Августа – чернобурая лисица

Краткое содержание с хронологией

Примечание: Публикуется по просьбам постоянных читателей, слегка запутавшихся в сюжетных перипетиях. Категорически не рекомендую читать до прочтения книги, чтобы не портить впечатление. Часть будет периодически обновляться.

Краткое содержание с хронологией

Часть 1

Август 1981г. – Смерть Эрика Лонгботтома, ритуал и признание Августы регентом рода (+ получение доп. навыков военного аналитика).

Осень 1981г. – Архивариус Визенгамота Дедалус Дингл крадет и продает копию завещания Эрика его младшему брату Элджи. Афера Августы по нейтрализации Френка и Алисы через Лестрейнджей. Результат: дети в Мунго в вегетативном состоянии, Лестрейнджи в СИЗО Аврората. Союз с нелегальным перекупщиком из Лютного Штольцем и ликвидация зарвавшихся близнецов Пруэттов. Попытка Альбуса Дамблдора забрать Невилла. Начало публичных судов над Пожирателями смерти в Визенгамоте.

Зима 1982г. – Похищение Руквуда и организация смерти Элджи. Руквуд – личный вассал леди (Темная метка сползла во время ритуала). Снейп влился в коллектив Лонгботтом-лодж, вернувшись из Азкабана. Визит Августы в Швецию, возобновление контактов с двоюродным дядей Ларсеном, ставшим главой семьи после смерти двоюродного деда, выдавшего её замуж в Англию. Разовая контрабанда запрещенных в маг.Британии ингредиентов.

Весна 1982г. – Белла в Азкабане беременна от Френка. Подкуп азкабанского целителя Дрейка. «Нападение» Муди на Вальбургу, кража той из Мунго. Увольнение Муди из Аврората. Афера Краучей по замене сына матерью. Рождение Денеба и смерть Беллы. Денеб – наследник Блэк, Августа – регент при нём. Смерть Вальбурги на алтаре Лонгботтомов. Первый не совсем удачный поход Августы в Блэк-хаус.

Часть 2

Лето 1982г. – Договор с аптекарем Точчи на варку авторских зелий Снейпа. Индийцы Патилы в вассалах у рода Лонгботтом, братья Решми – слуги. Японская ватага «Медвежий коготь» на контракте с перспективой вассалитета. Дед и внучка Крейг – вассалы рода. На юге Англии Августа прибарахлилась 4 домовиками, оборудованием для ткацкого цеха и слугами Лесли – прабабкой и двумя правнуками, у которых по жалобам соседей (Уизли, Диггори и Фосеттов) конфисковали имущество.

Осень 1982г. – Снейп преподает и деканствует в Хогвартсе. Обученные Руквудом стихийники и слуги ходят за ингредиентами в Запретный лес (молоко и шерсть единорогов, и паутина акромантулов), Хагрид не против, так как зверье не обижают и с ними Саманта Лесли.

Весна 1983г. – Походы слуг и вассалов в Дикие земли, кровью закрепленные за Лонгботтомами. Нашли первый форт и брошенных без помощи сюзерена старых вассалов рода. Наладили постоянный контакт со Спайнами (речными). Те обещали помочь связаться с остальными.

Лето 1983г. – Из Мунго увольняют талантливого ритуалиста Шафика. Августа предлагает ему вассалитет и знакомится с целителем Сигурдом Роули, который тоже нуждается в защите для себя и своего племянника. Старые вассалы из Диких земель: Сойлы, Стоуны и Свампы. В закрытой деревне расширяются плантации запрещенных растений. Японцы приручили табун фестралов.

Осень-зима 1983г. – Осиротевший наследник Роули Торфинн с ноября 83-го – воспитанник рода Лонгботтом. В ЛЛ организуется класс репетиторства для дошкольников.

Весна 1984г. – В Диких землях отремонтированы и вновь связаны в портальную цепь 4 форта на пути к проливу. В них живут старые вассалы. Японцами начато восстановление почти полностью разрушенного и затонувшего в озере форта. От имени Лонгботтомов и еще 4-х родов в Визенгамоте голосует Дамблдор. Он получил их от лорда Блэка. Отдавать не желает и тянет время.

Лето 1984г. – Знакомство и вербовка Долорес Амбридж, через нее идет сбыт чиновникам зелий и артефактов. Осенью личный вассалитет.

Декабрь 1984г.:

04.12.84 – похищение Августы, насилие в борделе (Белый демон);

05.12.84 – японцы приняли вассалитет; письмо от архивариуса Десмонда Н. Пибоди; вызов в ДМП, знакомство с Боунс и хамом-аврором Хаммером; постановление Визенгамота об изъятии Невилла (прецедент); нападение на поместье 10 ряженных «авроров» и 10 «невыразимцев»; запрет Фаджа на расследование и освобождение задержанных;

06.12.84 – статьи в прессе о нападении на поместье Лонгботтомов (Августа вызвала не только ДМП, но и журналиста);

07.12.84 – интервью главного аврора в «Ежедневном пророке» и статья в «Вестнике Визенгамота» об изъятии Невилла; общественный ажиотаж; письма Августе от маскирующихся недоброжелателей; создание артефакта-картотеки по аналогу компьютерных баз данных.

Допрос Августой и грубое стирание памяти неизвестным магом аврора Хаммера, действовавшего по просьбе Муди. Недавний студент Гриффиндор Деррек Райли попадает с родовым проклятьем к Помфри в Больничное крыло Хогвартса, там теряет магию, а по выходу и вовсе погибает от удара ножом. Через связи Сигурда в Мунго опознали 6 юных «невыразимцев», еще одного вычислили через Картотеку. Августа узнаёт, что беременна от Нотта.

Февраль 1985г. – Стихийный выброс у Августы. Знакомство и ученичество Снейпа и Руквуда у Кастеляна ОТ.

Весна 1985г. – Сближение с Боунс, знакомство с лордом Абботом. Вычисленные через Деррека Райли 5 ряженных «авроров»-гриффиндорцев неудачно грабят чистокровную вдову, четверо погибли на месте, одного успели перехватить и допросить в ЛЛ. Фаджу, пытавшемуся объявить военное положение, объявлен импичмент. Итог: домашний арест, откуда тот тихо смылся. Захват организаторов нападения зомбированных подростков-«невыразимцев»: Корвина Крэбба, Оплби и Арнольда Диггори. Результат: допрос и компост. Но главными вдохновителями попытки убийства Августы и похищения Денеба были Мнемония Крэбб (мать Корвина), талантливый менталист и Нарцисса Малфой (мать Драко, считавшая его главным наследником Блэков), что отвечала за поставку «мяса», и которой о незапланированном наследнике рассказала тетка Мнемония (кузина Сигнуса III и Вальбурги Блэк). Обе сидят в своих защищенных поместьях.

Часть 3

Весна 1985г. – Переговоры Августы, Роули и Руквуда с семьями обманутых Нарциссой Малфой юношей. Результат: 2 семьи новых вассалов + 4 семьи перехваченных малфоевских. Люциус заболел от отката – вина в разрыве за родом Малфой. Нарцисса в панике бежит к Мнемонии, и та, допросив, приносит её в жертву на алтаре во имя сохранения тайны.

В мае 85-го Пайус Тикнесс выигрывает выборы министра Магии, Долли его первый зам. Аббот организовал отсутствие Альбуса Дамблдора. Амелия – мягкий куратор счастливца. Все хорошо, кроме неповиновения Аврората, глава которого – гриффиндорец Уиллоби отказался признавать министром слизеринца и начал готовить военный переворот.

Лето 1985г. – Неудачная попытка Дамблдора через департамент образования урезать учебную программу Хогвартса (Теория магии и Бытовые чары). В Диких землях Лонгботтомов на дороге к Проливу монстры, не пройти. Провокация для Аврората и ДММС. Уиллоби в обход министра и ДМП, отстранив от работы всех разумных, оставив оголтелых и оболваненных, начал операцию против контрабандистов и покрывающих их международников. Молли Уизли, Дедалус Дингл и Аластор Муди привлечены в качестве внештатных консультантов с расширенными полномочиями. Результат: жертвы среди оголтелых авроров и скупщиков краденого, захват без соблюдения протокола сотрудников ДММС, пытки и откачка магии в пользу младших Уизли, вплоть до смерти или потери разума донорами, грабежи в домах захваченных. Долиш с верными подчиненными и Кингсли Шеклболтом приносят присягу министру. 23.08.85 родился Торстен Лонгботтом-Ларсен.

Осень 1985г. – Айли Крейг и Торфинн Роули поступили на Слизерин. Айли повысила авторитет Снейпа. Мнительность Решми и союз мастеров Пратт и Патила. Вербовка Крауча ст. в Японии, его лечение там и эвакуация Барти мл. в ОТ. Прерывание рода Бойл в результате штурма их поместья аврорами, лояльными Уиллоби. Суды Визенгамота. Результат: Муди – на лечение в Мунго пожизненно; Дингл – штраф и 5 лет в Азкабане; Молли – штраф и 20 лет в Азкабане с отсрочкой на 5; Уиллоби – 10 лет строгого режима; первый зам Уиллоби – штраф, уплатив который, пропал. Еще несколько авроров отправились на краткие сроки в Азкабан, остальные отстранены или понижены в должности, так как действовали согласно приказам действующего главы Аврората. Руквуд привел в ОТ Лавгудов, Луна почти живет в ЛЛ. Айли Крейг, личная ученица Снейпа, находит в Выручайке дневник-артефакт, забирают его Лавгуды. Что с защитными чарами Хогвартса?! Люциус с Драко удрал на Кипр, откуда в Британию нет выдачи.

Декабрь 1985г. – Конец рода Крэбб: при штурме поместья Мнемония не вовремя вселяется в тело своего внука Винсента, Августа считывает её память и гасит сознание. Поиски крестражей и их хранителей: Регулус – медальон, Белла – чаша или диадема. Возможный крестраж в змее. В череде дознаний ДМП нашлись 4 аврора штурмовавшие ЛЛ год назад. Их память подправлена, и задокументированных доказательств нет. Перкинс уволен, выпущен, перехвачен, допрошен и в компост. Старшина Картер и двое его подчиненных – в Азкабан за убийство Деррека Райли на 7 лет для главаря и по 3 года для соучастников. Для Дингла за заказ убийства Райли + 5 лет к уже имеющимся.

Январь 1986г. – Ритуал и боевой выход Лавгудов и Руквуда в Дикоземье. Итого: голова Белого демона на пике в ритуальном зале ЛЛ, захвачено и приведено к присяге 32 слуги рода из наемников ковена Нотта. Поселили в Лонгботтом-хилл. Через 2 недели 2/3 (условные диверсанты-убийцы и высококвалифицированная охрана) под началом японцев отправились на поиск или постройку приморского форта, а 1/3 Августа, Август и Кастелян стали натаскивать на шпионов и/или мракоборческую дружину. Майор ковена Ланс Свенсен и два его лейтенанта в конце января пришли в поместье Лонгботтомов со стороны магглов. Они ездили искать работу, но не нашли. За право стать вассалами, а не слугами, готовы рвать жилы. Остальных командиров выбили при захвате. Свенсен – личный вассал Августы, рассказал о гибели Волдеморта в 79-ом и потере ковеном части бойцов и тренировочного полигона.

Февраль 1986г. – Левиафан и дядя Ларсен возят контрабанду от Швеции до Кипра, с ним 6 бывших наемников. Анна Пратт развернулась, торгуя не только конфекционом и платьями, но и защитной экипировкой. Саманта Лесли вышла замуж за старшего брата Решми Патил Амрита. Дом поставили в закрытой деревне. Айли собирает шерсть единорогов в Запретном лесу под охраной Хагрида, т.к. по мнению Саманты, все девочки должны иметь право на хорошее приданое.

Март 1986г. – Обновление офиса ковена на Теневой аллее: новый имидж и новаторский подход в работе с клиентами агентства «Победоносный ловкач».

Апрель 1986г. – Тренировка шпионов и пополнение Картотеки. По Поттерам пока только повальная амнезия соседей. Адвокат, купивший Систему, взят на карандаш для дальнейшего сотрудничества. Первый заказ «Ловкачу» – терпящий убытки лорд Гойл ищет Малфоя, чтобы занять денег. Как итог – предложение о совместном бизнесе с Августой: школа верховой езды на гиппогрифах, зоопарк с редкими животными и выездные представления. И еще – навоз магической живности для удобрения посадок. Ларсен в деле, т.к. благодаря пахучему грузу получил доступ к африканскому континенту и лояльность арабских магов.

Май 1986г. – Рия-Прутик Хьюз пришла в офис «Ловкача», чтобы боевики спасли её мать – наёмницу Гвен-Коготь из Лютного. Августа решает, что помочь стоит. Обезумевшего от наркоты сожителя Гвен уничтожают. Её саму в тяжелом состоянии переправляют в ЛЛ. Кастелян определяет в Хьюз носительниц крови Гонтов, а через них Слизеринов и Певереллов. Вассалитет невозможен, Хьюз – последний шанс на возрождение древнейших родов островов.

Часть 4

Май 1986г. – Рию поселили в Южном флигеле ЛЛ под опеку Арчибальда Крейга, и тот стал её учить и воспитывать. Кастелян наведался в лачугу Гонтов с Руквудом и Шафиком. Принесли камень рода в ОТ и молча вылечили Гвен. Рия прикипела к Крейгу, но вернувшаяся Гвен настояла на проживании в Лонгботтом-хилл.

Вот здесь в главе «Знакомство с Гойлами…» для желающих приведены детали географии поместья Лонгботтомов с указанием точных мест расселения героев.

Июнь 1986г. – Знакомство Августы с леди Гойл – химерологом-ритуалистом: фамильяры низлы, обезьяна нянька; от дара малефиков осталась только повышенная эмпатия. Министерская инспекция Азкабана под оборотным. Министр с Долли отвлекали внимание, Августа просматривала память, а Боунс скопировала архив заключенных за 80 лет. История Уизли и их бывших вассалов. Трафик удобрений Бьёрна Ларсена в Ливию и Египет.

Июль 1986г. – Разборки среди детей – Рия против Айли. Сватовство японцев: девицы-водницы Каваками строили Озерный форт в расчете на собственные нужды и кровно закрепили его за собой. Свадьба в августе. Из обязанностей: смотреть за нежилым приморским фортом и ежегодно его восстанавливать после бурь. Первый визит Гойлов в ЛЛ: Грег – не сквиб, Зося заговорила. Луна – звезда и Грег ее планета. Беременная Эва рвется в ОТ, познакомившись с Лавгудами. Питер Петтигрю не погиб в 81-ом. Волдеморт в 79-ом возродился из змеи. Помог химеролог Забини. Химеролог мертв, ищут его жену-зельевара и Петтигрю, весь биоматериал которого уничтожил Альбус Дамблдор.

Август 1986г. – Гвенет Хьюз с дочерью становятся воспитанницами рода Лонгботтом. Дополнительно Гвен заключает контракт со взаимными обязательствами и отработкой затрат на своё содержание. Открывается родословная Рии: она – единственная дочь Лестрейнджей. Девочку, оказавшуюся стихийным малефиком и эмпатом, оставляют на домашнем обучении, руководят им Крейг и Роули, исследующий родовые отклонения в психике (безумия) и способы их лечения. Боёвка под ограничениями. Гвен в истерике. Руквуд вербует в ОТ Джорджа Престона из Лютного – мастера чар со съехавшей крышей. История пропавшей с выпускного бала Рании Нур.

Осень 1986г. – Дети едут в Хогвартс искать подходы к Уильяму Уизли через его брата Чарли. Ада Спайн и Анита Пратт поступили на Гриффиндор, Маркус Флинт на Слизерин. Скандалы в школе, дети не приемлют межфакультетскую вражду. Стоун и Свамп сошлись через Хагрида с Чарли, а через него и с Билли Уизли. Возможно, Муди был свидетелем пропажи Рании Нур, Снейп видел его в Больничном крыле, когда проверял состояние Эйвери.

Декабрь 1986г.:

18.12.86г. – братья Уизли в гостях у вассалов Лонгботтомов. Маверик Флинт привез для знакомства невесту Мерседес – стажера-колдомедика шведского Аврората;

21.12.86г. – ментальный допрос Августой Муди в Мунго. Ранию Нур, лишившуюся магии и памяти в результате перенапряжения от проклятья бесплодием Блэка, Муди в одной сорочке оставил в поле, даже не запомнив координаты. Странное поведение Помфри. Дамблдор и Слагхорн соврали всем, что девушка сбежала, захватив все свои вещи;

23.12.86г. – посещение драконьего заповедника в Уэльсе. Сначала развернутая экскурсия, на которой Рия разоблачает Флетчера. Переговоры с управляющим Кербером. Владельцы Принцы (дед Снейпа Ферокс жив?) и Лестрейнджи недоступны и контроль всей деятельности заповедника с 1982г. осуществляет министерство Магии, напринимавшее во времена Фаджа грабительских указов. Так зелья только через Малпеппера, обмундирование и артефакты у лжеОТ. Присцилла Фоссет, внучка Бёрка из Лютного поставляет некондиционных цыплят («Ловкач» начинает расследование). Выход – бартер. Доставка «Левиафаном» и постройка портальной площадки в деревню Лонгботтомов;

25.12.86г. – детский праздник в ЛЛ. Ксено Лавгуд – Юлтомтен. Каваками заморозили часть озера: каток, ледяной лабиринт и скульптуры. Фейерверк от Харви Доусона и Тэкеши Такэда;

27.12.86г. – отъезд Маверика и Мерседес на родину невесты в Валенсию. Братья Уизли переехали в гостевую спальню в ЛЛ. Арчибальд Крэйг взял их под опеку и учит;

03.01.87г. – разговор Августы и вассалов с Билли и Чарли о принятии главенства над родом Уизли;

05.01.87г. – отъезд детей в Хогвартс. Харви Доусон поцеловал Кэтрин Пратт.

Январь-март 1987г. – Аврора Синистра знакомится с Карлом Шафиком и рассчитывает координаты места, куда Муди закинул Ранию Нур. Присциллу Фоссет забирают в ДМП вместе с контейнером с порченой птицей, но выпускают под домашний арест, не предъявив обвинений, кроме штрафа за нападение на чиновника при исполнении. Снейп разбирает Выручай-комнату, оставляя и описывая принадлежащее старым семьям, что не подлежит выносу. Книги, подарки Долли и Лансу, 3 сундука и 5 шкатулок отправляются в ЛЛ. Олливандера, явившегося за льготными ингредиентами в заповедник, развернули под предлогом передохших от голода дракончиков. Договор «О Надзоре за несовершеннолетними магами». Письмо Эвы Гойл, родившей в начале февраля дочь Джемму с предложением Шафику и Синистре стать крестными, пока не наступила беременность. Сватовство Шафика. История Нуров. Ранию Нур и двоих ее детей нашли в плену у сквибов Криви. Их забрали в семью. Над сквибами Криви провели ритуал, они теперь выращивают продукты питания для магов. Сбыт через выкупленную по соседству со Штольцем лавку в Лютном, где командует Саманта.

Часть 5

Апрель 1987г. – Крестины Джеммы Гойл. Роды японок. Ввод в род Нур мальчиков бывших Криви. Дети Нур – маги, после принятия в род выдали первые выбросы. Рани – хранитель артефакта. Сельскохозяйственный прожект Дамблдора.

Май 1987г. – Сватовство Ранджита и позор его тестя Капура. Свадьба в октябре. Концессия сельхозпроизводителей под предводительством рода Лонгботтом. Снейп нашел диадему Рейвенкло. От крестража артефакт обезвредили в ОТ. У Августы получилось в обход Дамблдора подать заявление на восстановление в правах заседателя Визенгамота. Альбус тянет время.

Июнь-июль 1987г. – Августа – глава совета попечителей Хогвартса; МакЛагген отдал архив и поспешил сбежать, не избежав проклятья вдогонку; изгнание недостойных (Дож, Уизли, Джонсон), новый набор (Гойл, Гринграсс, Паркинсон). Тайна Поттеров. Второй сундук из Выручай-комнаты вскрыли и опознали. Пресноводные аравийские моллюски, привезенные Бьёрном Ларсеном, оказались очень редкими. Омолаживающие добавки от Снейпа. Снейп похорошел, экспериментируя на себе. Свадьба Шафика и Синистры в июле. Смена имиджа Августы. У Муди ремиссия, его выпускают на свободу под поручительство Альбуса Дамблдора.

Август 1987г. – Братья Уизли нашли фундамент «Уизли-парка», в развалинах обнаружили крысу Паршивца, оказавшегося Питером Петтигрю. Передали его Лавгудам. Дальше допрос и жизнь в камере подземелий «Туры». Лавгуд помог Билли пройти в Дикоземье и принять род Уизли. Билл проводит ритуал, принимая Чарли в род и назначая своим наследником. Переписка братьев с лордом Пруэттом ради Перси. Нашли мадам Забини, ей пообещали убежище в Британии. Аббот приютил у себя китайского предсказателя Ван У, уже заключившего контракт на внештатную работу в ОТ. Пророчество было, но в августе 79-го, а не в августе 80-го, что там и кто автор – неизвестно. Совет попечителей вносит изменения в организацию работы Хогвартса: финансы за Августой, хозяйственные вопросы на Филче, ежеквартальный гоблинский аудит, все заключенные договоры отменены; овощные теплицы снова открыты, нанятые Альбусом ликвидаторы выгнаны; Муди не будет преподавать, послали запрос в Аврорат; ассистенты для деканов, МакГонагалл отказалась, выделили Синистре, заодно передав часть функций зам директора, как то, составление расписания, ассистентке астронома; вместо Трелони – Ван У; восстановлены многие дисциплины и факультативы, появились приходящие преподаватели. Дамблдор, спрятавшись, посылает проклятье слабоумия в Августу. Костюм справляется. У директора бронхит и простатит.

Сентябрь-октябрь 1987г. – В первые выходные сентября Пруэтт забирает Перси к себе, где лечит и вводит в род. Скандал в кабинете Дамблдора, Пруэтт угрожает директору, Билл свидетель, неудачный Обливиэйт Альбуса. Перси не вернется в школу. Диспансеризация студентов, Помфри отправлена в Мунго, кто она? Студентка Тонкс не вернулась с каникул, слухи о ее вступлении в наследство Блэков, но декан плакала. После допроса Теда Тонкса Августа с внуком и 2 вассалами идет в Блэк-хаус. Дора и Анди погибли на алтаре Блэков, пытаясь подчинить род. Августа и Денеб проводят ритуал и чистят дом. Гобелен Блэков: Ланс узнал о Торстене; тайны Поттеров – по линии Флимонта живых нет, Джереми Уайт, 1,5 годовалый маггловоспитанный малыш – последний Поттер. Крестраж вместе с медальоном уничтожила Августа в доме Блэков, когда Руквуду с Кастеляном не удалось его оттуда вытянуть. Маверик Флинт с женой уезжает работать в Италию, восстановленный донжон родового замка Флинтов так и остался незаселенным. Побег Рии Хьюз, масштабные поиски и последующее лечение девочки в ЛЛ. Из результатов: уникальные ингредиенты для Снейпа и Кёрби; шкура Фенрира пошла на плащ Престона; Рия прокляла Бэйна, теперь он мерин и не станет вожаком; пополнение зоопарка Гойлов котенком мантикоры; боевики подзаработали на сборе редкостей. Августа в Визенгамоте забирает себе голоса Лонгботтомов, Блэков, Розье и Лестрейнджей. Дамблдору остается только голос Уизли, который он клянется отдать лорду Уизли. Билли – лорд и член Визенгамота, вместе с Чарли откололся от семьи. Молли и Артур Уизли получили 4500 золотых за троих старших детей от лорда Пруэтта, оплатившего еще и учебу старшим внукам. Свадьба Ранджита с Индирой Капур.

Ноябрь 1987г. – Снейп нашел состав основы для мази от шрамов из скорлупок, вымоченных в зелье, сваренном на базе секрета мертвого яйца огнешара. Экспериментируя с кровью мертвого дракона и противооспенной вакциной, сварил аналог зелья драконьей оспы. Эпидемия в 70-х была вызвана искусственно, основная выгода была у Дамблдора? Кербер пишет главе Принцев, что Снейп их потомок с раскрытым даром интуита. Скандал в семье Уизли: Молли требует передачи Артуру главенства над родом, младшие дети против старших. Ланс Свенсен: сироты ковена, оставшись без куратора, просятся в ЛХ под ответственность воспитательницы Матильды и самих боевиков; дети лейтенанта Фога: Кэрнс Эмили-герболог, её муж Пол-некромант, + 3 сына, переселяются в ЛХ в статусе вассалов Лонгботтомов; Свенсен знакомится с малышом Торстеном. В Хогвартсе скандал из-за неповиновения Снейпа. Минерва в Больничном крыле. Альбус кидает в Северуса Империо. Тот уклоняется и обезоруживает Дамблдора. И пишет заявление на увольнение с января 1988г. Рия Хьюз переезжает к Крейгам. Роман Гвен с Сигурдом Роули.

Декабрь 1987г. – Дело Фоули (начало, «Ловкач»): все неприятности от принятого в семью ублюдка, совершившего преступление против члена семьи саудовского шейха. Шейх потребовал от главы Фоули выдать преступника, а не получив желаемое выкрал троих правнуков Гектора и обещал их вернуть только в обмен на голову Роджера (Роже Калле). Аптеку Малпеппера вместе с владельцем сожгли. Целителя Сметвика привёл на собрание заговорщиков Гермес Аббот, «драконья оспа» и дело «Помфри». Дружба Айли Крейг и Рии Хьюз на фоне развивающегося проклятья старика Крейга. Рождество в расширенном составе с Уизли, Боунсами, Абботами , Ван У и Ириной Юри. Принудительная женитьба Руквуда на Айше. Знакомство Снейпа с Константисом Принцем. История Принцев. Условия передача доли в заповеднике и подготовка к образованию собственного рода Северусом. Добыча Долли: Изначальный договор по Косой аллее, копию которого предоставил Десмонд Н. Пибоди.

Январь 1988г. – Дело Фоули (продолжение от 04.01.88г.): поход Августы в Азкабан, ликвидация Роже Калле; разговор с Сириусом Блэком, разблокировка его памяти о последнем дне Поттеров, Гарри мертв, истерика Блэка. Договор Ларсена с саудовским шейхом. Подстава Фоули с засадой вместо благодарности. Скримджер жалеет, что помог отцу своего школьного приятеля. Фоули передает свой голос в Визенгамоте Августе на десять лет, думая, что его ей перепродали через посредников.

Часть 6

Январь 1988г. – В Хогвартсе Слагхорн вновь занял место декана Слизерина и профессора зельеварения. Ассистента Брауна невзлюбил с первого взгляда. Встреча Шафранека со Снейпом в кафе Паддифут. Ученичество Брауна, пока дистанционно. Признание Визенгамотом недействительным брака Беллы и Родольфуса Лестрейнджей, изъятие Августой из ее сейфа чаши Хаффлпафф.

Февраль 1988г. – Закрытый суд по нарушениям в Азкабане. Результат: комендант Азкабана Джодок Макмиллан, протеже Дамблдора, приговорен к пожизненному сроку на верхних этажах с дементорами; его соучастники из охраны получили от 3 до 7 лет; Роджеру Фоули посмертно присудили 20 лет; Долохова приговорили к поцелую дементора. Снейп забирает от матери-наркоманки наследника Поттеров Джереми Уайта, двух лет от роду. Мальчик живет в комнатах Северуса. Дамы Пратт неудачно попытались его забрать, но, получив отпор, пошили ребенку гардероб. Аврора Шафик родила сына Эридана. Дневник Тома Реддла – тёмный артефакт авторства Вальбурги и Цедреллы, убийством Миртл активировался на программу копирования памяти Тома, которую в будущем можно было подсадить другому реципиенту. Дуры пытались с помощью него защититься на мастерство, но были с позором выгнаны. Дневник и описание ритуала были переданы в Хогвартс, чтобы восстановить целостность рассудка юного Реддла, что не было сделано в полном объеме. Дневник был у Дамблдора в 40-х, а попал в Хогвартс от Малфоев в 1985г. Дневник и крестражи обезврежены, но, чтобы упокоить застрявший в материальном мире дух, нужно его временное воплощение. Создание локаторов. Министр Тикнесс схлопотал откат за неисполнение должностных обязанностей и посетил настоящий ОТ, где узнал его тайны и получил направление к действию. Эксперименты по темпоральной магии Дамблдора? Изначальный договор по Косой аллее нарытый Амбридж. Бесплатная аренда с условиями, сомнения Руквуда и поход Снейпа и Августа к Джиггерам. Косая, она же Радиальная – фильтр на магии, аналогичный родовым домам, Стоунхенджу и Хогвартсу. Кто первым построит и организует работу аптеки – тот и хозяин. Гвен Хьюз беременна от Сигурда Роули. Расследование по артефакту-гаранту изменений в договор с заповедником. Для Тикнесса последствия их неисполнения наложились на сгоревшую аптеку. Некромант Пол Кэрнс с благословления леди Августы отправлен на работу в ОТ.

Весна 1988г. – Дело «Брукс против Смита». Начальник лже-ОТ попался на торговле бракованными артефактами и должен заплатить штраф. Смит раздумывает об уходе из ОТ, Альбус против. Ресторан «Барсучья нора». Раскрытие секрета сундука Бёрка и позор Присциллы Прайс с обезвреживанием сундука и изъятием у неё заколдованного пергамента. Старик Бёрк вновь залёг на дно. Аптека-зельеварня построена на месте лавки Малпеппера на Косой. Браун ушел из Хогвартса и обосновался в жилых комнатах 2-го этажа новой аптеки (01.03), а 13.04.88г. аттестовался на звание подмастерья зельевара во Франции. Официальное открытие аптеки «Побеги горчицы» 20.04.88г. Джереми Уайта стал привечать Арчибальд Крейг и Рия Хьюз. Знакомство Джереми с Торстеном. Неудачная попытка Дамблдора получить доступ к сейфам Поттеров в Гринготтсе. Гвен Хьюз почти поселилась в ритуальных залах ОТ из-за проблем с магией нерожденного наследника Гонтов. Поход Снейпа в Запретный лес и пьянка с Хагридом (середина мая): родители Ксено Лавгуда живы и с 11-тилетия сына путешествуют по миру; ритуальные птахи, которых Хагрид разводит в сарае; Помфри в 70-ом потеряла свой патронус в Аргентине, а Снейп лань чужую приманил, и его ворон обижается; проблемы с растительностью у полувеликана. Как итог – расследование «Ловкача» и рейд ДММС в Южную Америку.

Июнь 1988г. – Лорд Константис Принц закрывает кредит и счет в Гринготтсе, переведя остаток денег регенту наследника Поттеров. Рания Нур и мл.Крауч знакомство и взаимная симпатия. Обучение Снейпа быть лордом. Лорд Принц вхож в ЛЛ и подружился с юным Уайтом. Августа сказала Северусу, что жениться придется не позднее 5-ти лет после ритуала. Воспоминания Принца о роде Поттер. Вероятно, Флимонт Поттер на 7-ом курсе навлек на себя и потомков печать Предателей крови. Прикрыть позор помог Альбус Дамблдор. Суды за наследство Малпеппера. Смерть на экзамене в Италии ученика Слагхорна. Дамблдор настоял на неверном решении, потерял в репутации и плохо чувствует себя в Визенгамоте из-за предупреждения.

Июль 1988г. – Карл Шафик в Германии получает мастерство в ритуалистике, а после скандала с клятвами, он – глава британского филиала гильдии. На экзамене спас от родового проклятья молодого мавра. Привез в ЛЛ выкинутого из гильдии 14-летнего наследника Розье, которого взяла в вассалы и ученики леди Августа. «Сиротский клуб». Лорд Принц готовит Брауна к защите мастерства. Гвен родила сына и до ноября сидит в ОТ, пока камень рода не положили в аквариум.

Август 1988г. – Алтарь Уизли пробудился, но голоден. Братьям помогает лорд Лавгуд. Джон Кэрнс едет в Хогвартс учеником прорицателя Ван У. У мальчика дар говорящего с духами. Саймон Лесли – праправнук Хеджера Подмора, малефика, сумевшего переориентировать свой дар, и, в виде приведения оставшегося охранять «Дом за холмом» и ждать ученика. Дед-зеркальщик разрабатывал ритуалы для внука, мастерская закрыта. Призрак Подмора после скандала берет в ученицы Рию Хьюз и признает Саймона наследником. Кэтрин Пратт вышла замуж за Харви Доусона. Ирина Юри, срочно назначенная подружкой невесты привлекла внимание Тэкеши Такэда. История Ирины Юри и её отца Юки Даичи.

Сентябрь 1988г. – Джонсы и Джонсоны? Умер лорд Принц, перетянув на себя с помощью Кэрнса часть проклятья Арчибальда Крейга. Инструкции передал домовику Стилусу.

Часть 7

Октябрь-ноябрь 1988г. – Джон Кэрнс и его расследование смерти и посмертия плаксы Миртл. Снейп и Хагрид – договор о поставках ингредиентов. Зелье для волос Хагрида. Хагрид лысый и выбрит. Браун создал универсальный нейтрализатор и принудительно принят в ОТ. В ноябре защита Брауна в Фесе. За допуск в библиотеку и списание долгов Снейп должен принять в ученицы трёх марокканок, 17, 20 и 35-ти лет. Майкл Уин и пропавшая невеста – заказ «Ловкачу».

Декабрь 1988г. – Кинэед (Эду) Макмиллан нашли в анимагической форме лисы в клетке у похитившего её вырожденца из рода Макдауэлл. В Мунго её вылечили, и Ланс забрал жить в ЛХ до времени. На каникулы вместе со Свампом приехала Эмма Вуд. Джон Кэрнс и тайна Миртл – продолжение расследования: Хорнби – дружба или вражда? свадьба Оливера. Марокканки живут у Азэми и врастают в традиции поместья Лонгботтомов. Рождество в скандинавском стиле с боями и с уймой призов. Крем для сведения шрамов Августе от Снейпа. История Аниты Пратт. Рия Хьюз учится красиво двигаться. Ряженые Руквуды посетили заповедник. Сильвия Гойл: Перси поможет старый обряд, который надо провести в заповеднике. История гибели последних специалистов ОТ в августе 1944г. Замешаны: Селена Селвин (Мун, мисс М), Сигнус II Блэк и его странный иностранный гость. Майкл Уин оказался никому не известным наследником Селвин, которого явно прятали у магглов. Гоблины не признали в Майкле наследника, только члена рода Селвин, но сделали намёк. Общий вывод: вассалитет у леди Лонгботтом и сидеть тихо, пока не родится сын и не исполниться 21 год; а пока искать алтарь и аккуратно, родню.

Январь 1989г. – После присяги Селвина, помолвка его с Кинэед Макмиллан. Свадьба в июне, а пока Эда – гость Лонгботтомов. Снейп основывает новый род с размахом, образовав новый проход в мир магглов. Темная метка слезла. Арчибальд Крейг учит марокканок общим наукам. Шафранек продолжает работать в аптеке. Стилус приносит дарственную на заповедник, и Снейп переименовывает его в Секретера.

Февраль-март 1989г. – Тренажер для наложения и снятия проклятий в ОТ для Рианны Хьюз. Беременность Айши. Поппи Помфри подменили в 1970г. Настоящая умерла в Аргентине. Дамблдор вновь пытается травить неугодных «драконьей оспой», но Сметвик использует антидот Снейпа, а Августа нейтрализует исполнителей. Выпущенные из Азкабана экс-авроры-грабители пополнили компостную кучу, а Муди отправился в особую камеру темниц «Туры».

Апрель 1989г. – «Похищение» Эммы Вуд. Помолвка её с Хьюго Свампом. Запуганный дядюшка дал согласие на учебу в Хогвартсе и на брак племянницы. Дамблдор хочет, чтобы Хагрид выращивал тыквы с особыми свойствами, мякоть которых пойдет на сок для студентов Хогвартса. Хагрид умнее, чем кажется, и он не слепой сторонник Дамблдора. Помона Спраут – свидетель на помолвке Эммы Вуд. Вербовка декана Хаффлпаффа леди Лонгботтом. Яблони и теплицы будут защищены лианами-симбиотами.

Май 1989г. – Вербовка Хагрида, который себе на уме и сам защитит свой огород. Свадьба Тэкеши Такэда и Ирины Юри. Знакомство Брауна и Айши.

Глоссарий и персонажи

Примечание: Публикуется по просьбам постоянных читателей для поиска данных о подзабытых героях. Категорически не рекомендую читать до прочтения книги, чтобы не портить впечатление. Часть будет обновляться. *** означают, что событие еще не наступило.

Глоссарий

ЛЛ – Лонгботтом-лодж, старый родовой дом Лонгботтомов;

ЛХ – Лонгботтом-хилл, замок на холме. Первым заселившимся был Френк с Алисой. Потом использовался в качестве временного общежития. С января 1986г. – казарма для боевиков, офицерские покои и детский дом для ковенских сирот;

Дикоземье – полностью магические земли, этакий параллельный мир, связанный с миром простецов переходами и скрытыми территориями (не канон);

ОТ – Отдел тайн, он же Орден невыразимцев, организованный Мерлином. Находится глубоко под зданием министерства Магии. В основе краеугольная стела;

ТЛ – Темный лорд (Волдеморт), он же Том Марволо Реддл, 1926г.р. Непризнанный бастард Гонтов. В 1943г. повредился рассудком, создавая артефакт памяти под руководством Вальбурги Блэк. Артефакт вернули в Хогвартс. Он попал к Альбусу Дамблдору, но тот решил провести лишь часть ритуалов, организовав свой эксперимент. Том нашел информацию о крестражах и создал 5 хранилищ своей сущности, но родовое кольцо Гонтов просто впитало часть души юноши, а в змею пришлось вселяться после гибели в Нотт-кастле в 79-ом, остальные были обезврежены позже. В Годриковой лощине Том попытался провести очередной ритуал, но что-то пошло не так, вокруг трупы, а Волдеморт развоплотился;

ДМП – Департамент магического правопорядка, руководители: 1970-е – 1982гг. – Крауч, 1982-19** – Боунс, с 19**г. – Тикнесс.

ДММС – Департамент международного магического сотрудничества, с 1985 по 19** – глава – Крауч.

ТиТ – элитный магазин магической одежды «Твилфитт и Таттинг».

Персонажи по мере их появления по частям, хоть и иногда забегая вперед, потому что семьи делить негоже

Некоторые даты могут расходиться с каноном.

Часть 1

Лонгботтомы и ближайшая родня, род из списка 28, друиды и лендлорды:

Эрик – муж Августы, погиб в августе 81-го, оставив гнусное завещание;

Элджи – младший брат Эрика, погиб в ноябре 81-го, пытаясь отсудить наследство; Энид – его жена;

Френк и Алиса – сын и невестка Августы и Эрика, с ноября 81г. в Мунго, погибли от руки *** в 199*;

Невилл, 30.07.1980 г.р. – сын Френка и Алисы, наследник Лонгботтом;

ДенебБлэк, 30.05.1982 г.р. – сын Френка и Беллатрикс Блэк, рожденный в Азкабане, наследник Блэк;

Торстен Лонгботтом-Ларсен, 23.08.1985 г.р. – сын Августы и Ульриха Нотта, менталист и эмпат;

БьёрнЛарсен – двоюродный дядя Августы, глава шведского рода, владелец уникального корабля «Левиафан», контрабандист.

Руквуды:

Август, ок.1955г.р. – бывший Пожиратель смерти, с ноября 81-го – официальный покойник и личный вассал Августы. С февраля 1985г. учеба у Кастеляна и должность начальника ОТ в 87-ом. С декабря 87-го женат на Айше, проживает в ЛЛ;

Айша – саудовская принцесса. Увлекается нумерологией и астрологией;

***, сентября 1989 г.р. – дочь Августа и Айши.

Снейпы:

Северус – бывший Пожиратель смерти, с января 82-го живет в качестве гостя в ЛЛ, с сентября 82-го по декабрь 87-го профессор и декан в Хогвартсе, с февраля 1985г. учеба у Кастеляна и должность заместителя начальника ОТ. В декабре 87-го знакомится с Константисом Принцем: условия вступления в наследство. С февраля 88-го опекун Джереми Уайта, наследника Поттеров. С апреля 88-го владелец аптеки-ученической зельеварни «Побеги горчицы», с декабря 88-го наставник трех учениц-марокканок. С января 89-го глава нового рода Снейп, вассального Лонгботтомам. становится совладельцем драконьего заповедника в Уэльсе.

Блэки, род из списка 28, «Блэк-хаус», Гриммо,12, Лондон:

Орион – последний глава рода, умер весной 1980г. от Авады Волдеморта;

Вальбурга – жена Ориона, через мать Ирму, урожденную Крэбб, кузина Мнемонии. Встретила конец на алтаре Лонгботтомов в июне 1982-го;

Беллатрикс Лестрейндж, 1951 г.р. – старшая дочь Сигнуса III и Друэллы (Розье). Пожирательница смерти, жена Родольфуса Лестрейнджа, мать Денеба Блэка (наследника рода), умерла в Азкабане 31.05.1982;

Андромеда Тонкс – средняя дочь Сигнуса III и Друэллы (Розье). Замужем за магглорожденным Тонксом. В браке родила дочь Нимфадору, 72-73 г.р. Умерла вместе с дочерью летом 87-го при попытке подчинить род Блэк;

Нарцисса Малфой – дочь Сигнуса III и Друэллы (Розье). В 70-х вышла замуж за Люциуса Малфоя. В июне 1980г. родила сына Драко, которого считала наследником Блэков. В 84-ом ввязалась в «бабский заговор». Весной 85-го упокоилась на алтаре Крэббов;

Сириус III – сын Вальбурги и Ориона, несостоявшийся наследник рода, отщепенец и преступник, в 78-ом на выпускном балу изнасиловал Ранию Нур и был проклят бесплодием. Августа разблокировала его память о последнем дне Поттеров. Умер в Азкабане в 1988г., осознав, что Поттеры все мертвы, а он сам бездетен и бесплоден;

Сигнус II – (1889-1943), младший сын Урсулы и Финеаса Найджелуса. Но в 1944г. был в ОТ, когда там произошла бойня, и именно он привел туда загадочного гостя;

Урсула (Флинт) – мать Сигнуса II, вдова Финеаса Найджелуса Блэка тетя Хьюго Флинта;

Сириус II (1877-1952) – старший брат Сигнуса II. В 1944г. заседал в Визенгамоте.

Часть 2

Патилы (индийцы) и их близкие родственники, проживающие в закрытой деревне поместья Лонгботтом:

Масуд (+-40) – артефактор по металлу, коже и полудрагоценным камням, опоздал принять наследство от дяди и летом 82-го принял вассалитет рода Лонгботтом;

Решми (+-20) – жена Масуда, ткачиха, мать Падмы и Парвати, 1980 г.р. и сына, осень 1986 г.р.;

Амрит (-30) – старший брат Решми, слуга рода Лонгботтом, боёвка, гербология и животноводство, женат на Саманте Лесли с февраля 86-го, сын, осень 1986г.р., второй сын сентябрь 88-го;

Ранджит (20+) – средний брат Решми, слуга рода Лонгботтом, боёвка, гербология и животноводство, женат на Индире Капур из Маленькой Индии в Лютном с октября 87-го.

Возраст на момент присяги летом 82г.

Отряд «Кума но цумэ» – «Медвежий коготь» (8 японцев). Стихийные боевые маги. Долохов пытался завербовать их в Пожиратели, но они скрылись у магглов. С лета 82-го на контракте с перспективой вассалитета. Вассалитет с декабря 84-го. Проживают в закрытой деревне:

Тэкеши Такэда (огневик) – глава отряда. С середины мая 89-го женат на Ирине Юри, франкояпонке, ок. 1960 г.р., профессоре астрономии Хогвартса;

Азэми Такэда – средняя сестра и заместитель;

Рю Такэда – младший брат, художник и татуировщик;

? – еще один мужчина;

2 сестры Каваками (водницы) в 1986г. вышедшие замуж за сокомандников и поселившиеся в Озерном форте, еще на этапе строительства привязанном ими к себе кровью. Старшая более сильный маг крови. Родили в апреле 87-го первенцев. В августе 88-го младшая родила дочь.

Крейги (шотландцы):

Арчибальд, ок. 1915г.р. – вассал рода Лонгботтом с августа 82-го, сын-Пожиратель погиб весной 82-го, дом сожгли, сам проклят, привел отару овец и пчелиные улья, живет в ЛЛ, нянчится с Джереми Уайтом, воспитывает Рию Хьюз; Адалия, ок 1918 г.р. – покойная жена Арчибальда, окончила Слизерин, училась одновременно с Флимонтом Поттером;

Айли – внучка Арчибальда, мая 1974 г.р. С 1985 студентка Слизерина и личная ученица Снейпа. Будущая ядоделка.

Лесли и…– слуги, проживающие с августа 82-го в ЛЛ:

Старуха – прабабка из Оттери-Сент-Кэчпоул, которую засудили соседи, внебрачная дочь Подмора;

Саманта – правнучка 1965-66 г.р., с 1977 по 1982гг. учившаяся в Хогвартсе на Хаффлпаффе, дружит с Хагридом. Рачительная блондинка. В феврале 86-го вышла замуж за индийца Амрита, родила 2-х сыновей, но шило в попе всё ещё на месте;

Саймон – правнук 1976 г.р. С 1987 учится на Хаффлпаффе. Кличка – «Чудовище из Хаффлпаффа». В июле 88-го организовал «Сиротский клуб». С августа 88-го признанный наследник Подмор;

Хеджер Подмор (призрак) – отец старухи Лесли, малефик. Сумел обуздать свой дар и развернуть способности проклинать в противоположную плоскость, вытягивая проклятья из пострадавших. С августа 88-го взялся учить Рию Хьюз. Хоть и призрак, но все еще глава древнего рода и хранитель усадьбы «Дом за холмом». Потомки брата живут в Лондоне, им в усадьбу хода нет. Один из боковых предков – сэр Патрик Подмор – предводитель безголовых охотников. Дед Хеджера – зеркальщик, это он помог внуку обуздать дар.

Спайны (речные) старые вассалы рода из Дикоземья, восстановили общение с леди Августой в мае 1983г.:

Рей – старейшина; сыновья, внуки, правнуки:

Ада, 1975 г.р., с 1986 студентка Гриффиндор;

Бобби, окт.1980г.р., с 1992 студент ***;

Еще одна девочка, февр.1982 г.р., с 1993 студентка ***.

Сойлы (почва) старые вассалы рода из Дикоземья, восстановили общение с леди Августой летом 1983г., специализируются на редких травах, выращивают сырьё для тканей Нуров:

Старший внук(?) главы семьи, 1968г.р.; Тиша – его жена, родила в 1987г.;

Мальчик, 1978 г.р. – брат старшего внука (?). С 1989 студент ***;

Девочка, 1979 г.р. – сестра старшего внука (?). С 1990 студентка ***.

Стоуны (камень) старые вассалы рода из Дикоземья, восстановили общение с леди Августой летом 1983г., продают кристаллы соли, облегчающие дыхание:

Ричард, ок. 1972-1973 г.р. С 1984г. студент Хаффлпафф, осенью 86-го подружился с Чарли Уизли и заманил его и его старшего брата Билли на рождество в поместье Лонгботтомов;

Уна, ок. 1975-1976 г.р. С 1987г. студентка Хаффлпафф (по складу ближе к Рейвенкло).

Свампы (болото) старые вассалы рода из Дикоземья, восстановили общение с леди Августой летом 1983г., делают матрасы, циновки и т.п.:

Глава семьи с женой, сыном и невесткой;

Внучка главы семьи – старшая сестра Хьюго, примерно 1970 г.р. В Хогвартсе не училась;

Хьюго, ок.1972-1973 г.р. С 1984г. студент Хаффлпафф, осенью 86-го подружился с Чарли Уизли и заманил его и его старшего брата Билли на рождество в поместье Лонгботтомов, довольно нудный и эгоцентричный. После пятого курса женился на Эмме Вуд и занялся семейным бизнесом.

Шафики:

Карл, начала 50-х г.р. – подмастерье-ритуалист, побочная ветвь рода из Австрии, с местными Шафиками отношения не поддерживает. Закончил 5 курсов Дурмстранга, 4 года специализации в Дрезденском университете. Работал в св.Мунго, был уволен на волне борьбы с «темной» магией. Друг Сигурда Роули. С лета 83-го вассал рода Лонгботтом. В январе 87-го познакомился с Авророй Синистрой, которая делала расчет координатов Рании Нур, летом 87-го женился на ней. Примерно с 86-го работает в ОТ. В июле 1988г. защищает в Гамбурге мастерство и становится главой британского филиала европейской гильдии;

Аврора (Синистра), ок.1954г.р. – профессор астрономии в Хогвартсе с 1978г. По маме гречанка, по отцу британка. Мастер-астролог и подмастерье-ритуалист. Закончила Бобатон и академию в Афинах. Потеряла всю семью, когда отец провел ритуал заимствования сил от дочерей и их матери. Аврора прервала ритуал, но, как единственную выжившую, её обвинили в пособничестве преступлению. В апреле 88-го вместе с Карлом стала крестной Джеммы Гойл. Летом 88-го подружилась с Долорес Амбридж;

Эридан, февраль 1988г.р. – сын Карла и Авроры.

Роули, род из списка 28. Дары: эмпатия к разумным, малефики и разрушители проклятий. Глава Харальд умер в 1978г., позже был ославлен Пожирателем смерти. Его жена под внешним воздействием чуть не натворила дел и была нейтрализована в ноябре 83-го «опасным вирусом» из-за которого закрыли родовой дом Роули:

Сигурд, ок.1940г.р. – младший брат Харальда и дядя наследника. Колдомедик, специализирующийся на родовых проклятьях. Друг Карла Шафика. Работал в св.Мунго до 83-го и с 86-го. Личный вассал леди Лонгботтом с лета 83-го. С ноября 1987г. сожительствует с Гвенет Хьюз, как результат: рождение в июле 1988г. совместного сына;

Торфинн, 1974 г.р. – наследник Роули, воспитанник рода Лонгботтом с ноября 83-го. С 1985г. студент Слизерина.

Амбридж Долорес, ок. 1956 г.р. Полукровка с матерью магглой с психическими отклонениями. Закончила Слизерин, работала в ДМП, позже в Департаменте образования. С осени 84-го личный вассал Августы, с мая 85-го первый помощник министра Тикнесса. Летом 87-го подружилась с Авророй Синистрой.

Нотты, род из списка 28. «Нотт-кастл». Дары: боёвка, ментал (не у всех), свой анклав в Дикоземье для тренировок дружины, схлопнулся осенью 79-го в результате нападения ТЛ:

Ульрих – глава боевого ковена, «Белый демон». Отдал главенство над родом младшему брату Теофилу-Пожирателю смерти, погибшему вместе с ТЛ осенью 79-го. В декабре 84-го сначала спас, а потом изнасиловал Августу, был убит в январе 86-го в Дикоземье Лонгботтомов Руквудом и Лавгудами, его голова стала украшением ритуального зала Лонботтом-лодж;

Олаф – сын Теофила и глава рода с 79-го;

Теодор – сын Олафа, 1980 г.р. С 1991г. студент Слизерина.

Пибоди Десмонд Н. – архивариус Визенгамота после увольнения Дингла, член семьи потомственных нотариусов, учился на Слизерине вместе со вторым сыном Хьюго Флинта.

Боунсы, род из списка 28. «Визард-парк». Дары: артефакторика, чары (частично), менталистика (выборочно):

Амелия – регент рода, примерно 1940-1945г.р. Мать в девичестве Фарли (мастера чар) умерла, когда Амелии было 12 лет. Закончила 7 курсов на Хаффлпаффе. Похоронив отца в 18 лет, взяла под опеку сестру и брата. Глава ДМП с 1982 г. Крестница Гермеса Аббота, в юности попала в тяжелую жизненную ситуацию, слишком сильно на неё повлиявшую;

Алиция – младшая на 3 года сестра Амелии, после 5-го курса Хаффлпаффа вышла замуж за магглорожденного 18-ти летнего Пуззи, с Амелией контактов не поддерживает;

Эдгар – единокровный младший брат от второго брака отца младше Амелии на 14-15 лет. Закончил 7 курсов на Гриффиндоре, женился на однокурснице и снял дом, не желая принимать ответственность за род, погиб вместе с женой в октябре 81-го;

Сьюзен, июля 1980 г.р. – дочь Эдгара и воспитанница Амелии. Застенчивая, дружит в Ханной Аббот;

Тильда – близкая подруга Амелии, иммигрантка, спасенная Амелией от работорговцев.

Кастелян Отдела тайн (он же «Орден Невыразимцев», основанный Мерлином). Отработал в должности больше 50-ти лет. Имеет слабый дар предвидения, сильный менталист. Родился в роду Принц и был назван Аурелиусом.

Абботы, род из списка 28. «Яблоневая долина». Дары: менталистика (выборочно), магия крови (выборочно), ритуалистика, чары:

Гермес, ок.1875 г.р. («Неистовый Гермес») – крестный Амелии Боунс. Возможно, друг её дедушки и бабушки по матери Фарли. Учился на Хаффлпаффе. Дружил с Аурелиусом Принцем (он же Кастелян ОТ). На место Верховного чародея претендовал с 1945г. В конце 50-х-начале 60-х, переживая смерть любимой второй супруги и их нерожденной дочери самоизолировался в Японии, пропустив проблемы крестницы. В 1969-ом заболел легкой формой явно модифицированной драконьей оспы, надолго попав в Мунго;

Сын от второго брака Гермеса – потенциальный наследник;

Женевьева (Вив) – сноха Гермеса, молодая и заносчивая мать Дерека, хоть и не лишенная определенной гибкости суждений, примеряющая на себя роль жены главы рода;

Дерек, 1975г.р. – внук Гермеса. С 1986г. студент Хаффлпаффа;

Ханна, 1980г.р. – праправнучка Гермеса. Мать полька и полукровка с отцом магглом. С 1991г. студентка Хаффлпаффа. Подруга Сьюзен Боунс.

Тикнесс Пайус, около 1951 г.р. Выходец из чистокровной, но не знатной семьи министерских. Окончил Слизерин, старший следователь ДМП. С мая 1985-го по ** 19**г. – министр Магии маг.Британии. Боунс и Аббот его курируют, Амбридж – первый помощник. С 199* вернулся в ДМП, на должность главы.

Часть 3

Вассалы из семей обманутых Нарциссой юношей, присягнувших весной 85-го роду Лонгботтом и поселившихся в закрытой деревне:

Доусоны:

Луиза (+-60) – вдова министерского обливиатора, сама из Франции. Повитуха и ветеринар на частных контрактах. Последние годы жила в Лютном;

Харви – сын, 1968 г.р. С 1979 по 1984гг. и с 1985 по 1987гг., пропустив год из-за отсутствия денег (нашел на свою голову потенциального сюзерена и спонсора), учился на Слизерине. Отличник. С февраля 88-го работает в магазине фейерверков Гэмбла и Джейпса на Косой. 28.08.1988г. женился на Кэтрин Пратт.

Кроули тихушники (?) помогают в любом бизнесе:

Мальчик, который вляпался (?);

Лина, 1981 г.р. С 92-го студентка ***.

Пратты (бывшие малфоевские), дамы – белошвейки, шили для ТиТ, мужчины – боевики, что чаще работали грузчиками и вышибалами:

Анна – незамужняя тетка главы семьи, мастер-артефактор по тканям, рунолог, вышивальщица, работала с тонкими кожами, была ученицей и сотрудничала с Никосом Поттером. Взяла под управление ткацкую мануфактуру Лонгботтомов;

Глава семьи – племянник Анны; его жена;

Ричард, ок.1945г.р. – старший сын главы семьи, младший брат (близнец?) матери Аниты;

Лиз, ок.1953г.р. – жена Ричарда, швея и массовик-затейник;

Патрик – сын Ричарда и Лиз, 1978 г.р. С 1989 студент Гриффиндор;

Кэтрин – младшая дочь главы семьи, 1968г.р. Швея. 28.08.1988г. вышла замуж за Харви Доусона;

Мальчик, что вляпался – младший сын главы. Закончил 5 (?) курсов Хогвартса (близнец Кэтрин?);

Анита, 1975 г.р. – сирота с 7-ми лет, рожденная загулявшей в маггловском мире старшей дочерью главы семьи от неизвестного отца. До 9-ти лет искала проход к магам на Косую. Там нашла родню. С 1986г. студентка Гриффиндор. Дружит с Адой Спайн.

Флинты, род из списка 28. Отец и дед молодежи – убежденные радикалы, погибли в 79-ом при штурме Нотт-кастла. Поместье разрушено. Донжон восстановили к августу 87-го. Боевики. В Малфоев вляпались через ТЛ:

Хьюго, ок.1870г.р. – прапрадед. Одноклассник Константиса Принца. Племянник Урсулы Блэк (в девичестве Флинт), жены Финеаса Найджелуса Блэка. Лорд, лишенный права заседать в Визенгамоте за «шалости» внука и правнука – Пожирателей смерти;

Кайла – младшая внучка Хьюго. Училась вместе с Миртл Уоррен, магглокровкой, которая дружила с Оливией Хорнби;

Маверик – старший праправнук Хьюго, 1967 г.р. Вместо 7-го курса Августа направила его на аврорские сборы в Швецию. На рождество 86-го привез для знакомства невесту – испанку Мерседес, третью дочь аптекарей из Валенсии будущего колдомедика. В августе 1987г. женился на Мерседес. И с осени вместе с женой отправился работать в итальянский Аврорат;

Матиас – средний праправнук, 1972 г.р. С 1983г. студент Слизерина;

Маркус – младший праправнук, 1975 г.р. С 1986г. студент Слизерина.

Нуры (выходцы из Северного Египта с трехтысячилетней историей семьи. Не арабы, не мусульмане). Предок перебрался в Англию в 1882г., дома говорят на своем языке, ритуально вводят невест в род, так что те становятся истинными Нур. Мастера по созданию растительных тканей с особыми свойствами. К Малфоям попали во времена деда Люциуса, ища защиты от преследования конкурентов:

Азим – глава; жена – блондинка;

Женщина в черном – его старшая вдовая бездетная сестра;

2 сына и их жены;

Мальчик, что влетел в аферу – внук Азима 1965-66г.р. Закончил Слизерин;

Майя – внучка Азима, ок.1973г.р. Вышивает бисером. На домашнем обучении;

Рания – пропавшая в 78-ом со школьного бала племянница Азима, 1960 г.р. Была невестой Амикуса Кэрроу, родители и брат погибли разыскивая девушку, подверглась насилию со стороны Сириуса Блэка и потеряла магию, жила в рабынях у сквибов Криви, родила от их сына двоих детей. В марте 87-го была спасена, но пришлось долго лечиться;

Колин – сын Рании 05.08.1981г.р. Рожден от проклятого сквиба Криви. В апреле 87-го ритуалами кровь Криви выжжена и начались магические выбросы. С 92-го студент ***;

Денис – сын Рании 1983г.р. Рожден от проклятого сквиба Криви. В апреле 87-го ритуалами кровь Криви выжжена и начались магические выбросы. С 94-го студент ***.

Кёрби, чистокровные кожевники и скотоводы. Наследные вассалы Малфоев до 1985г. В Хогвартс детей не отдают, ремеслу учат дома:

Дэниел – глава; жена?

Старший сын; жена?

Младший сын – тот мальчик, который вляпался;

Майкл – внук от старшего сына, 1976 г.р.

***

МакЛаггены, позиционирующий себя как Светлый древний и немногочисленный шотландский клан, на поверку оказавшийся теми еще радикалами и магглоненавистниками, бравшими магглокровок в наложницы-рабыни:

Конрад – наследник клана. Глава Комитета по выработке объяснений для магглов в Департаменте магических происшествий и катастроф министерства Магии;

Дуглас – племянник наследника клана. Выпускник Гриффиндор. Аврор-бандит. Ликвидирован летом 85-го в акции столкновения Аврората и ДММС, официально считается пропавшим без вести;

Кормак, 1978-79г.р. – сын Конрада. С 1990г. студент Гриффиндор.

Долиш Джон – второй заместитель главы Аврората. С лета 85-го, после принятия присяги министру стал главой, сменив предателя Уиллоби, получившего срок в Азкабане.

Шеклболт Кингсли – старший аврор, которому на присяге в 85-ом прочистили мозги от дамблдордизма.

Скримджер Руфус – старший аврор. После присяги в 85-ом стал первым заместителем главы Аврората Долиша, но чуть не слетел с должности из-за потворства лорду Фоули, отцу школьного приятеля (часть 5).

Краучи, род из списка 28. Дары: языки, память, полинаучники:

Барти старший – с 1970 по 1982гг. глава ДМП, под влиянием Альбуса Дамблдора без суда посадил сына в Азкабан, там, в 82-ом заменил его на жену под оборотным, по её настоятельной просьбе. С 82-го глава ДММС, большую часть времени проводящий в командировках за рубежом. Осенью 85-го его в Японии нашли Аббот и Кастелян, завербовали и отправили на лечение;

Барти младший, 1962 г.р. – сын Барти старшего. Темную метку принял ради знаний. В акциях не участвовал. В 1981-82гг. сидел в Азкабане, где чуть не умер. В тюрьме его заменила умирающая мать под обороткой. Отец прятал его дома до 1985г., когда Кастелян забрал его в Отдел тайн. С 85-го жил и работал в ОТ. Летом 88-го начал встречаться с Ранией Нур.

Поттеры, древний род артефакторов и зельеваров:

Никос, ок. 1860г.р. – младший сын старшего брата матери Константиса Принца, урожденной Поттер и младший брат отца Генри Поттера. Артефактор, жена – зельевар. Дети или внуки, скорее всего, уехали в Америку. Сын увлекся изготовлением посуды, внук – зельями;

Генри, ок. 1880г.р. – племянник Никоса. Был женат на мисс Флимонт, последней в роду, принесшей в приданое родовой рецепт средства для укладки волос «Простоблеск». За неверно интерпретированные высказывания в Визенгамоте получил клеймо «магглолюбец». Умер ок.1935г.;

Чарльз – старший сын Генри и брат Флимонта, умер ок. 1980г. Жена – Дорея (Блэк), с 1936г. – сквиб, умерла ок. 1977г. Старший сын – маг 7-ми лет умер ок.1936г. Младший родился в 1936г. сквибом;

Флимонт, ок.1918г.р.– младший сын Генри, отец Джеймса, дед Гарри. Предатель крови с 1936 г. Женат на непризнанной полукровке Юфимии. Продал унаследованный от бабушки рецепт «Простоблеска». Транжирил богатства рода. Умер сразу после смерти Чарльза вместе с женой в 80-ом, тогда же разрушился особняк и алтарь;

Джереми Уайт, марта 1986г.р. Правнук Генри и Дореи. Сын и внук сквибов. В феврале 1988г. Северус Снейп забрал его в ЛЛ от матери-наркоманки. Во исполнение Долга жизни Джеймсу Поттеру, Северус стал опекуном и воспитателем мальчика.

Агентство «Победоносный ловкач». Бывший ковен Ульриха Нотта. С января 1986г. 32 боевика в статусе слуг на жестких контрактах. Поселились в Лонгботтом-хилл;

Свенсен Ланс – последний оставшийся в живых майор Белого демона. Немолодой норвежец. С января 86-го – личный вассал леди Августы. Глава агентства;

Фог и Гривс – лейтенанты ковена. С января 86-го вассалы рода Лонгботтом.

Приют для сирот ковена: Кален – управляющий в период Лютного, умер в октябре 87-го. В ноябре 87-го приют переезжает в ЛХ. Матильда – воспитатель, бездетная вдова бывшего лейтенанта;

Дети: Льюис, ок. 1974г.р., Итан, ок. 1976г.р., Тайлер, ок.1981г.р. и другие, включая Ненси Фокс с пузом.

Гойлы: древний и знатный род маг.Британии, немного не дотянувший до списка 28-ми. Поместье «Зеленый дол». В последних поколениях известный своим питомником выезженных селекционных гиппогрифов. До середины 70-х регулярно устраивали «скачки» со ставками. У британских и европейских аристократов было модно выкупать и содержать в конюшнях Гойлов собственных призовых рысаков. С началом беспорядков, вызванных деятельностью Волдеморта, дела их пошли на спад:

Гарфилд – глава рода, около 1948 г.р. Окончил Дурмстранг. Весной 86-го заключил договор о совместной деятельности с леди Лонгботтом: зоопарк, ездовые гиппогрифы и прочий навоз. С 1987 года вошел в состав Попечительского совета Хогвартса;

Эва – жена Гарфилда, около 1948 г.р. Из рода стихийных малефиков, но лишена дара, переродившегося после проклятья матери в эмпатию. Полька. Воспитывалась бабкой в глухих лесах. В 17 лет, после смерти бабки по договоренности стала ассистентом профессора нумерологии в Дурмстранге. Директриса и преподаватель ТИ попытались вызнать секреты её рода. Гарфилд вовремя предложил ей перебраться в маг.Британию. Любитель-химеролог-селекционер. Нумеролог. Познакомилась с Августой в 86-ом, стали дружить семьями и социализироваться. С 1987г. сотрудник ОТ. В 1988г. получила лицензии на разведение своей модифицированной живности;

Стефан – сын Гарфилда и Эвы, 1967-68г.р. Студент Дурмстранга. Наследник рода;

Сильвия – дочь Гарфилда и Эвы, 1971-72г.р. Ученица бурятской школы шаманизма;

Грегори – сын Гарфилда и Эвы, 1979 г.р. С 1986г. влился в компанию детей ЛЛ. До этого считался сквибом, но Луна Лавгуд подтолкнула дар. С 1991 г. студент Слизерина;

Зофья – дочь Гарфилда и Эвы, 1981 г.р. С 1986г. влилась в компанию детей ЛЛ. До этого считалась немой, но с детьми заговорила;

Джемма – дочь Гарфилда и Эвы, февраля 1987 г.р. Крестные – Карл и Аврора Шафик. Жених – Мортимер Гонт, сын Гвенет Хьюз и Сигурда Роули.

Хьюз: женский род диких егерей Уэльса. Семьи и постоянные союзы не признают. Для зачатия используют ритуалы, после которых мальчиков отдают отцам, а девочек оставляют себе:

Гвенет (Гвен-коготь), около 1943г.р. – поздняя третья дочь егерьши Хьюз и Морфина Гонта. От рода Гонт не отрезана, т.к. Морфин попал в Азкабан. В шестнадцать сбежала от матери и подалась в наёмницы. Жила в Лютном. Работая на Лестрейнджей, потеряла постоянного партнера и в результате насилия забеременела Рианной. Братьев Лестрейнджей прокляла бесплодием, ограбила и сменила дислокацию, чтобы не нашли. В мае 86-го чуть не погибла от проклятья сошедшего с ума сожителя. Спасли люди Августы. Потом ритуалы в ОТ на камне рода Гонт. В августе 86-го стала воспитанницей рода Лонгботтом и заключила контракт об отработке своего содержания. С конца 87-го сожительствует с Сигурдом Роули;

Рианна (Рия-прутик), родилась в марте 1973г. – дочь Гвенет, наследница крови Лестрейнджей. Дар стихийного малефика и эмпата. С августа 86-го воспитанница рода Лонгботтом, ученица Арчибальда Крейга, боевиков ковена и Сигурда Роули. Эталон поведения видит в Авроре Шафик и Ирине Юри. С августа 1988г. учится изменять свой дар у призрака малефика Подмора;

Мортимер, наследник Гонт, родился в июле 1988г. – сын Гвенет от Сигурда Роули. Прикован к ЛЛ из-за привязки к родовому камню Гонтов, что лежит в аквариуме Зеленой гостиной.

Часть 4

Уизли: Древнейший род друидов из списка 28-ми. Поместье «Уизли-парк». В 50-х в результате эксперимента развалили родовой дом. Под руинами погибло большинство членов рода. Остался Септимус, его жена и трое младших сыновей:

Септимус – младший сын многочисленного семейства. В 50-х, после гибели большинства родственников, остался главой семьи и начал чудить, спуская деньги на ремонты. В середине 70-х разрушил алтарь, оборвал связи с вассалами в Дикоземье и навлек на род печать Предателей крови, сам умер;

Цедрелла (Блэк) – жена Септимуса. Через браки родных сестер родственница Лонгботтомам и Краучам. В 1943г., имея двух дочерей, ввязалась в аферу Вальбурги Блэк с дневником-артефактом. В 50-х потеряла обеих дочерей, погибших при обрушении особняка. Сама в это время гостила в Блэк-хаусе с тремя сыновьями. Умерла до середины 70-х;

Билиус – старший сын Септимуса и Цедреллы. После разрушения алтаря получил основной откат и сошел с ума/спился? Умер, якобы увидев Грима примерно в 1992-93г.;

Средний сын Септимуса и Цедреллы. Возможно лже-ОТ, возможно есть дети?;

Артур – младший сын Септимуса и Цедреллы, 06.02.1950г.р. Верный сторонник Дамблдора, который помог заключить тому брак с Молли Пруэтт и получить место в министерстве Магии. После гибели Септимуса, Альбус уговорил его частично отречься от рода, чтобы ослабить откат и родить побольше детей, в искупление вины отца. В тоже время Артур с Молли переселяются в «Нору» – домик бывших слуг рода;

Молли (Пруэтт) – жена Артура. Верный сторонник Дамблдора, верящая, что тот защитит ото всех и плохого не посоветует. Четверых младших детей считает искупителями вины предков, отсюда их слабость в магии, поэтому балует и потакает им во всём. Летом 1985-го использовала чёрную магию, чтобы откачать в пользу своих младших магическую силу задержанных ДММСников. По суду получила 20 лет Азкабана с отсрочкой до осени 90-го. От рода Пруэтт отрезана отцом;

Уильям – сын Артура и Молли, 29.11.1970г.р. С 1982 по 1989гг. студент Гриффиндора. Печати с рождения не имеет, т.к. родился раньше разрушения алтаря. В декабре 86-го попал в ЛЛ, где леди Августа объяснила ему последствия непринятия главенства над родом Уизли до 17-тия. С августа 1987г. – глава рода Уизли, с октября 1987г. член Визенгамота. Чарли принял в наследники, а связь с родителями и тремя младшими братьями и сестрой разрушена их отказом от рода Уизли. В августе 1988г. восстановил алтарь рода;

Чарльз – сын Артура и Молли, 12.12.1972г.р. С 1984 по 1989гг. студент Гриффиндора. Печати с рождения не имеет, т.к. родился раньше разрушения алтаря. Наследник рода. С 1989г. работает в драконьем заповеднике в Уэльсе;

Перси (Персиваль Пруэтт) – сын Артура и Молли, 22.08.1976г.р. Печати с рождения не имеет, но ослаблен откатом, т.к. алтарь был разрушен во время беременности им Молли. В 1987г. поступил на Гриффиндор, но почти сразу его на домашнее обучение забрал лорд Пруэтт. После ритуала в драконьем заповеднике стал полноценным наследником Пруэттов;

Близнецы Фред и Джордж – сыновья Артура и Молли, 01.04.1978г.р. Предатели крови. С 1989г. студенты Гриффиндор;

Рональд – сын Артура и Молли, 01.03.1980г.р. Предатель крови. С 1991г. студент Гриффиндор;

Джиневра – дочь Артура и Молли, 11.08.1981г.р. Предательница крови. С 1992г. студентка Гриффиндор.

Петтигрю Питер, ок.1960г.р. – полукровка с матерью магглорожденной и чистокровным отцом из незнатного рода Гринвуд, от которого они отреклись после его гибели. Как бы друг как бы героев пророчества Поттеров. Служил и ТЛ, и Дамблдору. Порвал с матерью в 79-ом, когда она увидела на его руке метку. В 80-ом помогал ТЛ, возродившемуся в крестраже-змее выглядеть пристойно, приведя химеролога Забини и заказав мантию-артефакт. В октябре 81-го, участвуя в разыгранном Альбусом представлении чуть не погиб от палочки Блэка. В 82-ом пытался сбежать в Америку, но был перехвачен Дамблдором. Жил у Аберфорта, потом у Уизли. Летом 87-го был пойман, допрошен и заточен в камеру в подземельях «Туры» у Лавгудов.

Забини: чистокровные маги. Перебрались из Италии в Британию в 78-ом по приглашению ТЛ:

Муж-химеролог родом из Марокко. Идейный исследователь без моральных ограничений и чувства самосохранения. В розыске в ряде европейских стран. Принял темную метку в 78-ом. В 80-ом восстанавливал внешний вид и психику ТЛ, возродившегося в змее-фамильяре, и немного увлекся. Умер от «инфаркта» в октябре 80-го;

Каталина – жена-зельевар, итальянка. Без метки. В конце 79-го родила сына Блейза. В октябре 80-го отравила мужа, опасаясь проклятья ТЛ. Отравление списали на инфаркт. Была вхожа в дома британских аристократов. Пыталась отравить Петтигрю. В ноябре 81-го перебралась в Европу, где получила славу «Черной вдовы» и разбогатела. В 87-ом была найдена благодаря украденной Петтигрю ночнушке и допрошена Свенсеном. Боунс в августе 87-го пообещала ей и её сыну убежище в маг.Британии;

Блейз – сын Каталины и марокканца, 1979 г.р. С 1991г. студент Слизерина.

