Авиарейс в Аотром

Пролог

ПРОЛОГ. Боинг-777

Из иллюминатора Боинга открывался великолепный вид. Под металлическим брюхом самолета нескончаемым потоком плыли густые белые облака, а еще выше, на ярко-голубом небе светило яркое солнце. Самолет спокойно летел, я бы даже сказал умиротворенно плыл на большой высоте. Его двигатели работали почти бесшумно, во всяком случае, звук голосов пассажиров в салоне их совершенно точно заглушал.

Откинувшись на спинку кресла, я закрыл глаза. Еще какой-то час назад на покинутое мною Шереметьево из низких свинцовых туч накрапывал дождь, а прохладный апрельский ветер пробирался под куртку и джинсы. Авиарейсом я летел, как несложно догадаться, из сердца нашей Родины Москвы, обратно к себе домой, в Новосибирск.

В столице, с августа 2021 года, я промышлял ремонтом кровли, влившись в трудовой коллектив, собранный с «бору по сосенке». В общем-то, я не особо и стремился заняться в Москве подобным видом деятельности, но, как говорится, так сложились обстоятельства. Опыт работы на стройке и кровельщиком в частности у меня имелся, а вот средств к существованию на тот момент не было совершенно, потому и потянуло на эту вакансию. Коллектив был небольшой, шестнадцать человек, и все эти люди были приезжие из разных регионов России и ближнего зарубежья. Работа у нас спорилась, деньги платились вовремя и если бы не срочный вызов домой я бы, пожалуй, задержался бы в столице как минимум еще на полгода. Возвращался назад не по самому приятному поводу – на похороны, неожиданно умерла моя мать. Впрочем, об этом прискорбном обстоятельстве старался не думать, со вчерашнего дня по-тихому заливая горе сорокоградусными напитками.

- Какая красота! – вглядываясь в иллюминатор «промурлыкала» соседка слева, сидящая у прохода. – Вы в Новосибирск летите домой или по делам?

Скосил в глаза в ее сторону, разговаривать с кем бы то ни было, мне сейчас хотелось меньше всего. Моей попутчицей была весьма симпатичная девушка, немногим за двадцать. Она аккуратно вынула наушники, положив их на колено, и слегка улыбаясь, смотрела на меня, дожидаясь ответа.

На ней были черные брюки из мягкого кашемира и белая шелковая блузка, поверх которой был надет кардиган с высоким воротником. Ее русые волосы были зачесаны назад и заколоты на затылке.

- Домой. По делам.

- Угу. Я тоже.

Отвернувшись от меня, слегка скривив носик, до которого, видать, отчетливо донеслось исходящее от меня амбре, она вновь уткнулась в свой телефон.

Еще через час из кухонного отсека появились стюардессы. Движущаяся по нашему проходу стюардесса катила тележку, с приклеенной улыбкой останавливаясь у пассажирских кресел предлагала чай, кофе, минеральную воду, алкоголь, чипсы, печенье, шоколад, сэндвичи и какую-то более основательную пищу – готовые наборы из мяса, рыбы и курицы и еще что-то.

Из всего предлагаемого меню мой слух вычленил слово «коньяк», после молниеносного раздумья, его я и приобрел.

- Некоторым, можно было бы и не наливать, – ядовитым голосом прокомментировала мой выбор соседка.

Угораздило же меня лететь с нею!

Стюардесса, ничего ей не ответила, лишь мучительно улыбнулась, как бы извиняясь. А затем, слегка выгнув спину, отставив назад свою обтянутую юбкой сексапильную попу, покатила тележку дальше все по тому же маршруту между рядами кресел.

Потихоньку цедил из бутылки коньяк, моя попутчица ела пюре с каким-то мясом, содержимым ее подноса особо не интересовался. Но потревожить эту недовольную даму, причем дважды, все же пришлось – давал о себе знать выпитый коньяк, вынужденно прогулялся до туалета и обратно.

За иллюминатором быстро темнело. Сейчас мы, наверное, летели где-то над Уралом. Хвост самолета все ещё скупо освещался последними лучами заходящего на западе багрового солнца, а его нос уже буравил темноту наползающей с востока ночи. Вскоре за иллюминатором стал отражаться лишь освещаемый салон, и я его прикрыл выдвижной заслонкой.

Соседка, наконец-то, закончив возиться со своим смартфоном, накрылась пледом и шумно устраивалась отдыхать, при этом заразительно зевая. В сон постепенно погружался весь самолёт, кроме пилотов и меня горемычного. После вчерашней бессонной ночи я весь сегодняшний день прокемарил, в результате чего спать не хотелось совершенно, да и крутившиеся в голове каруселью не очень жизнерадостные мысли совсем не располагали к такому времяпровождению.

Но и пялиться в передние пассажирские кресла веселого тоже мало, а потому все же прикрыл глаза, мысленно стараясь отвлечься на посторонние темы, вспоминая, как спереди и сзади выглядела давешняя стюардесса, продавшая мне коньяк. И меня даже вроде бы потихоньку сморило, но тут, когда мой организм находился в пограничном состоянии между явью и сном, неожиданно, наш самолет, войдя в зону турбулентности, начал заваливаться в воздушные ямы. Они с пугающей частотой следовали одна за другой, как на автомобильной дороге, давно "убитой" грузовиками.

Проснулись все пассажиры. Тихо посапывающий праведным сном салон моментально, словно по мановению волшебной палочки, разом очнулся. Самолет трясло, соседка в испуге ухватился за подлокотники кресла, пассажиры шумели растревоженным ульем, слышался детский плач.

- Петя, что случилось? – нервно спросила впередисидящая от нашего ряда кресел женщина у своего мужа.

- Думаю, что все в порядке, просто это не самолет, а старая развалина, - спокойно ответил мужчина.

Самолет снова тряхнуло. Женщина начала всхлипывать, ребенок где-то в хвостовой части самолета продолжал громко плакать.

Еще один мужик, сидевший сбоку от нас, в центральном ряду кресел, решительно встал со своего места, намереваясь пройти в кабину пилотов. Но у входа в кабину его остановил голос стюардессы.

- Садитесь, пожалуйста, все хорошо, все под контролем, просто самолет слегка трясет, - ответила она и улыбнулась.

Мужчина и еще несколько присоединившихся к нему в пути попутчиков нехотя развернулись и пошли обратно под неодобрительные комментарии, сыпавшиеся на них со всех сторон.

- Сидели бы уже спокойно, только экипаж от полета отвлекаете! -- ворчал пожилой мужчина в потертом старом пиджаке, - им и так тяжело, а вы еще хотите заявиться к ним со своими претензиями.

- Тоже нашлись здесь авиаторы ху…вы! -- сердилась дама в розовом платье, когда они проходили мимо нее.

- Да что ж такое! – поддавшись всеобщей нервозности, не выдержав, возмутилась моя зловредная соседка, при этом сексуально тряхнув своими распущенными на ночь волосами. - Ну что за день такой, как только в самолет, так сразу дети! Или пьяные … - произнеся последние слова, она мельком стрельнула в мою сторону.

А мне сейчас на все было плевать с высокой колокольни. Проводив глазами проскочившую мимо стюардессу, закрыл глаза. На душе было такое самочувствие, что я не сильно бы расстроился, даже если бы самолет прямо сейчас врезался бы в землю.

Откинул голову на подголовник и прикрыл глаза … и тут же их открыл в немом испуге. Мне показалось, что я услышал какие-то потусторонние, а лучше сказать пробирающие до дрожи замогильные голоса, точнее невнятный шепот. Оглянулся по сторонам. Но нет, ничего вокруг не изменилось, посторонних лиц не появилось, а народ живо, с прям-таки итальянской экспрессией делился своими впечатлениями от полета. "Наверное, показалось", - подумал я, но неприятное ощущение не проходило.

Минуту спустя со мной и вовсе начало твориться что-то непонятное! Как бы это лучше выразиться? В своей нервной системе я стал ощущать некие происходящие в ней энергетические процессы. Эти явления нашли свое отражение и во внешних, во вполне конкретных проявлениях – окружающий мир стал чувствоваться немного в другом диапазоне, а именно пассажиры как-то размазывались, как будто они то ли испарялись, то ли что-то источали из своих тел, это выглядело примерно, как если бы пропарившийся в бане человек выскочил на сильный мороз и от него повалил бы пар – примерно вот это я некоторое время наблюдал, если проводить очень приблизительные параллели с виденным мною ранее. Постарался откинуть прочь весь этот бред с глюками. Надо будет по прилету в город посетить врача, а пока, я закрыл глаза и попытался заснуть. Но куда там, вскоре о происходящих со мной неполадках было забыто напрочь и даже зрение вернулось в норму. Вот только я даже не успел порадоваться данным обстоятельствам, случившаяся чертовщина напрочь вылетела из памяти, до того много проблем иного рода на меня навалилось!

Глава 1

Когда все расселись и затихли, в салоне опять воцарилась относительная тишина. Полет продолжался...

Но не прошло и пары минут, как Боинг буквально ухнул вниз, а за окнами авиалайнера раздался звук грома оглушительной силы, на пару секунд в салоне погас свет. Самолет накренился влево, и его стало сильно трясти. Через несколько секунд самолет выровнялся и снова полетел ровно. Но было поздно, авиалайнер уже взорвался истошными криками, подобно светошумовой гранате. Разверзся хаос. Один из пассажиров, бывший во время очередного скачка турбулентности на ногах, завалился в проходе, ударился головой о подлокотник, потерял сознание и теперь безвольной тушей катался по полу как кегля. Уши заложило то ли от перенесенной перегрузки, то ли от галдежа, мата, криков, стонов и невнятного скулежа, установившихся в салоне самолета. Снова засуетились несчастные стюардессы, помогая подбирать выпавшую из багажных отделений ручную кладь, умоляя пассажиров вернуться на свои места и пристегнуть ремни безопасности.

Высветилось оповещение с просьбой пристегнуть ремни, а по салону самолета разлетелся голос явно нервничающего пилота:

- Внимание! Уважаемые пассажиры, просьба вернуться на свои места и пристегнуться. Без паники, борт хорошо управляем, проблем с двигателями нет, все оборудование работает в штатном режиме. Мы сейчас выясняем, что происходит, связываемся с землей. Повторяю … - объявление повторили по кругу еще два раза, но народ его за редким исключением, пропускал мимо ушей, превратившись в стаю запаниковавших обезьян.

- Что это было? – чуть не оглушив, закричала мне в ухо соседка, когда самолет выровнялся и снова стал набирать высоту.

Но мне сейчас было не до этой назойливой мухи в женском обличье, хотя своей сжатой ладонью она с силой вцепилась в мою левую руку мертвой хваткой. Но это была сущая ерунда, по сравнению с тем, что я видел! Из незакрытых заслонками иллюминаторов, в салон самолёта проникал солнечный свет!!! Посреди ночи! Ведь я совершенно точно ориентировался во времени, поскольку так и не успел заснуть. Свободной правой рукой протер глаза - нет, солнечный свет никуда и не думал пропадать. Тут же откатил вверх собственную заслонку - за иллюминатором открылась пасторальная картина – солнце, небо, облака! Как будто мы только что вылетели из Москвы, поднявшись на высоту десять километров! Словно время кто-то прокрутил вспять.

Моя вмиг утихшая соседка уставилась в иллюминатор с выпученными глазами и слегка приоткрытым ртом, а затем тут же включила свой телефон.

- По московскому времени двенадцатый час ночи! Как такое, - она указала своим наманикюренным пальцем на иллюминатор, - может быть!? Откуда здесь взялось солнце!?

- Понятия не имею! Но одно могу сказать с определенностью - на нашем борту творится какая-то чертовщина!

Ответить мне было нечего, и не только мне. По малость притихшему в немом изумлении салону из шепотков и полных удивления воскликов, расползались шок, трепет, а вслед за ними нарастающая с каждой секундой паника.

- Может мы проспали, самолёт ускорился, а мы уже подлетаем к Новосибирску? - не сдавалась соседка, по-прежнему, неосознанно, крепко сжимая мою руку.

- Ага, по Москве ещё и полночь не наступила, а в Новосибирске уже солнце светит и это в начале апреля! - говорил я, не скрывая скепсиса в голосе. - К тому же, судя по высоте солнца над уровнем горизонта сейчас здесь совсем не утро, я бы сказал, ближе к полудню, но опять же, непонятно какое сейчас за бортом время года, какая широта …

- Как, какое время года!? - соседка подозрительно посмотрела на меня. - Весна, апрель. Или у вас белочка? - при последних словах, заметив, где именно покоится ее правая рука, она ее поспешно одернула.

- Ну, тогда, белочка не только у меня одного, а у всего самолёта. Если за бортом неожиданно изменилось время дня и ночи, то, что тогда могло помешать перемениться и сезонам года? Хотя, возможно, время точное, просто мы в пространстве портанулись, - продолжал я философствовать, вспоминая про себя любимую мною попаданческую литературу, но соседка моих последних слов не слышала, она уставилась в противоположный от нас за центральными рядами кресел коридор. Там разгоралась нешуточная потасовка между двумя мужиками, несколько человек их растаскивали, голосила женщина.

- Боже, что творится! - соседка повернулась ко мне. - Меня зовут Ника, то есть Вероника, но …

Все ясно, дослушивать ее я не стал.

- Моё полное имя Константин, но большинство людей зовут меня просто Костя.

Ника вымученно улыбнулась, и мы пожали друг другу руки.

Не успели как следует скрепить знакомство рукопожатием, как к нашему иллюминатору шарахнулось сразу трое пассажиров из центрально ряда и все как один уперли расширившиеся в изумлении глаза в иллюминатор.

- Вы видели!? - орал кто-то из прильнувших к иллюминатору пассажиров. - День! День-деньской!!!

- Я же говорила! - верещала какая-то толстая тетка. – Магнитные бури на солнце, а это опасно!

Пока я, отодвинувшись подальше от иллюминатора, был вынужден все это выслушивать, вдруг с сзади стоящих от нас кресел раздался девичий вскрик. Немедленно встал и повернулся на сто восемьдесят градусов посмотреть, что там еще такого приключилось.

На заднем ряду кресел сидели две девушки, они были одеты в короткие юбки, а рядом с ними в полусогнутых позах замерли еще двое – парень в черной кожанке, бейсболке, двадцати трех-двадцати пяти лет и девушка, что чуть ли лбом не дырявила стекло иллюминатора. Эту парочку я видел раньше, они сидели в центральном, ныне полностью опустевшем ряду, все пассажиры которого сейчас распределились у ближайших бортовых иллюминаторов. Так вот, эта высокая, худая девушка в обтягивающих джинсах прильнувшая к иллюминатору, хотя я отчетливо и не видел ее лица, но почему-то чувствовал, что она была самой перепуганной из этой четверки. Но ни гадать, что происходит, ни спрашивать мне не пришлось. Новая волна полных ужаса и удивления возгласов прокатилась по всему салону.

