АВРОРА: Круги Ваппа

Веда I

"Сквозь двери, что спрятаны в линиях стен, Проходят лишь те, чей разум не тлен. Но помни, ступая за призрачный край — Назад ты не сможешь вернуться в мой, знай."

— «Кодекс заблудших», хроники архиев

Двор не являлся замкнутым, или тупиковым. С одной стороны его огибал поворотный дом, половина которого выглядела заброшенной и довольно аварийной. Напротив дома располагалась вереница невзрачных двухэтажных домов, по одному подъезду на каждый – они свободно стояли, как редкие кирпичики вокруг свежей песочницы.

Летнее время облагораживало это место. В густых кронах деревьев путался ветер, а на дорожках судачили близкие соседи... Но Веду заинтересовал именно тот, поворотный дом. А конкретнее – его поворотная секция, где металлическая подъездная дверь была заперта на замок. Вокруг расползались сорняки и колотый кирпич, но никого похоже не беспокоила эта дверь. Вернее, её попросту не замечали, словно отсутствовал целый подъезд.

Почему девятнадцатилетнюю девушку привлекло именно это место, эта дверь? Одна из причин, наверное – отсутствие рекламных объявлений, коими были оклеены абсолютно все двери и подъезды города. Но эта, отдающая серебром, дверь сияла девственной чистотой.

Веда часто возвращалась домой из колледжа через этот двор, но сегодня, почему-то, обратила внимание на необычную дверь, задержавшую девушку как минимум на полчаса. Она стояла на расстоянии трёх метров от места, где полагалось быть крыльцу, и придирчиво осматривала гладкий металл, не решаясь подойти ближе.

Она услышала звук, будто бы в замке провернули ключ. Это произошло совершенно внезапно и заставило Веду вздрогнуть. Она опасливо перевела взгляд на большой навесной замок. Инстинктивно девушка попятилась назад, но любопытство не позволяло сию же минуту покинуть двор. Веда конечно заметила, что в последние несколько лет вокруг неё происходят какие-то странные вещи, но независимо-открывающийся замок, причём – без участия ключа – было уже слишком.

Справа долетали обрывки разговора двух курящих, у соседнего дома, мужчин. Но Веда не улавливала смысл, продолжая стоять среди обломков кирпича и травы, наблюдая за любопытнейшим, и одновременно – пугающим действом. Ещё один щелчок, – и замок повис на дужке, раскачиваясь из стороны в сторону, как жуткий, холодный маятник. Веда поняла, что уходить уже поздно, но не страх владел ею, а иное чувство.... Она точно знала, что теперь просто не имеет права уйти, не дождавшись дальнейших событий. Лёгкий, едва уловимый, порыв ветра колыхнул её пушистые, имбирного цвета, волосы – ещё одно неоспоримое доказательство.

Серебристая дверь медленно отворилась, без какого либо намека на скрип. Блеснув на солнце гладкой поверхностью, она заставила Веду замереть, затаив дыхание. На треснутую бетонную плиту ступил невысокий молодой человек и, не заметив, что за ним наблюдают, принялся беспечно возиться с замком, защелкивая его. Веде он напомнил её однокурсника – прилежного ученика, стабильно сдающего все предметы на «отлично». Одет он был в щегольские шерстяные брюки, кофейного цвета, опрятную белую рубашку, тщательно заправленную за пояс, и высокие, коричневой кожи, ботинки на шнуровке. Спину он держал ровно, но нарочно сутулил плечи, отчего походил на остроносого гибкого хорька с прищуренными глазами.

Взгляд Веды, направленный в спину незнакомца, безмолвно требовал объяснения того, что только что произошло. Она уже смирилась с невероятной магией, сотворенной прямо у неё на глазах, и её больше не беспокоил тот факт, что законы физики и механики здесь оказались бессильны. Мужчина развернулся на каблуках и сделал шаг вперёд. Натолкнувшись на изумление во взгляде Веды, он замер на мгновение, сжимая в правой руке длинный, жёлтый, острозаточенный предмет, похожий на карандаш. Веда предпочла терпеливое молчание, хотя находилась в шаге от того, чтобы выплеснуть в лицо незнакомцу все накопившиеся вопросы.

– Ты – архий? – поинтересовался он, шагнув вперёд, подминая сочные густые стебли.

– Кто? – с ещё большим недоумением, переспросила Веда.

Чего-чего, но не это ожидала она услышать. Её поразило, как переменилось выражение лица мужчины – из настороженного, в флегматично-будничное – и наоборот. Он сделал ещё один осторожный шаг.

– Прошу прощения... но ты же видишь дверь? – улавливая крепнущее замешательство в темно-зеленых глазах девушки, он быстро ретировался. – Ты отчётливо видела, каким образом мне удалось выйти из дома, верно?

Веда медленно кивнула, не отводя взгляд от внимательного лица напротив.

– И ты, кажется, удивлена, – протянул он, слегка приподнимая брови.

Веде даже показалось, что он принюхался – лицо его стало неотличимо похожим на мордочку хорька. Тут-то девушке действительно захотелось сорваться с места и как можно скорее оказаться в своей комнате, на безопасном расстоянии от этого странного человека. Особенно в то мгновение, когда незнакомый мужчина плотнее сжал в руке таинственный предмет, похожий на простой карандаш.

– Я понял, – так и не дождавшись ответа, проговорил он, смягчаясь.

Веда осмелилась заглянуть в его глаза и ей причудилось – незнакомец выглядит намного моложе своего истинного возраста.

– Мне надо идти, – пробормотала она и поспешно развернулась, зашагав по дорожке прочь из этого безумного двора.

Веда едва не бежала, стремительно удаляясь прочь от странной двери. Никто не окликал её, но это не успокаивало. Девушке навязчиво чудилось, будто незнакомец, обратившись летучей мышью, в любую секунду настигнет её. Но она не оборачивалась, пока не ощутила под собой свою собственную кровать. Последние несколько недель словно испытывали её на прочность: мимолётные галлюцинации, чересчур реалистичные сны, и невероятная масса энергии, которая помогла Веде первой на курсе закрыть всю сессию полностью, причём лучше всех остальных. Сперва ей показалось, что это всеобщее напряжение так влияет на всех студентов, но теперь.... Навесной замок, отпирающийся самостоятельно, и нереальная дверь – вряд ли можно списать на усталость, или причудливое преломление света.

На следующий день, Веда отправилась в колледж рано утром – получить результаты последних двух экзаменов. Быстро облачившись в удобное платье и затянув шнурки на любимых кедах, она, в ущерб времени на завтрак, обогнула странный двор десятой дорогой.

Оказавшись внутри здания колледжа, Веда поспешила на второй этаж, придерживая на плече рюкзак за одну лямку. Вся её группа, должно быть, уже дожидалась объявления результатов экзаменов и времени, когда каждому из студентов необходимо явиться на практику. Веда училась на архитектора, а практика, из года в год, оставалась прежней – реставрация, распадающегося на части, общежития.

Лестничный марш откликался эхом на её одинокие шаги. На площадке, между этажами, располагалось шикарное зеркало – в человеческий рост. Девушка замедлила шаг, чтобы глянуть – не сильно ли растрепались волосы, после спешной утреней прогулки. И чуть не вскрикнула, когда не обнаружила там своего отражения. Взамен, из зеркала на неё уставился вчерашний незнакомец, по прежнему похожий на хорька. Даже одежда на нём осталась та же, лишь добавился кофейного цвета пиджак, с овальными заплатами на локтях. Мужчина был с ней почти одного роста и приветливо улыбался, как старой подруге.

Веда судорожно огляделась по сторонам и, не обнаружив поблизости знакомых, пропустила сквозь зубы:

– Чего вам от меня надо? – она не стала удивляться, что зеркала, как минимум, себя так не ведут.

Человек показал указательными пальцами на свои уши и жестами объяснил, что не может её слышать. Веда снова обернулась себе за спину – если кто-то увидит, как она разговаривает с зеркалом – её ожидают весьма неприятные вопросы, на пару с издевками.

Мужчина приложил изящный палец к губам и легонько кивнул, протягивая девушке правую руку. Ладонь свободно преодолела отражающую поверхность и вышла наружу, будто через пустую раму. Но там отражался и лестничный марш колледжа – плохо сочетающийся с фигурой из зеркала.

Девушка сразу отскочила назад, упираясь спиной в перило, но через мгновение, уже снова стояла у зеркала. Незнакомец взглядом указал на свою руку, предлагая взяться за неё. Веде примерно стало ясно, к чему это может привести, и вновь она глянула на вершину лестницы – там по-прежнему стояла тишина – наверное, все уже в аудитории.

Веда медлила. Она считала, что это не нормально, когда из зеркала торчит рука, причём не твоя собственная, а совершенно незнакомого человека. Мужчина флегматично улыбнулся и приподнял брови. Его серые глаза обещали дать объяснение всему происходящему, но позже. Веда, вдруг вспомнила предмет, так сильно напоминающий ей её собственный рабочий карандаш. И этот самый карандаш переубедил её. Веда решила, что просто обязана узнать об этом больше, не важно какой ценой. Теперь она точно была уверена – все странные вещи как-то связаны с этим человеком, и он даст ей разумные объяснения.

Веда сделала вдох и сжала, протянутую ей, ладонь. Её втянуло в зеркало с неожиданной, для такого тощего человека, силой. Девушка не сразу поняла, где оказалась, вцепившись в руку незнакомца.

– Эжен, – сразу представился он, тоже не расцепляя невольное рукопожатие.

– Это зазеркалье? – выдохнула Веда, отмечая новую, сильно отличимую от холла колледжа, обстановку.

– Э-э-э, нет вообще-то... – сбивчиво опроверг её догадки Эжен. – Это моя квартира. А ты, значит....

– Веда, – протянула девушка, останавливая взгляд на неуклюжем письменном столе, в виде серого параллелограмма. – Веда Синдри.

– ... архий, – закончил свою мысль Эжен, разжимая пальцы. – Ты вчера увидела мою, тщательно замаскированную дверь. Как это случилось?

Веда не услышала его вопрос. Она рассматривала комнату, в которой оказалась. Оглянувшись назад, она увидела точную копию зеркала из колледжа. Только, к верхней грани этого зеркала был приклеен скотчем лист А4, содержащий графически точный портрет её самой.

– Ты следил за мной?! – возмутилась она, но встретившись взглядом с парой внимательных серых глаз, сразу успокоилась.

– Только со вчерашнего дня, – сознался Эжен, выуживая из внутреннего кармана пиджака тот самый удивительный карандаш. – Если ты действительно архий – тебя следует познакомить с... э-э-э, со всем....

– Кто это, эти архии? Это сокращённо от «архитекторы»? Я ничего не понимаю, – сокрушенно произнесла Веда, обнимая себя за плечи. – Наверное, мне стоит вернуться домой....

Теперь-то, девушка по-настоящему занервничала – она совсем не хотела застрять в каком-то, другом мире. И зачем она только согласилась?

– Нет, – голос Эжена дрогнул в плохо скрываемом волнении.

Веда подняла на него глаза и не могла не заметить, как исказилось его лицо – он будто тревожился за её судьбу и пытался защитить, но не знал как подступиться. Он точно что-то знал, гораздо больше, чем показывал.

– Присядь, – предложил Эжен, вмиг совладав со своими внутренними переживаниями и указывая на кубического вида мебель, того же стиля, что и серый стол. – Я как раз собирался завтракать. Присоединяйся, – вернувшись к тактичному тону, добавил он.

Веда опасливо прошла к столу, ступая по полированному паркету. Она села в кресло и её взгляд сразу упал на окно, частично занавешенное плотной шторой. За окном, на уровне второго этажа, трепетали листья деревьев и виднелись окна соседних домов, красно-оранжевого кирпича.

– Но это же.... – Веда, не веря своим глазам, перевела взгляд на хозяина квартиры. – Мы что, в полуразрушенном здании?

Эжен в ответ лишь удовлетворённо усмехнулся, словно она одарила его наиприятнейшим комплиментом.

– Ты тоже так сможешь, – пообещал он.

– Что? Жить в заброшке? – произнесла Веда, не скрывая сарказм в голосе.

Эжен горделиво выпрямился и улыбнулся. По его лицу расползались симпатичные морщинки – казалось, её слова доставляли ему истинное удовольствие.

– Так, хорошо, – Эжен провел ладонью по волосам, мышинно-каштанового оттенка, придав им вид обаятельной небрежности. – Выпьем кофе, и я всё тебе расскажу.

Мужчина удалился в соседнюю комнату, оставив Веду в кресле, саму с собой наедине. Она туманно размышляла об окне, и прикидывала – сумеет ли она удачно спрыгнуть со второго этажа. Странности в её жизни росли в геометрической прогрессии и не спешили прекращаться. Но она так и не решилась на рывок, прежде чем Эжен вернулся с серебристым, как злосчастная дверь, подносом. Завтрак Эжена представлял собой две одинаковые чашки кофе с молоком и тарелка маленьких кексов, размером с бутылочные крышечки.

– Что ж, начну с того, – мужчина присел за стол, напротив Веды, отгораживая от неё окно. – Что вход в этот дом могут видеть только архии. У обычных людей слишком рассеянное внимание, они не в состоянии сфокусироваться на наличии ещё одной двери, к тому же – расположенной прямо на том месте, где дом стоит... под прямым углом, – он снова усмехнулся, словно рассказал забавную шутку. – У этого дома нет поворотной секции, – Эжен отставил чашку и соединил ладони кончиками пальцев так, чтобы образовать угол, под которым на самом деле был запроектирован дом.

– Ты хочешь сказать, что наколдовал её? – спросила Веда, чувствуя, как по-дурацки прозвучали собственные слова.

– Достаточно, просто создать подходящий чертеж, – буднично произнес Эжен, допивая свой кофе и разламывая маленький кекс пополам. – Ты, если я не ошибаюсь, учишься на архитектора, – он многозначительно блеснул в её сторону проницательными глазами. – Это обстоятельство значительно упрощает дело.

После этих слов, в районе солнечного сплетения Веды что-то ёкнуло, но она не подала виду, скрывая лицо за чашкой. Она решила, что лучше не перебивать и слушать внимательно, раз уж осталась на кофе.

– Ты – архий, как и я. Я теперь отчётливо это вижу, – продолжал Эжен, смакуя эти слова, будто вкуснейший торт. – Архий – это человек с огромной внутренней концентрацией. Она позволяет замечать то, чего другие не могут даже вообразить! – закончил он, с неожиданным страстным огнем в глазах.

– Извини, но я, как бы не фантазировала, все равно бы не смогла засунуть дополнительную секцию в дом, который такую секцию не предусматривал изначально, – Веда стала подозревать, что попала в общество сумасшедшего. Пусть он и владел, бесспорно, некими особыми способностями.

– Я тоже не мог, – согласился с ней Эжен, кивая головой с пониманием. – Помню то время, когда мне только-только исполнилось семнадцать лет, а люди вокруг, вдруг внезапно стали светиться всеми цветами радуги.... Я тогда решил, что схожу с ума, – погружаясь в воспоминания, он поднял взгляд от чашки, на взволнованное лицо Веды, и поспешно отогнал их прочь. – Короче, тебе будет легче, я уверен. Ведь, у тебя теперь есть я, – он снова улыбнулся, обнажая каждую морщинку. – Мне приходилось постигать всё самому, пока.... В общем, пока меня не заметили, и ввели, наконец-то в курс дела.

Эжен фыркнул. По его выражению лица и пренебрежительным жестам, Веда поняла, что он не особо высокого мнения о тех, кто «заметил» его и «ввел в курс».

– Так ты не один такой, кто открывает замки без ключа? – поинтересовалась Веда, гораздо смелее и с истинным интересом.

Она стала привыкать к минимализму квартиры Эжена и к его монотонному, флегматичному голосу. Голос этот немного напоминал ей её почившего отца и вызывал доверие.

– Не один. Все нелепые надстройки над домами, внезапно пропадающие ступеньки, дворы без входа и выхода.... Дворы-ловушки – так их называют. Всё это излишки их работы, которые, как и все люди, склонны ошибаться, – Эжен хмыкнул. – Многие прибегают к фокусам и трюкам, показывают это на сцене. Мне они отвратительны, если честно.

Эжен говорил «они» и «их», явно не относя себя самого к ним. Хотя он и говорил про архиев, сам он хотел оставаться в стороне от всех тех недоразумений, которые перечислил. Веда предположила, что беспричинные исчезновения людей – это тоже заслуга архиев, но не стала произносить вопрос вслух.

Неожиданно, пол под ногами содрогнулся, словно короткое землетрясение посетило этот маленький городок. Стол слегка накренился, а поднос поехал по его поверхности – Эжен в последний миг успел спасти его от падения. Его спокойное лицо слегка раздражённо дрогнуло, будто кто-то просто бросил в окно камушек.

– Что это такое? – Веда вцепилась в подлокотники кресла.

– Тебя, очевидно, заметили гораздо раньше, чем я думал, – Эжен выбрался из-за стола и, пригибаясь, приблизился к окну. – Да ещё и в неподобающей компании.

Веда вдруг всё поняла. Вернее, какую-то часть – кем является её новый знакомый. Она чувствовала, что он ничего не скрывал от неё, но за малое количество времени, естественно, не смог рассказать всё, в подробностях, о своей жизни. И почему ему приходится скрываться от других, таких же, как и он. «И таких же, как и я» – подумала Веда и тоже поднялась с кресла.

– Наверное, кто-то всё-таки заметил твоё похищение, – нетерпеливо бросил Эжен, пригибаясь под подоконником, осторожно выглядывая наружу. – Проклятый Совет, – буркнул он себе под нос, увидав тех, кто был под окном.

– Что нам теперь делать, – вопрошала Веда, сама себе поражаясь.

Её, в эту тревожную минуту волновала судьба их обоих, а не конкретно её собственная. Она даже была готова стать на сторону этого малознакомого мужчины, с явными психическими отклонениями.

Эжен тоже удивился решительности, с которой девушка приближалась к нему, и её словам. Веде показалось, что он сам мало от кого слышал подобное, а может – и не от кого вовсе. Мгновение он размышлял, вплоть до второго толчка, содрогнувшего дом гораздо сильнее, чем в первый раз.

– Чертить умеешь, – это был не вопрос, а утверждение, обращённое к ней.

Веда обежала стол и ухватилась за угол, чтобы сохранить равновесие на вздрагивающем полу. Она больше не задавала вопросов, а предпочла наблюдать и запоминать информацию, как можно больше информации. Она приблизилась к окну и посмотрела вниз, прячась за плотным полотнищем шторы. Внизу, среди сорняков и каменной крошки, стояли двое – высокий стройный мужчина и женщина, чуть ниже своего спутника. Оба были облачены в белые форменные одежды с серебристыми вставками, просторные и подогнанные в нужных местах по фигуре. Они стояли молча, плечом к плечу, наблюдая на окнами, в то время, как пол в квартире Эжена ходил ходуном.

– Они запустили в мой замок многоножку. Это она создаёт такие волны, подбирая ключ. Их инструменты бессильны, – проворчал Эжен, объясняя происходящее Веде, чтобы она не осталась в неведении. – Черт!

Веда не удержалась на ногах, под очередной взрыв. Она пошатнулась и ударилась бедром об угол стола – боль на пару секунд парализовала левую ногу. Тем временем, Эжен выдвинул нижний ящик комода и стал спешно, но с предельной деликатностью рыться в нём, откладывая на пол аккуратные стопки бумаги и шариковые ручки. Вскоре, он нашел то, что искал – длинную, около тридцати сантиметров, плоскую коробку из коричневого картона. Веда услышала звук, доносящийся изнутри этой коробочки – стук простых карандашей, друг о друга. Мужчина действительно вытряхнул из неё изящные простые карандаши, выбрал один, а все остальные, вместе с коробкой, спрятал во внутренний карман пиджака.

Длинный жёлтый карандаш был того же типа, как и тот, который Эжен держал теперь в другой руке, но немного длиннее. Карандаш был отточен так тонко и безупречно, что Веда невольно издала восхищённый стон. Девушка питала слабость к таким идеальным карандашам – главному инструменту её будущей профессии.

– У нас мало времени. Многоножка, меньше чем за двадцать четыре минуты, справляется с любым защитным замком... Это тебе, – Эжен протянул девушке невероятный карандаш, повертев в пальцах свой. – Не бойся. Здесь достаточно будет одной лишь мысли.

Веда сперва отпрянула, но ощутив новый толчок, ловко перехватила, протянутый ей, предмет. Ладонь мгновенно сжалась, а вверх по руке, словно горячая кровь, растекалась по телу, неведомая ранее, решительность. Веда чувствовала себя самым удачливым человеком на земле. Она ничего не боялась, знала всё на свете и всё могла. Эжен был прав – тут хватит одной лишь искры мысли. Пока она насыщались новыми ощущениями, Эжен уже успел начертать на поверхности зеркала четыре вертикальные линии.

– Запусти в них чем-нибудь! – Эжен на миг отвлекся от своего, весьма замысловатого, занятия. – Пусть поймут, что тебе не нужна их помощь.

– А мне нужна их помощь? – Веда опустила карандаш, который прямо таки слился с её рукой.

– Тут уж тебе решать, – проговорил Эжен, скрывая едва заметное отчаяние, – Тебя бы рано, или поздно обнаружили и забрали к себе, учиться. Но обстоятельства сложились так, что ты встретилась со мной раньше. И теперь, увы, придется выбирать.

Первый эффект от удивительного артефакта прошел и Веду охватили сомнения. Ей совсем не хотелось ничего выбирать, особенно в подобной обстановке.

– А ты? – мучительно выдавила она.

– Мне, в любом случае, придется убраться отсюда, – ответил Эжен, возвращаясь к привычным флегматичным интонациям. – Я, как ты уже заметила, с ними не в особо дружественных отношениях.

Ещё одно маленькое землетрясение вернуло Веду к действительности. Человеку, который дал ей инструмент, высвободил скрытую силу, нужна её помощь. Он был тут, рядом, он объяснил ей кое-какие, неясности. Тех людей, по окном, она не знала. Эти люди грубо врывались в дом, без предупреждения, как самые настоящие воры. Будь они приличными людьми, они бы вежливо постучались, или каким либо другим лояльным способом дали бы о себе знать, даже учитывая тот факт, что Эжен им не нравится. Послышался грохот и звон посуды – со стола слетел поднос, разметав по полу чашки и блюдца.

Веда закрыла глаза и мысленно вычертила в пространстве, над головами пришельцев, обычное ведро. Воображение добавило к чертежу жидкость, наполняющую готовый сосуд. Девушка хотела просто отвлечь их, но уберечь от увечий. Всё это время, её рука с инструментом металась в воздухе, над готовой схемой ведра и его наклоном. Последние штрихи Веда наводила уже с открытыми глазами, совсем не удивляясь тому – каким это образом карандаш способен писать по воздуху.

Законченный чертеж тут же привел сам себя в действие. Девушка присела под подоконник, а снаружи послышался звонкий всплеск. Даже Эжен бросил своё незаконченное дело и выглянул в окно, едва сдерживая, прорывающийся наружу, смех. Веда поднялась следом, и её взору приоткрылась сцена, так позабавившая Эжена. И мужчина, и женщина стояли на том же месте, теперь уже в пятне мелово-белой краски, лучами расползающейся во все стороны. Краска покрыла их полностью, отчего они теперь походили на две алебастровые статуи.

– Да, съели! – воскликнул Эжен, но сразу посерьёзнел. – Это их только разозлит, – тихо заметил он.

– Извини, – виновато шепнула Веда, признавая свой промах.

– Ты – чудо! – восторженно крикнул он, возвращаясь к зеркалу. – Я же говорил, что ты сможешь. У меня почти всё, – Эжен сосредоточенно вырезал остриём карандаша прямоугольник, четко по раме. – Всё. Дай мне руку.

Веда ухватилась за него как раз вовремя. Внизу громогласно щёлкнул замок, а из коридора донеслись предостерегающие голоса. Вторая надёжная рука приобняла Веду за плечи, и Эжен втащил её в зеркало, вместе с собой. К тому моменту, когда зеркальная гладь отрезала их от яростных голосов и топота каблуков по паркету, они ступили на пыльный пол мрачной, маленькой комнатушки, похожей на подвальное помещение. В последнюю секунду, Эжен резко дернулся и с силой опрокинул зеркало на пол – мелкие блестящие брызги разлетелись, отскакивая от пола и стен, замирая в потревоженной, многослойной пыли.

– А как же моя семья, друзья? Они же будут меня искать, – в лёгкой панике, пробормотала Веда, отдуваясь.

Она уловила в полумраке печальный профиль Эжена, представляя – где сейчас находятся его родственники.

– Чуть позже, – сказал он, глубоко дыша и откашлявшись. – Ты сможешь наведаться к ним. Учителя пока что не знают о тебе ничего. Но только придется убедить родных о том, что тебе нужно срочно уехать.... Или, – Эжен выдохнул и повернулся к ней. – Придется изменить им память. Это будет больно для тебя, но....

Он мог не продолжать. Веда и так всё прекрасно понимала. Быть может, если бы она ушла с теми двоими – можно было бы продолжить обучение в колледже, вернуться домой, гулять с друзьями.... А может и совсем наоборот. Теперь она обрела себя, получила инструмент, чтобы концентрировать свою энергию, понемногу выстраивая общую картину её дальнейшей жизни. Они стояли в сырой, пыльной комнате, вдыхали запах сырого подвала. Эжен попытался сказать что-то успокаивающее, что помогло бы Веде мягче перенести непредвиденные перемены. Чтобы все у неё проходило в надлежащем порядке, а не так, как получилось с ним. Но девушка не дала ему этого сделать.

– Надо выбираться отсюда, – она собрала в кучу всё самообладание, которое нашлось. – Помоги мне с этим, – Веда повертела в руке острым жёлтым карандашом.

Эжен одобрительно хмыкнул, вытаскивая из кармана пиджака свой.

Фрей I

"В метели границы стираются — между сном и явью, светом и тенью, страхом и истиной."

— Гильден Рахт, «Записки странника»

Фрей протянул свёрнутую газету прямо в сплошную пелену снега. Он выкидывал руку наугад, не разбирая тех, кто примет, облепленное снегом, печатное издание. Метель не утихала со вчерашнего дня, а сегодня – в понедельник – ему пришлось выйти на перекресток и раздать газеты с бесплатной рекламой.

Лихорадящий холод проникал сквозь пальто, шарф и шапку, а о пальцах ног – и говорить нечего. Но Фрей обязан был избавиться ещё от двух пачек газет, любой ценой – иначе, ему попросту не заплатят за выход.

Руки, в перчатках с обрезанными пальцами, за последний час окончательно потеряли способность к осязанию. Бумага приятно пахла типографией, но заледенела и хрустела, когда парень сворачивал очередную газету. Еженедельное издание разбирали неохотно. Даже заинтересованные не желали вынимать руки из нагретых карманов, пригибаясь и пряча лица в шарфах.

Непослушными пальцами, Фрей намотал свой собственный, оранжево-синий, шарф на голову и лицо, оставляя лишь глаза, для обзора. Целые горсти снега мгновенно облепили его вновь, залетая в образовавшееся отверстие и утяжеляя ресницы. Ветер проникал в рукава, а ног он не чувствовал даже при ходьбе. Но оставалась всего одна пачка, и Фрей стал работать активнее, стойко выдерживая, налипающий на веки, снег. В его голове не задерживалось ни единой мысли – тело действовало само по себе, машинально впихивая прессу прохожим, куда попало. Он осознавал лишь одно – если начнет думать – окоченеет до той степени, что просто-напросто не доберется до своего автобуса, везущего его домой. Фрей умел на время выключать некоторые чувства, или менять их, если ему того хотелось. В критических ситуациях это получалось лучше всего – сейчас его разум был чист, как свежевыпавший снег.

Высокая темная фигура Фрея металась на углу здания. Его ярко-желтая фирменная накидка являлась единственным маячком для потенциальных читателей еженедельного печатного издания. Парень глядел только себе под ноги, приподнимая глаза лишь затем, чтобы свериться с большими электронными часами на башне, через дорогу. Они показывали двенадцать-двадцать шесть, а это значило, что оставалось всего полчаса работы. Фрей выдохнул в шарф, наполняя пространство под ним своим теплом. Медленно и неуклюже сворачивал он газету за газетой, подавая их любопытным пенсионерам, возжелавшим получить «штучек десять». Парень отсчитал ровно десять и отдал. Счёт газет вырвал его из кокона, вновь окуная в колючее вардоновское дыхание. Он попытался опять очистить голову от мыслей, но на этот раз сознание не поддавалось на трюки. Он поднял глаза на плотную толпу людей, которые переходили дорогу, двигаясь прямо на него, и стряхнул с газет целый сугроб снега. Но что-то в этой привычной толпе было не так.... Фрей с силой зажмурился, а потом быстро распахнул глаза – толпа постепенно рассеивалась, распадаясь на отдельных людей – тогда-то парень и определил то, что его смутило. У каждого из них был свой, неповторимый оттенок, и все они излучали мягкий, как будто плюшевый, свет – кто-то ярче, кто-то нет.

Вот проплыла мимо медово-желтая девушка, пока мужчина, цвета электрик, перехватил газету из замерзших пальцев Фрея. Парень решил, что это, видимо, последствия обморожения, и мозг просто не может нормально воспринимать окружающую среду, из-за постоянной перезагрузки.

Избавившись от всех газет, Фрей поспешил через дорогу, где его автобус поглощал пёструю очередь, походившую теперь на новогоднюю гирлянду, сияя всеми мыслимыми оттенками. Просто обхохочешься, если бы не было так жутко. Дрожь охватила тело Фрея, будто его лишили пальто. Он опустил глаза вниз, чтобы не выдавать своего состояния окружающим – ему почему-то показалось, что так себя очень часто чувствуют наркоманы.

Подошла очередь Фрея. Знакомый водитель теперь обрёл темно-фиолетовый оттенок и походил на баклажан. Фрей бросил на его ладонь необходимое количество монет и убежал вглубь салона, к окну. Рядом с ним присел бирюзовый гражданин, в бирюзовом пуховике, и автобус тронулся с места. Присматриваясь к людям, Фрей заметил, что тот или иной оттенок распространяется не только на тело, но и на одежду – будто бы, он глядел на них сквозь разноцветные стекла.

За окном мигали предновогодние огни, украшающие витрины магазинов и окна домов. Мимо них мелькали сияющие люди, а состояние Фрея опасно граничило с паникой. Виду он не подавал, маскируя свой нарастающий ужас под маской уставшего и замёрзшего человека. В голову ему пришла новая, не менее жуткая мысль: «А что, если и он такой же... разноцветный?». Фрей медленно перевел взгляд от окна на свои руки, но не заметил странного свечения и мягкого цвета. Он выдохнул с облегчением – бирюзовый сосед недоуменно посмотрел на него.

Метель усилилась, а по небу поползла снежная туча. День только перевалил за середину, а город уже погрузился в предвечернюю серость. В сумерках, фигуры людей стали ещё насыщеннее. «Это какое-то безумие. Я же уже согрелся» – прокручивал парень в голове, изо всех сил пытаясь вернуть прохожим их истинный вид, без загадочного свечения – «Приду домой и сразу – спать» – решительно заявил он самому себе, наблюдая за попытками бледно-розовой старушки попасть в салон автобуса. Она с трудом вскарабкалась по скользким ступеням, и водитель свернул на дорогу, густо занесенную снегом.

Ещё два поворота и автобус остановился в тупике. Фрей выскочил первым, через заднюю дверь, и помчался к длинному девятиэтажному дому, расположенному за небольшим базарчиком и супермаркетом. Снежные сугробы уже успели подмерзнуть и покрыться хрустящей корочкой. Солнце походило на завуалированную луну, а снег всё летел и летел. Под окном первого этажа, возле подъезда толпились голуби. Фрей их видел каждый день, но сейчас будто заметил их впервые в жизни – все они отливали голубовато-серым, стальным оттенком, и при каждом движении они словно двоились и вытягивались, как на неудачном фото. В животе у парня требовательно заурчало и он собрался с мыслями, отворачиваясь от суетливой стаи. Парень подумал – возможно, всё это пройдет, если он плотно пообедает. Он ухватился за дельную мысль всем своим сознанием. Возложив большие надежды на отцовские макароны, соевый гуляш и большую чашку горячего чая, Фрей забежал в подъезд и похлопал ладонями по бокам и плечам, оставляя на первом этаже лишний снег. На одном дыхании, он взмыл на пятый этаж.

Вялыми пальцами, которые ещё лихорадочно покалывало, Фрей провернул ключ, буквально забегая в тёплую квартиру. Отец ещё не вернулся с работы – значит, у Фрея оставалось чуть больше четырех часов до его возвращения. Отец хоть и не лез в личную жизнь сына, но крайне негативно относился к таким вещам, как галлюцинации.

Фрей, не переодеваясь в домашнее, быстро вымыл руки и ещё быстрее – принялся разогревать себе еду, параллельно следя за чайником. Бросив печальный взгляд на запотевшее окно, он провел по нему рукой и поглядел вниз, во двор. Со стороны супермаркета шли соседи, нагруженные пакетами – все они, даже противная тётка со второго подъезда, всё не прекращали мерцать, как новогодние деревья. Он, с досадой, отвернулся от окна, перемешивая на сковороде поджаренные "рожки".

Фрей, как бы, только сейчас вспомнил, что уже послезавтра – канун Нового года. В этот день у них принято вывешивать маленькую стеклянную звезду, чтобы сразу, после скромного праздника – спрятать её назад, в кладовку. И может ещё – приготовить что-то вкусное. После того, как ушла мама – праздники в этом доме не задерживаются более, чем на один вечер.

Балансируя полной тарелкой в одной руке и чашкой чая с лимоном – в другой, Фрей пересёк гостиную и толкнул плечом дверь своей комнаты. Всё внутреннее пространство комнаты говорило о том, что Фрей просто помешан на компьютерах – ровно половину её занимали старые потухшие мониторы и системные блоки, опутанные проводами, как паутиной. Оставшаяся часть отводилась под спальное место, компьютерный стол, перфорированный стеллаж с книгами и пыльную электрогитару без струн. Но Фрей, не смотря на содержание комнаты, готовился стать филологом, как и его отец.

Расчистив немного места на столе, он принялся за свой обед. Еда, противореча шуткам зрения, показалась ему какой-то пресной, но он ел, просто чтобы есть и вытеснить из себя все странные вещи. После чашки чая, мгновенно потянуло ко сну, а Фрей даже и не сопротивлялся, лишь потратив последние силы на то, чтобы переодеться в пижаму и забраться под одеяло. Следовало бы ещё искупаться, но скоропостижный сон не подпустил к нему эту мысль.

Приснился Фрею его собственный дом – длинный, во все двенадцать подъездов и двумя арками. Только вид он имел какой-то непривычный – он понял это лишь тогда, когда открыл глаза, обнаруживая себя в своей кровати. А всё дело в том, что дом приснился ему в разрезе. И это было странно, страннее даже, чем разноцветные люди на улице, ведь он никогда не сталкивался с такими вещами, и не видел чертежи и проекты зданий.

Немного отделавшись от впечатлений, Фрей выскочил из кровати и подбежал к окну – необходимо было проверить – сияют ли ещё люди всеми цветами радуги. На белом фоне заснеженного двора дети играли в снежки и таскали друг друга на санках, но самое главное – все они имели абсолютно нормальный вид. Он бы смотрел на них и смотрел бесконечно, если бы не, стремительно уползающее за горизонт, солнце. Обед и сон оправдали все ожидания.

За дверью раздавались размеренные шаги, приглушённые мягкими домашними тапками. Отец уже вернулся домой, но телевизор ещё не включал. Спустя пару минут, в дверь позвонили и шаги удалились в прихожую, входная дверь распахнулась. Даже через комнату и стены, Фрей распознал голос своего друга, разбавленный эхом лестничной площадки. Стиг, как обычно, говорил очень быстро – иногда за ним трудно было поспеть. Фрей только сейчас обнаружил, что забыл поставить свой телефон на подзарядку, и тот наверняка выключился. Квартира Стига находилась тоже на пятом этаже, только в соседнем подъезде, и Фрей обещал сегодня к нему зайти.

Не долго думая, Фрей покинул комнату и пересёк гостиную. Высокий, широкоплечий и плотно сложенный отец Фрея стоял напротив Стига – двадцатилетнего парня, с телосложением енота и улыбчивым круглым лицом. Стиг сверкнул глазами и ухмыльнулся, замечая своего друга.

– Всё норм? Ты обещал зайти. Я набрал тебя раз десять. Зачем тебе телефон? – протараторил он.

– Проходи, Стиг, – спокойно произнес отец, отходя от двери. – Фрейдис, чайник только закипел, – обратился он к сыну, удаляясь на кухню.

– Спасибо, – бросил ему Фрей, переминаясь с ноги на ногу.

Он не понимал, почему чувствует неловкость. Почему, при свете голой электрической лампочки, обстановка прихожей, потускневшие обои и сам Стиг выглядят как-то неуместно и размыто?

– Ты какой-то пришибленный, Эф, – с подозрением, шепнул Стиг. – Точно всё норм? Не отморозил себе чего?

Фрей хотел упомянуть о своих галлюцинациях, но в этот момент из кухни вышел отец, неся перед собой поднос со своим ужином. Парень только неопределенно покачал головой.

Стиг разулся и забросил свой пуховик на вешалку, не дожидаясь ответов на свои вопросы. Отец уже удобно устроился в кресле, перед телевизором — заставка сериала "Улицы Санлока" уже окрасила экран в мрачные полутона криминальной жизни заокеанского города.

Фрей беззвучно приоткрыл дверь своей комнаты и пропустил Стига вперёд, но тот почему-то остановился, едва переступив порог. Стиг во все глаза уставился на окно и, не оборачиваясь, проговорил совершенно не своим голосом:

– Ага, вот в чем дело, – эта короткая фраза получилась у него непомерно растянуто.

Под сердцем у Фрея оборвалось что-то тяжёлое и гулко упало в желудок. Он ворвался в комнату, вслед за другом, предусмотрительно плотно отгораживаясь от отца дверью. Затем, он замер на месте – то, что он обнаружил в своей комнате, просто не укладывалось в голове, учитывая все сегодняшние странности.

На его рабочем столе сидела утка. Но это была не обычная домашняя утка, или дикая – он понял это разу. Она только выглядела так. В действительности, каждое пёрышко птицы было как будто соткано из светящихся волокон, которые чуть заметно пульсировали. Утка неторопливо повернула голову и, бросив беглый взгляд на Стига, внимательно осмотрела Фрея. Парню сперва показалось, что она разглядывает виридийский узор на его синей пижаме.

– Что здесь происходит вообще? – не на шутку испугавшись, спросил Фрей у утки, причём искренне желая, чтобы птица ему не ответила.

Но птица ответила. Она встала на свои перепончатые лапки и перешла на другую половину стола, прямо напротив Фрея.

– Моё имя – Мунремур. Сопровождающая, – утка снова уселась, изогнув шею.

– А ты не.... – улыбка медленно сползла с лица Стига. – Друг, у тебя есть галло... галлограммер, или как там его?

Фрей не ответил, непрерывно следя за, мерцающей внутренним светом, уткой. Утка смотрела на него. И у Стига на лице появилось обиженное выражение – он не любил, когда его не замечают.

– Эф, что это? Кто это?

– Я же уже сказала, – с раздражением, в строгом женском голосе, ответила утка. – Впрочем, тебя это волновать не должно, – добавила она и угрожающе направила на Стига темно-оранжевый клюв.

Она тихо крякнула и, к вящему удивлению Фрея, его друг качнулся на месте, развернулся и молча покинул комнату. Взгляд его показался Фрею остекленевшим.

– Стиг, ты куда? – дернулся он.

– Он отправился домой. За него не беспокойся, – утка безразлично повела сложенными крыльями. – А нам с тобой следует переговорить. Но не здесь, потому что ты, скорее всего, предпочел бы говорить с человеком. Верно?

Фрей всё ещё ничего не понимал, но кивнул, понадеявшись, что вместе с согласием придёт и понимание. Утка, тем временем, соскочила со стола на пол и важно прошествовала мимо парня.

– Собери всё самое необходимое, – бросила она тоном, какому трудно было бы даже пытаться сопротивляться. – Но много вещей не бери – только то, без чего не представляешь свою жизнь.

– Но что значит «сопровождающая»? – выпалил ей вслед Фрей. – Куда? Если это всё мои галлюцинации... – добавил он про себя.

Утка, каким-то волшебным образом, услышала его и поспешила возразить:

– Ничего подобного. Сегодня с тобой происходили необъяснимые вещи, неужели, ты не хочешь узнать – что это было? – и не дожидаясь от него ответа, продолжила. – Ты сможешь вершить невероятные дела, ты и сейчас это чувствуешь.

Фрей чувствовал только мурашки по спине и волнообразный жар по всему телу, как первые позывные простуды. Он не хотел никуда идти за странной говорящей уткой, но понимал и другое – то, что с ним сегодня произошло – никак нельзя назвать нормальным. Таким образом, у него просто не оставалось выбора – чтобы остановить неизвестное – надо постичь неизвестное. К тому же, парень не представлял, что может быть хуже для его психического состояния, чем говорящая утка, переливающаяся в пульсирующем свете.

Фрей думал, что отлучиться всего на несколько часов, поэтому взял сумку от ноутбука и забросит туда свой разряженный телефон, вместе с зарядным устройством, документы, кошелёк и несколько интересных книг, которые скрасили бы его досуг, если придется долго ждать чего либо. Прямо поверх пижамы, он набросил пальто, повесил на шею шарф, а на босу ногу натянул ботинки, причём туго затянув шнурки. Утка придирчиво наблюдала за сборами и нетерпеливо расхаживала по ковру, в гостиной.

Отец как-то очень быстро заснул в кресле – он даже не доел свой ужин и не притронулся к чаю. По экрану телевизора мелькали тени погони по широким улицам Санлока, но звук при этом был отключен. Фрей было насторожился, но услыхав еле уловимый храп – успокоился. Его отец уже привык, что Фрей может выйти из дома в любое время суток и вернуться назад когда захочет. Парню иногда не хватало того волнения и выговоров, которые получали его сверстники от родителей, в своё время. Время, которое уже давно прошло, но тогда все его приятели искренне завидовали ему.

– Ты готов? – холодный женский голос оборвал воспоминания Фрея.

Утка стояла теперь на подоконнике, а то место, где предполагалось быть окну – затянулось серебристой призрачной дымкой.

Фрей кивнул, завороженно глядя на окно. Он неуверенно подошёл ближе, но утка его поторопила.

– Давай быстрее, у меня ещё много работы, помимо тебя, – сварливо проговорила она. – Взбирайся на подоконник и шагай. Это простой портал, ничего сверхъестественного, – бросила она, не в силах больше наблюдать за неловкими движениями Фрея в полумраке комнаты. – Быстрее, парень!

Фрей, как лунатик, влез на подоконник и тут же почувствовал себя непростительно глупо. Если он сейчас шагнёт в окно – непременно столкнется со стеклом, а если и не столкнется – полетит вниз, с высоты в пятнадцать метров. Но с другой стороны – если говорящая утка организовывает тебе портал, значит – это действительно самый, что ни есть, всамделишный портал, как бы нелепо это не звучало. И, затаив дыхание, Фрей сделал большой шаг вперёд.

Он ничего не почувствовал, будто просто переступил порог в соседнюю комнату. Но очутился парень не в комнате, а посредине длинного коридора, по обе стороны которого расходились двери. Интерьер Фрей отнес бы скорее к одному из тех новомодных стилей, когда стены специально не оклеивают обоями, а интерьер похож на чердачное помещение. Справа доносились приглушенные голоса, а слева – коридор выходил на арку и сворачивал вниз, словно в башне. Снизу тянуло холодом.

– Следуй за мной, – утка выпорхнула на каменный пол и вперевалочку засеменила в сторону сквозняков.

Фрей оглянулся и увидел позади себя высокое зеркало в металлической раме, подпирающее пол и потолок. Не успевая на ходу удивляться, он поспешил нагнать свою проводницу – для утки, она двигалась очень быстро. Миновав арочный проём, Фрей почувствовал под ногами каменный пандус, круто уходящий вправо. Парень, продолжая шагать, попытался хотя бы приблизительно определить место своего пребывания, прежде чем его остановило предостерегающие кряканье. Фрей встрепенулся, сразу налетая на узкую белую дверь. На двери имелась табличка с одним лишь словом: «учительская». А вот и ответ не заставил себя долго ждать. Если на двери висит подобная табличка – ошибиться трудно – где очутился.

Утка повернула голову и многозначительно посмотрела на Фрея, снизу-вверх. Фрей намек понял и толкнул дверь, даже не удивляясь отсутствию ручки на том месте, где на нормальных дверях ей положено быть. Ручка, почему-то, была приделана в центре двери.

Посреди полукруглой комнаты, без намека на окна, стоял круглый стол. Вокруг него сидели парень, лет примерно пятнадцать-восемнадцать, и три девушки – того же возраста. Все они выглядели так же, как и новоприбывший Фрей – взволновано и растерянно. Рядом со стульями и на столе лежали их пожитки, захваченные, судя по всему, впопыхах. Одна из девушек была облачена в одну лишь ночную рубашку и чувствовала себя в ней неуютно.

– Проходи и садись, – скомандовала утка, обходя стол и взлетая на спинку, неудобного на вид, кресла, в углу комнаты. – Ждём сегодня ещё одного, а после – приступим к инструкциям и выдаче инструментов, – она изогнула шею и уложила клюв себе на грудь, словно собиралась вздремнуть, но потом – расправила крылья, засияла мягким светом и испарилась.

Все присутствующие за столом не выглядели удивлёнными, наблюдая проделанное уткой. Парень дёрнул плечом, будто поправляя сумку, и прошагал по комнате, заставленной шкафами, тумбами и креслами, из-за чего показавшейся очень маленькой и тесной.

Четыре пары глаз молча провели Фрея от двери до стола. Он занял стул, между темноволосой девушкой в ночной рубашке и оставшимся пустующим местом. Девушка вздрогнула от холода и обняла себя за плечи, но никто не обращал на неё внимание – все взгляды были обращены на Фрея. А Фрей бегло скользнул глазами вокруг, отметив, что все остальные подростки одеты в несколько свитеров и куртки, а на плечах парня возвышается меховая шуба. Фрей встал, снял сумку и затолкал её под свой стул. Потом, он стянул с себя пальто и молча набросил его на плечи, трясущейся от холода и сквозняков, девушки. Она посмотрела на него с изумлением и благодарностью, поспешно продевая в пальто руки и застегивая на все пуговицы.

– Бла... благодарю, – преодолевая дрожь, прошептала она.

Фрей молча кивнул и вернулся на своё место, залихватски намотав на шею яркий полосатый шарф. Он чувствовал на себе теперь лишь три пары глаз, но старался не смотреть в их сторону – понимая теперь, что в скором времени, у него будет достаточно случаев рассмотреть их как следует.

Микта I

"Нарисуй дверь – и она откроется. Нарисуй путь – и он приведёт тебя туда, где тебя уже ждут." — "Основы Архического Проекта", автор неизвестен

Монтажный колледж Восточного Робустоса упирался в сизое зимнее небо просторным седьмым этажом. Студенты спешили также и в подвал, чтобы получить знания в холодных, плохо отапливаемых аудиториях, ниже уровня померзшей земли. Но вряд ли кто-то из здешних преподавателей, студентов, или обслуживающего персонала знал, что на месте старого закрытого корпуса существовало ещё одно учебное заведение.

Но оно было там. Позади главного корпуса, за серпантином металлической сетки и дикого винограда. Академия Восточного Робустоса и Орден региональных архиев – называлась оно, скрываясь уже шесть десятилетий в неприметном забытом здании. Хотя, сама Академия находилась тут ещё задолго до постройки колледжа, задолго даже тех лет, когда на этом месте воздвигли первое многоэтажное здание.

Закрытый корпус Монтажного техникума, казалось, никогда не использовался, никто из самых старых преподавателей не мог точно сказать – для чего именно он был построен. Естественно, дверь, ведущую на территорию Академии, видели лишь архии – люди весьма чувствительные ко внешнему миру, с особыми способностями.

Микте только исполнилось двенадцать лет, когда его обнаружили и забрали в Академию. Случилось это два месяца назад – он неожиданно стал видеть и слышать вещи, которые его друзья расценили, как нелепые шутки, причём не особо смешные. Микта несколько дней не выходил из своей комнаты и не разговаривал с родителями. А когда они сговорились вызвать ему врача – он и вовсе запаниковал. Видения и странные хитросплетения солнечных лучей очень пугали его, но и попадать в сумасшедший дом он не желал.

Впрочем, врач в тот день не пришёл. Да и родители как-то странно повели себя – легли после обеда спать, чего ранее никогда не делали. Микта беспокойно метался по комнате, пока не заметил туманное мерцание, исходящее от дверцы платяного шкафа. Через секунду, прямо из высокого зеркала грациозно выскочил леопард, весь сотканный из длинных светящихся ниточек. Микта даже вскрикнул, но не от страха, а от изумления. Мерцающий леопард назвал себя «сопровождающим» и сопроводил мальчика в АВРОРА, прямо через его собственное зеркало. Микта поверил неожиданному гостю сразу и без вопросов пошёл за ним. Между сумасшедшим домом и говорящим леопардом – Микта выбрал второе и ни разу не пожалел, впоследствии.

Сперва, конечно, он подумал, что это продолжение галлюцинаций, но когда получил свой инструмент и сходу создал им несколько удачных чертежей – Микта осознал – вот здесь и есть его жизнь.

Он естественно тосковал по родителям, которым специальный отряд ахиев вынуждены были изменить память, как и всем тем, кто знал Микту. Но даже если бы был способ вернуться в прежнюю школу – он ни за что бы не согласился. В Академии он нашел все, о чём мечтал. А мечты подростка разлетались во всех возможных направлениях. Тем не менее, Микта хотел пойти на кулинара, но теперь перед ним открылись более широкие перспективы – черчение давалось ему невероятно легко.

Сосед по комнате Микты вчера не явился ночевать – скорее всего снова остался в комнате у кого-то из друзей. Томасу девятнадцать лет и с двенадцатилеткой у него находилось мало общего. Но по факту, в Академию они попали одновременно и учились теперь на одном курсе.

Здесь новые курсы набирались после каждого всплеска незарегистрированной энергии и, соответственно, потока новичков. И обучение у каждого такого курса начиналось сразу же на следующий день, после определения, независимо от сезона появления. На данный момент, академия вмещала четыре курса по пять-шесть учеников, а новички всё прибывали. Вместе с Миктой обучались пока только трое – его сосед по комнате и разнополые близнецы, которые предпочли делить отдельную комнату.

Микта пошарил пальцами в выдвижном ящике прикроватной тумбы, и вытащил длинный жёлтый предмет, похожий на остро отточенный карандаш. Мальчик любовно протер его рукавом рубашки. К своему инструменту он привязался с первых дней – Микта бы и спал с ним, если бы не опасался сломать ненароком.

Зашнуровав зелёные кеды, Микта подхватил две рабочие тетради, ручку и самый толстый и тяжёлый учебник. Перешагнув порог комнаты, он вычертил над ручкой двери, остриём инструмента, маленький символ. Угловатая закарлючка мгновенно всосалась в замочную скважину, дверь заперлась, а Микта поспешил вниз, перепрыгивая через ступеньки. Общежития студентов находились на верхних этажах здания Академии. На трёх нижних этажах были размещены классы и остальные помещения для занятий и досуга.

Студентам, без особой необходимости, запрещается покидать территорию Академии. Но не глядя на запрет, Микта уже успел попасться на глаза нескольким преподавателям Монтажного техникума, умудрившись выйти за ворота, прогуляться по улице и зайти в неархийское здание. Там, заметив его странные учебники и незнакомую форму – сразу поинтересовались – кто он такой. Микта быстро сориентировался и рассказал, что навещает брата, который учится на... на холодильщика.... В общем, выручать его пришлось тогда самой завучу. С тех пор, Микта не стремится выходить за границы Академии, скрытой за иллюзорными барьерами. Та и смысла нет – тут и так довольно хорошо.

Сегодня, первыми двумя уроками в расписании стоял архиязык. По сути, это был язык народов Ваппа – самого северного континента. В изучении, этот язык очень прост, но не многие стремятся изучать его, ибо в реальной жизни он нужен только народам Ваппа и архиям. Ну ещё – немногим студентам, которые выбрали своей стезёй строительство, или медицину, и то – лишь для редких пометок.

Времени было еще много, поэтому он решил пройтись по Главному Вестибюлю, на первом уровне – его завораживали масштабы этого помещения, к тому же – оттуда всегда пахло свежестью и сырой землёй из огородов. Он быстро спустился боковой лестницей, чуть не сбив с ног пару старшекурсниц, болтающих у огромных деревянных дверей Парадного Входа. Двери были приоткрыты и Микта с наслаждением потянул свежий морозный воздух.

Немного прогулявшись по Вестибюлю и пряча озябшие пальцы в рукавах форменного пиджака, Микта вышел к пандусу, который служил, вместо лестницы, полукругом огибая единственную башню Академии, ведущей к административному блоку и кабинетам преподавателей.

Микта принялся подниматься по пандусу, по витку, бегущему влево. Прямо посредине башни, на втором уровне, как остров в океане, располагались сразу три кабинета – преподавательская, завуч и директор. Одна из стен преподавательской повторяла изгиб пандуса – Микта хорошо рассмотрел её изнутри, когда впервые попал сюда — комната была так заставленна многочисленными вещами и мебелью, что трудно было принимать её за учительскую. Он сделал шаг в арку по правую руку, попадая в длинный коридор, где размещались кабинеты учителей второго уровня. Мальчик продолжил путь, ступая по толстому пыльному ковру.

У аудитории архиязыка уже стояли двое его однокурсников – черноволосые и смуглые близнецы – Тея и Тмин. Им было по пятнадцать лет, но Микта поначалу считал их даже младше себя. Темно-фиолетовая форма с золотистым кантом очень им шла, навевая образы моделей для рекламных объявлениях о наборе учеников в АВРОРА.

– Привет, Ник! – Тмин рывком застегнул свою сумку и ураганом налетел на Микту. – Слышал уже новости? – его ровные длинные волосы мерно покачивались на сквозняке.

Микта покачал головой, переводя взгляд на его сестру. Тея приветливо улыбнулась и помахала рукой.

– Какие? – поинтересовался Микта, перекладывая книгу и тетради из одной руки в другую.

Тмин прямо весь раздулся от нетерпения, видимо большая часть Академии уже была осведомлена об этих новостях, не без его стараний. Приоткрытые двери соседнего кабинета захлопнулись, заставив Тею вздрогнуть.

– Эжена Модела поймали! – возбуждённо выпалил он, при этом весело улыбаясь. – Я сам слышал, только что возле учительской, как Мунремур говорила Кроуэллу, будто бы он пытался набирать свою школу для архиев. Сказала, что он ещё с прошлого года стал переманивать к себе наших студентов... ну, которые ещё не знали, что они наши, – Тмин пренебрежительно фыркнул. – А ещё он хотел, чтобы такие как мы с тобой могли и дальше жить своей жизнью – жить у родителей и общаться со старыми друзьями. Как по мне – так это полный бред! Как можно и дальше вращаться среди обычных, когда ты сам уже таким не будешь!

Двадцать два года назад из АВРОРА пропал студент, не отучившись и трёх курсов. Микта тогда ещё не родился, но и за два месяца пребывания здесь, не без помощи своего врожденного любопытства, он узнал многое о жизни архиев и их древней истории. Всё это время Эжен Модел, как потом выяснилось, скрывался от остальных архиев. Он иногда попадался в руки ОРА, но, каким-то образом, ему удавалось сбегать оттуда. Он был всегда один, но слухи о нём распространились очень быстро: архий, который живёт вне Организации. Он стёр со своего инструмента номер и найти его не представлялось возможным, поэтому Совет Архиев стал ориентироваться только на вспышки незарегистрированных инструментов. Факт того, что какой-то одинокий архий, не привязанный к Организации, бродит где-то поблизости – доставлял властям множество неприятностей. И вот, спустя восемь лет, после очередного побега, он вновь попался.

– Там ещё было о девушке, – напомнила брату Тея, вклинившись между ними. – Модел похитил девушку и, чтобы их не нашли, стёр её родным и близким память.

– Вот, пожалуйста! – снова фыркнул Тмин, но тише, провожая взглядом библиотекаря, который проходил мимо, но не замечал абсолютно ничего вокруг. – И он ещё надеется, что ему после этого станут верить, – Тмин махнул рукой и закатил глаза.

– Да, странный он тип, – согласился Микта. – И зачем ему это всё?

Тмин ещё раз отмахнулся, словно больше не хотел говорить на эту тему, но уже через секунду – вновь взорвался:

– Как по мне – АВРОРА – это лучшее, что произошло со мною в жизни! Сейчас я чётко понимаю, чем буду заниматься. А кем бы мы были, если бы остались с родителями? Обычными посредственностями со скучной работой – вот кем.

Тея соглашалась с братом, но без особого энтузиазма. Её раскосые карие глаза опечалено следили за разговором, пока коридор не утонул в звоне гигантского колокола, предвещающего начало занятий. Микта не знал природу его происхождения, да и кого он не спрашивал – никто не мог дать ему ясный ответ.

Студенты, возраст которых варьировался в пределах десяти-двадцати шести лет, рассредоточились по аудиториям, а Тмин вежливо постучал в дверь, с серебряной набойкой – «Архиязык и наречия народов севера». Дверь отворилась сама-собой, пропуская приятелей в пустую аудиторию. Тмин гордился тем, что разучил специальный стук, позволяющий отпирать именно эту аудиторию, но не признавался – от кого именно он его узнал.

– Эй, а где Том? – поинтересовался Тмин, падая за индивидуальную парту, позади Микты.

– Не знаю, со вчерашнего дня не видел его, – ответил Микта, косясь на пустующий стол преподавателя.

Артур Мглин почему-то запаздывал, чего никогда ещё ранее не случалось. Этот факт заставил Микту серьезно задуматься.

– У них там, наверное собрание, – будто прочитав его мысли, бросил Тмин скучающим голосом, словно собрание преподавателей и поимка Модела являлись для него уже не особо интересными.

Он выводил остриём своего инструмента какой-то маленький рисунок, прямо на крышке выщербленной парты. Изображение тусклым свечением отлепился от деревянной поверхности и повисло в воздухе. Микта не успел рассмотреть его – Тмин, отработанным движением ладони, смахнул рисунок, как раз в тот момент, когда в аудиторию вошёл пожилой мужчина, похожий на барсука. Брови у него устремлялись на лоб и в стороны, густые и лохматые, а в черных клочковатых волосах уже проступала обильная сияющая белизна. Левую руку он сжимал в кулаке – Микта знал, что там профессор держит свой коротенький, отживающий своё, инструмент, множество раз подвергающийся заточке. Лицо его обременяли рассеянность и тревога.

– Доброе утро, Профессор Мглин, – поздоровалась Тея, пока мальчики провожали вошедшего глазами.

– Доброе утро, – Мглин встрепенулся, как от болезненного яркого света, и близоруко осмотрел класс. – Кто-то отсутствует? – спросил, он игнорируя тот факт, что студенты вошли в его запертый кабинет.

– Датура, – ответил Тмин, но его выжидательное выражение лица прямо сочилось любопытством.

Профессор снова нахмурился и, кажется, только теперь вспомнил, что в его распоряжении имеется стул. Что-то болезненно беспокоило его, да так, что он ещё минуты три был не в состоянии начать урок.

– Профессор Мглин, – Тмин оборвал тяжеловесное молчание. – Мы слышали, что Модела поймали, и что он строил заговоры против Совета. Это правда?

– Ох, если уж и первогодки в курсе... – устало пробормотал Мглин, потирая под очками глаза. – Смысл тогда держать всё в тайне.... Да, всё так, – и добавил, плохо сдерживая раздражение. – Только преступления его сильно преувеличены.

На миг, Микте показалось, что профессор тайно поддерживает Модела, но до сего дня – опасался показывать это. Профессор Мглин очень нравился Микте – он оставлял впечатление очень умного и справедливого человека. И если такой человек тяготел к стороне Эжена Модела, получалось, что и Эжен Модел не так уж и ужасен, как о нём говорят. Почему-то, эта тема прочно приклеилась к мыслям Микты и уже стала беспокоить его. Да ещё и какое-то похищение девушки....

– Микта Раффи, мы уже преступили к занятию, – сухой голос преподавателя вернул его в аудиторию архиязыка.

Микта поднял глаза и обнаружил, что все взгляды устремлены на него одного. Он кивнул, извиняясь, и выровнялся на стуле, приготовившись вникать в суть урока. На протяжении двух, ничем не примечательных, часов больше никто не упоминал имени самого опасного преступника мира архиев. И почему-то все вышестоящие чины считали его опаснее воров и убийц, а Микта решительно не понимал этого. Он догадывался, что заточили его где-то здесь, в Академии, потому что на самом нижнем уровне находился зал переговоров послов от Совета Архиев, во главе с директором, представителем АВРОРА – Бонифацием Виннетстоуном. И если преподаватели предпочли держать местонахождение Модела в тайне, значит он непременно должен быть где-то рядом с ними. Самым подходящим для этого местом, были комнаты на нижнем уровне – никто из студентов не видел, чтобы их кто-либо открывал, или входил туда. Таким был ход мыслей Микты во время второго урока.

После архиязыка, оставив Артура Мглина в беспокойном одиночестве, Микта, Тмин и Тея спустились на этаж ниже, в столовую. Группы старшекурсников мигом подхватили их и выплеснули прямо в коридор, который сочился ароматами домашней кухни.

– А где же, всё-таки, Том? – едва слышно проговорила Тея, перемешивая ложкой рис с овощами.

– Хотел бы я знать, – отозвался Микта, испытывая противоречивые чувства на счёт личности своего соседа по комнате.

Тем не менее, Микта уже давно заметил, что Тея неравнодушна к Тому, но тактично не стал проявлять любопытство на этот счёт.

– У меня предчувствие – скоро что-то будет, – изрёк Тмин, многозначительно поглядывая на сокурсников.

– Ага. Опять будем подорожник срезать на заготовке, – сострил Микта.

Тея тихонько хихикнула, но её брат, кажется, даже не услышал слов приятеля.

– А если у меня предчувствие, значит что-то точно произойдет. Ты разве не ощущаешь? Это щекотание под ребрами, прямо здесь, – обратился он к сестре-близнецу.

Тея явно не хотела признавать аналогичные чувства, но слабо кивнула, опустив в тарелку тоскливый взгляд.

Тем не менее, Тмин остался удовлетворен и таким ответом. Он вынул свой инструмент, похожий на длинный гладкий карандаш, хоть и не особо аккуратно отточенный, и вычертил прямо на столе изображение небольшого бумажного пакета. Тмин следовал всем правилам знаков и символов, не забывая при этом сделать обозначения, что пакет этот именно «бумажный». В добытое изделие он побросал булочки с изюмом и орехами, которые подавали на десерт. Плотно загнув верх пакета, Тмин вылез из-за стола с видом человека, только что одержавшего верх в споре с самим директором Виннетстоуном. Директор считался самым мудрым из всех ныне живущих архиев. Хотя, он вряд ли бы пожелал тратить своё время на спор с пятнадцатилетним мальчишкой.

Втроём, приятели одни из первых покинули столовую и, пересекая Вестибюль, устремились к выходу из Академии. Микта украдкой поглядывал на ход под лестницей, слева от массивных дверей, и гадал – там ли сейчас заперт Модел. Тмин перехватил этот взгляд и его черные глаза заговорщически сузились. Он ничего не сказал, но Микте показалось, что Тмин прочитал все его мысли, всё до одной. Переглядываясь, они спустились с крыльца Академии в сад.

Сад состоял из извилистых дорожек и белой металлической изгороди, в половину человеческого роста, вдоль них. Деревья и кусты стояли голые, а западную часть сада украшали скульптуры двух полусфер, представляющих собой – два водопада в круглом искусственном водоёме. Над ними написало тяжелое сизое небо вардона. Микта знал, что бледное солнце – именно то солнце, которое наблюдали студенты монтажного колледжа, в данную минуту. Оно его вполне устраивало, пусть даже иногда и подмигивало, под слоем иллюзорных и защитных барьеров.

Дальше по дорожке аллеи из-за деревьев вынырнули крыши теплиц, ровно одиннадцать штук, с индивидуальным номером на каждой. Первые курсы располагали лишь первыми тремя. И за те два месяца, которые Микта провел здесь, он только и делал, что раз в неделю приходил сюда и срезал листочки подорожника, упаковывая их в мешки. Студенты передавали их Господину Ноксу – преподавателю заготовок и смотрителю теплиц. Нокс, кажется, выдавливал из листьев сок. А Микте вообще было невдомёк – зачем это Академии потребовалось такое количество сока подорожника, если в их распоряжении имеется настойка Панакса, действующая в разы эффективнее. Он с первого дня заинтересовался учебником с перечнем изучаемых трав и грибов, и углубился в книгу, как только она оказалась у него в руках.

Каждый раз, когда Микта сталкивался с Амарантом Ноксом – тот всегда казался каким-то нереальным, призрачным. Среди студентов старших курсов ходили толки, будто он и вовсе не человек, а самый натуральный оборотень. Будто бы кто-то когда-то даже видел, как Нокс возвращался в предрассветных сумерках через огороды в свою хижину, за одиннадцатой теплицей, и выглядел он очень измотанным. Доказательств этого никто предоставить не мог, но одного лишь взгляда на Нокса хватало, чтобы принять слухи на веру.

Амарант Нокс стоял у пятой теплицы и рассказывал пятерым студентам суть их сегодняшней работы. Он был одет просто и практично — в одежду, удобную для работы в саду. Теплая рубашка с закатанными до локтя рукавами, крепкие брюки, не сковывающие движений, и тёмный жилет. На руках — тонкие кожаные перчатки, уже слегка потёртые от постоянной работы с землёй и растениями. Высокие ботинки были слегка заряпаны грязью, а запах трав и влажной почвы будто впитался в ткань его одежды.

Амарант как раз накидывал рабочий плащ, пока четверокурсники, не утруждая себя и преподавателя лишними вопросами, сразу разошлись по девятой и десятой теплицам. Рядом с Миктой, Теей и Тмином пристроилась ещё одна группа студентов, на несколько лет старше приятелей. Она состояла из двух парней и двух девушек – Микта сразу сообразил, что это – новички. Раньше он никогда их тут не видел.

Среднего роста и очень худой Амарант Нокс, бесшумно приблизился к первой теплице и провел быстрый и сбивчивый инструктаж.

– Первый курс? Все... вы все, – семеро студентов приблизились. – Тмин, Тея, Мик – вы знаете, что делать... сегодня за главных. Расскажите новоприбывшим о «листьях», и продолжайте работу. Если что надо – я а седьмой, там плющ.... Короче, я в седьмой. Приступайте.

Нокс убежал, оставив всех у входа в первую теплицу.

– Блеск, – недовольно прокомментировала происходящее миниатюрная девушка с желтовато-розовым цветом волос. – Вот тебе и первый урок.

– А вас тоже четверо на курсе? – Микта решил завязать разговор, когда все забрались внутрь теплицы под вторым номером. Он уже вытащил из-под тумбы тряпичные мешки и разворачивал их.

– Шестеро. Ещё двоих отправили к директору – они всё никак не могут принять то, что с ними вчера было, – ответил толстый парень, расстёгивая молнию на своём пуховике. – А где ваш «четвертый»?

– Не знаю, – нехотя ответил Микта. – Наверное, вчера перебрал на тусовке и отсыпается где-то.

Толстый парень понимающе покачал головой, принимая из рук Микты мешочек и серебряные ножницы.

Второй парень выглядел совсем взрослым и походил на Нокса, но выше и на двадцать лет моложе. Он кротко стоял в сторонке и молча ждал дальнейших указаний от Тмина, пока Микта раздавал всем инвентарь. Вторая девушка собрала свои пушистые черные волосы в хвост и тоже приготовилась слушать.

После быстрого инструктажа, всё принялись срезать листья подорожника, которые заполняли чуть ли не всё свободное пространство второй теплицы. Занятие это нельзя было назвать интересным, но теперь у Микты появилось время, чтобы подумать об общем беспокойстве и о том, что сказал в столовой Тмин.

Марк I

"Когда смотришь в глубину зеркала, оно начинает смотреть в тебя. А если долго смотреть – можно увидеть лишнее." — Эрвин Тарр, "Очерки отражений"

Он завороженно наблюдал за медленно кипящим отваром, наполняющим ароматным паром его скромную обитель, в задней комнате аудитории. Сегодняшний вечер представлялся профессору Марку Реллану более-менее спокойным, как и все предыдущие предпраздничные вечера. Он бы и дальше наслаждался своим уединением, если бы не внезапное появление мерцающего леопарда, грациозно впорхнувшего прямо сквозь толстую деревянную дверь, оббитую снаружи металлом.

– Добрый вечер, Господин Реллан, - произнес леопард приятным бархатистым голосом директора Виннетстоуна. - Я что-то давно не наблюдаю Вас на общих собраниях.

Марк, не смотря на свои внушительные габариты, от неожиданности, чуть ли не подскочил на низеньком табурете. Он так был сосредоточен на точном отсчете времени томления листьев мяты, что буквально лишился на время слуха.

– Добрый.... Добрый вечер, директор, - буркнул он, поднимаясь на ноги, во весь рост, почти касаясь при этом притолоки своим широким лбом.

– Я бы хотел, чтобы Вы заскочили ко мне сегодня. Перед тем, как вся Академия приступит к праздничной подготовке. Сегодня нам всем придется здорово потрудиться, - продолжал леопард, шевеля серебристыми усами. – Я не ошибался в Ваших выдающихся способностях, Господин Реллан. И я конечно говорю не об эликсирах и настойках, – добавил он небрежно, сверкнув опаловыми глазами по лицу Марка.

– Но я хотел бы.... – попытался возразить Марк, предчувствуя дополнительные затраты энергии.

– И я надеюсь, что Вы умеете хранить тайны государственной важности, – перебил леопард, и не дожидаясь ответа, повернул свою великолепную голову к выходу. – Сегодня. В пять, – безоговорочным тоном повторил он, больше не удостаивая Марка взглядом.

Марк тяжело выдохнул, дождавшись полного исчезновения струящегося леопарда, и вновь опускаясь на табурет. Табурет, на этот раз не выдержал и распластался на липком полу, под весом своего расстроенного хозяина. Но к реальности Марка вернул густеющий дымок, заставивший его мгновенно подскочить и броситься к эмалированной посудине, где томились изнывающие листья. Вода на дне успела выкипеть, на нижние листочки стали подгорать.

Отчаянно выругавшись в грязно-синий шейный платок, Марк до скрипа стиснул зубы, чтобы не сорваться и не перевернуть посудину с испорченным отваром. Быстрым движением он потушил огонь под ней. Нет, этой ночью ему уже точно не светит глубокий сон без сновидений. Точно, не этой ночью.

Мысль, что директор мог это всё специально подстроить и послать своего легата именно в тот момент, когда он готовит для себя спасительное снотворное – просто не в состоянии была сформулироваться у него в голове. Профессор Марк Реллан никогда не вдавался в подробности, связанные с делами директора Виннетстоуна. Потому что, чем больше вникать в них, тем больше к тебе возникнет вопросов, в последствии. А если бы не его, Марка, редкий природный дар – количество посещений Виннетстоуна приблизилось бы к нулю. Да и проблем взаимоотношения с окружающими бы поубавилось. Впрочем, Марк старался не касаться дел и других архиев, с коими ему приходилось иногда общаться.

Задумавшись, он даже не заметил, как в его кулаке что-то хрустнуло. Марк опустил взгляд, раскрыл ладонь, почти минуту рассматривая, как тонкое стекло впивается в огрубевшую мозолистую кожу.

– И как это тут оказалось? – поинтересовался он у своей руки, медленно вытаскивая из нее осколки.

Это был цилиндрический, маленький флакон для снотворного, которому так и не суждено было сегодня приготовиться. Он аккуратно завернул стеклышки в первую попавшуюся на глаза бумажную салфетку, отправляя их в мусорное ведро, после чего – побрел к умывальнику – привести свою ладонь в порядок.

С мутного зеркала, на Марка взглянул высокий широкоплечий мужчина, лет сорока, с румяным лицом и грустными глазами бассета. Светлые волосы, довольно спутанные, кое-как собранные на затылке, передними прядями падали на высокий лоб, а в побуревших бороде и усах белела редкая седина. Не поврежденной рукой Марк включил холодную воду и поспешно смыл кровь, умылся, а затем – занялся порезами. Он мог в один момент излечить руку каким-нибудь зельем, но решил, что шрамы послужат хорошим напоминанием об испорченном отваре – его бы следовало закончить, по возвращении.

Марк через плечо глянул на древние настенные часы, стрелки которых указывали половину пятого. Наскоро перемотав левую руку шейным платком и туго затянув узел, он накинул на плечи серый плащ, поверх рубашки, одновременно отпирая дверь своей подсобки.

Заперев на два оборота дверь лаборатории, а затем, уже с помощью начертанных знаков – и дверь аудитории, он направился к пандусу, серпантином уводившего его на уровень выше, туда, где находился административный блок. Мимо арки Главного Вестибюля Марк буквально пробежал, стараясь создавать как можно меньше шума – что трудновато проделать в тяжелых армированных ботинках из огнеупорной кожи. В Вестибюле собралось уже немало народу, но ему меньше всего хотелось сейчас с кем-то общаться. Ну.... Может быть, разве.... Нет. Ни с кем. Сегодня, если вспомнить, он вообще планировал проспать праздник перед Новым годом.

Кабинет директора находился за простой деревянной дверью, молочно-белого цвета. Марк не стал долго топтаться перед ней и тихо постучал. Дверь отворилась сама, без скрипа. Он уже наблюдал подобную самостоятельность предметов, окружающих директора, поэтому ничуть не удивился, входя внутрь.

Кабинет, светлый и просторный, был уже тщательно украшен к праздникам. Простой беленный потолок мерцал разноцветными колючими фонариками, словно ясное дневное небо, только усыпанное множеством крупных звезд. А прямо посредине яркого ворсистого ковра, возвышался любимец директора – гигантская, снежно-белая орхидея. Головки цветка, размером с хорошую тыкву, лениво повернулись в сторону Марка, но спустя пару секунд – утратили к нему интерес.

За рабочим столом из вишневого дерева сидел сам директор – Бонифаций Виннетстоун. Его легат – возлежал рядом, на ковре, уложив голову на изящные переливающиеся лапы.

– Добрый вечер, – первым нарушил молчание Марк, почему-то опуская глаза и сталкиваясь взглядом с носками своих ботинок.

Директор улыбнулся. В уголках, его близко посаженных глаз, появились добродушные морщинки. Он опустил прямоугольные очки на кончик точеного носа и неторопливо вышел из-за стола, навстречу Марку.

– Добрый, добрый, Господин Реллан. Как хорошо, что Вы заглянули ко мне, – проговорил он мягким, располагающим к себе, голосом. – А сейчас, пройдемте со мной. Не стоит нам тратить время.

Блеснув янтарными глазами, из-под линз очков, директор легонько подтолкнул Марка под локоть, направляя к громадному зеркалу, в витиеватой серебряной раме. Это зеркало, занимающее почти всю свободную стену, напротив директорского стола – единственная вещь, которая казалось совсем не вписывалась в безупречный интерьер этого кабинета.

– А куда Вы.... Куда мы.... – заикнулся Марк, приблизившись к гладкой поверхности зеркала, чуть поддернутой дымкой.

– Не беспокойся, Марк, – мягко проговорил Виннетстоун, отбрасывая официальный тон и вынимая из-под отворота пиджака свой инструмент. – Сейчас, как никогда более необходим твой дар. Я всё расскажу тебе, как прибудем на место, хорошо? – директор по-отечески похлопал Марка по предплечью – до плеча не смог, да и не стал тянуться.

Марк только теперь заметил, что директор принял кое-какие меры, чтобы не попасть под влияние его способностей, хотя он и старался держать их под контролем. Легкий аромат цветочной пыльцы и горьковатой зелени сопровождал каждое слово директора. Бонифаций Виннетстоун вызывал к себе Марка не особо часто, но достаточно, чтобы понять, как дар преподавателя настоек влияет на окружающих, и что бывает в последствии. Обычно, все проблемы решались тут, в кабинете, ведь директор не желал распространять свои дела на всю Академию. Сегодня же, они стояли перед мутной поблескивающей гладью зеркала, а Марк предчувствовал своё перемещение в иное, неведомое место.

– После тебя, – в тишине кабинета, голос директора прозвучал, словно колокол вдали. – Тут уже всё готово. Дымка медленно отползала от середины зеркала к углам, обнажая мутноватое стекло – знак того, что телепортационный коридор полностью активировался и безопасен. Марк покорно перешагнул через раму и почти мгновенно вынырнул в каком-то сыром, полутёмном помещении. Через несколько секунд, когда глаза привыкли к новой обстановке, Марк понял, что оказался посреди коридора. Коридор был ему не знаком, но примечательная кирпичная кладка подсказывала, что это место должно находиться где-то на территории Академии.

За спиной раздались шаги Виннетстоуна. Эхо от его каблуков разносилось куда-то вдаль, по пустынному ходу. На стенах слабо мерцали простые электрические лампы, свет которых практически растворялся в глубине коридора. – Нам прямо, Марк, – произнес директор, привлекая внимание Марка к себе и своему делу. Виннетстоун обошел его высокую фигуру и уверенно направился навстречу темному пятну вдали, куда не попадал свет от ламп. Марк, конечно, мог выразить все свои вопросы вслух и получить ответы, но он прямо чувствовал на себе сырость и мрачность этого места, которые совсем не располагали к беседе. А еще он начал кое-что понимать, сопоставляя вместе обрывки разговоров, звучавших вчера среди преподавателей. Вчера был как раз один из тех редких дней, когда Марк покинул свои апартаменты и направился на внеплановое собрание в учительской. Он все сорок минут просидел в своём излюбленном углу, пока подавляющее количество его коллег бросались громкими фразами, выражая своё мнение по поводу события, заставившего Мунремур созвать всех, пожертвовав целым уроком. Марк сидел тихо и молча, именно поэтому, неверное, директор решил, что его и вовсе там небыло.

Вчера, в одном из заброшенных зданий непримечательного городка, на юге Восточного Робустоса, был задержан какой-то особо опасный преступник. Так Марк и предположил, что сейчас его будут знакомить с этим негодяем. Только вот он никак не мог понять – с каких это пор преступников держат в одном здании с детьми? Должно быть, у директора на это есть особые причины, раз ПСА позволила ему так поступить. Правда, они никогда не сомневались в Бонифации Виннетстоуне, и в его методах борьбы с нарушителями порядка.

