Автор: Вердиев Даргах

Глава 1

В дверь громко постучали. Никита Сергеевич тут же вскочил с кресла. Лицо слегка онемело, рука затекла. Он опять уснул в своем кабинете.

Стук в дверь повторился более настойчиво.

- Да.

В кабинет вошла рыжеволосая девушка двадцати пяти – двадцати семи лет. Она робко поздоровалась и, осмотревшись, осталась стоять у двери.

- Проходите, присаживайтесь, – Никита указал ей на кресло, в котором провел всю ночь, и открыл окно. Свежий воздух бодрил лучше самого крепкого кофе.

На вопрос, что ее привело сюда, клиентка ответила не сразу, продолжая стоять, прислонившись к стене.

Никита Сергеевич за два годы работы частным детективом успел научиться терпению и выдержке. Он знал, что иногда надо дать посетителю возможность собраться с мыслями, выдержать паузу, а не забрасывать его сразу вопросами. Человек и так волнуется – к детективу, как и к врачу, люди приходят с проблемами, если не с бедой.

- Мне посоветовал к вам обратится один знакомый. Вы помогли ему разыскать невесту, она от поезда отстала. Помните?

Он помнит – «дело о потерявшейся невесте» было первым в его самостоятельной практике. Тогда он только что ушел из полиции, не проработав там и года. Молодого специалиста, закончившего университет и отслужившего в армии, достала бумажная волокита. Справки, отчеты, заявления – скукотища! Хотелось самостоятельности, независимости и интересной сыскной работы. И хотя теперь частному детективу увлекательные дела встречаются реже, чем хотелось бы, работы хватает. На этой неделе Никита дома еще не ночевал – то в машине приходилось подремать, то в офисе.

Пока девушка что-то рассказывает, он смотрит на часы. Половина девятого. Все-таки очень хочется выпить кофе. Головная боль мешает сосредоточиться.

- Простите, если упустил суть беседы, но с какой целью вы ко мне пришли? Чего вы хотите? – сев за стол, Никита открыл блокнот для записей.

- Пропал мой близкий друг, и я очень хотела бы его найти, – наконец, она решилась пройти к столу для посетителей, но проигнорировав глубокое кожаное кресло, села на стул напротив детектива.

- Когда вы видели его последний раз?

- Давно, но не в этом дело! Понимаете, он уехал из города... На звонки не отвечает…

- Вы поссорились?

- Да нет, что вы. С ним что-то случилось, я чувствую.

- Послушайте, Настя, – Никита вспомнил, как представилась девушка. Он запоминал имена, связывая их с внешностью человека. Но имя девушки ей совсем не походило. – Люди иногда просто не хотят, чтобы их искали. У них появляется другая жизнь, новые связи, новые друзья… Поэтому, не стоит искать вашего друга - оснований для этого нет, да и ему это может не понравится.

Помолчав с минуту, девушка достала из сумочки черную, потрепанную книжку с белой полосой, идущей от середины корешка к правому верхнему углу, и положила ее на стол перед Никитой Сергеевичем.

- Что это?

- Дневник моего друга! Его зовут Дмитрий. До недавнего времени я его ненавидела и ничего не хотела о нем знать, но после прочтения все изменилось.

- К сожалению, я всё же вынужден вам отказать.

- Просто прочтите. Тогда решите, браться за мое дело или нет, – она встала и направилась к выходу из кабинета. – Прочтите… Уверена, вы передумаете!

Незнакомка ушла. В кабинете повисла долгожданная тишина.

Где-то на столе завибрировал телефон. Рука до сих пор полностью не восстановилась, и когда Никита откопал телефон из вороха бумаг, тот уже смиренно умолк. Увидев множество пропущенных звонков и сообщений, Никита решил в первую очередь перезвонить маме.

- Привет, мам.

- Здравствуй сынок. Почему трубку не взял?

- Да я занят был. Что-то случилось?

- Нет, ничего. Просто ты давно не звонил.

- Извини, мам, заработался, – Никита вздохнул. Он не стал напоминать, что не далее, как вчерашним утром он минут двадцать, терпеливо выслушивал все мамины «новости».

- Ты поговорил со Светой? – ну вот, опять мама за свое. Ей никак не дает покоя его личная жизнь.

- Нет.

- Почему? Она такая хорошая девушка. И умничка, и хозяюшка. И фигурка у нее ничего. Что тебе еще надо?

- Мам, прекрати.

Никита вздохнул. Каждый разговор заканчивался упоминанием прекрасной Светланы – племянницы соседки. Привлекательная девушка с белоснежной кожей, голубыми-голубыми глазами, светлыми, чуть вьющимися волосами заканчивает юридический и Никита согласился помочь ей с дипломной работой. Заговор мамы и соседки быстро раскрылся – они решили, что молодые люди очень подходят друг другу и нашли повод устроить им встречи наедине. Посмеявшись над «благими намерениями», Никита и Света провели несколько вечеров, с увлечением обсуждая юридические тонкости. И не более. Да, Никите общение с девушкой очень понравилось, но переводить это в отношения… Нет, это не для него. Работа заполняет всю его жизнь. Детектива это полностью устраивает и к переменам он не готов.

- Прости, сынок, но я волнуюсь за тебя. Ты совсем один, а я хочу знать, что о тебе есть кому позаботиться.

- Мам, меня пока всё устраивает, и никто мне не нужен. Я сам справляюсь. Не переживай.

- Ты хоть позавтракал?

При упоминании еды его начало подташнивать от голода.

- Как раз собирался. Я побегу, мам, позвоню вечером…

Никита посмотрел на часы – поздновато для завтрака, зато можно позволить себе ранний обед. Обычно во время обеда он просматривает журнал или газету, чтобы занять себя чем-то. Взгляд детектива остановился на дневнике, оставленном девушкой.

- Почему бы и нет?

Прихватив его с собой, Никита спустился вниз и направился в кафе, где обычно обедал. Все столики свободны. Быстро сделав привычный заказ – комплексный обед из первого, второго и салата, – он открыл дневник, пытаясь настроиться на ход мыслей пропавшего человека…

***

20-21 марта

Долгожданный, относительно теплый весенний день после длительных холодов. В 16:25 самолет приземлился в аэропорту. Наконец-то! Оказавшись на твердой земле, я поблагодарил Бога за благополучное приземление. Терпеть не могу эти перелеты. Уж слишком сильно болят уши. В этом городе находится один из филиалов компании, в котором я - новый главный архитектор с неприлично высоким окладом и квартирой, которую для меня снимают мои работодатели.

Зайдя в здание аэропорта, я увидел вполне типичную картину: дети, бегающие по залу, их родители, туристы и прочие пассажиры, ждущие свои рейсы. Я подошел к человеку, стоявшему с табличкой в руках, на которой было написано мое имя.

- Котик Дмитрий Степанович? – спросил он.

- Точно, – ответил я.

- Я уже начал волноваться, решил, что упустил вас, – с облегчением сказал мужчина, опуская табличку.

- Это моя вина. На детей засмотрелся.

- Сегодня я буду вашим водителем. Мне поручено отвезти вас в вашу квартиру и ввести в курс дела. Зовите меня Виталием, – сказал он, протягивая руку.

Виталий был высоким человеком со светло-русыми волосами, голубыми глазами и гладко выбритым лицом. С первого взгляда он показался мне гораздо моложе, чем выяснилось потом. С толку сбивала его добродушная и такая широкая улыбка, что можно было разглядеть чуть ли не все его коренные зубы. Возраст водителя выдавала лишь густая сеть морщин под глазами и, пожалуй, мозолистые, огрубевшие руки.

Вместе с водителем мы прошли к его машине. Как только я уселся на заднее сиденье, Виталий передал мне большой конверт. Заметив мой вопросительный взгляд, он пояснил:

- Там вы найдете все интересующие вас документы, а также ключи от квартиры.

- Куда мы сейчас? – поинтересовался я. – Хотелось бы где-нибудь перекусить. Не переношу еду, которую подают в самолетах.

Виталий рассмеялся:

- Не далеко от вашего дома есть маленький и довольно неплохой ресторан. Там и сможете пообедать.

- Тогда чего мы стоим?

- Как будет угодно, – сказал шофер, но неожиданно повернувшись ко мне, неуверенно спросил: – Котик… это ваша настоящая фамилия?

- Паспорт показать? – поинтересовался я в ответ.

- Нет-нет, что вы, – ответил Виталий, развернувшись к рулю.

Я только улыбнулся, и когда мы уже тронулись с места, вскрыл конверт.

***

«Значит человек, которого надо найти – главный архитектор крупной компании, – Никита прикинул, где может находится здание этого самого филиала и тут же себя одернул: – Минуточку. Пока не ясно, браться за это дело или вернуть дневник девушке. Судя по первым страницам, этот Дмитрий Степанович долго на одном месте не задерживается. С чего она решила, что он пропал?»

***

Распрощавшись с Виталием, я поднялся в квартиру. Такая же, как и прежние, она оказалась просторным, хорошо освещенным двухкомнатным помещением. Обои белого цвета, телевизор, диван, шкаф, стиральная машина, холодильник – все как я люблю: ничего лишнего, только самое необходимое.

Зайдя в ванную комнату, я внимательно посмотрел в зеркало: темно-русые, слегка вьющиеся волосы, карие глаза, резко очерченные скулы, широкие плечи. Рассматривание себя в зеркале стало для меня традицией. В каждом новом городе, в каждой новой квартире я смотрю на свое отражение, пытаясь увидеть, что во мне изменилось. Мне интересно, смогу ли я заметить в себе перемены, произошедшие со мной за то время, которое потребовалось, чтобы пройти очередной жизненный этап. Что это – седина на виске? Нет, показалось, да и рановато для седых волос, хотя я бы им не удивился.

Умывшись, я взял свою сумку и направился в спальню. Люблю ездить налегке, поэтому одежды у меня немного. Быстро повесив все в шкаф, достал из сумки новенькую черную тетрадь. Это еще одна традиция – в каждом новом городе начинать новый дневник, в который я буду записывать все самое интересное, происходящее со мной в течение дня. А старый дневник вместе с уже пережитыми событиями оставляю в прошлом, где ему самое место…

От голода заурчало в животе.

Приняв душ и приодевшись, я вышел на улицу в поисках обещанного водителем «маленького и довольно неплохого ресторана». Не без труда, только благодаря случайным прохожим, которые остановились на минутку выслушать, чего я хочу от них, мне удалось найти это заведение.

Когда я зашел внутрь, меня окутала царившая там атмосфера: легкая, приятная музыка, приглушенный свет, столы, накрытые белоснежными скатертями, на которых мерцали свечи, безумно вкусный аромат еды, доносившийся с кухни. Все увиденное располагало к романтическому ужину для влюбленных пар. Но я пришел один.

Мне повезло – свободный столик оказалось у окна. Через минуту ко мне подошла длинноногая официантка с пышными темно-каштановыми волосами и большими янтарными глазами. Ее походка была идеальной – я засмотрелся на чуть покачивающиеся, округлые бедра, подчеркнутые тонкой, осиной талией. Улыбнувшись красивыми, пухлыми губами, она нежно произнесла:

- Добрый вечер.

- Вот уж точно добрый…

- Вы у нас в первый раз?

- А это сразу видно? – спросил я в ответ.

- Просто вас я тут раньше не видела, – ответила она, все так же мило улыбаясь мне.

В ней было идеально все. Существует два типа красоты: классическая и экзотическая. У нее был второй вариант. Она не была похожей на победительниц конкурсов «Мисс Мира», но в очертаниях ее лица что-то манило. Тонкие брови, упругое сильное тело с легким загаром, придающим ее коже особую красоту. Низкий голос в сочетании с такой чертовски привлекательной внешностью только добавлял перчинку.

- А вы всех запоминаете, кто бывает в вашем ресторане? – наконец собравшись с мыслями, спросил я.

- Конечно. У меня отличная память.

- Не сомневаюсь, – улыбнулся я и, взглянув на бейдж с ее именем, добавил: – Да, Мария, вы совершенно правы, ранее мне не доводилось бывать в вашем чудесном заведении.

- Тогда я могу посоветовать, что вам стоит непременно попробовать в первую очередь, – кокетливо сказала она.

- А я могу на вас положиться?

- Полностью.

- Тогда, что угодно на ваш вкус.

- Не волнуйтесь, вы останетесь довольны моим обслуживанием, а если же нет… Ну что же, обговорим это после, – подмигнула она мне и, развернувшись, ушла прочь.

Откинувшись на спинку стула, я посмотрел в окно. Бесспорно, официантка только что флиртовала со мной. Интересно, здесь все такие или просто мне повезло? Если только она так делает, то со всеми или же только со мной?А если со всеми, то она это делает ради работы, привлекая и тем самым заставляя клиентов ходить сюда постоянно, или я ей понравился?

Некоторое время спустя, Мария принесла мне бокал вина. Я удивленно взглянул на нее, на что она ответила:

- Ваш ужин уже начали готовить, а это, – указала она на мой напиток, – чтобы вы не заскучали, ожидая заказа.

- Благодарю, – поднял я свой бокал в знак благодарности.

- Вы в нашем городе проездом?

- Нет, я останусь здесь на некоторое время. В вашем городе у меня дела.

- Работа, или что-то… более важное? – уточнила она.

- А работа недостаточно важна?

- Работа – всего лишь один из многих способов обеспечить свои потребности, не больше. Мы не живем, чтобы работать. Значит, работа не может быть чем-то действительно важным, – сказала она.

- Но мы работаем, чтобы жить, – возразил я.

- Как я уже сказала, работа это один из способов добычи денег. Не хочешь работать, придумай что-нибудь стоящее, – отстаивала Мария свою точку зрения.

***

Никита оторвался от чтения. Когда-то давно он думал также, как официантка, разделяя жизнь и работу на две, совсем неравные, части. Спорил с каждым, кто пытался утверждать обратное. Так было до второго курса университета. На зачёте преподаватель задал один единственный вопрос, на который молодой студент никак не смог ответить:

- Если ты сам выбрал этот путь, разве он может быть для тебя тягостным? Делай любую работу, за которую взялся, с удовольствием, и она перестанет быть для тебя работой!

Как проста формула успеха! После этих слов отношение Никиты к своей профессии круто поменялось – он научился вкладывать в работу свои знания и опыт, получая удовлетворение от самого процесса. А деньги, заработанные на «обеспечение своих потребностей», теперь стали лишь приятным бонусом, а не целью.

Вернувшись к чтению, Никита поймал себя на мысли, что автор дневника согласился бы с ним в этом вопросе.

***

- Но вы же работаете?

- Я просто еще ничего стоящего не придумала, – улыбнулась она.

- А что, по-вашему, важно в нашей жизни?

- Родители, друзья, любовь.

- Достойно, – согласился я. – У меня тут работа. Получил новую должность, а для выполнения своих обязанностей, мне пришлось переехать сюда.

- И как первые впечатления?

- Очень хорошие. И все благодаря вам, Мария, – сказал я ей, улыбнувшись.

- Мое имя вы знаете, а мне ваше не известно. Не будете ли столь добры назвать его?

- Меня зовут Дмитрий Степанович.

- Так официально, – рассмеялась она.

- Положение обязывает! – поддержал я ее смех.

- И кем вы работаете?

- Секрет, – сказал я, скрестив руки на груди, давая понять тем самым, что не хочу говорить на эту тему, и моя собеседница ушла.

Испив пару глотков вина, которое было мне предложено в качестве аперитива, я почувствовал легкую сухость во рту и сладкий привкус.

- Рыба, значит.

Моя интуиция и элементарные знания вин помогли угадать, что сейчас мне предстоит попробовать, и я не ошибся – подали рыбное блюдо.

Мария оказалась права – я остался доволен сегодняшним ужином. Когда официантка подошла, я тихо, чтобы только она могла слышать, аплодировал ей, приговаривая:

- Признаюсь, вы знаете толк в еде.

- Как и положено любой уважающей себя женщине, – ответила она, собирая посуду со стола.

- Далеко не все женщины знают, что паштет из лосося следует подавать с белым, сухим вином. Шардоне кажется?

- О, вы смогли узнать это вино? – удивленно приподняла она бровь.

- Это всего-навсего один из моих талантов, – скромно ответил я.

На самом деле Шардоне было моим любимым вином, и его я ни с чем другим не перепутаю.

- Один из? Какие же остальные?

- А этого я вам сказать не могу, – и видя ее разочарованный вид, добавил: – Могу только показать. Не люблю пустую болтовню.

- С чего вы взяли, что я захочу посмотреть?

- Потому что я гарантирую, вы останетесь в таком же восторге, как и я от сегодняшнего ужина.

- Какой вы самоуверенный! – сказала она с легким упреком в голосе.

- Лучше быть самоуверенным и иногда ошибаться, чем вечно сомневаться в себе и бояться сделать что-нибудь интересное, а потом сидеть ни с чем, ненавидя себя за трусость.

- Звучит как цитата из книги, – тихо ответила она, протягивая мне счет.

Взглянув на сумму, я был приятно удивлен. Вышло не так дорого, как я предполагал. Впечатление о новом городе становилось еще более приятным.

Она уже собиралась уходить, как вдруг остановилась. Повернувшись, кинула оценивающий взгляд на меня, немного подумала и уверенно сказала:

- Через час моя смена заканчивается, – и не рассчитывая на ответ, покинула зал.

Остаток вечера обещал быть интересным. После вкусного и сытного ужина, прогулка была лучшим занятием. Неподалеку я обнаружил парк, но из-за позднего времени он был практически пуст. Только некоторые скамейки были заняты группами громко смеющихся молодых людей. Перебирая мысленно события дня, я не заметил, как быстро прошел час. Мне пришлось поспешить к ресторану, чтобы встретить Марию.

Когда я подходил, она уже ждала меня. Увидев, мое приближение, Мария с усмешкой спросила:

- Я так понимаю, пунктуальность не является одним из твоих талантов?

- Прошу меня извинить. Город новый для меня, увлекся, задумался и… Совсем потерял чувство времени, – оправдывался я.

Ненавижу оправдываться. Весьма унизительно и при этом человек теряет оставшуюся честь, которая и так пострадала из-за причины оправдания. Однако сегодня мне хотелось провести время с этой девушкой и мое желание осуществилось наилучшим образом. Несколько остроумных шуток, парочка комплиментов, вовремя сказанные слова, якобы случайные нежные прикосновения – и вот мы уже скидываем одежду у нее дома…

Никогда не вожу девушек к себе домой – моя обитель неприкосновенна. Дальнейшие события, которые будут происходить в моих отношениях с девушками, мне не известны, поэтому я стараюсь максимально обезопасить себя, не рассказывая и не показывая ничего лишнего. Лучший вариант – ехать к ней. К тому же девушки чувствует себя более раскрепощенными, когда мы находимся на их территории.

Мария показала себя чрезвычайно страстной любовницей. Лишь под утро, оставив меня практически без сил, она уснула. Как можно тише и осторожнее, стараясь не разбудить ее, я оделся и вызвал такси.

Еще одно правило – никогда не оставаться у девушки на ночь. Так я делаю им своего рода одолжение. Всякий раз после того, как я просыпался с женщиной, она теряла для меня свою оригинальность, свою неповторимость. В ней пропадало что-то, что заставило меня провести с ней упоительную ночь. Улыбка, которая еще вечером казалась мне обворожительной, теряла привлекательность. Ее очаровательный смех, которому я удивлялся и радовался, превращался в раздражающий. Наутро вся сказочность вечера и его продолжение теряли свою красоту и превращались в реальность. Так было много раз, пока я не понял в чем дело. Ни при каких условиях не оставаться на ночь. Но Мария мне настолько понравилась, что я решил не допускать подобной ошибки. Она была слишком хороша, и я не хотел испортить все впечатление о ней утренними бытовыми мелочами.

Я был большим фанатом тех прощаний, которые бывают в романтических фильмах. Мой любимый и часто используемый прием – оставить записку. Я оставил свое послание на подушке. Написал стандартные фразы о том, как мне было хорошо с ней, поблагодарил за прекрасный вечер, утверждая, что она особенная и неповторимая. Пожалуй, среди всей этой ерунды настоящей ценностью обладала только одна единственная строка: «Мария, я воспользуюсь твоим ключом, чтобы закрыть за собой дверь. Даю честно слово, что в скором времени его верну».

Найти запасные ключи не составило труда. Они находились на крючке, рядом с дверью. Взяв их, я закрыл за собой дверь и спустился вниз.

Уже через полчаса, я был в своей квартире. Приняв душ, я повалился на кровать и быстро уснул. Так прошел мой первый день в новой для меня среде обитания.

***

Возвращаясь к себе в кабинет, Никита Сергеевич обдумывал только что прочитанные страницы. Нет, этот архитектор совсем не похож на него, как показалось в начале. Хотя Никита так же, как автор дневника, продумывает каждое свое действие и смотрит на шаг вперед, им движут совсем другие мотивы. «Обезопасить себя» ему и в голову не приходит, привычка все просчитывать – это особенность мышления любого детектива, а не жизненный принцип. Да и с девушками не все так легко и просто. Где взять время?! Никита вспомнил Светлану. Что бы он написал ей в записке? Точно уж не про ключи… И за опоздание он извинился бы совершенно искренне, если бы… Если бы вообще пришел на свидание! Никита улыбнулся своим мыслям.

Его отвлек телефонный звонок – очередной клиент перенес визит, есть еще пара часов свободного времени. Почему бы не полистать этот странный дневник?

***

Глава 2

22 марта

Я продолжил знакомство с новым домом. Мне хочется узнать лучше то место, где придется жить некоторое время. Город оказался маленьким, тихим и очень уютным. Чистые улицы, аккуратно побеленные бордюры, разноцветные лавочки, выкрашенные совсем недавно, создают ощущение близкого праздника. Приятное удивление вызывают и проживающие здесь люди. Они будто никуда не спешат, искренне улыбаются друг другу и охотно уступают дорогу. Воздух пропитан ароматом первой зелени. Кажется, деревья тоже чувствуют себя полноправными горожанами, выстраиваясь в аллеи или бросая тени в окна домов.

Недалеко от кинотеатра я увидел небольшой, деревянный храм, возле которого толпились прихожане. Новое строение, выдержанное в старорусской традиции архитектуры, смотрится здесь удивительно гармонично.

Религия и Бог для меня священная и закрытая тема. Я встречал людей, которые пытались навязать свое мнение, доказывая, что Бога не существует, приводя как сильные, так и слабые аргументы. Вначале я еще пытался их вразумить, но потом понял, что переубеждать людей – напрасное занятие. Каждый имеет право на свою точку зрения. К тому же, если люди и меняют свои взгляды, то лишь благодаря собственному опыту, собственным шишками и «граблям». Тогда я принял решение ни с кем не вести бесед на эту тему и всячески уклонялся от подобных споров. Внутренне убранство храма напомнило мне один случай из детства. Как-то раз, когда нас, местную детвору, привели в церковь, священник подошел к моему другу и спросил у него:

- Ты крещенный?

- Конечно да, – с гордостью ответил тот.

- А крестик у тебя с собой?

- Н-нет, я забыл его надеть.

- Забыл, – улыбнулся священник, и, повернувшись ко всем нам, сказал: – Запомните дети: крещенный без крестика, словно солдат без оружия. Всегда носите его!

После этого случая я ношу крестик, никогда не снимая.

Домой я вернулся уже поздним вечером. Приняв душ, прочел должностные инструкции, которые мне передал Виталий, просмотрел план развития филиала компании – интересно, но кое-что я бы изменил.

День был насыщенным.

23-24 марта

Сегодня знакомство с руководством не состоялось. Мой новый начальник уехал в командировку на всю неделю. Вместо него меня встретила симпатичная секретарша. Улыбчивая, молодя девушка с соломенного цвета волосами, собранными в хвост, красивыми, ровными ножками, и прямо-таки ангельским голоском. Повезло же ее молодому человеку… и нашему директору! Любезно предложив мне кофе, от которого я отказался, это прекрасное создание объяснила функции и задачи главного архитектора и озвучила ожидаемые от меня результаты.

В обеденный перерыв я решил прогуляться. Недалеко от нашего офиса обнаружил сквер, сел на свободную скамейку рядом с детской площадкой. Прямо передо мной проехал мальчик на маленькой машине, а за ним бежали хвостиком дети, крича и ожидая своей очереди прокатиться. У маленького водителя было такое серьезное лицо, будто он главный в этом парке. Похоже, на самом деле так оно и было. Среди остальных ребят этот мальчик был королем, имея такую игрушку.

Мое внимание вдруг привлекла девочка четырех-пяти лет. Я почувствовал, как защемило в груди, когда этот ребенок посмотрел на меня. Она была поразительно похожа на мою дочь! Каштановая густая челка, такие же, как у моей дочери, темно-карие глаза, маленький носик, даже ее улыбка. Все в ней напоминало о моей Николь… Эта девочка пристально и с любопытством смотрела на меня, а я не мог ничего сказать или сделать, боялся спугнуть ее. Рассмеявшись, она побежала к своей матери.

Нет, этого просто не может быть! Николь далеко отсюда, ее мать увезла девочку на другой континент. Но надежда зародилась в моем сердце, и я проследил взглядом, куда побежит девочка. Да, я был прав. Это была не она. Незнакомая женщина обняла девочку. А Николь сейчас где-то рядом с человеком, которого наверняка называет папой. Интересно, спрашивает ли у матери обо мне? Скучает? Прошло ведь уже два года, как мне пришлось попрощаться с любимой дочкой.

Смахнув ладонью невольно выступившие слезы, я быстрым шагом вышел из парка. Тяжело вспоминать о случившемся. Не проходило и дня, чтобы я не думал о своей маленькой жемчужинке. Каждую ночь я молился, чтобы у неё было много веселых событий в жизни и меньше поводов для грусти. Моя вина, что мы больше не можем видеться.

Мне стало жарко, и я ускорил шаг. Встречный ветер помог немного остыть. Единственное, что могло полностью унять боль, – вино. Купив две бутылки, я направился к себе в квартиру. Пил один бокал за другим, пока в памяти не перестали всплывать картинки из прошлого. Забираю свою жену с дочкой из роддома – один выпитый бокал, и это воспоминание больше не причиняет боль. Улыбка Николь, когда я беру ее на руки. Еще одна порция вина – и опять все в прошлом. Так продолжалось до тех пор, пока моя спасительная микстура не закончилась. Но, увы, иссякло лишь вино, но не воспоминания о прошлой жизни.

Вторым лекарством, не таким эффективным, но все же действенным, была работа. Но и это не помогло. Начиная что-то читать, через некоторое время ловил себя на мысли, что думаю о своей семье. Я не знал, за что браться. Хватая одно, тут же искал другое. Проклятье! Как одна мелочь, одна случайная встреча и улыбка может выбить человека из колеи! Я рассмеялся от этой мысли.

Вино подействовало. Я был пьян. Помучив себя еще немного попытками заняться работой, решил перейти к последнему, самому крайнему и опасному «плану спасения» – общению с другими людьми. Мой водитель, Виталий, был не самой лучшей кандидатурой. Безусловно, он бы меня выслушал и понял, но показывать свою слабость перед человеком, с которым работаем в одной компании, не следует. Нет, мне нужен тот, кто… с кем можно просто поговорить, ничего не опасаясь. И тут я увидел ключи, оставленные на столике ночью. Мария! Точно! Вот кто мне нужен. Как раз есть повод встретиться с ней. Обещал все-таки вернуть ключи.

Я надел свежую рубашку и только оказавшись на улице, посмотрел на часы и ужаснулся – шесть вечера! Неужели столько времени прошло? Рановато для ужина, но… какая разница. Войдя в зал ресторана, я постарался убрать пьяную улыбку с лица и пройти, не шатаясь, к тому самому столику у окна. Это намерение далось мне с трудом. Плюхнувшись на мягкий стул, я уставился в раскрытое меню.

- Привет, – прозвучал знакомый женский голос. Подняв голову, я глупо заулыбался ей.

- Привет.

- Хочешь повторить ужин?

- Нет. То есть да, – путался я в показаниях. – На самом деле я пришел к тебе. Но и отведать очередного шедевра вашего кулинара не отказался бы. Когда ты освободишься?

- Что тебе от меня надо? – сказала она, прищурившись и понизив голос.

- Твоя компания, и ничего больше.

- Пришел за добавкой?! – В ее голосе я уловил нотки упрека.

- Можно сказать и так. Пока я терпеливо жду, не соблаговолишь ли заказать мне ужин еще раз, опять же по твоему вкусу?

- Хорошо, – согласилась она.

Пока Мария уходила, я смотрел на нее. Ее походка… Она словно не официантка, а королева, шагающая среди своих владений. Ей определенно не повезло родиться в наше время.

Я снова посмотрел в окно. Уже стемнело. Чертов алкоголь, с ним всегда теряешь чувство времени.

Следующее, что я помню – вино, принесенное мне Марией. В этот раз оно было красным, полусладким.

- Мясо…

Этот бокал был точно лишним. Выпить все залпом на голодный желудок было плохой идеей. Последующие события – долгий ужин, мучительные попытки поддержать общение, смех Марии, ее жаркое дыхание и волнующий взгляд – всплывают в памяти разрозненными обрывками. Да и было ли все это?

Наутро я проснулся у нее. Я нарушил одно из своих правил, следовательно, жди последствий. Два года удавалось избегать подобных случаев, а тут сорвался… Чувствовал я себя отвратительно, голова гудела. Хотелось снова закрыть глаза и провалиться в небытие.

- Очнулся, наконец?

Превозмогая тошноту, я повернулся на голос. Мария стояла в дверном проеме, опершись плечом о косяк. В руках у нее было полотенце.

- Хоть что-нибудь помнишь о вчерашнем вечере? – поинтересовалась она с улыбкой.

- Я всегда все помню! – сказал я, поднимаясь кое-как с кровати.

- Вот и отлично, значит, ничего рассказывать не придется.

- Подожди. У нас что-нибудь было? – с опасением спросил я.

- Так ты же все помнишь, – язвительно сказала она.

Я ничего не ответил, надеясь, что мой помятый вид даст исчерпывающее объяснение: «Я был пьян!».

- Ничего не было. Как только я дотащила твое тело до кровати, ты сразу же отключился. Где ты живешь, мне так и не удалось у тебя выяснить, – рассказала она.

- «Ну, хоть тут не изменил себе» – подумал я.

- Который час? – спросил я у Марии.

- Половина первого.

- Половина первого?! – не поверил я своим ушам. – Почему ты не разбудила меня?!

- Так, во-первых, не повышай на меня голос! Я тебе не девчонка малолетняя, чтобы со мной так разговаривать! – прикрикнула она с грозным выражением лица. – А во-вторых, я пыталась! Вот только ты спал, как убитый. К тому же вечно приговаривая имя своей подружки.

- Какой еще подружки?

- Какой-то Николь, – немного успокоившись, сказала она.

- Это не подружка, а моя дочь, – уточнил я.

- Дочь? Так ты еще и женат?!

- Нет. Уже нет…

Попытки вспомнить, что еще я рассказал о себе, ни к чему не привели. Все было туманно и расплывчато.

- Слушай, Мария, извини, если наговорил лишнего. Когда я пьян, не в состоянии контролировать, что говорю.

- Даже если ты и пытался что-то вразумительно сказать, я не поняла, так что ничего страшного, – ответила она и, бросив в меня полотенцем, скомандовала: – Иди в ванную и приведи себя в порядок. На завтрак я приготовлю яичницу.

- Прошу тебя, не говори сейчас о еде, – я почувствовал волну тошноты, но вспомнив ресторанные изыски, открыто возмутился: – Подожди, ты сказала яичница? Простая яичница?! А можно что-то не такое банальное?

- Слушай парень, ты вломился ко мне на работу в пьяном виде, нес всякую чушь, потом окончательно напился, и я вынуждена была тащить тебя к себе. А ведь я еще не упоминаю о том, как ты сбежал после той ночи, оставив какую-то дешевую записку! Да кто ты такой, чтобы я вообще готовила тебе завтрак?! Обойдешься яичницей! – ее возмущению не было предела.

- Ну, извини, – согласился я, едва сдерживая улыбку.

- Ты мне ничего вернуть не хочешь?! – она протянула ладонь.

- Ах да, – я вспомнил про ключи, отыскал их в кармане брюк и вернул милой, хоть и сердитой хозяйке.

От завтрака я категорически отказался. Мария налила из термоса в тонкий стакан пахнущий мятой настой и протянула мне:

- Выпей, тебе полегчает.

- Мой желудок сейчас отказывается что-либо принимать. Только через пару часов я смогу что-нибудь выпить или съесть.

- Просто попробуй, – настаивала она.

Поворчав немного, я все-таки согласился и отхлебнул немного. Как только сделал один маленький глоток, почувствовал, как тепло разливается по всему телу. На удивление, мой желудок не стал отторгать эту жидкость. Я рискнул сделать еще глоток. Затем еще и еще, пока стакан не оказался пуст.

- Как ты себя чувствуешь? – осведомилась Мария, все это время с интересом наблюдающая за мной.

Чувствовал я себя превосходно. Тошнота сразу прошла.

- Что это? – удивился я.

- Мой секретный напиток, – сказала она, забирая у меня кружку.

- Я так понимаю, ты не расскажешь, из чего он состоит?

- Конечно же, нет! Секретный, на то и секретный, что о нем кому попало, не рассказывают.

- Значит я какой-то проходимец для тебя? – не без удивления спросил я.

- А кто ты мне? – резко развернувшись и посмотрев мне в глаза, спросила она. – Мы всего лишь провели одну ночь вместе, ты пару раз оставил мне хорошие чаевые, и мы знаем имена друг друга. На этом все. Так что вновь повторю свой вопрос – кто ты мне такой?!

От такого напора я растерялся.

- А почему ты согласилась провести со мной ночь? – я тут же понял, что сморозил глупость. Все-равно, что спросил «как дела». Но Мария не заметила моего «идиотизма». Пожав плечами, она ответила:

- Ты симпатичный, умный парень. Я не услышала за весь вечер ни одной плоской шутки или анекдота. Ты красиво и уважительно вел себя со мной. К тому же, почему бы и нет? Так что ночь была красочным и логичным окончанием вечера. Но не более. Ничего личного.

Я улыбнулся. Мне определенно нравилась ее позиция. Красивая девушка с правильным жизненным устоем, умеющая готовить спасительный «эликсир» в случае похмелья. Нет, упускать ее ни в коем случае нельзя!

- Ты сегодня работаешь? – поинтересовался я.

- А чего ты так улыбаешься подозрительно? – насторожилась она.

- Не обращай внимания, – отмахнулся я. – Так что, сегодня ты занята?

- Сегодня я не работаю, но у меня есть дела.

- Важные?

- Ты слишком любопытен.

- На то есть причины.

- Чего ты хочешь? – напрямую спросила.

- Только узнать тебя поближе.

- Зовешь меня на свидание?

- Можно и так сказать, – кивнул я.

- А ты точно не явишься ко мне в пьяном виде, как вчера? – спросила она, сузив глаза.

- Обещаю.

- Ладно, я согласна, – сдалась она, немного подумав.

- Раз сегодня ты занята, то…

- Нет-нет, я сегодня смогу. Но тогда встретиться придется не раньше восьми вечера.

- Отлично. Тогда, чтобы не усложнять нашу встречу, предлагаю встретиться в половину девятого возле твоего ресторана, – предложил я.

- Если бы он был моим… – улыбаясь, сказала Мария. – Хорошо. Надеюсь, ты не опоздаешь, как в прошлый раз.

- Очень смешно, – улыбнулся я в ответ.

День, несмотря на трудное начало, прошел достаточно продуктивно. Вечером я ждал ее возле ресторана. Не понимаю мужчин, которые жалуются, что женщины вечно опаздывают. Это вполне нормально. Дамы всегда стараются выглядеть на свиданиях обворожительными и максимально красивыми. Для этого им необходимо сделать прическу, накраситься, надеть привлекательный наряд, надушиться и еще кучу всего. Это для мужчин всё просто: явиться в нормальной одежде и желательно с чистыми волосами. Всё. Ничего сложного.

Увидев Марию, я залюбовался ею. Она была одета в темно-синее, короткое платье с черным ремешком на поясе, эффектно подчеркивающим ее великолепную фигуру. Распущенные волосы волной спадали на плечи.

- Прекрасно выглядишь, Мария, – сказал я, целуя ее руку.

- Ты так галантен, – улыбнулась она.

- С такой роскошной девушкой вести себя по-другому – преступление.

- И отлично льстишь.

Галантность. Я поклонник старых фильмов, где кавалеры уважительно и красиво ведут себя с девушками. Это тот минимум, который мужчина должен проявлять в отношении дамы, согласившейся провести с ним время. В конце концов, в будущем твои старания окупятся.

- Надеюсь, ты спланировал, куда мы пойдем? Все-таки ты позвал меня на свидание.

- Конечно же, да, – ответил я, и взял ее руку.

Конечно же, нет. Я представления не имел, куда можно было пойти с девушкой в этом городе. Моей надеждой были только мои воспоминания, оставшиеся от воскресной прогулки. Я надеялся развлечь ее веселой беседой. Мне повезло, что Мария не решилась надеть туфли на высоком каблуке. Мы гуляли по уже ночному городу, а когда я увидел, что она устала от ходьбы, предложил пойти в кафе. Там мы заказали мороженое, коктейли и продолжили беседу.

- Почему ты называешь меня Мария? – неожиданно спросила она меня.

- Разве это не твое имя? – напрягся я.

- Мое. Почему не Маша?

- Мне всегда нравилось, как имена звучат в полной форме. Например, Виктория лучше, чем Вика, Мария красивее, чем Маша. Но если ты хочешь…

- Нет-нет, спасибо конечно, но я терпеть не могу, когда меня зовут Машей. Мне нравится Мария.

- Тогда я буду звать тебя Мари, – неожиданно для нее, сказал я.

- Не поняла, это еще почему?

- Мария. Так может называть тебя кто угодно, даже незнакомый человек, а я хочу запомниться. Ты заслуживаешь чего-то необычного, изысканного. Так что я буду звать тебя только Мари.

- Вот как… Очень интересно.

Мари рассказывала о себе немного. Я узнал, что ей двадцать семь лет, училась на ресторатора, но решила, что, прежде чем взяться управлять таким бизнесом, необходимо знать работу изнутри, поэтому она устроилась официанткой в ресторан своего дяди. Он дал ей возможность обслуживать только два столика, и по счастливому стечению обстоятельств, я сел как раз за один из них.

Настала моя очередь делится, и тут началось самое интересное. Впрочем, как всегда.

- Твоя фамилия Котик?!

- Да, это моя настоящая фамилия, – спокойно ответил я.

- Как это мило, – расплылась она в улыбке.

Каждый раз, когда кто-либо узнавал мою фамилию, я сразу поднимался в их глазах, становился более привлекательным и просто отличным парнем. Видимо, они думали, что человек не может быть плохим, имея такую фамилию. И я этим всегда грамотно пользовался, извлекая выгоду для себя. Отчасти благодаря фамилии, я смог добиться такого высокого поста в компании.

- Ты рос в детском доме?! – переспросила Мария, когда я заговорил о своем детстве.

- Да, первые семь лет детства я провел там, – вновь невозмутимо сказал я. – Потом учился в школе-интернате, которую закончил с золотой медалью.

- Обалдеть, – растерянно сказала она.

- А что тут такого? Вполне обычное дело. Сейчас много брошенных детей, и я один из них.

- Нет, ничего такого, – поспешила она оправдаться. – Просто раньше я не встречала круглых сирот.

- Мы ничем не отличаемся от других, – чуть холодно сказал я.

- Тут ты не прав, – сказала она, посмотрев мне в глаза. – Я давно не общалась с таким умным, обходительным, вежливым мужчиной.

Так мы гуляли и говорили всю ночь. Уже на рассвете подходя к ее дому, немного задержались.

- Тебе удалось узнать меня поближе? – улыбнулась она.

- Определенно, да.

- Если это все, что тебе было нужно, то я в тебе разочаруюсь, – предостерегла она меня.

- Нет. Теперь, узнав тебя лучше, я хочу, чтобы наши отношения получили дальнейшее развитие.

- Дальнейшее развитие? Наши отношения? – загадочно повторяла она.

- Именно. Мне бы не хотелось, чтобы все остановилось на достигнутом этапе.

- А с чего ты взял, что я соглашусь?

- Ты мне нравишься, скорее всего, я тебе тоже симпатичен. Из нашего разговора я понял, что ты свободна, как и я. Ты неглупая, и я не дурак. Ты симпатичная, а я обаятельный. Почему бы и нет? Не вижу каких-либо препятствий.

- А ничего, что я тебя знаю всего третий день? А это значит, что я тебя вообще не знаю. Может ты маньяк какой-нибудь, перебирающийся из города в город, скрываясь от полиции?

- Спроси, о чем хочешь, и я отвечу на все твои вопросы.

- Думаешь, раз провели один хороший вечер, ты предложил встречаться, и я сразу согласилась? Вот так просто?

- А чего усложнять? – пожал я плечами. – Трудностей и так хватает, зачем же и тут их создавать?

Она замолчала. Я решил убедить ее последним аргументом:

- К тому же, посуди сама. Мы с тобой еще молоды, полны жизни и сил, но совсем скоро это все уйдет. Не исключено, что если ты откажешь мне сейчас, то в дальнейшем, лет через двадцать, пожалеешь об этом. А так, в случае твоего согласия, если ничего путевого и не получится, по крайней мере, развлечемся. И давай будем предельно честными – лучше время ты все равно не проведешь.

У Марии был растерянный вид. По выражению ее лица можно было заметить, как в ней борются решительность и сомнение. Ее взгляд бегал, на губах играла легкая, неуверенная улыбка. Эта картина доставляла мне какое- то злобное удовольствие. Я чувствовал блаженство, наблюдая за ней.

- Согласна.

Я победил. Мне удалось заполучить ее. Теперь она только моя и ничья больше. Крепость оказалась не такой уж и неприступной.

- Отлично, – проговорил я. – Уже светает. Мне надо на работу, так что встретимся вечером.

- Договорились.

Нравилась ли она мне? Девушка безусловно влекла меня, но скорее вызывала любопытство, окрашенное чувством новизны, чем подлинную симпатию. Тогда зачем я предложил ей быть вместе? Зачем мне усложнять себе жизнь, закручивая с ней роман? Ответ прост – мне скучно. Я ищу развлечения, которые способны доставить мне яркие эмоции. Дело в том, что я потерял всякую чувствительность после развода с женой и разлуки с Николь. Острота ощущений покинула меня. Остались только страх потери, радость ожидания и сожаление о случившемся. Но они проявляются крайне редко, так как причина должна быть достаточно сильной, чтобы пробудить во мне хоть что-нибудь. Иногда у меня возникает мысль, что я ходячий труп, который чувствует, что живет, только удовлетворяя физиологические нужды через секс, еду и сон. Роман с Марией – еще один способ ощутить себя живым человеком, а не призраком, бесцельно блуждающим в одиночестве среди людей.

17 апреля

Прошло достаточно времени с последней записи. В течение двух недель с самого утра и до глубокой ночи я засиживался в офисе. Порой даже приходилось ночевать прямо там, так как мы запустили в работу сразу несколько проектов. После очередного ночлега за рабочим столом я потребовал себе двух помощников. Начальство, ни минуты не думая, согласилось, и уже на следующий день я познакомился со своими подчиненными.

Первый помощник – худощавый парень с черными волосами, тонкими бровями и темно-карими глазами. Он постоянно улыбался – может быть, потому, что знал – улыбка преображает его малосимпатичное лицо.

- Как тебя зовут? – спросил я, как только перестал его разглядывать.

- Алекс.

- Алекс? Ты иностранец?

- Его зовут Александр. Просто он хочет, чтобы его звали Алекс. Считает, что это имя подходит ему больше, – пояснила девушка, вторая помощница.

Я переключил свое внимание на нее: короткие, рыжие волосы, изумрудного цвета глаза, забавно вздернутый нос. Одета она была в черные узкие джинсы и белую рубашку – приятная девушка.

- Уж кто бы говорил, Алина. Я, по крайней мере, фамилию свою не скрываю, – парировал Саша.

- Ладно-ладно, это не важно. Хоть мать Тереза и Далай Лама, главное работайте, понятно?

- Не смешно у вас получилось пошутить, – заметил Алекс.

- Будешь паясничать, буду называть тебя… – на минутку я призадумался, пытаясь выдавить из памяти какое-нибудь смешное прозвище.

- И фантазии вовсе нет, – разочарованно сказала Алина, заметив мое замешательство, и подмигнула Алексу.

Вот наглецы! Эта парочка мне сразу понравилась, они были веселыми и живыми по сравнению с остальными работниками, которых я успел тут повидать.

- Давайте ближе к делу, – предложил я. – Знаете, зачем ко мне прислали вас?

- Догадываемся, – отозвалась Алина.

- Вы мои помощники. Будете делать все, что я вам скажу.

- Повинуемся вашей воле, – Алекс наигранно мне поклонился.

Я вопросительно посмотрел на Алину. Заметив мой взгляд, она покачала головой и сказала:

- Мало того, что дурак, так еще и в дурацкие компьютерные игры постоянно цитирует.

- Это лучше, чем вечерами напролет смотреть сопливые сериалы. – парировал Саша.

Их ссора развеселила меня. Они мне нравились все больше. Мне повезло с подчиненными, но кроме личностных качеств нужно проверить их рабочие навыки.

- Оставим споры на потом, – громко сказал я, прекращая балаган. – Пора работать.

Так я встретился со своими заместителями. На протяжении оставшихся двух недель они проявили себя профессионалами, четко и безоговорочно выполняющими мои поручения. А самое главное, у меня освободились вечера, и появилось время для встреч с Марией.

Я был в восторге от Мари. У нее был безупречный вкус в одежде, она была страстной и нежной. Настоящей дамой, которая оказывает мне честь, сопровождая повсюду. Куда бы мы ни пошли, я везде ловил восторженные взгляды мужчин, и мне льстило, что такая женщина идет рядом со мной. Всегда приятно было ужинать в ресторане, где она, работая официанткой, подавала мне все самое свежее и вкусное, попутно советуя, что лучше выбрать.

Я вновь побывал в парке, где встретил маленькую девочку, до боли напомнившую Николь. Неделю собирался с духом, чтобы пойти туда. Меня мучали сомнения: «Зачем ты туда идешь? Что хочешь найти? Николь не вернуть, а эта девочка не станет ей заменой. У нее есть свои родители! Остановись, идиот!» Но, несмотря на разумные доводы, я пошел в парк с надеждой увидеться с маленькой девочкой. Придя на место в то же самое время, я сел на ту же самую лавочку и стал ждать. Прошел первый, второй и приближался к концу третий час ожидания, но её все не было...

Так прошел мой месяц. Насыщенный, трудный, но интересный.

***

Никита Сергеевич включил компьютер. Он быстро нашел официальный сайт единственной в городе архитектурной компании, здесь и работал автор дневника. Зайдя в раздел «руководство», он посмотрел данные директора филиала и главного архитектора. А вот это уже интересно… Главный – Колесников Александр Владимирович, наверное, это и есть тот самый Алекс. Его заместитель – Шишкина Алина Анатольевна. Они похожи на тех, кого описал Дмитрий Степанович.

Но где тогда он сам? И откуда это назойливое чувство, будто он где-то сталкивался с "Мари"?

***

Глава 3

26 апреля

Я снова был в парке. Что-то заставляет меня приходить сюда каждый день на протяжении последних двух недель. Да, конечно, я знаю, что это – желание еще раз увидеть девочку. Как бы много я не говорил, что прошлое надо оставлять позади, жить сегодняшним днем, мне не удается побороть желание прожить заново то время, которое мы проводили вместе с Николь.

Просидев на скамейке целый час, я собирался уходить, как вдруг заметил ее. Она сидела на качелях в углу площадки, болтала ногами и ела мороженное. На меня нахлынули воспоминания…

Николь было четыре года. Мы с ней пошли на прогулку. Играли в песочнице, пытаясь слепить замок, но он сразу же рассыпался. Это огорчало нас, и после нескольких попыток я предложил поесть мороженого с условием, что она ничего не расскажет маме и не будет грустить.

Потом мы шли по улице и ели вкуснейший на свете пломбир. Время, которое я проводил со своей дочерью, было лучшим в моей жизни. К сожалению, это случалось реже, чем бы хотелось нам обоим, из-за моего напряженного графика. Я много времени проводил в офисе, пытаясь зарекомендовать себя как хорошего сотрудника. Мне нужны были деньги, чтобы моя дочь и жена ни в чем не нуждались.

- Пап, – тихо позвала меня Николь.

- Что, еще мороженого хочешь? – усмехнулся я.

- Нет, я еще это не доела, видишь? – показала она мне чуть подтаявшее мороженое, которое капало на землю.

- Вижу-вижу, – улыбаясь, сказал я и, встав на одно колено, вытер салфеткой ее перепачканные лицо и ручки.

Мы продолжили идти, она почему-то молчала, и я спросил ее:

- Что ты хотела спросить, Николь?

- А почему вы с мамой ругаетесь?

- С чего ты взяла? – нахмурился я.

- Я ночью слышала… – грустно сказала она.

Я напрягся. Да, вчера была очередная ссора. Я поздно вернулся, и моя жена была недовольна этим.

- Нет, что ты, мама с папой не ругались, просто громко разговаривали. А что тебе вчера снилось, помнишь? – попытался я сменить тему.

- Пап, почему вы с мамой громко разговаривали? – остановившись, спросила Николь.

- Понимаешь… – я искал слова, которые нужно говорить в такие моменты детям ее возраста, но ничего подходящего не придумал. – Мама злилась, что я поздно вернулся с работы.

- А почему ты поздно вернулся с работы?

- Потому что я много работаю, милая.

- А почему ты много работаешь?

Вот же любознательной родилась! Все-то ей хочется знать.

- Я много работаю, чтобы покупать тебе много мороженого, а маме много красивых платьев.

- Поэтому вы громко разговариваете?

- Да, – ответил я, надеясь, что удовлетворил ее любопытство. Николь долго смотрела на меня и на остатки мороженого.

- Пап, я не хочу много мороженого. Я хочу, чтобы вы с мамой больше громко не разговаривали, – с этими словами моя жемчужинка, моя маленькая, добрая дочка протянула мне свое мороженое.

Это потрясло меня. Я знаю, как сильно она любит это лакомство и чего ей стоило такое решение. У меня в горле встал комок, и ничего не говоря, я обнял ее, чтобы не показать слез, выступивших на моих глазах. Моя Николь. Я люблю ее больше всего на этом свете и сделаю все, что в моих силах, чтобы она не грустила. Поцеловав ее, я прошептал ей на ушко:

- Обещаю, больше ты не проснешься из-за наших громких разговоров…

От воспоминаний меня отвлекла девочка. Она подошла ко мне и поздоровалась:

- Привет.

- Здравствуй.

- А я маме расскажу, что ты на меня смотришь.

- О, этого делать не надо. Как тебя зовут?

- Мама говорит, незнакомым дядям и тетям нельзя говорить свое имя, – смущенно ответила она.

- Твоя мама очень умная женщина, – заметил я и, пытаясь продолжить знакомство, сказал: – Меня зовут Дима.

- А еще мама говорит, если на меня кто-то будет смотреть, рассказать ей об этом.

- И это правильно. Но ты же знаешь, как меня зовут, значит, я уже не незнакомый? – Если она побежит рассказывать маме, что какой-то мужчина пристально рассматривает ее дочь, проблем не оберусь. Надо было с ней разговориться и войти в доверие. – Ведь так?

- Да… – настороженно сказала она. – А почему ты так смотришь?

- Как?

- Вот так.

Девочка продемонстрировала, как я выглядел со стороны: выпученные глаза и полуоткрытый рот. Как она не испугалась меня? Стояла моя собеседница в пяти шагах от меня, стараясь не приближаться.

- Ты напоминаешь мне одну мою знакомую.

- Кого? – спросила она.

- Извини, но я тебе не могу сказать, – отказался я.

- А я маме расскажу, что ты меня обижаешь, – вновь пригрозила она мне со злорадной улыбкой.

- Да рассказывай.

- М-а-а-м-а-а! – начала кричать она на всю улицу.

- Подожди! Тише! Да замолчи ты! – потребовал я в панике, пока она надрывала горло.

Я огляделся. На удивление никто из взрослых не отреагировал на ее крик.

Родители продолжали беседовать друг с другом, как будто ничего и не было.

- Вот ты шантажистка мелкая, – сказал я, глядя на ее довольное лицо.

- Я всегда получаю, что хочу. Однажды мама купила мне сразу две куклы, когда я заплакала в магазине, – с гордостью сказала она.

- Хорошие девочки так себя не ведут.

- Катя хорошая девочка, – показала она на маленькую девочку с белыми кудрями, – но у нее нет ни одной куклы. Хорошей девочкой быть не очень хорошо.

Нет, она ничуть не похожа на мою Николь. Сходство только внешнее.

- М–а–а–а–м! – неожиданно закричала девочка.

В нашу сторону оглянулось несколько озадаченных её криком взрослых.

- Да что ты хочешь от меня?!

- Ты не сказал, – все так же улыбаясь, ответила девочка.

- Что не сказал?!

- На кого я похожа?

- Для тебя это так важно? – но увидев, что она набрала воздуха в грудь и уже готовиться снова закричать, я опередил ее: – Ладно-ладно, только не кричи! Ты похожа на мою дочь! Но ты – дитя сатаны!

- Моя мама называет папу просто козлом, – спокойно сказала она.

- Что? – от неожиданности у меня отвисла челюсть. – Это она тебе такое говорит?

- Да, когда я спрашиваю, где папа, она говорит, что он козел, и мне ничего больше не надо о нем знать.

- А почему твоя мама так о нем говорит?

- Мама сказала, что он ушёл от нас, – грустно сказала девочка.

- Понятно, – тихо сказал я.

Классика. Папаши, бегущие сломя голову от женщины и своего ребенка. Никогда не понимал, как можно быть настолько эгоистичным. И все они оправдываются одним – свобода дороже. Горе-отцы не понимают, что дети во стократ окупят все клубы, гулянки, посиделки и прочие развлечения на которые они променяли своего малыша. Банально боятся взрослеть и брать на себя ответственность за кого-то еще.

Тут зазвонил мой телефон. Посмотрев на часы, я понял, что опоздал на встречу с Марией.

- Извини, малышка, мне пора бежать. До скорого, – попрощался я с ней.

- Пока, – помахала она мне ручкой вслед.

Встретив Марию, я заметил легкое недовольство на её лице.

Показывая мне на часы, она с упреком произнесла:

- Опаздываете, молодой человек.

- Ох, Мари, прости меня. С этой работой совсем потерял чувство времени.

Я решил не рассказывать о своих похождениях в парк. Эту деталь ей не обязательно знать, иначе возникнут неудобные вопросы, на которые придется отвечать, а если откажусь, будут обиды. Опустив такую незначительную деталь, можно избежать множества проблем.

Мы медленно прогуливались. Прошлая наша встреча была три дня назад, поэтому нам было, что рассказать друг другу.

Общество Марии мне нравилось. С ней было весело, у нее был отличный вкус, она знала последние новости моды, читала разные, хоть и не понятные для меня книги. Это все с лихвой компенсировало то раздражение, что она во мне порой вызывала. Что же, она не виновата в том, что не оправдала моих ожиданий, которые я возложил на нее.

- Не хочешь переехать ко мне? – неожиданно спросила она.

- Что?! – от удивления я застыл на месте.

- Мы взрослые люди. Вместе второй месяц. У нас все хорошо. Зачем тянуть? Предлагаю перебраться ко мне, – доходчиво объяснила она.

- А ты не торопишь события?

- Может быть. А ты что этого не хочешь?

- Не особо.

- Почему? – она остановилась и посмотрела на меня.

- «Потому что я не хочу видеть, как ты превращаешься из сексуальной, притягательной модели в обычную домашнюю женщину», – вот что надо было сказать, но я ответил по-другому:

- Я к этому еще не готов. Слишком рано. Давай еще немного подождем.

Мои слова разочаровали Марию, но я не мог ответить иначе. Я понимал ее чувства. Когда предлагаешь что-то сокровенное, что-то очень-очень важное для тебя и получаешь отказ, то чувствуешь себя уязвленным, разбитым, чуть ли не голым перед своим партнером. При этом абсолютно неважно, какой отказ был получен – строгое «нет» или дружелюбное «прости, но не в этот раз». Твою идею отвергли, желание убили, план не одобрили, и это ранит.

Вечер потерял очарование. Проводив Марию, я вернулся в свою крепость, в свою обитель одиночества.

27 апреля

- Вы какой-то помятый, Дмитрий Степанович. Бурная ночка? – подмигнул Алекс.

Вчера я вернулся домой опустошенным. Чтобы уснуть, выпил несколько рюмок коньяку, но утром так и не понял, спал ли вообще. Вот и выглядел неважно.

- Да ладно, можете не оправдываться перед нами. Вы же все-таки наш шеф. Вам это не к лицу, – не унимался Алекс.

- Вот и помни об этом, – вмешалась Алина. – Не приставай с глупыми вопросами к Дмитрию Степановичу.

- Ой, а чего это ты его защищаешь? – накинулся на нее Алекс.

- Да ладно, пусть говорит, что хочет. Лишь бы с работой справлялся, – вмешался я.

Хотя взаимоотношения в нашей маленькой команде складывались дружелюбно и общались мы на равных, периодически мне приходилось проявлять строгость, чтобы напоминать, кто главный и где место подчиненного. Но сейчас на это не было сил.

- Ага! Слышала? – обрадовался Алекс, тыкая пальцем в сторону Алины. – Могу говорить, что хочу, и ничего мне за это не будет. Кстати, солнце, а ты поправилась. Как стала получать больше, так и лишнего себе накладываешь?

- Что сказал? – переспросила Алина.

- Да ты посмотри на свои бедра. Они же огромные! Не стоит тебе близко подходить к круассанам, милая...

- А ну повтори! – Алина с грозным видом стала быстро приближаться к нему.

- Стоп! Успокоились! Вы уже надоели мне вашими стычками. Перестаньте ругаться немедленно! – рявкнул я. – Будьте добры выяснять отношения в другом месте. Мы тут занимаемся серьезными делами!

Вот про это я и говорил. В такие моменты необходимо заставлять их слушаться, иначе ничего не получится.

- Алекс, прекрати провоцировать Алину! – и переведя взгляд на помощницу, я сказал. – Алина, не воспринимай его слова всерьез. Ладно он еще ведёт себя как ребенок, но ты чего так остро реагируешь на его остроты Напоминаю! От вас я хочу только одного: чтобы вы работали. Личные претензии оставьте за дверьми. Понятно?!

Оба стыдливо опустили головы в знак смирения. Я почувствовал огромную власть в своих руках, и это ни с чем несравнимое чувство было прекрасным.

- Теперь марш работать!

Я распорядился разделить мой просторный кабинет на нас троих. Мне хотелось, чтобы мои помощники были всегда рядом. Их столы стояли у противоположных стен. К ним Алекс с Алиной молча и направились. Они молоды, беспечны и полны энергией. Им трудно сдерживать себя, их тянет на споры и конфликты.

Алекс любит издеваться и подшучивать над окружающими. Когда ему это удается, он посмеивается, словно старый дед, кряхтя и суживая глаза. Подобно фехтовальщику, парень делает укол, а затем, видя ответную реакцию, входит в контакт с человеком. Первое время мне казалось, что это его единственный способ общения с людьми. Но, как я убедился позже, Алекс чуткий и внимательный человек. Мне нравится, с каким теплом он рассказывает о родителях, которые приложили немало сил, чтобы помочь ему закончить университет. Завидую ему по-хорошему… В эту компанию Алекс пришел сразу после учебы, проработал всего два года и уже – заместитель главного архитектора! Молодец, что скажешь.

Алина совсем другая – серьезная, открытая, но умеет за себя постоять. Училась на дизайнера, однако из-за большой конкуренции не смогла устроиться по профессии. Однажды по просьбе подруги заменила ее на работе, и пошло-поехало. У нее с Алексом было только две общие черты: упорство и целеустремленность.

До конца дня мы втроем занимались только делами, не отвлекаясь ни на что другое. Когда план на сегодня был выполнен, я поблагодарил своих сотрудников за проделанную работу.

Часы показывали только шесть. Идти домой совсем не хотелось, в парке появляться тоже желания не было, поэтому я решил пройтись по городу. Теплая погода, легкий ветерок, слегка трепавший волосы, приносил одно наслаждение. Проходя мимо скамеек, я наблюдал за подрастающим поколением, которое однажды сменит мое. Совсем юные, с важным видом они делились, как им казалось, серьезными, жизненными проблемами, даже не подозревая, что через пять-десять лет все будет только сложнее. Перед ними открыты все дороги в жизни. Завидовал ли я им? Скорее нет, чем да. Сейчас у меня есть все, чего можно только пожелать: отличная, высокооплачиваемая и главное любимая работа, красивая подружка, я любил и успел познать бремя отцовства, хоть и не долгое время. И я искренне надеюсь, что впереди меня ждет еще много интересного.

4 мая

Прошла неделя с последней записи. Опять из-за работы не было времени что-то вносить в дневник. Приближался срок сдачи проекта, и мы усиленно работали до позднего вечера. Алекс и Алина меня сильно порадовали. Они ни разу не пожаловались и с пониманием отнеслись к выпавшей на их долю участи. Конечно, можно было им приказать работать сверхурочно, но такие методы меня не вдохновляют. Эти рычаги предпочитаю оставлять на самый крайний случай.

После этой кошмарной недели мы втроем сидели в ресторане и отмечали сдачу проекта. Я, как главный архитектор, получил крупную сумму в качестве премии и решил разделить ее с Алексом и Алиной – работали они с полной отдачей и заслужили поощрения. Когда я протянул ребятам по конверту, у них округлились глаза.

- Шеф, это же огромные деньги, – Алекс был потрясен.

