Айла: Скрытые механизмы

Глава 1

Стена разлетается на мелкие щепки. Звук, похожий на разрывающий небосвод гром, катится по нижним ярусам подземелья. Он несется по изгибающейся кишке коридоров и устремляется вверх.

Стайка мелких пикси взлетает дымным облаком. Каменные стены, изъеденные ядовитым мхом, окрашиваются в предупреждающий красный цвет. Падальщики, копошащиеся в груде сваленных обломков, бросаются врассыпную.

Страх повисает в воздухе густой пылью.

В ночном мраке вспыхивают два янтарных огня.

Подземная тварь открывает глаза.

***

Бум.

Бум-бум.

Жуткий грохот разносится по коридорам бункера. Кто-то отчаянно колотит в дверь, игнорируя интерком вызова. Удерживая в руках коробку с провизией, а в зубах энергетический батончик, застываю на месте. Показалось или нет?

Удары повторяются.

Бросаю коробку на пол.

Ситуация более чем нестандартная. Буквально вчера, в краткие минуты затишья бури, я выбиралась для смены сигнальной лампочки. Крошево стеклянных гор изрезало верхний слой спецовки в клочья, когда дверь заела и пришлось захлопывать ее вручную. Погода со вчерашнего дня не улучшилась. Откуда бы взяться незваным гостям?

Захожу в рубку – маленькую комнатку с мониторами, проржавевшими шкафчиками, обогревателем и шатким стулом. Тыкаю по кнопкам. Ввожу пароль. Картинка на экране идет серыми полосами. Запрос на новый монитор отправлен вместе с квартальным отчетом год назад. Но где вы видели, чтобы кто-то выделял бюджет на оборудование, которое уже как десяток лет сняли с производства?

От очередного стука подпрыгиваю на месте.

Годами ни одной живой души, и тут нате вам, ломятся в тот самый момент, как я решила зажевать вкусняшку и забиться в дальний уголок бункера.

Подхватываю пыльную куртку бывшего рейт-маршала. Запах лекарств и табачного дыма ударяет в нос. Вытаскиваю с покосившейся стойки папку с инструкциями и нажимаю на кнопку голосовой связи.

- Чего угодно, любезные? – интересуюсь. Голос сухой и надтреснутый. Когда месяцами ведешь единоличное дежурство на острове, состоящим из стекла, металла и солевых кристаллов, практиковаться в речи приходится нечасто.

Стук затихает. На техническом черно-белом мониторе вспыхивают огоньки.

- Уважаемые, - обращаюсь я, - не надо беспорядочно долбить по всем кнопкам. Аппаратура древняя как мораль моей бабки. Красный треугольник в центре. Нажмите его и будет нам даровано великое волшебство диалогового общения.

Несколько секунд стоит тишина. Как только я начинаю подозревать, что шум и лязг – игра уставшего сознания, трещит микрофон. Из динамиков доносится неразборчивая брань. Я полностью согласна со всем сказанным.Пользовались связью с внешним миром крайне редко. Рубка не предназначалась для душевных бесед. Ее поставили ради одного единственного действия: связываться с напарником, когда тот уходит к площадке за провизией. Но, как я уже упоминала, рубка давно в моем единоличном пользовании.

- Инспекционная бригада, мэм, - басит мужчина в микрофон. - У нас раненный. Нужна помощь.

Перелистываю страницы. В инструкции прописаны коды для всех ситуаций. От самых простых, как замена лампочки в коридоре, до самых невероятных, как обнаружение незнакомцев на засекреченном объекте посреди необитаемого, смертоносного острова. Массив из хрустальных гор, металлических конструкций и острых рифов, не давал подобраться к острову ни с воды, ни с воздуха. Единственный способ – воспользоваться Поворотом. Но делать это во время бури – безумие!

Сразу вспоминаются рассказы дяди о чудовищах Древности, чьи остатки похоронены на мерзлой земле острова. О злобной богине, проклявшей чудовищ за смерть своих детей. О тайных экспериментах корпораций. О колдунах, перешедших границу дозволенного магией. И прочем, прочем, прочем. Что дядя умел хорошо, кроме как скручивать из газеты сигареты, так это переплетать городские легенды, суеверия и слухи в одну стройную сказку.

- Это не восставшие из праха Древние и не дух разозленной богини, - говорю себе строго, предусмотрительно отпуская кнопку интеркома. - Обычная инспекция из исследовательского отдела «ЛинКорпа».

Обычно сотрудники ИО останавливались в двухстах метрах от бункера на старой посадочной площадке, брали почву на пробу, и уносили ноги подобру-поздорову, пока буря не превратила их в кровоточащие дуршлаги. Они же оставляли мне сумки с провизией, которые я забирала после их ухода. За все то время, что я несла вахту в бункере, наши дорожки с ИО не пересеклись ни разу.

- Назовитесь, - требую я. – Как вы здесь оказались? Это частная территория и находиться на ней запрещено.

Сотрудникам под страхом смерти запрещено приближаться к двери. Главный позаботился об этом.

- Мэм! Наш проводник истекает кровью. Если вы не откроете - он умрет.

- Да хоть бы и так, - соглашаюсь. Желтые листы инструкции рассыпаются в руках. Буквы пляшут перед глазами, не желая вставать вряд. Массирую веки. Проблема в инструкции или с передачей зрительного канала? - Пока не назовете себя, не предоставите грамоту, и не поясните цель визита - хрен я вас впущу. Это не ночлежка!

- Грамоту? – переспрашивает все тот же бас.

- Разрешение, - подсказывает ему кто-то рядом. - Да-да. Одну секундочку! Мой напарник еще не отошел от шока. Наш проводник не справился с Поворотом, и мы попали прямо в центр бури. Если бы не ваш сигнальный маяк – подохли бы как собаки.

Ведь не хотела же вчера его чинить! Но нет же, пошла. Инструкция, что б ее!

Подбираю под себя ноги и облокотившись на скрипучую спинку запрокидываю голову. Вслушиваюсь. Метель готовится обрушиться с новой силой. Непрекращающийся вой похож на стоны умирающего животного. Ветер подбрасывает стеклянные осколки, сбитые с гор, собирает вместе и раскидывает по оледеневшей земле. Те скользят по изуродованным наростам жалобными, пробирающими до костей звуками. Сквозняк в вентиляционной системе не менее безжалостен. Он проносится по коридорам визгливой скрипкой, добираясь до нижних этажей. Скребется в двери. Скулит побитой дворнягой. Сводит с ума обостренные рецепторы.

- Мэм! - В объектив камеры упирается удостоверение. Толку? Ничего не разобрать. – Код допуска: лазурит один, раухтопаз, аквамарин, нефрит, аммолит.

Барабаню пальцами по приборной панели. Есть такой код. Все верно. Но, если пришлых не впускать, к следующему вечеру буря растерзает их так, что костей не останется. Следующим, кто придет расследовать обстоятельства их смерти, подкопаться будет не к чему. Даже если инспекция ИО оставила на пункте высадки записку с точными координатами моего бункера.

- Наш проводник при смерти, мэм.

Прикусываю ноготь большого пальца. В голове всплывают слова дяди.

Набираю пароль.

- Код принят, - отвечаю я. В динамике слышатся слова благословения. – Сейчас подойду. Кроме как вручную дверь не открыть.

Вытаскиваю из верхнего ящика Жало – миниатюрное изящество механики и изысканность дамского пистолета. Патронами не стреляет, но отлично бьет током. Застегиваю плотнее куртку. Защитные очки оставляю на панели управления.

Десять метров по коридору. Поворот. Тяну за рычаг. Скрипят колеса, открывая затвор. Ударяю несколько раз по ручке. Хрустящие осколки частенько забиваются в механизм и замок заедает.Потерев гладкую переносицу, нажимаю на кнопку связи у двери.

- Навалитесь плечом. Дверь сегодня не в духе.

На той стороне замолкают, но глухой звук, прошедший по металлу, сообщает, что меня услышали. Затвор поддается и дверь с грохотом отходит в сторону. В лицо ударяют песчинки и тонкий аромат лотоса смешенный с горечью.

Отскакиваю в сторону и навожу Жало на проход.

Сквозняк швыряет под ноги горстку стеклянной пыльцы.

В узкой полоске зернистого света появляется мужчина. Под два метра ростом и чуть ли не столько же в плечах. Лицо кирпичом. Выправка военного. Глаза спрятаны за защитными очками. Это с ним я общалась по интеркому. В коридоре как-то сразу становится тесно. Человек возвышается монолитной стеной, морально подавляя одними только объемами. Я уверяю себя, что это не проявление агрессии.

Он замечает мои жалкие метр семьдесят один – ничтожно хрупкие по сравнению с его массой. Кивает, заприметив Жало. Покрепче перехватывает перекинутую через плечо ношу и сдвигается в сторону, позволяя войти напарнику.

Волосы на загривке встают дыбом, когда появляется второй мужчина. Он ловко просачивается внутрь, тягуче-медленно сдвигая за собой дверь. Мне не надо видеть цвет его глаз, чтобы ощутить продырявленную темными энергиями ару.

Полукровка – обжигает мой мозг отравленное ядом слово.

Вошедший ухмыляется, будто слышит мои мысли. Его грация не идет ни в какое сравнения с расой кимпуруш, у которых он позаимствовал гены, но заставляет невольно восхищаться его движениями.

Существо поворачивается. Я ловлю свое отражение в покрытых чернотой стеклах защитных очков. Мне не нравится образ испуганной девчонки, который я вижу.

- Грамота, - напоминаю я.

Потомок кимпуруш вытаскивает карточку искусственной кожи. К ней прицеплена золотистая птичка с красным камнем вместо глаза – герб семьи Сендара.

Я беру ее не сразу.

Носитель чужеродных ген выглядит моложе напарника и на его фоне кажется щуплым, чуть ли не задохликом. Но я уверена, что под слоем защитной одежды, хранится не тщедушное тельце, а полный набор натренированных мышц. В противном случае, парень бы не пережил переход.

- Алек Роз - старший сотрудник из второй исследовательской группы компании «ЛинКорп». – Представляется полукровка. Рубин на золотой птичке вспыхивает алым, объемным цветком. Иллюзия держится несколько секунд и камень затухает. - А это лейтенант Экрю. - Указывает он на амбала, а потом на его плечо. - И наш проводник.

На плече у Экрю вовсе не вещевой мешок, а человек, завернутый в собственный плащ. Лицо прикрывает капюшон. Одежда изодрана и с подпалинами. Серая кайма пыли в складках и на подоле плаща. Тот самый раненный.

Принюхиваюсь. Из-за слоя хрустальной пыли, пережженной жестким излучением солнца, определить его принадлежность к тому или иному виду невозможно. Остается поверить словам пришельцев. Если они утверждают, что это их проводник, значит передо мной артефактор.

Подавив утробное рычание, улыбаюсь сквозь зубы. Ненавижу все, что связано с колдовством.

- Айла. – Представляюсь я.

Оружие опускаю, но убирать не спешу.

Роз скалится.

- Это имя или фамилия? - деловито уточняет Экрю. – В сопроводительных документах ничего не указано.

- Призвание, - указываю Жалом на проход к рубке. - Там вы найдете все необходимое: воду, бинты, теплое одеяло и зелья первой помощи. Если вы голодны, то сухпайки в коробке дальше по коридору. Гм... на полу.

Прежде, чем пройти мимо, Розшутливо поднимает руки.

- Уф, осторожней с этой штукой, дамочка. Еще поранитесь.

- Не обращайте на него внимания, мэм.– Угрюмо бросает Лейтенант Экрю.

Мы проходим в рубку.

Не дожидаясь, пока я вытащу из жестяного шкафа матрац, человек скидывает проводника на пол. Раненный мужчина тихо стонет. Лейтенант снимает очки и бросает на стол рядом с моими. В другую секунду он уже шарит по полке с медикаментами. Мои ноздри раздуваются от недовольства, но я молчу. Пальцы теребят спусковой крючок Жала. Холодное покалывание металла слегка успокаивает.

- Где кровоостанавливающие и антибиотики? Не доверяю я зеленой жиже в стекле.

Я уже жалею, что пустила их на свою территорию. Может у них и есть печать Главного, на чьем обеспечении состоит мой бункер, но это ничего не значит. Сотрудников ИО здесь быть не должно.

- Мэм?

- Я впустила вас. Теперь назовите свою цель.

- Наш проводник…

- Цель визита на остров, - перебиваю я.

Роз за спиной лейтенанта напрягается. Экрю указывает на покосившуюся табличку над монитором.

- Это бункер номер три, мэм?

- Очевидно.

Экрю тянет руку к внутреннему карману. Я взвожу курок и прицеливаюсь. Роз дергается, но сам к оружию не тянется. Первая его реакция – физическая атака. И это плохо. Какую силу и ловкость нужно иметь, чтобы рассчитывать на нее, а не на револьвер? Надеюсь, это просто глупость юнца, вкусившего первые плоды измененных генов.

- Спокойно, мэм. Это всего лишь письмо. Мы не собираемся причинять вам вред или как-то мешать работе.

Экрю медленно достает конверт. Я не убираю Жало до тех пор, пока крафтовая бумага не опускается на край стола.

- Я вам того же не обещаю, лейтенант Экрю. – Холодно улыбаюсь я. – Но вам придется извинить меня за грубость. Слишком многого кофе по утрам и недостаток общения ночью.

Сердце Роза все еще частит в напряжении. Либо звериная натура в нем проявилась не так давно, как он хочет показать, либо ее специально развивали так, чтобы она преобладала над человеческой.

- Мне велено передать письмо тому, кто будет в бункере номер три, рейт-маршал Айла.

Беру конверт. На нем значится «Рейт-маршал Айджилабель Иолита Лэмбри из Амбрана». Мое имя. Очень-очень длинное имя. Размашистые буквы едва умещаются на конверте. И они не принадлежат руке Леонела Сендара.

- Почему его не прислали вместе с поставкой продуктов? – вопрошаю я. – Не слишком ли дорого отправлять двух курьеров и одного проводника на край света только ради письма?

- Мы не курьеры, мэм. – Экрю не ведется на провокацию. Предельная, зубодробительная вежливость. А вот Розу определенно не нравятся мои слова. Он хочет что-то сказать, но все диалоговые фразы принадлежат лейтенанту. – Мы из исследовательской группы и пришли законсервировать бункер. Все документы в конверте. Я ответил на ваши вопросы, мэм. Теперь вы поможете с лекарствами? Иначе выбраться с острова нам будет весьма проблематично.

Письмо жжет пальцы. Слова Экрю – душу.

Они пришли законсервировать бункер? Это невозможно. Леонел этого никогда не допустил бы. Он же знает, ЧТО спрятано на нижних уровнях.

Роз видит мою реакцию. Роз улыбается. Я думаю, что при удачном стечении обстоятельств смогу подправить его идеально прямой нос. Стены в бункере прочные. Легко ломают человеческие кости. Я проверяла.

- Будут вам ваши лекарства. – Пробегаюсь глазами по комнате. - Из рубки ни шагу. Ничего не трогайте. Все держится на честном слове инженеров-проектировщиков и моей вере в светлое будущее. Вернусь минут через двадцать. И дайте пострадавшему хотя бы воды.

Роз вытягивается по стойке. Глумливая улыбка скользит по неприятному лицу. В отличии от напарника защитные очки он не снял.

- Приказ ясен, рейт-маршал.

Слова режут слух.

- Слишком вы радостны для того, чей товарищ корчится в муках.

Роз оглядывается на лежащего человека, закутанного в плащ.

- Мы с ним не очень ладили. Неприятный тип.

Мысленно я соглашаюсь. Артефакторовот колдунов отделяет всего шаг. А колдуны - те еще твари. Но, покинув рубку, я думаю совсем о другом. Почему Сендара не явился лично? Почему те, у кого есть все права здесь находиться, мне врут?

Глава 2

Оно двигалось тихо. Оно соблюдало правила. Правила, высеченные силой и кровью на изнанке Небытия и в сознании каждого невольного обитателя.

Тише. – Витиеватыми буквами вычерчивалось на подкорке мозга. - Здесь нельзя шуметь.

Это запрещено.

Лишь придерживаясь правил можно продлить свою жизнь. Ненамного, на несколько мгновений.

Втянув мощные, скрежетавшие о бугристую поверхность, когти, оно мягко ступало на лапы. Существу не требовалось отстаивать власть за территорию. К руинам башни крупные хищники не приближались. Пробирались лишь местные юркие тварюшки, умеющие не попадаться в поле зрения существу, и достаточно незначительные, чтобы самоназванный страж посчитал их угрозой.

Существо медленно спускалось по разрушенным лестничным пролетам. Можно было одним плавным прыжком преодолеть все ступеньки, но это вызвало бы шум. А тишина – это основополагающая конструкция руин павшей башни.

Существо не любило подземелье. В нем пахло Другими. Но выбора у невольного стража не было. Оно шло туда, где сохранился смрад крови и боли. Оно заглядывало в каждую комнату, за каждую портьеру, в каждую щель. Оно проверяло. Прислушивалось, не разбудил ли шум еще кого. Кого-то пострашнее, чем оно само. Кого-то более сильного. Достаточно сильного, чтобы игнорировать правила.

***

Нажав кнопку подъемника, отодвигаю задвижку. Намеренно грохочу решетчатой дверью. Выжидаю несколько секунд и легким, неслышным шагом иду на кухню. С такого расстояния полукровка не должен меня услышать.

Открываю ящик. Ставлю красный контейнер на стойку: в последнее время дядя ничего не хранил на верхних полках. Маленькое зеркальце на шкафчике отражает мой угрюмый взгляд.

Волосы собраны в тугой пучок на затылке. Выбиваются лишь несколько пепельных прядей бывших когда-то челкой. Серые как известняк глаза смотрят опасливо, насторожено.

Зачем гнать меня вниз за аптечкой, если зелье лучший восстановитель от ожогов стеклянной бури и последствий сбоев в Повороте? Из-за недоверия к колдовским наукам? Есть ли время выбирать, когда на руках раненный проводник?

По словам лейтенанта, у них есть все документы и полное право быть здесь. Так к чему ложь?

Сомнения гложут с новой силой. Ран неназванного проводника я не видела. Лишь прожженные на защитном плаще дыры и раскромсанный метелью подол. Выводов напрашивается много. Почти каждый из них не ведет ни к чему хорошему.

Прежде чем открыть аптечку, сдвигаю заслонку на вентиляции. Слабое дуновение доносит голоса.

- Она что-то скрывает. – Говорит Экрю. – Ты уверен, что это Айджилабель Лэмбри?

- Один в один как на фотокарточке. - Отвечает Роз. Его слова сопровождаются непонятными щелчками. – Племянница предыдущего рейт-маршала, что служил у Леонела. Его напарник погиб из-за несчастного случая, здесь, в тройке. Замену быстро не нашли. Мало кто согласен на подобные условия труда. Покойный рейт-маршал договорился с директором и сюда назначили эту вот Айджилабель. А через несколько лет Лэмбри скончался сам.

- Замену рейт-маршалу так и не прислали. – Замечает Экрю.

- Решение Леонела-старшего.

- Она угрожала. – Помолчав продолжает Экрю, гора мышц с отменной интуицией. - Она явно никогда раньше не использовала Жало по назначению, но выстрелила бы без колебаний. Не нравится мне это.

- Одна в бункере довольно продолжительное время. Любой немного тронется умом. Тем более молодая девушка. Ей природа велела иметь нестабильную психику. Как Леонелу-старшему вообще пришло в голову доверить эту работу женщине?

- Не знаю. И мне это не нравится. С ней будут проблемы.

- С кем? С мисс Выжженные-Перекисью-Волосы и Возмущенно-Надутые губки? Могу поспорить, что «двоюродная племянница» у рабочего классе значит то же самое, что и у высшего. Видел, как Жало держит?

Экрю хмыкает.

Хочу мысленно возмутиться, но не получается. Роз явно сказал что-то скабрезное, но я не могу уловить тонкостей.

- Он бы не поручил нам это задание, если бы все было так просто. – Наконец отвечает лейтенант. И по его интонации я понимаю, что этот разговор ведется не в первый раз. – Рейт-маршал может что-то знать. Не зря Сендара приезжал сюда так часто. Возможно дело в…

- Тише, - перебивает Роз, чтобы продолжить приторно-сладким голоском. – Кажется, нас кое-кто подслушивает.

Перестаю дышать.

Он не мог…

- Пришел в сознание и решил послушать, о чем болтают старшие товарищи?

Проходит несколько секунд, и тишина взрывается хохотом.

- Один раз ты уже пытался. – Смеется Роз и я понимаю, что он ведет разговор с пришедшим в сознание артефактором. - Посмотри, чем это для тебя обернулось.

Возвращаю заслонку вентиляции на место.

Ситуация мне нравится все меньше и меньше.

Хлопаю ладонью по кобуре.

С двумя разом мне не справиться. Вот бы их как-то разделить.Или заставить выйти из бункера. Артефактора можно оставить для допроса, только вот что-то подсказывает, что знает он меньше этих двоих. А мне жизненно важно узнать, кто и зачем решил покуситься на территорию Хрустальной башни.

В одно движение вскрываю конверт.

Провожу пальцем по бумаге. На подушечке остаются мелкие, черные частички. Текст набран на пишущей машине, а не на персональном компьютере. Из-за техногенных катастроф материкам пришлось откатиться в прошлое на сотню лет к использованию газовых фонарей и паровых машин. А у меня есть компьютер и электрические лампочки. По сравнению со столичными снобами я живу в непозволительной роскоши.

- Мудреная подделка, - шепчу я, перебирая листы с гербовой печатью.

«Незамедлительно», «Покинуть», «Передать управление», - Черные буквы на дорогой белоснежной бумаге яростно врезаются в глаза. Я не могу поверить в прочитанное и заново, уже медленней и с большей внимательностью, перечитываю строчки. Если не вдаваться в подробности и опустить занудный канцелярит, смысл вырисовывался следующий: «Ты уволена. Собирай манатки и проваливай, а вот тебе отступные, чтобы особо не возникала». В самом низу красивая размашистая подпись директора.

- Херня!

Сминаю бумаги. Из конверта падает ключ-карта на предъявителя. Меня даже не хотят видеть в головном офисе. Деньги и документы переданы конторе-посреднику, чтобы я могла их забрать там, не беспокоя кадровиков.

Со злобой гляжу на свое отражение. Зубы обнажены в зверином оскале. Серые глаза в одном цветовом полутоне от того, чтобы перестать называться человеческими. Выровнять дыхание никак не выходит.

Скрипит металл. В моих руках жестяная коробка съеживается. Выдергиваю искорёженную крышку. Достаю таблетки и засовываю в карман. Смятая аптечка отлетает в сторону, врезаясь в стену. Взгляд вновь падает на документы и останавливается на подписи.

Леонел К Сендара.

Эмоции накатывают с новой силой, но на этот раз я не спешу громить кухню, а ураганом несусь в рубку.

- Что это значит?! – тычу Экрю письмом в лицо. Тот даже не морщится.

Ноги на ширине плеч. Руки за спиной. В глазах искреннее непонимание. Экрю спокоен, как замерзший мамонт.

Полукровка сидит у раненного проводника. Ни намека, что минуту назад он взламывал нехитрый пароль на старенькой аппаратуре. Заслышал мои шаги издалека или я бежала как стадо буйволов? Если первое, то он сильнее, чем я думала.

- Не понимаю, о чем вы, мэм.

- Леонел К Сендара. Что за «Ка»? У него нет второго имени! И вот, - указываю на завитки, - это не его подпись. Зачем вы приперлись ко мне с этой фальшивкой? Чего добиваетесь?

Вместо Экрю отвечает Роз.

- Леонел Сендара старший скончался семь месяцев назад. Теперь компанией распоряжается его сын. Леонел Кай Сендара-младший.

Лейтенант аккуратно распрямляет листы и достает тот, в котором указано, что «ЛинКорп» перешла к новому владельцу. Переполненная эмоциями, я пропустила эту информацию, приняв ее за стандартный, сопроводительный набор документов.

- И первым делом он занялся тем, что решил закрыть проекты терпящие убытки. Одним из них является бункер номер три. Результаты исследований, которые получает фирма, не приносят ничего, что могло бы компенсировать все затраты на их получение. А содержание бункера с техникой высокого уровня опасности образует одну огромную дыру в бюджете.

Я облокачиваюсь о стену. Ноги ватные. Ладони потеют. Почему так душно?

Роз протягивает руку. После некоторого колебания я передаю ему лекарства, взятые из аптечки. Полукровка едва заметно кривится, когда подходит к артефактору. Рассматривает баночку с таблетками, выверяя дозировку. Скручивает крышку бутылки с водой. Отставляет ее в сторону, чтобы помочь коллеге подняться. Капюшон сползает вниз и мне наконец удается разглядеть лицо раненного проводника. Совсем молодое. Едва ли пошел третий десяток. Губы почти обескровлены. В крошечных ранках на щеке пылинки стеклянной бури. От них тянутся сеточками зараженные кровяные сосуды. Серая паутинка смерти.

Я заворожена изогнутыми линиями. Есть что-то прекрасное в том, как отмирают частички магии.

Любование красотой заставляет меня забыться, и я задаю вопрос. Самый обычный и банальный. Только ради поддержания разговора. Но именно он подписывает мне смертельный приговор.

- Разве Сендара-старший завещал компанию старшему сыну?

Если новоявленный директор решил законсервировать бункер, значит Леонел ничего ему не рассказал. Главный не доверил правды собственному сыну, но отдал «ЛинКорп»?

Дыхание лейтенанта Экрю остается ровным, а вот рука Роза дергается, когда он высыпает несколько таблеток на ладонь. Я замечаю это. Полукровка замечает то, что я замечаю. Повисает пауза. За черными стеклами очков не видно янтарных глаз, но я уверена, что знаю, что в них читается.

- Кто вам сказал такую чушь? – Встревает Экрю прежде, чем что-то успевает произойти.

- Никто. Я просто предположила.

- Как хорошо вы знали покойного директора «ЛинКорп»?

- Я что, на допросе?

Экрю не надо добавлять в голос угрозу. Один шаг и скала из мускул возвышается надо мной, преграждая единственный выход. Я чувствую его холодную решимость и давление грубой мужской силы.

- Мэм, мы хотели бы решить все мирным путем.

Я не успею направить Жало и прицелиться Экрю в шею. А целиться нужно именно туда. Заряд не нанесет большого урона, если попадет в защитный слой спецовки. Амбал успеет снести меня щелчком пальцев, прежде чем я повторю выстрел. К тому же остается перевертыш.

- Тогда пусть он снимет очки.

- Простите, мэм?

- Если мне приходится находиться в замкнутом пространстве с монстром, я, черт побери, хочу знать к какому виду он принадлежит.

Кимпуруши разводят полукровок как породистых собак. Одних отправляют на бойню, других в салоны на выставку. Очень бы хотелось, чтобы Роз принадлежал ко второй категории. Чтобы за плотной кожаной куртой скрывалось сияние золотистого загара, а под шапкой, перетянутой ремнем очков, грива волос экзотического оттенка.

Роз смотрит на меня из-под стекол дымчатых очков.

Я гадаю. Он быстрый? Сильный? Способен к частичной трансформации? Какой ген в нем доминирует? Для чего столь ценный ресурс отправили на край земли? Может он бракован?

- Как вы это поняли? Обычно люди не обращают внимание на гогглы. Считают частью формы.

Гогглы?

- На всю рубку один единственный источник света - лампочка на шестьдесят Ват, а вы прочли мелкий шрифт на баночке и дали проводнику верное количество таблеток. Бросьте. Темные защитные линзы оправдывают себя только снаружи бункера.

- Вы специально выбрали те лекарства, которых нет в продаже на материке, а поставляются исключительно в такие вот зоны? – Роз удивлен. – И не сказали дозировку.

Пожимаю плечами. Мне стало очевидно кто он, в тот самый момент, как полукровка перешагнул порог моего дома. Но признаться в этом – подставить себя.

- Может стоит выполнить просьбу дамы рейт-маршала? – Перевертыш оглядывается на напарника и тянется к застежке очков.

Сердечный ритм дает сбой. Экрю впервые теряет самообладание.

- Роз..

Я проскальзываю под боком мужчины и оказываюсь у стола. Теперь все чужаки в поле моего зрения.

- Мэм…

Пальцы на спусковом крючке. Жало направлено на лейтенанта Экрю: он ближе всего ко мне. Рука мужчины на рукояти пистолета – когда только успел дотянуться? Очки сползают с глаз перевертыша и…

Бункер разрывает сигнал тревоги. Стены содрогаются в конвульсивных спазмах. Лампочки взрываются красными всполохами. На экране монитора судорожно пульсирует окошко с предупреждением.

- Что за..?

В одну секунду Роз оказывается на ногах. Ремень на очках плотно застегнут. Полукровка зажимает уши. Обостренные чувства в такой ситуации лишь помеха.

С громким звуком я справляюсь быстрее, чем он.

Щелкаю по кнопке и звук сирены стихает.

- Это вы включили сигнализацию?

Экрю стоит в дверном проеме прикрывая голову руками.

- Нет. – Шепчу бескровными губами. – Сигнализация сработала на движение на минус пятом этаже.

Тишина нарушена.

Глава 3

Ноздри раздулись, вдыхая затхлый воздух коридора. Существо мотнуло мордой. Помимо сырости ощущался слабый запах, шедший из другого мира. Шлейф из аромата лотоса преследовал их. Их звали Колдунами. Существо не помнило, откуда знало это слово. Может, его оставили вместе с правилами. Может принесла бестолковая крылатая стайка мелких пикси.

Колдуны проходили там, где нельзя. Забирали то, что им не принадлежит. Они почти как падальщики, что копошатся в требухе разлагающихся тел. Только приносили больше вреда, чем пользы. Они драли реальность Изнанки, оставляя за собой кровоточащие раны. Они нападали подло, на расстоянии. Извращали реальность так, что она жалилась укусами ядовитых ахаш и разъедала хитиновый панцирь.

И один из этих колдунов здесь.

Его присутствие будоражит Изнанку.

Он не один.

Существо обязано окрасить пещеру их кровью в назидание остальным.

***

Припадаю к стене. Коленки дрожат.

Я должна действовать.

Человеческий мозг лихорадочно ищет спасение в иллюзии.

Может сквозняк? Может проскочила мышь? Может сдвинулись подземные плиты?

Еще десятки может-может-может…

- Рейт-маршал! – реальность возвращается с жестким голосом лейтенанта. – Какое движение? Кто там у вас внизу?

- Тот, за кем вы пришли. – Слова даются не сразу. -Вас же за этим прислал Сендара? Подкупить меня, чтобы я молча покинула свой пост и исследовать подземные лабиринты. Новому директору не терпится узнать, что такого здесь нашел его предшественник?

Меня продолжает бить дрожь.

Провожу пальцами по незащищенным участкам собственной кожи. Она мягкая. Гладкая. Нежная. Прикосновение того, кто ходит внизу, разорвет ее как драгоценный шелк.

- Все, что вам нужно знать, мэм, это то, что указано в документах.

Кажется, он все еще думает, что сможет выпустить меня из бункера живой.

- Бросьте, рейт-маршал, - вмешивается полукровка. – Нас не напугать загробным голосом и дешевыми байками. Что внизу? Кого Сендара-старший там держит? Вам бы все равно пришлось нам об этом рассказать, раз вы передаете бункер под наше управление.

Он прав.

Защитная ветровка Экрю прикрывает не только наплечную кобуру с пистолетом и запасными обоймами, но и нож на каждом предплечье. Еще один на лодыжке. Если специально не присматриваться, то в прогорающих лучах одинокой лампочки их не разглядеть. Есть ли у него что-то на боку – не знаю, но могу спорить, что там внутренняя кобура с револьвером системы «Рой». Мое Жало этой убойной машине не чета.

Алек Роз, с одним единственным пистолетом на бедре, представляет большую опасность.

- Вы мне не верите? Думаете – это уловка?

Я не хочу показывать им бункер. Не хочу, чтобы они шли по тем коридорам. Не хочу, чтобы видели Янтарную комнату.

- Я думаю, мэм, вы давно на острове одна. – Говорит Экрю. Для человека он на удивление спокоен и рассудителен. – А сбой сигнализации – последствие бури или сильной чувствительности к колдовству нашего проводника. Даже если то, что внизу, реально, с нами вам не о чем беспокоиться. Мы свою работу знаем. – Он сдвигает руку так, чтобы я видела Рой. - Вы готовы показать нам пятый этаж или остались еще вопросы?

Проглатываю обвинение в мнительности.

- Нет. Никаких. Доставайте ваше оружие, лейтенант. Это не учебная тревога.

Выдвигаю верхний ящик. Вытаскиваю содержимое. Застегиваю кобуру и цепляю к ремешку десяток ампул-дротиков с синими наконечниками. Всего лишь парализаторы, но это лучшее что можно найти в рубке. Ни одна инструкция всерьез не предполагает, что транквилизаторы и шокер могут справиться с тем, что запечатано на нижних этажах.

Экрю расстегивает молнию на плаще.

Роз не делает ни одной попытки вооружиться. Все-таки дурак.

- Вы умнее, чем кажется на первый взгляд, - говорит он. – Шеф опасался, что вы можете проявить меньшую гибкость, когда дело зайдет о нижних этажах.

Удивленно вздергиваю бровь.

Если сигнализация сработала не на колдовство артефактора, а является реальным предупреждением о прорыве с Изнанки, Экрю и Роз станут моим спасением. Лишь бы эти двое оказались настоящими профессионалами, а не пустым звуком. Чем дольше узник Изнанки потратит времени, раздирая их на части, тем больше шансов, что я придумаю, как загнать его в ловушку.

- Ведите, мэм.

Мы выходим из рубки.

Десяток метров спустя, я понимаю, что мне нужен еще один запасной вариант.

- Фонарик! – Хлопаю себя по лбу и, не дав мужчинам опомниться, бегу назад в рубку.

У меня меньше пяти секунд.

Несусь к полке. Обратно. Дергаю артефактора за плечо. Он собирается застонать, но я прижимаю палец к губам. Его глаза застывают, когда сую ему продолговатую склянку. Он приоткрывает губы, чтобы что-то произнести, но я отскакиваю в сторону.

В дверной проем засовывается рожа Алека Роза.

- В нашу экипировку входят фонарики. Их еще не запретили на материке. Хотя, кажется, нам вот-вот придется вернуться к свечам и масляным светильникам.

- О! – Восклицаю я. – Значит, этот мне.

- Как же вы спускались за лекарствами, если фонарь все это время был здесь?

Он не разделяет моей радости. Хмурится и бросает взгляд на проводника.

Но склянка уже спряталась в складках плаща. Артефактор ранен не настолько сильно, как хочет показать.

- Ту дорогу я знаю наизусть.

Щелкаю кнопкой. Фонарь загорается со второго раза.

Мы возвращаемся в коридор.

Роз идет сзади, но я чувствую, как он качает головой, когда Экрю молча вопрошает «Артефактор ей что-нибудь сказал?».

По какой бы причине эти двое не держали своего псевдоколлегу в полубессознательном состоянии, мне это не подходит. Если придется отступать наверх, артефактор хорошая приманка для твари. Если же каким-то чудом Экрю или Роз уцелеют, лучше иметь артефактора на своей стороне.

Железо скрипит от мощного толчка: лейтенант отодвигает дверь подъемника.

Меня передергивает, когда мы оказываемся внутри. Слишком близко. Слишком тесно. В ноздри ударяет запах стеклянной пыльцы, принесенной Розом с улицы. Сквозь нее пробивается запах мускуса и какого-то цветочного аромата.

- Чего нам ждать, мэм? – спрашивает лейтенант.

Не знаю, что ответить. Смерти?

Лейтенант интерпретирует молчание по-своему.

- Что бы Сенадара-старший там ни держал, это не ваша вина. Вы всего лишь выполняли приказ.

- Это так вы себе говорите после каждого задания? Не делайте удивленное лицо. Я умею отличать охрану от зачистки. Не подавляйте свой инстинкт убийцы ради меня, он пригодится вам очень скоро.

Экрю впервые улыбается.

- И вы опять мне угрожаете, маленькая мадмуазель с Жалом. Вам хоть раз приходилось его применять на живом человеке?

- В тренировочных целях и на низком уровне мощности. – Почему-то отвечаю. – Дядя учил. Хотел, чтобы я умела правильно себя защищать.

- Вы переключили его на максимальный ущерб. При должной удаче и правильном расчете траектории, это может оказаться смертельным. Думаете сможете убить другое живое существо?

С нынешнем-то уровнем формы? Хотелось бы!

- Я сделаю для этого все возможное, лейтенант.

Алек Роз ржет во все горло. Громко. От всей души. Чистокровные кимпуруши не способны издавать столь резкий, оглушительный звук.

Лейтенант Экрю морщится. Желания задавать вопросы у него больше нет. Спрашивает Роз:

- Так что нас внизу ждет? Незаконные эксперименты над генами? Мертвые любовницы покойного Сендара? Его таинственно пропавшие конкуренты?

- Что вы знаете об Изнанке, Роз?

- Это что-то вроде смежного мира, где живет всякая мерзкая живность. – Пожимает он плечами. Кимпуруши предпочитают игнорировать все, что связано с их корнями, уходящими глубоко в прошлое, но, видимо, генетические полукровки более лояльны. - Повороты, которые открывают колдуны, чтобы попасть из одной точки пространства в другую, проходят как раз по этой территории.

Я внимательно вглядываюсь черноту его очков и решаю остановиться на полуправде.

- Здесь, внизу, очень тонкая грань между нашим миром и Изнанкой. Иногда кто-то может просочиться.

- Такое раньше бывало? – уточняет человек.

- Ни разу, пока я занимала должность рейт-маршала. – Вновь обтекаемая фраза.

Экрю хмыкает. Его слова повисают в воздухе. «Все бывает в первый раз».

Кнопка щелкает, и кабина лифта останавливается. Внизу все тонет во мраке. Холод дышит прямо лицо. Единственный источник света –фонарики в наших руках.

Полукровка выскальзывает первым. Он не сильно впечатлен моими словами. Он нарушает строй. Мы выходим следом. Револьвер системы Рой снят с предохранителя. Мое Жало крепко лежит в руке. Я шумно вдыхаю воздух. Как давно я была здесь в последний раз? В ту ночь, когда впервые встретила Сендара-старшего? Почти пять лет назад…

Экрю держится рядом со мной. Роз изучает стены – серые и ничем не примечательные, покрытые трещинами то ли от времени, то ли от мощного сотрясения.

- Туда, - указываю я.

Останавливаюсь у каждой двери. Их тут около полусотни. Каждая обшита металлом. На каждой мерцают невидимые слова-замки, прошитые рунами.

Мы движемся вперед. Кажется, я перестаю дышать.

Каким-то образом мы разделяемся и Роз остается далеко позади. Мы не останавливаемся, чтобы его подождать. Жуткое дыхание неизвестности гонит нас вперед.

- Похоже на тюрьму, - внезапно выдыхает Экрю.

Я иду дальше.

Человек не отстает. Что-то в его поведении меняется.

- Вы солгали. – Севшим голосом говорит он, когда внезапно свет его фонаря падает на раскуроченную дверь. Металл торчит изорванными клочьями, будто внутри взорвалась бомба. Будто хищник вспорол жертве брюхо и решил его выпотрошить. Свет скользит внутрь проема, но его слишком мало, чтобы прорвать сгустившуюся к комнате тьму. – Что там такое находится? Кто пытался туда прорваться?

Не туда. Оттуда.

- Отвечайте.

Звук взведенного курка.

Я поворачиваюсь. Ствол револьвера смотрит на меня в упор.

- Эй! – из темноты доносится голос отставшего от нас полукровки. – Что там у вас?

- Ничего, о чем бы стоило волноваться, - отвечает человек.

- Тогда идите сюда. Я кое-что нашел.

- Вы ответите на этот вопрос, - он отводит оружие. – Чуть позже.

Роз подает нам сигнал.

- Смотрите, - указывает он, когда мы находим его у одного из поворотов.

- Где?

Роз манит за собой. Я подаюсь вперед и только потом понимаю, что не должна была видеть этого движения. Не меняясь в выражении лица, иду дальше.

- Вот, - полукровка вновь светит на стену, и теперь Экрю тоже это видит.

Царапины.

Пять глубоких борозд, разорвавших металлическую обшивку и прошедших по бетону. Роз примеривается к следам. Прикладывает руку, будто пытается сравнить. Восхищенно цокает. Проводит по ним пальцами. Подносит к носу и вдыхает запах.

- Это следы от когтей. – Резюмирует Экрю и я впервые вижу на его лице тень страха.

- Это не просто следы от когтей. – Отвечает ему Роз. – Это старые следы от когтей. Я бы дал лет пять.

Глава 4

Существо склоняет голову. Тончайшие ворсинки на кончиках ушей улавливают движение воздуха. Это следующий поворот. Это там, где Изнанка настолько тонка, что просвечивает другая реальность.

Существо пригибается к полу. Морда касается мелких камушков. Существо прислушивается. Речь. Человеческая речь. Ее много, и она несет в себе меньше смысла, чем взмах крыла пикси.

Обитатель темных глубин ведет носом, вдыхая затхлый запах подземелья. Сладкий аромат чужого страха щекочет ноздри.

Люди слабые. Хрупкие. Они слепы и глухи как ахаши, но в отличии от хвостатых жителей каменных уступов, у них ущербное обоняние. Их плоть мягка и рвется легче, чем жилы падальщиков. Они не имеют естественной защиты. Им приходится сооружать броню из того, что дает природа. Единственное объяснение, почему их вид существует - в их среде обитания нет хищников.

Мощный толчок. Лапы вспарывают воздух. По граням глянцевой чешуи проносятся режущие волны воздуха. Прорваться через слой Изнанки очень сложно. Даже в тех местах, где от нее осталась только память.

Губа дергается, обнажая ряд острых зубов - существо скалится.

Где-то вдалеке загорается свет.

***

Алек Роз ведет фонарем по стене. Опускает на пол.

Мы следуем за цепочкой смертоносных следов.

- Заметил? – спрашивает он лейтенанта, когда мы останавливаемся у искорёженной двери. Дорожка вернула нас обратно.

- Размер когтей увеличился. – Отвечает Экрю.

- Что бы это ни было, оно умеет трансформироваться.

- Как кимпуруши?

Роз хмурится – начинает понимать, в какое дерьмо вляпался. Ни один представитель древней расы оборотней добровольно не пересечет Поворот. Значит, о добровольности говорить не приходится. Если слух дойдет до номарха кимпуруш, что Сендара проводил исследования над их сородичами, крах компании обеспечен. Самому же Алеку Розу может грозить смертельный приговор за сокрытие фактов.

Мне почти жаль, что ничего из этого не произойдет.

- Судя по направленности следов и характеру разлома, отсюда что-то вырвалось. - Заключает перевертыш. Узкий луч света утыкается в темноту коридора из которого мы вышли. - Куда он ведет?

- Закругляется и выводит к лифту. – Поясняю я. – Ох, не смотрите на меня так, Роз.

Я не называю его должность. Потому что брехня это все со старшим сотрудником из второй исследовательской группы компании «ЛинКорп».

- А что там? – Свет фонарика указывает на искореженный проем.

С Экрю у нас был подобный разговор. Закончилось все дулом у моего лица.

Пожимаю плечами.

- Передо мной не отчитывались.

- Рейт-маршал, - приторно-ласково ведет Роз, - мы должны поверить, что за все то время, пока вы здесь работали, вы ни разу не проверяли, что там?

- Я не ваш духовник, Роз. Верьте во что хотите. Сами сказали, что следам около пяти лет. Значит нам не должно быть до них дела. Мы ищем то, что вызвало сбой сигнализации, а не историю создания бункера. Идемте дальше.

С места никто не двигается. Роз наклоняет голову и несколько раз щелкает фонариком.

- В коридорах никого нет. Все двери опечатаны, кроме этой. Вывод напрашивается один.

- С чего вы взяли, что коридоры пусты? Тут целый лабиринт.

Мужчина срывается с места.

Он двигается с текучей быстротой, которой у полукровок быть не должно. Вот нас разделяет два метра, а вот его рука целится ухватить меня за горло. Я вижу это. Инстинкт работает еще быстрее: сдвигаю стрелку Жала. Отлетаю на шаг назад. Мужские пальцы скребут ткань цепляя пуговицу. Врезаюсь в стенку. Пуговица отскакивает в сторону черного провала. Конец Жала в миллиметре от шеи.

- Ауч, - мужчину дергает током.

Не смертельно. Стрелка стоит на среднем показателе мощности.

Его руки опускаются, но сам он остается на месте. Губы полукровки кривятся в желании высказать колкость, но я не даю такого шанса. Я не хочу его слушать, я хочу его видеть.

Бросок – мужчина еще слишком растерян и реагирует с задержкой. Я успеваю дотянутся до желаемого. Металлическая пряжка с бряцаньем приземляется на пол. Проклятые очки сброшены.

Это маленькое желание обходится дорого. Роз припирает меня к стенке. Жало зажато между нами, лишая возможности воспользоваться им еще раз.

У меня вырывается невольный вздох, когда мужчина оказывается слишком близко. Огонь янтарных глаз буквально парализует. Он горит светом зверя, напоминая о своих далеких предках, что когда-то населяли мир. В них столько отголосков прошлого и столько жизни, что сразу становится ясно, почему он прячет их за черными стеклами.

Полукровка с глазами чистокровного кимпуруши.

Во имя Древних!..

Он прикрывает веки, но я продолжаю чувствовать мистический свет силы. Роз мог бы быть воином, если бы родился в номе. В нем огромный потенциал. Более того, в нем есть тот стержень, что способен удержать темную мощь звериной сущности под контролем разума. Но ему никогда не позволят проявить все это в полной мере. Не пустят к ступеням власти. Кимпуруши ценят чистоту вида. А Роз всего лишь генетический выродок.

- Вы довольны увиденным, рейт-маршал?

Губа тянется к привычной ухмылке, но та полна горечи, а не насмешки.

Я не отвечаю. Я продолжаю рассматривать вкрапления темного янтаря в его радужках. Инстинкты сходят с ума. Волоски на загривке встают дыбом. На моей земле желтоглазая тварь. Я проявила гостеприимство. Я позволила этому существу зайти в свой дом. А он припирает меня к стенке. Угрожает. Подавляет. Проявляет агрессию. Оспаривает права на мою территорию?

По коже идет вибрация. Я чувствую, как вскипает кровь. Под давлением лопаются сосуды. Растягиваются мышцы. В костях ломота. Энергия бежит по телу, ища выход. В молодой шкуре невыносимо тесно. Кожа пальцев трещит по швам.

Глаза полукровки сужаются.

Между нами искрит пространство.

…Нас бьет током.

Кажется, что искры летят из глаз.

- Злобная сучка! – отлетает Роз назад. Разряд на него действует отрезвляюще. Как и на меня. – Снова шарахнула этой дрянью!

Он отряхивает свой костюм, будто икрящиеся червячки тока шныряют по его одежде. Его глаза больше не источают янтарного света. Янтарность приглушается, оставляя золотистые блики в сумраке.

Смотрю на свою руку – палец на спусковом крючке. Нажала, когда потеряла контроль. Костяной пистолет подарил мне дядя. Это не просто шокер. Это напоминание. Люди слабы. Люди используют оружие, чтобы справиться с более сильным противником.

- Дети малые. – Фыркает Экрю, до этого спокойно наблюдавший за перепалкой.

Я закатываю глаза.

Напряжение больше не разрывает тело на куски. Чистота разума зашкаливает.

- Успокоились? А теперь вперед. – Говорит лейтенант, прежде чем залезть в проем.

Перевертыш делает приглашающий жест рукой.

- Помочь?

Смотрю на него. Смотрю на острые края металла и зияющую дыру.

Не уверена, что хочу видеть то, что там дальше.

- После вашего срыва? Нет, спасибо.

Засовываю фонарик в зубы. Жало в кобуру. Подпрыгиваю и хватаюсь за торчащие сверху вывернутые из бетона болты. Подошвы ботинок скользят по ржавым листам металла. После пережитого всплеска энергии мышцы сдают.

Полукровка не теряется. Подхватывает и подталкивает вперед.

На мне обтягивающие брюки. Подол блузы торчит из-под куртки, прикрывая попу и сползая до середины бедер. Но я все равно чувствую тепло его присутствия сквозь ткань. Запоздало приходит осознание, что несмотря на разницу видов, перевертыш позади меня – мужская особь, а я - женская.

- Я знаю, что коридоры пусты. – Говорит он. - Мои зрение, слух и обоняние острее, чем человеческие. Но вы это уже поняли.

Подошва ударяется об пол, разнося гул по пустой комнате.

- Единственный странный звук доносится отсюда. – Продолжает он.

- Может, генератор или трубы?

Что тут скрывать, я понятия не имею как бункер работает. Для его жизнеобеспечения используют технологии, запрещенные на материке. Дядя учил меня бить по клавишам вычислительной техники и закручивать гайки, а не инженерным искусствам.

Роз бесшумно приземляется рядом.

- Нет, это не механический звук. Это… это что-то из другого пласта реальности. Вы не слышите?

- Вы спрашиваете, слышу ли я звуки с Изнанки?

- Звук не с Изнанки. Он идет оттуда и резонирует здесь.

- Я не понимаю, о чем вы говорите, Роз.

Комната совершенно пуста, не считая проема на противоположной стене. Как раз из него выныривает свет фонаря. Экрю. Я забыла о нем. Почти понадеялась, он исчез навсегда. Но вряд ли звук пожираемой плоти мог сокрыться в гулких коридорах, где даже у дыхания есть эхо.

Начинаю подозревать, что нет тут никаких монстров и гостей с Изнанки. Просто сигнализация оказалась слишком чувствительной к артефакторским манипуляциям.

- Вы не представляете, что я нашел. – Выдает лейтенант. Кажется, он слегка не в себе. Его голос ровен, но лицо бледнее мела. Черные зрачки почти полностью съедают радужку. Нижняя губа подрагивает. В руке тот самый револьвер. – Не знаю, какой безумной херней занимался Сендара, но он явно поехал крышей давным-давно.