– А теперь, Марк, я попрошу тебя поговорить с одним парнем, который очень сильно разочаровал меня, – голос директора выдернул Марка из собственных мыслей. – И не только меня, но и многих других, хороших и добрых людей. Директор говорил полушепотом, и Марку пришлось склонить голову пониже, чтобы слышать. Запах успокоительного настоя и еще чего-то, горьковатого, стал насыщеннее. Марк понял, что его Виннетстоун выпил ещё перед флаконом зелья, помогающего держать своё сознание в целостности. Он так-же заметил, что директор никогда ранее не брал настойки с собой, когда отправлялся куда-либо. Виннетстоун это ему сам когда-то сказал, когда силы Марка еще не были более-менее контролируемы. Именно Бонифаций Виннетстоун помог ему укротить его способности и научил ими пользоваться.

– Я буду рядом, не беспокойся. Мы вместе справимся с ним. Он очень упрямый, этого не отнять, но... мы с тобой сможем уговорить его, – директор вынул из кармана брюк простой длинный ключ и вставил его в замочную скважину гладкой металлической двери.

Марк только кивнул, не отрывая глаз от отполированного металла и застывших на его поверхности капелек влаги. Он никогда в глаза не видел этого опасного архия, о котором теперь болтают на каждом углу. Он даже и имени его как следует не запомнил. Должно быть, он очень сильный архий, раз устроил такой ажиотаж вокруг своей персоны.

– Инструмент у него отобрали, но будь настороже. Понимаешь меня, Марк? – предупредил директор, проворачивая ключ и медленно отворяя дверь на себя.

Металлический гул наводнил каменный коридор за их спинами и резко оборвался. Перед Марком открылась маленькая комнатка, походившая на палату для душевнобольных. В отличии от мрачного прохода снаружи, здесь горела мягкая, но мощная лампа. На продавленной старой кровати, поверх серо-грубого покрывала, лежал щуплый, всклокоченный мужчина, заложив руки за голову и не обращая абсолютно никакого внимания на вошедших. Его длинный нос был устремлен в потолок, и если бы не широко раскрытые глаза – можно было бы подумать, что он попросту безмятежно отдыхает.

– Добрый вечер, Эжен, – добродушно, почти ласково, обратился директор к неподвижно лежащему человеку. – Это мой друг – Марк. Он хочет с тобой побеседовать.

Мужчина пошевелился и, с нескрываемым любопытством, поглядел прямо Марку в глаза. В тот же миг, в его голову проникли слова, не являясь его собственными: «Действуем, как и в прошлый раз», – прозвучал голос Виннетстоуна где-то на периферии сознания Марка.

Марк же ожидал увидеть перед собой могучего архия-отшельника, мощного и мускулистого, с ног до головы заросшего спутанными волосами. Поэтому, слегка растерялся, провожая взглядом директора, который сделал два шага назад, ободряюще улыбнувшись ему и дернув бровью. «Поздоровайся, представься. Спроси про самочувствие», – спокойный бархатистый голос возвестил Марку о начале переговоров.

Марк повиновался, переводя взгляд на Эжена, который не стесняясь, непрерывно рассматривал его. Лицо преступника ничего не выражало и сейчас он смотрел без прежнего интереса, словно получил в подарок на праздник пустую коробку.

– Здравствуй.... эм, Эжен, – начал Марк, не сдвинувшись с места. – Меня зовут Марк Реллан. Говоря о себе, он стал высвобождать сдерживаемую энергию и незримыми нитями направлять её в сторону человека на кровати. «Молодец», – раздался голос в голове. – «Продолжай!»

Безразличие на лице Эжена сменилось усталостью. Опасный преступник выдавил из себя невесёлый смешок и отвёл взгляд. Марк наблюдал, как энергетические нити окутывают всё тело Эжена, как он слегка вздрогнул, когда они коснулись его головы. Это был сигнал к началу настоящего допроса. Марк уже много раз наблюдал такое, и реакция у всех была одинаковой.

– Как ты себя чувствуешь, Эжен? – осмелился спросить Марк.

Его немного беспокоило, что окутанный его чарами архий продолжает безвольно лежать и смотреть сквозь предметы своими печальными, потемневшими глазами. Он повторил свой вопрос, но ответа не получил и на этот раз.

– Я хочу поговорить с тобой. Просто поговорить, – повторял Марк давно вызубренные фразы.

– О чём же? – раздался наконец тихий, но сильный голос. – Мне казалось, что уже не о чём говорить. Так, Бонифаций? – Эжен сел на кровати, чтобы адресовать вторую половину фразы директору, отдалившемуся под стенку.

«Спрашивай про самочувствие, а потом – спроси о его планах. Чего он хочет добиться, что для этого предпринимает?» – раздался голос директора ненавязчивой волной мыслей.

– Как ты себя чувствуешь, Эжен? – спросил Марк, ощущая прочный пульсирующий контакт с сознанием мужчины.

– Прекрасно, – был ответ.

И, неожиданно для Марка, на лице у заключенного вспыхнула хитрая улыбочка, после чего тот благостно закрыл глаза и хмыкнул. Марк решил всеми силами не показывать свою растерянность. С одной стороны – его дар полностью овладел собеседником, тут без сомнений. Но с другой – еще никто так не улыбался, попадая в теперешнее состояние. Ну и мало ли, люди ведь разные бывают.

– Хорошо. Может тебе чего-нибудь нужно? Чего ты хочешь? – продолжал Марк вводные вопросы, а сам еле удерживал свои собственные мысли в потайном отделении сознания, куда ни Эжену, ни директору, никому нет доступа. Пока что, никому. По крайней мере, он на это надеялся.

Эжен открыл глаза и снова упал на жесткую подушку, уставившись в потолок.

– Жить спокойно хочу. И чтобы такие люди, как наш высокочтимый приятель, не портили её дурацкими налётами, – ответил Эжен.

Эжен снова медленно приподнялся на локтях, а потом – и сел на край койки, сплетя длинные пальцы в замок и, казалось, задумавшись о чём-то далёком. Но это было лишь видимость — каждое движение, каждый взгляд были тщательно продуманы. Даже в своей вынужденной изоляции он оставался хозяином положения, или, по крайней мере, хотел так выглядеть.

Марк чувствовал напряжение в воздухе. После последних слов Эжена, комната наполнилась звенящей тишиной. Директор Бонифаций, как всегда, сохранял спокойствие, но лёгкий изгиб его тонких губ и внимательный взгляд выдавали внутреннюю настороженность.

— Ты упомянул налёты, Эжен, — осторожно начал Марк, стараясь казаться непринуждённым. — Но не кажется ли тебе, что твои действия создают ещё больше хаоса?

Эжен поднял голову, и его глаза вспыхнули сталью.

— А что мне оставалось делать? — его голос звучал ровно, но в нём сквозили обида и вызов. — Сидеть сложа руки и смотреть, как они забирают людей, вытирают память, уничтожают их жизни? Это ли Ваш "порядок", Марк? Или же Ваш – Бонифаций?

Марк замер, но Бонифаций вмешался, прежде чем разговор успел зайти в опасное русло.

— Веда, — произнёс директор неожиданно мягко, и это имя, словно молот, обрушилось на голову Эжена.

Он резко выпрямился, едва не вскочив на ноги, но тут же взял себя в руки, лишь плотнее сжав пальцы. Никакой реакции на лице, никакой выдачи эмоций, кроме лёгкой дрожи в челюсти. Но этого было достаточно, чтобы Марк понял: имя девушки задело Эжена за живое.

— Ты не знаешь, что с ней, не так ли? — продолжил директор, из своего угла, не приближаясь. — После вашего побега следы её для тебя обрываются. Я могу помочь тебе узнать, где она сейчас. Но для этого нужна твоя помощь.

Эжен сжал зубы, делая вид, что не услышал. Однако Марк уловил невидимые вибрации — страх и тревогу, исходившие от мужчины. Эти эмоции были хорошо спрятаны, но Марк чувствовал их отчётливо, ведь они проникали прямо в его сознание.

— Она в безопасности? — наконец спросил Эжен, его голос прозвучал неожиданно тихо, но в нём была скрыта вся сила его беспокойства. Даже директор ощутил это.

Бонифаций усмехнулся.

— Возможно. Но только ты можешь дать ответ на этот вопрос. Для начала расскажи мне, Эжен, зачем она тебе? Почему ты пошёл на такой риск ради неё?

Эжен отвернулся, словно сосредоточился на крошечной трещине в стене, но его молчание говорило больше, чем слова.

Марк осознал, что это молчание — не отказ, а попытка выиграть время. Эжен не доверял никому из них, но тревога за судьбу Веды медленно ломала его сопротивление. Теперь Марку оставалось лишь решить: использовать ли эту слабость или попытаться поговорить с Эженом иначе.

Эжен закрыл глаза, но не для того, чтобы уйти от беседы. Наоборот, его сознание раскрылось перед даром Марка, как книга, страницы которой он не торопился листать. Это был первый раз, когда кто-то добровольно позволил Марку прочесть мысли без сопротивления. Это насторожило его и одновременно заинтриговало.

Воспоминания Эжена были ясными и непрерывными. Марк увидел, как этот мужчина нашёл Веду — испуганную, но полную решимости. Увидел, как он обучал её пользоваться инструментом, как учил её не бояться своих способностей. Затем — бегство. Веда не была просто спутницей, она была символом того, что он хотел защитить: людей, способных изменить мир, если их не загнать в жёсткие рамки.

Марк чувствовал эмоции Эжена: страх за Веду, горечь от предательства тех, кто когда-то был ему близок, и твёрдую решимость противостоять системе, которая, по его мнению, превращала архиев в безвольное оружие.

— Ты видишь всё, Марк, — тихо сказал Эжен в его голове, не открывая глаз. — Ты видишь, что я делал, и зачем. Теперь скажи: всё ли в методах вашей школы кажется тебе правильным?

Марк замер. Директор предупреждал его о подобных манипуляциях, но это не походило на ложь. В сознании Эжена не было признаков искажений или лжи, наоборот — всё казалось честным, как на исповеди.

— Достаточно, — раздался голос директора позади. — Ты хорошо справился, Марк.

Марк, словно очнувшись, поспешил отнять нити, покидая сознание преступника. Эжен открыл глаза и медленно перевёл взгляд на Бонифация, не сказав больше ни слова. Его молчание звучало громче любых обвинений.

— Вернёмся в кабинет, — предложил директор, жестом приглашая Марка следовать за ним.

В кабинете директора пахло корицей и экзотическими травами – Марк не помнил, чтобы эти запахи так плотно охватывали кабинет директора, когда он только вошел, полчаса назад. Гигантская орхидея, росшая в дальнем углу, тянулась своими мясистыми листьями к свету ярких ламп. Бонифаций неспешно сел за стол, а Марку предложил кресло напротив. Однако Марк остался стоять, его мысли бушевали.

— Это вполне ожидаемо, — задумчиво произнес директор, откинувшись на спинку кресла. — Беглецы часто умеют манипулировать восприятием. Это один из их сильных инструментов.

— Но это было слишком реально, – возразил Марк. – Я видел лица детей, семьи, которых ПСА разлучили. Это... это выглядит не так, как мы привыкли думать, – выпалил он нетерпеливо, словно мальчишка.

Директор поднялся, подошел к орхидее и слегка коснулся одного из её листьев.

— Иногда правда не так проста, как кажется, Марк. Те дети, которых мы обучаем, обладают особыми дарами. Их сохранение в семьях, без контроля, может быть катастрофой. Представьте себе маленького ребёнка, обладающего силой сжечь деревню или создать иллюзию, которая может свести людей с ума. Мы защищаем их. И мир.

Марк слушал, но слова директора не могли заглушить тревогу, что зреет внутри.

— А что насчёт тех, кто теряет память о них? Родители, братья, сестры? — тихо спросил он.

Бонифаций замер, а затем, обернувшись, мягко улыбнулся:

— Вопросы, Марк. Твоя пытливость восхищает. Но иногда для высшей цели приходится делать трудные выборы.

— Он не сопротивлялся, — наконец произнёс Марк, избегая смотреть в глаза директора. — Всё, что я видел... Оно было настоящим. Эти дети, их страх, семьи... Он действительно верил, что спасал их.

Бонифаций сложил руки перед собой, внимательно слушая.

— Марк, преступники всегда готовы на всё, чтобы запутать нас, — спокойно сказал он. — Чем сложнее ложь, тем больше шансов, что кто-то в неё поверит. К тому же – ты сам был когда-то одним из таких детей, – улыбка Бонифация стала теплее. – Ты ведь помнишь, сколько непонимания и опасений наваливалось на тебя каждый день, пока нам не удалось обнаружить вспышки твоей энергии?

Марк пристыженно кивнул, опуская взгляд в пол. Он вспомнил те невыносимые дни, недели... как он чуть ли не угодил в интернат, а после – в тюрьму. Но с другой стороны...

— Но это не похоже на ложь, — возразил Марк, теперь глядя прямо на директора. — Его эмоции, его воспоминания — они были реальными.

Директор улыбнулся, его голос остался таким же мягким:

— Ты доверяешь своей силе, и это похвально. Но люди, подобные Эжену, обладают талантом вводить в заблуждение даже лучших из нас. Его цель — заставить тебя сомневаться, вызвать раздор. Это его стратегия. Он знает, что не сможет убедить меня, но если подорвёт твою уверенность, это уже будет его победа.

Марк снова опустил взгляд. Его дар никогда раньше не подводил его. Но слова директора звучали так убедительно, что внутри зарождались сомнения — не в Эжене, а в самом себе. Холодный свет звёзд будто нарочно отбивал с верного пути возникающие мысли. И ладонь под платком вновь стала саднить.

— И что теперь? — спросил Марк после паузы. — Если он прав, если мы действительно поступаем неправильно?

— Время расставит всё на свои места, — уверенно ответил Бонифаций. — А пока, Марк, доверься мне. Мы делаем это ради блага всех.

Марк кивнул, но его сердце сжалось. Ему хотелось спросить ещё — о правдивости слов Эжена, о методах школы, — но что-то в лице директора удержало его от этого шага.

— Вы сделали свою работу, Господин Реллан. Превосходно, как всегда, — Бонифаций снова перешел на официальный тон, сел за стол, открыл журнал и начал писать. — На сегодня Вы свободны. Отдыхайте. Праздник уже скоро.

Марк снова молча кивнул, но чувство тревоги не покидало его. Так давно. Так давно он принял все, что делает директор за неоспоримую истину. Видеть и вспоминать то, что показал ему беглый и пойманный преступник – становилось всё невыносимее. Когда он закрыл за собой дверь, запах корицы всё ещё витал в воздухе, но теперь он давил на виски и казался ему приторным и неприятным.

Артур I

"Одни чертят границы, другие их стирают. Но есть те, кто пишет поверх." — Густав Морвен, "О логике невозможного"

Скрип авторучки по бумаге заполнял комнату Артура Мглина едва слышным, но бесконечно убаюкивающим звуком. Его кабинет утопал в тишине, нарушаемой лишь отдалённым гулом приготовления к празднику за стенами Академии. Артур любил Новый год – праздник Первого Вераса, но только тогда, когда он отмечался в лучших традициях Восточного Робустоса. Воспоминания о детских годах и первых праздниках в Академии были для него особенно дорогими. В Восточном Робустосе Новый год начинался с создания бумажных гирлянд, которые дети мастерили своими руками. Большие фонари в форме звёзд освещали потолки каждого кабинета, их мягкий свет наполнял комнаты тёплой атмосферой. Вечер завершался тихим ужином в кругу друзей и коллег. Даже младшие курсы могли присутствовать на Таинстве Ночи Обновления, которая проводилась в полночь, с благодарностью природе и тишиной перед первой минутой наступающего года.

Мглин отложил перо и на мгновение задержал взгляд на старом куске пергамента, на котором были выведены выцветшие знаки языка Ваппа. Его мысли вновь вернулись к Эжену Моделу.

— Неужели ты действительно заслужил такую судьбу? — прошептал он, всматриваясь в замысловатые символы, которые когда-то объяснял молодому Эжену. — Или мы, возможно, все ошиблись в тебе?

Мысли о бывшем студенте были тяжёлыми, как свинцовые тучи. Артур хотел бы ещё хоть раз поговорить с ним, услышать его версию событий, но запрет директора был абсолютным.

Воспоминания нахлынули на него. Даже среди первокурсников, имя Эжена звучало как легенда. Новички шептались о его преступлениях, не зная истинной истории, как будто знали его лично. Этот феномен тревожил Мглина. Истина терялась за слоями сплетен и пересказов, становясь лишь отголоском того, кем был Эжен на самом деле.

Наконец, он поднялся, накинул свой потёртый пиджак и направился к двери. В Главном Вестибюле назначено собрание для всех обитателей Академии, которое плавно перетекало в праздник. Теперь в Академии доминировали западные традиции, которые Артур находил чуждыми. Обилие мишуры, ярких огней и шумных гуляний больше напоминало празднество для вида, чем осмысленный ритуал. Большие фейерверки, сладкий запах благовоний, громкая музыка — всё это раздражало Мглина. Ему не хватало той глубины, которую он ощущал в традициях Восточного Робустоса.

Вместо тихих ужинов с коллегами теперь устраивались пышные банкеты, на которых младшим запрещалось присутствовать – всем, кому еще не исполнилось семнадцати лет – отправляли по комнатам уже в девять часов вечера. Атмосфера становилась поверхностной, больше похожей на показное торжество, чем на праздник, который объединяет всех в общих стремлениях.

Когда он закрыл за собой дверь, лёгкий сквозняк в коридоре подгонял его вниз. Оглянувшись, Артур заметил приоткрытое окно в конце коридора, и не поленился подойти, чтобы захлопнуть его, используя любую причину для задержки.

Главный Вестибюль уже наполнялся голосами. Учителя делились друг с другом своими впечатлениями, шутили, переговаривались. Мглин заметил Астрею Хло, в длинном серебристом платье, стоящую у стола с горячими напитками, и направился к ней.

— Артур, — приветствовала она, улыбнувшись. — Как ты? Праздник уже на пороге, а ты выглядишь будто видишь перед собой дождь морила.

— Просто задумался, Астрея, — ответил он. — В этом году всё кажется сложнее, чем раньше. – Артур поправил, сползшие на кончик носа, очки.

— Ты всегда слишком много думаешь, — сказала она, слегка хлопнув его по руке. — Нам всем нужно расслабиться, хотя бы сегодня.

— Расслабление — роскошь, которую я давно себе не позволяю, — попытался улыбнуться он, но в глазах его оставалась тень.

К разговору неожиданно присоединилась Ирис Кальдер. Её острый взгляд метнулся к Мглину.

— Добрый вечер, коллеги, — произнесла она резко. — Артур, в твоих глазах читается больше тревоги, чем радости. Неужели праздник — слишком мелкая забота для тебя?

— Тревога иногда важнее радости, Ирис, — ответил он сдержанно. — Особенно когда мы обсуждаем не только украшения.

Ирис пожала плечами, но её внимание задержалось на Мглине дольше, чем обычно. Артур знал эту женщину уже десять лет, но так и не распознал её. Студенты часто жаловались ему на жесткие меры Ирис, но не мог спорить с методами преподавателя другой дисциплины. Она же никогда не проявляла к нему неприязни, и он не углублялся в методику уроков по энергетическим барьерам.

Среди других перподавателей и нескольких старшекурсников образовалась высокая фигура Сержа Дарво. Его голос звучал громко, перебивая остальных. И к вящей досаде Артура — Дарво стремительно приближался именно к нему.

— А, Мглин! Опять ото всех отстаёшь? Скажи, ты когда-нибудь будешь более «вовлечён»? Или уже давно решил, что твои книги и свитки важнее нас?

Артур посмотрел на него спокойно, но в глазах блеснула едва уловимая искра раздражения. Астрея перебрасывала взгляд с Артура на Сержа и обратно, боясь вмешиваться. Наконец, она сочувственно улыбнулась Мглину, отставляя чашку с пряным чаем на край ближайшего стола.

— По крайней мере, мои книги не прерывают чужие мысли на полуслове, Серж, — сухо отозвался Артур.

Серж рассмеялся, широко раскинув руки, будто его реплика была самым остроумным замечанием за вечер. Астрея тоже тихонько хихикнула, бросив ободряющий взгляд на преподавателя архиязыка.

— Ну, конечно, конечно, — произнёс он, отхлёбывая из кружки. — Но кто будет спасать нас от скуки, если не я?

Мглин насупил брови, но ничего не ответил. Этот историк вечно искал повод, чтобы задеть его, никакого уважения к старшему преподавателю. Серж поступил к ним в Академию в прошлом году, из какого-то западного городка Флорсбии и страшно этим китчился, демонстрируя свои современные методы работы, которые очень даже нравились и директору и ученикам.

У правого плеча Астреи возникла Офелия Вейлант, поправляя свои очки.

— Серж, иногда нам всем нужно отвлечься, но не от реальных проблем, — сказала она с тонкой иронией. — Твои шутки хороши, но, быть может, мы слишком привыкли к ним, чтобы замечать, что происходит вокруг.

Дарво сделал вид, что не услышал, переключая внимание на новую аудиторию. Группка студенток третьего и четвёртого курсов подбежали к Сержу и требовательно поволокли его за собой, скороговоркой перебивая друг-друга и размахивая разноцветными мерцающими лентами. Офелия недовольно покачала головой.

Музыка притихла. Артур обернулся к высокой сцене, наблюдая, как директор и завуч поднимаются по ступеням на её вершину. Астрея мягко взяла его под локоть и увлекла на пару шагов ближе, останавливаясь позади других преподавателей.

Когда директор Бонифаций Виннетстоун начал свою речь, зал смолк. Его глубокий голос, полный харизмы, разносился по залу, но Мглин едва ли его слушал. Мысли снова возвращались к Эжену, к тому, как давно он был заперт, где бы ни было место его заточения. Голос директора, проходя сквозь мастерски вычерченный перед ним мерцающий символ, усилился – теперь его голос доносился до всех присутствующих, и, быть может, даже долетал до теплиц.

Вдруг, кто-то потянул Артура за рукав слева. Он не сразу это понял, а когда обернулся – увидел расширенные глаза Элии Морвейн, его самой любимой ученицы, а в последствии – коллеги.

— Артур! — прошептала она, едва сдерживая панику. — Том Датура пропал! Я нигде не могу его найти.

Мглин едва улавливал её голос, между громкими фразами директора и приглушенной музыкой.

— Что значит «пропал»? Ты спрашивала его приятелей? – он нагнулся к ней, чуть ли не касаясь подбородком плеча Элии. Он вспомнил, что утром Том отсутствовал на его первых двух уроках. — Проверяла на верхних уровнях?

— Конечно, — кивнула она, нетерпеливо теребя края длинных рукавов свитера. — Я даже пыталась использовать знаки поиска, но ничего не выходит. Будто его вообще нет на территории Академии.

Вестибюль разразился аплодисментами – директор уступил место Мунремур, отшагивая в сторону и тоже аплодируя. Артур почувствовал, как тревога сдавила грудь. Мысль о том, что один его студентов может быть в опасности, заставила его кровь стынуть. Слишком уж много событий, к тому же не очень приятных.

— Я поговорю с директором сразу, как только он закончит, — решительно сказал Мглин. — Это не может быть совпадением. Мы должны действовать немедленно.

Элия рассеянно кивнула, заламывая руки, её лицо осталось напряжённым. Сжимая в ладонях растянутые манжеты своего оранжевого свитера, она отошла в сторону, но Мглин не мог больше сосредоточиться ни на речи завуча, ни прислушиваться к шуточкам Сержа. Его мысли были переполнены тревогой и сомнениями: что происходит в Академии? Что будет с Эженом? Да ещё и Том Датура, оказывается, пропал.

Когда речь Мунремур закончилась, он твёрдо направился к директору, готовясь наконец получить ответы. Астрея Хло заметила, как он принялся продвигаться к выходу из Вестибюля, сразу после того, как директор окончил торжественную речь и, оставив на своём месте Медб Мунремур, зашагал прочь. Она хотела задержать Артура, но не смогла угнаться, отчаянно застряв в волнах оживленной толпы.

Мглин шёл по пустому коридору, ловя отголоски празднества, доносящиеся из Главного Вестибюля. С директором у Мглина отношения складывались не совсем ладно, но как и с Госпожой Кальдер – старался не осуждать его методы работы. Дверь в кабинет Бонифация Виннетстоуна была слегка приоткрыта. Видимо, директор отлучился из зала за документами или программой праздника. Мглин не стал ждать и поспешил войти внутрь.

Директор стоял у своего стола, перебирая папки. Серебристый леопард, его посланник, приподнял голову и внимательно посмотрел на вошедшего.

— Господин Мглин, — сказал Бонифаций, не отрывая взгляда от бумаг. — Я занят. Надеюсь, Вы понимаете, что отвлекаете меня в разгар праздника.

— Господин Виннетстоун, это важно, — резковато ответил Мглин. — Том Датура пропал. Его нет нигде. Элия использовала все возможные методы поиска, но безрезультатно. И ещё... Я хочу знать, что с Эженом. – Артур выпалил всё на одном дыхании, будто страшась, что не хватит духу задавать вопросы по отдельности.

Тогда лишь директор поднял взгляд. Его глаза холодно блеснули.

— С Эженом? — повторил он медленно. — Я уже говорил, на общем собрании сегодня утром, что этот вопрос не подлежит обсуждению. А что до Тома... Всё в порядке. Я уведомлен о его отбытии.

— Отбытии? – переспросил Мглин. – Про отбытие студентов из Академии должны в первую очередь уведомлять их кураторов. Но Элии Морвейн про это ничего не известно! – на мгновение теряя контроль, воскликнул Мглин. Его очки снова сползли на кончик носа, едва не свалившись на пол.

Леопард глухо зарычал, но директор поднял руку, успокаивая его. Артур перехватил падающие очки и вновь водрузил их на переносицу. Гигантская орхидея тоже будто ощутила напряжение и угрожающе зашипела – она никогда не нравилась ему.

— Вы перегибаете, Господин Мглин, — холодно сказал Бонифаций. — Род Датура очень древний и уважаемый. Думаю они могут рассчитывать, что администрация Академии в состоянии не разглашать всем и каждому о их действиях и желаниях. Но если уж Вы так настойчивы, а Госпожа Морвейн – чересчур впечатлительна... Единственное, что Вам стоит знать, так это то, что Том Датура в безопасности, готовится отмечать Первое Вераса в кругу семьи.

Мглин ошеломленно глядел прямо в лицо директора. Он просто не мог поверить – как всё получается просто. Он и не верил. Что-то тут всё-равно было не ладно. Даже семья Датура должна была это знать, они обязательно должны были возвестить об своём намерении куратора Тома – Элию Морвейн.

— Понятно, — с горечью проговорил Мглин, отводя взгляд. Он более не в силах был задавать другие вопросы. Больно кольнуло где-то меж лопаток и всверлилось в сердце. Он сдался. На этот раз – сдался.

Бонифаций выпрямился, чувствуя своё превосходство, его фигура отбрасывала длинную тень на дорогом узорчатом ковре.

— Я советую Вам сосредоточиться на своих обязанностях, — произнёс он медленно. — Завтра праздник, и я не намерен позволять Вашим сомнениям омрачить его.

Мглин прекрыл глаза. Теперь его тревога только усилилась.

— Это не сомнения, Бонифаций, — сказал он тихо, но твёрдо. — Это реальность, от которой Вы не сможете убежать.

Не дожидаясь выговора, на столь дерзкое замечание, Артур развернулся, неуклюже перешагнул порог и вывалился в коридор.

Веда II

"Не каждая дверь ведёт наружу. Иногда она ведёт глубже внутрь тебя." — Элиан Труасс, "Архитектура снов"

«Их обнаружили за два дня до Нового года. Из-за неё.»

Веда сидела на неудобном, чересчур мягком кресле, в комнате, подозрительно похожей на кабинет психолога. Напротив – в таком же кресле, сидел высокий пожилой мужчина, презентабельной внешности, с пронзительными янтарными глазами хищника. Какое-то время они просто сидели и смотрели друг на друга, в компании женщины в строгом костюме и мерцающего существа. Веда продолжила сидеть неподвижно, не позволяя более себе вновь поступить глупо, как тогда, двое суток назад.

Тогда у них с Эженом начерталась уютная квартира в одной из аварийных застроек, в густонаселенном квартале города, на юге Восточного Робустоса. И всё там было идеально, лишь только не хватало камина, для полной картины предстоящего праздника Первого Вераса. А когда Эжен удалился, чтобы притащить провизии, Веда решила осуществить свою задумку, и к его возвращению – изобразить настоящий камин! Она уже кое-что понимала в монументальных чертежах, поэтому не сомневалась, что у неё всё получится как надо.

И всё получилось. В камине даже горел притягательный огонь. Веда ликовала и, присев на жесткий коврик у своего творения, она с нетерпением принялась ожидать Эжена. Ей так не терпелось похвастать идеально вычерченным камином, что не заметила, как задремала прямо на полу. А пробуждение оказалось не из приятных.

Над ней склонились пара неизвестных мужчин, и у каждого их них в руке было по инструменту. Один из мужчин, не успела она опомниться, схватил Веду за запястья. Другой – пониже ростом и старше первого – направлял свой инструмент куда-то вглубь квартиры. Девушка перевела туда взгляд – из темноты, на свет пламени из камина, медленно вышел Эжен. Его лицо было таким разочарованным, какого Веда ещё никогда не видела, за все семь месяцев их знакомства. И это разочарование было направлено лишь на неё одну – на двоих пришельцев в белых одеждах Эжен даже не смотрел.

Не глядя на них, он сделал в сторону старшего быстрый замысловатый выпад, обертывая того в некое подобие прозрачной плёнки. После чего, он направил инструмент на незнакомца, больно скрутившего руки Веды, за спиной девушки. Лицо его по прежнему отражало разочарование, но теперь с некой примесью решимости.

Он не вымолвил ни слова, но у Веды в голове стали возникать вещи, к её мыслям не имеющие ни малейшего отношения. Она сразу поняла, что это Эжен пытается ей передать некое послание. И ему удалось: за долю секунды на Веду обрушился трёхэтажный выговор в дополнение к осуждающему взгляду.

Камин, как оказалось, высвобождает огромное количество энергии, особенно, когда его материализовать уже зажженным. Именно так она позволила ОРА легко их обнаружить.

Она не сомневалась, что Эжен запросто справится со вторым незнакомцем и они успеют сбежать подальше от этого места и скрыться. Но её спутник и учитель не успел даже перевести взгляд на того, кто её держал, как маленькая квартирка стала ещё меньше, потому что вокруг стали появляться группами другие люди, и у всех имелись при себе инструменты. Веда сообразила, что это и есть элитный отряд архиев – ПСА (Панакский Совет Архиев). И до самого последнего момента, пока её не разлучили с Эженом, она могла наблюдать на его лице лишь глубокое и непоколебимое разочарование, адресованное непосредственно ей.

Организовав портал, ОРА, сопровождаемые ПСА, мгновенно переместили её одну в пустую комнату, похожую на захламленную аудиторию, некого учебного заведения. Ещё через какое-то время, в комнату вошла невысокая полноватая женщина с круглым лицом и в белом фартуке, толкая перед собой тележку накрытую полноценным ужином, из двух блюд и десерта. Женщина не проронила ни слова, лишь ласково улыбнулась Веде и поспешно удалилась, запирая за собой дверь. Веда решила, что вряд ли её притащили сюда, чтобы отравить, и принялась за еду. Такого вкусного ужина у неё давно не выпадало.

После еды, Веда постепенно приходила в себя, наконец понимая, где она оказалась. Эжен говорил, что её хотели забрать в Академию для обучения, когда они в то летнее утро поспешно убегали от посланников через зеркальный портал. Теперь она попала именно в то место, о котором Эжен так не лестно отзывался всё это время.

Время шло, а за ней так никто и не приходил до самого утра. Всё тело затекло, а от выпитого чая очень хотелось в туалет. Стены аудитории давили и, словно почувствовав её нужды, дверь неожиданно отворилась, но никто не вошел. Она медленно поднялась на затёкших ногах и теперь только увидела причину, почему она не увидела вошедшего. В дверном проёме стояло нечто мерцающее и четырехлапое, с изящной линией спины. Веда сообразила, что это животное, скорее всего из кошачьих – леопард, гепард, может пантера....

– Следуйте за мной, – проговорило существо, не успела она как следует его рассмотреть с глубины аудитории. – И не пытайтесь бежать, – добавило оно, разворачиваясь обратно к выходу, видимо подмечая, как девушка бросила быстрый взгляд на узкий просвет отворенной двери.

Веда невольно кивнула, опасаясь делать лишние движения и вышла из комнаты, вслед за большим котом в каменный коридор без окон. Мерцающее существо шло медленно и молча. Веде казалось, словно её ведут на казнь, но она держала себя в руках. Страшно хотелось сорваться с места и побежать, но как только эта мысль приходила в голову – серебристый кот поворачивал свою красивую голову и смотрел на неё парой опаловых глаз. Мысли сразу исчезали и она ближе подступала к его жилистому телу, словно ища защиты.

Они прошлись безлюдными коридорами, поднялись узким серпантином пандуса. И вот, Веда оказалась в этом самом кабинете с очень мягкими креслами, светлом, но тревожно похожем на кабинет какого-то врача. Мужчина напротив – обладатель того же глубокого голоса, каким говорило с ней существо из семейства кошачьих. Потом появилась и высокая женщина с широкой седой прядью в темных волосах, которая не пожелала присесть, а осталась стоять за спиной у широкоплечего пожилого мужчины. По другую его руку – на полу развалился мерцающий зверь.

– Здравствуй, меня зовут Господин Виннетстоун, – наконец заговорил человек в кресле напротив. – А как мне обращаться к Вам?

Веда ничего не ответила, продолжая глядеть в пол. Она хотела воскликнуть, что знает кто он такой и ничего ему не скажет, но предпочла суровое молчание. Женщина склонилась над ухом мужчины и стала методично нашептывать ему то, что в абсолютной тишине комнаты не укрылось от слуха девушки. Она даже отвела взгляд на край стола, чтобы не выдать себя.

– Может стоит послать за Граменом? – проговорила женщина. – У него с утра сегодня как раз свободный урок.

– Нет, не стоит, Медб. Мы тут не за этим, – ответил вполголоса Виннетстоун.

Веда почувствовала сильный жар на левой щеке и инстинктивно повернула голову – мужчина смотрел прямо на неё. Сейчас его лицо показалось ей ужасно добрым и понимающим, лицо человека, которому хочется довериться и поскорее озвучить все свои беды.

– Я понимаю, Вы попали в не очень приятную ситуацию. И доставили Вас сюда не совсем так, как полагалось бы. Но мы это всё исправим. Вы теперь в безопасности. У Вас теперь будет надежная крыша над головой, вкуснейшая качественная еда, развитие и дружба с такими же, как и Вы, – голос мужчины тёк , как прозрачный мёд, обволакивая Веду теплом доверия. – Вы находитесь сейчас в Академии Архиев, и мне очень приятно принимать у себя такую способную ученицу, как Вы, – он слегка улыбнулся, а после серьёзно посмотрел прямо Веде в глаза. – Мне рассказали, что Вы смогли вычертить целый камин, без специальной подготовки! Это правда?

Веда сообразила, что ей открыто льстят. Тем не менее, как бы ни был велик соблазн ответить на вопрос, она решила продолжать молчать, не поддаваться. Ещё девушка вспомнила, что её инструмент тоже отобрали те люди, когда ворвались в квартиру Эжена. Странно, что о своём инструменте ей пришлось подумать только сейчас. Она снова повела взгляд по комнате, но тот невольно вновь остановился на Виннетстоуне. К её удивлению, он не выглядел так, будто вот-вот потеряет терпение. Напротив, его лицо излучало интерес, словно он был глубоко увлечен захватывающей беседой. Чего нельзя было сказать о женщине, которая нервно подергивала пальцами и бросала нервные взгляды на мужчину.

– Я понимаю Вас и Ваше состояние. Тем не менее, Вы уже владеете инструментом и знаете достаточно о нашем с Вами обществе, – Виннетстоун откинул голову на спинку кресла и поглядел на Веду, сделавшись вдруг очень серьёзным. – Вы можете сейчас ничего не отвечать, Вы в состоянии шока, я знаю. А ещё мне известно, что Вы бы не отказались от бесплатного обучения. Академия обязана Вам его предоставить, – пауза. – Поэтому, конечно же, у Вас есть время подумать пару дней. Было бы бесчеловечно лишать Вас отдыха. Я лично сам очень надеюсь, что вы согласитесь у нас учиться. Талант следует развивать.

Веда в смятении заёрзала на кресле. Она испытывала теперь не только стыд, но и разбитость. Её поставили перед выбором, не предоставив вариантов. Мысленно обругав себя за саму возможность рассмотрения единственного варианта, она теперь точно знала, что находится в этой самой Академии, о которой слышала от Эжена. А может здесь ей удастся узнать побольше. Возможно даже, что здесь найдутся люди, не согласные с общим мнением, с мнением этого человека напротив. И конечно, она очень хочет учиться, этого не отнять — девушка никак не могла честно признаться в этом даже себе самой.

Виннетстоун поднялся со своего кресла. В тот же миг на лапы поднялся с пола и большой кот, сопровождающий Веду.

– Более не смею Вас задерживать, Веда Синдри, – добродушно произнес он, но уже довольно официальным тоном. – Мой легат проводит Вас в Вашу комнату. Её приготовили лично для Вас и там Вас никто не побеспокоит, до нужного времени. Завтрак и все необходимые вещи Вы найдете там. Вам следует набраться сил, чтобы хорошенько обдумать моё предложение. Не всем выпадает такой шанс – поступить сразу на второй курс, – закончил он и отворил дверь, пропуская вперёд мерцающего легата.

Веда послушно встала и тоже вышла, не поднимая глаз. Сейчас она даже не думала о побеге. Глупые мысли. Теперь ей жутко хотелось принять душ и выспаться в кровати, а не за партой.

– Ты умная девочка, Веда, – проговорил глубокий голос, исходящий от серебристого кота.

Она вздрогнула, но ничего не ответила, поднимаясь по пандусу вверх. Прямо перед легатом возникла дымчатая арка

– И мы надеемся на твою помощь. Как ты уже ощутила на себе, жизнь Господина Модела достаточно нерациональна и преступна. А ты еще молода и у тебя есть все шансы достичь успеха в жизни. Поверь, я на своём веку повидал таких революционеров, – закончил он, замирая напротив арки.

Наверное, на лице Веды отразилась растерянность. Зверь ободряюще кивнул своей прекрасной изящной головой и указал опаловыми глазами на мутноватую поверхность пространства в арке. Но Веда знала принцип работы таких штук — порталов. Просто совершенно не представляла – куда этот её выкинет.

– Там твоя комната, со всем необходимым, – ответил легат, на не заданный вопрос.

Девушка зажмурилась и шагнула сквозь туманную гладь. Большой кот остался на месте, подёргивая усами.

Доротея I

"Есть вещи, которые лучше не находить. Но ещё больше тех, которые нельзя оставлять в тени." — Аноним, "Записки архиев"

Доротея Калидиан, стояла в тени, прислонившись к холодной каменной стене. Её тёмные волосы падали на лицо, создавая естественную маскировку в рассеянном свете энергетических светильников.

Ускользая от общей толпы присутствующих в Главном Вестибюле по узкой каменной лестнице в коридоры, спрятанные в подземельях, Доротея чувствовала себя злостной преступницей. Впрочем, скоро все младшие курсы разойдутся по своим комнатам, так что, может даже никто и не заметит её отсутствия.

Она ушла с празднования Нового года, чтобы встретиться с Томом Датурой. Его слова, сказанные накануне, крутились у неё в голове: «Жди меня там, на подземном уровне, я хочу показать тебе кое-что важное». Но прошло уже больше часа, а Тома всё не было. Он где-то пропадал и весь этот день и даже отсутствовал на уроках. Микта сказал, что когда проснулся – постель Тома была уже пуста.

Доротея начинала нервничать. Не то чтобы страх перед запретными зонами Академии был ей чужд — скорее, это было предчувствие, будто она невольно становится участницей чего-то большего. Чего-то таинственного.... Том пару раз водил её по скрытым закуткам Академии и, как наследник древнего рода архиев – он знал гораздо больше, чем простые новички, подобные ей.

Тея провела рукой по складкам тёмно-фиолетовой накидки, входящей в состав школьной формы. Ткань уже успела пропитаться сыростью и отяжелеть. Она и её брат-близнец Тмин всегда дополняли друг друга: он был активным, энергичным и порой безрассудным, тогда как она предпочитала обдумывать каждый шаг. Но сейчас ей хотелось бы, чтобы Тмин был рядом. Тея подняла взгляд на темный потолок – её брат скорее всего где-то с Миктой, снова обсуждают дела Академии, о которых совершенно ничего не смыслят. Тея сочувственно хмыкнула, переминаясь на озябших ногах. Холод каменных стен будто вытягивал всё тепло.

Вдруг, в дальнем конце коридора она заметила движение. Шума шагов она не расслышала, но уже обрадовалась, что это наконец-то появился Том и взволнованно оттолкнулась от стены, навстречу приятелю.

Но она ошиблась, вовремя осознав это. Инстинктивно Доротея спряталась в нише затаив дыхание. Паутина и пыль посыпались ей на голову, но она даже не заметила этого.

Темная фигура двигалась уверенно, но с каким-то странным напряжением. Тёмный силуэт мужчины медленно прошагал мимо её укрытия. Девушка отметила, что он не крался, а двигался так, будто что-то разыскивает, либо проверяет.

Пришелец остановился между двумя фонарями и вынул свой инструмент, но как Доротея не напрягала зрение — никак не могла разглядеть черты этого человека. А он, тем временем, поднял инструмент и наугад ткнул им в стену перед собой. Заметно было, что он сам не понимает, что делает.

Раздался зловещий звук трения камня о камень и стена слегка сдвинулась в сторону, открывая перед мужчиной узкий проход в потайную комнату. Из неё вырвался слабый свет, озаряя лицо пришельца. Его ровные угольные волосы и странного оттенка глаза с отблеском тревоги были знакомы каждому студенту Академии. Амарант Нокс шагнул в комнату, оставляя проём открытым. Тея не смогла сдержать своего любопытства. Она осторожно вынырнула из укрытия и заглянула в комнату, вслед за преподавателем.

В центре помещения горел круг синего пламени, его края были покрыты странными знаками – таких Тея еще ни на одном уроке не встречала. Какие-то они все были округлые и беспорядочные, никакой точной геометрии. Свет от огня плясал на стенах, придавая комнате почти мистический вид, знаки сливались и переливались друг в друга. Господин Нокс потоптался вокруг, сокращённо качая головой.

— Что же это такое?... — пробормотал он себе под нос. — Почему оно активировано? Кто же...?

Доротея не могла отвести взгляда от синего пламени. Знаки на его краях пульсировали, как живые, но они определенно не проходили на буквы архиязыка Её пальцы дрожали от возбуждения и страха. Очевидно же, Том хотел показать ей именно эту комнату! Но зачем?

Она сделала шаг ближе, но случайно задела ногой маленький осколок стены, который с невообразимым, для такого камешка, грохотом откатился в сторону.

Господин Нокс тут же обернулся, будто только и ждал, что Доротея обнаружит своё присутствие. Его глаза вспыхнули, пламя круга отразилось в них.

— Кто здесь?! — резко спросил он, шагнув к выходу.

Доротея едва успела отпрянуть в тень, но Нокс уже заметил её. Он вышел из комнаты, быстро пряча инструмент в карман. Под тусклым фонарем лицо преподавателя отражало тревогу.

— Калидиан? — его голос был тихим, но с претензией на строгость. — Что ты здесь делаешь?

Она чувствовала, как её сердце колотится в груди. Световой отпечаток синего круга всё ещё метался перед глазами, а холод подземелий вновь охватил её.

Господин Нокс стоял, загораживая собой просвет в стене и выжидательно глядел на студентку. Она просто не могла себе позволить просто сбежать.

— Я... искала Тома, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. В отличии от большинства студентов, Тее нравился учитель по заготовкам, она уважала его, и решила, что не станет его обманывать.

Нокс огляделся по сторонам.

— Том Датура? — произнёс он с недоверием. — Это он сказал тебе прийти сюда?

— Он хотел мне что-то показать... Я не знаю, — ответила Тея, чувствуя, как нарастают её волнение.

Господин Нокс долго смотрел на неё, будто пытаясь разгадать её мысли. Затем он медленно сделал шаг в сторону, отгораживая девушку от того, что ей явно не следовало видеть.

— Это место не для тебя...не для студенческих встреч, я хотел сказать, — его голос был отрешенным, но в нём чувствовалась тревога. — Уходи отсюда. И.... забудь, что видела.

Она хотела что-то возразить, но преподаватель махнул рукой, словно отсекая любые возражения. Пара секунд утонули в тишине гулкого коридора, под пристальным взглядом Нокса.

Наконец, Доротея кивнула, хотя слова не шли с языка. Она хотела добавить, что она не видела Тома целый день, может Нокс знает, где он может быть. Но быстро сообразила — он не знает.

Когда Тея поднималась по каменной лестнице, всё ближе к праздничным шумам, её охватили смешанные чувства. Что значил этот круг? Почему он так смутил одного из преподавателей Академии? И что Том мог знать об этом?

Тея оглянулась на последней ступеньке и ещё раз проглядела вниз – Господин Нокс всё еще стоял там без движения. Она знала одно: загадка синего круга была куда важнее, чем она могла себе представить. И это стоит срочно рассказать брату и Микте.

Микта II

"Чем больше мы открываем, тем больше понимаем, что ключей у нас меньше, чем дверей." — Ришель Таркан, "Трактаты о природе восприятия"

Микта открыл глаза и на мгновение замер, слушая, как Академия пробуждается после Новогодней ночи. Через приоткрытое окно доносился лёгкий весенний ветер, принесший с собой запах влажной земли и первых цветов из сада. Где-то вдали слышались приглушённые голоса студентов, а с нижних этажей звучали радостные поздравления. Сегодня было первое Вераса — день, когда весь мир празднует обновление, и Академия не стала исключением. Это был первый Новый год, который Микта проводил не с родителями.

Он поднялся с кровати, зевая и потягиваясь, затем бросил взгляд на пустую постель своего соседа по комнате. Том так и не появился, и это заставляло Микту чувствовать легкое покалывание под рёбрами, как будто всё происходящее в последние дни – тесно связано. Исчезновение Тома Датуры, из древней семьи архиев, поимка Эжена Модела, якобы опасного преступника, да еще и прибытие накануне аж шестерых новичков!

Парень оделся и покинул комнату в глубокой задумчивости. Его сокурсники и приятели – Тея и Тмин, видимо, уже отправились на завтрак. Они-то ему и нужны были прямо сейчас, чтобы обсудить всё. К тому же Доротея в двух словах поделилась с братом и Миктой своими вчерашними открытиями на нижнем уровне, под Главным Вестибюлем. Что-то тут явно происходит не хорошее и он хотел всё выяснить, одновременно страшась того, что может узнать.

В коридоре, украшенном зелёными гирляндами и яркими фонарями, которые переливались мягким светом, Микта увидел Тмина. Тот стоял у окна, ожидая сестру.

– Доброе утро, – сонно произнёс Микта. – Выглядишь так, будто даже не спал.

Тмин обернулся и ухмыльнулся:

— Я-то спал, а вот Тея, как обычно, зарылась в книги. Наверное, придёт сюда с чем-то умным на завтрак.

— А я уже здесь, — послышался спокойный голос Теи. Она появилась из-за угла, держа в руках тонкую книгу. Выглядела она тоже неважно.

— Сегодня даже воздух кажется другим, — заметил Микта, когда они направились к пандусу.

— Ага, только не забудь, что вчера директор напомнил нам о дисциплине, — добавила Тея. — Уверена, он уже приготовил свою новую речь, перед завтрашним первым учебным днём в новом году.

— Пусть говорит, главное — завтрак, — усмехнулся Тмин, добавив шагу. Микта решил пока не возвращаться к вчерашнему разговору о Томе и синем круге. К этому дело ещё подойдет.

Когда троица добралась до первого этажа, Микта заметил, как на мраморных плитах Вестибюля танцуют солнечные блики, отражаясь от витражей. Академия казалась живой, словно дышала вместе с её обитателями. Это наполняло мальчика пьянящим чувством радости, несмотря на всё, что происходило вокруг.

В столовой царила особая атмосфера праздника. По стенам были развешаны гирлянды из весенних цветов, которые переливались оттенками зелёного и золотого. Под потолком парили невесомые светлячки, создавая иллюзию лесной поляны. В центре зала стоял огромный стол, уставленный угощениями: пироги с фруктами, медовые лепёшки, пряные горячие напитки, от которых поднимался пар.

Микта, Тмин и Тея заняли место у одного из длинных деревянных столов. Повара суетились, поднося новые блюда, а студенты смеялись и разговаривали, наполняя помещение звуками жизни.

— Ты видел, какой торт приготовила Лора Эвис? — Тмин указывал на гигантское угощение, украшенное фигурками животных из карамели.

— Это шедевр, — признала Тея, разливая всем чай. — Думаю, после такого завтрака нам придётся пробегать весь день, чтобы компенсировать калории.

Рядом сидели первокурсники, оживлённо обсуждавшие что-то своё.

— Говорят, сегодня будут фейерверки! — с восторгом произнесла девочка с яркими золотисто-розовыми волосами, кажется на вчерашнем уроке заготовок она назвалась Сильвией.

— А ещё мы можем участвовать в конкурсе на лучшее украшение комнаты, — добавил другой студент.

Микта мельком уловил обрывок разговора за соседним столом, где сидели старшекурсники.

— Они до сих пор не нашли Тома, — тихо произнёс один из них. — Говорят, директор что-то скрывает.

— Может, он просто уехал домой? — ответил другой голос, но в нём звучали сомнения.

Микта взглянул на Тмина и Тею, и они, кажется, тоже слышали. Переглянувшись, приятели безмолвно договорились обязательно обсудить всё, что увидят и услышат сегодня, но в более укромном месте.

— Ешьте быстрее, — поторопил он друзей. — После завтрака предлагаю прогуляться по Академии. Интересно, посмотреть, что тут для нас приготовили.

После завтрака троица решила прогуляться по Академии, чтобы понять, чем она живёт в этот праздничный день. Коридоры сияли чистотой и тёплым солнечным светом, словно сама Академия старалась угодить своим обитателям. Островки с развлечениями для студентов встречались повсюду. На каждом углу можно было найти что-то интересное.

В спортивном зале старшекурсники участвовали в дуэлях на тренировочных мечах, под присмотром Господина Штерна. В тупике коридора у окна, несколько студентов играли в Легендарные карты, оживлённо споря о правилах. В музыкальном зале, расположенном за комнатами завхоза, учитель музыкального искусства, Вивьен Ластриэль проводила репетицию со старшими студентами.

— Ещё раз с начала! — необычайно мелодичным голосом скомандовала она, взмахнув своим инструментом, напоминающем не жёлтый карандаш, как у всех, а длинную дирижерскую палочку. — Сильнее чувство в аккордах! И тише в середине — это должно звучать, как шёпот весеннего ветра.

Из-за приоткрытой двери доносилась завораживающая мелодия, и Микта на секунду замер. Он любил музыку, но пока не решался пробовать себя в игре на каком либо инструменте.

— Они что, обычные чертежи прогоняют? — спросил он, вглядываясь в светящуюся партитуру, которая парила над роялем. Чёткие угловатые знаки закруглялись и плавно перетекали по воздуху, выливаясь в звуки.

— Конечно, — ответила Тея. — Музыкальное искусство требует такой же точности, как и энергетические знаки.

— В этом я точно участвовать не буду, — пробормотал Тмин.

— Ещё бы, — усмехнулась Тея. — У тебя даже слуха нет.

Тмин состроил рожу за спиной сестры, пародируя её. Микта хихикнул, отворачиваясь, чтобы не видела Тея.

Прогуливаясь дальше, они заметили Господина Реллана, который остановился в коридоре, оглядываясь по сторонам, словно кого-то искал. В этот день он был одет как обычно – светлая рубашка с выглаженными манжетами, серый жилет с серебряными пуговицами и серые брюки. Видимо, он не отличал праздники от будних дней, только сегодня его левая ладонь была туго перебинтована. Когда он, наконец, увидел Госпожу Морвейн, спускающуюся вниз по пандусу, его лицо немного смягчилось.

— Элия, подожди! — окликнул он.

Госпожа Морвейн выглядела так, словно и не собиралась переодеваться во что-либо подобающее празднику, а просто решила прогуляться по Академии в том, чём и спала. Она уже собиралась свернуть в столовую, но остановилась.

— Что-то случилось? — спросила она, оглядываясь.

Реллан подошёл ближе, явно стараясь говорить тише, чтобы их никто не услышал.

— Нам нужно поговорить. Наедине.

— Марк, ты же знаешь, что сегодня везде толпы, – она обвела взглядом оживленное пространство вокруг. – Если хочешь что-то сказать, говори сейчас.

— Это не тот разговор, который можно вести в коридоре, — настаивал он, нервно оглядываясь.

Микта и его друзья, наблюдая за ними из-за угла, старались не выдать себя. Если одни преподаватели хотят скрыть что-то от других преподавателей – это уже не просто обыденные разговоры. Госпожа Морвейн ведь их куратор, и куратор Тома. Она задумчиво поглядела вдаль, но из-за спины Морвейн вышла группа преподавателей, во главе с Медб Мунремур. Марк попятился и очутился в тени ряда колонн, за аркой в Вестибюль. Морвейн провела процессию нарочито-безразличным взглядом и, как только они исчезли за поворотом в столовую, куратор первого курса обернулась в сторону Реллана. Но того и след простыл.

— Что это было? — прошептал Тмин.

— Не знаю, но он выглядел так, будто ему срочно нужно с кем-то поделиться тайной, — ответила Тея.

– Давайте уйдём отсюда, – проговорил Микта, косясь на Морвейн, которая рассеяно оглядывалась по сторонам. Её широкая оранжевая рубашка ярким пятном выделялась на фоне белой стены башни, наверное единственной в Академии, не завешенной гирляндами.

Друзья кивнули и тихонько прошмыгнули в Главный Вестибюль, когда Морвейн отошла чуть дальше. По мере их продвижения к главному выходу из здания Академии – всё вокруг вновь оживало. Новички, прибывшие лишь сутки назад, с интересом осматривали каждую деталь вокруг, не замечая скрытого напряжения, которое витало в воздухе.

Микта, Тмин и Тея наткнулись на группу первокурсников. Они стояли под колоннадой, залитой светом из высоких узких окон. Среди них были Лаар, Сильвия, Никки и Фрей.

— Вы тоже ели этот карамельный торт? — спросил Лаар, завидев знакомые лица и спешно вытирая уголки губ бумажной салфеткой. — Думаю, я до следующего года больше ничего сладкого не смогу.

— Это ты так говорил, пока не принесли следующий поднос, — засмеялась Сильвия, подбоченившись.

— Академия такая огромная, — вставила Никки, оглядываясь вокруг. — Как вы тут вообще находите нужные кабинеты?

— Со временем привыкаешь, — сказала Тея. — А если заблудишься, просто спрашивай кого-нибудь.

— Я слышал, что здесь даже есть библиотека, куда новичкам запрещено входить, — осторожно добавил Фрей, немного стесняясь.

— О, это правда, — подхватил Тмин. — Но не волнуйтесь, там только в самые дальние отделы нельзя. Новичкам туда сразу не войти.

— Почему? — спросила Никки, с интересом наклонив голову. Её огромные синие глаза, блеснули огнём любопытства.

— Потому что для этого нужно разрешение завуча, — хмыкнул Тмин. — И, поверьте, вы не хотите её беспокоить без крайней необходимости.

Ребята рассмеялись, а Микта заметил, как Никки мельком взглянула на него, словно что-то пытаясь сказать, но не решаясь. Он даже подумал, что Никки тоже нечто почувствовала, но отбросил подобные мысли. Эта девушка прибыла лишь позавчера сюда – что она может знать такого важного?

– Ладно, развлекайтесь, – бросил Тмин и махнул новым одногруппникам рукой. – встретимся завтра на уроках.

– Пока, – ответил один лишь Лаар Хоук. – возвращаясь к прерванному разговору. – А я бы ещё сходил посмотрел как фехтуют.... – протянул он, делая резкий выпал воображаемой шпагой.

Двигаясь дальше, троица снова услышала подозрительные голоса. На этот раз это были старшекурсники, Гальбретт и Дюрант, которые стояли в одной из ниш. Мимо двигались другие студенты и будто совсем не замечали двух, довольно взрослых и крупных парней. Они говорили настолько тихо, что Микте пришлось подойти ближе, чтобы расслышать.

— Ты уверен, что он мог знать? — спросил Гальбретт недоверчиво.

— Том знал больше, чем показывал, — ответил Дюрант, нахмурившись, и постоянно взъерошивая свои пепельные волосы. — Он не стал бы просто так исчезать.

— Но почему тогда он молчал?

— Может, ему кто-то помог? — предложил Дюрант, оглядываясь по сторонам.

— Кто? Из преподавателей? — Гальбретт говорил почти шёпотом, но его голос уже ломался и Микта слышал его отчетливее, чем Дюранта

— Кто угодно.

Микта замер. Эти слова были сказаны так, будто старшекурсники знали больше, чем хотели показать даже друг-другу. Микта, где-то месяц назад, слышал на одной из перемен, как Госпожа Кальдер отчитывала Дюранта за некий проступок, но Микта запомнил не саму суть преступления, а то – что Кассиан Дюрант, как и Том – из уважаемого рода архиев.

– Микта, – зашипела Тея, оттягивая Микту подальше и подталкивая Тмина в спину, прочь от ниши. – Тмин, идём на наше место.

Позже, в саду, под их любимым вязом, они остановились, чтобы обсудить услышанное. На «своё место» они шли молча, каждый размышляя и продвигая собственную теорию.

— Они что-то знают, — твёрдо сказал Микта, всё ещё переваривая разговор старшекурсников. Он сидел на большом камне и водил ладонью по его шершавой поверхности.

— Да, но что именно? — задумалась Тея. — Если Том знал больше, то о чём?

– Вы же с ним вроде... того... были близки, – Тмин легонько подтолкнул плечом сестру, ехидно улыбаясь.

– Видимо, не на столько, чтобы он делился со мной тайнами подобного рода, – огрызнулась она.

— И кого они подозревают из преподавателей? — добавил Микта, спеша вернуть разговор в нужное русло. — Ты заметил, как они оглядывались?

— Это было странно, — согласился Тмин. — Они явно что-то скрывают, – он вновь посмотрел на сестру, но уже без издёвки.

— Мы должны продолжить наблюдать, — сказала Тея. — И, возможно, поговорить с другими студентами. Но осторожно.

Микта кивнул, понимая, что их небольшое расследование становится всё сложнее. Но он также знал, что сдаваться они не собираются.

Артур II

"Не доверяй первому свету дня – в нём скрываются тени ночи." — Сальвиан Роллис, "Трактаты о наблюдении"

Артур Мглин проснулся на рассвете второго Вераса, когда первые лучи утреннего солнца пробивались сквозь густую пелену облаков, застывших над Академией. Его комната, скромная и аккуратная, напоминала о прошедших десятилетиях служения образованию. Густой аромат чёрного чая с северным цитрусом, который он поставил на заваривание вечером, дополнял привычный порядок аудитории. Артур глубоко вдохнул, готовясь к новому дню. Первому учебному дню года

В теплом твидовом пиджаке, Мглин ступал по безлюдному коридору Академии, наслаждаясь тишиной. В этот час здесь не было ни студентов, ни коллег, только слабый шум ветра, проникающий через узкие щели окна. Узоры на коврах мягко поглощали его шаги. Вчерашний праздник не способствовал быстрому и благодатному пробуждению особенно компанейских преподавателей и учеников. Артур ценил эти минуты, когда коридоры Академии принадлежали лишь ему одному.

Войдя в учительскую, Артур первым делом направился к полке с журналами. Сегодня ему предстояло вести урок по древним языкам архиев, и он любил начинать свой день с проверки расписания и учебных заметок. На столе лежала аккуратно сложенная стопка свежих газет, доставленных с помощью специальных цилиндров - меркилатов. Среди них выделялся номер газеты архиев мира — «Вестник Чертогов». На её первой странице блестели заголовки, испещрённые изысканными узорами, каждый день – новый цвет.

Мглин сел в одно из кресел, развернул газету и погрузился в чтение. Раз в неделю, он позволял себе узнавать последние новости из газет, а не из уст своих коллег. Его взгляд пробежался по статьям, пока не остановился на заголовке, от которого его брови мгновенно сдвинулись:

«Странное происшествие в Луналоке: архийский ученик появился из ниоткуда»

Статья описывала невероятное событие, произошедшее на другом континенте, Альтеро, в городе Луналок. Посреди заснеженного парка отдыха, среди бела дня, внезапно возник юноша. Он был одет слишком легко для суровой северной погоды, что сразу вызвало подозрения у местных жителей. Синий энергетический круг, в котором он появился, исчез через мгновение после того, как он сделал несколько неуверенных шагов.

Жители сообщали, что парень выкрикивал что-то бессвязное, размахивая длинным жёлтым карандашом. Газета упомянула, что этот предмет, судя по всему, был учебным инструментом архия. Однако в мире простых людей такие инструменты не действуют, если их владелец не закончил обучение в Академии. Местная полиция и скорая помощь быстро отреагировали, забрав юношу в ближайшую больницу для обследования.

На фотографии, прилагавшейся к статье, Артур с удивлением узнал знакомое лицо — это был Том, Том Датура. Мглин мгновенно напрягся. Том ведь должен был перебывать у родителей, которые его поспешно забрали, со слов директора, никому не сообщив об этом.

Газета также упоминала, что на Сальвиновом острове, где располагались Академия и Совет архиев Альтеро, были обеспокоены этим событием. Совет пока не смог определить, откуда именно прибыл Том, что добавляло загадочности происходящему. Совет Альтеро уже отправил своих посланников в больницу, чтобы забрать парня и расспросить. Однако было и так ясно, что он архий, и его появление в Луналоке могло иметь серьёзные последствия.

— Том... — тихо прошептал Артур, отложив газету. Он ощутил, как недавняя тревога вновь проснулась в его сердце. Он знал, что это дело нельзя оставлять без внимания. Следует об этом кому-то рассказать....

Артур вновь опустил глаза на газету, осознавая, что буквально полчаса отделяют Академию от возможного скандала, от ещё одного события, которое содрогнёт архийское сообщество снова. Поимка Эжена Модела, какая-то мистификация с Томом Датурой – видимо ещё не весь перечень проблем.

Мглин допил остывший чай, сложил газету и, взяв журнал для уроков, направился к выходу. В его голове уже рождались вопросы, на которые предстояло найти ответы. Как Том оказался на другом континенте? На самом ли деле его забрали родители, перед Новым годом? Стоит ли сейчас пойти к директору и сообщить об этом? Или лучше пойти к Элии – ведь это она больше всех волновалась, пусть Артур и пересказал ей сразу вечером, на праздновании, их с директором разговор.

Мглин шагал по коридору обратно в свой кабинет, не замечая первых сонных и зевающих лиц у себя на пути. Его мысли были сосредоточены на Луналоке, Томе, Эжене и тревожных сигналах, которые всё это посылало. Газету он оставил на столе учительской и прямо чувствовал спиной, как там разгораются бурные обсуждения. Одно он знал точно: сегодня, на собрании в учительской, явно не будут обсуждать подготовку к организации ближайших праздников.

Так и произошло. Ученики услышали об отмене занятий и дополнительном выходном ещё до завтрака. Артур узнал это по оглушительному возгласу третьего курса, из соседнего кабинета Теодора Хейда.

Учительская была заполнена преподавателями, каждый из которых выражал недоумение или беспокойство. Директор Бонифаций Виннетстоун стоял в центре, как всегда статный и собранный. Его серебристый леопард спокойно лежал у ног, но глаза зверя зорко наблюдали за каждым. Мглин вошел вслед на Кассандрой Лойс, преподавателем вычислений, и запер за собой дверь. Он не особо торопился, оттягивая минуты негодования своих коллег. Он обошел круглый стол, присаживаясь справа от Элии, которую буквально трясло, но она не решалась высказать директору в лицо всё, что она о нём думает. Но только Артур опустился в кресло – она прямо сорвалась на ноги, чуть ли не отшвыривая в сторону свой стул.

— Я не могу молчать, — её негодование обретало твердую форму. — Как мы могли допустить, что один из наших учеников оказался на другом континенте, вне всякой защиты?

— И почему мы узнали об этом из газеты, а не от администрации? — поддержал её Теодор Хейд, с не прямым укором глядя на директора.

«Цепная реакция запущена» – подумал Мглин и зажмурился, словно от яркого света болезненно сдавило переносицу.

Бонифаций поднял руку, призывая к порядку:

— Событие необычное, я согласен. Но сейчас не время для обвинений.

— Событие необычное? — выпалила Элия. — Это катастрофа!

Артур приподнял взгляд на свою подругу, понимая, что она может здорово себе навредить, если продолжит в том же духе. Завуч Медб Мунремур перебила её резким голосом:

— Успокойтесь, Госпожа Морвейн. Нам нужно понять, как это произошло.

Но Элия не успокоилась. Девушка продолжала стоять и сверлить глазами директора, совсем не заботясь о своей собственной репутации в роли преподавателя. Артур вздохнул и решил, что стоит вмешаться и перевести внимание начальства на себя. Он откашлялся и осторожно спросил:

— Вы сказали, что Том был отправлен к семье. Это правда?

Бонифаций кивнул:

— Да. Официальная версия.

Элия перевела взгляд с директора на Артура — её лицо слегка смягчилось. Она обвела взглядом всех собравшихся и смущенно опустилась на своё место, потупив взгляд и краснея. Артур опустил руку ей на плечо и ободряюще сжал. Элия сразу сгруппировалась, выровнялась и вновь упрямо воззрилась на директора.

Марк Реллан, отводя пристальный взгляд от Элии, нахмурился:

— Но он оказался в Альтеро, да ещё и через круг. Это не похоже на случайность.

Эти слова повисли в воздухе. Каждый, казалось, придумывает свою версию произошедшего, пока Амарант Нокс, смотритель сада и огородов, вдруг поднялся.

— Простите, я должен кое-что добавить, — неуверенно вклинился он, не дожидаясь новой волны обсуждений.

Медб Мунремур внимательно проглядела в его сторону. На её лице отразилось общее удивление — никогда ещё Нокс не выступал перед коллегами с каким либо докладом, или речью. Мглин тоже был заинтригован, не меньше остальных. У него сложилось хорошее мнение об Амаранте Ноксе, о его знаниях и способностях, пусть тот и не вызывал подобных чувств у большинства присутствующих.

— Я был позавчера вечером под Главным вестибюлем. Круг, на котором выстроена наша Академия, стал видимым, — сказал Нокс, глядя прямо на директора.

Учительская зашумела. Даже Бонифаций приподнял бровь, а его леопард насторожился. Офелия Вейлант вздрогнула, а Астрея Хло громко охнула.

Эта новость взбудоражила и Мглина – кому, если не ему знать на чем основан мир архиев. Древний народ Ваппа открыл миру эти невероятные круги, которые разбросаны по всему миру и дарующие силу всем восприимчивым людям. Именно из-за этих кругов дети из обычных семей способны получить силы и таланты архиев. Да, понятно, что эти источники мощной энергии скрыты и время от времени дают о себе знать, но так рано, спустя всего сто с лишком лет... За всю историю архиев, круги давали о себе знать всего десяток раз, и то – по причине вмешательства самих архиев в их природу. Значит кто-то в ответе за это происшествие, и очевидно, что не Том, ученик, еще не окончивший Академии.

— Видимым? — переспросила Медб. — Круги были сокрыты всего сто двенадцать лет. Это невозможно.

— И тем не менее, он там, — настаивал Амарант. — Именно через этот круг кто-то прошёл. Мой амулет уже несколько дней подавал сигналы, но я думал, что это всего лишь реакция на вспышки энергий новоприбывших архиев. В канун праздника – амулет взбесился и буквально принял горизонтальное положение, выводя меня прямо к кругу, который кто-то...смог активировать.

Нокс вытащил из-под рубашки круглый амулет, с мелкими перетекающими символами по краю. Кто-то зашептался, а директор уже не смотрел в сторону Амаранта, видимо переваривая сказанное и придумывая способы предотвратить негативные последствия, которые грозят ему лично.

Артур увидел, как Фредрик Холт слегка отодвинул свой стул в сторону от Нокса, словно это травник был во всём виноват.

— Значит, круг вновь активировался, — мрачно заметил Ренальд Кроуэлл. — Это может быть началом чего-то большего. Не без последствий.

— Или случайностью, — с холодной иронией добавил Серж Дарво. – В истории архиев много недосказанного, учитывая, что я сам немало смыслю в вещах, скрытых под трухой веков.

Кассандра Лойс, преподаватель вычислений, сдержанно улыбнулась, бросив взгляд на Сержа. Мглин насуплено посмотрел на историка, не понимая, как в такой ситуации тот еще находит место для шуток.

— Но почему именно этот круг? Почему именно сейчас? – Элия уняла свой гнев, но слова Дарво видимо задели её. – Какая тут может быть случайность?! Почему в одних стенах с учениками держат беглых преступников? А потом и ученики начинают пропадать в кругах Ваппа.... – негодовала она.

Артур весь сжался. Вновь упомянут Эжен. Он не делился с Элией своими воспоминаниями и отношением к этому человеку. Что ж, выходит – он просто обязан поговорить с ней об этом. Мглин протянул руку и коснулся локтя Элии, слегка дернув её вниз, заставляя вернуться на место. Она возмущенно посмотрела на него, но села, бросая в сторону Артура недоуменные взгляды, а он в ответ – только кивнул и смежил брови, обещая объяснить всё позже.

Директор, при упоминании Эжена, взбодрился и Артур мог поклясться, что заметил на его тонких губах тень довольной улыбки. Только бы не вышло так, что Эжена умудрятся связать и с этим происшествием. Гомон шёпота в учительской усилился, видимо слова Элии вновь заставили всех крепко призадуматься.

— Возможно, это следствие изменений в энергетических потоках. – громко возвестила Кассандра Лойс, поднимая глаза над головами коллег. – Мы знаем, что за последние десятилетия энергетическая структура становилась нестабильной.

Артур Мглин заметил, как она тщательно подбирает слова, избегая говорить лишнего. Большинство прислушалось к её словам, включая даже Сержа. На лице у Мунремур промелькнула искра понимания.

— Если энергия становится нестабильной, круги могут активироваться случайным образом, — добавила Кассандра, с той же лёгкой усмешкой на губах. — Но мы не можем утверждать этого без исследований.

— Исследования? — Астрея, с ужасом на своём добродушном лице, повернулась к ней. — Вы хотите сказать, что тестировали круги?

— Я лишь теоретизирую, — Кассандра встретила её взгляд, выдерживая тягостную паузу. — Никто не осмелился бы вмешаться в такой огромный выброс энергии в одиночку.

Слова прозвучали спокойно, но Артур уловил в её тоне скрытую нервозность. Она точно что-то знала, но её знания, похоже, пока не распространялись на коллег, пусть даже и ситуация была критичной.

Директор, явно желая уже поскорее покончить с этим, заговорил вновь:

— Это меняет всё. Круги были основой нашей системы, но их видимость и доступность — угроза. Мы должны понять, почему это произошло.

— И что делать с Томом? — вставила Астрея, отходя немного от неожиданных волнений. — Он там, без защиты, среди простых людей, которые не понимают его слова и поступки.

— Совет Альтеро уже уведомлен, — сухо признался Бонифаций. — Они уже отправили своих агентов, чтобы доставить парня в более благоприятную и знакомую для него обстановку. Мы должны подготовиться к вопросам, которые они зададут. Они отправят Тома назад, к нам, как только это станет возможным.

Больше никто тем не поднимал. Заключительные слова директора успокоили одну половину, и одновременно – заставили нервничать вторую.

Когда собрание закончилось, преподаватели начали расходиться. Элия вопрошающе смотрела на Артура, но не вымолвила ни слова, ожидая объяснений. Но он оглянулся на противоположную сторону стола. Кассандра задержалась, чтобы подобрать записи. Она подняла взгляд, почувствовав, как Артур Мглин наблюдает за ней.

— Что-то хотите сказать, Господин Мглин? — холодно спросила она.

— Просто пытаюсь понять, как круг мог внезапно стать видимым, — ответил он с простодушной улыбкой.

— Возможно, вам стоит задать этот вопрос Совету, — парировала Кассандра, выходя из комнаты.

Артур задумчиво смотрел ей вслед. Что-то было не так. И он был уверен, что именно Кассандра знала больше, чем говорила. А ещё – следовало поговорить с Амарантом о его амулете, о котором Артур, почему-то, слышал впервые...

Поток новых размышлений прервала Элия, настойчиво подталкивая его под локоть. Он кивнул ей и двинулся к двери – этот непредвиденный выходной будет посвящен разговорам по душам и крепкому чаю.

Фрей II

"Ты можешь учиться годами, но главный урок — тот, который преподнесёт тебе случай." — Терран Бельмон, "Рассуждения о мастерстве"

Фрей и его сосед по комнате – Лаар, шли по коридору, следуя указателям на стенах. Остальные первокурсники шли за ними, возбужденно переговариваясь. Первый урок в расписании — "Энергетические вычисления". Он должен был быть у них и вчера, но занятия отменили, потому что директор собрал всех преподавателей на какое-то срочное собрание.

Кабинет вычислений находился на первом этаже. Фрей осторожно приоткрыл гладкую дверь и замер на пороге. Комната была огромной. На стенах и потолке мерцали сложные энергетические чертежи — должно быть, именно они заставляли кабинет выглядеть в раза три вместительнее. Стены были заставлены книжными шкафами, переполненными общими тетрадями и книгами. В центре комнаты располагались парты с выгравированными знаками, которые слегка пульсировали светом.

У доски стояла женщина среднего возраста, с золотисто-каштановыми волосами, уложенными в аккуратную косу, и очками в тонкой серебряной оправе. Её острый взгляд скользнул по восхищённым новичкам.

— Проходите, занимайте места, — велела она. Её голос был твёрдым, но не грубым.

Фрей и Лаар заняли место у одного из шкафов. Никки, Сильвия и Вивьен сели рядом, а парень, имени которого Фрей ещё не узнал – сел за последнюю парту. Чуть позже, появились и трое других первокурсников. Они, как он запомнил из обрывков разговоров, жили тут уже несколько месяцев, и выглядели гораздо увереннее, рассаживаясь за парты у окна.

Преподаватель подошла к доске и начертала несколько символов. Они засветились, превращаясь в сложный узор.

— Меня зовут Госпожа Лойс. Добро пожаловать на энергетические вычисления, — начала она. — Это предмет, который научит вас понимать основы энеретических формул и расчёта чертежей.

— Звучит сложно, — пробормотал Лаар, и Сильвия тихо хихикнула.

— Для некоторых это действительно сложно, — отозвалась Лойс, не поворачиваясь. — Но если вы не научитесь понимать энергетические формулы на этом уровне, то никогда не сможете использовать свой потенциал в полной мере.

Она повернулась к классу, скрестив руки на груди.

— Кто может сказать, что такое энергетическая формула?

Вивьен — худощавая девушка с бледным лицом, робко подняла руку.

— Это... это комбинация символов, которые управляют энергией? — проговорила она с опущенными глазами.

Фрей скосил взгляд в сторону девушки. Да, он тоже ознакомился со своим учебником, но не спешил делиться новыми познаниями сразу на уроке.

— Верно, — кивнула Лойс. — Но это только основа. Формула — это язык, на котором общаются знаки и символы. Если вы совершите ошибку в расчётах, последствия могут быть катастрофическими.

Высокий парень в капюшоне, расположившийся за последней партой поднял руку:

— А зачем тогда эти вычисления нужны нам, если мы не собираемся создавать новые заклинания?

Лойс посмотрела на него с той же, загадочной полуулыбкой.

— Грейвз, верно? — уточнила она, и парень кивнул. — Вычисления нужны всем. Даже если вы никогда не создадите своего собственного символа, вы должны понимать, как они работают, чтобы использовать их правильно.

— То есть, мы как бы... архитекторы магии? — спросил Лаар, наклоняясь к столу.

— Можно и так сказать, — ответила Лойс, впервые смягчив тон, но лицо её слегка дрогнуло после слов о "магии" и "заклинаниях".

Парень, один из черноволосых близнецов, поднял руку:

— А что, если кто-то уже знает, как работают формулы? Это под силу первокурснику?

— Тогда вам будет легче, Калидиан, — спокойно ответила Госпожа Лойс. — Но даже зная, вы всегда можете ошибиться, если не будете внимательны.

Преподаватель ответила спокойным тоном, но соседи по парте этого парня выглядели так, будто она вложила в свои слова нечто большее, чем простое предостережение. Девушка-близнец с силой ухватилась за локоть своего брата, когда тот хотел ещё что-то сказать, но она, кажется, убеждала его не делать этого.

Остаток урока Госпожа Лойс просто рассказывала о том, что должен знать архий прежде, чем приступать к созданию какого-либо знака, даже самого простого. Фрей молча высидел до конца, не задавая вопросов, а просто впитывая каждое её слово, размышляя о том, как сегодня вечером снова откроет учебник по этому предмету и закрепит материал.

В конце урока, когда все собирали свои инструменты и учебники, Лойс подошла к троим студентам у окна.

— Калидианы и Раффи, — произнесла она, глядя на них поверх очков, понижая при этом голос. — Не забудьте, что точность — это главное. И помните, не все формулы, которые вы видите, безопасны. Не все можно повторять, не зная их назначения.

— Мы знаем, — ответил парень-близнец с лёгкой улыбкой.

Лойс кивнула и отошла. И снова вышло так, будто ничего странного не сказала, чего нельзя было утверждать о сестре парня. Она наклонила голову и спрятала лицо за длинными черными волосами. Их младший приятель просто сидел, забыв на несколько секунд, что следует собирать свои вещи и идти на следующий урок. Но встрепенулся, подхватил книги и первым выбежал в коридор, пока Лойс отвернулась к книжному шкафу.

— Что она имела в виду? — прошептал Фрей Лаару, попрощавшись с преподавателем и переступая порог аудтории. – И что с тем парнем? Ты с ним знаком уже?

