АВРОРА: Зеркальная Чума

Доротея I

Летний рассвет окрасил крыши Академии в золотистые и розоватые оттенки. Воздух был наполнен запахами сырой земли и свежескошенной травы. Студенты-первокурсники уже приняли тот факт, что обучение здесь идёт круглый год, и даже сейчас, когда лето вступило в свои права, занятия продолжались.

Для Доротеи первая летняя ночь не принесла отдыха. Она проснулась до рассвета, тяжело дыша, с липким ощущением страха на коже.

Всё снова было там — в Зале Вне Времени. Мрак, сжимающий воздух. Госпожа Лойс, стоящая среди знаков. Слишком яркий свет и чей-то голос, который эхом отражался в голове. Она не могла разобрать слов, но знала, что они важны.

Ей снилось, что она осталась там. Что дверь исчезла, а тени сдвигались ближе, растекаясь по полу, подбираясь к её ногам. Тмин и Микта уходили, их силуэты расплывались, а она тонула в тёмном вихре знаков, которые вспыхивали и исчезали. Доротея знала, что это был всего лишь сон. Но знала и то, что сны бывают вещими.

День прошёл, но ощущение тревоги не исчезло. Она пыталась сосредоточиться на занятиях — слушала Госпожу Морвейн, но перед глазами вновь возникала та смелая женщина с руками, по локоть в крови. Следила за экспериментами на зельях и настойках, но мысли всё равно возвращались в тот зал, в мгновение, когда Господин Реллан шагал в сторону портала с полным покорности лицом.

— Тея, ау. Ты с нами? — Тмин легонько толкнул её в плечо, когда они спускались по лестнице.

Доротея не ответила сразу. Вместо этого посмотрела на студентов, выходящих из аудиторий. Первокурсники оживлённо обсуждали задания, кто-то восхищался новым жилетом Дарво, кто-то бурно спорил о том, кто из преподавателей строже. Всё было как всегда. Но ей снилось другое.

— Я просто не выспалась, – вздохнула она.

Брат покосился на неё, но ничего не сказал. Доротея подозревала, что он видел её, как она просыпалась среди ночи, часто дыша.

— Нам надо поговорить, — негромко сказал Микта, когда они вышли в сад.

Тея, Тмин и Микта устроились в тени большого вяза, в саду Академии, подальше от посторонних ушей. Тут было относительно тихо, словно старое дерево имело возможность отпугивать всех, кто ему не нравился.

— Семеро новых первокурсников… — Микта многозначительно посмотрел на друзей, присаживаясь на, выступающий из земли, корень. — И все прибыли после вспышек в кругах Ваппа. Это же не совпадение?

— Конечно, нет, — вздохнула Тея, расправляя складки на форме. — Как и то, что Лойс арестовали сразу после всего, что произошло в том зале.

Доротея переглянулась с братом. Их тревога не утихала с того самого дня. Но говорили об этом лишь друг с другом и с Миктой. Доротея подумывала поговорить и с Ведой Синдри, но пока не выражала этого желания вслух. К тому же, Веду что-то вообще не было видно целую неделю. Их уже трижды с тех пор вызывал к себе психолог, но они заверили Мунремур, что с ними всё в порядке. И если что-то будет их беспокоить – они обязательно явятся в кабинет Господина О’Каниса.

— И теперь у нас новый преподаватель, — продолжила Доротея, убирая прядь волос за ухо.

— Сомневаюсь, что он обычный преподаватель. Скорее всего, директор привёл его, чтобы разобраться в том, что произошло, – скептически хмыкнул Тмин.

— Мы ведь тоже были в том зале… – кивнул Микта, глядя куда-то вдаль. – И нам чудом удалось выбраться оттуда.

– Ну, – усомнилась Доротея. – Не все чудеса – чудесны….

Все трое на мгновение замолчали, погружённые в собственные мысли. Тайны Академии становились всё сложнее и запутаннее, и они понимали — рано или поздно придётся сделать выбор – продолжать искать ответы или просто плыть по течению.

Артур l

Артур Мглин стоял у окна своего кабинета, наблюдая за внутренним двором АВРОРА. Несмотря на яркий свет, пробивающийся сквозь высокие стрельчатые окна, в его душе царило смятение. Последние события, словно ураган, пронеслись сквозь размеренную жизнь Академии.

Арест Кассандры Лойс потряс всех. Она была не просто коллегой — выдающимся преподавателем вычислений, скрытным, но талантливым учёным. Однако её тайные дела, раскрытые Элией и несколькими студентами в запечатанном, ещё до рождения самого Мглина, Зале Вне Времени, показали другую сторону этой женщины. Элия рассказывала об их противостоянии, о том, как они преодолели ловушки Кассандры, как разрушили её влияние. Его подруга говорила эмоционально, и Мглин видел в её глазах не только гнев, но и тень сочувствия. Так же она рассказала о Веде Синдри, как та управилась с разверстым порталом, словно чётко знала, как следует поступать. Артур крепко задумался, припоминая свой разговор с этой студенткой, накануне всех тревожных событий.

Теперь на место Лойс прибыл новый преподаватель. Артур уже видел его у кабинета директора несколько раз. Мужчина держался отстранёно, не вовлекался в обсуждения скандала, старался вести себя спокойно. Ему просто нужно было работать, преподавать, влиться в коллектив без осложнений. Однако Академия — не то место, где можно остаться в стороне. Здесь всё переплетено, и прошлое не отпускает так легко.

К тому же, в Академии появились семеро новых студентов. Их прибытие не было запланированным — вспышки кругов Ваппа привели их сюда из-за вмешательства Кассандры Лойс. Они были разными, растерянными, но все обладали потенциалом. Теперь они должны освоиться, понять, где оказались, и принять свою новую жизнь.

Мглин глубоко вздохнул и повернулся к столу, на котором лежал его короткий, но остро отточенный, инструмент. Академия менялась, но он оставался её частью. Ему предстояло не просто преподавать, но и помогать этим детям, следить за коллегами и понимать, кто друг, а кто скрывает нечто большее.

Перед первым уроком, учительская была наполнена негромкими разговорами, но напряжение ощущалось в каждом взгляде, каждом жесте. Когда в полукруглую комнату вошёл директор Бонифаций Виннетстоун, за ним следовал новый преподаватель.

Мужчина выглядел сдержанным. Высокий, подтянутый, с светло-русыми волосами, аккуратно зачёсанными назад. Черты лица резкие, почти угловатые, но лишённые суровости. Он был человеком, который явно привык не привлекать к себе лишнего внимания. Одет в тёмный, строгий костюм, безупречно сидящий на нём, словно это часть его сущности. Однако, несмотря на спокойный облик, Артур уловил в нём настороженность. Будто он осторожно проверял почву, прежде чем сделать первый шаг.

— Дамы и господа, — начал директор, жестом подводя к столу нового преподавателя. — Позвольте представить вам Конрада Вельца. Он займёт своё место на курсе энергетических вычислений. Прошу приветствовать его.

Преподаватели переглянулись. Артур уловил в фразе директора его нежелание произносить имя Лойс, чтобы не нагнетать обстановку.

— Добро пожаловать, Профессор Вельц, – приветливо улыбнулась Астрея Хло, первой нарушая тишину, – Надеюсь, Вам понравится у нас.

Ренальд Кроуэлл коротко кивнул, не проявляя эмоций. Элия рассказывала, как себя повёл тактик в тот вечер, как он до последнего стоял за статус и положение Кассандры Лойс, не желая верить фактам и доказательствам. Серж Дарво же откинулся на спинку кресла и смерил Вельца оценивающим взглядом.

— Главное — не повторять ошибок предшественницы, — бросил он, скрестив руки.

На лице Вельца не дрогнул ни один мускул. Мглин одобрительно покачал головой, сразу почувствовав к новому преподавателю толику уважения – не каждый так стойко может принять колкости Сержа.

— Надеюсь, что смогу быть полезен, — наконец сказал Вельц ровным, слегка низковатым голосом.

Марк Реллан, сидевший неподалёку, поправил рукав пиджака, прикрывая повязку на левом предплечье — там, где ещё недавно была рана, нанесённая Кассандрой. Он внимательно изучал Вельца, но его выражение было трудно расшифровать. Настороженность или попытка оценить нового коллегу?

Элия сидела в стороне, как всегда, слева от Артура. Обычно живая и заинтересованная, сегодня она почти не привлекала внимания. Она на мгновение улыбнулась, в ответ на представление Вельца, и сосредоточилась на столешнице.Его подруга ещё не отошла от недавних событий и не желала обращать на себя внимание. Артур Мглин прекрасно её понимал.

— Давайте не будем зацикливаться на прошлом, — холодно заметил директор. — У нас много работы.

Когда разговор о новом преподавателе был исчерпан, перешли к программе организации праздника – Грозы Морила.

— Это праздник летних бурь, — напомнил Дарво, сразу оживившись, — Важно сохранить традиции. Огненные представления, молнии. Гром! Всё, как положено!

— Главное — безопасность, — спокойно заметила Ирис Кальдер. — Вспомните прошлый год. Филлип Скат чуть не сжёг Главный Вестибюль Академии.

— Это было случайно! — махнул рукой Дарво.

— «Случайно» не значит «безопасно», — вздохнула Астрея Хло.

Лицо Кроуэлла слегка дрогнуло, при упоминании студента, который был под его покровительством. Он продолжал сидеть молча, будто ничего его более не волновало, особенно какой-то там праздник.

Артур ясно вспомнил тот праздник Морила, когда летний пожар был самой обсуждаемой темой прошлого года. Он прямо прочувствовал, как тогда все были беспечны и не задумывались о таких вещах, как круги Ваппа. Круги просто были, исправно работали, делали своё дело и этого было достаточно. Теперь же – никто не мог с уверенностью заявить, что знает своё будущее и будущее мира архиев. Даже самоуверенный Дарво.

— Сбалансированный подход, — взяла слово завуч. — Мы сохраним зрелище, но усилим защитные барьеры.

— Можно организовать музыкальное сопровождение, – вовлечено заметила Вивьен Ластриэль. – Слиться мелодиями с стихиями и…. – она откинула за спину свои длинные серебристые локоны и на секунду умолкла, будто не сразу смогла уловить некую очевидную мысль. – Мы можем организовать бал. Бал Морила.

— Отличная идея, — кивнула завуч.

— Но бал — это вроде осенняя тема... — одними губами проговорила Элия, но её слова были услышаны лишь Артуром.

Мглин перевел взгляд на Медб. Для него был открытием тот факт, что она считает организацию бала – отличной идеей. Он услышал ещё один тихий вздох от Элии. Та еще дальше отодвинулась от стола, шмыгнула носом, но промолчала.

– Это как раз то, что нужно всем нам, – добавила Офелия Вейлант. – Немного развлечься и отвлечься на один прекрасный вечер от тягостных мыслей.

– Да, и Господин Вельц сможет поближе познакомиться с нашими традициями и коллективом, – согласилась Вивьен, приветливо улыбаясь новому преподавателю.

– А все ли умеют танцевать? – перебил её Дарво. – Иначе, мне будет скучно на этом балу.

– Я прекрасно танцую, Серж, – подхватила Астрея, кокетливо касаясь указательным пальцем плеча Дарво.

Артур посмотрел на неё. Он заметил тень лукавства и желания поддеть Дарво, но Астрея не славилась подобными талантами в беседах.

Дарво только хмыкнул в ответ. Учительская в, общей своей массе, уже одобрительно гудела, поддерживая предложение Ластриэль.

– Тогда, я думаю, нам стоит потрудиться, – сказала Медб категоричным тоном. – Те, кто готов участвовать в организации праздника – прошу задержаться. Отсутствующих коллег я лично оповещу о нашем решении, – она бросила взгляд в сторону Элии и как-то неодобрительно дернула бровью.

Когда собрание закончилось, преподаватели стали расходиться. Артур не спешил уходить, задержался, собирая бумаги. И именно поэтому он услышал, как Медб Мунремур остановила Элию в дверях.

— Госпожа Морвейн, – голос завуча был недовольным.

— Да? – Элия медленно повернулась к ней, приподняв глаза.

— Вы снова нарушаете нормы внешнего вида.

Элия опустила взгляд на свою свободную рубашку цвета спелого апельсина, широкие штаны, зелёный свитер, явно с кого-то покрупнее её.

— Я пыталась, — спокойно ответила она. – Но мне сейчас...

— Нужно лучше пытаться, – негодовала Медб, но потом смягчилась. – Я понимаю, что Вы пережили, но это не повод забывать о предписанных нормах.

— Это просто одежда, – Элия передёрнула плечами, словно пыталась отбросить прилипающие слова Медб.

— Это образ преподавателя, – взгляд завуча снова стал строгим.

— Но у моих учеников хорошая успеваемость, — мышцы на лице Элии чуть дёрнулись.

— Но Вы не подаёте пример, – Медб чуть подвинулась, пропуская Марка Реллана, — Просто подумайте об этом, — наконец сказала завуч, устало опуская руки.

Марк замедлил шаг, прислушиваясь. Элия не ответила, лишь слегка сжала губы и вышла. Мглин задержался в дверях, глядя ей вслед, чем загородил весь проход, на пару с Марком. Артур уже давно убедился, что этот разговор был не последним.

Микта I

Объявление о Бале Морила взбудоражило Академию. До праздника оставалось всего несколько дней, и подготовка шла полным ходом. Студенты выбирали музыку, обсуждали традиционные действа, предвкушали угощения и напитки. В воздухе витал приподнятый дух, и даже те, кто сначала не проявлял интереса, втягивались в общее волнение.

Старшекурсники говорили между собой о том, что балы обычно не устраивают летом, но ничего не имели против внеплановых танцев.

Микта не особо задумывался о подобных вещах, но когда Вивьен Ластриэль объявила, что за нарядами можно прийти в актовый зал, он был удивлён, услыхав, что первым туда намерен наведаться Тмин.

— Это что-то новенькое, — пробормотал Микта, наблюдая за спиной друга, вышагивающего впереди.

— О, ты даже не представляешь, — тихо засмеялась Доротея, наклоняясь к нему. — Скажу тебе по секрету – Тмин просто бредит Ведой Синдри.

— Что? — Микта изумлённо уставился на неё.

— С того самого вечера, когда мы стали свидетелями её эффектного закрытия портала, — продолжила Доротея, лукаво прищурившись. — Он намерен пригласить её на танец.

Микта тихо хихикнул, представив себе картину, где Тмин, который с его ростом и возрастом выглядел скорее, как мальчишка перед Ведой — серьёзной, почти профессиональной архийкой, студенткой второго курса, которая была выше его на голову и старше на четыре года.

— Ого. Смело, — протянул Микта. — Но ты уверена, что у него есть шансы?

— О, он твёрдо решил добиться её любой ценой, — доверительно закончила Доротея.

После уроков, Тмин отправился в актовый зал подбирать себе наряд, даже не дождавшись приятелей. Микта и Доротея, увидев, с каким размахом готовился бал, осознали, что не могут пропустить такое событие. Они переглянулись, а затем, словно по молчаливому согласию, тоже решили подыскать себе что-то простое, просто чтобы попасть туда с Тмином.

В актовом зале кипела работа. Студенты примеряли наряды, готовили декорации, обсуждали порядок вечернего представления. Вивьен Ластриэль руководила процессом, рассказывая, где должны стоять свечи, какие ткани лучше использовать для оформления сцены. Учителя тоже принимали участие — Астрея Хло следила за безопасностью установки освещения, Серж Дарво с работниками кухни подбирал рецепты праздничных напитков, а Ирис Кальдер проверяла устойчивость энергетических барьеров, чтобы случайный всплеск энергии не испортил праздник.

Микта и Доротея подошли к рядам одежды, которые казалось тянулись до бесконечности, вдоль длинной гардеробной Госпожи Ластриэль. Доротея выбрала лёгкое нежно-голубое платье с серебряной вышивкой, а Микта — удобный тёмно-синий костюм без лишних деталей. Они переглянулись, убедившись, что выглядят достаточно хорошо для того, чтобы присутствовать на балу, но не выделяться слишком сильно.

— Ну что ж, посмотрим, как далеко он зайдёт, — хмыкнул Микта, глядя в сторону Тмина, который стоял перед зеркалом, крутясь в строгом костюме, явно мысленно репетируя момент, когда он галантно протягивает Веде ладонь.

— Ага, — усмехнулась Доротея. — Пока он думает, как покорить Веду, мы будем веселиться, наблюдая за этим.

Они переглянулись и расхохотались. Впереди их ждало интересное действо, полное сюрпризов.

Забрав наряды, Микта и Доротея отправились в свои комнаты, чтобы их отнести. По дороге им встречались студенты, несущие декорации, расставляющие мебель в Главном Вестибюле и договаривающиеся о деталях мероприятия. Академия напоминала улей, где каждый был занят своим делом.

Общая комната первого курса была шумной, наполненной энергией и разговорами. Микта и Доротея вошли туда со свертками в руках и сразу же оказались в самой гуще событий. Первокурсники обсуждали Бал Морила, преподавателей, последние странные события и, конечно, новых студентов. Троица никому не рассказала, что они присутствовали в Зале Вне Времени, решив, что не стоит об этом распространяться перед другими студентами. И не потому, что их куратор предупредила об этом. Им просто не хотелось привлекать к себе лишнее внимание.

Лаар Хоук вальяжно растянулся в кресле, безмятежно жуя яблоко. Он переговаривался с Сильвией Рэндалл, которая комментировала выбор музыки на балу.

— Клянусь, если они поставят что-то торжественное и нудное, я просто уйду с бала, — заявила она, делая широкий жест руками.

— Тогда ты вообще не попадёшь на танцпол, — усмехнулся Лаар. — Половина Академии уже вернулись с примерочной, а ты даже не выбрала платье.

Сильвия закатила глаза, но было видно, что ей нравится поддразнивать остальных. Эта девушка очень быстро влилась в жизнь Академии и, казалось, ни разу не вспомнила о своей жизни до неё.

На подоконнике сидел Айрик Грейвз, привычно укрывшись ото всех в капюшоне. Он внимательно слушал, не вмешиваясь в разговоры, но иногда хмыкал, подтверждая или опровергая сказанное.

— Бал – это не только танцы, но и возможность узнать кое-что новое, — задумчиво произнесла Вивьен Клайр, её серо-голубые глаза сверкнули.

— О, только не говори, что собираешься провести научное исследование о традициях Морила! — рассмеялась Николь Эллери, завязывая волосы в высокий хвост.

Вивьен покраснела и поспешно опустила глаза на свою тетрадь, где прилежно перечерчивала энергетические формулы из учебника.

Микта тем временем пробирался к свободному месту, попутно переговариваясь с Доротеей. Они устроились на узкой скамеечке, под стеной.

— Всё-таки странно, что Морвейн что-то не особо заинтересована в празднике, — проговорил он приглушённым голосом. – Она сегодня была очень рассеянна. Даже перепутала Вивьен с Николь, когда вызывала к доске.

— Думаю, этому есть очевидное объяснение, — пожала плечами Доротея. — Вспомни, что ей пришлось пережить.

– Но мы все там были, – возразил Микта.

– Ты просто не понимаешь её. У нашего куратора очень заботливое сердце, Микта, – произнесла Тея, с ноткой печали в голосе. – Когда мы оттуда бежали, я это почувствовала сама.

Микта тоже задумался. Он видел сам, как Элия Морвейн загораживала их троих своим телом, как пыталась вычертить защиту. Как она бросилась в самую гущу, чтобы выдернуть этого Реллана из западни. После тех событий, Микта, Тмин и Тея стали не особо высокого мнения о личности Господина Реллана. Пусть тот, оказывается, наследник древней архийской семьи, если верить словам Лойс.

Ройс Тарвин, один из новых студентов, сложил руки на груди и окинул всех присутствующих лёгкой насмешливой улыбкой. Он выглядел уж очень уверенно, не смотря на то, что прибыл в Академию всего несколько дней назад.

— У вас тут, кажется, всё вертится вокруг бала? – присвистнул он. – Или просто место такое скучное, что это единственная тема для разговоров?

— Ты так говоришь, будто не понимаешь, что это не просто бал, а часть традиции, — хмыкнул Фрей Морриган, отрываясь от книги. — Если тебе так неинтересно, можешь не идти.

— Я и не собирался, — равнодушно пожал плечами Ройс.

— Ну вот и прекрасно, — подытожил Лаар. — Значит, на одного человека в очереди за костюмами меньше!

Комната наполнилась смехом. Все продолжали болтать, обсуждать грядущий вечер и новые слухи, витающие по Академии. Бал Морила уже сейчас был главным событием в череде бесконечных занятий, и даже те, кто делал вид, что он их не волнует, явно не могли остаться в стороне. А Микту иногда передёргивало от подобных слов и беспечности.

Элия l

Элия Морвейн предпочитала определенные типы праздников – тихие вечера в кругу знакомых, посиделки с книгой в руках, разговоры у камина, немного некрепкого алкоголя, какао на ночь. Но в этом году решили устроить бал! После всех событий двухнедельной давности, когда Академия балансировала на грани хаоса. Бал Морила должен был стать своеобразной точкой отсчёта — мол, всё под контролем, можно расслабиться. Вот только Элия не чувствовала ни малейшего облегчения.

Она хотела проигнорировать, притвориться больной, но на этот раз у неё не было выбора. Официальное приглашение от Мунремур означало, что присутствие всех преподавателей обязательно.

Девушка стояла в своей комнате, рассеянно перебирая одежду. Её уютный свитер и брюки — были бы идеальным вариантом, но она знала, что завуч обязательно прицепится, как только заметит Элию в толпе. В конце концов, выбрала простое чёрное платье до колен, без лишних украшений. Она расчесала волосы, но оставила их распущенными – не было ни желания, ни сил что-то с ними делать.

И было ещё небольшое утешение. Артур Мглин обещал прийти, и почему-то это стало для неё ещё одним поводом появиться. Он никогда не пропускал такие мероприятия – не потому что любил их, а потому что считал, что преподаватели должны быть частью Академии не только на уроках.

Она вздохнула, глядя на своё отражение. Какой кошмар! Она предпочитала поменьше смотреть на себя в зеркало, а уж тем более – когда разодета в, стесняющие движения, платья и юбки.

Вечер медленно опускался на Академию, окрашивая небо в густые оттенки сирени и золота. Коридоры постепенно заполнялись мягким светом приглушенных ламп, а снаружи, сквозь высокие окна, было слышно, как ветер шевелит верхушки деревьев в саду.

Элия вышла из своей комнаты, остановившись на мгновение у порога. В воздухе ещё витали остатки дневного тепла, но в каменных стенах здания уже чувствовалась горьковатая прохлада. Она провела рукой по волосам, сжимая пальцами пряди, словно пыталась собраться с мыслями.

Двинулась вперёд, стараясь идти ровно, но её шаги всё равно звучали слишком гулко в пустом коридоре. Она вспомнила себя в седьмом классе, когда всех принудили явиться на школьную дискотеку. Элия пришла туда и упрямо простояла под стеной, наблюдая за извивающимися телами своих одноклассников в полутемном спортзале, освещаемыми лишь парой прожекторов. Самый бесполезный вечер в её жизни.

Она выбрала боковую лестницу, ведущую к Главному Вестибюлю – меньше шансов столкнуться с кем-то по дороге. Не хотелось ловить на себе любопытные взгляды, выслушивать ненужные комментарии.

Внизу, за массивными колоннами, уже раздавались приглушённая классическая музыка. Академия оживала. Собирались преподаватели и студенты, кто-то оживлённо обсуждал наряды, собираясь в группки, кто-то переговаривался о предстоящем вечере. Пахло цитрусами и разбавленным алкоголем. Слегка замутило, но Элия сжала пальцы на перилах, прежде чем сделать последний шаг в сторону торжества.

Элия остановилась в тени колонны, окидывая взглядом вестибюль. Здесь было куда спокойнее, чем у сцены, откуда доносились музыка и смех. Студенты и преподаватели, нарядные и сияющие, мелькали у взад-вперед с бокалами в руках.

Она медлила. Где-то впереди, ближе к столам с закусками, она услышала знакомый голос Астреи Хло:

— О, Господин Вельц, а вы выглядите весьма элегантно сегодня.

— Благодарю, Госпожа Хло, — отозвался Конрад Вельц, его голос был низковатым и сдержанным.

Элия поморщилась. Значит, Вельц уже здесь. Скорее всего, он пришел заранее, как и полагается. Она не торопилась идти дальше, прислушиваясь к разговорам. Жалась к колонне и выискивала в толпе знакомое лицо.

— Вы уверены, что это хорошая идея? — негромко спросила Офелия Вейлант, как будто не желая, чтобы её услышали.

— Академии нужен этот бал, — ответил голос, который Элия сразу узнала. Бонифаций Виннетстоун был спокоен, но в его интонации читалось что-то твёрдое, непреклонное. — Всем нужно напомнить, что жизнь продолжается.

Элия отвела взгляд. Да, жизнь продолжается. Вот только нужно ли делать вид, что ничего не произошло? Она перевела дыхание и, наконец, шагнула из тени.

Тёплый свет факелов отражался на мраморном полу, на стенах мягко мерцали отсветы энергетических огней. Пространство вестибюля уже наполнилось людьми. Она чувствовала на себе взгляды – кто-то кивал ей в знак приветствия, кто-то, как Дарво, лишь скользил оценивающим взглядом, особенно задерживась на её ногах, обутых в начищенные черные ботинки. Девушка повернулась к историку спиной, невольно вздрагивая.

— Элия, — раздался негромкий голос.

Она повернулась в другую сторону и увидела Артура Мглина. Элия улыбнулась и поспешила к нему, не замечая более никого вокруг.

— Ты всё-таки пришла, — с лёгкой улыбкой заметил он, хотя по глазам было видно, что он ни капли не сомневался.

— Мне предписано, — буркнула Элия, одергивая платье.

— Как и всем нам, — кивнул он. — Рад, что ты здесь.

Она хотела что-то ответить, но в этот момент вспыхнул яркий свет тысячи серебристых фонариков— знак, что бал официально начинается. Волна движения прошла по толпе, музыка заиграла громче — стала динамичнее, и Элия почувствовала, как её снова охватывает это ощущение… чужеродности. Она была здесь, но не чувствовала, что принадлежит этому месту.

Конрад I

Конрад Вельц неспешно шёл по украшенной колоннаде, ведущей вдоль Главного Вестибюля Академии. Бал Морила, как его назвали, обещал быть событием не просто торжественным, а пронизанным традициями праздника — Грозы Морила. Вельц не был уверен, что ему вообще стоило приходить, но долг требовал присутствовать.

Главный Вестибюль преобразился – парящие свечи, украшенные бархатными лентами колонны, хрустальные шары, отражающие мягкий свет фонарей, которые вспыхнули серебром. Всё напоминало сцену из старых хроник о великих балах прошлого. Оркестр играл лёгкую фоновую мелодию, ожидая начала основного действа.

Преподаватели тоже выглядели иначе. Медб Мунремур выбрала тёмно-зелёное платье с золотым узором, её волосы были заплетены в сложную и тугую косу. Серж Дарво облачился в тёмно-бордовый костюм, а Астрея Хло нарядилась в элегантное тёмно-синее платье с кружевным воротником. Элия Морвейн появилась позже всех в скромном, но изящном чёрном наряде с длинными рукавами. Её взгляд был отстранённым, будто она мысленно находилась где-то в другом месте. Конрад не сразу заметил, что обута она в тяжёлые высокие ботинки на шнуровке, никак не подходящие для балов.

Студенты же сияли во всей красе. Первокурсники выглядели взволнованными, особенно те, кто впервые оказался на подобном мероприятии. В центре зала Вивьен Ластриэль, в лёгком струящемся платье, руководила всем, уверенно отдавая последние распоряжения. Она порхала по залу, как тоненькая изящная фиалковая фея.

Конрад отошёл к одной из колонн, наблюдая за происходящим. Он отмечал мельчайшие детали – кто с кем разговаривает, кто пытается держаться в тени. Его взгляд задержался на Марке Реллане, который хоть и стоял среди преподавателей, выглядел нервным и чем-то недовольным. Возможно, это как-то было связано с раной на его руке.

К Вельцу подошла полноватая низенькая преподаватель основ безопасности – Астрея Хло с бокалом в руке. Её любопытные мягкие карие глаза изучали каждый жест и фразу нового коллеги. Она похвалила его костюм.

— Вам не кажется, что этот бал выглядит как попытка сделать вид, будто ничего не произошло? — негромко поинтересовалась она, после обмена любезностями.

Конрад не вникал особо в события, повлёкшие за собой арест его предшественницы по кафедре, но приличие требовало поддержать разговор.

— Бал — это отвлечение, но для кого-то ещё и возможность расставить новые фигуры на доске, — ответил Конрад, желая создать впечатление интересного собеседника.

— И вы полагаете, что кто-то этим воспользуется? – Госпожа Хло чуть приподняла подведенную бровь, явно заинтересованная его словами.

— Вполне возможно. Академия — место, где тайны всегда выходят на поверхность. Главное — дождаться нужного момента, — задумчиво ответил он, заставляя собеседницу оглядеться по сторонам.

Конрад любил иногда выражаться остроумно и таинственно, чего никогда не могли сказать по его внешнему виду.

Тем временем, уже звучала энергичная музыка, открывая основную часть праздника — танцы. Вивьен Ластриэль поднялась на возвышение и с улыбкой приветствовала всех присутствующих.

— Добро пожаловать на Бал Морила! Сегодня мы чествуем традиции, силу и дух Академии. Нас ждут танцы, уютная атмосфера, и, конечно, сюрпризы! — её голос был лёгким и уверенным, как чистый ручеёк.

Конрад вздохнул, предчувствуя, что этот вечер будет куда сложнее, чем простая церемония с музыкой и напитками. Впереди его ждали новые наблюдения, новые выводы… и, возможно, неожиданные открытия... Если верить Госпоже Ластриель.

Музыка заполнила зал, наполняя пространство мягкими переливами струнных и смычковых инструментов. Первые пары уже закружились в танце, другие же предпочли остаться в стороне, наблюдая за действом.

Конрад Вельц продолжал стоять у колонны, наблюдая и впитывая атмосферу вокруг себя. В центре зала светловолосая девушка со второго курса, в длинном синем облегающем платье, высоко подняв подбородок, грациозно двигалась в танце. Её партнёр – Тмин Калидиан – старался не отставать, хотя было видно, что он волнуется. Его решимость восхищала, даже если он выглядел неуклюже на фоне опытной высокой девушки.

Неподалёку, в дальнем углу, стояла группа студентов-первокурсников, среди которых были Лаар Хоук и Сильвия Рэндалл. Они не спешили выходить на танцпол, но живо обсуждали происходящее. Сильвия что-то ехидно шептала Хоуку, а тот лишь качал головой, сдержанно улыбаясь.

Доротея Калидиан и Микта Раффи тоже не торопились танцевать. Они сидели за небольшим столиком, наблюдая за Тмином с развесёлым интересом.

— Он выглядит так, будто сражается с собственными ногами, — хихикнул Микта.

— Но он держится! – заметила Доротея. – Главное, чтобы Веда не сбежала в середине танца.

Конрад усмехнулся про себя, отходя от столика студентов и решил пройтись к компаниям своих коллег. Тем временем, преподаватели тоже участвовали в празднике. Медб Мунремур санцевала с Теодором Хейдом. Их движения были плавными, полными достоинства. Серж Дарво, с бокалом в руке, стоял у стола с напитками и что-то обсуждал с Марком Релланом, который явно был не в духе.

— Ваши выводы? – Астрея Хло вновь, удивительным образом, оказалась рядом с Конрадом, наблюдая за всем этим с тем же интересом.

— Праздник, как и ожидалось, стал больше, чем просто бал, — ответил он. – Здесь решаются куда более важные вопросы, чем выбор партнёра для танца.

— Всё так, но всё же, иногда танец – это просто танец, – добродушно улыбнулась она.

Конрад взглянул на второкурсницу и Тмина, потом на Вивьен Ластриэль, которая в этот момент кружилась в паре с Ренальдом Кроуэллом. Возможно, Хло права – иногда вечер можно просто прожить, не анализируя каждую деталь. Но для него этот навык был чужд. Он имел талант узнавать обо всём, не вникая в подробности, а просто оказываясь рядом. Он вдруг почувствовал, что и преподаватель безопасности может обладать аналогичным талантом.

Конрад Вельц заметил, как Марк Реллан, стоявший до этого с Сержем Дарво, внезапно с силой поставил бокал на стол, чуть ли не швыряя его. Стекло едва не треснуло от удара, и звон разнёсся по залу. Разговор между ними явно достиг критической точки. Тяжелым шагом Реллан направился в сторону колонн, сжимая кулаки. Многие из присутствующих проводили его взглядом, но никто не решился вмешаться.

Конрад медленно прошёлся вдоль колонн, наблюдая за преподавателем настоек. Он не мог не заметить, как Дарво остался стоять, ухмыляясь, будто намеренно вывел коллегу из себя. Астрея Хло, тоже неотрывно наблюдавшая за сценой, лишь качнула головой.

— Что бы он ни сказал, Реллан едва сдержался, — тихо проговорила она, перехватив взгляд Конрада.

— Вы часто видите его в таком состоянии? — спросил Вельц.

— Нет, — задумчиво ответила женщина. — Обычно он держит себя в руках. Но сегодня… что-то явно не так.

Тем временем Реллан скрылся за колоннами, на противоположной стороне Вестибюля. Вельц, поддавшись любопытству и, не без участия Хло, решил прогуляться следом. Вдалеке, в полутени, он обнаружил кллегу, прислонившегося к стене. Тот сжал переносицу пальцами, словно пытаясь успокоиться, прежде чем снова выйти на свет.

— Вам нужна компания? — негромко спросил Конрад, приближаясь.

Реллан поднял голову, его взгляд был воспалённым. Что-то в этом высоком, широкоплечем мужчине вызывало совсем не праздничные мысли.

— Если только у вас есть что-то покрепче разбавленного вина, — пробормотал он, но затем вздохнул. — Хотя… Нет, забудьте.

— Серж вывел Вас из себя, — заметила Астрея Хло, появляясь у правого плеча Конрада.

— Этот человек умеет давить на самые больные точки, — Реллан хмыкнул и слегка выпрямился, глядя в сторону. — И, что самое худшее, — он делает это осознанно.

— Что он сказал? – поинтересовался Конрад, делая глоток из своего бокала.

Реллан мгновение молчал, по прежнему не глядя на Конрада и Астрею Хло. Он возвышался над ними, подпирая массивным плечом колонну и всматривался в пространство перед собой. Мужчину слегка покачивало.

— Что некоторые ошибки нельзя исправить, — наконец, ответил он, переводя полупрекрытые глаза на коллег. — Что порой прошлое догоняет, несмотря на все попытки его оставить позади.

— И вы решили, что он говорит о Вас? — предположил Конрад.

Реллан стиснул зубы, но не ответил. Его молчание говорило само за себя. Там, под сиянием энергетических огней, быстрая музыка сменилась медленным вальсом. Астрея Хло вдруг сделала вид, что увидела у столиков приятеля и поспешила к нему. Конрад Вельц и Марк Реллан молча остались стоять в тени колонн, наблюдая за балом. Музыка продолжала звучать, новые пары кружились в танце, а возле одного из столов собралась группа преподавателей.

Конрад проследил взглядом, как Астрея Хло вовлеклась в беседу с Артуром Мглином и Элией Морвейн. Они держались друг с другом расслабленно и естественно, как старые добрые приятели. Конрад сперва не мог сообразить — что может связывать столь юную девушку со старым профессором.

Позади них, чуть в стороне, стоял ещё один человек, с которым Конрад ещё не был знаком. Мужчина не вмешивался в разговор, но его присутствие было ощутимым на фоне Морвейн и Мглина. Был их тенью. Среднего роста, с бледным лицом и настороженным взглядом. На нём был простой выходной костюм, но этот мужчина явно чувствовал себя неуютно при галстуке.

— Ты знаешь, Вельц, — медленно произнёс Реллан, качнув головой, не отрывая взгляда от фигуры мужчины с ровными черными волосами, небрежно прихваченными на затылке, — Если тебе и стоит о ком-то узнать побольше, так это о нём.

— О мужчине у столиков, позади Господина Мглина? — предположил Конрад, догадываясь о ком идёт речь и присматриваясь к черноволосому мужчине внимательнее.

— Именно, — кивнул Марк, его губы искривились в кислой усмешке. — Это Нокс. Ты ведь знаешь, кто он на самом деле?

Вельц слегка нахмурил лоб, чувствуя в словах коллеги нечто большее, чем просто подозрение. Он вспомнил эту фамилию из утренних разговоров в преподавательской.

— Преподаватель заготовок трав и грибов? — спросил он спокойно.

Вельц вспомнил, что уже видел Нокса в саду, когда тот рубил дрова, облаченный в одни лишь рабочие штаны с заплатами. Он тогда ещё подумал – как это неэтично выглядит, на глазах у студентов, в таком виде… Реллан наклонился чуть ближе, не отводя взгляда от фигуры в тени, будто не услышал ответ Конрада.

— Оборотень, — тихо, но очень отчётливо выплюнул Марк Реллан.

Конрад не ответил сразу. Он снова посмотрел на Нокса, отмечая его необычную манеру держаться в стороне, фильтровать своё окружение. Эта информация многое объясняла. Но что ещё больше привлекло внимание Вельца — это выражение лица самого зельевара. Несмотря на сказанные слова, он не сводил взгляда с преподавателя знаков и символов – Элии Морвейн. Его глаза следили за каждым её движением, за тем, как она наклонялась ближе к Мглину, что-то негромко говоря, как откидывала с лица волны рыжеватых волос. Конрад медленно перевёл взгляд обратно на Реллана, но тот, похоже, даже не осознавал, что выдал себя.

— Значит, Нокс — оборотень, — задумчиво повторил Вельц. — А Морвейн?..

Реллан резко выдохнул и отвёл взгляд, делая вид, что не услышал вопроса. Конрад невольно издал неопределенный звук — что-то между хмыканьем и покашливанием. Он не знал всей истории, но теперь точно понимал, что в «дружном» коллективе происходит куда больше, чем кажется на первый взгляд.

Марк I

Марк Реллан не мог избавиться от обжигающего раздражения, которое кипело где-то внутри него с момента, как он увидел Элию рядом с этим проклятым Ноксом. После событий в подземельях с Кассандрой, Марк какое-то время не думал о Ноксе, как о человеке, который может быть близок с Элией. Спустя неделю, он отошел немного от потрясения и посмотрел на это новыми глазами, хотя ситуация от этого не стала лучше. И челюсть, после удара Элии больше не давала о себе знать. Прошла. Прошло и мимолётное расположение к Ноксу. Он больше не воспринимал серьёзно тот разговор по душам в лазарете, который, казалось, сблизил его, Элию и Нокса.

Он всё ещё был уверен – Нокс опасен для всех. Особенно для Элии. Особенно теперь, когда она сама сближалась с ним, будто не понимая угрозы. Когда-то он спокойно относился к присутствию Нокса в Академии, даже приходил к нему за растениями для зелий. Но всё перевернулось, когда Элия начала проявлять к нему интерес. Это было словно плевок в лицо Марку, после многих лет их дружбы.... И ожидания большего.

Каждый раз, когда он видел, как её пальцы касаются локтя Нокса, как она смеётся, как склоняет голову ближе к нему, в груди у Марка что-то болезненно сжималось. Она вдруг становилась грязной в его глазах — просто оттого, что добровольно приближалась к оборотню. Как будто она не замечала — кто он, не чувствовала той звериной сути, которую он тщательно скрывал.

После разговора с Дарво стало только хуже. Марк знал, что тот просто подначивал его, что наслаждался его эмоциями, вытягивая из них новые детали для сплетен. Но даже понимая это, он не мог выбросить из головы его слова, обращённые к нему минут десять назад:

— Какое редкое явление – Госпожа Морвейн в платье. – провозгласил Дарво. – Всё-таки странно, да? Раньше она от тебя не отходила, а теперь... Теперь ей, кажется, интереснее иное общество, – добавил он тише, только для ушей Марка.

Слова Дарво звучали с ядовитой небрежностью, но Марк знал, что он специально подбирал их так, чтобы ударить больнее. Марк невольно сжимал кулаки. Нет, Элия не понимает, с чем играет. Ей нельзя подходить к Ноксу. Он не позволит.

Марк не мог оставаться на месте. Он чувствовал, как напряжение внутри него нарастает, сжимая грудь ледяной хваткой. Выпитое вино разливалось жаром по телу, но не успокаивало, и не согревало.

Покинув тень колонны и неожиданное общество Конрада Вельца, он прошёл через боковой коридор, минуя островки света и тени, со всех сил стараясь не глядеть в сторону Элии, не привлекать внимание. Он знал, что если останется в гуще событий, то рано или поздно скажет или сделает что-то, о чём пожалеет.

Он вышел во двор Академии, где воздух был прохладнее, а звуки бала доносились лишь приглушённым эхом. Марк провёл рукой по лицу, стараясь собраться с мыслями. В голове звучали слова Сержа, насмешливые, но точные. Слова, которые заставляли сжимать челюсти до боли в зубах, даже если он и понимал, что именно этого и добивался историк.

Но главное было не это. Главное — Элия. И её слепая уверенность в том, что Нокс не представляет угрозы. Слишком долго он молчал, наблюдая, как она сближается с тем, кого он сам так и не смог назвать другом. Нокс всегда держался в стороне, он был таинственным и, что важнее, слишком искусным в том, чтобы казаться безобидным. Но Марк видел за этой маской больше, чем видел кто-либо другой. О да, у него-то побольше опыта в таких вещах.

— Ты ведь не просто так сбежал, да? — раздался голос у него за спиной.

Марк обернулся. Под тенью арки парадных дверей стоял Серж, наблюдая за ним с той же раздражающей ухмылкой. Он явно пришёл добить его своими острыми фразами.

— Не твоё дело, Дарво, — отозвался Марк, отворачиваясь. Но историк не ушёл.

— Всё моё дело, когда кто-либо ведёт себя так предсказуемо, — продолжал он. — Дай угадаю, ты хочешь поговорить с Морвейн? Или, может, с Ноксом? Или ты уже придумал что-то более радикальное?

Марк стиснул зубы, но взял себя в руки. Он не мог позволить Дарво загнать себя в угол. Он очень хорошо знал методы историка – не перед чем не остановится, если назревает скандал.

— Я просто не хочу, чтобы она совершала ошибку, — наконец ответил Марк, чтобы отделаться от Сержа.

— Ошибку? — Дарво усмехнулся. — Ты уверен, что она её уже не совершила?

Марк не ответил. Он знал одно – он должен поговорить с Элией. До того, как будет слишком поздно. А Драво пусть идёт ко всем чертям со своими колкостями.

Реллан вернулся в зал только ради того, чтобы проследить за Элией, чтобы с ней ничего дурного не произошло. Но как-то так получилось, что рядом за столом вновь оказался Дарво, а в руке – стакан за стаканом. Музыка неслась вокруг. Шум и разговоры сливались в отдельную мелодию. И у Сержа почему-то в руке был неизменный бокал, всё время наполненный до краев.

Марк поднялся из-за стола, ощущая, как выпитое пульсирует в крови, разгоняя тревогу и неуверенность. Гул голосов вокруг стал раздражающим, словно обидная насмешка. Он провёл рукой по лицу, надеясь прояснить сознание, но в висках только сильнее стучала злость.

— Так что, собираешься действовать? Или всё же промолчишь, как всегда? — голос Сержа был низким, странно тягучим. Лицо историка и вовсе смазалось в навязчивое пятно.

Марк сжал кулаки. Вопрос был риторическим. Он уже сделал выбор. Закончилась традиционная часть праздника, от догорающих энергетических разрядов молний под потолком, остались только тонкие линии и редкие вспышки. В зале продолжались танцы и банкет. Желающие кружились в ритме музыки, смех и радость заполняли пространство, но Марк видел только её. Элия стояла у колонны, неподалёку. И рядом, конечно же, маячил Нокс. Он что-то говорил ей, наклоняясь ближе, слишком близко. Марку не нужно было слышать слов, чтобы понять — он её терял.

Он шагнул вперёд, чувствуя, как растёт напряжение в каждом мускуле. Ещё один бокал, ещё одно слово Дарво — и его уже не остановить.

— Осторожно, не потеряй голову, — бросил Дарво ему вслед, весело смеясь.

Но Марк его не слушал. Приблизившись к беседующим, он прервал их разговор резким движением, схватив Элию за запястье. Она удивлённо распахнула глаза. Её глаза – он видел только их. А после – ряд смазанных колонн, огней.

— Нам нужно поговорить, — сказал он, голос его звучал хрипло, но убедительно, как он сам считал.

— Марк, что ты… — начала она, но он уже тянул её за собой прочь от толпы, оставляя позади шум музыки и насторожённый взгляд Нокса.

Они оказались в боковой нише, где было темнее и тише. Марк остановился, всё ещё не отпуская её руки. Музыка пульсировала через пол и отдавала в голову.

— Что с тобой? — Элия поморщилась, пытаясь высвободиться. — Ты пьян?

— Ты правда этого не видишь? — его голос сорвался. — Ты не понимаешь, что он с тобой делает?

— Кто? Амарант? — она ошеломлённо покачала головой. — Это уже переходит все границы, Марк.

Он провёл рукой по волосам, пытаясь удержать остатки самоконтроля. Какая же она прекрасная тут, перед ним. Как играют на её носу веснушки, как беспорядочно раскиданы по плечам волны волос. И они совсем близко.

— Ты ошибаешься, — выдохнул он. — И когда ты это поймёшь, будет уже поздно.

Она смотрела на него, её взгляд метался между недоумением, усталостью и… жалостью? Это было хуже всего.

— Марк… — Элия говорила мягко. — Ты должен прекратить….

Но он не мог. Он знал, что это его последний шанс всё изменить. Внезапно его рука скользнула к её плечу, сжимая слишком сильно. Он наклонился ближе, в его взгляде было слишком много боли, слишком много желания что-то доказать.

— Я могу сделать тебя счастливой, Элия… — он постарался, чтобы его голос стал низким, убедительным.

Она дёрнулась, её глаза расширились, но прежде чем она успела ответить, раздался тихий, но жутко холодный голос:

— Отпусти её. Сейчас же.

Марк вздрогнул. Он почувствовал, как ледяное присутствие нависло над ним, и обернулся. Нокс стоял в нескольких шагах, его глаза горели тёмным пламенем на застывшем лице. Он не бросился за ними сразу, но следил. Ждал. И теперь, какого-то чёрта, он был здесь.

Прежде чем Марк успел оправдаться, раздалось ещё несколько пар шагов. Из Вестибюля выбежали несколько преподавателей. Они явились сразу за Ноксом и их взгляды выражали немой вопрос. Но Марк не мог различить их лиц.

— Что здесь происходит? — раздался твёрдый голос кого-то из его коллег.

Элия наконец высвободилась из хватки Марка и сделала шаг в сторону Вестибюля. Её плечи дрожали, но она ничего не сказала. Нокс перевёл на Марка обжигающий взгляд, в котором уже не было отстранённости.

— Думаю, за Марком стоит присмотреть, — произнёс он тихо, но Марк слышал в этом голосе лишь снисхождение.

Да кто он такой, чтобы так обращаться к Марку? Жалкий егерь, огородник при теплицах…. Грязный оборотень. Марк понял, что ненавидит Нокса всем своим естеством, когда чьи-то сильные руки уводили его вглубь Академии, по тускло освещенным коридорам.

Элия II

Элия затаилась в углу Главного Вестибюля, неподалёку от боковой лестницы, наблюдая за танцующими парами студентов. Музыка продолжала звучать, создавая иллюзию лёгкости и беззаботности, но внутри неё бушевала буря сомнений. После сцены с Марком, ей стало трудно оставаться на празднике, но она не могла просто уйти. Запястье слегка саднило, после хватки Марка, а она пыталась разобраться в собственных чувствах, но всё выходило ещё сложнее.

Она всегда стремилась быть дружной со всеми коллегами — и с Марком, и с Амарантом, и с другими преподавателями, которых уважала. Но Марк своими поступками только отдалял её, и в последние недели она всё чаще старалась избегать его. Он не понимал её, не желал видеть происходящее иначе, чем через призму своего раздражения и ревности. Раньше они могли говорить обо всём, но теперь разговоры сводились к натянутым фразам, к недосказанности, которая тянулась между ними, как незримая преграда.

Амарант... Их сблизила та сумбурная ночь, когда они остались вместе в её комнате, когда их обоих посадили под арест. А может даже раньше, когда она выбежала в сад с Жезлом Аконита…. В нём была сила, надёжность, защита. Она чувствовала себя в безопасности рядом с ним, чувствовала, что может доверять, не смотря на его недуг. Они сближались слишком быстро — на фоне общего хаоса, взаимной поддержки и необходимости держаться вместе. Теперь же, когда напряжение улеглось, её начали пугать возможные последствия. Чего она хочет на самом деле? Может ли она сделать следующий шаг, или это было лишь мгновенное притяжение, порождённое испытанием, которое они пережили?

— Ты выглядишь так, будто хочешь сбежать, — тихий голос вырвал её из раздумий.

Элия повернулась и увидела рядом Амаранта. Он стоял спокойно, как всегда, его взгляд был внимательным, но в нём не было давления. Он не заставлял её говорить, не настаивал. Просто был рядом.

— Мне просто нужно немного воздуха, — призналась она.

— Тогда пошли, – он качнув головой в сторону выхода.

Как у него всё просто и естественно. Элия на мгновение заколебалась, но потом всё же шагнула к нему, позволяя себе хотя бы ненадолго уйти от шума праздника и от путаницы в своих мыслях.

Они вышли на освещённую фонарями аллею. Воздух здесь был прохладнее, чем в душном вестибюле, и Элия сделала глубокий вдох, ощущая, как напряжение постепенно ослабевает. Ароматы ночных цветов наполняли сад, переплетаясь с запахами влажного камня и земли со стороны декоративного фонтана.

— Ты не обязана оставаться там, если не хочешь, — тихо сказал Амарант, останавливаясь у скамейки. — Я заметил, что тебе не по себе.

— Я просто… — Элия запнулась, подбирая слова. — Всё слишком быстро меняется. Люди ведут себя иначе. И я не знаю, как ко всему этому относиться.

Амарант кивнул, его взгляд скользнул по её лицу. Элия смотрела на Амаранта, тоже подходя к скамье и опираясь на неё двумя руками.

— Если ты про Марка, то его можно понять, — сказал он ровно. — Он чувствует, что теряет тебя.

Элия вздрогнула, но не отвела взгляда. Какие простые и ясные слова, и как он их легко произносит.

— Я не его собственность, – возмутилась Элия, разворачиваясь и присаживаясь на спинку скамейки.

— Конечно, нет, — Амарант чуть улыбнулся, но в этой улыбке было что-то печальное. — Но это не мешает ему думать иначе. Ты же сама уже убедилась в этом, правда.

Она тяжело вздохнула. Ей было приятно, что Амарант так внимательно относится к ней, но она не могла выложить ему всё, что творилось у неё в душе. Не сейчас. Не в этот момент.

— Спасибо… — негромко произнесла она. — Ты всегда появляешься в нужный момент.

— Это уже наша традиция, — мягко ответил он, изображая перед ней легкий полупоклон, — Знать, когда стоит вмешаться.

— Да, — согласилась Элия и добавила, глядя в небо. — Кстати, о традициях. Странно, что в Грозу Морила нет никакой грозы.

— Хм, — кивнул Амарант, но предпочел смотреть не вверх, а на собеседницу. Элия чувствовала на себе его взгляд. — Наверное, из-за этого дурацкого бала.

У Элии вырвался смешок и она с улыбкой опустила глаза на его лицо. Они замолчали, но тишина не вызывала давления. Скорее, какое-то редкое взаимопонимание, не требующее лишних слов. Элия чувствовала, что может доверять ему, но при этом боялась того, куда их разговор может завести.

— Вернёмся? — наконец спросил он, словно читая её мысли.

Она кивнула, но не сразу сделала шаг. Чуть дольше, чем нужно, задержавшись на месте. Амарант так невзрачно выглядел в этом строгом костюме на фоне цветов и зелени…. И она сама чувствовала себя так же, в этом неудобном наряде. Элия очень ярко представила, как легат Мунремур – серебристая утка – является в хижину Амаранта, принуждает его натянуть пиджак и явиться на бал. Она сдержала мимолётное веселье, чтобы потом не объяснять, почему так неожиданно её на смех пробило.

Когда Элия и Амарант вернулись обратно, атмосфера стала тише, мягче. Многие студенты уже покинули праздник, а преподаватели расслабленно беседовали за чашками кофе, наслаждаясь последними моментами вечера. Музыка, замедлив темп, превращалась в тихий фон, под который уставшие празднующие неспешно покидали вестибюль.

Элия украдкой бросила взгляд по сторонам. Марка Реллана не было видно. Она почувствовала облегчение, но вместе с тем — какую-то пустоту. Ей не хотелось, чтобы этот вечер запомнился только неприятными сценами. Рядом стоял Амарант — спокойный, надёжный. Он ничего не спрашивал, но Элия знала, что он всё видел и всё понял.

— Хочешь остаться? — его голос прозвучал приглушённо.

— Думаю, мне хватит впечатлений на сегодня, – слегка замявшись, тряхнула головой она.

Они молча шагали вдоль колонн, под разряженными фонарями. Прохладный воздух из башни освежал, заставляя дыхание становиться глубже. Тишина между ними была удивительно естественной. Элия чувствовала, как в ней постепенно утихает тревога.

— Провожу тебя, — скорее подытожил, чем предложил, Амарант, когда они приблизились к пандусу башни.

Элия хотела сказать, что справится сама, но не стала. В его предложении не было навязчивости, лишь сдержанная забота. И ей, к её собственному удивлению, было приятно её чувствовать.

Дойдя до двери своей комнаты, она обернулась, собираясь поблагодарить его. Но в тот же момент Амарант сделал шаг вперёд. Их движения совпали слишком точно, и прежде чем кто-то из них успел среагировать, они столкнулись.

Элия почувствовала, как сильные руки обхватывают её плечи. Тепло его ладоней пробиралось сквозь ткань платья, и на секунду ей показалось, что весь мир сжался до этого мгновения. Она подняла голову и встретила его взгляд. Глубокий, спокойный, но в то же время... слишком близкий. Она не отстранилась сразу, задержавшись чуть дольше, чем следовало бы. Сердце стучало предательски громко.

— Прости, — его голос прозвучал низко, будто нарушая зыбкое равновесие момента.

— Всё в порядке, — прошептала она, не сводя с него взгляда.

Её пальцы едва заметно сжались на его предплечье, как будто прося его не отстраняться. Но Амарант первым разжал руки, позволяя ей сделать шаг назад. На секунду Элия почувствовала лёгкую растерянность — словно что-то важное ускользнуло, не успев родиться.

— Спокойной ночи, — негромко сказала она, всё ещё ощущая тепло его прикосновения.

— Спокойной, — отозвался он, его голос звучал чуть тише, чем обычно.

Она улыбнулась, мягко, немного неловко. Он ответил ей тем же, прежде чем развернуться и исчезнуть в глубине лестничного марша. Закрыв за собой дверь, Элия прислонилась к ней спиной, прикрыв глаза. Её губы тронула невольная улыбка, а сердце всё ещё билось неровно.

Амарант I

Амарант Нокс захлопнул за собой дверь хижины и выдохнул. Бал был изматывающим, но не из-за самого мероприятия. Толпа, формальности, натянутые улыбки — он всегда чувствовал себя чужим в подобных местах. Он и на собраниях-то не часто появлялся. Весь вечер был для него проверкой на терпение. Каждый взгляд, каждая случайная реплика заставляли его ощущать себя в ловушке, в окружении людей, которые никогда не поймут его истинной природы.

Резким движением он стянул с себя неудобный костюм и бросил его на спинку кресла. Ткань пахла чужими ароматами, духами, едва заметным металлическим привкусом. Он ненавидел галстуки, ненавидел ограничивающие ткани. Даже сейчас, когда он стоял в тишине собственного жилища, кожа всё ещё зудела от ощущения чуждой одежды. Он чувствовал себя пойманным в оковы светскости, которая требовала соответствия, но никогда не принимала его полностью.

Оставив на себе только брюки, он опустился на кровать и уставился в потолок. В голове крутились обрывки вечера, но больше всего – её образ. Её смех, лёгкие касания, тепло, которое исходило от неё. Она была рядом, естественная, искренняя. Но почему? Что она видит в нём? Что заставляет её оставаться, несмотря на всё, что о нём говорят, несмотря на его собственные сомнения?

Он никогда не считал себя привлекательным. Он не был статным, аристократичным, не обладал красотой, которая могла бы приковывать взгляды. Он даже не был полноценным архием. А в часы полнолуния, он превращался в существо, чья природа отпугивает, а не завораживает. Он знал, как на него смотрят. Даже среди коллег к нему относились с осторожностью, а порой и с презрением. Люди инстинктивно опасались его, ощущая что-то чуждое, что-то непостижимое.

Что же в нём привлекало Морвейн? Ведь у него не было ничего, что могло бы предложить ей достойную жизнь. Он не был богат, у него не было дома, древнего имени, наследства. Единственное, что у него было — эта старая хижина на территории Академии, принадлежащая Академии. И Эшелон. Холодные стены, книги, которыми он заменял отсутствие общения, и кот, который был единственным существом, способным дарить ему безусловную привязанность.

Как по команде, Эшелон выбрался из укромного уголка, лениво потянулся и вскочил на кровать. Амарант машинально провёл рукой по его шерсти, слушая негромкое мурчание. Кот прижался к нему, как будто чувствуя его мысли. В такие моменты он завидовал Эшелону — тот жил просто, не задаваясь вопросами о своём месте в мире.

— Что скажешь, Эш? — пробормотал он. — Надолго ли?

Кот не ответил, лишь заурчал громче, устраиваясь у него на груди. Амарант закрыл глаза. Он мог сомневаться во всём, но одно знал точно — рядом с Элией Морвейн он чувствовал себя живым, полноценным. И это пугало его больше, чем всё остальное.

Он не знал, насколько он мог позволить себе привязанность. Раньше он убеждал себя, что может держать дистанцию, но с каждым днём это становилось сложнее. Он ловил себя на том, что ждёт встреч с ней, что запоминает её жесты, тон её голоса. Это было опасно. Слишком опасно.

А если она вдруг поймёт, что он — не тот, кем кажется? Что его сущность — это не только одиночество, но и тьма, часть его природы, которую он не может изгнать? Он мог спрятать зверя внутри, мог контролировать себя, но всегда ли так будет?

Амарант вздохнул, уткнувшись лбом в шерсть Эшелона, не замечая холода ночи, холода его жилища. Завтра всё начнётся снова. Он снова встретит её. И снова попытается убедить себя, что может держаться на расстоянии. Только вот, сможет ли он?

Фрей I

Фрей проснулся раньше обычного. Субботнее утро после бала встретило его тихим светом, пробивающимся сквозь занавеси, и ощущением пустоты, которое всегда приходит после больших событий. Он не был на балу. Никогда не любил шумные мероприятия, и вчерашний вечер не стал исключением. Однако Академия жила своей жизнью, и даже в такую рань он знал — обсуждения будут метаться по коридорам целый день.

В столовой было немного студентов. Те, кто всё же решился подняться рано, лениво переговаривались за чашками чая и тарелками с завтраком. Фрей сел за отдельный столик, машинально помешивая ложкой в кружке. Обрывки разговоров доходили до него, складываясь в бессвязную мозаику.

— …ты видел, как Тмин пригласил Веду на танец? Это было неожиданно… – говорила какая-то второкурсница с прямыми рыжеватыми волосами.

— А потом что? Они ведь ушли раньше… – интересовалась её соседка по столику, девушка помладше, но довольно экстравагантно одетая.

— Думаешь, теперь они вместе?

— Кто знает…

Студенты больше обсуждали события, которые касались их самих. Всё, что происходило между ними — интриги, случайные признания, разорванные отношения — всё это было куда интереснее, чем проблемы преподавателей. Лишь мельком кто-то упомянул:

— …говорят, преподавателя зелий увели прямо из коридора… – говорил высокий третьекурсник, опираясь на колонну

— Ну, у него, наверное, и так было достаточно проблем… – подхватила его собеседница.

Фрей беззвучно хмыкнул. Ему не особо было интересно, что там случилось на балу, но разговоры о Бале Морила, как они его называли, повторялись слишком часто, чтобы их можно было проигнорировать. Однако, он не собирался вникать в личные отношения всяких там Тминов с Ведами…. Его, конечно, слегка задел тот факт, что девушка, которая так часто проводила время с ним в библиотеке – вдруг связалась с этим малолетним Калидианом. Но может, он многого о ней не знал.

Закончив завтрак, он направился в библиотеку. Здесь всегда можно было найти тишину, спрятаться от чужих разговоров и суеты. Фрей шел по пустому коридору, направляясь в библиотеку. Разговоры о танцах, парнях, нарядах и случайных признаниях его не интересовали, и утро он предпочел бы провести в одиночестве, листая старые книги.

Но когда он свернул за угол, то удивился. У высокого окна Вестибюля стояла Веда Синдри, задумчиво глядя в сад. Лучи утреннего солнца ложились на ее пушистые пшеничные волосы, создавая разноцветные отблески, но сама она казалась отстраненной, погруженной в свои мысли. Фрей собирался просто пройти мимо, но что-то внутри заставило его остановиться.

– Привет, Веда, – поздоровался он.

– Привет, – сразу отозвалась она, оборачиваясь, но не до конца приходя в себя, после каких-то внутренних переживаний, которые он прервал.

— Может, пройдемся? – непонятно почему вырвалось у него.

— Куда? – её глаза внимательно скользнули по парню.

— В сад. Здесь душно, — Фрей пожал плечами, стараясь говорить небрежно.

Она на секунду задумалась, потом кивнула, приближаясь к нему:

— Почему бы и нет.

Они вышли через парадную дверь, не торопясь спускаясь по каменным ступеням. Утренняя прохлада приятно освежала, а сад всё еще был пуст — большинство студентов в это время только просыпались или собирались на завтрак.

Некоторое время они шли молча. Веда, казалось, просто наслаждалась прогулкой, а Фрей вдруг поймал себя на мысли, что тоже не против. Но ему нужно было что-то сказать, иначе он сам не понимал, зачем вообще предложил пройтись.

— Ты была на балу? – спросил он, мысленно проклиная себя, что выбрал такую банальную тему. Сам же только что презирал всех, кто сплетничал о вчерашнем событии.

— Да, – кивнула Веда. – Решила, что немного развлечься мне не повредит.

— Разве такое может развлечь? – хмыкнул Фрей. Он был о этой девушки совсем другого мнения.

— Иногда, – усмехнулась она, показывая всем своим видом, что он не ошибался насчет неё.

– И что там?

– Шумно и душно, – проговорила она, а затем на секунду задумалась, прежде чем продолжить. — Тмин пригласил меня на танец.

— Правда? – Фрей едва заметно нахмурился, но голос его остался прежним – парень претворился, что ничего не слышал о событиях вчерашнего вечера.

— Ага. Ты бы видел, как он выглядел, — Веда усмехнулась, вспоминая. — Весь такой торжественный, в каком-то нелепом расшитом костюме. Он подошел ко мне, склонил голову, как настоящий кавалер, и торжественно протянул руку.

Она покачала головой, чуть улыбаясь. Фрей старался не смотреть ей в лицо, чтобы она не увидела, как ему неприятно это слышать, теперь ещё и от неё. Но Веда не замечала его эмоций.

— Я не смогла отказать, – сказала она громче, словно восхищалась поступком Тмина. – Он так старался. Было бы жестоко просто развернуться и уйти.

— Забавно, что он решил выбрать именно тебя, – Фрей сжал пальцы в карманах.

— Не думаю, что он «выбирал», – она рассмеялась, заставив его всё-таки поднять взгляд и посмотреть на неё. – Просто был на волне своей собственной значимости.

Веда ещё немного посмеялась, потрясая копной густых волос. Фрей тоже усмехнулся, но едва заметно.

— И как он танцует? – поинтересовался он, изображая безразличие на лице.

— О, ужасно, — Веда покачала головой. — Но зато с энтузиазмом.

Она продолжала рассказывать об этом легко, как о младшем брате, который решил вдруг сыграть взрослого. В её голосе не было ни намека на романтический интерес, только лёгкое веселье и доброжелательность.

Но Фрея это почему-то задело. Не то, чтобы он хотел каких-то отношений. Нет, он вообще не понимал, зачем людям все эти чувства, привязанности. Они делали их уязвимыми, запутанными. Сам факт, что Веда вот так позволила Тмину потанцевать с ней, что этот невыносимый выскочка Калидиан получил её внимание...

— Ну, по крайней мере, вечер не прошел впустую, – Фрей опустил взгляд, скрывая эмоции, и безразлично отвернулся.

— Точно, — кивнула Веда, не заметив, как у него чуть опустились плечи.

Они продолжили идти, и разговор плавно сошел на нет. Веда уже думала о чем-то своем, а Фрей вдруг понял, что следовало бы сразу идти в библиотеку.

И он добрался туда, но уже ближе к вечеру. Весь оставшийся день, Фрей предпочел провести в своей комнате, просто глядя в потолок и пересматривая конспекты.

Библиотека встретила его привычным полумраком, запахом бумаги и тишиной, наполненной едва слышными шорохами, исходящими из кабинета Габриэля Хартмана. Фрей устроился за дальним столом в библиотеке, скрытый полумраком высокого книжного зала. Он пришёл сюда ещё до заката, зная, что сегодня большинство студентов и преподавателей будут в своих комнатах. Он хотел застать Хартмана до того, как тот уйдёт. Хартман отнёсся к затее Фрея с пониманием, позволив ему остаться в библиотеке на ночь.

— Не задерживайся тут слишком долго, — сказал он, поправляя манжеты своего странного клетчатого костюма. — Хотя вряд ли кто-то заметит твоё отсутствие.

Фрей только кивнул в ответ, но ничего не ответил. Когда шаги библиотекаря растворились в коридорах, он наконец позволил себе расслабиться. Здесь было тихо.

Он раскрыл книгу, старый фолиант, страницы которого были испещрены формулами и диаграммами, посвящёнными потокам энергии. Фрей жадно вчитывался, пытаясь разгадать смысл написанного. Временами, когда материал был не особо понятен – он делал короткие заметки в тетради. Но постепенно парень заметил, что слова расплываются перед глазами, будто что-то мешает сосредоточиться.

Холод накрыл его внезапно, словно по библиотеке прошёл ледяной ветер, но все окна были закрыты. Огонь единственной настольной лампы слегка замерцал. Фрей поднял голову.

В тишине библиотеки было что-то неправильное. Не просто отсутствие звука, а пустота, ощутимая, как тяжесть в воздухе. Он огляделся. Книжные стеллажи уходили ввысь, их вздрагивающие тени сплетались на полу, словно образуя узоры, которые шевелились при взгляде на них.

И тогда он услышал шёпот. Не в библиотеке, а внутри самого себя, словно этот шепот шел из его солнечного сплетения.

– Фрей… – прошептал его собственный голос.

Парень вздрогнул, обернулся — никого. Шёпот продолжался. Слова были смутными, но в них звучало что-то древнее, чуждое. Что-то, что знало его имя.

– Не бойся, – голос распространялся по всему телу, словно разливаясь настойкой азурника, но от этого не становилось легко и приятно.

Фрей ощутил, как воздух стал вязким. Время буквально замедлилось. Страницы книги перед ним слегка шевельнулись, будто их коснулся невидимый сквозняк. И тогда он увидел тень. Она не просто падала на пол — она двигалась. Скользила между полками, перетекая с одной книги на другую. Она не имела формы, но в ней ощущалось нечто живое.

Фрей не мог отвести взгляда. Сущность, кем бы она не была, приближалось. Оно было безликим, но Фрей знал, что оно смотрит прямо на него. И в этот момент он понял, что не может пошевелиться, как в сонном параличе. Он он ведь не спал. Он тут, в библиотеке!

– Не бойся, я помогу тебе, – холодный, безликий разум скользнул по его сознанию, легко, почти нежно, но с полной властью.

Фрей почувствовал, как внутри него что-то треснуло, невидимая преграда, которая защищала его разум, вдруг дала слабину. Он не мог сказать, сколько времени прошло — секунда или вечность. Когда он очнулся, библиотека была такой же, как прежде. Книги стояли на своих местах. Лампа горела ровным светом.

Фрей медленно закрыл книгу, но его пальцы ещё долго покоились на обложке. Сердце стучало слишком быстро, дыхание было сбивчивым. Он не понимал, что именно произошло, но знал, что это было реально.

Ему хотелось встать, но тело казалось тяжёлым, словно налитым свинцом. В голове звучало отголоском: «Не бойся».

Он глубоко вдохнул, заставляя себя взять под контроль этот страх. В конце концов, это могло быть просто игрой разума, следствием усталости. Он не спал нормально уже несколько дней. Но когда он наклонился, чтобы взять конспект, увидел, что страницы смяты и порваны там, где он, кажется, и не прикасался.

Фрей быстро закрыл тетрадь и поднялся со стула. Он оглянулся — библиотека была пуста, но ощущение чужого присутствия не исчезло. Он вышел в коридор, и тьма Академии, ранее казавшаяся привычной, теперь ощущалась иначе. Она будто наблюдала за ним.

На полпути до своей комнаты Фрей поймал отражение в одном из окон. Огоньки фонарей играли на стекле, но глаза, которые смотрели на него из тьмы окна, были другими. Они были слишком пустыми. Безумно глубокими. Как будто внутри него теперь что-то шевелилось.

Фрей не отвёл взгляда. Складывалось жуткое чувство, что тот, кто смотрит на него из отражения, — это уже не он.

Артур II

Утро после бала. Все вокруг ещё полны эмоций, пересказывают друг другу события, а он предпочитал тишину, чай и неторопливые разговоры. Особенно с Элией Морвейн.

Они часто встречались по утрам, за чашкой ароматного чая и печеньем, обсуждая новости Академии, делясь мыслями о студентах и методах обучения. Это стало почти традицией, тихим островком покоя в суете преподавательских будней.

Артур вышел из своих покоев и, прежде чем направиться к комнатам Элии, решил прогуляться и взять некоторые вещи из своего кабинета. Коридоры пустовали — субботнее утро не располагало к спешке. Иногда попадались студенты, выглядели они слегка сонными, но всё же возбуждёнными после прошедшего вечера. Кто-то обменивался обрывками разговоров:

— …ну и Калидиан! Так уверенно пригласил Веду, а потом…

— А ты видел, как они ушли? Что там было дальше?..

— Не знаю, но он точно изменился за последний месяц…

Артур усмехнулся, но не замедлил шага. Студенческие интриги были не для него. Он захватил из своего кабинета трубку, забытую там вчера в спешке, и развернулся обратно, к белым этажам. Мглин постучал в дверь Элии, и почти сразу же она открылась.

— Артур! — Элия улыбнулась, явно обрадовавшись. — Проходи, я уже заварила чай.

Элия всё ещё была в пижаме, лишь набросила длинную зелёную кофту, поверх белой рубашки в голубую полоску. Она выглядела уставшей, но в глазах уже теплились искорки бодрости. Очевидно, вечер выдался непростым, но сейчас она была рада старому другу.

Артур прошёл внутрь и занял место у небольшого стола, накрытого для традиционного чаепития. Ароматы имбиря и корицы наполняли комнату домашним уютом. Он взял печенье, разломил его пополам, задумчиво глядя на Элию.

— Судя по твоему виду, бал был насыщенным, — заметил он, припоминая момент, когда она куда-то исчезла, а потом – снова вернулась в Главный Вестибюль, вместе с Амарантом.

— Это мягко сказано, — Элия покачала головой.

– Я видел, если что, как Реллан поволок тебя под колоннаду, – внёс ясность Артур.

— Но не хочу сейчас об этом, – поморщилась она и взяла в руки чашку. – Как твои дела?

Артур рассказал, как забыл свою трубку в кабинете, когда вчера спешил спуститься на праздник, чтобы разведать обстановку и занять лучшее место за столом. И как вернулся вечером в свою комнату, обнаружил отсутствие трубки и как пришлось довольствоваться крепкой сигаретой, найденной в недрах выдвижного ящика стола. Разговор потёк спокойно, размеренно, как они и любили. Но тут раздался стук в дверь. Странно, у Элии никогда не наблюдалось столь ранних гостей.

— Кто бы это мог быть так рано? — поморщилась девушка.

Артур отставил чашку и встал, словно предчувствуя, что этот утренний покой вот-вот будет нарушен. Элия медленно подошла к двери и приоткрыла её. На пороге стоял Марк. Он выглядел потрёпанным, с красными от усталости глазами и в мятой одежде, словно не спал всю ночь. Костюм на нём был тот же, что и на балу, но уже без галстука и пиджака. Несколько мгновений он молчал, затем, тяжело вздохнув, произнёс:

— Я… Я пришёл извиниться.

Элия застыла, но не выглядела ни удивлённой, ни злой. Скорее усталой, словно такие визиты происходили чуть ли не каждое утро.

— Входи, Марк, — тихо сказала она. – И тебе доброе утро.

Артур нахмурился, но ничего не сказал. Что-то явно случилось вчера. Фредрик Холт и Дарво о чём-то переговаривались, всплывало и имя Марка. Рагнар Штерн тогда вывел его из вестибюля и повёл прямиком в апартаменты Реллана. Но тогда Артур не придал словам Дарво особого значения. Он сел обратно, а Марк робко прошёл внутрь, не поднимая взгляда.

— Я не знаю, что на меня нашло, — пробормотал он. — Мне жаль.

— Знаю, — мягко ответила Элия и в её глазах читалось искреннее понимание. — Я не держу зла. Но ты, наверное, понял, что это не должно повториться?

— Спасибо, — выдохнул он, будто с его плеч свалился огромный груз. — Я вел себя как последний идиот. Я не должен был…

— Ты не должен был, — тихо подтвердила Элия, опуская взгляд в чашку, которую продолжала держать в руках. — Но если ты осознаёшь это, значит, есть шанс на перемены.

— Я постараюсь, – Марк напряг челюсти, но кивнул. – Правда.

Артур тихо наблюдал за этой сценой. Он бы не смог так легко простить, что бы там этот Реллан вчера не натворил. Артур ещё не простил Марку его безрассудство и глупость по отношению доверия к Лойс. Но Элия всегда была другой. Доброй. Той, кто видит в людях лишь хорошее, а не принимая во внимание их ошибки.

— И всё же, — добавила Элия, поднимая на Марка взгляд, — Тебе стоит задуматься о том, что тобой движет. Пьян ли ты был, зол, расстроен — это не оправдание, но это причина, – она поморщила лоб, словно ей было тяжело говорить. – К тому же – поменьше бы тебе прислушиваться к бредням Дарво.

Марк снова кивнул, явно не находя слов. Он ещё раз благодарно посмотрел на Элию и ушёл, оставив после себя странное, но не тяжёлое молчание.

— Ты слишком добрая, — вздохнул Артур, снова беря печенье.

Если тут ещё и Дарво замешан – пиши пропало. Не удивительно, что она не желает ничего обсуждать сейчас.

— Не могу на него злиться, – Элия печально улыбнулась. – Он чувствует себя так паршиво, после того, что с ним сделала Лойс.

Артур ничего не ответил. Вечно она может найти оправдание, даже самым гнусным поступкам. Он просто молча продолжил пить чай, принимая этот ответ таким, какой он есть. Но Артур так же опасался за свою подругу, что она не сможет в следующий раз дать отпор. Не сможет оттолкнуть того, кто постоянно заставляет её страдать.

Рагнар I

Субботние тренировки приносили ясность в мысли, помогали сосредоточиться, а главное — позволяли выпустить накопившуюся за неделю энергию. Для него это было профессиональным ритуалом – войти в зал первым, ощутить упругость матов под ногами, вдохнуть сухой запах дерева оружейных манекенов.

Но сегодня что-то было не так. Он вошёл в тренировочный зал и сразу почувствовал неприятный холодок по спине. Как будто воздух был тяжелее, чем обычно. Пространство вокруг казалось… плотнее. Он напрягся, но привычно разогрел мышцы, затем взял учебный меч и встал в позицию. Несколько отработанных движений, один удар, второй… всё было как всегда.

Но потом, краем глаза, он увидел что-то. Тень. Не его собственная и не от предметов в зале. Она скользнула по полу, замерла у манекенов, а потом… исчезла.

Рагнар замер в оборонительной позиции. Он резко повернулся, но зал был пуст. Только его собственное отражение в металлической пластине на стене смотрело на него с тем же подозрением. Воображение разыгралось? Или последствия вчерашнего праздника? Но он ведь не выпил столько вина, как Реллан. Не валялся на каменном полу и даже не танцевал. Ощущение тревоги не уходило.

Он сделал ещё пару ударов, но с каждым движением мышцы сковывало судорогой. Дыхание сбивалось быстрее, и по позвоночнику прошла волна слабости. Рагнар не привык к подобному. Он всегда был выносливым, физически крепким. А сейчас… сейчас его тело словно не слушалось.

Тень. Где-то в углу зала, снова, но теперь — едва различимая, растянувшаяся по полу, словно вытянувшаяся к нему черным ручейком. Рагнар зажал рукоять меча крепче и шагнул ближе. Но как только он моргнул — тени не стало.

– Что, чёрт возьми, происходит? – проговорил он вслух.

Он потряс головой, ощущая, как слабость подбирается к рукам, к ногам. Ему стало трудно дышать, как будто что-то сдавливало грудь. Зал на мгновение будто качнулся перед глазами. Ему нужно было уйти. Немедленно.

Рагнар выронил меч, не в силах больше удерживать его. Лезвие с гулким звуком ударилось об пол. Он отступил назад, чувствуя, как ноги подкашиваются, и бросился к выходу. В коридоре его тут же кто-то перехватил.

— Рагнар? — голос медсестры Вальтер прозвучал обеспокоенно.

Он столкнулся с ней так стремительно, что едва не сбил с ног. Невысокая женщина тут же подхватила его за мускулистую руку, удерживая от падения. Её взгляд метнулся от его перекошенного лица к открытому дверному проёму тренировочного зала.

— Что с тобой? Ты весь бледный, — её мягкие карие глаза всматривались в его лицо, словно пыталась найти объяснение.

— Внутри… что-то… — его голос был сиплым. — Там… тени. – Рагнар покачал головой, тяжело дыша.

Авеста присмотрелась к Рагнару. Она оглянулась в сторону зала, потом снова перевела взгляд на него. Её пальцы крепче сжали его массивное запястье.

— Идём. Надо разобраться, — сказала она, а в её голосе звучало нечто похожее на тревогу.

Она довела Штерна до больничного отсека, словно тащила по безлюдным коридорам упрямого молодого бычка. Авеста Вальтер быстро оценила состояние Рагнара. Его кожа была бледной и липкой от пота, а движения — более скованными. Она жестом указала ему на ближайший стул.

— Садись, Штерн, — приказала Авеста. — Рассказывай.

Рагнар провёл рукой по лицу, чувствуя нарастающую слабость, но чувство тревоги постепенно отступало на второй план. И что на него нашло?

— Я… я почувствовал, как силы утекают, будто кто-то вытягивает из меня энергию. Сначала это было едва заметно, но потом… — он помедлил. — В углу зала мелькнула тень. Когда я обернулся, её уже не было.

— Тень? — переспросила она, ободряюще кивая. — Ты уверен, что это не игра света? Или последствия вчерашнего….

— Нет, — резко ответил Рагнар. — Это было что-то… живое. Оно двигалось само по себе.

Авеста подошла ближе, провела рукой над его плечом, активируя диагностические формулы. Над ладонью вспыхнули слабые розовые линии, очерчивая контуры энергетического поля Рагнара. Они вибрировали неравномерно, будто были нарушены внешним воздействием.

— Здесь есть след чужеродного вмешательства, — сообщила она, сдвигая брови. — Что-то или кто-то действительно повлиял на твою энергию.

— Кто-то, – Рагнар рывком встал и навис над Авестой. – В Академии.

Авеста задумалась, но не развивала своей мысли. Рагнар предположил, что это могло быть связано с недавними событиями, с энергетическими вспышками древних кругов под Академией. Но медсестра пока не могла утверждать ничего наверняка. Столько всего произошло, кое-кого это могло сильно поменять.

— Я дам тебе восстановительный эликсир, но ты должен немедленно лечь в постель, — сказала она, доставая маленький флакон с густой янтарной жидкостью. — Если снова почувствуешь слабость, немедленно скажи мне.

Рагнар взял флакон, но не спешил пить. Нужно было вернуться в тренировочный зал и повторить все свои действия с начала и до конца. Выяснить – что это было. Или что ему померещилось.

— А если это не просто случайность? — его голос звучал напряжённо. — Если за этим кто-то стоит?

— Тогда мы это выясним, — ответила Авеста, встретив его взгляд.

Рагнар кивнул. Он не собирался сидеть сложа руки. Если кто-то пытался воздействовать на него — он найдёт этого человека. И тогда пощады не будет.

Авеста I

Авеста Вальтер сидела за столом в своём кабинете, листая старые книги и отчёты о странных заболеваниях архиев. Её руки дрожали, но она заставила себя продолжить. Что-то не давало ей покоя с того момента, как она увидела Рагнара у тренировочного зала.

Слабость, изменение энергетического поля, ощущение присутствия чего-то чужого… Это были не просто последствия усталости или истощения. Это было нечто совсем иное. Она перевернула очередную страницу.

"Сущности, питающиеся живой энергией, встречаются редко. Они атакуют не самых слабых, а самых уязвимых — тех, у кого нет связей, кто остался один." Такое встречалось и ранее. Неконтролируемые вспышки в кругах Ваппа всегда несли за собой непредсказуемые последствия. Ткань мироздания прорывалась и через прореху, в мир архиев проникали они. Название они носили соответствующее – «Vitropestis», что означало – Зеркальную чуму.

Эмерик Дрейн писал, в своих «Опасностях нематериальных инфекций» – «Витропестис – не просто сущность. Это разумный вирус, меняющий сознание носителя. Вначале он соблазняет, затем ослабляет волю, а после… после жертва перестаёт быть собой. Мы наблюдали случаи, когда человек, казавшийся ещё живым, уже был потерян. Он говорил чужими словами, думал чужими мыслями. К этому моменту излечить его уже невозможно».

– Витропестисы, – проговорила медсестра, захлопывая книгу.

Авеста переложила тяжелые тома на край стола и вытащила из-под них тонкую брошюрку. «Изучая природу заражённых, я обнаружил, что их аура становится нестабильной за несколько дней до полного поглощения. Они не осознают изменений, но начинают испытывать странные видения. Зеркала… О, зеркала — вот что связывает их всех. Они смотрят в отражение и видят не себя, а что-то иное» – читала она в ней, цитата Левия Кромвеля, исследователя аномалий восприятия.

Авеста Вальтер сжала губы. Именно это беспокоило её больше всего. В Академии всегда было много тех, кого доставили из семей, в которые они никогда больше не вернутся. Одинокие студенты, одинокие преподаватели… Это был идеальные охотничьи угодья для Витропестиса, сущности, подобной той, с которой, предположительно, столкнулся Рагнар.

Она перевела взгляд на свои записи. Сущность подпитывалась энергией потерянных и одиноких. Это было не обычное проклятие, не простая аномалия. Это было нечто, развивающееся. Вирус, который мог перейти на новый уровень, если дать ему достаточно сил. Авеста закрыла свои записи и прикрыла глаза. Ей нужно было убедиться.

В течении следующих нескольких дней, она провела собственное расследование. Разговоры со студентами, проверка архивов, наблюдение за теми, кто недавно испытывал необъяснимую усталость.

