Айдолы на вершине!

Глава 1

Я стояла у подножия «Олимпа». На вершине здесь были парни и девушки из богатых семей, которым сама судьба уготовила стать высококлассными айдолами. А я была в самом низу — девчонка без имени, которую нашли поющей в переходе. Кто я такая, чтобы вообще входить в эти двери?

Сейчас, стоя у ворот в старых потрепанных джинсах и толстовке, с чемоданом без одного колесика, я осознала это особенно четко. Возле меня затормозил автомобиль, из которого вышла девушка в брендовом костюмчике и, осмотрев меня с ног до головы, подошла ближе, ласково улыбаясь.

Неужели я ошиблась? Эта блондинка казалась невероятно богатой, — я даже представить боялась, сколько стоили ее туфли. Но, кажется, она милая. Даже решила заговорить со мной первая.

— Привет, ты заблудилась? — спросила она, и я с облегчением выдохнула:

— Да, немного.

Поджав губы, девушки сочувственно объяснила:

— Это элитная академия «Олимп» для будущих айдолов. Приют для бездомных в другом месте.

И, очень довольная собой, прошла мимо, толкнув мой чемодан с такой силой, что он перевернулся и открылся. Знала же я, что замок держится на честном слове!

— Пойду вызову уборщицу, — прикрыв ладонью рот, громко сказала она. — Кажется, мусорный бак перевернулся.

Все кругом смотрели на меня. Кто-то шептался, кто-то смеялся, не скрываясь, а кто-то уже успел достать телефон и начать снимать меня. Сгорая от стыда, я постаралась поскорее запихать вещи обратно, но как назло они разлетелись по всему крыльцу.

От вспышек камер у меня слепило глаза. Я наклонилась ниже, пряча пылающее лицо за волосами. Как я умудрилась так опозориться в первый же день перед своими будущими одногруппниками?!

Внезапно вспышки прекратились; нет, меня все еще снимали, но теперь кто-то встал передо мной, прикрывая спиной от любопытной толпы. Сначала я увидела его кроссовки — идеально белые, они наверняка стоили не меньше, чем наш с мамой годовой бюджет. Потом подняла голову и столкнулась взглядом с темноволосым парнем, который смотрел на меня с мягкой дружелюбной улыбкой.

— Телефоны в Академии запрещены, — напомнил он спокойным тоном, не оборачиваясь. — Мне доложить директору, что вы нарушаете правила в первый же день?

Толпа мгновенно притихла. Одно напоминание о директоре Шине подействовало даже на старшекурсников, которые торопливо попрятали телефоны в сумки.

Присев рядом со мной на корточки, парень принялся собирать вещи. Подняв пакетик с лапшой, он посмотрел на него, как на приведение, и грозно спросил:

— Проносишь запрещенку?

— Н-нет... Я не...

Он рассмеялся, и я с облегчением выдохнула.

— Извини, просто пошутил. Кстати, меня зовут Джин.

Парень подал мне руку, и я с удивлением уставилась на нее. Я должна ее пожать?

— Не боишься, что заразишься от меня бедностью? — полушутя спросила я, осторожно сжимая его пальцы в своих.

— Это лучше, чем подхватить от Хе Ин ее самолюбие. Первый день, а она уже показывает характер.

— Хе Ин? — переспросила я.

— Та блондинка на шпильках. Ее отец — владелец корпорации «Сундэ».

Конечно, я слышала о такой. Вот уж не думала, что умудрюсь перейти дорогу ее наследнице.

— У меня будут проблемы, да? — обреченно спросила я.

— Они у тебя начались в тот день, когда ты решила сюда поступить.

***

Мы вошли в огромное здание, отделанное белым мрамором изнутри. В главном холле висели два огромных экрана; пока они не горели, и я удивленно спросила:

— Зачем это?

— Каждую неделю здесь будет появляться рейтинг трейни, то есть нас, — объяснил Джин. — Есть три ранга. Золотые, белые и черные. Взгляни на старшекурсников.

Я посмотрела, куда он указывал, и увидела у двух девушек белые браслеты на запястьях.

— Это значит, они входят в категорию «Б», средний уровень. У самой вершины рейтинга золотые браслеты, а у тех, кому грозит вылет, черные.

— Категории? — переспросила я, оглядывая пышное убранство «Олимпа» и его учеников. — Мы будто мясо на рынке.

— Хорошо, что ты поняла это достаточно рано, — грустно усмехнулся Джин. — Учти, пощады здесь не будет. Дебютируют только сильнейшие.

Подхватив чемодан, чтобы он не громыхал по полу, я пошла на третий этаж, где находились спальни девушек. Только бы судьба не подшутила надо мной, подсунув мне в соседки Хе Ин! Находиться здесь и без нее казалось непростой задачкой.

Внутренне замирая, я приоткрыла дверь, и две девушки, разбирающие вещи, с интересом обернулись на меня.

Девушка с короткими волосами, крашенными в ослепительный оранжевый оттенок, первая подбежала ко мне и протянула руку.

— Меня зовут Ким, можно Кимми! А мы все гадали, какой будет третья соседка!

Я осторожно пожала ее руку, ожидая подвоха, но Кимми продолжила болтать:

— Видели, какие здесь все пафосные? Можно подумать, они уже дебютировали! Спорим, самые наглые вылетят на первом же прослушивании?

— Не зарекайся, — осадила ее вторая девушка, невысокая, с симпатичным кругленьким личиком и роскошными волосами до талии. — Меня зовут Шин Мина. Добро пожаловать.

Наша комната была довольно просторной, но большую ее часть занимали три кровати и шкаф.

— Мы тут будем, как селедки в бочке, — заметив мой взгляд, сказала Кимми, а Мина поправила:

— Как сельдь в банке.

— А разница? Никакого личного пространства.

— В Академии много правил, — предупредила меня Мина, когда я прошла к свободной кровати у окна. — Едим только в столовой одну порцию. Не выходим за территорию «Олимпа». Не используем телефоны.

— Не дышим, не моргаем, — хихикнула Кимми, за что тотчас поучила подушкой.

— Наш статус здесь определяется цветом браслета. Он решает все — от очереди в столовую до выбора партий в песнях.

— Не думала, что отсюда можно вылететь, — призналась я, пряча чемодан и садясь на кровать. — Меня не предупреждали.

— Конечно, можно, и очень легко. Подумай сама — сколько человек могут дебютировать в одной группе, и сколько нас?

— Значит, для большинства все это окажется бесполезным?

— Как посмотреть, — встряла Кимми. — Тут можно многому научиться.

Я все равно осталась при своем мнении. У многих из нас разобьются мечты — а у некоторых прямо перед самым дебютом. Может, оно того не стоит?

Нет, я не должна так думать. Ради мамы и ради самой себя нужно постараться и показать этим богатеньким выскочкам, чего я стою.

— Первое оценивание уже в понедельник, — сказала Мина. — Что будете исполнять?

— Спою песню своего сочинения, — ответила я, а Кимми воскликнула:

— Круто! Ты песни пишешь?! И хорео сама поставила?

— У нее нет хореографии, просто песня.

— А что ты будешь танцевать?

От нехорошего предчувствия у меня скрутило живот.

— Нужно танцевать? Я приготовила только песню.

— Конечно, глупенькая! Танец обязательно, а еще будет взвешивание.

— Нужно посидеть на диете эти выходные, — вздохнула Мина.

Они с Кимми еще что-то обсуждали, а я рухнула на подушку и уставилась в потолок невидящим взглядом. Танцевать? Я совершенно не умела танцевать! Я двигаюсь как... Даже не знаю, кто! Подходящее сравнение вряд ли найдется.

— Точно нужно танцевать? — переспросила я, вскакивая.

— Сказали же «номер». Какой номер без танца?

Я попала. Учеба еще не началась, а я уже приблизилась к краю обрыва, и впереди меня ждет грандиозный провал. Все планы, надежды, мечты — я уничтожила из сама своей глупостью.

— Эй, — всматриваясь в мое лицо, позвала Мина. — Ты чего расстроилась? Если нужно потренироваться, найди свободный зал. Пока учеба не началась, их должно быть много.

— Точно! — я спрыгнула на пол и начала копаться в чемодане в поисках чего-то подходящего для тренировок. У меня нашлись свободные черные штаны и белая футболка — никаких брендов, все куплено на рынке, но от этого не менее любимое. Эту одежду мама купила специально для меня, когда узнала, что я прошла отбор.

Она так верила в меня, что потратила последнии сбережения. Я не могла ее подвести.

Быстро переодевшись, я выскочила из комнаты и только потом поняла, что понятия не имею, куда идти. Этот «Олимп» напоминал огромный муравейник с кучей этажей и запутанных коридоров.

— Вы не подскажете, где тут танцевальный зал? — спросила я у первого попавшегося парня — высокого блондина в маске. Он указал на ближайшую дверь, в которую я и вошла.

В зеркале на всю стену появилось мое отражение. Я даже не знала, что выглядела такой растерянной и напуганной. На меня свалилось слишком много всего, и ответственность давила на плечи непосильным грузом. Мне нужно не просто победить, но и выжить в этом муравейнике с ядовитыми термитами. Наверняка Хе Ин не одна такая, кому моя бедность покажется очень забавной.

Я запоздало осознала, что без телефона не смогу включить музыку. Придется обойтись своими силами.

— Ты мой ветер, приносящий перемены, — тихо пропела я, пытаясь сообразить, какое движение подойдет под эти строки. — Мой весенний дождь...

Я сделала движение руками, изображая ветер, но получилось слишком странно.

— Ты мой ветер...

Попробовала еще раз, но вышло только хуже. Нет, танцы это точно не мое. Может, исполнить хорео какой-нибудь известной песни?

— Вверх-вниз, — запела я, пытаясь повторить движения бедрами, которые видела столько раз. — Вверх-вниз.

— Мне вызвать скорую? — донеслось от двери, и я вздрогнула, оборачиваясь. В зал вошел тот самый высокий парень, который показал мне дорогу сюда. Как долго он уже наблюдает?

— Зачем скорую? — спросила я, краснея.

— Мне показалось, что у тебя судороги.

— Я танцую!

— Вот как, — он рассмеялся, хлопая в ладоши. — Теперь такое называется танцами?

Этот наглый старшекурсник выводил меня из себя. Больше всего бесило, что он был прав, но перед ним признавать это я не собиралась.

— Если такой умный, покажи, какого цвета твой браслет, — потребовала я. — Наверняка черный?

Брови парня поползли вверх, и он снова отчего-то рассмеялся.

— Лучше послушай мой совет, а иначе провалишься на первом же отборе.

Я вскинула голову и расправила плечи.

— С удовольствием послушаю совет, а не оскорбления.

Под маской было не видно, но по голосу я поняла, что он усмехается.

— Это и есть совет. В тебе элегантности, как в слоне. Не бери сексуальные песни, они тебе не подходят.

— Ну спасибо, очень полезное замечание.

— Кто еще скажет тебе правду?

Я закусила губу, отворачиваясь и делая вид, будто мне все равно.

— Мне не интересно, что ты обо мне думаешь. Можешь идти, куда шел.

А ведь какое точное сравнение подобрал! Я и правда чувствовала себя неуклюжим слоном. Нужно что-то придумать до оценивания. У меня целых два дня... Всего два дня!

Глава 2

В шесть утра сам собой включился свет и заорал будильник. Я подскочила с квадратными глазами, не понимая, откуда доносится шум и что нужно выключать.

— Внимание всем первокурсникам, — раздалось из динамика под потолком. — Сбор в главном зале через пятнадцать минут.

— Уже?! — закричала Кимми, вскакивая с кровати и путаясь в собственных ногах. — Как мы успеем собраться?

Почему они решили устроить собрание в субботу, да еще так рано? Я наспех оделась в то, в чем была вчера — свободные штаны и футболку. Толкаясь в ванной с Кимми и Миной, я кое-как почистила зубы и, даже не успев расчесаться, бросилась в коридор.

Главный зал был на первом этаже; мы бежали так, что я едва могла перевести дыхание.

— Десять, — раздалось из динамика в коридоре. — Девять...

— Это еще что значит?! — закричала Кимми.

— Восемь, семь...

Это Академия или военные сборы?!

Мы вбежали в зал, когда динамики провозгласили «два», и я, задыхаясь, плюхнулась на пол.

Лишь немного отдышавшись, я смогла осмотреться. Зал был заполнен девушками и парнями, большинство из которых выглядели так же растерянно, как и я. Нам не дали прийти в себя, потому что из колонок снова донеслось:

— Пожалуйста, постройтесь.

Мы встали в линию у стены зала, и я почувствовала себя, как на школьной физкультуре. В центр вышел высокий мужчина средних лет в официальном костюме, и разговоры тут же затихли. Так вот он какой, великий и ужасный директор Шин? Человек, от которого зависит наше будущее.

— Добро пожаловать в Академию «Олимп», — громко произнес он, и его голос эхом раскатился по залу. — Сегодня мы будем определять ваш ранг. Проверка состоит из трех частей. Первая — испытание вашей физической выносливости. Вторая — проверка вокала. Третья — танцы. Пожалуйста, постарайтесь изо всех сил.

Как только он закончил, все принялись хлопать, а у меня по спине разлился холодок. В своем вокале я не сомневалась, а вот все остальное... Мне ни в коем случае нельзя получить черный браслет!

Вместо директора в зал вошла полная женщина с короткими черными волосами, госпожа Ким, и объявила:

— Бегаем по залу.

Ну правда, урок физкультуры. Уж с бегом-то я справлюсь.

Я не справилась. Мы бежали не круг и не два; по ощущениям, прошло не меньше получаса. Я задыхалась, и в горле стояла тошнота. Если чуть замедлиться, я выпаду из строя, и мне придется сесть на скамейку выбывших. Я понимала, что это означает — мне гарантирован черный браслет, — поэтому продолжала бежать, хотя ноги едва шевелились.

Кимми за моей спиной пыхтела так, будто вот-вот свалится, поэтому, обернувшись, я шепнула:

— Держись.

Наконец, эта пытка закончилась. Я упала на колени, прикрывая глаза, перед которыми плясали разноцветные пятна.

— Пожалуйста, встаньте в строй, — сказала госпожа Ким, — переходим ко второму этапу.

Мина помогла мне подняться. Она выглядела так, будто почти не устала.

— Как ты держишься? — спросила ее Кимми, и та пожала плечами:

— Я тренируюсь каждое утро.

Из динамиков негромко заиграла музыка, и женщина скомандовала:

— Пойте.

Что? Вот так, после этого безумного забега? Я дышала-то с трудом, а тут петь!

Госпожа Ким подошла к первой девушке в линии, прислушиваясь, и я поняла, что выбора нет. Совсем скоро она дойдет до меня. Голос — единственное мое преимущество, и я должна показать его на сто процентов.

— Я не могу остановиться, не могу остановиться, — запела я, и тут же закашлялась. Только не это!

Женщина приближалась, а я все не могла справиться с кашлем. Мина постучала меня по спине, но и это не помогло. Когда госпожа Ким подошла к нам, я втянула воздух, чтобы хоть как-то сдержать кашель, и приготовилась петь, но осознала, что не помню слова. Почему нам даже не дали подготовиться?

От обиды и злости на себя защипало в носу. Я изо всех сил пыталась успокоиться, — не хватало еще разреветься тут, перед всеми, в первый же день. Наверняка Академия предоставит еще очень много поводов плакать, но сейчас я должна сдержаться.

Я знаю эту песню, я смогу ее спеть. Пусть даже перепутаю слова, главное, показать вокал.

Когда госпожа Ким подошла к Мине рядом со мной, началась рэп-партия. Наверное, сама судьба желала, чтобы я провалилась.

— Кто-нибудь, помогите мне, потому что я знаю, что не могу остановиться, — стараясь держать ритм, произнесла я. По лицу госпожи Ким совершенно невозможно было понять, что она думает. Это ужасно или я справилась?

Она почти не задержалась возле меня, переходя к Кимми. Я старалась петь громче, чтобы она меня услышала, но кашель снова начал меня душить.

Когда песня закончилась, я закрыла лицо ладонями, пытаясь справиться с отчаянием. Какой смысл говорить, что это все нечестно, если оно и не должно быть таким? Это игра на выживание, где удача важна не меньше, чем талант. Как жаль, что у меня ее нет.

— Отлично, — госпожа Ким хлопнула в ладоши, привлекая к себе внимание. — Теперь танец. Можете импровизировать.

Стоило ей договорить, как из динамиков полилась новая мелодия:

— Бумбая!

Девушки и парни вокруг меня пришли в движение. Какое-то время я растерянно озиралась по сторонам, пытаясь поймать ритм. Я знала этот танец, но из-за стресса никак не могла вспомнить движения.

Мина танцевала официальную хореографию, а Кимми импровизировала. Я залюбовалась ими двумя — такими разными, но одинаково способными.

В итоге, я просто позволила музыке течь через мое тело, подхватывая и приводя его в движение. Мне казалось, что я неплохо танцую, когда вдруг вспомнились слова того парня, что у меня судороги. Оступившись, я едва не налетела на Мину, и как раз в этот момент госпожа Ким посмотрела на меня.

Полный провал!

— Вы все сегодня хорошо потрудились, — похвалила она, когда музыка стихла. — Прошу, подходите ко мне по одному и получайте свои браслеты.

Я знала, что провалилась. Если бы был ранг ниже третьего, он определенно достался бы мне.

— Не грусти, — Кимми похлопала меня по спине. — У нас еще будет шанс себя показать.

Когда очередь дошла до меня, госпожа Ким молча подала мне черный браслет. Я ожидала этого, но все равно в носу противно защипало.

Выйдя в коридор, я села на корточки и закрыла лицо ладонями. Мимо проходили другие ученики, но никому не было до меня дела.

Вдруг я почувствовала чужую руку на своем плече, касающуюся легко, почти невесомо.

— Ты в порядке?

Я подняла голову — рядом сидел Джин, удобно устроившись прямо на полу. На его запястье красовался золотой браслет.

— Не боишься сидеть со мной? — тихо спросила я. — Тебе по статусу не положено.

Он улыбнулся, демонстрируя милую ямочку на щеке.

— Я не позволю какому-то браслету решать, с кем и когда мне сидеть, — он легонько потрепал меня по плечу и предупредил. — Дальше будет жарче, готовься.

Я и сама это понимала. Теперь, когда нас всех распределили по рангам, разрыв между учениками стал еще больше, и конкуренция накалилась. Я почувствовала это в столовой, куда мы пришли после душа. Парни и девушки за столиками поделились по цвету своих браслетов. Неужели это настолько важно?

Я покосилась на золотой браслет Мины, и та спрятала руку за спину, строго предупреждая:

— Чем тратить силы на такую глупость, лучше тренируйтесь побольше. И не смейте относиться ко мне как-то иначе.

— И не собирались! — расхохоталась Кимми, толкая ее в бок. — Ты будешь нашим талисманом на удачу.

Мы встали в очередь, чтобы взять подносы. Народу было много, поэтому пришлось подождать. Как раз в тот момент, когда мы почти дошли до стойки, в столовую вошла Хе Ин в окружении подруг. Не говоря ни слова, они встали в очередь перед нами, будто не заметили нашего присутствия.

— Идите назад, — возмутилась Кимми, ткнув Хе Ин пальцем в спину. Та резко обернулась и, приподняв брови, посмотрела на ее черный браслет.

— Низший ранг совсем обнаглел, — сказала она так громко, что было слышно на всю столовую. Окружающие с любопытством повернулись к нам.

Я невольно вжала голову в плечи, стараясь не привлекать внимание. Этого мне только не хватало! Но Кимми совсем не смущало, что на нас смотрят со всех сторон. Подбоченившись, она вскинула голову:

— Белый браслет не дает тебе безлимит на хамство. И уж тем более не позволяет лезть без очереди.

— Вообще-то, — усмехнулась Хе Ин, — как раз и позволяет. Те, у кого есть талант, получают особые привилегии.

Она окинула меня взглядом с головы до ног, подмечая каждую деталь. Мне стало неуютно под этим взглядом, но я заставила себя стоять на месте, выпрямив спину.

— Вы должны уйти в самый конец очереди, если мы так скажем, — добавила подружка Хе Ин с таким же белым браслетом.

Толпа вокруг нас зашумела, подтверждая ее слова. Неужели это правда, и высший ранг может помыкать нами, как хочет? Мы же не в романе-антиутопии для подростков, это реальная Академия!

— Идите в конец, — приказала Хе Ин, уставившись на меня. Не удержавшись, я потянула Кимми за рукав, но та осталась на месте.

— Они уйдут, — вдруг согласилась Мина, демонстрируя золотой браслет. — Но тогда и вы тоже, потому что я так сказала.

Ох, это выражение на лице Хе Ин я буду вспоминать еще много дней.

— Я все равно не собиралась стоять рядом с вами, — фыркнула она. — Боюсь блох подцепить.

И, махнув волосами, удалилась с видом победительницы.

Вернувшись в комнату, мы перестали сдерживать смех.

Кимми повалилась на кровать, хохоча, и передразнила:

— Уйдите в конец, я приказываю! Высший ранг!

— Спасибо, что помогла, — сказала я, но Мина только отмахнулась:

— Не за что. Мне противны эти правила, но я ничего не могу поделать.

Кимми подскочила к нам, обнимая за плечи, и предложила:

— Давайте пообещаем, что всегда будем поддерживать друг друга, что бы ни случилось.

Она протянула мизинчик, и Мина первая его пожала.

— Обещаю.

— Обещаю, — повторила я. — Как же хорошо, что вы у меня есть. Жить с Хе Ин я бы не выдержала.

После обеда и утренней тренировки я просто валилась с ног. Но, стоило мне прилечь, как динамик снова ожил, громко объявляя:

— Фотосессия начнется через час. Пожалуйста, спуститесь в главный зал, чтобы подготовиться.

Глава 3

— Фотосессия! — закричали мы с Кимми одновременно, а Мина объяснила:

— Это нужно для нашего портфолио. А еще они проверяют, как мы держимся перед камерой.

— Никак не держимся, — в отчаянии сказала я. — У меня даже удачных ракурсов нет. И одежды тоже.

Я покопалась в своем чемодане, и так прекрасно зная, что там все очень грустно. Не надевать же на фотосессию штаны с рынка?!

— Хочешь, возьми что-нибудь у меня, — предложила Кимми, когда я безрадостно захлопнула крышку чемодана.

— С твоей одеждой все в порядке, — сказала мне Мина. — Не надо стесняться того, кто ты есть.

— Я и не стесняюсь. Просто...

А что просто? Она была абсолютно права. Эту одежду купила мне мама на последние деньги, и она была так счастлива, вручая ее мне, словно какое-то сокровище. У меня болезненно защемило сердце. Знала бы мама, как я отношусь к ее подарку!

— У меня все есть, — я улыбнулась Кимми, проглатывая горький комок в горле, — спасибо.

Никогда раньше я не задумывалась, что выгляжу как-то не так, но атмосфера этой Академии дала ростки в моем сознании в первый же день. Я не хотела быть человеком, помешанным на брендах и стиле. Я пришла сюда, чтобы петь.

Одевшись в короткую черную юбку и футболку, я дождалась девочек, и мы вместе отправились в главный зал. Конечно, там уже собралась толпа. Возле зеркальных стен тянулись столы, на которых были разложены целые горы косметики.

— Поскорее, — скомандовала госпожа Ким. — Делайте макияж, скоро начинаем.

И снова мне пришлось взять себя в руки, чтобы не впадать в уныние. Обычно я довольствовалась блеском для губ, но ведь тут от нас ожидали совсем не этого? Мы должны были сделать полноценный макияж для фотосессии?

Я посмотрела на шикарные острые стрелки, которые ловко рисовала себе Кимми, и совсем взгрустнула. Может, мне и не стоит пытаться угнаться за остальными? К моему образу вполне подойдет легкий тон и немного румян.

Я быстро накрасилась, так что у меня даже хватило времени привести в порядок волосы, прежде чем госпожа Ким закричала:

— Начинаем! Сначала общее фото. Девушки встают слева, парни — справа.

Все так быстро кинулись в центр зала, что едва не сбили меня с ног. Тут же началась толкотня и ругань. Те, что с золотыми и белыми браслетами, занимали места получше, а низшему рангу достался задний ряд, где нас почти не было видно. Мне пришлось встать на цыпочки и вытянуться, но я все равно не была уверена, что попала в кадр.

Потом началась индивидуальная фотосессия, и у меня внутри все сжалось. Фотографии делались прямо тут, на глазах у всех! Я слышала голос Хе Ин, которая, не смущаясь, громко обсуждала фотографирующихся:

— Ей нужно сбросить вес. А он вообще не умеет позировать.

Когда пришла моя очередь, я ощущала, будто все мое тело немеет, становясь тяжелым и непослушным.

— У тебя два минуты, — сообщил фотограф. — Начинаем.

Я встала вполоборота и постаралась улыбнуться, но вряд ли получилось нормально, потому что от страха губы свело судорогой.

— Следующий!

Как, уже все? Я не успела сделать половину из тех поз, что задумывала!

— Может, скинуться тебе на новые шмотки? — оказавшись возле меня, спросила Хе Ин.

Все, кто стоял рядом, рассмеялись, ожидая продолжения. А что я могла ответить? Будь у меня хотя бы белый браслет, я могла бы похвастаться талантом, а так...

Не придумав ничего остроумного, я отошла от нее подальше, но Хе Ин увязалась за мной.

— Или ты нарочно одеваешься, как нищенка? У тебя такой стиль?

— У тебя белый браслет до первого взвешивания, — откликнулась я достаточно громко, чтобы окружающие услышали. — Потом ты окажешься со мной в одной лодке.

Я отошла в самый дальний угол зала, и Хе Ин наконец-то перестала меня преследовать, замерев на месте. Да, мои слова были грубыми и подлыми, но я просто защищалась. К тому же, с весом у Хе Ин все было в порядке, и она наверняка это понимала. И все же мне стало стыдно — хоть иди и извиняйся.

Делать этого я, конечно, не стала. Устроившись в уголке, я наблюдала за фотосессией и пыталась запомнить интересные позы. Кажется, прошло несколько часов, и меня начало клонить в сон, когда госпожа Ким снова объявила:

— А теперь парные фото. Пожалуйста, все разбейтесь по два человека.

Я огляделась по сторонам, но вокруг были только незнакомые лица. Мина и Кимми наверняка пойдут вместе, а как быть мне?

— Ты не против? — пробравшись сквозь толпу, Джин протянул мне руку. Как он вообще нашел меня здесь?

— Тебя ничего не смущает? — я кивнула на свой браслет.

— А должно?

Он всегда улыбался так ослепительно и беспечно, что мне тут же становилось легче дышать.

— Не позволяй им заставить себя поверить, будто ты человек второго сорта, — предупредил он. — Идем, не бойся.

Я видела, как Джин вел себя перед камерой — так свободно, будто и вовсе не замечал ее. Но я так не могла. Мою спину обжигали чужие взгляды, когда мы выходили на середину зала, взявшись за руки.

— Начинаем!

Ладонь Джина легла мне на талию, слегка прижимая ближе, и у меня по коже побежали мурашки. Это был такой простой, и в то же время интимный жест, что я ощутила, как жар приливает к щекам. Я попробовала отстраниться, но Джин наклонился к самому моему уху и прошептал:

— Расслабься. Все хорошо.

Он держал меня, словно в танце, не позволяя отодвинуться ни на миллиметр. Я слышала смех кого-то из толпы, слышала перешептывания, но все эти звуки растворялись в биении сердца. Моего или его — я не могла разобрать, так близко мы стояли. Джин смотрел в камеру, чуть склонив ко мне голову, и его дыхание щекотало мне щеку.

Хотелось забраться под холодный душ и немного остудить тот жар, что внезапно охватил меня. Я так смутилась под чужими взглядами, что из глаз едва не брызнули слезы. Почему-то спокойствие на лице Джина только сильнее сбивало меня с толку.

Казалось, это никогда не закончится, но тут фотограф скомандовал:

— Следующие!

Джин мягко отстранился, и его горячая ладонь на моей талии сменилась холодной пустотой.

— Что это было?! — громко расхохоталась Хе Ин. — Вам нужно было снять себе комнату.

— Исчезни, — скомандовала Мина, оттесняя ее от меня и вставая между нами. — Это твой парень?

— Что ты! Мы только познакомились.

— У тебя уши до сих пор красные, — Кимми захихикала, но Мина посмотрела на нее взглядом строгой учительницы, и та снова стала серьезной.

— Ну правда, вы хорошо смотрелись вместе.

— Это Академия, а не шоу «Холостяк», — откликнулась Мина. — Нужно думать о том, как отсюда не вылететь. К тому же, отношения строго запрещены.

— Правда? — удивилась я. — Неужели никто не нарушает?

— Нарушает, конечно. В прошлом году из-за этого выгнали одну пару.

Нет, рисковать будущим ради отношений я не собиралась. Никакой парень не стоит шанса стать айдолом!

— А еще я слышала, что здесь бродит призрак трейни, — сообщила Кимми загадочным тоном. — Он погиб прямо в зале для тренировок от переутомления.

— Не неси ерунду, — фыркнула Мина.

— Это не ерунда! Говорят, он до сих пор бродит здесь, не найдя покой. Поэтому нельзя заходить в тринадцатую аудиторию после заката.

Это походило на глупую страшилку для детишек, но у меня почему-то мурашки по спине побежали. Даже не удивлюсь, если Академия довела кого-то до такой гибели.

После всех сегодняшних дел мне хотелось только лечь и проспать часов пятнадцать, но после скудного ужина из риса и салата я не вернулась в комнату. Нужно было тренироваться, чтобы не провалиться на оценивании в понедельник.

Я попросила ключи у охранника, и тот выдал мне ключ с брелоком, на котором значилась цифра «тринадцать».

— А можно другой? — попросила я, но мужчина покачал головой:

— Для низшего ранга — только этот.

Ну конечно, обладателям черных браслетов положено тренироваться в зале с призраком! Я особо не верила в такие легенды, но, оказавшись на пустынном темном этаже, я невольно поежилась. Шаги гулким эхом отражались от стен, поэтому мне все время казалось, что кто-то следует за мной.

Я ускорилась и едва ли не бегом добралась до нужной двери. Это был маленький зал с зеркалом на одной стене и пианино в углу возле окна. Жалко, я не умела играть. Это был бы большой плюс.

Остановившись напротив зеркала, я внимательно себя осмотрела. Раньше эта одежда казалась мне нормальной, даже красивой, но на фоне остальных я выделялась не в лучшую сторону. Ну и пусть. Не хватало еще стесняться того, кто я есть.

Собрав волосы в высокий хвостик, я приготовилась танцевать, но размышления заставили меня остановиться. Тот наглый старшекурсник вчера сказал, что сексуальная хореография мне не идет. Может, он был прав? Хоть я и любила эту песню, но чувствовала себя неуютно, так смело двигая бедрами.

А что, если попробовать что-то совершенно противоположное? Мужскую хореографию, например? Я знала парочку песен, которые могли подойти.

— Стоит солнцу взойти, и ты исчезаешь, — запела я сначала тихо, пробуя строчку на вкус, но потом все громче и громче. — Я молюсь каждый день, что это не сон.

Эхо подхватывало мой голос, разнося по пустому залу. Казалось, даже воздух стал гуще, вибрируя и заполняясь мелодией. Я сделала движение — легкое, плавное, вторя строчкам песни.

— Каждую ночь я ищу тебя, — вновь пропела я, и тихий голос подхватил следом за мной: — Блуждая в одном сне.

Я резко замолчала, и мужской голос, подпевавший мне, тоже затих. Показалось?

— Не могу вырваться из твоих туманных объятий.

Стоило мне начать петь, как голос вновь присоединился ко мне, нежный, едва уловимый, и все же вполне реальный.

Я резко обернулась и не сдержала вскрика — у двери стоял силуэт.

Глава 4

От неожиданности я вздрогнула и попятилась, а темный силуэт зашевелился, усмехаясь:

— А ты красиво поешь.

Только теперь я узнала его — светлые волосы, неизменная черная одежда и все та же маска, скрывающая половину лица.

— Ты что, меня преследуешь? — я попыталась скрыть испуг за возмущением, но, судя по хитро прищуренным глазам, он все понял.

— Я просто искал свободный зал и услышал манящую песню Сирены, — объяснил он, приближаясь. — Зашел, а тут танцует подбитый фламинго.

— Почему это фламинго?!

Парень встал на одну ногу, передразнивая меня, и замахал руками.

— Эй, я не так делала!

— Со стороны выглядело именно так.

Кажется, моя злость его только веселила. Он громко рассмеялся, а я шикнула:

— Будешь шуметь, нас обоих отсюда выгонят.

— Ой как страшно, — он сделал вид, что запирает рот на замок и выкидывает ключ. Как ребенок, честное слово!

— Занимайся своими делами и не мешай мне, — предупредила я.

В его присутствии танцевать и петь стало как-то неловко, но не могла же я его выгнать.

— Стоит солнцу взойти, и ты исчезаешь, — вполголоса запела я с самого начала. Парень отошел к окну, разминаясь, и наконец-то повернулся ко мне спиной. Чувствуя облегчение, я продолжила: — Я знаю, что это сон, но не могу покинуть его...

Пытаясь танцевать, я покосилась на парня; тот двигался так легко, словно его тело состояло из плавно текущей воды. Я не сразу осознала, что он танцует под мою песню. Залюбовавшись, я сбилась, и парень повернулся ко мне:

— Забыла?

— Н-нет, я...

— Очарована, — подсказал он, и его темные глаза осветила улыбка. — Восхищена.

Он и правда танцевал невероятно красиво, вот бы мне научиться так! Но признавать это перед ним я не собиралась. У него и так самомнение пробивает крышу.

— Какой у тебя ранг? — спросила я, не рассмотрев браслет под рукавами толстовки.

Парень на мгновение замялся, приподнимая брови, а потом заявил:

— Золотой, конечно же.

Вот же обманщик, по глазам все видно!

— Тогда покажи, — велела я, но он нагло отозвался:

— У тебя низший ранг, ты не можешь мне указывать.

— Может, у тебя тоже. Показывай, иначе не поверю.

Он усмехнулся, пряча руки за спину.

— Не покажу.

Его явно забавляла эта игра, а вот меня начала выводить из себя. Называет меня то слоном, то фламинго, а сам наверняка не лучше!

Ладно, танцует он отлично, но, может, петь не умеет?

Я попыталась его обойти, чтобы взглянуть на руку, но он поднял ее над головой и рассмеялся:

— Попробуй достать, мелкая.

— Я не мелкая!

— Все мелкие так говорят.

Я сделала вид, что собралась уходить. Дождавшись, когда он потеряет бдительность, я внезапно подпрыгнула и схватила его за рукав, оголяя запястье. Браслета не было!

— Я его снял, — заявил парень, снова ухмыляясь.

— Ты в курсе, что это запрещено? Тебя накажут, если узнают.

— Ты ведь никому не расскажешь?

Он сделал такие круглые напуганные глаза, что я смилостивилась:

— Нет, конечно. Но больше так не делай.

— Не буду, — легко согласился он. — Хочешь, за это помогу тебе с танцем?

Я очень хотела, но попросить самой было стыдно. Теперь, когда мне представилась такая возможность, я радостно закивала, и парень усмехнулся:

— Учись, мелкая.

Он подошел ко мне со спины и аккуратно провел пальцами, очерчивая линию позвоночника.

— Щекотно!

Я попыталась увернуться, но он удержал меня на месте, взяв за плечо.

— Во-первых, выпрями спину. С грацией верблюда ты запорешь весь танец.

— Так я слон или верблюд? Ты уж определись.

Он усмехнулся, снова щекоча мою спину легкими прикосновениями.

— Какая ты злопамятная.

Вторая его рука взяла меня под локоть, заставляя расправить плечи. Я и не представляла, что так сутулюсь, до этого момента. Кажется, я даже услышала, как трещит моя спина.

— Вот так. А теперь... — его голос стал тише, — запоминай движение.