— Понятия не имею, — ответил тот, пожимая плечами, – А Микта показался мне довольно приятным и нормальным, когда мы пересекались с ним в теплицах... И на празднике, вроде всё было хорошо.

Фрей задумался. Лойс явно не просто так уделяла внимание этим троим. Но он решил, что не стоит лезть в их личные дела, тем более сейчас, когда он пытается приспособится и вникнуть в обучение. Да, образование на первом месте, каким бы оно ни было.

Медб I

"Тот, кто стоит у дверей знаний, должен быть готов не только впустить, но и защитить." — Кориан Васт, "Речь перед Советом Архиев"

Она застыла изваянием в тишине пространства Главного Вестибюля. Хорошо, что все младшие разошлись по комнатам, а старшие как раз на занятиях – совсем не обязательно здесь присутствие лишних глаз. Она несколько раз даже обошла все закутки вестибюля, чтобы убедиться в этом.

Когда массивные двери открылись, внутрь вошли фигуры в белых формах. Во главе делегации был мужчина средних лет с острыми чертами лица и властной осанкой. За ним следовали двое других, поддерживающих Тома, чья фигура выглядела почти прозрачной на фоне могучих сопровождающих.

— Госпожа Мунремур, — обратился глава делегации, слегка кивнув. — Мы привезли Вашего ученика.

— Благодарю, — ответила она сдержанно. Её глаза задержались на Томе. — Как он?

— Плохо, — ответил он. — Полностью дезориентирован. Мы надеялись, что вы сможете что-то прояснить. Кажется, парень из древнего рода. Может его семья знает что-то такое, чего не знаем мы?

Том выглядел так, будто его силы полностью иссякли. Его бледное лицо и пустой взгляд заставили Мунремур мысленно выругаться.

— Идите за мной, — сказала она, вместо ответа, кивком приглашая делегацию следовать за ней.

За спинами сопровождающих появился ещё один человек. Не высокий, крепко сложенный мужчина в белой форме ПСА. Его белоснежные волосы были аккуратно подстрижены, а, испещренное загрубевшими шрамами, лицо выражало сосредоточенность.

— Севериан Марчел, — представился он, встречаясь с взглядом Мунремур. — Назначен для охраны Академии и расследования.

Она заметила, как смотрит на неё глава делегации. Видимо, всё-таки ожидает ответов на свои вопросы. Но она не привыкла бросаться громкими предположениями. Она отвечала только тогда, когда точно знала ответ. Тем более, в такой серьезной ситуации.

— Добро пожаловать, — коротко ответила она, пожимая протянутую широкую ладонь Марчела, — Следуйте.

Кабинет Бонифация Виннетстоуна был просторным, но сегодня казался скомканным тяжестью ситуации. Директор сидел за своим столом, переплёты пальцы в замок. Напротив него сидел человек, которого Мунремур меньше всего ожидала здесь увидеть — Эжен Модел. Преступник выглядел не лучше Тома. Худой, лохматый, с трехдневной рыжевато-серой щетиной. Между его запястьями и лодыжками зависли ярко-синие сверкающие заковывающие символы. Все присутствующие, кроме Эжена, Тома и Медб, переглянулись и молча поприветствовали директора сдержанными кивками. Мирабель – гигантская орхидея Бонифация – трепетала, протягивая свои лепестки к Моделу, словно силясь задушить его.

— Подведите Тома ближе, — распорядился директор.

Мунремур заметила, как Том пошатнулся, и подошла, чтобы поддержать его. Сопровождающие, кажется, уже устали от него и хотели поскорее избавиться от забот. Том вцепился в её локоть и буквально повис на плече. Руки у парня были ледяные.

— Том, — начал Виннетстоун, его голос был глубоким и настойчивым. — Ты знаешь этого человека?

Эжен оставался неподвижным, но в его глазах мелькнуло любопытство. Медб переводила взгляд с Тома на Эжена, пытаясь найти в этом хоть какую-то связь. Её Эжен всегда настораживал, когда обучался в Аврора. Тогда она ещё преподавала вычисления, и наблюдала, как напуганный Модел превратился в замкнутого, а после – в невыносимо любопытного молодого человека. Что-то в нём явно таилось, но она никогда не считала его способного на преступления против Академии, пока о нём не стали говорить и писать всякое....

Том медленно поднял голову. Его пересохшие губы дрожали, но слов никто не услышал. Через мгновение, он закрыл глаза, как будто силясь сосредоточиться.

— Я... — начал он, но его голос был слабым. — Нет... не знаю...

— Достаточно, — сразу объявил Виннетстоун. — Вы были в своих посланиях совершенно правы, он пока не в состоянии отвечать. Ему нужен отдых и хороший сон, – директор, повернул голову и ободряюще улыбнулся Тому, но тот будто смотрел сквозь него.

Кабинет погрузился в напряженную тишину. Эжен и виду не подавал, что обеспокоен чем-либо. Он попросту, с вялым интересом, рассматривал людей в кабинете, будто отсиживал последние минуты скучной лекции.

Глава делегации перевёл внимательный взгляд с Тома на директора.

— Мы забираем Модела, — сказал он. — Панакский Совет требует его присутствия. Дело ещё не закрыто, будет расследование. — Знаю, — спокойно ответил директор. — Надеюсь, это дело будет решено быстро.

Эжен закатил глаза и встал, всем видом показывая – наконец-то и о нём вспомнили. Он больше ни разу не обернулся в сторону Бонифация, пока сопровождающие производили дополнительные меры безопасности, помня, как этот же человек умудрился сбежать от совета восемь лет назад.

Когда делегация покинула кабинет, Мунремур осторожно повела Тома в больничный отсек, сразу за аркой на втором этаже.

— Держись, Том, — тихо сказала она. — Ты в безопасности.

Больничный отсек встретил их тёплым, но стерильным светом. Ряды аккуратных кроватей с белоснежными простынями располагались вдоль стен, а в центре зала стоял стол, заваленный настойками, бинтами и инструментами.

Медсестра Авеста Вальтер тут же вышла из своего кабинета, заметив гостей. Её добрые глаза мгновенно озарились беспокойством, когда она увидела Тома.

— Госпожа Мунремур... что случилось? Том? — спросила она, подойдя ближе и оценивая состояние мальчика.

— Его только что привезли из Альтеро, — тихо ответила завуч. — Он ничего не помнит. Ему нужен отдых и, возможно, помощь с восстановлением.

Авеста нахмурилась, подводя Тома к ближайшей кровати. Её движения были уверенными, но в глазах читалась подавляется тревога.

— Бедняжка, — прошептала она, помогая юноше лечь. — Когда он в последний раз ел?

— Не знаю, — коротко ответила Мунремур. — Он выглядит так, будто не ел несколько дней.

Авеста быстро накрыла его одеялом и начертала знак, который тут же наполнил воздух лёгким ароматом свежести. Затем она достала с полки небольшой флакон с золотистой жидкостью.

— Это поможет ему заснуть без сновидений, — пояснила она, осторожно капая несколько капель на его губы.

Том слегка вздрогнул, но вскоре его дыхание стало ровным.

— Как долго он будет в таком состоянии? — спросила Мунремур, расправляя плечи и поглядывая на кровать Тома.

— Трудно сказать, — ответила Авеста, тоже глядя на своего пациента с мягкой улыбкой. — Но ему нужен покой. Такие случаи требуют терпения.

Мунремур кивнула, но её взгляд оставался сосредоточенным. На мгновение между ними воцарилась тишина. Свет от приглушенных ламп мягко падал на лицо Тома, подчёркивая его болезненную бледность, под шапкой темных, спутанных волос.

— Вы останетесь с ним? — спросила Мунремур.

— Конечно, — пообещала Авеста. — Здесь он уже в безопасности.

— Хорошо, — кивнула завуч, разворачиваясь на каблуках.

Мунремур вышла из больничной палаты, оставив Тома в заботливых руках Авесты. Она задумалась: как долго Академия сможет скрывать правду, если события продолжат развиваться столь стремительно? Когда она вернулась в кабинет Виннетстоуна, он стоял у окна, задумчиво глядя на сад за окном, залитый предзакатным солнцем — проекцией реального вида из окон башни.

— Его родители наверняка явятся сюда в ближайшие дни, — произнёс он, не оборачиваясь.

— И потребуют объяснений, — согласилась Мунремур.

— Мы должны быть готовы, — добавил он, оборачиваясь. — Но пока что мне кажется, что мы стоим на пороге чего-то куда более серьёзного.

Мунремур кивнула, чувствуя, что это расследование станет настоящим испытанием не только для Академии, но и для неё самой.

Веда III

"Только приняв страх, ты перестанешь быть его пленником."

— Мирен Альдер, "Век теней"

Веда сидела в углу своей комнаты, обхватив колени руками. В стенах было тихо, слишком тихо для такого места, как Академия. Только крошечный лифт в стене, доставляющий ей еду три раза в день, издавал хоть какие-то звуки. Веда даже задумалась – почему это в таком волшебном месте еще существуют древние механические устройства?

За два дня изоляции она почти привыкла к безмолвию, но её мысли не оставляли в покое. Она боролась с собой: присоединиться к остальным студентам или продолжать сопротивляться? Хотя... сопротивляться можно и присоединившись к другим студентам... Но кто знает, что может ещё произойти.

Тишину прервал щелчок замка. Дверь открылась, и в комнату вошёл мужчина. Его не высокую фигуру вытягивал хорошо скроенный серый костюм, а в руке он держал обычный теннисный мячик. Ярко рыжие волосы у висков слегка седели, а глаза — глубокие, серо-зелёные — внимательно смотрели на неё. Его мягкие шаги не нарушали тишину комнаты, а движение казалось продуманным и медленным.

— Добрый день, Веда, — сказал он, остановившись на достаточном расстоянии, чтобы не вторгаться в её пространство. Его голос был глубоким, успокаивающим.

— Добрый? — огрызнулась Веда, вскидывая на него, полный скептицизма, взгляд. — Для кого-то, может быть.

Мужчина слегка наклонил голову, делая вид, что согласен с ней. Он продолжал стоять, словно ожидая, что Веда пригласит его присесть.

– Кто вы? – спросила она, хотя совершенно не хотела знакомиться с другими людьми из Академии. Это вышло как-то само-собой.

— Ты злишься. Это естественно. Ты здесь в новом, чужом мире, с незнакомыми людьми. И я здесь, чтобы помочь, – произнёс мужчина, будто мог запросто читать её мысли, перебрасывая мячик из одной руки в другую. – Меня зовут Дарий, – просто добавил он.

— А Фамилия? Или вы Господин Дарий? — она усмехнулась, облокотившись на стену. — Странно слышать от взрослого, возможно даже профессора, такое... особенно из «такого» места, – Веда обвела ироничным взглядом комнату, имея в виду Академию в целом.

Дарий подошёл к стулу у стола и сел, выложив мячик перед собой, создавая странный, неуместный контраст на фоне его серого пиджака.

— Просто Дарий, – ответил он обыденно. – Но давай начнём с простого вопроса: чего ты хочешь?

Веда прищурилась, прикидывая в уме его дальнейшие действия насчёт неё. А ещё – сколько же ему лет?

— Хочу знать, где Эжен, — не подумав, выпалила она, чувствуя, как её голос дрожит.

Дарий некоторое время смотрел на девушку молча, затем кивнул. Тень улыбки скользнула по его губам, и он этого не скрывал. Веде показалось, или на самом деле так было, что улыбался он с грустью, но искрене.

— Это честный ответ. Но давай подумаем... сможешь ли ты ему помочь, если останешься здесь, в этой комнате, и позволишь миру двигаться дальше без тебя?

Её руки непроизвольно сжались в кулаки, отросшие ногти больно впились в ладони. Дарий принялся отвлеченно катать мячик по столу. Веда старалась не смотреть на него, но он мелькал ярко-зелёным пятном на периферии её взгляда, сбивая с нужной мысли.

— Я... я не знаю, — прошептала она.

Дарий чуть подался вперёд, его взгляд был мягким. Она наконец подняла взгляд и встретилась с его добрыми, дымчато-зелёными, глазами. Он в ответ только вскинул плечами, продолжая катать мячик, будто ничего ей и не думал говорить. И только когда Веда вновь отвернулась, он заговорил:

— Ты можешь сделать больше, чем думаешь. Обучение здесь — это не клетка, а возможность. Возможность научиться контролировать себя, понять мир, в который ты попала.

Он замолчал, давая ей время подумать. Веда отвела взгляд, её мысли закрутились. Комната опустилась в тишину, но довольно уютную, тёплую. Мячик перекатывался по гладкой поверхности стола, но не раздражал.

— А если я скажу, что готова попробовать? — осторожно спросила она спустя минуту.

Дарий слегка улыбнулся:

— Тогда я помогу тебе. Завтра ты начнёшь обучение с другими студентами на втором курсе.

— А если не получится? — её голос был тихим, чуть ли не детским, но она даже забыла, что следует отругать себя за это.

— Получится, — твёрдо сказал он. — Потому что ты уже сделала первый шаг.

– К чему? Вы так и не сказали – кто вы такой, – заметила она, сосредотачиваясь на его лице, но не в силах стряхнуть укутывающее мягкое тепло.

– Меня зовут Дарий, – без тени раздражения, повторил он. – А ты запомни, что ты не одна.

Дарий встал, подхватил мяч и направился к двери. Веда хотела его окликнуть, но он сам остановился у двери и обернулся:

— Дверь всё это время была не заперта, – добавил он. – До встречи, Веда.

Дверь прикрылась за ним, оставив Веду в тишине. Но эта тишина уже не казалась гнетущей. Веда медленно встала, подошла к ней и толкнула деревянное полотно. Дверь действительно была не заперта, более того – даже ручка отсутствовала. Она могла уйти отсюда в любую секунду, но... она не хотела уходить.

Веда выглянула в коридор, переступила порог, а после – снова вернулась в свою комнату, ожидая, что в скором времени, за ней обязательно пришлют.

Ригар I

"Есть весы, что не видит глаз, Есть приговор, что несёт лишь глас. Но если правда звучит как грех, Тот, кто молчит, предаёт нас всех." — Ригель Вард, "Баллада о сломанных клятвах"

Зал суда, выполненный в форме полусферы, напоминал античный амфитеатр. Высокие потолки, изящные резные колонны, полированные до блеска деревянные скамьи для присяжных. По дуге зала возвышался стол из чёрного оникса, символизирующий единство и власть Совета архиев. Над столом зависали одинаковые голубоватые знаки, по одному напротив каждого члена Совета. Знаки усиливали звучание голосов, придавая словам важность и вес.

Ригар Андервуд сидел на своём месте, осматривая зал. Он был одним из двенадцати присяжных, которые должны были вынести предварительное решение по делу Эжена Модела. Как только подсудимого ввели в зал, насторожённый шепот пронёсся среди собравшихся.

Эжен выглядел измождённым. Когда его ввели в зал, присутствующие невольно притихли, наблюдая за худощавым, гладко выбритым лицом мужчины, обрамлённым короткими тёмными волосами. Его серые глаза, хотя и усталые, излучали упорство и внутреннюю силу, которые заставляли зрителей на мгновение забыть о его обвинениях. Он сутулился, но это не портило впечатление, когда Модел вышел на помост. Этот контраст между обвинениями и его поведением только усиливал напряжение в зале. Он не прятал глаз, не отводил их от зала. Его спокойный, чуть скучающий взгляд пробежался по лицам девяти членов совета, будто ему было очень любопытно с ними поболтать за бокалом пива.

Ригар вспоминал материалы дела, которые изучал накануне. Ему казалось странным, как тщательно были подобраны улики: протоколы выглядели слишком чистыми, показания свидетелей совпадали в мельчайших деталях, будто их натаскивали. Документы с записями нарушений были заверены всеми необходимыми печатями, но датировки некоторых событий не совпадали с архивными записями. Кроме того, он обратил внимание на одну мелочь — описание незарегистрированного артефакта, якобы найденного у Эжена, отличалось от реальных параметров подобных предметов. "Почему никто не задался вопросом о подлинности?" — думал Ригар, чувствуя нарастающее беспокойство. "И почему дело Тома Датуры, которое по сути ещё не расследовано, так поспешно привязали сюда?" Эжена обвиняли во множестве преступлений — от незаконного использования инструментов до попыток подорвать авторитет Совета. Однако многое казалось натянутым. Где-то не хватало доказательств, где-то улики выглядели подозрительно прямолинейными.

«Почему они так отчаянно пытаются сделать его козлом отпущения? — думал Ригар, разглядывая документы перед собой. — Он борется за свободу архиев, за то, чтобы семьи не разлучали. Это ли преступление?» Да, возможно, Эжен изрядно насолил Совету и нарушил порядок и покой архийской общественности. Но для этого есть другие меры наказания. А Эжена уже приготовили к заточению на Родонитовых островах.

Глава Совета, Яриус Вельден, мужчина средних лет с мягким лицом и тёмными глазами-пуговицами, поднялся и начал зачитывать список обвинений. Его голос звучал не просто низко и монотонно — в нём чувствовалась непоколебимая уверенность человека, который точно знает, что подсудимый заслуживает высшей меры наказания. Господин Вельден был известен как непримиримый гроза тех, кто осмеливался идти против Совета, и его репутация не оставляла сомнений, что он приложит все усилия, чтобы обвинения против Эжена выглядели неопровержимыми.

— Эжен Модел, вы обвиняетесь в незаконном использовании энергетических артефактов, создании организации запрещённых актов, а также во внесении хаоса в систему АВРОРА.

Ригар уловил, как за этими словами прячется что-то большее. Высокий купол зала буквально покачнулся – знак, разносящий голос говорящего, неожиданно издал характерный треск. Ригар уже сталкивался с подобным – это значило, что кто-то поблизости, может из членов Совета, хочет взять слово, но медлит с высказываниями. Господин Вельден сделал паузу, оглядел каждого из своих коллег, а после добавил ещё одну деталь:

— Кроме того, вы несёте ответственность за исчезновение Тома Датуры и проявление круга, которое подвергает опасности всю Академию.

Тишина вновь заполонила зал Совета. Все присутствующие, без исключения, переглядывались между собой. Некоторые знаки усиления голоса замерцали, но никто пока не осмелился высказаться.

«Вот оно, — подумал Ригар, — дело Датуры. Это прикрытие для того, чтобы окончательно добить Модела...»

– Что вы скажете в своё оправдание? – произнёс Яриус Вельден, когда всё внимание снова было приковано к осуждаемому.

Эжен поднялся со своего металлического, прибитого к помосту, стула. Говорил он спокойно, но в его голосе слышалась лишь усталость.

— Меня обвиняют во всех бедах этого мира, но даже сейчас вы не спросили самое главное: зачем я это делал бы? — произнёс Эжен, его голос звучал монотонно, но каждое слово, казалось, проникало в сердца слушающих. По крайней мере, Ригар почувствовал это.

В зале повисла тишина. Кто-то в последних рядах нервно зашептался, но быстро смолк под взглядом одного из членов Совета, сидящего ближе всего к ложе присяжных, Анистера Корвала.

— Что ж, действительно, — холодно молвил Яриус Вельден, сверля Эжена черными глазами. — Возможно, потому что ваши действия говорят сами за себя? Захват разума студентов, исчезновение наследника семьи Датура и проявление круга в Академии — что это, если не план по разрушению устоев нашего мира?

— План? — Эжен поднял подбородок выше, глядя теперь прямо на Вельдена. — Разве я похож на того, кто стремится к разрушению? Возможно, вам стоит пересмотреть свои "улики" и задать себе другой вопрос: кому действительно было выгодно всё это?

Эжен говорил так свободно. Может все его действия действительно оправданы? Ригар знал, как обрабатывают подсудимых перед слушанием, как промывают им мозги, чтобы те просто признались и дело с концом. Никто не любил долгих слушаний, даже щепетильный Совет Архиев. Хотя, вполне возможно – члены Совета даже не знают, что всё время выслушивали признания, тщательно отрепетированные со специальными агентами ПСА. Ригар только пару лет как перешел от обязанностей ПСА в отдел главной канцелярии. И пусть, пенсия будет меньше, да и та ещё не скоро. Набегался он за «малолетними бунтарями».

Совет начал переглядываться, напряжение росло, секунда за секундой. Седовласый Анистер Корвал, нахмурился и положил ладонь на стол, выдернув Ригара из размышлений.

— Довольно, господа, — тягучий голос Корвала привлёк внимание, но не разрядил обстановку. — Обвинения серьёзны, но давайте говорить по сути. Аргументы и факты, а не эмоции. Мы здесь не для споров и обсуждения слухов.

Ригар Андервуд уловил мелькнувшее одобрение в глазах нескольких других присяжных. Но симпатия к Эжену или сомнения в обвинениях ничего не значили — решение Совета всегда было последним словом.

– Предлагаю перенести суд на неделю, или две, – произнес сосед Анистера, совсем молодой архий, попавший сюда несколько лет назад по рекомендациям отца, бывшего уважаемого члена Совета. – Может быть, всплывут ещё факты. Господин Марчел, думаю, совсем скоро прояснит ситуацию.

В зале зашумели. Одобрительно или нет, Ригар так и не понял. Господин Вельден снова встал, сосредоточенно перекладывая листы бумаги перед собой. Он обдумывал слова младшего члена совета, и кажется, был совсем не против них.

– Да, считаю, что так будет разумнее, – наконец произнёс он. – Кто «за»?

Подавляющее количество присутствующих начертали у себя над головами зелёные огоньки, в том числе и Ригар Андервуд. Они всё равно ничего сегодня от Эжена не добьются. А они обязательно хотят применить высшую меру. Для этого требуется больше улик и доказательств.

– Слушание переносится на первое тарвиса, – объявил Яриус Вельден, собирая свои бумаги. – Уведите подсудимого.

Двое парней в серебристо-белой униформе начертали над руками Эжена синие заковывающие знаки и увели его из зала.

Ригар почувствовал некое облегчение, но какая-то настырная невидимая палка тыкала его в затылок, подталкивая к тому, куда он совершенно не хотел вмешиваться. Может быть, Эжен был тем, кем его считали судьи. Но может быть, он просто выбрал слишком опасный путь... Ригар не сомневался, что Севериан Марчел, двоюродный брат самого младшего члена Совета, найдет зацепки в АВРОРА, но все ли они будут касаться только Эжена Модела?

Марк II

"Ложь — это всего лишь правда, нарисованная дрожащей рукой." — Райнер Сильд, "Записки рассеянного наблюдателя"

Город встретил Марка Реллана лёгкой утренней прохладой, смешанной с запахом свежеиспечённого хлеба и влажной мостовой, после ночного дождя. Он шёл по оживлённым улицам в своём сером плаще, который казался совершенно обычным для прохожих, но скрывал от глаз архийские инструменты и амулеты.

Марк любил такие утренние вылазки по выходным. Они напоминали ему о днях, когда он был всего лишь студентом, а не преподавателем Академии. Магазины архиев, спрятанные среди витрин обычных лавок, мерцали на периферии зрения, приглашая войти. Люди проходили мимо, потому что видели лишь непримечательные магазины. Кое-кто замирал, подмечая мимолётный блеск, но вскоре принимал мерцание серебряных инструментов всего лишь за игру света на окнах продуктовых, между которыми втискивалась лавка с инвентарём для архийского сада.

Первая цель — лавка с зельями и травами под названием «Лист панакса». Она выглядела как старинная аптека, но Марк видел её истинный фасад. Над дверью витал знак в форме стилизованного листа, а внутри витрины переливались флаконы с яркими и мутноватыми жидкостями.

Марк толкнул дверь, в лицо ударил терпкий запах трав. За прилавком стояла пожилая женщина в зелёном платке. Её глаза, глубокие и мудрые, сразу остановились на нём.

— Марк Реллан, — произнесла она с улыбкой. — Давно Вас не было. Закупаетесь к новому учебному блоку?

Марк кивнул.

— У меня заканчиваются слёзы фей. Ещё нужны кристаллы морильской соли и масло дальнего кипариса.

Женщина ушла в подсобку и принесла несколько флаконов с прозрачной жидкостью.

– Очень тяжело стало с поставками слёз, – посетовала она и отвернулась к полкам, выбирая коробку с кристаллами и небольшую бутыль с бумажном пакете. – Слышала о Вашей Академии. Там неспокойно в последнее время, да?

Марк напрягся. Такие вопросы, даже если они звучали невинно, всегда заставляли его быть осторожным. Дела Академии всегда превращались в табу за её пределами. Но слухи разлетаются всегда быстрее, чем этого хотел бы директор.

— Как в любом большом доме, — уклончиво ответил он. — Бывает шумно.

Женщина покачала головой, подсчитывая сумму покупки. Марк оценил лежащие на прилавке ингредиенты и в последний момент отставил два флакона со слезами фей.

– Думаю, будет достаточно одного, – проговорил он, вынимая из кармана купюры из мира обычных людей.

Платить можно было любой валютой, только главное вовремя обновлять данные о курсе.

– Благодарю, – улыбнулась женщина. – Хорошего Вам дня, Марк, – пожелала она, принимая плату.

Марк кивнул, убрал покупки в кожаную сумку и вышел.

Лавка «Знаки Времени» располагалась дальше от Академии, в старых кварталах. Она славилась редкими компонентами. В её витрине было пустовато, даже для глаз архиев, но архии, в отличии простых прохожих, видели пульсацию сильной энергии.

Когда Марк вошёл, колокольчик звякнул, и из тени появился мужчина со смуглой кожей, седыми висками и цепким взглядом. Он был родом из северо-западного государства Вириди и никак не мог освоить язык места, где уже многие годы жил и работал.

— Реллан, — произнёс он тихо, словно обращение само по себе имело вес. — Что привести тебя сюда?

— Пепел драконника, теневые корни, — ответил Марк кратко, чтобы продавец понял его. — Запасы на исходе.

Мужчина долго изучал его взглядом, но, наконец, кивнул.

— Не здесь. Ждать.

Марк терпеливо смотрел, как хозяин лавки скрывается за искусно расписанной ширмой. Время шло, и тишина в помещении становилась почти угнетающей. Но он привык к привычкам виридийца. В этой лавке всегда можно было отыскать всё необходимое, иногда – даже редкое.

Когда мужчина вернулся, он вынес маленькую коробочку с пеплом и корни, обернутые в плотную бурую тряпицу.

— Ты знать, дела Академия обсуждать? Говорят, дела с круги Ваппа плохо, – мужчина закивал, принимая деньги и пересчитывая жилистыми, цвета сухой глины, пальцами.

Видимо, все уже что-то слышали о происшествиях в АВРОРА, но лишь обрывками. И всем, естественно хотелось бы кое-что услышать непосредственно от представителя из Академии.

— У слухов длинные ноги, — сдержанно ответил Марк, пряча коробочку и свёрток в сумку. — Спасибо.

– Но что там быть? Что будет делать ваш главный? – воскликнул ему вслед продавец. – Ты же знать. Рассказать мне, Реллан.

– Я знаю не больше, чем Вы об этом всём, – бросил Марк и поспешил к двери. – До свидания, Дон.

На выходе из магазина Марк заметил незнакомую фигуру со светоотражающими нашивками на груди и плечах, которая следила за ним из-за угла, в тусклом переулке, куда не часто заглядывали солнечные дневные лучи. Он ускорил шаг, сделав вид, что ничего не заметил, и свернул в следующий по пути переулок. Но вскоре решил, что не станет убегать от того, кто сам от него скрывается. Он остановился посреди переулка, без окон и балконов, между двух сплошных кирпичных стен.

— Следить — плохая идея, — сказал он, когда незнакомец оказался прямо за ним.

— Следить? — мужчина рассмеялся и снял капюшон. Это был один из агентов ПСА, которого Марк никогда не встречал ещё. — Просто проверяю, как живёт один из лучших преподавателей зелий.

Марк пристально смотрел на агента – откуда только набирают таких подхалимов? Тот стоял расслабленно, опираясь на стену, но взгляд его выдавал скрытую настороженность.

— Если это "проверка", — произнёс Марк, стараясь сохранить нейтральный тон. — То, возможно, Вы потрудитесь объяснить, чем заслужил быть под вашим наблюдением?

Агент чуть пожал плечами и усмехнулся.

— Просто привычка. Вокруг Академии сейчас много вопросов. А Вы — одна из ключевых фигур, – мужчина лениво повел взгляд, охватывая дома, мусорные баки, островки травы, но ускользая смотреть прямо на Марка. – Вы тут не один под внешним наблюдением, – намекнул он.

— Я преподаватель. Всё, что я делаю, касается учёбы и моих студентов. Все административно-важные вопросы задавайте директору.

Агент медленно подошёл ближе, его сапоги едва слышно скрипели о влажную мостовую.

— Иногда преподаватели знают больше, чем кажется. Особенно когда дело касается таких тем, как редкий дар и проявившиеся круги Ваппа, – мужчина заговорщически улыбнулся. – А Вы довольно стойко противостоите распространению слухов о последних событиях. Это похвально.

Марк уловил в голосе агента нотку намёка. Это было не просто общение — это был тест. Возможно даже, что эти вопросы продавцов магазинов, в которые он сегодня заходил, являлись тоже проверкой от Совета и получение информации – кто из обителей Академии что-то знает и в каких объёмах.

— Вы тратите своё время, — холодно сказал Марк. — Круги Ваппа — это проблема, которую решают Совет и исследователи. Я — всего лишь специалист по зельям.

— Всего лишь? — Агент усмехнулся, как будто слова Марка его забавляли. — Знаете, Реллан, я слышал, что Вы когда-то учились с Эженом Моделом. Вы не находите странным, как ваши пути пересеклись снова, пусть и в таких разных ролях?

Марк почувствовал, как сердце на мгновение сбилось с ритма. Упоминание Эжена было неожиданным, почти угрожающим. Его до сих пор не отпускали противоречивые мысли. С того самого дня, когда директор повел его по мрачным коридорам, для встречи с преступником. А с преступником ли?

— Эжен давно стал человеком, с которым наши пути не пересекаются, — твёрдо ответил он. — Если Вы пытаетесь что-то найти, ищите в другом месте.

Весенний ветер пронёсся по переулку, за спиной Марка раздались голоса редких прохожих. Агент какое-то время молчал, а потом кивнул, будто соглашаясь.

— Возможно, Вы правы, — сказал он, отступая в тень. — Но знайте, что такие дни, как сегодня, всегда преподносят сюрпризы.

Когда агент исчез за углом, Марк вдохнул полной грудью, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. Это столкновение оставило у него неприятный осадок. С одной стороны он должен оставаться верным Академии и директору Виннетстоуну, ведь это они вырастили его таким, каков он есть сейчас. Но с другой... Сомнения, в последнее время очень сильно подрывает веру в многолетние устои.

Дорога назад была мрачной. Марк шёл по оживлённым улицам города, стараясь не думать о странном разговоре. Но мысли возвращались снова и снова. Беспокойство не покидало его даже тогда, когда он подошёл к воротам закрытого корпуса Монтажного колледжа, скрытого от посторонних глаз завесой иллюзий и лозами дикого винограда.

"Я не должен сомневаться в директоре", – уговаривал он себя. Но внутри всё же оставался страх, что вся его жизнь – одна сплошная манипуляция, и не только его жизнь. Может даже дело не в директоре, а в самой Академии. Тут действительно происходит нечто не доброе, и кто-то за это в ответе.

Он нахмурил лоб и остановился у одной из колонн Вестибюля, размышляя об этом. Обратный путь Марка промелькнул незамеченным, уступая место тяжёлым мыслям. А стоит ли ему лезть в дела, которые его не касаются? Или всё-таки касаются? Он говорил с Эженом, он видел Эжена изнутри, увидел на несколько минут всё – чем тот жил и за что боролся. Но не с кем теперь этим поделиться, да и невозможно – о его способностях знали лишь Виннетсоун и Мунремур, а разглашать о их делах – было бы довольно опрометчиво и неблагодарно. Но что ж теперь поделаешь, когда мир вокруг рушится, а в целой Академии не с кем и поговорить, как с другом.

Марк прошёл через Главный Вестибюль направляясь в свою лабораторию. И прямо напротив своего кабинета, он увидел Элию, которая стояла у окна, что в конце коридора, и рассеянно глядела в даль. Не отделавшись как следует от роившихся мыслей о друге, Марк невольно залюбовался её фигурой на фоне весеннего сада за окном.

— Элия? — позвал он, остановившись в нескольких шагах от неё.

Она обернулась, её распущенные волосы блестели в лучах полуденного солнца. На лице читалась усталость, но в глазах — решимость. Странно было её здесь видеть, да ещё и в выходной. Марк уже пожалел, что вот так запросто окликнул Элию, и уже готовился к отступлению.

— Марк, — произнесла она, слегка улыбнувшись. — Ты выглядишь... задумчивым.

Он хотел сказать что-то нейтральное, но вместо этого почувствовал, как слова сами срываются с его языка:

— Мы можем поговорить? Где-нибудь... наедине?

Элия внимательно посмотрела на Марка, её взгляд был пронизывающим, но без осуждения. Как-то Господин Мглин обронил на одном из собраний, какой Элия хороший слушатель и наставник. Кажется, это было в прошлом году, когда её назначили куратором первого курса. Сам Марк теперь с ней редко пересекался, но, чего скрывать – был просто ею очарован.

Когда-то, был один год в Академии, когда они оба были студентами и очень сдружились. Марк тогда даже считал себя влюбленным в неё и питал надежды на взаимность.... Но разве можно так запросто с ней об этом объясниться теперь? Только не сейчас.

— Конечно, — сказала она. — Пойдём в сад, там сейчас спокойно.

Они молча пересекли коридор, Главный Вестибюль, спустились по ступеням широкого крыльца и вышли в сад, где всё ещё витал праздничный дух. Фонари ещё не светились, а свежий воздух помогал собрать мысли. Он пытался поговорить с ней тем днём, когда все носились по Академии и отмечали Первое Вераса, но тогда было шумно и не удобно, и вообще их перебили, и... Марк просто сбежал.

Марк молчал, пока они не дошли до скамейки, на аллее, ведущей к теплицам. Он почувствовал, как прохладный воздух ложится на плечи, будто лёгкое, но тревожное покрывало. Элия села рядом, её взгляд блуждал по стволам деревьев, но было очевидно, что она размышляет о чём-то важном. Марк украдкой наблюдал за ней, замечая, как мягкий солнечный свет, проходящий сквозь кроны деревьев, отражается в серьёзном лице и волнах волос. Он хотел уже заговорить, но никак не мог найти, с чего начать.

— Ты так и не сказал, о чём хотел поговорить, — произнесла Элия, повернувшись к нему. Её голос был мягким, но в нём чувствовалось, что она тоже слегка нервничает. – Ты вроде ещё две недели назад хотел поговорить «наедине», – напомнила она.

Марк сглотнул, будто надеясь, что это протолкнёт ком в горле. Она помнила. Он понимал, что его неожиданное приглашение выйти в сад, да ещё в такой тихой обстановке, выглядело странно. Но объяснить свои мотивы было ещё сложнее.

— Просто... — он замялся, подбирая слова, — хотел поговорить... о происходящем...

Элия прищурилась, изучая его лицо. Казалось, её взгляд проникал глубже, чем он был готов позволить. Такой она была и много лет назад, на занятиях и в библиотеке, где они провели вместе не один час. Марк со всех сил сдерживал потоки энергии, приподнимающейся внутри него, готовой проникнуть в сознание любого собеседника, без разбора.

— О происходящем, — повторила она, и в её голосе появилась едва заметная нотка подозрения. — Ты имеешь в виду события с Томом? Или... что-то другое?

Марк ощутил, как его сердце заколотилось быстрее. Он понимал, что разговор постепенно уходит в ту область, которой он хотел бы избежать. События вокруг исчезновения Тома и странного поведения администрации Академии вызывали у него множество вопросов, но он боялся даже думать о том, чтобы делиться этими сомнениями с кем-то, даже с Элией.

— Всё вместе, — уклончиво ответил он. — Слухи, разговоры, недосказанности... Это всё немного давит.

Элия кивнула, будто соглашаясь, но он заметил, как её взгляд стал более внимательным.

— Давит, — повторила она. — И всё же, Марк, ты ведь не из тех, кто просто уходит от сложностей, верно?

Он напрягся, чувствуя, как её слова цепляют за что-то внутри него. Она словно прощупывала его, проверяя, насколько можно на него положиться. Это был не просто разговор — это была проверка. Ещё одна проверка. Невыносимо думать, что Элия способна на такое. И разговор уходил не в ту степь....

Невидимые нити его сознания уже выскользнули наружу, готовые к действию. Да, он очень хотел теперь проникнуть в её сознание и узнать всё, что она думает о нём, что чувствует, почему оказалась сегодня у его кабинета? Всего пара минут дела, одним глазком и всё, можно дальше делать вид, что всё в порядке.

– Тебе не хорошо? – голос Элии стал обеспокоенным. – Кажется, у тебя сегодня действительно был тяжелый день.

Всё его сознание было напряженно до предела, и тело тоже. Наверное, со стороны это выглядело жутко, судя по тому, как Элия отдернула руку от его предплечья. Но через секунду – вновь легонько поглаживала его запястье.

Марк почувствовал, как тонкие нити его энергии постепенно слабеют, уходя обратно вглубь сознания. Он сжал руки в кулаки и сделал несколько медленных вдохов, усмиряя свой дар. Проклятый дар, который в любой момент мог вырваться наружу и разрушить всё. Множество раз Марк оказывался на грани, особенно рядом с Элией. Как же он часто мечтал быть просто обычным архием.

— Всё в порядке, — сипло произнёс он, отводя взгляд от Элии, которая всё ещё изучала его обеспокоенным взглядом. — Просто... напряжённый день. Это правда.

Элия не стала продолжать, но он чувствовал, что она не совсем поверила его словам. Её ладонь всё ещё лежала на его запястье — лёгкое прикосновение, но оно казалось горячим, как угли.

— Ты хотел поговорить о происходящем, — мягко напомнила она, словно давая ему возможность перевести разговор.

Марк кивнул, опуская взгляд на скамью. Он не мог смотреть ей в глаза, пока пытался собрать мысли.

— Я... я хотел поговорить о Томе Датура, — начал он, стараясь, чтобы его голос звучал убедительно. — О том, как его привезли из Альтеро. Ты же знаешь, его нашли в Альтеро?

Элия слегка поморщила нос, но не перебивала, слушая его.

— Я был в больничном крыле, когда его привезли, приводил в порядок аптечный шкаф Авесты, выставлял свежие настойки, — продолжил Марк. — Том ничего не помнил с той ночи. Ни как он попал в круг, ни что происходило до этого. Его осматривали, опрашивали...

Элия слегка наклонилась вперёд, её зелёные глаза сосредоточенно смотрели на Марка.

— А ты? Ты видел его? — спросила она.

Марк кивнул, хотя совсем не хотел обсуждать этого мальчишку. Но Элия печется о нём, и Марк продолжал.

— Да, я видел его. Он выглядел растерянным. Я бы сказал, что он был даже напуган, но старался этого не показывать. Ты знаешь, какой Том — он всегда старался быть сильным, соответствовать статусу своей семьи. — Марк вздохнул. — Но я видел, как приехали его родители. Это, наверное, уже вся Академия обсуждает. Они выглядели так, словно сами готовы были упасть в обморок.

Элия нахмурилась ещё сильнее.

— Значит, они всё-таки приехали, — пробормотала она. — Это хорошо, но... — она замолчала, будто не решалась закончить мысль.

— Но это странно, да? — продолжил за неё Марк, осторожно подбирая слова. — Родители обычно не вмешиваются, когда дело касается учеников Академии. Особенно в таких обстоятельствах. Когда сам Совет требует тщательного расследования.

Элия не ответила. Её молчание говорило о многом. Она смотрела куда-то в сторону, и Марк понял, что она, пытается найти объяснение всему происходящему.

А они ведь были очень близки. Все что-то скрывают, но ведь можно хотя бы для одного кого-то быть честным? Или это привилегия в современном взрослом мире?

— Я начинаю думать... — Марк замялся, но всё же решил высказать то, что давно крутилось у него в голове, чтобы не утратить её интерес. — Думаю, то, что произошло с Томом, связано с кем-то из Академии.

Элия резко повернулась к нему, её глаза вспыхнули.

— Ты это серьёзно? — спросила она.

Марк отвёл взгляд, его пальцы незаметно, но нервно теребили край плаща. Да, он действительно так думал.

— Я не хочу в это верить, — признался он. — Но... кто ещё мог иметь доступ к кругам? Кто ещё мог... сделать что-то подобное?

Элия долго молчала, её лицо становилось всё серьёзнее. Её мысленный процесс не требовал вмешательства энергетических нитей – всё видно было и так. Элия прямо сейчас перебирала в уме всех преподавателей, администрацию и персонал АВРОРА.

— Это тяжелая мысль, — наконец сказала она. — Но, возможно, ты прав. Я тоже замечала... странности в поведении некоторых людей. Особенно среди преподавателей.

Марк кивнул, чувствуя, что их разговор уходит в ещё более тревожное русло. Он хотел было продолжить, но внезапно понял, что слова уже не имеют значения. Элия сидела так близко, что он мог слышать её дыхание, видеть, как её волосы колышутся на лёгком ветерке. Он заметил, как её взгляд смягчился, и как тепло её присутствия заполняло всё вокруг. А её запах.... Он нее исходил лёгкий запах корицы и чернил – он только теперь смог вполне его ощутить. Ничего не поменялось — всё та же студентка-первокурсница.

Его сердце забилось быстрее. Он хотел остаться здесь с ней, забыть о всём, что творилось в Академии. Но он знал, что не может. Не сейчас. Он не мог рисковать, что его дар снова прорвётся. Он не мог допустить, чтобы его сила, такая опасная и неконтролируемая, затронула её.

— Элия, — начал он, вставая. Его голос дрожал, но он старался этого не показывать. — Прости, мне... нужно идти.

Элия подняла на него удивлённый взгляд.

— Идти? Но ты...

— Прости, — повторил он, поднимая ворот плаща и делая шаг назад. — Я... поговорим позже.

Он поспешил прочь, оставив Элию одну на скамейке. Её взгляд преследовал его, но он знал, что это был единственный способ защитить их обоих.

Амарант I

"Время сеять, время собирать, Но если корни уходят глубже — Сможешь ли ты их вырвать, Не вырвав часть себя?" — Ларс Верин, "Сад заблудших"

Амарант Нокс вышел из своей хижины, располагавшейся на окраине сада, за одиннадцатой теплицей. Вечернее солнце мягко касалось листвы, окрашивая её в золотисто-зелёные оттенки. За ним, лениво ступая на массивных лапах, следовал его кот Эшелон— крупный зверь с густой пепельной шерстью и зелёными глазами, такими же, как у хозяина. Питомец окинул Амаранта пристальным взглядом, будто спрашивая, зачем они снова куда-то направляются.

Амарант остановился, оглядывая сад, ставший ему домом. Вспоминая утро, он невольно улыбнулся: день начался с плановой уборки в теплицах, потом он усмирил особо капризный плющ, который объявил войну другим, не менее опасным растениям. Свободное время он провёл за прополкой огорода, но ближе к вечеру получил записку от Артура Мглина. Старый учитель пригласил его на разговор о странном поведении его амулета под Новый год. Амарант рассказал об этом ещё две недели назад, на собрании, но после этого, даже директор не изъявил желания узнать побольше о странном обнаружении круга Ваппа и поведении его амулета.

Мысленно перебирая события последних дней, Амарант направился по мощённой тропинке, пересекавшей сад. Кот шёл рядом, слегка отставая. Под одним из деревьев, чуть в стороне от дорожек аллеи, он заметил Элию Морвейн. Она сидела, обхватив колени, её волнистые волосы спадали на плечи, а взгляд был устремлён куда-то вдаль. Амарант замедлил шаг, не решаясь подойти ближе. Он знал Элию как сильного и уверенного преподавателя, но сейчас она казалась ему необычайно хрупкой. Решив, что ей нужно побыть наедине, Амарант молча прошёл мимо. Но не Эшелон. Кот басовито мурлыкнул и побежал прямиком под деревья, усаживаясь рядом с Элией и бодая её в плечо своей пушистой головой. Амарант одобрительно усмехнулся и пошел дальше.

Главный вестибюль Академии встретил его лёгким шумом. Студенты старших курсов неспешно обсуждали что-то у лестницы, а младших уже и вовсе небыло видно. Амарант поднялся по пандусу, направляясь к кабинету Мглина. Мимо промчался Оскар, с охапкой пожелтевших свитков, даже не замечая его. Следом бежала Офелия Вейлант, еле поспевая за широким шагом завхоза. Она кивнула Амаранту и прибавила шаг, насколько позволяла её узкая юбка.

Поднявшись на второй уровень, он услышал приглушённые голоса из приоткрытой учительской. Остановившись, Амарант узнал голос Кассандры Лойс. Она говорила тихо, но её интонации были внущающими. Её собеседником оказался старшекурсник — Кассиан Дюрант. Амарант шагнул вперед, но не продолжил путь дальше. Такие поздние встречи со студентами показались Ноксу как минимум странными, а сама Кассандра почему-то говорила приглушенным голосом. Амарант собирался идти дальше, к кабинету Мглина, но амулет на его шее задрожал и дернулся в сторону учительской.

— Таблицы нужно изучить и заполнить до конца недели, — произнесла Лойс. — Их содержимое поможет нам в исследованиях. Это важно.

— Но зачем? — спросил Кассиан. — Я уже просмотрел их. Эти данные противоречат тому, что мы проходили.

Амарант повиновался зову нагревающегося дерева у себя на груди и подошел ближе к двери. Кассандра сделала паузу, словно выбирая слова.

— Это не обсуждается, — отрезала она. — Ты должен доверять мне. Всё, что мы делаем, направлено на общее благо. Всех потряс случай с юным Датурой и вы, кажется, были дружны.

– Да, мы дружим семьями, – ответил Дюрант. – Хорошо, я возьмусь за таблицы завтра. Надеюсь, что Том, когда всё вспомнит, сможет тоже нам помочь в этом деле.

– Да, это очень всем поможет, – ответила Кассандра Лойс.

Её голос прозвучал с такой уверенностью, что Амарант ощутил лёгкий холодок. Он замер, прислушиваясь к шороху бумаги и скрипу карандаша по шероховатой бумаге. Спустя мгновение раздались шаги. Не желая, чтобы его обнаружили, Амарант отошёл от двери и ускорил шаг, беззвучно удаляясь прочь.

Амарант Нокс свернул на лево, в арку, направляясь к кабинету Артура Мглина. Его ботинки тихо касались вытертого зеленого ковра, простеленного через весь коридор перед кабинетами. Что должно означать странное поручение Кассандры студенту, и почем они обсуждали это так поздно? И самое главное – почему так странно повел себя при этом его амулет?

Подойдя к двери Мглина, сразу услышал доброжелательный голос старого учителя:

— Входи, Амарант, дверь открыта.

Амарант вошёл, и его встретила уютная атмосфера кабинета. Старые книги занимали полки до потолка, запах терпкого цитруса и пыльной бумаги заполнял воздух. В углу кабинета на столе стоял заварочный чайник с парой чашек, из которых поднимался аромат свежего чая.

— Рад видеть тебя, Амарант, — сказал Мглин, вставая из-за стола. — Устал после дел насущных? Присаживайся, выпей чаю.

Его ещё никто в Академии не приглашал на чай. Для всех он был всё ещё тем простым смотрителем сада и окресностей, как и пять лет назад. Видимо, ещё не готовы были воспринимать его, как коллегу. Амарант и в учительской-то, за это всё время, появлялся всего десяток раз. Он, растерялся на секунду, но благодарно кивнул и сел в кресло напротив стола. Мглин налил им обоим чая и сел, складывая руки перед собой.

— Ну что ж, — начал Артур, с интересом глядя на собеседника. — Что можешь рассказать мне о своём удивительном амулете?

Амарант вытащил амулет из-за пазухи и аккуратно развернул лицевой стороной, чтобы Мглин мог его рассмотреть. Маленький блестящий круг поблёскивал в лучах закатного солнца, и, казалось, излучал тепло. Учитель языков Ваппа нахмурился, поправляя очки и рассматривая его с разных сторон, но не прикасаясь.

— Этот амулет... — начал Амарант, пытаясь подобрать слова. — Он странно себя вёл в Новый год. Потянул меня вниз, и... я оказался возле круга. Мне даже не пришлось подбирать открывающие формулы – стена сама раздвинулась. Вы знаете, что это значит?

Мглин нахмурил брови еще сильнее, ещё внимательнее приглядываясь к амулету. Его края, исписанные плавными символами, вдруг начали мерцать и нагреваться.

— Это работа мастера, — сказал он тихо. — Тонкая гравировка, древние символы. Но... то, что ты говоришь, вызывает тревогу. Твой амулет реагировал на энергетические круги? Это может быть связано с их активностью.

Амарант кивнул, наблюдая, как Мглин достаёт с полки за спиной старую тонкую книгу, раскрывая её на нужной странице. Он пока не спешил рассказывать о подслушанном только что разговоре и о поведении амулета при этом.

— Вот, — указал Мглин на иллюстрацию, — этот узор мне знаком. Он используется в поисковых и защитных амулетах. Возможно, твой был настроен на то, чтобы искать архийскую энергетическую активность, но я не уверен, кто мог это сделать. Ты не знаешь, кто создал его?

Нокс склонился над книгой и увидел точную иллюстрацию своего артефакта. Странно было наблюдать вещь, которую уже тридцать лет носил на шее, в какой-то книге.

— Я нашел его на территории АСОРА, — признался Амарант, решив, что хуже не будет, если он поделится с Мглином своим не особо удачным прошлым. — Меня как раз туда приняли на должность егеря. Потом....– лицо его дёрнулось. – А потом – всем известно, что было... – Амарант умолк на минуту, но старый профессор и не думал его подгонять.

Мглин задумчиво провёл пальцем по странице книги. Рисунок занимал большую часть страницы, но и текста было не мало. Почему-то, Амарант никогда не интересовался артефактами, какие носил с собой. Он вообще воспринимал амулет, как обычную безделушку, просто предсказывающую вспышки энергии и прибытие в Академию новичков.

— Возможно, это связано с недавними событиями, — сказал Мглин, переводя неприятный для Амаранта разговор на тему самого артефакта. — Энергия в Академии стала нестабильной. А твой замечательный амулет, похоже, реагирует на подобные изменения.

– Да, перед тем как прибывали новые студенты, он нагревался, а символы начинали светиться, – проговорил Амарант, пряча амулет обратно, под рубашку.

Мглин задумчиво кивнул, а Амарант спрятал лицо за чашкой. Они просидели в тишине несколько минут, прихлёбывая чай, в попытках осознать всю серьёзность происходящего. Затем, неожиданно для себя, Нокс всё-таки решил рассказать о подслушанном разговоре у двери в учительскую. Амарант почувствовал, что может доверять Мглину и, что не получит в ответ лишь пренебрежение, либо осуждение. Он пересказал профессору обрывки фраз, которые слышал, описал, как ученик задавал вопросы, а Лойс уклонялась от ответов. И как повёл себя его амулет.

Мглин внимательно выслушал, его густые брови сдвинулись в серьёзной задумчивости. Он закрыл книгу и отодвинул чашку с недопитым чаем.

— Это странно, — сказал он наконец. — Кассандра всегда была человеком обязательным, но чтобы вести подобные беседы с учениками... И снова твой амулет...

– Может Вы сможете поговорить с Дюрантом, его семья довольно древняя и.... – предложил Амарант. – Может они знают чуть больше о амулетах.

– Нет, этого пока не стоит делать. Не стоит вмешиваться в дела преподавателей, даже если какие-то из их слов показались подозрительными, – возразил Мглин. – Но артефакт. Вот что странно.

Амарант кивнул, но промолчал. Может его амулет как-то зарядился и теперь будет реагировать на любую концентрацию энергии, даже на заговоры и ссоры. Тогда он и вовсе не станет его носить, пусть даже если и привык к тяжести тёплого дерева на груди. Они еще немного посидели в тишине. Амарант вдруг вспомнил Морвейн под деревом в саду и, за не имением других тем для беседы, сказал:

— Ещё я видел Морвейн. Она была в саду, выглядела... расстроенной. Я решил не тревожить её, но мне показалось, что что-то её беспокоит.

Мглин поднял взгляд, и в его глазах промелькнула тень беспокойства. Амарант знал, что Мглин и Элия очень дружны, не смотря на колоссальную разницу в возрасте. Они всегда находили общий язык, с самого первого года обучения Морвейн в Академии.

— Элия... — проговорил он чуть слышно. — Она чувствительная натура. Возможно, её тоже тревожат недавние события, как куратора и, как человека, естественно. Но если ты заметишь ещё что-то необычное, обязательно дай мне знать.

Они ещё немного почитали, обсудили свойства амулета и последние события в Академии. Амарант чувствовал, что Мглин не сказал ему всего, что знал, или догадывался, но доверие к старому учителю укрепилось. Когда разговор иссяк, Мглин проводил его до двери, пожелал доброй ночи и добавил:

— Будь осторожен, Амарант. В нашей Академии уже не всё так, как кажется.

Доротея II

"Символы живут дольше слов. Но те, кто их пишет, редко знают, что именно оставляют после себя." —Освальд Гримм, "Трактат о знаках и их тени"

В понедельник Доротея сидела за своим привычным местом в классе знаков и символов. Госпожа Морвейн, их куратор – молодая преподавательница с непослушными волосами, энергично ходила перед классом. Быстрые движения и динамичная речь заставляли студентов следить за каждым её жестом, чтобы не пропустить важное.

— Энергетические знаки — это язык, которым мы общаемся с миром, — говорила она, попутно чертя символы мелом на поцарапанной доске. — Их форма и смысл — это не просто искусство, а целая наука. Сегодня мы перейдём к основам знаков защиты.

Тея внимательно наблюдала за преподавателем, записывая каждое её слово в тетрадь. Её одногруппники проявляли себя по-разному: Тмин, её брат, сидел, с лёгкой улыбкой, смотря на доску, будто заранее знал ответы. Микта тянул руку, чтобы задать вопрос.

— А что будет, если нарисовать знак наоборот? — спросил он с искренним интересом.

Госпожа Морвейн улыбнулась:

— Прекрасный вопрос, Микта! В некоторых случаях это может ослабить защиту или даже превратить знак в ловушку. Именно поэтому важна правильная настройка и внимательность.

Позади Теи кто-то шептался. Сильвия, уже прославившаяся своими саркастичными замечаниями, что-то говорила Лаару, и тот хихикал, глядя на символы.

— Сильвия, — непривычно устало произнесла преподаватель, не поворачиваясь, но явно слыша разговор. — Хочешь поделиться своими мыслями с классом?

— Я просто подумала, — ответила Сильвия с притворной серьёзностью, — что этот знак выглядит как эмблема уборщиков.

В классе раздались тихие смешки, но Госпожа Морвейн спокойно ответила:

— Возможно, но это не повод отвлекаться. В следующий раз вы можете объяснить уборщикам, почему их эмблема вызвала у вас такие ассоциации.

Тея невольно улыбнулась. Она любила этот урок за его динамику и атмосферу. Их куратор умела удерживать внимание студентов и не давала классу расслабляться.

Когда урок подходил к концу, Морвейн попросила всех начертить защитный знак в своих тетрадях и закончила на обнадёживающей ноте:

— Запомните, знаки — это не просто линии. Они — отражение вашей мысли и силы. А теперь — бегом на следующий урок.

Тея, Тмин и Микта, воспользовавшись большим перерывом, направились к своему излюбленному вязу, чтобы поговорить. Погода была тёплой, а вокруг слышались голоса студентов, которые обсуждали уроки, или свои дела.

— Видели, как Сильвия пыталась снова привлечь внимание? — усмехнулся Тмин. — Это у неё талант.

— У неё просто острый язык, — заметила Тея, поправляя сумку на плече. Она была не склонна судить людей, но Сильвия ей уже очень даже не нравилась.

— А вот у Морвейн терпение железное, — добавил Микта. — Мне бы так.

Мимо прошла группа студентов второго курса. Среди них мелькнули имбирные волосы новенькой девушки, которая почему-то сразу поступила на курс выше. Она старалась держаться в толпе, но Тея заметила – как той тут не уютно. Её мысли пробежались дальше, к другим новоприбывшим в Академию.

— Думаете, этот новый охранник, Севериан Марчелл, знает, что происходит у нас тут вообще? — спросила она, глядя на брата. – Знает где искать концы, оставленные Томом?

— Он точно что-то подозревает, — ответил Тмин. — Но мне кажется, он молчаливый не просто так.

— Мне кажется, что он не охранник вовсе, — выразила Доротея догадку, которая уже пару дней вертелась у неё в голове.

— А что делать нам? — спросил Микта. — Мы ведь пока мало что нарыли о круге или Томе. И что мы вообще можем сделать, мы же подростки.

Тея задумалась, поглядывая на проходящих мимо четверокурсников. Она не понимала, зачем вообще они ввязываются в дела, которые их не касаются. Но, перед глазами вновь возник образ Тома, воспитанного парня с безупречными манерами, которые всячески пытался скрыть и показать себя с другой, более бунтарской стороны. А он ей нравился именно за доброту и вежливость.

— Надо собрать больше информации. Марчелл, похоже, что-то ищет. Мы могли бы понаблюдать за ним или попробовать выяснить, с кем он общается, — предложила она.

Тмин скептически фыркнул:

— Думаешь, он будет делиться своими находками? Да он даже взглядом нас может испепелить.

— Тогда придётся искать самим, — сокрушенно сказала Тея. — Начнём с того, что попробуем поговорить с нашими однокурсниками. У каждого наверняка есть свои мысли или догадки, пусть даже они только недавно тут. Кто-то из них точно должен был что-то заметить.

Микта кивнул, но внезапно заметил, что неподалёку проходят двое старшекурсников, оживлённо обсуждающих что-то. Тея уловила фразу:

— ...и зачем этот круг вообще понадобился директору?

Они переглянулись.

— Думаю, мы нашли зацепку, — прошептала Тея. — Тмин, Микта, за ними.

Они решили проследить за старшекурсниками, надеясь услышать больше и продвинуться в своих догадках.

Микта III

"Когда ночь дышит в спину, не оборачивайся. Ты ещё не готов узнать, что там на самом деле." — Гаспар Рейн, "Сны, что преследуют нас"

Микта задумчиво постукивал инструментом по столу, глядя на яркий свет луны, заливающий комнату. Было полнолуние, и даже самые тёмные уголки Академии казались залитыми серебристым светом. День выдался утомительным, пусть даже и выходной, и чувство беспокойства, словно затянувшийся узел, не покидало его. Что-то происходило в Академии, и он чувствовал это под кожей.

Когда дверь комнаты бесцеремонно открылась, Микта заметил вошедшего Тмина. Его друг, как всегда, выглядел решительно настроенным, словно только что придумал очередной план.

– Вижу, что спать ты не намерен, – произнес Микта, пряча инструмент в рукав, провожая взглядом Тмина, который уже не впервые врывается в его комнату без предупреждения.

— Я тут подумал, — начал Тмин, пропуская замечание друга мимо ушей и присаживаясь на кровать Тома, напротив. — Не кажется ли тебе странным, что Нокс постоянно оказывается там, где происходит что-то важное? Вспомни историю, как он был в комнате с Кругом, слухи о его настоящей личине... да ещё и его этот кот... он слишком часто оказывается в центре событий.

Микта поднял брови, но не успел ответить — за Тмином вошла Тея, несущая блокнот с записями. Её тёмные волосы мягко отражали лунный свет.

— Я согласна с ним, — сказала она, усаживаясь рядом с братом. — Мы уже исключили несколько вариантов, и Господин Нокс остаётся самым подозрительным. Возможно, он что-то скрывает.

Микта задумался. Он вспомнил странное поведение преподавателя на занятиях, его постоянно изможденный вид. И хотя Господин Нокс казался простым преподавателем, отлично знающим свой предмет, было сложно игнорировать факты.

— И что вы предлагаете? — спросил он, вновь вытаскивая инструмент из рукава.

— Проследить за ним, — уверенно сказал Тмин. — Сейчас полнолуние, и, если слухи о нём верны, он не будет сидеть в своей хижине. Это наш шанс узнать, чем он занимается. Может он вовсе и не оборотень, как твердят старшие курсы. Может у него за этим скрыты делишки потемнее.

Микта задумчиво запустил пальцы в курчавые волосы, но согласился с доводами друга. Решение было принято быстро: они дождутся, пока в Академии все уснут, а затем отправятся к хижине травника.

Не дожидаясь полуночи, троица осторожно выбралась из здания Академии, стараясь не привлекать внимания. Свет луны освещал тропинки, ведущие к жилищу Нокса. Сад вокруг был необычайно тих — только шорохи веток да слабый крик ночных птиц нарушали покой.

— Тихо, — прошептала Тея, когда они подошли к деревянной двери хижины. Свет внутри не горел, и казалось, что преподавателя заготовок действительно нет дома.

— Видишь? — прошептал Тмин, сдерживая в голосе триумф. — Я же говорил, что он уходит по ночам.

Микта тихо толкнул дверь, которая неожиданно поддалась. Внутри было темно и довольно чисто, что было странным для человека, который целыми днями копается в земле. Троица осторожно вошла, оглядываясь. Полки вдоль стен были заставлены горшками с рассадой, стопками книг и загадочными бутылочками с надписями, сделанными неразборчивым почерком.

В центре комнаты, на мягкой подстилке, свернулся большой пушистый кот. Эшелон — известный спутник Нокса — поднял голову, как только услышал шум. Его зелёные глаза сверкнули, и он зашипел, поднимаясь на лапы.

— Эй, полегче, пушистик, — прошептал Микта, делая шаг назад. Но кот не отступал. Он сгрёб подушку когтями, готовясь к нападению.

— Он нас прогоняет, — сказала Тея, внимательно наблюдая за животным. — Но почему? Здесь что-то не так.

Тмин, который уже собирался что-то сказать, замер, услыхав странный звук. Снаружи раздался протяжный, леденящий кровь, вой. Звук был низким, пронзительным, и казалось, его источник находится где-то очень близко. Кот угрожающе зашипел.

— Что это было? — прошептал Микта, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

— Звучит так, будто оно сзади хижины, — предположила Тея, осторожно возвращаясь к двери.

— Мы должны проверить, — твёрдо сказал Тмин.

Но как только они попытались выйти, кот вновь бросился к ним. Эшелон словно пытался преградить им путь, не прекращая фыркать и поднимая шерсть дыбом.

— Что с ним? Он будто хочет что-то сказать, — пробормотал Микта, но Тмин уже решительно открыл дверь и шагнул наружу.

Они обошли хижину , следуя за звуком, и обнаружили пристройку напротив огородов, которую раньше никто из них не замечал. Из неё доносился тот самый вой, только теперь он звучал ближе и зловеще.

— Ты уверен, что нам стоит туда идти? — спросила Тея, бросая тревожный взгляд на Микту.

Микта сам уже пожалел, что согласился проверить Нокса. Просто пошарить по его вещам, в поисках – это одно, но наткнуться на нечто опасное....

— У нас нет выбора, — ответил Тмин, глядя на Тею, подкрадываясь ближе к двери.

– Мы можем просто уйти. Мы же ничего подозрительного не обнаружили в его доме, – Микта решил образумить близнецов и не открывать дверь. Но те были совершенно противоположного мнения.

Микта оглянулся по сторонам, отчаянно надеясь на посторонние вмешательство, но заметил лишь отблеск луны в, оставленной у грядок, сапе. Что представилось ему недобрым знаком.

Тмин вытащил свой инструмент и начертил в воздухе отпирающий знак. Светлое мерцание пробежало по замку, и дверь пристройки со скрипом приоткрылась. Микта удивился, как легко удалось открыть дверь, запечатанную, скорее всего, самим Ноксом. Хотя, он же травник, может он не в курсе, как следует запирать двери с особо опасными вещами.

Внутри было темно, воздух густо пропитан запахом сырости и чего-то животного. Вдруг, темнота пристройки разорвалась повторным глухим рыком, от которого у Микты едва не подкосились ноги. Воздух стал густым и тяжёлым, пропитанным запахом сырой земли и животного мускуса. Горбатое клочковатое существо, чьи горящие жёлтые глаза выделялись в полумраке, метнулось из одной стены к противоположной с нечеловеческой скоростью. Дверь, больше не запертая на энергетический замок, представляла собой малую надежду на преграду от того, что металось в тени пристройки.

— Бежим! — крикнул Тмин, хватая Тею за руку.

Микта не ждал повторного приглашения к бегству. Он развернулся и рванул следом за друзьями. Их каблуки звонко разрезали ночную тишину, перекрываемые громким топотом лап, которые гремели позади, словно барабанный бой. Сердце стучало где-то в горле, дыхание становилось рваным, а лёгкие будто горели от усилий.

Запах зверя преследовал их, вызывая непреодолимый страх. В нём смешивались влажный мех, сырость и лёгкий металлический привкус — предчувствие опасности. Каждый вдох казался ошибкой, заставляя учащённо дышать и не оглядываться назад.

— Правее! К тропинке! — взвизгнула Тея, в её голосе слышался ужас. Она оглянулась и заметила, что зверь нагоняет их. Его рычание становилось всё ближе, пробирая до костей.

Микта споткнулся о выступающий корень, но каким-то чудом удержался на ногах. Он видел, как Тмин, бежавший впереди, вдруг рухнул, зацепившись за камень. Звук падения, смешанный с хриплым вскриком, заставил кровь застыть в жилах. Грива его длинных волос, черной волной метнулась в траву, под пригорок.

— Тмин! — крикнула Тея, останавливаясь и бросаясь к брату. Но зверь был слишком близко.

Микта развернулся, не думая о последствиях. Все страхи смолкли перед решимостью помочь. Тмин пытался подняться, но было видно, что он ударился коленом. Микта присел рядом с другом и закрыл голову руками, словно это могло помочь от когтей и зубов, длиною с указательный палец.

Существо уже собиралось прыгнуть, когда вдруг из тени метнулся Эшелон. Кот издал пронзительный визг, который разнёсся по всему саду. Он бросился прямо на зверя, выгибая спину дугой и шипя, как разъярённый демон. А Микта молился всем богам, чтобы визг кота и вой зверя услышал кто-то из Академии. Ему уже было плевать на наказание, что последует за нарушение общих правил. Он просто хотел остаться в живых.

Зверь на мгновение замер, издав низкий рык. Его глаза встретились с ярко-зелёным взглядом Эшелона. Этот момент дал достаточно времени Микте, чтобы схватить Тмина за руку и помочь ему встать.

— Быстрее! — выкрикнул он, а Тея подхватила Тмина с другой стороны.

Зверь попытался обойти кота, но Эшелон, казалось, был везде. Он мелькал под зверем, шипел и прыгал, заставляя существо пятиться назад. Лапы зверя царапали землю, оставляя глубокие борозды, но он всё никак не мог пройти дальше.

Свет в конце аллеи привлёк внимание Микты. Из Академии, словно вспышка, вырвалась фигура. Она неслась с невероятной скоростью, казалось бежит какой-то старшекурсник с факелом наперевес. Но вскоре стали различимы кое-как перехваченные растрёпанные волосы, развивающиеся на ветру, словно пламя. Микта узнал Госпожу Морвейн, их куратора. В её правой руке сверкал ярким фиолетовым светом жезл. Её голос прорезал ночной воздух:

— Отойдите!

Микта почувствовал, как его ноги становятся ватными, но он заставил себя продолжать двигаться, убираясь с тропинки под ближайший куст.

Морвейн подняла жезл, и в воздухе появилась сияющая серебристо-пурпурная руна. Сразу же за ней последовала вспышка света. Существо завыло — звук, полный ярости и боли, пронёсся окрестностями, отражаясь от стен Академии. Зверь отступил, скалясь и вращая головой, словно не знал, куда бежать. Что-то завладело его сознанием и причиняло физическую боль.

— Назад! — выкрикнула их куратор, направляя жезл вперёд. Вторая руна замерцала, и цепь светящихся линий окружила зверя, как энергетический барьер. Он бился, рыча и скрежеща когтями по невидимой стене, но силы рун медленно оттеснили его обратно к пристройке.

С последним рывком зверь скрылся внутри. Морвейн замкнула круг и захлопнула покорёженную дверь, запирая её новым знаком. По периметру замка вспыхнули дополнительные символы, и тишина вновь окутала сад.

— Вы в порядке? — тяжело дыша, спросила преподаватель, оборачиваясь к троице. Её глаза горели негодованием, но в голосе слышалось облегчение.

Микта, всё ещё тяжело дыша, кивнул. Тмин держался за руку Теи, его лицо было бледным, но он стоял. Эшелон подошёл к ним, его хвост нервно подёргивался, но он больше не шипел.

— Этот кот... спас нас, — прохрипел Тмин, пытаясь улыбнуться.

Госпожа Морвейн вздохнула, опуская жезл, казавшийся теперь слишком большим для её невысокой фигуры:

— Он умнее, чем многие из нас. Но это не оправдывает ваших действий. Мы поговорим утром. А сейчас — марш обратно в свои комнаты. И никакого обсуждения до завтра. Никаких новых планов.

Они медленно побрели назад, каждый из них до сих пор чувствовал холодный ужас, сжимавший их сердца. Но где-то глубоко внутри была благодарность — за Эшелона, за Морвейн и за то, что они всё ещё целы.

Марк III

"Глупец ищет истину в словах, мудрец — в тишине. Но кто ищет её в собственном сердце, должен быть готов к тому, что найдёт." —Леонард Верс, "Отражения в пламени"

Раннее утро окутало Академию тёплым золотистым светом, похожим на бокал белого вина. Воздух был прохладным, напоённым ароматами первых цветов и свежих трав. Марк Реллан шёл по дорожке, ведущей к теплицам Амаранта Нокса. Его утренний ритуал — посещение теплиц — приносил ему редкие минуты покоя. Нокс разрешал заходить в сад и брать нужные травы столько, сколько тот пожелает. Сегодня он собирался попросить у Амаранта несколько редких ингредиентов для своих исследований.

В этот час коридоры Академии пустовали. Только редкие студенты, зевая, направлялись в столовую. Один из них, высокий юноша с каштановыми волосами, вежливо поздоровался с Марком. Реллан ответил благосклонным кивком и улыбкой, замечая, как юноша чуть ускорил шаг — вероятно, боясь опоздать на завтрак.

Пройдя через арку, приглашающую к аллее, Марк сделал глубокий вдох. Запах свежей зелени и влажной земли наполнил его лёгкие, а свежий утренний ветерок коснулся лица. Двор оживал. Над клумбами уже гудели пчёлы, а светильники, установленные вдоль дорожек, постепенно гасли, уступая место солнечному свету.

Марк направился по земляной дорожке, выводящей мимо аллеи, прямо к теалицам. Его ботинки слегка поскрипывали на мелком гравии и покрывались капельками росы. Вдали он заметил двух сотрудников Академии — завхоза Оскара Грюмвуда и медсестру Авесту Вальтер. Они оживлённо что-то обсуждали, указывая на одну из скамеек. Лакированное дерево спинки было испещрена глубокими царапинами.

— Доброе утро, Господин Реллан! — приветствовал его Оскар, отрываясь от разговора.

— Доброе, Оскар. Уже чините последствия вчерашнего веселья? — усмехнулся Марк, останавливаясь на миг.

— Конечно, — проворчал завхоз, но в его голосе не было злобы. — Вы, кстати, в теплицы? Передавайте привет Амаранту.

Марк кивнул и, попрощавшись, продолжил свой путь. Чем дальше он уходил от главного здания, тем тише становилось вокруг. Только шелест деревьев и пение птиц сопровождали его. Кусты ежевики, окружающие дорожку, казались стражами, охраняющими прогулку.

Теплицы уже виднелись впереди — их стеклянные купола, сверкающие в утреннем солнце, выглядели как огромные капли росы. Но прежде чем добраться до них, нужно было пройти через небольшой сад, за которым Амарант тщательно ухаживал много лет.

Марк решил срезать путь через уединенные островки фруктовых деревьев с деревянными ограждениями в виде узких скамеечек. Здесь росли редкие цветы, излучающие слабое свечение, и кусты с ягодами, которые, могли восстанавливать силы после сложных энергетических практик. А также — тут частенько находили себе приют влюбленные парочки, особо темными вечерами. Марк усмехнулся, протискиваясь между двумя яблонями.

Он замедлил шаг, когда взгляд задержался на влажных ветвях, где уже начали набухать почки. Сквозь них просматривалось весеннее небо, со стремительно набегающими тучами. Марк невольно усмехнулся, вспоминая приятные дни за книгами, когда в окна тарабанит дождь.

Но его размышления прервали едва различимые голоса. Где-то впереди, за кустами, кто-то беседовал и двинался в его сторону. Марк насторожился, шагнув ближе к ближайшему стволу дерева. Через мгновение он заметил две фигуры, медленно двигающиеся по дорожке, ведущей вдоль яблонь. Одна из них была Амарантом, который прихрамывал. Но кто был вторым? Марк прищурился, оставаясь в тени дерева, чтобы ненароком не потревожить их разговор.

Амарант Нокс вдруг остановился, опираясь на ствол дерева, его плечи были напряжены, а лицо бледное. Даже утренний свет, ласково касающийся его черт, не мог скрыть следов недомогания. Рядом стояла.... Элия, безразмерные рубашки которой, можно было распознать и раньше. Её яркие вьющиеся волосы мягко струились по плечам, а в веснушчатом лице отражалось искреннее беспокойство. Её взгляд был прикован к Амаранту, словно она пыталась найти слова, которые могли бы хоть немного облегчить его состояние. Марк весь превратился в слух, не веря своим глазам.

— ...ты должна была, — хрипло проговорил Амарант, словно пытаясь завершить начатую тему.

Элия сжала губы, опустив глаза.

— Но я принесла тебе столько боли, — тихо ответила она, её голос дрогнул. — Я... не хотела, чтобы это закончилось так. Если бы была хоть другая возможность...

Амарант прикрыл глаза, делая медленный вдох, словно опасаясь за целостность своей грудной клетки..

— Ты выручала их, — сказал он, открыв глаза и глядя на неё в упор. — Это главное. Ты сделала то, что должна была сделать. Я... я бы поступил так же, – он позволил себе болезненную улыбку. – Если бы ты оказалась на моём месте.

Элия подняла голову, пристально посмотрела в глаза Амаранту. Буквально вцепилась в него взглядом.

— Мне так жаль! Понятия не имею, зачем им понадобилось выбраться ночью в сад, — в её голосе звучала боль. — Я знала, что этот жезл поможет... и, что он сильно тебе навредит тоже. Но тогда, ночью... схватила первое, что посчитала полезным.

Её голос сорвался, и она обхватила себя руками, словно пытаясь защититься от собственных воспоминаний. В эту минуту она выглядела хрупкой, но внутри неё бушевала буря чувств.

— Морвейн, — мягко произнёс Амарант, его голос прозвучал глубже, чем обычно, — Ты думаешь, я тебя виню? Нет. Это моя проблема, но я не в состоянии решить её. И если бы не ты, они могли бы погибнуть, – он попытался выпрямить спину, но еще больше сгорбился. – Да и у меня бы проблем добавилось. Это не твоя вина. Это... моя природа, моя проблема.

Элия закусила губу, её глаза то вспыхивали, то угасали. Она заметно чувствовала себя виноватой и это было видно даже с того места, где притаился Марк.

— Но теперь ты... — она бросила быстрый взгляд на его руки, заметно дрожащие. — Ты в таком состоянии. И это из-за меня. Я... не знала, что всё так обернётся....

— Это временно, — коротко ответил Амарант, снова силясь улыбнуться, хотя его слабый голос выдавал обратное. — Я восстановлюсь. А ты... . Ты спасла нас всех от худшего исхода. Представь только что было, если бы ты не появилась вчера ночью.

Они замолчали. Только перестук ветвей и редкое чириканье птиц заполнили пространство между ними. Элия выглядела так, словно хотела сказать ещё что-то, но боялась, что её слова только усугубят его состояние. Она сделала шаг ближе, осторожно придержала его под локоть.

— Пожалуйста, — сказала она тихо. — Позволь мне хоть помочь тебе восстановиться.

Амарант чуть дернул уголком губ, но улыбка получилась перекошенной. Видно было, что он со всех сил старается держать себя прямо, быть сильным. Вот только сил не хватало.

— Это не впервой, — ответил он. — Но я справлюсь. Ты и так сделала достаточно.

Элия не сводила с него глаз, словно проверяла, правдивы ли его слова. В этот момент Марк Реллан, стоявший в тени дерева, почувствовал, как внутри него зарождается буря. Их разговор казался слишком личным, слишком насыщенным эмоциями. Черезчур инттмным. Он не понимал, о чём именно шла речь, но ощущал, что между ними существует связь, которую он не замечал раньше.

«Почему она никогда так не смотрела на меня?» — подумал Марк, стиснув ремень своей сумки. Он хотел шагнуть вперёд, вмешаться, но понимал, что это будет неуместно. Вместо этого он остался на месте, чувствуя, как его сердце сжимается от беспокойства и досады.

Элия, похоже, заметила, что Амарант уже готов рухнуть на траву. Она осторожно придержала его и подвела к ближайшей скамье.

— Сядь хотя бы на минуту, — настояла она. — Не упрямься. Отмени сегодня занятия. Я приду к тебе сегодня.... Ближе к вечеру.

Амарант сдался, опустившись на скамью. Его лицо выражало усталость, но в глазах стояла благодарность. Он больше не мог отмахиваться, взгляд говорил больше, чем слова.

— Спасибо, Морвейн, — снова произнёс он, словно хотел, чтобы она знала, насколько он ценит её заботу, – Но я сам. Это уже не в первые.

Она кивнула, не отвечая. Элия вдруг неловко подняла руку и коснулась ладонью груди Амаранта, наверное, желая так выразить извинения, которые не вмещались в фразы. Но тут же отдернула, отшагивая от скамьи.

Марк отвернулся. Он не мог больше смотреть на эту сцену. Его сердце кипело от эмоций, которые он не мог выразить. Это её быстрое прикосновение прямо отпечаталось перед глазами, словно вспышка ослепительного света. Он медленно направился обратно по тропинке, не замечая больше ни утреннего солнца, ни благоухающего сада. Внутри него росли вопросы, на которые он боялся найти ответы.

Реллан быстрым шагом пересёк двор Академии, избегая встречаться взглядом с проходящими мимо студентами и коллегами. Его мысли были словно буря, захлестнувшая разум, а сердце всё ещё сжималось от боли и ревности. Ему нужно было остаться одному, чтобы обдумать всё, что он только что увидел, что услышал.