Казалось бы, куда уж больше сегодня удивляться, но нет, оказалось, есть куда! Под редкими перистыми облаками в лучах солнца весело искрилось обширная водная гладь. Мельком глянул на встроенный в кресло гаджет, показывающий в том числе и статистическую информацию о полете. Боинг летел на высоте более девяти километров, а берегов, по крайней мере, с нашей стороны борта, не просматривалось.

Под самолетом колыхалось море!!! И это была не идиома, вроде "моря Тайги", нет, внизу плескалось самое настоящее море, может быть даже океан, но вовсе не Северный Ледовитый, судя по попавшимся мне на глаза обширным рифовым отмелям – этот водоем скорее напоминал океан Индийский. В голове вертелось только пара слов - и все нецензурные, ближайшие к ним общеупотребительные аналоги - какого черта?!

Теперь уж толпа желающих немедленно объясниться с экипажем возросла в геометрической прогрессии. Но поговорить с главными лицами экипажа авиалайнера тет-а-тет у них не вышло. Пилоты забаррикадировались в своей кабине, выставив на растерзание толпе мелко дрожащих, словно осины на ветру, стюардесс, которые, впрочем, были не менее пассажиров растерянны творящимся вокруг кошмаром. Но обступившая их толпа требовала ответов, грозила судами, прокуратурой и всеми возможными земными инстанциями и карами небесными.

- Выпить гони! – громче всех вопил мужик лет тридцати пяти с явно бандитским лицом, с татуировками и фиксами.

- И у меня стресс, мне тоже плесни! – поддержал его еще один страдалец – с красными щеками, в черной рубахе на голое тело расстёгнутой чуть ли не до пупка.

- Подождите вы со своей пьянкой, пускай они лучше объяснят за каким лешим, вместо Новосибирска, вы нас в Индию отвезли?! – высказала предположение женщина лет сорока пяти в белой блузке и в синих брюках. – И не дожидаясь ответа, она выразительно так посмотрела на подошедшего к ней человека в строгом костюме. – Вы, случайно, не из полиции?

- Почти, – ответил тот. – А что, вы на что-нибудь намекаете?

- Намекаю!? – удивилась женщина. – Я просто спрашиваю. Мне показалось, что вас это интересует.

- Так и есть, – кивнул «почти полицейский». Из его распухшего носа натекла и коркой застыла кровь. – Но это не совсем так ... Не знаю. Я не уверен. Но, кажется, меня кто-то видит, хотя и не может видеть, а я вижу его. И мы оба понимаем, что я его не вижу, а он меня видит.

Женщина, задумавшись, подвисла на несколько секунд, потом кивнула:

- Да, я тоже замечала, что кто-нибудь смотрит на тебя, когда ты этого не видишь. Это случается довольно часто. А что вы делаете, чтобы это прекратилось?

Но ответа она так и не дождалась. Татуированный схватил «почти полицейского» одной рукой за грудки, а затем хорошенько так приложил того кулаком. Нокаут. Народ зашумел с новой силой, принявшись устыжать распустившего руки гопника.

- Пилоты самолет угнали! Вот, в чем дело! – огорошила вслух внезапно возникшей мыслью еще одна пассажирка все того же бальзаковского возраста. – Потому и от нас закрылись!

- Это правда?! – на несчастных стюардесс снова обрушился вал вопросов и обвинений.

- Откройте немедля кабину пилотов!

- Простите, но это невозможно, - стюардесса попыталась улыбнуться, но улыбка вышла какой-то жалкой. - Я не могу пустить вас в кабину, у меня нет ключей.

- Ломать дверь надо! – сказал невысокий, худощавый мужчина, с темными волосами и цепким взглядом карих глаз. Только вот взгляд этот был... какой-то неправильный. Как будто бы мужчина все время ожидал от окружающих подвоха.

Стройная светловолосая стюардесса лишь растерянно переводила взгляды с одного пассажира на другого, пытаясь понять, что же ей делать.

Тут к стюардессам нагрянули новые действующие лица летевшие бизнес-классом, отделены от эконом-класса разделительной перегородкой.

- Ну, и чего ты стоишь? - недовольным голосом спросил один из только что заявившихся пассажиров - сухощавый мужчина лет тридцати пяти, высокий блондин, с аккуратной бородкой. - Идите, поищите среди летящих на этом рейсе врача. Пострадавших так или иначе уже набралось больше десятка!

Девушки, поколебавшись, направились по коридорам. Толпа собравшихся у пилотской кабины почтительно притихла.

Высокий блондин из бизнес-класса тут же занял чье-то опустевшее место и, нервно постукивая пальцами по подлокотнику кресла, стал внимательно копаться в своем телефоне.

Через пару минут он ответил второму «бизнесклассовцу» застывшему рядом с блондином с нетерпеливым выражением лица.

- Ни мобильной, ни, самое главное, спутниковой связи нет! – заявил блондин весьма озадаченным голосом.

- Да что же это такое! - в ужасе взвизгнула женщина с ребенком на руках. - Что нам теперь делать?

- Никак война! – раздался чей-то взволнованный выкрик, поутихший было шум опять начал нарастать.

Наблюдая за этой мизансценой, я лишь ухмыльнулся, думая про себя, до чего же некоторые люди глупы и не дружат с логикой.

- Чего лыбишься, Костя? – проследив за моим взглядом недовольно буркнула Вика или Ника, или как там зовут эту злючку? В связи со всем этим стрессом ее имя вылетело из моей головы, а вполне естественные чувства страха и самосохранения сменились какой-то нездоровой, бесшабашной веселостью. Вероятно, впрыснутый организмом в кровь адреналин, ударил, таким образом, по моим мозгам.

Я улыбнулся еще шире.

- Просто, ты такая красивая сегодня... – сказав это, взял Нику за руку. – Как на счет того, чтобы по прилету сходить в ресторан?

- Ты псих!!! – ответила, как припечатала, девушка.

Не успел я промолвить и пары слов, как над головами пассажиров по всему салону пооткрывались дверцы, выплюнув наружу кислородные маски. Люди, испугавшись перспективы помереть от нехватки кислорода, бегом расселись по своим местам и бодро задышали в маски, в салоне стало заметно тише и спокойней. Я тоже надел ее на лицо и почувствовал, что мой организм наполняется живительным кислородом, словно это был не воздух, а напиток. Это было потрясающе.

По громкой связи раздался взволнованный голос пилота:

«Дамы и господа, говорит старший пилот! Мы летим, но мы не знаем, куда. Вероятно, самолет каким-то образом переместился в пространстве, иначе объяснить наличие под нашим бортом океана невозможно. Навигационные системы, в том числе спутниковые, не работают, радиоэфир девственно чист, но самолет управление не потерял, двигатели и все прочие системы, кроме, повторюсь, навигационных, работают в штатном режиме. Топлива нам хватает, сейчас мы ищем сушу и подходящее место для посадки. Пожалуйста, не осложняйте ни нам, ни, главное, себе, жизнь. Ведите себя дисциплинировано, слушайтесь стюардесс, сохраняйте спокойствие. Экипаж лайнера делает все, что в его силах. Мы, не менее вашего, заинтересованы выбраться из возникшей передряги живыми и невредимыми.»

Самолет пронзил плотную облачную завесу, оказавшись в нескольких сотнях метров от неспокойной глади моря и … суши! Наконец-то!

Открывшийся взгляду берег выглядел абсолютно диким – неровная, вздыбленная горами поверхность была покрыта девственным заснеженным лесом. Визуально, с приличной высоты, разведав рельеф местности пляжа, что по замыслу пилотов предназначался под будущую импровизированную посадочную полосу, авиалайнер развернулся в воздухе и смело пошел на посадку точно вдоль линии прибоя. Но до конца выдержать эту прямую на длительной дистанции у экипажа не получилось. Поврежденное при посадке шасси завернуло самолет в сторону моря, что в конечном итоге сыграло в целом положительную роль – до резкого обрыва морского шельфа в глубину самолет так и не докатился, но зато морские воды помогли ему быстрее затормозить и не дать разгореться пожарам, вспыхнувшим при контакте авиалайнера с поверхностью, совершенно не подготовленным для подобного маневра.

Глава 2

В первые секунды, как только шасси Боинга коснулись пляжа, вверх взмылась грязная туча брызг, камней и песка. При приземлении все почувствовали чудовищной силы удар и услышали страшный грохот, а следом еще пару менее сильных толчков – вероятно отламывались шасси. Если бы не пристегнутые ремни безопасности, то пассажиры при столкновении самолета с поверхностью, пожалуй, пробили бы своими головами полки для ручной клади. Самолет раскачивался, дребезжал, но силой инерции упорно несся по полосе прибоя, поднимая тучи вспененной воды и рассекая крыльями волны. Из иллюминаторов ничего не стало видно. Не знаю, сколько прошло времени, но всем без исключения пассажирам пролетевшие секунды показались длинною в вечность. Но, наконец-то, Боинг перестал скользить на своем брюхе, разрезая водные глади морского прибоя и замер на месте, окончательно затормозив.

В первые секунды после остановки в салоне стояла оглушительная тишина, даже пострадавшие пассажиры замолкли, перестав стонать.

- Ты как, нормально? – спросил Нику.

Она кивнула растрепанной гривой волос, на ее скулах были заметны следы слез. Девушка, собравшись с духом, с трудом прошептала:

- Думаю, наверное…

За иллюминатором, под подбрюшьем самолета плескалось море, а вдали, в паре сотней метров от нас, виднелась занесенная снегом суша. Сразу за обширным пляжем был виден большой лес мельчающий у подножия гор и переходя в луга и кустарник ближе к их пикам у самого хребта. Если бы не обстоятельства, то я, наверняка, полюбовался бы этим зимним пейзажем, думается, он был бы особенно красив в хорошую, солнечную погоду.

Пилоты появились из своей кабины, а вместе с ними в салон стал проникать удушливый дымок. Второй пилот или штурман вышел из кабины с уже опустошенным огнетушителем.

На начавшееся задымление в салоне самолета пассажиры отреагировали предсказуемо – весьма нервно. Близ сидящие к кабине пилотов пассажиры от увиденного ими зрелища возбудились, мигом повскакивав с мест с криками:

- Горим! Пожар! Задохнемся в этой консервной банке!

Другие, словно очнувшись от гипноза, заметались по салону, судорожно копаясь в сумках в поисках паспорта, денег, вещей.

У аварийных выходов очень быстро скопилась целая толпа, но открыть их самостоятельно пока никто не решался. Здесь, в этой нервной обстановке свою положительную роль сыграл экипаж самолета. Второй пилот и одна стюардесса остались у переднего аварийного выхода, капитан лайнера с остальными членами экипажа проследовал к заднему.

Мы с Никой никуда не дергались, оставшись на своих местах недалеко от переднего аварийного люка, слушая как второй пилот всех там скопившихся людей громко убеждал, что легкое задымление не перерастет в опасный для жизни пожар, потому как и самолет приводнен, а во-вторых, еще в воздухе были сброшены излишки топлива. Стюардессы тоже успокаивали, просили дышать в кислородные маски и не волноваться. Члены экипажа обещали немедленно заняться спуском на воду надувного трапа и последующей эвакуации пассажиров с аварийного борта.

Самые нетерпеливые пассажиры лишь заслышав об эвакуации уже концентрировались у аварийных люков, тем самым мешая «колдовавшим» пилотам, которые пытались спустить на воду надувной аварийный трап.

У меня тоже нашлись дела. Помог подняться Ники. Затем достал свою и ее ручную кладь, при этом, поглядывая из иллюминатора на начавшийся спуск на воду пассажиров, сказал ей раздеться до пояса. Хотя на улице температура явно была не выше нуля, но бродить неизвестно сколько времени по пустынному пляжу в мокрых обуви и одежде – идея не из самых лучших. И подавая пример, расстегнул свои джинсы, снял их и обвязал штанинами вокруг шеи, а кроссовки засунул в ручную кладь. К моему немалому удивлению, Ника послушалась, раздевшись до нижнего белья, невольно заставив меня полюбоваться своею попой, обтянутой колготками.

Раздевались подобным образом не только мы, но и многие из пассажиров – где-то третья их часть. Остальные, вероятно, рассчитывали на сменную одежду в ручной клади, на подмываемое волнами багажное отделение или, может быть на спасателей, поджидавших их с распростертыми объятиями в лесу за пляжем, прямо у подножия гор, или, на худой конец, они всецело полагались на собственный закаленный невзгодами организм, ответов я не знал, да и они меня в эти минуты интересовали меньше всего.

Вслед за первым десятком пассажиров, пилоты со стюардессами принялись притаскивать к заработавшему первым заднему аварийному выходу и спускать по надувному трапу запечатанные контейнеры с продуктами питания, аптечки скорой помощи, какие-то вещи, а оказавшиеся по пояс в море эвакуированные из Боинга пассажиры их быстро расхватывали и трусцой устремлялись к берегу.

Примерно вот так высадка и проходила – спускались регулируемые пилотами партии пассажиров, а им вдогонку летели вещи или малотранспортабельные люди – дети, старики, пострадавшие.

Наконец, я понял, что усилия второго пилота и примкнувших к нему мужикам увенчались успехом. Я услышал, как рядом с нашим передним аварийным выходом раздается звук надуваемого трапа для эвакуации пассажиров. Прежде, чем спуститься сам, помог дотащить до трапа и спустить на воду бессознательного мужчину средних лет, ударившегося головой то ли о стоящее впереди кресло, то ли в переборку. По тому же маршруту проводил еще и пожилую женщину с трудом передвигающуюся.

Вскоре и мы с Никой достали из-под своих сидений спасательные жилеты, одели, а затем вместе со всем своим немногочисленным скарбом покинули злосчастный борт через аварийную дверь в передней части самолета. Спустились по трапу как с горки водного парка аттракционов, но оказались не в теплом бассейне, а в холодном, в слегка штормовом море – накатывающие на берег волны доходили до груди. В нагрузку нам спустили сверху еще целую кипу шерстяных одеял и чехлов снятых с кресел – их планировали использовать на совершенно диком, никак необустроенном берегу в качестве доп. одежды или одеял. Навьюченные, словно ослы, перестукивая от холода зубами, мы с Никой постарались побыстрее добраться до берега.