Авеста сверялась с исследованиями Фарена Гирста, который ещё был жив и вёл свою практику алхимика и психоманта на севере Вириди. "Сначала — усталость. Затем — беспокойные сны, во время которых жертва видит «свою лучшую жизнь». На этой стадии ещё можно что-то сделать. Но если человек начинает верить в иллюзии — Vitropestis закрепляется. Чем больше жертва погружается в фантазию, тем слабее её сопротивление. Когда границы стираются окончательно, сущность полностью поглощает носителя." – писал он о главных симптомах.

Всё указывало на одно – сущность уже продолжительное время была в Академии, но до сих пор лишь единицы замечали её влияние. Она маскировалась, питалась незаметно, но теперь… теперь она становилась смелее. Если догадки Авесты Вальтер верны — они все в огромной опасности.

Медб I

Медсестра стояла перед преподавателями за круглым столом, держа в руках объёмистую, разбухшую от записей, тетрадь. Атмосфера в помещении была напряжённой — вокруг неё собрались преподаватели, некоторые уже успели столкнуться с необъяснимым. Медб Мунремур, прямая и сосредоточенная, сидела во главе стола, внимательно всматриваясь в лица коллег.

— Нас стало слишком много, — заговорила завуч, после вступительной речи Авесты. — Студенты и преподаватели видели эту тень. Мы не можем больше игнорировать происходящее.

— Я изучала аномалию последние несколько дней, опросила нескольких свидетелей и сопоставила факты? – добавила Авеста, кивая. – Сущность не просто проявляется — оно взаимодействует с окружающим пространством. Оно не просто призрак или иллюзия. Оно ищет носителей.

В учительской раздался приглушённый ропот. Некоторые преподаватели переглянулись, у кого-то в глазах промелькнуло беспокойство, у кого-то — скептицизм. Дарво и вовсе позёвывал, видимо, ему было скучно слушать сказки о каких-то там тенях.

— Что значит «ищет носителей»? — уточнила Офелия Вейлант.

— Оно ведёт себя как разумный хищник, – Авеста перелистнула несколько страниц. – Вначале наблюдает. Оно не просто появляется — оно выбирает, за кем следить. Первые симптомы заражения — дезориентация, рассеянность, потеря ощущения времени. У пострадавших появляются сны, которые будто бы накладываются на реальность. Они начинают путать воспоминания с видениями. В этот момент сущность становится… ближе.

— Ближе? — переспросила Астрея Хло, хватаясь за сердце.

— Да, — Авеста посмотрела на неё поверх записей. — Контакт может быть не только физическим. Оно касается разума. Иногда заражённые сами не понимают, что уже находятся под влиянием.

— Может, это был оборотень? — как бы невзначай, бросил Марк Реллан, отрываясь от рассматривания своего запястья.

— Нет, — сухо отозвался Нокс.

Медб, не без удивления, перевела взгляд на преподавателя заготовок. Она только заметила, что и он тоже присутствует в учительской. Обычно, он и вовсе не переступает порог Академии.

— Ты уверен? – Реллан усмехнулся, но его взгляд был цепким.

— Оборотни не могут сливаться с тенями, — ответил Нокс, глядя на Реллана самым настоящим волком.

Марк пожал плечами, делая вид, что не воспринял его слова всерьёз.

— Ты-то точно знаешь, что могут оборотни, — небрежно бросил он, но Амарант Нокс не повёлся на провокацию.

Нокс не стал продолжать этот пустой диалог, а Медб одарила Реллана неодобрительным взглядом. Он ведь и сам понимал, что это не оборотень. Но ему, почему-то в последнее время нравилось заставлять всех помнить о состоянии преподавателя травничества и заготовок. Не хватало нам ещё одного Дарво.

В комнате воцарилось неловкие молчание. Нокс не смотрел на Марка Реллана. Он посмотрел в сторону Авесты, ожидая, что она расскажет ещё что-то. Но Вальтер тоже молчала.

— Вы всё усложняете, — беспечно бросил Дарво, откидываясь на спинку стула. — Тень, сущность, потустороннее… Может, пора прекратить эту мистификацию? Где доказательства? Пока это просто страхи и догадки.

— Конечно, — тихо заметил Артур Мглин с кривой усмешкой. — На тебя никакая зараза не прилипнет, Серж. С твоим-то характером.

В зале раздалось несколько сдержанных смешков, но напряжение не рассеялось. Несколько преподавателей с архийскими корнями — переглянулись. Никто из них ещё не сталкивался с сущностью, но факт, что она избегала их, только усиливал тревогу. Медб понимала, что от вируса из другого мира – если она правильно поняла медсестру – никто не застрахован. И её собственные корни, архийская семья Мунремур, не очень надёжная вакцина от Зеркальной Чумы. Тишину прервала Офелия Вейлант. Она выглядела обеспокоенной, но старалась говорить чётко.

— Некоторое время меня тревожило кое-что другое, – торопливо произнесла она. – Фрей Морриган изменился. Он всегда был тихим, погружённым в учёбу, но теперь… ведёт себя скрытно. Он задаёт неудобные вопросы, словно ищет что-то, – она окинула присутствующих тревожным взглядом и сглотнула. – А в его глазах — пустой, выжженный огонь.

Дарво закатил глаза, уже не скрываясь. Элия Морвейн, как куратор первого курса, поднялась на ноги и подхватила мысль Вейлант.

— Я поговорю с ним. Попытаюсь выяснить, что происходит, – она кивнула Медб, и та безмолвно ответила тем же.

— Будь осторожна, — негромко добавил Мглин, всё еще бросая на Сержа раздраженный взгляд. — Если эта сущность действительно что-то ищет, возможно, она уже нашла, – он повернул лицо к Элии и, по-отечески, сжал её ладонь в своей.

Элия III

Элия нашла Фрея в одном из пустых коридоров Академии. У первокурсников последним занятием были вычисления и она поспешила туда заранее, чтобы перехватить его. Морриган стоял у окна, у кабинета зелий и настоек, задумчиво глядя в летний сад. Тусклый свет окрашивал его лицо в серые оттенки, и на мгновение ей показалось, что он будто бы растворяется в тени.

— Фрей, можно с тобой поговорить? — негромко спросила она.

Он медленно повернулся к ней. Высокий юноша, уже довольно взрослый. Взгляд был прежним — задумчивым, немного усталым, но в нём появилось что-то новое. Неуловимое, тревожное.

— Конечно, куратор, — тихо ответил он. — О чём?

— О тебе. Преподаватели заметили, что ты изменился. Ты стал… другим. Отстранённым. Ты не хочешь мне ничего рассказать? – Элия сделала шаг ближе.

— Неужели я не могу просто задуматься? Или теперь в Академии запрещено меняться? – Фрей усмехнулся, но улыбка его не коснулась глаз. – Мы все ощутили на себе переход из обычной жизни в мир архиев. Или у Вас было всё по-другому, Госпожа Морвейн?

Её настороженность возросла. В его голосе слышался оттенок насмешки, но не обычной — она чувствовала в ней что-то чужеродное. Неужели, всё что говорила Авеста – действительно происходит, и Фрей заразился. Элия никогда ещё не сталкивалась с энергетическими вирусами, и не понимала, как должна себя правильно вести с зараженными.

— Разумеется, нет, — спокойно ответила Элия. — Но твои вопросы… Госпожа Вейлант говорила, что ты стал задавать вопросы о странных вещах.

— Например? — он чуть склонил голову набок, но в глазах вспыхнул холодный огонёк.

— Например, о том, что можно увидеть во сне, но никогда не переживать наяву, — осторожно произнесла она. – Госпожа Вейлант не обязана была делиться с тобой своими сновидениями.

Фрей прикрыл глаза, а затем его голос стал мягче, почти шепчущим. Коридор позади неё, как-то быстро опустел, словно никто не пожелал сворачивать сюда. Да и в кабинетах Марка и Вельца не раздавалось абсолютно никаких звуков. Они все ушли? Или ей просто так кажется?

— Но ведь сны — это просто отражение наших желаний, не так ли? – Фрей приподнял брови, показывая тем, что ему не интересно объяснять такие очевидные вещи. – Иногда мы даже не осознаём, чего на самом деле хотим…

На мгновение Элия почувствовала, как что-то ледяное скользнуло по её сознанию. Едва заметно, тонкими иглами пронзая мысли. Перед глазами вспыхнули картины, которых никогда не было. Её пальцы зарываются в волосы Амаранта. Тепло его кожи под её ладонями. Его дыхание у самой шеи. Запретное, горячее, невозможное — и всё же живое, реальное. Что же это….такое?

Она быстро заморгала, делая шаг назад. Щёки вспыхнули огнём. Сердце забилось быстрее. Фрей смотрел на неё слишком внимательно, будто ожидал реакции.

— Ты устала? — его голос стал приторно ласковым, липким. — Может, тебе стоит отдохнуть… Расслабиться… Позволить себе желаемое?

Элия сделала резкий вдох, а затем с силой сжала пальцы, будто пытаясь выбросить мысли из головы.

— Довольно, – её голос зазвучал твёрже, чем ей самой казалось возможным. – Это ты устал, Фрей. Пора тебе....в свою комнату. Сейчас же.

Он склонил голову, словно не сразу понял сказанное. А затем лишь кивнул и бесшумно направился прочь. Но, разминувшись с ней в этом узком коридоре, он бросил на куратора короткий взгляд — и в этом взгляде было что-то… неестественное.

Элия осталась стоять, ощущая, как по спине пробежал холодок, будто кто-то кинул за ворот рубашки кубик льда. Она знала одно: этот разговор только подтвердил её худшие опасения. Опасения Авесты и Офелии, в первую очередь.

Позже, после вечерней чашки чая, Элия устало, непослушными пальцами, выплела из волос ленту и рухнула на кровать. День был долгим, мысли путались, но наконец-то можно было расслабиться. Она закрыла глаза, прислушиваясь к тишине комнаты. Но тишина была обманчивой.

Внезапно её охватило странное ощущение – нечто чужое проскользнуло в сознание, теплое, соблазняющее. Картинки вспыхивали перед её мысленным взором – желания, о которых она не говорила никому, мечты, в которых боялась признаться даже самой себе. Всё это было так живо, так реально…

Она дёрнулась, широко распахнув глаза. Высокая тень стояла в её комнате. И это был реальный человек, студент. Фрей Морриган.

Темнота словно сгущалась вокруг него, скрывая очертания, но его глаза – эти ледяные, пронизывающие глаза – горели в полумраке. Он не двигался, не говорил, но Элия чувствовала, как он продолжает касаться её сознания, нашёптывая что-то без слов, наполняя её разум образами, сладкими обещаниями.

– Я могу сделать это реальностью, – его голос прозвучал тихо, но отчётливо. – Всё, что ты хочешь. Всё, о чём ты боишься даже думать.

Элия резко вскочила с кровати, холод снова пробежал по её спине. Это не должно быть реальным. Этого не должно быть. Она ведь запирала дверь, она была одна, когда ложилась в свою постель… Но как он оказался здесь?

– Уходи, – её голос дрогнул, но она заставила себя смотреть ему в глаза. – Это…моя комната. Морриган, ты должен быть в своей комнате!

Фрей чуть склонил голову, улыбаясь краешком губ, в свете настольной лампы. Она ведь гасила свет.... или нет? Он пошевелился и сделал маленький шаг к ней. Сердце Элии сорвалось в бешеный ритм, хотя она никогда не считала себя трусихой.

– Ты ведь знаешь, что хочешь этого. Я просто даю тебе возможность.

Она отступила, но воздух в комнате оказался густым, вязким. Она чувствовала, как её тянет к нему – не физически, но чем-то большим, самой подкоркой, вскрытым подсознанием. Нет, не бывать этому!

Медленно она обошла Морригана, который больше не являлся тем тихим и внимательным студентом. Отошла к двери, распахнула её и выглянула в коридор. Помедлила на пороге, только чтобы понять, что сердце всё ещё бьётся слишком быстро, что его слова всё ещё звучат в её голове. Она выбежала в тусклый коридор, но Фрей не пошёл за ней. Он просто остался в её комнате, в темноте, и в самой глубине её разума.

Элия побежала вниз, по боковой лестнице Академии, её босые ноги почти не слышно касались то теплого дерева, то холодного камня. Она не задумывалась, куда направляется, просто хотела уйти как можно дальше от Фрея, от того что в него вселилось, и его леденящих душу обещаний. Сердце гулко билось в груди, воздух казался тяжёлым, а разум всё ещё был затуманен теми образами, что он вложил в её сознание.

Элия бежала вперёд, по тропинке, сквозь сад, в надежде, что свежий воздух поможет проветрить голову. Она остановилась только перед дверью хижины Амаранта. На ней была лишь тонкая пижама, а ночной воздух покалывал прохладой, но Элия не чувствовала холода. Она тихо постучала. Ответа не последовало. Тогда она осторожно толкнула дверь – дверь была не заперта.

Амарант II

Внутри хижины было тепло. На столе мерцал одинокий огонёк свечи, отбрасывая длинные тени на стены. Амарант сидел в кресле у очага, перелистывая тонкую книгу с иллюстрациями. В руке он держал бутерброд с сыром. Но сразу подскочил на ноги, услыхав стук в дверь. Он отложил книгу и хлеб, в глазах читались удивление и тревога, когда через всю комнату на него посмотрела Морвейн, переминаясь с ноги на ногу. Он сразу заметил, что она без обуви.

— Морвейн? Что такое? — его голос был тихим, как обычно, но полным напряжения.

Она не ответила сразу, лишь шагнула вперёд, сжимая в ладонях края своей пижамной рубашки. Губы её дрожали – от эмоций или от ночного воздуха, она и сама не знала.

— Он был у меня, — наконец выдохнула она. — Фрей. Он… он вошёл, хотя дверь была заперта. Он показывал мне... очень странные вещи, – её щёки горели.

Её трясло крупной дрожью, пальцы нервно перебирали пуговицы на рубашке. Неужели, студент смог довести Морвейн до такого состояния. В глазах Амаранта мелькнула тёмная вспышка. Он бы улыбнулся, не будь ситуация настолько тревожной. Шагнул ближе и мягко, но решительно взял её за плечи.

— Он прикасался к тебе? — спросил он, его голос стал чуть хриплым. Не хотелось даже думать об этом, но слова прозвучали сами собой.

Элия Морвейн покачала головой, постепенно приходя в себя. Она вдохнула и выдохнула, подняла взгляд на Амаранта. И этот взгляд уже не был испуганным.

— Нет. Но он... он был там. И я не могла ему противостоять. Он говорил, что исполнит всё, что я желаю. Будто мои желания — это его власть надо мной, – возмущенно проговорила она.

Амарант крепче сжал её плечи, будто хотел убедиться, что она здесь, реальная и целая. Уголок его губ слегка дернулся – если Морвейн снова возмущена чем-то, что сковывает её свободу – значит с ней всё в порядке.

— Ты в безопасности, — твёрдо сказал он. — Сюда он не зайдёт.

Она кивнула, хотя дрожь не покидала её тела. От страха, или уже от негодования? Она водила взглядом по единственной комнате в хижине Амаранта и он немного отстранился от неё, чувствуя, что стоит слишком близко.

— Можно… я останусь здесь? — спросила она робко, тихим голосом.

Амарант не ответил сразу. Он тоже огляделся, словно оценивая свои владения. Но потом, вновь взглянув на стоящую в свете камина, подрагивающую девушку, смягчился и вздохнул.

— Конечно, – он отступил в сторону и отбросил край одеяла на своей единственной кровати. – Ложись, я буду рядом.

Морвейн сразу, без раздумий устремилась к кровати. Амарант снова выдохнул, наблюдая как её маленькое тело в безразмерной пижаме кутается в складках его грубого одеяла и касается веснушчатой щекой его твёрдой и жесткой подушки. Он заметил пятна от настойки панакса на наволочке, прямо среди нескольких, разбросанных по подушке, рыжеватых локонов и стыдливо поморщился. Но девушку, кажется ничего из этого не смущало. Она закуталась в толстое одеяло и очень быстро провалилась в сон.

Амарант остался сидеть в кресле, его фигура напоминала тёмный силуэт стража. Он не спал, не прикоснулся больше к книге. Он следил, охраняя её покой.

В какой-то момент, ночь за окном дрогнула. Ещё кто-то стоял там, среди деревьев, наблюдая за хижиной. Амарант услышал шаги снаружи – сначала осторожные, почти скользящие по земле, а затем более отчётливые на крыльце. Он напрягся, но не торопился появляться на глаза бродящему снаружи нечто. Он чувствовал чужое присутствие, знал, кто это. Наконец, Амарант не выдержал и распахнул дверь.

Фрей стоял прямо на пороге. Его губы тронула натянутая улыбка, но, по какой-то причине, он не сделал ни шага внутрь. Будто невидимая преграда отталкивала его.

— Ты не пустишь меня? — его голос был мягким, обманчиво дружелюбным, но Амарант не поддался.

— Здесь тебе нечего делать, — тихо, но убедительно ответил он.

Первокурсник медленно провёл пальцами по косяку двери, словно раздумывая, но затем чуть склонил голову. Амарант уже не узнавал старательного и увлеченного студента в этом парне. Фрей Морриган, настоящий Фрей Морриган, отошел на задний план.

— Ну что ж… это ещё не конец, — заверил он, прежде чем развернуться и направиться обратно в здание Академии, растворяясь в темноте, словно его и не было.

Амарант ещё долго смотрел в пустоту, прежде чем закрыл дверь и вернулся в мир, где мирно спала Морвейн. Её дыхание было спокойным, но он знал, что это лишь временный покой. И когда утро настало, он поклялся, что больше не позволит никому подобраться так близко. И это касалось не только сущности внутри студента.

Марк II

Марк Реллан не мог избавиться от глухого раздражения, которое кипело где-то внутри него с самого утра. Он сидел в учительской, слушая обсуждение сущности, которая вселилась в Морригана, но мысли его были далеко. Он смотрел на Элию, на то, как она молчаливо сидела в углу, на её сосредоточенный взгляд, и едва сдерживал желание высказать всё, что его мучило.

Нокс явился с утра пораньше в учительскую и принялся рассказывать о ночном происшествии. Из его не особо красноречивого повествования, все присутствующие узнали – как Элия пришла к нему среди ночи в хижину и рассказала о том, что происходит с Фреем. Что Фрей Морриган уже не простой студент, что сущность завладела его телом и теперь в опасности всё больше обитателей Академии, особенно новички. Позже в учительскую вошла и сама Элия. Она подтвердила, что они с Ноксом видели во что превратился Фрей. Они говорили очень слажено и подробно, но Марка кипятил лишь один факт – Элия провела у Нокса в хижине ночь. И это, почему-то, сейчас мало волновало присутствующих.

— Итак, что будем делать с Морриганом? — завуч Медб Мунремур обвела коллег вопросительным взглядом.

— Надо изолировать его, — проговорил Ренальд Кроуэлл. — Пока не поздно.

— Изолировать? — скептически протянула Офелия Вейлант, поправляя на носу круглые очки. — Он не дикое животное.

— Пока, — вставил Дарво, совсем, кажется, не тревожась о состоянии студента.

Марк потер виски. Это было невыносимо. Они говорили о том, как поступить с Фреем, а он думал о другом. О том, что Элия могла сбежать от угрозы, какой бы она не была, куда угодно, но выбрала хижину Нокса! Хижину. Нокса. На её этаже ещё пять комнат, включая комнаты Артура Мглина, Офелии и Вивьен. Сам Марк в эту ночь был в лаборатории, ему не спалось, она могла бы прийти за утешением и к нему. Они ведь друзья, или в понимании Элии – лучше бежать через половину территории Академии, чем просто свернуть за угол? Он вспомнил, как сам однажды был с ней слишком близко, и как потом мучительно извинялся. Тогда он был пьян. Теперь же – совсем другое дело.

— Марк, ты что-то хочешь сказать? — голос Артура Мглина вывел его из раздумий.

Марк поднял взгляд. В комнате стало тихо – все ждали его ответа. Наверное, заметили его сосредоточенное лицо.

— Я… — он замялся, бросив быстрый взгляд на Элию. — Мне кажется, что Фрея нельзя оставлять без наблюдения. Но изолировать… это тоже может помочь.

— Может у Вас имеются соображения о зельях, которые могли бы помочь? — уточнила Медб, не поднимая взгляда во страниц своих записей.

— Пока нет, — нехотя ответил Марк.

— Тогда, может, прекратишь бормотать себе под нос? — усмехнулся Дарво.

Несколько преподавателей рассмеялись. Марк стиснул зубы – он скорее всего проговаривал свои мысли, пока остальные были заняты рассказом Нокса. Ему не нравилось, как Дарво всегда находил способ унизить его перед всеми. Марк всё еще помнил слова Сержа на недавнем празднике.

— Хорошо, — подытожила Мунремур, не обращая внимания на перепалки. — За Морриганом будем наблюдать. Если ситуация ухудшится, мы примем меры.

Учительская постепенно наполнялась негромкими разговорами. Марк не мог удержаться от очередного взгляда в сторону Элии. Она, казалось, даже не замечала его присутствия. И это злило больше всего.

Когда собрание закончилось, преподаватели начали расходиться, переговариваясь между собой. Марк не спешил уходить, собирая бумаги с таким видом, будто его действительно интересовали записи. На самом деле он внимательно следил за Элией, которая вышла в коридор вместе с Артуром Мглином и… Ноксом.

Марк сжал зубы и направился вслед за ними. Они остановились в полутени арочных сводов, тихо переговариваясь. Марк не мог разобрать слов, но в их позах не было напряжения – лишь какое-то доверительное спокойствие. Марк подошёл ближе, делая вид, что просто проходит мимо, но замедлил шаг, когда оказался рядом.

— Вот как, — негромко сказал он, — Значит, теперь некоторые предпочитают обращаться за помощью в одном конкретном месте.

Разговор оборвался на полуфразе. Нокс медленно повернул голову в сторону Марка, его взгляд был всё таким же сосредоточенным.

— У тебя вопросы, Марк? — спокойно спросил он.

— Разве не очевидно? — Марк пожал плечами. — Если бы я оказался в ситуации, требующей немедленной помощи, я бы побежал туда, где её можно получить быстрее всего. В больничный отсек, к коллегам на своём этаже, в конце концов. Но, кажется, у некоторых другие… приоритеты. Мы не ищем лёгких путей? — добавил он, глядя только в её лицо.

— Всё не так, как ты думаешь, — сказала Элия, насуплено глядя на Марка в ответ.

— Правда? — Марк недоверчиво хмыкнул. — Тогда объясни.

— Думаю, это могу сделать я, — ровным голосом произнёс Нокс, прежде чем Элия успела ответить.

Он не спешил, не проявлял ни раздражения, ни недовольства. Казалось, его вовсе не задели намёки Марка. И это выглядело так, словно это Марк лишний здесь, а не Нокс. Когда это он успел стать таким близким приятелем Мглину и Элии? Ведь Марк всегда был рядом с Элией, ещё со студенческой скамьи.

— Элия оказалась в центре опасных событий, — сказал Нокс. — Фрей больше не просто студент, он стал угрозой. Разумеется, после такого испытания, она не хотела оставаться одна.

— В Академии полно мест, где она не осталась бы одна, — негромко бросил Марк. — И полно людей, к которым она могла бы обратиться.

— Да, — кивнул Нокс. — Но оказалась у меня. Хочешь сказать, я должен был прогнать её?

Этот огородник говорил так дерзко и открыто, словно его ничего не смущало. Ничего не мешало. Учитывая, что он за существо – мог бы и по скромнее быть. Таким, каким был еще недавно. А тут – он видите ли, стал храбрецом и всё-то он теперь может. Марк сузил глаза и поглядел на Элию.

— Как удобно, – бросил он, обращаясь лишь к ней одной.

— Ты хочешь сказать что нужно было захлопнуть перед ней дверь, когда ей угрожала неизвестная опасность? — уточнил Нокс, слегка приподнимая брови.

— Нет, — ответил Марк. — Я просто пытаюсь понять, как именно ты стал… настолько важным для Элии, что она решила остаться именно у тебя.

Нокс не нашел, что ответить. А Марк почувствовал прилив превосходства над ним. Артур Мглин стоял в стороне и неодобрительно покачивал головой, но не торопился вмешиваться. Элия вдруг яростно выдохнула, пристально вперившись взглядом прямо у глаза Марка.

— Довольно, — твёрдо сказала она. — Если тебя так интересует правда, Марк, я скажу. Я хотела выйти на воздух, в надежде, что это поможет избавиться от сущности. А потом – это я сама попросилась остаться.

— Что? – Марк замер, – Попросилась? Попросилась у него? – он бросил уничижительный взгляд на Нокса, показывая тем, что у такого и спрашивать стыдно о подобных вещах.

— Да, — её голос звучал твёрдо, но в нём уже чувствовалась заметная усталость. — Я не думала, куда бежать. Не планировала, кого именно звать на помощь. Я просто хотела подальше убраться от своей комнаты. – она сделала шаг ближе к нему, её глаза яростно вспыхнули. — Ты не понимаешь, что такое эта сущность. Ты не чувствуешь её присутствие, её влияние. Если бы ты хоть на секунду почувствовал, как она действует, ты бы не задавал этих вопросов.

Марк ничего не сказал. Он смотрел на неё, а затем перевёл взгляд на Нокса. Тот молчал, но в его глазах читалось что-то… едва заметное. Нокс, видимо, не ожидал, что Элия решится на подобные слова. Марк медленно выдохнул, ощущая, как внутри снова закипает злость.

— Прекрасно, — тихо сказал он. — Тогда больше не о чем говорить, – он развернулся и ушёл, так и не дождавшись ответа.

– Мда, прекрасно, – услышал он за спиной голос Артура Мглина.

Айрик I

Айрик всегда держался особняком. Он привык наблюдать, замечать детали, которые ускользали от других. Именно поэтому, когда он увидел Фрея Морригана сегодня утром в общей комнате первого курса, что-то внутри него тревожно сжалось.

Фрей сидел в дальнем углу, в полумраке, опустив голову. На первый взгляд он выглядел как обычно – высокий, угловатый, немного отстраненный. Но Айрик видел больше. Слишком заострённые черты лица, напряжённые пальцы, которые медленно сжимались в кулаки и разжимались. И самое жуткое — его дыхание. Оно было рваным, словно ему не хватало воздуха.

Айрик огляделся. Рядом сидели Лаар Хоук и Сильвия Рэндалл, обсуждая грядущий урок у Мглина. Николь Эллери что-то рассказывала Доротее, жестикулируя так энергично, что её чёрные волосы вихрем рассыпались по плечам. Но никто, кроме Айрика, не замечал Фрея.

— Эй, Фрей, ты в порядке? — вдруг спросила Лаэтта Вельден, робко приподнимаясь с кресла.

Фрей медленно поднял голову. И Айрик похолодел. Глаза. Они были… не такими, как раньше. Слишком тёмные, слишком глубокие, с каким-то еле заметным отсветом в самой сердцевине зрачков.

— Всё хорошо, — ответил он ровным голосом, но в его тоне было что-то неестественное, как будто он повторял чужие слова.

— У тебя вид… как будто ты не спал несколько ночей, — осторожно заметила Вивьен Клайр, отрываясь от учебника.

— Просто устал, – Фрей улыбнулся. Или попытался. Губы дёрнулись, но в этом движении не было тепла.

Айрик почувствовал, как по спине пробежал холодок. Что-то здесь не так. Он знал этот тон. Видел подобное в людях, которые скрывали что-то страшное. Так было и до Академии. В тех районах, где он вырос – пропуск в дурную компанию предоставлялся сразу после выписки из роддома.

— Ладно, не забывайте, что через десять минут у нас урок у Мглина, — громко сказала Сильвия, поднимаясь. — Я не хочу, чтобы он снова начал свой монолог о том, как важно знать древний язык, и внёс меня в список своих личных разочарований.

Почти все засмеялись, собирая вещи, но Айрик продолжал смотреть на Фрея. Парень сидел в той же позе. Пальцы снова начали сжиматься и разжиматься, а в глазах на мгновение промелькнуло… что-то. Голод? Ожидание? Айрик не знал. Но он решил продолжить наблюдение.

Аудитория древнего языка Ваппа, с первого дня, представилась Африку особенным местом. Тёплый свет ламп смягчал полумрак, растекаясь по книжным полкам, заставленным древними фолиантами. В воздухе витал запах старой бумаги, древесной пыли и слабого аромата мела. Айрик обожал запах и вкус мела, время от времени, подворовывая палочку-другую из стола Морвейн. Она даже раз поймала его на этом, но сделала вид, что ничего не увидела.

Пол у доски был устлан ковром, приглушавшим шаги, создавая иллюзию, будто каждый, кто входил сюда, переступал границу между мирами – от суеты Академии к безмолвной древности. Но сегодня даже это привычное место казалось Айрику напряжённым, словно в самом воздухе притаилось что-то неясное, тревожное.

Он выбрал место у окна, стараясь держаться в стороне, но при этом видеть всех. Рука по привычке дёрнула капюшон пониже, скрывая лицо. Он делал так всегда, но сегодня это было скорее защитным жестом.

Фрей сидел в дальнем углу, и Айрик не мог отделаться от ощущения, что он не просто так выбрал самое тёмное место в классе. Фрей не шевелился. Совсем. Айрик наблюдал за ним краем глаза, пока Мглин начинал урок.

— Древний язык Ваппа, — произнёс старый учитель, выводя на доске первый символ. В его движениях была точность, но в голосе звучала обыденная расслабленность. — Основной инструмент для понимания энергетических потоков. Те, кто владеет им в совершенстве, могут не только читать знаки, но и видеть их структуру.

Бледные энергетические линии возникали на доске, ложась в плавные изгибы мелових символов. Мглин двигался спокойно, уверенно, будто ничего странного не происходило. Но Айрик чувствовал – что-то происходит. Невидимое, но ощутимое, как предгрозовая тишина.

Студенты раскрыли тетради, принимаясь повторить линии. По классу прокатился шорох письменных принадлежностей. Айрик поднял ручку, провёл первую линию.

— Ошибка! – голос прокатился по кабинету, как звук гудка ночного патруля полиции.

Он не был громким, но в нём звучало что-то такое, что заставило всех замереть. Айрик вздрогнул и повернул голову. Фрей сидел в той же позе, но теперь смотрел прямо перед собой. Его голос был высоким, но без эмоций, как у человека, которому всё равно.

— В каком слове? — спокойно спросил Мглин.

Фрей медленно поднял руку и указал на символ в тетради Никки. Все взгляды, почему-то обратились именно к тетради Эллери. Только Айрик и Мглин глядели на Фрея.

— Этот знак означает «замыкание», а не «поток», – произнёс Морриган не своим голосом. – Ты создала предложение, но так и не поняла, что написала.

Айрик услышал, как кто-то неровно вдохнул. Фрей никогда так не говорил. Никогда. Мглин внимательно посмотрел на него.

— Ты прав, — спокойно сказал преподаватель, бросив лишь короткий взгляд на работу студентки.

На мгновение повисла тишина, но она была наполнена напряжением. Никки Эллери нервно сверялась с написанным на доске. Фрей медленно моргнул, будто ему было тяжело сообразить, что делать дальше. Мглин, продолжая смотреть на него, задал, казалось бы, простой вопрос:

— Ты хорошо спал этой ночью?

Фрей не сразу ответил. Губы его чуть дрогнули, словно он пытался вспомнить.

— Не помню, – ответил он уже своим нормальным голосом и подслеповато огляделся по сторонам, точно только что проснулся.

Айрик почувствовал, как в животе сжался ледяной комок. И когда Фрей снова поднял глаза, он понял – кто-то… или что-то… сейчас смотрит на присутствующих из глубины этого взгляда.

Веда I

Мягкий свет солнца лился сквозь высокие окна, заливая деревянные столы тёплым свечением. Книги, аккуратно расставленные на полках, пахли пылью, пергаментом и чем-то неуловимо древним. Тишина библиотеки всегда действовала на Веду успокаивающе.

Она сидела за одним из дальних столов, разложив перед собой несколько старых фолиантов. Один из них был открытым – текст о преобразовании энергетических потоков в сложных переплетениях базовых символов, но её мысли витали не над темой книги.

Фрей не пришёл. Они договаривались ещё несколько дней назад, что изучат труды, касающихся этой темы. Фрей всегда отличался любознательностью, сдержанностью, но, самое главное, пунктуальностью. Если он обещал – он приходил. Но сегодня его не было. Веда закрыла книгу и сжала губы. Что-то было не так.

Подождав ещё несколько минут, она встала и аккуратно расставила книги обратно на полки. Её решительность росла с каждым шагом – если Фрей не пришёл, значит, она пойдёт искать его сама. Попрощавшись с Господином Хартманом, она направилась на этаж первокурсников.

Как только Веда вошла в просторную комнату, наполненную светом и гулом голосов, она сразу почувствовала взгляды на себе. Это её ничуть не удивило – не часто студенты разных курсов захаживают в общие комнаты других курсов так открыто. А ещё, она знала, что её присутствие редко оставалось незамеченным. Высокая, уверенная в себе, с точёными чертами лица и строгой осанкой – она выделялась.

Но сейчас её интересовало не это. Веда едва успела осмотреться, как перед ней, будто из чёртик из табакерки, выскочил Тмин Калидиан.

— Веда! — Он улыбнулся так широко, будто ждал её весь день. — Ты пришла проведать меня?

Веда выдержала паузу. Она еще помнила тот танец с этим навязчивым, но очень галантным мальчишкой. Помнила так же и насмешливые замечания от Люции Фалмер, когда Тмин, после танца проводил Веду к столику и откланялся. Но она не могла забыть, как этот парень быстро среагировал, когда она, в Зале Вне Времени, поручила ему использовать удерживающие знаки. Поэтому, наверное, Веда и позволила Тмину провести с ней несколько минут в весьма утомительном танце.

— Где Фрей? – спросила она, вспоминая зачем пришла.

— Фрей? – Тмин моргнул, но тут же расплылся в новой улыбке. – А, да, конечно. Но может, сначала ты расскажешь, как у тебя дела? Может, тебе нужно что-то до комнаты донести? Или объяснить тему по барьерам?

— Где Фрей, Тмин? – Веда изобразила на лице нетерпение.

— Ну, он последнее время немного… странный, — протянул он, с трудом удерживая разочарованный вздох.

— Странный? – Веда присмотрелась к лицу Тмина, в поисках лукавства, но не нашла.

— Да, – Тмин поднял глаза к потолку, потом снова опустил.

— Что значит «странный»?

У стола обернулись двое. Микта и Доротея только что прилежно писали, уткнувшись в тетради, но, услышав разговор, переключили внимание на Веду. Младший приятель, разумеется, заговорил первым.

— Ты про Фрея? – переспросил он, перекладывая на столе какую-то замысловатую игрушку.

— Да, — коротко ответила Веда.

— Тогда тебе есть о чём беспокоиться, — Доротея поджала губы, убирая прядь волос за ухо. — Он ведёт себя… как будто не он.

— Объясните, – Веда обратила пристальный взгляд на сестру Тмина.

Она быстро огляделась по сторонам и подошла к столу, где уже позабыли о домашнем задании. На другом конце комнаты сидела группка новых первокурсников, а у книжных полок увлеченно общались две девушки. Тмин, не желая упускать возможность, подсел ближе и сложил руки на груди.

— Да, да, объясните! А я, если что, добавлю свой экспертный взгляд, – произнес Тмин, вскакивая, чтобы придержать стул и для Веды.

Веда сдержанно кивнула. Микта тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула.

— Он не спит. Или, если и спит, то каким-то… неправильным сном, – мальчик потёр щеку. – Выходит каждую ночь в коридор и стоит там, прямо напротив моей комнаты.

— Да, и ещё, — подхватила Доротея. — Он почти не моргает. Это звучит глупо, но… это жутко.

— Как будто, он не всегда здесь, — добавил Микта.

— Он что-то говорил? – недоверчиво поинтересовалась Веда.

— Нет, — Доротея покачала головой. — Он или молчит, или говорит так, будто... будто за него это делает кто-то другой.

— Самый свежий пример, на уроке древнего языка, сегодня, — вставил Микта. — Он поправил символ, и всё бы ничего, но... Это был не Фрей.

— Это серьёзно, – Веда нервно сжала пальцы, припоминая расспросы медсестры Вальтер, когда она с однокурсниками как раз занимались в тренировочном зале с Мастером Штерном.

— Да, — кивнула Доротея.

— И что ты будешь делать? — полюбопытствовал Тмин, подаваясь вперёд.

— Найду его, — просто ответила Веда.

Тмин тут же подался вперёд ещё ниже, практически нависая над столом.

— Позволь мне помочь! – воскликнул он так громко, что две девушки у стеллажа обернулись и недоуменно поглядели на их стол.

– Тише ты, придурок, – зашипела его сестра, после того, как бросила на однокурсниц приветливый взгляд, изображая безразличие.

— Почему? – Веда перевела на него утомлённый взгляд, но Тмин, как будто, и вовсе не услышал Доротею.

— Потому что… — он запнулся. — Потому что мне не всё равно!

Микта закатил глаза, а Доротея подавила смешок. Веда попыталась посмотреть на него по другому, более оценивающе, а потом, после короткой паузы, кивнула.

— Ладно, – согласилась она, поднимаясь со стула.

— Отлично! – Тмин буквально засветился от счастья.

— Но если будешь мешать, отправлю обратно, — добавила Веда.

— О, не переживай! — улыбка Тмина не сползала с лица. — Я буду серьёзен, как никогда.

Доротея фыркнула и вернулась к своим тетрадям, качая головой.

— Тогда пойдём, — твёрдо сказала Веда.

Академия казалась особенно тихой в вечерние часы. Каменные коридоры, освещённые редкими плавающими светильниками, отбрасывали длинные тени, и шаги гулко отражались от стен. Веда шла впереди, её движения были быстрыми, уверенными. Тмин старался не отставать, одновременно бросая на неё взгляды, как будто пытался что-то сказать, но не решался.

Они заглянули в несколько пустых аудиторий, спустились на первый этаж, прошли мимо закрытой столовой — но нигде не было даже следа Фрея.

— И куда он мог деться? — наконец спросил Тмин, разрывая тишину.

— Вот и пытаюсь выяснить, — коротко ответила Веда, не сбавляя шага.

— Ты всегда такая серьёзная?

Она бросила на него быстрый взгляд, уже жалея, что согласилась на компанию.

— Когда ищу кого-то, да.

— Так значит, мне нужно пропасть, чтобы ты начала уделять мне внимание? – усмехнулся Тмин.

Веда закатила глаза. Ей уже начинал надоедать этот неловкий диалог. Она сразу поняла, еще на выходе из Зала, который рушился, что этот парень положил на неё глаз. Но разве можно давать надежду и расположение мальчишке, который на голову ниже и минимум на пять лет младше её.

— Тмин, – она не хотела и не знала, что сказать ему.

— Что? Это шутка! Ну, почти, — он хмыкнул.

Она не ответила, продолжая осматривать тёмный коридор. Но Тмин не сдавался.

— А если серьёзно… ты ведь волнуешься за него, да?

— Разумеется, — спокойно ответила она.

— Потому что он твой друг?

— Не знаю, можно ли назвать нас друзьями. Мы просто хорошо ладили, – ответила Веда, после задумчивой паузы.

— А если бы это был я? — спросил Тмин, чуть наклоняя голову.

Она на мгновение замерла, но затем только пожала плечами. Да, пожалуй, он ей нравился, по своему. Хоть и надоедливый, но под эту болтовню не так тревожно на душе.

— Думаю, тоже пошла бы искать, – ответила она честно.

— Думаешь? — переспросил он, вновь растягиваясь в подобострастной улыбке.

— Всё зависит от обстоятельств.

— Ну хоть что-то, – тихо хохотнул Тмин.

Некоторое время они шли молча. Академия в это время суток напоминала загадочный лабиринт, полный резких поворотов, полуоткрытых дверей и внезапных порывов сквозняка.

— А ты вообще… когда-нибудь боишься? — спросил Тмин.

Веда прикрыла глаза, понимая, что вновь придется отвечать на его нескончаемые вопросы. Они спускались по пандусу со второго этажа.

— Бояться — это нормально. Это помогает нам выжить, – произнесла она серьёзно.

— Это да. Но ты просто всегда такая… непоколебимая.

— Непоколебимая? – она слегка приподняла бровь и оглянулась на своего спутника, который старался не отставать от её шага.

— Ну, да, – Тмин слегка опередил её, чтобы заглянуть в лицо. – Как будто ничего не может тебя выбить из равновесия.

— Это не так, – возразила девушка, призадумавшись. Ещё никто не давал ей такое определение.

— А что тогда? – Тмин внимательно посмотрел на неё, будто пытаясь прочитать мысли.

Она чуть замедлила шаг. Мысли в голове снова вернулись с недавним событиям. Неужели, здесь постоянно происходит подобное? И чтобы закончить Академию, требуется пройти через множество испытаний, не учитывая экзамены.

— Когда мы были в Зале Вне Времени… мне было страшно, – проговорила она. – Я не показывала этого, но это так.

— Я никогда бы не подумал, – пробормотал Тмин, явно не ожидавший от неё таких слов.

— Никто не подумал бы. Но страх не делает нас слабыми, Тмин. Он учит нас быть осторожными.

Он задумался над её словами, но прежде чем смог ответить, Веда остановилась.

— Что такое? – Тмин натолкнулся лбом на её плечо.

— Слышишь? – она медленно повернула голову.

Тмин задержал дыхание. Где-то впереди, в одном из коридоров, раздался тихий звук. Шорох. Они переглянулись.

— Может, это Фрей? — шёпотом предположил Тмин, как бы невзначай касаясь её плеча и сжимая рукав её блузы.

Веда не ответила, просто шагнула вперёд. Они подошли ближе к развилке коридоров, между столовой и тренировочным залом, стараясь двигаться тише. Но там никого не было. Только колыхались в слабом сквозняке занавеси на окнах.

— Показалось, – вздохнул Тмин.

Но Веда всё ещё смотрела в темноту, где коридор заканчивался кабинетами зелий и вычислений.

— Нет, — тихо сказала она. — Кто-то здесь был.

Марк III

Марк сидел за своим рабочим столом, глядя на полупустой лист бумаги. Ему не нужно было тщательно продумывать текст — каждое слово уже давно сложилось в уме. Он взял черную авторучку и начал писать:

"Совету Академии,

Прошу предоставить доступ к архивам, связанным с моим происхождением. Долгое время, сведения о моей семье оставались для меня недоступными, и теперь, когда обстоятельства позволяют, я хочу узнать правду."

Письмо вышло коротким, сухим, но точным. Он подписал его, аккуратно свернул и вложил в почтовый цилиндр, стоявший на его столе. Как только он приложил свой инструмент к символу отправки, поверхность цилиндра вспыхнула слабым синим светом, и письмо исчезло, отправляясь в архивный отдел ПСА.

Ответ пришёл быстрее, чем он ожидал. Едва он вернулся в кабинет вечером, после занятий, как цилиндр издал лёгкий звуковой сигнал, оповещая о доставке. Марк активировал устройство, и в лотке для входящих писем материализовалась стопка старых документов. Бумаги были пожелтевшими от времени, местами потрёпанными, но чёткие строки не оставляли сомнений.

Он действительно был Граменом — представителем древнего рода. Его родители… их имена стояли перед ним, но он не чувствовал тепла или радости. Только пустоту и лёгкое головокружение. Кайрен и Эллиана Грамен…. Неудивительно, что он никак не может отпустить чувства к Элии Морвейн. Видимо, он подсознательно тянулся к этой девушке с именем, созвучном имени его настоящей матери. Также – он узнал своё имя при рождении, но не стал задерживать на нём внимание.

Марк медленно провёл пальцами по своим волосам и откинулся на спинку кресла. Всё это время он жил под чужим именем. Боялся узнать, кем он был на самом деле. И вот, правда раскрылась.

Новая мысль вспыхнула в сознании. Он взял чистый лист бумаги и вновь начал писать:

"Совету Академии,

В связи с недавно полученной информацией, прошу официально изменить мою фамилию на Грамен. Это моё законное право, и я считаю важным вернуть истинное имя. Однако, прошу не связываться с членами моей семьи. На данный момент я не готов к личной встрече."

Ручка замерла над бумагой. Он перечитал текст, затем, не раздумывая, вложил письмо в цилиндр и запустил отправку. Световая вспышка ознаменовала момент, когда прошлое окончательно пересеклось с настоящим.

Тишину в кабинете нарушил осторожный стук в дверь. Марк оторвал взгляд от бумаг и напрягся. Так поздно.

— Входите.

Дверь приоткрылась, и на пороге появился Фрей Морриган. Он был спокоен, но его глаза… Что-то в них казалось неестественным. Марк сидел не двигаясь, он помнил о разговорах на общих собраниях, вспомнил, как обсуждали Морригана, хотя в ту минуту его беспокоило совсем иное.

— Морриган? — осведомился он, откладывая документ. — Уже поздно. Что-то случилось?

— Нет, профессор, – Фрей улыбнулся, но улыбка была пустой. – Я просто хотел поговорить. О том, что скрыто глубоко внутри.

Марк ощутил странную волну духоты. В комнате стало как будто темнее. Он медленно откинулся на спинку кресла, не спуская с Фрея глаз.

— О том, что скрыто? — переспросил Марк, чувствуя, как не твердо звучит собственный голос.

— Да, — подтвердил Фрей, делая подступах ещё на шаг. — О том, что Вы боитесь признать… Но чего хотите сильнее всего.

И тут пространство вокруг словно исказилось. Марк не успел осознать, как перед его внутреннем взором вспыхнули картины. Яркие, живые, слишком реальные. Элия. Её волосы, рассыпанные по белоснежной подушке. Её глаза, полные восхищённого тепла. Он рядом с ней, ближе, чем когда-либо позволял себе. Их разговоры, их прикосновения — то, чего никогда не было, но чего он хотел.

Сцены сменяли друг друга. Элия улыбается только ему, Элия прижимается к нему в поисках защиты, Элия тянется к нему, как к единственному, кто ей нужен. Взгляды коллег пропитаны уважением к нему, никто не смеет ему перечить. И Нокс. Огородник больше не смеет даже взгляд поднять, не смеет смотреть прямо в лицо Марку.

Директор больше не таит перед ним ничего, теперь – сам Марк хранит тайны и имеет власть над высшими чинами….

Но затем — другая картина. Его собственное лицо, искажённое злостью. Элия, отступающая назад, избегая его взгляда. Её голос, полный разочарования. Его ревность, пожирающая всё хорошее между ними.

— Ты уже потерял её, — голос Фрея прошелестел совсем близко. — Но разве не хочешь исправить это? Разве не хочешь взять то, что тебе принадлежит?

Марк сделал быстрый и отчаянный вдох. Реальность словно разрывалась, смешиваясь с иллюзией. Он поднял руку, сжимая пальцы в кулак и прижимая кулак к виску. «Нет», — пронеслось у него в голове. Это ложь. Это не его мысли.

— Уходи, — сказал он глухо, с трудом возвращая себе контроль.

— Вы уверены? — спросил Фрей мягко, но не отходя от стола, постукивая ногтем по дереву. — Вам стоит подумать… – на мгновение его губы дёрнулись, будто он не ожидал отказа.

— Уходи, — повторил Марк твёрже, опуская руку на стол. Он знал, что Фрей больше не просто студент. В нём была тень. И она хотела проникнуть в его, Марка голову.

Фрей задержался на секунду, но затем лишь слегка кивнул и вышел, тихо прекрывая за собой дверь. Марк остался сидеть, стиснув зубы. Холодный пот стекал по спине. Он провёл рукой по лицу, отгоняя остатки видений. Он знал, что это был не простой разговор. И он его выдержал.

Авеста II

Авеста Вальтер привыкла замечать малейшие перемены в состоянии людей. Работа в лазарете научила её внимательно читать выражения лиц, движение рук, даже тембр голоса. Однако в последние дни её беспокоила не только физическая усталость учеников, но и нечто другое. Нечто, захватившее одного из студентов.

Она наблюдала за Морриганом уже несколько дней. В его походке было что-то странное — слишком неестественная, механическая. Взгляд — отсутствующий, словно он находился не здесь. Опыт подсказывал ей, что с ним что-то случилось, но Фрей держался так, будто ничего не произошло.

И теперь, пока Академия продолжала жить своей обычной жизнью, Авеста осторожно выспрашивала у студентов о самочувствии. Вопросы были ненавязчивыми – хорошо ли они спали, не чувствуют ли усталости, не видели ли странных снов. Она знала, что нападение Витропестиса на кого-то было лишь вопросом времени.

Но больше всего её обеспокоил Марк Реллан. Когда он вошёл в столовую, она сразу почувствовала – что-то изменилось. В его движениях появилась неестественная скованность. Он выглядел отстранённым, как обычно, но на лице отражалось множество тяжелейших мыслей, избороздивших его лоб.

Авеста наблюдала за ним, пока он пил кофе, в предельном одиночестве. Марк не был особо общительным, но сегодня он был необычайно закрыт ото всех. Медсестра ощущала это на энергетическом уровне.

— Марк, зайди ко мне в лазарет после занятий, — попросила она, когда Марк поднялся из-за стола и она могла заговорить с ним.

— Добро утро. Нужны какие-то настойки? – он оглянулся и поглядел на неё сверху вниз.

Она уже привыкла ко всем этим сосредоточенным взглядам, поэтому не зацикливалась на них.

— Нет, — ответила она, стараясь не показывать своего беспокойства. — Но я думаю, тебе стоит поговорить.

Он помедлил, и в этот миг Авеста поймала в его взгляде нечто, что её насторожило. Тень сомнения. Может быть, даже тревоги.

— Хорошо. После занятий, – кивнул он.

Когда Марк вошёл в лазарет, Авеста уже ждала его, расставляя на столе какие-то флаконы — просто, чтобы занять руки и отвлечься от ненужных мыслей.

— Садись, пожалуйста, — Авеста жестом указала на стул, возле своего.

Марк сел, скрестив руки на широкой груди. Его взгляд был устремлён на неё, но он молчал. Она догадалась — он заставил себя прийти, хоть и считал, по прежнему, что сможет решить все свои проблемы сам.

— Я хочу спросить напрямую, — начала Авеста. — Ты спал этой ночью?

— Конечно, — быстро ответил он.

— Но плохо. И ты это знаешь, – она прищурилась под линзами очков, затем указала на его лицо, выделяя жестом синеватые тени под глазами. Марк сжал челюсти, но ничего не ответил, не стал отрицать.

— Я замечаю изменения в людях, Марк. Не только в тебе. — Авеста посмотрела на него внимательно. — Ты ведь тоже что-то видел, — и добавила, понизив голос, будто их могли подслушать. — Фрей Морриган, студент первого курса.

Марк вздрогнул, но быстро ретировался, отводя взгляд в сторону. Авеста сразу поняла, что Фрей попытался воздействовать и на Реллана, но она никак не могла понять одно – почему этот мужчина ведёт себя, как подросток.

— Не знаю, о чём ты, — пробормотал он. — Он как всегда.

— Нет, не как всегда, — настаивала Авеста. — Его поведение изменилось. И не только у него. Несколько студентов жаловались на странные сны. На ощущение, что за ними кто-то следит.

Марк отвернулся, но продолжал молчать. Медсестра уже задумалась о визите в соседний кабинет, к О’Канису, чтобы вместе с ним побеседовать с Марком. Но тут же откинула эту мысль, ведь речь идёт о энергетическом вирусе, о болезни гораздо глубокой.

— Марк, — её голос стал мягче. — Что бы ни происходило, лучше не оставаться с этим в одиночестве. Если ты заметил какие-то перемены в…

— Всё в порядке, — резко перебил он. — Никаких жалоб. Просто… напряжённый день.

Авеста не спускала с него испытующего взгляда. Она уже слышала подобные слова от других. Те, кто сталкивался с чем-то странным, но боялись признаться, говорили так же. Она подалась вперёд.

— Фрей приходил к тебе, да? – она решила пойти напрямую.

Марк вздрогнул. Его пальцы на мгновение снова сжались в кулаки, но он не ответил.

— Он приходил, — продолжила Авеста. — И он был… не один.

Тишина. Они сидели друг напротив друга. Авеста пристально смотрела ему в лицо, пусть взгляд преподавателя и был обращен к процедурном у шкафу. Марк не выдержал первым и тихо вздохнул.

— Как Вы узнали? — спросил он хрипло, уже не пряча глаз.

— Я не знала. Но теперь знаю точно, — ответила она спокойно. — Расскажи, что произошло.

Несколько долгих секунд он молчал. Затем, снова вздохнул и начал свой рассказ.

— Ко мне приходил этот парень, Морриган. Или это был не он. Я не знаю. Это… что-то внутри него. Все говорили об этом на собрании. – Марк бросил быстрый взгляд на Авесту, но опустил глаза на свои колени. – Оно... — он поймал на себе её неодобрительный взгляд. — Не знаю, кто теперь, но это это уже не только студент. И они показывало мне вещи.

— Какие вещи? — голос Авесты оставался ровным.

— Картины. Иллюзии. Сцены из прошлого, которых никогда не было… но которые я хотел бы пережить, — он горько усмехнулся. — И сцены, которых я боюсь. Которые могут стать реальностью, – он заметил, как лицо медсестры постепенно твердело. — Ты думаешь, что это была сущность?

— Я уверена.

— Она... то, что завладело парнем....наслаждалось этим. Оно хотело, чтобы я утонул в этих мыслях. Я не сразу понял, что это не мои желания, а его игра, – Марк провел рукой по лицу.

— Это может также значить, что сущность изучает нас, – Авеста какое-то время молчала. – Проверяет границы. Узнаёт наши страхи.

— Думаешь, она выбрала меня специально? – Марк взглянул на женщину.

— Возможно, — Авеста кивнула. — Или ты просто оказался уязвим в тот момент.

— Великолепно. Значит, теперь и я стал мишенью, – он невесело хохотнул.

— Нет, — Авеста посмотрела на него серьёзно. — Теперь ты стал свидетелем. И это куда важнее.

Доротея II

Доротея шагала быстро, почти не оборачиваясь, чувствуя за собой присутствие Госпожи Морвейн. Доротея только что рассказала куратору, после последнего урока, о поведении Фрея и своих опасениях. Морвейн, будто всё это уже знала, только ожидала подходящего момента для действий. Она поняла — если преподаватель согласилась идти немедленно, значит, дело действительно серьёзное. Ожидание было бы губительным.

Коридоры Академии ощущались пустыми, но стоило замедлить шаг, как начинали доноситься отголоски разговоров, хлопки дверей, скрип половиц вдалеке. Вечернее время всегда наполняло здание странной тишиной, будто стены впитывали все звуки, оставляя лишь самые тревожные.

— Как давно ты заметила, что с Фреем что-то не так? — спросила куратор, когда они свернули к жилому этажу первокурсников.

— Почти сразу, — ответила Доротея. — Сначала это было… просто странно. Он стал молчаливее. Реже смеялся. Но мы все думали, что он просто устал.

— А потом? – Морвейн не сбавляла шаг.

— А потом… — Доротея судорожно вдохнула. — Потом он начал смотреть.

— Смотреть?

— Да. Не просто глядеть на кого-то, а… смотреть сквозь. Будто ты для него прозрачный. Или… будто он видит нечто за твоей спиной.

Морвейн кивнула, но никак это не прокомментировала. Они уже поднялись на четвёртый уровень. Общая комната первокурсников была освещена настольными лампами, дававшими мягкий тёплый свет. Внутри сидели несколько студентов, разговаривая вполголоса. При виде преподавателя и Доротеи, разговоры мгновенно стихли, словно их отрезали ножницами.

— Где Фрей? — спросила Морвейн, не повышая голоса, но так, что вопрос прозвучал убедительно.

— Он там. Но… – Ройс Тарвин, указал в сторону дальнего угла, под книжными полками.

— Но? — переспросила Госпожа Морвейн.

— Он опять просто… сидит, – парень отошел в сторону, пропуская куратора и Доротею.

Элия Морвейн прошла дальше, и Доротея двинулась следом, минуя диваны и столы для настольных игор. Фрей сидел на краю длинной старенькой тахты, неестественно прямой. Его руки покоились на коленях, а взгляд был направлен в одну точку, как будто он всматривался в невидимое. Воздух в комнате казался плотным, неподвижным, словно сам отказывался касаться фигуры Фрея. Элия Морвейн сделала ещё один шаг, оказавшись рядом.

— Фрей? – осторожно обратилась она.

Он не ответил. Не моргнул. Не дрогнул. И тогда Доротея поняла, что он даже не дышит. Она невольно схватила куратора за рукав, но та уже что-то поняла сама. Глаза преподавателя вспыхнули тревогой. Студенты тоже оторвались от своих дел, собрались вокруг сцены, но опасались приближаться.

— Фрей, — повторила Морвейн, теперь громче.

И тогда он моргнул. Один раз. Медленно. И улыбнулся, но это была не улыбка Фрея. Доротея почувствовала, как по спине пробежал холодок. В комнате стало неестественно тихо, словно стены ожидали, что произойдёт дальше. Улыбка Фрея была тонкой, натянутой, как маска, за которой скрывалось что-то чуждое. Губы двигались, но глаза оставались неподвижными, чёрными провалами, лишёнными даже намёка на выражение.

Женщина не отвела взгляда. Она знала, что если сущность внутри него осознает угрозу, то может повести себя непредсказуемо. Или Доротее просто так показалось, потому что она сама боялась лишний раз пошевелиться.

— Микта, — голос Морвейн был твёрд и беспрекословен, но одновременно – тих и осторожен.

Микта, который всё это время напряжённо наблюдал за происходящим, вздрогнул и подошёл ближе. Тмин остался стоять на месте.

— Беги за профессором Мглином. Скажи, что нужна его помощь, – Морвейн заговорила ещё тише, чтобы слышал только Микта. – И попроси его найти Госпожу Вальтер.

Микта кивнул и бросился к выходу, исчезая в коридорах Академии. Морвейн выпрямилась. Она не могла теперь оставить Фрея одного, среди других студентов, но и не могла пока действовать. Нужно было понять, что перед ней. Доротея схватилась за прядь своих волос. Ей не нравилось это. Всё происходящее было неправильным, словно реальность здесь медленно подчинялась чужой воле. Фрей вдруг наклонил голову набок, его глаза медленно сфокусировались на преподавателе.

— Вы ко мне, Госпожа Морвейн? — его голос прозвучал мягко, почти насмешливо. — Что-то не так?

— Думаю, это мне стоит спросить тебя, Фрей, – она поморщилась, но не отвела взгляда.

Фрей моргнул. Его губы дрогнули, уголки рта поднялись выше, а затем… затем он снова замер, словно кукла, у которой кто-то отпустил верёвочки.

— Он нас дразнит, – Доротея заламывала руки и бросала взгляды на куратора и брата.

— Это не он, — тихо добавила Морвейн, внимательно изучая его лицо.

И теперь оставалось только ждать — кого-то, кто сможет ответить на этот вызов. Спустя несколько минут, а Доротее показалось, что прошло несколько часов, двери распахнулись. В комнату вошли Микта, профессор Мглин и медсестра Авеста Вальтер. Позади них, немного запыхавшийся, появился Марк Реллан.

— Я был в больничном отсеке, — пояснил Реллан, тяжело дыша. — Подумал, что тоже должен прийти. Может нужна будет помощь.

Микта отошел к Доротее и Тмину. Тея ощутила слабый запах пота своего друга – он действительно оббегал чуть-ли не всю Академию в поисках подмоги.

— Ну и дела, — пробормотал Господин Реллан скрестив руки на груди. Он только посмотрел на Фрея, и его взгляд мгновенно потемнел.

Госпожа Морвейн медленно выдохнула и посмотрела на медсестру, которая стояла рядом и держала руки в карманах халата, оценивая ситуацию.

— Нам нужна Ваша помощь, Авеста, – произнесла её куратор.

Артур III

Когда Артур Мглин вошёл в комнату, он сразу понял — что-то зашло слишком далеко. Запах электричества здесь был густым, плотным, он буквально ощущался на языке. И этот запах был неправильным. Фрей сидел в углу, застывший, как кукла, с той жуткой, чужой улыбкой, что не принадлежала ему. Элия напряжённо смотрела на своего студента, словно готовая в любой момент схватить за плечи и встряхнуть, но не делала этого. Доротея Калидиан теребила свои волосы, её взгляд метался от Фрея к остальным.

Авеста Вальтер смело вышла вперёд и в её руках уже появился инструмент – продолговатый серебряный карандаш. Её лицо было сосредоточенным, а движения точными.

– Вы собираетесь…. – начал Артур, но умолк, подмечая как расступились присутствующие студенты.

— Я не жду разрешения, — твёрдо сказала она. — Если мы будем медлить, можем потерять его.

Элия сначала хотела возразить, но замерла. Она тоже чувствовала, что Авеста права. Медлить было нельзя. Артур подошел ближе к подруге и положил ей руку на плечо.

– Ребята, пройдите в свои комнаты и оставайтесь там, пока я вам не разрешу вернуться, – быстро сориентировалась Элия, проводя взглядом по комнате, замечая каждого притаившегося первокурсника.

Несколько секунд никто не шевелился. Студенты замерли, но затем начали нехотя отходить к выходу. Тмин и Тея бросили короткие взгляды на Фрея, но никто не осмелился заговорить снова. Вивьен Клайр, которая только переступала порог комнаты, недоуменно завертела головой. Её подхватили выходящие, ничего не объясняя.

Когда Фрей поднялся, чтобы уйти вместе с остальными, Артур сразу понял — что-то не так. Юноша двигался… странно. Его шаги были выверенными, почти механическими, но при этом он держался естественно, будто ничего необычного не происходило. Лицо оставалось спокойным, но это спокойствие было напускным, натянутым, словно он носил чужую маску.

— Фрей, останься, — сказала Элия, перегораживая ему дорогу к выходу.

Фрей остановился. Артур не мог объяснить, почему от одного этого движения по спине пробежал холодок. В комнате воцарилось гудящее молчание. Мглин бросил быстрый взгляд на Авесту. Она уже держала в руке свой инструмент, её пальцы сжали его чуть сильнее.

— Всё в порядке? — спросил он, обращаясь к Фрею, но не ожидая честного ответа.

Мглин понадеялся отвлечь его от Элии, удерживая в памяти тот вечер, когда ей пришлось пережить то, что ей показал в видениях Морриган. Фрей моргнул. Слишком медленно.

— Конечно, — его голос прозвучал спокойно, но Артуру показалось, что он отдаёт странным эхом, будто в комнате стало на мгновение слишком тесно. – Почему ты меня останавливаешь? — спросил он ровно, переводя взгляд на Элию.

— Ты изменился, — ответила она, и её голос прозвучал мягче, чем обычно.

Фрей посмотрел на неё, затем — на остальных. Артур не мог точно сказать, в какой момент это произошло, но воздух в комнате вдруг стал густым. Как перед грозой. Он вздрогнул, когда по коже пробежало едва уловимое ощущение — как будто кто-то провёл пальцами по его сознанию. На долю секунды мысли спутались, словно что-то невидимое попыталось вскользнуть в разум, пробиться сквозь его границы…

Но тут же отступило. Артур нахмурил брови и огляделся. Авеста напряглась, её пальцы чуть дрогнули, но она быстро взяла себя в руки. Марк Реллан, стоящий чуть поодаль, сделал шаг вперёд, будто внезапно потерял нить разговора.

— Что за… — пробормотал он, моргнув, словно отгоняя нечто, пролетевшие прямо мимо его лица.

Артур заметил, как Элия резко вдохнула, натягивая на кулаки манжеты свитера. Это было воздействие, но, на этот раз, не было направленным.

Фрей стоял в центре комнаты, словно эпицентр чего-то неосязаемого. Его взгляд скользил по ним — сначала на Артура, затем на Реллана, затем на Авесту, но не задерживался ни на ком. Будто искал слабое место. Но не мог выбрать.

В следующий миг Авеста подняла инструмент, и свет в комнате вспыхнул. Сверкающая пелена развернулась вокруг Фрея Морригана, заключая его в оболочку из переливающихся линий. На поверхности вспыхивали символы — защитные руны, ограждающие Фрея от окружающего мира и окружающий мир от него. Фрей не сопротивлялся. Он даже не моргнул, но его улыбка… Она дрогнула, словно сущность внутри поняла, что её ограничили.

— Это не изгнание, — ровным голосом сказала Авеста, не отрываясь от своей работы. — Я не знаю, как избавиться от этой сущности. Но я знаю, как предотвратить худшее.

Она коснулась одной из линий, активируя коматозные знаки. Оболочка заискрилась, и Фрей, наконец, пошевелился. Или, вернее, его тело вздрогнуло, точно что-то внутри пыталось вырваться наружу, но не могло. Затем он обмяк.

— Он будет в лазарете, — продолжила Авеста, её голос был деловым и уверенным. — До тех пор, пока я не выясню, как ему помочь. И пока мы не поймём, насколько далеко это зашло, – Она подняла взгляд, оглядывая всех присутствующих. — Все должны оставаться настороже. Фрей может быть не единственным заражённым.

Затем, она попросила мужчин поднять защитную оболочку с Морриганом внутри и аккуратно пронести её в больничный отсек. Артур и Марк осторожно приподняли обездвиженного студента – тот оказался необычайно лёгким, и понесли в лазарет.

Авеста III

Авеста Вальтер не собиралась ждать. Она наложила дополнительные защитные знаки на лазарет и направилась прямо к директору Академии. Коридоры были безлюдны в этот час, но воздух был насыщен электричеством — она чувствовала это кожей.

Дверь в кабинет не была заперта, но прежде чем войти, Авеста постучала дважды, а затем без промедления толкнула её. Директор с холодным взглядом поднял глаза от бумаг, явно не ожидая столь решительного визита.

— Госпожа Вальтер, — в ровном голосе уже слышалось недовольство. — Какого рода неотложное дело привело Вас ко мне без приглашения?

— Я изолировала Фрея Морригана в лазарете. До тех пор, пока не выясню, как ему помочь, – Авеста не отвела взгляда.

— Без распоряжения администрации? — его голос похолодел гораздо значительнее. — Вы превысили свои полномочия, Госпожа Вальтер. Академия не место для самоуправства.

Орхидея чуть слышно зашипела на Авесту, но медсестра сделала вид, что гигантского цветка и вовсе не существует. Её раздражало это растение, но она уже научилась игнорировать его.

— Если бы я ждала Вашего разрешения, возможно, нам пришлось бы изолировать не одного студента, а весь курс, – проговорила она с нажимом, но не прибегая к открытой агрессии. – Или больше. Вы сами понимаете, что происходит на первом курсе.

Директор медленно выдохнул, наблюдая за ней оценивающим взглядом. Казалось, он уже готов был приказать отменить её действия, но затем его выражение смягчилось. Авеста вспомнила один единственный раз, когда Бонифаций Виннетстоун пришел к ней в кабинет по болезни. Он просто взял у неё флакон с лекарством, но и этого хватило, чтобы медсестра почувствовала – какой это человек. Она в своём лазарете могла чувствовать многое.

— Что Вы предлагаете? — спросил он наконец.

— На первом курсе слишком много студентов, и теперь есть фактор неизвестной угрозы, — твёрдо сказала Авеста. — Элия Морвейн делает всё возможное, но одного куратора недостаточно. В это тревожное время первокурсникам нужен второй куратор.

Директор молчал несколько секунд, барабаня пальцами по столу. Затем медленно кивнул, снимая и откладывая очки.

— Возможно, Вы правы, – Виннетстоун встал и приготовился сопроводить медсестру за дверь. – Я подумаю, кого можно назначить.

— Но пока Вы думаете, Фрей Морриган остаётся в лазарете, и я продолжаю искать способ его лечения, – Авеста кивнула в ответ и сама развернулась к выходу, не дожидаясь его приглашения.

Директор посмотрел на неё с лёгким раздражением, но промолчал. Авесту не волновало его раздражение.

Элия IV

— Завуч приглашает вас в свой кабинет, — произнесла утка чётко и официально.

Элия вздохнула и поднялась со стула. Если Мунремур что-то хотела, откладывать разговор было бессмысленно. Она молча последовала за уткой, которая степенно вышагивала впереди, направляя её к нужной двери. Когда Элия вошла в кабинет, завуч уже ждала её, сидя за изящным ореховым столом и внимательно разглядывая документы.

— Госпожа Морвейн, — начала завуч без предисловий. — Директор назначил второго куратора для первого курса.

Элия слегка поморщила нос, но тут же кивнула. Она и сама понимала, что студентов слишком много, и одной ей стало сложно справляться со всеми обязанностями. И на этих выходных стоило бы съездить в банк.

— Это разумное решение, — признала она. — Мне действительно не помешает помощь.

Медб кивнула, подтверждая её слова, и перевела взгляд на дверь, откуда донесся стук. Дверь кабинета мягко открылась, и в помещение вошёл Конрад Вельц.

Элия едва заметно выпрямилась. Она знала о нём — новый преподаватель, сдержанный, немногословный, окружённый ореолом холодной отстранённости. Вельц скользнул по ней взглядом, не проявляя особых эмоций, и кивнул.

— Госпожа Морвейн, — коротко поздоровался он.

Элия ответила тем же, быстро обдумывая, как они смогут работать вместе. Она привыкла полагаться на интуицию в работе с учениками, тогда как Вельц, судя по всему, был человеком структурным и методичным. Их подходы могли не совпадать.

— Вам предстоит совместно курировать первый курс, — продолжила Мунремур. — Разделите обязанности, составьте план дежурств. Я ожидаю от вас слаженной работы.

— Разумеется, — ответил Вельц приятным низким голосом.

Элия тряхнула головой, скрывая лёгкое напряжение. Это будет непросто, но она знала, что сможет справиться. Вопрос был только в том, сможет ли Вельц работать с ней так же эффективно.

Элия вышла из кабинета завуча и пошла по коридору, удерживая ровный шаг рядом с Конрадом Вельцем. Казалось, что они давно привыкли работать вместе, но это было не так. Она ещё не знала его методов, а он, вероятно, не представлял, с чем именно придётся столкнуться, работая с ней. Их назначение в качестве напарников было решением директора, и, хотя ей не особо понравился его выбор, она не могла возражать.

— Где удобнее встретиться? — спросила она, не глядя на Вельца.

— Завтра, после занятий, в библиотеке, — ответил он после короткой паузы. — Там будет достаточно спокойно.

Элия кивнула. Начало уже неплохое, раз Вельц предложил место, которое сразу подошло и ей, а не стал приглашать в свой кабинет, или разбираться прямо здесь и сейчас.

— Хорошо, – согласилась она. – Нам нужно обсудить не только обязанности, но и подход к работе со студентами.

— Безусловно, — ответил он нейтральным тоном.

Мимо них прошли несколько преподавателей. Серж Дарво чуть замедлил шаг у дверей учительской. Ничего не сказал, но по его лицу расползалась гаденькая улыбочка. Или Элии просто так показалось. Офелия Вейлант скользнула по ним оценивающим взглядом, тоже промолчав. Элия видела эти взгляды, но предпочла их проигнорировать. Она знала, что новость о втором кураторе вызовет вопросы, но обсуждать это с коллегами сейчас не собиралась.

Вельц свернул по пандусу на первый уровень, а Элия направилась к своему кабинету, на занятия. Первокурсники уже ждали её. Они сидели за столами, переговариваясь, но при её появлении разговоры стихли. Она осмотрела класс, встречаясь взглядами с самыми внимательными студентами. Тмин и Сильвия о чём-то негромко переговаривались, Вивьен Клайр сидела прямо, ожидая начала урока.

— У меня есть важная новость, — начала Элия ровным голосом. — Директор назначил второго куратора для вашего курса. С сегодняшнего дня Конрад Вельц также будет вашим наставником, – по классу пробежала волна лёгкого удивления, кто-то переглянулся, кто-то молчаливо кивнул. — Это решение связано с тем, что в этом году первокурсников больше, чем раньше, и теперь у вас будет два наставника, к которым можно обращаться за помощью.

Несколько студентов в дальних рядах хмыкнули. Элия видела, что Тмин опустил взгляд, а Сильвия Рэндалл скрестила руки на груди, посверкивая глазами на соседей.

— Да уж, — пробормотала она достаточно громко, чтобы другие услышали. — Никто ведь и не догадывается, почему на самом деле.

Возникла короткая пауза. Элия задержала взгляд на Сильвии, но не стала делать замечание. Она знала, что студенты понимают истинную причину. Фрей и сущность – угроза, которая ещё не была устранена. Но если они не говорят это вслух, значит, всё ещё боятся.

— Главное, что это никак не повлияет на вашу учёбу, — продолжила Элия спокойно. — Господин Вельц будет помогать в организации занятий и следить за безопасностью. Если у вас есть вопросы, задавайте их сейчас.

Тишина. Никто не хотел первым высказываться. Айрик держал что-то под партой и прятал взгляд, а Микта с Доротеей оттягивали Тмина от Сильвии, чтобы тот заметил наконец взгляд преподавателя. Морвейн не удивилась.

— В таком случае, переходим к уроку, — подвела она итог. — Откройте книги. Нам сегодня предстоит разобрать символы третьего порядка.

Урок прошёл в привычном темпе. Элия старалась не давать повода для лишних разговоров, и студенты, чувствуя её настрой, сосредоточились на работе. Однако в воздухе всё равно ощущалось напряжение. Когда занятия подошли к концу, Элия закрыла книгу и бросила взгляд на студентов.

— У кого есть вопросы по теме?

Несколько человек переглянулись, но никто не решился заговорить. Вивьен Клайр слегка приподняла руку.

— Не по теме, но... — начала она.

— Говори, — кивнула Элия.

— Нам скоро выдадут академические пособия? В канцелярию поступили новые учебники, но их ещё не раздавали.

— Я уточню, — ответила Элия. — Что ещё?

— Вы говорили, что на этих выходных отправляетесь на закупки, – отозвался Тмин. – Я хотел бы получить новые кеды. Красные, если можно.

– На закупки? – недоуменно помотала головой новенькая – Элора Квест, взмахнув длинными серебристыми волосами. – У нас есть свои деньги?

— Да, — спокойно подтвердила Морвейн. — Попечительский совет и академический фонд выделяют каждому студенту определённую сумму. Ваши средства накапливаются на счёте и становятся доступны после выпуска, но часть можно использовать заранее — на учебные и личные нужды, – объяснила она.

Новенькие, кто ещё не был осведомлен о личных счетах в банке, зашептались и то и дело поглядывали на куратора. Кто глядел с воодушевлением, а кто и с недоверием. Элия дала им немного времени, понимая их чувства. Все остальные тоже переговаривались, но просто обсуждали то, что готовы внести в список куратора.

— То есть мы можем заказать что-то сейчас? – Ройс Тарвин откинулся на спинку своего стула.

— В пределах разумного, — уточнила Элия. – канцелярия, одежда, обувь, может быть кому-то нужны новые сумки или предметы личной гигиены. – она подошла к столу и развернула чистый лист. – Давайте прямо сейчас этим и займёмся. У нас есть ещё немного времени до конца занятия.

Элия развернула чистый лист бумаги и взяла ручку. В классе стояла лёгкое, но ощутимое возбуждение. Кто-то уже точно знал, что ему нужно, кто-то колебался, боясь показаться слишком требовательным, а кто-то просто откинулся на спинку стула, наблюдая с любопытством, будто это было увлекательное представление. Она чуть постучала колпачком ручки по бумаге, привлекая внимание.

— Так, начнём, — сказала Элия, проводя первую линию, отделяя заголовок. — Записываю ваши пожелания. Канцелярия, одежда, обувь, личные вещи — в пределах разумного. У нас нет безграничного бюджета, но постараюсь учесть всё необходимое, – повторила она.

— Красные кеды, — воскликнул Тмин, первым вытягиваясь на стуле. – Если можно, с чёрными шнурками.

Несколько студентов фыркнули, Доротея открыла книгу и сделала вид, что читает.

— Кеды, — повторила Элия, записывая. — Размер?

— Тот же, что и был, – отмахнулся Тмин, явно гордясь своим выбором.

— Точно? — с сомнением бросила Доротея, выглядывая из-за обложки.

Тмин закатил глаза, посмотрел на свои ботинки и, недовольно пожал плечами.

— Ладно, на размер больше, – нехотя добавил он, несильно толкая хихикающего Микту в плечо.

— Принято, — кивнула Элия и перевела взгляд дальше.

— Можно… шоколад? – Микта встал, почёсывая затылок. По комнате пробежал лёгкий смешок.

— Сладости, — записала Элия, сдерживая улыбку.

— Я тоже хочу! – подскочила Николь Эллери. – Только ириски!

— А можно марципан? — раздался голос с задних рядов.

— Яблочные конфеты! — поддержал кто-то ещё.

— Так, — Элия замахала руками над головой. — Всех запишу, но по-очереди.

Тибальд Хессер, до этого момента молча сидевший в углу, неуверенно потёр ладони. Парень дождался, пока стихнут возгласы и поднял руку, привлекая внимание куратора.

— Хессер… набор мелков, — пробормотал он.

— Для рисования? – Элия подняла на него взгляд.

— Да.

Элия сделала пометку, замечая руку Вивьен Клайр, рядом с Тибальдом, который уже сложил руки и положил на них голову.

— Краски и альбом, – скромно проговорила Вивьен. – Можно?

— Конечно, — записала Элия.

— Только нормальная бумага! – тут же добавила Вивьен с внезапной щепетильностью. — А не та дешёвая, которая расползаются от капли воды!

— Я учту, – серьёзно согласилась куратор. – Предпочитаешь акварель?

– Да, художественная, – девушка, кажется удивилась проницательности своего наставника. – Но обычный набор, двенадцать ванночек.

Элия Морвейн кивнула, записывая. Вокруг снова раздались смешки и тихий хохот Лаара Хоука. Микта и Тмин безмолвно боролись за чью-то тетрадь, а Доротея лишь закатывала глаза, наблюдая. Селиус Ван-Корт, до этого просто наблюдавший за происходящим, слегка покачивался на стуле, явно о чём-то размышляя. Наконец он наклонился вперёд и сделал взмах ладонью.

— Кожаный ремень, – небрежно бросил он. – Я – Ван-Корт.

Некоторые студенты переглянулись. Сильвия присвистнула, но Элия не заметила в этой просьбе ничего странного.

– Обычный? – спросила она.

– Да, – ответил Селиус. – Не понимаю, почему не захватил свой, когда собирался сюда, – объяснил он.

— Мне нужна расчёска, — негромко сказала Николь Эллери, повторно подбегая к столу куратора.

— Записала, – проговорила Элия, переворачивая исписанный лист.

Герхард Лакстон, который с самого начала отмалчивался, вдруг глубоко вздохнул и, словно принимая судьбоносное решение, поднялся на ноги. Он и так был весьма внушительных габаритов, а теперь – обратил на себя внимание не только Элии.

— Блокнот, – уверенно произнёс он. – Обычный, без этих ваших… заговорённых страниц.

— Поняла, – кивнула Элия.

— И сменные ампулы с чёрной пастой для ручки, — добавил он, уже тише.

— Хорошо, — Элия тепло улыбнулась ему, но он смущенно опустил взгляд и сел.

Некоторые девочки из новеньких, особенно те, кто ещё не привык говорить перед всеми, сидели, нервно теребя края рукавов. Лаэтта Вельден глядела по сторонам, решаясь. Наконец, она поднялась со своего места, подошла к столу и протянула сложенную вдвое записку. Элия развернула её. Список был коротким, но говорящим – несколько предметов личной гигиены, расчёска, новый носовой платок.

Элия сложила записку и прикрепила скрепкой к своему списку. Лаэтта не смотрела ей в глаза, опустив голову.

— Всё будет, — мягко сказала Элия, отпуская девушку обратно за парту.

Следом подскочила Сильвия, и протянула свою записку. Элия прочла и поняла, почему та так долго думала над своим пожеланием.

– Ты уверена? – переспросила Морвейн, прикрепляя и её записку к записке Лаэтты.

— Полагаюсь на Ваш вкус, Госпожа Морвейн, – только и ответила Рендалл, разворачиваясь к своему месту. – Спасибо.

Элия окинула взглядом свой класс и попыталась выяснить, кто ещё не сделал заказ. Доротея всё так же сидела за книгой, но Морвейн не стала её беспокоить. Она уже знала – если Доротеи что-то понадобилось бы – она бы уже отозвалась. Наверное, еще не прочла всех тех книг, которые Элия купила для неё прошлый раз.

— Элора? – Элия обратила внимание на девушку, которая первой поинтересовалась насчет покупок, но пока хранила молчание. – Ты что-то хочешь?

— Компактное зеркало, – помедлив, произнесла стройная девушка с длинными серебристыми волосами.

— Обычное? – уточнила куратор, опережая комментарии Сильвии.

— Да, просто маленькое, – ответила Элора, бросая острый взгляд на Сильвию. К удивлению Элии, Сильвия сразу умолкла и не стала продолжать высказываться насчёт заказа очередного студента.

— Добро, – рассеяно проговорила Элия, записывая просьбу Элоры Квест.

Мириам Оствель немного поколебалась, но всё же встала и подошла к столу. Она не стала говорить вслух, а просто положила перед Элией аккуратно сложенный листок.

— Хорошо, я всё найду, – пообещала Морвейн, складывая листок по аккуратным изгибам.

– Благодарю, – шепнула Мириам и, краснея, убежала назад, взметнув длинными рыжими косичками.

— Мне ничего не нужно, – Лаар Хоук расслабленно вытянул ноги под столом и махнул рукой.

— Ты уверен? – Элия недоверчиво поглядела на него. – Может быть, новую сумку?

— Да, мне и так нормально, – отказался парень

Элия знала, что в таких случаях спорить бесполезно, но сделала пометку: если найдёт что-то полезное для него — возьмёт. Она поглядела на последнюю парту, где притаился Айрик Грейвз. Он тоже ничего не попросил, но Элия знала, что возьмёт для него.

— Вроде бы всё, – Элия пробежалась глазами по списку, сверяя, когда уже все, кто хотел, высказали свои желания. – Завтра я отправлюсь за покупками, постараюсь учесть ваши пожелания. Если кто-то что-то вспомнит – можете оставить мне записку до утра.

– Спасибо, Госпожа Морвейн, – отозвались несколько голосов.

Некоторые студенты уже начали переговариваться, обсуждая, кто что заказал. Тмин рассказывал всем, кто хоть немного слушал, как именно должны выглядеть его идеальные кеды, Мириам тихо переговаривалась с Лаэттой, а Лаар Хоук уже собирал в сумку учебники и тетради.

Элия отложила ручку и откинулась на спинку стула. Первый курс всегда был самым сложным, но, глядя на этих ребят, она чувствовала что-то тёплое. Может, даже что-то вроде настоящей привязанности.

Амарант III

Амарант шагнул в прохладные коридоры Академии, стряхивая с плеч остатки ночного ветра. После нескольких дней, проведённых в хижине, возвращение в стены, пропитанные древностью и тревогой, ощущалось по-особенному. Он знал, кого хочет увидеть в первую очередь. Они не виделись несколько дней — Элия Морвейн почему-то не появлялась в саду.

Поднимаясь по лестнице к её кабинету, он прислушивался к приглушённым звукам – редким шагам, шелесту страниц в библиотеке, далёкому скрипу дверей. Всё это создавало ощущение уюта, но за ним скрывалась чуждость. Она витала в воздухе, как будто Академия затаила дыхание в ожидании новых событий.

Дверь в кабинет Морвейн была приоткрыта. Он постучал костяшками пальцев, чтобы не врываться, без предупреждения.