По коже бегут мурашки.

Нет, вряд ли он кого-то там встретил. Бродил бы по коридорам зверь, от нас всех живого места не осталось. Обитатели Изнанки дикие и неуправляемые.

Строю удивленную рожицу.

- Что там? Правда, лейтенант, я не представляю, о чем вы говорите.

Что может напугать бравого вояку, имеющего в напарниках полукровку с янтарными глазами?

- Иии-И-ии… иии….

Холодящий кровь скрип разрывает повисшую тишину.

Сетчатку глаз опаляет смена диапазона. Цепочка из лампочек взрывается на потолке ярким, жужжащим светом.

- Выключатель нашел! – восклицает полукровка.

Экрю разражается бранной речью. Мне тоже есть что добавить. В глазах рябит.

- Почему один единственный выключатель на весь этаж, здесь?

- Он не один. В коридоре тоже есть. У самого лифта и у каждого поворота.

- Ага, - подтверждаю я.

- И почему, блять, никто их не врубил?

Полукровка ухмыляется.

- Потому что ты единственный, кому не хватало света, а мы не всегда помним о нуждах таких, как ты.

- Как я? - Экрю поворачивается так резко, что я снова хватаюсь за Жало. - Ее глаза такие же серые, как промышленные кварталы Астары. Она не из ваших. Нет же?

- Я не.. что? Вы это о чем?

- Вы видели, - говорит Роз. - Каждое мое движение, каждый поворот. Вы среагировали быстрее, чем мог бы любой другой человек на вашем месте. Это в кромешной-то тьме! Вы ориентируетесь в проходах и коридорах. Я следил. Вы ухватились за железные прутья, чтобы пролезть внутрь дверной дыры и при этом ни разу на них не посветили. Вы конечно можете сказать, что знаете пятый этаж как свои пять пальцев, но пару минут назад сами же подтвердили, что вам незнакома эта местность. Сдается мне, рейт-маршал Лэмбри, что вы и есть тот эксперимент, который тайно финансировал покойный Сендара. – Подводит итог Роз. – Я прав?

Ах если бы… ах если бы дело было во мне.

- Я не.. я не эксперимент Сендары. Я ничей эксперимент, ясно? И я не понимаю ту чушь, о которой вы сейчас распинаетесь!

- И чем вы все объясните? – стоит на своем Роз.

- В мои обязанности входит показать бункер, а не объяснять, кто я или что я.

- Случайный удачный сбой генов? – Продолжает гадать тот. - Такие бывают один на миллион.

- Как у вас?

- Как у меня, - раздражается он и глаза вновь вспыхивают, - это не случайно и не удачно.

- Кончай с этими заговорами, Алек, - внезапно встревает Экрю. Он стоит одной ногой в комнате, другой в коридоре. – Хрень, которую мы ищем, там дальше, в третьем проходе. Там целая, мать его, колдунская лаборатория, с гребанными символами, камнями и свернутой к чертям реальностью.

Мы оба поворачиваемся к человеку. На наших лицах одинаковое выражения.

Что за бред ты несешь?

- Полегче, лейтенант. О чем ты говоришь?

Лейтенант не успевает ответить.

Бетонные перегородки взрываются сотней булыжников.

Глава 5

Их трое. Две мужских особи и одна женская. Все слабые. Две изъедены не только временем, но и болезнями. Третья отлична от остальных. Она пахнет молодостью, жизнью и страхом. И это самый приятный запах, который тварь чувствовала за очень долгое время.

Сначала хочется смести паразитов лапой. Просто и без затей. Но такого веселья у твари не было довольно долго, и когда еще будет неизвестно. Существо умеет растягивать удовольствие. Оно умнее многих своих сородичей. Так говорил Хозяин, до того, как покинул территорию.

Воспоминания о Хозяине неожиданно причиняют боль. Существо ведет мордой, царапая шипами блестящую от коррозии поверхность стены. Нет, оно не ранено. Это другая боль. Иногда они путаются между собой.

Мысль мелькает и пропадает.

Существо замахивается лапой сметая слой защиты одним ударом.

Крик вспарывает воздух. Женская особь валится на пол. Она трясется от страха. Пытается подняться, отползти назад, и вновь падает на пол. Ее горло продолжает исторгать пронзительные звуки.

Старая особь извергает на существо ряд горящих камешков, вылетающих из странного приспособления. Те барабанят по чешуе, причиняя некоторый дискомфорт. Другая особь – Больная особь, изъеденная излучениями и токсинами, что-то отчаянно кричит. Она обращается к существу. Пытается договориться? Молит о пощаде? Не имеет значения. Существо не понимает человеческой речи.

Под лапой слышится хруст раздавленной грудной клетки.

Больная особь заходится в беспомощном крики ярости и бросается вперед…

***

Когда град каменных осколков стихает, я обнаруживаю себя у покосившейся стены. В ушах вибрирует тишина. В бок впивается плохо закреплённый Игольник. Секунда уходит на то, чтобы вспомнить где я и кто я. Другая, на то чтобы потешить себя иллюзиями, что можно лежать свернувшись калачиком и ничего не делать.

Может, то что прорвалось с Изнанки сожрет Экрю и Роза, а потом тихонечко сдохнет на подходе к третьему этажу?

Надежды не оправдываются.

Достаю оружие, на ощупь пересчитываю снаряды. Дротики целы, а вот с парализующими ампулами проблема. Три из пяти разбиты. Синяя жидкость стекает по талии на бедро. Кожа там онемела и потеряла чувствительность. И это охрененно плохо. В остальном я в порядке. Шишка на голове и несколько ссадин. Ничего такого, что может принести необратимые последствия.

Встаю и закашливаюсь в приступе спазма: слабые легкие не приспособлены к каменной пыли.

- Роз! Лейтенант Экрю!

Воздух окрашен серым крошевом стен. Видимость нулевая. Обоняние страдает из-за въевшийся в воздух хрустальной пыльцы, но я почти уверена, что чувствую кровь.

Прикрываю глаза и вспоминаю.

«С левой стороны лаборатория», — сказал человек.

Меня прошибает пот. Значит справа Янтарная комната. Если разрушенная стена – не последствие взорвавшегося газопровода, которого в бункере попросту нет, значит монстр пришел оттуда. А это уже не прорыв с Изнанки.

Янтарная комната… Я видела ее один раз. Человек с седыми волосами, хриплым, пропитанным дымом голосом и потрепанной курткой, мой дядя, показывал ее незадолго до того, как его дух утратил плоть.

Наш разговор был краток. Срок жизни ныне покойного рейт-маршала утекал быстрее, чем вода сквозь прорванную платину, времени на долгую беседу не оставалось. Он повел меня вниз. Он знал, что замену не пришлют и я останусь в одиночестве на долгие годы. Он хотел, чтобы я знала все о том, с чем буду иметь дело. Он хотел, чтобы я оставалось той, кем он меня считал.

- Янтарь – это смола, окаменевшая много миллионов лет назад. Но то, - сказал он, постукивая пальцем по яркому как полуденное солнце камешку, - не обычная смола. Она оттуда. – Указал он куда-то в пустоту. – С Изнанки.

Янтарные капли были везде. Их соцветия обволакивали утопающие в стенах кристаллы. Их свет резал глаза.

- У нас в смоле ученые находили разных древних букашек, застывших в ней давным-давно. – Продолжал он, осипшим голосом. – А там, там в смоле застревало совсем другое. Хотя, застревало, это не то слово. Сама понимаешь.

Я понимала. Его речь была проста, без изысков. Но осознать сказанного не могла. Как драгоценная стекляшка из сока дерева, могла сдерживать что-то столь мощное?

- Их заперли, потому что они были слишком опасны даже для своих.

- Во! – согласился дядя. – Тюрьма, значится. Это как тысяча тюремных клеток. Только вот эти вот самые опасные. Их даже держат с этой стороны, потому что с той опасно. А здесь они слабее. Наш воздух для них отравлен, а дневной свет плавит кожу. Они же не кимпуруши, не приспособлены к такому. Здесь нет для них пищи. На острове нет ничего живого, кроме нас. Если кто-то и выберется, безумие уничтожит его прежде, чем оно успеет покинуть лабиринты бункера. Они так долго томятся в плену, что теряют разум. Им не выбраться ни по суши, ни по воздуху, ни по воде, - заходится в кашле глава бункера.

- Что если артефактор откроет Поворот прямо здесь?

- Хрустальный остров – частная собственность «ЛинКорп». Сюда ведет только один Поворот и он строго засекречен. Проходит там наверху, метрах в двухстах от башни. Предоставить доступ может исключительно Леонел Сендара. Он клялся, что не допустит к делу кого-то, чей уровень выше артефактора. Ему можно доверять, Айджилабель, - добавляет он.

- Айла, - напоминаю я, но тут же жалею об этом.

Блеклые, потухшие глаза дяди наполняются влагой. Его разум – изъеденное молью полотно. Тело – истлевший клочок бумаги. Он одной ногой на пороге исчезновения. Его душа хочет покоя, а не правды. Он готов обманываться. Таков его выбор. Я принимаю его.

Рейт-маршал необычный человек. Он отличается от других. И я долго не понимала, чем. Две руки, две ноги, туловище, голова, литров восемь крови, двенадцать килограмм костей, тележка с мясом и мышцами. Ничего особенного. Но глядя на то, как он отчаянно объясняет мне вещи, никак не связанные с моими охранными функция, до меня доходит. Он отличается тем, что мне не все равно. Что когда он уйдет навсегда, я буду по нему тосковать.

И это странно – скучать по чему-то столь слабому, безвольному и быстроразрушаемому. Почему-то, у чего есть срок, и этот срок истечет раньше, чем старая луна сменится новой.

Я возвращаюсь из воспоминаний, когда меняется плотность воздуха. Стискиваю зубы и целюсь. Оно не сможет сменить форму, если не будет чувствовать каждую частичку своего тела. А если не сменит форму, то останется обычным животным.

Чертовски сильным, злобным и опасным животным.

- Спокойно, мэм! – выкрикивает знакомый голос, пробиваясь словно сквозь вату.

Я не опускаю оружие.

Мужчина выныривает из пыльного облака, прикрывая ладонью глаза. Его волосы всклочены, а из-под разорванного плаща виднеются черные пластины.

- Экрю? – недоверчиво спрашиваю я. – Вы целы?

Его должно было вынести в коридор и раскидать на части.

- Местами.

Я не отвожу оружие.

- Пожалуйста, уберите руку и посмотрите на меня.

- Что? – недоумевает он.

- Я должна увидеть ваши глаза, - мой пульс учащается, а слова становятся тверже.

Будь в руках Жало, стреляла бы немедля. Но это Игольник, и ранить им Экрю, значит потерять боевую единицу, которая сейчас важнее, чем воздух.

Он отводит руку в сторону, и я вижу рассеченный лоб. Кровь стекает бурыми дорожками, смешиваясь с грязевыми подтеками на лице. Но главное, его глаза совершенно обычные. Точно такие же, какими были наверху. Они поблескивают в свете мигающих лампочек, и я могу угадать в них очертания своего отражения.

- Проверка пройдена? – он снова зажимает рану рукой. – Черт, у вас есть с собой аптечка?

- Все осталось наверху.

- Кровь глаза заливает. – Он отрывает лоскут ткани от одежды и передает мне. - Поможете? Я пока подержу проход на прицеле.

Киваю.

- Где Роз? – спрашивает он, когда я неохотно опускаю Игольник и принимаюсь за его голову. Для этого Экрю приходится повернуться ко мне спиной и присесть на корточки.

- Должно быть очнулся раньше меня и пошел за…

Я теряюсь на слове. Я не уверена, с чем мы имеем дело.

- Монстром? – подсказывает человек. – Скажите на милость, мэм, если вас поставили охранять, почему у вас только Жало и Игольник? Тут должен быть арсенал с оружием и взвод солдат. Пару колдунов, как минимум.

- Нет, - резко отвечаю я. – Никаких колдунов. Их сила, наоборот, тревожит тварей.

Они хитрые, жадные и изворотливые. Не чтят законов и не платят по счетам. Они врываются в твой дом и рушат в нем все. Они оставляют за собой лишь выжженную землю, пепел и аромат лотоса. - Добавляю про себя.

- Думаете, его разбудил наш проводник?

Я качаю головой.

- Артефакторы не настолько сильны. Они пользуются специальными «крючками» и «маяками», заряженными силой на определенное действие. Они оперируют колдовскими амулетами, а не самой силой. По сути, артефакторы те же люди, только с особой предрасположенностью. Колдуны же, считай другой вид.

Вид, который следует истребить.

Меня осеняет.

- При вас есть что-то?

- Мэм?

- Амулеты, колдовские зелья, какие-нибудь артефакторские штучки? Ну же!

Я могла их пропустить. Хрустальные бури коварны. Им ничего не стоит спрятать настоящую сущность кого угодно и чего угодно.

Мужчина отдергивает от себя мои руки.

- Не держите нас за идиотов, мэм, - шипит он. – Лучше скажите, как вам предписано действовать на случай прорыва?

Я прикладываю руку к куртке, где под слоем защитной ткани немеет бок.

Никак. Хороший добрый план уже не поможет.

– Та разорванная дверь, - вспоминаю я, - ему через нее не пробиться. Но только в том случае, если оно достаточно долго продержится в нашем мире. Воздух, пыль, алхимические знаки, все это место сконструировано так, чтобы вытягивать из монстров с Изнанки силы и подавлять их звериную сущность.

- Тогда зачем мы вообще здесь? Зачем спускаться вниз, если монстр сам по себе не выберется?

- Монстр, да. Но если бы это был обычный прорыв Изнанки, его следовало уничтожить, чтобы он ненароком не разбудил дружную янтарную семейку.

Экрю не понимает, о чем я и, кажется, уже не хочет ничего знать.

- И почему же вы до сих пор здесь, мэм, если уже поняли, в чем дело?

- Ну-у-у, - тяну я. – Например, потому что вход, через который мы сюда проникли завалило, а единственная комната, оснащенная подходящим механизмом для защиты – Янтарная комната. И из нее совсем недавно вырвался монстр.

- Янтарная комната? - переспрашивает Экрю, и его глаза наливаются непонятным блеском. Я пытаюсь понять, отчего же он пропустил мимо ушей все остальное.

Мысли о странной реакции человека обрываются.

Из коридора доносится вой. Он забирается под кожу, ползет по кровеносной системе и застывает в жилах.

- Быстрее! – командует Экрю, подталкивая меня к проходу. – В Янтарную комнату!

Я спотыкаюсь.

- На кой черт он оставил здесь девчонку? – цедит мужчина сквозь зубы. – Я думал вы посильнее будете.

- Я тоже так думала, - бормочу в ответ.

Мы перебираемся сквозь развал в стене, проделанный зверем, и движемся сквозь анфилады комнат. Экрю прикрывает сзади.

Вой повторяется вновь. На этот раз его сопровождает грохот стен.

Передо мной та самая дверь.

- Быстрее.

Я вожусь с замком. У него нет ключа или задвижки. Это защелка, застрявшая в небольшом лабиринте колец. Она несложная. Ребенок бы справился. А вот мозгов твари с Изнанки, спекшихся в янтарном зареве, не хватит.

- Быстрее, - повторяет Экрю, чем выводит меня на эмоции.

- Хватит меня торопить, - щелкаю крючком.

- Вас тороплю не я.

Поднимаю взгляд и мои внутренности сворачиваются в подарочный бантик. Оно стоит там. Ростом с Экрю, покрытое темно-зеленым хитином, с огромными глазами-фонарями и оскалом на миллион бриллиантов. Хвост, на кончике которого жало, подобен скорпионьему. На лапах, сплошь из одних мышц, когти. Оно чем-то похоже на мантикору, только из стали, кошмаров и насущной реальности.

Это не падальщик. Это не ахаш. Это, что б меня, настоящий монстр Древности. Один из тех, что жрет чистокровных кимпуруш на завтрак.

Монстр понимает, что мы его заметили. В святящихся глазах мелькает проблеск разума, и тварь разражается рыком. Экрю пихает меня локтем, чтобы я снова занялась делом, а сам разряжает в обитателя подземелий всю обойму. Грохот над ухом почти разрывает перепонки. Наконец, дверь поддается. Я первая залетаю в зал. Сразу бросаюсь к рычагу-головоломке. Заржавший механизм противно скрипит колесиками.

- Лейтенант?

Позади меня никого.

Рык повторяется с новой силой. Вразрез с желаниями инстинкта самосохранения, выглядываю из-за спасительной двери.

Оба вторженца по другую сторону коридора. У Экрю ободрана рука и кожа вместе со спецовкой свисают полосами. Ужас вперемешку с адреналином застывает в воздухе сладкой сахарной ватой.

Монстр выглядит так же идеально, как рекламные щиты «ЛинКорп» на центральной улице.

Тварь замахивается. Экрю пригибается, попутно доставая запасные патроны. Толку в них ноль. Эта игра продолжается только потому, что хищникам Изнанки нравится играть с едой. Так она вкуснее. Мясо, пропитанное страхом, имеет больший спектр вкусовых ощущений, чем плоть какой-нибудь безмятежной монашки.

Это продолжается не больше полминуты. Человек пытается отступить назад. Пригибается, отстреливается, уворачивается.Тварь подыгрывает. Ее хвост сучит по полу, стенам и потолку подземного коридора.

Будто в трансе слежу за обреченным боем одного солдата.

Думаю, что могу оставить Экрю с той стороны. Потому, что должна его там оставить. Почему-то вспоминается образ дяди, что странно, он меньше всего напоминал перекаченного мышцами и тестостероном амбала.

Сжимаю спусковой крючок. Тот издает противное «дзинь» и ампула летит в монстра. Время замедляется. Игла стремительно несется вперед. Угол, траектория, поправка на скорость движения, - все выверено до мелочей. Снаряд должен попасть аккуратненько между чешуйками хитина.

Пять метров.

Задерживаю дыхание.

Три метра.

Экрю уклоняется от щелкнувших у самого уха зубов.

Один.

Тварь замечает меня. Но ей уже не увернуться.

Десять сантиметров.

Хвост мощным ударом отбрасывает ампульный патрон. Стекло сыпется на пол. Транквилизатор стекает синей жижей с металлических заклепок.

Это провал, но не для лейтенанта. Короткой заминки монстра хватает, чтобы дать человеку шанс. Он им пользуется.

- В сторону! – орет Экрю, несясь на меня.

Подошва сапог грохочет по полу. Дверь захлопывается. Мужчина влетает в зал, уверенный, что успел в последний момент. Но это не так. Тварь не гонится за ним. Она застывает, глядя на меня.

Глава 6

Когда тело под лапой перестает шевелиться, а вместо криков рот исторгает кровавую пену, существо останавливается. Заигравшись с раненной особью, оно забыло про других. Те двое оказались достаточно умны, чтобы бросить сородича и тихо убраться восвояси. Но от сторожа нижних уровней так просто не спрятаться.

Тварь идет за ними.

Сладковатый ужас щекочет ноздри.

Коридоры, арки, двери. Тварь носится между ними, подбадриваемая охотничьим азартом. Очередной поворот и тварь замирает.

Они были здесь. Они за той дверью!

Тварь не раздумывает. Несется на стену, собираясь сломить преграду одним ударом. Но когда приближается, наглая человеческая постройка дает отпор. Существо откидывает назад в противоположную сторону. Оно вновь встает на лапы, скалится и повторяет попытку.

Еще раз.

Еще раз.

И еще раз.

Бесполезно.

Тварь рычит.

Стены загораются алхимическими символами.

С запозданием приходит понимание, что магия, собранная вокруг в изворотливые закорючки, принадлежит не людям. К построению вечной тюрьмы причастен Хозяин. Он поставил сдерживающий каркас. Люди украсили его камнями и палками.

Тварь отступает. Рычит. Пробует на прочность дверь. Та скрипит, но не поддается. Символы разгораются сильнее. Они опаляют слой хорошо сформировавшегося хитина. Тварь не останавливается.

Проходит значительное время, прежде чем тварь понимает - не пробиться. Хозяин не хотел, чтобы пленники башни покидали ее территорию и с той и с этой стороны. Но зверь Изнанки не может отпустить тех, кто нарушил границы тюрьмы.

Он заново исследует двери.

Нос улавливает знакомый запах. Часть обшивки отошла, обнажив зазор. Дыра маленькая и узкая, но этого достаточно, чтобы сквозь нее протиснулись человечки. Твари через нее не пролезть.

Вот если бы…

Тварь семенит обратно к сломанной игрушке.

Тело лежит там же, где его оставили. Оно еще дышит, чуть подрагивая от болевого шока. Позвоночник переломан. Внутренности вывернуты наизнанку. Ленты кожи завиваются в спирали. Но сердце бьется, а стальные глаза молят о смерти.

Существо смотрит внимательно.

Оно знает, как ненадолго стать чем-то маленьким и хрупким.

Оно раскрывает пасть. Сердце с приятным чпоканьем лопается на зубах. Человеческая сущность будоражащим шипением растекается по венам.

***

Дверь захлопывается с металлическим лязгом. Меня сворачивает пополам. Экрю стоит рядом. Пот градом течет по его вискам. Мужчина не столь чувствителен к источаемым тварью феромонам и давлению ауры, но то что мы в ловушке, а хваленый Рой сорок пятого калибра не оставил на существе ни царапины, ясно и ему.

- Что это такое? – Спрашивает Экрю, прижимаясь затылком к прохладе стены.

Я вдыхаю воздух и силюсь ответить.

- Монстр с Изнанки. А то вы не поняли.

- Я – стрелянный воробей, мэм. Я частенько пользовался Поворотами. Они не всегда открывались как надо и мои проводники не всегда умело пользовались артефактами. Так что поверьте, я многого насмотрелся на той стороне. И эта тварь не из числа обычной пустынной шушеры. Она похоже на ту нечисть, что повыползала в Белую ночь.

Я с ним согласна.

Сглатываю слюну и отворачиваюсь.

- Не думал, что еще раз столкнусь с чем-то подобным…Мэм? – мужчина хочет до меня дотронуться. Это успокаивающий, а не агрессивный жест, но я отрицательно мотаю головой. Он игнорирует мой выбор. – Вы как?

Дергаю плечом, сбрасывая его руку.

- Не трогайте меня. Со мной все в порядке, если в нашей ситуации эти слова уместны.

Он отстраняется. Утирает рукавом пот, но прорезиненная униформа совсем не впитывает влагу. Мужчина не замечает, что соленые капли застревают на кончиках волос. Меня до жути завораживает его страх. Не наслаждаться им невозможно, когда тот удушливым запахом повисает в воздухе.

То же самое чувствует Древний, несмотря на то, что нас разделяет метр бетона, камней и железа. С той стороны когти врезаются в стену, скребя по металлическому покрытию.

- Вы сказали, здесь ему до нас не добраться. – Экрю пятится прочь от двери, наставляя на нее револьвер. Потом ругается, вытаскивает из внутреннего кармана контейнер с патронами и скоро заправляет механический барабан.

- Я сказала, что Янтарная комната оснащена защитным механизмом, - я следую примеру лейтенанта, перебираясь к противоположной стене. – Это значит, что монстру потребуется время, чтобы прорваться к нам. Возможно, этого хватит, чтобы он растерял большую часть своих сил.

Скрежет когтей по металлу повторяется. Проносится эхом по коридору и затихает мертвой тишиной.

- Выходит, он все-таки до нас доберется.

- Не сразу. Сначала он немного поиграет.

- Поиграет? – спрашивает Экрю таким тоном, будто это самая невероятная вещь, которую он слышал в жизни.

- Ну да… - растерянность выбивает остальные чувства. От меня вновь ждут объяснений, которые очень сложно формулировать. – Чтобы мы боялись. Чтобы настолько отупели от ужаса и страха, что не могли сдвинуться с места.

- Зачем?

- Зачем? Он проснулся после сотен тысяч лет спячки. Он хочет жрать. А мы вкуснее, когда пропитаны страхом.

Мужчина на мгновение прикрывает глаза. Восстанавливает дыхание и сердечный ритм.

Угнетающая аура твари просачивается сквозь бетонные стены. Чтобы отвлечься, сосредотачиваюсь на свете камней. Мы в Янтарной комнате. Теплый, медовый свет растекается мягкими волнами. В отличии от электрических ламп, он не сопровождается гудением и потрескиваниям. Он льется беззвучно. Он гипнотизирует своей тишиной.

- Твою мать! – восклицает Экрю. Отвлекшись от липких пут страха, он, как и я, замечает происходящее вокруг. Мужчина идет по периметру комнаты, разглядывая драгоценные вкрапления. Проводит кончиками пальцев по гладким камням, хранящим в себе древнюю мощь. – Это место существует… Они натуральные! Не та синтетическая дрянь, что толкают…

Он резко оборачивается:

- Вы знаете, сколько они стоят?

- Миллионы? – предполагаю я. – Сотни миллионов…

…жизней.

– Сотни миллионов эрций. - Соглашается Экрю. Его голос садится до шепота, а запах страха сменяется на что-то другое. – Колдуны, алхимики и корпорации продали бы душу за информацию о местоположении этой комнаты. А за Огненные слезы…

Присваивать себе чужое – это не только прерогатива колдунов. Это общий генетический код человечества. Леонел Сендара-старший подавлял его в себе также, как кимпуруши свою звериную натуру.

- Все на своих местах, - продолжает лейтенант. – Сендара – старый пройдоха, ни одного не тронул. Но в могилу с собой богатств не унесешь. Ан-нет, один должно быть использовал для личных нужд.

- Что? Где?

В одно мгновение оказываюсь рядом. Среди медового блеска молчаливых стен виднеется пустой разъем пошедший трещиной. Расколотый надвое символ чернеет угасшим колдовством.

Приходит досада. Сдерживающий знак мне незнаком, а человеческое тело не способно различить весь спектр колдовских запахов. Я впечатываю в память цепочку изогнутых линий. Если мир проявит милосердие, однажды я выясню его значение.

Скрежет ножа отвлекает. Вскидываю голову. Инстинкт срабатывает быстрее, чем я успеваю подумать. Я бросаюсь на Экрю. Ловлю вспышку недоумения, когда нож, которым секунду назад мужчина ковырял бетон, отскакивает от истершихся плит.

- Сдурели? – рычит он, отшвыривая меня на пол. – Это всего лишь один камушек. Вам-то уже все равно!

Успеваю сгруппироваться и спасаю себя от дополнительного набора ссадин и ушибов.

Стену подле двери сотрясает удар.

- В своем уме? – парирую я. – Хотите еще одного монстра?

- О чем вы? – щурится человек. Блики янтаря играют на гранях револьвера в его руке. – Монстр здесь вместо охраны?

- Я здесь вместо охраны! – Срываюсь я. Близость янтаря и смерти разрывает первый щит на части – Как вы, люди, вообще выживаете с короткой памятью и забитыми инстинктами. Монстр сбежал из этой комнаты! – Тыкаю пальцем в пустой провал. – Как по-вашему, откуда?!

Мужчина смотрит на меня долгие семь секунд, за которые мое сердце уходит в пятки. Если он вскинет револьвер и начнет палить, я едва ли успею сменить хотя бы часть плоти. А скорость, что способна соревноваться с движением пули, в последствии приведет нетренированные мышцы в негодность.

Наконец Экрю нарушает молчание.

- Это наркота, - выдает он. Цвет его глаз остается неизменным. Экрю – человек без каких-либо примесей, но изменения, которые я наблюдаю, один в один, что у кимпуруш, меняющих одну свою личину на другую. – Не Сандара забрал камень, а вы. Я прав, мэм? Ваши странности связаны с этим? Действительно, зачем возвращаться на материк, если вы живете в маленьком замке из Огненных слез и вечного волшебства.

- Вы меня слушали? – злюсь я. Стены трясутся, напоминая, что время – ограниченный ресурс. – Какая наркота? Какие слезы?

Мужчина не обращает внимания на слова. Отходит назад и облокачивается спиной о стену, едва не вызывая у меня острый недостаток кровоснабжения сердца.

- Я служил в аэрогвардии Астары, - внезапно говорит он. – До всего этого. До того, как грянула очередная катастрофа и парламент ввел полный запрет на все технологии категории «С». Я летал на «стальных птицах». Знаете, что это мэм? Конечно нет, вы еще тогда не родились. Вы не видели Астару правильной. Без дыма промышленных зон, без грязи и копоти окраин, без плотоядного тумана, тянущегося из проплешин Изнанки, без едкого запаха алхимических лавок, что нынче на каждом углу пытаются втюхать паленые брэнды корпараций за полцены. Вы не видели ее до наступления Белой ночи. А я-то помню те времена. И то, что случилось после.

Страшное было время. Время, когда самый тусклый луч света пугал больше, чем брониглоты или кимпуруши в полной боевой трансформации. Первым делом закрыли воздушные зоны. Нас расформировали по разным частям и отправили на разведку. Я был в первой волне. Меня бросили на задание в компании зеленых сопляков, едва научившихся различать, с какой стороны стреляет ружье. Мы отлавливали мелких падальщиков по закоулкам, бесстрашно блуждая в светящемся тумане, думая, что тот - причуда алхимических опытов или колдунских экспериментов.

Что нас вышвырнуло на Изнанку мы поняли не сразу. Хруст выжженного песка под ногами мало кого интересовал во время погони за очередной скалящейся тварюшкой. Когда крики азарта сменились криками боли и ужаса, отступать было поздно. Туман застилал глаза и путал ориентиры. Компасы взбесились, а единственные артефактор сгинул первым.

Никто ничего не видел. Мы пропадали по одному. Крики, и последующее за ними чавканье, прорезали воздух, позволяя воображению самому дополнять картину. Неизвестная тварь съедала людей заживо, оставляя после себя разорванные куски и торчащие кости. С теми, кого ранили шальные пули, оно расправлялось с особым садистским размахом.

Мы не могли бежать от него прочь. Уйти от прорыва было таким же самоубийством, как и оставаться на месте.

Я видел то существо мельком. Оно не было похоже ни на что из того, что демонстрировали в бестиарии. С кисточками на ушах, покрытое белым мехом, размерами с паровую карету, зубами с ладонь и клыками, выпирающими на добрый локоть. Этакая помесь медведя и рыси.

Последний крик стих. Я понял, что остался один. Я решил, что если должен сегодня умереть, то не от зубов той твари. Пусть загрызут брониглоты, сцапают птицеящеры и проткнут насквозь ахаши, но белому монстру я не дамся.

Я побежал. Но бежал не долго. Тварь сбила меня с ног, откинув в сторону. Я хотел подняться, но песок под моей ногой заскользил, и я полетел кубарем вниз с песчаного плато. Я понял, что это конец. Что мне не подняться. Что белому монстру ничего не стоит преодолеть десяток метров одним прыжком и закончить начатое. Но оно не шевелилось. Оно стояло там, наверху, и его глаза горели в тумане двумя фонарями летящего во тьме локомотива. Оно перетаптывалось на месте, но спускаться как будто не решалось. Белый, как бумага высшего сорта, мех, свалялся от алых пятен. Нос раздувался от сбившегося дыхания и будоражащего кровь адреналина недавней схватки. Существо было не против дополнить свой рацион мной. Я видел это. Чувствовал его дыхание. Прошло несколько минут, прежде чем оно фыркнуло, развернулось и ушло восвояси, вытягивать жилы из разбросанных по равнине человеческих огрызков.

Через двое суток я очнулся в лечебке. Тварь пощадила меня. Я выжил. Единственный из всего отряда. Меня подобрал перепутавший Повороты колудун-аспирант. Еще неделю спустя меня вышвырнули из вооруженных сил Астары.За некомпетентность. За то, что посмел выжить.

Годы спустя один из специалистов по контактам с номом объяснил, что от зверя меня спасло вовсе не чудо и не его сострадание, а территориальные границы. Та тварь не пощадила меня. Она побоялась ступить в чужие владения. Запрет на нарушение границ - единственный закон, что действует на Изнанке. То расстояние, что отделяло меня от твари, находилось не на ее территории. Вот так. Конец истории.

- И какова мораль?

Дядя всегда заставлял находить мораль в его рассказах. Или угадывать персонажей, которым я должна сопереживать. Но история Экрю длинная, путанная и без ярких героев, и я слишком устала, чтобы угадывать.

- Мораль в том, - говорит он, прочистив горло, - что сначала они расправляются с раненными и слабыми. Они могут заиграться с ними достаточно долго, чтобы допустить побег более здоровой особи с их территории. А дальше преследовать не станут. Думаю, эту тварь не одолеть вашими хитростями. Она считает бункер своей территорией, и если его покинуть…

Он не договаривает. Он вскидывает револьвер системы Рой.

- Вы что задумали?

- Я не хочу играть в героя, мэм. Мне нужна жизнь и жизнь обеспеченная, если директор «ЛинКорп» посчитает миссию провальной. Пара камней решит многие мои проблемы. А что до вас – бросьте, вы должны были понимать, чем все закончится. Подсаженные на огненную дрянь долго не живут. Так вы принесете хоть какую-то пользу.

- Стойте, Экрю! Это не сработает! Тварь из Древних. Они законы не чтят. Даже если вам хватит времени покинуть бункер, Древний не перестанет вас преследовать. Им чужды понятия личный собственности.

- Древних? – переспрашивает он.

Мне кажется, что я слышу, как от очередного удара трещит стена за спиной.

- Тех, кто были до. Свора злобной богини.

Экрю закатывает глаза.

- Наркота совсем проела вам мозги. Прежнему рейт-маршалу следовало отправить вас в прачки или на завод. Дым промышленных кварталов отравляет медленнее. Прожили бы еще десяток лет.

Я не успеваю возразить - мужчина спускает курок. Он не целится в жизненно важные органы. Пуля врезается в ногу. В ту часть, где под кожей ороговевший слой плоти. Я вскрикиваю, падаю как подкошенная и зажимаю рану. Экрю не должен видеть, что крови нет.

Второй щит контроля трещит по швам.

- Вам следовало забрать те чертовы деньги и покинуть бункер, мэм.

- Вы бы мне позволили?

- Я уговорил Алека дать вам пару дней. Теперь понимаю, что зря потратил время.

Стискиваю зубы.

Мужчина подбирает нож. Янтарные огоньки манят его подобно сладкоголосым песням сирен. Он вбивает лезвие в разъемы. Я выколупываю пулю, застрявшую межу пластинками чешуи. Руки трясутся под воздействием энергии трансформации, но никак не хотят принимать нужную форму. Транквилизирующая жидкость, опалившая бок и грудную клетку, блокирует изменения.

Блять!

На это нет времени.

Глаза Экрю удивленно распахиваются, когда в один прыжок я преодолеваю добрых четыре метра. Он не успевает направить револьвер, но нож в другой руке очерчивает траекторию к горлу. Там нет хитина. Лезвие вспорет тонкий слой кожи с той же легкостью, что и паутинку. Обнажаю зубы. Уж вцепиться в глотку я смогу и с порванной шеей.

Сейчас прольется кровь, - успеваю подумать я, прежде чем все переворачивается с ног на голову.

Барабанные перепонки взрываются болью от пронизывающего рева монстра. Сверху сыплются камни. Что-то перехватывает меня в полете и дергает назад. Кажется, ребра вот-вот лопнут.

Затылок ударяется о пол, а сверху давит невероятная сила. Грудину рвет на части, и только вколотый транквилизатор не позволяет отключиться от боли. Зрение проясняется, и я вижу лапу, вдавливающую меня в пол. Монстр нависает надо мной, скалясь во все свои сто-сорок-черт-его-знает-сколько-зубов.

Глава 7

Кожа приходится в пору.

Она хорошо тянется и удивительно приятна на ощупь. На Изнанке такого нет.

Существо делает первый глоток спертого воздуха и заходится в кашле. Грудная клетка и ребра в норме. Что-то не так с легкими. Они не столь чисты, как казалось изначально. В них сидит болезнь. К счастью, для твари эта мелочь незначительна. Немного подкорректировать гены и яд испаряется в одно мгновение.

Запахи отрубает резко. Рецепторы человеческого тела примитивны. Они не способны воспринимать большое количество информации. Впрочем, большего не требуется. Всего-то и надо: пробраться по другую сторону двери, а там можно развернуться на всю катушку.

Монстр обхватывает себя верхними конечностями (руками?) прощупывая тело снаружи, чтобы исключить внешние пробоины. Кожа гладкая, мягкая, без внутренних шипов и мешочков с ядом. Это до сих пор сбивает с толку. Человеческие тела такие бессмысленные!

Существо хочет подобрать сравнение подобной нежизнеспособности, но не может найти. В его мире нет ничего столь же слабого и беззащитного.

Осмотр продолжается.

Броня особи – тонкие обрывки материи, сотканной из переработанных растений. Хочется содрать их с себя. Ткань сковывает движения и грозится запутаться в ногах.

Тварь медлит. В этом теле она более уязвима. Ее плоть изменилась, чтобы облачится в человеческий вид. Тварь не должна позволить сбежавшим особям атаковать ее до тех пор, пока не вернется в привычное состояние. Поэтому клочки брони остаются.

Первый шаг дается с трудом. Строение позвоночника непривычно. Не хватает хвоста и кисточек на ушах, чтобы выразить недовольство. Хочется зарычать, но голосовые связки тонки и слабы. Они не смогут передать весь спектр переполняющих эмоций.

Второй шаг дается лучше. В этот раз тварь взмахивает руками, чтобы удержать равновесие.Раскрывает рот, чтобы издать победное рычание, но вместо этого… ойкает.

Тварь замирает.

Повторяет движение.

- Ой.

Особи, которых помнит существо, не издавали подобных звуков. Что это должно значить? Это выражение боли? Страха? Гнева? Готовности к битве? Очередная загадка человеческого рода.

Страж подземелий проводит повторный осмотр. На физическом плане нет подсказок и монстр лезет дальше. Мозг сохранил остатки воспоминаний. Воспоминания таят в себе чувства и эмоции. Темная тварь не понимает их, но окунается в них с головой. Она заглатывает клубок воспоминаний. Те отдают сладостью на кончике языка. Существо находит ей правильное определение – сливочная помадка. Это клочок памяти из детства. Вместе с ней незваной гостьей является новое чувство. Имя ему – смятение.

Существо хапнуло больше, чем планировало.

Оно больше не Оно. Не страж подземелий, оставленный Хозяином. Не надзиратель. В одно мгновение оно перестает существовать в неопределённости. У него появляется пол, возраст и имя. Конечно же у существа и раньше все это было, но впервые оно осознало себя как личность. И словно гром среди ясного неба, словно стайка пикси, впорхнувших в окно, словно жалом ахаш в брюхо, приходит три истины, что выстраивают новую систему самоидентификации относительно приобретенного тела.

Первая: оно – это она. Самка.

Вторая: существу (ей!) восемнадцать лет от рождения.

Третья: человеческие родители дали ей имя - Айджилабель Иолита.

***

- Агр Ггррр-раах Шшшавсх!

- Сам такой! – оскорбляюсь я, втыкая в лапищу Жало.

Разряд тока бьет во всю мощь. Искры пробегают по защитным пластинам Древнего и будто бы растворяются в воздухе.

Ничего.

Слишком рано. Монстр еще недостаточно потратил сил.

Легкое шевеление правого уха, мол, спасибо, было немного щекотно. Это выигрывает мне пару сантиметров, чтобы высвободить ногу и вторую руку. Он склоняет морду ближе. Влажный нос утыкается мне в шею. Ноздри раздуваются и втягивают запах. Долгих пять секунд я не могу дышать.Глаза-фонари монстра сужаются. Я кажусь зверю знакомой. Ему это нравится. Возможно, это даст повод оставить меня на десерт.

Древний ведет ухом, явно заслышав посторонний звук. Это Экрю драпает к подъемнику, набив карманы янтарем. Самое время, пока шипастая жуть веселится с первой жертвой.

Я не могу позволить Экрю сбежать. Монстр, запертый в лабиринте бункера на закрытом острове – это одно. Дюжина монстров, ступивших на материк – это та катастрофа, после которой человеческий род вряд ли оправится.

- Вернись в клетку! – требую я.

Древней издевательски фыркает, уловив интонацию.

Кожа на левой руке идет трещинами. Белесая слизь хлюпает в разорванных прожилках.

Монстр склоняет морду ниже, обдавая облачком дыма. Сворачивающаяся в колечки кожа вызывает в нем болезненное любопытство.

- Хозяин будет недоволен, когда вернется, - делаю очередную попытку вразумить Древнего и сохранить руку в целости. Частичная обратная трансформация – дело не из простых, если я хочу сохранить свой облик в сохранности.

Если Древний и понимает человеческую речь, то виду не подает, или же не хочет отрываться от захватившей его игры. Когда живешь не просто долго, а очень-очень долго в квадрате, а потом еще столько же сидишь в тюрьме из окаменевшей смолы, то приоритеты смещаются в очень странные направления.

- Я предупредила.

Любопытство не дает отреагировать монстру сразу. Он теряет драгоценные секунды, медля, чтобы рассмотреть, как человеческая рука обретает совсем иные формы. Когти высекают искры, рассекая бронированные чешуйки на лапе, придавливающей меня к полу.

Пленник бункера отдергивает лапу. В мерцающем свете затухающих ламп царапины едва заметны. С сожалением отмечаю, что блестящий покров твари пострадал всего в трех местах. Впрочем, этого хватает, чтобы удивить рожденного в выжженных землях.

- А ты что думал, я с тобой брачные игры устраиваю? – Храбрюсь я, отползая к стенке.

Из пасти Древнего извергается оглушительный рык.

Время замедляется. Я на низком старте. Прыжок вверх. Целюсь когтями перекаченной мантикоре в глаз. Древний разевает пасть, собираясь переломить мне хребет стальными зубами. Нас разделяет миллиметры, когда в нос ударяет запах лотоса. Следом вихри колдовства отбрасывают меня обратно на пол. Туша твари отлетает в противоположную сторону, проделывая еще один проход в Янтарную комнату.

- Какого?.. – издаю хрип.

Наличие колдовства на нижних уровнях настолько обескураживает, что я пропускаю появление еще одного участника. Человека в плаще и капюшоне. Артефактора. Он опирается на стенку, чтобы не упасть. Он все еще не отошел от Поворота и стеклянной бури.

- Если ты спустился за янтарем, то ты еще больший идиот, чем твои коллеги. – Подаю слабый голос.

Текущее положение: распластана подгорелым блинчиком посреди коридора. Болит все кроме трансформированной руки и потерявшей чувствительность талии.

Молодой мужчина стоит совсем близко. Разглядывает мою руку. Точнее, мерцающий хитин, антрацитовые когти и мощную мускулатуру левой лапы. Выше плеча изменения не пошли. Я выдавила тот максимум, что позволил транквилизатор.

- Сдалось мне это наркоманское барахло, – звучит возмущенный ответ. – Я пришел за тобой.

Меня пронзает догадка. Вовсе он никакой не артефактор. Нет у них такой силы! Он самый настоящий колдун. Один из тех, что вылавливает обитателей Изнанки, продает их органы алхимикам или меняет на полезные зелья.

Это из-за него сработала сигнализация.

Это он разбудил Древнего.

Это его колдовство заживо похоронит нас под грудой балок и камней, выпустив на волю сотни монстров.

И это я оставила ему зелье, чтобы он быстрее восстановил силы.

Я должна остановить его.

Я хочу подняться и не могу. Запах лотоса сотрясает мышцы лапы в спазмах. От человеческой части и того меньше толку.

Как остановить? Он же просто прикончит меня сейчас! Колдунам нет дело до человеческих душ и еще меньше ему интерес в помощи представителю Изнанки, если за его тушку на «черном рынке» дают пару тысяч эрций!

Бессилие оглушает сильнее, чем любое колдовство.

- Если продолжишь колдовать – угробишь себя, - говорю я, скованная отчаяньем. Шансов договорится с колдуном еще меньше, чем с Древним, но инстинкт самосохранения у него должен быть выше, чем у моей породы. – Ты хоть понимаешь, что здесь происходит?

- Обожди, - поднимает он вверх палец, заставляя меня заткнуться.

Я цепляюсь когтями за стену, чтобы подняться. Ноги дрожат так, будто я перебрала самодельных дядиных настоек.

Из Янтарной комнаты доносятся звуки, и колдун хмурится. Складывает пальцы в пучок. Что-то бормочет. Белая нить вычерчивает светом знак. Запах лотоса вновь ударяет в нос.

Он собирается повторить колдовство.

Орда Древних чудом не повыскакивала после первого удара, а он собирается это повторить!

Я почти вижу, как вихрь проносится в Янтарную комнату, мажет мимо Древнего и разносит к чертям главный блок тюрьмы. Как резонируют камни, разлетаясь осколками солнечной смерти и бункер наполняется сворой самых опасных, жестоких, кровожадных и безумнейших тварей Изнанки, что были когда-то погребены Хозяином в вязкие жиже небытия.

Эти мысли проносятся в голове в тот момент, когда я несусь на перехват. Это даже не осознанное действие. Тупо инстинкт. Я подставляюсь под волну удушливого колдовства. Удар приходится аккурат в солнечное сплетение, рикошетя в дверь.

Сильнее, чем в первый раз.

Меня прессом размазывает по крошеву камней.

Слышу хруст костей и лопнувших сосудов. Хочу пошевелиться. Хочу встать. Хочу вцепиться колдуну в глотку. Но это тело больше не способно функционировать. Боль обнимает меня в сладких объятьях и тихонько мурлычет колыбельную.

Я вижу, как осторожно по стеночке приближается колдун:

- Зачем ты это сделала? – ошарашенно спрашивает он.

- Их… пробуждает… колдовство… - я не слышу собственного голоса.

Должно быть я ненадолго отключаюсь, потому что, когда снова смотрю на колдуна, он оказывается на расстоянии вытянутой руки. Он не спешить подминать реальность под свои нужды.

Он склоняется надо мной, и я понимаю: чтобы прекратить мое существование колдовство не нужно. Одного хорошего удара хватит. Самое простое – перекрыть дыхательные пути.

Что ж, он знает, кто я такая. Сказать мне в свою защиту нечего. Молить о пощаде я не собираюсь. Не стоит оно того.

Колдун что-то говорит, но я не разбираю слов. То ли звон в ушах, то ли связь между двумя сущностями дала сбой. До меня доносится лишь слабое бормотание.

Наконец, молодой мужчина вырисовывает в воздухе алхимические символы. Это уже не колдовство. Оно слабее, почти как артифакторика, только с более тонким отношением к реальности. Что ж, человек мне поверил. Огромный камень с души. Только вот я не узнаю алхимический символ и оттого задаюсь вопросом, чем именно меня добьют. Против меня его раньше не использовали. Неужто гильдия изворотливых гадов пополнила арсенал чем-то более изуверским, чем то, что я уже испытывала на собственной шкуре?

Колдун заканчивает приготовления.

Я прикрываю глаза.

Не думала, что умру в человеческом теле. Не думала, что умру…

Смерть наполняется теплом. Она отрезает боль и растекается блаженством. Она все еще пахнет лотосом и звучит голосом колдуна.

- Вставай! Я тебя тащить не собираюсь.

Ошалев от подобного заявления, распахиваю глаза и пялюсь в ответ.

Мужчина тянется ко мне грязными, колдунскими руками.

- Даже, блять, не думай ко мне прикасаться! – не выдерживаю я, обнаруживая, что снова могу говорить. Боль притихла, а конечности в относительно рабочем состоянии. И как это понимать?

- Не очень-то и хотелось, - мгновенно оскорбляется человек, скрещивая руки на груди. – Но если не хочешь пойти Зверю на закуску, двигай за мной.

- За тобой? - меня разбирает истерический смех. – За колдуном?

Мужчина строит гримасу.

- У тебя есть выбор?

В комнате вот-вот очухается Древний. Экрю, если он еще жив, без зазрения совести всадит мне пулю в лоб. Вступить в драку с колдуном – впустую потратить те ресурсы, что нужны для выживания. Так себе расклад. Но, я могу шевелиться! Могу сражаться. Тело вновь в моем распоряжении.

- Что ты сделал? Почему я в порядке?

- Ты не в порядке! – повышает голос колдун. Силы-то откуда взялись так кричать? – Это безвредная, исцеляющая алхимия. Она нейтрализовала последствия моего колдовства. Остальные раны и вот это вот, - кивает он на мои коготочки, - никуда не делись.

У меня ворох вопросов, но времени на них нет. Я принимаю решение в пользу того, что волнует больше всего.

- Зачем? Зачем исцелил?

- Я же сказал, ты мне нужна! – он почти орет на меня.

- Судя по отзывам лейтенанта Экрю, камушки будут подороже моих органов.

- Да сдались мне твои органы! – вот теперь он во всю кричит. Будто так до меня лучше дойдет. – Мне дверь открыть нужно, понимаешь? Только ты знаешь, как выбраться из бункера. Я пытался бить дверь и магией, и алхимией, и молотком, но толку никакого. Ну… и ты мне вроде как помогла… - эти слова переходят в бубнеж, а после и вовсе в кроткое заискивание. – Мы не знакомы, но как насчет помочь друг другу выбраться, а?

Он не просто колдун, - озаряет меня. – Он колдун-идиот!

Признание придурка в плаще настолько шокирует, что я беспрекословно следую за ним. Здесь больше нет смысла оставаться. Сзади грохочут выстрелы. Роз? Экрю?

Колдун не обращает внимания на звуки. Жизнь бывших коллег его совсем не волнует. Веселую компанию собрал Сендара-младший, ничего не скажешь.

Когда мы наконец добираемся до перекорёженной двери, за которой скрывается лабиринт коридоров и долгожданный подъемник, я решаюсь на вопрос.

- Ты открыл Поворот, выжил в стеклянной буре, четыре раза воспользовался силой и не смог вбить шесть цифр в комп? Они там на бумажке под клавиатурой лежат.

- Техника меня не любит, - бурчит он себе под нос.

- Ты – колдун. Тебя никто не любит.

Он не отвечает.