Престон Джордж – мастер чар из Лютного со сложной судьбой. Он же «Жорж-Кровавый дождь», отсидевший в Азкабане 10 лет и развивший в себе контролируемую шизофрению. С августа 86-го сотрудник ОТ под контролем Кастеляна.

Кербер Юджин – управляющий драконьим заповедником в Уэльсе. С 1987г. сотрудничает с Августой и Ко.

Часть 5

Ван У – китайский предсказатель, бывший придворный правителя ханства Хань. Летом 87-го перебрался в Британию с помощью лорда Аббота. Заключил контракт на внештатную работу в ОТ. С осени 87-го преподает прорицания и ведет факультатив китайской гимнастики в Хогвартсе.

Кэрнсы: темное семейство, скрывающееся ото всех. В ноябре 87-го становятся вассалами рода Лонгботтом и поселяются в ЛХ:

Пол – необученный некромант и зять лейтенанта Фога. С 88-го сотрудник ОТ;

Эмили – жена Пола. «Темный» герболог и дочь лейтенанта Фога;

Дети: Джон, 1977 г.р. – говорящий с духами, студент Рейвенкло с 1988 г. и личный ученик Ван У; Майкл, 1979г.р.; Питер, 1981г.р.

Фоули: род из списка 28:

Гектор – глава рода. Заседает в Визенгамоте. Придерживается нейтралитета во всём. Старший сын погиб во Второй мировой войне. Младший сын учился вместе со Скримджером. В январе 1988г. передал свой голос в Визенгамоте леди Лонгботтом на 10 лет;

Кузен Гектора путешествовал и вёл уединенный образ жизни. Умер при невыясненных обстоятельствах в марте 1960-го;

Роджер Фоули (Роже Калле), декабря 1960 г.р. – признанный Гектором в 1973-ом незаконнорожденный сын кузена и преступницы из Франции. Учился у наставника-зельевара, сдал СОВ в 21 год и устроился в аптеку к Малпепперу. Варил наркотики. Отравил сожителя Гвен. Неудачно подчинил юного принца саудитов. Сбежал и нанялся зельеваром в Азкабан. Был отсечен от рода Фоули в декабре 1987г. Ликвидирован 04.01.1988г.;

3 правнука главы: 2 мальчика-студента Хогвартса и девочка Ненси.

Сметвик Гиппократ – старший целитель госпиталя св.Мунго. С декабря 1987г. примкнул к «заговорщикам» Абботу, Боунс и Лонгботтом.

Помфри Поппи – одно имя, две женщины. Оригинальная Помфри родилась 1894г. во Франции. После домашнего обучения закончила курсы медсестер, 5 лет отработала в госпиталях на полях Первой мировой войны. Увлекалась ритуалитикой, вирусологией и другими малоодобряемыми направлениями. В Британию перебралась в начале 30-х, разругавшись с родителями и братом. Директор Диппет взял её на работу. В 1944г. подарила Хагриду ритуальных птах. Приятельствовала с Молли Уизли, Арабеллой Фигг. Летом 70-го через Париж уехала в Буэнос-Айрес, где и умерла при невыясненных обстоятельствах.

Подделка – моложе лет на 35-40. Сходства добилась маггловской пластической операцией.

Принцы: Старинный род, корнями из Римской империи, на Островах уже почти 2 тысячи лет. Совладельцы (совместно с Лестрейнджами) драконьего заповедника в Уэльсе. Дары: менталистика, зельеварение:

Отец Марка и Константиса. Был женат дважды, в каждом браке по одному сыну. Умер ок.1883г.;

Константис, ок.1870г.р. – младший брат Марка по отцу. Мать из Поттеров. Мастер-зельевар. Одноклассник Хьюго Флинта. Учился в Италии, потом в Марокко. Дал старт в зельеварении племяннику Фероксу. Разругался с ним в 1935г. из-за воспитания дочери Ферокса, Эйлин. Был свидетелем, но не разобрался в начале конца рода Поттер. Путешествовал с матерью по Востоку. Мать умерла примерно в 82-84-ом, оставив свои дневники тому, кто возродит род Поттеров. Летом 86-го вернулся в маг.Британию и принял род, а с ним и проклятья. Двоюродный прадед Северуса Снейпа. Готовил его к созданию собственного рода, чтобы было кому передать долю в заповеднике. Умер в сентябре 1988г., ритуально передав часть жизненных сил Арчибальду Крейгу. Оставил хитрые инструкции домовику Стилусу в пользу Снейпа;

Марк, ок.1850-54г.р. – старший брат Константиса по отцу, не унаследовавший родового дара зельеваров, но ставший главой рода. Виновен в смерти отца. Был женат дважды. Брак с первой женой из рода Лавгуд ритуально расторг, сына Аурелиуса от рода отсек по просьбе БЖ. Во втором браке родил сына Ферокса, которому передался дар зельевара и проклятье отцеубийцы. После смерти второй жены принял обратно мачеху и брата. Отбыл год в Азкабане за Империо на магглокровке. Завел гарем, который перетравил Ферокс. Тихо спился в начале 30-х;

Клепсидра Лаудамия Лавгуд-Принц – первая жена Марка. После «несчастного» случая с отцом Марка потребовала и получила развод. Константису о возможном проклятье рассказала только в 1887г., когда у Марка уже родился Ферокс;

Аурелиус, ок. 1875г. – сын Марка и Клепсидры Л., отрезан от рода Принц после смерти деда. Однокурсник и приятель Гермеса Аббота, хоть и окончил Рейвенкло. Работает в ОТ. С 1940г. – Кастелян Отдела тайн;

Ликорис (Лестрейндж) – вторая жена Марка, выжила из поместья мачеху Марка и её сына Константиса, умерла, тренируя Адское пламя в своей спальне, когда Фероксу еще не было и 3-х лет;

Ферокс, ок.1885г.р. – сын Марка и Ликорис. Зельевар. Отравил любовниц отца после 5-го курса. Мастерство получил в 34 года. Тогда же и женился на Генриетте Штраубе, племяннице коллеги из Мюнхена. Отец Эйлин. После её побега, отрезал единственную дочь от рода в 1958г. Спустил все деньги и заложил поместье. Пытался продать долю в заповеднике мадам Багнолд, действующему министру магии. Деньги в сейф Принцев поступили, но право собственности не поменялось, а Ферокс и Багнолд стали сквибами. Умер ок.1984г. Жена умерла через год;

Эйлин, 1926г.р. – дочь Ферокса и Генриетты. Ни грана дара зельеварения, талант к чарам. Отрезана от рода в 1958г. Вышла замуж за маггла Снейпа. В 1960г. родила Северуса. Умерла примерно в 1976-78г.

Часть 6

Брауны, чистокровный незнатный, хоть и весьма небедный и влиятельный род. Работают в основном в министерстве, включая силовые структуры, и содержат сеть розничных магазинчиков бижутерии, простых артефактов и всякой всячины:

Шафранек, ок.1963-64г.р. – третий сын главы семьи. Мать – племянница Дамокла Белби, именитого зельевара. Учился на Хаффлпаффе во времена Слагхорна. С 1987г. – ассистент профессора зельеваренья в Хогвартсе. С 1988г. – личный ученик Снейпа. Звание подмастерья получил во Франции в апреле 1988г. В октябре 1988г. принят на ставку ассистента зельевара в ОТ. Мастерство защитил в Марокко в ноябре 1988г. С 1988г. живет и работает в «Побегах горчицы» на Косой;

Лаванда, ок.1979-80г.р. – одна из многочисленных племянниц Шафранека. С 1991г. студентка Гриффиндор.

Макмилланы, род из списка 28, Шотландия:

Дугэл, 1850г.р. – глава рода, что не выходит за пределы поместья – вампир?;

Грир, ок.1910г.р. – младший сын и наследник Дугэга. Представляет клан в Визенгамоте;

Мелания (Блэк) – внучка Дугэла от старшего сына, вышла замуж за Арктуруса III Блэка, мать Лукреции (Пруэтт) и Ориона, мужа Вальбурги. Умерла не достигнув 50-ти лет;

Джодок –внук или правнук Дугэла, комендант Азкабана, ставленник Дамблдора, назначенный летом 86-го. Взял на работу Роджера Фоули. В феврале 1988г. осужден на пожизненный срок на верхние этажи Азкабана;

Отец Эды – правнук или дальше Дугэла; его жена – мачеха Эды, что «сосватала» девушку проклятому Макдауэллу;

Кинэед (Эда), января 1971 г.р. С 1982 по 1988гг. студентка Рейвенкло. Летом 1988г., перед 7-ым курсом была похищена из дома Макдауэллом, но приняла анимагическую форму лисы и замуж не вышла. В ноябре 1988г. её освободили «Ловкачи» по заказу друга и однокурсника Майкла Уина. Доучивалась, живя в ЛХ. Вышла замуж за Майкла в июне 1989г. Вместе с ним поступила в пражский университет.

Джиггеры: старый род аптекарей и зельеваров с Косой аллеи. Соседи отделившихся Слагов, за которыми наследовали Слагхорны, а потом и Снейп. Близнецы, ок. 1943 г.р.:

Сестра – глава семьи; муж и двое(?) сыновей – егеря, гербологи и магозоологи. Собирают на продажу ингредиенты;

Братья – подмастерья-зельевары.

Смиты, чистокровное незнатное семейство:

Джосайя – глава семьи;

Джон – третий сын главы семьи. Начальник псевдо-ОТ.

Розье, род из списка 28. Дары: руны, ритуалистика, возможно магия крови:

Розье-старший, примерно 20-х г.р. – радикал и Пожиратель смерти. Умер в 1979г. Жена умерла родами;

Друэлла Блэк (Розье) – сестра Розье-старшего, мать трех сестер Блэк. После известия об их гибели и смерти мужа заявила, что теперь она – регент рода Розье и только ей решать, кто достоин его возглавить. Родовой дом её впустил. Признал ли регентом – не ясно. Но она заперлась там и сидит в осаде. В 1988г., на письмо о наличии внучатого племянника ответила бандеролью с гноем бубонтюбера;

Эван, примерно 1958-62 г.р. – сын Розье-старшего, потомственный рунолог-ритуалист. Принял Темную метку и воевал за ТЛ. Погиб в 1980г.;

Эдвин, 1974г.р. – внебрачный непризнанный сын Эвана. Сирота из Гамбурга, в 2 года подкинут на ступени церкви. Нашли маги, взяли в ученичество, но в июле 1988г., после низложения учителя, отдали защищавшему мастерство ритуалиста Карлу Шафику. Тот привез парня Августе Лонгботтом. Она взяла его в ученики и приняла клятву вассала, признав родство через Блэков.

Часть 7

Марокканки, приехавшие в маг.Британию в декабре 1988г. и поселившиеся в павильоне Азэми в закрытой деревне. Учатся у Снейпа и иногда Брауна и Крейга:

Амира, ок. 1953г.р. Отрабатывает проживание росписью тканей у Праттов родовыми красками. Защита на подмастерье-зельевара во Франции в 1989г. С сентября 89-го ассистент Слагхорна в Хогвартсе, преподает младшим курсам;

Лейла, ок.1968г.р. Делает женские амулеты и вяжет из козьего пуха, для чего завела коз;

Малика, ок.1971г.р. Старшая из 5 детей. Варит бисер и режет бусины. Работящая, за всё берется.

Вуды, старый чистокровный незнатный род:

Дядя Эммы – опекун дочери покойного брата. Запретил племяннице учиться на 6-7-ом курсах. Пытался присвоить её наследство от бабушки;

Оливер, примерно 1975-76 г.р. – сын дяди, кузен Эммы. С 1987г. студент Гриффиндор. Мечтает о спортивной карьере любой ценой;

Эмма, ок.1972-1973 г.р. Крепко сбитая, рослая, «кровь с молоком», каштаные пышные кудрявые волосы. С 1984г. по 1989гг. училась в Хаффлпаффе. Летом 1989г. вышла замуж за Хью Свампа, вассала из диких земель.

Селвины, род из списка 28. Считается прерванным с 1944г. после странного взрыва маггловской бомбы, полностью разрушившего особняк. Восьмидесятилетний глава и его пятидесятилетняя жена были признаны мертвыми:

Селена, ок. 1920 г.р. – дочь последних Селвинов, считается погибшей вместе с ними. Окончила 7 курсов Слизерина. С 1940г. стажер-некромант в ОТ под псевдонимом мисс Мун. Через год осталась без учителя и постигала науку сама по книгам. В августе 1944г. осталась единственной из ученых, кто выжил в лабораториях, 3 недели под подпиской, закрытый суд за убийство восьми(?) магов и ликвидацию двух(?) существ. Азкабан на три года на средний уровень в условиях жесткого карантина. Во время освобождения лодка перевернулась и Селена пропала вместе с одним из охранников. Остальных выловили многочисленные встречающие;

Майкл (Кармайкл) Уин (Селвин), 03.1971г.р. в годовалом возрасте подкинут в маггловскую больницу. На одежде вышиты инициалы. На чепчик вшита обрезанная чарами записка с полным именем. Усыновлен магглой Натали Уин, которая изменила написание его фамилии. С 1982 по 1989гг. студент Рейвенкло. С января 1989г. вассал леди Лонгботтом и помолвлен с Эдой Макмиллан. Свадьба в июне, а в июле отъезд на учебу в пражский университет.

ВМЕСТО ПРОЛОГА

или лисица в капкане

Спускаясь второй раз в жизни в ритуальный зал Лонгботтом-лодж, Августа дрожала, несмотря на жару, что через окна проникала в дом из знойного сада. Лето выдалось на редкость жарким, так что поливать многочисленные посадки приходилось вдвое чаще обычного. Вот только беззвучно скользящая по ступеням в подвал женщина чувствовала лишь озноб из-за выступившего от волнения пота. Эрик был мертв, она сама ходила сегодня на опознание в Аврорат, а потом еще и проверила по родовому гобелену, боясь обмануться в своих ожиданиях. Но нет, под портретом «дорогого» супруга появилась дата смерти 15 августа 1981 года. И все же, вбитые за годы совместной жизни привычки заставляли Августу таиться даже от домовиков. То, что она задумала, могло как убить ее – но так даже лучше, чем новые и новые годы рабства и унижений без надежды на освобождение – так и дать путь к спасению. Для себя женщина решила, что если спасения она не заслужила, то лучше смерть, уж подстроить себе «несчастный случай» в теплице с ядовитыми растениями она сможет легко.

Эрик, старый сатир, и после смерти посмеялся над доверчивой дурочкой, указав в последней воле, что передает Августу, как вещь, в собственность Френку, для чего обязует ее пройти новый ритуал привязки, теперь уже к сыну. Когда Августа, тогда еще Ларсен, шестнадцатилетняя чистокровная сирота-бесприданница из многочисленного шведского рода, загорелая от постоянной работы вблизи открытой воды черноволосая красавица дала согласие хмурому двоюродному деду выйти замуж за британца, то она даже не предполагала в какой роли окажется в этой стране вечных туманов. Мстил ли дед за что-то самой Августе или ее покойному отцу, заключая такой брачный контракт, или просто не догадался, в силу занятости, внимательно ознакомиться с условиями брачного ритуала, теперь и не спросишь. Да и Августа не относилась к наиболее ценным членам многочисленного рода, и выдать ее замуж без выплаты приданого могло показаться патриарху достаточно выгодным, чтобы не озаботиться ее дальнейшей судьбой. Замуж же берут, а не на ингредиенты. Вот так и оказалась юная шведка бесправной заложницей воли дряхлого пятидесятилетнего полусквиба.

На заключении контракта в Гетеборге самого жениха не было, поверенными от его имени выступали супруги Блэк, Орион и Вальбурга, сильные и темные маги, что показались Ларсенам достойными уважения и доверия. Блэки прибыли в Швецию за редким зельем, повышающим фертильность, которое изготавливали из местных разновидностей рыб и водорослей, и которое было крайне капризно при транспортировке. Выгодный заказ растопил сердце главы рода, и Блэкам во многом поверили на слово. Как объяснила леди Блэк, лорд Лонгботтом, всего-то пятидесятилетний маг, что для сильных магов и впрямь было только началом зрелости, отчаялся найти себе на Островах невесту, что опять же было объяснимо компактным проживанием британцев и создавало проблему для наиболее родовитых. Вот и попросил своих хороших знакомых, случись оказия, оказать ему эту услугу. Сам лорд Эрик не может надолго отлучаться из своего поместья, так как его тепличное хозяйство велико и требует постоянного контроля. Все это было понятно и правильно, и не вызывало подозрений. Немного удивил залог исполнения договора невестой – ее магия. Хотя, при отсутствии приданого, глава Ларсен решил, что риск невелик.

Уже в Англии, увидев сморщенного старика, магия которого почти не ощущалась, Августа поняла, что ее завлекли в западню, выхода из которой она не видела. Немного успокоили требования лорда, озвученные им в первый же день. Работы ведьма Ларсен не боялась, проведя все детство на плантациях и фермах семьи. Обеспечить продолжение рода Лонгботтом поможет ритуал, а подчинение главе казалось естественным для воспитанной в древней семье девушки. До рождения Френка все было относительно неплохо. Лорд не докучал излишним вниманием, работа была легкой, с учетом положения Августы, за здоровьем следил приходящий колдомедик. То, что домовики не выполняли приказы новой леди Лонгботтом, а портреты предков не разговаривали с ней, молодую женщину не беспокоило: не привыкла она к привязанным духам. Дома все делали сами, руками и палочкой, а с предками общались во время ежегодных камланий. То, что в портреты можно запереть оттиск личности покойного мага казалось шведке странным.

Отчаянную безысходность своего положения Августа почувствовала на третий день после родов. Френка приносили к ней на кормление, но сразу после этого уносили, не давая общаться с ребенком. С полугода до трех лет Августа видела сына считанные разы, когда, работая в саду, могла наблюдать за гуляющим под присмотром домовика мальчиком. Детские комнаты были табу для молодой матери. Для нее все время с рассвета до заката занимала работа. Бесконечная подкормка, полив, подрезка и сбор урожая. Большинство растений были не просто магическими, но и очень опасными. Защитные перчатки не всегда спасали, и руки девушки были покрыты порезами и ожогами, заживающими крайне медленно. Поняв, что собственная магия не справляется с излечением, ведьма выторговала себе половину дня в неделю на варку мазей и зелий. Вот тогда она впервые почувствовала на себе силу Слова главы рода. Эрик особым образом запретил ей варить что-либо вне разрешенного списка. Любая попытка ослушаться несла за собой нестерпимую боль. Боль, которая на последующие двадцать пять лет стала постоянным спутником Августы.

Однажды вечером после ужина лорд Лонгботтом пригласил Августу в свой кабинет, где произнес речь, что сначала зародила надежду в девичьем сердце, а потом натянула нервы до предела предчувствием грядущих неприятностей.

– Дорогая Августа, – слово «дорогая» супруг всегда произносил с оттенком иронии, – взросление Френка достигло той стадии, когда ему необходим пример семейных отношений, и с завтрашнего дня наследник будет трапезничать с нами в столовой. – Лонгботтом говорил все это тем же тоном, каким обычно зачитывал инструкции по выращиванию нового сорта растений в теплице. – Для вас это означает, что к обеду нужно будет менять платье, как и к ужину. Выглядеть вы должны как подобает благородной леди. Прическа, украшения к ужину – все должно быть безупречным. Шкатулки с фамильными наборами уже в вашей комнате. Для расширения гардероба на завтра я пригласил модистку, она же передаст ваши мерки галантерейщику. К трапезам вы должны появляться в перчатках. Никто не должен видеть ваших неухоженных рук. – На этом моменте глаза Эрика грозно сверкнули, и он приложил по сложенным на коленях рукам девушки своей тростью.

– Также вам запрещается вступать в разговор без явно выраженного дозволения, моего или наследника. Наказание – порка магической плетью, – лорд Лонгботтом облизнул губы и предвкушающее посмотрел на молодую супругу. – Правильное воспитание наследника, – высокопарно продолжил лорд Эрик, – это главная задача лорда. Задача женщины – дать жизнь и показывать пример достойной леди, которая украшает собой общество, не вмешивается в разговоры и во всем покорна воле супруга. Вам понятно, дорогая?

Августе оставалось только согласиться, ведь последние слова были сказаны с добавлением родовой силы.

***

Если раньше девушка жила мыслями о встречах с сыном, то теперь каждый день превращался в медленную пытку. Видеть, как из твоей крови куют не воина-мага, способного своей силой, энергией и дарами проложить путь в жизни, а жестокого, самовлюбленного и мелочного человечка, кичащегося своей родословной и богатствами, добытыми предыдущими поколениями, было нестерпимо. Августа жила лишь надеждой, что выполнив свой долг перед родом Лонгботтом, чем, согласно контракту считалось совершеннолетие наследника, она сможет покинуть нелюбимого мужа, получив свою вдовью долю. Как ни пыталась ведьма обиняком исправить воспитание сына, каждая попытка отслеживалась верными лорду домовиками и заканчивалась позорной поркой. И нет, лорд не опускался до недопустимого, охаживая плетью только оголенные плечи и шею молодой супруги, что даже рекомендовалось в популярном в Британии сборнике «Наставления о воспитании благородных леди». Вот только следы от магической плети было не свести ни одним зельем, так что со временем мадам Лонгботтом в обществе стали считать ярой поборницей пуританских взглядов, ибо ее выходные платья становились день ото дня все закрытее.

С некоторых пор, она даже сама не заметила с каких, но не позже, чем через пять лет брака, Августу стала беспокоить слабость, казалось поселившаяся в ее членах. Так, после особо тяжелых дней ей сложно давался ранний подъем, да и засыпать как раньше, только коснувшись головой подушки, уже не удавалось. Ворочаясь под душным одеялом, молодая ведьма пыталась анализировать происходившие с ней изменения и понимала, что она теряет силы.

Утром, только встав с постели, женщина поспешила к зеркалу. То, что в нём отразилось, повергло ее в шок. Морщины и седина – это не то, что ожидает увидеть только недавно перевалившая за двадцатилетний рубеж сильная ведьма. Понимание, что старый полусквиб тянет из нее магическую и жизненную силу пыльным мешком ударило по темечку Августы. Стали понятны проблемы с естественной регенерацией после травм в теплицах, как и то, что Эрик с каждым годом выглядел всё бодрее и моложе. Разреветься помешало осознание того, что слезами горю не поможешь. Именно тогда в незлобивой, в общем-то, душе девицы Ларсен и стал разгораться костер истинной лютой ненависти. Костер, в котором на дровах отчаяния молодой ведьмы сгорели все моральные запреты и нравственные ограничения. Августа собрала волю в кулак и стала искать выход.

***

В том, что спасти Френка от пагубного влияния отца не удастся, она убедилась из первых же писем сына из Хогвартса. Мальчик писал, что, распределившись на Гриффиндор, стал лидером среди первокурсников факультета и сдружился с третьекурсниками, близнецами Пруэтт. О Пруэттах Августа слышала, как о безбашенных сорвиголовах, что терроризируют своими опасными для здоровья окружающих шутками всех, кто не может дать им отпор. Попустительство руководства школы формировало для «золотой молодежи» благодатную почву для дальнейшего взращивания вседозволенности и чувства собственной исключительности, на что главы родов «шалящих» в Хогвартсе студентов лишь весело усмехались, вспоминая свои школьные будни. Тогда как для молодой леди Лонгботтом это было показателем опасности, что притаилась в готовности принять лояльность, а возможно и верность незрелых умов, что сейчас принимают этот наркотик безнаказанности.

Следующий учебный год в школе окончился скандалом. Директор своей волей заключил магический брак между Предателем крови Артуром Уизли и старшей дочерью рода Пруэтт. Вякнувшего было отца девицы быстро заткнули не без аргументов, завязанных на поведении его наследников. Лорду Пруэтту только и оставалось, что выжечь ренегатку из рода. Причем, что знаменательно, близнецы остались верны идеям, насаждаемым директором, серьезно потеснив этим родовые традиции своей семьи. Френк попискивал от восторга, делясь с родителями на летних каникулах всеми подробностями прошедших перед его глазами событий. Эрик радовался падению репутации одного из древнейших родов, давая наставления своему наследнику, как избежать позора и получить выгоду от скандала. Августа заученно улыбалась. Вступать в разговор она больше не пыталась. А обливающееся кровью сердце, что плачет от потери сына, можно и заморозить. Ведьма добралась в библиотеке до стеллажа с книгами по ментальным практикам и вовсю тренировала свой разум.

С выпускного, кроме диплома с весьма неплохими результатами ЖАБА, сын привез и довесок в виде беременной магглокровки с Хаффлпаффа Лизи Смайл. Девушка застенчиво смотрела на строгих родителей «жениха». Здесь Августа дала маху. Вызвав девицу на откровенный разговор и рассказав о последствиях ее поступка, леди Лонгботтом никак не ожидала, что та бросится за опровержением к своему «жениху», а после выяснения отношений затянет петлю на шее, повесившись в гостевой спальне. Августа после вразумлений главы рода не могла встать неделю. Спина горела до самой поясницы. А Френк лишь язвил ей вслед за неумение правильно оценивать перспективы. То, что смерть бедной девушки на его совести, наследника Лонгботтом не беспокоило.

Поступив в Аврорат на курсы подготовки, Френк начал активно искать мать для будущего продолжателя рода Лонгботтомов. Августа, к тому моменту понявшая со слов супруга, что совершеннолетие наследника, рожденного в их браке, по мнению лорда наступит не раньше, чем передача прав главенства над родом, молча наблюдала. Курсы закончились, не принеся ожидаемого результата, и Френк Лонгботтом приступил к обязанностям рядового аврора, принося домой все больше идей о необходимости борьбы с Тьмой во имя Всеобщего блага. Эрик потешался над юношеской горячностью сына, тогда как Августа видела в лозунгах, декларируемых Френком, опасные ростки экстремизма.

Элис Грин, молодой стажер под началом Френка, была очарована им до беспамятства с первых дней работы. Чистокровная девица молодого, насчитывающего всего четыре поколения рода, была счастлива влиться в древнейший род Лонгботтом, несмотря на условия вступления. Как и Августу в свое время, Элис и ее семью ловко обработали, пообещав бесприданнице светлое завтра. Став женой наследника Лонгботтом, Алиса, несмотря на рабское положение, продолжила искренне боготворить своего мужа и повелителя. Для бывшей Ларсен это было нонсенсом. Добровольная рабская покорность чистокровной британской ведьмы вызывала в урожденной шведке брезгливость. Отринув всех прочих родственников, Алиса следовала желаниям мужа, как не каждый фанат своему кумиру. Девица рвалась за любимым на все аврорские облавы. Следом за ним вступила в самопровозглашенный «Орден феникса», сформированный как антагонист партии «Рыцарей Вальпурги» директором школы Альбусом Дамблдором, несмотря на недовольство Эрика Лонгботтома, и ходила с ним в рейды, цели которых молодые и сами не могли внятно донести до родителей. Конец бесчинствам положила беременность Элис. Девушка тяжело ее переносила, а Френк совсем отдалился от ставшей ему неинтересной жены. До родов Алиса жила почти в одиночестве в Лонгботтом-лодж, тогда как Френк, после облав и охоты на темных магов, проводил вечера в Лонгботтом-хилл. Конечно, на полноценный замок парадный особняк потомственных гербологов не тянул, но по сравнению со скучной родовой «хибарой» казался недавнему гриффиндорцу символом рыцарской доблести, достатка и роскоши.

Пытавшуюся поддержать невестку леди Лонгботтом Алиса гнала прочь, считая виновницей охлаждения к ней ее любимого мужа. В том, что молодая мать не захотела вскармливать Невилла грудью дольше трех месяцев, была вина Френка, который, встретив в столовой Лонгботтом-лодж свою супругу, высказал ей порицание за ее неспортивный вид, который непременно помешает той сопровождать его в аврорских вылазках. Дурында с отбитыми мозгами рванула в тренажерный зал, а младенец неожиданно оказался в полной зависимости от леди Августы.

Женщина всю нерастраченную на сына любовь выплеснула на внука. Эрик, сильно сдавший с тех пор, как Августа стала активно практиковать ментальную защиту, почти не показывался из своих покоев, и строптивая ведьма начала прибирать к своим рукам власть в поместье. Гимнастика для младенцев, малые ритуалы среди посевов – вот то, что могла дать та, что пришла из иного чистокровного рода для истинного наследника последних друидов британских островов. В Невилла Августа вкладывала все свое умение и силу. И мальчик отвечал ей своей детской привязанностью.

Августа была почти счастлива. Эрик уже давно не беспокоил свою «дорогую» супругу. Френк с Алисой жили в Лонгботтом-хилл, охотясь на темных магов и не докучая предкам своим вниманием. Вот только в воздухе носились новые веяния, что сильно беспокоили леди Лонгботтом. Новые законы объявляли темными, а значит запрещенными целые пласты знаний, ритуалов, артефактов и зелий. Не избегли цензуры и растения. Часть из того, что росло в теплицах поместья и давало наибольший доход, была признана запрещенной к выращиванию и продаже. Чтобы сохранить достаток Августе пришлось искать нелегальных перекупщиков, которых день ото дня становилось все больше. Серьезный бизнес перебирался в Лютный, так как даже на Теневой аллее участились проверки Аврората. На какое-то время доходы семьи даже выросли, вот только Френк, в своем стремлении к роскоши, как и его отец, во всем потакающий сыну и наследнику, быстро свели баланс в минус. А Августа, не имевшая без доверенности главы рода права управлять финансами, только скрипела зубами. Устранившись от зарабатывания денег, Эрик продолжал их с удовольствием тратить. В один из таких походов в Гринготтс он и стал жертвой нападения грабителей.

***

Оказавшись в сердце дома, ведьма скинула мантию, одетую на голое тело, и начала активацию рунных кругов, раскладывая в нужных местах подношения магии рода. Этот ритуал Августа сама переработала из двух других, соединив воззвание о восстановлении равновесия с обращением за помощью для деяния угодного роду. За годы, что женщина ожидала подходящего момента, чтобы его провести, она так и не смогла высчитать вероятность того, откликнется ли сила рода Лонгботтом на зов принятой в род рабским контрактом, и хватит ли ей магических сил довести ритуал до конца. Но риск стоил того, чтобы решиться, ибо второго такого удачного шанса может и не представиться.

– Во имя восстановления справедливости и ради защиты будущего рода, взываю к тебе, – слова катренов плавно полились с губ ведьмы, подкрепленные потоком ее магии, струящимся к сердцу дома.

***

Очнулась Августа ближе к рассвету следующего дня, и первое, что обрадовало ее неимоверно, было ощущение силы. Она как будто вернулась в молодость, где не знала постоянной ноющей боли по всему телу. Магия струилась ласковыми потоками, окутывая и наполняя жизнью. Легко поднявшись с пола и накинув мантию, Августа поспешила к себе в комнату. Там, стоя перед зеркалом, женщина, не выдержав, расплакалась. Из отражения на нее смотрела молодая девушка с гладким лицом и руками, подтянутым телом и задорным блеском в глазах. И хоть седина в волосах и шрамы на плечах остались, но это не огорчало обновленную Августу, так как напоминало об ошибке молодости и не давало забыть о своем праве действовать отныне без оглядки на мнение окружающих, в своих интересах и в интересах рода, которые теперь неделимы. Магия рода признала за Августой право регента при наследнике, которого определила в Невилле. Щелкнув пальцами, полноправная леди Лонгботтом призвала домовика и приказала подать плотный завтрак прямо в комнату.

Сидя в кресле и попивая крепкий кофе, Августа анализировала мысли, что крутились в ее голове, пока она насыщала тело материальной пищей. Мысли были не типичны для нее, ни как для жены лорда Лонгботтома, ни как для девицы Ларсен: слишком уж сильно отдавали они рациональным цинизмом, что с годами вырабатывается у людей, часто сталкивающихся со смертью, да и решительности в ней явно прибавилось. Используя практики окклюменции, Августа обнаружила в своем разуме целый пласт не принадлежащих ей воспоминаний.

Вот она идет по гулким коридорам подземного бункера. Мельком видит в отражение на гладкой поверхности, отъезжающей в сторону двери сухопарую фигуру слегка сутулой седой старухи. Проходит в большое затемненное помещение, где свет в основном льется с огромных экранов, вмонтированных в стены. По экранам мелькают строчки текста, но большинство из них показывают карты и транслируют ход боевых действий на поверхности. Подойдя к своему рабочему месту, женщина активирует мониторы. Сразу вспыхивают светильники, направленные на стол, а на экраны поступают вводные для нового задания и отчеты об этапах выполнения старых. Она – старший координатор на военной базе Альянса и в свою смену отвечает за всех прочих координаторов и их действия. Надев на голову обруч с прозрачным щитком перед глазами и гарнитурой, позволяющей отдавать голосовые команды, кряхтя умостилась в подстроившееся под ее габариты кресло, что начало легонько массировать дряблые мышцы столетнего подполковника. Ожидался очень напряженный день. Операция по стравливанию руководства одной строптивой страны входила в завершающую фазу. Необходимо было усилить гарантии того, чтобы в случае неминуемого обострения конфликта нужная сторона обратилась за помощью именно к Альянсу, что позволит вплотную приблизиться к границам противника.

***

После выхода из транса голова немного кружилась, и Августа, прежде чем начать анализировать полученные сведения, выпила укрепляющее зелье. Удивительно, но заемная память и опыт столетней жительницы далекого двадцать третьего века органично встроились в уже имеющуюся память ведьмы двадцатого. Возможно, что конфликта не случилось именно потому, что сама личность подселенки осталась инкогнито, отдав только ту часть, что касалась работы, да и нравственные императивы донора не сильно отличались от тех, что последние годы проповедовала Августа. Стать в ее ситуации чуть более рациональной и циничной женщина посчитала во благо. А дополнительная решимость в отвержении условностей поведения и помыслов чистокровной ведьмы лишь расширила ее возможности. «Что ж, с почти столетним опытом анализа и провокаций добиться своих целей будет значительно проще».

ЧАСТЬ 1 ЗАЧИЩАЯ ТЫЛЫ

Questo è il mio debutto (ит. Это – мой дебют)

На похороны Эрика собралось больше сотни магов. Августа приказала домовикам приготовить соответствующий фуршет. Среди посетивших поминки лорда древнейшего рода были в основном главы и наследники древних родов с супругами. Блэков представляла овдовевшая пару лет назад Вальбурга. Внимательно наблюдая за ней из-под ресниц, Августа прикидывала варианты мести этой темной ведьме. Подставу с браком прощать она не собиралась, хотя и признавала, что Блэки и сами прекрасно справляются со своим низложением. Старшего сына леди Вальбурга уже выкинула из рода, а младший, по слухам, пропал без вести. Да и выглядела пятидесятишестилетняя ведьма на все сто, если не старше. Самой Августе пришлось слегка замаскировать изменившуюся внешность чарами гламура, что дозволялось ведьме в трауре. Глаза скрыла плотная вуаль. Диссонанс в картину скорбящих аристократов вносила сиреневая мантия Дамблдора, неожиданно нарисовавшегося в саду сразу по окончании панихиды и прилепившегося к Френку, что-то пафосно вещая тому на ухо. К Августе он тоже попытался подкатить, но был вежливо послан в сад, к остальным гостям. Близких друзей у лорда Лонгботтома не было, а из родственников, кроме них, присутствовал только младший брат покойного, Элджи, который прибыл в поместье со своей женой и расхаживал по дому и прилегающему саду с видом собственника, чем неимоверно бесил Френка. План по отвлечению внимания от завещания Эрика и изменившегося статуса Августы и Невилла сформировался в голове регента рода моментально. Подгадав момент, когда шныряющий по дому Элджи будет в смежной с летней столовой комнате, Августа довольно громко обратилась к Френку:

– Как же так, Френк? Я не нашла в домашнем сейфе завещание Эрика. А ведь оно там было. Как думаешь, что с ним случилось? – Чувствуя весь дом, как часть сознания, Августа мысленно улыбнулась тому, что Элджи, услышав про завещание, моментально приник к двери.

– Может, он отнес его в банк в день своей смерти? – вяло откликнулся сын.

– Это, конечно, возможно, но как ты попадешь туда, ведь доступ к основному сейфу есть только у лорда? – со всхлипом продолжила нагнетать атмосферу Августа.

– Так я теперь и есть лорд! – хохотнул было Френк, но сам себя одернул от неуместного на поминках веселья.

– Пока ты не провел ритуал в сердце дома, ты только наследник. – припечатала вдова.

– Ну, это я мигом, – не озаботившись ни подготовкой, ни ритуальным облачением, Френк рванул в подвалы.

Августа осталась в столовой, расхаживая по комнате и производя слышимый шум, не позволяя Элджи покинуть свой пост. Спустя десяток минут вернулся злой Френк и начал разоряться прямо с порога:

– Я не смог войти в зал. Дверь не открывается. Мордред знает что! – Глядя на красного от гнева сына, Августа похвалила себя за предусмотрительность. Не обладая хорошей наблюдательностью, Френк теперь лишен самого простого способа выяснить изменения в статусах членов семьи. Оставался еще гобелен, но на него леди Лонгботтом загодя наложила скрывающие чары.

– Может, отец хотел, чтобы ты перед принятием титула что-то сделал? Ритуалы провел или мастерство получил? Он не говорил тебе? – робким голосом прервала изрыгающего проклятья сына Августа.

Френк переключился на копание в своей памяти. Но Эрик всегда так туманно выражал свои пожелания относительно вступления сына в права главы, что ничего конкретного, кроме обеспечения рода здоровым наследником и воспитания его в традициях семьи, в голову молодому аврору не приходило.

– Ничего не говорил, – огласил результат своих размышлений Френк. – Завтра же вечером отправлюсь к поверенному в банк, он точно должен что-то знать. И у него наверняка есть копия завещания, – выдал показавшуюся ему самому гениальной идею этот неуч.

После ряда гоблинских восстаний только совсем недалекие маги хранили важные документы у поверенных. Сейф – это сейф. Доступ к нему без владельца или решения Визенгамота для гоблинов закрыт кровной магией. А поверенные, хоть и нелюди, но также подвержены страстям и искушениям, как и прочие разумные существа. Согласно традициям, копия завещания в обязательном порядке передавалась в архив Верхней палаты Визенгамота. И на ее извлечение или подмену Августе требовалось время. Френк, не слишком любивший делопроизводство, не помнил о такой функции архива, а Элджи, зная своего брата, не сомневался, кому тот отписал все свое имущество.

– А если нет? – задала наводящий вопрос Августа.

– А если есть? – злобно передразнил мать раздраженный Френк. – Сначала узнаю, потом буду решать дальше. – Чуть спокойнее, поняв, что перегибает палку, закончил он.

Элджи за дверью даже дышать перестал от таких новостей.

В случае отсутствия завещания – а такое, хоть и редко, но бывало – потенциальные наследники подавали исковые заявления в Визенгамот, который рассматривал их в течение месяца. А при наличии конфликта интересов заседание проводилось только через полгода, за время которого сторонам предлагалось самим урегулировать претензии. Да и дополнительные иски от дальних родственников также успевали накопиться. Размораживалось состояние решением Верхней палаты, которое и предъявлялось в банк для доступа к сейфу. Так что, благодаря жадному до чужих денег дядюшке Элджи, Августа получила существенную фору по времени. А возможно, еще и шанс сэкономить на уничтожении завещания. Элджи костьми ляжет, но копию из архива выкрадет.

Разговор прервало появление из сада первых из отправляющихся по домам гостей.

***

Посетив с утра Гринготтс и предупредив поверенного о вероятной провокации со стороны признанного недостойным магией рода наследника, этим же вечером Августа стояла за колонной в холле банка в мантии-невидимке. Покупка скрывающего артефакта проделала существенную брешь в бюджете семьи, но была признана необходимой. Элджи появился в дверях спустя несколько минут и тоже занял наблюдательный пост за колонной, наложив на себя чары невнимания, которые по периметру зала худо-бедно, но действовали. Френк явился сразу по окончании рабочего дня, не дав соглядатаям заскучать. Предупрежденный поверенный занимал одну из дальних стоек в зале, очевидно посчитав, что в общественном месте скандала удастся избежать – видно, плохо знал Френка. Уже через пять минут тот, красный от гнева, брызгал слюной и кричал во весь голос, что не позволит, выведет всех на чистую воду, не на того напали и прочий бред избалованного ребенка. Так что не только настроившие усиление слуха Августа и Элджи, но и полный зал магов и гоблинов оказались в курсе, что малограмотный неуч Лонгботтом, не знающий традиций, потерял завещание отца и позорит имя своей семьи, пытаясь добыть копию у гоблинов. Как ни жалела Августа об ударе по репутации рода, но эта потеря была понятна и восполнима.

Уже в поместье, обдумывая за чашкой вечернего чая варианты проверки удачливости Элджи на ниве уничтожения следов завещания, Августа ждала визита сына. Но тот так и не появился – ни сегодня, ни в следующие дни, видимо считая мать недостойной советчицей в делах возвращения семейного богатства.

А вот Элджи зачастил в Лонгботтом-лодж, прицениваясь во время своих визитов к обстановке и артефактам, доступным взгляду, и задавая провокационные вопросы, на которые Августе уже надоело отвечать уклончиво. Повод к своему изгнанию деверь предоставил на третий день, попытавшись колдовать в зале с родовым гобеленом. Конечно, надеяться на то, что тот вновь не пролезет в поместье, было бессмысленно, но и пара недель отказа от дома хамоватому родичу дала леди передышку.

***

Августа же, наварив оборотного и пользуясь всякий раз разными личинами, как и нелегальными палочками, проникала в министерство и разведывала подходы к архиву Визенгамота. А когда, так и не придумав пока, как проникнуть на охраняемую территорию, она заметила в конце коридора Элджи, то немедленно накинув мантию-невидимку, с которой не расставалась на выходах, рванула за родичем, успев в последний момент проскользнуть в закрывающуюся дверь небольшого кабинета, чары конфиденциальности на котором сделали бы честь любой переговорной.

– Поклянись, что это единственная копия, и ты не вскрывал и не читал ее! – с места в карьер начал Элджи.

– Сначала покажи деньги, – не менее едко отбил подачу щуплый маг неопределенного возраста с крысиным лицом.

– Вот, все точно! – Дальнейшую тираду прервало заклинание, высветившее над мешком цифру в восемьсот галлеонов.

– Держи. Я, Дедалус Дингл, клянусь, что это единственная копия завещания, переданная Эриком Лонгботтомом в архив Визенгамота, что я не вскрывал ее и не читал написанное, – и протянул руку к мешку.

– Не так быстро, Дедалус, еще клятву о неразглашении.

– А не много тебе будет за жалкие восемьсот галлеонов? – взвился клерк. – Мы так не договаривались, да и мне самому на себя стучать невыгодно.

– Ну, уж нет, – повысил голос Элджи, – стучать может и невыгодно. Но, подвернись случай продать информацию, и за тобой не заржавеет.

Спор длился еще несколько минут, но клятву Дингл все-таки принес, хотя Августа отметила, что лазейка на случай легилименции осталась. Специально или нечаянно. Элджи не обратил на это внимание, а леди вспомнила, что, по рассказам Френка этот Дингл был среди соратников Дамблдора. А Дамблдор, по всем признакам имел способности в данной области и не стеснялся ими пользоваться.

Что ж, хитроумный Элджи мог попасться на крючок директора Хогвартса, если бы Августа не планировала избавиться от назойливого родственничка при первой же возможности. А пока он был нужен для отвлечения внимания Френка.

Следующий этап плана требовал тщательной подготовки и расчетов. Тонкость заключалась в том, чтобы нейтрализовать Френка и его жену надолго, если не навсегда, сохранив им при этом жизнь. Становиться сыноубийцей Августа не планировала: вредно это для магии.

***

– Мама, мне нужны деньги. – Первое, что сказал Френк, заявившись без предупреждения на ужин вместе с женой после двухнедельного игнорирования как матери, так и собственного сына.

– Но у меня совсем мало. – Изобразила отчаяние Августа, накалывая на вилку кусочек морковной котлеты, что вместе с гарниром из шпината и зеленого горошка составляла скудную трапезу «бедной» вдовы. Как ни спешил Френк явиться в родовой дом, но сигнальные чары дали хозяйке поместья достаточно времени, чтобы переодеться, накинуть личину и отдать распоряжения домовикам.

– Ты же продаешь травы? – удивился ничего не понимающий в семейном бизнесе большой ребенок.

– Да, но по контрактам вся выручка отправляется в банк, а мне выделяют небольшую сумму на ведение дома, – опустив взгляд в тарелку, сказала Августа.

– Продай что-нибудь за наличные, – не унимался сынок.

– Все посевы уже расписаны, а чтобы вырастить что-то сверх имеющегося, нужно время и новые покупатели, – чуть строже ответила ведьма.

– Можно реализовать что-то из ценного имущества. Например, парадный столовый набор или твои драгоценности, – понес полный бред непочтительный сын.

– Это недопустимо и сильно уронит репутацию рода. Продавать фамильные драгоценности или серебро можно только под угрозой жизни! – Воскликнула оскорбленная мать. – Да тебя предки из могил проклянут за такое попрание традиций.

– Традиции! – перекривил рот Френк. – Мракобесие эти ваши замшелые традиции, – начал было агитацию в стиле Дамблдора верный последователь дела Света, но быстро сдулся под гневным взглядом матери. – Но что-то нужно делать. Дело о наследстве затягивается, адвокат говорит, что дядя Элджи тоже подал иск, и решения в ближайшие месяцы я не дождусь. А адвокату нужно платить. Ты в этом тоже заинтересована; ведь если Элджи оттяпает себе теплицы, на что ты будешь жить? – гнусно усмехнулся «уевший» мать в споре «любящий» сын.

– Вдовья доля оговорена в моем контракте, так что совсем без денег я не останусь, – парировала Августа.

– Но деньги нужны прямо сейчас! – С силой оттолкнув тарелку с малоаппетитным содержимым, воскликнул Френк. – Оформи заём у гоблинов под будущую долю, – нашел удачное решение сынок.

– А сам почему не оформишь? – не могла не спросить Августа, хоть и знала ответ.

– Мне не дают, я немного повздорил с поверенным, – теперь очередь опускать глаза долу была за младшим.

– Сколько тебе нужно и на что? – решила прекратить спор регент. – Только учти, на большую сумму рассчитывать нечего.

– Для начала пятьсот галлеонов, – начал Френк, но был прерван.

– Адвокаты столько не берут.

– Я обещал Дамблдору деньги на Орден. Пожиратели совсем распоясались, – вновь завел свою агитацию борец с Тьмой.

– Дамблдор и Орден перетопчутся, самим есть нечего. А адвоката я сама оплачу, говори имя. И Френк, начни экономить. Зарплата авроров не так мала, и на достойную жизнь должно хватать. – На взвившегося было сына, Августа строго посмотрела и, отставив тарелку, объявила этим окончание ужина. – Вижу, вы наелись. Останетесь на чай?

Но сынок уже направился на выход в сопровождении так и не проронившей ни слова супруги.

***

Весь следующий месяц Августа моталась по стране, готовя декорации и обеспечивая явку актеров на финал данной пьесы. В зельеварне Лонгботтом-лодж появились непривычные для потомственных магов немагические ингредиенты, леди с упоением экспериментировала с новыми составами. Как-никак, но опаивать ей предстоит родовитых волшебников, обвешанных защитными артефактами на все случаи жизни. На одном из этапов даже пришлось привлечь под клятву стороннего зельевара, непризнанного полукровку из Принцев, который оказался ценным советчиком, так как был знаком не только с зельеварением, но и с маггловской химией и фармацевтикой. Пришлось даже через домовиков узнавать время женского цикла Алисы. В качестве жертвы, она же будущий карающий меч, Августа планировала использовать Беллатрикс Лестрейндж. Отбитую на всю голову садистку было не жалко, да и родство с Блэками сводило риск воздаяния за превышение к минимуму. Так и не дав наследника Лестрейнджам, Белла в большей степени находилась под защитой магии своего добрачного рода.

Чтобы контролировать процесс, пришлось самой выйти в поле, принимая оборотное с волосом подкупленного аврора из группы Френка. Этот грязнокровка за пятьсот галлеонов и новые документы с гражданством Америки согласился на Непреложный обет и стирание памяти о событиях последней недели, когда они часто менялись местами. Парень был одинокий, в борьбе за Свет смысла не видел и очень опасался за свою шкуру, ходя в рейды на Пожирателей смерти. Искать его тоже не будут, скорее всего списав на месть Лестрейнджей.

Облава в Лютном и задержание Беллатрикс Лестрейндж, зашедшей туда абсолютно легально посмотреть новое пополнение в лавке антиквара, но неудачно разорвавшей рукав платья, открывший темную метку как раз возле тройки авроров, под предводительством Френка Лонгботтомома прошла гладко. Доставленную в допросную Аврората злющую ведьму пришлось слегка оглушить и вколоть «лекарство», притушившее буйство и направившее его на усиление либидо. Напарник на допрос не пришел ввиду срочной надобности в очистке кишечника, у этого типа даже простого определителя зелий не было. И Френк, получающий последнюю неделю лошадиные дозы конского возбудителя и тяжело переносящий временные ограничения возможностей доставлять радость в постели у своей жены, оказался заперт в допросной с красивой и возбужденной женщиной на целых полчаса. Пришлось срочно накладывать дополнительные чары, гасящие звуки, слишком энергично приступил сынок к удовлетворению своей страсти. Удивительно, но, судя по отсутствующему взгляду мадам Лестрейндж, когда она покидала Аврорат с письменным предупреждением о надзоре, Френк догадался наложить хоть и кривенький, но Обливиэйт. Ну, это до мэнора, там муж и родовая магия помогут вспомнить все подробности ареста по свежему следу. Августа дождалась окончания смены и отправилась провожать оригинальное тело своей личины на ПМЖ в Штаты, предварительно затерев следы своей аферы.

На финальную сцену в Лонгботтом-хилл Августа прибыла в мантии-невидимке, предупрежденная о вторжении на территорию поместья чарами. Не будучи родовым домом, особняк на холме не был столь же хорошо защищен от внешнего вторжения. Сын всегда наплевательски относился к безопасности, считая это признаком гриффиндорской смелости, за что сейчас и расплачивался, извиваясь под пыточными Беллы. Обезоруженная и связанная Алиса дожидалась своей очереди. Когда Беллатрикс переключилась на нее, давая отдышаться Френку в желании растянуть пытки на большее время и не дать досрочно помереть своему обидчику, Августа, наколдовав головной пузырь, распылила в воздухе аналог сильнейшего транквилизатора, дополненного галлюциногенным эффектом. Подобрав откатившуюся к двери палочку Френка, женщина вышла ненадолго из комнаты и наколдовала вызов авроров.

Дожидаясь прибытия стражей порядка, леди Лонгботтом вплотную приблизилась к своему сыну. Когда Лестрейнджи отвлеклись на появившуюся группу быстрого реагирования, Августа окружила себя и Френка максимально сильными щитами и замахала палочкой, проветривая помещение. Нужный эффект зелья уже оказали, и авроры без особых трудов захватят преступников на месте преступления, а травить еще и стражей порядка в планы авантюристки не входило.

Убедившись, что все заняты, и никто не смотрит в их сторону, леди Лонгботтом аккуратно вколола сыну внутривенно сильный токсин, который должен усилить действие проклятья, сделать его необратимым и затруднить диагностику в клинике; и произнесла сложную формулу фамильных чар Ларсен, что замыкали разум в себе, делая человека временно недееспособным. В оригинальном варианте проклятье накладывалось на определенное время с определенными установками, а маг, попавший под него, вынужден был пересматривать раз за разом избранный эпизод из жизни и, в идеале, каяться в содеянном или искать альтернативное принятому решение. Фактически же проклятье было почти бесполезно, так как вербальная формула и движение палочки были слишком длинными и сложными, и защититься от него было проще простого. Оно и применялось только как наказание главы рода на нерадивых родичей. Выучила его Августа девчонкой на спор и не ожидала, что когда-то его знание может пригодиться.

Выскользнув из комнаты и из особняка, леди Лонгботтом трансфигурировала свой наряд в домашнее платье и, дождавшись, когда звуки боя стихнут, изобразив спешку вошла обратно.

***

Посетив на следующее утро госпиталь св.Мунго, Августа смогла оценить состояние своей невестки. То, что проклятье перекинется и на нее, было несомненным, все-таки при такой форме брака, да еще и добровольной со стороны подчиненной супруги, было удивительным, что та не перетянула на себя бОльшую его часть. Видимо, ее хранила связь с Невиллом, разорвать которую ритуалами регент наследника планировала в ближайшие дни, точные даты можно будет рассчитать после детальной диагностики, чем Августа и занялась в ожидании, когда лечащий врач молодой четы Лонгботтом освободится. Не надеясь на случай, леди так подгадала время своего визита, чтобы остаться наедине с пациентами на достаточно продолжительный срок. А Невиллу небольшой отток магии только на пользу – поможет подтолкнуть рост силы.

Выслушивая соболезнования и уверения, что целители непременно приложат все свои силы для выведения пациентов из вегетативного состояния, ведьма в душе радовалась от хорошо проведенной операции. Родовая магия признала ее право на нейтрализацию вредоносного элемента, мешавшего воспитывать наследника в подобающем ключе и условиях. Дополнительным бонусом шло то, что на волне эйфории от развоплощения неназываемого лидера Пожирателей смерти, случившегося за сутки до акции возмездия Лестрейнджей, министерство и Аврорат решили, что нападение на Лонгботтом-хилл было не чем иным, как местью за своего господина, и причислили молодых Лонгботтомов к борцам, пострадавшим во время несения службы. Из чего следовало, что и оплата лечения и содержания четы авроров в госпитале также пойдет за счет министерства.

«Что ж, операция прошла успешно. Результаты не требуют корректировки. Наблюдение за возможными отклонениями можно будет пока проводить через день, постепенно сокращая частоту посещений госпиталя. Следующая цель – Элджи. Срок – до середины февраля, чтобы избежать слушаний о наследстве в Визенгамоте», – сидя в глубоком кресле и любуясь закатом, подводила итоги своей первой акции Августа.

Кровавый восход нового мира

Направляясь в Лютный к знакомому перекупщику, сбыть партию ставших минувшим летом нелегальными растений, Августа почувствовала витающее в воздухе напряжение еще от входа в переулок и накинула мантию-невидимку. Тем более что многолюдная в это время суток улочка подозрительно быстро пустела. Вход в лавку перегораживал дюжий аврор, а из окна не доносилось ни звука, значит, наложены чары. И зачем аврорам ставить заглушку, если только не для беседы с агентом?

Свернув между соседними домами и проскользнув в неприметную калитку, ведьма оказалась на задворках той же лавки и, заморозив на время сигналку, проникла внутрь через черный ход. В коридоре у кухни заглушка давала сбой, и до леди Лонгботтом донеслись характерные звуки. Стон и хрип владельца лавки явно намекали, что разговор не дружеский и дело не в сотрудничестве, если только недобровольном и будущем. Дверь в торговый зал была любезно распахнута. То, что ей навстречу никто не выйдет, было понятно по светившимся от вложенной силы охранным рунам, что пропускают лишь определенных лиц.

Авроры в число конфидентов хозяина не входили и были не настолько глупы, чтобы проверять на себе качество защиты. (Ба, знакомые все лица!) В лавке резвились шакалы близнецы-Пруэтт. Один из них пытал лавочника, накладывая попеременно то Круцио, то костедробильное на отдельно взятый палец, а второй шарился под прилавком в надежде найти что-нибудь ценное. Неужели и им папочка отказал в карманных деньгах?

– Называй, гнида, всех своих поставщиков, да поторопись, а то пальцы скоро кончатся и мне придется уделить внимание более ценной части твоего тела. Я знаю прекрасное заклинание для тонкой нарезки колбасок, – заржал над своей убогой шуткой тот, что пытал герра Штольца.

Лавочник всеми силами пытался объяснить дуболомам, что так дела не делаются и сказать он ничего не может, так как давал клятвы. Парни же продолжали с удовольствием наблюдать за мучениями своей жертвы, а дождавшись сломленного вида (эх, не знают они немецкого еврея Штольца, что и Гриндевальда пережил, и семью вывез на Альбион, и даже большую часть имущества спас от разграбления), заговорили уже по делу.

Из дальнейшего разговора Августа поняла, что вербуют Штольца как провокатора-доносчика-наводчика, который должен будет следить с помощью чар и лично за своими поставщиками и заказчиками, выявляя среди них недобитых темных магов и передавая воспоминания одному из братьев. Так же, если прикажут, будет провоцировать аристократов заказывать у него откровенную чернуху.

Ага, самые умные нашлись, а вокруг все слепые и глухие, и не видели, как они в лавке под заглушкой «разговаривали», да Штольца вот-вот всем поставщикам сольют, а заказчиков позже предупредят. А он – парень нужный, ловкий и почти честный, в рамках своего представления о чести. Увидев, что еврей напружинился и из позиции лежа готов биться, устроив тут кровавую свалку, Августа сквозь дверной проем быстро послала два Петрификуса в братьев-авроров, а в лавочника временную анестезию. Скинула мантию и ласковым голосом пропела по-немецки:

– Что же вы, герр Штольц, так неаккуратно?

– Фрау Густав? Как вы вовремя. Я вам очень благодарен, но прошу, уходите! Это авроры, а снаружи еще один. – И да, общаясь с этим перекупщиком, леди представлялась фрау Густав и носила отличную от Августы личину добропорядочной немки, что на заднем дворе выращивает редкие запрещенные травки, требующие подкормки кровью – свиной, той, что не пошла на кровяную колбасу.

– Лучше пропустите внутрь. Мои заклинания не вечны, скоро у вас рука опять разболится. Да и не справиться вам одному, а вдвоем мы легко все поправим. И бежать за пролив не придется.

Штольц реально оценивал свои силы и, проковыляв к внутренней двери, пошаманил над косяком и, взяв женщину за руку, провел в лавку.

– Достоверно изобразить одного из этих сможете? – небрежно махнула на связанные заклинанием тела леди. – Костерост есть, или одолжить?

– Но как же, там же еще один, он догадается? – все еще сомневался в успехе авантюры герр Штольц.

– Это стажер, я на него рявкну, он и не заметит разницы. Но между собой придется постоянно перешучиваться.

– Я заметил их манеру общения, – повеселел лавочник, понимая, что неожиданная подельница не так проста, и лучше него представляет детали будущей операции.

Штольц выдрал по паре волосков у рыжих авроров и достал из-под прилавка, куда так и не сумел добраться Пруэтт, два флакона оборотки:

– Как думаете, фрау, нам хватит часа на решение проблемы? – грустно поглядывая на небольшие флакончики, как могут только евреи, в глазах которых, казалось, таится вся печаль мира, спросил торговец.

– Часа? Точно нет. – Вызвав Темпус, подтвердила опасения лавочника женщина. – Но у меня в запасе четыре порции, так что хватит даже на случай форс-мажора, – успокоила его Августа, трансфигурируя попутно свой костюм в аврорское облачение.

Щуплый еврей также замахал палочкой, не дожидаясь, когда после оборота придется сначала чинить, а потом и изменять одежду. На губы братцев Пруэтт упали капли зелья, сделав их сон крепким на ближайшие сутки. Тела были перенесены в тайную подсобку, а из лавки, сбросив чары заглушки, вышли два идентичных аврора, один из которых громко хохотал и плоско шутил, как они плющили этого труса, выразительно позвякивая в кармане монетами. Второй в это время незаметно наложил на магазинчик мощные семейные охранные чары. Первый свистнул часового, и стажер привычно порысил следом за красавцами аврорами, преданно поедая их глазами.

В Аврорате Августа под личиной Гидеона Пруэтта привычно прошла по коридорам до нужного кабинета, открыв тот толчком магии и, плюхнувшись на стул, глазами незаметно указав напарнику его место, завела разговор про маггловских цыпочек, которых они с братом планируют навестить после смены. Приметливому аврору из другой тройки, на вопрос о проблемах с рукой, «Фабиан» лаконично пояснил: – Укусил, зараза. Зубы, что ли, не чистит? Заживает плохо.

– До свадьбы заживет, – заржал «Гидеон», а коллеги дружно подхватили.

Спустя сорок минут братья Пруэтты покинули министерство, сдав дежурство и выпустив на прощание пару шуток. Уйти сразу не получилось, один из парней проставлялся по поводу рождения дочери, и компания авроров направилась в Дырявый котел. Высидев с трудом около часа и доведя до нервного тика счастливого отца и его друзей скабрезными шутками про будущие похождения дочки славного папаши, «братья», провожаемые отчетливыми вздохами облегчения, вышли на маггловскую улицу, трансфигурируя по дороге свои наряды. Пройдя квартал и завернув в глухой тупик, пара исчезла с легким хлопком, чтобы появиться у заднего входа в лавку Штольца.

– Что же, дорогой мой друг Штольц, – переключилась на серьезный тон Августа, – пора нам с вами познакомиться по-настоящему. Пройдемте в ваш уютный кабинет.

В кабинете, заряженном рунными ставами от прослушивания и на конфиденциальность, дав все положенные клятвы сотрудничества, старый торговец чуть не задохнулся от удивления, увидев перед собой, под сползшей личиной рыжего аврора, смутно знакомую даму, явно из высшего общества, судя по осанке и артефактам: – Леди? – полуобморочно пробормотал Штольц.

– Леди Августа Лонгботтом, регент рода Лонгботтом. – Представилась полным титулом Августа. А на недоуменно вздернутые брови, повела рукой. – Все равно без домовика не обойтись, ты бы и так герб увидел.

Рассказав свой план теперь уже соратнику и партнеру, ведьма параллельно обсудила дальнейшее расширение сотрудничества, пообещала прислать сквозной пергамент для оперативной связи, дала координаты ушлого адвоката, на случай будущих наездов и посоветовала завтра же с утра подать жалобу на превышение полномочий аврорами Пруэтт. Видя открывающиеся перспективы и чуя, что это не предел, герр Штольц был готов не только потратиться на адвоката, но и предоставить леди эксклюзивные условия закупа.

Дождавшись темноты, парочка переместилась в маггловский Лондон. Район, в котором они оказались, явно относился к неблагополучным. То тут, то там прямо на тротуаре встречались кучи мусора, а в подворотнях в ворохе картонных коробок возились неопрятные личности. Женщина шла к известной только ей цели, перешагивая через попадавшиеся на пути препятствия. Проходя мимо одного из домов, Августа повела носом и накинула на себя и спутника чары невнимания: – Здесь!

Открывший на стук громила получил в лицо Конфундус, а леди, не снижая скорости и регулярно принюхиваясь, морща нос, направилась в подвал. В отличие от комнат, через которые они шли, и где вповалку на матрасах лежали магглы, одурманенные чем-то наркотическим, в подвале было чисто и пусто. Перед дверью с электронным замком возникла небольшая задержка. Пришлось искать провожатого, который под «Империо» с легкостью справился с препятствием и сам же вынес со склада автоматический пистолет и небольшой мешочек с белым порошком. Августа, взяв пистолет рукой в перчатке за дуло, аккуратно поместила его в сумочку вместе с пакетиком. Сняв подчинение и одарив на прощание Конфундусом их невольного помощника, женщина, подхватив под руку мага, переместилась в глухую подворотню, выглядевшую не намного чище тех, мимо которых они проходили получасом ранее. Здесь она вызвала домовика:

– Принеси мне набор номер три. – А получив желаемое, выдала инструкции уже двоим. – Отойдите метров на сто и отправляйтесь в лавку, оттуда вызовите Тинки. Тинки, временно поступаешь в помощь герру Штольцу. Жду вас с грузом на этом месте, только измените им гардероб заранее, – и вскрыв принесенную коробочку, начала готовить все для внутривенных инъекций.

Штольц с удивлением наблюдал, как чистокровная аристократка из древнего рода делает уколы в вену лежащим у ее ног аврорам, одетым так же, как они, когда выходили из Дырявого котла, в маггловские костюмы с претензией на шик.

– Их будут искать. – Тихо, от накатившего осознания, что они вот-вот лишат жизни наследников древнейшего рода, прошептал лавочник.

– Конечно будут, и довольно споро. Возможно, что найдут минут через пятнадцать, а может к утру, – как о само собой разумеющемся сказала ведьма. – Поэтому мы уйдем сразу как закончим, с домовиком, их трансгрессию не отследить. Из магических следов останется только трансфигурация, наложенная не здесь, – говоря это, Августа подложила под руку Гидеона палочку, которой до этого колдовала. И герр лавочник с удивлением отметил, что все это время ведьма пользовалась палочкой аврора, – и, Энервейт, Энервейт. – На этот раз в руке Августы была палочка Фабиана.

Ожидая, что наследник Пруэтт вскочит после заклинаний леди Лонгботтом, Штольц напрягся, но ничего не произошло. Тело Гидеона осталось лежать на мостовой, только изо рта, старшего из близнецов потекла пена, обильно капая на землю.

– Так, передоз готов, – непонятно сказала женщина, – теперь ты. Тинки, заглушку! – Мага оглушил звук двух выстрелов, которые с расстояния в полтора метра точно попали в голову и грудь его недавнего обидчика.

Повернув руками на бок труп Фабиана Пруэтта и убедившись, что обе пули застряли в теле, Августа поправила немного положение его рук и, наступив и сломав на прощание палочку молодого аврора, вышла из тупика, где в первый же мусорный бак сбросила орудие убийства. Мгновение, и они уже стоят в торговом зале магазинчика Штольца.

– Думаю, некоторый беспорядок в лавке добавит достоверности произволу авроров, да и сломанная нога объяснит, почему почтенный лавочник не появился дома к ужину.

Герр Штольц грустно вздохнул. Хотя, что-то в этом есть. Костерост так и так пить, а рука была повреждена у аврора.

– Благодарю, леди. – Проговорил торговец, закончив наводить беспорядок в лавке и подставляя под заклятье ведьмы левую ногу. – Приятного вам вечера, – сквозь зубы продолжил он, фиксируя перелом шиной и выпивая приготовленный костерост. – Я вызову жену, она подтвердит алиби и поможет с уборкой. – Это было понятно. На случай детального обыска, лавочник торопился припрятать нелегальный товар подальше.

– Ах, какая женщина, настоящая Юдифь. – Благоговейно произнес старый еврей, благоразумно дождавшись хлопка аппарации своей благодетельницы.

***

С утра, слегка волнуясь об успешности вчерашнего экспромта, почтенная леди была сильно удивлена и недовольна бесцеремонным визитом директора Хогвартса, что как по своему двору шагал по саду в сторону Лонгботтом-лодж. Желание поджарить на охранках наглого старика, притащившегося еще до полудня в дом вдовы в трауре, давить удавалось с трудом. Видимо, что-то отразилось в глазах леди даже сквозь вуаль, так что Дамблдор, начавший было восхвалять героизм и смелость истинных гриффиндорцев Френка и Алисы, заткнулся и перевел разговор на интересующий его вопрос:

– Дорогая д… Августа, – поправил свое привычно-издевательское приветствие Альбус под грозным взглядом ведьмы, – ты осталась совсем одна. Без поддержки родных и близких. Я вчера виделся с Элджи, он так обеспокоен, что тебе тяжело справляться с маленьким ребенком, тогда как они с Энид молоды и полны сил для воспитания любимого внучатого племянника. – Августа в недоумении смотрела на этого клоуна, возомнившего о себе непонятно что. – Для всех будет лучше, если ты передашь Невилла в семью Элджи. Ты сможешь отдохнуть, а Энид с супругом насладятся родительским счастьем, которого пока лишены, – и этот идиот попытался применить ментальное внушение к главе рода в ее родовом доме.

– Вон! – магией вытолкнула из комнаты потенциального самоубийцу Августа, – Пошел вон, и чтоб ноги твоей здесь больше не было, – спуская Дамблдора с крыльца, напутствовала ведьма.

– А я ведь хотел по-хорошему, – пробормотал, отряхиваясь, старый маг.

Что удумал этот иллюзионист, а как иначе называть мозгоклюя-трансфигуратора, агитирующего за несуществующие ценности и демонстративно отрицающего родовую магию, Августа не поняла, но поместье перевела на осадное положение. Доступ в закрытую часть с теплицами продублировала иллюзией с одной-единственной плантацией безобидных травок уровня первокурсников Хогвартса. А вопрос с Элджи решила форсировать. Для чего, сразу после планового осмотра пациентов в Мунго, отправилась в министерство, набираться идей, ибо норку свою трусливый родственник прятал качественно. О месте его проживания не знал никто, кроме жены, которая почти не выходила в люди, и единственное место, где Элджи появлялся с завидной регулярностью – это министерство.

***

На этажах Визенгамота было непривычно людно. Тут и там маги собирались группами и эмоционально обсуждали что-то. Прислушавшись, Августа узнала, что со следующего дня начнутся открытые суды в нижнем зале Визенгамота, на которых будут выносить приговоры Пожирателям смерти, захваченным после падения Неназываемого. Сегодня тоже проходил суд, но в закрытом режиме. Судили Люциуса Малфоя, известного мецената и благотворителя, основного попечителя и спонсора Хогвартса. Решение еще не было вынесено, а вердикт толпы уже гласил – Малфой откупился. При этом, кому именно Малфой дал взятку, Верховному чародею Визенгамота Альбусу Дамблдору или главе ДМП Бартемиусу Краучу, одиозному борцу с темными магами, не говорили, но в факте взятки были точно уверены.

Кажется, в утренней почте, которую из-за Дамблдора она не успела просмотреть, было какое-то официальное письмо с печатью Визенгамота. Если суды продлятся долго, то шанс подстроить несчастный случай Элджи обязательно представится. Кроме трусости, жадности и мелочности, у деверя среди основных достоинств затесалось еще и любопытство. А так как судить будут представителей древних родов, то, зная брата Эрика, леди Лонгботтом не сомневалась, что тот постарается не пропустить ни одного заседания, даже несмотря на то, что цены на билеты были довольно высокие. Никак министерство решило убить сразу двух зайцев: и общественность успокоить, предложив ей кровавые зрелища, и казну пополнить. Ну, на пару представлений Августа денег выделит. Нужно будет ознакомиться со сценой очередной трагедии в семействе, ведь Элджи непременно подставится под удар. Да и определить виновника несчастья не помешает заранее, не надеясь на случай.

Как оказалось, даже тратиться на билет не пришлось. В официальном конверте было приглашение на завтрашнее слушание по делу Лестрейнджей, где леди Лонгботтом, как пострадавшей стороне предлагали присутствовать в первом ряду, среди обвинителей.

***

Антураж зала кричал о сомнительном вкусе и склонности к театральщине оформителя. Помещение было затенено, тогда как клетка, стоящая на сцене, окруженной поднимающимися ярусами скамеек, была залита светом. Места председателя Визенгамота и главного обвинителя освещены были достаточно, но весьма умеренно. Сама клетка выглядела как произведение авангардиста, ведь вмонтированные в артефакт волшебные палочки, чей размер подошел бы разве что великану, без силы волшебника были бессмысленны, да и относились явно к новоделу, судя по топорным связкам чар. Стояло это убожество на небольшом возвышении, накрытом кроваво-красным бархатом и зачем-то заваленном книгами и пергаментами. Если только данный посыл не намекал на костры инквизиции, что для магического суда было как минимум странным.

Около дверей для выхода обвиняемых застыла парочка дементоров (а вот это интересно) и отряд авроров. Теперь понятно, о каких дешевых билетах судачили в холле. Маги, которым достались места вдоль позорного коридора, постоянно передергивались и кутались в теплые мантии. Среди этих неудачников, что страдали, но не уходили, Августа увидела Артура Уизли, опального зятя лорда Пруэтта. Тот так вибрировал от нетерпения, что, кажется, даже не замечал воздействия стражей Азкабана. О, а вот и Элджи, недовольно зыркает с галерки на родственницу, сидящую в первом ряду.

Наконец, председатель суда занял свое место и спектакль начался. Что можно сказать об этом фарсе? Ничего. Хорошего. Представление было постановочным от и до. Даже то, как замолкал защитник, давая фальстарт, не дожидаясь окликов председателя, на общем фоне не слишком выбивалось. Ну, лиха беда начало, еще отработают, программа расписана до конца ноября, а ведь могут и дополнительные фигуранты появиться. Из клетки скалила зубы в безумных гримасах Белла, братья Лестрейнджи возвышались над ней с отсутствующими лицами. Надеяться им было не на что. Толпа жаждала крови. Тем интереснее стал финал, на котором с пафосной речью о всепрощении и втором шансе, что заслуживает каждый, выступил Дамблдор. А нет, все в порядке, смертную казнь всего лишь заменили на пожизненный срок в Азкабане. Августа вяло поапплодировала и покинула зал среди последних, цепко фиксируя в памяти все мелочи. Выйдя из зала и затерявшись в толпе обменивающихся впечатлениями магов, леди Лонгботтом прогулялась туда-сюда по коридору, а обнаружив скрытую дверь, из-за которой, несмотря на чары, тянуло холодом и тленом, подробно рассмотрела через специальный артефакт-монокль защитные плетения.