Он вошёл в главное здание и направился прямиком к своему кабинету. В этот ранний час в Академии начиналась обычная суета: ученики готовились к занятиям, некоторые преподаватели обсуждали предстоящие лекции. Но для Марка всё это казалось далёким и незначительным. Он был полностью погружён в свои эмоции.

На полпути к кабинету он столкнулся с Артуром Мглином. Старый учитель древнего языка Ваппа как всегда двигался медленно, но с достоинством. Его седые волосы и кустистые брови придавали ему вид мудреца, который знал ответы на все вопросы мира. Он остановился, увидев Марка.

— Доброе утро, Марк, — поприветствовал он его с добродушной улыбкой. — Ты выглядишь обеспокоенным. Что-то случилось?

Марк на мгновение остановился, но его руки сжались в кулаки. Ему хотелось выговориться, рассказать об увиденном, но что-то внутри удерживало его.

— Всё в порядке, Мглин, — коротко ответил он, стараясь выглядеть как можно спокойнее. — Просто много работы.

Мглин прищурился, внимательно изучая лицо коллеги.

— Работа — это хорошо, — наконец сказал он. — Но иногда стоит уделить внимание и себе.

— Спасибо, — с трудом выдавил Марк, не желая продолжать этот разговор. — Но сейчас действительно ничего серьёзного. Простите, мне нужно идти.

Не дожидаясь ответа, он отвернулся и быстро зашагал дальше. Весь его вид говорил о том, что он не настроен на обсуждения. Мглин проводил его взглядом, но не стал настаивать.

Когда Марк добрался до своего кабинета, он с облегчением захлопнул за собой дверь, словно хотел отгородиться от всего мира. В помещении царил привычный аромат трав и ингредиентов для зелий, но на этот раз он не принёс ему утешения. Марк бросил сумку на стол и прошёл в подсобку — небольшую комнату за кабинетом, где он хранил редкие растения и экспериментальные смеси.

Закрыв за собой дверь, он сел на низкую скамью у стола и обхватил голову руками. Перед его глазами снова и снова возникала сцена в саду. Элия, так заботливо говорящая с Амарантом, её нежный взгляд, её касание. Эти образы не давали ему покоя.

— Почему? — прошептал он в пустоту. — Почему это так важно для меня?

Он знал, что его чувства к Элии давно вышли за рамки дружеских. Но признаться ей — или даже самому себе — он не мог. А теперь, после того, что он увидел, ему казалось, что всё потеряно. Марк не понимал, что именно связывало её с Амарантом, но это вызывало у него болезненное ощущение отстранённости. К тому же – все знали, что Амарант – оборотень. Вряд ли, Элия, зная это, захочет иметь с ним какие-то отношения....

Тем не менее, Марк провёл в подсобке весь день, игнорируя стук в дверь и голоса студентов, которые приходили на занятия. Он не хотел никого видеть, не хотел объяснять своё отсутствие. Единственное, чего он хотел — разобраться в своих чувствах, успокоить бурю, бушующую внутри него.

Но даже к вечеру, когда в окно начали пробиваться последние лучи заходящего солнца, его мысли оставались спутанными. Он знал, что рано или поздно ему придётся выйти из этой комнаты и вернуться к своим обязанностям. Но пока он позволял себе оставаться в тишине, где никто не мог потревожить его раздираемую душу.

Артур III

"Если дверь открыта — не входи сразу. Если закрыта — подумай, почему. Но если она исчезает, когда ты приближаешься, значит, кто-то хочет, чтобы ты искал дальше." — Себастьян Ферро, "Пространства между мирами"

Четверг выдался неспокойным. Артур Мглин провёл утро за привычными лекциями, наблюдая, как студенты старательно записывают изученные литеры. Вопросов было меньше обычного — казалось, тревожные слухи, бродившие по Академии, отобрали у них большую часть любопытства. Даже Микта Раффи, обычно забрасывающий его вопросами, сегодня был тих и сосредоточен. Артур чувствовал, что что-то назревает, или уже созрело.

На большой перемене он сидел за своим столом, попивая горячий чай и делая записи в журнале, когда дверь кабинета бесшумно открылась, и вошла Элия Морвейн. Её шаги были осторожными, а на лице читалась тревога.

— Артур, нам нужно поговорить, — сказала она, плотно закрывая дверь за собой.

Он отложил перо и посмотрел на неё поверх очков. Амарант в разговоре упомянул, что Элия чем-то обеспокоена, но сегодня на ней лица не было.

— Что-то случилось? — спросил он, жестом предлагая ей присесть.

Элия нервно обняла себя руками и глубоко вдохнула. Ещё раз проверила – плотно ли заперта дверь.

— Я должна тебе кое-что сказать. Только тебе, — её голос дрожал. — В воскресенье ночью... я услышала звуки из сада. Открыла окно и увидела.... – проговорила она, понижая голос до шепота, – Там были трое моих студентов – Микта, Тея и Тмин. Они... они были на траве, а он был уже рядом....

Артур напрягся, его пальцы сжались на спинке стула, сердце пропустило один удар.

– Кто — он? – спросил Мглин, просто, чтобы подтолкнуть Элию дальше. А сам уже начинал догадываться, о причине её визита.

– Зверь, – Элия подняла взгляд, но в нём, почему-то небыло ужаса, только печаль. – Я поняла, что это был Амарант Нокс и, что нужно действовать немедленно....

— Я думал, он запирался в пристройке, чтобы обезопасить всех, — медленно произнёс Артур, стараясь не подавать виду, что взволнован. Он очень хорошо знал, как Элия одарена эмпатией, и любые эмоции она примет на свой счёт, будет потом бороться с ними, как со своими собственными.

— Запирался, — тихо ответила Элия, опуская взгляд. — Но они пошли туда ночью. Они хотели проверить, правда ли он выходит по ночам. Они признались мне, что сами открыли пристройку, но... когда я нашла их, Амарант уже готов был их разорвать, если бы не Эшелон.... Я заковала его с помощью Аконитового Жезла, – она посмотрела на Артура. – Ну того, который мы вместе купили на распродаже в городе. И он всё-таки работает. И.... – Элия поморщила нос. – И... я не рассказала об этом директору.

Артур молча слушал, нахмурив брови. Он понимал, почему Элия скрывала это — доверие студентов было хрупкой нитью, и если бы эта история дошла до Совета, последствия могли быть непредсказуемыми. Наказание получили бы все – и студенты, и она, а в первую очередь – Амарант.

— Ты провела с ними беседу? — наконец спросил Мглин, после продолжительной паузы.

— Да, — Элия кивнула. — Я объяснила им, что они не понимают, с чем имеют дело, и что не каждая тайна стоит того, чтобы её раскрывать. Они... обещали больше так не делать. – быстро отчиталась она, словно заучивала слова наизусть.

Артур провёл рукой по седым волосам и устало вздохнул. У него просто небыло слов. Зато теперь точно ясно было, почему неразлучная троица первого курса так тихо вели себя на его первом уроке сегодня.

— И что ты собираешься делать дальше? — поинтересовался он, закрывая журнал, чтобы в эту минуту занять руки и отвлечь Элию от тёмных мыслей.

Элия подняла на него взгляд, в её глазах читалась решимость.

— Я не хочу, чтобы Совет узнал. Завучу, наверное, уже доложили. Точно же кто-то видел всё и слышал звуки. А вой должны были бы услышать даже студенты из общежития внешнего мира. И... Амарант.... – девушка напряглась и начала нервно подергивать рукава своей рубашки. – Он сходил в больничный отсек и сказал Авесте, что приболел, чтобы она была в курсе... – Элия умолкла, её губы задрожали. – Артур, я его здорово покалечила, отбиваясь жезлом. Я извинялась перед ним в понедельник утром, а он... он так смотрел на меня, будто это обычное дело. Амарант теперь еле передвигается, – корила она себя, закрывая лицо ладонями.

– Не волнуйся за Амаранта, – ответил Мглин, уже успокаиваясь. – Он получал и большие увечья. Помню ещё, как он сюда прибыл с испытательным сроком из АСОРА. Все знали о его природе, даже студенты – в те времена это было обычным делом. Но никто не осмеливался выходить в сад во время его метаморфоз. Амарант был молод, даже младше тебя, и плохо знал запирающие знаки, в отличии от тебя, – Артур тепло улыбнулся Элии и дружески потрепал её по плечу. – Частенько ему попадало, скажу я тебе. Но с его исключительными знаниями о растениях и грибах – пришлось терпеть, а после – бояться потерять такого ценного коллегу.

Элия тоже немного пришла в себя, расслабилась и больше не обнимала себя руками. Она даже улыбнулась своему старому учителю и другу, но спустя мгновение её улыбка вновь угасла.

– Но я всё же боюсь, что об этом узнает Совет, – повторила она. – И что у Амаранта могут быть серьёзные проблемы....

— Я никому не скажу. И наш высокочтимый директор тоже, как я уже убедился – не особо горит желанием делиться проблемами АВРОРА с Советом. Даже если и до него дойдет эта история, — сказал он твёрдо, после паузы, — Но, Элия, мы не сможем скрывать это вечно. Марчел и так подозревает всех и каждого, и ты знаешь, что он не оставит это просто так.

— Я знаю, – кивнула она, расстегивая и застёгивая пуговицу на манжете. – Но пока мы должны быть осторожны. Может быть Марчел и прав, что подозревает всех. В Нашей Академии действительно что-то не ладное твориться, – пробормотала она, с трудом выговаривая слова.

Он посмотрел на неё долгим взглядом, затем медленно кивнул. Он и сам это чувствовал, но никак не мог связать воедино отдельные обрывки фактов. Из головы всё никак не выходил странный вечерний разговор между Кассандрой и студентом, пересказанный Амарантом, в субботу.

— Я постараюсь помочь, чем смогу. Но будь готова к последствиям, если правда выйдет наружу.

— Спасибо, Артур, — Элия благодарно улыбнулась. — Я знала, что могу на тебя рассчитывать.

Когда она ушла, Артур долго сидел в тишине, размышляя. Академия всегда была местом знаний и порядка, но теперь он чувствовал, что они вступили на опасную территорию, где простых решений уже не будет.

Амарант II

"Луна шепчет тем, кто слушает, Кот знает больше, чем говорит. Только бы ты понял вовремя, Прежде чем шагнуть за грань." — Герман Кауфман, "Полуночные знаки"

Амарант сидел на краю продавленной кровати, устало глядя на окно, за которым уже давно опустилась ночь. Его тело всё ещё болело после воздействия жезла Аконита. Кожа горела, мышцы отзывались тупой болью, а внутри всё казалось выжженным. Даже дыхание давалось с трудом, будто каждый вдох требовал усилий.

На подоконнике, свернувшись клубком, лежал Эшелон — его пушистый серый, как грозовое облако, кот с густой, почти бархатистой шерстью. Тонкая полоска лунного света скользила по его спине, подчёркивая блеск глаз, которые периодически приоткрывались, чтобы мельком взглянуть на хозяина.

— Ты хоть не мучаешься, — пробормотал Амарант, потирая виски холодными пальцами.

Эшелон поднял голову и басовито мяукнул, будто отвечая, что не оставляет его одного. Кот спрыгнул с подоконника и, мягко ступая, подошёл к Амаранту. Он потёрся о его ногу, желая напомнить, что даже в самый мрачный момент есть те, кто рядом.

Амарант осторожно протянул руку, чтобы погладить кота, чувствуя под пальцами густую шерсть. Этот жест, хотя бы на мгновение, отвлёк его от мыслей о том, что произошло. Но ненадолго. Крики студентов, звериная ярость, отчаянный голос Морвейн с жезлом в руках – всё это продолжало терзать его разум. Он взглянул на кота, который теперь уютно устроился у его ног.

— Если бы ты мог говорить, ты бы меня тоже осудил? — тихо спросил он, зная, что ответа не будет.

Эшелон посмотрел на него своими умными глазами, как будто всё понимал. Амарант вздохнул, глядя в пустоту. Морвейн каким-то чудом уберегла детей, а потом – она никому не рассказала о происшествии... Она буквально спасла его от увольнения, и быть может – от разбирательства в суде. Ему некуда было идти, Академия являлась его единственным домом.... Амарант, испытывая обжигающую боль, был благодарен Морвейн за это.... но теперь он не знал, как разговаривать с ней. Её извинения, обещания помогать — всё это только напоминало о его собственной слабости. Она никогда, за всё время, какое они пребывали в Академии, не проявляла к нему такого внимания. Может, просто времена такие. И Марк. Марк, который всегда был доброжелателен и сдержан, теперь избегал его. Амарант поднял кота и положил его себе на колени. Сегодня днём, преподаватель зелий даже не глянул в его сторону, прогуливаясь по саду.

Что-то действительно происходило в самой АВРОРА, менялось. Возможно, теперь открывается то, что не замечалось раньше, что считалось чем-то обыденным. Или, просто реакция на несчастный случай, на происшествие, которое показывает – кто есть кто, на самом деле.

— Что происходит, Эшелон? Почему всё кажется таким странным?

Кот тихо мурлыкнул — пытался успокоить его. Стук в дверь заставил Амаранта вздрогнуть. Он аккуратно убрал Эшелона с колен и поднялся, опираясь на стул.

— Кто там? — спросил он, хромая, преодолев свою единственную комнату и открывая дверь.

На пороге стояла Морвейн с узелком в руках. Она улыбнулась, хотя её взгляд задержался на нём дольше, чем обычно. Оценивает состояние.

— Я принесла тебе кое-что из столовой, — сказала она, протягивая свёрток.

— Спасибо, — коротко ответил Амарант, жестом приглашая её пройти внутрь.

Она, к его удивлению, не отстранилась, а просто вошла, словно не впервые так к нему заглядывает. Предыдущие два раза она заходила днём и просто передавала лекарства от медсестры. А сегодня.... было поздновато.

Эшелон тут же заинтересовался гостьей, подпрыгнув к её ногам и принюхиваясь к узелку.

— Привет, малыш, — сказала Морвейн, поглаживая кота. — Он, похоже, голоден.

Амарант попытался изобразить на лице усмешку. Он вдруг вспомнил, как увидел её под деревом, когда шел к Мглину. И какое у неё тогда было печальное лицо.... Амарант вновь переключился на кота.

— Нет, он просто любопытный, – проговорил он, присаживаясь на край кровати. Теперь, в присутствии Морвейн было тяжело двигаться и не стонать при этом от выкручивающей боли.

Элия Морвейн положила свёрток ему на колени и села рядом. Эшелон тем временем запрыгнул на стол, словно подтверждая, что собирается участвовать в разговоре.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она, глядя на Амаранта.

— Нормально, если не считать, что всё тело горит, — признался он, беря кусок хлеба.

Девушка тихо вздохнула, наблюдая за тем, как он ест.

— Ты выглядишь лучше, чем я ожидала, – попыталась подбодрить она

— Ты хотела сказать, что выглядел хуже, чем ожидала? — проговорил он, хрипя и разворачивая сыр.

Она улыбнулась, но в её глазах всё ещё была тревога. Эшелон, тем временем, тыкал носом её руку, привлекая внимание.

— Вы с ним спасли студентов, — сказал Амарант, поглаживая кота. — Но я всё равно не могу понять, почему ты извинялась. Это я должен был...

Она покачала головой, её непослушные волосы раскидались по плечам.

— Ты не виноват, — перебила она. — Я сделала то, что должна была. Но я всё ещё думаю о том, что...

Она замолчала, её взгляд был устремлён куда-то в сторону, словно она боялась продолжать. Эшелон неожиданно заурчал громче, заставляя обоих посмотреть на него.

— Он явно пытается сбить меня с мысли, — усмехнулась Морвейн грустно.

— Или поблагодарить, что ты уберегла двух разгильдяев от более неприятных последствий, — попытался пошутить Амарант. – Да, Эш?

Эшелон отвернулся и махнул хвостом. Они обменялись коротким взглядом, который словно сказал больше, чем любые слова. Она улыбнулась Амаранту, немного смущенно, но это уже что-то. Он хотел, наконец по-настоящему поблагодарить эту смелую женщину, которая не отступила не только перед схваткой с оборотнем, но и перед общественным мнением, касательно природы Амаранта. Но больше ничего не смог придумать, кроме как перевести внимание на кота.

Внезапный стук в дверь заставил всех троих переглянуться.

– Кого-то ждёшь? – поинтересовалась Морвейн, поднимаясь на ноги. – Может мне стоит сходить открыть?

– Нет, это ж всё-таки мой дом, – ответил Амарант, тоже поднимаясь, но гораздо медленнее и корчась от жжения в суставах.

Он шел и чувствовал у себя на спине сочувствующий взгляд Элии Морвейн, очередной раз ненавидя себя за своё теперешнее состояние и слабость.

Амарант открыл дверь, опираясь на стену, чтобы удержаться на ногах – очередной переход через комнату измотал его. За порогом стоял Марк Реллан, держа в руках небольшую коробку с несколькими пузырьками. Его лицо казалось напряжённым, как будто он был не слишком рад оказаться здесь.

— Нокс, — коротко поздоровался Марк, кивая и оглядывая его с головы до ног. — Медсестра попросила приготовить для Вас это. Противоядие от воздействия аконита.

Марк протянул коробку, и Амарант нехотя взял её, чувствуя себя ещё более неловко. Эшелон тоже выскочил в прихожую, принюхиваясь.

— Спасибо, — сказал он после паузы, голос его звучал немного хрипло. Его насторожило новое обращение Марка, тот никогда не называл Амаранта по фамилии, а там более – на «Вы».

— Это всё, — отрывисто бросил Марк, явно надеясь поскорее закончить разговор. Но прежде чем он успел уйти, его взгляд скользнул внутрь хижины, не задерживаясь на коте, и заметил движение. Присутствие Элии Морвейн, очевидно, его удивило. На мгновение в его глазах промелькнуло что-то похожее на подозрение. — Элия? — произнёс он, немного растягивая её имя, словно проверяя, она ли это.

Морвейн, до этого наблюдавшая за разговором молча, шагнула в коридор. Она тоже, видимо, не ожидала встретить тут Марка так поздно.

— Да, это я, — ответила она спокойно, стараясь не показать замешательства. — Я просто зашла навестить....

Марк Реллан медленно покачал головой, его взгляд метался то к ней, то к Амаранту.

— Навестить, — повторил он, делая акцент на слове, будто пытался осмыслить это. – Не поздновато, учитывая обстоятельства.

В хижине повисла напряжённая тишина. Марк явно чувствовал себя не в своей тарелке, но не собирался уходить, пока не прояснит ситуацию. Кот мяукнул, обращая на себя внимание и пробуждая всех от оцепенения.

— Вы выглядите лучше, чем я ожидал, — сказал он Амаранту, явно пытаясь сменить тему. — Аконит обычно оставляет таких как Вы лежать неделями.

Амарант увидел, как Марк поморщился. Реллан тоже знал о его природе и болезни, но раньше – нормально к этому относился. Говорил сдержанно, иногда даже дружелюбно. Но сейчас.... Что-то сломалось.

— Я справляюсь, — тихо ответил Амарант, опуская коробку на полку в прихожей, снова игнорируя новое, довольно враждебное обращение.

— Это она помогает Вам справиться? – Реллан бросил ещё один взгляд на Морвейн.

Она нахмурилась, но ничего не сказала. Амарант чувствовал её напряжение, как своё собственное, словно в это мгновение между ними пролегла какая-то невидимая связь.

— Она просто принесла еды из столовой, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Как и ты принёс это зелье.

Марк хмыкнул, но в этом звуке не было понимания. Эшелон вернулся в комнату, присев позади девушки, а она – напротив, приблизилась к двери, негодуя. Амарант еще больше почувствовал её энергию — к болям присоединилось ещё сильное желание прямо сейчас захлопнуть дверь, прямо перед недовольным лицом Реллана.

— Вы двое часто видитесь? — спросил он с неожиданной прямотой, расправляя плечи и возвышаясь над Амарантом во весь свой внушительный рост.

— Мы коллеги, Марк. И да, иногда разговариваем. Это что-то сверхъестественное? – отозвалась Морвейн прямо за его спиной. В доме сразу стало очень тесно.

— Конечно, нет, — быстро отозвался Марк, но его тон говорил об обратном.

— Марк, если ты что-то хочешь сказать – говори, – терпение Элии Морвейн явно подходило к концу.

Амарант с трудом оглянулся и заметил, как она пытается поймать взгляд Марка и выяснить – в чём тут дело. Марк колебался. Он выглядел так, будто на мгновение забыл, зачем вообще пришёл. Его взгляд стал жёстче.

И что с этими двумя происходит? Он явно что-то пропустил. Что-то точно произошло на днях, ведь преподаватели, а конкретно Морвейн и Реллан были довольно дружны. Они, если память Амаранту не изменяет – были хорошими приятелями еще когда были студентами в Академии. Амарант тогда занимал лишь посредственную должность смотрителя сада.

— Я просто беспокоюсь, что кто-то может неправильно понять, — наконец сказал он, явно тоже сдерживая раздражение.

— Понять что? — уточнил Амарант, глядя на него исподлобья. Поднять голову и смотреть вверх было ещё невыносимо больно.

— То, что вы, — он указал кивком то на Морвейн, то на него. — Проводите время вместе, когда все вокруг что-то пытаются скрыть. Ты же сама мне об этом рассказывала... говорила что... – Марк запнулся, явно опасаясь сболтнуть лишнего, но очень этого желая.

Морвейн подалась вперёд, её голос стал холодным. Она аккуратно проскользнула перед Амарантом, чтобы не задеть его.

— Ты хочешь сказать, что мы что-то скрываем? – поинтересовалась она с открытым любопытством.

— Я не это хотел сказать, — быстро ответил Марк. — Но если вы хотите убедить других, что всё нормально, лучше не давать лишнего повода для разговоров.

— Хватит, — тихо сказал Амарант, перебивая их, но когда они не прекратили перебранку, повторил громче, сквозь боль и слабость. – Хватит!

Реллан и Морвейн замолчали, оба посмотрели на него. Даже из глубины комнаты вернулся Эшелон, вальяжно ступая массивными лапами по доскам пола.

— Мне всё равно, что говорят в Академии, — сквозь зубы пропустил Амарант. — Если у кого-то есть вопросы ко мне, пусть спрашивают напрямую. А ты, Марк, можешь передать это остальным, если так хочешь.

Марк немного замялся, но, в конце концов, просто пожал плечами.

— Как знаете, — бросил он, разворачиваясь к тропе. — Надеюсь, зелье поможет.

Он ушёл, оставив дверь чуть приоткрытой. Эшелон воспользовался случаем и выскочил вслед за Марком, а Морвейн тут же повернулась к Амаранту.

— Слышал, что он сказал? — спросила она, всё ещё в расстроенных чувствах. – И что это значит? Никак не ожидала от него такого поведения.

— Слышал, — кивнул он, немного отступая на шаг от неё.

Она часто дышала, явно собираясь сказать что-то ещё, но передумала. Морвейн немного помедлила, потом всё же забрала свёрток с остатками еды и направилась к двери.

— Ладно, но я всё равно буду приходить, — сказала она перед тем, как выйти.

Амарант молча смотрел ей вслед, пока дверь не закрылась. Она всё равно будет приходить.... Но зачем ей это надо, ведь она и так уже тысячу раз извинилась. В его голове остались вопросы, на которые он не мог найти ответов, и глухое чувство, что что-то в Академии медленно, но верно выходит из-под контроля.

Ригар II

"Тот, кто молчит перед лицом несправедливости, становится её соучастником." — Маркус Вирт, "Принципы совета"

Обстановка зала осталась прежней, как и две недели назад, только атмосфера стала напряженнее. Это было место, где вершилась судьба, и в этот день оно принадлежало Эжену Моделу.

Ригар Андервуд сидел на том же месте в первом ряду. Дело стало необычно стройным и ясным — слишком ясным. Теперь ему трудно было придраться к уликам, не то что в прошлый раз. Показания свидетелей совпадали, протоколы сияли официальными печатями, теперь даже и даты нашли свои места. Модел уже осуждён.

Тяжёлые двери зала со скрипом отворились. Два стража ввели Эжена. Внешне он не изменился. Его серые глаза пробежались по залу с лёгкой долей любопытства. На запястьях блестели энергетические оковы, мерцающие синеватым светом рунных знаков – дополнительная защита.

Глава Совета, Яриус Вельден коснулся своего, усиливающего голос, знака, привлекая внимание.

— Эжен Модел, вас обвиняют в преступлениях против системы Архиев, направленных на подрыв её устоев. Сегодня мы рассмотрим все аспекты вашего дела, — произнёс он, его голос звучал уверенно.

Обвинителем выступал Севериан Марчелл. Недавно прибывший из АВРОРА. Его белоснежная униформа с серебристыми вставками подчёркивала профессиональную строгость. Он поднялся.

— Совет. Присяжные, — начал он, осматривая зал. — Сегодня перед нами стоит человек, действия которого подорвали основы нашей системы. Эжен Модел обвиняется в использовании запрещённой энергии, незаконном изучении артефактов и вмешательстве в работу защитных барьеров Академии. Кроме того, он несёт ответственность за происшествие с Томом Датурой и появление круга, которое поставило под угрозу жизни студентов.

Он сделал паузу, глядя на присяжных, чтобы его слова успели осесть в сознании слушателей.

"Барьеры, круги, Том Датура... Все крупные инциденты за последнее время свалены на него. Слишком удобно. Но где его мотивы? Почему в материалах дела нет ничего о том, что он пытался сделать?" – подумал Ригар, перелистывая страницы дела, хотя помнил уже их наизусть.

Эжен выслушал обвинения молча. Его лицо оставалось бесстрастным, но Ригар заметил, как пальцы Модела на миг сжались в кулак, когда Марчелл упомянул Тома Датуру.

Когда обвинение было представлено, Глава Совета вновь постучал жезлом.

— Эжен Модел, у вас есть возможность ответить на обвинения. Что вы скажете в своё оправдание?

Эжен поднялся, и его голос прозвучал глубоко и уверенно:

— Я не изучал круги и не вмешивался в работу барьеров. Все мои действия были направлены на одно: найти способ сохранить связь архиев с их семьями. Наша система жестока. Она отнимает детей у родителей, заставляет их жить в изоляции. Я хотел найти другой путь. Да, я нарушил правила, но не для того, чтобы разрушить, а чтобы исправить.

Зал наполнился шёпотом. Ригар наконец-то услышал то, чего так долго ждал, но заметил, как некоторые присяжные заёрзали на своих местах. Лорелин Грей, известная своим принципиальным подходом к законам, наклонилась вперёд.

— Ваши намерения не оправдывают ваших действий, — произнесла она холодно. — Вы действовали тайно, без разрешения Совета. Как мы можем доверять вам, если вы отвергли законы, которые нас защищают?

Эжен повернул голову к ней, его взгляд стал острым, словно лезвие:

— А как я могу доверять законам, которые разрушают жизни?

Гул голосов наполнил зал суда, когда слова Эжена отозвались молчанием, которое затем сменилось тихими обсуждениями между присяжными и членами Совета. Кто-то из присяжных переговаривался шёпотом, делая пометки, другие напряжённо смотрели на обвиняемого. В центре внимания находилась фигура Марчелла – он уже приготовился ответить на слова Эжена.

Севериан поднялся с места, его движения были отточенными, словно он репетировал каждое из них. Ригар догадался — решение было принято уже в АВРОРА, не тут. Голос, усиленный энергетическим знаком, снова разнёсся по залу:

— Совет, уважаемые присяжные, не дайте себя обмануть красивыми словами обвиняемого. Да, он говорит о сохранении семей, но на деле его действия угрожают самой структуре нашей системы. Кто, если не мы, отвечает за сохранение равновесия? Модел пытался подорвать это равновесие, и, если ему позволить продолжить, последствия будут катастрофическими, – он сделал паузу, оглядев зал, словно ожидая поддержки от присутствующих. — Вы слышали доказательства, представленные на предварительном слушании. Протоколы, показания свидетелей и его собственные записи говорят о том, что его действия были направлены на дестабилизацию Академии. Особенно инцидент с Томом Датурой и кругом Ваппа. Мы не можем закрывать глаза на то, что эти события напрямую связаны с ним.

Ригар нахмурился. Ему не давала покоя мысль, что все обвинения слишком удобно связываются в одну линию.

"Марчелл настаивает на связи между Эженом и кругами, но я видел записи. Они ничего не доказывают, кроме того, что Эжен был в Академии во время инцидента.» – Ригар огляделся по сторонам. – «Почему никто не задаёт правильных вопросов? Почему никто не проверяет более глубоко?"

Эжен выдержал паузу, прежде чем ответить. Он тоже медленно огляделся, его взгляд оббежал зал. Казалось, он пытался найти хотя бы одного человека, который готов его выслушать.

— Вы обвиняете меня в том, чего я не делал, — начал он, его голос звучал спокойно, словно он объяснял не очень сообразительному ребенку, что два плюс два — равно четырём. — Повторяю, я не создавал круги. Я не вмешивался в работу барьеров. Если кто-то и угрожает Академии, это не я. Но вы предпочли найти удобного виновного, вместо того чтобы разобраться в истине.

— Довольно, — резко перебила Лорелин Грей. Её голос был холодным, как оледеневшие стёкла. — Ваши слова звучат как попытка уйти от ответственности. Совет не будет терпеть подобного.

Эжен повернулся к ней, его лицо ничего не выражало.

— Если бы Совет действительно хотел узнать правду, вы бы провели независимое расследование. Вместо этого вы доверились показаниям и уликам, которые очевидно подделаны. Вы видите во мне угрозу, потому что я говорю то, что вы боитесь услышать. Система, которую вы защищаете, не совершенна.

Зал снова наполнился шёпотом. Некоторые из присяжных выглядели растерянными, другие — насторожёнными. Ригар постепенно стал осознавать в каком гнусном лицедействе он участвует. Глава Совета Яриус Вельден вновь поднял руку, призывая к порядку.

— Обвиняемый, ваши слова не меняют сути дела. Доказательства говорят сами за себя. У вас есть что-либо, чтобы опровергнуть их? Конкретные факты, а не общие рассуждения.

Эжен опустил взгляд на свои скованные руки. Он казался задумчивым, прежде чем снова поднять глаза.

— У меня есть только моя правда. Но вы её не примете. Вы уже решили, что я виновен.

– Уведите подсудимого, – приказал Глава Совета. – Суд должен вынести окончательный приговор.

"Они не слушают. Они даже не пытаются разобраться. Всё, что сказал Эжен, не имеет для них значения. Этот приговор был вынесен ещё до начала суда. Мы здесь просто для того, чтобы узаконить фарс» – Ригар стиснул зубы и уставился в листы бумаги перед собой.

Воздух в зале стал тяжёлым и вязким. Совет завершил обсуждение, и голосование среди присяжных уже близилось к концу. Ригар Андервуд, сидящий в первом ряду, сжимал в пальцах ручку, которой даже не воспользовался. Его мысли были хаотичны, как разбитое зеркало.

Когда Глава Совета Яриус Вельден поднялся, чтобы объявить о начале принятия решений, Ригар почувствовал, как внутри него поднимается волна гнева. Он не мог больше молчать. Он отложил ручку, поднялся со своего места и, не спрашивая разрешения, начертил в воздухе знак усиления голоса. Резкий голубой свет привлёк всеобщее внимание, и его голос, громкий и ясный, заполнил зал:

— Это не правосудие! Это показательное наказание, чтобы скрыть ваши собственные ошибки!

Зал ахнул. Лица присяжных побледнели, некоторые из них застыли в неподвижности. Даже Вельден замер на мгновение, прежде чем его лицо исказилось от гнева.

— Ригар Андервуд, вы осмеливаетесь нарушать порядок суда? — голос Вельдена прозвучал резко, предупредительно.

Ригар шагнул вперёд, игнорируя осуждающие взгляды.

— Да, осмеливаюсь, — ответил он, глядя прямо на Вельдена. — Потому что это слушание — пародия на справедливость. Мы обвиняем человека, чьи действия были направлены на помощь другим, и называем это преступлением! Вы отвергли все его доводы, вы не слушали ни слова, потому что вам удобно сделать его козлом отпущения. Почему никто не задался вопросом, кто действительно виноват в проявлении круга? Кто был в ответе за барьеры? Вы просто хотите найти удобного врага!

Лорелин Грей поднялась со своего места, её серебристые волосы блеснули в свете ламп.

— Андервуд, ваше поведение неприемлемо. Вы присяжный, а не судья. Ваш долг — голосовать, а не выносить обвинения Совету.

Ригар повернулся к ней, его голос был твёрдым:

— Мой долг — быть честным перед самим собой и перед тем, что называется правдой. Если это значит нарушить протокол, то пусть будет так.

Совет негодовал, но никто не прерывал его. Каждый член Совета знал, что Ригар всегда был человеком принципов, и никто не осмелился заставить его замолчать.

Он медленно встал со своего места и направился к двери, оставляя за собой гул голосов и колючие взгляды. Его шаги были уверенными, но в глубине души он чувствовал разочарование. Он остановился у двери, сложив руки на груди, и остался стоять там, словно напоминая всем о своём протесте.

Вельден сделал вид, что игнорирует уход Ригара, и вернулся к процедуре.

— Мы переходим к голосованию, — объявил он. — Присяжные, прошу вынести ваш вердикт.

По одному, присяжные активировали свои энергетические знаки. Восемь зелёных огней зажглись над головами, подтверждая обвинительный вердикт. Трое воздержались, включая младшего члена присяжных, который выглядел так, будто был раздавлен происходящим.

Вельден повернулся к Совету. Каждый из девяти членов поднял руку, и их знаки засияли ярким зелёным светом. Это было единогласное решение. Глава Совета удовлетворенно кивнул и обратился к Севериану Марчелу:

– Введите подсудимого! Суд готов вынести вердикт.

Эжена Модела вернули назад. Ригар встретился с ним взглядом, когда того проводили мимо него. В глазах подсудимого вспыхнул огонёк ещё большего любопытства – наверное, он слышал, что происходило в зале суда, в его отсутствие.

— Эжен Модел, — произнёс один из присяжных, имя которого Ригар никак не мог вспомнить, его голос разнёсся по залу, словно гром. — За ваши преступления против системы Архиев вы приговариваетесь к ссылке на Родонитовые острова. Наказание вступает в силу немедленно.

Эжен, стоявший в центре зала, печально улыбнулся. Это была горькая, усталая улыбка человека, который уже знал, что всё закончится именно так. Он обвёл зал взглядом, задержавшись на Ригаре у двери, и чуть заметно кивнул, словно говоря: "Спасибо за попытку."

Стражи подступили к Эжену, начертили вокруг него огненный круг, и через несколько секунд его фигура исчезла в ослепительной вспышке света. Зал утонул в тишине.

Ригар, стоявший у двери, ещё несколько мгновений смотрел на пустое место, где только что был Эжен, прежде чем развернулся и покинул зал, чувствуя, как внутри него горит огонь разочарования и бессилия.

Артур IV

"Ветер несёт шаги в пустоте, Время скользит по краю. Кто шагнёт первым в зыбком свете, Тот станет тенью без края." — Фелия Орстейн, "Осколки отражений"

Артур Мглин не любил поздние обходы, но сегодня его что-то тревожило. Академия жила своей жизнью, но за последние недели случилось слишком много странностей. Успокаивая себя логическими доводами, он шел по старым коридорам подземного уровня, давно покинутым студентами и преподавателями. Здесь не проводили занятий уже много лет – залы пустовали, а древние стены хранили запах сырости и старого камня.

Однако сегодня здесь было что-то другое. Он замер, уловив слабый шум. Словно кто-то осторожно двигался по заброшенным помещениям. Сердце сжалось – быть может, это просто ветер? Но нет, звук был слишком отчетливым.

Его взгляд упал на арку в дальнем конце коридора. Она выглядела почти так же, как на старых чертежах. На предыдущих обходах он даже не обращал на неё внимание. Но теперь её очертания казались... искаженными. Что-то здесь было не так. Артур прищурился – в глубине арки светился слабый синий свет. Он шагнул ближе, ощущая, как воздух вокруг стал гуще, тяжелее. Казалось, сама реальность здесь сдвигалась, создавая странное давление.

Подойдя вплотную, он увидел, что пространство за аркой не соответствовало привычной архитектуре академии. Там простирался длинный коридор, уходящий в темноту. Но воздух внутри арки был туманным, словно густой дым клубился в самом пространстве прохода. Артур коснулся края арки рукой и ощутил слабый импульс энергии – знакомый, но в то же время чуждый. Это был портал.

И кто-то пытался его настроить.

Мглин сжал пальцы, заставляя себя сохранять спокойствие. Это не случайность. Если этот портал настроен на энергетику древних кругов Ваппа – о чём говорит яркий синий свет в символах – значит, кто-то пытался соединить его с энергией, забытой многими поколениями. Но кто? И зачем?

Он оглянулся, проверяя, не наблюдает ли кто-то за ним. В коридорах было тихо, но чувство тревоги не уходило. Возможно, он пришел слишком поздно, а возможно – слишком рано.

Артур поспешил обратно, его шаги гулко раздавались в пустых коридорах. Ему необходимо было доложить об этом директору, несмотря на то, что он давно утратил к нему доверие. После того, что случилось с Эженом, в глубине души Мглин ощущал неприязнь к руководителю Академии, да и к Совету, но теперь промолчать он не мог.

Поднявшись двумя уровнями выше на одном дыхании, Артур Мглин остановился перед белоснежной дверью кабинета директора, но вместо привычной тишины и ожидания ему навстречу выступили трое. Завуч Медб Мунремур стояла в центре, высокая и непреклонная, как статуя, её седые пряди в волосах блестели в приглушенном свете башни. Вслед за ней, вышли двое преподавателей: Серж Дарво, скрестивший руки на груди, и Кассандра Лойс, чьи тонкие пальцы привычно поправляли очки. Обрывки фраз возвестили Артура о том, что они обсуждали там предстоящие весенние праздники.

— Господин Мглин, поздновато для визита, не так ли? — начала Мунремур ровным голосом.

— Не позднее, чем следовало бы, — буркнул он, окинув взглядом присутствующих. — Где директор? Мне нужно поговорить с ним.

— Директор занят, — ответила завуч.

— Тогда, может, вы мне объясните, почему в заброшенных коридорах Академии настроен портал?

Он ожидал увидеть на их лицах хотя бы тень удивления, но все трое остались бесстрастны. Только Мунремур немного округлила глаза.

— Портал? — переспросил Серж, скептически приподняв бровь.

– Мне об этом ничего не известно, – проговорила Мунремур, – Не было распоряжений о....

Завуч и двое её спутников направились дальше по пандусу, направляясь на третий этаж, но Мглин не отставал.

— Да, и он не случайный, – продолжал Артур, не давая ей закончить фразы. – Пространство за ним... изменённое, словно кто-то вложил в него немало сил и знаний. И главное — знаки. Их там было множество, сложные, мастерски выполненные.

При этих словах Кассандра Лойс чуть склонила голову, задумавшись, и заговорила первым делом не о портале, а о деталях, которые он упомянул:

— Интересно... Значит, кто-то достаточно искусен, чтобы создать устойчивую пространственную вязь с правильно нанесёнными знаками. Это требует высокой точности, ведь малейшая ошибка — и связь бы развеялась.

Она сделала паузу, чтобы позволить своим словам улечься. Дарво и Мунремур остановились, прислушиваясь к словам Лойс. Затем, она продолжила, с лёгким оттенком сомнения в голосе:

— Не так много людей в Академии владеют знаками на столь высоком уровне. Во всяком случае, официально...

Она посмотрела прямо на Мглина, и он почувствовал, как её тонкая игра начинает менять ход разговора. И Мглину стало не по себе.

— Конечно, нам всем известен преподаватель, который специализируется на знаках и символах, — добавила Лойс, не называя имени, но этого и не требовалось.

Артур уставился на Кассандру, не в силах поверить своим ушам. Она и в самом деле говорит это, она берёт и прямо обвиняет. Медб Мунремур внимательно смотрела на неё, но не перебивала, словно позволяя разворачивать мысли дальше.

— Элия Морвейн, — чуть ли не воскликнул Серж, будто эта «гениальная» догадка ему первому пришла в голову. — Её уровень знаний достаточен, чтобы создать подобное, – высказался он, словно сам лично изучил находку Артура.

Завуч строго посмотрела на него, видимо, чтобы пристыдить. Мглин нахмурил брови, ему уже расхотелось являться перед директором со своим рассказом.

— Это ни о чём не говорит, — сказал он жёстко. — Она не имеет причин делать что-то подобное.

— Разве? — мягко возразила Лойс. — Она слишком активно показывает себя не с лучшей стороны. Сначала тот случай с обвалом Архива в прошлом году. Потом – её постоянные дерзкие замечания, не соблюдение норм и правил Академии, – Лойс переглянулась с Мунремур. – Согласитесь, что Морвейн очень часто пренебрежительно относится к правилам и потворствует своим студентам в их, скажем так, шалостях.... – Кассандра вздохнула, будто уже сама устала делать Элии замечания. – Теперь этот портал. Разве это не странно?

Артур почувствовал, как в воздухе сгущается напряжение. Он сделал вид, что не понимает о чём речь, но взгляд Кассандры говорил о многом. Пришлось сдаться.

– Внешний вид Госпожи Морвейн никак не связан с порталом, о котором даже администрации ничего не известно, – выпалил он, больше не в силах терпеть на себе осуждающие взгляды Лойс и Мунремур, прекрасно зная, как завуч устала отчитывать Элию за её неподобающий внешний вид и не серьёзное отношение к правилам дисциплины.

– Вы должны быть внимательны, с кем ведёте дружбу, Господин Мглин, – доверительным тоном проговорила Лойс.

Мунремур молчала, но её взгляд теперь был не просто внимательным — она анализировала каждое слово, делая свои выводы. А он совершил ошибку. Одна единственная фраза о знаках — и теперь подозрения ложатся на Элию. А если Дарво решит разнести слухи по Академии, это может стать серьёзной проблемой.

Мглин взглянул на Мунремур. Медб была мудрой женщиной, которая никогда не бросалась безосновательными обвинениями.

— Вы действительно верите, что Элия могла бы... – тихо обратился он к завучу.

— Я ничего не утверждаю, Господин Мглин, — перебила его завуч, её голос оставался ровным. — Но если в Академии действительно создают порталы, мы обязаны выяснить, кто за этим стоит.

Артур чувствовал, как его собственные слова обернулись против него. Медб не приняла однозначного решения, но то, как внимательно она слушала Лойс, заставило его внутренне напрячься. Дарво уже наверняка делал свои выводы, а это значило только одно — завтра Академия будет полниться слухами. Он выдохнул, стараясь сохранять спокойствие, но пальцы продолжали сжимать ворот пиджака.

— Если вы не против, я проведу расследование самостоятельно, — наконец произнёс он, стараясь, чтобы голос не дрожал от негодования.

— Тогда вы, несомненно, сообщите нам, если обнаружите что-то важное, — сказала Мунремур.

— Конечно, — ответил он.

Голос его прозвучал жёстче, чем следовало бы. Он слегка поклонился и повернулся, удаляясь прочь.

Он спустился в безлюдный Большой Вестибюль, остановился и закрыл глаза. Ошибка. Он совершил ошибку. Теперь не только портал станет объектом расследования, но и Элия. А может, именно этого и добивалась Кассандра Лойс? Но почему? Неужели, просто из-за того, что их раздражают яркие свитера? Просто смешно.

Он задумался, но вскоре понял, что не найдет ответа стоя в коридоре. У него не было времени на сожаления. Теперь ему нужно было узнать правду — и сделать это быстрее, чем они. Директор теперь и без его вмешательства узнает о его находке.

Мглин направился к выходу из здания. Ночь была свежей и холодной, ветер тянулся вдоль стен Академии, шелестя в голых кронах деревьев.

Марк IV

"Слова — это лед, что тает в огне. Но что, если пламя не гаснет?" — Сарен Лотар, "Тропы неизбежного"

Марк сидел на скамейке под стеной Академии, прислонившись спиной к холодному камню. Вокруг стоял весенний вечер, прохладный воздух касался лица, но мысли его роились. Он не мог перестать думать об Элии. Она заботилась о Ноксе слишком усердно. Разве она не понимала, как это выглядело? Ему достаточно было вспомнить, как она наклонялась над ним, как её голос звучал мягче, чем обычно. Это было невыносимо. Её доброта... Почему именно к нему? И когда это началось?

Он сжал кулаки, стараясь унять раздражение, но оно росло с каждым днём. Внутри него что-то скреблось, заставляя снова и снова возвращаться к этой картине. Он пытался убедить себя, что ему всё равно, что это ничего не значит. Он ведь не знает, что между ними происходит. Элия ведь очень мягкосердечная. Но почему тогда всякий раз, когда он видел их вместе, внутри вспыхивала злость?

— Марк, — голос Артура Мглина вывел его из мыслей.

Марк поднял взгляд. Господин Мглин стоял перед ним, явно что-то обдумывая, прежде чем заговорить снова:

— Ты не видел Элию Морвейн?

Марк дёрнул уголком губ, выдавая усмешку. Конечно. Конечно, он тоже её ищет. Всем нужна Элия Морвейн!

— А ты тоже её ищешь? Может, она у Нокса в хижине, — его голос был насыщен сарказмом. Если этот старик всё ещё ничего подозрительного в ней не заметил, значит сейчас – самое время.

Мглин внимательно посмотрел на него, но ничего не ответил сразу. Чувствовалось недоумение, и, похоже, он понял, что дело тут не только в вопросе о местонахождении Элии.

— Понял, — наконец сказал он. — Если увидишь её, передай, что я её ищу.

Марк кивнул, но не ответил. Мглин, задержав взгляд на нём ещё секунду, развернулся и направился назад в Академию. Марк проводил его взглядом, но не двигался. Он чувствовал, как злость подступает к горлу, но не мог понять, на кого именно она была направлена. На Нокса? На Элию? Или на самого себя?

Он всё ещё сидел на скамейке, упрямо скрестив руки на груди. Пытался убедить себя, что всё это его не касается, что он зря вообще зациклился на Элии и её внезапной заботе о Ноксе. Но что-то в его нутре подсказывало: дело не только в этом. И если всё невинно и просто, тогда почему бы ей прямо так и не сказать.

Преподаватель ахиязыка направился к зданию Академии, и Марк не собирался за ним следить. Но случайность или нет, едва тот добрался до входа, из дверей вышла Элия. Она шагала быстро, явно торопясь, и, не заметив его, столкнулась с профессором прямо перед порогом.

— О, Артур! — выдохнула она, слегка отступая назад. — Я как раз тебя искала.

Марк напрягся. Он не мог расслышать всё, что они говорили, но даже по интонации понимал — это не просто случайная встреча. Тем более, в такой час.

— Ты? — Артур выглядел не менее удивлённым. — А я тебя.

— Я нашла кое-что в библиотеке, – Элия потопталась на месте, стряхивая вечерний холод. – Это важно.

— А мне нужно рассказать тебе о кое-чём, – Мглин слегка нахмурился. Его осанка изменилась, взгляд стал сосредоточенным.

Что-то кольнуло Марка в грудь, сметая остатки раздражённой ревности. Он не знал, о чём они говорят, но теперь всё выглядело иначе. Гораздо серьёзнее. Он поднялся на ноги и медленно направился к ним. Мглин и Элия уже собирались отойти подальше, переговариваясь, когда он настиг их.

— Могу чем-то помочь? — спросил он, стараясь говорить спокойно, но его голос вышел сдавленным, – Кажется, что-то произошло.

— Это не... – начал было Мглин, бросая недовольный взгляд на, бесцеремонно вмешавшегося, Марка.

— Марк, – прошептала Элия, явно удивленная его неожиданным появлением. – Идём с нами. То, что я хочу рассказать, касается и тебя. – она недоверчиво оглядела мужчин. – Как-то очень кстати, что вы оба оказались здесь...

Она бросила еще один неопределенный взгляд на Марка, будто что-то обдумывая, но промолчала.

— Хорошо, — нехотя произнёс Артур Мглин. — Тогда пройдемся чуть подальше. Здесь нас могут наблюдать из окон.

Элия кивнула, и они втроём направились вглубь сада, поворачивая за угол академии, где располагались площадки для отдыха и спортивных состязаний. Марк шагал рядом, больше не думая о том, что его раздражает. Теперь его волновало другое. Что-то происходит. И он не собирается допустить, чтобы его снова оттеснили. Вокруг шумели деревья, прохладный вечерний воздух казался пропитанным тревогой. Он знал, что не должен здесь быть, но что-то внутри подсказывало: правда окажется важнее его собственных эмоций. Они остановились у небольшой беседки, скрытой среди густых зарослей плюща.

– Я сегодня дежурный и решил начать с подземного уровня, как обычно, – Артур первый нарушил молчание, когда все устроились внутри на маленьких деревянных скамьях. – А когда проходил длинным заброшенным коридором – обнаружил настроенный портал.

– Может его зарегистрировал директор? Он имеет право на такие вещи, – предположил Марк, скептически.

Он перевел взгляд на Элию, но она проявила активную заинтересованность к словам Мглина. Подумаешь, портал кто-то настроил. Виннетстоун регистрирует подобные порталы по несколько раз на дню, для личных встреч.

– Нет, – возразил Артур, насупившись взглянув на Марка. – Я уже рассказал об этом Мунремур, но она заявила, что никаких порталов в последнее время директор не согласовывал.

– И она даже не удивилась твоему рассказу? – изумилась Элия, потирая руки, чтобы согреться.

– Нет, – повторил Мглин, задумавшись. – Но главное теперь не это. Меня удивило другое – почему она не изъявила желания пойти взглянуть на мою находку?

Артур, скорее всего, не закончил свою мысль и ждал комментарии от собеседников. Но Марк смотрел не на него, а на Элию, замерзающую в одной рубашке на холодном воздухе. Она скрывала свою дрожь, хотя и не очень удачно. Так хотелось сейчас взять и обнять её, согреть. Но Марк остался сидеть на месте. Вот если сейчас бы отсутствовал Мглин....

– Может она решила, что тебе попросту показалось? – бросил Марк, не подумав, всё ещё размышляя о времени, какое он бы мог провести с девушкой.

Элия недоуменно поглядела на Марка.

– Я знаю, что видел, – возразил Артур, с ноткой раздражения. – Если на дежурстве кто-то из вас доходил до конца длинного заброшенного коридора, то наверняка видел там арку на глухой стене с каменной чашей.

– Да, знаю это место, – подтвердила Элия, пряча ладони в манжетах. – Но там просто каменная арка....

– Так и есть. Но сегодня она была испещрена знаками и символами, которые горели ярким синим светом. А за аркой, где положено быть каменной стене – виднелся какой-то незнакомый коридор.

– Это странно, потому что порталы же обычно не горят символами, правда? – проговорила девушка, обращаясь скорее к самой себе.

– Вот и я об этом, – согласился Артур. – Только вот, как только я упомянул об этих символах при Лойс...

– Лойс? – переспросила Элия. – А она откуда там взялась?

Марк заметил как выпрямилась Элия, явно обеспокоенная упоминанием преподавателя вычислений.

– Она вышла от директора, вместе с Мунремур и Дарво. Мунремур заявила, что директор занят и я..., – Мглин опустил взгляд, а потом снова поднял его, глядя только на Элию – Я рассказал завучу о портале и как тот выглядел, в присутствии тех двоих.

– Ну, – фыркнул Марк, – Теперь Серж разнесёт эту новость по всей Академии.

- Артур, – Элия сочувственно посмотрела на виноватое лицо старого профессора.

– И это ещё не самое плохое, – продолжил Артур. – Только услыхав о знаках на портале, Лойс сразу заметила, что портал могла бы незаконно организовать ты, Элия.

Элия вздрогнула, но на этот раз не от холода. Она пристально посмотрела в раскаивающиеся глаза своего друга и не могла подобрать слов. Она не выглядела ни разгневанной, ни обиженной. Просто замерла на месте, переваривая сказанное.

– Прости, Элия, – проговорил Артур Мглин.

– Ты не виноват, – ответила она и улыбнулась ему.

Марк от негодования вытаращил на них глаза. Как можно вообще кого-то за такое простить? За подобную ошибку, необдуманную глупость.

– Она потом ещё начала упоминать твой внешний вид и не поддержание дисциплины твоими студентами.... – добавил Артур, чем вызвал у Элии только задорную улыбку.

– Хм, странные у неё методы, – заметила девушка. – И что, Мунремур решила, что это я создала портал?

– Нет, но она, кажется прислушивается к мнению Лойс, – ответил он. – Ты же знаешь – твои рубашки – это больная тема Мунремур....

Элия усмехнулась и обняла себя руками. Марку просто невыносимо было смотреть на неё, на то, как она мёрзнет. Мглин, как будто бы только теперь тоже заметил, как девушка прячет пальцы в рукава рубашки.

– Элия, ты же совсем окоченела, – произнёс Артур, словно сам себя обругав за невнимательность. – Вот, давай надевай.

Старый профессор быстро сбросил с себя тёплый твидовый пиджак и заставил Элию продеть руки в рукава. Элия благодарно улыбнулась ему, зарываясь лицом в ворот, пахнущего нафталином и куркумой, пиджака. Марк отстранено отвернулся. Он ведь сам хотел так поступить, но не мог. А почему? Сам не знал. Но ведь теперь уже поздно, не натянешь же на Элию сверху ещё и свой плащ.

– Вот такая история, – произнес, словно завершая свой рассказ, Артур, присаживаясь обратно на своё место, напротив Элии, – А что у тебя есть рассказать? – он глянул на неё, напоминая причину, по которой она бросилась искать Артура так поздно.

— Я нашла в библиотеке документы, связанные с некими исследованиями. В них говорится, что исследования проводились здесь, в Академии, – она повернула голову и посмотрела прямо на Марка. – Но самое странное — там упоминалось твоё имя, Марк.

Он напрягся. Элия глядела на него открыто, но всё еще прятала подбородок за лацканом пиджака Мглина.

— Моё? – переспросил он. Это было уже нечто поинтереснее старых порталов.

— Да, — она посмотрела ему в глаза. — Документы содержали отчёты о каких-то исследованиях, связанных с тобой. Они не были полными, но упоминалось, что твоё происхождение может иметь значение в активации портала.

Мглин нахмурил брови и тоже посмотрел на Марка, ожидая от него объяснений. А Марк молчал. Его охватило странное чувство — смесь тревоги и непонимания. Он никогда не задумывался о своём происхождении всерьёз, но если Академия действительно что-то скрывает...

— Но я даже не из семьи архиев, — негодуя произнес он. – Какие могут быть исследования?

– Без понятия, что они означают, но там было твоё имя и дата рождения... – Элия замялась, будто не решалась сказать. – С другими именами и фамилиями в списке.

— Думаю, Марк сам должен увидеть эти документы, – медленно кивнул Артур Мглин. – Может, тогда удастся пролить свет на многое, что здесь происходит в последнее время.

— Документы нельзя выносить из архива, вы же знаете. Давайте, завтра туда зайдём и посмотрим снова, – предложила Элия. – Нам нужно выяснить, кто пытался активировать портал. Если все события связаны, значит и Марк может оказаться в опасности.

– Или под подозрением, – добавил Артур, тяжело вздыхая.

Марк усмехнулся, но в его голосе прозвучало напряжение:

— Ну, по крайней мере, теперь я точно не останусь в стороне.

Артур и Элия переглянулись, но больше ничего не сказали.

Медб II

"В мире, где ложь маскируется под истину, доверие становится самой хрупкой магией." — Кориан Васт, "Записи архиев"

Медб Мунремур сидела в жестком кресле, в кабинете директора, внимательно следя за теми, кто был сегодня здесь. Ночь уже полностью окутала Академию, но разговор, который предстоял, был важнее сна. Она задумалась над находкой Мглина и решила, что всё-таки стоит вернуться к Бонифацию и обсудить это сразу. Лойс и Дарво поддержали её.

Директор сидел за вишнёвым столом, его пальцы неторопливо постукивали по полированной древесине. Серж Дарво устроился рядом, словно на публике, не скрывая самодовольной улыбки, будто только что выиграл ещё одно почётное звание. Кассандра Лойс держалась сдержанно, но в её взгляде сквозила едва уловимая тень беспокойства.

— Артур Мглин обнаружил портал, — ровно сказала Мунремур, сжимая в руках свой еженедельник. — И он только что сообщил нам об этом.

Лойс чуть склонила голову набок, поправляя очки:

— Любопытно, что он оказался там именно сейчас. Такое чувство, что кто-то хотел, чтобы портал был найден. Вы так не думаете, Господин директор?

Медб заметила, как тот задумчиво потянулся к своим очкам на столе, но быстро отдернул руку. Директор Академии был человеком выдержанным, но это не означало, что в его душе не хранились тайны.

— Если портал и был скрыт, значит, на это были причины, — мягко ответил он. — Академия существует сотни лет, и не всё, что в её стенах, должно стать достоянием каждого.

— Конечно, конечно, — легко согласился Дарво, пожав плечами. — Но вы должны признать, что новости об этом открытии разойдутся. Думаю, нам стоит заранее подготовиться к возможной реакции преподавателей и студентов. Это, как ни крути, непредвиденное событие.

Мунремур едва сдержала вздох. Она знала Дарво достаточно хорошо, чтобы понимать: его беспокоил не сам портал, а возможность извлечь из ситуации выгоду. Он всегда умел оказаться в центре внимания, и это открытие могло стать очередным трамплином для его популярности.

— Я больше беспокоюсь о том, кто мог попытаться активировать портал, — продолжила она, глядя на Лойс. — Может у нас в архивах есть записи, конкретно по тому порталу, который нашел Профессор Мглин. Мы же даже не взглянули на него, – Лойс на секунду задержала взгляд на Мунремур, прежде чем снова опустить его к своему блокноту.— Возможно, кто-то из студентов нашёл эти сведения случайно, — предположила она, с деланной задумчивостью. — Или кто-то оставил их специально, зная, что в итоге их обнаружат и прочтут.

Мунремур задумалась. Версия звучала разумно, но было в ней что-то... неправильное. Слишком гладкая, слишком удобная.

— Так или иначе, — вступил в разговор директор, отводя взгляд в сторону. — Нужно пообщаться с Мглином, пусть покажет находку, после чего можно будет уже думать – как поступать дальше, – директор бросил слегка раздраженный взгляд на завуча. – Медб, почему Вы не направили его сразу ко мне?

— Потому что Вы приказали мне вас не беспокоить, не при каких обстоятельствах? – с долей ответного раздражения, ответила она. – У вас назначена была срочная переписка.

– Это уже не такое уж и простое обстоятельство, – продолжил Бонифаций, смягчаясь и бросая взгляд на молчащий меркилат у себя на столе. – Если он успеет посвятить других в свои догадки и предрассудки, у нас будет больше работы. Особенно, если это дойдет до Марка Реллана.

Последняя фраза директора заставила всех обратить взгляды на него. Лойс даже перестала записывать в блокноте, а улыбка Дарво куда-то мгновенно пропала.

— Потому что его происхождение не так просто, как все привыкли думать. Он связан с этим больше, чем кажется, – пояснил Бонифаций, не дожидаясь расспросов.

Медб нервно потёрла запястья, не понимая, почему вдруг директор решил раскрыться Лойс и Дарво. Тем не менее, она молча ожидала продолжения, но директор не стал распространяться более. Он явно не собирался рассказывать всей правды, тем более в присутствии Дарво. Серж, как и ожидалось, с интересом приподнял бровь.

— Ну-ну, значит, у нас есть кандидат? Насколько я помню, наш Реллан весьма перспективен. Такая новость, если её подать правильно, произведёт фурор.

— Это не для обсуждения, — резко осадила его Мунремур. — Пока у нас нет полной информации, спекуляции могут только навредить, – она сама не представляла полной картины происходящего, но считала правильным поддержать директора.

Лойс промолчала, но Медб заметила едва уловимую скованность в её плечах. Она что-то поняла в кратком рассказе Бонифация, либо что-то знала сама, чем не желала делиться.

— Мы выясним, кто пытался активировать портал, — твёрдо сказала Мунремур, — Но не позволим Академии погрузиться в хаос. Каждый из нас должен следить за ситуацией, – она поглядела на двух преподавателей, на каждого по отдельности.

— Безусловно, — улыбнулась Лойс, — Я лично изучу архивы. Возможно, там есть упоминания о подобных событиях в прошлом.

Медб задумалась. Что-то подсказывало ей, что Кассандра уже изучила архивы, до этого разговора. Но не стоит предавать этому большее значение, чем стоило в данной ситуации. Директор поднялся, подводя встречу к концу.

— Пусть никто не предпринимает поспешных решений. Мы разберёмся с этим спокойно.

Мунремур кивнула, но внутри себя чувствовала глухое беспокойство. Ей нужно было копнуть глубже. И она решила сперва поглядеть на настроенный портал, который обнаружил Артур Мглин.

Веда IV

"Правда — это не то, что знают. Это то, во что верят." — Мирабэль Лойс, "Записи манипулятора"

Веда поднималась по пандусу башни, слушая оживлённые обсуждения своих одногруппников. По их возбужденным лицам мелькали солнечные лучи из узких окон, словно дразня и подталкивая к болтовне. Урок у Сержа Дарво закончился меньше десяти минут назад, но этого времени оказалось достаточно, чтобы слухи начали разрастаться.

— Ты слышала, что он говорил? — шепнула Джулия Брюк, ускоряя шаг, чтобы поравняться с Ведой. — Он так и не сказал прямо, но... кажется, это правда. Найден портал!

— Это могло быть просто его привычное позёрство, — фыркнула Луция Фалмер, поправляя свою черную, расшитую голубыми цветами, накидку. — Дарво любит намекать на сенсации.

— Но как он подал это, — вмешался Бен Контарелли, его глаза горели от любопытства. — "Исторические открытия, спрятанные веками в стенах Академии, могут изменить наше понимание прошлого и будущего"... Разве это не звучит как намёк?

Бен был для всего второго курса таким себе надоедливым младшим братишкой, но всегда было забавно послушать, что он выдаст на этот раз. Веда молча слушала. Она прекрасно помнила каждое слово Дарво, как он ловко расставлял акценты, как позволял студентам самим делать выводы. Это был настоящий спектакль, и публика охотно проглотила наживку.

— Если это правда... если действительно существует портал, — продолжила Джулия, понизив голос. — Тогда почему об этом не говорят прямо? Почему всё окутано тайной?

— Потому что так всегда бывает, — пожал плечами Бен. — Взрослые что-то скрывают, а потом мы узнаём об этом случайно.

Веда кивнула, но внутри ощущала смутную тревогу. Господин Дарво не просто так подогревал интерес. Он хотел, чтобы слухи распространились, хотел, чтобы внимание учеников было приковано к этой тайне. Но зачем? Что он получал от этого?

Они свернули в боковой коридор на пятом уровне, ведущий к их жилым комнатам. За окнами уже стояло предвечернее затишье, но обсуждение не утихало.

— Думаешь, это может быть связано с энергией архиев? — вдруг спросила Луция, глядя на Веду своими проницательными голубыми глазами. — Дарво упоминал, что "исторические знания ведут к раскрытию истинной природы прошлого". Это может значить, что портал использовали в стенах Академии.

Веда не хотела ничего отвечать, но Луция с первого дня относилась к ней дружелюбно и провела настоящую экскурсию по Академии, попутно поясняя все нюансы.

— Если так, то Академия хранит куда больше тайн, чем нам рассказывали, — тихо ответила Веда, не особо задумываясь над словами.

Она вспомнила рассказы Эжена, но думать об Эжене, с каждым днём, становилось всё невыносимее. Веде удалось узнать о приговоре Совета из одной из, брошенных в общей комнате, газет. И о том, что Эжен теперь изолирован на Родонитовых островах, хотя ничего ужасного не сотворил. Или всё-таки сотворил? Она не знала всей правды, так как провела с Эженом не так уж много времени, чтобы узнать его и все его дела.

— А если попробовать найти его? — внезапно предложил Бен, на лице которого отразился восторг. — В книгах должно быть хоть что-то!

Джулия не удержалась и потрепала его по коротким светлым волосам, умиляясь. Бен улыбнулся ей, но поспешил отскочить в сторону.

— Или спросить у кого-нибудь, кто знает больше, чем говорит, — задумчиво произнесла Джулия, отводя взгляд от Бена, который отбежал к дивану с комиксами и забрался на оббивку в обуви.

Одногруппники вырвали Веду из тягостных размышлений. Веда окинула взглядом обстановку общей комнаты. Чувство тревоги не оставляло её, но одно она знала точно — Дарво добился своего. Теперь мысли всех студентов были прикованы к порталу. Вот только зачем это понадобилось преподавателю?

Доротея III

"Шёпот в библиотеке громче, чем крик на площади." — Народная мудрость Архиев

Весь день мысли Теи крутились вокруг услышанного. История Господина Дарво не выходила у неё из головы. Почему он рассказал об этом так открыто? Почему никто из учителей не пытался его остановить? А главное — кто нашёл портал первым?

Когда занятия закончились, Тея, отделившись от Тмина и Микты, отправилась в библиотеку на третьем этаже. Там всегда можно было найти что-то полезное, если знать, где искать.

Тишина зала успокаивала. Габриэль Хартман, библиотекарь, мельком взглянул на неё из-за стойки и кивнул, разрешая проходить. Ей нравился библиотекарь, он позволял ей больше, чем другим студентам. Наверное, потому, что другие не особо рвались в мир книг и свитков.

Тея пробралась к открытым архивам, где хранились старые записи об особых энергетических явлениях, и начала перебирать каталоги. «Круги Ваппа... порталы... пространственные силы...» Каждое слово, связанное с тем, что рассказывал Господин Дарво, могло стать зацепкой.

Но неожиданно её внимание привлекло другое. На одной из нижних полок, в этой секции, она заметила пробел между книгами. Кто-то недавно брал отсюда том — это было очевидно. Пыль вокруг осталась нетронутой, но на месте отсутствующей книги пространство было чистым. Тея присмотрелась к тематике стеллажа.

— Ищешь что-то конкретное?

Она вздрогнула и резко обернулась. Хартман стоял рядом, удерживая стопку толстенных томов по зельям.

— Я просто... — начала она. – Просто подумала найти тут книгу по редким знакам и рунам.

— Не здесь, — тихонько произнёс он. — Она может быть там, у восточной стены, – указал он на противоположную стену открытого архива.

– Спасибо Вам большое, – поблагодарила девушка и нарочито воодушевленно побежала к восточным стеллажам, между высокими узкими окнами.

Тея почувствовала, как по спине пробежал холодок. Где-то в глубине закрытой секции хлопнула дверь – кто-то вошел в библиотеку из тайного входа. Хартман сделал вид, что поправляет книги, а Тея быстро отошла к другому стеллажу. Она не знала, кто пришёл, но через несколько минут услышала голоса.

— Он был там, — голос преподавателя архиязыка, который не спутать с другими.

Тея насторожилась, медленно двигаясь вдоль стеллажа, в сторону двери в закрытый архив.

— Но теперь его нет, — ответил женский голос. – И записей исследований я тоже здесь уже не вижу, – послышался звук шуршащей бумаги и скрип досок пола.

Сердце учащённо застучало. Тея узнала своего куратора, Госпожу Морвейн. И они говорили, без сомнения, о пресловутом портале. Тея уткнулась лбом в полки книжного шкафа, стараясь дышать как можно тише. Хартман, кажется не слышал голосов, либо делал вид, что его это не касается. Он просто расставил тома на полки и удалился в свой кабинет. Тея, воспользовавшись моментом – принялась красться ближе к двери, представляя себе, как будет подавать добытую информацию Микте и Тмину.

— Я сам видел, — повторил Господин Мглин, и в его голосе слышалась усталость. – Он прямо сиял синими знаками.

— Кто-то знал, что мы пойдём туда, — продолжала Элия Морвейн. – Знал и то, что мы вернёмся сюда.... – проговорила она уже тише, обращаясь к самой себе.

— Либо хотел, чтобы мы нашли его уже закрытым, — мрачно добавил Мглин.

Тея замерла. Значит, портал действительно существовал, но его уже не было? Она наклонилась чуть ближе к щели между дверью и косяком, надеясь разобрать каждое слово. Внутри на мгновение повисло молчание, а затем её куратор заговорила очень тихо.

— Лойс, – после произнесенной фамилии запала пауза. – Она специально повела разговор так, чтобы подозрение пало на меня, — продолжала Морвейн. — Ты ведь сам это утверждал, Артур.

— Да, — послышался тяжелый вздох старого преподавателя.

Теперь Тея окончательно запуталась. Как Госпожа Лойс могла быть замешана в этом? Она всегда казалась Тее очень педантичной и строгой, как и её предмет. Но чтобы вносить смуту среди коллег – это было нечто.

— Но зачем ей это делать? — спросил профессор Мглин.

— Возможно, чтобы скрыть, кто действительно создал портал, — предположила Морвейн.

Тея крепче сжала пальцы на деревянном откосе. Всё это становилось слишком сложным. Интриги, наветы, тайные разговоры – разве взрослым положено таким заниматься?

— В тех исследованиях говорилось и о порталах, — продолжала куратор, под еще энергичные шорохи бумаг и свитков. – Ты же рассказывал, что на месте той арки чувствовались остатки энергии.... Та куда же запропастилась та папка?! – раздраженно выдохнула Морвейн.

— Мне кажется, твоя папка там же, где и мой портал, — проговорил Мглин. — Возможно, их просто оставили на видных местах, чтобы кто-то, как мы с тобой, попались.... – его голос становился всё мрачнее с каждым словом.

Тея вдруг почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Кто-то действительно играл в опасную игру. Но прежде чем она успела осмыслить услышанное, ненароком задела локтем книгу и та с оглушительным, для этой библиотеки, грохотом свалилась на пол. В закрытом архиве моментально наступила тишина.

— Кто там? — резко спросил Мглин, сухим голосом. – Габриэль?

Тея прямо окаменела, не в силах пошевелиться. Холодок пробежал по её спине, ладони вспотели. В голове пронеслось тысяча мыслей — убежать? Сделать вид, что просто проходила мимо? Но в следующее мгновение дверь резко распахнулась, и перед ней возникла фигура Господина Мглина. Он мгновенно понял, что происходит.

— Доротея? — его голос был тихим, хотя в нем проскочила жесткость, довольно непривычная.

За его спиной показалась её куратор, нахмуренная, явно не в восторге от того, что их подслушивала её подопечная.

— Эм... добрый вечер? — неуверенно сказала Тея, тщетно выдавливая невинную улыбку.

Мглин нахмурил свои колючие брови, становясь максимально похожим на недовольного барсука, которого пробудили среди зимы.

— Как давно ты здесь? – поинтересовался он.

Тея нервно сглотнула, соображая, насколько сильно она себя выдала.

— С самого начала, — честно призналась она, глядя прямо в лицо своего куратора, но опасаясь смотреть на рассерженного Мглина.

Между ними развернулось тягостное молчание. Морвейн прикрыла глаза и вздохнула, явно что-то обдумывая.

— Разве тебе не хватило одной ночной авантюры? — спросила она расстроенно.

Тея мгновенно вспомнила ту ужасную ночь, которую старалась забыть всю неделю. По глупости, по любопытству... но результат оказался страшнее, чем они ожидали. Господин Нокс ничего такого не скрывал, не считая одного – он на самом деле оказался оборотнем, и если бы не Госпожа Морвейн, они бы... Девушка до сих пор помнила, как куратор встала между ними и зверем, как без колебаний подняла жезл, рискуя собой, чтобы их защитить. И вот теперь, Тея снова встряла в нечто опасное. В то, что никак её не касалось.

— Я не собиралась подслушивать, — сказала она, наконец встречаясь взглядом с Мглином. — Но когда услышала о портале...

— И решила, что это хорошая идея — шпионить за учителями? — перебил её Мглин, засовывая руки в карманы пиджака.

Тея хотела было возразить, но Госпожа Морвейн опередила её.

— Я заметила, что вы очень любопытны. Твой брат и Микта, – в голосе женщины не было угрозы, только тихая уверенность. – И ты, конечно же, расскажешь им о том, что узнала?

Тея покраснела и опустила голову. Мглин молча наблюдал за их диалогом.

— Конечно, расскажешь, – ответила за неё Морвейн. – Вы втроём команда, каких ещё поискать. Наверняка ведёте собственное расследование.

— Ты так в этом уверена? – Мглин посмотрел на Морвейн с сомнением.

— Я уверена, — кивнула та, глядя только на Тею и подступая на шаг ближе. — Она умная девочка.

Тея вспыхнула от неожиданной похвалы, но тут же почувствовала себя неловко.

— Хорошо, — наконец произнесла Морвейн. — Раз уж ты всё равно знаешь слишком много... Придётся объяснить тебе остальное.

— Что?! — Мглин поглядел на свою коллегу так, как смотрит на провинившихся студентов, очень печально и разочаровано.

И не он один не смог полностью переварить сказанное Госпожой Морвейн. Тея вытаращила глаза на преподавателей, не понимая – кому и чему следует верить. Старому профессору понадобилось пара мгновений, чтобы заставить себя довериться своей коллеге и приятельнице.

— Садись, — устало бросил Артур Мглин, указывая на ближайший стул, внутри закрытого архива. — Теперь и ты в этом замешана.

Голос у него был удрученный, но Тея поняла – Господин Мглин полностью доверяет Морвейн, и поэтому уверен в её чутье, насчет подбора союзников. Пусть даже это будут – несовершеннолетние студенты.

Микта IV

"Есть двери, которые лучше не открывать. И есть знания, за которые платят слишком дорого." — Лорелин Грей, Тени Архива

Микта сидел, скрестив ноги, на полу в общей комнате, разглядывая узоры на ковре. Он чувствовал, что Тея вот-вот скажет что-то важное, но пока молчал, отпуская ей время собраться с мыслями. Она листала тоненькую книжонку, с выцветшей зелёной обложкой, которую Микта приметил ещё на празднике Первого Вераса. Тмин, сидевший рядом, уже успел трижды прицелиться подушкой в сестру, требуя объяснений, но Микта каждый раз мешал ему бросить её. Он был терпеливым — в отличие от своего друга.

Первый курс по одному расходились по своим комнатам. Наконец, когда рыжий затылок Айрика скрылся за дверью, Доротея подняла на них серьёзный взгляд.

— Вы не должны никому об этом рассказывать, — сказала она, откладывая книгу.

— Это мы уже слышали! — возмутился Тмин, закидывая руки за голову. — Теперь давай к сути!

Тея закатила глаза, но продолжила:

— В Академии действительно нашли портал.

— Дарво не наврал? – Микта вскинул брови. В комнате вдруг стало в разы жарче.

— Впервые в жизни он сказал что-то похожее на правду, — хмыкнула она.

— Но ведь он не сказал, где именно его нашли, – Тмин прищурился, нарочито недоверчиво.

— Потому что сам не знает, — объяснила Тея. — Или делает вид, что не знает.

— А кто знает? — спросил Микта, поднимаясь на ноги и начиная расхаживать по комнате.

— Господин Мглин. Он нашёл портал, но когда они с Морвейн вернулись туда, он уже исчез.

Микта остановился, задумавшись. Мысли всё никак не получалось утрамбовать.

— Кто-то закрыл его? – предположил он, запуская ладонь в волосы.

— И они хотят выяснить, кто, – Тея кивнула и переложила на столе тетради с выполненным домашним заданием. – Потому что, порталы просто так не появляются и не исчезают, без официального распоряжения директора. А директор, по словам завуча, ни о чём подобном не распоряжался.

Наступила тишина. В голове каждого из троих шла очень бурная деятельность. Вроде, находка какого-то старого портала – это обычное дело, но все вокруг словно с цепи сорвались насчет этого загадочного объекта. И теперь, после объяснения Доротеи – Микта начал всё постепенно понимать.

— Подожди, — нарушил молчание Тмин. — Ты сказала «они». Кто ещё?

— Господин Реллан, – ответила Тея, ничего конкретного не вкладывая в это имя.

Микта посмотрел на неё внимательно. Он только теперь задумался – как подозрительна была сама мысль о том, что двое преподавателей вдруг выразили полное доверие к какой-то студентке-первокурснице.

— Реллан? А как он с этим связан? – проговорил Микта, присаживаясь на подлокотник кресла.

— Не знаю, – созналась Тея. – Но Морвейн сказала, что он тоже в круге их доверия. Он как-то связан с документами из закрытого архива, которые пропали куда-то

Микта молчал. Что-то во всей этой истории действительно было странным. Да чего себя обманывать — всё тут было странным.

– Круг доверия? – фыркнул Тмин. – Это что ещё за допотопное название для кружка ясновидения?

– Это Морвейн так назвала тех, с кем она намерена отыскать правду, – ответила спокойно Тея, откидывая за спину свои длинные черные волосы. – Это она, Господин Мглин, Реллан и... мы.

— И какие у них планы? — поинтересовался Тмин, по-прежнему скептически относясь к серьёзности намерений людей, которые решились действовать под подобным названием.

— Разобраться, зачем кто-то открыл портал, а потом спешно закрыл, как только кто-то наткнулся на него, – Тея наклонилась вперёд. – Господин Мглин думает, что это было устроенно специально, чтобы бросить тень на тех, кто станет говорить о своих находках и тем самым – бросит подозрение на себя самого.

— А нам-то что? – её брат закатил глаза.

Тея посмотрела на него так, будто он только что спросил, в каком году была война архиев.

— Как что? — возмутилась она. — Мы же теперь тоже в этом замешаны!

— Значит, мы ищем того, кто открыл портал? – усмехнулся Микта.

Тея кивнула, а Тмин застонал и упал спиной на диван.

— Опять? Мы же едва выбрались из истории с Ноксом!

— Ты можешь не участвовать, — пожала плечами Тея. – Тот кто открыл портал и, тот кто отправил Тома через круг – вполне может оказаться одним и тем же архием, – добавила она, собирая со стола свои тетради и учебники, – Доброй ночи.

Тея направилась вон из комнаты, сжимая в руках своё добро. Тмин сел обратно, его взгляд стал настороженным.

— Если ты думаешь, что я оставлю вас двоих разведывать тайны без меня, то ты плохо меня знаешь, – прокричал он ей вслед.

Микта улыбнулся. Конечно, такой поступок со стороны преподавателей, один из которых, является ещё и их куратором – всё так же казался ему подозрительным, но... они могут побольше узнать о происходящем вокруг.

— Тогда решено. Мы выясним, кто стоит за этим, – Микта опустил руку на плечо друга.

И где-то глубоко в душе он понимал — это только начало.