Обветренный, заледенелый и обнесенный снегом берег был первозданно пуст. Народ растерянно переглядывался. Подтверждались худшие предположения. Не было заметно никаких следов указывающих на человеческую деятельность – ни дымков на горизонте, ни звуков, ни запахов, ни срубленных деревьев, ни отпечатков копыт, ничего … На первый взгляд единственным, что нарушало девственную красоту природы, был наш злосчастный авиалайнер, захлестываемый ледяными волнами. Тем не менее, я чувствовал, что здесь кто-то есть. Может быть, это всего лишь игра света и тени, но я был уверен в этом. Я смотрел на эту суровую и мрачную землю, и мне казалось, что я слышу дыхание чего-то огромного и неведомого. Оно дышит в такт моим шагам, и я чувствую, как оно смотрит на меня из темноты. - Здесь что-то есть, - сказал я, обращаясь к Вероники. - Ты видишь?

Словно завороженные собравшиеся на берегу люди смотрели на захлестываемый волнами, медленно перемещающийся по дну Боинг, будто провожали его в последний путь. Менее сентиментальная часть пассажиров или собирала на берегу плывун для костров или настойчиво дербанили свои телефоны, генерируя друг другу одни и те же вопросы и получая на них стандартные ответы:

- А у вас тоже сети нет?

- Не ловит ничего! Абсолютно ничего! Из-за постоянного поиска сети только батарея быстро садится.

- Да, у меня тоже показывает ноль делений связи.

- А какой у вас оператор?

- Может это отечественные симки заблокированы? Люди!!! Лю-ю-ю-ди-и-и!!! Есть у кого иностранные сим карты?

- Да, что симки?! Здесь нет ни одного подключения вай-фай! Список пуст!

Я к этому дурдому присоединяться не стал, сложив в указанном капитаном месте вынесенные из самолета вещи, затем, прикрывшись курткой, снял мокрые трусы и натянул на себя относительно сухие джинсы, мы вместе с Никой, проделавшей со своим гардеробом аналогичные манипуляции, принялись за поиск топлива для костра. Впрочем, собрания, что первое – провожающих, что второе – разговаривающих тоже быстро распались, погода была совсем не летняя, и она совсем не располагала наблюдать за самолетом или в сотый раз обсуждать отсутствие мобильной связи.

Первым делом народ ринулся собирать выброшенный морем на берег плывун и иную растительность годную для розжига костров, всем нам требовалось побыстрее согреться.

Топливо на берегу присутствовало в достаточном объеме, зажигалки тоже нашлись, и вот, не прошло и десяти минут, как на заснеженном пляже начали разгораться костерки, сильно дымя, потрескивая и шипя, с аппетитом пожирая промерзший плывун и дерево.

При спуске по надувному трапу с самолета я обмочил только трусы и низ куртки со свитером; джинсы и ботинки заблаговременно с себя снял и сейчас, пребывая в практически сухой одежде (мокрые трусы я уже успел снять, прикрывшись быстро сохнувшей кожаной курткой), сидел на корточках, и, протянув руки к костру, согревался исходящим от него теплом.

А в это время некоторые, не такие предусмотрительные пассажиры, были вынуждены, обвязавшись одеялами, другой доставленной с самолета материей, полуголяком отплясывать у костров, пытаясь над ними просушить свои штаны, юбки и, что особенно важно, обувь.

Абсолютное большинство свергшигся с небес на землю пассажиров первым делом кинулись не костры разводить, снимать и просушивать белье, а судорожными движениями хвататься и проверять работоспособность собственных телефонов. Да, они работали вполне исправно, но только если мобильные приложения не требовали интернета – он по-прежнему не появился, как и отсутствовала сотовая связь вне зависимости от используемых операторов. Орбитальные спутники тоже не ловились и кокосы под пальмами не росли. Эти прискорбные обстоятельства всех по-настоящему расстраивали и пугали едва ли не больше недавно случившегося с нами авиапроишествия.

Рядом со мной присела Ника, произнесла с благодарностью в голосе:

- Спасибо Костя, что настоял на том, чтобы я при высадке разделась до пояса …

- Не за что.

- А иначе сейчас тоже стриптиз бы здесь танцевала, как эти несчастные, - кивком головы она указала на мокрых и дрожащих от холода бедолаг, с синюшного цвета нижними конечностями.

Но вскоре всеобщее внимание привлек забравшийся на валун капитан авиалайнера. Он представился. Звали его Андреем Викторовичем Селиверстовым. Это был спортивно выглядящей мужчина пятидесяти двух лет с красивыми и правильными чертами лица и со светлыми волосами с проседью.

- Уважаемые!.. люди!.. Прошу вас уделить минутку вашего внимания!

Шум смолк. Больше половины пассажиров, образуя плотное кольцо, окружили оратора.

- Предупреждая дальнейшие расспросы, хочу сразу донести важную для всех вас информацию.

Наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь плеском волн и криками чаек.

- Как уже было сказано, всякую связь с землей самолет потерял над Уралом. Сразу хочу отметить, что по данному маршруту, Москва-Новосибирск, лично я летал более четырех лет. Опыт у меня и у второго пилота, даже если брать в расчёт только это конкретное направление, накопился, как вы понимаете, немалый! А так, в гражданской авиации, я уже больше пятнадцати лет. Так вот, что я хочу вам рассказать. Над Уралом случилось что-то необычное. Боинг угодил, влетел во вспышку света, а за мгновение до этого по радару мы засекли быстро приближающийся к нам объект – НЛО – неопознанный летающий объект. Эта абвиатура вовсе не означает гуманоидных зеленых человечков, такой объект может быть технического – ступени ракеты например, или природного происхождения – вроде метеора или астероида. Дальше вы все знаете. Мы вылетели из этой вспышки и при этом за доли секунды оказались непонятно где и когда. Чудесным образом переместившись из ночи в день, а вместо Уральских гор под бортом самолета плескалось бескрайнее море или, скорее всего, океан. Лишь только через два часа полета радаром смогли засечь сушу, куда мы тут же и направили самолет, ведь топливо в баках не бесконечное. Связи, повторюсь, так и не появилось, очертания суши оказались для нас совершенно незнакомы. Дальше медлить, проводить воздушную разведку поверхности не было никакой возможности, кончалось топливо. Обнаружив относительно ровный и протяженный пляж в зоне прибоя, мною было принято решение совершить экстренную посадку. Где мы находимся – не имею ни малейшего понятия! Исходя из сказанного, рассчитывать на немедленное прибытие помощи, спасателей – крайне глупо и опасно в нашей ситуации. Сейчас, первым делом нам надо согреться и как-то обустроиться на ночь. Кое-какие запасы пищи с самолета мы вынесли, но стоит уже завтра задуматься о добычи пропитания, если не хотим голодать и терять силы.

Капитан Боинга говорил еще минут десять, отвечая на многочисленные, но по-сути однотипные вопросы, и, возможно, проговорил бы еще час или два, если бы не приказал людям расходиться и заняться делами и сам бы не последовал своему собственному распоряжению. Большая часть слушателей немедля озаботилась поисками топлива для костров и исследованием близлежащей местности. Но особо упоротые снова разбились на группы, взявшись по новой обсуждать услышанные от первого пилота новости.

Температура воздуха была минус два градуса по Цельсию, но сильная влажность и ветер с моря по ощущениям делали температуру значительно ниже. К тому же пассажиры были одеты по-весеннему, не по погоде, да еще и некоторые в подмокшей одежде. Хорошо помогали согреться лишь разведенные костры, благо плывуна на пляже пока еще хватало.

- Не знаю, как мы здесь будем ночевать открытые всем ветрам, нужно в лес уходить … - не успел я закончить свою мысль, как увидел второго пилота Антона – рослого, жилистого мужчину лет тридцати, бодрой походкой с охапкой хвороста в руках, направляющегося к капитану авиалайнера. Но обратился он не только к своему бывшему шефу, но и ко всем близ собравшимся от этого места пассажирам.

- Мужики! – Антон, походя, освободившись от хвороста, громко заговорил, вертя головой туда-сюда на сто восемьдесят градусов. – Ближе к лесу, в полукилометре отсюда я обнаружил небольшой овражек, сухой. В овражке этом мы все поместимся, временно надо в нем обживаться – ни шторм с моря, ни ветры там нас особо донимать не будут. В любом случае, переночевать пару ночей в овражке все лучше, чем здесь, на открытой местности.

- Нужно уходить! – выслушав своего коллегу, решительно заявил Селиверстов. - Ночью будет холодно, собранного плывуна у нас достаточно. Тем более что в лесу полно валежника.

- Уходить? - переспросил кто-то. - Но куда? Мы ведь даже не знаем, где находимся. А если это дикие места?

- А вы в этом еще сомневаетесь? – с грустной иронией в голосе спросил капитан.

- Так, - поддержал капитана высокий блондин, - сейчас берем все, что есть – ветки, плывун и все прочее имущество, и тащим в указанном направлении, а дальше - по обстоятельствам.

Обсуждение этого, несомненно, здравого и очень своевременного предложения второго пилота, надолго не затянулось, большинство народа выразило желание переместиться в обнаруженный летчиком овраг, чтобы, наконец, хоть немного защититься от студеного ветра.

После прекращения прений командиры-самовыдвиженцы принялись отдавать, хотел сказать короткие, но нет, многословные команды, а как иначе среди гражданских? Мы быстро собрали все вещи, которые хоть как-то могли нам пригодиться, включая добытое на берегу топливо для костров, и направились к оврагу. Когда мы добрались до места, то сразу же взялись за уже привычную работу – принялись заново разжигать костры и просушивать одежду.

Овраг оказался мелковатым, глубиной где мне по плечо, где по макушку, но зато узким и длинным. Свободно разместится здесь могли все пассажиры приводнившегося Боинга. И самое главное, здесь практически не задувало ветром.

Отсюда, от оврага до густого леса окаймлявшего с трех сторон пляж, было рукой подать, двести-триста метров. Именно в лес большинство переселенцев и направились, всем требовалось наломать ветви для шалашей и лапник для подстилки. Деревья в лесу, на первый взгляд, были самыми обычными – зеленые сосны, ель и лиственные, породы которых для меня определить зимой было делом затруднительным, так как листьев на этих деревьях не было, их голые ветви были покрыты снегом и отличить, скажем, тот же клен от ясеня без наличия листьев я не мог. Хотя вру, одно лиственное дерево я мог точно определить даже зимой – это были березы, чьи краплёные стволы явственно выделялись на общем фоне.

Глава 3

Лишь во второй половине ночи мне удалось забыться тревожным сном. До этого времени мы с Никой таскали из леса ветви и строили шалаш, как, впрочем, и большинство пассажиров. Шалаш сделали самый простой: ветки потолще прислонили к вертикальной стене оврага, а в качестве подстилки и стен использовали еловый лапник и кусок ковровой дорожки, стену дополнительно присыпали снегом, вместо матрасов застелили спасательные жилеты.

К утру сильно замерз. Спали мы с Никой вдвоем прижавшись спина к спине и набросав сверху на себя все подвернувшиеся под руку тряпки. Правда за ночь все это отрепье чудесным образом перекочевало на мою новую подругу, а я спал в чем был – в демисезонной кожаной куртке, свитере и джинсах. Аккуратно, стараясь не разбудить колышущуюся в такт дыхания горку тряпья, покинул наше с Никой еловое ложе.

Выбравшись на свет Божий, огляделся по сторонам. Море заметно отступило от берега и … нашего самолета не было видно! Развернулся в противоположную сторону. Там, ничего нового за ночь не случилось. Куда бы я ни смотрел, всюду, на километры вокруг, простирался густой снежный лес. Тяжело вздохнув, перевел взгляд на наш, уже успевший набить оскомину, овражный лагерь. Большинство его «постояльцев» спало, но хватало и бодрствующих, тихо переговаривающихся у костров.

Выкарабкался из оврага, ступая грязными подошвами по белому снежному ковру. Снегопад прекратился еще посреди ночи. Чтобы согреть задубевшее тело попрыгал на месте, поприседал, отжался. Зубы перестали лязгать, по всему организму от натруженных мышц робко распространялась волна тепла. Полегчало.

Здесь, на поверхности, происходило кое-что интересное. Приводя в норму дыхание после тренировки, вдыхая полной грудью прогоркший морской воздух, я наблюдал как отошедшая от костров группа в составе двух десятков придурков, не знаю, как их по-другому обозвать, принялись вытаптывать на нетронутой снежной целине огромные буквы сигнала бедствия "SOS". Почему придурков? А потому, что на востоке, из-за сгрудившихся там туч, хоть и светало как-то робко и тускло, но все равно, над пламенеющей рассветом линии горизонта отчетливо просматривались две (!!!) луны. Удивительное дело! Прошедшей ночью на небосклоне вполне привычно наблюдался лишь один планетарный спутник, вроде бы похожий на земную луну. Знаете ли, я совсем не астроном, в созвездиях тоже слабо разбираюсь и подзорной трубы, чтобы рассмотреть поверхность спутника под рукой у меня не было. А вот теперь, с утреца, нате пожалуйста, к первому спутнику присоединился второй, чуть меньшего размера. Своими наблюдениями я ни с кем не спешил делиться, осмысливая информацию.

Но, как и следовало ожидать, относительная тишина на пляже быстро взорвалась воем и истеричными воплями. На уши ко мне вскоре подсела завывающая белугой Ника, размазывая по лицу слезы вперемешку с соплями.

- Костя! – она с трудом сглотнула. – Ты это видишь!?

Вопрос был явно риторическим.

- Мы на другой планете! Ты понимаешь?! Что нам теперь делать?

Хотелось ей ответить, в духе "снимать штаны и бегать", но усилием воли я сдержал так и рвущиеся из меня слова. Зачем над ней подтрунивать, девушка она в принципе не плохая. А положение у всех нас из просто неопределенно-плохого с восходом второй луны превратилось в определенно-херовое. Теперь даже до малолетних детей дошло, что мы находимся где угодно, но только не на привычной и родной всем нам Земле.

- Выхода только два - либо сдохнуть, либо попытаться выжить! И хватит тебе уже выть волчицей, как говорится, "слезами горю не поможешь".

Обхватил девушку за плечи и прижал к себе, терпеливо дожидаясь, пока утихнут всхлипы.

А тем временем SOSовцы обманутые в своих лучших ожиданиях, осознавшие всю бесперспективность своего занятия, бросили топтать снег, вернувшись в основной лагерь. Их вожак, привлекая громкими хлопками ладоней всеобщее внимание, толкнул речь.

- Друзья, коллеги! Не будем заниматься самообманом и питать беспочвенные иллюзии! Мы не на Земле - и это неопровержимый факт! Кто хочет оспорить данное утверждение - пускай посмотрит на небо! Теперь перед нами встал извечный русский вопрос - "что делать?" Второй извечный вопрос из этой серии - "кто виноват?" пока опустим, так как ответа на него здесь и сейчас мы не найдем.

Чиновник продолжал высокопарно витийствовать ещё минут пять, но конкретного, пошагового плана действий от него я так и не услышал.