На следующее заседание леди не пошла. Побродив под обороткой в холле, она, накинув мантию-невидимку, устроилась под дверью охраны, прикрепив к стене очень ценный и дорогой артефакт, позволяющий видеть сквозь камень. Перед глазами ведьмы оказалась небольшая комната, разделенная надвое решеткой. В одной половине, той, что ближе к стене холла, зависли дементоры, в дальней, сгорбившись, примостился на нарах смутно знакомый маг. Когда он поднял голову, чтобы выйти в зал суда, Августа с удивлением узнала в нем Сириуса Блэка, верного пса Дамблдора и изгнанного из дома наследника темной семьи. Интересно, а этого-то за что? Надо завтра просмотреть «Пророк», в котором публикуют стенограммы заседаний. Как-то забросила она прессу, жалея времени на ее чтение, слишком сильно стал смахивать официальный рупор министерства на разросшийся без меры листок идеологической пропаганды.

Газета, а вернее – стенограмма процесса, оказалась очень познавательной. Сириус Блэк виновен, потому что это неоспоримо. Смерть двенадцати магглов и одного волшебника, предательство Поттеров (это еще что за новая статья обвинения?) и ни одного доказательства или свидетеля, кроме «Я виноват» от Блэка. Ситуация воняла. Дамблдор сливал неугодных сторонников. Как бы и леди не оказаться среди обвиняемых, ведь зачем-то Невилл понадобился директору?

– Срочно нужны агенты, – расхаживая по ковру Западной гостиной, вслух рассуждала Августа. – Огромный пласт информации остается неохваченным в лагере светлых, что пробрались во власть по трупам Поттеров и обосновались там, похоже, надолго. Подружиться с МакГонагалл? Нет, слишком ограничена. Со Спраут? Эта слишком приметлива, да и себе на уме. Кого там еще поминал Френк? Муди, Уизли, Дингл – совсем не вариант.

***

То, что ритуал над Невиллом по разрыву связи с Алисой был проведен очень вовремя, леди-регент узнала уже в Мунго, где понурый штатный ритуалист рассказал ей о провале очистительного обряда на большом круге. А ведь, если бы не наложение воздействий, то Алису могли бы и выдернуть из небытия. Френку, с которым она делит проклятье, это могло аукнуться, вплоть до летального исхода. Так что мадам категорически запретила проводить над детьми любые ритуалы, сославшись на мнение Дамблдора и самого Френка. Целитель и не таких самодуров видал, а вот ритуалист как-то задумчиво посмотрел. Ничего, скоро новый курс министерства магии лишит его работы. «Но силен парниша, жаль такого упускать», – и леди Лонгботтом прошлась по мозгам младшего персонала клиники, выясняя имя и адрес, заинтересовавшего ее мага. Карл Шафик из побочной ветви, учился на континенте, где-то в Австрии, снимает комнату на Теневой аллее в пансионе для одиноких магов, не женат.

***

На суд над Долоховым леди Лонгботтом пришла за два часа до начала под мантией-невидимкой. В комнате заключенных было еще пусто, и она рассчитывала увидеть приход дементоров, которых, судя по всему, заводили со стороны коридора. Еле успела. Первым шел скованный кандалами мосластый крупный мужчина с породистыми, но не местными чертами лица – Долохов. По пятам за ним парила парочка дементоров под управлением авроров из охраны Азкабана и пятерка министерских.

Дверь открылась без проблем. Ее, похоже, и не запирали на ночь. Завели Долохова, вошли местные. Азкабанские авроры, заведя дементоров, закрыли дверь и начали накладывать заклинания. Один, лапушка, от усердия даже проговаривал всё вслух. Ничего особо сложного, но прелесть в том, что снимать все это придется одновременно с двух сторон. Августа прикинула, куда установить «глазок», получалось, что дальше по коридору. Там служебные помещения.

Дождавшись отсутствия свидетелей, леди подошла к следующей двери, что открылась элементарным отпирающим. Н-да, туалет и правда можно не охранять. Пока ведьма рассчитывала место наилучшего обзора, дверь скрипнула, и в уборную ввалился Людо Бегмен, бормоча себе под нос какие-то указания, явно недавно полученные и проговариваемые из опасения забыть или перепутать. Промелькнувшие «Руквуд», «а Дамблдор спросит», «надо не забыть встать, когда назовут», насторожили леди Лонгботтом. Августа Руквуда она неплохо знала, мальчик сам вызвался пару лет назад помогать укоренять плотоядную купавку, тогда еще разрешенную к разведению. Истинный фанат науки, помешанный на тайнах магии крови. Он, если и вляпался где-то в политику, то исключительно в погоне за знаниями и по недомыслию. Дождавшись, когда Людо справит свои дела, Августа оглушила министерского чиновника и тщательно прошерстила его память о последних часах. Руквуд действительно вступил в «Вальпургиевых рыцарей», но ни в чем предосудительном, кроме самого факта знакомства и общения замечен не был. Вот только Дамблдор с Краучем перепугались, что молодой и перспективный невыразимец, обладая ресурсами Отдела тайн, может доставить в будущем массу неприятностей. Вот и решили посадить того в Азкабан превентивно, так сказать. Как подставного свидетеля использовали Бегмена, которого обещали отмазать от очередного скандала с подпольным тотализатором. Руквуда планировалось задержать с утра прямо на входе в министерство в день суда, который состоится через три дня. Наградив на дорожку Конфундусом, леди отправила болтуна на рабочее место.

Вот что-что, а выбирая, на какой процесс пойти, Августа не предполагала, что увидит такое. Оказывается, Долохов, ни много ни мало, а в составе группы из пяти человек убил братьев Пруэттов, доблестно защищавшихся до последнего от превосходящих сил противника. Кто те четверо, что были с Долоховым, сказано не было, но, так как роковые Авады произнес именно русский, то и сидеть ему пожизненно в Азкабане. А леди-регент еще удивлялась, что Штольца так вежливо выпроводили из Аврората, и никакого обыска в лавке не было, даже показания не сняли и алиби не проверили. А оказалось, что в это время рыжие близнецы боролись за Свет во всем мире и над Туманными островами, в частности. От таких новостей Августа чуть не забыла посетить местную уборную, чтобы забрать артефакт.

Придя домой, леди тут же направила домовика с кратким посланием и порт-ключом до Лонгботтом-лодж в домик Руквуда в Годриковой лощине.

Дай нам, боже, что вам негоже

– Август, присоединяйся к ужину. – Первое, что услышал появившийся в дверях столовой молодой маг. Конечно, назвать ужином эту ночную трапезу можно было с натяжкой, скорее, это был полноценный обед. Но, зная Руквуда, Августа не сомневалась, что тот его, как обычно, пропустил, как и пятичасовой чай. На вопросительный взгляд из-под длинных, как у девушки, ресниц, леди парировала, – ешь, разговор будет длинный, как бы не до утра, – и сунула парню в руки флакончик с укрепляющим.

Понюхав содержимое и поблагодарив кивком, Август залпом осушил емкость и приступил к трапезе, радуя Августу здоровым молодым аппетитом.

– Все прожевал? Не подавишься? – Ехидно спросила женщина с личиной старухи. – Тогда вот тебе вопрос. Только хорошо подумай, прежде чем отвечать. Ты как умирать хочешь, долго и мучительно или быстро с шумом и весело?

– А скоро придется умирать? – вот за что она обожала Руквуда, так это за его альтернативно организованный мыслительный процесс.

– В пятницу, – отрубила Августа.

– Сегодня вторник, – начал просчитывать что-то себе под нос невыразимец, – А не умирать нельзя? – задал наконец-то понятный обычному человеку вопрос Август.

– Если только ненадолго, – в том же стиле ответила леди Лонгботтом, получая от диалога в стиле Кэрролла огромное удовольствие. – Ты можешь податься в бега, но искать будут тщательно, могут даже в международный розыск объявить, – после этих слов уважаемой молодым магом ведьмы, на лбу юноши залегла вертикальная складка.

– И каким способом можно получить больше пользы? – и тут же прервал сам себя, замахав руками. – Не говорите, я понял, понял: быстро с шумом и весело, – улыбнулся этот потенциальный смертничек.

– Ты, помнится, интересовался големами крови? – зашла с козыря старшая приятельница. – Сделать успеешь? – в том, что сможет, Августа не сомневалась, этот гений отличался редкой целеустремленностью и всегда доводил свои проекты до логического конца.

– Нужен труп. – Честно глядя в глаза хозяйки дома, выдал крамольное маг.

– Насколько свежий? На тебя должен сильно походить? – и разговор заговорщиков перешел в конструктивное русло.

Утром, уставшие и охрипшие от обсуждения деталей соратники и будущие вассал с патроном, выпили по порции бодрящего, Руквуд еще и захватил с собой парочку флаконов, и, в последний момент, вспомнив и обменявшись клятвами, разбежались по своим делам.

***

Вечером Руквуда ожидала лаборатория в Лонгботтом-лодж, допуск в закрытые теплицы и труп на прозекторском столе. Зима выдалась холодная, и бомжи замерзали в Лондоне ежедневно. Леди только и нужно было успеть вперед полиции. Сама Августа варила очередное зелье, сетуя про себя на то, что Снейп куда-то пропал и не отвечает на вызовы.

Днем в четверг леди Лонгботтом пришлось переквалифицироваться в судмедэксперта, по часам добавляя оставленные Августом растворы в различные полости разложенного и частично препарированного тела. Зато, ввалившийся уже за полночь Руквуд подарил Августе честно взятые под расписку артефакты из Отдела тайн.

– Ну, – потупил глаза застенчивый воришка, – я подумал, что жалование за неделю мне не видать, как и выходного пособия, вот и взял натурой, так сказать.

Так как мантия-невидимка была только одна, то леди с запасом оборотного заступила на пост в восемь утра. Проникнув в комнату задержанных, она прикрепила сверток с мантией и запасной незарегистрированной палочкой Руквуда над дверью в зал заседаний и вышла в холл, дожидаться дорогого родственничка. Как провели арестанта – она не видела, побоявшись демаскироваться. Элджи пришел одним из первых и стал активно крутиться в собирающихся группках магов. Сегодняшнее заседание не анонсировали, и зрители с нетерпением ждали, кого же отдадут на расправу. В нужное время Августа, наступив деверю на ногу острым каблуком, впрыснула ему из шприц-тюбика самое мощное, какое смогла сварить, слабительное. Зайдя в туалет и заглянув сквозь стену с помощью артефакта, леди убедилась, что Руквуд в комнате один, не считая дементоров, и уже примеряется к закладке. Расчетное время было на исходе, когда Элджи наконец-то выбежал из зала. Неужели любопытство настолько отключило у него все остальные инстинкты? Только и успев бросить в деверя Конфундус и связывающее, Августа приступила к вскрытию темницы. Выскочивший Руквуд, дрожа всем телом, виновато протараторил:

– Одного пришлось поджарить, а то уж больно резво они меня окружать начали.

Дождавшись, когда выплывший из камеры последний дементор присосется к замершему в веревках и непонимающе оглядывающемуся вокруг Элджи, мадам Лонгботтом рванула в уборную. То, что служебный туалет на самом охраняемом этаже доступен для перемещения домовиков, открыло Августе новые неизведанные горизонты затейливой логики волшебников маг.Британии и существенно облегчило задачу. Живому магу, даже с помощью домового эльфа перенестись внутрь или наружу было невозможно, а вот труп Тинки перенес по первому зову. Художественно разместив голема с лицом Руквуда в камере, которую тот недавно покинул, Августа, пока напарник отгонял дементора своим Патронусом, выпустила с палочки Элджи несколько огненных заклинаний, удачно подпалив и голема ниже пояса, что даст объяснение причины смерти арестанта магам из ДМП. Уходили порознь: Августа через отделы министерства, куда у нее был пропуск на чужое имя, а Август под мантией-невидимкой с аппарационной площадки в атриуме.

– Как-то экстремально вышло, мне кажется, – сидя в кресле с чашкой успокаивающего сбора, проговорила леди.

– Зато весело, как вы и обещали, – улыбался, довольный успешной шалостью парень.

На следующий день газеты вышли с душераздирающими новостями о побоище в министерстве. Журналисты писали о десятках обгоревших трупов, которые выносили с нижнего уровня, сотнях дементоров, барражировавших по коридорам министерства. Пока мадам Лонгботтом читала о кровавых последствиях своих необдуманных поступков и серела на глазах, Август, выхвативший последнюю страницу, сунул её той под нос. В небольшой статье, написанной сухим канцелярским слогом, Бартемиус Крауч официально заявлял о гибели одного арестованного Пожирателя смерти и одного мага в результате несчастного случая с участием дементора.

– Вы неправильно читаете «Ежедневный пророк», – нравоучительным тоном начал Руквуд, – заголовки и первые статьи нужны, чтобы обыватель купил газету и почувствовал себя на острие сенсации. О реальных событиях можно выяснить, сопоставив комментарии и некрологи. Вот, видите? Супруга скорбит по безвременно почившему Элджи Лонгботтому. Эй, а про меня почему не написали? Я по себе очень скорблю. И невыразимцы – предатели, хоть бы слово… Мало я их обнес!

***

По поводу вассалитета Август неожиданно взбрыкнул:

– Леди, при всем моем уважении к традициям, но только так. Я верю в Невилла, он растет отличным парнем. Я верю в Ваш педагогический талант – он бесподобен. Но – нет. Моя верность будет принадлежать только Вам. Я знаю, на что иду.

– Хорошо, – сдалась наконец Августа.

Спор длился уже два дня, и оба оппонента сильно подустали от него. Руквуд хотел непременно стать личным вассалом леди по полной клятве. Августа, зная всю жесткость, а в некоторых случаях и жестокость этого вида клятвы, предлагала ему обычный родовой вассалитет, который защитит Августа и даст достаточно свободы, чтобы со временем вести почти независимую жизнь. Женщина была уверена, что для такого ученого, как бывший невыразимец, полная клятва станет со временем удавкой. Но молодой маг был упрям и, кажется, находил в личном вассалитете какие-то резоны, недоступные пониманию леди. Так что та, видя его решимость, вынужденно согласилась. Расчет даты и нюансов ритуала оказался на редкость сложным и заковыристым и отнял почти неделю.

В назначенный день пара волшебников спустилась в ритуальный зал и приступила к воззванию. Поначалу все шло штатно, теплые потоки родовой магии поддерживали своего регента и оплетали участников действия. Внезапно Руквуд застонал сквозь зубы и схватился за предплечье левой руки. Августа, ухватив мага за кисть и задрав рукав ритуальной мантии, уставилась на движущуюся картинку змеи в черепе. Змея извивалась и шипела, этим принося своему носителю мученья. Пережав предплечье в районе локтя, леди наклонилась к татуировке и, поймав «взгляд» нарисованной рептилии тихо, сквозь зубы запела-засвистела. Змея на картинке, как и сам Руквуд впали в транс. Сколько прошло времени, никто из участников потом ответить не мог. Но, в какой-то момент змейка свернулась вокруг черепа, картинка стала уменьшаться, чтобы, наконец, исчезнуть совсем, оставив после себя след копоти на руке, который Август в неверии стер пальцами правой. Рунный браслет вассальной присяги блеснул на плече и пропал, став невидимым.

– Леди, вы змееуст? – с ужасом и благоговением спросил Руквуд.

– Змее-кто? – не поняла значения незнакомого слова шведка.

– Можете говорить со змеями, – горящими любопытством глазами Август всматривался в лицо своего патрона, как будто ища в нем какие-то мифические признаки.

– Ну… говорить – это сильно сказано. Змеи, как и большинство тварей неразумных, не имеют речи. Они подают и воспринимают сигналы. Если ты об этом – то да. В семье Ларсен многие могут отпугнуть или успокоить змей, ящеров, морских млекопитающих, с копытными хуже, с хищниками получше. Это сродни направленной эмпатии, не более.

– Ух ты! А как Вы прогнали змею? – фанатичный блеск, зажегшийся в глазах Руквуда немного пугал леди: то ли вот-вот упадет на колени и начнет молиться, то ли попытается препарировать.

– Думаю, это магия ритуала. Ты – мой вассал, и я должна тебя оберегать от внешней угрозы. Змея – символ угрозы. И твое искреннее желание… Где-то так.

Дальнейшими размышлениями, расчетами и исследованиями Август занялся только на следующий день, так как, поднявшись из ритуального зала, оба почувствовали себя уставшими до крайности и отправились отдыхать.

***

Время до Рождества пролетело незаметно. Беготня между госпиталем св.Мунго, Лютным и Визенгамотом – где, чтобы закрыть дело о наследстве, леди Лонгботтом пришлось озвучить свой новый статус, что вызвало скрежет зубовный у Верховного чародея, видать, имел он на Невилла какие-то виды, но через Августу теперь так просто не перешагнуть. Явившуюся после этого заседания качать права Энид, потрясающую копией завещания, леди вышвырнула вон, а бумажку сожгла. «Ну, дура-баба, что дома не сидится? За мужем захотелось?» Хлопот добавил повадившийся напрашиваться в гости Аластор Муди. Калечный вояка неожиданно вспомнил своих замечательных стажеров с аврорских курсов Френка и Алису. Августа его письменно послала в Мунго. В следующем письме проскользнули намеки, что двум одиноким старикам пережить военные потери легче вместе. Это письмо леди сожгла, пепел развеяла в саду, а в ответном послании отправила отросток Дьявольских силков. После последнего визита Энид поместье превратилось в крепость, все амбразуры были задраены, осталась только одна форточка для сов, да и тех проверяли домовики. Дамблдор дважды присылал пропитанные плохо сваренными зельями рассеянного внимания пергаменты с невнятными намеками и предложениями выделить средства на дело всей жизни любимого сына. Отвечать на эту похабень леди считала ниже своего достоинства. Невилл порадовал первыми словами. Причем Августа стала Ата, а Август – Аут. И это при том, что имена домовиков маленький шалун выговаривал без ошибок. Детский стульчик прочно поселился в столовой. В обед Невилл дарил домочадцам море позитива, заряжая хорошим настроением до вечера.

В январе удалось выловить Снейпа. Тот, оказывается, без суда и следствия отдыхал на северном курорте Азкабан. Отпущен так же был без малейшего соблюдения формальностей под поручительство Дамблдора, которому пообещал, что с нового учебного года будет преподавать в Хогвартсе зельеварение. Руквуд, вылезший из лаборатории и до заикания перепугавший своего знакомца и, как оказалось, коллегу по клубу татуированных искателей знаний, только пальцем у виска покрутил. Снейп гордо отказался объяснять причины своего нелогичного поведения. Ни Августа, ни Август не могли представить этого кабинетного ученого и злоязыкого мизантропа в роли школьного учителя. Предложенный совместный бизнес с леди Лонгботтом был слишком прибыльным и интересным. Так что, через три дня Северус оккупировал зельеварню, а через неделю окончательно перебрался в Лонгботтом-лодж на ПМЖ. Дичившись поначалу Невилла, со временем этот мальчишка оттаял и стал больше напоминать живого человека, чем несвежего инфернала. Малыш звал его Сеус. «Ну, хоть не соус и не аут», – вздохнул зельевар.

Продавать готовые запрещенные зелья вместо ингредиентов было выгодно вдвойне, причем всем участникам маленького бизнеса. Тут и встал вопрос с привозными растительными и животными компонентами. Цены, озвученные как закупочные герром Штольцем вызвали у урожденной Ларсен праведное негодование. Оставив Невилла на Руквуда, а Руквуда на Снейпа, женщина решительно направилась в вояж по своей малой родине. До Швеции летела самолетом, внимательно отслеживая все виды контроля. Британцы самолеты на вылет не контролировали от слова совсем. В Швеции на таможне ее вяло проверили медицинским диагностическим комплексом, не проявив к скудному багажу никакого интереса, хотя на пробу там лежала небольшая контрабанда, тянущая на средних размеров штраф здесь, и на небольшой срок в Британии. Да и наличная сумма в галлеонах в ручной клади с расширенным пространством не привлекла внимания.

***

Родные встретили… почти никак. Ее мало кто узнавал, и она тоже мало кого узнавала. Друзья детства завели семьи, бизнес и давно потеряли интерес к запропастившейся на чужбине девушке. Старый глава рода умер пару лет назад, и сейчас управлял все такой же многочисленной семьей ее двоюродный дядя, который узнав, кто она, начал многословно каяться. Оказывается, разбирая бумаги старика, он нашел и экземпляр ее брачного контракта, который отдал семейному юристу. А узнав подноготную, сильно распереживался за судьбу родственницы. Письма и запросы ушли в никуда. От поездки на Острова отговорили знающие люди, слишком велика угроза террористов, бесчинствующих в маг.Британии. Вот родич и не надеялся больше увидеть живой единственную дочь двоюродного брата.

На ночевку Августу разместили в доме главы. Вечером, обсуждая стабильность жизни в Швеции и новые порядки в Британии, а также бизнес обоих семейств, естественно пришли и к теме взаимовыгодного сотрудничества. Дядя немного торговал с бриттами, но неудобный транзит делал эту торговлю малоприбыльной. Поделившись своим видением ситуации, Августа была оглушена громовым басом родича:

– Это что же получается, я к их берегам почти вплотную подхожу, в маггловский, ты понимаешь, мир, так что товар они на метлах на берег переправляют, а потом втридорога его перепродают? Да еще и больше брать не хотят, чтобы цены на вашем рынке не снижать?! – Коммерсант и мореплаватель, держащий свою лодку-амфибию больше для удовольствия, чем для работы, был возмущен вероломством партнеров, пользовавшихся его неосведомленностью о местных реалиях.

Узнав, что у дорогой племяшки в поместье есть выход за Барьер, и, прикинув, что вдоль берегов Дикоземья добраться на «Левиафане» в восточную часть центральной Англии будет в разы проще и быстрее, чем хорониться от магглов, глава Ларсен с главой Лонгботтом приступили к планированию нового бизнес-проекта.

– Только мне еще форт строить и людей туда искать, – попыталась охладить пыл дядюшки Августа.

– Так и я под весну не рискну по первости плыть, – слегка остыл потомок викингов, – ты обустраивайся к июню. Как раз и поставки согласуем. Я тут подумал, – почесал свою русую голову маг, – не ограничивайся только нашими фермами. Пиши все, что надо. Я у соседей выменяю.

В обратный путь Августа собиралась груженая, как ослик. Выкупив у семьи старый контейнер для утилизации, набрала в него местных редкостей, всего понемногу. Без чар все это тянуло на полтонны. А с чарами поместилось в ручной клади. Прелесть контейнера была в том, что уничтожить содержимое можно было мысленной командой владельца. Денег, конечно, жаль, но если выгорит, то прибыль будет просто запредельной. Ради эксперимента леди полетела через Париж, там поездами до побережья и на пароме в Дувр. Шведы на вылете даже не глянули в ее сторону. В Париже увидели британский паспорт и, сморщив носы, пропустили, проверив только заклинания на палочке. В Дувре на таможне магов не было совсем. А может, и были, но леди предусмотрительно сошла в мантии-невидимке с туристического автобуса уже в самом городе.

***

Снейп был потерян для общества. Он не хотел выпускать из своих загребущих рук ни одного грамма ингредиентов для продажи через лавку герра Штольца. Требовать от него в таком состоянии список на дополнительные закупки было бесполезно, да и времени было достаточно.

Продумывая варианты набора вассалов и слуг для похода и разбивки форта в Дикоземье, Августа поняла, что ей не хватает информации о безработных и прочих маргиналах магического мира, таких как егеря и наемники-одиночки. Запланировав на завтра выход в Лютный – может, герр Штольц что-нибудь подскажет, леди вернулась в реальность, чтобы наткнуться взглядом на разбирающего артефакты, вынесенные из Отдела тайн, Руквуда.

– А вот этот от дементоров, – жизнерадостно проворковал, поглаживая здоровенную бляху, Август.

– Тьфу на тебя, – выдала ведьма, вспомнившая эпический день в министерстве, чуть не окончившийся трагедией, – надеюсь, больше с этой напастью мне дело иметь не придется.

Но, как оказалось, зарекалась она зря – «не с нашим счастьем».

Цена женской мести

Поход в Дикоземье все откладывался. Августа с одним вассалом на нелегальном положении и двумя тайными союзниками, несмотря на древность рода, весом среди полулегальной братии Лютного почти не обладала. И захотеть наняться к ней могли либо совсем никчемные маги, либо откровенные мошенники. Пришлось пока ограничиться разовыми челночными рейсами в Швецию, расширяя потихоньку ассортимент ингредиентов и зелий герра Штольца, что тоже могло оказаться чревато, ибо отжать нажитое непосильным трудом рвались не только авроры, но и отморозки со дна общества. Дядя Ларсен и сам понял, что несколько переоценил свои возможности. Добывать заказанное Снейпом было делом непростым и требовало времени для налаживания новых договоренностей, что в стабильном веками обществе не слишком поощрялось. Так оба воссоединившихся родича решили следовать народной мудрости и поспешать медленно. А там, глядишь, и случай подвернется, да и удача не подведет.

Френка с Алисой признали стабильно-тяжелыми, и леди Лонгботтом ограничила свои визиты одним разом в месяц. Но что-то напрягало при виде сына. Ветреным апрельским вечером Августа провела ритуал возле гобелена. И – нет, сам Френк и Алиса не преподнесли никаких сюрпризов. Их рамки остались блеклыми, а портреты тусклыми, но вот начавший проявляться рядом с Френком портрет Беллатрикс Блэк вызвал у леди состояние близкое к панике. Зарывшись в родовые летописи и перебрав все варианты, Августа остановилась на самом пугающем.

Выбирая жертву домогательств Френка, кроме общей неприязни к Блэкам и личной антипатии к сумасшедшей садистке, не последним аргументом было бесплодие Беллы, о котором не первый год говорили в салонах. Как могли эти сплетницы не разнюхать, что проблемы как раз у Родольфуса? И непонятно, почему тогда Рабастан ходил в холостяках. Если только и он был стерилен? То, что на гобелене Беллатрикс проявилась со своей девичьей фамилией, ничего не говорило, будущий ребенок мог быть признан семьей любого родителя или обеими. У Августы вспотели ладони. В особняке Блэков был похожий гобелен и, когда на нем отразится интересное положение Беллы и ее внебрачная связь с Френком – только вопрос времени. Бессонная ночь все расставила на свои места: «Ребенка нужно забрать и признать. Значит, ищем подходы в Азкабан. Вальбурга зажилась на этом свете, наметки плана не первый месяц крутятся в голове».

***

Проблема доступа в Азкабан, как гнилой орех, раскололась под весом золота. Здесь, не стесняясь, озвучивали прейскурант, от – передать шоколадку до – тихо удавить. С тех пор как на верхних этажах, рядом с дементорами поселились отпрыски аристократических семейств, прайс резко подрос, но для леди Лонгботтом был пока подъемным. Можно было начать подкармливать узницу, но Августу интересовало кроме физического и психическое здоровье беременной Беллы: ведь, осознай та свое положение – неизвестно, чем это могло закончиться. Исключить, что сумасшедшая ведьма пойдет на предательство крови, лишь бы не дать жизнь плоду насилия, она не могла.

И леди начала сбор личных данных человеческого персонала тюрьмы. На удивление, хорошо осведомлен оказался Снейп. Он там не просто сидел, дожидаясь отмашки своего патрона; его водили на экскурсии на другие этажи, чтобы он мог полнее ощутить собственный комфорт и то, насколько условия содержания могут ухудшиться. Парень был понятливый, поэтому отказ от претензий подписал, не возмущаясь. Так вот, процент смертности в тюрьме был строго регламентирован: считалось, что первые пару лет любой маг сохраняет достаточно жизненных и магических сил, чтобы выдержать заключение. Поэтому за здоровьем заключенных все-таки следит штатный целитель, который не живет на острове, а приезжает раз в неделю для осмотра. Вот его-то и имеет смысл обрабатывать. Снейп даже помнил имя этого мага: Хамфри Дрейк. С первой попытки аппарировавшего прямо с пристани штатного колдомедика Азкабана выследить не получилось.

Все остальное время было посвящено дражайшей Вальбурге. Леди Блэк была тем еще параноиком и выходила в свет обвешанной защитами как рождественская елка. В салонах и на улице ее давно никто не видел, но в последнее время дама часто мелькала в министерстве. Выяснить, что она там делала, не удалось; то ли готовила апелляцию по делу Сириуса, то ли беспокоилась о племяннице – а вот это могло быть уже опасно. Застать врасплох ее можно было только на выходе из камина (что без группы магов поддержки превращалось в аналог лотереи, так как в атриуме министерства их целых двадцать) или на посту охраны, взвешивающей палочки. Запасные палочки проносить было запрещено, охранник сканировал посетителей. Второй сложностью являлось то, что, кто бы ни напал на леди Блэк, он будет тотчас нейтрализован охраной атриума и артефактами леди. Да и смертельно ранить эту бронированную черепаху нереально. Говорили, что после смерти Ориона, она носит постоянный физический щит, через который не может проникнуть ни один яд, так что вколоть зелье – не вариант.

Августа с Руквудом неделю посвятили изучению воспоминаний леди Лонгботтом как в простом видимом диапазоне, так и сделанных через специальный артефакт, показывающий магические потоки. А расшифровав назначение амулетов и артефактов Вальбурги, засели за расчеты вариантов стороннего вмешательства. Получалось, что чтобы однозначно перегрузить пару родовых щитов и организовать магический ожог с длительной потерей сознания нужно одновременное воздействие парализующих чар и жесткой палочковой легилименции. Причем парализатор должен быть запредельной мощности. Уговорить кого-то применить ментальное воздействие к леди древнейшего рода, было нереально, эту роль под мантией-невидимкой должна была исполнить сама Августа, благо менталистика была у нее на высоком уровне. А вот сильный парализатор может бросить Муди, удачно напомнивший о себе очередным околоромантическим бредом. Северус был усажен за зелья, обостряющие паранойю и дающие необходимый вид галлюцинаций.

– Нужен триггер, – выдал гений зельеварения.

– Ты сможешь вставить его в зелье? – с восторгом глядя на черноглазого юношу, воскликнула ведьма.

Тот молча задрал нос, демонстрируя похвальную уверенность в своих силах. В качестве триггера, Августа использовала слегка измененный вид любимой броши Вальбурги.

Хуже всего дела обстояли с Муди. Галлюциноген пришлось разложить на три компонента, иначе тот мог его вычислить благодаря маркерам, которые, оказывается, использует. Ввод нужно было проводить строго по времени. И, если первое свидание в «Трех метлах» инструктор Аврората назначил сам, а на второе его в госпиталь зазвала Августа, то третье чуть не накрылось медным тазом, когда случилась внеплановая облава в Лютном, и леди-регенту пришлось, пригибаясь под шальными Бомбардами следовать за этим параноиком не меньше двадцати минут, ожидая подходящего случая. По счастью, дротик, брошенный Августой с расстояния в три метра, достиг цели, отработал и был призван Акцио.

В назначенное в официальной повестке время, удивленная вызовом Вальбурга появилась в атриуме. «А вот нечего было секретарю ДМП в рабочее время с рабочего места отлучаться». – Злорадствовала Августа. – «И не в скисшем молоке в кофе было дело, а в одном маленьком шприце». Муди как раз инструктировал новое пополнение Аврората, буквально в двух шагах от поста охраны, порыкивая от усердия и размахивая своим посохом. Накладывать почти одновременно две акустические иллюзии мадам Лонгботтом училась неделю, но все получилось идеально. Леди Блэк услышала со стороны Муди хамское приветствие, а ему от нее донеслось и вовсе непотребство. С лица леди взгляд аврора моментально скользнул на брошку, иллюзию на которую Августа наложила загодя, и понеслось. Громовой рык Аластора и шум зала заглушили тихое Легилименс, раздавшееся из пустого угла. Как стояла, так плашмя и упала глава древнейшего и благороднейшего рода Блэк. Еще и головой об угол стола приложилась. А нашей авантюристке стоило немалых нервов выскользнуть из толпы сбежавшихся на сенсацию магов.

Выкрасть бессознательное тело Вальбурги из госпиталя, зная тот как свои пять пальцев, проблем не доставило. И никаких «крадущихся в ночи». Просто сразу после утреннего обхода, когда домовики ушли в службы, а сестры еще не вернулись с назначениями, зазора по времени было достаточно, чтобы вынести хоть всех пациентов отделения. В Лонгботтом-лодж леди Блэк разместили, согласно ее статуса, в темнице рядом с ритуальным залом. Напоив даму Напитком живой смерти, Августа выдернула несколько волосков и оставила пленницу до срока наслаждаться покоем.

Скандал разгорелся было, но быстро потух. Муди, правда, отправили в отставку, но даже штрафа не выписали, не говоря о сроке. А все потому, что власти и обыватели сошлись во мнении, что экстравагантная мадам, очнувшись в госпитале, отправилась домой на домовик-экспресс. Заявление на одиозного аврора она не подавала, ничем запрещенным тот не кидался, свидетелей, слышавших как Муди на весь атриум орал «Ступефай», было хоть ложкой ешь. А не расколдовали сразу, потому что о стол головой ударилась, вот и потеряла сознание, чай не девочка уже. Вякнувшего было дежурного колдомедика заткнули свои же. Если леди действительно находилась под действием сложного проклятья, то встает вопрос не о самостоятельном побеге из госпиталя, а о похищении. И кто в этом случае будет крайним?

***

С азкабанским целителем удача улыбнулась Августе только на третью неделю слежки, когда Хамфри вместе с одним из авроров охраны направились напиваться в бар магической части Эдинбурга. Где Дрейк жаловался, что не сносить ему головы за смерть сына начальника ДМП, который тает прямо на глазах. Он даже письмо мистеру Краучу написал, но ответа пока нет. Тихо подсевшая за соседний стол женщина, вдруг слегка наклонилась к Хамфри, и еле слышно, но внятно сказала:

– А вы напишите леди Крауч, – и, встав, направилась на выход.

Оторопевший было толстяк, извинившись перед приятелем, рванул следом. Высокая дама, закутанная в плащ с глубоким капюшоном, стояла в нескольких шагах от ярко освещенного входа, скрывшись в тени соседнего здания. Проморгавшись, Дрейк подошел к ней, уже понимая, что не он догоняет незнакомку, а это она так спровоцировала его на разговор.

– Леди, вы подслушивали? – возмутился было Хамфри.

– Но дала хороший совет, – парировала женщина старческим, но звучным голосом.

– Н-но, – начал заикаться целитель, осознав, что выдал секретные сведения, – эт-то служебная тайна. – И его голос сорвался на фальцет.

– Да, особенно про письмо мистеру Краучу. – Затянула удавку на шее сердобольного и трусливого мага ведьма.

– Что же делать? – Задал в пустоту риторический вопрос проштрафившийся служака. Своей работой он дорожил. Высокой квалификации она не требовала, а доплата за вредность в разы превышала небольшую, казалось бы, ставку.

– Скрепить взаимовыгодный союз, конечно. – Ответила его Немезида. – Если с моей стороны появится ответный интерес, то любую тайну можно скрыть клятвой. К тому же, аванс я вам уже выдала советом, а за хорошо выполненные дела я привыкла расплачиваться полновесным золотом. – Привела последний весомый аргумент леди.

От стресса голова Дрейка соображала рывками: то притормаживая, то разгоняясь, как раз разогнавшись к данному моменту. И толстенький целитель принял верное для себя решение и не прогадал. Кроме взаимной клятвы о неразглашении он получил огорчившие его сведения о беременности одной из заключенных. Впрочем, обещанное вознаграждение вполне перекрывало возможные штрафы руководства.

***

Агент Дрейк на отлично отрабатывал свое жалование, организовав перевод Беллы в лазарет и регулярно докладывая о ее самочувствии как устно, так и сливая воспоминания. Глядя через чары Омута памяти на спокойную и рассеянную Беллатрикс, Августа гадала, что за транквилизатор сварил этот химик-экспериментатор, если его действие все еще не сошло на нет? Теперь нужно было озаботиться благополучным разрешением от бремени Беллы и выносом из Азкабана непредусмотренного постояльца. На совещании с Хамфри было решено не привлекать к делу начальника тюрьмы. Кроме корыстолюбия, этот маг отличался парадоксальным сочетанием хитрости, изворотливости, глупости и болтливости. Если тайна Блэков станет ему известна, то предсказать последствия не мог даже знавший его много лет целитель, однозначно уверенный лишь в одном: начальник приложит все усилия, чтобы нарушить их договоренности. Мнящий себя хитрецом маг, так или иначе, попытается получить не предусмотренные соглашением преференции.

Диагностика показывала, что силы Беллы на исходе и роды будут преждевременными.

Снейп наварил кроветворного, ранозаживляющего и прочих зелий для скорейшей реабилитации роженицы. Всем хотелось верить, что женщина все-таки выживет. Готов был и состав для стимуляции схваток. Все это было передано Дрейку, который стал посещать Азкабан через день, обосновав для руководства свою активность наличием в тюрьме двух заключенных первого года в тяжелом состоянии. На одну из встреч Хамфри пришел растерянным и подавленным. Августа под личиной Вальбурги уже давно воспринималась им как наперсница и, хлопнув для храбрости, и просто чтобы прийти в себя полстакана огневиски, целитель поделился с леди своей нравственной проблемой:

– Сегодня, когда я навещал Крауча-младшего, мне показалось, что тот стал выглядеть лучше, и я провел более полную диагностику, – Дрейк замолк на минуту, а затем, допив огневиски, ринулся с места в карьер, – это не Барти Крауч. В камере Барти Крауча, с внешностью Барти Крауча сидит пожилая больная женщина, накаченная под завязку тонизирующими эликсирами! – Выговорившись, толстяк замолк, жалобно глядя на леди, явно ожидая от нее совета.

– И что вы планируете предпринять? – вежливо не замечая направленного на нее взгляда, спросила ведьма.

– В том-то и дело, что я не знаю. Если рассказать, то женщину выпустят, ведь она не преступница, но тогда случится грандиозный скандал, ведь кто-то подменил узников.

– Вот вы и ответили на свой вопрос, милейший. И не кто-то, а начальник тюрьмы, а вторым участником, скорее всего, был сам глава ДМП, что наиболее заинтересован в отсутствии огласки. Женщину же вы не спасете. Вы должны были заметить, что сидит в камере она добровольно и под личиной: значит, и сама стремится скрыть подмену. И поверьте, я знаю эту даму, и она не будет благодарна вам, если вы откроете ее обман.

– Что? Но как же? – говорить Дрейку мешало непонимание и возмущение ситуацией. – Кто согласится добровольно отбывать пожизненный срок за преступника?

– Материнская любовь часто бывает безжалостна и безгранична, а на пороге смерти, что может быть естественней самопожертвования?

-Ох, – только и сумел сказать ошарашенный целитель.

– Знаете, я, пожалуй, пришлю сильное обезболивающее с сонным эффектом. Даже желанные страдания не должны быть чрезмерными.

– Спасибо, Вы… Вы великодушны.

***

Вернулась со встречи Августа в препаршивом настроении, и за ужином испортила его еще и домочадцам.

– Конечно, сварю, – не дожидаясь просьбы, выдал Снейп, – мне ее жаль. Хоть я и видел мать Барти всего пару раз, но то, с какой любовью она на него смотрела, заслуживает милосердия.

– Странно все, – высказался непривычно хмурый Руквуд, – Барти, как и мы с Севом, да не шипи ты, занимался чистой наукой. Из него вообще боевик никакой. Судили его за нападение на Лонгботтомов, пардон, мадам, в котором он не участвовал, и участвовать не мог. Кто бы его пустил? Там ведь очень личное. Не смотрите так, леди. Я не слепой и все понял. Почти. Сдал его Каркаров, который, судя по повадкам, скорее разведчик-провокатор недружественных нам Советов, копавший под Дамблдора и заодно гадивший в целом Британии.

Ненадолго все замолчали, сопоставляя факты.

– Если Каркарова уже выслали, то Дамблдор произвел размен главы ДМП на советского шпиона, – изрекла леди.

– Не понял, – вытянулся в струнку Август.

– Дамблдор надавил на Советы и Каркарова. Тот дал показания против Барти-младшего. Крауч-старший потерял пост главы ДМП и сильно просел в карьере. Хотя ход с посадкой сына очень сильный. Этакий несгибаемый борец за Свет. Выплывет, такой выплывет, – грустно произнесла вдова, – вот только куда он денет сына? Жена сильно осложнила ему жизнь.

– Поможем Барти? – разулыбался Руквуд.

– Ну не бесплатно же? – возмутилась Августа. – Да и время еще есть. Посмотрим, что с этого можно поиметь в качестве компенсации за превратившийся в экспериментальную лабораторию дом? Троих исследователей эти стены могут уже не выдержать.

Все рассмеялись, и в Лонгботтом-лодж вновь вернулось хорошее настроение.

***

Днем рождения ребенка Беллы назначили тридцатое мая. Целитель сказал, что дольше она не выдержит. Закрепляя на жакете Августы артефакт, отпугивающий дементоров, Руквуд давился смехом, глядя, как леди Лонгботтом с омерзением смотрит попеременно то на здоровенную бляху на груди, то на метлу, садиться на которую зареклась еще в далекой молодости.

– Может, все-таки я? – в очередной раз спросил вассал.

– Нет уж. Зря я столько времени восстанавливала навык ночного пилотирования? – прошипела леди. – Да и вспомни, как ты двигался в теле Вальбурги.

Переместившись с домовиком на побережье, Августа, сплюнув через левое плечо, оседлала неудобный веник и устремилась на восток, подгоняемая лучами заходящего солнца. Все шло по плану, в пергаменте с протеевыми чарами целитель писал, что схватки усиливаются, а укрепляющее помогает будущей матери держаться в сознании.

Лазарет находился на третьем этаже пристроя для охраны, так что в зоне видимости пришлось использовать скрывающие чары. Мантия-невидимка при сильном ветре была не помощник, да и на всю метлу ее было не растянуть. Открытое окно пустой палаты ведьма увидела, заходя на второй круг.

– Как Вы? – спросил целитель вошедшую в родильную палату женщину.

– Бывало и лучше. – Сухо ответила Августа, сглатывая горькую от оборотного зелья слюну.

Белла, непривычно молчаливая, лежала на кровати и цветом лица сравнялась с сероватой подушкой. Младенец, завернутый в теплые пеленки, лежал на соседней койке.

– Уйдет, – опустив голову, сказал Хамфри, – как отошла от родов, так и замолчала, даже на ребенка ни разу не взглянула.

Стеклянный, как у покойника, взгляд Беллатрикс был направлен в потолок. Ни одна черточка лица не шевельнулась, как будто она и не слышала голос своей тетки. Августа с помощью Дрейка примотала младенца к себе и, передав деньги и лекарства, постаралась быстрее покинуть эту обитель скорби. Говорить что-то Белле она считала излишним. Как «Вальбурга», она не имела права давать молодой женщине какую-либо надежду. А как Августа – не была готова просить прощения. Все-таки Беллатрикс по большей части сама была виновата в своих бедах, а то, что срок ее жизни сократился, дав роду Блэк шанс на возрождение, может быть, успокоит мятежную душу безумной Блэк.

Умерла ведьма к утру следующего дня, так и не проронив ни слова.

***

Передав ребенка, оказавшегося мальчиком, домовикам и узнав, что смесь для младенцев уже сварил Северус, Августа отправилась к гобелену, проводить ритуалы. Мальчик – не девочка. Просто так принять в род нельзя. Но надо торопиться, ребенок слишком слаб, ему срочно нужна поддержка рода.

…Леди Лонгботтом в шоке присела на ковер, не отрывая взгляда от ярко сверкающей серебром рамки, под которой безо всякого имянаречения светилась надпись: «Денеб Блэк 30.5.1982». Тонкие веточки тянулись от овала к Френку Лонгботтому и Белатрикс Блэк, тогда как самая толстая нить связи, указывающая на регентство, вела к Августе. Цвет рамки юного Блэка однозначно показывал, что магия рода определила основного наследника. На третьем этаже Лонгботтом-лодж тихо посапывал новорожденный будущий лорд древнейшего и благороднейшего рода Блэк.

– Но как такое возможно? – узнав новости, не удержавшись, вскочил с кресла, в котором дожидался прихода леди и закружил по комнате Руквуд.

– Это означает только одно: что все наследники рода по мужской линии мертвы или отринуты родовой магией, вот род и продолжился по женской. – И, видя недоумение на лицах собеседников, леди-регент продолжила: – Чему вы удивляетесь? После смерти Эрика магия Лонгботтомов не признала Френка, сделав наследником Невилла. Что уж там с Сириусом, я не знаю, но он не наследник. Теперь надо попасть в дом Блэков, а учитывая наши взаимоотношения, легко не будет.

Но прежде, чем отправляться в родовое гнездо темнейшего семейства, нужно было закончить с Вальбургой. Вот уж что-что, а породниться со своим кровным врагом Августа не предполагала. Для ритуалов воздаяния и жертвоприношения все было готово. Откладывать дальше бывшая Ларсен не хотела. Ритуал прошел неожиданно легко, вот только при жертвоприношении больший поток магии отклонился и ушел на подпитку другого рода. Августа резонно предположила, что на возрождение почти загубленного под управлением Вальбурги с супругом, рода Блэк. Слабость была терпимая, оттока магии не наблюдалось, из чего леди Лонгботтом сделала вывод, что была полностью в своем праве и откат за деяние ей не грозит. Месть свершилась, наступило время возрождения.

***

На пороге лондонского особняка на Гриммо ведьма с ребенком появилась через три дня, после того как убедилась, что малыш немного окреп. По серебряному молоточку пришлось размазать каплю крови из пальчика крякнувшего Денеба. Дверь открылась с противным скрипом. Половицы под ногами ходили ходуном, норовя защемить обувь, а то и вовсе подвернуть ногу. Небольшой ковер в центре прихожей вызывал опасение, и Августа обошла его стороной. Когда женщина спускалась в подземелье, вслед ей неслись скрипы и стоны. Весь дом был пропитан злобой своей последней хозяйки. Лишь в ритуальном зале леди-регент почувствовала себя свободней. Переодевшись сама и развернув маленького Денеба, Августа приступила к активации рун принятия наследника. Книга с родовыми катренами, по счастью, оказалась на месте и – найдя нужную страницу, ведьма приступила к ритуалу.

Магия теплым потоком струилась вокруг маленького тельца, ребенок водил в воздухе ручками и на глазах становился розовее и бодрее. Началась самая тяжелая для Августы часть: представление на регентство. Ожидая боль и сильный отток магии, как при ритуале на признание регентом рода Лонгботтом, ведьма была удивлена, почувствовав сначала доверчивый интерес, а затем и довольство магии Блэк-хауса, обретшей уверенность в продолжении рода.

Немного отдохнув, Августа попыталась почувствовать родовой особняк, как чувствовала она Лонгботтом-лодж, но что-то мешало. Враждебная магия струилась по всему дому, не касаясь только подвалов. Выждав для проверки час, регент поняла, что сегодня посетить гобелен, который в этом доме находился на втором этаже, не получится. Воевать с навешанными на здание злонамеренными чарами с ребенком на руках было бы глупостью. Законсервировать тоже не удастся. Так что, закрыв родовой магией подвал с ритуальным залом, родовой сокровищницей и казематами, леди Лонгботтом покинула негостеприимный дом, позвав на крыльце домовика. Опасение вызывала сохранность гобелена и библиотеки дома, считавшейся одной из лучших на Островах, но Августа успокаивала себя тем, что чары, какими бы враждебными они не были к ней, крепки и не допустят чужаков.

ЧАСТЬ 2 ВРЕМЯ СОБИРАТЬ КАМНИ

Интернационал по-британски или, леди примеряет на себя роль спасителя

За прошедшее с развоплощения Неназываемого время, страсти немного поутихли, и жизнь простых обывателей вернулась на мирные рельсы. Не так хорошо обстояли дела у малого и среднего бизнеса. Напуганное «темными» магами министерство, один за другим выдавало указы, ужесточающие контроль над теми или иными видами деятельности. Штат чиновников рос, вместе с ним росла и коррупция, так как терпеть постоянные проверки на использование «темной» магии и запрещенных ингредиентов были готовы не все. На Косой аллее остались только кафе, ателье, да магазины для школьников. Весь серьезный бизнес переехал на Теневую аллею и в Лютный переулок с его многочисленными отнорками. Теневую тоже шерстили, но там традиционно располагались семейные магазины и конторы старых родов, специализирующихся на определенном направлении, что выставляли в витринах самые непритязательные образцы, а индивидуальные заказы обговаривали в кабинетах под чарами привата.

Теневая стала слепком с обескровленного мира династий мастеров. Заколоченными стояли представительства родов Кэрроу, Пруэтт, Роули, Трэверс, Эйвери и других, чуть менее родовитых семейств. Лавка Поттеров, магазинчик Розье тоже смотрели на аллею затемненными окнами, как и еще не менее полудюжины торговых точек, что потеряли своих хозяев или источник прибыли. Аптеки же и вовсе съехали в Лютный, огорчая постоянных покупателей объявлениями о сдаче помещений в аренду. Новое поколение потомственных мастеров и ремесленников, если и выжило в мясорубке прошедшей по маг.Британии гражданской войны, то либо сменило родовое дело на мантии чиновников (последователи Света стремились получать дивиденды и контрибуцию от поверженных противников, а не корпеть в мастерских или теплицах под грозным оком семейных наставников), либо зализывало раны в родовых домах, боясь лишний раз выбраться в люди. Да и хозяйства «темных» магов часто оказывались разорены регулярными обысками Аврората.

В Лютном же активно шел передел власти. Явившиеся пришлые с Теневой составили нешуточную конкуренцию местным, что годами работали на непритязательную публику, и качество товара у большинства из них оставляло желать лучшего. Так что многие старожилы ударились в откровенную чернуху. Оставшиеся не у дел мелкие боевики Темного лорда, ловить которых и не пытались в виду их незначительности, сбивались в банды и, те, что поспособнее и подальновиднее, возвращались к старому – отлову и заготовке ингредиентов из опасных мест, таких как Дикоземье. А вот основной шлак, всплывший в смутные времена и опьяненный безнаказанностью и легкостью получения кровавых денег, не желал менять образ жизни, подвязавшись на ниве грабежей, киднеппинга и рэкета. Все еще действующий указ отставного главы ДМП, бить на поражение при задержании особо оголтелых преступников, прорежал их ряды, промышлявшие в маггловском мире или в магических поселениях обывателей, но не распространялся на Лютный, в котором при заварушках не принято было вызывать авроров.

Леди Лонгботтом, под простым амулетом личины, меняющим только черты лица, направлялась вглубь улицы в лавку мастера Точчи, перебравшегося со своей аптекой и зельеварней этой весной с Теневой аллеи в Лютный. Августе предстояли сложные переговоры по расширению сотрудничества. Северус Снейп, так и не открыв причины, но намекая на данные им обязательства, с сентября планировал покинуть гостеприимный Лонгботтом-лодж и перебраться в Хогвартс, преподавать зелья подросткам. А леди недоставало ни времени, ни квалификации варить новую линейку зелий, разработанную Снейпом на базе шведских ингредиентов. Терять доход не хотелось. Сам Северус был не против получать процент, как разработчик, но, реально оценивая свою будущую загруженность в школе, кроме варки редких составов, требовавших не только мастерства зельевара, но и знаний Темной магии, прочими зельями заниматься не планировал, разве что на каникулах.

Лавка Точчи располагалась на углу с небольшим тупичком Маленькой Индии, где леди обратила внимание на новый магазинчик, выпирающий пристроем из прочего ряда домов. Судя по вывеске, торговать планировали артефактами, но на данный момент на двери висело объявление «Закрыто», вот только через окна была видна повышенная активность посетителей или хозяев магазинчика. Решив, что в следующий визит к Точчи обязательно заглянет в этническую лавочку, Августа уже перевела взгляд на пункт своего сегодняшнего вояжа, как услышала женский крик и ругательства, озвученные грубым мужским голосом без тени акцента, что приезжие изживали не с первого поколения. Не то чтобы леди желала стать спасителем всех обиженных, но любопытство и предчувствие удачи заставили Августу обойти павильон по периметру, выискивая открытое окно или заднюю дверь. Своей ведьминской интуиции женщина привыкла доверять, пусть и не развился в ней полный дар, позволяющий видеть грядущие события, но его отголоски с привитым ритуалом опытом аналитика давали не худший результат. Большое приоткрытое окно, занавешенное шелковой тканью желтого цвета, нашлось на противоположной стороне лавочки. Сквозь ткань смотреть было неудобно, но и штора, находящегося в тени окна надежно скрывала наблюдателя. Посреди комнаты стояла девушка в национальной одежде, окруженная, созданным артефактом щитом. Трое мужчин разбойничьей наружности из местных отморозков профессионально зажали ее в клещи. Щит был крепок, и жизни и здоровью индианки ничего не грозило, она могла бы атаковать их из своего положения, но почему-то медлила, украдкой поглядывая в сторону окна, чуть ниже и так невысокого подоконника. Сигналом к атаке стал детский плач, раздавшийся из кроватки, стоящей под окном. Не раздумывая, Августа накрыла себя и кроватку мощным щитом и, накинув мантию-невидимку, перешагнула подоконник. Колыхание шторы отвлекло грабителей, бросивших в ткань пару оглушателей, тогда как леди уже сместилась в сторону и с левой руки метнула кинжал в казавшегося более опасным противника. Девчонка тоже не испугалась и не впала в ступор, метнув режущим в рванувшего к окну бандита, снеся ему голову. Последнего нападавшего Августа оглушила и связала.

- Кто Вы? – С сильным акцентом спросила девушка снявшую плащ Августу, направляя на ту подрагивающую палочку.

- Не враг. – Лаконично ответила леди, подходя к оглушенному и приводя его в сознание. Миндальничать с бандитом вдова Лонгботтом не собиралась. Если ее легилименция и сварит этот ущербный мозг, то она не станет об этом горевать.

Девушка метнулась к кроватке, но наткнулась на щит. Августа взмахнула палочкой, и щит пропал, пропустив индианку к, как оказалось, двум черноволосым малышкам, что, забыв о слезах, во все свои большие карие глаза смотрели на разворачивающееся действо. Женщина же в этот момент потрошила память неудавшегося грабителя. Ничего нового она там не нашла. Как и думала леди, мелкие шавки, узнав, что в Маленькой Индии появилась новая семья, не связанная деловыми и родственными узами с местными иммигрантами, подкараулили момент, когда мужчины ушли по своим делам, напали на беззащитную, как они думали девушку, надеясь не только поживиться деньгами и товаром, что привезли индийцы, но и захватить за выкуп или продать в притон девушку и двух детей. Без малейшей жалости Августа организовала шакалу инсульт. Шайка не была связана с прочими бандитами, и искать их никто не будет.

- Тинки, – вызвала домовика леди, – унеси мясо, раздень и в стазис, а здесь приберись. – Человеческая кровь и внутренности тоже шли на подкормку некоторых растений, а кровь магов была предпочтительней маггловской. Вот только леди никогда бы не опустилась до поиска будущих удобрений, но раз они сами вызвались, то не пропадать же добру?

- Вся моя семья в долгу перед Вами, леди. – Сложив ручки, склонилась в церемонном поклоне индианка. – Чем мы можем быть полезны Вам?

- Пока не знаю, – задумчиво рассматривала искусно оформленный торговый павильон мадам Лонгботтом, – расскажи сначала о вас. Как вы оказались здесь без связей в смутные времена, неужели на родине вы стали париями? – этот момент очень интересовал Августу, так как связываться с отверженными из рода было вредно для собственной магии.

- Мой супруг – младший из пяти братьев в семье потомственных артефакторов. Он очень талантлив, но вынужден был работать на своего старшего брата. Его дядя сорок лет назад перебрался в Британию и неплохо устроился тут. У дяди с женой не было детей, вот они и пригласили нас к себе, чтобы Масуд помогал старому мастеру, за что дядя обещал передать ему прибыльное дело. – После этих слов девушка, а вернее молодая женщина склонила голову. – Мы долго собирались, Падма и Парвати такие маленькие и…, путешествие затянулось. Когда мы приехали, оказалось, что дядя с женой погибли при налете еще в конце зимы. Лавка была разгромлена и ограблена. Ее продали, а на вырученные деньги достойно похоронили стариков. Нас уже и не ждали, но позволили построить павильон, вот только нужно обо всем договариваться заново, а приезжим это очень трудно. Но, Вы не думайте, мы отплатим, – подняла взгляд и уверенно продолжила индианка, – муж хороший мастер, а я могу ткать шелк и другие ткани, если найдем сырье.

Ткачиха Августу заинтересовала. Паутина акромантулов в продаже была, да и добыть ее в Запретном лесу, имея своего человека в Хогвартсе было не сложно, вот только обрабатывать тонкие прочные нити в Британии умели единицы, да и те затаились при новых порядках. Но дальнейший разговор стоило вести с главой семьи. Попрощавшись и уточнив, к какому времени Решми, так звали спасенную, ожидает супруга, леди отправилась к зельевару.

Переговоры с Точчи заняли несколько часов с перерывом на обед, так что, уставшая, но довольная подписанными соглашениями Августа прямо от зельедела вернулась в магазинчик к индийцам. Встретил ее дородный маг средних лет. Велеречиво благодаря и раскланиваясь, представился Масудом Патилом, мастером-артефактором, специализирующемся на работе с металлами, полудрагоценными камнями и кожей. Кроме него и Решми в домике присутствовали братья девушки Амрит и Ранджит, взятые с собой из Индии в качестве охраны и планирующие наняться на службу к местным магам. Молодые мужчины умели ухаживать за животными и посадками, не раз ходили в рейды в Дикоземье у себя на родине и были неплохими бойцами. Обсудив с главой семьи сложности обустройства на новом месте и рассказав в ответ о царящих в маг.Британии порядках, леди Лонгботтом предложила индийцам свою посильную помощь, кров и работу для всех взрослых членов семьи взамен на вассалитет. Набегавшийся по инстанциям и наслушавшийся об ужасах поствоенного положения от местных земляков, Масуд, после уточнения всех условий и обязательств самой леди по отношению к ним, согласился на предложение. Конечно, многие детали еще предстояло согласовать, но уже то, что не придется всем вместе ютиться в небольшой лавке, а все организационные вопросы решит леди Лонгботтом перевешивало будущее подчиненное положение, к которому за время работы на старшего брата младший Патил привык. К тому же, Долг Жизни за жену и дочерей подталкивал мага на служение их спасительнице. Августа отправилась домой, а семья Патил стала готовиться к очередному переезду.

Место для проживания новых вассалов леди выделила на закрытых территориях поместья. В стороне от теплиц, недалеко от бывших конюшен сохранился старый дом управляющего. Конечно крыша, стены и перекрытия давно не ремонтированного дома сгнили, но каменный фундамент был в полном порядке. Строительство дома не должно было занять много времени, в шаговой доступности был и лес, и вода, и камень, а пожить пару месяцев лета в походном шатре, с которым путешествовали индийцы, они были не против.

***

Постоянно посещая Лютный, ведя дела со Штольцем, Точчи и решая проблемы открытия лавки Патила, Августа не могла не натыкаться на различного уровня и массовости беспорядки, что стали отличительным знаком ставшего окончательно криминальным района. Обычно, женщина старалась незаметно миновать опасные места, но не сегодня. Недалеко от аптеки, прямо на глазах немногочисленных прохожих, пара молодых бугаев из местных бандитов пинали подкованными сапогами сжавшуюся в клубок маленькую фигурку, то ли женщины, то ли подростка. Рядом лежал их явно оглушенный подельник, а на драчунах были видны следы отчаянного сопротивления жертвы. Из выкриков, сопровождавших избиение, леди поняла, что «узкоглазая обезьяна поплатится за своих дружков», которые на что-то не согласились, «кинув» таких хороших парней с их замечательным предложением и «отработает долг с процентами». После очередного замаха, когда детина утирал пот, маленький комок неожиданно распрямился и взорвался серией ударов, удачно попав одному из нападавших ниже пояса, что вывело того из борьбы. Вот только второй, в ярости выхватил палочку и начал произносить слова непростительного проклятья. Оглушатель сам слетел в палочки Августы. Быстро наколдовав массовый Конфундус, женщина поспешила к пострадавшему, который после своего последнего рывка как упал, так и лежал без движения на мостовой, пачкая и без того не слишком чистые камни своей кровью, по дороге добавив на всю компанию хулиганов связывающие чары. Диагностика показала, что девушка азиатской национальности, ставшая жертвой насилия, находится в критическом состоянии. Вызвав домовика и направив Патронус семейному целителю, Августа наскоро просмотрела память оглушенного ею бандита и, скривившись, вновь позвала Тинки для привычной уже работы. Такими темпами особую теплицу с плотоядными растениями придется расширять.

В себя спасенная пришла спустя сутки. От физических травм к тому времени уже не осталось и следа, и глазам Августы предстала миленькая, на свой манер, миниатюрная японка. Девушка прекрасно говорила по-английски, лишь изредка слишком твердо произнося букву эр. Только убедившись, что в этом доме с ней ничего плохого не сделают, Азэми, так звали девушку, рассказала свою историю.

В отличие от Британии, на островах Японии Барьер почти вплотную прилегал к маггловскому миру, не оставляя для магов безопасных закрытых территорий. Только благодаря тому, что граница проходит по горам и прочим возвышенностям, флора и фауна Дикоземья еще не прорвалась к магглам, чего не скажешь о горных духах, населяющих те места. Для магов, наиболее безопасно с древних времен было селиться или среди магглов, где действовали определенные ограничения, в тех же додзё тренировки шли по пути Духа, развивая ментальные способности и изучая спиритизм и его боевые техники для борьбы с бестелесными сущностями. Или ограждать от магглов чарами небольшие острова, превращая их в ненаносимые территории. Но рост населения что маггловского, что магического делал землю по-настоящему бесценным ресурсом. Кроме горных духов, из прорывов в океане выплывали падкие на магию водные твари, что нападали на скрытые острова. Так всех японских магов, не глядя на половую принадлежность, растили хорошими бойцами, так как опасности магического мира Японии были велики, и спрятаться от них не всегда удавалось, даже живя у магглов. В результате молодежь часто собиралась в ватаги и отправлялась на чужбину, заработать, а может и осесть где-нибудь в приятном месте. Соседние с Японией страны враждебно относились к гостям из островного государства, так как те регулярно проводили рейды по захвату близлежащих островов и даже прибрежных участков на территории сопредельных государств. Вот и пробирались боевые отряды искателей новой доли через бескрайние леса Сибири или монголо-казахские степи в Европу, где Барьер с его опасностями надежно охранялся пуповинами родовых поместий древних родов или общественных территорий магических поселений.

Азэми с братьями и друзьями, практиковавшими в Японии Путь Стихий, не смогли найти достойное место работы на родине и три года назад отправились в большой поход за удачей. Три девушки и пять парней прибыли в маг.Британию полтора года как, попав в самую гущу, заваренной Пожирателями смерти кровавой каши. На предложение присоединиться к слугам Темного лорда, выторговали паузу, сославшись на незнание языка и местных особенностей магии. Тони Долохов, вызвавшийся их изредка учить и консультировать, в какой-то момент из доброжелательного советника превратился в жестокого рекрутера, под страхом смерти потребовавшего присоединиться к террористическим акциям.

Чтобы не идти под руку к бандитам, ватага японцев укрылась в маггловском мире, благо в Лондоне нашлось додзё, которое приняло соотечественников. Следя за событиями в маг.Британии, японцы выжидали, а когда в ноябре было объявлено о победе Света, наивно попытались устроиться в Аврорат, резонно полагая, что хорошие бойцы пригодятся для отлова разбежавшихся преступников. Вот только снобизм британцев быстро загнал иммигрантов в Лютный, где удавалось найти только временные подработки. Вот и сейчас ватага ловила стаю сбежавших во время обыска в питомнике Гойлов гиппогрифов, тогда как Азэми осталась в их временном убежище, восстанавливая магию, которую чуть не потеряла от контакта с незнакомым хищным растением в предыдущем рейде в дикие земли. Друзья и родичи должны были вернуться не сегодня-завтра, и девушка очень волновалась, что потеряв ее, братья наделают глупостей. Идея взять на службу умелых воинов, которых немного подучить местным особенностям и, хоть сейчас отправляй за Барьер, строить форт, просто витала в воздухе, не вдохнуть ее Августа не могла. Поэтому, предложив Азэми оставить записку друзьям, леди высказала пожелание видеть девушку, а по возвращению и ее компанию у себя в гостях для интересного обеим сторонам разговора.

Когда, спустя пару дней сова принесла согласие на встречу, и в убежище японцев был направлен порт-ключ в Лонгботтом-лодж, все восемь представителей страны восходящего солнца предстали перед леди в северной гостиной ее дома. Переговоры не заняли много времени. Особенности культуры и опасение попасть в щекотливую ситуацию как с Пожирателями смерти внесли коррективы в будущее соглашение. Отряд Кума но цумэ, или просто Цумэ, что в переводе означало «Медвежий коготь», согласился на временную службу сроком на год, с возможным продлением до трех лет. За это время стороны успеют приглядеться друг к другу и решить, сотрудничать ли дальше, и если да, то на каких условиях. Фактически же это был ограниченный по времени, но вассалитет. Леди брала на себя вопросы обеспечения, а отряд исполнял все ее приказы, не противоречащие их понятиям о чести. Жить японцы так же предпочли на закрытой территории поместья Лонгботтом, не мудрствуя, быстро возвели трехкомнатный барак на берегу реки, исток которой находился за Барьером. На предостережение хозяйки поместья, что из Дикоземья в реку заплывают хищные ядовитые рыбы, молодые стихийники только предвкушающее оскалились, успокоив леди, что сумеют приготовить будущий улов и не отравиться.

А для леди Лонгботтом настало время расширения хозяйства. Закупать продукты, имея пахотные земли и выпас для скота было бы верхом расточительности для не слишком богатой вдовы. Так что следующий рейд был проведен по деревням и весям магической Британии в поиске скотины на развод и, чем Мерлин не шутит, бесхозных домовиков, лишившихся хозяев. Трое домовых эльфов Лонгботтом уже не справлялись с возросшими обязанностями.

***

Посещение Годриковой лощины и Насыпного нагорья почти ничего не дало, разве что Августа прикупила мешок семян медоносного клевера, который также подходил для корма скоту, увеличивая и улучшая качество удоев, да несколько кустов плодовых кустарников. Первый раз леди повезло в небольшой деревушке на юге Шотландии, где местные жители дали ей наводку на старого пасечника, дом которого разрушили во время аврорского рейда. Переместившись по координатам, Августа увидела пепелище, оставшееся от добротного когда-то строения и землянку, прокопанную в подвал бывшего дома, дверь которой раньше служила грузовым люком. Из дверной щели на мадам Лонгботтом поблескивали совсем не старческие глаза.

- Есть тут кто? – спокойным голосом, стараясь не спугнуть прячущегося обитателя, спросила Августа. – Я по поводу мёда.

Крышка погреба открылась и на свет выбралась чернявая замурзанная девчонка лет восьми. Подставив под дощатый щит, служащий дверью в землянку палку, чтобы в любой момент можно было юркнуть обратно и захлопнуть вход, девочка присела в неуклюжем книксене и представилась:

- Я Айли Крейг, леди. К сожалению, не могу пригласить Вас в дом и предложить чаю, но дедушка должен вот-вот вернуться с пасеки. – Всё это было сказано с очаровательной детской непосредственностью, но и с несомненным достоинством.

Разговорив малышку, Августа узнала, что мать Айли умерла родами, отец, не желая продолжать «влачить жалкое существование пасечника», а вернуть величие своему древнему роду, подался в Пожиратели. Девочку чуть не с рождения воспитывал дед. Тоже рано овдовевший и разочаровавшийся в жизни старик разводил пчел и жил с внучкой натуральным хозяйством, не поощряя, но и не запрещая сыну жить своим умом. После развоплощения Неназываемого, младший Крейг не отрекся от своих убеждений и подался в бега, а к ним в дом зачастили авроры, которые, после очередной ссоры с гордым стариком, просто сожгли его дом с овчарней. Сами овцы, по счастью, были на выпасе и не пострадали, вот только как пережить зиму, дед с внучкой не знали.

Спустившийся во время этого разговора с пригорка осанистый старик был насторожен и всем своим видом демонстрировал, что переговоры с ним будут нелегкими. Но, узнав, что леди из древнего рода, и является регентом двух наследников, чтит традиции и не одобряет новую власть, гордый дед легко пошел на вассалитет. Как оказалось, старика мучает давнее проклятье, и он боится не дожить до совершеннолетия внучки. Так что, благородная леди, как возможный сюзерен для единственного оставшегося в живых родственника, его полностью устраивала, и он готов был отработать, пока может. Про сына Арчибальд Крейг добавил, что тот погиб в одной из облав этой весной. Собрать скромный скарб погорельцам помог домовик леди, и маленькая семья с такой же малочисленной отарой овец и пчелиными ульями, после проведения ритуала опечатывания подвала родового дома, отправилась в безопасность поместья Лонгботтом. На эту зиму старик с внучкой решили устроиться в Лонгботтом-лодж, надеясь до осени собрать еще меда, разместив ульи в саду недалеко от дома, а по весне присмотреть себе новое место для жизни. Дед не чурался ручного труда, так что обузой не станет, а нестриженых газонов вокруг Лонгботтом-хилл овцам хватит на всю зиму.

***

Неожиданно удачную наводку дал Руквуд, который, в отличие от леди, проглядывал все выписываемые газеты в поисках интересной информации. На южном побережье Англии министерство магии выставило на продажу два конфискованных родовых поместья «темных» магов. Судя по всему члены старых, но не древних родов, чье неотторжимое имущество, вопреки всем традициям, было выставлено на торги, были либо мертвы, либо сидели в Азкабане или находились в бегах, не успев законсервировать родовые дома. В случае смерти всех членов рода от них могли остаться домовики, отрезать от источников которых вряд ли кто-то сподобился.

Быстро собравшись и переместившись в чистое поле, на равноудаленную от конфискованных поместий точку, Августа провела ритуал свободного призыва домовых духов. Откликнулись целых четыре эльфа. Как и предполагала леди, от рода Брай никого не осталось, а выжившая вдова из рода Кроули, собрав личные вещи, вернулась во Францию к своим родителям, оставив домовиков на волю случая, видимо брачный контракт не позволял миссис Кроули претендовать на наследство покойного мужа. Переправив пополнение слуг в Лонгботтом-лодж, Августа решила прогуляться по окрестностям, в надежде прибрать к рукам оставшееся без хозяев имущество. И нет, леди не чувствовала себя мародером, ведь, зная политику новой власти, ожидать от новых владельцев рачительного обращения с осиротевшей без владельцев собственностью не приходилось. Искать покупателей на чужие родовые дома можно было долго. Прирученная многими поколениями одной семьи магия не примет оккупантов, и такие дома проще снести, чем стать их хозяевами. Так что, ткацкая мастерская семейства Брай была освобождена от всего содержимого, включавшего в себя не только станки, но и запас сукна, пряжи и сырья для ее производства. В сам дом Августа входить не стала, проведя малый ритуал, по которому обязалась продолжить семейное дело, но уже к выгоде своего рода. Получив положительный отклик от затухающей родовой магии Брай, и оставив домовиков заканчивать переезд, леди направилась в сторону близлежащих строений, что составляли закрытую от магглов часть деревеньки Оттери-Сент-Кэчпоул, из крайнего к лесу домика которой сейчас как раз раздавались звуки разгорающейся свары.

Подойдя ближе, но, не приближаясь к собравшейся на дармовое представление толпе, леди Лонгботтом стала свидетелем омерзительного в своей бессовестности зрелища. Неприятия леди добавили и предвкушающе-довольные лица зрителей, среди которых, кроме семейства Уизли в полном составе (мамаша даже младших детей прихватила с собой, и стояла с открытым ртом, ловя каждое слово и укачивая на руках годовалого ребенка), был и сотрудник министерства Амос Диггори, и чета Фосеттов, и несколько магов попроще (явные соседи, судя по домашним платьям). Возле крыльца замер официального вида чиновник с пачкой пергаментов в руках. Из дома авроры за руки выволакивали девицу лет шестнадцати и ревущего пацана лет шести. Возле хлева, закрывая собой вход, стояла сгорбленная старуха с узловатой клюкой, которую на прицеле своей палочки держал старший тройки авроров. Бабка поносила «мародеров» последними словами, обещая проклясть их, но действий для этого не предпринимала, видимо опасаясь за детей.