Он мягко подтолкнул меня за талию, заставляя сделать шаг вперед, и тут же развернул обратно, в свой захват. Моя спина оказалась прижата к его груди – не плотно, но достаточно, чтобы почувствовать тепло его тела.

— Ты двигаешься так, будто чего-то боишься, — произнес он мне в ухо. — Расслабь колени. Почувствуй ритм.

Я опустила ресницы, пытаясь сделать так, как он говорит. Его рука на моей талии вела, приглашая двигаться вместе, теплая и широкая.

— Представь, что плывешь, — шепнул он, двигаясь в одном темпе вместе со мной. Каждый раз, подаваясь чуть назад, я чувствовала лопатками его грудь с неожиданно твердыми мускулами, которые он прятал под широкой толстовкой.

Я представила, что лежу в воде, и волны плавно покачивают меня, убаюкивая и лаская.

— Уже лучше, теперь добавь руки.

И я добавила. Точнее, попыталась, но мой локоть с размаху врезался в его живот, и парень громко охнул:

— Ты нарочно?

— Ты же сам сказал добавить руки!

— Я велел плыть, а не размахивать крыльями.

— Из тебя вышел ужасный учитель, — вздохнула я, отстраняясь. — Ничего нормально объяснить не можешь.

Он снова приподнял брови с каким-то странным выражением лица и откликнулся:

— Постарайся до оценивания сделать что-то с этой ужасной манерой двигаться, как деревяшка.

— О себе побеспокойся, — фыркнула я, выходя из аудитории. Танцевать больше не хотелось.

***

В воскресенье я провела в зале целый день, пытаясь тренироваться, но особо лучше не стало. Я и правда была деревяшкой, верблюдом и слоном вместе взятыми. Танец не получался плавным, как бы я ни старалась.

— Уже завтра первое оценивание, — вздохнула Кимми, когда мы собрались в комнате после ужина. — Мне так страшно.

— Последнюю пятерку выгонят, — сказала Мина. — Поэтому не вздумайте провалиться.

Я плюхнулась на кровать и подняла в воздух руку с черным браслетом, разглядывая его. Я ни за что не вылечу отсюда и не разрушу все свои мечты. Мама верит в меня, и я не могу ее подвести.

Утром нас опять разбудил крик динамика в шесть утра. Так теперь будет каждый день? Неудивительно, что студенты здесь ломаются, как ненужные игрушки. Чтобы выжить, нужно быть сильнее системы.

Когда мы пришли в главный зал, я не могла перестать зевать. Вокруг были такие же усталые невыспавшиеся лица. Даже Хе Ин стояла молча и не пыталась меня дразнить.

— Я буду вашим наставником, — сообщила госпожа Ким. — А теперь поприветствуйте учителей!

Все захлопали, когда в центр зала вышла красивая девушка с невероятно тонкой талией и милой улыбкой. Она поклонилась, представляясь:

— Меня зовут Нара, я буду вашим преподавателем по вокалу.

— Это та самая Нара, которая написала кучу хитов, — взволнованно зашептала Кимми мне на ухо. — Поверить не могу, что она здесь. А это...

Она завизжала так, что я едва не оглохла, и принялась хлопать с двойной силой. Все вокруг тоже пришли в необычайное воодушевление, а я застыла, ничего не понимая. В зал вошел тот самый знакомый мне старшекурсник, только сегодня он был не в маске, и я наконец-то смогла рассмотреть его лицо.

От ужаса у меня подкосились колени, и я едва не упала. Это был вовсе не старшекурсник! Я узнала его — знаменитый Кай из не менее знаменитой группы «Гравитация».

Как я раньше не догадалась! Какой позор... Сколько раз я успела ему нахамить?!

— Меня зовут Кай, — парень махнул рукой, пытаясь успокоить толпу. — Я буду вашем преподавателем по танцам.

Кажется, я сказала ему, что он ужасный учитель. У меня пересохло во рту, и я отступила назад, пытаясь спрятаться, но в этот момент Кай повернулся и посмотрел мне прямо в глаза.

Это конец!

Он усмехнулся каким-то своим мыслям, тут же отводя взгляд, но я знала, что он заметил меня. И перед этим человеком я должна проходить оценивание?!

— Ты чего побледнела, тебе плохо? — шепнула Мина, и я слабо покачала головой в ответ.

Нет смысла убегать от неизбежного. Наверняка Кай даже на мои жалкие попытки смотреть не будет — вышвырнет за хамство при всех. Он ведь ждал этого момента?

Я села на корточки и накрыла голову руками, пытаясь привести в порядок дыхание. Меня накрыла такая паника, что сердце колотилось о ребра, грозя их сломать.

— Мы с Нарой будем вызывать вас по одному, — сказал Кай. — Она оценит вокал, а я — движения. Готовы?

Все снова захлопали, и Кай очаровательно улыбнулся, словно айдол на сцене:

— Ну все, хватит. Начинаем.

— Какой же он красавчик, — сказала Кимми, когда я поднялась и встала с остальными. — Такой милый и одновременно горячий. Тебе он не нравится?

— Очень нравится, — буркнула я. — Особенно понравится, когда он меня выгонит.

— С какой стати ему тебя выгонять? Ты же так усердно тренировалась на этих выходных.

Знала бы она, как именно, не задавала бы такие вопросы. Я не стала посвящать ее в произошедшее — настроение и так было ниже плинтуса.

Все так восхищались этим Каем, а я видела в нем жестокого палача, который сейчас отрубит мой шанс на успешное будущее. Какая же я дура, что приняла его за студента! Еще и браслет пыталась посмотреть. Теперь понятно, почему он смеялся надо мной тогда. Весело было?

Мои щеки обожгло румянцем стыда и злости. Да, он хорошо поиздевался надо мной, и сейчас наверняка продолжит.

— Рэйна! — окликнула меня Мина, округлив глаза. — Ты что, не слышишь? Тебя вызывают!

Я и правда так увлеклась своими мыслями, что пропустила первые выступления. Ожидая приговор, я вышла вперед и, не поднимая на учителей взгляд, низко поклонилась.

— Низший ранг, — подметила Нара, критически меня оглядывая. — На какую позицию претендуешь?

— Главный вокалист, — ответила я, все так же глядя в пол. Я бы не выдержала посмотреть на Кая и увидеть усмешку в его глазах. Это означало бы, что мне конец.

Нара цокнула языком.

— Чтобы стать ведущим вокалистом, тебе нужен хотя бы белый браслет. Ну давай, посмотрим, что ты подготовила.

На ватных ногах я подошла к колонке и включила музыку. Заиграл проигрыш, и я вернулась обратно на середину зала. Спину жгли взгляды десятков глаз, а лицо все еще горело, как красный помидор.

Я сглотнула комок, который царапал горло, и прикрыла глаза. Если никого не видеть и притвориться, что я тут одна, будет легче танцевать.

— Стоит солнцу войти, и ты исчезаешь, — пропела я и не узнала свой голос; он был хриплый и какой-то надтреснутый, словно гвоздем по стеклу водили. Даже сквозь опущенные ресницы я видела, как Нара поморщилась. Кай что-то шепнул ей на ухо и она удивленно вскинула брови, кивая.

— Я молюсь каждый день, что это не сон.

Мое тело и правда двигалось, словно деревянное. Тогда, танцуя в пустой аудитории, я и не подозревала, как трудно будет делать это перед зрителями. Кажется, я даже услышала чей-то смех за спиной.

Я и сама бы посмеялась над собой, если бы все это не было так печально. Я собственными неуклюжими ногами втаптывала в паркет свой шанс на дебют.

Тело было непослушным, и двигалось само по себе, не повинуясь разуму. В голове опустело, и я будто смотрела на себя со стороны — неловкая, испуганная и такая нелепая.

— Потерянная во сне, — кое как допела я и остановилась, переводя дыхание.

Если даже голос меня подвел, то, скорее всего, я окажусь первой... Но только с конца.

— Спасибо, — сказала Нара. — Следующий.

Ждать результатов было просто невыносимо, пусть даже я и догадывалась, каким будет расклад на табло в коридоре. А тут еще и Хе Ин не удержала яд в себе и подошла, шепча мне на ухо:

— Просто невероятно плохо. Тебя точно взяли сюда не из жалости?

— А тебя не из-за денег родителей? — огрызнулась я, но она только фыркнула:

— По крайней мере, у нас они есть. Если не получится дебютировать, открою собственную компанию и позову тебя к себе. Будешь полы мыть.

Очень щедрое предложение. Судя по сегодняшнему провалу, мне предстоит им воспользоваться.

Нам сказали, что результаты оценивания будут готовы только после обеда. Все так же не решаясь глянуть на Кая, я выскочила из аудитории и понеслась на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. За территорию Академии выходить запрещалось, поэтому я осталась в пустом саду, без сил опускаясь на дальнюю скамейку.

Нужно будет пробраться в комнату, пока никто не видит, и позвонить маме. Хотя, какой теперь смысл скрываться? Всего через пару часов я поеду домой.

Я потерла глаза кулаком, пытаясь прийти в себя. В конце концов, это еще не конец. Я найду работу, буду помогать маме. Может, так даже лучше.

— Прячешься? — окликнул знакомый голос, и я вздрогнула, оборачиваясь.

Ко мне неторопливо шел Кай, улыбаясь такой довольной улыбкой, что я стиснула зубы. Хотелось сказать ему какую-нибудь гадость и одновременно расплакаться, поэтому я отвернулась, пытаясь взять себя в руки.

— Это было даже хуже, чем я ожидал, — произнес он, присаживаясь рядом на скамейку, и я отодвинулась на самый край. — Ты совсем не умеешь концентрироваться, даже вокал завалила.

Я и без него это знала. Зачем пришел меня добивать?

— Вы решили лично сообщить, что я вылетела?

— Теперь ты со мной на «вы»? — рассмеялся он, а я от смущения закусила губу.

— Нужно было сказать мне с самого начала! Зачем притворяться?

— Уж очень хотелось узнать, что ты на самом деле обо мне думаешь.

Это он намекал на мою фразу про плохого учителя?

— Узнали? — с горечью спросила я. — Теперь у вас все равно не будет возможности меня переубедить.

— Почему же? Уже завтра у нас первое занятие. Обещаю постараться и изменить твое мнение.

Он говорил с улыбкой, но у меня мурашки по спине побежали. Издевается?

— Какое занятие, если меня отчислят?!

— А кто сказал, что...

Не дослушав, я вскочила с лавочки и бросилась в здание. Не отчислили? Или он опять смеется надо мной?

В холле столпился народ, и к табло было не протолкнуться.

— Пожалуйста, — попросила я, пробираясь ближе. — Пожалуйста...

Пожалуйста, только бы не отчислили!

Мой взгляд сразу упал на пятерку худших. Я целую бесконечность читала имена, но моего там не было.

Я стояла шестой с конца. Шестой! А это значит, что у меня еще есть шанс побороться!

Я была так счастлива, что готова была даже простить Кая за его обман.

— Не вылетела? — раздалось за моей спиной. Я резко обернулась, едва не влетев в Джина, и тут же заключила его в объятия:

— Не вылетела!

Он застыл на мгновение, и его мышцы напряглись, но потом он все же положил руку мне на плечо, слегка похлопывая:

— Ты молодец. Поздравляю.

— Ты ведь слышал, как я выступаю. Неужели кто-то был хуже меня?!

— Ты переволновалась, но они смогли рассмотреть в тебе талант.

— Какой талант? Я ни одной строчки не спела без ошибок!

— Возможно, — Джин огляделся по сторонам, понижая голос, — кто-то попросил их дать тебе еще шанс.

— Ты серьезно?! — воскликнула я, но он приложил палец к губам:

— Тсс. Никому не нужно это знать.

Не может быть! Джин правда заступился за меня перед учителями? Не удивлюсь, если у него есть связи в руководстве школы. Вот только зачем ему так стараться ради меня?

Глава 5

Я ждала завтрашнего занятия танцами с ужасом и одновременно предвкушением. Я официально стала к-поп трейни!

Вечером, спрятав телефон под широкую кофту, я выскользнула из комнаты и нашла пустую аудиторию. Хотелось поговорить с мамой и скорее рассказать обо всем, что со мной произошло, но она не взяла трубку. Наверное, уже спала.

Возвращаясь, в коридоре я натолкнулась на Хе Ин. Та выглядела бледной и измученной, словно заболела, но я не стала ничего спрашивать. Наверняка она только огрызается и скажет не лезть не в свое дело.

— Чего уставилась? — грубо бросила она и ускорила шаг.

Свет в нашей комнате был выключен — значит, все уже спали. Я тихо спрятала телефон в чемодан и собралась ложиться, когда услышала тихий звук, доносящийся от кровати Кимми. Она плакала?

Я подошла ближе, всматриваясь в темноту. Точно, от ее кровати доносились тихие всхлипы.

— Что случилось? — шепотом спросила я, присаживаясь на край.

Кимми вздрогнула, утирая глаза руками:

— Ты не слышала, что мне сказали на оценивании?

Честно говоря, тогда я вообще ничего не слышала. Все мои мысли занимал Кай и собственное выступление.

— Я слишком выделяюсь, — тихо объяснила она. — Мне сказали перекрасить волосы.

— Так ты поэтому плакала?

— Не думай, будто это какая-то глупость. Мои волосы — моя индивидуальность, а они хотят ее уничтожить.

— Ты всегда можешь перекраситься обратно, — возразила я. — Подумай, что для тебя важнее?

Кимми всхлипнула в последний раз и улыбнулась:

— Конечно, важнее остаться в Академии. Спасибо.

***

Я почти привыкла, что в шесть утра нас будит звук из колонки, похожий на пожарную сигнализацию, и сам собой включается свет.

С трудом разлепив глаза, я посмотрела на таких же сонных взъерошенных Кимми и Мину, и мне стало чуточку легче. Как все-таки хорошо, что я живу с ними, а не какой-нибудь Хе Ин.

Еще до завтрака у нас был урок танцев, который я ждала с ужасом и содроганием. Понятно, я опять опозорюсь на глазах у всех, а Кай будет это комментировать.

Я оказалась недалека от истины. Мы собрались в большом зале, и девчонки не смогли сдержать восторженных визгов, когда Кай появился в дверях.

— Какой же он красивый, — вздохнула Кимми, а Мина добавила:

— И талантливый.

Насчет талантливого я не спорила, но красивый?! Да, он высокий, с правильными чертами лица, пушистыми ресницами и милой родинкой возле уголка губ, но я ни за что не буду фанатеть по нему. Не заслужил.

Кай остановился у стены, окидывая нас строгим взглядом, пол которым перешептывания тут же затихли.

— Судя по тому, что я увидел вчера, танцевать вам еще рано, — произнес он. — Никто из вас не умеет ни двигаться, ни держаться перед аудиторией.

— Я занимаюсь танцами с пяти лет, — сказала Хе Ин, стоящая в первом ряду, достаточно громко, чтобы ее услышали.

— Зачем ты поступила в Академию, если считаешь, что все умеешь?

— Я такого не говорила. Но равнять меня с остальными здесь...

Она обернулась, и мы на мгновение столкнулись взглядами. На лице Хе Ин появилась кривая улыбка.

— Жаль это говорить, но для меня вы все одинаково бестолковые новички, — пожал плечами Кай. — Цвет ваших браслетов не имеет значения.

Хе Ин надулась, но больше спорить не осмелилась.

— Начнем с небольшой разминки, — Кай хлопнул в ладоши, и из динамиков заиграла ритмичная музыка.

Он начал с простого — шаги, взмахи руками, повороты головы. Но даже это у меня выходило коряво. Я смотрела на его отточенные движения и пыталась копировать, но тело будто налилось свинцом.

— Рэйна, ты чего застыла? — крикнул Кай, не оборачиваясь. Он видел меня в зеркале.

— Я стараюсь, — пробормотала я, чувствуя, как щеки заливаются краской.

— Стараться надо было вчера.

Девчонки захихикали. Хе Ин даже не скрывала улыбки — она танцевала уверенно и четко, хоть и без той искры, которую я замечала у Кая.

Я стиснула зубы и продолжила. Счет потерялся где-то на третьей связке, и я просто дергалась в такт, надеясь, что это сойдет за танец.

— Рэйна, — снова обратился ко мне Кай, и я поняла, что попала. — Пожалуйста, выйди и покажи, какое движение ты делаешь.

Ощущая на себе взгляды со всех сторон, я медленно выползла в центр зала.

— Давай.

Я подняла руку и шагнула вбок, стараясь попадать под музыку. Затем повторила движение в другую сторону. Из-за волнения, что кто-то на меня смотрит, ноги стали вялыми и мягкими, как переваренные макаронины.

Я еле доделала связку до конца, радуясь, что хотя бы не упала.

— Внимательно смотрели? — спросил Кай. — Попрошу вас запомнить, как она это делает.

— Зачем? — удивилась я.

— Чтобы не повторять твоих ошибок.

Кто-то снова захихикал, а я чуть не провалилась сквозь пол от стыда. Он нарочно унижал меня перед всей группой!

Занятие длилось бесконечно долго. Под конец я не чувствовала собственного тела, а футболка липла к спине, насквозь мокрая от пота.

— Через месяц у вас следующее оценивание, — сообщил Кай, когда мы наконец-то закончили. — К этому времени вам нужно будет разбиться на пары и подготовить номер вдвоем.

Не успела я схватить Кимми за руку, как он предупредил:

— Пары назначаю я.

Ну что за подстава!

***

Я не надеялась на удачу — она давно меня покинула. И все же, когда Кай произнес мое имя вместе с Хе Ин, я едва не закричала от досады. Ну за что мне такое?!

Она обернулась на меня с таким видом, будто пыталась испепелить взглядом.

Когда мы вместе шли в столовую, чтобы обсудить номер, Хе Ин чуть ли не шипела.

— Он нарочно меня подставляет! Хочет, чтобы ты утянула меня на дно.

На завтрак она взяла себе совсем немного овощей, да и те скорее не ела, а размазывала по тарелке.

— У нас еще много времени вместе, — примирительно сказала я. — Успеем что-нибудь придумать.

— Только попробуй меня опозорить!

Хе Ин ткнула вилкой в салат, и оттуда вылетел кусочек огурца, приземляясь на стол. В ее глазах было столько страха и отчаяния, что я почувствовала что-то похожее на сочувствие. Я и правда была не лучшей парой.

— Что ты умеешь, кроме топтания на месте и изображения припадков? — с усмешкой спросила Хе Ин.

— Я умею петь.

— Да ладно! Ты вообще слышала себя на прослушивании?

— Я волновалась, — огрызнулась я. — Когда на меня смотрят, у меня плохо получается.

— И ты собираешься стать к-поп айдолом?!

Пока мы спорили, я не заметила, как к нам за столик подсел Джин, очаровательно улыбаясь:

— О чем болтаете?

— Меня поставили в пару с низшим рангом, — отозвалась Хе Ин, отодвигая тарелку. — Учитель меня ненавидит.

— Кажется, вы обе не в настроении для веселья? А я хотел позвать вас на приветственную вечеринку.

— Академия организует вечеринку? — удивилась я. — Как-то неожиданно щедро с их стороны.

Джин повернулся ко мне, хитро улыбаясь:

— Академия тут ни при чем. Это подпольная вечеринка — в прямом и переносном смысле. Приходите вечером в подвал и сами все увидите.

— Подвал, — фыркнула Хе Ин, когда он ушел. — Мы что, мыши?

— Можешь не ходить, если испугалась, — ответила я, радуясь, что могу немного отыграться за насмешки. — Боишься, родители будут ругаться?

— Вот еще. Я не говорила, что не приду.

Когда я рассказала соседкам о вечеринке, Кимми тут же начала собираться, а Мина спросила:

— Уверены, что стоит так рисковать? Если нас поймают, могут исключить.

— Там будут все. Не выгонят же первый курс целиком.

Немного поколебавшись, она все-таки полезла в чемодан — выбирать наряд.

— Будем считать, что это прощание с моим цветом волос, — сказала Кимми. — Уже завтра его не будет.

Я тоже открыла чемодан и уставилась в него, прекрасно зная, что ничего там не найду.

— Зачем я взяла его с собой? — удивилась Мина, вытаскивая сияющее темно-зеленое платье. — Оно мне мало. Может, возьмешь себе?

Она протянула его мне, но я засомневалась:

— Точно? Не жалко?

— Чего жалеть? Я все равно в него не влезу.

Я взяла платье и приложила его к себе, не веря в собственную удачу. Я уж думала, что придется идти в штанах и футболке!

— Ты красотка, — сказала Кимми, когда я переоделась. — Прям хоть сейчас на сцену.

Я и сама поняла, что мне идет. Неужели Мине правда оно мало? У нас же похожие фигуры.

Вечером меня начало клонить в сон, но я боролась с ним. Собравшись, мы выскользнули из комнаты в темный коридор. Только бы нас не поймали!

Мы спустились в подвал, который оказался таким же большим и роскошным, как и все здесь. Из зала доносилась приглушенная музыка, а у дверей нас встретила старшекурсница, объясняя:

— Этой ночью браслеты не имеют значения. Можете общаться, с кем захотите, делать, что захотите, есть и танцевать. Мы вошли внутрь, и я зажмурилась от яркого света. Здесь было так много народу, что не протолкнуться.

— Закуски! — закричала Кимми, бросаясь к столу. — Наконец-то нормальная еда. Она тут же запихала в рот бутерброд, и я последовала ее примеру. Местные диетические рис с кимчи и мне успели порядком надоесть.

— Рад, что ты пришла, — раздалось за моей спиной, и я повернулась со все еще набитым ртом. Рядом стоял Джин, оперевшись на стол так, чтобы меня никто не толкнул.

Я постаралась быстрее прожевать, но едва не поперхнулась, и он улыбнулся:

— Не торопись. Голодная?

— Ужасно, — наконец отозвалась я. — Тут постоянно так плохо кормят?

— Диета, — фыркнул он. — Привыкай.

— Ты говоришь так, будто уже не первый год тут учишься. Все знаешь.

— Мой брат выпускник этой Академии, — объяснил Джин, подавая мне руку. — Если хочешь узнать подробности, давай танцевать.

Я огляделась по сторонам, но не увидела других танцующих. Будет неловко нам с Джином начинать первыми.

— Я ужасно танцую.

Джин весело рассмеялся:

— Я в курсе!

— И все равно меня приглашаешь? Не боишься, что ноги отдавлю?

Он аккуратно взял меня за руку, а другую ладонь положил на мою талию, привлекая ближе.

— Очень боюсь, но готов рискнуть.

Как раз в этот момент, будто по заказу, заиграла медленная музыка, и Джин потянул меня за собой, осторожно начиная танцевать. Мы почти не двигались — просто осторожно топтались на месте, стараясь не налететь на кого-нибудь.

Но почему-то мое сердце все равно стучало очень громко и быстро.

— Расскажи про своего брата, — попросила я, не выдержав взгляд Джина на своем лице.

— Он давно выпустился. Может, лучше послушаешь обо мне?

Говоря, он склонился к моему уху, обжигая его дыханием. Я хотела отстраниться, но это бы только усилило неловкость, поэтому я с нервным смешком попросила:

— Расскажи о себе.

— Я всю жизнь готовился к поступлению сюда. Вот увидишь, скоро я стану известным айдолом. Но это не значит, что я готов отказаться от всего, что доступно простым людям.

— Например? — спросила я.

— Любовь. Отношения. Для меня это так же важно, как и карьера. А для тебя?

Я запнулась, не зная, что сказать, и сбилась с ритма.

— Раз, два, три, — посчитал Джин, вновь увлекая меня в танец.

— Не знаю. Думаю, я не буду рисковать своим будущим ради отношений.

Мне не особо хотелось вдаваться в подробности, рассказывая про маму, поэтому я попыталась сменить тему:

— А хобби? Что тебе нравится?

Джин склонил голову, глядя на меня с милой улыбкой, но я все равно не чувствовала ничего, кроме неловкости.

— Я люблю фотографировать, — сказал он. — Вот только сегодня утром прятал телефон и уронил его. Он жив, но поломался.

Я не успела ответить, потому что заметила, как в толпе мелькнуло знакомое лицо. Точнее, половина лица, потому что нижняя часть его закрывала черная маска.

— Извини, я на минуту, — сказала я, и, не дожидаясь реакции Джина, бросилась прочь.

Это правда Кай? Что он здесь делает? Если учителя узнали о вечеринке, нас всех накажут!

Я собиралась найти подруг и убежать, как вдруг мне преградили путь, и насмешливый голос спросил:

— Куда же ты? Уже уходишь?

Я медленно подняла взгляд и столкнулась с прищуренными глазами Кая. Конечно, это был он. Не зная, что еще придумать, я попыталась обойти его, но он сделал шаг а сторону, не пуская.

— Не убегай, Золушка. Потанцуй еще.

Значит, он видел, как мы с Джином танцевали? Отчего-то мне стало так жарко и стыдно, что в животе все сжалось. Я чувствовала себя мышкой, с которой играет кот перед тем, как съесть.

— Что вы здесь делаете? — спросила я, понимая, как глупо звучу. Он усмехнулся, окидывая меня внимательным взглядом:

— А ты?

Можно подумать, он сам не знает ответ. Если Кай здесь, значит ли это, что и другие преподаватели тоже в курсе? Директор Шин точно нас всех исключит!

У меня по спине пробежала горячая волна мурашек. Кай сделал шаг вперед, нависая надо мной, и я невольно попятилась. Внезапно его рука обхватила меня за талию, а вторая поймала ладонь, сжимая крепко и властно.

— Покажи мне, на что способна, — приказал он. Я не успела опомниться, когда мы сорвались с места и закружились по залу. Кай вел меня уверенно, гораздо более напористо, чем Джин. С ним мне казалось, что даже если я оторву ноги от пола, он продолжит держать меня и танцевать.

Теперь я не обращала внимание, что на нас кто-то смотрит. Я чувствовала только его ладони, прожигающие меня насквозь, и дыхание, щекочущее щеку.

— Почему ты не танцевала так на оценивании? — спросил Кай, прижимая меня чуть крепче к себе, заставляя почувствовать твердые мускулы его груди.

— Я не могу расслабиться, когда на меня смотрят.

— Но сейчас у тебя получается. Знаешь, почему?

Не дожидаясь ответа, он резко развернул меня, и я на мгновение потеряла ориентацию в пространстве. Единственное, что оставалось реальным — его руки на моей талии.

— Почему? — выдохнула я, не узнавая собственный голос.

— Потому что сейчас ты не думаешь, — ответил Кай, наклоняясь так близко, что маска едва не коснулась моего уха. — Ты просто чувствуешь.

О да, я действительно чувствовала — гораздо больше, чем могла осознать. Почему-то мое тело стало непослушным, тяжелея, и я, в очередной раз сбившись, наступила Каю на ногу.

— Ну вот, — усмехнулся тот. — Рано похвалил.

Я попыталась вырваться, но он все еще держал меня — мягко, но крепко. Музыка сменилась на более энергичную, и мы просто застыли, глядя друг на друга в упор.

Я облизнула губы. Кай проследил за движением моего языка, чуть склонив голову, и предупредил:

— Завтра утром у нас занятие. Надеюсь, ты не опоздаешь и выложишься на полную. Я только и смогла, что кивнуть. Наконец, он отпустил меня, и я сорвалась с места. Я забыла, что хотела найти Кимми и Мину. Забыла попрощаться с Джином. Забыла вообще обо всем, и бежала до комнаты, не чувствуя под собой ног. Что со мной произошло, зачем я убегаю? У меня не было ответа. Я влетела в комнату и с размаху рухнула на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Сердце колотилось о ребра, и я никак не могла отдышаться — не от бега, а от того, что случилось в подвале.

Кай. Его руки. Его голос. Его насмешливые глаза, которые смотрели так, будто он видел меня насквозь. Я до сих пор видела его перед собой, и никак не могла сбросить это странное ощущение. Я будто была под гипнозом. Может, дело в том, что я переволновалась? Испугалась, что он сдаст нас директору Шину, поэтому и отреагировала так странно. Нужно просто отдохнуть, и все пройдет.

Я заснула как была, не раздеваясь, в платье и туфлях. А утром в шесть снова прозвонил будильник, от которого у меня чуть не разломилась пополам голова. Нет, все-таки к такому подъему я не привыкла! Мина и Кимми сонно завозились на своих кроватях.

— Простите, что вчера так внезапно ушла, — сказала я, раскапывая гору одежды в поисках чистой. — Просто я кое-кого увидела.

— Ага, мы в курсе, — хитро сощурилась Кимми. — Танцевала с двумя парнями!

— Первым был Джин, — сказала Мина. — А второго я не узнала. Старшекурсник?

Я окинула их несчастным взглядом и взмолилась:

— Лучше не спрашивайте!

Но Мина все равно не отставала, пока мы не дошли до класса:

— Тебе нравится Джин? У вас все серьезно?

— Понятия не имею! Мы знакомы всего ничего. Я даже не назвала бы его другом.

Глава 6

Первым занятием был вокал; Нара в облегающем строгом костюме выглядела потрясающе, и так же пела. Она дала нам несколько распевок и ходила по рядам, прислушиваясь.

Когда она подошла ко мне, от волнения я чуть не начала заикаться. Кай сказал мне не думать, поэтому я постаралась очистить мысли, представляя, что стою одна в комнате.

— Хорошо, — кивнула Нара, и у меня от счастья чуть не остановилось сердце. Это первая похвала за все время здесь!

Под конец занятия в дверь заглянул Кай, и Нара с улыбкой приняла у него стаканчик кофе. Интересно, эти двое просто друзья? Какая-то между ними странная химия.

Я невольно поежилась, вспоминая вчерашний день. Если директор Шин до сих пор ничего не сказал, значит, Кай ему не проболтался? Но почему?

Я так пялилась на него, что он, почувствовав это, повернулся ко мне. Вздрогнув, я тут же опустила взгляд, но успела уловить усмешку, скользнувшую по его губам. Она не предвещала ничего хорошего.

— Теперь урок макияжа, — принялась болтать Кимми, когда мы вышли в коридор. — Я уже смирилась, что мне перекрасят волосы. Это даже к лучшему.

— К лучшему? Думаешь, проблема в волосах?

Мы одновременно обернулись — прямо за нами шла Хе Ин, невинно улыбаясь.

— Что? — протянула она. — Я единственная, кто осмелился сказать это вслух. Ты никогда не станешь айдолом, и сама это понимаешь.

— С чего ты взяла? — спросила Кимми, бледнея.

— Из интересного в тебе — только эти яркие волосы. Перекрасят их, и вообще ничего не останется.

Она одарила нас высокомерным взглядом и ушла вперед, цокая каблуками.

— Не слушай ее, — посоветовала Мина. — Она так пытается устранить конкурентов.

Кимми кивнула, слабо улыбаясь, но я заметила, как что-то в ее лице изменилось, словно потухло.

Мы молча дошли до следующей аудитории, похожей на огромную гримерку артистов. У стен здесь стояли туалетные столики с косметикой, а вокруг зеркал ярко горели лампочки.

— Сегодня обсудим, что можно изменить в вашей внешности, — сказала госпожа Ким. — Те, кто на окрашивание волос, пройдите за моей ассистенткой.

Опустив голову, Кимми ушла вместе с еще парой девушек, а Мина сказала, глядя ей вслед:

— Не нравится мне это.

Я не стала уточнять, что именно, потому что мне тоже не нравилось абсолютно все здесь. Эти белые безжизненные стены, будильник по утрам, строгие правила, невозможность позвонить маме и безвкусный рис на завтрак, обед и ужин. Они и правда пытаются вылепить из нас кого-то, кем мы не являемся. Продукт, созданный под единый стандарт.

Госпожа Ким рассматривала нас пристальным взглядом с ног до головы, комментируя:

— Тебе нужно похудеть. Тебе сделаем новую прическу. Тебе...

Она взяла меня за подбородок, поворачивая голову в разные стороны, и наконец заключила:

— Отрежем челку.

Кажется, я еще легко отделалась. Я боялась, что она решит побрить меня налысо или что-то в таком духе.

— Тебе ничего менять не будем, — сказала она, подходя к Хе Ин. Та с победным видом повернулась к нам, собираясь что-то сказать, но Мина ее опередила:

— Не льсти себе. Это только потому, что у тебя уже стандартная внешность. Ты ничем не выделяешься.

С челкой я и правда выглядела лучше — лицо стало меньше и милее. Пока я любовалась на себя в зеркало, Хе Ин посоветовала:

— Радуйся, пока они не добрались до твоего носа. Пластика — твой следующий шаг.

Я прекрасно знала, что у меня все в порядке с носом, но все равно ее слова больно резанули меня по сердцу. От этого места можно ожидать все, что угодно.

— С твоими щеками я бы тоже не расслаблялась, — откликнулась я.

Хлопнув в ладоши, госпожа Ким объявила:

— Первое задание на сегодня — сделать макияж, который вам идет. У вас всего пятнадцать минут, приступайте.

Пятнадцать минут? За это время я только придумаю, какой макияж мне сделать!

Все бросились к туалетным столикам, ругаясь и толкая друг друга, едва не сбив меня с ног. Я попыталась добраться хоть до какой-то косметики, но Сэнди, подружка Хе Ин, преградила мне путь.

— У тебя черный браслет. Жди, когда остальные закончат.

Остальные девушки с низшим рангом тоже стояли позади, не в состоянии протолкнуться к зеркалу. Но ведь так мы никогда не сможем завершить задание успешно и выйти на другой уровень!

Я попыталась пробиться вперед, но у меня ничего не вышло. Все стояли так плотно и пихались, будто от этого зависела их жизнь.

— Лови!

Я обернулась, и Мина кинула мне косметичку, которую я тотчас открыла. Девчонки с черными браслетами окружили меня, умоляя:

— Поделись с нами тоже!

Я не могла им отказать, и в итоге осталась с одной только губной помадой темно-розового оттенка.

— Десять минут, — объявила госпожа Ким.

И что мне делать, просто накрасить губы? Нет, так не пойдет.

— Черные браслеты, общий сбор! — закричала я, и, к удивлению, меня тут же окружили девушки. — Мы должны помогать друг другу, а не топить. Давайте делиться.

Мы сложили всю косметику прямо на полу, и передавали друг другу по очереди тональник и тени.

— Пять минут!

Я быстро нанесла тон, блестящие тени на веки и ту самую розовую помаду, аккуратно растушевав ее, чтобы не было четких контуров. Хорошо бы еще сделать стрелки, но я не успела.

— Всем закончить!

Я поправила челку, вполне довольная результатом. Не идеально, конечно, но не хуже остальных. Мы снова выстроились перед госпожой Ким, и она прошла между рядами, вглядываясь в наши лица.

— Быть айдолом — это не только про красоту, — сказала она громко. — Это еще и умение работать в команде. Вести себя достойно даже в самых стрессовых ситуациях. Сегодня вы показали, как умеете это делать.

— Что это значит? — спросила Хе Ин.

— То, что косметики было достаточно для всех, и все равно некоторые сделали выбор не делиться. Вы должны понимать, что в реальной жизни провал одной участницы может стать провалом для всей группы. Теперь понятно?

Она окинула нас таким взглядом, что все промолчали, и только Сэнди тихо проворчала:

— Так нечестно.

— Вы тоже поступили нечестно, — откликнулась госпожа Ким. — Поэтому высший балл сегодня получает только двое. Мина за то, что помогла подруге, и Рэйна, потому что поделилась с остальными. В этой индустрии кажется, что каждый за себя, но вы должны научиться поддерживать друг друга.

Похоже, у меня наконец-то началась белая полоса! На вокале похвалили, и сейчас я неожиданно получила сразу три очка. Выскочив в коридор, я взглянула на экран — мое имя поднялось в списке на два места. А Хе Ин на столько же упало.

Я не хотела злорадствовать, но все равно не сдержалась от усмешки. Может, теперь она поймет, что нашла жертву себе не по зубам?

— Чего смеешься? — толкнув меня плечом, спросила Хе Ин. — Ты может забыла, что нам еще готовить совместный номер?