— Войдите, – послышался изнутри её утомленный голос.

Она сидела за столом, окружённая стопками бумаг, методично переписывая план уроков. На секунду замерла, увидев его, а потом на её лице мелькнула улыбка — уставшая, но такая тёплая.

— Ты пришёл, — он почувствовал, что Морвейн действительно рада его видеть, и ждала его.

— Давно хотел заглянуть, — ответил он, закрывая за собой дверь. — Ты в последнее время куда-то пропала.

— Дела, – Морвейн провела ладонью по лицу и вздохнула. – Бесконечные дела. Директор решил, что мне нужна помощь, и назначил Вельца вторым куратором первого курса.

— Вторым? – Амарант приподнял брови, засовывая руки в карманы.

Странное решение у директора – назначать куратором только прибывшего преподавателя, который толком ничего здесь не знает. Хотя, возможно, так поступили, чтобы немного приобщить Морвейн к строгости, какую источает Вельц.

— Да, — она покачала головой, откидываясь на спинку стула. — Мол, нагрузка слишком большая.

— Ты справлялась, — буркнул он.

— Ну, теперь справляться будем вместе, — пожала плечами Морвейн. — Завтра утром мы с ним отправляемся в город, закупаться студентам.

— Вы с Вельцем, – хмыкнул Амарант. – Вот это сочетание.

— Прекрати, — устало отмахнулась она, но во взгляде мелькнуло что-то живое, словно он смог хоть на миг выдернуть её из угнетающих мыслей. — Пока что мы просто пытаемся не спорить.

— Ну и как?

— Не так сложно, как можно было подумать, – Морвейн поспешно свернула бумаги и отложила в сторону. – Но и не просто.

— Значит, завтра весь день в городе? – Амарант уселся на крышку парты.

— Да, — Элия потянулась, разминая шею. — Нужно забрать деньги из банка, потом обойти лавки. У меня тут двухсторонний список.

— И что там? – поинтересовался Амарант, усмехаясь на список.

— Красные кеды с чёрными шнурками, – прочла она первую строку.

— Тмин? – догадался Амарант.

— Ага, – вздохнула Морвейн, складывая список в рюкзак.

Они помолчали, и тишина была какой-то приятной. Амарант задержал взгляд на её лице – всё ещё усталом, но уже не таком напряжённом, как в начале разговора. Она подняла глаза и чуть приподняла бровь, будто ожидая, что он скажет что-то ещё.

— Есть новости о Морригане? — наконец спросил он.

— Фрея изолировали в лазарете, – лицо Морвейн помрачнело. – Пока что, он под постоянным наблюдением. Нам нужно понять, что с ним происходит… и как это остановить.

— Авеста нашла что-то конкретное? – Амарант почесал короткую бороду, насторожившись.

— Нет. И это пугает всех, – ответила она, отбрасывая рюкзак под свой стол.

Он кивнул. В воздухе повисло ощущение чего-то незавершённого, словно скрытая угроза медленно сгущалась в стенах Академии. Он ещё очень хорошо помнил и ощущал присутствие Морригана и того, что поселилось в его теле.

— Как у тебя? — спросила Морвейн, в попытке сменить тему.

— Работы хватало, — пожал плечами Амарант. — Оранжерея после дождей вся в плесени. Пришлось поднимать изоляционные барьеры — в последний раз их обновляли слишком давно.

— Ты справился?

— Кое-как, — он склонил голову к плечу, разминая шею, – Еле-еле уговорил Кальдер.

Он вздохнул, достал из внутреннего кармана рабочего халата небольшую флягу и отвинтил крышку. Несколько неспешных глотков, и по телу разлилось приятное тепло. Он уже обещал себе, что откажется от настоя, но без него становилось совсем худо.

Амарант заметил, как Морвейн наблюдает за ним, будто хочет спросить что-то ещё. Хотела поинтересоваться о содержимом фляги. Какие же у неё глубокие глаза и какие тяжелые тёмные круги под ними. Он закрыл флягу, убрал её обратно в карман.

— Помогает, когда становится хуже, – ответил он на не заданный вопрос.

Голос был спокойным, почти будничным, но этого хватило. Он не стал вдаваться в подробности – знал, что она поймёт. Морвейн кивнула едва заметно, словно соглашаясь с тем, что этот ответ её устраивает. Больше об этом они не говорили.

— Завтра не перегружай себя, — неожиданно сказала она.

— Переживаешь? – Амарант поднял бровь.

— Конечно, переживаю, — без тени шутливости ответила она. — Ты всегда уходишь в работу и забываешь о себе.

— Говорит человек, который работает до поздней ночи и считает это нормой, – проговорил он, получая в ответ только усталый вздох. — Поспи хоть сегодня, — тихо добавил он.

Элия Морвейн посмотрела на него, словно хотела сказать что-то личное, но только кивнула. Амарант скорее почувствовал, чем увидел – она понимает его переживания и не хочет бередить их сейчас.

— И ты тоже, – сказала она.

— Не обещаю, – усмехнулся Амарант.

Он поднялся, поправляя воротник рубашки, и направился к выходу. Хотелось остаться с ней ещё, поговорить, может – выпить чаю. Он не надеялся, что она пригласит его к себе, ведь ей действительно необходимо хорошенько выспаться.

— Удачных тебе покупок, Морвейн.

— Спасибо, Амарант, — откликнулась она.

До полнолуния ещё больше недели, но он уже чувствовал, как что-то внутри надламывается. Обычно в это время всё было терпимо — слабость, сонливость, лёгкое раздражение, которое он мог заглушить работой. Но сейчас… он размяк.

Амарант расправил плечи, пытаясь отогнать усталость. Раздался характерный хруст – старость не в радость. Ночь была влажной и прохладной, но он чувствовал, как спина вспотела под байковой рубашкой. Почему так тяжело?

Он вошёл в хижину, нащупал флягу и отвинтил крышку. Горький привкус настоя сразу разлился по языку, обжигая гортань. Он пил слишком часто. Но иначе было невыносимо.

Может, дело не в луне? Он знал, что его накрыло ещё в кабинете Морвейн. Когда она посмотрела на него так, будто действительно видит. И он не знал, что с этим делать.

Она слишком добрая. Её доброта была хуже, чем любой яд. Разъедала изнутри, заставляла задумываться о вещах, которые он давно научился хоронить. Он не заслуживал этого. Амарант выдохнул, снова поднося флягу к губам. Слишком часто. Но пусть. Стукнул металлическим донышком о стол, потёр ноющую шею.

До полнолуния ещё относительно далеко. А он уже разболтался, уже позволил себе лишнего. Чёрт.

Конрад II

Конрад Вельц не любил неподготовленных разговоров. Он привык к чёткости, к тому, что рабочие обсуждения следуют строгому порядку, а не зависят от случайных слов и эмоций. Но с Госпожой Морвейн порядок был относительным понятием.

Она сидела напротив него, рассеяно разложив на столе конспекты и документы, и выглядела так, будто совершенно не беспокоилась о формальностях. Её рыжеватые волосы были заплетены в небрежную косу, из которой выбивались пряди, обрамляя веснушчатые щёки. Казалось, ей не было дела до собственного внешнего вида. Он вспомнил, как завуч отчитывала преподавателя знаков и символов за это. А по разговорам других преподавателей – Конрад выяснил, что подобные разговоры – не редкое явление.

Просторный свитер с растянутыми рукавами слегка сползал с плеча, под ним виднелась грубая мужская рубашка, будто снятая с плеча кого-то более высокого. Штаны с множеством карманов выглядели так, словно она использовала их как личное хранилище для мелких предметов — возможно, конфет или кусков мела. На ногах у неё были стильные, но потрёпанные ботинки, явно отслужившие немало лет в стенах Академии и за её пределами.

Вельц не мог не заметить контраста. Её стиль напоминал ему скорее студента, чем преподавателя. Учитывая, что и студенты соблюдают нормы и носят форму АВРОРА. Морвейн одевалась слишком… свободно. Слишком небрежно для человека, который должен быть примером для студентов. Однако, судя по её уверенной позе, её это нисколько не волновало.

— Я считаю, что работа с курсом должна строиться на доверии, — начала Морвейн без лишних вступлений. — Студентам важно понимать, что они не просто обучаются, но и являются частью сообщества. Особенно это касается первокурсников.

Конрад слегка приподнял бровь. Он ожидал услышать что-то другое.

— И как именно Вы это реализуете? — уточнил он, стараясь не выдавать скепсиса в голосе.

— Прежде всего, через общение, — ответила Морвейн. — Мы иногда, но регулярно встречаемся в общей комнате, чтобы обсудить не только уроки, но и любые трудности, с которыми студенты могут столкнуться.

Конрад склонил голову, переваривая сказанное. Личные разговоры? Он предпочитал дисциплину и чёткие границы, а не попытки угодить каждому. Но сейчас не было смысла это обсуждать.

Морвейн говорила спокойно, не торопясь, но с твёрдой уверенностью. Её манера речи отличалась от его собственной — в ней чувствовалась некоторая непринуждённость, как будто она в любой момент могла переключиться на шутку или отвлечённый комментарий. Вельцу это казалось странным. Как можно настолько легко относиться к работе? Или это просто её способ держать дистанцию?

Где-то за спиной раздался короткий смешок — один из студентов-третьекурсников что-то сказал своей подруге. Морвейн чуть прищурилась, но ничего не сказала, лишь быстро перевела взгляд на Вельца, показывая, что их разговор для неё важнее.

— Вы считаете, что такой метод эффективен? — спросил он ровным тоном.

— Думаю — да, — ответила Морвейн. — У студентов больше мотивации и доверия, если они чувствуют, что их слушают и слышат.

— Ответственность тоже играет роль. Если давать студентам слишком много свободы, это может привести к отсутствию должной дисциплины, — заметил Вельц.

Элия на мгновение задержала на нём взгляд, но её выражение лица не изменилось.

— Дисциплина и доверие не исключают друг друга, Господин Вельц, — сказала она спокойно.

Конрад внутренне сдержался, чтобы не ответить колкостью. Он ещё не знал, насколько далеко может зайти их сотрудничество, но уже понял, что их взгляды на преподавание в корни не совпадают. Она казалась человеком, который предпочитает идти путём наименьшего сопротивления, но Вельц уже видел, что за её внешней непринуждённостью скрывается упорство. И, возможно, именно оно раздражало его больше всего. Он привык к точности, к структурированному подходу. Она же действовала интуитивно, словно не нуждалась в чётком плане.

— Завтра нам предстоит поездка в город, – продолжила Морвейн, после короткой паузы. – Нужно посетить банк и несколько магазинов для закупки всего необходимого студентам. Совет и попечительский фонд выделяют каждому из них определённую сумму, но доступ к ней регулируется Академией.

Вельц кивнул. Он не ожидал, что в его обязанности войдёт что-то столь приземлённое, как походы за товарами, но, похоже, у Морвейн был свой стиль ведения дел.

— Во сколько отправляемся? — спросил он, смирившись с тем фактом, что ему придется отправиться с ней в город и пройтись по магазинам.

— Завтра, сразу после завтрака, — ответила она, закрывая блокнот. — Я буду ждать Вас на крыльце, в девять часов. До завтра, Господин Вельц.

— До завтра, Госпожа Морвейн, — учтиво кивая, ответил он.

Конрад наблюдал, как она поднялась и направилась к выходу. Он всё ещё не был уверен, что их сотрудничество пройдёт без сложностей, но знал одно — оно точно не будет скучным.

В субботу, после завтрака, Конрад Вельц не спеша направился к парадному входу Академии, стараясь убедить себя, что сегодняшняя поездка — это всего лишь очередная рабочая обязанность, которую следует исполнить без лишних эмоций. Но чем ближе он подходил к месту встречи, тем сильнее ощущал лёгкую нервозность.

Элия Морвейн уже ждала его у массивных дверей, неторопливо перекладывая документы в своей сумке. Сегодня она выглядела так же небрежно, как и накануне – просторный свитер, слишком длинные рукава которого она время от времени закатывала, широкие штаны с бесчисленными карманами и классические чёрные кеды. Вельц невольно отметил, что рядом с ней он чувствовал себя слишком официальным — его аккуратно застёгнутая рубашка и строгий жилет резко контрастировали с её расслабленным образом. Словно перед ним не куратор, а студентка, которой он должен показать город и познакомить с миром Академии.

— Вы не опоздали. Это уже хорошо, — заметила Морвейн, бросив на него короткий взгляд.

— Не имею такой привычки, Госпожа Морвейн, — отозвался он ровным тоном.

— Тогда идём. Времени у нас немного.

Они вышли из здания Академии и направились к каменной дорожке, ведущей через внутренний сад. Утреннее солнце уже поднялось над кронами деревьев, пробиваясь сквозь листву и отбрасывая длинные тени на траву. Воздух был свежим, наполненным лёгким ароматом цветов, но Конрад не позволял себе отвлекаться на такие детали. Ему хватало другой темы для размышлений — его напарница.

Морвейн шла рядом, чуть впереди, закинув рюкзак на плечо. Её шаг был приподнятым, с лёгким прискоком, словно прогулка в город была для неё обычным делом, а не рабочей необходимостью.

Конрад привык к определённому порядку. Среди преподавателей Академии он уже видел тех, кого стоило держаться, и тех, кто не внушал доверия. Были те, чьё мнение значило многое в стенах АВРОРА — уважаемые, серьёзные, понимающие, что их слова и поступки формируют не только студентов, но и саму Академию. И были те, чьё поведение казалось ему слишком... непродуманным.

Элия Морвейн пока оставалась где-то посередине. Конрад знал, что многие преподаватели относятся к ней по-разному. Завуч не раз делала ей замечания, но она, похоже, не слишком заботилась о таких вещах. А ведь репутация преподавателя — это нечто куда более ценное, чем просто работа. Он размышлял об этом, пока не заметил фигуру, неторопливо идущую им навстречу.

Среднего роста мужчина, выглядевший так, будто только что вернулся из леса, а не из академических коридоров. Угольные волосы, частично собранные на затылке, лёгкими прядями спадали на виски, подчёркивая скулы и простоватые черты лица. Его тёмные пыльно-зелёные глаза, казалось, видели больше, чем должен был замечать человек, занимающийся лишь растениями. Одежда соответствовала его работе — рубашка с закатанными рукавами, тёмно-зелёный жилет, коричневые брюки и удобные, уже слегка потрёпанные ботинки. На поясе висел нож в кожаном чехле, явно не декоративный, а используемый в деле. Конрад сразу узнал Амаранта Нокса.

Когда они поравнялись, Нокс бросил быстрый взгляд на Конрада, но тут же перевёл внимание на Морвейн.

— Рано встала, Морвейн, — с тёплой, но слегка настороженной улыбкой проговорил он, вместо приветствия.

— Кто бы говорил, — парировала она, останавливаясь.

— Работа на улице диктует свои привычки, — негромко ответил Нокс, уголки его губ снова слегка дёрнулись.

Конрад отметил, что голос у него был низкий, чуть хрипловатый, словно он редко им пользовался. Нокс не выглядел тем, кто любит вести долгие беседы.

— Господин Вельц, — коротко добавил он, чуть склонив голову и протягивая руку.

Конрад, хоть и не любил спонтанных проявлений неформального общения, быстро взвесил ситуацию. Отказ пожать руку — значит проявить ненужную холодность. Он едва заметно сжал пальцы Нокса в рукопожатии, отмечая тёплую, мозолистую кожу, и тут же разжал ладонь. Нокс не задержал рукопожатие, а просто принял этот жест как нечто обыденное.

— Господин Нокс, — так же коротко ответил Конрад.

Нокс слегка кивнул, а затем, небрежно положил ладони на пояс, вновь возвращая взгляд к Морвейн. Его пальцы зацепились за ремень, жест показался бывалым и естественным, будто он так стоял всю жизнь.

Конрад, незаметно для собеседников, провёл ладонью по ткани брюк, стирая с пальцев невидимую пыль или, возможно, остатки земли. Нокс только что явно работал на грядках в огороде и Вельц не был в восторге от ощущения шероховатости на коже.

— В город? — уточнил Нокс, бросив взгляд на их сумки.

— В банк и за покупками, — кивнула Морвейн, улыбаясь ему.

— Хм. Ну, не теряйтесь, — дружелюбно бросил Нокс, глядя только на Морвейн.

Казалось, он собирался сказать ещё что-то, но вместо этого лишь коротко кивнул Морвейн и первым свернул на боковую тропу сада, оставляя их одних.

— Не особо разговорчив, – хмыкнул Конрад, глядя вслед Ноксу.

— Это Амарант, — скрывая нежную улыбку, сказала Морвейн, вновь закидывая сумку на плечо и направляясь дальше.

Конрад не стал уточнять, что именно она вложила в эти слова. Но о Ноксе у Вельца сложились противоречивые мнения. Он вроде и хороший преподаватель, но у некоторых коллег о нём ходят разные слухи. Конрад решил, что будет придерживаться мнения более уважаемых коллег.

Когда они покинули пределы Академии и вышли на главную дорогу, ведущую к центру, Вельц позволил себе коротко оглядеться. Город просыпался. Лавочники уже расставляли товар, мимо двигались автобусы и трамваи, требующие кофеина офисные работники и студенты строительного колледжа уже сгрудились у лотка с выпечкой. Воздух раз кофе, свежими сандвичами и семечками — со стороны завода по изготовлению подсолнечного масла.

— Банк первым? — уточнил Вельц, прерывая молчание.

— Да, нужно забрать средства для студентов, — кивнула Морвейн.

Вельц был этому только рад. Чем быстрее они покончат с формальностями, тем лучше. К тому же, ему тоже не помешало бы снять некоторую сумму с собственного счёта.

Высокое здание с массивными колоннами возвышалось в самом центре города. Вельц знал его хорошо — он не раз бывал здесь, особенно в архийском отделении. В этом месте всегда царила тишина, сдержанность, деловой ритм без суеты, характерной для обычных банковских залов. Но сегодня он впервые приходил сюда не один, а в компании Элии Морвейн.

Как только они вошли внутрь, к ним почти сразу подошёл сотрудник банка — подтянутый мужчина в строгом тёмном костюме, с вышитым на груди эмблемой Банка Синсклит.

— Госпожа Морвейн, — вежливо кивнул он.

— Господин Ральт, — улыбаясь, ответила она.

Конрад слегка приподнял бровь. Значит, она здесь довольно частый гость.

– Здравствуйте, Господин Вельц, – поздоровался мужчина, завидев Конрада

– Доброе утро, – кивнул Вельц.

— Вас уже ожидают, — сказал Ральт, делая приглашающий жест, – Мы вчера получили ваше письмо. Документы в порядке? – осведомился он.

– Да, есть все документы, включая новоприбывших, – ответила Морвейн, на ходу вынимая бумаги из рюкзака.

Господин Ральт провёл их через общий зал, мимо длинных рядов столов, за которыми работали обычные служащие, и подвёл к широкой двери из тёмного дерева с выгравированными на ней символами. Стоило ему провести ладонью по печати, как защита рассеялась, и перед ними открылся коридор, ведущий в отделение по делам с Академией.

Конрад знал этот зал. Здесь всё было пропитано атмосферой порядка и строгости. Высокие потолки, приглушённый свет гигантских люстр, массивные дубовые столы, за которыми работали немногие сотрудники, допущенные к работе с финансами архиев. Он видел знакомые лица среди работников — тех, кто знал его самого и его семью.

Но сейчас его больше интересовало, как здесь принимают Морвейн. Она уверенно шагнула внутрь, даже не дожидаясь приглашения.

— Закупка для Академии, — спокойно сообщила она, протягивая документы.

Клерк, мужчина лет пятидесяти, мельком взглянул на бумаги, а затем поднял глаза на Морвейн.

— Вы уже проводили подобные операции? – спросил он, принимая из её рук документы студентов.

— Да, несколько раз, — кивнула она.

Клерк перевёл взгляд на Вельца, слегка склонив голову в знак признания.

— Господин Вельц, рад Вас видеть снова.

— Взаимно, — коротко ответил он.

Конрад отметил, что его признали сразу, а вот Морвейн — нет. Клерк не был груб, но его взгляд был чуть более оценивающим.

— Процедура стандартная, но позвольте уточнить. Вы выступаете как основной распорядитель суммы? – вёл далее клерк.

— Да, средства студентов проходят через меня, — пояснила Морвейн. – На данный момент, я и Господин Вельц являемся кураторами первого курса АВРОРА.

Клерк не выразил сомнения, но на несколько секунд задержал взгляд на печати Академии, словно сверяя что-то в памяти.

— Разумеется. Оформим всё в ближайшее время.

Конрад молча наблюдал за происходящим. Морвейн вела себя спокойно, без тени сомнения, но он уловил, что ей всё же приходится подтверждать свой статус. В отличие от него, которому здесь доверяли безоговорочно.

Когда бумаги были оформлены, клерк передал ей несколько небольших кошельков, запечатанных банковской лентой.

— Всё верно. Можете пересчитать, – проговорил клерк.

— Достаточно вашей гарантии, — кротко ответила Морвейн.

Клерк кивнул, но прежде чем отпустить их, всё же сказал:

— Если в будущем потребуется официальное сопровождение от Академии, это можно организовать.

— Спасибо, но в этом нет необходимости, — заверила его Морвейн.

Пока она складывала документы и распределяла кошельки по карманам, Конрад отлучился к окошкам и очень быстро получил небольшую сумму наличных со своего личного счёта.

— Вы здесь не новичок, – заметил он, когда они уже шли в сторону рынка.

— Нет, — бросила она.

— Но вас проверяли.

— Они проверяют всех, кто не является постоянным клиентом или не связан с финансовыми линиями архийских семей, — пояснила Морвейн напряженно.

Конрад кивнул. Он знал, что это правда. Но ему всё же показалось, что Морвейн здесь воспринимали чуть иначе, чем его самого.

— Куда теперь? – он огляделся, припоминая точное расположение рыночной площади и торговых центров.

— Туда, – Морвейн кивнула в сторону трамвайных путей.

И они направились дальше, оставляя за спиной банк и его строгие взгляды.

Рынок уже проснулся, наполнившись характерным шумом, запахами свежеиспечённого хлеба, специй и летнего воздуха. Узкие улочки между торговыми лавками были полны людей — кто-то спешил по делам, а кто-то неспешно рассматривал товары, торгуясь с продавцами.

Конрад шёл рядом с Морвейн, время от времени поглядывая на её список. В отличие от него, который предпочитал чётко распланированные закупки, она действовала иначе — останавливалась у каждой лавки, сверяясь с просьбами студентов, задавала вопросы продавцам и, казалось, не спешила.

— Мы ведь могли бы купить всё в одном месте, — заметил он, когда они в очередной раз свернули в другой ряд. — Есть же супермаркеты, где есть все товары из списка.

— Мы могли бы, — согласилась она, не оборачиваясь, — Но не нашли бы то, что действительно нужно.

Он промолчал. В её словах был смысл, но его всё равно раздражала эта хаотичность. Первым пунктом в списке были кеды Калидиана. Морвейн быстро нашла подходящую лавку с обувью, пробежалась взглядом по полкам и без раздумий вытащила нужный размер.

— Красные, с чёрными шнурками, — прокомментировала она, показывая обувь Вельцу.

— Впечатляющий вкус у вашего студента, — сухо заметил он, разглядывая кеды.

— Тмин любит привлекать к себе внимание, — пожала плечами девушка.

— Должно быть, в учебном процессе это… ценно, — пробормотал Конрад, но Морвейн только усмехнулась.

Дальше они вошли в магазин со сладостями. Морвейн с порога принялась нагревать в корзину плитки шоколада, ириски, мармелад.

— Это всё? — нетерпеливо спросил Вельц, наблюдая, как она разглядывает другие полки.

— Нет, — тихо ответила Элия и, прежде чем он успел спросить, что она имела в виду, продолжила наполнять корзинку марципаном, яблочными конфетами и целыми блоками злаковых батончиков.

— Это ведь не из академических средств? – нахмурился Вельц, замечая, что Морвейн протягивает кассиру деньги, извлечённые не из банковских мешочков, а из собственных карманов.

— Нет, — кивнула она, протягивая Конраду пакет со сладостями и отказываясь от чека.

— То есть, Вы тратите свою зарплату на студентов? — Конрад проследил взглядом за рукой кассира, отправляющего ненужный чек в ведро.

— Иногда, — пожала плечами Элия Морвейн. — Это их порадует.

Вельц ничего не сказал, но его губы дрогнули. Странный подход. И он не станет поступать так же, если когда-то станет куратором. Следующей остановкой стал магазин канцтоваров, где они быстро выбрали блокнот и ампулы для Лакстона, набор мелков для Хессера и качественные акварельные краски для Вивьен Клайр.

— Художественная бумага, под акварель, — заметила Морвейн продавцу.

— Да-да, я понял, — заверил тот.

Когда всё было упаковано, Вельц скользнул взглядом по списку, перекладывая пакет в другую руку и нависая над плечом Морвейн.

— У нас осталась краска для волос, расчёска, набор для вышивания и зеркало, — пробормотал он, воля глазами по неразборчивым строкам.

— Краску для волос я возьму в аптекарской лавке, — ответила девушка, уверенно сворачивая в сторону узкого переулка, к вывеске «Лист Панакса».

— Вы серьёзно? – Вельц раздраженно покачал головой, но быстро взял себя в руки.

— А где ещё? — усмехнулась она, поднимаясь по ступенькам.

И правда. В лавке Морвейн быстро нашла нужный цвет — аквамариновый.

— Для кого это? — спросил Вельц, пока она рассчитывалась с пожилой женщиной в платке.

— Для одной студентки, – отозвалась Морвейн.

— Разве студентам разрешено красить волосы? – осведомился Конрад, негодуя на такие откровенные нарушения правил дисциплины среди студентов.

— Строгих запретов нет. А если бы и были, Вы думаете она бы их соблюдала? – Морвейн поморщила веснушчатый нос. – Уж лучше пусть получит краску от преподавателя, чем устроит у себя на голове что-то страшное. Неудачным зельем, или чем похуже.

Конрад ничего не ответил. Оставшиеся покупки заняли не так много времени. Расчёска для Эллери, компактное зеркало для Квест и набор для вышивания для Оствель были найдены довольно быстро — в том самом супермаркете, где продавались безделушки на все случаи жизни.

— Нам осталось только… — начал Вельц, но Морвейн уже шагнула в первую попавшуюся канцелярию и молча взяла коробку белого мела. Вельц ничего не спросил, но внимательно следил за ней.

— Для Грейвза, — пояснила она, заметив его взгляд.

— Он просил? – поинтересовался Конрад, так и не понимая – зачем студенту-первокурснику понадобился мел.

— Нет. Но я знаю, что ему это нужно.

Вельц снова не прокомментировал выбор своей напарницы. Но где-то глубоко внутри ему стало интересно – почему она так хорошо знает своих студентов? И зачем так заботится о них, выходя за рамки обязанностей?

Когда все покупки были сделаны, они свернули с главной улицы, нагруженные свёртками и пакетами. Солнце медленно, но верно двигалось к линии горизонта.

— Ну, это было… дольше, чем я ожидал, — сказал Вельц, сверяясь со своими наручными часами.

— Зато студенты будут довольны, — с улыбкой ответила его напарница.

— Вы слишком мягкая с ними, – укорил её Конрад. — Балуете их.

— Возможно, — согласилась она.

Он не знал, раздражает ли его это, или вызывает уважение. Но одно было точно — Элия Морвейн была совсем не такой, какой он ожидал её увидеть. Стоило только немного поработать и привить ей хоть чуточку общепринятой дисциплины. Тогда, они обязательно должны сработаться.

Микта II

Кабинет стратегии и тактики был просторным, но тёмным — его освещали лишь лампы, зависшие под потолком в виде светящихся полусфер. Грубые деревянные столы располагались в три ряда, а стены были увешаны картами, на которых мигали золотистые линии — обозначения текущих архийских конфликтов, старых и новых. В углу стояла доска, испещрённая записями, которые Кроуэлл иногда стирал, но чаще просто зачеркивал, оставляя наслоения информации.

Микта сидел в среднем ряду, бездумно водя карандашом по краю пергамента. После событий с Фреем, которого изолировали в лазарете, занятия проходили в напряжённой тишине. Никто не знал, что именно с ним произошло, что именно в него вселилось, но слухи множились, как плесень в теплицах Академии.

— Так, — голос Господина Кроуэлла вывел его из задумчивости. — Сегодня разберём тактику осады с энергетическим барьером.

Преподаватель сложил руки за спиной, обводя класс взглядом. Высокий, с резкими чертами лица, он выглядел словно только прибыл из военного похода. Он шагнул к доске и мазнул по ней ладонью, стирая остатки прошлых записей.

— Кто мне скажет, какая главная ошибка в защите при осаде? – вдруг спросил он у класса.

— Полная изоляция, – сразу вызвалась Доротея. – Если отрезать связь с внешним миром, можно оказаться в ловушке собственной защиты.

— Верно, — Кроуэлл кивнул. — Барьер не должен становиться клеткой для тех, кого защищает. Но есть ещё кое-что. Кто знает — что?

— Полное доверие к барьеру, – Микта знал ответ. – Любая энергия — штука непостоянная. Даже самые мощные щиты могут дать трещину в разгар битвы.

— Именно, — преподаватель кивнул, но задержал на нём взгляд чуть дольше. — Это относится не только к защите городов, но и к людям.

Повисла тишина. Все понимали, о чём он говорил. О Фрее. О том, что никто не знал, можно ли ему доверять после того, что с ним случилось.

— Мы разберём сегодня случай из истории — осаду Таринского Архива, –продолжал Кроуэлл. – Обороняющиеся создали энергетический барьер, который должен был продержаться две недели. Однако осада завершилась за три дня. Почему?

— Барьер… разорвали изнутри? – Тмин прямо таки лёг на стол.

— Именно. Кто-то внутри позволил этому случиться, – медленно кивнул Кроуэлл.

Микта поёжился. Слишком знакомо. Уж очень похоже на то, что произошло недавно. Он глянул на Доротею – она тоже заметно напряглась.

— Мы будем работать в группах, — продолжил Кроуэлл. — Ваша задача — найти слабое место в защите и предложить стратегию нападения. Или защиты, если предпочитаете. Времени у вас немного. Чем тщательнее всё продумаете, тем больше шансов, что ваш город выстоит.

Микта поймал взгляд Теи, затем повернулся к Тмину. Они уже знали, что будут в одной группе. Он выпрямился и взял карандаш.

Время снова стало сжиматься в узлы тактики, планов и догадок. Но где-то на задворках сознания у него тлело ощущение — даже самые крепкие барьеры могут рухнуть, если внутри найдётся тот, кто готов их сломать.

Марк IV

Утренний свет едва пробивался сквозь окна перед преподавательской, мягкими бликами ложась на полированные деревянные поверхности стола и шкафов, через распахнутую дверь. В комнате было тихо — преподаватели готовились к занятиям, просматривая записи, дописывая лекции, неспешно обсуждая события прошлых дней. Однако тишина была нарушена резким звуком захлопнувшийся двери. В помещение вошёл Марк.

Он выглядел собранным, словно долго обдумывал что-то важное перед тем, как войти. Его шаги были уверенными, но взгляд выдавал внутреннюю борьбу. Все взгляды мгновенно обратились к нему — не потому, что он был редким гостем, а потому, что в его выражении лица, позе читалась серьёзность.

— С сегодняшнего дня, — начал он ровным голосом, поправляя ремень своей сумки, — Я больше не Марк Реллан. Теперь официально — Марк Грамен.

В комнате повисла пауза. Несколько преподавателей переглянулись, оценивая сказанное.

— Поздравить тебя, что ли? — отозвался Серж Дарво, откинувшись на спинку кресла. — Или теперь ты будешь требовать особого отношения, как представитель Великого Рода? — в его голосе слышалась привычная насмешка, а в глазах, на этот раз, читалось искреннее любопытство.

Но Марк смотрел лишь на Элию, на её реакцию. Она на миг взглянула на него с рассеянным интересом, но после – вновь опустила глаза в книгу, которую читала.

— Ты действительно решил…? — Атрея Хло не закончила фразу — голос её звучал осторожно.

— Да, — твёрдо кивнул Марк. — Совет подтвердил всё официально. Документы оформлены. Теперь я Грамен, — повторил он, словно самому нужно было привыкнуть к этим словам.

Астрея поправила нитку бус на своей шее, внимательно вглядываясь в его лицо, словно пытаясь понять, что стоит за этим решением.

— Ты говорил с родителями? — уточнила она.

Марк сжал челюсти, но быстро взял себя в руки. Он знал, что вопросы непременно посыпятся, но ждал заинтересованность совсем от других. А вернее — от одной-единственной

— Нет. Пока нет, – ответил он, присаживаясь за круглый стол.

Артур Мглин слегка наклонил голову, наблюдая за его реакцией. От Марка не ускользнул его беспокойный взгляд, словно в смене фамилии было что-то опасное.

— Это серьёзное решение, — заметил Мглин. — Надеюсь, ты понимаешь, что оно накладывает определённые обязательства.

— Прекрасно понимаю, — ответил Марк твёрдо. — И готов. Мне даже хотелось бы поблагодарить Кассандру за то, что открыла мне глаза. За то, что я смог узнать – кто я на самом деле.

Теодор Хейд, преподаватель философии, всё это время молча слушавший разговор, погладил свою окладистую бороду и наконец заговорил:

— Имя — это не просто звук. Это наследие, ответственность. Оно связывает тебя не только с историей, но и с теми, кто носил его до тебя. Ты осознаёшь это?

— Да. Именно поэтому я сделал этот шаг, – Марк выдержал его взгляд.

— Это не просто изменение в документах, — добавила Офелия Вейлант, внимательно изучая его лицо. — Вы действительно готовы стать частью рода, от которого так долго были отстранены? – её ореховые глаза, за круглыми линзами очков, выражали не только интерес, но и некое неуловимое беспокойство, словно он сделал нечто противоестественное.

— Я часть его с рождения, — ответил он спокойно. — Просто теперь это официально.

В комнате снова повисла тишина. Но на этот раз в ней не было удивления — только осознание, что он действительно принял решение, от которого не намерен отступать. Но почему молчит Элия, почему она не задаёт ему вопросы? Неужели, ей безразлично, как тяжело дался ему этот шаг. Что он не капли не жалеет об открытиях, сделанных вместе с Кассандрой, как бы та его не стремилась использовать.

Где-то в коридоре пробили часы, напоминая, что скоро начнутся занятия. Несколько преподавателей вернулись к своим записям, но атмосфера в комнате оставалась иной.

Артур IV

Учительская Академии наполнилась негромким гулом голосов. Преподаватели собрались после занятий, обсудить предстоящее празднование Ночи Тысячи Звёзд — одного из самых ожидаемых событий года. В воздухе витало предвкушение, ведь на открытых площадках зажгут сотни фонарей, студенты будут слушать легенды, а затем наблюдать за небом.

Артур Мглин, сидя в стороне, рассеянно постукивал пальцами по краю стола, следя за обсуждением. Вопросы распределения обязанностей, подготовки площадок и безопасности студентов поднимались один за другим, но его мысли были заняты не этим.

Астрея Хло, воспользовавшись удобной минутой, наклонилась ближе и, понизив голос, заговорила:

— Я видела кое-что в четверг вечером, во время дежурства… — Она огляделась, прежде чем продолжить. — Господин Нокс приходил к Элии в кабинет. И ушёл довольно поздно. И вид у него был очень измотанный….

Мглин слегка приподнял бровь, но его лицо оставалось спокойным.

— И что с того? — спросил он, делая вид, что это не вызвало у него особого беспокойства.

— Не знаю… Просто показалось странным, — призналась Астрея. — Так поздно…Но он улыбался, довольно странно для Господина Нокса. Улыбаться.

Артур сам невольно улыбнулся, поправляя, съехавшие на кончик носа, очки.

— Тогда, возможно, тебе просто стоит не распространять слухи, — дружелюбно посоветовал он, понижая голос до шёпота. — Уверен, у него были на то причины.

Артур сдержанно выдохнул и отстранился от Астреи. Она, конечно, была хорошей женщиной, но хотя-бы иногда следовало держать язык за зубами. И прежде чем Астрея успела ответить, справа от неё, раздался другой голос, в котором явно звучал нескрываемый интерес.

— О чём это вы тут шепчетесь? — с язвительной улыбкой спросил Серж Дарво, привлекая к ним внимание нескольких коллег.

Астрея нахмурилась, но промолчала. Артур же, изображая беззаботность, откинулся на своём стуле, глядя на Дарво через спину Астреи.

— Просто обсуждаем нюансы ночного дежурства. Ничего, что могло бы тебя заинтересовать, – проговорил он, громче, чем ожидал.

— Ну да, конечно, — хмыкнул Дарво, усмехаясь. — Особенно если это касается Господина Садовника. Он у нас ведь такой скрытный. Исчезает, появляется… А теперь, оказывается, ходит в гости по ночам? Интересно, интересно.

Несколько преподавателей, услышав эти слова, переглянулись. Элия, несмотря на все попытки сохранить самообладание, невольно зарделась. Марк, теперь уже – Грамен, сидевший неподалёку, усмехнулся и бросил на неё высокомерный взгляд.

— Как трогательно, — заметил Марк, застёгивая пуговицу на рукаве рубашки. — Видимо, Ноксу больше не нравится его уединённая, скромная жизнь в хижине. Теперь он хочет чтобы кто-то его погладил и почесал за ушком.

Артур посмотрел на Марка с нескрываемым негодованием, но прежде чем успел что-то сказать, кто-то из преподавателей хмыкнул, а в воздухе повисло неудобное молчание. Мглин не смог выбрать, какое замечание будет уместно бросить в лицо Марку, настолько много их кружилось в его голове. Он опасался глянуть и на Элию, чтобы не привлекать внимание к ней, она и так терпит столько всего, чего не каждый смог бы пережить.

— Если тебя это так волнует, можешь записать в отчёт, когда сам будешь дежурить, — сказал он спокойно, снова обращаясь к Дарво. — Хотя я бы посоветовал тебе заняться чем-то более продуктивным, – голос у Артура дрогнул от подавляемого раздражения.

Дарво ухмыльнулся, но ничего не ответил, лишь бросил на Элию многозначительный взгляд. Обсуждение праздника продолжилось, но напряжение, вспыхнувшее в воздухе, ещё долго не рассеивалось.

Марк V

Марк сидел за дальним столом, покручивая в руках серебряную ложку и глядя в тарелку, не испытывая при этом аппетита. Вокруг шумела столовая, преподаватели обсуждали предстоящий праздник, но он почти не слышал их.

Он думал об Элии. Он думал о том, как всё изменилось. Теперь он был Марком Граменом. Новая фамилия, новый статус. Древний род, влияние, сила. Всё то, что он даже представить не мог ещё пару месяцев назад. Он надеялся… нет, он был уверен, что это что-то изменит. Что Элия посмотрит на него иначе, наконец-то увидит его настоящим, поймёт, что он — тот, кто действительно должен быть рядом.

Но ничего не изменилось. Она даже не поинтересовалась о его решении, ни слова не произнесла. На собрании, он решил поддеть её, чтобы она всё-таки как-то прокомментировала сложившуюся ситуацию, обратила на него внимание…. Но и так не вышло. Сидела себе, сжавшись на стуле и только к щекам её подступала краска.

А теперь она шла к нему, уверенная, прямая, решительная. Марк поднял глаза, встретился с её взглядом.

— Нам нужно поговорить, — бросила она, словно обвинение. Милое веснушчатое лицо подёргивалось. Она очевидно была очень зла.

— О чём же? — с лёгким оттенком иронии спросил он, делая вид, что занят своим обедом.

Элия не присела на скамью, но упёрлась ладонями в стол, нависая над ним.

— О том, как ты позволил себе высказаться про Амаранта.

— Значит, ты пришла ко мне только ради него? — Марк усмехнулся, отложил ложку, скрестив руки на груди.

— Я пришла, потому что ты ведёшь себя как самодовольный идиот.

Он присмотрелся к ней повнимательнее, но в глазах у него не должно было отразиться ни злости, ни удивления — только холодный расчёт. Лицо Элии исказилось, черты лица обострились, она словно медленно превращалась в какого-то зверя, готового в любую секунду бросится на Марка.

— Забавно. Ты решила поговорить со мной именно сейчас, — Марк старался проговаривать каждое слово как можно медленее, удерживая её рядом. — Как только все узнали, кто я на самом деле.

Элия выпрямилась и посмотрела на него очень пристально и как-то…. Марку не понравился этот взгляд. О, она это умела – одним только взглядом перевернуть всё верх дном, убить наповал.

— Ты правда думаешь, что это хоть что-то для меня меняет? – произнесла она тихо, сочувственно.

Марк почувствовал, как внутри что-то сжимается. Он ожидал другого. Он ожидал, что статус произведёт впечатление. Что наконец-то Элия увидит, кого теряет, если отдаляется.

Но она просто стояла перед ним, разочарованная, рассерженная — но не из-за него самого. Ей было всё равно на фамилию, на род, на власть, которую он теперь мог получить. Она, и на самом деле примчалась сюда, как фурия, только ради того, чтобы заступиться за этого Нокса. Внутри вспыхнуло что-то тёмное.

— Всё-таки ты решила уделить мне внимание, когда я стал Граменом, — бросил он, используя ещё одну попытку, глядя прямо в её зелёные глаза.

— Ты мне противен сейчас, Марк, – она поморщила нос. Но не так, как когда задумывается, либо смущена. А так, словно он вымазался в чём-то мерзком.

Он ожидал злости, он ожидал спора, он ожидал чего угодно — но не этого. Она смотрела на него с жалостью. И это было хуже всего.

Марк не смог ничего сказать. Только наблюдал, как Элия развернулась и ушла, даже не оглянувшись. А когда он краем глаза заметил движение за дальним столом — длинные чёрные волосы, неподвижный взгляд — он понял, что Нокс видел всё. Марк специально повернулся к садовнику, взглянул ему прямо в лицо и самодовольно улыбнулся.

Амарант IV

Амарант не двигался. Он сидел за дальним столом, скрытый в полутени, и наблюдал, как Элия развернулась и ушла, даже не оглянувшись. Её голос всё ещё звенел у него в ушах, словно отголосок далёкого грома:

"Ты мне противен сейчас, Марк".

Эти слова не были адресованы ему. Они предназначались Грамену — человеку, который когда-то называл себя её другом. Но, черт возьми, почему они всё равно резанули его?

Амарант медленно перевёл взгляд на Марка. Тот сидел неподвижно, всё ещё сжимая ложку в руке так сильно, что костяшки пальцев побелели. Он даже не притронулся к еде. По его лицу невозможно было прочитать, что он чувствует, но Амарант знал — это было что-то между злостью и горечью.

А потом Реллан — нет, теперь уже Грамен — внезапно поднял глаза и встретился взглядом с Амарантом. На секунду между ними повисло напряжение. Но Марк ничего не сказал. Он как-то некрасиво вымученно улыбнулся Амаранту, словно оскалился. Потом сжал зубы, отвернулся и встал, резко отодвигая стул. Его шаги гулко отдавались по каменному полу столовой.

— Вот теперь он точно налетает групостей, — негромко заметил кто-то неподалёку.

Амарант слегка повернул голову. Это был Дарво, который со скучающим видом сидел в нескольких столах от него, наблюдая за происходящим с ленивым интересом.

— Какой позор, — продолжил историк, растягивая слова. — Быть отвергнутым на глазах у всех. Бедняга Марк, должно быть, сейчас мечтает разнести что-нибудь вдребезги.

Амарант не ответил. Ему было не до сплетен и подначек Дарво. Он просто встал и, стараясь не привлекать внимания редких обедающих, покинул столовую. К своему обеду он тоже не притронулся, захватил лишь несколько кусочков хлеба.

В следующие дни он почти не появлялся в Академии. Если кто-то и спрашивал о нём, то получал лишь равнодушное пожатие плечами.

— А, Нокс? — бросил однажды Филипп Скат, когда кто-то из первокурсников осторожно поинтересовался, куда подевался преподаватель. — Он же дикий. Наверное, опять заперся в своих теплицах и разговаривает с плесенью.

Теплицы действительно стали его убежищем. Там, среди влажного воздуха, переплетённых корней и зелёных листьев, он мог не думать. Мог просто работать. Земля под пальцами была надёжной, настоящей. Она не менялась, не разочаровывалась, не говорила горьких слов.

Академия гудела где-то вдалеке — шли занятия, преподаватели обсуждали новое усиление защитных барьеров, в коридорах разносились голоса студентов.

Амарант слышал это, но не прислушивался. Он только глубже уходил в работу. Потому что, если начать думать, если позволить себе размышлять — слишком многое станет очевидным.

Например, то, что у Марка теперь фамилия Грамен."Грамен". Словно весомая печать в судьбе. Теперь всё изменится. Теперь двери, которые были закрыты, распахнутся. И не потому, что Марк сам по себе стал другим, а потому, что никто не сможет устоять перед этим именем.

Архивы древних родов помнят о Граменах. Их всегда уважали, как владельцев обширной сети аптек. Они всегда получали то, чего хотели. Так что он был глупцом, если хоть на мгновение думал, что у него с его бельчонком есть шанс. Он так и не смог избавиться от привычки называть так Морвейн, после того, как узнал её в той отчаянной студентке на дереве, много лет назад.

Теперь он мог это признать – да, он испытывал к ней чувства. Но что он мог ей предложить? Жизнь в тени. В хижине, среди теплиц и трав. Одиночество, бесконечные страхи, невозможность быть открытым.

Грамен же мог предложить всё. Это был не вопрос выбора. Это было неизбежное течение событий. Она сделает правильный выбор. Он знал, что должен уйти с её пути.

— Ты стал ещё молчаливее, чем обычно, — заметила Астрея Хло, когда застала его на грядках, за зданием Академии.

Она пришла за зеленью и чесноком для каких-то защитных манипуляций и теперь стояла, сжимая в руках корзину, внимательно изучая его. Амарант не ответил сразу. У него всё тело ныло и не хотелось ни с кем обсуждать это. Уже совсем скоро его метаморфоза. Как раз на Ночь Тысячи Звёзд. Оно и к лучшему.

— Работа, — сухо бросил он.

— Ага, конечно, — фыркнула она. — Все говорят, что ты просто прячешься.

— Я просто занят.

Амарант выкопал ещё одну головку чеснока и бросил в корзину Хло, не глядя на женщину.

— А ещё, кажется, Морвейн тебя ищет, – добавила Хло, скептически приподнимая, подведенную хной, бровь.

Амарант мгновенно напрягся. Но тут же продолжил копаться в земле, делая вид, что ничего важного не услышал.

— Если ищет, то найдёт, — спокойно ответил он.

— Да? — женщина усмехнулась. — Странно, она, кажется, говорила Господину Мглину, что Вас вечно нет дома, – добавила она, внезапно переходя к официальной манере общения.

Амарант ничего не сказал. Астрея Хло вздохнула, поудобнее перехватила корзину и развернулась к выходу из теплицы.

— Ладно, Нокс, спасибо. Надеюсь, Вы будете на празднике.

Она ушла, а он так и остался стоять, сжимая в пальцах головку чеснока, обнаруженную во влажной земле. Но что-то внутри него всё равно упрямо нашёптывало, что так будет лучше. Для всех.

Элия V

Сад был тихим. Ветер осторожно тронул листву, прокрался меж трав, наполняя воздух запахом сырой земли, лаванды и чего-то терпкого — может, полыни. Элия сидела на скамье, опустив голову, пальцы сцепились в замок. Её мысли были тяжёлыми, липкими, возвращались к вынужденному разговору с Марком. Элия просто зашла к нему в кабинет, чтобы забрать свои книги, которые когда-то одалживала. Но это превратилось в натянутую театральщину. Он смотрел на неё так высокомерно, словно она его горничная. Да, новая фамилия сделала из него ещё большего идиота.

Она закрыла глаза, надеясь на несколько минут тишины. Но знакомый голос вывел её из этого состояния.

— Теперь он, наверное, богат.

Элия вздрогнула, открывая глаза. Амарант стоял в тени дерева, прислонившись плечом к стволу, и смотрел на неё. Голос у него был ровный, спокойный, будто он просто констатировал факт. Элия заметила, что вид у него такой же, как и на прошлой неделе – не здоровый, измотанный.

— Имеет статус древнего рода, — продолжил он, чуть качнув головой. — Теперь Марк Грамен может позволить себе многое.

Элия недоуменно скинула голову. После утреннего разговора с Марком она не хотела слышать это снова. И почему все теперь только и говорят, что о фамилии Марка, словно нет других проблем? Академию заполонили потусторонние сущности и заражают студентов! А всем дело есть только о Грамене. Она надеялась увидеть Амаранта, она искала его в саду, почти каждый вечер, но он не появлялся. Хотелось хотя бы от него не слышать о древней фамилии.

— И что с того? — спросила она, с трудом сдерживая раздражение.

Она хотела, чтобы он присел рядом и они просто поговорили. О том, как быть дальше, как помочь студентам, но не сойти с ума самим. Амарант пожал плечами.

— Он мог бы дать тебе хорошую жизнь, – произнёс он, но гораздо тише, будто попытался подговорить её к чему-то.

Воздух вокруг будто стал плотнее. Элия замерла, её сердце пропустило удар. Она посмотрела на него внимательно, пытаясь уловить, шутит он или нет. Надеялась, что это просто шутка и Амарант сейчас улыбнется ей уголком рта и присядет рядом, спросит о её делах....

— Что? – вырвалось у неё, она всё же хотела получить ответ.

— Ты ведь понимаешь, Морвейн, — продолжил он, не отводя взгляда. — Он может дать тебе всё — стабильность, безопасность, будущее.

Она медленно вдохнула, стараясь не сорваться, но в груди уже нарастало болезненное напряжение. Почему он это говорит? Почему Амарант так говорит, почему ей? Что же это происходит со всеми?

— Ты серьёзно сейчас? – произнесла она дрогнувшим голосом.

— Разве это неправда? – ответил вопросом на вопрос Амарант.

Элия не помнила, как вскочила на ноги. В груди клокотало что-то похожее на злость, но вместе с ней была ещё одна эмоция — глубокое, липкое разочарование. Не такое, как в Марке. Нет, это было нечто, что поразило её в самое сердце. Неужели это говорит человек, с которым она хотела связать свою жизнь. Не думала об этом серьёзно пока, но хотела.

— Ты… ты действительно думаешь, что я... Что мне нужно всё это? То, о чем ты говоришь... – она уже не знала что говорить, просто говорила, чтобы он слышал её, чтобы не ушел.

Амарант не ответил сразу. Лишь отвёл глаза в сторону. Почему он такой, почему так злобно смотрит на неё? Полнолуние подступает, ведь в этом дело. Следовало бы понять и простить, но….

— Я думаю, что ты заслуживаешь больше, чем… это, — он небрежно указал на себя, и этот жест, это безразличное выражение лица вдруг разозлили её ещё сильнее.

Элия смотрела на него, и с каждой секундой её дыхание становилось всё более неровным. Она не могла поверить, что от неё отказываются, отбрасывают. Тем более так лицемерно. Она же видела, чувствовала Амаранта. Знала, как и его тянет к ней…. Или всё же не знала.

— Ты хочешь, чтобы я ушла? — спросила она сдавленным голосом.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива. – Амарант чуть приподнял бровь, но больше не изменился в лице.

Тихо. Спокойно. Словно говорил о чём-то простом. Но эти слова больно вонзились ей в душу. В солнечном сплетении защемило и не отпускало, спину не разогнуть, не расправить плечи. Элия не могла поверить.

Она ждала чего угодно. Из последних сил ждала, что он посмеётся, фыркнет, отмахнётся, как обычно. Вот сейчас, в следующее мгновение... Но нет. Он просто стоял и говорил ей это так, будто и правда думал, что делает ей добро.

Где-то глубоко внутри разливалась болезненная пустота. Глаза защипало, но она затаила дыхание, заставляя себя держаться.

— Знаешь, Амарант… — она хотела что-то сказать, что-то важное, но воздуха не хватило.

Слова застряли в горле. Она сглотнула, резко развернулась и быстрым шагом пошла к Академии. Её спина оставалась напряжённой, плечи вздрагивали от сдержанных эмоций. Она не ожидала, что человек, к которому она столько всего чувствовала, сможет сказать ей такое.

Артур V

Амарант нашёл себе привычное уединение в саду, прислонившись спиной к дереву. Он лениво крутил в пальцах тонкий стебель лаванды, бездумно разминая его. Артур нашел его таким в четверг, после занятий. Мглин заметил состояние Элии накануне и поинтересовался о её здоровье. Она сперва отмахнулась, ссылаясь на усталость, но потом всё выплеснулось из неё, неудержимым потоком эмоций. Эти мужчины сперва добивались её, а теперь посчитали идеальным вариантом – причинить ей такую боль.

Нет, так дело не пойдёт. Артур решил, что больше не может молчать, просто наблюдать, как какие-то эгоистичные идиоты заставляют его подругу так страдать. Это просто немыслимо, особенно Амарант – Мглин вообще не поверил сперва, что он способен на подобное. Амарант Нокс всегда был в глазах Артура очень разумным и сдержанным человеком.

— Ты, конечно, не самый общительный человек, но иногда мне кажется, что ты сознательно избегаешь общества, — раздался голос Артура.

Амарант даже не вздрогнул. Только приоткрыл один глаз, увидел знакомую фигуру и хмыкнул.

— Значит, Вы решили это исправить?

Артур присел напротив, вытянув ноги вперёд. Его колени болезненно хрустнули, но он сделал вид, что это пустяки.

— Можно и так сказать, – ответил Артур, нахмурив брови.

Несколько секунд они молчали. Ветер мягко трепал листья, вечернее солнце пряталось за облаками.

— Ты сказал Элии, что Марк может дать ей хорошую жизнь, — без обиняков начал Артур.

— Уже обсуждали, да? – Амарант снова закрыл глаза.

— Она была разбита, – продолжал Мглин

— Знаю.

— Тогда объясни, почему ты сказал такую чушь? – Артур внимательно посмотрел на него, сверля взглядом прикрытые веки Амаранта.

— А что не так? Это правда, – печально усмехнулся Амарант, не глядя на Артура.

Артур фыркнул – настолько безразличным тоном это прозвучало. Этим звуком он заставил Амаранта всё же открыть глаза и наконец-то взглянуть в лицо собеседнику.

— Правда? Ты и в самом деле думаешь, что этот самодовольный Грамен хоть в чём-то достойнее тебя? – Артур почувствовал раздражение, поднимавшиеся из его груди. Он уже подумывал – а нужен ли в самом деле Элии этот Нокс, раз он ведёт себя так, будто ничего вокруг его не волнует, кроме собственной персоны.

— Дело не во мне, — отозвался Амарант, глядя куда-то в сторону. — А в том, что она заслуживает лучшего.

— Ты правда считаешь, что она выберет "лучшее", вместо тебя? – Артур покачал головой. Ещё один такой взгляд и он уходит.

— Когда-нибудь, – лицо у Амаранта стало жестким.

— Ты идиот, Нокс, – не выдержал Артур. Амарант отреагировал удивленным взглядом, но сразу опустил его на свои руки.

— Уже слышал, – пробормотал он.

— Хорошо, тогда повторю ещё раз. Ты идиот, и если будешь продолжать в том же духе, то сам разрушишь всё, что у тебя есть, – Артур почувствовал, как теряет контроль над собой.

— Всё, что у меня есть?-- Амарант тихо рассмеялся, но смех был коротким, горьким. – Вы тоже не видите очевидного, Артур. У меня ничего нет.

Артур наклонился вперёд, теперь его голос звучал твёрже. Вот оно в чём дело. Он хотел улыбнуться, но не позволил себе, разговор требовал серьёзности.

— У тебя есть она, – эти слова произносились мягко и спокойно, и – довольно убедительно, как показалось Артуру.

Амарант вздохнул. Ветер снова шевельнул листья. Мглин почувствовал, что задел нужные струны в его душе, что Амарант теперь понял – какую глупость совершил.

– Она мне не принадлежит, – Амарант опустил голову и проговорил в ворот своей рубашки.

— Или тебе она не нужна? — вдруг спросил Артур, не вслушиваясь в бормотания собеседника, но внимательно вглядываясь в его лицо, – Если дело в этом, и ты не хотел её сильнее ранить, то...

Амарант посмотрел на него — спокойно, выжидающе. Но Артур не стал завершать свою фразу.

— Не в этом дело, – буркнул он

— Тогда в чём?

— В том, что я не хочу, чтобы однажды она пожалела, – Нокс снова отвёл взгляд.

Артур выдохнул, потер переносицу и на мгновение прикрыл глаза, словно собираясь с силами. И как до него донести простые истины? Сам он никогда не попадал в подобные ситуации, но когда Элия видит в Амаранте самые лучшие свои убеждения, а чутью Элии Артур доверял больше чем своему, тогда – почему этот человек перед ним просто не может сделать её счастливой, если сам к тому стремится?

— Ты правда думаешь, что знаешь её лучше, чем она сама? – собравшись с мыслями, сказал Артур.

Амарант молчал. Артур прямо видел, как в его голове мысли сбивают одна-другую. Но ещё яснее – он видел как грудь Амаранта вздымалась и опускалась, как каменеет его лицо, будто от невыносимой боли.

— Знаешь, я мало кого уважаю в этой Академии, — продолжил Артур. — Большинство наших коллег — просто хорошие специалисты. Но ты… ты не просто профессионал, ты тот, кто прошел через многое, и должен знать каково это – иметь кого-то близкого, когда вокруг одни враги. А это стоит дороже любого древнего рода и любого богатства.

Амарант всё так же молчал, глядя в сторону. Артур дружелюбно улыбнулся и поднялся. Проклятые колени снова предательски захрустели.

— Я сказал, что хотел. А что ты будешь с этим делать — решай сам.

Он похлопал Нокса по плечу и направился к выходу из сада. Амарант не сразу пошевелился.

Веда II

Приготовления к Ночи Тысячи Звёзд шли полным ходом. Академия бурлила, словно живой организм, в котором каждый выполнял свою роль. Студенты всех курсов сновали по площадкам и саду, внося свой вклад в создание праздника. В воздухе витало ощущение приближающегося события, и даже преподаватели выглядели менее строгими, чем обычно.

Веда стояла на одной из площадок, держа в руках стеклянный фонарь с выгравированными узорами. Свет внутри него играл мягкими бликами, отражаясь в её задумчивых глазах. Вокруг неё, второкурсники выкладывали светильники вдоль дорожек, вырезали узоры на бумажных фонарях и украшали входные арки живыми летними цветами.

Под сенью колоннад первокурсники суетились у столов, где раскладывали свечи, готовили подносы с угощениями. Повар Лора Эвис сновала между ними, следя, чтобы ни одна сладость не была унесена раньше времени.

— Если увижу, что кто-то взял ещё одно печенье, вместо того чтобы нести его на праздник, клянусь, заставлю вас мыть всю кухню! — раздался её громогласный, но не угрожающий, голос.

Четвёртый курс отвечал за техническую сторону. Они устанавливали защитные барьеры, чтобы внезапный порыв ветра не унес сотни свечей, а формулы света работали исправно. Господин Кроуэлл, их куратор, давал указания, проверяя и перепроверяя.

— Надо убедиться, что платформа для звездного наблюдения выдержит всех, кто туда поднимется, — рассуждал один из старшекурсников, направляя символы в воздухе.

Третий курс готовил лекции и рассказы о звёздах, которыми будут делиться во время ночного представления. Офелия Вейлант и Серж Дарво обсуждали, как сделать исторические рассказы более захватывающими.

— Легенды должны звучать так, будто ты сам был там! — вдохновенно восклицал Дарво, время от времени опуская руку в бумажный пакет с ореховым ассорти.

— Важно не только развлекать, но и давать знания, — парировала Вейлант, поправляя свою длинную юбку, и проверяя её на наличие паутины. – Могу рассказать легенду на празднике, если у вас есть идеи, – продолжила преподаватель литературы, обладательница очень завораживающего, почти волшебного голоса.

— Вам бы читать старые хроники в театре, — усмехнулся Дарво. — Представьте: свечи, тишина, и Ваш голос заполняет зал, заставляя студентов забыть, что перед ними просто история.

— Именно поэтому мне и поручили литературные традиции, — с лёгкой улыбкой ответила она.

В этот момент к ним подошёл Фредрик Холт, засовывая руки в карманы пиджака и оглядываясь по сторонам.

— Если уж рассказывать легенды, то давайте обсудим, какие из них должны звучать, — он задумчиво провёл пальцем по подбородку. — Есть масса историй, которые подойдут для Ночи Тысячи Звёзд. Например, миф о Звездном Дожде, в котором Ваппа пытались поймать падающие звёзды, веря, что те даруют вечную мудрость.

— Красиво, но банально, — возразил Дарво, закидывая в рот очередной орешек. — Слишком академишно.

— Тогда почему бы не рассказать о пропавшем созвездии Раннеля? — предложила Госпожа Вейлант. — Легенда гласит, что однажды архий скрыл часть неба за иллюзией, и никто так и не смог её развеять.

Хейд кивнул, но тут же добавил:

— Или, если хотите чего-то, что озадачит студентов, расскажите о Сгорающих Звёздах. Там говорится, что каждый архий, утративший свою силу, оставляет за собой след в небе.

— Вот это звучит уже интереснее, – Дарво одобрительно закивал.

— О чём бы мы ни рассказали, главное — передать ощущение тайны, — заключила Вейлант. — Чтобы, слушая нас, все действительно чувствовали себя под звёздным небом не просто зрителями, а частью чего-то древнего и великого.

Веда поставила фонарь на подставку и отошла от группы преподавателей, обсуждающих мифы и легенды. Кажется, историк заметил, как она прислушивается к их разговору.

Тем временем Астрея Хло с группой студентов проверяла, чтобы все светильники стояли безопасно, а барьеры работали без сбоев. Вивьен Ластриэль с несколькими учениками под открытым небом, настраивала музыку, играя мелодии на всевозможных инструментах.

Но Веда чувствовала себя отстранённой. Она слышала, как вокруг смеются её однокурсники, как обсуждают легенды, но сама мыслями была далеко. Фрей. Он всё ещё был в лазарете. Всё ещё никого не пускали к нему. А Веда… она не знала, что с этим делать.

— Веда, ты с нами?

Она вздрогнула и подняла голову. Перед ней стояла Люция, слегка нахмурившись. Сегодня она нарядилась в расшитое яркими звёздами, короткое платье, и шляпку с блестящими лентами.

— Ты слишком глубоко в своих мыслях, — заметила подруга.

— Прости. Просто… задумалась, – Веда медленно перевела дыхание.

— Тогда давай что-нибудь делать, – Люция не стала расспрашивать дальше.

И Веда кивнула. Несмотря на груз мыслей, несмотря на тревогу, она погрузилась в работу. Вырезала узоры на бумажных фонарях, проверяла светильники, помогала укладывать пледы вокруг сцены и на скамьях.

Вечер приближался. Академия превратилась в настоящую картину из сказки. Тысячи огоньков зажглись по дорожкам, иллюзии соткали картины ночного неба на стенах зданий, а студенты разных курсов начали стекаться к центральной площадке для мероприятий, располагавшейся посреди сада.

Веда знала, что праздник будет прекрасным. Но внутренний голос всё равно шептал ей, что самое важное для неё сейчас — не звёзды, не огоньки, не истории. А тот, кто всё ещё оставался за закрытыми дверями лазарета.

Айрик II

Толпы, шумные разговоры, неоновые вспышки яркого света — всё это утомляло его. Но на этот раз он всё-таки пришёл. Возможно, потому что его не приглашали напрямую, не пытались убедить или затащить силой. Возможно, потому что, сидя в своей комнате, он вдруг осознал, что не хочет оставаться в одиночестве. Тем более, после того, что произошло с Фреем.

Когда он вышел в украшенный двор Академии, его тут же окружило мерцание сотен фонарей, разноцветные узоры на стенах и голоса студентов. Айрик не спешил выходить на открытую площадь, предпочитая держаться в тени цветочных арок и деревьев. Он наблюдал, как второкурсники оживлённо делились историями, первокурсники смеялись, пытаясь повторить простые развлекательные чертежи, а старшекурсники демонстрировали сложные иллюзии.

— Ну надо же, Худень-Грейвз выбрался из своего укрытия, — раздался знакомый голос.

Он повернул голову и увидел Сильвию Рэндалл. Она стояла, скрестив руки, с лукавой улыбкой на лице. Волосы её теперь были насыщенного аквамаринового оттенка и переливались в свете огней. Эта девушка вечно всех донимала, не смотря на свой малолетний возраст.

— Просто захотелось сменить обстановку, — спокойно ответил он, отводя взгляд от её волос.

— Ого, что-то новенькое. Обычно ты бы сказал, что это глупая трата времени, — фыркнула она.

— Возможно, я переосмыслил свои взгляды, — усмехнулся Айрик, накидывая капюшон.

— Вот это да! Тогда держи, — Сильвия протянула ему бокал с лёгким напитком. — Чтобы праздник не прошёл мимо тебя.

Айрик взял бокал, не отрывая от неё взгляда. С чего это Сильвия так внимательна и дружелюбна? Может, в этот раз стоило попробовать быть частью общего веселья. Он выпил напиток одним глотком. На языке словно прокатился кубик льда и нос защипало, но немного освежило сознание.

Двигаясь вдоль колонн, Айрик невольно уловил обрывки чужих бесед. Праздник был в самом разгаре, но преподаватели и старшие студенты обсуждали совсем не звёзды.

— Я слышал, что Нико Селларта и Кассиан снова сцепились, — негромко говорил кто-то из старшекурсников.

— Удивительно, что они вообще ещё не разнесли Академию, — хохотнул другой голос.

Айрик оглянулся. Он заметил Марка Реллана, теперь уже Грамена, под сценой. Тот выглядел раздражённым и мрачно наблюдал за танцующей парой второкурсников. Этот преподаватель немного пугал Айрика, своими габаритами и одновременно – сверхъестественной ловкостью в работе с приготовлением зелий.

— Ты правда думаешь, что Вельц просто так сюда прибыл? — голос принадлежал высокому и подкачанному четверокурснику.

— Думаю, он наблюдает. И не только за студентами, — ответил его собеседник.

Айрик отошел в тень. Парень вспомнил, как сам попал сюда и какой туман стоял в голове, сразу после получения инструмента. Ночь он провалялся без сна, никак не веря в происходящее. А на утро — всё удивительным образом стало привычным, абсолютно нормальным. Он даже не мог вспомнить в каком месяце у него должен быть день рождения! Только спустя несколько дней Айрик узнал, что здесь никто сходу не может этого сказать. Должно быть, это одна из "обязательных процедур", о которых завуч Мунремур предупреждала всех новичков.

Он сделал пару шагов дальше, но его окликнул Господин Дарво, разодетый в тёмно синий костюм в пёстрых вышивках в виде созвездий.

— Ну-ну, Грейвз, что-то ищешь? Ещё не привык к нашему миру, — его тон был тягучим и задирливым, как всегда.

— Просто изучаю людей, — спокойно ответил Айрик.

— Тогда будь осторожен. Иногда люди не хотят, чтобы их изучали, — усмехнулся Дарво и направился к преподавателям.

Айрик сделал шаг в сторону ближайшего столика и сделал глоток из первого попавшегося бокала. Он всё ещё не был уверен, что пришёл сюда не зря. Слишком шумно и много лишнего внимания. Затем он просто опустился на стул и теперь обзор был пошире.

Парень заметил своего однокурсника, Тмина Калидиана. Он стоял и наблюдал за высокой второкурсницей, явно выбирая момент, чтобы подойти. Девушка выглядела отстранённой — она медленно протягивала пузырящийся напиток из высокого стакана, чуть поодаль от стола, за которым сидел Айрик. Она выглядела так, словно отпустила своё сознание очень далеко от праздника.

— Ты слишком серьёзная для такого праздника, — с улыбкой сказал Тмин, решившись подойти.

Светловолосая девушка удивлённо подняла на него глаза. Она не выглядела общительным человеком, но в этот вечер Тмин выглядел особенно уверенным.

— Я просто… — она хотела что-то сказать, но замялась, сжимая пальцами холодное стекло стакана.

Тмин вздохнул и протянул ей ладонь, где обнаружился маленький светящийся камень. Айрик знал, откуда у Тмина столько разных безделушек, но помалкивал об этом.

— Загадать желание. Такова традиция, — объяснил он.

Девушка осторожно приняла к него камень, взглянув на его мерцающий свет. Желание? Что бы она могла загадать?

— Спасибо, Тмин, — наконец сказала она, неожиданно тепло, отставляя свой напиток на край стола и рассматривая подарок.

— Если не хочешь быть одна — пошли, посмотрим на звёзды, — предложил он.

Второкурсница кивнула. Возможно, этот праздник был не таким уж и пустым, для кое-кого – уж точно. Грейвз взял ещё один бокал и выпил до дна. Вытащил из кармана толстовки палочку мела и задумчиво закусил ею.

Микта III

Микта Раффи наблюдал за происходящим, устроившись на широкой каменной ступени возле одного из фонарей. Он никогда не вмешивался в чужие дела, предпочитая быть сторонним наблюдателем, но момент между Тмином и Ведой привлёк его внимание. Тмин, всегда такой шумный и беспечный, вдруг стал серьёзным, а Веда, замкнутая и отчуждённая, наконец позволила себе чуть-чуть приоткрыться.

Микта видел, как Тмин передал ей светящийся камень, который они вместе нашли, пробравшись на чердак Академии. Как Веда колебалась, а затем взяла камень в ладонь. Это был не просто жест — в этом было что-то большее, что-то личное. Праздник Ночи Тысячи Звёзд, наверное не только объединял студентов, но и менял их.

— Интересное зрелище, правда? — раздался голос рядом.

Микта слегка повернул голову и увидел Доротею. Она присела рядом, тряхнув волосами, отчего они привычно упали ей на лицо. Её взгляд тоже был направлен на Веду и Тмина.

— Не думал, что он на такое способен, — признался Микта.

— Он может удивить, когда захочет, — фыркнула Доротея, но не как обычно, а иначе, по-доброму, как-то. — Веда… сложная. Думаешь, она примет его предложение?

— Не знаю. Но она задумалась. Это уже много значит, – пожал плечами Микта.

Они сидели в относительной тишине, наблюдая, как Тмин и Веда медленно отходят от общей толпы, продвигаясь ближе к театрализованному планетарию, где сегодня ожидалось самое красивое звездное представление – Госпожа Ластриэль с помощью завхоза Грюмвуда и Господина Штерна весь день переносили туда макеты солнечной системы.

Веда всё ещё сжимала в ладони светящийся камень, а Тмин продолжал что-то негромко говорить ей. Выглядели они очень необычной и странноватой парочкой.

— Тебе тоже стоило бы загадать желание, — сказала Доротея, наблюдая за ним.

— Желания — не моя сильная сторона, — ответил Микта, но не смог оторвать взгляд от Веды и Тмина. В этот вечер что-то изменилось, и он не мог понять, к лучшему ли.

А в воздухе уже рассыпались первые проблески мерцающего свечения, знаменуя кульминацию. Микта продолжал наблюдать за Тмином и Ведой, но вскоре его внимание привлекло нечто другое. Чуть в стороне, на границе сада и тенистой аллеи, среди деревьев медленно прохаживалась Госпожа Морвейн. Сегодня на ней не было ярких рубашек, или свитеров, но Микта всё-равно узнал её. Её фигура почти растворялась в мягком свете фонарей, но в её движениях было что-то настораживающее. Она выглядела погружённой в мысли, тревожной, но изо всех сил старалась не выдать этого.

Микта не привык видеть своего куратора в таком состоянии. Обычно она была собранной, живой, часто с лёгкой усмешкой, скрывавшей её мысли. Но сейчас она казалась уставшей, словно несла груз, который не хотела делить ни с коллегами, ни со студентами.

Он прищурился, следя за ней. Морвейн прошлась по тропинке, затем остановилась, глубоко вдохнула ночной воздух и чуть запрокинула голову, глядя в небо. Её пальцы едва заметно сжались в кулак, но затем расслабились, словно она боролась с чем-то внутри себя. «Что её так тревожит?» — мелькнула мысль у Микты.

Интуиция подсказывала, что происходящее не просто результат усталости. Он чувствовал, что если бы не праздник, если бы не все эти студенты и их смех, она бы позволила себе другую эмоцию. Гнев? Страх? Тревогу? Он не знал.

— О чём задумался? — вдруг спросила Доротея, заметив, куда он смотрит.

— Просто… интересно, — уклончиво ответил он, чуть вздрогнул, но не отвёл глаз от Морвейн.

Доротея проследила за его взглядом и слегка нахмурилась, убирая с лица волосы, рассеянно заплетая их в косу. Затем – так же быстро – расплетая.

— Госпожа Морвейн? — тихо уточнила она. — Она не в духе. Я тоже заметила.

— Как думаешь, почему? — спросил Микта.

— Может, устала. Может, что-то случилось, – пожала плечами Тея. – Но если она не хочет, чтобы кто-то знал, значит, не узнаем. По крайней мере, пока она сама не поделится.

Микта кивнул, но тревожное чувство не исчезало. Что-то происходило. И он был уверен, что это не просто усталость.

Амарант V

Этот праздник. Ему всегда казалось, что подобные события – просто способ временно забыться, утонуть в суете, скрыться за смехом и огнями. Он предпочитал проводить такие вечера в своей хижине, погружаясь в размышления или ухаживая за растениями, которые, в отличие от людей, не требовали притворства. К тому же – приближалась ночь полнолуния, сосущая из него все жизненные соки. Но сегодня что-то изменилось.

Он стоял у окна и ремонтировал топор, скользя взглядом по мерцающим огонькам на площади, когда вдруг заметил тёмную фигуру, скользящую между деревьев. Даже на таком расстоянии он узнал её. Её походка была неспокойной, словно она избегала людных мест, предпочитая тени.

Что-то внутри Амаранта дрогнуло. Он не раздумывал – просто вышел из хижины, чувствуя, как прохладный воздух врезается в лицо. Он направился в сторону деревьев, но когда добрался туда, Морвейн уже не было. Она исчезла.

В груди разлилось странное ощущение. Он внезапно понял, что безумно хочет её увидеть. Сейчас. Немедленно. Это желание было иррациональным, почти инстинктивным, но отмахнуться от него он уже не мог. Не задумываясь, он направился в сторону площадки, где проходили представления. Слышался смех, вспыхивали иллюзии Холта, звенела музыка. Он пробирался сквозь толпу, но мысли его были заняты только одним – найдёт ли он её здесь?

И тогда он увидел. Морвейн стояла у самой сцены, но не смотрела на выступление. Её взгляд был устремлён куда-то вдаль, сквозь сверкающий свет фонарей и цветные огни простейших чертежей. Невидящим взглядом она блуждала по столам, лицам присутствующих. Какой же несчастной она выглядела сейчас….

Амарант понимал, что сделал ей больно. Он не любил оглядываться назад, но теперь сожаление преследовало его, как собственная тень. Он знал, что не может просто подойти к ней – слишком много несказанных слов, слишком много натянутых взглядов. Она заслуживала объяснений, но он не знал, как их подать.

И всё же судьба, казалось, решила за них. Праздник был в самом разгаре, приближалась кульминация. Огоньки фонарей мерцали над площадью, музыка и разговоры наполняли воздух. Амарант держался в стороне, но его присутствие не осталось незамеченным.

— Нокс, неужели ты всё-таки выбрался из своей хижины? – бросил Серж Дарво, поднимая бокал. – Думал, ты вечно будешь прятаться среди своих растений, – историк поднял голову и посмотрел в небо, где нависла большая, но ещё не полная луна. – О, это же полная лу-у-у-уна! – издевательски провыл Дарво, хохоча при этом, будто это была самая остроумная из всех остроумных шуток.

Амарант смерил его холодным взглядом, но ответить не успел – рядом послышался голос.

— Серж, а почему бы тебе не заняться чем-нибудь действительно полезным? – сказала Морвейн, появляясь рядом. – Может, удивишь всех и будешь вести себя как взрослый?

Дарво усмехнулся, но поднял руки, словно сдаваясь.

— Ладно-ладно, не бу-у-у-уду портить вечер, — протянул он и скрылся в толпе, идиотски хохоча.

Амарант повернулся к Морвейн. Их взгляды встретились. На ней были черные широкие штаны с накладными карманами, голубая рубашка и строгий черный жилет, выгодно подчеркивающий её фигуру. Амарант подумал, что Мунремур вновь настояла на её внешнем виде, но позже понял, что дело в самом настроении девушки. В её глазах промелькнуло что-то – не злость, но и не прощение. Что-то глубже. Что-то, что заставило его почувствовать себя уязвимым, но не униженным.

— Ты не должна была… — начал он, но она лишь тряхнула головой, рассыпая по плечам волосы, отливающие медью под яркими огнями.

— Я просто не люблю глупые разговоры, — ответила Морвейн, не позволяя ему договорить.

Несколько преподавателей задержались рядом, продолжая болтать, но между ними двоими повисла тишина. В этом шумном празднике они вдруг оказались рядом, как будто что-то – или кто-то – специально свёл их вместе. Амарант чувствовал, что это его шанс. Что если он сейчас отвернётся, больше возможностей не будет.

— Элли… — начал он, называя её по имени.

Она подняла голову, в её глазах вспыхнуло мимолётное изумление и сразу пропало. Потом её взгляд сказал: «Поздно». Только вот в глубине души Амарант знал – ещё не совсем.

— Пойдём ближе к центру площади, — предложила Морвейн, слабо улыбнувшись ему. — Офелия скоро расскажет что-то интересное.

Амарант колебался, но затем кивнул. Он чувствовал, что ей важен этот момент, и не хотел разрушать его. Вместе они прошли сквозь толпу, в которой уже собралась почти вся Академия. В центре площади расстелили толстые покрывала, на которых студенты и преподаватели расселись, предвкушая рассказ.

Они устроились в самом конце, чуть в стороне от других. Присаживаясь на край деревянной скамьи. Офелия Вейлант, в длинном, расшитом золотыми звёздами, платье, уже стояла на высокой сцене, её голос был ровным, и одновременно – волшебным, завораживающим.

— Сегодня я расскажу вам древнюю легенду, — начала она. — Легенду о двух влюблённых, чья судьба оказалась тесно связана с природой и потерей:

«Давным-давно, когда небо было ближе к земле, а звёзды говорили с теми, кто мог их слышать, жила девушка, чей свет озарял всё вокруг. Она не знала страха, её смех был подобен весеннему ветру, а её шаги – лёгки, как капли дождя. Она могла укротить бурю одним взглядом и согреть сердце одним лишь прикосновением. Люди любили её, и она любила их в ответ, но, несмотря на это, её душа оставалась одинокой.

В другом краю этого мира жил юноша. Он был тенью, которая скользила в сумерках, наблюдая за теми, кто жил в свете. Он не стремился быть замеченным, не искал чужого внимания. Он знал, что свет приносит тепло, но также понимал, что тени необходимы, чтобы мир сохранял равновесие. Он никогда не пытался приблизиться к свету, зная, что его присутствие лишь исказит его чистоту.

Но судьба, которой неподвластны законы людей, решила иначе. Их пути пересеклись в день, когда звёзды упали с небес, освещая землю серебряными потоками. Девушка увидела юношу в тени древнего дерева и, вместо того чтобы пройти мимо, остановилась.

— Почему ты скрываешься? — спросила она.

— Потому что свет не нуждается в тени, — ответил он.

— Но без тени свет теряет глубину. – она улыбнулась. – Без света тень становится бесконечной.

Юноша не нашёлся, что ответить, но впервые в жизни позволил себе шагнуть ближе. Так началась их история.

Они говорили под звёздами, делились тайнами, которых не доверяли никому другому. Девушка научила его смотреть на мир глазами, полными надежды, а он показал ей, что даже в самой глубокой тьме можно найти покой. Они были противоположностями, но в этом была их сила.

Но судьба жестока. Люди не понимали, почему свет выбирает тень. Они шептались, сомневались, предостерегали девушку. «Ты рискуешь потерять себя», — говорили они. «Он тьма, и тьма поглотит всё». А юноше тень нашёптывала: «Ты никогда не сможешь быть частью её мира. Ты – лишь призрак, чужой в её свете».

И вот, однажды, когда буря разразилась над их землёй, когда небо стало чёрным и мир замер в ожидании, девушка протянула руку к юноше.

— Останься со мной, — попросила она.

Но он отступил.

— Я не могу, — тихо ответил он. — Если я останусь, твой свет угаснет.

— Нет, — прошептала она. — Ты не понимаешь. Ты — часть этого света. Без света не бывает тени, а тени... Тени тем глубже, чем ярче свет.

Но сомнения уже пустили корни в его сердце. Он повернулся и исчез в темноте, оставляя её одну среди звёзд, что падали с небес. Она ждала его. День, месяц, год. Но он не вернулся.

Говорят, с тех пор её свет стал мягче, рассеянее. И если в ясную ночь выйти в поле и вслушаться в ветер, можно услышать его голос, шепчущий её имя. Потому что, каким бы долгим ни был путь, свет и тень всегда находят друг друга. И однажды, когда звёзды снова упадут, они встретятся вновь.»

Слова эхом отдавались в сознании Амаранта. Он слушал, как Офелия рассказывала о мужчине и женщине, о двух душах, чья связь была глубже любых клятв, но из-за обстоятельств они оказались по разные стороны судьбы. Любовь, страх, непонимание… Всё это звучало слишком проникновенно.

Он незаметно сжал пальцы, ощущая, как в груди нарастает что-то болезненное. Легенда подходила к концу, а Амарант уже почти не слышал её. Он не мог остаться. Всё это было слишком. Слишком откровенно, слишком знакомо. Он поискал в карманах свою флягу, но не нашел. Внутри болезненно подступали дикие позывы его природы, заставляя всё тело лихорадить. Нужно выпить ещё настоя, может можно будет оттеснить хотя бы физическую боль.

Медленно он поднялся, делая всё, чтобы не привлекать внимания. Краем глаза Амарант заметил, как она слабо протянула к нему руку, её взгляд был вопрошающим, но он не сказал ни слова. Просто развернулся и ушёл, растворяясь в тени, прежде чем его захлестнуло что-то слишком сильное, чтобы можно было скрыть.

Легенды были лишь сказками. Но почему же они так больно отзывались в душе?

Элия VI

Элия смотрела вслед Амаранту, наблюдая, как его фигура растворяется в темноте. Её рука обессиленно опустилась на холодное дерево скамьи. Она знала — что-то в рассказе Офелии задело его, но не ожидала, что он уйдёт вот так — молча, не сказав ни слова.

Она глубоко вдохнула, стараясь не показывать своей растерянности. Вокруг продолжался праздник, люди шептались, обсуждали услышанное, но для неё мир на мгновение сузился до одного момента — его ухода. Её пальцы непроизвольно сжали деревянную планку скамьи, будто пытаясь удержать что-то, что уже ускользнуло.

Рядом кто-то остановился. Элия почувствовала лёгкий аромат пряностей и трав, а затем перед глазами появился стакан с горячим напитком. Она подняла взгляд и увидела Офелию Вейлант. В одной руке она держала напиток для Элии, в другой — свой собственный.

— Тебе не помешает немного тепла, — сказала Офелия, опускаясь рядом. В её голосе звучала непривычная мягкость.

Элия приняла стакан, ощущая тепло, пробирающееся сквозь холодные пальцы и согревающие ароматы облепихи с корицей.

— Спасибо, — ответила она чуть тише, чем хотела.

Они молча сделали по глотку, позволяя празднику продолжаться без них. Офелия редко вела личные беседы, и Элия знала, что если она осталась, значит, действительно что-то заметила.