- И вы полностью заслужили их, – спокойно ответил я. – Вы участвовали в этом проекте наравне со мной. Вы вложили в него столько же сил, как и остальные. Поэтому решил разделить гонорар поровну, и это не обсуждается.

- Поровну? – с удивлением спросила Алина.

- Именно, – кивнул я, и, заметив, что Алина собирается что-то сказать, поднял руку в знак молчания. – Я рад, что у нас сложилась настоящая команда. И в будущем, надеюсь, мы вместе сделаем еще не один отличный проект! А этим деньгам, я уверен, вы найдете достойное применение.

- Спасибо большое, – тихо сказала Алина и, неожиданно поднявшись со стула, поцеловала меня в щеку.

- Спасибо, – пожимая мне руку, Алекс засмеялся и сказал: – Только целовать вас, как она, я не буду! – И еще раз взглянув внутрь конверта, он прошептал: – Надо же. Знай моя бывшая, сколько денег сейчас в моих руках, ни за что не наговорила бы столько гадостей!

- Дурак ты, – кинула Алина в него смятую салфетку.

Мы рассмеялись. Глядя на них, я подумал, что случись со мной беда, эта славная парочка незамедлительно придет на помощь. С чего вдруг такая мысль? Не знаю. Может быть, подобное предчувствие и есть то, что называют доверием? В моей жизни до сих пор был только один настоящий друг, которому я мог доверять – мой одноклассник Тимур. Я долгое время, с класса третьего, сидел за партой один. Сначала переживал. Мне казалось, во мне что-то не так, поэтому никто не рвется со мной дружить. Потом свыкся. А однажды к нам привели новенького. Я удивился, когда он прошел через весь класс и сел ко мне за парту. «Двигайся, теперь ты тут не один», – его первые слова… В тот день у меня появился первый близкий человек! И хотя мы гонялись наперегонки во всем – от учебы до девушек – соперниками по сути не были. Однажды мы, интернатовские пацаны, подрались с местными. Тимур оттолкнул парня, кинувшегося на меня с железякой, и получил отметку на правой щеке – шрам в виде латинской буквы «V». От тогда шутил, что это знак победителя, обязывающий никогда не сдаваться…

Нас с Тимуром объединяло многое – его оставили родители в интернате и занялись своим делом, оба были увлечены историей архитектуры, питали наивные мечты об успехе и славе, которые сейчас вызывают улыбку… Однако, несмотря на детские клятвы в вечной дружбе, виделись мы очень, очень давно.

Конечно, Тимура заменить никем невозможно, но видеть Алекса и Алину своими друзьями мне бы хотелось.

Мария после неприятного разговора о переезде стала немного эгоистичнее, в ней неожиданно проснулось чувство собственности. Может быть, раньше я просто не замечал в ней этих качеств. Хотя мало кто в начале отношений полностью раскрывается. Думаю, это и является основной причиной разрыва между людьми. В начале знакомства мужчина и женщина всегда стараются показать себя с наилучшей стороны: мужчины строят из себя галантных, воспитанных, романтичных кавалеров, а женщины – умных, хозяйственных и начитанных дам. Лишь спустя время настоящая сущность начинает проявляться: он становятся не такими внимательным, а она не такой прекрасной. Мы всегда создаем иллюзии и влюбляемся в них, но идеал разбивается о суровую реальность человеческих недостатков.

Кроме беспочвенных приступов ревности, Марию одолевало желание поменять мои привычки. Например, ей казалось важным, как я одеваюсь, она постоянно находила в моем облике недостатки, что меня очень раздражало. Но, несмотря на это, нам было хорошо вместе. Мы давали друг другу то, в чем каждый из нас нуждался. С моей стороны Мария получала комплименты, восхищение, внимание и заботу. Это все ей было необходимо, словно цветку вода, без которого растение погибнет. В свою очередь, она дарила мне ласку, нежность и те волшебные чувства, без которых жизнь казалась одним сплошным, серым существованием. Я знал, что нужен ей, и это придавало моей жизни смысл.

Так прошла еще одна неделя. Признаю, здесь, в этом городе, мне нравится.

Глава 4

7 мая

Впервые Алекс опаздывал на работу. На звонки он почему-то не отвечал, и это нас с Алиной несколько волновало. Такое было для молодого человека не характерно. Спустя час с начала рабочего дня Алекс ввалился в кабинет – запыхавшийся и взмокший. Увидев наши недоумевающие лица, он коротко сказал:

- Бежал.

- Что случилось? – спросила Алина у него, когда тот садился в свое кресло.

- На обеде все расскажу, – пообещал Алекс.

Дождавшись перерыва, мы зашли в кафе, расположенное неподалеку от нашего офиса. Я и Алина с нетерпением ждали рассказа Алекса.

- Я проспал, – сказал Алекс.

- И все?! Все это время мы ждали такого короткого ответа? Это ты мог сказать, когда пришел. Тут что-то еще. Выкладывай, почему ты проспал? – спросила Алина.

- Не хочу об этом говорить.

- Давай же! – настаивал я.

- Вы правда хотите знать?

- Да! – одновременно сказали мы.

- Ладно! – он взъерошил волосы. – После того, как мы вчера разошлись, я снял немного денег и предложил одной девушке встретиться, – Алекс смотрел в свою тарелку, ковыряясь вилкой в еде. Резко подняв голову и взглянув на Алину, сказал. – Какие же вы все… продажные!

- В смысле?! – опешила Алина.

- Вчера, когда я позвонил своей знакомой, полчаса уговаривал ее встретиться. Все это время она общалась холодно и пренебрежительно, будто говоря, «мальчик, а ты ничего не путаешь? Я птица не твоего полета»! Но как только она узнала, куда я собираюсь ее пригласить, сразу стала такой милой и доброй…

- И что? – протестовала Алина.

- Давай дослушаем его, – предложил я, давая знак Алексу продолжать свой рассказ.

- Так вот. Я купил цветы, пригласил ее в очень дорогое заведение. И о чудо! До этого она в мою сторону практически не смотрела и особого внимания не обращала, а теперь чуть ли не кидалась мне на шею со своими «зая», «милый» и прочей гадостью. А всего-то надо было получить денег побольше и намекнуть ей об этом. Я и так раньше догадывался об этом, но теперь... – с отвращением сказал Алекс.

Мы с Алиной молчали, потому что не знали, что на это сказать.

Наконец, Алина, наклонившись к нему, шепотом спросила:

- Ты думаешь, я тоже такая?!

- Думаю, да, – с горечью ответил Алекс.

- Ты... ты совсем...?!

- Это вопрос времени и того, чем тебя подкупят. Но ты поведешься на выгоду, – перебил её Алекс.

- Да вы видите в нас только секс-игрушку, не задумываясь о наших чувствах! – парировала Алина.

- Неправда!

- Так и есть!

Слушая их спор, я понимал, какие они еще дети. Заблуждались оба, и надо было что-то делать.

- Стоп, – остановил я уже красных от злости Алину и Алекса. – Вы оба неправы.

- Защищаете их? Вы же и сами прекрасно знаете, что я прав!

- Ах, ну да, мужская солидарность, – фыркнула Алина.

- Нет никакой солидарности, Алина. Я же сказал, вы оба заблуждаетесь. Алекс, – я посмотрел на него, – девушкам не так важно, есть ли у тебя деньги или их вовсе нет.

- Бред, – отмахнулся Алекс.

- Да послушай ты. Дело не в деньгах, а в твоем отношении к женщинам, поведении, в том, как ты держишься в их присутствии. Для них важно, чтобы ты был уверен в себе, а не мямлил при разговоре и не ёрзал на стуле, когда она смотрит на тебя. Щедрым, потому что скупые и жадные никому не нравятся. Веселым – зевать от скуки можно и дома. Ты должен контролировать разговор, потому что ты мужчина. Из-за глупости большинство этого не знают и думают, что женщин привлекают только деньги, не замечая, что стоит за ними.

- Ерунда это все, – настаивал на своем Алекс.

- Вспомни, когда ты повел свою знакомую на свидание, зная, что у тебя в кармане куча денег и понимая, что можешь себе позволить все, что душе захочется, при этом не считать в уме каждую копеечку. Разве ты не стал более уверенным? Разве, когда ты это осознал, в тебе ничего не изменилось? Ты остался таким же?

Подумав немного, Алекс осторожно протянул:

- Ну, допустим. Может, и было что-то такое…

- Вот видишь! Безусловно, для многих девушек имеет значение твое финансовое положение, всем хочется жить в роскоши и получать подарки, но твой характер и внутренний стержень куда ценнее и важнее, чем ты можешь представить.

Алекс, нахмурившись, молчал и обдумывал мои слова. Скорее всего, сейчас я разрушил его железобетонное мнение о продажности женщин.

- Саша, – для такого важного разговора нужно называть его настоящее имя, – я искренне надеюсь, что ты встретишь умную и порядочную девушку, которой будешь важен только ты со своими заморочками в голове, а не количество купюр в кошельке и нулей на банковской карточке. А чтобы это произошло, не стоит разочаровываться в женщинах из-за нескольких… дурочек.

Он смотрел с сомнением.

- И как мне это сделать?

- Вроде взрослый, а все рассказывать надо, – покачал я головой. – Продолжай искать, и если хочешь, чтобы такие, как твоя знакомая, больше не попадались, говори всем... ну, не знаю... что ты обычный экономист. Если будешь уверен в своей избраннице, раскроешь ей тайну и преподнесёшь приятный сюрприз.

- Хорошая идея, – согласился Алекс, задумчиво потирая подбородок.

Я посмотрел на Алину. Все это время она слушала наш разговор, глядя в сторону, недовольно скрестив руки на груди.

- Я прав, Алина? – спросил я у неё, ища поддержки.

- Может быть, – холодно сказала она.

- Тогда сейчас обсудим и твоё заблуждение по поводу мужчин.

- Со мной ваши поучительные истории не сработают, – предупредила Алина. – Да и зачем вам это?

- Потому что вы – мои друзья, а значит, дороги мне, – ни секунды не раздумывая, ответил я.

После оценивающего взгляда в мою сторону, Алина, наконец, сказала:

- Ну, попробуйте.

- Ты, как и большинство женщин, утверждаешь, что мужчинам нужен только секс и все наше желание направлено лишь в одно русло. Так это ложь. Конечно, мы любим секс, кто же его не любит, но даже самому последнему альфонсу, бабнику или кабелю, называй, как хочешь, нужна любовь и нежность. Нам необходимо, чтобы в нас нуждались, говорили какие мы сильные, чаще напоминали, что мы лучше всех и, пожалуй, самое важное, любили нас.

- В том-то и дело, мы любим, но вам это не нужно. Вы только пользуетесь нами, а когда наиграетесь, бросаете!

- Мы так поступаем только с пустышками, от которых ничего другого взять не можем. С умными, порядочными и действительно интересными женщинами мужчина никогда так не поступит. Другое дело, какой мужчина попадётся, и чего он хочет в зависимости от типа женщин.

- Типа женщин? – вспыхнула Алина. – Вы ещё делите нас на типы?! Красавица и чудовище?!

- Я под красотой понимаю нечто большее, чем внешние данные.

- А ну-ка, поподробнее тут, – казалось, она готова разорвать меня от негодования.

Догадывался же ведь, что разговор будет не из лёгких.

- Красота – это не только внешность, есть ещё и внутренний мир. Внешность может быть симпатичной, привлекательной и невзрачной. Внутренний мир или душа может быть богатой, скупой, или же вовсе нищей. Если внешность симпатичная, а внутренний мир богатый, то можно сказать, что человек красивый. Красота внешности временна, и она рано или поздно уходит, но есть же старики, которых смело можно назвать красивейшими из людей. Они компенсируют утраченную внешнюю красоту красотой душевной.

Я отодвинул тарелку с приборами.

- Развивая эту мысль дальше, я пришёл к выводу, что в зависимости от этих комбинаций, есть четыре типа людей. Первые. Симпатичная внешность плюс богатый внутренний мир. С такими людьми можно и нужно создавать серьёзные отношения, жениться или выходить замуж, дружить и приятно общаться. Вторые. Симпатичная внешность плюс скудный внутренний мир. Просто привлекательная оболочка. Такие люди обычно становятся любовниками, моделями. От них нужно только тело и природное обаяние. Серьёзных отношений с ними заводить трудно. И большинство из них становятся самовлюблёнными. Идут на пластические операции, лишь бы сохранить внешние данные и продлить свою ценность. Третьи. Невзрачная внешность плюс богатый внутренний мир. Они в основном очень умные и образованные. Такими они становятся, потому что ничего другого им не остаётся. Большинство окружающих из-за того, что видят лишь непривлекательную внешность, не всегда стремятся с ними общаться. И зря. Они становятся преданными друзьями. Но только если вы с ними поладите. Далеко не все идут на контакт, ожидая подвоха, хотя многие из них миролюбивы. И четвёртые. Несимпатичная внешность плюс скудный внутренний мир. Самый худший и редкий вариант. Здесь даже сказать нечего толком. Самое удивительное, что все эти типы людей могут переходить друг в друга. Да, трудно стать лучше, но всё возможно. Сбросить вес, грамотно нанести макияж, правильно подобрать одежду, заняться спортом, сходить к парикмахеру или косметологу. Все это сделает даже из самого гадкого утёнка прекрасного лебедя. Скудный внутренний мир можно обогатить и насытить книгами, фильмами, увлечениями, образованием…

- Не надо мне сказки рассказывать, – не выдержала Алина. – Все мужчины хотят затащить девушек в постель, и чем больше дурочек, тем лучше. А потом похвастаться перед друзьями, какие они самцы, скольких уложили.

- Так себя ведут молодые, или совсем глупые мужчины. Те, кто мстит всему женскому роду из-за одной девушки, разбившей им когда-то сердце. Эти люди, совершая личную вендетту, сами обижают девочек, и те в свою очередь мстят уже другим мужчинам и так далее. Это замкнутый круг, которому нет конца и края. В итоге получаем, что все мужики козлы, а женщины... продажны. Мужчины ненавидят женщин, а женщины ненавидят мужчин. Но в итоге все всех любят. Так и живём.

- Всё равно…

Я понимал, что ещё не до конца смог её убедить.

- Ладно. Алина, слушай внимательно. Может, я буду предателем всего мужского рода, но ради тебя расскажу этот секрет – мужчины жаждут романтики. Прогуляться за ручку с любимой, поужинать при свечах, посмотреть на закат и всего прочего, но мы этого сами не осознаем. Это заложено в нас где-то глубоко. Главное, чтобы женщина смогла откопать и раскрыть это в нас, и чтобы мы захотели этого именно с вами!

- Это правда, – согласился со мной Алекс.

Оба обдумывали все, что я им сказал. Надеюсь, мне удалось посеять зерно здравомыслия в их головы, которое потом даст свои всходы в виде правильных убеждений. Посмотрев на часы, я ужаснулся: мы сильно задержались на обеденном перерыве, и надо спешить обратно в офис.

- «Да ладно тебе, не будь таким занудой. Заказ вы выполнили, и ребята заслуживают отдых», – сказал я сам себе.

Действительно, в офисе работы сейчас практически нет. Директор занимается поисками новых заказов. От одного пропущенного дня катастрофы не случится.

- Давайте на сегодня закончим, – предложил я.

- Но...? Ещё же только половина второго.

- Я вас отпускаю. В крайнем случае, можете всё валить на меня.

- Это шутка такая? – с подозрением спросила Алина.

- Нет. Мне самому сейчас не очень хочется сидеть в кабинете и заполнять бумажки. Отложим это до завтра. Договорились?

Алекс и Алина кивнули в знак согласия, но на их лицах отображалось беспокойство. Решив, что слова стоит подтвердить поступком, я молча встал и быстрым шагом вышел из кафе, помахав им на прощание рукой.

На улице стояла жаркая, душная, почти безветренная погода. Надо было найти тенёк. Вскоре мне удалось разыскать такое место. Большое, раскидистое дерево бросало густую тень на лавочку, неподалёку от которой была детская площадка. Устроившись в тени, я стал наблюдать, как за одним из малышей, на вид которому было не больше двух годиков, всюду по пятам следовал его дедушка. Ни на шаг не отходил от внука. У меня складывается такое впечатление, что дедушки и бабушки относятся к своим внукам бережнее, чем родители к своим детям.

Когда я отвернулся от дедушки с малышом, то прямо на моих глазах маленький мальчик неудачно упал с качелей. Вначале, находясь в шоке от произошедшего, он не понимал, что случилось. Лежал, не издавая ни звука. В следующую секунду жалобно расплакался и побежал к своей матери, которая заботливо подула ему на раненную ручку, стараясь утешить своего ребёнка.

От этого у меня резко кольнуло в сердце. Опять это происходит. Прошлое вновь настигает меня…

…Николь три года. Это был один из немногих дней, когда мне вместе с женой и дочерью удалось выбраться на прогулку. В такие моменты мы были настоящей семьёй. Николь каталась с горки, когда мне позвонил мой начальник. Я не мог не ответить. Разговор затянулся, и все время я находился недалеко от жены и дочки. Вдруг я услышал крик, а затем знакомый плач. Меня бросило в холодный пот, сердце забилось быстрее. Оглянувшись на них, я взмолился, чтобы это не оказалось тем, о чем уже успел подумать. Но… да. Николь упала с горки.

Я побежал к ней, забыв обо всем на свете. У моей дочери что-то было с рукой, видимо, на неё она и упала. Маленькие, крохотные слезинки одна за другой текли по щекам моей жемчужинки. Она с мольбой о помощи смотрела на меня, надеясь, что помогу ей, но я был бессилен. Схватив дочку, мы побежали к машине. Как же мне хотелось, чтобы вся её боль перешла ко мне, чтобы моя девочка перестала плакать… Я не мог этого сделать и ненавидел себя за это.

Вскоре мы были в больнице. Доктор сказал, что у Николь перелом запястья, и уверил нас, что ничего страшного в этом нет.

- Такое часто происходит с детьми. Через месяц все заживёт, – пообещал он нам.

Пока я вместе с женой ждал в коридоре нашу дочь, она накинулась на меня с упреками:

- Это все ты виноват!

- Я? Почему это?!

- Господи, раз в год вышли всей семьёй погулять, и ты опять всё испортил со своей работой, – зло сказала она.

- Это был очень важный разговор!

- Важный, говоришь? Важнее, чем твоя дочь?! – зло шипела она. – Ты должен был быть рядом и следить за своей дочерью!

- А где ты была? Почему ты не уследила за Николь?!

- Я отвлеклась.

- Да что ты говоришь!

- Меня не было с ней всего одну минуту, а ты вечно пропадаешь!

- Повторяю, мне звонили с работы, я…

- Да сколько можно? У тебя в голове только одна работа, а о нас ты помнишь?! Интересно, – горько рассмеялась она, – ты думаешь о нас с Николь, хотя бы вполовину так же часто, как о своей драгоценной работёнке?

- Это все делаю ради вас, дура! – не выдержал я.

- А может для себя? С момента нашей встречи ты…

- Замолчи! – прервал я её, увидев, как медсестра вывела Николь из перевязочного кабинета.

Походка у малышки была вялой, лицо бледным. Её рука от пальцев до локтя была в гипсе. Встав перед Николь на одно колено, я внимательно посмотрел на дочь. Она мне слабо улыбнулась.

- Что это с ней?

- Не волнуйтесь, – поспешила успокоить нас с женой медсестра. – Мы дали ей обезболивающее. Скоро она придёт в себя.

Прогулка была окончена…

В реальность меня вернул звук пришедшей смс от Мари: «Я освободилась раньше». Следом пришло ещё одно сообщение: «Встреть меня, если можешь». Я направился к ней на встречу.

Как только я её увидел, бросился обнимать. Мне необходимо было чье-то присутствие, ласка, нежность. Только это и могло вновь залечить раны души, которые по неосторожности растревожили воспоминания. К счастью, Мария ничего не спрашивала.

Иногда хочется кого-нибудь обнять, и совсем не важно, кто это будет, сойдёт даже любой прохожий. Прижаться и не отпускать. Такое ощущение, что сердце оголено, и оно хочет прильнуть к другому человеку, прикрыв себя им.

Вскоре мы лежали в постели. Я прижимал её к себе, стараясь заполнить внутреннюю пустоту, поделиться с ней своей болью.

Если так больно от воспоминаний, то почему бы не забыть это все и начать жизнь заново? Да, я хочу оставить это позади и жить нормальной, полноценной жизнью! Я хочу! Но… если я этого до сих пор не сделал, значит, не так уж велико желание? Кого я обманываю? Я дорожу этими моментами, и, наверное, пронесу их через всю свою жизнь, как бы больно не было.

- Люблю, когда ты такой, – тихо сказала она.

- Какой? – спросил я, гладя её волосы.

Я чувствовал её сердцебиение – спокойное и ритмичное. Её дыхание –глубокое и размерное. Я ощущал тепло женского тела, согревающее моё, и хотел, чтобы это длилось как можно дольше.

- Ты более нежен и внимателен. К тому же, так обнимаешь, будто боишься меня потерять.

- А какой я обычно? – мне было интересно, что она ответит.

Взяв мою руку, она перебирала мои пальцы.

- В другие дни ты серьёзный, всегда задумчивый и более… холодный, – она поцеловала мою ладонь и положила себе на грудь.

- Прости, – виновато прошептал я.

- Ничего, все нормально, – она старалась скрыть свои переживания улыбкой, но меня обмануть ей не удастся.

«К сожалению, во мне нет того, что ты упорно ищешь. Я рад бы подарить тебе это, но как дать то, чего уже давно во мне нет?» – вот что надо было сказать Мари, но я молчал, боясь нарушить очарование момента.

Полежав ещё немного в постели, Мария решила приготовить нам перекусить. Я с удовольствием согласился. Теперь она готовит для меня вкусную еду, а не просто яичницу. Сказав, как много она для меня значит, и как рад нашей встрече, я на прощание поцеловал Марию и ушёл к себе домой.

Как много она для меня значит… Так ли Мария дорога мне, как я постоянно твержу? Наверное, нет. Зачем тогда обманываю? Скорее всего, чтобы не потерять её. Подкармливаю приручённую зверушку, дабы она не сбежала. Я ужасный человек, и если кто-то посторонний когда-нибудь прочтёт это, то первое чувство, возникшее у него, будет отвращение. Что же, вполне заслуженно.

На самом деле мне катастрофически не хватает любви. Как остальные с этим живут? Как они вообще себя ощущают? Что чувствуют, когда вспоминают, что у них нет любимых, их никто не ждёт, они никому не нужны, кроме родителей, хотя и они не всегда и не у всех есть. Заводят домашних животных? Им, наверное, паршиво, они пытаются скрыться за маской безразличия и бесчувствия. Я тоже так иногда делал. Но если признаться самому себе, то сразу становится понятно, что это неправильно.

Иногда кажется, что во мне по чуть-чуть умирает моя человечность. Та добрая часть меня, которая ещё верит, что люди порядочные. Все лучшее, что было во мне, уменьшается. Чем дольше я нахожусь в этом состоянии, тем больше становлюсь циничным, самовлюблённым, эгоистичным.

Внутри каждого человека есть стержень. И этот стержень мне представляется в виде ствола огромного дерева. Если человек достойный, если он любит и любим, если у него все хорошо, то это дерево цветущее, красивое, пышное, обильно покрыто плодами. Эти плоды представляют собой качества человека – храбрость, мужество, щедрость, способность проявлять сочувствие и так далее. В противном случае, когда человек ощущает свою ненадобность, одиночество, дерево начинает увядать. Вначале исчезают плоды, дальше выпадают листья, а затем и сам ствол, стержень, начинает чернеть и высыхать.

Любовь в этом случае играет роль солнца. Того, что придаёт этому древу жизнь и цветение. Как бы мы не хотели, но любовь нам крайне необходима. Даже любовь домашних питомцев иногда поддерживает огонёк и немного согревает стержень, замедляя смерть.

***

Никита не может оторваться от дневника, но его не покидает ощущение, что он подглядывает в чужое окно. На этих страницах изложены сокровенные мысли и тайные переживания незнакомого человека, а он читает их, как обычную книжку. Как бы он сам отнёсся к тому, чтобы кто-то вот так вторгся в его личную жизнь? Уж точно, не обрадовался бы. Единственным человеком, с которым Никита мог говорить, как с самим собой – без страха быть непонятым – был его отец. Только с отцом он мог откровенно обсуждать свои проблемы и радости, только ему мог задать самый сокровенный вопрос и всегда знал, что отец подскажет, где прячется ответ… Но папы давно нет. Впрочем, как нет и личной жизни.

Никита включил кофеварку, бросил в стакан четыре кубика сахара – многовато, но сладкое помогает сосредоточится. Мысли вернулись к прочитанному. Вдруг подумалось, что пожелай он такой любви, которую так сильно жаждет хозяин дневника, она бы сразу же появилась в его жизни. Будто стоит на пороге и тихонько ждёт, когда её пригласят войти. Да, Никита упорно не хочет впускать в своё сердце это самое «солнце»…

А может быть, архитектор прав? И Светлана не просто так появилась в однообразной жизни детектива?

***

Глава 5

16 мая

Уже неделю идут сильные дожди. Первые дни они приносили удовольствие, но сейчас уже начинают надоедать. Всегда сыро и мокро. Я живу в таком районе, куда сливается вода практически со всего города, благодаря чему на улицах льются реки, и пройти, не намочив ноги, невозможно.

И сегодня дождь лил как из ведра. Я решил не ждать водителя, воспользоваться общественным транспортом. Выйдя на нужной мне остановке, с трудом раскрыл зонт и услышал рядом громкий смех. Смеялись подростки. Один из них пальцем показывал на девушку. Она стояла без зонта, съежившись от холода, в мокрой, прилипшей к телу просвечивающейся майке, синих джинсах и черных балетках. Короткие черные волосы, едва касающиеся плеч, делали ее похожей на мокрого котенка. Наверное, она почувствовала мое пристальное внимание и посмотрела на меня. Наши взгляды пересеклись и, игнорируя сильную дрожь, ее губы растянулись в легкой улыбке. Светло-карие глаза, прямой нос, тонкие аккуратные губы и маленькая, едва заметная родинка чуть выше подбородка с левой стороны – меня бросило в жар, я почувствовал, как краснею. Преодолев неожиданное смущение, я пригласил ее под свой зонт. Она с радостью нырнула ко мне.

- Большое спасибо.

- Извините, что сразу не сообразил. Слегка растерялся.

- Я думала, замерзну прежде, чем кто-то любезно возьмет меня под свое крылышко.

Она все время улыбалась, но все еще дрожала. Чтобы хоть как-то ей помочь, я снял пиджак и накинул ей на плечи. Девушка была сильно удивлена.

- Спасибо… большое…

До нас все еще доносился смех подростков. Я посмотрел в их сторону, придал лицу самое суровое выражение, на которое только был способен, и с взглядом, полным укора, сказал:

- Могли бы и помочь девушке!

В ответ только услышал, кто я такой, куда мне стоит идти и как надолго.

«Надо их проучить!» – как огонек вспыхнуло у меня в голове.

Только я двинулся в их сторону, как девушка иронично сказала:

- И вы уйдете к ним, оставляя меня мокнуть под дождем? Совсем одну? Эх, а я-то подумала, что нашла мужчину своей мечты…

Я повернулся к ней. Зонт больше ее не прикрывает.

- Простите. Подержите, пожалуйста, – попросил я ее, протягивая зонт.

Схватив меня за локоть, она притянула меня к себе.

- Лучше постойте рядом со мной.

Кинув еще один злобный взгляд в сторону подростков, я выдохнул.

- Уговорили, – сдался я.

- Вот и славно. Меня, кстати, Алиса зовут, – протянула она руку в знак приветствия.

- Дима, – представился я, поцеловав ее руку.

- Какой галантный молодой человек.

- Какая приятная молодая девушка.

- Ой, не будь я синей от холода, непременно покраснела бы,– засмеялась она.

Она казалась веселой.

- Скажите, Алиса…

- Сразу стоп. Перейдем на «ты»?

- Как хочешь. Что ты тут делаешь под таким дождем и совсем одна?

- Как ты мог заметить, – она рукой обвела место, где мы стоим, – мы находимся на остановке, где обычно люди ждут автобус. Я не исключение.

«Можно было и догадаться» – упрекнул я себя.

- А куда направляетесь? – спросил я, но поймав на себе ее взгляд полный усмешки, сразу поправился. – Направляешься.

- Домой, но судя по тому, что маршрутка не едет уже полчаса, придется идти пешком, – грустно сказала она.

- Ты ждешь уже полчаса? – изумился я. – Но зачем?

- Как обычно бывает? Жду, что через минуту случится чудо, и мне повезет: приедет моя маршрутка.

- Ясно, – сказал я.

«Глупо», – возникло в голове.

- А где, собственно, твой дом?

Она лишь махнула по правую от нас сторону со словами:

- Вон там.

- Осторожничаешь и не говоришь ничего конкретного? – улыбнулся я.

- Конечно. А ты думал, укрыл меня от дождя и все? Ты мой принц и я расскажу все, что хочешь знать?

Посмотрев на дорогу и убедившись, что никакой маршрутки нет, она разочарованно сказала:

- Видимо, не судьба мне уехать. Что ж, тогда пойду под дождем. Одна. Промокну до нитки, хотя куда еще больше? Может, заболею и умру…

- Как-то совсем уныло.

- Да нет, – рассмеялась она. – Я шучу.

Поразмыслив немного, потом посмотрев на часы и на свою новую знакомую, я сказал:

- Так. Отпустить тебя без зонта я не могу, а это значит, что у меня два варианта. Первый – проводить тебя, но при этом мне удастся узнать, где ты живешь. Второй – отдать тебе мой зонт, но взять номер телефона, созвониться и встретиться, чтобы я смог забрать свое имущество.

- Есть еще и третий вариант, – предложила Алиса. – Я иду домой одна и без зонта, а ты идешь по своим делам.

- Но ты же заболеешь.

- Ничего, переживу как-нибудь.

- Неужели я такой страшный, что ты боишься меня? Даже не позволяешь помочь тебе…

Она так неожиданно рассмеялась, что даже немного напугала меня. От смеха, у нее на глазах выступили слезы.

- Что смешного? – ее реакция почему-то меня сильно задела.

- Нет, прости, абсолютно ничего смешного, – сказала она, вытирая остатки потекшей туши.

Она казалась мне милой.

- Ладно, я согласна, но только на второй вариант, – наконец сдалась она. – Записывай мой номер.

Сохранив ее контактные данные в своем телефоне, я предупредил:

- Я вечером тебе позвоню.

- А вдруг я соврала на счет своего телефона, и вообще, это все было продумано, чтобы украсть твой зонтик, потому что я их коллекционирую? – спросила она меня с легкой улыбкой.

- Тогда это самое глупое занятие из всех мне известных, – ответил я, протягивая ей свой зонт.

- Спасибо, – поблагодарила она, забирая его.

Замолчав на секунду и посмотрев мне прямо в глаза, Алиса поцеловала меня в щеку со словами:

- Не такой уж ты и страшный, – после этого она умчалась, оставив меня мокнуть под дождем в полном замешательстве от внезапного поцелуя.

Спустя минуту я был уже весь мокрый. И как назло, дождь усиливался.

Пришлось бежать.

Уже ночью, я вспомнил о своей новой знакомой. Позвонить ей или нет? Впрочем, для звонка было уже поздно, и вся моя «защита», которую мне пришлось выстраивать в течение последних лет, ослабела.

Ночь – мое самое слабое место. В это время я становлюсь мягким, чувствительным, сентиментальным. Маски, которые ношу днем, слетают, стены рушатся, ледяное сердце оттаивает. Это все потому, что в течение дня устаю поддерживать такое состояние, и когда наступает вечер, слабею, сильнее подвержен эмоциям и чужому влиянию.

«Да ладно, ничего страшного не произойдет от одного звонка» – подсказывал мне внутренний голос, и я послушался его.

Алиса долго не брала трубку. Наконец, после моего второго звонка, я услышал ее сонный голос.

- Да?

- Алиса?

- Ага… – вяло пробормотала она.

- Это Дима, – напомнил я.

- Какой Дима?

- Тот, который отдал тебе свой зонт сегодня на остановке.

- А, Дима. Привет…

У нее был очень приятный, даже немного детский голос, несмотря на то, что мы разговаривали по телефону. Сонливость придавала сладость ее голосу. Мне это сразу понравилось.

- Привет. Надеюсь, я тебя не потревожил?

- Нет, что ты. Я же всего лишь спала! – с недовольством ответила она.

- Прости. Не знал, что ты так рано ложишься спать, – пытался я оправдаться.

- Ерунда. Так что ты хотел?

- Как что? Помнишь, мы договаривались, что я тебе позвоню, и мы встретимся?

- Ах да, припоминаю…

- Правда?

- Нет, – рассмеялась она.

Такого искреннего смеха прежде никогда не доводилось слышать. Он был настолько заразителен, что я сам заулыбался.

- Давай встретимся завтра? Не занята?

Судя по оживившемуся голосу и тому, как она быстро отвечала, можно было подумать, что Алиса окончательно проснулась.

- Извини, завтра никак не могу. Я должна помочь родителям. Давай лучше послезавтра?

- В таком случае, я завтра тебе еще раз позвоню, чтобы точно назначить место, где и во сколько мы встретимся.

- Хорошо.

- Тогда до встречи?

- До скорого.

«Ну, вот видишь, ничего ужасного ведь не произошло?» Правда, ничего не случилось. Даже несмотря на мое состояние, я ничего не почувствовал, и это было хорошо.

21 мая

Сегодня у меня выходной, я целый день провел с Марией. Мы ходили по магазинам, в кино, кафе. Я даже соскучился и рад был ее увидеть. Она купила себе платье, туфли и новый комплект нижнего белья. Я подобрал себе новую рубашку и галстук. Затем мы пошли в ресторан ее дяди и, вкусно поужинав, поехали к ней.

Я ушел от Мари далеко за полночь. Она уже не обижалась, что я никогда не остаюсь ночевать. А выйдя от Мари, я вдруг вспомнил о завтрашней встрече с Алисой. Точнее о том, что обещал ей позвонить.

Я быстро набрал ее номер в надежде, что она еще не спит. Но, увы, мне пришлось долго пождать, пока она ответила на звонок.

- Да ты издеваешься надо мной?! – сонно спросила она.

- Только не говори, что я тебя опять разбудил…

- Разбудил? Нет, что ты. Я обожаю делать себе эпиляцию в половину второго! Мне же не спится по ночам, как нормальным людям!

- Это сейчас был сарказм?

- А как ты думаешь, Димочка?

- Извини. Просто вспомнил, что мы не обговорили детали встречи, вот сразу и позвонил тебе.

- А утром это нельзя было сделать?!

- Так. Я уже извинялся и больше этого делать не стану!

- Ох, какие мы гордые! – язвительно сказала Алиса. – Ладно. Ты, как мужчина, предлагай, а я, как слабая и покорная женщина, подчинюсь и подстроюсь под тебя.

- Как смешно. Завтра, в шесть вечера, на главной площади, возле театра.

- Хорошо, а теперь ты позволишь мне немного поспать? С мешками под глазами я не такая красивая, как в обычные дни.

- Спокойной ночи.

- Пока-пока.

Я быстро сбросил вызов. Вроде только познакомились, а уже вызывает раздражение!

22 мая

Воскресенье. Ненавижу. Самый бессмысленный, пустой, абсолютно никчемный день на всей неделе. Просыпаешься ближе к обеду, слоняешься полдня, осознавая, что у тебя есть дела, но каждый раз откладываешь их до критического момента.

При слове «воскресенье» у меня сразу перед глазами встает картина: небо, затянутое серыми облаками, сильный ветер, заставляющий людей мерзнуть и обычно дождь. Уныло. Еще и сосед, который постоянно что-то сверлит, забивает или занимается еще каким-то ремонтом, вызывает неприятный шум. Поэтому я обычно предпочитаю работать в этот день, но сегодня сделал исключение – мне предстоит встреча с Алисой. Кажется, что ничего сверхъестественного, таких встреч были десятки, к тому же, я только заберу свой зонт и все, но… Почему-то меня охватывало невероятное возбуждение. Я не знал, за что хвататься, начиная одно дело, бросал его на половине и брался за другое. При этом периодически смотрел на часы.

Это меня тревожило. Такое поведение было для меня нехарактерно. В последний раз я так волновался перед свиданием с женой в восемнадцать лет.

«Возьми себя в руки», – приказал я мысленно. – «Что ты как маленький?!»

Немного расслабившись, я начал постепенно готовиться к встрече: погладил рубашку и брюки, почистил обувь, сходил в душ.

Пришел я на двадцать минут раньше назначенного времени. Пока ждал Алису, по привычке наблюдал за окружающими меня людьми: старики и дети, мужчины и женщины. Все они были разными, по-своему уникальными. Мне на глаза попалась беременная женщина, идущая вместе со своим мужем. Как узнал? Одинаковые обручальные кольца на пальцах. Меня охватило чувство ностальгии.

- Привет!

От резкого голоса за моей спиной, и резкого толчка, я испуганно отпрыгнул в сторону. Оглянувшись, увидел согнувшуюся от смеха Алису. Она, подкралась, напугала меня! Со стороны это, наверное, было жалкое зрелище.

- Из… извини не… не смогла у-удержаться, – кое-как проговорила Алиса, продолжая смеяться.

Я был очень зол на нее и прощать не собирался. Некрасиво пугать задумавшегося человека. Теперь чувствовал себя уязвленным. Было стыдно чуть ли не до слез.

- Ну не дуйся, что ты как маленький? – все еще красная от смеха говорила Алиса.

- Я не дуюсь! – огрызнулся я.

Я уже немного успокаивался, но ущемленное самолюбие все еще давало о себе знать.

- Вот. Спасибо, этот зонт спас мне жизнь.

Она протянула его мне, заботливо сложенный и высушенный.

- А пиджак?

- А насчет пиджака… я забыла его дома. Извини.

- Спасибо, – сказал я, забирая свой зонтик.

- А ты чего благодаришь? Это же твой зонт, и я его тебе возвращаю.

- Мне не трудно сказать «спасибо».

- Любишь делать людям приятное? – с усмешкой спросила она.

- Да, в отличие от некоторых, но не всем.

- Ой, да ладно тебе! И кстати, это была моя месть за две бессонные ночи, молодой человек! – ткнула она меня в грудь, добавляя силу в свои слова.

- Мы в расчёте.

- Вот и прекрасно.

Повисло угнетающее, неловкое молчание. Видимо, она ждала, что я предложу что-нибудь интересное.

- Прогуляемся? – неуверенно предложил я.

«Прогуляемся? Серьезно?!» – возмущался я внутри себя.

- Да, почему бы и нет, – на удивление согласилась она.

Так, согласие было получено, а теперь надо было придумать, о чем говорить, потому что хуже молчания, может быть только молчание во время прогулки.

«Давай, придумывай быстрее тему для разговора!» – паниковал я.

- Расскажи о себе, – выпалил я первый вопрос, пришедший мне в голову.

- Что ты хочешь знать?

- Все, что посчитаешь нужным.

- Как по мне, так все нужно. Так что конкретнее.

- Семья. Расскажи мне про свою семью.

- А почему сразу семья? – растерялась Алиса.

- Зная, в какой семье ты росла, я смогу лучше тебя понять.

Она, нахмурившись, молчала.

- Какая очевидная мысль. Ну, хорошо, – наконец сказала Алиса. – Братьев и сестер у меня нет. Хотя я была бы не против младшей сестренки! Но, увы… Мама – преподаватель музыки, но после моего рождения она ушла с работы, чтобы полностью посвятить себя моему воспитанию. Папа – строитель. Из-за того, что я была поздним ребенком, меня баловали и никогда не наказывали за мои шалости.

- Значит, ты избалованная? – спросил я с нарастающим разочарованием.

- Нет! – резко возразила Алиса. – Денег нам практически никогда не хватало. Мы вечно жили в съемных квартирах, долгах и каких-то ограничениях. Я никогда ничего не просила себе купить, наоборот, от всего отказывалась. Папа и мама любили меня, и этого всегда было достаточно.

Нет. Только не это… У меня слабость к людям, которым пришлось тяжело в детстве. Они всегда казались для меня более привлекательными на фоне остальных. Всегда просыпается желание помочь этому человеку, согреть, защитить. Наверное, это во мне чувство солидарности просыпается.

- Я понимаю тебя… – сказал я.

- Да ладно? У тебя так же было? – спросила она, с недоверием глядя на меня.

- Не совсем так, но близко, – я попытался увильнуть от ответа.

- А как же тогда?

Я не хотел раскрывать перед ней свою душу. С Марией все было по-другому. Она была моей женщиной, а Алиса – чужой для меня человек. Но ведь Алиса рассказала мне свою историю, и было бы нечестно умолчать о моей.

- Я сирота, – коротко сказал я.

- У тебя умерли родители?

- Нет. Они меня бросили еще в детстве.

- Значит, ты воспитывался…?

- В детском доме. Да.

- Мне жаль, – тихо сказала она, но так, чтобы я слышал это.

Впервые в жизни я услышал честное, наполненное чувствами «мне жаль». В ответ я мог только улыбнуться, потому что не знал, что сказать. Сомневаюсь, что достойный ответ вообще существует.

Мы уже подходили к улице, которая была напичкана кафешками. Выбрав первое попавшееся, я жестом указал Алисе на него, и она кивнула в знак согласия.

- Ты сейчас учишься? Работаешь? – спросил я, открывая перед ней дверь.

- Работаю.

Мы зашли в небольшое, уютное, ярко освещенное помещение, заполненное ароматом кофе. Слева стояло четыре стола со стульями, справа длинные стеклянные столы с широкими белыми диванами. Напротив входа красовался большой стеллаж с огромным количеством книг.

- Что ты будешь? – спросил я Алису.

- Капучино. А ты?

- Думаю, я хочу горячий шоколад.

Сделав заказ и усевшись друг напротив друга, мы разговорились.

- А кем ты работаешь? – перешел я сразу к вопросам.

- Я воспитательница в детском садике.

- Детей любишь? – улыбаясь, поинтересовался я.

- Я их обожаю. Они такие хорошенькие, – мечтательно произнесла она.

- Даже орущие, плачущие и неуправляемые тебя умиляют?

- С любым, даже с самым испорченным ребенком можно договориться. Главное, найти к нему подход.

- И что дальше? После того, как найдешь подход?

- Дать им то, в чем они нуждаются больше всего, – развела она руками.

- Раскроешь секрет, или это профессиональная тайна?

- Любовь и доброту.

- И все? Как банально, – усмехнулся я, но сразу замолчал, как только увидел ее недовольный вид. – Думаешь, этого действительно хватит? Спорить не буду, это важно, но сомневаюсь, что можно ограничиться только этим.

- Уже третий год работаю в садике, и этого пока хватало, – чуть холодно ответила она.

- Наверное, ты хороший воспитатель, – попытался я смягчить удар.

- Наверное, – наконец, улыбнулась она.

- Ваш заказ готов, – доброжелательно оповестила нас девушка. Алиса хотела встать, но я остановил ее.

- А ты чем занимаешься? – спросила она, когда я протягивал ей кружку с капучино.

- Работаю в одной компании.

- Какой?

- Крупной, – отговаривался я, стараясь не уточнять.

- И это ты меня еще обвиняешь, что я секретничаю? – рассмеялась Алиса.

- Это одна из крупнейших архитектурных компаний в России, и я работаю в одном из ее филиалов, который находится в этом чудном городке.

- А кем ты работаешь?

- Ну… – я думал, сказать ли ей правду или нет. Все-таки решившись на это, быстро проговорил. – Главным архитектором.

- Ого. Такой молодой, а уже занимаешь такой важный пост?

- Не такой уж и молодой, – усмехнулся я.

- Тебе на вид двадцать пять – двадцать шесть.

- Почти угадала. Мне двадцать восемь, – поправил я ее. – А тебе?

- Разве ты не знаешь, что невежливо спрашивать возраст у девушек?

- Это правило не распространяется на таких молодых, как ты.

- Ну, допустим, – согласилась она. – Твое предположение?

- Я бы сказал, около двадцати четырех. Плюс-минус год.

- Мне двадцать три, – призналась Алиса.

Мне нравилось общаться с Алисой. С ней было легко, и не надо было думать, что сказать. Слова сами приходили в голову.

В этот момент зазвонил мой телефон. Достав его, я увидел надпись «Мари». Стоит ли брать? Я взглянул на Алису. Она дула на свой напиток, пытаясь немного его остудить.

Я ответил на звонок.

- Да. Привет. Нет, не совсем. Да, конечно смогу. Хорошо, до встречи.

Я старался прижать телефон как можно плотнее к уху, чтобы Алиса не услышала женский голос.

- Я тебя задерживаю? – спросила Алиса.

- Нет-нет, что ты. Это с работы. Ничего важного, – соврал я.

Почему я обманул? Я же ведь мог честно и без стеснения сказать ей, что уже связан отношениями с другой женщиной, и у нас с ней все отлично. Алиса для меня никто, мне безразлично ее мнение. Но, наверное, я просто не хочу, чтобы она узнала о Мари. Эту часть своей жизни мне лучше скрыть.

Теперь мы молча смотрели друг на друга. Нет, меня это не смущало, просто не хотел показаться ей скучным человеком, с которым не о чем поговорить. Поэтому мой мозг лихорадочно искал идею, за которую можно ухватиться и использовать в разговоре.

- Что ты предпочитаешь из фильмов? – выдал я первую разумную идею.

- Уже в кино меня хочешь пригласить? – игриво спросила Алиса.

- Почему бы и нет.

- Тогда я просто обязана ответить. Мне по душе в основном комедии. Обожаю их.

- Комедии значит…

- Ты сказал таким тоном, словно этот жанр ты терпеть не можешь, – с обидой сказала Алиса.

- Ну, если честно, так и есть, – признался я. – Не вижу в них ничего интересного.

- А как же поднять настроение? Развеять тоску, когда грустно?

- Может, раньше и были такие фильмы, но не сейчас. Нынешние комедии могут вызвать разве что улыбку.

- А что же тогда любит такой привереда, как ты?!

- Мне нравятся мелодрамы, мюзиклы.

- Мелодрамы? – Алиса рассмеялась, от чего я слегка смутился. – Это же девчачьи фильмы!

- Да какая разница? – возмутился я. – Мне нравятся такие фильмы из–за того, что они могут вызвать хоть какие-то чувства, и неважно какие, будь то стыд или горе. Остальным жанрам это не дано. Комедии несмешные, триллеры прямолинейные и предсказуемые, боевики однотипные. А мужские это фильмы или женские для меня не имеет никакого значения.

Обдумывая сказанные мной слова, Алиса спросила:

- А ужасы? Что ты про них скажешь?

- Не люблю ужасы.

- Почему? Они нынче не такие страшные? – передразнила она меня.

- Наоборот. Они слишком страшные. Особенно те, которые связаны с призраками. После них я не могу нормально уснуть.

Было заметно, что Алисе интересно мое общество. Улыбка не сходила с ее лица, обнажая ее белоснежные ровные зубы.

- Странный ты, – заключила она после долгого оценивающего взгляда.

- Это почему?

- Тебе нравятся драмы, ты не любишь боевики и боишься смотреть ужасы.

- Да, все именно так, – подтвердил я. – Но что тут странного?

- Мужчины, которых я встречала, ненавидят эти сопливые фильмы и обожают, где один солдат убивает всю армию врага одним ножом и короткой веревкой.

- Значит, я особенный.

- Вот я и говорю, странный ты.

Она хотела сказать мне еще что-то, но ее остановил звонок телефона.

На этот раз звонили ей.

- Извини, – быстро сказала она, отвечая на звонок. – Алло. Да, привет мам. Нет, я в городе. Да, без проблем. Договорились, через двадцать минут буду.

Когда она сказала «через двадцать минут буду» я ощутил облегчение. Вместо того, чтобы спешить на встречу с Марией, я сидел с Алисой в кафе, а как уйти не знал. К тому же, будет меньше возможности показаться занудным. Не знаю почему, но последнее для меня было куда важнее.

Закончив разговор, Алиса виновато посмотрела на меня.

- Что? – улыбнулся я.

- Прости, но мне надо срочно убегать, – ответила она.

- Что-то важное?

- Маме надо помочь с одним делом.

- Все так же никаких конкретных деталей?

- То, что я пошла с тобой выпить горячий шоколад, еще не значит, что я тебе доверяю, парень, – подмигнула она мне.

Развернувшись, она хотела уже уходить, но неожиданно остановилась, и повернулась обратно ко мне:

- Ах да, твой пиджак, – и чуть помедлив, сказала. – В общем, я тебе позвоню.

- Да ну? – рассмеялся я. – Ты что, серьезно?

- Конечно. А то опять разбудишь меня.

Показав мне язык, она ушла, ни разу не обернувшись. Ей-богу, ребенок.

***

«Девушки – это прекрасно, но все-таки надо найти информацию о компании», – детектив решил не терять время на любовные приключения архитектора и на всякий случай прощупать почву. Оснований для каких-то определенных выводов пока нет. Но интуиция подсказывает, что такой человек, как Дмитрий, мог нажить себе неприятности.

Так чем же дышит эта самая компания? Детектив знает одного человека, который может поделиться некоторыми секретами.

- Ало, Шамиль Исмаилович, добрый день.

-О-о-о! Привет дорогой. Давно тебя не слышал. Как ты?

- Спасибо, все хорошо. А вот если поможете мне, то будет вообще прекрасно.

- Как не помочь хорошему человеку? Подъезжай ко мне. Обсудим твою беду.

Через двадцать минут Никита припарковал машину возле полицейского участка. Шамиль Исмаилович, майор, высокий, круглолицый мужчина, вышел ему на встречу. Его крепкое рукопожатие, как всегда задействовало все суставы кисти детектива.

- Идем, расскажешь, что не даёт тебе покоя.

Пока они поднимались в кабинет майора, Никита в двух словах успел рассказать о пропавшем архитекторе.

- По-дружески скажу. Бросай ты это дело. Не нужно оно тебе.

Шамиль Исмаилович отвечает серьезно и вид у него обеспокоенный. Подобная реакция только интригует.

- Вы знаете что-то интересное?

Прежде чем ответить, майор долго смотрит на своего компаньона. Тяжело вздохнув, он все же начинает говорить.

- Мы давно приглядываем за ними. Их появление в городе началось с замены уважаемых людей в администрации и продолжилось увольнением некоторых из нас, которые искали о них информацию. Сняли даже Соколовского – начальника городского управления МВД. Слышал о таком? Упертый был и громко говорил, что думает.

- Серьезные ребята... Нутром чувствую, что этот архитектор где-то перешел им дорогу…

- Вот и я говорю. Не связывайся с этим. Откажись. Ты молодой, еще много работы будет.

- Да ладно. Я – человек для них маленький, может и не заметят!

Усмешку детектива быстро гасит суровое выражение лица полицейского.

- Эта компания с международными интересами. Просто так они не возникают. У них большие связи с большими людьми. Там крутится очень, очень много денег. Я с правнуками столько не заработаю, а у нас, Алиевых, всегда полон дом детей. Им с человеком разобраться, труда не составит никакого. И никто ничего им не сделает.

- Ладно, ладно… Напугали меня своими страшилками. Я учту ваше мнение.

- Надеюсь, это будет правильное решение. Не навлеки беду на свою светлую голову.

- Не сомневайтесь. Спасибо за предупреждение.

Закрыв за собой дверь кабинета, детектив поспешил выйти из здания. Вот оно, преимущество частного сыска – слова майора для Никиты теперь лишь дружеское предупреждение, не более. И если Шамиль Исмаилович думал отпугнуть его от расследования, то сделал все в точности наоборот. Интерес только разжегся.

Никита Сергеевич сел в машину и взял дневник в руки.

***

Глава 6

1 июня

Мы с Алексом сидели в офисе, каждый уткнувшись в свой монитор. Алина вошла молча, прошла к своему столу, не ответив на наше приветствие.

- Что это с тобой? – поинтересовался я.

- Ничего, – буркнула Алина.

Почувствовав грубость в ее голосе, я вполне с очевидным вопросом в глазах развернулся к Алексу.

- Лето, – пожал он плечами.

- И что? – все еще не понимая, спросил я у него.

- А-а-а-а, вы же не знаете ещё. Могу я рассказать? – обратился Алекс к Алине.

- Делай, что хочешь, – безучастно сказала Алина, глядя в сторону.

Я переводил взгляд с Алекса на Алину и обратно, ожидая интересного рассказа.

Алекс оказался неожиданно красноречив:

- Человечество знает множество историй о неразделенной любви между мужчиной и женщиной. Наша Алина стала достойной преемницей этой замечательной традиции: страдать по человеку, которому на тебя плевать, – он подмигнул ей, на что она закатила глаза, покачав головой. – История Алины начинается еще со школьной скамьи. В то время её девичье сердце пленил один красавчик. Голубоглазый шатен с ямочками на щеках из параллельного класса показался ей неотразимым, и она влюбилась в него как кошка.

Алина недовольно посмотрела на своего друга.

- Ты сильно утрируешь, – сказала она.

- Алина, не мешай, – попросил я.

- Так вот, – продолжил Алекс. – Спустя время у голубков вспыхнул яркий, страстный роман, который, между прочим, обсуждала вся школа. Тогда Алина еще умела веселиться, а главное улыбалась! Девушка проводила у парня все время, они делились тайнами и доверяли друг другу сокровенное. Ах, какая красивая пара была! Но настали тяжелые времена, а именно, выпускные экзамены. Испытания были пройдены, и жизнь раскидала их в разные вузы, значит, надо было прощаться. Он улетел в Питер, а Алина осталась тут. Казалось всё, любовь прошла, они найдут себе новые объекты вожделения и благополучно забудут друг о друге, но не тут-то было. Поблагодарив Бога за современные технологии, Алина начала периодически общаться с ним в социальных сетях и скайпе.

Вдруг остановившись, Алекс отвлекся на свой телефон. Улыбнувшись, он продолжил:

- Спустя время, парень вроде остыл. Понял, что так продолжаться не может, пора взрослеть и разбегаться, но в девушке все еще жила надежда, что любовь преодолеет всё: расстояние, ссоры, ревность. К сожалению, а может и к счастью, эта история всё же пришла к своему логическому завершению. Алина пыталась найти себе нового парня для серьезных или не очень отношений, а её прежняя любовь… Ну о нем мне ничего сейчас не известно.

Алекс замолчал. Ожидая, что он продолжит, я терпеливо смотрел на него.

- Что? – удивленно спросил он у меня.

- Ну, и что дальше? Почему она сейчас грустная? – спросил я, кивая в сторону Алины.

- Ах да, – опомнился Алекс, – к чему я это всё. В общем, у того молодого человека здесь остались родители, да и вообще, человек он сентиментальный, поэтому каждое лето парень приезжает сюда навестить их и своих друзей. Алина здесь, он здесь. Понимаете, к чему я веду?

- Они периодически видятся? – рискнул предположить я.

- Именно, – довольно хлопнул он по столу. – Любовь прошла, да как оказалось не до конца. Еще одна маленькая деталь. Когда Алина ездила в Питер по учебе, их дорожки пару раз пересекались. По её словам, там он был чутким и нежным, всячески заботился о ней, даже ножки её укрывал пледом! А здесь по какой-то неведомой причине превращался в холодного эгоиста. Поэтому она иногда позволяет себе надеться, что, в конце концов, они будут вместе.

- Понятно, – тихо сказал я. – И как я понимаю, он вновь вернулся?

- Наверное, раз она так расстроена, – ответил он, довольно откидываясь в кресле. – У неё это сезонно. Каждый год. Как аллергия.

- Знаешь, тебе только сказки рассказывать, – холодно сказала Алина.

- Да, у меня к этому талант, – довольно улыбнулся Алекс.

- Подожди, а ты откуда это всё знаешь? – спросил я у него.

- Я довольно близко знаю того парня. Мы с ним были одноклассниками, – ответил он.

- Ты же говорил, что они учились в параллельных классах. Получается…

- Да, мы втроем учились в одной школе. Алина, я и он.

- Ты об этом раньше не говорил, – в моих словах проскочила нотка упрека.

- А какая разница? – вмешалась в разговор Алина. – Главное, чтобы мы хорошо делали свое дело, а остальное не важно, так ведь, Дмитрий Степанович?

- Да, так… – я прекрасно понял ее намек. Она специально напоминает мне мои же слова. – Послушай, Алина…

- Вот не надо сейчас этих ваших умных речей, – предупредила она, пригрозив пальцем. – Я все сама знаю. Это плохо, надо забыть и бла-бла-бла. Говорить со стороны всегда легче, а попади вы в мою ситуацию, что тогда?

Я не знал, что ответить. Она права хотя бы потому, что я не в состоянии забыть жену и дочку. Поэтому решил помалкивать и не приставать к ней с пустыми речами. Пока Алина с Алексом работали, я пытался понять, как проходит любовь и проходит ли она вообще.

Из моей жизни любовь после расставания исчезала в три этапа.

Первый этап – обида. Я утопал в жалости к себе, ощущал настоящую душевную боль, задавался вопросами: «Почему так со мной поступили?», «Что во мне не так?», «Чем я хуже?». Копался в своих чувствах, пытаясь что-то изменить, а тем временем запускал себя всё больше и больше.

Второй этап – злость, гнев. Когда жалость к самому себе заполнила всего меня и вылилась через край, начала закипать ненависть. Только уже не на себя, а на жену. Проклинал того, кто, ворвавшись в мою спокойную размеренную жизнь, бесцеремонно ушел из неё, оставив после себя хаос, боль и непонимание. Появилось омерзение, стыд за себя, за то, что ты мог полюбить такое ничтожество.

Третий этап – безразличие, равнодушие. Во мне будто всё выгорело, как поле после пожара, и уже ничего не осталось к этому человеку. Не важно, что с ней происходило, где и как она. Никак не реагировал на новости, хоть как-то связанные с ней. И когда я отчетливо понял, что разлюбил, на душе стало неописуемо легко. Потом я даже поймал себя на мысли, что желал счастья ей.

Многие люди на мои вопросы отвечали, что у них было примерно так же. Но скорость прохождения этих этапов у каждого индивидуальна. Одни годами могут застрять на первом, а некоторые за несколько месяцев проходят все три. Чтобы не говорили, как бы сильно меня не пытались убедить, я абсолютно, совершенно точно уверен, что невозможна дружба между мужчиной и женщиной после завершения романа.

Эта фраза «давай останемся друзьями» – чушь. Сладкая ложь, призванная смягчить удар и всю тяжесть расставания. Почему люди не могут остаться друзьями? Наверное, из-за того, через что они прошли, после всех искренних слов и чувств, после того, как показывали свои слабости, продемонстрировали свое настоящее лицо, рассказывали о себе вещи, никому неизвестные. И в тот момент, когда бывшие любовники находятся рядом, смотрят друг другу в глаза, они испытывают неловкость. Как быть друзьями, когда невозможно общаться? Когда всякий раз при встрече в памяти всплывают моменты, как вы в обнимку засыпали вместе, покупали подарки и отмечали праздники, а сейчас вы просто никто друг другу.

Я был так занят своими мыслями, что не заметил, как быстро пролетел рабочий день. Впереди меня ждал скучный вечер в одиночестве. Мария проводит время с родителями. Она пыталась и меня туда затащить, но я сопротивлялся, как мог. Мари уже несколько недель пытается меня уговорить познакомиться с ее папой и мамой. Считает, что если у нас серьезные отношения со всеми вытекающими последствиями, то чем раньше мы познакомимся, тем лучше. Но я не согласен. Мне не хочется торопить события. Знакомство с родителями девушки означает, что все уже действительно серьезно и следующим этапом в наших отношениях будет свадьба. А я не уверен, что вообще захочу еще раз жениться, а если и решусь на это, то не факт, что это будет Мария. Про детей я вообще молчу.

Нет,Мария великолепная женщина, прекрасный человек, с которым есть, о чем поговорить, и в будущем она будет великолепной женой, но не для меня. Ей подойдет какой-нибудь политик, бизнесмен или любая другая птица высокого полета. А я ни к кому из перечисленных не отношусь, да и не стремлюсь, если честно.

***

«Надо навестить этих ребят, они должны что-то знать о Котике, – детектив отложил дневник и завел машину. – Если у него всё шло хорошо, почему же теперь его подчиненные занимают его пост? Что заставило его исчезнуть? Или… кто?».

По дороге в офис компании Никита перебирал в памяти всё, что когда- то слышал или где-то читал об этом предприятии. Устроиться работать в подобную компанию очень непросто. Интересно, как это удалось Алексу и Алине? Гонорары сумасшедшие, льготы соблазнительные, пенсии завидные. Государство заключает контракты с компанией на многомиллионные суммы.

Никита Сергеевич подъехал к высокому зданию. Оно выглядит роскошно, но не вычурно. Странно, детектив часто проезжал здесь, но никогда не обращал на него внимания. Никита вошел, сразу заметил лифт и проходя через просторный холл удивился, что нигде не увидел ресепшена или стола охраны. Поднявшись на нужный этаж, он подарил секретарше очаровательную улыбку:

- Добрый день. Я к Колесникову Александру и Шишкиной Алине. Они на месте?

- Да. У вас назначена встреча?

- Скажите им, что я по поводу Дмитрия Степановича.

- Присядьте, пожалуйста. Там сейчас идет совещание. Как только всё закончится, вас сразу же примут.

Никита с удовольствием сел в мягкое, удобное кресло.

- Вам что-нибудь принести? Кофе? Чай?

- Нет-нет. Не утруждайтесь.

Чтобы как-то скоротать время, детектив открыл прихваченный с собой дневник и продолжил чтение.

***

4 июня

Сюрпризом дня стал звонок Алисы. Я разбирал один из проектов, поступивших нам накануне, наткнулся на документы, которые меня насторожили, и поэтому ответил не сразу.

- Дмитрий? – когда она произносила моё имя, в её голосе звучала усмешка.

- Да-да, я вас слушаю, – я решил ей подыграть.

