халате сделала пометку в журнале и велела идти за ней. Мэлори привели в палату на десять мест. Шесть коек были уже расправлены, но сами пациентки ушли на завтрак. Обстановка была типично больничной: серый пол и зеленые стены, которые якобы должны умиротворять, но сейчас этот цвет вызывал у нее только раздражение.

Беременная женщина поспешила занять самую крайнюю свободную кровать. На завтрак она не успела: как только разместилась, пришел врач обсудить ее решение. Желудок свело из-за пустоты и мысли о еде стали почти невыносимыми.

После знакомства врач начал методично перечислять риски абортов, а потом решил уточнить мотивы Мэлори:

— Понимаете, медицинских причин для этого нет. Беременность протекает нор…

— Дело не в этом, — перебила она его. — У меня уже есть двое детей. Я просто не хочу еще одного.

—Понятно. Вы устали с пути, — он не стал спорить. — Сегодня набирайтесь сил, а завтра все обсудим.

Доктор вышел, и в это же время в комнату зашли остальные пациентки. После коротких приветствий все затихли. Она же чувствовала себя совершенно разбитой: мучительный голод вперемешку с тошнотой не давали покоя до самого полудня.

Тридцать дней в больнице превратились в бесконечный марафон «завтраков» и нелепых отговорок. «Врач занят, сделаем завтра», «нужны новые анализы, сделаем завтра» — эта пластинка крутилась по кругу, пока время работало против Лоренс. Ей давали неизвестные таблетки, которые не оказывали никакого эффекта. Итог был предсказуем: ее выставили за дверь, потому что срок стал слишком большим для прерывания беременности. Мэлори чувствовала себя раздавленной, ведь теперь ей нужно как-то объяснить мужу, почему она вернулась в том же положении, в котором и уезжала.

Спустя пять месяцев…

Ранним майским утром Мэлори покидала свой дом, оставив спящих сыновей. Легкий прощальный поцелуй — и внутри все сжалось от подступающей тоски и слез.

— Мэл, да иди ты уже в машину, дай мне выспаться! — резко бросила свекровь.

Беременная женщина молча кивнула. Стоило ей переступить порог, как за спиной холодно лязгнул замок.

Направляясь к машине, она с трудом переносила очередную волну боли: схватки шли каждые десять минут. Пора ехать в роддом.

Тридцать минут в машине прошли в полной тишине. Обида и тоска разрывали грудь, она едва сдерживала дрожь в губах, страдая от мысли о расставании с сыновьями. Муж хранил ледяное спокойствие, не пытаясь ее утешить.

Здание роддома выглядело удручающе: старое дерево фасадов, выкрашенное в охру, покрылось сетью трещин. Когда муж достал сумки, Мэлори решилась:

— Я в чем-то провинилась? — ее голос сорвался, но муж молча занес вещи внутрь, так и не посмотрев в ее сторону.

Она осталась стоять у машины, не сдерживая слез. Когда он вышел обратно, она поспешно отвернулась, чтобы вытереть лицо. Следом за ним на крыльцо вышла женщина лет тридцати в белом халате. С мягкой улыбкой она направилась к Мэлори:

— Мэлори Лоренс, доброе утро. Пойдемте, я вас провожу.

Резкий хлопок автомобильной двери заставил Мэлори вздрогнуть. Она обернулась и увидела, как муж уезжает — даже не попрощавшись. Глотая обиду, она покорно пошла вслед за женщиной в белом халате.

Спустя восемнадцать часов…

Дикая боль, схватки каждую минуту — Мэлори была готова на все, лишь бы это прекратилось.

«Только перетерпеть», — билось в голове. Под крики акушерок и бесконечную суету медсестер она пыталась следовать указаниям, но тело почти не слушалось. Роды тянулись мучительно долго и закончились лишь к трем часам утра. Третий ребенок дался ей тяжелее первых двух. Забавно: на протяжении всей беременности она была настроена на рождение мальчика, а родилась девочка.

После родов ее определили в общую палату, а малышку унесли в детское отделение, пообещав приносить лишь на кормление. В комнате уже было трое соседок, которых они разбудили случайно; пациентки молча проводили Мэлори взглядом, когда медсестра указывала на свободную кровать. Получив стандартные рекомендации, она принялась к исполнению одной из них — «почаще лежать на животе» — и легла. Едва голова коснулась подушки, ее накрыло невыносимое чувство вины: слезы душили при мысли о том, что когда-то она всерьез не хотела появления этого ребенка на свет.

Мэлори мысленно благодарила судьбу за то, что совершила правильный выбор и сохранила жизнь своей малышке.

Больничные будни летели незаметно. Муж, уверенный вместе со своей матерью, что родится сын, ни разу не навестил их. Глядя на дочку с улыбкой, она прошептала: «Айлин, сегодня после обеда нас заберут домой».

И тут время замедлилось настолько, будто и вовсе не идет. С самого завтрака она то и дело припадала к окну, боясь, что муж за ними не приедет. Мысль о возвращении домой казалась несбыточным счастьем.

Однако, приехал муж, и медсестра сказала ей собраться через полчаса в специальной комнате для мам внизу. Но Мэлори была так взбудоражена, что надела вещи сразу в палате. Минут через двадцать медсестра зашла за ней и, увидев ее уже готовой, выразила явное недовольство тем, что она не дождалась спуска вниз.

Они сошли со второго этажа в небольшой холл. По бокам от входа располагались две комнаты: материнская справа и детская слева. Ей заходить туда не требовалось — Мэлори уже была готова к выходу, а дочку в это время пеленала медсестра. На бежевых стенах красовались аисты, бережно несущие младенцев. В отличие от вчерашнего шумного дня, когда выписывали сразу десятерых, сегодня она была одна.

В зал вошел муж: сначала он улыбался и даже ласково обнял свою жену, расспрашивая о самочувствии. Но как только на пороге появилась медсестра с малышкой, его лицо мгновенно исказилось от недовольства и злости.

— Брайн, в чем дело? — голос Мэлори дрогнул.

— Хватит врать, Мэл. Ребенок не мой, от меня не может быть девчонки. Оставляй ее здесь, или я уезжаю без тебя. Жду минуту, — он буквально выплюнул эти слова и вышел.

Медсестра сделала вид, что ничего не слышала. Мэлори была на грани истерики, но знала одно: «Айлин я не брошу». Забрав дочь, она вышла к мужу. Брайн был уже в машине.

— Это мой дом, — отчеканила молодая мать, стараясь, чтобы голос не сорвался на крик. — Мы с Айлин едем туда. С тобой или без тебя. Если выбираешь второй вариант — к нашему приезду твоих вещей быть не должно.

Он скривился, но промолчал, не заводя мотор. Мэлори поняла: он сдался. Они сели назад, и машина, наконец, тронулась с места.