Следом слово взял военный пенсионер, предложивший женщинам начать топить снег, собирать плывун, а здоровым мужчинам пройтись по окрестностям, разведать близлежащую местность. Большинством голосов народ его поддержал.

Пока будущие разведчики, и я в их числе, подбирали, рубили, ломали, строгали или обжигали каждый себе «оружие» – Примерно до полудня изготавливалось оружие - короткие и длинные остро заточенные колья (копья). Инструментов было минимум - четыре миниатюрных пожарных топора и несколько ножей. Обладателями современного оружия, а конкретно говоря, пистолетов, оказались лишь двое – капитан самолета и второй пилот.

Как оказалось, с целью предотвращения всевозможных ЧП, в том числе и антитеррористической направленности, внутри пилотской кабины имелся сейфовый ящик с оружием, который летчиками и был благополучно открыт. Его содержимое, попавшее в руки пилотов, помимо прочего, превратилось еще и в дополнительный зримый атрибут власти. Хотя, надо признать, пилоты с момента посадки самолета, последующей эвакуации, при размещении лагеря и без того пользовались заслуженным авторитетом у пассажиров, просто, наличие в их руках огнестрела еще более усиливало властные позиции летчиков. Впрочем, оспаривать их лидерство здесь и сейчас желающих пока не наблюдалось. Тем более, что все важные решения в нашей, если можно так сказать, общине, принимались не в ультимативной форме, а вполне себе демократическим способом – всеобщем голосованием, простым большинством голосов.

Прошедшей ночью случился отлив, прихвативший вместе с собой и многострадальный самолет, протащив его вглубь, да так, что над волнами сейчас виднелся лишь его хвост. Теперь надеется на припасы с самолета, на грузовой отсек внизу заполненный багажом, да и просто на какие-либо вещи и предметы из интерьера лайнера теряет всякий смысл. Желающих доплыть на надувной лодке до Боинга и искупаться, точнее говоря, понырять в ледяной воде, на пляже мною не наблюдалось от слова совсем.

А продовольственные припасы-то, захваченные с самолета, стремительно таяли. Поэтому, женщины и не зачисленные в отряд пожилые или нездоровые мужчины в то время как мы изготовляли себе оружие, ушли в сторону отступившего моря и с любопытством рассматривали оставленные отливом «дары». На галечном пляже – бывшим морском дне кучами валялись морские водоросли – ламинарии или морская капуста – вполне съедобная субстанция, ее можно и сушить и коптить и варить и жарить. Кроме растительной, на отливном пляже попадалась и животная пища, правда, малоаппетитная – моллюски, рачки, склизкие трепанги – или морские огурцы, но больше всего было шевелящихся червей. Именно этих червей счастливые обладатели двух спиннингов и пустили на приманку, устроившись рыбачить на оконечности мыса, уходящего в море. И даже успели выловить пару рыбин, похожих на скумбрий.

У костра, где в импровизированном чане варилась морская капуста с ракушками, услышал разговор, что вел с женщинами один примечательный пассажир с приветом в голове, он мне еще со вчерашнего дня запомнился своей неадекватностью и внешним видом. Присмотрелся к его лицу. Распухший нос данного товарища больше не кровоточил, но от уголков глаз ко рту опускались две высохшие кровавые дорожки. Что это вообще такое? Глаза у него вроде не повреждены? Окончательно сбился с мысли, когда расслышал вопрос одной из женщин, она обращалась к этому ненормальному.

- А как же мы, люди, если ОНИ не станут нас замечать? Что будет с нами? Ведь мы – тоже часть природы, и если кто-то исчезнет, то что станет с остальным миром?

Еще больше меня удивил ответ.

- Не бойся, - ответил псих, - мы все здесь, чтобы выполнить свою миссию. И мы её выполним. Мы – первые, но не последние. После нас придут те, кто будет заботиться о природе, о тех, кого мы потеряли. Они будут следить за тем, чтобы всё было в порядке. А мы, в свою очередь, будем помогать им, ведь они – часть нас.

О чем они вообще общаются? Что у них в головах?

Кстати говоря, подобного рода разговоры он вел систематически, и вокруг него потихоньку образовывалась целая секта, состоящая главным образом из женщин. Вот и еще один центр притяжения образовывался …

Ну, да и хрен с этим психом, на разведку отряды стали отправляться только во второй половине дня и приключения начались почти сразу …

Шесть десятков мужчин разбили на три отряда, направив их на все три стороны. Моему отряду под предводительством МЧСовца Петровича предстояло обследовать северо-западное направление.

О том, чтобы организовать дозор, фланговые охранение наш новоявленный командир даже не заикнулся, как, впрочем, не поинтересовался он биографией своих подопечных на вопрос служил человек или нет, имеет ли какие-то полезные в данной ситуации навыки вроде охотничьих и тому подобное. Просто провели перекличку, узнали как кого зовут и двинулись как бараны на убой в путь, как будто нам предстояло исследовать не инопланетный лес, а подмосковный лесопарк.

Вооружившись кто чем мог - в основном оружием времён неолита - деревянными дубинами и копьями (длинными заостренными палками), со стороны напоминая группу странных, немного тронутых головой туристов, наш "эмчеэсовский" отряд нестройной толпой побрел к близлежащему лесу.

Члены "эмчеэсовской" группы закинули за спину самодельные вещмешки, похватав оружие, без лишних слов попрощавшись с немногочисленными провожатыми, двинулись в указанном капитаном Боинга направлении.

Впереди меня протаптывая тропу в снегу цепочкой, один за другим, двигалось пять человек. Прикрывая спины членов отряда, я шел замыкающим.

Давящая атмосфера окружающего леса действовала угнетающе. Все время казалось, что за нами кто-то следит, заставляя меня постоянно оборачиваться, дабы убедиться, что сзади никто не подкрадывается.

Впереди, оторвавшись от основного отряда на добрый десяток метров, шел командир группы, эмчээсовец и по совместительству охотник-любитель Петрович, просто Петрович. Его имени я не знал, как, впрочем, подозреваю, и все мои одногруппники. Петровичем он изначально сам представился и просил так себя именовать.

Одет он был в пуховик с капюшоном и синие джинсовые штаны, на ногах - берцы. Я был бы не прочь махнуться с Петровичем его обувью, потому как сам мерз в кроссовках. Из оружия кроме ножа в его арсенале присутствовал топор. Все остальные члены отряда, включая меня, были вооружены помимо ножей ещё и заточенными кольями, которые легко можно было использовать также в качестве дубин.

Сразу за Петровичем двигались двое корешей в зоновских наколках - Макс и Артур. Первый был низкого роста, его черные волосы прикрывала бандана из боинговской занавески. Помимо стандартных "копья" с ножом вдобавок он был вооружен и самодельным кистенем. Второй, Артур, был выше среднего роста, крепкого сложения, возрастом под полтинник. Судя по кривому, несколько раз сломанному носу и целой россыпи шрамов на голове и лице помахаться он любил.

Следом, приотставая на несколько шагов, шла вторая двойка. Грузный мужчина примерно пенсионного возраста и молодой парень лет восемнадцати с раскосыми глазами. Друг с другом эти двое знакомы не были, потому помалкивали всю дорогу, в отличие от первой, периодически обменивающейся репликами, пары. Ну и я вызвался идти последним, шестым, тем самым, в первую очередь, рассчитывая сохранить сухими свои ноги идя по проторенной в снегу тропе.

- С этой деревяшкой в руках, - Артур с неприязнью потряс заточенным деревянным стволом, словно держал в руке кусок дерьма, - чувствую себя в лесу самым настоящим лохом!

- Да, - согласился Макс, - наша группа единственная без огнестрела осталась.

- А что вы хотели? - заговорил "пенсионер" из шедшей следом пары, - три разведгруппы, а пистолетов у пилотов всего два …

- Если не заливают …

- Тихо вы! - через плечо бросил шедший впереди эмчеэсовец-охотник, сосредоточенно что-то рассматривая на снегу - в лесу волки водятся!

Петрович остановился, а все остальные члены группы ускорились, догоняя его. Он указал на многочисленные следы.

-Тут их целая стая пробежала …

- С чего ты Петрович взял, что это волки? Могли быть и собаки.

- Что-то бродячих собачьих стай в лесах я никогда за всю свою жизнь не встречал. В городах - да, бывают сколачиваются …

- В любом случае, хрен редьки не слаще - заключил "пенсионер" из второй пары, - что волки, что одичалые собаки!

- Вот и я о том же, - согласился охотник, - а вы тут развели базар, тише будьте!

- Лады, Петрович, веди нас ... Со… Сусанин! - недобро щерясь, изрек Артур с явным подтекстом, на что его подельник со смехом хрюкнул вполголоса.

Неопределенно мотнув головой, Петрович стартанул, так ничего и не ответив. Но, к моему удивлению, говорильня более не возобновлялась, все двигались в полном молчании, продолжая все дальше углубляться в лес.

Очень скоро мы вышли на хорошо различимую тропу. Мы ее посчитали именно тропой, поскольку она выделялась отсутствием растительности на фоне могучего леса и хорошо развитого подлеска и была достаточно прямолинейна, выдерживая заданное направление – она начиналась от моря, немногим в стороне от нашего лагеря и устремлялась куда-то в лес. Вот по этой самой тропе наш отряд вскоре и зашагал, скорость продвижения вперед сильно возросла.

Еще в пути я начал ощущать себя совсем странно, а именно, от своих одногруппников стал улавливать что-то ненормальное – от них, по мере моего продвижения вперед, всё сильнее, подобно цветам, источались то ли запахи или лучше сказать энергия, прятавшаяся и исходящая из их нутра!

Справа от тропы стали улавливаться какие-то далекие, но пугающие звуки, чем-то похожие на трещотку или стрекот кузнечиков. Наша группа начала затормаживать. Все остановились, снег перестал скрипеть под ногами, а звук или вернее говоря звуки (я различал несколько источников) усиливались с каждой секундой, вскоре к ним добавился дробный стук ног и послышался треск ломаемых ветвей. И тут, как по команде, половина нашей группы с искаженными ужасом лицами бросилась врассыпную спасаться бегством с выголенными от страха глазами, а вторая половина, вероятно пребывая в ступоре, осталась на месте с раззяваными в испуге ртами, рефлекторно направив на источник шума свое оружие – колья.

Поднимая снежную взвесь, из лесного подлеска вынырнули жуткие существа – длинной под два-три метра, высотой мне по пояс, своим внешним видом более всего напоминавшие ужасную помесь таракана и рака – шесть суставчатых ног, около ротового отверстия еще одна пара то ли каких хелицер, то ли клешней – и вот этими самыми конечностями они и принялись орудовать со скоростью газонокосилки. Над тропой взмыли ввысь дикий ор, треск и брызги алой крови.

Мой сосед справа с криком швырнул копье в сторону набегающего существа и с ловкостью обезьяны прыгнул на ветвь близстоящего дерева, но подтянуться на руках не успел, тарак (буду так для краткости называть таракано-рака) припал к земле, а затем в прыжке взмыл ввысь. Одной клешней он с легкостью гильотины отхерачел ему ногу, а второй клешней – руку, после чего они кубарем свалились в снег.

Эту сцену я заметил периферийным зрением, потому как в тот момент, когда с дерева падали откушенные конечности я сам находился в полете, назад спиной и вбок отскакивая от своего стрекочущего жвалами визави. Приземлился неудачно на камень и при этом еще стукнулся левой рукой о ствол дерева. Удар был такой силы, что напрочь выбил из легких воздух. Рефлекторно вдохнул кислород, кроме пронзающей тело жгучей боли ничего не испытал. Но сжимаемый правой рукой кол не выпустил, направив заостренный конец в прыгнувшего на меня тарака. Последнее, что я запомнил – кол с треском вошел в подбрюшье наваливающегося на меня существа. Еще краем глаза успел заметить двоих справа и слева от нас пробегающих тараков, что с окровавленными клешнями гнались за улепетывающими людьми. Затем почувствовал удар зазубренными жвалами по голове, и мое потухшее сознание заполнила чернота.

Очнулся я от боли. Пульс барабанным набатом стучал в голове. Казалось, болело все тело, каждый его сантиметр. Но особенно острая, пульсирующая боль, концентрировалась в левом части тела. Удар при падении пришелся по ребрам и левой руки в районе локтя. Проткнутый насквозь колом тарак недвижимо замер справа от меня. Труп этого чудовищного существа лежал впритык ко мне и частично закрывал обзор, но шума и криков слышно не было. Жив остался – хорошо, а вообще ситуация аховая. Левая рука в нефункциональном состоянии, поднять ее через боль с трудом получается, но что-то с ее помощью делать, держать в руках – уже нет. Дышу тоже с проблемами, поверхностно, легкие горят, глубокие вдохи моментально отдаются острой болью в ребрах.

Повернувшись на здоровый правый бок, помогая себе правой рукой, встал на колени и, опираясь на тарака, попытался встать. Что-то пошло не так. От боли в ребрах как-то потемнело в глазах, а мир вокруг, как мне показалось, подернулся дымкой. В физическом плане картина осталась прежней – множество мертвых тел – частью сожранных, с некомплектом конечностей, со вспоротыми животами и размозжёнными головами. Ноздри забивает запах крови, смешивающийся с едким смрадом вывернутых на снег внутренностей, а в ушах слышатся крики… фантомные крики заживо раздираемых людей. И на всю эту картину, что ли наложились, дополнились к ней какие-то ярко светящиеся, непонятные сгустки, пронизывающие все вокруг и словно иглы, впивавшиеся в мой мозг. «Ещё этого не хватало, начали подводить глаза!» - было первое, о чем я подумал. И вдруг, совершенно неожиданно, всего лишь волевым усилием с моей стороны картинка изменилась, вернулось обычное зрение, и окружающий мир вновь обрел привычные цвета и структуру. Усилием мысли опять перевел свои глаза в новый и до сели неизвестный им режим работы. Хотя мои глаза от непривычки щипало и саднило, но на эти неудобства я не обращал внимание. До меня кое-что начало доходить, вспомнился, например, фильм Матрица, а также кое-какая прочитанная литература как фэнтезийного, так и эзотерического содержания. Отсюда следовал вывод – или я вижу глюки, или нечто большее …

Взвесив все за и против, для себя я объяснил природу этих непонятных, невидимых человеческим зрением образований, посчитав их или электромагнитными полями продуцируемые живыми организмами, или же некой энергией, неизвестной земной науке. Склонялся я больше ко второму варианту, поскольку электромагнитные поля у меня все больше ассоциировались с Северными сияниями, но то, что я видел перед собой на эти известные мне природные явления если и походили, то очень слабо и проявлялись они на Земле совсем не так как здесь.