- Скажите, пожалуйста, найдется ли в вашем плотном графике пару свободных часиков сегодня вечером, чтобы пропустить чашечку-другую капучино? – теперь это был твердый голос, которым обычно приглашают на деловую встречу.

- Ой, ну не знаю, не знаю, – откинувшись в кресле, сказал я.

- Это в ваших же интересах. У меня хранится ваше, как вы выразились, имущество, – дополнила она. – Но если вам не нужно, то я разорву и пущу его на половые тряпки.

- Место и время встречи?

- То же самое, что и в прошлый раз. В шесть. До свидания, – сказала она и сразу же отключилась.

- До свидания…

Опять возникло чувство детской радости, а за ним пришло и волнение. Я не мог сконцентрироваться. Предвкушение встречи мешало нормально работать. Моя фантазия создавала один сценарий за другим, где планировались слова, поступки, подбирались темы для общения.

Я отвлекался от работы, и мне это не нравилось. Я взрослый мужчина, который не может оторваться от иллюзий? Грош мне цена, как специалисту, если не смогу себя перебороть.

«Соберись. Хватит думать о ерунде. У тебя есть дела», – приказал я сам себе.

Колоссальными усилиями я все же смог продолжить работу. Опасный момент, такого больше не должно случиться.

Вечером я встретился с Алисой. Джинсы, серая кофточка с оголенным плечиком и маленькая черная сумочка. В таком виде она пришла, держа в руках мой пиджак. Алиса кинула его мне:

- Держи. Еще раз спасибо.

- Надеюсь, ты его почистила? – спросил я.

- Ну, конечно. Еще и погладила. Не маленький, сам справишься.

- Грубиянка, – наигранно расстроился я.

- И горжусь этим!

Забавная девушка. Достаточно милая, хорошо одевается, далеко не глупая, а дерзость придает ей особое очарование.

- На что это ты так смотришь?!

- Ни на что. Задумался.

- О чем-нибудь плохом?!

- Напротив. Только о хорошем. И кстати, почему так долго? Я ждал звонка намного раньше.

- Уезжала по делам.

Она улыбнулась. Да, я тоже почувствовал. Между нами что-то зарождается.

- И? как будешь меня развлекать? – со скучающим видом спросила Алиса.

- Я? – с такой наглостью мне раньше никогда не доводилось сталкиваться. – С чего ты взяла, что я стану тебя развлекать?

- А зачем тогда пришел?

- Что бы забрать свою вещь, – я показал ей пиджак.

- Ах, так? Забрал, что хотел? – холодно спросила она и, не дождавшись, пока я отвечу, сказала. – До свидания, Дмитрий Степанович.

Она развернулась и ушла. Просто развернулась и ушла! Я даже не знал, как вести себя! Надо было отпустить ее, уйти по своими делам, заехать к Мари, опять заняться работой, но нечто неведомое внутри меня подталкивало окликнуть ее.

- Алиса! Подожди…

Она обернулась. Разумеется, с победным выражением лица и такой улыбкой, будто выиграла миллион.

- Я знала, что ты недолго выдержишь, но что так быстро сдашься…

- О Боже…

- Позакатывай мне тут еще глаза! – повысила голос Алиса.

- Не злись. Ладно, так и быть, развлеку тебя.

Мы шли вместе, но я молчал. Она заставила меня заткнуться! Меня, умного, образованного человека, одобряющего или опровергающего проекты по постройке зданий и сооружений, которые разрабатывались годами. Человека, которого боятся десятки сотрудников! А она, не колеблясь, и без особых усилий заткнула меня за пояс. Как интересно…

Уже ближе к ночи я провожал Алису домой. По пути говорили о какой- то несуразной ерунде, но эта чушь тогда казалась очень важной и интересной. Еще один эффект, вызываемый Алисой?

- Вот эта улица, вот этот дом, – пропела Алиса, указывая на девятиэтажное здание. – Спасибо за вечер, это было чудесно.

- Не могу поверить. Что я слышу? Неужели это слова благодарности?!

- Паясничаете, молодой человек?

- Нет, что ты, и в мыслях не было.

- Ну-ну, – она подозрительно сузила глаза.

Терпеть не могу, когда говорят «ну-ну». Всякий раз передергивает, стоит только услышать эти жутко надменные слова. Разумеется, я не стал ей этого говорить. Мои тараканы могут ее напугать, чего мне не хотелось. Пока.

- Так, – прервала Алиса молчание. – Домой я тебя приглашать не собираюсь, так что пора прощаться.

«Пора прощаться». Отличное выражение. Надо будет запомнить.

- А вежливые дамы хотя бы чаю приглашают попить.

- А кто сказал, что я вежливая? Я грубиянка. Забыл?

И вот тут, в этот самый момент случилось кое-что, чему я не в силах дать объяснения. Алиса отправила мне воздушный поцелуй. Да, просто легкий поцелуй, но мое сердце екнуло, и тепло медленно начало распространяться в груди. Да, звучит по-детски, да, нелепо, но что делать, если это так?!

- Нет, я помню.

- Тогда пока?

До скорого.

- А ты самоуверенный, раз думаешь, что я ещё раз захочу с тобой встретиться.

Алиса улыбнулась, и опять мое сердце, как послушная собачка на знакомую команду, дало о себе знать. Она точно издевалась, а если нет, то умело манипулировала моим состоянием.

Алиса ушла, оставив меня одного на улице. Не знаю почему, но мне было хорошо. Ночь казалась великолепной!

8 июня

Я шел в магазин, спрятанный где-то во дворах. Так получилось, что мой путь пролегал мимо парка с расположенным неподалеку детским садом, а в это время на площадке прогуливались дети. Шум, веселье, смех, беззаботность. Детство, одним словом. Мое внимание привлек мальчик со звонкой игрушкой в руках. Мне удалось рассмотреть предмет, и когда я понял, что это, мое сердце заныло. Копилка. Кому-то она может показаться обычной безделушкой, но только не для меня. Точно такую же большую бронзовую жабу я когда-то подарил своей дочери. Как это давно это было…

- Как мне надоели твои оправдания! – возмущалась жена, уперев руки в бока.

- Но я, правда, заработался… – устало сказал я, садясь за стол.

- Почему ты не можешь хоть раз вовремя прийти домой?

- Чем больше я буду работать, тем раньше сдам проект. А за это выдают хорошие премиальные, – терпеливо объяснял я в сотый раз.

Каждый вечер было одно и то же. Я приходил глубокой ночью, а моя благоверная ждала меня, готовая пилить за каждую минуту задержки.

- Тебя дома ждёт семья. Ты нужен здесь, а не у себя в кабинете! Ты хоть когда-нибудь об этом думал?!

- Не говори глупости, ты же...

- И чем я думала, когда выходила за тебя?!

Она кричала, гремя посудой, создавая невероятный шум. Мало того, что меня сильно выматывает работа, так еще и дома, где должен быть уют и покой, разворачивается такой цирк.

- Ты тупая, раз не понимаешь?! – закричал я на неё, рывком поднимаясь со стула. – Нам нужны деньги! Деньги, чтобы платить за квартиру. Деньги, чтобы купить продукты. Деньги, чтобы оплатить этот чертов сад, куда ходит наша дочь! Неужели это нельзя понять?!

Я стоял, тяжело дыша, и с нескрываемой злобой смотрел на свою жену, а она уставилась на меня так, будто увидела впервые. В этот момент послышался тихий всхлип. Резко развернувшись, я увидел Николь. В глазах, наполненных детским страхом, стояли слезы. В руках она держала свою копилку.

- Что это? – спросил я у нее.

- Копилка...

- Зачем ты её притащила на кухню?

- Ты говорил про деньги. У меня есть. Много. Она почти полная, смотри, – Николь оживленно трясла копилку. В ней слышался звон монет.

- Но это же твоя копилка... – сказала ее мать.

- Мне не жалко. На, – настойчиво протягивала она копилку, трясущуюся в её ручках.

Мне стало очень стыдно за себя. Моя маленькая дочь, копившая деньги на детские игрушки, предлагала мне забрать все её сбережения, не требуя ничего взамен. Просто чтобы помочь. Ничего не сказав, жена юркнула в ванную. Николь положила на кухонный стол копилку и быстро ушла к себе в комнату. Выключив плиту, на которой разогревался мой ужин, я пошел за ней. Николь сидела на кровати, обхватив коленки.

- Ты почему не спишь?

Николь молча смотрела на меня, не реагируя на вопросы. Я сел на край её кровати.

- Почему ты не спишь? – повторил я вопрос, но уже чуть мягче.

- Вы с мамой опять громко говорите… – жалобно сказала Николь.

Она спрятала лицо в коленках. Я придвинулся ближе и прижал её к себе – сжавшуюся, точно испуганный котенок.

- Извини. Мы, наверное, разбудили тебя?

- Почему вы ругаетесь? – тихо спросила она.

- Понимаешь, так бывает… Но ты знай, что мы с мамой очень тебя любим.

- Пап, я не хочу завтра в садик.

- Почему? Тебя кто-то обижает?

- Нет. Не хочу и все.

- Давай-ка спать, жемчужинка, завтра будет хороший день, я тебе обещаю…

Я положил копилку на рядом стоящую тумбочку. Прижал дочь к себе, и тихонько, но так, чтобы она отчетливо слышала, сказал:

- Моя маленькая, большое тебе спасибо. Давай так, когда нам понадобится твоя копилка, мы её возьмем, а пока ты будешь хранить свои денежки у себя. Хорошо?

- Да… – слабо сказала она, кивнув головой.

Я чувствовал, как она крепко сжимает меня ручонками. И мне тоже не хотелось её отпускать. Уложив спать, я накрыл Николь одеялом и, гладя её волосы, сказал:

- Спокойной ночи, жемчужинка.

- Спокойной ночи, папа. Я люблю тебя.

- И я тебя.

Я вышел из комнаты дочери, зарекаясь, что моя семья никогда ни в чем не будет нуждаться, особенно в деньгах…

- Какая встреча!

Каково было мое удивление, когда услышал этот голос. Оглянувшись, я увидел Алису.

- А ты что здесь делаешь?

- Работаю вообще-то. Уже забыл, что я воспитательница?!

Точно. Но какова вероятность, что среди всех детских садов города, я пройду именно мимо того, где работает Алиса? И тогда мне вспомнилась фраза Алины: «Наш город – большая деревня». Получается, она права. Видимо, я привык к большим мегаполисам.

- Нет, не забыл.

- Куда идешь с таким суровым выражением лица? Убивать конкурентов?

- Смешно. Очень, – сухо ответил я. – По делам. Вижу, вывела малышей на прогулку?

- Вижу, ты наблюдательный, – ехидно улыбнулась Алиса.

Вот опять. Провоцирует меня. К нам подбежала девочка. Вначале я её не заметил, но после того, как та ударила меня по ноге песочной лопаткой, пришлось обратить на неё внимание.

- Привет!

- Ты…

Это была та самая девочка, которую я пару раз видел в парке.

- И ты тоже тут?!

- Вы знакомы? – удивилась Алиса.

- Виделись пару раз, – ответил я, оттряхивая штанину от песка.

- Как тесен мир, – покачала головой Алиса.

- Даже слишком.

- Пошли от него, – девочка потянула ее за руку. Алиса рассмеялась, посмотрев на меня.

- Почему?

- Он злой, – ответила девочка, морщась от прилагаемых усилий. Алиса еще громче расхохоталась.

- Нет, ты слышал это? – спросила Алиса. – Такая маленькая, а уже насквозь тебя видит!

- Мне нечего ответить на это, – развел я руками.

Не кричать же на ребенка, что это плод её воображения. Да и не думаю, что она права. Откуда ей знать? Мелюзга.

- Не оспариваешь, значит, согласен? – Алиса повернулась к своей воспитаннице и что-то прошептала ей на ушко, после чего та отпустила её и убежала к своим сверстникам.

- Что ты ей сказала?

- Профессиональный секрет, – отмахнулась Алиса. – Какие планы на ближайшие дни?

- Встретиться хочешь? Опять? Ты смотри, а то у меня закрадутся подозрения, что я тебе не безразличен.

- Иди ты! – легонько ударила меня в плечо Алиса.

- Не злись, – я успел взять её ладонь в свою. – На самом деле, сам хотел пригласить тебя завтра, но… – дальше я не стал продолжать. Не до конца продумал легенду.

- Но что? Забыл мой телефонный номер? Странно. А мне казалось, тебе нравится названивать мне по ночам.

- Алиса, я с удовольствием проведу с тобой вечер.

- А звучит-то как двусмысленно!

- Да, и правда… – задумался я над тем, что сказал.

- Значит, завтра в семь?

- Я заеду за тобой.

- На чем? На такси? На маршрутке? У тебя же нет машины! – улыбаясь, ткнула она пальцем меня в грудь.

- А вам женщинам только машину и подавай!

- Ой, ой, ой, – состроила она гримасу. – Больно надо. Не обломимся, пешочком пройдемся!

- Отлично! То, что надо!

- Каков наглец! – ахнула Алиса.

Дети как-то особенно громко зашумели, и Алисе пришлось обратить на них внимание. Посмотрев на часы, она сказала мне:

- Всё, если что-то поменяется, звони, но если позвонишь – убью! До встречи, – привстав на цыпочки, Алиса легонько поцеловала меня в щечку.

Какое-то двоякое чувство. Вроде поцелуй обычный и ничего не подразумевающий, но какое удовольствие от такого невинного жеста. Глупо, наверное, я со стороны выглядел. Улыбающийся сам себе, смотрящий ей в след. Стоп. Опять?! Часто это стало происходить. Странное влияние на меня оказывает эта девушка. Как бы до чего-нибудь плохого не дошло.

Глава 7

24 июня

Я влюбился. Господи, я и правда влюбился!

Прошло всего пару недель – слишком мало времени для возникновения чувств, а тут такое. Никогда такого со мной не было! Даже не верится!

Алиса… Алиса… Вот это девушка. Вот это женщина! Она смогла изменить мой мир, привнести в него огромную палитру красок и вихрь эмоций. Будто прорвалась плотина, которая годами сдерживала всё внутри меня. Алиса, как ураган, ворвалась в мою жизнь, перевернув всё с ног на голову, разметала все устаревшие принципы, которым я следовал, и заставила создать новые.

Я всегда относился скептически к заявлениям своих старших товарищей:

«С ней я чувствую себя моложе», «полюбил и скинул десяток годков». Но черт подери, я чувствую себя влюбленным мальчишкой! Стоит только подумать об Алисе, как тут же теплеет в сердце, и это тепло по каждому капилляру распространяется к каждой клеточке моего тела. И когда уже нет сил, кажется, что выдохся и ничего не получится, а руки опускаются от безысходности, в голове возникает ее образ, ее насмешливый взгляд, и тогда открывается второе дыхание. Я готов горы свернуть, лишь бы впечатлить Алису и услышать её похвалу. Три её простых слова – «ты просто крут!» – имеют такую значимость! А когда мы ссоримся или я её обижаю, тот огонь, тот пожар, что горит внутри, кипятит кровь и обжигает сердце.

Ну и ну. Со мной творятся странные, но ужасно приятные вещи.

Но есть и другая сторона медали. Работа. С ней все не так радужно. Начну с того, что нашего директора сменил толстый, неприятный, жадный человек. Прежнего за заслуги и хорошую работу перевели в главный центр компании, расположенный в столице. С новым у нас далеко не дружеские отношения. В прошлом наши дороги как-то пересекались, и между нами нередко возникали разногласия, а тут его назначили моим начальником...

Моё приподнятое настроение влияет и на наши отношения с Мари. С ней я стал учтивее, романтичнее, нежнее. Стараюсь её всячески радовать, устраиваю сюрпризы, задариваю цветами и подарками. Такое она любит, поэтому в восторге от всего. Говорит, что так на меня влияет лето. Что ж, лето у меня всегда ассоциировалось с влюбленностью, так что Мария и не представляет, как сильно права. Меня устраивает её предположение. Пускай думает, что хочет, лишь бы не узнала об истинной причине моей перемены.

А как насчет неё, героини сегодняшней записи? Катализатора всех реакций, что теперь во мне протекают? Человека, что в прямом смысле слова вернул меня к жизни, и я теперь могу ощутить в полной мере все её проявления? Я будто проснулся от глубокого сна, в котором пребывал с момента развода. Потрясающе! С ней я провожу всё время, когда не занят на работе или с Мари. В среднем, получается видеться два-три раза в неделю, но и этого мне уже недостаточно. Я хочу больше.

28 июня

Сегодня виделся с Алисой. Правда, для этого пришлось немного её… поуговаривать что ли. Рабочее время подходило к концу, а на улице стояла шикарная вечерняя погода, когда уже не так жарко, но ещё не сильно прохладно. Идеально. Лучше и быть не может для прогулки.

Я позвонил Алисе.

- Привет, – у нее был веселый голос.

- Как с настроением?

- Отлично, но уже немного начинает портиться.

- Почему же?

- Гулять хочется, да вот не с кем. Скучно…

- Может, я сумею развеять твою тоску?

- Каким образом?

- Увидимся сегодня?

- Увидеться?

- Да

- Сегодня?

- Да...

- С тобой?!

- Да!

Алиса громко рассмеялась, а потом серьезным тоном сказала.

- Ну, не знаю. Мне надо подумать. Столько дел… Столько дел…

- Вот это новость! Сама жалуешься, что умираешь от безделья, а сейчас…

- Ладно, ладно, прекрати ворчать! Как обычно заедешь ко мне, и мы что-нибудь сообразим.

Начало было многообещающим. Ее предложение мне определенно нравилось.

- Готовься, скоро буду.

- Мне не надо готовиться, я всегда красивая, – с вызовом ответила Алиса.

- Обратного я и не говорил.

- Значит, тебе дорого твое здоровье.

Час спустя я стоял у нее в прихожей. Как не удивительно, она металась из одной комнаты в другую, пытаясь найти что-нибудь подходящее из одежды.

- Тебе не надо готовиться, ты всегда красивая, – передразнил я ее.

- Не мешай! – крикнула Алиса.

Я тихо рассмеялся. Какая же она удивительная… С каким бы настроением я не начинал с ней разговаривать, как бы тяжело не было на душе, рядом с Алисой все проблемы улетучивались. Хватало только двух минут её присутствия!

Наконец Алиса закружилась возле меня, демонстрируя выбранный наряд.

- Что скажешь? Годится?

- Разве тебе нужно мое одобрение?

- Нет. Вообще-то я рассчитывала на комплимент, но от тебя этого не дождешься!

- Вот, опять…

- Ну, все-все, пошли, мой черствый сухарь, – Алиса потянулась и поцеловала меня.

Как сладок поцелуй. Но было и еще одно. Когда Алиса коснулась моей руки, то место, где произошел контакт, покрылось мурашками, и там же пронеслась волна возбуждения. Непередаваемое чувство…

1 июля

Меня мучает совесть. Как-то не спокойно на душе. Я говорю о сложившемся треугольнике.

Мария. Шикарная, утонченная, изысканная, амбициозная женщина с потрясающей внешностью. Именно с такой приятно выходить в люди, принято присутствовать на официальных встречах. А её манера держаться, не требует каких-либо комментариев. Одним словом, настоящая леди современности. Большая удача привлечь внимание такой прекрасной особой.

С другой стороны – Алиса. Беспардонная, маленькая грубиянка, говорящая, что первое в голову пришло, не выбирая слов. Она тоже красива, но до Мари все же не дотягивает. Однако именно Алису… я полюбил. Простую, ничем не примечательную девчушку из поселка, которая порой забывает брови вовремя выщипать. А это что-то да значит?!

И кого выбрать? Марию или Алису? Будущего ресторатора или простую воспитательницу? Роскошь или любовь? Как говорил один мой хороший знакомый: «Запомни, Дима. Всегда надо выбирать ту женщину, на которую тебе будет приятно смотреть через пятьдесят лет». Я думал над его словами и пришел к выводу, что у такой женщины есть всего лишь одно преимущество перед другими – она должна быть любима мной.

Дневник – прекрасная вещь. Только ты и твои проблемы. Лицом к лицу.

3 июля

- Идем в кино!

С таким требованием мне позвонила Алиса рано утром.

- Сейчас?!

- Нет же! Вечером. Выберешь фильм сам.

- А если тебе не понравится?

- Меня фильм не интересует, я в кино хочу!

Я не стал с ней спорить. Бесполезное дело. Если женщина хочет – сделай. Все равно будет так, как она сказала. Вопрос в том, сколько нервных клеток потеряешь, если попытаешься возразить. Разумеется, это правило касается только тех дам, к которым испытываешь какие–либо теплые чувства.

- Ладно. Я освобожусь в шесть и заеду за билетами.

- Молодец.

Даже не попрощавшись, она бросила трубку.

В обговоренное время я уже ждал Алису в кинотеатре. Она ворвалась и, не глядя по сторонам, пошла ко мне. Серьезная, уставшая и немного грустная.

С того момента как Алиса вошла в кинотеатр и до того, как оказалась рядом со мной, она успела стукнуться о дверной косяк, врезаться в проходящую перед ней парочку влюбленных и пока извинялась, чуть было не сбила ребенка с ног. С трудом Алиса всё же пробралась ко мне. Приблизившись, она уткнулась мне в грудь:

- Я ракушка, – жалобно сказала она.

Я крепко обнял ее.

- Ммм… – Алиса обняла меня в ответ.

Людей было много. Они шли к кассе, за попкорном, сидели на диванчиках и просто слонялись вокруг. Не знаю, сколько мы так простояли. Тогда я отключил голову и наслаждался моментом.

Алиса посмотрела на меня и подарила мне самый нежный, горячий, интимный поцелуй. Нет, не в губы, шею или лоб. В щёку. Долгий, чувственный, приятный.

- Спасибо, – прошептала она.

Мое сердце разрывалось от избытка чувств. Я столько всего хотел ей сказать, излить в один момент всё, что возникло и пронеслось в голове, но я выбрал, то, что давно сидело внутри меня.

- Что? Что в тебе такого, отчего мои мысли постоянно крутятся вокруг тебя? Что особенного в тебе, чего нет в других? Почему? Почему я всегда хочу быть рядом с тобой и защитить тебя от этого жестокого мира? Откуда во мне желание во всем тебе помочь и быть надежной опорой? Зачем мне это? Я постоянно задаю себе эти вопросы и никак не могу найти на них ответы. Хотя, если признаться, ответ я знаю. Как меня угораздило так нелепо влюбиться?

Алиса только улыбнулась. Ещё крепче стиснув меня в объятьях, она сказала:

- Попался.

- Куда это я угодил? В какую историю вляпался?

- Глупый Котя.

Котя… Поначалу я был против, но потом проникся симпатией. Мне нравилось, когда она так меня называла.

- Мы на фильм не опоздаем? – спросила Алиса.

- Если будем еще столько же обниматься, то точно пропустим начало.

- Тогда заканчиваем с нежностями и вперед на просмотр.

- А я думал, тебе не важен фильм, – раздосадовано говорил я, пока Алиса тянула меня за собой.

Мне понравилось чувствовать Алису так близко, её объятия приятно волновали. Алиса… она не перестает меня удивлять. Все время преподносит неожиданности, раскрывает новые черты своего характера. И когда, кажется вот оно, я смог её понять, тут же повергает меня в шок своим поведением, мышлением, просто самой собой.

Она весь фильм что-то рассказывала мне на ухо, спрашивала, комментировала происходящее на экране. Я не знал, на чём сосредоточиться: на фильме или речах Алисы. К тому же, я чувствовал неловкость за создаваемый шум.

- Алиса, если ты хотела поговорить, то зачем мы пошли в кино? – не выдержал я, когда уловил очередной неодобрительный взгляд с нижнего ряда.

- Потому что я хотела в кино!

- Так смотри своё кино!

- Ладно!

Остаток фильма Алиса молчала, скрестив руки на груди. Я расслабился и спокойно продолжил просмотр, но столкнулся с другой проблемой – из-за неё я половину фильма пропустил и не понимал в чём смысл. Делать было нечего. Перспектива смотреть на мелькающие картинки с уже бессмысленными диалогами не привлекала, и я обратился к своей спутнице.

- Фильм смотри! И вообще, потише, молодой человек, вы мне мешаете!

Досада. Ни фильм посмотреть, ни с Алисой поговорить. К счастью, оставалось до конца сеанса не так уж и много времени.

- Ну что, понравился фильм? Доволен? – этот вопрос прозвучал, когда мы вышли из зала.

- Нет.

- А могли бы поговорить! – с упреком сказала Алиса.

- Ну, извини, извини.

- Я подумаю, – но после короткого взгляда на меня, сказала: – Эх, ну что с тобой поделать. Прощаю.

Всё. Дальше мы гуляли и обсуждали что-то. Видимо, не очень важное, раз не запомнилось.

5 июля

Сегодняшний день начинался как нельзя лучше. С самого утра у меня было прекрасное настроение, всё вокруг доставляло удовольствие. Я как никогда рад был видеть улыбчивого Алекса и серьезную Алину. Они гармонично дополняют друг друга. Из них когда-нибудь получатся отличные руководители.

Проект давался на удивление легко, работа доставляла наслаждение. Я сходил в земельный областной архив и удивился, когда легко отыскал старые документы, которые не надеялся найти. Сегодня определенно был мой день. Пока он проходил удачно. Но это было пока…

Ровно в семь часов вечера я уже был на пороге у Мари.

Мы вышли и не спеша прогуливались по улицам города. Мария рассказывала, как у нее обстоят дела, что произошло с момента нашей последней встречи. Я в свою очередь делился успехами на работе, говорил о перспективах и о том, что, если всё пойдет так же хорошо, как сейчас, скорее всего, не за горами очередное повышение и переезд в более крупный город. В общем, все по стандарту. Одни и те же вопросы, похожие разговоры.

Беда маленьких городков в том, что буквально через пару месяцев активного проживания успеваешь побывать везде, а дальше остается только довольствоваться старыми добрыми местами. Так бывает и в общении с давно знакомым человеком – никакого разнообразия. Но именно сегодня открылось кафе, которое обещало удивить своих посетителей – открытая веранда, оформленная в стиле шале, приятная музыка, аромат ванили и шоколада… Мимо этого заведение пройти просто невозможно.

Мы уже шли к столику, когда я вдруг мельком заметил знакомое лицо в толпе. Лицо Алисы. В сердце до боли закололо, словно в него резко вонзилось что-то острое, усилились удары, я моментально вспотел.

- Что с тобой? – спросила Мария, заметив мою реакцию.

Я проигнорировал её вопрос, всматриваясь в толпу людей. Если это была она, и если увидела меня с Мари…

«Нет, показалось», – подумал я тогда.

В самом деле, откуда Алисе взяться в том же месте, куда я пришел с Мари, и в то же самое время?

- Дима, все в порядке?

- Да, извини, что-то меня переклинило, – медленно сказал я, всё ещё высматривая Алису.

- Ну что, пошли? – Мари потянула меня внутрь.

Мы расположились за столиком, который Мари предусмотрительно забронировала.

- Ты как-то изменился, – неожиданно сказала Мари, отпивая карамельное глясе.

- Надеюсь в лучшую сторону? – усмехнулся я.

- Нет, – заметив мою реакцию, она добавила: – Но и не в худшую. Просто стал другим. Это заметно. Я ещё не решила в какую.

- Как решишь, дай знать, – попросил я, целуя ей руку.

- Проси так чаще, и совсем скоро получишь свой ответ, – улыбнулась она.

Мария потянулась ко мне. Её поцелуй запомнится мне надолго. Он был таким робким, нежным, почти извиняющимся. Её мягкие губы слабо коснулись моих и буквально через пару мгновений отстранились.

- Чем заслужил?

- У тебя на губах остались крошки торта, – прошептала Мария.

- Игривое настроение? – спросил я тоже шепотом, наклонившись к ней.

- Да. С таким мужчиной, как ты… – она еще ближе подвинулась ко мне.

Здесь в еду, наверное, что-то подсыпают. Мне ещё не доводилось видеть Марию такой возбужденной, особенно в публичных местах. Совру, если скажу, что у меня не возникло ответного влечения к ней. Кровь уже начинала бурлить, тело само звало прижаться к Мари, глаза начали жадно рассматривать каждый сантиметр её тела. Глубокое декольте сводило меня с ума. Ещё мгновение и я готов был накинуться на неё. Все испортил звук пришедшего сообщения на телефон. Смс-ка была от Алисы:

«Какая она у тебя красотка!».

Внутри меня все похолодело. Я осмотрелся. Пытался понять, откуда она могла наблюдать за мной.

Мне было не хорошо, я был в панике, ёрзал на стуле. Алиса заметила нас?

Она была тут? Мне тогда не показалось? Как много успела увидеть?

- Вот сейчас ты меня пугаешь, – обеспокоенно сказала Мария. – Ты здоров?

- Да-да, нормально.

- Ты ужасно бледный.

- А… это… живот. У меня живот крутит, – я придумывал всё на ходу, стараясь сказать более-менее правдоподобную ложь.

«Что же делать?» – терзал мой мозг вопрос.

Мария хотела отправить меня домой, но я отказался. Нельзя было этого делать. Если я уйду, то сразу позвоню Алисе, а это было бы сравнимо признанию.

Я набрал Алису уже поздно ночью, сидя у себя на кровати. Она не брала трубку. Только с третьим звонком Алиса ответила:

- Слушаю, – её голос звучал холодно и пренебрежительно.

- Привет.

- Привет, – безучастно ответила она.

- Что это было? – я попытался начать шутливо, будто ничего и не произошло.

- О чем ты?

- Сегодня вечером ты прислала мне смс. Что это значит?

- Ровно то, что написано.

- Не понимаю.

Я пытался притвориться, что не знаю, о чём речь. Надеялся, что все пройдет мимо меня.

- Жаль тебя.

- Алиса!

- Не прикидывайся. Ты прекрасно знаешь, что я видела тебя с той бабой, – видимо, она уже не выдержала, раз сорвалась, говоря злобно.

Мои страхи, которые я пытался отогнать от себя, оправдались.

- Алис, это не то, что ты думаешь, – кое-как промямлил я.

- Да что ты говоришь. А кто это тогда? Сестра? Тетя? Племянница?! Может, я бы и поверила, но поцелуй всё прояснил!

- Нет, это… – я встал с дивана и стал ходить по комнате, лихорадочно придумывая, хоть что-нибудь разумное.

- Можешь не утруждаться, всё и так понятно.

Она смеялась. Что-то было не так. Голос звучал странно, казался каким-то... влажным.

- Алиса…

- Вот я дура… – она ещё сильнее рассмеялась. – А вы молодец, Дмитрий Степанович. Играли на два фронта, еще и так удачно. Как долго это продолжалось? С самого начала нашего знакомства?

- Это не так!

- Знаешь, на этом и закончим. Прощай, Котя. Было интересно.

С последней фразой, до меня всё дошло. Я понял, что это было, почему её голос был странным. Она плакала. Во время разговора Алиса плакала!

Я перезванивал десятки раз. Я отправлял бесчисленное количество сообщений с извинениями, с просьбой взять трубку, с мольбой поговорить. Когда я понял, что бессмысленно, толку никакого нет и не будет, то молча сел на кровать. Вот и всё. Кончено. Я потерял Алису. А ведь сегодня хотел порвать с Марией. Сказать, что между нами всё кончено. Сегодня!

Вновь найдя любовь, тут же её потерял. Я сам всё испортил. Сам во всем виноват…

Глава 8

12 июля

Говорят, когда уходит любимый человек, оставляет тебя одного, возникает чувство «разбитого сердца». Такого нет. Есть только пустота. В сердце, душе, везде вокруг. Черная, беспощадная, парализующая пустота, целиком и полностью поглощающая человека. Не знаю, может быть, только у меня так, но именно такие ощущения возникли у меня в последние дни. Я ничего не делал. Сидел, как овощ, дома, в кабинете, парке или кафе.

Ничего не воспринимал, не ел и ни о чем не думал. Один день сменялся другим, точно таким же… Я не могу уже писать об этом.

С трудом мне удалось выбраться из этого состояния. Кажется, инициатором моего пробуждения стала Мария. Она позвонила и предложила увидеться, сказав, что прошлый вечер был великолепен.

В тот день я потерял Алису, единственное, что было мне дорого, а она осмелилась назвать тот вечер великолепным?! Эта мысль вызвала у меня такую вспышку гнева, подобную которой не могу припомнить за всю свою жизнь. Ненависть, агрессия, весь негатив был направлен в сторону Мари. Может быть, нечестно, может быть, она не заслуживала такого, но эта была ниточка, за которую я крепко ухватился, и она помогла мне выбраться из апатии.

***

- Можете войти. Вас уже ждут.

Голос девушки отрывает Никиту Сергеевича от чтения. Он так увлёкся, что не заметил, как быстро пролетело время.

Детектив оказался в просторном кабинете. Ему показалось, что он уже здесь был, так точно его описал Дмитрий. Молодой человек и девушка, работающие за отдельными столами, должно быть, Алекс и Алина.

- Никита Сергеевич? – молодой человек встал из-за стола, приветствуя посетителя.

- Да. А вы, я так понимаю, Алекс и Алина?

- Мы знакомы? – девушка насторожилась.

- Нет. Вам должны были сказать, что я по поводу Дмитрия Степановича. Я частный детектив. Меня наняли для поиска Дмитрия Степановича.

- А мы здесь причем?

Алина нахмурилась. Что это? Волнение? Или недовольство тем, что их попусту отвлекли от дел?

- Он упоминает вас в дневнике, как своих помощников.

- В дневнике? Он вел дневник?

- Да. Он довольно тепло о вас пишет. Поэтому я и пришел к вам. Не возражаете, если мы поговорим?

Молодые люди переглянулись.

«Сомнение?», – подумал Никита Сергеевич.

Впрочем, развить эту мысль он не успел. Они кивнули в знак согласия. После нескольких формальных, детектив перешел к самым главным и интересующим его вопросам.

- Что вы можете сказать о нем?

- Он… он был замечательным.

Алина. Эмоциональная девушка. На её глаза навернулись слезы, стоило заговорить о нем.

- А подробнее?

- Он был хорошим руководителем. Трудоголиком до мозга костей. Щедрый, умный, добрый.

- Так было всегда?

- Только первое время, – вмешался Алекс. – Потом он стал пропадать, подрываться в самом разгаре дня и уезжать, или вообще не выходить на работу. Всё из-за влюбленности в Алису. А работа накапливалась, не успевали вовремя сдавать проекты. Нам с Алиной часто приходилось заменять его и выполнять обязанности главного архитектора.

- А были в нём качества, которые не нравились вам?

- Упрямый. В нашем деле, особенно на такой должности, надо уметь уступать и подчиняться вышестоящим руководителям, даже если не согласен в чём-то. Но он был не таким.

- А каким он был?

- Чрезмерно требовательным. Всегда все должно было быть так, как положено. Никому никаких поблажек. В этом плане он был суровым начальником. Когда был на работе...

- Он был конфликтным человеком? Ссорился с кем-нибудь?

- Был один случай. Тогда Дмитрий Степанович забраковал проект, предложенный другом нашего директора, и тогда он… Сами понимаете.

Алина закашлялась, и Никита понял, что Алекс сказал лишнее.

- Что-то не так?

- Всё в порядке.

- Вы не знаете, где бы Дмитрий мог быть сейчас?

- Нет. После истории с больницей мы...

На этот раз Алина схватила Александра за плечо. Он посмотрел на неё и поспешил сказать:

- Да, ты права, надо работать дальше. Извините, мы больше ничем не можем вам помочь. К тому же у нас совсем нет времени на разговоры.

Никита Сергеевич не стал настаивать. Он выяснил меньше, чем хотел, но ничего другого они не скажут. Хотя ясно, что ребята что-то скрывают – похоже, очень дорожат своим местом…

Сидя в машине, детектив раздумывал, что ему делать дальше. Нужно больше информации. Больше фактов.

***

13 июля

Я приехал к Мари весь на взводе и ужасно злой. Она улыбалась, что еще больше меня взбесило. Какое она имеет право быть такой радостной, когда лишила меня шанса на счастье?! Казалось, что она специально провоцирует меня, будто говоря этим: «Ты только мой. Теперь у тебя только я, и никто больше».

Мари что-то говорила, но я не хотел ничего слушать. Я заставил её замолчать, только когда поцеловал до боли в губах. Больше никаких разговоров. Попутно скидывая с себя одежду, я завел Марию в спальню. В этот раз всё было жестче. Раньше я все делал нежно, не применяя силу, но в этот раз не стал сдерживаться. Я видел, как ей вначале это нравилось, как она получала удовольствие, и это заставляло меня еще сильнее злиться. Я заставил исчезнуть с её наглого лица улыбку, получаемую от наслаждения!

- Мне больно, – испуганно сказала она.

Но мне было наплевать. Я это знал. Я этого хотел. Я это делал!

Я хотел, чтобы она почувствовала хоть каплю того, что каждый день приходится ощущать мне из-за неё.

Потом мы лежали. Мария покорно, не издавая никакого звука, обнимала меня, положив свою голову мне на грудь. Со стороны это было похоже на то, что она просит прощения. Не церемонясь, я откинул её руку и, не сказав ни слова, стал одеваться. Мария неотрывно наблюдала за мной. Жалкое зрелище. Одевшись и даже не попрощавшись, я захлопнул за собой дверь. Надо было прогуляться. Надо было успокоиться.

20 июля

Мария пригласила меня к себе. Обещала показать какой-то сюрприз, который мне обязательно понравится. Она решила поднять мне настроение, предполагая, что моё состояние связано с проблемами на работе. Если бы Мария узнала, в чём дело на самом дело, сомневаюсь, что решилась бы на реализацию своей задумки.

Я пришел к ней около восьми вечера, как и договаривались. На стук в дверь она крикнула: «Открыто». Когда я вошёл внутрь, мне навстречу вышла хозяйка квартиры. В черно-фиолетовом нижнем белье, с роскошной прической, а её идеальная фигура… Мари была невероятно сексуальной.

Мои эмоции в отношении к Марии слегка поутихли. Глупо ее винить.

Произошедшее – целиком и полностью моя вина.

Она подошла ко мне, обвила руками мою шею и нежно поцеловала. Мне с трудом удалось контролировать себя и не наброситься на неё прямо в коридоре.

- Здравствуйте, Дмитрий Степанович.

- Добрый вечер. Так вот о каком сюрпризе шла речь?

- Нет, – улыбаясь, помотала она головой. – Твой подарок ждет тебя впереди.

- Если мне понравилась презентация, то боюсь представить мою реакцию на дальнейшее.

Она взяла меня за руку и повела в зал.

- Вот это да!

Посреди комнаты появился длинный блестящий шест. Напротив шеста находилось мягкое кресло. Туда меня Мари и усадила легким толчком в грудь.

- Сиди и наслаждайся, – она подходила все ближе к шесту и, перехватив его рукой, сказала: – Этот танец я выучила специально для тебя.

Мария начала крутиться вокруг него, взбираться вверх и скользить вниз. Это было красиво. Она нисколько не уступала профессиональным танцовщицам. Она молодец. Ох, как она хваталась своими длинными пальцами за шест! Как перекидывала ножки… Её волосы, вздымающаяся грудь, тело… С каждой секундой желание всё больше поглощало меня, но я терпел. Знал, что дальше будет только лучше.

Не знаю, что случилось, но тут я вспомнил об Алисе. В этот момент возбуждение, успевшее появиться за это короткое время, сменилось недовольством, перерастающим в злость. Я злился не на себя или Алису, а на Марию.

«Как она смеет танцевать передо мной? Кто ей дал на это право?! Я пришел не на дешевый стриптиз посмотреть. Если захочу, то зайду в Интернет и посмотрю на настоящих мастеров этого дела, а не на неумеху вроде неё».

Я чувствовал, как мне противна её улыбка, какое отвращение вызывал её якобы страстный взгляд, какими нелепыми и неуклюжими казались её движения.

Мне хотелось встать и сбросить её с шеста, схватить Марию, только бы она закончила это безобразие. Я специально вцепился в подлокотники кресла, чтобы не сорваться с места, идя на поводу эмоций. Дабы не совершить поступков, о которых впоследствии пожалею, я выскочил из комнаты. Обувшись в коридоре, я обернулся и увидел шокированную Марию. Я вышел из квартиры.

Алиса ни за что на это не согласилась бы. Ни за что и никогда. Скорее, она послала бы меня, ударила, устроила скандал, заикнись я об этом. Но чтобы танцевать передо мной стриптиз?! Нонсенс! Ни за какие деньги. Слишком много в ней гордости… Грубости…

22 июля

Сегодня странный день. Алина призналась, что пару дней хочет задать вопрос, но никак не решается, а тут набралась смелости:

- Дмитрий Степанович, всё хорошо? Вы себя уже который день странно ведете.

- Всё нормально, – мне не хотелось делиться переживаниями. Это не их дело.

- Да ладно вам, мы же друзья. Можете нам рассказать, – подключился Алекс.

Его улыбка, с которой он обратился ко мне, да и вообще, с которой он ходит по жизни, вывела меня из себя. С самого утра настроение и так паршивое, так ещё эта раздражительная выскочка достать меня решил.

- Послушайте оба, – сурово обратился я к ним, оторвавшись от монитора. – Вы мне не друзья и даже не приятели. Вы мои подчиненные и точка. Единственное, что вам надо знать, касается работы и только. Моя личная жизнь, переживания и мысли не вашего ума дела. Делиться ими с вами я не собираюсь. Надеюсь, я ясно выразился?

Они молчали. Наконец-то исчезла дебильная улыбка Алекса, и Алина перестала смотреть на меня всепонимающим взглядом. Удостоверившись, что мою мысль они четко уяснили, я вернулся к своему делу – просмотру бестолковых и бесполезных сайтов.

Прошло от силы две минуты, как вновь заговорил Алекс:

- Шеф, а я не согласен с вами.

- Мне плевать.

- Вот послушайте, – не унимался Алекс. – Из-за вашего плохого настроения страдает в первую очередь наша работа. Вы перестали выполнять свои обязанности, ничего не делаете, только пялитесь целыми днями в монитор. Мы не возражаем, вы начальник и вам по умолчанию положено так себя вести, но на нас с Алиной свалилась дополнительная нагрузка, с которой мы не всегда можем справиться. А если помните, приближается срок сдачи проекта. Так кто там говорил, что мы команда?

- Занимайся своими делами, – всё так же безразлично отвечал я.

- Но он прав, Дмитрий Степанович. Вы ушли в себя, и со стороны видно, как вас мучает какая-то проблема. Да, может мы вам не друзья, но я и Алекс можем помочь. Разве не для того вы нас и взяли на работу?

Как бы ни хотелось признавать, но они правы. После ссоры с Алисой моя работоспособность резко снизилась. Просто не могу работать. Раньше я чувствовал в себе силы, особое рвение, огонь, если можно так сказать, а сейчас ничего нет, чёрная дыра, высасывающая из меня все соки. Даже делать ничего не хочется. С трудом заставляю себя ходить на работу, но от моего присутствия толку никакого.

Может, если рассказать им, то что-нибудь изменится? Две холодные головы лучше одной горячей.

- Что вы хотите услышать?

- Что вас гложет? – спросила Алина.

Вот Алина, умудрилась же спросить. И как ей ответить? Надо было обдумать каждое свое слово. Как бы хорошо я к ним не относился, полностью доверять никогда не смогу. Только общими словами, никакой конкретики.

- Я виноват перед одной девушкой, и это меня сильно беспокоит. Хочу извиниться, но не могу. Встреч избегает, телефонный номер сменила, на работе вечно занята а затем сразу по делам уходит, не слушая и слова, дома её никогда нет, или просто скрывается. Так что никакого контакта не получается. Вот такая вот беда.

- Крепко же вы её обидели шеф, – прокомментировал Алекс.

- Бегали за двумя зайцами? – сузила глаза Алина.

Женщины… Всегда могут догадаться о правде, когда речь идёт о темах подобного плана.

- Неважно. Вы спросили, я ответил. Теперь всё понятно? Отлично. Возвращайтесь к работе.

- То есть вы не хотите, чтобы мы вам помогли? – хитро улыбнулся Алекс.

- Я же сказал, она не хочет меня видеть.

- Ну, – Алекс встал со своего стула и медленными шагами пошел к центру кабинета. – Если игнорирует в реальном мире, так постучимся к ней в виртуальном.

- Социальные сети? – спросила Алина.

Эта мысль приходила мне в голову, как одна из многих, но почему-то я отметал её вместе с остальными.

- Конечно, – кивнул Алекс. – Зарегистрируем вас в Вконтакте, поставим фотографию посексуальнее, а потом добавим девушку в друзья. Пишем каждый день, оцениваем и комментируем каждую запись, видео, музыку. И так до тех пор, пока не обратят внимания на назойливого поклонника.

- А если не обратит? – спросил я.

- Я вас умоляю. Сама не заметит, так укажут друзья. В любом случае, глаза мозолить точно будем, и ничего другого, как ответить вам, ей не останется.

- Она может поместить его в черный список, – сказала Алина, немного остудив пыл своего коллеги.

- Ничего страшного, создадим новую страничку. В этом ограничений пока нет, – парировал Алекс.

После споров, моих отпираний и уговоров со стороны помощников, с горем пополам мы все же сделали мне страничку.

- Ну, вот, сделано, – довольно произнес Алекс, потягиваясь. – Когда-нибудь сталкивались с этим, шеф?

- Было дело. Так, ребята, а сейчас надо найти её.

- Я помогу, – вызвалась Алина. – Скажите имя и фамилию.

Минуту спустя перед нами была открыта ее страничка со всеми данными, интересами, предпочтениями.

- Это она? – Алина внимательно всмотрелась. – Алиса… красивая девушка.

- Нам повезло. Ей можно написать, не добавляя в друзья. А теперь давайте что-нибудь напишем, – предложил Алекс.

- Спасибо за помощь, дальше я сам. Вы свободны, – сказал я, подвигаясь ближе к клавиатуре.

- Эй! Самое интересное и нас прогоняют? Вот тебе и вся благодарность.

- Пойдём, оставим их наедине, – сказала Алина, выталкивая Алекса за дверь.

Они ушли. Передо мной было открыто диалоговое окно, лежала клавиатура, Алиса была в сети. Все предрасполагало к общению. Просто возьми и напиши. Но… не могу. Вроде вот он, шанс, который я так долго искал. Случай, возможность поговорить, но что-то не получается. Когда я дорвался до желаемого, не знал, что делать дальше. С чего начать? Что спросить? Не выставлю ли себя идиотом?

Я закрыл диалог, опять открыл и вновь закрыл. Посмотрел её фотографии, прочитал статусы и мысли, зашел в группы, на которые подписана, немного послушал музыку. Боже, не было ничего, чтобы мне не понравилось. Всё было идеально. Ни к чему невозможно было придраться. Может, это потому, что я предвзят и заинтересован в ней? Не знаю.

«В ней вообще есть какой-нибудь недостаток? – спрашивал я сам себя. – Ладно, давай уже пиши. Сама она не напишет».

Что я мог написать в сообщении? Конечно же, одно единственное, к чему никаким образом не придерешься.

- Привет.

Я смотрел в созданный мной диалог и ждал, пока она прочтет, ответит, мы разговоримся, помиримся, и все будет как раньше. Но Алиса молчала. Если она и заметила моё сообщение, то проигнорировала. Мне это не нравилось, но я не хотел надоедать и навязываться. Это могло все ухудшить. Хотя, куда хуже? Алиса обижена, если вообще не возненавидела меня. Обновив страницу, я увидел, что Алиса вышла семь минут назад. Чёрт, надо было написать ей раньше, может, что-то изменилось бы. А может, и нет…

До конца дня Алиса так и не ответила. Я обновлял страничку через каждые пять-десять минут. За сегодня ничего толком не сделал, а если и брался за что-то, то не довел и до середины.

23 июля

Алиса ответила, но всё было не так, как я ожидал.

Утром, придя в офис, первое, что сделал – зашёл в социальную сеть. Моё сердце забилось быстрее, стоило моим глазам увидеть сообщение от Алисы. Правда, оно было коротким:

- Привет.

Я думал, что она напишет: «Дима, привет, рада тебя видеть. Как хорошо, что ты зарегистрировался!», но нет. Реальность оказалась жёстче моих фантазий. Хотя, чего я ожидал? Глупо было надеяться, что после увиденного, она прыгнет мне на шею с поцелуями.

Раз прочел, то и ответить надо было. Задал самый логичный и интересующий меня вопрос:

- Как ты?

Мне невероятно повезло. Алиса была online и сразу ответила:

- Отлично. А ты?

- Спасибо, хорошо.

И всё. Я не знал, что писать дальше. Передо мной словно образовалась стена, напрочь отрубившая поток мыслей. Мне повезло, Алиса написала то, за что я мог бы ухватиться и развить тему.

- Не думала, что ты есть Вконтакте.

- Меня раньше и не было. Я тут недавно. Решил вот зарегистрироваться, – не стал ей признаваться, что она причина создания моей странички.

- Зря.

- Почему так категорично?

- Скоро узнаешь.

Вновь молчание. Не лучший сценарий, по которому могло пойти общение после длительного перерыва, в особенности в нашей с ней ситуации.

- Мне пора уходить. Рада была пообщаться.

Алиса вышла из сети. Интересно, уход – это прикрытие, чтобы закончить диалог или действительно у неё дела? Рада была пообщаться? Вежливость в ней говорила или она действительно рада?

В любом случае, я этого не узнаю.

30 июля

Она в сети. Может, написать ей? Нет. Давай, нажми всего несколько кнопочек. Это не сложно. Нет, Алиса не хочет разговаривать.

Примерно такие сомнения терзали меня каждый день целой недели. Ситуация усугублялась тем, что Алиса все моё рабочее время была online, то есть возможность черкануть ей письмо было всегда. Будто специально дразнила!

Я так хочу написать ей, отсылать одно сообщение за другим, узнавать, как её дела. Но я боюсь. Боюсь, что быстро наскучу, вызову раздражение и она будет испытывать ко мне только жалость. От одной только мысли, что Алиса будет насмехаться надо мной, бросает в дрожь. Поэтому я могу позволить себе наблюдать за ней только издалека, видеть, как она радуется жизни. Господи, как же я хочу быть её частью...

В конце концов, я сделал это - сообщение было отправлено. На удивление она моментально прочла и так же быстро ответила. Общение было схоже с предыдущими эпизодами. Я что-то рассказывал, на что Алиса отвечала кратко, холодно и без энтузиазма.

- Дима, зачем ты мне пишешь?

- Как зачем? Мне не хватает тебя, твоей компании и твоего общения.

- Того, что было раньше, уже не будет, и не рассчитывай.

Меня это, безусловно, расстроило. Я ещё думал, что мне удастся вернуть прежние отношения. Наивно, но никто не запрещает надеяться. Особенно, когда дело касается любви.

- Алис, прости меня, я не знаю, как так вышло.

- Мне нет до этого дела. Всё в прошлом, и к этому мы больше не вернемся.

- Почему? Неужели я никак не могу искупить свою вину?!

Она набирала сообщение, а я ждал и уже придумывал, как оспорить ее слова и привести свои аргументы, почему нам стоит вновь быть вместе.

- Я теперь с другим.

- Что?

Небольшой сюрприз. Этого можно было ожидать. Проблема, но несерьёзная. Всегда можно отбить, главное показать, что ты лучше.

- Да. У меня есть молодой человек, и мы любим друг друга.

Это похуже, но все еще не катастрофа.

- Хочешь сказать, что я теперь тебе безразличен?

- Именно.

- Прости, но я не верю в это. Мало времени прошло с тех пор, как мы разошлись.

- Он и раньше за мной ухаживал. Я решила дать ему шанс и попробовать с ним отношения.

- Я не про ваши отношения, а про нас. Слишком быстро ты ко мне охладела.

- Как знаешь.

На этом всё закончилось. Алиса вышла из сети. Несмотря на сомнительную новость, вызвавшую у меня тоску на весь остаток дня, сегодняшним общением я остался доволен. Меньше молчания, больше разговора и подробностей жизни. Можно считать это началом примирения. Думаю, в следующий раз будет еще лучше.

4 августа

Загруженные были дни. Времени передохнуть не оставалось.

Опять разразился скандал между мной и директором. Он поручил мне одобрить один из проектов, не вникая в дело, поставить нужные печати и соблюсти прочие формальности. В общем, дать зеленый свет. Конечно же, я проигнорировал его просьбу и всё детально проверил. Кто знает, какую свинью он мог нам подсунуть. Моя интуиция не подвела. Судя по сметам, кто-то хотел отхватить большой кусок пирога, использовав под строительство школы старый полигон для химических отходов. Про него мало кто помнил в городе – пустырь как пустырь, но документы, запрещающие его застраивать объектами социального назначения, я нашёл. Разумеется, я всё высказал директору и… Мне дали понять, чтобы я поубавил свой пыл.

Мысли об Алисе сильно утомляют. Это что-то внутри меня. Массивное, тёмное, большое. Высасывает все силы и время. Ничего не остаётся. Вместо ожидаемой сверхновой звезды появилась черная дыра.

Мне захотелось развеяться, поэтому увиделся с Мари. Ничего особенного. Разговоры, прогулка, еда, секс. Происходило удовлетворение базовых инстинктов. Практически никаких высших целей.

На одной из встреч Мари захотелось поговорить о моем прошлом:

- А ты никогда не хотел увидеть своих родителей?

- С чего это ты вдруг заинтересовалась?

- Дима, что за глупая привычка отвечать вопросом на вопрос? – заворчала она.

Я тяжело вздохнул. Такие вопросы мне задавала почти каждая девушка.

- Нет, думаю, это ни к чему.

- Почему? Разве тебе неинтересно?

- Нет.

- И не важно, кем они были?

- Абсолютно. Они отказались от меня ещё в детстве, так какое мне теперь до них дело? – уже я спросил Мари, но это скорее был риторический вопрос. Ответа на него я не ждал.

- Свои корни надо знать!

- Мне безразлично кто они, кем работали и что из себя представляли. Главное, каким стал я. Родители никакого отношения ко мне не имели и в моем становлении как личности участия не принимали.

- Я ни за что не поверю, что тебе вообще никогда не хотелось их увидеть. Даже краешком глаза, – настаивала на своем Мари.

Я задумался. Мария в чем-то права. Был один момент, ради которого я готов был бы сделать исключение.

- Есть одна причина, по которой я бы и согласился увидеть их. Посмотреть, как, возможно, буду выглядеть в их годы, и на кого я похож, на мать или отца.

Мари помолчала. Немного погодя, тихо спросила:

- Не пытался их разыскать?

- Нет, да и бессмысленно. Мне рассказывали, что меня нашли у порога больницы с одной лишь запиской «Дима». Кто знает, может, это было моё имя, а может имя того, кто оставил. Хорошо хоть не на помойку выкинули.

Не знаю почему, но я рассмеялся от этой мысли.

- А фамилия тогда откуда?

А это воспоминание вызвало у меня улыбку. Одно из приятных воспоминаний детства. Как только я вспомнил её старенькое лицо, у меня на душе сразу потеплело, будто вернулся домой.

- Когда меня передали в дом малютки, там работала одна пожилая нянечка. Как только она увидела меня, сказала, что я похож на маленького котенка с большими глазами. Как только мне поднесли бутылочку с молоком, я вцепился в неё и не отпускал, пока не высосал до капельки. Тогда она и записала меня как Дмитрий Котик.

- А отчество?

- Имя охранника, нашедшего меня при обходе территории.

- Откуда ты все это знаешь?

- Говорю же, рассказывали. Я там был до четырех лет.

- И ты, конечно же, все это запомнил? – с сарказмом спросила она.

- Да. Ничего другого не оставалось, потому что ничего другого и не было. Так я хоть пытался понять, где мое место и откуда я взялся.

Больше вопросов не было. Может из-за жалости или страха, что разозлюсь. На самом деле, мне было безразлично. Я мог рассказать ей всё, что она захочет знать. Наверное, это плата за то, что Мария со мной. Или нет. Да какая разница?

Глава 9

11 августа

Не знаю, как назвать эти семь дней. Кошмарные, ужасные, чудовищные – лишь самые легкие из эпитетов, что только приходят в голову. Каждый день я писал Алисе, пытаясь наладить наши отношения, вернуть их в прежнее русло, и думал, что, быть может, удастся вновь разжечь огонёк влюбленности на старых дровах, запустить холодное сердце Алисы. Как же поэтично я написал. Драматизм из меня так и рвется. Подумать только…

К недовольству моих подчиненных, я все время был поглощен Интернетом.

- И снова здравствуйте, – по традиции я написал Алисе первый, потому как она всегда молчала и не проявляла активности.

- Привет.

- Как жизнь?

- Со вчерашнего дня ничего не изменилось.

Надо же. Я привык к её коротким ответам, а когда-то они меня раздражали. Дальше последовали бессмысленные попытки чуть больше разговорить, рассмешить, сделать хоть что-нибудь, чтобы пробить её защитную стену.

- Что интересного у тебя произошло?

Этот вопрос кажется нелепым и очень глупым, особенно, если принимать во внимание то, что она уже ответила: «Со вчерашнего дня ничего не изменилось». Но, что поделать, чувства и непреодолимое желание общаться с Алисой мешают думать и задавать нормальные вопросы.

- Да, есть кое-что, – ответила она, сильно удивив меня. Неужели она хочет что-то мне рассказать? Неожиданно.

- Что же?

- Тебе не понравится.

- Мне интересно всё, что происходит с тобой, вплоть до мельчайших деталей, так что говори смело.

- Уверен?

- Да!

С нетерпением ждал, когда исчезнет графа "пишет" и появится её ответ. Ожидание уже затягивалось, как вдруг:

- Я беременна и выхожу замуж.

Интересно, у кого-нибудь были ощущения, будто сердце обливают раскаленным железом, кислотой, зажаривают на сковороде и из-за чего сердце начинает жутко печь и становится невыносимо дышать? У меня было. В тот момент, когда я прочёл сообщение.

Беременна и выходит замуж… Это всё. Это конец. Точка невозврата.

Я не знал, что мне делать. Я просто сидел и смотрел на экран.

Не в состоянии ей что-нибудь ответить, с дикой болью в груди и пустотой в голове, я в полной мере осознал значение выражения «словно земля ушла из-под ног».

Нет, я не верил. Невозможно. Не может этого быть. Судьба не так жестока. Такого не бывает.

- Это правда?

- Абсолютная.

- Поэтому ты не хочешь со мной видеться?

- Молодец какой, а ведь угадал!

Если бы не потрясение, я был бы в ярости от подобного ответа, но тогда было не до этого.

- Почему ты раньше мне не сказала?

- Не хотела тебя расстраивать.

- А что изменилось теперь?!

- Ты мне надоел. Пишешь каждый день, преследуешь каждую секунду. Жить нормально не даёшь. Отвали от меня!

Это… нет. У меня нет слов. Я не знал, куда себя деть. Встал со стула, прошелся вдоль стола, сел обратно. Набрал сообщение, а потом стёр, так и не отправив.

Никому не пожелаю испытать такое.

Без лишних слов я выключил компьютер и вышел из кабинета, не попрощавшись с Алексом и Алиной. Пока направлялся домой, вспоминал наши встречи с Алисой. Теперь такого не будет, отныне это – история, и мы больше с ней не… Проклятье!

Лучше бы ничего не было. Ни этого города, ни Алисы, ничего!

17 августа

Я был подавлен. Мне ни с кем не хотелось общаться. Ходил на работу, только чтобы не умереть дома. Алиса выставляла новые фотографии, я внимательно рассматривал их. Ждал появление растущего живота, но ничего такого не было заметно. Либо фотографии старые, либо срок ещё маленький. Первые три-четыре дня я просто смотрел на её страничку, друзей, подписчиков. Ожидал, что появится её жених, как-то проявит активность.

Тишина. Значит, она его скрывает, либо он сам предпочитает не светиться.

Я уговаривал себя оставить Алису в покое, не вмешиваться, ведь скоро у неё будет ребенок, муж, а значит, она всем довольна и без меня. Я не имею права теперь лезть со своими чувствами, поезд ушел, моё время вышло. Но какого черта?! Почему я должен отойти в сторонку, упустить своё счастье? Как же все сложно… Поступить по-мужски и уйти с ее дороги, ничему не препятствуя, лишь на расстоянии наблюдать за ней, или всё же настойчиво, эгоистично пытаться лезть, опять влюбить в себя и…?

Два ужасных дня меня терзали эти мысли. Два долгих мучительных дня я не находил себе места. Сегодня, когда противоречивые чувства достигли апогея, я сорвался и написал ей. Как только это сделал, моментально наступило облегчение.

- Мне грустно.

- Почему же? – ответила Алиса через некоторое время.

- Почему? Потому что теперь ты не только моя. Теперь я не смогу проводить с тобой столько времени, сколько раньше. Теперь ты беременна и принадлежишь другому. А я… а мне остается лишь вспоминать о замечательных часах, что мы проводили с тобой вместе. Мне бесконечно жаль, что я не смог стать для тебя любимым человеком. С сегодняшнего дня мне придется делить тебя с твоим мужем. И я знаю, что с этого момента на меня у тебя не останется времени, потому что ты честная, прекрасная девушка, и так будет правильно. У тебя уже есть другая семья, а я останусь лишь частичкой твоих прошедших дней. Нельзя всегда быть в прошлом, надо смотреть вперёд. А там, в будущем тебя ждет твой малыш и отец твоего ребёнка. Я всегда буду позади, желая тебе счастья и добра, чтобы не случилось.

Наступило еще большее облегчение. Теперь, на самом-то деле, не столь важно, что она ответит. Я сказал, что хотел.

- Мне нечего сказать. Ты сам во всем виноват.

- Да, знаю. Я обманывал тебя и чувствую свою вину. Жалею об этом каждый день. Будь возможность, поступил бы иначе? И не сомневайся! Но ничего не изменить. Это было и всё тут. Видимо тогда я… хотя нет, не знаю, о чем думал.