Августа подошла к чиновнику и потребовала показать ей документ, на основании которого идет выселение. Рыпнувшийся было сотрудник министерства, услышав, что имеет дело с целой леди древнего рода, подал все бумаги, что держал в руках. Из решения Визенгамота стало ясно, что имущество семьи Лесли конфискуют в счет уплаты штрафа за регулярный, на протяжении 1978-1981 годов, потрав соседских посевов, который производил некий Корвин Лесли, приезжая в гости к двоюродной тетке. Согласно все тем же документам, Корвин Лесли был доказанным Пожирателем смерти, погибшим в стычке с аврорами летом 1981 года. Штраф, как и компенсацию в общей сумме пятисот галлеонов наложили по жалобе семьи Уизли и присоединившихся соседей. Но в виду смерти виновного и отсутствия кормильца у семьи его единственных родственников, большая часть взысканию не подлежала, а имущество старухи, признанной пособницей, оцененное в двести галлеонов выставлялось на торги. Умилял и вызывал ярость подробный перечень скудного скарба бедной семьи, куда, со слов соседей включили не только дом, скот и небогатую утварь, но и обязательство старшей внучки отработать пятьдесят золотых, трудясь подённо на черновой работе в «пострадавших» семьях.

- Вычти стоимость дома и оформляй остальную сумму на меня. Я перекупаю долг семьи Лесли. – Повелительным тоном произнесла Августа.

- Да как так можно, – взвыла сиреной Молли Уизли, – кто дал Вам право мешать вершиться правосудию?

- И в чем же лично вы, милочка, видите здесь правосудие? – перебила набирающую воздуха для дальнейших воплей ведьму леди Лонгботтом.

- Они должны поплатиться за свои мерзкие деяния, за темную магию…

- Ясно всё с вами. – И леди огородила себя и пристава звуконепроницаемым барьером, более не обращая внимания на выкрики из толпы.

Пристав был неглупым магом. Ссориться с влиятельной дамой, которая к тому же упрощала взыскание долга лично для него, не стал и быстро оформил все надлежащие документы, включая квитанцию на перевод денег со счета Лонгботтомов. Уловившая суть разговора старуха не стала ерепениться и, прикрикнув на девицу, чтобы собирала вещи, поставила свою подпись под документом о переходе задолженности в размере ста пятидесяти галлеонов от министерства магии роду Лонгботтом. Так Лонгботтом-лодж пополнился еще тремя постояльцами, оказавшимися друг другу прабабкой и правнуками, а в закрытой части поместья стали срочно строить хлев для овец Крейгов, и свиней и коз Лесли.

Вассалы старые и новые

Проклятье старика Крейга Снейп принял как личный вызов, ежедневно проводя диагностику и экспериментируя с новыми составами зелий. Руквуд иногда подключался, помогая с расчетами и озадачивая бредовыми предложениями. Прогресс, по его мнению, был на лицо, дед научился очень быстро исчезать, только завидев черную мантию зельевара. Бывшее тихим поместье, все чаще оглашалось перепалками старухи Лесли с домовиками и правнучкой, детским смехом и воплями возмущенного зельедела, в лабораторию которого опять просочилась вездесущая Айли Крейг, проникшаяся важностью снейповых экспериментов и стремящаяся оказать тому посильную помощь.

В конце августа, проводив Северуса в Хогвартс, леди Лонгботтом попыталась собрать на шестой курс школы и сдавшую этим летом СОВы Саманту Лесли, но встретила двойной отпор от прабабки и самой девицы. Заглянув в аттестат, леди поняла их правоту, тратить еще два года на учебу, при наличии всего трех предметов с проходными баллами смысла не имело. Подтянуть чары можно было и дома, а травологию и УЗМС девушка больше изучала на практике, собирая травы и ухаживая за теплицами и многочисленной теперь живностью. К свиньям, козам и овцам, которых, по-возможности докупали, добавились еще и коровы. По счастью, индийская семья не являлась последователями индуизма и идея забоя молодых бычков и телочек на мясо не вызвала в них негодования.

Руквуд временно переквалифицировался в наставника по Диколесью, знакомя интернациональную молодежь с опасностями местной флоры и фауны. В этом ему активно помогали книги и летописи рода Лонгботтом, да и сама Августа периодически присоединялась к коротким вылазкам в ближайший лес. Команда неплохо сработалась и с конца сентября стала совершать еще и краткие набеги на Запретный лес, пока в хоженую его часть недалеко от Хогсмида. В октябре с помощью зельевара удалось подойти достаточно близко к логову акромантулов и собрать пробную партию паутины. Саманта, брать которую изначально не хотели, показала класс, используя для сбора какие-то специальные чары, незнакомые остальным, и ухитрилась набрать больше других. Да и знаком ей был этот лес, так что чувствовала себя девушка в нем вполне комфортно и особого присмотра не требовала. По возвращении в поместье, мисс Лесли и вовсе огорошила заявлением, что знает места выпаса единорогов и может провести туда. С этого дня все три японки с энтузиазмом осваивали искусство дойки на коровах, овцах и козах поместья. Решми же жутко завидовала, что к ней эти детекторы девичьей непорочности не подойдут, хоть она и умела доить коров.

В одну из вылазок в Запретный лес компания собирателей наткнулась на Хагрида, попытавшегося их прогнать. Но узнав Саманту, что помогала ему ухаживать за животными, лесник смягчился и согласился терпеть их, при условии, что охотиться на местную живность пришлые маги не будут. Молоко единорогов помогло окрепнуть маленькому Блэку, да и прочим детям и взрослым добавило здоровья. Волосы волшебных коняшек пока хранились под замком ожидая своего часа. Пряжа только из них была сущим расточительством. Для отличного оздоравливающего и защитного эффекта хватало нескольких волосков, впрядённых в волокна из другого материала. Традиционно для детских вещей использовали козий пух и овечью шерсть, запас которых был пока невелик. В свежеотстроенной ткацкой мастерской Решми с Самантой настраивали ткацкий станок для особо тонких нитей паутины акромантулов. Индианка раньше не работала с такой нитью, так что результаты пока не впечатляли, но молодая женщина была полна оптимизма и энтузиазма.

К зиме вариантов пряжи с волосом единорога набралось достаточно для предметных экспериментов, и все члены семьи Лонгботтом, включая вассалов и слуг, а так же дезертировавшего зельевара, на Рождество получили опытные образцы изделий. Как поведал Хагрид, встреченный во время очередной вылазки за паутиной и волосами единорога, стильный серебристо-зеленый шарф тонкой вязки новый декан Слизерина носил, почти не снимая, к вящей зависти остальных педагогов. Саманта, бывшая автором шедевра, так растрогалась, что спустя неделю Хагрид тоже стал обладателем шарфа, хоть и более грубой вязки, и простой модели, что идеально подошла леснику. В благодарность Хранитель ключей показал несколько проходов к ловчим сетям акромантулов и выпасам единорогов.

***

Весной, когда живность Запретного леса стала агрессивной, и добывать редкие ингредиенты отваживался только такой толстокожий маг, как полувеликан, команда исследователей вновь переключилась на леса, простирающиеся в закрытой части поместья Лонгботтом. Августа извлекла из библиотеки рода старые карты освоенной в период расцвета рода дикой территории. Вся доступная информация была тщательно изучена, но уверенности, что за прошедшие десятилетия на своих местах остались не только форты, но и реки с болотами у нового поколения формальных пока владельцев не было. Тем не менее, с апреля разведчики зачастили в Диколесье, углубляясь все дальше в нехоженые дебри.

В мае, совершая уже недельный поход, группа под руководством Руквуда наткнулась на поляну с явно окультуренными посадками местной хищной растительности. Охранный контур от крупной живности, нечаянно потревоженный одной из японок, судя по отклику, уходил левее от проложенного исследователями маршрута. Пройдя вдоль линии сигнала минут двадцать, отряд вышел к большому болоту, на самом краю которого, почти уйдя в трясину, высилась башня сторожевого форта. Наряду со следами разрухи, чувствовался и определенный уход за явно жилым строением.

- Кто вы такие? И какого дракла тут забыли? – раздался хриплый голос со стороны высоко расположенной двери, лестница к которой была поднята и закреплена горизонтально на трехметровой высоте.

- Мы-то, ясно кто. Вассалы и слуги древнейшего рода Лонгботтом, – с пафосом герольда ответил Руквуд. – А вот вы кто? Что заняли собственность благородной леди?

- Леди, говоришь? – прохрипел тот же голос, открывая массивную дверь из трехдюймового бруса и появляясь во всей своей нечесаной красе. – А лордик-то что, кончился? – Не уловить издевку в словах мага, было невозможно. Руквуд напрягся, не зная как реагировать на столь пренебрежительное упоминание поселенцем законного владельца.

- Лорд Эрик скончался два года назад, и теперь глава рода Лонгботтом леди Августа, его вдова и достойный регент при малолетнем наследнике, – все же просветил грубияна Август.

- Кхм, – пробормотал себе под нос представитель местной общины, почесывая голову, – надо бы на эту леди взглянуть, – без грамма почтительности выдал дикарь, – коль новых вассалов и слуг набирает, то может и старым в помощи не откажет.

- Так вы не беглые? – с облегчение спросил Руквуд. Связываться с нарушившими клятву вассалами – навлечь на себя большие неприятности, да и толку с отмеченных печатью предательства никакого.

- Какое, беглые? – взбеленился оскорбленный в лучших чувствах маг. – Клятвы лорд нарушил, отказавшись помогать, когда болото подступать стало. Силы родовой на ритуал пожалел, а ведь земли здешние привязанные на кровь, другого владельца могут и не принять.

- Что ж, леди я доложу. Вот только когда она к вам сможет выбраться? Путь-то не близкий.

- Коль она и правда леди перед родовой магией, то в поместье у нее есть портал до нас. Так что ждем с нетерпением. – Хамовато ухмыляясь, ответил глава общины, не торопясь верить в благородство нового сюзерена после разочарования в старом.

Портал нашелся быстро, стоило спросить домовиков. Эрик пользовался им последний раз лет пятьдесят назад, собирая положенную ему как лорду десятину с живущих в диких землях вассалов. Причину, по которой предыдущий лорд Лонгботтом бросил на произвол судьбы своих подчиненных, домовики не знали. Собралась леди быстро. Руквуд настоял на своем сопровождении, да еще и прихватил четырех стихийников из японцев. Палочковая магия в Дикоземье давала сбои, а вот стихийники разницы почти не чувствовали. Из подвала Лонгботтом-лодж компания, без каких-либо неприятных ощущений, что говорило о том, что портал чаровали не без помощи ритуальных жертв, мгновенно переместилась в каменную комнату без окон. Пол был тщательно выметен, а крепкая дверь чуть приоткрыта, намекая, что гостей здесь ждут если не с распростертыми объятьями, то вполне доброжелательно.

Разговор долго не задавался. Немногочисленные поселенцы с опаской косились на охранников леди Лонгботтом. Лёд тронулся, когда Августа, слушая о бедах жителей форта, среди прочего услышала, что ни сыновья, ни внуки старшего среди речных, так здесь идентифицировали мини-поселок, не учились в школе, способны самостоятельно провести не более дюжины простейших ритуалов, руны знают только те, что используют в нескольких защитах, а с палочковой магией почти совсем не знакомы. Леди была категорически несогласна с решением главы семьи, что и попыталась, было высказать, но, к счастью, не успела, старик Спайн сам дал объяснение:

- Сами знаете, с диких земель в школу берут только тех, за кого поручится сюзерен из благородного рода. А нам, после разрыва с лордом Эриком, и деваться было некуда. Уходить с насиженных мест и искать нового господина не с руки. Да и кто возьмет себе перебежчиков. А тут хоть какой-то быт налажен.

Августа была возмущена дискриминацией магов из Дикоземья, которая, наряду с угнетением магических рас, для нее, в отличие от коренных британцев не была привычна. А узнав, что Рея Спайна со старшим сыном прошлым летом чуть не арестовали авроры за попытку без лицензии сдать заготовленные травы в аптеку, да еще и аптекарь привычный подвел, взяв малость и заплатив меньше обычного, предложила помощь в честной реализации товара. Лицензии для поставщиков ингредиентов ввели с прошлого года. Требовали их со всех диких, егерей и просто одиноких магов, занимающихся собирательством, выращиванием и охотой, не глядя на то, где именно ты эти растительные или животные ингредиенты берешь или выращиваешь, хоть на собственном огороде. Подавалось новшество под флагом защиты от разграбления редких видов трав и животных Запретного леса. Выдавали бумажки, действующие год, в министерстве, после регистрации и уплаты немалой пошлины. До потомственных гербологов из старых и, тем более, древних родов, имеющих собственные плантации и теплицы, министерство пока не добралось, резонно опасаясь реакции всех чистокровных на подобное попрание традиций. Так что, сбывая свой товар через сюзерена, выгоду получали обе стороны. Оговорившись, что эта проблема задела не только речных, но и прочих местных поселенцев, Рей получил задание собрать сведения и поспособствовать налаживанию отношений между новой леди Лонгботтом и ее потерянными вассалами. Также, в нагрузку, старшего Спайна попросили до середины июля подготовить списки возможных будущих учеников школы волшебства, готовых не посрамить сюзерена, получая образование за счет квоты и на деньги древнейшего рода Лонгботтом.

Как показала первичная проверка, за прошедшие десятилетия, карты, хранившиеся в Лонгботтом-лодж стали неактуальны. На месте лесов и рек образовывались болота, русла пересыхали и меняли конфигурацию. Даже сами сторожевые башни, волей изменчивой магии диких земель, сдвигались с привычных мест. Уверенности, что порталы сработают как надо и перенесут в комнаты в башнях, а не к черту на кулички не было, да и от каменных строений могло ничего не остаться, весенние шторма, вместе с природной стихией несли и магические потоки, изредка меняя ландшафт кардинально. Только и надежды было, что с началом лета между поселенцами возобновлялись пешеходные маршруты. Живя малыми группами от пяти до двадцати человек, дикие маги старались отслеживать соседей, чтобы вовремя оказать или попросить помощь.

Сарафанное радио работало без спешки, но и осечек не давало. Сообщество вассалов из Дикоземья помаленьку восстанавливало порванные связи с сюзереном и обновляло обеты. Одичавших бывших сородичей отсеивали сами местные, не желая взваливать на леди и на себя ответственность за морально опустившихся. Хотя, если находили детей, что еще могли социализироваться, то, по-возможности увозили тех в другие поселки.

***

Во время очередного планового посещения больницы св.Мунго Августа, привычно заглянувшая в поверхностные мысли дежурной по этажу колдоведьмы, узнала, что министерство со своими нововведениями по искоренению темной магии добралось-таки и до госпиталя, где запрету, под угрозой Азкабана, подвергся ряд зелий, чар и большая часть ритуалов. Карл Шафик получил расчет буквально на днях и собирал вещи, чтобы вернуться на континент. Леди немедленно по возвращению из Мунго написала бедолаге письмо с предложением встречи, намекнув, что его профессиональные услуги еще пригодятся в маг.Британии, только частным порядком. Встреча была назначена в респектабельном и известном своей репутацией одного из самых безопасных и непрослушиваемых мест в Лондоне ресторане на Теневой аллее. К удивлению Августы, Шафик пришел не один. В невысоком пухленьком и улыбчивом моложавом блондине, по повадкам угадывался практикующий колдомедик. Он же и заговорил первым, едва войдя в зарезервированный для переговоров кабинет:

- Мадам, простите мою бесцеремонность, – за время короткой фразы, блондин успел дойти до кресел, небрежно, но в пределах этикета поклониться, трижды всплеснуть руками, дважды поправить манжеты. В общем, всеми силами рассеивал внимание леди от своего пытливого взгляда, скрытого очками в стальной оправе. – Карл, когда волнуется, сам не замечая того, начинает говорить со страшным акцентом, – пухлик похлопал своего молчаливого спутника по руке и отодвинул кресло, – надеюсь, вы извините мне мою навязчивость в опеке доброго приятеля? – а вот взгляд мага, при последней фразе стал предупреждающе-въедливым.

Августа невольно улыбнулась краешком губ, настолько ее позабавила и умилила такая преданность.

- Отчего бы нет? – мысленно поставив парочку плюсов этому притворяющемуся безобидным магу, – Если мистеру Шафику так будет комфортней, то и я не имею ничего против его приятеля, – последнее слово леди произнесла с вопросительной интонацией и явным намеком.

- Мадам, я бы назвал мистера Роули своим другом. – С умеренной горячностью вступил в разговор Шафик.

- В таком случае, позвольте и мне представиться и озвучить свое предложение. Вот только, сперва, хотелось бы получить гарантии, что при неблагоприятном течении переговоров, всё, сказанное здесь, останется достоянием только нас троих.

Роули, бывший, судя по всему, младшим братом покойного лорда Роули и дядей наследника, удивленно оглянулся на не замкнутый периметр рун конфиденциальности, что при наличии чар привата, не давали звукам просочиться в общий зал, но позволяли в любой момент покинуть компанию, имея возможность поделиться своими впечатлениями с посторонними.

- Мне принести клятву? – недовольно набычился, не заметивший манипуляций своего спутника Карл Шафик.

- Погоди, Карл, – умиротворяющее протараторил Роули, – мадам дала нам право выбора, принимать или нет ее намерение поговорить приватно, – прямой потомок древнейшего чистокровного рода с уважением взглянул на Августу, признавая ее благородство. – Думаю, выслушать – меньшее, что мы можем сейчас сделать.

Разом угомонившийся австриец, осел обратно на стул и кивнул своему приятелю. Роули, предварительно заказав напитки официанту и дождавшись заказанное, активировал руны, сделав стены кабинета аналогом клятвы о неразглашении. Августа, отхлебнув чая, чем дала своим пока еще оппонентам небольшую передышку, начала говорить ровным уверенным голосом:

- Позвольте представиться, леди Августа Лонгботтом, регент рода.

На пару минут наступила тишина, лишь только Шафик гневно сверкал глазами из-под насупленных бровей. Он не забыл заносчивую леди, что категорически запретила ему практиковать ритуалы со своими детьми. А ведь, те могли им реально помочь, уж за свою не слишком долгую практику Карл усвоил многое. Более рассудительный и знающий местные реалии Роули быстро просчитывал варианты возможного сотрудничества, как для своего друга, так и для себя. Семью чистокровных ревнителей традиций последнее время активно притесняли. Лорд Харальд, умерший еще в 1978 году неожиданно был ославлен молвой как преданный последователь Темного лорда и Пожиратель смерти. От небогатого знатного рода, веками культивировавшего, в большинстве своем, не слишком востребованные по нынешним временам дары эмпатии к разумным. Чьи потомки со временем стали на физическом уровне ощущать эманации темных проклятий, что делало Роули как прекрасными разрушителями проклятий, так и интуитивными малефиками, сиречь проклятийщиками, бьющими тихо и незаметно прямо в уязвимые точки, стали отворачиваться в обществе и разрывать с ними дружеские связи. Леди-мать наследника Роули это изрядно подкосило. И так слабая духом женщина, на фоне всеобщего остракизма ударилась в радикализм, ища поддержки среди потерявших в 1981 году своего предводителя аристократов правого толка. Реальной помощи от тех же Малфоев не было, но внимание «раскаявшихся» Пожирателей смерти, направленное на наследника рода, его дядюшку сильно напрягало. Видеть, как из любимого и единственного племянника растят вторую «бешеную суку» Блэк, Сигурд не желал. И для этого одинокий целитель готов был на многое. Лонгботтомы же, хоть и считались светлым родом (а как иначе, ведь среднее поколение пострадало в конфликте, находясь на светлой стороне), но были потомками друидов, что накладывало существенный отпечаток на мировоззрение. Френк, по которому обыватели магического мира судили обо всей семье, был не более чем ренегатом. А вот к леди стоило присмотреться. Потеря места в Мунго для Сигурда не была столь фатальна, как для Карла, все-таки сейфы семьи еще долго не покажут дно, хоть и не могут похвастаться горами золота. Вот только для умного мага первой ласточкой к загонной охоте на его семью явилось именно увольнение его, следом за приятелем-протеже, ставшим за годы совместной работы близким другом. А главное, вассалитет у древнейшего рода Лонгботтом младшего члена древнейшей семьи с передачей прав опеки над наследником рода Роули ничуть не ронял репутацию рода. Хотя, вопрос с леди-матерью, теряющей разум и остатки воли, придется, видимо, решать радикально.

- Леди, – со всем возможным уважением сказал Роули, – мы почтительно готовы выслушать Ваши условия возможной помощи мистеру Шафику и отставному целителю Роули, дяде и возможному опекуну малолетнего наследника Роули.

Августа долго не думала. Едва услышав фамилию спутника опального ритуалиста, и сопоставив фамильное сходство и курсирующие в народе слухи, как в голове леди стали формироваться варианты развития дальнейших отношений, из которых вассалитет дядюшки наследника и опека над самим малолетним будущим лордом, казался наиболее заманчивым, по части перспектив.

Торг был долгим и выматывающим. Обе древнейшие и благороднейшие стороны боялись упустить инициативу и потерять в выгоде. Шафик явно шел приложением к Роули, которые в текущей ситуации не могли в одиночку защитить даже себя, не говоря уже о потенциальных вассалах и протеже. Августа все это понимала и пыталась обезопасить свой род от возможного манипулирования со стороны будущего лорда Роули, который для нее мог стать только временным воспитанником и этим сохранить свою независимость с момента принятия главенства над родом. Пятая колонна в выстраданном маленьком мире Лонгботтом-лодж женщине была не нужна. Но и от лояльных соратников, в ее положении, отказываться было бы расточительно.

Лишь к вечеру, охрипнув и потеряв весь внешний лоск, представители древних родов пришли к компромиссу, при котором Карл Шафик и Сигурд Роули становились персональными вассалами рода Лонгботтом в лице леди Августы на достаточно мягких условиях. Тогда как девятилетний наследник Роули, буде не против его мать-регент, поступал в воспитанники леди Лонгботтом, реально оставаясь под опекой своего дяди. Дополнительно Сигурд выторговал для себя право накладывать вето на решения по воспитанию Торфинна, если те не будут соответствовать требованиям к наследникам рода Роули.

Расходились компаньоны в сумерках, уставшие, но довольные. Леди, переместившись в поместье, ушла в подвал, готовить серию ритуалов принятия в род. Карл пытался уложить в своей голове особенности британского менталитета, основой которого было двуличие местных магов, не мешавшее им, впрочем, заключать честные договоры и искренне любить и быть друзьями. Сигурд же раздумывал над планом устранения нынешней, откровенно слетающей с катушек, леди Роули.

Стерва стерве глаз не выклюет или, самосознание определяет жизненную концепцию

Восстановление вассалитета продвигалось малыми шагами. Каждый новый поселок нес как свои потенциальные доходы, так и свои вполне реальные проблемы, решать которые, по счастью, помогали Руквуд, со своим исследовательским энтузиазмом и Шафик, со своим талантом ритуалиста, что под неусыпным наставничеством поднаторевшей в этой области Августы, пестовавшей новый бриллиант с гоблинской методичностью, расширял горизонты, семимильными шагами двигаясь к званию конструктора ритуалов. Для самого Шафика было шоком познакомиться с этой стороной неоднозначной личности своего патрона. Где та старая самодурка, запрещавшая проводить очищение для детей, под предлогом использования «темной» магии? Работая совместно, Карл видел перед собой мастера-ритуалиста и очень сильную ведьму, что на его глазах, как орехи щелкала казавшиеся неразрешимыми проблемы. Леди Августа, будучи пришлой для магии островов, вынуждена была комбинировать, изменять и разрабатывать новые ритуалы, дабы развивать дары в своих внуках. И Карл подхватил от нее эту страсть.

К новому учебному году в Хогвартсе достойных учеников среди детей вассалов и слуг не нашлось. Для начала молодь из Дикоземья предстояло обучить азам чистописания и теории магии. Да и хоть чуть представлений о будущих учебных дисциплинах привить было необходимо. Северус, вернувшийся на лето в ставший родным дом, охотно делился знаниями не только о необходимой начальной подготовке, но и об опасностях, ожидающих в «самой защищенной» магической школе Европы юных протеже рода Лонгботтом. Августа всерьез стала обдумывать организацию альтернативной школы. Вот только диплом Хогвартса, как ни крути, но признавался по всей Европе, а экзамены у учеников, оставшихся на домашнем обучении, министерская комиссия так и норовила завалить. Да и библиотека Лонгботтом-лодж не шла ни в какое сравнение с библиотекой Хогвартса. Предстояло искать компромиссное решение, при котором дети рода оставались бы и защищенными и образованными по максимально высокому стандарту.

Аналогом начальной школы волшебства стал класс репетиторства, что своими силами пришлось организовать в ноябре, когда особняк пополнился давно ожидаемым Сигурдом Роули и его племянником. Из-за «неизвестного вируса» родовой дом Роули был закрыт и опечатан до срока вместе со всем скарбом и домовыми эльфами. Вдова старого лорда, что и стала первой и, к счастью, единственной жертвой «вируса», упокоилась на семейном кладбище. Последней каплей в чаше терпения целителя стала попытка леди-матери заключить крайне невыгодную помолвку наследника рода с Миллисент Булстрод, дочерью обнищавшего и выродившегося рода, пусть и признанного шестьдесят лет назад древнейшим и благороднейшим, но по факту, на текущий момент, являвшего собой жалкую пародию на аристократию. Двинувшаяся умом на почве поиска покровителя непременно из последователей Темного лорда дама, предложила в качестве залога исполнения обязательств все имущество рода, включая недвижимость и золото в банковских сейфах. Такого наследства своему племяннику Сигурд не желал. Тем более, что потенциальную невесту он видел, как и плотную сеть темных проклятий на ней, подпитываемую близкородственными браками, практикуемыми в данном семействе уже пару сотен лет. Нет, не такого будущего он хотел единственному сыну своего брата. Так леди Роули, не внемлющая разумным доводам, отошла в мир иной. А совесть Сигурда успокоилась возможностью видеть счастливо гоняющего по лугам поместья Лонгботтом юного Торфинна, и его регулярные свары с Айли Крейг, с которой наследник Роули делил общую ученическую зельеварню, попеременно, то проигрывая, то побеждая девочку в искусстве варки снадобий и эликсиров. Девчонка была упряма, как все шотландцы, и свято верила в авторитет своего самопризнанного наставника, тем внушая уважение к будущему школьному профессору и самому Торфинну. Даже если судьба не сведет этих подростков, то младшему Роули не придется в одиночку добиваться признания в школе, рядом будет верный друг и достойный соперник – Айли Крейг.

***

К весне 1984 года были приведены в порядок четыре форта, а на дороге к проливу был выстроен еще один, взамен полностью разрушенного и заброшенного. Временно заселиться в него согласились четверо японцев, что образовали вполне устойчивые пары, вот только закреплять отношения пока не спешили, терпеливо ожидая от своих лидеров принятия полноценного вассалитета, после чего можно было думать и о детях.

Связанные порталами в одну гроздь поселения снабжали леди как новыми растениями, так и частями диковинных животных. Герр Штольц лучился довольством, тогда как попадавшие на смены по охране его лавки слуги и вассалы рода скрипели зубами. Для министерских и шпаны из Лютного магазин перекупщика стал неприступным Эльдорадо, что, несмотря на всю охрану, манил своим богатством. В закрытых теплицах Лонгботтомов Августе пришлось-таки возводить новую плантацию плотоядных южноамериканских орхидей, климат-контроль, как и световые панели для которых сделал Масуд Патил, оттачивающий свои навыки артефактора на незнакомых маггловских материалах. Ухаживать за экзотическими растениями вызвались братья Решми Патил, Амрит и Ранджит. Орхидеи в цветении были чудо как хороши, если не подходить к ним на расстояние удара. Двинутых на всю голову японцев, вечно ищущих очередного сенсея, индийцы гоняли от новой теплицы истово.

Отчаявшись пробраться в, по всем правилам защищенные посадки, старший из японцев притащил из диких земель малый табун из пяти особей фестралов, поселив их в восстановленных конюшнях, подальше от коров. Щуплые азиаты ежедневно объезжали строптивых коней-невидимок, методично доводя свободолюбивых диких животных до той стадии, когда дальше лучше камнем с обрыва. Упорство берейторов-самоучек дало свои плоды спустя всего-то тройку месяцев, сделав строптивцев весьма послушными. Невидимые лошади оказались отличным транспортом для Дикоземья в отсутствии порталов. Они развивали приличную скорость, могли нести до ста килограмм груза и не были привлекательны как дичь для местных летучих и прыгучих хищников. С появлением гужевого транспорта продвижение пути на восток ускорилось.

***

В Визенгамоте застопорилась заявка леди Лонгботтом на восстановление главы рода в правах заседателя Верхней палаты. И было это крайне странно, как и вызывало обоснованные опасения. Испокон веков Верхняя палата представляла интересы древней аристократии, куда перекочевали члены упраздненной некогда Палаты лордов, как своим полным составом, так и своими традициями обновления и подтверждения членства. Двадцать четыре члена Верхней палаты были представителями древнейших и благороднейших родов магической Британии. Вступление в круг избранных было длительным и муторным процессом, инициировавшимся обычно после полного угасания какого-либо древнего рода. Лорд Эрик передал свой голос главе рода Блэк тридцать лет назад, и, если бы в Палате состоял законный представитель этого рода, то голос рода Лонгботтом бы просто, или на оговоренных условиях, но вернулся Августе, как старшей в роду. Затрудняло процесс то, что неведомым путем, явно не соответствующим регламентированному, но, тем не менее, не оспоренным прочими членами законодательного органа маг.Британии, голоса Блэков, в том числе и полученные в управление по доверенностям других родов были переданы нынешнему председателю Визенгамота (он же директор школы чародейства и волшебства) Альбусу Дамблдору. Дамблдору, который даже не был истинно чистокровным магом, и чей род никогда не был признан достойным представителями Верхней палаты. Нижней, впрочем, тоже. Мастерство в области трансфигурации не давало права занимать место среди членов Палаты мастеров, коею иначе именовали Нижнюю. Вот если бы Альбус фактически подтвердил распространяемые среди его поклонников слухи, что является мастером-алхимиком, учившимся у самого Фламеля, то его место в Нижней палате было бы обосновано. Но нет, этот паук загреб себе пять из двадцати четырех голосов в Верхней палате и не собирался отдавать ни одного. Соревноваться в перетягивании каната с одиозным победителем Гриндевальда и наставником героической четы Поттеров, являющимся, по совместительству, еще и опекуном Избранного пророчеством Героя, чей героический лоб остановил наступательное движение Тьмы на мирных обывателей маг.Британии, показалось леди преждевременным. Да и данных из лагеря ныне правящих поступало недозволительно мало. Чернь к власти пока еще не пришла, но аристократов уже изрядно теснили с насиженных столетиями мест.

Выискивать крохи информации в министерстве, проникая туда под видом посетителя под одноразовыми личинами, было непродуктивно, и Августа отказалась от этой практики. Только, когда дела вынуждали леди посещать этот чиновничий рой, ушки она всегда держала на макушке.

На этот раз в министерство леди Лонгботтом погнала необходимость зарегистрировать двух из многочисленных детей вассалов для дальнейшей учебы в Хогвартсе. Без нудных процедур признания мальчишек благонадежными гражданами магической Британии, шансы отправить их в самую престижную на островах школу существенно снижались, даже, несмотря на полную оплату патроном их обучения. Директор Дамблдор выбивал из попечителей и министерства все больше квот для магглорожденных, с легкостью игнорируя право на «второй шанс» для «отродьев темных магов», даже если они могли оплатить свое образование полновесным золотом.

В подотделе департамента образования, отвечающем за неправомерное использование магии, где Августе предстояло отметить в анкетах подопечных, что они не были замечены в правонарушениях в маггловском мире, ее встретила злая и уставшая молодая женщина, к лицу которой, казалось, так и приклеилась приторная улыбка. Мисс Амбридж, как она представилась, была весьма приятна в общении с представительницей древнейшего рода и дала несколько дельных советов, как ускорить процедуру и увеличить шанс на положительный результат. А пригласив заинтересовавшую ее девушку выпить вечернего чая на Тенистую аллею, леди Лонгботтом неожиданно стала для той единственным в жизни доверенным конфидентом.

Интерлюдия испуганного ребенка

Родилась Долли давно, казалось, целую вечность назад. Для двадцативосьмилетней девушки ее жизнь действительно виделась непозволительно длинной и полной радикальных перемен и перепадов.

Появившись на свет в обычном мире, девочка жила и развивалась в почти нормальных для всех прочих британских подданных условиях. В пять лет, как и большинство детей, пошла в начальную школу, постигать науку чистописания, математику и историю с географией. А как она радовалась рождению брата, учить и наставлять которого была готова с младенчества. Все переменилось в ее девять лет. В этот день маленький Арчи играл на ковре под ее присмотром и, неожиданно быстро достигнув края, перебрался в зону у камина, своротив по дороге журнальный столик. Для трехлетнего братца это было привычно, лежать на ковре, слушая рассказы сестрички Долли и перекатываться с бока на бок, вдруг, подскочить на застоявшиеся ножки, как жеребец двухлетка и бежать, что есть силы в любую понравившуюся сторону. Вот только в этот раз на столике стояла большая хрустальная ваза, наполненная полевыми цветами. Грохот упавшего столика, как и хруст бьющейся в мелкую крошку вазы был слышен по всем закоулкам небольшого дома.

- Как? Мама! Ваза! – Долли еще не успела сформулировать словами, что чувствовала, а малыш Арчи, схватив один из осколков, протянул его сестре.

Тут девочке показалось, что она потеряла сознание, ведь за этим осколком потянулись и другие, и из небольшого хрусталика, прямо в руках ребенка, стала образовываться вполне целая и весьма тяжелая ваза, донести которую до старшей сестры малыш просто не смог, опустив на ковер. Долорес замерла от ощущения чуда. Потоки тепла обвивали ее хрупкое тело, несмотря на то, что все окна в доме были закрыты, и сквозняков не было и в помине. Но чудо прикоснулось своей ладошкой к щеке девочки. Долли опустилась на колени перед братишкой и ласково поцеловала его в щечки:

- Ты мой умница.

Дети не видели прячущуюся в тени коридора мать, чье лицо перекосило от брезгливости, страха и страдания. Миссис Амбридж была не просто верующей. Она была истовой католичкой, считавшей, что Дьявол всегда найдет лазейку в душу, особенно детскую.

Вечером разразился скандал. Вернувшемуся с работы Орфорду, была предъявлена целая ваза и рассказ, как дети склеили ее без клея. Обрадовавшийся маг выслушал от жены проповедь о дьявольских отродьях. Почему на роль посланника Антихриста была выбрана Долли? Да просто потому, что строптивая девятилетка достала своим поведением и так раздраженную капризами её младшего брата мать. Женщина выливала на голову не понимающей, чем она прогневила родительницу дочери тонны своих, большей частью надуманных, претензий. Орфорд видел перед собой вместо знакомой, казалось, супруги чужую недобрую женщину и вспоминал наставления своей матери, говорившей, что ни маггла, ни грязнокровка не сможет составить его счастье. Ибо для дитя, пусть и слабого магически, но принадлежащего к чистокровному роду, магия будет в приоритете, тогда как для не одаренных, это может стать камнем преткновения. Но Орфорд был слаб как силой, так и духом. Уйти, разорвав связь со своей женой, он не решился, взяв подработку в министерстве магии, гарантировавшую прибавку к семейному доходу, надеясь хоть так задобрить супругу.

Глава семьи, пропадавший на двух работах все светлое время суток не видел, как его жена истязала детей, моря их постами, стоянием на горохе, многочасовыми молитвами и прочими богоугодными, по мнению одержимой, свято верующей в наличие у Христа его антагониста-Дьявола, женщины, епитимьями, налагаемыми ею собственноручно на собственных детей для изгнания из них бесовского духа. Боясь огласки, обращаться к священнику миссис Амбридж опасалась, все сильнее закручивая гайки, считая, что перебдеть, лучше, чем недобдеть.

Так продолжалось два года. Сова, принесшая Долорес приглашение в Хогвартс, обрадовала только Орфорда. Долли жутко боялась оставлять Арчи с матерью наедине. Сама же миссис Амбридж была в гневе. Как иначе, чем неповиновением строптивой девчонки объяснить то, что материнские потуги не принесли результата? С этого дня дочь для нее была потеряна. С закостенелым в своем грехе бесовским отродьем иметь дело не стоило, и все труды были направлены на младшего сына, не смевшего перечить матери, в силу малого возраста.

Первые летние каникулы, как и следующие три лета оказались для старшей дочери семейства Амбридж настоящим адом. Мать не ругала ее, но запрещала даже упоминать о колдовстве. Ежедневные молитвы и пост должны были смирить строптивый, по мнению матери, нрав Долорес. Младший брат так же подвергался необоснованным нападкам и выглядел хилым и безвольным. И так не слишком сильная ведьма, Долли была вынуждена готовить летние эссе в поезде, по дороге в школу, что не улучшало ее академических результатов.

После третьего курса мать встретила Долорес веригами, заставив девочку два месяца каникул носить под мешковатой одеждой натирающие тело железки и грубые шнуры. Общение в семье свелось к этикетным репликам во время еды. Долли боялась поднять взгляд на мать, которая и сама не желала общения с порченой дочерью. Артур совсем истончился, глядя на мир пустыми глазами, и сторонясь всех в доме. Орфорд оставался глух к проблемам в семье, считая, что, обеспечивая материальный достаток, делает все возможное для своих близких. Слепоту главы семьи развеяло трагическое событие, случившееся как раз накануне прибытия старшей дочери на каникулы после окончания пятого курса Хогвартса. Вернувшийся с работы Орфорд застал вместо своего дома и пары кварталов вокруг полную разруху, с огромной воронкой от взрыва, снесшего малоэтажные строения, как карточные домики. Эпицентром катаклизма оказался дом семейства Амбридж. С трудом пройдя через маггловские кордоны, на подгибающихся ногах, Орфорд подошел к тому месту, что еще недавно служило ему семейным приютом. Его взору предстала глубокая яма, свидетельствовавшая либо о силе взрыва, либо о силе магического выброса. Мистер Амбридж не чувствовал своего сына, а ведь тот должен был стать сильным волшебником, не под стать отцу или сестре. Неужели мальчик не справился со стихийной магией?

Орфорд Амбридж долго размышлял, сидя на краю оврага, похоронившего его надежды на светлое будущее и возврат значимости в маг.мире его семьи, к которым непременно привел бы их талантливый сын. Подоспевшие к месту сильнейшего выброса авроры и обливиаторы его не трогали, думая, что тот и сам вряд ли в курсе причин случившейся трагедии. А Орфорд пришел к выводу, что его главной ошибкой после рождения детей-волшебников было оставаться в маггловском мире.

Так Долорес, приехав на каникулах после сдачи СОВ, оказалась в Лютном. На лучшее место проживания у ополовиненной и обездоленной семьи денег просто не нашлось. Девочка была неожиданно оторвана от привычного окружения и, даже не имела возможности оплакать любимого брата.

Мистер Амбридж, переходя камином на работу и с работы не замечал убогости и чуждости для его воспитанной в маггловском мире дочери обстановки в их новом районе обитания, радуясь, что устроился среди чистокровных магов, пусть и низкого пошиба. А для Долли это лето стало испытанием ее сил, хитрости и выдержки. Учась на факультете Слизерин, мисс Амбридж слышала об ужасах, творящихся в трущобах магического мира, как то, продажа детей в рабство, публичные дома и торговцам запрещенными ингредиентами. Но она никогда не примеряла к себе роль жертвы, в наивной надежде на защиту отца. Столкнувшись с неприглядной реальностью, где вся защита, оказавшегося неожиданно жалким родителя сводилась лишь к его заботе о материальном благополучии дочери, Долли пришлось развивать в себе ранее не востребованные черты характера. Так обычная, слабая магически девица стала окукливаться в хитроумную расчетливую стерву, что училась виртуозно врать и льстить в угоду собственной безопасности, стравливая сильных, но умственно недалеких и потенциально опасных для нее магов между собой.

На шестой курс мисс Амбридж приехала совсем другим человеком. Задача как можно раньше вырваться из-под родительской опеки превалировала в ее сознании. То, что Орфорд тянет ее на дно, стало ясно в августе. Отец не был силен в защитных чарах, но довольно много знал о чарах незаметности и специальных для подслушивания и подсматривания, которыми и поделился с дочерью. Работая в министерстве обслугой, он, используя семейные наработки, не раз становился свидетелем не предназначенных для чужого внимания разговоров. Так, понемногу, увеличивая свою осведомленность о мелких грешках чиновников, Орфорд начал их слегка шантажировать на небольшие суммы, пополняя тем оскудевший семейный бюджет. Для Долорес, заинтересовавшейся отцовской копилкой компромата, это так же не стало секретом. Вот только, в отличие от мистера Амбриджа, обучавшегося на дому и не получившего закалки политических интриг в Хогвартсе, Долли посчитала такое использование конфиденциальной информации опасным и расточительным. Копируя эти источники пополнения семейной казны, девушка четко отдавала себе отчет, что, во имя своего благополучия и самой возможности выжить, отца она уже может считать невозвратной потерей.

Полукровка Амбридж стала активно искать благосклонности потенциально доброжелательно настроенных дальних чистокровных родственников, не замаравших себя в порочащих связях, и возможных патронов из влиятельных семей. И, если с первыми ей повезло относительно, только род Селвин, официально прервавшийся в сороковых годах не имел ни желания, ни возможности опровергнуть свое родство с юной мисс, то со вторыми пока не везло совсем. Ее софакультетники в большинстве своем были птицами слишком высокого полета, чтобы заинтересоваться слабой полукровкой без денег и связей, а оставшееся меньшинство было не менее жалко, чем она, само желая прислониться к сильному плечу и, в этом желании, готовое оттолкнуть потенциального конкурента. Студенты других факультетов настороженно относились к слизеринцам, и попытки вызвать у них доверие почти всегда оборачивались противоположным результатом. Пришлось перебирать выпускников, которые, хотя бы теоретически могли помнить о ее существовании. Учившийся парой годов раньше Пайус Тикнесс, из не слишком знатной, но достаточно влиятельной в политических кругах семьи стал единственным кандидатом на роль первого патрона, но с ним еще предстояло наладить общение.

Ведя активную переписку с несколькими выбранными на роль будущих рекомендателей выпускниками Слизерина, девушка попутно формировала в своей голове и в головах своих корреспондентов новый образ исполнительной и верной своему будущему патрону профессионально подкованной молодой чиновницы. И только она знала, как много пыльных томов по законодательной системе маг.Британии пришлось законспектировать юной слизеринке, уделяя отдыху минимум времени, которого стало катастрофически не хватать.

Должность стажера в Департаменте магического правопорядка, занятая мисс Амбридж сразу после сдачи ЖАБА стоила литров чернил, истраченных на написание писем. Вот только ко двору в среде дознавателей она не пришлась. От юной стажерки, кроме услужливости в подай-принеси, сделай копию, дозаполни отчет-отнеси, требовалась еще и смазливая внешность, на которой хотели взглядом, а может и не только, отдыхать черствеющие от людской грязи маги. Пайус же слишком плохо помнил, как выглядела «серая мышка» Слизерина, да и, что говорить, надеялся, что та израстется и расцветет как девушка. Он, хоть и был несколько разочарован в своей протеже, все же находил ее неплохим специалистом. Девочка еще не стала тем старым продавленным, но вопреки всему удобным диваном, который хоть и режет глаз, но без него никак. Но и роль неудобного стула о трех ногах тоже не занимала. Так что, спустя пяток месяцев, перспективный специалист был перенаправлен на открывшуюся вакансию в Отдел образования к вящей радости всех заинтересованных лиц.

Состоявший преимущественно из лиц женского пола, утративших в силу возраста очарование молодости, за исключением главы, бывшего дотошным магом преклонных лет и пережившего на своем веку не меньше десятка министров, отдел принял Долорес в свои душно-радушные объятья. Престарелые сплетницы жалели «бедняжку Долли», которая, не будучи даже просто миловидной, вряд ли найдет себе мужа, хотя, и увольняться, чтобы возиться с детьми тоже не станет, что в их глазах делало нового сотрудника дважды привлекательным. Смерть отца от отсроченного родового проклятья кого-то из не найденных представителей неизвестного древнего рода добавила девушке сочувствия и желания помочь от коллег. Что и говорить, но старательную и услужливую сироту было приятно продвигать по службе, считая это деяние этакой благотворительностью, что существенно повышало самооценку чиновниц и чиновников.

Так и двигалась к своему благополучию и безопасности Долорес, нося перед иными магами маску, придуманную еще в школе, с каждым прожитым в магическом мире годом наращивая все новые и новые слои толстой кожи над своей родной тонкой и ранимой. Пока на своем пути не встретила по-настоящему сильную ведьму из древнейшего рода, которая не оттолкнула ищущую не только финансовой и прочей безопасности, но и моральной поддержки слабую всем, кроме ума и силы духа ведьму.

Конец интерлюдии

Долорес заинтересовала Августу с первого взгляда. То, как девушка держалась, что она говорила, выдавало в ней немалую работу над собой. В отличие от большинства мужчин, леди Лонгботтом была способна заглянуть дальше, чем на внешность, родословную и магическую силу молодой ведьмы. Вторым из факторов, повлиявшим на решение завербовать мисс Амбридж в свою команду стало то, что, несмотря на уверенное продвижение к цели, до законченной циничной стервы Долорес было еще далеко, так что леди еще могла подкорректировать эти изменения в свою пользу. Впрочем, для Долли, остаться чуть более человечной и чуть менее разочарованной в людях тоже пойдет на пользу.

На личный вассалитет дамы решились после двух месяцев плодотворного общения. Во время которых, Долли передавала леди Августе интересующие ту сведения, взамен получая вознаграждение, не всегда денежное, чаще лечебными зельями высшей пробы, для коррекции негативного влияния на развитие магии в подростковом возрасте, или ответными услугами. И вели длинные вечерние беседы, где Августа старалась наставлять и советовать молодой ведьме, как лучше, без ущерба для репутации выбираться из той или иной щекотливой ситуации, что в многообразии подсовывали беззащитной полукровке ее более родовитые коллеги по работе.

Начавшись пятничными визитами на ужин, ежевечерняя трапеза в Лонгботтом-лодж уже через несколько недель пополнилась еще одним завсегдатаем, добавившим своими язвительными репликами перца в ставшие, после отбытия в Хогвартс Северуса Снейпа, немного пресными разговоры. Долли легко влилась в немногочисленное сообщество доверенных вассалов, заняв свое место в семейной иерархии где-то между Руквудом с Роули и Шафиком с Крейгом. Аккуратно отстаивая свое первенство перед являвшимися на субботние трапезы Патилами, уважаемыми ею за свою стойкость и верность родовым традициям. В душе Долли не была ксенофобом, хоть и активно демонстрировала это качество на работе в угоду поощряемым в министерстве тенденциям. Да и пара амулетиков, купленных по сходной цене у мастера Масуда, убедила Долорес в слепоте своих коллег, отвергающих все иные способы колдовства, кроме традиционно практикуемых в маг.Британии со времен римского господства. Так что мисс Амбридж вовсю оживляла подостывшие без подпитки связи в ДМП, дабы своевременно информировать своего нового патрона и, ставших друзьями вассалов рода о возможных угрозах их маленькому, но такому уютному мирку-государству.

Для Августы, получить в заказчики условно разрешенных артефактов чиновников, было в новинку. Но Долли успокоила ее тем, что дает контакты только проверенным магам, которые не станут вредить поставщику. Так что, леди пришлось смириться, что она снабжает улучшенной защитой избранных служащих министерства. К тому же, благодаря мисс Амбридж, ранее ушедший в тень бизнес, поставляемых через герра Штольца зелий частично обелился и оказался весьма востребован. Да уж, болеть маги не перестали, а финансов заказывать редкие лекарства через пролив хватало не у многих. Долорес же повысила свой авторитет среди фракции новых функционеров, демонстрируя наличие неплохих связей в кругах мастеров. Афишировать вассалитет у леди Лонгботтом ни та, ни другая не торопились, оставляя его своим козырем и не желая уменьшать простор для маневров молодой интриганки.

Жизнь маленького домена Лонгботтом налаживалась. И, хоть и далеко было пока Августе до уровня нынешнего влияния местечковых мастодонтов, вроде Дамблдора, но она не унывала, поступенчато продвигая свою модель жизненной парадигмы среди близких ей людей.

Примечание: Бытовуха отступает, дальше экшн и повышение рейтинга.

Отморозки и отмороженки

Примечание: Возможно кому-то будет неприятно. Но, жду вменяемых комментариев, а не просто вброс первых неструктурированных эмоций.

Следующие события надолго выбили Августу из колеи, лишив ее уверенности в собственных силах. Штольц, хоть и предупреждал, что в последнее время из остатков бывших волдемортовских боевиков формируется в некоторой мере боеспособная команда, что уже начала прибирать к рукам ослабленный аврорскими набегами теневой бизнес, но леди не верила в реальность опасности для себя и своих близких. Все-таки все они были укомплектованы вполне качественными и сильными артефактами, в том числе и производства Масуда Патила, да и боевые навыки у самой леди Лонгботтом и тех ее слуг и вассалов, что свободно разгуливали по магическому миру, включая Лютный, также были на высоте.

То, что она переоценила свои силы, недооценив опасность, стало понятно, когда, очнувшись в сыром подвале на деревянной лавке, со скованными под ней руками, Августа не почувствовала ни малейшего отклика своей магии. Комната или оковы были настроены на ее блокировку. Одежду и артефакты, спрятанные в ней, также сняли, оставив леди полностью обнаженной.

Возможные варианты ответа на вопрос, чье внимание она привлекла, что дело дошло до похищения, вгоняли в панику. Из достаточно сильных врагов на ум приходил пока лишь мутный Дамблдор со своей кликой и странным интересом к Невиллу. Но это были явно не его методы. Оставалось лежать безвольной тушкой, очищая сознание и готовиться к активации смертельного для всех присутствующих, включая и саму Августу родового проклятья.

Открывающаяся дверь противно заскрипела, явив взору леди Лонгботтом парочку премерзкого вида личностей, ввалившихся в ее камеру с видом хозяев подворотни.

- Что, гадина, успела почувствовать, что тебя ждет, если откажешься сотрудничать с нами? – начало диалога вызвало у Августы двойственное ощущение. С одной стороны, наглость и грубость похитителей, как и демонстрация ими собственных лиц, уж это она могла понять и без магии на одной эмпатии, говорили о ее незавидной участи будущего трупа. А вот трезвый рассудок вопил, что с леди древнейшего рода так не разговаривают ни при каких обстоятельствах. То есть имела место банальная путаница, где обе стороны не владели ни ситуацией, ни информацией, а лишь их иллюзией. Вот только как этим воспользоваться в свою пользу, Августа пока не понимала. А в это время идиот, мнящий себя хозяином положения продолжал вещать, добавляя шансов к удаче леди:

- Думала, что прикинешься толстой старухой, и мы тебя не вычислим? Нет, милочка, мы твою манеру работать подробно изучили, так что и под обороткой тебя узнали, – пока этот дегенерат ржал, Августа осознавала, что амулет личины с нее никто не снял, и она, как и планировала, посещая Лютный в этот раз, осталась в амплуа фрау Густав. А еще, что с момента потери ею сознания не прошло и часа, иначе горе-похитители не были бы так уверены в своих словах, – теперь ты запоешь как попугай.

- Как кукушка, придурок, попугаи не поют, – прервал хоть и мало интеллектуальные, но вполне информативные разглагольствования первого идиота второй.

Опасаясь, что ее тюремщики переключатся на междусобойную свару, леди решила внести раздрай в их дружеское общение уже от своего имени: – Как кукушка, я прокукую, сколько лет тебе жить осталось. Хочешь? – а на согласный кивок этого форменного дебила, заявила, – я промолчу.

Попытка дураков осмыслить сказанное успехом не увенчалась, но хоть хихикать перестали, вновь переключив свое внимание на леди. Августа внимательно слушала их брань и угрозы, вычленяя крупицы нужной информации, ведь умереть, утащив за собой врагов, она всегда успеет, вот только столь глупые противники вряд ли достойны фамильного проклятья. Да и дать шанс к освобождению, недооценив леди, они вполне могут. Вдоволь поглумившись и дав Августе пищу для размышлений, похитители удалились, бросив напоследок:

- На своего лучшего агента Белый демон клюнет непременно. Все информаторы Лютного в курсе твоего провала, так что ему вот-вот донесут. Тут-то мы его и прихватим, а ты, милочка, нам в этом поможешь. Круцио, – это было больно, но недолго. – Империо. – Ага, жди, придурок, пока леди древнейшего рода запляшет под твою хриплую дудочку.

На то, что шанс вырваться на свободу появится так быстро, Августа не рассчитывала, поэтому немного растерялась. А выслушав приказ, уверенного в полноте своей власти над ней мага, поняла, что придется немного обождать невольного союзника. Называемый бандитами Белым демоном маг, по их мнению, должен был вот-вот прокрасться в их логово, дабы освободить всю подельницу и попасться в ловушку, так как оставленный в щели между стеной и изголовьем лавки кинжал, а также приказ, подкрепленный ментальным воздействием, должны были гарантировать если не убийство, то хотя бы тяжелое ранение ожидаемого гостя своей же подельницей. Во избежание эксцессов на верхних этажах и под окнами и дверями здания, бывшего третьесортным борделем, ожидали атаки вооруженные до зубов бандиты. Выйти даже вдвоем, при условии полной экипировки и наличия боевых навыков у будущего союзника было бы непросто, но леди рассчитывала на смекалку неизвестного подельника и свою удачу, которая непременно выведет ее к месту, где лежит ее одежда и артефакты, с которыми она сможет пробить любой антиаппарационный купол.

***

Для полноценного анализа ситуации не хватало данных, но покатать в голове несколько вероятностных цепочек событий леди Лонгботтом успела, прежде чем в ее камеру втолкнули худощавого блондина среднего роста и возраста, одетого не менее роскошно, чем сама леди. Хотя, в отличие от личины фрау Густав, незнакомцу его костюм Адама весьма шел, что не преминула заметить довольно равнодушная, в силу отсутствия опыта лицезрения мужских прелестей, Августа. Несколько портила картину кровоточащая вздувающаяся на глазах губа.

Дверь, лязгнув замками, захлопнулась, а незнакомец, получивший ускорение посредством грубого толчка в спину, шлепнулся на колени. Хотя, к своей чести, не допустил соприкосновения холеного породистого лица с заплеванным полом, и, несмотря на скованные за спиной руки, ухитрился извернуться в полете и опуститься на пол своими подтянутыми крепкими ягодицами, позволив леди из ее ограниченного положения лицезреть и свой тыл. Перевитая жгутами сухих мышц спина, также была выше всяких похвал. Вырванный с мясом ноготь на левой руке лишь придавал пикантность открывшейся картине. Августе оставалось только надеяться, что интеллект и предусмотрительность данного представителя хомо-магикус были столь же хороши, как экстерьер.

Не слишком ловко, но это было явно лишь для введения в заблуждение вероятных соглядатаев, как показала предыдущая сцена, ловкости и силы ему было не занимать, блондин поднялся на ноги и приблизился к Августе, вперив в ее глаза взгляд своих серо-голубых глаз, обрамленных хоть и не длинными, но густыми темно-русыми ресницами. Ни выражения радости от знакомства, ни сочувствия, оказавшейся в столь незавидном положении леди, Августа не дождалась, только давления на ее ментальные щиты. Леди Лонгботтом недоуменно вздернула брови. Незнакомец, еле слышно пробормотал грязное ругательство на немецком, а, видя возмущение в глазах дамы, не извинившись, на том же языке, одними губами скупо проартикулировал «связь», «канал», «клянусь дальше не лезть». Особого выбора у леди Лонгботтом не было, пришлось приоткрывать в окклюментной защите небольшой канал, позволяющий сносно общаться при прямом взгляде.

- «Надеюсь, ты в Лютный не по ошибке забрела и, желая спасти свою шкуру, хоть на что-то сгодишься?» – Как и предполагала Августа, не то, что манерами, элементарной вежливостью ее сокамерник пренебрег с легкостью. Леди подняла одну бровь. Этому трюку Августа училась почти год, обратив внимание, насколько мимика Северуса становится богаче от, казалось бы, такой малости, как одна поднятая бровь. Похоже, блондин тоже впечатлился, – «Как приближусь к тебе, изо всех сил укуси меня за левую ключицу, прокусив кожу. Там сразу за костью упругий шарик. Всоси его в рот и выплюни мне в ладонь. Поняла?» – от того как громко и повелительно звучал в ментальном плане голос потенциального подельника, леди поморщилась. Но, видя незатухающий вопрос в льдисто-голубых глазах, метнула не менее громкий ответ:

- «Поняла, не дура. Будешь должен, мужлан». – И почти тотчас, с толикой удовлетворения, впилась зубами чуть левее яремной ямки.

Несмотря на все усилия ускорить процесс, пару раз густую соленую жидкость все же пришлось проглотить. Глотать чужую кровь, выискивая языком неизвестный артефакт, вшитый под кожу, было неприятно. Стошнить не стошнило, не та выдержка у леди, но и хорошего настроения не прибавило. Сплевывая склизкий от крови шарик в подставленную ладонь, Августа изо всех сил надеялась, что прошло достаточно времени с ее похищения и на сигнал маяка, вшитого в одежду, и сработавшего, как только ее разоблачили, из поместья подтянулись слуги и вассалы, а значит, и ее приключение скоро закончится. В том, что ее фортуна, дама изменчивая и со своеобразным чувством юмора, леди еще не успела до конца убедиться.

Пока она облизывала губы, стараясь не сплюнуть чужую кровь, ибо, для чистокровного мага, к которым, безусловно, относился и этот беловолосый хам, это было бы несмываемым оскорблением, незнакомец успел произвести скрытые от взора леди манипуляции, не только освободившие его от оков, но и вызвавшие некие волны в магическом эфире, от которых у леди зачесалось в носу и запершило в горле.

Удивительно, но руки Августы так же оказались свободны. Видимо неизвестный артефакт отменял магию любых блокирующих чар и прочих артефактов аналогичного действия. Поднявшись с жесткой лавки, на которой провела не самые приятные в своей жизни часы, мысленно костеря свою глупость и жестокость похитителей, леди воззрилась на своего ругающегося уже в голос подельника.

- Я не чувствую своих артефактов, зато чувствую, что народу в помещениях над нами изрядно прибыло, – на вновь поднятую знаком вопроса бровь леди, отреагировал этот сквернослов.

Августа напрягла свой дар, открывшись природным стихиям. Даже под действием незнакомого артефакта, леди чувствовала над ними три этажа здания, наполненных магами и ведьмами, а под ними, ниже уровня подвала, в котором они находились, были разветвленные катакомбы, в которых на данный момент никого не было. Свой вывод она легко озвучила подельнику, тот, как-никак готовился к этой миссии и хоть как-то представлял диспозицию. Осклабившись в предвкушающем оскале, этот камикадзе, узнав, где находятся проходы в катакомбы, приказал держаться у него за спиной и рванул к ближайшему входу. По периметру неприметной и, явно до этого невидимой простым взглядом двери, маг нарисовал своей кровью пару ставов рун, крайне пакостного, для попытавшихся воспользоваться этим проходом, содержания, и быстро рванул к следующему. Тайных ходов в скрытое подземелье было три. Два заминированных, сдетонировали один за другим с интервалом минут в пять, спустя всего минуту, как беглецы достигли последнего, скрытого кроме магии, еще и фальшь-панелью. Вопреки логике, светловолосый маг не стал ставить ловушку на этот ход. Потратив некоторое время на его вскрытие, он втолкнул в глубину прохода Августу и протиснулся следом, ликвидируя следы взлома. А вот изнутри, этот мерзавец, опять же с помощью рун, организовал многоразовую ловушку по принципу, войти можно, выйти нет. Подпитывать ловушку должны были магические и жизненные силы волшебников, пытавшихся выбраться из западни, в которой беловолосый идиот запер и себя, и леди Лонгботтом.

По узкому земляному коридору пришлось продвигаться под уклон вниз. Первая же развилка предоставила прекрасное место для засады. И, если бы они были хоть сколько-нибудь вооружены, то леди посчитала бы такую тактику весьма выигрышной. Но абсолютно голые беглецы имели больше шансов стать дичью, чем охотниками. Воспоминание о забытом в щели камеры кинжале, прошлось еще одной шершавой шкуркой разочарования по нервам Августы. Матерные комментарии подельника, на этот раз по-норвежски (полиглот хренов), также не добавляли ведьме энтузиазма. Оказывается, этот козел ловил на живца недобросовестных и криворуких (это если переводить на цивилизованную речь сии экспрессивные конструкции наадреналиненного безумца) конкурентов. Плохие маги похитили единственного наследника успешного негоцианта, а получив выкуп, даже не удосужились вернуть тело убитого подростка. Торговец готов был спустить половину своего состояния, дабы симметрично наказать всех причастных. Вот этот самый «Белый демон» и организовал охоту на слишком осторожных охотников, виртуозно путавших следы, имитируя с помощью подсадных атаки на крышуемый силами шестерок новой банды бизнес. А когда его «заманили» в ловушку, активировал артефакты временно блокирующие любые виды магических перемещений и большую часть боевых чар. Вот только, ведомый любопытством, не сопротивляясь, отправился на знакомство со «своим агентом», где и попал под действие подавителей, а выбираясь, напрочь сбил настройку на артефакты. План, по которому этот авантюрист открывает портальный переход для своей команды, и они планомерно зачищают конкурентов, улетел в Тартар. Охотник и жертва поменялись местами.

«***дец, просто слов других нет, меня, оказывается, перепутали с какой-то шмарой-наводчицей», – закипала Августа, готовясь дорого продать свою свободу и жизнь. То, что весь квартал на поверхности обезмажен как минимум на пару часов, а бойцы «Демона» его уже оцепили, идя на сигнал артефакта, так же не добавляло радости. Оставалось надеяться, что в предстоящей свалке ее вассалы и слуги, если они все же прибыли на маяк, не пострадают.

***

Первые гости явились спустя четверть часа, и довольно беспечно порысили по коридору. К удаче встречающих, гостей было всего трое. К тому же двое амбалов несли увесистый сундук, а третий был весьма слабым магом. Так что негостеприимным бандитам не помогли ни артефакты, ни численное превосходство. Светловолосый колдун, смазавшись в молнию, за четыре такта сердца скрутил разбойников, и голопопые беглецы разжились не слишком подходящими, но вполне рабочими палочками. Августа, наплевав на мораль, срезала с одного из магов одежду, трансфигурировав для себя вполне пристойный мужской охотничий костюм. На бедрах разместила крепления с метательными кинжалами. Не побрезговала леди и обувью, сняв ее с самого щуплого и прилично одетого мага. Впрочем, так и не представившийся подельник, также не чурался мародерства.

Оттащив свой улов в боковой коридор, блондин приступил к сеансу выворачивания мозгов своих пленников. Судя по предвкушающему выражению лица, что-то интересное тот нарыл, как и то, что это интересное в ближайшее время непременно составит им компанию.

Пока подельник занимался своим делом, ведьма, не стесняясь, копалась в сундуке, который тащили эти носильщики. Мешочек с драгоценными камнями был упрятан в карман в качестве моральной компенсации пострадавшей леди. Парочка атакующих артефактов, как и увесистые канделябры, заняли свои места в экипировке регента благородного рода. Копаться в гроссбухах этой шараги было не ко времени, но несколько папок с интересными названиями, сулящими неплохой компромат на высокопоставленных личностей, Августа прибрать успела, прежде чем тайным ходом вновь воспользовались снаружи.

Новый отряд был организован не в пример лучше предыдущего. И, пожалуй, голышом они с подельником его бы не задержали. А так, на эффекте неожиданности четверых из авангарда команды удалось нейтрализовать сходу. Дальше пошла грязная свалка, переходящая в загонную охоту по узким извилистым земляным коридорам. «Демон» знал свое дело и действовал профессионально, но, если и был стихийником, то ни воздух, ни вода, ни земля ему не давались, так что, пару беглецов мог и упустить. Вот только Августа не намерена была спускать с рук свое пленение и унижение. Вспомнив, как в Диких землях тренировала стихийную магию, ведьма уперлась руками в стену и направила ее поток дальше по коридорам, прощупывая и беря под свой контроль каждый из них. Будь здесь облицовка, ничего бы не получилось, а так, испуганные крики хитрецов, решивших под шумок тихо ретироваться, и грохот обвалов, погнавших их в обратном направлении, музыкой отдались в ушах леди. Накатившая слабость прочистила мозги, возомнившей себя Немезидой ведьмы. Она сама только-что захлопнула последние выходы из этой ловушки, в которой вместе с собой заперла и явно неадекватного мага. Прокопать ход наружу, используя стихию, в ближайшие сутки не получится. Сродство с землей у Августы не было врожденным, а появилось после ритуала, и, в отличие от родной эмпатии, работа с ней брала много сил.

Дальнейшее поведение беловолосого мага вызвало у леди неприятие и брезгливость. «Демон» пытал свои жертвы с избыточной жестокостью, заставляя клятвы и обеты растягиваться и опадать, позволяя легилименту проникать во все новые и новые скрытые магическими запретами тайны, чем причинял жертвам нестерпимую боль, доводя их до состояния овощей, пускающих слюни.

Спустя час, светловолосый колдун, который, окончив свой допрос, взвился сумасшедшим вихрем и практически в фарш измолол всех захваченных в плен магов, осел на залитый кровью пол подземелий, изображая собой памятник вечной скорби.

Августа, затаившаяся в небольшом тупиковом отнорке, старалась не дышать, опасаясь за свою дальнейшую участь. Как-никак, леди стала свидетелем массовой гибели двух дюжин пусть и криминальных, но граждан маг.Британии, а свидетели подобных зверств обычно не живут долго и счастливо.

Минуты безмолвия погружали отходящее от адреналинового шока сознание в состояние отупения и сонливости. Но страх перед сидящим в каком-то десятке метров магом, мешал окончательно расслабиться. Августа молила всех богов и демонов, чтобы их скорее нашли и вызволили из ловушки, чтобы артефакт, активированный этим психом наконец прекратил действие и барьер пал, позволив деактивировать руны на выходе из катакомб или вызвать домовика. Но если кто и услышал ее мольбы, то точно не тот, кто желал помочь. Что-то из разрядившихся артефактов жертв маньяка-мясника хрустнуло рядом со схроном ведьмы, и тот поднял на нее свои белесые глаза, в которых моментально начал разгораться почти утихший огонь безумия.

***

Одним слитным движением преодолев расстояние и перекрыв выход, этот пугающий маг, в полностью пропитанной кровью одежде, оценивающе, как мясо на рынке оглядел леди под личиной. Слизнув кровь, брызги которой почти полностью перекрасили открытые участки его кожи в бурый цвет, с губ и вплотную приблизив свое лицо к лицу испуганной Августы, он с шумом втянул ноздрями воздух. Леди замерла, боясь шелохнуться. Что-то звериное не просто проглядывало в образе мага. Оно смотрело его глазами. Перед ведьмой склонился не чистокровный маг, а зверь, демон, что был непредсказуем в своих поступках.

Любовно трансфигурированная одежда была сорвана одним рывком, оставив на плечах, спине и боках леди кровоточащие ссадины, боль от которых пока еще не добралась до сознания ведьмы. Сам же маг оказался обнажен в один момент, Августа даже моргнуть не успела, как оказалась подмята жестким жилистым телом, что вторглось в нее с неумолимой энергией и начало вколачиваться, натирая и принося дискомфорт чувствительным местам женщины. Это издевательство над телом и волей чистокровной ведьмы продолжалось пару минут, пока колдунья из древнего рода не пришла в себя. И нет, жизнь она ценила, но не больше свободы, которую почти потеряла в браке со стариком-сквибом. И, чувствуя, как ее волю сковывают тиски чужого желания, она взвыла не хуже баньши, готовая до смерти драться за свое право.

Сейчас леди Лонгботтом не была ограничена рабским контрактом и могла без оглядки противодействовать насилию, но и соперником был не старик-сквиб. Блондин принял сопротивление леди за игру и еще ожесточеннее стал заявлять свою власть. К синякам, оставляемым страстными «объятьями» мага, добавились кровавые укусы.

Августа из последних сил билась, пытаясь остановить истязание. Физически она явно проигрывала, а стихии не отзывались. Животное желание жить, сорвало плотину благопристойности. В ход пошли зубы и ногти.

В какой-то момент ведьма даже забыла о боли, увлеченная схваткой, пытаясь победить, поработить захватчика. Но, остатки адреналина окончательно растворились в крови, и леди, сломанной куклой, распласталась на липком от крови полу под судорожные подергивания пришедшего к финалу соперника.

Судя по всему, сознание временно покинуло не только обессилившую от богатого на потрясения дня леди, но и ее насильника. Очнувшись от ощущения тяжести, давившей ей на грудь и мешавшей дышать, Августа моментально попыталась избавиться от гнета. Неожиданно легко сбросив с себя безвольное тело мага, ведьма рывком отодвинулась, невербально призвала ближайшую волшебную палочку, которая, по прихоти фортуны оказалась той, что использовал «Демон», вернула себе одежду и трофеи, и, как оказалось, толику уверенности в себе.

- А теперь ты дашь мне клятву о непричинении вреда, – прошипела леди, ненавидяще глядя на еще не пришедшего в себя безоружного и обнаженного мага.

- И кому же я должен давать клятву? – привычно нагло и развязно спросил моментально подобравшийся боевик, – твоей личине, леди? – На такое обращение Августа даже не вздрогнула, понимая, что в своей принадлежности к магической аристократии успела не единожды проколоться во время их интенсивного общения. – Скажешь имя, убивать не буду, может даже и впрямь поклянусь, – глумливо усмехаясь, продолжил этот мерзавец.

- И какой же благородный и древний род исторг из себя такого ошеломляющего во всех смыслах потомка? – задала риторический вопрос Августа, невольно попадая по больной мозоли и так злющего мага.

- Да кто ты такая, чтобы судить меня и мою родню? – попытался вскочить и нависнуть над леди этот отморозок. Но Августа бдила и вовремя возвела вокруг себя щит от физических атак, напоровшись на который, маг, как ни странно, стал успокаиваться.

- Не девочка. Из древнейших. Сильная, – задумчиво начал перечислять характеристики леди этот вовсе уже неадекватный колдун, разглядывая личину Августы с интересом ученого. – И ведь выжила, сдюжила мой напор, сама не сдалась, – вкрадчивым голосом искусителя продолжил беловолосый, скользя по периметру щита и, казалось, вовсе не замечая своей наготы. Вдруг, в его глазах зажглись совсем уж безумные огни, – если понесла, найду, выкраду, мужа убью. Своей леди сделаю.

От тона мага, из глаз которого опять стала проглядывать его нечеловеческая суть, Августу пробрал озноб. Не выпуская из рук палочку и не сводя глаз с ополоумевшего соседа, леди изо всех сил старалась не скатиться в истерику.

- Не боись, – осклабился беловолосый, – не убью. Теперь не убью, – мечтательно улыбнулся он. Лучше бы и не улыбался вовсе. Это выражение лица пугало Августу еще больше, чем тварь, глядящая через зрачки мага.

По натянутым до предела нервам ведьмы резануло ощущением снятого антиаппарационного барьера. Ни о чем не думая, Августа крутанулась на каблуках, перенося себя в безопасность Запретного леса, но все же ясно услышала сказанные-посланные по ментальному каналу последние слова светловолосого чудовища: «Сама придешь. Без родовой подпитки сына не выносишь, загнешься. К Брылю в «Телочку» приходи, скажи к Белому демону. Или в Нотт-кастл к лорду».

Окончание про Ноттов было почти неразборчиво и явно предназначалось для дешифровки даровитому по части легилименции представителю древнейшего рода. И леди древнейшего и благороднейшего рода услышала. Нотт? Нынешний лорд был вдов и имел малолетнего сына, ровесника Невилла. Надо было во всем разобраться, и быстро, но, не привлекая даже толики внимания. С такими как этот Демон, ей тягаться было не с руки, иначе рук не хватит, оборвут, и хорошо, если не с головой. Оставив сомнения и размышления на завтра, Августа, пройдя с четверть мили по потаенным тропам Запретного леса, вызвала домовика и перенеслась в Лонгботтом-лодж, к вящей радости перенервничавших домочадцев.

Приключения леди в министерстве, окончившиеся отличным заделом на будущее

Западная гостиная Лонгботтом-лодж была непривычно многолюдна. Руквуд бегал из угла в угол и порывался вырвать свою роскошную шевелюру. Взгляд мага даже при виде живого и относительно невредимого патрона не утратил безумной безысходности, потушив яростный блеск, взамен которому пришло страдание. Японцы в полном составе, за исключением четверых дозорных в форте, сидели на коленках вдоль глухой стены, положив свои мечи на пол и склонив головы. Явно что-то ритуальное, но уставшей и больной леди было не до их национальных заморочек.