Вволю подумать над этими загадками не получилось. Словно из-под земли возник монстр, тарак! Сердце бешено заколотилось. Его тело, в разы больше, чем деревья, было заполнено этими самыми светящимися сгустками. Энергоструктура существа, в отличие от деревьев, очень сильно напоминала паутину, расходясь нитями-энергоканалами от груди, окончательно рассеиваясь за физическими пределами тела, в ауре? Все эти мысли в моей голове промелькнули в доли секунды. Чисто рефлекторно или от осознания своей полной беспомощности приоткрыл рот и потянул в лёгкие воздух. И тут энерго-картинка монстра дернулась, пошла рябью, его все, абсолютно все энергоканалы вывернулись, и словно намагниченные понеслись в мою сторону, и вместе с воздухом в мои лёгкие, по всему телу начала расползаться приятная, я бы даже сказал бодрящая энергия. Не представляю, с чем можно было сравнить мои ощущения, на Земле ничего подобного я ни разу не ощущал. Но длилось это состояние недолго, от силы пару секунд, как вдруг ощущение некоего такого непонятного блаженства, резко сменилось тревожным чувством всё нарастающего жжения, как будто температура моего тела начала расти. Снова меня захлестнули хороводом мельтешащие в голове панические мысли. Причина происходящего мне была в целом понятна - мы с существом как-то взаимодействовали друг с другом. Присмотрелся получше, все тем же магическим зрением (все происходящее именно магию мне и напоминало) и тут я понял, что энергоканалы монстра выгнуты под действием моих собственных энергоканалов протянувшихся от моего средоточия в области солнечного сплетения пылающего раскаленным белым шаром как будто от сварочного огня. И судя по всему, именно мои энергоканалы вытягивали из монстра энергию, сейчас меня переполняющую. Силой воли или мысли попробовал ослабить отток энергии, и мне сразу стало легче, давление на мой организм ослабло, но зато зашевелилось и злобно зарычало существо, лелея в своей голове явно нехорошие, скорее всего гастрономические мысли в отношении нехорошего меня. Моментально возобновил забор энергии, моё состояние стало стремительно ухудшаться. И тут мне пришла в голову мысль использовать свою энергоструктуру в качестве проводника, проводя через себя энергию монстра и затем стравливая её в окружающее пространство. И это подействовало. Свечение моих каналов и средоточия резко снизилось! Теперь энергия монстра не задерживаясь, не распространяясь и не накапливаясь в моем организме, проходила через меня и выплескивалась за спиной. Самое главное, монстр не проявлял никакой активности, скорее наоборот, он словно подсушивался в газовой плите. Усилием воли усилил энергетический отток и тут монстр полыхнул пламенем, его энергоструктуры не выдержали, они буквально взорвались, существо за секунду превратилось в груду дымящегося пепла. Мои энергоканалы тут же автоматически втянулись в мою ауру, не выползая за её пределы. С облегчением я перевел дыхание, вытер испарину пота со лба. И только опустив руку, я обратил внимание, что проделал всё это пострадавшей левой рукой. Самое удивительное - никакой боли, даже тени неприятных ощущений я не чувствовал, рука была абсолютно здорова! Через разодранную дырку на месте пореза осталась лишь засохшая кровь, сам порез исчез, как будто его никогда и не было! Усиленно подышал всей грудью, глубоко - невероятно, но факт - никаких болевых ощущений в ребрах!

Дела!!!

Среди раскиданных повсюду окровавленных трупов, бросилось в глаза лежащее на снегу странно подергивающееся тело. Если мне не изменяла память, откликался он на имя Викторович, но не суть. Дело в том, что прямо из снега пророс какой-то белесый стебель внешне похожий на ножки грибов и толщиной примерно с кисть взрослого человека. Этот непонятный побег был устремлен не к небу, к солнцу, а прямо в открытый рот Викторовича и дальше проникал в горло, судя по разбухшей, дергающейся шее. От подобного зрелища по потной спине пробежал озноб, а мне как-то опять поплохело. Выдохнул, пытаясь успокоится и перешел на энергозрение. Мои догадки подтвердились. Стебель и неживое тело Викторовича (судя по отсутствующему средоточию и сильно поблекшим энергоканалам) образовывали единую энергоструктуру и при этом энергоканалы Викторовича истаивали прямо на глазах – проросший из снега стебель вытягивал всю остаточную в трупе энергию, словно пылесос. И причем этот «снежный гриб» тянул из трупа не только «духовную пищу», но и материальную – сгустки еще теплой требухи Викторовича по пищеводу «снежного гриба» поступали в «грибницу» (если использовать земную терминологию), находящуюся на глубине двух метров под землей.

Идти назад вслед за беглецами я не спешил, решив про себя еще хотя бы пол часика пройтись по лесной тропе, и если ничего интересного не отыщется, то тогда уже вернуться назад.

Кругом по-прежнему возвышались массивы смешанного леса, голые лиственные деревья сменялись соснами и елями. С трудом заставлял себя концентрировать внимание на окружающей обстановке уже порядком примелькавшейся. В глазах вдруг поплыло, а через пару шагов стало пощипывать, словно в них попало мыло. Первой моей мыслю было списать внезапный недуг на последствия открывшегося во мне магического дара. Но настораживали две вещи. Во-первых, мои же собственные мысли – они как будто начали блуждать, становясь бессвязными и куда-то отдалятся. А во-вторых, меня захлестнули и поглотили эмоции беспричинного ужаса. Сознание начало меркнуть, я даже пошатнулся, едва не потеряв сознание.

Внезапно ухудшавшееся самочувствие меня очень насторожило, если не сказать больше, напугало. Сделал шаг в сторону, опершись рукой о дерево. Затуманенным взором оглянулся по сторонам. Не было слышно ничего, ни потрескиваний стволов деревьев на ветру, ни шума от раскачивающихся веток, но в то же время я ощущал что-то паранормальное, чье-то присутствие. Но хоть убей, ничего подозрительного я не замечал. И тут, краем зрения, мне показалось, я заметил быстрое движение, а на одной из сосен ветвь затрепетала вовсе не под порывами ветра, она колыхалась вверх-вниз очень уж как-то амплитудно. С все большей настойчивостью закрадывалась мысль, что на меня оказывается какое-то воздействие, что-то типа гипноза или наведения морока. С неожиданным трудом, приложив волевое усилие, перешел на магическое зрение.

Раскрашенный энергиями мир вернулся, а на той самой приметной сосновой ветви висело то ли на паутине, то ли на собственном хвосте восьмилапое существо белесого цвета, покрытое, словно ежик, бесцветными иголками и красными глазами на морде. Огромные черные жвала торчали у рта, из которого периодически вырывались облачка пара от дыхания. Из известного мне земного бестиария эта тварь больше всего напоминала огромного паука. Увидел и то, как этот «паук», собственно говоря, на меня воздействует – от его подвешенной на ветке тушки размером с крупного кота, отходил энергощуп, который бил мне прямо в голову. Не теряя более ни секунды, этот подключенный ко мне чужой энергоканал я тут же отрубил, отсоединив его от своей головы и энергосистемы. Меня сразу вывело из оцепенения, самочувствие скакнуло вверх. Далее, благодаря приобретенному опыту, быстро разобраться с этим существом не составило особого труда, пепел от «паука» беззвучно ссыпался на снег.

Постоял немного, окончательно приходя в себя, вытащил из заплечной котомки пластмассовую бутылку, отпил из нее воды и после недолгих раздумий, все-таки принял решение пройти вперед еще хотя бы с километр, с тем и двинулся дальше. И не прогадал!

Метров через шестьсот тропинка вывела меня на заснеженную, обдуваемую со всех сторон ветрами поляну. А уже от поляны тропа расширялась до проселочной дороги со следами колеи, оставленной тележными колесами.

Лес исчез, по обе стороны дороги виднелись явно возделываемые поля, да придорожные кусты. Скоро пахнуло рекой, послышался характерный журчащий шум. Дорога вывела к незамерзшей речной протоке, и некоторое время шла параллельно ее руслу, пока не свернула на перекинутый через нее деревянный мост. Но мое внимание привлек не мост, а показавшиеся вдали крытые дранкой и соломой верхушки домов, прячущиеся за высокими бревенчатыми частоколами.

Насчитал больше пяти десятков дворов. Общепоселковой крепостной стены не было, и в данном конкретном случае была верна пословица «мой дом – моя крепость». Вдоль улиц виднелись не срубленные местными обитателями деревья, образующие симпатичные аллейки. Разбросанные во все стороны от деревни поля плавно перетекали в вырубки, а те, в свою очередь, упирались в чернеющие стены непроходимого леса. Людей или иных каких живых биологических объектов своим обостренным магическим восприятием я не чувствовал. Населенный пункт был мертв.

С осторожностью перейдя по обледенелому деревянному настилу моста, минут через пять я вошел в эту пугающую деревню. Звенящую тишину нарушали лишь хруст снежного наста под моими ногами, да поскрипывающие на ветру петли от распахнутых ворот и дверей. В отдельных подворьях на снегу покоились слегка покрытые изморозью выломанные колья заборов. Но судя по валяющимся в отдельных местах черепам, костям, либо их фрагментам, люди или неотличимые от людей существа здесь до недавних пор жили и жили вполне неплохо, по средневековым меркам, пожалуй, что даже обеспечено. Обходя стороной кучи навоза и иногда попадающиеся на глаза кости людей и животных, я осторожно заглядывал в подворья. Жилые дома в основном были бревенчатыми, сараи и прочие хозяйственные постройки – зачастую связаны из тонких жердей. Окна – как амбразуры, без стекол; печные трубы – обмазанная глиной древесная кора.

На главной поселковой площади, над, вероятно, культовым сооружением, высился каменный крест с наложенным на него кругом. Этот символ мне был явно знаком еще по Земле, но, хоть ты тресни, я не мог вспомнить, где именно я нечто подобное видел и с чем конкретно оно у меня ассоциируется.

Осторожно приоткрыл скрипнувшую дверь и вошел в зажиточный по местным меркам дом, попав в переднюю или сени. Узкий прямоугольник окна, больше похожий на бойницу, скупо пропускал внутрь помещения тусклый солнечный свет, освещая грубую, сколоченную из досок мебель - разделочный стол прямо под оконцем, сундук, лавку, под которой обнаружилась изношенная кожаная обувь, а ещё унты на толстой войлочной подошве, сшитые из меха неведомой зверушки. Прикинул, по размеру они вроде бы мне должны подходить, скинул кроссовки и переобулся в унты. Ступням стало заметно теплее. На стенах висела грязная домотканая одежда с полушубками, в сундуке обнаружились мех, шерсть, клубок шерстяной нити, деревянные спицы и бухта веревки растительного происхождения - конопляной или льняной. В углу стоял мешок наполненный лесными орехами.

Из сеней в жилое помещение вела ещё одна довольно основательная, массивная деревянная дверь.

Вошел, моргнул пару раз, давая глазам привыкнуть, огляделся по сторонам. Дом хотя и не был протоплен, но все равно чувствовалось, что до недавних пор он был жилым, в воздухе не пахло затхлостью, сыростью и плесенью, что обычно случается с давно брошенным без хозяйского пригляда жильем.

Помещение, площадью квадратов этак двадцать, было разделено на две части тонкой жердяной стенкой, посреди которой имелся проход, частично загороженный примитивной печкой-каменкой. Печным дымоотводом служила обмазанная глиной древесная кора, в форме трубы выходящая через потолок и чердак на крытую дранкой крышу.

Здесь было всё также темно, как и в сенях. Единственное окно находилось под самым потолком, глядеть в него можно было только стоя. Само окно, также как и в сенях, было длинное и узкое, в него с трудом просовывался мой кулак. На полу под окном-амбразурой стоял брусок. Поднял его, примерил, по всему выходило, что он выполнял роль оконной ставни. Думается, такие меры предосторожности в средневековом магическом мире, в котором обитают монстры, чрезмерными вовсе не являются. По крайней мере, лично я в этой деревне, спал куда бы спокойней при наглухо закрытых дверях и ставнях.

Первая с приходу комната, если судить по наличию все той же каменки, рукомойника, обеденного стола, полок с посудой - служила кухней, а вторая комната, еще более темная, без окон, без дверей, заставленная лежаками с набитыми сеном матрасами, перьевыми подушками - являлась спальней.

Задерживаться в деревне не стал, день уже клонился к вечеру. На скорую руку подкрепившись съестным содержимым ледника размещенным подполом, отправился в обратный путь.

Садящееся на востоке солнце из-за гряды свинцовых туч не было видно. Темный вечер медленно превращался в черную, непроглядную ночь. Но теперь-то, с обретением второго зрения, ночная темень больше не являлась неразрешимой проблемой. Все биологические объекты в лесу подсвечивались энергией-манной, поэтому по тропе назад в лагерь я шел вполне уверенно. Сдуру на торчащую ветку я не налечу, опасность представляли разве что камни, кочки, прочие неровности рельефа местности … ну и некоторые его обитатели, которых мало вовремя заметить, главное – суметь отбиться.

Глава 4

Окончательно стемнело, крадучись из-за облаков выглянула первая экзолуна. Сгорбившиеся у костров люди хлебали похлебку, основным ингредиентом которой служила морская капуста.

Вероника весь ужин напряженно вглядывалась в сторону леса. Все разведотряды еще засветло успели вернуться в лагерь, кроме одного единственного, в котором находился ее Костя.

Ника вдруг удивилась ходу своих собственных мыслей. С каких это пор Костя – неизвестный сосед по пассажирскому креслу, можно сказать случайный попутчик, стал ее другом или мужчиной? Как-то это все произошло само собой, что она незаметно для себя сблизилась именно с этим человеком и сейчас тяжело переживает его отсутствие. Ника где-то слышала, что трудности и беды, а особенно их совместное преодоление сближают людей. В ее случае, наверное, произошло нечто подобное. Хотя их только-только наметившиеся отношения с Костей не были ни любовными, ни даже дружескими, но, тем не менее, она чувствовала крепко установившуюся связь именно с этим человеком, с которым она и знакома-то все больше шапочно, что называется «без году неделя», даже еще меньше – всего вторые сутки.

Ее размышления были внезапно прерваны громкими возгласами соседей по овражному убежищу. Со стороны темного леса показались быстро приближающиеся огоньки, излучаемые мобильными телефонами или карманными фонариками. Но испугал собравшийся в овраге народ не свет этих фонариков, а его частые, заполошные мерцания между стволами деревьев. Вероники тоже стало не по себе от этих дерганных, мечущихся движений световых лучей. Вся эта иллюминация, по всей вероятности, свидетельствовала о том, что держащие в руках осветительные приборы люди бежали и довольно быстро, как будто за ними гналась стая волков! Похоже, о чем-то подобном подумала не только она. Находившиеся в лагере мужчины мигом вооружились, расхватав свое самодельное оружие. Последние сомнения развеялись, когда со стороны леса до слуха собравшихся в овраге людей донеслись отчаянные крики о помощи.