Алиса прочла и, ничего не ответив, вышла из сети. Я последовал примеру. Остаток дня внимание уделил работе.

20 августа

Вчера Алекс пригласил нас с Алиной на свою дачу, чтобы отметить завершение очередного проекта. Желая развеять тоску, навалившуюся в последнее время, я с радостью принял приглашение. Закупив необходимое, мы поехали наслаждаться жареным мясом и тишиной, которой так не хватает в городе. Когда прибыли на дачу, уже наступил вечер, медленно переходящий в ночь.

Дача – обычный деревянный домик, расположенный на небольшом участке, окруженном железным забором. Перед домом была выложенная камнем площадка, где мы поставили черный от копоти мангал, развели огонь, накидав туда сухих веток и дров. Аромат горящего дерева, оранжевое пламя костра, потрескивание поленьев, согревающее душу тепло, исходящее от тлеющих угольков, шипение жарящегося мяса… И звёзды! Огромное количество звёзд. Казалось, что все небо усыпано ими. Яркие и не очень, большие и малые, одиночные и в скоплении. Смотря на них, понимаешь, как ты мал по сравнению со всем миром, что твои проблемы на самом деле ничтожны.

Как я раньше не замечал такого зрелища? Почему мне не приходило в голову поднять глаза наверх и хоть раз взглянуть на них?

– Так, идите пока в дом, приготовьте там все. Скоро уже все будет готово, – сказал Алекс. – Надеюсь, вы не против, что я тут раскомандовался, Дмитрий Степанович? – ехидно спросил он.

Я только усмехнулся.

Мы послушно пошли в дом и стали распаковывать одноразовые тарелки, стаканы, доставать из пакетов сок, вино. Алина нарезала салаты, а я ей помогал. Мы почти не говорили. На работе у нас было достаточно тем для разговоров, а здесь, когда мы остались наедине, вдали от суеты и официальных встреч, мы замолчали. Смотрели друг на друга и вежливо улыбались. Алина делала вид, что о чем-то напряженно думает, а я подыгрывал ей, делая то же самое.

На счастье, наше неловкое и вынужденное уединение нарушил Алекс, вошедший с шампурами в руках. Вместе с ним вошла черноволосая девушка невысокого роста – я видел ее впервые.

- Знакомьтесь, это Наташа, – представил Алекс гостью. Указывая одним из шампуров на меня, Алекс сказал: – Этот хмурый молодой человек мой начальник и друг Дмитрий. Кстати, фамилия у него очень уж необычная – Котик. А вот эта улыбающаяся девушка Алина.

- Хватит разговоров, давайте уже есть, – потребовал я, глотая слюну.

- Ну вот, даже в моём доме умудряется раздавать указы, – покачал головой Алекс, подходя к столу.

После того, как мы разложили еду по тарелкам, Наташа подсела к Алине, и они о чем-то оживленно зашептались, кидая в нашу с Алексом сторону эти свои женские взгляды. Но на это внимания я уже не обращал. Слишком сильно хотелось есть.

Густо полив мясо кетчупом, я откусил маленький кусок. Мне стоило огромных трудов сдержать стон удовольствия. Алекс передержал мясо на огне, благодаря чему образовалась легкая корочка, что придавало мясу горьковатый привкус. Эта горчинка вместе с мясным соком и насыщенным, чуть сладковатым, кетчупом создавали прекрасную гармонию вкуса. Хотелось есть ещё и ещё, не останавливаясь.

Мои сотрапезники с аппетитом уплетали все, до чего могли дотянуться. Лишь Наташа скучала над тарелкой с салатом.

- Наташ, а чего ты мясо не ешь? Очень даже вкусно получилось.

- Я не особо люблю мясо, – смутилась девушка.

- Как это?

- Она вегетарианка, – сказал Алекс с полным ртом еды.

- Да ладно, – удивилась Алина. – Серьезно, что ли?

Наташа смущенно улыбнулась. На ее лице и шее появился легкий румянец.

- Ну да, я не ем мясо.

- Почему?

- Тебе жалко животных? – предположил я.

- Да что вы пристали к человеку? Ну не ест она мяса с детства, что тут такого? Радуйтесь, вам же лучше, больше достанется, – заступился за свою даму Алекс.

- Всё хорошо, – улыбнулась Наташа. – Нет, не то, чтобы мне было жалко животных, просто у меня возникает отвращение всякий раз, когда я ем мясо. Не знаю почему.

- А много раз пробовала?

- Всего пару раз, но этого хватило, чтобы понять: я вегетарианка, – пояснила она.

Больше к этой теме никто не возвращался. Мы разговаривали обо всем подряд. Наташа немного поведала о себе, своей семье и своих интересах. Алекс в подробностях рассказал, как познакомился с ней и прочие мелочи, которые на самом деле оказались не так уж и интересны.

Еды и питья было больше, чем наших возможностей вместить всё в себя, поэтому все наелись досыта. Позднее время, теплая комната, мягкие диваны, набитые желудки... Нас клонило в сон, и с этим невозможно было бороться. Мы разошлись по своим комнатам. Я расположился в зале, Алина в бывшей комнате Алекса, а сам хозяин дома со своей девушкой – в спальне. Несмотря на то, что они старались вести себя тихо, их смех и шепот доносились до нас. От этого мне стало безумно тоскливо.

Я весь вечер видел, как обнимаются Алекс с Наташей, как они мило перешептываются, как он заботливо накладывает ей в тарелку салат. Куда бы он ни пошел, она следовала за ним. Они вместе сидели в обнимку, грелись у тлеющих угольков. Меня часто тошнит от излишней романтики, но сейчас то, что я наблюдал, было прекрасно.

В такие моменты я особенно сильно ощущал, что одинок и чувство вины перед Алисой во сто крат усилилось. Я скучал по ней. Всем сердцем. По дерзкому нраву, ее издевательским шуткам и иногда ребяческому поведению. И теперь, лежа один в пустой комнате, в то время как в соседней в обнимку засыпают Алекс с Наташей, я чувствовал весь ужас одиночества.

Мне было холодно, хотя дом и отапливался. Ничего важного в будущем для меня не было, однако впереди ждало ещё одно продвижение по работе и новый город, а значит новые люди.

Я вспомнил о Мари. Я благодарен ей за то, что она терпит и принимает меня с моим переменчивым настроением, невнимательным отношением к ней, которого она на самом деле не заслуживает. Вдруг захотелось позвонить ей, услышать ее голос, но она не взяла трубку. Уже три часа ночи.

24 августа

Я опять пытался поговорить с Алисой. Писал ей доброжелательно, открыто, интересовался ее жизнью, рассказывал о своей, а в ответ получал только односложные ответы – «да», «нет», «не знаю», «угу», «ага». Удача, если она писала – «да, я тоже так думаю». Это не могло длиться вечно и, в конечном счете, мне надоело. Всякое терпение имеет предел. Я удалил все диалоги, все заметки, фотографии, чтобы не видеть её и не приходить в бешенство.

Как вообще она так может? Кем она себя возомнила?! Деревенщина, живущая в городке, о котором никто не знает. Думает, что я за ней буду бегать? Я?! Наивная, зазнавшаяся девчонка! Какая-то жалкая воспитательница в детском саду! У меня такое будущее, о котором она даже и не мечтала! Я побываю в таких местах, о которых она только слышала и молилась по ночам, чтобы попасть туда, хотя бы на денек. Добьюсь такого, о чем её будущий муженёк вообразить не может из-за своего скудоумия.

Дура! И не знает ведь, об кого ноги вытирает, кому отказывает! И я должен терпеть её выходки? Ну, уж нет. И зачем? Ради кого? В чём она уникальна? Что в Алисе особенного? Ничего! Абсолютно! Слава Богу, в мире еще полно женщин куда красивее и лучше во всех смыслах этого слова.

Ох, как я зол. Внутри всё кипит и ненавидит каждое воспоминание о ней. Я еще покажу, чего она лишила себя. Я заставлю ее понять, какая она высокомерная, наглая, грубая стерва!

31 августа

Всю неделю я провел с Мари. Я был с ней везде: дома, в бесчисленных магазинах, ресторане, на своей работе. Каждый день оставался у неё на ночь.

Я ублажал её изо всех сил и во всех сферах. Использовал все приемы, все свои возможности и средства, лишь бы Мария была довольной.

В сексе я каждый раз доводил её до пика блаженства. Заставлял кричать от удовольствия, исполнял любое желание, придумывал разные способы удовлетворения. Старался выжать максимум из себя. В общении я смешил до слез, рассказывал новые факты о себе, раскрывал секреты компании, учил хитростям общения с деловыми партнерами, делился с ней всеми новостями, что произошли со мной.

Каждую минуту этих семи дней, я старался быть идеальным мужчиной. Романтичным, веселым, умным, интересным, сексуальным. Заботился о ней, одаривал подарками, водил в лучшие места города, не жалея ни денег, ни времени. Знакомил с выгодными, богатыми людьми, которые могли бы хоть как-то помочь с открытием ее ресторана. Всё это я делал, чтобы Мария была счастлива. Я старался окружить её всем, что пожелает её душа. Я пытался сделать так, чтобы она почувствовала себя в раю и мне это удалось.

Я хотел, чтобы Алиса услышала, как Мария стонет, как смеётся над моими шутками. Я хотел, чтобы Алиса знала, от чего отказалась, знала, что я мог бы ей дать! Я ненавижу её за то, что она сделала со мной. Разрушив всю мою защиту, тщательно выстроенную годами, дав мне попробовать влюбленность на вкус, она развернулась и ушла, забрав с собой сладость любви. Ушла, оставив меня наедине с болью, которую я вынужден испытывать каждый день, самому разбираться с хаосом, что развернулся вокруг меня. Оживив моё сердце, Алиса оставила меня медленно умирать.

Я сделаю Марию самой желанной, самой красивой женщиной, на которую будут равняться абсолютно все независимо от возраста. Пусть Алиса продолжает свое серое существование в своей убогой жизни в этом глухом городке. Она ответила мне «нет», и я заставлю её об этом пожалеть. Алиса еще долго будет мучиться мыслью, что на месте Мари могла быть она.

3 сентября

Сегодня будет короткая запись.

На работе я по привычке зашел в Интернет. Тихо, мирно просматривал что-то по работе, как вдруг услышал звук пришедшего сообщения.

- Ты тут? – короткое сообщение от Алисы.

Чтобы она написала первой? Сама?! Никогда такого не было. Даже не знаю, что должно было случиться, чтобы Алиса пошла на такой шаг. Неужели кто-то умер? Интересно, что ей нужно. Свои мысли я высказал ей, на что получил в ответ:

- Не об этом сейчас. Есть минутка?

- Если только одна.

- Дим, я не беременна.

Не беременна? Как это? Неужели выкидыш?!

- Что случилось?!

- Ничего. Я обманула тебя на счет беременности.

- В смысле?

- И про замужество это тоже неправда…

- То есть, как это?

- Да соврала я тебе, чтобы ты отстал от меня, но нет, даже тогда ты не оставил в покое. Приставучий, блин!

Я был поражен. Алиса была способна на такое? И все ради чего? Чтобы избавиться от меня? С такими вещами не шутят…

- Почему тогда сейчас сказала?

- Совесть замучила. Извини.

Извини? И все? Она думает, что после такого обмана всё можно уладить одним словом?! Одним простым словом? Ни за что!

- Нет!

Я видел, что она печатала, собираясь отправить мне ещё что-то. К черту. Я вышел из Вконтакте. Злости на неё не хватает. Нельзя так поступать с людьми. Ни к чему хорошему это никогда не приводило.

12 сентября

- Здравствуй.

Еще одно сообщение, пришедшее от Алисы без моей инициативы. После последнего разговора и недельного молчания это было неожиданным.

- Привет.

- Не занят?

- Не очень.

- Где пропадал?

На три дня я уезжал в другой город по работе, двое суток устраивал себе внеочередной отдых, а оставшееся время… не помню. Но я не стал ей ничего говорить.

- Работа.

Она прочла и пару минут молчала. Когда я уже подумал, что Алиса ушла, пришло сообщение.

- Ты обиделся?

Не надо задавать вопросов, чтобы понять, о чём она. Не зря я столько размышлял об этом.

- Нет, не обиделся.

- Врешь?

Она не верит. Неудивительно. Я готов был сорваться, сказать, что думаю по этому поводу, и как мне плевать на её доверие, но вместо этого глубоко вдохнул и постарался спокойно ей объяснить:

- Я не обижаюсь. Честно слово, нет. Просто теперь ты для меня чужая. Больше я не могу с тобой общаться. Ты стала другим человеком, и это грустно. В твоей жизни всё поменяется, или уже поменялось, и в ней больше нет места для меня, – я остановился, обдумывая, чтобы еще ей написать, потому что было, что сказать. – Ты дорога для меня, ты многое сделала, ты всё изменила. Но время прошло, теперь ты ушла, оставив меня одного разбираться с последствиями. Я должен научиться жить с этим. Без тебя. Самостоятельно. Возможно, ты мне ещё небезразлична. Возможно, я к тебе ещё что-то испытываю. Именно поэтому я должен уйти. Мне необходимо научиться жить дальше без тебя, как бы тяжело это не оказалось.

- Мне жаль.

Я усмехнулся. Какая ирония.

- Мы поменялись ролями? Теперь ты извиняешься, а я строю из себя холодную недотрогу?

- Иди ты в пень!

- Я ошибался. Ты не поменялась, все такая же грубиянка.

- В пень!

Вроде и нагрубила, но отчего-то было приятно. Наверное, потому что это отдаленно напомнило мне прошлое? Возможно. Всё может быть.

Вспомнив об этом, я немного погрустил. И срок приличный прошел, и моментов разных случилось достаточно, да много чего произошло, но отчего–то всё равно…

20 сентября

Мари скинула мне смску: «Есть разговор. Это важно». Я поехал к ней, уйдя с работы немного раньше. Всё равно там скучно и делать нечего, а если и есть, то Алекс с Алиной в состоянии справиться сами. Я их хорошо обучил, теперь им надо набраться опыта.

Воспользовавшись ключом, я открыл дверь и вошел внутрь. Мария крикнула мне из спальни:

- Я тут. Иди сюда.

Первая возникшая мысль: «Опять?». Вчерашняя ночь была долгой и насыщенной настолько, что пришлось остаться у неё. Я уснул без сил.

Там, в спальне, Мари, склонившись, читала мой дневник. Внимательно, водя пальцем, чтобы не сбиться со строчки.

«Чёрт… Не надо было его таскать с собой. Как я умудрился его тут забыть?!» – подумал я.

Она подняла голову и внимательно, оценивающе осмотрела меня.

- Вот оно как, – я был недоволен.

Кому понравится, если посторонний человек прочтет все тайные мысли, желания, переживания и сомнения? То, что обычно скрыто глубоко-глубоко в душе, не предназначено для посторонних глаз. Теперь я чувствую себя незащищенным, смущенным, абсолютно уязвленным и голым перед Марией, и это вызывает у меня возмущение.

- Часто сквозь сон я слышала, что ты пишешь что-то, черкаешь. Думала, это по работе, но дневник? Если честно, я немного удивлена.

- Чем же? – спросил я, сузив глаза.

- Не надо на меня так смотреть, – спокойно сказала Мари. – Да, не удержалась и прочла.

Сделав пару глубоких вдохов, я сел на кровать рядом с Мари.

- Нашла что-нибудь стоящее?

- Не без этого. Здесь много интересного для меня.

- Что, если не секрет?

- Долго рассказывать. Да и содержание дневника ты знаешь лучше, – она склонила голову на бок. – Знаешь, хоть мне и было неприятно читать про себя некоторые моменты, но в целом мне понравилось. Это очень трогательно.

- Да ладно, – удивился я.

Неужели мои пессимистичные мысли, упаднические настроения и унылые слова кому-то могли понравиться?

- Да. Ты совсем другой в дневнике. Спокойный, чувственный, внимательный, безупречный. Я не о герое, если ты мог подумать, я действительно о тебе как о человеке говорю. Это твой мир, в котором ты ведешь себя естественно. Ты такой, какой есть на самом деле, и в тексте я любуюсь тобой. Только оттуда я много узнаю о тебе, хотя и так немало знаю, но все-таки…

Разумеется, мне было очень приятно и лестно это слышать, но в ответ ничего не мог сказать. Повисло минутное молчание. Уже становилось неуютно.

- Можно вопрос? – она первая нарушила молчание.

- Да, конечно.

- Почему ты используешь такой стиль письма?

- Какой еще стиль? – я не сразу сообразил, о чем она.

- Ты пишешь так, будто это не личный дневник, а настоящая книга. Похоже на роман!

Я смотрел на листы своего дневника и гадал, как далеко она зашла в прочтении.

- Наверное, я всегда хотел написать книгу, и так получилось, что моя жизнь и стала сюжетом моей книги. Я стараюсь писать всегда так, будто переживаю это здесь и сейчас, но не всегда получается.

Она смотрела в дневник, что лежал у неё на коленях, бережно перелистывая одну страницу за другой.

- Что заставило тебя писать дневник?

- Мой старый друг посоветовал. Еще давно. Тогда я только переживал развод, и он сказал, что мне будет легче, если начну записывать мысли на бумаге.

- Ясно.

Настала теперь её очередь молчать. Мне было немного неловко. Немало плохого упоминалось о ней в последние дни и много про Алису.

- Мари, как много ты... ?

- Всё.

Этого я и боялся. Надо было как-то выкручиваться из ситуации.

- Мария, послушай, то, что я там написал про тебя…

- Дима, всё нормально.

- Правда?

- Да, – улыбнулась она. – Но наши отношения продолжать не имеет смысла. Ты любишь другую, часто о ней вспоминаешь. Раньше я не понимала причину резкой смены твоего настроения и поведения, пыталась оправдать это стрессом из-за работы, а сейчас, когда мне в руки попал дневник, все стало ясно – ты постоянно меня с ней сравниваешь, и когда я в чем-то не соответствую или уступаю ей, ты выходишь из себя. И всё, что ты делал для меня, ты делал, для неё. Спасибо, конечно, но я в этом не нуждаюсь. Не этого я хотела.

- Мари…

- Дима, давай не будем всё портить. Остановимся на этом. Лучше сохраним в памяти хорошие моменты, которые вместе прожили. Не хочу портить их очередной ссорой. Так что уходи.

- Ты уверена?

Она посмотрела мне в глаза. От неё веяло грустным спокойствием.

- Знаешь, всё, что было, в прошлом. Соответственно, и ты – это прошлое… Это всё балласт, от которого надо избавляться, чтобы идти дальше и находить что-то новое и более интересное… Тем более, с таким отношением, которое неприемлемо для меня. Меня с тобой вообще уже ничего не связывает, и мне от тебя ничего не нужно, ни сейчас, ни в будущем. В этом я абсолютно уверена. На этом наш разговор заканчивается раз и навсегда. Спасибо за все хорошее, что ты сделал. – Мария замолчала.

Выдержав паузу, показавшуюся мне бесконечной, она сказала то, чего я услышать никак не ожидал:

- Знаешь, Дима, только сейчас я поняла, что именно в тебе меня настораживало. Ты пассивен! Абсолютно во всём. В этом городе ты оказался только благодаря работе. Со мной всё завертелось, потому что я начала с тобой флиртовать. С Алисой познакомился и не порвал со мной. А зачем напрягаться и что-то решать? Если бы Алиса нас не увидела… На самом деле ты ни разу не принял самостоятельного решения. Тебе ни разу не приходилось делать выбор! Ты удачлив, и умён, но никакой жизненной активности от тебя не исходит. Это грустно...

- Я тебя услышал.

Меня ошеломили её слова. Она права! Она права...

- Оставь ключ. Он тебе больше не понадобится.

Я положил ключ на тумбочку рядом с кроватью, взял свой дневник, протянутый мне Марией.

- Прощай.

- Удачи, Дима. Надеюсь, ты найдешь женщину, которая тебя полюбит, а главное, которую полюбишь ты. Хотя… ты уже её нашел, не так ли?

Мы оба понимали, о ком она говорила.

- Да, нашёл.

- Так не потеряй ее. Она смогла сделать то, что не в силах была я – пробудила в тебе чувства. Наверное, она необычайная девушка.

- Так и есть.

И всё. Я ушёл. Теперь потеряна и Мария.

Странное чувство. Я бы даже сказал, невыразимое. Не знаю, как к этому отношусь. Наверное, я еще этого не осознал. Меня будто откинуло назад – в то время, когда я впервые приехал сюда. Ни Марии, ни Алисы. Только работа, коллеги и подчиненные.

Глава 10

22 сентября

Я не пошел на работу. Я подавлен. Или это называется депрессия? Не знаю. Сейчас с этим сложно определиться. Все понятия перемешались. Но одно известно точно – в этом состоянии я уже пребываю достаточно долго. И есть одно проверенное и верное средство от этой хандры, передающееся из поколения в поколение…

Я спустился в магазин, купил бутылку коньяка, хотя следовало сразу водки, и вернулся обратно к своему холостяцкому жилищу. Пить на голодный желудок было хорошей идеей – я быстро опьянел. Чем больше повышался градус в моей крови, тем более странные мысли меня посещали. Они были настолько бредовые, что и половины их не припомню, а ту немногую часть, что осталась в памяти, стыдно записывать. Стыжусь собственных мыслей.

Через час с небольшим бутылка оказалась пуста. Я заскучал и захотел пойти за добавкой. День только начинался, и не хотелось останавливаться на достигнутом. Зря, что ли прогулял работу? Когда я был на полпути за очередной дозой алкоголя, мне на глаза что–то попалось. То, что вызвало у меня воспоминание об Алисе. Для пьяного меня хватило и этой мелочи, выступившей в роли искры, которая разожгла во мне огонь. Отчетливо помню возникшую мысль в тот момент: «Либо сейчас, либо никогда».

Пока был под шафе и невероятно смел, я решил поставить все на кон – пойти на очередную личную встречу с Алисой и высказать ей все, что думаю о ней, о себе и ситуации, что сложилась между нами.

Пассивен, да, Мари? Не проявляю активность? Ну, посмотрим, что из этого выйдет.

Такси. Детский сад. Встреча. Мне жутко повезло – Алиса с детьми были на прогулке. Может, это сама вселенная решила мне помочь, и мне не пришлось вламываться в садик?

Я подошел к ней со спины и чуть заплетающим языком, ведь всё ещё был пьян, позвал её:

- Алиса.

Она резко повернулась. На лице отчетливо читались две эмоции: удивление и страх. Кто бы мог подумать, что ей знакомы такие чувства!

- Ты что тут делаешь?!

Знакомая фраза. Увидев, в каком я состоянии, еще больше возмутилась:

- Ты пьян? Сошел с ума?!

- Алиса…

- Ты как мог появиться в таком виде, да ещё перед детьми?!

- Алиса, пог…

- Дима, как тебе не стыдно?!

- Я…

- Дима!

- Да заткнись ты! – закричал я.

Алиса перебивала меня, не давая и слова сказать. Что за нетерпеливая женщина!

- Зачем ты пришел? – уже спокойнее спросила Алиса.

- Я хотел поговорить.

- Не стоит…

- Если тебе нечего сказать, то молчи и слушай, что говорю я, – вдохнул поглубже и сказал то, что давно сидело внутри меня. – Я боялся. Я боялся, что ты отнимешь у меня единственное, что осталось в моей жизни – свободу. Боялся, что я буду кому-то обязан, должен буду чем-то жертвовать и нести ответственность. Я так давно привык быть один, жить самостоятельно, что когда у меня в руках было то, что я так давно хотел: возможность создать отношения, я струсил и повел себя по-свински. Мне нравилось то, как ты называла меня Котей и, в конечном счете, по своей глупости, стал воспринимать это как должное, а теперь, лишившись тебя, безумно скучаю. Я хотел порвать с тобой, честно пытался забыть всё и начать жить заново, но видимо, это сильнее меня. Вот так вот. Вот и весь секрет.

Алиса ошеломленно моргала с открытым ртом. Мы просто смотрели друг на друга, не издавая ни звука. Тишину прервала подбежавшая знакомая девочка.

- Привет, – поздоровалась она, спрятавшись за Алису.

Мне совсем не хотелось отвлекаться на неё. Сейчас решалась моя судьба. Да-да. Именно судьба. В последний раз так сильно я влюблялся только в свою жену, и это, к слову, изменило мою жизнь. И сейчас история может повториться. Если сказать яснее – не важен исход нашей с Алисой истории, прежним мне уже не стать.

- Отвали, девочка.

- Дима, выбирай выражения! – вступилась за нее Алиса.

- Да, а то я маме расскажу, что ты…

О Боже, эта малявка вздумала мне угрожать. И опять что-то про свою маму говорит. Я сунул руку в карман и достал первую попавшуюся купюру.

- Тебе, кажется, куклы нравятся? – я сунул деньги ей в руки. – Вот, купишь себе десять. А теперь иди, поиграй с другими детьми, похвастайся перед ними. Дай взрослым поговорить.

Девочка, размахивая ценной бумажкой и громко смеясь, убежала. Мы с Алисой остались наедине. И тут началось…

- Ты что?! Давать такие большие деньги ребенку без повода…

- Алиса! – я опять прикрикнул, не дав ей договорить. – Плевать мне на деньги и на девочку. Мне плевать на все, что вокруг. Меня ничего не интересует, все уже давно стало серым и беспросветным. Только ты привносила в мои рутинные, скучные дни краски жизни. Когда ты ушла, вместе с тобой исчезло все самое интересное, красивое, важное и захватывающее, что было у меня. Ты думаешь, что мне важны жалкие никчемные остатки? Обломки от счастья, что мне посчастливилось испытать благодаря тебе? Нет. Я все сожгу, развею по ветру и глазом не моргну. Ты - вот все, что мне нужно. От остального, если потребуется, без сожаления готов отказаться.

Шок – единственное, что выражалось на ее красивом личике, и я не знал, хорошо это или плохо. Пока холодная стена была снята или попросту ослабла, я решил дожать.

- Алиса, пожалуйста, дай мне шанс. Если и это много, то согласись хотя бы на одно единственное свидание. Обещаю, потом, если захочешь, я уйду, и слово не сказав. Сменю работу, перееду в другой город. Исчезну, будто меня и не было.

Она продолжала смотреть на меня. Тишина и неотрывный взгляд.

- Алиса!

- Да, хорошо, – закивала она. – Я согласна. Но только один шанс и одно свидание, а потом всё.

- Обещаю! – с жаром сказал я, поднимаясь с колен.

Я согласен был на все, лишь бы получить надежду на долгожданное примирение.

- Мне пора, – вяло сказала Алиса. – Напиши мне вечером.

Она ушла к своим детям, а я побежал к одному единственному человеку, который смог бы мне помочь организовать всё это дело. Моя беда в одном – хоть я и вымолил свидание, но совершенно не знал, что делать дальше. Я ворвался в кабинет, испугав своих подчиненных. Направился прямиком к Алексу, развернул его в кресле к себе и громко, четко сказал:

- Парень! Мне нужна твоя помощь.

- Уф. Выгнали из бара? – сказал он, морща нос. – Тут через две остановки есть еще одна пивнушка. Там каждая третья кружка бесплатная. А цены вас приятно удивят.

- Замолчи и слушай внимательно!

Я обрисовал ему всю ситуацию, рассказал, в чем нужна помощь и чего от него жду. Он минуту поразмыслил и выдал:

- Ну, есть у меня одна мыслишка.

Алекс весь кипит идеями, генерируя одни планы за другими, причем, они никогда не повторяются, всегда разные, но все такие же гениальные. Он соткан из них и стремится поделиться ими со всеми, кто в этом нуждается. Как же мне повезло, что такой человек попался на моем пути, да еще и оказался моим подчиненным.

27 сентября

Всё должно быть идеально. В этот вечер никаких ошибок нельзя допустить. Слишком много надежд я возлагаю на сегодняшнее свидание. Считаю это веским аргументом, оправдывающим принуждение Алины и Алекса помочь мне с подготовкой. На самом деле, принуждения как такового и не было. Хватило одной просьбы, и они с радостью согласились мне помочь. Только, паршивцы, выторговали один дополнительный выходной.

Мы приехали на отдаленный пляж утром, пока солнце не припекало. Место подсказал Алекс, уверяя, что ночью этот берег, окруженный большими деревьями и кустами, окажется лучшим местом для вымаливания прощения у девушки.

- То, что мы организуем… Какой бы снежной королевой она не была, точно вся растает. Уж поверьте мне. И не такие крепости брались штурмом, – заверил меня Алекс.

Мы очистили берег от мусора: осколков стекла, острых ракушек, камней, веточек, железных банок.

- Ух, знал бы, что это так нудно, потребовал бы два дня выходных, – пожаловался Алекс, растирая поясницу.

- Сейчас лишу и того, что дал, – пригрозил я.

- А вы тиран, Дмитрий Степанович, – жалобно подала голос Алина.

После уборки мы разъехались по домам. Ближе к вечеру Алекс и Алина должны были всё сами привезти на место, как было обговорено. После приготовлений и подготовок я вынужден был ждать Алекса. Он сыграет роль личного шофера. А как лучше скоротать время? Правильно, заняться чем- нибудь. А какие у меня могут быть дела? Только работа.

Алекс заехал за мной через полтора часа. Мы сразу же поехали за Алисой.

- Почему так долго?

- Простите, шеф, это заняло чуть больше времени, – оправдывался Алекс. – Не так легко было все расставить, как надо. Вот если бы вы нам помогали…

- А где Алина?

- Там. Следит, чтобы ничего не растащили до нашего приезда, и доводит всё до конца.

- Еще ничего не готово?

- Расслабьтесь. Всё будет, как надо.

Я не стал донимать его вопросами. Когда Алекс за рулем, он серьезен, молчалив, полностью сконцентрирован на вождении.

Сидя в машине, мы дожидались Алису. Я смотрел на её окна, гадая, когда же выйдет моя возлюбленная, а Алекс кому-то писал сообщения. Когда Алиса наконец-то появилась, я поспешил открыть перед ней дверь и сел рядом на заднее сиденье.

- Сегодня этот молодой человек будет нашим личным шофером. Его зовут Александр. Но он предпочитает имя Алекс.

- Очень приятно Алекс, я Алиса, – доброжелательно улыбнулась она.

- Да-да, я знаю. Дмитрий Степанович рассказывал о вас.

- Да? – Алиса с интересом посмотрела на Алекса. – И как много?

- Только в общих чертах и совсем чуть-чуть. Впрочем, не то что бы мы узнали...

- Езжай уже!

Он иногда слишком много болтает.

Пока всё шло, как надо. Мы приехали, когда солнце уже готовилось скрыться за горизонтом.

- Нам сюда, – указал я Алисе.

Мы прошли немного вперед. Перед нами открылся сказочный вид: накрытый белоснежной скатертью стол, на котором стояли длинные красные свечи, приборы, тарелки и бокалы, любимые цветы Алисы, два кресла с высокими спинками. На ветвях дерева, под которым красовался столик, в ажурных подсвечниках прятались белые свечи.

Пока мы рассматривали эту композицию, к Алине, стоявшей рядом, подошел переодевшийся Алекс. Они оба были одеты как официанты: в белых рубашках, черных жилетках и фартуках. Единственное отличие состояло в том, что у Алины была бабочка, а у Алекса галстук. Они жестом указали нам на стулья:

- Добро пожаловать. Рады вас приветствовать в нашем скромном, но чертовски романтичном… – Алекс замялся. – Ну, в общем, вы поняли. Прошу.

Алиса прошла вперед. Поравнявшись с Алексом, я грозно прошептал:

- Посерьезнее!

- Без паники, шеф. Все будет в лучшем виде, – улыбаясь, подмигнул Алекс.

Когда мы подошли к столу, Алекс с Алиной поспешили отодвинуть стулья, помогая нам сесть.

- Какие галантные. Твоя работа?

- Попросил их немного мне подыграть.

- Какие молодцы, – она осмотрела их с ног до головы. – Это они делают из-за сильной любви к тебе или за внеочередную премию?

- Не будем об этом. Поговорим о чем-нибудь другом.

И мы говорили. Много. Обо всём подряд. Господи, как же с ней легко и интересно. Я так скучал по её дикому нраву, характеру и огоньку, что вечно в ней горит. Ни в коем случае, никогда я больше ее не упущу.

Вскоре мы захотели поесть, тогда я подал знак нашим официантам. Они куда-то ушли и вернулись с подносами, заставленными едой. Нам на выбор было предоставлено… а хотя, какая разница?

Когда солнце село и стало темнеть, мои помощники зажги все свечи. Это была фантастика! Горящие свечи вокруг нас и сотни светящих звезд над нашими головами, волны, плещущиеся неподалеку…

Вскоре Алекс, обойдя Алису сзади, дал мне знать, что всё готово и пора приступать к следующему этапу. Он ушел, и я, как договаривались, выждав десять минут, предложил Алисе пройтись.

- Еще один сюрприз? – она подозрительно сузила глаза.

Несмотря на её теплые слова, она держалась слегка холодно и на дистанции. Я не вправе её винить, обман и обманутые надежды, в купе с разбитым, если я не преувеличиваю, сердцем, нелегко простить.

Мы подошли к берегу, где Алекс, сидя на корточках, с чем-то возился. Подойдя чуть ближе, я увидел, как он вставлял маленькие свечи в пенопласт. По очереди зажигая каждую из них, Алекс бегал по берегу, пуская свою конструкцию в свободное плавание. Несколько минут спустя все видимое пространство, вся гладь воды светилась. Маленькие оранжевые огоньки внизу, белые на небе, полная луна и шум реки сделали то, ради чего были созданы – девушка растаяла.

- Признаю, Котя, это красиво… – пораженно сказала она. Алекс заулыбался. Он был доволен результатами своих трудов.

Настал момент последней, самой главной, части сегодняшнего вечера.

Всё или ничего.

- Алиса, – я взял её за руку и посмотрел в глаза. – Я так сильно хочу тебя, твоего внимания, твоей любви, что у меня внутри все трясется. У меня ничего и никого другого больше нет. Только ты. Рядом с тобой мир становится другим, более детальным, ярким. Когда ты рядом, кажется, что нет ничего невозможного, просто надо протянуть руку и взять то, что хочется и сделать то, что надо. Я люблю тебя и не хочу больше терять. Никогда и ни за что.

Она смотрела на меня. Даже в такую темень я мог разглядеть… Не знаю, что я мог разглядеть. Все было непонятно. Мне могло и показаться.

Алекс рядом всхлипывал.

- Шеф, если она вас отвергнет, то знайте, я целиком и полностью ваш!

- Что ты несешь?! – разозлился я. Своими выходками он мог все испортить.

Алиса рассмеялась. Обняв меня, она сказала ему:

- Извини, Алекс, но он только мой и ничей больше, – она поцеловала меня.

Одного этого момента стоили долгие уговоры, куча сообщений, неделя планировки и труда. Все старания окупил один единственный поцелуй Алисы, и я ни о чём не жалею. О большем и мечтать не смею.

- Неделю выходных, – прошептал я ему, когда мы шли обратно к столу.

- О, шеф, вы слишком добры, – блаженно заулыбался он. – Но очень справедливы.

«Этот парень мне никогда не разонравится», – подумал я.

Вернувшись, мы уже все вместе сели за стол и разговорились. Когда стало прохладней, Алекс с Алиной принесли нам теплые пледы. Уже совсем глухой ночью мы стали собираться. Убрав все в машину, Алиса вдруг вспомнила о свечах, что остались в реке и на берегу.

- Мы обо всём договорились, – сказал Алекс, закрывая багажник. – За нами утром все уберут.

- Неужели вы все продумали?!

- Конечно! Если бы мы где-то облажались, то Дмитрий Степанович нас бы… – он осекся, заметив, как я на него смотрю. – Что-то мне совсем холодно стало. Подожду-ка лучше я вас в машине, ребятки.

Алекс развез нас всех по домам. Вначале Алину, потом Алису, а затем и меня. По пути Алиса уснула, крепко держась за мою руку, опустив голову мне на плечо.

Нашелся бы сейчас человек счастливее меня?

25 октября

Быстро летит время. Не заметил, как пронеслись эти недели.

Всё идеально. Было как раньше и даже лучше. Одним словом – мы наслаждались друг другом без каких–либо ограничений, рамок или условностей. Я полностью всего себя отдавал ей. Надеюсь, она поступала также.

Но было одно «но»: Алиса оказалась жутко ревнивой. Иногда мне казалось, что у неё паранойя. Первое время все было нормально и мне даже нравилось, когда она звонила, если я долго задерживался на работе. Мне льстила мысль, что от меня в некотором роде кто-то зависит, что я кому-то нужен, и кто- то ждёт. Но потом… Вопросы, подозрения и даже маленький шпионаж. Всё продолжалось до тех пор, пока мы однажды не поговорили об этом.

- Скажи честно, у тебя кроме меня никого нет? – тихо спросила она как-то вечером.

Я находился у нее дома, мы лежали на диване и смотрели фильм.

- Опять ты про это?

- Я звонила тебе на работу и мне сказали, что тебя там нет, хотя ты писал мне, что задержишься в офисе.

- Все правильно. Я был в офисе, работал с бумагами.

- Но твоя помощница сказала… – начала она приводить доказательства, но я прервал её на полуслове.

- Я сказал своей помощнице, что меня ни для кого нет. Если я буду отвлекаться из-за каждого звонка, работу никогда не закончу вовремя, – попытался я объясниться.

- Честно? – спросила она, привстав и заглянув мне в глаза.

- Послушай меня сейчас внимательно, Алиса. Я скажу один- единственный раз, и надеюсь, с этим вопросом мы покончим. Хорошо? – я пристально посмотрел на нее.

Она кивнула.

- Однажды я уже обманул тебя и впоследствии долго и сильно жалел об этом. Больше такого не повторится. Я не хочу устраивать этот цирк с смсками, звонками и тайными встречами. У меня не хватит на это терпения и, в конце концов, из-за моей рассеянности, я где-нибудь облажаюсь. Вообще не вижу смысла изменять. Зачем? Строго говоря, все одинаковые в плане секса. Нет, конечно, может кто-то и умеет лучше тебя некоторые вещи, но не факт, что мне это понравится. Если даже я решусь на измену, меня потом будет мучить совесть, и из-за чувства вины я не смогу нормально на тебя смотреть. Нет, такое «счастье» мне не нужно. Да и я с тобой не ради плотских утех, ты мне нравишься, как женщина. Такой, как ты, я не видел, так что и променять тебя на кого-то не соглашусь.

Она улыбнулась и кинулась целовать меня.

После этого разговора Алиса несколько успокоилась, но ненадолго. Все возобновилось спустя три-четыре дня.

1 ноября

Я заехал к Алисе с документами, которые относил в офис. Среди них был и мой паспорт.

- О, как раз узнаю, правда ли твоя фамилия Котик. А то вдруг ты меня дуришь? – Алиса выхватила паспорт и убежала к себе в спальню.

Смеялась так, будто урвала куш, за которым гнались десятки людей, а она единственная преуспела. Злорадно, радостно, шумно. В этом вся Алиса.

Пока она изучала мой главный документ, я спокойно наливал себе чай.

Похитительница вернулась серьезной и нахмуренной.

- Что омрачило твои дни?

- Ты был женат?

«Штамп», – будто молнией поразила меня мысль.

- Был такой период в моей жизни, – я взял кружку и сел за стол.

- Когда ты успел? – она села напротив, отдавая мне паспорт.

- По-молодости. Это было очень давно. Глупый был, горячий.

- Когда?

- В девятнадцать лет.

- Ну и ну. А сколько же вы были с девушкой?

- В отношениях год. В браке около пяти лет.

- Год? Так мало?!

- Говорю же. В том возрасте мало пользовался головой. В основном гормоны, страсть, желание и всё такое.

- Но, почему так рано? Я этого не могу понять. Можно же было подождать.

И, правда, чего мне не сиделось на месте? Куда решил рвануть раньше времени? Зачем бежал сломя голову в ЗАГС? Ответы на эти вопросы давно уже найдены. Возможностей подумать было предостаточно.

- Встретив её, я без памяти влюбился. Она была моей первой серьезной увлеченностью, – со стороны у меня, наверное, был мечтательный вид. – Я старался преподносить ей сюрпризы каждый день, делать что-нибудь оригинальное, лишь бы обратила на меня внимание. Как только я её ни удивлял. Большие букеты цветов и куча коробок с конфетами уже становились обыденностью. Когда фантазия подошла к концу, я решился на самый сумасшедший поступок, который только мог придумать – я сделал ей предложение. Но, как ты могла догадаться, мы не жили вместе долго и счастливо. Вот и вся история.

Алиса долго молчала, а потом, к моему изумлению выпалила:

- Чего я еще не знаю? Может, у тебя еще дети есть?

- Раз ты заговорила об этом… да, есть.

- Что?! – Алиса медленно привставала со стула, намереваясь устроить мне взбучку.

- Дочка. Николь зовут.

Алиса замерла. На ее лице застыло что-то непонятное. Среднее между возмущением и умилением.

- Сколько ей?

- Сейчас почти семь.

- И вы с ней…

- Нет, не видимся, – покачал я головой. – Алис, давай отложим эту тему. Она мне не очень приятна.

- Да, конечно, извини.

Алиса обошла стол и принялась меня обнимать. Мило, конечно, но в этом я не нуждался.

- Алис, если ты разнежничалась из-за моего неудачного брака, то не стоит, я в порядке.

- Не хочешь, не надо! – она вышла из кухни.

Что за женщина?

10 ноября

Сегодня день рождения Алисы. Она пригласила меня на праздник, сказав:

«Это будет отличным поводом познакомить тебя с моими родителями. Отказ, кстати, не принимается, так что будь добр, не заставляй меня краснеть за тебя!»

Не совсем понимаю, что она подразумевала под последним, но подготовился, как следует. Надел свой лучший костюм, купил роскошный букет цветов, бутылку шампанского и даже постарался подготовить речь.

Приехав по адресу, а как оказалось, они жили в большом, красивом загородном доме, постучал в дверь. Я жутко нервничал. А вдруг я им не понравлюсь? А если все пойдет не так? Что если они не одобрят выбор Алисы? Не хочу стать причиной споров и ссор.

«Успокойся, парень!» – говорил я сам себе. – «Тебе приходилось выступать перед целой аудиторией до жути жадных инвесторов, договариваться о крупных сделках в заведомо проигрышных ситуациях. Неужели это может быть сложнее?»

Да, намного. Хотя бы потому что, те выступления далеко позади, а знакомство только предстоит.

И вот дверь открылась. Меня встретила Алиса. Она жестом пригласила войти. Когда я переступил порог, в коридоре показались двое – мужчина и женщина.

«Родители» – сразу догадался я.

Отец, коренастый мужчина со слегка выпирающим животом и заметной сединой в густой шевелюре, приветливо улыбался. Мама Алисы выглядела строго, но взгляд её больших, зелёных глаз выдавал добродушную натуру. Заметные морщины в уголках глаз подсказывали, что она любит посмеяться. Темно-каштановые волосы, подстриженные под каре, подчеркивали красивый овал лица – такой же, как у Алисы. Идеально прямая осанка, скрещенные руки, элегантное платье.

«Вот как Алиса будет выглядеть» – подумал я, глядя на её мать.

За исключением глаз, Алиса была как две капли воды похожа на свою маму. Глаза ей достались от отца.

- Знакомься, – Алиса встала возле родителей. – Это мой любимый папа Михаил Геннадьевич, – она поцеловала в щеку отца и перешла к матери, – а это моя мамуля Жанна Юрьевна. И, наконец, – Алиса встала возле меня, – мама, папа, этот приятный молодой человек, стоящий перед вами, Дима.

Михаил Геннадьевич и Жанна Юрьевна мне тепло и добродушно улыбнулись.

- Алиса, возьми у нашего гостя цветы, ему и так, наверное, неудобно, – сказала Жанна Юрьевна.

- О, совсем про них забыла. Это же мне? Большое спасибо, – заулыбалась Алиса, протягивая руки.

- Ну, вообще-то нет, Алис, не тебе, – решительно отвел я букет за спину.

Улыбка умиления сменилась легкой растерянностью. Её руки медленно опустились, она недовольно спросила:

- А кому тогда?

Я подошел к Жанне Юрьевне.

- Это вам.

С этими словами я преподнес букет и, смотря на обоих родителей, я начал свою отрепетированную речь:

- Нет слов, которые могли бы выразить вам мою благодарность за вашу дочь. Спасибо. Спасибо, что воспитали такую чудесную, неповторимую девушку, что не жалели ни себя, ни времени, чтобы сделать из неё такую умницу. Неоценимы усилия, которые вы вложили в Алису, чтобы она стала такой замечательной, неотразимой женщиной. Таких, как она, мне никогда не доводилось встречать, и уверен, такой больше нигде нет. Рядом с ней я безумно счастлив, и счастлив только благодаря вам.

Жанна Юрьевна стояла со слезами на глазах, Алиса гордо улыбалась в сторонке, а Михаил Геннадьевич, потирая подбородок, спросил:

- Это ясно, моя жена молодец, даже я это признаю, ну, а для меня ты речь приготовил? Или, по-твоему, я не принимал участие в воспитании своей дочери?

Немного растерявшись от такого неожиданного вопроса, я всё же нашёл, что ответить:

- Эти слова предназначались вам обоим. Просто подарить вам цветы, Михаил Геннадьевич, было бы странно.

- Рад знакомству, – заулыбался он, крепко пожимая мне руку.

Обнимая свою жену, Михаил Геннадьевич, отступил в сторонку и сказал:

- Добро пожаловать в наш дом.

Возникшее напряжение сошло на нет. Всё пока шло успешно. Родители были открыты и расположены к знакомству. Когда Михаил Геннадьевич жестом подал знак проходить в гостиную, Алиса подлетела к своей матери и быстро что-то прошептала. Мне удалось уловить лишь одно предложение:

- Я же говорила, что он классный!

Дальше слова перемешались со смехом. Но ответ Жанны Юрьевны, который меня сильно порадовал, я услышал четко:

- Да, мне он тоже понравился.

Гостиная оказалась большой и уютной. Я обратил внимание на множество семейных фотографий. Рамки со снимками разных лет украшали стену и стояли на высоком старинном комоде, казавшимся среди современной мебели дорогим гостем. А в роли «хозяина» здесь безусловно выступал обеденный стол, накрытый белоснежной льняной скатертью и сервированный посудой из голубого фарфора.

- Отличный у вас дом, – выразил я искреннее восхищение.

- Спасибо, самому нравится, – Михаил Геннадьевич с некоторой гордостью оглядел каждый сантиметр гостиной.

- Проект необычный для этих мест, я похожих домов здесь не видел. И воплощение отличное! Видно, что строил его настоящий мастер!

- Всем угодил, – улыбнулась Алиса и добавила шепотом: – Маме цветы, а папе комплимент!

- Так это всё ваших рук дело? – удивился я.

- А то! – засмеялся Михаил Геннадьевич. – Вот этими руками! Что же я за строитель, если бы для своей семьи дом не возвёл? Ты же помнишь, какие три вещи должен сделать каждый мужчина в своей жизни?!

- Да, – чуть робко ответил я.

Алиса засмеялась. Теперь понятно, в кого она пошла.

- Извините нас, Дима. Мой муж иногда любит прихвастнуть, – она осуждающе взглянула на своего супруга. – Но руки у него действительно золотые!

Михаил Юрьевич одарил жену счастливой улыбкой.

- А чего мы ждем? Алиса, приглашай гостя к столу! – засуетилась Жанна Юрьевна. – А я на кухне посмотрю, как там индейка.

Ужин обещал быть впечатляющим. Когда хозяйка вернулась, все уселись за стол.

- Дима, Алиса нам немного о вас рассказывала, но лучше все услышать лично от вас, – заговорила Жанна Юрьевна.

- Что вы хотите узнать? – спросил я, глядя, как Алиса накладывает в мою тарелку щедрую порцию салата.

- О работе. В чём она заключается, чем занимаетесь, какая должность, – ответил Михаил Геннадьевич, опередив жену.

Деваться было некуда, я рассказал им, что их интересовало. Но вопросы продолжали сыпаться, а я давал всё больше и больше информации, пока, наконец, родители Алисы не были полностью удовлетворены. По выражению лиц, думаю, они остались довольны.

- Так, ладно. Отбросим вежливость и шуточки, перейдем к главному, – Михаил Геннадьевич внимательно посмотрел на меня. – На счёт Алисы у тебя серьезные намерения? Или так, погулял и разбежались?!

- Папа! Миша! – в один голос закричали дамы.

- Самые, что ни на есть серьёзные, – ответил я. – Иначе меня здесь не было бы.

- И ты намерен на ней в будущем жениться? – уточнил Михаил Геннадьевич, указывая в мою сторону ножом.

- Папа, немедленно прекрати! – потребовала Алиса.

- Нет, ну а что? Должен же я знать, кто он, и что из себя представляет, – развел руками глава семьи.

Пока они спорили, я думал над его вопросом. А правда, готов ли я на этот шаг? Бесспорно, я люблю Алису, готов ради неё на все, но… смогу ли вновь попытаться, уже с ней, создать семью и стать ей мужем? Чтобы найти ответ, я посмотрел на Алису. Она, нахмурившись, смотрела на своего отца, но иногда, почти незаметно, мельком, с тревогой в глазах, посматривала в мою сторону. Это было мило и смешно. Впрочем, как и всё остальное, что связано с ней. От одного только вида этой девушки, у меня внутри все расцветало, несмотря на позднюю осень на улице. Сомневаюсь, что меня остановит даже то, что знаю я Алису всего пару месяцев, из которых треть мы были в ссоре.

- Да, женюсь, – твердо сказал я.

Алиса заморгала, Жанна Юрьевна облегченно вздохнула.

- Совсем другое дело, – хлопнув в ладоши, сказал он. – Ну, за такое неплохо было бы и выпить. Жанночка, принеси, пожалуйста, нашей чачи, которую нам прислали друзья из Баку.

Когда чача была в руках у Михаила Геннадьевича, он налил вначале себе в рюмку, а я успел прикрыть свою, сказав:

- Нет, спасибо, я не буду.

- Как это?

- Я не пью.

- Почему? Что с тобой случилось?

- Не люблю это дело.

Михаил Геннадьевич сел на свое место, спрятав бутылку под стол.

- Работящий, умный, непьющий. Какой правильный молодой человек, – Михаил Геннадьевич посмотрел на свою дочь. – А тебе с ним скучно не бывает?

- Миша! – вновь возмутилась его супруга.

- Шучу я, шучу, – заулыбался он. – Молодец, родная. Одобряю. Правильный выбор.

- Я знаю, – у Алисы заблестели глаза.

Ужин прошел шикарно. Всё было очень вкусно. Если Алисе передалась хотя бы половина кулинарного таланта матери, то сытая и вкусная жизнь мне обеспечена. Может, даже поправлюсь в весе. Уже глубокой ночью, отвергнув уговоры остаться на ночь, я уехал домой.

Последняя преграда и неопределенность между мной и Алисой успешно преодолена – я понравился её родителям.

Глава 11

15 ноября

Впервые после развода, я привёл к себе домой женщину. Алиса стала первой девушкой, которая побудила меня к нарушениям установленных мной непоколебимых правил. Я долго решался на этот шаг. Моё жилье – моё личное пространство, моя территория и посторонним тут не рады. Кто-то не любит оливки, кто-то терпеть не может клоунов, а я не переношу, когда чужой человек находится в моем доме.

Когда Алиса вошла в квартиру, она долгое время осматривала всё вокруг, обращая внимание на мелочи.

- Пусто как-то у тебя тут, – сделала она вывод, оборачиваясь ко мне.

- Не люблю, когда много ненужных вещей в квартире, – пожал я плечами.

- Типичное холостяцкое жилье, – улыбнулась она. – Это конечно хорошо, что у тебя только самое нужное, но атмосфера тут… холодная.

- Разве? Сквозняков тут вроде нет.

- Ты прекрасно понимаешь, о чем я, – она сузила глаза и вновь окинув взглядом комнату, сказала. – Не хватает женской руки, домашнего уюта.

- Для этого я и привел тебя сюда, – подмигнул я.

- Да неужели? А с чего ты взял, что я соглашусь на это? – хитро заулыбалась Алиса.

- Куда же ты денешься? – я медленно подходил к ней. – Раз ты здесь, значит я тебе полностью, безоговорочно доверяю, что я уже не могу без тебя и хочу прожить с тобой каждую свободную и занятую минуту.

- Я могу расценивать это как одно из редких признаний в любви? – предположила она, двигаясь мне на встречу.

- Можно и так сказать, – кивнул я, обнимая ее.

- Знаешь, сошли бы и цветы с конфетами, – рассмеялась она.

- Нет, для такого события этого было бы мало. Есть еще один смысл твоего присутствия здесь. Я хочу… как это не просто говорить…

- Ты взрослый мальчик, уж постарайся.

- В общем, я хочу создать с тобой семью, – признался я ей в намерениях.

- Ох, – Алиса отстранилась с изумленным видом, резко изменила выражение своего лица, и наиграно поклонилась. – Какая честь.

- Веселишься? – обиженным тоном спросил я. – Тут тебе в самых сокровенных чувствах признаются, а ты ёрничаешь.

- Ну, прости, – Алиса кинулась меня обнимать. – Никак не привыкну, что ты такой ранимый. И как ты стал таким важным человеком?

- Алиса! – я попытался отстраниться от неё, но она еще сильнее прижалась ко мне.

- Молчу-молчу!

Алиса обняла меня и успокаивающе погладила по спине. Я чувствовал не только это. Она старалась подавить в себе приступ смеха, но её тело периодически трясло от новой волны хохота.

Всегда так. Объясняешься с человеком, признаешься в чувствах, раскрываешься перед ним, а этот достойный уважения поступок высмеивается. Это ранит, словно нож. Защитный механизм в таких случаях - раздражение, которое на самом деле маскирует под собой обиду из-за банального непонимания всей важности ситуации. Поэтому неудивительно, что я схватил Алису и, чуть отодвинув от себя, посмотрел на неё и раздраженно спросил:

- Так что? Ты согласна?!

- Согласна, – сразу ответила Алиса.

Настала моя очередь гладить её.

- Если честно, это сейчас было немного странно, – слегка боязливо, после недолгого молчания, призналась Алиса.

- Ничего ты не понимаешь, – тихо сказал я, крепко стиснув ее в своих объятиях.

Алиса положила свои ладони на мои плечи, дав понять, что хочет сказать. Частично освободившись она внимательно посмотрела на меня.

- Дима, я всё понимаю, и знаю, насколько это важно для тебя. Спасибо за доверие. Я постараюсь оправдать его.

- Не надо стараться что-то оправдать, в особенности, мои глупые требования. Тебе это не нужно. Просто будь собой, этого достаточно. Ты воплощение всего того, что я хотел бы видеть в женщине.

Окончательно убрав мои руки, Алиса прошла вглубь комнаты, покружилась на месте, придирчиво осмотрела все вокруг и негромко сказала:

- Помнится, ты говорил, что это не твоя квартира?

- Совершенно верно.

Я прошел к своему рабочему столу. Усевшись на краешек и скрестив руки на груди, я внимательно следил за Алисой и готовился выслушать её мнение.

- Как бы тебе сказать…? – неуверенно начала Алиса

- Честно.

- Мне не нравится эта квартира. Извини, но это правда. Если я правильно поняла, эта квартира компании, на которую ты работаешь?

- Да.

- А значит, компания может отнять её у тебя в любой момент?

- Только если меня уволят, что вряд ли, либо я сам уйду, что еще невероятней.

- Несмотря на твою уверенность, не слишком ли рискованно? Мы можем потерять квартиру в любой момент и что тогда? На улице окажемся!

Я чувствовал, что Алиса хитрит, чего-то не договаривает. Странная, неестественная осторожность с её стороны.

- Алис, в чем дело?

- Ты о чем?

- Да брось, – улыбнулся я, – давай серьезно. Что такое? Почему ты не хочешь здесь жить?

- Я же сказала, эта квар…

- Алиса, – ее имя прозвучало несколько жестче, чем мне хотелось бы, – я тебя хорошо знаю. Скажи честно, я не обижусь.

Она молчала. Покачиваясь с пятки на носок, Алиса немного стыдливо, почти по-детски тихо сказала:

- Просто… я всегда думала, что влюбленные строят своё собственное гнёздышко самостоятельно. Я бы пригласила тебя жить к себе, но и у меня нет квартиры, ты знаешь, я квартирантка.

Надо признать, это было вполне разумно. Она права, но надо было уточнить на счет её планов:

- Что ты хочешь? Чтобы я дом построил для нас?

- Ну не совсем, – уклончиво ответила она, вильнув головой. – Дом у меня уже есть.

- А что тогда?

Она пару секунд смотрела мне в глаза, словно пытаясь перебороть себя и задать мне важный вопрос:

- А… а у тебя много денег?

Я рассмеялся. Вот теперь я узнаю свою Алису. Беспардонные вопросы, под которыми скрываются добрые намерения.

- Ах, вот оно что, тебя интересуют только деньги? Ты со мной только ради них? – я притворился, будто обиделся на неё.

- Ты за кого меня вообще принимаешь?! – раздраженно, сквозь зубы спросила она.

- Ну а что ты тогда хочешь?

- Идеальный вариант, это купить квартиру, – вид у неё был озабоченный, когда она предлагала эту затею.

- Хорошо.

- Правда? – моментально расцвела она.

- Да, думаю, будет здорово. Сегодня же займусь поисками квартиры.

- Котя, как же я тебя люблю, – она кинулась ко мне с поцелуями.

- Вот оно. Наконец-то ты это сказала, а понадобилось всего-то пообещать купить квартиру, – покачал я головой.

- Ой, не придумывай, – рассмеялась Алиса, обнимая меня.

После долго молчания, когда я обдумывал детали, а Алиса, наверное, уже планировала, как и что расставит в нашем будущем доме, я отстранился и серьезном тоном спросил:

- Это же будет наша квартира? Твоя и моя?

- Ну... да?

- Если это так, и квартира будет общая, то скидываемся поровну?

- Интересный ты. Сам же предложил съехаться, – она гладила воротник моей рубашки. – Мне было удобно и так. Так что плати за все сам, – ткнула Алиса пальцем мне в грудь.

Я не смог сдержать смеха. Конечно же, я шутил и, разумеется, все расходы брал только на себя.

- Хитрая ты.

- А ты простак.

- Это точно любовь, – подытожил я.

- Точно.

Остаток дня мы с радостью, сродни детской, обсуждали, чтобы хотели увидеть в своем доме, как его обустроить, какие обои выбрать и другие бытовые мелочи.

17 декабря

На удивление квартиру удалось приобрести довольно быстро. Двухкомнатную, небольшую, в центре города. Как мы с Алисой и хотели.

Спасибо Алине – благодаря её знакомым в агентстве недвижимости, легко нашёлся отличный вариант.

Алиса была в восторге. Она не ожидала, что мне удастся провернуть все в такие короткие сроки. Когда мы в первый раз пришли в уже нашу квартиру, Алиса не удержалась от шутки:

- В дом первого принято впускать кота. Так что давай, вперед, мой Котик.

- Как смешно...

Но волна радости должна же была когда-то ее оставить.

- Так, надо здесь все поменять, – неожиданно сказала Алиса, уперев руки в бока. – И начать надо со стен.

- Ты о чем? – я подошел к ней и попытался найти причину ее недовольства.

- Я же говорила. Хочу, чтобы мы всё создали в своем доме сами. От стен до тумбочки.

- Радикально.

- Так, а теперь слушай, что нам нужно, – Алиса повернулась ко мне.

И она говорила. Долго, много и приказным тоном. Возражать ни в коем случае нельзя. Если честно, я и не думал вставлять что-то своё.

Как-то давно в моем представлении сложилось, что глава дома – женщина, а семьи – мужчина. Именно женщина находится большую часть времени дома и именно она создает уют, так зачем лезть со своим мнением, какого цвета должны быть обои? Основные моменты мы, конечно же, обсуждаем, но мелочи оставляю на неё. Тем более, мужчинам незначительные детали не важны. Мы можем смириться со всем, лишь бы женщина в доме была счастлива и довольна.

К тому же, я люблю Алису, а значит, я полностью доверяю её мнению.

24 декабря

Так как квартира была почти пустой, убирать и выбрасывать ничего не пришлось. Мы расстелили на полу клеенку, Алиса сделала нам смешные пилотки из старых газет, и мы вместе приступили к преображению нашего дома. Обои мы специально поклеили белые, чтобы потом на них рисовать. Идея Алисы. Обычная, детская мечта, но почему бы и нет? Когда её реализовывать, как не сейчас, когда повзрослели, есть возможность и средства? Было весело. Алиса нарисовала бабочек, слона, волка, гепарда. У нее настоящий талант!

- Ты где так рисовать научилась?!

- Я воспитатель в детском садике. Я столько раз рисовала этих зверей, что и левой рукой с закрытыми глазами нарисую, кого хочешь.

- Красиво…

- Пришлось научиться. Некрасивых детки рисовать не хотят.

В нашем творческом дуэте слабым звеном оказался я. Увы, но талант художника во мне ничуть не развит. Это с лихвой компенсировала Алиса. Она разрисовывала всё, что попадалось ей на глаза. Даже мини-картину сумела изобразить на кухне. Водопад, воды которого стекают вниз и образуют что-то вроде большего водопоя, куда приходят множество животных: олени, лисы, слоны, зебры, антилопы, львы. Все было так реалистично. Однако, если бы я не придрался, то уже был бы не самим собой.

- Алиса, по-моему, ты что-то не то нарисовала. Эти звери не могут встретиться в одном месте.

- Дима, не будь занудой. Включи воображение.

Творческие люди… Мне их никогда не понять.

Я заметил, что Алиса начинает потихоньку раздражаться, и чтобы как-то успокоить её, кое-что придумал. Уйдя в зал, я разрисовал свою левую ладонь в синий цвет и, сомкнув пальцы, нанес отпечаток на стену. Получилось косо, но так было нужно.