- Эти двое знали, что ты колдун, а не артефактор? – продолжаю я. Реакции ноль. – Вряд ли. Тогда зачем ты им соврал? То есть, я понимаю, натура колдунская такая. Но где выгода? За Повороты настолько хорошо платят, что ты подписался на гиблую миссию?

Мужчина оборачивается и резко отвечает:

- Знаешь, я вдруг понял, почему бывший директор «ЛинКорп» запер молоденькую, симпатичную девушку на необитаемом острове, а нынешний директор приказал тебя убить.

Демонстративно клацаю коготочками.

- Симпатичная, говоришь?

Неуместная игривость связана с голодом и ничем более.

- Ты – странная, ясно, - в ответ выдает он, пропуская меня в лаз металлической двери первой.

У меня еще не все мозги отшибло, чтобы подставлять спину врагу, поэтому я игнорирую приглашение. Мужчина не спорит. Неуклюже возится несколько секунд прежде чем проскользнуть в темнеющий проем. Я, не без опаски, следую за ним.

Потрясающий у меня нарисовался союзник. Как бы не сожрать его ненароком. Подавлюсь же.

Глава 8

Глава 8

Ступни касаются пола.

Тварь легко протискивается в узкий проем, минуя толщи металла.

- Ой! – вновь вырывается звук, пришедший вместе с болью.

- Ой, - повторяет она, разглядывая предплечье: не справившись с координацией, зацепилась за край погнутого листа.

Кровь сочится из-под рваного клочка кожи.

Тварь замирает.

Рана не смертельна.

Тварь прикладывает руку к предплечью. Убирает. Кожа окрашивается в красный. Багровые тона залегают в трещинках – линиях, расчерчивающих тыльную сторону ладони.

Тварь теряется во времени. Ей нужно искать нарушителей, но вместо этого разглядывает сочные краски жидкой соединительной ткани.

- Айджилабель!

Тварь реагирует на звук. В новом теле тот мерзко скребет по перепонкам, отдаваясь головной болью. Люди называют это чувствительностью. У стража подземелий нет названия для столь бесполезного свойства.

- Айджилабель! – Не беспорядочный набор звуков. Это ноты ее нового имени. Сочетание звуков, рождающих внутри прилив теплоты.

Тварь отмахивается. О своих реакциях она подумает позже.

- Ты жива! Ты выбралась!

Больная особь стоит на свету. В руках жалящее оружие, а от брони тянет запахом жженых трав и бумаги. Больная особь взывает к ней, обманувшись внешней формой и собственными желаниями.

- Это не она. – Голос второй особи ровен. Старый человек тянет второго за рукав, стараясь сдвинуть с места. – Зверь сменил облик. Ну же, не стойте на месте.

Мужская особь не двигается. Аромат бесплотной надежды подчиняет его волю.

Что ж, - решает тварь, - препятствие пройдено. Нужды оставаться в слабой форме нет.

Она склоняет голову набок и…

Вжух!

Что-то вонзается в кожу, с легкостью пробивая мягкие ткани. Лед сковывает кровеносные сосуды. Та самая чувствительность, о которой беспокоилась тварь, тает с каждым ударом сердца.

***

Мы вваливаемся в кабину подъемника.

Я разбираюсь с кнопками. Колдун воюет с дверью. Древней, высекая искры, сокращает метры далеко не бесконечного коридора.

Я занята делом. Не позволяю себе отвлекаться. Полагаюсь на слух. Грохот когтистых лап, лязг металла и щелчки механизма отдаются в ушах кокофонией звуков. Они чередуются в смертельных репризах, оставляя загадкой, какая же нота сыграет в заключительном аккорде.

- Да! – восклицает колдун.

Дверца подъемника закрыта. Одну долгую секунду ничего не происходит и я успеваю посчитать, сколько метров узнику Изнанки осталось, для того чтобы превратить нас в аляповатый рисунок на задней стене.

Трынь!

Колеса дают ход. Тугие тросы тянут противовес. Подъемник приходит в движение. Толчок сотрясает двери, но сложная гидравлическая системы, утягивает платформу вверх. Звуки отламывания внешней обшивки скрежетом несутся по шахте.

- Вот это мощь! – искренне восхищается колдун. – Ты знаешь, какого он вида?

- Какая разница? – прислоняюсь к решетчатой стене. - Он – там, мы - здесь.

Мужчина нервно трет ладонь.

- До нас не доберется? Других ходов нет? Мы в безопасности? – сыплются вопросы.

Отвечать не хочется, но в противном случае, кажется, вымученный союзник не замолкнет.

- Шахта узкая. – Рапортую я. - Запасных лестниц нет. Древний в лабиринте из бесконечных коридоров под слоем бетона, камня и крошева магического стекла. Но нет, мы не в безопасности.

- Оптимистично. - Мужчина припадает к полу, вслушиваясь в звуки раздираемых стен.

Я вспоминаю о произошедших изменениях.

Сжимаю трансформированную лапу в кулак. Разжимаю. Хитин идет трещиной, расползаясь белой слизью. Глянец сменяется матовым бликом. Кости с треском втягиваются в суставы. Новый покров кожи ползет вперед, поглощая излишки. Рассматриваю результат.

Если бы я обернулась полной формой, в человеческое тело не вернулась бы. Я не какой-то перевертыш, чтобы по желанию принимать облик любого существа. В первый раз едва собралась по кусочкам. А обратно? Полное изменение – это выльется в поглощение массы без возможности восстановления и утрата человеческих свойств. А мне тут еще жить. Желательно своим умом.

Пользуюсь отсутствием света и кривлю губы в усмешке.

Кто бы мог подумать! Цепляюсь за жалкую тушку прямоходящего! Будто тонкие кости, слабый хребет и мягкий как шел покров – жизнеспособная модель. Нет, вовсе нет. Единственные плюсы от угнетающей беззащитности – это защита от высасывающих силу стен бункера и мыслительные процессы, отличные от стандарта обитателей Изнанки.

Подъемник дергается в последний раз и останавливается.

Мы на месте. Вываливаемся в коридор будто учащиеся старшей школы воздухоплавателей после выпускного.

При свете ламп все становится реальней.

Легкий диссонанс прокатывается по телу. Рядом со мной человек, что своим существованием оскорбляет мироздание. А там внизу, остался Древний – прародитель сильнейших представителей моего вида. Мечется по коридорам в поисках выхода. Грызет сталь. Ломает стены.

Инстинкты вопят о том, что выбор сделан в пользу большего зла. Я отмахиваюсь от них. Это мысли животного: убить того, кто не моей крови. Верность тоже присуща им. Разница лишь в том, что разум человека дает возможность просчитывать на несколько шагов вперед.

Пока я разглядываю колдуна в иных спектрах света, он рассматривает меня в ответ. Надвинутый капюшон скрывает его глаза и для обзора мне остается гладковыбритый подбородок, упрямая линия губ, пытающаяся не уйти в улыбку, и кончик носа. Хочется спросить, видит ли он что-нибудь из-под темной материи, и, неужели, дешевая показуха важнее свободного обзора? Но я молчу. Вопросы сближают. Вопросы создают связь. Я не могу себе позволить выйти за рамки вынужденного союза дальше, чем мы прошли.

Колдун подобных затруднений не испытывает.

- Твоя рука пришла в норму! – восклицает он и тянется ко мне. – Можно потрогать?

- Конечно, нет! – буквально выхватываю у него свою руку и прижимаю к себе. – Что ты себе позволяешь?

Колдун – это само по себе диагноз. Название целой расы людей, объединенных самыми худшими человеческим качествами. Действия нежданного союзника наводят на мысль, что и среди колдунов есть особи, умудряющиеся портить репутацию своего вида, хотя казалась бы, куда?

- Никаких пробоин в ауре. Как будто ничего не было, - ничуть не смутившись продолжает он. – Что ты принимаешь?

Рычу.

Он продолжает ждать ответа.

Принимаю решение его не кусать, а обойтись человеческими методами.

- Помолчи минуту. – Опускаюсь я до просьбы.

На удивление он затыкается.

Под пристальным взглядом разминаю плечо. Мышцы натянуты в напряжении. Из-за временной смены генетического кода, суставы несколько окостенели, а кровяной поток сбит. Рука подрагивает. Я сомневаюсь, что в ближайшие дни от нее будет много проку. Зарубка на память: не брать левой любимую кружку.

Колдуна хватает ровно на то количество времени, которое я обозначила.

- Как долго ты можешь держать форму? Ты сменила ее, потому что исчерпала запас сил или по собственному желанию?

Направляюсь к рубке под град нескончаемых вопросов. Колдун молотит языком не жалея сил и воздуха. Его не волнует, что перестали поступать ответы. Он говорит, говорит, говорит. Его голос сливается с отголосками шума с нижних уровней, доползающих до нас по вентиляции.

Продолжаю идти, сожалея, что не знаю имен богов, которым бы могла помолиться. Запах лотоса ударяет въедливой пылью. Рубка переполнена остатками колдовства. Со злостью отпинываю забытую бутылку с водой, оставленную на полу. Та с хлюпаньем откатывается к полке с зельями.

Колдун замолкает: плохой знак. Припадает на колени и вновь тянется загребущими ручищами ко мне. На сей раз, причиной интереса становится нога, от которой отрикошетила пуля.

«Еще минута и я выпну восемьдесят пять килограмм бесполезного мяса на улицу, - успокаиваю себя. – А уж как он справится с Поворотами во время метели – его личное дело.»

Предвкушая сладостные мгновения, плетусь к вычислительной машине категории «С». Достаю скотч. Запрокидываю ногу на край стола и в несколько рядов заматываю рану клейкой лентой. Порядок. Сгребаю все документы, что притащили с собой вторженцы и впихиваю колдуну в руки.

- Вы никогда не открывали Поворот и не входили в бункер, - говорю на тот случай, если сущность Изнанки свернется в узелок и пожелает выплюнуть колдуна живехоньким цельным организмом.

- Но зачем мне… - он разглядывает ношу, будто впервые видит печатный текст.

- На тот случай, если настоящий артефактор решит определить местоположение документов. Очень может быть, что на одном из них стоит какой-нибудь отслеживающий символ.

Колдун кивает, рассовывая бумаги по карманам плаща.

- Поспешим.

Стучу по клавишам.

Мне продолжает казаться, что я слышу яростный вой Древнего, сметающего на своем пути стены.

Вредный механизм неохотно выплевывает окно ввода.Колдун топчется в нетерпении. Держится подальше от мигающего ящика и непонятных кнопок.

Затвор щелкает.

- Готово.

Опираясь о стену фальшивый артефактор покидает рубку. Его движения кажутся ломанными, неуклюжими. Он пересиливает себя, делая каждый следующий шаг. Это результат колдовства, что он обернул вспять.

Открытие двери доверяю себе. Механизм поддается, хрустя колесиками по смятом крошеву. Враждебный воздух врывается в бункер. Я вдыхаю его полной грудью, впервые радуясь ранящим осколкам стеклянных гор. После дурманящего запаха лотоса хочется собрать в горсть мерцающие хлопья и растереть ими кожу до кровавых царапин. Пожалуй, если бы не эта пыльца в воздухе, дурман белого цветка свел бы меня с ума.

Остаюсь у двери.

Союзник выходит наружу. Поворачивается и хочет что-то сказать, но я перебиваю.

- Никаких сожалений? – Какая-то часть меня хочет в очередной раз убедиться в гнилой душе колдуна. Поступок мужчины, обернувшего колдовство ради моего спасения, внес некую сумятицу. Жертвовать собой ради других не свойственно его виду. Хочу разобраться. Противоречия – не то, с чем удобно уживаться в одной конуре. – О своих бывших коллегах, оставленных монстру на закуску.

Мужчина резко сдергивает капюшон. Отшатываюсь и лишь потом позволяю себе присмотреться. Паутинку заражения стеклянной бури хозяйничает на молодом лице. Она спускается шелковой нитью, опутывает глаз, правую щеку и легонько касается уголка рта.

Болезнь не пошла дальше: хвала лекарствам! Если мужчина успеет найти подпольного врача-генника глаз удастся спасти.

- Я надеюсь мои коллеги, - цедит он сквозь усмешку, - сдохли в мучительной смерти.

Вот она, натура колдунов во всей красе. Подлые, коварные и нежелающие брать ответственность ни за жизнь, ни за смерть.

- Я не с ними, - зачем-то добавляет он. – Меня наняли на одно маленькое расследование. Задолжал услугу серьезному лицу Астары. Я так-то не занимаюсь переправкой мутных типов. Это было вроде миссии под прикрытием. Никогда в такие дела не лез. И на вот, погляди, во что все вылилось. Ну? – он улыбается во весь рот, натягивая паутинку. Лицо искажает уродливая гримаса. – И как такому красавцу покорять благородных, но страждущих любви, дам Астары? А, что думаешь?

Я думаю, буря разорвет его в клочья прежде, чем успеет найти точку, с которой безопасно открыть Поворот.

Я думаю, что с глазом, не способным видеть линии схода в пространстве, он не сделает и двух шагов в Повороте.

Я думаю, остатки колдуна разметает по Изнанке, где падальщики растащат его внутренности по своим норам.

Я думаю, если придут другие, чтобы выяснить, куда подевалась первая группа, они обнаружат следы разбитого Поворота.

Я думаю, они решат, что группа погибла из-за неопытности артефактора.

Я думаю, мысль о том, что никто не выбрался с острова живым, будет греть меня ночами.

Я отвечаю:

- Мое сердце ты точно разбил бы.

Чем-то острым. Например, осиновым колом.

- От невест отбоя не будет.

Замечательный момент, чтобы захлопнуть дверь перед носом чужака. Такой же замечательный, чтобы выбить меня из равновесия.

Бункер сотрясает в спазме семибалльного землетрясения.

Земля в прямом смысле уходит у меня из-под ног.

Глава 9

Она хочет перекинуться в тот же момент, как человеческая особь оказывается в зоне досягаемости.

Но не может.

Она несется вперед. Истинная форма вот-вот должна проявится, но вместо этого по телу бежит болезненная дрожь.

Тварь ненавидит ждать. Она сжимает руку и разбивает костяшки о стену. Из-под кожи сочится кровь и проглядывают кусочки хитина. Этого мало.

Должно быть дело в оболочке, - раздумывает тварь. Ей не приходилось раньше совершать столь сильные изменения. Может, нужно делать их постепенно?

Она смотрит на порванную кожу руки. Собирает бурлящую энергию Изнанки и направляет в одну точку. Кости хрустят под давлением. Сосуды лопаются. Знакомая чешуя облепляет кости. Размер перламутровых когтей соразмерен новым объемам твари, а не ее прежнему облику. Тварь не знает, как к этому относиться.

Она взмахивать изменившейся частью. Оставляет полосы на одной стене. На другой. Ничего не происходит. Даже кажется, что размера лапы истончаются. Тварь пробует еще и еще, высекая искры на блескучих поверхностях. Других изменений нет. Энергия растаяла в одном единственном участке тела, игнорируя другие.Как будто в механизме произошел сбой.

Что с ней не так?

Или…

Что с ней сделали?

Виновники ее непонимания все еще в лабиринте коридоров. Они остаются достаточно далеко, чтобы тварь могла до них добраться за секунды. Но они отстают намеренно. Они следят за ней.

Старая особь не поворачивается спиной. Она пятится, одновременно шаря по карманам. По полу катятся стеклянные сосуды. Вроде тех, что иглами прошли твари под кожу. Прошли и засели гремучей отравой.

Вот оно что!

Ее отравили. Этот хлипкий кусок сгнившего яда покусился на работоспособность ее генов!

Тварь рычит. Звуки бешенства еще при ней.

Больна особь выкрикивает мольбы, обращенные то к ней, то к своему спутнику. Толку в них нет.

Человек справляется с тремором в руках и выпускает еще пару снаряд. Тварь собирается легко ускользнуть от выстрелов, но что-то идет не так. Ее движения медленней, чем обычно.

Человеческая форма такая бессмысленная!

Ампулы вонзаются в тело.

Очередная порция жидкости покрывает льдом кровь. Вены заполняются безмолвием. Тварь скована клеткой собственного сосуда. Из двухсот семидесяти костей, восьми литров жидкостей и волосяного покрова грамм на сто-двести.

Нет.

Нет!

Когти рассыпаются на глазах, затягиваясь телесным покровом.

- Айджилабель.

Особь, пахнущая жжеными травами, вырывается вперед. Тварь хочет набросится на него. Отомстить за унижение. Ведь она все еще может шевелить конечностями, хоть лишена силы прежней формы.

Еще одна ампула попадает в грудь.

Ноги подкашиваются, а руки падают в безволии. Тварь оседает вниз.

- Леонел! – взмаливается слабая особь. – Хватит! Хватит. Это убьет ее!

- Очень сомневаюсь, - цедит другой, убирая жалящее оружие и доставая другое. - Отойдите от Зверя.

Тварь присматривается. Человек показательно спокоен. Держит чувства в узде. Старость не лишила его дух воли, а плоть силы. Его глаза холодны и решительны. Они мало знают о снисхождении.

Тварь хочет произнести его имя вслух, но голосовые связки слабы. Звуки не собираются в слова. Теряются где-то на подходе. Но более глупая особь это замечает.

- Она хочет нам что-то сказать, видите? – по его лицу течет пот. Он бормочет. Тараторит какую-то ерунду о том, что у монстров нет речевого аппарата, что они не имеют самосознания, что они хищники, способные лишь убивать. – Бедняжка напугана. Да, дорогая?

- Она чуть не убила нас!

- Это шок. Девочка совсем юна, Леонел. Дите малое. Школу едва закончила и тут же на завод махнула. А что там? Да ничего. С утра и до ночи без продыху.

- Это не Айджилабель, - безнадежно говорит другой, не отводя оружия. – Эти твари коварны. Они играют нашими страхами и желаниями. Это не ваша племянница, Эрб. Вы же видели, что было с ее рукой.

Глаза больной особи мечутся. Он ищет ответ, но его нет ни на полу, ни на потоке, ни царапинах, оставленных на голых стенах подземелья. Он падает на колени, обхватывая руками ногу другой особи. Он шепчет слова о племяннице, сестре, единственном ребенке и об ужасных людях, что преследовали его семью.

Тварь не видит смысла в его словах.

Смелая особь тоже.

Глупому человеку нравится обманываться. Он готов унижаться, готов пожертвовать собой ради призрачной иллюзии. Но смелая особь иная.

Щелкает металл.

Последняя грань между жизнью и смертью дает трещину.

Это убьет ее! – отчетливо понимает тварь и ее страх впервые реален. Две особи, что гораздо слабее, закончат ее существование. Она падет от рук слабых, с позором невыполненного обещания.

Она не может этого допустить!

Тварь поворачивает голову и упирается взглядом в тусклые глаза больной особи. Губы молвят.

- Дядя Эрб?

***

Ногти скользят по полу. Успеваю пожалеть, что рано вернула руке человеческую форму. Пальцы слабые и липкие от сукровицы. Ноги сучат в пустоте провала.

Не то что бы я боюсь высоты, но ломать позвоночник совсем не хочется. Не та это рана, что легко себя залечит. Лежала я как-то разбитой куклой на холодном и жестком полу, страдая от мучительных спазмов и срастающихся связок. Это очень скучно, грустно и заставляет задумываться о многом.

Пытаюсь подтянуться.

Терплю неудачу.

Ищу взглядом за что зацепиться и натыкаюсь на колдуна. Землетрясение не обошло его стороной. Мужчину отбросило назад в сугроб и припорошило стеклянным снегом с верхушек гор. Снег сверкает в лучах солнца, едва пробивающегося сквозь громоздкие тучи, и он, так же восхитительно красив, как и смертельно опасен.

Колдун стряхивает хрустальную пыль с волос. Неловкие движения приводят к тому, что белые песчинки наносят дополнительные раны. Когда он справляется со жгучим крошевом гор, замечает меня.

Я все еще держусь за часть механизма, сдвигающего дверь, и продолжаю месить ногами пустоту. Проклятая рука теряет чувствительность и разжимается.

Колдун не раздумывая бросается ко мне.

В его интересах, чтобы я упала, - приходит мне в голову. – Теперь, когда наш договор закончен, и колдун выбрался наружу, он не должен быть заинтересованным в моей сохранности.

Но он помогает.

Паутинка на его лице наливается яркостью. Мужчина потерял много сил. Ему тяжело меня держать, но он не отпускает. Хватает за рукава потрепанной куртки и тянет.

Времени разбираться в колдунских мотивах нет.

- Падай, - говорю я.

Что-то меняется в его лице, а потом он понимает. Рывком откидывается назад на спину, утягивая меня за собой. Белоснежная шапка стеклянного снега пушком разлетается в стороны со звенящим хрустом. Наваливаюсь на мужчину сверху. Рукой, что в перчатке, попадаю на землю, другой - колдуну в грудь. Брезгливость брезгливостью, а ранить себя я не намерена.

- Что это было? – спрашивает нежданный спаситель.

Он вообще не очень любит конкретизировать свои вопросы, -мысленно замечаю я и задумываюсь: бессмысленная таинственность – часть колдунской культуры или индивидуальный дебилизм?

- Древний добрался до несущих стен. – Отвечаю я, откатываясь в сторону и пялясь на небо. Рецепторы подавлены, и я теряюсь в пространстве.

- Намеренно?

– Да. - Беспорядочные серые частицы мечутся вихрями, застилая небо. Ситуация на земле в десятки раз хуже. На расстоянии вытянутой руки сплошная серебристая мгла, готовая в любой момент озлобиться и сожрать неосторожного путника на обед. - Или просто в бешенстве разнес весь этаж.

Марево иллюзии спадает. Вскакиваю на ноги.

- Как же мне обратно вернуться? – ужасаюсь я, представляя, как вся электроника к ахашам летит в металлическую бездну.

Куртка покойного рейт-маршала хорошо защищает от блестящего крошева, но со всем не спасает от глупых идей.

В ярости бросаюсь к дверному провалу и что есть мочи ору в темноту.

- Ах ты ж, драная шкура! Что б тебя пикси ночью щипали, блохастый выродок!

Два янтаря мерещатся в стылом мраке. Но это лишь иллюзия. Древнему не прорваться наверх. Не после потраченной энергии.

Примеряюсь к образовавшейся пустоте. Под землю ушла часть пола. Сигнальный свет фонарей обрывается у дальней стены. Очевидно, пострадала лишь часть бункера. Рубка функционирует, а значит генератор в порядке. Немного повозиться с инструментами и все вернется на круги своя.

Я отступаю назад. Провал метра два-три. С разбега перепрыгнуть проблем не составит.

Колдун перехватывает меня в прыжке. Дергает за край куртки и оттягивает назад. Мелодичный звон вторит дрожащей земле и осыпается хрусталем. Трещит проводка. Бункер колдобит с новой силой.

- Хватит так делать! – Я сбита с толку.

- Хватит спасать тебе жизнь?!

- Именно! – перекрикиваю я звуки ломающихся стен.

Обвал не повредит Янтарную комнату. Она останется стоять на своем месте. Никто из ее обитателей не покинет клетку в ближайшие десятилетия, - отчетливо понимаю я. – Шумы, грохот и колдовство задели лишь один камень. Тот, что изначально был поврежден.

Этот Древний чем-то отличается. Слишком быстро он пришел в норму. Слишком легко признал во мне монстра. А теперь громит бункер – мой дом.

Мой дом!

Не успеваю додумать мысль. Колдун хватает меня за шкирку.

- Я тебе что, котенок? – путаюсь в его плаще. – Хватит меня таскать!

Ошеломляющая беспомощность сбивает с ног. Как мужчина может быть сильнее?

Протестующее рычание вырывается непроизвольно.

- Воу, спокойней.

Он волочит меня подальше от горы. Вытягивает на площадку, где метель в своих правах разбрасывает в небе серебристые хлопья смерти.

- Что ты ко мне прицепился? Вали домой и дай мне заняться своими делами!

Мои вопли прерывает раскат грома, который не имеет никакого отношения к небосводу и атмосферным явлениям. Гору трясет как в лихорадке. Скопившиеся шапки осколков звездным дождем летят вниз. Они гораздо опасней, чем лихой валун. От камня можно увернуться. От стеклянного водопада – нет.

- Она сейчас завалит проход! – ужасающая истина доходит слишком поздно.

Проклятые руки колдуна вновь впиваются в куртку.

- Куда лезешь, дурная? Гора вот-вот рухнет.

Сомневаюсь всего мгновение, прежде чем вынырнуть из рукавов куртки рейт-маршала. Шлейф дешевых сигарет цепляется за волоски и несколько метров следует за мной. Я хочу чувствовать его еще немного, но необузданная пыль гор безжалостно стирает горький запах. Память о человеке, научившим меня не убивать, тонет в хрустале.

Провал тьмы и огоньков света маячит у самого носа.

Горстка снега вместе со стеклянно глыбой аккурат падает между мной и проходом.

Успеваю отскочить назад, чтобы вновь врезаться в надоедливого человека.

- Тебя завалит вместе с тоннелями! – сквозь грохот гор и шипение ветра, пробивается обеспокоенный голос. И чего ему неймется? - Никто не потащит сюда спец-технику. Слишком дорого. Может у вас был какой договор с бывшим директором, но его сыночек тратиться на раскопки не будет.

Я знаю. Знаю, но что это меняет?

- Хочешь помочь – помоги сдвинуть эту хрень.

Колдун скрещивает руки на груди. Светлые голубые глаза сияют светом мятежной бури. Цвета настолько идентичные, что я путаюсь в плоскостях недружелюбной реальности. У всех колдунов глаза цвета стеклянной крови гор? Они могут ранить с той же силой?

Сама сдвину.

Острие глыбы врезается в плоть. Кровь брызжет в стороны. Яд пламенем облизывает ладони, предупреждая о грядущих последствиях. Колдун витиевато ругается и встает рядом. Прижимается плечом, не жалея остатки защитного плаща. Град камней осыпает нас сверху. Мужчина толкает глыбу, продолжая что-то поток непечатных слов.

Раз.

Два.

Мир трясется в эпилептическом припадке. Перестаю что-то слышать. Перестаю думать.

Три.

Четыре.

Камень поддается.

Спотыкаюсь и инерция тащит меня в сторону. Плюхаюсь в искусственный снег. Столько неловких движений за один день у меня не было за всю жизнь. Обвиняю во всем колдуна. Пока его не закинули на порог моего дома, тело вело себя вполне прилично, без всяких неуклюжих вывертов.

Колдун неожиданно замолкает, упираясь взглядом в открывшийся провал. Я выглядываю из-за его плеча.

На той стороне мерцают золотые глаза вполне живого кимпуруши.

Глава 10

- Пожалуйста, - говорит тварь.

В ее голосе нет эмоционального окраса. Она еще не разобралась, как звуками передавать настроение. Но произнесенного хватает. Больная особь падает на колени рядом с ней. Стаскивает с себя верхнюю броню (куртку?) и накидывает ей на плечи. Это похоже на жест доверия, хотя не понятно, на какой именно. Подношение сильнейшему? Нет, это не подачка. В пропитанном горькими запахами материале мало ценности. Разве что…

Тварь сжимает отвороты одежды, натягивая броню плотнее. Почему-то ей становится лучше. Теплее? Она мерзла? Если да, она это замечает впервые.

Старая особь (главная?) все еще держит ее под прицелом, но уже без намеренья обжечь льдистым огнем. Названный Леонелом следит за ней и за хлопочущим рядом «дядюшкой Эрбом». Он сомневается, а следовало бы пристрелить ее и сочувствующего. Потому что глупость столь же опасна как монстры с Изнанки.

- Это не Айджилабель, - обреченно качает он головой. – Во имя Небес и Земной тверди, одумайтесь, Эрб!

Он просит. Он молит. Он взывает к рассудку, к разуму, к общему прошлому и к ночным светилам. Но не стреляет. Тварь этого не понимает.

- Отойдите от нее, Эрб, пока она не напала. Я закончу наши мучения в два счета.

- Дык, вот он я. – Разводит руками Эрб. – Все еще живой. Чего ж она медлит? Чего ж в глотку не целится?

Ах, если б она только могла! Но у человеческого тела ни когтей, ни шипов, ни клыков.

Главный хватается за голову. Потом отнимает руки и смотрит на человеческую поделку из металлических костей, стекла и яда.

- Не знаю, Эрб. Может, в составе есть что-то, что может влиять на ее способности? Может, порабощение человеческого разума сыграло с ней злую шутку? Может, дело в болезни? Может, мы сами того не зная, открыли оружие против монстров?

- Обычный транквилизатор? – Названный Эрбом прижимает тварь к себе. Мужчина пахнет их общей кровью. У позаимствованного тела родственная связь с этим человеком. Что ж, тварь не ошиблась в выборе. Вот почему он ее защищает. Родовой инстинкт. – Пуля и порох этих монстров не бьет, а синяя жижа справилась? Мож и напала тварюка на Айджилабель. Но она девочка сильная. И умная. Пять классов закончила, пока не пришлось на фабрику идти.

Дрожащая рука гладит ее по шерсти (волосяному покрову? Волосам?), а тихий шепот с примесью жженых трав касается тонкой кожи. - Все будет хорошо, Айджилабель. Я вытащу тебя отсюда. Не бойся.

Тварь позволяет больной особи помочь себе подняться.

«Нет здесь никакой Айджилабель, - думает тварь, нежась в мягкости кожи.»

- Эрб, я не думаю…

Тварь склоняет голову и в ожидании смотрит на Главного. В ее памяти нет слов, что способны склонить вооруженного человека на свою сторону. Но что-то в подрагивающих ресницах, широко распахнутых глазах и позе слабого, заставляет мужчину сказать:

- Мисс Айджилабель, вы понимаете меня? Вы меня слышите? Если вы там, если вы действительно каким-то образом выжили, боритесь. Мы поможем вам. Главное, не сдавайтесь.

Тварь молчит.

- Эт самое, наверх бы ее надобно, - говорит особь Эрб, сжимая ее ладонь. – Пальцы, что лед.

Его слова решают все.

***

- Алек? – спрашивает колдун. И это вместо того, чтобы выхватить у меня из-за пояса Жало и пальнуть в полукровку. – Что с тобой?

Роз делает шаг вперед, позволяя белизне опасного света вырвать его из тьмы бункера. Пожалуй, трансформировавшегося перевертыша я вижу впервые. Колдун тоже. Мы синхронно отступаем назад.

Говорят, настоящие кимпуруши могут полностью превратиться в зверя. Чистокровные, входящие в свиту номарха, способны принять форму тварей с Изнанки и даже взять часть их способностей. Истинные кимпуруши, те, что остались в легендах, меняли облик, как перчатки, и не знали ограничений для своих трансформаций. Что же касается полукровок… Им не следовало жить.

Первое, что я вижу - аура статичной силы. Следом – искореженное звериными генами человеческое тело.

Его скелет вытянулся. Бугры мышц вздымают вены. Руки, преобразовавшиеся в лапы-клешни, покрывает рябь. Удлинённые кости переходили в когти. Почти как у меня, но без чешуи или хитина. Они все также обтянуты кожей. Когти длинные, загнутые и очень опасные. Вряд ли проломят железобетонную стену, но вот выдрать из человека позвоночник – запросто.

Его черты лица заострились, придавая миловидному лицу хищнические линии. Челюсть выдвинулась вперед. Удлиненные клыки торчат из-под верхней губы, готовые в любой момент разорвать кому-нибудь глотку. А глаза пустые-пустые, такие, что кажется за ними никого нет.

Курта не выдержала подобных перевоплощений и болталась на полукровке черным рваньем, так что, совсем голым он не был. Серая шапка Роза осталась где-то в катакомбах, позволяя увидеть золотистую гриву волос, что спускалась до плеч. Она была действительно золотистой. Не как настоящее золото или безумные оттенки кожи чистокровок, а как пустыня Изнанки. Как песчинки, усыпанные лунным светом и пыльцой холодных звезд, если бы таковые были с той стороны мира.

Вот кем был Роз - генником, что создавался для силы, но чудом отхватил красоты от своих выставочных собратьев. Кто бы мог подумать.

Полукровка делает мощны прыжок и в один момент разрывает расстояние между нами. Дверной проем и разверзнувшаяся яма для него не препятствие.

Пуф – и снежная пыльца разлетается в стороны, прочь из-под его гаргульих лап.

- Алек? – вновь зовет его колдун, обращая внимание на себя.

Голова кипмпуруши поворачивается на голос, но без какого-то узнавания.

- Знаю, у нас не все заладилось, - продолжает добровольный смертник, - но без меня с острова не выбраться. Помнишь?

- Он тебя не слышит, - говорю я.

- Почему?

- Разве не видишь? Свет горит, но дома никого нет.

Рваные лоскуты ауры колышутся будто камыши на ветру. Они настолько тонки, что сквозь них на меня скалится бездна.

- Алек умеет себя контролировать. Правда, Алек?

Полукровка не отвечает. Он надвигается на нас. Мы отступаем.

Я раздумываю о последствиях еще одной трансформации. Она разорвет человеческую личину на части. А жить на поверхности в родной форме слишком сложно. Я не могу себе позволить уйти на Изнанку. Но если выбора не будет, то придется чем-то жертвовать.

Кошусь на колдуна и тихо вздыхаю.

Его ободранная шкурка с меткой бури не сядет на мне как надо.

Мужчина ловит мой взгляд и решает, что это отличный повод продолжить светскую беседу. Ага, самое подходящее время.

- Я видел других генников. Только молодняк не может себя контролировать. Алек не из таких. Что с ним творится?

- Думаешь, я знаю?

Он пожимает плечами.

- А знаешь?

Мы движемся спиной назад. Ускорять темп нельзя! Бежать тоже. Кимпуруши движется за нами, как мотылек за светом. Или голодная собака за сочным куском мяса.

Я думаю, что хуже уже не будет, поэтому делюсь наблюдениями.

- Он ранен.

- Разве? Крови не видно.

- Не телом, а душой. Ну, тем, что у него вместо нее.

У таких как я, колдун и кимпуруши – вместо души что-то другое. Суррогат из материи, что сложно понять и представить. Я не умею видеть души. Я не особо знаю, как разглядеть сущность. Но ауру – оболочку, щит, на котором остается малейшая царапина мира, я вижу ясно. У Роза она представляет зияющую дыру. Не шаймирский сыр, состоящий из сплошных дырок, а нечто более пугающее.

- У него есть душа! – повышает голос колун, и его слова возвращаются в рычании кимпуруши.

- Роз сейчас не больше, чем животное. Может и укусить, если сделаешь резкое движение. Ни в коем случае не беги и не поворачивайся к нему спиной.

- Брось, ты что, из этих?

- Из кого?

- Из генофобов.

Копаюсь во внутреннем словаре понятий. Генофобия - неприязнь к созданиям с искусственно измененными генами.

- Ты видел мою руку. Как я могу быть генофобом?

- Многие генники отрицают свою сущность, заменяя ее ненавистью.

Хочу ответить, что не имею ничего общего с генниками, но вместо этого говорю:

- Кимпуруши – животные, вынужденные приучиться к жизни среди людей. Перенять часть их правил и законов, чтобы не быть уничтоженными превосходящим в количестве видом. Полукровки вроде Роза ушли от них недалеко. Может казаться, что они ближе к людям, из-за того, что какая-то их часть носит человеческие гены, но это не так. Наличие человеческой составляющей делает их более нестабильными. Она разрывает их на две противоречивые части.

Колдун присвистывает.

- Да ты не просто геноненавистник. Ты - метафоб!

Предположение колдуна настолько безумно, что я не вижу смысла спорить. Тем более, что у нас другая проблема на носу.

Чем ближе подступает полукровка, тем глубже мы уходим в метель. Еще чуть-чуть и я перестану видеть вход в бункер. Да и ахаши с ним, с этим бункером! Дорогу помню. Но выдержать нападки стеклянной смерти гораздо сложнее.

- Все, что я хочу сказать – это то, что Древний добрался до сущности Роза. Физически Роз в порядке, но вот с его разумом большая беда. Психическая атака была столь сильной, что либо разрушила его личность, либо загнала ее очень глубоко. Он действует на инстинктах. Если мы нападем, он тоже нападет на нас.

- А если мы продолжим отступать?

- То рано или поздно метель исполосует нас в кровь и кости. – Я чувствую пустоту в желудке, поэтому добавляю: - А еще после трансформации им дико хочется жрать. Так что наши ошметки даром не пропадут.

Колдун хочет что-то возразить. Я перебиваю.

- И тут нет ничего от ненависти. Обычная физиология, от которой никуда не деться. Я вообще удивляюсь, что он до сих пор на нас не напал, а просто гонит прочь от бункера.

Какая-то мысль мелькает в голове и тут же пропадает.

Роз продолжает на нас надвигаться.

Я думаю о его силе.

Он особенный. Это ясно с первого взгляда. Выражается ли эта особенность в способности сопротивляться метафизическим нападкам? Может быть. Но неужели ее хватило, чтобы противостоять силе Древнего?

Я смотрю на Роза и ищу ответы.

Полукровка мог всю жизнь тренировать свои способности. Древний не до конца восстановил силы. Неужели совокупность этих факторов спасла Роза?

- Мы больше не можем отступать, - внезапно заявляет колдун.

- Почему же? – ежусь я в скрипящих осколках и тут же запинаюсь о каркас антенны-дерева.

Блять!

Роз реагирует мгновенно.

Его движения смазываются. Я не успеваю. Он вдавливает меня в землю, замахиваясь клешней. Но мое Жало уже утыкается ему под ребра.

Жаль, что это не Игольник, но что имеем, то имеем.

Электрический разряд пронзает нас обоих. Розу достается больше.

Как же больно!

Полукровка нависает сверху. Он чуток в растерянности и медлит перед следующим замахом. Мои ноги прижаты. Кулаком не замахнуться. Напавший скалится. Когти ведут линии по воздуху. Я готова закричать, и, в этот самый момент колдун врезается плечом в Роза, отталкивая его в сторону. Тот отмахивается как от колдуна как от слепого котенка. Молодой мужчина улетает в сугроб.

- Он силен, - доносится оттуда слабое восклицание. - Что мне делать? Может, его колдонуть чем-то?

- Я тебе колдану! – рычу я, и полукровка повторяет мои звуки.

Я не успеваю подняться. Мощная лапа пригвождает обратно к земле. Когти на горле сжимаются. Маневр колдуна дает мне пространство. Я упираюсь твари ступнями в живот, но с этого недостаточно.

Я хриплю.

Его сила слишком велика. Я пытаюсь обернуться, но бесполезно. Стеклянная буря, остатки транквилизатора и разряд тока, отобрали все силы.

- Айла! - кричит колдун. – Держись! Сейчас все будет.

Если он спасет меня еще раз, мне придется задуматься о том, чтобы его не убивать, - раздумываю я, пока темнеет в глазах.

Колдовство искрит перед самым носом.

А-нет. Все нормально. Пощада отменяется. Первоклассный дебил из колдунского рода переплевывает сам себя.

Он открывает Поворот!

Во время бури.

Рядом со мной!

Роз утробно рычит. Я замираю. Осыпающийся пеплом снег пронзает изрезанный луч. Портал разрывает грань мира. Застигнутая врасплох, я перестаю сопротивляться. Присутствие колдовства затмевает все инстинкты. Этот страх корнями уходит в первобытный. Он вписан в цепочку моего ДНК. Он передавался в моем роду из поколения в поколение. Впитан с молоком матери, о которой я ничего не помню.

К счастью, на неконтролирующего себя полукровку, колдовство действует также. Он перестает меня душить.

Только я успеваю вознести молитвы Хозяину и местным идолам, как колдовство делает удар в спину. Вихри энергии захватывают нас троих в плен и тащат в мерцающий проход. От моих ногтей остаются следы на земле. Белая пелена острова пропадает из видимости.

Мы в Повороте.

Несемся в неизвестность.

Мой дом, моя территория, все на чем держится моя личность и сущность, остаются за пластом иной реальности. Вместе с застрявшим в катакомбах Древним.

Глава 11

Айджилабель-Айджилабель-Айджилабель. Имя превращается в нескончаемый поток слов. Оно теряет цвет и вкус, сливаясь в надоедливое жужжание. Особь Эрб не переставая твердит его, соединяя две реальности в кисельную жижу.

- Айджилабель, как ты себя чувствуешь?

Как мешок с потрохами, - думает тварь, но не отвечает. Сам факт, что ее заманили в ловушку две бескрылых пикси-переростка, больно бьет по раздутой гордости.

- Айджилабель, ты голодна?

Она голодна. Очень. Но не до тухлятины, разогретой на огне, и не до пахучих плодов растительности. Она вообще не понимает, зачем еду подвергают обработке теплом или холодом. У нее же есть идеальная температура. Та, при которой бьется пульс на кончике языка, и грохочет сбившееся сердце.

- Айджилабель, ты хочешь чего-нибудь?

Она хочет. Она хочет, чтобы ее перестали жалить иглой, забирающей контроль над сущностью. Хочет содрать ремни и жгуты, что не пускают ее дальше четырех стен. Хочет скинуть чужую шкуру и показать глупцам, кто стоит на вершине пищевой цепи.

И она хочет, чтобы «дядюшка Эрб» перестал скулить, как жалкий падальщик.

- Айджилабель, ты понимаешь, что я говорю?

Он передано заглядывает ей в глаза, ища ответ.

Тварь отворачивается.

Скоро придет Главный. Старая особь. Он вколет ей порцию ледяной беспомощности, а «дядюшка» будет отвлекать ее болтовней. Поэтому она сохраняет спокойствие. Ей нужны все силы человеческого тела. Вырваться не удастся, но может она немного попортит оболочку зарвавшейся падали?

- Айджилабель, помнишь, как мы вместе ездили в Астару? - Нудит «дядюшка». Он надоедлив, как свора пикси. Только его не прогнать грозным рыком. Она пыталась.

- Айджилабель, видишь эту фотокарточку? Узнаешь, кто на ней? Твои друзья: Дора и Харрин. Вы все детство провели вместе, пока Дору не забрали.

Тварь клацает зубами.

- Айла. – От него сквозит отчаяньем. Он терзает себя собственной ложью. Когда Главный осведомляется о ее состоянии, «дядюшка Эрб» каждый раз говорит, что ей лучше. Главный не верит, но ничего не говорит.

– Айла, - повторяет он. Звуки не отзываются скрежетом. Они ласкают кожу лепестками сонных цветов и молочной пеленой лунного света. – Когда ты была маленькая, у тебя никак не получалось правильно произнести свое имя. Но оно тебе очень-очень нравилось. Такое красивое и длинное. Айджилабель Иолита Лэмбри. Будто бы настоящая леди, что разъезжает в ландо в белых перчатках. Ты не позволяла ни семье, ни дворовым детишкам звать тебя Джил или Белль. Ты хотела то имя. И тогда мы с тобой нашли золотую середину. Придумали Айлу. Прекрасное имя, что таит в себе суть твоей природы, силу предков, благословение рода и дух Тверди, где ты вдохнула жизнь.

- Айла, - тварь произносит детскую кличку и чувствует укол зависти.

У сломанной человеческой особи больше смысловых оттенков, чем у нее.

Хозяин никогда не звал ее по имени.

Хозяин не дал ей его.

У твари нет семьи. Нет родины. Хозяин не оставил ей ничего, кроме нескольких указаний.

Когда Главный в очередной раз приходит с ампулой синей жидкости, тварь не дергается. Она послушно подставляет шею и слушает о жизни Айлы.

***

- В конец обезумел?! – рявкаю я, когда голова перестает идти кругом. – Что за…?

Впервые вижу, как выглядит Поворот. Сендара-старший много рассказывал о них. Описывал. Объяснял, как их воспринимают люди. Я представляла, делая поправку на то, что все, к чему прикладывают свои руки колдуны, априори не может быть чем-то хорошим. Я не ошиблась.

Здесь светло. Очень. Колдовство глушит рецепторы и бьет по мозгам, но все же, кое-какие ощущения проскальзывают. Я вижу много белого цвета. Не такого, как при стеклянной буре. Этот свет не блестит и не переливается. Он притягателен. Он теплый и он манит к себе прикоснуться.

Я чувствую себя чужеродным пятном на лепестках лотоса. Черной точкой, что оскверняет бескрайнюю чистоту. Мне неуютно. Хочется спрятаться, забиться в темный угол, но тьмы здесь нет. Я как будто снова в бункере, что выкрашен сгустками тумана и крошками мрамора. Я почти уверена, что вижу извилистые коридоры и арочные проходы.

Как же это странно. Повороты – это не архитектурное сооружение. Они не могут иметь форму. Иллюзия? По ощущениям «пол» подо мной твердый. И совсем чуть-чуть ходит под ногами, как при подземных толчках. Там внизу кто-то есть?

Я тянусь, чтобы пощупать «стену». Я должна знать, что это такое. Исследовать коридоры. Заглянуть во все проемы и проходы. А вдруг там есть Янтарная комната?

- Замри!

Что?

Резко дергаюсь назад.

- Не смотри! Не трогай! Не интерпретируй! – хлестко бьют слова колдуна, вырывая из-под гипноза. Молодой мужчина взволнован и немного напуган. – Первое правило: никогда не разглядывай Поворот! Не трактуй то, что видишь. Не запоминай.

Ох ты ж!

Хватаюсь за голову. Сознание будто тонет в зыбучих песках.

- Мы в Повороте, - напоминает колдун. – Если будешь засматриваться – потеряешься. Или тебя выкинет на Изнанку. В лучшем случае реальность разорвет в клочья прямо здесь.

Да, я это знаю. Сендара говорил.

Повороты – странная штука. Они пронзают реальность людей и Изнанку монстров, как нитка, что сшивает вместе два слоя ткани. Благодаря Поворотам можно преодолеть расстояние в несколько тысяч километров за пять минут. Или же попасть в труднодоступные участки вроде стеклянного острова.

Артефакторы и колдуны не создают Повороты. Они открывают проход к ним. Они знают как правильно по ним ходить. На этом все. У каждого Поворота есть начало и конец. И все они на пересчет. Светлые умы Церминии до сих пор гадают о их сути и роли в мироздании, но все остается на уровне теорий.

Фокусирую взгляд на мужчине.

Белые стены плывут на периферии, и я неожиданно осознаю, как же сложно не обращать на них внимание. Будто бы, если за ними не следить, они превратятся во что-то жуткое и оторвут голову. А вот если на них посмотреть…

Злюсь.

- За каким хреном ты меня сюда притащил?! - Хватаю колдуна за воротник и притягиваю к своему лицу. Трещинки стеклянного света бегут по его щеке. Они слегка отвлекают, но только благодаря им я не вцепляюсь зубами колдуну в яремную вену. Мужчина стойко выдерживает мой срыв.

Я выдыхаю сквозь зубы. Этот выскочка должен меня бояться. Он должен понимать, что я опасна.

- Еще раз учудишь что-то в этом духе и сверну тебе шею.

- Тебе бы только критиковать. – Он легко высвобождается: выпрямляется и мне приходится его отпустить, чтобы не повиснуть на цыпочках. На складках плаща остаются красные пятна. – Я только что спас тебя. Опять!

- Если намекаешь на долг жизни, то я предпочту отдать его твоим потомкам.

- Ох, доблестная воительница, - устало вздыхает он, -я не знаю, где тебя откопал покойный директор, но понимаю, почему скрывал тебя от своего сыночка. Ты бы с ним молчать не стала, отчаянный рейт-маршал из провинции.

Леонел К. Сендара. Человек приславший двух убийц, чтобы разрушить то, что годами создавал его отец. Мой человеческий мир. А ведь колдун прав. Прежде чем я ему врежу за то, что он похитил меня с острова, и силком заставлю вернуть обратно, мне придется поговорить с этим Леонелом Ка. Фактически я живу на его территории. Я обязана объяснить ему важность бункера и свое присутствие там.

- Не куксись. План сработал. Алек успокоился.

Перевертыш.

Оборачиваюсь.

Розу прилетело не меньше, чем мне. Смена реальностей поумерила яростный пыл. Полукровка замер статуей, будто бы минуту назад не пытался раскрошить мне черепушку. Хорошо, что Поворот подействовал на него как надо. Но делает ли это полукровку менее опасным? Дает гарантию, что он не нападет вновь?

- Его надо оставить здесь, - выношу вердикт.

Колдун уходит чуть вперед, проверяя прочность Поворота.

- Нет. – Не задумываясь говорит он. – Алек вернется с нами.

- Какое тебе до него дело? – искренне не понимаю. – Ему не помочь. Он чистой воды марионетка. Любая особь, что хоть чуточку его посильнее, возьмет его в оборот.

- Нет. Просто нет и все!

Его решение лишено смысла.

- Если боишься преследования закона, я не из болтливых.А номарху нет дела до безродных.

У колдуна над бровью дергается венка.

- Рейт-маршал Айла, я мог бы убить Алека, защищая свою или чужую жизнь. Или чтобы предотвратить катастрофу, вроде той, что случилась в бункере. Я бы бросил парня на произвол судьбы, если бы ради его спасения пришлось сражаться со Зверем. Клянусь, пальцем бы не пошевелил. Но если он здесь, прямо передо мной, беспомощный и беззащитный, я его на смерть не оставлю.

- Потому что это как-то не по-людски? – делаю догадку.

- Да!

- Хочешь, я его оставлю?

Меня испепеляют взглядом. Уровень терпения колдуна достиг предела. Лыблюсь.

Ладно, нет - так нет. Я понятливая.

- Теряем время. – Буркает колдун, отмеряя шагами коридор. Белый туман податливо льнет к его фигуре. Я прикрываю глаза.

Видимо, присмотр за полукровкой на мне.

- Пошли, - киваю я Розу, что безучастно наблюдает за пустотой. И не двигается. Хватаю его за рукав и дергаю за собой. Сумрак продолжает плескаться в пустых радужках. Мне почти кажется, что придется применить силу, чтобы полукровка сдвинулся с места, когда тот послушно шагает.

- Марионетка, - констатирую я.

Колдун делает отмашку. Мы поворачиваем вслед за ним.