- Да, меня похитили, – не объяснить ситуацию домочадцам, искренне переживавшим за нее, Августа не могла. – И да, я сама сбежала от похитителей. Это та самая банда, что последние месяцы терроризировала Лютный. Хоть они и похитили меня по ошибке, но я виновата, что недооценила опасность. Из того, что я видела, ясно, что угроза полностью устранена. Мстить некому. Я помогла свершиться мести. – Только после этой фразы, японцы и индийцы, которых не сразу было видно за спинами экспрессивных Руквуда и Шафика, немного расслабились. – Докладывайте, что произошло в мое отсутствие, – и леди устало опустилась в кресло.

- Сигнал от маяка поступил в два тридцать, – начал Руквуд, – место установить с первого раза не удалось – сильные чары помех. Буду разбираться, если удастся раздобыть артефакты, блокировавшие связь или хотя бы отпечатки их магических следов. – Модус исследователя поднял голову и, задвинув на задний план проштрафившегося вассала, плотоядно взглянул на потенциальный источник информации, игнорируя его состояние и статус.

- Не получится, – обрубила ростки энтузиазма подчиненного леди Лонгботтом. – Когда меня переместили под действие артефактов, я была без сознания, а позже, все следы были затерты другим артефактом, настроенным уже на их блокировку.

Последняя фраза вновь вернула Августа в его привычное состояние сумасшедшего ученого, узнавшего для себя что-то новое. Так что, продолжать доклад пришлось Шафику:

- Мы провели ритуал поиска. – И Карл виновато опустил взгляд. – Кровь брали у Невилла. Он сам предложил, – предвосхитил реакцию ведьмы ритуалист, окончательно сдувшись под гневным взглядом леди-регента.

- По координатам отправились четверо бойцов «Медвежьего когтя», Амрит, Ранджит, мистер Руквуд, Карл и я, – принял эстафету Сигурд Роули. – Близко подойти не получилось из-за охранного купола с антиаппарационной защитой, по периметру которого собирались неслабые бойцы-стихийники, а внутри готовились к атаке нашпигованные артефактами бандиты. Минут пятнадцать сохранялся паритет, а потом, все обороняющиеся, так и не убрав купол, скрылись в здании. Бойцы-стихийники, судя по повадкам из ковена наемников, бросились догонять. Мы за ними. Вступать в бой не спешили, не обладая численным преимуществом, – тут Августа заметила острый злой взгляд лидера японцев, брошенный им на Руквуда, который, в силу своего положения, скорее всего и руководил акцией. Необходимо было вмешаться, чтобы предотвратить зарождающийся конфликт. – А потом было поздно. Ковеновцы заняли здание. Куда делись бандиты не ясно. Магия под куполом вела себя странно, как в Дикоземье. Мы выжидали в засаде больше часа, наблюдая, как напавшие маги потрошат гадючье гнездо. Снялись, только завидев приближающиеся отряды авроров. Вернулись в поместье, чтобы разработать новую стратегию… – с сомнением в правильности принятых решений закончил Роули.

- Август, конечно больше ученый, чем лидер боевой группы, но в сложившейся ситуации поступил правильно. – На леди скрестились взгляды всех присутствующих в гостиной. – Наемники имели полное право на ликвидацию этой банды. То, что я там оказалась в заложниках, было нелепой случайностью. – Тут Августа устало вздохнула и получила от домовика чашку чая с укрепляющим зельем.

Мысленно похвалив чуткого Тинки и приказав подать чай и печенье всем присутствующим, напомнив японцам и индийцам, что, хоть паркет Лонгботтом-лодж и вполне удобен для сидения, но в Англии принято трапезничать, сидя на стульях, леди продолжила свой рассказ: – Я была под личиной, и никто не принял меня всерьез. Помощь в наказании швали я оказала, контрибуцию… – тут Августа достала из карманов мешочек с камнями, парочку средненьких артефактов, дюжину папок с досье на важных магов и, почему-то, пару канделябров, вся ценность которых была лишь в искусной ковке, десятке полудрагоценных камней, украшавших основание этих чугунных изделий, да стандартных чарах розжига свечей и ликвидации наплывов воска. Казалось, леди и сама оторопела, разглядывая свою добычу, но быстро взяла себя в руки и закончила фразу, – контрибуцию получила. Так что, как только представился случай, я поспешила домой. Рада, что у вас хватило выдержки не засветиться перед наемниками и Авроратом. Август, ты и, правда, молодец. – Чуть теплее добавила леди, видя, что вассал начал нервничать под взглядами потомственных воинов с островов восходящего Солнца. – Сегодня все отдыхают, а завтра обсудим новую политику рода в виду открывшихся обстоятельств.

Усталость тяжелой периной придавила Августу, так что сил хватило только закончить легкий перекус, да удалиться с достоинством в свои покои.

***

К завтраку, кроме вассалов и главы отряда японцев прибыла и официального вида сова из департамента магического правопорядка. Вот только к еде птицу, если и допустили, то никак не в малой столовой родового поместья Лонгботтом, где и разместились все домочадцы. Так что письмо с печатью министерства магии было помещено домовиками на специальный поднос, а сова, получившая пару стандартных совиных печений, была незамедлительно выпущена, ибо, хоть и не относилась непосредственно к дармоедам-чиновникам-кровопийцам, но, являясь штатным министерским почтальоном, не избежала презрительного отношения к своей персоне даже от домовых эльфов.

Не успела Августа, занявшая свой стул во главе стола, притронуться к корреспонденции, лежащей на серебряном подносе слева от столовых приборов, как Тэкеши Такэда, стоявший до этого позади спинки своего стула, подошел и опустился на колени перед сидящей леди, и произнес ритуальную фразу полной вассальной клятвы за себя и всех своих соотрядников. Завтрак пришлось отложить на время, достаточное для проведения ритуала полного вассалитета для всех членов отряда. Дозорные из форта также по очереди прибывали порталом, сменяясь на уже присягнувших магов. Домовики не подкачали и за полтора часа из простого завтрака организовали малый пир, достойный рода, разом принявшего в потомственные вассалы восемь одаренных стихийников. Отбывающие на смену прибывшим, тоже получили с собой по ароматной корзине со снедью, достойной королевских трапез.

Все присутствующие на позднем завтраке-пиру, плавно перешедшем в обед, были слишком возбуждены событиями последних суток, чтобы перестать обмениваться эмоциональными репликами и перейти к постановке и решению стратегических задач, необходимых для отведения от рода потенциальных и реальных угроз.

Явившаяся со службы на обеденный перерыв Долли, как обычно встряхнула местное общество, с порога огорошив домочадцев заявлением, что в министерстве набирает силу настоящая паника. Бросив эту парфянскую стрелу, мисс Амбридж церемонно устроилась на своем месте и, не поинтересовавшись причиной столь изысканного и обильного стола (все равно вечером все расскажут, а на смакование подробностей сейчас нет времени), приступила к трапезе, попутно бросая меткие замечания об увиденном и услышанном за вчерашний вечер и сегодняшнее утро в кулуарах министерства магии и от местечковых сплетников.

- Вчера, за полтора часа до окончания рабочего дня по коридорам первого и второго уровня министерства, словно тараканы на свету, начали метаться авроры, – и Долорес, купаясь во внимании окружающих, демонстративно наколола креветку в сливочном соусе на вилку и принялась с аппетитом дегустировать средиземноморское блюдо, – спустя полчаса к общей панике подключились и следователи ДМП. Активность специальной портальной площадки побила рекорд трех последних лет, – Долли наслаждалась минутой собственной славы, понимая, что перебивать ее никто не будет. Но, так как время обеда министерских клерков все-таки ограниченно, а патрона необходимо предупредить, хотя бы вкратце, мисс Амбридж пришлось свернуть свой, безусловно хватающий за душу рассказ, превратив его в емкий доклад сюзерену:

- В Лютном разграблен и частично развален третьесортный бордель. Разрушен подвал и все подземные коммуникации, как и часть первого этажа. Наземные этажи устояли, позволив аврорам эвакуировать в свои камеры предварительного заключения достаточное, для удовлетворения низменных потребностей всего министерства количество служительниц Венеры, Минервы, или, кто там у древних римлян за всякую срамную заразу отвечал. – Шутка была плоской и не всем понятной, но Долли не могла упустить возможность хоть так уколоть ненавистного заместителя директора Хогвартса. – Задержавшись, составляя месячную отчетность (это было сказано тоном перетрудившегося на ниве шпионажа страдальца), я узнала, что живым никого из содержателей и охраны притона взять не удалось. Зато, в местах, что до обвала были выходами в подземелье, были зафиксированы свежие эманации смерти, свидетельствующие о массовой недавней гибели людей.

Тут Долли приняла серьезный вид и обратилась напрямую к леди Лонгботтом:

- Уже утром мне удалось подслушать, что в частично разрушенных комнатах первого этажа были найдены личные вещи и фамильные артефакты чистокровных родов, среди которых были и артефакты рода Лонгботтом.

Амбридж замерла, вжав голову в плечи. Все же, неся черную весть, надеяться на похвалу было бы глупо. Гонцов, приносящих такие новости, принято было примерно наказывать, но леди Лонгботтом терпеливо молчала, ожидая продолжения. И Долорес поспешила изложить все, что успела услышать.

- Вещи опознавали по монограммам. Следователи работали всю ночь, начав опрос с членов менее знатных, но все же весьма уважаемых чистокровных семейств. Вызванные среди ночи главы родов подтверждали пропажу своих младших родичей, частью сгинувших по недомыслию, частью похищенных с целью выкупа. Понятно, что в Аврорат чистокровные маги не спешили обращаться, пытаясь решить всё традиционными путями. Вот только самонародившееся бандформирование не внемлело голосу разума, собирая кровавую дань, – не сдержав искушения добавить драматических красок в свое повествование, продолжила, успокоенная реакцией на ее слова, мисс Амбридж. – И желающие расправиться посредством проклятий на виновных, тех самых виновных не могли выявить, хоть и очень старались. – Долли как воду хлебнула из бокала коллекционное вино и, уняв сухость в горле, заговорила дальше. – Никто из опрошенных не признался в нападении или в привлечении наемников, что более чем вероятно, судя по качественно заметенным следам. Думаю, повестка на беседу в ДМП уже направлена Вам, леди.

- Кто проводит допросы, что ты о нем знаешь, какой линии поведения посоветуешь следовать? – с Августы моментально схлынула расслабленность и эйфория, вызванные магоемкими ритуалами, и включился аналитик.

- С Вами, скорее всего, будет беседовать Амелия Боунс, глава ДМП, чистокровная ведьма из древнего рода. Не замужем, – быстро сориентировалась Долорес, – умеренный нейтрал, идеи чистокровных радикалов не поддерживает, в последней войне потеряла младшего брата с супругой, состоявших в рядах сторонников Дамблдора. – Закончив докладывать факты, ведьма задумалась над формированием наиболее выгодной позиции своего сюзерена, вынужденного терпеть назойливость внимания представителей власти. Попутно, ее рука, сама, ведомая витающими по комнате ароматами яств, подкладывала на тарелку лакомые кусочки. – Достоверно известно, что в молодости мисс Боунс была учеником мастера чар и подавала большие надежды, но из-за раннего сиротства вынуждена была прервать ученичество и пойти работать в Аврорат ради постоянного источника дохода. По слухам, мадам то ли эмпат, то ли менталист. По крайней мере, прямую ложь распознает на раз. В целом, – закончила изливать свои выводы Долли, – мисс Боунс могла бы стать неплохим союзником, но, что у нее на уме, знает лишь она сама. Не мой это уровень, – вздохнула полукровная ведьма, признавая, что опыт в интригах у нее еще недостаточен для таких мастодонтов.

- Спасибо, Долорес, – тепло улыбнулась вассалу леди Лонгботтом, – твоя вовлеченность в ситуацию и информированность оказалась поистине неоценимой, – как ни старалась Долли, но не покраснеть от такой щедрой и искренней похвалы, у нее не вышло, – я подумаю, что наш род может предложить такой талантливой волшебнице, как мисс Боунс, чтобы привлечь ее на нашу сторону.

Леди ушла мыслями в себя, дав долгожданную свободу для поглощения изысков кулинарии своим вассалам, которые, на протяжении всего диалога мадам Лонгботтом с язвой-чиновницей притихли, анализируя малейшие нюансы ситуации, в которой оказалась леди, а значит и они все.

Отобедав, мисс Амбридж унеслась в вихре аппарации в министерство, а прочие домочадцы сначала стали свидетелями прочтения вызова на беседу, пришедшего с утренней почтой и распечатанного только сейчас, а потом и гомерического хохота своего патрона, вскрывшего появившееся последним сообщение.

- Этот старый стручок опять торопится меня хоронить, – воскликнула во весь голос Августа, – да и эпистолярный стиль нового архивариуса Визенгамота достоин поощрения и увековечивания этого анекдота в летописях рода.

К сожалению всех обитателей Лонгботтом-лодж, дальнейшая дискуссия, посвященная казусу в кулуарах высшего судебного органа маг.Британии была отложена до вечера, так как леди надлежало явиться в ДМП для дачи разъяснений по ряду щекотливых вопросов. Но, щедрый патрон не оставил своих подопечных маяться от любопытства, предоставив на всеобщее рассмотрение столь восхитившее регента рода письмо от почтенного архивариуса, не так давно сменившего на этом посту недоброй памяти Дедалуса Дингла, попавшегося на краже подотчетных материалов. Сама же леди, в приподнятом настроении отправилась на деловую встречу, надеясь хорошенько прощупать своего потенциального союзника, и, чем Мордред не шутит, вассала.

***

Сигурд Роули, как старший по возрасту и древности рода первым, без споров со стороны остальных вассалов, завладел официального вида пергаментом. Но, видя направленные на него хищные взгляды остальных присутствующих, счел разумным зачитать эпистолу вслух.

Адресовано письмо было леди-регенту рода Лонгботтом и состояло всего из одного предложения и подписи под ним, выведенных аккуратным старомодным почерком с завитушками: «С чувством искреннего уважения к столь досточтимой леди, как Вы, или к тому, кто, в Ваше отсутствие, обладает полнотой власти читать Вашу корреспонденцию официального толка, выражаю свою крайнюю озабоченность сложившейся среди облеченных властью магов ситуацией, при которой досточтимые главы древнейших чистокровных родов, введенные в ажитацию несвоевременной и не проверенной должным образом информацией, исходящей от главы Визенгамота А.П.В.Б. Дамблдора о несчастье, постигшем древнейший и благороднейший дом Лонгботтом, собираются сегодня в два часа пополудни принять решение о назначении опекуна для осиротевшего наследника славного рода Лонгботтом на экстренном заседании верхней палаты Визенгамота, инициированном А.П.В.Б Дамблдором, даже не удосужившись поставить в известность саму главу обсуждаемого рода или ее полномочного представителя. Сим заверяю в своем безмерном почтении, обеспокоенный благополучием древнейшего рода Лонгботтом, архивариус Визенгамота Десмонд Н. Пибоди».

- Да, – отсмеявшись, прокомментировал это сообщение Сигурд Роули. – Надеюсь, леди сумеет извлечь максимум пользы из данного просчета «светоча» всея Британии. Дамблдор, чем длиннее отращивает свою бороду, тем невоздержанней становится в своих решениях. Я рекомендовал бы ему средство от вшей, только постоянная борьба с этой напастью может так притупить разум, дав волю примитивным инстинктам немедленно давить все раздражающее или выводящее из равновесия. – Вот только дальше, голос много повидавшего представителя древнейшего рода стал крайне серьезным. – Теперь для нас одной из основных задач станет выяснение причин, по которым «великий светлый» с таким нетерпением ждет кончины или недееспособности главы рода Лонгботтом. Какой интерес у него к юному наследнику?

Присутствующие, что еще пару минут назад находились в приподнятом настроении резко переменились, задумавшись как противостоять и предотвратить возможные угрозы со стороны обличенного непомерной и незаслуженной властью полукровки, в руках которого находится не только единственная на островах высшая школа волшебства, но и управление законодательным и судебным органом власти маг.Британии, да и на министра тот, по слухам, имел большое влияние.

- Такое количество стульев под одной задницей не может не шататься, – выдал прямолинейный старик Крейг, – надо искать ему альтернативу для каждой должности в отдельности, чтобы лишить этого выскочку хоть части откушенного, но не пережеванного куска. Хочет быть героем и победителем Темных лордов, пусть будет. Почетным. И в отставке, от как можно большей реальной власти.

И несколько перегруженные новой информацией вассалы древнейшего рода разбрелись по своим делам до ужина, каждый, на свой лад, прокручивая исходные данные и строя планы по устранению внешней угрозы.

***

Леди-регент же прибыла в министерство камином. И, величественно следуя через атриум, ловила на себе настороженные и удивленные взгляды постоянных зевак, толпившихся в публичных приемных местах министерства.

Выйдя из лифта на закрытом для свободного посещения этаже второго уровня, Августа привычно предъявила дежурному аврору свое приглашение и стала ожидать стажера, что сопроводит ее на аудиенцию с представителем ДМП. И совсем не была готова к гневной отповеди охранника, направленной в ее адрес.

- Ваш вызов был на одиннадцать утра, – задыхаясь от праведного гнева, безапелляционно заявил этот вахтер, – а сейчас начало третьего. Вы опоздали ко времени повестки. Я доложу, кому следует, и Вам выпишут штраф.

Этот надутый от осознания собственной важности, недавний, судя по прыщавости и прочим признакам физиологической и умственной незрелости аврор, аж привстал со своего места, попытавшись надавить на леди своим мнимым авторитетом. Вот только несколько просчитался. Даже стоя, он едва возвышался над статной ведьмой, надевшей сегодня удобные средние каблуки. А уж взгляд колдуньи из древнего рода не просто уравнивал их, а втаптывал недавнего выпускника школы Авроров в пыль под ее ногами. Стерпеть такое бывший гриффиндорец, впитавший в себя всю гордость своего факультета, просто не мог. Напряжением всех своих сил и смелости, этот недоумок, не дождавшись никакой иной, кроме пренебрежительного взгляда, реакции потенциальной подозреваемой, выдал:

- Я немедленно вызываю дежурную пятерку авроров для ареста и препровождения подозреваемой в камеру предварительного заключения, а сам, тем временем, выпишу квитанцию на штраф, за неисполнение предписаний следственных органов, – злорадно хохотнул, со значением глядя на леди, этот умственно отсталый субъект, явно смакуя предстоящее унижение чистокровной ведьмы и не задумываясь о последствиях.

- Швейцар на воротах выписывает штраф прибывшим с задержкой гостям? Это что-то новое, – выдала Августа, понимая, что исполнять свои прямые обязанности по вызову сопровождающего мальчишка не планирует, как и пропускать ее для самостоятельного поиска пригласившего леди следователя. Оставалось только зафиксировать ситуацию для дальнейшего юридического разбирательства.

- Да как Вы смеете оскорблять действующего ав…

- Пока действующего, – добавила регент Лонгботтом, перебив тираду краснеющего от переполнявших его эмоций имбецила.

- Инкарц…

- Протего, – проговаривая вслух заклинание только для будущего судебного иска, Августа размышляла о своих следующих шагах.

Видимо, неумный юноша был кем-то или чем-то слишком мотивирован для столь опрометчивых действий, иначе леди просто не понимала столь убийственной тяги молодого аврора к разрушению своей карьеры и репутации. Но этот маг раз за разом предпринимал попытки воздействия на нее, все больше вгоняя себя в безвыходную ситуацию, результат которой нависал над ним все большими карами.

- ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ!? – раздался властный окрик со стороны внутренних коридоров, как раз вовремя, чтобы притормозить и акцентировать на себе внимание группы быстрого реагирования Аврората, которую все же вызвал, используя служебный артефакт, дежурный идиот.

Так как и новоприбывшие, и местный обезумевший привратник сохраняли молчание, слово взяла Августа.

- Я – леди Лонгботтом. Прибыла для беседы со следователем ДМП. Вахтер, – для наглядности леди указала свободной рукой на виновного, – вел себя агрессивно и буйно, грозясь заточить меня в камеру. Бросался проклятьями и вызвал отряд авроров.

Все это было сказано с эмоциональным посылом пренебрежения в отношении к проштрафившемуся чиновнику и общей усталости от всей ситуации. Мадам Боунс, а именно ею оказалась вновь прибывшая, силилась удержать на своем лице каменное выражение и не проклясть прилюдно полоумного смертника, публично оскорбившего не просто члена чистокровной семьи (чего этому магглокровке и так хватило бы с лихвой), а главу древнейшего рода. Понимая, что от немедленной расправы титулованную ведьму удерживает только текущий статус придурка, являющегося не иначе, как мордредовым повелением, служащим министерства магии, мадам следователь не без внутреннего удовольствия обратилась к вызванной буйным вахтером пятерке авроров:

- Этого, – строгая магичка чуть приблизилась к замершему то ли от страха, то ли от негодования дежурному и направила на него взгляд через знаменитый монокль, зачарованный не хуже глазного протеза одиозного Муди, – Хаммера, – считала фамилию проштрафившегося аврора с его зачарованного служебного значка ведьма, – переправить в спецкамеру ДМП для дальнейшего обследования штатным целителем, предварительно раздев и изъяв у него все артефакты по описи. Целителя я вызову сама. Одному из пятерки остаться до конца смены на посту дежурного. У камеры выставить стандартный конвой. Выполнять! – И ведьма, уже не обращая внимания на гневные вопли недавнего младшего коллеги, ставшего разом из служителя порядка его нарушителем, и переквалифицированного в подозреваемые, наколдовав почтовую «птичку», стала надиктовывать той послание для дежурного колдомедика, приписанного к силовым структурам Аврората.

Закончив неприятную рутину и извинившись за возникшее недоразумение и задержку, глава ДМП, наконец, пригласила леди Лонгботтом в свой кабинет. Перво-наперво, предложив чаю и спокойно отреагировав на отказ, мадам-следователь приступила к нелегкой беседе с представительницей древнейшего рода.

***

- Леди Лонгботтом, прошу простить мне некоторую назойливость, но я вынуждена буду задать Вам несколько вопросов, вызванных не праздным любопытством, а крайней необходимостью прояснения запутанной ситуации, повлекшей многочисленные жертвы среди магов в Лютном переулке не далее, как вчера вечером.

- В меру своих возможностей постараюсь ответить на Ваши вопросы, леди Боунс, – доброжелательно глядя на учтивую ведьму начала прощупывать почву Августа.

Разговор двух умных и опытных в ведении многоплановых дискуссий ведьм занял без малого два часа. Как ни странно было бы для стороннего слушателя, знавшего правду о событиях в Лютном, но обе леди расстались довольными ходом и результатом переговоров. Хотя, по существу дела, если и было сказано несколько фраз, то они ничуть не проясняли случившееся, лишь уводя внимание и маскируя реальную вовлеченность в ситуацию леди Августы, давшей своей собеседнице косвенно понять, что недобросовестность и неразборчивость в связях младшего брата покойного лорда Лонгботтома еще не раз могут аукнуться хлопотами его снохе. Из всего сказанного в служебном кабинете главы ДМП, старший следователь извлекла приемлемое для отчета объяснение нахождения пары родовых артефактов Лонгботтомов в ославленном вчера жуткой славой притоне, как и основание для возврата оных их законной владелице. Но главное, мисс Боунс планировала продолжить свое общение уже в неформальном ключе со столь интересной и заинтересованной в сотрудничестве благожелательно настроенной к ней и ее политическим взглядам главой древнейшего британского рода. Августа же мысленно потирала ладошки, видя, как интерес к ней крючком зацепил потенциальную ценную союзницу, и планировала организацию новых встреч для дальнейшего сближения.

Одним словом: «Не дождетесь»

Мысли о близости желанного отдыха выдуло из головы леди, стоило ступить на знакомые до мельчайших деталей гранитные плиты каминного зала прибытия Лонгботтом-лодж. Лавина звуков, накрывшая и оглушившая уставшую женщину, дала понять, что этот бесконечно изматывающий день закончится еще не скоро.

Охранный купол вокруг родового особняка потрескивал от силы и частоты атак на него извне. Домочадцы готовились отражать нападение, но им мешала растерянность, вызванная личностями нападающих. Служебная форма говорила, что половина атакующих принадлежит к аврорам, а вторая половина к невыразимцам. Причин для такой демонстрации силы Августа не видела, но и выбрасывать белый флаг не торопилась. Оценив ситуацию, глава Лонгботтом, видя незыблемость родовой защиты, приняла решение закончить дурно пахнувший гешефт Дамблдора на своих условиях. Уж в том, что к столь демонстративному нападению на родовое поместье аристократов приложил свою морщинистую руку этот худородный выскочка, Августа не сомневалась.

В гостиной, чуть остудив воинственный пыл, настроившихся на контрмеры слуг и вассалов, леди написала и отправила с домовиком три письма, в том числе и то, в котором предупреждала мисс Амбридж не спешить, до особого уведомления, в Лонгботтом-лодж.

Ожидание не затянулось. На аппарационной площадке Лонгботтом-хилл, координаты которой были высланы главе ДМП, появились три пятерки авроров, что, сразу оценив угрозу взлома защиты, рассредоточившись, ринулись вниз с холма, блокируя нападавших с тыла. Леди с вассалами выступили навстречу, отвлекая внимание бандитов от «конницы из-за холмов».

- Из нападающих никто не должен уйти. Ни отсюда, ни за грань. – Скомандовала леди рода начало атаки. – Все должны быть опознаны и допрошены. – Если кто из близких и смотрел в этот момент на нее, то поспешил отвести взгляд. От выражения лица ведьмы даже у опытных бойцов мурашки побежали по коже.

В какой-то мере, обороняющимся повезло, что атакующие представляли собой не единый монолит, а две не связанные между собой группы, действующие хоть и в одном направлении, что допускало их условное союзничество, но каждая имела своего командира и подчинялась только его приказам. Смешавшись во время боя, группы скорее мешали, чем помогали своим временным подельникам. Люди Августы действовали четко. Помнившие недавний щелчок по носу японцы, старались максимально синхронизировать свои атаки не только с признанными ими достойными соперниками индийцами, но и с бледнолицыми вассалами госпожи, что действовали с истинно женским коварством, беря пример с леди Лонгботтом. Августа не осталась в стороне, атакуя исподтишка и страхуя на наиболее опасных моментах, все же приезжие стихийники не признавали откровенной чернухи, что активно, но по большей части скрытно практиковали британские чистокровные маги и их ближайшие соседи за Каналом, и не всегда успевали блокировать грязные приемы.

Схватка длилась от силы минут пять. За это время все двадцать нападавших были нейтрализованы без летальных последствий. Прибывшие к окончанию побоища следователи ДМП при помощи вызванных ранее авроров, паковали в антимагические кандалы захваченных магов, отмечая, что среди штатных сотрудников силового ведомства попадались и незнакомые лица, одетые, тем не менее, в форму боевого подразделения. Невыразимцы тоже вызвали массу вопросов. Под снятыми плащами, что хранили своих законных владельцев не только от многих физических и магических угроз, но и обеспечивали им конфиденциальность и определенную степень незаметности, обнаружились весьма юные маги, судя по прочей одежде, относящиеся к отпрыскам небогатых чистокровных семей, и вряд ли бывшие штатными сотрудниками сверхсекретного отдела. И именно на палочках этих самозванцев были следы откровенно темных заклятий. Да и плащи, что по слухам не всегда можно было снять даже с трупа, с легкостью распахивались от простейших бытовых чар. Среди неоперившейся молоди выделялись два мага постарше, в одном из которых Августа с трудом, но опознала нынешнего главу рода Крэбб. Кто уж сумел стреножить этого упертого мерина, теперь и не узнать, слишком плотно летели заклятья, но похожий на перекормленного кабанчика молодой глава рода выглядел явно ошарашенным от столь быстрого и решительного провала, казалось бы, обреченной на успех операции.

Искушение леди тихо умыкнуть парочку ряженых в собственные пыточные было задавлено слаженными действиями следователей ДМП и авроров, среди которых явно не было случайных для главы ДМП людей.

Тихий поздний ужин, на котором все домочадцы предпочли восполнять потраченную ранее энергию, молча переваривая события столь насыщенного для них дня, был прерван появлением необычно мрачной Долорес. Тихо усевшись на привычное место, девушка, не поднимая взгляда, положила на тарелку немного еды, но, ощущая общую напряженность, все же пояснила свое поведение:

- Министр Фадж, под угрозой введения военного положения и узурпации полномочий для единоличной власти приказал мадам Боунс прекратить дело о «мнимом» нападении на поместье Лонгботтом. Так же он рекомендовал главе ДМП оповестить Вас, что «любое обращение с целью расследования данного инцидента будет основанием для начала процесса о признании почтенной вдовы недееспособной в связи с помрачением рассудка и обострением паранойи, вызванными непосильными для пожилой леди утратами», – процитировала мисс Амбридж явно подслушанное высказывание высшего представителя исполнительной власти маг.Британии, старательно не глядя на своего патрона и комкая в руках несвежий носовой платок. – Их всех отпустили! – вырвался у нее крик отчаяния, – даже какого-то разжалованного аврора-вахтера, оказавшегося в спецкамере ДМП. А мадам Боунс запретили преследовать «добропорядочных граждан».

Судя по решительности, с которой Долли пыталась выместить всю свою обиду на галантерейном изделии, платок обладал поистине волшебной неуязвимостью. Мисс Амбридж, прокрутив его пару раз сквозь пальцы и вновь проверив на разрыв, наконец, подняла больной взгляд на леди Лонгботтом.

Боль во взгляде была не наигранной, Долорес действительно переживала за падение нравов в министерстве. Девушка была не готова идти на конфликт со столь могущественной и уважаемой лично ею структурой, но ситуация была однозначной – министр выступил против рода ее сюзерена. А это было вовсе не мелкое недопонимание, и вполне тянуло на кровную месть по традициям древних семейств. Для леди Августы противопоставлять себя бюрократической машине на данном этапе казалось преждевременным. Отсутствие налаженных связей с древними родами, представленными в Верхней палате Визенгамота, могло существенно снизить значимость всех ее аргументов, даже подкрепленных железными свидетельствами. Да и ставить под угрозу намечающееся сотрудничество и саму карьеру леди Боунс было бы в данных обстоятельствах низостью.

- Милая Долли, – начала свой монолог Августа с самых домашних интонаций, чтобы успокоить расстроенную подопечную, – новости, которые ты принесла, весьма печальны, но они и весьма ценны, как своей информативностью, так и своей своевременностью. Теперь, – голос леди-регента окреп и звучал набатом, – мы готовы к провокациям и знаем своих основных противников. Осталось определиться с союзниками и разработать концепцию противодействия. – Августа оглядела взглядом полководца свою приободрившуюся на последних словах леди армию и криво ухмыльнулась. – Мы уже сила, с которой должны считаться те, кто мнит себя сильнейшими мирка сего, но мы еще не задействовали свои основные способности, что сделают нас поистине непобедимыми.

И, пока озадаченные резкой сменой настроя главы приближенные пытались подстроиться под меняющееся общее настроение, леди стала выдавать индивидуальные задания:

- Всем участникам и свидетелям сегодняшней битвы сдать воспоминания о ней. Ответственный – Руквуд. Думосброс будет ждать тебя в Западной гостиной, где организуешь свой временный штаб. – Август перетек в боевую стойку из положения сидя, готовый внимать дальнейшим указаниям. – По возможности опознать всех фигурантов, обращаюсь в основном к тебе, Сигурду с Карлом и Долорес. Остальным также не отлынивать. Те, кто организовал нападение на поместье – враги. И, чем полнее информация о врагах, тем вероятнее наша победа. Привычки, приемы. Любые мелочи могут пригодиться, – глядя на задумчивые переглядывания своих вассалов, леди посчитала нужным объяснить свою точку зрения. – Да, вероятно не все эти дети пришли сюда по своей воле. Их послали старшие, о которых мы пока мало что знаем. Но по поведению нападавших детей можно сделать выводы о характере пославших их и вычислить суть отданных приказов.

Большинство присутствующих ненадолго задумались и понятливо ухмыльнулись, признавая за своим сюзереном несомненную мудрость.

- Долли, на тебе министерство. Слухи, сплетни, отделение зерен от плевел. Только аккуратно. Ты – наш секретный агент. Не раскрой себя.

Приободренная мисс Амбридж энергично кивнула.

- Сигурд, если участников потасовки так экстренно выдворили из ДМП, то они могли попросить медицинской помощи в Мунго. Не выглядели они наследниками богатых родов, имеющих семейных целителей, так что, обращение в клинику вполне вероятно. У тебя остались связи, чтобы, не привлекая ненужного внимания, вызнать новости?

Роули безмолвно кивнул, принимая задание к исполнению.

- Нам нужен аврор Хаммер. Сомневаюсь, что он будет защищен как министр. А от него можно получить много информации. Это дело я беру на себя, но и ты Долли, если что узнаешь, докладывай. – Видя непонимание во взглядах окружающих, леди Августа пересказала начало своего сегодняшнего визита в министерство с перечислением всех настороживших ее фактов.

- Да уж, – прокряхтел Арчибальд Крейг, – в Аврорат соваться, что в осиный улей. Не знаешь, чья оса больнее ужалит. То ли Паука, раскинувшего там свои сети, то ли детки мадам Амелии проявят несвоевременную бдительность. Да и различных нечистых на руку карьеристов и подхалимов Фаджа сбрасывать со счетов нельзя.

Все молча согласились, что Аврорат нынче то еще осиное гнездо и лезть в него слишком опасно.

- А еще, нам нужны люди, чтобы как можно быстрее пробиться к морю за Барьером и укрепить защиту поместья, – резюмировала глава рода Лонгботтом, – это напрямую связано с нашим финансовым благополучием. А чем больше ресурсов, тем выше шансы в борьбе, которую нам навязывают извне.

***

Совсем умолчать о беспрецедентной и необоснованной атаке на поместье древнейшего рода министру помешала пресса. И мадам Лонгботтом была здесь почти ни при чем. Отправляя письмо наиболее адекватному, судя по его статьям в «Ежедневном пророке» репортеру, Августа не знала, что тот является еще и внештатным корреспондентом популярной европейской газеты. Статья, изобиловавшая аккуратными формулировками и тонкими намеками, опубликованная на следующее утро в «Европейском вестнике», печатавшемся в Германии на четырех языках и имевшем широкую подписку даже в не признающей чужие авторитеты Великобритании, дала толчок к выходу экстренного выпуска «Ежедневного пророка», содержавшего намного больше фактов, подкрепленных колдографиями с места событий, на которых было явственно видно как применение «невыразимцами» запрещенных заклятий, так и момент «снятия вуалей». Всебританский ежедневник существенно облегчил работу Руквуда, опубликовав предварительный список опознанных ряженых, мантии невыразимцев которых, со слов заместителя начальника Отдела тайн, были украдены из кладовки в служебных помещениях закрытого для посещений отдела министерства. На следующее утро в «Пророке» вышло интервью с главой Аврората, что выступил с призывом к населению не беспокоиться, так как у них все под контролем, а мелкая кража с целью мелкого же хулиганства хоть и будет расследоваться по всей форме, но не заслуживает столь пристального внимания прессы и ее читателей.

Вот только попытка замолчать события провалилась. Масла в огонь разгорающейся полемики подлило опубликованное в тот же день официальное постановление Визенгамота от пятого декабря тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года, коим, «в виду отсутствия прочих кровных родственников, желающих взять под опеку юного наследника рода Лонгботтом, единственным и полноправным опекуном малолетнего чистокровного мага из древнейшего рода назначается его будущий школьный директор и председатель Визенгамота А.П.В.Б.Дамблдор».

Не опубликовать столь важное сообщение в «Вестнике Визенгамота» просто не могли. Желание председателя собрания оттянуть этот момент было принято во внимание, и статья вышла аккурат после разгромного репортажа в «Ежедневном пророке», породив еще больше шума, чем, если бы с ее публикацией не затягивали.

Общественность не на шутку заволновалась. Виданное ли дело, при живой бабке делить опеку над наследником и его наследство? В статьях наименее сдержанных и наиболее пронырливых репортеров мелькали явственные намеки, что потенциальный опекун уже выразил согласие на помолвку юного Невилла с младшей дочерью одиозного семейства отщепенцев Уизли, как и высказался от имени своего потенциального воспитанника, о желании пожертвовать половину всех капиталов и имущества рода Лонгботтом в пользу нужд «Ордена феникса», в рядах которого состоял доблестный папаша нынешнего наследника.

Магическое общество Британии бурлило. Незначительная часть членов Верхней палаты Визенгамота примерила на себя данный прецедент и впала в состояние близкое к ужасу. Хотя это и не привело к публичной отмене принятого второпях и основанного на неверных сведениях постановления. Ведь большая часть заседателей считала и продолжила считать себя некой кастой неприкасаемых, защищенных от возможных сторонних интриг в силу древности и значимости своих родов, забывая, что род Лонгботтом не менее, а возможно и более знатен и древен, чем их собственные. Решение в данном конкретном случае стало ничтожным в виду того, что Августа была жива и здорова, и вывести из-под опеки леди-регента наследника рода не представлялось возможным. Но прецедент был создан, и постановление, так и не отмененное кичливым и трусливым большинством, заняло свое место в архиве, затаившись до поры до времени, пока с него не отряхнут пыль и не используют против самих законодателей в самый неудачный момент. Впрочем, дуракам закон не писан. Для них вера в собственное превосходство не пошатнулась ни на дюйм. Чего нельзя было сказать про простых обывателей маг.Британии, которые воочию узрели произвол власть имущих над равными, и всерьез задумались, так ли они защищены законами от беззакония, если наследник древнейшего рода чуть не стал жертвой аферы?

***

Дамблдор затаился, не давая комментариев в прессе и властных структурах. Фадж громогласно опровергал слухи о своем желании ввести военное положение и узурпировать власть. ДМП официально закрыл дело по нападению на поместье Лонгботтом. Вот только это лишь подогрело интерес обывателей к охраняемой министром тайне, существенно раскачав кресло под его задом. Получившие сигнал оппоненты нынешнего министра, закусив удила, рванули готовиться к досрочным выборам. Редакции газет и Лонгботтом-лодж засыпало письмами от неравнодушных читателей, желающих поделиться своим мнением, высказать свое порицание или одобрение, а также письмами с угрозами или предложениями помощи и сотрудничества, большая часть последних, конечно, пришлась на имя регента рода Лонгботтом.

После предварительной проверки домовиками, письма обследовались и внимательно прочитывались самой леди Августой и помогавшим ей в этом нелегком труде Сигурдом Роули. И патрон с вассалом регулярно обменивались мнениями о прочитанной корреспонденции.

- Вы были правы, леди, вокруг слишком много врагов. Большинство писем явно написано под диктовку, и посылы, читающиеся в них, пытаются склонить Вас к невыгодному роду сотрудничеству, хотя внешне и остаются в рамках дружелюбия и сочувствия.

- Да, – вставил свои пять кнатов, заглянувший на огонек Руквуд, – мой анализ также показывает две независимые враждебные роду Лонгботтом силы, которые лишь волей случая столкнулись на подступах к поместью. Объединились они уже в процессе атаки, что и дало нам немалую фору перед слабо организованной толпой захватчиков. Пусть они и вступили во временный союз, но уверенности в общности целей не имели, как и доверия друг к другу.

- Пора создавать базу данных, – выдохнула переполненная информацией леди, – с таким количеством фигурантов можно работать только в системе.

- А что такое база данных? – зажегся энтузиазмом Август.

- Это такая картотека, с возможностью поиска информации по неограниченному количеству критериев.

- Как в библиотеке? – начал предметные расспросы Руквуд.

- Не совсем, – постаралась донести свою мысль Августа, пытаясь одновременно сформулировать техзадание для отсталого в техническом, но продвинутого в магическом плане ученого, – нам нужен такой способ хранения информации, при котором, без утраты её целостности и ссылки на источник, можно будет задавать неограниченное количество вариантов поиска по запросу. При этом система должна быть гибкой, с возможностью дополнения новыми параметрами, и изменением имеющихся…

Чем дальше Руквуд слушал описание «системы» своего патрона, тем большим энтузиазмом загорались его глаза. Работа с информацией всегда вызывала затруднения у молодого невыразимца в силу разнообразия и тематической разбросанности его интересов. А теперь, внимая указаниям леди, Август в своей голове формировал идеальные модели для хранения и поиска данных по всем областям интересных ему наук. Да, сейчас в приоритете стояла неведомая «картотека фигурантов», которая должна облегчить поиск союзников и идентификацию врагов рода, но сама идея заставляла экс-невыразимца трепетать от широты открывающихся возможностей.

***

Пока вассалы рода добывали информацию для созданного гением Руквуда аналога электронной базы данных на всех значимых магов Британии, леди, пользуясь слабой защищенностью основной части работников министерства против подслушивания и ментальных атак, искала аврора Хаммера. Выйти на след ославившегося аврора оказалось не сложно. Категорический запрет на обсуждение и разглашение скандальных событий пятого декабря, устно высказанный министром и начальником Аврората вовлеченным в них чиновникам привел к их повсеместному обсуждению в кулуарах министерства.

Отправленный волей начальства в трехнедельный оплачиваемый отпуск подальше от Лондона, парень расположился в дешевом маггловском мотеле недалеко от Бата, где его не стоило больших усилий незаметно отлегилиментить по полной программе. Сжечь или непоправимо повредить мозг этого наглого грязнокровки Августа не боялась, так как была абсолютно убеждена в полной деградации того как самостоятельно мыслящей личности. Что и подтвердилось в процессе сеанса глубокого сканирования памяти.

Вчерашний мальчишка, накачанный идеологией Света деканом МакГонагалл и наставником Муди, свято верил в свою непогрешимость и неуязвимость. Четкое знание кто хороший, а кто плохой ему привили еще в школе, курсы авроров под руководством Муди только отточили навыки выявления замаскированных врагов среди обывателей. Считая себя истинно светлым, Джон Хаммер мнил себя копьем на острие атаки. Этаким карающим мечом правосудия, чья задача – искоренить всех темных магов на берегах Британии. День за днем, бегая по мелким поручениям старших коллег и просиживая штаны за заполнением стандартных формуляров, гриффиндорец копил решимость и нетерпение. Не так он представлял себе будни авроров. Со слов наставника Муди, Джон Хаммер видел будущую работу как ежедневный подвиг, что на деле не торопился навстречу давно готовому к нему герою. На место дежурного в ДМП он попал совершенно случайно всего за неделю до того памятного дня. Заглянувший с утра на этаж Аластор был обрадован, увидев «одного из своих лучших курсантов». Хаммер же просто горел от рвения показать свою полезность делу Света. Не то что просьбу, малейший намек в словах своего наставника он готов был воспринимать как приказ к активным действиям. И, когда Муди, непривычно иносказательно для себя, изложил просьбу Дамблдора, уведомить его о появлении леди Лонгботтом в ДМП до вполне определенного срока, ведь, если та появится позже означенного времени, то планы придется менять, аврор-стажер Хаммер понял, что до указанного времени о приходе дамы необходимо просто доложить, а, если она задержится, то ее надо нейтрализовать. Как и с помощью чего он сможет нейтрализовать леди древнейшего рода, Джон не задумывался. Да хоть Авадой в лоб, лишь бы она не доставляла неприятности его кумирам. Вот только Боунс смешала все карты, встав на защиту этой темной твари, что самим фактом своего присутствия в министерстве помешала планам Светоча добра и справедливости.

Все это он и высказал главе Аврората, как только его освободили из унизительного плена в камере ДМП. Мистер Уиллоби участливо покивал на экспрессивные вопли желторотого птенца и посоветовал тому хорошенько отдохнуть, ведь впереди их ожидает много работы. А Хаммер все крутил в голове фразы, сказанные его истинными и формальными лидерами, и все четче понимал, что темных магов нужно давить как можно раньше. Да хотя бы и в колыбели. А то, эта «леди», едва придя в министерство, сразу стала командовать. А кто она и кто он. Он – адепт Света и будущее нации, а она – пережиток прошлого, укравшая у него возможность возвыситься. Так, распаляя свою решимость, Джон Хаммер ожидал обещанного главой Аврората связного, что даст ему новое задание, ведь, несмотря на провал прошлого, Джон считал, что его верность делу Света делает его незаменимым соратником таких мастодонтов как Муди и Дамблдор, приближая к статусу небожителей.

Выбравшись из клоаки мыслей и чувств вчерашнего стажера Аврората, Августа очень хотела просто заавадить фанатика-террориста, но подступившая к горлу тошнота не дала ей прервать даже такую никчемную и вредную для ее будущего жизнь. Вызвав вассалов и приказав им незаметно следить за революционером-недоумком, леди перенеслась в родовой дом. Новая информация была малоинтересна в краткосрочной перспективе, этот мальчишка не был допущен к большинству планов. Но он был хорошо знаком как с Муди, так и с Дамблдором. И в его памяти Августа нашла достаточно информации для пополнения картотеки на врагов рода, к которым пришлось причислить и профессора трансфигурации школы Хогвартс Минерву МакГонагалл, так как без ее участия в формировании у выпускников алознаменного факультета нужных для дела Света качеств не обошлось не только в случае Френка, но и в случае с Джоном Хаммером, а значит, она могла быть ответственна и за поведение других бывших гриффиндорцев, воспитанных под ее руководством.

То, что леди вовремя посетила экс-аврора-стажера, стало понятно из докладов вассалов. Буквально на следующий день Хаммера в мотеле навестил неопознанный пока маг, что грубо стер ему память чуть ли не до младенческого возраста. Так Джон Хаммер надолго обосновался сначала в маггловской лечебнице для душевнобольных, а потом, после первых неструктурированных выбросов колдовства в св.Мунго, опять же за счет министерства, как пострадавший на службе.

***

Дело авроров-ренегатов было тщательно засекречено, так что узнать что-то новое возможности не представилось. Мунго в этом не помог, так как «авроры», не применявшие при осаде поместья серьезных заклятий, не так уж и пострадали, чтобы обращаться за профессиональной помощью целителей. Хотя, без помощи квалифицированной колдоведьмы некоторые бы не обошлись, что не отменяло наличия знакомых с лекарским делом среди родни и соратников «пострадавших». Единственной зацепкой стало попадание в больничное крыло Хогвартса за неделю до рождественских каникул, то есть через полторы недели после штурма Лонгботтом-лодж Деррека Райли, двоюродного племянника приятельницы мадам Помфри, школьной колдоведьмы. Судя по симптомам, молодой мужчина получил отсроченное родовое проклятье, всю этимологию которого Снейпу изучить не позволили, достаточно грубо выставив из вотчины колдоведьмы.

А вот улов из отпрысков чистокровных, но обедневших по разным причинам семейств, в больнице был весьма обилен. Так, в св.Мунго в следующие за нападением на поместье Лонгботтом сутки обратились шестеро из восьми юных магов участвовавших в штурме под масками невыразимцев. Их дела тут же были добавлены в картотеку, а проведенный на пробу сразу за этим анализ связей, даже по столь скудным данным, выдал еще одного вероятного соучастника нападения, мать которого подрабатывала повитухой в Лютном и вполне могла и сама оказать первую помощь своему сыну, не говоря о том, что среди подпольно практикующих целителей у нее были связи. Руквуд был в полной эйфории, его комплекс зачарований действовал и уже начал приносить первые результаты. Конечно, основная идея принадлежала патрону, но и шкурная заинтересованность самого Руквуда тоже сыграла роль. Планируя в дальнейшем использовать принцип картотеки для хранения данных по своим исследованиям, Август выложился по максимуму.

***

Выпущенный из вотчины мадам Помфри с началом школьных каникул, Деррек Райли был найден в Лютном, спустя пару дней, банально зарезанный простым ножом. Магия в нем уснула, и парень просто не смог оказать достойного сопротивления «грабителям». Расстроенный Снейп, гостивший на каникулах в Лонгботтом-лодж, рассказал леди Августе о своих подозрениях, а Роули подтвердил, что среди прочих использовал и фамильные чары иссушения магии, которые были мало популярны среди чистокровных, так как легко диагностировались и снимались несложным родовым ритуалом. Не имевший родового дома Райли, мог бы обратиться за помощью к родовитым знакомым или в Мунго, но не сделал этого, отдавшись на волю судьбы.

Проведя небольшой мозговой штурм, вассалы и союзники пришли к выводу, что нападением в Лютном кто-то просто зачищал следы, опасаясь, что подельник выдаст соучастников, попав в сферу внимания заинтересованных лиц, если обратится за помощью.

Осознав, что и аврора Хаммера, и незнакомого ей Деррека Райли свои же соратники пустили в расход, Августа расстроилась, чуть не до слез. Ей никак не удавалось поймать ниточки, ведущие к главным фигурантам, ответственным за нападение на родовое поместье, а все мелкие связи безжалостно обрубались. Запутавшихся мальчишек устраняли безжалостно свои же. Это пугало и вгоняло в депрессию. Желая помянуть глупышей, сгинувших за чужие идеалы, леди Лонгботтом, уединившись после ужина в своих апартаментах, вместо привычного легкого красного вина заказала домовикам огневиски. Но, как только запах крепкого спиртного достиг ее ноздрей, немедленно приказала убрать бокал, зажав нос. Несколько взмахов палочкой перед зеркалом. И вот, перед ней наглядное отображение ее энергетических полей и каналов.

- Ну, видимо, это карма, как горовят Патилы, – оглядывая иллюзорную проекцию, произнесла в пустоту своей спальни Августа. Только что она проверила состояние своего здоровья, и чары определили беременность на раннем сроке. Противозачаточные зелья леди никогда не употребляла, так как в ее жизни единственный половой акт закончился зачатием Френка и так вымотал лорда Эрика, что после положительного результата, тот по кривой дуге обходил спальню своей «дорогой» супруги, к взаимному удовольствию обоих. Наличие же прочей интимной близости наглухо блокировал брачный контракт, что со временем и вовсе погасил влияние гормонов на организм молодой ведьмы. А порыв внезапной агрессивной страсти в подвале борделя, спровоцированной злостью и неприятием своего беспомощного положения и вовсе стал для нее шоком, перекрывшим в сознании необходимость анализа возможных последствий.

Очень медленно в голове леди стала зарождаться мысль: «Она вновь станет матерью».

С этой мыслью еще предстояло смириться, но уже сейчас было необходимо учитывать неизбежные изменения в своих планах, корректируя их по мере необходимости. То, что она справится, Августа не ставила под сомнение. У нее не было другой опоры кроме нее самой. К тому же, она была опорой своим внукам, вассалам и слугам, а значит, она непременно должна выдержать, во славу своего рода.

Подобное к подобному или начало прекрасной дружбы. Часть 1

Кастелян Отдела тайн пил свою традиционную чашку пятичасового чая с овсяным печеньем и в очередной раз размышлял о бренности своего бытия. Несколько минут назад его покинул нынешний начальник отдела, вновь напомнив-пригрозив, что, если тот не хочет потерять свою непыльную работу, то ему стоит держать рот на замке и не распространяться о вынесенных его заместителем подлежащих списанию старых мантиях невыразимцев. И было не совсем понятно, то ли этот «мистер Смит» действительно боится огласки, то ли подталкивает старого мага выдвинуть от своего имени обвинение в адрес нового заместителя главы отдела, что так рьяно рвется на повышение.

Занимая свою должность уже более пятидесяти лет, старик наблюдал, как с каждым новым набором невыразимцев знания, что согласно принципам Отдела должны были накапливаться и множиться усилиями ученых, лишь скудели и утекали сквозь пальцы. Преемственность поколений постоянно нарушалась. Главы Отдела гибли, не успевая донести до следующих необходимые знания, что испокон веков передавались от наставника к преемнику лично, из уст в уста. Что говорить, в последнее время невыразимцев даже стали назначать указами министра Магии, как каких-то чиновников исполнительной власти. А последний глава Отдела и вовсе самопровозгласил себя им, проведя среди избранного им самим круга доверенных сотрудников новомодные выборы. Сели, поругались, поделили «власть» в Отделе и стали считать себя истинными правителями Тайного ордена, организованного еще Мерлином. Одним словом – магглы с палочками. А ведь его даже не пригласили, считая, что старика из жалости держат на непыльной должности. Дошло до того, что нынешние «сотрудники» Отдела считают его чуть ли не прислугой из серии подай-принеси, и только почтенный возраст защищает Кастеляна от подобного обращения. Что бы они сказали, если бы знали, что большая часть помещений Отдела им недоступна, потому что доступ закрыл Кастелян. И нет, не из вредности старик консервировал полигоны и лаборатории, как и закрывал хранилища манускриптов и артефактов. Просто не оставалось в Отделе ученых, способных работать со столь капризными и опасными в руках недоучек предметами и разработками. Отдел кишел менеджерами, готовыми управлять, а не исследователями, способными внести свой свежий взгляд в разработки. Хотя, попадались и самородки, которым хотелось помочь. Но, будучи слабым провидцем, Кастелян был особенно чувствителен к хрупкости реальности, что прочие маги считали незыблемой. Не первый десяток лет старик испытывал искушение действовать более решительно и вмешаться в ход бытия. Но, раз от разу давил в себе эти разрушительные порывы, ведь реальность была слишком эфемерна и могла рассыпаться на куски под сильным воздействием. Так и сидел на своем стуле старый маг, о чьих должностных полномочиях и обязанностях с каждым новым поколением невыразимцев забывали все больше, считая, что кроме выдачи мантий и защитных артефактов этот полусквиб ни на что не годен.

И вот сегодня, прогоняя в памяти события последних месяцев и анализируя ветки вероятностей, уже готовясь в очередной раз спасовать перед неизбежностью, Кастелян Отдела тайн почувствовал, что ситуация изменилась. Камешек, что он столько лет боялся столкнуть с горы, чтобы не спровоцировать обвал, скинул кто-то другой, что сразу обесценило его осторожное бездействие. Старый маг стал свободен в своем выборе, ибо реальность накренилась, пройдя точку невозврата. Как бы не сложилось будущее, оно уже вышло за границы прогнозируемого.

За десятилетия бездействия Кастелян забыл не только свое имя, данное ему при рождении, но и те инструкции, что он должен был исполнить в случае подобной необходимости. У непривычного к активным действиям столетнего мага, отвыкшего спешить, ушло несколько недель на составление действенного плана. Естественно, он не собирался, как гласила инструкция, обращаться к Главе Отдела тайн. Нынешний глава, как и его заместитель, был даже не тенью, а жалкой пародией на настоящих невыразимцев. Впрочем, это относилось и ко всем прочим действующим сотрудникам отдела, которых сейчас насчитывалось более тридцати, хотя, в прошлые времена, когда в Отдел принимали только самых достойных, их редко бывало больше дюжины.

Кряхтя и с трудом разгибаясь, Кастелян Отдела тайн прошел закрытым проходом и, спустившись на шестьдесят ступеней по винтовой лестнице, оказался в сердце Отдела, куда никто не входил вот уже сорок лет. Никакого алтаря и прочих атрибутов родовых домов чистокровных магов в просторном помещении не было. Роднило их только отсутствие окон, грубый камень стен и ощущение силы, которое исходило от единственного предмета интерьера, что возвышался в полностью пустом зале. Стела, упирающаяся в высокий потолок, казалось, поглощала свет и, тем не менее, от нее шло тепло и распространялись волны магии, что питали все министерство, выстроенное над некогда скрытой под слоями скалы и грунта пещерой. Стела была краеугольным камнем отдела, что, в случае катастрофы, могла передать претенденту на главенство все знания, накопленные поколениями невыразимцев. Отполированный камень был испещрен именами действующих и бывших членов этого тайного общества, которое обыватели привыкли считать одним из отделов министерства.

Напрягая глаза и с трудом водя артритным пальцем по выгравированным строчкам, Кастелян Отдела тайн искал имена, которые откликнутся на его зов. Вот под его рукой загорелась серебром надпись «Аурелиус Принц». Пара минут напряжения памяти, и Кастелян разочарованно вздохнул, вспомнив, что когда-то именно это имя он получил при рождении. Палец скользнул дальше. Багрово-коричневая надпись «Том Марволо Риддл» просигнализировала, что предатель-ренегат все еще не ушел за Грань, где ему самое место. Кражу артефактов талантливому полукровке еще можно было спустить, но кражу знаний ценой жизни коллег прощать непозволительно. Предатель однозначно заслужил смерти, и, если бы во главе Отдела стоял истинный Глава, то так оно и было бы. Но главы не было больше сорока лет, а временщики не следовали традициям Ордена, последние так и вовсе не помнили их.

Непослушная рука чуть не проскочила через слабое свечение от надписи: «Бартемиус Крауч мл.». То, что смешной любознательный малыш, хоть и слаб, но жив, порадовало старика. Новый отклик: «Северус Снейп-Принц». Неужели родственник. Нет, почти лишенный родовой силы бастард, судя по первой фамилии, что не являлась именем ни одного чистокровного рода. Вон, даже цвет с прозеленью, как у талантливых полукровок. Род Принц, если еще не ушёл в небытие под грузом проклятий, то достоин забвения, раз упустил такой алмаз, что хоть и не годится на должность Главы Ордена, но заместителем явно потянет, надо к нему приглядеться. Кастелян плохо помнил юношу, которого лишь раз допустили в лаборатории как временного ассистента, но которого, тем не менее, приметил камень Ордена.

Из последних сил Кастелян Отдела тайн, нагнувшись, ощупывал основание монумента былого величия сообщества невыразимцев, основанного самим Мерлином, уже не надеясь найти достойного, который сможет принять бразды правления над обескровленным великим Орденом. Пальцы опалило нестерпимым жаром, когда рука была в футе от пола. Чтобы прочитать имя, старику пришлось встать на колени. «Август Руквуд» горели слепящим золотом буквы, явно указывая на нового главу Отдела тайн.

Под гулкими сводами Сердца Ордена невыразимцев впервые за многие десятки лет звучал смех. Старческий дребезжащий хохот отражался от каменных стен и потолка, образуя невероятную какофонию звуков разбивающих траурное величие святыни почти угасшего великого Ордена и наполняя силой последнего хранителя знаний.

Отсмеявшись, старик легко поднялся с колен, потянулся всем телом, привыкая вновь чувствовать потоки силы, струящиеся через члены, и проговорил сам себе: - «Хитрый негодник! Вот только как тебя теперь искать?» А после добавил: - «А как бы действовал я в такой ситуации?» И, насвистывая мотивчик фривольной песенки двухсотлетней давности, легко взбежал по ступеням торопясь в свой личный кабинет, о существовании которого из нынешнего состава Отдела не знал никто.

***

Вырвавшийся из Хогвартса на краткие весенние каникулы Северус Снейп неспешно прогуливался по пустынной, по причине раннего времени, застекленной галерее, ведущей в теплицы Лонгботтом-лодж, когда его настигла волна сырой магии, характерная для детского выброса, только слишком уж сильная для любого из подотчетных спиногрызов. Детей зельевар не любил, но, находясь в постоянном контакте с ними, что в школе, что в поместье, привык оберегать и страховать от опасностей эти вечные источники неприятностей. Разом напрягшись, ведь столь сильный выброс мог повредить ребенку, Снейп определил эпицентр воздействия и бросился к его источнику, который оказался в малом кабинете леди Лонгботтом.

Не сомневаясь в своих действиях, зельевар, снеся все запоры, бывшие по чести лишь предупреждающими, а не атакующими, ворвался в святая святых своего патрона. Открывшаяся картина заставила мастера окклюменции на миг потерять концентрацию и застыть с выпученными глазами. Но вопль леди Августы мгновенно вернул его в реальность:

- Спасай долбодятла! – и Снейп бросился диагностировать лежащего на ковре в позе эмбриона Руквуда.

Разжав намертво сцепленные челюсти заклинанием и влив в горло потерпевшего пару флаконов с восстанавливающим и нейтрализующим чрезмерное воздействие сырой силы зельем, Северус обратил свое внимание на замершую статуей у окна леди Августу.

В глазах ведьмы плескалась паника.

- Успокаивающее? – Снейп медленно протянул в ее сторону стандартный флакон. Леди благодарно кивнула, но отхлебнула только половину дозы. А на поднятую бровь, пояснила:

- Больше нельзя, – и предупреждая вопрос, попросила, – ты же сваришь мне гормональный релаксант?

И вновь Снейп не удержал лицо. Гормональный релаксант назначался подросткам в пубертате и беременным женщинам. Ни тем, ни другим леди Лонгботтом Северус представить не мог.

- Что, тоже считаешь меня ни на что не годной старухой? – вновь начала заводиться леди.

- Я в зельеварню. Тинки! Руквуда в постель. Проспится, будет как новенький, – обращаясь уже к Августе, немного заискивающе, все же осмелился в присутствии леди командовать ее домовиком, закончил Снейп, пятясь к дверям.

Пока ведьма набирала воздух в легкие для достойного ответа зарвавшемуся не вассалу, Северус поспешил ретироваться и не слышать возможных проклятий на свою голову.

Варился релаксант быстро, благо все компоненты были доступны. Снейп нес флакон хозяйке поместья с выражением мученика, приговоренного к смерти. Ни в гостиной, ни в кабинетах леди не обнаружилась, и Северусу пришлось снизить уровень трагизма в выражении лица и жестах, призвав домовика и уточнив у него, где сейчас находится госпожа Лонгботтом. Августа сидела у кровати оклемавшегося Руквуда, ласково поглаживая того по голове и укоризненно выговаривая ему за необдуманное поведение.

- Северус, – не дав тому развить мизансцену по своему сценарию, сказала леди, – спасибо, что откликнулся на мою просьбу, – Снейпу только и оставалось, что без излишних эффектов подойти к ведьме, проглотив все заготовленные фразы. Леди тем временем откупорила флакон и отпила глоток, рекомендованную суточную дозу.

А вот следующий вопрос в третий раз за день вогнал зельевара в ступор.

- Северус, ты не мог бы модифицировать зелья под некоторые, кхм… особенности моего положения? – и леди слегка покраснела. – Тем более что ты уже в курсе моей ситуации, – а когда Снейп открывая и закрывая рот, стал поочередно смотреть то на леди, то на Руквуда, та, по-девичьи хихикнула, но тут же посуровела.

- Нет. Это было бы слишком. Даже не думай! – И Снейпу, чья фантазия уже пошла гулять на тему личной жизни мадам Августы, и даже успела оценить ее непредвзято, признав, что и лицом, и фигурой леди могла бы составить нешуточную конкуренцию выпускницам Хогвартса, стало стыдно.

- Мне понадобится ваша кровь и дополнительная диагностика. Возможно, придется пригласить колдомедика, – как можно более деловым тоном сказал мастер-зельевар, загнав свои неуместные сейчас эмоции под маску невозмутимости.

Дело закипело. С семейного врача взяли дополнительные клятвы. Домовики сновали, доставляя недостающие ингредиенты. Прибежал Роули, почувствовав по своей связи вассала и эмпата назревающие проблемы. За ним хвостом просочился Шафик, а уяснив суть проблемы, немедленно побежал к Руквуду, советоваться по вопросам модификации ритуалов. В общем, к вечеру все поместье со всеми вассалами и слугами было в курсе ситуации и по мере сил пыталось помочь с ее решением или просто путалось в ногах у тех, кто пытался.

До выяснения причины нервного срыва у леди, приведшего к временной нетрудоспособности Руквуда, Снейп добрался только на следующее утро, вновь застав мадам Лонгботтом у постели Августа, которого решил навестить с утра пораньше. Руквуд шипел на домовика, кормившего его с ложки овсянкой, и убеждал леди, что вполне здоров и способен не только самостоятельно обслужить себя, но и участвовать в каком-то ритуале, а если тот окажется ловушкой, то и дать отпор. Из ответных увещеваний Августы Северус понял, что Август просил мадам Лонгботтом подстраховать его в сложном ритуале, но та отказала, из-за чего Руквуд, движимый жаждой познания вспылил, леди вспылила в ответ, и за нее свое слово сказал будущий наследник, выдав мощнейший выброс еще в утробе. В таком состоянии ведьме лучше не участвовать ни в каких экспериментах, если участники не желают получить локальный Апокалипсис. Вот Руквуд и убеждал мадам, что справится сам, а Августа, закусив удила, требовала страховки.

- Я пойду с Августом, – положил конец спору Северус.

- Но это может быть ловушкой, – в два голоса парировали недавние спорщики.

- Я не трепетная фиалка и смогу и за себя постоять, и Августа защитить, – припечатал мрачный зельевар. – Когда и где? И, – видя сомнение на почти родных лицах, добавил, – это не обсуждается.

***

Поляна, куда в полдень переместились Снейп и Руквуд, была девственно чиста и запорошена тонким слоем снега. Обещанного дуба в центре не наблюдалось. Пока Август пытался взглядом проявить несуществующую дендрофлору, Северус внимательно сканировал окрестности. И все же, появление незнакомого мага проморгали оба.

- Сегодня чудесный день, Август, Северус, – поприветствовал молодых людей возникший как из воздуха немолодой маг. Стоял он точно в означенном для мифического дуба месте и лукаво щурил глаза. Что-то в его облике показалось Северусу знакомым, но не лично, а ассоциативно. Лично с этим магом Снейп не контактировал, своей памяти он привык доверять.

- Потому-что тебя так и не посвятили в невыразимцы и ты не получил свою мантию, – ответил на незаданный вопрос старик, испугав и ошарашив уверенного в своих ментальных щитах зельевара. – Да не напрягайся ты. Подрастешь, еще не так сможешь. Если раньше не загубишь таланты.

Пока Северус пересматривал свои представления о возможностях сильных магов, перекраивая сформировавшийся шаблон, где сильнейшие маги современности Дамблдор и Темный лорд могли лишь просматривать иллюзии, что привычно крутил как пластинку на поверхности своего сознания Снейп, Руквуд бросил в атаку свое любопытство и дружелюбие. Тот, кто не знал хорошо Августа, мог бы принять его за наивного ученого, ничего не видящего, кроме чистой науки и готового идти на контакт с любым, предложившим новые знания. Но Снейп видел и другую сторону приятеля, так что прекрасно понимал, что в незнакомой обстановке тот никогда не теряет бдительности.

- Тише, тише, – поднял вверх руки так и не представившийся старик, – не пытайся атаковать меня бесполезными вопросами. Лучше спроси себя, что ты чувствуешь?

- Обиду, – выпалил Август. И он сейчас был как никогда откровенен. Но, глядя на удивление, написанное на лице оппонента, конкретизировал ответ, – никто, даже ты, Кастелян, после моей смерти не написал в газету ни строчки о том, что помните, каким хорошим парнем я был.

- Не знаю как те недоумки, что мнят себя элитой невыразимцев, а я знал, что хоронить тебя рано. Мне еще нужно обучить тебя, да и друзей твоих тоже, – хитро глянул старик на Снейпа.

- Обучить? – удивился Руквуд.

- А ты как думал? Что неуч может руководить Отделом тайн? – но видя полное непонимание ситуации собеседниками, взрослый маг снизил градус язвительности и продолжил вполне мирно. – Ты не смотри на последних глав. Я вон тоже могу сказать, что я – лорд Слизерин, вот только ни магия рода, ни сейфы мне не подчинятся, как бы громко я не кричал об этом.

- Темный лорд называл себя наследником Слизерина. Это потому, что магия не признала в нем лорда? – почувствовав, что опасность им не грозит, включил модус ученого Руквуд.

- Неугомонный, – радостно всплеснул руками старик, – настоящий невыразимец, не то, что эти. – И маг смачно сплюнул в сторону, правда, не забыв испепелить плевок еще до того, как тот достиг земли. – Как истинный Кастелян Отдела тайн и единственный оставшийся посвященный в Орден невыразимцев, я, отринувший имя, но не утративший его, Аурелиусом Принцем когда-то рекомый, клянусь тебе, Август Руквуд, буде на то воля твоя, посвятить тебя и твоих избранных друзей и соратников в члены Ордена и обучить тебя на Главу Отдела тайн.

Подкрепленные магией слова тяжелыми камнями упали к ногам молодых магов, лишив их дара речи. Руквуд пытался осмыслить суть предложения. Ведь, если последние десятилетия Отделом тайн руководили подставные министерские чиновники, то легенды о кладезях знаний, за которыми и пошел юный маг, могут оказаться вовсе не пустышкой. Снейпа же, впервые встретившего кровного родича по матери одолевали внутренние демоны, насылая желания в диапазоне от познакомиться поближе, до гордо послать подальше.

Пока Северус пытался сократить поголовье демонов в своей голове, Август вполне благосклонно общался с будущим наставником, объясняя ему особенности ситуации с его нелегальным положением и статусом личного вассала леди Лонгботтом, так что Снейпу, так и не пришедшему к однозначному решению, пришлось смириться с тем, что своим молчанием он, возможно, потерял шанс обрести лояльного родственника. Успокаивало его то, что и непримиримого врага, которым вполне мог оказаться Аурелиус, если придерживался догматов семьи, запрещающих смешивать чистую кровь Принцев не то, что с магглами, но и с магами, запятнавшими себя в последних десяти поколениях связями с нечистокровными, он не приобрел, оставшись неузнанным. При таком старте нужно было сначала прощупать почву, а уж потом решать, а нужен ли ему такой родич. При мысли о родных почему-то вспомнилась не мать, и не обожаемая когда-то в платоническом плане, и оттого идеализируемая Лили, а Лонгботтом-лодж и его обитатели.

***

Перед отъездом в Хогвартс Снейп наварил для леди Августы массу модифицированных составов. Сама леди в соавторстве с Роули, Руквудом и Шафиком работала над комплексом поддерживающих магию матери и дитя ритуалов. Всем в поместье уже было ясно, что мадам носит под сердцем мага запредельной мощи. И чтобы эта мощь не причинила вреда здоровью и психике леди, малыша и прочих присных нужны беспрецедентные меры.

Руквуд втихаря шерстил библиотеку Отдела тайн. И не пустышку-профанацию, доступную нынешним «сотрудникам», а настоящую, исконную. Но, кроме данных об отрицательных результатах, когда мать гибла родами, а ребенок вырастал психически ущербным, пока ничего не находил.

Сама Августа следовала режиму, активно медитировала и пила сваренные Северусом зелья, чувствуя себя с каждым днем все спокойней. Небольшие проблемы с перепадами уровня магии леди проблемами не считала. Ведьминское чутье подсказывало ей, что от ее настроя зависит самочувствие и развитие ребенка. Поэтому излишнюю заботу близких она сносила со снисходительной улыбкой. Так что, к середине марта все домочадцы уверились в стойкой ремиссии и уже не докучали ежечасным приглядом, позволив леди самой планировать свои дни. Чем Августа и воспользовалась в полной мере, благо намеченных и отложенных дел было предостаточно.

Идея Крейга о подготовке почвы для смещения с постов Дамблдора и Фаджа была признана не только перспективной, но и своевременной. Отголоски скандала по делу от пятого декабря все не затухали, будоража магическое общество и наводя тень, а то и нанося более существенный вред репутациям, как министра, так и Светлейшего. Активизировавшиеся соперники за должность главы государства вовсю расшатывали министерское кресло, роняя рейтинг доверия к министру, и без того подорванный означенными событиями. Слово импичмент то и дело звучало среди разговоров, как в кулуарах министерства, так и среди обывателей. К осени можно было ожидать досрочных выборов. Вот только потенциальные кандидаты на эту должность, что активно выступали в прессе с критикой действий нынешнего министра, доверия у леди и ее приближенных не вызывали. Да и Визенгамот с его нынешним председателем мог доставить массу неприятностей. Без сторонней помощи и консультаций говорить о создании новых политических союзов, устраивающих род Лонгботтом, было рано. Древнейший род исконно британских друидов слишком давно отошел от политики, так что его перестали воспринимать всерьез.

Пищи для размышлений добавил Руквуд, рассказавший патрону историю Отдела тайн и намекнувший на интерес Кастеляна к судьбе Барти Крауча младшего. Хоть Августа и предполагала, где и кто мог прятать ослабленного по словам того же Кастеляна молодого мага, но, опять же все упиралось в связи. Силовое решение проблемы Крауча даже не рассматривалось. Оставалось накапливать материал в картотеке и искать союзников из политически активных и влиятельных представителей древних семей. «Раскаявшиеся» сторонники Неназываемого, за малым исключением, что уже собрала в своей свите Августа, доверия не внушали. Сумевшие остаться в смутные времена в нейтралитете семьи были немногочисленны и занимали выжидательную позицию. Из условно светлых, то есть не запятнавших свою репутацию во время массового террора, оставались Боунсы, Краучи (что, хоть и понесли репутационные убытки, но во враги Дела Света зачислены не были), Абботы (с которыми Августа практически не пересекалась) и Макмилланы (что, несмотря на многочисленность своего клана, были слишком уязвимы для шантажа и плотно сидели на крючке у Светлейшего). Считать реальной силой одинокого старика Пруэтта или одиозное семейство Уизли мог только такой иллюзионист как Дамблдор. К Абботам можно было подобраться через Боунс, что опять же возвращало к исходным.