— Конечно, помню, — сказала я, хотя, если честно, это совсем вылетело из головы. Настроение снова испортилось, и я медленно побрела в столовую, а Хе Ин пошла за мной.

— Песню выбираю я. И партии распределяю тоже я.

— Урок госпожи Ким тебя ничему не научил? Мы должны работать вместе и искать то, что подойдет нам обеим.

Хе Ин молча вытянула руку, демонстрируя белый браслет.

— И что? — огрызнулась я, окончательно выходя из себя. — Это делает тебя самой умной?

— Не делает. Я изначально такой была.

— Может, тогда будешь выступать одна? Мне-то терять нечего, а вот ты сразу слетишь на низкий уровень.

— Потом поговорим, — буркнула Хе Ин, сделав такой вид, будто увидела крысу. — Вон твой ухажер идет.

Я подняла голову и заметила Джина, который махал мне через весь коридор. Мой избавитель от Хе Ин! Кажется, она боится его золотого браслета.

Я с радостью поспешила к нему, едва не заключая в объятия.

— У нас сегодня были танцы, — устало улыбнулся он, и его глаза красиво засияли. — Кай хорошо на нас отыгрался, может, хоть вас пожалеет.

— За что отыгрался? — спросила я, с замиранием сердца ожидая ответ, и Джин произнес именно то, что я и предполагала:

— Он узнал, что мы устроили подпольную вечеринку, и решил нас наказать. Спасибо хоть ничего не рассказал директору Шину.

Он проводил меня в столовую и сел рядом, а скоро к нам присоединились Мина и Кимми с новой прической.

— Ты красотка! — искренне восхитилась я. — Тебе правда идет.

Она только вздохнула в ответ и махнула рукой:

— Хе Ин права. Нет больше моей индивидуальности.

— Дело не в твоих волосах, — возразил Джин. — Она все еще внутри тебя, просто теперь будет проявляться по-другому.

Мина согласно кивнула, глядя на него долгим задумчивым взглядом.

— Джин прав. Покажи индивидуальность через свой рэп.

Кимми подскочила со стула, радостно улыбаясь, и объявила:

— Читаю рэп про свой обед, опять на ужин только хлеб. Опять кимчи, с ума сойду, хочу нормальную еду!

Мы захлопали, и она театрально поклонилась, тряхнув темными волосами:

— Благодарю. За автографами в очередь, пожалуйста.

***

Не смотря на то, что урока танцев сегодня не было, я все равно решила потренироваться. После ужина, когда с обычными занятиями было покончено, я переоделась в спортивные штаны и футболку и спрятала в карман телефон. Нужно улучить время и позвонить маме.

Аудитории пустовали — после трудного длинного дня я, похоже, была единственной, кому не сиделось в комнате. Я шла по коридору, когда услышала тихую мелодию, такую нежную и печальную, что заныло в животе. Подкравшись ближе, я неслышно приоткрыла дверь и заглянула в аудиторию.

За пианино сидел Кай. Вечерние огни из окна падали на его лицо, окрашивая закатными цветами. Полуприкрыв глаза, он играл, мягко скользя пальцами по клавишам.

Я замерла, зачарованная этой музыкой, которая словно увлекала меня куда-то за собой. Сам Кай был удивительно красив в этот момент, такой нереальный, будто вышедший из сказки.

Он слегка склонил голову, и его светлые волосы рассыпались, закрывая лоб.

Я могла бы стоять так и слушать, наверное, целую вечность, но внезапно Кай повернулся и посмотрел мне прямо в глаза, усмехаясь:

— Подглядываешь?

Я вздрогнула от неожиданности и с трудом заставила себя остаться на месте. Будет только хуже, если сбегу.

— Я случайно, — ответила я, злясь на свой странный дрожащий голос. — Просто проходила мимо.

Он поднялся и подошел ко мне, открывая пошире дверь, чтобы я могла войти.

— Я хотела потренироваться, — неуверенно сказала я, делая пару шагов вперед. — Можно?

Кай рассмеялся, глядя на меня прищуренными глазами:

— Раньше ты не спрашивала у меня разрешения.

Так раньше я думала, что он всего лишь старшекурсник! Он теперь до конца учебы будет мне это вспоминать?

— Почему вы не выдали нас директору Шину?

От внезапной смены темы он приподнял брови, но быстро пришел в себя.

— Раньше я тоже учился здесь. Кто, по-твоему, начал эту традицию с вечеринками?

Наверняка у Кая был золотой браслет, когда он учился. Но представить его подростком, который втайне организует что-то подобное, было сложно. И забавно.

Заметив улыбку на моей лице, Кай тоже улыбнулся, тепло и немного грустно.

— Какие тогда были беззаботные деньки.

— Беззаботные? — возмутилась я. — Мне за всю жизнь не приходилось столько тренироваться! Кажется, ноги скоро отвалятся.

— Это еще цветочки по сравнению с тем, что тебя ждет, если ты дебютируешь.

Мы какое-то время молчали, задумавшись каждый о своем, а потом Кай спросил:

— Ты пришла тренироваться?

Я кивнула, чувствуя себя неловко. Он же не будет опять смотреть? Почему-то под его взглядом я становилась совсем неуклюжей.

— Ну покажи, чему научилась.

Я с обреченным видом прошла в центр зала. Без музыки танцевать казалось еще более странным, поэтому я начала считать вслух:

— Раз, два, три...

Я попыталась вспомнить движения, которые мы разучивали на уроке, но под взглядом Кая, прожигающим меня, мысли путались. Когда я едва не запнулась о собственные ноги, он сказал:

— Стоп. Ты слишком зажата, расслабься.

Подойдя ближе, Кай положил ладони мне на плечи. Я вздрогнула: в кармане штанов лежал телефон. Если он проведет рукой чуть ниже...

— Почему ты вся, будто натянутая струна? Расслабься немного, я тебя не укушу.

— Знаю, — нервно хихикнула я. — Просто очень устала.

Пальцы Кая скользнули вниз по моим рукам, поправляя их положение. Близко, слишком близко!

— Представь, что ты лежишь на воде. Движения плавные, упругие.

Его ладонь легла на мою талию, и я подскочила, отшатываясь в сторону. Если он нащупает телефон, то точно его отберет. Как тогда я смогу позвонить маме?

Кай смотрел на меня с каменным лицом, чуть нахмурившись, и я поняла — мое поведение он растолковал по-другому.

— Извините, — пробормотала я, не зная, как объясниться. — Мне просто... щекотно.

Он отошел к пианино, сел на край скамейки и уставился в клавиши, явно давая понять, что разговор окончен. Я открыла рот, чтобы сказать что-то еще, объяснить, что дело не в нем, что это просто страх...

Но что я могла сказать? «Кай, я прячу телефон в штанах, пожалуйста, не трогай меня там»?

Я выскочила в коридор, и, только убежав на другой этаж остановилась, прислоняясь к стене. Какая мне вообще разница, что Кай обо мне думает? Почему сердце так колотится, стоит вспомнить его заледеневший взгляд?

Я пошла в туалет и хорошенько умылась холодной водой, пытаясь смыть с себя наваждение. Не очень-то помогло.

Собираясь уходить, я услышала в кабинете приглушенные звуки — кого-то тошнило.

— Эй, тебе помочь? — спросила я, немного поколебавшись, но мне ничего не ответили. Может, все настолько плохо?

— Нужна помощь? — повторилась я, но так и не добилась реакции, и звуки тоже прекратились.

Я вышла, чтобы купить в автомате бутылочку воды и дать девушке, а когда вернулась, столкнулась с Хе Ин возле умывальников.

Мы уставились друг на друга, и в ее глазах проскользнуло понимание. Она была бледная, с чуть покрасневшим носом, и растрепанная. Значит, она была той, кого только что тошнило? Но почему, она заболела?

— Не смей никому об этом рассказывать, иначе я тебя уничтожу, — прошипела Хе Ин и, толкнув меня плечом, вышла в коридор.

Я задержалась всего на мгновение, пока в моей голове не сложился пазл, и бросилась за ней.

— Чего тебе? — огрызнулась она, останавливаясь.

— Я никому не расскажу про тебя. Но не потому, что боюсь, а потому, что не хочу портить тебе жизнь.

Я протянула ей бутылку с водой, и Хе Ин, долго поколебавшись, все же ее приняла.

— Тебе не нужно все это, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал как можно мягче. — Ты и так красивая.

— Я толстею даже от воды! Легко тебе говорить.

— Но ведь мы тут почти не едим и много тренируемся. Ты и так будешь в порядке.

— Что бы ты понимала, — буркнула Хе Ин, делая глоток. — Не лезь.

Я решила оставить ее в покое, понимая, что сейчас не лучшее время для разговора. Когда я уходила, мне в спину донеслось тихое «спасибо». Или я ослышалась? Я резко обернулась, но Хе Ин уже шла прочь.

Глава 7

Зайдя в пустую душевую кабинку, я позвонила маме, но она не взяла трубку. Почему опять не отвечает?

Пол ночи я вертелась, то просыпаясь, то проваливаясь в сон. Мне снилась мама, ее улыбка, нежные руки и грустный взгляд, которым она провожала меня в «Олимп». Сердце подсказывало, что с ней что-то произошло, но я не могла этого проверить, запертая в золотой клетке.

Утром я проснулась с головной болью и ужасным настроением. Первым у нас было занятие с госпожой Ким, и я ожидала что-то про макияж, но ошиблась.

В аудитории не горел свет, и царил серый рассветный полумрак. На входе госпожа Ким протянула руку, и потребовала:

— Сдайте браслеты.

Мы послушались, окончательно сбитые с толку, и вошли внутрь.

— Пожалуйста, сядьте в круг.

Я опустилась прямо на пол между Кимми и Миной, а напротив села Хе Ин. Я попыталась перехватить ее взгляд, но та будто нарочно не отрывала его от пола.

— Я хочу провести с вами час истины, — сказала госпожа Ким, заходя в центр круга. — У вас нет браслетов, а значит, нет рангов. Вы можете говорить все, что захотите. Быть откровенными настолько, насколько способны.

— Что это значит? — озвучила Сэнди наш общий вопрос.

— Я попрошу вас рассказать по одному секрету. То, о чем вы молчали. То, чего вы боитесь. То, что не дает вам спать по ночам.

Она села на пол вместе с нами. Сейчас, без браслетов, в полутемном зале, я чувствовала себя почти так же, как раньше, когда еще не перешагнула порог «Олимпа». И все вокруг стали будто по-особенному настоящими. Уставшими, но живыми.

Кимми спряталась за темными волосами, когда госпожа Ким повернулась к ней и попросила:

— Начинай.

Та покашляла, пытаясь тянуть время, и ее пальцы нервно смяли край кофты.

— Мне не очень нравится моя новая прическа, — произнесла она наконец так тихо, что я едва услышала.

— Какой же это секрет? — встряла Сэнди. — Все и так знают.

— Я не закончила. Мне не нравится прическа, но и до этого она мне тоже не нравилась. Я покрасила волосы в рыжий, чтобы не чувствовать себя серой мышью, но это не помогло.

Она опустила голову так низко, что стало не видно лица.

— Ты не серая мышь, — возразила Мина. — У тебя есть индивидуальность и харизма.

Кимми пожала плечами, не поднимая головы, и призналась:

— Я тебе завидую. Ты знаешь, кто ты такая...

Ее голос затих, обрываясь, и я обняла ее за плечи, которые слегка подрагивали.

— Спасибо, — сказала госпожа Ким. — Это было смело. Рейна, ты следующая.

Услышав свое имя, я едва не подавилась воздухом. Я не готова была открываться перед всеми, потому что и так была мишенью для сплетен. Все прекрасно знают, что я из бедной семьи, и меня нашли поющей в переходе, чтобы заработать хоть какие-то деньги. Что еще они хотели услышать?

Но госпожа Ким смотрела на меня, и я знала, что отмолчаться не получится. Но выворачивать душу наизнанку перед теми, кто с удовольствием в нее плюнет?

— Я боюсь, что все это зря, — начала я, осторожно подбирая слова. — Что я пришла сюда, оставила маму одну, сплю по четыре часа, танцую как деревяшка, а в итоге вернусь домой с пустыми руками и скажу ей: «Прости, я была недостаточно хороша».

Я замолчала, и зал погрузился в такую тишину, что стало слышно, как стучит в окно холодный осенний ветер.

— Мы все этого боимся, — наконец сказала Мина.

— Знаешь, что еще страшнее? Я становлюсь частью этого мира. Начинаю верить, что бедность — это порок, что я никто без дорогого телефона и брендовой одежды. Я не хочу так думать, но не могу перестать. Эти мысли словно яд, который отравляет меня все сильнее с каждым днем.

Я втянула ртом воздух, пытаясь отдышаться. Глаза жгло от слез, но я запретила себе плакать. Я и так сказала слишком много, не хватало еще разреветься перед всеми.

— Хорошо, — сказала госпожа Ким, — Спасибо, Рэйна. Мина, ты следующая.

Я сжала зубы, выравнивая дыхание. Интересно, в чем признается Мина? Она кажется такой идеальной, умной, доброй, разве могут у нее в шкафу прятаться темные секреты?

— Мне нравится кое-кто, — спокойным, почти безразличным голосом произнесла Мина, и Хе Ин тотчас фыркнула:

— И в чем секрет?!

— Ему нравится другая девушка, и он на меня даже не смотрит. Я чувствую себя пустым местом рядом с ним.

— Это кто-то из Академии? — начала допытываться Сэнди. — Как его зовут?

— Я и так сказала слишком много, — ровным тоном откликнулась Мина и повернулась к госпоже Ким. — Я закончила.

Не верилось, что кто-то может не замечать Мину. Она же хороша абсолютно во всем! Милая внешность, добрая, талантливая, со всеми находит общий язык... Какой должна быть другая девушка, в которую он влюблен?

— Спасибо, — сказала госпожа Ким. — Хе Ин, я вижу, тебе не терпится высказаться. Давай послушаем тебя.

— У меня нет секретов, — вскинув голову, громко ответила та. — Все ноют о том, какие они несчастные, а вот у меня все хорошо.

— Пожалуйста, поделись с нами, что тебя беспокоит.

— Да ничего не беспокоит! — воскликнула Хе Ин.

Похоже, она решила стоять на своем до последнего. Я-то знала, какой секрет она скрывает, но молчала, дожидаясь, что будет.

— Всех что-то беспокоит, — с нажимом сказала госпожа Ким. — У всех есть страхи и неуверенность в себе.

Хе Ин подскочила, скривив губы, и выпалила:

— Меня беспокоит, что мы зря тратим время на всякий бред вместо того, чтобы заниматься полезными вещами!

— Пожалуйста, сядь.

Хе Ин метнулась было к выходу, но голос госпожи Ким пригвоздил ее к месту. Несколько секунд она колебалась, и на ее лице появилось несчастное выражение, когда она все-таки опустилась на свое место.

— Если ты не поделишься с нами, это задание я буду считать проваленным. Поверь, я делаю это не для того, чтобы разбередить ваши раны. Мне просто нужно узнать вас настоящих. И нужно, чтобы вы сами себя узнали.

— Хорошо, — выдавила Хе Ин сквозь зубы, противно скребя ногтями по полу. — Я боюсь провалиться и подвести родителей. Мне кажется, тогда они не будут меня любить. Ну что, это подойдет?

— Почему тебе так кажется? — спросила госпожа Ким.

— Потому что на меня обращали внимание только тогда, когда я добивалась успеха.

Хе Ин вновь вскочила, и я с удивлением поняла, что она плачет. Сэнди попыталась взять ее за руку, но она выскочила за дверь, даже не забрав свой браслет..

Значит, у Хе Ин был не один, а целых два секрета. Может, даже больше? Во мне не было ни капли ехидства — только сострадание. Я и представить не могла, чтобы мама любила меня только за какие-то заслуги. Неудивительно, что Хе Ин так мучает себя, чтобы стать идеальной.

***

Я почти не помнила, как добралась до столовой. В голове все еще мелькали обрывки признаний, плачущие однокурсницы и тишина, которая накрыла круг после ухода Хе Ин.

Кимми сидела с опухшими глазами, уставившись в нетронутую тарелку. Я нащупала в кармане толстовки браслет Хе Ин, который взяла, чтобы отдать ей, и покрутила в пальцах. Нужно скорее найти ее.

Сев возле Кимми, я легонько толкнула ее плечом, и она подняла на меня измученный взгляд.

— Я в порядке, — сказала она таким голосом, словно была совсем не в порядке.

Я не успела ответить, когда на стол передо мной опустился стаканчик фруктового желе. Я удивленно уставилась на него. Не знала, что в Академии есть хоть какие-то сладости. Мне их никогда не давали.

— Привилегии золотого браслета, — объяснил Джин, будто прочитав мои мысли. — Думаю, оно тебе сейчас нужнее.

Он опустился напротив — беззаботно улыбающийся и выспавшийся, в отличие от нас.

— Вы обе выглядите так, будто не спали всю ночь, — заметил он, вглядываясь в наши лица. В ярком утреннем свете, льющимся из высоких окон, наверняка были отчетливо видны тени у меня под глазами.

— Почти, — вяло откликнулась я.

— Говорят, у вас было странное занятие с госпожой Ким. Плакали все?

Я покосилась на Кимми, которая не поднимала взгляд от тарелки, и резко отозвалась:

— Не смешно.

Джин замер и растерянно пробормотал:

— Прости. Я же не знаю, что там было.

Зря я так грубо ему ответила. Мне тотчас стало стыдно, и я сказала:

— Ладно, проехали. Не хочу об этом говорить.

Джин отодвинул тарелку и наклонился ближе.

— Рэйна, посмотри на меня.

Я подняла глаза. Его лицо было серьезным, без обычной легкой улыбки.

— Ты злишься на меня? — спросил он. — За что-то?

— Нет, — честно ответила я. — Я просто устала.

— От чего? — он не отставал. — От тренировок? От Хе Ин? От…

Он замолчал, но я знала, что он хотел сказать. «От меня?»

— Джин, — я положила вилку, — ты хороший. Правда. Но не все в этой жизни крутится вокруг тебя.

Он откинулся на спинку стула, и его лицо на мгновение стало обиженным, как у ребенка, у которого забрали игрушку. Но потом он взял себя в руки.

— Хорошо. Тебе просто нужно отдохнуть.

После завтрака я пошла в комнату Хе Ин, но там оказалось пусто. Ее браслет все еще лежал в моем кармане, теплый от того, что я постоянно к нему прикасалась.

В аудиториях на третьем этаже было пусто. Зал для хореографии — тоже никого. Туалет на втором этаже — пустые кабинки.

Я почти поверила, что она вообще ушла из Академии. Бросила браслет и сбежала, как тогда, из круга.

Дойдя до тринадцатой аудитории, я боязливо толкнула дверь. Конечно, там не могло быть призраков, и все же почему-то у меня перехватило дыхание.

Хе Ин не обернулась, когда я вошла, глядя в одну точку перед собой. Из колонки лилась тихая музыка — какая-то баллада, которую я не узнала.

Я села рядом на пол, не сказав ни слова. Мы молчали, наверное, минут пять, пока Хе Ин не спросила:

— Пришла поехидничать?

Ее голос был хриплым, будто она плакала, но лицо с идеальным макияжем оставалось спокойным.

Я протянула ей браслет, и она, удивленно приподняв брови, приняла его.

— Не смей меня жалеть, — надевая браслет на запястье, предупредила Хе Ин своим обычным недовольным тоном. — И не думай, будто мы теперь подруги.

— Больно надо! — фыркнула я. — Но учитывай, что нам еще готовить номер вместе. И я не буду делать тебе поблажек.

На этот раз фыркнула она, окончательно превращаясь в привычную себя.

— От тебя? Поблажки? Да ты танцуешь, как куколка на шарнирах!

— По крайней мере, я не морю себя голодом, — отозвалась я и тут же пожалела, потому что у Хе Ин перекосилось лицо.

— Не лезь не в свое дело.

— А ты не комментируй мои танцы.

— Ладно, — она подошла к магнитофону, переключая музыку. — Но песню выбираю я. Прежде, чем я успела возмутиться, она объяснила:

— Не только потому, что я главная. Просто я знаю, что нам обеим подойдет.

Из колонки заиграла знакомая мелодия, и Хе Ин, подбоченившись, спросила:

— Надеюсь, ты знаешь танец?

— Надеюсь, ты знаешь слова? — в тон ей откликнулась я.

Пока играл проигрыш, мы смотрели друг другу в глаза, словно соревновались на невидимой дуэли, а потом я запела:

— Моя мама говорила мне каждый день, чтобы я была осторожной с парнями. Любовь похожа на огонь...

— Достаточно, — перебила Хе Ин. — Ты слишком тянешь гласные. Нужно резче.

Она выключила магнитофон и предложила:

— Давай без музыки.

— Ты играешь с огнем, — снова начала я, но Хе Ин меня остановила:

— Это не та песня.

— В каком смысле?

— Она не про красоту, а про опасность. Ты когда-нибудь делала что-то, зная, что будет больно?

Я прикрыла глаза, задумываясь. Почему-то мне вспомнился Кай, его руки на моей талии, его взгляд, который словно прожигал насквозь... При чем тут вообще он?!

Отношения в Академии под запретом, тем более с учителем. Да он мне даже не нравился! Просто я восхищаюсь его талантом, а в остальном он меня бесит.

— Очень хорошо, — Хе Ин растянула губы в понимающей усмешке. — Значит, пой про это чувство.

Как, наверное, страшно желать того, кто может тебя уничтожить. Из-за кого может разрушиться мечта стать айдолом, изменить что-то в жизни, помочь маме...

Я старалась петь об этой любви, обжигающей, но желанной, ради которой хочется рисковать всем. Хе Ин слушала, опустив ресницы, и кивала головой в такт.

— Молодец, — наконец сказала она без тени издевки, — теперь добавим движения.

Мы начали с припева, потому что он был проще всего... Но не для меня. Шаг вперед, разворот корпуса, руки, словно языки пламени. Я попробовала повторить то, что показывала Хе Ин, но сама знала, что получается нелепо.

— Тебя парализовало? — спросила та, вздыхая так, что все было понятно без слов. — Почему руки как ветки дерева? Мы не об этом поем.

Легко ей говорить. Когда я пела в переходах, мне вообще не нужно было двигаться, а Хе Ин танцует с самого детства.

— Закрой глаза, — велела она. — И просто танцуй. Как можешь.

Я послушалась, опуская ресницы. Постаралась почувствовать свое тело, стать огнем; не тем, что обжигает, а танцующими на ветру свободными языками пламени.

— Наша любовь как игра с огнем, — тихо пропела я.

Хе Ин хлопнула в ладоши, заставляя меня снова распахнуть глаза. Я увидела себя в зеркале. Нет, это было не пламя, а скорее сгоревшая коряга. Совсем не так, как я себе представляла.

— У нас еще есть время, — вздохнула Хе Ин, массируя точку между бровей. — Завтра встречаемся тут же.

После репетиции я чувствовала себя опустошенной, и в то же время довольной — мы даже умудрились не поссориться! Ну, почти.

Зато на предстоящий урок танцев сил совсем не осталось. Я сняла кроссовки, массируя пальцы ног. Ощущение было такое, будто их придавило кирпичом.

Мы не разговаривали с Каем с тех пор, как я отскочила от него, как ошпаренная. Как он отнесется ко мне сейчас? Будет холоден, или тот раз для него ничего не значил?

И почему я вообще так переживаю об этом?

Когда мы вошли в зал, Кай уже был там. Он стоял возле зеркала в белой футболке, которая подчеркивала каждый мускул на его груди.

— Построились, — скомандовал он, даже не глядя в мою сторону. Я и не ожидала, что он вдруг заинтересуется мной, но такая холодная отстраненность почему-то отдалась болью у меня в сердце.

Мы выстроились в два ряда — я нарочно встала сзади, стараясь не привлекать к себе внимание. Впереди маячил высокий хвостик Хе Ин, так и норовя ударить меня по лицу.

На улице сегодня было серо и дождливо, поэтому Кай включил софиты. Как давно я уже не выходила из Академии? Мне некогда было даже просто погулять в саду. Вот бы выбраться домой хотя бы на час!

Кай прошел мимо рядов, и я затаила дыхание, когда он оказался возле меня. Но он прошел мимо.

Не посмотрел, как обычно, с легкой надменной усмешкой. Может, ему просто надоело меня дразнить?

— Сегодня разучиваем новую связку, — объявил он, вставая в центр зала. — Сложность выше, чем в прошлый раз.

Связка была быстрой. Резкие движения руками, повороты корпуса, прыжки. Я пыталась повторять, но мое тело как всегда не слушалось. Руки оказывались не там, ноги путались, дыхание сбивалось.

— Стоп! — крикнул Кай, и музыка затихла.

Все замерли.

— Второй ряд, — ледяным тоном произнес он. — Вы отстаете на пол такта.

Я опустила голову, понимая, о ком он говорит.

— Рэйна, выйди в центр.

Я вздрогнула, услышав свое имя, но не посмела ослушаться. Все смотрели на меня: кто-то с сочувствием, а кто-то с любопытством, ожидая шоу.

— Покажи движение на счет «три», — приказал Кай.

Я попыталась, но ноги стали ватными, так что получилась какая-то каша.

— Еще раз.

Я повторила движение — на этот раз получилось чуть лучше.

— Еще.

Я делала одну и ту же связку раз десять, пока окончательно не выдохлась. Хотелось рухнуть на пол, но я держалась только потому, что тут был Кай.

Он сверлил меня взглядом, каждый раз повторяя:

— Снова. Еще. Еще.

В конце концов, я не выдержала, покачнувшись, но Кай подхватил меня за локоть.

— Что ты машешь руками? — спросил он. — Изображаешь мельницу на ветру?

Кто-то хихикнул, и я ощутила, как кровь приливает к щекам.

— Я правда стараюсь, — тяжело дыша отозвалась я.

— Стараться надо было раньше. Сейчас ты должна делать эту связку не хуже, чем остальные здесь.

Каждое его слово било меня, как пощечина. Я знала, что он прав, и это бесило сильнее всего.

— Если не начнешь работать в десять раз больше других, то вылетишь на первом же испытании.

Он отпустил мой локоть так внезапно, что я едва не упала. Он всегда был грубоватым, но что на него нашло сегодня? Не может быть, что во всем виноват тот раз...

— Вставай в строй, — велел он, и я торопливо вернулась на место.

Глава 8

К вечеру ноги буквально перестали меня слушаться. Во время ужина я плюхнулась на скамейку, и Кимми пришлось идти самой, чтобы принести мне поднос с едой.

— Ты в порядке? — спросила Мина, подсаживаясь рядом.

Я кивнула и тут же покачала головой.

— Понятия не имею.

— По-моему, сегодня он буйствовал сильнее обычного, — заметила Кимми. — Может, был без настроения? Нара ему отказала?

Она хихикнула и тут же прикрыла рот ладонью, поймав строгий взгляд Мины.

— При чем тут Нара? — спросила я.

— Утром я видела, как эти двое прогуливаются вместе в парке. Пьют кофе и болтают так миленько, будто парочка. Не думаете, что они друг другу подходят?

— Не подходят, — вырвалось у меня быстрее, чем я успела подумать. — Я имею в виду, что Нара для него слишком хороша.

— А мне кажется, они друг другу подходят, — возразила Кимми. — Интересно, а между учителями отношения запрещены?

— Кто-то сказал «отношения»? — поинтересовался Джин, опускаясь напротив меня, и я слабо улыбнулась ему в ответ.

— Мы обсуждали Нару и Кая, — объяснила я. — Просто глупая болтовня.

— Тогда почему ты такая кислая?

— Кай отчитал меня перед всей группой.

— Не принимай близко к сердцу, — посоветовал Джин, и протянул руку, касаясь моей ладони. — Он со всеми такой.

Я осторожно отстранилась и пожала плечами:

— Я и не принимаю.

— Хочешь, помогу тебе с номером?

— У меня завтра репетиция с Хе Ин, а больше я не выдержу.

— С Хе Ин? — переспросил Джин. — Только не говори, что вы теперь подруги.

— Нет! — ответили мы втроем одновременно, и я объяснила:

— Просто работаем над номером. Это кстати тоже Кай придумал.

Теперь мне казалось, что он точно сделал это нарочно, чтобы поиздеваться надо мной. Ему явно доставляло это удовольствие.

Когда Джин ушел, Мина проводила его долгим тяжелым взглядом, а потом повернулась ко мне:

— Ты могла бы быть с ним помягче.

— Отношения в «Олимпе» запрещены, ты забыла? Нет смысла его обнадеживать.

— Причина только в этом? — спросила Мина, ковыряясь палочками в тарелке. — Ладно, я поняла.

***

Вечером, когда все легли спать, я накинула черную толстовку и, вытащив из-под матраса телефон, выскользнула в коридор. С каждым днем становилось все холоднее, и я поежилась то ли от прохлады, то ли от усталости.

Нужно скорее позвонить маме. Она уже который день не брала трубку, и я по-настоящему волновалась. Ни ответных звонков, ни сообщений — она не могла просто игнорировать меня. Значит, что-то случилось.

Я уже по привычке вошла в пустую тринадцатую аудиторию и, сев за пианино, набрала номер. Недоступен. Опять.

Вскочив, я прошлась по залу, звоня снова и снова. Гудки шли, но трубку никто не брал. Что же могло случиться?!

Я закусила губу, пытаясь не поддаваться панике, но она все равно накрыла меня жаркой волной. Маме могло стать плохо, а рядом не было никого, чтобы ей помочь. Зря я бросила ее одну. Зря пришла сюда...

В этот момент скрипнула дверь, и на меня упала длинная темная тень. Я не успела спрятать телефон, только вздрогнула и резко обернулась, столкнувшись взглядом с Каем.

Тот смотрел на меня, не отрываясь, и в его темных глазах бушевало что-то, чему я не могла дать название. Это была не злость и не обида, а что-то более глубокое, почти опасное.

Я неосознанно сделала шаг назад, когда Кай приблизился, нависая надо мной. Сжимая телефон в руке, я чувствовала себя такой крошечной перед ним, что понимала — мне не отвертеться.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Кай ледяным тоном, пробирающим до мурашек.

— Я... я пришла тренироваться.

— С этим?

Он поймал меня за запястье и потянул, заставляя показать ему телефон.

— Все не так... — пробормотала я, понимая, как жалко звучу. — Мне очень нужно позвонить...

— Ты знаешь, что телефоны в Академии запрещены?

Я попыталась вырваться, но он держал меня крепко, хоть и не больно.

— Если директор Шин узнает, тебя могут...

Он замолчал на полуслове, потрясенно всматриваясь в мое лицо. Я ничего не могла с собой поделать — слезы сами катились из глаз, будто водопады. Я тихо всхлипнула, пытаясь отвернуться, но Кай поймал меня за подбородок и повернул мою голову к себе.

— Что ты ревешь? Я просто сказал. Не собираюсь я тебя сдавать.

— Я... Не поэтому, — сквозь слезы с трудом выдавила я. — Просто мама...

Кай смотрел на меня, не отрываясь, и под его взглядом я смогла, наконец, немного взять себя в руки и объяснить:

— Моя мама болеет. Я звонила ей уже несколько раз, а она не берет трубку. Я волнуюсь.

Его лицо было так близко, что мы, наверное, могли бы соприкоснуться ресницами. Но я совсем не думала об этом — все мои мысли занимала мама. Я не переживала даже, как глупо выгляжу с покрасневшими от слез глазами.

— Я понял, — произнес Кай после долгого молчания, наконец отпуская меня и отворачиваясь. — Будь осторожнее в следующий раз, чтобы тебя не поймали.

И, развернувшись, он быстрым шагом вышел из зала, а я осталась стоять, глядя ему вслед. Он правда не сдаст меня? Но почему? В последнее время мне казалось, что я совсем не нравлюсь ему.

Точно! Теперь, когда он знает про телефон, я могу честно объяснить, почему так странно повела себя тогда. Я выскочила в коридор, собираясь догнать Кая, но его нигде не было видно. Получается, не судьба.

Я осталась стоять в пустом коридоре, прижимая ладони к горящим щекам. Какой позор! Только теперь до меня начало доходить, что произошло. Разревелась перед ним, словно ребенок! Теперь он точно будет считать меня слабой.

Хотя... он видел меня и не такой. В тот раз в тринадцатой аудитории, когда я танцевала как «подбитый фламинго». На вечеринке, когда мы кружились в танце. На уроке, когда я пыталась повторить связку, а он смотрел так, будто хотел прожечь во мне дыру.

Я тряхнула головой, отгоняя лишние мысли, и снова позвонила маме, но она не взяла трубку.

***

Нара сегодня была в ударе. Она заставила нас петь одну и ту же распевку раз двадцать, пока у всех не заболели связки.

— Рэйна, — позвала она, когда я уже собиралась выдохнуть. — Задержись.

Я замерла. Кимми бросила на меня тревожный взгляд, но я кивнула — все в порядке.

Когда все вышли, Нара жестом пригласила меня сесть рядом с ней у пианино.

— Ты очень талантлива, — сказала она без предисловий. — Голос у тебя редкий, приятно слышать.

Я опешила от похвалы. Нара никогда не была слишклм жесткой, но и комплиментов не раздавала просто так.

— Спасибо, — ответила я, не зная, что еще сказать.

— Но ты слишком зажата. Не в вокале — с ним у тебя все в порядке. В том, как ты себя ведешь. Ты все время оглядываешься, боишься, что о тебе подумают.

Я промолчала, потому что она была права.

— Знаешь, что отличает айдолов от просто хороших певцов? — спросила Нара.

— Что?

— Уверенность. Не наглая, не показная. А внутренняя. Знание того, что ты имеешь право быть на этой сцене.

Она положила руку мне на плечо.

— У тебя есть это право, Рэйна. Ты здесь не случайно.

Я вышла из аудитории с комком в горле. На этот раз не от стыда — от благодарности.

А вечером мы с Хе Ин снова встретились в тринадцатой аудитории.

Сегодня Хе Ин вела себя на удивление тихо. Не ругалась, не говорила колкости, только заставляла меня повторять одни движения снова и снова.

— Лучше, — сказала она наконец, и я перевела дыхание. — Но ты все еще боишься.

— Чего боюсь? — не поняла я.

— Судя по тому, что ты постоянно смотришь в пол, — своего отражения. Ты боишься себя?

Я не ответила, потому что никогда не замечала, что не смотрю на себя в зеркало.

— Посмотри, — велела Хе Ин. — Прямо сейчас.

Я неохотно подняла взгляд. Из зеркала на меня смотрела та версия меня, которую я предпочла бы не видеть — красные от недосыпа глаза, растрепанные волосы и, самое главное, черный браслет на запястье.

— Кого ты видишь? — спросила Хе Ин.

— Уставшую дуру, — буркнула я.

— Не спорю. Но эта дура на многое способна. Так что давай, тряхни своими черными патлами и сделай это движение так, чтобы я поверила.

Я не сдержала усмешку.

— Ну ты и формулируешь.

— Знаю. Давай с начала.

Я послушалась, на этот раз больше не глядя в пол.

Удивительно, но после тренировки с Хе Ин настроение даже немного улучшилось. Я вернулась в комнату — Кимми уже спала, свернувшись калачиком, а Мина сидела, накрывшись одеялом с головой. Я увидела огонек телефона, погасший, как только скрипнула дверь, но не подала виду.

— Где гуляешь? — шепотом спросила Мина. — Спать осталось четыре часа.

Я устало плюхнулась на кровать, даже не раздевшись, и отозвалась:

— Мы репетировали с Хе Ин.

— И как продвигается?

А правда, как? Мы стали лучше ладить, объединенные одной целью, — это факт. А вот лучше ли я танцую? Не подведу ли я ее, когда придет время выступать?

— Не знаю, — шепнула я, закрывая глаза. — По крайней мере, ее я больше не боюсь.

Глава 9

Утром мы пришли на занятие танцами, но Кай отвел нас в актовый зал, где уже сидели парни.

— В чем дело? — запаниковала Сэнди. — Почему мы здесь?