Вернувшиеся в лагерь мужчина и молодой парень азиатской наружности – оба из эмчээсовского отряда – выглядели донельзя грязными, какими-то оборванными и смертельно усталыми. Некоторое время они просто физически не могли ответить на обрушившуюся на них лавину вопросов, так как пытались отдышаться от забега по лесу. И лишь спустя пару минут, все еще надрывно дыша, они спутанно поведали о произошедшем с ними. В их рассказ, во весь тот ужас, что с ними случился, многим, в том числе и Вероники, верилось с трудом. Но пришлось поверить. Фантастики с ними и так за последние сутки произошло слишком много, одним фактом больше, одним меньше – особой роли не играет. Более всего ее до слез огорчила смерть попутчика. Но, не прошло и полчаса, как выяснилось, что похоронили Константина преждевременно. Он сам, на своих ногах, живой и здоровый заявился в лагерь, готовящийся отходить на сон грядущий.

При приближении Константина Ника была уже не в силах напускать на себя независимый, бесчувственный вид. Ее голова отключилась, а ноги вслед за сердцем устремились, побежали к без вести пропавшему другу, что приближался к лагерю походкой выбившегося из сил, смертельно уставшего человека.

Костя скинул в снег заплечную котомку, а его руки обхватили ее плечи и крепко обняли. Ника шмыгнула носом, всхлипнула, из глаз полились слезы. Но выплакаться вволю ей не дали окружившие их пару люди.

Первым нарушил молчание второй пилот. Деликатным покашливанием он привлек к себе внимание, заодно прочищая горло.

- Простите, что вас отвлекаю, но нам надо поговорить с Константином! То, что нам рассказали выжившие люди из «эмчеэсовского» отряда в котором состоял и Константин настоятельно требует уточнений с его стороны. Похоже, Константин или самым последним покинул место схватки, или заблудился …

Он мягко отпустил ее из своих объятий и хмуро посмотрел на говорившего.

- Да, Антон, - Костя тяжело вздохнул, - ты прав, нам есть о чем поговорить …

Не успел я перекинуться парой фраз со вторым пилотом, как на меня коршуном налетела заплаканная и немного тронувшаяся головой из-за приключившегося горя пожилая женщина:

- Мой муж все еще там! – она схватила рукав моей покоцанной куртки, - пожалуйста, скажите, что с ним? Вы должны мне помочь!

- Видел Викторовича, слесаря, он был в твоем отряде?

- Никиту Викторовича Зализняка, - дрожащим голосом уточнила женщина. Она, что, действительно думает, что я знаю паспортные данные с ФИО всех участников разведрейда?

- Полноватый мужчина лет шестидесяти? Волосы седые с рыжиной? О нем речь? – сопоставив имеющиеся факты и собственные воспоминания, спросил у Антона.

- Да.

- Да! Это он! – подтвердила женщина, хотя я к ней с вопросом и не обращался.

- Съели его.

Ответил так как есть, без каких бы то ни было увиливаний, сил уже не было плести словесные кружева, как-то финтить и смягчать информацию. А потом в красках поведал присутствующим о плотоядном «снежном грибе», под аккомпанемент рыданий навзрыд безутешной вдовы.

Но еще больше удивления и шока вызвал мой рассказ о проснувшихся во мне экстрасенсорных способностях. Рассказал о них в общих чертах, все не раскрывая и не вдаваясь в детали. И, тем не менее, на меня тут же обрушился целый водопад вопросов из серия «А как?» «А откуда?» «А зачем?» «А почему?» «А покажи?». Демонстрировать им я ничего не стал, отговорившись усталостью и нежеланием понапрасну тратить «ману». Кто-то воспринял поданную мной информацию всерьез, кто-то посчитал меня очередным сдвинувшимся по фазе придурком. Мне было плевать на чужие мнения и мысли – все чего я хотел – так это спать! Единственное, что перед тем, как отрубиться, предложил завтра с утра добровольцам сходить вместе со мной на разведку в обезлюдившую деревню. Все-таки там имелись пищевые припасы, да и жить в домах зимой всяко лучше, чем на улице в овраге.

Мои напарники по эмчеэсовскому отряду поведали мне о своих злоключениях. Выжило их всего два человека, и вернулись они в лагерь незадолго до меня. Когда спасались бегством от гигантских насекомых, их вновь соединившаяся после длительного забега по лесу туса сумела случайно наткнуться на охотничью избушку, в которой они с испугу тут же замуровались и просидели до самых сумерек. При возвращении домой, в лесу, но уже недалеко от лагеря, их до смерти перепугали чьи-то звуки, издаваемые неведомым существом. От нервных потрясений, боящиеся собственной тени бедолаги, задали, стрекоча до самого лагеря, окончательно успокоившись лишь здесь – поодаль от леса в окружении вооруженных людей. Посочувствовал им и завалился под бок Ники спать. Сил уже просто не было и даже «магический допинг» не помогал, глаза на ходу закрывались.

Несмотря на усталость в течение ночи я несколько раз просыпался, сказывалось нервное напряжение. Меня мучили кошмары, в которых перематывались кровавые сцены вчерашнего боя с монстрами. И тут я ощутил чье-то прикосновение на своем плече! Мне показалось, что меня трогает тот самый омерзительный «снежный гриб» проросший из снега! Не размыкая глаз, я рефлекторно отмахнулся, за что был тут же вознагражден испуганным всхлипом и скороговоркой слов:

- Костя! Это я! Я, Ника!

В первые мгновения, поскольку у меня спросонья отчего-то оказалось включено «магическое зрение», я ее узнал только по голосу. Лица людей в магическом режиме зрения как-то резко теряли свою индивидуальность. Если использовать аналогии, то это выглядело примерно также, словно по негативному снимку попытаться опознать человека – тут, с непривычки, даже могут возникнуть проблемы с идентификацией по такой фотографии самого себя любимого.

Переключился на обычное зрение и с удовлетворением разглядел в мерцающем свете костра малость перепуганное личико Ники.

- Извини.

- Плохой сон? – Ника с пониманием смотрела на меня, а в ее карих глазах отражался свет костра.

- Да.

- До сих пор не могу поверить, что все сказанное тобой правда! С ума сойти – магия, монстры … бррр !... – она поежилась под своим импровизированным пледом, что еще пару суток назад был обычным кресельным чехлом в боинге. – Мужики, что отправятся с тобой в ту деревню, готовятся завтракать и тронуться в путь засветло. Вставай, тебе перед дорогой тоже надо как следует подкрепиться.

- Хорошо, спасибо, что разбудила.

Уставший, с болящими мышцами, я с трудом поднялся с нашего с Ники настила сооруженного из елового лапника и, вслед за своей подругой, побрел к костру, вокруг которого собиралась команда сегодняшних разведчиков.

При нашем появлении завтракающие мужики потеснились, выделив на лежащем бревне место для нас с Вероникой, которая тут же подлетела к котлу и принялась черпать варево в заранее захваченную с собой посуду.

От диеты, которой все мы были вынуждены придерживаться с первого нашего дня пребывания в этом странном Мире, меня, откровенно говоря, подташнивало. Но не в этот раз, я чуть ли не возликовал вслух, когда распробовал в сваренной морской капусте присутствие тушенки и гречневой крупы. Со своей порцией, обжигаясь, справился за пару минут. Наглеть, просить добавки не стал, ведь большинство лагеря со сведенными от недоедания желудками, все еще спало. Тем более что я сегодня рассчитывал поживиться деревенскими припасами инопланетных аборигенов.

Двигался я в голове отряда, помня о тараках, пауках и прочих тварях, периодически переходя на магическое зрение, сканировал местность. Если не знать об этих представителях местной фауны и сопряженных с ними опасностях, то пейзаж зимнего леса выглядел довольно мило и пасторально.

Просветы между деревьями открывали живописные виды на заснеженные далекие горы. Все вокруг покрывал искрящийся на солнце девственно белый снег. На ветвях огромных вековых деревьев играли белки, скакали и чирикали какие-то птицы.

На месте вчерашней бойне, устроенной нам тараками, трупов не обнаружилось, вместо них то здесь, то там валялись обглоданные хищниками кости, да многочисленные следы волчьих лап. Кости собрали все вместе и без лишних церемоний захоронили в тут же отрытой братской могиле.

***

Члены отряда, убедившись в пригодности жилья и наличия припасов, без лишних разговоров поспешили обратно в лагерь. Жизнь в овраге видать уже припекла одно место, вернее говоря, подморозило.

***

В пляжный лагерь из опустевшей аборигенкой деревни мы прибыли во второй половине дня. И тут всех нас поджидал сюрприз – лагерь, никого не предупредив, покинула группа людей во главе с Евгением – тем самым странным типом, «почти полицейским» как я его для себя окрестил. Увел он с собой примерно два десятка человек – в основном одиноких женщин средних лет и пенсионерок, из мужчин с ним ушло три человека – подросткового возраста с непонятными увлечениями экзотерического характера. В общем, та еще секта вокруг него успела образоваться.

По следу за этими сумасбродами уже ожидала выхода группа мужиков во главе со вторым пилотом. Они не трогались в путь, дожидались нашего возвращения.

К слову, мне этот Евгений активно не нравился с самого первого дня – его разговоры, а особенно непонятно с чего кровоточащие нос и глаза. Когда я вернулся вчера с места побоища обследовать этого типа в магическом зрении я так и не удосужился – не до того было, а на глаза он мне как специально не попадался. Моя чуйка в свете всех этих открывшихся новых обстоятельств настойчиво сигнализировала, что с этим парнем что-то неладное творится.

- Костя, а ты его сектанта своим магическим зрением случайно не сканировал? – спросил Антон, словно подслушав мои мысли. Все вокруг заинтересовано уставились на меня, ожидая ответа.

- Сам только сейчас об этом думал, но вчера вечером не до того было, а сегодня утром мы выступили ни свет, ни заря, - повинился я под разочарованные вздохи собравшихся.

Впереди, задавая всей группе темп, двигался Сергей. Бывший младший сержант разведроты ориентировался в пути замечательно, протоптанные в снегу следы прошедшей здесь недавно толпы ушедших во главе с Евгением людей, говорили о направлении их движения лучше всяких слов.

Метеоритный кратер был на своей поверхности завален трупами уже виданных мною огромных инопланетных насекомых, не менее важным было и то, что кратер создавал вокруг себя сильно повышенный, уточнение - очень-очень сильно повышенный, на целые порядки, магический фон. Отсюда неудивительно, что такой насыщенный, условно говоря "магический фон" (не знаю, как его правильно называть, ведь земная наука в реальности ни с чем подобным, на сколько мне известно, ни разу не сталкивалась), подобно радиоактивному, способствовал физико-магическим мутациям чувствительных к этому организмов, в том числе и человеческих, если судить по Евгению с его присными. Правда, здесь, наверное, магия была первопричиной, а имеющие место быть физические изменения - следствием.

Над кратером витали, пронизывая все вокруг, запахи крови, испражнений, вываленных наружу дымящих паром внутренностей.

Кроме мертвых тараков на дне кратера валялась исполинская рыжеватая гусеница, туша которой было усеяна колючими волосатыми отростками,. Черная пасть на шишковатый голове разинута как будто в крике. От туши сильно смердело.

- Как в нос шибает! – разведчик, находясь в ахуе, поднес к лицу вытащенную из кармана тряпку.

Остальные мои спутники, не обращая особого внимания на зловоние, в немом изумлении во все глаза пялились на фантастические тела инопланетных пришельцев.

Евгений сохраняя в целом человеческое обличье, в то же самое время изменился до неузнаваемости. Он резко похудел, полысел, все черты лица, да и его фигуры в целом заострились. С этого расстояния, если судить по открытым участкам тела, больше всего изменилась его кожа, она как-то сильно побледнела, но самое главное, приобрела некоторую чешуйчатость, свойственную рептилиям.

Сейчас это существо, пробив грудину, упиваясь кровью и ужасом, засунуло туда свои кисти рук. Оно активно поглощало сразу из двух своих жертв энергию. Этот, последний аспект я увидел, перейдя на обостренное магическое восприятие. Рядом со мной Антон навел на Евгения свой пистолет. Патрон уже находился в патроннике, и огонь был открыт моментально. А я в это время, как завороженный, наблюдал за перетеканием магической энергии, это было … скажем так, необычно. Но созерцать этот удивительный процесс мне помешали огнестрельные выстрелы из пистолета помощника капитана, раздавшиеся со скоростью автоматной очереди прямо над моим левым ухом.

Евгений невольно служа мишенью для пуль, судорожно подергиваясь, ловил их в себя. Обойма Антона опустела, а Евгений, за секунду опустошив на энергетическом уровне своих жертв, вскочил и, пошатываясь от ранений, буром попер на находящегося в ахуе второго пилота, своего обидчика. Существо, в которое превратился мужчина, на ходу принюхиваясь, втянуло в себя воздух и оскалилось, показав черный зев провала во рту. Передние зубы у него выпали, но вместо них из кровоточащих дёсен пробивалось что-то новое. Но сейчас была не самая подходящая обстановка предаваться размышлениям или "любоваться" новоявленным мутантом. Сбросив мимолетное оцепенение, уже мне пришлось вступать в дело. С большим усилием, словно перетягивая друг с другом канаты, мне всё же удалось на энергетическом уровне побороть и изжарить в пепел тело этого ублюдка.

Переводя дух, некоторое время мы осматривали трупы. Все отправившиеся с Евгением люди оказались умерщвлены вышеописанным способом, у всех были пробиты грудные клетки. И кстати, от повышенного магического фона около этой воронки мне становилось всё хуже и хуже с каждой минутой, слишком много магоэнергии генерировал этот кратер. Но решение нашлось быстро, излишки вливающейся в меня энергии через аурные энергоканалы я стал сбрасывать в окружающее пространство. Состояние моё быстро стабилизировалось и пришло в норму. Даже более того, хотелось прыгать, смеяться и плясать от избытка сил, чувствовал я себя на сто баллов!

Возвращались назад в уже постепенно сгущающихся сумерках. Обратный путь для членов нашего отряда преследователей-сыскарей выдался тяжёлый. Морально я тоже был опустошен этим длинным днём со всеми его проклятыми приключениями, но в отличие от своих уставших попутчиков, свое физическое состояние у меня теперь получалось регулировать на экстрасенсорном уровне, распределяя энергетические потоки, что позволяло нормально выдерживать случившиеся сегодня перегрузки.