***

Сближение со слишком самостоятельной, осторожной и догадливой главой ДМП шло медленно, но неуклонно продвигалось от стадии приятельства к стадии взаимовыгодного партнерства, не исключавшего в будущем перерасти в искреннюю дружбу. Ведьмы во многом были даже слишком похожи. Будучи почти ровесницами, обе в ранней юности пережили тяжелые времена. Обе вынужденно разочаровались в близких. Обе в зрелом возрасте взвалили на себя ответственность за воспитание малолетних родственников. И, хоть одна из них занималась развитием родового поместья, прирастая вассалами и экономическим и прочим сопутствующим влиянием на бизнес маг.Британии, а вторая копила связи и компромат для увеличения своей значимости на политической арене, но методы воздействия, да и конечные цели (благополучие близких) роднили дам не хуже кровных уз.

- Фадж, конечно, политический труп, – сидя в беседке Визард-парка, родового поместья семьи Боунс, окруженной чарами контроля климата, что было не лишним в конце марта, произнесла леди Лонгботтом скучающим тоном.

- Безусловно, Августа, – довольно жестко отрубила дама с моноклем, не принимая навязываемого тона более осторожной в высказываниях подруги.

- Тебе так хочется, чтобы именно я озвучила общедоступные истины? – леди эффектно выгнула бровь, но, казалось, на ее визави это не произвело впечатления, – Изволь, ни Байли, ни Фергюссон, что так активно расшатывают стул Фаджа, в своем стремлении занять его место не представляют из себя реальной политической силы. Их манят туманные перспективы стать новой компромиссной фигурой, что будет под дудку своих спонсоров декламировать «дозволенные речи». – И леди Лонгботтом вперила не менее въедливый взгляд в свою собеседницу, – вот только кого из них поддержит Визенгамот? – кинула парфянскую стрелу старшая из собеседниц.

- Что ты предлагаешь? – прямолинейно спросила Амелия.

- Смену главы законодательного собрания, конечно, – глядя на свою подругу и уже почти соратницу, припечатала Августа.

Рыжая, коротко стриженая ведьма ненадолго ушла в себя:

- Лорд Аббот. Вот только как заставить его шевелиться?

- Тебе лучше знать. Я, несмотря на главенство над родом Лонгботтом, все же не коренная британка.

- Я поговорю с крестным, – в уме намечая канву будущего разговора, выразила согласие леди Боунс, – а на должность министра кого будем выдвигать?

- Вариант с Краучем мне кажется наиболее предпочтительным, – осторожно начала Августа, – только придется зачищать подводные камни. – На немой вопрос в глазах собеседницы, леди Лонгботтом извиняюще сказала, – пока только под клятву о неразглашении. Позже сниму, – добавила женщина, видя непримиримый огонь в глазах опытного дознавателя, – сама поймешь, что здесь нужно действовать филигранно.

Клятву Амелия дала, о чем немедленно же пожалела. Впрочем, по мере повествования, глава ДМП все больше проникалась важностью и неоднозначностью услышанных сведений.

Августа ушла, а Амелия так и осталась в беседке задумчиво глядеть на полыхающий закат и анализировать полученную информацию.

Примечание: В Британии, кроме пасхальных, есть еще короткие, в пять дней, весенние каникулы в феврале.

Подобное к подобному или начало прекрасной дружбы. Часть 2

- Если так и будешь сидеть здесь неподвижно, то превратишься в соляную статую, как жена Лота, – звонкий голосок с легким приятным акцентом разрезал тишину весеннего вечера, – я принесла глинтвейн, ты наверняка замерзла, – продолжил журчать такой родной и привычный голос.

- Тильда, скажи, кого британские волшебники хотели бы видеть следующим министром магии? – Только сказав о наболевшем, Амелия осознала, кого она об этом спросила. И нет, мисс Боунс не умаляла жизненного опыта и мудрости своей ближайшей подруги, но недавняя иммигрантка, спасенная ею из лап торговцев живым товаром и порвавшая со своей родней, вряд ли могла предоставить сколь либо репрезентативную выборку по достойным членам общества. И, тем не менее, ответ она получила.

- Лавгуда, с помощниками, конечно, Крауча и Локхарта, – прожурчала Тильда.

Амелия не имела привычки игнорировать даже самые бредовые идеи, иначе не продвинулась бы так высоко в своем департаменте. Вот и сейчас, начав анализировать услышанное, глава ДМП с удивлением поняла, что, если данные маги выдвинут свои кандидатуры на должность министра, то их рейтинг будет неизменно выше тех, кто сейчас рвется к власти. Оставался вопрос, к кому из названных кандидатов у самой Боунс есть подход, и кто из них готов к полноценному сотрудничеству. Предложение Августы тоже не стоило сбрасывать со счетов, вот только, чем обернется еще даже не запланированная операция по изъятию Барти-младшего, который, еще не факт, что находится в родовом поместье, было пока невозможно предсказать. Хотя потенциальная поддержка Отдела тайн и внушала уверенность.

Анализируя информацию, полученную от леди Лонгботтом, Амелия все больше склонялась к кандидатуре Крауча. Да, не идеален, излишне категоричен и внушаем, но. Если внушать и ставить цели и задачи будут правильные люди, то и «Железный Крауч» может из стана левых радикалов переместиться во вполне себе умеренных реформаторов с консервативным уклоном. А уж харизмы и настойчивости в достижении целей Бартемиусу-старшему не занимать.

Наметив приоритет по министерству, Амелия стала планировать кампанию против затихарившегося в своем поместье крестного, которого за последнюю дюжину лет видела от силы раз десять, и то, в большинстве своем в коридорах министерства. Острый на язык старик был знатоком и ярым поборником соблюдения традиций, что не мешало ему непредвзято подходить к решению любого вопроса, отметая наносное, будь то родовая спесь, доведенная до абсурда у правых радикалов или магглофильский популизм, возведенный в абсолют у левых. Лорд Аббот был одним из реальных кандидатов на пост главы Визенгамота, когда из ниоткуда в собрание достойнейших ворвался полукровный выскочка, что на волне эйфории от победы над Гриндевальдом сумел вырвать себе титул Верховного чародея. Не воспринимавшие всерьез Почетного председателя Визенгамота маги из древнейших родов, сами пустившие волка в свою отару, очень быстро осознали, что молодой, по меркам лордов древнейших родов маг, готов идти по головам ради сохранения и упрочения своего статуса. Некогда единая Верхняя палата Визенгамота за считанные годы распалась на отдельные фракции, которые, чем дальше, тем больше, вместо совместной конструктивной работы, стали размениваться на мелкие междоусобные склоки. Еще дважды лорд Аббот пытался вернуть порядок в это оголтелое сборище, выставляя свою кандидатуру на роль Верховного чародея. Но в пятьдесят седьмом был просто не услышан занятыми местечковыми разборками лордами, а в шестьдесят девятом, еще до начала прений по кандидатам, заболел легкой формой явно модифицированной драконьей оспы, надолго попав в Мунго. Непрозрачный намек лорд древнейшего рода понял. Переболев и лишившись существенной части импозантной красоты зрелости, Гермес Аббот затаил нешуточную злобу на выскочку-ренегата, чье изучение крови драконов, как и жажда власти и всемерного признания настоящих и выдуманных самим трансфигуратором заслуг, известное в обществе, делало его наиболее вероятным кандидатом в отравители. Вот только отсутствие доказательств и страх за семью, младшее поколение которой училось в Хогвартсе и было в полной власти бессовестного интригана, помешало лорду древнейшего рода предпринять решительные шаги. Обеспечив, как мог, безопасность родни, особенно младших, защитными ритуалами и амулетами, лорд Аббот затаился. Посещая лишь некоторые, наиболее значимые заседания, он сохранял остатки влияния в законодательном собрании и отслеживал тенденции, что, по мнению одного из опытнейших магов Визенгамота, вели британское магическое сообщество в пропасть.

***

К удивлению Амелии, договориться о встрече с крестным оказалось довольно просто. Стоило только упомянуть, что заинтересованным в дискуссии является так же род Лонгботтом и его глава-регент в частности. Делать из возможного союзничества тайну перед близким родственником мисс Боунс не собиралась, да и Августа не просила хранить ее инкогнито в секрете от потенциальных соратников, если только те сами не выкажут слишком явного негатива.

Разговор с крестным получился каким-то легким и иносказательным, как будто старый лорд озвучивал давние договоренности, параллельно шифруя через Амелию послание кому-то другому. По всем основным вопросам положительный отклик был получен незамедлительно. На прощание лорд выразил желание увидеть в следующий раз в своем доме не только дорогую Августу, но и «старого сморчка», если тот выразит желание сопровождать девочку.

То, что девочками и мальчиками, уничижительно или с оттенком похвалы, в зависимости от контекста, Гермес Аббот называл всех, кто был моложе семидесяти лет, Амелия знала. Как поняла и то, что именование леди Лонгботтом девочкой имело исключительно доброжелательный оттенок. Но вот, кого имел в виду лорд древнейшего рода, говоря о «старом сморчке» глава ДМП даже представить себе не могла. Особенно, учитывая, что крестный не был знаком с Августой и вряд ли знал круг ее общения лучше самой Амелии, которая ни о каких стариках (ну не Дамблдора же считать, даже если он и тянул на «старого сморчка», то никак не мог сопровождать леди Лонгботтом, отношение которой к нему уже перешло отметку «недоброжелательность», а может и вовсе «вражда») не знала. Леди-вдову большинство считало крайне замкнутой и необщительной дамой, ищущей уединения в своем поместье и не имеющей связей в обществе. Даже для главы ДМП стало откровением наличие неплохого отряда боевых магов в доме древнейшего рода (а, судя по их виду, вассалами они стали уже при нынешней главе) и скорость реакции леди на внешние угрозы, заставляя завидовать точности анализа и своевременности ее выверенного ответа.

Простившись с крестным, Амелия, минуя каминный зал, направилась к выходу в сад, планируя успокоить и систематизировать мысли и разрешить сомнения, оставшиеся у нее после разговора с одним из самых близких людей. Пройдя по знаменитой яблоневой аллее, мимо голых по раннему времени деревьев, мисс Боунс свернула на первой же развилке, оказавшись в саду камней среди, казалось бы, беспорядочно разбросанных скальных образований, перемежающихся зеленью мха и карликовых сосен. Эта часть сада в своем восточном минимализме появилась в поместье в середине шестидесятых, когда лорд Аббот вернулся из своего длительного путешествия в Японию. Присев на низкую деревянную лавку возле содзу, что своим мерным стуком и журчанием воды всегда успокаивал женщину, Амелия постаралась почувствовать, как учил ее крестный, единение с природой. Но сегодня что-то мешало настроиться на нужный лад. Перед глазами, как наяву, пробегали самые страшные и унизительные картины ее прошлого. И, хоть ведьма и помнила, что, вернувшись из Японии, где Гермес, изолировал себя от внешних контактов, переживая смерть любимой второй супруги и их нерожденной дочери, тот был искренне удручен, что в его отсутствие крестница попала в столь бедственное положение. Но мысли о том, что на ее юные плечи рухнула вся полнота ответственности, что не каждый мужчина смог бы вынести, все еще отдавались болью в сердце Амелии.

Интерлюдия, повествующая о становлении «железной» леди

Отец Амелии, вторично овдовев, всего через пять лет после потери первой супруги пустился во все тяжкие. Впрочем, законные браки, числом два, так же не особо стесняли страсть чистокровного лорда из древнего и прославленного рода артефакторов и магов разума к разгульному образу жизни, в котором тот видел признак аристократической избранности, позволяющей ему свысока глядеть на тех жалких неудачников, которым лишь своим трудом остается зарабатывать себе на жизнь, тогда как ему, как потомку древнего рода, не приходилось задумываться о своем содержании. Будучи поздним ребенком, он схоронил родителей, едва перейдя тридцатилетний рубеж. И, если первый брак со сговоренной старшим поколением невестой из рода потомственных чароплетов, и добавил мудрости в его буйную голову, то только той, что жениться нужно на сироте, ибо родители его первой супруги изрядно отравляли его существование, вплоть до своей преждевременной кончины в результате очередного эксперимента. Собственно, и разочаровавшая лорда Боунса жена, что за пятнадцать лет брака родила ему только двух дочерей и ни одного наследника, угасла вслед за своими предками довольно быстро. От него потребовалось лишь минимум усилий, таких как участившиеся придирки и более свободное поведение. Дочерей же заносчивый лорд за людей не считал, и никогда не стеснял себя рамками приличий в их присутствии. И, если Амелии относительно повезло, что к моменту кончины матери она уже год как училась в Хогвартсе и бывала в родовом поместье лишь наездами на каникулах, то ее младшей сестре доставало лицезреть всю неприглядность отношения отца к ней и своей законной супруге, особенно проявившуюся после смерти бабушки и дедушки Фарли, известных не только в пределах маг.Британии мастеров чар.

Новая женитьба родителя, как и последовавшее спустя пару лет рождение долгожданного наследника, не особо обеспокоили Амелию, увлеченно постигавшую магические науки в Хогвартсе и активно тяготевшую к исконно пестуемых в семье матери чарам. Грезя лишь ученичеством у австрийского мастера, в переписку с которым юная Боунс вступила по рекомендации своего школьного учителя, Амелия была совсем не готова столкнуться с мрачной действительностью, приехав на каникулы после своего шестого курса в Хогвартсе. Всего за месяц со дня смерти своей второй супруги лорд Боунс успел окончательно опуститься в нравственном плане, превратив поместье в проходной двор для мошенников невысокого разлива и дам отрицательной репутации. Дорогие украшения родового дома были распроданы и раздарены. На смену им пришли дешевые и безвкусные вещички, что окончательно лишило разграбленный дом последних крох уюта.

Маленький Эдгар, по счастью, не видел, а если и видел, то не понимал в происходящем, находясь на попечении няни, нанятой под магическую клятву еще покойной миссис Боунс в период ее затяжной болезни. Алиция, появившаяся следом за старшей сестрой из камина в родовом доме, немедленно ушла в свои комнаты, не выражая ни малейшего интереса жизнью прочих домочадцев. С сестрой, даже учась на одном факультете, Амелия так и не сблизилась, слишком сильно разнились их интересы и круг общения. Глядя на амбициозную и стремящуюся к знаниям Амелию, большинство хаффлпаффцев сомневались в ее близком родстве с не блещущей интеллектом, домовитой и склонной к соглашательству Алицией, водившей знакомства с магглорожденными и полукровками, считая ту кузиной из младшей ветви старого рода. Впрочем, Алиция не спешила развенчать это маленькое недоразумение, дистанцируясь от старшей сестры, которой во многом завидовала.

То лето прошло в позиционной борьбе между Амелией и ее отцом. Несмотря на совершеннолетие, девица рода, согласно традициям, при живом главе, права голоса не имела. Хотя ей все же удалось протолкнуть несколько решений, манипулируя теми чертами характера отца, что были наиболее близки к тщеславию. Контракт с няней был продлен на три года, учеба Эдгара в Хогвартсе была оплачена авансом за все семь лет, для него был открыт детский сейф, правда с минимальным для подобных сейфов вкладом. Отбив эти пункты к середине августа, Амелия на своей шкуре прочувствовала всю гнусность натуры своего родителя, осознавшего, что им манипулировали. Оплата ученичества у мастера чар повисла на волоске. Традиционно, девочек никогда не учили в кредит, с отсрочкой или бесплатно, как бы талантливы они не были. Ранние браки по слову главы рода ставили крест на дальнейшей карьере девиц, делая их обучение бессмысленным, если только не как коммерческий способ обогащения. Уезжала на свой седьмой курс Амелия с тяжелым сердцем.

Известие о кончине отца пришло на пасхальных каникулах. В виду отсутствия занятий, сестер охотно отпустили на церемонию прощания.

Вид поместья внушал брезгливое презрение. Тщательно пестуемый последней леди Боунс регулярный парк был заброшен и частично приведен в негодность. В доме, как будто, похозяйничал не один мародер, кое-где исчезли даже стеновые деревянные панели, и, казалось, неснимаемые декоративные элементы каминов и потолков. Из посуды, исключая парадный сервиз, запертый в домашнем сейфе, осталась только та, что для прислуги. Из прислуги осталась только няня наследника, контракт с которой был оплачен вперед на момент смерти главы рода. Последний домовик плакал о полупустых кладовых.

Амелия извернулась ужом, но скромные поминки прошли почти благопристойно, благо малое количество прощающихся не превысило скудные возможности хозяйки. Не считать же за нарушение традиций откидывающие чары для всех желающих посетить мероприятие без предварительной договоренности. Для темных семейств – это было нормой, так что Амелия, сама не подозревая, приобрела несколько очков к репутации у древних родов, прознавших, что не только разную шваль, но и парочку «почтенных» магов, среди которых отметился и директор Дамблдор, пожелавший сделать свое появление сюрпризом, выкинуло с территории поместья, несмотря на все их усилия.

Оглашение завещания, проходившее в министерстве на следующий день, вызвало у старшей Боунс зубовный скрежет. Папаша, явно находясь в состоянии помраченного рассудка, завещал, в уплату карточного долга в сто галлеонов под опеку своему приятелю младшую дочь, которой на момент смерти отца еще не исполнилось и пятнадцати. На мистера Приттиса, держателя притона и игорного дома в не самом благополучном районе лондонского домена, так же ложилась обязанность по воспитанию малолетнего наследника рода Боунс, в чем ему материально должен был помочь трастовый фонд, в который и вложил свои последние сбережения покойный глава некогда успешного рода. Исходя из размера фонда, условий вклада и сроков выплат, Приттису полагались двадцать галлеонов ежемесячно. Ни о каких выплатах на содержание поместья, не говоря уже о приданом и оплате дальнейшей учебы девицам Боунс, в завещании не говорилось, да и последние деньги из родового сейфа так же отошли в трастовый фонд наследника, управление которым еще придется оспаривать у многоопытного мошенника Приттиса. По счастью, учеба Алиции на пятом курсе была оплачена, так как для чистокровных семейств, выразивших согласие на поступление в Хогвартс своего ребенка, оплата за первые пять курсов авансом являлась обязательной.

За два месяца до окончания Хогвартса Амелия прошерстила всю школьную библиотеку на предмет оспаривания завещания, подобного отцовскому. Перелопатив и отложив в памяти попутно множество юридических аспектов и казусов, девушка все же смогла составить грамотный протест против произвола последней воли невменяемого предка. Вариантов, кроме как действовать самостоятельно, у юной Боунс не было. Даже столь неопытная девица понимала, что грамотных адвокатов, готовых бесплатно отстаивать интересы угнетенных, в реальной жизни не существует, а попасть в еще большую кабалу, чем та, что уготовил родственник, было бы беспрецедентной глупостью.

Сестры вынуждены были временно сплотиться, отринув надуманные подростковые обиды младшей и прямолинейное раздражение старшей. Лето в поместье было тяжелым. Содержать усадьбу, имея в помощниках только одного домовика, было нереально. Алиция махала палочкой, постоянно кастуя бытовые заклинания и чувствуя себя маггловской Золушкой. Амелия планомерно готовила поместье к консервации на долгие годы, пытаясь сохранить хоть что-то из оставшихся охранных чар и родового имущества. Девушка выкладывалась в ритуалах так, что до своей спальни доползала через раз, изредка просыпаясь на банкетках в коридорах.

Судебные заседания затягивались стороной ответчика. Приттис ждал, когда у сестер Боунс лопнет терпение или, что более вероятно, кончатся продукты, так как денег не было совсем. Понимая, что даже у старьевщика собрать на пятый курс Алицию денег у нее не хватит, Амелия приняла решение отказаться от ученичества, на которое даже без оплаты, что было неслыханно, все еще соглашался мастер из Австрии, и устроиться на работу в министерство, благо превосходный аттестат ЖАБА позволял претендовать на должность стажера почти в любом департаменте.

Выбор пал на ДМП. Больше платили только авроры и невыразимцы, но у них статистика по смертности в первые три года службы была самой высокой, а у Амелии был еще и Эдгар, нуждающийся в опеке. Приняли ее благосклонно, все в министерстве были наслышаны о затянувшемся деле против Приттиса. Цепкий ум и хорошая память, сохранившая все прочитанное в школе, позволили довольно быстро перебраться из стажеров в младшие следователи. С наставниками так же везло. Знатные и амбициозные не желали тратить свое время на зарвавшуюся девицу, смевшую противиться воле отца. Так, по остаточному принципу Амелия попала в обучение к наиболее опытным и мудрым наставникам, со временем, сделавшим из нее самого результативного следователя ДМП, что и послужило старту столь стремительной карьеры. Чтобы, спустя всего двадцать лет, а для долгоживущих магов это непозволительно мало, заткнуть всех злопыхателей за пояс и возглавить департамент магического правопорядка. Но это позже, а пока,…

Алиция училась на пятом курсе, укомплектованная хоть и хуже, чем в предыдущие годы, но вполне достойно. Суд против Приттиса был окончательно выигран в декабре, чтобы породить новый иск. Мерзавец, назначенный придурочным папашей основным управляющим траста, чуя потерю выгоды, постарался извлечь максимальную прибыль, ополовинив и так небольшой основной капитал фонда. Очень хотелось проклясть меркантильного козла чем-нибудь заковыристым из родовых наработок, но приходилось, сцепив зубы, готовить новые иски на возврат нецелево использованных средств.

***

Алиция, заехавшая на пару дней после сдачи СОВ в охотничий домик, единственный оставшийся незаконсервированным в бывшем роскошном поместье Боунсов, потребовала от сестры, ставшей ее официальным опекуном согласия на брак с магглорожденным, учившимся на курс младше Амелии. Никаких грехов старшая Боунс за мистером Пуззи не помнила, кроме его исключительной инфантильности, но агрессивный напор сестрицы, желавшей окончательно порвать с прошлым и своей семьей в придачу, сломил волю уставшей бороться за не всем нужную свободу ведьмы. Благословение главы рода легло теплым одеялом на строптивую мелкую, подпитав ее магию. Теперь, даже будучи женой «пустого» магглокровки, Алиция не потеряет поддержки рода. То, что не оценит, в этом Амелия была уверена, сестра никогда не ценила того, что имела, и не желала работать над увеличением силы и благосостояния рода, ассоциируя род с безумным папашей-вырожденцем и не желая иметь с ним ничего общего. Но Амелия знала и чувствовала важность крови и магии в жилах мага, давая шанс потомкам сестры со временем вернуться к истокам, породившего их рода.

Работа в ДМП жрала нервы и годы. А уж такая продуктивная работа, как у мисс Боунс, могла считаться год за два. Эдгар рос под присмотром няни и гувернера, нанятого с семилетия наследника. Сама Амелия далеко не каждый день могла уделить хоть полчаса времени братцу. В Хогвартсе тот неожиданно для семьи потомственных хаффлпаффцев и рейвенкловцев попал на Гриффиндор. Там сдружился с однокурсницей, что впоследствии стала его женой. То, что в воспитании единокровного брата, Амелия упустила некоторые важные для чистокровных родов аспекты, она поняла только после того, как Эдгар отказался проходить ритуалы на свое полное совершеннолетие в двадцать один год, заявив, что отрекается от «темного» наследия предков (и когда склонность к чарам, артефакторике и менталистике стала темной?). После чего он с женой переехал в съемный дом в Годриковой лощине, не желая расконсервировать и приводить в порядок родовое поместье Боунсов, как и совершенствоваться в развитии наследственных направлений магии. Трансфигурация, как отголосок родового дара, давалась Эдгару легко, но как артефактор он не развивался совсем, сам своими решениями уменьшая у своих потомков шанс развить родовую способность, менталистика и вовсе обошла его стороной.

***

Попытка абстрагироваться от семейных проблем и самостоятельно создать круг по-настоящему близких людей для Амелии началась с шока осознания, что ни один из знакомых мужчин не годился даже в близкие друзья, не говоря о партнерстве и браке. Год прошел в познании и признании своих потребностей. Не обошлось даже без маггловского психолога, выход на которого был той еще миссией. Подростковые травмы психики не хило аукнулись Амелии, сделав ее полностью закрытой эмоционально к лицам противоположного пола. Свой шанс на долго и счастливо в традиционном браке, мадам-старший следователь потеряла в раннем юношестве. То, что маггловский целитель не терял надежды, не слишком вдохновляло Боунс, ведь, в случае с магами, магия желания влияла не только на внешние проявления, но и на суть волшебника. Так Амелии предстояло смириться, что своим желанием она сделала невозможным близость с любым магом противоположного пола.

Пока Амелия металась в поисках запоздалого личного счастья, события в маг.Британии набирали обороты, перейдя Рубикон условно адекватных и выйдя в сферу абсурдных.

Эдгара с женой сожгли в съемном домике десятого октября восемьдесят первого года. Горестную весть принесла Алиция, сама удивленная, что согласилась посидеть с годовалой племянницей, дабы брат, отношения с которым она поддерживала от случая к случаю, смог устроить романтический ужин своей супруге. Сгрузив на столик в прихожей сверток со спящей девочкой, Алиция незамедлительно удалилась к границе антиаппарационного купола, где и исчезла на очередные надцать лет.

Ребенка пришлось вводить в род, так как Эдгар, чураясь «темной» магии, даже свой брак не закрепил ритуалом, делая будущих детей непризнанными бастардами. По результатам ритуала, в качестве второго имени, мелочь получила имя Амелия. Первым осталось пошлое маггловское Сьюзен. Если попадет на Слизерин, будет ей закалка характера.

***

Дичь, творившуюся после мнимой победы (кто кого победил, если, за исключением нескольких стычек, никто ни с кем не сражался?), нужно было попросту пережить. Министерские чистки не коснулись сестры пострадавшего в столкновении с Пожирателями сторонника Дамблдора Эдгара Боунса, ставшую, к тому же, еще и опекуном его малолетней дочери.

Позже, размышляя о событиях той судьбоносной осени, Амелия не раз задумывалась о странной и внезапной смертности родителей малолетних детей восьмидесятого – восемьдесят первого года рождения. А таких было много. Покушения на молодые семьи следовали одно за другим. Маги с маленькими детьми массово покидали Альбион, опасаясь нападений.

Апогеем абсурда стало развоплощение Неназываемого, что со слов Дамблдора, лично явился, чтобы уничтожить угрозу своей жизни в лице Мальчика-который-выжил, который, в свою очередь, якобы сразил отскочившим от младенческого лба проклятьем Темного лорда.

Хватать ценности и бежать за границу Амелия передумала, в виду четкой персонификации цели всех ярых мстителей за смерть Неназываемого на шрамированном лбу Избранного героя, опять же со слов Дамблдора, Гарри Поттера, раскрывать тайну сокрытия которого Великий светлый не собирался, несмотря на давление общественности.

Так и жила до недавнего времени последняя, если не считать малышку Сью, представительница древнейшего рода Боунс, постепенно поднимая репутацию и наращивая связи, лелея заветную мечту о наведении порядка в магической Британии, что стремительно теряла свои позиции в мировом магическом сообществе, понимая, что в одиночку такое дело не осилить. Вот только с союзниками было не густо, слишком завышена планка была к ним у битой жизнью ведьмы.

Конец интерлюдии

Первым делом, придя домой, Амелия связалась с Августой. Та, услышав прощальные пожелания лорда Аббота, затребовала воспоминание обо всем разговоре, отказавшись, до времени, давать ответы и комментарии.

Леди Лонгботтом дважды, один раз в одиночестве, второй с Руквудом, пересмотрела разговор в «Яблоневой долине» и пришла к закономерному выводу, что к делу необходимо подключить Кастеляна Отдела тайн, на которого, в отсутствии прочих кандидатур, непрозрачно намекал лорд Аббот.

Август, подхватив флакон с воспоминанием, метнулся в Отдел тайн, индивидуальный неотслеживаемый каминный доступ к которому получил от наставника на днях.

Симметричный ответ и раскрытие «бабского» заговора

Естественно, что нападение на поместье рода Лонгботтом ни леди, ни ее вассалы и не думали оставлять без ответа. И если с личностями мнимых невыразимцев определились достаточно быстро, вот только, что делать со вчерашними, а то и сегодняшними (троим из нападавших еще не было и семнадцати) школьниками, как определить степень их вины, чтобы не покарать оболваненных глупышей, еще предстояло решить, то ниточку, ведущую от Деррека Райли медленно разматывали, ведя наблюдение за его соучениками и приятелями с аврорских курсов. В этом активно помогал Северус Снейп, имеющий доступ в школьный архив, и Долорес Амбридж, что, казалось, просочилась во все секретариаты министерских отделов, включая Аврорат и ДМП.

Молодежь из не успевших в восемьдесят первом-восемьдесят втором годах отхватить наиболее хлебные должности в министерстве магии копила свое недовольство и охотно делилась им с такими же, как и они, неудачниками, опоздавшими к разделу сладкого пирога. Дискуссии свои они, не особо стесняясь, вели в непритязательных забегаловках Косой аллеи, Хогсмида и прочих общедоступных и приличных для посещения светлыми магами местах магических локаций. То, что воспоминания об этих разговорах за незначительную плату получили вассалы рода Лонгботтом, не было чем-то невозможным. В тавернах типа «Дырявый котел», «Три метлы» и им подобных на ставках у министерских состоял весь штат, включая уборщиц, что не мешало тем периодически перепродавать переданную силовикам информацию повторно к личной выгоде. Так что, прошептать что-то важное в определенном пабе было не менее оглушительно, чем прокричать о своих намерениях днем посреди оживленной площади.

Наблюдение за подозреваемыми взяли на себя ребята из «Медвежьего когтя», передав на время свою вахту в Диких землях братцам-индийцам. Топтуны, по счастью, были малозаметны даже без дезиллюминационных чар, благо представителей магического Китая и Японии, которых основная масса европейцев между собой не различала, за последний год прибыло в маг.Британию достаточно, чтобы стихийники Кума но цумэ затерялись среди них.

Выпускники Гриффиндора, что традиционно шли в Аврорат или спорт, если не вливались в семейный бизнес, в последние два года неожиданно оказались не у дел. Влезшие на волне эйфории от победы в ряды избранных посредственности изрядно опасались конкуренции и, раз за разом, предпринимали немалые усилия, чтобы слить новый набор в силовое ведомство в унитаз, отказывая по формальным или надуманным признакам в зачислении в академию самых сильных или в продвижении из стажеров тех, кому все же удалось закончить курсы. Неприкаянно слоняющаяся молодежь, за исключением единиц, что еще не потеряли надежду продвинуться по служебной лестнице того же Аврората, была безработна, беззаботна и зла на своих более удачливых старших товарищей. Все пятеро оставшихся после смерти Райли парней были именно из категории безработных и злых. Неудачный набег на поместье древнейшего рода (ну и пусть Лонгботтомов считают светлыми. Настоящие светлые не держали бы такой мощной защиты. Светлым нечего скрывать от общественности) вкупе с утекшей сквозь пальцы обещанной щедрой наградой, распалили и без того потерявших адекватное представление о реальности молодых магов. Парни считали себя победителями в войне. То, что никто из них не имел никакого отношения к недавнему противостоянию с последним Темным лордом, их не смущало. Они были на стороне победителей, а значит, тоже заслужили свою долю контрибуции. То, что они пойдут в разнос, было вопросом даже не недель, дней. Для Цумэ важным было успеть перехватить самого информированного, а остальным придать ускорения для неминуемого скатывания в бездну, где им самое место, если не придут в разум.

***

Компания, собирающаяся в тупичке в самом начале Лютного переулка, недалеко от аврорских патрулей Косого, привлекла внимание местных завсегдатаев, вот только те, как и наблюдавшие из укрытия за кучкующейся молодежью японцы, не спешили привлекать к себе внимание, чутко следя за чужаками.

- Время вышло, – буркнул рослый парень со следами прыщей под трехдневной щетиной, – кто не пришел, тот опоздал.

- Не гони коней, Марк. Арчи все еще нет. А как мы без него? – ехидно вставил слово веснушчатый рыжеватый блондин с бегающим взглядом.

- Заткнись, Сол, – рявкнул небритый. – Если Арч зассал, это не повод отменять операцию, – и, повернувшись к рыжеволосому крепышу, спросил, – ты достал его, Джек?

Рыжий молча, продемонстрировал похожий на щуп артефакт и гундосо прохохотал, – ботан-Селпи ревел и звал мамочку, отдавая родовой артефакт, но поклялся, что тот вскроет любую родовую защиту до третьего уровня включительно.

- Должно хватить, – выступил со своим комментарием молчавший до этого суетливый блондин. – Арчи говорил, что, по словам Дингла, вдова Миллер слишком слаба, чтобы поддерживать высокий уровень защиты.

- Вот и хорошо, – резюмировал верзила Марк, – разделим его долю на оставшихся в деле. Выходы на Дингла у меня есть, так что, сплавим ему заказанное и заживем.

Пропавший главарь банды разбойников, что готовилась к нападению на родовой дом семейства Миллер, висел на цепях в подвале Лонгботтом-лодж, где его планомерно подводили к искренним признаниям в своем заблуждении. Молодой маг был плотно опутан клятвами неразглашения, но, к удивлению леди Лонгботтом, что после надлежащей подготовки настроилась ломать ментальные преграды, оказался полностью беззащитен в данном плане. Тот, кто брал обеты, даже не думал, что его подельнику встретится на пути маг разума. Слишком мелкой сошкой было это «мясо», чтобы привлекать к нему внимание менталиста. Слишком самоуверен был его наниматель-подельник, рассчитывая зачистить банду в случае успеха операции в первые же дни. Да, на пятое декабря в памяти юноши стояли блоки, но, воспоминания следующих за нападением на поместье Лонгботтом дней помогли полностью восстановить хронологию, как и выявить причастность Муди, тройки штатных авроров и одного обливиатора, лица которых, к сожалению, оказались скрыты, к необоснованной атаке, об истинной цели которой начинающий бандит не задумывался. Юный маг вызывал у леди только брезгливость. Даже аврор-стажер Хаммер был чище помыслами. Тому просто промыли мозги его наставники. А это… Это было противно. Жажда власти и жадность, замешанная на догматах вседозволенности, взращиваемых в своих студентах деканом Гриффиндора, проросли в беззаконие, которое молодежь путала со справедливым распределением средств и ресурсов. И опять белобородый манипулятор со своей кликой выходил чистым. Не он так засрал головы незрелых как умственно, так и нравственно студентов, что те пошли «грабить награбленное», это они сами его недопоняли. Вот если бы он мог дать им второй шанс…

Утренний «Ежедневный пророк» в колонке происшествий опубликовал небольшую заметку о неудачной попытке грабителей вломиться в дом уважаемой и одинокой вдовы Миллер, закончившейся гибелью четверых преступников. Для магической Британии подобные сообщения были обыденностью. За последние тридцать лет, когда уровень образования в Хогвартсе стал стремительно снижаться, охотники за «легкой добычей» нет-нет, да и пытались, безуспешно, по большей части, проверить на прочность родовые чары чистокровок. И, хотя для отстоявших свое добро владельцев, подобные инциденты и влекли за собой неприятные разбирательства в Аврорате по поводу правомерности использования родовых защит фатального для взломщиков порядка, но это не мешало всем, кто имел возможность пользоваться семейными наработками, продолжать упорствовать в своем «заблуждении» относительно действенности сигнальных чар Аврората и не спешить «очистить себя от скверны темного наследия отсталых предков». Благо, наследие вполне действенно защищало жизнь и имущество магов, в отличие от того же Аврората, а официально запретить на законодательном уровне использование семейных чар было нереально, в виду их разнообразия, а часто и недоступности для не членов рода. Так что, некоторое количество потраченных нервов было не большой компенсацией сохраненной жизни, здоровья и фамильного наследства, отобрать и поделить которое с каждым годом находилось все больше желающих. И если что и отличало данное происшествие от множества аналогичных, то только то, что на следующий день, не без анонимной помощи леди Лонгботтом, на второй странице всебританского ежедневника были опубликованы не только фамилии всех пяти нападавших, включая и их главаря Артура Ноланда, труп которого не был найден, но количество пепла от сработавшей защиты позволяло предположить, что того просто распылило на месте, но и подробные биографии начинающих грабителей. Разгоревшаяся в прессе полемика, по счастью, не коснулась почтенной вдовы Миллер, зато существенно прошлась по нравам нынешних выпускников Гриффиндора, его декану, чьи воспитанники, не попавшие в состав действующих правоохранителей, начинают промышлять разбоем и грабежом, директору, под управлением которого, школа превратилась в полигон оголтелых революционеров, и самому Аврорату, сотрудники которого, вместо защиты мирных граждан, сами не гнушаются отъемом честно нажитого имущества. Упоминание о недавнем штурме поместья Лонгботтом леди не обеспокоило, хватало более мелких, но и более вопиющих фактов грабежа и беззакония, пострадавшими в которых оказались лавочники, ремесленники и торговцы из числа чистокровных, но незнатных семей, что было эмоционально ближе большинству обывателей, мысленно отождествлявшему себя с жертвами произвола.

Волна народного гнева была готова захлестнуть министерство магии. От имени оппозиции в Визенгамот было направлено прошение о проведении досрочных выборов на должность министра магической Британии. Визенгамот, в лице его бессменного последние четыре срока председателя, колебался, не зная, оправдают ли себя усилия по сохранению поста за опрометчивым и двуличным Фаджем, или имеет смысл поставить на одну из двух новых «темных лошадок», что, придя к власти, как и Фадж, могут возомнить о себе слишком много.

Пока Альбус колебался, Корнелиус Фадж попытался объявить через Визенгамот военное положение, с передачей ему всех полномочий прочих уровней власти, в виду чрезвычайной ситуации, что и определило его дальнейшую судьбу. Импичмент был объявлен на ближайшей сессии Визенгамота, с назначением даты досрочных выборов на конец мая нынешнего года.

Фаджа тихо отправили под домашний арест, не решаясь пока открыто предъявлять ему претензии. Временное руководство министерством перешло к его заместителю, опытному делопроизводителю, но никакому политику.

***

- Несколько преждевременно, – недовольным тоном начала разговор рыжая коренастая волшебница с моноклем, когда гости расселись вокруг стола, накрытого к чаю в беседке Визард-парка.

- Нельзя было упустить столь удачный момент, – твердо ответила статная брюнетка, чья непокрытая голова была обильно припорошена благородной сединой, – не факт, что когда мы будем готовы, обстоятельства позволят перемены.

- Девочка права, – прогудел доброжелательным басом немолодой маг с на редкость ясным взором и пробирающей до надпочечников харизмой, которого даже испещренное оспинками лицо не делало непривлекательным, – сдвинув залежавшийся булыжник сейчас, в будущем будет легче столкнуть скользкую гальку. Хотя, пускать на самотек эти выборы не стоит, несерьезное отношение к подставным клоунам, что рвутся занять место «дорогого» Корнелиуса, может аукнуться в перспективе нешуточными проблемами. Необходимо определиться со своим кандидатом.

Над столом ненадолго повисла пауза, разбавляемая шумом просыпающегося после зимы сада и трелями вечерних птах.

- Пайус Тикнесс, – в молочно-лиловый туман вечерней дымки произнесла Августа, наслаждаясь видом заката.

- Поясни, – потребовал лорд Аббот, пока его приятель из Отдела тайн вспоминал все, что знал об этом маге.

- Старший следователь ДМП, – взгляд в сторону Боунс, – молод – тридцать четыре года, но независим в суждениях от старших рода, чистокровный из династии министерских. Слизеринец, но не чурающийся обоснованных нововведений. Придерживается консервативных взглядов, но без перегибов в радикализм. В целом договороспособен. К тому же, есть шанс пропихнуть к нему в помощники моего вассала.

- Как всегда блестяще, – подал голос сухощавый сморщенный старик в серой мантии, – самое значимое под конец? – резвый дедок фривольно подмигнул леди-регенту.

Амелия, что во время шуточной перепалки, как и лорд Аббот, вовсю прокручивала, имеющуюся у нее информацию о фигуранте, синхронно с крестным воскликнула:

- Но ведь его надо подготовить!

- Готовьте, – спокойно отреагировали гости, – времени немного, но есть.

- А я займусь Долли, – хитровато улыбнулась леди Лонгботтом.

***

Набранный материал по действиям «невыразимцев» во время штурма активно отсматривался всеми домочадцами. Первым сомнение в сделанных ранее выводах высказал Роули:

- Парни как будто под Империо.

- Если это и Империо, то какая-то неизвестная его модификация, так как я, первым делом бросил отменяющие ментальное воздействие чары, – нервно вступил в дискуссию Шафик.

- Согласна, – погасила напряженность леди Августа, – мальчики явно были под воздействием. Скорее всего, это комплекс из чар, зелий и ментального кодирования. Смотрите, – тут леди указала на проекцию, где один из нападающих застыл, бросив в защитников первое темное заклинание, – никто не использовал сильных темных проклятий, пока не сработал триггер.

- Это же Арнольд Диггори, помощник зам.начальника нынешнего отдела тайн, – воскликнул Руквуд.

- Значит, именно он запустил цепочку самоубийственных атак мальчишек, при которой только чудом никто не пострадал фатально, – лицо Августы превратилось в ледяную маску, как и у прочих присутствующих.

- Сама Магия нашептала Вам леди те напутственные слова, – благоговейно проговорил Роули, – без них, я мог бы защищаться много жестче, и без жертв бы не обошлось.

Установившуюся в гостиной тишину разрезал ровный голос, зачитывающий аналитическую справку, выданную «Картотекой» ее создателю:

- Арнольд Диггори, младший брат Амоса Диггори, наследника древнего, но не знатного рода, обитающего на юге Англии в предместье Оттери-Сент-Кэчпоул, – выдал Руквуд на одном дыхании. Вот тогда Августа и вспомнила, где видела похожего на нынешнего фигуранта мага, что с предвкушением пялился на унижение семейства Лесли. – Восемнадцати лет от роду, выпускник Хаффлпаффа предыдущего года. И полная посредственность, судя по результатам ЖАБА и отзывам профессоров, – закончил свой доклад Руквуд.

- Похоже, в помощники зам.начальника Отдела тайн пацан попал за свою старательность и глупость, иначе не решился бы светить своей рожей на подобном мероприятии, – съязвил старик Крейг.

- То есть, Диггори скорее провокатор, чем потерпевший? – задумчиво сказала леди, – Август, расспроси Лесли, особенно Саманту, они жили рядом, да и учились в одно время на одном факультете.

Руквуд кивнул, он уже и сам вспомнил необычное название смешанной деревеньки, родом из которой были слуги рода патрона.

- Перед выкриком «Круцио» он оглянулся налево, – дополнил картину Шафик.

- Смотрел явно на Оплби, своего начальника по отделу тайн. Тот сначала оглядел диспозицию, уделив особое внимание правому флангу, где командовал Крэбб, а потом резко кивнул, – медленно, вновь прокручивая перед глазами, с различных ракурсов очевидцев минуты краткого противостояния выдал Руквуд.

То, что вторым взрослым магом был именно Оплби, было пока предположением, но уже граничившим с истиной. Даже до опознания Диггори – его личного помощника, на заместителя начальника отдела тайн указывало слишком многое. Начиная с того, что именно он вынес из отдела списанные мантии, заканчивая тем, что, скрытого за личиной мага выдавали его манера держаться, характерные жесты и внешний вид волшебной палочки, что полностью подтвердил Кастелян отдела тайн, посмеявшись над неумением недомага носить личины и пользоваться настоящими артефактами, такими как мантия невыразимца.

- Диггори действовал в связке с Оплби и Крэббом, а мальчишки, с большой долей вероятности – жертвы. – Резюмировала леди. – Теперь, главное, не спугнуть Крэбба раньше времени, иначе потом не выковыряем из родового поместья. Следить придется за всеми тремя. Нужны связные артефакты, чтобы действовать синхронно, – и Августа вперила требовательный взгляд в Руквуда.

- Понял. И связные и прочие артефакты достану, Кастелян, узнав, зачем нужны, не поскупится.

- Про мальчиков тоже не стоит забывать. Оставлять на свободе потенциальных мстителей – не рационально.

С этим изречением леди Августы были согласны все. Так что, дальнейшее обсуждение планов по нейтрализации данной угрозы стало обретать конкретные очертания.

***

При наличии мантий-невидимок, хроноворотов и связных артефактов из закрытых хранилищ Отдела тайн, операция по похищению троих подозреваемых из миссии превратилась в легкую прогулку, основной трудностью которой было слаживание на первых порах действий отряда Кума но цумэ и британских одиночек, к которым отнесли и Шафика. Так что, спустя всего три дня, которые понадобились для выслеживания маршрутов наследника Крэббов, все трое организаторов атаки «невыразимцев» обживали подвалы поместья Лонгботтом.

Оплби и Диггори оказались мелочными карьеристами, не гнушавшимися самых грязных методов для достижения собственных целей. Их, после допроса, было не жалко отправить на подкормку орхидей. Школьный приятель Крэбба Оплби за помощь в добыче у вдовы Лонгботтом сведений о местонахождении «артефакта Слизерина» планировал использовать того в ликвидации собственного начальника. А в случае провала акции (в информированность старушки о местонахождении реликвии основателя хитрый замнач не верил, как, впрочем, сомневался и в самом предлоге для проникновения на территорию закрытого родового поместья, озвученном приятелем), уже шантажом вытребовать помощи. Немного напрягало осторожного карьериста участие в акции не просто бросового отребья из Лютного, а чистокровных наследников, пусть и небогатых, но старых, а то и знатных родов. Вот только, увидев их, Оплби сразу распознал воздействие на разум, и пониже опустил капюшон своего плаща, чтобы, не приведи Мерлин, в случае провала, остаться неузнанным.

Диггори такой уровень интриг и аналитики был недоступен в виду ограниченности ума и жизненного опыта. Но и он, как потомок чистокровного рода, понимал, что фактически обрекает на смерть семерых недорослей из ударной группы, на которых Арнольд должен был воздействовать своим примером, побуждая к вполне определенным действиям, краткий список которых его заставил вызубрить наизусть патрон. Не слишком агрессивная совесть даже не успела проесть достаточную для простого сострадания дыру в душе юного «невыразимца», как он, увидев будущее «мясо», облегченно выдохнул. Парней, учившихся с ним на курсе, как и на пару курсов младше, Диггори узнал незамедлительно. Все они были либо со Слизерина, либо с Рейвенкло и являлись детьми из неблагонадежных, по мнению нынешней власти, семей, что разом приравнивало их в сознании сына «светлого» мага и сотрудника министерства к потенциальным преступникам, жалости к которым Арнольд не испытывал. Так что свою задачу провокатора юноша, озаботившись максимальной артефакторной защитой из родового хранилища, принял с радостью. Ведь, что такое пара непростительных выпущенных в воздух, если они помогут выявить «темную сущность» врагов министерства. Да и нападение именно на поместье Лонгботтомов было, по мнению молодого мага, неким актом воздаяния с его стороны. Ведь именно леди Лонгботтом увела у него из-под носа его законную добычу – Саманту Лесли, планы на поденную работу которой на благо рода Диггори, юноша предвкушал все те полтора месяца, что помогал меркантильным Уизли составлять и отстаивать в суде коллективный иск «пострадавших» от действий «злокозненного» родича Лесли. Обильные прелести сокурсницы по Хаффлпаффу еще со школы привлекали Арнольда, вот только смелости, чтобы подкатить к девице, он так и не набрался. Поэтому, узнав, что та не вернется на шестой курс, решил действовать наверняка. Благо желающих на дармовщину поживиться за счет опального семейства было хоть отбавляй, а свою плату за помощь парень обговорил заблаговременно.

Мозги мерзавцу леди, не сдержавшись, вскипятила. Сказывался снизившийся из-за скачков гормонального и магического фона контроль. Но сожаление о содеянном так и не посетило ведьму, из чего она сделала вывод, что так все и должно было случиться. Все равно пленники в ближайшее время станут удобрением в одной из закрытых теплиц поместья.

Определив судьбу двух дегенератов, посчитавших себя достойными членства в тайном обществе невыразимцев, и уже сейчас с легкостью решавших, кому жить, а кому умереть, не заслужив своим происхождением права на жизнь, Августа направилась к своей основной цели – Корвину Крэббу, достойному потомку чистокровной семьи вырожденцев и организатору нападения на поместье Лонгботтомов, что делало этого мага самым настоящим врагом рода.

С мерзавцем пришлось работать в самой защищенной камере, так как, кроме родовых артефактов, дезактивировать которые стоило леди и ее помощникам существенных усилий, на маге обнаружились свежие следы сильных родовых обрядов, позволяющих выдернуть того даже из под родовых щитов. Вот только Августа с вассалами при захвате, наследника Крэбба сразу же усыпили, чтоб не поднять преждевременной тревоги, успев блокировать сигналки, да и большинство защит за несколько часов, что с ними поработали подмастерье-ритуалист Шафик и полинаучный самородок Руквуд, больше не действовали, а оставшиеся были слишком ослаблены и не могли пробить защиту родового поместья Лонгботтом.

- Сука, – первое и последнее, что успел сказать недобровольный гость пыточных древнего рода друидов. Августа не была в настроении вступать в диалог с агрессивно настроенным к ней и ее роду субъектом. Разбалансированный гормональный фон и так играл на ее нервах, мешая работе, так что прочие отвлекающие факторы отметались силой мысли.

Сам Корвин был нулем в ментальных науках. Окклюментный щит ставила ему мать. Ритуальную защиту, замешанную на магии крови, ломать было несравнимо сложнее, чем стандартный блок менталиста. Здесь, как ни странно, помогло особенное положение леди.

Довольно часто, во время беременности сильной ведьмы сильным магом происходил конфликт даров, что, кроме разбалансировки гормонального и магического фона, провоцировал и резкие уровневые скачки при использовании индивидуальных способностей. Всем беременным чистокровным ведьмам не рекомендовалось применять сильные родовые заклинания, как и реже использовать личные родовые дары, которые могли вступить в конфликт с унаследованными дарами еще не рожденного ребенка. То, что Августа не испытывала дискомфорта, нося Френка, говорило только о том, что ритуалы, предшествовавшие зачатию максимально сгладили возможные последствия, усиливая в ребенке склонности, присущие именно роду Лонгботтом. В нынешней ситуации, как бы ни старались сама Августа, Шафик, Руквуд и Снейп, но нивелировать все нежелательные последствия они не успевали, чаще всего имея дело со свершившимся фактом, медленно накапливая опыт по сглаживанию конфликтов родовых даров. Сбалансировать гремучую смесь способностей трех древнейших родов, ведь, став регентом британского рода, Августа и сама обрела сродство с магией Лонгботтомов, снаружи было не реально. Только сама леди-мать могла, путем многочасовых ритуалов и медитаций, не без поддержки специальных зелий, выстроить приемлемую гармонию взаимодействия наследственных предрасположенностей своих и будущего ребенка, ослабляя или усиливая влияние на него конфликтующих родовых даров. На данный момент, более или менее приемлемый баланс образовался относительно менталистики, что была родовым даром как Ларсенов, так и Ноттов, и не конфликтовала со способностями друидов Лонгботтомов ощущать окружающий мир. Поэтому никому из посвященных и не приходило в голову пытаться отстранить Августу от проводимого расследования, резонно полагая, что, в нынешней ситуации, именно от ее стабилизировавшихся и усилившихся способностей менталиста в этом деле будет больше пользы.

После сноса ритуальной защиты, то, что заменяло вырожденцу рода Крэбб его мозг, предстало перед леди во всей своей неприглядности. Выстраиваемые путем задаваемых вопросов, вербальные ответы на которые не требовались, ассоциативные цепочки воспоминаний, легко считывались леди-регентом. Единственный сын единокровных по отцу брата и сестры Мариуса и Мнемонии Крэбб ни одного родового дара не унаследовал, зато был чрезмерно агрессивен, что влекло за собой постоянные вспышки атакующей темной магии, бывшей столь слабо структурированной, что больше соответствовала детским сырым выбросам, чем оформленным боевым заклинаниям. В Хогвартсе Корвин потянул всего четыре курса, официально перейдя на домашнее обучение, но ни СОВ, ни ЖАБА так и не сдал. Палочковой магией владел на уровне второкурсника, зато непомерные амбиции едва не превышали претензий его матери, ставшей бессменным регентом над наследниками рода со дня смерти своего мужа. К слову, жену Корвину подбирали с помощью сложнейших расчетов, но и это не уберегло бедняжку от стихийного проклятья мужа, осознавшего, что и его сын будет существенно ограничен в своих возможностях и вряд ли дотянет даже до министерского уровня СОВ.

***

Сидя в малом кабинете, примыкающем к ее личным покоям, Августа, залитая под завязку укрепляющими и успокаивающими зельями, специально модифицированными под ее состояние, пила горьковатый травяной сбор и анализировала информацию, полученную от незадачливого потомка семейства Крэбб. Причиной нездорового интереса к ее персоне на этот раз оказался будущий лорд Блэк, регентом над которым Августа стала с самого рождения незапланированного потомка темнейшего рода. Вот только ненавистная Вальбурга здесь была ни при чем, так и оставшись до последнего в неведении, что у ее рода появился наследник. Надежда, что роднившиеся с Блэками семьи не отслеживают по фамильным артефактам, таким как гобелены рода, девиц далее двух поколений, после перехода тех в род мужа, дабы не перегружать ненужными тратами родовую магию была опровергнута информированностью нынешней леди Крэбб о наличии в патронаже у леди Лонгботтом юного Блэка. Денеб приходился действующей главе Крэбб внучатым двоюродным племянником, так как та была кузиной как Вальбурги, так и Сигнуса Блэка, что был отцом не только Нарциссы, ныне Малфой, но и мятежной Андромеды и покойной Беллатрикс. Именно с Нарциссой, судя по отрывочным воспоминаниям Корвина, та и поделилась информацией. Малфои, будучи пришлыми в период нормандского нашествия на британские острова магами, далеко не сразу смогли приручить захваченный чужой источник. И, помня о скудности подпитки, даже не пытались следовать расточительной традиции бриттов привязывать родовые гобелены к источнику родовой магии. Без леди Мнемонии Нарцисса так и продолжала бы лелеять план по принятию ее единственным сыном Драко, по достижению семнадцатилетия, главенства над древнейшим и благороднейшим родом маг.Британии, коий до сих пор, несмотря на замужество, почитала своим родом, к которому относила и сына, мысленно считая Люциуса Малфоя не более чем консортом при наследной принцессе Блэк и ее потомке, всячески взращивая в Драко необоснованный снобизм относительно прочих наследников и наследниц лордов древних родов, низводя тех до уровня будущей свиты своего высокородного сына.

То, что леди вступили в сговор, Корвину стало ясно, когда в конце лета в поместье Крэббов стали прибывать молодые маги из чистокровных родов вассалов семейства Малфой и тех, кто желал удостоиться подобной милости. Юношей и подростков поселили в казармы при родовом доме и стали активно тренировать их боевые навыки, наняв под клятвы представителя обедневшего рода Келли, что раньше славился своими бойцами. В перерывах между тренировками мадам Мнемония по одному вызывала парней для приватных разговоров. Объяснить ситуацию собственному сыну леди-регент сподобилась только через три месяца, за которые из юных недорослей нанятый наставник сформировал некую видимость боевого отряда. Задача перед Корвином стояла нетривиальная. Силами всего-то семерых мальчишек и одного, имевшего, так же как и его подопечные, нулевой боевой опыт, наследника Крэбб, требовалось вскрыть защиту поместья древнейшего (на минуточку!) рода Лонгботтом, выпытать у регента рода местонахождение наследника Блэк и забрать ребенка, убив напоследок саму леди Лонгботтом. На резонное, «А нахрена нам лезть в эту авантюру?», леди Крэбб парировала тем, что «мясо» все равно поставляет Нарцисса. Она же, за помощь в решении проблемы с наследством Блэков, убедит Люциуса взять юного Винсента Крэбба в личные вассалы. И тогда, хочет или не хочет, но лорд Малфой вынужден будет решать все проблемы некондиционного наследника Крэббов, начиная с его обучения в Хогвартсе все семь лет и заканчивая подбором тому подходящей невесты, что не только согласится выйти замуж за умственно отсталого дегенерата, брызжущего сырой темной силой, но и родит адекватного наследника, который сможет стать полноценным главой древнего и знатного рода Крэбб, когда сама леди Мнемония решит уйти на покой.

Корвина не сильно удивили слова матушки. Он давно знал, что главой семьи ему, как и его сыну не быть. Но то, что леди-мать даже не задумывалась, что при таком раскладе становится соучастником детоубийства юного Блэка, которому, в случае передачи ребенка Нарциссе не светило ничего хорошего, его насторожило. Вот только противиться воле главы рода наследник Крэбб не мог. Единственное, что пришло ему в голову, так это привлечь умных и сильных сторонников, положившись на их опыт и силу. Среди его однокурсников был Саймон Оплби, амбициозный, но не слишком родовитый маг, что сразу после школы сделал головокружительную карьеру, попав в отдел тайн. На данный момент Оплби, по его словам, занимал среди невыразимцев одну из значимых должностей, так что, по мнению Корвина, мог привлечь к решению его проблемы как самые выдающиеся умы маг.Британии, так и неслабые ресурсы независимого даже от министерства отдела.

Поначалу Корвину казалось, что все складывается вполне удачно, вот только он слишком быстро разочаровался как в подельнике, так и в тактических способностях своей матери вывернуть сложившуюся ситуацию к пользе рода. Последние недели наследник Крэбб тратил, а иначе не скажешь, на попытки защититься от закономерного ответа древнейшего и могущественного рода Лонгботтом, что дамокловым мечом ощущал на своей холке. Матушка угрозы не видела, считая, что их род невозможно связать с нападением, раз имени Корвина не появилось в прессе, а прочие связи были скрыты клятвами и закладками. Полностью возлагая вину за провал операции на сына, леди Крэбб рассчитывала подождать с годик и предпринять новую попытку, учтя ошибки предыдущей. То, что его путь оборвется в ближайшие дни, наследник Крэбб чуял всей своей сутью. К моменту смерти он даже смирился со своей участью и перестал проклинать свою Немезиду.

Для самой Августы этот бой еще не был закончен. На свободе гуляла четверка неизвестных пока авроров, что придавала юным шакалам видимость легитимности их первой вылазки. Неопознанный обливиатор добавлял беспокойства. Неприятное послевкусие оставлял экс-аврор Муди, сам не участвовавший в нападении, но готовивший щенков к боевой акции. Дамблдор как был, так и остался пока недосягаемым в силу своих заслуг и значимости на островах злом. А вот на первые по важности позиции выдвинулись две леди древних родов. И если с леди Крэбб все было ясно – ее необходимо было уничтожить и как инициатора нападения, и как выжившую из ума главу древнего рода, то с Нарциссой, в браке ставшей частью рода Малфой, было не так просто, и не в жалости было дело. Все действия леди Малфой, так или иначе, отражались на всех членах рода Малфой. Стань она детоубийцей родственной крови – и клеймо предателей крови получили бы все члены принявшего ее рода, так и кровная месть Лонгботтомов непременно заденет всех, независимо от степени вины.

Ночной сон дал отдых телу и нервам леди-регента. Эмоции уже не так бурлили в её крови, позволяя хладнокровнее взглянуть на ситуацию. Да, Мнемония Крэбб и Нарцисса Малфой определенно были врагами рода, подлежащими уничтожению и недостойные снисхождения. Их идеи по ликвидации или воспитанию в рабском статусе Денеба, законного наследника рода Блэк, делали их фактически предателями крови, так как обе приходились достаточно близкими родственницами мальчику.

Но, прежде чем предпринимать решительные шаги относительно наказания Нарциссы, необходимо было выявить степень вовлеченности в «бабский» заговор лорда Малфоя. Нужна была информация, добыча которой перекликалась с необходимостью разработки пострадавших от амбициозных планов двух невменяемых ведьм юных наследников чистокровных родов, втемную использованных в неблаговидном действе.

ЧАСТЬ 3 ПЕРВЫЕ ВСХОДЫ

Юные вассалы, компромиссный министр и неожиданное возвышение некрасивой полукровки

Штурм поместья Крэббов Августе хотелось бы оставить как запасной вариант. Так что мисс Амбридж искала способ выманить Мнемонию за пределы родовой защиты, что была поднята главой рода на максимальный уровень.

Месть была отложена остывать, и первостепенным делом для леди Лонгботтом стало снять сливки с опрометчивых действий самоуверенной мадам Нарциссы и переманить на свою сторону, если не все семьи вассалов рода Малфой, чьих отпрысков фактически подставили под откат магии и кровную месть, как сообщников в детоубийстве, то адекватную их часть. Не на последнем месте стоял и сбор информации по самому лорду Малфою. По сведениям информированной обо всех политически-активных фигурах маг.Британии Долли, беловолосый лорд, хоть и отличался радикальными суждениями и мстительностью, но в опрометчивых действиях, кроме принятия метки Пожирателя с подачи своего отца, замечен не был.

Время поджимало, и целитель Роули с Руквудом под личиной Шафика отправились на разведывательно-вербовочную миссию.

Мадам Лонгботтом так же не погнушалась лично навестить в Лютном семейство Доусон.

***

Пристрой к аптеке мастера Точчи на деле, с помощью расширяющих пространство рун и заклятий, представлял собой многоквартирный дом, в котором проживало шесть семей, одной из которых и было заинтересовавшее леди семейство Доусон, состоящее из немолодой вдовы французского происхождения и ее шестнадцатилетнего сына, получившего в прошлом году весьма достойные оценки при сдаче СОВ, и, тем не менее, не явившегося на шестой курс, предпочтя учебе сомнительную экспедицию в поместье Крэбб. Мадам работала повитухой на частных контрактах и имела хорошую репутацию. Ее часто приглашали в зажиточные дома, ведь Луизе Доусон были знакомы давно забытые в просвещенной Британии древние наговоры, что поколениями передавались из уст в уста у потомственных ворожей. Ведьма была не брезглива, принимая потомство не только у сквибок и ведьм, но и у магических животных в случаях сложных родов. Что говорило о ее сильном характере и неплохой боевой подготовке, ведь те же ездовые гиппогрифы были не самыми спокойными пациентами.

На краткий стук, дверь открыла моложавая кареглазая шатенка неопределенного возраста с милыми ямочками на щеках.

- Миссис Доусон? – спросила Августа. А после приветливого кивка, продолжила, – позволите зайти?

Женщина посторонилась, сделав приглашающий жест в сторону небольшой гостиной:

- Кого имею честь принимать? – с почти незаметным акцентом ловко перехватила нить диалога эта весьма неглупая ведьма, знающая свое место в местной иерархии.

- Леди Августа Лонгботтом, милая, – и, видя панику в глазах визави, добавила, – я пришла с миром.

Без успокоительного не обошлось, благо, то нашлось в шкафчиках аккуратной кухоньки хозяйки дома. Начавшийся нервно разговор, вскоре приобрел характер исповеди, во время которой леди ознакомилась с трудностями бытия одинокой, если не считать малолетнего сына, иммигрантки, рано оставшейся без мужа и поддержки его семьи, что не одобрила мезальянс сына, женившегося на иностранке почти вдвое старше его самого. Мистер Доусон, в бытность свою, служил обливиатором в министерстве магии и имел вполне приличный доход, позволявший даже после разрыва с семьей снимать вполне приличный домик в Годриковой лощине. Вот только никакие способности волшебника не спасли беднягу от смерти, когда ополоумевший от вида творящегося колдовства маггловский фермер выстрелил ему в голову из двухстволки. Компенсация от министерства позволила продержаться на плаву с полгода, за время которых Луиза получила в Мунго разрешение на занятие частной практикой в области акушерства и ветеринарии. Поначалу заработка едва хватало на жизнь, и семья из двух человек вынуждена была перебраться в Лютный. Соваться в маггловский мир, после трагедии с мужем Луиза опасалась, несмотря на его кажущуюся, по сравнению с магическим, дешевизну. С поступлением сына в Хогвартс, женщине вновь пришлось затянуть пояс, так как чистокровные маги полностью оплачивали учебу в этой престижной школе. И все бы ничего, но к пятому курсу Харви, мадам Доусон стала сдавать. Травма, полученная при лечении виверны из частного зоопарка семейства Паркинсон требовала дорогостоящего лечения, а при его отсутствии делала миссис Доусон менее трудоспособной. Шестой и седьмой курс мальчика в Хогвартсе стал под сомнение. Выход виделся в вассалитете у сильного и обеспеченного рода. Однокурсник Харви из бедного, но знатного рода посоветовал парню написать нескольким главам древних родов. Письма, выдержанные в самых почтительных тонах были направлены еще весной, но так и остались без ответа, пока в июле восемьдесят четвертого юного мага не пригласила на встречу Нарцисса Малфой.

Луиза была удивлена, что собеседование с кандидатами в вассалы проводит леди рода, но сильно не обеспокоилась, мало ли какие дары несла дочь темнейшего рода Блэк. То, что сына на несколько месяцев поселили в закрытом родовом поместье, и вовсе не выбивалось за рамки принятых практик испытаний перед принесением присяги. Вот только вернувшись избитым и израненным, Харви поведал такое, что будь у нее чуть больше сил и средств, Луиза ухватила бы его в охапку и бежала за Канал. Но время шло, а возмездие запаздывало, что вселяло робкую надежду, что про них больше не вспомнят. Надежду, разлетевшуюся осколками с появлением на пороге их маленькой квартирки статной седовласой леди.

Миссис Доусон была слишком выбита из колеи и перевозбуждена, чтобы сходу вести конструктивные переговоры. Так что Августа оставила той для ознакомления проект вассального договора и отбыла домой, уверенная, что не позднее чем через пару дней получит в род новых вассалов.

Собственно, у Роули с Руквудом переговоры шли в аналогичном ключе. Различия были минимальны, так с действительных вассалов рода из наименее значимых для Люциуса, Нарцисса брала клятвы неразглашения, которые аккуратно купировал Руквуд, чтобы дать опрометчивым магам шанс высказаться хотя бы намеками. Большинство было возмущено действиями леди и небрежением лорда рода Малфой и были готовы расторгнуть нарушенные сюзереном клятвы. Верность Малфоям сохранила только одна семья, главу которой еще Абраксас откупил от Азкабана. Преступление было столь велико, что Огастес Пензи был готов отдать в жертву не одного своего родича, чтобы так и считаться законопослушным магом.

***

С принятием клятв решили не тянуть. Мнемония Крэбб намертво забаррикадировалась в своем поместье и носу не казала наружу, чуя подступающий конец. Насторожить ее и Нарциссу еще больше было нереально.

Для лорда Малфоя рвущиеся нити клятв, бьющие отдачей по магии рода, что указывало на вину именно сюзерена, стали неприятной неожиданностью. Четыре удара за час надолго лишили лорда древнего рода сил, что не укрылось от внимания Нарциссы, благо начало действа пришлось на время раннего завтрака в Малфой-меноре, на котором присутствовали оба супруга.

Узнав причину недомогания Люциуса, Нарцисса поспешила в поместье Крэбб, советоваться со своей неудачливой подельницей.

Поначалу Мнемония не планировала отвечать на попытки леди Малфой прорваться в родовой дом Крэббов, но угроза рассказать все Люциусу решила дело. Нарцисса гордо прошла по подъездной аллее и вошла в распахнутые домовиком двери, чтобы незамедлительно быть оглушенной и препровожденной в подвалы дома в качестве пленницы, а после уточнения некоторых деталей, в частности о том, что ни Люциус, ни кто-либо другой не был проинформирован о маленькой афере двух дам, то и почетной жертвы на алтаре благородного рода Крэбб. Свою ошибку леди Мнемония признала частично, считая, что зачищать концы нужно более радикально.

***

Пайус Тикнесс был удивлен срочным вызовом к главе департамента. Зайдя в лаконичный по убранству кабинет мадам Боунс, старший следователь ДМП удивился еще больше, увидев, что кроме самой главы отдела в комнате так же присутствуют пожилой смутно знакомый маг и невыразимец, закутанный в свою серую мантию так, что даже возраст и пол сходу определить не получалось.

- Присаживайся, Пайус, разговор будет длинным, – указала Боунс на кресло для посетителей, окончательно вогнав подчиненного в ступор.

- Ами, – панибратски обратился к главе департамента пожилой маг. «Лорд Аббот, – вспыхнуло в голове Тикнесса когда-то читаное досье, – один из самых влиятельных членов Визенгамота, кандидат на должность Верховного чародея до появления Альбуса Дамблдора, что своей победой над Гриндевальдом вскружил головы большинству магов Британии», – ты пугаешь нашего собеседника.

- Крестный, – резко обрубила попытку пошутить прямолинейная ведьма, – если он, как кисейная барышня грохнется в обморок, то какой из него министр?

- Кажется, у магглов это называется методом погружения? Или я путаю с контролируемым стрессом? – зашелестел, мелко подхихикивая, бесполый голос из-под серого капюшона.

Как ни странно, но именно слова невыразимца вернули Пайусу самообладание. Он с достоинством уселся в предложенное кресло и вопросительно оглядел собрание.

- На случай, если Вы меня не узнали, я – Гермес Аббот, лорд древнейшего и т.п. рода. – Задал неформальный тон беседе этот могущественный маг, родом из прошлого века, но явно стремящийся в век грядущий. – Представлять невыразимца бесполезно, Вы все равно не запомните его имени, так что зовите мистером Смайли. Да улыбнись же ты, старина, – и этот бесстрашный маг толкнул локтем сотрудника самого независимого и могущественного отдела министерства, так, будто это было для него привычно. – Вас, Тикнесс, я знаю, как результативного следователя и довольно прозорливого мага, что, поддерживая традиции, не чурается обоснованных нововведений, – тут лорд Аббот сощурил глаза, акцентируя внимание на микромимике визави.

Пайус, с начала разговора, на пределе своих способностей анализирующий поступающую информацию, напрягся еще больше. Беседа явно переходила в конструктивно-конфиденциальную фазу, и от его реакции зависело, выйдет ли он отсюда на коне или со стертой Обливиэйтом памятью.

- Как Вы относитесь к тому, чтобы на ближайший срок занять кресло министра Магии? – тоном змея-искусителя продолжил свой монолог лорд Аббот.

Раскочегаренные мозговые извилины выдавали Тикнессу массу тут же отметаемых вариантов. Эмоциональные мысли из серии «кого в министры, меня?» отбрасывались как контрпродуктивные. Это был шанс. Шанс, что выпадает только раз. Шанс, за который придется отработать. Но, если ему поступило предложение, значит, торг уместен. И будущий министр маг.Британии, расправив плечи, приступил к переговорам, которые перевернут его жизнь.

***

Люциус Малфой был в шоке, прочитав за завтраком анонимное послание, доставленное простой сипухой из почтового отделения в Косом переулке. Письмо было лаконичным по своему содержанию: «Не хочешь кровной мести до последнего члена рода – любым способом «разводись» с Нарциссой». Люциус и раньше подозревал, что этот брак, навязанный ему, как и темная метка, отцом негативно отразится на репутации рода. Вседозволенность и излишняя импульсивность всегда была у Блэков в крови, что часто приводило представителей этого древнейшего рода в крайне щекотливые ситуации, выходить из которых до определенного момента помогало влияние многочисленного и богатейшего на островах семейного клана. Вот только времена изменились. Единственный представитель и наследник темнейшего рода пожизненно отбывал срок в Азкабане, а разгребать сотворенное его опрометчивой супругой неизвестное непотребство приходилось ему, Люциусу.

Вызвав домовиков, лорд убедился, что его жена уже три дня как не появляется дома. Кинувшись к родовому гобелену, Малфой увидел, что в рамке Нарциссы, рядом с датой рождения, появилась и дата смерти. День был указан тот, когда сиятельный лорд последний раз видел свою леди за завтраком. После ему было так плохо, что он предпочел уединиться в своих покоях, где и пребывал до сегодняшнего утра, напрочь позабыв и о жене, и о сыне. Сын, по счастью, был на месте, под присмотром домовиков.

Так и не выпив свой утренний кофе по-венски, лорд Малфой проследовал в малый кабинет, чтобы всесторонне обдумать сложившуюся ситуацию и принять взвешенное решение. Кто бы ни был тот аноним, но угрозу не стоило сбрасывать со счетов. «Развод» по естественной причине уже состоялся, осталось только правильно подать его для общества и упредить дальнейшие угрозы. Так что блистательный блондин призвал из заготовленной стопки розовый надушенный пергамент тончайшей выделки и сел писать некролог по своей дорогой супруге.

***

В поместье Лонгботтом вновь воцарилась суета. Шесть семей новых вассалов численностью от двух до девяти душ активно искали свое место в делах и иерархии незнакомого пока рода. Бывшие опальными в роду сиятельного Малфоя маги стремились показать свои самые лучшие качества, дабы хоть в этот раз не оказаться задвинутыми в дальний угол, чтобы позже быть сброшенными в отбой. Доусоны и Кроули, что вассалами Малфоев не были, хоть и искали сильное плечо, к которому могли бы прислониться, видя активность соратников по несчастью, и сами испугались участи балласта.

Хотя у каждой семьи и был свой дом, но ночевать перенервничавшую толпу магов, что только к вечеру осознали, сколь плачевной участи лишь чудом избежали, пришлось оставить в поместье, расположив новых подопечных в Лонгботтом-хилл, благо места там хватало, а к уровню комфорта новички были неприхотливы.