Неустойчивое пространство меняется. Мы продолжаем идти. Фокусирую взгляд на спине колдуна. Стараюсь больше ничего не рассматривать и не прислушиваться к звукам, что непрестанно несутся по коридорам могильным эхом.

Идти в молчании с каждым шагом все более и более неуютно. Я проклинаю себя за слабость и спрашиваю:

- Итак, ты саботировал проект Сендары-младшего. Это что-то личное?

- Что у меня может быть личного с промышленным магнатом?

- Значит, ты работаешь на одного из его конкурентов?

Колдун хмыкает.

- Ой, я же не спрашиваю, на кого именно, - продолжаю я. – Меня волнует, что когда Сендара увидит нас с тобой, он быстро смекнет что к чему.

- У меня нет в планах встречаться с господином Сендарой ни сейчас, ни когда-нибудь в будущем.

- Если я что-то знаю об острове, так это то, что ведет к нему один Поворот и открывается он в холе верхнего яруса корпорации «ЛинКорп».А из того, что мне рассказал Экрю, следует, что я получу пулю в живот сразу, как ступлю на порог вотчины Сендары-младшего.

Я не вижу лица колдуна, но нутром чувствую, что он улыбается.

- Так это у тебя с Каем что-то личное?

- Надеюсь, что нет. В жизни его не видела.

Но, похоже, придется посмотреть. Я должна объяснить приемнику, почему он не может выселять меня из бункера и запечатывать там все. Я должна вернуться на остров. Я должна следить за Древним. Я должна расчистить проход. Я должна проверить Янтарную комнату. Я должна, должна, должна. Почему Главный сам не позаботился донести информацию своему сыну?

- Держись рядом и молчи.

Держусь я, по большей части, за Роза. Вот кому хорошо. Идет себе тихонечько и не переживает, что разряд Жала не позволит ему обсудить с директором «ЛинКорпа» свое место жительство.

- Мы пришли, - говорит колдун.

Останавливаюсь. Роз повторяет движение.

Я отцепляюсь, и он непроизвольно дергается.

В чем дело?

Сдвигаю драную ткань на руке Роза. На покрытой загаром и копотью коже проступают три свежих раны. Они не кровоточат. Выглядят свежими, будто только-только затянулись.

- Что там? – спрашивает колдун, не оборачиваясь. Он достает карманные часы, сверяется с ними.

- Несколько поцелуйчиков от Древнего, - отвечаю я, акцентируя внимание на названии монстра. Простое «Зверь», как кличет его колдун, не подходит. Зверь – это животное, которое можно приручить или пристрелить. Древний, монстр, тварь – это что-то более близкое к необъятному понятию, что может описать узника Изнанки. – Не смертельно.

Колдун возвращается к Повороту.

Роз вздрагивает, когда я отворачиваю рукав на его спецовке. Мне нужно изучить повреждения. Не ради полукровки, а чтобы понять. Что произошло в катакомбах?

Свежие царапины алеют воспаленными буграми. Я веду по ним подушечками пальцев. Я представляю, как они могли быть нанесены.

Вокруг потрескивает статическое электричество. Колдовство разрезает белую реальность.

- Пара царапин, - говорю я Розу, чтобы отвлечь себя от очередной порции колдовства, прессующей мою суть. Мне почти кажется, что он слушает. Молодой мужчина склоняет голову. Его взгляд застывает на моих пальцах. Сглатываю и ровным голосом поясняю: - Я Древнего сильнее полоснула.

Роз вскидывает глаза. И смотрит. Смотрит по-настоящему. Осмысленно.

Безвольные губы трогает блеклая тень улыбки.

В покинутом доме объявляется хозяин.

Царапины пылают жаром. Я как-то запоздало понимаю, отчего же они меня так заинтересовали. Я их уже видела! Ведь видела же! Вот совсем недавно. Старые отметины на стенах пятилетней давности.

Айла – ну ты и дура! – поношу себя я. – Старая ты, безродная дворняга! Неужто нюх совсем потеряла?

Я отшатываюсь назад и врезаюсь спиной в колдуна. Роз не шевелится. Роз? Вовсе нет.

Его рука все так же навесу, будто я ее не отпускала. Взгляд держится на мне. В желтых зрачках разгорается пламя.

- Колдун, - зову я.

Тот дергает плечом.

- Погоди.

Ткань реальности расползается. Проступают очертания площадки и силуэтов людей в искусственном свете лампочек накаливания. На нас направлено оружие. Пальцы на спусковых крючках.

- Не стреляйте! – кричит колдун. – Все свои.

Не все.

Я хочу сказать это вслух, но Древний заставляет меня заткнуться одним только взглядом. Губы немеют, а в горле застывают звуки. Я так и остаюсь стоять на месте, прижимаясь к спине колдуна.

Древний одним текучим движением перемещается к нам, оставаясь вне поля зрения занятого открытием Поворота колдуна. Собственно, оттого мы и живы, что проход не сформировался. Тронь монстр проводника до того, как мы выйдем, и наши жизни не будут стоить и килата.

Будто сквозь толщу воды, я сдвигаю взгляд на проход. Он приобретает полную прозрачность. Еще мгновение и мы будем на той стороне. И Древний вместе с нами. Кажется, что хуже ситуация стать не может, но стой стороны вальяжный голос командует.

- Живые мне не нужны.

Оружейные затворы разражаются щелчками.

Глава 12

Глава 12

Человеческие особи гибнут легко и быстро. Мрут как новорожденные пикси. Моргнешь глазом и никого нет в живых. Поэтому тварь не переживает о своем странном положении пленницы. Она на своей территории. Два человечка ей не угроза. Они не собираются ей вредить. Впрочем, что именно им от нее надо, тварь тоже не понимает.

Они много говорят. Очень много. Раньше тварь не подозревала, что люди говорят так много. Она не любит слова. Ей сложно найти им эмоциональные привязки. Но она старается. Почему-то ей хочется понимать, что хотят донести до нее эти двое. Подумать только! Она хочет говорить с людьми! Кому-нибудь до нее приходила подобная безумная мысль? Может ее восприятие нарушено голубым веществом, исправно вонзающимся в вены?

Тварь обдумывает свое поведение. Наверное, - решает она, - слишком долго ей пришлось провести в одиночестве. Ее мышление закостенело. Ум потерял остроту. Охотничьи навыки позабылись. Небольшая тренировка пойдет только на пользу.

Тварь думает о словах и значениях. Пока их немного.

Первое - дядюшка Эрб. Наполнено теплом, запахом сигарет и надеждой. Ей нравится, как звучит сочетание этих слов. Они рождают много воспоминаний, принадлежавших не ей. Их легко вытащить. Поэтому твари нет нужды подбирать для них дополнительные определения. Дядюшка Эрб – это дядюшка Эрб.

Второе - Леонел Сендара. Эти слова не пробуждают в ней ничего. Ей приходится самостоятельно наполнять их смыслом. Для начала - Главный. Он распоряжается башней на этой стороне. Но он не Хозяин. Он не властвует. Он возглавляет. Еще он - Старый. Его кожный покров в складках и пятнах. Шерсть (волосы!) потеряла пигментацию. Кости хрупки, а большая часть зубов искусственна. Но его мысли четкие и чистые. Поэтому тварь-Айла добавляет еще одно слово. Умный. Нет, не то. Знающий.

Главный. Старый. Знающий.

У этих слов много оттенков. Она оставляет их на потом.

Третье – Айла. Это она. О себе-Айле она знает много, но понимает мало.

Айла молода, но молодости не чувствует. В ней мало энергии. Мало сил. Ее ореол обитания - далекая провинция. И она задыхается в ней. Тварь не может понять причины. У Айлы бездонное небо над головой. Бескрайние поля. Полуденное солнце. Но Айла продолжает задыхаться.

Ее клан слаб. Нет надлежащего главы семейства. Айла-человек - продукт порченного семени и дурной крови. Ее мать – породившая девушку женская особь, медленно чахнет. Исчезает на глазах тающим дымком выброшенного окурка. Все, на что ее хватает – дать девушке пять классов образования. Неслыханная роскошь для рабочего класса в ее городе.

В двенадцать лет (тварь у себя и возраста такого не помнит!) ее отправляют в большой город, где по небесам движутся огромные машины. Они ходят строго по расписанию. И, иногда, когда чернота труб не застилает взор, Айла наблюдает за лопастями продолговатых шаров (аэростатов?), взбивающих воздух, которого Айле так не хватает. Отчего-то она чувствует себя больной. Но, задумываться над этим долго не может. Ее ждет завод и смена, начиная с рассвета и заканчивая закатом. В столице много воздуха, но он не пригоден для дыхания.

У Айлы слабые легкие.

Айла – бракованная особь. Такие на Изнанке погибают быстро. От климатических условий. От рук собратий. Есть только одно слово, что может описать все перечисленное.

Слабая.

Немного подумав, тварь вносит поправку.

***

Секунды решают все.

Моя реакция быстрее. Я прыгаю на колдуна и валю его на пол. Над головой тут же пролетает несколько пуль. Воздух взрывается белыми облаками дыма. Металл чиркает по стенам, высекая в кирпиче пробоины. Едкий запах пороха разносится по тесному помещению.

В нас стреляют из огнестрельного оружия.

Бах-бах-бах.

Одна из пуль отскакивает прямо под нос колдуна.

Мы все еще лежим на полу. Грохот оружия и мой бросок обескураживают проводника, не отошедшего от контроля Поворота. Я сверху, прижимаюсь к его побитой спине и тянусь к его уху.

- Разве огнестрел не запрещен на материке?

- Не весь, - дергает губой колдун, ощупывая подбородок. Приложила я парня недурно. – Ты не могла бы?

Скатываюсь в сторону и чувствую, как бедро пронзает жгучая боль. Несколько пуль попали в ногу. Все в ту же многострадальную ногу, куда стрелял лейтенант Экрю. Не смертельно. Кожа порвана, но вместо крови сукровица и проблеск хитина.

Колдун делает невзрачный жест рукой, и дым от выстрелов превращается в полноценную завесу. Теперь мы скрыты от взора противника.

Закашливаюсь. За что получаю еще несколько взрывов огня совсем рядом.

Револьвер лейтенанта Экрю не оставлял после себя столько шума и дыма. Да и мощность у того была больше.

Выстрелы ненадолго стихают. Повисшая завеса затрудняет стрелкам видимость. Стрельба прекращается. Колдун перекатывается и устремляется к непонятной конструкции из труб.

- За мной, - командует он. Я слишком растеряна, чтобы пререкаться.

- В той стороне выход?

- Нет, но там есть ниша, где можно укрыться.

Угу. Пока стрелки не пойдут добивать свои цели. Прятки нам не помогут. Мы на их территории. Их больше нас. Они вооружены лучше и ориентируются на местности.

- Как раз самое время, чтобы что-нибудь колдануть, - напоминаю я, подавляя громогласный чих.

Будь проклята стеклянная пыльца, жженые цветы и иммунная система людей!

Пригибаюсь под связкой вентилей и труб. В помещении слишком много отводов без видимой причины. Они торчат из стен у самого пола и, вряд ли, существуют для того, чтобы заполнять пространство водой.

- Я прикрыл нас небольшой завесой. Пару минут нас будет тяжело увидеть и услышать. А против пуль мне колдовать нечего.

Не колдун, а сокровище! Там, где не надо – колдует во все места, а как серьезно припрет, так, видите ли, ничем помочь не может.

Прислоняюсь к стене, продолжая исследовать раны. Со второго раза вытаскиваю застрявшую свинцовую «мушку».

Острая зараза! Впилась не хуже песчаного клеща. Как же я ненавижу порванную плоть! Быстро снашивается, легко портится. От нее больше проблем, чем пользы. А что делать с царапинами от бури?

Всерьез раздумываю о том, чтобы прикрыться колдуном как живым щитом и пробиться к выходу. Но, единственный приемлемый выход – это Поворот, что вернет на остров.

Везучий ты, гад, - рассеянно думаю я, разглядывая подпорченную мордашку псевдоартефактора. – Кроме тебя, домой меня вернуть некому. Живи.

Колдун замечает, что на него смотрят, и, совсем невовремя вспоминает:

- А где Алек? Вы были вместе.

Сильно надеюсь, что Древний валяется где-то с вышибленными мозгами. Но, запаха крови нет, кроме той, что уже была пролита. Древний-Роз стоял за мной, когда началась стрельба. Поворот схлопнулся, как только я сбила колдуна с ног. Мог ли монстр-оборотень остаться на той стороне?

Смотрю на колдуна. Тот мотает головой, ошибочно принимая страх в моих глазах за беспокойство о судьбе опасного спутника.

- Он выбрался. Если бы Поворот закрылся вместе с ним, я бы знал, - говорит он. И что-то в его словах звучит неправильно, с налетом засохшей крови и зарубцевавшейся раны. – Такое чувствуется.

У меня нет желания расспрашивать подробности. Никого не интересует душевные переживания кролика, которого вот-вот подадут на вертеле.

- Он мог ринуться на стрелков с голыми руками, -внезапно понимаю я. Это бы объясняло, почему напавшие притихли. Понятное дело, что по туману им блуждать не сподручно, но слишком уж они непрофессионально нас убивают. Что-то им помешало. Помимо колдовства. - В любом случае, забудь. Он сам по себе.

Хочется добавить, что у нас (с каких пор появилось это «у нас»? А с тех самых, как покалеченный придурок стал моим билетом домой) есть проблемы посильнее, чем затерявшийся в удушливом дыму полукровка. Но времени объяснять всю ситуацию с новым Розом-не-Розом нет.

- Почему Сендара-младший открыл огонь? – Спрашиваю. - Со мной все ясно, а вы тут причем? Он же не мог знать, что произошло на острове. Не так быстро.

На мгновение тешусь мыслями, что отец Леонела К. (это проклятое «К»!) оставил сыну инструкцию, на случай, если с той стороны вернется иной состав, но быстро признаю ошибку. Если бы покойный директор предполагал, что я не справлюсь со своими обязанностями, или же, опасался, что я сама, по своей воле, нарушу границы, порохом бы в «ЛинКорпе» и не пахло. Леонел знал, чем можно меня остановить.

Колдун неловко теребит в руках хронометр. Его пальцы в ужасном состоянии. Я не могу вспомнить, когда он успел их так изуродовать.

- Сендара убирает свидетелей.

- Свидетелей чего?

Колдун таращится в клубы оседающего дыма, и будто принимая какое-то важное решение, спрашивает:

- Почему Леонел держал тебя на острове?

- Никто меня там не держал. – Огрызаюсь. – Я охраняла то, что на нижних этажах. Ты сам все видел.

Он не верит мне.

Вытаскиваю Игольник. Мужчина напрягается.

- У меня остался один дротик, и пара зарядов в Жале. Продолжим говорить по душам или что-нибудь придумаем? У тебя был экстренный план на случай, если ты предашь своего хозяина?

- Сендара не мой хозяин. – Сквозь зубы выдыхает колдун.- Я работал не на него. Но, да, план есть. Надо добраться до центрального окна. То огромное в холле, круглое как солнце.

Неопределенно качаю головой.

- Нас отделяет от него семь человек Сендары. Не знаю, сколько при них оружия, но те, из которых стреляли, уже перезаряжены. Думаю, они рассчитывали положить нас сразу или собирались загнать обратно в нестабильный Поворот. Пожалуй, если бы не ты, так бы все и произошло. Алек же, - продолжает он, - оказался чуточку быстрее, чем Сендара мог предположить. Наверное, мой опасный коллега знал, что слово директора не стоит доверия, оттого и скрывал большую часть своих сил.

Он хочет добавить что-то еще, но я прижимаю палец к губам.

Что-то не так.

Шагов стрелков не слышно. Не слышно и того, как они перезаряжаются. Они пропали с радаров, будто бы их и не было. Изначально я не могла их слышать потому, что все перебивал грохот выстрелов. Но теперь-то должна!

Вместо этого я чую запах пота, пороха и свежепролитой крови. Где-то там, в отдалении, расползается слабый аромат алкоголя и ароматических веществ. Так пахло от Леонела, когда он приходил с материка.

Выставляю Игольник, направляя его перед собой. Ищу прорехи в картинке дыма: мельтешение, сдвиги. Колдун отвинчивает одну из труб. Заводит за плечи, крепко удерживая за край.

Я не слышу взведенного курка. Это что-то на уровне инстинкта. Впрочем, среагировать не успеваю. Удивленное «Что за?..» колдуна и звук падения тела. Наведенный морок исчезает с легким «пшик!». На полу, со свернутой шеей лежит один из людей Сендары. За гогглами с зелеными стеклами затухает искра жизни. Расплывчатая фигура, возвышавшаяся над телом, исчезает в дыму.

Осталось шесть стрелков и Сендара-младший, - отмечаю я.

Колдун таращится на тело.

- Ч-черт. Это был Алек?

- Нет, богиня-спасительница затерявшихся в тумане душ! Как стрелок нашел нас? Колдовство закончилось?

Колдун делает глубокий вдох. Выползает из укрытия. Склоняется над неудачливым бойцом. Ловко, будто тренировался с детства, обшаривает его карманы, забирает револьвер, стаскивает с запястья браслет с разноцветными камнями, останавливается на гогглах. Расстегивает пряжку и кидает очки мне.

- Все дешевая артифакторика, кроме линз. Дорогая хрень. Помогает видеть сквозь заслоны. Вот, как он нас нашел. Но, вряд ли такие штуки есть у всех.

Мир преображается, когда я натягиваю очки. Помещение оказывается гораздо больше, чем казалось изначально. По кирпичным стенам ползут медные паутины двигающихся механизмов. На полу подтеки крови. Не только моей. Около одной из дверей, из металла и стекла, целая лужа растекшейся крови. Еще одно тело. За поворотом мелькает фигура.

Пять стрелков и Сендара-млаший, - продолжаю я счет.

- Жди здесь, - бросаю я.

Крохотная возможность и глоток надежды ведут меня от двери к двери. Древний взял запах людей-стрелков. Сейчас он слишком дезориентирован, чтобы быстро среагировать на меня. А еще он в незнакомом теле полукровки. Неужто воля Хозяина решила соблаговолит мне?

Скрипят трубы.

Крадусь по следам трепыхающейся тени.

Это не сложно.

Четыре стрелка и Сендара-млаший.

Три стрелка и Сендара-млаший.

Очередная комната выводит в зал с одним единственным окном почти во всю стену. Стеклянный круг, за которым простирается ночное небо и клубы дыма. Мои собственные часы говорят о том, что сейчас едва ли за полдень, но кто я такая, чтобы спорить с Поворотами, расстояниями и дневным циклом Астары?

Роз-Древний возвышается на одной из трех ступенек, ведущих к окну. Вид за окном вгоняет в его в задумчивость. Могу лишь догадываться, что его заинтересовало небо, которое на Изнанке имеет совершенно иной вид.

Бывший пленник медленно поворачивается. Немного горбится – маневрировать на двух ногах тяжелее, чем на четырех лапах. Он то сжимает, то разжимает кулаки. Ему не хватает контроля над мелкой моторикой. Теперь, когда сознание немного адаптировалось, рефлексы Роза-кимпуруши притупились. Древний должен держать полный контроль над телом.

Монстр не прячет цвета своих глаз. Он смотрит открыто. Радужки горят ярче химических ламп. Прожигают долгим, тягучим, оценивающий взглядом. Слишком разумным для того, кто совсем недавно выбрался из недр смоляной тюрьмы.

Я прицеливаюсь, но не стреляю. Дротик в единственном числе.

- Даю последний шанс. – Мой голос тверд. - Сдайся. Это мир людей. Тебе нечего здесь делать. Пойдем со мной, я верну тебя домой.

Он глубоко вдыхает воздух и хмурится. Нацепленная шкура принадлежит вовсе не человеческой особи.

- Это приказ! – Воинственно наступаю я.

Он фыркает, всем видом демонстрируя, что он думает о таких охранниках, как я. Он видел, как я бегу от людей – слабейших из хищников. Видел, как прикрываю спину колуна – паразита. Моя израненная плоть, покрытая собственной же кровью, не делает ситуацию легче.

Презрение, что волнами исходит от Древнего, чувствуется даже на уровне человеческого восприятия.

Он сходит со ступенек. Замирает на вытянутой руке от меня. Плотоядная аура хищника (как я могла ее не почувствовать в Повороте?!) оплетает мою. Мышцы костенеют под прикосновениями горячих пальцев, когда его ладонь ложится на мою шею. Пульс остервенело бьется за стенками тонкой вены.

Я могу ощутить, как его собственная сущность жаждет освободится из-под надоевшей кожи. Как напрягаются связки. Как мышцы набирают мощь, готовые разорвать получеловеческую оболочку на части.

Преступник Изнанки наслаждается моей безвольностью. И прежде, чем вернуться к истинной форме (потому что в человеческой оболочке не получить весь спектр эмоций от убийства), он собирает все что обо мне думает в маленькое, но емкое слово. Слово, что на Изнанке считается позорным приговором.

Его слово - первое слово! - падает тяжелым камнем и катится к моим ногам.

- Слабая. – Со сладостным вкусом растягивает Древний.

Он говорит и продолжает удерживать меня. Он хочет, чтобы все произошло именно так. Чтобы я все это прочувствовала. Хочет возбуждающий глоток боли и страха от своего сородича. От своего бывшего тюремщика. Он ищет его. Ищет и не находит.

Я расплываюсь в злорадной улыбке.

- Ты теперь тоже.

Дротик вонзается ему в грудь. Туда, где сердце. Синий лед впрыскивается в видоизмененные гены. Древний не понимает, что произошло. Он не воспринимает выстрел как угрозу. Не тонкую иголку длиной в пару сантиметров с ярким оперением. Не от меня.

- Игрушка. – Смахивает он иглу, еще не понимая последствий. А потом его глаза стекленеют. Мутация замедляется. Огонек янтаря тухнет и Древний отшатывается. Запинается о ступеньки. Неловко взмахивает руками. Утрата контроля хотя бы над частью тела – что-то невероятное для сознания монстра. Он дергается. Пятится назад. А мне уже не до смеха.

Все происходит слишком быстро!

Мужчина застывает у окна и одним неловким движение разбивает стекло. Осколки летят на пол. Древний летит в противоположную сторону. Точнее, падает. Крылья у кимпуруш генами не предусмотрены.

Я не успеваю подбежать к окну. Не успеваю подумать, что все пошло совсем не так. Трубы издают пронзительный вой. Комнату начинает заполнять сиреневый удушающий дым.

Сендара! Да что б в твою родню колдуны затесались! Что за фигня?

Глава 13

Глава 13

В первый раз ее забывают запереть семь месяцев спустя. Да, теперь она знает про время, цифры и даты. Люди очень любят все считать и измерять. В каморке дядюшки Эрба висит календарь, на котором он отмечает смену дня и ночи, которых даже не видно в пещере из рыжего металла.

Айла не понимает важности цифр и дат. На Изнанке нет таких мер исчисления. Голоден – охотишься. Хочешь спать – идешь спать. Забрел на твою территорию хищник – нападаешь. Все просто и не надо ждать, пока стрелочка замрет на черной каракуле.

Айла крадется по промерзшим плитам. Ее шаги скрадывает треск сжимающегося металла и скребущие звуки белого стекла. Она безошибочно находит дорогу в хитросплетениях коридоров. Он свободна от тихой, уютной клетки, но побег не планирует. Она на своей территории. Куда ей бежать и зачем?

Айла покинула комнату, чтобы разгадать тайну.

Исходя из предыдущего опыта (ох, все-таки зря ее научили считать!), она знает, что Главный покидает пещеру каждый месяц. Он уходит на три разово семикратных цикла (на три недели? Ладно, может она не настолько хорошо разобралась с извилистыми закорючками!). Семь дней он проводит с Айлой, а потом снова уходит.

Она точно знает, что Главный не занимается охотой все то время, что его нет. Во-первых, то что он приносит, никогда не бегало по полям, не летало по воздуху и не плавало в воде. Во-вторых, - Главный из тех особей, что добывает пищу собирательством, что уже подразумевает под собой растительную пищу. Она не против. Лучше уж так, чем есть то, что он принес в самый первый раз. От воспоминаний о том дне до сих пор воротит.

В конце коридора, за дверью, идет оживленный спор, что весьма удивительно. Дядюшка Эрб редко так открыто и с чувством противостоит Главному.

- Да как вы так можете? Да разве-то дело?

- Мне жаль, старый друг, но я бессилен что-то изменить. Без моего постоянного присмотра компания попросту развалится. Все развалится.

- А сын-то? Старшенький. Взрослый же! Самое то, а?

- Он… Он не готов. Может, позже. Да дело не только в нем. Терри в последнее время абсолютно невыносима. Вбила себе в голову, что я пропадаю у любовницы. Будто бы я стал таковую скрывать! Мне шестьдесят семь лет. За плечами четыре брака и трое детей. Многомиллионная компания на плечах. Какая еще тайная любовница?Где мне на нее время взять? Нет. Так продолжаться не может. Боюсь, что еще в ее голову взбредет. Что я скрываю внебрачных детей? Живу на две семьи? Спутался с кимпуруши? Безумная женщина. Даром, что генник. Ей хватит дурости нанять детектива или, того хуже, колдуна, чтобы самой пробраться на остров.

- Бабы, - сочувственно вздыхает дядюшка, и заводит старую шарманку, - матушка моя покойная –святая женщина, никогда…

Айла не слышит продолжения. Она с удивлением понимает, что ей неприятно знать, что есть другие люди. То есть, конечно они есть! Дядюшка Эрб и Главный - не единственные в своем роде. Но дядюшка уделяет ей все свое время, а Главный – какую-то жалкую четверть от всей его жизни. Как это может не раздражать? Разве за пределами пещеры может существовать человеческая или любая другая особь, более интересная, чем Айла?

***

Неприятный запах чеснока ударяет в нос.

Смотрю на разбитое стекло. Засовываю Игольник в кобуру. Достаю Жало (оно должно было уже зарядиться) и направляю на окно. Мелкими шажками поднимаюсь на невысокий подиум.

Алые цветы бутонов расцветают прямо в воздухе среди сиреневого дыма. Они растекаются по воздуху, будто водянистая акварель по бумаге. Мучаюсь желанием прикоснуться к одному из них. В бункере почти не было ярких красок. Белая смерть и черная тишина – вот две ипостаси тихого дома.

Прежде, чем совершить ошибку, приподнимаю гогглы. В отсутствии зеленых линз воздух абсолютно прозрачен и нет никаких цветов. Плотнее затягиваю ремень. Что бы это ни было, лучше «цветы» не трогать.

Обхожу красное препятствие. Прислушиваюсь.

За окном гуляет ветер, гудят трубы, тарахтят механизмы. Дыхания Древнего не слышно. Ни стонов, ни ругательств, ни злобного рыка.Но с противоположной стороны, из того коридора, куда направлялся Роз, доносится голос. Совсем тихий, почти эхо. Он командует:

- Вниз за телом, не хватало дать общественности повод для сплетен, а филерам [1] лишние подозрения. Заблокируйте проход. Подкрепление пусть ждет этажом ниже. Никого не впускать и не выпускать.

Быстро соображает!

Сравниваю тембр с тем, который слышала, находясь на выходе из Поворота. Это Сендара-младший? Мистер К.? Мне немного любопытно, похож ли он на отца хотя бы внешне. Как сильна в нем кровь Леонела? И зачем он устроил странный фарс с якобы исследовательской группой. Зачем добивается моей смерти?

Голос продолжает раздавать указы.

Он все ближе и ближе.

Сендара-младший идет сюда? Нет, это я схожу с подиума. Ведомая голосом, я устремляюсь к коридору. Осознаю, что покинула зал с окном, когда меня догоняют шаги колдуна.

- Где ты ходишь? – Колдун выглядит усталым и напуганным. Едва передвигает ноги. - Я было решил, что тебя поймали! Ты видела Алека?

Прижимаю палец к губам.

Сендара где-то совсем рядом.

Колдун ведет носом.

- Не чувствуешь странного запаха?

Отмахиваюсь:

- Наверное, это газ, что идет из труб.

Обескровленное лицо колдуна приобретает нездоровый зеленый оттенок. Рана на щеке пролегает яркой синей жилкой. В свете зачарованных линз, она напоминает маленьких плотоядных змей, тянущихся к желанной добыче – к глазу. Кажется, еще немного и они накинутся на беззащитную плоть и спасать будет нечего.

- Какого цвета газ? – говорит он уже сквозь плащ, плотно прижатый ко рту.

Я называю.

Он эмоционально высказывает несколько слов, которые дядюшка Эрб произносил всего лишь несколько раз за весь период нашего общения и молитвенно просил их никогда не повторять.

- Видишь в воздухе непонятные пятна?

- Это цветы. - Уточняю. – Они красивые.

- Держись от них подальше и старайся поменьше вдыхать воздух. Прикрой нос и рот. Думаю, это какое-то соединение фосфора.

Я ничего не знаю ни о каких соединениях. Я разглядываю свою одежду. От нее мало что осталось: разодранная куртка, блузка, держащаяся на груди благодаря плотно прилагаемым ремням портупеи. Если от нее оторвать еще полоску - попросту исчезнет. Брюки настолько истерзаны грязью и пропитаны кровью, что место им на погребальном костре, а не рядом с моим лицом.

Опасные цветы, огнестрельное оружие, колдовские очки, человеческие тела и газ, - подвожу итог. – А потом они еще спрашивают, почему меня оставили на острове в одиночестве? От вас спасали, ребята! От вашего человеческого безумия.

Колдун протягивает мне платок. Тот пахнет цветочной водой. На уголке белой ткани нежно-розовой нитью вышиты буквы «В.Т.». Это его инициалы? Кто их вышил? Не он же сам?

Меня немного передергивает, когда я принимаю благоухающую материю. За сегодняшний день я прилично задолжала колдуну. Чем расплачиваться-то буду?

- У нас минуты три. – Сверяется он с часами. -Возвращаемся. Надо держаться ближе к свежему воздуху. Я не могу определиться… ммм… какова концентрация газа. Но это ффс-ф.. софсор… фосфор. – Его язык заплетается. Он удивленно замолкает.

Хочу спросить, до чего у нас осталось три минуты, но…

Три стрелка. Плюс Сендара-младший.

- Ты меня вообще слышишь?

- Четыре человека. – Подвожу итог. Нет же! Одного он оправил на смерть за Алеком. – Два стрелка. Плюс Сендара-младший. Чем директор вооружен?

Мужчина мотает головой.

- Никогда не видел в его руках что-то помимо трости.

- Справимся. У нас есть шанс…

Он кивает.

- Сбежать.

- Убить их, - одновременно с ним заканчиваю предложение.

Неловкая заминка.

Он хмурится. В его глазах все меньше осознанности. То ли виной иссякнувшие колдовские силы, то ли последствия стеклянной бури, то ли чудной газ. Я не чувствую в себе никаких изменений из-за расползающейся в воздухе сирени. Оттого пользуюсь ситуацией, и, подцепив колдуна за отворот плаща, тяну за собой.

Он не сопротивляется.

Мы продвигаемся. Задержка происходит в тот момент, когда я запинаюсь.

Под ногами еще одно тело. Аккурат под развесистым цветком. У безликого парня на поясе висят потрескавшиеся очки. В руках оружие, с системой которого я не знакома.

Один стрелок. И Сендара-младший.

Мне приходит в голову идея.

- Возьми. – Приказываю колдуну.

- Говорил же, - невнятно отвечает он, - техника меня не любит.

Значит, газ не делает людей более внушаемыми. Жаль…

- Это самый обычный механизм, - тыкаю носком ботинка, отводя дуло револьвера от себя. Колдун смещается ко мне, уходя с линии огня. – Разве мужчины не любят подобные игрушки? Смотри какой симпатичный барабан.

- Сама и бери, раз так нравится.

- Не дружу со взрывчатыми веществами, - признаюсь неохотно. – Особенно с порохом.

- Отлично, - бормочет он, - меня они не любят, а с тобой не дружат.

Может он и прав. Давать оружие полувменяемому – худшая из возможных идей. Хватит того, что у него обрезок трубы.

Запах становится сильнее.

- Будь здесь.

Оставляю колдуна у стенки. Тот пытается сопротивляться, но быстро сдается. Ему идти-то тяжело, не то что кого-то останавливать. Колдун лишь что-то невнятно бросает о времени, таймере и звонке.

Перехватываю Жало удобней. Переключатель сдвигаю на среднюю мощность. Один стрелок и Сендара-младший. Оружие только у охранника.

Кажется, меня обнаружили. Скрежет механизмов запускает свой ход за слоем жженой глины и металлических труб. Я не берусь гадать, что это. Я просто уверена, что не это может быть чем-то хорошим.

Сдавливаю курок едва появившись из-за угла. Разряд пронзает стрелка, быстрее, чем тот успевает среагировать. Человек падает на пол, сотрясаемый электричеством. Минут на пять он выведен из игры.

- Что за дела?! – возмущаюсь я, когда вижу, как перед неподвижной фигурой франта с тросточкой опускается заслон со стеклом. С той стороны канаты тянутся к колесам, утопающим в стене. Остановить механизм невозможно. Я врезаюсь в стекло со всей силы, но то стоически выдерживает удар. На прозрачной поверхности вспыхивают алхимические символы.

С шипение отшатываюсь назад. Вскидываю взгляд на пленника стеклянного короба. Включаются насосы, с противным чавканьем откачивающие газ из его маленького убежища. Мужчина убирает ото рта платок. Повязывает обратно на шею. И констатирует:

- Вы живы.

Он моложе, чем я представляла. Едва ли намного старше тридцати. Выше меня, но с колдуном-жердью ему не тягаться. Зализанные, короткостриженые волосы. Маленькая остроконечная бородка. Один глаз прикрывает монокль, другой — прищурен с легким оттенком презрения. Вид ученого, с наружностью, которая могла быть названа приятною, если бы ее не портило самодовольное выражение лица. Одет в легкую коричневую жилетку, поверх которой на плечи накинут пиджак. Сапоги до колен облегают твидовые брюки.

Смотрю на него сквозь стекло камеры и не вижу проблем представить, как выглядел Сендара-старший в молодости.

- Чем я вам не угодила? – Срываюсь я, со злостью пиная преграду. Мужчина и глазом не ведет. Более того, он на меня даже не смотрит.Я кричу: - Вы знаете, кто я?! Он вам сказал? Зачем вы устроили эту бойню? Зачем пришли за мной? Зачем?!

Мой голос дрожит от ярости. Эмоции бьют через край. Все, что накопилось за день, выплескивается наружу. Незваные гости, сработавшаяся сигнализация, колдун на моей территории, угрозы, травмы, взрывы, проваленное задание, выбравшийся Древний, стеклянная буря, тошнотворный и противоестественный Поворот, пули и… смерть Леонела Сендары-старшего.

Меня накрывает.

Сердце екает, будто его пробили арматурой. Жалкое, забитое, загнанное понимание, что припудренный франт за стеклом – это единственно, что я смогу увидеть, если мне вдруг захочется встретиться с Главным. Парализует сильнее, чем укол Игольника. Не дает сдвинуться. Щиплет глаза. Застилает пеленой. Сжимает горло в спазме, лишая слов.

Я сползаю на пол цепляясь за скользкое стекло. Последнее, на что у меня хватает сил – задать по-настоящему важный вопрос:

– Леонел говорил обо мне?

Губы мужчины кривятся. Он выставляет перед собой трость, опираясь обеими руками на резной набалдашник.

- Вы совершенно на него не похожи. – Он бросает на меня короткий, почти мимолетный взгляд. – Но это не имеет значения. Я не могу позволить вам жить. – Он щелкает резной крышкой хронометра. – Две минуты сорок семь секунд. Вы продержались дольше, чем показывают тесты. Прощайте, мисс Лэмбри. – Моя фамилия в его исполнении звучит как тонкое издевательство.

Противный писк врезается в уши. Он пробивается сквозь внутренний надрыв, заставляя сосредоточиться на ненависти к мерзкому звуку. Это не мистер К.. Тот тоже морщится в поисках раздражителя. Источник мелодии там, где я оставила колдуна. Ну да, он что-то говорил о часах.

Похоже, я опаздываю. Непонятно куда, но опаздываю.

Утираю рукавом глаза. Вот. Теперь вижу. Все хорошо. Мужчина прав. Пары неизвестного химиката прошли все щиты и вгрызаются плотоядными жуками. Легкие-то у меня человеческие. Обычные, пусть и подправленные, но все же человеческие.

- Это не конец. – Говорю я. – Это отсрочка. Вы просто не на первом месте в списке моих дел.

Под потрясенным взглядом мистера К., я поднимаюсь.

Мне обидно, что из-за проклятого стекла невозможно толком расслышать ударов сердца мужчины. Нельзя учуять запах его тела или определить его реакцию на мою угрозу. Я в спешке покидаю механическую комнату.

Колдун сидит на полу, откинувшись назад. В руке часы, что разрываются от мерзкого пиликанья. Дыхание мужчины слабое, но ровное. Он жив.

Подхватываю его, обнимая за талию, закидываю его руку себе на плечо. Под всеми слоями ткани, колдун оказывается очень худым. Впрочем, даже в таком состоянии тащить его тяжело. Где-то на периферии Седара-младший приказывает подкреплению переходить к активным действиям.

Писк, болтающихся на цепочке часов, нарастает.

- Мы у окна! – Трясу колдуна. – Что дальше?

Отвешиваю пощечину. Проводник через Повороты с трудом разлепляет веки. Перелажу через переломанные рамы и перетаскиваю колдуна. Несколько стекол впиваются в куртку. Но беспокоит меня не это. Если на улице осталась охраны – мы сейчас самые удобные мишени, открыты для любого выстрела. Впрочем, волнуюсь я зря. Бьет меня вовсе не пуля, а порыв ветра. Он ударяет с такой силой, что я едва удерживаю себя и свою ношу.

Мы на широком каменном карнизе. Перед нами плавают серые облака дыма, вдалеке горят огни и возвышаются одинокие пики зданий. Под нами несколько сот метров пустоты.

Мы не на земле. Мы не на земле!

Я вцепляюсь в колдуна. Вцепляюсь в каменный стык. Наверное, мы этаже так на сороковом.

Люди не должны жить так высоко. Монстры не должны жить так высоко над землей. Я не должна! Это против природы! Против естественного хода вещей. Против воли Хозяина! Если бы он хотел, чтобы я забиралась так высоко, у меня были бы крылья. А у меня нет крыльев!

- Колдун! Очнись!

Трель часов превращается в один монотонный скулеж. В последней надежде, отлепляюсь от стыка. Прикладываю надушенный платок к носу мужчины. Не гидроксид аммония, конечно, но вдруг!

Не поднимая головы, колдун отвечает.

- Голова горгульи. Прыгай.

- Сам ты голова горгульи, - откликаюсь я. А чуть позже понимаю. От карниза тянется каменный водосток, выгнутый спиной гротескного чудовища.

- Прыгай, - повторяет он.

Под ногами пропасть. Я преисполнена уверенностью, что в процессе битвы с Древним мой мозг значительно пострадал, поскольку я взваливаю колдуна на спину и на подгибающихся ногах ступаю на узкий хребет горгульи. Часы, кажется, переходят на ультразвук, слышный даже на Изнанке. Шаг за шагом, балансирую над дымной пропастью, я продвигаюсь вперед.

- Ой!

Совсем рядом свистят пули. Одна рикошетит от плаща колдуна, другая выбивает искры у меня из-под ног. Звук бьющегося металла сливаются с визгом часов, стрекотом и пронзительным гудком парового двигателя, доносящегося откуда-то снизу.

Последнее, о чем я думаю, прежде, чем оттолкнуться от края молчаливой скульптуры, - это о том, что род монстров вовсе не безосновательно истребляет колдунов.

Секунды свободного падения почти восхитительны.

Часы замолкают. Слышно лишь ругань охраны Сендары-младшего и звук разрезающих воздух лопастей. А потом я ударяюсь о что-то мягкое и шершавое, хотя по моим подсчетам, лететь мне еще секунд пятнадцать до радушной земли. Соскальзываю. Хватаюсь, цепляюсь, впиваюсь, паникую. Наконец, невидимая сила затаскивает меня куда-то, и я чувствую твердую поверхность, раскачивающуюся из стороны в сторону.

Я открываю глаза, которые, оказывается, успела закрыть. Я все еще лечу. Ветер развивает волосы и треплет одежду. Только лечу я не вниз, а в сторону.

- Добрый вечер, мисс, - басит прокуренный голос. – Уж простите, едва вас поймал. Вик не предупреждал, что будет не один. – Здоровенный бородатый мужик в простой рубахе и рабочем комбинезоне стягивает шапку. - Вам приходилось раньше летать на аэростатах?

[1] Филёр — осведомитель, агент Охранного отделения, в обязанности которого входит проведение наружного наблюдения и негласный сбор информации о лицах, представляющих интерес.

Глава 14

Глава 14

Главный редко ее о чем-то спрашивает. Обычно это вопросы, на которые надо отвечать да или нет. Айле не нравится пользоваться речевым аппаратом, а в невербальном общении человеческое тело ограничено. Вернее, люди с трудом интерпретируют большую их часть. И все же Айла не утруждает себя словами. Она предпочитает максимально упрощенный и ограниченный набор жестов. Легонько склоняет голову, дергает щекой или пожимает плечами. Главному этого хватает.

Закончив очередную серию «тестов» (Айла выбирала из стопки картинок те, на которых были изображены желтые круги), Главный делает пометки. Аккуратно собирает картинки в стопку и кладет в картонную папку. Завязывает на ней шнурок.

- Очень хорошо, мисс Лэмбри. Лучше, чем в прошлый раз.

Айла все еще не понимает, что в прошлый раз пошло не так. Были все те же картинки, но не с кругами, а с животными. Главный хотел, чтобы она рассортировала их на две стопочки. На опасных (хищников?) и безопасных (травоядных?) животных. Сначала Айла сложила все картинки в одну стопку (безопасные). Чувствуя, что Главный расстраивается, она изменила решение. Наверное, он хотел знать, какие из этих существ опасны не для Айлы-твари, а для Главного-человека. Тогда она собирала все картинки и перенесла в другую стопку (опасные). Расстройство Главного усилилось. На этом попытки Айлы что-то понять закончились.

- Попробуем в следующий раз цифры. – Интонацией Главный показывает, что их время закончено.

- Куда вы уходите? – спрашивает Айла. Вопрос вылетает сам собой. Она вовсе не собиралась задавать вопросы управляющему подземной башни. Это немного за гранью того, что позволено правилами гостеприимства, которые помнит тварь с Изнанки. Но человеческие особи иначе смотрят на порядки. – Почему покидаете свою территорию?

Главный реагирует неожиданно. Вздрагивает. Тянется за оружием, но вовремя себя останавливает. Усилием воли он возвращает руку на стол. Кладет ее тыльной стороной вниз, демонстрируя отказ от агрессии. Айла считает этот жест лишним.

- Я должен просить меня извинить, мисс Лэмбри. – Осторожно подбирает слова Главный. Айла не понимает, зачем. Минуту назад все было иначе. Мужская особь была спокойна. Почти безучастна. Айла медленно прикрывает глаза, чтобы продемонстрировать свое недоумение. Старый человек продолжает. – Эрб упоминал, что вы с ним иногда разговариваете, но я думал, что это часть его… фантазий.

Он ждет каког-ото подтверждения. Она на несколько миллиметров склоняет голову.

- Да, конечно. – Главный делает пометку в черном блокноте. На обложке маленькая птичка с красным глазом. Иногда Айла гадает, что это значит. – Пришла моя очередь отвечать. Это справедливо, мисс Лэмбри.

И он рассказывает.

Айла узнает, что бункер не единственная территория Главного. У него их много по всей Тверди. Они разрознены, раскинуты по разным местам. Чтобы держать под контролем своих наместников, он должен навещать их время от времени. А еще у него есть потомство.

Следующий месяц Айла молчит.

***

Он открывает глаза резко.

Вслепую рыщет рукой по тумбочке. Ищет свои колдовские безделушки. Конечно же их там нет. Я сгребла их в кучу и убрала подальше. Не хватало еще, чтоб мужчина, обнаружив на своей территории незваного гостя, наделал глупостей.

- На диване, - говорю я, устав наблюдать, как схлынувшая сонливость колдуна обращается в панику.

Мужчина дергается и осоловелым взглядом натыкается на меня.

Я сижу за его столом, перебирая старые вырезки газет. Шторы задернуты. Прячут меня от непривычного спектра света. Я знаю, что лучи не ядовиты, но привычка – вещь дурная. К тому же, мы на втором этаже хрупкого деревянного здания. Пока окна зашторены, я легче игнорирую факт, что в любой момент вся конструкция развалится к чертям.

На мне потертый с проплешинами халат колдуна. Вынужденная мера, а не продуманный ход. Я надеюсь колдун понимает, что это не попытка оставить мой запах на его территории. Вся моя одежда – рванье. Отстирай от него кровь и вытащи все битое стекло – ничего не останется. Одна обувь сохранила изначальные качества. А вот ее внешний вид оставляет желать лучшего.

Игольник лежит на табурете. Вычистила, подкрутила, подправила. Без ампул он бесполезен. У Жала смялась левая катушка. На производительность не повлияет, но, когда настанет момент подзарядки, возникнут проблемы. По возможности нужно искать замену, если на материке остались запчасти.

- Что произошло? – Наконец находит слова колдун.

Я рассказываю о перестрелке, об усыпляющем газе, о том, как в помутнении рассудка бросилась с ним (колдуном) с парапета, как оказалось на плывущей по воздуху машине (аэростате!), как незнакомец представился приятелем Вика (что за неколдунское имя?) и высадил нас на Башне Грез, вывел через Парящий мост, который совсем не парит (сломан?), поругался с домовладельцем (покровителем твоей территории?) и оставил здесь, а сам ушел. Ах да, передал, что ждет объяснений и что о его делишках прознали в кварталах.

Колдун стонет, прикрывая лицо руками. Потом замечает бинты на пальцах, перевязанный бок и стежки на предплечье.

- Святые механизмы!

С очередным стоном он встает и плетется к потемневшему от копоти зеркалу. Разглядывает штопанные раны на брюхе. Поминает несколько видов тварей с Изнанки. Внимательно разглядывает лицо. Трогает потухшие линии заражения. Хочет что-то наколдовать, но безвольно опускает руку.

- Я… Все плохо.

Пожимаю плечами. Мне сложно представить, как колдуну может стать еще хуже, чем было. Он уже колдун!

Молодой мужчина опускается на край кровати. Бездумно пялится в пространство. Разглядываю отметины стеклянной бури на его теле. Колдун пострадал меньше чем я. Плащ защитил его. Моя кожа в худшем состоянии. Вкрапления осколков тянутся по всему телу, напоминая блеск прежней брони. Неровные стежки опоясывают ногу в трех местах. Мне не впервой орудовать иглой и нитями, но, когда держишь в руках потенциально оружие, сложно применять его не по назначению.

Колдун ловит мой изучающий взгляд. Что-то осознает. Резко хватает скомканную простынь и оборачивает ее вокруг своей талии.

- Я тебя подправила, где смогла.

- Это ты, не Ульф? – тоскливо спрашивает он. - Ты меня раздела и перевязала?

Очевидно, что да. Еще более очевидно, что он меня в чем-то меня подозревает. Пытаюсь угадать.

- Все части твоего тела на месте. Ничего лишнего не откусила.

Он заливается румянцем.

- Спасибо. - Смущен? Чем? - И ты.. Ты все это время была здесь?

- Охраняла твою территорию, между прочим. – Скрещиваю руки на груди. Веду себя идеально-дружелюбно. Не потому, что являюсь его гостьей. Мне потребуется его участие в поисках и возвращении Древнего. Сендара-старший всегда уверял, что мирные способы решения проблем практичнее, чем агрессивные. До сих пор его слова не нашли подтверждения. - Чужой детеныш принес тебе сводки новостей. – Указываю на газету. О тебе ничего нет. Об Алеке тоже. Ничего о ночных событиях.

- Наверное, не успели пустить в печать. Акулы пера ни за что бы не пропустили труп у вышки «ЛинКорп».

- Какой труп?

- Алека. Он же выпал из окна, я правильно понял?

Я думала об этом. Древний уязвим в шкуре полукровки. Падай я с той высоты и меня бы ничего не спасло. Но у кимпуруш сила иного формата. Если его кости превратились в труху, а грудина всмятку – это еще не значит, что он мертв. Если тот, кого мистер К отправил за Древним не пустил Не-Розу пулю промеж глаз, есть все шансы, что монстр жив. В дерьмовом состоянии, с раскалывающейся головой и пробитыми органами, но жив.

- Я не упомянула, что монстр из бункера сожрал сущность Роза, влез в его шкуру и выбрался с острова вместе с нами? – Уточняю.

Дернувшийся глаз (тот, что здоровый) был мне ответом.

- Ну так слушай.

Пересказываю. С каждым словом лицо колдуна становится более серым. К концу истории я с трудом улавливаю его эмоции.

Колдун хватает с тумбочки медный кувшин. Плещет в стакан воду и залпом выпивает.

- Это невозможно! То, что хранил Сендара на нижних этажах – за гранью моего понимания, но именно это невозможно. Монстр никогда не примет облик человека. Если бы такое могло быть, мы бы знали. Во время Белой ночи твари показали все, что могли. Они умеют влезать людям в голову, создавать иллюзии, но принимать облик человека не могут даже сильнейшие из них. Это противоречит природе! Для такого изменения нужен разум! Ты видела Алек, который был немного не в себе (очень сильно не в себе!). Воображение доиграла остальное. Но все же, это был обычный кимпуруши, что потерял над собой контроль.

Чувствую легкий зуд раздражения.

- Я не говорила, что Древний принял облик Роза. Он стал им! Надел на себя его кожу и трансформировал свои гены в его.

- Бред. Животное на такое не способно! Алек двигался, планировал, он действовал обдуманно, с целью! Он спас нас, свернув голову стрелка! Он вошел в Поворот, Айла.