— Надеюсь, все начали готовить свои номера? Сегодня проведем публичную репетицию. Готовьтесь.

Хорошо, что я еще не завтракала, а иначе меня начало бы тошнить от волнения. Мы только начали репетировать, нам еще столько всего отрабатывать!

— Не трясись, — велела Хе Ин, поправляя макияж в складном зеркальце. — Твой нервяк передается мне.

— Я не трясусь.

— Еще как трясешься. Лучше направь эту энергию в танец.

Она захлопнула зеркальце и посмотрела на меня.

— Не буду говорить, чтобы ты меня не подводила. Лучше просто покажи, на что ты способна.

— Мы справимся, — прошептала я, и Хе Ин взяла меня за руку, легонько сжимая:

— Мы сделаем больше, чем просто «справимся». Смотри в зал и улыбайся, поняла?

Я кивнула, и в этот момент Кай объявил наш выход.

Софиты ударили в глаза, и я на секунду ослепла. Хорошо, что Хе Ин все еще держала меня за руку, не давая остановиться на пол пути. Зал тонул в темноте, но каким-то образом я смогла рассмотреть знакомые лица.

Джин, Мина, Кимми, Нара... А в первом ряду сидел Кай. У меня перехватило дыхание, словно я прыгнула с огромной высоты, и заложило в ушах.

Хе Ин пыталась что-то мне сказать, двигая одними бровями, но я была слишком растеряна и напугана.

— Представь, что это подземный переход, и ты должна спеть так, чтобы тебе дали деньги, — склонившись ко мне, шепнула Хе Ин. — Улыбайся!

Я выдавила улыбку, но, судя по виду Кая, получилось не очень. Я не хотела его подводить — слишком много сил он вложил в меня. Не хотела подводить Хе Ин, а главное, саму себя. Я должна собраться!

Музыка заиграла так неожиданно, что я вздрогнула, и лишь каким-то чудом вступила вовремя.

— Моя мама говорила мне, нужно быть осторожнее с парнями...

Я выступила вперед, замечая краем глаза, как Хе Ин тоже пришла в движение.

Не смотреть под ноги. Улыбаться. Поддаться ритму.

— Ты играешь с огнем.

Джин улыбался, качая головой в такт. Мина и Кимми сжимали кулачки. А Кай... Он просто смотрел. Его темные глаза стали моим ориентиром, словно маяк, и я старалась не думать ни о чем, кроме них.

— Моя любовь в огне.

Я смотрела только в его глаза. Думала только о них.

— Так и ты сгорай, играя с огнем.

Я не сразу поняла, что музыка остановилась, и мое тело замерло само собой. Послышались аплодисменты, и лишь тогда я позволила себе перестать улыбаться. Тяжело дыша, я взглянула на Кая. Он не хлопал, лишь коротко кивнул и поднялся на сцену, чтобы объявить следующую пару.

— Неплохо, — сухо сказала Хе Ин, когда мы вышли в коридор. Я перевела на нее взгляд, и лишь тогда заметила, как радостно сияют ее глаза.

— Ты тоже молодец, — сказала я.

Она усмехнулась.

— Я всегда молодец. Но сегодня и ты не подвела.

***

— Мы это сделали! — закричала Кимми и сгребла нас с Миной в объятия. — Я так волновалась. Как думаете, я нормально справилась?

Мы радовались и прыгали от счастья, словно все самое сложное уже было позади. Хотя нас ждало настоящее выступление, а потом еще и оценивание. Но сегодня мы заслужили немного отдыха.

— За нас, — сказала Мина, поднимая чашку с чаем.

Она собиралась сказать что-то еще, но тут к нашему столу подошел Джин, и Мина будто бы сникла.

— Ты отлично выступила, — сказал он мне, а я отозвалась:

— Мы все хорошо постарались.

На самом деле, Кимми так разнервничалась, что несколько раз перепутала текст, но я не решалась сказать ей об этом. А Мина все сделала безупречно, как и всегда.

— Не думаешь, что нужно это отпраздновать? — спросил Джин, загадочно улыбаясь. — На самом деле, я хотел поговорить с тобой наедине...

— Говори при них, — возразила я. — У нас нет секретов.

Он заколебался, косясь на Мину, и в конце концов та поднялась:

— Идем, Кимми. Мой золотой браслет добудет нам сок или булочку.

Что такого хотел сказать Джин, что пришлось их выгонять? Мне было неловко перед ними, да еще и он смотрел так странно, что я заподозрила неладное.

— Что ты задумал?

— Я знаю одно хорошее местечко в центре города. Давай выберемся туда на выходные.

У меня от удивления чуть челюсть не отвисла.

— Ты не в курсе, что нам нельзя выходить за территорию?

— В курсе, — протянул Джин. — А еще в курсе, как обойти этот запрет.

У меня в голове что-то щелкнуло. Он правда знает, как отсюда выбраться? Тогда я наконец-то смогу навестить маму и узнать, что с ней случилось.

— И как это сделать? — шепотом спросила я, от волнения вцепившись в стол.

— Если пойдешь со мной в ресторан — покажу.

— А если нет?

— Подумай до завтра, — попросил он. — Не давай ответ прямо сейчас.

Я не собиралась рисковать местом в Академии ради свидания, которое я даже не хотела. Но как же соблазнительно звучал шанс выбраться отсюда хоть на пару часов!

— О чем секретничали? — спросила Кимми, как только Джин ушел. — Судя по лицу, случилось что-то хорошее.

Она рассмеялась и толкнула Мину в бок, но та осталась серьезной.

— Можешь не рассказывать, если не хочешь.

— Джин позвал меня на свидание, — отозвалась я, мыслями все еще блуждая где-то далеко.

— И что ты ответила?

— Обещала подумать.

— Но ведь он тебе даже не нравится, — нахмурилась Мина. — Или что-то изменилось?

Ничего не изменилось, но про мой безумный план им лучше не знать. Я просто пожала плечами, не желая это обсуждать, а Мина сказала:

— Надеюсь, ты не будешь играть с чужими чувствами.

Я и не собиралась ни с чем играть. Это Джин поставил меня в такое положение, где у меня не осталось выхода. Если не соглашусь на свидание, он не расскажет, как сбежать из Академии. Значит, придется пойти на хитрость.

Утром, когда мы снова собрались в столовой за завтраком, я сама подошла к Джину. Его одногрупники зашушукались, посмеиваясь, но один его взгляд заставил их умолкнуть.

— Ты решила? — с надеждой спросил Джин, состроив такие щенячьи глазки, что мне даже стало стыдно. И все же я кивнула:

— Идем. Лучше всего в воскресенье, когда не будет занятий.

Джин поймал меня за руку, широко улыбаясь.

— Ты не пожалеешь о своем решении, — пообещал он.

***

Утро субботы выдалось холодным. Но вместо того, чтобы валяться под одеялом и восстанавливаться после тяжелой недели, мы торчали на стадионе перед Академией, делая разминку.

— Бодрее! — командовала госпожа Ким, прохаживаясь между рядами. — Что вы как рыбы мороженные? Улыбайтесь!

Я покосилась на Кимми, у которой перекосилось лицо, и сама попыталась улыбнуться, но вышло не очень.

— Я подготовила для вас интересное задание, — сообщила госпожа Ким, и по нашим рядам прокатился встревоженный ропот. — Не «буу», а пробежка с песней! Шагом марш!

Чувствуя себя солдатом в армии, я встала в шеренгу следом за Хе Ин и побежала трусцой по стадиону.

— Три круга! — крикнула госпожа Ким.

— Это можно пережить, — раздался позади голос Сэнди, и в этот момент госпожа Ким скомандовала:

— Запевай! Кто замолчит или собьется с ритма — дополнительный круг.

— Она шутит, — упавшим голосом прошептала Кимми, но Мина объяснила:

— Это практика. Айдолы должны петь вживую даже при сложной хореографии.

— Я выбрала песню о том, как важно бежать, даже когда не осталось сил. Начинайте!

Заиграла музыка, и я втянула ртом воздух, готовясь к испытанию.

— Бегите, пуленепробиваемые, бегите. Вы должны бежать.

Холодный воздух попадал в легкие и щипал горло, не хватало дыхания, но я старалась не сбиваться с ритма, думая только о песне.

— Босыми ногами я бегу, бегу...

— Кимми! Штрафной круг!

— Но я...

— Два штрафных круга!

Кимми на мгновение замолчала, а потом подхватила песню усталым, надтреснутым голосом:

— Снова и снова я бегу...

Ноги устали на втором круге. Голос начал садиться, разболелись бедра. Кимми продолжала петь гораздо тише и, что самое плохое, отстала от остальных. Еще два круга плюс два штрафных она точно не выдержит.

— Дыши носом! — в такт с ритмом пропела я, и Хе Ин, махнув хвостиком, с любопытством повернулась ко мне.

У Кимми заплетались ноги, и с каждым метром она отставала все сильнее.

— Не сдавайся! — неожиданно пропела Мина. — Не думай о дыхании!

— Бегите, прекрасные! — запела Хе Ин так громко, что я вздрогнула. — Вам нужно бежать!

— Бегите, бегите!

Не знаю, как мы это сделали. Перед глазами летали разноцветные мошки, когда я наконец повалилась в траву, прекращая петь, но в голове все еще звучало: "Бегите, бегите!"

Кимми упала рядом, а Мина опустилась на колени, кашляя.

— Можно, я пробегу штрафные круги попозже, — взмолилась Кимми, раскинувшись на земле морской звездой. — Сейчас я просто не встану.

По моей щеке скатилась капелька; я решила было, что плачу от усталости, но скоро появилась и вторая, и третья. Дождь заморосил, ударяя по лицу и приятно охлаждая кожу, а госпожа Ким сказала:

— Возвращаемся в Академию.

Я думала, что засну тут же, как голова коснется подушки, но внутри меня будто продолжал работать моторчик.

Дождь продолжал идти, барабаня по стеклу в ритм песне, которую мы пели на стадионе. Я и сама чувствовала себя пуленепробиваемой, словно сделала невозможное. Наверное, так и было.

Могла ли я представить раньше, что буду проходить через все это? Что попаду в элитную Академию, буду готовить номер с Хе Ин, танцевать с Каем...

Мне хотелось подумать о нем. Почему он не рассказал про телефон директору? Пожалел меня? Мне не хотелось, чтобы Кай испытывал ко мне такое чувство. Я хотела, чтобы он гордился, восхищался моим прогрессом, а не снисходил до меня, как до бестолковой девчонки.

Мои мысли нарушила Мина, тихо присаживаясь на край моей кровати.

— Ты идешь завтра на свидание?

Я молча кивнула. Наверное, она осуждала меня и не понимала. Для идеальной Мины любой риск вылететь из Академии должен быть неприемлем.

— Всего одно свидание, — прошептала я.

— Ты ведь не играешь с его чувствами?

Вот она, добрая правильная Мина, которая заботится о чувствах всех вокруг.

— Не играю, — пообещала я. — Мы просто проведем время вместе. Что в этом плохого?

За исключением того, что свидания в Академии запрещены. Но я и не собиралась на свидание, — я собиралась сбежать.

Глава 10

Утром я вскочила раньше всех и начала собираться. Нужно было найти что-то красивое, но не слишком приметное. В результате выбор пал на джинсы, футболку и простой белый кардиган. Идеально для такого прохладного дня, мило и не привлекает внимание.

Помыв челку и собрав волосы, я выскользнула из комнаты. До встречи с Джином оставалась куча времени, и я решила провести ее с пользой, тренируясь в своей любимой тринадцатой аудитории.

Ноги болели и ныли, но я не дала себе поблажки. Если сегодня весь день проведу в городе, нужно успеть порепетировать хотя бы пару часов.

Я не стала включать музыку, тихонько напевая мелодию себе под нос:

— Любовь — это игра с огнем.

— Ты рано встала, — донеслось от двери, и я едва не подпрыгнула, хватаясь за сердце. Кто еще умел так подкрадываться, если не Кай?

Резко обернувшись, я встретилась с ним взглядом и отпрянула, не ожидав, что он подошел так близко. Сегодня на нем не было маски — только просторная футболка и штаны, а волосы поблескивали от влаги. Должно быть, но только из душа.

Я неосознанно втянула воздух носом, принюхиваясь, и действительно уловила от него легкий запах чистоты. Такой приятный.

— Вы тоже рано встали, — заметила я, пытаясь скрыть неловкость за улыбкой.

— Я всегда встаю рано. Почему ты так оделась?

— Как? — затаив дыхание, переспросила я.

— Не для тренировки.

— Хотела сегодня отдохнуть, но как-то само получилось, что пришла сюда.

Наверняка он понял, что я соврала: этот человек имел невероятную способность видеть меня насквозь. Но он не стал развивать эту тему, вместо этого спрашивая:

— Ты видела таблицу в коридоре? Твое имя поднялось на два пункта после репетиции.

Да, а имя Кимми опустилось сразу на четыре. Она была выше меня, но теперь мы почти сравнялись, и я не могла этому радоваться.

— Ты знаешь, что свидания в «Олимпе» запрещены, — внезапно сменил тему Кай, и от неожиданности я приоткрыла рот.

— К чему вы это говорите?!

— Академия маленькая, знаешь ли. Ходят слухи.

— Не стоит обращать на них внимание, — спокойно парировала я, хотя сердце подпрыгнуло и пустилось вскачь. — Если верить слухам, можно и про вас многое сказать.

Кай с интересом приподнял брови, наклоняясь ко мне.

— И что же обо мне говорят?

— Что вы встречаетесь с Нарой! — выпалила я. Он вдруг рассмеялся, будто я сказала что-то очень забавное, и уточнил:

— Ты в это веришь?

— Не верю. Будь это правдой, вы бы не стояли тут с утра пораньше.

Кай снова рассмеялся каким-то своим мыслям, и его глаза красиво заблестели, будто два черных омута, в которых плясали огоньки.

— Ты меня уела, — признался он, проводя ладонью по волосам. — Сдаюсь.

— Так вы правда не встречаетесь? — на всякий случай уточнила я, потому что мне просто было любопытно.

Кай хитро улыбнулся, но ничего не ответил:

— Тренируйся, — посоветовал он. — И не опаздывай на свое свидание.

***

— Ровно в одиннадцать меняется охрана у ворот, — сказал Джин.

Мы стояли в дальнем конце коридора, чтобы никто нас не услышал, и смотрели в окно. Погода сегодня прояснилась, и небо было не таким грязно-серым, как вчера. Меня едва ли не трясло от волнения, а Джин нервно улыбался, покусывая губы.

— Все будет нормально. Нам просто нужно успеть пройти через калитку и скрыться среди прохожих.

— И это твой план? — спросила я.

— Другого выхода нет, повсюду камеры. Если попытаемся перелезть через забор, будет только хуже.

Внутри меня бурлила безумная смесь из страха, предвкушения и чувства вины перед Джином. То, что я собиралась сделать сегодня, было некрасиво по отношению к нему, но я уже приняла решение. Мама важнее, чем его чувства. Прости, Джин.

Мы вышли в сад, делая вид, что просто прогуливаемся. Джин то и дело посматривал на ворота, а я сжимала телефон в кармане.

— Десять минут, — шепнул Джин, когда мы завернули за угол. — Скоро придет новый охранник. Обычно они разговаривают пару минут, обмениваются новостями. За это время мы и выйдем.

— А если поймают? — севшим голосом спросила я.

— Не поймают.

— А если все-таки...

Я не успела договорить, потому что Джин шепнул:

— Идем.

И быстрым шагом направился к калитке. Позади остался и стадион, и здание Академии, и небольшой парк. Здесь, возле калитки, совсем не было деревьев, за которыми мы могли бы спрятаться. Я волновалась так, что ладони вспотели, но Джин уверенно шел вперед.

— Без пяти, — предупредил он, не оборачиваясь. Я следовала за ним, пытаясь выглядеть естественно, но сердце бешено колотилось в горле. Если нас поймают, мне конец. У Джина золотой браслет и богатые родители, а кто вступится за меня?

Без одной минуты мы подошли к калитке. Рядом располагалась небольшая будка охранника, в который полный мужчина шуршал газетой, складывая ее.

Джин ничего не сказал — просто схватил меня за локоть и потащил к выходу. Время замедлилось, и я словно смотрела на себя со стороны. Вот я, напуганная и растерянная, спешу за Джином. Калитка совсем рядом, он почти касается ее рукой, как вдруг охранник поворачивается и смотрит прямо на нас. Мое сердце подпрыгивает, на лице — выражение ужаса. Джин тоже замирает, растерянный. Он явно не ожидал, что все так обернется.

— Вы куда? — охранник вышел, вглядываясь в наши лица. — Кто разрешил выходить?

— Мы... — пробормотал Джин и запнулся. — Мы не...

— Господин Пак, я попросил их принести вещи из моей машины, — раздался знакомый голос, и к нам подошел Кай, сияя беспечной улыбкой. — Простите, забыл предупредить.

— Понятно, — протянул охранник, заметно успокаиваясь. — А я думал, детишки сбежать пытаются.

— У меня куча нот, а еще я привез новый магнитофон. Нужно все это принести.

— Ладно, — охранник окончательно потерял к нам интерес, — у меня сейчас пересменка. Наконец-то домой.

Кай махнул нам рукой, веля уходить, и мы с Джином, протиснувшись через калитку, бросились прочь. Неужели свобода?!

Мы быстро смешались с толпой прохожих, и Джин рассмеялся:

— Я же говорил, что все будет хорошо!

— Не благодаря тебе, — буркнула я, снова запуская руку в карман и сжимая телефон. — Если бы не Кай...

Только сейчас на меня накатило осознание произошедшего, и я склонилась, упираясь руками в колени, и тяжело выдохнула. Кай опять меня спас. Сначала не сдал на вечеринке, потом промолчал про телефон, а вот сейчас помог избежать отчисления. Почему он помогает мне? Почему так добр и одновременно так жесток ко мне на занятиях?

— Идем скорее, я заказал нам столик в ресторане.

Я молча последовала за ним, все еще прибывая в мыслях о Кае. Джин что-то болтал, и я слушала его в пол уха, отвечая невпопад, так что скоро он спросил:

— Тебе не интересно?

— Очень интересно, — соврала я. — Извини. Просто никак не отойду от произошедшего.

Мы вошли в огромное отделанное золотом здание, и мне тут же стало не по себе. Каким дорогим должен быть этот ресторан?! И зачем только Джин пригласил меня сюда... Лучше бы позвал поесть фастфуд. Так я, по крайней мере, не чувствовала бы себя такой чужой.

— Садись, — Джин подвинул мне стул, и я опустилась за большой круглый стол, устланный бархатной скатертью. У нам тут же подошел официант с меню, и, заглянув туда, я едва не упала в обморок.

— Ты не думаешь, что здесь слишком дорого? — шепотом спросила я, чувствуя, как на меня смотрит женщина из-за соседнего столика в платье и бриллиантах.

— Дорого? Я нарочно выбрал что-то попроще, чтобы тебя не смущать.

Только сейчас я осознала, насколько Джин был оторван от реальности. Он хороший добрый парень, но как же мало он знает о жизни обычных людей! Мы такие разные, будто с двух планет. О чем нам вообще разговаривать?

Я взглянула на часы — половина двенадцатого. Пора идти.

— Ты выбрала? — спросил Джин, пододвигая стул поближе ко мне. — Хочешь, помогу?

— Мне нехорошо, — сказала я, поднимаясь. — Выйду подышать воздухом.

— Я с тобой.

— Не надо! — выпалила я и добавила чуть спокойнее. — Лучше пока закажи нам что-нибудь. Извини.

Мне и правда было жаль, но ничего лучше, чем вот так сбежать, я не придумала. До моего дома пришлось еще минут сорок трястись в автобусе, так что на месте я оказалась только к обеду.

Вот теперь, стоя перед своим домом, я по-настоящему испугалась. А что будет, если мама не откроет дверь? Что мне тогда делать, куда бежать? От волнения у меня закружилась голова, и я плюхнулась на лавочку, пытаясь восстановить дыхание.

Нужно позвонить маме еще раз. Я достала телефон, но пальцы дрожали так, что я не попадала по кнопкам. Напуганная и растерянная, я уставилась в темный экран, когда вдруг услышала шум.

Возле меня затормозил мотоцикл, и с него слез Кай. Вот уж кого я не ожидала здесь увидеть.

— Как вы тут оказались? — спросила я севшим голосом.

— Посмотрел в документах на поступление, где ты живешь, — спокойно объяснил он. — Я догадался, что ты прибежишь сюда, как только ты рассказала о маме.

— И вы пришли...

Я не договорила — уж слишком безумно звучало мое предположение. Неужели он приехал специально, чтобы мне помочь?! Или он собирается забрать меня отсюда и привезти в Академию?

— Мне нужно увидеть маму! — вскакивая с лавочки, воскликнула я. — Пожалуйста, дайте мне хотя бы пять минут!

— Да хоть десять, — усмехнулся Кай. — Идем.

Он подал мне руку, чтобы помочь подняться по лестнице, и я охотно приняла ее. Ноги подгибались не только от усталости, но и от волнения. Что я увижу, когда позвоню в дверь? И откроют ли мне вообще?

Мы остановились возле моей квартиры, и я подняла руку, но долго не осмеливалась нажать на звонок. Кай перехватил мой взгляд и все понял без слов.

— Не бойся. Я буду рядом, — пообещал он и постучался.

Минута длилась целую вечность. Никто не открывал.

На этот раз постучалась я, но громче. Снова тишина. Тогда я принялась долбить дверь так, что Кай перехватил мою руку, ласково уговаривая:

— Успокойся. Может быть, ее нет дома.

— Куда она могла уйти? — срывающимся голосом спросила я. Слезы подступали к глазам, и я едва их сдерживала.

В этот момент дверь соседней квартиры открылась, и из нее выглянула соседка:

— Кто тут так колотит... — она глянула на меня, не сразу узнав, а потом воскликнула. — Рейна, ты?

— Вы не знаете, где моя мама?

— Знаю, — соседка махнула рукой, вытирая лицо. — Все с ней хорошо. Не волнуйся ты так. Шла с магазина, голова закружилась, ну она и упала. Мы скорую вызвали, ее в больницу увезли.

Я прислонилась к стене, чувствуя смесь ужаса и облегчения. Мама жива, она под присмотром врачей, но... Она упала!

— В какой больнице? — спокойно и сосредоточенно спросил Кай.

Все было, как в тумане. Он поговорил с соседкой, потом взял меня под руку и вывел на улицу, вновь сажая на скамейку. Опустившись рядом, он обнял меня за плечи, приводя в чувства.

— Сейчас я отвезу тебя туда, и ты убедишься, что все в порядке.

Я сжала зубы, боясь, что если отвечу, не удержу слез.

Где-то вдалеке прогремел гром, и Кай, поднявшись, потянул меня за собой к мотоциклу.

— Давай, садись.

Когда мотоцикл взревел, заводясь, я вздрогнула, а Кай приказал:

— Держись за меня.

Мы и так были слишком близко — я едва не прижималась грудью к его спине. Осторожно положив руки на его плечи, я сказала:

— Держусь.

— Не так. Держись крепче.

Он взял меня за запястья и сам сомкнул мои руки на своем поясе так, что мне пришлось коснуться щекой его спины. Я ощутила его запах — чистота, смешанная с металлом.

Гром прогремел громче, и в эту же секунду мы сорвались с места. Ветер ударил мне в лицо, и я зажмурилась, крепче цепляясь за Кая. Мотоцикл несся с такой скоростью, что я не решалась открыть глаза.

А потом пошел дождь. Холодные струи ударяли по шлему, по моим плечам и рукам, и я прижималась к Каю все крепче.

— Как ты? — крикнул он через плечо.

— Нормально!

Вокруг был только шум дождя, рев мотора и тепло его спины, к которой я прильнула.

Мы остановились возле серого здания, и лишь тогда я разжала руки, чувствуя неожиданное разочарование.

Кай снял шлем, и я увидела его улыбающееся лицо с мокрыми волосами, прилипшими ко лбу.

— Иди. Все будет хорошо.

— Вы подождете меня здесь? — спросила я, с замиранием ожидая ответа.

Он снова улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня внутри что-то переворачивалось, и отозвался:

— Конечно.

Я бросилась к зданию, но на пол пути обернулась на Кая. Он стоял, прислонившись к мотоциклу, и смотрел мне вслед.

Заметив, что я надолго замерла, он подошел ближе и спросил:

— Что случилось?

— Страшно, — призналась я.

Он какое-то время молча смотрел на меня, склонив голову, а потом кивнул:

— Хочешь, я пойду с тобой?

Я хотела. Что угодно, лишь бы не оставаться наедине с этой ситуацией. Тем более Кай сегодня был непривычно мягким и сочувствующим. Я даже не знала, что он так умеет — не острить, не критиковать, а просто помогать и быть рядом.

— Я буду благодарна, — пробормотала я, чувствуя, как глаза снова наполняются слезами. Он легонько похлопал меня по спине, и мы вошли в больницу.

Мама лежала в палате, такая же бледная, как и все вокруг. Я бросилась к ней, уже не сдерживая плач, а Кай остался стоять у дверей.

Мама открыла глаза, и ее лицо осветилось слабой улыбкой:

— Доченька... Откуда ты здесь? У тебя учеба, ты не должна...

Она погладила меня по голове, и я воскликнула, не сдержавшись:

— Какая учеба?! Ты не брала трубку, хоть представляешь, как я испугалась?

— Все хорошо. Со мной все хорошо.

Я всхлипнула и уткнулась лицом ей в плечо, пока она мягко проводила ладонью по моим волосам.

Мы сидели так долго — я даже не знала, сколько времени прошло. Мама рассказывала, что случилось: шла из магазина, закружилась голова, упала. Соседка вызвала скорую. Врачи сказали, что нужно обследование, но ничего смертельного.

Я вспомнила, что Кай все еще стоит у дверей, когда мама подняла на него взгляд и спросила:

— А кто этот симпатичный молодой человек?

— Мам! — шикнула я. — Это мой преподаватель.

— Ты уверена? — она расплылась в яркой улыбке. — Такой молодой?

— Я рано начал, — усмехнулся Кай.

— Спасибо, что приехали с моей дочерью. Она у меня... Впечатлительная.

— Я заметил. Не хочу портить идиллию, но нам пора уходить.

— Точно! — я подскочила с места, утирая лицо рукавом кардигана. Джин наверняка давно вернулся в Академию и теперь ищет меня. А Мина и Кимми, должно быть, волнуются, что я не пришла на обед.

— Спасибо, что присматриваете за Рэйной, — сказала на прощанье мама. — Пожалуйста, позаботьтесь о ней.

У меня вспыхнули уши от смущения. Что еще за "позаботьтесь"?! Он ведь не мой парень, а преподаватель!

Когда мы вышли на улицу, в небе уже зажглись первые звезды. На этот раз, сев на мотоцикл, я сама обняла Кая и прижалась щекой к его теплой спине. Холодный ветер бил в лицо, и я продрогла, пока мы доехали до Академии.

Кай провел меня внутрь, и охранник даже не стал задавать вопросы. Я только теперь осознала, как замерзла и вымоталась за этот день.

— Кай, — позвала я, когда мы поднялись на крыльцо. — Спасибо. Огромное спасибо за все.

Он усмехнулся, но как-то грустно, вымученно.

— Не надо меня благодарить. Я перед тобой виноват и должен извиниться.

— Виноват? — удивленно переспросила я. — В каком смысле?

— В тот вечер, когда я учил тебя танцевать и ты отпрянула от меня... — он провел ладонью по лицу, снова горько усмехаясь. — Ты, наверное, и не помнишь даже. А меня так это задело.

— Я знаю, простите, — начала я, но он перебил:

— Я повел себя, как мальчишка. Глупый ребенок. Сам не понимаю, что на меня нашло. Так что это ты прости.

От удивления я могла только хлопать глазами. Он правда извиняется передо мной? Так серьезно, почти торжественно. Я думала, он забыл тот случай, а он помнил и мучился...

У меня по спине пробежали мурашки. Я хотела сказать что-то, одновременно поблагодарить его и заверить, что все в порядке, но мысли перемешались в моей голове, отказываясь обращаться в слова.

— Я не... Не обижаюсь. Я сама много думала об этом. В тот раз я отшатнулась, потому что у меня в кармане был телефон. Я боялась, что вы заметите.

Кай посмотрел на меня широко распахнутыми глазами, а потом рассмеялся — наконец-то радостно и искренне.

— Я и так знаю, что у половины из вас телефоны, — фыркнул он. — Думаешь, я бы тебя сдал?

— Я тогда вообще ни о чем не думала. Просто испугалась.

— Хорошо, — задумчиво произнес он, снова становясь серьезным. — Я все понял. Значит, проехали.

Глава 11

Мама и Кай занимали все мои мысли, и мне было совсем не до Джина. Может, стоило рассказать ему правду, но я не хотела, чтобы он жалел меня. С Каем было совсем по-другому. Он не просто жалел свысока, а сочувствовал, переживая это вместе со мной.

Оказывается, он так хорошо водит мотоцикл. И пахнет от него все время по-разному, но одинаково приятно. А еще у него теплая спина, к которой так удобно прижиматься.

Я вздохнула, потому что от этих мыслей в животе что-то начало переворачиваться. Наверное, я просто голодная. Хорошо, что хотя бы на ужин не опоздала.

— Как твое свидание? — спросила Мина, когда я опустилась за столик. Рядом тут же приземлилась Хе Ин с одним-единственным салатом на подносе и поинтересовалась:

— Свидание? Так это было свидание?

Прикрыв ладонью рот, она глупо захихикала, и я поняла, что сейчас из меня вытрясут все новости.

— Никакое не свидание! Мы просто друзья.

— Я видела, как вы двое ворковали на крыльце, — возразила Хе Ин. — Он так на тебя смотрел, будто собирался поцеловать.

Я неосознанно коснулась губ кончиками пальцев, а Мина вспыхнула, опуская взгляд в тарелку.

— Вы уже целовались? — спросила Кимми, и настала моя очередь смущаться.

Хе Ин окинула нас взглядом, будто несмышленых детей, и предупредила:

— Я, конечно, не лезу, но будь осторожнее. Отношения в Академии запрещены, а уж тем более с преподавателями.

— Преподавателями?! — одновременно закричали Кимми и Мина, и я шикнула на них:

— Тише!

— Разве ты ходила на свидание не с Джином? — удивилась Кимми. — При чем тут преподаватели?

Хе Ин округлила глаза в притворном шоке:

— Крутишь сразу с двумя? Восхищаюсь...

— Все, хватит! Ни с кем я не кручу. Джин позвал меня на дружескую встречу, а с Каем я встретилась случайно.

Я уткнулась в тарелку, давая понять, что разговор окончен. Краем глаза я заметила, как за соседний столик сел Джин, но даже не взглянул на меня. Обиделся. Нужно будет обязательно перед ним извиниться.

***

Нас разбудили как обычно в шесть утра, но на этот раз из динамика звучал голос директора Шина:

— Встречаемся через пол часа в главном зале. Форма одежды парадная.

— Что они опять задумали? — сонно пробормотала Кимми. — Заставят нас бегать на каблуках и петь?

— Танцевать, — мрачно откликнулась Мина.

Я надела платье, которое она подарила мне перед вечеринкой, и кеды — на случай, если нас и правда ждет очередное хитрое испытание.

Странно было видеть Кимми в платье, но ей удивительно шло. С новым цветом волос она выглядела элегантнее и взрослее, чем раньше, — настоящий будущий айдол. А Мина была как всегда безупречна в обтягивающей юбке и белой блузке с кружевным воротничком.

Мы даже успели накраситься перед выходом — я нарисовала аккуратные стрелки и нанесла блеск для губ. Оставалось надеяться, что в таких образах нам не придется делать ничего безумного вроде прохождения полосы препятствий.

Когда мы спустились в зал, он уже был битком набит учениками всех курсов. К тому же, я заметила в углу людей с камерами, микрофонами и переносным светом.

Кимми ткнула меня локтем в бок, кивая на них:

— Про нас снимают кино?

— Скорее, реалити шоу, — сказала Мина.

— «В мире животных»?

Пока они болтали, я нашла взглядом Джина и направилась к нему. Наверное, сейчас было не самое подходящее время, но чувство вины мучило меня всю ночь, и я хотела скорее от него избавиться.

Джин не подал вида, что заметил меня, поэтому мне пришлось заговорить первой:

— Прости, мне правда жаль. Я почувствовала себя плохо и ушла.

— Неужели? — он наконец-то посмотрел на меня, и в его глазах блеснула обида. — Ушла пораньше, а пришла в Академию позже меня?

Да, врать я не умела. Совсем. Нужно было придумать что-то получше, но я ляпнула первое, что пришло в голову:

— Я просто немного прошлась.

— Ладно, правду ты мне все равно не скажешь. Проехали.

— Ты больше не сердишься? — уточнила я.

— Сержусь. Дай мне немного времени.

Я кивнула и собиралась отойти, но Джин меня остановил:

— Ты хоть представляешь, что я чувствовал, дожидаясь тебя целый час? Я был просто идиотом, сидя там в одиночестве. А ведь я хотел порадовать тебя, угостить вкусной едой...

Мне стало так стыдно, хоть плачь.

— Как мне извиниться?!

— Скажи правду, почему ты убежала? Встретила Кая?

— При чем тут вообще он? — воскликнула я и тут же накрыла ладонью рот. — Дело не в нем. Я ходила к маме в больницу.

Лицо Джина вытянулось, бледнея, и он тихо спросил:

— С ней все в порядке?

— Да, просто упала.

— И ты не посчитала нужным мне это рассказать?

Кажется, я обидела его только сильнее. Он сжал кулаки, отворачиваясь от меня, и произнес:

— Понятно. Я не достоин, чтобы ты со мной поделилась.

— Вовсе нет! Я просто не хотела, чтобы ты меня жалел. Я и так известна здесь, как нищенка. Не хватало еще всем узнать о моей маме.

Джин повернулся и посмотрел на меня долгим взглядом.

— Всем? Я для тебя «все»?

— Неправильно выразилась, — вздохнула я. — Ты же понимаешь, что я имела в виду.

Наверное, мы бы и дальше спорили, если бы к микрофону в центре зала не вышел директор Шин.

— Сегодня у нас особенный день, — громко объявил он. — Мы встречаем гостей!

Заиграла торжественная музыка, и из коридора появилось шестеро человек — три парня и три девушки. Все они были одеты в форменные белые пиджаки с эмблемой на груди, которую я не смогла рассмотреть.

— Академия «Алмаз», — шепнул кто-то за моей спиной. Судя по тону, это и правда были важные гости, только понятнее мне пока не стало.

— «Алмаз» — вторая крупнейшая академия нашей страны, — сказал директор. — Они готовят не только будущих айдолов, но и актеров, и моделей.

Ученики вышли в середину зала и застыли с одинаковыми пустыми выражениями лиц, словно манекены.

— Мы участвуем в шоу, где наши таланты будут соперничать с талантами Академии «Алмаз». Приготовьтесь, что ближайшие несколько дней за вами будут наблюдать камеры.

Я неосознанно отступила назад, пытаясь спрятаться от оператора. Нам и так хватает стресса, нужно репетировать номер с Хе Ин, а тут еще такое! Я не хотела сниматься, но меня, очевидно, никто не спрашивал.

— Уверена, что попаду в глупую ситуацию и опозорюсь прямо на камеру, — шепнула я Джину.

— Тогда постарайся эти дни ничего не делать, — так же шепотом откликнулся он.

Директор продолжил речь, указывая на учеников "Алмаза":

— К нам прибыли лучшие студенты-первокурсники. Сегодня и мы выберем шестерых лучших из вас, чтобы вы испытали свои силы.

Хорошо, значит, меня это не касается. Я посмотрела на свой черный браслет и с облегчением выдохнула.

— Сначала танцы, — сказал Кай, появившись, будто из ниоткуда. — Пожалуйста, выйдете вперед. Мина и Хару.