Два дня, с утра и до вечера, Августа давала аудиенции главам и наследникам семей новых вассалов. Впрочем, присутствие на детальных собеседованиях прочих дееспособных членов семей вступающих в новую жизнь также не возбранялось. Так все три рукодельницы из семейства Пратт оказались, к своему удивлению, крайне востребованы на маленькой мануфактуре поместья. А лорду Малфою пришлось заплатить ателье «ТиТ» солидную неустойку за досрочное расторжение контракта, ведь опальные вассалы приносили хоть и тоненький, но постоянный ручеек серебряных сиклей за свою работу на благо белобрысых белоручек. Прочие, стремящиеся доказать свою полезность маги, тоже не остались без дела. Так склонных к авантюрам и боевке мужчин отправили под командование Руквуда и Тэкеши Такэда. С таким количеством бойцов организация караванного пути по Дикоземью, как и постройка приморского форта, становились только вопросом времени. Для магов мирной направленности также было достаточно работы. Возникший было вопрос проживания, был моментально решен. Деревня в закрытой части поместья стала прирастать новыми постройками, благо места хватало даже с избытком.

Перепуганная вдова Доусон была готова отрабатывать сутками, лишь бы ее сыночку позволили доучиться в Хогвартсе и была очень удивлена, получив дорогостоящее лечение и зелья вместе с заверениями, что Харви вполне достоин учиться за счет гранта рода Лонгботтом с условием, что во время учебы не посрамит честь патрона, а позже отработает на благо рода Лонгботтом. От самой же Луизы, как только она полностью поправится, ожидали посильной помощи по ее профилю в обширном хозяйстве поместья, в свободное время не запрещая и дальше зарабатывать лично для себя, как и раньше, при этом кров и стол в поместье у нее никто не отбирал, как не собирался и выставлять за них счет.

Мнемония Крэбб не подавала признаков активности, а в очередном выпуске «Ежедневного пророка» Августа наткнулась на прочувствованный некролог «скорбящего по безвременно почившей драгоценной супруге» Люциуса Малфоя.

- Даже знать не хочу, как эта бесстыжая Белоснежка так своевременно и безболезненно для себя избавилась от проблемы спятившей Нарциссы, – прокомментировала прочитанное леди Лонгботтом, имевшая неоднократное неудовольствие сталкиваться на статусных мероприятиях с этим высокомерным снобом.

- Ясно как, – прокаркал из своего угла у камина новый завсегдатай вечерних посиделок в гостиной Лонгботтом-лодж, старый лорд Флинт, прапрадед ажно троих малолетних правнуков, старший из которых, семнадцатилетний Маверик и вляпался по собственному недомыслию в «бабскую» аферу высокородных стерв. Прочих близких родичей юнцы не имели, ибо те, обладая фамильным нравом и спесивой гордостью, своей смертью, как правило, не умирали. Мать их померла родами третьего сына, отказавшись обращаться за помощью к колдомедикам Мунго, а на семейного целителя уже лет тридцать как не хватало денег. Старика юнцы изо всех сил пытались игнорировать, то есть действовали на свой страх и риск, огребая за проступки уже постфактум. Род был хоть и обнищавший, что деньгами, что связями, но достаточно древний и благородный, чтобы его патриарх занял среди домочадцев Лонгботтом-лодж достойное место. Тем более что старик Флинт, хоть и страдал попеременно, то старческой сентиментальностью, то повышенной раздражительностью, но ясность разума и цепкую память сохранил в полном объеме, коим не брезговал делиться с окружающими, – или подставил кого-то, или подфартило.

- Всем известно, что Малфои даже сидя связанными на подожженной пороховой бочке умудряются потушить фитиль, – скабрезно ухмыльнулся Сигурд Роули.

- В преддверии выборов, возможность притормозить энергию Люциуса нам на руку, – перевела разговор в деловое русло прагматичная Долли.

И компания засела за разработку планов. Ведь, по договоренности с прочими заговорщиками, на них лежали самые важные задачи: продвижение своего кандидата в помощники будущего министра и нейтрализация Малфоя.

***

Неотгулянные отпуска оказались для Тикнесса весьма кстати. Фотосессии и интервью сильно выматывали мага, привыкшего к другому поведенческому модусу. Неожиданно резонансными оказались его недавние дела о магглокровном мошеннике, что дурил головы добропорядочным магам и вымогал деньги на защиту от миграции великанов, и черном зельеваре, что варил декокты из человеческих внутренностей, вынутых из еще живых магглов. Старший следователь даже не догадывался, откуда пресса пронюхала подробности засекреченных для праздной публики дел.

Наверняка Пайус не выдержал бы такой гонки, если бы не поддержка и помощь старой приятельницы, которой он оказал протекцию одиннадцать лет назад. Долорес Амбридж тихо подсела к нему за столик в министерской столовой и, услышав тяжкий вздох, предложила поделиться проблемами. О своих излишних откровениях Тикнесс после совсем не жалел. Страшилка Долли, как ее называли в отделе, осталась такой же страшилкой, хотя с возрастом это не так бросалось в глаза, да и ухоженность делала свое дело. А вот деловые качества мисс Амбридж претерпели качественный скачок, сделав из женщины не просто помощника, а незаменимого советника в предстоящей битве за место министра Магии.

Долли пахала как проклятая в режиме 24 на 7, составляя для будущего министра графики встреч, набрасывая тезисы выступлений и следя за его распорядком, включавшим и своевременный сон, и принятие пищи. К началу мая Пайус не представлял, как бы он смог справиться со всеми задачами без верной Долли. Своенравная ведьма, имевшая собственное мнение по любому вопросу, цепко закрепилась в обойме кандидата в министры, заняв там лидирующую позицию, сразу за правым плечом Тикнесса.

Выборы застали вымотавшегося старшего следователя врасплох, тогда как Долорес была готова к любым неожиданностям, без которых не могло обойтись никакое массовое мероприятие магов. И уже первая неожиданность сделала ей день. В Атриуме министерства Магии, где в преддверии голосования, проходили последние публичные слушания, такие как резюмирующие программные речи кандидатов и выступления в их поддержку наиболее значимых членов волшебного сообщества, не оказалось кавалера ордена Мерлина первой степени, Верховного чародея Визенгамота и наиболее одиозного и популярного в широких кругах глашатая народной воли, а по совместительству и директора самой престижной на островах школы волшебства Хогвартс Альбуса П.В.Б. Дамблдора.

Любивший эффектные выходы в свет, где его выступление затмевает прочие этапы протокольной повестки, делая именно его, Альбуса, ключевым событием публичного мероприятия, Дамблдор до последнего не оглашал своего фаворита на этих выборах, раздавая слабые авансы обоим признанным оппонентам бывшего министра. Не явившись на собрание, директор в глазах обывателей не только разом лишил своей поддержки обоих профессиональных политиков, но и посеял сомнения в душах самих кандидатов, что не могло не сказаться на качестве их выступлений.

Позже, заинтересованные маги смогли узнать, что посетить столь малозначимое для столь влиятельной персоны мероприятие Дамблдору помешало экстренное заседание МКМ, проходившее в этот день в Праге. Как бы ни был искусен в трансгрессии (особенно с помощью феникса) Альбус, но, освободившись ближе к вечеру, повлиять на уже свершившийся факт он при всем своем желании не мог. То, что именно в этот день МКМ все-таки собралась для выработки новых стандартов зачисления выпускников британских и нескольких континентальных школ, которые в угоду политическим веяниям своих стран изъяли из своей программы многие обязательные дисциплины, что на уровне знаний среднего звена требовались для поступления в престижные университеты Европы и Америки, было всецело заслугой лорда Аббота, впрочем, оставшегося неизвестным. Все посвященные понимали, не явиться на обсуждение давно продвигаемого им вопроса Дамблдор не мог иначе, чем дискредитируя себя и как представителя маг.Британии в этом международном совете, и как директора элитной школы, выпускники которой, несмотря на всю контрпропаганду стремились специализироваться в не рекомендованных науках, наибольшую широту направлений которых давал как раз Пражский университет. Это был бы слишком большой удар по репутации.

Потратив на полемику весь день только для того, чтобы услышать неизменный вердикт, что стандарты поступления в высшие учебные заведения в угоду местечковым хотелкам снижаться не будут, а соискателям придется вдобавок к дипломам именитых школ еще и сдавать индивидуальные экзамены для зачета не пройденных дисциплин, Дамблдор признал за собой шах и мат.

Филигранность работы лорда Гермеса была даже не в том, чтобы заседание было назначено в определенное время и в определенном месте. Все же желающих прижать слишком топорщащийся хвост Альбуса в Европе было хоть отбавляй. Самый класс лорд древнейшего британского рода показал, не позволив любой информации, как и самой повестке вызова на заседание достигнуть Дамблдора раньше, чем вечером накануне дня выбора министра. Понадеявшись на ушлость своих фаворитов, выбор между которыми Альбус так и не сделал, посчитав, что «шило» и «мыло» решат этот вопрос сами, а также, не приняв во внимание кандидата из ДМП, явную протекцию которому никто не оказывал, Дамблдор не стал тратить время на выражение своего мнения через прессу, решив, что поддержит победителя по прибытии.

Так Тикнесс, неожиданно для себя, всухую победил в первом же туре выборов, на голову разгромив деморализованных конкурентов, обоюдно лишившихся как поддержки отсутствующего Дамблдора, так и не добившихся от признанного лидера традиционалистов-консерваторов Люциуса Малфоя, хоть сколько бы положительной реакции, ну, не считать же за поддержку выражение скуки и презрения на лице светловолосого лорда во время их речей.

Люциус, накануне получивший очередную анонимку, предпочел не ловить рыбку в столь мутной воде. А видя грамотную кампанию по успешному продвижению «малозначимого» кандидата, и вовсе обдумывал подходы к новому центру власти, что одним махом обесценил многолетние вложения в собственное высокое положение белокурого лорда. Малфой чувствовал себя обманутым в своих лучших чувствах, измеряемых утекшим сквозь пальцы золотом и влиянием. А еще уставшим. Пожалуй, на пару лет можно и затаиться, занявшись семейными делами. Положение положением, но стоило задуматься и о наследнике. Для начала следовало поближе взглянуть на Драко. В свете последних событий, сиятельного лорда могла ожидать неприятная неожиданность. Он слишком многое позволял своей жене, рассчитывая исправить незначительные огрехи в воспитании мальчика позже, и только теперь задумался, что необузданность и капризы Блэков могли передаться тому по наследству, и неплохо было бы позаботиться об альтернативах. Возможность выбора преемника в нынешних условиях казалась лорду, традиционно исповедующему «уан чайлд»-концепцию, крайне привлекательной.

***

Дав отоспаться своему подопечному до девяти утра, мисс Амбридж прислала ему Патронус с пожеланием доброго утра, настойчивой рекомендацией плотно позавтракать и выпить укрепляющие зелья, а также прибыть в министерство не позднее десяти часов, дабы внести небольшие коррективы в планировку рабочих кабинетов и руководящий состав отделов и департаментов.

Политические баталии и временное отступление с перегруппировкой

Если с ДМП у нового министра с первых дней сформировались вполне устойчивые и доверительные отношения, с поправкой на ротацию чисто внешних статусов (Пайус признавал свое подчинение как лорду Абботу, так и леди Боунс, выдвинувших его на высокую должность на оговоренных обоюдовыгодных условиях), а с большинством остальных отделов помогала незаменимая Долорес, имевшая связи, казалось, во всех структурах исполнительной власти, то основной занозой в заднице нового руководства министерства Магии стал Аврорат, чей начальственный состав, большей частью, не желал подчиняться «вчерашнему» выпускнику «склизких гадов», да еще и из ДМПшников среднего звена. Глава силовиков Уильям Уиллоби корил себя всеми карами, что не додумался сам выдвинуть свою кандидатуру на роль министра. Уж своего последователя и истинного гриффиндорца Дамблдор бы непременно поддержал, в отличие от этих слабаков Байли и Фергюссона. А уж аттестацию у независимых международных специалистов с предшествующей медкомиссией, включающей и «мозгоклюев», главный аврор и вовсе посчитал оскорблением аврорской доблести штатными бумагомарателями. То, что проверку на лояльность и переаттестацию силовики в обязательном порядке проходили перед каждой новой присягой, в расчет не бралось, все перекрывала обида на ситуацию. Из досье Тикнесса Уиллоби знал, что наглый сосунок поступил на Слизерин в год окончания им, опытным и мужественным аврором Гриффиндора. Так, мало-помалу, незаметно, как он думал, при полной поддержке своего старого наставника Муди, Уиллоби начал готовить свой отдел к силовому захвату власти, сиречь военному перевороту.

Работники департамента международного магического сотрудничества, что при Фадже не утруждали себя работой по специальности, а больше курировали теневой импорт запрещенных к ввозу на территорию маг.Британии товаров, в интересах избранных представителей древних родов, к потомкам младших ветвей которых большинство из них и относилось, со сменой министра немного растерялись, так как основной игрок – лорд Малфой снизил активность чуть ли не до нуля, а прочие, глядя на лидера, не торопились наращивать свою. Но видимый саботаж Аврората в части исполнения своих прямых обязанностей помог сотрудникам ДММС отбросить большинство условностей и пуститься во все тяжкие, в надежде, что накопленный запас контрафакта найдет своих покупателей позже, а период смуты может и закончиться.

Единственный работник отдела, кто ни о чем не догадывался – опальный мистер Крауч, номинально числившийся заместителем главы департамента, находился в очередной длительной командировке, безуспешно налаживая связи с магической Японией, которая не желала иметь ничего общего с перепутавшим понятия светлого и темного руководством современной маг.Британии.

***

Очередное собрание закрытого клуба по государственным интересам на этот раз проходило в Зеленой гостиной Лонгботтом-лодж, так как к концу июня леди Августа стала менее мобильна в связи с «возрастным» ухудшением здоровья. Коллеги-заговорщики не пытались выяснить подноготную, уважая право леди на личное пространство и радуясь ее немалой помощи, как в области аналитики, так и в людском резерве.

- Для приведения Аврората в приемлемое состояние требуется время, – поморщилась от оглашения очевидной проблемы, а не от вкуса пригубленного превосходного индийского чая со сливками, но без сахара глава ДМП, – что в условиях жажды кипучей деятельности и деструктивных настроений, гуляющих там, может преподнести целый букет проблем.

- Что с ДММС? – ровно спросила леди Лонгботтом, казалось и вовсе, не обратив внимания на реплику мадам Боунс.

- Вконец оборзели, – резюмировала мисс Амбридж, не став дожидаться более политкорректного ответа старших коллег.

- А почему бы не столкнуть лбами этих антагонистов?

Не успела Августа закончить фразу, как лорд Аббот разразился гомерическим хохотом:

- Молодец, девочка! Так их! – вытирая слезы, возгласил старейшина собрания, – с учетом масштаба афер, это займет авроров надолго.

- Но там же Крауч, – робко пискнула Долли, что после вступления в дискуссию лорда Аббота несколько стушевалась.

- Где там? – громогласно продолжил развеселившийся маг, – В Японии? Безвылазно, как и последние полгода? Пусть попробуют притянуть. Зная мальчишку Барти, уверен, что его щепетильность не позволила принять запрещенные в маг.Британии товары даже в качестве презента, находясь на территории, где они разрешены к свободной продаже.

- Так уверены, что его это не заденет? – с намеком спросила леди Лонгботтом.

- Абсолютно, – успокоил Августу ровный тон многоопытного члена законодательного и судебного органа маг.Британии, – вне работы Крауч мог бы подставиться под давлением покойной жены, к которой питал болезненную страсть, но работу он всегда ставил превыше всего.

Дальше совещание пошло по накатанной: постановка задач, распределение функций… По части тактики команда была более чем сработанной.

***

Спустя месяц со дня провальных для дела Света выборов Альбус Дамблдор был готов пересмотреть свое отношение к ним. Молодого выскочку не поддержал не только лояльный самому Альбусу и его последователям Аврорат, но и семьи именитых аристократов, кроме такой же выскочки Боунс. Самое время провернуть, с подачи еще управляемого, но уже колеблющегося большинства в Визенгамоте некоторые давно подготовленные инициативы по ограничению изучения «темной» магии, что при минимальном содействии Департамента образования министерства Магии превратятся во вполне существенное урезание учебной программы Хогвартса и прочих ремесленных школ. Да и инициатором формально выступит министерство Магии, ратифицировав идеи Визенгамота путем принятия соответствующих Указов.

Вот только не учел великий комбинатор, что поветрия его инициатив, еще на начальном этапе, учует такой мастодонт политических интриг, как лорд Аббот, который в последнее время не пропускал ни одного собрания Визенгамота, демонстративно дремля в кресле в середине третьего ряда. И невдомек было полукровному выскочке, что плотность заседателей переместившихся на задние ряды в «зоне влияния» «неистового Гермеса» росла неспроста.

Работу в Отделе образования сверхурочно взяла на себя Долли, искренне возмущенная позицией Дамблдора, пожелавшего таскать из огня тухлые каштаны с помощью сотрудников ее альма-матер в становлении в министерстве. Принося приправленные собственными суждениями и эмоциями новости из Визенгамота, мисс Амбридж добилась полного одобрения своей позиции со стороны сотрудников департамента, ставивших выводы своей недавней коллеги выше идей абстрактного всеобщего блага возомнившего себя вершителем судеб волшебника-полукровки. Вот только рычагов противодействия у мелких чиновников против Постановлений Визенгамота было не много. Тут-то и проявила себя смекалка потомственных бюрократов со стажем, дополненная через Долли советами леди Августы. Департамент образования объявил негласную итальянскую забастовку.

Любое переданное в отдел на проработку Постановление высшего законодательного органа маг.Британии подвергалось тщательной проверке по всем параметрам, будь то несоответствие традициям, установленным Хартиями замшелых времен или прецедентам более поздних решений Верховного суда, даже неправильно поставленная запятая могла послужить поводом для приостановления работы с документом сотрудника департамента. Постановления пачками возвращались на доработку в Визенгамот, исключительно в крайний срок, допустимый для отказа.

Дамблдор был в ярости, когда, ни через месяц, ни через два так и не увидел ожидаемых Указов министра Магии. Скрипя зубами, директор Хогвартса был вынужден продлить контракты с профессором Теории магии и преподавателем домоводства. Да даже заменить их на более лояльных без согласия Совета попечителей не получилось. Хотя, тот же Бинс с удовольствием взял бы на себя Теорию магии, а на место учителя бытовых чар можно было бы взять лояльную магглокровку, что учила бы только той малости бытовых заклинаний, которую сама освоила, а не пыталась внушить юным ведьмам важность родовых ритуалов и традиционного женского колдовства. Хорошо хоть курс домоводства относился к посещаемым по желанию, так хоть студенток Гриффиндора удавалось отвадить от этой напасти, Минерва своими нападками на «замшелую ретроградку и чистоплюйку» миссис Коррадок надежно ограждала незрелые умы будущего воинства Света от тлетворного влияния чистокровной ведьмы.

***

Очередная, усиленная новыми обученными вассалами рода Лонгботтом экспедиция в Дикие земли была назначена на середину июня и до определенного момента могла считаться победоносной. До пролива оставался суточный переход, когда количество деклассированных агрессивных тварей на пути следования группы превысило допустимое значение. То, что выход к Проливу у Лонгботтомов был еще семьдесят лет назад, и никаких проблем близ побережья не наблюдалось, было известно и из хроник, и от старожилов. Путешественники вынуждены были разбить лагерь и исследовать аномалию.

Малые отряды, отправленные патрулировать границы территории повышенной активности местных монстров, вернулись с настораживающими данными. Кто-то специально создавал условия для развития максимально агрессивных в и так неспокойной среде Диколесья тварей. Второй группе повезло наткнуться на следы разумных магов, что не убегали без оглядки от ополоумевших порождений дикой магии, а наоборот, вступали в многочисленные схватки, часто выходя из них победителями, но, не стремясь зачищать территорию. Строить прибрежный форт в таких условиях было опасно. Решено было снять максимум информации с окрестностей и вернуться в поместье для анализа ситуации.

***

В поместье путешественники слили в думосброс свои воспоминания и, поделившись с вездесущим Руквудом первичными выводами, отбыли на новое задание. Тишина, фиксируемая артефактами вокруг поместья Крэббов, доставляла эмоциональный дискомфорт леди Августе, бывшей, в силу своего положения, и так излишне раздражительной.

За прошедшие месяцы кроме неотслеживаемых трансгрессий домовиков не было замечено ни единой попытки перемещения магов. И пусть леди Мнемония и перешла на осадное положение, но оно не могло длиться вечно, так что постоянный пост наблюдателей обосновался в близлежащем леске.

***

А в прессе стали появляться заметки о продаже в аптеках и лавках старьевщиков Лютного иноземных редкостей. И пусть рекламные объявления и были напечатаны мелким шрифтом на последних страницах печатных изданий, но тем они привлекли еще больше внимания понимающих читателей. Хозяева лавок, что фигурировали в колонке частных объявлений, увидев сообщения, к подаче и оплате публикаций которых не имели отношения, лишь усмехались, радуясь бесплатной рекламе. Заведения были из низкопробных, что торговали поддельными оздоравливающими эликсирами, а то и вовсе являлись ширмами для совсем другой деятельности. И те и те категории владельцев злачных мест посчитали, что увеличение потока покупателей лишним не будет.

А вот аналитикам Аврората данная тенденция очень не понравилась. От объявлений вовсю попахивало контрабандой запрещенного к ввозу в маг.Британию товара. Столь откровенной наглости даже готовящийся к великой миссии очистки от скверны министерства Магии главный аврор Уиллоби стерпеть не мог и, не дожидаясь вызова к министру, начал готовить отряды наиболее доверенных лиц к операции, что обещала быть легкой в исполнении и щедрой на заслуги перед отечеством, сиречь награды.

Принимать оборотное и самой шпионить в Аврорате Августе не позволил здравый смысл, так что пришлось положиться на артистизм и смекалку подчиненных. Кандидатов для «личин» искали тщательно, поочередно похищая авроров из наиболее приближенных к нынешнему главе Аврората, благо все они были или полукровками (если и вовсе не магглорожденными), или выходцами из незнатных «светлых» семейств, что отринув родовые традиции, надеялись на преференции победившей в восемьдесят первом году власти, и потому абсолютно беззащитны против ментальных атак и стирания памяти, а от планового освидетельствования, которое могло бы по свежим следам выявить вмешательство в разум, они и сами уклонялись всеми силами.

Фаворитами гонки за приз на звание самого большого мерзавца из трех десятков «опрошенных» стали двое рядовых патрульных и один старший боевой тройки. То, что все они были относительно недавними выпускниками факультета Гриффиндор, никого не удивило. Удивило то, что среди них оказался один из представителей осветлившегося в последние десятилетия древнего рода, чья родовая защита чуть не поставила крест на акции «вербовки». Кичащиеся своей верностью идеалам Света МакЛаггены на деле оказались теми еще снобами и поборниками традиций в стиле чистокровных радикалов, вот только малочисленность клана коренных шотландцев, где большинство семей состояло не менее, чем из двадцати родичей, делала их слишком уязвимыми, заставляя проявлять несвойственную национальному темпераменту гибкость, переросшую в приспособленчество. Свой истинный нрав они проявляли в показательной любви к грязнокровкам, которых брали в бесправные наложницы. Глупые девицы, поведшиеся на грубый флирт брутальных горцев, рожали бастардов-слуг рода и оканчивали свой век на алтаре, когда чистокровному МакЛаггену подбирали достойную невесту, которая и становилась матерью признанных наследников. Повезло, что Дуглас МакЛагген был племянником нынешнего наследника рода, и его защита была не так крепка, как у тех же наследников по прямой линии. Да и жил молодой маг в Годриковой лощине со своей наложницей, не часто общаясь с родственниками и соседями, что позволяло заговорщикам надеяться, что их аферу не раскроют до срока. А вот к его дяде Конраду, служившему в министерстве главой Комитета по выработке объяснений для магглов в Департаменте магических происшествий и катастроф, следовало присмотреться внимательно. С учетом традиционных ценностей семейства МакЛагген, деятельность их наследника на столь близкой к магглам должности могла скрывать как минимум злоупотребление полномочиями и укрывательство мелких преступлений.

Руквуд, Роули и Тэкеши влились в условно дружный прайд условно доблестного Аврората, временно изображая отобранных на будущий компост кандидатов. Ибо содержимое сознаний фаворитов позволяло леди Августе не отвлекать по мелочам высший судебный орган страны для вынесения и так однозначного смертного приговора. Кроме подготовки диверсий в Лютном, разведчики активно разбирали местный контингент на «шлак» и «сгодятся после перековки». Своих Амелия определила загодя, но и тех параноидальные вассалы не сбрасывали со счетов, ища волков в овечьей шкуре. И таки нашли одного, что стало для главы ДМП неприятным сюрпризом.

Запланированные в Лютном мероприятия прошли ожидаемо шумно и бестолково. К тому же, при захвате одной из лавок подержанных вещей (скупки краденного), авроры (из самых отмороженных, Тэкеши, в личине старшины, сам подбирал) встретили неожиданно сильное сопротивление, так что без травм, летальных исходов и прочих откровенных надругательств над Уставом Аврората не обошлось.

Так в руках Уиллоби оказались неоспоримые улики, добытые без соблюдения процессуальных норм, свидетели, что поголовно были травмированы при захвате с превышением аврорами своих полномочий, и тонкие намеки, что обнаглевших дилеров крышуют из ДММС. Классовая ненависть требовала немедленного возмездия. Главный аврор, а вслед за ним и его клевреты моментально уверились, что, дай они делу законный ход, всех преступников тотчас же отпустят, дела закроют, а ниточки, ведущие к лощеным международникам, будут оборваны. Ярое желание истинных поборников Света самостоятельно нести справедливость и карать виновных, усиливающееся с каждым днем, что министерский пост занимал малолетний слизняк, получило критический толчок.

Первым делом, всех сомневающихся и нейтралов (иначе говоря, рационально мыслящих и верных присяге министерству авроров), составлявших примерно треть от непомерно раздутого в последние годы штата Аврората, Уиллоби своими распоряжениями отправил в краткосрочные отпуска или перевел на усиление патрулей в дальнем захолустье. Далее, глава силовиков сформировал из оставшихся группы захвата и отдел дознания. В виду повышенной опасности, высокого положения и наличия родовых защит у подозреваемых, были привлечены и внештатные консультанты, имевшие опыт борьбы с чистокровными родовитыми магами в период «Первой магической войны», такие как Аластор Муди, Молли Уизли и Дедалус Дингл. Из запасников Аврората извлекли древние амулеты, что помогали справиться с защитой чистокровок. В камерах предварительного заключения проводились ритуалы, что позволяли ослабить пленников. То, что приходилось прибегать к черной магии, главу Аврората не пугало, он готов был выдавать разрешения и на жертвоприношения, лишь бы покончить с гнилью окопавшихся в министерстве аристократов.

Получившая индульгенцию Молли Уизли отрывалась вовсю, закрепляя зельями и рунами результаты ритуалов-вампиров. Для этого даже пришлось достать с чердака «Норы» старые дневники и конспекты бывшей чистокровной девицы Пруэтт. Муди готовил планы захвата, параллельно выторговывая себе право участия во всех допросах этих «пожирателей». Дингл поставлял ценнейшие сведения по организации защиты на домах работников ДММС.

Так что, спустя неделю после «пробного» налета на Лютный, смелые авроры, тремя группами выступили на захват первых целей. В очереди стояли еще и вторые. Все же Департамент международного магического сотрудничества всегда состоял из семи магов.

***

Джон Долиш, второй заместитель начальника Аврората, после верного «полкана» главы Уильямсона, был искренне обеспокоен и глубоко возмущен поведением своего начальника еще со дня выборов нового министра. Вместо того, чтобы возглавить привычную и оправданную процедуру переаттестации, что предшествовала присяге новому министру Магии, Уиллоби, забросив все текущие дела, начал созывать совещания малыми группами в своем кабинете. Выходившие из кабинета начальства рядовые авроры и старшие групп вели себя агрессивно, на попытки разговорить, отвечали нагло и на контакт не шли. Долиш относил себя к истинным поборникам справедливости и всегда следовал протоколу, за тридцать лет службы убедившись в выверенности и обоснованности законных процедур. Поэтому, вместе со своей группой, взял в разработку заброшенные с недавних пор, с негласного благословения главы Аврората дела. Без плотного кураторства Уильяма Уиллоби распутывать преступления оказалось много проще, никто не стоял над душой, требуя немедленного, а то и заранее назначенного результата. К середине июля в отделе не осталось ничего в работе, кроме текущих мелких краж и драк – все дела перекочевали в ДМП.

В последнее время Уиллоби ввел в график слишком плотное патрулирование определенных мест в Лютном, полностью избегая прочих локаций волшебников. Подчиненных Долиша в усиление не вызывали, пачками выдавая отгулы, использовать которые опытные авроры опасались, видя столь непродуманную политику главного начальства. С небольшим потоком жалоб «старая гвардия» легко справлялась, разбираясь на месте. Джон уже подумывал о том, чтобы самостоятельно инициировать полевые выходы своих подчиненных, дабы проверить уровень благополучия патрулируемых сторонниками Уиллоби мест, когда его пригласили на беседу к главе ДМП.

- Располагайтесь, – сухо, но без негатива произнесла легендарная мадам Боунс, – чай, кофе?

- Чай, – по-армейски отрапортовал Долиш.

- Не буду ходить вокруг да около. Мне, как и Вам, надеюсь, претит позиция начальника Аврората Уиллоби? – Вперила свой проницательный взгляд, что, казалось, сканировал саму суть аврора Долиша, мадам Боунс. О прямолинейности и нетерпимости к уловкам которой по министерству ходили легенды.

Джон мог только кивнуть, завороженный силой и харизмой главы дознавателей.

- Министру, как и большинству его сторонников в министерстве, не нравится нынешняя ситуация, при которой глава силового ведомства фактически противопоставил себя всей исполнительной власти маг.Британии, – леди сделала небольшой перерыв, чтобы отхлебнуть из своей чашки и дать собеседнику переварить свалившиеся на его голову откровения.

- Что нам делать? – прямо спросил Долиш, отдавая бразды правления более опытной и значимой в иерархии министерства ведьме.

- Как что? – в притворном изумлении округлила глаза Амелия Боунс, – Согласно протоколу проходить освидетельствование и аттестацию, и принимать присягу.

Слова главы ДМП пыльным мешком упали на травмированную последними событиями голову старшего аврора Долиша. Все было не просто, а элементарно. Соблюсти инструкции и получить то, что заслужил.

- Служу империи, – выдал давно забытый девиз потомственный вояка, чем заслужил поощрительную улыбку главы ДМП.

Готовый «прям щас» пройти все этапы проверок для утверждения в новой должности Долиш развил кипучую деятельность. Под плановую аттестацию этот хитрый жук, прикидывающийся валенком, протащил всех своих лояльных и сомневающихся подчиненных. Удивила мисс Боунс кандидатура Кингсли Шеклболта, что по сводкам аналитиков был лоялен Дамблдору, а по факту оказался жертвой психологического давления и грубых ментальных вмешательств, которые были легко сняты штатными (внештатными для посвященных) легилиментами и принесенной клятвой верности новому министру.

Примечание: В этой главе, как и в некоторых предыдущих, и последующих после звездочек повествование с новыми фигурантами может немного отскочить по времени назад. Надеюсь, это не мешает читателям отслеживать перипетии сюжета. Приятного прочтения.

Жаркий август

Конец лета восемьдесят пятого года в Англии выдался жарким во всех смыслах этого слова.

Даже новый член рода Лонгботтом не усидел в безопасности чрева своей матери и начал рваться к источнику интересных событий в начале последней декады месяца. Августе вторые роды дались тяжелее первых. Двенадцать часов все учащающихся схваток хватило, чтобы вконец измотать сильную ведьму. Луиза Доусон старалась не за страх, за совесть, но, если бы не декокты Северуса и ритуалы Руквуда с Шафиком, леди могла бы и не сдюжить, и утрата магии была бы еще не самым худшим из возможных вариантов. Осознание того, что наверху, в гостиной за нее и малыша переживают мальчишки, к которым Августа прикипела душой, вселяло уверенность и добавляло сил.

Двадцать третьего августа восемьдесят пятого года за час до полудня двери сакрального зала родового дома Лонгботтомов открылись, чтобы возвестить голосом Луизы Доусон о рождении в роду друидов очередного мага, нареченного матерью Торстеном Лонгботтом-Ларсеном. Малыш был признан родоначальником боковой ветви родов Лонгботтом и Ларсен, что делало его возможным (пусть и гипотетически) наследником минимум двух древнейших родов. Для посвященных в тайну зачатия Торстена не было секретом, что к потенциальным наследованиям можно добавить и третий британский древнейший род, имеющий на данный момент лишь одного наследника первой очереди младше пятидесяти лет. И это совсем не радовало Августу, так как в ближайшем будущем грозило массой проблем с родней Торстена по отцовской линии. То, что в древнейшем роду Ноттов есть родовой гобелен, на котором теперь светится полное имя непризнанного наследника, не подлежало сомнению. Оставалось ждать. Первой идти на контакт Августа не желала, а, будь ее воля, то и вовсе стерла бы из своей памяти то постыдное событие, что привело к зачатию младшего сына.

***

А пока в Лонгботтом-лодж праздновали рождение юного мага запредельной по нынешним временам силы, в Аврорате продолжали твориться непотребства.

В переоборудованных камерах предварительного заключения велись интенсивные допросы сотрудников ДММС. Особенно усердствовал экс-аврор, а ныне внештатный консультант Аврората Аластор Муди, дорвавшийся до своих идеологических противников вне поля боя или зала суда, где у скользких аристократишек была сила и власть защищаться, что позволяло им выходить сухими из воды. Спасибо Альбусу Дамблдору, надавившему на Барти Крауча в восемьдесят первом, что тот разрешил аврорам использовать непростительные. С таким подспорьем, во время стычек с Пожирателями и подозреваемыми в пожирательстве Аластор мог не ограничивать себя в выборе средств защиты и нападения, а война все спишет. Так, собственно, и случилось. После победы сил Света некому оказалось подавать в суд на заслуженного мракоборца, что в период смуты слишком часто перегибал палку, убивая и калеча не только самих террористов, но и их родственников, друзей и гостей, если рейд приходился на время званого обеда-ужина. Выжившие боялись повысить голос, видя, что победившие сторонники Света, как и прочие обыватели, возвели наиболее рьяных бойцов первой магической в лик святых, и не позволят мелькнуть даже тени сомнения в праведности своих Героев, благо и административный и медийный ресурсы были после победы на их стороне, да и общественное мнение было не слишком доброжелательно к аристократам, что составляли большинство в рядах Темного лорда.

Обыски в домах министерских служащих по свежим следам организовал Дингл. Как наиболее опытный в практическом применении «темной» магии волшебник, он легко, с помощью артефактов Аврората, мог отыскать тайники с компроматом на владельцев недвижимости.

Под пытками, зельем правды и неопровержимыми доказательствами, добытыми из их же собственных личных сейфов, ДММСники «запели» стройным хором, сдавая нелегальных поставщиков и покупателей контрафакта пачками. Дядюшка Ларсен тоже оказался в разработке, но, предупрежденный племянницей, что через внедренных агентов контролировала процесс «дознания», на явочную встречу по передаче товара не явился, засев в своем защищенном одале, и носа не казал за пролив.

Все чаще мелькавшие во время допросов имена глав родов и покровителей «задержанных» вызывали у начальника Аврората повышенное слюноотделение, изрядно приправленное изжогой опасения, что столь могущественных фигурантов самопровозглашенная следственная группа Аврората может и не переварить. Вера в торжество Света могла ослепить до вседозволенности простых и даже старших авроров, но главе силового ведомства необходимо было учитывать и текущую политическую конъюнктуру. Таким образом, активные «следственные действия» были временно приостановлены. Но потушить пыл подчиненных, верящих в неотвратимость справедливого возмездия, было не так просто.

А в кругах аристократии начала зарождаться паника. Главы шести именитых родов, чьи родичи из младших ветвей пропали с месяц назад, а в домах наблюдался погром и запустение, были раздражены невнятными отписками секретариата Аврората о проводимых доследственных мероприятиях под грифом секретности. В ДМП предоставили справки, что никаких расследований в отношении указанных магов не велось и не ведется, как не привлекались оные и в качестве свидетелей. Так министру Тикнессу на стол легли шесть официальных жалоб на бездействие Аврората, с намеками, разной степени тонкости, на возможное незаконное удержание в плену в течение месяца родовитых чиновников ДММС. Это стало причиной повторного обращения министра магии к Визенгамоту с просьбой о ратификации указа об отстранении с должности главы Аврората Уильяма Уиллоби. Первое было направлено еще в июле, когда истек срок переаттестации и присяги на верность новому министру главы силовиков.

Прочитав очередное воззвание к высшему органу власти Пайуса Тикнесса, Альбус Дамблдор порадовался, что согласия в министерстве при данном главе не предвидится, и пометил себе, что стоит посоветовать Уильяму соблюсти несколько формальностей и не сильно перегибать палку, дабы не дать министру реальный повод для увольнения, а уж по мелочи верного гриффиндорца Председатель Визенгамота прикроет. Так очередная жалоба была отправлена в архив с размашистой резолюцией «Бездоказательно. Рассмотрению на заседании не подлежит. В архив. А.П.В.Б.Дамблдор». Сколько подобных резолюций наложил Верховный чародей маг.Британии он бы не смог вспомнить и под зельем правды. Иногда Альбус мечтал изменить законы и запретить беспокоить такого занятого мага как он без явно выраженного дозволения.

Попавший в архив повторно и безосновательно отклоненный от рассмотрения и ратификации в Визенгамоте указ министра был педантично внесен в реестр, аккуратно зачарован от утери и порчи и скопирован для отсылки, как и его предшественник, двум явно заинтересованным в нем магам, что, кроме самого факта заинтересованности, на который мистер Пибоди не обратил бы внимание при иных обстоятельствах, были еще и очень уважаемыми стариком-архивариусом главами древнейших родов. Лорда Аббота Десмонд, учившийся в Хогвартсе на три года младше «великолепного Гермеса» боготворил еще со школы, а к леди Августе Лонгботтом проникся немалым почтением после неудачной попытки ее нейтрализовать и забрать под опеку наследника древнейшего рода друидов, что предпринял презираемый стариком полукровка, обманом пролезший на высокую ответственную должность и манкирующий своими обязанностями. К тому же, архивариусу Визенгамота было лестно получать даже дежурные презенты к праздникам от главы древнейшего на островах рода, что стали приходить после его присланного по наитию и от потребности хоть как-то высказать степень своего возмущения письма.

***

На этот раз собрание заговорщиков проходило в усеченно-расширенном составе в Яблоневой долине. Лорд Аббот принимал гостей в залитой солнечным светом гостиной, оформленной в зелено-бежевой гамме. На столе светлого дерева на больших блюдах были выставлены различные закуски. В открытом баре был представлен широкий ассортимент напитков. Традиционный чайный столик приткнулся слегка сбоку, но радовал тремя видами заваренного по всем правилам Британии, Японии и Египта сортами чая, сохраняющими свой аромат и температуру под чарами стазиса. Роули чуть не прищелкнул языком, так филигранно были наложены чары, чтобы в пределах небольшой поверхности часть напитков оставалась горячими, молоко к английскому чаю теплым, а пламенеющий пурпуром цветочный египетский сбор, холодным.

Собственно именно с ним и мисс Амбридж и было связано изменение в постоянном составе участников. Вместо «приболевшей» леди Лонгботтом на собрание прибыли ее доверенные вассалы.

- Как я понимаю, судя по срочности собрания, леди Августа также получила весточку из архива Визенгамота, – первым затронул тему повестки хозяин поместья, отхлебнув из бокала скотч.

- Ко мне эти замшелые пни обращались только за справкой. Инициировать расследование они не желают, – фыркнула в свой снифтер глава ДМП.

- И не обратятся, – вставила свое слово, осмелевшая от степени доверия сюзерена, представлять интересы рода на столь высоком собрании, Долорес. А на заинтересованный взгляд леди Амелии, добавила, – слишком замазаны в грязных делишках подопечных. Стоит только копнуть и их репутациям конец. И одними штрафами, в большинстве случаев, отделаться не удастся.

- Хм, – не нашлась с ответом главный дознаватель маг.Британии.

- И как нам их подтолкнуть к подаче жалоб в Визенгамот? – с веселым предвкушением, глядя на язвительную чиновницу, спросил Гермес Аббот.

- Пьюси стоит намекнуть, что молодой глава Браун может заинтересоваться редкими зельями, и не презентовать ли ему список с древнеримскими рецептами, – мисс Амбридж неторопливо и основательно вспоминала перечитанные недавно, доставшиеся ей в наследство от покойного отца записи, не озвучивая компромат прямо, но давая существенные зацепки. Все же здесь и сейчас они собрались не для того, чтобы топить преступивших закон облеченных властью магов, а лишь для стимуляции тех на необходимые соратникам действия.

Из шестерых фигурантов у Долли хватило информации на четверых.

- Кхм, – прочистил горло после длительного молчания Роули. – Макнейры планируют породниться с Силверстоунами, но вряд ли сообщили родителям невесты о некоторой специфике анатомии жениха. – Сигурд отхлебнул из бокала, но, видя, что собеседники застыли с ошарашенными лицами, добавил, – Нет, нет. Ничего ужасного или опасного для жизни и здоровья девицы. Да и в тайну, кроме колдомедиков были посвящены и родственники, и школьные приятели Уолдена. Да та же школьная колдоведьма наверняка в курсе. Источник информации практически не отследить, особенно, если при разговоре не вдаваться в детали.

- Что ж, – встряхнул головой Гермес Аббот, отгоняя неуместные мысли, – пятеро из шести. Этого более чем достаточно.

Без Августы планирование операции заняло несколько больше времени, но, так как основные роли отводились лорду Абботу и леди Боунс, то и способ донесения «угроз» до будущих истцов был довольно легок. К концу беседы хозяин дома поглядывал на мисс Амбридж с немалым интересом, а Амелия несколько шокировано провожала взглядом опального эскулапа.

***

В поместье Лонгботтом царила суета. Готовились к поступлению в Хогвартс Торфинн Роули и Айли Крейг, получившие в июле свои приглашения. Харви Доусон был счастлив вернуться для продолжения учебы на старших курсах. Кроме зачарования писчих и прочих школьных принадлежностей, ребят обвесили многокомпонентными защитами из ритуалов и артефактов производства Шафика и Патил. Среди японцев нашелся мастер магических татуировок Рю, что набил за ухом у Харви и Торфинна по маленькому иероглифу, надежно защищающему от ментальных воздействий средней силы. Парни оказались нулями в ментальных науках, хотя Снейп и рассчитывал их слегка поднатаскать. Глядишь, годам к тридцати, хоть средние по силе блоки на разуме смогут удержать. Айли, имевшая неплохие задатки в данной области, и уже освоившая простейшие техники защиты сознания, все же выклянчила себе на затылок картинку с глазом кошки, что позволяет видеть в темноте, находясь в насыщенном магией месте, да и просто улучшает чувствительность к магическим потокам. То, что срок активного действия опции зависит от степени ее прокачки регулярными тренировками, юную ученицу менталиста не испугало, к ежедневным медитациям девчонка привыкла, что не мешало ей оставаться той же бойкой егозой, которой, по словам Снейпа, самое место на Гриффиндоре. Слыша слова наставника, Айли только хитро щурилась, уверенная, что сила ее желания быть ближе к учителю пробьет все аргументы Шляпы на вылет, а родовое упорство подсобит в достижении желаемого результата.

Школьную форму шили тут же, никакой лавочнице с Косой не сравниться с потомственными белошвейками, получившими почти неограниченный доступ к редчайшим материалам, которые даже при вышивке ими простейших защитных рун давали многократное усиление эффекта при умелом исполнении. Надевший новую форму Доусон даже дышать стал ровнее и спину держать прямее.

Ткацкая мануфактура поместья, получив в штат трех опытных рукодельниц, развернулась вовсю. Кроме освоенных вязаных изделий и выпуска тончайших тканей из прочнейшего шелка, в ассортименте появилось добротное шерстяное сукно, что хорошо принимало защитную вышивку, в которой были искусны местные мастерицы, не обошли вниманием и дамский конфекцион. Белье из тончайшего кружева и шелка было достойно высшей аристократии и отправилось на реализацию в континентальную Европу. Дамы и девицы из семейства Пратт любили свою работу и с радостью осваивали новые материалы и придумывали новые фасоны, не оглядываясь на заказчика, как делали это, работая на ТиТ. Приставленная к мастерской домовушка почти мурлыкала от радости: даже в лучшие свои времена мануфактура ее бывшего рода Брай не могла похвастаться таким размахом.

Незамужняя тетка нынешнего главы семейства Пратт ближе к осени все чаще стала захаживать в мастерскую Масуда Патила. Измотанная неизвестностью и своими надуманными страхами Решми, заламывая руки и бледнея с каждым шагом, появилась в будуаре леди Августы, где та планировала, накормив сына, подремать пару часов после обеда.

- Госпожа, – упала на колени, не доходя пяти шагов до кровати, где расположилась леди, эта приверженка традиций своей родины.

- Говори, – по опыту зная, что даже полный достоинства Масуд мог бесконечно тянуть паузу, ожидая приказа-одобрения сюзерена, рубанула Августа.

- Мадам Пратт, – прошелестела Решми и замолкла на пару минут, явно собирая свою волю в кулак. Леди не мешала девчушке бороться со своими демонами, – она ходит к Масуду почти каждый день. Стоит. Смотрит, как он работает. Задает вопросы. Не говорит зачем, – зачастила индианка. – Что мне делать? А вдруг муж захочет уйти от меня и взять в жены англичанку? – Это было бы смешно, если бы из карих глаз не текли самые настоящие слезы отчаяния.

- Решми, – леди старалась говорить спокойно и уверенно, – ты говорила об этом с Масудом?

- Как можно? – Девушка даже оторвала ладони от пола и прикрыла ими рот. – Хорошая жена не вмешивается в дела мужа.

- А с Анной Пратт?

- Нет, – и влажный взгляд снова уткнулся в пол, а руки уперлись в согнутые колени.

- Милая, мы в Англии, – как ребенка стала успокаивать, накрутившую себя до нервного припадка молодую женщину Августа, – и пусть аристократы и придерживаются традиций Домостроя (здесь название русской книги XVI века использовано в качестве обобщенного понятия семейного уклада, неизменного на протяжении многих поколений – прим. автора), но в среднем классе, к которому и относится мадам Пратт, практичные ведьмы уже давно осваивают профессии, наравне с магами, и весьма преуспевают в них, что позволяет им оставаться независимыми. – Видя непонимание во взгляде исподлобья, леди Лонгботтом продолжила аккуратно просвещать юную подопечную, – Мадам Пратт не хочет замуж. Она хороший мастер. Она хорошо работает с тканями. И у нее может быть интерес к коже, с которой работает Масуд. На стыке артефакторики и рукоделия можно создать много интересных вещей. Я поговорю с Анной и приведу ее в ваш дом, если ее интерес связан с работой.

Только последняя фраза леди разгладила морщины на лбу индианки и та мелко закивала.

- Беги домой.

И Августа, наконец, осталась наедине со спящим в колыбельке сыном, которого Решми, похоже, даже не заметила.

Анна Пратт подивилась вызову к леди, но явилась вовремя, и была полна достоинства человека, что честно выполняет свою работу. Услышав о подозрениях Решми, женщина сильно удивилась, ведь относительно молодой индиец имел в женах юную ведьму, и смотреть в сторону женщины старше его почти вдвое по определению не мог.

- Бедная девочка, – пораженно выдохнула фактический финансовый директор и руководитель производства ткацкой мануфактуры Лонгботтом, что раньше выполняла аналогичные функции в многочисленном семействе Пратт, – конечно я с ними поговорю. У Масуда прекрасные руки. Если бы я могла передать ему наработки Поттеров по работе с кожами, то мы могли бы даже доспех для авроров сваять, а то и мантии невыразимцев. – Мастерица вздохнула и, видя непонимание в глазах патрона, продолжила: – До Малфоев, я сотрудничала с Никосом Поттером, двоюродным прапрадедом провозглашенного Героя. После его смерти в роду не осталось тех, кто смог бы его заменить. Сын нашел себя в обработке фарфора и керамики, а племянник преуспел в зельеварении. Вот только все патенты остались у рода Поттер. И пока жив хоть один представитель прямой ветви наследования, я не могу передать на сторону полученные знания. Клятвы давала.

- Не неволю, – дернула уголком губ леди Лонгботтом, сожалея об упущенной возможности. – Но, если клятвы позволят хоть намек, то отблагодарю соразмерно.

На том и распрощались. О проведенной беседе мастеров свидетельствовали только усиленные поклоны Решми при редких встречах, да не сходящая с ее лица улыбка. Хотя, кажется, и количество непростых украшений на девушке заметно прибавилось.

***

Заявления в Визенгамот подали четверо глав древних родов. Род Боул был скоропостижно и окончательно прерван. Глава Боул, защищая родовое поместье, не рассчитал сил и спалил не только две пятерки авроров, что в обход приказа Уиллоби решили доказать свою удаль, но и дом, где находился сам и вся не слишком многочисленная семья Боул в количестве четырех душ, включая несовершеннолетнего наследника. Авроры Долиша и следователи ДМП прибыли на место происшествия на сигнал сильного всплеска темной магии. Останки и пепел были переданы на экспертизу для определения участников и виновников событий. Для древнего, род был относительно молод (чуть больше десяти поколений чистокровных магов), и наследовать ему было некому, как и подавать иск. Так что в ДМП привычно взяли эту функцию на себя.

В виду важности происшествия (прерывание древнего рода путем насильственных действий извне), и наличия задокументированных ДМП нарушений со стороны Аврората, секретариат Визенгамота вынуждено принял в повестку следующего заседания не одобренные Верховным чародеем вопросы. Так что Альбус Дамблдор был неприятно удивлен, когда на очередном собрании мудрейших, вместо намеченного им разбирательства о бездействии департамента образования министерства, что за три месяца не подготовил ни одного указа и вернул все постановления Визенгамота на доработку, первым рассматриваемым делом стало прерывание рода Боул. «Да за это медаль надо давать!» – мысленно взвыл защитник магглокровок: «Туда им и дорога! Как легко бы жилось, если бы все чванливые чистокровки сгинули в одночасье». Дальше – больше. К кафедре спустилась эта наглая суфражистка Боунс и зачитала список нарушений, допущенных аврорами при атаке поместья чистокровного рода. Чем дальше продвигалась в своей реконструкции событий ведьма, тем более хмурыми становились лица заседателей. Если Альбус не вмешается сейчас, то юным борцам за права простых магов сложно будет доказать свою невиновность. И Дамблдор решился. Воспользовавшись своим правом Председателя, он прервал речь главы ДМП, сам заняв место за кафедрой:

- Дорогие мои, – зажурчал успокаивающе Верховный чародей, – мы все когда-то были молоды и горячи. Все мы стремились творить добро и не всегда находили поддержку своих благих начинаний. Но мы исповедовали правильные идеи, стремясь нести в мир правду и справедливость. – На этом моменте Альбус на минуту прервался, подняв взгляд к потолку, что в его сознании символизировало думы о высоком, и не видел, как по рядам членов верховной палаты прошелестели листы с описанием действий покойных авроров при захвате поместья Боул, а также краткое резюме, предложенных к рассмотрению в обход Председателя Визенгамота дел.

- Кто согласен, что дело семейства Боул подлежит детальному рассмотрению следователями ДМП? – сообразно моменту вклинился в образовавшуюся паузу скрипучий голос старшего секретаря Визенгамота.

Дамблдор аж оторопел от такой вопиющей наглости того, кого многие годы считал почти прислугой. А тем временем, голосование шло своим чередом.

- Кто против? – на сей раз пауза несколько затянулась, – Воздержавшиеся? – Резолюция принята большинством голосов. Голосуем по второму пункту повестки…

Мир Верховного чародея накренился и дал трещину. Выходя из зала заседаний, Альбус Дамблдор был дезориентирован. А вечером, приведя свои мысли в некоторый порядок и проанализировав все принятые на собрании палаты решения, еще и разозлен до белых пикси в глазах, когда попытавшись написать письмо своему верному стороннику Уильяму Уиллоби, чтобы предупредить того о нависшей над ним угрозе, не смог этого сделать. Все согласованные на проклятом заседании расследования ДМП были признаны Визенгамотом неразглашаемыми до срока, то есть, кроме установленного круга лиц, в рамках установленных там же полномочий, раскрывать любым способом даже сам факт ведущегося следствия не мог никто. И это была не просто фигура речи как в маггловских судах, а непреложная, закрепленная магическим воздействием реальность.

Утренние солнечные лучи, просочившиеся сквозь неплотно задернутые шторы, расположенной в самой высокой башне замка спальне, и разбудившие, забывшегося тяжелым сном директора самой лучшей школы чародейства и волшебства Хогвартс, вернули великому магу присущие ему уверенность в себе и благодушие. Ведь на то он и великий иллюзионист-трансфигуратор, чтобы своей волей изменять реальность себе в угоду. Пора было вставать. Работы предстояло много. Убедить себя и свою магию, в том, что то, что запрещено – разрешено, хоть и с ограничениями, было несравнимо сложнее, чем убеждать других, особенно незрелых нравственно и интеллектуально обывателей маг.Британии. Техника была давно отработана, но требовала времени. Убеждать себя нужно было поступенчато, раз от раза вспоминая произошедшие события и понемногу изменяя их, сначала в собственном эмоциональном поле, смещая и утрируя акценты, что влекло размытие восприятия. Дальше следовала небольшая подмена понятий и редактура действий и диалогов акторов, включая и себя самого, за которой следовал новый виток: воспоминания (обновленные), эмоциональная раскачка, корректировка событий, закрепленная сознанием как реальная память. На это могло уйти несколько дней, а то и недель (при условии совмещения с прочими обязанностями весьма занятого мага), а до первого сентября осталось всего два дня. Ничего страшного не произойдет, если на торжественном пиру в кресле директора побудет умелая материальная иллюзия. Только МакГонагалл нужно предупредить, что у него намечается Очень важный эксперимент, и беспокоить его не стоит. Ничего значимого на этот учебный год не планировалось. От юных первокурсников также не стоило ждать неожиданностей. Пешки занимали свои стартовые позиции, не стремясь их покинуть до срока. А до основного действа в стенах древнего замка оставалось еще шесть лет, за которые нужно было не потерять накопленного авторитета и верности последователей, как, впрочем, и их самих, по возможности, естественно.

Склеил муху паучок, или исповедь уставшего солдата

Подход к Бартемиусу Краучу искали всем кагалом в составе леди Лонгботтом с вассалами, леди Боунс, лорда Аббота и Кастеляна Отдела тайн, возобновление давнего знакомства с которым весьма приободрило старого лорда-затворника. Бартемиус Крауч был неуловим, когда не хотел быть пойманным. Изредка появляясь на британских островах, о чем поведал всеведущий Кастелян, Крауч своей паранойей составлял нешуточную конкуренцию анекдотически известному Шизоглазу Муди. Для конструктивного диалога, дипломата и полиглота, также прославившегося на ниве, возведенной в абсолют бдительности и недоверия к соотечественникам, пришлось арканить в Японии, старые связи в которой, как оказалось, не заржавели не только у лорда Аббота, но и у старика Кастеляна.

***

Обнаружив, что в онсэн оказался вовсе не в одиночестве, Бартемиус сразу настроился на отражение атаки, слишком уж въелась предельная осторожность под кожу врожденного перфекциониста.

- Кто вы? – обратился Барти к незнакомым магам европейской наружности, спустившимся в пустующую до этого купальню, незаметно, как он считал, перемещаясь к своим вещам, в которых оставил волшебную палочку.

- Полно тебе, мальчик, – прогудел смутно знакомый голос, – давно ли ты обращался ко мне «дядюшка Гермес» и просил совета? – гулко захохотал дородный немолодой блондин.

- А вы? – жалобно всхлипнул от несвоевременно нахлынувших воспоминаний молодости разом сдувшийся, уставший от постоянного напряжения маг.

- Виделись, знались, но так и не были по форме представлены, – проворчал едкий жилистый старик с повадками опытного дуэлянта. – Кастелян отдела тайн, – высокопарно выдал этот устрашающий дед, – если тебе хоть что-то говорит мой титул.

Крауч надолго впал в ступор. Гермеса Аббота он вспомнил легко, как и его манеру именовать всех заинтересовавших или раздражающих его людей мальчиками и девочками, испытывая тех на прочность. Услышать от лорда Аббота обращение мистер или мисс означало полную ничтожность оппонента в его глазах. К безусловно уважаемым им лично членам общества «неистовый Гермес» обращался исключительно по титулам, чаще всего используя «мастер». А вот о легендарном Ордене невыразимцев Крауч помнил непозволительно мало. Его безупречная память была, как будто, подернута дымкой, сквозь которую приходилось продираться, чтобы заставить себя осознать важность знакомства.

- Рад знакомству, – выдавил из себя обнаженный не только на уровне кожи, но и на уровне нервов маг.

- А уж как мы рады пообщаться с тобой приватно, неуловимый ты наш, – прохохотал здоровяк Аббот, и тут же посторожел. – Ты слишком глубоко окопался, совсем отрезав себя от современных политических веяний родины, – укоризненно глянул на Барти старый знакомец.

- Хочу иметь как можно меньше контактов с нынешним руководством страны, – Крауч гордо вздернул подбородок, демонстрируя стойкость своей позиции.

- И поэтому сбежал на край света, спрятав голову от проблем так хорошо, что не заметил изменений в министерстве? – ехидно дополнил претензии лорда могущественный старик.

- И чем же новый министр отличается от своего предшественника и ему подобных?

- Хотя бы тем, что является нашим с Амелией ставленником, – жестко обрубил готовую перейти в перебранку дискуссию Аббот.

Бартемиус пересматривал свои выводы о ситуации на Альбионе, исходя из новых данных, и не находил противоречий. Стоило признать, что старик-кастелян был прав, «Железный Крауч» потерял не только волю к жизни, но и наблюдательность, раз проморгал реальную смену власти в министерстве. За последние три года Барти отчаялся достаточно, чтобы перестать верить даже в то, что его жизненный путь будет, пусть беспросветным, но ровным. Все указывало на то, что скатываться он сам и его род будут медленно, но неуклонно. Крауч просто старался свести к минимуму репутационные потери, уже не надеясь на продолжение династии и свою выживаемость, после того, как станет ненужен основному игроку, что крепко держал судьбу опального чиновника в своих руках.

Старшие купальщики не торопили впавшего в задумчивость перспективного политического, а в будущем еще и идеологического (в свой талант воспитателей оба опытных мага верили безоговорочно) союзника и недавнего наиболее вероятного кандидата в министры магии, расслабляясь в теплой минеральной воде природного источника, насыщенного магией.

- Что от меня требуется? – резко, как и всегда, перешел к главному подобравшийся Крауч.

- Прежде, чем выставлять тебя на выборах министра, предстоит разгрести авгиевы конюшни самых запущенных департаментов министерства, – глядя в карие глаза своего визави, для чего слегка приподнялся, вызвав локальное цунами в небольшом, для его габаритов бассейне, твердо начал мудрейший лорд Визенгамота. – ДММС на данный момент – это ты, как только вернешься на острова и примешь руководство, как единственный оставшийся сотрудник отдела. Наберешь штат, восстановишь нормальную работу. На все это тебе пара лет. И не кривись, – заметив скепсис на породистом лице рыжеватого блондина, добавил лорд Аббот. – Я тебя знаю, мальчик. Ты справишься. Да и мы не оставим тебя без поддержки.

Это «мы» прозвучало более чем весомо, явно скрывая серьезную силу, что до поры не стремилась привлекать к себе внимание.

- Как закончишь с ДММС, готовься принять руководство над Комитетом по выработке объяснений для магглов в Департаменте магических происшествий и катастроф. Даже не думай, что это синекура, – предвосхитил возражения Барти Гермес, – эта должность станет отличным плацдармом на пути к министерскому креслу. После успешного руководства ДММС тебя на нее назначат с легкостью. Там наработаешь нужные связи и отработаешь новый образ. Старый был откровенно не гибок и тяжел, избирателям такое не нравится. – На приоткрывшего, чтобы возразить рот Крауча, Аббот шикнул, – для восемьдесят первого он бы зашел на «ура», собственно, поэтому тебя и слили, а вот в мирное время нужен министр-реформатор, умеренный приверженец традиций. Таким ты и должен стать.

- Думаю, что детальное обсуждение стоит отложить на послеобеденное время, а сейчас отправиться за стол, – прошелестел старик-кастелян, потягиваясь под упругими струями, бьющей из подводных отверстий в боковых стенках бассейна воды.

После обеда, разморенные непривычными водными процедурами британские маги предпочли вздремнуть пару часиков, так что для Бартемиуса его персональная экзекуция была отложена. Ворочаясь на прохладном татами, Крауч понимал, что с такими думами уснуть ему все равно не удастся.

Интерлюдия Барти, или как я стал марионеткой

Пытаясь вспомнить, когда именно он попал под тотальное влияние Альбуса Дамблдора, Бартемиус затруднялся с ответом. Тогда, когда в переломном восемьдесят втором председатель Визенгамота потребовал уволиться из ДМП, как опозорившему себя перед общественностью родственной связью с Пожирателем смерти, Крауч принял это, как естественное продолжение своих решений и даже не пытался анализировать, сколько в этом действии собственной веры, а сколько влияния великого светлого мага.

Со стыдом вспоминались показательные суды конца восемьдесят первого – начала восемьдесят второго, где Бартемиус раз за разом шел на компромиссы со своей совестью во имя спокойного будущего маг.Британии, ловко подталкиваемый под локоть Альбусом Дамблдором. Дело Руквуда до сих пор горело незаживающей язвой в душе правдолюба. Альбус приводил казавшиеся неопровержимыми доводы в пользу такого решения, но вся суть Крауча этому противилась. А значит, на крючок он попал много раньше не только предательства интересов семьи, выразившегося в заключении в Азкабан единственного сына, но и начала кампании против чистокровных родов, что в восемьдесят первом – восемьдесят втором оголтело клеймила преступниками всех поборников традиций.

А когда, собственно, он отринул те самые традиции, что завещали многочисленные поколения предков?

Неожиданно вспомнилась школа, где на уроках трансфигурации молодой рыжеволосый профессор, носивший тогда короткую бородку без усов, вместо традиционных эссе организовывал во время занятий дебаты на актуальные тому времени политические темы. Большинство малолеток было только радо не просиживать штаны в библиотеке, а, диспутируя, щеголять своими наивными суждениями в классе во время дискуссий и получать баллы за пересказ озвученного учителем на предыдущем занятии мнения. И ведь мало кто задумывался, что тот, кто должен был развивать юные умы, вместо этого закладывал в незрелый разум примитивные шаблоны поведения, окрашивая их в яркие краски вольнодумства, столь притягательного в юности.

После выпускного, отринув школу с ее социальными связями как шелуху, Барти, тогда еще единственный, окунулся во взрослую жизнь, где у него были и цели, и перспективы на политическом поприще. Служить отечеству юный Крауч готовился с детства, а трезвая оценка своих слабых боевых навыков и высокой эрудиции диктовала дипломатический путь. Десяток лет прошел в борьбе амбиций с такими же, как и он, но более родовитыми и менее даровитыми кандидатами на редкие вакантные должности в министерстве. Договорной брак оказался не просто удачным, Барти впервые и навсегда влюбился в свою юную и хрупкую жену. Беременность и роды подкосили и так слабое здоровье дражайшей супруги. Оглядываясь назад, Крауч не понимал, почему, видя угасание своего солнца, не бросил все и не увез ее лечиться на континент, ограничившись консультациями в Мунго, что сводились к банальщине из серии больше отдыхать и меньше волноваться. А со временем и вовсе возложил часть вины за состояние любимой на так тяжело давшегося ей сына, которого она обожала до умопомрачения.

Проводив сына в Хогвартс, Бартемиус словно забыл о его существовании. Разрывающие надвое противоречивые чувства на время пришли в гармонию. Вот только мир в семью это не принесло, так как, получивший должность главы ДМП, Крауч полностью ушел в работу, уделяя жене минимум времени, а о сыне и вовсе не вспоминая месяцами.

Потомственный рейвенкловец и опытный следователь ДМП Крауч должен был прислушаться к тем идеям, что принес Барти-младший в их дом после окончания четвертого курса. Но этого не произошло. Политические баталии слишком увлекли Бартемиуса, чтобы обращать внимание на семейные дела. Ничего дельного от сына-малолетки «Железный Крауч» не ждал, привычно отмахиваясь от его все менее восторженного внимания.

Первый удар, выбивший из него дух и заставивший задуматься о своем поведении, настиг Барти-старшего внезапно. На очередном, срежиссированном Альбусом суде, что должен был выявить затаившихся среди мирных обывателей тайных сторонников Темного лорда, шпион Советов Каркаров во всеуслышание назвал имя его сына. И малыш Барти, упрямо глядя в глаза онемевшего отца, оголил предплечье, явив на всеобщее обозрение темную метку. Чей-то чужой, смутно знакомый голос вынес немедленный приговор, что по законам военного времени без суда и следствия постановил направить Барти-младшего на пожизненный срок в Азкабан.

Лишь придя домой, Бартемиус сбросил оцепенение и смог осознать, что именно он, своим приговором, лишил свой род будущего. Но он этого не хотел, да и не мог бы сделать. До утра мечась по кабинету, Крауч так и не смог соединить в единую цепочку события предшествовавшего дня. Как бы ни пренебрегал он собственным сыном, но поставить род на грань вымирания, не дав наследнику даже шанса на оправдание, нет, это было за гранью его принципов. Бартемиус стал очень осторожен в принятии решений, подозревая, что его импульсивные действия были совершены не без воздействия извне. Тот же указ о применении непростительных. На трезвую голову Крауч никогда бы не позволил подобного беспредела.

Решение продолжать демонстрировать на публику привычную непреклонность в борьбе с темными силами себя оправдало. Слишком много недовольных лиц мог наблюдать униженный, но все еще действующий глава ДМП, чинно следуя по коридорам министерства или проводя в своем кабинете текущие совещания. Шакалы подбирались все ближе, злясь, что раненый лев не потерял силы духа. А Крауч планировал отступить с достоинством. То, что эта партия, если не вся жизнь его и его рода проиграна, казалось Барти неоспоримым, вот только проигрывать он намеревался на собственных условиях. Так, незадолго до неминуемой отставки «железный Крауч» сумел добиться, чтобы кресло главы ДМП досталось именно Боунс, в профессионализме и лидерских качествах которой он не сомневался.

Дамблдор проявил «милость» и «уговорил» Фаджа вместо увольнения, направить «уставшего от ответственности Крауча» на должность первого помощника главы департамента международного магического сотрудничества, еще до перевода не раз намекнув Бартемиусу, как много он, Альбус сделал для сохранения репутации Крауча.

И Барти предпочел затаиться и плыть по течению. Вот только предсмертная просьба любимой жены поставила жирный крест на возможности отомстить старому пауку. Связавшись с алчным комендантом Азкабана, Крауч, казалось, подстраховался обетами на все случаи раскрытия своего грязного секрета, но, сначала заметка о скоропостижной смерти корыстолюбивого придурка, а позже и визит в ДММС Альбуса Дамблдора, изобилующий намеками и недоговоренностями, убедил уставшего мага, что он вновь стал разменной монетой и заложником обстоятельств. С тех пор паранойя окончательно стала его второй натурой. Прячась в длительных командировках от всевидящего ока своего куратора, предварительно защитив комплексом родовых чар наследное поместье, Бартемиус надеялся если не найти выход, то хотя бы оттянуть неизбежный конец.

То, что вся его игра в прятки глупа и бесполезна, и шанса вывезти за пределы маг.Британии вновь обретенного сына нет, Крауч окончательно понял, когда к нему в бассейн спустились двое наиболее могущественных магов Альбиона, что в отличие от Альбуса, просочившегося во многие двери за счет своей изворотливости и подлости используемых методов, были в авторитете у влиятельных магов.

Конец интерлюдии

Колеблющегося между побегом на британские острова для лучшего сокрытия своей тайны и немедленным самоубийством, дабы не стать источником компрометирующей информации Барти в кухне-столовой отловил Гермес Аббот. Обхватив щуплого мага своими ручищами и прижав того к монументальному плечу, лорд Аббот стал ласково поглаживать растрепавшуюся шевелюру мальчишки, который, несмотря на прожитые годы, так и остался ранимым идеалистом, верным своим принципам. Барти даже не заметил, как разговорился, выплеснув на старшего мага свои сомнения и чаяния, не рассчитывая на поддержку и помощь, а, просто не имея сил и возможностей удерживать и дальше этот шквал эмоций в себе.

- Клятвы и обеты пауку давал? – резко оборвал текущий поток сознания лорд Аббот.

- Я не помню, – непослушными губами пробормотал Крауч.

- Срочно менталистов и лучше из храмов Ицукусима, – крикнул на местном наречии Аббот, зная, что духи-прислужники услышат его. – Они смогут помочь. Вода храма смоет твою боль, мальчик, – уже по-английски продолжил утешать подопечного сам не раз битый жизнью маг.

Крауча пришлось оставить на лечение в стране восходящего Солнца под присмотром местного знакомого лорда Аббота, пожелавшего возместить давнюю незначительную услугу, организовав присмотр и уход за соотечественником «неистового Гермеса».

Кастелян Отдела тайн, получив от главы Краучей все полномочия, наряду с явками и паролями к охранкам, которыми оградил свое поместье помешавшийся на безопасности Барти, отправился вызволять из плена своего будущего очередного подопечного и кандидата в члены Ордена невыразимцев.

***

Первое сентября в Хогвартсе прошло на удивление спокойно. Айли Крейг и Торфинн Роули ожидаемо для Снейпа распределились на Слизерин. Парочка второкурсников Хаффлпаффа из бывших дикарей, а ныне вассалов благородного рода Лонгботтом излишне радостно хлопала новичкам, но, в отсутствии Дамблдора, на такие мелочи никто, кроме декана змеек, внимания не обратил.

Айли-беда в первую же учебную неделю навела шороху на факультете, восхваляя таланты своего наставника (так и не захотевшего признать официальное ученичество над неуемной егозой и оставшегося наставником только в ее воображении). Чистокровные старшекурсники, учившиеся еще у Слагхорна и воспринимавшие манерного сибарита эталоном педагога, а пришлого декана зарвавшимся полукровкой, попытались высмеять малолетку, но нарвались на яростный отпор, что поддержал не только ее приятель Роули, но и вернувшийся на шестой курс после года отсутствия Харви Доусон, и тихоня третьекурсник Матиас Флинт. То, что двое заступников были из «Списка двадцати восьми», добавляло веса словам первокурсницы. Языкастая мелочь сыпала фактами и сравнениями со сноровкой опытного дуэлянта, давя своими аргументами аристократический скепсис. Проиграть словесную перепалку с первокурсницей было позорно, но еще позорнее было бы драться на дуэли с малолетками. А те были вполне готовы к вызову и, судя по позам и стойкам, не только морально. Старшаки отступили, призадумались и рванули в библиотеку за свежей периодикой. Младшие и средние же, видя непривычное в стенах факультета поведение чистокровных отпрысков не самых влиятельных семей, несколько отдалились, не пытаясь подружиться-подмять под себя возможных вассалов из первачков. Так Айли и Торфинн стали некой Терра-инкогнита для сплоченного коллектива знакомых с детства чистокровных детишек, заняв нишу изгоев, но изгоев, мнение которых не стоит сбрасывать со счетов.

Декан, прознавший об этом демарше, назначил скандалистке дюжину отработок, на которые та бегала с радостью, только пятки сверкали.

К слову, Маверик, старший из братьев Флинтов, на пропущенный седьмой курс в Хогвартс не вернулся, а был направлен на аврорские сборы в Швецию, благо развитый родовой дар и протекция леди Августы позволили ему поступить на подготовительный курс без лишних проволочек.

А Айли Крейг, медленно, но верно, со свойственным истинным шотландцам упорством, переламывала под свое представление мнение софакультетников о достоинствах их нынешнего декана, превознося того превыше Мерлина.

***

Как ни старался Альбус успеть помочь своему неосторожному протеже, но ко времени, когда для великого трансфигуратора стало возможным, хоть намеками дать понять о грозящей Уиллоби и его подчиненным опасности, помогать было уже поздно. Сова с предложением навестить старого учителя вернулась, не найдя адресата. В министерстве Дамблдора не пропустили дальше приемной Аврората, где командовал незнакомый делопроизводитель. А срок собрания Визенгамота неотвратимо приближался.

Заседание для Верховного чародея началось с очередной неприятности. В виду личной заинтересованности председателя Визенгамота А.П.В.Б. Дамблдора в обсуждаемом вопросе, руководство высшим судом маг.Британии было временно передано представителю нейтралов Огдену. Дамблдору пришлось смириться с ролью одного из множества рядовых судей, пусть и обладающего пулом из пяти голосов.