Фрей III

"Ты можешь не касаться времени, но оно коснётся тебя." — Из философских заметок Ардена Квелла

Фрей шёл по коридору Академии, пытаясь не обращать внимания на группки студентов, обсуждающих последние события. В воздухе витали слухи — снова что-то произошло, снова кто-то что-то узнал, но ему это было неинтересно. Он уже давно решил для себя, что он не хочет влезать в чужие тайны, не хочет становиться частью расследований или заговоров. Он просто хотел учиться, раз уж оказался здесь.

Академия была огромна, но Фрей уже привык к её длинным коридорам, к высоким потолкам и гулким шагам, раздающимся по каменным плитам, либо приглушенным коврами. За окнами шумел ветер, и где-то вдалеке можно было услышать, как перекликаются ученики, собираясь на занятия.

Сегодня у него был насыщенный день. Утром — урок с Господином Релланом, затем история архиев с Сержем Дарво, а после — занятия по энергетическим вычислениям с Кассандрой Лойс. Всё это казалось таким простым и понятным, по сравнению с тем хаосом сплетен, который творился вокруг. Фрей не понимал, почему некоторые из его одногруппников так рвались к опасностям. Разве не проще просто жить своей жизнью, учиться и готовиться к будущему?

Когда он вошёл в класс, на последний урок, его уже ждали знакомые лица. Среди них выделялась Доротея — всегда серьёзная и внимательная, её брат Тмин, который, казалось, спал весь день, а не занимался. На последней парте, привычно устроился Айрик. Профессор Мглин уже стоял у доски, что-то записывая.

— Садитесь, — сказал он, не отрываясь от написанного. — Мы продолжаем разбирать литеры первого уровня.

Фрей сел на своё место, достал тетрадь и ручку. В отличие от некоторых своих однокурсников, он действительно любил учёбу. Он не был гением, но ему нравилось разбирать сложные схемы, записывать новые символы, понимать, как они работают. Это теперь был его мир — упорядоченный, предсказуемый, безопасный. Он даже удивлялся — как всё вокруг стало привычным и знакомым, словно вырос тут, но позабыл.

Краем глаза он заметил, как Тея что-то шепчет Тмину. Тот кивнул, бросив взгляд в сторону Фрея. Тот сделал вид, что не заметил. Наверняка опять что-то про таинственные события в Академии. Он покачал головой, переписывая символы, вслед за учителем.

После уроков, Фрей направился в библиотеку. Там было тихо, пахло старыми книгами и чернилами, и это было одно из немногих мест, где он чувствовал себя по-настоящему спокойно. Он поздоровался с библиотекарем Хартманом, выбрал книгу по энергетическим структурам и устроился у окна, наслаждаясь редкими минутами тишины, перед тем, как отправиться на полдник. Но, как оказалось, ненадолго.

К нему подошла высокая девушка — новенькая, о которой он слышал, но с которой ещё ни разу не разговаривал. Её звали Веда – директор представил её на общем собрание в Главном Вестибюле. Её, как он запомнил, сразу определили на второй курс.

— Привет, — она нерешительно присела напротив, держа в руках книгу, словно искала предлог заговорить. — Ты Фрей, да?

Он кивнул, глядя на неё с лёгким удивлением. Как ей удалось узнать его имя? Может тут все владеют какими-то особыми способностями, но у каждого – это разный дар.

— Да, – произнёс он, стараясь не выдавать своего замешательства. — Я кому-то понадобился?

Она покачала головой, опуская взгляд на страницы книги. Её короткие ровные волосы колыхались над плечами, как пшеничное поле.

— Нет, просто... Я недавно здесь. Пока ещё привыкаю. Ты же на первом курсе? — поинтересовалась она.

Фрей немного расслабился. Он ожидал, что она спросит о чём-то другом — о том, что происходило в Академии, как это делали все вокруг. Но её вопрос был простым, обычным.

— Да, — ответил он. — Ты тоже?

Фрей решил перепроверить и убедиться самому. Веда покачала головой, доказывая слова директора. Значит, действительно она сразу попала на второй курс. Но что в ней такого особенного? Он думал, что собеседница объяснит это, но она решила иначе.

— Я слышала, что ты хорошо разбираешься в теории знаков. Я пыталась разобраться в этой теме, но... — она указала на свою книгу, — кажется, всё написано каким-то таинственным языком.

И откуда она столько о нём знает? Фрей мельком взглянул на заголовок. Это был трактат о взаимодействии знаков, не самая простая вещь. Он хотел было сделать замечание, мол она же уже старше его на курс, но воздержался. Фрей уже успел прочесть эту книгу, брал её недавно, чтобы развлечь себя перед сном. Лаар вечно ворочался во сне и не давал уснуть вовремя.

— Если хочешь, могу объяснить, — предложил он, пожав плечами. — Но предупреждаю, это скучно.

— Попробуй. Вдруг, я всё-таки пойму, – она улыбнулась.

Фрей начал говорить, объясняя ей суть материала. И вдруг заметил, что впервые за долгое время чувствует себя непринуждённо в разговоре. Это был не допрос о тайнах Академии, не заговорческий шёпот. Просто, образовательный диалог.

— Так значит, ты не знал, что ты архий? — спросила Веда спустя некоторое время, когда они немного отвлеклись от темы книги.

— Узнал случайно. Меня нашли. Сказали, что у меня есть способности. И отправили сюда. Вот и всё, – кратко рассказал Фрей о своём определении в Академию, не впадая в подробности.

Она изучающе посмотрела на него. Фрей отвёл взгляд, что-то в её вопросах было не то, нечто подозрительное. Но он отбросил эти мысли, ведь к нему подошла девушка, причем довольно привлекательная. И она предпочла обсудить с ним книгу.

— И тебе здесь нравится? – поинтересовалась она.

— Не знаю, – Фрей пожал плечами, переводя взгляд на крышку стола. – В целом — да, пусть к некоторым вещам я никогда не привыкну. Но раз уж я здесь, хочу просто учиться. Без всяких тайн и интриг.

Веда чуть наклонила голову, явно размышляя над его словами. Несколько мгновений она молчала, затем, словно решившись, проговорила:

— Но ведь всё, что происходит... Оно не оставляет выбора, правда? Мы все так или иначе вовлечены.

Фрей замотал головой, открыто глядя ей в глаза. Она явно подталкивала его к какому-то ответу. Если и она сейчас заговорит о тайнах Академии – он прямо сейчас встанет и выйдет из библиотеки.

— Не согласен. Это выбор. Каждый день я могу либо влезать во всё это, либо просто делать своё дело. Да, Академия странное место. Да, здесь полно загадок. Но если пытаться в них разобраться, то можно забыть, зачем ты вообще здесь.

Веда медленно кивнула, но в её глазах читалась тень сомнения. Она притянула книгу к себе, их пальцы соприкоснулись, но между ними пробежал неприятный холодок.

— Мне кажется, что ты просто пытаешься не замечать, — сказала она сдержанно.

— Может быть, — признал Фрей. — Но мне так проще.

Некоторое время они сидели в тишине, слушая едва слышный шелест страниц вокруг. Пришли студенты старших курсов, обсуждали предстоящие праздники и подготовку к ним. В библиотеке было спокойно, словно весь остальной мир находился где-то далеко, за толстыми стенами.

— Понимаю, — наконец произнесла Веда, её голос, на этот раз, звучал чуть теплее. — Знаешь, мне кажется, мы с тобой похожи.

Фрей удивлённо посмотрел на неё, но промолчал, не находя слов, чтобы прокомментировать это неожиданное заявление. Возможно, в её словах была доля правды. Может, наконец-то он нашёл кого-то, кто тоже любит книги, учебу и покой. Но он не мог избавиться от ощущения, что рано или поздно, даже если не искать, тайны найдут тебя сами.

Амарант III

"Цветы сплетают в тонкий круг, Смеются, скачут там и тут. А кто хмурится — не беда, Танец всё равно придёт к тебе всегда." — Из архийских весенних песен

С утра в Академии царила суета. Повсюду мелькали ученики, спешащие украсить помещения свежими цветами. В воздухе витал терпкий запах трав, смешанный с ароматами весеннего дождя — запах пробуждения природы. Вестибюль был залит солнечным светом, пробивающимся сквозь витражные окна, а повсюду звучали голоса, наполненные радостным возбуждением – у некоторых студентов это был первый полноценный архийский праздник, не омраченный стрессом и потерями. Праздник весны – Пробуждение Земли.

Амарант Нокс не любил этот день. Не потому, что не ценил его символику, а потому что традиционно ему приходилось проводить значительную часть праздника в центре внимания. Но выбора не было — в этот раз ему поручили отвечать за все цветочные композиции в Академии.

— Господин Нокс, вы могли бы помочь с этими гирляндами? — раздался звонкий голос студентки второго курса, Луции Фалмер. Её длинные, серебристые волосы, сияли золотыми нитями в лучах утреннего солнца. Она стояла у арки, у входа в Вестибюль, держа в руках вьющиеся стебли свежесрезанных обычных глициний.

— Давайте сюда, — он принял у неё растения, аккуратно прикрепляя их к уже почти готовой конструкции.

— Вы сегодня кажетесь уставшим, — заметила Луция, хитро прищурившись. — Снова плохо спали?

Амарант хмыкнул. И с чего им хочется задавать эти вопросы? Луна росла и неприятный зуд в мышцах начинал донимать его, наряду с бессонницей.

— Я всегда плохо сплю, — коротко ответил он, заканчивая с гирляндой и поправляя другие цветы.

К нему подошла Эванджелина Райт, студентка четвёртого курса, со связкой розмарина в руках. Её необычные, янтарные глаза придирчиво осмотрели украшения. Она была одной из самых прилежных учениц из всех, кого Амаранту приходилось обучать.

— Ароматы трав помогут с бессонницей, — улыбнулась она, протягивая букет. — Возьмите, это простой розмарин, но не менее эффективен, чем любые другие сильные растения. Я вырастила его в своей комнатной теплице. – произнесла она доверительным тоном. Амарант сделал вид, что не знал этого.

— Благодарю, — он принял у неё травы, но тут же услышал знакомый голос.

— Господин Нокс! Как же приятно видеть вас среди праздника! — Серж Дарво, как всегда, появился внезапно. Он тоже скользнул взглядом по украшениям и многозначительно улыбнулся. — Кто бы мог подумать, что вы так умело работаете с цветами?

Вестибюль постепенно стал наполняться народом, Студенты, позавтракав, спускались поглядеть на убранство коридоров и узнать программу праздника.

— Я работаю с ними каждый день, Дарво. Но Вы ведь не за этим пришли, верно? – Амарант не повёлся на провокацию, разговаривая с историком подчёркнуто уважительно.

Историк усмехнулся, стряхивая невидимую пылинку со своего идеально отутюженного пиджака, цвета ночного неба.

— Конечно нет, — он приосанился. — Просто подумал, что в этот день, полном света и обновления, было бы уместно напомнить студентам о нашем великом наследии. Особенно о тех, кто связан с древними силами...

Нокс покрепче сжал в руке букет розмарина. Дарво явно намекал на что-то конкретное, но пока не раскрывал сути. Как же иногда хотелось вцепиться в его безупречный воротничек и хорошенько встряхнуть, чтобы Серж поменьше молод языком.

— И что же Вы им напомните? — холодно спросил Амарант, бросая на Сержа угрюмый взгляд.

Дарво сделал вид, что размышляет. Амаранту не нравился его тон, впрочем – как и всегда.

— Ну, например, о порталах, которые, оказывается, у нас недавно обнаружили. О древних ритуалах, которые связаны с пробуждением стихий. О том, как энергия природы связана с... другими существами.

Он намеренно растянул последнюю фразу, наблюдая больше не за Амарантом, а за реакцией Эванжелины и Луции, которые так и остались стоять у арки. И, кажется, не спешили расходиться.

— Академия полна тайн, — подчёркнуто равнодушно отозвался Амарант. — Как и Ваши мотивы.

Дарво улыбнулся шире. Амарант почувствовал, как зашевелились студентки за его спиной. Он решил не оборачиваться, чтобы меньше потом разнеслось сплетен.

— О, мои мотивы предельно ясны. В отличие от некоторых, – проговорил Серж, подмигивая девушкам и удаляясь прочь, в сторону прибывающих коллег.

Амарант не ответил. Он почувствовал нарастающее раздражение, но старался сохранять спокойствие. Однако праздник начинал казаться ему ещё более неприятным. Он обернулся себе за спину, но обе студентки уже сбежали. Амарант сунул букет, слегка помятого, розмарина в карман рабочего плаща и направился вслед за Дарво.

В этот момент объявили начало торжественной части. Директор Виннетстоун, величественный, как всегда, взошёл на сцену по многочисленным ступеням, откашлялся и начал речь о возрождении, единстве и традициях. Его легата рядом видно небыло. Пока он говорил, Амарант наблюдал за окружающими. Среди преподавателей выделялась Кассандра Лойс, с её неизменно непроницаемым выражением лица. Она была облачена в атласное платье, глубокого тёмно- зеленого оттенка, с длинными узкими рукавами. Медб Мунремур, в сером вышитом платье, стояла чуть в стороне, глядя на студентов с привычной строгостью.

Но вот что-то привлекло его внимание. В толпе студентов, ближе к дальним рядам, мелькнула фигура Марка Реллана. Он не смотрел на сцену, а пристально наблюдал за чем-то другим... или кем-то.

Амарант почувствовал враждебность Марка на расстоянии. Чувство тревоги, которое не покидало его с утра, усилилось. Марк и по сей день обращался к нему холодно, а Амарант так и не выяснил – в чём собственно дело. Холодность началась после той ночи, когда он чуть не убил студентов, видимо Марк тоже узнал об этом и стал презирать его за его вторую натуру. Амарант вздохнул и поморщился от стыда. Но успокоил себя мыслью, что бывало и похуже, и что – Марк взрослый образованный человек, и вскоре всё поймет и простит.

На заднем плане раздался лёгкий смех — группа студентов пыталась запустить в воздух небольшой фейерверк, но он взорвался прямо у них в руках, осыпав искрами ближайшие цветочные гирлянды. Астрея Хло тут же поспешила унять беспорядок, но это ещё раз напомнило Амаранту, что атмосфера праздника не всегда означала безопасность. Он перевёл взгляд на Лойс. Она тихо переговаривалась с Офелией Вейлант, изредка бросая оценивающие взгляды на толпу. В этот момент её губы дрогнули в едва заметной улыбке, когда мимо пробежала округлая фигура Хло.

Толпа студентов зашумели громче, когда директор закончил речь. Разноцветные флаги и гирлянды слегка колыхались от потоков тёплого ветра, созданного кем-то из старших курсов. В воздухе витал запах свежих цветов, трав и пирожков с мёдом, которые сегодня раздавали в столовой.

Амарант уже собирался незаметно ускользнуть из Вестибюля, когда к нему подошла Медб Мунремур. Её осанка, как всегда, была идеально ровной, а выражение лица — непроницаемым.

— После праздника собрание в учительской, — коротко сказала она, чуть понизив голос, касаясь серебряных браслетов на запястьях.

— Глубокой ночью? — Амарант взглянул на неё внимательно.

– Да, после концерта Госпожи Ластриэль, – лаконично отрезала она.

Он кивнул, понимая, что если Госпожа Мунремур считает нужным собрать всех преподавателей после полуночи, то дело и впрямь серьёзное. Впрочем, последнее время серьёзных событий в Академии было слишком много.

— Понял, — тихо сказал он. — Буду.

Мунремур кивнула и быстро удалилась, направляясь к группе преподавателей. Амарант провёл рукой по лицу, отгоняя усталость, и поднял взгляд, наталкиваясь на взгляд Марка Реллана. Тот всё ещё стоял в толпе студентов, и отвернулся, как только Амарант кивнул ему, в знак приветствия. Реллан вновь принялся шарить глазами по толпе присутствующих. Он действительно искал кого-то, но всё никак не находил. Потом, он просто сунул руки в карманы брюк и вышел из Главного Вестибюля. Амарант мысленно позавидовал ему, тоже не горя желанием более присутствовать на этом торжестве.

Сквозь весёлый шум, перед подготовкой к следующему этапу праздника, прорвался новый звук — взрыв. Вернее, не взрыв, а громкий хлопок, вызванный неудачным чертежом. В толпе засмеялись, кто-то взвизгнул, но вскоре всё успокоилось.

— Господин Нокс! — к нему подбежал один из первокурсников, Микта Раффи. Мальчишка запыхался, его волосы растрепались и прилипли к лицу. — Там у фонтана... Ваши цветочные арки горят!

Амарант тяжело вздохнул. Наконец -то, можно выйти на воздух.

— Конечно, — он направился к фонтану, мысленно уже жалея, что не нашёл нужного способа избежать участия в празднике.

Дарво бросил ему в спину какие-то язвительные замечания, которых Амарант толком и не разобрал. Сегодня определённо будет длинный день.

Оскар I

"Некоторые двери открываются вовнутрь. Вопрос лишь в том, что ты там найдёшь." — Маркелл Дитрих, «Теория случайностей»

Учительская была на редкость шумной в этот поздний час. Впервые, за долгое время, здесь собрались не только преподаватели, но и весь персонал Академии. Завхоз Оскар Грюмвуд устало тёр переносицу, слушая обрывки разговоров. Он никогда не любил такие собрания, особенно когда он находился не в своей мастерской, а в душном помещении, полном встревоженных людей.

Директор Виннетстоун сидел во главе стола, но учитывая то, что сам стол был круглым – единственное, что указывало на его статус, был стул с высокой резной спинкой. Его седые волосы казались ещё более светлыми в свете ярких ламп, а выражение лица — непривычно серьёзным.

— Мы собрались здесь не просто так, — наконец заговорил он, и все разговоры мгновенно стихли. — За последние дни в Академии произошло слишком много событий, которые нельзя оставлять без внимания.

Оскар скептически хмыкнул про себя. Разумеется, нельзя. Но почему обсуждать это именно ночью?

— Артур Мглин обнаружил портал, — продолжил директор, переводя взгляд на седовласого преподавателя. Тот кивнул, но ничего не сказал. — А в библиотеке были найдены документы, содержащие весьма важную информацию.

— Вот только теперь их там нет, — хмыкнул Серж Дарво, лениво скрестив руки на груди. Его голос был тягучим, словно он получал удовольствие от самой атмосферы напряжённости.

— Кто-то их изъял? — уточнила Медб Мунремур. Её тёмные глаза сузились, взгляд стал колючим.

— Пока неизвестно, — спокойно ответил директор.

Оскар снова сдержал усмешку. «Неизвестно», конечно. Но Грюмвуд знал Виннетстоуна почти всю свою долгую жизнь и понимал: если тот что-то недоговаривает, значит, уже успел что-то предпринять.

— Что было в документах? — спросила Элия Морвейн, переводя взгляд с директора на Мглина, который слегка нахмурил брови.

— Это были отчёты о некоторых исследованиях... И там фигурировали фамилии, некоторых из наших коллег... – произнес Бонифаций.

Учительская превратилась в слух. Элия и Артур переглянулись, а Марк Реллан, почему-то заёрзал на стуле. Оскар впервые видел его таким. Он вновь посмотрел в лицо Артуру Мглину и понял, что тот не только очень взволнован, но и зол.

— Великолепно, — пробормотал Грюмвуд себе под нос, но тишина в комнате сделала его голос громче, чем он рассчитывал.

На него обернулись несколько человек.

— Что-то не так, Господин Грюмвуд? — с холодной улыбкой поинтересовалась Кассандра Лойс.

— Да всё, как обычно, — фыркнул завхоз, поправляя рукава рабочего комбинезона. — Тайные порталы, пропавшие документы, фамилии, которые почему-то всем важно скрыть... Обычная академическая жизнь.

Некоторые преподаватели едва заметно усмехнулись, но директор остался невозмутим.

— Всё это не шутки, — строго сказал он. — Если портал действительно был активирован, кто-то сделал это сознательно. И этот человек, возможно, находится среди нас.

Оскар почувствовал, как воздух в комнате стал тяжёлым. Вот теперь начинается самое интересное. Естественно, среди нас. Академия всегда была отдельным государством, никто сюда не мог попасть или выйти незамеченным. Всем это известно – тогда, к чему этот цирк?

— Нам нужно выяснить, кто мог этим заниматься, — вмешалась Медб. — И главное — зачем.

— У меня есть догадка, — сказал Дарво, лениво осматривая присутствующих. — Мы все знаем, кто у нас больше всех интересуется знаками и символами. Кто специалист в этом деле....

Элия Морвейн вскинула голову, и её глаза тоже вспыхнули гневом. Оскар тоже испытывал те же чувства.

— Ты серьёзно, Дарво? — её голос был полон возмущения. — Хочешь сказать, что это я активировала портал?

— Эй, повежливее, Морвейн, — невозмутимо ответил историк. – Я ничего не утверждаю. Просто делюсь размышлениями.

— И кто же тебя научил так размышлять? — проворчал Грюмвуд, которому этот разговор уже начал надоедать.

Элия Мовейн тайно создаёт проблемы в Академии? Какой бред. Оскар помнил Элию с первого курса. Да, она попадала в неприятности, но только лишь когда пыталась распутать козни своих однокурсников, которые решались сотворить нечто действительно опасное. И сейчас, за такие мелкие шалости, как например – забрасывание её кабинета снежками – она даже наказывать не станет. Оскар очень хорошо знал почти всех преподавателей, они буквально выросли на его глазах.

Он взглянул на Амаранта Нокса, который до сих пор молчал, отодвинувшись от стола. Оскар был хорошего мнения об этом парне, хотя никогда не показывал своего расположения к нему. Пока Нокс владел садом, Грюмвуд – занимался порядком в коридорах Академии.

— А ты что думаешь, Амарант? — спросил завхоз.

Тот медленно поднял глаза. Он, кажется думал о чём-то своём и вообще не планировал участвовать в дискуссии.

— Думаю, что если документы исчезли, значит, их забрал тот, кто боялся, что их найдут, — тихо сказал Нокс, не размышляя особо над ответом.

— Логично, – ухмыльнулся Оскар.

— Вопрос в том, — продолжил Амарант лишь слегка пожимая плечами, не обидевшись на саркастичное замечание. — Что было в этих документах такого, что кто-то пошёл на их похищение?

Оскар задумался. Честно говоря, его не слишком волновали все эти тайные архивы, порталы и фамилии. Но что-то в этом деле не давало ему покоя. Видимо, тут действительно замешан один из преподавателей, но кто? Он плохо знал Дарво и к нему стоило присмотреться, раз тот так щедро разбрасывается скрытыми обвинениями.

— Нам нужно выяснить, кто последний работал с архивами перед их исчезновением, — сказала Мунремур, вновь беря инициативу.

— Если они вообще были в архиве, — заметила Лойс.

Грюмвуд внимательно посмотрел на неё. Что-то в её голосе было... слишком продуманным. Лойс поступила сюда на работу семь лет назад и всегда создавала впечатление дисциплинированного человека. Ни единой жалобы на неё не поступало, ни от коллег, ни от студентов.

— Думаешь, их подбросили? — уточнил он, хотя не особо хотел теперь поддерживать разговор.

— Я ничего не думаю, — ответила она с едва заметной улыбкой, явно не довольная таким обращением к ней. — Просто замечаю странности..

— Ладно, хватит гадать, — наконец сказал он, почёсывая бороду. — Может, просто пойдём и посмотрим на этот портал, раз он всё-равно уже найден?

— Это разумно. Но он уже не активен, – ответила Мунремур. – Я лично ходила проверить.

— Тогда я сам тоже пойду и взгляну на него, — бросил Оскар. — Сколько бродил по Академии, не замечал самостоятельных активных порталов.

– Может тогда Господин Мглин проводит Господина Грюмвуда до места, – предложил директор, хотя ему явно не нравилась эта идея. – Это ведь он нашел портал.

Артур решительно встал, будто ждал этого всё собрание. Ему явно хотелось действовать, всё-равно какого рода это будут действия. Старый учитель относился к Оскару по-дружески, пусть даже с некоторой долей покровительства.

– И я пойду, – Элия тоже встала.

Кассандра покосилась на неё, поправляя очки. Она словно хотела что-то добавить, но воздержалась. Вместо неё, вновь заговорил Дарво:

– Я тоже, – вызвался он. – Если вдруг что-то пойдет не так – я буду рядом

Элия бросила на Сержа недовольный взгляд, почти сразу отворачиваясь и глядя на Артура. Тот беспомощно вскинул плечами.

– Идите, – устало вздохнула Медб, кивая. – Может вам действительно удастся заметить что-то, если посмотрите на угасший портал с разных точек зрения. Я увидела лишь старый каменный барельеф.

— Наконец-то, — пробормотал он, поднимаясь, потягиваясь и направляясь к выходу, пропуская перед собой своих сопровождающих.

Доротея IV

"Мы боимся не темноты. Мы боимся, что в темноте нас кто-то ждёт."

— Райнер Гейл, «Те, кто ходит в сумраке»

Элия Морвейн смотрела на них внимательно, будто взвешивая каждое слово, которое собиралась сказать. Доротея, Тмин и Микта стояли перед ней, слегка взволнованные, но полные ожидания. После всех событий последних недель они были уверены, что им либо запретят вмешиваться, либо поручат что-то действительно важное. Но их куратор, похоже, выбрала третий вариант.

— Вам нужно помочь мне в... информации, — наконец сказала она.

— Что? — одновременно выдохнули Тмин и Микта.

Доротея приготовилась внимать. Она сразу поняла, что Элия Морвейн говорит это не просто так.

— В каком смысле? — спросила она осторожно.

Морвейн немного помолчала, словно подбирала нужные слова, опираясь на стол позади себя.

— Вы втянуты в эту историю, и запретить вам искать ответы не имеет смысла. Но если вы хотите быть полезными, вам придётся не просто бегать по Академии в поисках загадок. Вам нужно следить за тем, что говорят ученики, особенно старшие курсы. Они часто получают информации больше, чем им положено. А ещё... — она посмотрела прямо на Доротею, — Ты неплохо ориентируешься в записях. Если найдёте старые документы или заметите странности в книгах, проверяйте их.

— То есть Вы хотите, чтобы мы стали... наблюдателями, Госпожа Морвейн? – Микта явно не был в восторге.

— Именно, — кивнула она. — Будете слушать, замечать, делать выводы. Это безопаснее, чем лезть туда, куда не следует.

— Безопаснее. Но звучит как очень скучная миссия, – усмехнулся Тмин, разочарованно скрещивая руки на груди.

— Скучная? — куратор подняла бровь. — Если вам это кажется скучным, значит, вы ещё не до конца поняли, насколько важна информация. Вы не представляете, сколько можно узнать, просто слушая.

Доротея задумчиво качнула головой. Её брат и Микта ещё пытались переварить поручение, но она уже начала размышлять, с чего начать. Возможно, старые отчёты в библиотеке. Или беседы студентов в столовой. Кто-то обязательно скажет что-то полезное.

— Хорошо, — сказала она. — Мы попробуем.

— Отлично, — Морвейн улыбнулась, и в её глазах мелькнуло облегчение. — Только не нарывайтесь на неприятности. Мы и так слишком глубоко в этом.

Они уже двигались к выходу из кабинета, когда в коридоре раздался топот, и дверь с грохотом распахнулась. В кабинет буквально влетел Господин Реллан. Он выглядел взволнованным, глаза сверкали, а дыхание было сбивчивым, словно он бежал через всю Академию. Доротея инстинктивно замерла, но Морвейн даже не удивилась.

— Вам лучше поспешить на занятия, — сказала она, глядя на них, и закрыла дверь, отгораживая студентов от себя и учителя настоек.

— Ну вот, — с облегчением выдохнула Доротея, но, не успела она сделать и шага, как Тмин вдруг остановился.

— Она же поручила нам наблюдать и слушать, так давайте слушать, — прошептал он с хитрой улыбкой.

— Тмин... — начала Доротея, но её брат уже придвинулся ближе к двери. Микта, недолго думая, шагнул к другу.

— Это нехорошо, — сердито зашептала Доротея, но, понимая, что её протесты останутся без ответа, тоже присоединилась к мальчикам.

Из кабинета доносились приглушённые голоса. Сначала Морвейн говорила ровно, но затем голос Реллана стал более громким и настойчивым. Доротея стояла у двери, чувствуя, как воздух сгущается, словно перед бурей. Она не понимала всех деталей, но даже без подслушивания можно было ощутить, что в кабинете творится что-то неприятное.

— ...Ты не видишь, что это небезопасно? — голос Реллана звучал резче, чем обычно, почти на грани. — Ты доверяешь не тем людям, Элия.

— И кого ты имеешь в виду? — спокойно переспросила она.

— Тех, кто всегда рядом с тобой, — Реллан выдохнул, но его голос выдал внутреннюю бурю.

Доротея краем глаза заметила, как Тмин и Микта переглянулись. Они тоже слышали. Неужели Марк Реллан говорил о Господине Мглине, ведь тот всегда поддерживал Морвейн и был рядом с ней? Что такого сделал старый профессор, чтобы заслужить подобные обвинения?

— Если ты о... — Морвейн замялась, словно собиралась произнести имя, но передумала. — Это уже не первый раз, когда ты говоришь загадками.

— А ты не замечаешь очевидного? — послышались шаги Реллана, и Доротея невольно сжалась, надеясь, что они не выйдут в коридор.

— Что именно я должна заметить, Марк?

Он промолчал. А Тея представила, как тот сжимает челюсти. Он всегда сжимал челюсти, когда не хотел сказать лишнего, либо накричать на провинившихся учеников.

— Неважно, — буркнул он.

— Нет, не «неважно», — в голосе их куратора появилась прохладная настойчивость. — Ты так и не сказал, зачем пришёл.

Марк Реллан сделал вдох, будто собираясь с духом. Это было так громко, что все трое за дверью, прямо таки прочувствовали всю тяжесть мыслей преподавателя.

— Потому что, ты не услышишь меня. Как всегда.

— Может, потому что ты никогда не говоришь прямо? — бросила Морвейн. Раздались её лёгкие шаги, будто она отошла подальше.

— А тебе действительно нужна прямая правда? — не унимался Реллан.

В кабинете повисла тишина. Доротея не видела их лиц, но чувствовала, как между ними что-то дрогнуло.

— Что ты хочешь сказать, Марк? — Элия теперь говорила мягче, но обеспокоено.

Господин Реллан медлил. А потом, словно сорвался:

— Ты слишком близко подпускаешь его к себе!

Доротея затаила дыхание. Та о ком же они говорят? Она посмотрела на Тмина и Микту – те тоже, судя по всему, мучилась в догадках.

— «Его»? — в голосе женщины промелькнула нотка раздражения.

— Ты знаешь, о ком я, — с вызовом ответил преподаватель настоек.

Морвейн не сразу ответила, видимо тоже перебирала в голове варианты тех, о ком мог говорить Реллан.

— И ты решил сказать мне это сейчас? Когда вокруг Академии творится не пойми что? — послышался её тихий, но уже, дрожащий от негодования, голос.

— Я пришёл не ради этого.

— Но получилось так, будто именно ради этого.

— Это не имеет значения.

— Если бы не имело, ты бы не приходил, — тихо заметила Морвейн.

Опять тишина. Доротея почувствовала, как мурашки пробежали по спине. А что если начать наблюдение именно с Господина Мглина? Да, он старый уважаемый учитель, но и у него есть свои тайны.

— Я просто хочу, чтобы ты была осторожна, — наконец произнёс Реллан, голосом, в котором больше не было резкости, только отчаянная усталость.

— Я всегда осторожна, Марк. В отличие от тебя, – вздохнула Морвейн.

— Ты правда так думаешь? — он коротко хохотнул, но в этом смехе не было веселья.

— Да.

— Береги себя, — тихо сказал Реллан и двинулся к выходу.

Доротея, Тмин и Микта едва успели отпрянуть от двери и спрятаться за поворотом на лестницу. Но прежде чем он захлопнул за собой дверь, даже не замечая их поспешных шагов, Морвейн добавила:

— И ты тоже, Марк.

Марк Реллан замер на секунду в пустом коридоре, но после – поспешил удалиться. Тея, Тмин и Микта переглянулись и на ципочках двинулись по лестнице на следующий урок, обещая друг другу обсудить услышанное после занятий.

Артур V

"Когда за тобой наблюдают, ты становишься либо добычей, либо охотником." — Калеб Астран, «Игра взглядов»

Артур шёл по коридору Академии, насвистывая мелодию старой народной песни. Утро выдалось на удивление ясным, и он впервые за долгое время чувствовал себя почти умиротворённо. Но это чувство длилось недолго.

Ещё с самого начала дня он заметил, что троица первокурсников — Калидианы и их друг Микта Раффи — ведут себя странно. Казалось, что они следили за каждым его шагом, то и дело останавливаясь за колоннами, переглядываясь и быстро отворачиваясь, когда он ловил их взгляды.

Артур был старым преподавателем и прекрасно знал, как работают детские умы. Если они что-то задумали, лучше узнать об этом сейчас, чем потом разгребать последствия их любопытства. Он остановился у лестницы и, будто бы ни о чём не подозревая, начал копаться в карманах пиджака, изображая, что ищет что-то важное. Краем глаза он заметил, как троица нерешительно замерла за колонной.

— Тмин Калидиан, — вдруг громко произнёс Артур, не поднимая головы.

В коридоре было довольно тихо и безлюдно, чтобы бежать. Через пару секунд он услышал неловкие шаги, а потом —неуверенный голос:

— Да, Господин Мглин?

— Мне кажется, или ты с друзьями решил поиграть в шпионов? – Артур наконец поднял голову и посмотрел прямо в глаза подростку.

Тмин отвёл взгляд. Микта и Доротея тут же спрятались за ближайшей колонной.

— Мы? Эм... нет! То есть... почему вы так решили? – зачастил Тмин.

— Потому что я слишком стар для случайных совпадений, — хмыкнул Артур.

Он сложил руки за спиной и, ни слова не говоря, просто посмотрел на парня. Артур постарался, чтобы взгляд не показался сердитым, а наоборот – тёплым, как у взрослого, который уже наперёд знает, что ребёнок сдастся. Тмин неловко переступил с ноги на ногу, а потом нервно посмотрел на колонну, за которой прятались его сообщники.

— Вылезайте, я вас всё-равно вижу, — бросил Артур, чтобы облегчить Тмину задачу.

Микта и Доротея нехотя вышли из своего укрытия, заговорчески переглядываясь. Здесь, возле его кабинета, было безлюдно, как Артур и надеялся, направляясь сюда.

— Ну? — терпеливо спросил он. — Кто мне объяснит, что происходит?

— Мы... просто, — начал было Микта, но тут же осёкся, потому что Доротея резко пихнула его локтем в бок.

— Просто? — поднял бровь Мглин.

— Ладно... – Доротея закатила глаза и вздохнула. – Просто мы слышали кое-что.

— А именно?

Девочка снова переглянулась с парнями, но, увидев, что молчание лишь привлекает ещё больше внимания, решилась сказать:

— Мы подслушали, как Господин Реллан разговаривал с Элией Морвейн.

Артур нахмурился. Элия посвятила Доротею во всё происходящее в Академии, но эти дети решили подслушивать за ней самой.... Мда, не стоило доверять не зрелым умам такой объем информации.

— И? – терпеливо подтолкнул Артур.

— Он говорил, – Тмин понизил голос до шёпота. – Что Госпожа Морвейн слишком много времени проводит с... человеком, которому нельзя доверять.

Артур почесал подбородок. Марк в последнее время действительно сам не свой. Вот бы выяснить причину – может быть тогда станет полегче двигаться дальше.

— И вы решили, что он говорил обо мне? – озвучил свою догадку Артур.

— Ну... да, — пожал плечами Тмин, откидывая за спину черную прядь волос.

— Подождите, подождите, — Артур потер переносицу и поднял руки, словно пытаясь собрать воедино их логику. — Вы услышали, как Господин Реллан обсуждает кого-то, кому нельзя доверять... и решили, что речь обо мне?

— Мы просто сложили факты! — горячо заявила Доротея. — Вы участвуете в расследовании странных событий, но всегда ведёте себя подозрительно!

— Да, — добавил Микта, размахивая руками, — А ещё все учителя на Вас косятся, когда заходят разговоры про портал!

— И, к тому же, Вы говорите загадками! — выдал Тмин.

Артур подавил смешок. Было бы уморительно, если бы не было так тревожно. У студентов и в правду достаточно аргументов, чтобы выдвигать обвинения. Вот только если бы эти аргументы соответствовали действительности.

— И это ваш главный аргумент? – проговорил Артур вслух.

— Ну, да, — неуверенно сказал Тмин.

— Господа, вы хоть понимаете, сколько людей в Академии можно назвать подозрительными? – Мглин вздохнул и устало посмотрел на всех троих с печальной полуулыбкой.

— Ну... может быть, — пробормотала Доротея, отводя взгляд.

— Вы не подумали, что Марк мог говорить о ком-то другом?

Трое первокурсников переглянулись. И сам Артур тоже уже не был уверен в своей полной открытости перед другими преподавателями, каким доверял.

— Эм... — Микта задумчиво почесал голову.

— Ладно, я скажу вам так: если в следующий раз решите подслушивать разговоры преподавателей — убедитесь, что поняли смысл их разговора.

Дети молчали. В их головах всё переворачивалось вверх дном – Мглин прямо видел это, как зачатки понимания постепенно начали проступать на лицах студентов.

— Простите, Господин Мглин... – Тмин потупился.

— Извините, — пробормотала Доротея.

— Ну, ладно, — смягчился Артур. — Но скажите, зачем вы следили за мной?

— Чтобы убедиться, что Вы... — Микта осёкся, но всё же выдавил. — ... не делаете ничего подозрительного.

Артур был поражен словами этих первогодок. Они так быстро сложили разрозненные факты и всё свели к единому результату. Так беспечно и уверенно. Да, рановато им ещё сталкиваться с реальной угрозой.

— Я учитель древнего языка, Микта, — усмехнулся Мглин. — Максимум, что вы могли бы увидеть, — как я расставляю акценты над странными письменами, переписывая текст учебника на занятии.

— Но ведь и в знаках может быть зашифровано что-то важное, — пробормотал Тмин.

Артур взглянул на него с уважением. Парень явно не был таким уж глупым. Видимо, Элия сделала правильный выбор, когда решилась посвятить Доротею в их расследование. А с Марком нужно переговорить с глазу на глаз. Он уже давно хотел это сделать, но вечно что-то отвлекало.

— Это верно. Но в данном случае вы промахнулись с подозрениями, – произнес Мглин.

Троица снова замялась.

— Мы больше не будем следить за вами, — наконец сказала Доротея.

— Ну, разве что, если вы заметите за мной нечто более весомее, чем догадки из обрывков разговора, — кивнул Артур. — Но если уж вам поручено наблюдать, займитесь этим со знанием дела.

— Например? — оживился Тмин.

— Присмотритесь к тем, кто действительно ведёт себя подозрительно.

— Например? — теперь уже с заинтересованностью в глазах, – переспросила Доротея.

Артур усмехнулся. Нет, он не станет перекидывать слежку студентов на Сержа Дарво, хотя с удовольствием сделал бы это. Просто, ради развлечения. Он быстро отогнал от себя подобные мысли — сейчас было не время для таких шуточек.

— Я думаю, вы и сами догадаетесь, – наконец произнёс он.

— Значит, мы просто всё неправильно поняли... – вздохнула Доротея.

— Бывает, — отозвался Артур.

Он развернулся и пошел по коридору в учительскую, но, через несколько шагов, не удержался и бросил через плечо:

— И да, если Господин Реллан что-то говорит в раздражении, это ещё не значит, что он прав. Иногда людям просто это свойственно.

Он оставил троицу в замешательстве и продолжил свой путь. «А вот теперь, пожалуй, стоит выяснить, о чём же на самом деле говорил Марк», — подумал Артур, переступая порог учительской.

Амарант IV

"Пламя тлеет долго, прежде чем стать пожаром." — Пословица народа Ваппа

В хижине было тихо, лишь потрескивал камин, источая живительное тепло. Амарант сидел в кресле, держа в одной руке флягу с крепким травяным настоем, а в другой — книгу о мифических грибах. Он лениво перелистывал страницы, но мысли блуждали в другом направлении. Последние события в Академии не давали ему покоя. Исчезновение документов, напряжённость среди студентов, срочные полуночные собрания... Всё это складывалось в тревожную картину. И некоторые из преподавателей уже ввязались в нечто, откуда так просто не выпутаешься. К примеру, Артур Мглин, который никогда не стремился ничего расследовать, а теперь – он натолкнулся на какой-то портал и что-то пытается доказать, на пару с Элией Морвейн.

На коленях у него свернулся клубком дымчатый кот Эшелон. Он мурлыкал, иногда дёргая ухом, словно прислушиваясь к чему-то невидимому.

— Ты тоже чувствуешь, что что-то не так? — пробормотал Амарант, поглаживая кота за ухом.

Эшелон приоткрыл зелёные глаза, зевнул и снова устроился поудобнее. Мысли Амаранта унеслись далеко от темы книги. Морвейн, насколько он знал, вечно ввязывалась в какие-то неприятности, большинство которых возникали не по её вине. В этом он убедился на личном опыте, совсем недавно. Амарант подумал было – как она себя чувствует, с такой-то удачей, но.... Понял, что сам ведь такой же, как бы не прятался, куда бы не сбегал.

Внезапно снаружи что-то вспыхнуло. Мягкий синий свет, почти незаметный, осветил сад за окном на несколько секунд, затем погас. Амарант насторожился. Эшелон приподнял голову, шерсть на загривке слегка встала дыбом.

— Так, — протянул Амарант, пряча флягу в кожаную сумку на поясе. — Это уже интересно.

Он медленно встал, стараясь не шуметь, и подошёл к окну. Из-за деревьев сад выглядел спокойным, но он был уверен — он не ошибся. Что-то там происходило. Голова слегка закружилась от выпитого настоя – он готовился отдыхать и не планировал уже никуда выходить. Эшелон спрыгнул с кресла и вытянулся в ожидании.

— Ладно, пойдём посмотрим, — вздохнул Амарант, накидывая тёмный плащ.

Он тихо вышел из хижины, прислушиваясь к ночной тишине. Сделал глубокий вдох, чтобы слегка освежиться. Ночной ветерок шевелил траву, где-то вдалеке ухнула сова. Он сделал несколько шагов вперёд и почувствовал это сразу — остатки энергии. Это было как тонкий след, едва заметный, но ощущаемый всеми его чувствами. Его амулет задрожал и потянулся вниз. Здесь использовали чертежи, и совсем недавно.

Амарант присел, проведя ладонью над травой. На земле остались, сияющие синим светом, круги, напоминающие какие-то схемы. Древние знаки, которые он не сразу смог распознать, расползались перед его глазами неподалёку от пятой теплицы.

«Кто-то здесь был... И судя по сложности чертежей, знал, что делает», — подумал он. Холодный воздух немного взбодрил, хотя тело не слушалось его в полной мере. Вдруг Эшелон тихо зашипел и рванул в сторону, скрываясь среди кустов, куда-то вглубь сада. Его хвост мелькнул среди деревьев и исчез.

— Эшелон! — негромко окликнул Нокс, но кот уже пропал с поля зрения. Голос прозвучал неустойчиво.

Прежде чем он успел решить, куда идти дальше, на крыльце Академии появилась фигура и быстро начала приближаться к хижине Амаранта. Она осматривалась по сторонам, словно пыталась отыскать причину шума.

— Кто здесь?! — раздался встревоженный голос на дорожке, пересекающей сад.

Амарант пригляделся в темноте и увидел Астрею Хло. Пухленькая пожилая женщина с добрыми, но сейчас испуганными глазами торопливо шла к нему по каменным плитам, кутаясь в шерстяной платок. Она не была переодета ко сну, видимо сегодня была её смена дежурства.

— Профессор Нокс?! — воскликнула она, наконец разглядев его. — О, ну конечно, это Вы! Я поняла, что кто-то что-то тут делает! Поняла, как только услышала взрыв.

— Простите? – Амарант попытался поймать её в фокус, но её фигура всё-равно расплывалась перед его глазами.

— Чертежи на траве! — Астрея указала на следы энергетических знаков, наконец замечая и их. — Вы же понимаете, что это запрещено?!

— Вы думаете, это я? – Он приподнял бровь.

— Не Вы? — воскликнула она. — Я услышала странные звуки и вспышку! А потом увидела Вас!

Амарант вздохнул. Травяной настой постепенно выветривался на ночной прохладе, мысли снова становились ясными.

— Госпожа Хло, я тоже услышал шум и вышел проверить. Это же прямо у моего дома. Но эти знаки не мои.

— Если не Вы, то кто? – она возвела руки, сжимая свой инструмент и глядя на него с недоверием.

Амарант посмотрел на энергетические следы. У него было предчувствие, но без доказательств говорить рано. Он вспомнил срочное собрание на прошлой неделе, и вдруг осознал своё теперешнее положение. Теперь он пожалел, что покинул свою хижину и вышел поглядеть.

— Кто-то, кто не хотел, чтобы его заметили, — ответил он, скрывая растерянность.

— Это... нехорошо, – Астрея Хло всплеснула руками и протопала на месте, явно нервничая.

— С этим я согласен, — кивнул он. — Кто-то работает с чертежами ночью, избегая лишних глаз.

— Нужно доложить директору, — решительно сказала она.

Амарант молча кивнул ей. Хотя он сомневался, что Виннетстоун сможет сказать что-то по этому поводу. Тем более – ночью.

— Что тут происходит? – послышалось на дорожке, по которой прибежала Хло.

Голос был сиплым от сна, но полным любопытства. Мелькнув под светом тепличного фонаря, в саду появился Серж Дарво, зевая и потирая глаза. Его тёмно-синий халат был небрежно расстёгнут, а волосы — растрёпаны. Очевидно, он только что выбрался из постели, но, уловив возможный повод для сплетен, моментально оживился. Амарант мысленно застонал – только его здесь не хватало.

Астрея Хло тут же обернулась к Сержу, словно чувствуя рядом более авторитетное плечо, и возбуждённо заговорила:

— Ох, Серж, ты не представляешь! Я только обходила первый этаж, завершая дежурство, как услышала шум и увидела вспышку! А потом — круги! Смотри, чертежи прямо на траве! Вот, Господин Нокс тоже был тут!

— Госпожа.... – Амарант резко вскинул руку, но его голос утонул в пучине паники Хло.

— Нокс! — воскликнула она. — Стоял прямо рядом! Тоже всё видел!

Дарво взметнул бровями и моментально проснулся. Амарант выругался про себя. Теперь будет трудно уйти отсюда.

— Правда? – протянул Дарво, тоже притворяясь обеспокоенным, хотя блеск его глаз выдавал совсем другие эмоции.

— Конечно! — продолжала напуганная женщина. — Он был прямо здесь, где появились эти знаки!

— Я вышел на шум, как и Вы, – проговорил Амарант, стараясь, чтобы голос его звучал убедительно и спокойно.

— Как интересно, — Дарво уже ухмылялся. — Наш молчаливый профессор трав среди ночи разгуливает по саду и... О чудо! Он оказывается прямо там, где появились энергетические знаки.

Амарант глубоко вдохнул, стараясь не дать раздражению взять верх. Главное держать себя в руках, не позволять Дарво манипулировать.

— Серж, я понимаю, что ты любишь делать поспешные выводы, но, может быть, для разнообразия попробуешь спросить, что случилось, а не сразу сочинять теории? – высказался Амарант, отчаянно чувствуя, как подводит собственный голос.

— Хорошо. Давай представим, что ты действительно просто случайно оказался рядом, — Серж сделал вид, что задумался. — Но... разве ты не преподаватель травничества? С чего бы тебе интересоваться древними схемами?

— Может, потому что мне не нравится, когда кто-то использует их прямо у моего дома? — отрезал Амарант, делая шаг вперед.

— А ещё мне интересно, — Дарво чуть склонил голову набок, явно наслаждаясь ситуацией. — Если ты не имеешь к этому отношения... то кто тогда?

Астрея Хло, которая, наконец, поняла, что сказала слишком много, вновь начала топтать траву под собой. Амарант оскалил зубы, кляня собственное бессилие перед лицами более авторитетных переподавателей.

— Ну, это... конечно, мы не знаем, кто... – Хло покраснела и встревоженно переводила взгляд с одного мужчины на другого.

— О, но я знаю, кто точно мог бы, — Дарво наклонился чуть ближе к Амаранту, но проговорил так, чтобы услышала и Хло. — Госпожа Морвейн.

— Ты хочешь сказать, что это сделала Элия Морвейн? – Амарант почувствовал, как внутри него закипает раздражение.

Астрея громко ахнула, теряя дар речи. Добившись нужного эффекта, Дарво хмыкнул – кажется он учуял запах выпитого Амарантом настоя и теперь – его улыбка стала ещё невыносимее.

— Почему нет? Она ведь у нас специалист по знакам и символам. Если кто-то в Академии умеет создавать подобные чертежи, то это точно она, – произнес Дарво, как непререкаемую истину.

Амарант почувствовал как гулко забилось сердце в груди и выпитый алкоголь тут был не причём. Он вспомнил, как и на собрании Дарво упомянул Морвейн, как тоже подталкивал всех к мысли, что она активировала портал. Эх, Морвейн, чем ты так насолила своим коллегам? Кто пытается подставить тебя? Амарант не допускал даже мысли, что Элия Морвейн, девушка, которая всегда стояла за справедливость, вдруг начнёт раскидывать по Академии энергетические чертежи и активировать порталы. Он верил ей, твёрдо верил в её невиновность и пообещал себе стоять на на этом до конца. Может быть, он просто считал себя признательным ей и хотел отдать долг, за её недавний поступок. Ну что ж, пусть будет так.

— Нет-нет, я не говорила, что видела её! – Астрея замахала руками.

— Может, ты просто не заметила? – пожал плечами Дарво, засовывая руки в карманы халата.

— Хватит, – Амарант шагнул вплотную к Сержу, глядя на него с грозным предупреждением.

Историк не отвёл взгляд, лишь ухмыльнулся шире, глядя Амаранту прямо в глаза.

— Ты слишком рьяно защищаешь её, Нокс, – понизив голос, проговорил он очень медленно, чтобы и Хло расслышала каждое слово.

— Я защищаю правду, — холодно ответил Амарант, – Поглядите на эти точные чертежи, эти линии. У Морвейн линии не такие четкие – она специалист по знакам, а не в создании энергетических полей с полной настройкой. – он понятия не имел, что наплёл, но Дарво, видимо, тоже ничего не понял, потому что не стал дальше продвигать свою теорию.

— Хорошо-хорошо, – Дарво поднял руки, словно сдаваясь. – Давайте считать, что это была не она. Но всё же... согласись, картина любопытная?

— Единственное, что тут любопытно, так это твоё желание раздувать слухи, — бросил Амарант.

Астрея, чувствуя нарастающее напряжение, быстро вмешалась:

— Ну, думаю, сейчас важнее разобраться, откуда взялись эти знаки, чем спорить о том, кто что видел!

Дарво смерил Амаранта взглядом, но на этот раз промолчал. Наверное, он так-же, как и Амарант, не особо разбирался в энергетических знаках и слаженных чертежах. Не так хорошо, как Морвейн.

— Верно, — коротко бросил Нокс. — Так что, если ты закончил строить свои предположения, лучше....

— Ах, Нокс, — усмехнулся Дарво, обрывая его на полуслове. — Ты порой бываешь слишком серьёзен.

Но Амарант не обратил внимание на очередную колкость Дарво, вновь поворачиваясь к энергетическим следам. След действительно был очень четким. Он не раз видел как Морвейн выводит свои чертежи – она больше концентрируется на форме знака и скорости рисунка, чем на самих линиях и их толщине. Весь чертёж на траве был будто бы выжжен под линейку и циркуль. Амарант не понимал, почему в памяти вообще остались подобные наблюдения.

— Какие страсти разыгрались среди ночи, — раздался ещё один спокойный, чуть насмешливый голос.

Все трое обернулись. Со стороны аллеи медленно вышла Кассандра Лойс, поправляя пояс серого халата. На её лице читалось мимолётное любопытство, но глаза внимательно скользнули по каждому из присутствующих. Такого количества преподавателей ещё никогда не собиралось вблизи хижины Амаранта и ему это совсем не нравилось. Амулет под рубашкой Нокса начал медленно нагреваться.

— Что-то мне подсказывает, что я упустила нечто увлекательное, — добавила Лойс, переводя взгляд с Дарво на Амаранта.

— Только если Вы любите слушать домыслы и теории заговоров, — сухо отозвался Нокс, всё ещё с трудом сдерживая раздражение, нехотя отрывая взгляд от чертежа.

— О, это иногда очень занимательно, — Лойс поправила очки. — Особенно если они касаются ночных таинственных собраний, – она состроила загадочные глаза. – И что у вас тут стряслось?

Дарво, который явно наслаждался этим фарсом, ухмыльнулся и сделал шаг ближе к ней.

— О, Кассандра, Вы как раз вовремя. Может, внесёте ясность?

— В чём именно? — невинно спросила она.

— Наш дорогой профессор трав обнаружил прямо у себя на крыльце несколько странных чертежей. А теперь угадайте, кто ещё мог быть замешан?

Она слегка наклонила голову, как будто всерьёз задумалась, тоже бросая заинтересованный взгляд на линии у ног Амаранта. Она сделала пару шагов вперёд и тоже остановилась над рисунком.

— Ну, Нокс умеет удивлять. Но, думаю, он бы предпочёл исследовать новые виды мха, а не чертить энергетические круги в саду.

Кассандра Лойс присела на корточки. Она двигалась плавно, без лишней спешки. Он не сразу понял, что именно его зацепило, но когда она поправила рукав, чтобы прикоснуться к траве, свет фонаря блеснул на ткани. Синие капли. Амарант присмотрелся к ним повнимательнее. Он знал, откуда они могли взяться. В дальнем саду Академии росли несколько кустов сумеречной травы — растения, выделяющего густой, маслянистый сок бледно-голубого цвета. Растение использовалось в алхимии и, что более важно, часто использовалось в сложных энергетических ритуалах. Капли на её рукавах выглядели так, будто она либо искала что-то среди этих цветов, либо срывала их. Но зачем?

— Значит, это был не он? — притворно разочарованно спросил Дарво, когда Лойс поднялась, потирая пальцы от остаточной энергии.

— Я этого не говорила, — спокойно заметила Кассандра.

Астрея Хло, которая всё это время нервно переминалась с ноги на ногу, уже вытоптала на траве небольшую проплешину.

— Я просто хотела сказать, что слышала шум и увидела Нокса рядом. Это не значит, что он... ну... – неуверенно вмешалась она.

— О, Госпожа Хло, не волнуйтесь, — Лойс мягко улыбнулась. — Мы все просто ищем ответы.

Но Амарант знал: она не просто искала ответы. Она проверяла, насколько далеко можно зайти в этом разговоре, не вызывая лишних подозрений. Или она действительно тоже хотела найти ответы? Почему нельзя просто заниматься своими делами и не мешать другим? Амарант не понимал, к чему строить бесконечные интриги среди коллег и сбивать с толку.

— Ну что ж, — сказал историк, — кажется, на этот раз нам не удастся раскрыть великую тайну Академии.

— Увы, — Лойс с мягкой улыбкой поправила рукава. — Но ничего. Время покажет, верно?

Она развернулась и первой ушла в сторону Академии, оставив после себя лишь лёгкое ощущение беспокойства. Дарво заметил эту короткую паузу и с неприятным интересом поглядел на Амаранта.

— Что-то не так, Нокс? — спросил он, хитро прищурившись.

— Совсем ничего, — ровно ответил Амарант, но внутри него уже крутился вихрь догадок, которые стоило бы проверить.

— Сегодняшняя ночь оказалась неожиданно интересной, — бросил Серж. — Спокойной ночи, Нокс, – он повернулся к Астрее Хло. – Госпожа Хло, позвольте провести Вас. Нам безотлагательно нужно рассказать о происшествии директору.

Женщина кивнула и позволила увести себя. Амарант осознал ещё одну вещь – теперь и он замешан в чьей-то глупой игре. Частично, по собственной глупости.

– Спокойной ночи, – опасливо произнесла Хло и медленно пошла к парадным дверям через сад, придерживаемая под локоть Сержем.

Амарант не ответил. Как только все трое скрылись в Академии, он медленно повернулся к той части сада, где, он прекрасно помнил, росла сумеречная трава.

Медб III

"Чем ближе ты к ответу, тем тише становятся вопросы." — Олриан Крейг, «Законы теней»

Медб стояла у самого края, уже побледневшего, синего рисунка, стараясь не наступать на траву, испещрённую линиями и символами. О древнем чертеже ей доложили ещё до рассвета, но она уже не спала. Дарво явился у двери её комнаты и, на пару с Астреей Хло, неистово ломился внутрь. Неужели у нас не будет хоть одного спокойного дня?

— Кто-нибудь может объяснить, что здесь происходит? — раздался голос директора.

Остальные молчали. Элия Морвейн, склонившись над чертежом, аккуратно проводила пальцами над линиями, будто пытаясь прочитать невидимые для других знаки. Медб лично забрала Морвейн с первого урока, не дожидаясь приказа Бонифация. На лице у Сержа как всегда мелькала усмешка победителя, оказавшегося в центре событий. Кассандра сложила руки на груди и внимательно наблюдала за действиями Элии, время от времени поглядывая на Нокса, который показался ей каким-то больным и осунувшимся. Астрея Хло нервно заламывала руки и переминалась с ноги на ногу, пряча лицо в шерстяной шали.

— Мы просто пытаемся это выяснить, — сохраняя хрупкое спокойствие, ответила Медб, следя взглядом за бледными пальцами Элии.

— Пытаетесь? — Дарво усмехнулся. — Значит, Вы, Госпожа Морвейн, тоже не знаете, кто это сделал?

— Если бы знала, уже бы сказала, — сухо ответила Элия, не поднимая головы.

— Или сказали бы? — Дарво прищурил глаза, глядя на неё с лёгким азартом.

Утренний холодный ветер пронизывал насквозь на открытой площадке, между пятой и шестой теплицами. Элия Морвейн вздрогнула от нового холодного потока, кутаясь в зелёный вязанный кардиган и прикладывая руки к синим мерцающим изгибам на траве, покрытым росой. Медб тяжело вздохнула.

— Давайте не устраивать допрос. Мы здесь, чтобы разобраться, а не обвинять, – произнесла она, стараясь не замечать, как полы кардигана Элии плещутся в утреней росе и в остаточной энергии в траве.

— Я не обвиняю, – вздёрнул плечами Дарво. – Я просто задаю вопросы. Разве не это нужно, когда происходит нечто... необычное?

— Необычное, мягко сказано, — Астрея Хло смотрела на чертёж с не спадающим беспокойством.

— Вы что-то видели? — спросил директор, переводя взгляд на неё.

Астрея отвела глаза, как будто поняла, что сказала слишком много.

— Нет, — быстро ответила она, но её голос прозвучал неуверенно, а Медб почувствовала лёгкую настороженность.

— Вы видели что-то этой ночью? Или того, кто мог оставить это? – завуч кивнула на рисунок, но не отрывала взгляда от лица Астреи.

— Я... — Астрея замялась. — Просто слышала шум в саду. Не могла разобрать, кто это был, но...

— Значит, кто-то действительно был здесь, — задумчиво произнесла Кассандра, склонив голову набок.

— Это не новость, — наконец подал голос Амарант Нокс. — Вы тоже тут стояли ночью, тоже, видимо прибежали на шум. И Дарво, и Хло, – он явно был чем-то сильно раздражен, гораздо сильнее, чем все остальные, хотя и старался держаться спокойно. – Вопрос в том, зачем кому-то потребовалось творить свои чертежи прямо у моего дома?

Кассандра улыбнулась уголками губ. Медб эта улыбка не понравилась.

— Хороший вопрос, — она обвела взглядом чертёж, казалось, впервые за всё время. — Элия, что Вы скажете?

Морвейн не сразу ответила, поднимаясь с травы и отшагивая в строну. Медб приметила, как Нокс наблюдал за Элией, словно пытался решить некую задачку, которая никак не желала открывать ответы.

— Это... очень древние знаки, — наконец сказала Морвейн, но голос её был тихим, как будто она не хотела произносить эти слова вслух.

— Насколько древние? — уточнил Бонифаций.

Элия поморщила нос, тряхнув волосами и скользнув взглядом по лицам собравшихся.

— Это путь к скрытым кругам Ваппа. Такие поисковые схемы использовали первые архии, чтобы обнаружить места скрытой энергии и в последствии... использовать её, – она ещё раз поморщилась, совсем как студентка, плохо выучившая урок.

Медб внимательно наблюдала за выражением лица Элии. Она выглядела так, будто говорила правду... но не всю. Медб помнила Морвейн подростком и знала – она пока не готова утверждать то, чего сама еще толком не поняла. Завуч ценила подобные качества людей, но сейчас требовалось рассмотреть даже догадки.

— Вы уверены? — спросил директор.

— Я... не могу сказать точно, — Элия чуть качнула головой, помедлила, потирая окоченевшие пальцы. — Но всё указывает на это.

— Если это действительно так, то история принимает очень интересный оборот, – присвистнул Серж.

— Или опасный, — негромко заметила Кассандра, сверкнув глазами на Амаранта, который, в свою очередь, приковал взгляд к остаткам синих линий на траве, о чём-то лихорадочно думая. Хотелось бы услышать – о чём именно.

— Разве? — Серж повернулся к ней, принимая нарочито серьёзный вид.

— Если знаки связаны с кругами Ваппа, то кто их начертил? – Кассандра слегка пожала плечами. – Кто-то, кто знал, что ищет.

Она не смотрела на Элию Морвейн, но в её голосе было что-то... осторожное. Завуалированное. Медб заметила, как Элия слегка напряглась.

— И вы считаете, что это была я? — голос Морвейн прозвучал твёрдо, но в нём проскользнула едва заметная тень неуверенности.

— Я ничего не утверждаю, — Кассандра Лойс мягко улыбнулась. — Просто рассуждаю.

Медб почувствовала, как напряжение в воздухе становится почти осязаемым. Все присутствующие чувствовали это не менее явственно, чем она сама. Стоило уже завершать исследования и перейти к распоряжениям.

— Довольно, — голос директора прозвучал резко. — Мы не будем никого обвинять, пока не разберёмся.

— И как мы это сделаем? — спросил Амарант, просто, чтобы что-то сказать.

— Для начала, никто за пределами этой группы не должен знать, что здесь произошло, – Бонифаций медленно обвёл взглядом собравшихся.

— Чтобы Совет не вмешался? — уточнила Медб, глядя в одни конкретные глаза, в глаза Дарво.

— Именно, – подтвердил директор, заставив всех на некоторое время замолчать, и обдумать сказанное.

— Значит, у нас есть тайна, — наконец сказал Дарво, с интересом глядя на чертёж. — И я очень хочу узнать, к чему она приведёт.

– Господин Дарво, пожалуйста, не делайте из этого сенсацию на своих уроках. Очень Вас прошу, не в этот раз, – Медб больше не могла смотреть на самодовольное выражение лица историка. – Занимайтесь своими прямыми обязанностями.

Улыбка сползла с лица Сержа, чего и добивалась завуч.

– Я Вас услышал, Госпожа Мунремур. Буду предельно осторожен. – он позволил себе смешок, будто они тут соревновались в остроумии. – Эта история не войдет в программу в текущем семестре.

Медб не стала больше ничего ему говорить, только лишь одарила историка колючим взглядом. Она посмотрела на Элию Морвейн – та всё ещё смотрела на знаки, но теперь её лицо было задумчивым и... тревожным. "Она боится? Или просто боится, что её обвинят?" Медб пока не знала ответа.

Амарант V

"Кто ищет — рискует, но кто не ищет, уже потерян." — Из книги "Пути, которых нет"

Когда директор распорядился, чтобы все возвращались к своей работе, Амарант остался стоять в саду, глядя на исчезающие в тумане фигуры. Холод пробирался сквозь одежду, но он не двигался. Он не сомкнул глаз остаток этой ночи, ожидая, что в любую минуту сбегутся свидетели и обвинители. Мысли, словно спутанные нити, не давали ему покоя. Он сделал шаг вперёд и окликнул Морвейн.

— Подожди, – позвал он тихо, убеждаясь, что остальные уже далеко.

Она остановилась, но не обернулась сразу, задержавшись на мгновение. Когда она повернулась к нему, её взгляд был настороженным, в нём читалась лёгкая усталость.

— Если ты тоже хочешь сказать, что я причастна... — начала она, но в её голосе было скорее разочарование, чем раздражение.

— Нет. Я не для этого тебя задержал, – Амарант качнул головой.

Её взгляд заставил его отвернуться. Он не хотел, чтобы она думала, будто он тоже её в чем-то подозревает, потому что – он действительно не усомнился в её невиновности.

— Тогда зачем? – Элия внимательно посмотрела на него. Затем шагнула ближе.

Амарант провёл рукой по спутанным волосам, его взгляд скользнул по знакам, уже почти скрытым в траве, теряющим свою энергию без подпитки. Во рту было вязко и противно, после вчерашнего настоя. В голове гудело, но он держался ровно и старался говорить более-менее внятно, держась от Морвейн на расстоянии.

— Я видел кое-что в ту ночь, когда эти знаки появились, — медленно произнёс он. — Когда Лойс, Дарво и Хло сбежались к этому месту.

Элия слегка дёрнулась, но не перебила его. Она только оглянулась за спину — убедиться, что остальные уже точно разошлись.

— Лойс тогда вела себя странно. Обычно она говорит размеренно, но в ту ночь она была... нетерпеливой, — он пристально посмотрел на Морвейн, стараясь понять её реакцию. — И на её халате были капли. Тёмные. Тогда я подумал, что это чернила, но позже вспомнил кое-что. В саду, у дальнего края, растёт сумеречная трава. Её сок густой, маслянистый, бледно-голубого цвета. Он темнеет, когда несколько минут находится на открытом воздухе. Я видел такие же пятна на рукавах её халата.

Морвейн задумалась, её брови чуть сдвинулись, совсем как у Мглина, когда тот размышляет над чем-то сложным

— Ты думаешь, она собирала эту траву? – уточнила она.

— Да, но вопрос в другом — зачем? — Амарант говорил тихо, но напряжение в его голосе выдавало беспокойство. — Этот сок не используется в простых зельях. Его применяют в алхимии и... в сложных энергетических ритуалах.

Элия Морвейн поёжилась, кутаясь в своей вязанной кофте, и снова оглянулась. У Амаранта первые два урока были свободные, поэтому он не ждал появления студентов.

— Что ещё ты заметил? – спросила она, скрывая нетерпение.

— Дарво, — Амарант сжал зубы до скрипа. — Он выглядел спокойно, но... слишком заинтересованно. Словно знал, что увидит. Астрея Хло же была явно встревожена. Не думаю, что она знала о знаках заранее, она просто запаниковала.

Девушка внимательно выслушала его, затем опустилась на колени и провела пальцами по одной из линий. Амарант остался на месте, чтобы она не учуяла запах выпитого настоя от него. Он теперь решил для себя, что не станет больше пить его, пусть даже это средство здорово помогает пережить дни полнолуния.

— Этот символ... Он действительно старый. Старше, чем я думала. Здесь не только знаки для кругов Ваппа. Видишь? Эти линии... — она провела пальцем по изгибу. — Они используются в ритуалах стабилизации пространства. Кто-то создавал не просто знаки поиска... — она задержала дыхание, вглядываясь в рисунок. — Кто-то создавал сам путь.

— Путь куда? – Амарант почувствовал, как у него внутри зашевелилось что-то неприятное. – Но ведь под нашей Академией всего один круг Ваппа.

Морвейн медленно подняла голову, непослушные пряди упали ей на лицо. Она небрежно откинула их назад и заплела, не завязывая.

— Возможно, кто-то считает, что их больше, чем один, – предположила она.

Она посмотрела на него, и в её глазах больше не было настороженности. Теперь там был лишь вопрос, на который им обоим предстояло найти ответ. Да, теперь и он тоже должен доказать свою непричастность. Так же, как и Мглин, так же как и она.

Амарант вспомнил вчерашнюю ночь, когда, оставшись один, пошёл вглубь сада. Кусты сумеречной травы оказались потревожены. Несколько стеблей были обломаны, а земля вокруг примята, словно кто-то торопливо рвал их, не заботясь о следах. На одном из камней он тогда заметил потёки всё того же тёмно-синего сока, уже засохшего. Кто-то определенно знал, что делает, но не ожидал, что его могут обнаружить.

Он посмотрел на девушку, которая уже поднялась и собиралась уходить.

— И Эшелон куда-то пропал вчера, – поделился своими переживаниями Амарант, неожиданно для самого себя.

Марк V

"Туман скрывает правду, но не делает её менее реальной." — Народная мудрость архиев

Марку казалось, что утренний туман, окутывавший академические сады, был лишь бледным отражением той атмосферы неясности, которая витала в воздухе среди преподавателей. Он стоял у скамьи на аллее, частично скрытый одним из высоких дубов, и наблюдал за группой учителей, собравшихся над странным чертежом, выгравированным на земле. Их разговоры не долетали до него, но по их позам и движениям было ясно: никто не знал, что именно это за знак, кто его создал и с какой целью. У него было ещё немного времени, до начала занятий, поэтому, Марк, по привычке вышел на прогулку по саду.

Директор Бонифаций Виннетстоун говорил что-то, выпрямившись и расправив плечи, а рядом стояла Медб Мунремур, внимательно слушая каждого из преподавателей — они, кажется, делились своими догадками. Время от времени слышались громкие фразы Сержа Дарво, который с явным интересом рассматривал контуры и почему-то улыбался. Нокс держался в стороне, но его взгляд выдавал обеспокоенность. А Элия, опустившись чуть ли не на колени, водила пальцами по сияющим линиям.

Когда учителя стали расходиться, решив что-то между собой, Марк сделал движение, чтобы покинуть своё укрытие. Он уже собирался развернуться, как заметил приближающуюся к нему Кассандру Лойс, как раз покидающую странное собрание у чертежа на траве. Женщина шла неторопливо, кутаясь в лёгком коричневом пальто, но её пристальный взгляд был направлен прямо на него.

— Заинтересовался? — с лёгкой улыбкой спросила она, подойдя ближе и останавливаясь рядом.

— Что-то вроде того, — ответил Марк, не глядя на неё. — Нечасто увидишь группу преподавателей, собравшихся в одном месте ради чего-то, чего они не понимают. Хотя... в последнее время у нас это обычное дело.

Кассандра не ответила, лишь задумчиво кивнула, провожая взглядом фигуры в тумане, которые двигались к зданию Академии прямиком через сад. Однако Марк заметил, что она, как и он, не спешила уходить. Он проследил за взглядом Лойс и заметил движение над чертежом. Два человека остались у теплиц после того, как остальные ушли. Нокс и Элия стояли на противоположных концах рисунка, продолжая говорить о чём-то. Элия присела, её пальцы снова легко коснулись символов. Нокс что-то говорил ей, лицо его оставалось сосредоточенным, а осанка какой-то перекошенной, но он, кажется, выглядел уверенее в её присутствии.

— И всё же, интересно, о чём они говорят, — пробормотала Лойс, делая вид, что просто разглядывает цветущие кусты. — Они оба выглядят так, словно обсуждают нечто важное... или личное. Наша Морвейн, очевидно, сказала директору не всё.

Марк прищурил глаза, чтобы лучше видеть Элию. Ему казалось, что он знает её хорошо. Знает, как она морщит нос, когда не довольна. Как раздражённо вскидывает голову, если кто-то пытается на неё давить. Как мягко касается древних символов, будто разговаривает с ними. Но вот так — оставаться с кем-то наедине, так словоохотливо делиться своими мыслями... Догадками, в которые она решила не посвящать даже администрацию Академии. Возможно, у неё были на то свои причины.

— О чём бы они ни говорили, это нас не касается, — сухо бросил Марк, в надежда избавиться от общества преподавателя вычислений.

Кассандра Лойс перевела на него внимательный взгляд. Она не собиралась уходить.

— Возможно, — протянула она, но в её голосе была странная, едва заметная насмешка.

Марк почувствовал, как внутри поднимается раздражение. Что эта женщина от него ждёт, почему она не ушла со всеми остальными на занятия? Он с ней и словом лишним никогда не обмолвился, за все годы совместной работы.

— Вы что-то хотели сказать мне? — резко спросил он, не в силах больше сдерживать свои внутренние эмоции, которые никак не должны были её касаться.

— Совсем ничего, — ответила Лойс. — Просто делаю выводы.

– Тогда делайте их в другом месте, – грубо бросил он, продолжая смотреть на двоих людей над чертежом.

Она задержала взгляд на нём чуть дольше, чем следовало, а затем, не прощаясь, развернулась и ушла. Элия и Нокс были слишком увлечены беседой, слишком погружены в свои мысли. Марк сжал челюсти. Почему-то ему это совсем не нравилось, но всё же промелькнула слабая искорка надежды, что Элия поделится с ним своими открытиями и мыслями насчет данного происшествия. И он будет терпелив, постарается быть терпеливым.

А сейчас, он больше не мог смотреть как те двое стоят там и что-то обсуждают, не замечая никого вокруг. Он вспомнил, как в студенческие годы он и Элия часто вместе сидели в библиотеке и делились всем, что с ними происходило, тоже, не обращая внимания на посторонние взгляды. Их студенческое общение длилось всего год, но Марк очень дорожил этим периодом в своей жизни. Теперь же – раздражение жгло его изнутри, и он быстрым шагом направился обратно в Академию, стараясь не думать. "Это неважно. Они просто обсуждают странный чертёж." Но эта мысль не помогала.

Марк зашёл в лабораторию раньше времени, сел за стол и начал разбирать ингредиенты, но руки дрожали. Он понимал, что ведёт себя глупо, но ничего не мог с этим поделать. Он заставил себя сосредоточиться на работе. Через несколько минут начали приходить студенты, и урок начался.

После занятия, Марк собирался пойти в столовую, когда дверь соседней аудитории приоткрылась, и прямо на него вышла Кассандра Лойс. Марк остановился, намереваясь подождать и пропустить её вперёд.

— Марк, — Кассандра улыбнулась, чуть склонив голову. — У тебя есть минута?

Марк сдержал вздох. Ему не нравилось то, как его коллега вдруг начала проявлять к нему внезапный интерес, пусть даже их кабинеты находились совсем рядом. И она ни к кому, насколько помнил Марк, не обращалась просто по имени.

— Если по делу, – проворчал он.

— По делу, конечно, — её голос звучал мягко, довольно дружелюбно. — Мне нужна твоя помощь.

— С чем именно? – Марк обратил на неё взгляд, уже слегка заинтересованный.

— Это касается чертежа, — Лойс сделала приглашающий жест. — Зайдём в мой кабинет, я всё объясню.

Марк колебался. После их утреннего разговора ему не хотелось снова встречаться с ней. Но если это касалось чертежа... Может и он сможет кое-что разузнать и показать себя не менее осведомленным, чем Нокс.

— Хорошо, – он кивнул, задерживая взгляд на студентах и преподавателей, спешащих на обед.

Марк вошел в кабинет вычислений следом за Кассандрой. Лойс закрыла дверь и подошла к своему столу. Марк сюда заглядывал всего дважды, поэтому по привычке – огляделся по сторонам, переступая порог близкой, но незнакомой аудитории.

— Я хочу кое-что проверить, — начала она, облокачиваясь на край своего стола и вытягивая длинные стройные ноги в туфлях на каблуке, — Думаю, ты мне в этом поможешь.

— Что именно? – Марк поднял взгляд к её лицу.

— Мне нужно зелье, — она сложила руки на животе. — Сложное. И чтобы никто об этом не знал.

Марк нахмурился. Всё это ещё больше ему не нравилось.... Сила, заключенная в нём, всколыхнулась и приготовилась вырваться наружу, действовать. Но он обуздал её. Нет, не сейчас.

— Почему такая секретность? – только и смог выдавить он, борясь с энергетическими нитями своего сознания.

Лойс чуть усмехнулась, поправляя круглые очки. Солнечные лучи из высоких окон падали на волны её золотисто-каштановых волос, и Марк даже забыл собственный вопрос, наблюдая за светом.

— Я хочу проследить, кто оставил чертёж. Если мои вычисления верны, я смогу выстроить цепь следов. Но мне нужно зелье из сумеречной травы, а если кто-то узнает об этом раньше времени, мне просто не дадут спокойно работать.

Марк молча посмотрел на неё, наконец вникая в суть сказанного. Она хочет докопаться до правды, а не болтать о каких-то заговорах. Просто хочет выяснить – кто создаёт Академии проблемы.

— Ты действительно думаешь, что зелье поможет найти преступника? – поинтересовался он, искренне заинтересованный в её ответе.

Женщина выдержала паузу, будто решая, как ответить. Она скрестила ноги и отвернулась к окну, словно солнце помогало ей размышлять.

— Я уверена, что это поможет добраться до истины, – Она посмотрела ему прямо в глаза. У неё они были золотистые, как и солнечный свет проходящий через каплю янтаря. И почему она распустила волосы, она же вроде всегда заплетала их в косу? — Ты ведь тоже хочешь знать, кто стоит за этим?

Марк весь напрягся, продолжая сдерживать выползающие нити, пробивающие все его внутренние преграды. Она говорит, что хочет узнать правду, она посвящает его в свои планы и просит помощи. Разве этого не достаточно, чтобы попробовать помочь, попробовать поверить ей. А ведь она единственная, кто прямо попросил сделать что-то.

— Да, – ответил он, громче, чем ожидал.

— Тогда просто помоги мне, — её голос стал тише, она его уговаривала. — Никто не должен об этом знать. Пока что, – она улыбнулась. – Я рассчитываю на тебя.

Марк колебался. Что-то в этой улыбке вызывало тревогу и мороз по позвоночнику. Но он хотел узнать правду. Он вспомнил разговор в саду, с Мглином и Элией. Как Элия смотрела на него, боясь сообщить нечто, действительно важное. И после этого разговора, она хоть раз пришла к нему за помощью? Нет, она решила довериться другим, с другими делиться своими догадками. Ладно, с него хватит, он будет помогать, но только тем, кто попросит. Не станет он больше оббивать пороги кабинетов, где его не ждут, не будет бродить....

— Ладно, — сказал Марк, замечая, как Лойс пристально вглядывается в его лицо. — Я приготовлю зелье.

Она довольно улыбнулась, глядя ему прямо в глаза с благодарностью и надеждой.

Веда V

"Тот, кто ищет истину, должен быть готов потерять всё, что знал прежде." — Лоренс Дар'Ио, "Грани познания"

Веда никогда не считала себя особо проницательной, но что-то определённо изменилось в Академии. Она видела это в мелочах. В быстрых взглядах, в коротких разговорах, которые обрывались при появлении поблизости студентов младших курсов, в тайнах, которые буквально витали в воздухе.