- Что это? – недовольно спросила Алиса. – Да еще так криво?

- Ты видишь только часть всей картины. Если её доделать, то получится…

Пока говорил, разрисовывал правую ладонь Алисы в красный цвет. Она подозрительно смотрела на меня и ждала, что будет дальше. Я поднес её ладонь к своему будущему шедевру и приложил к ней руку Алисы. В итоге получилось сердечко из наших скрещенных ладоней.

- Как ты до этого додумался?

- С недавних пор в моей жизни появилась муза, вдохновляющая на такие поступки.

- Ты что, завел другую?!

- Я о тебе говорю!

- Да поняла я!

- Ненормальная…

Вместо ответа Алиса ткнула меня всей ладонью в грудь, оставив четкий красный след на футболке.

- Зря ты это сделала…

Естественно, я не мог оставить это без ответа. Я испачкал её, она опять меня, и понеслось. Алиса рисовала мне усы, бороду, повязку на глаз, как у пирата, шрамы на теле и много чего еще.

Со стороны люди могла бы сказать, что мы вели себя, как дети, и они будут абсолютно правы. Но мне плевать. Я счастлив.

5 января

Слава Богу, мы въехали в наш дом. Даже не представляю, насколько это всё затянулось бы, не будь рядом родителей Алисы. Я постоянно наблюдал за ними со стороны, какие они сплоченные, дружные, как они любят друг друга. Я всегда хотел себе такую семью, где меня поддерживали, обо мне заботились. И как я рад, что стал их частью.

Закончив с мелким ремонтом, занялись выбором кровати. Выбор остановили на большой, просторной модели. Алиса любила раскинуться на всю свою половину кровати. Остальную мебель выбирали также по вкусу Алисы.

Наш переход к совместной жизни ожидаемо оказал влияние на мою работу. Теперь во мне столько энергии – горы готов свернуть! Вот только директор после той истории с проектом школы перестал мне доверять. Скользкий тип, но… Мне нужна эта работа! Пока. А дальше – посмотрим.

13 января

После окончания всех хлопот с переездом, я полностью включился в работу. Два дня назад директор вызвал Алекса с Алиной, пока я нагонял упущенное за время моего маленького отпуска. Как только они вернулись, я

поинтересовался:

- Ну что, душевный разговор получился?

- Да я вообще не понял, чего он от нас хотел, – возмутился Алекс, усаживаясь на свое место. – Выспрашивал, чем сейчас занимаемся… Можно подумать, он не в курсе!

- Значит, ничего особенного?

- Ну как сказать? Поблагодарил за работу, заверил, что ценит нас как специалистов… Еще бы нас не ценить! Потом вдруг о вас стал вопросы задавать. Где вы пропадаете, с кем видитесь, кто ваши друзья.

- Даже так?

- Привязался как… Спрашивает, а нет ли у нас знакомых журналистов или кого-то из внутренних органов. Да когда мы сюда пришли, нас проверяли, как агентов разведки! Всю родословную, даже мою бабушку!

- Тогда с чего такое любопытство? – удивился я

- Не знаю, – потёр лоб Алекс. – Вообще он дерганный какой-то был, нервный. Всё время смотрел на сложенные на столе папки. А под занавес вообще намекнул, что видит одного из нас главным архитектором.

- Что?! – поразился я

- Кажется, он ляпнул это так, от балды. Может, боится, что вы от нас уйдете? – спросила Алина.

- Да ладно. Не берите в голову, – я рассмеялся, хотя на самом деле мне не понравилось, то, что я услышал. – Никуда уходить я не собираюсь. Но это не значит, что вам не надо думать о своей карьере. А потому – за работу!

Еще какое-то время я обдумывал услышанное. С чего вдруг наш директор занервничал? Не найдя вразумительного объяснения, я переключился на текущие дела.

В отличие от работы, в личной жизни всё было идеально. Каждый день я с превеликим удовольствием мчался сразу домой. Там меня ждала моя милая Алиса. Жить вместе с ней оказалось одно удовольствие. Признаюсь, вначале я сомневался, что смогу с кем-нибудь опять ужиться, терпеть посягательство на моё личное пространство, делить с кем-то кровать, ванну… Но обошлось. Любовь меняет людей и их привычки. Каждый вечер мы дурачимся, смеемся, смотрим передачи, мультики. Последнее особенно забавно. Я уже не говорю о постоянном, домашнем, горячем ужине, что готовит Алиса. Откуда в ней столько сил? Ведь она тоже работает, и профессия связана с детьми, а значит с нервотрепкой, но как-то успевает ещё и вкусно накормить. Но засыпать вместе лучше всего. Хоть и прошло всего- то пару недель, как мы с Алисой съехались, но я так привык к этому, что и не представляю, как раньше жил один. Теперь моя прошлая жизнь кажется мне холодной и пустой.

Определенно, мне это на пользу.

26 января

Я начал бояться сразу двух вещей.

Первое – Алисе со мной наскучит. Она активная, весёлая, бодрая, молодая, а я иногда чувствую себя стариком. Уставшим, измотанным жизнью, скучным. Алиса иногда называет меня в шутку занудным, но что если она вскоре и правда так будет думать? Мне не хватает той энергии, что кипит в ней. Она, конечно, меня подзаряжает, но не всегда получается, как надо. Боюсь, в конце концов, я ей наскучу, и она решит меня бросить. Не знаю, что будет тогда. Переживу, но как изменюсь потом?

Это ложь, что противоположности притягиваются, но если так случается, то ненадолго. К примеру, инертный домосед и энергичная тусовщица. Если кто-то из них не изменится, не сломает себя ради другого, их пути разойдутся, и не будет никакого счастливого конца, пока они вместе. Домоседу будет не комфортно в клубе, а девушка умрет дома от рутины. Отношения – далеко не физика, где плюс притягиваются к минусу, создав сильный союз. Тут наука куда сложнее. Я стараюсь придумать что-нибудь интересное, смешить Алису, но суть не меняется. Она в таком возрасте, что ей надо гулять до утра с друзьями, а не сидеть со мной дома. Хотя для справедливости надо сказать, что не всё так плохо. Мы развлекаемся не хуже.

А мой второй страх заключается в существовании дневника. Пока мне удавалось прятать его, вносить записи, когда Алиса спит. Но рано или поздно, она найдет эту книжку. Возникнут вопросы о доверии, а там всплывут и другие поводы для ссор и обид.

Это, кстати, одна из причин, почему записи стали намного короче. Опасаюсь, что Алиса проснется и увидит, как я пишу что-то. С тех пор, как мы съехались, это дело несколько усложнилось.

2 февраля

Возвращаясь с работы домой, я всегда выжат, как лимон, но хватает одного её вида, улыбки, детского поцелуя в щечку со словами: «Привет, Котя!», и усталость снимало как рукой.

Я могу понять мужчин, которые хотели, чтобы по приходу домой, их ждал готовый, желательно горячий, ужин, и чтобы жена, не донимая своими расспросами, дала нормально отдохнуть после тяжелого дня. Но это мне не подходит. Я хочу общаться с Алисой, мне приносит огромное удовольствие готовить вместе с ней, даже если у меня и плохо получается. Так я отдыхаю. Поэтому, я запретил ей хозяйничать на кухне без меня. Каждый день мы стараемся приготовить интуитивно придуманные блюда. Иногда получается очень вкусно, но чаще всего приходится переделывать, а то и вовсе признать, что это ужасная идея, и использовать старые проверенные годами рецепты. А когда нам бывает лень, или мы оба сильно устали, заказываем пиццу на дом, ужинаем в кафешках, заходим в ресторан.

Странно, но я ни разу после расставания не встречал Марию. Хоть и часто проходил мимо её работы.

После еды я с Алисой прогуливался по ночному городу. У нас с ней есть одно место, куда мы ходим почти каждый день – площадка на крыше одного клуба, рядом с огромной статуей. Внизу, прямо под нами, простирался потрясающий красоты вид: огни больших зданий, свет множества фонарей, сотен проезжающих машин… Этот пейзаж, любимая женщина, отличная работа, прекрасные друзья. Это было похоже на сказку.

На самом деле, с появлением в моей жизни Алисы я словно оказался главным героем в какой–то романтической повести. Знаю, не подобало мужчине говорить такое, но мне плевать. Даже если все мужчины мира начнут меня осуждать, посмеиваться надо мной, я не поменяю своего мнения. То, что дает мне жизнь с Алисой, ни с чем и никогда не сравнится.

Дома, мы включаем телевизор и всегда, лежа в обнимку, смотрим черно-белые старые фильмы. Алиса крепко обхватывает мою левую руку и моментально засыпает. Как только я это замечаю, выключаю телевизор и, целуя её, сам засыпаю. В это время она всегда что-то невнятно бормочет. В такие моменты Алиса мне кажется самой чудесной, самой любимой женщиной на всем белом свете.

8 февраля

Я избавился от своих страхов. Сразу двух. Одновременно. Чтобы не было непредвиденных обстоятельств, как с Марией, я сам принес Алисе дневник, надеясь, что это сблизит нас еще больше. Это было вечером. Я пришел с работы, Алиса смотрела телевизор, сидя на кровати, подобрав под себя ноги. Я тихо подошел к ней и положил дневник ей на колени.

- Книгу решил мне подарить? – спросила Алиса, вертя ее в руках.

- Это мой дневник, который я веду с самого первого дня, как приехал сюда.

- Ого, – Алиса открыла его и быстро перелистывала страницы. – У тебя красивый почерк.

- Спасибо.

- Совсем, как у девчонки.

- А вот это необязательно было говорить.

- Стоп, – она захлопнула дневник. – Зачем ты мне его даешь?

- Я хочу, чтобы ты прочла его.

- Поняла, что не на хранение! Зачем?

- Алиса, ты стала незаменимой частью моей жизни. Всей жизни. Не справедливо что-то утаивать от тебя, особенно такую важную вещь, как личный дневник.

- А не боишься, что я подумаю что-нибудь не то? – хитро улыбнулась Алиса.

- Думаю, ты правильно все поймешь.

- Ясно, – Алиса кинула дневник на край кровати, продолжая смотреть телевизор. – Тогда почитаю потом.

- Что? – удивился я.

Этого я не ожидал. Уже успел вообразить, что как только ей в руки попадется самая ценная вещь, что у меня есть, она сразу же кинется читать, забыв про всех и вся. Но оказалось наоборот.

- Ты пришел с работы уставший, а я вместо того, чтобы согреть тебя, буду что-то читать? – Алиса посмотрела на меня, и тихо, с нежностью спросила. – Кушать хочешь?

Иногда мне не верится собственному счастью. Рядом со мной оказалась такая умная, мудрая женщина. Она стоила всех испытаний, что попадались мне на пути к ней.

- Очень.

Алиса читала дневник, пока меня не было дома. Весь процесс занял два дня. Прочитав последнюю запись, подошла ко мне. Я тогда работал за компьютером. Алиса без объяснений закрыла мой ноутбук, а когда я начал возмущаться, крепко поцеловала.

- Спасибо… – она положила мой дневник на стол.

- За что?

- За то, что позволил войти в твою жизнь. За то, что показал мне, каким ты бываешь. За то, что ты помог мне понять, какие эмоции бушуют в твоем мире. Котя, я люблю тебя.

Идеально. Превосходно. На такое я и не рассчитывал. Получилось лучше, чем я смел надеяться. Когда мы уже лежали в постели, уставшие, но счастливые, она сказала:

- Я от тебя никуда не денусь, Котя. Вместе. Навсегда.

В этот миг мне пришлось приложить немало усилий, чтобы сдержать в себе слезы. Я всегда мечтал услышать именно эти слова, именно в таком контексте, от женщины, которой принадлежало моё сердце.

17 февраля

Буквально вчера я понял важную вещь. Когда мы занимались с Марией сексом, все было прекрасно. Бесспорно. Страсть, желание, ненасытность.

Мой мозг, словно туманом окутывала животная похоть, и я мало что помнил из происходящего. Знаю только, что было обоим очень хорошо.

Но то, что было с Алисой… Это совсем по-другому. Я помнил всё. С первой секунды, с первого поцелуя и до последнего стона. Каждое прикосновение, каждое движение, каждый взгляд и дыхание. Ничего не оставалось незамеченным. Я жаждал сделать ей приятно, свести с ума от удовольствия – и мотивом моего желания была сама Алиса, любовь к ней, а не ненависть и месть, которые бросали меня в постель к Мари. Вот тогда я и понял, что это теперь не просто секс. Впервые в жизни я занимался любовью! И это прекрасно. Ни с чем несравнимое чувство.

И ещё один немаловажный факт. С Марией, как бы сильно она мне ни нравилась, меня связывал один лишь секс. Он был единственным звеном наших отношений, без которого все рано или поздно развалилось бы. С Алисой иначе. С ней у нас духовная связь. Мне хорошо с ней и без всякого секса. Хватает и остального.

***

Никита Сергеевич отложил дневник и набирал номер Светы. Описание Дмитрия трепетного отношения к Алисе побудило в нём любопытство. Почувствует ли он детектив тоже самое?

- Привет, – голос девушки звучит совсем тихо.

- Привет. Не отвлекаю?

- Ну, если только немного. Что-то случилось?

У Светланы необычный и очень приятный голос. Я не сразу понял, что особенность его звучанию придает редкий для этих мест, едва заметный акцент – гагаузский. Её семья родом то ли из Румынии, то ли из Молдовы.

- Нет, ничего особенного. Просто я подумал, мы могли бы увидеться с тобой.

- По поводу диплома? Я уже сдала его на проверку, спасибо, что помог. Без тебя ничего бы не вышло.

- Рад, что пригодился! Значит, дело сделано. А почему бы нам не встретиться как-нибудь вечером? Сходим в кафе или в кино. Пообщаемся на обычные, человеческие темы – без улик, убийств и свидетелей преступлений!

Никита вдруг понял, что отказ девушки он принять не готов.

- А... ты имеешь ввиду... свидание? Хорошо, я согласна.

Интонация, с которой она сказала это, подсказала Никите, что девушка улыбается, она ждала этого предложения.

- Свет, давай так. Сегодня мы уже никуда не успеем, а завтра вечером, как освободишься, позвони. Я за тобой заеду.

- Договорились! Я позвоню после восьми. Не поздно?

- Отлично! Буду ждать. До завтра!

Никита Сергеевич довольно улыбнулся своему отражению в зеркале заднего вида. Пора ехать. Сегодня опять придётся переночевать в своем офисе.

Поспать удалось всего несколько часов. Ночная духота заставила открыть окно, и шум то и дело проезжающих по проспекту машин мешал снова заснуть. Вспомнив старый проверенный способ, Никита стал считать каждую машину. И только когда ночная темень чуть рассеялась, он заметил, что давно потерял счёт и думает совсем о другом. Заварив кофе покрепче, он достал из тумбочки свежую футболку, переоделся и снова открыл дневник.

***

Глава 12

28 февраля

Я восхищаюсь женщинами. Честно. Осознавая, через что они проходят, мне остается только удивляться. Они так много делают, а мы этого вовсе не замечаем, а если и видим, то воспринимаем как должное. Нам, мужчинам, и половину не сделать из того, чем они героически занимаются каждый день.

Женщины выщипывают брови, проходят чистку лица, обкалывают себя уколами, делают глубокую эпиляцию, сидят часами у парикмахера. Все это ради одного – понравится нам, мужчинам. Сидят на всевозможных диетах, чтобы избавится от килограммов, доводя себя до параметров, которые придумали опять же мы, мужчины.

Попробуйте заставить мужчину пройти хотя бы через часть всего этого, и он вас высмеет. Мы ни за что не выдержим просидеть шесть часов, чтобы нам ногти сделали покрасивее, да еще и деньги за это отдать. Или хотя бы заставить его не есть после шести вечера. Немыслимо!

Большинство из представителей сильного пола предполагают, что именно они доминируют и командуют в этой жизни, решая важные вопросы. Но это далеко не так. Женщина! Вот истинное лицо власти! Они умело управляют нами, заставляя поступать так, как им хочется. Но это еще не всё. Женщины при этом умудряются выставить это так, будто желание исходило от самого мужчины.

Именно женщины позволяют нам быть сильными. Они позволяют нам ухаживать за ними: открывать двери, подавать пальто, и делать кучу других вещей, что вполне могли бы сделать и сами. Но оставляя это нам, женщины повышают нашу самооценку. Думаю, часто оставаясь в одиночестве или собираясь вместе с подружками, они посмеиваются над нами, какими мы важными выглядели в те моменты.

В то время как мы ходим на работу, они сидят дома и ухаживают за детьми. Не трудно находиться в офисе, кабинете и выполнять монотонную работу. Труднее уследить, чтобы ребенок ничего лишнего не проглотил, ничего не засунул в нос, и вообще, чтобы дожил до трех лет, хотя бы со всеми конечностями.

Помимо всего этого стирают, к утру гладят нам рубашки, убирают квартиру до блеска, моют посуду. А какие требования предъявляют нам? Стараться быть рядом в нужный момент, не сильно проявлять неприязнь к тёще, обнимать вечерами, периодически шептать на ушко нежные слова и комплименты, и, наконец, изредка дарить цветы. Всё. Больше ничего им не нужно. Никаких звёзд с неба и склада шуб с бриллиантами. Разве это так много? Думаю, нет.

Мы разучились их ценить. Мы забываем, как много они для нас делают. Мы жалуемся на их истерики, вспыльчивость и эмоциональную нестабильность. Но, может быть, это можно им простить?

Не спорю, не все такие. Но я говорю о женщинах. Настоящих, редких, удивительных. А не о бабах, которых сейчас полно. Это большая разница.

8 марта

Получилось, что я вернулся домой раньше Алисы. Она задержалась на работе, потом ушла гулять с подругой по магазинам, а затем в клуб собралась... Пришла уставшей и замученной.

- Боже, я дома! – с облегчением сказала Алиса, стягивая сапоги. – У меня ноги отваливаются!

- Неудивительно. Столько ходить, да и ещё на таких каблуках, – сказал я с легким осуждением.

Моя возлюбленная, усевшись прямо на пол, проговорила:

- Сама жалею, – она жалобно посмотрела на меня. – Дима… я умираю.

- Не придумывай.

- Я серьезно… Сил даже до кровати доползти нет.

Вот что она за человек?

- Тогда я помогу тебе, – я подошел и взял её на руки.

Алиса прильнула ко мне, склонив голову к моей груди. Стоило нам зайти в ванну, она восторженно заверещала, крепко обнимая меня за шею.

- Ты просто чудо!

Да, я чудо. Перед самым её приходом, я набрал горячую ванну. Мне доставляет удовольствие радовать Алису, придумывая что-то этакое. Доходит до такого, что я сам себе удивляюсь, откуда такие мысли и фантазии берутся у меня в голове.

Видимо, дерево приносит первые плоды…

Лежа в горячей воде, Алиса тихо говорила:

- Ты ж мой хороший...

После ванны я перенес её на чистую, мягкую кровать.

- Спасибо Дима, я…

- Это ещё не все. Подожди, успеешь поблагодарить. А теперь расслабься.

Алиса озадаченно посмотрела на меня, но доверившись, откинулась назад и закрыла глаза.

Раз у нее болят ноги, то надо снять напряжение. А как это сделать? Конечно же, массаж! Я начал растирать ей стопу и постепенно подниматься выше.

Пока я массировал ей ноги, она тихо постанывала от удовольствия, говоря:

- Мой герой…

- Надеюсь, ты сейчас обо мне думаешь?

- О, да-а-а…

Когда я закончил, Алиса уже сладко спала.

9 марта

Я вместе с подчиненными был на важном совещании, где обсуждались контракты с будущими партнерами, когда пришла смска от Алисы:

- «Дима. Спасай. Не могу ходить!».

Испугавшись, я отправил ей сообщение:

- «Что стряслось?!»

- «Когда придешь, купи бактерицидный пластырь».

- «Это срочно? Мне приехать сейчас?».

- «Нет».

Несмотря на ответ, как только закончилось совещание, я сразу поехал домой. В квартире мне навстречу, прыгая на одной ноге, вышла Алиса.

- Купил? – с надеждой спросила она.

- Да, – я отдал ей пакет и помог пройти в комнату.

Алиса села на край кровати и взялась приклеивать пластырь на мозоли, смешно, как котенок, высунув кончик языка. Она такая… такая… нет, я не могу описать это словами. Алиса – это нечто. Такие девушки рождаются раз в несколько столетий, и большая удача, если повезет встретить именно её.

Какие высокие слова о ней… Алиса вызывает во мне самые разные чувства, иногда – сомнения и беспокойство, но одно я могу сказать совершенно точно – я хочу провести с ней остаток своей жизни, сколько бы мне не выпало прожить, год или сто лет. Видеть её каждый день, час и секунду. Она мне никогда, ни за что не надоест, не наскучит и не станет неинтересной, чтобы не произошло.

- Готово, – Алиса вытянула ногу. – Теперь как новенькая, – улыбаясь, она посмотрела на меня и кокетливо спросила. – Сколько я вам должна, молодой человек?

Не знаю, что со мной было. Наверное, помешательство, потому как не совсем четко помню сказанное. Это будто произносил не я, а кто-то другой.

Я подсел к ней и сказал:

- Девушка, вы должны мне пятьдесят лет своей жизни, а может и больше.

- Всего-то? Я думала мне это выйдет дороже.

- Алиса, выходи за меня.

Никогда прежде я не видел такого выражения лица. Она моментально побледнела, у неё отвисла челюсть, округлились глаза.

- Чт…Что ты сказал сейчас?!

- Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

- Дим, тебе это не нужно...

- Я знаю, что мне нужно.

Алиса сразу собралась, стала серьезной и сухо ответила:

- Не знаю. Мне нужно подумать.

Меня это слегка задело. Нет, меня это сильно задело! Я думал, что она сразу согласится, обрадуется, скажет: «да». Но, увы.

- Хорошо.

Я не стал настаивать. В этом деле давление недопустимо. От этого шага зависит вся дальнейшая жизнь.

Оставшийся день и вечер мы почти не разговаривали. Каждый из нас был погружен в свои мысли. Обоим было, о чем подумать.

16 марта

- Расскажи мне, какой она была? Как вы встретились? – вдруг спросила Алиса.

Мы уже ложились спать, когда ей приспичило поговорить.

- Кто? – не понял я вначале.

- Твоя жена.

- Алис, если честно, я не хочу об этом говорить.

- Ну, пожалуйста! Мне очень интересно, – она смотрела на меня большими красивыми глазами. Ненавижу, когда она так делает, никогда не могу ей отказать.

- Ладно, только обещай, что не станешь ревновать!

- Честно-честно, – серьезно и громко сказала она, поднимая при этом правую руку, как это делают, давая клятву.

- Я познакомился с ней, когда мне было только восемнадцать лет. Она была на год младше. Если честно, в тот момент я не искал девушку для серьезных отношений. Только секс и ничего больше. Наши с ней пути пересеклись на сайте знакомств. Вначале общение особо не заладилось, она встречалась то с одним, то с другим, меняя парней как перчатки. Но мы все равно решили увидеться.

Я замолчал, пытаясь вспомнить более подробно, что происходило дальше.

- Я рассчитывал, что встреча пройдет тет-а-тет, но это был май, время выпускных, она пришла вместе со своими одноклассниками. С огненно-рыжими волосами, в голубом платье, девушка резко выделялась среди толпы. Но в тот день из-за своей нерешительности и отчасти трусости, я побоялся подойти к ней и сбежал.

Я перевел дыхание.

- В следующий раз мы договорились встретиться только через три месяца, но на этот раз, она вообще не явилась, и я как идиот два часа прождал её. Наконец, нам удалось поговорить с ней с глазу на глаз, хоть и с третьей попытки. С этого все и началось.

- А какой она была? – спрашивала Алиса.

- Она была удивительной. Настоящей львицей. Подобных ей никогда не видел. Высокомерная, эгоистичная, наглая, с черным юмором, обожающая иронию и сарказм. Но… это все было внешним, то, что видели окружающие. Это была маска, скрывающая её настоящую сущность. Мне повезло, и я смог увидеть, какой она человек на самом деле. За всем этим вызывающим поведением и злобой, которую она выплескивала во внешний мир, скрывалась маленькая, запуганная, плачущая девочка, зовущая на помощь. Но этого крика никто не слышал, кроме меня. Этим она окончательно завоевала мое сердце.

- Ты любил её? – робко спросила Алиса.

- Всем сердцем и душой. Мы понимали друг друга с полуслова, а иногда и этого было не нужно, стоило заглянуть в глаза и всё становилось очевидным. Мы, как инь и ян, дополняли собой другую половинку. Словно два огонька, мы сливались в одно большое пламя. Как пара, мы были идеальны, могли читать друг друга, словно открытую книгу.

- «Боже, как же я любил ее…» – я чуть было не сказал эти слова, но вовремя осекся. Алисе было бы неприятно. Я почувствовал, как скатилась слеза, и постарался незаметно вытереть последующие, но Алиса это заметила.

- Ты скучаешь по ней? – она спрашивала все тише и тише.

- Первое время очень скучал, но со временем…

- Если бы ты знал, чем в итоге это закончится, стал бы с ней знакомиться?

Я сотни раз задавал себе этот вопрос, когда остался один, брошенный ею и оторванный от своей дочери, и каждый раз, вновь и вновь находил один-единственный ответ:

- Несмотря на всё, что я пережил из-за неё, я благодарен Богу и судьбе за встречу с бывшей женой.

- Но почему? Ты же страдал из-за неё! – возмутилась она.

- Понимаешь, – постарался сказать я ласково. – Она сделала для меня так много добра, дала мне куда большее тепло, чем вся боль, через которую я прошёл. Благодаря ей, я стал тем, кого ты полюбила.

- Что ты имеешь ввиду?

- Когда я впервые встретил её, мой внешний вид был... печален. Одевался, как подросток-переросток, вечно лохматый. Она буквально взяла меня за руку и провела по всем магазинам, покупая мне одежду, сказала, как надо подстричься и даже выбрала мне одеколон. Рядом с ней из подростка я превратился в симпатичного молодого человека. Она заставила меня поверить в себя и принять таким, какой я есть. Для меня это много значит, и я благодарен ей.

Алиса больше ни о чем не спрашивала. Минуту спустя она сказала:

- Прости Котя, но я не смогу сдержать обещание: я ревную.

Коснувшись подбородка Алисы, я приподнял её лицо, убрал растрепавшиеся волосы и посмотрел ей в глаза. В эти секунды она показалась мне особенно хрупкой и нежной. Я мог причинить ей боль, заставить мучиться, лишь сказав несколько слов. Могу, но никогда этого не сделаю.

- Алиса. Я любил её, и, наверное, не смогу забыть. С этим ничего не поделаешь, она была важной частью меня. Но она уже в прошлом, а ты мое будущее. Я люблю тебя. Люблю в тебе всё от начала и до конца. С каждым днём это чувство только растёт.

Мой ответ Алисе понравился. Она повеселела.

- А что случилось потом?

- Потом наши отношения постепенно начали портиться. Она забеременела спустя несколько недель после свадьбы. Я пропадал на работе, пытаясь накопить больше денег для семьи. Разлука, скандалы, ссоры, обиды копились пару лет, и в итоге она нашла себе другого.

- А ты изменял ей?

- Никогда.

- А дальше? – не унималась Алиса.

Она слишком любопытна.

- Последние месяцы были ужасны. Она решила уйти к своему любовнику, забрав с собой Николь.

- И ты не помешал ей?! – Алиса резко села на кровати.

- Пытался. Уговаривал, умолял, просил дать второй шанс, обещал бросить работу, но ничего не помогало. В итоге дошло до суда.

- И ты проиграл? – тихо, будто извиняясь, спросила она.

- Процесс зашёл в тупик, и судья не могла решить, кому отдать Николь. Поэтому в её дурную голову взбрела идея спросить у самой дочери, с кем она хочет остаться.

- Кошмар…

В этот момент я вспомнил, что пытался забыть последние годы.

Николь сидела на стуле перед нами. Склонившись над ней, судья шёпотом спрашивала у неё:

- Давай девочка моя, смелее. Скажи, с кем ты хочешь остаться.

- Не...е...ет, – заикаясь, мотала головой Николь. По ее бледным щечкам текли слезы.

- Давай. Это так просто. Скажи, папа или мама?

- Не-е-е-т, – кричала она. – Не хочу.

- Ты должна! – настаивала судья.

Я смотрел на жену. Она бесстрастно наблюдала, как мучают нашу дочь. Она ждала, когда, наконец, ответит Николь, чтобы скорее собрать вещи и улететь со своим новым мужчиной. А в это самое время, моё сердце разрывалось, в прямом смысле слова, от того, что творилось.

- Мама… – протянула руку Николь.

- Мама? – судья заулыбалась. – Ты хочешь быть с мамой, да?

- Папа… – всхлипывала Николь.

- Папа? С ним? Хочешь жить с ним без мамы?

- Не-е-е-т, – Николь ещё сильнее разрыдалась, спрятав лицо за своими ручками.

Я не мог больше выдерживать это. Вид моей маленькой дочки, скорчившейся на стуле, и змеи, нашептывающей ей на ушко противоестественные вещи, вызывал нестерпимую боль.

- Пожалуйста, давай прекратим это. Остановись, – умолял я свою жену.

- Нет. Она скажет с кем останется! – резко сказала жена. – Николь, хватит паясничать! Немедленно говори, кого ты больше любишь, маму или папу?!

Ставить ребенка перед таким вопросом… Ее жестокости не было предела.

- Я…я…я…

Николь начала заикаться. Если это продлится ещё хоть минуту…

- Забыла, кто был у твоей кровати, когда ты болела?! Кто всегда приходил за тобой в садик и покупал шоколадки? Твой папа или я?!

Чем бы не закончилась эта невыносимая пытка – оставят ли Николь мне или, что более вероятно, она уедет с матерью – моей жемчужинке нанесут непоправимую травму.

Я снова взглянул на женщину, которую когда-то любил. Все такое же холодное, непроницаемое лицо. Интересно, она любит свою дочь? Хоть наполовину так же сильно, как я? Думаю, нет, иначе какой любящий родитель может сотворить такое с собственным ребенком? Я не мог.

- Так что скажешь, Николь? - настаивала в вопросе судья.

- Стойте! Остановитесь!

- Она должна ответить! – шипела судья.

- Да подавитесь вы своим ответом! – закричал я. – Хватит мучить мою дочь!

- Дима! – закричала жена. – Ты сам этого захотел! Я предлагала решить мирным путем, ты отказался!

- Мирным путем?! Ты хотела уйти от меня с Николь, даже не спросив меня!

- Да, я так хотела, хочу и сделаю! Продолжайте, Анастасия Александровна!

Женщина опять склонилась над Николь, принуждая её сделать выбор. Она плакала и смотрела только на меня. В этом взгляде я прочёл мольбу о помощи. Как ребёнок, она просила меня спасти её от этого давления. В этой ситуации я мог помочь только одним способом.

- Хорошо! Я дам своё согласие, подпишу все бумаги, только оставьте мою дочь в покое!

- Вот и отлично, – довольно потерла руки судья.

Гадина. Надеюсь, она будет гореть в самом горячем котле, когда попадет в ад. А она непременно окажется там.

После всех формальностей мне дали возможность попрощаться с дочкой.

- Папа… – Николь подбежала и крепко обняла меня.

Она безутешно плакала на моём плече, полностью залив слезами мою рубашку. Я не пытался её успокоить. Я сжимал своё родное дитя в последний раз.

- Папа, я не хочу уходить.

- Я тоже этого не хочу.

- Я хочу домой…

- Нет, милая, нельзя. Сейчас ты поедешь с мамой в новый дом, а я…

- Не хочу! Не поеду! – она схватила меня ещё сильнее

Её маленькое, хрупкое тельце прижималось к моему. Я чувствовал, как бьется маленькое сердце, как она тяжело дышит.

- Николь, – я с трудом оторвал её от себя и посмотрел в заплаканные глаза. – Пообещай мне кое-что.

- Что? – она потирала глаза.

- Обещай, что ты будешь слушаться свою маму, любить её, хорошо учиться, и всегда-всегда помнить обо мне, потому что я тебя никогда не забуду, моя жемчужинка.

Я уже не мог сдержать слёз. Они лились из меня, пытаясь вымыть всё горе и нарастающую боль утраты.

- Я люблю тебя, папа…

- И я люблю тебя. Ты была самой лучшей дочерью на свете. Прости, если я обижал тебя, кричал или ругался, – я опять обнял её. Все для того, чтобы она не видела, как мне тяжело с ней прощаться.

Николь увели. Она сопротивлялась, рвалась ко мне, звала меня, а я просто стоял на месте. Я ничего не смог сделать, чтобы удержать свою дочь рядом с собой.

Вместе с их уходом исчез и смыл из моей жизни. Она опустела и перестала иметь для меня хоть какую-нибудь значимость. Я умер в тот день...

Алиса была шокирована моим рассказом. Она смотрела куда-то вдаль.

- Как ты справился с этим? – спросила Алиса.

- Послушался совета своего единственного друга. Работал. Много работал.

- Работал?!

- Больше ничего не оставалось. Другим вариантом был запой. Я решил уйти с головой в работу. Я потерял свою семью и не мог допустить, чтобы рухнуло остальное.

- Вы больше не виделись?

- Нет. Пару месяцев спустя, я узнал от общих знакомых, что после переезда они улетели в Европу. Когда пытался связать с ними, оказалось, что они опять переехали, а куда никто не знал. Теперь вообще неизвестно, увидимся ли когда-нибудь.

- В смысле? Ты не собираешься их искать?

- Я пытался. Делал всё возможное, чтобы узнать хоть что-нибудь, но тщетно. Да и жена была настроена серьезно. Она требовала полного отказа от родительских прав и запрет на встречу с Николь до её совершеннолетия.

- И ты подписал?! – изумилась Алиса.

- Пришлось, иначе…

- Дима, ты отказался от своей дочери! Добровольно! – кричала Алиса, вскочив с кровати.

- А что мне оставалось делать?

- Не знаю, хоть что-нибудь!

- Вот и я не знал, что делать!

- Думаешь, ей лучше от того, что рядом нет отца?!

- У нее есть отчим.

- Какой же ты идиот! Ничего ты не понимаешь! – Алиса ушла на кухню.

Я не стал звать её, идти за ней, просить прощения. Я оделся и вышел на улицу. Дура, не понимает, о чем говорит. Каждый день мне снится заплаканная Николь, слышу, как она зовёт меня, вижу её черты в других детях. Я всю жизнь буду сожалеть, что провел с ней слишком мало времени, редко говорил, как сильно люблю. И самое главное, что довел до развода, собственноручно разрушив нашу семью.

Ночь я провел в офисе. Охранник, мой знакомый, пропустил меня, и я уснул в кабинете. Сначала я собирался ждать, пока Алиса позвонит и извинится за свои слова. Первую половину следующего дня я был крепок в своем убеждении, потом стал слегка колебаться, а к вечеру и вовсе весь погряз в сомнениях.

Алиса досталась мне с таким трудом, мне стоило огромных усилий завоевать её любовь и доверие. Нельзя допустить, чтобы прошлое снова оказало влияние на моё будущее через настоящее.

Я пришел к Алисе с букетом ее любимых ромашек. Она открыла дверь.

- А я думала, ты позвонишь.

- Лучше все сказать лично.

- Заходи. Не хочу устраивать сценку соседям просто так. Если хотят посмотреть и послушать, пусть платят.

Я вручил Алисе цветы и зашел внутрь. Повисло молчание.

- Прости меня, – я первый начал разговор. Не зря же приехал. – Я потерял жену и дочь. Мне было очень трудно с этим справиться, но это было вчера. Сегодня в моей жизни есть ты. Я не хочу, не могу потерять и тебя. Этого мне не пережить. Если упущу тебя, то моя жизнь превратится в бесцельное существование. Я умру как человек, и буду, как робот, ходить только на работу. Не этого я хочу. Я хочу полноценно жить и разделить все радости только с тобой.

Алиса неловко переминалась с ноги на ногу.

- Дима, прости меня. Вот я дура…

- Когда я слышал это от тебя в прошлый раз, все закончилось не очень хорошо, – усмехнулся я.

Она больно ущипнула меня за плечо.

- Не напоминай!

- Грубиянка, – тихо сказал я, крепко обнимая.

- А у тебя чересчур слащавые речи.

Мы помирились. Опять. В этот раз не пришлось ее долго уговаривать, используя своих подчиненных и Интернет.

21 апреля

Давненько я не открывал дневник. Столько всего произошло. Постараюсь в общих чертах рассказать.

Начнем с работы, а потом перейдем к более приятным вещам. Там спокойно. Никаких казусов, происшествий, скандалов. Это благотворное влияние Алисы. Моё дерево полностью расцвело, и завязались плоды.

Был один любопытный момент, с которым связано ещё один этап познания себя. Директор предложил мне перейти работать в другой филиал, сохранив должность, оплату и новое служебное жилье. Дал на раздумье два дня. Я рассказал об этом Алисе, на что она ответила:

- Котя, я за тобой куда угодно. В другой город, любую страну, хоть на край света. Где ты, там и я. Но, если выбирать, я бы хотела в Питер. Хотя, знаешь, и Лондон не плохой вариант. Будем жить рядом с королевой.

Её слова для меня были решающими. Если раньше сомневался, то после общения с ней четко знал ответ. Я отказал директору. Это его разочаровало, я бы сказал, даже разозлило, но ему ничего не оставалось, кроме как смириться. Мои прошлые заслуги с лихвой перекрывают нынешние оплошности.

А теперь к истине. Я наконец-то обрел родной дом. То есть обрел я его давно, как купил квартиру, но осознал это только сейчас. Я переезжал из одного города в другой, потому что не мог подолгу задерживаться на одном месте. Везде чувствовал себя в гостях, лишним. Хотел побыстрее исчезнуть, чтобы не путаться под ногами. Это тянется ещё с детдома. Комплекс, наверное. Но сейчас мне есть куда возвращаться. Появилось то родное, что я готов защищать изо всех сил. И это вовсе не квартира. Я говорю об Алисе и своих друзьях. Я чувствую сильные перемены в последнее время. И думаю, что далеко не в худшую сторону. Теперь в зеркале я вижу не такого мрачного парня, как в день приезда в этот город. И все благодаря Алисе!

Алиса, Алиса… Меня кое-что смущает в ней и восторгает одновременно. Всякий раз, когда она достигает пика удовольствия, тело сотрясает дрожь. Это похоже на рыдание. В эти моменты я крепко обниманию её, прижавшись всем телом, и шепчу на ушко:

- Я держу тебя. Я здесь. Я рядом.

Следующие десять минут Алиса, мягкая, ласковая, жаждет тепла и нежности, а я с радостью даю ей то, что она хочет…

30 апреля

Какая встреча. Какая удивительная и неожиданная встреча сегодня произошла! Живя вместе с Алисой, иногда я невольно вспоминал о Мари. Я чувствовал вину перед ней, но не знал, как сказать ей об этом. Трудно просить прощения, если не видишь человека.

И о чудо! Сегодня, когда ждал Алису после работы, столкнулся с Марией в кафе. Она сидел одна, поглядывая на часы. Наверное, ждала кого-то. Пока не появилась ожидаемая персона, я решил воспользоваться выпавшим шансом. Другого могло не представиться.

- Мария? – спросил я, подходя к ней. – Это, правда, ты?

- Дима, здравствуй, – она тепло мне улыбнулась.

- Не возражаешь, если я присяду? – она посмотрела на часы. – Я не отниму много времени. Обещаю.

- Да, конечно. Буду только рада.

Рада? Правда? После всего, что случилось?

- Как ты? Как твоя жизнь? Работа? – засыпал я вопросами.

- Всё хорошо. Ушла с работы, чтобы полностью переключиться на подготовку к открытию собственного ресторана.

- Слушай, здорово!

Я обрадовался, когда услышал эту новость. Кто-кто, а она точно заслуживает воплощения в реальность своих идей. Хотя бы потому, что смогла меня столько терпеть.

- Как скоро будет открытие?

- Через месяц. Остались кое-какие мелочи, и ждём вывеску с названием.

- И как оно будет звучать?

- Мария смущенно улыбнулась, глядя на меня. Она либо обдумывала, что сказать, либо просто тянула время для большего драматизма.

- Мари.

Этот ответ я ожидал услышать меньше всего. Зная её, предполагал, что она выберет что-нибудь элегантное и красивое. Нет, Мари мне тоже очень нравилось, но…

- Ты удивлен? – ей явно нравилось мое замешательство.

- Просто я называл тебя так, когда мы… – я замолчал, не зная, имею ли право говорить об этом.

- Да, мне это так нравилось, что я решила назвать свой ресторан «Мари». Можно сказать, что это дань памяти нашим отношениям.

Вот и что я должен был чувствовать в этот момент, кроме угрызений совести и нарастающего чувства вины?! Удачно, что она сама подвела к этой теме.

- Послушай, Мари, я хочу извиниться. Мне бесконечно жаль, что ты вынуждена была терпеть моё ужасное поведение. Я обращался с тобой неподобающим образом, не ценил твои труды и заботу, воспринимал как должное тебя и всё то, что ты делала для меня. Если можешь, прости, пожалуйста, а если нет, то постарайся не слишком уж ненавидеть.

Мария улыбнулась мне как в былые времена. Почти так же, как в первый день нашей встречи, когда она официанткой обслуживала меня. Коснувшись моей руки, Мари сказала:

- Дима, я не испытываю к тебе ничего плохого. Да, между нами что-то было, и от этого у меня остались только хорошие воспоминания.

- Я думал, ты все еще зла на меня. Ведь я тебя столько обманывал и... использовал.

- Знаешь, поначалу так и было. А потом я простила тебя. Ты много сделал для меня. Да и какой смысл держать обиду? Это только сидело бы внутри, и медленно убивало меня.

После ее слов я ощутил долгожданное облегчение.

– Это хорошо.

Она внимательно посмотрела на меня. Её глаза заблестели, губы растянулись в хитрой улыбке.

- Значит, ты добился своей Алисы?

- Так заметно?

- Ты стал спокойным, на лице появилась умиротворенность. Наконец- то я вижу, что ты счастлив. Жаль, я в своё время не застала этого.

- Ты вновь заставляешь меня чувствовать себя виноватым.

- Прости, – рассмеялась она. – Но это правда. Любовь меняет людей.

- Не могу не согласиться. Ты во всем права.

- Я рада за тебя.

От продолжения беседы меня спасла смс-ка от Алисы. Нужно было выйти ей навстречу.

- Мари, мне приятно было тебя увидеть, но пора прощаться.

- Да, конечно, – кивнула она. – Удачи, Дима.

- И тебе. Береги себя.

Весь путь, пока я шёл к Алисе, прокручивал в голове встречу с Мари, вдумываясь в услышанное от Мари. Значит, она в порядке, с ней всё хорошо, и жизнь идёт своим чередом. Никогда бы не подумал, что такое напишу, но я искренне был рад за Марию.

Я встретил Алису. Она мне улыбнулась и, обвив руками мою шею, поцеловала.

- Ну, привет, красавчик.

Весна, любимая девушка рядом, прощение Мари, стабильность на работе. Легче стало дышать, настроение сразу поднялось, отступила хандра, в плену которой находился последние несколько дней. Только теперь я окончательно понял, как мало мне нужно для счастья. Будто бы груз, пригвоздивший к земле, наконец сброшен, и я смогу взлететь до новых высот, до самих небес, и даже выше.

Когда я осознал эту мысль, в голове родилась другая, не менее гениальная:

- «Вот теперь всё будет хорошо!».

***

Мари?... Мари… Мари! Вот откуда Никите знакомо это имя. Да, конечно. Ресторан «Мари». Одно из популярнейших мест в этом городе. Идеальное обслуживание, богатый ассортимент блюд и алкоголя, разумные цены, шикарный, уютный интерьер. Дела ресторана сразу же после открытия стремительно пошли в гору. Ходят слухи, что собираются открыть ещё два таких же заведения в соседних городах. Рискованно, но владелец, Мария Малай, элегантная, красивая, утонченная женщина, абсолютно уверена в успехе.

Никита был в этом ресторане лишь однажды. Почему бы не посетить его снова? Для первого свидания со Светланой лучшего места в городе не найти.

***

5 мая

Я купил билеты на Бора-Бора. Алиса будет в восторге. Когда-то давно я случайно узнал, что моя возлюбленная хочет попасть туда, и я подумал – почему нет? Отличное место, идеальное время, прекрасная возможность и удачное прикрытие для одного важного шага. Я хочу вновь предложить ей выйти за меня. Только уже официально, красиво и как подобает. Алиса серьёзно относится к этому, и за то время, что мы живем вместе, я старался показать ей, что смогу стать хорошим мужем, опорой, не подвести в нужный момент, воплотить в жизнь её мечты. Таким должен быть мужчина.

Завтра я скажу, что купил билеты, сделал ей заграничный паспорт и все без ведома моей суженной. Если и делать сюрпризы, то качественно.

Господи, храни Алекса и Алину. Они с недовольством, но вновь согласились меня прикрыть. Один из немногочисленных минусов работы в нашей компании заключается в том, что отпуск получить крайне тяжело, а если и удается, то всего на две недели.

Через три дня мы вылетаем. Дневник оставлю дома, так что следующая запись будет через три недели, когда вернемся обратно. Подробно освещу всё, чтобы перечитывать об этих днях в старости вместе с моей старушкой.

Это будет незабываемо.

***

Дальше страницы грубым образом вырваны. На обрывках видны только ничего незначащие фразы. Никита попытался их разобрать и составить хотя бы общую картину, но после нескольких тщетных попыток, бросил это занятие и продолжил чтение с места, где можно было хоть что-то понять.

Где-то слова написаны размашисто, всего несколько в строчке. В других местах налеплены друг на друга, перечеркнуты, замалёваны. На полях странные рисунки, подписи, звери.

***

Глава 13

15 ноября

Не знаю, зачем я продолжаю писать этот дурацкий дневник. Наверное, мне надо выговориться, излить всё, что скопилось на душе. Шесть месяцев. Шесть чертовых месяцев я молчал. Через боль и слезы выполнял всевозможные поручения врачей, лишь бы облегчить состояние Алисы и не допустить осложнений.

Сейчас я с ужасом вспоминаю тот день. Как бешено билось сердце, когда к нам подошел доктор, занимающийся Алисой.

- Здравствуйте, меня зовут Виталий Борисович, – сдержано представился он. – Я врач-травматолог.

Молодой врач, худой, в белом халате, застегнутом на все пуговицы, что-то долго объяснял. Смешно вспоминать, но единственное, на что я обратил внимание, это глубокая морщина поперек лба.

То, что он рассказал о состоянии Алисы, перечеркнуло абсолютно всё и поставило под сомнение наше будущее. Трагедия, которая безоговорочно привязала меня к Алисе сильнее всех земных клятв вместе взятых – перелом позвоночника на уровне верхних шейных позвонков с травмой спинного мозга. Что это значит? Теперь Алиса пожизненно прикована к постели и ничего, располагающегося ниже уровня травмы, не будет чувствовать. Никогда.

Мне сразу в голову пришла другая волнующая мысль.

– Виталий Борисович, а что насчет…у нас...

Он отрицательно помотал головой.

Помню, как услышав это, просто сел. Машинально, неосознанно, ноги сами подогнулись, не в силах более удержать меня и всё то, что свалилась на мои плечи в ту секунду.

Перечитывая, не понимаю, почему пишу об этом так легко, без эмоций, просто перечисляя произошедшее. Будто речь идет не об Алисе, моей невесте, любимой девушке, женщине, чувства к которой подтолкнули меня поклясться провести всю оставшуюся жизнь вплоть до последней секунды рядом с ней, а о каком-то очередном проекте, плане, который надо сдать начальству.

Наверное, я выгорел. Столько всего произошло за эти полгода: кома, протяженностью семь долгих недель, выход из неё и последующая реабилитация, размещение Алисы в палате, её истерики, слезы родителей. Все навалилось на меня, и я как-то должен был это вынести, проявить силу и выдержку, не сорваться самому.

Неудивительно, что чувства затупились. Всё слилось в один большой кошмар. Кошмар, которому нет конца и края, за которым не видно ничего, кроме бесконечной опеки и присутствия у постели Алисы.

На сегодня хватит. Длинный день, который даже не помню с чего начался. Всегда одно и то же. Одинаково начинается и тем же заканчивается. Рутина поглотила меня полностью.

16 ноября

Еще один день подошел к концу. После того, как я возобновил привычку записывать мысли в дневник, мне стало легче. Действительно, будто Эверест на моей душе стал несколько меньше.

Почти каждый день я протираю специальным раствором самые опасные участки тела Алисы, где могут образовываться пролежни: пятки, подколенные ямки, крестец, лопатки, затылок. Нельзя ничего пропустить, нельзя отложить это до завтрашнего дня, ни в коем случае нельзя лениться. Это надо делать сейчас, иначе все будет плохо. Хотя, кажется, куда еще хуже?

Пришлось отдать немало денег, чтобы Алису перевели в отдельную палату. Это помещение небольших размеров, с окошком на улицу, но из-за того, что мы находимся на пятом этаже, видно только маленький кусочек неба.

Деньги… работа. Надо было разобраться и с ней. Поначалу я всё успевал. Днем с Алисой были родители, вечерами и ночью – я. А две недели назад Жанна Юрьевна сама слегла в больницу. Из-за постоянного стресса у неё возникли проблемы с сердцем, и Михаил Геннадьевич был вынужден следить за здоровьем своей супруги. В связи с последними событиями пришлось договориться с Алексом и Алиной, чтобы они на неопределенное время заменили меня. К счастью, ребята согласились, причём наотрез отказались от части моей зарплаты. Так что теперь я провожу с Алисой сутки напролет. Я редко возвращаюсь домой, успеваю только принять душ и сразу возвращаюсь в больницу. Даже приспособил кресло, чтобы удобнее было на нём спать. Другой постели у меня давно уже не было.

Мне больно это писать, но я обязан высказаться до конца. Я сам мою Алисе голову, тело и иногда прочищаю мозги от глупых мыслей. Когда ей кажется, что всё потеряно, что это тупик жизни, я убеждаю, что она ошибается, вся жизнь ещё впереди, вселяю надежду на будущее. Хотя у самого уже давно её нет.

На ней всегда надеты подгузники. Она словно ребенок или старик, даже не знаю, что лучше. С момента аварии Алиса больше не хозяйка своему телу. Все физиологические процессы и выделения происходят помимо её воли. Недержание для человека – сущий ад, особенно для таких гордых и независимых, как Алиса. Это приводит к ещё большим страданиям, как будто их и так мало выпало на нашу долю.

Так мы живем уже полгода. Двойственное ощущение. Кажется, дни пролетели быстро, но в тоже время, это тянулось невыносимо долго.

20 ноября

Сегодня я решил порадовать Алису. В Интернете случайно наткнулся на парфюмерный магазин. Пока Алиса спала, я вышел из палаты, прихватив с собой телефон, позвонил в этот магазин и оформил покупку, попросив их прислать заказ с курьером. Я надеялся, что приготовленный сюрприз поднимет Алисе настроение, и она немного развеселится. В последнее время она не в духе. Действительно, и с чего бы...

Сорок минут спустя я уже держал в руках пакет с покупкой. Купил самые лучшие духи из всего предложенного ассортимента, учитывая при этом всё до мельчайших деталей: от формы флакона до стойкости. Зачем я сделал это? Мне хотелось в очередной раз увидеть, как оживают глаза Алисы.

Я подошел к кровати Алисы. К этому времени она уже проснулась и перевела взгляд на меня, спросив, что это у меня в руке. Я достал красивую коробочку и, робко улыбаясь, сказал:

- Смотри, что у меня для тебя есть.

Она несколько секунд смотрела на меня, а затем моментально разревелась. Поначалу мне казалось, что от счастья, но следующая фраза, и то, с какой мимикой и интонацией это было сказано, все прояснило:

- Зачем ты это купил?!

Слёзы текли ручьем. Склонив голову на бок, она кричала, в глазах отражалось понимание своего положения. Я не мог долго выносить этот взгляд, поэтому отвернулся от неё:

- Ты же прекрасно знаешь, что они мне больше не нужны! Мне это больше никогда не понадобится. Я никогда больше не выйду от сюда. Я навсегда прикована к этой проклятой кровати. Навсегда! Ты знаешь, что для меня всё кончено, но захотел еще напоследок поиздеваться, да?!

Я молчал, не зная, как на это реагировать. Конечно же, это была неправда, ложь чистой воды. У меня и в мыслях такого не было! Я был шокирован неожиданной реакцией, и не мог ничего сказать.

- Ну что ты молчишь? – Алиса продолжала плакать. – Почему ты отвернулся от меня? Тебе противно на меня смотреть, да? А эти духи ты купил, потому что от меня воняет, да? Думаешь, брызнешь их на меня, и я перестану вонять мочой? Да?! Так можешь уходить, я тебя не держу! Уходи!

Последнее уже было перебором. Я отбросил пакет с духами в сторону. Меня возмутили услышанные слова. Никогда мне не приходилось испытывать подобной злобы к Алисе. Подойдя к ней, я сел на край кровати, зажав как можно сильнее её руку в своей. В тот момент, я даже забыл, что она ничего не чувствует.

- Замолчи и слушай меня внимательно. Я ни за что не уйду, даже если ты станешь меня умолять. Чтобы не случилось, как бы далеко это всё не зашло, как бы сильно твоё состояние не ухудшилось, я всегда, всегда буду рядом, и мы переживем это вместе. Ты навсегда останешься для меня самой красивой, самой привлекательной, обаятельной, желанной, сексуальной женщиной на всём белом свете. Никто, повторяю, никто и никогда мне не будет нужен кроме тебя, – я немного отстранился, но все еще сидел на кровати. – Желательно, чтобы ты запомнила сказанное. Желательно, но не обязательно. Если потребуется, я буду говорить тебе это каждый день.

Глядя на потолок, она горько плакала.

Алиса только и делала, что спала и плакала. Постоянно. В разное время занималась чем-то одним. Когда уставала лить слёзы, то засыпала. Когда надоедало спать, просыпалась и всё начиналось по новой.

- Я люблю тебя, – хриплым голосом прошептала Алиса, успокаиваясь.

- А я тебя, – я наклонился, чтобы поцеловать ее соленые от слез губы. – Знаешь, в следующий раз перед поцелуем старайся не плакать. Сильно солёно получилось.

- Да иди ты, – рассмеялась Алиса.

Я сам невольно засмеялся. После этого у меня в сердце затеплилась надежда, что немногое из уцелевшего могло бы стать, как и прежде. Да, мы уже не сможем прогуливаться по городу, танцевать, вести нормальный образ жизни, но это всё не важно. Ведь Алиса жива, а это главное.

21 ноября

С утра забежала Настя, которая периодически нас навещает. Она работает процедурной медсестрой в отделении. Невысокого роста, с длинными светло-рыжими волосами и глазами, цвет которых меняется от освещения, становясь то карими, то зелеными, милым округлым личиком, чуть длинноватым носиком, и белой, как молоко, кожей.

- Доброе утро!

- Привет, – поздоровалась Алиса.

- Здравствуй, – я протер глаза, не до конца еще отойдя ото сна.

- Ну что, голубки, время для ванных процедур? – улыбаясь, с губкой в одной руке и кувшином с водой в другой, она требовательно посмотрела на меня.

- А, да, конечно, – опомнившись, я вышел из палаты.

Анастасия Федоровна. Прелестная девчушка с золотым сердцем. Её поставили периодически следить за состоянием Алисы. Слово за слово, разговорившись, я почти сразу проникся к ней симпатией. Она была веселой, доброй девушкой, ищущей свою любовь. А как она хотела детей… Всякий раз, когда речь заходила о малышах, у неё блестели глаза, появлялась блаженная улыбка. А с таким трепетом о них говорила…

Настя долго упрашивала меня рассказать ей, что случилось с Алисой, но я отказывался. Наверное, сам не хотел принимать правды, той действительности, что настигла нас. Осознать произошедшее, значит смириться с этим, а этого мне хотелось меньше всего. Только после угрозы самой всё у неё расспросить, я сдался.

Она плакала как ребёнок, когда услышала нашу историю. Я пытался её утешить, но безрезультатно.

- И зачем ты мне это рассказал?! – всхлипывая, спрашивала она.

- Так ты же сама просила! – возмутился я.

- Я же женщина! Я не знаю, о чем прошу, – оправдывалась она.

Вытерев слезы и немного придя в себя, она сказала:

- Это самая трогательная история из всех, что я слышала. Вот о чем надо снимать фильмы и писать книги. Это тебе не «пятьдесят оттенков серого».

Мы вместе рассмеялись. Вот за что она мне нравилась – шутит даже в грустных моментах, разбавляя горе легким весельем. А сейчас, когда я с Настей сдружился, она согласилась по утрам и вечерам заходить и умывать Алису, попутно проводя другие гигиенические процедуры. Насте это нетрудно, а мне от этого намного легче. В это время я прогуливаюсь по больнице, разминая затекшие ноги, захожу в буфет, а иногда даже получается сбегать в магазин через дорогу.

Я допил свой кофе и вернулся обратно к палате, где меня уже дожидалась Настя.

- Я все сделала, сейчас она отдыхает.

- Спасибо большое.

- Каждый раз будешь мне это говорить?

- Ты каждый раз меня сильно выручаешь.

- Да-а, – с грустью протянула Настя. – Всегда рада.

- Давай помогу, – я взял у неё из рук кувшин и проводил до процедурного кабинета.

- Слушай, – я собирался задать ей вопрос, который уже давно меня интересовал. – Скажи честно, почему ты нам помогаешь?

- В смысле почему? – удивилась Настя, открывая дверь.

- Тебе нет никакого смысла так старательно ухаживать за Алисой, – напоровшись на ее осуждающий взгляд, я сразу исправился. – Нет, конечно, я понимаю, это твоя работа, но все же, почему?

Настя кинула тряпку в раковину и показала, куда поставить кувшин. Вздохнув, она долго смотрела на меня, прежде чем ответить. Так долго, что мне стало не по себе, и я захотел уже уйти.

- Просто… ты рядом с ней, несмотря на то, что она парализована, хотя мог давно бросить всё и уйти, как поступили бы большинство мужиков, но нашел силы остаться. Ты заботишься о ней, всегда рядом, подбадриваешь, терпишь её срывы. Вот и как после этого мне не помогать вам? Я рада, что могу хоть немного поучаствовать в вашей жизни и быть вам полезной!

Я был готов услышать, что угодно, только не это. Пожалуй, это было весомым аргументом, чтобы оправдать моё затянувшееся молчание. Кажется, я даже успел покраснеть.

- Ты чего?

- Твои слова вызвали у меня… легкое удивление, – признался я.

- Но я действительно так считаю! – почти обиженно сказала Настя.

- Я верю.

Повисла тишина. Неудобно было смотреть друг на друга.

- Я пойду? – нерешительно промямлил я, кивая в сторону двери.

- Да-да, конечно, а мне тут… – она осмотрелась по сторонам, – уколы делать надо.

- До встречи.

Я быстро вышел из процедурного кабинета и таким же темпом прошагал к палате Алисы. К счастью, она не спала.

- Как чувствуешь себя? Настя справилась? – зайдя в палату, я первым делом закрыл полуоткрытое окно. Не хватало, чтобы она ко всему прочему простудилась.

- Да, Настя очень хорошая девушка, – Алиса следила за моими движениями. Я поправил ей подушки под головой, чтобы удобнее было смотреть телевизор.

- Что хочешь посмотреть? – я взял в руки пульт, сев на кресло возле Алисы.

- Без разницы. Включай, что хочешь, – отсутствующим голосом ответила она, повернувшись к окну.

- У кого-то нет настроения?

Она с грустью взглянула на меня.

- Я устала. Мне надоело лежать в этой палате, надоело смотреть в это дурацкое окно, за которым одно и то же небо, и повезет, если оно не затянуто облаками, смотреть глупые фильмы и передачи для слабоумных, и меня уже тошнит от цвета этих стен!

Неудивительно. Она все время находится в палате, засыпает и просыпается в одном и том же месте, в одном и том же положении. Естественно, на неё это сильно давит.

- Алис, потерпи ещё немного, скоро мы поедем домой, и всё наладится.

- Нет, Котя, не наладится… – тихо сказала она, уставившись на потолок пустым взглядом.

- Вот увидишь, через месяц мы будем дома, и там все будет по-другому. Там тебе будет лучше.

Она вновь посмотрела на меня с ироничной улыбкой:

- Вы как всегда оптимист, Дмитрий Степанович.

- В нашем положении другого и не остается.

- Да, – согласилась Алиса. – Если будешь смотреть телевизор, то не делай слишком громко, я немного посплю.

Мне хотелось возразить, не давать ей уснуть. Меня пугало то, сколько она проводит времени во сне, но я ничего не сделал. Я понимаю, каково ей, потому и решил промолчать.

23 ноября

Сегодня приезжали родители Алисы, хотя Жанна Юрьевна ещё была очень слаба. Алиса была очень рада увидеть их. Я держался несколько позади, стараясь не мешать, но Алиса не выпускала меня из поля зрения. Вскоре Михаил Геннадьевич подошел ко мне, оставив Алису вместе с женой. Мы стояли возле двери, неотрывно наблюдая за ними.

- Жанночка делает вид, что уже поправилась, но врач ещё не разрешает ей вставать. Но разве удержишь? Даже не представляю, как ты-то всё выдерживаешь, – Михаил Геннадьевич тяжело вздохнул.

- Выбор у меня не большой, – усмехнулся я. – Трудно было первое время, потом привык.

- Но это все равно требует столько сил…

- Пожалуйста, давайте не будем…

Он молча смотрел на своих самых дорогих людей. Стоя по его левую руку, я видел, пожалуй, самое страдальческое лицо на моей памяти.

- Мои девочки… – с горечью сказал Михаил Геннадьевич.

Ему не надо было продолжать. Я прекрасно его понял. Две главные женщины в его жизни мучились. Без причины. Без повода. Просто так сложилась их судьба.