— Ты выглядела… рассеянной, — произнесла Офелия, спустя минуту. — Я решила, что, может, тебе нужна компания.

— Обычно ты не та, кто ищет бесед. – Элия выдавила вымученную улыбку.

— Обычно, да, — согласилась Офелия, легко вскидывая плечами. — Но иногда стоит сделать исключение.

Они вновь замолчали, и Элия решила просто сидеть рядом, без необходимости что-то объяснять. Офелия была наблюдательной.

— Это из-за легенды? — спросила она, не глядя на Элию, а изучая блики огня в напитке.

Элия задумалась, прежде чем ответить. На самом деле, она бы хотела сейчас уйти поскорее отсюда, зарыться в одеяло и хорошенько выплакаться. Настолько опустошенной она себя чувствовала

— Возможно, – сдерживая эмоции, ответила она. – Иногда легенды кажутся… слишком реальными.

Офелия кивнула, но не стала расспрашивать дальше. Она сделала глоток — корица и гвоздика приятно обжигали язык. Элия тоже спрятала лицо в своём стакане. Нужно быть сильной и сдержанной сейчас. Не стоит раскрывать душу, не здесь, не сейчас. Всё-равно, здесь нет тех, кто сможет выслушать от начала и до конца. Она завтра поговорит с Амарантом, но перед этим – чай с Артуром. Она придет к нему рано утром и они смогут спокойно пообщаться. Ведь с Артуром Элия всегда чувствовала себя сильной, и даже слёзы не смели появляться на её глазах.

— Легенды имеют привычку находить тех, кто в них нуждается, – голос Офелии вернул Элию на площадь. – Или тех, кто боится их услышать.

— Может, так и есть, — тихо согласилась девушка, понимая, что Офелия права. — Но что делать, если история уже идёт своим чередом?

— Тогда остаётся только решить, – Вейлант слегка наклонила голову, раздумывая. – Как ты хочешь её закончить.

Элия сделала последний глоток, чувствуя, как пряный осадок со дна согревает не только тело, но и что-то внутри. Вопрос теперь был в том, готова ли она найти ответ. Офелия молчала, но Элия чувствовала её взгляд за круглыми стёклами очков — изучающий, спокойный, не требующий ответа, но готовый его принять.

— Ты ведь не просто так заговорила о легендах, — тихо сказала Элия, ставя пустой стакан на скамью.

— Конечно, — Офелия даже не удивилась. — Ты знаешь, что Ночь Тысячи Звёзд всегда приносит кое что… неожиданное.

Элия кивнула. Ей не нужно было объяснять, что Офелия имеет в виду. В мире архиев не существовало случайностей. Каждый раз, когда казалось, что события разворачиваются естественно, за ними оказывался чей-то замысел. Но чей на этот раз?

— Истории порой ведут себя странно, — продолжила Офелия, глядя в звёздное небо — Иногда они находят нас сами, даже если мы не ищем их.

— Возможно, — согласилась Элия. — Но мне кажется, что иногда стоит дать им покой.

— Ты правда так думаешь? – Офелия улыбнулась, но в её улыбке не было насмешки — лишь интерес.

— Я хочу в это верить, — ответила Морвейн. — Но Академия не позволяет прошлому оставаться в прошлом. Сколько раз мы бы не повторяли правила....

Они снова замолчали. Элия почувствовала, что успокаивается и начинает мыслить здраво, без примесей разочарования и разбитости. Странно, но она подумала о вардоновской стуже и своих тринадцати годах. Свой день рождения.... Да, корректировка памяти, после поступления в Академию, многое заставляет забыть. Но почему это воспоминание вдруг проявилось так ясно?

В воздухе витал аромат дымящихся факелов, горячих напитков и далёкого ветра, который всегда нёс с собой перемены. Вдалеке кто-то смеялся, музыка всё ещё звучала, но теперь, после разговора и вспышки далёкого воспоминания, она казалась глуше, будто бы приглушённой слоем невидимой пелены.

Внезапно их беседу прервали. Где-то у дальнего входа раздался негромкий, но отчётливый звук — словно кто-то уронил металлический поднос, или опрокинул что-то тяжёлое. Вслед за этим донеслись приглушённые голоса, быстрые шаги, затем — тишина. Офелия и Элия одновременно обернулись, пытаясь различить происходящее в полумраке.

— Это не похоже на случайность, — тихо сказала Офелия, с тревогой наклоняя голову.

Элию охватило странное предчувствие. Ещё мгновение назад, ночь казалась просто тихой, но теперь в её воздухе появилось напряжение. Вязкое, сосущее напряжение.

— Нужно проверить, — выдохнула Элия, вскакивая на ноги.

Офелия бросила на неё быстрый взгляд, затем, не говоря ни слова, последовала за ней. Вечер уже закончился, но ночь ещё не начиналась.

Авеста IV

Праздник подходил к концу. Площадь всё ещё была наполнена тихими разговорами и шагами тех, кто не спешил расходиться. Свет факелов плясал на камнях площадки для мероприятий, создавая иллюзию, будто тени вокруг движутся сами по себе. Воздух был густым, пропитанным ночной прохладой и запахом пряных напитков, с которыми топтались студенты.

Крик пронзил тишину. Словно все знали и специально замолчали, пропуская этот звук сквозь себя. Авеста не раздумывала. Она уже бежала, даже не успев осознать, откуда точно донёсся крик. Люди оборачивались, некоторые отходили назад, но она только ускорилась, инстинктивно шаря в карманах халата, в поисках инструмента. Сегодня почти полная луна, но и Нокс в последнее время выглядел неважно. Медсестра сразу откинула мысль о нападении оборотня, понимая, что у преподавателя заготовок достаточно причин оставаться дома.

На дорожке, возле временного фонтана, лежала Вивьен Клайр. Девушка судорожно дышала, хватая воздух рваными глотками. Рядом замерли несколько студентов, испуганно переглядываясь. Один из них, Тмин Калидиан, опустился рядом с Вивьен и тряс её за плечо:

— Вивьен! Ты слышишь меня?

Авеста присела рядом, быстро отстранив Тмина. Тмин и сам был рад отскочить в сторону.

— Не трогай её. — голос её был твёрдым, уверенным, не терпящим возражений.

Она провела ладонью над грудью Вивьен, ощущая холодную волну, которая накатывала с её тела. Узоры, напоминающие сеть тонких линий, уже проступали на коже — тёмные, еле заметные, как едва различимые тени. У Морригана тоже были такие симптомы. Это был знак. Очередное нападение Витропестис.

— Отойдите, — приказала она, быстро оглядываясь. Толпа студентов спешно пятилась, но многие продолжали смотреть. Они не понимали, что происходит, но чувствовали, что это нечто большее, чем просто обморок.

Авеста знала, что времени мало. Симптомы тревожнее, чем у Фрея – сущность уже оставила на студентке свой след, и если не действовать быстро… последствия могли быть непоправимыми.

— Кто видел, что произошло? — резко спросила она.

Калидиан обменялся взглядами со своей сестрой, затем неуверенно ответил:

— Мы стояли рядом… Вивьен вышла из-под колоннады и сказала, что ей нехорошо, а потом… Она просто упала, – парень указал на место неподалёку, где валялся металлический диск, расписанный созвездиями. – Как будто что-то вытянуло из неё силы.

Авеста вытащила свой инструмент и погрузила тело девушки в запечатывающий кокон, чтобы сущности не смогла причинить вред окружающим. После проделанной процедуры, она поднялась и резко повернулась к студентам:

— Приведите Элию Морвейн. Немедленно, – Микта уже ринулся в толпу, не успела она продолжить. – И приведи пару мужчин, чтобы помогли перенести бедную девушку! – крикнула она ему в след.

Юркий первокурсник обернулся и поспешно кивнул, показывая, что услышал и понял её приказ.

Веда III

Веда сидела на подоконнике своей спальни, обхватив колени руками. За окном расстилался сад Академии, залитый бледным, призрачным светом почти полной луны. В воздухе висела тягостная тишина, прерываемая лишь слабым шелестом листвы и редкими ночными звуками. Луция отправилась на этаж четвёртого курса – у неё там с подругами организована пижамная вечеринка с гаданиями.

Внезапно тень скользнула по дорожке между кустами. Веда мгновенно выпрямилась, вглядываясь в темноту. Ещё одно движение — и перед её глазами метнулась огромная фигура. Зверь. Огромный, тёмный, с мощными лапами и стремительным движением, он промчался по саду, почти сливаясь с ночной мглой.

Но за ним что-то следовало. Тени. Они скользили по земле, собираясь во что-то неестественное, неуловимое. Их движения были хаотичны, но в какой-то момент они приняли форму — отражение зверя, но искажённое, уродливое. Оно будто копировало каждое его движение, но с едва заметным запаздыванием.

Веда прижалась ладонями к холодному стеклу. Внутри росло беспокойство, почти паника. Зверь мчался по саду, то резко меняя направление, то пытаясь укрыться в тени деревьев, но сущность не отставала. Она вытягивала к нему полупрозрачные лапы, с каждым разом приближаясь всё ближе.

Что это? Она уже готова была отпрянуть от стекла, но её тело замерло, как в сонном параличе. Зверь снова метнулся в сторону, но тени настигли его. Веда вскрикнула, прикрыв рот рукой. На долю секунды фигуры слились воедино — и сад озарила вспышка тусклого, ледяного света. Затем всё замерло. Ни звуков, ни движения. Только застывший воздух и слабое мерцание луны на листьях.

Веда дышала часто, прижимаясь лбом к стеклу. Она не могла оставаться равнодушной. Но что ей делать? Выбежать в сад? Позвать кого-то? Её пальцы сжались в кулаки, под ночной рубашкой градом покатились крупные капли холодного пота. Она не знала, что происходит, но одно было ясно – что-то произошло. Нападение. И она не могла просто игнорировать это. Не могла больше ждать.

Сердце колотилось где-то в горле, а страх сменился решимостью. Она спрыгнула с подоконника, схватила свой халат и выскочила в коридор. Академия спала, но в её тишине теперь казалось, что кто-то наблюдает, что стены хранят что-то пугающее. Она не знала, к кому идти, но ноги сами понесли её вперёд. В темноте коридора мелькнул свет фонаря, и Веда налетела на кого-то, чуть не не опрокинувшись на спину.

— Осторожнее! — недовольно начал мужчина, но тут же замолчал, разглядев её лицо. — Синдри?

Это был Марк Грамен. Он держал фонарь в одной руке, а второй крепко ухватил её за рукав халата, не давая упасть. У Веды из головы сразу выпали все слова, но она быстро, не теряя самообладания, заставила себя успокоиться.

— Что случилось? — голос Грамена стал резким, сосредоточенным. Он пытался прочитать по её лицу причину, по которой она оказалась в коридоре, после утомительного праздника.

— В саду… — Веда с трудом переводила дыхание. — Там… зверь… большой! И за ним тени! Они гнались за ним, а потом… потом что-то произошло! — её голос предательски дрожал.

Преподаватель сразу изменился в лице. В его взгляде мелькнула настороженность, но не только это. Он, кажется, уже знал, кто был этим зверем. И Веда это поняла.

— Ты уверена? – уточнил он, но почему-то не спешил бежать на помощь.

— Я видела всё из окна! – Веда решила, что стоит подтолкнуть его к действию. – Нам нужно что-то делать!

Марк Грамен молчал целую минуту, внутренне борясь с решением. Но не хотел торопиться. Веда недоумевая, глядела на него. Почему он медлит? Он же преподаватель? Может, тоже испугался?

— Нам нужна Авеста, — наконец, решительно сказал он. — Идём.

Они быстро двинулись по пустым коридорам, Веда почти бежала рядом с преподавателем настоек, стараясь не отставать. Вскоре они добрались до лазарета. Марк постучал трижды, и через несколько секунд дверь приоткрылась. В проёме показалась Авеста, одетая в ночной халат, но совершенно бодрая — она явно привыкла к внезапным ночным визитам.

— Что случилось? — тут же спросила она, окидывая обоих настороженным взглядом.

— Студентка видела нечто странное в саду, — быстро объяснил Грамен. — Огромный зверь, за которым охотились тени, – он многозначительно приподнял брови, замолкая в паузе, между фразами. – Думаю, стоит проверить.

Лицо Вальтер дрогнуло, но, без лишних вопросов, женщина быстро кивнула. Веда по прежнему ничего не понимала, но не отставала от преподавателей, чтобы самой выяснить всё, раз они не говорят.

— Берите фонари, – приказала Вальтер. – Мы идём искать его.

Они втроём поспешили на улицу, подхватив по фонарю — не было времени на создание чертежей энергетических светильников. Медсестра ничего не сказала о присутствии Веды. А сама Веда, хоть и боялась предстоящего зрелища, но и стремилась к нему.

Приглушённый свет фонарей дрожал на влажной траве сада. Веда, Господин Грамен и медсестра остановились у распростёртого тела зверя, прямо под окнами спальни Веды. Он был огромен, с густой, взъерошенной шерстью, и даже в неподвижности его силуэт источал первобытный трепет. Но больше всего пугало то, что его дыхание было поверхностным, прерывистым, словно он боролся с чем-то невидимым.

— Он ещё жив, — прошептала Веда, не решаясь подойти ближе.

Авеста Вальтер опустилась на одно колено рядом с существом, прикасаясь к его боку. Веда заметила, как исказилось в брезгливой гримасе лицо Грамена, как он дернулся вперёд, чтобы отбросить Вальтер подальше от зверя. Но он не сделал этого, продолжая стоять в стороне и сжимать челюсти. Глаза медсестры сузились в напряжённой сосредоточенности. Через секунду она резко убрала руку.

— Вирус уже внутри него, — её голос был тверд, как кремень. — Если он очнётся, мы не знаем, каким он станет.

Марк Грамен напряжённо выдохнул, а Веда нахмурилась, пытаясь сложить услышанное воедино. Тени… захватили зверя? Что это значило? Оборотень ли он? Или существо, которому не повезло столкнуться с чем-то потусторонним? Она слышала, как старшие курсы говорили об оборотне, но Веда не знала – правда ли это.

— Что теперь? — спросил Грамен, глядя на Вальтер.

— Мы не можем оставить его здесь, — коротко ответила она. — Мне нужно замкнуть его в оболочке, как мы делали с Морриганом и Клайр. Иначе последствия могут быть непредсказуемыми.

Она протянула руки, и мягкое сияние окутало зверя, формируя вокруг него невидимую оболочку. Его тело стало неподвижным, дыхание выровнялось, но напряжение в воздухе никуда не исчезло.

— Марк, — продолжила Вальтер, не отрывая взгляда от черного пятна животного на траве. — Позови Оскара. Нам нужно перенести его в лазарет.

Но Грамен снова колебался. Он точно знал, кто перед ними, и мысль о том, что медсестра останется наедине с бессознательным существом, кажется, беспокоила его больше всего.

— Ты уверена? — спросил он тихо. — Это всё-таки оборотень.

Веда затаила дыхание, чтобы не выдать себя возгласом. Значит, это правда, не простые слухи. Но кто? Кто был этим оборотнем, и почему он бегал по саду, вокруг места, где мирно спят студенты? Почему никто него не запирает? А может – это только сегодня. Виновны сущности. Они выманили его в сад из укрытия...

— Абсолютно. – Авеста Вальтер подняла на мужчину доверительный взгляд. – Я справлюсь.

Грамен задержался на мгновение, потом кивнул и поспешил прочь. Веда осталась стоять в сторонке, ловя каждое слово, каждую деталь. Картина постепенно складывалась в её голове, но всё ещё оставалось слишком много вопросов.

Элия VII

Элия вошла в учительскую, чувствуя, как нечто сжимает её грудь. В воздухе витало ощущение тревоги, густое, как туман перед грозой. Академия словно затаила дыхание, ожидая следующего удара. Слишком много всего произошло за последнее время, но то, что случилось этой ночью, заставило её по-настоящему испугаться.

Преподаватели уже собрались, но на этот раз их обычные обсуждения сменились приглушёнными переговорами, наполненными беспокойством. Элия уловила фразы, сказанные полушёпотом: "Это хуже, чем мы думали...", "Он мог не выжить...", "Если сущности могут проникать внутрь...".

В центре внимания был Марк, который сидел, сцепив пальцы в замок, его лицо оставалось бесстрастным, но Элия заметила, как судорожно он сжал руку в кулак, когда кто-то упомянул, что именно он нашёл Амаранта и помог доставить его в лазарет. Элия сперва замерла, а потом больше не могла усидеть на месте.

— Он жив? — спросила Элия, её голос был тише, чем она ожидала, срывающийся на шёпот.

— Жив, но... – медсестра кивнула, но в её взгляде не было того успокоительного луча, какой привыкли видеть все. – Вирус уже проник в него. Мы не знаем, какие последствия это может иметь. — её голос прозвучал трескуче, словно под слоем ледяного спокойствия скрывался страх. — Он под защитой, но мы не знаем, надолго ли.

Элия перевела взгляд на Марка. Он не смотрел на неё, но, когда их взгляды всё же встретились, она не увидела в его глазах пренебрежения. Она молча поблагодарила его, и на секунду в его выражении лица появилось нечто мягкое, совсем неуловимое. В эту минуту, Марк был тем, каким его знала Элия, когда их дружба не омрачилась его ревностью и обидами. Он кивнул, сразу отворачиваясь.

— Мы должны немедленно ввести карантин, — объявила Медб Мунремур своим особым, авторитетным тоном. — Это не обсуждается. Усилить защиту всех помещений, особенно комнат студентов. Нам нужно время, чтобы разобраться, как сущности выбирают жертву.

— А если этого времени у нас нет? — мрачно произнёс Артур Мглин, его пальцы слегка дрогнули, прежде чем он положил руку на ладонь Элии. Он выглядел спокойным, но она знала, что внутри него бушует шторм.

— Ну конечно, — хрипло рассмеялся Серж Дарво, но на этот раз, его смех не показался весёлым. Он скрестил руки на груди, обводя взглядом всех собравшихся. — Теперь мы просто закроемся в своих комнатах и будем ждать, пока Академия не станет их логовом? Великолепный план.

— Ты предлагаешь лучшее решение? — Элия резко развернулась к нему, её руки сжались в кулаки.

— Нет, но паника не спасёт нас, — буркнул Дарво, его голос звучал жёстче, чем обычно.

Элия ещё долго смотрела на историка, удивлённая тоном его голоса. Она ещё никогда не сталкивалась с ситуациями, где Дарво говорил бы со стопроцентной серьёзностью.

Тишина повисла в воздухе, тяжёлая и давящая. Все понимали, что они подошли к грани, за которой начинается нечто неизвестное, возможно, неконтролируемое. Решили срочно вводить дополнительные меры защиты, но было ли это достаточно?

Элия чувствовала, как её ладони холодеют от страха. Она никогда не боялась так сильно, как в этот момент. На Амаранта напали, а лекарство до сих пор не найдено. Неизвестно, сколько времени будут действовать коматозные чертежи Авесты. И ещё двое студентов, её подопечных, тоже заражены. Как тут не упасть духом?

Она почувствовала, как её правую ладонь сжимают знакомые жилистые пальцы. Элия подняла взгляд и встретилась в добрыми глазами Артура Мглина. Нет, она не сдастся, не станет просто сидеть сложа руки.

К лазарету Элия почти бежала. Весь день она была, как на иголках — медсестра предупредила, что во время учебного процесса запрещает кому либо появляться в лазарете. А сейчас понимала, что последний урок у третьего курса она намеренно пропустит. Её мысли были сосредоточены только на нём. Когда она добралась до больничного отсека, её встретила Авеста. Спокойная, как всегда, но в глазах читалась скрытая усталость.

— Можно к нему? — спросила Элия, едва переводя дыхание.

— Он без сознания, – Авеста посмотрела на неё внимательно, оценивая, насколько это ей важно. – Визиты к неподвижным не имеют особого смысла, — сказала она ровным голосом. — Но если тебе нужно его увидеть — заходи.

Элия кивнула и вошла. Амарант лежал на больничной койке, уже в своей человеческой форме. Его тело было укрыто одеялом, но под тонкой тканью Элия заметила знаки, покрывающие его кожу — те же, что удерживали Фрея и Вивьен. Символы мягко мерцали, подавляя влияние теней и защищая окружающих от их воздействия. В отличии от бледного Амаранта, её студенты выглядели гораздо здоровее, если не брать во внимание их состояния. На щеках Вивьен даже сиял румянец, словно она вернулась с увлекательной прогулки.

Она опустилась на колени рядом с кроватью, осторожно касаясь руки Амаранта. Её пальцы дрожали, когда она провела ими по его холодной коже. Он был здесь, рядом, но словно за гранью — запертый в этом странном, беспокойном сне.

— Ты жив, — прошептала она, словно убеждая не только себя, но и его.

Тишина лазарета окутывала их, позволяя Элии просто смотреть на него, изучать его черты, как будто впервые. В памяти всплыли моменты — как он смотрел на неё в те редкие минуты откровенности, как его голос звучал уверенно, но с тенью чего-то невысказанного. Сейчас он выглядел хрупким, почти уязвимым, и это было ей невыносимо.

Она провела пальцами по его запястью, ощущая биение пульса — слабое, но ровное. Секунды текли, но Элия не торопилась. Просто сидела, ощущая его живое присутствие, впитывая этот момент.

Тяжёлый шаг раздался за дверью, и в палату вошёл Марк. Он замер на пороге, увидев Элию, склонившуюся над Ноксом. Его взгляд стал жёстким, но он ничего не сказал. Она подняла голову, встретившись с его глазами. Несколько мгновений — и Марк отвернулся, не выдав ни единой эмоции. Он молча развернулся и направился в кабинет Авесты, оставляя Элию наедине с Амарантом.

Она не стала звать его. Её пальцы снова скользнули по ладони Амаранта, чуть сильнее сжав его руку. Он был жив. Это было единственное, что сейчас имело значение.

Микта IV

Микта сидел на своём месте, наблюдая, как Ирис Кальдер двигалась по комнате, водя рукой в воздухе и оставляя после себя тонкие линии защитных барьеров. Её движения были точными, но в каждом жесте читалось раздражение. Она явно не собиралась тратить время на объяснения, но студенты не давали ей сосредоточиться.

— А… это правда, что тени могут проникнуть даже сквозь стены? — робко спросила Никки Эллери, обхватив себя за плечи.

Госпожа Кальдер, не оборачиваясь, вздохнула.

— Если бы могли, нас бы уже тут не было, — сухо ответила она, продолжая плести защитный узор.

— Но… но Фрей… — начал было Герхард, но осёкся под тяжёлым взглядом преподавателя.

— Я не собираюсь обсуждать это. Моя задача — поставить защиту, а ваша — не мешать, — отрезала она.

Микта посмотрел на остальных. Первокурсники сгрудились в дальнем углу, шепча что-то друг другу. Даже Тея и Тмин выглядели непривычно напряжёнными. Лаар Хоук нервно теребил рукав своего пиджака, а Лаэтта совсем побледнела, сливаясь лицом со своими волосами. Атмосфера в комнате была тяжёлой, наполненной страхом и ожиданием.

— Слушайте, — Микта встал, привлекая внимание. — Госпожа Кальдер делает всё, чтобы нас защитить. Может, просто дадим ей закончить? Чем больше вопросов, тем дольше это займёт.

Кальдер бросила на него оценивающий взгляд, но промолчала. Первокурсники неуверенно закивали, хотя страх из их глаз не исчез. Микта вздохнул. Он понимал их чувства, но что ещё можно было сделать? Оставалось только ждать — и надеяться, что барьеры выдержат.

В этот момент дверь в общую комнату распахнулась, и внутрь вошёл Конрад Вельц. Его холодный взгляд быстро пробежал по фигурам присутствующих.

— С сегодняшнего дня вводятся новые правила, – заговорил он, тщательно прикрепляя листок на доску для объявлений. – Академия переходит в режим полной изоляции, и вы должны чётко соблюдать установленные меры безопасности, – он показал на лист со списком этих самых мер. – Барьеры теперь ставятся во всех жилых помещениях. Вам запрещено покидать комнаты после захода солнца без сопровождения преподавателя. Вопросы?

— А что будет с теми, кто уже… — начал Герхард.

— Вопросы по делу, – резко оборвал его Вельц, не дослушав.

Микта заметил, как Вельц внимательно следит за реакцией студентов, оценивая, кто как воспринимает его слова. Он отвечал только на те вопросы, которые считал уместными, и не давал пространства для обсуждений.

— Вам не о чем беспокоиться, если будете следовать правилам, — подытожил он. — Ясно?

Студенты недоверчиво переглянулись, но кивнули. Вельц кивнул в ответ и, не сказав больше ни слова, покинул комнату, оставляя после себя чувство ещё большей тревоги. Студенты по одному, неуверенно стали приближаться к доске и перечню новых правил, словно тот мог их укусить. Микта первым приблизился и ознакомился с нововведениями.

«Список новых правил Академии в условиях изоляции:

Комнатный карантин:Студенты обязаны оставаться в своих комнатах с наступлением темноты.Выход в коридоры после заката запрещён без сопровождения преподавателя.Перемещение:Перемещения по Академии строго регламентированы.Доступ в некоторые зоны, включая архивы и залы исследований, временно закрыт.Барьеры и защита:Все жилые помещения должны быть оснащены энергетическими защитными барьерами.Нарушение или попытка снять защиту считается грубым проступком.Обучение:Очные занятия временно приостановлены.Самостоятельное изучение материалов в комнатах под контролем кураторов.Контакт с другими студентами:Контакт между группами минимизирован.Любые странные или подозрительные изменения в поведении сокурсников необходимо немедленно сообщать преподавателям.Экстренные меры:В случае тревоги следовать инструкциям преподавателей и администрации.Несанкционированные попытки покинуть Академию или нарушить установленные меры безопасности будут строго пресекаться.Все студенты обязаны строго соблюдать данные правила до особого распоряжения администрации.»

К удивлению Микты – никто не стал оспаривать прочитанное, как раньше, когда вводились ограничения. И это было самым верным показателем, что нападения сущностей – не просто чья-то шутка.

Марк VI

Марк продолжал приходить в лазарет. Сначала он думал, что делает это ради Авесты. Он не мог объяснить, почему тянется к ней — возможно, её спокойствие, её уверенность и мягкая забота давали ему ощущение стабильности, которого ему не хватало. Она не пыталась его переубеждать, не осуждала, но при этом всегда оставалась чуть отстранённой, будто напоминая, что Марк не особенный, и заботится она обо всех одинаково.

Но чем больше он проводил времени в лазарете, тем больше замечал Элию. Она приходила каждый день. Сидела возле койки этого оборотня часами. Сначала просто молчала, потом начинала говорить — негромко, будто он всё ещё мог её услышать.

Иногда Марк наблюдал за ней издалека, как наблюдают за чем-то невыносимо раздражающим и в то же время неизбежным. Её рука касалась бледной ладони Нокса, а голос звучал мягко, эхом скользя по стенам.

Но Нокс не мог ей ответить. Он просто лежал, беспомощный, неподвижный. И всё же он всё равно имел власть над ней! Марк не понимал, почему это злило его больше всего. Не новые чувства к Авесте, которая смотрела на него с заботливой снисходительностью, как на младшего брата. Не собственная неловкость и злость на самого себя. А именно то, как Элия смотрела на Нокса.

На него, который не мог сказать ни слова. Который ничего не мог предложить. Который был всего лишь оборотнем с бесконечным перечнем проблем. Но она всё равно приходила.

Марк нашёл её в библиотеке, поздно вечером, когда она уже отсидела свою бессмысленную вахту в лазарете. Элия устроилась у окна, перебирая страницы книги, но не читала. Глаза скользили по строкам, не улавливая смысла, оставляя лишь бездумное перелистывание. Плотные тени ложились под её глазами, выдавая усталость. Она выглядела так, словно давно не спала нормально.

Марк стоял в дверном проёме несколько секунд, наблюдая. В ней было что-то болезненно далёкое, неуловимое — словно её мысли давно витали в другом месте, а тело просто оставалось здесь, в тишине библиотеки. Он пересёк зал и сел напротив, небрежно кивнув Хартману.

— Не слишком ли ты устаёшь? — его голос прозвучал ровно, почти вежливо. Он хотел постараться разговаривать с ней мягче, спрятать холод и злость.

— Я в порядке, — Элия подняла голову, медленно моргая, будто только что вынырнула из глубокой воды.

— В порядке? — Марк усмехнулся и наклонился вперёд, упираясь локтями в стол. — Ты ходишь в лазарет каждый день, как на работу. Он даже не в сознании, Элия. Что ты там забыла?

— Марк, если ты снова хочешь об этом говорить… – она напряглась и сверкнула на него взглядом, полным усталости.

— А почему бы и нет? — его голос стал жёстче, сквозь каждое слово начало проступать раздражение. — Ты даже не замечаешь, как жалко выглядишь.

Элия медленно моргнула, словно не веря, что услышала это от него. А он не хотел говорить этого. Или хотел, но не сейчас….

— Что? – тихо произнесла она.

Он упал в кресло, откинулся назад, скрестив руки на груди, и смерил её высокомерным взглядом, чтобы она хоть немного к нему прислушалась. Попытался успокоиться, продумать, что сказать. А слова уже кинулись вперёд, далеко опережая мысли.

— Ты сидишь рядом с ним, как верная псина, выискиваешь хоть малейший намёк на движение, хотя он даже не замечает этого, – произнёс он размеренно, чтобы донести до неё смысл.

Слова резанули, как стекло. Глаза Элии слегка расширились, но выражение её лица оставалось спокойным, будто она просто ещё не до конца осознала удар.

— Как ты можешь... так говорить, – произнесла она, всё так же тихо, словно ей тяжело было говорить, но нужно. — Ты не должен...

— Правда? — Марк склонил голову набок, уголок его губ дрогнул в усмешке. — А кто мне запретит? Ты? Или твой великий Нокс, который лежит там, даже не в силах сказать тебе, что ему плевать?

Воздух между ними загустел, давящее напряжение стало почти физически ощутимым. Да, не стоило говорить это. Но раз он уже застал её одну, значит должен сказать ей правду. Открыть ей глаза, раз никто другой не может.

— Марк, хватит, — голос Элии задрожал, но не от страха, а от злости.

Но он только продолжил, не давая ей ни шанса ответить. Да, этот разговор должен был состояться. И лучше поздно, чем никогда.

— Смешно, что тебе так хочется быть рядом с больным, сломанным человеком, который даже не может предложить тебе ничего. Ни будущего, ни стабильности, ни элементарной уверенности. Ты цепляешься за него, потому что боишься быть одной?

— Нет, — резко ответила она, её пальцы сжались на корешке книги.

— Тогда что? — его голос был как натянутая струна, которая могла порваться в любую секунду. — Он чем-то лучше меня?

Она молчала, её взгляд стал ттяжелым, испытующим. Марк увидел, как Элия колеблется, как она закрывает глаза и вздыхает. Ну как до неё не доходят простые истины?!

— А, ну да, конечно, бедный, несчастный, изломанный Амарант Нокс, — Марк медленно покачал головой, усмехаясь. — Тебе, наверное, нравится это — эта мучительная, страдальческая тишина. Ты сидишь рядом, ждёшь, надеешься, что он встанет и посмотрит на тебя иначе?

— Замолчи, — прошептала она.

— А вдруг он очнётся и поймёт, что ты просто жалкая?

Как будто плетью хлестануло. Даже Марк прочувствовал это на себе. Она замерла. Застыла, точно гипсовая статуя. Марк видел, как её лицо дрогнуло, как её дыхание сбилось, как пальцы сжались до побелевших костяшек. В волосах вспыхнула слабая молния, как тогда, после подземелий. И в этот момент его собственное злорадство вдруг показалось ему мерзким. Но он не остановился.

— Ты всегда такой была, Элия, — добавил он с ленивым презрением. — Наивная. Верящая, что кто-то захочет быть с тобой, даже если ты ничего из себя не представляешь.

Тишина. Она сидела напротив, бледная, с каменным выражением лица. Но в её глазах уже не угадывалась злость. Там была только жалость. Она смотрела на него открыто, теперь уже спокойно, словно из неё выкачали все жизненные соки, все чувства и эмоции. Из своего кабинета выглянул Габриэль Хартман и поглядел на них. После чего, молча помотал головой и зашагал мимо них в закрытый архив.

— Мне жаль тебя, Марк, — тихо сказала Элия, когда спина библиотекаря скрылась за стеллажами.

— Что?.. – переспросил Марк, словно его ударили в грудь, отбирая весь воздух.

Элия поднялась с места, аккуратно закрыла книгу, движения её были плавными, даже замедленными. Она посмотрела на него сверху вниз, и в этом взгляде было что-то пронзающее, что-то окончательное.

— Мне жаль, что ты решил, будто твоя злость даст тебе право так отзываться обо мне.

Она развернулась и пошла к выходу. А Марк так и не смог сдвинуться с места. Он сделал то, чего хотел. Но почему же теперь он чувствовал только пустоту?

После ухода Элии, Марк вышел из библиотеки и ещё долго стоял в коридоре. В груди всё сжалось — глухо, неприятно, будто внутри него скопилось слишком много эмоций, и они вот-вот прорвутся наружу. Он развернулся и машинально зашагал в лазарет. Там было тихо. Лишь слабый свет ламп и едва слышное дыхание тех, кто лежал без движения.

Он нашёл Авесту там же, где видел её в последний раз — склонившуюся над записями, сосредоточенную, но всё равно излучающую какое-то необъяснимое спокойствие. Она подняла на него взгляд и сразу поняла, что с ним что-то не так.

— Ты в порядке, Марк? — спросила она мягко.

Марк сел рядом, потер лицо ладонями и выдохнул. И зачем он здесь? Пришёл пожаловаться? Да уж, это уже действительно – жалко.

— Я не знаю, что со мной не так, — признался он, скрывая панические нотки в голосе.

Авеста не торопилась с ответом. Она просто смотрела на него, давая возможность сказать всё самому. И он заговорил. Говорил о злости, которая разрывала его изнутри. О том, как его бесило, что Элия проводит время у Нокса, о том, как он устал от своего нового статуса, который, оказывается, не даёт того, чего он действительно хотел.

Он говорил, не подбирая слов, позволяя себе впервые за долгое время быть откровенным. Авеста молчала. Только когда он наконец умолк, она тихо вздохнула и, почти по-матерински, погладила его по колену.

Марк почувствовал этот лёгкий, тёплый жест. Он ожидал, что она уберёт руку, но вместо этого сам перехватил её, обхватив пальцами и, неосознанно, прижал к своим губам.

Авеста не сопротивлялась. Она просто смотрела на него — не с желанием, не со страстью, а с каким-то глубоким, безмятежным пониманием. Марк закрыл глаза, задерживая этот момент. Потому что сейчас, впервые за долгое время, ему казалось, что его действительно слышат.

Доротея III

Карантин продолжался уже неделю. Академия изменилась — коридоры были пустыми, занятия проходили в комнатах, а главной темой разговоров оставались не звёзды, не ушедший праздник, а они. Сущности. Невидимые, неуловимые. Бродящие по этажам, скользящие в стенах.

Общая комната была пуста — все первокурсники теперь предпочитали находиться в своих комнатах по вечерам, веря, что персональный энергетический барьер защитит лучше. Доротея сидела на полу, окружённая книгами. В одной из них, толщиной в три стандартных учебника, с кожаным переплётом и золотым тиснением, говорилось как раз о схожих вещах с теми, которые происходили сейчас в Академии. Она зачитала отрывок вслух.

"Сущности Зеркальной Чумы— создания, что существуют между мирами. Они не имеют формы, но могут овладеть телом человека, вытесняя его сознание, заполняя пустоту. Чем сильнее воля носителя, тем дольше он может сопротивляться. Чем слабее — тем быстрее исчезает."

Она перевернула страницу.

"Известно, что при достаточной привязанности к миру сущность может быть изгнана, если душа носителя цепляется за что-то… или кого-то."

Доротея нахмурилась.

— Поцелуй? — Тмин, сидящий рядом, подался вперёд.

Доротея поглядела на брата, с нескрываемым недоумением. Она никогда не слышала от него такого. И ещё то – как он быстро среагировал. Что-то в Тмине переменилось.

— Здесь не сказано прямо, — она постучала по строчке, возвращаясь к тексту, — но сказано, что сильная эмоциональная связь может вытеснить сущность.

— То есть, если кто-то достаточно сильно любит заражённого, это может сработать? – хмыкнул Микта.

— Звучит слишком просто, – скептически фыркнул Тмин, отстраняясь от книги и возвращаясь к своей самостоятельной работе, которую начал ещё утром. А время уже близилось к десяти вечера.

— Не так просто, — возразила Доротея, беря другую книгу. — Вот, смотри:

"Сущности можно изгнать принудительно. Для этого потребуется зелье, связанное с носителем, с кровью и волей того, кто хочет его спасти. Но даже зелье не всегда срабатывает без… привязки."

— Думаете, это возможно? – она захлопнула книгу и подняла глаза на парней.

— Думаю, что нам нечего терять, — тихо сказал Микта, продолжая сомневаться в каждом прочитанном слове.

— Тогда нам нужна кровь, – театрально вздохнул Тмин, закидывая ноги на стол и сбрасывая половину тетрадей на пол. – И любовь.

— Или что-то очень близкое к ней, — добавила Доротея, понимая, что теперь у них есть цель. – Ведь надо пробовать.

– Ага, сама будешь Фрея целовать, – хихикнул Тмин.

– А ты – Вивьен! – парировала Доротея, тоже усмехнувшись, но сразу поникнув, понимая, что не стоит превращать несчастье в шутку.

В коридоре послышались шаги. Они быстро убрали книги, стараясь выглядеть непринуждённо, когда дверь открылась. На пороге стояла Элия Морвейн. В её взгляде читалась усталость. Она оглядела общую комнату, задержав взгляд на кипах книг и ногах Тмина на столе.

— Что вы тут затеяли? – сохраняя твёрдость голоса, спросила она. – Уже десятый час.

Тмин ухмыльнулся, но промолчал, предоставляя Доротее объяснять. Она сглотнула, набираясь смелости и поднимаясь на ноги.

— Мы ищем способ спасти тех, кого можно спасти, — ответила она. — И, кажется, у нас есть идея.

Куратор с полминуты смотрела на них, затем шагнула внутрь и закрыла за собой дверь. Она не стала разгонять их по комнатам, и ругать, за столь поздние посиделки. Доротее это придало сил и уверенности, она прониклась ещё большим уважением и доверием к Морвейн.

— Рассказывайте, – их куратор присела рядом с Миктой на диван и обратила на Доротею внимательный взгляд.

Доротея говорила быстро, не в силах скрыть волнение. Она показывала страницы книг, зачитывала строки, делилась догадками. Госпожа Морвейн слушала молча, кивая, а Тмин и Микта поддакивали, когда слышали понятные им утверждения.

— Вы понимаете, — Доротея положила ладонь на раскрытую книгу, — У нас есть шанс. Если мы сможем создать зелье, если привязка сработает…

— Если, если, если, — перебила её преподаватель. В её голосе не было раздражения, только неуверенность. — Это теория. Вам нужна практика.

— Значит, нам нужна помощь того, кто разбирается в вирусах, – Доротея чуть сжала губы, но смело кивнула.

— Именно, — Морвейн внезапно встала, будто вдруг поняла очевидную вещь. — Идите со мной.

Доротея шагнула за куратором. Она уже видела в глазах Морвейн эту искру, этот неуловимый всплеск надежды. И теперь Доротея могла пойти за своим куратором хоть на край земли.

— Куда? — удивился Тмин, собирая с пола тетради.

— К Госпоже Вальтер, — коротко ответила куратор.

Тмин и Микта переглянулись, но ничего не сказали. Доротея сжала книги в руках и гордо последовала за Морвейн.

Медсестра словно ждала их. Она сидела в своём кабинете и тоже изучала толстые тома. Но Доротея невольно замедлила шаг, когда Морвейн переступила порог.

– Добрый вечер, Авеста, – поздоровалась Морвейн. – У нас к Вам разговор.

– Добрый, – Вальтер подняла взгляд. – Вы понимаете, что уже очень поздно, и студенты должны быть в комнатах после отбоя, – она с укором поглядела на Морвейн. – Вам ли не знать, Элия.

Медсестра неодобрительно покачала головой и вышла из-за стола. Она присмотрелась сперва к Доротее, а потом бросила взгляд на Тмина и Микту, которые жались у двери. В глазах у неё появилось нечто, словно она сопоставляла некие факты.

– У нас очень важная информация для Вас, – произнесла Морвейн, расправляя плечи.

— Так, значит, это вы устроили мини-исследовательский кружок? — Авеста Вальтер переплела пальцы в замок, наблюдая за ними с лёгкой, не осуждающей улыбкой. – Я сегодня беседовала с Господином Хартманом и он, по своей рассеянности и открытости, сообщил мне очень любопытные вещи.

Доротея глубоко вдохнула, шагнула вперёд и положила принесённые книги на стол, поверх раскрытых. Она не стала оправдываться, что задавала Хартману очень много вопросов. Не ждала оправданий в свою защиту и от Морвейн.

— Мы нашли информацию о вирусе, – она оглянулась на куратора, но та только подбадривающе ей кивнула. – Мы считаем, что можем попытаться их изгнать.

Авеста Вальтер внимательно посмотрела на книги, затем на Доротею. Все сразу поняли, что медсестра уже знала о находках студентов и сама придумывала эту версию и не раз.

— Зелье, кровь и привязанность? Очень смелый способ, — в её голосе прозвучало едва уловимое отчаяние. — Но вы хоть понимаете, насколько это опасно?

— Понимаем, — твёрдо сказала Доротея. — Но если мы ничего не сделаем, будет хуже.

Авеста долго смотрела на девушку, потом взяла в руки одну из книг, пробежала глазами по страницам и сокрушенно закивала. Доротея подметила, медсестра тоже очень хотела найти лекарство, но её смущало присутствие подростков в её кабинете, после отбоя.

— Вы удивительно сообразительные для первокурсников, — признала она. — Но всё не так просто, как кажется. Если бы всё сводилось только к чёткому соблюдению инструкций, сущностей давно бы не существовало.

— Что вы имеете в виду? – спросила осторожно Доротея, ощущая лёгкий холод по спине. Микта и Тмин зашуршали рукавами о штукатурку стены.

— То, что придётся узнать цену этому способу, прежде чем применять его, – ответила за медсестру Морвейн тихим, каким-то потусторонним голосом.

Доротея обернулась на куратора, но обнаружила в выражении её лица и в позе – только лишь упрямую решительность. Она даже испугалась за неё, что Морвейн теперь пойдёт на всё, игнорируя опасность.

— Сущность нельзя изгнать без последствий, – объяснила медсестра. – Не удивительно, что такие простые решения вы нашли в книгах, которые даже не запираются в архивах. Если носитель слишком слаб, он может не выдержать процесса. Если привязка недостаточно сильна, вирус может укрепиться ещё больше. Но самое главное… — её голос стал тише. — Человек, пытающийся спасти заражённого, может сам стать жертвой. Вот в чём самая большая проблема.

Повисла тишина. Доротея почувствовала, как внутри зарождается более глубокий страх. Но их куратора эти слова ни капли не покачнули.

— То есть, кто-то должен рискнуть собой? — глухо спросил Микта.

— И не факт, что этот риск оправдается, – медленно кивнула Вальтер, безрадостно вздыхая.

Авеста V

Всю неделю, после нападения на Нокса, Авеста не сидела без дела. Пока Академия погружалась в карантин, а студенты боялись даже выходить из своих комнат, она проводила исследования. Долгие часы в лаборатории, старые рукописи, переписки с архивами… Она чувствовала, что приближается к разгадке.

Но когда к ней пришла Морвейн с первокурсниками, её мысли приняли новый оборот. Авеста внимательно выслушала их. Наблюдала за тем, как Доротея с горящими глазами показывала тексты, найденные в библиотеке, как жались у двери Тмин и Микта. Они действительно проделали огромную работу, но больше всего её поразило, насколько далеко они продвинулись в своих догадках. Пусть даже эта догадка была самым простым и, одновременно, самым опасным решением. Самым старым и полумифическим способом, использованным в большинстве легенд и сказок.

Авеста уже связалась с доктором Фареном Гирстом, написала ему пару писем в Вириди о проблеме в АВРОРА. Ответ она получила несколько дней назад. Доктор обещал приехать в Академию после Ночи Тысячи Звёзд, но не уточнял – когда именно. Конечно, Бонифаций Виннетстоун ничего об этом ещё не знал. На Доктора Гирста, медсестра не особо возлагала надежды, и следовало действовать быстрее, пока работают её коматозные чертежи.

На следующий день, после визита Морвейн с её подопечными, Авеста сама пригласила куратора первого курса к себе в кабинет, чтобы более подробно обсудить с ней один важный момент – следовало оградить любопытных студентов от дальнейших исследований вируса.

В кабинете было тихо. Теплый свет лампы очерчивал стопки книг, раскиданные бумаги и старые свитки, разложенные по столу в хаотичном порядке. Авеста Вальтер склонилась над страницами, водя пальцами по строчкам древнего текста. Дверь скрипнула, и в кабинет вошла Элия Морвейн.

— Закрывайте, — коротко сказала Авеста, не поднимая головы.

Элия послушно закрыла дверь и подошла ближе, тихо присаживаясь на кресло перед столом.

— Вы ведь знаете, зачем я Вас позвала, — Авеста подняла взгляд, её лицо оставалось непроницаемым. — Доротея, Тмин, Микта… Они дети, Элия. Я понимаю, что карантин держит Академию в напряжении, но мы не можем позволить студентам вмешиваться в это.

— Я с Вами согласна, — кивнула Элия. — Это слишком опасно. Я поговорю с ними и отговорю их.

Авеста не ожидала, что она так быстро согласится, но лишь покачала головой, оценивая визуально состояние Морвейн. Авеста пришла к выводу, что та и вовсе перестала спать. Хотя, сама Авеста – не лучше заботилась о своём собственном здоровье.

— Хорошо. Но Вы пришли не только за тем, чтобы выслушать от меня нравоучения, — проговорила Авеста, присматриваясь к девушке ещё внимательнее.

— Потому что мне нужны детали ритуала, — спокойно ответила Морвейн, без прелюдий.

Авеста замерла. Она подозревала нечто подобное, но не думала, что Морвейн решится именно на ритуал, который показала вчера Доротея Калидиан, в каком-то старом собрании архийских мифов.

— Вы хотите… – Авеста покачала головой, не веря своим ушам.

— Я сделаю это, — повторила Морвейн, не сводя с неё отчаянного взгляда.

Они смотрели друг на друга несколько долгих секунд. В глазах Авесты читалось что-то между усталостью и неизбежностью. Она видела, как долго Морвейн проводит у постели Амаранта Нокса, как разговаривает с ним, пусть тот ничего не слышит. Как не обращает внимание на придирки Марка Грамена, полностью игнорируя внешний мир. Авеста не знала, как и что сблизило Морвейн и Нокса, но догадывалась – когда это произошло.

— Элия… — начала она, но Морвейн не дала ей договорить.

— Я понимаю, насколько это опасно, — её голос был твёрдым. — Но я не отступлюсь. Если есть хоть малейший шанс вытащить его… – она запнулась. – Что поможет излечить всех…. Я пойду до конца.

Авеста вздохнула и покачала головой, тщательно взвешивая слова. Ещё в годы студенчества, Элия была упрямой. Но теперь – это качество только укоренилось в её характере.

— Ты хоть понимаешь, что можешь не вернуться? – Авеста откинула официальный тон, понимая, что он только мешает им.

— Да.

— И тебя это не останавливает?

— Нет, – в глазах Морвейн сверкнули зелёные искры.

Авеста смотрела на неё с какой-то смесью раздражения и уважения. Может затея не так уж и плоха, ведь это не первый случай заражения вирусом Зеркальной Чумы – даже в прошлом столетии были случаи заражении в Флорсбии и в Вириди. Только вот лекари попадались не всегда добросовестные.

— Хорошо, — наконец сказала она и, вытащив из ящика стола тяжёлый фолиант, раскрыла его. — Тогда слушай внимательно.

Она медленно переворачивала страницы, пока не нашла нужный раздел. Это была не та книга, которую принесла с библиотеки Доротея, а более подробное издание, более научное. Элия Морвейн вскочила на ноги и тоже склонилась над книгой, впиваясь глазами в текст. Её волосы упали на лицо и она рассеянно закинула их за спину.

— В основе ритуала лежат три элемента – зелье, стабилизирующая сетка и привязка, – начала объяснение медсестра, обводя пальцем каждый названный пункт. — Зелье создаст связь между тобой и заражённым. В его составе должна присутствовать твоя кровь. Это позволит проникнуть физической части лекарства в организм зараженного.

– Нужно будет уговорить Марка… – удрученно пробормотала Морвейн, скорее себе самой.

— Стабилизирующая сетка удержит вас обоих внутри границ, – продолжала Авеста, после короткой паузы. – Чем дольше ты будешь там, тем сложнее будет вернуться. Если ты затянешься…

— Понимаю, — тихо сказала Элия, видимо, всё еще размышляя о первом пункте.

— А привязка, — Авеста обвела пальцем текст с примером заговора, — вербальные фиксации, которые помогут удержаться в реальности. Если ты ослабнешь, сущность воспользуется этим.

— Не ослабну, — твёрдо произнесла Морвейн, поднимая взгляд на медсестру. – Мы сделаем это. Авеста, ты ведь проконтролируешь, чтобы ритуал удался?

– Я сделаю всё, что в моих силах, – ответила Авеста, не ожидая от Элии подобной решительности.

Это ведь не просто составить нужные чертежи – тут следует обладать огромной силой воли и привязанностью. Даже страстно влюблённые, или члены семьи не всегда решались на это – если верить описаниям данных историй, времён буйства Зеркальной Чумы.

– Нужно уговорить Марка, – повторила Элия, словно это был самый трудноразрешимый пункт, из всего, что рассказала Авеста.

– Думаешь, что поговорить с Марком – это самое сложное? – уточнила Авеста.

– Да, – тихо отозвалась Элия, словно всё ещё не могла осознать это.

Морвейн подняла взгляд и глаза Авесты встретились с угасающим взглядом несчастной девушки, которая уже не казалась такой решительной.

– Грамен – единственный, кто способен приготовить требуемое зелье, – констатировала Авеста.

– Но он может отказать, если узнает, что оно для спасения Амаранта Нокса, – проговорила Морвейн, теребя манжеты рубашки.

– Сомневаюсь, что Марк Грамен настолько бессердечен и чёрств, что лишит шанса зараженных получить лекарство, – изображая задумчивость, заметила Авеста, вкладывая закладку между страниц фолианта с описанием ритуала. - Или у тебя о нём иное мнение?

– Нет, – отозвалась Элия, слегка воодушевившись. – Он, на самом деле, очень добрый, но…. В последнее время….

– Я знаю, – сказала Авеста, потирая глаза под очками. – Мы с ним много беседовали. И мы теперь обе знаем, что Марк Грамен может быть зол и вспыльчив. Но в глубине души – он очень отзывчивый человек, – она заглянула в лицо Элии. – Нужно только решиться на разговор. Это будет полезно вам обоим.

Элия Морвейн выслушала её, не перебивая. Она грустно улыбнулась и кивнула, не менее решительно, чем когда только вошла в кабинет.

Артур VI

Артур Мглин привычным жестом поправил очки, глядя на ровные строчки текста перед собой, но с каждой минутой слова всё больше расплывались перед глазами. Вечер выдался тихим, но тревожным. В последние дни Академия словно затаила дыхание, а карантин сделал коридоры пустыми и непривычно гулкими. Он пытался отвлечься работой, но знал — рано или поздно кто-то постучит в его дверь с очередной просьбой.

Стук прозвучал неожиданно, но он почему-то сразу понял, кто это. Артур снял очки, протёр переносицу.

— Входи, – бросил он, не поднимая глаз с текста.

Дверь отворилась, и в кабинет шагнула Элия. Она выглядела так, словно несла на плечах груз, который становился всё тяжелее. Бледная, с уставшими глазами, но с той же решимостью во взгляде, которую он так хорошо знал. Она не стала тратить время на формальности и его это насторожило.

— Артур, мне нужна твоя помощь, — сказала она, закрывая за собой дверь.

Артур кивнул, жестом приглашая её сесть, но Элия осталась стоять. Её волосы, непривычно аккуратно собранные в косу, натолкнули на противоречивые мысли. Он сразу понял, что разговор будет тяжёлым.

— О чём речь? — спросил он осторожно, чтобы не спугнуть решительность подруги.

Она колебалась всего миг, а затем, сжав руки в кулаки, рывком присела на стул, напротив него. Артур почувствовал в воздухе запах электричества и озона.

— Мы с Авестой собираемся провести ритуал, – выпалила она на одном дыхании. – Мы считаем, что это поможет изгнать сущности из больных.

Артур замер, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он знал, конечно знал, что она скажет нечто подобное. Знал с того момента, как заметил её в лазарете, у постели Нокса. Но слышать это вслух было всё равно, что получить удар под дых.

— Ты серьёзно? — Артур сдерживал своё негодование и раздражение, насколько хватало сил.

— Да, — кивнула Элия, глядя прямо ему в глаза. — Я изучила всё, что смогла. Говорила с Авестой. Это единственный шанс, – она опустила глаза и пробормотала. – Сейчас – это единственный шанс.

Артур откинулся на спинку стула, сжав переносицу пальцами. Он чувствовал, как сердце сжимается от тревоги. Как кольнуло в груди – верный признак того, что опасения не беспочвенны. Ох, стар он уже для подобных дел.

— И ты думаешь, что я просто соглашусь с этим? — в голосе Артура проскользнула усталость. — Что я просто позволю тебе рискнуть собой ради этого... ради него?

Элия напряглась, заметив его тон. Она поняла, о ком говорит Артур, но от этого её взгляд не стал легче, она больше не отворачивалась.

— Да, Артур, – произнесла она, но голос её предательски дрогнул. – Кто, если не я….

— Чёрт возьми, Элия! — Артур вскочил, вцепившись пальцами в край стола. — После того, как он оттолкнул тебя из-за каких-то там своих глупых суждений, ты всё равно готова рискнуть собой ради него?

Она не отвела взгляда. Напротив, её глаза сверкнули каким-то странным, упрямым огнём. Артур Мглин ответил ей нахмуренными бровями. Несколько секунд у них шла молчаливая борьба.

— Артур, – проговорила она тише. – Это не только ради Амаранта. Это ради всех, кто заразился. Если всё сработает, мы сможем найти лекарство. Разве ты не понимаешь?

Он провёл рукой по лицу, пытаясь взять себя в руки. Конечно, он понимал. Это была Элия — она всегда ставила других выше себя. И всё же что-то внутри него протестовало. Это было неправильно. Это было опасно.

Но ведь сам он смог бы пойти на риск, если бы в опасности оказалась Элия. Смог бы согласиться на какой-то там неизученный ритуал, зная, что может хоть чем-то помочь. Наверное…. Может быть, смог бы…. Или….

— Расскажи мне всё, — наконец выдохнул он. — Что за ритуал? Что тебе понадобиться для него?

Элия на мгновение расслабилась, но он видел, что её плечи всё ещё напряжены. Она объяснила всё, что знала. Рассказала о зелье, стабилизирующей сетке, привязке, о рисках. И о том, что для ритуала необходима помощь Марка.

— Тебе нужно, чтобы я уговорил его? — уточнил Артур.

— Он не послушает меня, — призналась Элия. — Он, кажется, презирает меня. Но, если поймёт, что это поможет остальным…

Артур вздохнул. Он знал Марка. Знал, что тот не настолько высокомерен, как пытается казаться. Но он так же был в курсе, как Грамен терроризировал Элию последние несколько месяцев, не прибегая даже к своему утраченному дару. А она, по-прежнему, выгораживает его перед всеми, видит в людях только хорошее, себе на беду. Ну как можно её презирать? Как можно так поступать с ней? Эти современные мужчины совсем потеряли достоинство!

— Это будет непросто, — сказал он, наблюдая за тем, как она сцепила пальцы в замок. — Но мы попробуем.

– Я пойду вместе с тобой. Так будет правильно. – кивнула Элия и её глаза наполнились безмолвной благодарностью. – К тому же, я должна присутствовать, когда он будет готовить зелье. Нужна будет моя кровь.

— Я всё ещё считаю, что ты рвёшься на необоснованный риск. Но, если кто-то и может сделать невозможное, то это ты, – сдался Мглин, признаваясь самому себе, что больше не сможет переубедить её.

— Спасибо, Артур.

Он лишь устало усмехнулся и покачал головой. Она улыбнулась. Совсем чуть-чуть, но этой улыбки хватило, чтобы на мгновение страхи Артура отступили. Всего на миг. Он посмотрел на неё и понял – каким бы ни был итог, он не оставит её одну.

Артур и Элия не стали откладывать разговор — медлить было нельзя. Решение принято, и теперь оставалось убедить Марка Грамена. Они спустились на первый уровень, туда, где находилась лаборатория, кабинет и апартаменты Грамена. Коридоры были пусты, лишь издалека доносился приглушённый стук алхимических инструментов и мерный гул артефактов. Марк всегда работал допоздна, а в последнее время, казалось, вообще не покидал своих владений.

Элия шагала чуть позади, но Артур чувствовал её напряжение. Он знал, что этот разговор будет непростым, но лучше ему взять инициативу в свои руки. Как только они остановились перед массивной дверью лаборатории, он громко постучал.

За дверью раздались шаги, а затем она открылась. Марк стоял на пороге, его взгляд скользнул по ним обоим, чуть задержавшись на Элии. В тёмно-серых глазах вспыхнуло что-то колючее, но он не сказал ни слова.

— Добрый вечер, Грамен, — спокойно сказал Артур, не собираясь вступать в игру напряжённых взглядов. — Не упустишь нас?

Марк прищурился, словно взвешивая, стоит ли тратить своё время, но всё же шагнул в сторону, пропуская их внутрь. Раздражение так и не уходило с его лица, вместе с тем – возникло любопытство. Элия кротко кивнула, отвечая на скупой кивок Марка.

Лаборатория была аккуратной, но загромождённой. Полки, заставленные банками с травами, пузырьками с настоями, алхимическими книгами. На столе дымились небольшие колбы с незавершённым экспериментом, а в воздухе витал терпкий аромат сушёных растений.

— Ну? — Марк скрестил руки на груди, прислоняясь к столу. — Что вам от меня нужно?

— Авеста и Элия считают, что нашли способ излечить заражённых, — начал Артур, без предисловий, наблюдая за реакцией.

Марк нахмурился, но в глазах мелькнул настоящий интерес. Он мог сколько угодно изображать равнодушие, но идея найти лекарство от вируса не могла оставить его в стороне. Он глядел исключительно на Мглина, но от старого профессора не ускользнули те быстрые взгляды, метнувшиеся в сторону Морвейн.

— И что мне с того? — спросил он, но голос стал чуть тише.

— Нужно зелье, — продолжил Артур. — Мы пришли просить твоей помощи.

Марк медленно кивнул, видимо продумывая, либо припоминая что-то.

— Помочь с лекарством для заражённых? Или… — он усмехнулся, склонив голову. — Или мы всё-таки говорим о том, чтобы вытянуть из этого состояния одного конкретного...хм... человека?

Артур почувствовал, как дрогнула рядом Элия, как напряглась её спина. Она постаралась взять себя в руки, сбросить отчаяние и волнение, но никак не получалось. Она буквально искрилась. И что же поделать с этими «коллегами», ведь были времена, и совсем недавно, когда Элия и Марк могли назвать себя друзьями.

— Ты ведь не настолько наивна, Морвейн? — Марк усмехнулся, опережая Артура, который приготовился к объяснениям. — Думаешь, я не понимаю, о каком ритуале идёт речь? – он выпрямился, больше не скрывая язвительности. — Я слышал о таких вещах. Опасных, рискованных, с сомнительными зельями и связующими, которые способны приковать к постели даже сильного здорового архия. И ты уверена, что перенесёшь это? – Марк посмотрел на девушку с высоты своего роста и самодовольства.

Элия не отвела взгляда, но её пальцы сжались в кулаки под рукавами длиной рубашки. Артур нахмурился. Разговор заходил не туда, куда он планировал. Ему не нравилось, как Марк пытался манипулировать, как пытался заставить Элию усомниться в себе. Но что-то в его словах было больше, чем просто язвительность.

Артур Мглин смотрел на Марка Грамена с плохо скрытым раздражением. Марк выглядел довольным. Он медленно расстегнул манжеты рубашки, закатал рукава и лениво размял запястья, словно этот разговор его забавлял. Этот мальчишка слишком наслаждался своей властью над ситуацией, растягивал момент, ждал, когда они начнут умолять. Но Элия, к его удивлению, не поддалась на провокацию.

— Я прошу твоей помощи, – ровно произнесла она.

Артур заметил, как на миг в глазах Грамена мелькнуло что-то похожее на удивление, но он быстро справился с собой.

— Ты называешь это просьбой? — Марк сделал один маленький шаг к ней. — Морвейн, ты ведь понимаешь, что даже если я соглашусь, шансы на успех ничтожно малы?

— А если ты не поможешь, они станут ещё меньше, — холодно заметил Артур. Марк упивался ситуацией, а они тратили время. Пора ставить точки над «і». — Так что давай без театральных пауз, Грамен. Ты согласен или нет?

Марк медленно выдохнул, с минуту словно что-то взвешивал, затем хмыкнул и качнул головой.

— Ладно, — наконец произнёс он, чуть склонив голову. — Я помогу. Но кое-что вам придётся учесть.

— Говори, – Артур изобразил внимание на лице.

— Завтра вечером, в лаборатории, — Марк перевёл взгляд на Элию, проигнорировав Мглина. — Ты же обсудила это с Авестой – мне нужно будет твоё участие.

— Почему именно вечером? – вмешался Артур.

— Потому что процесс не быстрый. И, — Марк сделал паузу, подбирая слова. — Мне нужно убедиться, что всё работает.

Артуру это не нравилось. Совсем. Как-то он быстро согласился, и Элии это, кажется, тоже пришлось не по душе, пусть она и скрывала это.

— Ты мог бы провести подготовку заранее, – предположил Мглин.

— А ты мог бы не учить меня, как работать, — спокойно парировал Марк. — Я зельевар, а не твой ученик.

Артур чуть не разразился гневной речью, в ответ на подобное хамство, со стороны его бывшего ученика. Элия чуть тряхнула головой, словно давая им понять, что не хочет слушать очередной спор. Она мягко коснулась его локтя и сжала его.

— Хорошо, — кивнула она. — Что мне нужно будет делать?

— Завтра поговорим, — уклончиво ответил Марк. — Пока что я схожу к Авесте, уточню все детали и подготовлю рецепт.

Артуру это не нравилось всё больше. Он не был наивен. Он знал, что Грамен не сделает ничего откровенно глупого. Но его манера держаться, его взгляды, слишком внимательные, слишком оценивающие, вызывали в Артуре беспокойство. Общаться с Марком становилось всё сложнее и сложнее. Видимо, его действительно потрясли события, которые отобрали его дар, со всеми вытекающими последствиями.

—Она не придёт одна, — твёрдо заявил Артур Мглин.

— Артур, ты меня за кого принимаешь? – начиная снова злиться, усмехнулся Марк. – Думаешь, я запру её в лаборатории и сварю из неё зелье?

— Я не думаю, — сухо ответил Мглин. — Я знаю, что ты можешь пойти на неописуемые глупости.

Марк вздохнул и сложил руки за спиной.

— Клянусь, ничего с ней не случится, – серьёзно заявил он.

Артур не ответил. Он не верил клятвам.

Медб II

Лазарет был наполнен тягучей тишиной. Всё изменилось. Полумрак, громкое дыхание, тени, отбрасываемые лампами на белые простыни.

Медб Мунремур не любила этот запах — смесь травяных отваров, медицинских настоек и чего-то, что казалось неуловимо чуждым. Она провела рукой по складкам юбки и шагнула вглубь помещения, туда, где над столом склонялась Авеста Вальтер.

Доброе утро, — поздоровалась Мунремур тихо, но голос её, как всегда, звучал уверенно. — Как обстановка?

Вальтер подняла глаза. Выглядела она уставшей — круги под глазами, пальцы испачканы чернилами. Медсестра переливала из одного флакона в другой какое-то снадобье.

— Доброе, Госпожа Мунремур. Состояние стабильное, но улучшений нет, — сказала она, закупоривая флаконы. — Лекарства лишь замедляют процесс, но не останавливают его. Я не продвинулась дальше наблюдений.

Мунремур кивнула, совершая ещё один шаг вперёд. Она посмотрела на койки, на неподвижные фигуры под покрывалами. Особенно, она задержалась на, мертвецки бледном, лице Нокса. И как же так вышло, что год начался с тревожных происшествий, которые даже не думают иссякать?

— Вы говорили, что работаете над вариантом лечения, – проговорила Медб, отворачиваясь от неподвижного тела преподавателя заготовок. – Какие новости?

— Я связалась с Доктором Гирстом, — призналась медсестра, устало потирая висок.

— Гирстом? – завуч удивленно вскинула бровь, – Он ещё работает?

— Да, — кивнула Вальтер. — Если кто-то и может разобраться в природе заражения, то это он. Но я не уверена, что он приедет.

— Почему?

— Он… сложный человек, – Вальтер вздохнула. – Его не интересует лечение, если это не что-то выдающееся. Я не знаю, захочет ли он тратить время на лечение Зеркальной Чумы у студентов. Для него, цитирую его ответ – «эта тайна уже открыта».

Мунремур сжала губы. Что за отношение к жизням детей? Гирст был известен своими экспериментами и подходом к медицине, в котором логика и результат всегда перевешивали сострадание. Не самый надёжный союзник, если он позволил себе так выразиться.

— Значит, у нас пока нет точной гарантии его участия, — подвела итог Мунремур. — Что ещё?

Авеста Вальтер колебалась. Мунремур заметила, как та оглядела троих своих пациентов, но не торопилась отводить от них взгляд, чтобы дать ответ на заданный вопрос.

— Есть… ещё один способ, – сказала женщина, после довольно продолжительной паузы.

— Какой? – насторожилась завуч.

— Ритуал изгнания сущностей, – Вальтер наконец посмотрела на Медб и весьма красноречиво кивнула. – Тот самый, который описанный в большинстве архийских легенд, – добавила она, удрученно вздыхая.

Повисла напряжённая пауза. Медб смотрела на медсестру, чувствуя, как сердце сжалось. Неужели, это действительно – единственный выход.

— Вы серьёзно? – только и смогла выдохнуть завуч, чувствуя лёгкое головокружение от обилия травяных паров и нахлынувшего внезапно, дикого беспокойства.

— Да, — кивнула Вальтер. — Элия Морвейн согласилась участвовать.

— Морвейн? – Медб вновь посмотрела на койки, словно не могла сообразить – кто лежит там. – Но ведь они студенты. Двое – студенты-первокурсники. Как она….

– Она сперва попытается вернуть Господина Нокса, – пояснила медсестра, отводя взгляд, словно заранее знала, что этот момент вызовет у завуча такую реакцию.

– Да, пожалуй, это разумно, – Мунремур постепенно приходила в себя. — Она понимает риск?

— Понимает, — медленно сказала Вальтер. — И всё равно согласна.

Медб сцепила пальцы в замок, пытаясь взять себя в руки. Ритуалы подобного рода редко проходили без последствий. Слишком большая нагрузка на архия, слишком тонкая грань между исцелением и разрушением. Она хотела бы сказать «нет». Запретить. Найти другой способ. Но другого способа не было. По крайней мере, Медб его не знала.

— Хорошо, – Мунремур закрыла глаза на секунду, затем глубоко вдохнула и кивнула. – Я поговорю с директором. Пусть он решает. Но я приложу все усилия, чтобы Вы могли действовать, как считаете нужным, – добавила она.

Авеста Вальтер, казалось, на мгновение расслабилась, но в глазах её всё равно оставалась тревога. Она отошла к столу и выставила флаконы на застеклённых полках.

— Я сделаю всё, что смогу, — тихо сказала медсестра, оборачиваясь через плечо.

— Я не сомневаюсь, — ответила Медб ободряюще, хотя пыталась успокоить саму себя.

Она посмотрела на больных и, впервые за долгое время, позволила себе почувствовать надежду. Пусть даже слабую. Пусть даже зыбкую. Но когда она вышла из лазарета, у неё всё ещё оставалось ощущение, что ей не сказали чего-то важного. И это её тревожило.

Микта V

Тихие голоса, шелест тетрадей и запахи шоколадных конфет с орехами висели в общей комнате первого курса. Несмотря на поздний час, многие студенты ещё не ложились спать — кто-то пытался записать мысли в дневник, кто-то дочитывал старые конспекты, а кто-то просто сидел в кресле, занимаясь рисованием, или вышивкой. Кажется, студенты решили держаться кучно.

Карантин изменил Академию. Раньше в общей комнате было шумно: споры, смех, чей-то громкий голос, возмущённый ответ. Теперь же атмосфера казалась припыленной, будто сама Академия затаила дыхание. Когда дверь отворилась, почти все повернули головы.

Вошла Элия Морвейн. Она выглядела странно, не как всегда — аккуратная, собранная, строгая и в её движениях было что-то... другое. Микта заметила это почти сразу, хотя не мог сказать точно, что именно изменилось.

— Добрый вечер, — голос Морвейн был ровным, но в нём скользила едва уловимая усталость.

— Добрый вечер, Госпожа Морвейн, — раздались нестройные голоса студентов.

Она не стала тратить время на долгие вступления. В руках у неё был, аккуратно сложенный стопкой, набор свитков и учебных листов. Доротея придвинулась ближе – она уже два дня ждала разговора от Морвейн, после того вечера, когда они побывали в лазарете и поделились своими находками с медсестрой. Микта знал точно, что между взрослыми уже что-то решилось, но куратор почему-то не торопилась поделиться с Миктой и близнецами этой информацией.

— Я принесла вам задания от преподавателей, — сказала Госпожа Морвейн, проходя вглубь комнаты. — Раз карантин ограничил посещение занятий, вам придётся самостоятельно разбирать теорию.

Некоторые студенты зашевелились, явно недовольные этим известием. Новенькие приблизились первыми, ожидая дальнейших распоряжений. Микта оглянулся на Тмина и Доротею, но те лишь пожали плечами. Доротея покачала головой – она не намерена обсуждать что-либо прямо сейчас, при всех.

— Сколько у нас времени? — спросила Сильвия с дальнего дивана.

— Зависит от предмета, — Морвейн перевернула несколько листов, быстро сортируя их. — На зельеварение у вас неделя, на тактику — три дня.

— А что с практикой? — подала голос Николь Эллери, подперев голову рукой.

— Практика пока отменяется, — спокойно ответила куратор.

— Даже боевая? — уточнил Ройс, нахмурившись.

— Особенно боевая, — коротко кивнула Морвейн, с ничего не выражающим лицом.

Она начала раздавать листы, передавая их через руки студентов. Некоторые листки задерживались — их внимательно рассматривали, вчитываясь в написанное, — но вопросов становилось меньше. А Микта наблюдал за куратором. Очевидно же, что-то было не так.

Элия Морвейн двигалась, как обычно, говорила, как обычно... Но в ней было чувство завершённости. Как будто она приняла решение. Как будто уже знала, что дальше делать, и теперь просто исполняла последнее перед уходом. И это беспокоило его больше, чем любые слухи.

Когда все задания были розданы, Морвейн собрала пустую папку, оглядела студентов и на мгновение замерла. Её взгляд скользнул по ним — внимательный, оценивающий, будто она запоминала каждого.

Затем она коротко кивнула, поглядев исключительно на них, на Микту с Теей и Тмином. А затем слегка улыбнулась. Это было нечто необычное. Не привычная задорная полуулыбка, не сдержанное одобрение. Эта улыбка была...прощальной. Прощальной, по-настоящему.

Но она ничего не объяснила. Просто развернулась и вышла, закрыв за собой дверь. Тишина в комнате растянулась, а затем кто-то шумно перевернул лист и наваждение лопнуло, словно мыльный пузырь.

— Это было странно, — наконец пробормотал Тмин.

Микта молча смотрел на дверь, за которой исчезла их куратор. Да, это было странно. И он не мог избавиться от ощущения, что Морвейн только что ушла, словно они больше не увидят её.

Он осмотрелся и понял, что никто их его сокурсников ничего подозрительного не заметил. Все листали свои задания, переговаривались, послышалось даже несколько смешков. Сильвия Рендалл, перевязав свои новые синие волосы в пучок на затылке, громко зачитывала своё задание по знакам и символам Никки и Ройсу.

– Идёмте ко мне в комнату, – предложил Микта, возвращаясь к своим друзьям. – Думаю, здесь нам не дадут нормально поговорить.

Тея и Тмин в ответ только согласно кивнули и, кое-как подхватив свои задания, выскользнули из общей комнаты в коридор, а потом – оглядываясь по сторонам – вошли в комнату Микты. Микта поспешно запер дверь.

– Она точно что-то решила, – с порога заявила Доротея, сжимая в руках листы. – И это не просто её решение, они там уже договорились.

– Хочешь сказать, что скоро кто-то из зараженных очнётся? – уточнил Микта, присаживаясь на стул у письменного стола. – Но Морвейн тогда бы не была такой отстраненной, – с сомнением заметил он.

Тмин улёгся на кровать Тибальда Хессера, которого подселили к Микте, взамен Тома Датуры. Микта не знал, вернётся ли Том ещё в Академию. И никто об этом не говорил, словно все забыли.

– Нет, – сказала Доротея, но задумалась, подбирая слова. – То есть – да. Госпожа Вальтер, она… я видела, что она прислушалась ко мне и к нашему рассказу о найденной информации о ритуале.

– Она же медик, она знает больше чем ты, – фыркнул Тмин, закладывая руки за голову и рассматривая тумбочку нового соседа Микты.

– В этом и дело. Вальтер, я думаю, смогла найти в наших находках нечто, что действительно сработает, – продолжила Тея, глядя на брата с лёгким раздражением.

– Мда, и Морвейн согласилась сделать всё сама, – медленно проговорил Микта, глядя на близнецов округлившимися глазами.

– Она будет целовать Фрея? – Тмин аж подорвался и сел, недоуменно вертя глазами. – Фу, вы не думаете, что это как-то…

Тея закатила глаза, но тоже призадумалась. Микта никак не мог представить, как будет происходить ритуал, основываясь на тексте, который они уже раз сто перечитали из библиотечной книги. Там ничего не говорилось о поцелуе, но в инструкциях всё было очень запутано, ведь следовало сделать какую-то сложную привязку, чтобы тот, кто намеревался изгонять сущностей, буквально слился с зараженным.

– Тмин, ты вообще дурак? – не выдержала Тея, так и не придумав ничего умного в ответ.

- Сама ты…. – возмутился Тмин.

– Ладно, что тогда, – вмешался Микта, стараясь чтобы перепалка не разгорелась дальше. – Кого Морвейн намерена вытаскивать? Фрей же был первым зараженным.

– Я думаю, что Морвейн будет вытаскивать Господина Нокса, – уверенно заявила Доротея, словно это была простая истина, до которой глупые парни никак не могли додуматься.

– Нокса?! – чуть ли не воскликнул Тмин, но быстро понял, что они тут вообще-то говорят о вещах, которые не должны их касаться. – Дважды – фу, – добавил он тише, но без особого энтузиазма.

— Они оба преподаватели, оба взрослые люди, – размышляла Тея, но почему-то не поднимала глаз от своих самостоятельных заданий.

Микта почесал нос и ждал, пока она разовьёт эту мысль, но Тмин никак не мог успокоиться, подпрыгивая и ёрзая на кровати Тибальда.

– Но Нокс, как мы уже знаем, не совсем человек, – произнёс Тмин, изображая на лице смесь брезгливости и обеспокоенности.

Фраза повисла в воздухе, каждый задумался о своём. Микта тоже придерживался теперь догадки Доротеи, насчёт того, что Морвейн намерена сперва вытащить Нокса, а потом – Авеста Вальтер обязательно должна что-то придумать.

– Может нам позаботиться о коте Нокса? – предложил Микта, нарушая тишину.

– Что? – переспросила Доротея, не понимая – как это связано с реальными проблемами в Академии.

– Ну, он там, наверное, голодает, – продолжил Микта, поднимая взгляд на друзей. – У этого кота, кроме Нокса, никого нет. А мы обязаны этому коту, помните….

На лице Доротеи Микта увидел одобрение. Она кивнула, соглашаясь с его предложением, хотя сама ещё была погружена в подробное обдумывание каждого пункта инструкций ритуала. Тмин улыбнулся Микте, хотя и без особого рвения.

– Ну, я думаю, в нашем положении, это единственное, что мы можем сделать, – прокомментировал Тмин, строя саркастичную гримасу.

Доротея IV

Серое утро в Академии встретило студентов мягким светом и прохладным воздухом. Доротея, Тмин и Микта спустились в столовую вместе с остальными, ловя запах свежего хлеба, тёплого молока и чего-то пряного, что сегодня готовили на завтрак. В последние дни жизнь в Академии текла в странном ритме — то самостоятельные занятия, то тени тревоги, то напряжённые разговоры преподавателей, которые тут же обрывались, стоило кому-то из студентов оказаться рядом.

— Еды возьмём побольше, — негромко сказал Микта, беря поднос. — Только не так, чтобы было заметно.

— Я знаю, как делать незаметно, — фыркнул Тмин, быстро подцепляя большую сосиску и засовывая в карман несколько маленьких булочек.

Доротея чуть приподняла брови, но не стала комментировать. Она подхватила маленькую бутылочку молока и спрятала под кофтой. Они заранее договорились взять немного еды для Эшелона — кота Господина Нокса. Пока сам Нокс был в лазарете, животное наверняка оставалось без заботы.

Завтрак прошёл быстро. Студенты переговаривались, обсуждая новые задания, сплетничая о преподавателях, шепча друг другу о странностях, которые никто не решался обсуждать вслух. Кто-то тихо упомянул имена зараженных студентов, но разговор тут же угас под взглядами преподавателей.

После еды троица незаметно выбралась в сад. Тмин шагал впереди, сгорбившись по привычке, словно готовясь к бегству, если их вдруг поймают. Микта держал руки в карманах, а Доротея шла между ними, чувствуя утреннюю прохладу на коже.

— Как думаешь, Эшелон вообще ест что-то кроме мышей? — спросил Тмин, пробираясь через заросшую тропу к хижине Нокса. Без заботы преподавателя, сад вообще потерял свой парадный вид.

— Ест, если предложить, — пожал плечами Микта. — Но он же кот, а не простой зверь. Может, вообще сам себе охоту устраивает.

— Всё равно надо оставить, — твёрдо сказала Доротея.

Они подошли к хижине. Окно было закрыто, дверь заперта, а следов Эшелона не было видно. Тмин склонился над двумя металлическими мисками, проверяя, нет ли там остатков еды.

— Пусто, — хмыкнул он.

— Ну, значит, вовремя, — заметил Микта, вытаскивая из кармана куски булки и кладя их в одну из мисок.

Из другого кармана Тмин достал сосиску и отправил её вслед за булками. Доротея налила во вторую миску молока, опустошая бутылочку на половину.

— Кот придёт — разберётся, — заключила она, скривившись, когда увидела, что её брат нёс жирную сосиску у себя в кармане.

Они постояли немного у хижины, вслушиваясь в звуки утреннего сада. Было спокойно, даже слишком. Большинство студентов сейчас только поднимались с постелей, так как уроки можно было делать в любое удобное время.

— Ладно, пошли, пока нас не хватились, — буркнул Тмин, разворачиваясь.

Они уже собирались уйти, когда Микта вдруг прищурился и ткнул пальцем в сторону одной из теплиц.

— В десятой кто-то есть, — негромко сказал он.

Доротея повернула голову. За стеклом теплицы действительно мелькала тень. Кто-то возился с растениями, двигая горшки. За матовым стеклом сложно было догадаться – кто именно это был.

— Кто бы это ни был, вряд ли он с разрешения Нокса, — заметил Тмин, оскалившись.

— Может, просто кто-то из преподавателей? — предположила Доротея.

— Вряд ли, — покачал головой Микта. — Давайте проверим.

Тмин не стал дожидаться решения и уже прокрадывался к теплице. Остальные последовали за ним. Осторожно приоткрыв дверь, они заглянули внутрь. Там, среди горшков и подвесных растений, стояла невысокая девушка с толстой каштановой косой. Четверокурсница. Она пересаживала какие-то растения, её пальцы ловко управлялись с землёй, пересыпая её в большие глиняные горшки.

— Это Эванжелина Райт, — прошептала Доротея. – Она с четвёртого курса.

— Чего она тут делает? — нахмурился Микта.

Тмин не стал раздумывать. Он отворил дверь, протиснулся в теплицу и ворвался внутрь прежде, чем они придумали как действовать дальше.

— А ну-ка объяснись! – потребовал он, оказавшись внутри.

Девушка вздрогнула от неожиданности, но быстро взяла себя в руки. Она медленно повернулась, глядя на них без страха, скорее с лёгким раздражением. Её золотистые глаза скользнули по Тмину и остановились на лице Доротеи. Сосредоточенное лицо девушки слегка смягчилось.

— Я пересаживаю растения, — спокойно ответила она, возвращаясь к своему занятию.

— Ага, а ключи у тебя откуда? — прищурился Тмин, не удовлетворившись ответом.

— Господин Нокс доверил мне, — Эванжелина смахнула прядь волос с лица. — Я могу приходить сюда в любое время. В отличии от вас, – она перевела взгляд на друзей.

Доротея тоже была не довольна таким ответом. Кажется, Нокс не славился особым доверием к студентам, особенно если это касалось его растений.

— Почему именно тебе? – поинтересовались она, тоже выступая рядом с братом.

— Потому что я единственная, кому это действительно интересно, — спокойно сказала Райт, но с долей печали. — Я учусь у него давно, и он знает, что я не отношусь к растениям как к простым учебным заданиям.

Тмин переглянулся с Доротеей. Что-то тут было подозрительно, но Тея заметила на поясе у девушки связку. Это была связка поменьше, а ключей там было всего на несколько теплиц.

— Никто из студентов об этом не знает? – протянула Доротея, оглядываясь, словно ожидая, что сейчас сюда ворвутся еще старшекурсники.

— Нет, — пожала плечами Эванжелина. — Это не было секретом, но и афишировать никто не собирался.

Девушка перестала копаться в земле и обернулась к нарушителям её покоя, явно недовольная, что ей не дают нормально работать. Доротея заметила, какая она уже взрослая, ей уже лет двадцать, может больше. Микта оглядел теплицу, заметив несколько редких растений, которые явно требовали ухода.

— И когда ты узнала, что Нокс попал в лазарет, сразу сюда?

— А ты бы бросил всё на произвол судьбы? — Эванжелина подняла густую бровь. — Некоторые из этих растений редкие и очень капризные. Они могут погибнуть без ухода.

— Это благородно, – задумчиво проговорила Доротея.

— Это логично, — поправила её Эванжелина.

Тмин фыркнул, но спорить не стал. Доротея посмотрела на неё ещё раз, начиная понимать, что Эванжелина не врёт. Она перевела взгляд на ряды горшков и на руки девушки, испачканные влажной землёй.

— Если хочешь, я могу помочь, – неожиданно для себя, предложила Доротея.

Эванжелина оценивающе посмотрела на неё, словно прикидывая, стоит ли допускать к работе ещё одного человека. Потом поглядела на парней, но они её не убедили.

— Ладно. Только не порти ничего, – кивнула девушка, строго глядя на Доротею.

— Ладно, — улыбнулась Доротея, закатывая рукава.