Ей казалось, что преподаватели ведут себя странно. Господин Реллан всё чаще выглядел рассеянным, а когда он думал, что его никто не видит, сжимал кулаки так, что костяшки белели. Он был раздражён, но на что? Или на кого? Морвейн, обычно дружелюбная, теперь казалась погружённой в себя. Она улыбалась студентам, но её взгляд становился загнанным, когда она думала, что её никто не замечает. Будто в её голове клубился вопрос, на который она боялась найти ответ. Профессор Мглин, наоборот, выглядел особенно внимательным. Он пристально наблюдал за коллегами, его взгляд останавливался на Госпоже Лойс чуть дольше, чем обычно. Будто он что-то понимал, но не мог сложить пазл целиком.

А Лойс... Веда не могла понять, что именно её беспокоит в этой женщине. Слишком сдержанная, слишком правильная и педантичная. И в то же время что-то неуловимо изменилось в её поведении. Она чаще говорила с Релланом, её голос был мягче, чем обычно, был... заботливым, что-ли?

И Дарво, изменяя себе, преподавал теперь только историю из учебника. Даже количество шуток на его уроках уменьшилось. А Госпожа Кальдер.... Она теперь появлялась на занятия уже уставшей, обрисовались тёмные круги под глазами, и пахло от неё теперь чем-то удушающим и терпким. Что-то их всех связывало, возможно, даже плотнее, чем казалось.

Она не знала, что именно происходит, но чувствовала, что это важно. Веда вспомнила Эжена – она теперь всё реже вспоминала о нём. Она, как и вся Академия, уже была в курсе его приговора и сама девушка день за днём осознавала, что действительно провела полгода с настоящим преступником. Она старалась не вспоминать об этом, чувствовала стыд, но мысли продолжали лезть в голову.

Она поделилась своими мыслями о странном поведении преподавателей с Фреем Морриганом во время одной из совместных посиделок в библиотеке. Они оба уже подружились с Хартманом и он доверял им книги даже из дальних секций, для курсов постарше.

— Ты замечал, что в последнее время в Академии происходит что-то странное? — спросила она, закрывая очередную книгу.

— Если ты о тех слухах, которые ходят среди студентов, то они не имеют никакого значения, – не отрываясь от конспектов, равнодушно ответил её новый приятель.

Веда склонила голову, разглядывая его. Неужели он действительно так погружен в учёбу, что у него не хватает времени оглянуться вокруг!

— Я не о слухах. Я о поведении преподавателей. Они ведут себя иначе. Как будто что-то скрывают.

— Ты слишком много уделяешь этому внимания, – Фрей вздохнул и наконец поднял на неё свои тёмно-синие глаза. – Веда, Академия — место для учёбы. Мне всё равно, что происходит в личной жизни преподавателей, пока это не касается занятий.

— Уже коснулось, — возразила она. — Ты не задумывался, почему Морвейн стала такой угрюмой? Или почему некоторые разговоры внезапно замолкают, когда кто-то «непосвященный» входит в комнату? – Веда прищурила глаза. – И мне кажется, что наша преподаватель барьеров не спит ночами....

— Если кто-то что-то скрывает, значит, ему есть что скрывать, – Фрей только покачал головой, отгораживаясь от неё книгой. – Это не моё дело.

Веда вскочила на ноги. Её не устраивало такое отношение. Да, они оба ценили знания, но её интерес выходил за пределы учёных книг. Она хотела понимать, что происходит вокруг, и не могла просто закрыть глаза на странности, которые замечала каждый день.

— Всё же мне кажется, что ты ошибаешься, — пробормотала она, открывая журнал редких энергетических знаков.

Фрей лишь пожал плечами и вернулся к своим записям, полностью погрузившись в предмет изучения. Но Веда не могла так просто оставить это. Её интуиция подсказывала, что что-то грядёт. И она собиралась это выяснить.

Артур VI

"Те, кто ищут истину, редко бывают готовы к её цене." — Сальвиан Роллис, "Трактаты о наблюдении"

Ночь окутала Академию мягким полумраком, освещённым лишь тусклыми настенными лампами, развешанными по коридорам. Лёгкий ветер скользил сквозь приоткрытые окна, донося снаружи запах влажной травы и ночных цветов. В воздухе витало напряжение — неуловимое, но ощутимое для тех, кто привык замечать скрытое.

Артур Мглин шагал рядом с Элией Морвейн, неторопливо, но внимательно осматривая коридоры. Сегодня выпало её дежурство, но Артур предложил приятельнице обойти Академию вместе.

— Ты думаешь, Лойс действительно что-то искала в саду? — спросил он, нарушая тишину.

Элия задумчиво провела пальцами по лямке своего рюкзака. Они спускались в нижние уровни, где стены были мрачнее, а света меньше.

— Она могла искать что-то, или кого-то, — ответила она. — Но если бы это была случайность, она бы нашла объяснение.

— И перепачканным рукавам, — добавил он, хмыкнув в глубину особенно узкого и длинного коридора, в конце которого находилась та самая каменная арка, кем-то превращенная в портал на несколько часов.

— Именно, — Элия поморщила нос. — Я проверила место, о котором говорил Амарант. Там были остатки сумеречной травы, но часть растений кто-то унёс с собой.

— Значит, она забрала их, – констатировал Артур.

— Или кто-то успел раньше, – выдвинула предположение Элия

Академия ночью жила другой жизнью. Шаги казались громче, шёпот — отчётливее, а любая тень — длиннее. Мглин шёл по узкому проходу, где каменные стены покрывали тонкие светящиеся линии — остатки древних энергий, вплетённых в саму структуру Академии. Он давно изучил их, но сейчас они почему-то тревожили его больше обычного. Что-то изменилось. Странный звук прервал его мысли. Глухой, скользящий скрежет в глубине тускло освещенного коридора. Они оба замерли. Элия чуть прищурилась, всматриваясь вгрубь, а затем жестом показала — двигаться тише. Артур кивнул и свернул за угол, стараясь создавать как можно меньше шума.

В свете одинокой лампы он увидел женскую фигуру, стоявшую у стены. Он сразу узнал высокую и гибкую спину Ирис Кальдер, преподавателя барьеров. Её всегда бледная кожа казалась почти белой в свете тусклых огней. Густые которкие черные волосы были растрёпаны, прилипли к вискам. Под глазами тёмные круги, осанка напряжённая, пальцы сжимают инструмент, похожий на тонкий серебристый стержень. Она медленно водила им по стене, словно что-то искала или проверяла. За спиной преподавателя темнела арка с чашей.

— Ирис? — осторожно позвала Элия, останавливаясь внедалеке от неё.

Женщина дёрнулась, явно не ожидая их появления. Вблизи, Ирис показалась Артуру совсем бесплотной, словно они наткнулись на настоящее приведение.

— Ох... — выдохнула она, опуская инструмент.

— Ты в порядке? — спросил Артур, вглядываясь в её лицо – бледное и изможденное.

— Да... просто... — она потерла лоб, затем глухо сказала. — Барьеры.

— Что с ними? — Элия перевела взгляд с Ирис на её инструмент.

— Они нестабильны, — Ирис провела рукой по стене, словно пытаясь что-то ощутить. — Как будто кто-то их проверяет. Или ослабляет, – прошептала она.

— Ослабляет? — переспросил Артур, переглянувшись с Элией.

— Это не точно, но, — она снова достала инструмент и провела им по каменной кладке. — Чувствуется напряжение. До этого оно было стабильным, а теперь...

— Это началось недавно? — уточнила Элия.

— В последние дни.

Артур задумался, всматриваясь в очертания арки, частично освещенной их фонарями. Сначала портал, потом исчезнувшие документы, теперь барьеры. Слишком много проблем, связанных со стенами Академии. С её энергетической основой.

— Мы что-то упускаем, — пробормотал он.

— Или кто-то играет с вещами, которых не должен касаться, – проговорила Ирис тихо, словно из последних сил.

Её руки дрожали. Незаметно для себя она сжала пальцы в кулак и медленно разжала. Артур это заметил.

— Ирис, — мягко сказал он. — Ты давно здесь? Может стоит тебе подняться в свою комнату и отдохнуть.

— Конечно, — вздохнула Кальдер. — Если барьеры Академии рушатся, это не просто сбой! Это значит, что кто-то этим занимается! – вдруг неожиданно выпалила она.

Этой женщине действительно нужен отдых. Но она дело говорит, и скорее всего, еще ничего не рассказала директору. В Артуре промелькнуло теплое чувство уважения к Ирис.

— Ты думаешь, это сделал кто-то из нас? – Элия внимательно посмотрела на неё.

— Я думаю, что в последнее время в Академии происходит слишком много странных вещей, — Ирис раздражённо провела непослушными пальцами по волосам. — И мне плевать, кто из вас, что расследует. Если я не могу доверять даже защите этого места... Я уже пару недель укрепляю старые барьеры, но они всё равно лопаются, как мыльные пузыри... Это просто.... – она осеклась, затем шумно выдохнула. — Мне надо в сад. Перекурить.

Мглин моргнул, уставившись на Ирис, скорее удивленно, чем осуждающе. Он-то думал, что единственный среди преподавателей грешит обычным табаком из внешнего мира обычных людей.

— Ты куришь?

— Можно подумать, что ты – нет, – раздраженно бросила она, но сразу взяла себя в руки. – Прости, Артур. Я пойду.

Ирис спрятала свой инструмент в чехол, подняла фонарь с пола и намеревалась уже обойти дежурных, но Элия не спешила отпускать её так быстро:

— Ты хочешь уйти, потому что боишься сказать что-то лишнее?

— Нет, – Ирис вяло покачала головой. – Я хочу уйти, потому что знаю: если начну говорить, вы не сможете остановить меня. Слухов у нас тут и так полно, не стану их пополнять, – она развернулась и быстрым шагом направилась к выходу.

— Она на взводе, — заметила Элия.

— А ты нет? – Артур проводил Кальдер взглядом, затем посмотрел на свою подругу.

— Я пока еще не начала курить, – слова прозвучали без осуждения, но с глубокой тревогой. Элия отвернулась к стене, откуда уже пропали все серебристые прожилки барьера.

— Думаешь, она что-то не договаривает? – Мглин снова посмотрел в сторону, куда ушла Ирис.

— Разве это не очевидно? – Элия задумчиво посмотрела на его профиль.

— Очевидно, — признал он, переводя взгляд на стену.

Некоторое время они просто стояли в коридоре. Мрачные мысли не покидали их умы. Вот и ещё одна жертва ответственности, ведь Ирис извела себя, подправляя барьеры неизвестно которую ночь подряд. Жаль только, что не умеет просить о помощи, всегда была такой.

— Мы пойдём за ней? — наконец спросил Артур.

Элия снова осмотрела пространство вокруг, словно здесь летали невидимые зацепки, затем качнула головой.

— Нет. Если она действительно что-то знает, то ей нужно немного времени....

— Только бы она вовремя поняла, что следует с кем-то поделиться этим, — закончил он.

Микта V

"Рисуй мосты, рисуй дома, Рисуй тропинку в никуда. Но помни, если дверь найдёшь — Ты сам решаешь: в ней ли вход."

— Из детской песенки архиев

— Я всё ещё не понимаю, зачем мы опять туда идём, — пробормотал Тмин, ступая по холодному каменному полу.

— Затем, что если мы не будем искать ответы, кто их найдёт? — с улыбкой ответил Микта, поправляя рюкзак на плечах.

— Кто-то взрослый, — буркнула Доротея.

— Если бы взрослые знали что-то полезное, они бы уже разобрались, — возразил он. — А раз они до сих пор ничего не сказали, значит, нам и карты в руки.

Они шли по коридору первого уровня Академии, где воздух был прохладнее, а светильники отбрасывали на стены длинные, дрожащие тени. Здесь было тихо, слишком тихо — все студенты уже давно разошлись по комнатам.

— Нам нужно проверить круг, — напомнила Доротея. — Если он всё ещё виден, может, мы сможем понять, куда он вёл.

— Если бы он вёл куда-то, я бы предпочёл туда не ходить, — пробормотал Тмин, бросая быстрые взгляды по сторонам, когда они сворачивали в коридор, где находился кабинет завхоза.

— Эй, тише, — вдруг прошептал Микта, останавливаясь и прячась за колонну, перед входом в столовую.

Доротея и Тмин замерли рядом с ним. По коридору быстрым шагом шёл Господин Реллан. В руках у него был свёрток — туго перемотанная бичевой тканевая упаковка, из которой что-то неясно выпирало. Но дело было не в свёртке. Реллану не нравилось, когда на него смотрели. Он всегда был сдержанным, спокойным, но сейчас... Его движения были напряжёнными, он сжимал пальцы на свёртке так, словно готов был защищать его ценой жизни. Губы были сжаты в тонкую линию, борода топорщилась, а взгляд... взгляд был такой, будто он сам не до конца понимал, что делает.

Реллан свернул налево, в коридор, где находилась его лаборатория. Тмин бесшумно перебежал к двери зала Госпожи Ластриэль и энергично поманил Микту и Доротею, прислонившись к стене кабинета, где хранились музыкальные инструменты. Микта первый бросился к Тмину и тоже замер рядом, выглядывая из-за угла. Господин Реллан подошёл к двери кабинета и постучал. К двери не своего кабинета. Микта вдруг осознал, что они находятся в двух шагах от кабинета энергетических вычислений, кабинета Лойс. Несколько секунд — тишина. Затем дверь открылась, и мужчина вошёл внутрь. В этот момент рядом оказалась и Доротея.

— Что это было? – Микта медленно выдохнул.

— Похоже, кто-то занимается чем-то тайным, — хмыкнул Тмин, произнося эту фразу максимально загадочным голосом.

— Нам нужно узнать, что именно, — тихо сказала Доротея, скользя спиной по стене за угол, в коридор.

— Ты же не предлагаешь... — начал Микта, но Тмин уже направился к двери кабинета вычислений.

— Конечно предлагаю, – бросил тот, приседая.

— Это точно плохая идея, — прошептал Микта, пригибаясь в темноте коридора.

— А какие у нас ещё есть? — фыркнул Тмин, прижимаясь к стене, и вновь размахивая руками, чтобы они двое пошевеливались.

— Например, пойти спать, как нормальные люди, — предложила Доротея, но сама тихо направилась к брату.

Микте ничего не оставалось, как перебежать вслед за ними и затаиться у плинтуса. Они втроём замерли под дверью Кассандры Лойс.

— Он выглядел... странно, — прошептал Микта.

— Ты имеешь в виду напряжённым, злобным и будто бы не понимающим, что делает? — уточнил Тмин.

— Именно, — кивнул Микта.

— Да тише вы! — зашипела Доротея и парни повиновались ей, навострив уши.

За дверью заговорили. Голос Лойс был мягким, дружелюбным, но слишком выверенным.

— Ты прекрасно справился, Марк. Именно это мне и было нужно.

— Вы уверены, что это поможет? — голос Реллана был хрипловатым, с ноткой сомнения.

— Конечно, — ответила Лойс. — Ты ведь знаешь, что я не прошу лишнего.

Повисла короткая пауза. Ребята боялись пошевелиться, чтобы не выдать себя. Они уже подслушивали подобный разговор, и теперь старались анализировать каждую фразу, чтобы вновь не ошибиться с выводами.

— Вы действительно верите, что это может вывести преступника на чистую воду? — спросил преподаватель настоек.

Микта склонился над холодным полом. Морвейн уже успела оповестить их троих о странном рисунке в саду, перед домом Амаранта, который она исследовала вчера утром. И, видимо, сейчас-то они услышат нечто гораздо информативнее, чем гневные подозрения Реллана, в тот раз.

— Они говорят про чертёж! – выразил свою догадку Тмин.

— Тише ты, — шикнула Доротея.

— Если это так важно, почему бы не сказать об этом другим? — спросил Реллан.

— Потому что в Академии слишком много тех, кто не хочет, чтобы правда открылась, — спокойно объяснила Госпожа Лойс. — Разве ты сам этого не замечал?

Молчание. Микта почувствовал, как его сердце заколотилось быстрее. За дверью кабинета вновь воцарилась тишина. Тмин, Доротея и Микта затаили дыхание, едва осмеливаясь переглянуться. Затем послышался тихий звук шагов. Микта не знал, что хуже: их отчаянная попытка не шуметь или тот факт, что они подслушивают разговор, который им явно не предназначался. Но они не могли уйти. В полосе света, под дверью задвигались тени. Голос Лойс был низким, мягким, почти убаюкивающим, и от этого становилось не по себе.

— Ты слишком много на себя берёшь, Марк, — сказала она. — Не устаёшь всё это тащить?

Молчание.

— Ты думаешь, что если будешь сдерживать себя, делать всё правильно, кто-то это оценит?

Марк Реллан не ответил, но в воздухе явственно повисло напряжение. Даже студенты это почувствовали.

— Я вижу твоё страдание, — продолжила Лойс. — Твою боль. Это... смешно, правда? Ты так много чувствуешь, но скрываешь это даже от самого себя.

Микта почувствовал, как внутри у него всё сжалось. Что вообще происходило? А если они влезают в личные дела преподавателей, которые не могут, не должны их касаться, касаться серьёзных дел.

— Она никогда не сделает для тебя то же самое, — мягко добавила Лойс.

Кто она?! Микта украдкой взглянул на Доротею и Тмина. Они выглядели так же озадаченно, как он. А может, всё-таки касается?

— Всё это не стоит твоих переживаний, — продолжала женщина. — Ни её взгляды, ни её слова, ни даже её прикосновения.

Реллан вдруг резко выдохнул, будто сдерживал себя слишком долго.

— Довольно, — хрипло произнёс он.

— Почему? — её голос был полон притворного удивления. — Потому что я говорю правду?

— Потому что это не имеет значения.

Кассандра Лойс засмеялась. Микта вздрогнул от этого внезапного звука и чуть не потерял равновесие, балансируя на затёкших пальцах ног.

— О, но ведь имеет. Ты бы не стоял здесь, если бы не имело.

Опять пауза. Снова плавные движения теней.

— Почему ты отталкиваешь меня, Марк? — спросила она почти шёпотом.

— Я не... — он замолчал.

Микта почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он поймал взгляд обернувшейся Теи и поморщился. Он не особо хотел продолжать этот шпионаж, дело заходило слишком далеко. А если эти двое сейчас будут целоваться, после выяснения отношений? Или ещё хуже....

— Однажды ты поймёшь, что я права, — сказала Госпожа Лойс, и в её голосе прозвучала уверенность. — Всё, что ты держишь в себе, — оно никуда не исчезнет. Оно просто... поглотит тебя.

Микта услышал, как Тмин нервно сглотнул. Доротея первая очнулась от неловкого оцепенения и потянула брата за рукав рубашки. Микта, не желал оставаться здесь более и потянул Тмина за второй рукав. Тмин шел с ними молча, но не от того, что тоже хотел избавить себя от подробностей личной жизни учителей. Он, как потом понял Микта – наоборот, прислушивался до последней минуты к голосам за закрытой дверью.

Доротея V

"Тень истины длиннее, чем её свет. Вглядывайся в неё осторожно." — Фрагмент из "Рассуждений о скрытом"

Доротея не знала, как именно они смогли заснуть прошлой ночью после всего услышанного. Она всё ещё слышала голос Кассандры Лойс, звучащий у неё в голове: мягкий, уверенный, проникающий под кожу. Она не понимала, о ком шла речь. Но что-то ей подсказывало, это было неправильно.

— Мы должны сказать об это Морвейн, — твёрдо заявила Доротея утром, стоя перед Миктой и Тмином.

— А что мы скажем? — буркнул Тмин. — «Простите, но мы подслушивали личный разговор и теперь не понимаем, что с этим делать»?

— Да, именно это, — не терпящим возражений, тоном ответила Тея.

— И ты думаешь, что она просто так нам поверит? — Микта покачал головой. — Это же... странно.

— Неважно, странно или нет, — настаивала Доротея. — Элия просила нас искать любую подозрительную информацию. Это как раз оно.

Брат и Микта переглянулись.

— Ладно, — вздохнул Тмин. — Но если нас накажут, знай, я предупреждал.

Они поспешили к кабинету своего куратора сразу после последнего урока, пулей вылетев из кабинета основ безопасности. Они застали Элию Морвейн на своём месте, она сортировала контрольные работы старших курсов. Доротея смело приступила к рассказу, а Морвейн смотрела на них внимательно, сцепив пальцы в замок перед собой.

— Вы хотите сказать... что слышали разговор двух преподавателей, проходя мимо?

— Да, — кивнула Доротея.

— И это было... — Морвейн чуть прищурила правый глаз. — После отбоя?

— Это было жутко, — быстро ответил Микта, игнорируя укор куратора.

— И странно, — добавил Тмин.

— Госпожа Лойс пыталась его убедить в чём-то. Она говорила, что понимает его боль, что знает, как ему тяжело. Что он сдерживает себя и в итоге это его поглотит, – протараторила Доротея, набирая воздух для выплеска новой информации.

— И он... согласился? – Морвейн не пошевелилась, но в её зелёных глазах мелькнула тень подозрения.

— Он сомневался, — сказала Доротея. — Говорил, что не хочет об этом говорить, кажется.

Элия Морвейн на секунду закрыла глаза, потом расцепила пальцы.

— Вы не поняли, о ком она говорила? – рассеяно поинтересовалась она.

— Она не называла имён, – Тмин пожал плечами.

— Но это явно было что-то личное, — заметил Микта.

– Да, – поддержала Доротея. – Но главное – он что-то принёс для неё. Какой-то свёрток.

– Свёрток? – переспросила женщина, одна из рыжеватых прядей упала ей на лицо. – Реллан принёс для Кассандры Лойс какое-то зелье, – задумчиво проговорила она, но это прозвучало как утверждение.

Точно, это же так очевидно! Доротея мысленно отругала сама себя за такую непонятливость. Конечно, это было зелье, какое мастерски может приготовить только Реллан. Она переглянулась с парнями. Они тоже лопались от нетерпения обсудить это с ней, чуть позже, на их месте под вязом. Доротея снова посмотрела на Морвейн, она видела, как её взгляд становится холоднее, сосредоточеннее.

— Спасибо, — наконец сказала куратор.

— И что теперь? — осторожно спросил Тмин.

Элия Морвейн медленно поднялась.

— Теперь мне нужно кое с кем поговорить, – не менее медленно протянула она, спешно натягивая поверх зелёной клетчатой рубашки, оранжевый свитер.

Марк VI

"Кто ищет истину в чужих мыслях, тот рискует потеряться в своих." — Из "Рассуждений о границах разума"

Марк стоял у окна в своём пустом классе, смотря, как ветер гонит по двору прошлогодние прелые листья. Он не заметил, когда дверь открылась, но знакомый голос заставил его почувствовать горячую дрожь по всему телу.

— Нам нужно поговорить.

Элия. Сердце его ёкнуло, но осталось на месте. Он медленно повернулся.

— О чём? – Марк постарался придать лицу безразличное выражение и поглядел на неё.

Элия смотрела на него с обычной прямотой, но в глазах было что-то, чего раньше не было — осторожность? Скрытая тревога? Неужели, что-то снова произошло?

— О том, что сейчас происходит в Академии, — сказала она. — О чертеже, портале, об этих странных событиях...

Марк усмехнулся, небрежно засовывая руки в карманы. Сейчас? Он так хотел ей высказать всё, что накопилось на душе, но сдержал себя. Почему-то, Марк мог теперь это сделать, он чувствовал какую-то внутреннюю силу. Только использовать эту силу, для признаний в чувствах к Элии, желание бесследно пропало.

— Интересно. Значит, теперь ты хочешь поговорить? – бросил он, без особого интереса.

Элия чуть отступила на шаг, словно боялась его. Словно боялась, что он сможет напасть на неё.... Хотелось сказать ей, что это не так, он не такой. Он хочет быть с ней, любить её.... Марк резко прижег этот поток мыслей. Они теперь казались ему какими-то пошлыми, несообразными. Никому не нужными.

— Что ты имеешь в виду? – проговорила она, после паузы, всматриваясь в его лицо.

— То, что раньше ты не спешила делиться со мной информацией, — резко ответил он. — Я узнаю о находках и теориях от кого угодно. От других преподавателей, от завуча от студентов. Только не от тебя.

Элия широко распахнула глаза, удивлённая его тоном.

— Это не так, — сказала она ровно. — Я доверяю тебе, Марк. Мы же говорили об этом. Сейчас, как никогда, нужно доверять кому-то...

— Ах да? — Марк коротко усмехнулся. — Тогда почему все твои «доверенные лица» — это кто угодно, но не я?

Элия смело сделала шаг к нему. Она негодующе склонила голову на бок, потревожив непослушные пряди. Лента в волосах не выдержала и её густые пушистые волосы разбросались по плечам. Но она даже не заметила этого.

— Если ты хотел узнать что-то, обсудить, ты мог просто сказать мне, а не дуться в углу? – проговорила она тише, без видимой агрессии.

Марк сжал челюсти. Он отвернулся, ловя себя на мысли, что смотрит на упавшую на пол оранжевую ленту, у ног Элии. Стоило поднять её и отдать ей, но он не стал. Не стоит тут перед ней наклоняться.

— Смешно слышать это от тебя, – бросил он книжной полке.

Элия не отрывала от него взгляда. Кажется, она что-то смекнула, наконец-то поняла! Но Марку уже было всё-равно.

— Ты злишься. Но не на меня, – неожиданно сказала она.

— Правда? — он склонил голову набок, неосознанно пародируя Элию — Может, я злюсь на себя за то, что так долго верил в твои слова?

Она тяжело выдохнула, потирая переносицу. Веснушки на её лице проступили ярче и Марк чуть не сорвался, чтобы смягчиться. Он так любил эти пятнышки, особенно в эту пору года... Но и эти мысли отправились за пределы ясного ума, как он решил для себя.

— Марк, я не знаю, кто что тебе сказал, но...

— Неважно, — он отступил на шаг. — Я просто понял, что не всем словам стоит верить.

Он видел, как её губы чуть дрогнули, но в следующее мгновение она снова была спокойна. И что в ней такого? Обычная девушка, такая как и все. Со своими достоинствами и недостатками....

— Если ты не хочешь говорить, я не буду тебя заставлять, — сказала Элия, запуская ладонь в волосы.

Он молчал, наблюдая за её движениями. Возможно, ещё пару недель назад, он бы радовался, что она сама пришла к нему в кабинет. Сама решила поговорить. Но тогда не состоялся подобный разговор. И теперь он уже не тот Марк, какой был тогда.

— Просто... будь осторожен, Марк.

Она развернулась и вышла, закрыв за собой дверь. Он долго смотрел ей вслед, прежде чем медленно перевёл взгляд на тонкую оранжевую ленту на полу. Марк больше не мог удерживать себя. Он упал на одно колено и поднял ленту с пола, пропустил между пальцами. Вид этой ленты обжег его сердце.

Амарант VI

"Когда все взгляды прикованы к тебе, проверь, не идёшь ли ты по краю пропасти." — Из "Заметок странника о власти и страхе"

Амарант ощущал, что за ним наблюдают. Это чувство появилось ещё утром, когда он вошёл в Главный Вестибюль Академии. Сначала он подумал, что это новая атмосфера — в последнее время здесь было слишком много странностей. Но когда его взгляд встретился с глазами нескольких преподавателей, он понял — что-то изменилось.

Весь день к нему относились иначе. Он замечал шепот за спиной, взгляды, которые быстро отводили, едва он их ловил. Даже студенты вели себя настороженно — одни не решались подойти, другие, наоборот, с подозрением изучали его, словно ожидали какого-то подтверждения.

Но окончательно всё стало понятно, когда его задержала Медб Мунремур. Амарант только переступил порог учительской, чтобы сверить расписание своих уроков. Фредрик Холт и Офелия Вейлант поспешили покинуть комнату.

— Господин Нокс, — её голос был строгим, как всегда, но в нём слышалось нечто ещё. — Директор хочет Вас видеть.

— По какому поводу? – Амарант просунул лист с расписанием обратно под стекло.

— Обсудить Ваше... участие в недавних событиях.

Теперь всё стало на свои места. Он знал, что рано или поздно его пригласят для разбирательства по поводу того «художества» возле его дома. Даже если против него не обнаружили ни единой улики.

— Вы мне не скажете, в чём именно меня обвиняют? – спросил Амарант.

— Ваша связь с энергетикой природы неоспорима, — Мунремур поджала губы, стараясь не отводить взгляд. — А все последние происшествия так или иначе связаны с природными процессами. Барьеры нестабильны, энергия Кругов ведёт себя непредсказуемо. Некоторые считают, что источник этих изменений... Вы.

— На меня есть что-то конкретное? – уточнил Амарант. Он не надеялся получить развернутый ответ. Просто следовало проявить хоть какую-то реакцию.

— Вам лучше поговорить об этом с директором, — отрезала она.

Он мог бы возразить, но понимал, что это бессмысленно. Виннетстоун уже решил, что хочет с ним говорить. И теперь всё зависело от того, насколько глубоко зашли подозрения. Но одно Амарант знал точно — кто-то специально направлял внимание Академии в его сторону. И теперь предстояло выяснить, кому это выгодно.

Кабинет Виннетстоуна всегда казался Амаранту слишком просторным, слишком вылизаным. Он не был здесь с того самого дня, когда его вызвали на разговор, пять лет назад, после ухода старого Селестина Варро. Тогда Амаранта официально оповестили о назначении на должность преподавателя ухода за растениями и заготовок. Высокие окна, тяжёлые книги, безупречно вычищенный ковёр. Странная гигантская орхидея. Редкое, капризное растение. Его трудно было вырастить в обычных условиях — слишком чувствительное к свету, влажности, питательным веществам. Значит, директор пропитывал её чем-то ещё, иначе она бы не прожила так долго. Здесь не было места для хаоса — а значит, и для слабости.

Директор сидел за столом из вишнёвого дерева, сложив руки в замок. Его взгляд был непроницаем, но Амарант уже знал, что в нём скрывается оценка.

— Добрый день, — голос Виннетстоуна был ровным, но в нём чувствовалась холодная твёрдость. — Садитесь, Господин Нокс.

Здравствуйте, — Амарант сел, не отводя взгляда.

Мунремур осталась стоять чуть позади, кажется, она даже побаивалась огромного растения, которое реагировало на каждого посетителя этого кабинета.

— Я не буду ходить вокруг да около, — начал директор. — За последние недели Академия столкнулась с серьёзными нарушениями. Барьеры ослабли, энергетические аномалии участились. И многие видят в вас связь с этими событиями.

— Кто эти "многие"? — спросил Амарант, когда директор сделал короткую паузу.

Виннетстоун слегка приподнял бровь, показывая тем, что у Амаранта Нокса нет полномочий для подобных вопросов.

— Это не имеет значения. Главное — объяснения. Я хочу услышать вашу версию, – пояснил он свой жест.

Амарант медленно вдохнул, собираясь с мыслями, набираясь терпения. Он мог сказать правду, мог защищаться, но чувствовал: что бы он ни сказал, Виннетстоун уже сделал свои выводы. Да ещё и его амулет вёл себя очень неспокойно последнее время. У чертежа на траве, он буквально силился слиться с рисунком.

— Я не имею отношения к разрушению барьеров, — ответил он. — Но я чувствую, что за этим кто-то стоит. Кто-то, кто хочет, чтобы подозрение пало именно на меня, – он хотел ещё добавить, что в такой же ситуации оказались и Морвейн с Мглином, но в последний миг решил, что его слова могут бросить тень на этих двоих.

В кабинете повисла тишина. Слабая отговорка. Любой мог так сказать, в том числе и виновный. Виннетстоун изучающе посмотрел на него, затем – переглянулся с завучем.

— У вас есть доказательства? – изображая интерес, спросил директор.

— Пока нет, — признался Амарант, отчасти кривя душой, держа в голове картину вырванной сумеречной травы. — Но если мне дадут время, я их найду, – он не хотел бросаться обвинениями, как это делали Дарво и Лойс.

Мунремур громко выдохнула, должно быть, готовая поделиться своими догадками, но директор поднял руку, останавливая её. Виннетстоун снова сцепил пальцы в замок и пристально посмотрел Амаранту прямо в глаза.

— Хорошо, — медленно сказал он. — Но до тех пор вам запрещено проводить какие-либо энергетические действия в пределах Академии, а так-же – покидать своё жилище после отбоя, – директор перевёл взгляд на Мунремур, которая уже отперла дверь кабинета, затем снова поглядел на Амаранта. – И будьте осторожны, Господин Нокс. Если вы не виновны, вам самим стоит опасаться тех, кто хочет выставить вас преступником.

Амарант молча кивнул и вышел. Он снова вспомнил о Эшелоне, который так и не вернулся с той ночи. Хоть бы с ним всё было в порядке.

Микта VI

"Правила создают границы. Но кто сказал, что их нельзя начертить заново?" — Из "Кодекса заблудших", хроники архиев

Микта сидел на одной из высоких колонн у края балкона, над пространством Главного Вестибюля, свесив ноги вниз и наблюдая за толпой. За его спиной расположилась группа студентов, тоже наблюдающих за собранием. Внизу было шумно — студентов собрали всех разом, вместо первого урока, и теперь они спорили, перешёптывались, бросали настороженные взгляды друг на друга. Внизу, на возвышении из ступеней, стояла завуч Академии, Медб Мунремур. Её осанка была идеально ровной, а голос, когда она заговорила в голубоватый знак, доносился до всех и кажого.

— В свете последних событий руководство Академии вынуждено ввести новые меры безопасности, — её тон был лишён эмоций. — Любое перемещение по территории в вечернее время теперь возможно только в сопровождении преподавателя или куратора. Все лаборатории, архивы и закрытые секции запрещены для посещения без специального разрешения. Энергетические защитные барьеры проходят укрепление, а использование пространственной отладки и нестабильных чертежей строго запрещено.

По Вестибюлю пронеслись недовольные возгласы. Микта присмотрелся к толпе, как возмущаются студенты старших курсов.

— Прекрасно, теперь даже в столовую ночью не сходить! — пробормотал Дариус Гальбретт.

— Как мы должны учиться, если доступ к архивам закрыли? — возмутилась Лилиан Вейн, однокурсница Дариуса .

— А что, если мне нужно в оранжерею вечером? — вполголоса спросила Эванжелина Райт .

Микта хмыкнул, наблюдая за всеми с высоты. Новые правила выглядели как попытка спрятать проблему, а не решить её. Если кто-то действительно влиял на барьеры, ограничение передвижения студентов вряд ли этому помешает.

— Те, кто будет уличён в нарушении новых правил, понесут дисциплинарное взыскание, — продолжала Мунремур. — Это не обсуждается. Академия должна оставаться безопасной.

Она окинула зал внушающим взглядом, а затем спустилась с возвышения, оставляя студентов в шумном гуле разговоров. Преподавателям теперь труднее стало собрать свои классы и отправиться с ними на занятия.

— Это всё глупо! — Тмин говорил раздражённо, когда они с Миктой и Теей обсуждали нововведения в тихом углу, между тренировочным залом и столовой. — Если кто-то правда взламывает барьеры, неужели они думают, что парочка новых правил этому помешает?

— А ты хочешь, чтобы Академию вообще закрыли? — фыркнула Тея, теребя уголок своей тетради по энергетическим вычислениям. — Так мы хотя бы можем передвигаться.

— Но с сопровождающим! — Микта закатил глаза. — Как будто кто-то из преподавателей реально сможет остановить того, кто ломает барьеры.

— Меня больше напрягает, что они делают это так громко, – Тмин бросил в рот очередную конфету, отчего речь у него стала слегка невнятной. – Они хотят напугать студентов. Но мне кажется, они сами не знают, с чем имеют дело.

— Зато теперь все будут под подозрением, — он посмотрел на друзей, задумчиво почёсывая затылок. — Думаю, что это делает один из преподавателей. Нам нужно быть очень внимательными.

Тея и Тмин переглянулись. Они просто не могли подвести своего куратора, ведь она доверила им большое дело. Дело, которым занимается уже администрация Академии.

— Вопрос в том – кто это делает, — тихо сказал Тмин спустя паузу. — И мы должны это выяснить.

Фрей IV

"Строки плетут невидимые сети, Каждый звук — заклинание сна. Тот, кто читает без осторожности, Сам не заметит, как стал другим." — Из сборника "Песни тёмной библиотеки"

Аудитория архийской литературы на втором этаже напоминала маленькую библиотеку: книжные полки, увешаные благовониями, мастерски вычерченные лампы, разливающие мягкий свет, и запах старого пергамента, портреты знаменитых писателей на стенах. На доске красовалась запись:

«Слово — это ключ. Но что оно открывает?»

Фрей сидел за последней партой, стараясь вникнуть в новый материал, тогда как Тмин, Доротея и Микта громко шептались впереди него. Доротея сосредоточенно писала конспект, не обращая внимания на окружающих, Тмин наклонился ближе к другу, а Микта быстро чертил что-то в тетради, время от времени украдкой бросая взгляды в сторону преподавательского стола.

— Если вы думаете, что литература — это просто слова, записанные на бумаге, то вам стоит пересмотреть своё мировоззрение, — раздался голос Госпожи Вейлант.

Преподаватель медленно прошла между рядами, её длинная юбка приятно шуршала. Высокая, с задумчивым взглядом и отточенной манерой речи, она не повышала голос, но каждое слово звучало с такой уверенностью, словно было высечено на камне.

— Слова создают. Слова разрушают. Слова могут быть опаснее любого оружия, — продолжила она, останавливаясь у стола. — Сегодня мы разберём, как древний текст влияет на реальность и почему некоторые книги запрещены даже в самых свободных библиотеках.

Фрей машинально провёл пальцем по краю стола, погружаясь в размышления. Он любил точность формул, но литература... Её туманность его раздражала. В отличие от математических вычислений, в словах всегда оставалось место для интерпретации.

— Почему какие-то книги нельзя читать? — неожиданно спросила Никки Эллери, не поднимая руки.

— Отличный вопрос. Что ж, кто-нибудь знает ответ? — Вейлант обвела взглядом класс.

— Потому что в них энергия, которую невозможно контролировать? — предположила Вивьен Клайр, задумчиво накручивая на палец прядь своих волнистых тёмных волос.

— Частично верно, — преподаватель написала на доске «Сила Слова». — Но есть и другая причина. Некоторые книги не просто передают знания. Они меняют самих читателей.

Фрей заметил, как впереди Микта чуть наклонился к Тмину, что-то быстро шепнув. Тот слабо усмехнулся, но Доротея молча записывала лекцию, не отрываясь от пергамента.

— То есть, прочитал страницу — и вдруг стал другим человеком? — вслух произнёс Микта, а потом добавил тише, но так, чтобы Тмин и Доротея его точно услышали. — А если кому-то вручили такую книгу?

Фрей закатил глаза. Он не знал, к чему именно клонит Микта, но почувствовал, что тот намекает не на абстрактную ситуацию. Может, речь шла о ком-то из студентов? И почему они вечно пытаются обратить на себя внимание, вместо того, чтобы слушать урок. Но прежде чем он успел задуматься об этом, Вейлант продолжила:

— Не всегда так буквально, — она слабо улыбнулась. — Но есть тексты, которые меняют восприятие мира, даже если человек этого не замечает. Представьте, что слова могут быть скрытыми знаками, – Госпожа Вейлант подошла к полке и достала тонкий том в кожаном переплёте. — Вот, например, «Песнь Астериона». Один из немногих текстов, в которых слово становится энергетической формулой.

Она раскрыла книгу, и Фрей заметил, как буквы на страницах замерцали, словно поглощали взгляды присутствующих.

— Это иллюзия? — спросил Лаар, сосед по парте Фрея.

— Нет. Это реакция текста на присутствие читателей. Он знает, что его готовы читать, – терпеливо пояснила преподаватель.

Некоторые студенты неловко поёжились. Очевидно, они были не готовы к переменам, после прочтения подобных книг.

— Тогда зачем нам это показывать? — пробормотал Тмин. – Мы же до этого изучали только безопасные произведения, – произнес он громче, выделяя голосом слово «безопасные».

— Потому что однажды вы столкнётесь с текстом, который будет влиять на вас. И лучше быть к этому готовыми, – ответила Вейлант серьёзно. Она захлопнула книгу, и в аудитории стало тише.

Фрей видел, как Микта снова что-то прошептал Тмину и Доротее. Теперь он был уверен, что разговор был о чём-то конкретном. Однако, не знал, какие у них были дела, и потому не придал их перешёптываниям особого значения.

— Теперь к практике, — объявила Госпожа Вейлант. — Откройте ваши учебники на странице сто семьдесят три.

Фрей сразу открыл нужную страницу, но теперь его беспокоил другой вопрос: если подобные книги имеются в библиотеке Академии в свободном доступе – ими легко могут завладеть и использовать такие невнимательные личности, как Тмин, например. А таких Тминов в Академии достаточно....

Веда VI

"Если ветер шепчет тайну, Не спеши ему внимать. Кто услышит скрытый голос, Тот не сможет замолчать." — Фелия Орстейн, "Осколки отражений"

Занятия у Амаранта Нокса всегда проходили в душноватой, но завораживающей атмосфере. В отличие от других преподавателей, он не пытался завоевать расположение учеников. Он просто появлялся в своём полуохотничьем одеянии и рассказывал о том, или ином растении, о его свойствах, методах заготовки и хранения. Его голос всегда звучал ровно, без лишней мягкости или строгости, но сегодня в его словах ощущалась рассеяность, граничащая с усталостью.

Сегодняшний урок проходил в четвёртой теплице. Через запотевшие стеклянные стены пробивались солнечные лучи, отражаясь в каплях конденсата. В воздухе витал насыщенный запах трав, а за деревянными столами, покрытыми следами от удобрений, сидели студенты второго курса.

Веда сидела рядом с Луцией Фалмер, которая аккуратно пододвинула к себе блокнот, выпрямляя спину. На соседних местах расположились остальные. На противоположной стороне стола в нескольких горшках тянулись длинные стебли.

— Сегодня рассмотрим растения и грибы, способные накапливать и перераспределять энергию, — начал Нокс, указывая на невысокий куст с узкими голубоватыми листьями. — Тенегриф. Его корни могут вытягивать энергию из окружающего пространства, а при высокой концентрации — даже нарушать действие чертежей.

Веда открыла тетрадь и принялась записывать. Луция даже успевала делать маленькие зарисовки, попутно конспектируя.

– Грозовой трутовик, – преподаватель выдвинул другой горшок, где сидел один большой серый гриб с мелкими завитками на шляпке. – На его шляпке есть такие выпуклости, которые впитывают в себя энергию молний. После этого, им можно подзарядить некоторые архийские инструменты. А это, – Нокс показал низкую прямоугольную посудину, где теснились маленькие зелёные шарики. – Мшистый защитник. Из его спор готовят зелья для того, чтобы любые чертежи или знаки работали стабильно и не сбоили.

Джулия Брюк вытянула шею, чтобы внимательно рассмотреть мелкие пушистые комочки и умилённо улыбалась. Веда уже записала о мшистом защитнике и наблюдала за тем, как Бен пытается дотянуться до большого серого трутовика, чтобы рассмотреть его шляпку.

— А может ли тенегриф влиять на барьеры Академии? — раздался голос Нико Селларта, который с непроницаемым выражением лица смотрел на преподавателя, пока тот рассказывал про грибы.

Господин Нокс внимательно посмотрел на парня, пряча руки в карманы рабочего халата. Он замер в размышлении, но ответил на вопрос Нико.

— Теоретически, да, – Нокс перевёл взгляд на высокие побеги тенегрифа, отодвигая его в сторону. – Но для этого его должно быть очень много.

— А если несколько кустов? — продолжил Нико, не сводя с Нокса взгляда.

Веда заметила, как окружающие студенты переглянулись. Вопрос, видимо, был задан не просто так. Даже Луция оторвалась от своих зарисовок.

— Вы что-то хотите сказать, Селларта? — голос Амаранта стал прохладнее.

— Просто интересно, – Нико пожал широкими плечами. – Могут ли сбои в барьерах быть вызваны естественными причинами.

— Нет. Это — растение, — ровно отрезал Нокс. — Растения используют люди. В своих целях.

Нико замолчал, но Веда уловила напряжённость в его позе. Что-то в Академии происходило, и кое-кто явно знал об этом больше, чем говорил вслух. И Нокс сегодня уж очень угрюмый. И что знет Нико? Или просто выпендривается.

— Продолжим, — Нокс убрал с лица выбившуюся прядь. — Откройте учебник на странице двести четырнадцать и прочитайте про Древесник Магический. Как раз один такой есть у нас на территории, – он неопределенно махнул рукой куда-то в сторону сада и здания Академии. – Высокий вяз, справа от парадного входа.

Веда взглянула на Люцию, листая учебник. Та выглядела задумчивой, её пальцы постукивали по краю стола.

— Теперь у нас не урок, а допрос, – тихо вздохнула она, бросив короткий взгляд на Веду.

— Если бы я не знала, что пришла на урок, подумала бы, что мы участвуем в каком-то расследовании, – хмыкнула Сильвестра Орн.

— А вдруг участвуем? — пробормотала Веда себе под нос.

– Уже прочли? – вмешался голос Нокса, который выныривал из-под стола, где прятал лишние горшки с грибами.

Веда теперь поглядывала на Нико. С ним она поговорит в первую очередь, как только закончится этот урок. Фрей приглашал её сегодня встретиться в библиотеке, хочет показать ей какую-то редкую книгу, которую Хартман выдал лично ему. Но Фрей подождёт.

Веда снова взглянула на Нокса. Тот больше не подавал вида, что его задели вопросы Нико, но девушка чувствовала — он теперь не спустит с них глаз.

После занятия в теплице, Веда быстро шла за Нико Селлартой, лавируя между группами учеников, обсуждающих лекции и грядущие изменения в правилах. Коридоры Академии были заполнены студентами, вышедшими на перемену.

— Селларта! — позвала она, когда тот свернул в сторону узкой лестницы на второй этаж.

Парень даже не обернулся, но остановился.

— Что-то срочное, Синдри? — спокойно спросил он, глядя на неё с лёгким любопытством.

Она нахмурилась. Веда ещё с первого дня поступления чувствовала пренебрежение, исторгаемое этим студентом. Но теперь было не до этого.

— Ты специально задавал эти вопросы Ноксу? – она понизила голос и шагнула ближе к нему, пропуская группу студентов первого курса. – Ты что-то знаешь?

Нико склонил голову чуть вбок, словно обдумывая её слова. Веда уже научилась игнорировать его позёрство.

— Я просто интересовался теоретическими возможностями растений, влияющих на барьеры, — он говорил ровно, но в его тоне скользнула тень усмешки. — Тебе это кажется подозрительным?

— Тебе самому не кажется подозрительным, что ты говоришь об этом именно сейчас, на занятиях? Когда барьеры нестабильны, а преподаватели ищут виновных?

— Мне кажется подозрительным другое, Синдри, – он вскинул плечами, демонстрируя безразличие. – Например, то, что кое-кто в Академии очень не хочет, чтобы мы задавали вопросы.

— Ты о ком? – быстро проговорила Веда.

Нико чуть прищурился, но ответа не дал. Вместо этого он демонстративно развернулся и направился дальше, вверх по лестнице. Навстречу ему спускалась Госпожа Лойс, обсуждая что-то с Ирис Кальдер. Кальдер была похожа на сомнамбулу, и не особо внимательно слушала Лойс.

— Пока, Синдри, — бросил Нико через плечо.

Марк VII

"Если вода уходит из колодца, не жди, что никто не заметит жажду." — Народная мудрость народа Ваппа

Марк Реллан сидел за своим столом, рассеянно ставя отметки в журнал. Последний урок с первокурсниками прошёл на удивление спокойно, но в голове всё ещё звучали их голоса — вопросы, ошибки, взрывы зелий... Он вздохнул и отложил перо, потирая виски.

Что-то мелькнуло в окне. Мужчина поднял взгляд. Тёмный силуэт пронёсся мимо, и он узнал эту копну волос сразу, даже в предзакатных сумерках. В руках она сжимала охапку каких-то стеблей? Заинтересованный, Марк поднялся из-за стола и подошёл к окну. Он отворил створку, впустив в комнату свежий, влажный воздух. Слева, у тропы к теплицам, Элия остановилась. Там уже ждал кто-то другой....

Нокс. Она протянула ему растения, что-то торопливо объясняя. Судя по её жестикуляции, дело было срочным.

Марк присмотрелся к ним. Снова она с ним рядом, в сумерках. Как романтично, Господин Нокс! Он знал, что Амарант прекрасно разбирается в травах, но почему-то эта сцена выглядела странной. Слишком спешной, слишком подозрительной. Нокс стоял, опустив руки и что-то говорил, а Элия, потрясая растениями, всё время указывала на то место, откуда только что прибежала. Марк присмотрелся к растениям в руках Элии, от корней которых сыпалась свежая земля. Продолговатые листья, голубовато-серые.... Тенегриф – сразу узнал Марк. Но зачем он ей?

И тут произошло нечто неожиданное. Где-то справа, у стен Академии, раздался приглушённый гул и треск. Почва содрогнулась, и на мгновение воздух наполнился тонким, электрическим разрядом. А затем — в стороне, откуда только что прибежала Элия, что-то сверкнуло. Как будто воздух прорезали тонкие молнии.

Марк вцепился в шершавый, облупившийся подоконник, не отводя взгляда от источника вспышек. Оболочка барьера, скрытая в тени деревьев, дрожала, словно её пронизывали потоки мощной энергии. Затем вспышки утихли, а барьер, незримо окружавший Академию, затрещал громче, ослабевая.

— Это нехорошо, — пробормотал он.

Нокс и Элия явно знали, что происходит. И если барьер в той стороне дезактивировался... значит, что-то или кто-то помог ему в этом. Марк отступил от окна, быстро набрасывая на плечи плащ. Если в Академии происходит нечто важное, он должен быть там, должен теперь сам узнавать о событиях, раз другим веры нет.

Замерев на секунду у окна, Реллан прислушался. Под, исчезающем в дымке, участком барьера уже собрались Ирис Кальдер, Мунремур, Артур Мглин и Серж Дарво. Преподаватели, должно быть беседовали неподалёку. Их голоса становились всё громче, тревожнее. Марк не стал долго раздумывать — он просто вылез через своё окно на первом этаже и направился к ним.

— ...барьер не мог дать такую трещину сам по себе, — раздражённо говорила Кальдер, осматривая мерцающие остатки защитной формулы. — Кто-то его ослабил. Вопрос в том, кто и зачем.

— Уж не эти ли двое? — внезапно произнёс Дарво, прищурившись и указывая вдаль.

Все, включая Марка, обернулись. Со стороны теплиц, почти бежа, шли Элия и Нокс. В руках у Элии всё ещё была охапка тенегрифа. Дарво скрестил руки на груди, его самодовольная ухмылка говорила сама за себя.

— Ну-ну, — протянул он. — А что это за травка в руках у Морвейн?

Марк покачал головой, взглядом требуя от Элии объяснений. Слова сами полились, не успел он опомниться, видя перед собой Элию рядом с этим оборотнем:

— Все знают, что в больших количествах и с применением знаков тенегриф рушит защитные барьеры, — пробормотал он, бросая на травника хищный взгляд. – Может быть, Господин Нокс объяснит нам, как и почему в руках у Элии Морвейн оказалось такое количество крайне нестабильного растения, – продолжил он, повышая голос.

Элия замерла, потрясённо глядя на Марка. Она выглядела так, словно он выплеснул на неё ведро ледяной воды. Хм, и на что она надеялась? Что теперь он будет её поддерживать? Нокс сделал воинственный шаг вперёд, словно загораживая собой тенегриф, но не успел ничего сказать.

— Я... я нашла его под стеной! — выпалила она. — Поняла, что если он останется там, барьер точно треснет! Поэтому я поспешила убрать его, пока не случилось худшего!

Она всё еще сжимала в руках стебли растения, а Марк, жалея о сказанном, желал, чтобы она бросила их на землю.

— Конечно, — протянул Дарво. — Ты просто „нашла его" и сразу побежала к Ноксу. Как удобно.

– Конечно, я сразу отправилась к Амаранту. Он лучше знает, как вести себя с растениями этого класса! – Элия потрясала тенегрифом, яростно глядя в лицо Дарво. – Или ты тут видишь большего эксперта в растениях?

— Довольно! — резко оборвала их Мунремур. Она нахмурилась и перевела взгляд на Кальдер. — Госпожа Кальдер, что Вы скажете?

Кальдер окинула треснувший барьер холодным взглядом, её тон был монотонным, странно отстранённым.

— Повреждения серьёзные. Это не случайность, не естественный износ. Барьер был нарушен. И да, тенегриф здесь явно сыграл свою роль, — её глаза блеснули, когда она посмотрела на Элию и её ношу. — Вопрос в том, кто оставил его там изначально.

Марк заметил, как Ирис сочувственно посмотрела на Элию и пыталась найти ответы. По лицу Кальдер Марк прочел, что она почему-то не считает Элию виновной, а совсем наоборот.

Марк снова посмотрел на девушку, к которой теперь испытывал смешанные чувства, но заметил лишь, как Нокс протянул руку и положил её на спину Элии. И как он смеет, как он смеет позволять себе такое, когда сам стоит на учёте у директора, подозреваемый в предыдущих происшествиях.

– Но тенегриф просто так не мог вырасти там... – проговорил Марк. – Кто-то умышленно высадил его так близко к барьеру, – добавил он, бросая взгляд на Элию, глядя ей прямо в глаза, чтобы она наконец поняла – кто прямо сейчас стоит рядом с ней. И какую опасность представляет.

– Мой единственный тенегриф находится сейчас в четвёртой теплице. И он никогда не покидал её, – ровно, но с нотками растущего раздражения, сказал Нокс, глядя на Мунремур и Кальдер. – Если кто-то сомневается, могу показать журнал учёта всех растений и грибов Академии.

– Нокс, кому какое дело до Вашего журнала, – хмыкнул Дарво. – Если у Вас и без того достаточно неприятностей.

— Значит, – снова остановила перебранку Мунремур. – Морвейн, Вы идёте со мной, — приказла завуч. — Директор должен услышать это лично от Вас.

Элия сжала губы, но возражать не посмела. Она передала охапку растений Ноксу и выступила вперёд. Нокс неосознанно подхватил тенегриф, но не знал — что с ним делать теперь. Мглин тоже шагнул вперед, преграждая путь завучу:

— Вы все ошибаетесь, — тихо, но настойчиво сказал Мглин. — Это не она.

– Морвейн не виновна, – подал голос Нокс, отбрасывая тенегриф в сторону. – Разве она бы бежала через весь сад с тенегривом, если хотела всё утаить? Одумайтесь, наконец! – Глаза Нокса горели теперь звериным огнём и Марк понадеялся, что Элия тоже это заметит.

— Мы это выясним, — ответила Мунремур, увлекая Элию за собой.

Марк просто кипел изнутри, но не сказал больше ни слова. Почему завуч решила забрать Элию, а не этого проклятого Нокса. Это по его вине растения выросли не там, где следовало. И вполне возможно, что это именно он высадил их там намеренно. Марк поймал растерянный взгляд Нокса – тот просил о помощи, о поддержке, но Марк только отстранено отвернулся и промолчал. А яростный взгляд Элии, окончательно разрядил его и заставал поскорее вернуться в свой кабинет. Никогда ещё она на него так не смотрела.

Артур VII

"Ложь всегда идёт следом за молчанием, но никогда не обгоняет его."

– архийская поговорка

Артур Мглин стоял у кабинета директора, нервно и негодующе перебирая в руках носовой платок. Он знал, что Элия выйдет скоро, но не был уверен, какой она будет.

Наказание было неизбежно, но как сильно оно её коснётся? Амарант уже под ограничительным арестом, просто потому что возле его дома обнаружили чертёж. Теперь – Элия, которую уже подозревали в настройке портала.

Дверь тихо отворилась, и Элия вышла, ссутулив плечи. Она заметила Артура, но не сразу заговорила. Несколько долгих мгновений она смотрела в сторону, словно выбирая слова.

— Мне... запретили выходить по ночам. И за пределы Академии, — наконец, сказала она, устало выдохнув.

— Это временно. Главное, что ты ещё здесь, – Мглин кивнул. Он ожидал худшего.

Элия слабо улыбнулась, но её взгляд оставался тревожным. Артур не знал, что и сказать. Его потрясло поведение коллег, их слова и действия в этой ситуации. На Дарво он уже давно не обращал внимание, уже привык к его скверной привычке ставить себя выше всех, но Марк.... Что с этим парнем не так в последнее время? Артуру так и не выпал случай поговорить с зельеваром наедине. Молча, они направились к её кабинету, медленно поднимаясь по пандусу на этаж выше.

Внутри было тихо, пахло влажной бумагой и чернилами. Элия привычным жестом зажгла лампы, а затем начала что-то рассеянно перебирать на своём столе. Прошло не больше нескольких минут, когда дверь внезапно приоткрылась, и в проёме появился запыхавшийся Амарант. Его волосы были взлохмачены, а на лбу блестели капли пота.

— Можно войти? — спросил он, озираясь по сторонам.

Амарант поправил сбившуюся рубашку и подтянул штаны. Как он похудел и даже постарел, подумал про себя Артур, хотя бегает всё ещё резво, раз примчался сюда, никем не замеченный.

— Что случилось? — спросил Мглин, настороженно.

Амарант шагнул внутрь, бережно прикрыв за собой дверь. По его виду, Артур понял, что Нокс впервые переступил кабинет Элии Морвейн и теперь почувствовал себя скованно и неуверенно.

— Я тоже под домашним арестом, — тихо сказал он. — Я хотел поговорить с вами до отбоя.

Элия молча кивнула и неопределенно махнула куда-то в сторону. Она ушла в небольшую комнатку за кабинетом, а вернулась с переносной плитой и чайником с чашками. По комнате разнесся аромат простого чёрного чая. Артур сообразил, что Элия принялась возиться с чаем просто, чтобы чем-нибудь себя занять.

— Ты ведь понимаешь, что это не просто так? — спросил Артур, усаживаясь в кресло, расположенное за последней партой. — Кто-то специально использовал тенегриф, чтобы ослабить барьер. И теперь под ударом оказались вы двое.

Амарант хмуро кивнул, неуверенно пристраиваясь на маленький стульчик у окна. Он поглядывал на Элию, которая готовилась разливать чай по чашкам.

— Мой тенегриф не покидал теплицу, — повторил, сказанное час назад, Амарант. — Кто-то высадил его у стены намеренно. И явно знал, что делает.

Элия прислонилась к краю парты, о чём-то раздумывая. Все трое застыли в тишине, каждый размышляя о чём-то своём и одновременно о произошедшем.

— Барьер будто дрожал, я чувствовала это... – заговорила Элия. – Как если бы его разрывали изнутри. И после вспышек он стал слабее. Но кому это нужно?

— Возможно, это просто способ отвлечь нас, – тихо отозвался Амарант. – А возможно, кто-то тестирует границы, – выдвинул он свою теорию.

Элия поморщила нос и принялась разливать по чашкам чай из заварника. Терпкий насыщенный запах окунул в приятную атмосферу мимолётного тёплого покоя. Артур принял чашку из рук подруги, но не успел сделать первый глоток, как в дверь громко постучали. Элия мгновенно собралась, и вскочила на ноги, как настороженная кошка.

— Прячься, — прошептала она Амаранту, не сводя взгляда с двери.

— Быстро, в комнату, — бросил Мглин, кивая на узкую дверь каморки Элии, где хранились её вещи и материалы для уроков.

Амарант без лишних вопросов нырнул за дверцу, а Элия сглотнула, провела руками по одежде, стараясь выглядеть спокойной, и бросилась через весь класс открывать дверь. На пороге стояла завуч. Её проницательный взгляд сразу пробежался по комнате, задержался на чашках со свежим чаем, на Элии и на Артуре.

— Что-то Вы долго добираетесь до своих апартаментов, Морвейн, — холодно заметила завуч. — Директор велел мне проверить, не планируете ли Вы нарушить условия своего наказания.

— Конечно, нет, — поспешно ответила Элия. — Я просто заварила чай перед сном. Хотела немного ещё поработать над завтрашним планом уроков. Профессор Мглин заглянул, по пути в свои комнаты.

— Всё так, – Мглин кивнул, сложив руки за спиной. – Разве мне запрещено следить за благополучием коллег?

Мунремур сощурилась, словно решая, насколько им можно доверять. И ей не понравилось, что они решили сразу уединиться и обсудить то, что произошло.

— Хорошо, — наконец сказала завуч. — Но помните – любое нарушение, и Вы отправитесь к директору не для разговора, – предупредила она, пристально глядя в глаза Элии. – Будьте благоразумны. Доброй ночи.

Она резко развернулась и удалилась по пустынному коридору, не дожидаясь ответных пожеланий. Элия дождалась, пока её шаги стихнут, прежде чем захлопнула дверь и выдохнула. Амарант выбрался из укрытия, откашливаясь и смахивая с плеча паутину. Артур заметил, что он задел те места, до которых Элия, входя и выходя из своей каморки, просто не дотягивалась.

— Она что, теперь шпионит за тобой? — спросил Нокс, отшагивая к окну.

— Разумеется, — устало ответила Элия. — И если мы не будем осторожны, нас ждёт не просто запрет на выходы.

Артур поправил манжеты и бросил взгляд на часы над доской Элии. Уже половина девятого, а он так и не выпил чаю.

— Мне пора, — тихо сказал он.

– А как же чай? – Элия печально посмотрела на него.

— Если я задержусь дольше, Мунремур начнёт задавать вопросы, – Артур перевёл взгляд на Амаранта, который так и стоял у окна. — А что с тобой? Успеваешь добраться до дома?

– Попробую пробраться по боковой лестнице, – вскинул плечами Амарант и приблизился к Мглину. – Доброй ночи, Морвейн.

– Доброй ночи, будьте осторожны, – ответила Элия удрученно и провела их за дверь.

Артур тоже попрощался с Элией и, оставив Амаранта на узкой лестнице, сразу за её кабинетом, поднялся на четвёртый этаж, в свою спальню.

Амарант VII

"Он хотел отвернуться. Он хотел забыть. Но её голос застрял между рёбер." — Лина Хавьер, «Влюблённые, которые не должны были встретиться»

Амарант медленно спускался вниз по боковой лестнице, стараясь не издавать ни звука. Коридоры Академии уже начали погружаться в ночную тишину. Ему нельзя было оставаться вне дома после отбоя, и если кто-то его увидит, вопросов будет слишком много.

Достигнув нижнего пролёта, он выглянул в Главный Вестибюль. Ирис Кальдер и Ренальд Кроуэлл стояли у лестницы и о чём-то негромко разговаривали. Они не спешили уходить, и Амарант понял, что даже если подождёт, пробежать незамеченным уже не успеет. Время приближалось к девяти, и если он сейчас останется здесь, его точно увидят. Он развернулся и бесшумно направился вверх, чтобы укрыться на верхних этажах, пока коридоры не опустеют.

Амарант возвращался по ступеням вверх, мысленно ругая себя за такую беспечность – засидеться почти до самого отбоя! Он-то хотел увидеть Морвейн, поговорить с Артуром Мглином, может даже получить от него несколько советов. А времени оказалось так мало.

На площадке между вторым и третьим этажами, он заметил как Морвейн свернула на лестницу и поднималась на четвёртый этаж. Амарант понятия не имел, где именно находится её комната, но знал, что жилые комнаты преподавателей находились на четвёртом и частично на пятом этажах. У некоторых имелись свои отдельные квартиры вне Академии.

Морвейн опустила взгляд вниз, видимо заметив его движение, и остановилась. Амарант удрученно указал глазами в направлении Главного Вестибюля, объясняя этим, что ему никак там не пройти. Она быстро сообразила, в каком он положении, и без лишних слов сделала едва заметный жест — следовать за ней.

Амарант отрицательно покачал головой. Он не знал, что его ждёт, может, всё-таки удастся проскочить на выход незамеченным, когда уйдут преподаватели. Но Морвейн, кажется, была другого мнения. Она поспешила спуститься к нему на площадку.

– Чего ты здесь стоишь? Уже без пяти девять, – зашептала она, прижимаясь к перилам.

– Там Кальдер и Кроуэлл, – коротко объяснил Амарант.

– Нам нельзя здесь оставаться, ты же в курсе, – Морвейн поглядела по сторонам лестницы, прислушалась. – Идём, – решительно произнесла она, после краткого раздумья, и начала бесшумно подниматься вверх.

Амарант не пошевелился, но Морвейн уже обхватила его ладонь прохладными и потащила за собой. Амарант думал упираться и возражать, но осознал, что теперь-то уж другого выхода нет. Если их тут вдвоём увидят – точно будет серьёзное разбирательство.

Они двигались почти неслышно, тщательно проверяя каждый поворот. Коридоры пустели, но время от времени отдалённые шаги заставляли их замирать в тени.

— Быстрее, — прошептала Морвейн, когда они достигли её апартаментов на четвёртом этаже, в глубине коридора. Этаж пустел, поэтому они добрались без приключений. Она осторожно отперла дверь и буквально затолкала его внутрь.

— Ты всё-таки попался бы, — сказала она, качая головой и попутно зажигая настенную лампу в маленькой прихожей

— Я знаю, — хрипло ответил он, не позволяя себе расслабиться. — Но выбора не было.

— Вот, – она развернулась к своей комнате и развела руки. – Располагайся.

Когда она зажгла приглушенный свет, предварительно наглухо задвинув шторы, Амарант смог оглядеться. Здесь царил уютный, почти домашний беспорядок: на широком, как парта, подоконнике стояли книги, некоторые раскрытые, с заметками на полях. На столе — груда пергаментов, среди которых мелькали чернильница, перо и несколько недописанных конспектов. В углу стоял высокий книжный шкаф, полный томов по символике и знакам. Пол был покрыт тёмным ковром, а кресло у камина было завалено пледом и подушками.

Амарант осторожно прошёл вглубь комнаты, внимательно глядя себе под ноги, чтобы ненароком не наступить не вещи Морвейн. Он присел на край кресла, но заметив кое-что, сразу поднялся и подошел ближе.

На дальней стене, над кроватью, висели, приколотые к обоям шпильками, быстрые зарисовки с натуры, наброски, портреты. Среди них Амарант заметил несколько знакомых лиц. На одном рисунке был изображён Артур Мглин, склонившийся над книгой, его густые брови нахмурены в глубокой сосредоточенности. На другом — Вивьен Ластриэль, застывшая в момент игры на лире, тонкие пальцы касаются струн, словно музыка вот-вот оживёт. Ещё один привлёк его внимание — портрет, выполненный более детально. Мужчина с тёмными волосами и взглядом, устремленным на колоду, приготовленную для удара по ней топором. Он узнал себя.

— Ты... рисуешь меня? — произнёс он, удивлённо всматриваясь в набросок.

Морвейн обернулась от шкафа с посудой и посмотрела на него, потом – перевела взгляд на лист бумаги, на который указывал Амарант.

— Ты тогда очень неподвижно стоял, – сказала она, смущённо улыбнувшись. – Не удержалась.

Амарант только хмыкнул, вновь рассматривая свой портрет, попутно припоминая – о чём именно тогда задумался. Но так и не вспомнил. Морвейн, тем временем, успела организовать новую партию чая и выставить на столике перед камином чайник, две чашки и тарелку с горой разного печенья и конфет. Амарант присел на ковёр у камина и принял из рук Морвейн чашку. Он был голоден, поэтому сразу потянулся и схватил первое попавшиеся печенье.

— Ты заметил, как Марк себя повёл? – первой заговорила Морвейн, забираясь в кресло. – Он стал каким-то странным в последнее время. Даже на меня почему-то взъелся. А мы всегда с ним были дружны, ещё когда были студентами, – продолжала она, словно высказывая мысли вслух.

Амарант кивнул, опираясь локтем на низенькую скамеечку и задумчиво крутя кружку в руках. Странно, что она решила поднять именно эту тему.

— Да. Как только барьер лопнул, он первым стал кричать, что это я, – согласился Амарант, поглядывая на Морвейн. – А потом... ещё и тебя приплёл. Будто всё заранее придумал.

— Сразу обвинения, без доказательств. Как будто хотел сбить всех с толку и направить взгляд именно на нас, – она отставила чашку и посмотрела на Амаранта. – Что я ему такого сделала? А ты?

— Не знаю, — согласился Амарант. — Такое чувство, что он ждал подходящего случая, чтобы обвинить. Или... боялся, что кто-то догадается о чём-то.

— Он последнее время вообще какой-то... нервный, – Морвейн перевела взгляд на огонь. – Я пару раз замечала, как он наблюдал за нами. Думаю, это связано с чертежами. Или с тем, что происходит в садах. Или он просто хочет найти виновного.... Но, – она снова испытующе глянула на Амаранта. – Почему именно нам так повезло стать для него виновными?

Они еще немного поговорили о деталях произошедшего, вспоминая, кто где стоял, кто что сказал, как Марк перехватывал слова. Посмеялись над Дарво, не воспринимая его колкие замечания и обвинения всерьёз.

Амарант слушал её, но в какой-то момент стал ловить себя на том, что слова Морвейн уже звучат как-то приглушённо. Он вдруг отметил, как она поправляет волосы, как склоняет голову, чуть морщит нос, стараясь вспомнить точные слова Марка. Как вспыхивают и гаснут её веснушки в игре огня.

Он и сам не заметил, как начал смотреть на неё чуть дольше обычного. Всё в ней сейчас казалось ему чем-то... родным, спокойным, тёплым. Именно таким, чего ему всегда не хватало.

И тут его осенило.

Марк. Конечно. Всё это время... Это ведь ревность. Он слишком явно цеплялся именно к ним двоим, будто пытался их разъединить. Пытался уколоть, вывести из себя. И всё — на фоне этой странной, напряжённой настороженности, которая появляется у тех, кто не может скрыть чувство.

Амарант отвёл взгляд, сделал глоток из чашки, притворяясь, что просто задумался о чём-то другом. Потянулся, не глядя на Морвейн, ещё за одним печеньем.

— Что-то придумалось? — спросила девушка, заглядывая в его лицо.

— Ничего, — он слегка улыбнулся, чуть заметно покачав головой. — Просто думаю, что завтра лучше выйти пораньше, пока в коридорах никого нет.

— Правильно. Я разбужу тебя за час до начала занятий, – Морвейн тоже кивнула, без лишних вопросов.

Они замолчали, и тишина между ними уже не была неловкой — скорее, спокойной, согревающей, как полумрак комнаты и тёплый чай.

Амарант сделал последний терпкий глоток и обернулся, бросив взгляд на собеседницу — уже проще, легче, но с той самой новой мыслью, которую решил пока оставить при себе.

Элия Морвейн постелила ему на полу, между камином и посудным шкафом. Потушив в комнате свет, она пожелала ему второй раз «спокойной ночи» и свернулась на своей узкой кровати, под стенкой. Амарант, напившись чаю, тоже быстро уснул, хотя всегда спал очень чутко.

Амарант проснулся от лёгкого толчка. Едва успел понять, что происходит, как чьи-то шаги в темноте столкнулись о его ногами. Он резко распахнул глаза, мигом вспоминая где находится. Не думая, он перехватил тихо вскрикнувшую Морвейн, удержав от падения.

Тёплая, лёгкая. Он ощутил её ладони на своей груди и тонкую ткань пижамы под пальцами, мягкие волосы на своём лице. Слишком близко.

— Прости... привыкла, что одна, — прошептала она, чуть дольше, чем следовало, задержавшись над ним.

— Ничего... — Амарант отдёрнул руки, прокашлялся, стараясь не выдать, как забилось сердце. — Хорошо, что успел.

Морвейн кивнула в свете угасающего камина, но на секунду замерла рядом, и от её взгляда в комнате стало тесно. Амарант отвёл глаза, не разрешая себе думать дальше.

— Мне тоже непривычно, — тихо добавил он, улёгся обратно, притворившись, что снова засыпает.

Но мысли не отпускали. Теперь он слишком хорошо понимал Марка Реллана.

Марк VIII

"Чем ближе человек, тем больнее удар, когда ты узнаёшь правду." — Старинное изречение архиев

Марк не проронил ни слова больше, наблюдая, как Элию увели в здание. Он чувствовал внутри себя неприятную смесь эмоций: злость, подозрение... и что-то похожее на горечь. Он доверял ей. Долгое время. Но если она и Амарант действительно связаны с этими событиями... Он не мог закрывать на это глаза.

На следующий день Академия затихла. После официального объявления о новом инциденте студенты переговаривались вполголоса, преподаватели были насторожены, а в воздухе висел густой дух подозрительности. Марк Реллан шагал по коридору, направляясь в лабораторию. Он только что сопроводил второкурсников на их этаж, после последнего занятия. Ему нужно было привести в порядок мысли, но вместо этого он поймал себя на том, что всё ещё думает о ней.

Элия могла бы сказать что угодно, могла бы выдумать какое-нибудь блестящее оправдание... но не сделала этого. Она просто отрицала вину. Как и Нокс. Этот Нокс!

— Марк.

Он вздрогнул, услышав голос. В коридоре, между его лабораторией и кабинетом вычислений, стояла Кассандра Лойс.

— Ты выглядишь обеспокоенным, — её голос был мягким, но цепким.

— У нас разрывы барьеров, и уже двое преподавателей под домашним арестом, – он остановился, глядя на неё с плохо скрываемым раздражением. – Думаешь, есть причина для беспокойства? – он стал обращаться к ней не так официально, как ещё совсем недавно и это ему.... Понравилось.

— Я думаю, что есть причина задуматься, кому действительно можно доверять, – Кассандра улыбнулась — почти сочувственно.

— Ты намекаешь, что они действительно виноваты? – Марк внимательно посмотрел на неё, клубок энергетических нитей начал разматываться.

— Я не намекаю, Марк. Я хочу помочь тебе увидеть то, что уже на поверхности, – серьёзно сказала Лойс, поправляя очки.

Марк напрягся, силясь удержать нити от проникновения в сознание Кассандры. Уговаривая себя, что здесь это не нужно, ведь она же сама ему всё рассказывает, любые новости, которые ещё сутки назад не знал, он узнаёт от Лойс. И тут дело не только в том, что их кабинеты соседствуют.

— Это же ты мне всё вчера рассказал, – она сделала шаг ближе, её голос стал тише, но настойчивее. – Ты сам видел её вчера, верно? Видел, как она бежала? Она сказала всем, что убрала растения от барьера? Ты ведь не поверил, – Кассандра внимательно изучала его реакцию. — Ты всегда был умным, Марк. И всегда ценил правду. Вопрос только в том, сможешь ли ты её принять, если она окажется неприятной.

Марк сжал челюсти. Он не ответил. Но в груди что-то неприятно сжалось. Нити сознания больше не двигались и не стремились слиться с Кассандрой, сами по себе. Марк не сразу двинулся с места. В словах Кассандры не было ничего прямо обвинительного — но именно это и напрягало больше всего. Она не пыталась его убедить. Она лишь подталкивала его к тому, что он уже начал подозревать сам.

— Мне нужно работать, — наконец сказал он, отворачиваясь.

— Конечно, — Кассандра чуть склонила голову, с лёгкой улыбкой. — Но если снова захочешь поговорить — я всегда рядом.

Её голос прозвучал довольно дружелюбно. Марк не заметил в её словах ничего дурного. Наоборот, вчера, после происшествия, они отлично поговорили по душам, когда она постучалась в его кабинет. Марк почувствовал, впервые за долгие годы, что кто-то на его стороне. Лойс, как ему показалось, делилась своими размышлениями и совершенно ничего не утаивала. Он понимал, что у каждого есть свои тайны, но Кассандра рассказала и объяснила ему очень многое. Буквально открыла глаза.

Атмосфера лаборатории всегда помогала ему сосредоточиться. В воздухе витал терпкий запах сушёных трав, стеклянные колбы аккуратно выстроились на полках, а за широкими столами осталось множество начатых экспериментов. Марк попытался заглушить мысли, занявшись анализом стабилизирующих растворов, перед тем, как пойти отдыхать. Но руки двигались механически.

Кассандра не говорила ничего нового. Она лишь озвучила то, что он сам пытался отбросить. Если Элия невиновна — почему она оказалась там? Почему бежала? Почему с тенегрифом?

Чем дольше он думал, тем меньше находил для неё оправданий. Он взял небольшую склянку, покрутил её в пальцах... и вдруг остановился. За дверью послышались шаги. Чёткие, размеренные. Кто-то остановился перед лабораторией. Марк сжал зубы и обернулся. Дверь медленно отворилась, и на пороге тенью показалась Ирис Кальдер.

— Реллан, — её голос был сухим, деловым. — У Вас есть минута?

Марк молча кивнул и отставил склянку. Ирис шагнула внутрь, плотно прикрывая за собой дверь. Она оглядела лабораторию — взгляд быстро скользнул по столам, зельям, заметкам. Марк отметил, что выглядит она ещё изможденней, чем ранее.

— Мне нужен Ваш профессиональный взгляд, — начала она, подойдя ближе. — Мы проверяли остаточные следы энергии в месте разрыва барьера. Я хотела бы услышать Ваше мнение.

— Я не специалист по барьерам, – Марк вскинул брови, показывая, что удивлен подобной просьбой. – Это больше Ваша область.

— Я говорю о следах зелий, – понизив голос, уточнила Кальдер.

— Каких? – Марк полностью развернулся к коллеге.

— Вот в этом и вопрос.

Кальдер вытащила из кармана небольшую стеклянную пробирку. В ней плескалась бледно-зелёная жидкость, слегка мерцающая в полутьме лаборатории.

— Мы нашли это возле разрыва, в земле, прямо рядом с остатками тенегрифа.

Марк взял пробирку, покрутил в пальцах, поднеся к свету. Кальдер немного шатнулась, словно лёгкий сквозняк мог сбить её с ног.

— Вы проверили состав? – поинтересовался он, глядя в чёрные глаза преподавателя барьеров.

— Частично. Это похоже на стабилизирующую эссенцию, но с чем-то ещё, – ответила она, прикрывая от усталости глаза.

— Вы думаете, это могло повлиять на барьер? – Марк пристальнее всмотрелся в содержимое пробирки.

— Я думаю, что кто-то хотел, чтобы оно повлияло, – и после некоторого колебания, добавила. – Либо, чтобы все на это отвлеклись.

Он молчал, анализируя вязкость жидкости, её поведение в стекле. Она тоже, не подгоняла его, терпеливо ожидая вердикта.

— Подозреваете кого-то конкретного? – невольно поинтересовался Марк.

— Мне нужны факты, а не догадки, – Ирис Кальдер чуть качнула головой. – Поэтому я здесь.