Я повернулась к своей подруге; ее лицо оставалось спокойным, и не понятно было, волнуется она или радуется.

— Теперь рэп, — объявила госпожа Ким. — Сэнди и Марк.

Жалко, что они не взяли Кимми. Но нам, низшему рангу, нечего рассчитывать на такую удачу.

— Теперь вокал, — сказала Нара. — Рэйна и Джин.

Я не сообразила, что назвали мое имя, пока Джин не подтолкнул меня в бок, шепча:

— Идем.

Почему я? У меня даже не белый браслет! И Нара прекрасно знает, как я могу облажаться, когда волнуюсь. Но все равно она выбрала меня.

Я не знала, что чувствую — страх, радость, или желание спрятаться.

Оператор тут же приблизился к нам, едва ли не тыча камерой прямо в лицо. И это нас ожидает ближайшие несколько дней?!

Я обернулась на Кимми: та сжимала в кулаке ткань платья, глядя перед собой. Она единственная из нас троих, кого не выбрали. Мне хотелось поддержать ее, но что я могла сказать?

Радостное предвкушение сменилось горечью.

— Первым заданием будет исполнить песню, — объявил директор Шин, открывая конверт. — Но все не так просто. Вы поменяетесь ролями: рэперы станут главными вокалистами, вокалисты — танцорами, а танцоры — рэперами.

Если бы Нара знала заранее, она бы точно меня не выбрала. Да я бы и сама не захотела. Почему мне так не везет в первом же задании?

— У вас есть один день на подготовку. Желаю всем удачи!

— Я не могу быть танцором, — прошептала я, поймав Джина за рукав. — Ты же знаешь, как я двигаюсь.

Директор Шин ушел, и все остальные, кроме нашей шестерки, тоже начали расходиться.

— Знаю. Но у тебя нет выхода, — отозвался Джин и тут же чуть теплее добавил. — Не бойся, я помогу.

Нам предстояло отрепетировать парный номер на одну минуту — никакого пения, только танец.

Прежде, чем мы вышли из зала, я услышала шепот Сэнди за спиной:

— Она нас подведет. Ты же видел, как она танцует!

Я даже не стала оборачиваться, чтобы защитить себя, — она была абсолютно права.

Мы с Джином репетировали до упаду. Сначала он показал мне движения — четкие, отточенные. Я попыталась повторить, но он остановил меня уже через мгновение:

— Не так. Ноги чуть шире, поворот резче.

— Я стараюсь.

— Старайся лучше. Еще раз.

Кажется, он прерывал меня сотню раз, исправляя каждое движение, так что под конец я чувствовала себя вымотанной и измученной.

— Уже лучше, — наконец произнес Джин, и я не поверила своим ушам. Я была уверена, что вообще ничего не получается!

— Правда? — уточнила я.

Кажется, его обида на меня постепенно сходила на нет, и он даже улыбнулся, как раньше, — тепло и беззаботно.

— Правда гораздо лучше. А теперь отдохни хорошенько, завтра с утра отрепетируем еще раз.

Джин ушел, а я осталась одна в пустой аудитории. Он прав, мне нужно отдохнуть и выспаться, но я все равно не смогу заснуть. Нужно тренироваться, пока есть силы.

Сама не знаю, почему, но я пошла в тринадцатую аудиторию, надеясь встретить там Кая. И не ошиблась — он был там, вот только в окружении съемочной группы.

Я замерла в дверях, не желая попадать в кадр, а Кай, не отрываясь от игры на пианино, поднял голову и посмотрел прямо на меня.

— Крыша, — произнес он одними губами, а потом вновь опустил взгляд на клавиши. Мне ведь не показалось? Он звал меня на крышу, или я неправильно расслышала?

Я поднялась на верхний этаж и толкнула дверь на крышу, но она оказалась запертой. Я точно услышала что-то не то.

И все равно, повинуясь какому-то чутью, я осталась сидеть на лестнице, дожидаясь сама не знаю чего.

Спустя примерно сорок минут, когда я начала проваливаться в сон, снизу послышались шаги, и появился Кай — запыхавшийся, но довольный.

— Еле от них сбежал, — объяснил он, взлохматив волосы. — Всюду ходят за мной с камерами.

— Это потому, что вы были популярным.

— Был? — сощурился он. — Я и сейчас такой.

Я смутилась, поняв, что ляпнула какую-то глупость, и пробормотала:

— Конечно, и сейчас тоже. Просто не айдол, а учитель.

Кай рассмеялся, запрокинув голову:

— Ты делаешь только хуже. Пойдем.

Он достал из кармана ключ и открыл дверь, ведущую на крышу. Смеркалось, и в небе горели россыпи крошечных звезд.

Я вдохнула полной грудью, позволяя ветру и холодному осеннему воздуху проникнуть в легкие. Было так свежо, что кружилась голова.

— Можно вас спросить?

— Ты уже спросила, — улыбнулся Кай.

Кажется, сегодня он был в особенно хорошем настроении, таким веселым и беспечным, что хотелось любоваться на него, наслаждаясь этим моментом.

Он подошел ближе, глядя куда-то вдаль, на огни ночного города.

— Как красиво, — вздохнула я, глядя на него.

— Да. Люблю приходить сюда, чтобы побыть в одиночестве. Можешь считать, это мое тайное место.

И он привел меня сюда? Наверное, я должна радоваться такой чести, но я только еще сильнее стушевалась. А достойна ли я этого вообще?

Ветер трепал мои волосы; я заправляла их за ухо, но они снова выбивались, падая мне на лицо. Вдруг Кай протянул руку, осторожно убирая их, и я замерла. Кончики его пальцев коснулись моей кожи, оставляя после себя мягкое тепло. У меня сладко и тоскливо заныло в сердце. Хотелось что-то сказать, но я не находила слов — только смотрела в его темные глаза, в которых будто отражались все звезды, что сияли на небе.

— Кай, — произнесла я осторожно, боясь спугнуть этот момент. — Спасибо вам за все.

— Я уже сказал тебе не благодарить меня.

— Знаю. Но мне почему-то захотелось это сказать.

Мы посмотрели друг на друга; я — серьезно, а он с мягкой задумчивой улыбкой.

— Хорошо. А теперь покажи мне, что ты сегодня выучила.

— Прямо тут? — удивилась я. — На крыше?

— А почему нет? Места достаточно, а еще никто тебя не увидит.

«Никто, кроме тебя», — мысленно закончила я.

Кай отошел и сел на бетонный парапет, выжидающе глядя на меня. Под его взглядом у меня вдруг вылетели из головы все движения, и я просто застыла с приподнятыми руками, как деревяшка.

— Очень красиво, — рассмеялся Кай. — Но можешь уже начинать.

Я опустила ресницы, чтобы не видеть его, и приказала себе сосредоточиться. Если я сейчас все забыла, что же будет на настоящем выступлении?!

— Раз, два... — сосчитал Кай, и мое тело будто ожило, само подхватывая ритм.

— Немного ревности, — тихо пропела я, начиная двигаться. — Этот взгляд, что направлен не на меня, а на другую. Я ревную...

Я танцевала под музыку, которая звучала только у меня в голове. Движения были уже знакомыми, но под взглядом Кая они казались новыми — будто я впервые по-настоящему их исполняла.

— Хорошо, — хлопнул в ладоши он, когда я закончила. По крайней мере, поешь ты отлично.

— Но мне нужно танцевать!

Он прищурился, и в его глазах заискрился смех.

— Танцуешь тоже неплохо. Думаю, из тебя получился уже не слон. Но ты все еще слишком зажата.

Кай поднялся и подошел ближе, кладя руки мне на плечи. Я вздрогнула, словно от электрического разряда, мысленно молясь, чтобы он этого не заметил.

— Расслабься немного.

Он слегка помассировал мои плечи, но почему-то это заставило меня напрячься еще сильнее. Ощущая себя каменной статуей, я опустила голову, пытаясь за волосами скрыть пылающее лицо.

Мне самой было непонятно, что со мной происходит. Кай уже десяток раз помогал мне с танцами, и каждый раз касался меня. Почему раньше это не было проблемой, а теперь я смущалась, словно мы делали что-то неправильное?

— Ты дрожишь, — заметил Кай, и я торопливо откликнулась:

— Тут холодно.

Он издал тихий, почти неслышный смешок, и его теплое дыхание опалило мою шею. Я вздрогнула, снова себя не сдержав. С моим телом будто что-то случилось, оно стало настолько чувствительным, что каждое легкое касание проходило сквозь него электрическим разрядом.

Кай встал напротив меня, убрав руки с плеч, и их обдало неприятным холодом.

— Ты боишься, — сказал он серьезно.

— Боюсь? Чего?

— Боишься себя отпустить. Танцевать так, словно тебя никто не видит. Наслаждаться движениями. Вот, смотри.

Его ладони легли на мою талию, плотно обхватывая, и я снова невольно содрогнулась. В том месте, где он касался меня, кожу словно покалывало от жара.

— Танец — это не просто заученные действия. Это эмоции, чувства. Закрой глаза.

Его голос был тихий, глубокий, отдаваясь эхом у меня под ребрами. Я послушно опустила ресницы, почти не дыша. Теперь единственным ориентиром был его голос и руки на моей талии.

— Слушай свое тело, — приказал он. — И слушай мое.

Кай начал двигаться, и я, не в силах сопротивляться, последовала за ним. Это был не тот танец, который я разучивала, а что-то мягкое, тягучее, такое томное, что у меня заныло в животе. Мы двигались медленно, то отдаляясь, то приближаясь вновь, мимолетно соприкасаясь бедрами.

У меня в голове не осталось никаких мыслей. Я перестала думать, забыла о шагах и связках. Мое тело просто знало, что делать, отвечая на его движения.

— Ты все еще боишься? — спросил Кай, и я резко распахнула глаза, встречаясь с его взглядом.

— Нет, — соврала я.

На самом деле, мне было страшно. Не танцевать, не проиграть в соревновании, — страшно, что этот момент скоро закончится.

Тело действовало отдельно от моего разума. Я подняла руку и обняла его за шею, поражаясь собственной смелости. Кай приподнял брови, выражая удивление, но не стал отстраняться. Наоборот, теперь мы двигались еще ближе, словно сливаясь в одно целое.

Одна его рука опустилась чуть ниже, на линию моих бедер, и я забыла, как дышать. Внутри меня все горело и покалывало, требуя чего-то. Может быть, продолжения нашего танца?

Почему мое тело и сердце так реагировали на него? Это же Кай, тот самый, что называл меня слоном и фламинго. Тот, кого я считала раздражающим старшекурсником. Но еще тот самый, что не сдал меня директору. Тот Кай, что был со мной в самый страшный момент моей жизни, когда я не знала, что случилось с мамой. Кай, танец с которым был таким сладким и жарким, что ноги подгибались.

Я позволила себе чуть откинуть голову, открывая шею. Ветер тут же подхватил мои волосы, играя ими. Я почти физически ощущала взгляд Кая на своей коже, ласкающий и обжигающий одновременно. Его темные зрачки были расширены, и в них плескалась буря, отражающая мою собственную.

— Кай, — хрипло прошептала я, сама не зная, о чем прошу. Он склонился чуть ближе — еще немного, и я могла бы коснуться его губ.

— Я твой учитель, — вдруг произнес он, и у меня задрожали колени. — Я хочу, чтобы ты достигла успеха.

— Знаю, — прошептала я. Зачем вдруг он заговорил об этом? Моя ладонь скользнула выше, и пальцы зарылись в волосы, пытаясь притянуть ближе, но Кай остался неподвижен.

Он не улыбался; на его лице не было и намека на привычную насмешливость.

— Я не должен переходить черту.

Я понимала, о чем он говорит. Мы стояли на точке невозврата, но я не боялась рисковать. Разум кричал остановиться, послушаться его, но сердце хотело совершенно другого.

Поднявшись на цыпочках, я качнулась к нему, собираясь соединить наши губы, но Кай внезапно отстранился. Я осталась стоять с приоткрытым ртом и вытянутой рукой, которая теперь казалась неуклюжей и нелепой.

Холодный ветер, на который я раньше не обращала внимания, ударил в лицо, словно пощечина. Стыд обжег мои щеки, и я медленно пробормотала:

— Почему?

— Потому что нам нельзя.

Кай отошел на несколько шагов, расширяя пропасть между нами.

— Я вам совсем не нравлюсь? — пробормотала я, понимая, как жалко звучу. — Мне казалось...

Не успев договорить, я дернулась и обернулась на дверь, услышав чужие шаги. Уже через мгновение на крышу поднялась съемочная группа, обводя камерой нас с Каем.

— Расскажите, что вы тут делаете? — потребовал ведущий и сунул микрофон мне, но я так и осталась стоять с приоткрытым ртом. Хоть бы мои щеки, все еще пунцовые от смущения, нас не выдали!

— Мы репетируем, — отозвался Кай. — Уже завтра будет первый конкурс, и нам нужно подготовиться.

— А вы помогаете?

— Ну конечно. Рэйна — моя ученица, и я желаю ей победы.

Он говорит так сдержанно, что я начала сомневаться: а правда ли произошедшее между нами вообще его волновало? Как он мог оставаться настолько спокойным?

От смущения и обиды хотелось спрятаться, укрыться куда-нибудь, но камера продолжала смотреть мне прямо в лицо, замечая каждую деталь, поэтому я взяла себя в руки и улыбнулась:

— Я постараюсь не подвести Академию и выложиться на сто процентов.

Глава 12

Я вернулась в комнату поздно ночью, но никто еще не спал. У Кимми были опухшие глаза, и я тотчас спросила:

— Что случилось?

— А ты будто не знаешь! — выпалила та и тут же смутилась. — Извини. Ты тут ни при чем, просто нервы. Меня ведь единственную из нас не выбрали.

— Они еще пожалеют, что взяли Сэнди, — сказала Мина, подсаживаюсь к ней на кровать. Я тоже села рядом и обняла Кимми, опустив голову ей на плечо.

— Ты такая талантливая. Дай им время это заметить.

— Ладно, — улыбнулась Кимми и хлюпнула носом. — Я знаю, вы так говорите только из вежливости, но все равно спасибо. Кстати, где ты была?

Я безумно хотела поделиться всем, что сегодня произошло, но тогда эту тайну пришлось бы хранить и им. Я не хотела возлагать на них такую ношу, поэтому безразлично ответила:

— Просто тренировалась.

Просто... Кожа на моей талии до сих пор горела от прикосновений Кая, и губы покалывало от предвкушения поцелуя, которого так и не произошло. Нравлюсь ли я ему вообще? Он отстранился потому, что боялся нарушить правила, или просто не хотел этого?

Я не спала до утра, размышляя об этом. Кай мне нравился... Действительно нравился. Я не просто хотела ощущать его прикосновения — он нужен был мне полностью, и душой и телом. Чтобы он тоже думал обо мне бессонными ночами, чтобы его сердце так же замирало, а дыхание сбивалось.

Завтра мне выходить на сцену и танцевать перед ним, будто ничего не случилось. Как я смогу притворяться?

Раз уж мне все равно не спалось, я решила найти в интернете то, о чем так и не решилась спросить. Почему Кай, главный танцор и вокалист, ушел из группы на пике своей карьеры?

Спрятавшись с головой под одеяло, я вытащила из-под матраца телефон и погрузилась в чтение. Я и не знала, что его группа выиграла столько наград. А вот и то, что мне было нужно: полтора года назад Кай упал со сцены и получил травму, несовместимую с работой айдола.

У меня заныло в сердце. Почему он упал? Я нашла заветную строчку и замерла. Потерял сознание от переутомления. Дальше шел рассказ о том, что он долго лечился, но я перестала читать.

У меня перед глазами стояло лицо Кая с его темными глазами, в которых скрываются две загадочные вселенные. Он столько работал, чтобы осуществить мечту, и вот как все закончилось. Несправедливо и печально.

***

Утром перед выступлением я так нервничала, что не смогла впихнуть себя ни кусочка за завтраком.

— Не опозорься, — дружелюбно посоветовала Хе Ин, и у меня от стресса скрутило живот.

— Спасибо за поддержку, конечно. Постараюсь.

В зале опять было полно камер. Я нашла взглядом Кая — он давал интервью, но я не слышала слов.

— На кого любуешься? — раздалось у меня за спиной, и я обернулась на подошедшего Джина. — А, опять на него. Ну понятно.

— Просто смотрю, — огрызнулась я. — Нельзя?

— Можно, конечно. Главное — не вылететь из Академии.

Волнение смешалось во мне с раздражением, вырываясь наружу, поэтому я не сдержалась, саркастично поднимая бровь:

— На что ты намекаешь?

— Кое-кто слишком много времени проводит с учителем.

— Конечно, ведь тренировать танец с учителем танцев — это так странно.

— Ты прекрасно знаешь, о чем я, — парировал Джин, сжимая зубы. — Не притворяйся.

Сейчас, раздраженный и злой, он так не походил на привычного себя, что мне стало неуютно.

— По твоей логике, нам с тобой тоже не надо видеться, ведь отношения между учениками запрещены.

— А есть ли какие-то отношения? — хмыкнул он. — Ты только используешь меня...

— Я пытаюсь тебя не обидеть!

Между нами воцарилась звенящая тишина. Губы Джина дернулись, словно он сдерживал какие-то слова или хотел улыбнуться, но не мог.

— Вот как, — наконец глухо произнес он. — Значит, жалеешь меня?

— Не переворачивай! Я не это сказала.

Мы бы и дальше продолжили ссориться, но тут директор Шин объявил со сцены:

— Выступает первая пара — Рэйна и Джин из «Олимпа». Давайте поприветствуем их!

Я не ожидала, что аплодисменты будут такими громкими — нас поддерживала вся Академия. Джин пошел вперед, не дожидаясь меня, и я бросилась следом.

И снова софиты ослепили меня. На сцене было так жарко, что моя футболка тут же прилипла к спине. Или, может, я просто переволновалась?

Во мне бурлило столько разных чувств, что я не могла различить их. Тут были и страх, и волнение, и азарт, и злость на Джина, и стыд перед ним. А еще мысли о Кае... Я попыталась высмотреть его в толпе, но тут заиграла музыка, и мое тело само собой пришло в движение.

— Ревность, детка, ревность.

Джин танцевал не так, как обычно. Он был резче, грубее, будто соперничал не с "Алмазами", а со мной. Я старалась не отставать, но было слишком много вещей, о которых я должна была помнить: не смотреть в пол, ноги шире, не повторять механически движения, а чувствовать их, не сбиваться с ритма...

Мне казалось, что голова вот-вот взорвется от всего этого. Так еще и Джин, выплескивающий ярость в танце, с которым я должна была как-то синхронизироваться.

— Ревную, детка...

Джин схватил меня за руку и притянул к себе — совсем не так, как мы репетировали.

— Да что ты творишь? — одними губами прошептала я, а тот отозвался:

— Не смотри на него.

Боже, да что у Джина вообще в голове?! Как он может думать о нас с Каем, выступая за честь «Олимпа»?

Я вырвалась и сделала движение, которого не было в репетициях — резкий разворот, почти падение, но в последний момент Джин поймал меня, прижимая к себе. Наши лица были так близко друг к другу, что я ощущала дыхание на своих губах.

Казалось, еще немного, и он поцелует меня, но тут музыка стихла, и снова раздались аплодисменты.

Джин потянул меня за руку, помогая подняться, и я только сейчас осознала, сколько глаз смотрело на нас все это время.

— Неожиданно, — сказала госпожа Ким. — Вы хорошо сыграли конфликт и ревность. Это было мощно.

— Технически были ошибки, — добавил Кай. — Но подача перекрыла все. Очень реалистично.

Директор Шин кивнул.

— В настоящем шоу зритель не заметит ошибок, если артист горит на сцене. Сегодня вы горели.

Не веря собственным ушам, я коротко поклонилась и вылетела со сцены. Теперь пришло время выступать участникам «Алмазов», но я едва замечала их танец. Сердце все еще бешено колотилось, адреналин бурлил в крови, и в голове крутились обрывки танца.

Я надеялась, что не подвела Кая и всю Академию. Но как мог Джин так рисковать, выполняя движения, которые мы даже не репетировали? С каких пор он стал таким беспечным?

Когда на сцену вышла Мина со своим партнером, чтобы исполнить рэп, я наконец-то смогла сосредоточиться. Получалось у нее, прямо сказать, не очень. Оказывается, Мина идеальная не во всем, хотя с танцами и пением у нее проблем нет.

После испытания мы собрались в столовой. Кимми увлеченно давала советы Мине, как улучшить рэп, а я устало ковырялась в тарелке.

— Это было потрясающе, — окликнул нас незнакомый мужской голос. — Потрясающе плохо.

Мы одновременно повернулись — перед нами стояло трое парней из Академии «Алмаз».

— Это вы сейчас про свое выступление? — переспросила Кимми. — Тогда согласна.

— Как мог золотой браслет так облажаться? Хуже рэпа в жизни не слышал.

— Ты пришел дразниться, как первоклассник? — уточнила я, поднимаясь из-за стола. Парни, ухмыляясь, подошли ближе.

— А вот ты неплохо станцевала, черный браслет. Очень страстно.

Может, он думал расположить меня этой похвалой, но в результате я разозлилась только сильнее.

— Извините, ничего не могу сказать про ваши выступления. Они были такими скучными, что я ничего не запомнила.

— Ты и по жизни дерзкая, я посмотрю? — спросил самый высокий из них. — Мне такие нравятся.

Он хотел поймать меня за руку, но я убрала ее, отстраняясь.

— Отстань.

Теперь все соседние столики с любопытством смотрели на нас, ожидая продолжения шоу. Кимми и Мина тоже встали, но это только рассмешило парней, которые были выше нас на целую голову.

— Все трое симпатичные, но я предпочитаю с характером.

Он сделал шаг ко мне, и я отступила вновь, едва не врезавшись спиной в стол. Но продолжения не последовало — к нам через всю столовую бежал Джин.

— Кирен, что ты делаешь? — рявкнул он, становясь между мной и высоким парнем. — Не смей ее трогать.

— Почему нет? Она что, твоя девушка?

— У них запрещены отношения, — подсказал другой парень, и Кирен рассмеялся:

— Как удобно! С тобой она встречаться не может, а у нас таких правил нет.

— Если вы сейчас отсюда не уйдете, пожалеете, — процедил Джин.

Я поняла, что это нужно прекращать. Не хватало еще, чтобы они развязали драку — тогда проблемы будут у всех.

— Давайте не ссориться, — попросила я. — Может, сядем за стол и познакомимся?

— Ты не будешь знакомиться с ними, — ледяным тоном произнес Джин, и мне даже стало не по себе.

— Почему не буду?

— Потому что я тебе не разрешаю.

— Ого, — усмехнулся Кирен. — Как интересно. Продолжайте.

— Мне тоже интересно, — сказала я, упирая руки в бока. — Не разрешаешь? Джин, ты ничего не перепутал?

Он моргнул, словно сбрасывая с себя наваждение, и провел рукой по лицу:

— Нет, я имел в виду, что беспокоюсь за тебя. Поэтому не хочу, чтобы ты находилась рядом с этими... — он кивнул на ухмыляющихся «Алмазов».

— Ты прав, — внезапно вступилась Мина. — Нам нечего делать рядом с ними.

Кирен сделал вид, что очень расстроился и вот-вот заплачет, но Мина окинула его строгим взглядом:

— Если хочешь доказать, что ты лучший, покажи это на конкурсе.

Глава 13

Уроки никто не отменял, так что после обеда нам пришлось идти на занятия.

— Кажется, Кай сегодня не в настроении, — шепнула Кимми, когда мы выстроились в ряд. Я тоже заметила на его лице непривычное мрачное выражение. Может быть, виной тому был оператор, зашедший в зал с камерой, или наша вчерашняя репетиция?

— Отрабатываем изученные связки, — сухо приказал Кай. — Посмотрим, что вы запомнили.

Я с ужасом уставилась на него — я совершенно ничего не помнила! Стоило мне выучить новое движение, как предыдущее автоматически стиралось из головы. Там просто не хватало места для всего и сразу.

Понимая, что опозорюсь перед камерой, я попробовала втиснуться в последний ряд, но Кай прикрикнул:

— Начинаем!

В этот раз он не танцевал с нами; включив музыку, он проходил по рядами и только командовал:

— Быстрее. Выше поднимай ногу. Руки более плавные.

Посматривая на Мину, которая как всегда двигалась безупречно, я старалась повторять ее движения, но по взгляду подошедшего Кая поняла — у меня не получилось.

— Рэйна, — сухо позвал он. — Ты что, снова перешла в режим слона?

Сэнди рядом тихо хихикнула, но Хе Ин шикнула на нее, заставляя замолчать.

— Простите, — только и смогла пробормотать я.

Он опять за что-то сердится? Что я сделала не так. Или... неужели это защитная реакция? Его способ показать окружающим, что между нами все, как обычно? Чтобы никто и заподозрить не смог...

От этой мысли у меня скрутило живот, и я с трудом втянула воздух через рот. Если Кая так это беспокоило, значит, я ему не безразлична? Могу я быть такой наглой и предположить, что тоже нравлюсь ему?

Кай коснулся моей руки, поправляя ее аккуратным, почти нежным движением, но его губы произносили совершенно другое:

— Не позорь меня, выполняй правильно.

Я подняла взгляд, встречаясь с его глазами, и меня словно ударило электричеством. Мы стоим тут среди всех моих однокурсников, под прицелом камер, но мне казалось, что существуем только мы двое во всем мире.

Вот бы это стало правдой хотя бы на час! Тогда нам не пришлось бы прятаться и скрываться, а Кай не стал бы придумывать отговорки, лишь бы отгородиться от меня.

Дело было не только в физическом желании. Я хотела просто быть рядом с ним. Сидеть на крыше и болтать о любой ерунде. Кататься на мотоцикле. Танцевать. Слушать его истории о прошлом.

Мы знакомы совсем немного, а я уже готова была строить планы на будущее, мечтать о чем-нибудь вместе.

Кай отпустил мою руку, и мысли, крутившиеся в моей голове, остались обломками после урагана. Если Кай продолжит так себя вести, он просто сведет меня с ума. Как бы страшно это ни было, я должна поговорить с ним и открыть свои чувства.

После занятий нас снова собрали в главном зале, и директор Шин объявил:

— Следующее испытание уже послезавтра. Давайте посмотрим, что вас ждет.

Он открыл конверт, и, достав оттуда бумагу, прочитал:

— Обмен партнерами! Девушки из «Олимпа» присоединяются к парням из «Алмазов», и наоборот. Будет интересно на это посмотреть.

Ага, очень интересно. Особенно учитывая, что мы сегодня чуть не поругались с этим Киреном и остальными.

— Сочувствую, — сказала Кимми, похлопав меня по спине. — Может, все еще будет не так плохо?

Мы должны были подготовить совместный номер, но это оказалось непосильной задачей.

— Предлагаю не ссориться, — сказала Мина, когда мы собрались вшестером в тринадцатой аудитории. — Давайте выберем песню, которая нравится всем.

— А я предлагаю, чтобы ты не вела себя, как лидер, — сказал Кирен. — Давайте проголосуем, кто будет за главного.

Я устало вздохнула и переглянулась с Миной.

— А это обязательно? У нас и так мало времени.

— Я голосую за Кирена, — внезапно встряла Сэнди, которая все это время сидела молча. — Ты облажалась на первом конкурсе, так что прости. А ты...

Она повернулась ко мне и многозначительно усмехнулась:

— Ты слишком увлечена танцами, чтобы думать о чем-то другом.

Поняв ее намек, я вспыхнула, но ответить на это было нечего.

— Отлично, — хлопнул в ладоши Кирен. — Парни тоже голосуют за меня. Значит, я главный. И я выбираю песню.

— То, что подойдет и нам, и вам, — напомнила Мина.

— Вы забыли? Оценивать нас будут по отдельности, так зачем нам подстраиваться под вас?

Мы с Миной одновременно повернулись к Сэнди, но та только развела руками:

— Не учла.

Нужно признать, что Кирен хорошо танцевал. Не как Кай, конечно, но его движения тоже были плавными и одновременно выверенными, а голос не дрожал даже при резких движениях.

— Ты можешь называть меня монстром...

Конечно, он разобрал для парней самые лучшие партии, а нам остались только крошечные отрывки.

Даже из самой короткой строчки можно выжать что-то стоящее, уговаривала я себя. Кирен постоянно нас останавливал, заставляя начинать заново. К концу тренировки я чувствовала себя выжатым лимоном и, судя по виду девочек, они недалеко от меня ушли.

— Ну все, — не выдержала Мина. — Хватит.

— Если провалитесь на конкурсе, винить будете себя, — отозвался Кирен. — Идите, а мы еще потренируемся.

Может, мне и стоило остаться, но напряжение между нами царило такое, что даже воздух трещал. Еще минуту в их компании я бы уже не выдержала.

По пути в столовую меня остановила Нара.

— Ты хорошо справилась с танцем, — похвалила она. — Я рада, что Кай уговорил меня позволить тебе остаться.

— Кай? — переспросила я, не понимая, о чем она говорит. — Когда он вас уговаривал?

— Помнишь первый день? Ты тогда выступила не очень, и я проголосовала, чтобы тебя выгнали. Но Кай убедил меня дать тебе шанс.

Я слегка поклонилась, благодаря ее за похвалу, и пошла дальше, словно во сне. Так это был Кай? Но Джин намекал, что это он подключил связи и помог мне. Неужели соврал, или я просто неправильно поняла?

Мне так хотелось поделиться с кем-нибудь своими размышлениями, но тогда пришлось бы рассказывать, какие чувства меня тревожат. Никому не стоит знать, как сильно мне нравится Кай, и как каждое его действие заставляет меня влюбляться только сильнее.

Мы сидели в комнате, болтая о предстоящем испытании, когда в дверь тихонько постучали. Мы удивленно переглянулись — кто мог прийти посреди ночи?

— Я открою, — сказала Мина. Она слегка приоткрыла дверь и выглянула в коридор, но тут же отшатнулась.

— Учитель?!

Я поднялась с кровати, судорожно осматриваясь по сторонам, во что бы переодеться, но, конечно, не успела. В комнату вошел Кай.

У него был серьезный вид, так что я сразу поняла — что-то случилось.

— Я слышал, как вы сегодня репетировали, — не здороваясь, произнес он.

— Да, песню «Монстр». Парни ее выбрали.

Кай кивнул и нахмурился.

— Кирен принес флешку с музыкой, которую вы будете исполнять на конкурсе. И там совсем другая песня.

— Что?! — переспросила я. — Не может быть!

— Похоже, что вас подставили. Завтра заиграет другая мелодия, вы растеряетесь и провалите выступление.

— Но так нечестно! — воскликнула Кимми, и Кай тихо усмехнулся.

— Вот именно. Поэтому я и решил вам сказать.

— Но у нас совсем не осталось времени. Выступление уже завтра.

— У нас целая ночь, — возразил Кай.

Я подняла на него взгляд и переспросила:

— У нас?

— Ты же не думаешь, что я оставлю вас в такой ситуации? Будем репетировать.

Сэнди уже спала и долго не могла понять, что происходит. Мы пришли в тринадцатую аудиторию, ставшую совсем родной, и Кай включил музыку.

— Повторяйте за мной, — скомандовал он.

После дневных тренировок у меня подкашивались колени, и ноги были стерты в кровь. И все же я старалась сделать все, на что способна — спать хотелось меньше, чем не подвести Академию.

— Рэйна, — позвал Кай, и я вздрогнула, поднимая голову. Сейчас опять будет ругаться? — Молодец. Вижу, что стараешься.

Не веря собственным ушам и глазам, я смотрела, как он улыбается мне уголками губ, пытаясь поддержать. Мне вспомнились слова Нары: это он убедил ее дать мне шанс. Неужели Кай так верит в меня? Поэтому он особенно строг со мной?

Я улыбнулась ему в ответ и заметила, как в его глазах засияли искорки.

— Все отлично поработали, — сказал он наконец. — Идите отдыхать.

Сэнди и Мина вышли, но что-то заставило меня задержаться.

— Кай, — начала я, сама не зная, что собираюсь сказать.

— Не надо, — выдохнул он. — Не сейчас. Иди спать.

— Не хочу. Мне нужно поговорить с вами.

— Знаешь, откуда взялись слухи про тринадцатую аудиторию? — внезапно спросил он, и я покачала головой:

— Кто-то правда умер от переутомления?

— Не умер, а всего лишь потерял сознание и попал в больницу.

— Откуда вы это знаете? — спросила я.

— Отгадай, кто это был.

Кай подошел ко мне и осторожно провел рукой по моим волосам, приглаживая их. Я застыла, но он тут же отстранился, усмехаясь:

— Поэтому я и говорю, что нужно отдыхать. Спокойной ночи.

Глава 14

Я прокручивала в голове танец, пытаясь запомнить движения, но мысли каждый раз соскальзывали на что-то другое... Точнее, на кого-то. Я нравлюсь Каю, я чувствовала это, как бы он ни пытался отстраниться. Вот только отношения с ним — это риск. Риск вылететь из Академии, не попасть в группу и не решить наши с мамой денежные проблемы. Готова ли я рискнуть своим будущим ради этого?

— Хорошо отдохнула, черный браслет? — обратился ко мне Кирен, когда мы собрались за кулисами перед выступлением. Он вел себя как обычно — насмешливо и высокомерно, — так что на секунду я даже начала сомневаться, а не перепутал ли что-то Кай?

Когда директор Шин объявил нас, мы встали так же, как и репетировали — девушки и парни по двое. Заиграла музыка, и от волнения у меня скрутило живот — песня и правда была не та!

Мы с Миной переглянулись и выступили вперед, как и учил нас Кай, оставляя парней позади. Те даже застыли на мгновение, не ожидая, что мы будем готовы.

— Сделай громче звук, — запела я, а Мина с Сэнди тотчас подхватили. — Включи музыку.

Мы двигались идеально слаженно, будто репетировали не одну сотню раз. У парней ушло несколько секунд, чтобы подстроиться — и наконец мы продолжили номер, как одна команда.

Лица зрителей мелькали передо мной, и лишь одно я видела четко — лицо Кая, который смотрел на меня с гордостью в глазах, беззвучно подпевая.

Когда мы закончили и замерли в финальной позе, я готова была смеяться и плакать от облегчения. Мы выучили этот танец ночью за пару часов, и все равно справились!

— Неплохо, — прокомментировала госпожа Ким. — Парни немного сбились в начале, но в целом вы справились.

Прежде, чем уйти со сцены, я подошла к микрофону и произнесла:

— Хочу поблагодарить нашего учителя за помощь, без него бы мы не справились.

Кай покачал головой, но на его губах мелькнула едва уловимая улыбка.

— Празднуем! — крикнула Сэнди, когда мы ушли за кулисы. — Как мы их, а?

Кирен с парнями больше не подходили к нам, и это могло означать только одно — мы победили.

Директор Шин объявил:

— Последнее испытание. Парни и девушки из каждой Академии должны сформироваться в группу и сочинить песню. У вас два дня.

— Мы пропали, — прошептала Сэнди. — За это время мы успеем только определиться с названием группы.

— Ты же пишешь песни? — Мина повернулась ко мне с надеждой в глазах. — Сможешь что-нибудь придумать?

Конечно, я писала песни для себя, но ведь это совсем другое! Тут на меня ляжет такая ответственность, что может и раздавить. К тому же, эта песня для группы, а не меня одной! Что, если не получится?

— Ты наша последняя надежда! — Сэнди сложила руки в умоляющем жесте. — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

— Попробую, — сдалась я. — Как будет называться наша группа?

— Супер-крошки, — сказала Сэнди. — Или крутые крошки.

Мина наморщила нос, усмехаясь:

— Ты как маленькая. Давайте что-то более романтичное. Про луну и звезды.

— Значит, «Лунные крошки», — предложила я. — А что, звучит мило.

Мне и правда понравилось название — такое озорное, что и песню можно придумать соответствующую. Что-нибудь про нас, путь к успеху и то, как мы зажигаем на сцене.