- Не вошел, а ты его втащил. Как и меня. - Угрюмо напоминаю. Мне не нравится, что я не могу понять действий Древнего. Но он точно нас не спасал. Возможно на тот момент у него было желание играться с людьми Сендары, а колдуна и сородича оставить на сладкое.

- Монстры не могут изменять гены. Они сами – буйство неконтролируемых изменений. Набор мутаций. Наши лучшие ученые, еще до первого катаклизма, когда были разрешены все виды генной инженерии, не могли взять под контроль гены. Кимпуруши – куда более продвинутые в осознанной трансформации до сих пор не разрешили проблему бесплодия и неудачной передачи генов.

Я искренне поражена.

- Я делюсь с тобой секретной информацией корпорации «ЛинКорп», а ты смеешь не верить?

Он вскакивает с постели. Под его ногами скрипят доски. Он принимается вышагивать из стороны в сторону.

- Я говорю не это! Я говорю, что ты не имеешь достаточной квалификации, чтобы делать выводы такого рода. Не знаю, что тебе вешал на уши бывший директор, но он всегда был хорош на выдумки. Какие у тебя есть факты? Что заставляет тебя думать, что Алек захвачен чем-то извне, а не переживает последствия психической атаки?

Я настолько поражена его напором, что едва нахожу слова, чтобы ответить.

- Древний говорил со мной!

- О! Монстры теперь говорят. – Его голос полон иронии, за которой прячется что-то иное. Неуверенность? Страх? - Они же на Изнанке учат наш язык. Или нет, погоди, Зверь сожрал мозг Алека и вся его память и опыт передались ему, так? И теперь он знает и помнит все, что помнит Алек?

- Нет, - хмурюсь я на его ликующий взгляд. – Он поглотил его сущность. А память ему доступна, частично, только по тем вопросам, которые нужны в нужный момент. Ну и кое-какие инстинкты.

Колдун глубоко вздыхает, а я чуть-чуть беспокоюсь, не рухнет ли он опять в обморок от переизбытка кислорода.

- Допустим. – Останавливается он, запинаясь о край простыни. – Допустим на секунду я сошел с ума и согласился с тобой. Поверил сотруднице «ЛинКорпа» с пятью классами образования и запертой в бункере на пять лет. Что дальше? Зверь на материке. Каковы его дальнейшие действия?

- Ему потребуется пара дней, чтобы прийти в себя. Потом он обернется обратно в свою личину. И… - развожу руками.

- И вернется обратно на Изнанку?

- И сотрет Астару из истории Тверди.

- Нет. Нет. Я сталкивался с монстрами. Чем они сильнее, тем более губителен для них наш мир. Им ненавистен свет нашего солнца. Те же пикси выбираются только по ночам и в определенные фазы луны.

Тут я согласна, но все же уточняю.

- Ему хватит пары часов, чтобы разгромить все и вся, а потом занырнуть на Изнанку. В бункере он был слаб. Не отошел ото сна. Тем более все те сдерживающие символы и белое крошево. Все было против него.

Колдун вышагивает из стороны в сторону, будто зверь, запертый в клетке. Его территория крохотная и ветхая. Пятнадцать шагов в одну сторону, пятнадцать в другую. Обстановка не соответствует сам себе. Большая часть мебели явно из вторых рук; различные цвета и текстуры ковров, наслаивающих пол; разбросанные книги в мягкой обложке лежат рядом с уставшим кожаным диваном.

- Значит, надо кого-то о нем предупредить. Сообщить полиции, совету, прессе! Пока он не отошел от транквилизатора, есть шанс его поймать.

- Что именно ты хочешь сообщить? Что руководитель многомиллионной корпорации хранил на личном секретном острове древнего монстра, которого ты переправил через Поворот в его главный штаб? А сам монстр принял обличье человека, хотя подобного до сих пор не проделывал никто? Думаешь мистер К подтвердит твои слова?

Колдун скрипит зубами, замирая у задернутой шторки.

- Ублюдок в жизни не признается.

- Мы должна найти Древнего.

Короткий смешок.

- Мы?

- Ты, - исправляю себя. – Ты его найдешь, а я верну на остров. Если успеем до того, как закончится транквилизатор…

- Это не мое дело! – возражает колдун. – Это проблема нынешнего директора – разбираться с грешками его корпорации.

- Он не сможет. Он не знает того, что знаем мы.

Колдун выдыхает воздух сквозь стиснутые зубы. Я почти вижу, как в его голове проносятся события прошлой ночи. Свист пуль, запах пороха и чеснока, потеки крови на полу и пустые глаза павших охранников. Мы вчера выжили. Они – нет. Но мы легко могли поменяться местами.

Я давлю ненужные чувства относительно Сендары-младшего. Что-то болезненное в том, что потомок моего человеческого покровителя пытался меня убить. И ладно бы за мою сущность! Он отправил меня уничтожить потому, что я… я не знаю, почему! Мистер К смотрел на меня как на что-то мерзкое, отвратительное, богопротивное. На что-то, что не должно ходить, дышать, существовать.

- Он нам не поверит, - колдун задумчиво теребит край простыни.

- Наш долго его остановить, - подталкиваю ему идею. Хотя долг, конечно, мой. Но именно действия колдуна привели к свободе Древнего. Его выбор вытащил монстра на материк. Если бы я не знала, что это абсолютно невозможно, решила бы, что эти двое действовали сообща. – Я предлагала избавиться от Роза с самого начала, но это ты внезапно вспомнил про совесть и свои принципы.

- Нет, - отрезает колдун. – Это проблема «ЛинКорпа». Ваша проблема! Я тут не при чем. Я на это не подписывался.

Он думает, что разговор исчерпан. А я демонстрирую листок с его стола, который изучала до того, как он очнулся.

- А на что ты подписывался? – Спрашиваю я.

Этот листок – документ. Из папки где целая вырезка газет и иных бумаг официального характера. Копия свидетельства о рождении Айджилабель Иолиты Лэмбри из Амбрана. Копия о рождении моего дяди и «моей матери». Справка о зачислении дяди Эрба в колледж. Справка об его отчислении. Документ о назначении дяди инженером в лётную школу. Вырезка с фотографией молодого дяди Эрба с его сестрой и Леонелом Сендара. Несколько статей о несчастном случае и возмущении общественности. Вырезка восьмимесячной давности из «Стальных механизмов Астары». В ней интервью покойного директора, в котором он рассказывает о секретном событии, что полностью изменит политику компании и направит ее по новому курсу. Отдельно помечены копии свидетельств о рождении и смерти всех детей «моей матери». Пометка на полях: «почему выжила только один ребенок?» Приписка: «сильная кровь? другой отец?».

- Для чего тебя наняли? – спрашиваю я, улавливая незнакомые звуки. За дверью, дальше по коридору, кто-то поднимается по лестнице. – Что все это значит?

- Это не то что ты думаешь. Я могу все объяснить. - Он нервно сдвигает кончиком мизинца край шторки. Выглядывает на улицу. – А который сейчас час?

- Хватит увиливать! Говори правду.

- Ох, нет же! Погоди.

Колдун бросается к хронометру на диване. За дверью скрипят половицы. Я вскакиваю с места прежде, чем входная дверь распахивается, являя на пороге человека. Женскую особь. А именно, хрупкую девушку с корзинкой в руках. Ее острый взгляд тут же выхватывает расстеленную кровать, обернутого в простыни колдуна и меня.

- Вик? – притворно-ласково зовет она.

- Это не то что ты думаешь. – Эхом звучит он. - Я могу все объяснить.

Я начинаю в этом сильно сомневаться.

Глава 15

Глава 15

Они пробуют долго.

Айджилабель была бы в восторге от яств, что приносит Главный. Ей редко удавалось сэкономить, чтобы купить на рынке приличный (хоть какой-нибудь) кусок мяса. Ту дрянь, которой кормили в ночлежках и на фабрике, едва можно назвать едой. Девушка не могла позволить себе сладости, но любила слушать как о них рассуждает соседка по комнате. Мэри когда-то работала судомойкой при богатой семье. Чего она там навидалась!

У самой Айлы другие вкусы. От вида мертвой плоти в любом состоянии – вареном, жареном, запечённом, вяленом, - ей становится дурно. Мертвечиной питаются только падальщики!

Айле нравится вкус хрустящих хлебцев. Сухарей. Засохшего хлеба. Нравится вкус орех, смешанных с сухими ягодами, жаренным зерном и медом. От запаха молока ее подташнивает. Почему ей предлагают чье-то молоко? Она не детеныш! Ей не нужна суррогатная мать на вскармливание.

Старое свернувшееся молоко, а также прокисшее и взбитое, вызывают у нее много вопросов. В основном, зачем? Еще раз, зачем? И кому первому это пришло в голову? Впрочем, со временем, она дает этому продукту еще один шанс.

С плодами растений все сложно. Они разные. У них много вкусов. Они текут, когда их прокусываешь. Айла утирает жидкость рукавом. Утирать рукавом нельзя! Это сначала порежь. Это помой. Это свари. Это в сыром виде. Это вкуснее, когда запекаешь. Это ешь со шкуркой – так полезней. Это нет. Да, лимон тоже фрукт, но его так есть нельзя. И так нельзя. И его полностью не едят. Косточки тоже не ешь, в них синельная кислота. Айла, неужели тебе вкусно?

На Изнанке есть растения, что дают плоды. Но Айла что-то не помнит, чтобы к ним предъявлялось столько высоких требований. Поэтому она отдает предпочтение сухофруктам. С ними меньше мороки.

С морскими продуктами у нее дилемма. В основном все склизкое, странное и полуживое. И, надо же, опять что-то нужно поливать соком какого-то фрукта! Нет, такое удовольствие только совсем с голодухи.

Большой выбор предоставленный Главным вгоняет Айлу в тоску. Всего много, но все либо не съедобно, либо требует больших усилий. На Изнанке у нее не было широкого выбора в пище. Кого поймал – того и съел. Пожевал растений, что растут рядом. Отобрал у пикси что-нибудь, что мелкие пройдохи воруют из другой реальности. А если еды нет, пошел спать.

- Чай с сахаром и… без молока? – предлагает Главный.

Прежде чем притронуться к горячей жиже, вылитой в чашку, Айла подозрительно косится на мужчину. Ждет пояснений.

- Высушенные листья растений.

Айла морщится. Сначала плоды растений. Теперь их листья. Что потом, их корни? Люди слишком всеядны!

- Сахар? – уточняет она. Коричневые кусочки собраны в отдельной чашечке.

- Сладкий продукт, получаемый из вываренного сока травянистого растения, - чуть подумав, отвечает Главный.

Айла жалеет, что спросила.

***

- Это по работе!

Колдун несется к гостье с корзинкой. Запинается. Останавливается. Чертыхается. Закутывается в простыню по самое горло. На лице женской особи растекается краснота румянца.

- По работе, - тянет она, опустив взгляд в пол. Незнакомка чудным образом сочетает в своей интонации смущение, возмущение и угрозу. Ей требуется несколько секунд, чтобы справиться с собой. Когда она вскидывает голову, светлые локоны подпрыгивают будто пружинки. Приторно-сладкая улыбка расползается так широко, что я могу разглядеть дальние резцы. – Как та дама с собачкой в прошлом году? Или мисс в легком белом платьице с печальными глазками? Ты закончил ее дело? Что-то я не видела изменений на счету. О, да! Где же твои манеры? - девушка, будто фарфоровая кукла, плавно и неестественно поворачивается ко мне. Ручка в нежно-розовой перчатке взлетает в воздух, - Ты до сих пор нас не представил.

- Мариль. – Глухо говорит колдун, застывший на полпути. – Мариль. Знакомься, это…она… ее зовут…

- Ой, ты не поинтересовался ее именем? Впустил на порог, а расспросить девушку-в-своем-халате-по-работе не озаботился? – Она прикладывает ладошку к губам. В бело-розовом платье с накрахмаленной шейной косынкой Мариль кажется воздушной как зефир, но я отчетливо вижу тяжесть муслина. - Вот они манеры рабочего класса! Позволь мне. Я Мариль. Владелица адвокатской конторы в Левокрылье и невеста Вика.

Реакция женской особи сразу обретает смысл.

Невеста – это статус.

Иногда переводить одно слово приходится по нескольку раз. Сначала значение людей, потом искать аналог на Изнанке, и обратно. Невеста – это женская особь, соответствующая статусу нишья у кимпуруш. Самка для продолжения рода, чей самец принимает на себя обязательства ее покровителя. Охрана территории, добыча пищи и защита самки во время беременности, вскармливания детеныша и иногда до конца жизни. На Изнанке длительность зависит от вида. У людей… да чтоб я знала.

Я на территории ее самца. Но как бы ни старалась учуять запах Мариль среди десятка других, обнаружить его крайне сложно. Девушка еще не носит в себе новую жизнь и, судя по отсутствию ее запаха на кровати колдуна, не спешит это исправить. Не мне ее осуждать. Искусственный аромат цветов лоснящийся к ее коже один в один повторяет аромат платка с монограммой «В.Т.».

- Мариль, дорогая, ты не так все поняла. Гостья - часть контракта моего клиента. Ее личность нельзя раскрывать.

- Что за контракт? – хмурюсь я, но ответа не получаю. Эмоциональный накал Мариль сметает мой вопрос как стеклянная буря клочок бумаги.

- О! Очередная беглянка? – сочувственно тянет женская особь (девушка!), обходя меня по кругу. Тяжелая корзинка водружается на шаткий столик. Стойкий аромат цветов сменяется запахом пищи. – Не хочет замуж за нелюбимого и готова на все?

- Рейт-маршал Айла, - отрубаю я. – И прежде чем колдун закончит объясняться вам, он должен объясниться мне.

Девушка замирает. Мы примерно одного роста и возраста (человеческого), но мне кажется, что она возвышается надо мной. Даже привстает на цыпочки, а потом опускается обратно на пятки, раскачиваясь будто гремучая змея. Я все еще сжимаю газету с фотографией Сендары-старшего. Мариль замечает это.

- Позволите? - Гипнотизирующий взгляд практически пригвождает меня к полу. Протягиваю периодику. Вещи колдуна – ее вещи. - ЛинКорп? Вик, во что ты опять вляпался?

Ты. Не «мы» и не «нас».

Невеста, но не жена. Их союз объявлен, но не закреплен. Вот оно что. Вот почему ее так мало. Вот почему она враждебна. Прислоняюсь к столу. Демонстрирую: у меня нет притязаний на колдуна. Конечно, любая бы самка сообразила, что мы не совместимы, но я делаю скидку человеческой особи. Слишком легко они игнорируют базовые инстинкты.

Колдун растерянно смотрит на меня.

- Рассказывай, что считаешь нужным, - смиряюсь я.

Аромат свежей выпечки витает в воздухе удушливой удавкой. Слюнные железы ускоряют работу. Под льняным платком лежит свежеиспеченные смолотые зерна, старое спрессованное молоко (сыр?), термически обработанная капуста, пыльца (специи?) и что-то еще. Остается поражаться стойкости колдуна, что полностью сохраняет концентрацию на диалоге.

Вступаю в ожесточенную схватку с собой же. Инстинкт требует сорвать с корзинки ткань и вцепиться зубами в пищу, предварительно рыкнув на остальных недохищников. Моя еда. Мое право. Но я остаюсь неподвижна. Я не дикий зверь. Правила территории превыше остальных.

В животе предательски урчит.

Мариль прерывает колдуна, застрявшего на мистере К., отдавшем приказ о нашем уничтожении.

- Ты не удосужился накормить бедняжку? – ее злость поутихла, сменившись чем-то странным. - Небось завалился дрыхнуть, а ей даже на диване не постелил? А она всю ночь вздрагивала от каждого шороха. Вик, ну как можно быть таким бесчувственным?

Она смотрит на меня, ожидая подтверждения.

- Я не спала.

Запахи лезут в ноздри, будто надоедливые пикси. Пытаюсь себя занять, убеждая, что сбор информации о самке колдуна важнее, чем еда. Да, я потратила много сил на трансформацию и лечение, но безопасность важнее пищи.

Мариль поджимает губы.

- Конечно не спала! Уснешь тут. Не диван, а сплошные пружины. Подогреть воду он конечно не озаботился, а руны истерлись до неузнаваемости. Колдуны с таким трудом признают алхимию, что говорить о паровых механизмах? Иди, растопи печь, а я накрою на стол. Да, Вик?

- Я тоже устал, - бубнит он под нос, но покорно идет к металлической конструкции, вмонтированной в стену.

Мариль проскальзывает мимо меня к добыче (корзинке с едой, Айла, стоять на месте, ты не животное!). На какое-то время я выпадаю из потока времени. Сказывается бессонная ночь и растрата сил. Обнаруживаю себя, когда на зубах хрустит жжена пшеница. Впиваюсь зубами в бутерброд, считая количество жевков. Насыщение организма начинается здесь. Если заглатывать еду слишком быстро, глупый человеческий организм не выжмет максимума.

Пусть твое имя славится веками, Хозяин! Не помню, когда в последний раз ела что-то настолько вкусное. После бутерброда дело доходит до пирожков и крынки со сладковатым напитком (не хочу знать, что это). Комната наполняется уютным теплом. Колдун рядом жует с тем же упоением. Стараюсь не задумываться над тем, с кем делю пищу.

- Бедняжка, - подперев подбородок кулачком, смотрит на меня девушка. - Пять лет держали одну-одинешеньку в бункере.

После того, как колдун живописал наши приключения на острове, Мариль сменила гнев на милость. Наверное, поняла, что раз моя территория настолько далека от ее, значит я не стану предъявлять свои права на ее метры.

- И у тебя совсем не осталось родных? Какой ужас! Компенсацию с «ЛинКорпа» не содрать, да и в вашу историю никто не поверит. Даже «Гвоздодер-лимит» не купит байку про бункер под слоем снега на тайном острове, кимпуруш и запрещенные эксперименты безумного ученого. А вот ключ с отходными можно восстановить. Но сначала нужно вернуть личность. Ты не прихватила с собой никаких документов? Может какую опознавательную вещицу рода или альма-матер? Нет, конечно нет. О чем я? Ты и на фабрике вряд ли числилась официально. Так проще недоплачивать, и закрывать глаза, когда требуется. Что же делать? Можно подать заявление в «ЛинКорп». Тебя в их документах нет, Вик наверняка проверял. Но у твоего дяди должны были брать слепок. Сопоставим родство методом исключения. За месяц управимся.

- Придержи коней, Мариль. Нам не до этого.

- Как не до этого? Ее статус нужно определить как можно скорее. Не дело ходить по Астаре без документов. Любой патруль упечет в тюрьму, а там, если директор «ЛинКорп» действительно точит на нее зуб, выкупит ее и поминай как звали.

- Выкупит?

- Тунеядцев и приезжих в Астаре не любят. Не сможешь подтвердить свою личность, тебя прогонят по делам преступников. Если не обнаружат среди разыскиваемых, а ты не сможешь подтвердить кто ты и откуда, то тебе конечно же выпишут новые документы. И продадут как рабочую силу лет на семь на завод. Обычно арестантов нет особых навыков, чтобы заинтересовать, но иногда и вмешиваются частники. Гиганты вроде «Линкорп» или «» дежурят там днем и ночь, в поисках свежего мяса.

Приоритеты выстраиваются. Главный учил бережно обращаться с исписанными бумажками, особенно с теми, на которых стоит гриф компании. Дядя утверждал, что на них строится весь мир. Что один такой документ, не имеющий запаха магии, не испещренный рунами и алхимическими знакомую может навредить очень многим людям. В это сложно поверить. А вот в то, что один Древний снесет полгорода, едва придет в себя, легко.

Качаю головой.

- Идентификация личности меньшая из проблем. По городу бродит хищник.

- Для этого есть полиция! Ловчие. Ты должна подумать о себе. Человек незащищен, пока он не в системе, - твердо говорит девушка. – Вик, ну объясни ей.

Я несколько мгновений таращусь на нее будто на алхимическую грамоту. Что значит «подумай о себе»? Она сомневается в моих способностях выживать? Она видит трещины в защите, которые я упустила?

Настраиваюсь на собственное тело. Пока заново провожу проверку функционирования органов, колдун вгрызается в пирожок, чтобы не отвечать. В истории с островом он опустил маленькую деталь. Мою частичную трансформацию. Непонятный выбор подачи информации. Колдун сильно недооценивает психическую стойкость будущей матери его детей.

Девушка недовольно шипит, вновь напоминая повадками змею.

- Что с твоим глазом?

- Поранился. Ничего страшного, скоро заживет. – Следует очередная ложь. Колдун обводит трещины, расползающиеся от глазницы. Радужка глаза выцвела и едва отражает тревогу Мариль.

- Чем? Это не похоже на неудачный эксперимент. Не справился с Поворотом? Ох, неужели это сделали в кварталах? Ты же решил проблему с Дарисом?

- Не было времени.

- Да чтоб мне Белая ночь каждый день снилась, Вик! Остался хоть один гигант Астары, кому ты не перешел дорогу? Номарх? «ФармСьют»?

- Не сейчас, Мариль. Я позже все объясню, обещаю.

Мужчина встает из-за стола. Вот он уже рыщет в шкафу в поисках сменной одежды. Девушка глубоко вздыхает, но не позволяет себе перечить словам будущего супруга. Вместо этого говорит:

- Тебе бы тоже стоило что-нибудь подобрать. Моя одежда не налезет. Да и негоже рейт-маршалу в платьях расхаживать по окраинам. Вик! – кричит она, когда колдун скрывается за дверью в уборную. – Та художница еще снимает комнату? Конечно снимает, куда ей деться? Погоди.

Девушка срывается с места. Топот ног, скрип половиц, недовольное ворчание, доносящееся сверху. Несколько минут спустя Мариль возвращается с ворохом белья. Кидает на постель. Пока я вопрошаю у Хозяина, на кой ляд мне все эти испытания, девушка вновь исчезает с радаров. А я допускаю оплошность.

Когда пространство меняется, не придаю этому значения. Внизу несколько раз хлопает наружная дверь. Я примеряю темно-синие брюки. Сорочка жмет в груди и на мой вкус (у меня есть вкус!) излишне обременена рюшками. Широкий пояс хорош, но нет креплений для оружия. Примеряюсь и так и этак. В итоге закидываю Жало в широкий карман на брюках. Несколько раз выхватываю, проверяя скорость. Медленно. Медленно и неудобно. А куда деть Игольник?

- Мариль! – зову я. – Есть перевязь? Мариль?

Она точно стоит за дверью и слышит меня. Она и еще трое незнакомых особей топчется на границе территории колдуна. Да у него тут проходной двор! Сватья да дядья подоспели?

- Мариль! – Распахиваю дверь и обнаруживаю себя под прицелом.

Один из мужчин толкает девушку к лестнице, зажимая ей рот. Другой сжимает револьвер. Третий в накрахмаленной белой рубашке и начищенных до блеска ботинках. говорит:

- Спокойнее, мисс.

Костюм сидит на нем хорошо, но немного неловко, будто мужчина еще не привык к такой одежде. От двух других его отличает смуглая кожа и рыжие, стянутые в хвост волосы, резкий изгиб носа напоминал клюв хищной птицы, а разлет бровей – ее крылья.

- Дарис? – кисло интересуюсь я, памятуя об общительности колдуна. Мужчина точно не из свиты «ЛинКорп» и не генник. Не особо крупная особь.Мускулатура средняя, костяк тоже. Движения нарочито свободные, но едва заметная скованность в мышцах.

- К вашему счастью, нет. Пока еще нет. О, здравствуй, Вик. Женщины так и кружат вокруг тебя. Не перестаю удивляться, почему.

Колдун вырастает за мной, будто тень. Ловлю себя на мысли, что колдун за спиной напрягает меня больше, чем человек передо мной и тот, что держит меня (нас) на прицеле. Колдун тянется к своим браслетам, но их нет. Они собраны в кучу и убраны в ящик. Жало оттягивает карман халата. Чтобы до него дотянуться, нужно отпустить ворох одежды. Это отнимет лишние мгновения, которых нет.

- Где Мариль?

- Спокойно, приятель. И девчулю свою придержи, больно взгляд диковатый. Твоя малышка там внизу у Руфа. Одно неверное движение и не блистать ей красивым личиком в помолвочной колонке. А теперь дружной и веселой компанией вперед. Не стоит заставлять Алхимика ждать.

Глава 16

Это происходит через год.

Важная дата. Переломный момент. Айла свободно передвигается по подземной башне, исследуя ее с этой стороны. Названный родственник уже не так сильно ее пугается, когда она выныривает из темных закоулков. Нет, она вовсе не охотится на дядю. Так, проверяет способности новой шкурки.

Она как раз тренирует прыгучесть, когда случает непредвиденное. Скрип. Скрип. Скрип. Айла замирает. Ничего необычного. Так поступает хищник, когда не определился: бежать или нападать.

Целость башни нарушена. Наружная дверь открывается. Айла стоит в самом конце коридора. Пыль отбивает нюх, но Айле не требуется других органов чувств, чтобы понять: это не Главный. Это посторонние (люди). И этих людей (скот) Айла не знает.

Они громкие. Ведут себя беспечно. Шумят. Переговариваются и совершенно не следят за обстановкой. Соответственно, замечают ее не сразу. Один из них указывает на Айлу и что-то говорит. Следом раздается смех.

А потом что-то меняется. В ее голове всегда спокойно, тихо и холодно. Когда вмешиваются воспоминания предыдущей владелицы, голова (тело?) наполняется эмоциями. Их всегда много. Они сильные и противоречивые. Они непонятные и тревожные. Такие эмоции Айла не любит. Она не знает, как с ними справляться. Как победить то, что ни поймать, ни укусить?

Память Айджилабель приходит лишь тогда, когда Айла к ним взывает. Но в этот раз все идет не так. Память сама прорывается к Айле. Странные образы прошлого. В них тоже присутствуют люди. Они тоже шумят и что-то говорят. Только смех иной. Злой? И слова не те. Пахнет дымом и морским воздухом. И человек-Айджилабель не чувствует спокойствия. Ей страшно. Она предчувствует, что скоро произойдет что-то плохое. И плохое происходит.

***

Шестерни скрипят от надрыва, шумят колеса, разбрасывая в сторону комья грязи, хлопают клапаны. Экипаж без лошадей подпрыгивает на кочках, несясь с той скоростью, что совершенно непозволительна на узких улочках окраин. Поршни методично опускаются вверх-вниз, а из маленьких труб вверх поднимаются едкие клубы пара. Впрочем, последнего я не вижу. Самоходная повозка закрыта, а окна зашторены. Единственный источник света - болтающаяся лампочка. Дорогое удовольствие. Все в этой посудине устроено так чтобы дезориентировать нелюдей. При этом, в рамках договора о запрете использования технологий категории «С» и выше. Паромобиль, что б его.

Кто бы ни был Этот Алхимик, стеснять себя в средствах он не привык.

- Это надолго? – спрашиваю.

Рыжий едет вместе с нами. Длиннющие ноги колдуна упирается ему в коленки, но тот остается невозмутимым. Названного Руфом, второго бугая и Мариль с нами нет. Судя по контексту, их везут в другом транспорте. Почему на нас с колдуном приходится один сопровождающий, а на его невесту двое, остается загадкой.

- Девчуля куда-то спешит?

- Не говори с ней так. – Одергивает Рыжика колдун.

Лампочка подпрыгивает вместе с нами на каждой кочке, создавая театр из кружащих теней.

- А что, может укусить?

- Да.

- Нет, - одновременно с колдуном отвечаю я. - Не берите в голову. Не буду я вас кусать. Артерии находятся под давлением. Будет много брызг и крови. Одежда и волосы неизбежно запачкаются. Придется мыть. На сушку уйдет много времени. Дурацкие кудри будто созданы наперекор эволюции.

Глаз рыжего дергается, а губы искривляются в скользкой полуулыбке.

- Они симпатичные. Выделяют вас.

Хмыкаю. Такое себе удобство для хищника – выделяться.

- За артерии не переживайте. В случае чего, раздроблю коленку или переломаю хребет. По обстоятельствам.

- Какая бойкая у тебя подружка, - вновь обращается он к колдуну. – А за слова-то ответит? Или ты за нее слово держишь?

Мой союзник спокоен как дирижабль (они огромные и плавают по воздуху, разве может быть что-то спокойнее?).

- До Алхимика дошли слухи о ночной заварушке в «ЛинКорп»?

- О якобы взрыве из-за некачественного газа? Хотя у половины пострадавших свернуты шеи, на других следы от когтей, а у третьих признаки отравления бельмарой?

- Ага, - Кивает колдун в мою сторону. - На нее охотились.

- Ага, - передразнивает Рыжик, и отворачивается. – Конечно.

Но улыбка скисает, после вовсе стирается с напомаженного лица.

Ограниченное пространство давит со всех сторон. Прощупываю обшивку транспорта на возможность располосовать ее на металлическую стружку. Когда не остается сил бороться с собой, спрашиваю:

- Кто такой Алхимик? Зачем он нам?

- Его зовут Дарис. Он владелец теневого бизнеса алхимических лавок Астары. Через него проходит все, что связано с добычей ингредиентов с Изнанки, зелий для сокрытия сущности, Огненных слез и многое другое, что не одобряется законом.

В памяти Айджилабель нет эмоциональных завязок на Алхимике или Дарисе. Экрю упоминал Огненные слезы, когда подозревал, что я употребляю наркотики.

- Не надо верить всему, что говорят на окраинах. – Встревает рыжий. – Мистер Дарис честный предприниматель, заботящийся о благосостоянии граждан Астары.

- Это он подправил документы колдуна на лицензию артефактора? – радуюсь я собственной догадке. Все никак не могла понять, как же колдун затесался в команду на остров, если колдунам туда доступ запрещен. Без союзников такую аферу не провернуть. Нужны качественный бумажки. «ЛинКорп» - не совет Почетных граждан Астары, чтобы на слово верить.

- Да, - неохотно отвечает колдун.

- И предупредил не светиться с ними, - встревает защитник чести добрых предпринимателей Астары. – Ты солгал ему. Одно дело навести шорох в филиале и совсем другое пойти лично против молодого директора.

- А ты не слишком ли разговорчив? – огрызается колдун.

Рыжик противно хихикает, отчего мое тело непроизвольно напрягается.

- Да вы не нервничайте мисс. Наш босс великодушный и понимающий человек. Если вы не имеете отношения к делам Вика, для вас все пройдет гладко.

Я успокаиваю пульс.

- Для этого мы едем в доки? Для мирного решения дел?

Колдун дергается. Напускная расслабленность рыжего все сильнее источает фальшь.

- С чего вы взяли? – спрашивает он.

- Что?

- Что мы едем в доки.

- Влажность. – Пожимаю плечами. - Порывы морского ветра пробиваются сквозь щели.

- Коренная астарка?

Молчу.

Откликаются воспоминания.

Память принадлежит не мне. Айджилабель часто ходила в доки. Базар открывался в четыре. Продукты дешевле, чем в кварталах или на окраине. Иногда добрые женщины подкидывали, или указывали, что испорчено и пойдет на отгрузку в доходные дома. Тут-то и можно выкупить их за бесценок или подобрать то, что упало с погрузки.

Паромобиль останавливается.

- Мило поболтали, - цедит рыжий, выпуская нас первыми. – Кстати, что с твоим глазом, Вик?

На этот вопрос колдун отвечает очень подробно. Словами, которые дядя запрещал мне повторять, хотя сам часто использовал их при ремонте механизмов.

Меня переполняют дурные предчувствия. У нас нет времени возиться с теми, кому задолжал колдун. Древний слаб. Если мы не выйдем на охоту сейчас…

Мужчин будто бы слышит мои мысли.

- Я разберусь. – Говорит он.

Рыжий манит за собой.

Мы не сразу оказываемся на месте. Сначала наш путь проходит мимо пустующих строений сквозь лабиринты контейнеров. Их номера замазаны черной краской. Я считаю повороты, но вскоре сбиваюсь. Сосредоточиться мешает все: гудки теплоходов, морской воздух, запах водосточных труб, крики чаек. Воздух наполнен дымом, гарью и тяжелыми металлами. Всего слишком много. Контейнеры однотипны. Cоставлены друг на дружку, напоминая многоуровневые дома.

- Где Мариль? – повторят колдун, когда нас заводят в складское помещение.

Обращается он уже не к Рыжему. Тот всего лишь исполнитель. Вопрос задан хозяину территорий. Очень больших территорий.

Дарис Алхимик.

Средний возраст. В расцвете сил. Самая обычная средиземноморская внешность. Можно сказать, ничем непримечательный мужчина. Начинающие седеть волосы собраны в небольшой пучок на затылке. Глаза скрыты за мощными очками-гогглами.

Дарис склоняется над алхимическим столом. Руки крупные и сильные. На костяшках пальцев виднеются шрамы. Остается догадываться, как ему удается ловко справляться со склянками, горелками и реагентами, что перед ним. Он что-то крутит, мешает, сцеживает. Резко распрямляется, высыпая что-то зеленое в продолговатую колбу. Наконец смотрит на нас.

- Мой дорогой друг, Вик. Прости, что заставил ждать. Как поживаешь?

Он стягивает гогглы (очень сильно напоминающие по конструкции те, что были на людях мистера К.), и я разглядываю цвет его глаз. Сначала, в игре света и тени, они кажутся золотистыми, но тут же распознаю ошибку. Оттенок его глаз – ржавчина. На подобии той, что разъедает металл на верхних уровнях бункера. Вроде бы следишь за порядком, но нет-нет, где-то пролезет мелкая гадость, несущая катастрофические последствия.

Пожалуй, многие допускают (продолжают допускать) подобную ошибку, путая его с генником. Дарис знает эффект, который производит. Знает и пользуется им. Оттого и усмехается, заметив мою реакцию. Но меня не обмануть. Он – человек.

- Мы не друзья, - отрезает колдун.

Дарис стягивает халат алхимика, отбрасывая его на спинку стула. Невозмутимо одергивает пиджак, поправляет галстук.

- Тогда почему я позволяю тебе так себя подставлять? – Кивает он кому-то. – А, нет. Ты прав. Не позволяю.

Вроде бы он не делает ничего угрожающего, но до меня дотягивается холодок. В помещении появляется один из подотставших подручных (не тот, что увел Мариль). Протягивает папку. Узнаю в ней ту самую, в которой колдун собирал информацию о Главном и о «моей» семье.

- Это тебе не принадлежит! – рычит колдун, дергаясь вперед. Я перехватываю его на первом же шагу. На нас уже смотрят взведенные револьверы (нет, же, это Иглы). В воздухе мерцает опасный алхимический символ. Сам Дарис листает документы, игнорируя движения колдуна. Лишь легко замечает:

- Мне принадлежит все что ты имеешь, Вик, до тех пор, пока ты не рассчитаешься за услугу.

- Мы договорились о Поворотах! Я все исполню, как и обещал.

Спокойствие Алхимика стирается – отеческое благодушие исчезает, сменяясь ледяной маской.

- Дело уже не в них. – Он откладывает папку. Встряхивает колбу, пересыпает содержимое в пробирку. Опускает одну из линз, рассматривает осадок. - Речь идет о репутации. Утром Сендара прислал весточку. Он знает о документах и знает, чья это работа.

Колдун бледнеет. Крепко сжав зубы косится на меня. Потом, будто приняв какое-то решение, отвечает:

- Мариль и Айла ни при чем. Отпусти их и решим вопрос.

- Я никуда не пойду. – Тут же откликаюсь. У нас проблемы материкового масштаба, неужели он думает я просто так его отпущу?

- Я разберусь. – В который раз повторяет он.

- Вижу я как ты разбираешься.

Алхимик снисходительно качает головой.

- А еще мне рекомендовали приглядеться, не появилась ли в кварталах юная леди лет двадцати с выжженными под пепел волосами и глазами как два Поворота. – Два ржавых гвоздя впиваются в меня внимательным взглядом. Дарис впервые обращается ко мне. Какое-то время он смотрит на меня сквозь алхимическое стекло, но ничего не находит. Откидывает его обратно. Забирает со стола папку. И позволяет себе выпустить гнев. В одно мгновение он смахивает со стола все содержимое. - Дерзкий гаденыш указал мне на место!

Осколки до меня не долетают, но я все равно прикрываю глаза. Хруст склянок слишком сильно напоминает стеклянную бурю. И так же, как смертоносная погодка острова, Дарис внезапно затихает.

- Не в моих интересах помогать щеголю, возомнившему о себе невесть что, - спокойно продолжает он, будто не было никакой вспышки гнева. - Да и к вам у меня нет никаких счетов мисс… - он делает нарочитую паузу, чтобы взглянуть в папку, - Лэмбри. С другой стороны, если вы проявите свойственное юному возрасту упрямство… Что ж, не обессудьте.

- Уходи, Айла. Забирай Мариль и уходи.

- Послушайте его, мисс Лэмбри. У вас еще есть шанс прожить долгую и счастливую жизнь. И он увеличится, если вы покинете Астару до заката.

Я могу уйти прямо сейчас. Я должна уйти. Мне не нужна Мариль. Может и не нужен колдун? Может мне повезет, и я сама выслежу Древнего. Или дождусь первых убийств и пойду по следу. Да, это разумно. Мне дается шанс выбраться из того дерьма, в котором шаг за шагом утопает колдун. Не иначе это провидение Хозяина.

Я говорю:

- Рейт-маршал Айла.

- Простите?

Не только Хозяину я должна.

- Рейт-маршал Айла, - повторяю я. – Мисс Лэмбри может вас послушать и уйти. А рейт-маршал Айла останется. На ней лежит ответственность. Колдун помогает ей достичь поставленной цели. Выполнить задание. Никому не стоит вставать между мной и моей целью. Поверьте, мистер Дарис. У вас еще есть шанс прожить долгую и счастливую жизнь. И он увеличится, если вы позволите мне сделать мою работу до заката.

Видимо, говорю я достаточно убедительно. Люди Алхимика приходят в движение.

- Спокойно, - командует он в сторону. – Вы что, угрожаете мне?

- Вам угрожаю не я. По городу ходить большая страшная Жуть, которой вы, ваши приспешники и все колдуны этого города на один зубок. Мистер К. не упомянул, что еще прибыло вместе с нами с острова? На кого еще следует обратить внимание в кварталах? Не искал ли того, кто выпал из окна главного здания «ЛинКорп» и чье тело не нашли? Предупредил ли о геннике с янтарными глазами и силой монстров с Изнанки?

Дарис хмурится.

- Не говорите так со мной, мисс Лэмбри.

- Рейт-маршал Айла, - поправляю я.

- Рейт-маршал Айла, какое бы звание вы не носили, вы все равно юная девица. Молодым барышням свойственно все принимать слишком близко к сердцу.

- Она говорит правду. – Колдун выдвигается вперед. - Как бы я не хотел обратного, Айла права.

- А должникам цепляться за любую нить, чтобы сохранить свою скудную жизнь, - укоризненно замечает хозяин больших территорий.

- Я тоже не сразу поверил, Дарис. Но по городу действительно ходит Жуть. И ей плевать на пушки, статусы и заслуги перед Астарой.

- Ребятки, не морочьте мне голову, я… - мужчина осекается. – Что там?

В воздухе все еще висит атакующий алхимический знак. Пригибаясь, один из прислужников подбегает к Дарису. Наклоняется. Шепчет.

- Нет, - Отдает приказ Алхимик. – Нет. Пусть оцепят территорию, но внутрь не суются. – Взгляд вновь сосредоточен на нас. С веселой мрачностью мужчина говорит: - Интересный у тебя складывается денек, Вик.

Глава 17

Одежда темнеет от влаги. Руки в чем-то липком и теплом. Айла ведет плечом, утирая край рта. Она не помнит, когда успела испачкаться. Но продолжает тянуть-тянуть-тянуть, копошась в чьих-то потрохах. Под пальцами что-то дергается, выскальзывает. Жилы застревают. Она сжимает ладонь. Хрустят мелкие косточки. Чужое тело издает протяжный вздох и застывает с противным хлюпаньем.

Айла отстраняется.

Грязно, - думает она.

С улицы задувает ветер. Айла ежится, отступая назад. Едва не поскальзывается на склизком ошметке. Тихо ругается. Откуда здесь все это взялось? Куча рваной одежды, темная жидкость стынет на выдраенном до блеска полу. Куски мяса вместе со смолотыми в труху костями лежат там же. Другие прилипли к стене. Что-то застряло в механизме двери, не позволяя той автоматически закрыться.

Айла видит, но не понимает что. Рецепторы обрабатывают картинку со скоростью не доступной человеку, но в притоке информации нет смысла, если она не дает результатов. Ее руки по локоть в крови, а по телу расползается удовлетворение, почти сразу сменяющаяся чем-то иным.

Дикая смесь из чужих чувств. Вспышки не-ее памяти. Серые глаза в разбитом стекле. Подтеки крови. Ненависть. Боль. Стыд.

Все это возвращает Айлу в себя. Она видит вырванное горло. Тускло-белый позвоночник среди обрывков кожи, кусков мяса и прочей требухи. Тело второго человека удерживает камуфляжный комбинезон. Огромная дыра рядом с солнечным сплетением. Из тела выдрали ребро и им же нанесли оставшиеся раны.

Айла ищет среди требухи следы третьего. Но ее отвлекают. Дальше по коридору разлетается стопка посуды. Металлические чашки, ложки и кружки подают на пол с характерным звяканьем. Эхо тут же разносит звук по лабиринту коридоров.

Айла поворачивается. На тыкается на знакомый взгляд. Главный выронил посуду. Не из-за страха. В его руках Игольник. Айла хочет сказать, что не ела человеческую особь. Она не голодна. Но взгляд Главного холоден как лед за стеной бункера-башни и так же опасен. Айла не пытается увернуться, когда синяя ампула обжигает ее плечо.

***

Мы все еще в порту. Склад сменился лабиринтом из погрузочных контейнеров. На потрескавшейся земле выведены алхимические знаки. У меня к ним смешанное отношение. Они не разрывают ткань реальности как колдовство, но имеют огромную силу. От них веет опасностью. Именно алхимическими знаками был заточен Древний.

- Вам приходилось заниматься ловлей монстров, рейт-маршал Айла?

- Смотря каких.

- Тех, что просачиваются с Изнанки.

- Не очень успешно, - признаю я.

Алхимик ранит в больное место. Я – охрана, сторож, надзиратель. Из меня никакой ловчий. Да и как выясняется, так себе сторож.

- Если вы занимались их ловлей, и при этом до сих пор ходите на своих двоих, я с вами не соглашусь.

- Зачем мы здесь? – прерывает наш разговор колдун. Замечаю, что его сильно напрягает, когда я разговариваю с кем-то помимо него.

- На мою территорию проникла крыса. – Дарис вглядывается в темнеющий лабиринт. – Большая бешенная крыса. Ранила моего сотрудника и распугала бригаду.

Солнце еще высоко в небе, но плотные тучи из дыма мешают свету в полной мере пролиться на доки. Лишь иногда по небу проплывают пузатые аэростаты немного разгоняя пропитанный ядами воздух.

- Думаешь, мы будем заниматься твоими проблемами?

- А какой у тебя выбор? – скалится Дарис.

- Я не буду убивать кого-то просто потому что ты так захотел. – Колдун поизносит фразу, будто зазубренную и повторяемую много-много раз.

- Раньше тебя такие тонкости не беспокоили. Он вам не рассказывал о своем прошлом, рейт-маршал?

Слава Хозяину, нет. Прошлое, будущее, настоящее колдуна никак не должно менять мое отношение к нему. Я так знаю о нем больше, чем хочу.

- То было раньше, - отрезает колдун.

- О чем мы говорим? – мне надоедает стоять на одном месте.

Колдун прижимает ладони к лицу. Массирует виски и переносицу.

- Какой-то обдолбавшийся «слезами» генник или свихнувшийся кимпуруши влез на территорию Дариса.

- Что-то прокралось в доки. – Поясняет Алхимик. - Ночью действительно что-то произошло. Кимпуруши ведут себя агрессивнее чем обычно. Генная шушера взбудоражена и решила расслабиться, да перестаралась.

Мы с колдуном переглядываемся. Могла ли это быть реакция на Древнего? Может ли это быть сам Древний?

- Разве это не дело номарха? - Хмурюсь. Ладно остров, но мы на материке. - Его подчиненные – его горести.

- Подобное преступление в номе карается смертью. В этом случае органы пропадут зря.

Меня пробирает дрожь. На лице Дариса не шевелится ни мускула. Спокойное благодушное лицо.

- Ты обещал отважному рейит-маршалу разобраться. – Указывает он на царство из контейнеров. – У нас крыса, Вик. Реши проблему.

- Все мои игрушки остались дома. – Колдун продолжает ерничать, но решение он уже принял. - Если конечно твои лакеи не позаботились притащить их.

- Они не настолько дураки, чтобы трогать амулеты колдуна. А ты ведь колдун, Вик, а не какой-то артефактор. За рейт-маршала я тоже не стал бы беспокоиться. Так, мисс? Не по наследству же вы получили свое звание?

Мы идем в темноту.

Больше нас ничего не задерживает.

- Имеет смысл говорить, чтобы ты держалась в стороне?

- Имеет смысл оглушить тебя сразу, чтобы не мешался под ногами?

Скрипит металл. Ветер бьет цепями и веревками по оставленному грузу. Скрипят промышленные колеса. Шух-шух. Волны бьются о пристань с неистовой яростью. Где-то вдалеке переругиваются рабочие, не справляющиеся с корабельным краном.

Мы движемся медленно. Мои инстинкты обостряются. Полностью обращаюсь в слух и запах. Колдун что-то шепчет себе под нос: то ли сам с собой разговаривает, то ли заговор какой плетет. По сути, все едино. Наконец нам улыбается удача. Впереди проносится тень.

Колдун складывает пальцы в пучок. Не успевает. Бросаюсь вперед. Проход длинный, будто бы бесконечный. Тень кренится. Ей сложно удержать траекторию, и все же она слишком быстра для меня. Мы бежим. Расстояние между нами не сокращается ни на миллиметр. Внезапно дорога заканчивается. Перед нами вырастает стена из контейнеров. Меня догоняет окрик.Отскакиваю. Мимо проносится белый луч.

Меня осеняет неприятная догадка. Вот-вот колдовство врежется в коробы, и все добро, нажитое чем-то непосильным и возможно незаконным трудом, рухнет вниз. Тень ныряет едва заметный проем. Вот же! Луч приближается. Хоп! В самый последний момент луч замедляется и поворачивает за угол. Бросаю недовольный взгляд через плечо. Колдун самодовольно улыбается. Закатываю глаза. В следующее мгновение скрываюсь за контейнерами.

Где же ты?

Остатки луча маячат у дальних ящиков, накрытых брезентом.

Где же ты? Покажись-покажись.

Подозрительный шорох. Крыса? Да, большая и ловкая.

Срываюсь.

- Айла!

Игнорирую. Какая Айла, когда здесь охота! Тень ныряет в провал. Щель между контейнерами. Я за ней. Узко, но я проскальзываю будто масло. Не просто так брала это тело. Оно гибкое, тонкое и легко пролезет хоть в вентиляционный короб.

Тень сбавляет скорость. Не ожидала долгого преследования. Мое присутствие для нее неожиданность.

- Не подходи! – Рык.

Ага.

Замахиваюсь.

- Не уйдешь!

Я близко. Не сбежать! Ненадолго выглянувшее солнце ослепляет. Жмурюсь. Непривычно. На Изнанке нет столько света. Тени хватает этого времени, чтобы ухватиться за свисающий канат. Она подпрыгивает, в последний момент уходя от атаки.

А ведь это действительно «она», - мелькает отдаленная мысль.

Сверху летит балка. Скрипят листы, прогибаясь под тяжестью. Металлический штырь врезается в контейнер. Уворачиваюсь в последний момент. Балка заваливается на бок, прижимая край блузы. Суматоха наверху не заканчивается.

Зверь рычит. Мой зверь. Я.

Тень замирает. Она все еще там наверху. Нас разделяют считанные метры. Слышу, как под ее ногами прогибается металл. Чем-то шебаршит. Задираю голову. Ветер доносит свист утягивающей веревки, стремительно уносящейся вверх.

Если что-то летит вверх, значит что-то должно лететь вниз, - всплывают строки из учебника. И тут же его застилают иные мысли.

Стальной вал копьями летит вниз.

Дзынь. Дзынь. Дзынь!

Зверь без жалости рвет ткань блузы. И руку бы отгрыз, если потребовалось. Что толку со слабого тела? Оно использовало свою функцию. Оно освободило нас. Пора его сбросить. Боли нет. И лабиринта из контейнеров тоже нет. Ничего лишнего. Есть я и есть добыча.

Звон метала продолжается, но больше не отвлекает. Тень возвышается на пирамиде контейнеров. Ее переполняет адреналин, но, когда она видит, что я лежу без движений, забывает обо мне. Ее штормит. Шатаясь из стороны в сторону, она возвращается.

Добыча переполнена силой, которую не может контролировать. Но ее сознания хватает, чтобы понимать «надо выбираться». Тень смежается с просветами света.

Кап-кап. Лабиринт раздвигает объятья, опускаясь на землю чертежом. Я твердо стою на ногах, не успевая осознать, когда это произошло. Тени не видно. Но мне и не надо. Кап-кап. Ее шаги будто капли. Я слышу их. Я вижу их. Кап-кап. Я иду по ним.

Кап. Добыча спотыкается. Кап. Ее дыхание сбивается. Кап. По ее спине ползет липкий пот страха. Кап-кап. Страх обнимает ее за плечи. Кап. По лабиринту растекается болото из темной энергии. Добыча сгибается. Ноги предают ее. Кап. Кап. Страх материальный. Страх имеет вес и объем. Он обволакивает. Кап-кап. В нем вязнут ноги. Каждый шаг как через силу. Кап. Кап. Кап. Энергия добычи рвется наружу, но тут же вязнет. Кап. Вновь спотыкается. Еще раз. Ноги не идут, волочатся. Кап. Кап. Кап. Она падает на колени. Кап. И больше не встает. Тьма сковывается над ее головой. Жертва делает жадный глоток воздуха, но дышать нечем.

Кап.

Врезаюсь в нее. Валю ее на землю.