- Что же будет дальше? – он посмотрел на меня так, будто я знаю будущее.

В его глазах я увидел слабый, почти потухший блеск надежды на то, что у меня есть ответы на его вопросы. Но их не было.

- Не знаю, Михаил Геннадьевич, не знаю… – я растерянно потрепал себя за отросшие волосы. – Виталий Борисович сказал, что через пару недель можно будет забрать Алису домой, а там посмотрим.

Он тяжело вздохнул и, помолчав минуту, сказал:

- Знаешь, я человек далекий от религии и никогда всерьёз не воспринимал молитвы. Думал, раз молятся, то хорошо. Нет? Тоже неплохо. Но сейчас я сам молюсь каждый день, при каждом удобном случае. Я не прошу ничего для себя. Мне не нужны деньги, машина, или большой дом. Мне хочется только одного – чтобы Жанна и Алиса поправились.

- Я и сам готов молится сутками ради Алисы… Но и этого явно мало…

Пробыв с нами три часа, Жанна Юрьевна и Михаил Геннадьевич уехали домой. Алиса была странной.

- Что с тобой?

Пока Алиса отвечала, я делал ей массаж рук, ног и шеи. Это было ещё одной необходимой процедурой, потому как без этого её тело быстро ослабеет, мышцы атрофируются, кожа станет дряблой. Массаж я делаю ей через день, чтобы хоть как-то держать Алису в форме. Настя научила.

- Смешанные чувства. Я вроде, как и рада увидеть родителей, но мне тяжело смотреть, как они мучаются, как ты мучаешься, нянчась со мной каждый день. Я этого не хотела.

- Этого никто не хотел.

Какой же я дурак. Сказать это, не подумав, было ошибкой. Алиса расплакалась.

- Алиса, хватит уже плакать! – не выдержал я, бросив массировать ей руку. – Мне надоело, что ты вечно плачешь. Сколько можно?!

- Ты ничего не понимаешь! – кричала она. – Ты не знаешь, как мне тяжело!

- Это я не понимаю? Как тебе тяжело? – закричал я в ответ. – Ты думаешь, что одна такая? У тебя одной теперь парализована жизнь? Открой глаза, мы все с тобой связаны, и все проходим через ад. Может, для тебя это новость, но не только ты, мы все страдаем!

- Я не просила вас! Вы сами этого захотели!

- Мы не хотим, мы обязаны это делать! – зло сказал я, становясь у конца кровати.

- Из жалости?!

- Нет!

- Почему тогда?!

- Да потому что мы любим тебя, идиотка! – я не мог больше это держать в себе.

Меня переполняла злость. Мне надо было немедленно покинуть палату, в противном случае наговорил бы много лишнего.

- Дима… – это было последнее, что я тогда услышал от Алисы, выбегая из комнаты.

Оказавшись в коридоре, я не знал куда идти. Буфет уже давно закрыт, обратно к Алисе возвращаться не хотел. Шёл, куда глаза глядят, лишь бы подальше от ненавистной палаты.

Передо мной возникла Настя, но я решительно прошел мимо неё.

- И вам здравствуйте, – раздался ее голос.

Невежливо было уйти, проигнорировав её, особенно после той доброты, с которой она отнеслась к нам.

- Привет, – нехотя, но я подошел к ней.

- Чего такой злой?

Мне даже не хотелось придумывать какую-то причину, на это не хватало сил, и я сказал правду:

- С Алисой поругался.

- Вы, оказывается, умеете ругаться? Никогда бы не подумала, – покачала она головой. – Что случилось?

- Она начала плакать, я не выдержал и сорвался.

- Ну, ты же понимаешь, как ей тяжело.

- Да! – я вновь повысил голос, и чтобы успокоиться стал ходить перед Настей, маяча у неё перед глазами, и уже спокойнее продолжил. – Я всё понимаю, и то, как ей тяжело, но и мне, мне тоже приходится нелегко. Я торчу в этой проклятой больнице уже полгода. Полгода, Настя!

- Эй, эй! – крикнула Настя, хватая меня под руку, и уводя прочь. – Тебе надо успокоиться, выпустить пар. Езжай домой, отдохни.

- Нет-нет, – устало покачал я головой. – Надо вернуться обратно.

- Так, – деловито сказала она. – Сейчас ты поедешь домой, выспишься, может, выпьешь как следует, и завтра со свежими силами вернешься.

- Настя…

- И это не обсуждается. Если останешься, перепугаешь мне всех пациентов, а успокоительного и так почти не осталось. Сама все приняла. Всё, езжай домой.

Я и не заметил, как мы подошли к лифту. Я предпринимал последние попытки остаться:

- А как же Алиса?

- Да ничего с твоей Алисой не случится. Я пригляжу за ней. Если что, сразу же позвоню.

Лифт подъехал, Настя затолкала меня внутрь.

- Спасибо… – только и мог я выговорить.

- Пока, – улыбаясь, помахала она мне рукой.

Домой я пришел с бутылкой коньяка, купленной по пути. Завалившись на кровать, я открыл бутылку и отпил из горла...

Сейчас, когда я записываю очередную мысль, в бутылке осталось коньяка на два глотка. Завтра очередной день, и надеюсь, он меня не огорчит.

7 декабря

Помню, как думал, что наши дела плохи, и хуже быть не может, что мы и так в ужасном положении. Я ошибался.

Состояние Алисы осложнилось: она перестала самостоятельно дышать. Её подключили к аппарату искусственного дыхания, и всё началось сначала. Опять эти бессонные ночи, волнения, слезы. Жанна Юрьевна, нарушая все запреты своего врача, провела у постели дочери всю первую неделю. Естественно, это не могло не сказаться на её здоровье. Жанну Юрьевну госпитализировали в соседнюю больницу с обширным инфарктом.

Почему Алиса перестала дышать, мне никто так внятно и не объяснил. Врачи сами точно не знали. Это могло быть что угодно – от восходящей инфекции до микроинсульта. Из-за того, что вместо Алисы дышат машины, она не может разговаривать, мешает трубка в горле. Приходится понимать её по выражению лица и вечно опухшим красным глазам, иногда читать по губам. Раньше Алиса плакала много, но не всегда, а сейчас постоянно. Иногда, кажется, что она плачет и во сне. Вот только я больше ничего ей не говорю об этом. Боюсь, как бы хуже не стало.

Я так устал. От всей этой суеты, постоянного нахождения в больнице, капельниц, лекарств, сна в кресле… В последнем Настя помогает, как может. Когда есть возможность, и одна из кроватей в какой-нибудь палате пустует, она позволяет мне на ней спать, выдавая новое постельное бельё. Такое бывает не часто, но эти редкие случаи на вес золота. Боюсь представить, как сложились бы наши с Алисой дела, не будь Насти рядом. Она так много для нас делает, что я не знаю, как можно её отблагодарить.

10 декабря

Сегодня я не выдержал. Во мне слишком много скопилось всего. Тяжело быть всегда сильным и опорой всем вокруг. И металл гнется, если хорошенько надавить.

Дождавшись, пока приедет Михаил Геннадьевич, я попросил его побыть чуть дольше с Алисой, пока я съезжу по работе и улажу некоторые дела. Сказать правду я не смог и не хотел. Это моё личное дело.

Я выехал за пределы города на машине Михаила Геннадьевича. Мне надо было остаться наедине с собой. Возможно, прокричаться или выплакаться. Чувствовал, что мне это жизненно необходимо.

Лишь час спустя нашел то, что искал – пустое, безжизненное поле. Вокруг не было никаких признаков присутствия посторонних людей. Уже был глубокий вечер. Выйдя из машины, спотыкаясь, прошел чуть вперед. Схватив себя за голову, я ходил кругами, а перед моими глазами стояло лицо Алисы.

- За что? – тихо спросил я. – За что?

Рядом, конечно же, никого не было, чтобы ответить. Подняв голову, я посмотрел на небо.

- За что Ты так с ней? Почему Ты заставляешь её так мучиться? Умоляю, ответь мне, – я перешел на крик. – Ты же Всезнающий, Мудрейший, Создатель всего, что есть на Земле. Ты Бог в конце-то концов или кто?! Дай мне ответ!

Говоря это, я плакал.

- Всю жизнь я без вопросов следовал Твоим правилам и законам, старался сдерживаться и не совершать тяжких грехов, боролся с соблазнами. Я всегда считал, что Ты мудр и в Тебе наше спасенье. Мне всегда говорили, что нам посылаются испытания, чтобы проверить нашу веру и узнать достойны ли мы Твоей любви.

Слезы градом катились по моему лицу. Не обращая на это внимания, я продолжал:

- Что это? Испытание, посланное, чтобы узнать выдержим ли мы его, только для удовлетворения Твоего любопытства?! – я начинал злиться. Наконец-то из меня стало выходить все раздражение, гнев и чувство несправедливости, что копилось долгими месяцами. – Чем она провинилась перед Тобой? Где свернула не туда и пошла кривой дорожкой? С какого момента Ты решил её наказать?!

Слова выливались из меня рекой. Эмоции зашкаливали. Хотелось высказать всё до капли, ничего себе не оставив.

- Почему именно она? Почему она страдает? Это Твоя очередная проверка? Если да, то Ты слишком жесток! Алиса этого не заслуживает. Никто этого не заслуживает!

Я продолжал так же громко кричать, не обращая внимания на начинающуюся боль в горле и пронизывающий холод.

- А если это испытание моей любви и преданности, и после него меня ждет что-то грандиозное, так знай же – я отказываюсь! Я отказываюсь от всего, что Ты можешь мне предложить взамен её мук. Я отказываюсь от Твоего рая, понимая, что моя любимая страдает здесь! Сейчас! Мне ничего от Тебя не нужно. Только не так. Только не такой ценой!

Мой мозг издевался надо мной. В голове всплывали все новые и новые воспоминания об Алисе. Как она смеется и плачет, танцует и неподвижно лежит на больничной койке, разговаривает и беззвучно смотрит на меня.

- Я разочарован в Тебе! Очень разочарован! В этом заключается Твоя хвалёная любовь? Так она проверяется? Кинуть человека в бездну, надломить его и слушать молитвы, адресованные в Твой адрес?! – я уже кричал, что есть сил, надеясь докричаться до самого Бога.

Я упал на колени и уже тихо, собрав всю свою веру, стал молиться, так искренне, как никогда прежде.

- Прошу, нет, умоляю! Если Тебе так нужен мученик, то пусть этим несчастным буду я. Обрушь на меня всё, что Ты уготовил для Алисы и обещаю, я выдержу. Делай со мной, что хочешь, только избавь её от этой участи. Хотя бы раз, сотвори чудо. Никто не в силах вынести то, что приходится ей терпеть каждый день.

Ничего не произошло. Никаких молний или раската грома. Все было так же тихо, как и минуту назад. Опустив руки, я предпринял последнюю попытку:

- Ну а если нет, то убей нас. Убей нас двоих. Давай же. Прямо сейчас! Давай, прояви свою мощь, о, могущественный Творец! И может быть, в другой жизни нам будет легче!

По-прежнему ничего. Только один я в поле на коленях, с задранной вверх головой. Окончательно замерзнув, я вытер слёзы и встал. Сорвав с шеи цепочку с крестиком, крепко сжал её в кулаке.

- Я отказываюсь от тебя. Ты мне больше не нужен. Мы справимся без тебя и преодолеем всё вместе, без твоей помощи.

Разжав руку, я выпустил крестик. Он упал на землю, где я стоял секунду назад, в то время, как сам шёл обратно к машине.

Спустя еще час, я вошел в палату. Увидев мое состояние, Михаил Геннадьевич накинулся с вопросами.

- Дима, что случилось? Ты видел врача? Он что-то сказал?!

- Михаил Геннадьевич, пожалуйста, успокойтесь. Я так никого и не сумел найти и меня никто не услышал...

- Почему у тебя тогда такие красные глаза?

- Просто раздражение. Всё в порядке, – отмахнулся я, проходя мимо него и садясь в свое кресло. – Всё уже нормально, – тихо повторил я, смотря на Алису.

14 декабря

Я проснулся от хлопка по плечу. С трудом продрав глаза, я увидел Михаила Геннадьевича. У него был слегка встревоженный вид.

- Михаил Геннадьевич? – я пожал его руку и, посмотрев на Алису, сказал: – Она еще спит.

- Да, я вижу, – в его голосе звучало волнение. – Пойдем, нам надо с тобой поговорить.

Я вышел с ним из палаты, закрыв за собой дверь. Мы отошли подальше, чтобы не разбудить Алису. Я заметил, как Михаил Геннадьевич мнется, будто хочет что-то сказать, но никак не решается.

- Что-то случилось? – спросил я его, не дождавшись пока он начнёт разговор. – Как Жанна Юрьевна?

- Как вы тут? – проигнорировал он мои вопросы.

Не знаю почему, но он не смотрел мне в глаза, всячески избегая контакта.

- Трудно. После этого осложнения… держимся, но уже почти на грани, если честно. Так где…

- Дима, – резко перебил он меня, не дав договорить. Посмотрев мне прямо в глаза, сказал, – У меня здесь есть врач… – он с трудом говорил, – я… я… в общем, мы можем договориться с ним и… Алису от… отключат от аппарата.

«Наверное, мне это послышалось» – решил я, полагая, что это из-за бессонных ночей и огромного количества кофе, которое теперь постоянно пью.

- Простите, что вы сказали? – переспросил я.

- Отключим… от аппаратов, – задыхаясь, сказал он.

- Что-что?! – изумился я.

- Послушай, ты молодой, перспективный… у тебя вся жизнь впереди. Не губи себя, ты и так много для неё сделал. Посмотри, до чего ты себя довел! Ты еще найдешь себе девушку, а она… – он замолчал, укусив себя за кулак, стараясь удержать в себе слова и слёзы.

- Я не понимаю…

Его слова, его намеки никак не могли уложиться в моей голове. Мой мозг просто не мог принять это.

«Нет. Нет, этого не может быть. Что он хочет сделать?» – твердил я, стараясь убедить себя в этом.

- Что тут непонятного? – в отчаянии повысил голос Михаил Геннадьевич. – Она… Единственное, на что она теперь способна, так это двигать глазами! Она даже элементарно ухаживать за собой не сможет… Это не жизнь... Она мучается... Если мы отключим её, то... облегчим участь…

- То есть вы хотите убить ее?!

- Нет, я…

- Она в сознании! Ваша дочь всё видит и слышит. Да, она парализована, но жива! – взорвался я.

Набухшие красные глаза, потрепанная одежда, еще больше поседевшие за это время волосы, заросшее щетиной лицо, стойкий запах алкоголя, доносившийся от него – если бы не моя злость, мне было бы его даже жаль.

- Дима… я… – запинался он.

- Да как вы могли. Вы же её отец!

- Ты не понимаешь… Я...

Но я не хотел слушать его оправдания. Не желал знать, почему он решился на такой ужасный поступок.

- Что? Ты что?! – Схватив его за воротник рубашки, я кричал ему в лицо. – Иди и скажи ей, что ты хочешь её убить!

- Нет…

- Давай, я даже отведу тебя к ней.

Взяв отца Алисы за шиворот, я повел его к палате. Он всячески пытался сопротивляться, хватая меня дрожащими руками, умоляя остановиться.

- Дима, прошу тебя… Дима, пожалуйста, – лепетал он, держа меня за руки, и с трудом волоча ноги.

Но я не собирался его так легко отпускать. Я был полон решимости заставить его взглянуть Алисе в глаза и повторить свои слова. Никакой жалости. Никакого сочувствия.

На шум сбежались медсестры. С трудом оторвав меня от Михаила Геннадьевича, они просили меня успокоиться, или нас обоих выгонят из больницы. Когда я разжал хватку, Михаил Геннадьевич упал на колени. Запыханный, со слезами, ручьем стекающими по небритому лицу, он умоляюще смотрел на меня, подняв ко мне морщинистые руки, словно просил милостыню. Только ему было нужны не деньги, а моё понимание.

В любой другой ситуации я бы убил любого человека, заставившего отца Алисы пройти через такое, но не сейчас.

= Да как вы могли это сказать? Как вы могли?! – кричал я на него. – Как это вообще могло прийти вам в голову?!

- Я… я… – смотрел он на свои руки. Слезинки, одна за другой, капали на его ладони.

- Заткнись! – если бы не медсестры, удерживающие меня, я размазал бы его по стенке.

Взяв себя в руки, я попытался успокоиться.

- Да отпустите вы меня, – сказал я медикам.

Освободившись, я вновь взглянул на Михаила Геннадьевича:

- А вы… чтобы я вас здесь больше не видел. Хотели избавиться от своей дочери? Считайте дело сделанным. Для вас она с этого момента мертва. Я сам о ней позабочусь, можете спокойно влачить свое беззаботное существование дальше!

- Я не этого хотел, – разрыдался старик, закрыв лицо руками.

- Вы мне противны, – с отвращением сказал я.

Привстав с помощью врачей, Михаил Геннадьевич направился в сторону палаты Алисы.

- Куда это вы?! – спросил я, смотря на него.

- Я… хочу увидеть её.

- Даже и не думай! – я быстрым шагом догнал его, и встал перед ним, преграждая ему путь к палате. – Ты уже всё сделал. Пошел прочь!

- Но…

- Вон!

Он хотел мне что-то сказать, оправдаться, но, видимо, не решившись, опустил голову и удалился прочь, как побитая собака. Я с ненавистью смотрел ему вслед. За проявленную слабость. За то, что он так легко сдался, когда больше всего был нужен своей дочери. За то, что бросил меня одного с Алисой.

Я чувствовал, что со мной теперь что-то не так. Во мне что-то изменилось, надломилось, но я не мог понять, что именно. Не обратив на это внимания, я зашел в палату к Алисе.

Она безмятежно спала, словно ребенок. Раньше, я любил, когда она бодрствовала, но сейчас всё наоборот. Мне нравится, когда Алиса спит. Так, она хотя бы не плачет.

Взяв её за руку, шепотом, чтобы не разбудить, сказал:

– Я держу тебя. Я здесь. Я рядом.

Присев на свой уже родной стул, моментально уснул.

Мне уже давно не снятся сны. С момента аварии я просто дремлю урывками, периодически просыпаясь, чтобы проверить, как Алиса.

***

Никита Сергеевич захлопнул дневник. Прочитанное не могло вписаться в рамки его понимания. Ещё можно было бы понять, будь она в коме, на грани жизни и смерти, но ведь девушка осознает происходящее. И как это происходило бы? На её глазах нажать кнопку и смотреть, как Алиса задыхается до смерти? Жестоко…

Надо ехать. Немедленно. Сейчас же узнать всё из первых уст. Услышать другую сторону. Никита Сергеевич почти бегом вышел на улицу, на ходу нажал на брелок с сигнализацией – машина радостно отозвалась хозяину. Детектив бросил дневник на пассажирское сиденье, повернул ключ в замке зажигания и… остановился. Он не знает куда ехать. В дневнике упоминается только имя и отчество, но ни фамилии, ни адреса проживания указано не было.

Надо подумать, что делать. Закрыть глаза. Так быстрее соображается. Ну же. Минута. Вторая. Третья. Нет, по-прежнему ничего.

Открыв глаза, детектив увидел проезжающую мимо машину ДПС. Точно! Полиция.

- Что тебе не дает покоя в такую рань? – да, вот он, веселый, кавказский акцент. Сейчас детектив ему несказанно рад.

- Мне нужно найти адрес человека. Известно только имя и то, что он живет в этом городе. В прошлом был строителем.

- Как зовут?

- Михаил Геннадьевич. Мне нужен только его адрес, ничего больше. Если не трудно, разыщите, а?

- Сделаем!

Майор зря никогда не обещал. Детектив взглянул на часы – только начало восьмого. Чёртов дневник. Совсем потерялся во времени.

Захотелось есть. Купив в ближайшем только что открытом ларьке ход-дог, Никита вернулся к машине. Пока Шамиль Исмаилович сообщит нужный адрес, есть время почитать дневник.

***

Глава 14

16 декабря

В очередной раз очнувшись, я увидел, что Алиса разглядывает меня. Не имея возможности сказать что-либо или пошевелиться, она всегда пристально смотрела на меня, до тех пор, пока я не проснусь. Сев на край кровати, я машинально вытер выступившие на её глазах слезы.

- Привет, дорогая, – улыбнулся я через силу. – И откуда в тебе столько слёз? Вроде не так много воды пьешь.

Её сухие растрескавшиеся губы растянулись в жалком подобии улыбки. Я был рад даже такой призрачной реакции.

- «Ты можешь все прекратить», – такая мысль неожиданно всплыла у меня в голове.

Вначале я даже не понял, что произошло.

- «Силенок хватит на это, или одолжить немного?».

Меня передернуло от этой мысли.

«Нет, ерунда. Показалось», – подумал я.

Она заметила мою странную реакцию, и, нахмурившись, с подозрением посмотрела на меня.

- Всё нормально.

- «Конечно, нормально. Теперь вы два инвалида. Она по жизни, ты по уму», – вновь возник голос.

Нет, это было не просто помутнение. Это было что-то интуитивное, что-то, идущее глубоко изнутри меня. Из темных глубин моей души.

Вот теперь это начало меня беспокоить. Раньше таких мыслей у меня никогда не возникало. Тем более таких грубых, ещё и по отношению к Алисе.

- Тебе что-то нужно? – спросил я у нее, стараясь отвлечь себя.

- «Да, нужно. Ноги ей нужны, и руки не помешали бы».

Меня бросило в жар. Я не мог подавить свои мысли. Это просто было, и ничего с этим не поделать.

- «Прекрати», – скомандовал я, пытаясь заставить себя прекратить так думать.

Алиса не могла слышать этого внутреннего диалога. Она глазами указала на бутылку воды, стоящую рядом на тумбочке.

За несколько дней я успел достаточно хорошо овладеть нехитрым приемом – кормить через зонд, поэтому решил не тратить время и сам дать ей воды. Я старался делать это медленно, не спеша, чтобы никак ей не навредить.

- «Жалкое зрелище, не правда ли?» – резко пронеслось у меня в голове.

- «Да что же происходит…» – задавался я вопросом, начиная паниковать.

- «Как это что? Теперь ты слышишь настоящего себя».

- «Я схожу с ума?»

- «Может быть, но это даже на пользу. Ты знаешь, что нужно сделать. Брось её. Брось и беги, как можно дальше. Ей уже ничем не поможешь. Теперь она конченый человек. А если боишься, что она за тобой погонится… Не переживай. Не сможет».

- «Заткнись!»

Я слишком сильно нажал на поршень. Вода брызнула обратно из зонда.

Лицо Алисы резко изменилось, приняв озабоченный вид.

- Извини, – виновато прошептал я.

- «Ну вот. Смотри, что ты наделал».

Это странно, но готов поклясться, что голос прозвучал злобно, с оттенками веселья. От этого, мне стало еще хуже.

Закончив поить её водой, я сел обратно в свое кресло. Вновь и вновь я внимательно смотрел на Алису, будто это что-то могло изменить для неё. Она лежала неподвижно. Единственное, что было живым, так это глаза. Только ими она показывала, что ещё со мной.

- «Какая же она беспомощная. А помнишь, какой она была? – прозвучал голос. – Веселая, смешная, а какой был заливистый смех. Она была живой, а что осталось от неё сейчас?»

Я молчал, стараясь не отвечать, надеясь, что, если не обращать на это внимания, само пройдет. К тому же, голос был не такой уж и громкий, а наоборот тихий, почти писклявый, значит можно терпеть.

- «Ты что, оглох?»

Я больше не желал это слушать. Взяв свой ноутбук, постарался полностью погрузиться в работу, чтобы отвлечь себя от ужасных мыслей.

Чтобы не упустить момент, когда Алисе что-то понадобится, мне периодически приходилось смотреть на неё. Она спала. Может в её снах не было никакой аварии, там мы все счастливы, и нет ужаса, через который сейчас мы вынуждены проходить.

Алекс и Алина. Если бы не они, я бы не смог так долго продержаться в компании. Они берут на себя львиную долю работы в то время, как я только просматриваю уже готовые результаты и зачастую одобряю их. А деньги делятся поровну между нами тремя. Согласен, несправедливо, но нет выбора. Надо платить за лечение.

19 декабря

Я смотрел на аппарат искусственного дыхания, как он работает, и на провод, тянущийся к розетке. Если выдернуть его, то все будет покончено – Алиса в считанные минуты умрёт.

- «Давай, сделай это и освободи себя от рабства».

Чтобы это ни было, оно было право. Я слышал свои собственные мысли, желания, которые давно скрывал или просто игнорировал уже третий день подряд. Даже не записывал в дневник. Думаю, копилось месяцами, но теперь это всё обрело голос. Настойчивый голос, который усиливался с каждым днем.

- «Игнорирование в этот раз не пройдет. Ты все равно будешь меня слышать», – предупредил голос.

- «Что тебе от меня нужно? Оставь меня в покое».

- «Ты совсем отупел? Как я могу отстать от тебя? Я – это ты!»

- «Как? Как так получилось? Почему теперь я тебя слышу? Откуда ты взялся?!»

- «Слишком много очевидных вопросов, но ладно, отвечу на них. Это после случая с отцом твоей драгоценной Алисы. Ты осознал, что есть выход, что можно покончить со всем ужасом и зажить своей жизнью».

- «Нет, это исключено!»

- «Вот как раз из-за такого конфликта, видимо, и появился я. Считай, что твоя душа раскололась пополам, и я – твоя злая, темная часть. Прямо как Тайлер Дерден. Здорово, правда?».

- «Бред. Это все бред... Я схожу с ума...»

Я стал ходить по палате, стараясь отвлечь себя, чтобы не слушать его. Подумать только, я уже говорю «его». Я закрывал уши, но все бесполезно. Это было не извне, голос доносился изнутри. Быстрее и быстрее шагал я в маленьком помещении, накручивая круги. Я брал книгу, но не мог и строчки прочесть.

- «Нет. Наоборот. Я появился, чтобы, наконец, разбудить тебя от сумасшествия. Только больной может оставаться рядом с безнадежной калекой!»

- «Не смей так говорить!» – я злился на него за такие слова. Или на себя. Это сложно было понять. – «Я не могу бросить её вот так. В таком состоянии!»

- «Ох, как это благородно, – если голос мог иронично смеяться, уверен, сейчас был тот самый момент. – Благородно, но глупо. У вас нет будущего, и уже никогда не будет. Всё было кончено в тот день, когда она попала в аварию с нашим водителем».

- «Это моя вина… Это моя вина. Если бы я не отпустил её одну, если бы уговорил подождать, ничего бы не произошло».

- «Если бы, а вдруг. Да какая теперь разница? Даже если и твоя вина, ну что тут поделаешь. Плохо, конечно, но не винить же себя из-за этого каждый день. Ты искупил свой грех, а теперь давай, уходи».

- «Заткнись. Ты всего лишь плод моего больного воображения. Ты ничего о нас не знаешь».

- «Неужели? Тогда давай, расскажи мне, какое у вас будущее? Что вас ждёт впереди? Настоящая свадьба? Дети? Внуки?»

- «Не знаю. Я ничего не знаю…»

- «Тогда я тебе расскажу: тебя ждут бесконечные больницы, огромные растраты за бесполезное лечение, отсутствие личной жизни, потеря работы. Годы пролетят незаметно, в конце концов, она умрет, а у тебя останется только одно – загубленная жизнь. И почему? Из-за чувства вины, что ты пожалел её и отпустил с Виталием, когда она сильно устала с дороги? Вот это точно бред».

- «Неправда», – пытался я протестовать, но получилось вяло и неуверенно.

- «Правда-правда. И раз это знаю я, значит, понимаешь и ты. Говорю тебе: уходи, пока не поздно. Ты был рядом достаточно, не трать и дальше попусту свое время. Отец Алисы прав, мы молоды, ещё все впереди, успеем встретить другую любовь всей жизни».

- «Нет. Это исключено. Я останусь с ней до конца жизни», – решительно сказал я.

- «Тогда приблизь конец её жизни. Отключи аппарат и всё будет кончено. Это легко. Только дерни за шнур и выйди на пару минут в туалет».

В дверь палаты постучались, и вошла Настя.

- Я не помешала? – тихо спросила она.

- Настя, как я рад тебя видеть, – сказал я радостно. – Пойдем, выпьем кофе.

- А как же Алиса? – указала она на нее.

- Она спит, – ответил я.

Быстро выбежав из палаты и взяв под руку Настю, я повел девушку в буфет.

Не знаю почему, но я думал, что если буду держаться как можно дальше от палаты Алисы и ближе к другим людям, то перестану слышать голоса. Но как только мы сели за стол, чтобы перекусить и выпить кофе, я тут же услышал:

- «А-а-а, ушел от Алисы и теперь распиваешь кофе с Настей? Другое дело! Молодец, хвалю», – прозвучал голос.

Я вздрогнул от неожиданности, пролив немного кофе на стол.

- Дима, с тобой все в порядке? – спросила Настя.

- А почему ты спрашиваешь? – насторожился я.

«Неужели по мне видно, что я спятил? Это так заметно?» – заволновался я.

- Нервный ты какой-то, – ответила Настя, озабоченно глядя на меня.

- «Ты посмотри, какая наблюдательная!»

Я ничего не отвечал ему.

- Все нормально, судорога схватила, – попытался я соврать Насте. Она понимающе и с сочувствием улыбнулась мне.

- «Хоть и глупая. Поверить в такое нелепое оправдание…»

Я спросил у неё, как дела с тем парнем, который уехал работать в другой город. На самом деле, мне абсолютно безразлично. Я просто хотел послушать её болтовню. За это время я одичал. Ни с кем почти не общаюсь. Может, поэтому и схожу с ума?

Настя рассказывала, как они периодически переписываются, созваниваются, как она хотела бы чаще с ним видеться, но нет возможности из-за занятости на работе. Пока я это выслушивал, на меня нахлынуло чувство ностальгии. Приятно было вновь узнать, как развиваются нормальные, здоровые отношения, как влюбленные пытаются сохранить связь, которая возникла между ними. Я слегка завидовал им и от этого невольно улыбнулся.

- «Какая она милая, правда? Знаю, ты согласен со мной. Может, бросишь свою немощную и женишься на ней? Такой здоровой и красивой? Уверен, перед нами она не устоит!»

От такой наглости, я чуть не озверел. Резко сжав кулак, я раздавил пластиковый стакан, облив себя горячим кофе.

- Да что с тобой происходит?! – испуганно вскрикнула Настя.

- Ничего страшного, ерунда, – попытался я уйти от ответа, вытирая салфеткой мокрые пятна на штанах и футболке.

- Я что-то не так сказала?

- Всё нормально, – повторил я свою ложь, кидая использованную салфетку на стол.

- Дима, – коснулась она моей ладони, – ты можешь мне всё рассказать. Я знаю, как трудно держать в себе переживания.

«Может, и правда рассказать? Может, она знает, что с этим можно сделать…» – раздумывал я, пытаясь решиться.

- «Давай, расскажи ей, что ты слышишь какие-то голоса. Уверен, она тебе поможет. Да и в новой больнице будет интересней. Особенно в психиатрической. Сменим обстановку, так сказать», – в голосе звучали издевательские нотки.

Эти аргументы убедили меня в обратном. Нельзя никому ничего рассказывать. Проблем сейчас и так хватает, лишние ни к чему.

- Правда, ничего серьезного. Видимо, сказывается усталость. В последнее время, я почти не сплю, – я вытащил свою руку из-под её ладони.

- Почему? Алиса вроде чувствует себя нормально, – то, что я убрал руку, слегка её задело, но она старалась не подать виду, откинувшись на спинку стула.

- А вдруг ей что-то будет нужно, а я сплю? Она же никак не сможет разбудить меня. Мало ли что может случиться за это время. Поэтому я всегда стараюсь присматривать за ней. А если вдруг задремлю, то постоянно просыпаюсь.

Я потер глаза руками, стараясь взбодрить себя, а когда отвёл их от лица, увидел, что Настя чуть ли не плачет.

- Что с тобой? – задал я тот же вопрос.

- Ты так заботишься о ней… – со слезами в голосе сказала Настя.

- «Сейчас и я разрыдаюсь», – с сарказмом прозвучал голос.

- Да, забочусь, но что ещё остается делать? Я не могу оставить Алису одну. Доктор сказал, ей станет лучше, если рядом будут родные. У неё кроме меня никого не осталось.

На этот раз, Настя не удержалась и, не сдерживая себя, расплакалась. Окружающие посетители неодобрительно посмотрели на меня, полагая, что это я – обидчик девушки.

- Настя, прекрати, пожалуйста.

Судорожно всхлипывая, она вытерла слёзы и жалобно посмотрела на меня.

- Прости, я не хотела…

- Да всё нормально, – сказал я, вспомнив, как сам плакал на поле. – Слушай, пойдем обратно?

- Да, конечно, – несмотря на согласие, она расстроилась.

- «А ты её явно волнуешь, заметил? Не упускай шанс!»

- «У меня есть Алиса, и я ее ни на кого не променяю!» – зло ответил я.

- «Ну, ты и зануда», – скучающим тоном ответил голос.

***

Вибрация телефона возвращает Никиту Сергеевича к реальности. Пришло сообщение от Шамиля Исмаиловича с адресом, где можно найти отца Алисы. Иметь такие связи – большая ценность.

Они познакомились, когда Никита ещё работал в полиции. Шамиль Исмаилович, майор внутренней службы, руководил отделом оперативно- розыскной информации. Он обратился к парню, скучающему за письменным столом, с деликатной просьбой, касающейся чести его семьи: племянница собиралась выйти замуж, но были основания подозревать жениха в нечестных намерениях. Никита помнит, как удивился, что майор не приказал, а именно попросил. Жениха Никита быстро вывел на чистую воду, свадьбу отменили, а Шамиль Исмаилович отблагодарил Никиту своей поддержкой, когда молодой лейтенант решил стать частным сыщиком. Собственно говоря, эта история и стала катализатором принятия решения о давней детской мечте - стать детективом. С тех пор они поддерживают дружеские отношения.

По указанному адресу находился большой, красивый двухэтажный дом из красного кирпича с большими окнами и мягкой кровлей. Калитка была открыта. Никита Сергеевич постучал в дверь, но никто не открыл. Очередная попытка сообщить хозяевам, что к ним пожаловал гость, провалилась. Глухо.

Мужчина обошел дом вокруг, заглянул в окна. Может, внутри есть люди, но они спят? Нет. Никого.

- Вы кого-то ищете? – это кричит сосед через забор. Как вовремя.

Никита Сергеевич, улыбаясь, подходит к нему.

- Да. Я бы хотел поговорить с Михаилом Геннадьевичем или его женой, но дома никого.

- А их и не должно быть дома.

- Уехали?

- Нет их. Всё.

- В смысле нет их? Где они?

- Померли.

- Как... померли?

Неожиданный поворот. В этой истории всё больше темных оттенков.

- А что, собственно, случилось?

- Да как что? Баба его, Жанка, от инфаркта скончалась несколько месяцев назад. После её похорон Мишка и повесился, прямо там, в доме. Жалко мужика. Хорошим был, работящим. Никогда не отказывал, если просили помочь.

- Уверены, что было именно так?

- Так все соседи об этом только и говорили. Можете спросить у кого угодно.

- Сами ничего не видели?

- Да как же не видел? Я и помогал его с петли-то доставать. Заходил к нему инструменты отдать, а он над полом качается. Лицо черное, как смола, язык высунут. Жуть.

Не верится. Такое и правда случается?

- А что с домом?

- А, ну так, чтобы оплатить похороны, дом-то того, продали. Уже потом Мишка и свёл счеты с жизнью. Новых хозяев пока не было видно. Они северяне какие-то.

- А что с деньгами, которые получили с продажи? Не могли же они все на похороны уйти. Дом красивый. Дорого, наверное, стоит.

- А чёрт его знает. Поговаривают, с дочкой что-то случилось, может туда и пошли деньги?

- А чёрт его знает…

Жена умерла от инфаркта, он повесился. Жутковато. Детектив сел в машину и продолжил чтение.

***

Глава 15

31 декабря

Сегодня на удивление Алиса почти весь день бодрствовала. Меня это так обрадовало, что я решил устроить жалкое подобие праздника, чтобы хоть как-то её повеселить по мере возможностей. Вначале я самостоятельно помыл ей голову. Мне было ужасно страшно, когда подкладывал тазик, поднимая голову Алисы. Все время думал, что сейчас выскочит трубка от аппарата, но кое-как справившись с этим, я продолжил. Дальше пришлось следить, чтобы мыло и шампунь не попали Алисе в глаза.

Потом я подстригал ей ногти и впервые в жизни делал педикюр с маникюром. Надо же, раньше, о таком даже думать не стал бы, считая, что не мужское это дело, но теперь складывается жизнь иначе. Я готов сам себе всё это сделать, лишь бы ещё раз увидеть улыбку, которая однажды меня потрясла до глубины души. Ради той улыбки, в которую я сразу влюбился, там, под дождем на остановке. Мне плевать, достойно это мужчины или нет.

Я сделаю, если это принесет моей любимой хоть каплю радости. Сейчас это необходимо ей больше всего на свете.

Я старался рассмешить Алису. В сотый раз рассказывал ей смешные случаи из моей жизни, моменты, которые мы пережили вместе, и она в сотый раз улыбалась. Мне было хорошо, почти как в дни, когда мы еще могли смеяться вместе.

Закончив с импровизированным салоном красоты, я прилёг рядом с ней, слегка потеснив её, и сфотографировал нас на память.

- Я всегда буду рядом, как бы тяжело нам не пришлось, – шептал я ей.

Алиса заплакала. Мне не нужно было читать её мысли или гадать, что у неё на душе. Я и так все прекрасно знал.

- Пожалуйста, не плачь. Доктор это запретил, к тому же ты мне обещала, помнишь?

Она моргнула, дав мне понять, что она помнит.

- Вместе. Навсегда.

Даже несмотря на то, что она не могла мне ответить, я чувствовал, что она хочет сказать то же самое.

Поцеловав её, я приглушил свет, и мы уснули вместе.

5 января

Я сидел возле поста медсестры, пока Настя занималась Алисой.

Пытался представить, что же нас ждет дальше, как много ещё предстоит преодолеть, чтобы приблизиться хотя бы к блеклому подобию нормальной жизни. Но ничего не получалось.

От тяжелых раздумий меня отвлекла возникшая суматоха. К соседней палате подъехала каталка, которую везли две медсестры. На ней лежал мальчик лет семи. Тут же за ними шла обеспокоенная женщина с носовым платком в руках. Должно быть, мать мальчика.

Несколько минут спустя Настя вышла из палаты и позвала меня:

- Я закончила. Мне пора убегать, дел много, а если что-то понадобится, дай знать.

- Спасибо большое, – я это уже говорил ей столько раз, что уже сбился со счету.

- Увидимся, – улыбаясь, она побежала в сестринскую.

Я зашел к Алисе. Когда сел на краешек кровати, она посмотрела на меня и сразу же отвела взгляд.

- До сих пор стыдишься? – догадался я.

- «Еще бы. Её всю моет абсолютно чужой человек. Пусть пройдет хоть сто лет, к этому не привыкнуть».

Она моргнула, подтверждая мою догадку.

- Думаешь, такие мелочи важны для меня?

- «Я бы не сказал, что это мелочи. Не иметь возможности почесать себя, где хочешь. Мелочи? Нет, не думаю. Представь, как зудит!».

Алиса зло посмотрела на меня. Да, я знаю, почему она была недовольна. А если и не знаю, то могу догадываться.

Я поцеловал её в лоб:

- Дурочка, это ничего не меняет.

- «А вот это не правда. Не говори за нас обоих. Я её уже разлюбил. И хватит по сто раз одно и то же повторять. Она паралитик, а не тупица!»

- Я же обещал. Всегда буду рядом. Всегда.

Сухие губы немного подергивались, лицо выражало глубокое несчастье. От её вида у меня самого горло сжал комок, но я не должен плакать. Нет, этого не будет. Только не при ней. Рядом с Алисой я должен быть сильным, уверенным, чтобы она не отчаивалась и не бросала борьбу за свою жизнь.

Я решил пройтись за чаем. Сейчас это было моим единственным развлечением. Выйдя из палаты, заметил ту самую женщину с носовым платком. По иронии судьбы она сидела в том же кресле, где еще днем отдыхал я, когда впервые увидел их с ребёнком. С абсолютно ничего не выражающим лицом и пустыми глазами, она смотрела куда-то на пол. Решив попусту не тревожить человека, я направился по своим делам.

На обратном пути я увидел, как она рыдала. От всей души, от всего сердца, безутешно, сотрясаясь всем телом. Так может горевать только мать, когда её ребенку плохо.

Взглянув на стаканчик с чаем в своей руке, потом на неё, я все же решился подойти.

- Здравствуйте, – осторожно начал разговор.

Девушка подняла голову. Её глаза запомнятся мне надолго. Никогда прежде не доводилось встречать таких безжизненных глаз. Надеюсь, больше и не доведется…

- Добрый вечер, – ответила она хриплым голосом, вытирая заплаканное лицо.

- Вот, это вам, – я аккуратно поднес ей стаканчик. – Чай поможет немного придти в себя.

- Спасибо, – она взяла стаканчик в руки. – Но не стоило.

- Вам это сейчас нужнее, чем мне. Не будите против, если я присяду рядом с вами? – спросил я, прежде чем сесть в соседнее кресло.

- Нет, что вы, – она сделала несколько глотков. – Спасибо.

- Ерунда. Понимаю, каково вам сейчас. Сам через подобное проходил.

- Не думаю, что это так, – тихо произнесла девушка, начав вновь плакать.

Я не стал с ней спорить. Лучше бы я действительно не мог её понять.

- Что с вами случилось?

- Извините. Я пока не могу об этом говорить…

- Да, конечно, – не хотелось давить, клешнями вытягивая информацию. Перед тем, как уйти, я сказал: – Если вы захотите поговорить, то я в девятой палате.

Она молча закивала.

7 января

Я спокойно читал очередную книгу, заботливо принесенную Настей, как вдруг за моей спиной раздался тихий короткий стук в дверь. Обернувшись, я увидел девушку, которой недавно отдал свой чай.

- Извините, я вас не отвлекаю? – шепотом спросила она.

- Нет-нет, что вы, – я живо поднялся с кресла.

Ноги, спина и шея затекли от неподвижного состояния. Невежливо с моей стороны, но я не удержался и потянулся изо всех сил. Такая приятная дрожь пробежала по телу.

- Извините, – учтиво сказал я. – Вы что-то хотели?

- В прошлый раз вы были так добры, а я… – она замолчала, не закончив свою мысль.

Ей не надо было договаривать. Я прекрасно знал, зачем она пришла.

- Вы хотите поговорить?

Она неуверенно кивнула. Один кивок, и я понял – вот та, с которой я смогу поговорить в открытую. Одно легкое движение головой и становится предельно ясно – это человек, с которым мы легко поймем друг друга. Отложив книгу и убедившись, что Алиса спит, я вышел из палаты, доброжелательно улыбаясь моей новой собеседнице.

- Меня Лена зовут, – представилась она.

- Дима.

- Дим, ничего, если мы сразу на «ты» перейдем?

- Да, конечно.

- Тогда возьмем по чашечке чая. Я угощаю.

- Ну, если только так.

Она взяла себе зеленый чай, я остановился на кофе. Надо же, то, чего я всегда боялся больше всего, в конечном итоге меня настигло. Я стал зависимым от кофе.

- Ты так иронично улыбаешься, – заметила Лена.

Я отвлекся от своих мыслей.

- Извини, что-то задумался.

Мы сели, и я присмотрелся к ней чуть внимательнее. Собранные в хвостик прямые волосы медового цвета делали бы её совсем девчонкой, если бы не полные тоски светло-карие глаза и тонкие, нервные губы. Она смотрела на чашку в своих руках, будто пыталась найти в ней ответы на свои вопросы.

- С тобой все нормально? – спросил я, наклонившись к ней.

- Нормально? – она повела бровью, не отрывая взгляд от чая. – Разве это все можно назвать нормальным? – Лена подняла глаза. – Я в больнице. У моего сына сломан позвоночник, врачи говорят, что он никогда больше не встанет на ноги. Как думаешь, Дима, все нормально?

Я не знал, что ответить. Разумеется, все очень плохо. Глупый вопрос.

«Странно, – подумал я тогда, – у ее близкого человека та же проблема. Это просто совпадение или чья-то злая шутка?»

- Прости, – виновато свесил я голову. – Я совсем не это имел в виду.

- Нет, это ты извини, – она потерла виски. – Я еще не могу в это поверить.

В сотый раз окидывая взглядом коридор, который уже ненавижу всей душой, я раскрыл ей один секрет:

- Сам до сих пор не могу свыкнуться с мыслью, что это происходит со мной на самом деле, хоть и прошло достаточно много времени. Всё надеюсь, что это сон, сейчас я проснусь, и ничего не было.

- А сколько ты уже тут?

- Около восьми месяцев.

У Лены от услышанного округлились глаза.

- Так долго?!

- Да, – тихо сказал я. – А ведь даже и не заметил, как быстро пролетели эти дни.

- А кто у тебя?

- Моя невеста.

- Но как ты здесь уже столько месяцев? Разве так можно?

- Вначале Алиса провела семь недель в коме, – сделав пару глотков остывшего кофе, я выдержал паузу, не зная, как озвучить произошедшее. – Когда она пришла в себя, нам сказали, что она полностью парализована ниже шеи. Было тяжело, но мы смирились и научились с этим жить. Несколько месяцев спустя Алиса готовилась к выписке, но началось осложнение… – я замолчал, не в силах больше говорить. Я не мог вдохнуть воздуха, будто мою грудь что-то сдавило. Через несколько секунд, когда все прошло, я продолжил. – В общем, теперь Алиса навсегда подключена к аппарату дыхания. Без него она умрет.

- О боже…

Только это она и могла сказать. Среди столь многих ругательств, множества слов удивления Лена выбрала именно эти.

- Что будете делать дальше?

- А что мы можем? – развел я руками. – Ждём, сами не знаем, чего. Может, случится какое-нибудь чудо.

Лена посмотрела мне в глаза и со всей серьезностью сказала:

- Нам остается только надеяться и молиться. Бог обязательно нам поможет.

- «Да-а, помо-о-жет», – произнес иронично голос.

Я не хотел говорить об этом, иначе все могло вылиться в спор, поэтому спросил:

- Что с вами случилось?

Надо было сменить тему разговора. Не хотелось раскрывать перед кем-то свою душу. Я уже отвык общаться с нормальными людьми. Слишком часто и подолгу я нахожусь в своих раздумьях, одновременно борясь с сумасшествием.

Лена свесила голову, теребя в руках кружку.

- Мой сын, Артём, с друзьями гулял во дворе, – она говорила уверенно, но голос срывала дрожал. – Позади нашего дома есть крутая горка. Я строго-настрого запрещала Артёму к ней приближаться, не то, что кататься с неё, но это же дети… Никогда не слушаются взрослых, думают, что все обойдется. Но не обошлось…

Одна за другой слёзы стекали по её щекам и падали, попадая прямиком в чай, а девушка этого не замечала. Она была поглощена своим горем.

- Мальчишки поспорили, что никто не сможет с нее скатиться. Артём… В кого же он такой смелый? – она рассмеялась. – Он поднялся на самый верх и на картонке скатился. Другие ребята сказали, что он подлетел в воздухе и спиной упал на ледяной выступ.

Я подсел рядом и крепко обнял её за плечи. Может, это и слишком, может, это и не поможет ей, но принесет немного облегчения. Я точно это знаю, потому что сам хотел, чтобы меня кто-то так же обнял в своё время. Необязательно знакомый. Пускай хоть уборщица. Но рядом со мной тогда никого не оказалось.

- А что случилось с вами?

- С нами? – я тяжело вздохнул. – С нами... В тот день мы вернулись из отпуска. Из аэропорта собирались сразу поехать за город, к родителям Алисы. Привезли всяких сувениров, подарков для друзей и родителей, сама понимаешь. Последние два дня Алисе было плохо, её тошнило, она жаловалась на слабость. А тут, как назло, в багажном отделении произошли технические неполадки и пришлось задержаться. За нами приехал Виталий, мой водитель. Я видел, что Алисе после перелета совсем плохо, и отправил её с ним. Сам остался. Ждал ещё минут сорок, потом с этими чемоданами… А они в это время разбились! Их обоих доставили сюда. Он отделался переломом ноги и легкими царапинами, а мы... а мы застряли тут...

Я отстранился от неё и крепко сжал стакан в руках.

- Нельзя было отправлять Алису одну! Надо было уговорить её подождать багаж вместе со мной. Понимаешь, Лен, мы бы тогда выехали на час позже и тот грузовик давно бы проехал! Не было бы никакого обгона, никакой аварии. Или хотя бы заставил её пристегнуться… Никогда себе этого не прощу.

Она прижалась ко мне.

- Почему? Почему именно с нами? Чем мы хуже остальных? Где мы так согрешили? – тихо спрашивала она.

- «На все воля божья», – весело прозвучал голос.

Я не отвечал. Это были вопросы, обращенные не ко мне, а к самой себе. Вопросы, на которые нет ответа.

Мы сидели так весь оставшийся вечер. Она выговаривала всё, что было на душе, а я просто был рядом. От меня ничего другого и не требовалось – ни слов утешения, ни поддакивания. Просто быть рядом.

Глава 16

10 января

Настя с шумом влетела в палату, держа в руках свой телефон и несколько листов бумаги. Я в это время кремом увлажнял кожу рук Алисы.

- Привет, – сказала она, запыхавшись. – Привет, Алиса.

- Привет, – озадаченно сказал я. Алиса моргнула.

- Дима, можно с тобой поговорить? – она выглядела радостной, будто знает какой-то секрет и страстно желает им со мной поделиться. – Пожалуйста.

- Да, конечно, – кивнул я.

- Наедине, – она требовательно посмотрела на меня и смущенно на Алису.

Я обошел кровать и вместе с Настей вышел из палаты.

- У меня отличные новости! – не сдержавшись, выпалила Настя, кидаясь мне на шею.

- Да что случилось? – я с трудом отстранился от неё.

- Посмотри, что я вчера нашла! – Настя подсунула мне свои бумаги. Взяв в руки, я смотрел в них, но ничего не понимал.

- Что это? – спросил я, тряся бумажками.

- Читать разучился что ли?! – Настя была недовольна моим глупым вопросом.

Взяв распечатки, она, водя пальцем по строчке, что-то говорила на своём, «медицинском» языке. Не то, чтобы это было сложно для меня, просто засорять голову этим не хотелось.

- Настя, давай как-то попроще.

- Ты просто невозможен! – ещё больше рассердилась Настя. – Короче, тут сказано, что умные дяденьки-врачи изобрели одну штучку, и если у нас получится её заполучить, то она поможет Алисе дышать без аппаратов.

Как только я это услышал, мой пасмурный мир стал резко меняться. Мне даже показалось, что на улице стало солнечнее. В голове сразу появилось легкое просветление – впервые за несколько месяцев туманов и неопределенностей.

- Как это возможно? Как?! – я схватил Настю за плечи, требуя немедленного ответа.

- Больно же, отпусти меня! – как только я отпустил её, она продолжила. – Я не до конца поняла, как, но тут сказано про возможную операцию.

- Операцию?! – признаюсь, это слово меня немного напугало.

- Да, и сейчас объясню. Мы дышим не потому, что заставляем наши легкие расширяться, а наши легкие расширяются, потому что мы дышим. Понял? Нет? Ладно, еще проще: у нас есть группы мышц, которые, сокращаясь и расслабляясь, расширяют и сужают нашу грудную клетку, тем самым легкие набирают и выпускают воздух. Так вот, вся суть операции сводится к тому, что в эти самые мышцы вживляют кучу электродов, посылающих слабые электрические импульсы, давая команду мышцам сокращаться и расслабляться. Таким образом, Алиса сможет дышать без аппаратов, но все ещё не сама.

- Откуда ты это все знаешь?!

- Вчера читала журнал по медицине…

Я обнял Настю так сильно, как только мог, и закружился вместе с ней. Вот это была новость, вот это подарок судьбы! Никогда еще я не был так рад увидеть эту рыжеволосую девушку.

- «Как-то все сказочно, не находишь? Слишком хорошо все звучит», – прошептал мне Голос.

- Подожди, – остановился я. Эйфория резко сменилась упадком.

Кажется, впервые он был прав. Не могло быть так легко.

- В чём подвох?

Улыбка Насти исчезла, на её месте возникла озабоченность.

- Понимаешь, если это и сработает, то коснётся только дыхания. Паралич так и останется.

- Ясно, – радости стало чуть меньше, но и это уже был хороший результат. Поймав её взгляд, я понял, что было что-то ещё. – Настя?

Она приняла виноватый вид и извиняющимся тоном быстро проговорила:

- Прости, Дим, что обнадёжила. Это только в качестве эксперимента, раньше такого никогда не делали, так что принимают далеко не всех и не факт, что сработает. Надо подать заявку на сайте клиники, которая проводит эти операции, и они должны дать ответ.

- Вот оно что, – совсем тихо проговорил я.

- И это ещё не всё, – послышался слабый голос Насти. – Это всё за границей и стоит денег.

- Сколько?

Вместо того, чтобы сказать, Настя показала мне цифру на своей распечатке. От этой суммы у меня глаза полезли на лоб.

- «Ух ты. Ну, ладно, поговорили и забыли. Размял ножки? Давай иди к своей обреченной. Или же во-о-он к той двери, где написано выход...».

- Настя, у меня нет таких денег. Может, когда-то и были, но не сейчас… Я потратил всё, что было. На лечение Алисы и оплату счетов.

Тут она улыбнулась. Ну, наконец-то. Может сейчас она скажет что-то обнадеживающее? А если нет?

- Ну же, не томи!

- В этом я смогу тебе помочь, – она повертела своим телефоном. – Вчера, когда случайно наткнулась на эту статью, я весь вечер думала, как быть. И вот, что решила: мы снимем твоё обращение с просьбой дать денег на мою камеру и выложим в Интернет.

- Что? Ты с ума сошла?!

- А что тут такого? – спросила она с удивленным лицом. – Это какая-то проблема?

- Да. Я не буду ни у кого просить денег! – отрезал я.

- «Правильно. Нечего унижаться перед другими!».

- «А ты вообще заткнись», – сказал я Голосу, если это вообще было возможно.

- «Зря ты так, я ведь на твоей стороне…».

- Не дури. Вам нужны деньги, а у тебя их нет. Может, у тебя есть идеи, как достать их? Нет? Отлично, тогда будем действовать, как я сказала, – настаивала она.

- Нет, нет и еще раз нет, – замахал я руками.

- «Молодец. Мужик! Отстаивай свое мнение».

Настя нахмурилась и приняла грозную позу.

- Слышишь, ты, – она раздраженно смотрела на меня. – Я понимаю, если бы на кону было твоё здоровье, или речь шла хоть каким-нибудь образом о тебе, но это не так.

- Даже не думай!

Она крепко схватила меня выше локтя и повела к палате Алисы. Я был выше и физически сильнее Насти, но в этот момент не мог ей сопротивляться.

- Посмотри. Посмотри на неё! – шептала мне Настя, открыв дверь и показывая пальцем на Алису. – Видишь, в каком она сейчас состоянии? Видишь?! Ты каждый день наблюдаешь, как она мучается. Каждый день она борется за жизнь, чтобы утром открыть глаза. Кажется, ты говорил, что виноват в этом? Да? Ведь так?! – Настя развернула меня лицом к себе. – У тебя есть возможность прекратить это, и ты ещё выкобениваешься? Так ты её любишь? Так хочешь её скорейшего выздоровления?! Я же только это от тебя и слышу. А сейчас, когда это возможно, ты делаешь шаг назад? Еще мужчиной себя называешь… Знаешь, что? Засунь свою гордыню куда подальше и давай снимем это чёртово видео!

- «Ого! Даже мне стало не по себе, – признался Голос. – Слушай, а плюнь ей в лицо и гордо уйди. Думаю, она этого ожидает меньше всего».

Мне было ужасно стыдно. Никогда прежде я еще так сильно не хотел провалиться под землю. Когда она яростно шептала мне на ухо, вся моя уверенность куда-то делась. Я стоял перед ней пристыженный, как мальчишка, и бледный, как полотно.

Иногда меня удивляет, как всё быстро меняется. Только что я был стопроцентно уверен в своей правоте, в несокрушимости своих аргументов, а через секунду после её слов и доводов я почувствовал, что моя уверенность не просто дала трещину, а её уже нет. Мое мнение разнесено в пух и прах более веской и правдивой точкой зрения. Я ощутил, как глубоко заблуждался. Я стоял в руинах своего самомнения.

- Да, ты права… Прости, пожалуйста, – промямлил я, не зная, что еще сказать.

- Все? Вправила мозги? – они искала мои глаза, но я их опустил.

- Да, – кивнул я.

- Вот и отлично, – Настя опять заулыбалась, как ни в чем не бывало. – Тогда давай сделаем это.

Настя уже включала камеру на телефоне, но я успел остановить её.

- Постой, – я взялся за голову и стал ходить вдоль стены.

- Что на этот раз?! – недовольно спросила она.

Не хотелось больше злить Настю, но ничего не поделать. Мне нужно было придумать речь, подобрать слова, которые я скажу.

- Нельзя же сказать людям «дайте денег, мне очень нужно», – ответил я Насте.

- «Можешь сказать и так. Эффект будет тот же, уверяю. Денег тебе все равно не видать».

- Да, тут ты прав, – согласилась Настя, потирая подбородок. – Нужно что-то более трогательное.

Она резко стала серьезной. Посмотрев на меня, Настя медленно и отчетливо проговорила каждое слово:

- Запомни, Дима. Ничего не придумывай. У вас с Алисой прекрасная, хоть и трагическая история. Людям нравится такое. У кого есть хоть какой-то намек на сердце, вам помогут. Главное, говори искренне, так, как оно есть на самом деле.

- Уяснил.

- Сколько тебе нужно времени?

- «Вечность. Или хотя бы пока Алиса сама не помрёт», – не унимался Голос.

Уже начинался вечер. Голова вообще не работала. Я предложил Насте встретиться завтра утром, и она согласилась. Когда Настя ушла, я вошёл в палату как ни в чем не бывало, но слегка подавленный. Надо собрать все мысли в кучу. Нужны правильные слова, вызывающие сочувствие и желание помочь. От этого зависит наше дальнейшее будущее с Алисой.

11 января

Мы с Настей зашли в кафе около больницы, когда выдалось несколько свободных минут. Она взяла профессиональную видеокамеру у соседа. Никогда не устану говорить, насколько же эта девушка прекрасна.

У Насти под конец записи дрожали руки.

- Это было здорово.

- «Ну, так, на троечку. Можно было и лучше».

Несмотря на такую оценку моих речевых усилий, я чувствовал, что Голос был доволен.

- Нормально получилось? – я немного переживал, что могли возникнуть сложности. Провал мог лишить нас всего, на что мы надеялись.

- Да, хорошо, – она пересматривала видео.

- Может, заново записать?

- Нет, получилось даже лучше, чем я ожидала, – призналась Настя, пересматривая отдельные моменты. – Так, я кое-что смонтирую, добавлю музыку и номер счёта, на который перечислить деньги.

Она уже собиралась уходить, когда я взял её маленькую ладошку и сказал:

- Настя, спасибо большое. Мы с Алисой в неоплатном долгу перед тобой. Даже и не знаю, как нам тебя отблагодарить.

- Да ладно тебе, – заулыбалась она. – Ещё же ничего не известно.

- Но и это дорогого стоит.

Алисе я ничего не сказал и пока решил не вводить в курс дела. Не хотелось бы напрасно обнадеживать. Хуже, чем подарить надежду, а затем отнять её, нет ничего.

***

Да. Он вспомнил. Он видел это видео в сети. Когда-то давно. Никита Сергеевич помнит, как постоянно пропускал мимо это послание, пролистывая страницы соцсетей. Тогда детектив думал, что это очередная афера, каких в Интернете много. Но однажды он увидел это видео на одном из телеканалов. Но и тогда проигнорировал его.

Получается, он ошибся. А самое неприятное, что так думает абсолютное большинство. И кто знает, вдруг люди так пролистали не одну сотню жизней, которые в принципе могли спасти?

***

15 января

Я говорил Насте, что против видео или фотографий Алисы в нашем послании, но она ослушалась и тайком сделала парочку фото. Подобрала грустную мелодию и разместила полученный результат на разных форумах, во всех социальных сетях и даже отправила в пару благотворительных организаций.

Огромным сюрпризом для меня стал Голос. Точнее его новое отношение. Он ведет себя тихо, уже не подначивает меня бросить Алису.

Вечерами я болтаю с Еленой. Общая беда сильно нас сблизила. Когда один на грани отчаяния, другому достаточно быть рядом, чтобы протянуть руку и не дать упасть в яму сомнений. Она была милой, доброй девушкой. Ей очень шло, когда она улыбалась, но то были редкие события.

Я читаю книги одну за другой. В палате скопилась целая библиотека, которую мне сюда перенесла из дома Настя. Я читал всё без разбора. Экономика, романы, детективы, ужасы, физика, химия. Не важно, лишь бы что-то было перед глазами, лишь бы мозг обрабатывал новую информацию, был чем-то занят, иначе я отупею, заболею и умру.

Иногда Алекс с Алиной присылают проекты на рассмотрение, но от меня требуется только формальное одобрение. Они всё делают идеально, и придраться не к чему. С одной стороны, это отлично, мои сотрудники добились успехов, растут как специалисты и хорошо справляются с работой, и одновременно грустно, ведь я им больше не нужен.

Не знаю, о чем тут ещё можно писать. Ничего особенного не произошло, к счастью. А то из особенностей у нас только очередные осложнения да проблемы, и никаких улучшений. О них можно и не мечтать. Мыслей, которые стоит записывать, тоже нет.

Такое чувство, будто это затишье перед бурей. Надеюсь, я ошибаюсь.