— Ну всё, теперь точно пора валить, — Тмин сразу отступил назад. — Терпеть не могу возиться в земле, – но не спешил уходить.

— Я останусь, — вскинул плечами Микта, присаживаясь на низкий табурет. — Просто за компанию.

Эванжелина молча достала небольшую лопатку и поставила перед Доротеей горшок с вьющимся растением. Стебли мягко изгибались, а на кончиках листьев переливались крошечные капли росы.

— Это Лунная Вьюнка, — сказала Эванжелина, аккуратно проводя пальцами по листве. — Она цветёт только при особом освещении, а её лепестки используют в зельях для ясновидения. Если её вовремя не пересадить, она начнёт увядать и потеряет свои свойства.

— А если случайно повредить корни? – Доротея уже взяла в руку лопатку.

— Она погибнет, — спокойно ответила Эванжелина, без обиняков.

— Я буду очень аккуратна, — пообещала Доротея, начиная осторожно разрыхлять землю.

Несколько минут они работали молча. Тмин где-то за их спинами ссутулился ещё сильнее, явно желая поскорее уйти, но Микта, наоборот, наблюдал за процессом с ленивым интересом.

— Ты часто сюда приходишь? — спросила Доротея, встряхивая с рук землю, когда закончила с первым растением.

— Когда могу, — кивнула Эванжелина. — Нокс не возражал, да и я не особо любила работать в его присутствии.

– Почему? – удивилась Доротея. – Он же специалист.

– Мне лучше думается, когда никого нет рядом, – ответила она. – Я обращаюсь к нему лишь тогда, когда у меня есть достаточно серьёзные вопросы.

— Ты его уважаешь? – спросила Доротея.

— Как преподавателя — да, — ответила Эванжелина. — Он хороший наставник, и у него есть чему поучиться.

— Я тоже его уважаю, — согласилась Тея, аккуратно пересаживая вьюнку в новый горшок. — Он многое знает и умеет объяснять так, что действительно запоминается.

– Только он мало кому нравится, что среди студентов, да и среди преподавателей, – добавила Эванжелина, задумчиво. – Мне тоже не очень нравиться с ним общаться, но мне нужны знания и практика для своей будущей профессии, – объяснила она.

Доротея немного помолчала, обернувшись к брату и Микте, те только пожали плечами. В принципе – старшекурсница была права, но Тея промолчала о своих догадках насчет своих наблюдений за их куратором и Господином Ноксом.

— А ты кем собираешься стать? — спросила она, поддерживая тему о будущем, после Академии.

— Исследователем, — без колебаний ответила Эванжелина. — Архийская флора, редкие виды, экспедиции. В Академии учат, но они никогда не выходят за границы стен. А мне этого мало.

— Смело, — признала Доротея.

— Логично, — поправила её Эванжелина.

— Ну да, — усмехнулась Доротея, отворачиваясь к вьюнке.

— Ой, вы уже подружились? — хмыкнул Микта, которому уже надоело сидеть без дела. — Может, обсудим что-то более важное? Например, почему у Тмина грязь на носу?

— Что?! — Тмин дёрнулся, провёл рукой по лицу и нахмурился.

Доротея прыснула, а Эванжелина лишь покачала головой.

— Вы такие дети, – проговорила она, впервые за весь разговор, искренне улыбаясь.

Но в её голосе не было раздражения. Скорее… лёгкое одобрение, как будто на минуту она почувствовала себя частью их компании.

Марк VII

Он стоял в своей лаборатории, наблюдая, как Элия Морвейн осторожно оглядывается, стараясь не задеть бесконечные полки с коробками, банками и пузырьками. Тесное пространство заставляло её двигаться медленнее, чем обычно, и это почему-то его забавляло.

Здесь было всё, что нужно для работы – ряды сушёных трав в холщовых мешочках, стеклянные ёмкости с настойками, полки с редкими ингредиентами, запечатанными энергетическими печатями. В воздухе витал терпкий аромат, травяная горечь, слабая кислинка ферментированных настоев, едва уловимый привкус смолы. Это место было его территорией, его миром, в котором он знал каждую деталь. И теперь в этом мире была она.

Марк скользнул взглядом по её лицу – сосредоточенному, чуть напряжённому. Он знал, что был с ней жесток. Знал, каково ей было слышать его слова тогда, в библиотеке, но извинений от него так и не последовало. И теперь она пришла, потому что нуждалась в нём. Он не собирался упускать этот шанс.

— Итак, — он опёрся ладонями о стол, чуть наклоняясь вперёд. — Начнём с основы. Для стабилизации нам понадобится альбасвет трёхлепестковый, багровая дымка и немного древесника магического.

Элия медленно кивнула, следя за его руками, когда он начал откладывать нужные банки. Он знал, что она не станет прерывать – она слушала внимательно, стараясь запомнить всё.

— Азурник ледяной — для понижения температуры тела в момент высвобождения сущности. — Он достал из герметичной коробки сухие голубоватые лепестки и осторожно высыпал их в ступку. — И аметистовый тенегриб для очистки. Без него ритуал просто развалится.

— Где он? — тихо спросила Элия.

Марк улыбнулся и протянул ей небольшую стеклянную баночку с порошком глубокого фиолетового цвета. Её пальцы коснулись его ладони, и он уловил лёгкий холодок её кожи. Она тут же убрала руку, но этого мимолётного касания ему хватило, чтобы почувствовать знакомый укол раздражающего желания.

Она была здесь, рядом. Он мог бы сказать ей что-то, что-то настоящее, но вместо этого он молча наблюдал за её движениями, как она пересыпает порошок в мерный сосуд, как заправляет выбившуюся прядь за ухо, как чуть морщит нос, сосредоточенно смешивая компоненты.

Как же ему хотелось стереть эту дистанцию. Но нет – не так. Не просить, не пытаться вернуть прошлое. Просто притянуть её к себе, провести рукой по её волосам, заставить её почувствовать то, что он сам так отчаянно пытался заглушить.

— Смешивай аккуратно, – сказал он вместо этого. – Если переборщишь с теневым грибом, зелье станет нестабильным.

Элия посмотрела на него и, кажется, что-то уловила в его взгляде. Она не стала ничего спрашивать. Не стала ни обвинять, ни напоминать ему о его же ошибках. Она просто молча продолжила работать.

Марк усмехнулся про себя. Пусть так. Он не спешил. У него было время. И пока она была здесь, он собирался использовать каждую секунду. Марк продолжал работать, сосредотачиваясь на каждом движении, на каждом измерении, на весе каждого компонента. Он контролировал дыхание, жесты, даже мысли. Нельзя было позволить себе отвлекаться, нельзя было дать зелью испортиться из-за собственных эмоций.

Он знал, о чём думает Элия. О ком. От этой мысли по телу пробежала электрическая волна раздражения, но он тут же подавил её. Нет, он не позволит себе поддаться этому сейчас. Не позволит этой теме даже мелькнуть в голове. Ему было плевать на Нокса. Нокс был ничем, пустым местом. Просто огородником, просто преподавателем. И да, возможно, Элия видела в нём что-то, но Марк не собирался вдаваться в это. Он был выше этого.

— Теперь осторожно заливаем смесь экстрактом и помешиваем против часовой стрелки, — его голос прозвучал ровно, спокойно, как будто в нём не было ни намёка на кипящую, секунду назад, ярость.

Элия молча кивнула и повторила за ним, двигаясь осторожно, как и всегда. Её руки ловко справлялись с задачей, и Марк не мог не отметить это. Она всегда была внимательной, хоть и не всегда аккуратной, даже если сама того не осознавала. В её движениях была та лёгкость, которая приходила только с опытом.

Терпкий запах настоя заполнил пространство лаборатории. Тёплый, смолянистый аромат древесника смешался с прохладной свежестью азурника, создавая ощущение чего-то одновременно успокаивающего и опасного.

Марк наблюдал за тем, как зелье постепенно меняет цвет, медленно переходя из тёмно-зелёного в глубокий тёмно-фиолетовый оттенок. Это означало, что процесс шёл верно.

— Почти готово, — пробормотал он, проверяя консистенцию. — Ещё пара минут на слабом огне, потом будем процеживать.

Элия молча кивнула, но Марк заметил, как её плечи были напряжены. Ему не хотелось думать, о чём она сейчас размышляет. Потому что, если бы он позволил себе в это вникнуть, не смог бы сдержать себя.

Мужчина вдруг ощутил, насколько тесной стала лаборатория. Она всегда была маленькой, заставленной, но сейчас… сейчас казалось, что стены сдвигаются ближе. Что пространство сжимается вокруг них. Её дыхание было слишком близко, её тепло ощущалось слишком отчётливо. Ему хотелось сказать что-то язвительное. Хотелось проверить её реакцию, заставить её отвернуться, нахмуриться, взорваться… но он не сделал этого.

Он продолжал стоять рядом, следил за зельем и не позволял себе думать ни о чём, кроме работы. Сегодня он не может позволить себе сделать то, что нельзя будет исправить.

Оттенок зелья становился глубже, насыщеннее. Ещё немного, и оно будет готово к последнему этапу. После процеживания – Марк сам занялся этим сам – зелью оставалось только настояться ночь, вобрав в себя все свойства трав и экстрактов. Он взглянул на Элию. Она всё так же стояла рядом, погружённая в свои мысли, но её плечи больше не были такими напряжёнными, как в начале работы. Казалось, будто сам процесс приготовления, этот урок зельеварения, немного отвлёк её.

Марк вдруг поймал себя на том, что не хочет, чтобы это заканчивалось. Он не хотел, чтобы ночь наступила так быстро. Не хотел, чтобы она просто развернулась и ушла. Ему нравилось, как её голос заполняет его лабораторию, как её руки ловко управляются с инструментами, как она стоит рядом, пусть и всего лишь ради работы.

Но он знал, что она уйдёт. Разумеется, уйдёт. Марк провёл рукой по краю стола, делая вид, что оценивает состояние полированного дерева.

— Теперь зелью нужно настояться, — сказал он, заглушая в голосе лишние эмоции. — Оставим его в покое на ночь.

— А кровь? — уточнила она, переводя взгляд на него.

— Завтра, — ответил Марк, бросая взгляд на фиолетовую жидкость в колбе. — Добавлять сейчас нет смысла, иначе всё пойдёт насмарку.

Он хотел сказать это небрежно, но слова вышли медленнее, чем обычно. Потому что теперь всё действительно заканчивалось. Потому что теперь у неё не было причин оставаться.

Элия вытерла руки о ткань рукава, явно собираясь уходить. Марк стиснул зубы. «Ну же, Марк, — усмехнулся он про себя. — Ты же не станешь просто так её отпускать».

Он быстро прикинул варианты, стараясь не выглядеть слишком заинтересованным. Нельзя было предложить что-то, что заставит её насторожиться. Нельзя было заставить её чувствовать себя обязанной. Но можно…

— Чай? — неожиданно для самого себя предложил он.

— Чай? – Элия замерла, слегка приподняв бровь. Она уже собиралась коснуться ручки двери.

— Ну да, — Марк пожал плечами, надевая привычную маску безразличия. — Раз уж ты всё равно здесь. Я как раз купил хороший травяной сбор.

Элия смотрела на него долгим, пристальным взглядом, словно пыталась понять, зачем он это делает. Марк выдержал её взгляд, не торопя, не добавляя ничего лишнего. Он знал, что если начнёт объяснять, пытаться убедить её остаться, это лишь насторожит её.

— Ладно, – в конце-концов вздохнула она и устало улыбнулась ему.

Марк поднял брови, но тут же спрятал удивление за привычной усмешкой.

— Вот и отлично, – сказал Марк, стягивая с рук перчатки.

Он развернулся, доставая из шкафа две чашки, потом молча насыпал в чайник травяную смесь. Тонкий, пряный аромат тут же наполнил лабораторию, смешавшись с привычным запахом алхимических ингредиентов.

Пока он возился с чайником, Элия присела на краешек табурета и стала рассеянно водить взглядом по лаборатории. Её поза была непринуждённой, но напряжение в плечах выдавало её мысли. Она, как и он, понимала, что это ненадолго.

Когда чайник закипел, Марк разлил напиток по чашкам и протянул одну ей. Элия приняла её с лёгким кивком, оборачивая ладони в растянутые рукава свитера.

Несколько минут они сидели в молчании. Это было странное молчание. Без неловкости. Но… слишком многозначительное. Марк вспоминал. Всё было не так давно, но казалось, что прошла целая вечность. Когда-то они могли вот так сидеть и болтать часами. О студенческих лекциях, о книгах, о планах на будущее. А потом, через несколько лет – сколько таких вечеров они провели рядом, уже в роли преподавателей.

Но теперь, после всего, что произошло, между ними тянулось что-то тягучее и сложное. Что-то, что Марк не знал, как исправить. Или знал, но не мог позволить себе попытаться.

— Давно такого не было, — пробормотал он, крутя чашку в руках.

— Чего именно? – Элия подняла на него взгляд.

— Чтобы ты вот так сидела здесь, со мной – Марк чуть качнул головой. – Просто так.

Марк видел, как в глазах Элии мелькает что-то мимолётное, едва уловимое. Тень воспоминаний, эмоция, которую она быстро скрыла. Он знал, о чём она думает. О том, что он сделал, о том, как он оттолкнул её, как обрушил на неё все свои обиды и ярость. И всё же она ничего не сказала. Ни единого упрёка.

– Да, давно, – отозвалась она, прижимая чашку к груди и отворачиваясь к полкам.

Он успел поймать её взгляд, но Элия лишь опечалено прикрыла глаза. Она поняла, что Марк имел в виду. Девушка первой отставила чашку в сторону, глубоко вдохнула, будто собираясь сказать что-то важное.

— Завтра утром... — её голос стал тише. — Зелье должно быть использовано сразу после настойки и добавления крови, – закончила она, словно припечатала.

Марк тут же напрягся. Конечно. Конечно, она сейчас думает об этом. О ритуале. О Ноксе. Его будто ударило осознанием того, что всё это время — этот разговор, этот чай, это ненадолго возвращённое прошлое — она мысленно была не с ним.

Он стиснул зубы. Злился и очень разочаровался, очередной раз. Но дал ли он этому проявиться? Да, Марк умел держать себя в руках, когда это было нужно. Он поднял чашку и сделал долгий, медленный глоток, давая себе несколько секунд, чтобы взять эмоции под контроль.

— Ты справишься, — сказал он ровно, глядя в поверхность травяного чая. — Но если тебе нужна поддержка… – Марк не дал ей заговорить, продолжил, прежде чем она успела ответить. — Ты можешь остаться сегодня тут. Я буду с тобой, чтобы ты не оказалась одна. Если ты… если тебе будет проще.

Он смотрел на неё внимательно. Элия чуть качнула головой, её взгляд стал мягче, но не колебался.

— Спасибо, Марк, — сказала она просто. — Но мне будет проще, если я просто отдохну перед завтрашним днём.

Она встала, поправляя рукав свитера. Марк не остановил её. Лишь наблюдал, как она направилась к двери, её движения были лёгкими, но в них чувствовалась какая-то… обречённость? Нет. Принятие. Она знала, что он хочет, чтобы она осталась. Но не осталась.

— Спасибо за чай, — добавила она напоследок.

Дверь закрылась. Марк остался один. Он посмотрел на её чашку – половина чая осталась недопитой.

Элия VIII

Элия встала задолго до рассвета. Сон не пришёл к ней этой ночью, да она и не ждала его. Лёжа в темноте, она слушала, как за окном шумит ветер, а в коридоре кто-то тихо проходит мимо её двери. Академия ещё спала, но её мысли давно витали далеко.

Она медленно села, провела рукой по волосам. Когда-то, пытаясь обрести контроль над собой, она привыкла заплетать их в тугие косы, но это всегда давало обратный эффект — только мешало, будто связывало её движения, заставляло чувствовать себя скованной. Она оставила волосы распущенными, позволяя им свободно спадать на плечи. Так было легче.

Элия не переодевалась, перед тем, как лечь в кровать. Сейчас она подошла к умывальнику, плеснула на лицо холодной водой. Затем – спешно обулась, стараясь не думать слишком много, и вышла в коридор. Воздух был прохладным, но её это не тревожило. Всё, что её сейчас волновало, находилось впереди.

Лазарет встретил её тишиной. Сквозь занавешенные окна пробивался сероватый свет раннего утра. Авеста уже была там, стояла у кровати Вивьен, записывая что-то в журнал. Услышав шаги, она подняла голову.

— Доброе утро, — тихо сказала Элия.

— Доброе, — кивнула Авеста. Она выглядела собранной, как всегда, пусть и в глазах читалась усталость.

— Всё готово? – Элия остановилась рядом, на мгновение посмотрела на лежащего без движения Амаранта, затем снова перевела взгляд на медсестру.

— Насколько это возможно, — Авеста отложила журнал. — Ты хорошо спала?

— Я вообще не спала, — честно призналась Элия, чуть улыбнувшись, но по её лицу было видно, что это не шутка.

Авеста неодобрительно нахмурилась, но ничего не сказала. Она знала, что укорять сейчас Элию Морвейн бессмысленно.

— Ритуал — это не просто способ найти исцеление, — произнесла она спустя пару секунд. — Это ещё и испытание для тебя самой. Ты уверена, что готова?

Элия посмотрела на свои руки, затем подняла голову. Авеста заметила, что та выглядит совсем неважно и очень боялась, что Морвейн не доведёт ритуал до конца, попросту уснув, или потеряв сознание от истощения.

— Готова, — твёрдо сказала Элия.

В этот момент дверь лазарета открылась, и в комнату вошёл Марк. Он нёс небольшой металлический ящик с зельем. Элия тут же встрепенулась и приготовилась.

— Утречко, — хмыкнул он, оглядывая обеих женщин. — Надеюсь, никто не передумал в последний момент?

Элия промолчала, лишь сжала кулаки. Она глядела теперь лишь на ящик и на вошедшего Марка, который явно был доволен собой. Хотя лицо у него выражало нечто среднее, между самодовольством и плохо скрываемым разочарованием. Но Элия вообще не думала об этом – она была тепрь полностью сосредоточена на предстоящем ритуале.

— Всё получилось? — спокойно спросила Авеста.

— Конечно, — Марк осторожно поставил ящик на стол и щёлкнул замком. — Следил за ним всю ночь. Надеюсь, ваша гениальная затея того стоит, – добавил он, не заботясь об интонации.

Он открыл крышку, и в воздухе тут же разлился резкий, травяной запах. Внутри, в стеклянном флаконе, мерцала густая, переливающаяся жидкость. Элия приковала к флакону взгляд и смогла выйти из оцепенения лишь тогда, когда Марк, желая привлечь и к себе внимание, громко откашлялся.

В комнате было очень тихо. Даже дыхание казалось слишком навязчивым. Авеста кивнула Элии на свой стол, жестом приглашая подойти. Морвейн шагнула вперёд, глядя на мерцающее зелье во флаконе. Цвет его менялся в зависимости от угла зрения — то густо-синий, то почти прозрачный, как талая вода.

— Дай руку, — сказала Авеста ровным, спокойным голосом. Голосом медика.

Элия протянула ладонь. Холодное серебряное лезвие коротко блеснуло, и она почувствовала лёгкое жжение. Всего несколько капель крови упали в зелье, растворяясь в нём, как алый свет на поверхности воды.

Авеста аккуратно перемешала жидкость стеклянной палочкой, наблюдая, как цвет зелья становится ровным, более густым. Элия не отрывала взгляда от флакона, даже когда медсестра, ловким движением своего инструмента, залечила тонкую ранку на её пальце.

В этот момент дверь лазарета распахнулась, и в комнату, тяжело дыша, вбежал Артур. Он был одет кое-как, впопыхах набрасывая на плечи пиджак, и попеременно сверкая из-за стёкол очков на каждого, из присутствующих. На лице — смесь раздражения, беспокойства и… разочарования. Она не хотела, чтобы он приходил сегодня, чтобы видел происходящее. Ведь всё может пойти не так.

— Элия! — взгляд Артура сразу нашёл её. — Почему ты мне не сказала, что это будет сегодня?!

Она не ответила сразу. Посмотрела на него, не зная, что сказать в первую очередь. Щёки Элии вспыхнули и она опустила взгляд.

— Артур… — её голос слабо дрогнул.

— Я искал тебя с самого утра! — он сделал шаг вперёд, оглядел её с ног до головы, будто проверяя, цела ли она. Потом перевёл взгляд на Авесту и Марка, наконец заметив открытый флакон с зельем. — Вы уже начали? — в его голосе послышалась острая нотка тревоги.

— Мы только открыли флакон, — отозвалась Авеста.

— Ты чего разнервничался, Мглин? – Марк фыркнул, склонив голову набок, словно силясь рассмотреть Артура с разных сторон. – Всё идёт по плану. Или ты и правда думал, что она позовёт тебя держать её за руку?

Артур резко повернулся к нему, и взгляд его на мгновение потемнел. Элия даже забыла смотреть сквозь стекло флакона – Артур выглядел таким мужественным и сильным, учитывая его возраст. Впрочем, он для неё всегда был таким, но сегодня – его вид был особенно выдающийся.

— Помолчи, Марк, — отдышавшись, сказал Артур.

Марк лишь усмехнулся, сложив руки на груди и падая на ближайший стул. Элия вздохнула, ощущая, как напряжение между ними становится всё ощутимее.

— Артур, я не сказала, потому что… — она вскинула голову. — Я знала, что ты будешь пытаться отговорить меня.

— Конечно, я бы попытался! – её друг провёл рукой по лицу, пытаясь совладать с эмоциями. – Потому что это безумие, Элия. И я не понимаю, почему ты думаешь, что должна делать это одна.

Элия посмотрела на него, но не смогла и слова вымолвить – сил на слова и объяснения совсем не осталось. На несколько секунд воцарилась тишина. Артур смотрел на неё, словно пытался что-то прочесть в её лице. Авеста откашлялась, привлекая их внимание.

— Нам лучше поторопиться, — сказала она. — Зелье не должно долго стоять открытым.

Артур снова посмотрел на Элию, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на бессилие. Он не знал, что ещё сказать, чтобы переубедить её. Ведь она уже сделала свой выбор.

— Тогда, чёрт возьми, давайте сделаем это правильно, — наконец выдохнул Артур шагнув ближе.

Элия улыбнулась ему — коротко, тепло. И впервые за последние несколько дней в ней мелькнуло что-то похожее на спокойствие.

Авеста VI

Авеста Вальтер привыкла к сложным процедурам. Привыкла к тому, что люди боятся, дрожат, иногда теряют контроль. Она видела всякое — от нервного смеха до слёз. Но сейчас, глядя на Элию Морвейн, она чувствовала только холодный страх. Девушка не дрожала. Не показывала сомнений. И от этого было только тревожнее.

Авеста взяла специальную ложку с тонкой гравировкой на черенке — инструмент, созданный специально для таких случаев. Зелье, насыщенное кровью, нельзя просто вылить в горло больному. Оно должно проникнуть в него капля за каплей, иначе организм его отвергнет.

— Держите его голову, — тихо велела она, ни к кому собственно не обращаясь.

Артур Мглин шагнул вперёд, бережно приподнял безвольную голову Нокса. Его лицо было бледным, почти прозрачным, как у человека, давно оторванного от жизни. Только грудь поднималась и опускалась, напоминая, что он всё ещё здесь.

Авеста зачерпнула немного зелья и осторожно поднесла к его губам. Капнула предназначенную дозу – губы дёрнулись, но не разомкнулись. Глаза под закрытыми веками дрогнули, как будто он видел что-то во сне.

— Ещё одну, — коротко попросила Элия, медленно приближаясь к ним.

Авеста сверкнула не неё глазами, но не возразила. Она медленно опустила ложку снова, позволила ещё нескольким каплям стекать Ноксу в рот. Тот вдохнул резко, неровно. Его пальцы судорожно сжались, веки дрогнули. В какой-то момент Авесте показалось, что он вот-вот очнётся, но тело снова расслабилось.

— Достаточно, — решительно сказала она. — Теперь – все назад.

— Ты уверена, что он это выдержит? – вдруг заговорил Марк, до этого – молча и внимательно наблюдавший за первыми приготовлениями.

— Нет, — ответила Авеста прямо, не глядя на него. — Но он уже принял зелье. Возвращаться нельзя.

Она отступила, а вместе с ней отошли Мглин и Марк, но неохотно. Элия глубоко вздохнула и сделала шаг к кровати. Свет в комнате в этот момент показался Авесте мрачным и тоскливым.

Авеста видела, как её пальцы едва заметно дрожат, но не от страха — от напряжения. Элия протянула правую руку с, зажатым в ней, инструментом и начала водить им по воздуху, очерчивая линии, которые вспыхивали на пару секунд, а после – впитывались в ткань пространства, укрепляя его.

На полу вспыхнули первые знаки стабилизации. Они горели мягким серебристым светом, медленно сплетаясь в узор, окружающий её и кровать Нокса. Авеста знала эти символы. Их использовали в архийских заговорах, но в таком исполнении — едва ли – за последние пару сотен лет. Специалист по знакам и символам серьёзно подошла к поставленной задаче.

Элия отступила к Ноксу, круг замкнулся. Прозрачная мембрана окутала их двоих, как тонкая стена воды.

— Это… — Мглин чуть подался вперёд, но Авеста молча положила ладонь ему на грудь, не позволяя шагнуть ближе.

— Не мешай, — тихо сказала она.

Голос Элии стал глухим. Она опустилась на колени рядом с кроватью, склонилась ближе к Амаранту и заговорила.

Авеста уловила только обрывки, пробивающиеся сквозь мембрану. Она рассказывала какую-то историю. О чем-то, явно из её прошлого. Медсестра не хотела прислушиваться, но фразы о том, как кто-то кого-то держал и не дал упасть, пробивались наружу четче остального. Нокс дышал всё тяжелее. Его пальцы вздрогнули, кожа покрылась тонким слоем теней. Марк издал некий угрожающий звук, его руки сжались в кулаки.

— Он… — начал зельевар, но Авеста строго посмотрела на него.

— Тихо, – бросила она, продолжая наблюдать процесс, чтобы не упустить ни мгновения.

Амарант Нокс дёрнулся. Его тело судорожно выгнулось, словно изнутри его что-то тянуло, вытягивало. Губы чуть разомкнулись, но голоса никто не услышал. Морвейн говорила всё тише, но её голос становился твёрже, убедительнее. Авеста не видела её глаз, но могла поклясться, что они сверкают.

Медсестра почувствовала, как мембрана начала пульсировать, как будто раздвигая границы между мирами. «Не дай ей затянуться», — пронеслось у неё в голове. Но она не вмешивалась. Вроде, всё шло по плану. Она просто стояла, сдерживая дыхание, и ждала.

Авеста почувствовала сгустившийся воздух, как будто что-то невидимое насыщало его до предела. Лицо Нокса, и без того бледное, приобрело болезненную серость, а под закрытыми веками метались глаза. Мембрана вокруг них слегка задрожала, а затем стало ясно — вирус запаниковал.

Авеста знала, что сущности, а конкретно – этот вирус – никогда не уходят добровольно. Но сейчас, внутри тела Нокса, что-то трепетало, билось в ловушке, рвалось наружу… и не могло. Чего-то не хватало.

Морвейн не сдавалась. Она больше не просто говорила — её голос превратился в живой поток эмоций, обволакивающий пациента, впивающийся в его разум, не давая вирусу снова укрыться. Её рука медленно скользила по его запястью, по предплечью, затем к груди — медленные, осторожные движения, будто девушка пыталась убедить его остаться здесь. Вернуться. Но этого не происходило.

— Давай же, — прошептала Авеста, наблюдая, как сущность внутри Нокса билась и вырывалась.

Элия вдруг вскрикнула. Её голос, похожий на дикий звериный рык, резко пробил пространство, заставив Артура Мглина вздрогнуть. Он бросился вперёд, но Авеста, предвидя это, преградила ему путь.

— Нет! Ещё рано! — резко сказала она, вцепившись ему в плечо.

— Она страдает! — в голосе Артура была паника. – Так и должно быть?

— Они оба страдают. — Авеста сжала пальцы сильнее, глядя ему прямо в глаза. — Подожди! Я предупреждала её, что будет не просто.

Он нахмурил брови, но подчинился. Элия задрожала. Её лицо было перекошено болью, а больше — упорством. Но она не прекращала гладить Нокса, шептать ему что-то снова и снова, возвращая его в реальность. Её волосы горели электричеством — слабые искры вспыхивали, пробегали по краю энергетической сетки и впитывались в пол.

Амарант Нокс судорожно и глубоко вдохнул. Его тело снова выгнулось, спина оторвалась от кровати, и по коже расползались тёмные завитки. Сначала медленно. Потом быстрее. Нечто внутри него отчаянно цеплялось за тело.

Марк, до этого стоявший в стороне, изменился в лице. Он смотрел на происходящее так, будто видел самый страшный кошмар в своей жизни.

— Это не сработает, — глухо сказал он. —Сущности всё ещё внутри. Они разорвут его и Элию вместе с ним!

Авеста заламывала руки. Она начинала склоняться к мысли, что Марк прав. Вирус готов был покинуть тело Нокса, но цеплялся. Чего-то точно не хватало, но чего? Что они упускали?

Элия IX

Элия совсем не слышала голосов за пределами сетки, сотканной её знаками. Всё, что существовало в этот момент, — это Амарант, его резкие вдохи, тени, что извивались под его кожей, и собственный страх, сжимающий её сердце ледяными пальцами.

Она чувствовала, как напряжение копится в её руках, плечах, даже в груди, но не могла остановиться. Если она ослабнет, если хоть на миг потеряет контроль, всё пойдёт прахом. Грань между ней и сущностями была натянута, как тугая струна, и с каждой секундой она становилась всё тоньше. Погибнуть мог не только Нокс, но и она сама.

Воздух внутри выстроенной стабилизационной сетки был другим — густым и тяжёлым, но добавляющий ей сил. Запах горелых трав, острый, горький, почти металлический, пропитал её лёгкие. Здесь было нечто больше, глубже. Сущность, цепляющаяся за тело Амаранта, паниковала, металась в ловушке, и её шёпот начал прорываться и в её сознание. Элия вздрогнула.

– Оставь его, – голос был тихий, бурлящий, будто произнесённый через толщу воды.

Она стиснула зубы до скрипа, пытаясь не слушать. Вспомнила Авесту, её предупреждение: "Сущности пытаются манипулировать людьми, использовать их страхи". Но страх уже проник в неё.

– Ты не спасёшь его. А он утянет тебя за собой.

Она видела, как бледнеет лицо Амаранта, как его губы шевелятся в беззвучном протесте. Он не мог говорить, но она чувствовала его боль. Она буквально слышала, как он пытается помочь ей...

– Ты ослабла, – вкрадчивый голос звучал где-то у неё под сердцем. – Он погибает.

Элия вцепилась в простынь, сжимая её так, что аж судорога свела пальцы. Нет. Она не позволит этому случиться. Она не допустит, чтобы Амарант сгорел в этой проклятой тьме. Она пришла сюда не за этим, и не уйдёт без него.

— Заткнись, — прошептала она сквозь зубы, не осознавая, что говорит это вслух.

Голоса дрогнули, но не исчезли. Амарант резко вдохнул, его тело выгнулось в судорожном движении, будто что-то выталкивалось наружу. Тени рванулись вверх, охватывая его шею, скользя по скуле. Они пытались задушить его, напирая и напирая.

Элия понимала, что это не будет продолжаться долго. Что-то шло не так. Она буквально прочувствовала через себя, как ликуют сущности, празднуют победу. И тогда она сделала то, чего не планировала, двигаясь по внутреннему, неслышному зову.

Она поднялась на ноги, склонилась к нему, вцепившись пальцами в ворот его больничной рубашки. Не закрывая глаз, она прижалась губами к его губам. Где-то в центре солнечного сплетения загорелся дикий огонь. Сперва одной яркой вспышкой, а по мере углубления поцелуя – огонёк превратился в большой шар и вышел из её тела, переместившись в тело Амаранта.

Это не было чем-то, что можно было просчитать или объяснить. Это просто было единственным, что она могла сделать. В этом поцелуе она отдала всё — боль, страх, тепло, жизнь.

Она почувствовала, как его дыхание дрогнуло, как мышцы на миг расслабились. И в этот момент она увидела — из его глаз и груди вырвались тени, гонимые её огненным, ярко оранжевым шаром. Они беззвучно визжали, корчась в агонии, не находя иного выхода.

Густые тени – одна, другая, третья – зависли над телом Амаранта и замерли над головой Элии, словно решая – куда податься дальше. Вслед за ними, через пару секунд, появился и шар света, медленно двигаясь в сторону теней, расширяясь, заставляя их паниковать и метаться на месте. Потом они не выдержали и дёрнулись в сторону, все вместе, в надежде улизнуть от угрожающего огня. Но ударились о знаки, которые вычертила Элия.

Элия осторожно отстранилась, медленно прерывая поцелуй. Она подняла голову и застала лишь, как тени, с мерзким шипением, распадаются и вспыхивают, едва коснувшись границы стабилизирующей сетки. И когда сгорела последняя сущность, девушка почувствовала такой покой и облегчение, словно настала долгожданная весна, после зимы, длившейся многие сотни лет.

Элия всё ещё держала Амаранта за ворот рубашки, даже когда он уже лежал, разбросав волосы по подушке. В следующий момент, он протяжно вдохнул – шар света опустился и как раз проходил сквозь его грудь, обратно. Но Элия не почувствовала пустоты, отдавая этот огонь. Она почувствовала, как внутри неё зарождается новый, не слабее этого.

Амарант снова хрипло вдохнул, будто только вынырнул из глубокой речки и наконец-то распахнул глаза. Элия быстро дышала, но вдруг поняла, что больше ничего не слышит. Шипение погибающего вируса всё ещё стояло в ушах, но стремительно отступало. Она улыбнулась.

Амарант смотрел на неё, его зрачки были расширены. Элия заметила, что он понимает – где находится, но совершенно ничего не помнит, не знает почему он здесь, и сколько тут пробыл. Он медленно, словно не веря, поднял руку и коснулся её щеки. Дыхание Элии участилось и она сразу ухватилась за его руку и прижала сильнее, желая просидеть так как можно дольше.

— Значит…. мне повезло… – только и смог проговорить Амарант, хрипя от усилия.

Затем его тело расслабилось, а рука обмякла. Элия бережно положила его руку поверх одеяла, наблюдая за тем, как дыхание Амаранта становиться мерным и спокойным, лицо больше не кажется бледным, а на губах расползается блаженная, даже почти что счастливая улыбка.

Ноги у Элии подкосились и она сползла на пол, опираясь спиной на край кровати. Она не сразу подняла взгляд на Авесту, Марка и Артура – она совершенно забыла о их присутствии в лазарете.

Перед глазами, за краем сетки, возникла пара туфель – Элия наконец подняла голову и встретилась с обеспокоенными глазами Авесты. Губы медсестры чуть подёргивались, словно она хотела что-то сказать, но не решалась. А когда женщина обернулась, тогда и Элия проследила за её взглядом, просто не в состоянии самостоятельно управлять собственным сознанием.

За спиной Авесты, ходил взад-вперёд Артур. Он ободряюще улыбался Элии, но никак не мог остановиться и постоять на месте спокойно. Её друг тоже хотел приблизиться, но, кажется, Авеста не позволяла подходить близко к сетке.

Элия ответила Артуру улыбкой, настолько безмятежной, на какую только была способна. И тогда, она поймала на себе взгляд Марка, который застыл у входной двери. Черты его лица смазывались, но Элия чётко видела, что он единственный, кто не улыбался. Он сжимал челюсти и кулаки… да он был в ярости. Марк поймал расфокусированный взгляд девушки, после чего – выразив одними лишь глазами немыслимое отвращение – он сорвался с места и, буквально вылетел из лазарета в коридор. Дверь хлопнула так, что Авеста, от неожиданности, выронила свой инструмент. Она поспешно подняла его и быстро взяла себя в руки.

— Думаю, можно убрать сетку, – её голос слабо пробивался сквозь барьер, словно через слой воды.

Элия кивнула. Она медленно поднялась, чувствуя, как ноги дрожат от усталости, и провела ладонью по знакам. Они вспыхнули в последний раз и исчезли. Каждая мышца отдавала болью и позывами к судороге.

— Ты в порядке? — тихо спросил Артур, делая шаг к ней, когда знаки исчезли из пространства помещения.

Она хотела сказать «да», но слова застряли в горле.

Артур VII

Тишина в учительской звенела напряжённее любого громкого спора. Преподаватели сидели за круглым столом, но никто не выглядел расслабленным. У некоторых под рукой стояла вечерняя чашка чая, но к своей чашке Артур даже не притронулся.

Авеста Вальтер заканчивала свой отчёт, расставив перед коллегами чёткие факты, насчёт того, что произошло утром и как закончилось. Артуру было тяжело отойти от кровати Элии, чтобы присутствовать на срочном собрании, но Авеста смогла его переубедить.

— Амарант Нокс и Элия Морвейн сейчас в глубоком сне, – голос медсестры разносился по комнате, как бой старых, но надёжных часов. – Их состояние стабильное, но им требуется время на восстановление.

— Разумеется, — негромко заметил Теодор Хейд, запуская пальцы в свою густую бороду. — После такого.

— А как же студенты? — Медб Мунремур пристально посмотрела на Авесту.

Другие преподаватели тоже подняли глаза и превратились в слух, никто уже не пил чай и о записях своих тоже все забыли. Кроме, разве что – Ластриэль, которая что-то вырисовывала на своём маленьком кусочке бумаги, так сосредоточенно, словно это непременно был рецепт вакцины.

— Пока неизвестно, – вздохнула медсестра. – Исследования продолжаются, но я не могу гарантировать, что тот же метод сработает повторно.

— Значит, мы даже не знаем, будут ли они спасены? — уточнила Ирис Кальдер, но не с возмущением, а с холодной обеспокоенностью.

— Именно, — кивнула Авеста.

Артур Мглин наблюдал за коллегами, вылавливая скрытые эмоции за словами. Кальдер сжала пальцы, но быстро взяла себя в руки. Офелия Вейлант теребила цепочку на шее, слушая отчёт с непроницаемым выражением лица. А вот Марк Грамен… Он сидел чуть поодаль, откинувшись на спинку стула, но его окаменевшая поза выдавала больше, чем он хотел показать. Он молчал. Пока что. Артур помнил его реакцию, после того, как сгорели сущности, после того, что сделала Элия. Но Артур был только рад за свою подругу, что она не растерялась и пошла до конца, на самые крайние меры.

И Мглин видел, какое пламя горело в глазах у Марка прямо сейчас. Он явно пришел на собрание просто потому, что хотел ещё раз окунуться в подробности ритуала, со слов медсестры. Артур этого не понимал, хотя, может быть у Марка есть свои причины. Он даже слегка приободрился, когда Авеста выделила его имя и попросила всех поблагодарить Грамена, в самом начале собрания, за мастерски приготовленное зелье. Марк сдержанно принял от коллег аплодисменты.

— Итак, — раздался голос Бонифация Виннетстоуна, и все тут же обратили на него внимание. Директор сложил пальцы в замок и медленно перевёл взгляд с одного преподавателя на другого. — Подведём итог, – он наклонился вперёд. — Вы говорите, что единственная причина, по которой ритуал сработал, — это связь между Морвейн и Ноксом?

— Именно, — подтвердила Авеста. — Если бы этой связи не было, сомневаюсь, что мы бы побороли вирус.

В комнате на мгновение повисла ещё более напряженная тишина. Даже Ластриэль обратила свои глубокие аметистовые глаза на директора.

— Прямо трагическая история, не так ли? – заметил Серж Дарво, со своей вечной насмешливой улыбкой. – Девушка, идущая на крайность ради спасения мужчины… Какая трогательная самоотверженность.

Некоторые преподаватели бросили на него раздражённые взгляды. Да как тут вообще можно найти повод для иронии и шуток. Но Дарво, кажется, и не думал сдаваться. Ему бы только зацепиться за слова и пошло-поехало. Артур Мглин еще помнил то утро, когда Дарво в красках рассказывал о том, как застал Элию и Амаранта, просто беседующих в саду. А развернул из этого целую сагу.

— Ты хочешь что-то добавить по теме, Дарво? — сухо спросил Артур. – Или в истории встречались подобные случаи.

— О, случаи встречались, — Серж принял притворный серьёзный вид. — Но только в легендах… в довольно романтичных легендах.

Артур почувствовал движение. Марк Грамен, до этого статичный, нарочито холодный, вдруг резко напрягся, пальцы сжались в кулаки так, что побелели костяшки. Но Дарво не остановился, он словно не замечал, хотя Артур видел, как историк бросает быстрые взгляды на Марка, наслаждаясь реакцией.

И почему молчит директор, почему не вмешается завуч? Артур Мглин перевёл взгляд на Мунремур – она тоже глядела на Сержа, но медлила, словно чего-то ждала. А Виннетстоун – он и вовсе откинулся на спинку кресла и просто наблюдал, его лицо не выражало абсолютно ничего.

— Интересно, — протянул Дарво, сделав вид, что раздумывает. — Получается, связь была настолько глубокой, что буквально выжгла сущность из тела Нокса? – он наконец повернул голову в сторону Марка и продолжил. – А Вы, Господин Грамен, тоже присутствовали при этом?

Марк встал. Рывком, молча, чуть ли не отшвыривая стул назад. Артур инстинктивно подался вперёд, готовый остановить возможный конфликт. Дарво приподнял бровь, но даже не шевельнулся, глядя на Марка с тем же ленивым интересом, словно только и ждал этой реакции. Марк не сказал ни слова. Просто смотрел на историка. Лицо его было твёрдое, как камень, но глаза... глаза горели.

— Довольно, – голос Бонифация Виннетстоуна вмешался тихо, но в нём было столько авторитетной твёрдости, что даже Дарво не решился продолжить свою игру, – Господин Грамен, будьте добры, вернитесь на своё место.

Марк медленно попятился обратно, сжимая кулаки. Стул под ним неприятно скрипнул. Виннетстоун перевёл взгляд на Авесту Вальтер.

— Что вы намерены делать дальше? – спросил директор, показательно уделяя внимание только ей.

— Я продолжаю исследования, – заговорила Авеста, собравшись с мыслями. – Кроме того, я уже связалась с Доктором Фареном Гирстом. Он сталкивался с этим вирусом ранее, его знания могли бы нам помочь.

— И что он сказал? — поторопил её Виннетстоун. Это имя вызвало у него явный интерес.

— Он ответил, но не уточнил, приедет ли помочь, — Авеста нахмурилась. — Если честно, я сомневаюсь, что он вообще приедет.

— Почему? — удивился Теодор Хейд, – Доктор Гирст, насколько я осведомлён – очень уважаемый специалист.

— Он уже давно не ведёт активной практики, да и сам намекнул, что не уверен, стоит ли ему вмешиваться, — объяснила Авеста.

— Значит, его нужно убедить, – усмехнулся Виннетстоун, надевая очки и прикрывая свои янтарные глаза.

— Вы его знаете? — прищурилась Авеста, опуская руки.

— Лично, — коротко ответил директор. — И я приглашу его сам.

Преподаватели переглянулись. Артур задумался, почему же Виннетстоун тянул с приглашением доктора до этого момента, зная о вирусе и как тот называется? Почему не связался сам раньше? Снова эти интриги и недомолвки.

— Думаете, он приедет? — спросила медсестра, присаживаясь. – Он мне написал, что очень занят и стар для дальних поездок.

Фарен Гирст стар? Да он даже младше Виннетстоуна, если Артуру не изменяет память. В последний раз, когда Мглин видел Гирста – тот выступал на всемирном съезде алхимиков, в Флорсбии, лет десять назад. Артур тогда навещал свою сестру – Оливию, и они присутствовали на его выступлении. И вид у того был, скажем так – достаточно цветущий.

— Уверен, что мне он не сможет отказать, — спокойно произнёс Виннетстоун.

— Если вы действительно сможете это устроить… – Авеста посмотрела на него с явной надеждой. – Это сильно ускорит работу.

— Это будет сделано, — директор поднялся. — На этом собрание можно считать завершённым. Доброй ночи.

Преподаватели начали подниматься со своих мест, но Артур Мглин задержался, наблюдая за Виннетстоуном. Что бы ни связывало директора и Гирста, он явно был уверен в своём влиянии. И если Гирст приедет… значит, шанс спасти заражённых ещё есть.

Конрад III

Конрад Вельц никогда не стремился к лишнему вниманию, а в последние дни судьба словно испытывала его терпение. Он был человеком порядка, но Академия жила по своим законам — законам, где порядок был лишь ширмой. После стремительно развивающихся событий в стенах Академии, всё вокруг словно охватил тонкий налёт хаоса, который не хотели замечать, но который ощущался повсюду.

Сегодня этот хаос выражался в том, что ему пришлось взять на себя роль куратора первого курса. Теперь уже в полной мере.

В воздухе витали слухи, сплетавшиеся в самую невероятную картину. Одни говорили, что Элия Морвейн была смертельно ранена и помещена в лазарет, другие уверяли, что она использовала запрещённые знаки, третьи и вовсе шептались о заговоре.

Правда была проще и сложнее одновременно. Медсестра Вальтер поведала всем на срочном собрании, что Морвейн избавила Амаранта Нокса от вируса, через сложный ритуал – в подробности коего, Конрад не вникал, да и не стремился вникать. А самое тревожное — двоих студентов, заражённых этим же вирусом, так и не смогли вылечить. Фрей Морриган и Вивьен Клайр всё ещё лежали в лазарете, без сознания, а их состояние оставалось шатко стабильным.

Конрад поднялся на четвёртый этаж – жилой этаж первого курса. Он немного постоял перед дверью в общую комнату, намереваясь войти и оповестить студентов о последних событиях. Теперь, какое-то время, он их единственный куратор, и следовало бы заявить об этом, чем раньше – тем лучше.

Толкнув дверь, он переступил порог и вошел в комнату. Внутри присутствовали не все первокурсники, но его это не беспокоило – пусть потом передадут его слова своим приятелям.

– Добрый день, – поздоровался Вельц, окидывая взглядом присутствующих. – Прошу минутку внимания. Я пришел, чтобы сообщить вам последние новости.

Как он и ожидал, студенты отреагировали сразу. Раффи первым отстранился от своего занятия за столом и сделал пару шагов в сторону преподавателя. Близнецы тоже последовали его примеру, но остались сидеть за столом. Из глубины комнаты, над диваном и креслами вынырнули фигуры Тарвина, Хоука и Рендалл. Грейвз слегка пошевелился на подоконнике.

– А где Госпожа Морвейн? – подал голос Раффи, оказавшись уже совсем близко.

– Как раз об этом я и пришел вам сообщить, – Конрад невольно вздрогнул, замечая кучерявую голову первокурсника уже непосредственно у своего локтя. – Госпожа Морвейн вчера участвовала в очень сложном и утомительном ритуале. По словам Госпожи Вальтер, ритуал прошел удачно и один из зараженных – исцелился от вируса, – возвестил он, кивая студентам со сдержанным подёргиванием уголками губ.

На некоторых лицах расцвели радостные улыбки, но лицо Раффи, по прежнему выражало обеспокоенность и недоверие. Калидианы тоже переглядывались, но не спешили радоваться.

– Но где она, где наша куратор? – спросила Доротея Калидиан, тоже поднимаясь на ноги и подходя ближе. – С ней всё в порядке?

– Госпожа Морвейн сейчас находится в лазарете, – ответил Конрад, без особого желания вдаваться в подробности. – Она энергетически истощена и ей нужен хороший отдых.

– А кто исцелился? – поинтересовалась Эллери, тоже выбираясь из самого дальнего кресла и захлопывая книгу. Остальные тоже закивали и ожидали слов Конрада.

– Господин Нокс теперь не под властью сущностей, – бросил Вельц. – Его состояние стабильно и он скоро пойдёт на поправку. Так что, возможно, через неделю – вы получите самостоятельные работы и от него, – закончил он, понятия не имея – в каком состоянии находится Нокс. Конрад просто передавал слова Вальтер.

Конрад еще не заглядывал в лазарет, не навещал свою напарницу, а только получил распоряжение от завуча – наведаться к первокурсникам и оповестить их о событии. А также – проследить за их дисциплиной и своевременном выполнении самостоятельных работ.

– Господин… Нокс? – выпалил Тмин Калидиан и тоже намеревался присоединиться к сестре в расспросах. – Но почему…. Ай!

Он не успел закончить свой вопрос, потому что Доротея с силой ухватила его за локоть и сжала, остро и предупреждающе пригвоздив брата к полу взглядом. Микта увидел это и тоже не стал делиться своим мнением. Вот и хорошо, видимо, эта студентка понимает – какого это отвечать на неуместные вопросы.

– При сложившихся обстоятельствах, какое-то время, я – ваш единственный куратор, – Конрад снова осмотрел своих подопечных. – Если есть какие-то вопросы, касающиеся учебного процесса, либо организации досуга… – он умолк, ожидая ответной реакции.

– Нужно пойти и проведать Госпожу Морвейн! – раздался голос Рендалл.

Все присутствующие, кто бурно, а кто сдержанно – единогласно согласились с предложением сеневолосой девушки. Все, исключая лишь самого Конрада Вельца.

– Нет, это исключено, – повысил голос Конрад, поднимая руки, для убедительности. – Ей сейчас нужен отдых. И условия карантина никто не отменял! – пригрозил он, видя, что его слова не усмиряют студенческий пыл.

Но его, будто и не слышали. Калидианы и Раффи переглянулись, а Лаар Хоук даже накинул на плечи пиджак, словно уже решил выходить из комнаты. Да за кого они его принимают, за какого-то мальчика на побегушках? Почему даже не выслушали до конца?

– Вы услышали, что я сказал?! – он ещё повысил голос, чтобы перекрыть восклицания Тарвина, который подгонял Эллери и Грейвза. – Я запрещаю вам покидать жилые этажи и спускаться сегодня в лазарет!

– Почему? – недоуменно вопрошал Раффи. – Она же наш куратор, мы должны быть там.

– Теперь я – ваш куратор, Раффи! – воскликнул Конрад, усилием сдерживая свои противоречивые эмоции, насчет своих подопечных.

Микта Раффи ничего не ответил, но удрученно покачал головой. Тмин и Доротея глядели прямо в лицо Вельцу, чуть ли не с откровенной яростью. Лаар Хоук замер у кресел, а Сильвия Рендалл недовольно подперла бока.

– Надеюсь, я ясно выразился, – предупредил Конрад, разворачиваясь к двери. – Во вторник утром, соберу ваши самостоятельные по вычислениям. Хорошего вечера.

Он вышел, чувствуя у себя на затылке их прилипчивые взгляды. Но они утихли, вопросов больше не последовало. Должно быть, всё прошло неплохо и студентов Элии Морвейн еще можно направить на путь истинный, на путь дисциплины и порядка.

Конрад Вельц негромко выдохнул, выровнял плечи и сделал шаг на пандус, чувствуя холод и тишину башенного спуска. Сейчас бы не мешало вернуться в комнату отдыха преподавателей и немного расслабиться за стаканчиком разбавленного джина. Вечер представлялся ему более-менее свободным.

Не успел он и шагу ступить, в облаке своих безмятежных мыслей, как дверь общей комнаты первокурсников распахнулась с грохотом, словно её выбили ударом энергетической волны. Конрад ошеломленно моргнул – из проёма рванулись студенты, будто сорвавшиеся с цепи.

Первым, естественно, был Тмин Калидиан, за ним – его сестра, рядом мелькал вихрь каштановых кудрей Микты Раффи, а чуть позади, не отставая, мчались Грейвз, Хоук, Рендалл и Ройс Тарвин. Их шаги громыхали по каменному полу, в пустых коридорах Академии этот звук эхом отдавался в стены, разнося их мятежный порыв по всему жилому этажу.

Конрад попытался выдохнуть возмущение, как первый же студент – кажется, это был Хоук – чуть не снёс его с ног, задев плечом. Вельц резко развернулся, но не успел ни схватить кого-то, ни преградить дорогу.

— Стойте! — рявкнул он, срываясь в погоню.

Но, разумеется, никто даже не замедлился. Чёрт побери, с чего он вообще решил, что они послушаются? Он видел их выражения лиц ещё в общей комнате — упрямые, сосредоточенные, решительные. Эти дети не боялись его приказов. Они боялись не увидеть своего куратора.

Конрад пробежался вниз по пандусу, бросаясь следом, стараясь догнать их, но студенты уже достигли третьего уровня, огибая комнату отдыха.

— Быстрее, быстрее! — крикнул кто-то из них, слегка сбавляя ход у дверей преподавательского покоя.

Тмин, опередивший всех, ловко прошмыгнул мимо, за ним сразу прыгнула Доротея, едва не столкнувшись с Миктой. Конрад метнулся вперёд, преодолевая это расстояние несколькими широкими шагами. Строгий костюм сковывал движения.

— Назад! Всем назад, сказал! — выкрикнул он. Разумеется, без толку.

— Если мы не остановимся, он нас не поймает! — бросила Сильвия Рэндалл, перебегая на следующий виток пандуса.

Конрад выругался про себя. Не мог же он теперь просто нестись за ними, выглядя так, будто он их догоняет! Нет, это было бы недопустимо. Он единственный взрослый здесь. Преподаватель. Он должен сохранять лицо. Значит… Сопровождать. Вот, именно так.

Конрад Вельц пригладил волосы, стиснул зубы и продолжил спуск. Теперь его шаг был быстрым, но уверенным — больше не погоня, а намеренное следование за студентами. Если кто-то спросит – он их ведёт. Да, вот именно.

Но стоило ему увериться в этом решении, как позади послышались ещё торопливые шаги. Он едва успел уклониться, когда мимо промчались новенькие девушки – Оствель и Вельден, отставая от основной группы.

— Вы что, уже успели оповестить весь курс?! — взревел Конрад, наблюдая, как цветастая юбка Мириам Оствель исчезает за поворотом, но его голос потонул в общем топоте.

Да уж. Теперь это определённо заметят. На втором этаже коридор был всё так же погружён в предвечерний полумрак, лампы отбрасывали дрожащие отсветы на холодные стены. Здесь, в каменной тишине, их шум казался не просто громким, а оглушительным.

— Во имя Галена Фроста, что за кавалерия? — прозвучал приятный женский голос сбоку.

Конрад резко обернулся. Из-за приоткрытой двери кабинета выглянула Офелия Вейлант. Её каштановые волосы были слегка взъерошены, а в руках она держала чашку с чаем, который, кажется, только что чуть не расплескала. Её тёмные глаза окинули студентов, затем прищурились, глядя на Конрада.

— Что это? — подозрительно спросила она, заставив одним лишь взглядом Конрада выпрямиться по струнке.

— Сопровождаю студентов в лазарет, — отчеканил он с той непроницаемой уверенностью, которая не терпит возражений.

Офелия медленно приподняла бровь.

— О, правда? — она обвела взглядом студентов, несущихся дальше по коридору. — Странное у Вас сопровождение, Господин Вельц. Больше похоже на бегство.

— Они просто… очень торопятся, — процедил он, выдерживая её взгляд.

Его подопечные уже миновали кабинет психолога и готовились прорваться в двери лазарета. Офелия приподняла чашку к губам, задумчиво на него глядя.

— Ну, удачи тогда, — иронично произнесла она и скрылась в кабинете.

Вельц глубоко вдохнул и рванул дальше. Как он и ожидал, перед самым лазаретом они столкнулись ещё с одной преградой. В этот раз — куда более серьёзной.

Из дверей лазарета, медленно потирая переносицу, выходил Артур Мглин. Конрад в последний момент успел остановиться, когда студенты едва не влетели в него. Артур тоже замер, поражённо оглядев их.

— Что такое... — пробормотал он, переводя взгляд с Вельца на разгорячённых первокурсников.

Конрад почувствовал, как его желудок сжался. Если Офелия могла просто подшутить, то Мглин явно не был доволен. Старый профессор настораживал Конрада с самого первого дня его появления в этих стенах.

— Что тут происходит? — наконец спросил Мглин, отступая, чтобы не мешать потоку студентов, которые уже распахивали двери лазарета.

— Студенты… – Конрад сделал глубокий вдох. – Желали проведать свою куратора.

— И Вы позволили им? – Мглин смерил его долгим взглядом.

— Разумеется, под моим сопровождением, — невозмутимо ответил Вельц, еле сдерживая выскакивающее от погони сердце.

— Серьёзно? – старик скептически вскинул бровь.

— Безусловно.

Мглин задумчиво посмотрел на него, потом покачал головой.

— О, Вельц, как же плохо Вы врёте, — пробормотал он с лёгкой улыбкой.

Конрад почувствовал, как его лицо начинает слегка тянуть к раздражённой гримасе, но он удержался от резких высказываний. Ситуация и так была чуть ли не катастрофической.

— Это не имеет значения, — процедил он. — Они уже внутри.

Мглин посмотрел на дверь, потом снова на Вельца.

— Ладно, — сказал он. — Тогда ступайте за ними. И попробуйте хотя бы делать вид, что Вы контролируете ситуацию.

Конрад принял более достойный вид, поправил воротник и шагнул следом за студентами.

— Именно этим я и занимаюсь, — бросил он, учтиво кивая Мглину.

Но, когда он вошёл в лазарет и увидел, как Морвейн, закутавшись в плед, сидит на краю койки, спросил себя — контролирует ли он вообще хоть что-то в этой Академии?

Лазарет мгновенно ожил, словно в него вдохнули свежий воздух. Студенты, добравшись до своего куратора, замерли на мгновение, будто боялись поверить, что она действительно перед ними. Но затем, срываясь с места, они бросились к девушке.

— Госпожа Морвейн! — воскликнул Раффи, подбегая ближе всех.

— Вы правда здесь! — добавила Доротея, её голос задрожал от эмоций.

— Ну, конечно, я здесь, — Элия Морвейн попыталась улыбнуться, но выглядела она слишком уставшей.

Она закуталась плотнее в плед, будто пытаясь скрыть дрожь. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени, но во взгляде читалась неподдельная радость.

— Вы совсем обессилели… — тихо сказала Сильвия, но Морвейн лишь покачала головой.

— Я в порядке, — заверила она, а голос её был слабым. Студенты заволновались ещё больше.

И всё же, несмотря на слабость, в её глазах светилось тепло. Она не знала, что сказать, не знала, как отреагировать на этот внезапный, шумный, полный тревоги визит, но одно было ясно — она была счастлива их видеть.

Первокурсники плотнее окружали её, каждый стремился сказать что-то своё, успокоиться, убедиться, что с их куратором действительно всё в порядке. Слова, вопросы, фразы выплеснулись на неё с силой цунами. Но она, кажется, не была против.

Морвейн смотрела на них, растерянная, но счастливая. Её руки были согреты десятком прикосновений — кто-то держал её за запястье, кто-то тронул плечо, кто-то просто сел рядом. Они заполнили собой всё пространство, не оставляя и шанса для одиночества.

Конрад стоял в стороне и наблюдал. Всё это было чертовски эмоционально, но он не вмешивался. Они нарушили правила, проигнорировали его приказы, устроили хаос, но… он не мог сейчас просто взять и разогнать их.

Он уже собирался всё же сказать что-то строгое, когда боковым зрением заметил, как кто-то к нему приближается.

— Господин Вельц, — тихий голос Авесты Вальтер вывел его из размышлений.

Он повернулся к медсестре. Она не выглядела раздражённой или сердитой, скорее… спокойной. Как будто предвидела этот момент.

— Вы же утверждали, что студентам нужен сильный и дисциплинированный куратор, — произнесла она мягко, но в её взгляде читался явный интерес.

Она не повышала голос, не пыталась немедленно выдворить студентов. Только смотрела на Конрада с лёгким намёком на вопрос — как он это объяснит? Конрад сунул руки в карманы брюк.

— Студенты пришли навестить своего куратора, — сказал он уверенным голосом.

— Вижу, — хмыкнула Вальтер, окидывая взглядом оживлённую группу.

На мгновение наступила тишина, во время которой Вельц позволил себе оглядеться. Лазарет был просторным, но тусклым. Полумрак, смягчённый слабым светом приглушенных фонарей, отбрасывал тени на кровати пациентов.

Сразу у двери он заметил две неподвижные фигуры – Фрей Морриган и Вивьен Клайр. Они лежали на своих койках, бледные, словно статуи из воска. Они дышали умеренно, но лица оставались застывшими, будто их сознание всё ещё оставалось запертым где-то далеко. Конрад невольно вытащил руки из карманов и принялся потирать запястья. Значит, они всё ещё не нашли способ их спасти.

Его взгляд переместился дальше, к соседней койке, где лежал Амарант Нокс. Он спал, его дыхание было ровным, но слабым, а выглядел не лучше Морвейн — словно энергия всё ещё уходила сквозь его кожу, не оставляя сил. Но жизнь в нём была осязаема и заметно прибывала.

Поверх одеяла, свернувшись клубком, мирно дремал крупный серый кот. Зверь лежал прямо на груди Нокса, его пушистый хвост подрагивал во сне. Казалось, он не просто грел хозяина, а защищал его. Уверяя всем своим видом, что больше никакой тени вируса не проскользнёт в его тело.

Конрад фыркнул, но ничего не сказал. Неужели, медсестра позволила притащить это садовое животное в стерильную палату. Но раз он тут – значит так и есть, и стоит чуть переосмыслить компетентность медсестры.

— Вы, конечно, умудрились устроить настоящий переполох, — тихо заметила Вальтер, снова переводя взгляд на него.

— Я всё держу под контролем, – левый глаз Конрада чуть дернулся.

— Конечно, — усмехнулась она. — Просто из любопытства — Вы их догнали или они Вас?

— Я их сопровождаю, — отчеканил он, осмелившись поглядеть на собеседницу напрямую.

— Ну что ж, – медсестра коротко рассмеялась и кивнула. – Пусть побудут немного, но недолго.

Он кивнул. Женщина улыбнулась и отошла, оставляя его вновь наблюдать за этой странной сценой — его напарница, утонувшая в пледе и в руках своих студентов, её тихий голос, смешивающийся с их радостным гомоном. И ощущение, что в этот момент они были в безопасности. В относительной безопасности.

Веда IV

Сегодняшнее собрание в Главном Вестибюле заставило Веду остаться в толпе подольше, чем хотелось. Слова завуча о том, что один из заболевших был исцелён, пронеслись сквозь общий шум, но она услышала их отчётливо. Значит, Господин Нокс теперь излечился. Но каким образом? И что с остальными?

Фрей Морриган и его сокурсница всё ещё оставались в лазарете. Она видела их за несколько дней, перед тем как болезнь лишила их сознания. Тогда Фрей был бледен, но держался спокойно, как и обычно. Веда помнила его ровный голос и задумчивый взгляд, когда они обсуждали какие-то книги в библиотеке. И, когда они гуляли по саду и просто разговаривали. Они не были близки, но ей нравилось его присутствие. И теперь он мог больше никогда не заговорить.

Она стояла в стороне, пока студенты расходились после собрания. Её пальцы нервно сжимали рукав формы, мысли текли неспокойным потоком. «Я должна пойти в лазарет», — осознала она.

Решение пришло легко, без лишних сомнений. Если у Фрея ничего не изменилось, если он всё ещё лежит без сознания… она хотела знать. Хотела убедиться, что его состояние хотя бы стабильное.

Веда молча шагала вместе с группой второкурсников, поднимаясь по пандусу Академии на пятый этаж. Куратор, Господин Мглин, вёл их вперёд, неспешно и с лёгкой сутулостью, характерной для человека, привыкшего носить тяжесть знаний на своих плечах.

Веда не слушала его негромкие комментарии. Мысли её были далеко, в лазарете, где оставался Фрей Морриган. В какой-то момент она замедлила шаг, а затем, незаметно для большинства, свернула в сторону на втором этаже.

— Веда! — окликнула её Джулия, продолжая шагать в общей группе.

— Мне нужно кое-что сделать, — коротко бросила Веда, жестом показывая, что объяснять не собирается.

Шаги её были быстрыми, но не шумными. Академия в это время дня была окутана полумраком, фонари мерцали мягким светом, делая коридоры похожими на страницы древних книг. Она уже почти дошла до больничного крыла, минуя кабинет психолога, когда дверь рядом внезапно открылась.

— Ох! — Веда инстинктивно отступила назад, едва не столкнувшись с невысоким мужчиной в темно-зелёной рубашке, идеально гармонирующей с его глазами.

Он выглядел как всегда — спокойным, собранным, с лёгким выражением любопытства в глазах. Его рыжеватые волосы седеющие на висках, только подчёркивали его неизменную уравновешенность.

— Веда Синдри, — с лёгкой улыбкой произнёс он, поправляя бумаги, что держал в руках.

— Простите, — ответила она, отводя взгляд, но не делая попытки уйти.

— Что-то тебя беспокоит? — поинтересовался Дарий, рассматривая девушку с ног до головы, но не вызывая этим неприятных ощущений.

Этот человек когда-то помог ей. В первые дни её пребывания в Академии, когда она, после бурных событий и арестов, потерянная, сидела в своей комнате. Дверь, как она узнала позже, даже не была заперта. И она могла тогда просто сбежать, но Дарий помог ей осознать – идея так себе. Не с расспросами, не с навязчивыми словами поддержки, а с простой, естественной беседой. Она сама не поняла, как так получилось, что этот человек просто перевернул её взгляды на мир, буквально за десять минут. Но с тех пор Веда относилась к нему с уважением. И с благодарностью.

— Я просто… хочу навестить одного своего приятеля, — наконец ответила она.

— Понимаю, — кивнул Дарий. — Думаю, ты не первая, кто решает пойти туда сегодня.

— И Вы… – Веда чуть склонила голову, пристально наблюдая за ним. – Не собираетесь меня задерживать?

— Конечно, нет, — улыбнулся он, слегка пожав плечами. — Я же не сторожевой пёс.

Она хмыкнула. Их взгляды встретились и девушка почувствовало нечто странное. Её словно усадили в цветущем саду, под крышу беседки, оберегающей от знойных солнечных лучей и преподнесли стакан освежающего яблочного лимонада, который она так любила. Веда опустила взгляд, не желая развивать свои мысли в этом направлении.

— Хотя, — добавил он, наклонившись чуть ближе, словно делясь секретом, — Если медсестра Вальтер увидит слишком много гостей сразу, тебе придётся выслушать её лекцию о покое и режиме.

— Постараюсь не мешать ей, — заверила Веда, поднимая взгляд, но больше не глядя Дарию в глаза.

И почему его присутствие заставляет её расслабляться и забывать обо всём на свете? Наверное, она не одна такая. Он ведь психолог – ему нужно уметь успокоить своих пациентов. Дарий улыбнулся, затем чуть мягче добавил:

— Надеюсь, твой визит принесёт тебе облегчение, а не новую тревогу.

— Спасибо, — тихо сказала она, после чего, не задерживаясь больше, направилась дальше.

Дарий проводил её взглядом, прежде чем зашагал по своим делам, дальше по коридору.

Веда осторожно толкнула дверь больничного крыла, и её тут же окутал запах лекарств, трав и чего-то ещё — слабый, но тягучий, напоминающий застоявшийся воздух комнаты, где слишком долго находились больные. Она сделала несколько шагов вперёд, прижимая пальцы к подолу форменного пиджака.

Лазарет был тёплым, но Веде показалось, что откуда-то тянет сквозняком. Или это был не холод, а ощущение пустоты, которым веяло от пустующих кроватей, покрытых белыми простынями.

Но сначала её взгляд остановился на тех, кто был здесь сейчас. Она не ожидала увидеть Элию Морвейн, но та действительно была здесь. И выглядела… непривычно. Куратор первого курса сидела прямо на краю постели Господина Нокса, одна нога подобрана под бедро, в руке чашка с чем-то горячим. Волосы Элии были небрежно собраны, несколько прядей выбились из-за уха, а одета она была в лёгкую больничную пижаму вместо привычных свитеров и одежды с бесконечными карманами. Она разговаривала с Ноксом, и в их голосах не было ни напряжения, ни отчуждённости. Разговор шёл спокойно, даже непринуждённо.

Господин Нокс сидел в постели, откинулись на подушки. В одной руке у него был стакан с лекарством. Он неохотно помешивал его, время от времени поднося ко рту, но пил отчаянно морщась.

— Ты сейчас выглядишь так, словно тебе дали яд, — заметила Морвейн, усмехнувшись.

— Может, так оно и есть, — хрипло ответил Нокс, но без злости.

— Потерпи, иначе Авеста тебе устроит, – женщина покосилась в сторону, заметила Веду, но не подала виду, лишь приветственно кивнув ей.

— Она и так мне устраивает, — проворчал преподаватель заготовок, делая ещё один глоток.

В этот момент Авеста Вальтер, до этого сосредоточенно перебирающая флаконы у шкафа, бросила в их сторону выразительный взгляд.

— Если мне придётся заставлять тебя пить это силой, поверь, мне это только прибавит мотивации, — сказала она будничным тоном.

Нокс тихо вздохнул, но послушно допил лекарство до дна. Веда всё это время стояла у входа. Она не ожидала застать такую сцену. И уж точно не ожидала увидеть преподавателя в таком виде — расслабленную, в мягкой больничной одежде, с чашкой в руках и выражением лица, каким Веда её раньше не видела. И эта свободная манера разговора с коллегой…. Веда чувствовала себя… неловко.

Но затем её взгляд скользнул дальше, туда, куда её вёл истинный повод её визита. Она не знала, чего ожидала. Но даже если бы знала — всё равно не была бы готова.

Фрей Морриган лежал неподвижно, его тело казалось почти застывшим. Лицо — бледное, с заострившимися скулами, губы обескровлены. Ресницы не дрожали, дыхание было едва заметным, будто его держала не жизнь, а только хрупкая нить магии, натянутая между мирами.

Рядом, на соседней кровати, лежала девушка. Веда не знала её имени. Её волосы тёмной волной рассыпались по подушке, а кожа казалась прозрачной, как тонкий лёд. Если бы не лёгкие подрагивания её рук во сне, можно было бы подумать, что она вовсе не дышит.

Что-то внутри Веды болезненно сжалось. Она не знала этих людей близко. Не знала, какие у них были мечты, страхи, привычки. Но в этот момент, глядя на их неподвижные тела, она остро осознала — они могли никогда не встать с этих кроватей. А если и встанут… будут ли они теми, кем были прежде?

Веда не знала, сколько времени уже стояла у постели Фрея. Всё вокруг словно померкло, стало неважным — только он, лежащий так неестественно тихо, и её собственное, сбившееся дыхание.

— Доброе утро, Веда? – голос медсестры прозвучал неожиданно близко, но не резко.

Веда вздрогнула и обернулась. Медсестра смотрела на неё спокойно, без осуждения. В её взгляде не было ни раздражения, ни строгих ноток, лишь внимательность и ожидание.

— Я… — Веда попыталась подобрать слова, но они все рассыпались по пути ко рту.

Госпожа Вальтер не торопила её. Она, кажется, понимала, что девушка хочет сказать, но ждала, когда та сможет сама.

— Вам удалось спасти одного … — выдавила Веда наконец, стараясь не смотреть на Нокса и на Вальтер. — Почему… почему не их? – она смотрела только на Фрея.

— Это было… очень непросто, — произнесла медсестра, подбирая слова.

— Но возможно же? – воодушевилась Веда.

— Веда, — Вальтер отвела взгляд, взглянув в сторону шкафа с лекарствами. — Если ты пришла сюда с мыслью, что одного желания хватит…

— Я просто хочу понять, — перебила Веда, не заботясь о том, что это прозвучало довольно глубо.

Боковым зрением справа она уловила движение. Веда повернула голову и увидела нечто странное в лице Морвейн. Смущённость? Неуверенность? Что-то, чего она раньше никогда за ней не замечала. Но прежде чем Веда успела об этом подумать, раздался другой голос.

— Это не просто… желание, – вмешался Господин Нокс.

Он говорил тихо, хрипло, будто каждое слово давалось ему с трудом. Веда перевела взгляд на него, но он не глядел в сторону Веды, а пристально рассматривал Госпожу Морвейн напротив себя.

— Ты можешь быть уверена, что готова… — медленно продолжил он, бросив непродолжительный взгляд на Веду. — Но этого… всё равно недостаточно.

— Что… Вы имеете в виду? – Веда смотрела на них, пытаясь понять.

— Никто не станет рисковать студентами, — коротко бросил он. Веда уловила его печальный, даже немного затравленный, взгляд. Морвейн не шелохнулась.

— Потому что… риск — это одно, — добавил он после короткой паузы. — А… возможная жертва — совсем другое. И мне этого никогда не забыть.

Последнюю фразу он произнёс едва слышно, и глядел только на Морвейн. На секунду в лазарете повисла гнетущая тишина. Нокс не сказал ничего больше, но Веда всё поняла. Она перевела взгляд на Морвейн. Женщина всё так же сидела с чашкой в руках, но теперь её пальцы медленно, почти машинально поглаживали гладкую, глазированную глину.

Веда почувствовала, как по спине пробежал холодок. Господин Нокс не сказал прямым текстом. Но это был ответ. Слова, которые заставили Морвейн поднять глаза на Нокса и слегка покраснеть.

— Я… — Веда сглотнула, внезапно почувствовав себя так, будто её собственное желание помочь Фрею оказалось пустым.

— Директор пригласил Доктора Фарена Гирста, — раздался снова голос Авесты Вальтер. Она словно переключила внимание, спасая Веду от её мыслей.

— Доктора?.. — переспросила Веда, словно совсем позабыла, что в мире существуют доктора.

— Он скоро прибудет в Академию, — кивнула медсестра. — Он разберётся.

Веда хотела поверить в это. Но в глубине души она знала — то, что она узнала сегодня, перестроило её мысли на иной лад.

Марк VIII

Марк сидел в полумраке своих апартаментов, стиснув пальцы так, что костяшки побелели. Прошла почти неделя. Неделя, а ярость внутри не утихала. Напротив, она тлела, разгоралось то гневом, то холодным презрением.

Комната была в привычном порядке: рабочий стол, заваленный книгами и записями, стойка с реагентами, тяжёлые портьеры, пропускающие лишь немного бледного света. Часы на стене отсчитывали секунды, мерным тиканием пробиваясь сквозь густую тишину.

Он не хотел думать об этом. Он пытался отвлечься – на эксперименты, на расчёты, на книги, но каждый раз стоило закрыть глаза, и он видел её. В тот самый момент, когда она, отчаявшись, склонилась над Ноксом и…

Губы Марка сжались в тонкую линию. Этот проклятый ритуал. Он знал, на что она шла. Видел её решимость. Видел, как вспыхнули глаза, когда не осталось других вариантов. Но видеть — одно. А принять? Как принять то, что она рискнула не собой, а чем-то куда более важным? Как принять, что в тот момент она выбрала не его?

Всё было просто. Он делал для неё зелья, расчёты, помогал с подготовкой, но стоило ей оказаться перед выбором, она повернулась к нему спиной. И даже не задумалась.

Он рывком встал, прошёлся по комнате. Гнев смешивался с чем-то ещё, чем-то липким и отвратительным. Разочарованием? Нет. Этого он не признавал. Просто… как теперь смотреть ей в глаза?

Марк вышел из комнаты, хлопнув дверью, но звука почти не услышал. В ушах шумело, словно кровь кипела, разгоняя по телу пульсирующую, удушающую злость. Он даже не знал, злился ли он на Элию, на себя или на тот факт, что ничего нельзя было исправить.

Коридор встретил его прохладой камня и ровным светом ламп. Их слабое мерцание раздражало. Слишком спокойное, слишком размеренное. Всё здесь будто бы не замечало его ярости, не признавало её.

Можно было пойти в лазарет, но не сейчас. Авеста в последнее время была одной из немногих, кто понимал его. Она могла сказать что-то разумное, дать поддержку, которую он не просил. Он нуждался в ней. Но её компания не стоила той цены — видеть этих двоих. Сидят рядом. Разговаривают. Может быть, смеются. Может быть, он держит её за руку.

Марк дёрнулся, едва не ударив кулаком по стене, но в последний момент сдержался. Он стиснул зубы. Нет. Он не пойдёт туда. И он просто продолжил идти. Бездумно, по привычному маршруту. Шаг. Ещё шаг.

Отзвук шагов рассыпался по пустым коридорам. Марк не смотрел по сторонам, не замечал, кто проходил мимо. Если вообще кто-то был. В какой-то момент ноги сами вывели его туда, где можно было отвлечься, — к массивным дверям тренировочного зала.

Дверь тренировочного зала была приоткрыта, и внутри слышался глухой стук — кто-то уже тренировался, раз за разом отправляя деревянный манекен в дрожь от сильных ударов.

Марк шагнул внутрь, даже не думая о том, чем займётся. Просто вошёл, вдыхая запах зала — тёплый, чуть древесный, с примесью металла и кожи. Здесь было проще дышать. Здесь он мог забыть, мог вытравить из себя лишнее, если, конечно, хватит сил.

Он сделал несколько шагов вдоль стены, мимо оружейной стойки с выставленными мечами и копьями. У дальней стены упражнялся Рагнар Штерн, с деревянным двуручным мечом в руках.

— Эй, Реллан, – Рагнар обернулся. – Куда так хмуро?

Марк поднял взгляд. Навстречу ему двигался Рагнар Штерн — высокий, крепкий, в рубашке с засученными рукавами. Его белые волосы были завязаны в хвост, а глаза сверкали лукавым прищуром. Казалось, он давно заметил Марка и лишь выжидал момент заговорить.

— У меня теперь другая фамилия… — Марк запнулся, недовольно поглядев на Штерна, а потом буркнул. — Грамен.

– Да, позабыл, – Штерн скептически хмыкнул, опуская меч. – Но Реллан — тебе шло больше.

– Наверное, – Марк поглядел на зал, за мускулистым плечом Рагнара. – Я хотел бы немного тоже пофехтовать.

— Ну, после того, как ты сварил то зелье, думаю, тебе можно и расслабиться, – Рагнар смерил Марка взглядом, будто видел сквозь него. – Академия должна тебе благодарность выписать.

Марк сжал челюсти. Благодарность? Он хотел рассмеяться подобной нелепости, но вместо этого только покачал головой.

— Не всех удалось излечить, — сухо ответил он. — Этот вирус… он может всё ещё быть здесь.

Штерн пожал плечами и легко, по-дружески хлопнул его по плечу. Марк почувствовал, как от удара по телу разлилось тепло. Не болезненное, но ощутимое. Будто кто-то силой возвращал его в реальность.

— Да брось, Реллан, — сказал Штерн, пропуская мимо ушей тревожные слова и напоминание, что у Марка теперь другая фамилия. — Завуч же распихала студентов по комнатам, так что расслабься. Если вирус и остался, то теперь его точно доковыряют.

— Точно… — Марк невесело хмыкнул, но всё ещё не мог выкинуть из головы мысль, что опасность ещё не миновала.

— Ладно, — Штерн чуть склонил голову набок, всё ещё изучая его. — Я, знаешь, что думаю?

— Что?

— Что тебе бы лучше не быть сейчас одному — Рагнар хмыкнул. — Пойдём ко мне, в комнату при зале. Поболтаем. Или, если не в настроение говорить, просто помахаешь мечом, как и хотел.

Марк поднял на него взгляд. Прямолинейность Штерна была как удар кулаком в грудь — неожиданная, но не обидная. Даже в этом небрежном предложении слышалось больше заботы, чем в десятках пустых слов, которые он мог бы услышать от других. Ему вдруг показалось, что это хорошая идея. А что ему ещё терять?

— Ладно, — выдохнул Марк, ощущая, как на мгновение с плеч будто спадает часть тяжести. — Идём.

Штерн толкнул дверь своей каморки, пропуская Марка вперёд. В помещении пахло древесиной, металлом и слабым оттенком чего-то алкогольного — возможно, от давних вечеров, проведённых здесь в компании. Внутри было всё просто – массивный стол, два широких кресла, оружейный шкаф у стены и несколько стопок книг на полке.

Марк зашёл и тяжело опустился в кресло, сцепив пальцы в замок. Он ещё не знал, зачем здесь остался, но не было желания идти обратно в коридоры. Впервые за несколько дней он почувствовал, что может не притворяться спокойным. Как тогда, когда Рагнар провёл его до комнаты, посреди Бала Морила.

Штерн тем временем занял место напротив, не спеша заговорить. Он просто смотрел на Марка, изучающе, как будто что-то прикидывал у себя в голове.

— Слушай, Реллан, — наконец произнёс он, потянувшись за чем-то под столом. — Ты ведь знаешь, что я не самый проницательный человек в Академии, – Штерн невозмутимо достал две банки пива, поставил их на стол и сразу открыл одну из них.– Но даже я вижу, как тебя задевает тема Нокса и Морвейн.

Марк нервно хмыкнул, не отрывая взгляда от пола. Наверное, следовало бы поддерживать беседу, но он не знал как реагировать на слова Рагнара. Он вздрогнул, но быстро взял себя в руки.

— Бред, — отрезал Марк, пытаясь скрыть раздражение.

— Ну да, конечно. Только вот Дарво не бредит, – Рагнар сделал глоток пива. – Он уже сколько дней, как специально, подбрасывает тебе эти фразы. Например, несколько дней назад, когда Авеста докладывала как Нокс чуть не сдох в лазарете, — продолжил Штерн. — Дарво тогда специально посмотрел на тебя, прежде чем вставить свои пять желудей.

Марк стиснул челюсть. Да почему всех так волнует эта тема, неужели и Штерн теперь, подобно Дарво, будет тыкать Марка в его собственное бессилие.

— А ещё позже, после собрания, когда ты с Кроуэллом обсуждали ритуал, — не унимался Штерн. — «Интересно, а что чувствует женщина, когда рискует собой ради мужчины?» — это же его слова? Серж спецом задержался в учительской.

Марк резко выдохнул, взял банку пива и с силой дёрнул за кольцо, будто хотел выплеснуть всю злость в этом движении, или подорваться на месте, как от гранаты. Сделал большой глоток, надеясь, что холодная жидкость погасит пожар внутри. Отставив банку, он несколько секунд просто смотрел на неё, силясь понять, почему позволил себе остаться здесь, в этой комнате, за этим разговором.

— Дарво просто любит поиграть на чужих нервах, — наконец пробормотал он, качая головой. — Он ведь сам не верит ни в какие чувства. Для него это просто… игра.

— Может быть, – усмехнулся Штерн. – А может, он просто говорит вслух то, что все давно заметили.

Марк покосился на него, но Рагнар не выглядел насмешливым. Он пил пиво, как будто обсуждал не что-то личное, а очередные слухи в Академии. И почему-то именно это заставило Марка расслабиться. Он выдохнул, потёр переносицу и, прежде чем успел себя остановить, задал тот вопрос, что уже давно крутился у него в голове:

— Почему Морвейн так тянется к Ноксу?

Штерн посмотрел на него поверх банки, потом поставил её на стол и откинулся назад. В его серо-голубых глазах вспыхнула искра азарта. Но не язвительного, как у Дарво, а более глубокого, словно он действительно готов разобраться.

— Хороший вопрос, — протянул он.— Морвейн всегда была такой. Ещё со студенческих лет. Делала, как считала нужным, и если уж принимала решение, то переубедить её было невозможно.

Марк молча слушал, сжимая пальцы вокруг банки. Вспомнил Элию в прошлом, на первом курсе.

— Она не из тех, кто гонится за статусом, или за выгодой, или за простыми решениями. Всегда тянулась туда, где сложнее. Где риск. Может, это и объясняет, почему выбрала Нокса, — добавил Штерн.

— Да, но… — Марк покачал головой. — Она же не дура. Она умная, понимающая. И вдруг…

— Ты думаешь, она не понимает, кто он? – хмыкнул Рагнар, наклонившись и опираясь ладонью на своё колено.