Остальные члены отряда подобных привилегий были лишены, ставить над ними, над их энергопотоками эксперименты я не спешил, а потому, на обратном пути, время для них тянулось словно резиновое. И мне тоже было как-то муторно на душе и грустно от всего творящегося здесь дерьма.

Прошло тридцать минут, минул час. Вечерело. Тени удлинялись, усилился мороз, с темнеющего неба медленно кружа, посыпались редкие снежинки. Вдали показались родные огоньки костров. Мы вернулись.

***

На следующий день, спозаранку, злосчастные пассажиры снялись с пляжного лагеря, чтобы отправиться в путь – в обнаруженную мною аборигенскую деревню. Перемещался народ подобно мигрирующему стаду животных: впереди и сзади самцы - в нашем случае вооруженные мужчины, в центре самки и детёныши - у нас это были женщины, дети, престарелые, просто ослабленные люди.

Мы с Никой шли в самом начале этой толпы, сразу вслед за вооруженным авангардом.

Ника всю дорогу искоса на меня поглядывающая, наконец, не выдержала, стрельнув глазами по сторонам, убедившись, что нас никто не подслушивает, она спросила:

- Костя, а ты своим магическим зрением можешь меня просканировать?

- Да.

- А на что это похоже?

- Трудно объяснить. Просто я вижу невидимое для других. Ближайшая понятная аналогия, наверное, будет рентген.

- А во мне магических изменений нету, вроде тех, что произошли с Евгением?

Показательно окинул ее пристальным взглядом, хотя практической необходимости в этом действе не было, девушку я осмотрел в экстрасенсорном спектре ещё вчера. Спустя несколько секунд выдал свое заключение:

- Нет, с тобой все в порядке.

- Уххх, спасибо, успокоил - с нескрываемым облегчением в голосе выдала Ника.

Глава 5

Заселились мы как нельзя вовремя!

Этим вечером мы с Вероникой отогревались на лавке рядом с дымящей и потрескивающей печью-каменкой, а за амбразурой окна в наступившей ночной темени громко хлестал по крыше ледяной дождь, льющий вперемешку с мокрым снегом.

Страшно представить, чтобы с нами было бы, проведи мы ночь в таких условиях в овраге, на открытом воздухе.

А так, с полудня мы обрели дом, пускай и неполноценный по земным меркам - без электроэнергии, газа, водопровода и как следствие - без туалета, ванны и прочих благ цивилизации, но их аналоги и здесь можно было найти - на улице в общем пользовании вырыт колодец, у нас во дворе наличествовал уличный туалет и даже нечто вроде бани.

После раннего ужина приготовленного из местных продовольственных припасов, помылись в местной баньке. Топилась она по-черному, вода наливалась в глиняную кастрюлю и нагревалась на сложенном из камня очаге. Попариться не получилось, поскольку пару браться было неоткуда - обольешь нагретые очажные камни - сразу огонь затушишь. Наши предшественники подобные процедуры, видать, не практиковали, а мне пробовать браться перестраивать банную печь-очаг даже мысли не было, как и не было привычных мне строительных материалов. Как подобные этой бани назывались в старину? По-моему, мыльни. Вот там и помылись мы с Никой по-простому: сначала нагрели воду в кастрюле, потом смешали ее с холодной водой в деревянном ведре и под визги Ники выливали ведра на себя, пока не смоется "мыло" на основе золы. Было весело. Да, забыл про ещё один этап, между нагревом воды и обмыливанием золы на голое тело, этап, в котором пришлось с помощью поцелуев уговаривать Нику раздеться и помыться вместе. Ну и уже в нашем доме после помывки в бане, прежде чем отдаться во власть Морфея, Ника отдалась мне. Было весело.

Дом я себе, по праву мага и первооткрывателя, прихватизировал, пожалуй, что один из самых лучших в деревни. Приусадебный участок площадью в пять-шесть соток по периметру вокруг охватывал трехметровый частокол. В одном месте несколько кольев были вывернуты с землей и требовали восстановления. Со всех сторон к этому забору примыкали хлипкие навесы (в том числе со штабелями дров) и покривившиеся сараи (хлев, овин, курятник), в которых валялись сильно перемолотые кости и иные останки животных.

В деревне также обнаружилась примитивная кузнеца. Жаль, что среди пассажиров кузнецов не нашлось. Сыскался, правда, один "самоделкин" сварщик по основной своей профессии, утверждающий, что по книгам и ютубу хорошо знаком с кузнечным делом. Недолго посовещавшись, в дом кузнеца этого самого мужика лет сорока и заселили вместе с женой и двумя детьми.

А чуть дальше, наособицу у реки, стояла водяная мельница. Она была миниатюрная, представляя собой домик-скворечник сбоку которого было присобачено верхнебойное маломощное водяное колесо, запитывалось оно отводным от протекающей рядом реки каналом, сейчас замёрзшим и нефункционирующим. Судя по имеющимся в "скворечнике" жерновам. Использовалась "гидроэнергетика" исключительно лишь для помола зерна. Заселяться сюда никто не захотел, но оно и понятно - далековато от деревни, да и хоть какое-нибудь отопление в "скворечнике" отсутствовало.

Засеянное озимое поле рядом с деревней тоже, кстати говоря, присутствовало. Что именно было засеяно понять сложно, предположили, что это злаковые. Это хорошее для всех нас подспорье, если доживём до лета, то обязательно снимем урожай, а по осени засеем заново.

Знать бы еще наверняка, какое сейчас время года - начало зимы или ее конец? Время восхода и заката солнца один энтузиаст - Илья, в земном прошлом программист, тщательно записывает и по его данным день прибавился на несколько минут. Но это информация предварительная и может, по признанию Ильи, оказаться неверной. Измерениям мешала облачность на горизонте. Да, а сами сутки здесь длятся, по словам все того же Ильюхи, двадцать пять часов и двадцать минут.

Там же, рядом с мельницей, на берегу реки обнаружился скособоченный причал и ныне пустующие навесы то ли для сетей, то ли для сушки рыбы.

Напавшие на деревню "троглодиты" жрали исключительно лишь мясную пищу, предпочитая ее в живом виде, поэтому продовольственных запасов в деревне сохранилось изрядно.

В домах обнаружились весьма недурственные харчи – зерно, мука, крупа и соль, а на чердаках, подполом, в подвалах и ледниках – вяленная и соленая рыба, мясо, сало, топленный жир, корнеплоды похожие на клубни картофеля, морковь, свекла, лук, чеснок, еще какие-то неопознанные овощи, сушенные грибы, ягоды, а также бочонки с квашенной капустой и засоленными ламинариями.

Не пропадем!

Да и бывшее население этой деревни, если исходить из числа домов, в численном отношении, думается мне, примерно соответствовало числу пассажиров нашего утонувшего Боинга.

Плохо, что живой скотины не осталось. То же самое молоко, куриные яйца или овечья шерсть нам бы совершенно точно не помешали.

Утром следующего дня проснулся один, Ники в доме не было. Лёжа в постели попробовал провести один эксперимент. Смежил веки (как недавно выяснилось, мир в магическом режиме я способен видеть и с закрытыми глазами, удивительно, но факт) и попытался магическим взором выйти за пределы дома, проникнуть во двор. Сначала картинка упиралась в стены, никак не желая перешагнуть эту преграду. Бесплодные попытки продолжались до тех пор, пока я не наткнулся на открытое окно-амбразуру. Печь-каменка сильно дымила, далеко не весь дым вытягивался в трубу, поэтому, боясь ночью невзначай угореть, окно-амбразуру оставили на ночь открытым. И вот как раз через это окошко, не знаю как, ведь я лежал в другой комнате, но мне удалось увидеть, насколько хватало панорамы из окна, кусок двора. И даже более того, обнаружил там Нику, одетую по аборигенской моде, в найденных в доме женских вещах. На ней были шерстяные юбка и плащ. Аккуратно ступая в башмаках по слегка оттаявшей грязи, стараясь не поскользнуться на еще не оттаявших пятачках смерзшегося снега и льда, она шла к дому от навеса с дровами, прижимая к животу несколько поленьев.

Перешел в обычный режим зрения, ожидая появление в доме своей подруги. Через несколько секунд скрипнула входная дверь, Ника, удерживая одной рукой дрова закрыла дверь, и устремилась к печи, скинула на пол свою ношу.

Прищурив глаза, привыкая к темноте, заглянула в нашу спальню.

- Привет! Давно ты встала?

- Полчаса назад ...

Пройдя общинную площадь, все новые жители нашего селения в районе полудня пробирались к молельному дому. Это было большое каменное здание, довольно мрачного вида, лишенное каких-либо архитектурных прикрас. Единственное, что выдавало в нем учреждение культа – это был шпиль увенчанным крестом в круге.

В молельном зале уместилась вся наша деревня. Рассаживались на жестких скамьях вперемешку – мужчины, женщины, немногочисленные дети.

Все замерли, когда за кафедрой первым начал вещать капитан авиалайнера. В этом молельном доме были обнаружены большие песочные часы и самое главное книги. Вот об этих книгах и не только следом за капитаном и заговорила Елена Владимировна, которая изучала на профессиональном уровне, в том числе и гэльский язык.

Книги перевести она еще не смогла, но зато долго рассказывала собравшимся об обнаруженных в деревне артефактах. И ключевое здесь место занимал так называемый кельтский крест над молельным домом – бывший на Земле религиозным символом, характерным для кельтов Британских островов – вариант христианского креста с наложенным на него кругом.

Также внутри храма ею были обнаружены рунические и огамические надписи часто встречаются на одном и том же камне, и обе эти системы представляют собой латинский алфавит, переписанный другими знаками, подобно тому как Брайль переводит его в систему выпуклых точек, а азбука Морзе – в систему точек и тире.

Рассказывала придания о друидах – жрецах у древних кельтских народов, организованных в виде замкнутого, но не наследственного сословия, что также выполняли функции судей, занимались врачеванием и астрономией. Говорила о кельтской культуре, представляющей собой удивительный сплав раннего христианства и языческих верований. По крайней мере, это было верно для нашей планеты Земля.

С сегодняшнего дня, по решению нашей общины, я принялся водить группы в составе примерно по три-четыре десятка человек к кратеру с целью их проверки на устойчивость к биологическим изменениям от фонящей энергии. Было принято решение сводить на экскурсию к этому кратеру группами всех пассажиров и начавших обращаться - тут же убить, не хочется, знаете ли, через какое-то время проснуться с обгрызенным горлом от зуб мутировавшего соседа, то есть, я хотел сказать, не проснуться вовсе.

Слава Богу, прошедшая с нами Ника ни в кого обращаться не спешила, хотя сосредоточие у нее, как и у всех прочих, вблизи этого источника прямо-таки сияло.

Лично у меня от светящегося ярко-белым светом солнечного сплетения расходились наполненные тем же белым светом каналы, пронизывающие не только тело, но и ближайшее пространство вокруг него - ауру. Эта картинка чем-то напоминала анатомический атлас, где были нарисованы сердце и исходящие и входящие в него кровеносные сосуды - вены и артерии. Уходящие за пределы ауры энергетические каналы резко ветвились и одновременно истончались, пока полностью не растворялись в пространстве, уже через полтора метра от границ ауры они окончательно терялись из вида. Судя по моим ощущениям, именно по этим каналам-энерготокам осуществлялся приток в мое тело и ауру той самой пресловутой маны из окружающего пространства. Да и сам мир вокруг, люди, предметы, когда включалось второе зрение, подергивались легкой дымкой тумана, их изображения становились несколько смазанными, будто при близорукости. Но стоило мне расфокусировать зрение, как окружающее пространство приобретало свои привычные очертания и свойства. Вся эта магическая "муть" растворялась без следа, бескомпромиссно брали верх знакомые мне с детства законы мироздания.

У обычных людей вся эта вышеописанная энергоструктура тоже имелась, но в сильно редуцированной виде (например, без средоточия в солнечном сплетении) и была на порядок скромнее, беднее.

Во время этих походов я успевал ставить на себе некоторые эксперименты.

В практическом аспекте «огненную магию» получалось применять двумя способами. Во-первых, это исторгнуть из себя скопившуюся энергию в виде файрбола, направив его на тот или иной объект имеющий ауру, при подлете к ней "огненный шар" буквально разрывался по энергоканалам, впитываясь в объект без остатка, как вода в губку, из-за вызванной этим обстоятельством перегрузкой, объект взрывался и самовозгорался.

Ну, и второй способ - это впитывание чужой энергии через энергоканалы. Внешний эффект - примерно тот же самый, появлялся огонь, и объект воздействия превращался в прах. Главное, при этом способе, не забывать не просто вытягивать энергию, но и пропускать её через себя, через спинные каналы, преобразовывая их работу на вывод излишков. В противном случае, при пресыщении чужой энергией, рискуешь сам взорваться водородным шариком.

То есть, по моему весьма скромному эмпирическому опыту, магическое воздействие на биологические объекты, по всей видимости, происходило, когда я соединял/продлевал/активировал связь своих собственных энергоканалов с энергоканалами объекта и далее так или иначе ими манипулировал - накачивая энергией или откачивая ее. Отсюда следовало, что на небиологические объекты оказывать непосредственное магическое воздействие было не в моих силах, только опосредованное, например, если биологический объект загорится внутри здания и тем самым спровоцирует пожар. Мне так казалось, думалось.

Да, и ещё, атаковать одновременно у меня получалось не более одной цели за раз.

Не знаю, является ли всё вышеописанное константами, данными мне навсегда или магические способности могут и дальше развиваться и усложняться? Ответ на этот вопрос мне был неизвестен, спросить было не у кого. Магические существа в этом мире присутствовали во множестве, а вот человеческих магов пока не наблюдалось.

Подключаясь к чужой энергосистеме можно было влиять на чужой организм человека не только в негативном ключе, но и подлечивать его точечными (воздействуя на проблемный орган) и, что не менее важно, дозированными порциями энергии.

Меня все время мучил вопрос тех самых существ – «тараков» – ведь совершенно ясно, что они являются чуждыми для местной биосферы. И в этой связи у меня родилась гипотеза о том, что кратер еще и выполняет функцию портала. После разговора с пилотами мои догадки подкрепились фактами.

Этот конкретный кратер был свежий (если исходить из того, что всё вокруг было засыпано снегом, вернее говоря уже устоявшимся многосантиметровым снежным покровом), кратер образовался двое суток назад - именно столько времени, если мне не изменяет память, в этой местности не было снегопада (в момент нашего появления шел снег до середины ночи, но в горячем от удара метеоритом кратере, он, естественно, таял), что подозрительно совпадало со временем нашего здесь появления. Пилоты объясняли, что в момент нашего перехода они действительно видели вблизи световой росчерк входящего в атмосферу метеорита - явление на Земле в плане личного опыта редкое, но в масштабах планеты - достаточно частое. Земля регулярно бомбардируется подобными астрономическими телами в абсолютном большинстве случаев полностью сгорающих в атмосфере.