18 января

Может и паранойя, но, кажется, что Голос растет внутри меня, становясь все громче и наглее. С червяка, который пытался проковырять мою душу, оставить дыру в моём железном решении быть с Алисой, он превратился в равного мне. Если придать Голосу облик, то теперь, он походит на второго меня. Моя копия, только с дурными намерениями. Я чувствую, что в моём теле уже двое – я и он. Дошло до того, что в последние дни пишу о нём с заглавной буквы, будто общаюсь с отдельной, самостоятельной личностью.

Несмотря на его странные добрые намерения, появившиеся в последнее время, я боюсь. Боюсь, что однажды Голос перерастет и поглотит моё сознание.

Бред. Какой же бред я сейчас пишу. Никогда не поверю, что у меня в голове возникали такие мысли, а если и были, точно не стал бы записывать их. Да, так было раньше. Наверное, я меняюсь. Наверное, вместе с Алисой, тогда в аварии, сломался и я. Часть меня, здравомыслящего, рассудительного умерла вместе с ней.

Глава 17

24 января

Ко мне подсела Лена, когда я читал на удобном диванчике напротив сестринской. Не сразу можно было определить, радостная она или грустная.

Слабую улыбку омрачал потерянный взгляд. Наверное, так со стороны выглядит смятение.

- Что это с тобой?

- Я разговаривала с врачом. Виталий Борисович сказал, что у Артёма есть все шансы на полное выздоровление.

- Так это просто потрясающе! – я рискнул её обнять, но она была слишком вялой. – Не могу поверить, что ты не рада!

Глядя перед собой пустым взглядом, она ответила:

- Нет, Дим, я рада. Очень! Но… – она настолько резко ко мне повернулась, что я слегка испугался. – Дима, мне срочно нужны деньги. Много денег.

Конечно. Как я мог забыть? Ничего не бывает просто так, за всё нужно платить, и здоровье ребенка не исключение.

- Сколько?

Она не отвечала, только мотала головой, будто отгоняла от себя плохие мысли. Только после моего повторного вопроса Лена опять посмотрела на меня своими большими карими глазами:

- Очень много. Мне столько никогда не найти, а времени почти нет. Доктор договорился с одной больницей, и они согласись взять Артёма на реабилитацию, но это нужно сделать быстро. С каждым днём шансов на полное восстановление всё меньше.

Тут я вспомнил, что так и не удосужился спросить её о самом главном человеке, который мог бы помочь.

- Лена, а что твой муж?

Девушка только усмехнулась.

- Муж? У меня нет мужа и никогда не было.

- Отец ребенка?

- Долгая история…

- Ох, Лена…

Мне было так жаль её. Эта девушка была добрым, прекрасным человеком, и что самое главное – она безумно любила своего ребёнка. И глядя на Артёма, его стойкость и отсутствие капризов, можно было сделать вывод, что мать его правильно воспитала.

- Лен, если я чем-то могу тебе помочь, хоть каким-нибудь образом… – я взял её руки в свои, но не успел договорить из-за усталого, тихого вздоха Лены.

- Дима, Дима... Ты прекрасный мужчина. Жаль, я не встретила тебя раньше, в другом месте, в другое время… – она заглянула мне в глаза и по-доброму улыбаясь, сказала. – Ты ничего не можешь сделать. У тебя своих проблем хватает, и я не могу просить тебя ещё разбираться с моими. Большое спасибо за предложенную помощь, но я как-нибудь сама попробую разобраться, – Лена встала и не спеша прошла к палате, где лежал её сын.

Враньё. Она не в состоянии сама разобраться с проблемой. Что она может? Взяв на работе отпуск, который потом продлит больничным, Лена прочно застряла здесь. Единственные деньги, которые уже подходят к концу, были взяты в кредит. Родители её погибли, когда она была совсем маленькой, а бабушки, взявшими на себя воспитание сироты, давно уже нет в живых. Совсем скоро эта ситуация обернется для неё катастрофой. Но как бы сильно мне не хотелось помочь, тут я бессилен.

28 января

Алиса с недавнего времени спит меньше. Почти полностью перестала засыпать днём. Её увлекают телесериалы. В такие моменты я ей говорю:

- Наша жизнь покруче сериалов будет.

И она всегда улыбается, даже если я это сказал десятый раз за день.

Бывает, что я ловлю её нахмуренный взгляд и тогда вру, что ничего не понимаю. Конечно же, я знаю, что она хочет спросить: «Где мама и папа?» Безмолвные вопросы, посылаемые мне через глаза.

Я ещё не решился сказать ей. Мне больно будет видеть реакцию на эту новость. Я берегу Алису от новых потрясений, и за это мне достается от Голоса.

- «Ты должен ей сказать».

- «Нет. Мало времени прошло после осложнения».

- «Ничего подобного. Говори, не мучай девушку пустым ожиданием!»

- «Она может не перенести этого!»

- «Переживет. Алиса сильная девочка, справится и с этим».

- «И что мне ей сказать? Твои родители хотели тебя убить, но я не позволил им, и теперь они никогда не придут к тебе?»

- «Да, именно так и скажи. Сурово, но правда. Это вызовет у неё гнев, а он придаст ей сил».

- «Нет. Пока рано».

- «Будь я на твоём месте, рассказал бы ещё и приукрасив подробностями».

- «Не забывайся. Тут я главный, и мне решать, что и как делать».

- «До поры до времени, Котя… До поры до времени».

Обычно я слишком зол, чтобы обращать внимание на его глупые и беспочвенные угрозы. Этот вопрос один из немногих, в которых я крепко стою на своей позиции и уступать не собираюсь. Скажу, обязательно скажу, но потом.

6 февраля

Настя сказала, что наше видео набрало несколько тысяч просмотров, но денег пока никаких. Наверное, остерегаются, думают, что это аферисты.

- Теперь мы пойдем дальше, – говорила она с огоньком в глазах. – Отправим видео на телевидение!

- Не сильно ли ты замахнулась, Анастасия Фёдоровна?

- Нет. Пожалуй, это лучший вариант, – ударив себя в лоб, она сказала. – Вот я балда. Надо было сразу так сделать. Зря только время потеряли. Извини, сразу не сообразила.

- Да ладно, – я поспешил успокоить её. – Ничего страшного.

- Всё, я побежала.

Не дождавшись и словечка от меня, медсестра ушла. Всегда куда-то спешит, летит, перебирая своими маленькими ножками, по своим делам.

- «Что будешь делать, если деньги не соберутся?» – дал о себе знать Голос.

- «Не знаю. Не буду загадывать».

- «Тебе стоит подумать об этом. Это может произойти».

- «И думать об этом не хочу!»

- «Мы не в сказке живём, парень, и даже не в книгах. Это жизнь, и в ней случаются неприятные вещи».

- «Я знаю, но…»

- «Откинь эмоции, отодвинь свою любовь на второй план и включи, наконец, голову! Придумай, что будешь делать в таком случае дальше».

- «Хорошо!»

Раньше были советы и мнения, с которыми я соглашался или отвергал, но сейчас это было требование. На самом деле можно было воспротивиться ему, но он был прав. Нельзя надеяться только на план, придуманный Настей. Нужно пораскинуть мозгами, найти другой выход из ситуации.

- «Думай, Котя, думай!»

- «Почему ты меня так называешь?!»

- «Тебе же так нравилось, когда она называла тебя Котей».

Да, мне нравилось, и я сейчас скучаю по временам, когда слышал это от Алисы. Ей удавалось говорить с такой нежностью, трепетом, вкладывая в простое слово всю свою любовь. Я никогда не мог устоять, но самое главное, Алиса говорила это редко, только в исключительных случаях, тем самым оберегая «Котю» от обесценивания, чтобы оно не приедалось и не стало обыденностью, теряя свою значимость.

А сейчас этого у меня нет. Приходится копаться в недрах памяти, воскрешать давно ушедшие моменты, пытаясь вслушаться в призрачный голос Алисы, доносившийся из прошлого. Нет, это и близко не то, что было нужно, нет и половины от того удовольствия.

Хватит грусти и воспоминаний. В который раз говорю себе перестать жить прошлым и начать жить настоящим. Но как это сделать, если в настоящем тебе всё противно, а в ушедшем осталось лучшее, что было в жизни? Когда в настоящем холодно и мерзко, а в минувшем тепло? Когда душа и разум нарочно отвергают реальность, стремясь попасть в призрачные воспоминания?!

Если найду ответ на эти вопросы, окажусь сказочно богат и знаменит, а пока я могу только сидеть на своем, уже родном кресле, записывая свои бредовые мысли в потрепанный дневник под тусклым светом лампы, пока Алиса не видит этого.

9 февраля

- «Ты ничего не придумал», – так меня упрекает Голос.

Мозг в последнее время парализован. Я почти не могу соображать. Всякий раз, стоит мне только подумать об альтернативном варианте помощи Алисе, разум словно сковывает ледяными цепями. В голове пустота и ни одной мысли. Когда жалкие потуги применить свою фантазию мне осточертели, я напрямую спросил:

- «Раз ты такой умный, скажи, что мне делать?!»

- «Нет. Давай сам».

- «Не понял, почему? С чего это ты мне отказываешься помогать?»

- «Твоя девушка, твоя любовь, твои проблемы».

- «Что за ерунда? Ты – это я, ты – часть меня, и не пытайся уйти от этого».

- «Мне, конечно, льстит, что ты наконец-то признался себе, но проблема Алисы не моя забота. Мне на неё наплевать».

- «Чтобы ты тогда сделал? А?»

- «Я уже говорил тебе. Мой ответ тебе не понравился, а со временем лучше он не стал. Но если ты так хочешь…»

Не знаю, как описать, но мне уже заранее был известен итог диалога. Я каким-то образом ощущал, как внутри меня всякий раз зарождались его ответы.

- «Я бы бросил её. Ты выполнил свой долг и даже больше. Не твоя вина, что водитель потерял управление».

Я закрыл уши руками. Можно подумать это может помочь.

- «Как уже сказал, ты сделал даже больше чем надо – сдружился с Настей. Она обязательно присмотрит за ней».

- «Хватит».

- «Идеально. Молодец, я по-настоящему горжусь тобой!»

- «Прекрати!»

- «Подумай над этим. У тебя есть ключ к спасению нас».

Нет, нет, я не буду даже думать об этом. Это невозможно, не вариант.

Надо искать дальше. Должно быть что-то еще.

11 февраля

Мы с Леной расположились в буфете, и она рассказывала, как обстоят дела.

- Мне отказали в банке.

- Ты ходила в банк? – вот значит, где она пропадала несколько дней.

- Сказали, что не дадут больше кредита.

- Ты хотела взять кредит?!

- Пытались как-то объяснить отказ, но я уже ничего не воспринимала после слова «нет», – она продолжала говорить, будто меня нет рядом, игнорируя мои вопросы.

Она говорила, не замолкая, ещё очень долго. Часть слов я даже не мог понять, как тут же сыпались новые. Ей надо было высказаться, и неважно кто будет слушать – я или продавщица в буфете. А в конце монолога Лена кинулась мне в объятия, и, уткнувшись в плечо, расплакалась. Такое у нас случалось часто.

Мне ничего не оставалось, кроме как утешительно гладить её по спине. Собственно, для этого я и был ей нужен – быть рядом и молчать, не встревая с глупыми советами.

- Прости, – она так же резко отстранилась, вытирая слезы. – Я испортила тебе кофту. Отдай её потом мне, я постираю.

- Не беспокойся. С этим меня выручает Настя. Отдает мои вещи в больничную прачечную.

- Разве так можно? – удивилась Лена.

- Не знаю, но Настя договорилась.

- А я дура, вещи домой таскаю, – она слабо улыбнулась. – Ты почему мне раньше не сказал? Может, и я бы пару своих водолазок подкинула в общую кучу.

Неосознанно и я улыбнулся. Приятно было пообщаться с кем-то еще, кроме Насти и самого себя.

- А что у тебя нового? – поинтересовалась она, окончательно придя в себя.

- Нового? А что тут может быть нового? Абсолютно ничего.

- А что с видео? Работает идея?

- Видео? – я напрягся.

В один из вечеров я рассказал ей об этой затее, хотя изначально не хотел говорить. Думал, что ей будет обидно, возникнет некоторая зависть из- за того, что она не может сделать так же, и наше шаткое общение постепенно сойдет на нет. Но этого не случилось. Лена только радостно улыбнулась и, обняв меня, тихо прошептала:

- Поздравляю. Надеюсь, у вас все получится. Отличная идея. Вы большие молодцы!

Тогда я потерял дар речи. Не знаю почему, но я не мог из себя выдавить хотя бы банальное «спасибо». Мне было ужасно стыдно перед ней за то, что усомнился в её порядочности, что так плохо подумал об этом чистом человеке.

Видимо, правы были мудрецы, утверждающие, что боль объединяет, и через общие страдания люди способны по-настоящему понять друг друга…

- Да, что с видео? Есть результат?

- Нет, пока тихо.

- Мне жаль, Дима, правда, – она коснулась моей руки.

- Не стоит, – я постарался аккуратно убрать руку, чтобы не задеть чувств девушки, но она заметила моё замешательство, и сама убрала руку. – Я привык. В первую очередь, нужно надеяться только на себя.

- Звучит грустно.

- Не все так плохо, Ленок, – сказал я, вставая. – Все могло быть хуже. Алиса ведь жива.

Она слабо улыбнулась мне. Уходя от нее, я подумал:

«Интересно, она поверила?».

Потому, как я сам не верил в сказанное.

15 февраля

- «Помощь не нужна?»

Уже несколько дней Голос донимает меня одним и тем же вопросом.

Он хочет, чтобы я быстрее что-то придумал.

- «Что будешь делать, когда Алиса умрет?»

- «Этого не будет!»

- «Люди умирают, с этим ничего не поделать, и это нормально. Особенно в больницах. Не далек тот день, когда настанет время и Алисе…»

- «Не говори так!»

- «Нет, я буду говорить. Тебе надо принять и свыкнуться с мыслью, что это возможно. Истеричка ненормальная».

- «Пожалуйста, прекрати…»

- «Нет! Хватит воображать, что всё будет хорошо. Хорошо уже не будет. И не делай вид, что проблема исчезнет сама по себе, если закрыть глаза и не обращать на неё внимания».

- «Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы этого не допустить!»

- «Усилий одного человека может быть недостаточно».

- «Я…»

- «Ты всего лишь человек!» – один из тех моментов, когда это можно было расценивать как грозный крик, и, если честно, я испугался.

- «Чего ты хочешь от меня?»

- «Я уже не настаиваю, чтобы ты бросил Алису, это бесполезно. Я говорю тебе – смирись с вероятной скорой кончиной Алисы».

Я ничего не ответил. Мне нечем было ему возразить. Голос в очередной раз оказался прав – не было никаких гарантий, что Алисе не станет хуже. Доктор сказал, что зона мозга, ответственная за дыхание, находится рядом с зоной, отвечающей за сердцебиение. Чудо, что не отключился и этот отдел. Не хочу признавать, но логика в его утверждениях есть – надо готовиться к худшему.

Я взглянул на Алису. Она смотрела юмористическое шоу и широко улыбалась, всякий раз переводя взгляд на меня после очередной удачной шутки, а я улыбался ей в ответ. Нет, я не позволю умереть Алисе. Не в этой жизни, только не рядом со мной.

Но что, если?...

Глава 18

10 марта

Я уже не знаю, что мне делать. Я весь извёлся, прочитал всё, что было в отделении, вплоть до брошюрок и стенгазет. Куда себя деть? Чем заняться? Каждый день одно и то же.

Страдальческие лица пациентов, безликие врачи. Капельницы, перевязки, мази. Подгузники, кровавые бинты, утки. Вечный запах антибиотиков, немытых тел, испражнений. Стоны поломанных больных, звуки работающих аппаратов. Это всё давит. Давит. Давит! Мне никогда не приходилось столько времени сидеть на одном месте, заниматься монотонной, бесконечной работой, от которой уже тошнит. Нет, я не смогу это долго терпеть. Я не смогу, я не выдержу! Хочется кричать, ломать, рвать вещи. Разнести всю больницу на куски. Чувствую себя загнанным зверем, который угодил в капкан.

Положение усугубляет Голос. Я ощущаю, нет, я слышу, как он надменно посмеивается где-то в закоулках моего сознания. Голос зовет меня к себе, требует присоединиться к нему, принять его идею и всё бросить, уехать, ни разу не оглянувшись. Он пустил корни в мою душу. Я замечаю, как моя любовь и намерение остаться с Алисой с каждым днём слабеют. Стены, которую я построил для защиты от Голоса, уже почти нет. Он вырос, и вскоре легко её перешагнет.

Я боюсь того дня. Боюсь, потому что не знаю, что натворю. Это будет страшный день.

Кто-нибудь... пожалуйста... помогите...

12 марта

- Ты не можешь постоянно быть рядом с ней, подумай о себе, – Настя начала упрекать меня с самого утра.

- «Вот и я тебе о том же говорю», – добавил масло в огонь этот проклятый Голос.

- Ты только посмотри на себя! – она дала мне зеркальце.

Выгляжу я ужасно. Красные глаза, длинные волосы, уродливая, неухоженная щетина, которая грозится перерасти в бороду, грязная кофта.

- К тому же, пахнет от тебя не очень, – дополнила она, поморщившись.

- В смысле?! – это меня задело сильнее всего.

- Слушай, может, ты сходишь куда-нибудь?

- И куда же мне податься?

- Домой. Иди, приведи себя в порядок, а то вид у тебя больной, – с брезгливостью ответила она.

- Ну, спасибо, – совсем расстроился я.

- Ой, вот только не надо дуться. Я же добра тебе желаю.

Я знал это и даже не сомневался в искренности сказанных слов, поэтому не мог на неё всерьез обижаться.

- Чего встал как столб? Иди уже отсюда! – командным тоном приказала медсестра.

Да, конечно же, я хотел уйти из этой чертовой больницы, вдохнуть свежего воздуха, не пропахшего лекарствами, увидеть родные стены квартиры, лица, на которых читается что-то ещё, помимо грусти и боли. Да, моя израненная душа радовалась от одной только мысли об этом. Но…

- Алиса?

- Я от неё ни на шаг не отойду, – пообещала она.

- Что-то мне это напоминает, – сказал я и, не дожидаясь, пока услышу её богатую на брань речь, быстро отвлек другим вопросом. – Разве у тебя нет другой работы?

- Ничего страшного. В ближайшие часы никто не помрёт. К тому же, сегодня не ургентный день. Надя сама справится.

- Уверена?

- Послушай, парень, – уже серьёзным тоном заговорила Настя. – Это ты сейчас должен меня просить об этом, да что там просить, умолять, а не я тебя. Так что брысь отсюда, пока я не передумала!

- Спасибо, спасибо, спасибо! – я быстро нагнулся и принялся целовать её пухлые щечки.

Когда закончились нежности, она оттолкнула меня от себя и, пригрозив пальцем, дала наказ:

- Только чтобы к девяти вечера был тут!

В следующую секунду я уже мчался к лестнице. Дожидаться лифта терпения не хватило.

Как же приятно было набрать ванну, спокойно полежать в ней в полный рост и никуда не торопиться, не беспокоиться, что уже создалась очередь из пациентов под дверьми, чтобы тоже помыться. Лежа в горячей воде, я не только расслаблялся телом, но и отдыхал душой. Блаженство, никак иначе. Только после того, как вода начала остывать, я искупался и приступил к бритью. Длинные волосы мне к лицу, но они уже начали виться.

Было только два часа дня, когда я закончил. Столько свободного времени. Можно отоспаться или просто поваляться на удобной просторной мягкой кровати, которая не ломала позвоночник и не напрягала каждую мышцу спины. Но на удивление меня эта мысль не устроила. Возникла идея, чем себя занять. Самое время появиться на работе. Хотя бы для видимости, что я там бываю.

Я уже был возле своего кабинета. Не стучась, быстро открыл дверь и проскочил внутрь. Зачем я это сделал? Подумал, весело будет их припугнуть. Но либо они ничего не услышали, либо не обратили внимания.

Алекс сидел на моем месте, Алина склонилась над ним, и оба что-то горячо обсуждали, тыча в развернутый чертеж на столе. Я с шумом закрыл дверь, стараясь привлечь к себе внимание. И это сработало – они подняли головы, оторвавшись от разговора.

- Дмитрий Степанович? – даже стоя возле двери, я мог хорошо разглядеть удивленное лицо Алины.

- Шеф, – Алекс подскочил с моего кресла.

- Вольно, ребята.

Как же я рад был их увидеть! Они были крупицей той жизни, что казалась мне нормальной.

- Что вы тут делаете? – Алекс обошел стол, подходя ко мне.

- Мне казалось, я тут работаю. Или меня успели уволить? – Алекс покачал головой в знак отрицания. – Вот и отлично.

- Просто мы не ожидали, что вы придете, правда, Алина? – крикнул он ей.

- Да, – Алина только после этого опомнилась и подошла к нам.

- А я вижу, ты удобно устроился на моём месте, – указал я ему на свое кресло.

- А, это, – потер он затылок. – Ну, в отсутствие вас должен же кто-то руководить процессом. В конце концов, не Алине же занимать такой важный пост.

Алина легонько ударила Алекса.

- Между прочим, могла бы быть получше некоторых, – язвительно ответила она.

- Ну, это уже не тебе решать, – радостно сказала он.

- А вы всё так же ругаетесь, – заметил я, садясь на один из новых диванчиков, которые появились после моего ухода.

- Без этого никак, – ответила Алина, присаживаясь рядом.

Она смотрела на меня, то ли с жалостью, то ли с грустью, что не могло меня не смутить.

- Алин, со мной всё хорошо, – заверил я её.

- А? – я будто оторвал её от глубоких раздумий. – Просто вы так изменились за это время.

- Разве? – я осмотрел себя, пытаясь найти в себе что-то новое. – В каком месте?

- Вы немного… поправились, – улыбнулась Алина.

Поправился? Не может быть. Я всегда старался держать себя в форме. Терпеть не могу, когда огромный живот входит в дверь раньше его владельца. Но стоило мне только посмотреться в зеркало, как я тут же огорчился. Алина оказалась права – я потолстел. Не сильно, но достаточно, чтобы это заметить. Лицо, шея, руки, живот. Прибавил всё-таки в весе… Хотя, чему тут удивляться? Много месяцев ничем не занимаюсь, только ем в буфете и сижу в кресле. Надо привыкать к себе такому и стараться дальше не запускать.

- Что ж, ничего не поделаешь, – похлопал я себя по уже заметному животу. – Как вы поживаете ребята? Что у вас нового?

Алекс с Алиной наперебой рассказывали о работе, о начальнике, который периодически интересовался мной и тем, где я пропадаю.

- И что вы ему говорите?

- Что вы налаживаете контакт с другими филиалами, ищите новых клиентов, работаете, но не в офисе, иногда болеете, и вообще, пропадаете только во благо компании, – ответил Алекс.

- И он верит?

- Мы хорошие лжецы, притворщики и предатели, Дмитрий Степанович, – грустно сказала Алина, опустив глаза в пол.

- Прости, что?

- Алина имеет ввиду, что мы правдоподобно врём, а наш начальник слепо верит нам, – ответил за нее Алекс.

Этот разговор, обсуждение проектов, разработка идей, вникание в курс дела… Настя была права – это было мне необходимо. Мой отупевший от бездействия мозг постепенно оживал, заржавевшие шестеренки завелись. Заряд энергии и целеустремленность передались от моих подчиненных и мне.

Вечером нехотя я направлялся обратно в больницу. Я обещал Насте, что вернусь. У неё могут быть свои дела, а она пошла мне навстречу, подарив замечательный день, полный событий.

Разумеется, Голос не мог остаться в стороне и всячески пытался меня соблазнить.

- «Отличная возможность. Не правда ли?»

- «Для чего?»

- «Исчезнуть. Сбежать и не возвращаться. Свобода, то, о чем мы мечтаем».

- «Нет».

- «Нет, – передразнил он меня. – Подумай только. Настя тебя отпустила, сама осталась следить за Алисой, значит, совести не хватит её бросить. Никого лучше в качестве сиделки ты не найдешь».

- «Прекрати».

- «Представь. Сейчас надо только сесть в абсолютно любой автобус, поезд, машину и нас никто не найдет. А если и будет кто искать, то недолго и не так тщательно, как следует».

Признаюсь, его предложение было заманчивым. Очень. Он искушал меня и ему это удавалось.

- «Лучшего момента, чем этот, нам может больше не представиться».

Я был близок к тому, чтобы сорваться и согласиться с его предложением побега. Когда я уже собирался сказать ему «хорошо, будь по-твоему», перед глазами всплыл образ Алисы – улыбающейся, спокойной с уверенным взглядом. Мне показалось, что я даже слышу её голос. Это решило всё. Желание убежать отпало моментально. Да и как её бросить одну, когда друзья и родственники стараются забыть о существовании такого замечательного, но несправедливо покинутого всеми человека? Не бывать этому. Любовь придаёт мне сил, и она же поможет выстоять против всех препятствий, как внешних, так и внутренних.

Я вошел в палату, где сидела Настя, переодевшаяся в обычную одежду.

- Опаздываешь, – сказала она, глядя на свои часы.

- Приношу свои глубочайшие извинения.

- Ничего страшного, – улыбнулась она, встав напротив меня. Посмотрев на Алису, Анастасия доложила: – Короче, всё было нормально. Ничего сверхъестественного не произошло, так что волноваться не о чем.

- Настя…

- Так, предупреждаю. Хватит меня вечно благодарить. Это уже начинает надоедать, – прервала она меня, подняв руку.

- Тогда не смею больше вас задерживать, Анастасия Федоровна.

- Вижу, отдых пошел тебе на пользу. Пока.

- До скорого.

Настя покинула палату, оставив нас с Алисой наедине. Увидев меня, она подозрительно прищурилась.

- Скучала? – я погладил её по волосам. В ответ Алиса моргнула.

- Я тоже, – наклонившись, я поцеловал её в лоб. – Я немного устал, но если хочешь, расскажу, что сегодня делал, – вновь моргнула. – Тогда слушай.

Подвинув кресло ближе к кровати, сел в него и взял её руку. Я делал ей массаж кисти и рассказывал всё, что произошло за короткий, но самый яркий день за последние месяцы моей жизни.

14 марта

- «Скучно, правда?»

- «Очень».

Настя взяла отпуск, уехав погостить к родителям. Без неё больница потускнела и стала совсем тихой. Видимо, она своим присутствием привносила жизнь в отделение, или это только мне так кажется. Да, я по ней скучаю. Лена тоже куда-то пропала. В последнее время это стало происходить частенько. Не то, чтобы я беспокоился. Это было странным, и меня жутко интересовало, какие у нее могут быть дела. Таким образом, я остался один с Алисой. С непривычки поначалу было тяжело, но дальше стало получаться лучше. Вспомнил, как раньше обходился без чьей-либо помощи.

- «Чем развлечемся?» – спросил Голос.

- «Не знаю, как ты, а я тем же, что и раньше. Буду смотреть телевизор и читать книгу».

- «Ну, нет, я так не хочу».

- «Меня не волнует, что ты хочешь».

- «Давай поговорим серьезно. Сколько ты еще здесь продержишься? День? Неделю? Месяц? Год?»

- «Столько, сколько потребуется. Даже если это будет десять лет».

- «Ты спятил?!»

- «Я говорю с тобой, голосом в моей голове, быть которого не должно. Как ты думаешь?»

- «Я бы сказал тебе, наберись ума, но это в твоем случае не работает. Ты уже потерял здесь чуть меньше года. Десять месяцев! За это время с твоими способностями ты бы точно смог стать руководителем одного из филиалов».

- «Мне это не интересно. Да и ты повторяешься».

- «Врешь! Я чувствую, как быстрее забилось сердце, как в уме возникла картинка, где ты сидишь в огромном собственном офисе, где все тебе улыбаются и кланяются в пояс, а не в этой душной палате с затхлым воздухом! Поэтому не смей обманывать меня, но в первую очередь, не смей обманывать себя!»

- «Что ты хочешь услышать?! – я не выдержал напряжения, и, вскочив с кресла, стал ходить по палате. – Хочешь, я признаюсь, что больше всего на свете хочу сбежать отсюда? Да! Забыть весь этот ужас и больше никогда не вспоминать о палате? Да! Хочешь, чтобы я признался, что мне безумно жаль без дела потраченного времени, которые уже не вернуть? Да, да, да! Черт подери, всё именно так! Я в панике, всякий раз, думая, во что превратилась моя жизнь!».

- «Тогда уходи. Тебе даже вещей собирать не надо. Просто направляйся в сторону выхода и всё. Прощай калеки».

- «Нет. Это неправильно!»

- «Что за кретин?! Почему ты должен быть таким правильным?!»

- «Я такой, какой есть и этого не исправить. Разговор закончен. Оставь меня, иначе я с тобой больше никогда не заговорю».

Еще долго я ощущал возмущение внутри себя, но не придавал этому значение. Чувство было не моим, а Голоса, значит, это не моё дело.

Сегодня я смог дать очередной отпор дьяволу-искусителю, но не знаю, как долго еще смогу удерживать оборону.

2 апреля

Силы, что я успел получить за день в городе, быстро улетучились в пучине рутины. Вновь начавшиеся больничные будни и хлопоты, которые стали моим образом жизни, высасывают всё, что во мне есть, до мельчайших

капель, не оставляя ничего, помимо чувства безысходности.

Я люблю Алису всем сердцем и до последней струнки души, но это невыносимо. Если быть предельно честным, то не знаю, откуда во мне берутся силы оставаться здесь. Если бы не Алиса… будь на её месте другая, будь на её месте Мария… Нет, так нельзя говорить. Я бы остался.

- «Правда?»

- «Да!».

- «Самообман – худшее, что может случиться с человеком».

- «Я уверен в себе».

- «Единственная причина, по которой ты ещё в больнице, это твоя чрезмерная любовь к ней, которую я никак не могу преодолеть. Сомневаюсь, что ты пошел бы на такие жертвы ради своей бывшей жены».

- «Мы этого не узнаем, а на счет любви к Алисе, знай – у тебя не получится разрушить наши отношения и чувства. Я предан ей до конца, хочешь ты этого, или нет».

- «Чрезмерная самоуверенность тоже не лучшая черта. Уверяю тебя, мне ничего делать не придется, ты сам всё сделаешь».

Меня страшат его предсказания. Не думаю, что он ошибается. Я сам чувствую, что гнёт и обстановка, в которой приходится находиться сутками напролет, начинает перевешивать мою любовь к Алисе.

Нельзя этого допустить. Расслабься я на минутку, потеряю всё, что я имею. Но если подумать, что у меня осталось?

10 апреля

Несколько дней подряд каждый вечер я рассказываю Алисе о нашей жизни и первой встрече:

- Помнишь, как мы познакомились? Тогда шёл сильный ливень, и я вдруг решил проехаться на маршрутке, а не на такси, как обычно. Странно, правда? В тот день на остановке я и увидел тебя: беззащитную, промокшую, замерзшую, как котёнка, но все равно улыбающуюся. Если честно, меня этим ты и привлекла, своей улыбкой. Она была такой теплой, обезоруживающей, придающей надежду на что-то хорошее, даже если вокруг грязь и холод. Я влюбился в тебя в тот же миг. Не знаю, кто или что это было, судьба или стрелы купидона. Да и неважно, на самом деле. Я буду благодарен всем высшим силам до конца моей жизни за такой подарок и счастье, как ты.

Я всё делал для неё. Все воспоминания, рассказы были нужны для того, чтобы подбодрить Алису, а то в последнее время она была пугающе вялой. В конце концов, мне удалось добиться желаемого результата. Алиса была счастлива. Она буквально ожила на глазах за эти дни, стала активнее, чаще улыбалась и даже старалась смеяться. Я рассказывал ей всё, о чём раньше молчал, говорил, что в ней нравится, а что порой дико раздражает. Последнее, чтобы не сильно расстраивать, переводил в шутку.

Но не вру ли я? Правда ли все было для одной Алисы? Думаю, нет. Была ли ещё одна причина? Да. Скрытая, почти незаметная, в глубине души, прикрытая альтруизмом. Она была простой – это было для меня. Я хотел напомнить себе, почему я с Алисой, за что люблю, ради чего терплю трудности. Это помогает мне держаться на плаву. Я будто хватаюсь за тонкую нитку, помогающую мне идти в правильном направлении, выбирая среди легких и трудных, светлых и темных дорожек ту единственно верную. Без этого никак. Пока приём работает, надо им пользоваться, потом решу, как быть дальше.

Жаль, что надо вечно что-то придумывать.

Глава 19

15 апреля

Наконец-то я увидел Лену. Спустя столько дней, она появилась в больнице. До этого, мне было… одиноко без неё. Я расцениваю Елену как боевого товарища, и уйди она раньше меня с войны за жизни наших родных, к своему стыду, сознаюсь – мне было бы обидно, даже жутко завидно.

Наверное, я ужасный человек, раз так думаю.

Не мог подавить своё любопытство, и поэтому в тот же вечер обо всем её расспросил, пока она снова не исчезла.

- Ох, Дима, даже не спрашивай, – она устало свалилась на диванчик, закрыв лицо руками. – Подрабатываю по чуть-чуть, чтобы хоть немного денег достать.

- Удачно?

- На первое время хватит, – Лена, глядя на меня, со страхом сказала. – Дима, мне ни за что не достать столько денег на лечение Артему. Сколько бы я ни старалась, мне это не по плечу.

- Успокойся Лена. Все наладится. Все будет хорошо.

- Наладится? Хорошо? – вспылила она. – Ты так себя утешаешь? Ты хоть веришь в собственные слова?

Нет, ни капли, но что я мог ей сказать? У вас нет ни единого шанса, если только какой-нибудь меценат случайно заедет в наш город, подвернет ногу, по ошибке зайдет в палату к Артему и в порыве жалости предложит свою помощь? Это невозможно.

- Может, у вас есть, что продать?

- Что, например?

- Квартиру?

- Квартиру? – Лена рассмеялась. – Откуда у сироты вроде меня собственная квартира?

- А где же вы… – только потом, сообразив, сказал. – Съемная.

- Мы обычные квартиранты, ютящиеся то в одной, то в другой комнатке.

- Это плохо...

- Не знаю, мне не с чем сравнивать. Ничего другого у меня никогда не было. Всегда где-то временно жили.

Одна из причин, почему я с детства хотел быть богатым и влиятельным, заключалась в желании помогать хорошим людям, попавшим в трудные жизненные ситуации. Это всегда вдохновляло меня и давало сил зубрить бесчисленное количество учебников, не спать по ночам, выполнять рабочий план раньше и лучше остальных. И вот один из достойнейших людей сидит прямо передо мной, и что я могу? Посочувствовать ей? Сказать парочку глупых ободряющих фраз, которые повторяю ей каждый раз? Вот к этому я шёл? Этого добивался? Иногда я ненавижу саму жизнь за её несправедливость.

- А ты что расскажешь? Чем ты занимаешься?

- Я? Абсолютно ничем. Сижу один днями напролет. Даже начал подумывать, что ты бросила меня тут одного.

- Что за глупости? – рассмеялась она, легонько ударив меня по коленке. – И не надейся так легко от меня избавиться.

Её заявление немного обнадежило. Не думаю, что она врёт, а если и так, то точно не оставит своего сына. В любом случае, мы еще пересечёмся и не один раз.

- Ладно, очень приятно было с тобой поболтать, но мне пора к Артему,– Лена встала и напоследок сказала. – Безумно по нему соскучилась.

- До скорого, – тихо попрощался я с уходящей девушкой. Остановившись, она посмотрела мне в глаза:

- Дим, не бери в голову то, что я говорила. Это была минутная слабость. Мы с тобой всё преодолеем. Только пообещай, что мы не сдадимся. Что будем бороться со злодейкой судьбой до конца и обязательно победим!

- Обещаю.

25 апреля

Настя приехала. Как же я был рад видеть этого маленького, рыжего ангела! При встрече не удержался и кинулся её обнимать.

- И я скучала, дорогой, – говорила Настя, прижимаясь ко мне.

- Дорогой? – удивленно улыбнулся я. – Наши отношения переросли на такой высокий уровень?

- Не бойся, я не расскажу об этом Алисе, – подмигнула Настя. – Ну, а если ты против…

- Нет, я не возражаю. Даже приятно, – я опять обнял её.

Алисе это, скорее всего, не понравилось бы. Но я тоскую по нежностям, милым словечкам. Конечно, я говорю их Алисе, но в ответ всегда молчание. Ответной ласки мне дико не хватает.

Я не мог задерживать Настю надолго. У неё были свои обязанности, с которыми приходится считаться. Она ушла и вернулась только ночью. Сегодня Настя осталась на дежурстве.

- Ну, как вы тут без меня? – спросила Настя.

- Трудно, но справляемся.

- Так переживала за вас.

- Если уж ты переживаешь за нас, то мы точно не пропадём, – я накрыл её руку своей.

Она мило заулыбалась. Я и забыл, как Настя забавно выглядит, когда мы с ней разговариваем. Когда она задает вопросы, и ждёт ответы, у неё немного дрожит голова, как у болванчика. Меня это всегда веселит.

- Насть, – я подвинулся поближе к ней и понизил голос. – Я хотел спросить…

- Дима, – она перебила меня. – Я знаю, о чём ты хочешь спросить. Нет, ничего…

Ответ меня расстроил. Две недели я ждал, надеялся, что Настя вернётся с отпуска и с криком на всё отделение: «Дима! Получилось!» – кинется меня поздравлять. За время её отсутствия я успел представить ход дальнейших событий.

Алису оперируют, она начинает самостоятельно дышать, мы уезжаем домой, я катаю любимую на коляске по набережной и, наконец, самое важное, я смогу услышать её голос! Её милый, тонкий голос, способный как жутко грубить, так и говорить самые нежные и любящие слова, которые мне доводилось слышать. Её острый язык может как ужалить, так и приласкать. Ох, как я скучаю по этому…

Отвратительное чувство разрушения мечты. Это сравнимо с разбитым окном, которое защищало тебя в твоем уютном мире фантазий от внешнего жестокого мира со всей своей грубой правдивостью, через которое врывается ледяной ветер, уносящий с собой всю теплоту и радость, оставляя вместо этого холод реальности.

- Дим, – видимо её обеспокоил мой разочарованный вид и долгое молчание. – Всё получится. Вот увидишь. Наверное, рано. Нужно немного……

- Времени, – закончил я за неё.

- Да, вот видишь, сам всё знаешь. Совсем скоро мы будем видеться не в больнице, а у вас дома, и я буду приходить не мыть Алису, а приносить подарки и нянчиться с вашими детьми.

- Все хорошо, но с последним перебор, – усмехнулся я.

- Нельзя терять надежду! – настаивала Настя, а потом уже шутливо проговорила: – Или ты против, чтобы я общалась с твоими детьми? А, Дмитрий Степанович?!

- Нет-нет, что ты! – я рассмеялся. – Никто, кроме тебя, на эту роль не подойдет. Я и секунды не буду сомневаться, когда дело дойдет до этого.

- И правильно, – улыбнулась она, – а то пожалеешь.

Настя попрощалась и ушла спать. Иногда мне кажется, что она уделяет мне куда больше внимания, чем я того заслуживаю. Боюсь, это вредит не только её работе, но и личной жизни…

Когда я смотрел ей вслед, вновь заговорил Голос:

- «Она и правда думает, что вы оба не догадываетесь о правде? О детях и всей той чуши, что она наговорила? С Алисой не может быть детей. У нас могут, а у неё нет».

Горькая правда. Если останусь с Алисой, то испытать счастье отцовства мне больше не светит.

Нет, нет, что такое? Если? Если?! Я уже говорю так, а значит сомневаюсь. Ошибка. Это ошибка, я буду с ней, а это… это просто опечатка.

В противном случае…

3 мая

Не хочу заходить в палату к Алисе. Последние пять-шесть дней стараюсь как можно реже там появляться. Использую любой повод, чтобы выйти из палаты. Большую часть времени я сижу возле поста медсестры, в буфете или просто прогуливаюсь по коридору. Я смотрю на дверь палаты и понимаю, что знаю всё, что находится за ней, вплоть до мельчайших деталей: где расположен стул, кровать, кресло, аппараты, и даже траекторию тонкой трещины на потолке. И это вызывает у меня дрожь.

Как бы мы не старались, у Алисы появляются пролежни. С трудом заживая, открываются снова, более глубокие и серьезные. Помогают хирурги, назначают лечение, иссякают мертвые ткани, но бесполезно. Процесс продолжается. На копчике, на ягодицах... Стоит только вспомнить последние проведенные в палате Алисы ночи, сразу передергивает. Ничего не может подавить эти ощущения, в том числе привязанность к Алисе. Этого теперь недостаточно.

Естественно, она это заметила. Алиса косится на меня, требуя объяснений, но я отвожу взгляд. Я не могу смотреть ей в глаза. Мне стыдно за себя и своё поведение. Меня мучает совесть за то, что я постепенно предаю её, все больше отдаляясь. Отсюда рождается ненависть к самому себе. Такое чувство, что я нахожусь между двумя плитами, одна из которых любовь, а другая – долг с совестью. И каждую секунду они сближаются, медленно раздавливая меня. Мне тесно. Мне душно.

Противоречивые чувства тесно переплелись между собой. Я запутался, не знаю, как быть и что делать. Всё очень, очень сложно. Настя тоже начала задавать вопросы, но я не в состоянии сказать ей правду. Я боюсь, что разочарую её, ведь она верит в меня.

А когда-то так и было…

Нет! Так и есть. Так и есть! Просто сейчас у нас временные трудности, через которые мне нужно пройти одному.

Да, правильно. Трудности. Потом будет легче.

10 мая

- «Пора смириться, мой мальчик».

- «С чем?»

- «Как давно мы выложили видео? Два месяца назад? Люди никогда не расстанутся с деньгами ради незнакомца».

- «Но ты сам мне говорил…»

- «Я ошибался, парень. С кем не бывает? Повторяю, смирись».

- «И что дальше?»

- «Ты не придумал, что делать дальше. А ведь я тебя предупреждал!»

- «Я не брошу Алису. Никогда».

- «Ты это говоришь каждый раз. Как попугай. Не брошу… не брошу… Тогда продавай квартиру и на вырученные деньги лечи свою больную любовь».

- «Этого не хватит. Квартира небольшая, много с неё не получить. К тому же, куда нам с Алисой потом возвращаться? На улицу? Да и она была категорически против, когда мы говорили об этом».

- «Время раздумий прошло».

- «Нет. Я уйду только с Алисой. Без неё с места не сдвинусь!».

Это был отказ, но слабый. Надави Голос ещё немного, и я поддался бы на уговоры. Странно, что он этого не заметил. Или же догадался, но специально не дожал до конца? Если так, то почему? Хитрый план? Сочувствие?

Как и прежде, мне невыносимо находиться в палате. Я всё больше времени стараюсь проводить вне душного, пропитанного болью помещения, в котором слышно только работу аппарата. Меня это беспокоит. Я переживаю за Алису и о том, что больше не в состоянии проводить с ней столько же времени, как раньше. Она подолгу остается одна. Я борюсь с собой, сопротивляюсь, подавляю раздражение и сижу рядом с ней, когда мне очень хочется уйти. Но меня хватило только на один единственный день. Потом разболелась голова, закололо в боку, затошнило и свело судорогой ногу. Моё тело сопротивляется. Так и тянет побежать, прыгнуть или сделать что-нибудь в этом роде, но ты сидишь на месте, пока твоё сердце пытается вырваться из груди и сделать сальто.

Что же дальше? Что впереди? С каждым днем все страшнее.

15 мая

Настя при встрече со мной как-то странно улыбается. На вопросы отвечает уклончиво и говорит, что потом расскажет. К нам она заходит редко, объясняя это загруженностью на работе.

Недостаток общения с Настей мне компенсирует Лена. Но я стараюсь не злоупотреблять нашей дружбой. Она всегда вымотанная, уставшая после работы. Её жизнь превратилась в сплошную череду пробежек от больницы на работу и обратно. К сожалению, работать по «совместительству» с больницей мне не удается. У Лены есть, кому её здесь заменить, а я Алису ни с кем оставить не могу. Лечащий врач опасается, что её состояние может в любой момент ухудшиться, и желательно, чтобы рядом постоянно кто-то был. Хочу нанять сиделку, но пока никто не соглашается. Все отказываются, как только я рассказываю о состоянии Алисы.

Я сидел рядом с Алисой и смотрел телевизор, когда пробудился Голос.

- «Интересно смотреть мультик?».

- «Видел и лучше».

- «Нечем больше заняться?».

- «А то ты не знаешь!».

- «Я знаю, что ты дурак и зря тратишь свое время».

- «Я не…».

- «Знаю. Ты не напрасно теряешь время, ты с Алисой, ваша любовь сдвинет горы и бла-бла-бла».

- «Правильно».

- «Зная о твоей неприязни ко мне, сейчас попрошу очень внимательно и со всей серьезностью отнестись к моим словам. Денег нет и не будет, сколько бы ты не ждал. С небес они не упадут, и в лотерею ты их не выиграешь. У меня есть идея, как помочь Алисе, и, если выполнишь как скажу, спасёшь свою любимую».

Я насторожился. Неужели он предложит что-то стоящее?

- «Слушаю».

- «Для начала оставь Алису».

- «Опять ты...».

- «Заткнись и слушай! Ты уже здесь просидел слишком долго, надеясь на всех вокруг: на бога, родителей Алисы, Настю, Алекса с Алиной и так далее. Может, уже хватит? Пойми, наконец, никто не поможет. Ты один. Ни на кого нельзя положиться, только самому можно всё уладить. Твои проблемы в действительности никому не нужны, кроме тебя».

- «Да, но…».

- «Всё, что ты можешь сделать для Алисы, так это вернуться к прошлой жизни. Работать и работать, добиваясь, как прежде, роста и высоких гонораров. И может быть, через какое-то время, ты сможешь её спасти: показать лучшим врачам, оплатить операцию и реабилитацию».

- «Разве это единственный выход?».

- «Я давал тебе время придумать самому что-нибудь, и к чему ты пришел? Много вариантов ты придумал?».

- «Нет», – стыдливо признался я.

- «Знаешь, почему ты ни к чему не пришел? Потому что ничего другого и нет».

Я взял Алису за руку и посмотрел на неё. Она улыбалась своей любимой «Золушке».

- «Но как Алиса без меня?»

- «Всё с ней будет нормально. Она же в больнице, под присмотром врачей, Насти. Во всяком случае, хуже уже не будет».

- «Не знаю…».

- «Ради всего святого! Я даже помогал тебе, придумывал речь, подсказывал, что сказать на камеру. Тебе нужны деньги, так иди и заработай их. Мужчина ты или нет?! Потом вернешься к ней, вы вновь воссоединитесь. Обещаю, тогда я не стану лезть в ваши отношения».

Я молчал. Голос прав. Сейчас больше всего нам нужны деньги.

- «Что будем делать?».

- «Вернешься в компанию на свою должность. Будешь работать сутками, откладывая заработанные деньги. Облизывать с головы до ног все вышестоящее начальство. Кивать, когда скажут, идти, куда прикажут. Когда наберется нужная сумма, вернешься к своей Алисе и – вуаля! Ты вновь спаситель в ее глазах. Её первый самостоятельный вдох, слезы, смех, любовь и счастливый финал страшной истории».

Мне не понравилось, как он утрировал, но в его словах было разумное зерно. Я согласился. В конце концов, работа не помешает мне навещать Алису. Буду часто заходить проведать. Да. Я не бросаю её, а оставляю ненадолго одну.

- «Когда надо…», – я не закончил вопрос. Больно было произносить это даже мысленно.

- «Чем раньше, тем лучше».

- «Позволь мне сегодня ещё побыть с ней, а завтра будь по-твоему».

- «Да неужели? Правда?! Ну, наконец-то! Первая здравая мысль! Я горжусь тобой, родной!»

Больше мы не переговаривались. Он оставил меня, чтобы я побыл наедине с Алисой. Только я и она. Я сел на кровать к Алисе, закрыв ей обзор на мультик. Она недовольно посмотрела на меня. Мне всегда нравилось, как Алиса хмурится. В такие моменты она выглядела строгой, но я всегда смеялся. Какая же она красивая, даже сейчас, без макияжа, с опухшим лицом, с трубкой в горле. Я стараюсь запомнить каждую минуту, каждое мгновение, проведенное рядом с ней. Каждую морщинку, каждый волосок и малейшие эмоции, что отражались на её лице. Мне этого будет не хватать. Очень. Неизвестно, когда мы увидимся в следующий раз.

16 мая

Я смотрел на спящую Алису. Она была такой спокойной и безмятежной. У меня нет слов, чтобы описать чувства, которые обуревали меня, когда я стоял над ней, готовый покинуть её. Мне захотелось прикоснуться к ней напоследок, ощутить кожей родное лицо, волосы, губы.

- «Ты меня слышишь?».

- «Да, я тут».

- «Я не смогу… я не сделаю…».

- «Прекрати ныть. Решение уже принято. Ты это делаешь не для себя, а для неё. Помнишь? Оставаясь здесь, ты каждый день продлеваешь её мучения. Разве этого тебе хочется?».

- «Нет».

- «И я так думаю. Еще и Алекс с Алиной перестали выплачивать твою долю. Нельзя их за это осуждать, но самое время самому навалиться на работу!».

Это правда. Уже полтора месяца мы с трудом сводим концы с концами. Пришлось занимать у Насти на кое-какие мелочи и еду. Я говорил, что верну, но она сказала, что не возьмет денег, что это помощь, а не услуга. Неловко перед ней. Надо бы всё равно вернуть.

От моих поглаживаний Алиса проснулась.

- «Ну вот, смотри, что ты наделал».

Она взглянула на меня и улыбнулась. Мое сердце разрывалось. Я хотел её бросить…

- Прости…

Она немного наклонила голову.

- Я… мне надо уйти… – у меня перехватило дыхание. Алиса все поняла. Она широко раскрыла глаза.

- Это всё… сложно объяснить, – я машинально закрывал себе рот. Моё тело хотело, чтобы я замолчал, но мой мозг отдал приказ убрать руки.

Алиса плакала, её губы дрожали. Мне было так жаль. Никогда еще я так сильно не хотел вырвать свое сердце из груди, чтобы не чувствовать в нём боли.

- «Давай быстрее. Не тяни».

Я нагнулся и поцеловал её от всего сердца, от души, так, чтобы это запомнилось навсегда. Когда я выпрямился, то все вокруг мне показалось мутным. Это слёзы. Как бы сильно ни старался, я не смог их подавить. Они текли ручьем, капая на покрывало Алисы.

- «Уходи. Ты делаешь ей только хуже».

Я не мог уйти просто так:

- Я буду навещать тебя, часто. Постараюсь заходить через день, – я и правда верил в то, что обещал. – Слышишь меня? И соскучится не успеешь.

Я оставил записку, адресованную Насте, на тумбочке Алисы. Всего несколько слов: «Пожалуйста, береги её».

Взяв сумку, которую таскал с собой последнее время, я направился к двери. Когда взялся за ручку, услышал гортанный звук. Обычно так делала Алиса, когда хотела привлечь к себе внимание.

- «Не смей!».

Алиса опять позвала меня. Я не мог её проигнорировать. Не мог!

Я обернулся, но из-за слёз едва разглядел её лицо. Боль, страх, ужас и непонимание – вот что оно выражало. Ещё один момент, который я запомню на всю оставшуюся жизнь.

- «Зря. А теперь уходи, пока не натворил глупостей».

Когда я вышел из больницы, на меня подул свежий прохладный ветер.

Если честно, я почувствовал, как свалился камень с моей души. Будто цепь, которая сковывала меня последний год, и мешала вздохнуть полной грудью, наконец, спала.

- «Чувствуешь облегчение?».

- «Да».

- «Это свобода. Теперь, наслаждайся. Ты заслужил!».

Он прав. Я, как никто другой, полностью и абсолютно точно достоин нормальной здоровой жизни. Я сполна заплатил за неё.

***

Никиту Сергеевича отвлекает телефонный звонок – мама.

- Да, мам.

- Привет, сынок. Я тебя отвлекаю?

- Ну, если честно, да, – ему не терпелось узнать, что произойдет дальше в дневнике. – У меня тут дела важные. Что-то хотела?

- Только узнать, заедешь ли ты к ужину.

- Мам, прости, сегодня никак не получится. Может, завтра? – сказал Никита и тут же вспомнил, что завтрашний вечер он собирается провести с девушкой. – Послезавтра. Послезавтра точно приеду, мамуль.

- Вот так всегда. Завтра, послезавтра. А я твой любимый свитер нашла, тот самый, который ты после армии носил. Постирала, рукав заштопала. Заберешь?

- Конечно заберу. Спасибо мам, очень кстати. А теперь мне пора, прости.

- Только, прошу тебя, Никита, не гоняй. Ты так опасно ездишь, все время за тебя боюсь.

- Хорошо-хорошо, обещаю. До скорого.

Следующая запись сделана через пять дней. Резкий, отрывистый почерк с неравномерным нажимом – похоже, эмоции захлестывали парня. Детектив обратил внимание на еще одну особенность: некоторые слова невозможно было разобрать из-за размытых чернил, будто на них что-то капало.

***

Глава 20

20 мая

Ублюдок. Предатель. Тварь. Подонок. Ненавижу себя. Ненавижу! Как я мог так поступить? Как?! Алисы больше нет… её больше нет… и это моя, моя вина! Моя! Ничтожество!

Вчерашней ночью меня разбудил звонок. Я не сразу понял, что это Настя.

- Приезжай в больницу, – сказала она убитым голосом.

История повторяется. Уже во второй раз меня зовут в больницу, с точно такой же интонацией и из-за одного и того же человека.

- Настя, не надо было тебе звонить, я не приеду.

- Дима, приезжай!

- Настя, нет! – сердито, сквозь зубы сказал я. Если бы я вернулся, то уже ни за что не ушел бы.

- Алиса… Алиса, она… – Настя расплакалась, и видимо уронила телефон.

- Что с ней?! – сердце бешено забилось. – Настя. Настя!

Был слышен только плач и сильный фоновый шум, потом телефон отключился.

Я мигом оделся и пулей вылетел из квартиры. Как добрался до больницы, не помню, но было уже поздно.

Ворвавшись в палату, я увидел, что на кровати, где раньше лежала Алиса, сидит Настя. Я посмотрел, не ошибся ли в спешке дверью, но нет, всё было правильно. Всё, кроме отсутствующей Алисы.

- Настя, – я осторожно окликнул её. – В чем дело? Где Алиса?

Её опухшее, запачканное тушью лицо было залито слезами.

- Опять осложнение?! – со страхом предположил я. Она отрицательно покачала головой. – Да что случилось? Говори же!

Уже тогда я догадался, почему она мне позвонила. Такая мысль пронзила молнией. Я чувствовал это, предполагал, но боялся осознать.

- Настя, она…

- Умерла.

Удар. Нет. Тысячи ударов по всему телу. В голове похолодело, лицо свело, ноги стали ватными и не могли уже держать меня. Может, показалось, но в тот момент сердце дало сбой, отказываясь биться так, как раньше.

Я с трудом подавил приступ тошноты и доковылял до тумбочки, на которой оставил записку Насте.

- Как… как так?

- У… у неё… – Настя судорожно всхлипывала. – Перестало... биться сердце.

- Что? – я не верил своим ушам. – Как это?

- Не знаю, – Настя вытирала слезы.

- Не знаешь?! Что значит, не знаешь?! Мы в больнице или где?!

Настя молчала. Она достала из своего кармана бумажку, сложенную пополам и протянула мне.

- Это тебе.

- Что это?

- Читай. Это от Алисы.

«От Алисы? Откуда у неё это письмо?» – первая возникшая мысль.

***

Никита Сергеевич развернул смятый листок, бережно вклеенный между страницами дневника. Женский почерк. Не сразу решился прочесть – всё-таки, чужое письмо, – но поздно проявлять деликатность, когда большая часть дневника уже запечатлелась в сознании.

***

«Привет, мой милый. Если в твоих руках это письмо, значит, всё кончено, и я тебе больше не обуза – ты свободен.

Хочу рассказать тебе историю об одной девочке. Стоило сделать это раньше, но не думала, что когда-то это будет настолько важно.

Говорила ли я тебе, что мама перед сном читала мне сказки о принцессах? Да, так делает почти каждая любящая мать, но, наверное, не найдется больше ни одной девочки, которая воспринимала бы их так серьезно. Я всегда знала, что однажды встречу своего героя, что он спасет меня, будет защищать и исполнять все мои глупые капризы. Но со временем, после нескольких неудачных отношений, я перестала верить в эти истории из книжек. Так со всеми бывает. Люди просто взрослеют. Но тут в моей жизни появился ты!

Знаешь, хотя ты и не оказался высоким блондином, не прискакал на коне, а лишь приехал на маршрутке и, вообще, шел наперекор всем моим представлениям о героях сказок, ты и только ты стал моим настоящим принцем.

Любимым, дорогим, тем, о котором я думала тысячи бессонных ночей, и когда я нашла тебя, то поняла – о тебе я всё время мечтала.

Всё было, как и обещала мама. Я попала в беду, с которой не могла сама справиться. Жизнь казалась серой и холодной. Когда надежды совсем не осталось, когда отчаяние достигло пика, появился ты с зонтом вместо меча, укрывая меня от ливня, будто спасая от страшного монстра, и согрел своим плащом-пиджаком. И вот я под твоим крылом, под твоей защитой. В тепле. В безопасности.

Но то, что было дальше… Ты проник в мою жизнь и превратил её в настоящую сказку. Прогнал будни и подарил праздники, убрал заботы и принес радости. Всё засияло, заблестело. Я почувствовала себя героиней романа…

Огромное спасибо за замечательнейший, неповторимый год. Это было волшебно. Ты смог сделать невероятное. Никогда я так не была счастлива, как в это короткое время рядом с тобой. Будь у меня второй шанс, зная, через что придется пройти, я бы опять пришла на ту самую остановку ждать тебя днём и ночью. А не подвернись мне второго шанса, я разыскала бы самого дьявола и заключила с ним сделку, лишь бы встретить тебя. Мой любимый…

Мне безумно жаль, что я стала тебе помехой, тяжким грузом, помешавшим провести нормальную жизнь и добиться своей мечты. Прости меня, если можешь, что не смогла сберечь нашего ребенка. Я знаю, насколько это было для тебя важно... Лучше бы я сразу умерла, не мучая нас обоих.

Если случится, что ты не выдержишь и уйдешь, то знай – я прощаю тебя! Я не обижаюсь и совсем не зла. Я никогда не могла на тебя долго злиться, даже когда произошла та история с Марией. Уже тогда я слишком сильно тебя любила.

Обещаю, если в раю или аду будет автобусная остановка, то туда я и направлюсь, чтобы ждать тебя там! Только не спеши, я умею ждать.

Я люблю тебя, Котя».

Только после того, как я дочитал, понял, что задыхаюсь. Я не дышал все это время.

Я падаю. Падаю во мрак, в пропасть, в глубокую бездну. Вокруг потемнело, кажется, глаза подвели меня. Но не они одни. В голове хаос, всё спуталось, наслоилось друг на друга. Я мог думать только об одном:

«Алиса не поверила мне. Она решила, что я ее бросил...».

И среди всего этого, отчетливо, шаг за шагом, пробивается что-то новое. Что-то, чего раньше не было. Новый Голос:

- «Это ты виноват в её смерти. Это твоя вина».

Когда туман перед глазами рассеялся, я рассмотрел перед собой Настю.

Такой злой я ещё её не видел. Она замахнулась.

- Ублюдок. Предатель. Тварь. Подонок, – с каждым словом, я получал пощечину.

Было ли больно? Нет. Я ничего не чувствовал. Меня не было в палате, я был в прошлом. С каждой пощечиной перед глазами возникали картинки из прошлого. Удар – первая встреча с Алисой, удар – Алиса вся перебинтованная после аварии, удар – с Алисой выбираем мебель для нашего дома, еще удар – лицо Алисы, когда я обернулся возле двери.

- Как ты мог бросить её?! – кричала Настя, задыхаясь от усталости.

- Как ты мог так с ней поступить?! – пощечина.

У меня звенит в ушах, горит все лицо, но это не важно.

- Из-за тебя она попала в больницу! Из-за тебя случилось осложнение! Ты оставил её одну! Из-за этого у неё не выдержало сердце! Ты убил её! Ты!

Еще два удара. Настя побагровела, с трудом вдыхая воздух, она схватилась за край кровати и тяжело села.

- «А знаешь, я с ней полностью согласен. Ну что, теперь ты по-настоящему свободен, да?»

На мою голову обрушился целый поток неуправляемых воспоминаний с того момента, как я спустился с самолета, ступил на землю нового города и до сегодняшнего дня.

- «Помнишь, каким ты был? Одиноким, слабым, в отчаянии. А каким тебя сделала Алиса? Она верила в тебя, оживила. Ты был как грязный уличный котенок, которого она по доброте душевной приютила у себя в доме, подарив ласку и заботилась, пока не окрепнешь. И чем ты ей отплатил за это? Так ты её любил? Красавец, так держать!»

- Дима… что же ты наделал, – вновь расплакавшись, прошептала Настя, подходя к шкафчику. Она достала конверт и кинула его мне. – Вот то, чего ты так долго ждал. Надеюсь, теперь доволен?!

- Что это?

- Деньги, которые мы собрали, благодаря видео. Тут больше чем надо. Так что тебе хватит на новую жизнь! Подавись ими!

- Но... почему... сейчас?

- Я узнала о них неделю назад. Я просто ждала удобного момента, чтобы передать их. Готовила праздник для вас.