Она смотрела на него выжидающе. Марк чувствовал, что это шанс — либо найти подтверждение своим подозрениям, либо... развеять их. Он молча развернулся, ставя пробирку на подставку.

— Я разберу состав. Дайте мне пару часов.

— Я схожу, возьму себе кофе, – бросила она, разворачиваясь на каблуках к двери. – Вам взять?

Марк лишь утвердительно кивнул, закатывая рукава. Если ответ был в этом растворе — он его найдет.

Марк работал молча, сконцентрированно. Ирис вернулась с двумя чашками из столовой и сидела тихо, наблюдая за его работой. Марк сделал глоток крепчайшего кофе и вернулся к своему столу. Он вылил каплю жидкости на стеклянную пластину, коснулся её тонким серебряным инструментом. Зелье медленно растеклось, оставляя за собой тонкие золотистые прожилки.

— Что это? — спросила Ирис, подмечая изменения.

— Реакция на энергетическую нестабильность, — Марк нахмурился. — Обычные стабилизаторы так себя не ведут.

Он капнул кристально чистую воду. Жидкость на пластине резко почернела и начала испаряться. Ирис уже оказалась у его плеча, ловя реакцию жидкости.

— Это ускоренный распад. Как у нестабильных зелий, – догадалась женщина.

Марк молча кивнул. Кто-то намеренно сделал так, чтобы этот раствор разрушил защитные структуры барьера. Но кто решился сварить зелье вне лаборатории? Ведь все запасы ингредиентов для этого конкретного зелья находятся в его хранилище, доступ к которому имеет только он.

— Думаете, это подстроено? — спросила Кальдер.

— Это не просто случайный эксперимент, — он аккуратно поднял пробирку, разглядывая остатки жидкости. — Но мне нужно больше данных. Я попробую выделить активные компоненты.

Ирис какое-то время смотрела на него, затем медленно проговорила, без тени сонливости:

— Элия Морвейн не могла сделать это.

— Почему Вы так уверены? – Марк не ожидал от Ирис подобных заявлений.

— Она не стала бы рисковать всем, ради кого-то фарса. Вы сами знаете, насколько она печётся о безопасности Академии и студентов, в первую очередь.

Марк молчал, не отрывая взгляда от пробирки. Он действительно знал. Но ведь он сам видел её тогда. И надо бы проверить свои личные запасы составляющих данного зелья. Кто-то явно подворовывает. Может студенты?

— Я разберу состав, и тогда поговорим, — наконец сказал он.

Ирис кивнула, но в её взгляде появилось что-то недружелюбное. Она подхватила обе пустые чашки и направилась к выходу.

— Только не позволяйте никому манипулировать собой, Реллан, — бросила она на прощание.

Он резко обернулся, но Ирис уже выходила за дверь. Марк остался один. А перед ним стояла пробирка с ключом к истине.

Как только за Ирис Кальдер закрылась дверь, Марк Реллан резко отодвинул стул и почти бегом направился в коморку с личными запасами ингредиентов. Он понятия не имел, откуда появилось это беспокойство, но оно росло с каждой секундой, пока он пересекал коридор лаборатории.

Открыв дверцу небольшого закутка, где за металлической решёткой лежали аккуратные ряды склянок, трав и порошков, он сразу же метнулся к полке с редкими реагентами. Морильская соль стояла на третьем ярусе, в матовой тёмной банке с восковой печатью. Печать была цела, но... Марк присмотрелся, сдвинул крышку. Содержимое банки уменьшилось. Совсем немного. На первый взгляд не заметишь. Но он знал точно: он проверял этот запас неделю назад. Уменьшение было незначительным, но вполне достаточным для дозировки, чтобы приготовить нестабильную Эссенцию разрушения.

Он снял банку с полки, покрутил в руках. Кто-то действовал очень аккуратно. Это был не случайный вор, не студент, решивший поиграть с редкими смесями — это был кто-то опытный. Кто-то, кто понимал, как работает морильская соль, и знал, что небольшая доза с правильным замедлителем даст эффект отсрочки. Барьер держится... а потом разлетается в пыль. И пока кто-то копошится в причинах, виновный уходит далеко.

Но... другие компоненты. Марк подошёл к полке с простыми травами. Ирис лунный был на месте. Звёздчатый ночник – тоже. Обе травы хранились у него, но в минимальных количествах — в основном они выращивались в теплицах. В теплицах Нокса.

Марк мысленно скривился. Опять этот Нокс. Если собрать всё вместе, если смотреть только на следы — это выглядело почти безупречно. Морильская соль взята из его закромов. Остальные компоненты могли быть получены из теплиц. Все улики стягивались к Ноксу и Элии. Но было одно "но". Каким образом, Нокс забрался в его кабинет, если тот и в Академии не часто появляется? Или всё же забрался? Лаборатория ведь на первом этаже, запросто можно с сада влезть в окно.

Марка бросило в дрожь. Всё складывалось так, будто этот оборотень и Элия вместе всё устроили, а потом с невинными лицами предстали перед всеми, словно это не они. Словно они ничего не понимают, и просто хотели помочь. Хотелось бы верить, что Элия действительно просто заметила тенегриф и быстро сориентировалась, вырвала его и понесла прочь.... Но как ей можно верить, когда она рядом с Ноксом, когда все улики указывают на неё. И со студентами она дружна. Возможно даже, она попросила кого-то из своего курса, чтобы тот проскользнул в каморку Марка и выкрал немного морильской соли. Просто, для каких-то невинных нужд.... Эта догадка вовсе покачнула и повалила веру в невиновность Элии Морвейн.

Он вздохнул, поставил банку с морильской солью обратно на полку, но внутри всё ещё было ощущение липкой злости и ощущения, что его окончательно предали.

Доротея VI

"Некоторые тайны находят нас сами. Вопрос в том, готовы ли мы их принять." — Руэн Дарвиан, «Запретные пути»

День выдался солнечным и тёплым, а в Академии наконец наступил долгожданный выходной. Студенты разбрелись по территории: кто-то отправился на тренировочные площадки, кто-то в актовый зал или в библиотеку, а кто-то и вовсе наслаждался тишиной сада. Доротея, Тмин и Микта как раз направлялись к одному им знакомому вязу, где можно было спокойно посидеть и обсудить всё, что произошло за последнее время.

— Вы слышали? — спросила Доротея, неожиданно остановившись.

Тмин и Микта переглянулись. Где-то вдалеке раздался нечленораздельный звук, похожий на хриплый, возмущённый рык. Вокруг ни души – это место они выбирали долго, чтобы даже преподаватели не смогли им тут помешать.

— Это точно не птица, — пробормотал Микта, настороженно оглядываясь.

— Может, кто-то из существ? — предположил Тмин. – В саду водятся мелкие звери, сам видел....

Но звук повторился, на этот раз с отчётливой ноткой паники. Доротея не стала раздумывать — просто рванула вперёд.

— Ох, ну вот, опять, — простонал Тмин, но поспешил за ней.

— Может, это ловушка? — перепрыгивая камни, добавил Микта, но тоже не остановился.

Когда они свернули за угол тропинки, перед ними открылось странное зрелище. Эшелон – кот Амаранта Нокса. Тот самый, которого не видели поблизости дома Нокса уже несколько дней. Сейчас он застрял в хитроумной ловушке, состоящей из полупрозрачных, тонких нитей, натянутых между деревьями. Они переливались слабым синеватым светом, создавая ощущение невидимой сети.

Эшелон извивался, фыркал, шипел и яростно дёргался, но чем больше пытался выбраться, тем сильнее запутывался в нитях. Его шерсть вздыбилась, уши прижаты, а зелёные глаза сверкали паникой.

— Кто-то его поймал, — выдохнул Тмин, осторожно приближаясь.

— Или хотел, чтобы он оказался здесь, — пробормотала Доротея.

Микта присел и внимательно осмотрел нити. Близнецы не осмелились подойти ближе.

— Это не просто верёвки... – произнёс Микта. – Они мерцают. Если бы это была обычная сеть, он бы давно вырвался. Кажется, она реагирует на движение и стягивается сильнее при попытке вырваться.

— Тогда почему он не может просто перестать двигаться? — спросил Тмин.

— Ты видел когда-нибудь, чтобы кот спокойно сидел, когда его поймали? — буркнула Доротея, с жалостью рассматривая бедное животное.

Эшелон зашипел и зафыркал, когда Тмин протянул руку к сетке.

— Спокойно, пушистик, мы тебя не съедим, — проворчал тот, отдёргивая руку.

— Кто мог это сделать? — задумалась Доротея, оглядываясь.

— Кто-то, кто знал, что он здесь появится, — ответил Микта.

Все трое замолчали. На полянке стояла такая тишина, словно все звуки выключили.

— Думаю, нам нужно немедленно сказать об этом хозяину кота, – Тмин медленно выпрямился.

Эшелон в этот момент яростно дёрнулся, и одна из нитей заискрилась, издав странный, хрипящий звук. Запахло палёной шерстью.

— Да... Думаю, ты прав, – сглотнула Доротея, но не отступила назад.

— Ну так бежим! — выпалил Тмин, первым сорвавшись с места.

Доротея и Микта кинулись следом, ломясь сквозь кусты, игнорируя тропинки.

— Надо было сразу идти к Ноксу! — выдохнула Доротея, перепрыгивая через корни.

— Да, но сначала ты решила понаблюдать! — огрызнулся Тмин.

— А ты решил потрогать! — парировал Микта.

Но никто не сбавил шаг. Они летели по тропинкам, стараясь не думать о том, что, возможно, кто-то прямо сейчас следит за ними. Минуя парадный вход Академии, они пронеслись мимо нескольких студентов и чуть не сбили с ног Господина Дарво.

— Эй, осторожнее! — крикнул он им вслед, но они уже не слышали.

Когда они добежали до хижины Нокса, Доротея громко постучала. Тишина. Она ударила ещё раз, уже сильнее.

— Господин Нокс, открывайте! — закричал Тмин.

Дверь распахнулась с неприятным скрипом, и перед ними предстал Амарант Нокс — растрёпанный, с кругами под глазами. Кажется, они подняли его с постели. Он был без ботинок и поспешно застёгивал пуговицы на грубой рубахе, которую только что накинул на плечи. Они ещё очень ярко помнили ту ночь, когда осмелились вторгнуться в пристройку преподавателя в полнолуние. Его заспанное лицо было недовольным, но как только он увидел их взволнованные лица, мгновенно переключился на пришельцев.

— Что? — спросил он хрипло, постепенно приходя в себя.

Доротея открыла рот, но слова застряли. Тмин тяжело дышал, пытаясь собрать мысли. Но Микта не стал терять времени.

— Мы нашли Вашего кота, Эшелона! — выпалил он.

— Где? – Нокс встрепенулся. Глаза резко посветлели, а сон как рукой сняло.

— В саду, — торопливо сказала Доротея. — Он... он попал в ловушку. Кто-то намеренно расставил какие-то непонятные сети, он не может выбраться.

Преподаватель заготовок не стал задавать лишних вопросов. Он развернулся, чтобы сунуть ноги в ботинки.

— Показывайте дорогу! — приказал он, быстро шнуруясь.

Доротея ощущала, как сердце бешено стучит. Кто-то в Академии хотел поймать Эшелона. И это было не просто случайностью. Вопрос был только в одном: зачем? Они мчались по саду, не обращая внимания на сучья, царапающие кожу, и ветки, хлещущие по лицам. Амарант Нокс бежал впереди, длинными шагами преодолевая расстояние, а Доротея, Тмин и Микта едва успевали за ним, чтобы направлять криками.

Когда они добрались до места, Эшелон всё ещё извивался за тонкими нитями. Ловушка теперь слегка дрожала, словно предчувствуя приближение спасителей. Нокс резко притормозил, зарываясь носками ботинок в землю и впившись взглядом в сеть. Он что-то пробормотал себе под нос, затем осторожно шагнул ближе.

— Не двигайся, — тихо сказал он коту, и тот понятливо застыл, только уши его нервно дёрнулись.

— Вы можете его вытащить? — спросил Тмин, хватая ртом воздух.

— Доротея! — подозвал её Нокс, протягивая руку к коту, но не касаясь нитей. — Нужно кое-что принести из третьей теплицы, и быстро. Без этого я его не вытащу.

— Что именно? – сразу выступила вперёд Тея.

— Горькую росичку, — произнёс преподаватель. — Ты знаешь её. Это низкое растение, листья по виду будто с каплями росы, только капли тянутся нитями, как паутина. Светло-зелёное, стелется ковром по вазону. Запах горький, если сорвать. Растёт на южной стороне, ближе к дальнему краю теплицы.

— Точно. Я видела её, – Доротея кивнула, уже мысленно представляя нужное место. – Там ещё несколько ящиков с валерианой рядом, – уточнила она.

— Верно. Только осторожно. Срежь пару листьев, не трогая руками, возьми перчатки, – Нокс пошарил в кармане и достал одну свою перчатку. – Сок цепкий, если прилипнет, сама себя потом с трудом отлепишь.

— Поняла. Скоро вернусь, – Доротея вихрем развернулась и помчалась обратно в сторону теплиц, сжимая в руке перчатку Нокса. В голове стучало: «Горькая росичка, южная сторона, возле валерианы... быстрее!»

Сквозь редкие тени деревьев пробивался полуденный свет, а ветер путал волосы. Она неслась по тропинкам, не замечая ни студентов, ни голосов где-то вдалеке.

Третья теплица встретила её прохладой и влажным воздухом. Доротея проскользнула внутрь, быстро лавируя между рядами растений. Всё здесь казалось таким спокойным и неторопливым, в отличие от того, что творилось у ловушки. Южная сторона... валериана... вот она.

Горькая росичка стелилась ковром, листья поблёскивали, будто в утренней росе, с тонкими нитями-контактами, цепляющимися друг за друга. Она надела перчатку, быстро срезала несколько листьев рабочим ножом из теплицы, завернула их в влажную ткань и, не теряя времени, выскочила обратно.

— Доротея, куда так мчишься? Неужели на свидание? — раздался насмешливый голос Сержа Дарво.

Он стоял, опираясь на скамью, в одной руке держа записную книжку, в другой — яблоко, которое лениво перебирал пальцами.

— Ты бы хоть вид сделала, что спешишь по делу, а не по глупостям, — добавил он, громко хмыкнув.

Доротея не ответила. Только сжала свёрток с листьями крепче и пробежала мимо, не сбавляя ходу. Дарво что-то ещё сказал ей вслед, но она уже не слушала. Сейчас имел значение только Эшелон и то, что происходило у ловушки. Воздух словно стал плотнее, когда она вернулась обратно. Сердце колотилось в висках.

Амарант Нокс присел на корточки, успокаивая Эшелона, чтобы сеть не сжалась окончательно. Тмин и Микта стояли рядом, переглядываясь и что-то шёпотом обсуждая.

— Вот! — выдохнула Доротея, протягивая Амаранту свёрток.

— Отлично, — коротко кивнул он и сразу развернул ткань.

Преподаватель заготовок надел вторую перчатку и ловко смял листья, выдавливая сок. Преподаватель что-то проговаривал и тонкой линией стал проводить вязким соком по нитям ловушки. Свет на них задрожал, переливы поблёкли, а через пару секунд конструкция начала ослабевать.

Ловушка напоследок вспыхнула тусклым голубоватым светом, будто протестуя. Нити становились тоньше, пока одна за другой не исчезли, высвобождая Эшелона. Кот, только его лапы почувствовали свободу, тут же прыгнул к ногам хозяина, прижав уши и благодарно тряся пушистым хвостом. Нокс погладил его по голове чистой рукой.

— Кто мог это сделать? — выдохнула Доротея, пытаясь восстановить дыхание.

Нокс и сам об этом задумался, наклоняясь и осматривая остатки энергии в воздухе. Он вывернул печатку, остатками росички внутрь и вновь присел над тем местом, где ещё минуту назад мерцали энергетические нити.

— Это была не случайность, — мрачно сказал он. — Кого-то он очень интересовал.

— Думаете, кто-то хотел его поймать? — спросил Микта, всматриваясь в выражение лица Нокса.

— Или проверить, кто за ним придёт, — пробормотал преподаватель заготовок.

— Так значит, эта ловушка была и для Вас? – вскинул бровями Тмин.

Амарант Нокс посмотрел на него, потом на остальных. На его лице отразилась мимолётная тревога. Он, кажется, сообразил, что стоит рядом со студентами и возможно, подвергает их опасности, задерживая на подобном месте.

— Мы слишком долго стоим здесь, — сказал он. — Нужно убираться, пока ещё чего не приключилось, – Эшелон фыркнул, отирая ноги хозяина. — Идёмте, — бросил Нокс, выбираясь обратно на тропу через кусты.

Артур VIII

"Если мир кажется слишком тихим, значит, кто-то старается, чтобы ты этого не заметил." — Лианн Кроуэлл, «Зимние откровения»

Артур сидел в своём кабинете, перебирая заметки по древним языкам. Обычное занятие, которое раньше приносило ему спокойствие, теперь только раздражало. Мысли возвращались к последним событиям — таинственному порталу, подозрениям, которые витали в воздухе, и теперь ещё этому странному происшествию с котом Амаранта.

Он услышал об этом утром, когда студенты обсуждали находку в саду. Доротея, Микта и Тмин, разумеется, не удержались от бурного пересказа, и теперь слухи расползались по Академии быстрее, чем старые пергаменты рассыхались на солнце. Но дело было не только в коте. Ловушка. Энергетическая сеть, созданная с намерением поймать Эшелона. Это было тревожнее всего. Кто и зачем это сделал?

Артур поднялся, пригладил бороду и вышел в коридор. Долго размышлять в одиночестве не было смысла. Он направился в библиотеку — если кто-то в Академии и знал больше, чем должен, то этот человек наверняка мог оставить след именно там.

Полки стеллажей возвышались в полумраке, пахло старым пергаментом и чернилами. Габриэль Хартман, библиотекарь, сидел за стойкой, увлеченно просматривая книгу. Артур кивнул ему, направляясь к архивной секции.

Он медленно провёл пальцами по корешкам старых фолиантов. В этой части библиотеки хранились книги, к которым редко обращались. Энергетические исследования, старые журналы о символике, трактаты по энергетическим кругам...

«Если бы я искал информацию о ловушках... где бы я смотрел?» Артур задумался. Возможно, кто-то уже интересовался этим до него. Он достал несколько журналов и начал листать, ища недавние следы изучения. Он нашел старенькую книжицу о природе энергетических кругов и их исследованию. У него в кабинете тоже имелась подобная, он ещё листал её с Амарантом Ноксом, когда тот приходил к нему и показывал амулет. Только внутри этой книги обнаружились некие заметки и уйма выделенного текста.

Артур ещё раз провёл пальцем по тонким линиям подчёркнутых абзацев и слов. Записи, оставленные кем-то на полях книги, были аккуратными, но и смутно знакомыми. Лишь легкий наклон букв и тщательно выведенные символы выдавали привычку к академической работе.

Он нахмурил брови. Эти пометки не были случайными — они велись систематически, вдумчиво. Кто-то искал информацию о энергетических ловушках, о создании энергетических кругов... Возможно, даже о порталах. И регулярно обращался к этой книге. «Кто бы это ни был, он не хотел оставлять явных следов», — подумал он.

Артур вздохнул, закрывая книгу. Ничего конкретного, но ощущения тревожные. Выйдя из библиотеки, он решил не говорить никому о находке. Пока что.

Прошло несколько дней. Мысли о записях уже начали отходить на второй план, когда в учительской Артур случайно обратил внимание на Кассандру Лойс. Она сидела у окна, склонившись над бумагами, и быстро, чёткими движениями водила пером по странице.

Артур застыл. Наклон букв, плавность линий... Почерк заставил его память высветить одну недавнюю находку. В его голове щёлкнуло что-то, как запирающийся механизм. Это был тот же почерк, что и в книге из библиотеки. Он сделал вид, что не заметил. Но между лопаток что-то кольнуло.

Теперь он знал, кто искал ответы. Но не желал обсуждать это с ней, после того, как эта женщина буквально обвинила Элию Морвейн в настройке портала и в других, не менее тревожных происшествиях.

Амарант VIII

"Некоторые вещи нельзя назвать, но можно почувствовать." — Лина Хавьер, «Влюблённые, которые не должны были встретиться»

Амарант работал в саду, наслаждаясь редкой возможностью остаться наедине с делом, которое не требовало слов. Солнце первого дня ливана двигалось к горизонту, лениво пробиваясь сквозь листву и оставляя тёплые блики на коже. Руки двигались автоматически — резать, сгибать, связывать. Каждый узел в конструкции был как пауза между мыслями, как повод не думать о лишнем. О шуме в Академии, о бесконечных разговорах, о людях, которые смотрят и ждут, когда ты оступишься.

И всё же, как бы он ни хотел остаться в этом уединении, он почувствовал её присутствие ещё до того, как услышал шаги. Он не обернулся сразу, только внимательнее сжал пальцами прут. Вчерашнюю ночь он провёл в шкуре зверя и обострённое обоняние продержится ещё несколько дней. Он помнил запах комнаты Морвейн, с той ночи, когда неделю назад, она приютила его у себя. Запахи чернил и старых книг, корицы, влажной бумаги и огня. Запах крепкого чёрного чая без сахара. Но это только на поверхности, ведь он узнал тогда, когда она споткнулась ночью и он не дал ей упасть, что пахнет от Морвейн воспоминаниями о доме и....желанием.

Амарант уловил, как она остановилась где-то сбоку, не нарушая тишины. Он знал, что она смотрит. Чувствовал, как этот взгляд ложится на его спину, на руки, на каждое движение. Не из любопытства — нет. Из какой-то тихой, ненавязчивой нежности, которую он привык ловить в ней в последнее время.

«Скажи что-нибудь», — мелькнула мысль. Но он продолжал вязать узлы, делая вид, что не замечает. Но заметил, как Морвейн протянула руку к чашке, оставленной им на садовом столе. Его старой глиняной чашке. Она сделала глоток, и Амарант уловил, как на её лице промелькнула лёгкая тень удивления, будто вкус настоя оказался для неё неожиданным.

Он продолжал работать, но краем глаза следил. Видел, как она сделала ещё один глоток, теперь медленнее, перекатывая во рту, словно настой начал ей нравиться. Это была мелочь, глупость. Но почему-то в груди чуть болезненно сжалось, как от тугой повязки.

Когда он наконец подошёл к столу, вытирая пот с лица, чашка на половину опустела. Амарант без лишних слов взял её и, не задумываясь, сделал несколько глотков.

— Этот настой я пью, когда долго работаю под солнцем, — бросил он, будто для объяснения.

Он увидел, как Морвейн замерла. Она подняла на него смущенный взгляд – очевидно, только в этот момент до неё дошло, что она, не задумываясь, только что почти выпила весь его запас настоя азурника. Лёгкий румянец растёкся по щекам, и она отвела взгляд, сделав вид, что заинтересовалась каким-то кустом в стороне. Но Амарант заметил, как она чуть по-другому стала держать руки, словно пряча в них остатки смущения.

Он вернулся к работе, но руки уже двигались не так механически, как раньше. Мысли тоже сбились с ритма. Тонкая, почти невидимая связь, проступившая между ними в этот момент, была похожа на свежие побеги лозы. Кажется, они пока не знали, куда она приведёт, но она уже начала сплетаться вокруг них.

И пока Морвейн делала вид, что смотрит на сад, а он — что занят конструкцией, оба молчаливо хранили этот маленький, интимный секрет. Амарант усмехнулся, не отрываясь от работы, что не ускользнуло от внимания Морвейн.

— Чего ты там улыбаешься? — с вызовом поинтересовалась она, но всё ещё смущённо.

— Просто день такой, — коротко ответил он, чувствуя, как сердце забилось чаще.

Морвейн покосилась на него, явно не удовлетворённая этим ответом, но прежде чем она успела снова заговорить, их прервали.

— Ну-ну, какие трогательные сцены, — раздался тягучий, но дотошно вежливый голос.

Серж Дарво не торопясь подошёл ближе, скользнув по ним оценивающим взглядом. Амарант на этот раз бросил своё занятие и подошел ближе. Странно, но он почему-то больше не мог спокойно смотреть, когда рядом с Морвейн находился кто-то, не особо дружелюбно настроенный. И в первую очередь — мужского пола.

— Госпожа Морвейн, – проговорил Серж. – Разве вам не приказано возвращаться в свои комнаты раньше? Или вам сделали особое исключение?

— Я как раз собиралась уйти, – Морвейн тряхнула головой, разбросав собранные волосы по плечам.

— Вот и прекрасно, – Дарво кивнул, как будто одобрял её послушность. – Академия должна оставаться местом порядка, а не... — он сделал показательное движение рукой, будто подбирая слово, — импровизированных встреч.

Амарант уже готов был вмешаться, но по лицу Морвейн, понял, что она бы этого не хотела, именно сейчас. Что Дарво не стоит ни её, ни Амаранта нервов.

— Господин Нокс, – историк повернулся к Амаранту, и в его голосе зазвучала притворная забота. – Надеюсь, вы не забываете, что у нас действует особый режим? Вам ведь тоже нежелательно привлекать к себе лишнее внимание, — историк взглядом указал на обнаженный торс травника.

— Благодарю за напоминание, — произнёс Амарант ровным тоном, глядя Дарво прямо в лицо, сохраняя спокойствие.

Серж Дарво чуть прищурился, будто ища скрытый смысл, но затем просто усмехнулся.

— Ну и отлично. Тогда не будем больше терять драгоценное время, – историк сделал приглашающий жест в сторону Академии. – Морвейн, прошу вас.

Морвейн быстро взглянула на Амаранта, но ничего не сказала. Она развернулась и пошла прочь, не оборачиваясь ни на Жарко, ни на Амаранта.

Амарант тоже молча смотрел ей вслед, сжимая в руке нож для обрезки лозы чуть крепче, чем следовало.

Медб IV

"Доверять можно только тем, кто не боится сказать правду в лицо." — Рихард Эстен, «Тёмные грани разума»

Учительская гудела, как растревоженный улей. Медб Мунремур не любила сплетни. Она не запрещала преподавателям обсуждать коллег, студентов, да и вообще всё, что происходит в Академии — пока это не мешало учебному процессу.

Но Дарво был другим случаем. Слишком громкий голос, слишком жаркий интерес ко всему, что касалось чужих жизней. Она направлялась в учительскую, услыхав его возбуждённые речи ещё в своём кабинете, что через стену. Перед дверью в учительскую стоял Артур Мглин и, кажется, не спешил входить. Он прикрыл глаза, выдохнул, словно собирался прыгнуть в глубокую реку, и наконец – перешагнул порог, оставляя дверь чуть приоткрытой.

— ...и кто бы мог подумать! — голос Дарво звучал так, будто он наслаждался каждым словом. — Тихий сад, закатное солнце, лёгкий ветерок... и, конечно же, наш уважаемый Господин Нокс, окружённый лозами, словно древний языческий бог, беседующий с природой.

Мунремур подошла ближе, останавливаясь у приоткрытой двери.

— Серж, если ты завёл свою любимую пластинку, — спокойно начал Мглин, — То, может...стоит её сменить?

— О, а вот и наш молчаливый наблюдатель, – Дарво хмыкнул, не смутившись ни на секунду. – Что, решил всё-таки поучаствовать в обсуждении?

— Скорее, решил, что пора прекратить твои излияния, пока они не переросли в полноценный спектакль, – послышался ворчливый голос старого профессора из глубины комнаты.

— Спектакль? — Дарво сделал вид, что удивлён. — Артур, ты меня недооцениваешь. Я всего лишь делюсь наблюдениями, - Дарво сделал паузу, чтобы насладиться вниманием, а затем принял очень загадочный вид. — Но самое интересное — наша дорогая Госпожа Морвейн, которая, как оказалось, обладает удивительным талантом находить точки соприкосновения с самыми разными... личностями, да ещё и в самых живописных декорациях. Это было так красиво, так проникновенно, что я почти почувствовал себя невежей, вынужденным вмешаться и разрушить эту идиллическую сцену.

Мунремур видела через приоткрытую дверь, как Фредрик Холт, развалившись на кресле подле Дарво, тихо засмеялся и покачал головой. А Мглин прямо таки вцепился взглядом в рассказчика.

— Знаешь, Серж, твоя способность делать из увиденного оружие — это настоящий дар. Жаль только, что он используется исключительно ради личного удовольствия, – бросил Мглин.

В комнате повисла тишина. Медб заглянула в учительскую с другой стороны и теперь могла наблюдать полную картину. Астрея Хло по другую руку от Сержа, переплела пальцы и наклонилась чуть ближе к историку. Её лицо выражало живой интерес — она не пыталась скрыть, что хочет знать подробности. Дарво на мгновение умолк, но потом улыбнулся ещё шире.

— Ох, как же приятно, когда ты таки вступаешь в игру! – воскликнул Дарво. – Но, увы, я всего лишь рассказывал о вчерашнем вечере, – он вздохнул с преувеличенной печалью. – Честно говоря, коллеги, у меня даже появилось искушение просто развернуться и оставить их наедине с этим трогательным моментом... Но, увы, долг есть долг.

— А может, попробуешь помолчать, – Артур Мглин, не успев налить себе кофе, с пустой чашкой приблизился к Сержу. – Дарво. Хоть раз. – его голос был тихим, но грозным, как никогда.

Дарво моргнул, но тут же снова натянул свою самодовольную улыбку.

— О, ты так переживаешь за своих друзей? – проговорил Серж, откидываясь на стуле.

— Нет, Серж. Я просто хочу выпить кофе в тишине. – Артур устало нахмурил брови и выдал нечто похожее на улыбку.

Он вернулся к кофейному столу, проигнорировав, как Дарво разочарованно покачал головой. Завуч больше не могла спокойно это наблюдать. Она потянула за ручку и вошла в учительскую. Все взгляды в комнате разом устремились на неё. Офелия Вейлант стояла у книжных полок, сцепив пальцы перед собой. Она не участвовала в обсуждении, но её поза и напряжённые плечи выдавали, что она прислушивается. Дарво был доволен собой — он не смутился, а лишь ухмыльнулся.

— Ах, Госпожа Мунремур! Как вовремя. Мы как раз обсуждали...

— Вижу. — Её голос был ровным и холодным. — Только не уверена, что учительская — это место для ярмарки слухов.

— Слухи? – Дарво театрально всплеснул руками. – Ну что Вы, дорогая завуч! Это просто обмен наблюдениями.

— Тогда держите их при себе, – сказала Мунремур, надеясь, что её голос звучит достаточно убедительно.

– Конечно, – он сделал паузу, словно раздумывая, а затем добавил с лёгким укором. – Если это сочтут недостойным обсуждения, я могу замолчать. Хотя, честно говоря, будет жаль лишить коллег возможности узнать что-то любопытное.

Мунремур, игнорируя его слова, перевела взгляд на остальных преподавателей. Вивьен Ластриэль сидела за отдельным столом, записывая что-то в блокнот. Она не поднимала головы, но было ясно: она слышит каждое слово. Иногда её перо замирало на долю секунды, а губы едва заметно шевелились, будто она мысленно повторяла фразы. Кассандра Лойс наблюдала за происходящем с привычно непроницаемым выражением лица, её пальцы постукивали по столу в размеренном ритме. Астрея Хло, наоборот, теперь чувствовала себя неуютно. Видимо, её смущало присутствие завуча. Артур Мглин пристально смотрел на Дарво, всё еще раздраженный, его брови то и дело хмурились. Марк Реллан стоял у книжного стеллажа, повернувшись спиной к Сержу и остальным. Его кулаки сжимались и судорожно разжимались.

— Господин Реллан, — медленно произнесла завуч. — Что-то не так?

Марк вздрогнул, когда услышал своё имя, но не сразу обернулся.

— Нет, – ответил он, оборачиваясь, но его лицо говорило обратное.

— О, да у нас тут защитник чьей-то чести! Или тебя что-то особенно задело, Реллан? – ехидно пропищал Дарво.

Марк больше не произнёс ни слова, но воздух в комнате превратился в густой кисель.

— Господин Дарво, — Мунремур сложила руки на груди, расправила плечи. — Вижу, Вы отлично провели утро. Но, боюсь, Вашей энергии можно найти лучшее применение. Например, в реальном обучении студентов.

— Ах, Госпожа Мунремур, — Дарво сложил ладони. — Вы меня недооцениваете. Я, между прочим, всегда слежу за учебным процессом.

— Рада слышать. — Она перевела взгляд на Холта. — Кстати, Фредрик, не забудьте, что Вам нужно предоставить список студентов, записавшихся на ваш факультатив. Директор хочет видеть его до завтрашнего вечера.

— Разумеется, Госпожа завуч, всё будет сделано, – Холт лениво кивнул, не проявляя особого беспокойства.

— Я смотрю, у нас хватает времени на обсуждение частных встреч, но вот о том, что барьеры Академии всё ещё нестабильны, а источник угрозы до конца не выявлен, говорить никто не спешит, – Медб пробежала взглядом по лицам всех присутствующих. – Или, может быть, кто-то из вас готов предложить что-то более полезное, чем домыслы и сплетни?

В комнате воцарилась гнетущая тишина. Никто не решился первым заговорить. Даже Дарво, обычно находящий, чем блеснуть в любой ситуации, на этот раз только сжал губы, словно взвешивая, стоит ли продолжать играть на терпении завуча.

Мунремур снова окинула всех строгим взглядом, не спеша, задерживаясь чуть дольше на Марке Реллане, который снова отвернулся к полкам, будто пытался спрятать собственные мысли среди книжных корешков.

— Вот и отлично, — спокойно продолжила она, отпуская напряжение лишь в тоне. — Тогда предлагаю направить ваше красноречие в работу. Сегодня к вечеру жду доклады по вашим направлениям: любые наблюдения, странности, всё, что могло бы объяснить последние события в Академии.

Она повернулась к двери, но, сделав шаг, обернулась, глядя прямо на Дарво:

— И да, Серж. Постарайтесь сделать это без поэтических вставок и ненужных украшений.

Кто-то тихо хмыкнул в углу. Может, Мглин. Может, Холт. Неважно. Дарво лишь с изысканной ленцой поклонился, будто был вполне доволен даже таким финалом.

— Как пожелаете, Госпожа завуч, – он повторил театральный полупоклон. – Чистые факты — ни капли романтики.

— Вот именно, — бросила Медб и вышла, прикрыв за собой дверь чуть громче, чем следовало.

Марк IX

"Ты больше не можешь вернуться. Не потому, что дверь заперта. А потому, что сам разрушил дорогу обратно." — Люсия Фарн, «Сердце в тени»

Он больше не мог ждать. Всё, что накапливалось в нём последние дни, недели, месяцы, выплёскивалось наружу. Он устал от недомолвок. От её взгляда, в котором он больше не видел себя. От молчания, которое с каждым днём становилось невыносимее слов.

Марк ещё никому не сказал. Не признался, что обнаружил недостачу в собственном хранилище. Не рассказал, что морильская соль, из которой можно приготовить эссенцию разрушения, исчезла именно у него. Он не сообщил, что в том зелье, которое нашли на месте разрыва, были и компоненты из теплиц Нокса. Совпадение? Он не верил в такие совпадения.

Пару дней он ждал, надеялся, что Элия сама объяснит, скажет, развеет его подозрения. Но она молчала. И продолжала держаться с Ноксом так, будто между ними и правда что-то большее, чем просто рабочие вопросы.

А потом был Дарво. С его ядовитыми словами в учительской, с этой напускной легкостью, с пересказами сцен. Сцен, которые подтачивали последние опоры его терпения.

Он не собирался стучать. Не собирался ждать, пока она снисходительно уделит ему внимание. Он ворвался в её кабинет, захлопнув за собой дверь.

Элия вздрогнула, резко вскидывая голову от стола, на котором были разложены бумаги и карточки с базовыми знаками для первого курса. Она готовилась к следующему уроку.

— Ты совсем рехнулся? — возмущённо бросила она.

— А ты?! — он шагнул ближе, и голос его, полный ярости, ударил по тишине. — Ты хоть понимаешь, в какую игру играешь?!

— Я не обязана выслушивать этот бред, – Элия выпрямилась, глядя на него с открытым раздражением. – Выйди.

Марк рассмеялся. Глухо, коротко, без намёка на веселье.

— Так просто, да? Как тогда, когда помчалась к Ноксу? — выплюнул он, и даже сам удивился, как горько это прозвучало.

Её лицо мгновенно напряглось. Он сделал ещё шаг, и теперь они стояли слишком близко. Марк решил сперва подобраться к ней с другой стороны. Ему не хотелось прямо сейчас говорить о том, что перед первым уроком услышал сегодня от Дарво в учительской, но его уже несло.

— Ты не знаешь, о чём говоришь, – проговорила она, поднимая воинственный взгляд.

— Но я знаю тебя, Элия! — он резко выдохнул, сжимая пальцы. — Я знаю, как ты добра ко всем. Как хочешь помочь. Но он же ....

– Кто? – выпалила Элия, кажется начиная понимать к чему он клонит.

– Грязный оборотень! – рявкнул Марк. – А это значит и мысли у него недобрые, что бы он там не говорил тебе. Что бы не рассказывал. Я об этом кое-что смыслю. Это его природа, его кровь, – он отвел глаза, больше не выдерживая её взгляда. – Или думаешь, он стал бы держаться рядом, если бы не хотел чего-то большего?

Элия молчала, яростно глядя ему в лицо.

– И ты теперь такая же, – бросил он. – От этого уже не отмоешься!

— Ты не имеешь права так...

— Я имею право знать правду! – он снова впился глазами в её глаза – Ты была там в ту ночь, когда разбили барьер. Ты держала в руках тенегриф. И теперь ты хочешь сказать, что это — совпадение?!

Элия принялась растягивать манжеты своего свитера. Но она была готова обороняться, глаза её вспыхнули недобрым огнём.

— Я не разрушала барьер!

— Конечно! Ты просто случайно оказалась рядом! — Марк усмехнулся, но его глаза полыхали злостью. — Так же, как Нокс случайно оказался во всех остальных неприятностях, да? Вы ведь везде вместе. Чёрт, Морвейн, открой глаза, все же видят!

Она сделала резкий вдох, будто его слова ударили физически. Тишина. Элия смотрела на него широко раскрытыми глазами. А потом... Что-то в её лице дрогнуло. Её губы сжались, плечи напряглись. Но глаза... Он никогда не видел её такой. Он никогда не видел, чтобы она... Чёрт. Она плакала. Беззвучно. Не всхлипывала, не отворачивалась, не прикрывала лицо руками. Просто слёзы, молчаливые и жгучие, медленно стекали по её щекам.

Марк остолбенел. Никто в Академии не видел, как Элия плачет. Он хотел, чтобы она почувствовала боль? Да, очень хотел. Хотел, чтобы она прочувствовала то, что чувствует он сам из дня в день. Но не так. Не так.

Но ему уже было всё равно. Он сжал челюсти.

— Давай, — его голос стал глухим. — Скажи мне, что я ошибаюсь.

Элия не ответила. Слёзы катились по её щекам, капали на пол, но она словно превратилась в статую. Статую с огромными зелёными глазами, обращенными прямо ему в лицо.

И тогда Марк пошёл дальше, пересёк ту черту, которую больше нельзя было провести снова. Он сосредоточился, разматывая невидимые переливчатые нити, чтобы соприкоснуться с её сознанием. Если она не хочет говорить, он заставит её показать правду.

Марк никогда не хотел этого видеть. Он даже не мог подумать, что сможет решиться на это. До сегодняшнего дня. Мгновение — и он уже в её разуме. Осколки воспоминаний вспыхнули перед глазами, переплетаясь в хаотичное, но ясное видение.

...Элия бежит к стене Академии. Сумерки. Тишина. Слабое мерцание барьера. Она останавливается, замирает. Тенегриф.

Он растёт неестественно близко к защите Академии, его тонкие корни словно впиваются в энергетическую ткань барьера. Кто мог его высадить там, понимая, что это очень опасно? Элия быстро наклоняется, вырывает его, весь куст с корнями, собирает охапку растений, прижимает к груди. Она не медлит. Не думает. Просто уносит их подальше.

Марк проникает глубже в её сознание. Воспоминание переменилось. Темнота. Тёплый воздух комнаты. Шаги — осторожные, по ковру. Ковёр мягкий, привычный, но вот — край ковра, неверный шаг, потеря равновесия. Резкий провал в пустоту. Сердце сжимается, дыхание сбивается.... И вдруг — хватка. Сильные руки обхватывают её где-то под грудью, не дают упасть.

Марк ощущает всё сразу. Он не хочет больше этого видеть, но продолжает смотреть дальше, не разрывая контакт. Грубая ткань под пальцами. Тепло. Близость. Дыхание — его и её, смешиваются. Запах смолы и травы. Глаза поднимаются, встречаясь в полумраке. Слишком близко. Слишком громкое сердце....

Дверь с грохотом распахнулась.

— Элия, что у тебя.... – раздался запыхавшийся голос. – Реллан!

Марк вздрогнул и нити резко выскользнули из сознания Элии. На пороге стоял Артур Мглин. Грозный. Непоколебимый. Словно старый, но доблестный рыцарь из древних легенд. Такого его Марк еще никогда не видел.

Мглин перевел взгляд на Элию. Заметил слёзы на её лице. Увидел, как она стояла перед Марком, сжатая, разбитая, растерянная.

— Что здесь происходит? — его голос был холодным, но внутри явно нарастало, плохо скрываемое, негодование.

Элия медленно перевела взгляд на старого профессора, своего друга. Её губы дрогнули, но слова так и не прозвучали. Марк тоже не мог говорить, потрясенный видом Мглина, одновременно ощущая мысли Элии, их отголоски. И впервые за всё это время он не знал, что сказать.

— Ты на неё кричал? — голос Мглина был стальным.

Марк не ответил.

— Ты воспользовался своим даром?

Марк и на этот раз промолчал, но недоуменно поглядел на Артура Мглина. Откуда ему было известно о даре? Откуда? Об этом знали лишь директор и завуч, насколько было известно самому Марку.

— Ты хотя бы понимаешь, что ты только что сделал?! — в голосе Мглина появилась ярость.

— Я пытался узнать правду! — взорвался Марк. — Если она сама не говорит....

— Ты пересёк черту, – Артур сделал шаг ближе.— И ты это знаешь.

Марк снова молчал. Элия закрыла глаза, глубоко вдохнула. Когда она заговорила, голос её был тихий, но убедительный:

— Выйдите оба.

Оба мужчины посмотрели на неё.

— Элия... — начал Марк, но она резко вскинула голову.

— Выйдите.... Оба, — с нажимом повторила она.

Она больше не плакала. Но теперь её взгляд стал неподвижным, остекленевшим. Марк сжал кулаки, повернулся и вышел, хлопнув дверью. Мглин задержался на секунду, посмотрел на неё... но ничего не сказал, тоже удаляясь в коридор.

Артур IX

"Некоторые встречи не случайны. Просто осознаёшь это слишком поздно." — Руэн Дарвиан, «Запретные пути»

Дверь кабинета Элии захлопнулась. Артур остался стоять рядом с Марком. Несколько секунд тишины. Только приглушённые голоса студентов, далёкие шаги в коридорах Академии – перемена подходила к концу.

Марк тяжело дышал, его плечи будто распухли от напряжения. Артур не спешил говорить первым. Он просто смотрел. Марк стиснул зубы и наконец резко повернулся к нему.

— Что? — его голос был глухим, злым.

Артур качнул головой, не отводя взгляда. С Марком уже давно что-то происходит, но он даже не подозревал, что дела могут зайти настолько далеко. Он знал о способностях Реллана, ещё с его студенческих годов в Академии, но помалкивал по этому поводу, чтобы не возникало лишних вопросов.

— Ты перешёл черту, – повторил Мглин.

Марк невесело усмехнулся, его лицо скривилось в недобром оскале.

— Что, теперь ты её защитник? – огрызнулся он, пряча взгляд.

— Я защищаю её, – Артур не повёлся на провокацию. – И я также предупреждаю тебя.

— От чего? От самой правды?

Артур резко шагнул ближе и понизил голос. У кабинета уже стали собираться четверокурсники.

— От тебя самого, Реллан.

Марк не шевелился. Мглин отошел в сторону, указывая жестом студентам, чтобы подождали у двери, и не входили пока в кабинет. Студенты недоуменно переглянулись, но повиновались старому учителю.

— Ты сорвался. Ты вторгся в её сознание. Ты хотел докопаться до правды, но каким способом? Если бы я не вошёл, ты бы зашёл ещё дальше, верно?

Марк отвёл взгляд. Это был ответ. Артур нервно усмехнулся, но в его глазах было разочарование:

— Ты всегда считал, что правота важнее всего. Но знаешь, что я тебе скажу, Марк? Иногда правда не стоит того, чтобы стать таким, как ты сейчас.

Марк не ответил.

— Подумай об этом, — тихо добавил Артур Мглин.

Он посмотрел на Марка ещё пару секунд и ушёл, ловя на себе взгляды четверокурсников.

Артур шел по коридору, отдаляясь от кабинета Элии, но мысли не оставляли его в покое. Реллан... В его глазах было что-то сломанное. Не оправдание, не злость – скорее пустота. И это тревожило больше всего.

Он знал его, знал давно. Видел, как он рос, видел, как Академия формировала его, как в нем развивались и талант, и сомнения. Его способность проникать в чужое сознание – дар, опасный сам по себе, – стала для него проклятием. Он всегда искал правду, но не замечал, как легко перейти ту черту, за которой истина превращается в насилие.

Рядом у своего кабинета архиязыка он заметил Веду Синдри. Эта девушка только недавно прибыла в Академию, но её почему-то сразу определили на второй курс, который курировал Артур. Она стояла у окна в конце коридора, сосредоточенно что-то чертя инструментом по запотевшему стеклу. Лицо её было напряжённым, а губы шевелились, словно она повторяла про себя формулы. Артур замедлил шаг, наблюдая за её действиями. В воздухе ощущался слабый энергетический след – слишком тонкий, чтобы его оставил кто-то неопытный.

– Синдри, – тихо позвал он, подходя ближе.

Она вздрогнула, словно не заметила преподавателя до этого момента, и быстро стёрла рисунок ладонью. Её взгляд был настороженным, но в нем не было страха – скорее смесь растерянности и решимости.

– Что ты делала? – спросил Артур. – И почему не на занятиях?

Она колебалась, Посмотрела на него так, будто задавала тот же вопрос, и почему это он тоже не у себя в кабинете.

– Проверяла кое-что. – ответила она. – Я... я заметила кое-какие изменения в энергетическом поле Академии. Они странные.

Артур нахмурил брови. Веда, видимо, не была склонна к панике, а её способности в энергетических вычислениях сразу привлекли его внимание. Если она что-то заметила, значит, этому стоило уделить внимание.

– Покажи, – сказал он.

Поколебавшись, она снова медленно провела инструментом по стеклу, и на мгновение перед ними проявились едва заметные символы. Мглин узнал некоторые из них – они относились к защитным барьерам, но были и другие, которые он не смог сразу распознать.

Артур присмотрелся, силясь расшифровать все виды знаков. Это было важно.

– Нам нужно обсудить это, – сказал он, делая шаг назад. – Пройдём в мой кабинет.

Веда кивнула, на этот раз без колебаний. Мглин почувствовал, как тревога внутри лишь усилилась. В кабинете он усадил Синдри напротив себя, а сам подошёл к стеллажу, делая вид, что выискивает нужные книги. Тишину нарушал лишь мерный стук секундной стрелки в старых часах. Веда Синдри наблюдала за ним, но он видел, что её мысли где-то далеко.

– Рассказывай, – произнёс Артур, наконец, садясь за стол.

Она кивнула, но прежде чем заговорить, бросила короткий взгляд на дверь, словно проверяя, не подслушивает ли кто-то.

– Это не просто случайные изменения в барьере, – сказала она, сцепив пальцы в замок. – Я видела похожее раньше. Когда работала с Эженом Моделом. – девушка произнесла это имя так быстро, словно оно было запрещено. Хотя, по сути так и было, в стенах Академии.

Имя заставило Артура Мглина замереть. Он поднял взгляд, медленно осознавая, что перед ним сидит та самая девушка, которую поймали вместе с Эженом тогда, перед самым Новым годом. Артур ошеломлённо откинулся на спинку кресла, вспоминая события прошлого. Эжен... Один из самых талантливых учеников своего времени, но и один из самых опасных. Академия не прощала таких, как он.

– Ты была с ним... – тихо озвучил свою догадку Артур.

Веда не отвела взгляда. Она не отрицала. Но и насторожилась, беззастенчиво рассматривая его лицо, чтобы точно удостовериться – профессор не потянет её прямо сейчас в кабинет директора. Мглин принял доверительный вид, взглядом показывая, что нет, не потянет.

– Да, – протянула она, снова оборачиваясь на дверь. – И, возможно, то, что происходит сейчас, как-то связано с тем, что хотел сделать он.

Артур нахмурил брови, перебирая пальцами стопку бумаг на столе. Всё стало гораздо сложнее, чем он предполагал. Она на мгновение замолчала.

– Эжен пытался сделать что-то похожее, борясь против Совета, – продолжила Веда, после паузы. – Он искал способ изменить систему защиты, но в итоге отказался. Потому что для успеха нужно было принести в жертву кого-то из древнего рода архиев.

Артур почувствовал, как внутри сжалось предчувствие. Если кто-то теперь пытается повторить его действия, значит, в Академии готовится нечто гораздо более мрачное, чем мы могли предположить. По мнению большинства, конечно. Но Эжен отказался от этого, очень темного варианта.... И у него, насколько его знал Артур, были на то ясные причины.

Марк X

"Не все дожди смывают прошлое. Иногда они лишь делают его чётче." — Архийская пословица

Седьмое Ливана — праздник воды и очищения — всегда приходил с первым весенним ливнем. Академия утопала в свете фонарей, свечей и разноцветных бумажных лент, развешанных по улицам. Повсюду звучали песни, смех, звон бокалов и ритуальные напевы, которыми приветствовали Плач Неба. Студенты брызгали друг друга водой, загадывали желания, писали их на рисовой бумаге и пускали по лужам. В фонтанах горели самодельные огоньки, отражаясь в воде загадочными бликами.

Но Марк Реллан не чувствовал праздничного настроения. Стоя на балконе, он смотрел, как дождь размывает огни площади, делая их расплывчатыми, неосязаемыми. Мысли тянули его обратно — к тому, что произошло несколько дней назад.

— Ты избегаешь меня, Марк, — раздался голос за его спиной.

Он повернул голову. Кассандра Лойс вышла на балкон, приглаживая слегка растрёпанные волосы. В её взгляде было что-то, что заставило его насторожиться.

— Я был занят, — ответил он ровно.

— О, конечно, — протянула она, подходя ближе. — Но ведь ты знаешь, что я всё равно тебя найду.

Марк не ответил. Он смотрел, как дождь стекал по камням, но чувствовал её пристальный взгляд. Лойс ждала.

— Ты не удивлена, что я не хотел этой встречи? — спросил он, наконец, не поворачиваясь к ней.

— Нет, — она чуть наклонила голову. — Потому что я знаю, кто ты, Марк. Знаю, что ты скрываешь.

Марк сжал челюсти, но виду не подал. Он подавлял в себе чувства привязанности, но с каждой их встречей всё тяжелее становилось бороться с ними. Кассандра единственная из всей Академии понимала его, словно видела его насквозь и деликатно вела разговор, чтобы не вызывать неловкости. Это одновременно нравилось Марку и казалось странным, пробирающим насквозь.

— Ты ведь понимаешь, что подобные слова могут стоить тебе слишком дорого? – проговорил он.

— Я знаю не только о твоём даре, — тихо произнесла она, подходя ближе. — Я знаю о твоей настоящей семье. О том, кем ты был до Академии, – Лойс усмехнулась, проговаривая эти слова обыденно, словно это были вполне известные факты.

И он тоже это сейчас почувствовал, как будто давно всё знал, но не выражал вслух. Дождь за спиной стал казаться громче, хотя вокруг них всё ещё звучали праздничные песнопения.

— Ты говоришь загадками, — произнёс он, сохраняя хладнокровие.

Кассандра начинала действовать ему на нервы, но он, почему-то, совсем не хотел её прогонять. Он чувствовал, что буквально жаждет её присутствия.

— Возможно, — Лойс склонилась к перилам, наблюдая за праздником. — Но давай не будем лгать друг другу, Марк. Я хочу помочь. Я знаю, каково это — прятаться.

Марк глубоко вдохнул, но не ответил. Он знал, что эта ночь изменит многое. Марк смотрел на Лойс, но на мгновение ему показалось, что дождь заглушает её слова. Они отдавались в голове гулким эхом, но смысл был предельно ясен. И он решил больше не скрываться от неё.

— Ты знаешь? — его голос прозвучал хрипло, непривычно даже для него самого.

Лойс медленно кивнула, приглаживая пальцами рукав своего плаща, словно не хотела смотреть ему в глаза.

— Знаю, — спокойно сказала она. — Не всё, но достаточно, чтобы понять, что тебе не место среди тех, кого ты считаешь своей семьёй. Академия научила тебя скрываться, но не думай, что ты единственный с таким даром, Марк.

Его пальцы сжались в кулак. Дождь уже промочил края его мантии, но холод казался далёким.

— Кто тебе рассказал? — выдавил он.

Лойс посмотрела на него долгим взглядом. В её глазах не было ни насмешки, ни сочувствия — только некое понимание, от которого становилось не по себе.

— Я сама узнала. Я умею видеть вещи, которые скрыты от других. А ещё я умею анализировать, — она усмехнулась. — И знаешь, если копнуть достаточно глубоко, всегда найдётся тот, кто случайно оставил след. Даже если ты всю жизнь прятал его под слоем лжи.

Марк стиснул зубы. О его даре знали лишь некоторые. Неужели, кто-то рассказал Лойс об этом, и даже о том, чего не знал сам Марк....

— Ты угрожаешь мне?

— Нет, — Лойс склонила голову набок, будто задумавшись. — Я предлагаю тебе выбор.

Он повернул к ней лицо. Кассандра выглядела как обычно, но теперь к её собранности добавилась некая толика простоты, невинности. У Марка перед глазами невольно выплыл образ Элии, он увидел каждую веснушку на её носу. Наваждение наложилось на фигуру Кассандры. Марк закрыл глаза.

— Выбор? – спросил она, отгоняя подальше образ женщины, которую хотел заполучить, но наверное, уже потерял навсегда.

Лойс наклонилась ближе, так что её голос был слышен даже сквозь шум дождя.

— Продолжать притворяться и жить в страхе... Или же выяснить всю правду. Не ту, что тебе рассказывали, а настоящую.

Марк молчал. Он не знал, что ей на это ответить. А Кассандра даже и не настаивала.

— Подумай об этом, — прошептала Лойс, но не спешила уходить.

Она стояла так близко, что Марк чувствовал её дыхание на своей шее, слышал, как дождевые капли скатываются по её волосам, исчезая в темноте. Вода пропитывала ткань её плаща, стекала по рукавам, но она не двигалась, не пыталась укрыться от холода. И с каждой секундой расстояние между ними казалось всё менее значимым.

Марк ожидал, что его тело напряжётся, что внутри вспыхнет привычная тревога, требующая отступить. Но не было ни тревоги, ни настороженности. Только странное оцепенение — будто разум погрузился в вязкий туман, а за ним осталась лишь одна ясная точка. Кассандра.

Она наклонила голову чуть ближе, но не касалась его. Ждала. Её пальцы скользнули по его запястью, легко, осторожно. Что-то внутри него дрогнуло.

На мгновение он почувствовал пустоту. Полную тишину. Его дар — вечный гул мыслей, чужие эмоции, их скрытые желания — исчезли. Как будто кто-то выключил его, оставив только его самого. Только его желание. Кассандра приблизилась.

— Если ты хочешь, я уйду, — её голос был мягким, но в нём не было колебаний.

Марк не ответил. Он не мог. Его пальцы уже сжимались на её талии, сквозь мокрую ткань. Она была тёплой, слишком тёплой для этой дождливой ночи.

И тогда он поцеловал её. Поцелуй был медленным, настойчивым, словно часть его всегда стремилась к этому моменту, но он только сейчас позволил себе перестать бороться. Она ответила мягко, плавно, но в этом движении было нечто большее. Он чувствовал, как её пальцы скользят по его плечам, как она тянет его ближе, как что-то незримое тянется к нему из самой глубины её сущности.

Это было правильно, неизбежно. Но... Что-то не так. Где-то внутри, глубоко, едва уловимо, проснулось ощущение фальши. Оно было смутным, тонким, почти незаметным — словно шорох на краю слуха, словно едва уловимый привкус на губах. Но он оттолкнул эту мысль. Это просто тревога. Просто страх того, что он позволил себе слишком много. Что впервые не прятался.

Кассандра задержала на нём взгляд, тёплый, почти ласковый. Она провела кончиками пальцев по его руке, словно закрепляя их близость, словно этот жест означал что-то большее, чем просто прикосновение.

— Разве это так страшно — позволить кому-то быть рядом? – тихо сказала она. Её голос был мягким, обволакивающим, полным понимания.

Марк не чувствовал в её словах ни подвоха, ни угрозы. Только странную, тянущую теплоту, к которой он не привык. Которой ему так не хватало.

Веда VII

"Тайна, которую ты открываешь, открывает тебя." — Из хроник архиев

Веда склонилась над древними символами, высеченными в каменной стене. Она решила пропустить последние два урока в теплицах и, пока все на занятиях – проследить за обрывками верного следа. Её пальцы осторожно скользили по выгравированным линиям, будто надеясь прочитать их прикосновением. Здесь, в глубинах Академии, воздух был затхлым, а время словно замедляло свой бег. Она знала, что нашла нечто важное, но ещё не понимала, как этим воспользоваться.

С момента её первой находки в библиотеке прошло несколько дней. Тогда она наткнулась на странные записи, сделанные рукой, почерк которой показался ей знакомым. Они были обрывочными, но настойчиво вели к одному месту — заброшенному переходу на подземном уровне Академии, прямо под столовой. Веда решила проверить его в свой выходной, когда большинство студентов покидали Академию для прогулок в саду, на тренировках, или оставались в общежитиях. Но вечно кто-то или что-то мешало пробраться сюда.

Теперь она стояла перед глухой каменной стеной, скрытой за старыми книжными шкафами, перегораживающими путь. Её почти не было видно в тусклом свете электрического фонаря, который она держала в руке. На первый взгляд, это был тупик, но если присмотреться, можно было заметить тонкие линии, уходящие вглубь кладки. Знаки — древние, полустёртые. Они выглядели так, словно их пытались замазать или спрятать.

Веда нащупала в кармане амулет, найденный вместе с записями. В библиотеке стояла целая коробка с похожими амулетами, но ей пригляделся именно этот. Библиотекарь сказал, что она может выбрать любой из них, так как он сбрасывал в эту коробку все найденные предметы, после посещения студентов. Господин Хартман уверил Веду, что тщательно все их проверил и не нашел в них никаких опасных или могущественных энергий. Выбранный ею амулет был гладким, тёплым на ощупь, хотя подземелья были сырым и холодным местом. Её сердце стучало быстрее. Если записи правдивы, то это не просто стена.

Веда глубоко вдохнула, стараясь сосредоточиться. В найденных записях говорилось, что откроет проход любой артефакт, даже самая простая безделушка. Главное — правильный порядок действий.

Она подняла фонарь выше, пробежалась взглядом по символам на стене и нашла тот, который, согласно записям, был главным. Символ круга, разрезанного пополам, означающий переход. Веда прижала амулет к выгравированному символу и, сосредоточившись, прошептала детский стишок:

«Верас будит, Тарвис греет, Ливан светит, Морил зреет.

Эталис даёт плоды, Фарас — щедрость и дожди.

Кальдура сушит, Нювин смягчает, Силан студит, Рилора шептает.

Грайя снегом заметает, Вардон спать всех приглашает».

Ничего не произошло. Она вздохнула, вновь припоминая детали. Записи упоминали, что активация требовала произнесения любых слов, но было необходимо правильное расположение выбранного предмета. "Запомни — вначале круг, потом линия, затем перекрёсток" – было выведено поперёк основного текста.

Веда аккуратно провела амулетом сначала по внешнему кругу символа, затем по центральной линии, и в конце коснулась точки пересечения внутренних линий. Металл под её пальцами слегка нагрелся. Она повторила слова, на этот раз четче:

«Верас будит, Тарвис греет, Ливан светит, Морил зреет.

Эталис даёт плоды, Фарас — щедрость и дожди.

Кальдура сушит, Нювин...»

Не успела она дойти до конца стишка, как воздух в подземелье дрогнул. Камень под ладонью стал мягким, словно воск, и начал изменяться. Свет фонаря заплясал по стенам, когда линии на поверхности засияли мягким синим светом. Веда отпрянула, не веря своим глазам.

Стена исчезла. Перед ней открылся проход — узкий, ведущий вниз, окутанный полумраком. Веда сделала шаг вперёд, чувствуя, как её охватывает странное ощущение. Пространство вокруг изменилось. Оно больше не подчинялось обычным законам. Время словно застыло, а стены пульсировали еле заметным свечением.

Она вошла внутрь. Первое, что бросилось в глаза — огромный зал, казавшийся бесконечным. Потолка не было видно, только тёмное, глубокое небо, усыпанное мерцающими огоньками. Здесь не было пыли, не было следов времени. В центре пульсировал синим пламенем круг. Чуть поодаль – арка с большой каменной чашей. Жидкость внутри чаши и пространство внутри арки – поблёскивало и клубилось туманом. Веда подошла ближе, ощущая, как сердце гулко бьётся в груди. Что она нашла?

Она протянула руку к чаше, но в тот же миг в воздухе раздался шёпот — тихий, но заполняющий всё пространство. Он говорил не на одном языке, а сразу на нескольких. Веда резко отдёрнула руку и замерла, чувствуя, как страх медленно пробирается под кожу. Она была здесь не одна. Что-то древнее, что-то забытое... оно тоже проснулось.

Вдруг в зале стали проявляться фигуры людей. Медленно, словно призраки обрастали телами. Веда отступила от чаши и стала у выступа арки, чтобы не выдавать себя раньше времени. Вот обрела форму высокая фигура в центре зала, облаченная в легкий плащ, позади неё выступил кто-то большой и широкоплечий. Они мерцали, как серебристые легаты, но Веде всё не удавалось определить – кто же пред ней.

Напротив этих двух проявлялись ещё четверо. Одна впереди и трое позади неё. Та что впереди будто-бы закрывала трёх поменьше своим телом, словно защищая от двух напротив неё. Веда протерла глаза, которые начали слезиться и пристальнее всмотрелась в представшее перед ней видение.

Амарант IX

"Одни ищут ответы, другие — покой. Но что делать тому, кто не может найти ни того, ни другого?" — Из дневников неизвестного архия

Вечер опустился на Академию, окутывая её мягким светом фонарей. Амарант шёл по садовой тропе, не спеша, вдыхая запах влажной земли и ночных цветов. Он услышал шаги позади и обернулся — Морвейн. Её плечи были чуть ссутулены, взгляд рассеян.

— Морвейн? — Он остановился, сунув руки в карманы.

Она не ответила сразу, просто подошла ближе. Казалось, что весь день лежал на ней тяжелым грузом. Амарант не мог не заметить, как её обычно живые глаза теперь выглядели потускневшими.

— Что с тобой? — спросил он, смягчая голос.

Она слегка вздрогнула, но покачала головой. Видимо, случилось что-то действительно угнетающее, но Амарант не знал, как об этом спросить. А стоило ли вообще спрашивать?

— Всё нормально, — с запоздалой улыбкой пробормотала она.

— Ты выглядишь так, будто готова объявить войну самому небу, — пробормотал он, не глядя на неё.

Морвейн вскинула голову, но не ответила. Её губы дрогнули, будто она хотела сказать что-то, но передумала. Амарант не умел утешать. Никогда не умел. Он мог дать совет, мог предупредить об опасности, мог сдержать обещание. Но поддерживать других....

— Помню, я однажды спас с дерева одну рыжую девчонку, – вдруг припомнил он, когда тропа свернула к старому вязу. - Похожую на тебя.

Элия Морвейн слегка повернула голову. Амарант только теперь понял, что проговорил свои мысли вслух, но решил, что не станет отступаться от темы.

— С этого дерева? - протянула Морвейн, после недолгой паузы, тоже выхватывая из пейзажа очертания кряжистого дерева.

— Ага. Шустрая была, но явно не рассчитывала на то, что карабкаться вверх легче, чем спускаться. — он не смотрел на Морвейн, погружаясь в воспоминания. — Напоминала мне... белку. Рыжую, взъерошенную, отчаянную.

Морвейн застыла на месте, Амарант прошел еще пару шагов и обернулся, не ощущая её рядом. Она стояла посреди дорожки и смотрела прямо на него, расширенными от потрясения, глазами. Или не от потрясения.... И Амарант вдруг осознал то, что не давало ему покоя во снах, и наяву – выскакивая картинками время от времени, на протяжении многих годов после того случая. Тогда ведь было темно, а он был простым садовником при старом преподавателе заготовок, Господине Варро. Он просто не знал, да и не мог знать всех студентов в лицо, а уж тем более – их имена. И вот, ночью, когда молодой Амарант вышел на обход сада, он заметил на ветках древесника какое-то движение. Он подошел ближе и обнаружил там студентку, которая, очевидно, не могла слезть. И ему пришлось снимать её, потому что если что-то с ней случиться в саду – отвечать придется садовнику, то-есть – ему.

— Подожди... — Морвейн прищурилась, будто вспоминая. — Ты серьёзно?

Амарант кивнул, надеясь, что не выдаст перед ней все свои настоящие эмоции. Он до этого момента действительно даже не думал, не подозревал....

— Я совсем забыла об этом, – Она медленно покачала головой, и в уголках её губ появилась слабая улыбка. – Ты.... – она сделала несколько шагов вперёд и поравнялась с Амарантом. – Ты не знал, что это была я. – её голос дрогнул, некой печалью.

Морвейн не спрашивала, а утверждала, уже догадавшись о том, что Амарант пытался теперь скрыть своё удивление. Он помнил её разгорячённые ладони, когда он помогал ей спуститься, как она едва слышно выдохнула, касаясь земли.

— Нет, не знал, – признался он тихо. – И не забыл, – пробормотал он ещё тише. — В тот момент ты выглядела как всполошенный бельчонок.

Морвейн заглянула ему в лицо и улыбнулась. Её взгляд был такой восхищенный, будто Амарант только что повторно снял её с дерева. Он мог бы забыть её лицо, ведь прошло столько лет. Теперь, глядя на неё, уже взрослую, собранную, он чувствовал то же самое.

Её волосы как и тогда, сияли в свете фонарей, её губы дрожали, но не от холода. Только теперь она застряла уже не на дереве, а в чём-то другом — в своих мыслях, переживаниях, о которых не хотела говорить.

— Ты тогда была меньше, волосы короче, и казалась куда более... — он чуть прищурился, подбирая слово, — отчаянной.

— Отчаянной? — Морвейн фыркнула, немного развеселившись. — По-моему, это ты тогда делал вид, что не удивлён, увидев меня на ветке.

— Вряд ли это был самый странный случай в моей жизни, — он пожал плечами. — Но да, ты меня удивила.

Он помнил её взгляд. Тот, детский, полный смущённого вызова. И этот, сейчас, уставший, будто потерянный. Амарант поднял голову, глядя на вспыхивающие ранние звёзды, а затем вновь опустил взгляд на Морвейн, вдруг, осознавая ещё одну вещь – ей совсем скоро пора уходить.

– Побудь со мной ещё немного, – тихо проговорил он, понимая, что, если не скажет это сейчас – никогда больше не осмелится.

Морвейн посмотрела на него сосредоточено и очень внимательно, но ничего не сказала. Амарант ощутил её всю ещё раз, чувствуя, что она тоже не хочет уходить.

Несколько минут они шли молча, вслушиваясь в тихий шелест деревьев и далёкий звон колокола на башне. В какой-то момент Морвейн нарушила тишину:

— Амарант... Можно спросить?

— Попробуй, – он слегка повернул голову в её сторону.

— Как... как это случилось? — её голос звучал осторожно. — Как ты стал... лунным зверем?

Он остановился. Он удивился, как Морвейн обработала банальное слово в нечто...сказочное. В его глазах мелькнуло что-то тёмное, воспоминание, которое он, возможно, пытался забыть. Несколько секунд он молчал, затем глубоко вдохнул.

— Это было давно, — тихо сказал он. — И не совсем так, как многие думают.

Девушка не торопила его, просто смотрела, ожидая ответа. Они снова остановились, теперь уже у самой его хижины. Он присел на спинку скамейки, а Морвейн осталась стоять.

— Меня не укусили, если ты об этом, — он слабо усмехнулся, просто чтобы заставить себя рассказывать дальше. — Это... скорее результат ритуала, который пошёл не так. Я не должен был выжить.

Элия Морвейн затаила дыхание. Амарант поднял взгляд и посмотрел в её ясные внимательные глаза.

— Ритуала? – спросила она. – Кто его провёл?

— Это не важно. Тогда я думал, что могу доверять этим людям, — его голос стал жёстче. — Они сказали, что это будет просто испытание. Магическая проверка, нечто, что позволит мне... стать сильнее. Они говорили неправду.

Он закрыл глаза и поморщился, прогоняя воспоминания о боли и потерях. Морвейн вздрогнула, но не отвернулась от него.

— Ты пытался... избавиться от этого? — тихо спросила она.

— Конечно. Но, как оказалось, не всё можно обратить вспять. – Амарант снова осмелился взглянуть ей в лицо. – Я ведь не архий, в общем понятии. Это ритуал сделал меня таким, наделил меня силами, но и с небольшим довеском....как потом выяснилось.

На лице Морвейн не отразился ужас или отвращение. Амарант знал, что она владеет обильными познаниями, не смотря на свой относительно юный возраст. Он вспомнил, как она применила Жезл Аконита и сразу сообразил – как же много она понимает. И сколько ещё может понять. Видимо, поэтому она не стала задавать вопросы, а просто кивнула ему, грустно улыбнувшись.

— Я не жалею, что спросила, — наконец сказала она.

Амарант посмотрел на неё и вдруг улыбнулся — устало, но искренне.

— Я не жалею, что ответил.

Вдали пробил второй колокол. Скоро отбой. Морвейн глубоко вдохнула, сделала шаг назад. Амарант хотел было подняться, взять её за руку, прижать к себе, чтобы никто больше не мог вмешаться. Но он остался сидеть неподвижно.

— Мне пора. Пока какой-нибудь Дарво не выскочил и не увёл меня, – она поморщила нос и попыталась выдавить ободряющую улыбку.

Он кивнул ей и тоже попытался улыбнуться в ответ, но не вышло. Она уже развернулась лицом к зданию Академии.

— Спокойной ночи, Элли, – бросил он на прощание.

Она остановилась. Медленно повернулась, посмотрела на него. И улыбнулась — легко, едва заметно. Не печально и горько, а почти радостно, на сколько позволяли её внутренние переживания.

— Спокойной ночи, Амарант, – ответила она, и ушла, оставляя его одного под мерцающими фонарями сада.

Оскар II

"Когда знаешь слишком много, становится трудно смотреть людям в глаза." — Из размышлений старого архивариуса

Завхоз Академии был человеком ненавязчивым. Его мало кто замечал, но он видел всё. Он знал, кто из студентов пытается проскользнуть в сад в комендантский час, кто таскает еду из столовой, и кто на самом деле отвечает за случайно разбитые витражи в Главном Вестибюле. Он был частью Академии так же, как её стены и коридоры, и, казалось, знал о ней больше, чем некоторые преподаватели.

Сегодня его путь лежал через старые мансардные коридоры, где раньше располагалась первая библиотека Академии. Обычно здесь было тихо, лишь изредка кто-то заходил в поисках древних свитков или утерянных документов. Но сегодня он услышал приглушённые голоса.

Он замер в тени балок, когда увидел их — Кассандру Лойс и Марка Реллана. Кассандра держала в руках книгу — массивный том в тёмной обложке, испещрённый едва заметными символами.

— Ты уверен, что готов к этому? — спросила она, пристально глядя на Марка.

— Если это поможет мне найти ответы... – мужчина колебался, но кивнул. – Расскажет о моей семье, — его голос был решительным, но в нём слышалось натянутость.

— Будь осторожен, – Кассандра медленно протянула ему книгу. – И не открывай её в людном месте, — предупредила она.

Марк взял книгу, его пальцы скользнули по обложке, и завхоз заметил, как на секунду обложка будто бы дрогнула, как если бы реагировала на прикосновение. Кассандра ещё что-то сказала, но завхоз не стал больше слушать.

Он отошёл вглубь коридора, бесшумно растворяясь на винтовой лестнице. Он не знал, что было в той книге, но его чутьё подсказывало — ничего хорошего. Можно было бы прямо сейчас пойти и рассказать об этом директору или завучу, но Оскар знал, что у них тоже имеются свои тайны.

На следующий день Оскар продолжал делать свою работу, но теперь Марк завладел его пристальным вниманием. Мужчина выглядел так, будто не спал всю ночь, глаза покраснели, а движения стали более резкими. Он держался особняком, будто опасаясь, что кто-то узнает о книге. Грюмвуд помнил Марка ещё с тех пор, как тот попал в Академию двадцатилетним парнем. Как всегда был собран и предупредителен. Может Марк действительно знает, что делает.

Во время уборки завхоз заметил, как Марк направился в один из пустых классов, оглядываясь по сторонам. Любопытство взяло верх, и он, скрывшись за приоткрытой дверью, наблюдал. Марк достал книгу, осторожно раскрыл её, и в тот же миг воздух вокруг будто сгустился. Завхоз не мог видеть, что было написано на страницах, но сам Марк явно был поражён. Вдруг что-то внутри комнаты зашевелилось. Темнота в углах сгустилась, словно становилась плотнее. Завхоз почувствовал ледяной укол страха. Он сделал шаг назад, но половицы под ногами скрипнули. Марк тут же захлопнул книгу и резко обернулся. Оскар, не смотря на свои габариты и возраст, умер прятаться не хуже самых юрких студентов. Глаза Марка пробежались по классу и приоткрытой двери. В них не было прежнего смятения — только холодная решимость.

Завхоз понял: теперь он стал свидетелем чего-то, что, возможно, лучше бы ему было не знать.

Всю оставшуюся часть дня Оскар Грюмвуд чувствовал себя неуютно. Он не привык бояться — за годы работы в Академии он повидал многое, но то, что он увидел в классе, внушало беспокойство. Марк изменился. Завхоз видел это не только в его глазах — его осанка, манера держаться, даже шаги стали другими, более твёрдыми, уверенными... или же чужими?

Поздним вечером он снова заметил его — на этот раз у одного из задних выходов Академии. Марк стоял в тени грушевых деревьев, явно кого-то ожидая. Оскар спрятался в темноте, наблюдая. Через пару минут к нему подошла Кассандра Лойс.

— Ты читаешь её? — спросила она.

— Я... Да, — тихо ответил Марк. — Но там есть вещи, которые... Кассандра, ты уверена, что это нужно мне?

Кассандра улыбнулась — не мягко, не тепло, а как человек, знающий что-то, чего не знают другие.

— Ответы не всегда приятны, Марк, – проговорила она, проводя пальцами по его щеке. – Но ты искал их. Теперь ты знаешь, где их найти.

Марк кивнул, но в его взгляде было что-то ещё — будто страх перед тем, что он уже узнал. Грюмвуд почувствовал, как по спине пробежал холод. Он знал Кассандру не так хорошо, как Марка. В свои студенческие годы она была очень тихой, совсем незаметной.

Он должен был рассказать кому-то... но кому?

Микта VII

"Не каждый шаг вперёд — это выход. Не каждый шаг назад — это страх. Но если тропа зовёт тебя, остановиться сложнее, чем идти." — Альбрехт Финн, "Дороги, которых не существует"

— Теоретически, это безумие.

— Практически — тоже, но когда нас это останавливало?

— Вот именно.

Тмин, Тея и Микта затаились в тени колонны, прижимаясь к холодному мрамору. Госпожа Лойс стояла в тупике коридора, у запертой двери чулана, примыкающего к кухне. Она проверила что-то в своём блокноте, быстрым движением достала ключ, и через несколько секунд дверь бесшумно приоткрылась.

— Это что, потайной кабинет? — прошептал Микта.

— Ох, гениальная догадка, детектив Раффи, — пробормотал Тмин.

— Не умничай, я и так на нервах, – беззлобно буркнул Микта.

Преподаватель огляделась. Потом вошла. Тея сдвинулась ближе к краю колонны.

— Мы должны узнать, что там, – твёрдо заявила девушка.

— Как? — Микта сделал вид, что потрясён. — Ты хочешь зайти следом и сказать: "Здравствуйте, профессор, мы просто хотели взглянуть..."?

— Нет, но...

— Без "но", — Тмин тронул сестру за плечо. — Мы просто подождём. Если она выйдет — увидим, что она делает. Если она там ненадолго — у нас будет шанс пробраться внутрь. Позже.

— Если мы не угодим в ловушку, – угрюмо шепнула Доротея.

— Тея, — вздохнул Тмин. — Мы уже в ловушке. Просто пока этого не осознали.

Они ждали. Спустя несколько минут Кассандра Лойс вышла, теперь с каким-то пакетом в руках. Она закрыла дверь, быстро направилась прочь. Микта замер. Он узнал этот пакет. Он уже видел такие пакеты раньше – у студентов, которым разрешали работать с закрытыми архивами, у Господина Реллана, получавшего по почте редкие ингредиенты, у библиотекаря, переносившего хрупкие таблички в закрытый архив. Внутри, как правило, было нечто ценное, требующее осторожности и точности.

— Она что-то высчитывает, — шёпотом сказал он. — И это что-то важное.

— Ты уверен? – Тея отвернулась от двери каморки и пристально посмотрела на Микту.

— На сто процентов.

— Тогда мы не можем просто стоять, – Тея поменялась в лице. – Мы должны рассказать Морвейн.

— Погоди, — нахмурился Тмин. — А ты уверена? Она же вроде теперь под подозрением.

— Она единственная, кому я доверяю, – вздохнула Доротея.

Микта хотел возразить, но в глазах Теи было слишком много решимости. И поэтому он просто кивнул. Время было послеобеденное, но не позднее. Они знали, что их куратор под домашним арестом, несправедливым, по мнению Микты. Они поднимались на третий этаж очень тихо, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Как будто они просто возвращаются в свои спальни.

— Госпожа Морвейн, мы... – как только они ворвались в кабинет, слова повисли в воздухе.

Морвейн быстро отвернулась к окну, но Микта заметил влажные следы на её щеках. Она торопливо вытерла глаза, глубоко вдохнула и повернулась к ним.