Сдавливают ее горло. Добыча дышит часто и рвано. Ее глаза пустые от страха. Она не соображает, что происходит. Она не видит меня. Она не здесь. Ее сознание забилось в угол и стонет от ужаса.

Чувствую собственную дрожь. Наслаждение охватывает меня, будто песчаный кокон. Жар просачивается в поры. Вены набухают от притока адреналина.

Поймала!

Сжимаю горло сильнее, вырывая хрипы. Жертва дергается. Это не попытка вырваться. У нее не хватает воли, чтобы желать жить. Обычные конвульсии. Она поворачивает голову. Подставляет шею, признавая мое превосходство.

Не имеет значения. Нарушитель должен быть уничтожен.

Становятся заметны кости челюстей под натянутой кожей. Пустые глаза ищут свет. Лицо уже совсем не человеческое. Бледная кожа светится внутренним светом, который рвется наружу, будто кожа его больше не принимает. Стук сердца жертвы отдается в моих ушах. Пульс бьется под ладонью.

Нельзя душить. Так не интересно.

Отпускаю ее горло. Рука скользит по груди жертвы, выискивая где удары сердца сильнее всего. Тук-тук. Тук-тук. Мне отвратительно это существо. Она скучна даже для игры. Слишком быстро сдалась. Совсем без борьбы. Мутированные гены такие скучные. Они будто гниющие язвы. Я сделаю одолжение, прервав ее жизнь.

Жертва скулит. Сквозь звериный разум пробивается крупица сознания. Меня наполняет радость от понимания, что она примет смерть и боль не в конвульсиях безумия, а в понимании происходящего.

В последнем желанию заглядываю в ее глаза. Я хочу видеть себя. Хочу видеть себя такой, какой она видит меня.

В блеклых радужках нет моего отражения.

Я не верю. Какой-то обман. Вглядываюсь лучше. Вот оно! Взгляд, жаждущий смерти. Отчаянное осознание собственного существования. Пульсирующий, наливающийся кровью сгусток боли. Ненависть к себе. Стыд.

Мольба о прекращении страданий.

Серые глаза.

- Блять.

Будто марево с меня сползает что-то темное. Щеку обдает стылое дыхание Изнанки. Смотрю на собственные руки. Они обычные. Без когтей и хитина. Трогаю лицо. Обычное, без изменений. Зубы как зубы. Кожа мягкая, без признаков брони.

Что, вашу мать, сейчас со мной было?!

- Я не вернусь, - шепчет жертва, замечая заминку.

Жертва? Добыча? Нет, хрупкая особь со светлым окрасом.

В последнем рывке она поддается вперед. Успеваю блокировать плечом и зубы вгрызаются в предплечье, а не в горло. Ее зубы недостаточно трансформировались, чтобы нанести серьезные раны. Она разжимает челюсти и жмурится. Ждет сдачи. Но собственная трансформация сознания так сильно выбивает из колеи, что мне не до ответных реакций.

Отпускаю ее. Откатываюсь назад, падая спиной на землю. Девушка не шевелится несколько секунд. Потом встает на четвереньки. Ее разрывает дикий кашель.

Жду.

Она падает рядом, шумно глотая воздух.

- Кто ты? – спрашивает она.

Минуту назад у меня был ответ. Сейчас – нет.

- Твоя трансформация неправильная. – Работа – лучше отвлечение от всех проблем. - Откуда ты взяла на нее силы?

- Я не… я ничего…

- Говори, - мой голос сух и чужд.

Замечаю, что моя блуза пропитывается кровью. Скриплю зубами, зажимаю рану.

Особь все еще колотит от чужой силы.

- Наркотики. – Выдыхает она, и страх новь прошивает ее нитями.

- Ложь.

Я чувствую ее так, будто глотнула кислого вина. Особь бросает в озноб. Слезы наворачиваются на выцветших глазах.

- Я слаба. Он знал, что я слаба… Слабая…

Ее слова прерываются всхлипами.

«Слабая», - будто из кошмара доносится голос Древнего.

- Ты взяла силы в займы? – Казалось бы, куда хуже, но мне становится дурно. Я слышала, что кровь более сильного дает подобный эффект. Иногда монстры делают так, делятся кровью. Редкий случай. Если самка носит детенышей, но по какой-то причине заболевает, самцы подкармливают их собственной кровью. Это придает сил на некоторое время. Позволяет выносить потомство.

- Он знал, что мне надо, - она заходится в слезах. – Он предложил, и я не смогла отказаться. Сегодня… - вновь рыдания. Разодранные в кровь руки цепляются за отворот моей блузки. Она тянется ко мне в предсмертных судорогах. – А я не справилась. Ее слишком много. Откуда так много?

Девушка не беременна. Потоку сил не во что влиться. Оно разрывает ее на части. Тела генников попросту не предназначены для этого. Трансформация и сила для чистокровных.

- Кто дал тебе силы?

- Не знаю. – Бормочет будто в бреду. - Не знаю.

Ее глаза закатываются. Влепляю ей пощечину. Одну, другую. Тело ослабевает, но девушка в себя не приходит.

- Нет, - рычу я. – Вернись. Колдун! Алхимик! – кричу громко, но мой голос лишь пугает задремавших птиц.

Смотрю в расширенные глаза. Бледная радужка глаз. Хрупкое тело и молочная кожа. Волосы светлые, выжженные перекисью. В Тени я вижу лишь свою выцветшую копию.

Ее трясет, но уже не от страха.

У нее передоз силой. Она умирает.

Я в растерянности. С тоской вспоминаю оставленный у колдуна Игольник. В нем не осталось ампул, но все же. Ей надо помочь выпустить силу. Но куда? Как? Нагрузки не растратят силу, а приведут в негодность сердца. Я могла бы дать свою кровь, влив немного силы с Изнанки, но это только усугубит ситуацию.

Что может ее ослабить? Что ослабляет нас? Пыль. Стеклянное крошево гор. Но где ее взять? Я счистила с себя кровь. Но не везде же. От все пыли не избавилась. Она едкая как кислота. Она все еще на моей коже, в моих волосах.

Поднимаю девушку с земли. Кое как усаживаю ее на колени. Ее голова запрокинута. Она вне сознания.

- Дыши, - приказываю я, утыкая ее нос в изгиб своей шеи. Только так. Не скармливать же ей собственные волосы. И отрывать кусок своей плоти и засовывать ей в глотку не вариант. – Дыши.

Девушка дергается руках, будто просыпаясь от кошмара.

И только я собираюсь поблагодарить Хозяина, в глаза ударяет свет фонаря.

- Ни с места! Полиция Астары.

Глава 18

«Дядя Эрб» подолгу на нее смотрит. То и дело открывает рот, будто хочет что-то сказать, но остается нем. Вздыхает. Уходит. Возвращается. Он не находит себе место. Переживает. Боится. Айла все читает по его движениям. Тонкости чужого поведения даются ей все легче. Но чем она встревожила тех, кто делит с ней территорию, остается для нее тайной за алхимическими символами.

Главный не появляется долго. Точнее, он не навещает ее. Он приходит в бункер. Она чувствует его запах, слышит его шаги. Но к ней старая особь больше не заходит. Нет никаких тестов, нет вопросов. Обычно ее сильно утомляли разборы карточек, но теперь она начинает скучать. Ей казалось она почти поняла смысл заковыристых вопросов.

Незавершенность напрягает. Заставляет чувствовать неполноценность. Будто надоедливые пикси, что не перестают щебетать. Для Айлы это неприемлемо.

Когда в очередной раз Главный возвращается, когда проходит мимо комнаты ее заточения не замедляя шаг, Айла действует. В Хрустальной башне есть система вентиляций. Люди не обращают на нее внимание, но Айла-Тварь знает их все. Она изучала их с той стороны. Она знает их с этой. Движение воздушных потоков неизменно. Конечно, человеческим особям не уловить звуков, доносящихся из вентиляции. Для них это неразборчивое гудение. Но Айла слышит все.

Когда больная особь покидает свой пост, Айла забирается на ящик, встает на цыпочки, двигает заслонку. Пальцы слушаются плохо - мелкая моторика нарушена. Она прижимается к проему. Прикрывает глаза. Слушает.

***

Здание, в которое нас привозят, стоит в окружении более высоких строений. Центр правого Крыла отличался изгибающимися высотками. Полицейский участок среди них выглядит коренастым уродцем. Старое, массивное, облезлое, словно бедный родственник на знатном приеме.

- Человек, - свет фонаря бьет в глаза. Решетка со скрипом захлопывается перед лицом. Дежурная щелкает замком. Ключ водружается на толстенное кольцо связки. – Что натворила?

Плечо болит, живот свело. Свежая повязка холодит кожу. Чужой запах на моей одежде заставляет чесаться. Он будто кислота – ни смыть, ни отодрать.

- Взяли на морском складе. – Отвечает человек, снимая стальной шлем с гербом полицейского Астары. Его форма довольно потрепана, но сидит хорошо. – Вместе с обдолбышем.

Женщина-дежурный цокает языком.

- Такая молодая, ты посмотри. И ведь красивая, здоровая, нет же, потянуло туда, где приличные девушки не ходят.

- Да кто ж сказал, что приличная. – Растекается тот кривой улыбкой, обнажая кривые зубы.

Женщина пропускает его реплику. Чуть заметное движение на лице показывает, что для нее это привычное дело.

- А кровь откуда?

- Обдолбыш куснул.

- Ай-я-яй. Ну ничего. Рана неглубокая. Обработала как надо.

Женщина убирает лекарские (медицинские?) инструменты в коробку первой помощи. Чуть мешкается, когда дело доходит до загнутой иглы. Закончив работу, она уходит за свой стол, покачивая бедрами будто шлюпка на волнах.

Сотрудник прислоняется к стене. Наше общение не задалось как-то с самого начала. Где-то между вопросом о документах и предположением (утверждением!), чем я зарабатываю на жизнь.

- Ну, что там у вас, офицер? – к нам подплывает еще один сотрудник полиции. Пышные усы - первая заметная деталь, бросающаяся в глаза. Более грузная особь. Живот выпирает из-под пояса, темные круги под глазами, желтоватые пятна на лице и отдышка чем-то напоминают дядю Эрба. Запах дешевых сигарет и пот только усиливают это.

- Она. - Человек (офицер) указывает на меня.

- И?

- Полукровку отдал ловчим. Пусть сами разбираются с номом.

Усач согласно кивает.

- И? Нелюдь ее кусанула, а потом просто легла спать? - Усач нервно шевелит усами, прежде чем подойти к клетке. Глазки-бусинки сразу подмечают разорванную блузку, протершиеся коленки брюк, пояс, что застегнут на одну дырочку (дальше, чем отметины от постоянного использования). Видят следы ран только-только затянувшихся и выделяющихся на светлой коже. Прикидывает, может ли белый пепел моих волос оказаться мутацией, или это химическая окраска.

- Алхимик, артефактор, колдунья?

- Нет, - отвечаю я.

- Не тебя спрашивают. – Обрывают меня. Не он первый, кстати. Меня вообще не спрашивают. Только про документы. Впрочем, сотрудников полиции не в чем винить. Когда ко мне вломились Экрю и Роз с колдуном на плече, я тоже спрашивала у них только о грамоте.

- Нет, - отвечает офицер. - Обычная бродяжка без бумаг.

- Анализ брали?

- Что брать-то? И так видно, бродяжка или шлюха. Вон брюки как обтягивают. А на рубаху гляньте. Никаких знаков статуса или принадлежности.

Усачу не нравится ответ.

- И ботинки добротные, фабричные. – Поправляет он.

- Украла.

Усач теребит пышный ус, потом спохватившись оглаживает и закручивает пальцем. Берет за плечо офицера и отводит в сторону. Они отдаляются, но недостаточно, чтобы их не услышал кто-то с обостренным слухом. Опускаю голову, будто устала, и вслушиваюсь.

- Проверь-ка, не из людей ли Алхимика? Не нравится мне. Сначала беспорядки в парке, генники будто с ума посходили, и вот, суицидный обдолбыш громит доки, а номарх до сих пор не дал официального заявления. Не день, а бардак в публичном доме. - Он утирает жирным от пятен платком намечающуюся лысину. - Не упустить бы в суматохе действительно что-то важное.

- Его людей вы всех сами наизусть знаете.

- Новенькая? – Предполагает Усач. – Не могла же эта крохотулька остановить генника на усилителях. Ей помогли. Если она девчонка Алхимика… Испытывает новую жижу… Проверь, говорю.

- Если бы это был его человек, у нас бы уже атаковала пара-тройка адвокатов и обещала разнести наш участок на камушки.

Усач смотрит в глубь коридора.

- Мы в заднице в любом случае. Пострадал генник. Если не змеюки Алхимика, так меховушки номарха припрутся. Нахрен, не хочет говорить, оформляй как бродяжку и вызывай перевозчика. Чем быстрее от нее избавимся…

Они отдаляются, голоса тонут в шуме участка. Последнее что я слышу, это то, что Усач хочет еще раз взглянуть на генника. Вдруг найдутся следы уколов или еще чего.

Всю поездку в полицейской карете я прижимала полукровку к себе. Отняли ее перед тем как посадить меня в клетку. Сначала ей хотели надеть наручнику, но поняв, что она без сознания, отправили в другую часть отделения. В участке их держат по разные стороны.

Я не сопротивлялась при захвате (аресте?). Я отдала полукровку сразу (не моя добыча). Смирилась с заточением (задержанием?). Представители порядка выполняют функции схожие с моими. У них есть Хозяин и территория, которым они служат. У них есть Главный, который их контролирует и дает указания. Они ловят тех, кто мешает остальным. Они возвращают тех, кто сбежал. Они – это я в лучшей форме.

А сейчас я растеряна. То что со мной произошло в доках. Что это было? Как я поддалась азарту? Как потеряла контроль? И почему это так не вовремя.

Голова буквально разрывается от противоречивых мыслей. Я даже не спешу заживлять рану (опять придется искать источник энергии). Я должна подчиняться требованиям местной власти. И я должна остановить Древнего. И как бы мне ни хотелось вновь увидеть того, кого породил Главный, я не могу позволить ему препятствовать моей миссии.

Служителей порядка немного. Они сидят за столом, заполняют бумаги. Увлечены рутиной и не готовы к нападению. Народ снует туда-сюда. Люди дают показания, пишут заявления, громко возмущаются. Какая бы началась суматоха, явись сюда один единственный монстр с Изнанки. Ни одна из их глупых стрелялок-жужжалок не остановила его. Паника. Безумие! Они бы даже не стали защищаться. Одних бы сковал страх, другие бежали к выходу как мыши с тонущего корабля. Кричали, мешали друг дружке.

Захоти я отсюда выбраться силой и люди пострадали бы больше друг от друга, чем от меня. Конечно из соседнего зала пришли бы ловчие. Но их оружие и сила против твари с неразбавленными генами – не больнее укуса комара для кирпичной стены.

Мой взгляд продолжает блуждать по залу.

Если я перекинусь… Если разорвать оболочку прямо здесь и сейчас…

«Не позволяй раскрыть себя. Не позволяй узнать, что ты такое». – Звучит голос Главного. Спокойный и уверенный, будто стеклянная скала.

«Это твой долг» - совсем другой голос. Он приходит из глубин сущности. Хозяин. Его приказы важнее. Главный был умен, но Хозяин выходил за грани человеческого понимания.

Смотрю на свои ладони. На содранную кожу и короткостриженые ногти. На тонкие запястья. Хрупкую оболочку. От транквилизаторов не осталось следов. Металлические прутья, ограждающие от людей, не станут преградой. Стены здания крепкие, но не крепче костей того, кто охранял развалины башни в самом центре Изнанки.

Поднимаюсь с лавки. Прислоняюсь к решетке. До кончиков моих стоп достают красные лучи заходящего солнца. Я слежу за багровыми тенями, плавно скользящими по голым стенам с потрескавшейся штукатуркой. Впрочем, бетон не везде.

- Мэм. – Зову я.

Дежурная косится на меня.

- Сержант Ярра. Если вы хотите подать жалобу, то без удостоверения личности — это невозможно.

- Простите, сержант Ярра. Нет, я не хочу подавать жалобу. Спасибо, кстати, что обработали мою рану.

На секунду дама будто удивлена.

- Это карта Астры?

Она оборачивается. Прищуривается.

- Да, с последними изменениями.

- А этот парк Левокрылья, он стоит рядом с башней «ЛинКорп»?

- Шпиль? Конечно, где ему еще быть?

Я слежу линию. Шпиль, откуда упал Древний, парк, доки. Все примерно на одной лини. А ведет все… что там за полуостров такой? На нем ничего не обозначено, но если мысленно начертить линию… Что за пропускной пункт?

- Последний вопрос, офицер. Что находится на полуострове?

Вот теперь она смотрит странно. Может мне стоило покопаться в собственной памяти?

- В квартале кимпуруш что ли? Кто ж знает? У подружки бы своей и спросила.

Она отворачивается, теряя ко мне интерес. Нос с горбинкой снова утыкается в документы.

Ном… Древний движется к кимпурушам? Зачем? Он в теле Роза. Роз – перевертыш. Может чужое сознание как-то на него воздействует? Может его ведет к основам? Как же сложно понять мысли Древнего! Считает ли он кимпуруш своими дальними сородичами? Все-таки они ближе всего к нему по генам. Или их существование раздражает его больше, чем я. Или он решил первым делом уничтожить главную угрозу?

Какая же ты дура! Конечно он начнет с кимпуруш! Как раньше не догадалась!

Я должна быть там. Прямо сейчас!

Хватаюсь за прутья. Где-то вдалеке хлопает входная дверь. Делаяю глубокий вдох…

…комнату прорезает мертвая тишина…

Люди в зале стихают. Но дело не во мне. Перестают стучать клавиши печатных машинок. Вместо скрипа карандашей, споров и возражений воцаряется белый шум. Тишина длится несколько мгновений, а потом возвращается, с повисшим в воздухе напряжением.

Я не вежу кто вошел, но слышу постукивание трости. Офицер, что привел меня, оборачивается. На рыхлом лице беспокойство. Плотнее вжимаюсь в решетку, чтобы увидеть. Секунды спустя напротив меня останавливается человек.

Леонел, что б его, Кай Сендара.

Глава 19

- Она скучает по тебе.

- Нет. Нет, не начинай опять. Она ничего не чувствует, Эрб. Это дикое животное. Я думал… - задувающий воздух забирает слова, - …что-то можно исправить. Воспитать… - шепот ветра. - Полтора года насмарку…

Завязывается спор. Айла бы хотела в нем участвовать. Точнее, хотела бы иметь такую возможность. Она сожалеет, что не умеет объяснять то что у нее внутри словами. Хозяин понимал ее без слов. Хозяин понимал все.

А потом ушел. А теперь уйдет Главный.

- Там пусто, старый друг. – Голос Сендары сух как выезженная трава Изнанки. - Я смотрю на нее и не вижу ничего. Мы для нее не более, чем развлечение. Мы думали, что контролируем ее, но посмотри – это она контролирует нас.

- Поговори с ней, старый друг. – Вздыхает дядюшка Эрб. - Прежде чем что-то делать, поговори с ней.

Тварь-Айла закрывает заслонку. Сползает по стене. В горле как будто ком. Почему-то жжет глаза. Ей кажется она чувствует боль, хотя это невозможно, ведь она не ранена.

«Поговори с ней» - повторяет она на разные лады. В чем смысл с ней говорить? Если ее поведение противоречит правилам Главного, пусть просто пристрелит ее и покончит с этим.

***

Краем глаза вижу повязавшего меня офицера. Он вроде хочет подойти, но едва сделав шаг, отворачивает. То же самое происходит с другими сотрудниками участка. Они игнорируют присутствие постороннего на своей территории. Мистер К. – чужак, но вместо того, чтобы защищать границы, люди в зале затихают, будто любой из них может стать добычей. Они еще усерднее утыкаются в свои дела.

Сендара невидим для них. Франт с выпяченной напоказ кобурой останавливается у моей клетки. Костюм на мужчине сидит хорошо. Светлые беж преступно-красив и вызывающе непрактичен в городе, где столько дыма и копоти. На шее темно-зеленый платок с перламутровой окантовкой. Запах самого мистера К. перебивает одеколон с цитрусовыми нотами.

- Мое почтение, мисс Лэмбри.

Трость стучит по полу, привлекая внимание. Но я и так стою у решетки, внимательно изучая его.

- Как прошла ночь? - Продолжает тот, когда не дожидается ответа.

На его бедре пистолет. Что-то не огнестрельное. Даже глава корпорации не рискнул прийти в полицейский участок с запрещенным оружием категории «С». Как бы то ни было, это не значит, что это что-то менее смертоносное.

- Нет, - как бы невзначай барабанит он пальцами по рукояти из слоновой кости, заметив мой интерес. – Пока я не намерен его применять, если, конечно, вы не заставите.

Перевожу взгляд с оружия обратно. Мне тяжело смотреть на знакомые черты, но отвернуться невозможно. Так похож на Главного! Те же скулы. Те же глаза. Та же осанка. Мой пульс ускоряется. С досадой понимаю, что не в силах контролировать свои реакции.

- Не заставите своим молчанием, мисс Лэмбри. – Голос становится тверже. - Вы же не проглотили свой язык? Отвечайте мне.

Меня гложет легкая обида.

- Что отвечать-то? В прошлый раз вы ясно дали понять, что ничего не хотите от меня слышать.

- Как ваше здоровье?

Покалывающую боль там, где пули вспороли покров и вонзились в хитин. Кожа горит от укусов стеклянной пыли. Прокусанное плечо причиняет боль исключительно самолюбию.

- Охрененно потрясающее, мистер Сендара. Вас так называют или все еще добавляют Сендара-младший?

- Занятная вы личность, мисс Лэмбри, - он игнорирует мой вопрос. Его интересуют только свои собственные. – Живучая.

- Порода такая.

Он щурится. Механизированный монокль прикреплен к невысокой шляпе-цилиндру. Ладонь левой руки сжимается на набалдашнике. Мужчина удерживает себя, чтобы не потянуться к моноклю. Опыт подсказывает, что правую руку он держит свободной на случай, если придется выхватывать пистолет.

- Нет, мисс Лэмбри. Дело не в породе. Я изучил историю семьи Лэмбри. Ваш дядя был механиком у моего покойного отца. Он хлопотал перед ним, чтобы вас взяли работать на охраняемую базу. Перед отправкой вас обследовал врач «ЛинКорп». Из того, что мне удалось разыскать, - а это было очень непросто: старик шифровал все, что считал важным, - вы умирали от чахотки. Вам давали год. Прошло пять лет, и вы выглядите потрясающе хорошо для человека, прожившего в условиях смертельно опасного острова и с неизлечимой болезнью. Поэтому я спрашиваю вас, мисс Лэмбри, как ваше самочувствие?

Его речь добавляет красок прошлому. Я понимаю, что он прощупывает меня. Проверяет из какого я сделана теста.

- Как я сказала ранее, охрененно потрясающие.

- А вы не из робкого десятка, мисс Лэмбри. – Недовольство. Ему совершенно не нравятся выводы, к которым он приходит.

- С чего вы взяли?

- Вот так просто со мной говорите. При всем желании, я не могу разглядеть в ваших глазах ни страха, ни уважения, ни покорности. Что это - обычная дерзость дворняжки?

Чувствую улыбку на собственных губах. Мне не до смеха, но я восхищена точностью формулировки. Дворняжка. До сих пор я сравнивала себя со сторожевой, гончей, охотничьей. Но после того как бункер исчез под лавиной, а я осталась без дома, иначе как дворняжкой меня не назвать.

- Вы не сделали ничего особенного, чтобы заслужить одно из этих чувств, мистер Сендара.

Не пытаюсь его уязвить. Констатирую факт. Но Леонел Кай дергается от слов как от пощечины. Он старше колдуна, но все же слишком молод. Он всего полгода управляет компанией отца. В его руках собрана большая власть, но все равно он чувствует ее шаткость. Он вынужден подтверждать ее каждый раз.

Хозяин, как же я скучаю по Главному!

- Вы мастерски умеете усугубляете ситуацию, мисс Лэмбри. – Цедит мужчина. – Не представляю, как вы общались с моим отцом. Он был сложным человеком.

«Как и вы», - повисает где-то в воздухе.

Чувствую накатывающую усталость и ускользающее время.

- Чего вы хотите?

- Вас.

- Это невозможно.

Его лицо омрачается недовольством. На лбу скапливаются морщинки, а губы сжимаются в тонкую линию. Кажется, кто-то не привык к отказам.

- Вам даже не интересно для чего, мисс Лэмбри?

Хочу пожать плечами, но вовремя вспоминаю, что будет больно. Ответить мне тоже нечего: я не слишком хороша в искусстве словесных баталий. Был бы хвост или хотя бы кисточки на ушах.

- Даже не предположите? – Он ищет на моем лице ответ на вопрос, который не задан. Который его волнует и одновременно пугает. - Юной девушке без родственников, без связей, без работы, без надежды на выгодный брак совсем не интересно, что ей хочет предложить мужчина? – Он неприязненно хмыкает. И его раздражает, что он не может понять, известен ли мне ответ. Это толкает его на провокацию, и, не дождавшись ответа, продолжает: - Другая бы оскорбилась, хотя бы ради приличия. Или у вас есть причина не опасаться меня? У вас не кровь, а лед, мисс Лэмбри.

Последняя фраза задевает. У меня есть хитин. Я не какая-то холоднокровная рептилия. Моя кровь теплая!

- Я вас не понимаю.

Он вздыхает.

- С вами скучно пикироваться, мисс Лэмбри. Я рассчитывал на большее. Пока вы меня только разочаровываете.

За спиной мужчины багровеет закат. В Астаре он длится не слишком долго. Вот-вот зажгутся уличные фонари, и я из охотника превращусь в добычу.

Он тратит мое время, но он мне нужен, - внезапно понимаю я. Единственный Поворот на остров проходит через его башню. Скрипя сердцем, я уступаю.

- Еще раз, что именно вам от меня нужно?

- Я хочу, чтобы вы ушли со мной, мисс Лэмбри. – Он вынимает из внутреннего кармана сюртука скрученную в трубку бумагу. – Это ваши документы. Вы можете уйти со мной как сотрудница «ЛинКорп», или как подневольный рабочий, купленный на торгах. Я предлагаю вам пойти по пути сотрудничества.

- В прошлый раз вы говорили, что не можете оставить меня в живых. А еще до этого уволили меня.

- У меня было время все обдумать. А у вас?

У меня не было. Но взгляд Сендары буквально обжигает. Лимит моих отказов ему явно превышен.

- В чем ваш интерес?

Он наклоняется ко мне. Чуть ближе, чем стоило бы.

- Я хочу знать, почему отец проводил с вами столько времени, сколько не проводил с законными детьми. – Его голос тих и опасен. - Почему не хотел закрывать станцию на острове. Почему тратил столько ресурсов. Но это вторично. Больше всего я хочу знать, почему вы живы? До вчерашнего дня я не встречал тех, на кого не действует газ. Или того, кто мог бы вычистить команду профессионалов за пять минут.

Лучи солнца тают быстрее чем сахара в чае. Тень заползает в камеру. В участке загорается первый светильник.

Качаю головой.

- Это так неважно, мистер Сендара. Ничего из того, о чем вы говорите – не имеет значения.

- Я глава одной из крупнейших корпораций Астары. – Бумага сминается в его руке, в глазах – искры разжигающейся ярости. Он отстраняется. – Я умею отличать важное от второстепенного. Какая-то дворняжке не будет мне указывать, что делать…

- Да ну, - обрываю его речь, еще сильнее распаляя огонь карих глаз. Да, они карие. - По городу бродит монстр, что сбежал из вашего здания. Ваши люди его до сих пор не нашли. Жуть, с человеческим лицом, генами кимпуруши и силой твари с Изнанки. Алек Роз. Он опасен. Он безумен. Он убьет любого, кто встанет на его пути. И вместо того, чтобы искать его, заниматься тем, что действительно волновало вашего отца, вы задерживаете единственного, кто может решить проблему. До вас еще не дошло, что происходит? Вам по пути не встретились всполошившиеся генники?

Вижу, что попала в точку. Сквозь гнев прорывается взволнованность. Он хочет что-то ответить, но, видимо, это не его день.

- И что здесь происходит?! – За спиной франта вырастает тучная фигура Усача. Он одновременно кричит и на нас, и на притихших сотрудников. -Кто позволил вам разговаривать с задержанной?!

- А кто запретил? - Сендара-младший прикрывает ярость иронией. Лениво оборачивая, уточняет: - Шеф Тальп? Позвольте представиться, я…

- Я знаю, кем вы не являетесь! – Усач чуть ли не брызжет слюной. - Вы - не мой сотрудник! Это вам не богадельня! И делать вам здесь нечего! Торги проходят в другом месте, туда и направляйтесь!

Громкие слова шефа участка (всей полиции?) вызывают у франта неприятную усмешку.

- Вы возомнили себе невесть что, но я не в обиде. Профессия накладывает на вас свой отпечаток, шеф Тальп. Мисс Лэмбри моя сотрудница. - Мужчина отдает Усачу документы, будто кидает милостыню мальчишке-голодранцу.

Глазки-бусинки впиваются в мелкие строчки смятой бумаги, увенчанные печатью в виде птицы.

- И вы явились лично забрать своего сотрудника? – недоверчиво кряхтит Усач. - Вот бы мое начальство также сильно обо мне рдело! Может вы еще объясните, что она делала на территории алхимика Дариса? Или почему сцепилась с обдолышем? Или как справилась с генным огребьем? - Усач размашисто жестикулирует, не сбавляя тона. – Об этом ваши доносчики умолчали? Никуда она не пойдет! Невменяшка проснулась и дала показания. Пока мы во всем не разберемся, ваша так называемая сотрудница останется здесь!

Франт определенно удивлен списком моих приключений, но не сдается.

- Вы не можете ее задерживать, она ничего не сделала.

- Пока она фигурирует в одном деле с кимпурушами, она останется здесь!

- У вас будут проблемы, шеф Тальп.

- Не впервой, мистер Сендара-младший.

На лбу мужчины вздымается вена. Напряжение такое, что можно скатать из него шар и пустить на веретено.

- Мисс… Лэмбри! – гаркает Усач, разобрав мое имя на бумагах. – Вы действительно сотрудница «ЛинКорп»?

Следом на повисшее напряжение опускается давящая тишина. Я не могу решить, что для меня выгодней. Конечно, согласиться с предложением удобно. Выбраться из здания, а дальше… а кто его знает, сколько подмоги прозорливый франт приволок с собой? Если он догадается использовать модификацию транквилизатора Главного, в следующий раз проснусь я на пепелище Астары.

Пробиться боем кажется наиболее безопасным вариантом

- Эээ, шеф, - будто не чувствуя тяжесть воздуха, вмешивается офицер. Он дает мне еще немного времени на раздумье. – Кажется я был не прав. Она действительно работает...

- Да, - дергает усами шеф, потрясая бумагами. – Мы нашли ее хозяина. Будет очень интересно, как мистер Сендара объяснит связь «ЛинКорп» с одной очень темной личностью Астары.

- Нет шеф, там…

- Моя компания занимается только легальными делами, - Сендара одергивает сюртук, и обеими руками упирается в трость. – Если же это официальное обвинение, здесь сейчас же окажется мой…

- Адвокат! – в этот раз мужчину прерывает девичий крик. – Вот мое удостоверение адвоката! Немедленно освободите моего клиента!

- Адвокат, шеф. – Шепчет офицер полиции. - Алхимик прислал своего адвоката.

Сендара-младший недоверчиво косится на нового участника неразберихи. Сложно определить, что его больше удивляет: то что у меня есть адвокат, или то, что мой адвокат мелкая пигалица с кукольным личиком.

- Ой, здравствуйте, - Мариль переводит взгляд с одного мужчину на другого. – Как вас много.

Глава 20

- Мисс Лэмбри. – Главный стучит по столу, привлекая внимание Айлы. Айла считает это излишним. Она же сидит напротив него. Она прекрасно слышит, что говорит человек. – Я пытаюсь вас понять. Помогите мне.

Ей нечем ему помочь. У нее нет тех ответов, которые он хочет получить. Главный надеется, что она подарит ему иллюзию безопасности. Он не хочет от нее избавляться, но не находит причин сохранить ей жизнь.

Айла не намерена его в чем-то убеждать. Она опасна. Главный должен это помнить. Если он предпочтет остаться в том же заблуждении, что и дядюшка Эрб, он станет для нее бесполезен. Один из них должен помнить правду.

- Мисс Лэмбри, - повторяет Главный. Айла встречается с ним взглядом. В ее блеклых глазах проскальзывает искра. Радужки наливаются цветом силы. Когда Айла видит отражение своего отблеска в глазах Главного, тот отводит взгляд. – Хорошо, я вас понял.

Она думает, что сейчас он встанет и уйдет. Но нет, он прикрывает дверь, садиться обратно, соединяет кончики пальцев, и спрашивает.

- Как вас зовут? Там, на Изнанке, у вас есть имя?

***

- А вот и адвокаты Алхимика, - хмыкает шеф.

Мариль загорается слово спичка.

- Ее адвокат! – тыкает она в меня. - Не все мы куплены корпорациями, в отличии он некоторых государственных структур.

- Именно поэтому вы вышли из черного паромобиля?

Красные пятна вспыхивают на личике блондинки. Не теряя времени, девушка парирует:

- А ваши сотрудники умеют следить только за честными девушками? Потому что их удобней передавать на торги, чем ловить настоящих преступников.

- Отец плохо на вас повлиял. Ваше призвание - бульварная пресса, а не адвокатура. Смотрите, в какую историю вляпались. – Шеф останавливает возмущение девицы легким жестом ладони. Коротко бросает: - Офицер, проверьте генника. Если Алхимик замешен, я хочу, чтобы за ней присматривали, пока не пришлют кого-нибудь из нома. Их, кстати, оповестили?

- Отправили сообщение пневмопочтой.

Офицер скрывается из виду. Мариль разражается перечислением статей, нарушенных прав и обещанием связаться с прессой.

Переглядываюсь с Сендарой-младшим. Он неловко дергает плечом. Ему непривычно быть не в центре внимания. Я отхожу к задней части летке. Наклоняюсь над раковиной и плещу на лицо водой. Грязь пополам с чужой кровью стекает в водосток.

Безумно хочется увидеть собственное отражение. Поверить цвет глаз. Убедиться, что я выгляжу также, как несколько дней назад. Люди заняты собственными разборками, у них нет времени искать во мне изменения. Но они есть. Я их чувствую. В доках что-то произошло.

- Господа и дамы, - трость стучит по полу. Кай демонстрирует карманный хронометр. – Время. Моя сотрудница…

- С вами никуда не пойдет!

Мужчина морщится. Он не привык, чтобы его перебивали, а тонкий голосок юной возлюбленной колдуна близок к ультразвуку.

- Она вообще никуда не пойдет. – Припечатывает шеф.

А дальше начинается безумная чехарда.

Очень много слов. Эмоции бурлят в воздухе будто забытый на плите чайник. Накал страстей нарастает до такой степени, что я чувствую себя посреди эпицентра стеклянной бури. Фразы летят подобно осколкам. Мне хочется свернуться в комочек, закрыть глаза и переждать бурю.

- Это нарушение закона!

- Девчонка останется здесь!

- Попрошу обращаться к моей подзащитной соответствующим образом!

- Нет никакой подзащитной, ее ни в чем не обвиняют. Моя сотрудница…

Когда я уже готова завыть в голос, в дальнем коридоре лязгает дверь. Сгусток чужой силы проносится мимо, вздыбливая волоски на коже. Офицер спешит обратно с новостями. Он что-то шепчет шефу на ухо, попутно тыча в папку с документами. Глаза полицейского едва ли не наливаются кровью.

– С какой стати эти блохастые уродцы запрашивают нашего свидетеля? - Это их зверь устроил нападение! Шиш им, а не девчонку.

- О, так моя подзащитная все-таки свидетель! – Не теряется Мариль. - Имейте ввиду, я это записываю.

Мистер К. хочет вставить слово, но я его опережаю.

- Кимпуруши хотят меня допросить или забрать в ном?

- Ни того, ни другого, Айла! Они не имеют никакого права! Это межвидовое дело. Без согласия, людей не могут допрашивать кимпуруши, а кимпуруши людей.

- Нет-нет, Мариль. Я спрашиваю, могу ли я уйти с ними?

- Да, но…

- Тогда я хочу уйти с ними! – радостно восклицаю, не веря своей удаче. Но, хор возмущенных голосов наводит на некоторые подозрения.

- Айла, ты что?!

- Мисс Лэмбри, что за глупости?

- С ума сошла?

Обеспокоенным выглядит даже Мистер К. Впрочем, с возникшими чувствами он справляется лучше других.

Мариль непроизвольно ежится, кидает опасливый взгляд в сторону крыла ловчих.

- Это неразумно, Айла. В номе достаточно экзотичные законы. Ступить на их земли, значит попасть под их юрисдикцию. Поверь мне, порядки на их территории не столь цивилизованные, как у нас.

- Меня могут сдать на торги?

- Нет, но…

- Тогда причин волноваться нет.

Шеф бормочет «безумная девка». Офицеру поручают разобраться с документами. Мариль втискивается со своей стопкой бумаг, требуя карточку личности и какую-то справку. Начинается перебранка. Приглушаю восприятие, чтобы не отвлекаться на тонкости делопроизводства. Наконец можно спокойно выдохнуть. У клетки остается только один человек, и его присутствие не так сильно давит на мое личное пространство.

Щелкает металлический затвор. Мистер К. сдвигает механизированный монокль. Стекла меняются один за другим. Мужчина меняет линзы, разглядывая меня через каждый из них. Наконец останавливается на желтом.

- Какие у вас дела с номархом, мисс Лэмбри?

Прикрываю веки, пряча взгляд.

- Никаких.

- Вы же в курсе, что подписывали стандартный контракт «ЛинКорп» о коммерческой тайне?

- Что, брониглоты меня загрызи, вы думаете я могу рассказать номарху? Не знаю, что вы себе придумали…

Осекаюсь.

Алек Роз был уверен, что нашел на нижних этажах лабораторию. Колдун считал, что покойный директор проводил на мне эксперименты. Мистер К. отправил наемников зачистить бункер.

Мне хочется сказать мужчине, что его отец не делал ничего из того, что тот о нем думает. Но здесь очень легко пойти против правды. Главный ставил опыты. Но они были иного рода. Он пытался понять, можно ли социализировать существо с Изнанки. Перевоспитать. Обучить тем чувствам, что испытывают люди. Научить жить среди них.

- …Ваш отец был прекрасным человеком. – Заканчиваю предложение.

- Не было возможности в этом убедиться. – Он понижает голос, придвигаясь ближе к решетке. Слышу затаенную обиду. - Видите ли, когда я вступил в наследство, мне открылся доступ к скрытым накладным. Я видел список химикатов и реагентов, которые он переправлял на остров. Алхимия – не мой конек, но ужаснулся даже я.

Он непозволительно близко к клетке. Следит за мной сквозь линзу. Кажется, совсем не понимает, что между нами нет стекла и в этот раз я легко могу дотянуться до его горла. Отбрасываю мысль, что он, как и Древний, считает меня слабой. Передо мной человек, движимый чувствами. Человек, который узнал что-то такое о своем отце, с чем не может справиться. Если я пойму, что за заноза засела в его сердце, то найду к нему подход.

У Главногобыло трое детей. Мистер К. от первой жены, еще один сын от второй и внебрачная дочь.

Отстраняюсь от решетки. Но шага ступить не успеваю. Сендара-младший (хотя, теперь уже просто Сендара) поднимает трость, преграждая мне путь.

- Мисс Лэмбри… - предупредительно.

- Не все завязано на вас и вашем отце, мистер Сендара. – Подцепляю пальцем шафт. Легкое покалывание предупреждает о том, что они не совсем в спящем состоянии. И верно, стилизованная роспись извивается алхимическими рунами на светлом стволе. Отвожу в сторону. – У меня есть другие обязательства.

- Перед кем?

- Не ваше дело.

Он хочет сказать что-то еще, но вопрос с документами решен. Дежурная протискивается между Сендарой и дверью. Меня выпускают. Одну долгую секунду я хочу остаться в безопасности за металлической решеткой.

- Ничего не кончено. Я встречу вас у нома. Даже не вздумайте улизнуть. – Он оглядывается на приближающуюся Мариль. Приподнимает шляпу. – Дамы.

Мистер К. уходит. Сквозь покрытые копотью окна я вижу, как он дает распоряжение двоим людям (скорее всего, людям). Соглядатаи. У мистера К. полно других забот. Главный тоже был вечно занят.

Полукровку выводят через крыло ловчих. Стираются последние краски заходящего солнца. Обостренные чувства не нужны, чтобы ощутить сгущающееся напряжение.

- Айла, я не могу пойти с тобой.

- Я этого не прошу. - Накатывает внутреннее сопротивление. – Мариль. Ты знаешь что-нибудь о вступлении в наследство Леонела Кая Сендары?

- Что?

- Наследство.

- Только то, что печатали в газетах. И то, что происходило на открытых судах. Дело-то громкое.

- В самом деле?

- Во всех газетах печатали о процессе. Ой, точно, ты же не знаешь ничего.

- Можешь собрать их?

- Я бы с удовольствием, но… мне пора возвращаться. Вик еще у мистера Дариса.

Колдун. Совсем о нем забыла! Его помощь не помешала бы.

Одергиваю себя. Я не должна ни на кого надеяться. Это моя работа, а не его. Колдун нужен лишь для того, чтобы открыть Поворот на остров.

- Почему он у Алхимика? Нарушитель нейтрализован.

- Я н-не знаю. – Она опускает глаза в пол. Ее выдержка трещит по швам. Больше нет смелого война, что только что сражался за мою свободу. – Я здесь только чтобы помочь тебе выбраться. Мне нужно вернуться.

- Алхимик нарушил договор? Договоры должны соблюдаться. Он там?

- Айла…

Хищников нужно ставить на место. Позволь им один раз нарушить свои границы безнаказанно и постепенно они вытеснят тебя с твоей же территории. Алхимики не существо с Изнанки, но повадки те же.

Не слушая возражений, выскакиваю на улицу. Есть время для разговоров, есть время для стремительных действий. Свет химических фонарей освещает ту часть улицы, где полукровку ведут к транспорту, присланному номом.

Но я ищу черный парамобиль. Ничего похожего на стоянке нет. Почему? Хищники любят тени. Там есть страх. Там легко затаиться. Особый шик в том, чтобы провернуть все под носом у стражей порядка и уйти безнаказанным. Да, хищникам это нравится. Для хищников это еще один способ утвердить собственную власть.

Ищу самое темное, тихое и незаметное место. Там, где можно спрятаться, но при этом продолжать следить. Алхимик же ждет меня и Мариль. Если он не отпустил колдуна, то не станет выполнять и другое обещание.

Сворачиваю за угол соседней улицы. Отмечаю легкую радость, когда догадка подтверждается. Черный парамобль совершенно незаметен в темном переулке. Если бы не особенности зрения, разглядела бы я машину не сразу. Фары выключены. Ни единого кусочка света не проглядывает из-за шторок кабины. Отличный маскировочный цвет не только для темного времени суток, но и для безжизненных окраин кварталов. Опять же, если не хочется прятаться, то всегда можно внушать страх одним своим видом.

Шофер замечает меня. Он почти успевает вскочить на ступеньку, когда хватаюсь за дверь парамобиля. Она отлетает в стену. Да, дверь хорошая. Петли не очень.

- Надо поговорить.

Глава 21

Она качает головой. Главный задумчиво теребит седую бородку. Он слушает очень внимательно, впервые не делая заметки в своей большой тетрадке.

- Вид? – деловито уточняет.

Мимо.

Айла слегка прикрывает веки. Проводит ладонями по лицу, будто умываясь. Раньше Айла не замечала за ним подобных жестов. К ее удивлению, Главный правильно интерпретирует ее поведение. Он перебирает вопросы, которые хочет задать. Их много. Они сложные. Но Айла на них не ответит. Не ответит так, как хотелось бы Главному. Поэтому он долго подбирает слова.

- Как бы вы описали род своей деятельности на Изнанке?

Род? Деятельность?

Сначала Айла ищет подходящие ассоциации. Ее пронзает пугающие откровение: она преступно мало знает и о своем роде, и о своей деятельности. У нее был только Хозяин, руины башни и заключенные.

- Страж, - говорит она, дрожащим голосом. – Надзиратель.

По смыслу ближе всего.

- Что вы сторожите? – Главный выдыхает. - Над кем надзираете?

Айла замечает капельки пота на его висках. Прежде чем ответить, она тщательно подбирает слова. Но их все равно не хватает. Все что она знает, не может описать то, что просит ее сказать главный. Мину текут. Главный терпеливо ждет. Наконец она делает выбор.

- Кошмары. Я сторожу живые кошмары.

***

Колдуна в парамобиле нет. А вот Алхимик там. И двое его сопровождающих. Узнаю Рыжего в белой рубашке и Руфа – громилу, утащившего в прошлый раз Мариль.

Мистер Дарис задумчиво провожает взглядом откинутую дверь.

- Человек, да? – риторический вопрос, который притормаживает мою злость.

- Петли ржавые. – Будто бы оправдываюсь. На самом деле, мне чуть-чуть стыдно. Вспоминаются разговоры с дядей. Он учил ценить чужое имущество.

Руф выскакивает с другой стороны. Теневой делец доков остается в парамобиле. Рыжий ждет сигнала. Встаю так, чтобы следить за всеми ними разом. Мужчина складывает ладони у подбородка, складывая кончики пальцев друг с другом.

- Чем обязан, рейт-маршал?

- У вас кое-что мое.

Он демонстрирует искреннее удивление.

- Разве?

- Ага. Колдун. Рост под метр девяносто. Сетка шрамов на лице. Поврежденный глаз. Безалаберный, бестолковый и сплошная морока. Так себе собеседник. Но он мой Проводник.

- Больше нет. – Он кивает водителю. – Поторопи адвокатшу. Эта история начинает меня утомлять.

Меня игнорируют.

- Вы нарушили договор.

- С вами мы ни о чем не договаривались. Убирайтесь восвояси, рейт-маршал. Начнете путаться под ногами, и я не посмотрю на то, кто вы или что вы. Вы на моей территории, глупая вы девица!

Руф облокачивается на капот. Скрещивает на груди мощные руки и кивает. Мол, освободи дорогу.

- Отпустите колдуна и отстаньте от его невесты. – Как-то жалко требую я. Алхимик это слышит. С показной ленцой он откидывается на спинку диванчика, спрашивает:

- Иначе что?

Вдох-выдох.

Спокойно, Айла. Ты не на Изнанке.

- Иначе я сама его заберу. И вам это обойдется дороже, чем сломанная дверь.

- Ну-ну. – По-отечески журит меня мужчина. От этой интонации сжимаю челюсти до скрипа. Только один человек имеет право так со мной говорить. И его кости уже несколько лет шлифует земля. - Не бросайтесь словами, о которых пожалеете.

- Я не привычна к беспочвенным обещаниям.

- Вас вырастили в искусственных условиях, будто розу в оранжереи. Вы не знаете ни жизни, ни улиц, ни их порядков. У вас был шанс не тратить мое время зря и позволить геннику себя загрызть. Поэтому я не думаю…

- Мне плевать, что вы думаете! – срываюсь. Да сколько ж можно? Глухая злость, копившаяся весь день, находит выход. – Я устала говорить с вами (и не только с вами) так, будто я вас действительно уважаю. Или будто мне есть дело до ваших чувств или гордости, или чего там еще вы себе придумали. Вы все только мешаетесь. Почему вы все пытаетесь стать моей гребанной проблемой?!

Ногти врезаются в ладони. Пока еще ногти. Едва сдерживаюсь чтобы не накинуться на железяку на колесах. Когти так и чешутся вырваться наружу и разодрать тут все на ленточки. С такими людьми я озверею раньше Древнего.

Кажется, Алхимик очень солидарен со мной в чувствах.

- Вы не смеете так со мной говорить! – моя собственная злоба отражается в его глазах. Он чуть привстает, но не доводя движение до конца, плюхается обратно. Хватается за виски и тихо говорит. – Хорошо.

Но это ни согласие со мной, это указание Руфу и Рыжему.

Рыжий спрыгивает на землю, минуя ступеньку.

Понеслась.

Первое движение выходит ленивым. Рыжий не видел меня в деле, и, к счастью, не спешит доставать револьвер. Как мужчина - он все еще сильнее, но как человек, проигрывает почти сразу. Ухожу от замаха. Локоть в подбородок – мой ответ. Он делает еще одну попытку. Когда проваливается и она, в мужчине вскипает злость. Смешок товарища только усиливает это чувство.

Он бросается на меня. Уже не с желанием взять в болевой захват, а ударить посильнее. Рыжий тренирован. Не подкачен, как второй, но явно знаком с боевыми (болевыми?) искусствами. Я – нет. Но на моей стороне тьма переулка и скорость. Справляюсь легко. Рыжий уходит без порезов на лице. Кажется, парень больше предназначен для переговоров, а не для драки.

Когда Рыжий выхватывает револьвер, Руф напрягается. Значит, Алхимик дал приказ не убивать, а преподать урок. Становится понятно, почему громила только наблюдает.

Прежде чем раздается выстрел, Рыжий делает несколько предположений о моей половой жизни. Я немного польщена. Поэтому, когда выбиваю у переговорщика оружие, не ломаю ему руку. В лучшем случае оставляю пару ушибов.

- Хватит, - предупреждает его Руф, когда Рыжий утирая кровь силится подняться.

Перевожу все внимание на громилу, но это меня не спасает. Эфйфория легкой победы пропадает в одно мгновение. Вижу замах, но не успеваю среагировать. Его опыт превосходит мои рефлексы. Удар в солнечное сплетение откидывает меня к стене. Следующий попадает в рану на плече. Будь воздух в запасе, я бы взвыла. Чешуя хитина под кожей врезается в рану, будто покореженное железо.