Выходит... Значит, когда пришли деньги, я был ещё здесь. Именно в те дни, когда я вел борьбу с самим собой, принимал решение оставить Алису, нужная сумма поступила на счёт. Получается, произошедшее было бессмысленно! Не надо было уезжать, оставлять Алису, прощаться с ней. Передай Настя деньги вовремя, всего можно было бы избежать. Возможно, Алиса была бы сейчас жива…

- Ждала… удобный момент… праздник, – я повторял её слова. Такие мелкие, глупые, простые, но сыгравшую свою роковую роль, слова.

- «Какое нелепое стечение обстоятельств. Я думал, такое только в кино бывает, а оно вон как. Как там говорится? Поспешишь – людей насмешишь? Тебе это удалось. Я посмеялся».

- Ждала… удобный момент… праздник, – я повторял слова, как умалишенный.

Больше мне ничего не оставалось. Моя жизнь опустела. Я оказался на дне колодца, внутри которого эхом раздавались слова Насти.

Я встал с тумбочки и направился к выходу, зажав в руках конверт. Не знаю, куда я собирался идти и зачем. Просто шёл, куда глаза глядят.

Она ждала... удобный момент... для праздника...

***

Настя! Надо срочно ехать к ней. Немедленно.

Детектив завёл машину и с силой вдавил педаль газа. Плевать на штрафы. Потом со всем расплатится. Ему не привыкать. Он любит ездить на высоких скоростях.

Полчаса и Никита Сергеевич в больнице. Лишь бы Настя была на работе. Уже пятый час. Обычно в это время смена подходит к концу.

Да, она еще здесь, в процедурном кабинете. Открыв дверь, застал её там.

- Вы? Что вы тут делаете?

- Я беру ваше дело. Но, у меня есть вопросы, надо уточнить некоторые детали.

- Да, конечно. Что угодно. Заходите пожалуйста, чтобы никто нам не помешал.

- Откуда у вас дневник? Вам его Дмитрий Степанович отдал? – спросил Никита, закрыв за собой дверь процедурной и поморщившись от резкого запаха лекарств.

- Нет. После смерти Алисы я его не видела. Мне дневник передали на работе. Принёс какой-то мужчина. Я его ни о чем не спросила, не знала, что именно он принес – дневник был завернут в газету. Думала, может, коробка шоколада и всё в таком роде. Постоянно пациенты что-то несут. А когда развернула, увидела... К тому времени незнакомец уже ушёл.

- Вы не запомнили этого человека?

- Нет. Тут столько людей бывает. Всех и не запомнишь. Единственное, что бросилось в глаза - у него был шрам на щеке. Где-то я уже видела такой…

Никита замолчал, обдумывая услышанное.

- Так что с Алисой? Почему она умерла?

Девушка отвела глаза. Может, не следовало это спрашивать?

- На самом деле, я не знаю. Не хотелось вникать. И так тяжело пришлось…

Никите показалось, что Настя, как и он, предполагает, что Алиса ждала ухода Димы из больницы. Она хотела освободить его от себя и освободиться, наконец, самой. Ждала, когда его не будет рядом. Страшная мысль, но ещё страшнее, что Дима винит себя в смерти любимой.

- Вы осуждаете его, за то, что он оставил Алису?

- Нет. Раньше да, но не сейчас. Прочитав дневник, я поняла, через что он прошел, и теперь не могу злиться на него. До сих пор жалею, что тогда сделала с ним.

- У меня только одно адекватное объяснение тому, почему у вас оказался его дневник.

- Дима хотел объяснить, что с ним случилось? Почему так поступил? Думаю, он хотел дать возможность понять его?

- Я бы на вашем месте...

- Даже если это не так, я просто хочу в это верить, – перебивает она.

- Ясно. Мне понадобится ваш номер телефона. На всякий случай, – Никита решил не делится с Настей своими догадками.

Скорее всего, в дневнике Димы есть куда более важная информация, чем оправдание его поступков, и он хотел, чтобы кто-то разобрался в его истории.

- Скажите, это вы помогли Алисе с письмом? Она ведь не могла написать его сама?

- Да... Однажды они поссорились, Дима ушёл домой, а я зашла к Алисе. Она и попросила помочь ей с этим. Мне надо было только писать под диктовку. Хотела оставить хоть что-то о себе в случае чего…

Никита Сергеевич собрался уходить, но около двери Настя его остановила:

- Вы найдете его?

- Увидим.

Он вышел из больницы. Сел в машину. Еще несколько страниц и картинка сложится полностью.

***

Глава 21

25 мая

Нет, нет, нет, я не могу! Это невозможно… Голос сводит меня с ума.

Я не могу уснуть, не могу находиться в собственной квартире. Здесь всё напоминает об Алисе. Кровать, диван, стол, каждый нанесенный на стену рисунок. Но хуже всего становится от отпечатков наших ладоней.

Я пытался подавить воспоминания, избавиться от них, перебить их другими, но никак. Легче отрубить себе руку, но и это не поможет. Я хотел спрятаться от всего, выходя на улицу, гуляя до поздней ночи и раннего утра, но и тут ошибся. Нет в городе улицы, где я бы не вспоминал Алису и наши вечерние прогулки. Весь город пронизан воспоминаниями, которые приносят с собой острую боль потери.

Не в силах появиться на работе. Меня выворачивает наизнанку от одной только мысли о ней. Из-за работы ушёл от Алисы, чтобы достать денег и к чему это привело? Её больше нет.

Я встретил знакомую девочку, которая ходит в детский сад, где работала Алиса. Не помню, куда и зачем я шел, когда она подбежала ко мне.

- Привет!

- Привет.

- Как дела?

- Ужасно.

- А у меня новая кукла, смотри, – она протянула мне свою игрушечную подружку и тут же спрятала ее за спиной. – А где Алиса? Я скучаю...

Она сказала это с такой грустью, с такой нежностью произнесла ее имя. Да, я тоже скучаю. Каждую секунду, при каждом вздохе. Я вижу ее везде. Алиса постоянно снится мне и говорит: «Я прощаю». Но от этого только хуже.

Я упал на колени перед девочкой, не в силах больше стоять.

- Прости, я не смог её уберечь.

- Что? – девочка не понимала ввиду своей детской наивности о чём я говорил.

- Она умерла!

- Умерла? – у неё задрожали губы. – Умерла?

- Да, – я обнял её.

Она плакала, и я вместе с ней. Впервые с момента смерти Алисы, я рыдал. Рыдал, как эта девочка, неутешно, много, горько. Вместе, держась друг за друга, мы оплакивали её.

- Дочка, кто это?!

Прибежала женщина и схватила за руку свою дочь, отпихнув меня.

- Он тебе не сделал ничего плохого? Почему ты плачешь? Он что, обидел тебя?

Я лежал на земле и смотрел, как она успокаивает девочку. А ведь также могла бы делать и Алиса: заботиться, волноваться, успокаивать нашего ребенка.

- Если я ещё раз увижу рядом с ней, я тебя сдам в полицию, понял, урод?!

Она плюнула в меня. Так мне и надо. Да. Я урод. Лёжа в грязи, немытый, не спящий, постоянно скулящий... Я самый настоящий урод. Моральный, душевный, физический. И место моё в отстойнике. Там, где я никому не смогу навредить.

Когда все эти мысли, Голос, воспоминания довели меня, я принял единственно верное решение – я не мог больше работать, жить и находиться в этом городе. Взяв документы на квартиру, я поехал переписывать её на имя другого человека. Пришлось дать взятку, чтобы уложиться в один день. Покончив с квартирой, я поехал прямиком на работу. Нехотя, проклиная судьбу, но это было нужно сделать ещё один раз.

Моё последнее появление в офисе. Зайдя в уже бывший собственный кабинет, я позвал Алину с Алексом пройтись со мной. Они задавали бесконечные вопросы, на которые не получали ответов. Я привел своих подчиненных к двери директора филиала и сразу же вошел без предупреждающего стука. За мной засеменили Алекс с Алиной. Директор, разговаривал по телефону. Когда мы втроем вошли, он прервал разговор.

- О, Дмитрий Степанович. Добрый день, давненько вас не было здесь видно, – с легким презрением сказал он.

- Были важные дела.

- Не сомневаюсь, – он откинулся в кресле. Его высокомерный взгляд меня так сильно раздражал, что я боролся с желанием воткнуть ему ручку в глаз. – Так зачем вы пришли сюда сегодня?

- Я увольняюсь, – твердо сказал я.

Краем глаза я заметил удивленные лица Алины и Алекса.

- Какая неожиданность, – он растянул свои толстые розовые губы в мерзкой улыбке.

- Это не всё. Я уйду только при одном условии.

- И каково ваше требование?

- Если вы поставите на моё место Колесникова Александра Владимировича и Шишкину Алину Леонидовну. Если вы проигнорируете моё требование и назначите кого-то другого, уверяю вас, вы, как директор филиала, совершите одну из самых больших ошибок.

Он задумался, дав мне возможность оценить реакцию моих подчиненных. Как я и думал. Шок. Они переглядывались друг с другом и смотрели на меня, не зная, что сказать.

- «Вы этого заслуживаете ребята», – подумал я, глядя на них.

- Я согласен, – наконец, сказал директор.

- Отлично.

- Всё равно я уже решался на этот шаг. Вы более не представляете ценности для нашей компании, – признался он.

- Тогда вопрос решен.

- Несомненно, – кивнул он. – Прощайте, Дмитрий Степанович. Спасибо за труд, что вложили в развитие компании. Рад бы сказать, что нам будет вас не хватать, но боюсь это не так.

- Взаимно, – коротко ответил я.

Я подошел к Алине с Алексом и обратился к обоим:

- Ребята, я хочу вас поблагодарить. Без вас, я бы никогда не справился. То, что вы сделали для меня… Моя должность – это меньшее, чем я могу вас отблагодарить. Удачи вам, друзья. Прощайте.

Алина рыдала, Алекс стоял бледный и не знал, что сказать.

- Алина, пожалуйста, не надо слез, я…

Она кинулась меня обнимать:

- Простите нас, Дмитрий Степанович. Это мы виноваты, мы не знали, что все так закончится, если бы мы…

Алекс прижал её к себе. Похлопав его по плечу в знак благодарности, я ушёл, оставив их наедине с новым начальником.

Перед тем, как покинуть офис, я зашёл в отдел кадров, чтобы узнать адрес Виталия. Думал объяснить свою просьбу желанием навестить водителя, пострадавшего вместе с моей девушкой, но ничего объяснять не пришлось – Нина Васильевна, инспектор по кадрам, отнеслась к моей просьбе с пониманием, хотя и попросила не афишировать её помощь.

Виталий живет за чертой города, в поселке. Дорога заняла пару часов, показавшихся мне бесконечными. После аварии я не мог его видеть. А теперь мне хотелось взглянуть ему в глаза.

Я постучался в дверь, за ней послышались шаги, после чего она открылась. На пороге показался человек, которого я искал. Улыбка, с которой он появился, моментально исчезла.

- Дмитрий Степанович?

В нем почти ничего не изменилось. Лишь несколько шрамов на подбородке, лбу и костыль, на который он теперь опирался.

- Не ожидал меня увидеть? – я переступил порог дома.

- Я… да…

- Скажи мне, как ты спишь по ночам?

- Дмитрий Степанович…

- Вот я, например, уже почти не сплю. Мне всегда снится авария. Будто я стою рядом и ничего не могу сделать. Я кричу, чтобы ты тормозил, но меня никто не слышит.

- Я... не понимаю...

- Скажи, почему ты превысил скорость? Зачем пытался обогнать другую машину?

- О чём вы говорите? Какая скорость? Вы же знаете, Дима, я никогда бы…

- Когда ты вёз Алису, то сильно превысил скорость, чтобы пойти на обгон грузовика, из-за чего машину занесло, ты потерял управление, и вы перевернулись. Хорошо, что ты был пристегнут, верно? А вот Алисе не повезло… – я наступал на него, в то время как он отступал.

- Всё было не так. Это была случайность, – лепетал он, со страхом глядя на меня, хотя я и уступал ему в росте и весе.

- Случайность? – рассмеялся я. – Случайность?! А, ну тогда все нормально, тогда это всё объясняет. А я-то уже подумал, что ты нарочно…

- Дмитрий Степанович, с тормозами что-то случилось…

- Заткнись! – закричал я. – Хватит разговоров. Хватит оправданий. Я хочу узнать правду!

- Послушайте, я объясню! Это недоразумение! – стал он защищаться, повысив голос.

- Недоразумение? – я с силой схватил его за плечи. – Из-за твоего недоразумения Алиса провела парализованной в кровати целый год и в конце концов умерла. И все из-за твоего недоразумения? – я максимально плотно приблизился к нему и с яростью прошептал: – Недоразумение состоит в том, что ты выжил!

- «Ну, я с тобой не совсем согласен. Тут ты лукавишь. Небольшая часть твоей вины в этом тоже есть…» – Голос никогда не оставит меня в покое. Всегда вставит свое слово.

Мои слова потрясли Виталия. Он сразу осунулся, обмяк в моих руках.

- У... уме... р... ла?

- Да. Да, черт возьми! – я швырнул его на пол.

Он свалился, как беспомощный старик, как Михаил Геннадьевич тогда, в больнице.

- Этого не должно было произойти, – жалобно сказал он. – Нет, не должно…

- Но это произошло, и всё из-за тебя!

- «Думаешь, если перекинуть свою вину на другого, тебе полегчает? Нет, и не надейся. Я не позволю тебе расслабиться», – не унимался Голос. Но я его проигнорировал.

- А знаешь, зачем я здесь? Знаешь? Нет? Тогда спроси. Пожалуйста, спроси меня, зачем я сейчас стою в твоем доме. Я тебя очень прошу!

- Зачем ты здесь? – тихо спросил он. Я присел на корточки перед ним.

- Я здесь, чтобы сказать, что ненавижу тебя, – это было сказано тихо, но в слова вложено максимум яда. – Я хочу сказать, что никогда и ни за что тебе не прощу мучений, на которые ты нас обрёк. Из-за твоей глупости она мертва, а ты целехонький. Отделался парочкой царапин и ножку повредил, да? Мой бедненький, давай я тебя пожалею.

Я ударил его. Злость кипела в моей крови. Я чувствовал, как гнев пульсирует во мне. Думаю, тогда я готов был убить водителя его же костылем. Забить насмерть, придушить, раскроить череп!

- Нет тебе прощения, – выхватил из его рук костыль. – Надеюсь, тебе будет так же больно, как и ей.

Встав, я замахнулся. Виталий зажмурился, готовясь к неизбежному. Всего пару ударов и всё будет кончено. Не станет человека, принесшего столько боли нам с Алисой и её родителям.

- «Ого. Я впервые увижу твой мужской поступок? Наконец-то. Давай. Сделай это. Отомсти за Алису!»

Алиса… Клянусь, только вдруг возникший её образ остановил меня. Я вспомнил, как она с обожанием смотрела на меня, как гордилась мной. Я не могу её разочаровать. Убийство, даже во имя мести, она никогда не одобрила бы. Память о ней, единственное, что у меня осталось и единственное, что я ещё не успел предать.

Я бросил костыль на пол. От раздавшегося звука Виталий дернулся. Я схватил его за воротник и, глядя в глаза, медленно и отчетливо, чтобы он впитал каждое моё слово, проговорил:

- Я хочу, чтобы ты жил с мыслью, что убил не только Алису. Ты убил мать. Она была беременна, поэтому я умолял тебя в аэропорту быть осторожным на дороге. Я бы понял, если бы ты когда-то затаил обиду на меня, или каким-то образом на Алису, но что тебе сделал наш малыш? Невинный, ещё даже не родившийся ребёнок? Тебе есть, что на это ответить?

Вылупившись, он слушал меня. Несмотря на то, что Виталий смотрел прямо мне в глаза, казалось, что он меня не видит. Полностью отсутствующий взгляд. Я отпустил его. Он остался сидеть на полу, что-то бормоча себе под нос. С ним покончено.

Осталось одно, последнее дело.

Вернулся в больницу. Не помню, как дошел до палаты Артёма. Ноги сами привели меня туда. Когда я вошёл, Лена читала мальчишке.

- Дима, привет! – она отложила книгу в сторону.

Я ей ничего не ответил, только молча закрыл за собой дверь.

- Что случилось? Ты ужасно бледный!

Она встала и подошла ко мне. Я посмотрел на Артёма. Маленького, красивого мальчика, спокойно лежащего в постели и наблюдающего за нами. Не знаю, насколько он похож на своего отца, но материнские черты Артём определенно унаследовал.

- Дима, на тебе лица нет!

Я показал ей смятый конверт, отданный мне Настей, и достал из неё банковскую карточку.

- Что это?

- Тут деньги, что мне удалось собрать. Их хватит на лечение и реабилитацию. Немного даже останется.

- Дима, это просто чудесно! – обрадовалась Лена, обнимая меня. Какая же она теплая, мягкая, добрая…

- «Совсем как Алиса, которую ты убил, правда?» – вмешался Голос. Спустя несколько мгновений, Лена отошла в сторону.

- Как же повезло Алисе с тобой…

- «О, да. Несказанно!».

- Жаль, что ты не мой муж, – рассмеялась она.

- «Да эта девушка – самоубийца! Знала бы, кто ты, была бы осторожнее в своих желаниях».

- Алиса мертва, – сказал я чуть дрожащим голосом.

- О, Господи… Почему? Как?

- Это неважно. Её больше нет.

- Мне жаль, Дима, мне так жаль… – глаза Лены начали блестеть.

Во что превратилась моя жизнь? Сплошные слёзы и сожаления.

Я смотрел на карточку в своих руках.

- Деньги, – прошептал я.

- Что будешь с ними теперь делать?

- Я же сказал, их хватит на лечение, – я взглянул на Лену, и, вложив карточку обратно в конверт, протянул ей. – Алисе они уже не пригодятся. Деньги ваши.

Лена стояла с открытым ртом. Её ошарашенный взгляд бегал, останавливаясь то на мне, то на конверте. Она сделала шаг назад, мотая головой.

- Нет, Дим, я не возьму.

- Ты должна, – настаивал я, приближаясь к ней.

- Нет!

- Иначе я сломаю карточку и выкину её к чёртовой матери! – я слегка повысил голос. Терпение уже подходило к концу, хотелось быстрее избавиться от денег и покинуть больницу навсегда.

- Но это же деньги, что ты собирал Алисе!

- Алисы нет, как и нужды в них. А вам они помогут. Бери же! – я сунул конверт ей в руки. – Внутри написан счет. Чтобы обналичить деньги или воспользоваться ими любым другим способом, обратись к медсестре Погребенко Анастасии Федоровне. Она поможет.

Я не мог больше говорить. Во рту пересохло. Алисы больше нет. Умерла. Всё, её больше никогда не будет в моей жизни. Я больше её не увижу, не услышу и не обниму. Осознание пришло только сейчас. Я чувствовал, как задыхаюсь, как глаза пекут горячие слёзы.

Лена плакала, прижав конверт к груди. Артем, молчащий все время, заговорил:

- Мама, почему ты плачешь? Дядя тебя обидел?

Лена подошла к своему сыну и принялась его расцеловывать:

- Нет, Артем, нет! Теперь все будет хорошо!

- «Видишь их? Счастливая семья. У тебя могло быть то же самое, но нет! Ты решил, что свобода тебе дороже. Так почему ты не радуешься? Тебе не нравится? Ты же так долго этого хотел! Наслаждайся, свободный человек!» – Голос медленно убивал меня, напоминая, что я натворил.

У меня сильно заболело сердце. Если бы я не поторопился, мог и не пережить сегодняшний день.

- Спасибо тебе… спасибо, – она крепко обняла своего сына, глядя на меня.

- Это ещё не все, – я достал из сумки папку с документами на квартиру и положил их на край кровати.

- Дима? – Лена подняла голову, внимательно рассматривая папку.

- Это документы на квартиру. В пустой строке впишешь своё имя и поставишь подпись. Тогда квартира перейдет в твою собственность.

- Чья это квартира?

- Моя…то есть... нет, – я глубоко вдохнул. – Это была наша с Алисой квартира. Там… мы рисовали на стенах всякие глупости, – горло адски болело и царапало. Я отвёл взгляд от Лены. – Если... будут мешать, или не понравится, сотрите…

В конце мой голос перешел на хриплый шёпот. Я не мог поверить, что говорю это, но ничего другого не остается.

Алиса, прости меня…

- Нет... – прошептала Лена.

- Вы, – продолжал я, не слушая её, – можете въехать в любой момент, когда захотите. На неё я больше не претендую. Она ваша.

- Мы не можем… – Лена встала, отойдя к окну.

- Это не просьба, это факт! – твердо сказал я. Мне уже начинал надоедать этот бессмысленный разговор. – Ты обязана принять квартиру, как и те деньги, что я отдаю.

- Дима, это ваша квартира! – кричала Лена. – Мы ничего не примем!

Артём начал волноваться. Заёрзал в кровати. Ещё немного и он расплачется.

Я злобно посмотрел на неё, сжав кулаки и челюсть. Как она могла отказываться? Когда есть возможность выбраться отсюда, из этого ада, Лена отвергает её? Какая глупость! Я только мечтал бы оказаться на её месте...

- Лена, уймись! – кричал я в ответ. – Если не думаешь о себе, то подумай о своём сыне! – я указал на мальчика. – Ему нужно лечение, чтобы он смог стать здоровым, нормальным парнем. Я протягиваю тебе руку помощи, а ты отбиваешь её?! Твоя гордость превыше него?!

Лена молчала, не в силах что-то сказать, не знаю, от счастья или от горя. Мне на самом деле было безразлично. Мне на всё наплевать.

- Но как же ты?!

- Мне уже ничего не нужно, – я достал ключи от квартиры из кармана и кинул на кровать Артёма. – А квартира вам понадобится после больницы. С деньгами Артём скоро поправится.

- Дима… ты…

Лицо Лены… Мне не хотелось опять видеть боль и страдание. Я этого насмотрелся вдоволь. Хватит на всё оставшееся время моей жизни.

Вот и всё. Я сделал то, что должен был. Последний благородный жест в своей жалкой истории жизни. Больше их не будет. Больше вообще ничего не будет.

***

Никита Сергеевич будто сам присутствовал там, в больничной палате, проживая происходящее вместе с Дмитрием Степановичем. Но больше всего его, как детектива, заинтересовала встреча Дмитрия с водителем. Виталий – вот ещё один человек, с которым он должен встретиться. Надо поговорить с ним и детально узнать, что случилось. Дмитрий описывает события в состоянии, близком к нервному срыву. Это мешает ему посмотреть на случившееся в тот день беспристрастно. Что же произошло на дороге на самом деле? Интуиция детектива подсказывает, что очень важно взглянуть на ситуацию глазами самого водителя.

Осталось узнать адрес водителя. С этим может помочь Настя. Никита набрал её номер.

- Настя? Это Никита Сергеевич.

- Да, здравствуйте, вы что-то узнали?

- Не уверен. На самом деле это я хотел у вас кое-что узнать. Мне очень нужен адрес водителя, который вёз Алису. Он тоже пострадал в аварии, это ясно из дневника. Значит в больнице должны быть его данные. Вы поможете?

- Да, конечно. В карте есть адрес. Но понимаете… Разглашать данные пациентов запрещено…

- Настя, я могу сделать официальный запрос, но это займет время.

- Хорошо, – решилась девушка, – ждите сообщение. Только очень вас прошу, держите меня в курсе. Как только что-то узнаете о Диме…

- Да, конечно, будут новости, сразу позвоню. – Никита Сергеевич вспомнил о девушке с мальчиком. – А что Лена? Вы её спрашивали о Диме?

- Лена? – не понимает Настя.

- Да, та самая, которая с сыном лежала в соседней палате.

- А-а, – у нее становится грустный голос. – Её никогда и не было у нас.

- В смысле?

Медсестра тяжело вздыхает:

- Я работаю здесь уже долго и знаю всех пациентов в лицо. Никто не проходил незамеченным. И когда я наткнулась в дневнике на Лену, то удивилась, как это её пропустила? Оказалось, что не пропустила. Её не существовало. Да и больница у нас для взрослых. К нам дети никогда не поступают, у них своё отдельное учреждение. Это всё было в воображении Димы.

- А как же деньги? Документы на квартиру?!

- В палате никогда никого не было. Там всегда был наш склад с бинтами, гипсами, аппаратами для вытяжения и прочим хламом. Наверное, он туда заходил перед уходом. Там я и нашла деньги и документы на квартиру...

- Выходит, это было как с голосом? Его воображение?

- Да. Я иногда видела, что он сам с собой разговаривает, улыбается чему-то. Думала, что Дима молится. Поэтому никогда не беспокоила его в эти моменты. Оказалось, что нет. Галлюцинации и бред. Может, ему было так легче пережить ситуацию с Алисой...

Это дело становится всё... всё страннее.

Пятнадцать минут – и детектив уже гонит машину к дому Виталия.

Ровно пять. Время ещё есть.

Нужную улицу Никита нашел не сразу – адресные таблички на домах здесь почти не встречались. Пришлось просить помощи у местной детворы. Самый бойкий пацан согласился показать дорогу за возможность прокатиться на «крутой тачке». В результате неравных переговоров в машину набилась вся шумная ватага, и на нужную улицу, которая оказалась буквально за углом, добрались, объехав вокруг пару-тройку кварталов.

Дом «дяди Виталия» почти ничем не отличался от соседних скромных строений. Разве что забор, огораживающий небольшой, чистенький дворик, выделялся ярко-желтым цветом.

«Продается дом» – прочитал Никита написанное на картоне и приклеенное к калитке объявление. Калитка оказалось незапертой.

Поднявшись на крыльцо, детектив постучал в дверь. Дверь открыла женщина.

- Здравствуйте.Чем могу помочь?

- Добрый вечер. Меня зовут Никита Сергеевич, я друг Виталия. Мы с ним работаем в одной компании, – соврать сейчас разумнее, чем сказать правду. Вряд ли здесь будут рады частному сыщику.

- Я вас слушаю.

- Простите мне мою настойчивость, но позвольте войти? Тут сквозняки, а я совсем недавно переболел.

- Разумеется.

Она отступила в сторону, пропуская его. Никита осмотрелся. Обстановка произвела не менее приятное впечатление, чем внешний вид дома: недорого, даже просто, но устроено с большим вкусом.

- У вас тут уютно.

- Так с чем вы пожаловали?

- Я бы хотел увидеться с Виталием.

- Зачем?

- Я только что вернулся из командировки. Перед отъездом оставлял ему свою личную вещь. Хотелось бы получить её назад.

- Мне об этом ничего неизвестно.

- Это было личное и я просил его не распространяться.

Она хмурится, пристально смотрит. Начинает что-то подозревать?

- Так могу я с ним поговорить?

- Боюсь, это невозможно.

- Он в городе? Если дело в этом, я могу подождать.

- Вы не поняли. Даже если вы его увидите, всё равно не сможете поговорить.

- Я не совсем…

- Он в больнице… У Виталика был нервный срыв, к нему сейчас никого не пускают, – женщина спрятала дрожащие руки в карманы кофточки и прошла в кухню. Никита поспешил вслед за ней.

В раковине скопилась гора немытой посуды – видимо, хозяйке было не до домашних дел.

- А что случилось? Может, я смогу чем-то помочь?

- Ну что вы… – она подошла к раковине и включила воду, принявшись за посуду. Чуть повысив голос, чтобы заглушить шум воды, продолжила говорить: – Не знаю… всё… всё было нормально. Он работал, у нас были деньги. Мы купили этот дом в кредит. Мы всё рассчитали. Должны были погасить кредит до того, как он выйдет на пенсию. Но начались проблемы, долги, неприятности на работе, намёки на сокращения из-за возраста…

Она замолчала, увлекшись мытьем посуды. Никита наблюдал за резкими движениями неожиданно сильных рук. Она так яростно натирала тарелку, будто хотела смыть мыльной пенной и все свои беды.

- Три месяца мы жили, опасаясь каждого следующего дня. Денег на оплату кредита совсем не хватало. Продавали всё подряд. Однажды Виталик вернулся с работы и заверил меня, что скоро всё наладится.

Наконец выключив воду, она подошла к окну. Никита её не торопил

- В компании, где он работал, дела шли не очень хорошо. Виталик так говорил. Поэтому и зарплату задерживали… Он тогда стал подрабатывать вечерами. Свадьбы катал, каких-то людей встречал в аэропорту, даже из администрации кого-то возил. Но потом...

- Что, потом?

- Он попал в аварию. С ним была девушка… Совсем молоденькая. Она сильно пострадала, лечилась долго. Виталик очень переживал.

- А причину аварии установили? – детектив насторожился.

- Если бы. Диагностика показала, что были повреждены тормоза и ещё что-то с рулем, – она резко повернулась к детективу и посмотрела ему в лицо. – Но это так странно! Понимаете, за день до аварии Виталик ездил в автомастерскую к своему другу. Там машина прошла полную проверку, всё было хорошо. Вечером он поставил машину в гараж, а утром поехал встречать Дмитрия Степановича. А днём уже... ну, вы сами слышали... Девочку очень жалко.

- А Виталий что же? Он после аварии смог работать?

Она с нескрываемым удивлением посмотрела на него. Детектив даже успел пожалеть о заданном вопросе.

- Смог бы, если бы дали… – у женщины задрожал голос и Никита испугался, что она расплачется. Но та сдержалась. – Его уволили из-за профессиональной непригодности. Ногу-то ему прооперировали, но хромота осталась. К этому и привязались, мол, рискованно за руль после такой травмы. Оплатили первичное лечение и выгнали на улицу. Он потом ходил в компанию разбираться, хотел узнать, в ч1м дело, почему машина оказалась неисправной. Ему сказали не лезть не в своё дело и запретили там появляться... Теперь у нас большие проблемы с банком... Дом продаём…

- Но как случилось, что он сейчас в больнице?

Голос женщины снова дрожит, но она держится.

- Это было двадцать третьего мая. Я вернулась из магазина, а Виталик сидит на полу, за голову держится. Я пыталась поговорить с ним, но он меня не слышал, только бормотал: «На моей совести…». Я думаю... думаю, это всё из-за той девушки.

- С которой попали в аварию?

- Да. Мой муж хороший человек, правда. Он винил постоянно себя, говорил, что жизнь девчонке загубил. Хотел как-то помочь, да чем в такой беде поможешь? А в итоге...

- Ясно. Он так и не сказал, что в тот день случилось, когда у него произошел срыв?

- Нет. Он меня даже не слушал, смотрел растерянно перед собой и не реагировал ни на что. Будто ушел в себя и никому до него не достучаться. Испугалась, может, у него инсульт случился, или что-то похоже..

- Ясно, – повторился детектив. – И вы позвонили…

- В скорую. Сейчас ему чуть легче, но он ни с кем не говорит, никого видеть не хочет.

Никита Сергеевич узнал, что хотел. Выехав за черту города, детектив остановил машину на обочине. Ему не понравилась услышанная история, с этой аварией явно что-то не так. Эх, найти бы тот автосервис, где проверяли машину после аварии… Если было повреждено рулевое управление и тормоза, значит кто-то был очень заинтересован в этой аварии. Но кому помешала девушка? Нет, тут дело явно в другом.

Дневник. Последние страницы чем-то залиты, от текста остались одни разрозненные обрывки. Набухшие огрубевшие листы переворачивались с неприятным хрустом. Никита достал из бардачка очки, которыми редко пользовался, перелистнул страницу…

Надо приложить ещё немного усилий.

***

Глава 22

10 июня

Мой новый город носит название профессии Михаила Геннадьевича. Что это? Судьба?

Я снял квартиру прямо напротив автовокзала. Забавно. Невзрачное, убогое, разбитое помещение. Как раз то, что я заслуживаю. Пришлось заплатить хозяйке за полгода вперед, только чтобы не видеть её наглой, довольной физиономии. Теперь я один, наедине с самим собой. Это моё наказание за слабость. Я не удержал свою жену, не отстоял свою дочь, не смог быть рядом с самым дорогим мне человеком, бросил её, когда был нужен больше всего, и вот расплата.

Голос не дает мне покоя ни минуты. Каждый день, каждый час повторяет одно и то же: «Ты виноват». Надо что-то с этим делать, как-то заглушить его, и я знаю, как. Есть одно средство, которое точно поможет. Об этом я думал всю неделю, поэтому подготовился к «лечению» заранее – в сумке лежит несколько бутылок виски.

Один за другим я осушаю стаканы с алкоголем. С чувством опьянения приходит и тошнота. Хотя моё тело страдает, душевно мне становится легче. Голос и всё, что связано с ним, утихает. Я утопил своё безумие в стакане с выпивкой. Алкоголизм – ещё одно бедствие, от которого я старался держаться подальше, но в конечном итоге не смог.

Наверное, середина июля

Единственное моё занятие – распитие виски. Я даже на улицу не выхожу. Под моими окнами находится продуктовый магазин, куда часто заходят люди с округи. Иногда оттуда доносятся крики. Алкаши опять пришли просить в долг, а продавщица ругается. С этим проблем не было. По крайней мере, пока. Деньги есть, но что будет, когда они закончатся, неизвестно. Плевать, что будет потом. Надеюсь, я умру раньше. Столько выпитого алкоголя не самой первой свежести, сомнительного цвета, отвратительного вкуса – странно, что я ещё жив. Удивительно, что печень до сих пор не взбунтовалась, отказываясь работать.

К моей великой скорби скоро закончится и это ужасное пойло – слишком быстро я выпиваю запасы. Даже сейчас, записывая эту строчку, я пьян, как… Но это ведь не так важно, не правда ли?

Черт его знает. Кажется, конец августа. Или может начало сентября?

Я потерял чувство времени. Всё смешалось. Утро, день, ночь, вечер.

Просыпаюсь пьяным, засыпаю пьяным, хожу целый день пьяным.

Мое усердие принесло первые плоды, только не с той стороны, с которой я ожидал. Два-три дня назад у меня резко закололо в левой половине живота, чуть ниже ребер. Боли возникали и усиливались всякий раз, когда я закусывал виски жирным куском копченой колбасы.

Я пытался прервать запой, надеялся, что мой «курс лечения» дал результаты, помимо отравления организма, но еще рано. Голос возвращается всякий раз, когда я пребываю в трезвом состоянии хотя бы час. Тут два варианта: либо я сопьюсь до смерти, и меня обнаружат уже наполовину разложившимся, либо вылечусь и все равно продолжу пребывать в добровольном отшельничестве, подальше от нормальных людей.

В любом случае для меня как человека всё кончено. Смерть или никчемная жизнь. Даже не знаю, что хуже.

Сентябрь. Точно. Во дворе появились дети в школьной форме

Боли только усилились, и теперь у меня болит весь живот. Еще сильнее тошнит, мучает частая рвота.

Вот он, мой новый город. И сейчас, глядя в зеркало, кого я вижу? Обросшего бородой пьяницу, с отупевшим взглядом пожелтевших глаз, с длинными грязными волосами, которые уже свалялись. От прошлого меня не осталось и следа. Я это чётко ощущаю, но ничего с этим не делаю. А если бы и мог, стал бы? Нет. Это моё бремя, которое я должен нести всю оставшуюся жизнь. То, через что приходится проходить мне, ничто по сравнению с участью, выпавшей Алисе. Это даже не стоит и десятой части боли.

Искупить. Я должен искупить свою вину.

18 сентября

Меня разбудил настойчивый, продолжительный грохот в дверь. Поначалу казалось, что это мне снится, но не утихающий шум вернул меня в реальность. Я проснулся, но совсем этого не хотел. Я мечтал, чтобы удары в дверь прекратились, хотел дальше валяться в грязи, среди мусора, жалко влача своё существование, живя так, как я того заслуживаю.

- Если ты не откроешь дверь, клянусь, я её сорву с петель! – прозвучала угроза.

Этот голос мне был до боли знаком. Я слышал его и раньше в своем далёком прошлом, задолго до всей этой истории. Тогда мы были друзьями.

Мне надо было удостовериться, что это был именно тот человек, о котором я думал. Это была единственная причина, заставившая меня подняться с кровати. Алкоголь ещё действовал, поэтому перед глазами окружающее поплыло, и ноги путались между собой. Дойдя до двери, я схватился за ручку и замер. Может, он ушёл? Может, мне показалось, и на самом деле, никого там и не было?

- Открывай, быстрее! – послышалось жёсткое требование.

Я распахнул дверь, и челюсть моя отвисла в ту же секунду, как я увидел человека, которому принадлежал этот голос. Я видел его. Вот он, на расстоянии вытянутой руки, стоит прямо передо мной. Я моментально протрезвел.

«Но как это могло случиться? Как он меня нашел?» – первые мысли, возникшие в моей голове.

- Удивлён? – сдержанно сказал Тимур, проходя в комнату и оставив меня, ошалевшего, стоять возле двери.

- Как ты меня нашел? – отсутствие нормального общения с людьми, огромное количество ежедневно употребляемого алкоголя сделали своё дело: я не говорил, я невнятно бурчал.

- Имея огромное желание и достаточное количество средств, всех можно найти, – ответил он, осматривая моё жилище.

Столько времени прошло, а он ни капли не изменился. Всегда уверенный в себе и своих силах порой настолько, что это раздражало. Всегда в дорогом костюме, сшитом, словно специально для него. Во взгляде усмешка. Грубый голос. Короткие ответы. Мой давний школьный друг. Один из немногих, с кем я общался на протяжении всей своей сознательной жизни. Всегда сдержанный, спокойный, расчетливый. Меня он привлек своими взглядами на жизнь и острым умом. С годами он становился только жёстче и… красивее. Смуглая кожа, густые черные волосы и брови, белоснежные зубы, выступающие скулы и даже шрам на щеке подчеркивали его неординарную внешность. Если и смеялся, то только над другими, в остальное время всегда холоден и серьезен.

- Что тебе нужно? – бесцеремонно спросил я заплетающимся языком.

- Не что, а кто, – поправил он, осуждающе глядя на меня.

Он кинул в меня газетой. Я неловко поймал её. Пытался прочесть, что написано, но глаза отказывались фокусироваться на тексте. Я и перестал пытаться, бросив её на стол.

Раньше мне становилось неловко при его взгляде. Сейчас в нем чувствовалось брезгливость. Эта ситуация напомнила мне кадр из фильма, в котором высокопоставленный лорд, столкнувшись с нищим на улице, поднес платок к носу, чтобы оградить себя от смрада, доносившегося от последнего. Но что мне сейчас с этого? Всё в точности так и есть.

- Оставь свои взгляды, они тут не к месту, – пройдя мимо, я задел его плечом.

Вот оно, моё спасение. Очередная доза выпивки поможет мне. Открыв бутылку, стоявшую возле кровати, я выкинул крышку и отпил из горлышка. В этот момент мой гость подошел к черной, потрепанной книжке, покрытой трещинами.

- Всё ещё пишешь? – усмехнулся он, листая мои записи.

- Конечно, ты же мне и посоветовал. Кстати, спасибо за совет, после развода это отлично помогло избавиться от хандры, – я поднял бутылку в знак благодарности и отпил ещё несколько маленьких глотков.

- Даже сейчас? Находясь здесь? – Он посмотрел на меня. – Когда ты вечно пьяный?

- Привычка, – улыбнувшись, я вновь приложился к горлышку.

- Перестань пить, когда я с тобой разговариваю, – повелительно сказал мой друг.

- М-м-м… нет, – если бы я перестал пить, возник бы куда более страшный персонаж, чем тот, что находится в моей конуре.

- Хватит пить!

Он выхватил бутылку из моих рук. Часть виски пролилась на меня, часть на пол, и какая-то доля открытые страницы дневника. Бутылка была уже наполовину пуста. Эх, жалко. Вытерев рот и пожав плечами, я достал ещё одну бутылку из-под кровати.

- Прекрати! – потребовал он. – Да что с тобой такое?!

- А ты не знаешь? – рассмеялся я ему в лицо.

- Знаю, – он показал на газету, лежащую на столе.

- Где же ты всё это время был?

- Дела. Работа.

- Дела… – горько усмехнулся я, глядя на бутылку в своих руках. – Работа…

- Почему ты здесь, Дима? В таком… животном состоянии? – с жалостью и почти болью в голосе спросил он.

- А что не так? У меня всё нормально, – рассмеялся я.

В тот момент мне казалось это смешной ситуацией, над которой можно расхохотаться. Чудотворное действие алкоголя – превращать отвратительное, бедственное положение в одну большую шутку, над которой грех не посмеяться.

- А я ведь когда-то восхищался тобой, пытался равняться на тебя, завидовал твоим талантам, – тихо произнес мой друг.

- Поздравляю, Тимур, в гонке «кто лучше» ты оказался победителем, – похлопал я ему. – А я… Что уж тут скрывать, я проиграл. Выпью же за твою безоговорочную победу!

Очередная порция алкоголя полилась мне в желудок.

- Не говори так, – он присел на корточки передо мной. – Поехали со мной, начнешь всё сначала, оставишь всё позади. Мы никогда не будем вспоминать об этом разговоре, об этом месте.

- Не-а, – помотал я головой.

- Соглашайся. Будем работать вместе. Вот увидишь, у нас всё получится, – он продолжал меня убеждать, взявшись за мою свободную руку.

- Нет, – сильнее мотал я головой.

- Ты станешь моим партнером, для тебя есть как раз очень интересное дело…

- Нет.

- Я уже давно отошёл от врачебной работы. Это другое. Я познакомился с одним молодым политиком. Он такой, что многого добьётся, а мы с тобой ему поможем.

- Нет! – вскричал я, резко поднимаясь с кровати.

От неожиданности тот упал навзничь. Полулёжа на полу, он спрашивал меня:

- Но почему? Почему нет?!

- Да потому что я заслуживаю всего этого, – обвёл я всю комнату руками. – Во всем виноват только я. Только я! Из-за меня умерла Алиса. Из- за меня!

Не смотря на выпитое, я ни капли не был пьян. Либо слишком мало дозы, либо действие алкоголя со временем слабеет. Алкоголь быстро выветривается из моего организма. Слишком быстро…

Я почувствовал, что червь, этот проклятый Голос во мне пробуждается.

- «Да, ты виноват. Только ты!».

Игнорировать. Я приказывал себе игнорировать лишние голоса в моей голове.

- Что ты хочешь, чтобы я сделал для тебя? – спросил Тимур.

- Убирайся. Оставь меня одного.

- Она бы все равно умерла. Это был вопрос времени, – растерянно сказал мой друг.

- «Ну, наконец-то кто-то это понял! Я бы расцеловал его, будь у меня возможность. Может, сделаешь это за меня?» – обрадовался Голос.

- И что мог сделать ты? Ничего. Только быть рядом и всё. Это было единственное, что тебе оставалось, – продолжил он, поднимаясь на ноги.

- «Та-да-ам! Вот это да. Не в бровь, а в глаз! Слушай, а он мне нравится!».

- Вот именно! Это было единственное, что я мог для неё сделать. Просто быть рядом, но я не сделал даже этого! Не сделал!

Я кричал на него изо всех сил, надрывая свои связки. Но на самом деле не на него был направлен мой крик. Не ему были адресованы мои слова. Нет… Конечно же, нет. Я кричал на себя. Я вновь напоминал себе, что на самом деле представляю собой, каким убожеством являюсь.

- Она дала мне тепло, свою любовь. Она заново вернула меня к жизни после развода, показала мне то, что я раньше даже и не замечал. Она отдала мне своё сердце, согласилась отдать мне свою жизнь, а я… а я…

- «А я… а я… Ну давай, поплачь еще, тряпка!».

Голос становился сильнее. Ещё немного и я пойду на крайние меры, чтобы заглушить его…

Я схватил открытую бутылку, стоящую на полу, и залпом стал заливать в горло этот чертов виски. Несмотря на жжение, я упорно продолжал проглатывать жидкость. Лучше боль в горле, чем Голос в голове.

- «Тебе все равно от меня не избавиться. Когда-нибудь ты не успеешь. Когда-нибудь этого не будет под рукой…»

Это предупреждение было последним. Больше я ничего не слышал. Это пойло отвратительно на вкус, но жутко эффективно.

- Тебе нужно с кем-то поговорить об этом. Дима, ты озверел взаперти. Пожалуйста, пойдем со мной… – вновь умолял меня друг.

Виски подействовало. Я перестал слышать назойливый Голос, и мне стало намного легче.

- А с чего ты взял, что я ни с кем не общаюсь? – блаженно заулыбался я.

- К тебе кто-то приходит? – насторожился он. – Кто это?!

- Как кто? Это Jack Daniels, – указал я на бутылку виски в руке, и громко, заливисто рассмеялся.

На его лице возник ужас. Его реакция меня окончательно вывела из себя, и я решил выставить его за дверь. Схватив за локоть, я повел его к выходу из квартиры.

- Дима, стой…

- Мне никто не нужен, и ты забудь про меня. Возвращайся в свой беззаботный мир.

Открыв дверь, я вытолкнул его в подъезд.

- Удачи, – бросил вслед и захлопнул перед ним дверь.

- Дима, постой! Открой дверь!

- Уходи. Оставь меня в покое! – кричал я ему в ответ.

- Дима! Я хочу помочь! – он не уходил, с силой дергая дверную ручку.

- Во-о-о-н! – крикнул я, бросая в дверь почти пустую бутылку.

Всё затихло. Никаких шорохов и окликов. Минуту спустя, послышались шаги, спускающиеся по лестнице.

Наконец-то я остался наедине с самим собой. Ползком добравшись до кровати, я рухнул на неё и моментально уснул.

***

«Вот дурак, – подумал Никита и тут же возразил сам себе: – Да нет, будь он дураком, не попал бы в такую историю».

Детектив вышел из машины – ноги затекли от долгого сидения. Этого парня надо найти!

«Ну найду, и что? Что я ему скажу, если даже самый близкий друг не нашел нужных слов?! Что я его понимаю и хочу помочь? Что он ни в чем не виноват? Да он просто выставит меня за дверь!» – Никита с силой пнул колесо машины. Он понял, что хочет найти этого человека не только потому, что это его работа.

Когда не стало отца, Никите едва исполнилось пятнадцать. После похорон он мучился так, будто сам был виноват в смерти папы. Неизвестно, чем бы это закончилось, наркотиками или еще чем-то похуже, если бы не присутствие мамы рядом. Маме нужна была его поддержка и забота, и хорошо, что он это вовремя осознал…

«Ну конечно – Николь! У Димы есть дочь и это вам не какой-то друг, явившийся неизвестно зачем. Её можно найти!» – детектив понял, что поиск дочери может стать ниточкой, которая вытянет человека, погибающего от тоски. Новый смысл жизни, сбившегося с пути человек. Он, Никита Сергеевич, знает, как её найти, это его работа, в конце концов, – и именно это он скажет, когда доберется до Димы. Только бы успеть…

***

Глава 23

Прошло дня три. Хотя нет, все же четыре. Но и не отрицаю шести

Сегодня, перечитывая дневник, я вырвал несколько страниц, написанных в разное время. Воспоминания ещё слишком свежи, ранят, словно ножом. Я перечитываю дневник, чтобы знать, почему я тут, чтобы не забыть, за что я себя мучаю. Наказание лишается всякого смысла, если забыто, за что оно назначено.

Деньги у меня иссякли. Они нужны мне только на алкоголь. На счёт еды можно не беспокоиться – я почти не ем. Боли становятся невыносимыми. Они стали постоянными и уже не зависят от выпитого алкоголя. Таблеток нет, только остатки виски, но и это теперь не помогает.

Интересно, какое сейчас число? Листья на деревьях пожелтели. Осень? Октябрь? Ноябрь?

Вчера полностью закончился виски. Ни капли не осталось. Выпито всё. Сегодня я спустился к магазину и хотел купить водки или самогона, или любой другой дряни. Но осталось всего двадцать семь рублей. На них и яда не достанешь. Оставалось только ругаться и просить в долг. Я вижу, что превратился в обычного алкаша, в отброс общества, человека, на которого раньше бы смотрел с отвращением. Теперь сам один из них.

Странно, но продавщица спросила, как меня зовут, и принесла всё, что я хотел, даже денег не взяла. Наверное, моя фамилия до сих пор умиляет, даже если её обладатель в таком состоянии…

Не дойдя до двери, я открыл бутылку и приник к горлышку. На пару дней должно хватить, тогда подумалось мне. Но уже сейчас четверти бутылки нет.

Выпал первый снег. Неужели зима?..

Каждый раз, утром и вечером, трезвым и пьяным, глядя на себя в зеркало, в голове возникало одно и то же: «Ты должен умереть». Нет, это не Голос, это уже что-то большее, что-то, что нельзя подавить. Это я сам.

Я хочу умереть. Надоело. В жизни для меня уже ничего нет, и найти больше ничего не смогу. Всё потеряно. То, что было мне послано богом, небесами, вселенной, я растерял. И всё ради чего? Ради работы. Жена, дочь, Алиса. В погоне за карьерой, деньгами, статусом упустил самое важное, ради чего и стоило жить.

Как бездарно прошла жизнь...

А смерть… Это так просто. Она даёт ответы на все вопросы, избавляя от всех проблем, снимая всю ответственность, убирая все хлопоты. Мрак накрывает тебя теплым одеялом. Что может быть хуже жизни? Где мы еще больше можем страдать? Нигде. В жизни одни беспокойства, волнения, суета, в то время как в смерти и после неё только одно – покой.

Какое-то странное действие у самогона. Меня тянет на размышления, я вспоминаю всё, через что пришлось пройти, всех людей, появившихся и исчезнувших на моем пути. Может, это предзнаменование скорой смерти? Не удивлюсь. Мое состояние хуже с каждым днем. Из-за болей я не могу даже разогнуться. Приходится писать дневник, скрючившись на полу.

Интересно, как там Николь, называет ли она кого-нибудь папой? Вспоминает обо мне? Как Алина с Алексом справляются с компанией? Нашла ли Настя свою любовь? А Мари? Как сложилась её судьба?

Вот бы узнать, как у них дела, как устроились их жизни. Увидеть бы их хотя бы еще один разок…

***

Последняя страница дневника прочитана. Записи закончились. Больше ничего. Похоже, дела у этого парня совсем плохи. Не опоздать бы…

Никита Сергеевич порылся в бардачке и достал карту области. Как он там писал? «Город носит название профессии Михаила Геннадьевича». А кем тот был? Инженер-строитель? Вот он! Нашёл. Это местечко совсем рядом, от силы двадцать минут пути, если ехать со скоростью, к которой привык Никита Сергеевич.

Дорога заняла чуть больше времени. В нескольких километрах от города пришлось простоять в пробке. Подъехав к автовокзалу, детектив решил оставить машину на стоянке и пройти пешком по маршруту, описанному в дневнике.

Вот и тот самый продуктовый магазин. Восемь вечера, ещё работает, но в торговом зале уже никого нет. Продавщица сидит за прилавком и читает журнал. Никита Сергеевич подошёл к кассе. Женщина тяжело вздохнула и нехотя отложила журнал.

- Вам чего, мужчина?

- Здравствуйте. Я бы хотел узнать у вас об одном покупателе.

- У меня много покупателей.

- Постарайтесь, пожалуйста, вспомнить. Его зовут Дмитрий Степанович.

- Никогда о таком не слышала.

- Правда?

- Мужчина, вы слышите меня? Я ни-че-го не зна-ю! – протянула она по слогам, выплюнув в ладонь жвачку.

Может, это не она? Та продавщица вполне могла работать в другую смену или уже совсем не работать здесь, а стоящая перед ним – совсем другой человек.

- Вы единственная, кто здесь работает? Сменщицы нет?

- Единственная и неповторимая.

Как вальяжно она это сказала! Значит, врёт, что не слышала о пропавшем. Никита Сергеевич присмотрелся к ней внимательнее. На вид лет сорок, полновата, фиолетовые волосы, густо нарисованные брови, яркая блузка с низким декольте. Кольца нет. Выводы? Одинока. Несчастна. Обидчива. Лесть, учтивость – и она разговорится.

- Скажите, пожалуйста, как ваше имя?

- Ну, допустим, Катя.

- Екатерина, вы мне очень поможете, если постараетесь припомнить этого человека. Я уверен, вам это без труда удастся, с вашей-то памятью.

- Что ты несёшь? Какая память?! Покупай или уходи! Мне некогда с тобой разговаривать. Дел у меня выше крыши!

- Понимаю, вы очень заняты. Удивляюсь, глядя на вас, как такая милая дама справляется со всем сама? Принять товар, все посчитать, разложить, следить, чтобы ничего не украли, каждому угодить… А еще и должников всех запоминать! Это так тяжело, и самое обидное – никто ведь не ценит ваш труд. А ведь вы в прямом смысле их кормилица!

Получилось. Она тает, появляется лёгкая улыбка.

- Как говоришь, его зовут?

- Дмитрий Степанович. У него фамилия ещё запоминающаяся. Котик.

- А, этот… Что ж ты сразу не сказал? Да, знаю этого пьянчугу.

- Можете поподробнее о нём рассказать?

- Да что рассказывать?

- Например, я знал его другим человеком, добросовестным, приятным молодым человеком. Оказывается, я ошибаюсь?

- Алкаш, каких много. Вон, пройдите по улице, встретите толпу таких. Целыми днями пил беспросветно. Из дому выходил только за бутылкой. По другому поводу и не видать его было.

- Странно...

- Пьяница. Ещё и жуткий ворчун. Любил скандалы закатить и побуянить. Дрался постоянно с местными.

- Даже так...

Никита Сергеевич не верит собственным ушам. Неужели Дмитрий так скатился? Судя по тому, что написано в дневнике, он был воспитанным, интеллигентным человеком, а тут такое.

- Скажите, а к нему никто не приходил? Может, спрашивали про него?

- Был тут один. Ой, он мне сразу не понравился. Надменный такой. Выспрашивал про него, а потом и вовсе сказал, чтобы его дружку-алкашу всё, что он попросит, продавали – кроме алкоголя! И сам за него обещал расплатиться.

- И платил?

- Да. Каждую неделю приходил человек и рассчитывался. Да только Котик ваш просил одну только выпивку. И просил, и умолял… Я не могла отказать, хоть и пьянь пропащая, а жалко, какой-никакой, а человек. Иногда ему в авоську колбаску подкладывала да хлеб. В общий счёт, разумеется.

Осталось узнать последнее, что интересует Никиту Сергеевича.

- А где он сейчас?

- Не знаю. Две недели назад приезжала машина, двое закинули его в салон и увезли. И не видела его больше. Весь желтый, грязный, в своей рвоте. Фу!

- Так живого увезли или…мертвого?

- А почем мне знать? Пульс не щупала. Но потом приходил участковый, тоже про него расспрашивал: как жил, что делал, а он просто так интересоваться человеком не станет!

К сожалению, более подробную информацию ни о машине, ни о тех двух людях из продавщицы вытащить не удалось. Надо будет обратиться к коллегам, попытаться выяснить, кто сюда приезжал. Вряд ли это был Алекс. Последним же Диму видел Тимур?

- А вы знаете, где он жил, в какой квартире?

- Прямо надо мной. Думаю, он был сумасшедшим. По вечерам плакал, орал, что вся округа слышала, постоянно звал какую-то Алису, наверное, собутыльницу свою, бомжиху какую-нибудь. Кричал кому-то «заткнись», разговаривал сам с собой. А иногда прибежит и плачет, чтобы ему дали водки, иначе он голоса какие-то слышит. Совсем у бедолаги крыша поехала.

Детектив развернулся и ушёл, не сказав ни слова.

Никита Сергеевич разыскал нужный подъезд. В кармане зазвонил телефон – мама.

- Сынок, я тут пироги затеяла, твои любимые, с капустой, а про муку забыла совсем.

- Пироги – это хорошо… – отвечая маме, Никита вернулся на улицу, в подъезде было нечем дышать.

- Так ты заедешь в магазин? Купи два килограмма в желтом пакете с синей полосочкой. Только посмотри, чтобы первый сорт был, высший не бери, он с химией…

- Ладно, мам, понял. Куплю. Мам, а с яблоками пирожки будут?

- Да какие яблоки весной, Никитушка? А с повидлом сделаю, повидло яблочное у меня ещё осталось.

Заверив маму, что не забудет о её просьбе и не опоздает в магазин, Никита Сергеевич снова зашел в подъезд. Дверь квартиры оказалось незапертой. Единственное чувство, которое у него возникло, когда он вошёл – недоумение.

- И как он только тут жил?

Это было ветхое жилье в двухэтажном доме. Серые порванные обои с черной плесенью по углам. Ржавые трубы отопления, явно неспособные прогревать комнату в холодное время года. Грязные, деревянные окна, сохранившиеся еще с дореволюционных времён. На полу горы пустых бутылок, а сам пол уже давно прогнил, местами дырки зияли. Зеркало в ванной в разводах, но в нём все-равно ничего невозможно увидеть, потому что единственная лампа даёт тусклый жёлтый свет. Когда Никита Сергеевич повернул единственный кран, полилась вонючая, коричневая вода.

- Как же так?

Детектив подошёл к заваленному остатками еды столу: засохшая колбаса, заплесневелый хлеб, парочка потекших ручек и капли засохшей крови. Его внимание привлек скомканный, маленький лист бумаги, валявшийся среди прочего мусора. Детектив развернул его. Вырванная из дневника страница с надписью:

«Надо было уезжать, когда предлагали. Может, жизнь сложилась бы иначе?».

Тут же лежала газета, пожелтевшая, вспухшая от пролитой жидкости. Превозмогая отвращение, Никита Сергеевич взял её в руки.

- Очередные перестановки в верхушках архитектурной компании... Проект века – новая школа на бывшем кладбище химических отходов… Невеста главного архитектора разбилась на служебной машине компании... Кому выгодна отставка главного архитектора? – читает Никита Сергеевич броские заголовки к статье на четвертой полосе. Имя автора знакомо, где-то он уже слышал об этом бесстрашном журналисте…

До сыщика дошло. Словно резко включили свет в темной комнате, и теперь вся картина предстала перед его глазами. Он знает. Он знает, что случилось! Пазл сложился! Скорее всего, Дмитрий тоже успел сообразить, что к чему, только не смог уже ничего изменить.

Никита сложил газету и страничку из дневника, сунул их в карман.

Его охватило волнение. Он рассчитывал найти человека, но раскопал нечто большее. Выбегая из квартиры, Никита набрал номер Шамиля Исмаиловича. Не берет трубку. Что за люди? Зачем им телефон, если никогда не отвечают?! Набирает снова и снова.

- Не могу говорить, очень занят. Перезвоню, – ответил майор. Детектив садится в машину. Надо ехать обратно в город. Быстрее.

Ситуация с аварией стала предельно ясна. Дмитрий Степанович очень мешал директору филиала и всей его компании. Прикрыл сомнительный проект. Если верить статье, инвестором, очень заинтересованном в этом проекте, оказался близкий друг директора и не последний человек в городе. А потом, когда директор попытался избавиться от Дмитрия, предложив ему руководство филиалом в другом городе, Дмитрий снова помешал его планам – они с Алисой решили остаться…

Никита вспомнил, что проезжал недавно мимо бывшего пустыря и удивился, что там в разгаре стройка. Значит они все-таки протолкнули проект, а от человека, в руках у которого были разоблачающие документы, решили избавиться. Ведь если бы Дмитрий обнародовал информацию о полигоне для отходов… многие лишились бы не только высоких должностей, но и свободы. Значит, Алиса случайная жертва… Впрочем, как и водитель. Скорее всего, пока машина стояла в аэропорту на стоянке, с ней поработал специально обученный человек. Но что-то пошло не так, и в машину села одна Алиса… Хотя цель директора все же была достигнута – произошедшее с Алисой лишило Дмитрия сил, он перестал быть опасен… Интересно, Алекс с Алиной понимают во что вляпались? Славные ребята, если верить тому, что рассказано о них в дневнике. Если верить… Скорее всего, их пока используют в темную. Надо ли их просветить? Но это все могут быть только догадки и не факт, что Никита Сергеевич прав.

Уже темнеет. Детектив выжимает максимум из машины. Он не до конца знает, что ему делать с полученными сведениями. Рассказать Шамилю Исмаиловичу? Но, что у него есть кроме дневника и сомнительной газетёнки?

Машин попутных почти нет. Только смутно виднеется свет автомобиля, движущегося по встречной полосе. Детектив бросил взгляд на спидометр – сто восемьдесят. Лучше снизить скорость. Педаль газа медленно отжимается. Сто шестьдесят, сто сорок…

Звонит телефон. Майор? Доставая телефон из кармана куртки, Никита выронил его из рук и тот упал между креслами, продолжая настойчиво звонить.

«Надо ответить, поговорить с Шамилем Исмаиловичем…».

Никита наконец нащупал телефон и бросил взгляд на экран, на секунду отвлекшись от дороги. Нет, это не майор – Света. Точно, она же обещала позвонить сегодня вечером.

Дальний свет на секунду слепит детектива. Он зажмуривается. В следующий момент открывает глаза и видит, что его машина выехала на встречную полосу. Ему сигналят. Громко, протяженно. Они столкнутся! Скорость сто тридцать пять километров в час.

Выхода нет. Только маневрировать. Вправо. Влево. Нет, не получается. Руль не слушается. Он теряет управление. Машину разворачивает боком к полосе движения. Расстояние сокращается. Встречный автомобиль летит прямо на него. Три секунды. Две. Одна.

Детектив успевает только подумать: «Муку надо купить… в желтом пакете…»

Только темнота. Только покой и никакой суеты…

ЭПИЛОГ

Сквозь тяжелые веки пробивается слабый свет. Он накатывает теплой волной, медленно заполняя собой каждую клетку непослушного тела. Никита Сергеевич открывает глаза, но свет становится ярче, белее и невыносимее.

- Эй, друг… ты меня слышишь? – голос звучит далеко, глухо.

- Я тебе говорю! Что это у тебя в руках? Погоди-ка. А ну отдай, это моё!

Никита поворачивается на голос. Прямо на него смотрит молодой парень, его лицо кажется смутно знакомым.

- Отдай! – повторяет парень и с силой вырывает из рук Никиты старенькую, потертую, черную тетрадь с белой полосой по диагонали. – Надеюсь, ты это не читал? Нехорошо читать чужой дневник…