Начало было положено, но вот дальше я попала в тупик. Я бродила по Академии, погруженная в мысли. Что именно нужно писать?

— Тебе помочь? — спросил Кай, неожиданно появляясь за моей спиной, так что я подпрыгнула от неожиданности.

— Чем вы можете помочь? — я обернулась и едва не уперлась носом ему в грудь. От такой близости мне тут же стало неловко, и я отшатнулась, а у Кая на губах промелькнула едва заметная усмешка. — Я пока даже не написала текст. Танец ставить еще рано.

— Тогда пойдем на крышу. Вот увидишь, там гораздо проще найти вдохновение.

Сегодня было безветренно и тихо, и звезды сияли особенно ярко. Теперь, когда мы остались наедине, мне совсем не хотелось думать о песне. Разве сейчас не идеальный момент, чтобы поговорить по душам?

— Кай, — осторожно начала я, внутренне замирая от волнения. — Я хотела спросить... Точнее, сказать. Я...

Окончательно сбившись, я провела ладонями по лицу, пытаясь прийти в себя. Кай смотрел на меня, вопросительно приподняв брови, будто и вовсе не понимал, что я пытаюсь сказать. Он совсем мне не помогал.

— Вы с Нарой ведь не встречаетесь? — я решила зайти издалека.

— Нет, — удивился Кай. — Тебя это так беспокоит?

— А вы могли бы начать отношения... Ну, с кем-то другим?

Он нахмурился, всматриваясь в мое лицо, и я увидела собственное отражение в его глазах.

— Рэйна, ты хорошая девушка...

— Нет, прошу, не говорите так. Я не хочу быть хорошей, я хочу вам нравиться!

Я сама не представляла, откуда во мне вдруг взялось столько смелости. Я поймала его за руку, которая оказалась ледяной, и обхватила ее обеими ладонями, прося:

— Не думайте про заперты. Просто скажите честно, если я вам нравлюсь хоть немного.

Кай попытался вырвать руку и отстраниться, но я держала крепко.

— Ты понимаешь, что отношения грозят вылетом из "Олимпа"? — спросил он.

— Понимаю. Я много об этом думала. Но я могу добиться успеха и другим путем, а вот любовь... Что, если я больше не встречу того, кого полюблю?!

Кажется, я только что призналась ему в чувствах. Мне было так страшно и мучительно неловко, едва ли не до слез. Еще хуже то, что Кай оставался сдержанным и спокойным.

Я была готова услышать отказ. Готова была, что он скажет, что видит во мне всего лишь ученицу, неловкого слона или подбитого фламинго. Что развернется и просто уйдет.

Готова ко всему, кроме печального выражения, мелькнувшего в его глазах, когда он произнес:

— Ты тоже мне нравишься.

Я едва не задохнулась. Сердце на мгновение перестало биться, а потом понеслось вскачь, заставляя меня дрожать всем телом. Нравлюсь? Я ему нравлюсь?! Такое я могла услышать только в своих фантазиях. Но Кай был серьезен, я видела это, чувствовала это, и поэтому у меня бежали мурашки по спине, щекоча и покалывая.

Тело действовало быстрее разума. Я качнулась вперед, приподнимаясь на цыпочках, и моя рука сама собой обняла его за шею.

— Кай, — выдохнула я, сходя с ума от близости и жара его дыхания.

Опустив ресницы, я потянулась за поцелуем, но мои губы так и не коснулись его.

— Есть еще кое-что, — произнес он, слегка отстраняясь. — Ты нравишься мне, и именно поэтому мы не можем быть вместе. Я не хочу рисковать твоим будущим.

— Но я этого хочу! Кай, ты для меня важнее, чем дебют в группе, понимаешь?

Забывшись, я перешла на «ты», но он не поправил меня. Одна его рука легла мне на затылок, слегка поглаживая по волосам, но не притягивая ближе. Я чувствовала, как в нем борются два желания — или уйти, или наклониться и наконец-то поцеловать меня.

— Мы не можем, — все-таки сказал он, разрывая прикосновение. Я ощутила ветер на лице — вечер вдруг перестал быть теплым.

— Ты не вправе решать за нас обоих! — воскликнула я, но это не подействовало.

— Мне жаль. Но я больше не хочу поднимать эту тему. Я твой учитель, ты моя ученица. Закончим на этом.

Он ушел, а я осталась стоять одна под черным небом, усыпанным тысячами звезд. Нужно было писать песню, придумывать танец, репетировать и готовиться, но ничего из этого не хотелось. Как я могу написать веселую и энергичную песню, когда мне только что разбили сердце?

Я легонько похлопала себя по щекам, заставляя собраться с мыслями. "Лунные крошки", так мы называемся. Лучше размышлять о группе и песне, чем о Кае.

Нужно придумать что-то игривое. Такое, что не будет напоминать мне об этом вечере.

— Лунные крошки, мурлычем как кошки, — тихо пропела я и почувствовала соль на губах. Я подняла руку и прикоснулась к щеке. Я и не почувствовала, когда слезы начали литься из моих глаз, не желая останавливаться.

— Лунные крошки, мурлычем как кошки, — повторила я, нарочно придавая голосу улыбку. — Ты думал, я ангел, но вот мои рожки.

Кажется, получилось даже мило? Нужно найти Мину и попросить ее сыграть мелодию.

***

Мы писали до самого утра, не ложась спать. Утром мне словно насыпали песок в глаза. Я даже не хотела спать — просто зависла, будто мозг поставили на паузу.

А ведь еще нужно было ходить на занятия! Сегодня госпожа Ким дала нам задание по актерскому мастерству.

— Вы должны изобразить эмоцию только телом, не показывая ее лицом.

— Как такое возможно? — шепнула Кимми, а я пожала плечами. Думать хотелось совсем о другом. У меня из головы не выходил Кай с его глазами, в которых смешались нежность и боль.

— Рэйна, тяни бумажку, — сказала госпожа Ким.

Я вытянула эмоцию "печаль" и, поднявшись на сцену, застыла. Как изображать что-то одним лишь телом? Что я вообще должна делать?

— Печаль! — тут же закричали из зала. — Грусть. Несчастье!

— Я еще даже не начала показывать, — возмутилась я. Неужели так заметно, что я расстроена? А я радовалась, что хорошо держусь.

— Что случилось? — спросила Мина, когда я спустилась в зал, но я только покачала головой. Мне не хотелось рассказывать о Кае — все произошедшее должно остаться только между нами.

Занятие длилось бесконечно долго, так что я успела даже подумать о песне и добавить еще пару строк. Наконец, мы вышли из зала, и я тут же столкнулась с Джином, который стоял у дверей.

— Нам надо поговорить, — без предисловий произнес он. — Давай отойдем.

— Но мы с Миной и Сэнди должны...

— Подождут. Это правда очень важно.

Я последовала за ним к подоконнику, подальше от любопытных глаз, и встревоженно спросила:

— Что-то случилось?

Джин выдохнул и провел ладонью по лицу, словно стирая с него беспокойство.

— Ничего не случилось. Извини, если напугал, просто этот разговор дается мне нелегко.

— Если тебе нужна помощь...

— Рэйна, помолчи, прошу. Послушай, — он на мгновение замялся, а потом взял меня за руки и заглянул мне в глаза. У него было такое отчаянное выражение лица, что мне стало не по себе. — Ты мне нравишься. Очень сильно нравишься. Давай встречаться.

Он ждал моей реакции, сверля взглядом, но я могла лишь глупо хлопать ресницами. Не то, чтобы я не догадывалась, что нравлюсь ему, просто никак не ожидала признания.

— Отношения ведь запрещены, — начала я, но Джин горько усмехнулся:

— Никому не обязательно знать. Ты ведь не расскажешь? И я тоже. Если дело только в этом...

— Не только, — произнесла я, собирая всю свою решительность в кулак. — Джин, ты отличный парень и замечательный друг. Но у меня нет к тебе других чувств, прости.

— У меня есть хотя бы шанс? — спросил он.

Я осторожно убрала руки и покачала головой.

— Давай будем друзьями.

— Я понял, — он громко выдохнул, словно все это время задерживал дыхание, и взглянул на свои опустевшие ладони. — Хорошо.

На душе после этого разговора было кисло и тоскливо. Вроде бы я не сделала ничего плохого, но почему-то мне было ужасно стыдно.

— Где Мина? — спросила я, возвращаясь к дверям, где меня ждала одна Сэнди.

— Наверное, не выдержала смотреть на воркование двух голубков.

— В смысле? — удивилась я.

— Вы так мило держались за руки. Конечно, ей было неприятно.

— Не понимаю, — призналась я, и Сэнди округлила глаза:

— Ты что, правда не замечаешь? Все в Академии в курсе, что Мине нравится Джин.

Я застыла, переваривая информацию. Нет, я правда не замечала! Неужели это было настолько очевидно, что все кроме меня поняли? Так вот что за парень, о котором она говорила во время часа признаний. Как я могла не догадаться!

— Пойдем уже репетировать, — позвала Сэнди. — Наверняка Мина ждет в зале.

Нужно с ней поговорить и все объяснить. Я чуть ли не бегом направилась в зал, но Мины там не было. Я хотела проверить нашу комнату, но Сэнди схватила меня за рукав:

— Ты куда? Она скоро придет, давай начинать.

Она была права — нам нужно дописать песню, отрепетировать ее и танец. Это целая уйма работы.

— Лунные крошки, мурлычем как кошки, — пропела я, а Сэнди села за пианино, пытаясь подобрать мелодию. — Ты думал я ангел, но вот мои рожки. Мы смех и улыбки, мы горечь ошибки, мы слезы от счастья и искорки страсти.

— Неплохо, — заключила Сэнди, когда я закончила. — Нужно только распределить партии.

Мы пытались репетировать без Мины, но получилось как-то вяло. Она так и не пришла, и под конец я не выдержала:

— Пойду ее поищу.

Глава 15

В нашей комнате Мины не было. В тринадцатой аудитории — тоже. Я бродила по этажам, бессмысленно заглядывая в каждую дверь, пока меня не осенило.

Я впервые поднималась на крышу днем, а не вечером. Вид отсюда открывался великолепный, словно весь город на ладони. Но мне было некогда любоваться — Мина стояла возле края крыши, облокотившись на перила, и смотрела куда-то вдаль. Ветер развевал ее длинные волосы, но она не обращала внимания.

— Мина! — окликнула я, и она вздрогнула, поворачиваясь ко мне.

Кажется, ее глаза покраснели — это из-за ветра или слез?

— Прости, что я сбежала, — произнесла она, поворачиваясь ко мне.

— Я отказала Джину, — без предисловий начала я. — Он мне не нравится.

— Вот так просто? Ты ведь понимаешь, что он в тебя влюблен?

— И что с того? Ты сама говорила не давать ему ложных надежд.

Мина грустно усмехнулась, убирая волосы от лица:

— Ты уже дала ему столько надежд, что вполне хватило.

— И что ты предлагаешь? — спросила я, не понимая, куда идет наш разговор.

— Предлагаю не разбивать сердце человеку, который тебя любит. Ты даже не попыталась дать ему шанс, потому что влюблена в другого.

Тяжело дыша, она смотрела на меня, а я смотрела на нее в ответ и не узнавала. Это та самая сдержанная понимающая Мина? Почему она просит меня дать шанс тому, кого любит сама?

— О чем ты? — спросила я севшим голосом.

— А то ты не понимаешь. Ты влюблена в Кая, и все это видят. Джин видит, я вижу, и даже Хе Ин, хоть и делает вид, что ей все равно.

— И что с того? — я не знала, на кого злюсь сильнее, — на Мину или саму себя.

— А то, что ты его использовала! — она перешла на крик, сжимая кулаки. — Ты держала Джина рядом, пока он был тебе удобен!

— Это не так. Мы всегда были просто друзьями. Не моя вина, что он захотел чего-то большего.

Не стоило мне это говорить. У Мины дрожали губы, и глаза заблестели от слез.

— Твоя связь с учителем может выплыть наружу, — предупредила она. — Будь осторожна, чтобы не потерять все, что имеешь.

Толкнув меня плечом, она торопливо ушла, и я осталась стоять на крыше одна. Мне и самой хотелось плакать, как глупо и нечестно все получилось. Джина было жалко, но не могла же я притворяться, лишь бы не ранить его чувства?!

Не думала, что могу понравиться сразу двум парням... один из которых — мой учитель. И как теперь это разгребать?

Больше всего мне хотелось спрятаться под одеяло и ни о чем не думать, но урок танцев никто не отменял. Как я буду смотреть на Кая? Что, если в его глазах снова будут холод и безразличие?

Возле зала я столкнулась с Джином и еще несколькими парнями. А что они тут делают?

— Сегодня парные танцы, — выглянув в коридор, сказал Кай. — Не стесняйтесь, заходите.

Только этого мне не хватало! Он нарочно это придумал?

Парни и девушки столпились по разные стороны зала, будто впервые друг друга видели. Кажется, не одной мне было неловко.

— Пожалуйста, выберите себе партнера, — попросил Кай. За все время, что мы были здесь, он ни разу не взглянул на меня. Этот его холод после жаркого признания на крыше сводил меня с ума.

Я слишком задумалась о Кае, поэтому застыла, пока мне на плечо не легла рука.

— Будешь моей партнершей? — спросил Джин, склоняясь ближе.

— Но почему я?

— Потому что я хочу потанцевать с тобой.

— Будет неловко, — отозвалась я, ища взглядом Мину. — Позови кого-нибудь другого.

Увидев, что все разбились на пары, Кай подозвал Хе Ин к себе и сказал:

— Будешь показывать поддержки со мной.

Хе Ин кивнула и встала напротив него, бросив на меня быстрый взгляд. Она будто проверяла, смотрю ли я.

Конечно, смотрела. И не могла отвести взгляд. Почему Кай не выбрал меня? Он будто нарочно играл с моим сердцем, то отталкивая, то притягивая ближе.

Кай положил ладонь на талию Хе Ин, и у меня внутри все закипело. Он делал это тактично, профессионально, но мне было без разницы. Хотелось подойти и перехватить его руку, чтобы он касался только меня одну.

— Повторяйте, — приказал Кай, и я ощутила ладонь Джина на своей талии. Он тоже держал аккуратно, не выходя за рамки, но я совершенно ничего не чувствовала.

— Я хочу, чтобы мы остались друзьями, — шепнул Джин. — Ты мне правда нравишься, поэтому я желаю тебе счастья. Даже не со мной.

— Спасибо, — растерялась я. Это правда было очень мило с его стороны, и я никак такого не ожидала.

— Ближе, — скомандовал Кай, обводя нас взглядом. — Вы что, друг друга впервые увидели?

Парные танцы и правда оказались на редкость неловкими. Девчонки смущались, парни глупо посмеивались и переглядывались между собой, словно школьники. Хорошо, что Джин оставался серьезным, иначе я все это не выдержала бы.

— Девушки, руку на плечо.

Я послушалась, обнимая Джина и прижимаясь к нему еще чуть ближе. Но мой взгляд все время соскальзывал на Кая. Интересно, он совсем не ревновал? Или нарочно выбрал Хе Ин в партнерши, чтобы показать: между нами ничего не может быть?

— Начинайте, — сказал Кай. — Медленно. Почувствуйте своего партнера.

И мы начали двигаться. Джин вел аккуратно, даже нежно. Неужели он совсем не обижался на меня? Его рука на моей талии была теплой, но я не чувствовала того жара, что был с Каем на крыше. Тогда все мое тело дрожало от простых прикосновений, и бабочки в животе порхали, переворачивая все вверх дном.

Я снова перевела взгляд на Кая и Хе Ин. Они двигались так плавно, словно их тела перетекали друг в друга. Хе Ин смотрела на него, а он... Он смотрел на меня.

Наши взгляды на мгновение встретились, и внутри меня разгорелся пожар. Я неосознанно сжала ладонь Джина чуть крепче, и тот вопросительно приподнял брови.

Кай ревновал? Или ему было бы проще, начни я встречаться с кем-то другим? Эти мысли метались у меня в голове, сменяя друг друга так быстро, что я сама не успела за ними следить.

— Ой, — тихо выдохнул Джин, и только тогда до меня дошло, что я топчусь у него по ногам.

— Прости! Я не специально.

— Ты смотришь не на меня.

— Просто задумалась, — вздохнула я.

Видеть Кая с Хе Ин было невыносимо. Они так хорошо смотрелись вместе, что меня разрывало от бушующей внутри ревности. Он не может обнимать другую девушку! Не может стоять с ней так близко, опаляя дыханием, не может вести ее в танце, едва не соприкасаясь бедрами.

Я с трудом сдерживалась, чтобы не броситься и встать между ними, как вдруг Кай объявил:

— Смена партнеров.

Что он задумал?

— Меняемся. Девушки, перейдите к следующему парню.

Кай подошел к нам, подводя Хе Ин к Джину, и ровным тоном скомандовал:

— Рэйна, теперь ты со мной.

Он выглядел таким спокойным и безразличным, но в глубине его глаз я рассмотрела то же самое пламя, которое горело у меня внутри. Значит, он просто притворялся? Делал вид, что ему все равно, но не выдержал?!

Остальные уже начали танцевать, и Кай сам взял меня за руку, направляя ее себе на плечо. Я едва не задохнулась от нашей неожиданной близости. Казалось неправильным танцевать на глазах у всех, словно мы делали что-то слишком личное, слишком интимное, предназначенное лишь для нас двоих.

Бедра Кая на мгновение коснулись моих, и меня опалило новой волной жара. Мы были так близко, что я слышала, как бьется его сердце. Еще немного, и я бы растаяла в его руках, или упала, не выдержав головокружения.

— Дыши, — шепнул Кай, и лишь тогда я осознала, что задержала дыхание.

Я выдохнула, стараясь унять бешено колотящийся пульс. Не хватало еще выдать себя на глазах у всех.

Я знала, что на нас смотрят. Знала, что и Джин, и Мина следят за каждым нашим движением, но совсем скоро мне стало все равно.

В глазах Кая было тепло и легкая, едва уловимая грусть. Только теперь я подумала, что все происходящее ранит и его тоже, что он может страдать не меньше меня. Хотелось обнять его и пообещать, что мы справимся со всем вместе, но я лишь закусила губу, глядя на него снизу вверх.

— Смотри на меня, — прошептал Кай, опаляя мою щеку дыханием. — Только на меня.

Кай начал вести, и мы закружились по залу, вливаясь в поток танцующих. Как только мы оказались чуть дальше, в углу зала, я не удержалась от вопроса:

— Ты ревновал?

Он склонился чуть ниже, чтобы лишь одна я могла его слышать, и его губы едва ощутимо коснулись моего уха.

— Ревновал. К каждому, на кого ты смотришь. К каждому, кто смотрит на тебя.

Я едва не споткнулась, теряя ритм. Таких слов от Кая я никак не могла ожидать. Они перевернули что-то внутри меня, сделали одновременно самой счастливой и несчастной на свете.

Счастливой, потому что сейчас я танцевала со своей первой любовью; он обнимал меня за талию и был так близко, что я могла привстать на цыпочках и поцеловать его. Несчастной, потому что я не осмелилась бы это сделать. Между нами было слишком много "но".

— Я смотрела на тебя весь урок, — дрогнувшим голосом отозвалась я. — И я всегда смотрю только на тебя.

Его пальцы сжались на моей талии, притягивая еще ближе, если такое вообще было возможно. Наши тела двигались в унисон, словно мы танцевали вместе уже сотни раз. Если Кай наклонится чуть ниже и повернет голову, он коснется губами моей щеки. Я мечтала об этом и одновременно боялась, но ничего подобного не произошло.

— Урок окончен, — внезапно объявил он, отпуская меня. — Все хорошо постарались.

Счастливые, что можно уйти пораньше, все потянулись к выходу, а я осталась на месте, чтобы завязать шнурки. Как только все вышли, я поднялась, глядя Каю в глаза, и поймала его за руку, чтобы он снова от меня не убежал.

— Давай поговорим, — взмолилась я. — Ты не можешь притворяться, что тебе все равно.

— Я и не пытаюсь, — ответил он, мягко высвобождая свою ладонь. — Просто сейчас не время.

Я потянулась к нему и внезапно поцеловала в уголок губ — быстро, почти невинно, словно пытаясь утолить жажду крошечным глотком воды.

— Рэйна, — низким голосом произнес Кай. — Не делай так больше. Не здесь.

— Ты боишься, что нас поймают?

— Боюсь, что не сдержусь.

Я удивленно округлила глаза, когда его ладонь взяла меня за затылок, и губы прильнули к моим — жадно и требовательно.

Я забыла, что нужно дышать. Он сошел с ума? А если кто-то зайдет и увидит нас?

Внизу живота нарастало какое-то странное чувство, будто покалывало иголочками. Я пыталась отвечать на поцелуй, но не поспевала за напором Кая. Он словно пытался зацеловать меня за все то время, что сдерживался, наконец отпуская себя.

Его пальцы запутались в моих волосах, а вторая рука легла на талию, прижимая и заставляя почувствовать каждый миллиметр его тела. Сколько же чувств он копил в себе?

Я осторожно коснулась его щеки кончиками пальцев, прося дать мне возможность вдохнуть, и Кай вдруг резко отстранился. Он тяжело дышал, значки были расширены, а ресницы слегка дрожали.

— Я не сдержался, — хрипло произнес он, переводя взгляд на дверь, и кончик языка скользнул по его губам. — Извини. Мы не должны пересекать черту...

— Мы только что целовались в незапертом кабинете, — воскликнула я. — Не думаешь, что мы уже ее перешли?

Он провел пальцами по моей щеке, и я вздрогнула.

— Ты права. Но в следующий раз мы должны быть осторожнее.

В следующий раз. Значит, он будет?! Я едва сдержала ликующую улыбку.

— Я много думал, — произнес Кай, обнимая меня. — Ты стоишь любого риска.

— Но если его можно избежать, давай это сделаем, — сказала я, неохотно отстраняясь.

На губах все еще оставался сладкий вкус его поцелуя, когда я вышла из зала, и тут же застыла. Сложив руки на груди, Мина и Сэнди ждали меня.

Сердце пропустило удар.

— Ты чего так долго? — спросила Сэнди недовольным тоном. — Идем репетировать.

Значит, они ничего не видели. Я с облегчением вздохнула и перевела взгляд на Мину. Кажется, она немного остыла, и теперь дулась на меня скорее по привычке.

Мы пришли в тринадцатую аудиторию. Песня уже была готова, музыка — тоже, осталось поработать над танцем.

— Нормально, — сказала Мина, когда мы показали ей, что у нас получилось. — Танец за мной.

Оставался всего один день, так что придумывать что-то сложное было некогда.

Мы репетировали до поздней ночи — даже на ужин не пошли. Мина заставляла нас повторять каждое движение десятки раз; Сэнди ворчала, а я отвлекалась, все время думая о Кае.

— Ладно, — наконец решила Мина. — Закончим на этом. Вы обе витаете непонятно где.

— Да у меня ноги стерты, — заныла Сэнди.

— На выступлении всем будет плевать, что у тебя стерто.

Пока они пререкались, я первая выскользнула из зала и поспешила в комнату. Вот бы узнать, где сейчас Кай, и пойти к нему. Нам так много нужно обсудить, а еще... Я просто хотела поцеловать его снова. Прижаться поближе и ощутить запах свежести, дождя и металла.

Из темноты коридора отделилась фигура, и я едва не вскрикнула от неожиданности.

— Это я, — шепнул Кай, преграждая мне путь.

— Что ты тут делаешь?

— Пришел пожелать тебе удачи на завтрашнем соревновании. Я верю, что ты... вы все справитесь.

Не удержавшись, я привстала на цыпочки и запечатала поцелуй у него на губах — легкий, но с обещанием чего-то большего.

— Спасибо, — искренне сказала я. — Для меня это очень важно. Пообещай, что будешь болеть за меня в первом ряду.

Кай огляделся по сторонам и, наклонившись, быстро поцеловал меня в лоб.

— Чего? — возмутилась я. — Целуй по-настоящему!

Он рассмеялся, глядя в мое лицо, и сказал:

— Обещаю, что буду болеть за тебя. А еще обещаю, что поцелую тебя как следует, когда будет возможность.

Глава 16

Я знала, что Кай не обманет, поэтому до последнего высматривала его в толпе. Даже Сэнди не выдержала, окликая меня:

— Что ты там ищешь? Сосредоточься!

Я старалась, но Кая нигде не было видно. Неужели правда не пришел? Что такого могло случиться?

Сначала я волновалась; потом волнение превратилось в обиду и раздражение. Он же обещал! А я как дура встала пораньше, чтобы накраситься и подобрать одежду.

Все учителя кроме Кая были в сборе. Я последний раз выглянула в зал, прежде чем госпожа Ким объявила:

— «Лунные крошки»!

— Соберись, — шепнула мне Мина.

Я натянула улыбку, хоть и чувствовала, что она получается фальшивой. Кай не сдержал своего обещания. А ведь я пела для него одного.

Мы выбежали на сцену, и звал взорвался аплодисментами. Кимми даже встала с места, хлопая в ладоши так, что я начала беспокоиться за ее руки. Джин тоже был здесь, улыбнувшись, когда наши взгляды встретились.

Заиграла музыка. Я заставила себя сосредоточиться на песне. В конце концов, нужно вспомнить, зачем я здесь. Ради мамы, ради лучшего будущего, а не ради Кая. Мне надоело быть черным браслетом, рискующим вылететь. Пора показать, на что я способна.

— Ээй! — выкрикнула я в микрофон, на этот раз улыбаясь по-настоящему. Мне так хотелось получить удовольствие от этого выступления! Это же я писала текст, я придумывала мелодию, и я заслужила почувствовать свой звездный час.

— Лунные крошки, сияем в ночи. Любуйся на звезды, наши имена учи.

Я пела, глядя в зал, и постепенно забывала об обиде. Музыка подхватывала и уносила меня, слова лились сами собой, а тело двигалось в такт.

Вот как, оказывается, чувствуют себя айдолы на сцене. Можно ни о чем не думать, не беспокоиться и просто наслаждаться моментом.

Сэнди подхватила второй куплет — ее голос звучал немного хрипло, но это только добавляло перчинки. Припев достался Мине, и зал начал осторожно подпевать ей.

— Мы бой в барабаны, мы звуки гитары, наш танец безумный залечит твои раны!

— Давай! — подпевала Сэнди. — Давай!

Последнюю строчку я почти выкрикнула в микрофон и замерла, а зал замер вместе со мной. Но уже через мгновение он взорвался восторженными криками и аплодисментами.

Я смотрела на все эти лица и не могла прийти в себя. Им правда так понравилось, или это просто поддержка своей команды?

— Чувствую себя рок-звездой, — шепнула Сэнди, кланяясь. — Эй, Рэйна. Отомри.

Только тогда я осознала, что забыла поклониться вместе со всеми.

— Спасибо, — поднявшись на сцену, госпожа Ким забрала у меня микрофон и довольно улыбнулась. — «Лунные крошки» были на высоте. Теперь послушаем группу из академии «Алмаз».

Я не стала дожидаться, пока все выступят. Адреналин бурлил в крови, заставляя действовать. Нужно найти Кая и выяснить, что случилось. Только где его искать?

Я знала, что комнаты учителей находятся в правом крыле, поэтому пошла туда, решив стучаться в каждую дверь. Все равно все учителя, кроме Кая, сейчас смотрят выступление.

Когда я вышла в нужный коридор, мое рвение слегка поубавилось. А что, если Кай и правда тут? Вдруг он откроет мне дверь, зевнет и скажет: «Прости, я решил, что лучше отдохну».

Нет, он бы так не поступил. Значит, случилось что-то плохое, а это радовало еще меньше.

Стучаться в каждую комнату не пришлось — Кай сам вышел, и я бросилась к нему.

— Ты не пришел! Только не говори, что просто забыл.

Он собирался зайти обратно, но я успела схватить его за руку.

— Почему ты убегаешь? Что случилось?

— Нам лучше не видеться, — произнес он сухо, не глядя мне в лицо. — Давай закончим.

— Но почему? Что я такого сделала?

— Просто отстань от меня. Я не хочу быть с тобой.

Он вырвал руку и скрылся в комнате, громко хлопнув дверью. А я осталась стоять, глядя ему вслед, чувствуя, как мое сердце разбивается на осколки. Я где-то ошиблась? Обидела его, разозлила? Если бы только он объяснил, я могла бы все исправить.

— Кай, — жалобно позвала я, стучась в дверь. — Пожалуйста, поговори со мной. Что я сделала не так?

Он не отзывался, сколько бы я ни звала. Неужели я правда так провинилась перед ним? Или он решил, что наши отношения не стоят риска?

Нет, тогда не было бы того поцелуя. Он не стал бы приходить и ждать меня, только бы пожелать удачи. Я видела в его глазах, как нравлюсь ему, чувствовала это всем телом. Значит, что-то случилось.

Поняв, что тут мне ответа не добиться, я бросилась обратно в зал. Зрители уже расходились, и Кимми, заметив меня, помахала рукой:

— Где ты ходишь? Ты слышала результаты конкурса?

Я все пропустила, но сейчас меня волновало совсем другое. Найдя взглядом Нару, я протиснулась к ней сквозь толпу. Она ведь дружит с Каем, значит, наверняка в курсе произошедшего.

— Что с Каем? — выпалила я, и она удивленно повернула ко мне голову.

— А что с ним?

— Он не пришел посмотреть на конкурс.

— Может, приболел? — пожала она плечами. — Не переживай, я схожу его проведать.

Я осталась стоять на месте, совершенно ничего не понимая. Значит, все в порядке? Он отшил меня просто так?

Я чуть не упала, когда на меня налетели с объятиями Мина и Сэнди.

— Мы победили! — наперебой болтали они. — Где ты ходишь? Наша песня самая лучшая!

— Круто, — я постаралась улыбнуться, но внутри все сжалось от обиды. Кай бросил меня и даже не удосужился объясниться!

Академия «Олимп» победила в состязаниях этого года, и мы стали кем-то вроде знаменитостей. Я наблюдала, как мое имя поднимается в рейтенге, но почему-то не чувствовала радости, только непонимание и боль. Неужели моя первая любовь закончится вот так?

За ужином к нам подошел Джин, без приглашения садясь за столик, и поставил передо мной пакетик сока.

— Поздравляю.

— Спасибо, — вяло отозвалась я. — Телевизионщики уже уехали?

— Ага, вместе с ребятами из «Алмаза». Сегодня вечером нас покажут по телевизору.

Он принялся обсуждать выступления, но у меня не было сил поддерживать разговор.

— Пойду, — сказала я, убирая поднос с недоеденным ужином. — Хочу лечь пораньше.

Джин нагнал меня у выхода, коснувшись плеча.

— Не хочешь посмотреть шоу вместе? Встретимся на крыше вечером и...

— Прости, но я правда очень устала. Лучше пригласи Мину.

Вернувшись в комнату, я и правда забралась в постель и накрылась одеялом с головой, чтобы не отвечать ни на чьи вопросы. В глазах стояли слезы, но я попыталась высушить их злостью. Если Кай так поступает со мной, значит, он не заслуживает, чтобы я плакала из-за него. Джин в сто раз лучше. Он хотя бы заботится обо мне, даже не смотря на то, что я ему отказала. А Кай получил мое признание и свалил в закат.

Я слышала, когда вернулись Мина и Кимми, но сделала вид, что сплю.

На следующее утро танцы были первым уроком, и я понятия не имела, как буду смотреть Каю в глаза. Только бы не заплакать перед всеми.

Уснув только на рассвете, я вскочила от традиционного будильника в шесть утра, не понимая, где нахожусь.

— Ты в порядке? — сощурилась Кимми, внимательно меня рассматривая. — Выглядишь так, будто вообще не спала.

— Много всего навалилось, — отозвалась я, копаясь в куче одежды, чтобы найти что-то посимпатичнее. Так, стоп! Зачем я вообще выбираю, что надеть на занятие с этим предателем? Вчерашние штаны и футболка вполне подойдут.

— Совсем скоро оценивание, — напомнила Мина. — Все отрепетировали свои номера?

— Из-за этих соревнований было некогда, — вздохнула я. — Теперь Хе Ин наверняка будет меня гонять целыми днями.

Видеть Кая одновременно хотелось и не хотелось больше всего на свете. Я боялась, что, стоит мне взглянуть на него, как злость пройдет, и останется только обида, смешанная с болью. Как я буду притворяться, будто ничего не случилось?

Я вошла в зал, но Кая там пока не было, так что я быстро заняла место в заднем ряду.

— Странно, он никогда не опаздывает, — шепнула Мина, поворачиваясь ко мне. — Может, что-то случилось?

— Проспал, — хихикнула Кимми, но Мина шикнула на нее:

— Не болтай, если не знаешь.

Мы ждали минут десять, прежде чем в зал вошла госпожа Ким и скомандовала:

— Разучиваем новую поддержку.

— С вами? — вырвалось у меня. — А где Кай?

Она обернулась, строго глядя на нас из-под очков, но все-таки объяснила:

— Кая больше не будет.

Глава 17

Не может быть! Он уволился, чтобы не видеть меня? Я настолько ему неприятна? Нет, в это невозможно поверить. Он целовал меня так, будто хочет сильнее всего в этом мире. Может, и правда что-то произошло, и его вынудили уволиться?

Я думала об этом до обеда и наконец спросила:

— Кто-нибудь смотрел вчера шоу про нашу Академию? Там не было ничего странного?

— Ничего, кроме твоего танца, — фыркнула Хе Ин, изображая мои неловкие движения. — В остальном все было обычно.

Значит, дело не в шоу. Что тогда?

— Почему уволился Кай? — озвучила я свои мысли, и Мина кивнула:

— Я тоже об этом думала. Так внезапно.

— Нужно выяснить, что произошло.

Хе Ин намотала на палец кончики своих волос и усмехнулась:

— Как ты собираешься это делать? Заберешься в кабинет к директору?

А это идея! Только как это провернуть, чтобы он не заметил? Мне точно понадобится помощь.

— Ну нет, не смотри так на нас, — протянула Хе Ин, правильно поняв выражение моего лица. — Мы в этом не участвуем.

***

— Итак, план такой, — объявила я. — Вы отвлекаете охрану, пока я краду ключ, пробираюсь в кабинет директора и ищу... Что-нибудь полезное.

— Тебе не кажется, что это слишком большой риск? — спросила Кимми. — И все ради того, чтобы узнать, почему уволился наш учитель. Так ли это важно?

— Для нее важно, — усмехнулась Хе Ин, поглядывая на меня. Похоже, она тоже догадалась о моих чувствах к Каю, но не спешила делиться этим с остальными.

— Ладно, — вздохнула Мина. — Но как мы отвлечем охрану?

Я замялась, не зная, что ответить, но тут Кимми выступила вперед, радостно объявляя:

— Сыграем призрака тринадцатой аудитории!

***

Ровно в полночь мы вышли из комнаты. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно во всей Академии. Я притаилась за углом, всматриваясь в полумрак коридора. Первой была Кимми. Она прошла мимо кабинета охранника, громко шаркая ногами и подвывая. Затем раздался грохот — это Хе Ин хлопнула дверью душевой так, что звук эхом разнесся по всему этажу.

Это заставило охранника выйти, оглядываясь по сторонам и светя фонариком. Кимми заухала где-то у лестницы, а Мина завыла в противоположной стороне.

Освещая себе путь, охранник медленно пошел в сторону тринадцатой аудитории — значит, тоже знал легенду. В это время Хе Ин принялась хлопать форточкой, а я бросилась к кабинету, замирая от страха.

Если нас поймают, я возьму вину на себя. Значит, нужно сделать так, чтобы не поймали.

Внутри висело множество ключей, но у всех были подписи. Я схватила нужный и бросилась бежать, пока охранник не вернулся. Спасибо, девочки! Знала бы госпожа Ким, какие они талантливые актрисы.

Я дошла до кабинета директора и вставила ключ в замок. В первое мгновение мне показалось, что я ошиблась, и дверь не откроется, но вот она тихо скрипнула, пропуская меня внутрь.