— Что-то нашли? – слегка дрожащим голосом, спросила она.

Она старалась говорить ровно, но в её голосе чувствовалась усталость и отчаяние. Микта переглянулся с Тмином и Теей. Они были поражены состоянием их куратора, потому что они впервые столкнулись с такой Морвейн.

— Мы знаем, что делает Госпожа Лойс, – первой заговорила Тея.

— Что именно? – Морвейн теперь обернулась к ним полностью и вся превратилась в слух.

— Она что-то вычисляет.

– Мы видели, как она несёт что-то в закрытом пакете. Только что, — выпалил Микта, указывая пальцем на дверь у себя за спиной.

– Она что-то прятала в чулане, возле столовой, – зашептал Тмин.

Преподаватель медленно сжала и разжала пальцы на руках, словно они у нее окоченели.

— Вы точно знаете? – Морвейн внимательно присмотрелась к каждому из них. – Это очень серьёзные обвинения.

— У нас нет доказательств, — признал Микта. — Но мы видели её в том чулане. Она что-то выносила оттуда. И судя по всему, это было что-то важное.

Элия Морвейн медлила. Она словно боролась с собой.

— Если вы правы, — наконец сказала она, — Это значит, что у нас есть шанс понять, что происходит на самом деле, – она посмотрела на троицу. — Но теперь вам нужно быть осмотрительнее, чем когда-либо.

Они вышли из её кабинета и тихо, без суеты, пошли к тайной каморке Кассандры Лойс. На пути их встретилась лишь Ирис Кальдер, но Морвейн сделала вид, что проводит своих студентов. Кальдер не стала задавать вопросов. Морвейн и Кальдер остались в хороших отношениях, даже после происшествия с барьером и обвинений.

Коридоры опустели перед предстоящими выходными. Столовая стояла запертой, только маленький коридорчик с умывальниками вёл к, спрятанному ото всех, чуланчику. Там должны были храниться всякие хозяйственные артефакты, но Кассандра Лойс решила иначе.

— Вы уверены, что это хорошая идея? — шёпотом спросил Микта, когда они подошли к той самой двери. Он уже стал сомневаться в правильности своих действий.

— Нет, — тихо ответила их куратор, — Но другого выбора у нас нет.

Она осмотрелась. Коридор был пуст. Госпожи Лойс не было видно.

— Это именно здесь? — спросила она у Теи.

— Да, — уверенно кивнула та.

Морвейн подошла к двери и оценивающе посмотрела на замок. Она вытащила свой инструмент, обмотанный на конце синей изоляционной лентой и принялась вычерчивать на металлической набойке открывающие символы. Несколько секунд ничего не происходило. Но затем замок тихо щёлкнул. Дверь открылась. Микта поразился, насколько просто было попасть в комнату, он-то ожидал, что придется применить все возможные знания, а может даже не обойдется без парочки зелий. Морвейн, судя по выражению её лица, подумала о том же.

Внутри было темно. Женщина направила в потолок острие инструмента и вычертила световой знак — вспыхнул бледно-оранжевый свет. То, что они увидели, заставило всех замереть на несколько секунд. На столе лежали документы. Разложенные аккуратно, словно Кассандра Лойс не сомневалась, что они останутся здесь в безопасности. На полке — склянки с остатками зелий, в некоторых ещё оставалась непонятная субстанция. А дальше...

Микта быстро пробежал взглядом по стенам. На стене висели чертежи – изображения энергетических кругов. Схемы создания барьера и его разрушения. Записи, касающиеся тенегрифа. И в самом центре, на одном из листов... Рисунок. Портрет их куратора, очень точный. А под ним подпись: "Основной подозреваемый." – аккуратным убористым почерком.

Их куратор недоверчиво тряхнула головой. Она, кажется поняла, или почувствовала, что портрет был выполнен с помощью каких-то формул, но точно не от руки. Ни один художник не мог передать подобную фотографическую точность. Микта это понял сразу, едва увидев портрет.

— Это подстава, — сдерживая негодование, выдохнул Тмин.

— Она готовила это заранее, — заламывая руки проговорила Тея. — Она создаёт улики. Чтобы свалить всё на Вас.

Микта чувствовал, как внутри всё похолодело. Морвейн молча, завороженно смотрела на рисунок. И вдруг за дверью раздались шаги. Лёгкий быстрый стук тонких каблуков. Кто-то шёл прямо сюда.

Микта сжал пальцы в кулаки, стараясь дышать как можно тише. Сердце стучало так громко, что казалось — вот-вот выдаст их всем, кто находился поблизости.

— Что делать? — одними губами прошептал Тмин, оглядываясь на Морвейн.

Морвейн не двигалась. Она продолжала смотреть на собственное изображение, аккуратно выведенное чёрными чернилами. Это была не просто ловушка. Это был приговор.

— Нужно уходить, и быстро, — уверенно сказал Микта, но в его голосе мелькнула нотка паники.

— Поздно, — выдохнула Тея, ловя их взгляды.

Дверь была единственным выходом. Если они попытаются сбежать, их тут же увидят.

Шаги приближались. Микта не знал, что делать. Он всего лишь хотел помочь! Когда Морвейн попросила их следить за странным поведением в Академии, он был уверен, что всё будет похоже на детективные истории, которые он читал до Академии. Тайные встречи, остроумные разговоры, таинственные подозреваемые...

Но сейчас, стоя в комнате, которая не должна была быть открыта, с уликами, выставленными напоказ, он понял, что это не игра.

— Прячьтесь! — коротко приказала Элия Морвейн, на секунду оторвавшись от рисунка.

— Сюда! — мгновенно сообразила Тея, рванув брата за руку.

Она быстро направилась к дальней стене, где, как оказалось, была небольшая ниша со шкафом. Тея с Тмином юркнули в шкаф, стараясь не шуршать одеждой. Микта бросился за ними и присел у их ног, загораживаясь длинными плащами.

Их куратор ткнула в шар света инструментом и комнату накрыл оглушительный мрак. Замок снова щёлкнул и дверь медленно открылась. Тёплый свет из коридора разлился по комнате, отбрасывая длинные тени. Микта затаил дыхание. Кто это? Тея осторожно выглянула из-за платьев. Силуэт. Высокий. Уверенный. И голос:

— Ну-ну... Как интересно.

Голос Кассандры Лойс был ровным, ленивым, но в нём слышалось удовлетворение, как будто она только что поставила последнюю фигуру на шахматной доске. Микта почувствовал, как ноги Тмина напряглись, а Тея, наоборот, замерла, будто пытаясь слиться со стеной.

Нужно бежать. Но прежде чем он успел даже подумать куда, всё вокруг... изменилось. Стены расплылись, как туман. Пол ушёл из-под ног, но вместо того чтобы провалиться в пустоту, он оказался твёрдым — просто другим. Микта моргнул. Они больше не были в тайном хранилище Лойс.

Теперь перед ними простирался просторный зал — высокий, тёмный, с потолком, который терялся в полумраке. Каменные колонны уходили вверх, их поверхности были покрыты странными письменами, которые слабо мерцали холодным синим светом. Посередине зала был круг.

– Круг Ваппа, – пробормотала Тея, чуть ли не задыхаясь.

Символы по его кромке были выведены с точностью, которая говорила о мастерстве. Вдоль края стояли светильники, отбрасывающие неестественно ровные тени. Вдали находилась арка с чашей, позади которой притаилась неясная тень.

Это была ловушка. Они не просто проникли в тайную комнату. Они зашли туда, куда их хотели заманить.

Морвейн мгновенно развернулась, её ладонь сжимала инструмент в попытке применить нужный знак, но... Ничего. Микта видел, как на её лице выразилось замешательство и собственное бессилие. Но она снова попыталась. Без толку.

— Нейтрализация энергии, — холодно пояснила Лойс, сделав пару шагов в сторону круга, вдруг вспыхнувшего ярко синим цветом и затмив все светильники.

Она была здесь. Стояла прямо перед ними, сложив руки за спиной. Высокая и властная, окидывая зал, словно королева собственные владения.

— Не трать силы, Элия. Это место спроектировано так, чтобы у тебя не было выхода. Это Зал Вне Времени. Все знаки, которые ты применишь, ещё не придуманы. Либо – уже забыты.

Микта сглотнул. Теперь они смотрели друг на друга в этом огромном пустом зале, и он впервые по-настоящему осознал, насколько Лойс была опасной. Она всё знала. И она ждала их.

Веда VIII

"Ты видишь знаки, но хочешь ли знать, что они означают? Ты слышишь шёпот, но готов ли ты услышать, что он говорит?" — Серафина Морвейн, "Тайны между строк"

Эхо шагов Кассандры Лойс глухо разносилось по странному залу, в котором они оказались. Фигуры приняли свои настоящие обличия. Высокие колонны уходили в пустоту, стены дрожали, будто сам воздух здесь был нестабилен. На полу светился древний круг Ваппа, его символы мерцали зловещим глубоким синим светом.

— Добро пожаловать, — голос преподавателя вычислений был ровным, непривычно расслабленным. — Вы все так рвались к истине... Что ж, теперь у вас есть возможность узнать её во всей красе.

Элия Морвейн, преподаватель знаков и символов, шагнула вперёд, сжимая кулаки. Попыталась призвать энергетические знаки, но ничего не произошло. В её глазах мелькнуло осознание.

— Нейтрализация... — прошептала она, словно не услышала предыдущие слова преподавателя вычислений. — Ты отключила нас.

— Разумеется. Не хотелось бы, чтобы ты что-то испортила, — Кассандра Лойс сделала лёгкий жест рукой, и из темноты шагнул преподаватель зелий и настоек – Марк Реллан. Преподаватели. Неужели они намеренно затеяли какую-то опасную игру в стенах Академии.

Реллан был странным. Глаза неестественно тёмные, движения чуть замедленные, словно он боролся с чем-то внутри себя. В руках он держал какую-то книгу в темном переплёте. Книга словно впитывала энергию синего круга и всего зала в целом. Будто питалась и самим Релланом.

— Марк? — Морвейн сделала шаг вперёд, но он не отреагировал.

— Он под моим контролем, — с мягкой улыбкой, услужливо объяснила Кассандра Лойс. — Эта книга раскрывает великие истины. Я просто помогла ему увидеть их.

— Ты его используешь, – стиснув зубы, воскликнула Морвейн, загораживая собой троих детей.

— Как и ты его, дорогая моя, — голос Лойс приобрёл насмешливые нотки. — Ты думаешь, я не знаю, как работает твой разум? Ты всегда лезешь туда, куда не следует. Вечно ищешь ответы. Но вот парадокс... иногда истина не делает нас свободными. Иногда она становится клеткой.

Трое младшекурсников переглянулись, они заметно нервничали. Они попали в переделку, и выхода пока не было. Но не всё было потеряно.

Веда замерла в тени арки. Она не выдала себя, не сделала ни единого движения. Глаза её пробежались по символам в кромке круга. Символы были ей знакомы. Эджен Модел рассказывал ей именно об этом ритуале. Это была не просто нейтрализация. Лойс собиралась использовать накопленную энергию, чтобы...

Она ахнула про себя. Она знала, к чему это приведёт. Если ритуал завершится, они уже никогда не смогут покинуть этот зал. Особенно – жертва, которая была выбрана Лойс. Веда пробежала глазами по присутствующим – попыталась определить, кто мог быть ею. Но ответ был очевидным.

Доротея VII

"Некоторые двери закрыты не для того, чтобы их открывали, а чтобы сдерживать то, что за ними." — Грегор Альдис, "Архитектура тайных мест"

Кассандра Лойс сделала шаг ближе к центру круга и указала на Марка Реллана.

— Вы не понимаете, насколько он важен, — её голос звучал благоговейно. — Марк — потомок рода Грамен. Кровь его семьи связана с кругами Ваппа. Если принести его в жертву, круги отключатся. Энергия, сдерживающая силу этого мира, исчезнет.

— Ты сошла с ума... — прошептала остолбеневшая от негодования, Морвейн.

— О, нет, — Лойс покачала головой. — Я просто знаю больше, чем ты. Я избавлю мир от оков прошлого. И ради этого я готова пожертвовать одним человеком.

Губы Марка Реллана дрогнули, но слов он так и не произнёс. Его взгляд метался, словно он боролся с чем-то внутри, но ноги уже не принадлежали ему. Кассандра Лойс чуть склонила голову, и её пальцы едва заметно шевельнулись, будто невидимая нить натянулась между ними.

Господин Реллан дёрнулся, но не смог остановиться. Его дыхание стало тяжёлым, шаги – механическими, словно кто-то осторожно, но неумолимо вёл его вперёд. В глубине его глаз мелькнуло осознание – запоздалое, беспомощное. Но воля уже не принадлежала ему. Книга в его руках дрожала, а пальцы сжимали её крепко. Он шёл прямо в центр круга, как будто это был единственный возможный путь. Лойс скользнула ладонью по скрытым символам на обложке книги – те вспыхнули тусклым светом, запечатывая в нём окончательную покорность.

Доротея прикрыла рот ладонью, чтобы не вскрикнуть. У неё просто не укладывалось в голове, что всё это время в Академии.... Все непонятные находки и аварии происходили по вине преподавателя вычислений. Доротея только теперь сопоставила все их собственные находки и всё услышанное ранее. Том... Том Датура мог стать первой жертвой, если бы у Лойс тогда всё получилось. И Том пригласил Доротею тогда, перед Новым годом, наверное, чтобы она стала свидетелем злодеяний Кассандры Лойс. Том знал, чувствовал, что может потерять контроль и полностью подчиниться. Как и Реллан теперь. И что... что теперь делать?

Вдруг, из тени арки и колонн выступила ещё одна фигура. Фигура стройной девушки.

— Вы ошибаетесь, Госпожа Лойс, — голос девушки был твёрдым. — Этот ритуал не отключит круги. Он уничтожит нас всех.

Кассандра Лойс сузила глаза. Доротея пригляделась к девушке и узнала её. Это была та самая новенькая, которую сразу, после прибытия, определили на второй курс. Микта зашевелился внизу, он тоже узнал Веду.

— Ты не знаешь, о чём говоришь, девочка, – бросила в её сторону Лойс, явно удивленная появлением ещё одного участника разворачивающегося действа.

— Я знаю больше, чем Вы думаете, — девушка сжала кулаки. — Один мой приятель рассказывал мне об этом. Круги Ваппа — это не просто древние скопление энергии. Они связаны с самой основой этого места. Если Вы их разрушите, этот зал превратится в вечную темницу. Для всех, кто сейчас здесь.

Тмин издал какой-то странный звук, а Микта побледнел. Элия Морвейн быстро оценила ситуацию, в её голове зароились мысли. Она окинула взглядом Реллана, а потом поглядела прямо на Веду.

— Если Вы её не остановите, — сказала Синдри, кажется так была фамилия той девушки, глядя на их куратора, — Мы все останемся здесь навсегда.

Кассандра Лойс на мгновение замерла. Но затем её лицо исказилось в усмешке. Зал задрожал, воздух в нём становился тяжелее. Она подошла к активированному порталу и коснулась чем-то каменной чаши. Доротея не могла видеть, что Лойс прячет в ладони, но арка перестала туманиться.

— Тогда мне придётся избавиться от свидетелей, — холодно произнесла она, оборачиваясь. – Жаль только терять столько сильной энергии. Я, если честно, надеялась, что вы послужите моему делу, как достойные проводники, – разочарованно добавила она.

Символы, нарисованные на полу, вспыхнули ярче, а пространство вокруг будто заколебалось. Марк Реллан всё ещё стоял в центре круга, его тело слабо содрогалось от давления энергии. Он, казалось, хотел выйти за пределы синего пламени, но не мог. Точно прилип к полу. Доротея перевела взгляд на Морвейн, нащупывая рядом руку Микты.

— Кассандра, остановись! – Элия Морвейн шагнула вперёд, её ладонь инстинктивно сжалась в кулак. – Ты не понимаешь, чем это закончится!

— О, напротив, Морвейн, я понимаю это лучше, чем ты.

Она взмахнула рукой, и в воздухе проступил новый чертёж — линии сплелись в сложный симметричный узор, вибрируя в такт её словам. Портал и круг будто бы объединились дополнительной цепью знаков. Лойс вытащила из складок плаща маленький серебряный ножик.

— Это — энергетический ключ. Он позволит мне использовать силу Марка. Его кровь, его наследие. Он — последний из Граменов, и его энергия — самый качественный проводник.

Доротея не могла пошевелиться. Микта сжимал её руку в ответ. Тмин опустился на пол и сжал голову руками.

— Вы не намерены отключать круги, — выдохнула Синдри, будто теперь увидела полный план Лойс. — Вы собираетесь их заменить....

— Умная девочка, – Кассандра Лойс улыбнулась.

Марк XI

"Дорога нарисована, шаги начертаны, Но ты ли идёшь по ней, Или тебя ведут?" — Эрхард Гримм, "О путях, что выбирают нас"

Линии на полу вспыхнули ослепительным светом, Марк упал на колени, судорожно вдыхая воздух. Его тело охватил холод, а сознание будто дрейфовало в пустоте. Он слышал голоса, но не мог различить слов. В какой-то момент перед его глазами возникла фигура — высокая, размытая, словно сотканная из теней.

— Грамен... — донеслось до него.

Фигура женщины перед ним провела чем-то по воздуху. Вспышка! Пространство разорвалось, словно ткань, и раздался низкий гул, будто всё погрузилось под воду. Очертания арки засветились ярко-синим, на его поверхности дрожали расплывчатые знаки.

— Всё готово, — он узнал голос Кассандры, пробивающийся через какие-то непонятные шумы. — Теперь круги больше не станут преградой.

Кто-то другой сделал шаг с противоположной стороны. Он скорее почувствовал, чем увидел это. Но в тот же миг он, движимый не своей волей, поднялся на ноги и неосознанно направился к манящей арки. Свет из неё был прекрасен и он должен был слиться с этим восхитительным светом.

— Нет! — выкрикнул другой голос, который даже заставил его на миг отвернуться от арки.

— Если он войдёт, мы его потеряем! — крикнул ещё чей-то голос.

— Я этого не допущу! — снова знакомый голос. Марк замер на месте, ища глазами источник этого звука, но всё вокруг сливалось в единое марево.

Торопливые шаги и нечто маленькое, теплое столкнулось с ним. Он почувствовал мягкие пряди волос на подбородке и холодные ладони, которые опустились на его запястья. Марк почувствовал, как в эту хватку вложено всё: и страх, и мольба, и отчаяние, и что-то, что больнее всего было признавать.

— Что ты делаешь? — снова голос Кассандры, срывающийся с шепота, которым до этого произносились слова, превращающие пространство в шум. — Не мешай ему!

Кто-то со стороны взвизгнул, но в этот момент произошло нечто странное. Пространство содрогнулось, как будто ритуал начал давать сбои. Линии на полу стали расползаться, дрожать, меркнуть. И вдруг, по его рукам будто проползла тоненькая ледяная змейка и стянула запястья. Маленькие ладони дёрнулись, но не отстранились. Они приковались, словно наручниками.

— Ну раз уж держишь его так крепко — пригодишься, – раздался голос Кассандры, совсем близко, почти у его уха. – Будешь ассистировать.

Он почувствовал острую боль на левом предплечье и услышал крик Элии. Теперь он узнал её. Это была Элия, но что она делает тут? Почему так крепко держит его за руки? Марк посмотрел перед собой и увидел, как символы на портале стали расползаться и менять свою форму.

— Ещё немного... – шептала Кассандра.

В этот миг Марк остановился. Его взгляд, затуманенный, на мгновение прояснился, и он увидел перед собой двух людей — Элию и Кассандру. Он вспомнил поцелуй на балконе, тепло и понимание Кассандры.... И Элию...которая прямо сейчас стояла здесь же, зажимала рану на его руке. А Кассандра, с торжествующим видом, выливала что-то в массивную чашу перед порталом. Марк водил глазами и не мог пошевелиться, глядя в сияющий портал, чувствуя, как что-то тянет его туда.

— Ты не обязан идти, Марк, — голос Элии дрожал, но был полон решимости.

Её теплая ладонь, уже не скованная холодным браслетом, скользнула в его правую руку. Что-то вязкое и липкое пропитало рукав Марка, ладонь Элии тоже была влажной. Туман в сознании постепенно рассеивался. Рывком он отшатнулся от портала, едва не падая. Фигура Кассандры рванулась к знакам, силясь успокоить разрывающееся пространство. Позади визжали и перекрикивались, словно находились за толщей воды.

И вдруг, перед его глазами возникла раскрытая книга, всего на мгновение отгораживая лицо Элии. Марк вздрогнул. Его глаза затуманило, дыхание замерло, а тело напряглось, будто сражаясь с невидимой силой. Но сопротивление длилось всего мгновение. Слова, выведенные на страницах книги, начали дрожать и пульсировать, проникая сквозь его разум, запутывая мысли, вытесняя всё, что ещё могло удерживать его здесь.

— Смотри, — приказал голос.

И Марк смотрел. Вся его тревога, весь страх и сомнения, только что державшие его на грани пробуждения, растворились. Его мышцы расслабились, выражение лица стало пустым. Он больше не чувствовал рук Элии, он вновь видел только прекрасный свет из арки.

— Хороший мальчик, — похвалил повелительный голос. — Теперь иди.

И он сделал шаг в арку. Но прежде чем свет поглотил его, Марк почувствовал резкую боль в левой щеке, резонанс ударной волны пронёсся сквозь его разум, пробивая туман, в котором он тонул. Во рту почувствовался металлический привкус. Он моргнул, пытаясь осознать, что только что произошло.

Элия стояла перед ним, дыша тяжело и прерывисто, щеки пылали румянцем, а в глазах бушевала буря чувств. И волосы, словно грозовой трутовик, напитавшийся молниями – посверкивали вполне реальными искрами.

— Ты... ты меня ударила?! — проговорил он медленно и его глаза встретились с широко раскрытыми, испуганно-возмущёнными глазами Элии.

— Какой же ты придурок! — выпалила она в запале. – Я... я не знаю... готова растерзать твою глупую физиономию! – Элия смотрела прямо на него, и её голос, несмотря на дрожь, был полон гнева и отчаяния.

Марк заморгал, в глазах всё еще мелькали искры. Потом потрогал щёку. Он... он даже не сразу осознал, что чувствует. Не только боль, но и странную лёгкость, словно этот удар выдернул его из какой-то бездонной трясины. Он посмотрел на Элию, и на его губах медленно появилась глуповатая улыбка.

– Большой придурок.... – прошептала она совсем тихо.

— Элия Морвейн... — он покачал головой, пытаясь осознать происходящее. — Ты только что меня ударила.

Элия, всё ещё потрясенная скоростью происходящих событий и своим решением, вдруг смутилась и опустила, дрожащую после удара, руку. Где-то вдалеке, словно сквозь плотную стену шума, он услышал яростный крик.

— Прекрати! – голос Кассандры прорезал пространство между ними. – Ты не понимаешь, что делаешь!

Марк не сразу услышал её. Всё внимание было приковано к Элии. Она нервно сглотнула, а потом, осознав, что натворила, выпрямилась и гордо вскинула голову.

— Ну... — она шумно выдохнула, отводя взгляд. — Не хочу даже это обсуждать.

Наступила тишина. Знаки на полу и арке потрескивали. Потрескивали и волосы Морвейн.

— О-фи-геть... — по слогам продиктовал кто-то со стороны.

Марк резко повернул голову и вновь схватился за щёку – ох и поставлен у Элии удар, оказывается – возможно, придется вправлять челюсть. Тмин Калидиан стоял ближе всех и, кажется, тоже не мог поверить своим глазам. Его голос был полон искреннего изумления.

– Ты! – яростно зарычала Кассандра Лойс, приближаясь к Марку.

Она тоже выглядела иначе. Лицо её перекосило от злости, но и решимость была в нём. Она намеревалась довести дело до конца.

Веда IX

"Ты думал, дверь закрыта, Ты думал, выхода нет. Но, может, всё это время Ты просто не замечал свет?" — Марсель Клаус, "Лабиринты выбора"

В этот момент Веда поняла: Кассандра Лойс не контролировала ритуал до конца. И, кажется, не контролировала себя. В её движениях больше не было той холодной грации, которой восхищались студенты. Сейчас она просто удерживала рвущийся механизм зубами и ногтями.

Круг дрогнул. Символы на полу замигали, как перегоревшие лампочки, а портал, лишённый подпитки, начал разрывать само пространство. Волна свободной энергии с рёвом пошла по залу, накрывая их.

Веда успела только пригнуться, прикрыв голову руками. Рядом с ней кто-то вскрикнул. Вспышка! Портал содрогнулся, а потом схлопнулся внутрь себя с резким хлопком. Вся энергия, что напитывала ритуальный круг, разрядилась в одну точку. Камни завибрировали, а потом их всех отбросило в стороны. Веда впечаталась спиной в колонну, захрипела, но удержалась на ногах.

Кассандру Лойс отбросило назад, она не успела стабилизировать нарастающие волны энергии древнего круга. Её тело врезалось в колонну, а от удара инструмент выпал из рук. Она резко выдохнула, схватилась за грудь.

— Ты... — её голос был сорванным, а взгляд направлен на Морвейн и Марка Реллана.

Трое студентов успели вовремя спрятаться за колоннами, иначе их размазало бы по стенам. Реллан и Морвейн упали, укрывшись руками от ударной волны. Если бы не это — их ждала бы та же участь, что и Кассандру.

Веда выдохнула, пытаясь уловить хоть тень смысла в происходящем. Её ладони дрожали, сердце стучало где-то в горле, но она знала — это ещё не конец.

Тишина опустилась на зал почти сразу. Где раньше светились знаки, теперь остались лишь обугленные следы на полу, будто старые ожоги на коже камня. Элия Морвейн поднялась первой. Она просто стояла, тяжело дыша, на её ладонях блестела кровь Реллана. Марк Реллан тоже поднялся, но только на колени, его руки дрожали. Он растерянно оглядывался по сторонам, а кровь с его предплечья продолжала капать на полированный ониксовый пол.

— Это... закончилось? — тихо спросила студентка, из той троицы, что замерли за колоннами.

Элия Морвейн посмотрела на лежащую Кассандру, потом в глаза Марку Реллану.

— Пока нет, – что-то в её взгляде говорило, что мир уже не будет прежним.

Что-то было неправильно. Веда чувствовала это всем своим существом. Портал не исчез. Да, он схлопнулся, но внутри него что-то всё ещё шевелилось. Как будто он искал способ снова раскрыться, как будто не хотел умирать. Она знала, что так будет.

Она вспомнила, как однажды Эжен Модел рассказывал ей это. Он словно точно знал, что ей это непременно пригодится:

«Запомни, Веда», — Эжен стоял тогда перед старым порталом, дрожащим, мерцающим, наполненным искажёнными образами. — «Ты не можешь просто сломать такие вещи. Энергия — это не стена. Это поток.» Он вытащил небольшой серебряный медальон и бросил его в центр портала. Как только медальон коснулся ткани портала, символы на границах начали меняться. Портал свернулся в себя, будто поток воды, уходящий в воронку. Через секунду он исчез. «Как?» — спросила Веда. Эжен усмехнулся, крутя в пальцах новый медальон: «Ты должна дать ему то, что он хочет. Связать его с чем-то, что заменит источник питания.» «И тогда он исчезнет?» – спрашивала она. «Он не исчезнет. Он станет... заперт.» – отвечал он.

Веда подбежала к двоим преподавателям у портала, выхватывая из кармана свой кулон. Тот самый, что она давно хранила – последний подарок Эжена. Небольшой, серебряный, с выгравированными символами. Он был связан с ней, с её эмоциями и переживаниями. Этого хватит. Портал задрожал, словно почувствовав её намерение.

— Что ты делаешь?! — вскрикнула Элия Морвейн.

— Закрываю его! — ответила Веда, не колеблясь.

Она прыгнула вперёд и швырнула кулон прямо в середину арки, в густую массу света и тумана. Ещё одна вспышка! Портал содрогнулся. Символы на полу мигнули, начали сливаться, переписываться. Портал свернулся, точно повторяя тот же процесс, что показывал Эжен. Он больше не пытался раскрыться. Он запирался.

Через несколько секунд всё стихло. Портал больше не светился и не втягивал в себя Марка Реллана. На полу остались только размытые следы старых знаков. Веда выдохнула.

— Сработало, — прошептала она.

Все молчали. Элия Морвейн посмотрела на неё испытующе, опускаясь на колени рядом с Релланом, который всё никак не мог сфокусировать взгляд на лице своей рыжеволосой коллеги, волосы которой продолжали выстреливать искрами. Странная книга лежала между ними.

— Ты знала, как это сделать? – спросила Морвейн, тяжело дыша.

Веда кивнула, не сводя взгляда с того места, где был активный портал, а теперь – просто каменная арка.

— Меня когда-то научили.

Марк Реллан попытался подняться на ноги, тяжело дыша. Но у него не вышло. Он вновь потрогал свою щёку, размазывая кровь по лицу, словно большой ребёнок, который не понимает, что делает. Трое младших студентов переглянулись.

— Это... это было безумие, – проговорила девочка, восхищенно глядя на Веду.

— Но оно сработало, — пробормотал мальчик, как две капли воды похожий на неё.

И впервые за всё время Веда почувствовала, что сделала что-то действительно важное.

Марк XII

"Правда — это не свет и не тьма, Она — пламя. Оно согревает, Но стоит подойти слишком близко — и ты сгоришь." — Леон Оствальд, "Пепел истины"

Воздух всё ещё дрожал. Марк сидел на холодном каменном полу, чувствуя, как его тело наконец снова принадлежит ему. Портал исчез, его связь с кругом разорвана, но пустота внутри никуда не делась. Он потерял что-то большее, чем просто дар. Он больше не чувствовал внутри своего сознания знакомый клубок с мерцающими нитями.

Но сейчас было не время думать об этом. Элия сжала его ладонь своими двумя и он снова почувствовал острую боль на левом предплечье. Марк поспешил зажать рану.

— Мы должны уходить, – сказала Элия и её голос показался Марку нежнее всего на свете.

Он вдохнул глубже и взял её ладонь, позволяя себе опереться на неё, поднимаясь. Ноги были ватными. Всё тело ломило, мысли цеплялись друг за друга, спотыкались, падали. Что-то ещё должно было произойти. Портал? Волна? Очередной приказ Кассандры? Но было тихо. Рядом девушка-второкурсница с короткими пшенично-имбирными волосами, всё ещё напряжённо смотрела на место, где только что был портал.

— Ты уверена, что он не откроется снова? — спросила Тея Калидиан.

Марк огляделся, только теперь замечая и других студентов, подопечных Элии. А они как здесь оказались?

— Я не уверена ни в чём, – пшеничноволосая второкурсница покачала головой. – Но я сделала всё, что могла.

Марк попытался припомнить её имя, но в памяти всплыла только фамилия – Синдри, в паре с Эженом Моделом. Да, ведь это же та самая девушка, которую поймали вместе с тем преступником, с которым общался Марк, по содействию директора.

— Тогда валим отсюда, пока нас не поглотило это место, — буркнул брат Доротеи.

— Подождите, — раздался слабый голос Элии.

Она смотрела в сторону колонн. Там, в тени, без сознания лежала Кассандра Лойс. Элия провела взглядом по лицам присутствующих, требуя поддержки.

— Мы правда собираемся её тащить? – возмущенно заныл Калидиан.

— Мы не можем её оставить, — спокойно ответила Элия.

— Почему нет? — пробормотал Микта, чтобы Элия не услышала его.

Но Элия уже подошла к Кассандре, опустилась на одно колено рядом с её неподвижным телом и осторожно коснулась двумя, испачканными в крови, пальцами шеи, нащупывая пульс. Её рука слегка дрожала от волнения.

— Она жива, – выдохнула Элия, то ли от облегчения, то ли от усталости.

— Но не в лучшем состоянии, — заметил Марк, разглядывая бескровное лицо женщины.

Марк не хотел тратить силы на Лойс. Но он не мог отвернуться. Что бы она ни сделала, кем бы она ни была. Но теперь, глядя на её бледное, измождённое лицо, он понимал, что его ненависть не была такой сильной, как ожидалось. Он вспомнил, как она понимала его, как её голос звучал мягко и обволакивающе, когда он сомневался в себе. Как помогала ему расслабиться, пока весь мир, казалось, отвернулся. Как внимательно слушала, когда он пытался объяснить свои страхи. Конечно, это всё было уловкой, но он не мог просто бросить её.

Оставить её здесь — значило убить. Он посмотрел на Элию и понял, что не может позволить себе сделать это, даже после того, как Кассандра пыталась погубить их всех.

— Помогу, — сказал он, подходя ближе.

Элия удивлённо на него посмотрела, но не сказала ни слова. Марк заметил, что её волосы всё еще искрят молниями – и как долго ещё это продлится? Выглядело пугающе. Он по привычке сжал челюсти, опускаясь подле Кассандры, но вся левая часть лица вспыхнула тупой пульсирующей болью. Мысль, что самая мягкосердечная и отзывчивая преподаватель Академии врезала ему по лицу – никак не желала оседать в его сознании. Он едва заметно качнул головой, стряхивая это воспоминание, когда Элия уже приготовилась поднимать Кассандру.

— Всё нормально? — спросила Элия быстро, не отрываясь от Кассандры, но всё же кинув на него быстрый взгляд.

— Относительно, — буркнул он, скривившись, – Кажется, кто-то выбил мне челюсть.

Элия смущённо, словно извиняясь, поглядела на него, но взгляд говорил ещё кое-что. Что-то, что заставило его замолчать. Будто невысказанное предупреждение: всё, что произошло в Зале Вне Времени — остаётся в Зале Вне Времени.

Марк опустил взгляд на Лойс и поднял её, стараясь одновременно зажимать рану на предплечье.

— Ты, – Синдри обратилась к Тмину Калидиану. – Помоги с поддерживающим барьером.

— Есть, — кивнул он, уже начиная вычерчивать знак стабилизации.

Сестра бросила на Тмина снисходительный взгляд, когда тот участливо бросился выполнять поручение Веды. Зал начинал разрушать сам себя, поэтому энергия инструментов снова имела силу. Когда всё было готово, они направились к выходу. Пол, под их ногами, вздрагивал. Энергия Ваппа, поддерживающая это место, рассыпалась.

— Мы долго не продержимся, — предупредила Веда Синдри. Марк наконец-то вспомнил её имя.

— Бежим, пока не поздно, — поддержал её Микта.

Они ускорились. Шаги отдавались звонким эхом. Они бежали к, скрытому от глаз, коридору, который указывала им Синдри. Разваливающееся пространство угрожало схлопнуться в любой момент. Когда они, наконец, добрались до выхода, последний коридор пошёл трещинами.

Мальчишка Калидиан чертил знаки на ходу, Веда держала руку на амулете, время от времени прикладывая его к трескающимся стенам, от чего стены какое-то время сохраняли свою структуру. Элия и Марк несли Кассандру, её тело было тяжёлым, но они не останавливались. И вот — последний рывок. Что-то рухнуло . Они вырвались в тихий коридор каменного подземелья, а хаос за их спинами превратился в сплошную стену, кое-где потрескивающую энергетическими разрядами.

Марк остановился, тяжело дыша. Они были в безопасности, но инстинктивно прикрыли головы и отвернулись от каменного прохода. Ещё одна вспышка обдала их волной из мелких камешков и песка. Синдри не успела ничего сделать – стена затянулась сама-собой, будто и не было за ней никакого зала. Тея Калидиан первой осмотрелась, отряхивая пыль с головы и плеч.

— Мы правда выбрались? – не веря своим глазам, воскликнула она.

— Похоже на то, — тихо ответила Элия.

Марк посмотрел на Кассандру, без сознания повисшую на его плече. Они все были с головы до пят в каменной крошке и пыли древних подземелий.

— Что с ней теперь? – спросил он, оглядываясь и силясь понять – в какой части Академии находится.

Элия не ответила сразу. Потому что они ещё не знали. Но одно было ясно – история пока не закончена.

Микта VIII

"Не спрашивай, как вернуться, если ты уже не тот, кто уходил."

– архийская поговорка

Они вышли из этой ужасной комнаты. Воздух изменился, стал тяжёлым, реальным. Коридоры Академии были здесь, как будто ничего не случилось. Но они знали, что случилось на самом деле многое.

Реллан и Морвейн несли Кассандру, её тело неестественно обмякло, но Микта чувствовал, что энергия круга вокруг неё ещё тлела. Следуя за Ведой Синдри, они наконец-то вышли к знакомым ступеням, которые вели вверх. Так, из подземного уровня все выбрались в Главный Вестибюль.

Они сделали только несколько шагов, когда впереди, между колоннами быстро приближались две фигуры. Амарант Нокс свернул прямо к ним, словно знал, куда бежать. Над его грудью, замерев в горидонтальном положении, висел на верёвке круглый амулет и показывал он на них. Сам Нокс выглядел взволнованным. Волосы его топорщились, рубашка намокла от пота, глаза лихорадочно перескакивают от одного лица на другое.

Когда он увидел их лица, увидел их ношу, его глаза сузились, но он не задал ни единого вопроса. Он одним движением спрятал амулет под рубашку и бросился к ним на помощь. Нокс подхватил Лойс с боку Морвейн, освобождая её от ноши. Куратор Микты коснулась спиной груди Нокса и несколько молний из её волос перекочевали на его бороду.

Вслед за Ноксом приблизился и Господин Кроуэлл. Он даже в этот поздний час был одет в серый мундир, а ремень на поясе – плотно затянут. Его поразила, представшая перед ним, сцена, но лицо тактика было абсолютно непроницаемым. Он шагнул ближе и задал один единственный вопрос:

— Что здесь произошло?

Но Нокс не смотрел на него. Он смотрел на их куратора и почему-то улыбался. Микта никогда еще не видел, чтобы Нокс так нежно улыбался кому-либо. Морвейн быстро кивнула ему, её губы чуть дрогнули, в глазах читалась благодарность. Марк Реллан отвернулся и плечи его напряглись. На мраморный пол упало ещё несколько капель крови из его предплечья.

– Нам нужно к директору, – ответила Морвейн. – Помогите нам нести Госпожу Лойс.

Кроуэлл ещё раз окинул всех взглядом, но не сдвинулся с места, пока не заметил кровь у ног Реллана. Должно быть, это его переубедило и он четким отработанным движением подхватил Лойс на свои сильные руки бывалого военного.

Факелы мерцали ровным светом, двери кабинетов были плотно закрыты, за окнами шумел ветер. Но они знали, что ничего не осталось таким, как прежде.

Марк Реллан шёл молча, его взгляд оставался тяжёлым и закрытым. Время от времени на мраморный пол капала капля из его раненой руки. Он делал вид, что не смотрит на Нокса и Морвейн, которые шагали плечом к плечу и переглядывались друг с другом, как-то совсем не по взрослому. Элия Морвейн больше не дрожала от усталости. Теперь она была готова к тому, что ждало впереди. Микта понимал, что теперь их куратор может очистить своё имя.

— Вы уверены, что стоит тащить её к директору? — пробормотал Тмин, косясь на ноги Лойс, выглядывающие из-за широкой спины Господина Кроуэлла.

Микта, Тея и Тмин шли чуть позади, тихо перешептываясь за спинами преподавателей и Веды Синдри. Веда пару раз обернулась в их сторону, словно прислушиваясь.

— А что ты предлагаешь? — устало спросил Микта.

— Бросить её в кладовке? — хмыкнул Тмин, с неким подобострастием поглядывая на высокую девушку, шагающую впереди.

— Ага, и дать очнуться в темноте? — добавила Доротея.

Тмин пожал плечами, но больше не спорил, продолжая бросать на Веду восхищенные взгляды. Доротея не сдержалась и хихикула. Микта почувствовал в этом смехе нервные нотки, вперемешку с жалостью. Но он также услышал, что впереди, между преподавателями тоже разворачивался разговор. Микта посмотрел на своих друзей, но те уже навострили уши.

– Господа, – тревожное молчание прервал голос Господина Кроуэлла. – Может стоит сперва объясниться, почему Госпожа Лойс оказалась в этом состоянии? – он резко остановился прямо на полпути на второй уровень. – И Господину Реллану не помешало бы посетить лазарет.

Реллан посмотрел на своё предплечье, словно только теперь заметил, что каждый его шаг оставляет позади кровавый след. Нокс тоже взглянул на Реллана и, проигнорировав первую половину вопроса Кроуэлла, вытащил из своего широкого кармана какую-то, сомнительного вида, тряпицу.

– Вот, прижми, – сказал Нокс, протягивая ткань Реллану, который почему-то отстранился от жеста травника, как от проказы.

– Не нужно, – угрюмо бросил он.

– Серьёзно, Марк? – не зло, но чуть ли не на грани своих сил, выпалил Нокс, так и не опустив руку. – Сделай, пожалуйста, – он вдруг обратился к Элии Морвейн. – Иначе он сейчас всю Академию затопит, только бы не принимать помощь из рук.... Такого как я, – со вздохом закончил Нокс. Микта понял, какое слово не захотел произносить преподаватель.

Морвейн тряхнула головой и взяла тряпицу. В этот момент её волосы снова заискрились, гораздо слабее, чем когда они были у круга, но и эти вспышки произвели должный эффект. Реллан сперва дернулся, но потом – с покорным лицом, позволил Морвейн перетянуть рану. Нокс же слегка усмехнулся, увидев подобное явление на голове коллеги, но оно, кажется не удивило его.

– Госпожа Лойс, – напомнил Кроуэлл, возвращая всех к своему первому вопросу, сухо прокашлявшись.

– Госпожа Лойс, – Морвейн закончила перевязывать Реллана и обернулась к тактику. – Госпожа Лойс сама привела себя к такому состоянию, – ответила она, не желая вдаваться в подробности.

– Тогда, пожалуй, её тоже следует доставить в лазарет, – прокомментировал Кроуэлл ответ Морвейн.

– Да, пожалуй, – согласился Реллан, но в его голосе не было одобрения. – Только есть один нюанс, – он посмотрел на Морвейн, обернулся на Веду Синдри и на Микту с близнецами. – Мы хотели сперва доставить её на суд нашего директора. Но я....

– На суд? – с недоверием, переспросил Кроуэлл, но почему-то смотрел в сторону Нокса. – О чём Вы говорите?

– Но я теперь с трудом доверяю администрации Академии, – закончил прерванную фразу Реллан. – После всего, что знал, и после всего, что увидел сегодня.

Ренальд Кроуэлл поудобнее перехватил Лойс и та слабо дёрнула рукой. Он сверлил взглядом Марка Реллана и явно не принимал его слова, либо не хотел принимать.

– Это Кассандра Лойс несколько месяцев подвергала опасности Академию, – решительно выступила вперёд Морвейн, под еле слышный треск электричества в отдельных прядях. – Мы все были там, в подземелье. Мы все свидетели, – она указала взглядом на всех, кто чудом выбрался из Зала Вне Времени.

Микта одобрительно закивал, поддерживая своего куратора. И не он один. Тмин даже выругался, но все были вовлечены в разговор взрослых и не услышали, как он назвал Кроуэлла.

– Госпожа Лойс – преподаватель высшей категории! – позволил себе повысить голос Кроуэлл. – Она не могла так поступить. Ваши обвинения очень серьёзны.

– Откуда Вам знать – могла она так поступить, или не могла? – грубовато поддержал Морвейн Нокс, хотя даже не был в курсе всего случившегося. – Она человек, а человеку свойственно всякое. Даже директору....

- Отставить! – рявкнул Кроуэлл. – Я прямо сейчас несу Госпожу Лойс в лазарет, – продолжал он тише, когда все умолкли. – Вам, Господин Реллан, тоже советую пройтись. – он перевёл взгляд на Нокса и Морвейн. – Вы все можете остаться дожидаться Господина Виннетстоуна там, но, – Кроуэлл соколиным взглядом глянул на Микту и остальных. – Все студенты должны немедленно покинуть учебные этажи и отправиться по своим комнатам!

Веда хотела вмешаться, но Тмин опередил её, изображая на лице полуобморочное состояние.

– Ой, Господин Кроуэлл, Госпожа Морвейн, – он согнулся пополам и вытолкал из себя слова. – Мне что-то не хорошо.

– Вы чувствовали себя очень хорошо, когда пару минут назад позволили себе весьма нескромно выразиться, Калидиан! – отрезал Кроуэлл, отчего Тмин мгновенно «выздоровел».

Морвейн сочувственно посмотрела на своих подопечных и на Веду, взглядом обещая, что всё им расскажет, но уже завтра. Веда покорно и понимающе кивнула, развернулась и принялась подниматься вверх по пандусу на свой жилой этаж. Тмин мгновенно сорвался с места и помчался за ней следом. Доротея и Микта, попрощавшись с преподавателями, тоже принялись подниматься, не оборачиваясь назад.

Амарант X

"Есть вещи, которые нельзя не заметить. Есть моменты, после которых уже не вернёшься назад." — Лаэрт Лорвен, "Тени между строк"

В лазарете стояла приглушённая тишина. Авеста была сосредоточена на осмотре Кассандры Лойс, её руки быстро и уверенно работали, но взгляд был взволнованным. Марк Реллан сидел, на краю койки выставив перед собой левую руку. Медсестра уже обработала его рану и быстро наложила чистую повязку.

Морвейн выглядела совершенно измотанной. Она только теперь начинала осознавать, что произошло. Амарант не ждал, что получит пересказ всего, что с ними произошло, именно сегодня, но и вопросы не задавал. Давал им время прийти в себя. Все, кого он перехватил у спуска на подземные уровни – были покрыты слоем каменной крошки и серой пыли, лица в мелких порезах. А руки Морвейн – и вовсе по локоть в засохшей крови. И она, кажется, не спешила их вымыть, словно совсем не замечая ничего вокруг.

Сам Амарант тоже не выглядел спокойным, но его тревога была другой. Он стоял у стены, то и дело поглядывая на руки Морвейн, не решаясь сказать ей о их состоянии.

— Значит, ты сомневаешься в директоре, — тихо обратился Нокс к Марку, нарушая молчание, когда Авеста удалилась в свой кабинет.

— Я давно сомневаюсь, — хрипло подтвердил Марк, не поднимая головы.

Фраза вышла слегка невнятной, наверное из-за повреждённой челюсти, которой он еле ворочал, но делал вид, что ему совсем не больно. Морвейн резко подняла голову и выровнялась, словно очнулась от короткого сна, полного внутренних переживаний.

— Ты этого раньше не говорил, — медленно и едва внятно проговорила она.

— Потому что раньше я сам в это не верил, — качнул головой Марк, угрюмо хмыкнув. — Я думал, что работаю на благо Академии. Что если он даёт мне приказы, то это необходимо.

— Какие приказы? — мгновенно подобравшись, спросила Морвейн.

Марк не ответил сразу. Он поднял взгляд, посмотрел сначала на неё, потом на Амаранта. Он раздумывал, следует ли ему говорить об этом, или лучше оставить вопросы без ответов.

— Я входил в сознания людей, — сказал он медленно, тщательно подбирая слова. — Делал это по его просьбе. По его указке.

— Входил в сознания? – Морвейн явно что-то вспомнила, либо поняла, но ничего больше не добавила.

Амарант увидел на лице Морвейн нечто большее, чем просто интерес. Она смотрела на Марка так, словно тот очень сильно её обидел и даже не извинился. Учитывая, что эту женщину тяжело было обидеть, насколько было известно всем, кто хоть немного с ней знаком.

— Но теперь я утратил этот дар. Теперь, после ритуала Кассандры, его уже нет, — мрачно сказал он. — Интересно, как на это отреагирует Виннетстоун.... – Марк попытался улыбнуться, но не смог изобразить на лице ничего, кроме кривого оскала, – Когда узнает, что я не так уж полезен теперь.

Они немного помолчали, переваривая новую информацию.

— Артур всегда говорил, что директор не тот, кем кажется, — тихо сказала Морвейн.

Амарант, конечно, не питал особо тёплых чувств к директору, но был благодарен ему, за повышение, когда стал преподавателем. И к Артуру Мглину он относился с большим уважением и дружбой. А если Элия Морвейн верит старому профессору, тогда Амарант будет верить Элии Морвейн. Он уже убедился, что не ошибся с выбором, когда все в Академии сомневались в её невиновности. Даже если она сама сомневалась в себе.

— Да, и он прав, — согласился Марк. — А я – нет, — сказал он, чуть отвернувшись.

Морвейн посмотрела на него удивленно, как будто никогда еще не слышала подобного от Марка Реллана. Амарант тоже ничего не сказал, лишь слегка кивнул Марку, чтобы тот увидел – он всё понимает и не держит на него зла. Ведь Марк, подметил Амарант, отбросил свой официальный тон и общался спокойно, без той холодности, что наблюдалась несколько месяцев.

В этот момент к ним вернулась Авеста. Она взглянула на Марка, заметила наконец багровеющую щёку и нахмурилась.

— Вы что, ещё и дрались? — устало спросила она.

– Было... дело, – Марк рассеянно прижал ладонь к лицу, словно хотел спрятать свой багровеющий ушиб.

– Сейчас принесу лёд, – Авеста удалилась в свой кабинет, чтобы наколоть льда из огромной глыбы, что хранилась у неё там на все случаи жизни. Когда за медсестрой закрылась дверь, тишина в лазарете стала почти оглушающей. Амарант какое-то время молча разглядывал Марка, следил, как тот не спеша прощупывает свою челюсть снизу и трогает щеку, определяя – где больше болит.

— Ну... Кассандра, значит... – Амарант попытался разрядить обстановку, хотя был плох в этом деле. – Цапнула напоследок?

Марк не спешил отвечать, а только глянул на Морвейн. И этого одного взгляда хватило, чтобы всё стало ясно. Морвейн замерла, не поднимая глаз, будто надеялась раствориться в воздухе. Её щёки вспыхнули, предательски выдав всё без слов. Амарант ещё пару секунд смотрел на неё, силясь найти логичный ответ, пока она сама не вскинула голову.

– Что?! – вырвалось у неё так яростно, что у Амаранта вдоль позвоночника пробежал будоражащий холодок.

– Ты? – он произнёс это тихо, словно боялся спугнуть этого, сжавшегося в комок, дико смущенного зверька.

— Это была вынужденная мера, — быстро проговорил зверёк, глядя в сторону. — Он... ну... был не в себе, – она сжалась ещё сильнее, на, покрытом пылью и царапинами лице, вспыхнули огромные глаза.

После её слов снова воцарилась тишина. Но теперь в ней что-то изменилось. Воздух стал тяжелый, горячий, как перед грозой. Амарант смотрел на неё, и в какой-то момент понял, что не может оторвать взгляд. Она сидела вся растрёпанная, пыльная, руки в запёкшейся крови, волосы разлетаются лёгкими искрами, дыхание неровное. И этот след на лице Марка — доказательство того, что даже Элия Морвейн способна перейти черту.

Амаранту вдруг стало не по себе от собственных мыслей. Горячо, приятно, но не вовремя. В животе что-то медленно перекатывалось. Он не секунду прикрыл глаза, как будто это могло хоть как-то усмирить то, что поднималось внутри. Пытаясь сбить эту волну, чуть качнул головой и сказал едва слышно, будто самому себе, но так, чтобы она услышала:

— Чудище ты, Морвейн...

Сказал — и сам не поверил, как нежно это прозвучало. Как будто вовсе не ругательство. Как будто он восхищён, ошарашен... и ещё что-то, о чём лучше сейчас не думать.

Морвейн подняла на него взгляд — робкий, по прежнему смущённый, но внимательный. И в этом взгляде было понимание. Она почувствовала. Поняла, что он сказал это совсем не с осуждением. Скорее — с какой-то осторожной теплотой. С неожиданной нежностью.

— Никому не рассказывайте, ладно? — чуть тише попросила она, голос сбился на полуслове. — Пожалуйста.

Амарант кивнул ей, скрывая улыбку. Марк молча усмехнулся, не вмешиваясь, только скользнул по ним взглядом. И в этом взгляде было что-то вроде: «ну, давайте, продолжайте.... Представьте, что меня здесь нет».

Амарант наконец возобладал над собой, пусть и не до конца. В этот момент вернулась Авеста с пакетом льда, а разговор сошёл на нет. Но Амарант ещё долго ловил себя на мысли, что этот вечер подарил ему куда больше открытий, чем он был готов принять.

Марк XIII

"Не спрашивай, что ты потерял, Пока не увидишь, кем ты стал." — Фелия Орстейн, "Осколки отражений"

Ренальд Кроуэлл нашел и привёл Господина Виннестстоуна и не только его. В больничный отсек, вслед за директором, вошла Медб Мунремур, в светло сером махровом халате, поверх ночной рубашки. В отличии от завуча, Бонифаций Виннетстоун был облачён в идеально выглаженный костюм, каких-то мягких, светлых тонов – при свете ламп лазарета трудно было определить точно.

– Добрый вечер, господа, – поздоровался он, окидывая пристальным взглядом койки, останавливаясь на кровати, где, всё ещё без чувств, лежала Кассандра. – Господин Кроуэлл мне только что доложил, что Госпожу Лойс вынесли из подземелий без сознания. И что... – он посмотрел на Элию. – Вы, Госпожа Морвейн, утверждали, будто Госпожа Лойс виновна во всех неприятностях Академии, за последние несколько месяцев, – директор перевёл взгляд на Марка и пристально посмотрел ему прямо в глаза. – Это так?

Марк понял, что директор попытался слиться с его сознанием, как раньше. Но врождённый дар Марка был уничтожен воздействием энергии круга Ваппа, поэтому он ничего не почувствовал. Виннетстоун тоже это понял и, лишь на долю секунды, на его лице возникло неудовлетворенное выражение, после чего – он вновь вернулся к своему обычному состоянию, словно ничего не может его покачнуть.

– Да, Господин директор, – отозвался слабый голос Элии. – Я подтверждаю свои слова. Кассандра Лойс действительно была замешана во всех происшествиях Академии, – она как-то странно выделила слово «замешана». – Вину которых, так активно пытались скинуть на меня и Амаранта, – Элия смотрела на директора испытующе, неотрывно, словно совершенно не опасалась за свою собственную судьбу и репутацию преподавателя.

– Это так, – подхватил Марк, отвлекая внимание на себя. – Госпожа Лойс применяла довольно опасные энергетические... манёвры, чтобы иметь возможность завладеть... – Марк замялся, но продолжил. – Моей волей.

– Вашей волей? – изумилась Мунремур, недоверчиво качая головой. – Как это понимать?

– Вы, должно быть, имеете в виду сочувствие коллеги и постоянное желание помочь в трудную минуту? – вмешался Кроуэлл, который никак не желал принять, обрастающий деталями, рассказ.

Элия вскочила на ноги и прошагала почти вплотную к тактику. Она посмотрела на него снизу вверх и её взгляд Кроуэллу совсем не понравился.

– Вы считаете, что мы всё это выдумали?! – возмутилась она, чуть ли не хватая тактика за грудки, но быстро сжимая пальцы в кулаки.

Тактик оставался невозмутимым, директор – тоже. Мунремур не решалась приближаться к Элии. Наверное, приметила в каком та состоянии.

– Элия, – голос Нокса был тих. – Присядь. Так ты ничего не докажешь.

Элия, к превеликому удивлению Марка, повиновалась и вернулась на своё место, продолжая сверлить взглядом Кроуэлла. Неужели, Нокс имеет на неё такое сильное влияние, или она отступила по своей воле, понимая, что ведёт себя неуместно?

– Расскажите же, что произошло? – потребовала Мунремур. – переводя взволнованный взгляд с Нокса на Марка, наконец, останавливая его на Элии. – Есть какие-то серьёзные доказательства виновности Госпожи Лойс?

– Конечно, – охотно отозвалась Элия. – Там их целый чулан, напротив столовой.

Мунремур и Виннетстоун переглянулись. Остальные выжидательно воззрились на Элию, подталкивая её рассказывать дальше.

– Так чего именно хотела добиться Госпожа Лойс? – поинтересовался директор, но Марк понял, что это напускное.

– Она хотела отключить круги Ваппа, – ответила Элия. – Она сказала, что хочет.... – она запнулась и беспомощно посмотрела на Марка.

– Она хотела провести ритуал, который бы отключил все круги Ваппа. – пришел на помощь Марк, потому что и сам устал от этой тягомотины. – Я помню, как она упоминала о своём детстве. Как говорила, что хотела бы нормальное детство, без странностей и сил архия, которые подарили ей вспышки энергии в кругах, – он опустил взгляд, продолжая. – Кассандра Лойс выбрала меня, как жертву, потому что я, оказывается, из древнего рода Грамен, – он пристально посмотрел в янтарные глаза директора, который, Марк теперь точно знал, естественно, давно владел этой информацией.

– Грамен? – выдохнула Мунремур, тоже что-то осознавая для себя.

Кроуэлл тоже встрепенулся, но быстро принял прежний, бесстрастный вид. Только Элия и Нокс вели себя так, будто фамилия Грамен для них ничего особенного не значит.

– Том... – в образовавшейся паузе раздался голос Элии. – Том Датура. Он ведь был первый в её экспериментах! – на её лице отразилась новая волна осознания действительности. – Ведь Датура тоже из древнейшего рода....

– Верно, – подтвердил Марк, ставя голос так, чтобы это звучало более увереннее, словно он знал это уже давно. – И тогда она решила связать портал с кругом и, чтобы даже время не смогло помешать планам Кассандры Лойс – она решила устроить всё в Зале Вне Времени.

Его слова произвели впечатление. Даже на директора. Или он просто делал вид, что поражен. Теперь Марк не мог читать сознание других. Да оно и к лучшему.

– Зал Вне Времени был запечатан несколько веков назад, – возразила Мунремур.

– И был распечатан Кассандрой Лойс, – бросила Элия. Она хотела добавить ещё что-то, но умолкла. Марк понял, что она просто не хотела приплетать студентов.

– Отставить! – вновь рявкнул Кроуэлл.

– Это правда, – подтвердил Марк. – А я, по своей глупости, стал её марионеткой, чем совсем не горжусь, – он посмотрел в испачканное лицо Элии.

Она смотрела на него сейчас совсем беззлобно, с некой долей уважения и поддержки. Даже после того, что он натворил, как разрушил их дружбу. И этот её взгляд по-настоящему вдохновлял, придавал сил.

– Если всё сказанное Вами, Господин Реллан – правда, – проговорила Мунремур, аккуратно выстраивая предложения. – Тогда, как Вам удалось выбраться оттуда? Зал Вне Времени очень опасное место и оно не терпит ошибок.

– С ними были студенты, – вновь вмешался Кроуэлл. – Калидианы, Раффи и второкурсница Синдри.

Элия готова была испепелить тактика одним лишь взглядом, но Марк заметил, как Нокс уверенно взял её руку в свою и сжал, должно быть, считая, что этого никто не заметит. А может – ему и вовсе было всё равно, кто что подумает и как воспримет. Элия не возражала и приняла более собранный и достойный вид.

– Студенты? - ужаснулась Мунремур и сама чуть не свалилась без чувств. – Вы потащили туда с собой студентов?!

– Мы с моими студентами как раз были в чулане с доказательствами, когда Госпожа Лойс применила какую-то, неизвестную мне, формулу, – начала объяснять Элия, потому что Марк не знал, как она оказалась в Зале. – И пространство изменилось, перенесло нас всех в этот жуткий Зал Вне Времени, – потом добавила, спустя секунду. – Где отключила все наши инструменты своими собственными настройками.

– Но как.... Как вам удалось спастись? – Мунремур уже находилась на грани паники.

– Госпожа Мунремур, может быть вам стоит вернуться в свои комнаты, – подал голос директор, заботливо беря завуча под руку. – Господин Кроуэлл....

– Нет, я в порядке, – запротестовала завуч. – Я хочу знать, как им удалось спастись.

Марк увидел в глазах Мунремур, что она искренне верит рассказу его и Элии, и понял, что следует продолжать. Убедить завуча – это уже что-то. Элия собралась с мыслями, с трудом поднимая взгляд.

– Я до сих пор не понимаю, как нам удалось спастись, – отвечала она. – Там был и круг и портал. И... – она запнулась, словно снова не могла ничего припомнить. – Мне удалось выдернуть Марка из-под контроля Кассандры Лойс....

– И это было.... – продолжил Марк, силясь улыбнуться за пакетом со льдом, но Элия бросила на него несчастный взгляд, отчего у него пропало всякое желание продолжать.

– Как это было, Господин Реллан? – торопила Мунремур. – И где студенты?

– Я отправил их по комнатам, – ответит за Элию Кроуэлл. – Они были в полном порядке, слегка перевозбуждены.

Мунремур облегченно выдохнула, но не отвела взгляда от Элии, требуя от неё продолжать рассказ. А она сидела и перебирала пальцы на правой руке Нокса, который просто стоял подле и держался так, будто для него это обычное дело.

– Потом цепь знаков, соединяющая круг и портал стала разрушаться. Лойс вылила кровь Марка в чашу перед порталом, но так совпало, что Марк в этот момент уже не был у неё в подчинении и не вошел в портал. – продолжала Элия. – Она поняла это поздно и подбежала к нам, но подошла слишком близко к арке и кругу, когда.... Когда произошел взрыв и всех нас откинуло. – она посмотрела на завуча, которая уже крепко держалась за локоть Кроуэлла. – Студенты были далеко от круга и спрятались за колоннами, а мы с Марком сразу бросились на пол и нам досталось не так сильно, как Лойс.

Все, кроме Марка и Виннетстоуна, перевели взгляды на койку, где лежала Кассандра, каждый представлял в голове свою картину.

– Но и после взрыва, портал оставался активным, – Элия дождалась, пока внимание к рассказу снова возобновится. – Тогда.... Тогда второкурсница Веда Синдри приблизилась и бросила что-то прямо в дымку портала, после чего – тот окончательно потух и превратился в простую каменную арку, – она посмотрела на директора и завуча, словно они лучше знали – что именно проделала Синдри. – Не знаю, знала она о том что должна делать, или действовала импульсивно...но всё затихло, а зал стал разрушать сам себя, возвращая нашим инструментам их энергию. И мы поспешили выбраться оттуда поскорей. – Элия умолкла, хотела добавить что-то ещё, наверное насчёт Синдри, но не стала.

В лазарете повисла тишина. Рассказ окончен, но всё ли на своих местах теперь? Марк отнял от лица пакет с подтаявшим льдом, чтобы внимательно окинуть взглядом комнату и присутствующих в ней.

Директор стоял чуть в стороне, ровный, собранный, с лёгким прищуром, будто мысленно уже вычеркивал из событий ненужное, неудобное, опасное. Марк видел, как Виннетстоун мысленно вычитывает будущий доклад для Совета.

Мунремур, вздрагивая, опиралась рукой на плечо Кроуэлла. Лицо бледное, глаза бегают, будто ищет, за что ещё ухватиться, какой вопрос задать, чтобы не упасть. Её, похоже, по-настоящему выбило из равновесия, когда речь зашла о студентах. Словно только сейчас до неё дошло, насколько всё могло закончиться хуже. Кроуэлл, напротив, стоял прямой, как доска, будто всё происходящее — не более чем пункт в длинном рапорте. Спина прямая, плечи расправлены, на лице полное безразличие. Он держал завуча, но, казалось, делал это только потому, что так положено.

А вот на Элии взгляд Марка задержался дольше всего. Она сидела, ссутулившись, словно потеряв опору, рассеянно перебирала пальцами руку Нокса. И тот... позволял. Стоял рядом, никуда не торопился, не одёргивал. Просто был. Весь в своих мыслях, взгляд где-то вдалеке, но на мгновение Нокс всё же встретился с ним глазами. И в этом взгляде было что-то, от чего Марк сразу снова почувствовал себя неуютно. Как будто, с разбега натолкнулся на прочную стену, покрытую мхом. Марку вдруг захотелось снова приложить лёд к щеке. Хоть для того, чтобы было чем закрыться.

Потом Виннетстоун отступил на шаг и начал раздавать распоряжения, так спокойно, будто они обсуждали планировку осеннего бала.

— Господин Кроуэлл, остаётесь здесь. Дождитесь, пока Госпожа Лойс придёт в сознание. Не оставлять её ни на минуту без присмотра.

Кроуэлл коротко кивнул, бросив на Кассандру взгляд, который не выражал абсолютно ничего.

— Госпожа Мунремур, отправляйтесь за Оскаром Грюмвудом. Немедленно. Вместе с ним проведите осмотр подземелий и используйте резонаторы Хольма, — он сделал паузу, подбирая слова, — Они определят, есть ли остаточные всплески или скачки энергии. Мне нужно точное понимание: стабилизировалась ли ситуация в Академии.

Мунремур заметно напряглась, но кивнула. Она быстро взяла себя в руки, чтобы не позволять мимолётной слабости расти на глазах у коллег.

— Что до вас, — Виннетстоун повернулся к Элии и Марку, и его взгляд стал холодным, как стекло на вардоновском ветру. — Жду письменные отчёты. Подробные. Без упущений. Завтра к вечеру они должны лежать на моём столе, – он сделал паузу, оглядев всех в комнате, и добавил. — Я немедленно уведомлю Совет. Пусть направят агентов ПСА. Госпожа Лойс будет официально задержана.

Марк кивнул, но всё равно не удержался и тихо спросил:

— Вы сами её допросите?

Виннетстоун взглянул на него. В этом взгляде скользнула холодная тень пренебрежения. На долю секунды, достаточную, чтобы Марк уловил. Остальным же – это показалось обычной усталостью.

— Сам, — отрезал он, ровно и нейтрально, без намёка на что-либо лишнее. — Уверен, моих возможностей для этого вполне достаточно.

И всё. Больше ни слова. Ни намёка на то, что когда-то Марк мог быть ему полезен в таких делах. Ни единого жеста, который мог бы выдать хоть что-то перед присутствующими. Да и перед Марком – тоже.

Кроуэлл шагнул к кровати Лойс и присел на табурет, готовый держать караул. Мунремур удалилась за завхозом и инструментами, немедленно провести диагностику. Только Нокс продолжал молча наблюдать, будто считывал подтексты даже там, где их не должно было быть.

В комнате стало тише. Но это была тишина, в которой каждый думал своё. И Марк знал, что от этой истории никто уже не отделается просто так.

Амарант XI

"Некоторые вопросы — это не поиск ответов, а способ не дать себе забыть." — Эрия Фалькон, "Дневники тех, кто не ушёл"

Академия спала. После всего, что произошло за последние дни, это казалось невозможным. Коридоры, в которых всегда слышались шаги и приглушённые голоса, теперь были пусты. Даже ветер за окнами звучал тише, словно сама природа понимала — всем теперь нужен покой.

Амарант сидел на ступеньке, прислонившись к перилам. Он бездумно скользнул пальцами по гладкому дереву, нащупывая мелкие выемки и царапины — следы тысяч рук, которые касались этих перил до него. Сегодня он был на грани. Не от боли, не от физической усталости, а оттого, что в его голове смешались мысли, которых он не знал, как избежать.

Виновница всех бед Академии найдена, он и Элия Морвейн больше не под подозрением. Директор узнал обо всём, что произошло в Зале Вне Времени, предприняты меры. Но внутри оставалось ощущение, что это ещё не конец. Что-то всё ещё было незавершённым. Амарант сам не мог до конца осознать то, что пережила Морвейн в том чёртовом зале. Учитывая, какой уровень энергии там был выброшен – странно что Элия и Марк, да ещё и со студентами, смогли выбраться оттуда целыми.

Виннетстоун, после всех распоряжений, приказал Марку, Элии и ему разойтись по своим комнатам. Но Марк предпочёл остаться в лазарете, чтобы выпросить у Авесты Вальтер настойку, позволяющую спать без снов. Но Амарант сразу понял, что ему просто не хотелось оставаться одному. Морвейн тоже задержалась – Авеста всё-таки настояла на том, чтобы девушка незамедлительно привела свои руки и лицо в порядок. Амарант вышел за дверь больничного отсека, но так и не дошел до своей хижины. Он просто спустился на пролёт ниже и присел между этажами.

Рядом тихо скрипнули ступени. Амарант чувствовал присутствие Элии так же отчётливо, как ощущал холод каменных стен Академии. Какое-то время они просто были рядом, не говоря ни слова.

— Тебе, кажется, посоветовали немедленно отправиться к себе, — проговорила она, глядя на него вверху-вниз. Её голос был тихим, но в нём чувствовалась тревога, скрытая под внешним спокойствием.

— Да, – глубоко вздохнул Амарант, поднимая взгляд. – Тебе, кажется, тоже.

Она уже умылась и её руки уже не чернели от запёкшейся крови. Морвейн заплела волосы в небрежную косу и внимательно смотрела на него, с каким-то странным беспокойством, словно это он, а не она, испытал сегодня уйму испытаний.

– Какого цвета были ворота в прошлом году? – неожиданно спросила она.

– Синие, – сразу ответил Амарант, всё еще не понимая, зачем ей это понадобилось.

- А пять лет назад? – не унималась она, продолжая стоять перед ним.

Амарант, не без беспокойства, посмотрел Морвейн в лицо, теперь без следов крови и пыли. Только несколько царапин остались на её левой скуле.

– Серые, – дал ответ он, следя за её реакцией. – Сам тогда их красил, – добавил, для большей убедительности.

Но Морвейн только кивнула и одним движением опустилась рядом с ним на ступеньку, больше ничего не произнося и не объясняя. Она пододвинулась совсем вплотную и опустила голову ему на плечо. Амарант не пошевелился, выжидая несколько секунд. Потом, он просто, как и её неожиданный жест, протянул руку и обнял девушку за талию, прижимая плотнее к себе. Она только вздрогнула, но не отстранилась.

Они сидели в молчании, слушая, как Академия дышит ночью. Тишина не была неловкой, скорее – наполненной чем-то важным, невысказанным.

— Тебе нужно отдохнуть, — наконец, проговорил Амарант. Его голос вышел низким, тёплым. — Ты столько пережила, а завтра... завтра будет ещё больше работы. Разбирательства, вопросы.

Элия издала слабый звук, не поднимая головы. Амаранту даже показалось, что она всхлипнула, но не был уверен. Не торопил её, просто высказался. Амарант понял, что ему следует уже научиться говорить мягче, а не выплёскивать реальность прямо так, тем более – после того, что Морвейн пришлось испытать.

— Завтра – пугает меня больше всего, — призналась она.

Амарант повернулся к ней, и она тоже подняла на него взгляд. В их глазах отразилось что-то одинаковое – усталость, тревога, но и нечто большее. Она не отвела взгляд, и он тоже. Они были слишком близко. И телами, и мыслями. И ничто больше не могло разорвать эту связь.

На верхних этажей донеслись торопливые шаги. Кто-то спускался боковой лестницей, быстро приближаясь к тому месту, где сидели они. Тяжелые шаги спустились и проскочили мимо их ступени, а потом Амарант увидел широкую спину завхоза Оскара. У того в руке был длинный прибор, с двумя помигивающими панелями. Амарант вспомнил, что завучу было поручено найти завхоза и проверить все этажи на наличие нестабильного энергетического фона, после вмешательства Лойс в круг Ваппа.

Морвейн выровнялась и слегка отстранилась, когда услышала позади другие шаги. Амарант тоже отнял руку и поднял взгляд на Грюмвуда. Но завхоз ничего ему не сказал, только кивнул и направился далее по лестнице вниз, проводя по стене прибором.

– Что вы здесь делаете? – голос Мунремур заставил обернуться Амаранта и Морвейн, почти одновременно. – Директор дал чёткие указания. Вы должны уже быть в своих комнатах... – она взглянула на Амаранта. – А Вы, Господин Нокс отправляйтесь к себе домой.

Мунремур ещё не отошла от потрясений, но уже успела переодеться в повседневную одежду и выглядела теперь увереннее и собраннее, чем полчаса назад – в лазарете.

— Конечно, Госпожа Мунремур, — Морвейн первой отвела взгляд, сдержанно выдохнула и поднялась на ноги. — Мы просто... немного задержались, – голос её был ровным, но Амарант заметил, как она чуть задержала дыхание, прежде чем заговорить

— Это не отменяет приказа, — Мунремур скрестила руки на груди, внимательно осматривая их обоих. — Вы оба должны отдохнуть. Директору нужен чёткий отчёт завтра, и я не думаю, что он будет рад, если узнает, что вы бродите по Академии ночью.

— Поняли, — коротко ответил Амарант и поднялся следом за Морвейн.

Звуч на секунду задержала на нём взгляд, но не сказала ничего лишнего. Она явно не хотела устраивать долгий разговор, не сейчас. Сзади, на лестнице, всё ещё было слышно приглушённое жужжание прибора Оскара Грюмвуда. Завхоз двигался дальше по лестнице, его лицо оставалось сосредоточенным, но он время от времени поглядывал на индикаторы, сверяя показатели.

Элия провела ладонью по грязному манжету своего свитера, явно пытаясь привести себя в порядок, и направилась вверх по лестнице, не оборачиваясь.

— Господин Нокс, — Мунремур снова посмотрела на него, когда Элия Морвейн уже скрылась за поворотом. — Не задерживайтесь.

И только тогда Амарант позволил себе признать, что уже ничего не сможет изменить. Он больше не видит свою жизнь без этого бельчонка, регулярно дарившего ему несколько часов тепла и покоя. И теперь ему нужно было решить, что делать дальше.

Направляясь к выходу из Главного Вестибюля в сад, он заметил Оскара, который обходил ряды колонн. Прибор продолжал из давать характерное жужжание, время от времени попискивая и вспыхивая лампами. Одна из вспышек осветила пол и дальние колонны, завхоз дернул рукой и проверил показания. В этот момент, Амарант увидел, как что-то тёмное проскользнуло по колоннам на противоположной стороне Вестибюля, совсем бесшумно...и очень быстро, как для тени человека, либо существа.

– Нокс, – голос Мунремур застал его возле колонны. – Вы ещё здесь?

– Да, уже выхожу, – бросил он, окидывая взглядом то место, где только что наблюдал тень, но там уже ничего небыло, лишь блики от прибора в руках Грюмвуда.

На улице моросил дождь, но Амарант не замечал его, силясь припомнить – какой формы была тень, или то, что промелькнуло по ряду колонн. Но в Главном Вестибюле было темно и только прибор мигал яркими лампами, так что могло просто показаться, игра света и тени. Этот вечер для всех был очень утомительным, а для кого-то – ещё и смертельно опасным, так что не стоит принимать каждое движение в коридоре, как нечто тревожное. Стоит просто отдохнуть и дождаться завтрашнего утра. Что бы то утро не готовило.

Эпилог

"Если ты стоишь перед судьями — знай, что приговор вынесен раньше, чем задан первый вопрос." — Лорелин Грей, "Философия власти"

Кассандра Лойс очнулась от тяжести в голове и едкого привкуса энергетической подавляющей печати. Её тело было слабым, а разум — тяжёлым, словно её пытались вырвать из самого потока времени. Она знала, где находится. Небольшая комната, ровный свет, энергетические нити, сплетающиеся в барьеры по углам. Они не собирались её убивать. Они хотели ответа.

Она пошевелила запястьями. Металл. Ограничивающие силу наручники. Как предсказуемо. Значит, Виннетстоун решил не покрывать её. Конечно, он это сделал. Слишком многое вышло из-под контроля. Она осторожно глубоко вдохнула, позволяя воспоминаниям заполнять сознание. В последний момент перед тем, как темнота накрыла её, она помнила, как портал раскрылся, как древняя энергия струилась сквозь него, неся разрушение. Кассандра пыталась сделать то, что никто не решился бы. И всё же, ей не удалось. А потом, после того, как она очнулась в лазарете – разговор с Бонифацием, о котором не узнает ни одна душа, пока она или он ещё живы.

Дверь открылась, пропуская двух человек в белой форменной одежде. Мужчина — высокий, с резкими чертами, холодным взглядом. Женщина — сдержанная, аккуратно разворачивающая лист бумаги. Агенты ПСА. Они были здесь за признанием.

— Кассандра Лойс, — произнёс мужчина. — Вы осознаёте, в какой ситуации находитесь?

— Более чем, — её голос был хрипловатым, но уверенным. — Вы хотите услышать признание. Вы его получите.

— Разрушенные барьеры, – женщина кивнула, пробежав взглядом по документу. – Портал. Круги древней энергии повреждены. Марк Реллан потерял свой дар. — она подняла глаза. — Ваши действия привели к этому.

— Я хотела сделать то, чего никто не осмеливался, — Кассандра сделала вид, что размышляет и продолжила, спустя пару секунд. — Я пыталась закрыть круги навсегда. Чтобы никто больше не страдал. Чтобы Академия не стала местом жертвоприношений. Портал был необходим. Марк... — она задержала дыхание на мгновение, — Должен был стать тем, кто закроет круги. Но обычная второкурсница вмешалась, – закончила она безразличным голосом, словно её уже не должно волновать то, что будет происходить потом, после того как её заберут отсюда.

Она замолчала, позволяя им осознать её слова. Внутри себя она ощущала пульсирующий гнев. Они не видели всей картины. Они не понимали, что именно она сделала для того, чтобы предотвратить катастрофу. Всё, чего они хотят — найти виноватого. Если так, пусть ищут дальше.

— Вы признаёте свою вину? — спросил мужчина.

— Если попытка спасти всех — это преступление, тогда да, — спокойно ответила Кассандра.

Её слова были продуманны. Чисты. Безупречны. Она не собиралась отрицать то, что сделала, но и позволять судить себя без последствий — тоже. Кассандра хотела, чтобы Совет видел, что она поступила правильно. И если кто-то должен упасть вместе с ней — почему бы не тем, кто ей мешал?

— Студентка Веда Синдри, преподаватели – Марк Реллан и Элия Морвейн... Они же пытались меня остановить, — задумчиво произнесла она. — Не странно ли, что именно в момент их вмешательства защита дала сбой? Может, стоит задать вопросы и им?

Женщина на мгновение прищурилась, но промолчала. Мужчина лишь слегка сжал губы. Но она видела, что её слова осели в их сознании. И это устраивало Кассандру. Она чувствовала, как внутри разгорается тихая решимость. Если они действительно отправят её в ссылку, ей потребуется время, но она вернётся. Она уже знала, что делать. Это не конец. Это лишь новая фаза.

— Директор требует вашей ссылки, — наконец сказал мужчина.

— Конечно, требует, — Кассандра усмехнулась. — Но если вы думаете, что ссылка остановит меня, вы сильно ошибаетесь.

Она знала, что её приговор предрешён. Но это ничего не меняло. Она не остановится. Никогда. Они могут запереть её, выслать её, но остановить? Нет. Они не понимали, с кем имеют дело. И они слишком поздно поймут свою ошибку.