Источник, покопавшись в земле, мы нашли. Сейчас я его держал в руках. Размером он был со страусовое яйцо, имел бирюзовый цвет, но при этом, по всем признакам являлся металлом. Никогда в жизни ни я, ни кто либо другой в этой группе копателей, не встречал и не видел подобный металл или сплав.

Cо всем сбережением, не доверяя это дело никому, лично понес этот метеорит в нашу деревню. В пути сначала обычным зрением, потом магическим я периодически всматривался в свою таинственную и одновременно притягательную ношу.

Шедшие рядом со мной члены отряда копателей тихо переговаривались, посматривая по сторонам. Природа вокруг медленно оживала, набухали почки, появились первые листочки, робко начала пробиваться молодая зеленая поросль. Теперь уже никто не сомневался в том, что в наших широтах наступает весна.

В сыром воздухе чувствовался ее притягательный и такой знакомый еще по Земле запах. Небо выглядело странным, слегка расплывшимся пешеходной зеброй: тёмно-серые дождливые полосы чередовались с более светлыми продольными облаками. Ярко-зелёная свежая зелень соседствовала с бледно-жёлтой пожухшей прошлогодней травой. Часть зазеленевшего мелкими листочками леса сливалась с другой его частью, что по-прежнему хранила молчаливую, голую верность уходящей зиме. Слабый ветерок очень нежно колыхал ветви ещё мёртвых берез, обдувая наш отряд стылой прохладой.

Донесшийся издали волчий вой заставил меня мигом забыть о всяких посторонних раздумьях, а моих сопровождающих покрепче сжать копья и ускорить шаг. Волк-одиночка мне не опасен, а вот их стая – очень даже, я просто могу не успеть на всех целях сосредоточить свои магические умения.

Но, слава Богу, на сей раз обошлось.

В деревне, по случаю завершения изыскательских работ, был устроен пир. В некоторых домах были найдены спиртосодержащие напитки то ли самогона, то ли стоялой медовухи. В пользу последней версии мужская общественность склонялась по причине отсутствия в деревне даже одного завалящегося самогонного аппарата.

На следующий день мне было особенно плохо.

Энергоканалы в магическом зрении выглядели блекло. При попытке их заполнить маной они как-то сразу резко разбухали, и я был вынужден стравливать из себя излишки.

На свежем воздухе тоже было не радостно. Птицы летали довольно низко, и вкупе с разбухшими облаками со всей определенностью подсказывали о надвигающемся дожде.

Было только пять часов вечера, но деревня, казалось, полностью опустела. Люди, как и птицы, предчувствовали надвигающийся дождь. Мое лицо растянулось в улыбке, эта мысль, о подобии птиц людям слегка позабавила. Но, честно говоря, настроение по-прежнему оставалось ниже плинтуса.

Тихо притулившись, я устроился на одинокой скамейке рядом с общественным колодцем под сенью голых берёз, высаженных в аллейку, что плавно уходила в неприветливый серо-мрачный лес.

Вчера вечером было намного лучше! А сегодняшнее утро, наступившее для меня где-то во второй половине дня, тоже выдалось хоть куда! Проснулся я, а лучше сказать очнулся, в четвертом часу дня. В голове всё гудело, не помню, чтобы со мной хоть когда-либо случалось столь ужасное похмелье. Память постепенно возвращалась, услужливо реанимируя некоторые подробности вчерашней, в общем-то, неплохой пирушки. Вот только беда, мой магически измененный организм на алкоголь как-то, мягко говоря, не очень хорошо реагирует. М-да, не было печали. Но слава всем святым, подумал я, кряхтя, как столетний дед, усаживаясь на кровать, вроде остался жив-здоров, не окочурился.

Стараясь избегать встречи с Никой, украдкой выбрался на улицу. Оглядываясь по сторонам, я видел лишь по-весеннему грязные улицы и уже ставшие привычными высокие заборы, да спрятавшиеся за ними деревянные коробки построек.

И вот сейчас, сидя у колодца на лавке и терзаемый жутким похмельем, я чувствовал, будто меня нагло обворовали – забрали всё хорошее и оставили наедине со всем плохим.

Тем временем, усилившийся ветер стал стремительно нагонять дождевые тучи. Слегка содрогаясь от неприятного озноба, вызванного холодным воздухом, встал с лавки. Мои мысли полетели в совершенно ином направлении, вспомнил о Кроте, неожиданно оказавшимся обладателем самыми большими запасами медовухи в деревне.

Ведь мы еще перед переселением договорились, что новые хозяева подворий автоматически становятся и собственниками всего в них обнаруженного имущества. Вот так, собственно говоря, Кроту достался стратегический запас алкоголя. Пить много я не собирался, просто захотелось посмотреть в магическом зрении, как алкоголь взаимодействует на энергетическом уровне с моим изменившимся организмом.

Вернулся домой, положил в рюкзак метеорит про запас на всякий случай, предполагая, что возможно в ходе опыта придется от него подзаправиться маной.

Прошмыгнуть со двора серой мышкой не получилось, у воротной калитки я был перехвачен, пришлось некоторое время пообщаться со своей не очень довольной суженной.

Наконец-таки, кое-как объяснившись с Никой, вышел на улицу, нацелившись на дом Крота, жившего на краю деревни.

От ходьбы у меня всё сильнее сдавливало стальной удавкой горло, это выражалось во всё усиливавшейся жажде. Но это все ерунда, приближаясь к «кротовой норе», мне вдруг показалось, что еще недавно сырой, промозглый воздух преобразился, приобретя какую-то неестественность. У меня в голове сразу родилась ассоциация, а точнее говоря даже чуть ли не чувство физического присутствия в городском подземном метрополитене, где искусственная вентиляция вкупе с массовым столпотворением народа создавали очень специфический сухой воздух, с пониженным содержанием кислорода и отсутствием какой бы то не было природной атмосферной свежести. Неприятные комки страха, зародившиеся в груди, начинали быстро разрастаться. Всё, что меня окружало, вдруг почудилось незнакомым и чужим. Это было похоже на сумасшествие. Но я тут же постарался взять себя в руки, при этом не без оснований греша на проделки метеорита.

Отойдя с дороги к близ стоящему деревцу, остановился рядом с ним, скинул с плеч беспокойную поклажу, присел на корточки и развязал стягивающую рюкзак горловину. Оттуда на меня, как ни в чем не бывало, смотрел бирюзовый метеорит, но при этом как-будто что-то, какая-то сила затягивала воронкой, одно за другим отключались эмоции, реакции а потом даже мысли о происходящем. Произошел какой-то разлом личности, одна из которых, начисто лишенная чувств и мыслей ощущалась мной как некая первозданная духовная СИЛА изначально отделенная от всего материального, а мозг выступал некоей вторичной надстройкой регулирующей, загоняющий в рамки эту самую СИЛУ и все вместе это формировало привычную мне мою человеческую личность, меня самого со всеми моими мыслями, устремлениями, пороками, страхами и прочими тараканами в голове. Но для второй моей духовной личности все эти искусственные ограничения и правила, накладываемые мозгом, воспринимались просто как некий фильтр, без наложения которого дух не может полноценно функционировать в материальном мире.

И тут я мысленно то ли понял, то ли увидел, то ли это произошло одновременно, не важно, но я осознал, что конкретно этот метеорит способен, иногда самопроизвольно, открывать порталы в два мира. Первый ведёт в мир насекомых, с повышенным содержанием кислорода, поэтому магически не измененные насекомые, попадая сюда, быстро умирали от кислородного голодания. Этим обстоятельством и объясняется усеянный их телами метеоритный кратер. Второй портал ведет в мир подозрительно похожий на наш, во всяком случае, тамошняя тайга и обитатели леса от известных мне российских аналогов ничем не отличались. Если предположить, что именно этот метеорит, упавший с неба во время падения в атмосфере как-то затянул в портал наш самолет, то логика подсказывает, что данный второй портал должен вести в наш родной мир.

Наблюдая за этой картинкой, которую я видел непонятно каким органом, но явно не глазами, потому как моё сознание, как говорилось выше, было как бы раздвоенным и глазами одно мое «Я» смотрело на всё тот же метеоритный камень, а второе моё «Я», возможно, «Я-духовное», если навешивать традиционные земные ярлыки, получало информацию или знание о порталах.

Так вот, в какой-то момент я понял, что могу открыть или закрыть любой из этих двух порталов. Попытался проверить на практике - и, о чудо, портал в «Мир насекомых» схлопнулся, а одновременно с этим событием магический фон по моим ощущениям возрос в несколько раз, благо, что я обладал способностью отводить из своей ауры и организма на выбор в окружающую среду или в чужие биоорганизмы излишки маны/магоэнергии, иначе я бы прямо здесь, наверное, сварился в этом буйном потоке. Тут же попробовал открыть портал в притягательно зеленеющую тайгу - и опять успех. Теперь даже обычным зрением я видел белую, как электросварка, сферу. Также почувствовал, что магическое давление резко снизилось, думаю, понятно по какой причине. Схватил первый попавшийся камешек и бросил в этот шар радиусом в пару метров - и он там пропал из зоны обычного зрения, но зато Я-духом, духовным зрением, назовем для простоты это явление так, прекрасно видел вылетевший из сферы камень, упавшим и закатившимся под сильно искривленную ель. В том месте все деревья были какими-то несуразным, скособоченный и кривыми - по всей видимости так на них повлиял вырывающийся из портала магический фон. Усилием воли отключил энергоподпитку портала. Шар прямо на глазах стал сдуваться, пока не превратился в точку, а затем и вовсе исчез, магический же фон, наоборот, резко вырос. Эту закономерность в работе портала и в уровне магического фона я для себя уже прояснил. Для закрепления результата, повторил опыт с открытием "таежного" портала ещё раз - всё получилось штатно и удачно. Очень меня порадовало, что принудительно мною закрытый портал в Мир насекомых теперь совсем никак не ощущался, словно его никогда и не было! Хорошо бы, если бы это было действительно так, жить по соседству с подобными тварями и ждать в любую секунду вылазки адаптированных к здешнему содержанию кислорода их магически модифицированных собратьев меня совсем не вдохновляло.

Черт меня дернул, но мне стало интересно, попробовать хоть одним глазком заглянуть в «таежный портал». Что я надеялся почувствовать? – Сам не знаю! Направляя потоки маны от метеорита, пропуская через себя и исторгая аурным каналом в белую сферу, надул ее до двух метров в диаметре. Прикоснулся к ней. Ничего особенного не почувствовал, просунул голову – и перед моими глазами открылся уже знакомый таежный лес с искривленными деревьями. Вдохнул воздух – словно вернулся к бабушке в деревню под Новосибирском. Прекрасно! Недолго думая, действуя скорее машинально, чем осознанно, перешел на ту сторону. И если бы я в тот момент знал, чем в итоге это все обернется, то, как в омут с головой я бы в эту сферу, конечно бы, не полез. Но, что было сделано тогда, то было сделано.

Пока я как распоследний придурок дышал таежным воздухом, оглядываясь по сторонам, оставшийся без магической подпитки портал за моей спиной (в момент перехода аурный канал соединенный с порталом незаметно для меня оборвался) быстро уменьшался в размерах, пока совсем не схлопнулся. Впрочем, я здесь не исключение, подобного рода истории, сожаления о произошедшем случаются в определенные периоды жизни со всеми людьми.

Глава 7

- Встал! – язык этот, наверное за счёт недавно обретенных магических способностей, просидев в местном «обезьяннике» освоил буквально за одни сутки. Но проблема состояла в том, что мой речевой аппарат выводил новые для меня интонации и слова с должно быть чудовищным акцентом. По крайней мере сокамерники понимали меня с большим трудом.

Вслед за криком последовал новый удар окровавленным башмаком по моей и так сильно разбитой голове.

И рад был бы исполнить распоряжение, но когда ты растянувшись во весь свой рост, избитый до полуобморочного состояния валяешься на каменном полу в камере, выполнить это требование довольно сложно. В столь плачевном положении оказался я пару дней назад, хотя дорога до местной инопланетной тюряги заняла дней шесть.

Из занятого землянами обезлюдившего аборигенного поселения чудесным, непонятным мне образом, я телепортировался в лес. Оглядевшись по сторонам обезумевшими от произошедшего глазами, первое, помимо растительности, что я для себя отметил – это была погода. Здесь, в отличие от того места где наш авиаборт приземлился, было жарковато, явно выше двадцати Цельсия. Сразу встал пока не разрешимой вопрос, перенёсся ли я во времени или только географически, потому как, судя по сверкающим в небе лунам, планета все та же.

Второе, что отметил скорее не я, но мой организм – это исчезающе малое количество маны. В отличии от того примечательного во всех смыслах места, где приземлился, а лучше сказать приводнился наш Боинг. Там, этой до сих пор не понятной для меня субстанции было полным полно. Это как сравнить водную стихию, а лучше сказать густой кисель и разреженный до неприличия воздух где-нибудь в стратосфере.

Глава 8

- Встал! – язык этот, наверное за счёт недавно обретенных магических способностей, просидев в местном «обезьяннике» освоил буквально за одни сутки. Но проблема состояла в том, что мой речевой аппарат выводил новые для меня интонации и слова с должно быть чудовищным акцентом. По крайней мере сокамерники понимали меня с большим трудом.

Вслед за криком последовал новый удар окровавленным башмаком по моей и так сильно разбитой голове.

И рад был бы исполнить распоряжение, но когда ты растянувшись во весь свой рост, избитый до полуобморочного состояния валяешься на каменном полу в камере, выполнить это требование довольно сложно. В столь плачевном положении оказался я пару дней назад, хотя дорога до местной инопланетной тюряги заняла дней шесть.

Из занятого землянами обезлюдившего аборигенного поселения чудесным, непонятным мне образом, я телепортировался в лес. Оглядевшись по сторонам обезумевшими от произошедшего глазами, первое, помимо растительности, что я для себя отметил – это была погода. Здесь, в отличие от того места где наш авиаборт приземлился, было жарковато, явно выше двадцати Цельсия. Сразу встал пока не разрешимой вопрос, перенёсся ли я во времени или только географически, потому как, судя по сверкающим в небе лунам, планета все та же.

Второе, что отметил скорее не я, но мой организм – это исчезающе малое количество маны. В отличии от того примечательного во всех смыслах места, где приземлился, а лучше сказать приводнился наш Боинг. Там, этой до сих пор не понятной для меня субстанции было полным полно. Это как сравнить водную стихию, а лучше сказать густой кисель и разреженный до неприличия воздух где-нибудь в стратосфере.