- Еще один уродец, возомнивший, что измененные гены сделают его лучше. Если ты мусор, ничего этого не исправит. – Комментирует он, зажимая мне рот одной рукой, а палец другой вдавливает в рану. Крик боли тонет в его ладони, но насладиться им мужчина не успевает. – Блять!

Он отдергивает руку. Обтирает кровь о рубашку и всматривается в палец.

- Что там? – равнодушно спрашивает Алхимик.

- Порезался.

Порезался он! А то что его мерзкая кровь осталась во мне, это ни че?

Руф вздергивает меня за грудки. Ноги отрываются от земли, когда громила толстой лапищей вжимает меня в стену. Этот центнер мышц знает, как обращаться с превосходящим противником.

- Слишком много о себе возомнила, кошечка.

Дергаюсь. Не люблю быть не на земле.

- Что ты там шипишь?

- Я не кошка. – Сверкаю глазами. Он противно гогочет. Не долго. Его голос обрывается в тот момент, когда я дотягиваюсь до Жала. Ага. Стараниями Мариль мне его вернули. Не ожидал?

- Ах ты… - разряд пробегает по его телу. Мужчина отлетает назад. Он дезориентирован, но не оглушен. Почти сразу вскакивает на ноги.

Я могу развернуться и убежать, но отступать нельзя. Так поступают только падальщики. Если отступлюсь, колдун точно останется у Алхимика. А какой будет урон моей репутации! Я должна показать, что со мной надо считаться. Иначе все насмарку. Если человек смеет нарушать свое слово, как, блин, я намерена заставить Древнего вернуться в нору, из которой он выбрался?

Пячусь.

Силой человеческого тела я вопрос не решу.

Руф наступает. Следует еще удар. Ухожу в защиту. Какое-то время отбиваюсь более или менее успешно — пока не следует ложный замах. Мужчина перехватывает меня за запястье и отбрасывает в стену. Ох! Кости трещат. Задыхаюсь, прижимая руку к груди.

Вот тебе урок на будущее, Айла, соизмеряй свои силы. Человек или нет, но если Дарис долгое время ведет дела в Астаре, то ему в привычку давать отпор кимпурушам. Что уж говорить о тебе.

- Отойди! – говорит Дарис. Злобная рожа громилы повинуется. За время нашей маленькой стычки, Алхимик успевает выбраться из машины и подобрать выбитое оружие.

Дело принимает более серьезный поворот.

Надо мной заманчиво висит площадка пожарной лестницы. Наверное, я могла бы подпрыгнуть и дотянуться до нее. Даже залезть! Но Алхимик выстрелит в меня раз пять, пока я буду изображать акробата.

- Вы допустили ошибку. – Цедит Алхимик. – И должны мне дверь.

Мне кажется, будто в темноте я вижу блеск золота. Легкое гудение энергии проносится мимо меня. Алхимик ее не чувствует. Это предупреждение только для своих. Чья-то темная фигура перемахивает через перила площадки. Я отпрыгиваю в сторону. Рука Алхимика дергается за мной. Мой прыжок мог бы выглядеть эффектно, если бы не долбанные коробки, в которые я врезаюсь. Мой вид не грациозен. Даже близко не семейство кошачьих. Чего нельзя сказать о кимпурушах.

Все происходит очень быстро.

Алхимик взводит курок. За спиной человека на землю мягко приземляется тень. Руф успевает только открыть рот. В следующее мгновение он дергается, а потом медленно заваливается набок.

- Вы еще не забыли, что мы рядом с участком? – молвит голос из-под капюшона.

Алхимик уже развернулся к нему, но целится все еще в меня.

- Без резких движений, - предупреждает Алхимик. – Это пороховое оружие и пули в нем из серебра.

Я только удивленно вскидываю брови. Порох – кому не плевать? Серебро – и что? Как эти долбанные вмятины потом в хитине выправлять – вот это действительно загадка.

Кимпуруши заметно напрягается.

- Она напала на меня, - продолжает Алхимик, ничуть не смущаясь. – Идите мимо. Это дела людей.

- Она наш свидетель. – Раздается из-под капюшона. – А там за углом наш транспорт и еще двое моих сородичей, один из которых чиат'ра.

- Ваш блеф смешон. Кимпуруши не могут допрашивать человека, - Алхимик произносит это и чертыхается. Потом щурится, переводит взгляд с меня на кимпуруши и обратно. – Вы им не сказали. Полиция не могла вас отдать.

Осторожно поднимаюсь.

- Да. Без согласия не могут. А я дала это согласие.

Мгновение любуюсь, как брови Алхимика ползут вверх.

- Сами не можем поверить своему счастью, - хмыкает кимпуруши, надвигая сбившийся капюшон.

Алхимик бросает взгляд нам за спины. Мне оборачиваться не надо, чтобы услышать подъехавший парамобиль. Мужчина сторониться. Теперь он стоит так, что оружие скрадывают тени.

- Я дам показания. – Говорю я прежде, чем последовать за нежданным защитником. - Конечно, в доках этим днем я ничего не видела, но, если колдун и Мариль не будут встречать меня на выходе из нома, я могу вернуться и что-нибудь вспомнить.

Подавляя инстинкты, поворачиваюсь к преступникам спиной. До меня доносится шепот Алхимика.

- Если сможете оттуда вернуться.

Иду ровно, будто ничего не услышала.

Да что там творится в этом номе? Не едят же кимпуруши своих свидетелей, в самом-то деле. Так?

Глава 22

Глава 22

Парамобиль кимпуруш менее зловещий, чем транспорт Алхимика. Если не считать укрепленные сталью двери и решетки на оконцах. Полицейский стиль?

Девица с доков ежится на заднем сиденье. Она бледная как мел. Кажется, приземлись на нее бабочка и девушка переломится пополам. Если бы несколько часов назад она не оставила мной вмятину на контейнере, ни за что бы не поверила, что за отстраненным взглядом прячется сила зверя.

- Меня зовут Айла. – представляюсь.

- Я знаю, как вас зовут. – Отвечает Капюшон. – Мне предоставили сопроводительные документы.

- Я знаю, что предоставили, - копирую его интонацию.

Мне кажется очевидным, что кимпуруши должен представиться. Я направляюсь на его территорию. Представится – это минимум этикета у людей. У кимпуруши больше заскоков, завязанных на правилах, ритуалах и обычаях. То, что Капюшон намеренно пропускает этот аспект, должно говорить мне о многом.

Если бы я знала о кимпурушах чуть больше, чем рассказы Главного или отголоски презрения своей сути.

Обстановка в парамобиле необоснованно напряженная. И Капюшона это вполне устраивает. Капюшон утверждал, что с ним еще двое его сородичей. Один управляет механической каретой. Где второй? Неужели напавшая девушка. Тогда выходить, что единственный страж для девушки – сам Капюшон. А что такое чиат’ра?

- Я ваша должница. – Продолжаю искать тему для разговора. Я умею быть вежливой, когда мне нужна информация. – Спасибо за своевременное вмешательство.

- Людские власти передали вас под мою защиту. – Коротко и по делу.

Капюшон не самый искусный собеседник. Мое собственное красноречие исчерпало весь запас вежливости.

- Как ты? – обращаюсь к ней. Девушка поджимает колени к груди и прячет в них голову. В ней ничего не осталось от энергии Древнего. Отголоски ломки, да сильная эмоциональная травма. – Тебе бы лекарю показаться.

Хочется расспросить ее подробнее о столкновении с монстром, но не уверена, стоит ли делать это при Капюшоне. Настойчивое сверление в подкорке черепа твердит о том, что передо мной не тот, кого можно назвать генником или полукровкой. Не просто так он скрывает себя под плащом и надвинутым капюшоном.

- Какое вам до нее дело? – Встревает кимпуруши. – Вы были знакомы до нападения?

- Нет. Я хочу знать, помнит ли она того, кто с ней это сделал.

- Она сама с собой это сделала, - отрезает Капюшон. Хочу возразить, но он резко меняет тему: - Я чувствую ее следы на вас. Что она сделала?

Рана вызывает во мне злость. Если организм не может справиться с обычной заразой, он бесполезен!

Швы разошлись. На белоснежной (хотя откуда там белоснежность после того, как мной обтерли всю подворотню?) блузе расцвел очередной пламенный цветок. Рана на плече ноет и жжет. Дело не в укусе, а в неправильно вставшей чешуйки хитина. Ее бы выправить, продезинфицировать рану и заново все зашить. Хотя бы смыть с рук грязь подворотни.

- Ничего серьезного. Обычный укус.

- Она вас пометила? – под капюшоном не видно его глаз, но я почти чувствую, как его брови ползут вверх.

Теряюсь с ответом. Кимпуруши могут сколько угодно притворяться людьми, но они такие же гости с Изнанки, как и мы. Не существует такого количества времени, что стер бы из их генов инстинкт сильнейшего. Девица кусала не с целью пометить добычу или обозначить свое превосходство. Она вонзала клыки только ради одного – забрать жизнь. Но признать это, означает сказать, что угроза была смертельной. А это не то, с чем справится простой человек.

- Я не сильна в терминологии кимпуруш. – Осторожничаю.

Капюшон тоже не спешит подбираться к правде.

- Наркота и гормоны. – Разводит руками. - Период Дикой луны – самое безумное время.

- Почему?

- Брачных игры в самом разгаре.

Не сразу понимаю, о чем он.

Брак – уступка человечеству. На Изнанке нет понятия брака, но к выбору партнера подход исключительно с позиции продолжения рода. У низших созданий почти нет с этих проблем. У более развитых выбор ограничен. Оба представителя вида должны быть боле-мене равны по силе. Если самка слабее самца – она не сможет выносить детеныша. Если слабее самец – не приживется семя.

И все же, вне зависимости, кимпуруши вы или человек, борьба за подходящего партнера крайне жестока. У тех, над кем большую часть властвует инстинкт, все может обернуться очень плохо.

Внезапно предупреждения полиции и Алхимика приобретают дополнительный смысл. Соваться на территорию, где у молодняка бушуют гормоны и едет крыша, не самый гениальный способ сохранить свою шкуру. В период брачных игр даже мелкие пикси становятся невыносимы, что уж говорить о зверье с когтями и клыками?

- Ох…

- Что, вы не смотрели на небо? Не замечали неестественный цвет луны?

- Плохо знакома с культурой кимпуруш. – Повторяюсь. – И да, не смотрела. Когда долго живешь в замкнутом пространстве, привыкаешь не задумываться о ночных светилах.

Капюшон ждет пояснения. Проклинаю себя за то, что распустила язык.

- Первый день в Астаре после длительной командировки.

Капюшон принимает ответ. Нахожу момент подходящим, чтобы сказать:

- В полиции отмечали волнение среди ваших сородичей. Значит, вы считаете, с этим связано их нетипичное поведение?

- С чем же еще?

С огромным страшным монстром из иной реальности.

Кое-что до меня все еще не доходит.

- А при чем тут наркота?

- Она чиат’ра. – Кивает он на девушку.

Оставляю непонимание на лице. Ах, он не видит тонкости моей мимики. Спрашиваю:

- Что это значит?

Из-под капюшона видны только губы мужчины. Они изгибаются в презрении. Почти незаметно. Но в голосе никак не отражается недовольство по отношению к моему невежеству.

- Невеста.

- Мой адвокат тоже невеста, но что-то я не видела ее глушащей собственное сознание. - Хотя, видит Хозяин, с таким бы женихом, стоило бы. - Чья невеста?

- Это станет известно только после ритуала. Иногда невесты недовольны собой. Их кровь слаба. Женская особь жаждет стать парой более сильному. Она пытается обмануть собственную природу. К сожалению, «огоньки» на время повышают силу. А подобные вещи опасны как для самой невесты, так и наносят большой ущерб репутации рода жениха. Вы на себе это ощутили.

Капюшон прав, как был прав и Древний. У этой невесты слабая кровь, потому она идеально подошла для его странного эксперимента.

- Зачем позволять продолжать свой род тому, кто слаб?

Кожей чувствую его удивление.

- Люди обычно спрашивают другое.

- День сегодня такой выдался.

Он пожимает плечами.

- Нас очень мало. Кимпуруши не настолько плодовиты как люди. Никаких случайных зачатий. Каждое рождение выверено комиссией. Учтен каждый полезный ген. Возможность получить здорового потомка важнее всего остального. Те чиат’ра, что будут присутствовать на сегодняшнем ритуале, обладают чем-то важным. По крайней мере, претендентов на эту партию будет много.

Некоторое время он молчит. Ждет какой-то реакции.

Я ее даю.

- Звучит разумно.

Не та реакция.

Капюшон медленно поднимает голову. Я вновь вижу отблески янтаря. Два золотых огня светятся чем-то зловещими. Вибрации в пространстве сменяют направленность. Сразу становится тесно и неуютно. Девушка рядом пытается сжаться в комочек с такой силой, будто хочет исчезнуть. С удивлением ощущаю, как по мне пробегают мурашки. Не те приятные, а другие. Острые и холодные. И бегут они вовсе не по коже, а по хитину, спрятанному под ней.

- Подождите, это будет сегодня? – доходит до меня. – Вы не собираетесь выяснять, кто на нее напал?

Пытаюсь разглядеть что-то за горящими огнями.

Древний в номе в момент брачного ритуала у кимпуруш, которые ни о чем не подозревают. Хуже представить ситуацию просто невозможно.

Капюшон поворачивается к пленнице крови.

- Чиат’ра, повтори то, что сказала мне.

Комочек тряпья шевелится. Макушка девушки подымается, чтобы дрожащий голос дал ответ.

- Я добровольно приняла «огоньки», чтобы повысить свою значимость во время выбора кандидата. – Говорит она. В моей вычислительной технике на острове больше собственных слов, чем в ней.

- Огненные слезы, - поясняет Капюшон. – Наркотик, что временно увеличивает силу, но забирает разум.

Это неправда. Она не принимала «слез». Я помню ее слова. Помню ее эмоции. Я прочувствовала на себе то, что с ней произошло. Она была потеряна и раздавлена, она боялась. Той силы она не хотела. Ее заставили принять ту энергию.

- Она же врет. Даже я это слышу.

Капюшон вновь скрывает свой взгляд.

- Айла, так? – говорит он. Что-то есть в том, как кимпуруши произносит мое имя. Какой-то предупреждающий оскал. Будь я в иной форме, хитин бы ощетинился иглами.

Что-то меняется.

Парамобиль притормаживает. Грунтовая дорога сменяется на иной материал. Мы не в Астаре. Тут иной воздух.

По коже пробегают мурашки.

Это как волна. Мы пересекли границу, отделяющую людей от цивилизованных монстров Астары. Каждая частичка моего тела противиться нахождению на чужой территории.

- Добро пожаловать в ном.

Меня сразу же отпускает. Правил гостеприимства соблюдены. Энергия чужой территории рассеивается будто туман.

- Сейчас я провожу вас в наше отделение. Запишем показания запишут и вас отправят обратно.

Едва я ступаю на складную ступеньку, чиат’ра хватает меня за руку.

- Не ходи.

Очертание когтей плотно обвиваются вокруг моего запястья. Затравленный взгляд мечется из стороны в сторону.

Капюшон, уже ждущий меня на улице, замечает заминку.

- Чиат’ра, - тянет он.

Девушка съеживается. Пустой взгляд возвращается на ее лицо. Хватка на руке разжимается.

- Забирайте ее. До ритуала мало времени.

Двое кимпуруш тиснят меня в сторону. Невесту под руки уводят в странное место из узорчатых арок и массивных колон. Но прежде чем скрыться за резным камнем, один из сопровождающих останавливает свой взгляд на мне. Точнее на ранее, спрятанной под повязкой.

Непроизвольно дотрагиваюсь до места укуса, ощущая пульсацию. В этот самый момент я начинаю напоминать себе надкушенный пирожок в ночлежке для бездомных. В воздухе чувствуется нездоровое возбуждение перед наступающей ночью. Это адреналин, это кровь, это секс. Все это для кимпурш куда сильнейший провокатор, чем любой наркотик.

По телу прокатывается волна напряжения. Я вглядываюсь в ряды кимпуруш, что с любопытством поглядывают на меня. Выискиваю среди них того, кто выглядит как Алек Роз. Он здесь? Он идет сюда? Он знает, что я пришла за ним?

- Не бойтесь, - покровительственный тон вперемешку с насмешкой от Капюшона. – Они пришли засвидетельствовать ритуал бракосочетания. Хотите посмотреть?

Глава 23

Я не хочу.

Не хочу смотреть их глупые ритуалы. Не хочу находиться среди кимпуруш, взвинченных инстинктами. Не хочу отвечать на вопросы Капюшона. Чего я хочу?

- В моих интересах закончить дела в номе до полуночи.

Кимпуруши склоняет голову. Легкий ветерок колышет края капюшона, заставляя задуматься, как мужчине удается так легко ориентироваться в пространстве. Люди большей частью полагаются на зрение. Кимпуруши тоже, но чем ближе они к своей идеальной сущности, тем сильнее идет перекос в сторону других органов чувств.

- Многое упускаете. На брачном ритуале будет присутствовать номарх.

Оглядываю открытое пространство пустеющей площади.

- Есть варианты, при которых вы проведете допрос здесь? – уточняю. Мало ли.

- Что-то я не пойму. То вы рветесь в ном, то, едва достигнув желаемого, спешите назад. В самом деле, Айла, разве вы здесь не для того, чтобы посмотреть красоты нашего дома и краем глаза взглянуть на номарха?

- Единственное, что я хочу от вашего вида, так это говорить с чиат’ра, когда она вернет свой рассудок.

Кожей ощущаю чужое недовольство. Мои слова задевают его.

Он разворачивается и идет в обход здания с колоннами. Мне ничего не остается, как следовать за ним. Мы заворачиваем во внутренний дворик, где ярко поблескивают узорчатые фонари. Память пасует, когда я пытаюсь припомнить, видела ли раньше фонари с витражными стеклами. Огоньки внутри сверкают чистым светом, оставляя теряться в догадках о его источнике. Газ? Свечи? Запретное электричество?

Вдыхаю полной грудью. За пределами Астары воздух кажется чистым, почти сладким. Он настолько кристально-ясный, что будто поблескивает. Сладость щекочет ноздри и немного пьянит. Открываю глаза, понимая, что жмурилась от удовольствия.

Дело вовсе не в воздухе.

- Вы ведете меня на церемонию, хотя я ясно дала понять, что не хочу на ней быть.

- В мои обязанности входит присутствовать на ритуале. На случай если возникнут неприятности.

- Я могу подождать у парамобиля. Я хорошо умею ждать.

- Девица с меткой, без покровителя, в разгар пиршества, совершенно одна и без защиты. Вам нравится быть куском мяса?

Понимаю его сравнение. Оно дико бесит, злит мое нутро и жаждет вырвать из глотки сопровождающего опровержение, но факт остается фактом: я понимаю его сравнение.

- Вы под моей защитой, пока не покинете ном. Ваша безопасность - вопрос моей репутации.

Оглядываюсь назад, где за поворотом скрылся парамобиль. Рука непроизвольно дотрагивается до кармана, в котором чувствуется приятная тяжесть Игольника.

- Я способна за себя постоять.

Это мало соответствует правде, если вспомнить стычку в подворотне, но, оказаться в замкнутом пространстве с полусотней плохо контролирующего себя зверья, еще меньше соответствует моему понятию безопасности.

- Эта штука не панацея, - говорит Капюшон, замечая движение. Он знает о спрятанном Игольнике. Прежде чем прийти на помощь, кимпуруши наблюдал за тем, как я справляюсь с громилой Алхимика. Хотел оценить мои силы. Не мудрено, должен же он был выяснить, как я остановила чиат’ра. - Она не причинит вреда мне подобным. Разве что затормозит на секунду-другую.

- Иногда эта секунда решает все.

Укус на шее неприятно чешется. Где бы найти плоскогубцы или какой другой инструмент для работы с металлом?

- Кажется и для людей она не особо опасна.

- Если бы мне нужно было оружие, которое убивает, я бы носила с собой что-то повесомей.

Он понимает. А следом понимает кое-что другое: я ловлю его эмоции и реакции, не видя выражения лица под капюшоном. В этом не было ничего странного, знай мы друг друга давно или будь любовниками. Но я вижу его первый раз в жизни, а он намеренно скрывает свои реакции от распознавания.

- Вы «читаете» меня.

Это не удивление. Это угроза.

Он останавливается. Я вновь тянусь к шее.

Если я постоянно буду царапать рану, она нормально не заживет. Но как же неудобно!

- Вы генник Сендары? – Капюшон перехватывает мою руку, намереваясь другой содрать перепачканную повязку. Со стороны это выглядит так, будто меховой ублюдок стягивает с меня блузку.

Мне не хочется ввязываться с ним в потасовку. Еще больше нет желания позволять ему копошится в моих потрохах. К тому же, от моей одежды и так остались одни обноски.

- Что за дела? – сопротивляюсь вяло, чтобы не травмировать ни себя, ни его. – Вот так выглядит ваше обещание защиты?

- Другим я вас в обиду не дам.

Ага, о себе речь не идет.

Капюшон не просто один из кимпуруш. Могу поклясться, он из первой линии. Не просто так же скрывает себя за ворохом ткани. Наверняка под ней гладкая и блестящая, будто золотой слиток кожа. А значит, с ним нельзя играться как с человеком из подворотни. Нельзя позволить причинять себе вред и делать что вздумается.

Его пальцы на моей ране. Срывают бинты. Он медлит лишь для того чтобы стащить зубами перчатку со своей руки. Когда его пальцы замирают над укусом, меня будто прошибает током. Сначала я принимаю это за столкновение наших сущностей, пока не замечаю, что с Капюшоном происходит то же самое.

Это не его энергия. Это пришло со стороны.

А следом за выбросом необработанной потусторонней силы (знакомой, мать ее, силы!), тишину ухоженного дворика прорезают вопли. Низкие, бессловесные, исполненные дикого страха. Не знаю откуда, но я сразу понимаю, что доносятся они из церемониального зала, где проходит отбор невест.

Горячие пальцы, сжимающие мою рану, неохотно отступают назад.

- Оставайтесь здесь, - рявкает Капюшон. – Не пытайтесь покинуть ном.

Не успеваю ответить. Он бросается к двери, спрятанной среди гладко отполированных колон. Его движения смазанные, нечеткие, маслянисто-тягучие. Зрительный нерв не сразу реагирует на изменения. Одну долгую секунду я наслаждаюсь невозможностью видеть четкие перемещения кимпуруши. На вторую секунду иллюзия пропадает.

Я в самом деле собираюсь переждать заваруху здесь? Нет, вовсе нет. Пусть закрытые пространства мне не на руку, ждать здесь не имеет смысла.

Врываюсь в здание вслед за Капюшоном. Намеренно остаюсь на уровне скорости человека. Для иного - рано. Меня не останавливают. Все, кто был занят охраной, переместились внутрь. Возгласы, крики, визг переполняют вылизанные до блеска коридоры. По мраморном полу из черных и белых плит несутся кимпуруши. Те, что послабее. Их инстинкты жертвы развиты настолько хорошо, что лишний импульс для побега им не нужен. Хуже тем, кто причисляет себя к хищникам. Эти могут решиться на схватку с превосходящей силой.

Ориентироваться не просто трудно, невозможно! Генники и полукровки мельтешат перед глазами. Если бы не звенящий страх, они уже перегрызли друг дружку, и меня заодно. Волна относит меня в сторону.

Цепляюсь в стену. Проходит совсем немного времени и зал со стрельчатым сводом пустеет. Двигаюсь дальше. Красивые помещения с фонтанами, колоннами, лепным декором сменяются оно за другим. Я будто снова в лабиринте бункера, только здесь больше мягкого света, открытого пространства и гудящей энергии безнадежности.

- Эй ты! – окликает меня кто-то. – Подсоби.

Около огромных створчатых дверей обнаруживается мужчина с короткой стрижкой. На лбу скопились капли пота, а глаза блестят в лихорадке.

- Навались! – командует он мне. – Они там чем-то приперли.

Не могу понять, что произошло, но чутье подсказывает, что за дверью долгожданный зал. Недолго думая, подчиняюсь. Наши намерения совпадают, значит временное объединение пойдет на пользу.

Мы давим на странное колесо-штурвал, работающее подобно рычагу. Над головой звенят цепи, скрипят петли, двери гудят от натуги.

- Еще раз. Перенеси вес на другую ногу.

- Что там произошло?

- Чиат’ра вошла в другую форму и напала на по-настоящему.

- По-настоящему?

- Обычно же они как, - кряхтит кимпуруши от натуги, - царапнут и все. Показала заинтересованность и в сторонку. Остальные все сразу понимают и не претендуют. А она подождет-подождет, да вернется залечить. И все, завершено. А тут, нет. Обернулась, да набросилась. Горло вырвала, никто глазом моргнуть не успел. Твердь его знает, чем ее обидел. Остальные чиат’ра вслед за ней взбесились.

- И зачем же вы туда рветесь?

- Как - зачем? – его глаза замирают на мне, щурятся в подозрении. – Вы, собственно, кто?

Дверь поддается. С той стороны раздается треск, вслед за ним – яростный нечленораздельный крик. В нос ударяет запах чужой крови. Не той, что уже пролилась, а новой. Вторая волна темной энергии Изнанки хлесткой пощечиной отбрасывает меня назад. Каждое нервное окончание будто протыкает насквозь и взрывается болью, парализуя дыхание.

Глаза у кимпуруши, что падает рядом, стекленеют. Кожа отзывается вибрацией от его глухого рычания.

- Нет, – хриплю я.

Я слышу, как ускоряется его пульс. Он не слышит. Он один в один, что чиат’ра с доков. Его сердце заходится в безумной тахикардии, а в кровь впрыскивается адреналин. Сознание короткостриженого плавится под натиском чужой силы.

- Я не враг.

Сердце устремляется в горло. Мужчина шагает вперед – едва заметным движением, но оказывается на расстоянии вытянутой руки.

- Не делайте этого. Боритесь.

Какое-то мгновение он сопротивляется. Вцепляется руками в собственные предплечья – кожа белеет под его пальцами, а после наливается кровью. Коротко обрезанные ногти трансформируются в короткие лезвия когтей. Мышцы набухают. Кожа даже не трещит, она расползается будто по швам.

Он борется. Он проигрывает

За секунду до того, как это происходит, я знаю, что сейчас он на меня бросится. Размахиваюсь и влепляю со всей дури пощечину.

Иногда боль помогает взять себя в руки.

Кимпуруши врезается в стену, будто его вмазало в нее тараном. Где-то за остекленевшими глазами вновь загорается огонек сознания.

- Что? – хрипит он невнятно. Дрожащей рукой дотрагивается до челюсти.

О, там будет вовсе не синяк.

Разминаю руку. Разминаю шею. Делаю глубокий вдох. Причин откладывать встречу больше нет. Сгребаю вокруг себя всю доступную энергию и захожу в церемониальный зал.

Глава 24

Сперва я вижу только расплывающийся багрянец цветов.

Сознание выхватывает картину кусками. Человеческая часть крепко держит желаемое восприятие, не позволяя собрать все воедино. Я вижу лишь разбросанные будто лепестки роз тела и красную кашицу. Кровь слишком яркая. В бункере, в башне Сендары, в подворотне она казалась иной, приглушенной. И ее не было так много.

Мое тело и разум вступают в борьбу. Увидеть целостное изображение заставляю себя силой. Меня не должны пугать ошметки тел. И не должны вводить в возбужденное состояние.

Запах крови смешивается с медью и жженым сахаром. Меня подташнивает от собственного восприятия. Притупляю обоняние до человеческого. Могла бы, отключила совсем.

Уверена, что слышу стоны. Кто-то мог выжить.

Произошедшее в церемониальном зале случилось очень быстро. Сначала сходит с ума один кимпуруши, накидывается на другого. Первая кровь брызгами красит воздух. На ином плане, не доступном людям, но впивающимся наждачной в черепную коробку бывших скитальцев Изнанки, происходит мощнейший взрыв. Дальше безумие распространяется на остальных подобно чуме. Те, кто сидят около прохода, успевают выбраться (их выводят?). Смельчаки (охрана?) блокируют вход, чтобы не допустить распространения. Номарха уводят через тайный проход за троном.

Попавших под воздействие не остановить. Гормоны сходят с ума. Адреналин зашкаливает. Кровь пьянит. Потусторонняя энергия плотно затягивает в наркотический дурман.

Среди всего этого хаоса… где же Древний? Монстру, умеющему поглощать чужую силу посредством убийства, не гоже стоять в стороне.

Разглядываю следы крови. Ищу ответы среди разорванных суставов, раскиданных внутренностей, вывороченных костей с мясом. Древний не вмешивается. Он наблюдает, а потом уходит за номархом?

Перешагиваю через склизкую груду ошметков.

Разрезы не характерны для следов когтей большой твари. Это следы частичной трансформации и клочья шерсти. Все раны нанесены кимпурушами. Ничего общего с настоящим монстром Изнанки.

Двигаюсь дальше.

Проемы слишком узкие. Древний до сих пор не перекинулся. Вряд ли из-за транквилизатора. Тот должен был давно раствориться в его крови. Так чего же он ждет? Чего добивается?

Раздражение прокатывается по нервам краями разбитой бутылки. Я совершенно ничего не знаю о своем бывшем заключенном. Каковы его мотивы, за что Хозяин заточил его в башне, чем он отличается от других? Все что о нем известно, это алхимический символ на застывшем янтаре.

Светловолосая чиат’ра из доков отсутствует в зале. Среди смятой шерсти, лоскутов кожи и перепачканных волос, нет моего блеклого отражения. А должна быть. Узнав, что пораженная цель не испустила дух, Древний желал бы завершить начатое. Может девушку не успели подготовить к церемонии?

Кстати, Капюшон тоже отсутствует. Но тут все просто, он должен следовать за номархом.

- Эй, - окликает меня взломщик двери. Он уже вправил себе челюсть, и достаточно пришел в себя, чтобы исторгнуть содержимое желудка на пол, а после вспомнить обо мне. – Тут живой.

Я не замедляю шаг. Инстинкты и интуиция ведут меня к помосту из цельного гранита. Обхожу трон номарха. Отдергиваю полотно, скрывающее углубление в стене. Надавливаю. Камень легко отходит в сторону.

Крики и стоны остаются позади. Мой проводник – эхо и размазанные следы на шероховатом настиле. Не сомневаюсь, что отпечатки каблуков принадлежат той самой чиат’ра. Размер один в один, как и надломленная походка. Девушка не заботилась об осторожности, оставляя за собой кровавую дорожку. Следов Древнего нет, но это как раз ничего не значит.

Узкий туннель заканчивает выходом. Тишина становится беспредельной, как власть стеклянной бури на острове.

Только одна причина может погрузить целое крыло здания-музея в царственное безмолвие. Когда побеждает страх. Когда оцепенение связывает прочнее любых пут. Когда зажав рот, ты вжимаешься в стену, съеживаешься в дрожащий клубок, а в жилах стынет кровь. А рядом ходит Жуть. И слышит стук твоего сердца, твое дыхание щекочет ей нос, твой пульс у нее на языке, ее зрачки расширены от патоки сладостного ужаса, что пронизывает само твое существо.

Древний все еще играется.

Повороты одинаковы. Коридоры – зеркальные отражения друг друга. Двери, двери, двери. Мазки крови стираются, но запах еще здесь. Он смешан с феромонами, липким потом и чем-то карамельно-ванильным, будто свежеиспеченные пирожки с яблочной начинкой.

А может чиат’ра не прячется, - запоздало доходит до меня.

Не всегда страх заставляет бежать, иногда он просто парализует.

Как только эта мысль проскальзывает сквозь пласты сгустившегося воздуха, я вижу ее. Несостоявшаяся невеста могла бы спрятаться в одной из комнат, взломать дверь, выбить окно и сломя голову нестись прочь. Но она стоит с другой стороны коридора, среди золотистого света трепещущих бликов. Молчаливая и мертвецки-бледная красота. Будто мишень. Будто приманка.

Для кого?

Хочу ее окликнуть. Хочу вцепиться и трясти ее до тех пор, пока чиат’ра не придет в себя. Хочу знать все, что произошло здесь и все, что произошло тогда.

Едва размыкаю челюсти, как что-то сдавливает горло. Все происходит слишком стремительно. Почему-то я больше не в коридоре, а вокруг летят обломки дерева. Мной проламывают дверь, и я не сразу могу определить – это треск моих костей или же с таким звуком разлетается в стороны щепки.

Вцепляюсь в удерживающую меня руку, но вместо ослабления хватки получаю удар в корпус. Меня вдавливают в жесткую кладку камней неряшливой стены. Воздух застывает на полпути к легким. Голова откликается запоздалой болью. Будто сквозь толщу воды, слышу:

- Слабая.

Лицо напавшего плывет перед глазами, словно я смотрю сквозь водную гладь. Янтарные огни как размытые фонари.

- Но другие еще слабее.

Получаю долгожданный глоток воздуха.

Древний. Все еще в теле Алека Роза. Лицо как восковая маска. Из глянца желтеющих радужек льется чуждость Изнанки. Он встряхивает головой и пряди длинных волос, обжигающих будто нити полуденного солнца, рассыпаются водопадом золота на его плечах.

- Я смотрю, ты неплохо адаптировался. – Хриплю я. - Мне для этого потребовалось больше времени.

Гораздо больше.

По лицу Древнего пробегает судорога. В новом теле неудобно проецировать большую часть сигналов.

Монстр выглядит лучше, чем в башне Сендары. Спокойный, с внутренним свечением здоровья, непреклонный и будто высеченный из неподвижного монолита. На нем другая одежда: чистая, выглаженная, по размеру. Не костюм, а что-то свободное из мягких тканей, стекающих по рельефному телу тканей и с обманчиво-светлых оттенков олова и перламутра. Среди всего этого странным пятном выделяется повязка на руке, которой я лично перетягивала рану.

Древний-Роз втягивает воздух рядом со мной. Рана в плече отзывается покалыванием, когда гнетущая аура монстра изучающе скользит по ней.

- Зараженная.

Пытаюсь отстраниться, но он держит крепко. Потом срывает измученную повязку, обнажая следы чужих клыков. Подушечки пальцев смещаются на подбородок, настойчиво ведут в сторону. Еще чуть-чуть и Древний либо свернет мне шею, либо раздробит челюсть.

Принимаю очень непростое решение. Отворачиваюсь, позволяя разглядеть укус.

- Зачем позволила?

Зачем позволяю ему смотреть или зачем позволила себя укусить? В общем-то, ответ не изменится.

- Нет желания убивать.

Его грудь дергается, короткий полу-рык застывает где-то в горле. С запозданием понимаю, что это смех. Ему кажется это смешным. Мой образ жизни веселит древнюю тварь, которая так достала жителей Изнанки, что ее заточили в твердой смоле. Ну-ну.

- У тебя есть имя? – заставляю себя спросить.

Если пойму, что он за вид, смогу выяснить каким набором способностей он обладает.

Древний смещает костяшки пальцев обратно мне на шею. Подушечка указательного пальца останавливается на сонной артерии. Ему приходится пользоваться речевым аппаратом, чтобы контактировать со мной. И он видит, что я привычна именно к такому способу взаимодействия.

- У тебя есть имя? – повторяет житель Изнанки, тщательно копируя мой голос. Совсем чуточку мне становится жутко от того, как точно он улавливает все тонкости интонации.

О, он что, ждет ответа?

Колеблюсь.

- Нет. Сначала скажи ты.

На поддернутое загаром лицо набегает тень. Он недоволен. Но длится это мгновение. Зрачки Древнего мутнеют, а потом снова наливаются жизнью. Уголок его губ дергается в попытке улыбнуться.

- Айла, - с привкусом торжества произносит он имя, которое ему известно из памяти полукровки.

Пусть так.

- А твое имя?

- Роз.

Ага, забавляется.

- Хорошо, Роз. Почему ты не сбежал на Изнанку? Почему остался в чужой шкуре?

- Удобно.

Я с ним согласна. Это удобно. Особенно сейчас.

Может Древний и одолел меня в бункере, но там мы находились в слишком разных позициях. Теперь между нами разница как между человеком и полукровкой.

Все еще большая. К счастью, люди создали прекрасный уравнитель шансов.

Вжимаю тонкие иглы в Жала в его тело. Вдавливаю электроды до упора в область внизу живота.

Вот и все.

Жму на курок.

…Ничего не происходит.

Повторяю.

Жало чихает искорками. Заряд и не думает поражать Древнего-Роза парализующей волной. Дурацкая катушка, что должна была сохранять и передавать электричество, дала сбой в самый неподходящий момент!

Псевдо-Роз с интересом следит за моими действиями. Замечает странную штуку, что утыкается в него. Видимо вспоминает как я использовала ее раньше. Удар током – не то, что можно игнорировать. Древний легко выламывает мне запястье. Простое движение: жало летит в сторону и врезается в стену. Механизм скрипит, металлическая катушка безжалостно деформируется.

Успеваю очень нецензурно обозначить свое отношение к этому.

А следом в ту же стену лечу и я. Для полукровки мой вес что пушинка. Отбрасывает легко, почти лениво. Врезаюсь. На пол уже падаю с вместе с кусочками стены. Древний не дает мне времени подняться. Он сжимает ворот моей блузку и за нее тянет вверх.

Время для разговоров кончено.

Долой щиты.

Не даю себе шанса на моральную подготовку. Долой человеческие заморочки. Сила Изнанки врывается в меня, наполняя иной энергией. Она впрыскивается в кровь подобно лекарству, стремится по артериям, вздымает мышцы. Тонкий покров тянется, готовый вот-вот разойтись под натиском. Сила несется с невероятной скоростью…

…и отступает назад, когда Древний давит на рану. Не только рукой, но и собственной аурой, что искаженной силой охватывает мое тело.

Я захожусь в крике. Боль мешает сосредоточится на другой сущности. Древний усиливает давление. Следующий крик я душу горле. Боль тоже можно использовать. Например, перенаправить.

Сущность Изнанки, не имеющая выхода, раздирает меня изнутри. Не-Роз сдерживает ее, но вынужден отвлекаться. Пальцы Древнего рвут края раны. Он копошится в мягких тканях, будто ищет там ответы на все вопросы мироздания. И, кажется, находит.

- Хитин. – Пытка прекращается. С мерзким чавканьем пальцы выходят из раны. Два огня плавленого янтаря прожигают меня насквозь. – Блеклый.

- Что? - перед глазами еще мельтешат искры. Сила бурлит вокруг нас не прекращая.

- Самка, - говорит Древний, и в голосе прорезается что-то похожее на эмоции. – Я так и предполагал.

Что?

Вихрь энергии закручивается в спираль. Взвинчивается вверх. Что-то происходит за гранью человеческого восприятия.

Мое сознание мягко отступает в сторону.

Глава 25

Иерархия Изнанки проста. Когда же Айла начинает пытаться донести ее до Главного, все отчего-то становиться сложным и расплывчатым. Есть те, кто может пожрать тебя, есть те, кого можешь пожрать ты. Вроде все понятно? Нет, не все.

Слабые кучкуются стаями.

Сильные – нет.

Главный не понимает.

Можно ли поделить жителей Изнанки на категории? Низшие, средние, высшие.

Айла пожимает плечами. У нее другие параметры.

Те, кто не несут опасность, но доставучие. Щиплются, крутятся, пакостят. Пикси. Те, кто не несут опасность, но мешают. Они пробираются на твою территорию, вынюхивают, выискивают, нарушают баланс. Падальщики. Трупоеды. Те, кто несет низкую опасность. Они знают правила и держаться на расстоянии. Но, когда их много и они вышли на охоту, могут возникнуть трудности. Те, кто несет среднюю опасность. Они могут навредить Айле, если их будет больше десятка. Но на чужую территорию такие не суются. Они обходят стороной каменную тюрьму. Они не знают Хозяина, но чтят его силу. Такие как Айла могли бы нести повышенную опасность, если бы покидали территорию. Но они не покидают. Наверное. Айла может только предположить. Других она не видела.

Древние?

Нет, они не несут сверхопасности. Они и есть опасность. Жуть.

Айла охраняет их. Нет, это не значит, что она им равна. Она должна предупредить Хозяина, если кто-то нарушит целостность тюрьмы.

Где Хозяин? Айла не знает.

Как связаться с Хозяином? Айла не знает.

Что же она будет делать, если кто-то из заключенных выберется? Не даст ему уйти!

Но Айла не равна, как же она это сделает?

Айла предпочитает не задаваться этим вопросом.

***

Тьма расступается. Перед глазами все кружится, будто я качаюсь на качелях.

Кажется, я отключалась.

К горлу подкатывает тошнота, во рту стойкий привкус собственной крови. Пол мельтешит перед глазами. Меня охватывает паника: организм дал сбой? Зрительный нерв, вестибулярный аппарат?

Мы не в комнате.

Перекинув через плечо Не-Роз несет меня вдоль анфилады комнат. Мы все в том же здании. Сознание оставило меня не больше чем на пару минут. Древний ступает неспешно, будто совсем не переживает о погоне.

Недолго думая, заряжаю ему между лопаток локоть. Он даже не вздрагивает.

- Быстро, - оценивает скорость моего восстановления.

Он подавил мою внутреннюю суть точно также, как я недавно подавила чиатр’ра. Или нет? Древний умеет давать силу, вероятно умеет и поглощать ее. Он просто пожрал часть моей энергии.

Зараза изнаночная!

- Куда ты меня, блядь, тащишь?

Изворачиваюсь как могу, но тщетно. Меня держат крепко, а удары затаившемуся в теле кимпуруши, что укусы пикси.

Что ты такое, Древний? Тебя за это заперли в янтаре?

- Слабое тело. – Комментирует он выбор моей оболочки.

- Что тебе надо? Зачем ты здесь? – продолжаю допытываться, болтаясь на его плече мешком картошки.

Он фырчит, забывая, что в этой форме его сигнал останется нераспознанным.

Я втягиваю воздух. Коридоры переполнены разнообразными запахами. В основном это ароматы свежепролитой крови и страха. Но есть что-то еще. Древний не идет наугад. Мы преследуем чей-то запах.

- Номарх. Зачем тебе он?

Повелитель нома в Астаре должен быть силен. Древний хочет сразу избавиться от возможной угрозы?

У меня появляется слабая надежда. Номарх вместе со своей свитой мог бы положить Древнего в теле Роза. Пожертвовав свое жизнью, конечно, но может.

Передвигаться на чьем-то плече в конце концов становится странным. Я не ранена и не больна. Если я добыча, то разумней разодрать меня на части сразу, а не тащить с собой.

Изворачиваюсь, чтобы ослабить хватку, но он будто не замечает моих стараний. Если бы я могла высвободить энергию, давно бы вонзила ему когти в спину. Но, похоже, на какое-то время силы заблокированы.

Чувствую приток свежего воздуха. Не-Роз выбивает ногой дверь. Мы оказываемся на ночной площади. Фонари продолжают мерцать светом, будто ничего не происходит. А ведь так и есть! Все, кто мог бежать – сбежал. Кто мог драться, приводит в чувства тех, кто поддался ауре Древнего. Улица пуста.

Древний разворачивается вокруг себя, ненадолго теряя запах номарха. Я же улавливаю кое-что знакомое в воздухе. С запозданием Не-Роз тоже распознает что-то странное. Но ему еще сложно разбираться в тонкостях нового мира.

Он напрягается, усиливая хватку.

Воздух пронзает дырявящее ткань пространство колдовство.

В тело Древнего врезается сгусток энергии. Он шатается, отступает. Его недовольство пронзает меня насквозь, прожигая разрушительными эмоциями. Дыхание перехватывает. Не могу вспомнить, когда чувствовала так много.

– У тебя забавная игрушка. – Цедит он.

У Айджилабель была куколка из соломы, перемотанная бечевкой и обрывком мешковины. У меня же, если игрушки были, то я этого не помню. Поэтому реплика Древнего немного сбивает.

Выглядываю из-за его спины.

Свет фонаря выхватывает знакомую фигуру колдуна. Резкую, будто надломленную и источающую гнетущую силу. Шрамы, расползающиеся от его израненного глаза, подсвечиваются стеклянным светом бури.

- Берегись! – зачем-то кричит он.

Вот еще. Как только очередной шар темной силы врезается в корпус Древнего, я пинаю полукровку, целя коленом в горло. Сила – силой, а дышать надо всем.

Он кряхти. Ослабляет хватку. Как только у меня появляется мысль вырвать ему глаза, мужчина отшвыривает меня в сторону. Тут же взрывается колдунское проклятье, разрываясь вспышкой огня перед лицом Не-Роза.

- Надоедливый, - всем корпусом поворачивается он к колдуну.

У самого уха жужжит пуля и врезается в шкуру Древнего.

- Сюда, мисс Лэмбри!

Вдалеке, у стоянки с постового пункта собственной персоной стоит Алхимик. Рядом с ним Рыжий, разряжает магазин в неподвижную тварь. Стрельба разрывает тишину пустых аллей. На посту никого нет.

Мне остается гадать, зачем здесь люди? Я угрожала Алхимику, требуя вернуть колдуна, но не ожидала, что все выйдет так просто. Человек не слишком впечатлялся мной.

Проглатываю сотни ненужных вопросов, сосредоточившись на единственном важном.

- У вас есть оружие? – кричу на бегу. Подошва ботинок громко шлепает по каменной брусчатке.

Мистер Дарис в сером рабочем халате поверх костюма. На глазах гогглы, отслеживают движение кимпуруш.

- Обижаете, мисс.

- Какой у вас был план?

Алхимик делает знак Рыжему. Тот перезаряжается. Алхимик прикрывает, чуть отступая назад.

- Мы заманиваем тварь, Вик открывает Поворот. Один из проходов перед постом.

На Изнанке мне Древнего не взять. Там он взбудоражит всю живность. Белая ночь людям сказкой покажется. Но прокричать я это не могу. Если Древний нащупает мою слабость – вцепиться.

Неприятная мысль цепляется в печенку.

«Разве люди – моя слабость?»

Тем временем, законопослушный гражданин Астары достает револьвер – запрещенное оружие категории «С».

- Нет, что-то электрическое или алхимическое.

Темноволосый мужчина хмурит брови.

- Вы хотите оставить это в живых? Зверье бьет только серебро. А недобитым блохастого я оставлять не собираюсь.

- Пули его не возьмут.

- Серебро, мисс Лэмбри, берет любую тварь.

Колдун без особых шансов атакует Древнего. Прямо сейчас он жертвует своей силой и своим глазом, чтобы задержать превосходящего противника. Он выполняет мою работу.

- Как я сказала, мистер Дарис, мы имеем дело с чем-то из лабораторий директора «ЛинКорп».

Он опускается на колено и, не сводя взгляда с Древнего, закатывает штанину. Там кобура. Не могу распознать вид заряда, когда мужчина передает мне странную штуку. Рукоять выглядит как кастет, а то, что вместо дула, похоже на лезвие ножа. Оттягиваю барабан, чтобы выяснить, чем он заряжен. Алхимик выпрямляется, сжимает мою ладонь, захлопывая механизм обратно. Мои губы дергаются оскалить клыки, но до укусов не доходит.

Я умею говорить не то, что чувствую, а то что надо.

- Что это?

- Присмотритесь, - советует он, стукнув пальцем по плоскому дулу.

На лезвии гравировка. Концентрические круги алхимии. Меня передергивает. Не в моем состоянии выбирать, но оружие, что ранит тебя, для того чтобы ранить другого – перебор даже для людей.

- Не умеете зажигать?

Всплеск колдовства и металлический звон. Тело колдуна врезается в фонарь, проделывая вмятину на чугунном столбе фонаря. Он кучкой тряпья валится на брусчатку и больше не встает. Из-за переполненного энергией воздуха, я не могу определить, жив ли он. Не может и Древний.

Не торопясь он двигается к колдуну.

Вскидываю алхимическую приблуду. Мелкие шипы на рукояти впиваются в кожу. Капли крови впитываются в них. Активируется механизм. По желобу серебристого острия скользит искра. Алхимические круги зажигаются.

Я непроизвольно ахаю.

В воздух выстреливают концентрические кольца. Отдача ударяет в плечо, рука уходит в сторону – в стеклянный плафон фонаря. Алхимические символы внутри кругов вдребезги разносят верхнюю часть столба, обдавая полукровку жидкими брызгами огня, спрятанным в уличном освещении. Не-Роз отворачивается, хватаясь за лицо. Содержимое фонаря опаляет золотисты волосы.

- Надо же, - хмыкает рядом Алхимик, и делает знак Рыжему. Тот начинает отступать к воротам пропускного пункта. – Назад, мисс Лэмбри. Уходим.

- Мы не можем оставить колдуна! – вновь прицеливаюсь. - Я не могу.

- Поворот он уже не откроет. – Жестко, правдиво. - А вот чистые за вторжение на свою территорию... – Хмыкает. – Подкрепление подоспело.

Кимпуруши, те что первой линии, уже должны были оклематься. Номарх в безопасности, и он отдал приказ. Я вижу, как шевелятся тени в углах домов. Семерка профессионалов окружает взбесившегося зверя. Они сильны, хорошо обучены, смертоносны и абсолютно бессильны.

Я цепенею, представляя сколько еще силы Древний потенциально может еще забрать.

- У них не получится.

Начинает творится нечто страшное.

Жуткая энергия расходится будоражащими сознание волнами.

- Уходим, тебе сказали! - Рыжий оказывается рядом. Он дергает меня за шиворот, вынуждая подчиниться. Но мои рефлексы на пределе. Не успеваю их подчинить. Алхимическое оружие падает на землю. Я перехватываю руку Рыжего. Мои движение быстрее, чем он помнит по прошлой нашей встрече. Хрустят сломанные кости. Человек кричит.

Моя сущность довольно жмурится.

Давлю сильнее, чтобы усилить ощущения. Ноздри щекочет запах крови, но он недостаточно свежий, чтобы меня удовлетворить. Сжимаю пальцы, вцепляясь в мягкую шкуру человека.

Рыжий дергается, падает.

Я вдыхаю запах страха и боли.