— Может, и понимает, – Марк сделал большой глоток, будто прикрываясь им. – Но это не мешает ей… – он осёкся – пивная пена поднялась по горлу обратно, но он подавил позыв.

— Ты зря думаешь, что её можно так просто переубедить, – Штерн снова взял банку, сделал глоток. – Её очень тяжело обидеть, знаешь? Нужно здорово постараться, чтобы она кого-то возненавидела.

— Да, — удрученно хмыкнул Марк. — Наверное, ты прав...

Штерн усмехнулся, но промолчал. Они выпили ещё. Разговор постепенно становился более познавательным, оставаясь в рамках одной темы.

— Ты ведь давно её знаешь, да? — спросил Марк, крутя в руках пустую банку.

— С тех пор, как она пришла в Академию, – кивнул Рагнар. – И скажу тебе вот что: она с первого дня была такой, как сейчас. Упрямая, целеустремлённая, но при этом никогда не шла по головам. Она всегда была… — он задумался. — Настоящей, что ли.

— Настоящей? – Марк криво усмехнулся . – Ну да, очень «настоящее» решение — броситься в лапы оборотню.

— А что, разве ты бы не хотел, чтобы она бросилась в твои? – Штерн поднял белую бровь.

Марк бросил на него угрюмый взгляд, но Штерн лишь ухмыльнулся, вытаскивая из-под стола ещё по банке. Марк уже не возражал – такого разговора по душам у него давно не подворачивалось. Вечная учтивость и натянутые фразы — надоело.

— Да ладно тебе, Реллан. Морвейн такая женщина, что на неё невозможно не заглядываться.

— Ты тоже? – Марк сжал пустую банку в руке.

Штерн рассмеялся, ловко отбирая у него кусочек смятой жести и заменяя его новой банкой пива. Он смеялся так глубоко и заразительно, что Марк не знал – злиться ему на своего собеседника, или не стоит.

— Чего ты так напрягся? Да, заглядываюсь. И что с того? Я же не пытаюсь её увести, – он сделал ещё один глоток, а потом, словно чувствуя, что разговор надо перевести, кивнул в сторону шкафа. — Ладно, а что насчёт других женщин? Морвейн, понятно. Но Академия — не пустыня.

— Например, кто? – Марк открыл банку и сделал глоток.

— Ну, скажем, Офелия Вейлант. Хрупкая интелектуалка, но немного... чересчур увлечена книгами, — Рагнар усмехнулся. — Хотя в этом есть свой шарм.

— Она… замкнутая. — Марк поморщился. — С ней не поговоришь о чём-то отвлечённом. Всё время — тексты, манускрипты, теория. Хотя мне нравится, что у неё всегда есть ответ. Знаешь, бывают люди, которые просто знают. И этим раздражают.

— Ну да. Такие могут удивить, если ты их поймаешь в момент, когда они отвлекаются. — Штерн наклонился вперёд. — А Хло?

— Астрея? — Марк чуть оживился. — Ты серьёзно?

— Ну, она тёплая. — Штерн пожал плечами. — По-своему милая. Ты же замечал?

— У неё добрая душа, но она… – Марк усмехнулся, но не стал поддевать Рагнара, догадываясь, почему тот упомянул её. – Она больше как… не знаю. Как соседка, к которой можно зайти за солью.

— Соседка, говоришь? — Рагнар ухмыльнулся, но не стал спорить. — А наша медсестричка?

Марк чуть дольше задержался на лице Рагнара. Пиво в руке будто потяжелело. Он вспомнил руки Авесты, ловкие, умелые, когда она накладывала повязку. Голос — спокойный, уверенный, даже когда он сам был на грани.

— Она… хороший человек, – проговорил он с нажимом.

— Это я и так знаю. — Штерн прищурился. — Но ты же понимаешь, о чём я.

— Она поддерживала меня. — Марк вздохнул. — Когда никто другой не мог. И мне… комфортно рядом с ней. Но…

— Но?

— Не знаю. Может, я просто не хочу сейчас об этом думать. — Он сделал глоток. — Она не похожа на других.

— Это редко бывает, – Штерн понимающе кивнул. – Стоит присмотреться.

Марк только хмыкнул, спорить не стал. Он бросил предупреждающий взгляд на Рагнара, но тот, кажется, ничего предосудительного в виду не имел.

Рагнар II

Рагнар Штерн не строил никаких планов на вечер. Он просто хотел скоротать время, выпить пива и, может, немного размяться. Но жизнь Академии никогда не оставляла никого в покое — вот и на этот раз, когда он уже собирался заняться чем-то полезным, в зале нарисовался Реллан. Он помнил, что Марк поменял фамилию, но Рагнару нравилась его старая, и он не стал изменять своим привычкам.

И тут Штерн подумал: «А почему бы и нет?» Не то чтобы он собирался быть для Марка жилеткой или влезать в чужие переживания. Просто парень выглядел так, будто вот-вот взорвётся. А выпить с кем-то — это всегда лучше, чем пить в одиночку.

Разговор пошёл легко, как только пиво сделало своё дело. Сперва Марк мялся, отнекивался, но потом всё же заговорил. И заговорил так, что Штерн даже удивился — видимо, эта тема и правда жгла его изнутри.

Штерн слушал, иногда вставлял колкие замечания, смеялся, переводил тему, когда чувствовал, что Марк начинает закипать. Так постепенно разговор скатился к женщинам, а там уже и спорить было не о чем — за пивом такие темы заходят сами собой.

— Ладно, Реллан, ты что-то засиделся, — наконец сказал Штерн, ставя пустую банку на стол. — Давай разомнёмся. Чего зря воздух сотрясать?

— Ну давай, раз уж ты так настаиваешь, – Марк криво ухмыльнулся, поднялся с кресла и расправил плечи.

Штерн встал, потянулся, прошёлся к оружейному шкафу, достал два тренировочных меча и бросил один Марку. Тот поймал, проверил баланс, крутанул в руке.

— Ну что, готов получить от меня пару хороших ударов? — ухмыльнулся Штерн.

— Скорее уж ты от меня, – фыркнул Марк, перешагивая порог комнатки, обратно в зал.

Но только они шагнули в центр зала, как из коридора донёсся лёгкий перестук маленьких каблучков. Шаги приближались именно в их сторону и дверь тренировочного зала со скрипом отворилась.

— О, Господин Штерн, вы здесь! – в дверях стояла Вивьен Ластриэль.

— Что-то случилось, Госпожа Ластриэль? – Штерн едва удержался, чтобы не закатить глаза.

Вивьен вошла в зал, окинула его взглядом. В вечернем свете ламп её длинные серебристые волосы отливали мягким сиянием, а лёгкое платье, хоть и простое, подчёркивало её изящную фигуру.

— Да, мне нужен ключ от гардеробной, — с улыбкой прощебетала она. — Нужно проверить реквизит ко Дню Урожая.

Штерн вздохнул, сунул меч на ближайшую подставку и полез в карман за ключами. Для него Ластриэль всегда была просто молодой преподавательницей, чересчур увлечённой своим предметом и вечно одержимой бесконечными подготовками к праздникам. Но стоило ему только вытащить связку ключей, как он заметил, что Марк вдруг застыл с мечом в руке, уставившись на Вивьен так, словно увидел не коллегу, а богиню, сошедшую с небес.

Штерн мысленно усмехнулся. «Ну да, ну да… Пиво сделало своё дело».

— Госпожа Ластриэль, — вдруг заговорил Марк, сделав шаг вперёд.

Штерн бросил на него взгляд. Интонация была... слишком мягкой. Словно говорил не Марк Реллан, а какой-то влюблённый подросток.

— Да? — обернулась Вивьен.

Марк улыбнулся. Ну, как улыбнулся… Попытался.

— Я вдруг понял, что Вы невероятно красивая женщина, — сказал он, чуть склонив голову.

Штерн аж фыркнул. Ластриэль слегка вскинула бровь, но улыбка с её лица не исчезла.

— О, как мило, Господин Грамен. Вы всегда такой галантный, – она изобразила на лице вежливое изумление.

Марк чуть качнул головой и сделал ещё шаг ближе. Штерн отвернулся к шкафу, чтобы скрыть ухмылку, перебирая в пальцах связку ключей. Ну надо же, этот верзила-зельевар решил пуститься в откровенный флирт. Да ещё так неуклюже.

— Только когда передо мной действительно особенная женщина, – серьёзно произнёс Реллан.

— Это… приятно слышать, — мягко ответила Вивьен, слегка затрепетав длинными кукольными ресницами.

Штерн видел, как Марк чуть прищурился, собираясь сказать что-то ещё, и решил, что пора спасать парня от самого себя.

— Ладно, Ластриэль, вот твои ключи, — он кинул их ей в ладонь. — Только смотри, не увлекайся там, а то опять утонешь в своих декорациях.

— О, я постараюсь, — улыбнулась она, кивая.

Она обвела обоих мужчин взглядом, задержалась на Марке чуть дольше, потом повернулась и, плавно покачивая бёдрами, вышла из зала.

Марк остался стоять, явно пребывая в каком-то приятном оцепенении. Штерн дождался, пока шаги стихнут, потом хлопнул Марка по плечу так, что тот вздрогнул.

— Ну ты даёшь, Реллан.

— В смысле? – нахмурился Марк, будто пытался изгнать из сознания некое навязчивое видение.

— Да ты на неё смотрел так, будто она по воздуху ходит, — усмехнулся Штерн.

— Просто… я никогда раньше не замечал, какая она…

— …преподаватель музыки? – Рагнар вернулся к подставке и вновь поднял свой меч. — Ладно-ладно, — он хохотнул, отступая в центр зала. — Не буду рушить твою внезапную романтику. Лучше давай уже разомнёмся. Может, заодно голову проветришь.

— Готов? – Марк вздохнул, перехватил меч поудобнее и встал в стойку.

— Я всегда готов, — ответил Штерн, делая первый выпад.

Марк отбил удар, потом резко шагнул вперёд, заставляя противника уйти в защиту. Несколько секунд они обменивались ударами — отточенными, уверенными, но без лишней агрессии.

Рагнар следил за движениями Марка, замечая, как тот с каждой секундой всё больше сосредотачивается на поединке, оставляя мысли о среброволосых женщинах и чужих улыбках позади. И когда Марк сделал особенно сильный выпад, Штерн широко улыбнулся.

— Вот, другое дело, — одобрительно бросил он, отбивая удар. — Так куда лучше, чем смотреть влюблёнными глазами.

Марк фыркнул, но промолчал, сосредоточившись на следующем движении.

Медб III

Медб проснулась на рассвете, как обычно. Её тело уже привыкло к ранним подъёмам, даже если ночь выдалась беспокойной. А эта ночь точно была такой. Она провела её за столом, перечитывая записи Авесты Вальтер, анализируя последние отчёты о состоянии Амаранта Нокса и готовясь к приближению момента, которого одновременно ждала и боялась. Доктор Фарен Гирст прибывал в Академию АВРОРА этим утром.

Она собрала волосы в безупречный флорсбийский пучок и встала. В кабинете пахло старым пергаментом, чернилами и слабым ароматом кофе, который она так и не допила вчера. В воздухе витало напряжение. Академия словно затаилась, ожидая прибытия человека, способного пролить свет на то, что так долго оставалось в тени.

Одеваясь в строгое тёмное платье, Медб подумала о Бонифации Виннетстоуне. Он скрывал слишком многое. И если он настоял на том, чтобы именно Гирст занялся этим делом, значит, этот доктор знал больше, чем остальные. Вопрос был только в том, насколько он собирался делиться своими знаниями.

Когда она вышла из своих покоев, коридоры Академии ещё не ожили. Только из столовой доносились обычные рабочие звуки и ароматы завтрака. Медб свернула в Главный Вестибюль, где её уже ожидал Бонифаций.

– Доброе утро, – поздоровалась завуч, поравнявшись с директором. – Есть новости?

– Здравствуй, Медб, – кивнул Бонифаций, поправляя серебряные запонки. – Господин Гирст не любит порталы, он предпочитает перемещаться на своём личном автомобиле.

Медб приподняла брови, в знак неодобрения подобных способов передвижения, но промолчала и они вышли на улицу. Воздух был прохладным, в небе ещё оставались последние следы ночных звёзд. У ворот, за площадью показался чёрный угловатый автомобиль. Он двигался быстро и бесшумно, словно сама дорога подчинялась его колёсам. Автомобиль миновал площадь и пересёк сад по грунтовой дороге.

Когда он остановился, Медб сделала шаг вперёд, но Виннетстоун поднял руку, останавливая её. Мунремур поняла, что он желал первым встретить доктора.

Дверца авто пассажирского сидения распахнулась и на грунтовку ступила фигура. Высокий, худощавый мужчина, одетый в чёрный длиннополый сюртук, под которым виднелся строгий серый костюм. Волосы тёмные, аккуратно зачёсанные назад, но уже с проблесками серебра. Глаза — глубокие, внимательные, пронизывающие. Доктор Фарен Гирст.

Как только он покинул машину, она, на удивление ловко, развернулась на узкой дорожке, слегка только примяв мелкие цветы и, давно не кошенную, траву, и направилась обратно, в сторону ворот.

Доктор Гирст медленно оглядел собравшихся, задержав взгляд на Медб. В его глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание. Или это была просто оценка? Она не была уверена, потому что ещё ни разу не встречалась с этим человеком.

— Добро пожаловать в АВРОРА, — произнёс Виннетстоун, делая приглашающий жест. — Мы давно ждали вас, Доктор Гирст.

— Вы мне сообщили, что у вас серьёзные проблемы, – кивнул Гирст, не прибегая к приветствиям. – Покажите мне пациентов.

Бонифаций Виннетстоун чуть приподнял брови, услышав ответ Гирста. Его губы дрогнули, словно он собирался возразить, но через мгновение – передумал.

— Разумеется, — спокойно сказал он, делая шаг в сторону. — Но я полагал, что сначала нам стоит обсудить ситуацию в моём кабинете. Я подготовил все документы, записи медсестры, отчёты о состоянии…

— Отчёты не дадут мне того, что я увижу сам, — коротко перебил Гирст. В его ровном голосе сквозила лёгкая нетерпеливость. — Позвольте мне взглянуть на больных.

Директор медленно кивнул, скрывая раздражение за маской вежливости. Он привык, что его предложения принимают безоговорочно, но Гирст с первых минут дал понять, что будет действовать по-своему.

— Хорошо, — сказал Виннетстоун. — Тогда направимся в лазарет, – директор поглядел на Мунремур, а потом снова перевёл взгляд на доктора. – Рекомендую Вам нашего завуча, Госпожу Мунремур.

– Приятно познакомиться, – произнесла Медб, но Доктор Гирст лишь нетерпеливо кивнул, уже переступая порог Академии.

Каменные коридоры Академии были ещё прохладными, воздух хранил утреннюю свежесть. Ранние студенты, встречавшиеся на пути, отступали в сторону, с любопытством и лёгкой тревогой разглядывая незнакомца.

Доктор Гирст шёл уверенно, не задавая лишних вопросов. Медб не могла понять, что именно её беспокоило в его поведении — его уверенность или высокомерие? Будто он уже знал, что увидит. Бонифаций шёл чуть впереди, ладони стиснуты за спиной. Он больше не говорил — лишь изредка бросал короткие взгляды на доктора. Когда они подошли к двери лазарета, на втором этаже, директор протянул руку к ручке.

— Проходите, а Госпожа Мунремур пока пригласит Госпожу Вальтер, — негромко произнес он.

Гирст ничего не ответил. Он просто шагнул вперёд, входя внутрь первым.

Авеста Вальтер встретила Медб в своём кабинете, вытирая руки о белоснежный, но уже немного помятый фартук. Глаза её загорелись интересом, когда она увидела Гирста, через плечо завуча.

– Доброе утро, Госпожа Вальтер, – завуч отошла в сторону пропуская медсестру к новоприбывшему. – Прибыл Доктор Гирст.

— Ну, наконец-то, — пробормотала она, поправляя рукава. — Надеюсь, вы не из тех, кто сначала читает отчёты, а потом только смотрит на пациентов?

— Мне достаточно одного взгляда, — отозвался Гирст, сухо кивая Вальтер и оборачиваясь к койкам.

В лазарете горел приглушённый свет. На двух крайних кроватях лежали студенты — Вивьен Клайр и Фрей Морриган, их кожа переливалась в мерцающих запечатывающих знаках. Их дыхание было ровным, но слишком медленным, а кожа — бледной, почти прозрачной.

Гирст подошёл ближе, не дожидаясь приглашения. Он провёл рукой над одним из знаков, наблюдая, как символ дрогнул в ответ на его присутствие.

— Они стабильны? — спросил он.

— Насколько возможно, — ответила медсестра. — Без сознания, но живы. Запечатывающие знаки держат вирус в пределах их тел, не позволяя ему распространиться.

— Кто накладывал? – требовательно произнёс доктор.

— Я, — кивнула Авеста Вальтер. — Стандартные методы сдерживания не работали, пришлось прибегнуть к чему-то более радикальному.

Доктор сдержанно кивнул, но видно было, что его мысли уже ускользнули в другом направлении.

— Это все случаи заражения? — резко спросил он.

— Был ещё один пострадавший… – Вальтер неуверенно потёрла руки. – Но его уже излечили.

— Излечили? – Гирст повернулся к ней слишком быстро. – Каким образом?

Медб обратила внимание, как отпрянула в сторону Авеста, опасаясь оказаться на пути к Гирста, когда тот чуть не опрокинул столик с водой — так он был поражен фактом о излеченном пациенте.

— Через ритуал, — отвечала медсестра, наблюдая за его реакцией. — Преподаватель знаков и символов, провела древний ритуал изгнания. Она использовала…

— Какой ритуал? — перебил он, делая шаг ближе, угрожающе нависая над женщиной.

Авеста Вальтер быстро проговорила название ритуала и его основные принципы. Мунремур очередной раз прослушала информацию о полулегендарном ритуале, до сих пор не осознавая – как тот вообще сработал. Гирст слушал, но его глаза сузились, а выражение лица стало почти ошеломлённым.

— Это невозможно, — пробормотал он. — Это просто невозможно, — в его голосе сквозило недоверие, но Медб уловила и нотки восхищения.

— Но это сработало, — сухо заметила Вальтер, а её лицо стало недовольным, после того, как Доктор отвернулся от зараженных студентов.

Гирст сделал ещё один быстрый шаг к медсестре, его пальцы сжались в кулак.

— Где этот человек? Где пациент, которого "излечили"? – не унимался он.

— Господин Нокс, — ответила она. — Он преподаватель заготовок и смотритель сада, живёт за теплицами. Но я уже отпустила его домой, он…

— Ведите меня к нему, — жёстко потребовал Доктор Гирст.

Авеста Вальтер бросила взгляд на Бонифация и Медб, но директор лишь нахмурился, а завуч сдержанно кивнула.

— Вам не кажется, что стоит сначала… — начала было Медб, не особо рассчитывая, что её услышат.

— Сейчас, — отрезал Фарен Гирст, повелительным тоном.

— Хорошо, — сказал Бонифаций, тихо выдохнув. — Прошу за мной.

Воздух был свеж и прохладен, но напряжение между идущими делало его тяжёлым. Каменные стены Академии остались позади, они свернули к тропе, ведущей к теплицам и небольшому дому, окруженному пышными зарослями травам и диких цветов. Медб, шаг за шагом, наблюдала, как пришел в упадок сад, как заросла травой аллея. А до хижины Нокса пришлось буквально продираться через кустарник еживики,с большими сочными ягодами.

Доктор Гирст шёл чуть позади, но его шаги звучали жёстко и отрывисто. С каждым метром он становился всё более раздраженным. Медб чувствовала это, но не показывала, что замечает.

Когда перед ними показалась хижина, Доктор Гирст презрительно оглядел её, словно ему пришлось ступить в сточную канаву.

— Это и есть жильё преподавателя? — с нескрываемым отвращением спросил он.

Честно говоря, дом и в правду выглядел запущенным. Ставни были закрыты, трава стелилась по крыльцу в первых лучах рассвета, а под окнами лежало рубище топора, без рукояти.

— Это дом Господина Нокса, — ответила Медб, убирая с подола платья колючки.

Гирст потёр руки в перчатках, оглядываясь по сторонам. Медб постучала, но ответа не последовало. Она постучала снова, чуть громче. За дверью послышалось движение — тяжёлые шаги, скрип половиц. Дверь, наконец, распахнулась.

На пороге предстал Амарант Нокс. Бледный, осунувшийся, с тенями истощения под глазами. Он выглядел болезненно, но его взгляд был внимательным. Он оглядел собравшихся, задержал взгляд на незнакомце.

Но прежде чем кто-либо успел заговорить, Доктор вдруг резко выдохнул и сделал полшага назад, словно его ударила волна отвратительного запаха.

— Оборотень, — процедил он, вытягивая губы в тонкую, брезгливую линию.

В песне одинокой птицы повисло тежелое молчание. Нокс не шелохнулся, глядя на Доктора, не менее внимательно. Медб удивилась его спокойствию, видно было, что Нокс уже привык к подобному, за годы страданий от своего недуга. Гирст же смотрел на Нокса, как на грязное животное, случайно забредшее в дом благородного архия.

— Вы, — голос его сочился ядовитым презрением, — Заставили меня тащиться в этот… рассадник заразы, чтобы увидеть это? – Гирст обращался исключительно к Бонифацию.

Он ткнул пальцем в сторону Нокса, словно тот был не человеком, а объектом изучения. Каким-то уродливым существом, которое ему предстояло препарировать.

— Доктор Гирст, — предостерегающе начала Медб, но он даже не повернул голову в её сторону.

— Великолепно, — продолжал он, сверля директора ледяным взглядом. — Ведь, теперь я не смогу приготовить лекарство в ближайшие дни. Его грязная кровь теперь иммунна к вирусу, но что толку, – поговорил он, не скрывая сарказма и лопоча руками по воздуху, как большой черный грак. — Теперь мне придётся начинать всё сначала!

Мунремур осмелилась поднять взгляд на Бонифация, совершенно не понимая – что делать дальше. Директор терпеливо выслушивал доктора, лишь примирительно кивнув Медб, чтобы она не вмешивалась, и что он сам во всём разберется. Завуч отвернулась и рассеянно поглядела на Нокса. Она попыталась изобразить на лице извинение за происходящее, потому что ничего против Нокса не имела, но Нокса, похоже, совсем не трогали оскорбительные слова, выплеснутые так внезапно и несправедливо.

— Знаете, что меня больше всего удивляет? — он продолжал говорить только с директором, полностью игнорируя Амаранта Нокса, словно того здесь не было. — Кто вообще решил спасать его? – Медб едва слышно втянула воздух, но Гирст ещё не закончил. — Оборотни — это грязь, это ошибка природы, — спокойно продолжил он. — Не удивительно, что их место в лесах, в тени, а не среди достойных архиев, – он говорил всё это так буднично, так холодно, будто зачитывал список незначительных ошибок в работе. — Но что действительно настораживает, так это факт, что он работает здесь. Преподаёт студентам! – в его голосе прозвучало неподдельное омерзение. — Господин Виннетстоун, вам не кажется, что вы довольно неосмотрительны в подборе преподавателей?

Директор молчал, но что-то в его взгляде на доктора, обещало, что тот получит объяснения в своё время. Господин Гирст слегка успокоился и даже удостоил взглядом Мунремур.

— Хотя… — Гирст хмыкнул, чуть приподняв уголки губ в сдержанной усмешке. — Это не моё дело, – он развернулся и пошёл прочь. — Моё дело — приготовить лекарство. А раз этот эксперимент провалился, придётся снова начать с чистого листа.

Он направился обратно к зданию Академии, каблуки его звучали часто и глухо по, заросшей травой, мощёной дорожке, вдоль теплиц.

— И, пожалуй, мне стоит обсудить это ещё и с вашей медсестрой. Интересно, каким образом она сочла возможным допустить такое, – послышались его удаляющиеся слова, когда он сворачивал к аллее.

Высокая фигура скрылась за поворотом. Медб медленно перевела взгляд на Нокса, когда директор поспешил нагнать доктора.

– Славное утро, – бросил Нокс, захлопывая дверь.

Авеста VII

Авеста аккуратно складывала пузырьки с отварами в холщовый пакет, который принесла Морвейн. Её движения были быстрыми, точными, как всегда, а взгляд периодически задерживался на девушке. Элия выглядела измождённой, но старалась держаться расслабленно, сжимая в руках ремень сумки.

— Этот снимает боль, — пояснила Авеста, передавая один из флаконов. — Этот ускорит восстановление, но не давай ему сразу. Пусть хотя бы позавтракает перед приёмом.

Элия Морвейн кивнула и уже хотела ответить, когда дверь резко распахнулась. В помещение стремительно вернулся Доктор Гирст. Он даже не огляделся, не посмотрел, кто находится в комнате, а сразу же направился к Авесте, его длиннополый чёрный сюртук яростно метался за спиной.

— Вы осознаёте, что у вас по Академии бродит оборотень? — его голос был ровным, но в нём звенела сталь. — И вы не просто с ним контактируете, но ещё и лечите?!

— Амарант Нокс — преподаватель Академии, — скрывая растущую неприязнь, ответила Авеста, не поднимая взгляда от лекарств.

Она уже с первого его появления в лазарете поняла, какой он человек. Как же ей не удалось понять это раньше, когда они переписывались. Позади Гирста показалась фигура директора, но тот не спешил вмешиваться.

— Преподаватель?! — Гирст резко выдохнул, будто его только что ударили. — Оборотень. В Академии. Среди студентов, – он отвёл взгляд, будто собирался с мыслями, но затем продолжил, его тон стал более ледяным. — Кто вообще смог приблизиться к этому существу? — Он скользнул взглядом по Авесте, затем — посмотрел на Морвейн, словно только что заметил её присутствие. — Кто так низко пал, что позволил себе слиться ритуалом с оборотнем?

Авеста напряглась. Морвейн медленно подняла голову, и Доктор Гирст вдруг увидел в её глазах что-то странное, видимо чуждое ему самому.

— Я, – она бесстрашно шагнула к доктору, хотя, Авеста сомневалась, что Морвейн понимает – кто перед ней.

— Что? – Гирст рывком развернулся к ней, сузив глаза.

Авеста увидела со стороны, как изогнулась его спина, как скрючились пальцы на руках. Ей даже показалось, что Доктор Гирст стал походить на некую карикатурную гаргулью.

— Я провела ритуал, – повторила девушка, не отводя от доктора взгляда.

Мгновение тишины. Авеста снова почувствовала, как в тот вечер, когда Морвейн сидела у неё в лазарете, вместе с Марком и Ноксом. В волосах девушки мелькнул слабый разряд молнии.

— Вы… — доктор выровнял плечи и поглядел на Морвейн с высока. — Вы сознательно слились с ним? – спросил он с нескрываемым отвращением.

— Я вытащила его, — твёрдо сказала Элия Морвейн.

— Вытащили?! — Гирст зло усмехнулся. — Вы понимаете, что говорите? Это же… это же нечисть! Это болезнь в чистом виде, ходячая мутация, вы что, не знаете, что происходит, когда их кровь сливается с энергией других архиев?

— Я знаю с кем сливалась энергией, — ответила Морвейн, и голос её задрожал не от страха, а от сдерживаемой ярости.

Гирст снова выдохнул, точно хотел сплюнуть на пол, глядя на неё, как на умалишённую. Оглянулся на директора, но тот ничего не говорил, а просто ждал.

— Вы…вы не понимаете, — он пристально посмотрел на Авесту, словно надеясь, что та его поддержит, но медсестра молчала. — Оборотни — это ошибка природы, — продолжал твердить он, глядя теперь только на Авесту. — Они не должны существовать. Их нельзя спасать. Их нельзя лечить. Их нельзя приближать к нормальным людям, иначе мы все окажемся заражены этой мерзостью.

— Значит, по-вашему, его нужно было оставить умирать? – Морвейн шагнула вперёд, останавливаясь между доктором и медсестрой.

— Да! — сокрушенно бросил Гирст так, словно наконец-то услышал хоть что-то разумное.

Тишина в лазарете стала удушающей. Морвейн смотрела на него так, как будто впервые видела человека, настолько пропитанного ненавистью.

— Единственное чудовище здесь – это…. – начала Морвейн, но её фразу оборвал голос Виннетстоуна.

– Доктор Гирст, – позвал его директор и заставил отвернуться от женщин. – Что нам теперь делать с …. лекарством?

— После подобного ритуала, излечившиеся всегда иммунны к вирусу, — подрагивают голосом пояснил Гирст. — Это означает, что их кровь можно использовать в изготовлении лекарства, в считанные дни, – он вновь оглянулся на Морвейн и, не скрывая сарказма, продолжил свою речь. – Но ваша «умница» изгнала Витропестис из оборотня! Как теперь мне использовать его кровь? Хотите влить кровь оборотня студентам?

— Что вы предлагаете? — холодно поинтересовалась Авеста, не в силах больше слышать его излияния.

Они же для этого его и вызвали – чтобы он помог создать лекарство. Он ведь знает состав. Он работал над этим почти всю свою жизнь. Авесту осенило ещё одно открытие – доктор не хотел возиться в лаборатории, а приехал только потому, что директор, скорее всего поведал ему, что одного из зараженных удалось исцелить. Гирст хотел просто явиться, влить иммунную кровь больным студентам, напоить их простенькими зельями и вернуться через неделю обратно домой, в Вириди, с очередным статусом героя.

— Начать всё сначала, – беспристрастно ответил Гирст, развернулся и направился к выходу, но уже в коридоре бросил через плечо, обращаясь к Виннетстоуну. — Готовьте лабораторию. Теперь мне придётся работать намного дольше.

Развернувшись, он быстрым шагом направился прочь, не желая оставаться здесь больше ни секунды.

Амарант VI

Амарант только закрыл глаза, как снова раздался стук в дверь. Он стиснул зубы, сдерживая глухое ворчание. Только лёг!

— Да чтоб вас всех… — пробормотал он, переворачиваясь на бок.

В глубине души, он уже готовил жёсткий ответ тому, кто снова припёрся тревожить его отдых. Если это снова Авеста с настоями или кто-то из студентов с расспросами, то пусть знают — он не в настроении. Он резко сел, отбросив одеяло. Встал, покачнувшись, и побрел отпирать треклятую дверь.

На пороге стояла она. Холодный воздух раннего утра проскользнул в дом, принеся с собой запах зелени и ночных цветов. Он почувствовал, как злость отступает, сменяясь неожиданным облегчением. Но… что-то было не так.

Морвейн стояла с прямой спиной, напряжённая, будто готовая к бою. В её глазах плескался яркий огонь, и не тот, что он привык видеть в моменты её вдохновения или веселья. Это был гнев. Настоящий, неподдельный.

— Заходи, — тихо пригласил он, отступая назад.

Морвейн шагнула внутрь, и с ней пришло ощущение чего-то приятного, чего не скажешь по выражению её лица. Закрыв за ней дверь, он вернулся к кровати и тяжело опустился на неё, откинувшись назад. Она подошла к столу, аккуратно положила пакет с лекарствами и на секунду замерла.

— Это от Авесты? — нарушил молчание он, догадываясь, что Морвейн только из лазарета.

— Да, — после паузы кивнула она.

Но Амарант знал её достаточно хорошо, чтобы понять – не только лекарства были причиной её визита. Он пристально посмотрел на неё.

— Ну? — спросил он, сложив руки за головой.

И тут что-то сломалось. Морвейн вдруг резко выдохнула, словно не выдержав, и её слова полились, как прорвавшийся поток.

— Ты бы слышал, как он говорил! – прорычала она. Амарант даже вздрогнул, как страшна она была в эту секунду.

— Кто? – спросил он, но уже начинал догадываться – о ком речь.

— Этот Гирст! — её голос дрожал, но не от слабости, а от ярости. — Ты не представляешь, с каким отвращением он говорил о тебе!

— О, представляю, — протянул он, приподняв бровь.

Но Морвейн будто не слышала. Она сорвалась с места и стала метаться по комнате, как тигр в клетке. Нет, как бельчонок. Его бельчонок, которого кто-то крепко раздраконил.

— Он не видел в тебе человека, Амарант! Для него ты — просто… просто помеха! Грязь, которую даже не стоило пытаться спасти!

Амарант утомленно прикрыл глаза. Неужели снова? Он слышал подобные вещи тысячу раз. Что оборотни грязные, проклятые, опасные. Что они не заслуживают исцеления, не заслуживают доверия, не заслуживают жизни. Но впервые было так странно слышать это от неё, пусть и в пересказе. От Морвейн, которая сейчас дрожала не от холода, а от злости.

Амарант вспомнил те несколько дней, что они провели вместе в лазарете. Они почти не разговаривали, а когда говорили – темы были отвлечённые, общие. После того, как ушли сущности, он запомнил только тепло в груди и… Ох, бельчонок, бельчонок…. Он сел ровнее и посмотрел на неё.

— Морвейн, — сказал он мягко. Следовало бы уже угомонить её.

— Как ты можешь быть таким спокойным?! – она встрепенулась, её глаза были полны возмущения.

— А как ты можешь так кипятиться из-за какого-то учёного идиота?

— Потому что ты важен для меня! — выпалила она.

Он будто оцепенел. Тишина вдруг наполнила комнату. Пламя в её глазах не погасло, но теперь в нём была не только злость. Щёки Морвейн вспыхнули и она отвела взгляд. Медленно, почти нерешительно, она подошла к кроватии села рядом с ним.

В этот миг что-то изменилось. Всё напряжение, вся злость, весь холод…исчезли. Вместо этого пришло тёплое, тихое спокойствие. Амарант почувствовал, как к нему пришёл уют, которого он даже не осознавал, что ждал. Он вдруг понял, что больше не чувствует усталости. Больше не нужны были настои. Не нужно было ничего, кроме этого мгновения.

— Ты всё ещё злишься? — осторожно спросил он, чуть повернув голову к ней.

— Меня бесит несправедливость, — пробормотала она, морща нос и растягивая рукава оранжевого свитера.

— Несправедливость — дело обычное, — сказал он, коротко и печально засмеявшись.

— Но это неправильно, – проговорила она, совсем спокойно.

— Пусть так, – бросил он со вздохом.

Они помолчали. Амарант смотрел в потолок и пытался не думать о том, что будет дальше, что ещё придётся вытерпеть Морвейн, пока здесь будет обитать этот знаменитый доктор. Амарант почти ничего о нём не знал, только то, что он должен был приехать в Академию для помощи в поиске лекарства. И всё со слов Морвейн и Вальтер.

— Ты мне не безразличен, знаешь? — вдруг сказала она, поворачиваясь к нему и глядя прямо в глаза.

Он, сам того не желая, непроизвольно улыбнулся. Даже поверить трудно, что ему кто-то об этом говорит, просто дикость какая-то. В груди вновь разгорелось то новое, шарообразное тепло.

— Ты мне тоже, Морвейн, – ответил он, наблюдая, как она вновь вспыхивает румянцем.

Она впервые, за весь разговор, улыбнулась. Тепло. По-настоящему.

Амарант медленно приподнялся на постели. Движение вышло осторожным, довольно нерешительным, но в груди у него уже горело осознание – он хочет её коснуться. Её рука была так близко... И Амарант протянул свою. Его пальцы одними лишь кончиками скользнули по её плечу, задержались, а затем он осмелился обнять её, притягивая к себе одним немыслимым движением.

Морвейн не возразила. Она не напряглась, не отстранилась. Её дыхание было ровным, но Амарант почувствовал, как она стала мягче в его руках, словно доверяясь этому моменту всем своим естеством.

За окном хижины медленно поднималось солнце. Свет просачивался сквозь деревянные ставни, пробегая тёплыми бликами по полу. Тишина была пронзительной — даже птицы ещё не до конца проснулись.

И тогда, когда тепло её тела накрыло его, воспоминание вспыхнуло перед глазами. Поцелуй. Он не помнил самого ритуала, не помнил всех этих сложных символов, древних слов и боли, но этот миг… Губы, тёплые и решительные, вкус чего-то горького в горле, огонь, разливающийся по груди. Он очнулся именно от этого, от её прикосновения, от её присутствия. Он тяжело сглотнул. Захотелось что-то сказать, отшутиться, но слова застряли глубоко в внутри.

Морвейн медленно подалась вперёд. Он почувствовал её волосы на своей щеке, затем — лёгкий вес её головы на своей груди. Она прижалась к нему, не колеблясь, как будто так и должно было быть. Как будто их место — именно здесь, именно в этот момент, вдали от всего остального мира.

Хижина больше не казалась холодной. Все эти лекарства на столе, отвары и примочки — теперь они казались совершенно ненужными. Всё, что ему было нужно, находилось здесь, в его руках.

Амарант закрыл глаза, ещё сильнее прижимая Морвейн к себе. Тёплый утренний воздух проникал в комнату, наполняя её ароматами сочных трав и обильных цветов.

— Тепло, — негромко пробормотал он, больше для себя, но Морвейн чуть заметно кивнула, ткнувшись носом в его рубашку.

Он улыбнулся. Действительно, она свернулась, как маленький пушистый зверёк, вместе с ним под одеялом.

— Не уходи ещё немного, – попросил он, прижимая её, чувствуя как неистово скачет его сердце.

Её пальцы медленно сжались на его рубашке. Амарант провёл ладонью по её спине, едва касаясь, просто чтобы почувствовать, что она здесь, что это не сны, не видения в бреду.

— Ты ведь должна отдыхать, Морвейн, — добавил он, с мягкой хрипотцой.

— Ты тоже, — отозвалась она, но не двинулась с места.

— Тогда ещё пять минут, – он усмехнулся, закрывая глаза.

Морвейн чуть слышно выдохнула, и он почувствовал, как её дыхание стало спокойнее, ровнее.

— Пять минут, — повторила она.

А потом, утро стало не таким уж и холодным.

Марк IX

В кабинете было тихо, даже холодно. Марк сидел за столом, бездумно перелистывая один из своих алхимических журналов — мысли его были далеко от страниц. Он ожидал встречи. Он знал, что Виннетстоун собирается его с кем-то познакомить. И уже догадывался, с кем.

Дверь открылась без стука. Директор вошёл первым, а за ним следовал высокий, худощавый мужчина в длиннополом чёрном сюртуке. Лицо его было хмурым, взгляд — острым, пронизывающим. Его тёмные волосы с серебристыми прядями были аккуратно зачёсаны назад, а в манерах читалась холодная отстранённость. Марк медленно поднялся из-за стола, вытягиваясь во весь рост.

— Марк Грамен, — представил его директор. Марк слегка склонил голову.

— Доктор Фарен Гирст, — произнёс директор, переводя взгляд на вошедшего мужчину. Гирст кивнул.

— Рад знакомству, Господин Грамен, — голос его был сухим, но уверенным.

Марк протянул руку, и они обменялись крепким, но коротким рукопожатием. Гирст не снял своих чёрных кожаных перчаток, но Марк не стал указывать на это. Чувствуя, что не стоит перед директором обвинять доктора в несоблюдении этикета.

— Думаю, вам будет о чём поговорить, — заметил Виннетстоун с лёгкой улыбкой. — Я оставлю вас.

Он задержался на мгновение, словно раздумывая, но затем развернулся и покинул кабинет, прикрыв за собой дверь. Как только директор ушёл, Марк снова сел за стол, жестом приглашая Гирста сделать то же самое.

Но тот не двинулся. Марк тут же уловил раздражение в его лице. Чуть сжатая челюсть, прищуренные глаза, едва заметное напряжение в плечах. Что-то его явно беспокоило. Но Марк не осмелился спрашивать об этом. Тишина повисла между ними, прежде чем Гирст слегка пошевелился, одёргивая рукава.

— Вы тот, кто приготовил зелье для Ритуала Пробуждения? – спросил доктор резким голосом.

— Да, – Марк выпрямился, с недоверием уставившись на новоприбывшего.

Гирст сжал губы. Казалось, он хотел бы сказать что-то ещё, но лишь медленно кивнул.

— И ради кого же Вы тратили своё мастерство? – произнёс он, уже не скрывая своего раздражения.

Марк понял, что этот вопрос риторический. Гирст хмыкнул, медленно стягивая свои перчатки. Он скользнул внимательным и придирчивым взглядом по кабинету Марка.

— Мне сообщили, кого спасли от вируса, – сказал он, оскалившись при этом, словно сам факт спасения вызывали у него рвотные позывы. – Оборотня.

Он выговорил это слово так, словно оно было чем-то склизким. Марк промолчал, предпочитая просто выслушать его, а потом уже делать выводы.

— И самое забавное, что вытащила его из этого состояния не просто преподаватель, а молодая девчонка, которая, похоже, сама не понимает, что натворила, — продолжил Гирст, сдержанно, но с холодным отвращением. — Морвейн, да?

Марк кивнул, не доверяя себе сказать что-либо. Он начинал понимать – к чему клонит доктор. И его суждения показались Марку довольно правильными и здравыми, даже если большая часть Академии совсем другого мнения, конкретно по отношению к Ноксу.

— Это нелепо, — Гирст медленно провёл рукой по подбородку. — Они не понимают, с чем играют. Оборотень, да ещё и заражённый этим вирусом… Вы хоть представляете, что это значит?

— Представляю, – наконец осмелился ответить Марк.

— Рад это слышать, господин Грамен, – Гирст кивнул, подмечая его реакцию. – Хотя, судя по Вашему взгляду, Вам и без меня известно, чем опасны оборотни.

— Известно, — голос Марка был сдержанным, но в нём звучало аналогичное неодобрение. — И я с Вами полностью согласен.

— Приятно встретить того, кто понимает, – дёрнув уголком тонких губ, Гирст рассматривал Марка – теперь уже с большим интересом.

И в этот момент Марк понял, что впервые за долгое время говорит с человеком, который видит мир так же, как он.

И как только Марк согласился с точкой зрения Гирста, между ними установилось молчаливое понимание. Гирст не терял времени — он сразу потребовал предоставить ему лабораторию, доступ к записям и необходимые ингредиенты.

— Мне понадобится всё, что у Вас есть по этому вирусу, — сказал он, оглядывая рабочее помещение, которое выделили для исследований. — Образцы крови, энергетические следы, любые данные.

— Я уже подготовил всё, что можно, — Марк кивнул в сторону стола, где аккуратно были разложены пробирки с запечатанными образцами, тетради с записями и несколько книг по энергетическим инфекциям. — Но если потребуется что-то ещё, я смогу достать.

— Надеюсь, Вам не придётся, — проворчал Гирст, подойдя ближе. Он быстро пробежался взглядом по страницам, кое-где останавливаясь и углубляясь в чтение.

Марк молча наблюдал. Он видел перед собой человека, который привык работать в одиночку. Гирст почти не обращал внимания на его присутствие, пока изучал документы, проверяя формулы и соотношения компонентов. Только когда он закончил просматривать материалы, его взгляд вновь вернулся к Марку.

— Ваше зелье сработало, — наконец заговорил он. — Несмотря на… спорные обстоятельства.

Марк сжал челюсть, но промолчал. Ему теперь совершенно не хотелось обсуждать зелье, которое послужило спасению ненавистного Нокса. И это чувство лишь усиливалось.

— Формула хорошая, точная, — продолжил Гирст. — Видно, что Вы работали с расчётами.

— Так и есть, — коротко согласился Марк.

Гирст кивнул, отложил свиток и, наконец, занял центральное место у лабораторного стола.

— Нам нужно идти дальше. Если эта… ситуация с оборотнем дала нам хоть какую-то пищу для размышлений, то лишь в одном – мы не можем позволить себе такие ошибки снова.

— Значит, мы готовим лекарство? — уточнил Марк.

— Да, — Гирст разложил перед собой авторучку и записную книжку в черном кожаном переплете. — В отличие от зелий, формула должна не просто подавлять вирус, а менять его структуру. Нам нужно найти способ нейтрализовать его до того, как он проявит себя. К тому же – мы будем применять её на студентах, – доктор оглянулся на Марка. – А у меня есть наработки лекарства только для взрослых, сформировавшихся организмов.

— Думаете, это возможно? – изумился Марк, продолжая наблюдать за каждым движением Гирста, чтобы подстроиться под него в работе.

— Думаю, если бы это было невозможно, я бы не тратил своё время, – проговорил доктор, заставив Марка почувствовать себя неловко.

— Что от меня требуется? – кивнул Марк, признавая уверенность Гирста.

Гирст задумался на секунду, а затем повернулся к нему уже всем корпусом. Он скользнул взглядом по новому напарнику, словно сканируя его и его способности.

— Ваши знания в зельеварении пригодятся. Нам нужна основа, которая сможет переносить активное вещество. Формула лекарства — это не просто смесь компонентов, её нужно стабилизировать, адаптировать к живому организму, – наконец, ответил Доктор Гирст.

Марк сел рядом, взял свой личный блокнот и начал записывать возможные стабилизирующие элементы. Так же, он поспешил законспектировать и слова доктора, чтобы потом можно было корректно задавать ему вопросы.

— Если нам нужно что-то, что сможет удерживать активное вещество, можно использовать основу из… – начал Марк, не отрываясь от страниц блокнота.

— Глицерина и энергетической сыворотки? — предположил Гирст, водя взглядом по полкам.

— Возможно, — Марк сделал пару заметок. — Но глицерин слишком медленно взаимодействует с архийской кровью.

— Тогда пробуем сыворотку на спиртовой основе, – нетерпеливо проговорил доктор, словно для него это было обычным делом.

— Или комбинируем обе, чтобы не потерять эффективность, – сказал Марк, в надежде, что сможет блеснуть сообразительностью и знаниями.

— Вы умеете мыслить правильно, Грамен, – одобрительно хмыкнул Гирст.

Марк не ответил, просто продолжил писать. Так они работали несколько часов, почти не отвлекаясь. Разговаривали только по делу, коротко и без лишних эмоций. Оба были погружены в процесс — в расчёты, в подбор компонентов, в поиски возможных решений.

Гирст молча заполнял очередную таблицу, время от времени делая пометки в стороне. Марк тоже был сосредоточен на работе, но напряжение в воздухе никуда не делось. Оно клубилось, как густой дым, медленно обволакивая их.

— Хотя, признаться, меня удивляет не только тот факт, что Академия держит у себя оборотня, – презрительно начал Гирст, откладывая заполненную таблицу на край стола. – Меня куда больше интересует кое-что другое.

Марк не ответил, но рука, державшая стеклянную пипетку, чуть замерла. Гирст перевернул страницу с заметками, продолжая так, будто просто рассуждал вслух.

— Девушка, которая провела ритуал… – проговорил он, не отвлекаясь от работы. – Госпожа Морвейн.

Марк стиснул челюсть. Гирст как раз поднял на него взгляд, заметил реакцию и удовлетворённо кивнул.

— Ах, понимаю. Вы приятели, — в его голосе звучала лёгкая насмешка, но в то же время — и понимание.

Марк перевёл на него взгляд, полный молчаливого предупреждения. Снова эта тема, ну почему нельзя работать дальше спокойно?

— Она хороший человек, — глухо сказал Марк, желая пресечь неприятные обсуждения.

Пусть Элия и поступила так гнусно и несправедливо. Тем не менее – она не перестала существовать для него, не перестала быть тем человеком, который всегда готов был поддержать Марка, или вытянуть из опасной ситуации. Но сейчас Марк не хотел разговаривать с Гирстом о том происшествии в Зале Вне Времени. Тогда, если бы Элия не вытащила его – он бы тут не сидел, с пипеткой в руке. Гирст на мгновение замер, а затем рассмеялся — коротко, хлёстко.

— Хороший человек? Ну, конечно, — он покачал головой, усмехаясь. — Знаете, Грамен, я уже видел таких, как она.

— Таких, как она? – нахмурился Марк.

— Да, таких, — кивнул Гирст, откладывая перо и подаваясь вперёд, теперь глядя Марку прямо в глаза. — Чрезмерно благородных. Слишком самонадеянных. Убеждённых, что своими чистыми руками могут изменить этот мир, – Марк хотел было возразить, но Гирст не дал ему такой возможности. — Они всегда уверены, что знают, как правильно, — продолжил он спокойно и уверенно, будто объяснял это по несколько раз на дню. — Что могут исправить то, что исправлению не подлежит. Они лезут в самое пекло, не думая о последствиях, потому что верят: если у них есть доброе сердце, значит, всё обернётся к лучшему.

Он прищурился, усмехнувшись. Выждал паузу, позволяя Марку вновь вспомнить тот день, когда всё рушилось и искрилось, а он очнулся от удара в челюсть.

— А потом? Потом они сталкиваются с реальностью и понимают, что натворили. Но бывает уже поздно, – закончил Гирст, понижая голос, добавляя своим словам трагичности.

Марк не ответил сразу. Он хотел сказать что-то в защиту Элии, хотел напомнить Гирсту, что она действительно спасла Нокса. Что она не просто какая-то наивная девчонка, что она сильная, умная… Но что-то в словах Гирста било в самую суть. Разве не так всё и было? Элия действительно бросилась спасать оборотня, не думая о себе. Она рисковала, слепо доверяя своим чувствам. Так же, как и в Зале Вне Времени, когда он сам стоял у арки….А если бы что-то пошло не так?

Марк теперь увидел, как она сидела рядом с Ноксом после ритуала, как смотрела на него… Как будто он был важнее всего. Что, если однажды её доверчивость доведёт её до настоящей беды?

Гирст видел, что его слова задевают Марка, и с лёгким удовлетворением покачал головой, опуская взгляд в тетрадь.

— Такие люди всегда совершают самые глупые ошибки, – продолжил он. – Они не видят мира таким, какой он есть. Они тянутся к тем, к кому не следует. Доверяют тем, кому нельзя.

— Может быть, — Марк тяжело выдохнул, отводя взгляд.

— Ну вот, наконец-то, – Гирст довольно усмехнулся. – Вижу, что Вы способны смотреть на вещи трезво.

Марк не ответил. Но в его голове всё ещё звучали слова Гирста. И чем больше он о них думал… Тем больше понимал, что тот был прав.

Микта VI

Микта сидел, скрестив ноги в общей комнате, ковыряя в деревянном полу ногтем. Он пытался сосредоточиться на своём задании, но мысли снова и снова возвращались к событиям последних дней. Болезнь. Ритуал. Исцеление Нокса. Всё это очень напоминало страницы из пугающей старой книги, которую читала им однажды Госпожа Вейлант. Только теперь эта история была настоящей.

Когда в дверь постучали, он вздрогнул и поднял голову. В комнате сразу стало тише, студенты переглянулись.

— Можно войти? — раздался знакомый голос.

Дверь распахнулась, и внутрь вошла Элия Морвейн. Она выглядела... лучше, чем в последний раз, когда Микта видел её в лазарете. Но всё равно уставшей. На её плечах всё ещё лежал груз недосказанностей.

— Госпожа Морвейн — воскликнул Тмин Калидиан, тут же поднимаясь на ноги. — Как Вы себя чувствуете? Всё нормально?

— Всё в порядке, — их куратор улыбнулась, но её губы дрогнули. — Не волнуйтесь обо мне. Я просто пришла забрать ваши задания, а новые принесу завтра.

— А новости? — обиженно выпалила Сильвия, приподнявшись с дивана. — Что с Господином Ноксом? Его точно исцелили? Он правда поправляется?

– И когда он будет давать свои задания? – спросил недовольно Лаар. – Я не особо справляюсь и этим количеством, – он неуклюже пытался собрать в стопку разрозненные листы.

— Да. Он поправляется, – кивнула Морвейн, слабо улыбаясь, наблюдая за Хоуком. – Нет, недели две он не будет мучить вас заданиями.

При этих словах многие в комнате облегчённо вздохнули. Но Микта не пропустил, как её лицо дрогнуло, когда раздался голос Доротеи.

— А доктор? Это правда, что он уже приехал? – Доротея тоже подошла к куратору, с полным комплектом выполненных заданий. – Госпожа Вальтер говорила, что он должен был приехать как раз сегодня.

На долю секунды выражение Морвейн исказилось. Оно было едва уловимым, но Микта видел, как в её глазах вспыхнуло что-то похожее на тень раздражения... или даже отвращения?

— Да, Доктор Гирст уже работает, — ответила она, собрав стопку старых заданий. — Он сотрудничает с Господином Граменом, так что мы можем быть уверены, что всё будет сделано как надо.

Несколько студентов согласно закивали. Марк Грамен был известен своим мастерством зельевара, и даже первокурсники это знали. Однако Микта заметил, что сама Морвейн сказала это так, будто пыталась убедить скорее себя, чем их. Доротея, кажется, тоже уловила это. И ей больше не понравились новости о том, что доктор будет работать с Граменом. Микта и сам не знал, кто ему не нравился больше – Грамен, или новый доктор, которого он даже не видел, а судил лишь по мимолётному искажению лица своего куратора.

— Ну, раз всё так хорошо, — небрежно бросил Тмин, опираясь на спинку кресла, — То теперь можно расслабиться и подготовиться ко Дню Урожая!

При этом несколько студентов заулыбались. Микта почувствовал, как напряжение в комнате слегка ослабло. Грядущий праздник был чем-то светлым, привычным — чем-то, что напоминало им, что Академия продолжает жить, несмотря на все испытания.

— Верно, — слабо улыбнулась Морвейн, кивнув. — День Урожая совсем скоро. Вам стоит отвлечься на него. Может, в честь этого и карантин слегка ослабят, – добавила она.

Она ещё раз посмотрела на них, будто хотела сказать что-то важное. Но передумала.

— Ну, я пойду, — сказала она. — Не задерживайтесь с выполнением заданий. И… постарайтесь не беспокоиться слишком сильно.

Она сделала шаг назад и повернулась к двери. Микта вдруг почувствовал, как внутри что-то сжалось. Она уходила. И несмотря на её слова, несмотря на улыбку — он видел, что её что-то тревожит. И больше всего его пугало то, что это тревожило и его самого. Он смотрел ей вслед, пока дверь за ней не закрылась. А затем выдохнул. Что-то в этой истории было ещё не закончено.

Элия X

Элия вышла из общей комнаты первого курса, держа в руках стопку самостоятельных работ. В коридоре было тихо, в воздухе ещё витала лёгкая утренняя прохлада, несмотря на то, что солнце уже давно перевалило за зенит. Она вздохнула, оглядывая длинные пустынные коридоры.

Она и так пропустила утреннее собрание преподавателей, обмен заданиями и разбор успеваемости студентов. Винить могла только себя. Элия слишком поздно вернулась из хижины Амаранта, где заснула в его объятиях, пригретая теплом его тела и усталостью, навалившейся после прибытия в Академию Доктора Гирста. Проснулась только после полудня, когда солнце уже вовсю заливало светом единственную комнату Амаранта.

Взяв себя в руки, она направилась к кабинетам преподавателей, чтобы разнести выполненные задания и забрать новые. Первым в её списке был кабинет Кроуэлла. Дверь была приоткрыта, но Элия всё-равно постучала.

— Входите, – послышался резковатый голос.

Внутри, как всегда, царил идеальный порядок. Полки с книгами, тщательно выверенные схемы тактических построений на столе. Кроуэлл поднял на неё взгляд, оторвавшись от каких-то записей.

— Морвейн, — кивнул он, принимая у неё стопку работ. — Что-то случилось? Вы пропустили утреннее собрание.

— Относила лекарство для Господина Нокса, — коротко ответила она.

Кроуэлл не стал задавать лишних вопросов, лишь мельком взглянул на неё, как будто знал, что она не договаривает. Да и его это не касалось, где она была.

— Заберите новые задания, – тактик кивнул на край первой парты у своего стола. – У некоторых студентов проблемы с усвоением материала, передайте им, чтобы обратились ко мне лично.

Элия кивнула и, не задерживаясь, вышла, быстро попрощавшись. Следующим был кабинет Ирис Кальдер. Преподаватель барьеров встретила её с той же немногословностью, что и всегда. Её острые черты лица казались ещё более резкими в тени высоких книжных шкафов, а чёрные глаза пробежались по стопке работ, как будто она ожидала найти в них что-то большее, чем обычные письменные задания.

— Передайте студентам, что к следующему занятию нужно подготовить разбор барьерных структур, — сказала Кальдер, протягивая новые материалы.

Элия кивнула и пересмотрела листы с заданиями. Кальдер старалась не смотреть на Морвейн, хотя, если бы она захотела задать Элии вопросы – Элия бы ответила, и может даже правдиво.

– Вы сегодня рассеянны, Морвейн, – заметила Кальдер, поднимая взгляд.

– Да, Вы правы, – согласилась Элия.

Кальдер больше ничего не сказала, а лишь кивнула в знак прощания, словно получила ответы на все не заданные вопросы и осталась довольна. Элия вышла в коридор, всё ещё чувствуя за спиной лёгкий запах сигаретного дыма.

Следующим был кабинет Сержа Дарво. Элия не любила туда заходить. В этом помещении всегда пахло терпкими благовониями и дорогими чернилами, а сам Дарво встречал гостей с ленивой ухмылкой, будто знал что-то, чего не знали они. Сейчас он сидел за столом, задумчиво вертя в пальцах бокал с янтарной жидкостью. Элия знала, что Серж не упустит возможности поддеть её.

— Морвейн, милая, — его голос прозвучал громче, чем требовалось, так, чтобы даже случайный прохожий в коридоре мог слышать их разговор. — Как приятно видеть Вас в столь поздний час. Вы, должно быть, очень заняты?

Элия молча положила перед ним стопку студенческих работ, игнорируя его тон. Она должна держать себя в руках. Это же Дарво, следовало бы и привыкнуть. Но почему-то никак не привыкалось.

— Надеюсь, у Вас есть новые задания для студентов, — спокойно сказала она.

— О, конечно, но… – Дарво прищурился, переворачивая верхний лист, не проявляя особого интереса к самостоятельным. – Знаете, студентам куда интереснее обсуждать совсем другие вещи, — он вздохнул, как бы сочувствуя. — Например, Вашу недавнюю… жертву .

Элия замерла, но продолжала стоять так же ровно, как и прежде. Ну почему, просто не отдать ей новые задания, без всего этого?

— Это не было жертвой, – сдержанно проговорила она, глядя прямо в его глаза.

Она уже давно выяснила на личном опыте, как на Дарво действует её прямой взгляд. Но он никак не желал глядеть ей в лицо, лишь скользил мимо.

— Ах, ну да, ритуал, изгнание, спасение через слияние энергий… — Дарво сделал неопределённый жест рукой. — Но какая, по сути, разница? Для юных умов это звучит почти одинаково. Некоторые вообще уверены, что теперь Вы связаны с Ноксом на всю жизнь, — он многозначительно приподнял брови. — Очень глубокими узами.

Элия не отреагировала, но Дарво знал, что за её хладнокровием всегда что-то скрывается. И бессовестно пользовался этим.

— Что ж, теперь вы не просто куратор, а живая легенда, — продолжал он, так же избегая её взгляда. — Неудивительно, что студенты в восторге.

— Вы, конечно же, не спешили их разубеждать, — предположила Элия, начиная раздражаться.

— Конечно, нет, – ухмыльнулся Дарво. – Кто я такой, чтобы разрушать красивые сказки? – он выдержал паузу, прежде чем добавить совсем другим, уже более тихим голосом. — Но вот что действительно интересно…

Он подался вперёд, теперь между ними не было ни студентов, ни слушателей — только они двое. Элия, напротив, отпрянула от него. Она почувствовала запах его духов, который просто терпеть не могла. Сандал и амбра, тяжёлый и приторный, от которого всегда болела голова.

— Ваши отношения с Граменом, – прошептал он.

Элия почувствовала, как внутри что-то холодеет. Наверное, лицо её дёрнулось, потому что Дарво даже заулыбался от, предоставленного ему, удовольствия.

— Ах, Морвейн, — он сверкнул глазами, но в его взгляде не было настоящей насмешки, скорее что-то похожее на доверительность. — Если кто-то из Ваших студентов не понимает, что происходит, это одно. Но Вы-то? Разве Вы не видите, как он на Вас смотрит?

Элия снова промолчала. Держалась изо всех сил, чтобы не провоцировать Сержа на другие идеи, на распространение слухов и сплетен. Ей и так хватало общего внимания.

— О, но ещё любопытнее — это даже не он, — продолжал Дарво, наблюдая за ней. — А то, как Вы на него смотрите.

— Господин Грамен мой коллега…. – она подняла голову и поглядела на него, держась за последние частички самообладания. – И друг.

— Конечно, — кивнул Дарво с тем выражением, от которого хотелось ударить его по лицу. — Но знаете, кто-то и про Нокса так говорил. Совсем недавно.

Элия резко протянула руку за заданиями, но Дарво не торопился их отдавать.

— Я поражаюсь Вам, Морвейн, – не унимался он. – Столько искренности… и такой потрясающий талант делать вид, что ничего не происходит.

Элия не ответила. Она бесцеремонно выхватила у него стопку листов и повернулась к двери. Дарво, кажется этого и ждал. Действий, резких выпадов…. Может, всё-таки стоило залепить ему затрещину….

— Ах, подождите, — окликнул он её, и в его голосе не было уже ни насмешки, ни ехидства. Только едва заметное любопытство. — Вам ведь не больно, да?

— Вам не кажется, Дарво, что вас слишком волнуют чужие чувства? – бросила она и развернулась, чтобы напоследок уловить его взгляд, поймать врасплох.

Но Элия поняла лишь, что совершила ошибку, снова. Снова Дарво поймал её на крючок её эмоций и внутренних переживаний.

— Возможно, Морвейн. – он сделал глоток из своего стакана. – Возможно.

Элия вышла, оставляя его в тени ароматных благовоний и дорогих духов. Она на одном дыхании слетела по пандусу на первый уровень, чтобы потоком воздуха избавиться от запахов Дарво. Но они прицепились и не желали уходить. Придётся отнести сегодня всё, что было на ней сейчас, в стирку, не откладывая. Жаль только, что вместе с вонючими духами Дарво, придётся лишиться и запахов Амаранта.

Когда Элия подошла к кабинету Марка Грамена, она сразу поняла, что пришла не вовремя.Дверь была приоткрыта, Доктор Гирст сидел у стола, скрестив руки на груди, а сам Марк стоял рядом, изучая какие-то записи. В воздухе смешались запахи трав, чернил и чего-то летучего, спиртового. Элия замешкалась на пороге, но Марк поднял голову и, заметив её, кивнул.

— Эли… Госпожа Морвейн, — его голос чуть дрогнул, но он выровнял его. — Вы по делу?

Она старалась не задерживать взгляд на нём дольше, чем нужно, и быстро перевела взгляд на доктора. Гирст тоже смотрел на неё, но совсем иначе. В его взгляде читалось нечто неприятное — смесь отвращения и едва уловимого любопытства. Совсем не такого, как она наблюдала у Дарво. По сравнению с этим взглядом, историк показался просто безобидным шутником.

— Я принесла работы студентов, — спокойно ответила Элия, делая шаг вперёд.

Марк без лишних слов принял у неё стопку листов и склонился над своим столом, чтобы отсортировать новую, со следующими заданиями. Его пальцы едва заметно задержались на краю бумаги, когда она взялась за другой край.

Гирст, наблюдавший за этим обменом, чуть склонил голову, словно отметил для себя что-то интересное.

— Значит, Вы провели тот… ритуал, — в его голосе не было прямого презрения, но оно ясно читалось в выражении лица.

Элия не отреагировала. Она уже обсудила это с ним утром и не желала поднимать эту тему снова. Но Гирст, видимо был совсем другого мнения.

— Да, — ответила она, так же спокойно, хотя он не задал вопрос, а утверждал.

— И вы действительно считаете, что это было верное решение? — его взгляд стал холоднее, но в глубине глаз всё ещё теплилось исследовательское любопытство.

Она ощущала напряжённый взгляд Марка, но не стала оборачиваться. Если Доктор Гирст решил поупражняться в своём высокомерии перед Марком – что ж, это его право.

— Я сделала то, что считала нужным, — коротко ответила она.

— Неужели? — Гирст скептически приподнял бровь, а в его голосе промелькнула злая усмешка. — А теперь вынуждены это защищать, потому что иначе пришлось бы признать ошибку?

— Я защищаю не поступок, а жизнь, — Элия выровняла плечи, не повышая голоса. — В отличие от Вас, доктор, я не считаю, что её можно оценивать только с точки зрения пользы.

Гирст чуть прищурился, вновь переводя взгляд на Марка, затем обратно на неё. Элия подумала, что Гирстом гораздо легче вести разговор, чем с Дарво. Но, признаться, они друг друга стоили, в своей исключительной вредности.

— Любопытно, — медленно произнёс Гирст.

— У вас всё, Господин Грамен? — спросила она ровным голосом, не желая больше выслушивать нравоучения.

— Да. Благодарю, – Марк кивнул, легко принимая смену темы.

Элия развернулась к двери, но всё же услышала, как Гирст негромко усмехнулся у неё за спиной.

— Жаль, что ваши принципы не изменят реальность, — тихо, но чётко произнёс он, чтоб она точно услышала.

Элия не ответила. Она просто вышла, плотно закрыв за собой дверь. Её руки всё ещё сжимали стопку заданий, но пальцы были напряжены сильнее, чем требовалось. Она выдохнула, стараясь не дать раздражению взять верх.

Гирст. Его взгляд, его тон… Она привыкла, что не все люди в восторге от её решений. Но этот человек не просто не одобрял её поступок — он осуждал саму её способность чувствовать. Как будто в её чувствах было нечто, что не имеет право на жизнь. Она не хотела больше об этом думать.

Задания были розданы, новые получены. Осталось только передать их студентам, но это могло подождать. Сейчас хотелось чего-то другого.

Она поднялась на второй этаж, к кабинету Артура Мглина. Дверь была приоткрыта, изнутри доносился тихий скрип пера. Элия постучала костяшками пальцев по дверному косяку.

— Артур, можно? – спросила она.

— Входи, — раздался знакомый голос.

Она заглянула внутрь и увидела, что Артур сидит за столом, склонившись над тетрадями. В комнате пахло бумагой, старыми чернилами и чем-то терпким и цитрусовым. Её друг поднял голову, увидел её, и в его глазах мелькнуло лёгкое удивление, сменившееся тёплой улыбкой.

— Элия. Какой приятный визит, – он нахмурил брови. – Тебя не было на утреннем собрании. Всё в порядке?

– Не совсем, но терпимо, – лаконично ответила она, взглядом обещая, что сейчас всё ему расскажет. — Думаю, что немного чая не помешает.

— Прекрасная идея, – кивнул Артур, откладывая ручку.

Элия села в одно из кресел, привычно подтянув ноги к сиденью, но тут же вспомнила, что Артур не любит, когда топчут его оббивку, и плавно опустила их обратно на пол. Артур, не говоря ни слова, налил в две чашки горячий чай, и на несколько мгновений в кабинете повисла тишина. Она подождала, пока он устроится напротив, и только тогда заговорила.

— Гирст приехал утром, – констатировала она.

— Уже? – Артур поднял брови, сдувая пар. – Быстро. Я думал, он задержится.

— Да, уже. — Элия склонилась к чашке, наблюдая, как тонкие струйки пара поднимаются вверх. — И сразу взялся за дело. Уже успел повидаться с Вальтер, провести осмотр больных, а потом пошёл к Марку.

Артур сделал глоток, не спеша с ответом. Элия тоже помолчала, вдыхая ароматный чай.

— И что ты о нём думаешь? – спросил Артур.

Элия опустила плечи и потерла лоб. Она не знала, как охарактеризовать Гирста, как сказать это Артуру, чтобы он не подумал, что она такая недалёкая, не уважает знаменитого доктора. Ведь это именно Артур первым поделился с ней, что Гирст едет в Академию, и что он был на лекциях Гирста в Флорсбии.

— Думаю… что он меня бесит, — призналась она наконец, понимая, что перед Артуром не стоит скрывать своих эмоций.

— Чем именно? – Артур слегка улыбнулся, но глаза его оставались серьёзными.

— Всем. Тем, как он говорит, как смотрит на людей, – Элия задумалась, подбирая слова.

— Что ты имеешь в виду? – явно заинтересовался старый профессор.

— Он ненавидит….таких, как Амарант, — она сжала чашку чуть крепче, будто пытаясь согреть замёрзшие пальцы. — Не так, как большинство. Не с предубеждением, не со страхом… А по-настоящему.

— Он сказал это прямо? – нахмурился Артур, и Элия сообразила, что такого факта её друг о Гирсте не знал.

— Почти, — Элия покачала головой. — Он не считает их равными. Он даже не говорит о них, как о людях. Когда я зашла к Марку за заданиями, он посмотрел на меня так, будто пытался понять, что со мной не так, раз я решилась спасти «нечто» вроде Амаранта.

Она замолчала, прихлёбывая чай. Он был горячий, горьковатый, как раз такой, как она любила. Вновь поплыли воспоминания сегодняшнего утра и короткого диалога в кабинете Марка.

— И ты ему ответила?

— Ответила, конечно. — Элия пожала плечами. — Но он из тех, кто уже всё для себя решил.

— Звучит неприятно, – Артур откинулся на спинку кресла, постукивая пальцами по краю чашки.

— Очень, – буркнула Элия, отставляя чашку на столик.

Они помолчали, пока она не выдохнула и не откинулась назад. Артур тоже выглядел удрученным, наверное, его поразил рассказ Элии, о знаменитом докторе. Он явно был о Гирсте иного мнения и теперь следовало многое переосмыслить.

— И как будто Гирста мне мало, — добавила она мрачно.

— Что ещё? – Артур усмехнулся, всё еще мыслями пребывая не в этой комнате.

— Дарво, – бросила Элия

— Дай угадаю, – Артур слегка вздохнул, словно тема о Дарво была теперь лишь мелким недоразумением. – Говорил слишком громко?

— А когда он говорит иначе? – Элия даже слегка улыбнулась.

— И что же он тебе наговорил?

Элия прикрыла глаза, снова ощущая запах его благовоний, словно он всё ещё находился рядом. Она вздрогнула.

— Всё, что могло бы меня задеть, – будничным тоном ответила она. – Как обычно. — Элия открыла глаза и покачала головой. — Он умудрился приплести и Нокса, и Грамена, и «долгие взгляды»…

— «Долгие взгляды»? – Артура повеселило это определение.

— О, да, — вздохнула Элия. — И он всё ещё считает, что понимает меня лучше, чем я сама.

— А он прав? – Артур внимательно на неё посмотрел, на этот раз без улыбки. — В смысле… есть ли в его словах хотя бы доля правды?

Элия встретила его взгляд, но промолчала. Она не хотела обсуждать это даже с ним. Они несколько секунд смотрели друг другу в глаза, без стеснений и увёрток, без лишних слов.

— Вижу, — тихо сказал Артур, не сводя с неё глаз.

— Я просто хотела поговорить, — призналась она, взяла чашку, допила чай и вернула её на стол. — Услышать что-то здравое.

— Ты и так знаешь, что здраво, — мягко ответил Артур.

Элия покачала головой, но ничего не сказала. Артур вздохнул и тоже отставил опустевшую чашку.

— Ты поступила правильно, Элия, – сказал он серьёзно. – Никогда не сомневайся в этом.

— Спасибо, Артур, – вздохнула она

— Всегда пожалуйста, — усмехнулся он.

И этого было достаточно.

Артур VIII

День Урожая в Академии всегда был особенным. Он не просто символизировал изобилие и труд земледельцев, но и давал возможность студентам, преподавателям и персоналу отвлечься от учебных забот, окунуться в атмосферу праздника, почувствовать единение, почувствовать себя обычными людьми. Сейчас, после стольких тревожных дней, этот праздник казался чем-то даже большим — напоминанием, что жизнь продолжается, несмотря ни на что.

Артур неторопливо шагал через сад к площади Академии, где шли приготовления. Повсюду мелькали студенты, кто-то украшал столы, кто-то устанавливал навесы, расставлял корзины с фруктами и хлебом. Воздух был пропитан ароматами свежей выпечки и пряных специй. Артур вдохнул глубже, почувствовав, как напряжение последних дней слегка отпускает.

— Профессор Мглин! — окликнул его кто-то из студентов. Артур обернулся и увидел Лаара Хоука, который тащил корзину с яблоками. — Вы пришли помочь?

— Скорее проверить, чтобы вы не устроили пожар до начала праздника, — с лёгкой улыбкой ответил Артур.

— О, это к Калидиану! — фыркнул Лаар, ставя корзину на стол. — Ему уже три раза запрещали возиться с факелами.

Артур хмыкнул и перевёл взгляд площадь и её окресности. Повсюду кипела работа. Несмотря на всё произошедшее, студенты были взволнованы праздником, их лица светились предвкушением. Карантин ослабили, нападений больше небыло, и даже Мунремур согласилась, что программу праздника можно не укорачивать, пусть сад и превратился в непролазные джунгли. Артур задержался у одного из столов, наблюдая, как Лаар спорит с кем-то из студентов о том, какая выпечка на ярмарке будет вкуснее. Вокруг слышался смех, кто-то уже пробовал традиционный грушевый сидр, кто-то помогал Лоре Эвис расставлять последние корзины с фруктами и пирогами. Фруктов, на удивление, в этом году оказалось больше, чем в предыдущем.

Мглин рассеянно провёл рукой по краю стола, а затем огляделся, ища взглядом Элию. Она обещала прийти. Он был уверен, что она появится, даже если на её плечах лежал весь груз последних событий. Однако её пока не было видно.

— Вы что-то ищете, Господин Мглин? — раздался знакомый голос.

Артур обернулся и встретился взглядом с Вивьен Ластриэль. Молодая преподаватель выглядела, как всегда, безупречно, с её высоким ростом и длинными серебристыми волосами, уложенными в сложную причёску. А платье, в котором она сегодня была, сочетало в себе элегантность и лёгкость, присущие её характеру.

— Вижу, что подготовка к представлению идёт полным ходом, — кивнул Артур в сторону сцены, где студенты третьего и четвёртого курсов что-то репетировали под руководством Офелии Вейлант.

— Разумеется, — с гордостью ответила Вивьен, касаясь тонким аккуратным пальцем к щеке. — Вейлант вложила в постановку душу. Вы ведь придёте смотреть?

— Возможно, если найду свободное время, — уклончиво ответил Артур.

— Не смейте пропустить, — предупредила Ластриэль, чуть прищурив глаза и кокетливо погрозив пальчиком. — Будет интересно.

Артур, изображая покорность, кивнул. Ещё раз огляделся, вновь удерживая взгляд на сцене и вспоминая, как в студенческие годы сам участвовал в подобных представлениях. Как сладко пахло вокруг и каждый раз в воздухе ощущались первые шаги осени.

Он только отвернулся от сцены, когда к нему подошли несколько его подопечных, студентов второго курса. Среди них он сразу узнал Сильвестру и Нико . Они выглядели растеряными, но в их глазах читалось недовольство — явно что-то пошло не так, как они запланировали.

— Профессор Мглин, — первой заговорила Сильвестра, перекидывая косу через плечо. — Нам нужна помощь. Мы отвечали за украшение столов, но, похоже, кто-то перепутал ткани. Теперь всё выглядит... мягко говоря, странно.

— Как странно? — приподнял брови Артур.

— В стиле Дарво, — мрачно пояснил Нико. — Слишком много бархата и блестящей парчи. Теперь всё похоже не на праздник, а на какую-то театральную постановку для знати.

Артур не смог сдержать усмешки. Ему было нетрудно представить, как студенты ожидали увидеть что-то простое и уютное, а в итоге получили вычурную роскошь, достойную покоев Дарво.

— И что вы хотите, чтобы я сделал? — поинтересовался он.

— Ну... Вы могли бы помочь нам всё переставить? Или хотя бы убедить Дарво, что этот стиль не совсем подходит для Дня Урожая, — осторожно предложила Сильвестра.

— Убедить Дарво? — Артур покачал головой. — Это сложнее, чем переписать хроники Академии. Но давайте посмотрим, что можно сделать.

Он последовал за студентами, которые повели его к центральной части площади, где стояли украшенные столы. Артур сразу понял, в чём проблема. Тяжёлые бархатные скатерти, высокие канделябры с толстыми свечами, золотая вышивка — всё это больше напоминало подготовку к аристократическому приёму, чем к уютному празднику, олицетворяющему труд и радости деревенской жизни.

— Ну, по крайней мере, Дарво всегда последователен, — пробормотал Артур. — Хорошо, снимайте лишнее, но оставьте что-то из его оформления. Иначе он примет это как личное оскорбление.

Студенты с энтузиазмом кивнули и тут же принялись за работу. Артур, убедившись, что они справятся, снова оглядел толпу. Элии всё ещё не было видно. Он даже поймал себя на том, что стал искать её взглядом слишком часто. Хоть бы снова ничего дурного не произошло.

Артур снова провёл взглядом по площади и заметил две фигуры, сидящие в стороне на скамье. Марк Грамен и Доктор Гирст. Конечно, даже на празднике эти двое не могли оставить тему лекарства. Они оживлённо обсуждали что-то, Марк склонял голову, внимательно слушая, а Гирст жестикулировал, явно что-то объясняя. Артур видел, что Марк выглядит напряжённым, а вот Гирст – напротив, словно наслаждался процессом. Как будто ему даже доставляло удовольствие погружаться в эти медицинские тонкости, отстраняясь от праздника.

Артур уже собирался подойти ближе, чтобы понять, о чём идёт речь, но в этот момент мимо него вихрем пронёсся Тмин Калидиан, держа в руках охапку остовов для факелов.

— Калидиан! — выкрикнул он, но тот даже не замедлился, исчезая среди шатров, под сенью деревьев.

Следом за ним, тяжело дыша, в перевалку бежала Астрея Хло, одетая в длинное охристое платье. Очевидно, она пыталась догнать Тмина, но гонка была изначально проиграна — её физическая подготовка сильно уступала студенту.

Она стремительно замедлилась, выдохнула и, прижав ладонь к груди, подняла взгляд. Артур заметил, как она встретилась с ним глазами, и на её лице появилось выражение какого-то решения. Она направилась прямо к нему.

— Артур, — проговорила она, приближаясь, всё ещё переводя дыхание.

— Астрея, — ответил он, выжидающе приподняв брови.

— Ты не мог бы... как-то усмирить этого безумца? — она указала в сторону, где скрылся Тмин. — Я не уверена, что сегодня не будет пожара.

— Смотря о каком пожаре идёт речь, — тепло улыбаясь ей, заметил Артур. — Вряд ли он позволит себе сжечь Академию.

— Ты слишком оптимистичен, — Астрея закатила глаза и вновь приложила ладонь к груди. — На репетиции он едва не поджёг декорации, пока Вейлант его не выгнала. Теперь носится, как оглашенный.

— Возможно, ему просто скучно?

— Скучно ему, — фыркнула Астрея. — А вот мне не особо.

Артур покачал головой. Он уже не раз замечал, что Астрея относится к Тмину со смесью раздражения и заботы, даже если никогда в этом не признается.

— Ладно, я попробую его найти, — вздохнул он. — Если он действительно будет угрожать безопасности праздника, я вмешаюсь.

— Спасибо, Артур, – женщина благодарно кивнула. – А то боюсь, что если он снова сбежит от меня, я просто запру его в энергетической клетке.

Артур сомневался, что она могла бы так поступить. Он снова оглянулся, мельком посмотрел в сторону Гирста и Грамена, но те всё так же были погружены в разговор. Взгляд его метнулся дальше — и наконец, он заметил среди толпы знакомую фигуру.

Элия Морвейн направлялась прямо к нему, и выглядела она так, словно только вернулась с поля. Простая, чуть расстёгнутая у ворота, рубашка, широкие, зауженные к низу, хлопчатые штаны и приталенный синий жилет. И как обычно – никаких украшений и аксессуаров. И она действительно, вернулась из сада – потому что притащила на праздник целую сумку лумиранских груш. Артур вообще не подозревал, что такие растут у них тут, при Академии.

Марк X

Марк Грамен чувствовал себя загнанным, как почтовая лошадь. Конечно, он понимал важность работы, ему подвернулась удача помочь знаменитому доктору. Да и его умение с зельями оказалось крайне полезным. Но, честное слово, Гирст был просто неутомим. Уже несколько дней они работали над лекарством, и дело, наконец, подошло к финальной стадии. Они учли все особенности воздействия на студентов, возможные побочные эффекты, даже стабилизировали состав. Но доктору было всё мало. Он продолжал рассуждать о дополнительных исследованиях, новых пробах, усовершенствованиях…

Марк слушал его, кивая в нужных местах, но мысленно уже был где-то на празднике. Он слышал гомон студентов, чувствовал запах сидра, замечал мелькающие в толпе знакомые фигуры. Он не был против работы, но, чёрт побери, сегодня был праздник! Хотелось хотя бы немного отвлечься, после того, как ослабили карантинные меры.

Гирст что-то оживлённо объяснял, водя пальцем по странице в своём блокноте. Марк уже собирался изобразить внезапную необходимость отойти, как вдруг заметил Вивьен Ластриэль, совсем близко от их скамьи.

Она ловко лавировала между столами, её лёгкое белое платье колыхалось при каждом шаге, серебристые волосы были собраны в изящную причёску, а на лице играла слегка задумчивая улыбка. Когда она поймала взгляд Марка, он, не осознавая, подал ей безмолвный сигнал бедствия. Ластриэль мгновенно всё поняла. Она приостановилась, затем грациозно повернулась и направилась прямо к ним.

— Господин Гирст, — её голос был лёгким, мелодичным. — Простите, что отвлекаю, но Господин Кроуэлл просит о помощи.

— О помощи? – доктор нахмурился, но, кажется, заинтересовался.

— Да, с реквизитом у сцены, — она мило улыбнулась, а в необычных глазах сверкнули отсветы солнца. — Вы ведь не откажете?

Гирст ещё секунду изучал её лицо, а затем, к удивлению Марка, спрятал свои записи во внутренний карман пиджака. И как ей это удалось? Видимо, Доктор Гирст испытывал слабость к очаровательным представительницам прекрасного пола. Но, естественно, не ко всем, а только к тем, кто выглядит как «дама в беде».

— Конечно, — любезно ответил он и поднялся.

Ластриэль жестом указала ему направление, и он, не сказав Марку больше ни слова, уверенно направился туда. Марк едва сдержал облегчённый выдох.

— Я у Вас в долгу, — сказал он, поворачиваясь к Вивьен.

— О, я знаю, — усмехнулась она, присаживаясь на освободившееся место. — Вам ведь нужно иногда отдыхать, Господин Грамен, – добавила она.

У Марка сразу сложилось впечатление – она помнит о том случае в тренировочном зале, когда Ластриэль пришла взять у Штерна ключ. Он тогда выпил больше, чем следовало, но почему-то, теперь, глядя на Вивьен – он не чувствовал себя виноватым. А совсем наоборот – хотелось даже, чтобы она вспомнила о том моменте.

— Вот именно, — он чуть расслабился, наблюдая, как Гирст удаляется в сторону сцены. — Хотя боюсь, что доктор будет помнить об этом ещё долго.

— Ничего страшного. Ему не повредит смена деятельности, — отмахнулась Вивьен.

Марк смотрел на неё и невольно в памяти медленно разворачивался тот вечер у Штерна, когда он увидел её совсем иначе — не просто элегантную преподавательницу, а человека, в котором скрывалась неожиданная глубина. Сейчас он чувствовал то же самое.

— А Вы не участвуете в представлении? — спросил он, решив поддержать разговор.

— Нет, сейчас этим занимается Офелия, — Ластриэль изящно поправила тонкий браслет на запястье. — Я просто помогаю с деталями.

— Я слышал, в этом году постановка будет особенной, – Марк перевёл взгляд на сцену.

— Каждый год она особенная, — загадочно улыбнулась она.

— Вы так уверены?