В кабинете царили тишина и абсолютная темнота. Я побоялась включать свет, поэтому светила себе телефоном. Нужно найти заявление Кая на увольнение или что-то подобное.

Стараясь действовать быстро, я принялась осматривать ящики стола. Там лежали целые стопки документов, но нужных мне не было. Что еще могло бы пригодиться? Я внимательно осмотрелась по сторонам. У стены стоял огромный шкаф, весь заваленный стопками бумаги и папками с документами. Чтобы проверить их все, уйдет целая вечность.

Значит, нужно искать с другой стороны. Я включила компьютер — к счастью, пароля на нем не было. Вот только директор Шир и тут не отличился аккуратностью: весь рабочий стол был завален ярлыками и папками.

Чувствуя себя шпионкой из боевика, я принялась читать названия, когда мне на глаза попался файл «Получено от анонима». Я открыла его — внутри было одно лишь видео на несколько секунд. Я нажала на него, замирая от волнения, — на крошечном превью было видно знакомое лицо.

И я не ошиблась. На экране появилось изображение Кая и меня, стоящей спиной к лестнице, откуда нас и снимали. Видео слегка дергалась и иногда прерывалось из-за помех, но все равно происходящее было отчетливо ясно: мы с Каем стояли так близко друг к другу, что невозможно было неправильно это понять. Его рука на моей талии, моя — на его шее, обнимая и притягивая ближе. Дальше снова шли помехи, и видео прерывалось.

У меня внутри все похолодело и оборвалось. Я судорожно втянула воздух, пытаясь взять себя в руки, но получилось не очень. Кто-то заснял нас и прислал видео директору! Теперь понятно, почему Кай так внезапно уволился. И, главное, почему отталкивал меня, боясь, что нас увидят вместе. Он просто пытался меня защитить!

Глаза покалывало от поступающих слез. Получается, он взял вину на себя и не выдал меня директору? Не захотел рассказывать, кем была та девушка, стоящая с ним на крыше, и за это поплатился местом в Академии. А ведь я еще сердилась на него, думала всякие глупости!

Мне было бы приятно, что Кай защитил меня, если бы не было так больно. Это ведь я лезла к нему, я пыталась рассказать о своих чувствах, а поплатился за это он?

Я потерла глаза, смаргивая слезы. Сейчас нужно не ругать себя, а думать, как все исправить. Может, признаться директору, что это была я, и взять на себя вину? Или это не поможет, и я просто вылечу из Академии?

— Кто вообще мог это снять? — пробормотала я, вновь пересматривая видео.

Телевизионщики? Но качество слишком плохое. Да и не стали бы они скрывать такую сенсацию, а показали бы в шоу, так что об этом бы точно все узнали. Значит, кто-то свой, из Академии?

Я послала видео себе по почте, удалила сообщение и выключила компьютер. Нужно было уходить, пока никто меня не заметил. Выскользнув из кабинета, я заперла дверь и на цыпочках пробралась к комнате охранника. Девчонки уже закончили свой спектакль, и охранник вернулся на пост, ничего не обнаружив. Я оставила ключ на полу у двери, надеясь, что тот решит, будто сам случайно его уронил, и вернулась в комнату.

Мина, Кимми и Хе Ин ждали меня там, весело болтая, но стали серьезными, стоило им увидеть мое лицо.

— Ты что-нибудь нашла?

С одной стороны, они помогали мне и заслужили знать правду, но с другой... Что, если видео снял кто-то из них?

От этой мысли мне стало дурно, и я плюхнулась на кровать, сжимая виски. Вспомнились слова Мины: «Будь осторожна, чтобы не потерять все, что имеешь». На что она намекала? Она сказала так просто из-за обиды, или уже тогда задумала план?

А Хе Ин, которая внезапно стала моей подругой? Она ведь тоже догадалась о нас с Каем. Могла она притворяться все это время, чтобы меня подставить?

Мне было больно и стыдно думать так, но факт оставался фактом: кто-то тайно снял меня с Каем и прислал директору. Отличный способ избавиться от конкурентки, вот только Кай взял вину на себя.

— Что молчишь? — спросила Мина, подсаживаясь рядом.

Я тяжело вздохнула, собираясь с мыслями. Сейчас нужно решить — я доверяю им или подозреваю? Они все выжидающе смотрели на меня, и я наконец поняла: эти девушки были со мной в самые трудные моменты. Мина поддерживала, Хе Ин помогала с хореографией. Я не хотела в них сомневаться.

— Смотрите, — я достала телефон и показала им видео, которое прислала себе. Воцарилась тишина, в которой Кимми осторожно спросила:

— Кто это?

Похоже, она единственная еще не догадалась.

— Это я.

Все снова затихли, и я убрала телефон, чувствуя себя неловко и одновременно обессиленно.

— Что значит «это я»? — переспросила Кимми. — Это же Кай и какая-то... Стоп, Кай и ты?

До нее начало доходить, и она с изумлением округлила глаза.

— Вы целовались? Почему я ничего не знала?

— Потому что я никому не рассказывала. Не хотела, чтобы и вам пришлось скрывать мою тайну.

— Но теперь Кая увольняют из-за этого видео, — сказала Мина мрачно.

Я окинула взглядом их лица; Кимми была растерянной, Мина — задумчивой, а Хе Ин сосредоточено хмурила брови.

— Ты веришь, что это не я? — спросила она вдруг.

— Если бы не верила, не стала бы все это рассказывать.

— Хорошо, — пробормотала Хе Ин. — Мы ничего не сможем, если не будем друг другу доверять.

Мы снова помолчали, а потом Мина протянула руку, прося дать ей телефон.

— Ракурс странный, камера дрожит, — подытожила она. — Явно снято кем-то, кто прятался. И качество плохое.

— Плохое качество, — эхом повторила я. — Как будто телефон сломанный!

Я едва дотерпела до утра, и за завтраком бросилась прямиком к Джину. Тот поднял на меня взгляд и улыбнулся так тепло и приветливо, что я на секунду засомневалась.

— Чем занят? — поинтересовалась Мина, садясь рядом.

Услышав ее сухой тон, Джин удивленно пожал плечами:

— Да ничем. Завтракаю.

— Тебе же вроде нравилась Рэйна?

Теперь он вообще ничего не понял:

— Нравилась. И сейчас нравится. А при чем тут это?

— При том, что ты меня подставил! — выпалила я, не сдержавшись. Парни за соседним столом покосились на нас, и я перешла на шепот. — Зачем ты снял то видео и отправил директору?

— О чем ты? — переспросил он так искренне невинно, что я разозлилась еще сильнее.

Мина накрыла мою руку, пытаясь успокоить, и сказала:

— Ты прекрасно знаешь, о чем она говорит. Из-за тебя уволили человека.

— Совершенно справедливо, — фыркнул Джин, перестав притворяться. На его губах блуждала довольная усмешка, от которой мне стало не по себе. — Отношения между студентами и учителями запрещены.

— Ты же сам предлагал мне встречаться, — возмутилась я. — Что, и на себя бы директору донес?

— Это другое.

— Почему другое? Или тебе можно то, чего нельзя другим?

— Какая теперь разница? — огрызнулся он, поднимаясь и собирая тарелки с недоеденным завтраком. — Ты все равно не стала со мной встречаться. Ты выбрала его, и за это поплатилась.

— Поверить не могу, что Джин мне так отомстил, — сказала я, когда он ушел.

Мина расстроенно покачала головой:

— Я тоже. Он казался совсем другим человеком. Не уверена, что таким он мне вообще нравится.

— Мина, мне жаль...

— Не надо, — уверенно перебила она. — Твоей вины тут нет. Он казался таким заботливым, понимающим, а на деле просто обиженный мальчишка.

— Думаешь, если я пойду директору и признаюсь, он позволит Каю вернуться?

— Вряд ли. Скорее, и ты вылетишь следом за ним.

Мы одновременно вздохнули и переглянулись.

— Что тогда делать? — спросила я.

— Не знаю, но нужно найти другой выход. Я помогу, обещаю.

Глава 18

День казался мне безрадостным. Как вернуть Кая, при этом не подставив себя? Разве это вообще возможно?

Раньше я ненавидела уроки танцев, но теперь все бы отдала, лишь бы вернуться в прошлое, — туда, где между нашими рядами строго прохаживался Кай, а не госпожа Ким.

— Повторяем все изученные движения, — приказала она. — Начинайте.

Я выглянула в окно на тоскливое серое небо и сад, мокрый от недавнего дождя. По дороге от калитки шла одинокая фигура, закрывая лицо от ветра, но я все равно узнала его и едва не выкрикнула: Кай!

Нужно с ним поговорить, чего бы мне это ни стоило.

— И раз, два... — громко сосчитала госпожа Ким и замолчала, потому что я сорвалась с места и бросилась прочь из зала.

— Куда ты? — донеслось мне в спину, но я даже не обернулась.

— Ей с утра нездоровилось, — раздался голос Мины. — Наверное сейчас...

Дальше я уже не слышала — неслась по коридору, как ошалелая. Я оказалась у дверей Академии как раз в тот момент, когда Кай вошел внутрь.

Он поднял голову и замер, увидев меня, а я забыла, как дышать. Казалось, мы не виделись целую вечность. Его лицо за это время осунулось и побледнело, а под глазами темнели синеватые круги.

Сколько всего ему пришлось пережить за это время? Сколько на него свалилось... из-за меня?!

Поняв, что не сдержу слез, я отвернулась и принялась тереть глаза.

Я ждала, что Кай обнимет меня, успокоит и пообещает, что мы со всем справимся, но вместо этого он прошел мимо, словно меня и не существовало.

— Кай! — я бросилась за ним, но он сухо бросил, не оборачиваясь:

— Сказал же, отстань.

Я знала, зачем он это делает, поэтому не стала спорить. Он пытался защитить меня, держаться подальше, чтобы никто не догадался о нашей связи, но вряд ли представлял, как больно мне делает.

Ничего больше не говоря, я побежала вперед, чтобы дождаться Кая у его комнаты. Он пришел спустя пару минут и вздрогнул от неожиданности, снова увидев меня. Я не говорила с ним, пока он не открыл дверь в свою комнату, и тогда проскользнула внутрь, не дав ему возразить.

— Я же сказал, что между нами все кончено, — начал он, но я поднялась на цыпочках и, обхватив его лицо руками, поцеловала. Первые несколько мгновений Кай не отвечал, просто застыв, как ледяная скульптура. Затем его пальцы запутались в моих волосах, поглаживая, и он углубил поцелуй, расплавляя меня жаром своего тела.

Я отстранилась, хватая ртом воздух; Кай в упор смотрел на меня, будто видел насквозь, но я больше не смущалась под этим взглядом.

— Я все знаю. И про видео, и что ты уволился, взяв вину на себя.

Он нахмурился, пытаясь отстраниться, но я не дала ему это сделать, обхватывая обеими руками поперек туловища.

— Ты не хочешь, чтобы нас видели вместе. Я знаю, ты меня защищаешь, но...

— Рэйна, — глухо произнес он. — Только не спорь со мной. Все уже решено.

Я крепко обнимала его, прижимаясь так, что слышала торопливое биение его сердца. Не смотря на внешнюю уверенность, я понимала, что внутри у него бушуют совсем другие чувства. Мне хотелось успокоить его, пообещать, что все будет хорошо, но я не находила слов, поэтому лишь прильнула еще ближе.

— Не буду спорить, — пообещала я. — Просто знай, что это еще не конец. Я буду бороться.

Кай тяжело вздохнул.

— Этого-то я и боюсь. Что ты можешь сделать, не подставив себя?

— Может, я расскажу правду? Что это я добивалась твоих чувств, и я все это начала.

— И что тогда? — невесело усмехнулся он. — Тебя выгонят. Думаешь, я этого хочу?

— Тогда... Тогда я не знаю, что делать.

Услышав отчаяние в моем голосе, он нежно погладил меня по голове, успокаивая.

— Я найду другую работу. А ты дебютируешь и станешь айдолом.

— Агентство запретит мне встречаться. Что тогда будет с нами?

Кай не ответил, перебирая пряди моих волос. Я и так понимала, о чем он думает. Это конец, нам пора сдаться. Вот только я не готова была смириться с этим. Я хотела бороться. Хотела сделать все возможное, только бы остаться с ним.

Потому что я всегда могу вернуться и петь в переходе, а вот найти человека, рядом с которым сердце замирает так сладко, непросто. Да и не нужен мне никто другой, кроме него.

Я подняла голову и легко поцеловала его в щеку, а Кай провел по моей спине кончиками пальцев, поднимая волну мурашек.

Склонившись, он поцеловал меня, слегка покусывая губы и тут же зализывая их, будто просил прощение. Я позволила себе отдаться этому поцелую, забыв обо всем. Пусть сейчас существуем только мы вдвоем в этой комнате, его руки, поднимающиеся выше по моей талии, и губы, то ласкающие, то терзающие мои.

— Я пришел, чтобы забрать вещи, — отрывисто прошептал Кай, целуя меня в шею. — Я не могу задерживаться надолго.

— Дай мне еще немного времени. Не знаю, как буду без тебя.

Он взял меня за подбородок, поднимая голову и заставляя посмотреть себе в глаза.

— Я ушел, чтобы дать тебе шанс дебютировать. Не вздумай упустить его из-за меня.

Мне не хотелось опять говорить о деле — только целовать Кая, пока губы не заболят. Но в его глазах было столько печальной серьезности, что я не могла не пообещать:

— Я сделаю все возможное. И даже больше.

Его губы нашли мои, вновь распространяя жар по коже. Он будто пытался запомнить очертания моего тела, скользя руками везде, где только мог достать. Я успевала лишь отвечать на поцелуй и подставляться под его ласки — настойчивые, жадные и такие требовательные, что голова шла кругом.

— Ты с первого дня показалась мне особенной, — выдохнул Кай, на мгновение прерывая поцелуй, и я не удержалась от смешка:

— Особенно неуклюжей? Или неловкой?

— У тебя горели глаза, — произнес он, мягко проводя пальцами по моей шее. — Ты была целеустремленной.

— Я и сейчас такая.

Мои пальцы проникли ему под футболку, поглаживая пресс, будто подтверждая мои слова. Кай тихо фыркнул:

— Я не эту целеустремленность имел в виду.

Наконец в его глазах заплясали задорные огоньки, и мне стало чуть легче дышать. Я собиралась поцеловать его снова, когда в дверь постучали, и голос директора Шина окликнул:

— Ты тут?

На мгновение мы замерли, в ужасе уставившись друг на друга, а потом Кай молча указал мне на шкаф.

Во мне смешались страх и нервный смех от нелепости происходящего. Я должна прятаться, будто тайная любовница!

Кай чуть ли не силой затолкал меня в шкаф, наполненный его одеждой и знакомым запахом чистоты.

Я не видела — только услышала приглушенный щелчок замка, и голос директора произнес:

— Пришел забыть вещи?

— Да, — ответил Кай.

На какое-то время повисла тишина, в которой я боялась даже дышать. Закрыв ладонями рот, я старалась успокоить безумно колотящееся сердце, когда директор заговорил вновь:

— Ты хороший учитель, и нам бы очень не хотелось прощаться с тобой.

Значит ли это, что Кая не уволят? Неужели директор Шин передумал?

— Я знаю, — отозвался Кай чуть дрогнувшим голосом.

— Поэтому я даю тебе последний шанс. Если ты расскажешь, что за девушка была с тобой, мы подумаем...

— Не расскажу.

Повисло молчание, и я сжалась, боясь выдать свое присутствие. Надежда, что Кай останется в Академии, рассыпалась на острые осколки, которые больно впивались мне в сердце.

Если бы Кай сдал меня, у него был бы шанс остаться тут! А может, это и к лучшему, если директор застанет меня тут? Несправедливо, что Кай должен нести ответственность за нас двоих. Я должна выйти и все рассказать.

Стоило мне подумать об этом, как Кай заговорил снова:

— Эта девушка значит для меня больше, чем работа. Я люблю "Олимп", но ее я люблю больше.

Я замерла с поднятой рукой, не в силах сдвинуться с места. Он говорил это для меня? Теперь я не осмелилась выйти, лишь закрыла глаза, пытаясь хоть немного успокоиться.

Это было признание. Он сказал, что любит меня! Вот бы мне сейчас не сидеть в шкафу, а стоять рядом, видеть его лицо, касаться его губ... Ответить, что я чувствую то же самое.

— Я понял, — сухо произнес директор. — Тогда у меня нет выбора. Придется с тобой попрощаться.

Как только за ним закрылась дверь, я выбралась из шкафа, пытаясь пригладить растрепавшиеся волосы. Наверняка я еще и покраснела, пока сидела там. Жалко, что этот момент получился совсем не романтичным.

— Ты слышала, — начал Кай, но я бросилась к нему, обнимая изо всех сил.

— Я тоже тебя люблю.

Мне хотелось смеяться и одновременно плакать, как несправедливо все получилось. Если бы не дурацкий запрет на отношения, мы могли бы быть счастливы, не скрываясь.

Кай нежно провел кончиками пальцев по моей щеке.

— Пообещай, что не сдашься, даже если будет очень тяжело.

— Я никогда не сдавалась, — ответила я, думая совсем о другом. Нет, я не готова смириться с тем, что Кай уходит. Не знаю, как, но я обязательно что-нибудь придумаю.

Его губы коснулись моего лба в мягком поцелуе.

— Мне пора собирать вещи и уходить. Прости.

Я хотела провести последние минуты с ним, поэтому села на кровать, наблюдая, как он торопливо складывает одежду в чемодан. Когда Кай ушел, мне показалось, что у меня оторвали кусочек сердца, и теперь ничего не будет, как прежде. Я не смогу так же наслаждаться пением, не смогу танцевать, не думая о нем каждую секунду.

Что же мне делать?

Переполненная чувствами, я вернулась в нашу комнату и достала блокнот.

— Моим ты не был, — написала я первое, что пришло в голову. — Но я только лишь твоя.

Песня сама выливалась на лист бумаги вместе с крошечными капельками моих слез. Я и не заметила, когда начала плакать. Напряжение последних дней больше не могло сдерживаться внутри.

Как я помогу Каю, при этом не разрушив свою мечту? Как я смогу выступать, зная, что он лишился работы из-за меня?

Ручка выскользнула из моих пальцев, и я закрыла ладонями лицо. Я слышала, как скрипит дверь, слышала шаги, но никак не могла успокоиться.

— Ты чего? — раздался голос Мины, и лишь тогда я подняла голову, тихо всхлипывая.

— Все будет хорошо, — тут же заверила Кимми, подсаживаясь ко мне на кровать. — Мы сказали учителям, что ты заболела, поэтому на занятия можешь сегодня не приходить.

— Спасибо. Только я плачу совсем не поэтому.

— Знаю, — Кимми погладила меня по волосам. — Что бы ни случилось, мы справимся.

— Нам нужно репетировать, — раздался от двери голос Хе Ин, и я удивленно обернулась, не ожидав, что она тоже пришла. — Выступление совсем скоро, так что хватит распускать нюни.

— Хе Ин! — возмутилась Мина, но я перебила:

— Нет, она права. Кай пожертвовал работой не для того, чтобы я сидела тут и плакала. Давай репетировать.

До оценивания оставалась всего пара дней, так что пора было собраться и действовать. Пусть Кай мной гордится, и я сама горжусь собой.

Мы с Хе Ин занимались до рассвета, пока ноги не начали ныть и неметь.

— Больше не могу танцевать, — выдохнула я, садясь прямо на пол. — И петь тоже. У меня голос сел.

Хе Ин, казалось, совсем не устала, и только тяжелое дыхание ее выдавало.

— Ладно, — смилостивилась она. — Поспи, завтра продолжим. Точнее, уже сегодня.

Стоило моей голове коснуться подушки, как запищал будильник, и сам собой включился свет. Я едва не застонала от разочарования, и все же пришлось подниматься.

Холодный душ немного меня взбодрил, хотя ноги все еще ныли и казались тяжелыми, будто налились свинцом. Как назло, первым был урок танцев с госпожой Ким, которая заменяла Кая.

У зала вновь толпились парни, и Кимми шепнула:

— Парные танцы? Мне и прошлого раза хватило.

Мне, честно говоря, тоже. Я надеялась, что после нашей ссоры Джин больше не подойдет ко мне, но, стоило госпоже Ким сказать нам разбиться на пары, он направился прямиком ко мне.

— Сегодня будет не просто вальс. Вы научитесь доверять партнеру, танцуя с закрытыми глазами.

Она достала платки и раздала нам по одному, объясняя:

— В группе каждый должен чувствовать партнера, даже если его не видит. Очень важно действовать не поодиночке, а как слаженный механизм.

Джин помог мне завязать глаза, и мир погрузился в неуютную темноту. Будь рядом со мной Кай, я уверена, что испытывала бы совсем другие чувства. Но как я могу доверять тому, кто меня предал?

Рука Джина осторожно, но крепко обняла меня за талию.

— Не волнуйся, — шепнул он, опаляя дыханием мое ухо. — Я не дам тебе упасть.

Заиграла музыка, и мы начали двигаться, — медленно, плавно, словно покачивались на волнах, как учил Кай. Я вцепилась Джину в плечи, возя ногами по полу вместо того, чтобы нормально передвигать их.

— Рэйна, — окликнула госпожа Ким. — Поднимай ноги. Тело мягче, доверься партнеру.

Легко ей было говорить. Сейчас, когда глаза были завязаны, все остальные чувства обострились во много раз. Я ощущала широкие, чуть шершавые ладони Джина. Чувствовала его запах, совсем не похожий на свежесть и чистоту, которыми пах Кай.

Аромат Джина был немного резким, чувственным, пожалуй, даже слишком сильным. Он будто нарочно набрызгался одеколоном с утра, зная, что мы будем вместе танцевать.

Я попыталась отрывать ноги от пола, но это оказалось слишком страшно, так что я вцепилась в плечи Джина еще крепче.

Под платком у меня были зажмурены глаза: почему-то казалось, что я вот-вот врежусь в кого-то со всей силы. Присутствие Джина не очень-то помогало, скорее только нервировало.

Я втянула носом воздух, пытаясь сконцентрироваться на чем-то другом. Если постараться, то можно представить, что это Кай танцует со мной. Что это его руки нежно обнимают меня, и я чувствую легкое теплое дыхание, когда он склоняется за поцелуем.

— Мне жаль, — шепотом произнес Джин, руша все мои фантазии. — Я не хотел, чтобы ты на меня злилась.

— Я не злюсь, — так же шепотом отозвалась я. — Мне просто больно. И обидно.

Джин вздохнул и повел меня в повороте. Я споткнулась, но он подхватил меня, не давая упасть.

— Не бойся, я тебя держу.

Мы замолчали на некоторое время, но потом он заговорил вновь:

— Ты должна понимать, что совершила ошибку. Если бы не я, вас увидел бы кто-то другой, и тогда ты уж точно пострадала бы.

— Хочешь сказать, я должна тебя поблагодарить? — чуть громче, чем стоило бы, выпалила я.

Джин сжал мою ладонь, а рука на талии притянула меня ближе.

— Я специально снимал так, чтобы не было видно твоего лица, только Кай.

Мне стало так отвратительно и горько, что я толкнула Джина в грудь, едва не упав, и сорвала повязку.

Свет ударил в глаза, а госпожа Ким окликнула:

— Рэйна, что случилось?

— Мне нехорошо, — честно призналась я. — Наверное, еще не до конца выздоровела.

— Иди в медпункт, — приказала она. — Не хватало еще других заразить.

— Я ее провожу, — вызвался Джин, и госпожа Ким согласно кивнула.

— Не надо за мной ходить, — сказала я, когда мы вышли из зала в пустой коридор. — Я и сама прекрасно дойду.

— Но тебе плохо.

— Плохо из-за того, что ты рядом!

Джин вздрогнул, словно я отвесила ему пощечину, и так печально на меня посмотрел, что на мгновение мне стало стыдно.

— Я бы поняла, если бы ты был помешан на правилах Академии, и поэтому сдал нас с Каем, — чуть спокойнее произнесла я, сжимая кулаки. — Но ведь ты просто устранял конкурента. Неужели думал, что без Кая у тебя будет шанс?

— Я не рассчитывал, что ты узнаешь, кто прислал директору то видео, — признался Джин. — Я думал, ты будешь расстроена, и я смогу тебя утешить.

То, с какой легкостью он это говорил, заставляло меня содрогнуться. Он и правда все рассчитал. Неужели милый заботливый Джин оказался таким манипулятором?

В первый мой день здесь он защитил меня от издевательств Хе Ин. И как все обернулось — она стала моей подругой, а от него меня буквально тошнит.

— Мне правда плохо, — сказала я, опираясь на стену, потому что закружилась голова. Наверное, не стоило репетировать всю ночь, потому что тело давало сбой. Я развернулась, медленно направившись в медпункт, и услышала за собой шаги — Джин шел следом на небольшом отдалении.

— Не преследуй меня, — обернувшись, попросила я, но он невинно пожал плечами:

— Я просто хочу удостовериться, что с тобой все будет в порядке.

— Было бы, — проворчала я себе под нос. — Если бы не ты.

Хорошо, что в медпункте оказалось пусто. Я взяла плед и легла на дальнюю кушетку, занавесив окно, чтобы немного поспать. Джин все-таки отстал, так что я осталась одна в звенящей тишине.

За окном стоял непривычно теплый и солнечные день, но даже это не могло исправить мое настроение. Я смотрела из-под ресниц, как покачивается ветка, и старалась ни о чем не думать. Ни о Кае, ни о подлом Джине, ни о предстоящем оценивании, на котором я могу вылететь.

Постепенно сон начал одолевать меня, и я закрыла глаза, проваливаясь в темное марево без сноведений. Точнее, сначала их не было, но потом появился Кай. Мне казалось, что он присел ко мне на кушетку, мягко проводя пальцами по моему лицу и убирая за ухо прядь волос.

Я разомкнула губы, пытаясь улыбнуться, но во сне не получилось этого сделать. Зато Кай улыбнулся мне; его лицо было слегка расплывчатым, но я видела, что он склоняется ближе, рассматривая меня с радостным блеском а глазах. Почему-то у него была ямочка на щеке, совсем как у Джина, но тогда я не обратила на это внимание.

Склонившись, Кай поцеловал меня совсем легко, едва касаясь моих губ. Я приоткрыла рот, прося о большем, и он тихо усмехнулся, углубляя поцелуй.

Почему от Кая сегодня пахло не свежестью и чистотой, а резковатым горьким одеколоном?

Эта мысль не давала мне покоя, и я зашевелилась, просыпаясь. Зрение не сразу сфокусировалось на парне, который целовал меня, оперевшись о кушетку руками по обе стороны от моей головы.

Это был не Кай, а Джин!

Глава 19

Я вскрикнула и дернулась, собираясь его оттолкнуть, как вдруг кто-то схватил Джина за шкирку и отбросил от меня с такой силой, что тот едва не упал.

— Кай! — воскликнула я, совершенно сбитая с толку. Может, я все еще сплю? Что он здесь делает?

— Ты в пролете, — криво усмехнулся Джин, хватаясь за стол, чтобы встать ровно. — Теперь она со мной.

Я уставилась на них двоих, сонно хлопая ресницами. Значит, меня только что целовал Джин, а не Кай? Но тогда откуда он тут взялся, разве его не уволили?

Кай смотрел на меня с такой горечью, что мне стало не по себе. Мысли вяло ворочались в голове, и я ляпнула первое, о чем подумала:

— Как ты тут оказался?

— Я забыл забрать кое-какие документы. Мина сказала, что тебе плохо, и я решил тебя проведать. Не ожидал...

Он перевел ненавидящий взгляд на Джина и больше ничего не сказал, разворачиваясь и уходя прочь.

— Подожди! — очнувшись от удивления, воскликнула я. — Все не так!

— Не надо, Рэйна, — усмехнулся Джин. — Он сам видел, как мы целуемся.

Я вскочила с кушетки и едва не упала от головокружения. Кай уже ушел, громко хлопнув дверью, так что я осталась стоять на месте, глядя ему вслед. Внутри поднималась буря из обиды, ненависти и отвращения.

— Как хитро ты все продумал, — процедила я, поворачиваясь к довольно усмехающемуся Джину.

— Я не знал, что он придет. Пришлось импровизировать.

Хотелось залепить ему пощечину, но я сдержалась, сжимая кулаки так, что ногти впились в кожу.

Окинув меня взглядом, Джин заметил:

— Нельзя так остро на все реагировать, иначе не сможешь забраться на вершину "Олимпа".

— Если для этого нужно идти по головам и предавать, может, мне не так уж этого и хочется.

Я с удивлением осознала, что и правда так думаю. Зачем лезть на вершину, если там я окажусь в одиночестве? Зачем мне Академия, которая вытаскивает все худшее, что есть в нас? Зачем дебют, ради которого нужно предавать саму себя?

— Ты это не серьезно, — фыркнул Джин, но в его глазах промелькнуло беспокойство.

— В любом случае, тебя это не касается.

Я развернулась, чтобы уйти, но он поймал меня за руку.

— Подожди. Ты ведь понимаешь, что пожалеешь?

— Еще как, — ответила я, вырываясь. — Очень жалею, что с тобой познакомилась.

— Выслушай меня. Я хочу извиниться...

— Я не собираюсь тебя слушать! Ты уже сделал все, чтобы заставить меня страдать. Подставил Кая, а теперь целуешь меня, пока я сплю, будто имеешь на это право!

— Но я люблю тебя, — произнес он с такой искренней болью, что я замерла. — Я просто хотел, чтобы мы были вместе.

— Сомневаюсь, что это называется любовью.

Я бросилась прочь из медпункта, надеясь найти Кая, но его нигде не было. Тогда я побежала в его комнату, стучась в дверь, как ненормальная, но никто не открыл.

От обиды на глаза навернулись слезы. Почему все так несправедливо? Самое нелепое совпадение, какое только возможно, произошло именно со мной.

Я отчаянно потерла губы тыльной стороной ладони, пытаясь стереть присутствие Джина.

— Кай, открой, пожалуйста!

Прислонившись лбом к холодной двери, я всхлипнула, едва сдерживая слезы.

— Я не целовала его. Это он поцеловал меня, пока я спала.

Ответом мне была тишина — похоже, я разговаривала с пустой комнатой.

Я вернулась к себе, уже не сдерживая слез, и уткнулась лицом в подушку. Нет, нельзя сдаваться так просто. Я решила бороться за Кая, чего бы мне это ни стоило. Я больше не боялась вылететь из Академии, потому что моя мечта изменилась: нет смысла дебютировать, если любимого человека не будет рядом.

Я достала из-под матраса телефон и быстро набрала номер Кая. Гудки шли, но он, конечно, не брал трубку. Как мне извиниться, если он даже говорить со мной не хочет?!

Я звонила ему еще несколько раз, писала сообщения, но ответа не было. Когда за ужином я рассказала обо всем подругам, лицо Мины побледнело и вытянулось.

— Мне жаль, — я накрыла ее руку своей, пытаясь успокоить.

— Тебе не о чем сожалеть. Это я дурочка, что решила, будто Джин хороший человек.

— Он тебя недостоин, — встряла Хе Ин, с аппетитом уплетая салат. — Мелкий жалкий подлец.

— Хе Ин! — шикнула я, но она только усмехнулась:

— Это я мягко высказалась. Поверь, я могу найти еще много синонимов.

— И что ты решила делать? — спросила Кимми. Она сегодня была в хорошем настроении — Нара наконец-то ее похвалила.

— Буду звонить, пока он не снимет трубку.

— Он не снимет, — спокойно заметила Хе Ин. — Зная его, он скорее сменит номер, чем спокойно все выслушает. Слишком импульсивный.

— Что тогда мне придумать?

— Звони с моего, — предложила Мина. — Он не знает мой номер.

Она вручила мне телефон, когда мы вернулись в комнату. Я надеялась, что девочки выйдут, дав мне поговорить, но они столпились вокруг меня, ожидая новостей.

У них были такие забавные сосредоточенные лица, что я рассмеялась:

— Может, отойдете? Как-то атмосфера не располагает.

— Прости, — опомнилась Мина. — Мы пока прогуляемся. Не торопись.

— Но мы сможем давать советы... — попыталась убедить Хе Ин, когда Мина вытолкала ее из комнаты и закрыла дверь.

Я осталась одна, и вот тогда мне стало по-настоящему страшно. А что, если он и сейчас не возьмет трубку? Или сбросит звонок, стоит услышать мой голос? Какие слова я найду, чтобы он меня выслушал?

Не давая себе времени на сомнения, я набрала номер, который уже помнила наизусть. Гудок, потом второй. Сердце подпрыгнуло и сжалось, когда раздался щелчок и голос Кая произнес:

— Алло?

— Если бросишь трубку, не выслушав меня, я сбегу из Академии! — выпалила я первое, что пришло в голову. — Я найду, где ты живешь, и буду караулить под дверью!

Какое-то время Кай молчал, будто раздумывая, смогу ли я осуществить эти угрозы, а потом все же сказал:

— Не хочу слушать оправдания. Я видел все своими глазами.

— Значит, неправильно видел! Я вчера всю ночь тренировалась с Хе Ин, поэтому заснула в медпункте, а Джин поцеловал меня без спросу. Это было подло! Мне нужна твоя поддержка, а не обвинения!

— Без спросу? — переспросил Кай таким холодным угрожающим тоном, какой я никогда прежде у него не слышала. — Я должен был догадаться.

— Только не вздумай ничего с этим делать, — предупредила я строго. — С Джином я разберусь сама, а от тебя мне нужна поддержка. До оценивания осталось совсем немного времени.

Какое-то время Кай молчал, обдумывая мои слова, а потом спросил:

— Знаешь, где растет старая сакура? За Академией, в самом углу возле забора.

— Знаю, — растерялась я. — А что?

— Приходи туда через пол часа.

Он положил трубку, не дав мне даже ответить. Зачем мне идти к сакуре, что там будет? Она ведь давно отцвела.

И все же я послушалась его, с трудом отвязавшись от подруг, которые собрались идти со мной.

— Там точно будет что-то интересное, — наигранно печальным голосом вздохнула Хе Ин. — Мы опять все пропустим.

Кимми рассмеялась и толкнула ее в бок:

— Что там будет такого, чего нельзя увидеть в дораме?

— О, поверь, может быть много всего. Тебе еще рано знать.

— Эй! Мы вообще-то ровесницы.

Оставив их препираться, я вышла из комнаты и торопливым шагом покинула Академию. Хорошо, что вечером гуляющих было немного. Ученики тут вообще редко выходили за стены "Олимпа", посвящая все свободное время учебе и тренировкам.

Я обогнула здание, выходя в небольшой уютный парк. Здесь было совсем пустынно, только ветер гулял, шелестя ветками деревьев.

Оглядываясь, я подошла к старой сакуре, растущей у забора, и осмотрелась. Никого.

— Рэйна! — раздался громкий шепот, и я обернулась к забору. За ним стоял Кай в черной толстовке, с растрепанными ветром непослушными волосами. Поймав мой взгляд, он улыбнулся так, что у меня защемило сердце.

— Ты пришел!

Он протянул руку сквозь решетку, словно пленник, и я тотчас схватила его холодную ладонь.

— Я должен был увидеть тебя и извиниться лично.

— Тебе не за что извиняться, — возразила я.

— Но я опять повел себя, как идиот. Стоило увидеть вас вместе, как у меня будто отключился разум...

— И ты поверил своим глазам, а не мне, — закончила за него я.

— Ты не стала бы обманывать меня. Это просто не имеет смысла, но я был слишком зол, чтобы это понять.

Он сжал мою руку и притянул ее, прикладывая к своим губам.

— Я скучаю по тебе, — признался он. — По нашим занятиям танцами. По возможности тебя касаться.

— Скоро она снова у тебя появится.

Кай округлил глаза, и я легко улыбнулась:

— Либо ты вернешься сюда, либо я отсюда вылечу. Третьего не дано.