- Мисс Лэмбри. Отпустите моего сотрудника.

Что-то упирается мне в затылок. Давит.

Это совсем чуть-чуть отрезвляет мне голову. Запах горьких трав от Алхимика и жужжащей энергии от его оружия-кастета весьма примечательны. Никакой ошибки. Лезвие царапает кожу.

Он давит сильнее. Я слушаюсь.

Алхимик за моей спиной все еще напряжен.

- Ему не стоило меня хватать. – Спокойно говорю. – Я не хотела вредить.

Слова даются с трудом.

- Уберите оружие.

- Вот уж вряд ли, мисс Лэмбри. Мы уходим, и вы вместе с нами.

- Я же сказала, без колдуна не пойду. Спасибо за помощь, но в вас я больше не нуждаюсь.

- Мы пришли за вами, мисс Лэмбри. Повороты – это конечно хорошо, но мир с «ЛинКорп» мне дороже.

Глава 26

Глава 26

Алхимик толкает меня вперед перед собой к пропускному пункту. Он слегка придерживает меня за плечо, не забывая напоминать о наличии оружия. По сравнению с перемещением на плече у Древнего, ситуация не кажется совсем безысходной.

Нас прикрывает Рыжий. С переломанной рукой получается не очень хорошо. Скрипя зубами, он с трудом сдерживает стоны боли. Подобная стойкость вызывает во мне некоторое уважение к смазливому человеку.

- Вы совершаете ошибку. – Говорю я, едва волоча ноги.

- Я спасаю вам жизнь. – Алхимик спокоен как Хрустальная башня во время бури.

- Даете небольшую отсрочку перед смертью.

- Из таких моментов жизнь и состоит. – Чуть веселее, чем следовало, отвечает он.

Ворота открыты. Будка наблюдающего пуста, охраны нет.

Проходим мимо без помех и препятствий. Подъездная дорожка хорошо освещена, как и путь к ней. Впрочем, от густого тумана побережья это мало спасает. Тем не менее, мой взгляд выхватывает знакомый черный паромобиль Алхимика. Напротив него еще один промоблиль с заметным логотипом известной на всю Астару корпорацией.

На круговой дорожке собственной персоной стоит президент.

Леонел Кай Сендара. Высокомерный, самодовольный, с тонкой линией презрения, прошитой через весь его образ. Он не стоит, выжидая нашего возвращения, он будто позирует для передовицы «Стальных механизмов Астары», готовясь дать интервью.

Молодой мужчина подносит к носу надушенный платок, запах которого доносится до меня даже сквозь густой сумрак и смесь вязкой энергии. Другая рука отведена в сторону и демонстративно покоится на набалдашнике трости. Справа и слева от директора «ЛинКорп» по крепкому вооруженному бойцу.

Алхимик подводит меня к Сендаре-младшему. Тут же один из бойцов подбегает ко мне. Алхимик отстраняется, чтобы в случае чего не попасть под перекрестный огонь. Цепляет гогглы и отходит к черному транспортному средству, где его ждет Рыжий. Открывает заднюю дверь и достает аптечку. Начинает помогать раненному сотруднику с рукой.

Мистеру К. на все эти действия глубоко плевать.

- Я же говорил, что приду за вами, - говорит мужчина самодовольно, пока на моих руках застегивают наручники.

- Роз – там. - Мое дыхание учащается. – Его надо остановить.

- Территория кимпуруши – их зона ответственности, не моя. – Он кивает другому бойцу. - Обыщите ее.

- Она безоружна, - откликается Алхимик.

Сендара дергает губой. Один из бойцов держит меня на мушке, другой быстро проходится по моему телу. Конечно же ничего не находит, что вызывает у директора легкое удивление. Впрочем, он довольно легко справляется со своими эмоциями.

Я говорю, надеясь вразумить:

- Территория – да, но эксперимент там ваш.

- Не очень разумно с вашей стороны бросаться беспочвенными обвинениями. Ни я, ни корпорация «ЛинКорп» не имеем никакого отношения к каким-либо незаконным экспериментам на которые вы намекаете.

Встряхиваю наручниками.

- Удержание и похищение – тоже законно? Не вижу на ваших ребятах знаков отличия полицейских Астары.

- Внутреннее расследование. – Кивает он бойцу.

Меня дергают, чтобы заставить идти вперед, но я упираюсь в брусчатку.

- Они погибнут! Как вы не понимаете? Они погибнут и это будет ваша вина! – кричу я, но мужчину это нисколечко не трогает. Выбираю другую тактику. – Когда он разнесет ном - вернется за вами. Восстановит свои силы за счет чужих жизней и разрушение вашей башни станет первоочередной задачей. Задумайтесь на секунду. На остров ведет только один Поворот. Через вашу территорию. Вы думаете можете справится с ним? Подойдите к воротам и посмотрите, что сейчас происходит с вашими ближайшими соседями.

Что-то из сказанного Сендару все-таки цепляет. Он дает сигнал бойцу. Тот резко отпускает меня. Я запинаюсь, но равновесие удерживаю. Дыхание сбивается. Не собственный выбор – ошибка человеческого организма.

Мистер К. приближается ко мне.

- У меня хорошая охрана, мисс Лэмбри.

- Я вчера этого не заметила.

- Допустим, - внезапно говорит он. – Допустим все именно так как вы говорите. - Что же вы хотите, чтобы я сделал?

Задумываюсь.

Если колдун жив – он сломан. Поворот на остров без него не открыть. Вот если бы директор нашел другого колдуна, помог заманить Древнего на остров, а потом запечатать! Тогда Хозяин смело мог бы вышвыривать меня в пустошь на съедение брониглотам. Если я не могу самостоятельно выполнять свои функции, зачем я вообще? Кому нужна беззубая дворняга?

Я ничего не могу требовать, ничего не могу просить.

«Слабая.»

- Дайте мне время, мистер Сендара. Сейчас. Я должна выполнить то, для чего пришла.

Он смотрит на меня. Слишком долго. Достаточно долго, чтобы я сосредоточилась на сладковатом запахе, что источает его неестественно яркий шейный платок. Наконец произносит:

- Если Роз в неадекватном состоянии и опасен для своих сородичей, то он также опасен для вас.

- Кажется вас мало интересовала моя жизнь. В самом начале.

Это совсем чуть-чуть сбивает его с толку. Впрочем, в лице он не меняется.

- Ваша кровь. – Говорит Сендара, понижая голос. – Она даст вам отсрочку. Ваша кровь и отказ, в случае подтверждения теста. И, конечно же, после всего возобновляете контракт и возвращаетесь на службу в «ЛинКорп». - Каждым словом мужчина подчеркивает, что идет на тяжелый для себя компромисс.

Я же начинаю подозревать у себя закупорку сосудов головного мозга и формирование недостаточности кровоснабжения. Как иначе объяснить, почему до меня не доходит причинно-следственная связь между предложениями молодого директора.

Хочется пошевелить кисточками на ушах и дернуть хвостом.

- Моя кровь? – уточняю.

Уровень строения голосовых связок не позволяет передать все оттенки вопроса. Он хочет моей крови? Моей смерти? Какой еще тест? На силу, на скорость, на интеллект? Он хочет опять испытать на мне какой-то газ?

Вся поза молодого директора говорит, что иных уступок он не позволит.

- Я не собираюсь с вами торговаться, мисс Лэмбри.

Не понимаю его слов. Злюсь на себя из-за того, что не понимаю его слов. Из-за того, что злюсь, еще меньше понимаю его слова.

Все дело в феромонах. В боли, в смерти, в растекающейся силе, что жадно втягивают мои ноздри.

- Отчего я должна отказаться?

Я не единственная, кто испытывает чувство злости и не понимание. Ноздри мужчины раздуваются, но вовсе не от сладковатой будоражащей энергии, мягкой патокой разливающийся в пространстве. Сендара бросает нервный взгляд в сторону Алхимика.

- Вы либо потрясающая актриса, мисс Лэмбри, либо неимоверно глупая пустышка. С учетом всех событий, мне очень слабо верится в последнее. – Он тянется к внутреннему карману. У меня дергается губа, а рука само собой тянется к отсутствующей кобуре. – Спокойней.

Он протягивает мне листы с напечатанным текстом и ручку.

Смотрю на бумажки, как на оголтелых пикси.

Всего в полусотни метрах от нас происходит бойня, доносятся крики, выстрелы, рычания, а этот выхолощенный сноб предлагает мне заняться чтением?

- Итак?

- Сейчас? – уточняю, добавляя в свой тон недоверие.

Главный серьезно отчитывал меня каждый раз, когда я невнимательно изучала документы. Эти проклятые буквы имели для него очень большое значение. Меня же вгоняли в уныние и длительное расстройство.

Младшенький проверяет меня?

- Вы можете подписать их здесь или мы проедем в мою контору, где вы сможете внимательно изучить контракт.

Ах, время. Именно в человеческом мире оно играет огромную роль.

Веду плечом.

- Я немного не в форме, чтобы что-то подписывать.

Можно демонстративно разорвать наручники, но, кажется, это действие добавит новых пуль в моем наряде.

- Если мы договорились, я решу эту проблему, мисс Лэмбри.

- Очень великодушно с вашей стороны.

Ароматы дурманят рецепторы. Очередная волна смерти проходит по телу, щекоча кожу. Кто-то из кимпуруш навсегда лишился бренного тела. Я чувствую, как непроизвольно расширяются мои зрачки.

Впиваюсь пальцами в ладони, прикусываю изнутри щеку.

Сендара ничего не чувствует, а вот его человек, подошедший освободить от бессмысленных наручников, заметно нервничает.

Когда в моих руках оказывается контракт и ручка, я мельком бросаю взгляд на черные строчки. «Тест на установление родства» – прописано жирным шрифтом.

Сначала появляется мысль о родстве с Древнем. Чуть позже доходит другая истина. Сендару мало волнует Айла-тварь, он здесь ради Айлы-человека. Ради ее крови, ее возможного наследства, ее отношений с покойным Леонелом Сендарой.

Меня нет в контракте, - так думается, пока я не вижу второй документ.

- Что это?

- Продление вашего рабочего контракта.

Похожий лежит у меня в бункере. Под грудой камней и стекла, но все еще лежит. Главный изучал со мной каждый пункт. Заставлял повторять, требовал, чтобы я помнила каждую строчку, каждую запятую, каждый оборот. Мы несколько месяцев изучали бесконечные слова и их значения. Я с содроганием вспоминала ту бессмыслицу. Это же не алхимические символы, как они могут навредить хоть кому-то?

Могут.

Документ на десять страниц, мелким шрифтом и с кучей отсылок на разные пункты. Другой бы запутался. Но Главный слишком тщательно возился со мной, чтобы я не заметила изменений в своем первоначальном контракте. Я сразу вижу незнакомые строчки.

Главный составлял контракт так, чтобы тот не противоречил моей верности Хозяину.

Мистер К. составил его так, чтобы контракт не противоречил моей верности лично мистеру К.

- Абсурд! – восклицаю. Не свойственное мне слово вылетает, демонстрируя дополнительные оттенки моего негодования. – Даже ваш отец не смел этого просить!

Сендара переводит взгляд на возмутившую меня строчку.

- Да, мои юристы обратили внимание, что для стандартного договора ваш был не совсем стандартен. Я внес коррективы.

- И этот стандартен для всех? – я перевожу взгляд с одного бойца Сендары на другого.

- Большей частью.

У меня внутри все вскипает.

Если я соглашусь, моя верность Хозяину будет не полной. Если не соглашусь, то не верну Древнего в спячку. Значит, буду неэффективной. Бесполезной. Слабой.

А пока я размышляю, там умирают кимпуруши. Чистокровные, генники и один колдун. Вся та гниль, что мешает спокойно дышать земной тверди в целом и мне лично. Они все - разрушающие реальность, предавшие и извратившие свою кровь, жалкие и отвратительные.

Убивая их - Древний очищает территорию. Мне очень сложно найти в себе для каплю сострадания для падших. Я беспокоюсь лишь о силе.

А что ставил в приоритеты Хозяин, запирая Древнего?

- Мисс Лэмбри?

Я потираю рану на шее, оставленную чиат’ра.

Жизнь на Изнанке была гораздо проще.

Глава 27

Глава 27

Мне не нравится решение.

Оно идет наперекор всем моим правилам, но я не представляю, как поступить иначе. Если убьюсь в борьбе с Древним, пользы это принесет мало. Стоит признать, что ошибку выбора я совершила давно. Задолго до того, как впустила в бункер троих незнакомцев. В тот момент, когда позволила себе меняться. Тогда же и сделала выбор.

Не всегда последствия наступают сразу после принятия неверного решения. Иногда они растягиваются на года, чтобы свалиться в самый неподходящий момент. И тогда выбор становится между двумя одинаково неприятными и неприемлемыми вещами.

Я знаю, что пожалею. Не смогу не пожалеть.

Все это проносится в моей голове, пока я подписываю договор. Тем временем молодой директор привлекает Алхимика для взятия образца. Мужчине с ржавыми глазами совершенно не нравится, что его используют. Сендара мог бы и сам проделать всю работу, но он решает утвердить власть не только надо мной, но и над другим винтиком механизма большого города.

Мою кровь Сендара требует прямо сейчас. Она волнует его сильнее, чем моя жизнь, жизнь его охраны, обитателей нома и его собственная. Лично я бы за нее колючки пустынной не дала, но мое мнение интересовало только покойного директора.

Алхимик берет мою руку, проводит смоченной ватой у сгиба локтя и нацеливает иглу. Его пальцы грубые, мозолистые, рабочие.

- Погодите, не там. – Перехватываю шприц и направляю его на рану в плече.

Алхимик недовольно морщится.

- Не мне конечно указывать, - язвит он, смещает стеклянно-металлическим инструмент обратно. – Но поверхностная вена более подходящее место.

Чтобы сломать иглу. – Додумываю я, вытаскивая из его рук шприц.

- Дайте.

Мужчина сопротивляется, но я прикладываю силу.

- Дезинфекция, - шипит Алхимик, когда я отказываюсь от ватки, смоченной спиртом.

Шприц новый. Иголка одноразовая. Без колебаний подношу ее к плечу. Приходится помогать другой рукой, чтобы попасть именно туда, где погнулась хитиновая чешуйка.

- Что вы творите? – Ему не по нраву мои методы. - Может возникнуть кровотечение. Мисс Лэмбри, то что вы делаете – настоящий идиотизм!

- А по сравнению с тем что я сейчас вернусь в ном? – недовольно шиплю я, вынимая иглу.

Алхимик хмурится, принимая из моих рук шприц. Кровь есть кровь.

Под внимательным взглядом Сендары аккуратно впрыскивает содержимое в колбочку. Запечатывает. Убирает все в футляр, передает молодому директору. Тот убирает его в карман.

- Итак? – Спрашивает он.

С небольшой заминкой заношу писчий предмет над документом. Черные мелкие буквы вызывают во мне злость. Они стойко ассоциируются с мелкими плотоядными пикси, готовыми укусить в тот момент, как только ты о них забудешь.

Несколько легких штришков. Подписываю первый контракт, второй швыряю обратно.

- Мне нужно больше, - поясняю я. – Хотите меня – отвечайте по моим обязательствам.

Мужчина вглядывается в пустой контракт.

- О чем идет речь?

- Разбушевавшийся генник – моя ответственность. – Говорю это и чувствую, как подскакивает пульс. В пространстве что-то резко меняется, но рецепторы не могут определить, что именно.

- Что же вы хотите, чтобы я сделал? Вызвал полицию?

Игнорирую едкий бессмысленный вопрос.

Коротко поясняю о своих требованиях.

- Цену вы заламывать не стесняетесь, - хмыкает мистер К., поправляя платок.

- Учусь у лучших.

- И, тем не менее, как я обозначил ранее, торговаться с вами я не намерен.

По коже бегут мурашки. Энергия окутывает меня с головы до ног.

- Послушайте…

Меня перебивает женский визг, а сразу за ним — звериный рык, от которого сотрясается земля.

Двое бойцов взводят затворы.

Едва успеваю повернуться, чтобы увидеть.

Стальные ворота пропускного пункта прогибаются от удара. Скрип царапает слух. Металл трещит по швам. Удар! Створки разлетаются в стороны. В следующее мгновение из темноты выныривает Не-Роз.

Лицо – безжизненная маска. На ней кровавые подтеки и яркие горящие глаза. Одежда и тело в крови, но я уверена, что на Древнем нет ни единой царапины. Он неспешно проходит невидимую границу, отделяющую территорию нома о территории людей. Идет не спеша, волоча за золотистые волосы одного из кимпуруш. Позади - след из ошметок плоти и разорванных тел.

Должно быть не все хорошие защитники погибли в башне «ЛинКорп». Охрана Сендары не дожидается приказа. Увиденного достаточно. Барабаны разрежаются в идеально-жуткую фигуру. Бойцы натренированы достаточно, чтобы не паниковать и не замирать в ступоре от парализующей энергии подавляющего страха.

Алхимик и я стоим ближе к Древнему, чем все остальные. Пока черноволосый человек с ржавыми глазами замирает под грохотом пуль, я вытаскиваю из кармана чужого халата алхимический револьвер.

Вокруг Древнего будто сгущается туман, мешая прицелу. Где-то рядом плещется вода. Ном находится на небольшом полуострове Астары. Я закашливаюсь, теряя в дымовой завесе цель.

- Уходите, - хриплю я. – Пряьтесь.

Если Сендару одергивает один из наемников, то обитатель морских портов и четко вычерченных символов, несмотря на весь криминальный опыт, не может сопротивляться изнаночной энергии.

Мистер Дарис не двигается. Его будто парализовало.

Грохот под самым ухом внезапно смолкает.

Щелкают пустые затворы. Или перезаряжаться больше нечем, или люди понимают, что если первая дюжина пуль противника не ранила, то настолько же бесполезна вторая очередь.

Кто-то смачно ругается.

- Пустой! – перебивает охранник. - Отступаем.

Дым рассеивается. Не-Роз так и стоит на прежнем месте. Он не пытался увернуться от выстрелов или сменить местоположение. Все это время, пока люди разряжали в него патроны, не-человек держал перед собой кимпуруши будто щит.

До меня доносится тихий сдавленный всхлип. Следом пронзает ужасная догадка: заложник Древнего еще жив. Прошитая насквозь тушка в сознании.

Алхимический револьвер дрожит в моих руках.

Неприемлемая реакция!

Промедление, вызванное непонятной реакцией, дается дорого. Я допускаю ошибку.

Дальнейшие события происходят молниеносно.

Древний швыряет продырявленную тушку в Алхимика. Не успеваю задуматься над выбором своего инстинкта. Потому что не понимаю его. Украденное оружие летит вниз. Вместо того чтобы атаковать, я сбиваю с ног Алхимика.

Мы перекатываемся.

Тело кимпуруши проносится над нами, с влажным хрустом врезается в черный паромобиль и падает на землю. Рыжий в машине вздрагивает, так и замирая с остекленевшими глазами.

- Твердь земная, - выдыхает Алхимик. Наконец в его глазах мелькает осознанность.

Я только успеваю подняться, а Древний уже несется ко мне. Несколько резких прыжков и он сметает меня с ног. Мы отлетаем далеко. Метров на пять. Я больно ударяюсь лопатками, каким-то чудом успевая защитить голову от сотрясения. Меня протаскивает по ребристой брусчатке.

Спина горит огнем.

Мы некоторое время катимся вниз по дорожке, борясь за главенство. Внезапно небо перестает мелькать перед глазами. Мы останавливаемся. Древний занимает доминирующую позицию.

- Быстрее! – кричат неподалеку. - Уходим!

Скашиваю взгляд. Мельком вижу, как охранник тащит Сендару в кабину. Тарахтит мотор.

Рука Древнего некоторое время сжимается на моей шее. Потом хватка ослабевает. Внутренний хитин защищает от удушья и особь с Изнанки это понимает. Чтобы сломать мне хребет или придушить, монстру требуется принять истинную форму. А он не хочет.

Я дышу быстро, надрывно.

Его грудь вздымается медленно и тяжело.

Цепляюсь за его руку, надеюсь убрать, но она неподвижна.

- Сильнейшие воины этой территории пали, - голос Не-Роза доносится до меня как-то странно, словно существо не может определиться с тональностью и акцентом. Но говорит он определенно лучше, разборчивей, чем полчаса назад. Видимо, забранные жизни стимулируют его адаптацию. – Я сразил их в месте их собственной силы.

- И номарха? – хриплю я.

Что-то неприятное шаркает по сознанию. Это не связано с Айлой-из-прошлого. Это другое. Прозрение. Понимание, что происходит, когда хозяин территории пропадает. Это борьба за власть среди своих же. Много смертей. Разруха. Пустая энергия.

- Забился в нору. Оставил свое племя.

Глаза Древнего прожигают ослепительным огнем. Длинные золотистые пряди падают мне на лицо. Они перепачканы чужой кровью. По человеческим меркам Роз достаточно красив. По меркам кимпуруш он считается весьма привлекательным. Это объективно чисто генетические характеристики.

Почему Древний не меняет это тело на более сильное?

Я знаю, почему я не меняю свое. В свое время у меня не было более подходящего варианта, а позже я слишком сроднилось с полученными генами. Но у него-то нет таких проблем.

Насколько по-иному мы с ним воспринимаем мир? Или дело не в нас? Правильный вопрос: насколько различается понимание мира Айлы и понимание мира Розом?

Впервые задумываюсь, что Древний не просто несет инстинкты и привычки своего вида, но и имеет свой собственный характер. Личность.

- Все слабые. Территорий много, - говорит он, смещая руку с шеи на мое солнечное сплетение.

- Чего медлишь? – скалю зубы.

Моих сил все еще не хватает на полноценное изменение, но может рука сможет пережить еще один раунд метафизических изменений?

И тут мой взгляд цепляется за царапины, виднеющиеся на его предплечье. Кажется, будто я оставила их давно, чуть ли не в другой жизни. Там, в бункере, когда он был в своем истинном обличии, а я в частичной трансформации.

Древний следит за моим взглядом. Внезапно он издает странный жутковатый звук. Не сразу понимаю, что это смех.

- Самец, - доходит до меня.

В мире монстров все наоборот. Не так как у людей. Скорее, как у животных. Пестрый окрас – прерогатива мужских особей.

Он наклоняется ближе. Я понимаю, что прямо сейчас почувствую боль в плече. Древний вопьется клыками туда, где чиат’ра оставила свою метку.

Мир вокруг взрывается красками.

Боль! Жуткая жалящая боль.

Но не от острых зубов.

Огненный вихрь проносится по моему телу, сметает с меня противника. Это непонятная сила перебрасывает Древнего через бордюр и уносит к пригорку. Там за ним – обрыв и отвисшая скала. Пропускной пункт находится на узком перешейке земли и воды.

В воздухе повисают алхимические символы.

Я с трудом поворачиваю голову.

Алхимик стоит, растопырив ноги на уровне плеч. Его руки немного подрагивают, но взгляд тверд и холоден. По сравнению с горящими глазами Древнего, его кажутся почти бесцветными, но внутренней силы духа в них не меньше. Ржавые глаза буравят Не-Роза, губы раздвигаются в дерзком оскале.

Еще один выстрел.

Прямо в цель.

Еще раз.

Паромобиля директора нет поблизости.

Мои кости трещат от усилий, но я поднимаюсь на ноги. Кажется, кожа вот-вот пойдет по швам.

Мистер Дарис разряжает свое оружие в Древнего. С каждым нажатием курка один из символов гаснет на лезвии. А Древний, получив мощную порцию огня в спину и бок, начинает уклонятся.

Вот теперь изнаночная тварь поглядывает на Алхимика с легким интересом. Но не с тем, где ты приятно удивлен неординарными способностями противника. Это иной интерес. Примерно так я смотрю на новую марку сладких батончиков, которые иногда попадаются в стандартном ящике с провизией.

«Откуда ты здесь? Ты такой же на вкус, как и другие? Ты мне понравишься, когда я тебя надкушу?»

Древний не перекидывается, не смотря на опасность. – Продолжаю отмечать я. - Ему важно сохранить ту шкуру, в которой он сейчас.

Один из внутренних барьеров ломается.

Кости трещат. Сухожилия натягиваются.

Древний замахивается. И я не могу понять, в кого он целится. Вокруг него нет ничего такого, на что можно выплеснуть энергию. Но это мой шанс! Пока он отвлечен, я действую.

Кровь вздымает вены. Кожа рвется под хлынувшим потоком силы.

У меня нет возможности полностью перекинуться. Только крохотный шанс на трансформацию одной конечности.

Раз. Два. Три.

Я несусь вперед. Древний слишком поздно замечает мои движения, не признавая за мной такой прыти.

Врезаюсь в него плечом. От неожиданности он пошатывается, делает шаг назад. Оступается. Пытается уйти от атаки, но я действую быстрее. Часть энергии перетекла в кисть.

Он не понимает, не осознает того, что я рассекаю кожу на его шее когтями. Только удивленно моргает, видя изменения постигшие мои пальцы. В этот раз трансформация совсем незначительная. Насколько хватило!

Опять отступает. Вроде собирается что-то сказать. Наверняка презрительное! Например, о том, что таким образом ему не навредить. Его шкурка прочнее моей.

Но я не надеялась одолеть его силой, я загоняла его в ловушку. За спиной Не-Роза обрыв и неспокойные прибрежные волны, бьющиеся о скалу.

- В сторону! – это Алхимик.

Падаю на землю.

Вихрь энергии несется вперед. Древний плавно уходит от алхимической атаки. Кажется, что концентрические круги использованы зря, но – нет! Камни под ногами Древнего ползут вниз. Все еще лежа я изворачиваюсь и бью генника в колено.

Он неловко взмахивает руками. В последний момент пытается зацепиться. Но земля коварная и рыхлая. Пальцы мужчины (да, мужчины) скользят по мокрой земле и пропитанной туманом траве.

Одну долгую секунду длится возня, а потом все стихает. Беззвучно, будто в каком сне, Древний соскальзывает с земляного уступа. И исчезает.

Я таращусь в пустоту.

Внизу раздается всплеск воды. Высоко. Метров двадцать летел, не меньше.

Искренне надеюсь, что Древний также сильно, как и я ненавидит высоту. И воду.

- Чтоб мне провалиться! – выдает Алхимик. В какой-то момент он успел приблизиться. А я и не заметила. – Вот это Жуть ходячая!

Молча соглашаюсь с человеком, просчитывая время, которое мы себе выиграли.

Глава 28

Глава 28

Алхимик охает, перенося вес с одной ноги на другую. Должно быть, я повредила ему ногу, когда заваливала на землю. Для меня загадка, почему это человек все еще в своем уме и при памяти, после психической атаки Древнего. Люди хрупкие.

- Что скажете? – Он приближается к обрыву.

Подползаю к краю и смотрю в провал тьмы. Света яркой луны и моего собственного зрения не хватает, чтобы сквозь толщу воды разглядеть фигуру монстра.

- Он жив, - говорю я.

Алхимик демонстрирует явное недоверие. Потом смотрит на оружие в своей руке. Крутит. Все символы поддернуты черной пленкой.

- Ай, хорошая была штука, - качает он головой, тщательно протирая полой алхимического халата лезвие и рукоять. Не убирая ткани замахивается и посылает револьвер в полет, в темные и грязные воды. – Жаль, что недолговечная.

Подобное действие наводит на мысли, что револьвер не более законен, чем пушки с пороховыми патронами. Ай-я-яй. Не хорошо.

- А еще есть? – спрашиваю одновременно с надеждой и опасением. Не хотелось бы самой попасть под такую штуку, а вот от обладания ею не отказалась бы. Люди явно преуспели в смертоносности своих изобретений.

- Не понимаю, о чем вы, - говорит Алхимик, отступая от края. – Значит, думаете, что он мог выжить?

- Он не только жив. Он еще и вернется за нами.

- Алек Роз, - внезапно говорит Алхимик. Я не сильно удивляюсь тому, что он знает это имя. – Генник «ЛинКорп». Продан корпорации в прошлом году для осуществления охранной деятельности. В номе значится бракованным материалом. – Мужчина хмыкает. – После сегодняшних событий номарх обвинит директора в незаконных экспериментах, а весь ном устроит на полукровку охоту. Может они не были готовы к такой силе, но теперь они знают с чем столкнулись. Мистер Роз сильно ошибается, если считает, что, перебив штатную охрану, одолел весь ном. С таким ворохом проблем ему будет не до меня.

- До вас, - не соглашаюсь. – Фактически вы его одолели. Такое сильно ранит самолюбие… эээ чудовищ. – Неуверенно заканчиваю.

Впрочем, Алхимик не спорит со мной о терминологии. В отличии от колдуна его мало интересуют права кимпуруш.

Колдун! Он может быть еще жив.

Пробую подняться.

Получается не очень.

Спина ободрана. На ней вот-вот яркими пятнами начнут расцветать гематомы. Не самые опасные, но болючие и отвлекающие. Удивительно, что у меня ничего не сломано. Выходит, Древний не собирался меня калечить. Хотел бы основательно травмировать тело – переломал бы ноги или хребет. Задушить меня человеческой рукой он конечно не вышло бы, но свернуть шею – запросто.

Отодвигаю мысли подальше.

- У любой силы есть временные рамки, - тихо замечает Алхимик. Его взгляд падает на когти, выросшие из ногтевой пластины моей руки. – И физические ограничения. Кимпуруши лучше нас всех разбираются в подобных вещах.

Человек прав.

Древний жив, но ранен. Его человеческая оболочка повреждена. Только потратив большую часть приобретенных сил он может ее восстановить. А именно этого он и хочет: продержаться подольше в шкуре генника.

- Думаю, наши с вами дела окончены. На данный момент. - Мистер Дарис медленно отступает от обрыва и, продолжая удерживать меня в поле зрения, спускаться с пригорка. Он умнее, чем кажется. Нельзя поверчиваться спиной к только что трансформировавшемуся нелюдю, особенно если он ранен – Остановимся на том, что было приятно иметь с вами дело.

- Погодите. – Окликаю. - У вас есть ручка и бумага?

Тело болит так, будто меня медленно поджаривают на огромной сковородке. К подранной коже липнет грязь, подсохшая трава и мелкие камушки. Воспаления вспыхивают яркими цветами инфекции. Подкожные чешуйки противно скрипят, когда я встаю.

- Не поздновато ли писать завещание? – Вскидывает брови Алхимик, прежде чем достать из внутреннего кармана блокнот и грифельный карандаш. – Может вам лучше морфина?

Кривлюсь. Под обезболивающими тяжело контролировать изменения тела. Для трансформации требуется весь спектр ощущений. Даже простая валерьянка может выйти боком в момент манипуляции генами.

Мужчина настороженно следит за моими движениями. Я приближаюсь к нему предупредительно медленно, чувствуя каждую косточку, каждую мышцу, каждый кровеносный сосуд. Когда оказываюсь на расстоянии вытянутой руки – он протягивает писчие принадлежности.

Он осторожничает, но он в себе уверен. По его движениям я понимаю, что выброшенный револьвер – не единственное оружие в его арсенале. Как минимум еще один ствол в наплечной кобуре и два ножа прикреплены на запястье. Еще какой-то вид оружия пристегнут к голенищу.

Алхимик - сильный человек, но он мне не нравится. Сущность, взращенная понятиями чести и справедливости Главного, протестует. Но обстоятельства диктуют условия.

- Вот, - черкаю на бумаге заковыристый символ. Тот самый, что поломанной печатью лежал на янтаре Древнего. – Это вам знакомо?

- Даром время не теряете? – Алхимик оглядывает меня с ног до головы. – Вы из крови и плоти или Сендара заменил вам внутренности на сталь и ледокаин?

Я понимаю, что он это не всерьез, но сравнение все равно не приходится по душе (или какому-то его аналогу).

- Вы же деловой человек, - тушуюсь. – Говорю на вашем языке.

Так ведь?

Проверка на сотрясение мозга и смещение импульсных связей в голове пока не доступна, как и определение правильности реакций и причинно-следственных связей. Недостаточно ресурсов.

Откладываю.

- Может быть, - говорит Алхимик, внимательно разглядывая чертеж. – Может и нет.

Мужчина рисует в воздухе пальцем. Вслед за его движениями ползет зеленая линия. Некоторое время она держится, потом ее конец мерцает. Алхимическое художество покрывается чернотой и вскоре исчезает.

- Вы могли бы такой сотворить? – тороплю я.

- Для чего он? - Алхимик складывает бумажку вчетверо и убирает во внутренний карман. - Кто его создал?

- Не имеет значения.

- Имеет, если вы хотите получить ответ.

Каменею.

Перевожу дыхание.

Человек не угрожает мне. Не угрожает Хозяину. Он задает обычный вопрос в рамках своей профессиональной деятельности.

- Запечатывающий, - говорю. – Не знаю, кто его создал. Но он очень старый.

Мужчина задумчиво барабанит пальцами по бедру.

- Что он запечатывает?

Я вздыхаю. Губы сжимаются. Я рассказала слишком много. Сендара повязан кровью с моей тайно, Алхимик же абсолютно чужой. Малопонятный и малоизвестный противник.

- Не знаете, что сказать? – усмехается этот непонятный мужчина. Глаза-ржавчины въедаются в мое лицо. – Врать на службе вас не учили?

Совсем тушуюсь и будто бы съеживаюсь. Хочется оправдаться, что умею, конечно же умею, но как-то не готова.

Это все поврежденные клетки мозга. Жутко неудобно, когда они работают вполсилы.

- Хорошо, - внезапно соглашается Алхимик. – Допустим я соглашусь поработать с этой информацией. Чем вы готовы за это расплатиться?

- Что-нибудь придумаю.

- Обещания-обещания. Я сыт ими по горло. – Качает он головой, отступая на брусчатку. – В другой ситуации бы предложил вам проехать до моей канторы и все обсудить в более приватной обстановке, но, не уверен насколько безопасно находиться рядом с генником, после трансформации.

Когти поблескивают в свете луны. Убирать я их не спешу. Они не вызывают у меня желания кого-то покромсать на ленточки, но перекусить я бы не отказалась.

- Но оставлять вас после такой заварушки было бы невежливо.

- Я не нуждаюсь в вежливости. Или транспорте. - Аккуратно спускаюсь по склону. После исчезновения Древнего пространство потеряло большую часть гнетущего напряжения, но запах крови и смерти никуда не делся. – Мои дела в номе еще не закончены.

Вот теперь он искренне удивлен.

- Вы не похожи на сумасшедшую. Сколько вам платят за подобную храбрость?

Не отвечаю.

Мы вместе возвращаемся к воротам, отделяющим территорию кимпуруш от мира людей. Все это время мужчина молчит, что-то обдумывая.

Черный паромобиль стоит вне света газовых фонарей. Он едва различим на фоне темных кустарников, высаженных в качестве живой изгороди. Машина Сендары отсутствует. Она давно скрылась в тумане.

Алхимик останавливается.

- Врать вы не умеете, страх вам не знаком. Где же вы получили свое звание, рейт-маршал? Вы не могли застать Белую ночь. - Он скидывает с себя алхимический халат и протягивает мне. Непонимающе смотрю на тряпку, ожидая подсказки. Мужчина поясняет: – Прикройтесь. Не от кимпуруши, так от первого встречного бродяги натерпитесь неприятностей.

Социальные нормы. Писанные и неписанные правила поведения. Нормы морали.

Все это пролетает в голове черными жирными названиями лекций, прочитанных Главным, а позже, переданных мне на изучение. Много мелких строчек, состоящих из сплошных правил.

Все это разбивается при взгляде на предлагаемую вещь.

Долю секунды пытаюсь усмирить разум. Напоминаю себе, что я уже брала вещи, не принадлежащие моему покровителю, сюзерену или подопечному. Алхимик не победил меня, чтобы предлагать милость подобным жестом. Я не победила Алхимика, чтобы требовать дань. Это не оскорбление и не посягательство. Обычный жест вежливости.

Благодарю за предложенную одежду.

Накидываю халат поверх разодранной блузки. Ремня на мне уже нет, грязная ткань обрывками болтается вместе с кусочками отслоившейся кожи. Не осталось того участка тело, которое при желании нельзя было бы на мне разглядеть.

Мне не сильно мешает собственный вид. Наоборот, я бы скинула все шмотки, чтобы избежать повторных повреждений, когда раны засохнут и затянутся, нечаянно зацепив одежду. С другой стороны, отступит адреналин, и я начну чувствовать холод. Это неприятно. Как и неприятно, если наоборот, накроет лихорадка от борьбы кровяных телец с инфекцией.

Завязываю халат. Ткань грубая. Сразу же липнет к телу. Пахнет горькими травами и химикатами. Пропитана запахом камфары и дымом.

- Если выживете, мои люди свяжутся с вами. – На прощание говорит Алхимик, прежде чем замереть у паромобиля.

Тело кимпуруши в неестественной позе лежит на пути мужчины. Оно подергивается в судорогах, но сам перевертыш без сознания.

В движениях Алхимика не просматривается ни намека на сожаление. Он перешагивает через тело, встает на отодвинутую ступеньку и залазит на водительское кресло. Оборачивается и влепляет Рыжему отрезвляющую пощечину. Что-то говорит. Только после этого человек со сломанной рукой немного приходит в себя.

Алхимик опускает стекло.

– Вы уверены, что вам надо идти на территорию кимпуруш, переживших нападение чего-то непонятного и неизвестного во время одного из самых главных ритуалов их вида? Сейчас они возбуждены, злы, напуганы, одурманены и очень плохо себя контролируют.

- Такая работа.

- Что ж, если Вик еще жив - будьте любезны, не стесняйтесь ему помочь. Это стало бы хорошим показателем того, что с вами стоит иметь дело.

- Что вам до него? – говорю с Алхимиком, но то и дело поглядываю на тело.

- Парень должен мне Повороты.

Он поднимает стекло.

Мотор взрывает глухую тишину. Механизмы набирают ход. Из труб валит вонючий дым. Черная машина проезжает с десяток метров и пропадает во влажном густом тумане.

Я наклоняюсь над телом чистокровного кимпуруши. Обрывки одежды и запах схожи с теми, что доносились от Капюшона. Того перевертыша, что вроде как должен был обеспечивать мою безопасность.

Невольно усмехаюсь.

Ничтожная и высокомерная раса.

Провожу рукой по его груди, распахивая плащ. Месиво. Набор ошметков, держащихся за кости.

Он вроде как помог мне с Алхимиком. Оттого я разрываюсь между желанием закончить его страдания, заодно восполнив собственные резервы, и желанием доверить судьбу его собственным генам.

- Эй, сучка бесхребетная! – окликает меня кто-то. – Отошла от него!

Глава 29

Глава 29

- Даже не вздумай его жрать!

От густого давящего голоса ноют кости.

В проеме ворот женщина. Спешно накинутое пальто не скрывает золотистой кожи опасной дамы. Шелковое струящееся платье, не скрывающее ровным счетом ничего, липнет к стройному телу. Медово-матовые губы приоткрыты в предвкушении. Чистокровная кимпуруши дышит тяжело полной грудью. Бисеринки пота будто алмазная россыпь на ее лбу.

Не требуется наличие сверхъестественных способностей, чтобы определить от какого занятия оторвали опасную даму.

Я мысленно подбираюсь, готовя организм к атаке.

Новая персона неожиданно обретает большую опасность, чем Древний пару минут назад.

Женщина для меня является более серьезной угрозой, чем оспаривающий территорию самец. У людей много заморочек, а вот в мире Изнанки все просто. Самец лояльнее отнесется к самке, случайно забредшей на его территорию, чем к самцу. Во время сезона спаривания самка воспринимается как потенциальный партнер.

Это одна из причин, почему Древний не перегрыз мне глотку при первой возможности. Инстинкт есть инстинкт.

При столкновении двух самок, все немного иначе. Ты - соперница.

Кимпуруши – цивилизованные хищники. Они живут в иллюзии, что могут себя контролировать. Их гордыня безмерна и, в отличии от того же Древнего, никак не обоснована.

Увидев меня с когтями, занесенными над телом сородича, первое, о чем думает чистокровная кимпуруши, что я хочу сожрать и подлечиться чужой силой. Ее реакция – подавить меня силой. Не физической, а той, что люди называют аурой.

Древний манипулировал этой энергией легко и непринужденно. Это в его сути. Даже в чужом теле для него это оставалось естественным, на вроде дыхания. Златокудрая орудовала энергией, вспарывая пространство, будто нож прорезает плоть.

- Если надавишь еще, у меня черепушка по швам пойдет. – Говорю я. - А этот просто на части расползется.

Лучшая стратегия – спокойствие. Та самая грань между выказыванием доминирующей позиции и позиции потенциальной жертвы. Не прогнуться в последнем дается с трудом. Меня трясет как лист на ветру.

- Отойди от него. - Она надменна. Ее суть не допускает предположения, что рядом находится хищник выше ее. Моя - не допускает промедлений. Но по трупам далеко не продвинешься. – Ты же не животное, чтобы жрать своих.

Она приближается.

Ее движения грациозно-небрежны. Мои – тревожны и надломлены.

Провожу пальцами по кровавым пятнам на груди Капюшона.

Женщина-перевертыш смотрит внимательно, когда я небрежно обтираю руку о халат Алхимика. Вскидываю взгляд на нее взгляд.

- Я не собираюсь вредить ему. Он еще жив. Вы же знаете это. Его психика повреждена, а плоть прошита насквозь. Но он еще жив.

- Конечно жив! В нем течет чистая кровь, не оскверненная человеком и порочными связями его предков с нечистыми.

Женщина жадно втягивает воздух. Скалится.

- Я тебя раньше не видела. – Ее взгляд замирает на моих когтях. Черные зрачки внезапно сужаются до чернильных точек. – Проклятая кровь, - бормочет она, встряхивая волосами будто гривой. – Невозможно сосредоточиться. Эй! Куда делся тот грязный ублюдок? Здесь повсюду воняет его гнилой душонкой. Отвечай!

Проглатываю протесты.

Чистота крови Древнего на высшем уровне, а отсутствующая душа не подвержена процессу разложения.

Поворачиваю голову и киваю в направлении уступа, с которого сорвался Не-Роз.

Пока женщина вглядывается в темноту тумана и дыма, я продолжаю рассматривать отметины на теле перевертыша. Древний порядком подпортил парню баланс сил. И все же я не могу понять, почему золотистая шкурка не начинает процесс регенерации. Раны кровоточат, будто передо мной лежит обычный человек.

- Если увижу, что ты хоть каплю крови его лизнешь – позвоночник через глотку выдерну. – Говорит женщина, прежде чем направиться к пригорку, на котором произошла стычка с моим участием.

Клацаю зубами.

Пренебрежение со стороны людей не задевает меня, но отношение чистокровного кимпуруши цепляет за живое.

Какое-то мгновение размышляю, смогу ли скинуть на Древнего пропажу одной конкретной персоны, но быстро отказываюсь от этой мысли. Я на чужой территории. Смерть самки добавит в мой список очередной набор обязательств. А с меня хватит тех, что уже есть.

Встаю.

Но едва делаю шаг в сторону ворот, как в реакциях возникает заминка. В черепушке будто скребутся крысы. Непонятного свойства чувства протестуют против моего ухода.

Проверяю внутреннее состояние. Что не так?

Капюшон.

Не могу уйти, оставив истекающее кровью тело.

Все дело в неопределенности, - убеждаю себя. – Раненный зверь за спиной – ужасное тактическое решение. Он в любой момент может накинуться со спины и позавтракать моей плотью. Нельзя надеяться, что его просто заберет забвение или он исцелится без вливания чужой крови и жизненной энергии.

Либо однозначно живой, либо мертвый. Других оставлять нельзя.

Возвращаюсь на место. Опускаюсь на колени.

Пока женщина разглядывает мрачные воды, я разглядываю Капюшона. Что не так с его восстановлением?

В ярких глазах чистокровного плещется боль. На нее уходят все силы. Он не может закричать или пошевелиться. Лишь иногда по располосованному телу пробегает дрожь агонизирующих спазмов.

Крови много. Больше, чем кажется на первый взгляд. Скопилась целая лужа. Кровь стекает на грязную брусчатку, расползается тоненькими ручейками по ложбинкам между фигурных камней и вырисовывает на дороге замысловатые узоры.

Регенерация и не думает запускаться.

- Защитник, - фыркаю, играя когтями в лучах звездного света.

Как удачно, что я их еще не убрала.

Кимпуруши вздрагивает, будто понимает, что я намереваюсь сделать. Мои губы дергаются в улыбке. С наслаждением запускаю когти в податливую скользкую плоть. Та хлюпает будто кипящий на плите томатный суп. Тело Капюшона выгибается дугой. Он хочет закричать, но я человеческой рукой зажимаю ему рот.

- Где же твоя стойкость? – мой вопрос получается надменным. Пожалуй, проигрыш Древнему заставляет меня компенсировать задетое эго таким странным образом. – Прояви выдержку, присущую твоей породе. Прими боль достойно.

В ярких глазах вспыхивает искра ярости. Ее недостаточно, чтобы окончательно вернуть разум потрепанному кошаку, но хватает, чтобы заставить бороться за него.

Когтями нащупываю искомое. Вытаскиваю. Откладываю в сторону. Вновь запускаю когти в порезы, попутно восхищаясь коварством Древнего. Нащупываю искомое. Вытаскиваю. Процесс повторяется.

В какой-то момент меня затягивает это странное развлечение. Радиус контроля сужается. Это становится ошибкой.

Удар прилетает мне в висок совершенно неожиданно.

Он не вырубает меня, хотя расчет напавшей женщины идет именно на это. Меня спасает трансформировавшаяся рука. Ее наличие запускает в организм дополнительный набор вспомогательных функций, чтобы поддерживать форму в фиксированном состоянии.

А вот законы физики она не отменяет.

Меня отбрасывает в сторону, как тряпичную куклу. Шок от неожиданной атаки длится меньше секунды. Я избегаю удара о брусчатку, вовремя сгруппировавшись. Когда женщина-кимпуруши набрасывается на меня сверху, я готова. Следующий удар я блокирую. Наношу ответный. Отдаленно понимаю, что навыков перевертыша недостаточно для полноценного нападения. Она не боец. Дергает за волосы, царапает ногтями, шипит.

Легко бы могла ее скрутить.

Но ночь тяжело ударила по моему самолюбию.

Пяткой бью разбушевавшейся кимпуруши в живот. Делаю это исключительно из желания причинить боль. Практической цели в этом нет. Женщина не планирует меня убивать. Она вымещает на мне свою злость. Я на ней – свою.

- Презираю таких как ты. – Рычит мне в лицо перевертыш, вновь накидываясь на меня. – Бесконтрольные жалкие твари, одержимые низменными инстинктами. Лабораторные крысы!

- Набрасываешься без предупреждения ты, а животное тут я? – умудряюсь ответить, продолжая удерживать ее зубы подальше от своего горла, а острые ногти подальше от своих глазниц.

Ее глаза горят ярче фонарей.

Она издает протяжной рык.

- Я предупреждала тебя!

- Кусочка от твоего дружка не оторвала, - рычу в ответ.

- Что же ты искала в его кишках? Может быть огненные слезы или свою честь?

Если моя честь потеряна, то явно не в чьих-то потрохах.

Неловко дергаю рукой. Разжимаю когтистые пальцы. В моей ладони лежит серебряная пуля.

Женщина не сразу фокусирует взгляд на предмете. Еще позже до нее доходит смысл моего послания. Когда же она понимает, то отшатывается назад, будто ей демонстрируют что-то отвратительное.

Оборачивается.

На брусчатке рядом с Капюшоном сложена аккуратная горсточка пуль. Он сам сидит на дороге, прижимая руку к груди. Раны больше не кровоточат. Этого не видно из-за пелены крови и разорванных ошметков тканей, но я знала, что он исцеляется.

- Серебряные пули, - говорю. – Блокировали процесс восстановления.

- Но это запрещенное оружие! – Женщина вскрикивает. Ее нервная система не в порядке. Она будто не знает куда себя деть. Куда направить свою злость. - Люди. Люди принесли его в ном! Использовали против нас. Ты знаешь, кто это сделал?

Закатываю глаза.

Вот как бывает. Древний взбудоражил весь ном и исчез. А гормоны, адреналин и инстинкты, как бушевали, так и продолжают бушевать. Произошла трагедия. Всем хочется предпринять какие-то действия, а сделать уже нечего. Поздно махать кулаками. Вот новоявленную кимпуруши и шатает из стороны в сторону.

- Раненному помоги. – Бросаю я, поправляя задравшийся халат. – Ты чуть не потеряла жизнь одного из своих. Еще чуть-чуть и он бы захлебнулся собственной кровью. Потеряла бы чистокровного на пустом месте.

Она дергается. Что-то хочет сказать, но не находит слов.

Со мной такое случается часто.

Решаю не мешать. Капюшон пришел в себя. Странное чувство больше не гложет изнутри, а значит можно пойти проверить, осталось ли что-то от колдуна.

Кое-как передвигая ноги, направляюсь к заветным воротам.

- Стой! – летит мне в спину.

А я именно что поворачиваюсь спиной к якобы хищнику. Это не случайность и не вынужденное действие. Я полностью осознаю, как воспринимается мой поступок чистокровной. Как вызов. Посягательство на авторитет. Как же, какой-то генник (а именно им я предстаю в ее глазах со своей когтистой лапкой) смеет читать мораль высшей категории граждан нома!

Реакция не заставляет себя ждать.

Ее сила вырывается раньше, чем я успеваю добраться к воротам. Плотная и густая словно патока. Она покрывает меня с ног до головы. Хочет замедлить, остановить, подчинить.

С тем же успехом золотокожая хищница могла надеяться задержать меня, накинув сеть из шелковых нитей.

Я не замедляюсь.

- Ты пробирочная? – доносится в спину.

Не отвечаю.

- Кто ты? – почти жалобно.

Уже не знаю.

Пройдя ворота, вновь принимаюсь оттирать когти от крови. Размышляю, будет ли проявлением агрессии вернуть Алхимику окровавленный халат. А если тот будет еще и разорван?