— Конечно, — она посмотрела на него с лукавым вызовом. — Разве я могу ошибаться?

Марк даже развеселился, чувствуя, что разговор с ней обещает быть интересным. Может, даже появится праздничное настроение. Настоящее, а не навеянное спиртовыми парами в замкнутой лаборатории.

— Вы могли бы поучаствовать в одном из конкурсов, — неожиданно предложила Вивьен, сложив тонкие руки и слегка склонив голову, наблюдая за его реакцией.

Марк приподнял бровь, совершенно не ожидая такого поворота.

— В конкурсе? — переспросил он, скептически глядя на неё. — В каком именно?

— В том, где преподаватели и студенты соревнуются в парах, — пояснила Ластриэль, легко вскинув плечами. — Это должно быть забавно.

— Забавно? — Марк с сомнением посмотрел на толпу студентов, которые, судя по всему, уже готовились к очередному развлечению. — Не уверен, что мне стоит…

— Я могу быть с Вами в паре, — невозмутимо продолжила Вивьен, будто бы он уже согласился.

— Вы действительно хотите, чтобы я в этом участвовал? – Марк внимательно посмотрел на неё, пытаясь понять, шутит она или говорит всерьёз.

— Конечно, — Вивьен задорно вздёрнула нос. — Или Вы боитесь проиграть?

— Мне просто не хочется выглядеть глупо, — честно признался Марк, отворачиваясь.

— Тогда у Вас есть отличный шанс доказать обратное, — заметила она, весело улыбаясь ему.

Марк вздохнул, понимая, что Вивьен в своём фирменном стиле уже практически заманила его в ловушку.

— Хорошо, — наконец сказал он, поддавшись её уверенности. — Но если что-то пойдёт не так, я буду считать это Вашей идеей.

— Конечно, — очередной раз повторила она. — Тогда пойдёмте, конкурс скоро начнётся.

И прежде чем Марк успел передумать, Вивьен уже направилась к площадке для соревнований, а он не нашёл в себе сил отказаться и последовал за ней. Он не знал, почему согласился. Может, усталость от бесконечной работы с Гирстом наконец дала о себе знать. Может, лёгкая, почти игривая уверенность Вивьен заразила его. А может, он просто хотел на время забыть о тяжести последних дней и позволить себе хоть на мгновение почувствовать себя обычным человеком.

Но вот он уже идёт через колоннаду рядом с Ластриэль, которая ведёт его в сторону площадки для соревнований. Вокруг толпа студентов и преподавателей, яркие ленты, развешенные на стенах, запах свежего сидра, яблок и выпечки. Повсюду царил оживлённый гомон, перемешанный со смехом и музыкой. Марк вдруг понял, что давно не был частью чего-то подобного.

Когда они подошли к площадке, он наконец увидел, кто ещё решил участвовать. Впереди уже стояли несколько пар. Он сразу заметил Тмина Калидиана и Раффи, которые что-то оживлённо обсуждали, жестикулируя так, будто дрались, а не готовились к конкурсу. Чуть в стороне он увидел Лаара Хоука и Сильвию Рендалл, которые явно не были уверены в своих силах, но держались друг за друга.

А вот кто его действительно удивил — так это Элия Морвейн. Она стояла на другой стороне площадки, сунув руки в карманы широких штанов и слегка хмурясь, пока рядом с ней притоптывал Артур Мглин. Судя по её недовольному лицу – её, похоже, тоже уговорили участвовать.

Где-то в глубине толпы мелькнуло знакомое лицо Астреи Хло, которая стояла рядом с Медб Мунремур. Обе явно пришли просто понаблюдать, но Астрея то и дело что-то шептала завучу, та качала головой, но сдержанно улыбалась.

Марк почувствовал, как все мышцы напряглись. Он привык быть в стороне, привык не привлекать к себе внимания, особенно в такой неформальной обстановке. Он вообще не был уверен, что способен получать удовольствие от подобных вещей. Но Вивьен, кажется, не испытывала ни малейшего беспокойства.

— О, а вот и Морвейн, — заметила она, проследив за его взглядом. — Думаете, она справится?

— Справится, — ответил Марк инстинктивно, не подумав.

— Интересно, кто её партнёр, — задумчиво добавила Вивьен, оглядывая остальные пары.

— Господин Мглин, — сказал Марк, наблюдая, как Элия что-то смущенно отвечает Артуру, а тот лишь усмехается и пожимает плечами.

Для Марка, старый профессор уже не представлялся кем-то мудрым и выдающимся, особенно после того, как Мглин стал благосклоннее относиться к Ноксу. И явно одобрял тот факт, что его лучшая подруга неумолимо сближается с этим недочеловеком.

— Хорошая пара, – кивнула Вивьен. – Хотя, конечно, не лучше нашей.

Марк скептически посмотрел на неё, но ничего не ответил. Все силы ушли на подавление эмоций, связанных с Мглином и с тем, как старик предал доверие Марка.

В этот момент к площадке вышел Дариус Гальбретт — высокий студент четвёртого курса, в ярко-красном жилете. Он поднял руки, призывая всех к тишине.

— Дамы и господа, преподаватели и студенты, — громко объявил он, оглядывая собравшихся. — Добро пожаловать на одно из самых любимых развлечений Дня Урожая! Сегодня у нас состязание на скорость, ловкость и… чувство партнёрства!

Толпа радостно загудела, кто-то зааплодировал. Марк почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. Чувство партнёрства? Он не был уверен, что это про него.

— Итак, правила просты! — продолжил Гальбретт. — Участвующие пары будут выполнять задания, требующие слаженности, внимания друг к другу и… возможно, некоторого артистизма. — Он театрально усмехнулся. — Победит та пара, что справится лучше и ловчее остальных.

Толпа снова оживилась. Марк услышал, как кто-то из студентов выкрикивает подбадривающие слова Калидиану, а тот гордо расправляет плечи. Как Рендалл машет копной своих кислотно-синих волос.

— Готовы? — спросила Вивьен, оборачиваясь к нему.

— Не уверен, – Марк стиснул зубы и посмотрел прямо в сияющие глаза Вивьен.

— Значит, будет ещё интереснее, – звонко рассмеялась она.

Организатор начал объявлять пары по очереди. Марк слышал, как назвали Калидиана и Раффи, потом Хоука и Рендалл. Затем очередь дошла и до них.

— Госпожа Ластриэль и Господин Грамен!

Марк на секунду подумал, что можно прямо сейчас отказаться, прежде чем сделал шаг вперёд. Вивьен легко двинулась рядом с ним, и они оказались в центре площадки под одобрительный гул зрителей. Марк заметил ещё две пары студентов-учасников, но так и не успел определить – кто именно это был.

— Ну что ж, посмотрим, что нас ждёт, —предвкушая, прошептала Вивьен, склонившись к нему.

Марк только кивнул, внутренне собираясь. Отступать было поздно. Гальбретт выждал, пока толпа утихнет, затем эффектно раскрыл перед собой сложенный лист бумаги.

— А теперь, внимание! – прокричал он.

Марк внутренне напрягся, но внешне оставался спокойным. Он поймал взгляд Элии на другом конце площадки — она тоже выглядела настороженной, но гораздо менее напряжённой, чем он. Как ему показалось.

— Итак, для начала… — парень сделал паузу, специально нагнетая атмосферу. — Специально для нынешнего Дня Урожая! Танец с яблоком!

Толпа загудела с новой силой. Марк нахмурился. Танец?

— О, это легко, — Вивьен довольно улыбнулась, будто уже знала, что победа у них в кармане.

— Простите, что? — Марк скосил на неё взгляд.

— Вы не знали? — Вивьен с искренним удивлением взглянула на него. — Один из самых традиционных конкурсов. Пары должны удерживать яблоко между лбами и двигаться под музыку. Побеждает тот, кто продержится дольше всех.

— Я не подписывался на это, – проговорил Марк, мысленно выругавшись.

— Поздно, — с притворным сочувствием ответила Вивьен и, прежде чем он успел возразить, шагнула ближе, так, что между ними осталось всего несколько сантиметров.

Марк мгновенно ощутил её запах — лёгкий, цветочный, с нотками чего-то свежего и нежного. Вивьен не намного была ниже его, но была очень тонкой и визуально хрупкой. И как ему теперь станцевать с ней в паре и не выглядеть при этом глупо?

Гальбретт уже раздавал яблоки участникам. Им передали гладкий красный плод, и Вивьен ловко подбросила его в руке.

— Готовы? — спросила она.

Марк только молча сжал челюсти, внутренне уже смирившись с неизбежным.

— Начали! — прозвучал сигнал, и музыка наполнила площадь.

Вивьен легко приложила яблоко к его лбу и наклонилась ближе. Марк тоже склонил голову вперёд, стараясь удержать равновесие, и почувствовал сияние улыбки Ластриель, обращённое к нему. Краем глаза он заметил, как мимо них, в медленном ритме вальса проплыла пара третьекурсников. Дюрант и Дарк совершенно не обращали внимание на ритмичную простенькую музыку, двигаясь под мелодию, которую слышали только они.

— Расслабьтесь, Грамен, — шепнула Вивьен с усмешкой в уголке, покрытых блеском, губ. — Это всего лишь танец.

Но для него это было сложнее, чем казалось. Марк не привык к такому. Не привык к чужой близости, к легкости, с которой кто-то мог вот так просто стереть границы. Ластриэль уверенно взяла его за предплечье и, без каких либо смущений, уложила его руку на свою тонкую талию.

Музыка была не слишком быстрой, но и не медленной. Он старался двигаться в такт, но первые шаги дались ему тяжело. Вивьен же, напротив, двигалась легко и уверенно, чуть направляя его, словно это было вполне естественным. Вокруг слышался смех и подбадривающие возгласы. Кто-то уже выронил своё яблоко, кто-то слишком резко двинулся и столкнулся с соседом.

Музыка набирала ритм, и Марк, стараясь удержать яблоко на месте, заметил краем глаза другую пару — Элию и Артура. Он ожидал увидеть их такими же неуклюжими, как большинство преподавателей, которых уговорили участвовать в этом конкурсе. Но, к его удивлению, они двигались слаженно и ритмично.

Элия шагала легко, будто её движения были заранее продуманы. Артур держался уверенно, ведя её в такт музыке, и Марк вдруг понял, что это не просто случайная удача — они действительно знали, что делают. Их движения были выверенными, ритмичными, а лёгкая улыбка Элии говорила о том, что она уже получает от этого удовольствие. Марк почувствовал странное раздражение, но быстро заставил себя вернуться к своей партнёрше.

— Если бы Вы видели своё лицо сейчас… — сдерживая смех, сказала Вивьен, плавно ведя его по кругу.

— Я не понимаю, о чём Вы, — глухо проговорил он, стараясь не смотреть туда, где Элия и Мглин, казалось, уже забыли о зрителях, полностью увлёкшись движением.

— Конечно, не понимаете, — игриво протянула Вивьен, явно получая удовольствие и от танца и от реакции Марка.

Марк сжал зубы, но Вивьен лишь снова игриво улыбнулась, будто знала что-то, чего он не знал. Да, глупо вышло. Но когда рядом такая очаровательная и умелая женщина, как Ластриэль – грех жаловаться на свою судьбу. Он даже заметил, как вытаращился на них Фредрик Холт, застыв под сценой, словно каменное изваяние.

Музыка ускорилась, и они закружились в более быстром темпе. Теперь Марк уже не думал о посторонних вещах — он просто пытался не потерять ритм. Вивьен, казалось, вовсе не заботило, что происходит вокруг. Она двигалась легко, естественно, и Марк впервые за всё время поймал себя на мысли, что всё не так уж и плохо.

Музыка подошла к финальному рывку, пары ускорились, и Марк, несмотря на все свои усилия, вдруг понял, что с этим дурацким яблоком удержаться до конца будет сложно. Лоб его вспотел и оно то и дело норовило выскользнуть. Он глубже вдохнул, стараясь сосредоточиться, но внезапно в поле зрения снова попали Элия и Мглин. Марк не мог понять, почему его это так задело, но в последний момент он дёрнул головой в сторону… и яблоко всё-таки выскользнуло из-за его неосторожного движения. Оно со стуком упало на деревянные доски помоста, под ноги Бриони Дарк. Она оступилась и упала в объятья Дюранту. Тот ни капли не расстроился, что их пара выбыла, застыв на месте и крепко обнимая Дарк. Оба улыбались. Музыка оборвалась.

— Победители — Госпожа Морвейн и Профессор Мглин! — громогласно объявили Дариус Гальбрет и Офелия Вейлант.

Толпа зааплодировала, кто-то засвистел, а Артур с Элией коротко переглянулись, будто знали, что так и будет. Марк нахмурился, стиснув челюсти. Он сам себя переиграл. Вивьен рядом тихо рассмеялась.

— Пожалуй, это было даже забавнее, чем я ожидала, — улыбаясь, сказала она, поправляя, выбившуюся из причёски, прядь

— Что? – Марк перевёл на неё тяжёлый взгляд.

— Я говорю, что мы неплохо справились. Для первого раза, — уточнила она.

Марк натужно выдохнул, чувствуя лёгкую досаду. Он никогда не любил проигрывать, причём так нелепо.

— Ну, что ж, Господин Грамен, раз уж с конкурсами на сегодня покончено… — Вивьен поглядела в небо, изображая задумчивость с новой, лукавой улыбкой. — Может, выпьем?

— Что? – Марк ошеломленно уставился на коллегу.

— Выпьем, — повторила Вивьен спокойно, будто предложила обсудить новую методику обучения. — Или Вы предпочитаете отмечать праздник в одиночестве?

Он не сразу нашёлся с ответом. Такое предложение… совсем не входило в его планы. И совсем не вписывалось в сам образ Вивьен Ластриэль. Марк уже собирался сказать что-то отвлечённое в ответ на предложение Вивьен, но в тени дерева, вдруг заметил знакомую тёмную фигуру.

Нокс стоял в стороне и выглядел откровенно паршиво. Бледный, осунувшийся, с тёмными кругами под глазами и движениями, будто ему приходилось прикладывать усилия, дабы просто стоять на ногах. Он уже неделю провалялся в своей хижине, после ритуала.

— Что-то не так? — тихо спросила Вивьен, проследив за его взглядом.

Марк не ответил сразу. В этот момент он увидел, как к Ноксу направляются Элия и Мглин. Она ещё секунду назад смеялась с Мглином, но стоило ей поймать взгляд Нокса, как выражение лица мгновенно изменилось. Забота, тревога, полное переключение внимания.

Марк невольно стиснул зубы. Вивьен чуть склонила голову набок, внимательно наблюдая за его реакцией.

— Так, что насчёт бокала вина? – напомнила Вивьен, прижимаясь к нему и нежно касаясь запястья ухоженными ноготками.

Марк медленно перевёл на неё взгляд. Раз уж он и так всё провалил — почему бы и нет? Почему бы просто не провести время с прекрасной девушкой, которая к тому же – совсем не против его компании.

— Не возражаю, — лаконично ответил он и улыбнулся ей.

Амарант VII

Он сказал себе утром, что ему лучше остаться в хижине. Что после всего случившегося ему нужен отдых. Что у него нет сил ни на разговоры, ни на веселье, ни на этот чертов праздник.

Но звуки, доносившиеся с площади, не давали покоя. Смех, музыка, оживлённые голоса… Всё это раз за разом цепляло сознание, пока он в итоге не выругался, переоделся в свою повседневную одежду, в какой обычно работал в саду, и отправился посмотреть, что там творится.

Возможно, он всё ещё был слаб, но идти было уже не так тяжело, как раньше. А если повезёт, он просто станет в стороне, посмотрит пару минут и уйдёт обратно. Но когда он увидел её — понял, что не жалеет о своём решении.

Амарант увидел её на площадке, вместе с Артуром Мглином. Они держали между лбами яблоко, ловко двигаясь в такт музыке. Их шаги были идеально слажены, они словно давно упражнялись в этом, а не просто пытались справиться на ходу. Мглин легко придерживал подругу за спину, выводя чистым традиционным ренцом

Амарант присмотрелся, загораживаясь ладонью от солнца – она улыбалась. Не просто привычной вежливой улыбкой, не той, что появлялась, когда она пыталась скрыть усталость. Нет. Она смеялась, двигаясь легко и непринуждённо, словно все тревоги последних недель растворились в ритме этой простой деревенской мелодии.

Он вдруг ощутил, как его собственные губы тронула слабая улыбка. Морвейн заслужила этот праздник. Чёрт возьми, после всего, что на неё навалилось, она просто обязана была немного повеселиться. И Мглин ей в этом помогал. Амарант даже не сомневался, что это именно Мглин уговорил её прийти на праздник, за что был очень благодарен старому профессору.

Нокс невольно шагнул ближе, оставаясь в тени, наблюдая за тем, как всё закончится. Музыка ускорялась, шаги участников становились всё более отточенными. Вокруг гудели зрители, кто-то делал ставки, кто-то просто смеялся, кто-то подбадривал своих знакомых.

Амарант видел, как среди них мелькнул Марк Грамен — он танцевал с Вивьен Ластриэль, но его внимание было приковано к кому-то другому. Конечно, к Морвейн, к кому же ещё. Амарант прислонился к дереву, наблюдая.

Морвейн действительно выглядела так, словно всю жизнь только и танцевала на ярмарочных праздниках. Мглин двигался вровень с ней, ни разу не сбившись с ритма. Они шагали по кругу, наклонялись, синхронно смещались в стороны — и всё это время удерживали яблоко, не позволяя ему упасть. Амарант не сразу понял, что стоит и улыбается во всё лицо. Ему было приятно видеть её такой. Весёлой, живой, увлечённой.

А потом всё закончилось. Последний поворот, резкое замедление музыки — и Марк неожиданно дёрнул головой в сторону. Яблоко, которое он удерживал с Вивьен, выпало и с глухим стуком покатилось по деревянному настилу.

— О! — раздался общий гул голосов.

А вот яблоко, которое держали Морвейн и Мглин, оставалось на месте.

— Победители! — воскликнула Вейлант, и толпа разразилась аплодисментами.

Амарант видел, как Морвейн остановилась, чуть отстраняясь от своего друга. Мглин одним быстрым движением руки поймал яблоко. На лице Морвейн читалась радость, смешанная с лёгким удивлением — возможно, она и сама не ожидала, что выиграет. Но тут её взгляд скользнул в сторону. Амарант не сразу понял, что она его заметила, но стоило их глазам встретиться, как её улыбка слегка дрогнула.

Чёрт, да она даже не успела толком порадоваться победе, а уже начала тревожиться за него. Амарант с досадой выдохнул. Ну конечно. Конечно, стоило ему только появиться, и её радость тут же омрачилась заботами.

Ему даже не пришлось ничего говорить. Она коротко обменялась парой слов с Мглином и быстро направилась к нему. Мглин же последовал за ней, обтирая яблоко об свой пиджак и по-мальчишески откусывая кусок.

«Сейчас начнётся», — подумал Амарант, поудобнее устраиваясь в тени, словно надеялся, что они передумают. Но нет, конечно же, не передумают. Морвейн подошла первой, замерев на коротком расстоянии, будто оценивая его.

— Выглядишь, — проговорила она, запнувшись, – Лучше, чем вчера.

— Спасибо, я старался, – изображая бодрость, отозвался Амарант.

— Хорошо хоть на праздник выбрался, — заметил Мглин.

Амарант усмехнулся, делая вид, что не замечает её пристального взгляда, стараясь придать себе жизнерадостности и побольше улыбаясь.

— А Вы как думали? Явление Профессора Мглина и его знаменитой ученицы в победном танце с яблоком — это даже интереснее, чем театральная постановка Вейлант, – Амарант оттолкнулся от дерева и шагнул в их сторону.

Мглин фыркнул, напоминая старого барсука, приподнял брови, но ничего не сказал. Морвейн же в ответ только прищурилась, но вместо возражений неожиданно сделала шаг в сторону.

— Ну раз ты так уверен, что у тебя хватило сил дойти до праздника, — сказала она нарочито небрежно, — Значит, тебе хватит сил и на то, чтобы выпить с нами по кружке сидра, – Морвейн повернулась к Мглину. — Артур, ты же помнишь, что обещал мне, что мы выпьем с тобой грушевого сидра, если победим?

— Конечно, — кивнул Мглин с самым невозмутимым видом. — Идём, посмотрим, что там осталось на столах.

— Вы значит из-за сидра так отплясывали? – поинтересовался Амарант, понимая, что его просто-напросто провели.

Морвейн знала, как сделать так, чтобы он не чувствовал себя объектом заботы. Он ненавидел, когда над ним тряслись, но она... она всегда умела находить лазейки. И сейчас, вместо того чтобы спрашивать, как он себя чувствует, или настаивать, чтобы он отправился обратно отдыхать, Морвейн просто поставила его перед фактом. Он идёт с ними, и не как больной, а как участник праздника. Ну и как он теперь мог отказаться?

— Ну ты и лиса, Морвейн, — пробормотал он, засовывая руки в карманы.

Слова вырвались сами по себе, даже не сформировавшись толком – одним подсознательным предложением. Но Амарант просто не мог удержаться, не мог устоять перед ней. Наверное, стоило наконец-то объясниться перед Морвейн в своих чувствах, а там – будь что будет.

— Лиса? — её глаза округлились и она недоуменно воззрилась на Амаранта, замедляя шаг.

Артур хмыкнул, а Амарант тепло улыбнулся ей, позволяя себе даже подмигнуть. Морвейн тоже невольно улыбнулась и слегка покраснела.

По мере того, как они двигались к столам, Амарант замечал всё больше деталей праздника, на которые сначала не обратил внимания. Слишком долго он был отстранён от жизни Академии — теперь, оказавшись среди людей, он чувствовал себя немного чужим.

За длинными столами студенты шумно обсуждали конкурс с яблоком, кто-то возмущался, что победили преподаватели, кто-то радовался, что их кураторы тоже умеют веселиться. Калидиан громко доказывал Раффи, что будь у него в паре кто-то порасторопней, он бы выиграл, а не уронил яблоко уже на третьем круге.

— Это было подстроено! — объявил он, взмахивая рукой с недопитой кружкой лимонада.

— Конечно, — фыркнула Доротея, сидя рядом и перебирая пальцами в вазочке с орешками. — Всё против тебя, Тмин. Это заговор.

Тмин подозрительно прищурился, но, увидев, что та смеётся, махнул рукой и потянулся за ещё одним кусочком яблочного пирога.

Амарант заметил, что за столами сидели не только студенты. Среди них были и преподаватели. Ближе к сцене Морвейн и Мглин уже кого-то поприветствовали. Штерн сдержанно кивнул им, но остался на своём месте, не особо вовлекаясь в происходящее. Он что-то обсуждал с Кальдер, которая задумчиво перебирала в руках концы своего тиснённого кожаного пояса.

Фредерик Холт и Серж Дарво сидели за одним столом и, судя по всему, уже успели вступить в очередной спор.

— Человеческая натура неизменна, — произносил Дарво с видом знатока. — И потому даже в этом идиллическом месте — хаос! Ты только посмотри, что они сделали с украшениями!

— Всё прекрасно, — спокойно ответил Холт, бросая мимолётный взгляд на праздничные ленты и венки.

— Прекрасно?! — Дарво всплеснул руками. — Это варварство!

— Просто ты избалован, – было видно, что Фредрик влил в себя уже немало сидра, или чего покрепче….

— Я? – Серж взял со стола бокал вина. – Избалован?

— Абсолютно, — бесстрастно кивнул Холт, сползая по спинке стула.

Дарво открыл рот, явно готовясь разразиться длинной речью, но в этот момент его внимание привлекли Ластриэль и Грамен. Марк с лёгкой полуулыбкой что-то говорил Вивьен, и та смеялась, мягко касаясь его предплечья.

— Хм… — протянул Дарво, устремляя на них задумчивый взгляд.

Холт только усмехнулся, стараясь сфокусировать взгляд на происходящем вокруг.

Тем временем на сцене шли последние приготовления к представлению. Офелия Вейлант энергично раздавала указания студентам, а Ластриэль, попрощавшись с Марком, направилась к сцене, очевидно, готовясь к вступительному слову. Амарант перевёл взгляд на Морвейн, которая с благодарностью принимала у Мглина кружку сидра.

Амарант уже было расслабился, наблюдая за суетой праздника, когда заметил, как старый профессор внезапно напрягся, хмурясь. Он проследил за его взглядом и понял причину.

Серж Дарво неторопливо пересекал площадь, его тёмно-красный пиджак слегка развевался на ходу, а на лице играла довольная ухмылка. Он двигался неспешно, но уверенно — как человек, который точно знает, что его жертвы уже не смогут сбежать.

— О, а вот и вы, — провозгласил он, словно искренне рад встрече. — Как удачно, что я вас нашёл!

— Мы тоже в восторге, — сухо проворчал Мглин, явно уже готовый морально выдержать очередную словесную дуэль.

Амарант чуть отступил, разглядывая Дарво. Он ещё не понял, почему тот вообще решил к ним подойти, но не сомневался, что у него уже заготовлен целый монолог.

— Профессор Мглин, Госпожа Морвейн, — Дарво церемонно кивнул, затем повернулся к Амаранту. — О, и наш восстановившийся садовник! Какая честь видеть Вас среди живых.

— Чувствую себя лучше, спасибо за заботу, – бросил Амарант, сжимая свою кружку с сидром большим и указательным пальцами.

— Неужели? — Дарво смерил его задумчивым взглядом, будто пытался оценить степень его болезненного вида. — Но должен сказать, Нокс, Вам стоило бы чаще практиковаться в танцах, как Морвейн. Хотя бы ради того, чтобы меньше походить на привидение.

Амарант медленно поднял на него взгляд. И чего он снова прицепился, неужели уже споил Фредрика, а новые жертвы слишком заняты, чтобы обращать внимание на его персону?

— Звучит так, будто ты завидуешь, Дарво, – ответил Амарант.

— Завидую? – Дарво изобразил оскорблённую невинность. – Я? О нет, мне вполне хватает своих талантов! Но, знаете… — он чуть склонился над ухом Амаранта, словно делился неким секретом, — Никогда бы не подумал, что наша скромная Госпожа Морвейн так лихо отплясывает в деревенских танцах.

Морвейн не повелась на провокацию, а вот Артур Мглин слегка сузил глаза.

— Ну, — лениво продолжал Дарво, — Я бы многое отдал, чтобы увидеть это снова.

— Вряд ли тебе повезёт, — заметил Мглин, складывая на груди руки, чтобы не видно было, как он раздражен.

— В этом Вы правы, — с показным вздохом согласился Дарво. — Однако я уверен, что вся Академия ещё долго будет обсуждать столь занимательное зрелище.

Мглин молча посмотрел на него, а затем многозначительно перевёл взгляд на бокал в руке Дарво.

— Не многовато ли вина, Серж?

Дарво на секунду замолчал, но затем хмыкнул и лукаво улыбнулся.

— Не многовато ли любопытства, Господин Мглин? – сладко проговорил он, пригубив из своего бокала.

— Если ты хотел сказать что-то по делу, то поторопись, а если нет, то… – хотел вмешаться Амарант.

— Что ж, что ж, — перебил его Дарво, вскинув руку. — Не буду мешать вам наслаждаться праздником. Я просто пришёл выразить своё восхищение… и напомнить, что представление вот-вот начнётся, – сказав это, он сделал паузу, а затем слегка наклонился к Морвейн и добавил, но так, чтобы услышали все. — Надеюсь, после спектакля у Вас останется ещё немного сил на танцы, Госпожа Морвейн?

— Я подумаю, — ответила она ровно, но что-то в её взгляде прояснилось, словно она пришла к какой-то очень простой и понятной истине

Дарво довольно улыбнулся и с лёгким наклоном головы удалился в сторону сцены, оставляя их переваривать его слова.

— Почему его всегда так много? – Артур Мглин первым нарушил молчание.

— Потому что иначе он начнёт скучать, а это ещё хуже, — бросила Морвейн, всё-ещё размышляя над чем-то.

Амарант поднял глаза в сторону возвышения, где студенты уже занимали свои места, в предвкушении спектакля. Он перевёл взгляд на Морвейн. Пусть это был всего лишь праздник, всего лишь передышка — но сейчас она действительно выглядела счастливой. И, наверное, стоило хотя бы немного насладиться этим моментом.

Айрик III

Он не мог понять, как можно всерьёз воспринимать искусственно поставленные диалоги и показные эмоции. В жизни всё было проще и сложнее одновременно. Никто не говорил так, как в пьесах, никто не переживал так явно. И всё же, когда он оказался среди зрителей, взгляд его непроизвольно зацепился за сцену. И если сегодня позволено не возвращаться в спальни, сразу после заката – значит, этим следовало воспользоваться.

Сцена была оформлена просто, но со вкусом. Студенты третьего и четвёртого курсов трудились над декорациями ещё днём, а теперь их работа предстала во всей красе. В центре возвышался искусственно воссозданный город — что-то среднее между старинным Вириди и выдуманным фэнтезийным поселением. На заднем плане покачивались ткани, изображающие ночное небо, в котором вот-вот вспыхнут звёзды.

Айрик не знал большинства студентов старших курсов, но всё равно чувствовал интерес. Среди зрителей мелькали знакомые лица — преподаватели, младшие студенты, даже некоторые сотрудники Академии, которые на время оставили свои обязанности, чтобы посмотреть постановку.

— Посмотрим, насколько они хороши, — пробормотал, сидевший слева, Лаар.

На сцену вышла Госпожа Вейлант, одетая в лёгкую, воздушную мантию. Она подняла руки, призывая к тишине.

— Друзья, коллеги, студенты! — её голос, поставленный и мелодичный, заполнил весь двор. — Сегодня перед вами развернётся история о людях, чьи судьбы сплелись в танце магии, выбора и неизбежности. История о том, что каждое действие имеет последствия, а каждый шаг — свой след в ткани мироздания.

Голос её завораживал. Даже Айрик, который уже готов был зевнуть, невольно выпрямился. Музыка зазвучала, плавно переходя из тревожных нот в более оживлённые. Первыми на сцену вышли студенты третьего курса – Бриони и Кассиан.

Бриони была в тёмном плаще, её короткие волосы искусно взлохмачены, чтобы добавить образу загадочности. Касс, напротив, выглядел благородно — высоко поднятая голова, уверенные шаги. Они начинали ссору.

— Ты не понимаешь, — голос Бриони резанул пространство. — Магия — это не только правила, не только холодный расчёт. Это то, что внутри.

— Если бы внутри не было разума, ты бы уже давно погибла, — резко ответил Касс Дюрант, его серебристые глаза сверкнули в свете фонарей.

Айрик склонил голову. Интересно. Кажется, у них получилось втянуть публику. Диалог разворачивался — это был конфликт двух учеников древнего ордена, один из которых придерживался строгих канонов, другой — позволял себе вольности. Их споры перетекали в напряжённые взгляды, в стремительные движения. В какой-то момент чертёж иллюзий заполнил сцену, создавая видимость теней, что вились за спиной Бриони.

Айрик перевёл взгляд на зрителей. Госпожа Морвейн, стоявшая чуть в стороне, за последним рядом скамей, наблюдала сосредоточенно. Господин Мглин что-то негромко сказал ей, и она коротко кивнула, не отрывая глаз от сцены.

Тем временем сюжет набирал обороты. На смену третьекурсникам вышли старшие студенты. Высокая девушка с платиновыми волосами, в мантии оттенка ночного неба, взмахнула рукой — потоки энергии воды пронеслись по сцене, очерчивая пространство. Её героиня была мудрой наставницей, пытавшейся примирить двух противников.

— Истина — не в крайностях, — её голос был спокоен, но твёрд. — Истина там, где вы готовы её увидеть.

Филипп Скат, которому досталась роль немного неуклюжего, но талантливого мага, стоял рядом с ней, то и дело поправляя рукава, будто действительно нервничал. Айрик не знал, было ли это частью роли или его привычное волнение по любому поводу. Он несколько раз пересекался с этим парнем, и тот вечно с чем-то сталкивался, либо что-то задевал по пути.

Когда на сцену вышел высокий парень, больше похожий на преподавателя, чем на студента, всё вокруг будто замерло.

— Они взяли его на роль антагониста, — донёсся чей-то шёпот среди зрителей.

И действительно, этот парень был идеален в образе хладнокровного стратега, который ставит свои принципы выше всего остального. Его голос звучал спокойно, но за каждым словом чувствовалась угроза.

— Ваша магия — это иллюзия выбора, — произнёс он, глядя на Бриони и Кассиана. — А я предпочитаю настоящую власть.

Айрик увидел, как его сокурсники в первом ряду, буквально затаили дыхание. Спектакль подходил к кульминации. Музыка вновь сменилась, теперь в ней звучало напряжение. Конфликт достиг предела, и вот уже герои вынуждены принимать решения. Мудрая наставница попыталась создать барьер, защищая Кассиана, но четверокурсник разрезал его энергетическим клинком. Иллюзии Бриони метались вокруг, искажая пространство, но противник шёл напролом, не поддаваясь обману.

И вдруг… Кассиан сделал шаг вперёд, подставляясь под удар. Айрик услышал, как кто-то ахнул в толпе. Бриони метнулась вперёд, но было уже поздно. Музыка взлетела до кульминационного момента — и замерла.

Высокий четверокурсник остановился, его клинок завис в воздухе.

— Ты выбрал смерть? — холодно спросил он.

Касс посмотрел ему в глаза.

— Я выбрал правду.

Тишина. Затем удар гонга. Свет потух. На мгновение всё погрузилось во мрак, а затем... аплодисменты. Айрик моргнул.

— Что ж, неплохо, — пробормотал он, осознавая, что это никак не сравниться с теми театральными представлениями, на которые их водили, когда он ещё ходил в обычную школу, не подозревая, что он архий.

Вокруг него зрители приходили в себя, обсуждая финал. Кто-то был явно потрясён, кто-то недоволен, но равнодушных почти не осталось. Айрик бросил взгляд в сторону преподавателей. Господин Дарво лениво аплодировал, что-то негромко говоря Господину Кроуэллу, тот только покачал головой. Госпожа Ластриэль смотрела на сцену с лёгкой улыбкой, а рядом с ней Господин Грамен выглядел задумчивым.

Господин Нокс, которого Айрик только заметил и не ожидал увидеть здесь, глядел не на сцену, а только на Госпожу Морвейн, и она слегка улыбнулась в ответ, обернувшись и встретившись с ним взглядом.

— Всё-таки стоило прийти, — подумал Айрик, покидая своё место. Спектакль удался.

Айрик уже собирался покинуть площадь, накидывая на голову капюшон. После такого спектакля, ему не казалось, что праздник может предложить что-то ещё, что стоило бы его внимания. Он предпочитал одиночество, и толпы людей начинали его утомлять.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тёплые оттенки розового и оранжевого. На площади начинали зажигать фонари, и мягкий свет плясал на лицах собравшихся, создавая атмосферу уюта и умиротворения.

Обходя толпу, Айрик на мгновение остановился, заметив компанию своих одногруппников. Они, похоже, обсуждали что-то с жаром, делясь впечатлениями от спектакля. Кто-то жестикулировал, кто-то потягивал остатки лимонада, а кто-то просто наблюдал за разворачивающимся вокруг действом.

Но взгляд Айрика внезапно зацепился за фигуру, стоявшую немного в стороне, на своего куратора. Она стояла там же, у столов, вместе с Господином Мглином и Ноксом. Все трое смотрели в одну сторону, явно сосредоточенные на чём-то или ком-то. Айрик проследил за их взглядами.

Они смотрели на другую группу преподавателей, собравшихся возле сцены, на танцевальном помосте. В центре этой группы громче всех говорил Господин Дарво. Айрик уже успел распознать манеру историка, который вечно цеплялся к нему на своих занятиях, начиная с его цвета волос и заканчивая привычкой прятать лицо в капюшоне. Как это банально, но Дарво, кажется, наслаждался этим каждый раз. Он умел привлекать внимание, и не всегда самым приятным образом. Сейчас он вновь играл свою роль. Его голос, полный ядовитой насмешки, перекрывал даже голос Офелии Вейлант, которая объявляла о начале традиционных танцев, завершающих День Урожая.

— Ну что, коллеги, — с язвительной ухмылкой протянул Господин Дарво, грациозно делая жест рукой. — Мы уже видели мастерство Морвейн и Мглина в деревенских плясках! Может, они продолжат развлекать нас и дальше?

Айрик заметил, как в стороне стояли Вивьен Ластриэль и Марк Грамен. Грамен... тоже почему-то посмеивался, хотя и не так громко, как Дарво. И Айрику это не понравилось, он очень уважал и успел полюбить своего куратора. И каждый раз, когда слышал от кого-либо нечто похожее на речи Дарво – парня просто передёргивало.

— Он всегда такой, — раздался тихий голос рядом.

Айрик повернул голову и увидел Сильвию Рендалл. Она тоже наблюдала за происходящим, чуть нахмурившись и, переплетая руки на груди, недовольно перебирала пальцами.

— Да, — коротко согласился Айрик. – Мерзкий тип.

Айрик переглянулся с Сильвией и они безмолвно пришли к общему согласию. Элия Морвейн сохраняла спокойствие. До последнего. Но потом что-то изменилось – на её лице появилось какое-то странное выражение. Она вдруг улыбнулась и прищурила глаза. А затем поставила свою кружку на стол с лёгким, но звонким стуком, словно нарочно хотела привлечь к себе внимание.

— Всё, – громко произнесла она. – Он меня достал!

Айрик моргнул, чтобы видеть картину отчётливее. Она бросила несколько слов Мглину и Ноксу. Господин Мглин сначала попытался её остановить, но, услыхав её тихие наставления, оставил свои попытки.

А затем, Госпожа Морвейн двинулась вперёд. Толпа сама расступалась перед ней. Она прошла через ряды скамей и добралась до танцевального помоста, сохраняя равновесие в каждом движении. Айрик видел, как Господин Дарво поначалу не обратил на неё внимания — он был слишком увлечён собственной речью. Но потом, заметив её приближение, он приподнял бровь с любопытством, а потом – я явным опасением, словно она сейчас даст ему в челюсть. Айрик очень на это надеялся.

Но куратор просто остановилась перед Дарво. Окружающие историка преподаватели расступились, тоже не понимая – что сейчас будет. Но, на всякий случай, решили не рисковать.

— Господин Дарво, — её голос был лёгким, непринуждённым, полным достоинства.

Дарво смерил её оценивающим взглядом, как будто пытался быстро сориентироваться, не готовый к её появлению. Его лицо на мгновение показалось Айрику совершенно растерянным и перепуганным. И тогда Морвейн протянула ему руку.

— Приглашаю Вас на танец, — проговорила она, не на секунду не замешкавшись и не промышляя о отступлении.

И в этот момент заиграла музыка. Айрик застыл. Он не мог поверить, что она только что сделала это. После всех его насмешек, после всего, что Дарво говорил о ней, после всех его язвительных выпадов — вместо того чтобы спорить или уйти, она просто пригласила его на танец. И он… Дарво медленно расплылся в улыбке, полной изумления. Растерянность постепенно отступала, когда другие преподаватели тоже зашевелились.

— Госпожа Морвейн, — протянул он, принимая её руку. — Посмотрим, чему Вас научил наш талантливый Профессор Мглин, – и повёл её на помост.

— Вот это да, — пробормотала Сильвия, изумлённая не менее Дарво.

Айрик только кивнул, всё ещё не веря своим глазам.

Элия XI

Когда Элия протянула Дарво руку, приглашая на танец, она видела, как его самодовольная улыбка на мгновение дрогнула. Он не ожидал этого. Никто не ожидал. Мгновение длилось слишком долго, затем Дарво коротко усмехнулся и принял её руку, слегка поклонившись.

— Ну что ж, Госпожа Морвейн, — сказал он с явной насмешкой, — Если уж мне суждено танцевать, то пусть это будет достойная партия.

Музыка заиграла, и они влились в общий ритм. Танец был более обобщённым, но тоже требовал знания и поддержки. Элия не думала, что Дарво справится, но, к её удивлению, он двигался легко, без лишней скованности, будто танцевал простые народные танцы не раз. И тогда её догадка подтвердилась – он умеет. Он делает вид, что выше этого, но он умеет. Так же, как умеет насмехаться, чтобы скрыть что-то более глубокое. Нечто….печальное.

— Вы уверены, что хотите быть центром внимания, Госпожа Морвейн? — голос Дарво мог бы показаться спокойным, если бы в его глазах не мелькнула едва заметная тревога за свою собственную репутацию.

— Разве не в этом вы преуспели, Господин Дарво? — парировала она, сделав шаг в сторону и вновь вернувшись к нему, перехватывая предплечье историка.

— Ах, но я ведь не претендую на звание святого, — Дарво чуть склонил голову, ведя её по кругу, необычайно бережно придерживая за спину. — Вам же так нравится держаться в стороне, оставаясь вне обсуждений… Или я ошибаюсь?

Элия промолчала. Они двигались среди других пар, и теперь уже она не ощущала на себе взгляды. Она полностью сосредоточилась на Серже, пусть даже в паре они выглядели так, будто Дарво танцует с длинноволосым мальчишкой.

— Знаете, Дарво, — сказала она, не сбиваясь с ритма, — у меня вдруг появилось ощущение, что я наконец-то Вас…поняла.

— О, и что же вы поняли? — его тон не изменился, но в светло-карих глазах промелькнул…. Неужели, страх.

— Вы не столько насмехаетесь над другими, сколько… защищаетесь. Вам нужно внимание, но не для того, чтобы просто блистать. Вы боитесь тишины. Ведь когда никто не смотрит на Вас — Вам приходится смотреть на самого себя, – отчеканила она, словно заучила этот текст заранее, но это уже не имело значение.

Дарво на мгновение напрягся. Это должно было быть незаметно — но она всё же уловила, как его пальцы на долю секунды впились ей в бок, когда они вращались по помосту. Его взгляд стал колючим, но затем, как всегда, он быстро нашёл нужную маску.

— Глубокий анализ, Морвейн. Может, Вам стоит сменить профессию? — он резко развернул её, притянул к себе и они оказались лицом к лицу. — Например, на психолога.

Элия улыбнулась, но в её душе уже не было раздражения, даже после этого, довольно грубого поворота. Ей больше не хотелось спорить с ним, злиться. Она просто поняла его. И от этого её негодование улеглось, впервые за этот год, с самого первого дня, когда Дарво прибыл в Академию, на должность преподавателя истории. Она замерла в его руках и упрямо не отводила взгляд.

Танец заканчивался. Дарво держался прямо, как подобает архию из древнего рода, но теперь Элия видела его иначе. Он не был неуязвимым. И возможно, он сам был собой только в такие моменты — когда забывал о необходимости язвить. И он показался ей довольно таки приятным молодым человеком, если бы не его удушающий парфюм.

— Вам было неприятно? — вдруг спросил он, всё ещё удерживая руку Элии, когда музыка стихла.

Девушке показалось, что Дарво занервничал. Серж Дарво волнуется – приятно ли было Элии с ним танцевать – вот это да, вот это открытие!

— Нет, — ответила Элия, мягко высвобождаясь из его, слегка вспотевших, пальцев. — Нет. Всё было…..Довольно любопытно.

Дарво склонился в лёгком поклоне, его взгляд был чуть задумчивее, чем обычно. Редкое явление, коим следует насладиться.

— Тогда, возможно, я когда-нибудь приглашу Вас сам, – добавил он, после паузы, будто попытался оправдаться, показать, что последнее слово за ним.

Элия кивнула, но ничего не ответила. Не хотелось отбирать у Сержа всё за один раз, за один единственный вечер. Она развернулась, возвращаясь к Артуру и Амаранту. Дарво остался стоять на месте, будто не знал, куда ему податься дальше. Одинокая фигура у края помоста.

Элия покинула танцевальную площадку, не глядя по сторонам. Ей не нужно было видеть реакции толпы – достаточно было той лёгкости, что теперь ощущалась в груди. Всё, что её раздражало, исчезло. Дарво, пусть и не сразу, но замолк, и Элия знала, что он понял – дальше язвить в её сторону будет сложнее. Он получил свою минуту славы, пусть теперь справляется с ней сам.

Она двигалась уверенно, хотя сердце ещё билось быстрее обычного. Артур и Амарант стояли там же, где она их оставила. Артур так и держал кружку сидра, но не пил. Он смотрел на неё, будто не знал, что сказать.

— Ты... — начал он, затем нахмурился и покачал головой. – Что это вообще было?

— Решила, что хватит терпеть, — Элия ухмыльнулась, подхватывая со стола свою кружку. – Пусть теперь сам думает, что с этим делать.

Артур недоверчиво прищурился, но сказать ничего не успел, замечая, как не устаёт ухмыляться его подруга, ведь ей, действительно, нечего было сейчас рассказывать – они ведь сами всё видели. Но в груди по прежнему колотало.

— Ну ты и чудище, — пробормотал Амарант, отворачиваясь в сторону деревьев.

Элия перевела на него взгляд. Он выглядел уставшим. Девушка понадеялась, что он догадался зачем она это сделала. Что она не просто так бросилась в танец с Дарво – это был способ заставить того замолчать без ненужных споров и словесных перепалок. Но полной уверенности в этом у Элии не было. Амарант бросил взгляд в сторону сцены, где Дарво теперь что-то объяснял Ластриэль, жестикулируя более сдержанно, чем обычно. Артур, вновь поднял взгляд, хотел всё-таки сказать что-то, но передумал. Элия вдохнула полной грудью, наслаждаясь запахами пряного воздуха, смешанного с ароматами еды и вечерней свежести.

– Хочешь пройтись, – наконец, сказал Амарант, обращаясь к Элии.

Она повернулась к нему и коротко кивнула. Что-то в его взгляде тревожило её, но идея Амаранта ей понравилась. Хотелось бы отойти немного от шума. Она подняла со стола кувшин и налила в свою опустевшую кружку простой воды.

– Что ж, – отозвался Артур, не вынимая рук из карманов. – Приятной прогулки, – его взгляд был ещё настороженным, но на Элию он посмотрел с большей теплотой.

– До завтра, Артур, – попрощалась девушка, осушив стакан и обнимая Мглина.

Артур кивнул и присел за стол, провожая их взглядом. Амарант лишь махнул рукой и ступил на тропинку.

Они молча шли прочь от шумного праздника, углубляясь в сад. Освещение становилось скуднее, приглушённый свет фонарей плавно растворялся среди деревьев. Тишина здесь была другой — живой, наполненной шелестом листьев и далёкими звуками утихающего веселья, которые постепенно оставались позади.

Элия шла медленно, чуть опустив голову. Она почувствовала, что валится с ног, и Амарант это видел. Поэтому и предложил пройтись, зная, что если оставить её там, она просто рухнет на ближайший стул, а потом с упрямым видом будет доказывать, что ещё полна сил. Некоторое время они молчали. Затем, Амарант, не сбавляя шага, тихо произнёс:

— Ты и правда решила воевать с ним на всех фронтах?

Элия только собиралась ответить, как вдруг невольно поморщилась, принюхиваясь. Как она не заметила этого раньше?

— Фу, — возмущённо выдохнула она. — Это амбре Дарво. Какое же оно стойкое!

— Терпкий шлейф тщеславия? – хмыкнул Амарант, сжимая руки на поясе.

— Скорее самодовольства, — передёрнула плечами Элия, будто запах мог с неё слететь.

Элия подняла глаза, но тут же подавила зевок. Амарант в этот момент тоже обернулся к ней и заметил это.

— Может, тебе стоит уже перестать изображать бодрость? – пробормотал он, гораздо тише и серьёзнее.

— Ладно, — тихо призналась она. — Я устала. Очень устала, – Элия вздохнула, почувствовав, как шаги становятся тяжелее и по вспотевшей спине пробегает холодок.

Амарант ничего не сказал, не стал читать нотаций, и тишина вновь повисла между ними. Они шли дальше, и чем дальше они пробирались, тем сильнее ей казалось, что Амарант раздражён. Не внешне — внешне он был таким же спокойным, как всегда. Но в том, как он молчал, было что-то сдержанное, словно внутри него бурлило нечто, что он не позволял себе выплеснуть.

Она даже не пыталась заговорить об этом. Она боялась. Боялась, что он, как Марк, не поймёт её. Что и от Амаранта последует вспышка гнева, непонимание, злые слова, в которых ей не захочется разбираться. Она уже устала от этого. От того, что каждый раз должна объяснять, оправдываться, искать доводы. Потому, сейчас она просто молчала.

К тому моменту, как они миновали морковные грядки и дошли до крыльца дома Амаранта, Элия окончательно настроилась на то, что он всё-таки разозлится. Она уже видела это — как он выдыхает, устало прикрывает глаза, говорит что-то яростное, обидное, и резко уходит вглубь своего жилища, захлопывая дверь перед её носом.

Но когда он повернулся к ней лицом, она замерла на месте – он улыбался. Но не так, как раньше, не натянуто, не сдержанно, не с той усталой терпеливостью, с которой смотрел на всех на празднике. Нет, эта улыбка была странной. Чуть ли не озорной.

— Что? — спросила она, нахмурившись, готовая к обороне.

— Что, что? – Амарант чуть склонил голову набок, явно наслаждаясь её растерянностью.

— Ты улыбаешься.

— Улыбаюсь.

— Но… почему?

Он чуть прищурился, изучая её лицо, будто хотел убедиться, что она действительно не понимает. А потом сделал шаг вперёд и обнял её.

Элия не ожидала этого. Она боялась пошевелиться, чувствуя, как его руки крепко, но осторожно обхватили её плечи, словно он проверял, не оттолкнёт ли она его. Но она не оттолкнула. Тепло его тела, слабый аромат трав, смешанный с чем-то терпким, словно древесная кора после дождя — всё это окутало её. Элия даже понадеялась, что и приторный шлейф Давро отступит. Она не понимала, почему он это делает, но в этот момент не стоило искать объяснений.

— Не прячь от меня взгляд, — тихо произнёс Амарант, склонившись к ней. — Пусть от тебя и несёт духами Дарво, я видел всё сам. Ты поставила его на место так, как мало кто смог бы. И ты не должна теперь прятаться. Не от меня.

Его голос был добрым, уверенным. Не упрёк, не злость — только понимание. Элия глубоко вдохнула. А потом, тоже потянулась к нему и, не задумываясь, уткнулась носом в его плечо. Его запах – родной и приятный, который был по душе лишь ей, заставил Элию забыть обо всём на свете, и чувствовать только, как он чуть сильнее сжал её в ответ.

Никаких лишних слов, никаких вопросов, на которые не было сил отвечать. Только тепло его объятий, которое вдруг стало единственным, что сейчас имело значение.

Веда V

Веда пропустила праздник Урожая. Она заперлась в своей комнате и не отвечала на требования Луции и угрозы Джулии. Её совсем подкосил тот факт, что карантин ослабили, а Фрей всё ещё в лазарете. Что лекарство вот-вот будет приготовлено, но точной гарантии никто не даёт. Даже Господин Мглин ничего толком не рассказывает.

Девушка решила дождаться, пока все уйдут на праздник, а сама потом спустится на второй уровень и навестит Фрея, чтобы никто не смог её остановить, и меньше попадаться на глаза обитателям Академии.

Веда легла в кровать, взяла учебник по зельям и попыталась скоротать время в изучении охлаждающих отваров. Но как-то так получилось, что она закрыла глаза, рассматривая иллюстрацию азурника, а открыла их – уже тогда, когда за окном опустилась ночь, а в дверь вновь тарабанила Луция. Неужели, Веда проспала полдня и праздник уже закончился.

– Веда, открывай! – восклицала Луция.

Веда резко села на кровати и быстро подошла к двери. Она не спешила открывать, а только замерла, не касаясь ручки.

– Праздник уже кончился? – прошептала она в щель,чувствуя на лице вечерние сквозняки.

– Естественно, – послышался возмущенный голос. – Я думала, что ты подойдёшь позже, но ты похоже решила….

– Я уснула, Луция, – честно призналась Веда, не дожидаясь конца фразы.

– Прекрасно, – Луция вновь подёргала ручку. – Тогда впусти нас. Это ведь и моя комната тоже!

Веда уже потянулась к замку, но замерла. Почему Люция сказала «нас»?

– Кто там с тобой? Джулия? – спросила Веда. – Я не хочу сейчас выслушивать нотации о пользе свежего воздуха и духе коллектива. Пусть идёт в свою комнату. Мне хватило и утреннего разговора.

Сказав это, Веда прислушалась. За дверью послышалось еле слышное перешептывание, словно Луция с кем-то раздраженно переговаривалась, не особо заботясь, что её услышит Веда.

– Нет, – протянула в ответ подруга. – Это мальчик. И он первокурсник, – фыркнула она, словно общение с первокурсником было ниже её достоинства.

Веда вдруг поняла, что ведёт себе крайне глупо, разговаривая через дверь и, наконец, провернула замок, отпираясь. Её встретили огромные голубые глаза Луции и движение за её спиной. Она недовольно оглянулась, состроила Веде рожу и молча протиснулась в комнату, предоставляя Веде самой разбираться со своим гостем.

– Привет, – поздоровался Тмин, улыбаясь ей.

– Привет, – Веда с недоумением поглядела на него. – Что ты здесь делаешь? А где твои приятели?

Тмин поднял глаза к потолку и поморщился, словно Веда затронула ту тему, которую он не хотел сейчас обсуждать.

– Он утверждает, что Господин Мглин отправил его к тебе, – ответила за Тмина Луция, расчёсывая перед зеркалом волосы.

Веда вопросительно уставилась на Тмина, требуя объяснений. Тмин скосил глаза на комнату и предостерегающе выпучил на девушку глаза.

— Ладно, только обещай, что не будешь сразу отмахиваться, – отозвался он.

— Уже интересно, – Веда прикрыла дверь, отгораживаясь от Луции.

— С комнатой Микты творится что-то странное, – парень понизил голос, как будто боялся, что их могут подслушать.

— Что значит «странное»? — нахмурилась Веда.

— Да я сам не понимаю, — с досадой воскликнул Тмин, уже не беспокоясь о тишине. — Мы с Доротеей и Миктой вернулись после праздника, и тут Микта говорит, что у него… ну, как бы… комната не такая, как была.

— Это как? — девушка теперь не на шутку насторожилась.

— Он зашёл туда, а потом выбежал, как угорелый, и сказал, что там что-то поменялось. Что вещи лежат не там, где он их оставил, что кое-что из его вещей вообще исчезло, а кое-что появилось.

— Появилось? — переспросила Веда.

— Да, — кивнул Тмин. — Как-будто кто-то навёл там порядок, и... вроде бы кто-то копался в его столе.

Веда приоткрыла дверь и поглядела на Луцию, но та лишь пожала плечами и продолжила расчёсывать волосы, словно всё это её совершенно не касалось.

— Ладно, — Веда тряхнула головой. — И что дальше?

— Мы решили ничего не трогать. Доротея предложила запереть комнату и пока подождать. Она сейчас дежурит у двери вместе с Миктой.

— Так в чём проблема? Почему бы не позвать преподавателей? – спросила она.

Веда всё ещё не понимала – почему они не позвали своего куратора, или кого-то из преподавателей. Почему Тмин пришел именно к ней?

— Мы ещё никого не звали, – вскинул плечами Тмин.

— Что?! – чуть ли не воскликнула Веда.

— Я сразу пошёл за тобой, — поспешно объяснил Тмин. — Ну, знаешь... Ты ведь разбираешься в таких вещах.

— Разбираюсь? — Веда подняла бровь. — С чего ты вообще это взял?

— Ты же смогла запечатать портал в Зале Вне Времени, — быстро напомнил он. — И вывела нас из подземелий. Ты тогда понимала, что делать, даже когда никто другой не понимал.

Веда замерла. Её пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Он что, пытается намекнуть, будто она владеет энергетическим мастерством лучше всех преподавателей?

— Это было другое, — терпеливо начала она.

— Может, и другое, — Тмин сделал шаг ближе, заглядывая ей в глаза. — Но ты соображаешь быстрее нас. И если там действительно что-то странное, лучше сначала понять, с чем мы имеем дело, прежде чем звать взрослых.

— А ты точно никого не видел рядом с комнатой? – спросила она, лихорадочно обдумывая ситуацию.

— Точно, — кивнул Тмин. — Только вот когда мы уходили на праздник, там было всё как обычно.

— Ладно, – Веда вздохнула, не находя больше повода просто стоять и болтать. – Луция, я скоро вернусь.

— Ой, а меня, значит, не позвали? — обиженно бросила Луция, наблюдая за ними в зеркало. – А это может быть иллюзия.

— Ты же всё равно не собиралась, — усмехнулся Тмин.

– Иллюзия? – переспросила Веда.

— Ну да, — Луция пожала плечами и вернулась к своим волосам.

Веда ничего не ответила и закрыла за собой дверь. Вполне возможно, что Луция права, но стоило убедиться. Они с Тмином поспешили вниз по пандусу, на жилой этаж первого курса, туда, где их ждали Доротея и Микта — и, возможно, что-то гораздо более странное. Несмотря на то, что праздник Урожая уже закончился, по Академии ещё витали его отголоски. В воздухе держался слабый запах душистых фруктов и карамели, кое-где слышались приглушённые голоса студентов, возвращающихся в комнаты. Но возле дверей комнаты Микты царила настороженная тишина.

Микта, Доротея и ещё один маленький первокурсник, наверное сосед по комнате Микты, стояли рядом с дверью. Доротея скрестила руки на груди, явно пытаясь держать ситуацию под контролем. Чуть поодаль стояли ещё несколько студентов первого курса.

— Наконец-то! — выдохнул Микта, увидев Веду. — Мы уж думали, Тмин не смог тебя уговорить.

— Что тут случилось? — сразу перешла к делу Веда, всматриваясь в лица студентов.

— Просто зайди и посмотри, — мрачно сказал маленький щуплый мальчик, кивком указывая на дверь.

Веда коротко кивнула и подошла к комнате, осторожно открывая дверь. Как только она переступила порог, её кожу словно обдало лёгким электрическим разрядом. Воздух в комнате казался… неправильным. Он будто дрожал, едва уловимо искажался, меняя очертания предметов. Углы казались чуть смазанными, а некоторые вещи выглядели нечёткими, если на них не смотреть прямо.

Она медленно обвела взглядом пространство. Вроде бы всё было на своих местах: кровати, шкафы, учебные материалы на столе. Но, чем дольше Веда смотрела, тем больше ей казалось, что что-то… не так.

— Энергия иллюзий, — тихо пробормотала она.

— Что? — тут же спросил Тмин, заглянувший за её плечо.

— Здесь кто-то был. И этот кто-то наложил иллюзию, чтобы скрыть своё присутствие или изменения в комнате, — объяснила она, оглядываясь. — Нам нужно срочно позвать Господина Холта. Он лучше всех разбирается в таких вещах.

— Холта? — скептически протянул Микта.

Веда было невдомёк – почему они не позвали преподавателя по иллюзиям. Это же был самый логичный и самый правильный вариант.

— Да, он эксперт по иллюзиям! Если кто-то исказил пространство, он точно поймёт, что именно спрятано, — Веда повернулась к нему, но замерла, когда заметила, как тот почесал затылок и многозначительно переглянулся с Доротеей.

— С этим есть… проблемы, — неохотно признал он.

— Какие ещё проблемы? — нахмурилась Веда.

— Холт перебрал на празднике, — ответил их толстый сокурсник, стоящий на пороге соседней комнаты, закатывая глаза. — Его после праздника отвели в комнату, и, судя по всему, до утра он не очнётся.

Веда согнула и разогнула пальцы на руках, словно они затекли. Она прекрасно знала, что преподаватели тоже могли позволить себе расслабиться на празднике, но чтобы так.

— Отлично, — выдохнула она, сцепляя пальцы. — Тогда что? Стоим тут и ждём?

— А что ещё делать? — вздохнула Доротея. — Мы ничего не можем сделать.

Веда обернулась к комнате. Кто-то что-то скрыл. Что-то важное. Кто-то специально навёл иллюзии, чтобы первокурсники не смогли их распознать. Может быть тут всё гораздо сложнее, чем просто иллюзии. Веда развернулась к первокурсникам, упираясь кулаками в бока.

— Никто не заходит в комнату, — приказала она, стараясь говорить авторитетно и, чтобы голос не дрожал. — Я сейчас же иду за Господином Мглином.

— А если... если иллюзия спадёт? — неуверенно спросил Тмин, явно не желая оставаться тут просто так.

— Тогда запоминайте любые изменения. Но лучше не двигайтесь и ничего не трогайте. Это может быть ловушка, — предупредила Веда, вдруг понимая, что это марево в комнате опаснее, чем кажется.

— О, прекрасно, — нервно хмыкнул Микта. — Почему у нас всегда что-то странное происходит?

— Может, потому что ты тут живёшь? — фыркнула Доротея, но в её голосе тоже слышалась тревога.

Веда не стала задерживаться. Она знала, что медлить нельзя — слишком много странностей происходило в Академии в последнее время.

Коридоры жилых этажей были тихими, но за окнами ещё доносились слабые отголоски праздника. Веда шагала быстро, чувствуя, как с каждой секундой её беспокойство растёт. К счастью, Артур Мглин не был из тех, кого приходилось долго искать. Он всегда был ответственным и, скорее всего, уже вернулся в свои апартаменты. Она остановилась перед его дверью и постучала несколько раз.

— Господин Мглин? – позвала она

Ответа не последовало. Веда нахмурилась и постучала ещё раз, гораздо громче, можно даже сказать — отчаянно, прислушиваясь к звукам за ореховой дверью.

— Господин Мглин, это срочно!

В этот раз внутри послышались шаги. Через несколько мгновений дверь отворилась, и перед ней появился её куратор, с послабленным воротником рубашки и утомлённым взглядом.

— Веда? — его голос был хриплым, будто его только что разбудили. — Был же отбой.

— Простите, но это действительно срочно, — она переминались с ноги на ногу, но глядела ему прямо в глаза. — В одной из комнат первокурсников наложена иллюзия. Кто-то побывал там и что-то скрыл.

— Иллюзия? — Мглин убрал остатки сонливости из голоса и тут же перешагнул порог. – Идём.

Они быстрым шагом направились обратно к комнате Микты. Веда старалась не сбиваться с дыхания, но внутри уже ощущала тревожное предчувствие. Её куратор тоже спешил, хоть и не догадывался, что обнаружится на месте происшествия.

— А где Госпожа Морвейн? — вдруг спросила Веда, когда они уже были в башне.

Артур чуть замедлил шаг. Наверное, эта мысль посетила и его. Внизу, из комнаты отдыха преподавателей, доносились громкие разговоры, смех и звон хрусталя. Праздник продолжался и после отбоя.

— Она куратор первокурсников, и если это касается кого-то из них, то, может, и её стоит позвать, — продолжила Веда, тоже расслышав голоса этажом ниже и переглянувшись с Мглином.

— Хм… — Мглин задумался, медленно кивая. — Ты права. Она, скорее всего, у себя. После праздника она вряд ли ещё где-то ходит по Академии.

— Тогда?.. – протянула Веда.

— Дойдём до комнат первокурсников, посмотрим, что там, а потом решим, идти за Морвейн или нет. Её апартаменты рядом, — заключил он. — Если иллюзия достаточно сложная, её мнение может пригодиться.

Веда кивнула и прибавила шаг. Чем ближе они подходили, тем сильнее внутри неё росло напряжение. Иллюзии просто так не оставляют. Кто-то хотел что-то скрыть. Вопрос — что именно?

Артур IX

Сейчас он не мог позволить себе идти размеренным шагом, хотя и не любил спешки. Веда Синдри семенила впереди, и он замечал, как её плечи напряглись, как руки были сжаты в кулаки. Она всё ещё была облачена в форменную юбку и рубашку Академии – значит она даже и не думала ложиться спать. Да и на празднике Артур не заметил её присутствия. Девочка была умной, даже слишком для своего возраста. Он помнил, из рассказа Элии, как она запечатала портал в Зале Вне Времени — и с тех пор смотрел на неё иначе.

Но в эту минуту него не было времени размышлять о том, кем она станет в будущем. Сейчас его интересовало только одно — что именно произошло с комнатой студента. Когда они добрались до нужного коридора, он сразу заметил встревоженные лица первокурсников.

— Господин Мглин, — первым заговорил Микта, нервно переступая с ноги на ногу. — Мы не знаем, что случилось… Это… это просто ненормально.

Доротея Калидиан нервно тянула себя за прядь чёрных волос, а из соседних комнат выглядывали любопытные лица, хоть и опасались приблизиться к эпицентру событий.

— Мы туда не заходили, — добавил Тмин. — Как Веда и сказала.

— Хорошо, — Артур кивнул. — Теперь дайте мне взглянуть.

Он шагнул вперёд, и Микта посторонился, пропуская его к двери. С первого же взгляда стало ясно, что здесь что-то не так. Артур не был мастером иллюзий, но видел их достаточно, чтобы понимать, когда что-то не настоящее.

Комната выглядела… слишком обыденно. Всё было на своих местах, ни одной смятой простыни, ни единой пылинки, ни одного признака чьего-то присутствия. Именно это и было тревожным.

— Вы уверены, что здесь кто-то был? — спросил он, не оборачиваясь.

— Да! — сразу ответил Тибальд Хессер, ровесник Микты, до этого молчавший. Его голос звучал непривычно взросло. — Я вышел посмотреть на праздник всего на пару часов, а когда вернулся, вместе с Миктой, всё было… не так.

— Что именно не так? — Артур нахмурил брови, изучая пространство.

— Всё слишком чисто, — пробормотал Микта. — Даже мои книги. Я точно помню, что оставил их раскиданными по кровати.

— Значит, кто-то навёл здесь порядок? — уточнил Мглин.

— Или пытался скрыть что-то, — заметила Веда, пристально оглядывая стены, но не переступая порог комнаты.

Артур прищурился. Он глубже вдохнул, пытаясь уловить хоть какие-то следы чужого присутствия. Но энергетический фон был слишком ровным, слишком стабильным. Кто бы ни был здесь, он знал, что делал.

— Это точно иллюзия, — пробормотал он.

— А вы можете её снять? — спросил Микта.

— Нет, — честно признался Артур. — Я не специалист по таким вещам.

Он ненавидел признавать свои слабые стороны, но предпочитал быть честным. Артур заметил взгляд Синдри и оглянулся, ожидая её предложений.

— Тогда нам точно нужна Госпожа Морвейн, – сказала она уверенным голосом.

— Да, – он глубоко вздохнул. – Нам нужна Госпожа Морвейн, – он качнулся обратно в коридор, переступая порог. Студенты расступились перед ним. — Оставайтесь здесь, в комнату не входите. Не трогайте ничего. Я скоро вернусь.

И с этими словами он направился в сторону апартаментов Элии Морвейн. Артур не стал тратить время на вежливые предупреждения. Он знал, что она, скорее всего, уже собиралась ко сну, но ситуация не терпела промедления. Он постучал громко и требовательно. Несколько секунд ничего не происходило, затем за дверью послышалось движение.

— Кто? — сонным, но всё ещё бдительным голосом спросила Элия.

— Это Артур, — коротко ответил он.

Дверь открылась, и перед ним предстала Элия — в мятой рубашке, слишком большой для неё, и просторных штанах. Волосы были наполовину расплетены, одна щека чуть покраснела ото сна. Она не удивилась, увидев его.

— Что-то случилось? – поинтересовалась она, подавляя зевок.

— Да, и мне нужна твоя помощь, — Артур не стал тратить время на объяснения в коридоре. — Одевайся, у нас проблема.

Элия глубже вздохнула, на мгновение прикрывая глаза, словно внутренне готовясь к ещё одной ночи без отдыха. Затем коротко кивнула и вышла из комнаты прямо в пижаме, быстро заскочив в ботинки.

— Рассказывай, — сказала она, запирая за собой дверь.

— Комната студентов первого курса, Микты и Тибальда, — быстро объяснил Артур, идя рядом с ней по полутёмному коридору. — Пока они были на празднике, кто-то побывал там и оставил после себя иллюзию. Всё выглядит слишком… ровно.

– В комнате Микты и Тибальда? – обеспокоенно переспросила Элия — Думаешь, пытались скрыть что-то?

— Именно, — подтвердил он, замечая как вспыхнули её глаза.

— И Холта звать бессмысленно, я так понимаю? – проговорила она, морщась.

— Ты его видела под сценой, — сухо отозвался Артур. – И его состояние.

— Ну конечно, — Элия зябко натянула на кулаки манжеты полосатой рубашки.

Когда они подошли к комнатам студентов, первокурсников на этаже прибавилось. И все с любопытством косились на комнату Микты, тихо переговариваясь между собой. Очевидно, разрабатывали свои собственные теории.

— Госпожа Морвейн, — тут же отозвалась Доротея, когда увидела Элию.

— Я здесь, — спокойно сказала та.

Артур молча указал на дверь. Элия кивнула, набрав в лёгкие побольше воздуха и заглядывая внутрь.

— Дайте мне минуту, — бросила она и шагнула вперёд.

Все замерли в ожидании. Артур внимательно наблюдал за ней, стараясь уловить малейшие изменения в её выражении лица. Она сделала пару шагов, прищурилась, потом медленно провела пальцами по воздуху, будто что-то проверяя. Через несколько мгновений её глаза вспыхнули пониманием.

— Это тонкая работа, — проговорила она, оборачиваясь. — Очень тонкая.

— Насколько тонкая? — уточнил Мглин.

— Кто бы ни создавал эту иллюзию, он знал, что делает, — медленно сказала Элия. — Здесь нет случайных следов, но… – она снова повернулась к комнате, её рука легко скользнула по воздуху, будто она чувствовала что-то невидимое. — Это защита, — прошептала она. — Кто-то замёл следы, но не полностью.

— Ты можешь снять её? – Артур ухватился за дверную ручку.

Элия посмотрела на него и, судя по её взгляду, ответ ему не понравится.

— Если попробую снять быстро, то могу испортить всё, что было скрыто, – она отошла от участка комнаты, где вибрации воздуха были видны невооруженным глазом. – Это работа очень тонкого специалиста.

— Ты хочешь сказать, что у нас есть в Академии некто, кто настолько хорош в иллюзиях, что даже ты не можешь снять их без последствий? — скептически уточнил он.

— Конечно, – Элия поспешила выйти из комнаты. – Если бы Фредрик не был… в том состоянии, что теперь – я бы предположила, что это его работа, – она поглядела на Артура. – Но мы оба видели его целый день на площади.

Все переглянулись. Артур в очередной раз почувствовал, как внутри растёт тревога. Кто бы ни сделал это, он не просто проник в комнату. Он пытался что-то спрятать. И это значило одно – им нужен тот, кто сможет раскрутить эту иллюзию без риска уничтожить улики. Артур вдруг вспомнил, что в Академии есть ещё один специалист по иллюзиям, не хуже Холта.

— Холт не вариант, — пробормотал он, сложив руки на груди. — Но есть ещё один человек, который может нам помочь.

— Госпожа Мунремур, — догадалась Элия, слегка нахмурившись. — Её семья славится знанием сложных сплетений, в том числе иллюзорных, – проговорила она, будто припоминала факты, которые когда-то где-то услышала.

— Именно, — подтвердил Артур. — И она сейчас не спит. Я уверен.

Веда тихо сглотнула. Позвать завуча… Её, конечно, нельзя было назвать злобной, но и особенно тёплого отношения к студентам у неё не было. Особенно к тем, кто задавал слишком много вопросов.

— Она согласится помочь? — осторожно спросил Лаар Хоук.

— Ей будет трудно отказать, если мы скажем, что дело касается безопасности студентов, — вздохнула Элия.

Артур знал, что тратить время на обсуждения бессмысленно, поэтому просто развернулся и быстрым шагом направился в сторону апартаментов Мунремур, на седьмой этаж башни. Дверь её круглой комнаты была плотно закрыта, но свет из-под неё говорил о том, что завуч ещё не спит.

— Госпожа Мунремур, это Артур Мглин, – Артур постучал дважды, твёрдо и требовательно. – Нам срочно нужна Ваша помощь.

Спустя мгновение, дверь порывисто распахнулась, и на пороге возникла Медб Мунремур — в идеально выглаженной тёмной блузке, словно она, как и Синдри, даже не готовилась ко сну.

— Господин Мглин, кажется я попросила всех расходиться.... — её голос был резким, но без раздражения. — Неужели, снова что-то произошло?

— Иллюзия, — коротко пояснил Артур, дожидаясь её вопроса, не желая перебивать. — Кто-то наложил её в комнате студентов. Причём очень тонкую. Мы не можем её снять без последствий.

Мунремур не стала переспрашивать, не выразила удивления, не задала ни одного лишнего вопроса. Она просто развернулась, схватила с ближайшего столика свой пиджак и вышла в коридор, заперев за собой дверь.

— Вы уже пробовали её снять? — спросила она, поравнявшись с Артуром.

— Нет. Мы решили не рисковать, пока не поймём, что за техника использована. — Артур едва поспевал за её стремительной походкой.

— Холта звали? — резко уточнила она.

— Он… не в состоянии, — сдержанно ответил Артур.

— Прекрасно, — Мунремур раздражённо вздохнула, словно готовая выругаться, но сдержалась. — Ещё один повод поговорить с ним насчёт его... привычек.

Они уже приближались к общежитию. Артур мельком взглянул на неё и заметил, что хоть её лицо и сохраняло абсолютное спокойствие, глаза выдавали напряжение.

— Надеюсь, это не то, о чём я думаю, — пробормотала завуч, прежде чем они свернули в коридор, где их ждали остальные.

Артур не стал требовать у неё углубиться в подробности. Видимо, она сама знала нечто, некий секрет. Возможно даже – секрет директора, коих у того несметное количество. Возможно – просто догадывалась. Артур просто очень долго проработал с Медб, чтобы знать – она не распространяет догадки, а говорит лишь тогда, когда имеет на руках факты.

Мунремур, оказавшись в комнате, окинула её цепким взглядом. Она почти сразу вытащила из кармана длинный тонкий инструмент, напоминающий серебряный карандаш, с выгравированными на нём символами.

— Не входить, — бросила она через плечо, и её голос прозвучал так, что даже Артур инстинктивно остановился у порога.

Элия, стоявшая рядом, чуть повернула голову и шикнула на первокурсников, которые осмеливались приблизиться и говорить в полный голос.

— Отойдите подальше, — попросила она, окидывая взглядом своих подопечных.

Первокурсники отступили, некоторые скрылись в своих комнатах, загораживаясь дверями, как щитами. А некоторые, хоть и отдалились на некоторое расстояние – тут же вновь подошли, как только Элия отвернулась.

Мунремур, тем временем, остановилась в центре комнаты и медленно провела инструментом по воздуху. Несколько секунд ничего не происходило, а потом воздух вдруг задрожал, словно невидимая плёнка начала разрушаться. Комната изменилась. Книги на столе теперь выглядели так, словно их только что кто-то просматривал. Кое-где виднелись следы чужих пальцев на поверхностях. На полу обнаружились слабые, едва заметные светящиеся линии – обнаруженные следы.

На всё это у завуча ушло не больше десяти минут. Она медленно шагнула к столу одного из мальчиков, удовлетворённо хмыкнула, переворачивая страницы учебника, раскрытого на кровати.

— Все оставайтесь в коридоре, – приказала она, продвигаясь дальше. – Я осмотрю комнату.

В её голосе не было места обсуждениям. Первокурсники и Элия переглянулись, но подчинились. Мглин скрестил руки на груди, бросив взгляд на подругу.

— Думаешь, она что-то найдёт? – спросил он вполголоса.

— Я думаю, она уже что-то поняла, – Элия тряхнула головой, на отрывая взгляда от завуча.

Мунремур пробежалась пальцами по корешкам книг, перевернула несколько страниц, скользнула рукой по поверхности стола, словно ощущая остатки чьего-то присутствия. Задержалась на слабых светящихся линиях на полу, нахмурилась, провела своим инструментом вдоль них, будто проверяя, насколько глубоко проникла остаточная энергия.

— Осторожная работа, — пробормотала она, обдумывая что-то.

Артур знал этот её тон. Она уже что-то поняла, но пока не собиралась озвучивать догадки. Спустя пару минут завуч выпрямилась, быстрым движением сложила инструмент во внутренний карман пиджака и развернулась к двери.

— Всё, что мне нужно, я увидела, — коротко заявила она.

Она шагнула в коридор, заперла дверь особым знаком, и тот вспыхнул на мгновение, прежде чем исчезнуть, защищая комнату от посторонних.

— Раффи, Хессер, — её голос прозвучал резко, но совсем не грубо. — Вы проведёте эту ночь в общей гостиной. Ваша комната остаётся закрытой на некоторый срок, до дальнейших распоряжений.

Микта хотел возразить, но Доротея коротко толкнула его локтем, и тот бросил на неё вопросительный взгляд, не вымолвив ни слова.

Завуч не стала медлить. Она вынула инструмент снова, и на его кончике вспыхнула серебристая нить энергии. Её пальцы ловко соткали из неё фигуру — утку, точную, гладкую, с отчётливо очерченными крыльями. Мглин видел подобные конструкции раньше — личные посланники, быстрые и надёжные. Мунремур мягко выдохнула, коснулась посланника пальцами, и серебристая утка вспорхнула в воздух, бесшумно ускользая прочь.

— Она отправлена к Господину О’Канису, — объяснила она, даже не оборачиваясь. — Мне нужен он. Немедленно.

— Вы заметили что-то опасное? – отважилась спросить Элия.

— Некоторые ловушки я не могу отключить, — Мунремур медленно повернула голову, её глаза блеснули. — Они не просто энергетические. Здесь есть работа с психикой. – призналась она.

Калидианы переглянулись, Веда Синдри задумчиво рассматривала запертую дверь, словно могла увидеть то, что за ней сейчас происходит. Остальные студенты боялись даже и рта раскрыть. Завуч повернулась к присутствующим и холодно окинула их взглядом.

— Мглин, Морвейн, останьтесь. Студенты – по своим комнатам. Ни шагу за порог.

Никто не посмел ослушаться.

Медб IV

Медб вошла в преподавательскую рано утром и застала там большинство коллег. Это было странно, обычно после праздников – никто не является сюда ранее первого урока. Только перед первым занятием – заскакивали и убегали с журналом. Учитывая даже тот факт, что сейчас, во время карантина, никаких занятий не проводилось.

Она обвела круглый стол взглядом и задержалась на Фредрике Холте, который еле сидел на стуле, подперев голову рукой и маленькими глотками цедил воду из своего стакана. Выглядел он совсем не важно, после вчерашней-то попойки, когда Оскару пришлось его буквально унести в его комнату. Что ж, ей придется с ним побеседовать после собрания.

– Прошу внимания! – объявила она с привычной высокой нотой в голосе, хотя в учительской было очень тихо. –Я бы хотела сейчас обсудить вчерашнее ночное происшествие.

Морвейн и Мглин мгновенно подняли глаза и приготовились слушать внимательно. Все остальные – последовали их примеру, но чаще переглядываясь и обмениваясь короткими фразами. Даже Холт поднял голову, обратив на завуча бледное, заплывшее лицо и налитые кровью глаза.

– Вчера, после праздника, в одной из комнат первого курса, была обнаружена, мастерски оформленная, иллюзия, – начала она, на растрачивая времени на предисловие. – Помимо иллюзии, мной лично были обнаружены островки психологических ловушек. И с помощью Господина О’Каниса, мы смогли снять иллюзию и обезвредить ловушки, которые могли серьёзно навредить психике любого, кто их бы привёл в действие. – она бросила острый взгляд на Холта, но тот виновато опустил голову, осознавая свою беспомощность в тот момент.

– Кому понадобилось расставлять в комнате студентов ловушки? – проговорила Астрея Хло, взволнованно хватаясь за сердце. – Ещё и у первокурсников! Кому они мешали?

– Это мы и пытались вчера выяснить, – ответила Медб. – Но так и не поняли – кому это было нужно и зачем. Известно только, что человек, который их накладывал – очень сильный, скорее всего – из природного рода архиев. Я сама едва справилась с наслоениями и переплетениями иллюзий.

– А директор уже знает об этом? – спросила Ирис Кальдер, обращая на завуча чёрные проницательные глаза.

– Да, я уже оповестила его, – ответила Медб. – Он тоже пока без понятия – чьих это рук дело.

Морвейн громко хмыкнула и отвернулась, переглянувшись с Мглином. Тот привычно нахмурил брови и пожал плечами. Вивьен Ластриэль, кажется и вовсе не слушала о чём шла речь, сосредоточено расписывая что-то на листе бумаги, попеременно поглядывая в сторону Марка Грамена и улыбаясь, когда удавалось поймать его взгляд. А Серж Дарво сегодня был на удивление тихим и даже задумчивым, словно его подменили. Лишь изредка он поднимал взгляд от своих рук и окидывал комнату, стараясь ни на ком особо не задерживать внимание.

– Вы хотите что-то добавить, Госпожа Морвейн? – поинтересовалась Медб, когда Морвейн уже позволила себе в голос переговариваться с Мглином. – Вы были одной из тех, кто обнаружил иллюзию. Поделитесь с нами наблюдениями.

– Нет, Госпожа Мунремур, – учтиво ответила она, но лицо её стало напряженным. – Просто странно, что «наш дорогой Доктор Гирст», который приехал к нам на помощь, вдруг исчезает на следующее же утро, после происшествия в комнате моих первокурсников, – выпалила она, совсем раздражаясь и буквально вскакивая на ноги. – Я видела, как его сегодня забрала его машина, еще до рассвета он отбыл.

В учительской воцарилась тишина, даже шорох ручки Ластриэль утих. Дарво мгновенно ожил и приободрился. Медб вскинула голову, когда историк, оживившись, наклонился вперёд и усмехнулся.

— Странные у вас маршруты ранним утром, Госпожа Морвейн, – начал он и Медб уже приготовилась к очередной его тираде, которую он посчитал очень остроумной в данной ситуации.

Но Дарво наткнулся на некую невидимую преграду. Морвейн повернулась к нему и одарила его доглим взглядом, в котором не было ни злости, ни даже раздражения. Лёгкая усмешка Дарво застыла, он встретился с ней глазами и внезапно замолчал, будто Морвейн соорудила вокруг историка обездвиживающий чертёж, причем – не прибегая к помощи своего инструмента. Одним лишь своим взглядом. В комнате повисла тишина, прерываемая приглушённым шумом сквозняков за дверью.

— Доктор Гирст уехал? — первой нарушила молчание Медб, всё еще пораженная странной реакцией Дарво на возможность вставить свои пять желудей.

— Это так, — подтвердил Марк Грамен, оторвав взгляд от сложенных на столе рук. — Он не явился на утреннюю проверку. Сегодня у нас должны были пройти финальные тесты лекарства, но он исчез, не оставив никаких инструкций. Я не видел его со вчерашнего вечера.

— Это… нехорошо, — дрогнувшим голосом протянула Астрея Хло, нервно теребя край рукава.

— А лекарство? Оно готово? — спросила Офелия Вейлант, надевая круглые очки.

— Да, – Грамен выдержал короткую паузу, осматривая собравшихся, затем продолжил. – Госпожа Вальтер намерена применить его сегодня на студентах.

Комната мгновенно ожила — возбуждённый шёпот прокатился по преподавательской. Кто-то радостно выдохнул, кто-то напротив, напрягся, скрестив руки на груди.

— Значит, мы стоим на пороге прорыва? — с нотками восторга произнесла Вивьен Ластриэль, на секунду даже забыв о своих записях.

— Или катастрофы, — тихо добавил Артур Мглин, потирая переносицу.

Смешанные эмоции витали в воздухе — воодушевление сталкивалось с тревогой, страх граничил с надеждой. Всё зависело от того, чем закончится сегодняшний день.