На его лицо легла тень беспокойства, но возразить он не успел, — со стороны Академии послышался шорох листьев. Кто-то приближался.

Не говоря больше ни слова, Кай отступил назад в вечернюю темноту. Стоило ему исчезнуть, как на тропинке между деревьями появился Джин.

— Что ты тут делаешь?! — воскликнула я. Почему-то он был последним, кого я ожидала увидеть.

— Ты так торопилась сюда, что мне стало интересно, — усмехнулся он и внимательно огляделся по сторонам. — У меня к тебе тот же вопрос. Зачем ты сюда пришла?

Хотелось толкнуть его, накричать, оскорбить, но я понимала, что сделаю только хуже. Пока мы учимся вместе, нужно поддерживать пусть хрупкий, но мир.

— Решила прогуляться. Вечерний воздух хорошо освежает мысли.

— Есть над чем поразмышлять?

Я сжала зубы, изображая приветливую улыбку, но получилось совсем тухло.

— Я думаю о предстоящем выступлении. Нужно не подвести Хе Ин, и себя показать с лучшей стороны.

— Надо же, — удивился Джин. — А я думал, твои мысли занимает что-то другое. Или кто-то.

— На кого намекаешь? — не сдержавшись, огрызнулась я, и он очаровательно улыбнулся:

— На себя, конечно.

Джин был таким самодовольным и беспечным, словно сегодня ничего не случилось. Может, для него это и было ничем, но я не собиралась раздавать поцелуи кому попало. Как же злила эта его милая невинная улыбочка! Так еще и смеет подкатывать ко мне после всего, что сделал.

Я пошла обратно в Академию, и, не утерпев, толкнула Джина плечом, но тот даже не покачнулся, и улыбка не исчезла с его губ.

Сложно представить, каких сил стоило Каю прятаться, не реагируя на болтовню Джина. Уверена, сейчас он больше всего хотел бы перелезть через забор и снова оттолкнуть его от меня, как сделал в медпункте.

— Я знаю, что он здесь, — донеслось мне в спину, и я замерла, словно прибитая к земле.

— Что ты сказал?

— Твой парень. Сбежал и спрятался, как таракан.

Я поняла, что он делал: пытался вывести Кая на эмоции, чтобы тот вышел и перелез через забор. Тогда у него будут проблемы похуже, чем увольнение.

— Завидуешь? — я обернулась, заставляя себя улыбнуться. — С тобой я встречаться не намерена, что бы ты ни сделал.

Джин явно не ожидал такой реакции. Его лицо вытянулось, а губы сжались в тонкую полоску.

— Можешь оскорблять его, как угодно. Он все равно будет лучше тебя.

Я должна была защитить Кая, чтобы он не попытался сделать это сам, и, кажется, у меня получилось.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, — зло процедил Джин. — С ним вместе ты никогда не будешь.

— Лучше быть одной, чем с тобой.

Это сработало: он усмехнулся и, не говоря больше ни слова, пошел в сторону Академии. Я дождалась, когда он скроется из виду, и произнесла:

— Я говорила серьезно. Лучше одной, чем с кем-то другим.

Через пару мгновений Кай снова появился у забора. Он взял меня за руку и, не говоря ничего, притянул к себе. Какое-то время мы смотрели друг другу в глаза, словно пытались запомнить этот миг навсегда. А потом рука Кая легла мне на затылок, притягивая ближе, и он поцеловал меня сквозь решетку забора.

Это было такое странное чувство — холодные прутья и горячие губы, от напора которых я теряла самообладание. Хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось, но вот Кай отстранился, и тепло его ладони тоже исчезло.

— Тебе пора, — шепотом выдохнул он. — Пожалуйста, только не делай глупости. Ты должна дебютировать.

— Не буду, — пообещала я, а про себя добавила: «Если только чуть-чуть».

Глава 20

— Давай подставим его в ответ, — предложила Хе Ин, коварно улыбаясь. — У меня уже есть пара идей.

— Мы не будем опускаться до его уровня, — возразила я. — Не хочу играть по его правилам.

Мы репетировали танец и присели отдохнуть на минуту, когда Хе Ин решила продумать план мести. Похоже, Джин вывел из себя не меня одну. Особенно жалко было Мину — ее представления о хорошем парне разбились вдребезги, и любовь к нему тоже испарилась.

— Можем испортить ему номер на оценивании, — все не унималась Хе Ин. — Или включим не ту песню...

— Нет, у меня другой план, и Джин в него не входит.

Хе Ин склонила голову, словно любопытная кошка, и поинтересовалась:

— Что еще за план?

— Пока рано об этом говорить. Увидишь.

Мы продолжили тренироваться, но Хе Ин больше не заставляла меня останавливаться через каждые пару секунд и начинать заново. Кажется, я стала танцевать лучше? Мне еще многому предстояло научиться, но, по крайней мере, неуклюжего слона и подбитого фламинго больше не было.

— Молодец, — скупо похвалила Хе Ин, когда мы закончили. — Танцуй так же на оценивании, и тогда, может быть, получишь белый браслет.

От нее это звучало, как самый лучший комплимент, поэтому я радостно улыбнулась, вытирая пот со лба.

— Спасибо.

— Не за что. Ты не так безнадежна, как мне казалось раньше.

***

Мина и Кимми уже давно спали, тихо посапывая от усталости, а я смотрела в потолок сухими глазами. Совсем скоро решится моя судьба. И не только моя — от нашего выступления зависит и будущее Хе Ин. Я не могла ее подвести.

Понимая, что все равно не усну, я натянула толстовку и тихо выскользнула в коридор. Ноги сами понесли меня на крышу — туда, где я будто чувствовала связь с Каем. Мы смотрели на одно и то же небо, любовались одними и теми же звездами. Может быть, и он сейчас не спал и думал обо мне.

Холодный свежий ветер согнал остатки сна, и я, спрятав ладони в рукавах, подошла к перилам и посмотрела на город внизу.

Сегодня луна и звезды горели особенно ярко, словно понимали, что этот день особенный. Где-то далеко шумела дорога, мерцали огни домов и фонарей.

Я стояла, подставив лицо ветру, и думала о том, как все это начиналось. Тогда я была совсем другим человеком. Напуганным, стеснительным, закрытым. Я смущалась своей бедности, боялась вылететь в первый же день и застывала, когда нужно было танцевать.

Тогда Хе Ин издевалась надо мной, а Джин защищал. Сейчас все наоборот.

Уже послезавтра все решится. Я выйду на сцену и скажу правду. А дальше пусть будет, что будет.

— Я поступаю правильно? — спросила я в темноту, и, будто отвечая мне, в кармане тихо звякнул телефон.

От Кая пришло сообщение: "Спокойной ночи". Я стояла и долго смотрела на экран, чувствуя, как в сердце разливается тепло.

"Люблю тебя. Спокойной ночи ", — написала я в ответ и тут же спрятала телефон, краснея от смущения.

Я сделаю это ради Кая. Ради себя и ради нас.

***

Следующий день, последний перед оцениванием, тоже казался особенным, почти торжественным. Возможно, это был мой последний день в Академии и последние занятия, поэтому я пыталась насладиться ими, ни о чем не переживая.

— Сегодня у нас необычное испытание, — сказала госпожа Ким, когда мы собрались в зале, а Мина шепнула:

— Можно подумать, когда-то было обычное.

— Уже завтра у вас оценивание, поэтому сегодня мы потренируем вокал. Но петь вы будете в темноте.

По залу прокатились удивленные возгласы.

— В чем смысл? — подняв руку, спросила Сэнди. — Как нам это поможет?

— Вы не видите ни зрителей, ни своего партнера, поэтому должны научиться чувствовать. Если одна сбилась, вторая подхватит. Одна ошиблась — вторая исправит.

Госпожа Ким выключила свет, и зал погрузился в темноту. Я нащупала руку Мины рядом с собой и сжала ее, словно она была якорем среди бушующего моря. В темноте и правда все ощущалось совсем по-другому. Мы были более уязвимыми, настоящими, без масок и притворства.

— Первая пара, — позвала госпожа Ким. — Хе Ин и Рэйна. Можете начинать.

— Прямо так? — спросила я. — Без музыки?

— А вы без нее не сможете?

Я услышала, как Хе Ин неподалеку сделала глубокий вдох, готовясь, и сосчитала:

— Раз, два, три...

— Моя мама говорила мне быть осторожнее с парнями, — начала я. Мне казалось, что мой голос утопает в темноте и исчезает, но скоро Хе Ин подхватила:

— Ты играешь с огнем.

Я не боялась ошибиться — мы репетировали столько раз, что знали каждую паузу, каждую ноту, словно одно целое. Голос Хе Ин звучал ровно и уверенно, будто она совсем не волновалась. Эта уверенность передалась и мне; петь, когда никто не видит моего лица, оказалось даже проще.

Когда мы замолчали, в зале повисла тишина. Плохо? Неужели мы не справились?

— Молодцы, — наконец произнесла госпожа Ким, и у меня отлегло от сердца. — Вы продемонстрировали доверие, как я и рассчитывала. Теперь Кимми и Сэнди.

— После этих двоих невозможно выступать, — заметила Сэнди из противоположного угла. — Мы сразу в пролете.

— Знаете, что я поняла? — внезапно подала голос Кимми. — Мы здесь соревнуемся не друг с другом, а с самими собой. То, что Хе Ин и Рэйна отлично выступили, не сделает нас хуже. Мы как цветы — каждый прекрасен по-своему.

Почему-то от ее слов у меня сжалось сердце, и на глаза навернулись слезы. Это говорила та самая Кимми, которая была так неуверенна в себе, что даже смена прически для нее стала катастрофой!

Знала бы она, как я гордилась ей в этот момент. Мы и правда походили на цветы — каждая из нас пришла сюда бутоном и распустилась, показывая собственную красоту. Дерзкую и напористую — у Хе Ин, спокойную и уверенную — Мины, застенчивую, но задорную — Кимми. И мою, я надеялась, тоже. Вот бы еще Кай увидел меня в цвету.

— Завтра все решится, — сказала госпожа Ким непривычно мягким тоном. — Как бы вы ни выступили, знайте, что вы прошли долгий путь и все достойны дебютировать.

Кимми и Сэнди пели песню, которую я раньше не слышала. Слова были не так уж и важны — мелодия захватывала меня, унося куда-то далеко, словно я парила в открытом космосе. Кимми и правда улучшила свои навыки, но дело было не только в этом. Самое главное, она обрела уверенность в себе.

Когда они закончили, раздались аплодисменты — это хлопала госпожа Ким.

— Молодцы, девочки. Не потеряйте этот задор и на испытании.

Когда мы вышли после занятия, я заметила, что у Кимми слегка покраснели глаза.

— Плакала? — забеспокоилась я, но она улыбнулась:

— От счастья.

Мина бросилась обнимать ее, и я следом. Чуть помедлив, к нам присоединилась и Хе Ин.

— Празднуете? — окликнул нас Джин, проходя мимо. — Слишком рано радоваться.

Внутри меня тотчас закипела злость. Этот голос, эта самодовольная улыбка — и как только он умудрялся притворяться нормальным человеком раньше?

— Не слишком ли ты за нас беспокоишься? — поинтересовалась Хе Ин, упирая руки в бока.

— Жизнь такая непредсказуемая. Как бы вам не облажаться на испытании, — спокойно откликнулся он.

Я разжала объятия, с тревогой спрашивая:

— Что ты имеешь в виду?

— На тебя будут смотреть сотни глаз. Помнишь, как было в первый день? Ты облажалась, потому что боялась внимания. Но сейчас его будет еще больше. На тебя будет смотреть вся Академия.

Он широко улыбнулся, явно довольный собой, и, махнув на прощание рукой, пошел дальше по коридору, как ни в чем не бывало.

— Он нарочно это сказал, ты же понимаешь? — спросила Хе Ин, и я кивнула, выдавив слабую улыбку:

— Знаю. Не волнуйся, я не приму это близко к сердцу.

На самом деле, слова Джина немного меня пошатнули. Я и так не была уверена в себе, а еще и он всколыхнул мои самые серьезные страхи. Вот только я знала, что не позволю его словам повлиять на мое выступление. Не сейчас, когда у меня были такие подруги и... Такой парень.

После последней репетиции с Хе Ин я задержалась в зале, чтобы потренироваться еще немного. Казалось, я столько раз повторила танец, что могла бы исполнить его с закрытыми глазами. Вот только тревога перед завтрашним оцениванием накрывала меня с головой, не давая мыслить здраво.

Чтобы успокоиться, я достала из сумки телефон и набрала номер Кая. Лишь когда пошли гудки, я осознала, что уже глубокая ночь и он наверняка спит, но было поздно.

— Алло, — раздался хрипловатый голос Кая, и у меня в сердце что-то защемило от любви и тоски по нему.

— Прости, ты спал?

— Не спал, — отозвался он сонно. — Я рад, что ты позвонила.

— Мне просто нужно немного поддержки перед завтрашним выступлением. Хотела услышать твой голос.

— Включи видео, — сказал Кай, и уже через несколько секунд на экране появилось его заспанное лицо. — Показывай, что ты там нарепетировала.

— Что, прямо так? Сейчас?

— Можем подождать до завтра, конечно, если нет настроения.

— Поняла, — улыбнулась я, и он улыбнулся в ответ. — Сейчас.

Магнитофона не было, поэтому я решила танцевать под музыку в своей голове. Установив телефон у стены, я вышла на центр зала. Почему-то было так волнительно, будто я выступала перед целой толпой.

— Ты мой самый строгий судья, — призналась я.

— Давай. Я в тебя верю.

— Моя любовь в огне, — тихо запела я, начиная двигаться. Я ощущала кожей, как Кай смотрит на меня, оценивая каждое движение. И в то же время он был теплым, поддерживающим, без тени прежней насмешки.

Я старалась танцевать так, как он учил, не думая ни о чем, словно меня качает на волнах. Кай был рядом; я почти чувствовала его теплое дыхание и руки на моей талии, которые вели меня, мягко скользя по коже, как тогда, на крыше.

Мое дыхание участилось. Я сделала резкий поворот, и волосы взметнулись, рассыпаясь водопадом по моим плечам.

В какой-то момент я забыла, где нахожусь. Не было ни Академии с ее строгими правилами, ни учителей, ни Джина. Только я, танцующая для единственного человека во всем мире.

Музыка, играющая в голове, нарастала. Повороты стали резче, движения острее. Все эмоции, которые я копила внутри, наконец прорвали платину. Страх, обида, неуверенность... А еще любовь. Такая огромная и бесконечная, что затмевала их.

Кай был тем, кто поверил в меня раньше, чем я сама. Тем, кто научил меня чувствовать. Я старалась вложить эти эмоции в движения, и с каждым шагом внутри меня будто разгоралось жаркое солнце.

Что-то менялось. Я уже не думала об оценивании, о Джине, о завтрашнем дне, — просто наслаждалась танцем, позволяя ритму проникнуть в мое тело.

Я сделала резкий поворот, падая на колени, откинула волосы и замерла.

Музыка в моей голове оборвалась, сменяясь звенящей тишиной, которую прорезал голос Кая:

— Ты готова.

Он произнес это таким мягким тоном, что я на мгновение замерла. От Кая простое "нормально" звучало как высшая награда, но он правда считает меня готовой?!

Я бросилась к телефону, беря его в руки и вглядываясь в лицо Кая. Он смотрел на меня сияющими глазами с мягкой полуулыбкой, от которой щемило сердце. Радостно и одновременно печально.

— Все хорошо? — шепотом спросила я.

— Мне жаль, что я не увижу твоего выступления. Я хотел бы быть рядом в этот момент.

Я сглотнула горький комок, вставший поперек горла, и кивнула. Как бы мне хотелось, чтобы Кай был рядом. Коснуться его, заглянуть в глаза, обнять и услышать, что все будет хорошо. Что я поступаю правильно.

— Ты будешь рядом, — сказала я. — Потому что ты всегда в моем сердце.

Кай улыбнулся — наверное, это прозвучало слишком слащаво.

— Знаю, — откликнулся он, проводя по экрану пальцем, будто пытался погладить меня по щеке. — И я уже тобой горжусь. Как бы ты ни выступила.

— Даже если я упаду?

— Даже тогда.

— Даже если забуду движения?

— Не забудешь, — улыбнулся Кай. — А если и забудешь, все равно продолжай танцевать. Танцуй то, что внутри тебя.

Внутри меня были страх, волнение, а еще любовь. Много-много любви.

— Спасибо, — сказала я, касаясь экрана кончиками пальцев. — Завтра я покажу все, на что способна.

***

В день оценивания я волновалась так, что за завтраком впихнула в себя только глоток воды. Я подошла к экранам в холле: мое имя поднялось на несколько строчек. Вот бы после сегодняшнего дня все так и оставалось.

— Боишься? — спросила Мина. Они с Кимми и Хе Ин подошли ко мне — собранные, бледные, но решительные.

— Боюсь, что сейчас все изменится, — призналась я.

— Только в лучшую сторону.

Мы вошли в зал, который уже был полон — и учителями, и учениками с разных курсов. От мысли, что все эти люди будут смотреть на меня, становилось дурно.

Я должна справиться. Кай сказал, что я готова. К тому же, у меня есть план, который предстоит осуществить.

Мы прошли за кулисы, ожидая, когда начнется оценивание. Госпожа Ким вышла на сцену, срывая аплодисменты, и громко объявила:

— Сейчас мы узнаем, кто сможет подняться на вершину "Олимпа", а кому предстоит покинуть Академию!

У меня подпрыгнуло сердце.

Я выглянула из-за кулис в зал, и меня тут же ослепил яркий свет софитов. Я не разобрала лиц зрителей, но одно знала точно — Кая среди них нет.

И все равно я буду выступать только для него. Буду представлять перед собой его лицо с легкой улыбкой и лукавыми огоньками, горящими в глазах. Я больше не буду деревом, слоном и фламинго. Пусть сегодня все увидят, что я могу пылать на сцене.

Первой выступала Мина, но я почти не слышала, что она пела. Из-за волнения музыка сливалась в один сплошной звон. Я в сотый раз прокручивала в голове движения, когда Хе Ин поймала меня за руку, чуть сжимая.

— Не психуй.

— Мне страшно, — отозвалась я, только теперь осознав, что все это время сжимала кулаки так, что на ладонях остались следы от ногтей.

— Страх — это не плохо. Просто нужно направить его в нужное русло. Пусть он станет топливом для твоего танца, тогда все получится.

Я не успела ответить, потому что со сцены вышла Мина, и я заметила, как блестит ее лицо. От слез или от пота?

— Ты как? — я бросилась к ней, готовая успокаивать, но она широко улыбнулась:

— Не волнуйся, я плачу от счастья. Все закончилось... По крайней мере, на ближайший месяц.

Когда госпожа Ким объявила наши с Хе Ин имена, у меня внутри все свернулось в узел. На негнущихся ногах и вышла на сцену и застыла. Как я буду выступать, если и стою-то еле-еле?!

Свет ударил в глаза, и зал замер. Я знала, что где-то там сидят Мина и Кимми, поддерживая меня. И Джин, который, наверное, мечтает о моем провале. Я не доставлю ему такого удовольствия.

А где-то за стенами Академии Кай ждал моего звонка; я знала, что он волнуется, в очередной раз проверяя телефон, и не может спокойно усидеть на месте.

Хе Ин встала рядом со мной. Она выглядела спокойной и сосредоточенной, но я заметила, как мелко дрожат ее пальцы.

— Дыши, — шепнула она, покосившись на меня.

— Сама дыши.

Госпожа Ким из-за кулис подала знак, и я осознала — начинается. Заиграла музыка, которую я слышала, наверное, тысячу раз. Но сейчас она звучала по-другому: торжественно и немного тревожно, словно перед боем.

Я прикрыла глаза, пытаясь успокоить безумно колотящееся сердце. Вдох, еще один. Пора!

Я представляла, что никто не смотрит на меня. Что я одна в своей комнате; где-то на кухне гремит посудой мама, а я включила свой старый плеер, надела наушники и начала танцевать, подпевая мелодии.

— Любовь похожа на огонь, можно обжечься.

Я открыла глаза, и мое тело ожило. Первый шаг получился плавным, но уверенным, как и учил Кай. Я парила в воздухе, пылала огнем и вздымалась волнами.

Мелодия проникала внутрь, сама управляя мной. Резкий поворот, волосы взлетают и рассыпаются по плечам. Рядом Хе Ин делает то же самое. Ее светлые локоны похожи на морской песок, мои — на темные морские воды. Мы словно две противоположности, которые дополняют друг друга.

Я больше не думала о дыхании и о нотах. Я пела о Кае, нашей любви и риске, на который нам обоим пришлось пойти.

— Мое сердце пылает, потому что любовь к тебе сильнее страха.

Музыка нарастала, как и мои движения. Повороты стали резче, голос — более напористым. Хе Ин не смотрела на меня, но все делала идеально синхронно, будто мы репетировали этот танец всю жизнь.

А потом она сбилась. Отстала от меня всего на пол такта, но я заметила это, тоже слегка замедляясь.

Голос Хе Ин дрогнул, и я подхватила ее партию, помогая справиться с высокой нотой. Мы пели вместе, и я молилась, чтобы все закончилось хорошо.

Вот только голос Хе Ин стал слабее и вдруг затих.

— Хе Ин, — прошептала я, переводя на нее взгляд, и внутри меня все сжалось: ее лицо побледнело, а из носа тек слабый ручеек крови.

Но самое главное — ее глаза. В них плескался такой ужас, какой я не видела прежде на лице Хе Ин.

Зал ожил, начиная перешептываться. Кто-то охнул, кто-то принялся расспрашивать:

— Что случилось?

— Нужно выключить музыку!

Но мы не могли останавливаться. Если сдадимся сейчас — это будет конец. Пусть даже нам разрешат выступить заново — впечатление уже будет испорчено. Нас запомнят как парочку, которая не справилась с напряжением.

Я выступила вперед, беря на себя партию Хе Ин. Запела ярче, громче, чтобы отвлечь внимание на себя:

— Посмотри же на меня, ты разжег во мне пламя.

Я пела за нас обеих. Вкладывала в эти строчки всю душу, все эмоции, которые накопились внутри. Весь страх, боль, надежду, и, самое главное, любовь. Удивительно, но я смогла полюбить Академию — в этом мне помогли Мина, Кимми, и даже Хе Ин. Полюбила учителей — строгую госпожу Ким, внимательную Нару и, конечно же, Кая. Он так быстро завладел моим сердцем, что я не успела этого осознать.

Хе Ин вытерла кровь тыльной стороной ладони и выпрямилась.

— Я в порядке, — шепнула она чуть слышно.

Я знала, что она справится, но сейчас была моя очередь прикрывать ее.

Мы продолжили. Я вела, Хе Ин следовала.

— Не могу остановить трепет моего сердца, — переплетались наши голоса. — Снова, снова и снова.

Хе Ин постепенно приходила в себя, и ее движения стали увереннее.

Я взяла высокую ноту, за которую так волновалась, а потом все затихло. Музыка закончилась, и из зала не доносилось ни звука, словно все одновременно затаили дыхание.

Все так плохо? Им не понравилось?

И лишь спустя несколько мучительно долгих секунд раздались аплодисменты. Они накрыли нас с головами, такие громкие, что я едва не закрыла уши. Кто-то просто хлопал, кто-то кричал, а откуда-то с дальних рядом раздался свист.

Теперь свет не так слепил меня, и я могла рассмотреть, как довольно кивает Нара и улыбается директор.

— Молодцы, — выступая на сцену, произнесла госпожа Ким. — Вы показали, что такое настоящая команда. Когда одна падает, вторая помогает ей подняться.

Я впервые видела Хе Ин такой. Она смотрела на меня, и ее глаза сияли от слез.

— Не вздумай разболтать, что я плакала, — предупредила она, хлюпая носом, и я пообещала:

— Никому не расскажу.

Мы обнялись под аплодисменты зала, и я сама едва сдержалась, чтобы не заплакать от облегчения. Но еще не все закончилось — мне предстояло сделать самое главное.

— Поприветствуем следующую пару, — начала госпожа Ким, но я перебила ее, подходя к микрофону.

— Можно я скажу несколько слов?

— Конечно, — она отошла, уступая мне место, и зал замер, с интересом ожидая продолжения.

Понимая, что пути назад уже не будет, я сделала глубокий вдох.

— Я хочу поблагодарить всех тех, кто был рядом, — дрожащим голосом произнесла я и откашлялась. — Всех, благодаря кому я перестала быть застенчивой девчонкой, поющей в переходе и теряющей сознание от страха, когда на нее смотрят. Хочу сказать спасибо моим учителям и подругам.

Кто-то начал хлопать, но я сделала жест рукой, показывая, что не закончила.

— Когда я пришла сюда, мне казалось, что дебют — это единственное, что имеет значение. Я собиралась пожертвовать ради него всем — чувствами, желаниями... Даже любовью.

Я замолчала, чтобы перевести дыхание. Зал молчал, а директор Шин едва заметно хмурился, но не останавливал меня.

— Но благодаря одному человеку я поняла, что любовь — это не помеха. Это топливо, которое заставляет просыпаться по утрам. То, ради чего хочется тренироваться до упаду, когда кажется, что тело не способно больше двигаться.

— С ума сошла, — прошептала сзади Хе Ин, но я продолжила говорить:

— Этот человек научил меня чувствовать. Он верил в меня, даже когда не верила я сама. Он показал, что для творчества нужна любовь. Одно не существует без другого.

— Рэйна, — госпожа Ким подошла, пытаясь забрать микрофон, но я попросила:

— Дайте мне еще минуту. Я должна сказать это.

— Ты же знаешь, отношения в Академии запрещены. Ты сама себя подставляешь!

— Знаю. Именно поэтому я и не могу больше молчать.

Я посмотрела в зал, окидывая взглядом встревоженные лица своих подруг. Почему-то было легче решиться на это, зная, что они рядом.

— Я считаю, что правила Академии устарели и не должны больше существовать.

Кто-то ахнул, кто-то начал перешептываться, а директор Шин поднялся с места, качая головой.

— Любовь делает нас людьми, — торопливо продолжила я. — Госпожа Ким, помните то упражнение, где мы должны были рассказывать свои тайны, чтобы стать настоящими? Это я и пытаюсь сделать. Я люблю Кая, а его выгнали из-за меня. Так не должно быть.

Шум зала резко стих, когда директор Шин поднялся на сцену и махнул рукой. Я поняла: это конец. Сейчас он отнимет у меня микрофон и объявит, что я вылетела из "Олимпа".

— Я не могу запретить себе чувствовать, — глядя на директора, с отчаянием произнесла я. — Пожалуйста, отмените это правило. Как мы можем петь о любви, когда для нас она под запретом?

Я была права; директор едва ли не вырвал микрофон у меня из рук и, оттеснив плечом, объявил:

— С тобой мы поговорим позже. Прошу заметить, что "Олимп" существует не один год. Мы не можем отменять правила просто потому, что ты так захотела.

— Я тоже, — раздалось из зала, а затем повисла звенящая тишина.

Я перевела взгляд с директора и увидела Мину, которая тоже встала со своего места.

— Я тоже этого хочу, — произнесла она громко, хоть ее голос дрожал. — Хочу, чтобы правила отменили. Пора им остаться в прошлом.

Брови директора поползли на лоб, а я замерла, едва способная дышать.

— Кто еще желает высказаться? — с сарказмом спросил директор Шин, и в воздух взметнулось одна рука.

Джин поднялся, окидывая меня тяжелым взглядом, и произнес:

— Она встречается с учителем, нарушая правила. Разве это не значит, что ее нужно исключить? Я могу подтвердить — это она была на крыше с Каем!

— Ах ты предатель! — воскликнула Мина, но Джин только усмехнулся.

— Отлично, — подытожил директор Шин. — Если на этом все...

Он не договорил, потому что Кимми вдруг вскочила с места и подняла руку:

— Я тоже думаю, что правила нужно отменить. Любовь дает нам силы двигаться вперед, она поддерживает нас и вдохновляет. Пожалуйста, не отнимайте это у нас.

— Она права, — раздался голос у нас за спинами, и я резко обернулась, не веря своим ушам. — Любой человек имеет право на любовь.

Она стояла, выпрямив спину и скрестив руки, и в упор смотрела на директора. В ее глазах не было ни страха, ни сомнения, — только вызов.

— Хе Ин, — прошептала я, чувствуя, как в носу начинает пощипывать.

— Не думай, что я геройствую ради тебя, — откликнулась та и усмехнулась. — Просто эти правила и правда глупые.

— Вы все... — произнес директор, краснея, но так и не закончил: в воздух взметнулась еще одна рука, и Сэнди дрожащим голосом произнесла:

— Не отнимайте у нас любовь.

— В Академии «Алмаз» нет запрета на отношения, — выкрикнул кто-то с задних рядов.

— Отмените правила!

Я смотрела на учеников, не веря своим ушам и глазам. Они все меня поддержали! Зал гудел, и в воздух то и дело поднимались новые руки:

— Я согласен!

— Я тоже.

Госпожа Ким застыла, растерянно глядя на директора, Нара прикрыла рот рукой, а я уже не могла сдерживать слез.

— Мы хотим любить! — воскликнула Мина. — Хотим быть настоящими!

— Мы хотим петь о том, что чувствуем сами, — добавила Хе Ин.

Директор Шин поднял руку, и крики из зала постепенно смолкли. Он обвел нас взглядом — тяжелым, внимательным, по которому совершенно невозможно было догадаться, о чем он думает.

— Творчество невозможно без любви? — переспросил он, поворачиваясь ко мне, и я кивнула. — Мне понравилась эта фраза. Я с тобой согласен.

— Это значит...

— Значит, что я отменяю запрет на отношения в Академии. С сегодняшнего дня.

На мгновение зал замер, а потом по нему пронесся вздох изумления.

— Спасибо! — закричал кто-то, и словно прорвало плотину: ученики хлопали, обнимались и кричали, а я молча вытирала слезы, водопадами льющиеся из глаз. Неужели это правда?!

— Но с одним условием, — добавил директор Шин, поднимая руку, и мое сердце пропустило удар. — Отношения не должны мешать учебе. Вы здесь для того, чтобы стать айдолами. Не забывайте об этом.

— Не забудем! — выкрикнули из зала.

Директор кивнул и повернулся ко мне.

— Ты сегодня рискнула всем ради него. Оно того стоит?

— Абсолютно точно, — выдохнула я. — На все сто процентов.

— Тогда, думаю, нет смысла прятаться. Можешь выходить.

Я растерянно осмотрела зал, не понимая, с кем он говорит, а потом увидела Кая. Он был в той же самой толстовке, в какой я впервые его встретила, и в черной маске, скрывающей половину лица. И все равно я поняла, что он улыбается.

Под аплодисменты Кай прошел ко мне через весь зал, взбежал на сцену и заключил меня а объятия.

— Ты сумасшедшая, — прошептал он мне в ухо, и я улыбнулась:

— Знаю.

Я прижалась к нему, закрывая глаза и вдыхая родной аромат тепла и чистоты.

Мы сделали это. Вместе.

Год спустя

Я сидела на парапете, обхватив колени, и любовалась на сияющие огни города. Казалось, сегодня они были особенно яркими.

— Замерзнешь, — мне на плечи опустилась знакомая толстовка, окутывая приятным теплом.

— Теперь не замерзну.

Я улыбнулась, поднимая взгляд на Кая, который тоже смотрел на меня с мягкой улыбкой.

— Как выступление? — спросил он, и мне пришлось закусить губу, чтобы не рассмеяться от радости.

— Нара сказала, что «Лунные крошки» готовы к дебюту. Нужно только немного поработать над хореографией.

— И кто же тебе поможет? — хитро усмехнулся Кай. Он наклонился, чтобы поцеловать меня — нежно, ласково, почти невесомо. — Я горжусь тобой.

— Мне еще многое предстоит сделать, — возразила я, поднимаясь на цыпочках и целуя его в ответ.

Ветер растрепал мои волосы, и Кай поправил их, убирая за ухо непослушные пряди. Потом он протянул мне руку, и я вопросительно посмотрела на нее.

— Кто сказал, что нужно тренировать хореографию? — спросил он, приподнимая брови.

Я вложила в его ладонь свою, и он легко потянул меня за собой, но не в сторону выхода, а на середину крыши, где было больше пространства.

— Будем репетировать прямо тут? — спросила я.

— Почему бы и нет? Кроме звезд нас никто не увидит.

Остановившись, Кай положил ладонь на мою талию, прожигая жаром даже через футболку, и прошептал:

— Танцуй со мной.

— Подо что?

— Разве ты не слышишь? — он коснулся кончиками пальцев моей груди, где билось сердце, и улыбнулся. — Музыка играет вот тут.

Он начал двигаться — медленно, плавно, позволяя мне привыкнуть к ритму. Я чувствовала его тело и легкое дыхание, и расстояние между нами становилось все меньше.

Кай взял мою руку, поднимая ее выше, заставляя обнять себя за шею. Вторая его рука скользнула по талии, перемещаясь на изгиб бедра, прижимая меня и заставляя выгнуться навстречу.

— Чувствуешь, как бьется мое сердце? — шепнул он, щекоча дыханием мое ухо. — Оно бьется так из-за тебя.

Мы двигались медленно, слишком медленно, соприкасаясь бедрами при каждом движении, и это сводило с ума. Руки Кая теперь собственнически скользили по моей спине, заставляя кожу покрываться мурашками. Губы коснулись моей шеи, то ли целуя, то ли просто легко касаясь.

— Кай, — выдохнула я, одновременно разгоряченная его прикосновениями и замерзшая на сильном ветру. Моя голова сама откинулась назад, открывая шею. Кай коснулся губами моей ключицы, — едва ощутимо, но заставляя меня содрогаться всем телом.

— Ты дрожишь, — шепнул он с улыбкой в голосе.

— Это ветер, — сказала я.

Он поднял голову, и я увидела в его зрачках отражение далеких огней города.

— Врешь.

— Ты сводишь меня с ума, — призналась я, не отводя взгляд, жарко дыша ему в губы.

— Хорошо.

Теперь между нами окончательно не осталось расстояния. Руки Кая скользнули ниже, на ягодицы, приподнимая меня. Боясь упасть, я обвила ногами его талию, чувствуя, как напрягаются мышцы.

— Рэйна, — хрипло прошептал он. — Если ты хочешь, чтобы мы просто продолжили танцевать, говори прямо сейчас.

Он запечатал поцелуй у меня на губах, и в моей голове совсем не осталось здравых мыслей. Только любовь и желание, поглощающее меня и сжигающее дотла.

— Хочу танцевать. Но не сейчас.

Я поцеловала его сама, — не нежно, как он меня, а жадно, требовательно, вкладывая в этот поцелуй все, что накопилось внутри.

Губы Кая скользнули ниже, прокладывая дорожку по моей шее туда, где бьется пульс. Я запрокинула голову, наслаждаясь каждым прикосновением. Его язык рисовал узоры на моей коже, а я запустила пальцы ему в волосы, не позволяя остановиться.

Наконец, он опустил меня на пол, но так и не отпустил. Мы стояли прижавшись друг к другу и тяжело дыша.

— Останься сегодня у меня, — попросил он, и я не сдержала улыбки. Меня до сих пор покрывали мурашки от мысли, что Кай вернулся; он снова учит нас танцем, снова командует на занятиях грозно и строго, и все так же горячо целует меня, когда мы остаемся наедине.

Я провела кончиками пальцев по его щеке, переспрашивая:

— Остаться у тебя? А если кто-то узнает?

— Нам больше не надо прятаться.

Я усмехнулась, но смех тут же перешел во вздох, когда Кай прикусил нежную кожу на ключице.

Он посмотрел на меня серьезно, почти торжественно, и произнес:

— Я ждал тебя целый год. Ты ведь понимаешь, что подожду еще сколько нужно?

Я посмотрела ему в глаза и не смогла отвести взгляд. Неужели я могла отказаться от возможности побыть с ним хоть еще немного?

— Хорошо, — ответила я. — Останусь. Я навсегда останусь с тобой.