Авеста VIII

Лазарет был наполнен мягким светом ламп и травяного отвара, которым медсестра отпаивала своих пациентов. Она тщательно вымыла, вычистила помещение и приготовилась ждать, заварив себе чашку чая. Ожидания были выматывающими и тревожили больше, чем сами события.

Авеста только что узнала от посланника Мунремур о том, что произошло ночью в комнате одного студента-первокурсника. И это было нечто, чего нельзя было сходу объяснить. Кому понадобилась комната первокурсника? И кому нужно было накладывать там иллюзию и психологические ловушки? Кому вообще нужен был первокурсник? Со слов, влетевшей в кабинет Авесты, мерцающей утки – ловушки были того рода, какие использовали в пыточных камерах, во времена Войны Семи Городов Альтеро. Но это было более пятидесяти лет назад и что должно быть в голове у архия, который набросал их в комнате у ребёнка?!

Авеста негодовала и волновалась одновременно. Но дверь лазарета отворилась и вошел Марк Грамен. В его руках не было привычного металлического контейнера и Авеста уже была готова провести допрос насчёт наличия лекарства.

– Здравствуй, Авеста, – Марк вытащил из нагрудного кармана кожаный футляр и бережно протянул его медсестре.

– Добрый день, – отозвалась она, отставляя чашку и принимая из его рук футляр. – Оно безопасно?

– Да, полностью готово, – Марк тяжело упал на ближайший стул, словно ему, такому крепкому и сильному, тяжело было стоять. – Только, если бы ещё сам доктор проверил его…. – добавил он.

– Доктор Гирст не проверил его? – Авеста не поверила своим ушам, подняла взгляд от двух маленьких флаконов с голубоватой жидкостью. – Почему?

– Доктор Гирст уехал сегодня до рассвета, – объяснил Марк, слегка оскалившись. – Я не видел его со вчерашнего дня.

Авеста не знала как комментировать поступок доктора. Да, возможно, у него были веские причины срочно покинуть Академию. Но так поспешно, да еще и не проследив за действием своего препарата, чтобы выйти из этой истории истинным героем…. Что-то здесь не ладно, но не об этом сейчас следует думать.

Она приблизилась к, специально подготовленным медицинским инструментам, и занялась более важным делом. Авеста внимательно всё ещё раз перепроверила и установила у кроватей Морригана и Клайр по капельнице, после чего – приготовилась вводить лекарство. То должно постепенно попадать в зараженные организмы и выталкивать вирус. Торопиться было нельзя.

Сквозь закрытую дверь проникло изящное мерцающее тело леопарда. Леопард огляделся и отметил своими опаловыми глазами присутствие Авесты и Марка. Зверь склонил свою красивую голову, пересёк лазарет и уселся подле стула Марка.

– Господин Виннетстоун не может сейчас присутствовать лично, – заговорил посланник директора. – Я прослежу за ходом лечения.

– Мы сейчас готовы только ввести лекарство, – отозвалась Авеста, не отрывая взгляда от наполняющееся голубоватым свечением, капельницы. – Лечение может продлиться неделю, может дольше.

Леопард повёл лопатками, словно хотел пожать плечами, и равнодушно поглядел на Авесту. У неё сложилось впечатление, что посланник готов просидеть так несколько недель к ряду, не принеся своему хозяину особого дискомфорта.

Ещё через несколько минут, когда Авеста осторожно снимала коматозные знаки, дверь отворилась и в лазарет вбежала еще одна посетительница. На этот раз, медсестра довела своё дело до конца и оглянулась. Элия Морвейн стояла на пороге и глядела только на своих двоих подопечных.

– Добрый день, Авеста, – заговорила она. – Привет, Марк, – она бросила быстрый взгляд на Марка, потом помедлила немного, увидев и посланника директора, – Здравствуйте, – наконец произнесла она рассеяно, поймав взгляд леопарда.

Марк сдержанно кивнул ей, но ничего не ответил, а леопард замер мерцающим изваянием и просто наблюдал за происходящим, словно записывал на плёнку.

– Добрый день, – поздоровалась Авеста, отходя от больных за свой стол. – Можешь посидеть рядом с ними. Я уже ввела лекарство, остается только ждать. Оно должно подействовать в течении получаса.

– Они будут здоровы черед полчаса? – недоуменно переспросила Морвейн, приближаясь к кроватям и присаживаясь на стул, возле Морригана.

– Нет, через полчаса они очнутся, если все расчёты верны, – лаконично ответила Авеста, наблюдая, как Марк закатывает глаза.

Морвейн кивнула и осталась ждать. Марк так и седел, замерев и сложив на груди руки. Между этими двумя росла и уплотнялась стена и Авеста понимала в чём дело. Но не могла им ни чем помочь, потому что предпочитала не вмешиваться в личные дела других людей, ограничиваясь лишь полномочиями своей профессии. Она могла выслушать, дать совет, но чтобы прямо сейчас встать и заставить бывших близких друзей помириться – нет, это было выше её возможностей.

— Я не думал, что ты любишь танцевать, — голос Марка был бесцветным, но в глазах скользнул знакомый холод.

— Да, это так, – Морвейн спокойно перевела на него взгляд. – Я не люблю танцы.

— Просто, — он бросил взгляд в потолок. — Вчера ты довольно охотливо танцевала с Дарво. Любопытный выбор партнёра.

Элия Морвейн не повела и бровью. Авеста подняла глаза со своих записей и поняла – к чему ведёт Марк.

— Это я его пригласила, – спокойно проговорила Морвейн, с вызовом глядя на Марка.

— Вот как, – Марк неприятно усмехнулся. – И что, теперь ты с ним дружна? Это было так трогательно… Ты, танцующая с человеком, который всё время тебя поддевал и разбрасывался гадостями за твоей спиной.

Морвейн не изменилась в лице, но напряжение повисло в воздухе. Марк склонил голову чуть ниже, голос его был мягким, нарочито небрежным, но взгляд цепким.

— Люди иногда ведут себя по-разному, — спокойно ответила девушка, перебирая пальцами край своей рубашки.

— Не спешишь ли ты? – вдруг поинтересовался Марк, внезапно повышая голос.

Элия выдержала его взгляд, и что-то в её спокойствии заставило Марка чуть сильнее сжать пальцы и втиснуться в стул. Он резко закинул ногу на ногу, чуть не задев посланника директора. Леопард отпрянул, но не спешил покидать своё место.

— Ты знаешь, что всё не так, – отчаянно проговорила Морвейн, совсем тихо, с надеждой, что и её собеседник понизит голос и слегка остынет.

— Правда? — Марк улыбнулся, но сталь в глазах никуда не делась.

Элия Морвейн не ответила, только медленно перевела взгляд в сторону, словно показывая, что этот разговор не стоит продолжать.

Посланник директора, сидевший неподалёку, не шевелился, а Авеста сосредоточенно проверяла наличие трав для окуривания, на случай, если придется пробуждать студентов с их помощью. Она понимала, что Марк не станет сейчас устраивать здесь сцену, и сочувствовала бедной девушке. Потому что Марк обязательно её найдет, когда та будет одна и продолжит начатый разговор. Авеста не видела, что там произошло между Дарво и Морвейн, но точно была уверена – ничего предосудительного они не делали. Наверное, всё-таки стоит провести беседу с Марком. Медсестра не чувствовала себя хорошим психологом, но следует сделать всё возможное, чтобы Марк понял – он сам разрушил дружбу и то, во что эта дружба могла перерасти. Если он сам до сих пор не понял.

— Всё же, странный выбор, – Марк откинулся назад и усмехнулся снова.

— Иногда нужно выбирать то, что работает, – спокойно отозвалась Морвейн.

— Работает? — Марк чуть прищурился.

— Ты заметил, что Дарво больше не пытается задевать меня и Артура? – Морвейн подняла взгляд и внимательно посмотрела на Марка, открыто, не скрываясь. — Иногда один танец может быть лучше десятка пустых споров и раздраженных перепалок, — добавила она.

Марк молчал. Только сжал челюсти и снова посмотрел в сторону, словно передумал продолжать.

Вдруг, Морриган пошевелился. Авеста сразу бросилась к постели студента и приготовилась наблюдать, запоминать каждую деталь. Его веки дрогнули, а затем медленно распахнулись, открывая затуманенный, но осмысленный взгляд. Голубоватый свет капельницы, мерцающий под лампами, отразился в его синих глазах, а губы дрогнули, едва успев сформировать слова.

— Простите меня, Госпожа Морвейн, — сказал он, видя перед собой своего куратора. — Я не знал, что говорю и делаю, я не… – голос его был хриплым, слабым, но полным искреннего раскаяния.

Элия Морвейн уже поднялась со своего места, её рука легла на край его одеяла, едва ощутимо касаясь ткани, словно это могло передать тепло и спокойствие.

— Всё в порядке, Фрей, — её голос был мягким, спокойным. — Мы всё понимаем. Никто не держит на тебя зла.

Морриган попытался было продолжить, его губы снова дрогнули. Авеста проверила Клайр, но та еще не очнулась. Медсестра тоже склонилась над Морриганом, сдержанно улыбаясь и радуясь, что лекарство работает.

— Тебе нужен покой, Морриган, – проговорила она, легко касаясь плеча студента. – Отдыхай, не трать силы.

Её голос не допускал возражений, и Морриган, хоть и с трудом, закрыл глаза, глубоко вдохнув. В лазарете на несколько мгновений повисла тишина. Марк пристально смотрел на Морригана, его пальцы всё ещё были сжаты в кулак, но выражение лица изменилось — напряжённость не исчезла полностью, но в ней появилась тень чего-то иного. Может быть, облегчения.

Посланник директора наблюдал за происходящим молча, не двигаясь, лишь изредка подёргивая ушами. Морвейн же чуть склонила голову, выдыхая, словно невидимое давление, что сковывало её плечи, чуть ослабло. Она медленно провела рукой по лбу, откидывая прядь волос, прежде чем снова повернуться к Авесте.

— Он быстро очнулся, – сказала она, но что-то её тревожило. – Это хороший знак?

— Посмотрим, как скоро его состояние начнёт стабилизироваться, — ответила Авеста, уже отмечая что-то в своих записях.

Лекарство работало. Теперь оставалось только ждать. Но как только Авеста отошла от койки Морригана, воздух в лазарете словно сгустился, напряжение тихо вибрировало в каждом вдохе. И вот — лёгкий вздох, чуть дрогнули ресницы, тень судорожного движения пробежала по руке. Вивьен Клайр резко втянула воздух, её пальцы сжались на тонком одеяле, а затем она рывком распахнула глаза. Её взгляд был мутным, наполненным странным блеском, словно сознание ещё плутало где-то на грани сна и яви.

— Нет… — выдохнула она, её голос был сиплым, почти потерянным. — Нет…!

Её дыхание сбилось, и она попыталась сесть, но Авеста уже была рядом, её сильные руки аккуратно, но непреклонно прижали девушку обратно к подушке.

— Спокойно, — твёрдо сказала медсестра. — Ты в больничном отсеке. Всё в порядке.

— Тьма… Я… Там было… — Вивьен заморгала, словно её зрение ещё не до конца адаптировалось к мягкому свету ламп. Затем её взгляд наткнулся на Элию Морвейн, и в глазах мелькнуло узнавание, затем облегчение.

— Госпожа Морвейн… — прошептала она.

— Я здесь, — спокойно ответила её куратор, присаживаясь рядом.

Студентка несколько раз моргнула, медленно осознавая, где находится. Она глубоко вдохнула, потом выдохнула и провела ладонью по своему лицу, словно пытаясь стереть остатки сновидений.

— Вы… вы спасли нас? — Клайр заметила Морригана на соседней койке и в её голосе прозвучала слабая надежда.

— Ты сама хорошо держалась, — ответила Авеста. — Но сейчас тебе главное восстановить силы.

Вивьен кивнула, но её губы дрогнули, в глазах мелькнуло что-то неуловимое — страх, воспоминания о том, что произошло. Она заметила на себе взгляд своего сокурсника и слабо улыбнулась.

— Всё в порядке, — твёрдо произнесла Авеста. — Вам нужен сон и покой, – она перевела взгляд на преподавателей и добавила. – И время.

Элия XII

Вечером, Элия поручила Вельцу отнести новые задания первокурсникам, потому что сама намеревалась проведать Амаранта. Она должна была поделиться с ним всем, что произошло за сегодняшний, очень длинный день. Иллюзии в комнате Микты и Тибальда, пробуждение Фрея и Вивьен, как подействовало лекарство. И конечно о странном поспешном выезде Доктора Гирста.

Она шла по тропинке, ловя на лице редкие капли, надвигающийся с востока, грозы. После Дня Урожая – это было нередкое явление, уже уютно пахло осенью. Элия обожала это время, грозы и освежающие дожди, смывающие летнюю пыль.

Тропинка уже покрылась россыпью тёмных пятен, когда она добралась до хижины, сжимая в руке свёрток с парой бутербродов и пакетиком имбирного печенья. Окна жилища Амаранта были темны, но Элия не замедлила шаг. Её рубашка промокла на плечах, а вечерний ветер заставлял то и дело вздрагивать.

Она постучала. Внутри сразу послышались шаги, словно Амарант сидел и поджидал её в темноте. Дверь отворилась и он взглядом пригласил Элию внутрь, плотно запирая дверь.

Внутри хижины было тепло, пахло травами и древесным дымом. В полумраке угадывались массивные деревянные полки, заставленные стеклянными банками, узловатыми корнями, скрученной сушёной зеленью. Узкие окна были занавешены плотной тканью, и только короткая свеча на столе давала мягкое золотистое сияние.

Амарант выглядел осунувшимся — бледная кожа, тени под глазами, волосы растрёпаны, как будто он провалялся в кровати весь день. На нем болталась полурасстегнутая бурая рубашка — Элия поймала себя на мысли, что рассматривает его и поспешила отвести глаза, сразу встретившись с его глазами. Но в его взгляде не было раздражения или отстранённости — только искренняя, пусть и немного скрытая, радость, когда он смотрел на девушку.

— Ты промокла, — сказал он, вместо приветствия, и тут же отвернулся, направляясь к камину.

Не теряя времени, он сразу же склонился к очагу, раздувая угли и подбрасывая дрова. Вскоре в камине заплясало оранжевое пламя, отбрасывая мягкие отблески на стены и лица.

Элия, сжав в руках свёрток с едой, украдкой огляделась. На столе перед креслом лежала раскрытая книга в кожаном переплёте, исписанная мелким, аккуратным почерком. На её полях было множество пометок. Рядом с ней — обрывки бумаги, часть из которых была смята, словно Амарант раз за разом пытался что-то написать, но оставался недоволен.

Ещё там стояла грубая деревянная кружка с недопитым отваром — слабый запах мяты и чего-то горького подсказывал, что это лекарственная настойка. Рядом — нож, явно только что использованный, а возле него – нарезанная тонкими полосами, сушёная корка апельсина.

— Ты не ел, — тихо заметила Элия, перехватив его взгляд.

Амарант устало вздохнул и, пригладив волосы, сел обратно в кресло. Элия подошла к столу и принялась разворачивать пакеты, выкладывая перед Амарантом бутерброды и печенье.

— Я пытался, — он кивнул в сторону стола. — Садись ближе, — сказал он, пододвигая кресло к огню.

Элия присела. Тепло от камина сразу же начало разгонять прохладу, и она чуть натянула рукава рубашки на озябшие руки. Они еще немного помолчали, пока Амарант убирал со стола и рассматривал то, что принесла Элия. Она постепенно погружалась в приятную негу, словно все беспокойства и тревоги остались за закрытой дверью этого дома.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она, оглянувшись через потёртую спинку кресла.

Амарант пожал плечами, усаживаясь напротив, передвинув своё кресло ближе к камину.

— Лучше, – кратко ответил он — Как знала, что мне этого не хватает, – улыбнулся он, откусывая кусочек печенья.

Элия уже собиралась заговорить, но её прервало лёгкое шуршание. В приоткрытое окно бесшумно, точно тень, спрыгнул кот Амаранта — крупный, дымчато-серый, с густой шерстью и цепким внимательным взглядом. Он приземлился плавно, даже изящно, но недовольно отряхнувшись от капель дождя, сразу принялся вылизываться.

— Эшелон, — кивнул Амарант, не удивившись. — Что ж ты там поймал под дождём?

Кот только щурился, лениво осматривая комнату, и, не удостоив хозяина ответом, направился прямо к своей лежанке. Устроившись там, продолжил приводить себя в порядок.

В комнате становилось всё теплее. Живое пламя камина обволакивало незримым одеялом, а потрескивание поленьев звучало умиротворяюще, как старая мелодия. Амарант, не торопясь, разложил на подносе скромный чайный набор — простую глиняную чашку, кувшин с горячей водой, небольшой мешочек с заваркой.

Элия молча наблюдала, как он насыпает в чашку сушёные листья, добавляет тонкие ломтики корки цитруса, что валялись на столе. Когда он залил всё горячей водой, в воздухе тут же разлился терпкий, тёплый аромат.

Они пили чай из одной чашки — это было чем-то вроде их традиции. Не то чтобы Элия не могла взять свою, но так повелось – сначала как шутка, потом как что-то само собой разумеющееся. Она с улыбкой приняла чашку, сделала глоток и передала её Амаранту. Тот негромко хмыкнул и, не отрывая от неё взгляда, отпил немного, словно отмечая, что всё идёт так, как должно.

Элия вздохнула и чуть поёрзала в кресле, пододвигая ноги поближе к теплу. Она знала, что он смотрит на неё внимательно — не так, как обычно, когда чутко следит за студентами из-под полуприкрытых век, а с осознанной сосредоточенностью. Как будто видел её насквозь и знал, что она пришла не просто так.

– Я пришла, чтобы рассказать о Фрее и Вивьен, – начала она, улыбнувшись Амаранту. – Лекарство действует и они уже очнулись сегодня днём.

– Так это же отлично, – скрывая эмоции, хмыкнул Амарант, жуя печенье. – Значит, ты пришла не для того, чтобы проведать меня и выпить чаю? – спросил он, но глаза его блеснули весёлым огнём.

– И это тоже, – принялась оправдываться Элия, но заметила выражение лица Амаранта. – Опять смеёшься.

Амарант ласково посмотрел на неё и она только теперь поняла, что он попросту её поддевает. Она отвернулась и смущенно поглядела в огонь, чтобы настроиться на рассказ дальше.

– Только, когда ты рядом, – сказал он, посерьёзнев. – Почему-то, для меня вокруг нет ничего радостного, если я не вижу тебя, Морвейн.

Она лишь вскинула плечами и ссутулилась, не знала, как ответить на это откровение. Она не считала, что может стать для кого-то настолько близкой, пусть и хотела найти такого человека. Но не находила. Элия тряхнула волосами, сжимая руки на коленях. Она ощущала на себе взгляд Амаранта — тёплый, внимательный, но не давящий. Это был тот редкий момент, когда он говорил без насмешек, без обычной колкости. Просто говорил, как есть.

— Ты... не должен так говорить, — пробормотала она, не поднимая глаз.

— Почему? — спокойно спросил он.

Элия задумалась. Потому что ей не привыкать быть одной? Потому что такие слова пугают? Или потому что она слишком хорошо знала, как может обернуться близость с кем-то, кто привык отталкивать людей? Или… она не хотела повторения, как вышло с её бывшим парнем из Университета, Леоном Оствальдом, которому она открылась, а он потом – воспользовался этим.

— Я не знаю, — призналась она.

Амарант какое-то время молчал, потом откинулся в кресле и снова взял чашку с чаем. Он не стал настаивать, не стал задавать лишних вопросов. Просто отпил немного и протянул чашку ей.

— Расскажи мне про Гирста. Я видел, как за ним примчался его лимузин, – сказал Амарант.

Элия с благодарностью ухватилась за протянутую чашку и за смену темы. Она быстро кивнула и выпрямилась в кресле.

— Да, и я видела, – Элия сделала глоток терпкого чая. – Он даже не проконтролировал введения лекарства больным. Авеста сама этим занялась. Да ещё и леопард директора присутствовал.

– Только посланник? – вдруг оживился Амарант. – Не сам директор?

– Да, только посланник. У Виннетстоуна, наверное, уйма дел…. Может, он помчался вслед за Гирстом, – попыталась пошутить Элия, но вышло не очень.

– Это странно, – хмыкнул Амарант, почёсывая небритый подбородок. – Обычно, такие люди, как этот доктор, ведут себя более церемонно.

– Может его бегство связано с иллюзией? – Элию как-будто осенило и она принялась рассказывать Амаранту о том, что произошло в комнате Микты и Тибальда, сразу после праздника.

Амарант внимательно слушал и тоже делал свои выводы. И как она сразу не сопоставила два эти события? Ведь лекарство было для Гирста превыше всего, чтобы показать себя мировым героем. А теперь – он просто бросает всё и буквально – убегает.

– Да, это очень странно, – задумчиво согласился Амарант, когда Элия закончила свой рассказ и свои мысли насчёт всего происходящего. – И, вполне возможно, что Гирст что-то искал в комнате у студентов.

– Но они первокурсники, – напомнила Элия. – Что они могут такое прятать?

– Они ничего не прятали, просто…. – Амарант поймал её взгляд и вдумчиво произнёс. – Академия очень старое здание, построенное непосредственно на одном из Кругов Ваппа. И положения комнат здесь время от времени менялось и менялось предназначение комнат, – он многозначительно повёл глазами и Элия поняла, к чему он ведёт.

– Комната первокурсников когда-то могла использоваться не по нынешнему назначению, – закончила она за Амаранта и тот одарил её удовлетворительным кивком.

– И вот теперь очередная загадка – что там было раньше и, что могло быть спрятано в полу, – Амарант вновь задумался. – Или в стенах…. Или, я не разбираюсь в подобных вещах, но тот, кто искал там что-то, мог сам разрушить старую энергию иллюзий, чтобы заполучить искомое.

– Поэтому, – глаза Элии, в свете пламени, вспыхнули так, что даже Амарант отпрянул от неё, но потом улыбнулся. – Именно, поэтому энергия показалась всем такой сложной. Потому что она была очень долго запечатана и высвобождена, в один момент, – закончила свою мысль Элия, получая от Амаранта ещё один одобрительный взгляд.

Амарант некоторое время молча вглядывался в огонь, склонив голову набок. Его пальцы постукивали по подлокотнику кресла, словно он что-то обдумывал, взвешивал каждое слово, прежде чем заговорить.

– Думаю, стоит озвучить наши догадки, – произнёс он, всё ещё всматриваясь в камин. – Кто-то нам поверит, кто-то посчитает наши слова просто выдумками…. А кто-то может даже посмеётся, – он невесело улыбнулся и наконец обратил бледное лицо к ней. – Но всё-равно, мы должны рассказать остальным, хоть как бы мне самому это не нравилось.

Элия медленно кивнула ему и они оба еще немного помолчали, глядя в глаза друг друга.

Амарант VIII

Амарант слушал её, рассеянно покачивая чашку с остатками чая в руках. Он не перебивал, лишь изредка кивал, но каждое её слово находило в нём отклик. Всё это было странным, слишком запутанным — и вместе с тем каким-то тревожно-логичным. Академия со всеми её тайнами, Доктор Гирст, внезапно бросивший всё, иллюзии, будто сорванные с векового покрова…

За окном уже вовсю бушевала гроза. Гром ухнул так резко, что посуда на полках чуть слышно звякнула. Молния осветила комнату на несколько мгновений, вырезав из полумрака резкие силуэты. Амарант покосился на окно, затем перевёл взгляд на Морвейн. Она тоже вздрогнула, но больше от усталости, чем от испуга.

— Кажется, этой ночью тебя никто не выпустит отсюда, — негромко заметил он, отставляя чашку на стол.

Морвейн медлила с ответом. Казалось, она обдумывает, как правильно это сказать — но в итоге просто подняла на него взгляд.

— Можно мне остаться? – тихо, чуть-ли не виновато, произнесла она.

Амарант был готов к такому вопросу, но всё равно почувствовал, как внутри что-то сжалось. Она ещё и извиняется за то, что гроза застала её здесь. Но она та ещё лиса, знала ведь, в какую погоду вышла. И – Амаранту не хотелось вставлять свои замечания – она вполне могла бы воспользоваться защитными знаками, коими владела в совершенстве. Ну верно же – хитрющая лиса!

Он на мгновение опустил голову, стараясь скрыть внезапное возбуждение и усмешку, но быстро взял себя в руки. Конечно, она могла остаться. Он не был против. Но сам факт, что она снова оставалась здесь, в его убогой, тесной комнатушке… Это сбивало с толку.

— Конечно, можешь, — ответил он после недолгой паузы, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я ведь предложил.

Он поднялся, запер все окна, плотнее задвинул тяжёлые занавески, отрезая хижину от бушующей стихии. Дождь барабанил по крыше, ветер завывал в каминной трубе, но внутри было тепло, приглушённый свет свечи мягко отражался от полок и стен.

Амарант начал убирать со стола, чтобы занять руки и не думать о том, как Морвейн сидит у его камина, в его кресле, в его доме. Как естественно она здесь смотрится, как будто так и должно быть.

— Можешь взять плед, там, на сундуке, — пробормотал он, убирая печенье в сторону.

Он не оборачивался, не хотел видеть, как она укутывается в латаный-перелатаный плед, как устраивается у огня. Ему было достаточно осознавать это.

— Спасибо, — тихо отозвалась она.

Он кивнул, но не ответил. Бросил ещё одно полено в камин, затем сел обратно в своё кресло. Они молчали. Гроза за окном становилась сильнее, молнии разрезали небо всё чаще, но внутри всё было умиротворённо.

Амарант чувствовал себя неловко. Чувствовал, как в груди поселилось странное, сладкое томление, от которого хотелось одновременно спрятаться и не отпускать. Он не мог называть её просто по имени. Не мог — и, кажется, она не возражала. Но эта привычная дистанция медленно таяла, будто тонкий лёд под первыми лучами весеннего солнца.

— Снова спим вместе? — неожиданно вырвалось у него.

Он сам не понял, зачем спросил это, но раз уж сказал, то не стал отводить взгляда. Морвейн смотрела на огонь, задумчиво перебирая кисточку пледа. Она не почувствовала в этой его фразе ничего предосудительного, словно был это естественный бытовой вопрос.

– Да, глупый вопрос, – сам себе ответил Амарант и принялся готовить постель.

Следовало поменять простыни и наволочку, а также – достать из шкафа более приличное одеяло, а не то рубище, коим укрывался сам. Кровать у него была одна, как и всегда, и раньше это не казалось проблемой. Да и сейчас, по сути, тоже — просто… Теперь всё было по-другому.

Он разложил одеяло, постарался пригладить мятые простыни, чтобы хоть как-то создать видимость порядка. Простыни пахли старым шкафом и пряными травами. Затем бросил взгляд в сторону камина — и, конечно, Морвейн уже почти спала. Она устроилась в кресле, поджав ноги под себя, плед сполз с плеча, огонь отражался в её полуопущенных веках. Стоило оставить её ещё минут на пять, и она уснула бы прямо здесь. Амарант задержал дыхание, подошёл ближе и осторожно коснулся её плеча.

— Эй… — тихо позвал он. Морвейн медленно открыла глаза, посмотрела на него полусонным взглядом. — Пойдём, — он мягко потянул её за руку, помогая подняться.

Она не сопротивлялась, сонно доверившись ему, и он почувствовал, как её пальцы чуть сильнее сжались на его ладони. Он провёл её к кровати, откинул одеяло и осторожно усадил на край. Она сама легла, не возражая, словно это было привычным делом, пододвинулась ближе к стене. Амарант отвёл взгляд, прежде чем увидеть, как она устраивается, как тёплый свет камина падает на её лицо, как её волосы разметались по подушке.

— Доброй ночи, — глухо пробормотал он.

Она что-то тихо ответила — или, может, только подумала ответить, но он уже не расслышал. Амарант потушил свечу и медленно лег рядом, ближе к краю кровати. Пространства было достаточно, но ему казалось, что их разделяет всего несколько сантиметров. Он чувствовал тепло её тела, слышал её дыхание. Он знал, что должен просто закрыть глаза и уснуть, но что-то внутри не позволяло. Будто в нём теперь горело что-то едва сдерживаемое, что-то тревожно-прекрасное.

Он прижался лбом к прохладному дереву изголовья, пытаясь заставить себя дышать ровнее. «Доброй ночи», — с нажимом, сказал он себе. Но даже в темноте он знал, что Морвейн рядом. И от этой мысли сон так и не приходил.

Амарант лежал, глядя в темноту, слушая, как дождь ровным ритмом стучит по крыше. Морвейн спала. Он это знал наверняка — её дыхание было ровным, спокойным, а пальцы, до этого сжимающие край пледа, теперь разжались.

Она была вымотана. День был тяжёлым, а тут ещё и гроза, тепло камина, чай… Он не знал, правильно ли это — позволить ей остаться, но теперь она спала в его постели, и этот факт казался таким же реальным, как дождь за окном.

Он повернулся к ней спиной, стараясь не думать о её присутствии. О том, насколько непривычно это — делить пространство, чувствовать чужое тепло так близко. Он привык к одиночеству, и теперь не знал, как улечься, чтобы всё не казалось таким неправильным.

И вдруг — движение. Совсем лёгкое. Морвейн во сне повернулась, и её спина соприкоснулась с его. Амарант замер. Её внутренняя энергия пробежало по нему тонкой волной вдоль позвоночника. Она что-то пробормотала, неразборчиво, шёпотом. Он не понял слов, но от самого звука у него вдруг сжалось горло. И прежде чем он успел обдумать, правильно ли это — уже поворачивался на другой бок, к ней.

В памяти всплыло утро нескольких дней назад. Тогда она уснула у него на груди, и он не решился её разбудить. Тогда она пропустила утреннее собрание, а он — пролежал с ней так до самого полудня. Сейчас всё было иначе, но в то же время так же.

Он осторожно, несмело, обнял её сзади, притягивая ближе. Морвейн не проснулась, но её тело словно само доверчиво устроилось рядом. От горла, по груди и ниже по животу прокатилась ещё одна волна, сильнее предыдущей, насыщенная терпким электричеством.

И в этот миг всё вдруг стало простым. Словно не надо было больше искать ответов, терзаться мыслями, разбирать себя на части. Всё сложилось, будто пазл. Он закрыл глаза, уткнувшись носом в её волосы, и выдохнул. Ещё несколько часов покоя и блаженства, вырванных из внешнего мира, суеты и проблем.

Марк XI

Утро в учительской Академии АВРОРА начиналось спокойно. Марк Грамен сидел за столом, бездумно помешивая ложечкой, уже остывший, чай. В комнате было ещё пустовато, только в углу что-то тихо обсуждали между собой Вельц и Холт. На столе перед ним лежала пара исписанных страниц — задания студентов, которыми вот-вот предстояло обменяться с коллегами. Когда уже отменят этот карантин, студенты же почти уже на ногах, а о поспешном отъезде Доктора Гирста совсем скоро все забудут. Ведь он знаменитый доктор, может его вызвали на другой конец мира и он не смог отказаться. Всякое бывает.

Дверь распахнулась, и в помещение впорхнула Вивьен Ластриэль. Как всегда, лёгкая, изящная, с этой её неизменной грацией, которую не могли сломить даже ранние часы. Она оглядела комнату, заметила Марка и, не раздумывая, направилась к нему.

— Привет, — с улыбкой сказала она, опускаясь на стул рядом.

Марк кивнул и тоже попытался улыбнуться. Ластриэль в последние дни была для него чем-то вроде дуновения свежего ветра — лёгкой, непринуждённой, порой даже слишком. Их общение раньше ограничивалось вежливыми фразами, но на Дне Урожая она неожиданно уделила ему внимание. Правда, тогда это казалось скорее частью традиции, чем искренним интересом.

— Доброе утро, — ответил он и сделал глоток чая, поморщившись.

— Не слишком бодрое у тебя утро, — заметила Вивьен, кокетливо склонив голову. — Тяжело встаёшь?

— Скорее тяжело засыпаю, — признался он, отставляя чашку и удивляясь собственным словам. — Иногда голова слишком забита мыслями.

— О, знакомо, — понимающе вздохнула Ластриэль. — Но ведь утренние часы созданы для новых начинаний, а не для хмурых раздумий, – нарочито серьёзно прощебетала она.

Девушка легко рассмеялась, и Марку стало чуточку проще. Он не был человеком, который умел поддерживать лёгкие беседы, но Вивьен это, похоже, не смущало. Она беззаботно продолжила разговор, спросив о его экспериментах, о новых работах, о том, не собирается ли он попробовать себя в чём-то новом. Марк ловил себя на том, что ему приятно это внимание. Не как на празднике, не по необходимости, а просто так.

Постепенно в учительскую начали подтягиваться и другие преподаватели. Артур Мглин с его вечно проницательным взглядом, Серж Дарво — как всегда с самодовольной улыбкой. Астрея Хло пробиралась к буфету за утренним чаем, попутно кивая коллегам.

— Марк, — Дарво с усмешкой покачал головой, останавливаясь возле их стола. — Дорогуша Вивьен. Не ожидал увидеть вас вместе так рано.

— Разве для дружеской беседы бывает слишком рано? – игриво улыбнулась Латстриэль, а Марка почему-то задело то, как Дарво назвал её.

Дарво лишь хмыкнул и ушёл обсуждать что-то с Астреей. Марк же снова взглянул на Вивьен и заметил, как её необычные глаза чуть лукаво блеснули. Она просто наслаждалась моментом, и, кажется, ему стоило бы сделать то же самое.

Обмен заданиями вот-вот должен был начаться, но впервые за долгое время Грамен поймал себя на мысли, что утро может быть не таким уж хмурым. Вот уже вошел в кабинет и Кроуэлл, расправив плечи и оглядывая присутствующих, словно своё собственное войско. Он потянулся к двери, чтобы прикрыть её за собой, но та вновь распахнулась, пропуская в учительскую знакомую копну волос.

Марк хотел отвернуться, чтобы не привлекать к себе внимание, будто он ждал появление Элии, но не успел он вновь повернуть голову к Вивьен, как вслед за Элией, порог переступил Нокс. Что он здесь забыл?

Нокс выглядел гораздо лучше, спину держал ровно и даже взгляд не был ни больным, ни уставшим. Ему следовало сейчас валяться в постели, раз ещё не готов подготовить задания для студентов, а он припёрся сюда, да ещё и в такую рань. И вместе с Элией…. Неужели они… неужели она отдалась ему, этому грязному оборотню… и они провели всю ночь вместе в той халупе, которую Нокс называет своим домом. Что ж, тогда не удивительно – чего он так быстро идёт на поправку.

– Марк, что такое? – раздался голос Вивьен и невесомое прикосновение её тонких пальцев на правом предплечье вытолкнуло его из неприятных мыслей.

– Ничего, просто задумался, – ответил он, силясь выдавить улыбку.

– У твоего «ничего» довольно цветущий вид, – заметила Вивьен, тоже рассматривая вошедших. – Но купание никто не отменял. – вдруг фыркнула она.

Марк глянул на Ластриэль, не ожидая, что она способна фыркать. Она только улыбнулась и вскинула изящными бровями. Видимо, она тоже была не высокого мнения о Ноксе, но скрывала это за маской приличия и вежливости.

Элия и Нокс прошли к месту Артура Мглина и заняли стулья рядом с ним, перебросившись несколькими фразами. А когда в учительскую вошла Мунремур, разговоры стихли и все приготовились слушать её.

– Всем доброе утро, – поздоровалась она и вытащила из папки какой-то лист бумаги. – Это распоряжение директора о том, что карантин отменён и очные занятия начнутся с понедельника! – торжественно объявила она.

Большинство преподавателей обрадовались, но некоторые, включая Дарво – не особо были счастливы услышать новость. Серж, почему-то занял место по левую руку от Марка и улыбался, хотя уже не так самодовольно, как раньше.

Элия встала со своего места и нетерпеливо ловила взгляд завуча. Та заметила это, но не спешила интересоваться – чем Элия хочет обрадовать всех.

– Ой, кто-то снова проигнорировал дресс-код…. – прошептала Вивьен, просматривая листы бумаги, которые лежали перед ней на столе. – Но наша Мунремур вновь делает вид, что всё в порядке, – добавила она, переключая внимание на свой идеальный маникюр.

Марк вновь поразился её словам. Он никогда не садился рядом с ней за столом, а Вивьен всегда сидела где-то возле шкафа и рисовала какие-то закарлючки на своих листиках, либо писала что-то. Он никогда не слышал, чтобы она что-то говорила на собраниях, но может просто её тихий голос не долетал до тех мест, где сидел он сам. И как её фразы не стыковались с изяществом манер и внешности преподавателя музыки.

– Вы желаете что-то добавить, Госпожа Морвейн? – Мунремур прервала свою речь об успехах Доктора Гирста, и посмотрела в сторону Элии.

– Да, Госпожа Мунремур, – ответила Элия со вздохом. – Мы с Амарантом вчера беседовали и пришли к выводу, что спешный отъезд Доктора Гирста и появление иллюзии в комнате у первокурсников – события связанные между собой.

Марка аж покоробило от этого – «мы с Амарантом». Он скривился и опустил взгляд на крышку стола, что не ускользнуло от Дарво, который толкнул его локтем и хихикнул, подливая масло в огонь.

Медб Мунремур округлила глаза, но не стала перебивать Элию. Завуч, видимо, тоже считала, что все события после праздника не случайны.

– Иллюзии могли быть не наложены кем-то, или как их там делают, когда новые, – продолжил Нокс, а его невежество в сфере иллюзий и высших энергий, вызвали сдержанные улыбки у Хло и Холта, а также – откровенные смешки со стороны Дарво и Ластриэль. – А наоборот, – продолжал он, пока его не сбили с мысли. – Иллюзия могла быть старой, запечатанной в том месте, где сейчас расположены комнаты первого курса. Кто-то знал это и воспользовался распечатывающей энергией.

– А то, что осталось в комнате, – подхватила Элия, глядя только в лицо завуча. – То, что видели мы – могло быть остатком старых энергий, которые скрывали и хранили нечто очень ценное…. И может – опасное.

– И вы знаете, что это? – спросила Медб Мунремур, очень серьёзно, без намёка на улыбку.

– Нет, – сказала Элия. – Но это объясняет, почему энергия в комнате была такой старой и сложной. С психологическими ловушками, которые смог обезвредить лишь Господин О’Канис. А эти ловушки….

– Да, – перебила её завуч. – Эти ловушки были широко использованы в Великой Войне Альтеро, – удрученно закончила она.

Элия кивнула и села. Она была на удивление спокойной, учитывая то, что их с Ноксом чуть ли не высмеяли. Но Элия глядела только на завуча и ожидала реакции лишь от неё. И никто больше не улыбался, замечая, как серьёзно к этому отнеслась Мунремур. Только Дарво похихикивал, но чего с него взять.

– Вы понимаете, что это мог сделать Гирст, – осторожно произнесла Элия.

– Да, – сразу призналась завуч, не обращая внимание на оживившихся коллег и довольно громкие разговоры. – Да, я лично не исключаю этого. – она окинула взглядом комнату, заставляя всех умолкнуть. – Но это следует донести до директора, что он скажет.

– Но… – Элия вновь подскочила на ноги, но Мглин потянул её за локоть, уговаривая сесть. – Но он же очень дружен с доктором, и… – она попыталась донести свою мысль, но шум преподавателей заглушил слова.

– Никаких «но», Госпожа Морвейн, – возвращаясь к привычной строгости, возразила завуч, пресекая одновременно и дальнейшие слова Элии и шум вокруг. – Я должна оповестить об этом директора. Без его решения, мы не можем провести дополнительные расследования. Я, надеюсь, Вы понимаете это, Госпожа Морвейн?

Элия кивнула и села. Марк уже подумал, что Дарво успел выдумать целый поток колкостей и язвительных замечаний на этот счёт, и приготовился к этому. Но нет. Дарво сидел молча, скрестив руки на груди и внимательно слушал. Он даже не улыбался уже. Неужели, танец с Морвейн заставил Сержа переосмыслить свою жизнь? А может, тут было нечто большее.

Мунремур склонила голову, медленно оглядела всех присутствующих и, коротко кивнув, направилась к выходу. Дверь за ней ещё не успела закрыться, как в учительской тут же загудело — голоса преподавателей смешались в оживлённом обсуждении только что услышанного.

— Да уж, — тихо протянула Вивьен, наклоняясь ближе к Марку. — Какой драматичный рассказ… Ну прямо детективный роман, жаль только, что повествование оставляет желать лучшего.

Её голос был почти мурлыкающим, но при этом достаточно громким, чтобы он точно его расслышал. Марк покосился на неё, но промолчал, сжимая ладонь в кулак под столом.

Тем временем Нокс поднялся со своего места. Он шагнул ближе к Элии, склонился к ней и что-то тихо сказал на ухо. Элия не отпрянула, не выглядела удивлённой — наоборот, она кивнула в ответ и очень доверчиво поглядела на Нокса.

Марк чувствовал, как всё внутри сжимается в тугой и липкий комок. Неприятное ощущение, холодное раздражение, волной накрыло его. Он отвёл взгляд, сделал вид, что разглядывает листки с заданиями, но не мог не заметить, как Нокс, бросив ещё один короткий взгляд в сторону Элии и Мглина, очень быстро покинул учительскую.

Марк машинально сжал ложечку в пальцах, но его раздражение готово было вырваться наружу в любую секунду. Когда это Нокс успел стать таким уверенным и заинтересованным в делах других людей, а не только в растениях? Марк еще никогда не видел, чтобы Нокс держал так прямо голову и говорил так много.

Марк рывком поднялся на ноги и с силой бросил пачку листков с заданиями на стол. Но потом вновь собрал их в стопку и смял обеими руками.

– Задания студентов по зельям занесите мне в кабинет, после обеда, – громко сказал он, обходя стол, продвигаясь к двери. – Новых заданий до понедельника не будет.

— Куда ты? — лениво поинтересовался Дарво, но Марк даже не удостоил его взглядом.

Он быстро направился к выходу, ощущая, как внутри всё кипит. Это было глупо, по-детски, но он не мог оставаться в этой душной комнате, наполненной голосами, взглядами и намёками. Выйдя в коридор, он глубоко вдохнул, пытаясь унять бешеный ритм сердца. Всё это нелепо. Чувствовать такую злость, такую… ревность? Он стиснул зубы, даже не желая формулировать это слово в голове.

— Марк, подожди.

Он услышал её шаги ещё раньше, чем голос. Лёгкие, но уверенные. Вивьен догнала его без особого труда и, подойдя ближе, склонила голову, лукаво улыбаясь.

— Что за спешка? Нам всё равно в одну сторону, — заметила она тоном, в котором читался скрытый подтекст.

Марк взглянул на неё, всё ещё пытаясь совладать с эмоциями. Она выглядела как всегда — безупречной, безмятежной, и это странным образом раздражало.

— Я просто… мне нужно пройтись, — буркнул он, не зная, зачем вообще оправдывается.

— О, понимаю, — протянула Вивьен, мельком бросив взгляд в сторону учительской. — Иногда хочется вырваться из этого театра. Особенно, когда кто-то слишком увлечён своими ролями.

Марк почувствовал, как её слова тонкой иглой задели его. Она заметила. Конечно, заметила. Да все уже в Академии заметили, как Марка коробит присутствие Нокса рядом с Элией. Как же это глупо, как глупо.

— Ладно, пойдём, — коротко бросил он, направляясь дальше по коридору, только бы убраться подальше от учительской.

Вивьен без возражений шагнула рядом, её движения были плавными, будто она плыла по мраморному полу.

— Ты злишься, — сказала она спустя несколько секунд молчания.

— Я не злюсь, — слишком резко ответил он.

Вивьен тихо хмыкнула, явно не поверив, но ничего не сказала. Только слегка покачала головой, следуя за ним, словно ожидая, когда он сам решит заговорить. Они шли по коридору, и тишина между ними была плотной, осязаемой. Марк шагал чуть быстрее, чем обычно, пытаясь подавить раздражение, но Вивьен не отставала, будто с лёгкостью угадывала его темп.

— Не хочешь поделиться? — наконец, нарушила она молчание, бросив на него мимолётный взгляд.

— Поделиться чем? — он даже не повернул головы, сосредоточившись на бетонном серпантине пандуса перед собой.

— Тем, что тебя так… гложет, — её голос был лёгким, но не насмешливым.

Марк резко выдохнул носом. Ему уже не нравилась её компания, её присутствие. Хотелось побыстрее добраться до своей лаборатории и запереться там до обеда, когда придется забрать выполненные работы студентов четырёх курсов. И придется вновь встретится с глазу на глаз с Элией…. Хотя, может она будет благоразумней и пошлёт к нему Вельца.

— Ты слишком наблюдательная, — бросил он, покосившись на неё, спустя несколько секунд. Они уже свернули на первый уровень.

— Работа такая, — усмехнулась Вивьен. — Музыка — это же про чувства. Их нужно видеть, чувствовать, понимать.

— И подмечать чужие слабости? – не сказал, прорычал Марк.

— Ага, особенно когда они так очевидны, — с лёгкой улыбкой ответила она, будто не замечая его настроения.

— Это не слабость, – Марк скрипнул зубами.

— О нет, конечно, — фальшиво-сочувственно протянула Вивьен, замирая на месте, у поворота к музыкальному залу. — Просто приступ нервозности и неконтролируемой агрессии. Случайно совпавший с тем, что одна особа, из твоих самых сокровенных мыслей шепчется с… ну, скажем так, не самым благородным… существом.

— Ты специально? – Марк тоже остановился, развернувшись к ней.

— Что? — она невинно приподняла брови.

— Давишь на меня.

Вивьен чуть склонила голову, её улыбка стала шире, но не насмешливой — скорее, понимающей. Она не пятилась, не пыталась отодвинуться, при виде его перекошенной физиономии. Он даже не заметил, как перестал обращаться к Ластриэль на «Вы».

— Просто хочу, чтобы ты был честен с собой, – тихо проговорила она

— А ты всегда так?

— Как?

— Лезешь в душу?

— О, только когда чувствую, что меня туда пустят, — лукаво ответила Ластриэль. — Но если тебе легче бежать от правды, можешь продолжать. Я подожду, пока ты догонишь сам себя.

Марк сжал губы. Вивьен смотрела на него слишком внимательно, слишком… мягко. Он ожидал от неё утреннего яда, как к Ноксу, сарказма, но вместо этого — почти нежность.

— Это глупо, — буркнул он, отвернувшись.

— Конечно, глупо, — легко согласилась она. — Ревность вообще редко бывает умной.

Его снова передёрнуло. Да почему, она просто не отвяжется от него? Он помнил, как с ним говорила Кассандра, как притворялась понимающей, обеспокоенной. Но все потом увидели – чего она жаждала на самом деле. Нет, он больше не купится на эту удочку. Эти женщины… как же всё достало!

— Я не ревную, – бросил он и вышло это на удивление убедительно, как ему показалось.

— Марк, дорогой, ты можешь обманывать кого угодно. Но только не меня, – Вивьен шагнула чуть ближе, не убирая этой своей мягкой полуулыбки.

Марк замер, когда её слова ударили в самую суть его раздражения. В груди всё сжалось — от злости, от смущения, от какого-то глухого бессилия перед правдой, которую он не хотел признавать. И это новое обращение – «дорогой»…. Звучало очень странно и необычно, и именно это заставило его задуматься – злится он, или уже нет. Марк резко выдохнул, опуская голову, будто собирался с силами. Вивьен же не спешила отступать, просто стояла рядом, ожидая.

— Это не… — он начал, но сам почувствовал, как голос его предательски дрогнул. Проклятье.

— …не ревность? — мягко подхватила она.

Марк зло поморщился, но отвечать не стал. Вместо этого развернулся на каблуках двинулся дальше, заставляя её ускорить шаг. Она не осталась позади, а шла рядом, с той же лёгкостью, будто читала его мысли и знала, что он не хочет оставаться один. Кабинет музыки находился чуть дальше по коридору. Когда они подошли, Вивьен не стала сразу открывать дверь, вместо этого обернулась к нему и оценивающе посмотрела.

— Хочешь зайти? – спросила она невинным голосом.

— Зачем? – Марк направился дальше, уже поравнявшись с кабинетом вычислений.

— Ну, ты явно на грани. А я умею слушать, – не унывала она, медленно проворачивая в замке ключ.

— Я не привык выкладывать всё, что на душе, – он вздохнул и остановился, не оборачиваясь. Тусклый утренний свет пробивался через единственное окно, в конце коридора.

— Ну так будет первый раз, — пожала она плечами. — Если, конечно, хватит смелости.

Вызов. Он знал, что она это делает намеренно, и всё же… Марк молча шагнул вперёд. Но какая-то неведомая сила заставила его развернуться назад, к этой тоненькой, обманчиво хрупкой, девушке. Ноги сами завели его в распахнутые двери музыкальной аудитории.

Вивьен зажгла свет, запахло древесиной, металлом и нотной бумагой. Она жестом предложила ему сесть на стул у рояля, а сама села на возвышении, где обычно упражнялись в хоровом пении.

— Ну? — мягко подтолкнула она, чинно сложив руки на коленях, словно приготовилась к исполнению соло.

— Меня… бесит, что я вообще так чувствую, – сказал Марк, придав своему голосу больше спокойствия и контроля. – Бесит, что мне не всё равно. Я не должен…

— Почему? – Вивьен откинула за спину длинный серебристый локон.

— Потому что она никогда… — он запнулся, стиснув зубы. И зачем он вообще это говорит?

— Никогда не будет твоей? — догадалась Вивьен.

— Тебе-то откуда знать? – Марк резко поднял взгляд. В комнате слегка похолодало.

Она тихо фыркнула, но в её глазах вдруг мелькнуло что-то похожее на усталость.

— Потому что я живу с этим всю жизнь, – она вскинула плечами и как-то неуклюже пошевелила пальцами, будто растеряв вмиг всю свою грацию.

— О чём ты? – нахмурился Марк, очередной раз удивляясь всему тому, чего не знал о этой женщине, или просто не замечал.

Вивьен чуть откинулась назад, скрестив ноги и сцепив пальцы на колене. Очарование и лёгкость вернулись к ней.

— Думаешь, я всегда такая лёгкая, беззаботная? – проговорила она с какой-то неожиданной горечью в голосе. – Просто милая Вивьен, играющая на пианино и плывущая по Академии, как пушистое облачко?

— Ты всегда так выглядишь, – растерянно произнёс Марк, не в силах оторвать от неё взгляда, чтобы не пропустить ничего нового в ней.

— А ты всегда выглядишь спокойным, хотя внутри умираешь от ревности, – угрюмо бросила она, чуть ли не со злостью, сверкнув на Марка глазами. — Мой муж… — начала она, но замолчала, подбирая слова.

Марк заметил, как её плечи напряглись, как улыбка стала натянутой. Он знал, что Ластриэль замужем, но не знал подробностей. Да и не хотел знать, ведь ему это никогда не нужно было.

— Он — человек сцены. Великий актёр, талант, легенда… — в голосе Вивьен слышалась та же горькая усмешка. — Властный, требовательный, обожаемый публикой. И совершенно не умеющий любить, – она снова умолкла, наблюдая за реакцией Марка. — Он любит контролировать. Любит, когда всё происходит по его правилам. Но при этом… — она чуть прикусила губу. — Он всегда делает то, что хочет сам. А я… я просто украшение.

— Он тебе… — Марк не знал, как спросить.

— Изменял? — ответила она, на не прозвучавший вопрос. — Да. И не раз, – в её голосе не было боли — только усталость.

— И ты всё ещё с ним?

— А ты всё ещё пытаешься убедить себя, что не ревнуешь? – парировала Ластриэль, приподнимая брови.

Марк резко вдохнул, но промолчал. Вивьен чуть наклонилась вперёд, глядя прямо в его глаза.

— Мы все привязаны к чему-то, Марк. К кому-то. И иногда это не имеет ничего общего с разумом, – она сощурила свои, нереальные глаза. – Я тут, а он сейчас – где-то в Альтеро. Но он знает, что у меня в нювине отпуск… И я знаю, что проведу этот отпуск с ним….

— Ты его… – Марк сглотнул, отводя взгляд.

— Люблю? — она тихо рассмеялась. — Иногда я думаю, что да. А иногда… — она посмотрела куда-то мимо него. — Иногда мне кажется, что я просто боюсь быть без него.

Наступила тишина. Марк вдруг почувствовал, как его собственное раздражение сменилось чем-то другим. Он думал, что знает Вивьен такой, какой она была для большинства обитателей Академии. Но, похоже, её маска была куда прочнее, чем он предполагал.

— Значит, мы оба идиоты, да? — тихо произнёс он, понимая, что для первого раза – откровений достаточно.

— Думаю, да, Марк, – Вивьен не улыбнулась, но в её глазах было что-то странно тёплое. – Думаю, да,

Веда VI

Лазарет встретил Веду мягким светом приглушенных ламп, рассеянным и тёплым, но даже он не мог разогнать стерильный запах трав и лекарств. Здесь было тихо – только редкие шаги Госпожи Вальтер за дверью её кабинета, оповещали о том, что она продолжает усиленно трудиться.

Фрея Веда увидела сразу. Он сидел, опершись спиной о подушки, его волосы сильно отросли и рассыпались по плечам, а в руках он лениво крутил пустой стакан из-под воды. Бледный, чуть осунувшийся, но живой. Такой, как прежде. Что-то тёплое разлилось внутри Веды, но тут же схлынуло, оставив лёгкую пустоту. Она слишком долго была одна. Ей не хватало их долгих бесед среди книг и свитков.

— Ты очнулся, — вместо приветствия, сказала она.

Фрей поднял голову и посмотрел на неё. Взгляд у него был ясный, чуть усталый, но не отрешённый. На лице у парня отразились интерес и радость.

— Похоже на то, — тихо ответил он.

Веда, честно говоря, не была уверена, что увидит его снова таким, каким он был до болезни. Конечно, никто бы не позволил ему просто… исчезнуть. Знаменитый доктор и Госпожа Вальтер сделали бы всё возможное. Но всё это время – долгие дни, пока он не приходил в себя, – она чувствовала себя ужасно одиноко.

Они не были близкими друзьями, но рядом с ним ей было интересно. Без напряжения, без необходимости быть кем-то. Она медленно подошла ближе и остановилась у его койки.

— Как ты себя чувствуешь?

— Неплохо, – Фрей задумался на секунду. – Удивительно хорошо, если честно. Но… — он замолчал, будто подбирая слова.

— Но? – девушка присела и с тревогой поглядела на приятеля.

Он поставил стакан на тумбочку и потер пальцами виски. По комнате разнёсся аромат трав и чего-то вязкого, наверное лекарства для восстановления сил.

— Что-то изменилось. Я не могу объяснить, но… – он не мог сформулировать свою мысль. – Внутри меня есть нечто новое. Чего раньше не было.

Веда нахмурилась. Неужели, часть сущностей остались внутри. Но медсестра же тоже говорила со своими пациентами, она должна была понять. Или тут что-то другое...

— В каком смысле? – осторожно спросила Веда.

— Как будто я могу управлять погодой. Представляешь? – Фрей усмехнулся, но в его улыбке не было осознания того, черед что он прошел. – Думаю – и вот, пожалуйста.

— Ты серьёзно? – Веда не могла понять – говорит он правду, или попросту разыгрывает её. Но она также знала, что Фрей не склонен к дурацким шуточкам.

— Да. Сказал об этом Госпоже Вальтер – медсестра только плечами пожала, мол, может быть. Редкий случай, но иногда такое случается – архий, после чего-то подобного вдруг обретает свой дар, который и так был, но не проявлял себя.

Веда смотрела на него, чувствуя, как внутри медленно нарастает странное, едва уловимое ощущения, что беспокоиться тут не о чём.

— И что теперь?

— Теперь надо наблюдать. Не перенапрягаться. Узнать, что это за дар, как он работает… если он вообще есть, – нарочито равнодушно ответил Фрей, пожимая плечами. – Вчера, например, мне приснилось, что будет гроза. Я проснулся от вспышки грома. Но за окном было солнечно. Лишь под вечер загромыхало точно так же, как и в моём сне.

Его голос был ровным, но Веда чувствовала – он сам пока не до конца верит в то, что говорит. Она снова оглядела его – длинные пальцы, сжимающие край одеяла, лёгкую тень усталости под глазами.Другая студентка, его однокурсница, спала на соседней койке, укрытая мягким серым пледом, дыхание её было размеренным.

Некоторое время они молчали. Фрей смотрел в потолок, задумчиво барабаня пальцами по краю одеяла, а Веда просто сидела рядом, чувствуя, как в груди отзывается странное, тёплое ощущение. Она столько раз представляла этот момент – как он очнётся, что скажет, как посмотрит на неё. И вот он здесь, говорит с ней, живой.

— Может, об этом есть что-то в книгах, — наконец произнёс Фрей. Его голос был мягким, но в нём чувствовалась та же неуверенность.

— Думаешь? – Веда и сама задумалась. – Но может есть описания подобных случаев.

— Вполне возможно. Дар – это ведь не просто так, он должен иметь природу, объяснение. А если я действительно могу… ну, призывать погоду, – он усмехнулся, будто самому себе не верил, – Значит, где-то уже были подобные случаи, – он снова замолчал, на этот раз надолго, будто бы борясь с какой-то мыслью. — Надо поискать в библиотеке.

Веда почувствовала, как уголки губ невольно дрогнули вверх. Библиотека. Место, где их пути пересеклись. Место, где они чувствовали себя естественно, без лишних слов и притворства.

— Ты соскучился по ней? – невольно произнесла Веда.

— Ещё бы. – Фрей кивнул. – Эти стены, запах старой бумаги, шелест перелистываемых страниц… и конечно, Хартман, – он вдруг улыбнулся, чуть криво, будто виновато. – Ходить я пока ещё с трудом могу, так что мне остаётся только мечтать о книгах.

Веда почувствовала лёгкий укол грусти. Да, он был таким – всегда в мире знаний, в мире слов и древних историй. И теперь, когда ему было запрещено уставать, перенапрягаться, когда он был прикован к этой постели, – лишённый этого мира…

— Знаешь, – проговорила она после паузы, – ты прав. Если такой дар действительно существует, он должен быть описан в книгах. И мы это выясним.

— Мы? – Фрей посмотрел на неё с лёгким удивлением.

— Завтра я принесу тебе книги, – Веда улыбнулась ему, словно подтверждая своё решение. – Если ты пока не идёшь в библиотеку, значит, библиотека придёт к тебе.

Он смотрел на неё какое-то время, а потом тихо рассмеялся. Фрей покачивал головой, всё ещё улыбаясь, но затем внезапно стал серьёзным.

— Спасибо, – произнёс он и в его синих глазах вспыхнуло нечто большее, чем просто благодарность.

– Ну, мне пора идти, – Веда поднялась на ноги. – Ты тут давай, не перенапрягайся. А нам всем нужно готовится к занятиям, потому что карантин, наконец-то, снят.

– Ладно, пока, Веда, – отозвался Фрей, опуская взгляд. Девушка поняла, что он бы хотел, чтобы она осталась подольше.

– До завтра, – бросила она, махнула рукой и толкнула дверь.

Выйдя из лазарета, Веда задержалась на мгновение у дверей, вдыхая прохладный воздух коридоров. Здесь, в стенах академии, было привычно тихо – большинство студентов, после оповещения об отмене карантина – мигом рванули в сад. Но тишина эта казалась другой – наполненной чем-то неуловимо напряжённым. Она покачала головой, отгоняя странные мысли, и направилась по коридору к боковой лестнице.

Именно тогда она услышала голоса. Веда притормозила, инстинктивно сделав шаг в сторону колонны, прячась в тени. Говорили двое и, почему-то за приоткрытой дверью мужского туалета.

— …Вы уверены? — раздался приглушённый голос, в котором угадывалась властность.

Она осторожно сдвинулась в сторону, чтобы её скрывали листья гигантского папоротника в большом глиняном горшке.

Директор Академии, величественный, как всегда, и перед ним — библиотекарь Хартман, высокий мужчина с худым лицом, который выглядел заметно… смущённым? Нет, скорее — осторожным. Они стояли прямо напротив ряда умывальников, директор поправлял на двери табличку, что туалет запирается на ремонт. Этот жест Веде показался каким-то странным, ведь не директорское это дело – развешивать по туалетам таблички.

— Я уже говорил, — ответил библиотекарь, понижая голос, но Веда всё же уловила его слова. — В записях есть упоминания. В закрытых архивах… там записи, но я не уверен, что там можно найти что-то конкретное…. Что-то что….

— Вы не уверены, или просто не хотите говорить? — тихо, но настойчиво спросил директор.

Веда прямо таки почувствовала, что Господин Виннетстоун теряет терпение. Хартман отвёл взгляд, будто взвешивал, стоит ли отвечать, а может – он попросту думал о совсем других вещах, как это часто случалось.

— Я лишь говорю, что сведения об этом… артефакте слишком…. разные. И есликто-тодействительно нашёл его…

Он не договорил. Веда нахмурилась. Артефакт? Какой артефакт? И почему Хартман говорит с такой осторожностью? Она потянула на себя один из окладистых листьев и придвинулась чуть ближе к говорившим.

— Вы же понимаете, насколько это важно, — продолжал директор. — Документы, записи, всё, что касается того случая, должно быть поднято и изучено.

— Я проверю, — только и сказал библиотекарь, без особого энтузиазма. – да, посмотрю.

— Надеюсь на вашу осмотрительность, – директор кивнул, задержав на библиотекаре долгий взгляд.

После этого он развернулся и ушёл по коридору, оставив библиотекаря в задумчивости рассматривать носки своих ботинок. Он еще немного постоял без движения, а потом удалился вглубь туалетной комнаты, полностью игнорируя табличку с предостережением, которую так внимательно прикреплял Господин Виннетсоун.

Веда отошла от цветка к колонне и замерла, сердце стучало в груди, мысли лихорадочно перескакивали с одной на другую. Она сделала глубокий вдох и, вместо того чтобы отправиться в спальню, решительно направилась в библиотеку, чтобы подождать там Хартмана. Если библиотекарь действительно что-то знает, она должна услышать это.

Дверь скрипнула, когда она вошла, но внутри было пусто – естественно, кому понадобится торчать в пыльном зале, когда есть возможность насладиться свежим воздухом и последними летними деньками. Только мягкий свет ламп и бесконечные ряды книг. Веда устроилась в дальнем углу, за столом, положила руки на деревянную поверхность и стала ждать.

Хартман появился через некоторое время, бормоча что-то себе под нос. Высокий, худой, с растрёпанными волосами – он всегда выглядел так, будто забыл, где находится.

— О, Веда! — он улыбнулся, увидев её. — Ты чего тут сидишь?

— Жду вас, — честно призналась она.

— Меня? — он удивился, но тут же отвлёкся, заметив стопку книг на столе. — Ох, кто-то оставил… Так, что там у нас…

— Господин Хартман, — Веда накрыла ладонью верхнюю книгу, привлекая его внимание. — Мне нужна помощь.

— Хм? – он поднял голову и подслеповато уставился на девушку.

— Фрей очнулся, – она старалась говорить коротко, чтобы библиотекарь на потерял интерес к её словам.

— Да-да, мне говорили. Радостное событие, ага… — Хартман потер подбородок. — Он жив? Ну, раз очнулся, значит, жив, конечно… Хм.

— Он говорит, что обрёл некий дар, – Веда встала, всё еще удерживая руку на книгах.

— Что? – Хартман замер, моргнул, словно переваривая услышанное.

— Дар, — повторила Веда. – Говорит, что теперь умеет влиять на природу своими переживаниями.

— О, о, интересно! Очень! — он резко развернулся, пошёл к полкам, заглянул в один из разделов. — Бывает, бывает… Иногда после травм, иногда после энергетических скачков… Но редко! Очень редко… Надо посмотреть… Где-то была книга… – он пробежал пальцами по корешкам книг, вытащил одну, задумался, вернул обратно. — Да-да, мне бы посмотреть, но… — он снова повернулся к Веде. — Ты же не только об этом, да?

Веда колебалась. Но если кто-то и мог сказать лишнего, так это Хартман. Если бы не его простодушность – Веде бы не удалось тогда найти вход в Зал Вне Времени.

— Нет, не только, — призналась она. — Иллюзии в комнате первокурсников…

— Ах, да, ужасное происшествие, ужасное… — он всплеснул руками. — Но не совсем неожиданное… То есть неожиданное, но… Понимаешь?

— Не совсем, – Веда изобразила на лице замешательство и, для усиления эффекта – почесала затылок.

— Ну, как бы… Если бы я знал, то сказал бы, а я знал! – он, в свою очередь, зарыл длинные пальцы в седеющей бороде. – Но не всё. Давно, давно знали, что в академии есть спрятанное…

— Спрятанное?

— Артефакт.

— Какой артефакт? – Веда почувствовала, как сердце пропустило удар.

— Старый, древний… Ох, как же его называли… — он щёлкнул пальцами, пытаясь вспомнить. — Ах да! Его спрятали, потому что… потому что он… влиял. На полулюдей, вроде. Или не только на них? Надо глянуть…

Он начал перебирать книги снова, а Веда пыталась переварить услышанное. Полулюдей? Каких ещё полулюдей, и как это следует понимать?

— Кто его спрятал? – Веда решила зайти с другой стороны.

— Кто-кто… Да, архии! — он рассмеялся, но тут же замер. — Или не архии? Нет, архии… Академия же, кто же ещё. Хотя…

— Господин Хартман, — Веда поднялась, подошла ближе. — Вы сказали директору то же самое? – она решилась уже на крайнюю меру.

— Хм? Нет… — он нахмурился, но не заметил в словах девушки ничего, что заставило бы его пресечь этот разговор. — Зачем? Он же серьёзный… А тебе можно, ты же… спрашиваешь.

Веда почувствовала, как по её спине пробежал холодок. Она получила больше, чем ожидала. Но теперь – она не знала, куда идти дальше.

Ригар I

Ригар не верил в предчувствия. Он всегда полагался на факты, документы и хладнокровный расчёт. Но в последние дни его не покидало чувство, что время, отпущенное ему в ОРА, подходит к концу. Он знал, что рано или поздно это случится. После суда над Эженом Моделом он потерял не только уважение Совета, но и право на ошибки. Его держали здесь скорее из-за опыта и связей, чем из-за доверия.

А значит, пора уходить. Ригар действовал осторожно, но решительно. Его приятель, Арн Делакруа, связался с нужными людьми, и теперь у него были новые документы — пусть и сделанные на скорую руку, но достаточно правдоподобные, чтобы покинуть материк. Свёрток с бумагами казался тяжёлым в кармане, не столько физически, сколько осознанием, что это билет в один конец.

— Ты понимаешь, что можешь не вернуться? — мрачно спросил Арн, передавая ему документы.

— Понимаю. – Ригар пожал плечами.

— Там… изоляция, — продолжил Арн, пристально глядя на него. — Они не выпускают никого. Ни с документами, ни без них.

Ригар ответил молчанием. Родонитовые острова. Место, куда отправляют тех, кого нельзя убить, но и нельзя оставить на свободе. Здесь обитают люди, чьи имена стирают из истории. Заключённые, преступники, бывшие агенты ПСА, преступившие закон, и политики, чьи судьбы сочли слишком опасными для мира. Эжен был там. И Ригар собирался с ним поговорить.

— Зачем тебе это? — спросил его приятель, покачав кудрявой головой.

Ригар посмотрел на документы. Новое имя, новая легенда. Этого мало, конечно, но для первого рывка вполне хватит. На карте была только его жизнь, ведь без семьи и друзей легче идти по миру в подобных случаях.

— У меня есть вопросы, — ответил Ригар.

— И ты думаешь, что он тебе ответит? – Арн не выказывал осуждения, по отношению к Моделу, но и не лез на рожон.

— Если не он, то кто-то другой, – Ригар усмехнулся.

— Ты либо гений, – Арн снова покачал головой. – Либо идиот.

Ригар сунул документы во внутренний карман плаща. Бумага слегка хрустнула под пальцами. Он знал, что делает.

— Я узнаю это там, – бросил он, вместо прощания и зашагал по тёмному переулку, в сторону своего дома.

Арн Делакруа ещё несколько секунд глядел ему вслед, прежде чем спохватился и развернулся в противоположную сторону.

Путешествие началось холодным, серым утром. Ригар стоял на палубе, вглядываясь в тёмные воды. Корабль, на котором он плыл, назывался «Северный Ветер» — старое, но надёжное судно, ходившее между Восточным Робустосом и материком Альтеро. Формально он направлялся именно туда, но его маршрут проходил вдоль Родонитовых островов.

А значит, Ригар мог безпрепятственно добраться до Кромстоуна — именно на этом острове держали Эжена Модела и других преступников, подобных ему.

Кромстоун. Самое холодное, самое неприступное место архийской изоляции. Здесь не было гавани, только скалистые берега и мрачные серые башни, возвышающиеся над морем. Говорили, что штормы в этих водах приходят внезапно, словно сама природа пытается удержать заключённых от побега. Он знал, что высадка там невозможна. По крайней мере, официально.

Ветер резал лицо, пропитывая кожу солью. Дуло с севера, с Альтеро, принося холод, не свойственный этим широтам. Ригар сжал пальцы на холодном металле перил, вглядываясь в горизонт.

— Нервничаешь?

Голос отвлёк его от мыслей. Он повернул голову и увидел мужчину в длинном плаще. Тот опёрся локтями на перила, всматриваясь в море. Глаза незнакомца были серыми, чуть прищуренными — взгляд человека, который привык наблюдать и запоминать.

— Не особо, — ответил Ригар.

— А зря, — усмехнулся тот. — Родонитовые острова — плохое место для чужаков.

Ригар ничего не ответил. Он не знал, кто этот человек, но в разговоре с незнакомцами лишние слова могли стоить слишком дорого. Он чувствовал, что за ним наблюдают — возможно, не только этот незнакомец.

— Как тебя зовут? — спросил мужчина.

— Эдвард Солст, — выдал он имя из поддельных документов, чуть помедлив.

— Солст, значит? — Незнакомец оценивающе посмотрел на него. — Торговец? Искатель приключений?

— Скорее, просто путешественник, – вскинул плечами Ригар, стараясь не встречаться взглядом с незнакомцем.

— Не лучший маршрут для путешествий, — снова усмехнулся тот, словно подобная ситуация вызывала у него лишь позитивные чувства. — Ладно, Эдвард Солст, запомни мой совет. Если не хочешь неприятностей, держись подальше от островов.

Он бросил последний взгляд на Ригара и направился к каютам. Ригар остался стоять у борта. Он чувствовал, что этот человек что-то знал. Возможно, его присутствие на корабле не было случайным. Но это уже не имело значения. Отступать поздно.

Впереди, сквозь туман, медленно вырисовывались тёмные скалы Кромстоуна. Ригар сделал глубокий вдох. Пора.

Корабль раскачивало на волнах, когда вдалеке начали вырисовываться очертания острова. Тёмные скалы вздымались из воды, как застывшие когти, зацепившиеся за свинцовые облака. Ветер нёс запах соли, водорослей и чего-то ещё — едва уловимого, но тревожного. Волнение моря становилось всё сильнее, и судно слегка кренилось, будто даже оно не хотело приближаться к проклятым берегам.

Ригар сжал перила, не отводя взгляда от берега. Он не сомневался в своём решении, но нутром чувствовал — назад дороги нет. Внутри него не было страха — лишь холодная решимость. Он знал, что после высадки на Кромстоун его судьба окажется в руках людей, которые могут и не захотеть его отпустить обратно.

— Всё-таки ты рискованный человек, Солст, — раздался за спиной знакомый голос.

Ригар не обернулся. Мужчина в плаще снова стоял рядом, с тем же оценивающим взглядом. Его капюшон слегка сполз назад, и теперь Ригар видел часть его лица — резкие черты, тёмные волосы, серые глаза, которые, казалось, видели больше, чем следовало бы. Он не был простым пассажиром.

— Думаю, мой ответ прозвучал понятно, — ровно ответил Ригар. — Просто путешественник.

— Путешественник, который собирается высадиться на Кромстоуне? — незнакомец недобро усмехнулся, качая головой. — Думаешь, тебя там ждут с распростёртыми объятиями?

Ригар оторвал взгляд от берега и перевёл его на собеседника. Он чувствовал, как в разговоре расставляются невидимые ловушки.

— Думаю, что сам решу, что мне делать, – ровным голосом ответил Ригар.

— Я не первый, кто пытается тебя предупредить. – мужчина не сводил с него взгляда, будто пытаясь просчитать его следующий шаг. – Но, кажется, ты не из тех, кто слушает советы.

Ригар молчал. Он чувствовал, как под кожей растёт напряжение. Неужели этот человек знает о нём больше, чем должен? Или это обычный испытанный приём — вброс сомнений, чтобы вынудить его выдать что-то лишнее?

— Ты знаешь, что если сойдёшь с этого корабля, обратно пути не будет? — продолжил незнакомец. — Стражи не выпускают тех, кто ступил на землю Кромстоуна. Они даже не задают вопросов. Там законов меньше, чем здесь, и возможностей уйти — тоже.

Ригар посмотрел на него холодно, но внутри него зашевелилось неприятное чувство. Он знал это и раньше, но услышать подтверждение из уст чужака было чем-то иным.

— Значит, мне нужно сделать так, чтобы у них не было причин меня задерживать, – вкинул плечами Ригар, силясь выглядеть непринуждённо.

Мужчина усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то вроде уважения. Теперь он говорил медленнее, будто взвешивая каждое слово.

— Тогда удачи тебе, Солст. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Ригар ничего не ответил. Он уже слышал подобные слова от Арна Делакруа. От того, кто делал ему документы. От каждого, кто понимал, во что он ввязывается.

Незнакомец развернулся и исчез в толпе моряков, готовящихся к остановке. Его фигура растворилась среди людей, но Ригар чувствовал, что этот человек ещё появится в его жизни.

Волнение моря становилось всё сильнее, корабль заходил в зону, где тёплые и холодные потоки сталкивались друг с другом, создавая нестабильные течения. На горизонте уже виднелись серые тени башен, возвышающихся над берегом, словно бессменные стражи. Они скрывались в тумане, но даже так казались устрашающими.

Ригар провёл рукой по внутреннему карману плаща, ощущая шершавую текстуру обложки документов. Он знал, что делал. Он всегда знал. Но правда заключалась в том, что он не знал, что его ждёт впереди.

Ветер усилился. Вдали пронёсся крик чаек, но в этом звуке было нечто зловещее — словно сама природа предупреждала его о том, что на Кромстоуне он уже не гость, а заключённый, который может не найти путь обратно.

Эпилог

Особняк Бонифация был скрыт за городом, укрыт от посторонних глаз – не просто дом, а тщательно охраняемая тюрьма, сотканная из тишины и роскоши. Кассандра знала, что здесь её будут держать, пока она нужна.

Кассандра сидела у окна, её пальцы лениво скользили по подлокотнику кресла. На улице моросил дождь, серый и тягучий, как её мысли. А она даже не догадывалась – в какой стране, в какой части света она теперь перебывает.

Когда в комнату вошёл Доктор Гирст, Кассандра даже не обернулась.

— Ты выглядишь… неплохо, — произнёс он, окинув её быстрым взглядом.

— Неужели? — её голос был ровным, но внутри скользила усталость.

— Для человека в твоём положении – да, — Гирст опустился в кресло напротив, сцепил пальцы. — Как ты себя чувствуешь?

Кассандра медленно повернула голову, её взгляд был холодным. И чего ему нужно на этот раз? Неужели, если ей приходится скрываться – нельзя ограничить себя от таких людей, как Гирст?

— Заботишься обо мне? – бросила она, поглаживая свой, уже заметно округлившийся живот.

— В какой-то степени, — он улыбнулся, но в его глазах не было тепла.

Она усмехнулась, но не стала спорить. Уже целых два месяца, она вынуждена терпеть его присутствие в доме. Но от этого есть и польза – за безопасность её ребенка можно не беспокоиться. Пока. Пока этот ребёнок, наследник Виннетстоуна ещё не родился на свет, Кассандра может быть спокойна и за свою жизнь. Но дни истекают и следовало бы иметь запасной план.

— Зачем ты здесь, Гирст? – вдруг спросила она. Вопрос, который она задавала по несколько раз в неделю.

— Пришёл обсудить дела, – Доктор чуть качнул головой. – Академия, город… планы Виннетсоуна. Ты ведь знаешь, он не оставил свою цель, — продолжил Гирст, разглядывая узоры на ковре. — Только теперь у него другие методы.

— Конечно, знаю, — её пальцы сжались на ткани платья.

— Он решил продолжить исследования Кругов Ваппа, – сказал доктор, зная, что это заденет её.

— Он что? – Кассандра резко подняла голову.

— Всё верно, — Гирст улыбнулся, довольный её реакцией. — Ты хотела отключить их, а он… он хочет их усилить.

— Он хочет управлять рождаемостью архиев, – пробормотала она, чувствуя, как холод сковал грудь.

— Он хочет управлять миром, Кассандра, — Гирст наклонился вперёд. — Ты ведь знаешь, как он действует. Он никогда не идёт в открытую, всегда через кого-то, – доктор глянул на Кассандру, отметив её растерянный взгляд. — В Академии у него уже есть люди. Амбициозные, жаждущие силы. Они сделают всё, что он скажет, – и позволил себе добавить, не без ехидства. – Как и ты была, совсем недавно...

Гирст не договорил, но Кассандра и так знала, чем это закончится. Она провела рукой по животу.

— Ты думаешь, я стану частью этого плана? – осведомилась она, хотя с каждым днём в это верилось всё труднее и труднее.

— А разве нет? – Доктор Гирст снова усмехнулся.

Кассандра долго смотрела на него, затем медленно, очень медленно улыбнулась. Пусть думает, что не всё на свете ему известно.

— Посмотрим, – ответила она и отвела взгляд к окну.

Доктор Гирст откинулся в кресле, сцепив пальцы в замок. Кассандра видела, что он доволен собой, но сдерживает это выражение, не позволяя самодовольной улыбке проявиться на лице.

— Ах да, чуть не забыл, — он взглянул на неё с лёгким прищуром. — Я достал артефакт.

— Какой артефакт? – Кассандра не сразу поняла, о чём он говорит. Она медленно моргнула, наклонив голову.

Гирст удовлетворённо хмыкнул, словно ждал этого вопроса. Поскорее бы закончить этот разговор. Спину ломит и не мешало бы перекусить, отдохнуть. Просто сидеть в кресле становилось всё невыносимее.

— Самый первый, самый древний жезл Аконита, – с торжеством провозгласил Гирст, явно довольный собой.

На несколько секунд в комнате воцарилась тишина. Дождь за окном отбивал тихий ритм по подоконнику, но внутри время словно остановилось. Кассандра перевела взгляд на Гирста, изучая его.

— Ты хочешь сказать, — она говорила медленно, — Что нашёл тот самый жезл, которым косили первородных оборотней?

Гирст кивнул, почти сдержанно. Но по тому, как он крепче сцепил пальцы, по тому, как в его глазах мелькнул короткий всплеск эмоций, Кассандра поняла, насколько он горд своей находкой.

— Это было непросто, — признался он, тоже поворачиваясь к окну. — Древние нашарования иллюзий, ловушки, защита… Это не просто артефакт, спрятанный в сундуке среди пыли. Академия даже не подозревала, что у неё под носом скрывается такая вещь, – восхищенно вещал доктор.

Кассандра прикрыла глаза, обдумывая услышанное. Она вспомнила, что и у Морвейн имеется нечто подобное, спрятанное в нагромождении всего того хлама, который она складирует у себя в комнате.

— И что Бонифаций? – изображая равнодушие, спросила Кассандра.

— Ему потом пришлось повозиться, — Гирст коротко усмехнулся, словно не впервые уже директор Академии заметает после доктора следы. — Некоторые преподаватели…Они кое-то поняли... Скажем так, Бонифаций долго и упорно опровергал их догадки. Они знали, что я вывез из академии нечто. Но попросту не понимали, что именно.

— Тебе повезло, что у директора есть планы и на тебя, – Кассандра качнула головой, тоже позволяя себе усмешку.

Гирст не ответил сразу. Он бросил взгляд во внутренний двор за окном, наблюдая за каплями дождя.

— Ты знала, что на территории Академии обитает оборотень? – вдруг спросил он, чуть понизив голос, но Кассандра догадалась, что эта тема – бесит доктора больше всего на свете.

Кассандра фыркнула и чуть приподняла бровь, показывая тем, что его осведомлённость её ни капли не удивила.

— Жалкий тип, — равнодушно сказала она, едва удостоив тему вниманием. — Он преподаёт там растения и заготовки. Представляешь? – Кассандра откинулась на спинку кресла, чтобы хоть немного унять боль в крестце. – Но Бонифаций сам его назначил преподавателем. Объяснял это тем, что должен идти в ногу со временем. Принимать с распростёртыми объятиями все слои населения, – закончила она, с нажимом произнося последнюю фразу.

Гирст медленно кивнул, не сводя с неё взгляда. Ох, неужели, его средневековые убеждения хоть кто-то теперь поддержит? Бедный, бедный Фарен….

Доктор наклонился чуть ближе, его пальцы всё так же сцеплены, словно в этом жесте была заключена вся его сдержанность. И, надо отдать ему должное – подавлять своё раздражение он умел быстро.

— Но, — Гирст выдохнул в показной задумчивости, — знаешь, Кассандра… Бонифаций — человек амбициозный, но даже самые сильные могут проиграть.

Она медленно моргнула, не меняя выражения лица. И снова он начинает! Всё, значит время выгонять его отсюда. Надоело уже слушать о том, о чём она и так прекрасно знала.

— Ты это к чему? — её голос был ровным, но в глазах мелькнула искорка интереса, чтобы пощекотать самолюбие доктора.

— Я к тому, что у любого плана должна быть альтернатива. Запасной вариант, если первый вдруг… скомкают и выбросят, — Гирст усмехнулся, облокачиваясь на спинку кресла.

— Ты хочешь сказать, что мне стоит быть предусмотрительной? – спросила она, изображая теперь полный интерес, хотя он и должен был уже понять – она пока не может действовать самостоятельно.

— Всегда, — кивнул он. — Особенно если ставки так высоки.

— А ты, Фарен? – она медленно провела пальцами по подлокотнику, размышляя. – Какой у тебя план, если всё рухнет? – пусть уже поделится своими гениальными мыслями с глупой беременной женщиной.

— Я? — он сделал вид, будто раздумывает, затем чуть склонил голову. — Ну, скажем так… я привык следить за течением обстоятельств и не спешить с выбором.

— Удобная позиция, – усмехнулась Кассандра, поигрывая пальцами по дужке своих очков, лежащих на столике.

— Практичная, — поправил он.

Они посмотрели друг на друга, и Кассандра знала, что поняла его верно. Если Бонифаций проиграет, Гирст выберет сторону победителя. И, судя по всему, он намекал ей сделать то же самое. Она медленно выдохнула и снова провела рукой по животу.

— Что ж, — её голос был мягким, почти ленивым, но в глазах блеснула острота, — Посмотрим, кто окажется по ту сторону баррикад, когда пыль уляжется.

Гирст улыбнулся и, не комментируя её слова, поднялся на ноги. А Кассандра уже предвкушала горячую ванну, вкусный ужин и, наконец, сон.

— Рад, что ты понимаешь меня, Кассандра, – кивнул он.

Она кивнула в ответ, не сводя с него взгляда. И отсчитывала секунды, когда можно было бы уже схватить шнурок звонка и вызвать слуг, чтобы начинали готовить ей ванну и накрывать на стол.

Когда он вышел, Кассандра осталась сидеть в тишине, слушая стук дождя. Ей не нужно было говорить вслух, что у неё тоже есть свой запасной план.