За прошедшие две недели дело семейства Боул обросло нелицеприятными для служителей порядка подробностями. Так выяснилось, что защиту на родовом поместье авроры вскрыли с помощью крови неправомерно задержанного месяцем раньше племянника главы рода, работавшего в ДММС. Молодого мага насильно доставили к охранному периметру, где и пустили ему кровь. Никаких бумаг, подтверждающих право на творимый беспредел у авроров не было. Обезумевший от наглости атаки и опасения за жизнь младшего родича глава Боул активировал полную защиту родового дома. А поняв, что вторженцы используют кровь племянника, выпустил Адское пламя, справиться с которым не смог, и сжег не только атакующих, но и собственную семью с собой вместе. Племянник к тому времени уже испустил дух от кровопотери, поэтому обгорел не сильно, и был пригоден для посмертной экспертизы.

Вызванный для дачи показаний по делу Боул главный аврор Уиллоби, юлил и открещивался от ответственности, упирая на свою невиновность по данному инциденту. И ему почти поверили. Хотя сомнения в информированности начальника Аврората по части своеволия сразу двух пятерок авроров остались. Суд квалифицировал нападение на поместье древнего рода как разбой с отягчающими, но окончательный список виновных в преступлении лиц так и подвис в воздухе. Часть решения по возможным фигурантам была отложена до следующего заседания, так как далее слушалось дело главы Аврората Уиллоби, что могло добавить подробностей в дело Боул.

Сколь бы лояльны не были многие старейшины Визенгамота Дамблдору, открыто покровительствовавшему начальнику Аврората, но действия Уильяма Уиллоби с подручными однозначно квалифицировались как государственная измена. Больше половины списочного состава силовиков фактически не подчинялись министерству. Для них единственным авторитетом был Уиллоби. Налицо были все признаки силового захвата власти. Боунс, выступая обвинителем на данном процессе, не скупилась на прямые намеки, через раз напоминая, что одно из древних семейств уже было уничтожено силами лояльных нынешнему главе авроров, пусть и ценой собственных жизней. Заседатели потели от возможных перспектив и с сомнением косились на начинающего звереть от намеков главы ДМП Уиллоби и застывшего со скорбным выражением лица Дамблдора.

Выбитый из колеи Альбус, на правах защитника и давнего наставника, все же попытался сгладить неприятный осадок от резких слов мадам Боунс, взывая к милосердию и всепрощению судей к единожды оступившемуся магу, что всю жизнь стоял на страже безопасности маг.Британии, закрывая своей грудью простых обывателей от опасности темных магов.

То, что он работает не на ту аудиторию, до Дамблдора дошло не сразу, и он успел высказать еще несколько тезисов о борьбе Света и Тьмы, на острие которой и стоят доблестные авроры из истинных гриффиндорцев, что, если и перегибают палку, то делают это с открытым сердцем и без злого умысла, прежде, чем обратил внимание на гробовую тишину в зале и замолк под давящими взглядами старых лордов.

- Я Вас услышал, – поднялся со своего места лорд Огден, председательствующий на данном собрании, – и уже ознакомлен с Вашим мнением, выраженным в резолюциях на указах законного министра маг.Британии, – сопровождая эти слова, на столы членов Визенгамота, повинуясь палочке секретаря заседания спикировали копии упомянутых приказов, что своей размашистой подписью временно ограниченный в правах председатель отправил в утиль.

Дав время на ознакомление с материалами, Огден поставил вопрос ребром, вызвав зубовный скрежет у Великого Светлого.

- Кто за ратификацию предложенного министром Магии указа об отстранении главы Аврората Уиллоби от занимаемой должности и расследовании его действий на данном посту?

Лес рук и осуждающих взглядов на поджавшего губы Дамблдора в оглушающей тишине звучал похоронным колоколом по репутации непогрешимого лидера.

- Большинством голосов указ ратифицирован, – так же ровно, как будто только-что не втоптал в грязь победителя Темного лорда и великого Светлого чародея, провозгласил Огден. – Во исполнение указа, комиссия в составе присягнувших авроров и посвященных в сложившуюся ситуацию сотрудников ДМП начнет расследование деятельности бывшего главы Аврората. Все авроры, проигнорировавшие приказ, должны быть взяты под стражу и допрошены с применением всех имеющихся в арсенале дознавателей средств. – Вот тут Альбус реально испугался. Горячие головы выпускников факультета смелых могли заставить тех с презрением относиться к инструкциям. А значит, Дамблдор мог потерять не только Уиллоби, но и множество сторонников из простых и старших авроров. – На следующем заседании мы продолжим рассмотрение дела бывшего главы Аврората и его подчиненных. Как и предыдущее расследование, данное дело так же признается неразглашаемым.

Дамблдор вылетел из зала первым, даже не оглянувшись на сверлящего его взглядом пленного партизана Уиллоби. Вновь наложенная клятва о неразглашении сильно ограничивала маневренность директора Хогвартса.

Как ни продумывал свои дальнейшие действия Альбус, но приемлемого выхода из сложившейся ситуации не видел. Обратившись за силовой поддержкой к Кингсли, директор натолкнулся на волну непонимания старшего аврора, присягнувшего на верность новому министру и утратившего большую часть пиетета перед мудрым наставником. Хитроумный Дингл не отзывался на вызовы, как и старый параноик Муди. Оставалось только ждать следующего заседания и готовиться к худшему. В обновленном Аврорате, как и в ДМП, шпионов у величайшего мага современности не было.

***

Вновь оказавшись на месте рядового члена верховной палаты, Дамблдор изо всех сил старался казаться невозмутимым. Все же, как бы ни пошли слушания, предъявить лично ему было нечего. Не считать же за обвинение дачу второго (и третьего) шанса ярому гриффиндорцу Уиллоби. А новых сторонников, являясь действующим директором самой престижной школы маг.Британии он наберет, время еще есть.

Вышедший к трибуне старший следователь ДМП начал зачитывать обвинения по первому делу. Обвиняемым ожидаемо оказался бывший главный аврор Уиллоби. Превышение должностных полномочий, так же как и нарушение протоколов не смутили директора Хогвартса. Он всегда воспитывал в гриффиндорцах дух справедливости, который позволял тем игнорировать мешающую эффективной работе бюрократическую шелуху. Подбодренные в приватных беседах сторонники также не выказывали излишнего неодобрения. Заседание шло ровно, обвинитель сыпал сухими претензиями, что как горох отскакивали от заскучавших слушателей. Но это длилось только до тех пор, пока наглый мальчишка не начал перечислять урон, нанесенный отпрыскам побочных ветвей древнейших родов при захвате и удержании оных в стенах Аврората. Вот тут равнодушие разом покинуло всех присутствующих. Из пяти, за вычетом покойного Боула, захваченных сотрудников ДММС в живых осталось двое. Но и они почти сошли с ума, лишившись своих магических сил. Обезображенные тела чистокровных магов, чья вина не только не была доказана, но и законность задержания подлежала сомнению, были найдены в казематах Аврората. Исследование камер временного содержания подтвердило применение чернейшей магии, высасывающей магические и жизненные силы у сидельцев.

Молли Уизли, вызванная в суд, под зельем правды поведала, что на свои действия получила разрешение у главы Аврората. Перенаправляя магические потоки, ведьма пыталась разбудить магию в своих младших детях и считала себя в своем праве, несколько усилив оговоренные с Уиллоби воздействия. А смерть и лишение магии подследственных считала несчастным случаем, ведь это произошло не от ее действий, а от того, что задержанные маги испытывали слишком много боли, подвергаясь пыткам.

Дингл, так же под зельем, поделился своей удачливостью в потрошении ухоронок родовитых магов. Особенно нахваливал он артефакты, предоставленные в его пользование Авроратом. Допрос Муди дал мало фактов, но много эмоций. Отставной аврор рычал и сыпал угрозами, разочарованный тем, что не удалось добраться до глав родов и прочих покровителей этих «темных тварей».

Это был полный провал. Вердиктом Визенгамота Муди был отправлен на принудительное пожизненное лечение в Мунго, Дингла и миссис Уизли приговорили к неподъемным штрафам и заключению в Азкабан на пять лет для Дедалуса и двадцать для Молли соответственно. То, что Молли учли ее многодетность и слишком юный возраст младших детей, и отсрочили исполнение приговора на пять лет, стало незначительной поблажкой, так как сумма штрафа ввергла семью Уизли в реальную, а не надуманную нищету, которую одиозное семейство активно демонстрировало с подачи своего покровителя.

***

Морально раздавленный директор, разом потерявший большинство своих верных последователей, вернулся в Хогвартс. Замок всегда дарил ему покой и уверенность в собственных силах. Где, как не здесь была его основная кузница кадров. Наблюдая за школьниками со своего золоченого трона, Альбус все больше хмурился. За полтора месяца с начала учебного года атмосфера в замке существенно изменилась. Львятник заметно притих. Ну, это можно было списать на вышедшую в «Ежедневном пророке» статью, где был опубликован не только вердикт, но и некоторые подробности «дел авроров-душегубов», как поименовала список отступлений от инструкций некоторых сотрудников Аврората молодая и излишне, по мнению Дамблдора, языкастая репортерша всебританского ежедневника. А вот слизни? Альбус затруднялся определить, что его так насторожило в поведении этих чванливых снобов. Результат недельных наблюдений за юными змейками безмерно огорчил директора. Старательно стравливаемый со всеми, кто не учился на Слизерине факультет неожиданно сплотился вокруг своего презираемого, не без помощи Альбуса (ведь отношение окружающих должно было сделать строптивого зельевара более послушным, показав ему его место вечного изгоя) декана. И тот не преминул воспользоваться своей победой, объединив разрозненные группки чистокровок в единый монолит, что давал ощутимый отпор «шутникам» из Гриффиндора. И что самое обидное, ответные действия змеек были абсолютно легитимны, тогда как наиболее ярые сердцем гриффиндорцы все больше подставлялись под возможные проблемы с законом. А для нынешней конъюнктуры, привлечь внимание ДМП, означало очередные потери. Надо поговорить с Минервой, пусть поумерит пыл наиболее активных.

Конденсат и осадок детской дружбы

С начала сентября все обитатели поместья Лонгботтом разрабатывали меры, дабы обезопасить выход к Проливу со стороны разведанного Дикоземья. Руквуд откуда-то приволок на всю голову отмороженных супругов Лавгуд, что, не найдя способов устроиться на работу к невыразимцам (самозванцев оба распознали сходу, но до Кастеляна не добрались и убрались не солоно хлебавши), рванули экспериментировать в своем родовом поместье и уже пару раз чуть не отправились к предкам полным составом семьи. Августа, узнавшая, что у сумасбродной четы имеется малолетняя дочь, потребовала немедленно обезопасить ребенка от излишней активности ее суицидально настроенных родителей. Так поместье пополнилось еще одной юной ведьмой, что стала проводить в компании местных малышей все больше времени, а набирающий силу Орден истинных невыразимцев двумя энтузиастами-исследователями, ответственность за которых, к счастью для леди, взял на себя Кастелян.

Барти-младший окопался в закрытых исследовательских лабораториях Отдела тайн, где и проживал в имеющихся, скрытых от прочих посетителей, жилых апартаментах, но, движимый любопытством все же сошелся с Лавгудами и, однажды, вполне органично вписался на вечерние субботние посиделки в Лонгботтом-лодж. Ввалившийся по обыкновению к полуночи в гостиную поместья Руквуд был сильно удивлен, как и его школьный приятель. Мальчишки на радостях от нежданной встречи перепились и устроили на кухне тихий дебош, разогнанный явившейся спозаранку, дабы проверить, как домовики готовят завтрак, старухой Лесли. Отсыпаться приятели отправились в Лонгботтом-хилл, встретив по дороге спускающегося от аппарационной площадки ускользнувшего из школы после ночного дежурства задумчивого зельевара. Приговорив еще парочку бутылок из погребов потомственных друидов, парни разговорились, и стали изливать друг другу души.

Проснувшись на жестком матрасе гостевой спальни Лонгботтом-хилл, Снейп привычно потянулся за тоником. Пить Северус не любил и не умел никогда. Воспоминания о перманентно опухшей роже генетического родителя преследовали юношу повсеместно. Превратиться в такое же убожество Северус резонно опасался. И, хотя он изредка и проявлял слабость, но считал свои редкие погружения в алкогольный дурман некой терапией, необходимой иногда для перезагрузки перегруженного сознания.

Предприняв недюжинные усилия для водворения своей тушки в вертикальное положение, Северус двинулся в сторону гостевой уборной, дабы обрести приемлемый для лицезрения прочими домочадцами вид. Зеркало отразило нерадостную картину унылого бледного и вытянутого по вертикали лица с синевой подглазьев. Внимательно осмотрев свою фигуру, скрытую только пижамными штанами, заботливо надетыми домовиками вместо глухого костюма профессора Хогвартса, который наверняка был отправлен в чистку этими мелкими паразитами на магии рода Лонгботтом, что, несмотря на независимость Снейпа, уже причислили того к сонму слуг и вассалов рода и обихаживали со всем усердием, Северус в очередной раз убедился в своей непривлекательности.

Интерлюдия «Галерея отражений Северуса Снейпа»

Северус Снейп не любил смотреть на свое отражение. В доме на Спайдерс-Энд зеркал было всего два. Одно в родительской спальне, доступ в которую, ему был заказан, второе висело в ванной комнате на первом этаже, и было размером не больше пары ладоней. В это зеркало по утрам смотрелся бреющийся Тобиас, стараясь не отрезать себе уши опасной бритвой, что так и норовила гулять в трясущихся с похмелья пальцах. Естественно, что и высота крепления зеркала была подобрана под немалый рост нерадивого родителя, а приносить с кухни табурет, чтобы, взгромоздившись на него любоваться на свое худое и бледное лицо, юному магу и в голову прийти не могло.

Да и не верил он зеркалам. Что мы видим, глядя в отражающую поверхность? Лишь свое представление о себе, а не то, что видят окружающие нас люди. Вот Петунья, сестра очаровательной рыжей ведьмы Лили, с первой встречи окрестила его «уродом». Значит, у нее были на то основания, ведь своей инаковости, кроме как на словах, юный Снейп не выказывал при маггле.

Вторым ударом по самомнению Принца-полукровки было знакомство в Хогвартс-экспресс с наследниками Поттеров и Блэков. То, что Эванс повелась на агрессивную агитацию потенциальных гриффиндорцев, Снейпа не удивило, слишком яркой была Лили, чтобы предпочесть прозябание в подчиненной роли у потомственных аристократов со Слизерина, имея возможность блистать на Гриффиндоре. Она и блистала, став королевой грязнокровок с подачи собственного декана и директора, которые пестовали и раздували самомнение ограниченной в понимании магического мира девицы. Северус, как последний дурак, волочился за своей первой подругой, пытаясь втолковать ей, что традиционные устои магов не исторический анахронизм, а вполне действующие и в современном обществе реалии магического мира, но, раз за разом, нарывался на отповедь из серии, что все, о чем он толкует, есть замшелые традиции, которые современные маги отвергают. Со временем словосочетание «замшелые традиции» сменилось на «темная магия», сказанное непременно с максимальной брезгливостью. Снейп не понимал, как в целом неглупая Лили, так легко подменяла понятия, переворачивая смысл любого его высказывания.

На реальный расклад сил в Хогвартсе глаза ему открыл Сириус Блэк. Пользуясь своим физическим и магическим превосходством, Блэк притащил Снейпа к наполненной водой раковине в общественном мужском туалете и, ухватив за волосы так, что взгляд Северуса уперся прямо в центр висевшего над рукомойником зеркала, злобно оскалился:

- Что ты видишь, ублюдок? – прошипел этот отпрыск благородного рода, – я вижу твою немытую рожу и ее отражение, – хохотнул чистокровный говнюк, – и сейчас я ее промою до просветления.

Дальнейшее Снейп помнил смутно. Погружая его лицо в воду, и удерживая до тех пор, пока юный слизеринец не начинал конвульсивно подергиваться, не имея возможности вдохнуть, Блэк ослаблял напор, позволяя сделать вдох, и снова погружал его лицо в воду. Пытка продолжалась, пока Северус не решил, что с него хватит. Настроившись, если не перетерпеть недостаток воздуха, то утонуть, Снейп оказался не готов на третьей минуте быть не просто выдернутым из воды, но и получить сильный удар под дых, выбивший из него последний воздух и отправивший подростка в нокаут. Очнулся он в Больничном крыле.

Колдоведьма, сунув ему склянку со скверно сваренным укрепляющим, ушла в свой кабинет, даже не заперев двери школьного лазарета. Чем немедленно воспользовался желавший оставить последнее слово за собой Блэк.

Подойдя к кровати и наклонившись над неспособным даже вдохнуть без боли противником, этот высокородный смельчак прошипел в самое лицо Северуса:

- Ты будешь получать по своей грязной роже каждый раз, когда приблизишься к нам с Джеймсом на расстояние взгляда, – при этих словах, в глазах Блэка отчетливо проступило присущее его роду безумие. – И не надейся, что я или Джим убьем тебя окончательно. Как истинные гриффиндорцы, мы будем спасать тебя, спасать в самую последнюю минуту. Спасать тогда, когда ты сам уже не захочешь быть спасенным. И рано или поздно твоя жалкая душонка признает перед Магией долг жизни кому-то из нас. Вот тогда и начнется основное веселье.

С этими словами больной на всю голову ублюдок покинул больничное крыло. А Снейп поклялся себе стать сильнее этих «золотых» мальчиков, что с детства не знали недостатка ни в знаниях, ни в учителях.

За силу и знания пришлось дорого платить. Аристократы не готовы были делиться ими с нищим бесталанным полукровкой. Унаследовавший толику дара Принцев к зельеварению, Северус старался на износ, выводя свои способности на уровень мастерства. И Слагхорн ему в этом совсем не помогал, публично критикуя и не допуская в школьные лаборатории во внеурочное время. Вот только, как бы ни была к нему немилостива судьба, но к началу пятого курса Снейп, не без помощи дневников матери, смог превзойти в зельеделье большинство семикурсников. С ним начали считаться. Его стали приглашать в закрытые школьные клубы, пусть не постоянным членом, а гостем, но и этого хватало, чтобы улучшить репутацию и наметить пути к получению знаний. Знаний, которыми с ним помаленьку начали делиться. Да и сам Северус даже из намеков умел вычленять информацию, а милейший профессор чар не чурался выдавать въедливому и старательному полукровке разрешения на посещение Запретной секции библиотеки.

Пророческие слова Блэка сбылись на пятом курсе. Магия Снейпа признала долг жизни перед Поттером. Но не за то, что тот защитил его от оборотня, а за то, что не дал стать убийцей. Авада уже зажглась зеленым огоньком на кончике палочки слизеринца, когда тот был отброшен рогами оленя за спину анимага. Как бы ни убеждал себя Северус, что убийство напавшего в полнолуние оборотня – это самооборона и только, но, осознав, что перед ним не просто оборотень, а сокурсник, был неимоверно рад, что непоправимого не случилось.

Видимо что-то дошло и до чугунных голов «золотых» мальчиков, ибо с тех пор откровенно опасных для жизни «шуток» не подстраивал даже отмороженный Сириус. Вся энергия гриффиндорцев была направлена на унижение достоинства гордого полукровки. Вылилось это в безобразную сцену у озера после сдачи экзаменов за пятый курс. Может Блэк и рассчитывал, что опозоренный перед сокурсниками Снейп полезет в петлю, но после нападения Люпина, Северус пересмотрел большинство своих жизненных принципов. Та же гордость, по большей части осталась лишь поведенческим шаблоном, а степень душевной уязвимости медленно, но верно снижалась усилиями разума. Так что на старших курсах Снейп все чаще был предоставлен самому себе и проводил время в свое удовольствие, укрепляя связи с влиятельными аристократами и активно поглощая новые знания.

Следующим ярким отражением было воспоминание о его триумфе на Конгрессе зельеваров, где Снейп подтвердил звание мастера в этой тончайшей науке, презентовав модификации сразу трех зелий, две из которых вызвали нешуточный резонанс в научных кругах. Готовя свою речь, Северус, по требованию своих покровителей, часто репетировал ее перед ростовым зеркалом, одетый с иголочки. Снейп так вжился в новый образ, что решил, что теперь в его жизни все переменится к лучшему, оставив годы неудач и лишений в прошлом. Вот только триумф стал началом крушения идеалов. Лорд, получивший один из отбракованных образцов не выводимого из организма и приводящего к фатальным последствиям для принявшего, зелья-галлюциногена, стал требовать от Северуса все новые и новые виды ядов с заданными характеристиками. Не особо задумываясь об этической стороне вопроса, юный мастер-зельевар, получивший доступ к редчайшим ингредиентам, в своем исследовательском зуде рьяно взялся за эксперименты. И был незамутненно счастлив, пока, после очередной презентации готового продукта, не был приглашен на натуральные испытания.

Недоумевающий Снейп, стоя возле кресла господина, установленного в центре бального зала Малфой-менора смотрел, как Беллатрикс Лестрейндж поит ядом и пытает проклятьями семнадцатилетнюю девчонку, вся вина которой была в маггловском происхождении ее матери. Разбавляли пытки паузы на лечение «игрушки», для чего использовались опять же им самим приготовленные высшие исцеляющие зелья, которые галлонами варил зельевар для, как он думал, раненых во время учебных поединков «товарищей». Наблюдать за «соратниками» было вдвойне мерзостней, видя их возбужденный вид и понимая, что для толпы скучающих аристократов-садистов он был не больше, чем клоуном, что своими поделками скрашивал их скуку. А узнав, что подобные развлечения с похищенными магглами, магглокровками и полукровками проходили в поместьях сторонников Темного лорда довольно регулярно, Снейп стал больше внимания уделять происходящим рядом событиям. Во все его конечно не посвящали, не того круга был «зельевар-полукровка, лишь милостью Повелителя поднятый из грязи», но неприглядная сторона борцов за сохранение традиций встала перед глазами Снейпа с кристальной ясностью. То, что он сошелся не с теми людьми, с кем бы ему хотелось шагать по жизни, стало очевидным, и Северус начал искать пути отступления, и не находил, становясь вслед за своими думами все более мрачным и замкнутым.

Записка от Эванс с просьбой скорейшей встречи в Хогсмиде удивила не видевшего бывшую подругу со дня выпуска из Хогвартса Снейпа. Но на встречу он все же пришел. Лили настояла на приватном разговоре в гостиничных номерах. Как только дверь была закрыта и зачарована, она накинулась на своего давнего друга с обвинениями:

- Я знаю, что это ты передал своему хозяину подслушанное пророчество, – сжатые кулаки и гневно поджатые губы, говорили о решимости ведьмы, но, видя полное непонимание ситуации в глазах своего визави, Лили решила внести в разговор ясность. – В пророчестве, что ты подслушал, речь шла о нашем с Джеймсом сыне Гарри, что появился на свет тридцать первого июля прошлого года. – С пафосом провозгласила эта прирожденная актриса.

- Не знал, поздравляю, – несколько сбил запал собеседницы Снейп.

- Из-за тебя мой сын теперь в опасности, – начала набирать децибелы рыжая ведьма. – Ты и только ты виноват, что за моей семьей начал охотиться самый страшный темный маг столетия.

- Я бы поспорил. Гриндевальд был много страшнее, – не смог сдержать сарказм зельевар.

- Ты еще и насмехаешься, когда мы терпим лишения, скрываясь от Пожирателей смерти. – Так просто сбить с курса набирающую силу рыжеволосую стихию было невозможно.

- Как ты, должно быть, знаешь, я тоже состою в рядах Вальпургиевых рыцарей. Но меня на встречу позвала именно ты, – за годы дружбы Северус привык к своеобразному образу мыслей и действий своей подруги, но сейчас лишний раз терпеть ее закидоны не желал. – Что ты хочешь от меня Лили?

- Ты поклянешься, если меня и Джеймса не станет, заботиться о Гарри, – как обычно нагло и прямолинейно потребовала истинная гриффиндорка.

- И как ты себе это представляешь? – искренне удивился Снейп.

- Ты должен поклясться. – Притопнула ножкой Лили, напомнив Северусу свою детскую версию, что частыми капризами до поступления в Хогвартс доводила до изжоги родных и немногочисленных друзей.

Пока Лили демонстрировала примеры своей альтернативной логики, поочередно, то угрожая, то взывая к совести старого друга, Снейп анализировал ситуацию. Он мог просто развернуться и уйти, но, как поведет себя долг жизни Поттеру? Категорический отказ в помощи его потомку может негативно отразиться на магии зельевара. Мысленно смирившись, и надеясь на иной, более вероятный, чем описывала в самых драматичных красках Эванс исход этого фарса с пророчеством, Северус перешел к конкретике:

- Ты планируешь сделать меня магическим наставником своего сына?

Глядя за замершую посреди очередной обличительной фразы женщину, Снейп засчитал себе очко в этом раунде противостояния стихии и логики.

- Джеймс никогда не пойдет на это! В наставники и крестные уже выбран Сириус, – отмерев, вознегодовала Эванс.

- Тогда я вновь повторю, что именно ты от меня хочешь?

- Ты должен поклясться, – заезженной пластинкой пошла на очередной круг увещеваний ведьма.

- Текст клятвы у тебя есть? – уставший от воплей перебил ее зельевар.

- Он у Дамблдора, – подобралась Лили, перестав картинно заламывать руки, – директор ждет нас.

Идти к Дамблдору Снейпу очень не хотелось, но в любом случае при подобной клятве должен был присутствовать связующий. Взвесив все за и против, Северус решил, что прямой угрозы от директора Хогвартса можно не опасаться, а отвязаться без потерь от Лили хотелось, даже очень.

За весь путь до школы бывшие друзья не проронили ни слова, оба погруженные в свои мысли.

- Мальчик мой, я рад, что твое сердце в прислуживании темным силам не очерствело, и ты сохранил в нем свет истинного чувства. Я вижу, что ты готов ради лучшего, что было в твоей жизни – своей единственной чистой любви пойти на все, – зажурчал Дамблдор, стоило посетителям пересечь большую часть просторного и захламленного директорского кабинета. На этих словах Лили польщено зарделась и закивала.

Большего бреда Северус не слышал даже на собраниях Пожирателей. Только такие твердолобые и оторванные от реальности максималисты как Альбус и Лили могли думать, что детской влюбленностью можно упиваться на протяжении всей жизни. Но по опыту общения с директором после «проказ» мародеров, зная, что возражать Дамблдору бесполезно, Снейп опустился на жесткий стул и погрузился в себя, обдумывая размер и тяжесть кандалов, одеть которые, во исполнение долга жизни оленю он может себе позволить, лишь краем сознания отслеживая происходящие вокруг события.

Обращенный к нему вопрос вывел зельевара из состояния отрешенности.

- На что ты готов, Северус, чтобы искупить свою вину? – пафосно вопросил директор.

Никакой особой вины за собой Северус не ощущал. Пророчество в «Кабаньей голове» он действительно слышал, как и все находившиеся вблизи лестницы на второй этаж этого сомнительной репутации кабака, вот только рассказывать никому не спешил, лишь однажды спустя пару месяцев к слову обмолвившись об этом, как о забавном анекдоте в разговоре с одним из охранников Малфой-менора. Кто уж их подслушал и передал Лорду, Снейпу было неведомо. А, поделившись воспоминанием со своим господином, Северус и вовсе перестал об этом думать.

- Лили сказала, что вы подготовили текст клятвы. – Слова зельевара директору явно не пришлись по вкусу, но плотно исписанный пергамент он протянул.

- Да вы издеваетесь? – воскликнул Снейп, прочитав перечень из десяти обязательств, в котором даже присутствовало исполнение им всех просьб и требований Дамблдора пожизненно. На журчание, отстаивавшего свое мнение директора, Северус махнул рукой. – Пункты первый, второй и седьмой еще приемлемы, по шестому, только на оговоренных взаимовыгодных условиях, все же я признанный мастер-зельевар. Остальное – нет. И от Поттера мне потребуется письменное согласие. Все же, все это, – Снейп махнул рукой, очертив круг из предложенного документа и присутствующих магов, – во имя защиты Гарри Поттера.

Альбус Дамблдор огорченно покачал головой, с укоризной смотря попеременно на своих не оправдавших его надежд бывших студентов. Тем не менее, торговался за каждую букву Великий Светлый с мастерством матерого гоблина-банкира, отстаивающего свою прибыль.

Для Снейпа стезя школьного учителя не была привлекательна, но за возможность укрыться за стенами Хогвартса и не видеть мерзостей, что творили ближайшие сподвижники Волдеморта, можно было и потерпеть. Естественно на своих условиях. Защита юного героя пророчества ограничивалась учебным процессом, что Северуса более чем устраивало. Становиться нянькой для отпрыска Поттеров он не собирался. Шпионская деятельность также предполагала и ответную защиту бессменного председателя Визенгамота. И хоть в части ответных обязательств Альбус крутился ужом и, имея вековое преимущество в опыте, явно перетягивал одеяло на себя, в целом Снейп своего добился.

А вот Дамблдор не забыл о своих потрепанных нервах и позже смог неоднократно отыграться, тасуя обязательства к своей выгоде.

После Азкабана Снейп был опустошен и морально, и магически. Поместье Лонгботтомов стало для него приютом и лечебницей. Только тут он почувствовал себя не таким уязвимым. Тем больнее стал удар по самолюбию зельевара, когда, приехав на очередные каникулы в ставший родным дом, он познакомился с Долорес Амбридж.

Долли олицетворяла все то, чего мог достигнуть и он, а, учитывая превалирующую магическую силу и талант, то много больше. Вот только мисс Амбридж, обладая еще более низкой стартовой позицией, сумела продвинуться значительно выше в иерархии волшебников. И что сильнее всего уязвляло зельевара – эта ведьма имела еще менее привлекательную внешность, чем он. Как бы ни хорохорился Снейп, но перед собой стоило быть честным, теперь в Хогвартсе он прятался прежде всего от Долли, от того коктейля чувств, что вызывала в нем эта бесталанная магичка. Чувств, где черная зависть мешалась с восхищением, а желание поддеть, хотя бы словесно с инстинктом оберегать слабого, но нужного члена рода, к которому прикипел душой.

Конец интерлюдии

Налюбовавшись в отражении на свой жилистый синюшно-пупырчатый суповой набор, местами окрашенный пятнами шрамов и ожогов разной степени давности, Снейп поклялся себе разработать линейку средств для ухода за лицом, волосами и телом. А, после успешного применения оных на себе, в качестве подарка, модифицировать тот для раздражающей самим фактом своего существования Долли, дабы в будущем, с чистым сердцем оправдывать ее успехи смазливой внешностью.

***

Вернувшись в растрепанных чувствах в Хогвартс, Снейп тут же напоролся на поджидавшую его в коридоре мисс Крейг. Да, мелкую заразу зельевару пришлось взять в личные ученицы. В противном случае МакГонагалл сгнобила бы языкастую ведьмочку на отработках у Филча. С какого перепуга драная кошка стала кидаться на первачков-слизеринцев не понял никто, но Минерву несло по всем кочкам, без оглядки на последствия.

От своего нового официального статуса Айли едва не подпрыгивала, вызывая своим счастливым видом симптомы диабета у новоявленного наставника. Хотя, положа руку на сердце, прилипчивая мелочь не лезла под руку и старалась быть полезной, сортируя и нарезая ингредиенты для зелий и будущих лабораторных занятий студиозусов. Но сколько же от нее было хлопот. Имея родовую защиту Лонгботтомов, юная Крейг без опаски встревала не только в пикировки, но и в потасовки со всеми недоброжелателями мрачного декана, которых в школе было большинство, но Айли грозилась существенно сократить их поголовье, частично перевербовав в свою веру, частично вразумив силовыми аргументами.

- Что еще? – не ожидая ничего хорошего, спросил Снейп караулившую его в выходной день, явно не из праздного любопытства, егозу.

- Наставник, – важно начала гордая своим правом дерзкая девица, – а Вам яд тысячелетнего василиска не нужен?

Не особо задумываясь о последствиях, зельевар впился своим фирменным взглядом в честные гляделки наглой девчонки, проникая в свежие воспоминания. Что сказать, коза прошла по краю, чуть не лишившись собственной личности и магии от контакта с черномагическим артефактом. Спасла безбашенную идиотку, которой самое место на Гриффиндоре, сложносоставная защита рода ее сюзерена, вовремя прервав контакт с псевдоодушевленным предметом. Дневник в кожаной обложке Крейг нашла на складе хлама, где отсиживалась, прячась от взбешенных ее язвительными замечаниями гриффиндорцев. Валялся тот недалеко от входа, отходить от которого, выросшая в магическом мире с его опасностями Айли резонно опасалась. В магически насыщенных местах, каким был и Хогвартс, блуждать, не находя выхода, без разрешения хозяина можно было годами. Но насторожило Снейпа даже не наличие в замке неучтенного в упомянутом коридоре помещения, а первоначальная реакция черного артефакта на обращение к нему. Все артефакты вампирского типа пили магию и жизнь своих жертв тремя способами: ментальным, когда, раз увидев проклятый предмет, жертва начинала о нем бесконечно думать и желать чаще видеть, и так получать все больше ментальных установок (самый неопасный для опытных в окклюменции магов вариант, разработанный еще до Статута, специально для магглов). Воздействовавшие через зелья артефакты были бичом магов, но имели ограниченный срок активной работы, быстро выдыхаясь. К таким без защиты не решился бы подойти и архимаг. Но самые жесткие запреты были наложены на тактильные артефакты, воздействие которых осуществлялось путем различных манипуляций с проклятым предметом, в том числе каналами становились любые виды непосредственных и опосредованных, через магические предметы, прикосновений, что и было задействовано при создании данного «шедевра». Откачка сил происходила посредством написания в «дневнике» вопросов и получение на них ответов, на визуализацию которых так же расходовалась магия донора. Подобные артефакты создавались мастерами рунологами-кровными магами, простейшие ставы которых использовала Молли Уизли, чтобы перетянуть магию задержанных Авроратом чистокровных магов из ДММС своим бесталанным детям. У Крейг отток был минимален, и на здоровье отразиться не успел, все же тройка вопросов, написанная с расстояния в шесть футов самопишущим пером, для чистокровки была не опасна. Трогать голыми руками непонятную вещь, пусть и демонстрирующую нейтральный фон, но явно «излишне привлекательную», Айли не стала, используя для открытия тетрадки деревянную швабру и перчатки из драконьей кожи. Взбудоражили декана ответы артефакта. Так на формальное приветствие тот написал: «Ты давно не говорил со мной, Люциус». Имя было не просто редким, а уникальным для Туманного Альбиона, и указывало на вполне определенного мага, имевшего свободный доступ в школу через членство в Попечительском совете. А вот ответ на вопрос: «И чем ты можешь заинтересовать меня?» разбил маску сдержанности у декана Слизерина. Яд василисков был недоступен для зельеваров Британии больше трехсот лет, а уж яд тысячелетнего василиска вообще считался мифом. Северус был готов выпотрошить сознание девчонки, чтобы получить доступ к СОКРОВИЩУ, но его вовремя остановила клятва наставника.

И это он только что сравнивал свою ученицу с безмозглыми гриффиндорцами. А сам после этого кто? Только на отклике ментальной проекции был готов броситься в жерло геенны. Слава контракту наставничества и артефактам Лонгботтомов. Но холод Предвечной навсегда поселился в сердце зельевара, питая надежду, что от подобных ошибок в будущем он защищен.

***

Изъятие «дневника», оставленного осторожной Крейг там же, где и нашла, проходило под чутким руководством Кастеляна и Руквуда. Спевшаяся парочка подключила к своим махинациям Лавгудов. Барти Крауча, в виду наличия темной метки, школьный барьер не пропускал, и тот был вынужден томиться неизвестностью в подземных лабораториях Отдела тайн. Супружеская пара платиновых блондинов, сияющая безумными улыбками, проплыла мимо открывшего им каминный доступ Снейпа, и, как по наводке направилась на верхние этажи. Северус, взявший на себя нынешнее ночное дежурство, тайком, как он думал, сопровождал беззаботных лазутчиков. И то, как легко тем удалось пройти туда и обратно через весь замок вызвало у декана змеиного факультета множество вопросов по части безопасности Хогвартса.

С большим трудом дождавшись выходных, Снейп переместился в Лонгботтом-лодж, уверенный на все сто, что там получит все ответы на свои вопросы.

Стоило Северусу нарисоваться в гостиной поместья, как на него накинулись сразу четверо. Разобрать суть претензий сходу не получилось, в виду их множественности. Но то, что это внимание не сулило Снейпу ничего хорошего, он понял своей развитой беспризорным детством чуйкой.

«Люциус, сука, опять подставил» – про себя подумал зельевар, напяливая на лицо маску «Ужаса подземелий», дабы достойно противостоять в дискуссии настроенным агрессивно магам.

Даже когда перескочишь, не говори гоп. Сначала посмотри, во что вскочил*

*Юлиан Тувим (1894–1953) — польский поэт

О событиях в Хогвартсе леди Августа была проинформирована своевременно, так что сама предложила Кастеляну, лорду Абботу и леди Боунс собраться в субботу после обеда в расширенном составе в Лонгботтом-лодж. Август Руквуд, как и его наставник явился в наглухо застегнутой мантии невыразимца. Слово крестраж, произнесенное Кастеляном в ответ на вопрос Амелии о причине экстренного собрания и присутствии на нем многочисленных домочадцев леди Августы, хоть и вызывало чувство гадливости, но информационной составляющей почти не несло, так что леди-регент потребовала полную раскладку по данному явлению для дальнейшего анализа. Артефакт-паразит, содержащий в себе оттиск личности создателя, способный вытеснить незрелое сознание донора магии, превратив его душу в батарейку для собственного воплощения, был всесторонне исследован членами возрожденного Ордена невыразимцев. Создатель данной «гадкой прелести» был определен быстро. Лорд Волдеморт в девичестве Том Риддл своими немалыми способностями в большинстве дисциплин и отчаянным желанием сохранить свою сущность хоть в каком-то виде, будучи еще студентом пятикурсником создал то, на что у маститых магов уходили годы, если не десятилетия. Знания, накопленные подростком на момент раскола души вызывали бы уважение, если бы в Томе не доминировали примитивные инстинкты и откровенная неразборчивость в средствах достижения желаемого, из-за чего большая часть изученного была вырванными из контекста магических теорий сугубо прикладными кусками. Как именно проходило общение с опасным артефактом в таинственных подвалах ордена невыразимцев, Кастелян не сказал, как не стал углубляться и в прочую тематику допросов. Но вердикт его был однозначен: «Том, в своем будущем, нашем прошлом, расколол душу многократно». Теперь обновленному Отделу тайн надлежало определить как количество осколков, так и места их нахождения. Иначе, магической Британии предстояло столкнуться с возрожденным трудно квалифицируемым нечто, обладающим нескончаемым источником заимствованной у своих чистокровных слуг магии. Об исследованиях клейма было сказано только, что это одна из вариаций рабского тавро, способного передавать силы раба хозяину и давать отклик на случай потери им своего живого имущества.

К поиску ответов на не поставленные вопросы было решено привлечь всех, до кого смогут дотянуться. Потенциально-бессмертная тварь с садистскими наклонностями была не той проблемой, которую стоило замалчивать. Аббот и Боунс не могли похвастаться информированностью, и, как и прочие участники совещания, столкнулись с подобным впервые, но размер проблемы оценили и обещали приложить все усилия для ее решения. Северус явился, как раз к окончанию изложения Кастеляном мрачных перспектив и был атакован несколько более возбужденными, чем обычно, от свалившихся на них новостей, обеспокоенными безопасностью детей и просто интересующимися прорехами в защите Хогвартса магами. Снейп моментально принял защитную позу и натянул на лицо маску Ужаса подземелий. Выслушав громогласные претензии к собственной персоне, декан змеек в ответ проехался по огрехам в воспитании Айли-беды, ее деструктивной активности, что уже привела к критическому падению дисциплины среди младших и средних школьников:

- Не вижу ничего исключительного в том, что Выручай-комнату и артефакт-вампир нашла именно она. И я не удивлюсь, если следующим подвигом неугомонной егозы станет открытие Тайной комнаты основателя, – завершил свою обличительную речь зельевар.

Выговорившись, Снейп почувствовал, что вместе со словами упреков и обвинений с него стек и липкий ужас, заморозивший чувства в момент осознания угрозы ученице и не отпускавший все прошедшее до возвращения в Лонгботтом-лодж время. А вот дома, среди ставших родными людей, сдерживающая заслонка упала, позволяя с криком избавиться от скопившегося напряжения.

Руквуд вложил в руку Северуса свой стакан с огневиски, который тот осушил одним глотком, как воду. Крейг смущенно кашлянул, а Флинт многозначительно хмыкнул. И только Амелия продолжила буравить потенциальный источник информации взглядом инквизитора. Августа призвала домовиков, сервировавших чай и установивших на отдельном столике Омут памяти. Снейп намек понял, но, прежде чем подчиниться, ухватил с подноса сэндвич с курицей и чашку горячего ассама. Его никто не торопил, тактично отдавая внимание закускам и напиткам. Только Боунс зыркала своим моноклем, но чего еще ждать от профессионально деформированной психики опытного дознавателя?

Естественно, что и в чашу с опущенной туда нитью воспоминаний первой нырнула глава ДМП, а, замыкавший череду зрителей Кастелян, еще и скопировал ментальный оттиск. Снейп поставил себе заметку, потребовать взамен научить его этому заклинанию. Старик поднял голову и подмигнул с согласным кивком. Не покраснел зельевар лишь усилием воли. Все же не привык он чувствовать себя открытой книгой и теперь задавался вопросом, кто из присутствующих так же непринужденно читал собеседников. Аббот на его подозрительный взгляд, отсалютовал своим бокалом, леди Августа сочувственно улыбнулась. Сомнения декана Слизерина не покинули, но на душе стало легче, кто бы ни обладал властью над его мыслями и воспоминаниями, это были не враги.

Когда все желающие ознакомиться с воспоминаниями Северуса и Айли расселись по местам, первой начала разговор-дознание Боунс:

- Значит, Люциус? И где он сейчас? – впилась в зельевара пронзительным взглядом Амелия, но ответил ей Кастелян:

- Как начался переполох в ДММС, удрал с сыном на Кипр, оттуда нет выдачи.

- Жа-аль, – протянула рыжая ведьма, – я бы побеседовала с белобрысым павлином. Может навестить его?

- Не вижу смысла, – вступила в дискуссию леди Лонгботтом, – скинул артефакт он недавно, когда запахло жаренным. До этого, скорее всего, держал в меноре. Сейчас перепуган до мокрых штанов, если почует слежку, еще заобливиэйтит себя до школьных лет, лечи его потом за счет министерства.

- Согласен, – поддержал хозяйку лорд Аббот, – нужно выждать. Или сам вылезет, или подуспокоится и можно будет аккуратно допросить.

- Еще идеи? – спросила Августа, намекая на завершение посиделок.

- Надо думать и вспоминать, – подал голос Руквуд, – крестраж – вещь не простая. Магически сильная и памятная. Да и хранил их Лорд явно не в куче компоста. Места тоже должны быть надежными. Эх, в Азкабане бы кого поспрошать…

Про василиска все тактично не вспоминали. Для зельевара тема была болезненной, а остальные считали равновероятными и простой обман-приманку артефакта-паразита, и невозможность добраться до ингредиента без помощи крестража. А уж к чему может привести такой поход за диковинками со столь ненадежным проводником, все маги вполне представляли.

***

Незадолго до рождества неожиданную активность продемонстрировал обложенный по всем правилам осады родовой дом Крэббов. Выждав почти год, Мнемония Крэбб рыбкой проскользнула в Гринготтс, чтобы спустя час попытаться незаметно вернуться домой. Вот только за тот час, что глава рода отсутствовала в поместье, к дому подтянулись сильнейшие боевики клана Лонгботтом. Внешний периметр был аккуратно вскрыт, и маги ожидали только возвращения Мнемонии, чтобы начать атаку особняка, ведь своим появлением леди Крэбб ненадолго отключит охранные чары.

Беспечной дурой Мнемония не была. И, вернувшись в менор, сразу проверила все уровни защиты на работоспособность. А почувствовав падение внешнего периметра, метнулась в детскую и, подхватив внука на руки, незамедлительно спустилась в родовой зал. Напитывая алтарь своей кровью и магией, леди-регент понимала, что не успевает. Кто бы ни пришел по ее душу, он был слишком силен и умел, вскрывая охранные барьеры один за другим, как гнилые скорлупки, имея в арсенале родственную ей кровь ближайшего родича. И то, что ее сын мертв, не имело значения, даже мертвый Корвин доставлял своей матери одни неприятности.

Будучи сильнейшим за последние три века менталистом рода, Мнемония Крэбб была личностью неоднозначной. Единокровная сестра собственного мужа, умершего не без посильного участия дражайшей супруги почти сразу после рождения единственного наследника, по матери она была из Краучей. Хотя род Крэбб и придерживался традиции патриархата, но с самого раннего детства Мнемония, будучи старшей дочерью действующего лорда, мечтала стать следующей главой древнейшего рода.

Никчемный муж дал ей такого же никчемного сына. Но неполноценный наследник был более чем одарен магически и физически. Хотя, без контроля разума, главой рода, да и просто сильным магом ему было не стать. Мнемонию устроило бы и пожизненное регентство, вот только жажда власти толкала леди на поиск альтернативных путей.

Информацию о рождении Денеба Блэка Мнемония получила из родового гобелена рода Крэбб. Первые месяцы ведьма ждала если не скандала в прессе, то появления рядом с датой рождения и даты смерти потенциального наследника темного рода. Вот только время шло, а ничего не происходило. Наследник Блэков рос, а на немолодую ведьму все сильнее давили данные после смерти Ориона обещания кузине Вэл. Она и сына подбивала на личный вассалитет Малфоям, чтобы тот присматривал за единственным, после предательства Андромеды и попадания всех прочих живых Блэков детородного возраста на пожизненный срок в Азкабан, носителем чистой крови Блэков.

Винсент Крэбб, как только достигнет одиннадцатилетия, так же должен был стать вассалом рода Малфой в обмен на помощь Мнемонии. Леди Крэбб рассчитывала, что Малфои не только обеспечат ее внуку возможность обучаться в Хогвартсе, но и подберут тому подходящую невесту, которая сможет родить хотя бы одного здорового потомка. Но и помощь Крэббов должна быть равноценна. Судя по отсутствию реакции со стороны Малфоев, информация о самом наличии конкурента на наследство Блэков для Нарциссы будет очень ценна. А уж укрепить позиции поможет дар Мнемонии.

Вот только Нарцисса оказалась пустышкой. Желая извести конкурентов, ведьма подогнала негодных исполнителей, да и сама засветилась. То, что Люциуса не получилось замарать соучастием, Мнемония поняла из эмоциональных реплик подельницы. Нарцисса сама накликала свою участь. А публикация некролога в «Пророке» только подтвердила правильность решения леди Крэбб. И она затаилась. Слишком много было поставлено на кон. Если вскроется ее участие, ей не жить. В доброту друидов могли верить только недалекие магглокровки. Надежда была лишь на Винсента.

Рунные круги заранее были расчерчены в ритуальном зале, как приготовлены были и прочие ингредиенты. Простоволосая ведьма в холщовой мантии приступила к последнему в этой телесной оболочке ритуалу.

Ворвавшийся, в кратком промежутке между всполохами активированной ритуалом родовой магии, отряд в составе стихийников, «тайнюков» и самой леди Лонгботтом почти беспрепятственно проскользнул в подвалы родового особняка семейства Крэбб. Удержать стремящуюся покинуть тело Мнемонии Крэбб душу сумел бы разве что некромант или демонолог, а таких среди присутствующих не было. Видеть, как активизируется подселенец-крестраж в теле пятилетнего мальчика, было страшно, ведь это означало фактическую смерть юного наследника рода, душу которого, торопившаяся Мнемония вышибла из тела, заменяя своей. Долго рефлексировать было некогда, счет шел на минуты. Чтобы считать память безумной ведьмы, Августе пришлось напомнить себе, что в теле ребенка была только одна душа, та, что предопределила свою будущую участь, заняв слишком слабую магически и ментально оболочку и не успев обжить и укрепить ее.

***

Всю свою юность Мнемония Крэбб поступательно двигалась за патриархом своего рода. Вот только шла девушка, не слепо следуя насаждаемым сильнейшим представителем семьи догматам, а набирая опыт и информацию о потенциальных союзниках и противниках. Повзрослев, овдовев и возглавив род, женщина не стала изменять своей молчаливо-созерцательной манере поведения. Так Мнемония одной из первых обратила внимание на то, что их идейный лидер переступил через свою человечность. Своими выводами ведьма ни с кем не делилась, продолжая наблюдать и исследовать. Прорывом стал разговор с Регулусом Блэком, одним из немногих, кто, несмотря на древность рода и снобизм, не был поклонником нерационального садизма по отношению к низшим, а интересовался больше научной стороной вопроса. Именно Регулус поведал Мнемонии о крестражах – ритуалах-артефактах, раскалывающих сущность мага. Сам юный Блэк презирал данный вид существования, считая нарушение целостности личности путем к её деградации. Мнемония постаралась замылить память юнца о своем интересе, но, видя его все повышающуюся ангажированность на данном вопросе, вынуждена была способствовать устранению конкурента-оппонента. Незаметное для родовых артефактов смещение акцентов, и Регулус рванул уничтожать осколки души своего господина, дабы вернуть тому всю полноту сущности. Где и как сгинул парень, ведьму не очень-то интересовало, главное от нее отстал.

На воплощение идеи ушло долгих шесть лет. И вот теперь, глядя в глаза своего палача, Мнемония Крэбб понимала, что уже проиграла бой за свое «посмертное» существование. Как погубила своими решениями и весь род Крэбб. «Будь проклят спятивший на идее бессмертия Волдеморт! Будь проклят любознательный и начитанный Регулус Блэк! Будь проклята…»

На этой эмоциональной мысли Августа вынуждена была прервать существование леди Крэбб. Посмертное проклятье сильного менталиста – не то, чего пожелаешь своему роду.

Опустевшее поместье сожгли Адским огнем. Никаких особых ценностей у рода Крэбб не было, а опускаться до мародерства никто не стал. Леди чувствовала упадок сил и подступающую депрессию. Радость от избавления от кровного врага тускнела от осознания заплаченной цены. Винсент Крэбб мог бы пойти в школу в один год с Невиллом. Он был всего лишь маленьким мальчиком, а при достойном наставнике, возможно, справился бы со своими проблемами.

Дома Августа сразу ушла в свои комнаты. Рядом с Торстеном жизнь вновь заиграла всеми красками. Малыш гулил и пускал пузыри, беззубо улыбаясь матушке. Спустя час леди Лонгботтом смогла пересилить себя и без тени надуманных сожалений общаться в игровой с внуками.

***

Данные, полученные от Мнемонии Крэбб о возможном крестраже Волдеморта были сомнительной достоверности. Считанные поверхностные образы с защищенного от прямых ментальных воздействий сознания наследника древнейшего рода Блэк могли быть элементарной маскировкой или иллюзией, но утаивать даже крупицы стратегически-важной информации от союзников леди была не намерена.

Очередное собрание проходило в «Яблоневой долине». Кроме традиционных участников к заседанию были допущены Руквуд и Снейп, как наиболее приближенные к Волдеморту лица, а также вездесущая Долли, как шкатулка с возможными сюрпризами. И, если при виде Снейпа глава дознавателей слегка поморщилась, то за Руквудом следила весьма плотоядным взглядом, явно желая получить того во временное пользование для приватных допросов. Леди Лонгботтом пришлось поспешить, чтобы переключить интерес профессионально-любопытной ведьмы на себя. Предупредив о сомнительном происхождении сведений, Августа приступила к рассказу:

- Общаясь с Регулусом, Мнемония постоянно сканировала его поверхностные мысли. Большую часть она отбрасывала, не запоминая, как неважную, но разум менталиста фиксирует все, попадающее в его фокус. Я постаралась вытащить на поверхность максимум информации, но по большей части она имеет ассоциативный характер и не слишком-то структурирована, все же Регулус был всего лишь подростком рядом с красивой женщиной. – Большинство присутствующих хмыкнуло, выражая солидарность, как естественной реакции юнца, так и сомнениям леди в степени достоверности, доставшейся подобным образом информации.

- Наиболее четкую визуальную ассоциацию дал последний разговор наших фигурантов о возможных путях бессмертия Темного лорда. Регулус вспомнил, как Волдеморт говорил о чести, которую оказывает Блэку, одалживая его личного домовика для важного дела. Регулус тогда, не дождавшись возвращения домового эльфа, сам призвал его и стал свидетелем предсмертных корчей привязанного к родовому источнику духа. Излечив призванное существо магией рода, юный Блэк подробно расспросил своего верного слугу. Волдеморт использовал Кричера для проверки действенности зелья кошмаров в наполненной инферналами пещере. Координаты домовик запомнил, ведь изначально перемещался он на зов сюзерена хозяина. Но для нас важно то, что возможный крестраж выглядит как серебряный медальон с выгравированной на крышке змеей, инкрустированной изумрудами. Мнемония, желая избавиться от свидетеля, внушила парню потребность уничтожить вместилище куска сущности господина. Так что, учитывая пропажу Регулуса, крестраж либо в Блэк-хаусе, либо в пещере, доступ в которую есть у домовика Блэков. Из минусов то, что проникнуть в Блэк-хаус пока невозможно. Есть шанс лет через восемь открыть особняк, но не факт, что получится. Перед своей смертью безумная Вальбурга накрутила там такое, что и группа магов крови не в раз одолеет.

- И ты, хитрая лисица, конечно, владеешь ключом к наследию Блэков? – едко прокаркал Кастелян, сверля Августу своим пронзительным взглядом, – И только и ждешь, когда тебе на блюдечке принесут отмычки от его ограды?

- Медальон Слизерина, – выдохнули в два голоса Снейп и Руквуд, опознав по скудному описанию легендарную реликвию.

- Даже не думала, – отринула все обвинения разом леди Лонгботтом. – Денеб – наследник Блэков. Рано или поздно, но он бы вступил в свои права. А рисковать ребенком я не позволю. Если есть достоверное изображение медальона, я взгляну. Как-то не интересовала меня раньше история маг.Британии. – Последняя фраза была небрежно брошена в сторону молодых полыхающих энтузиазмом магов.

Глядя на закипающую ведьму, мужчины слегка притушили свое несвоевременное любопытство и язвительность.

- По поводу особняка Блэков, помочь ничем не могу. Может невыразимцы? – поставил своеобразную точку в перебранке хозяин поместья. – Леди Августа, как я понял, Вам есть еще, что добавить?

- Да, – постаралась взять себя в руки леди-регент, – как я уже говорила, самым информативным был последний разговор, но и до этого мелькали намеки. Мнемония прощупывала все доступные источники информации. Ее интересовали не только разработки Лорда, доступ к которым был только у избранного круга, к которому Регулус не относился в силу возраста, но и просто личные отношения. Так в одном из разговоров промелькнуло имя Беллатрикс Лестрейндж. Регулус помнил, что Волдеморт особо выделял данную ведьму. Да и сама Беллатрикс не раз намекала на свое особое положение в иерархии господина и его беспрецедентное доверие.

- Белла мертва, а все Лестрейнджи в Азкабане. – Себе под нос, но так, чтобы было слышно, пробормотал Руквуд.

- Предъявим претензию от рода Блэк. – Отрубила все еще кипящая возмущением Августа.

- Понять бы еще, в какие артефакты этот недолорд заключил свою суть, – крайне вовремя подстегнул теряющую смысл дискуссию лорд Аббот.

- Вместе с медальоном Слизерина из хранилищ Хепзибы Смит пропала чаша Хаффлпафф, – как обычно к месту вступила в разговор информированная мисс Амбридж.

- А где две реликвии основателей, там могут оказаться и другие! – восторженно прокричал Руквуд. – Лорд часто вещал о недооцененной значимости наследия идейных вдохновителей Хогвартса и настаивал на сохранении их реликвий в первозданном виде.

- Там еще была змея, – потирая виски, сказала леди Лонгботтом, – кажется, у Волдеморта был фамильяр. Мнемония зацепилась, а потом затерла эту информацию.

- В последний год у Темного лорда во внешности появились змеиные черты и повадки, – буркнул пристыженный Снейп. – Но это больше ощущения, так как видел я его считанные разы закутанным в мантию с опущенным капюшоном. А шипеть он и раньше шипел.

- Да, – улыбнулась прояснению памяти Августа, – Мнемония считала, что свойства оболочки крестража влияют на суть основной части сообразно выбранному сосуду. Вот и боялась экспериментировать на неодушевленных предметах и прочих фамильярах. Избрав своим вместилищем собственного внука.

Маги ненадолго замолчали, потрясенные запредельной циничностью безумной ведьмы рода Крэбб.

- Кстати, – выступила необычно молчаливая сегодня мадам Боунс, – Августа, ты собираешься подавать в ДМП заявление на напавших год назад на твое поместье авроров? Без него я не могу дать делу ход.

На этом, собственно, собрание могло считаться закрытым. Расходились маги с перегруженными шокирующей информацией головами и переполненные эмоциями. Августа с Амелией договорились о встрече в министерстве. Лорд Аббот лично проводил к камину мисс Амбридж, на прощание, поцеловав ей ручку. Август теребил всех окружающих, фонтанируя идеями и эмоциями, но был решительно вытолкнут в камин Кастеляном. Снейп попросил у леди Лонгботтом разрешения воспользоваться ее Омутом памяти, чтобы освежить некоторые воспоминания, и, получив согласие, прямиком отправился в Лонгботтом-лодж. А сама леди, пользуясь советом незабвенной героини маггловского романа, отложила все проблемы на завтра.

Принцесса теневого мира. Начало

Осенний скандал в Аврорате вызвал массу последствий. На каждого затянувшего с присягой аврора завели отдельное дело, разбирая его поступки, откатываясь назад все дальше и дальше по времени. Большинство рванувших на баррикады вслед за Уиллоби служивых оказалось из относительно недавних выпускников аврорской школы, ярых поклонников Муди и его методов, не имеющих корней в магическом мире борцов против «темной» магии. Каждый из них в той или иной степени превышал полномочия и нарушал устав Аврората, но, до похищения и убийства работников ДММС, самыми тяжелыми проступками стражей порядка были вымогательство, подлог и нанесение побоев средней тяжести. Из них, только пара наиболее инициативных попала в Азкабан на краткие сроки. Остальным присудили возместить заявленный пострадавшими ущерб. Часть отправили в отставку, а часть и вовсе оставили на службе, понизив в звании. Основной защитой рядовым сотрудникам Аврората служило то, что действовали они по приказу главы отдела, своевременно лишить полномочий которого помешал Дамблдор. Сам отставной главный аврор обживал продуваемую ледяными ветрами камеру Азкабана, куда его по совокупности преступлений отправили на десять лет строгого режима. Ко всеобщему удивлению, первый заместитель и «полкан» Уиллоби Уильямсон, хоть и потерял место и уплатил немалый штраф, но остался на свободе, чем тут же воспользовался, уехав в неизвестном направлении.

Оболваненными дураками оказались далеко не все. Кроме сгинувшего (то, что окончательно и бесповоротно, знало ограниченное число магов) и объявленного в розыск МакЛаггена, среди стражей порядка нашлось еще трое отпрысков светлых чистокровных семейств из тех, кто желал наловить побольше жирной рыбки в мутной воде. Пытавшихся подать в отставку сразу по окончании судьбоносного заседания Визенгамота авроров, задержали их бывшие коллеги во главе с Долишем. Разрабатывать осторожных и подкованных в реалиях магического мира магов было не в пример сложнее. Активного участия в подготовке переворота те не принимали и в летних событиях почти не засветились. И, если бы не решение Визенгамота, позволившее следователям применять ко всем не принесшим министерскую присягу аврорам максимальные меры дознания, то эти могли и соскочить. Как ни старались их старшие родичи защитить заигравшихся во вседозволенность юнцов, но доказательства, добытые с помощью допросов под зельем правды, были неоспоримы. И если лояльные временно отстраненному председателю Визенгамота судьи и готовы были простить «оступившимся мальчикам» поборы, мелкий шантаж и избиение торговцев Лютного, то торговля органами, убийства с целью наживы и продажа в рабство магглокровок, похищенных из мира простецов до получения ими заветного письма, лишили их этой возможности.

Кроме прочих подследственных, среди ретивых служак нашлись четверо, что прошлой зимой совместно со вчерашними студентами напали на поместье Лонгботтомов. То, что в результате оперативных действий сотрудников ДМП других существенных грехов за ними выявлено не было, наводило на мысли о тщательном заметании следов путем клятв и ментальных воздействий. Но применить к ним в полной мере указание Визенгамота мешало то, что боевая тройка еще в июне была направлена на зачистку от нечисти болот Северной Ирландии, а старший аврор Перкинс все это время находился в неоплачиваемых отгулах по семейным обстоятельствам. Собственно и прокололись они, отрицая сам факт своего присутствия в поместье Лонгботтомов, тогда как следователи ДМП во главе с Амелией Боунс их успели не только арестовать, но и допросить по свежим следам, пусть всю документацию и уничтожили по приказу министра Фаджа, но память сотрудников ДМП была в полном порядке. В отличие от прочих желторотиков, это были матерые волки, и следствие по ним застопорилось в отсутствии заявления леди Лонгботтом. Своей вины маги не признавали, но и выпускать их из следственного изолятора мадам Боунс не торопилась.

Леди Августа прибыла в ДМП ближе к обеду, когда большая часть сотрудников находилась в поле. Вежливо препровожденная дежурным аврором до кабинета главы департамента, она бегло ознакомилась с простыми письменными показаниями задержанных и перечнем прочих мелких нарушений оных, что успели накопать перегруженные работой дознаватели. Из всего изученного, Августа поняла, что не дай она делу законный ход, большее, что ждет мерзавцев, покусившихся на нее и домочадцев – временное отстранение от службы с последующим понижением в должности. А вот после ее официальной жалобы, результат был непредсказуем. Визенгамот, главенство над которым не без усилий, но все же вернул себе Дамблдор, мог как отправить несостоявшихся убийц в Азкабан отбывать срок, так и дать им второй шанс, понизив до уровня стажеров сроком на год. Преступление, не увенчавшееся успехом, считалось среди магов Британии незначительным инцидентом, и ни просмотр памяти, ни зелье правды применять на суде бы не стали. А уж имея такого защитника, как председатель высшего магического суда, вероятность того, что ренегадов отмажут, была высока.

- Амелия, – вздохнула Августа, так и не прикоснувшись к пергаменту и перу, что заботливо придвинула приятельнице хозяйка кабинета, – прежде, чем я приму решение, мне надо на пять минут увидеть каждого из подозреваемых.

Глава ДМП вскинулась и сузила глаза, вглядываясь в лицо своей почти подруги. Умом и смекалкой рыжая ведьма не была обделена, так что выводы, к которым пришла леди Лонгботтом были ясны и ей.

- Хорошо, – сказала она, поднимаясь из-за стола, – но ты поделишься со мной полученной информацией.

Двое из задержанных едва удостоились минутного внимания мадам Августы, тогда, как возле последних леди задержалась, немного превысив оговоренный лимит времени. Вернувшись в кабинет, Амелия выставила на стол чай, огневиски и абрикосовый ликер.

- Говори, – потребовала изнывающая от любопытства Боунс.

- Я не буду подавать заявление, – отхлебнув сдобренный ароматным алкоголем чай, сказала брюнетка. А на вопросительно поднятую бровь визави, добавила, – по нападению на мой дом Дамблдор их отмажет. Непростительными они не швырялись, используя лишь чары уровня Хогвартса. Вербовал их Муди, признанный невменяемым, так что директора снова не пришьешь. Из всего прочего интересен старшина Брукс. Он организовал устранение Деррека Райли – подхватившего при нападении на мой дом весьма приметное проклятье, подельника и несостоявшегося грабителя в составе банды Ноланда. Помнишь декабрьский висяк с поножовщиной, списанный на шпану из Лютного? Так это был заказ Дингла. Брукс привлек своих подчиненных и зачистил парня.

- Поняла, – после минутных размышлений выдала Боунс, – Брукса с подручными прицеплю к делу Дингла. Если на суде председатель даст им «второй шанс» и придется выпускать, пришлю уведомление. Перкинса освобожу завтра в полдень. Приказ об увольнении будет датирован сегодняшним днем. Не наследи, – добавила она на прощание.

«Все же приятно иметь дело с чистокровной ведьмой из древнего рода», – думала, прощаясь Августа.

Так к вечеру следующего дня компостная куча в особых теплицах на закрытой территории поместья пополнилась свежими удобрениями. Род последних друидов британских островов не прощал кровников и не брезговал использовать их на благо рода. А полученная от пленника информация пополнила «картотеку».

К слову, спустя месяц, пятилетний срок Дингла увеличился вдвое, благодаря показаниям отставного аврора Брукса. Сам Брукс получил семь лет тюрьмы за убийство Деррека Райли. Отягчающими обстоятельствами послужили сговор и сокрытие причины смерти, тогда как смягчил наказание маггловский способ убийства. Его подельникам досталось по три года на нижних этажах Азкабана за соучастие в сокрытии преступления.

Дамблдор на суде был тих и задумчив, даже не пытаясь оправдать «рьяного гриффиндорца». Может директора подкосил тот факт, что на этот раз фатально пострадавшим был такой же верный заветам Света выпускник алознаменного факультета, хотя, разбираться в логике Светоча всея Британии желающих не было.

***

Анна Пратт, ввалившаяся спозаранку в будуар Августы, выглядела весьма воинственно. А дождавшись кивка-разрешения леди, вывалила на нее всё накопленное за последние недели возмущение:

- Склад забит товаром. Британский рынок переполнен, а на континент никто не берется доставлять. У нас с Масудом прорыв, смогли сделать пробную партию легкого доспеха из кожи фестралов и шелка акромантулов. Его тестировать надо, а местные мнутся, как девицы на выданье. За пролив, опять же, никто не везет. Официальные пути все перекрыты, а надежные контрабандисты залегли на дно.

Осаживать ведьму Августа не собиралась, сама дала волю предприимчивой мастерице, что вносила в бюджет поместья существенный вклад. Возникшую проблему нужно было решать, и побыстрее. Официальные пути экспорта обмелели достаточно давно. После победы Света в восемьдесят первом Британия сильно сдала позиции в мировом торговом рейтинге. С уходом из бизнеса старых родов, были нарушены не только внутренние, но и внешние договоренности. Островных поставщиков, по большей части, стали считать недобросовестными. Ответ тогдашнего министерства был однозначно глупым. Протекционизм достиг уровня абсолюта, и международная торговля почти замерла, пропуская только жизненно-важные и географически-уникальные товары первой необходимости.

Условно разовые контракты курировал ДММС с одобрения министра. Это было дорого, но надежно и законно. Тикнесс и рад был бы подстегнуть международную торговлю, вот только инструмента для реализации новой политики министерства в отношении внешнеполитических связей у него не было. Несмотря на возвращение Бартемиуса Крауча из своей «командировки», до нормального функционирования ДММС было еще как до Луны пешком. Крауч только-только начал подбирать персонал, взамен «утерянного».

Действующие на официально ввезенный с территории Британии в континентальную Европу товар, ввозные пошлины также были задраны до небес, теперь уже в качестве ответной меры министерств магии европейских стран. И выход к проливу в Дикоземье становился для леди Лонгботтом все более востребованным.

Изящную комбинацию предложили Руквуд с Лавгудами. Блондинистые супруги были не лишены интереса к различным монстрам. Просмотрев воспоминания очевидцев, парочка разработала несколько ритуалов, что гарантировали отпугивание тварей с означенной территории. Августа, не особо вникая в тонкости, дала добро на внедрение новшества на своих землях. А проверить стоило бы. Тем более что, планируя операцию, молодые невыразимцы советовались также с японцами, Долорес и стариками Флинтом и Крейгом, не говоря уже о Роули.

Когда в первых числах января в подвальную портальную комнату пачками стали поступать тяжелораненые незнакомые маги под заклинанием усиленного стазиса, леди Лонгботтом несколько удивилась. Вот только Снейп, коротавший каникулы в Лонгботтом-лодж вместе с прибившимся Барти-младшим, развили явно осмысленную бурную деятельность под руководством старейшин Флинта и Крейга.

На резонный вопрос хозяйки поместья, Хьюго Флинт небрежно ответил, что это новые слуги рода.

- В тягость они не будут, леди. Прокормиться и сами смогут. От Вас только принятие клятв по самым жестким правилам. Отребье еще то, – добавил бывалый боевик, видя недоумение леди Августы.

К удивлению непричастных, выводить из стазиса и приводить к присяге, как и лечить вновь прибывших тайные заговорщики не торопились. Две недели прошло, прежде чем из портальной вышли Руквуд с Лавгудами, сияющие сытыми улыбками матерых крокодилов-людоедов. Блондинистая чета, одарив Августу небрежными кивками, усвистала камином в Отдел тайн, даже не поинтересовавшись самочувствием дочери, оставленной в поместье на передержку. Подпаленный и поцарапанный Руквуд почтительно сжимал в руках мешок с расширенным пространством, зачарованный для хранения животных ингредиентов. Судя по оттопыренным карманам Лавгудов, их добыча была не меньше, а много больше заявленной вассалом.

- Силен и хитер, зараза, – как бы оправдываясь, но явно красуясь, выдал Август, протягивая леди свой трофей.

Стриженные под горшок светлые волосы, как и остальные черты, аккуратно отделенной от прочего тела головы, Августе были знакомы до малейших морщинок. «Белый демон» и в смерти был чарующе-пугающ. Сощуренные глаза, под мутнеющей роговицей, казалось, прожигали насквозь своей животной яростью. Пока в душе Августа боролась с проявлением женской слабости, с губ леди-регента, под рукой которой уже ходило больше шести десятков слуг и вассалов, посыпались приказы:

- Голову под стазис на пику и в ритуальный зал. Сигурд, Хьюго, Арчибальд, Август и Долорес готовьте текст клятвы. Карл, приглядывай за пленными, и определи очередность разморозки. Стазис все же не панацея, а за день больше восьми слуг принимать слишком затратно для магии рода.

Четыре дня в поместье дым стоял коромыслом. Немного подсобил явившийся на выходные из Хогвартса любопытствующий Снейп. На его плечи так же легла модификация восстанавливающих зелий. Костеря бранными словами затейников-невыразимцев, Северус, тем не менее, оставил себе в памяти пометку разобраться в том, что же наворотило трио отмороженных на всю голову гениев в Дикоземье, что слабые разумом маги и твари просто скопытились, а более устойчивые получили глубокие ментальные травмы. К слову, излечению эти травмы вполне поддавались, вот только и клятвы на них в первые дни лечения ложились как варенье на хлеб, сливаясь с сознанием намертво.

По мере выздоровления, новых слуг размещали в Лонгботтом-хилл, который из претензии на замок, все больше превращался в гибрид общаги с казармой. Овин и бродившие по окрестностям расплодившиеся овцы добавляли своеобразного колорита. Бывшие боевики ковена наемников и убийц оборудовали себе плац и несколько крытых тренировочных залов, ранее служивших холлами и гостиными. Небольшой палаточный городок в закрытой части поместья также был подготовлен на случай внеплановой проверки министерства. Но на постоянной основе жить рядом с фермерами боевые маги не желали. А зря. Там хозяйничали японцы и индийцы, что своими методиками тренировок не уступали местным отморозкам, большинство из которых родилось и выросло в Лютном и ближайшем к нему Забарьерье, даже не представляя себе, что творится за пределами маг.Британии.

***

В то, что вчерашних убийц за одно поколение удастся перековать в мирных землепашцев, не верил никто, поэтому, накладывая клятвы на новых слуг рода, Августа внимательно просматривала их память и помечала детали в своем ежедневнике. Услуги наемников и убийц были востребованы во все времена. И хоть в последние годы спрос упал, так как за время гражданской войны многие маги, не стесняясь, напрямую, без дорогостоящих посредников, сводили счеты с давними кровниками. Но терять квалифицированные кадры и наработанную репутацию доставшейся ей в наследство организации леди Лонгботтом не желала. Для начала, пока формально, всех бывших ковеновцев разделили на три группы: диверсанты-убийцы, высококвалифицированная охрана и наемники-шпионы для особых поручений. Первые две, после небольшого инструктажа, были отправлены на восстановление приморского форта, за главных шли японцы. Уровень третьей группы Августу не устраивал, и она лично занялась их подготовкой. Маггловские технологии двадцать третьего века, переваренные когда-то, сильно зацепили ведьму, вот только, до поры до времени, использовать их было не на ком.

Сюрпризом стало появление в конце января перед воротами поместья тройки незнакомых никому из домочадцев магов. Гости выглядели весьма опасно, но изо всех сил демонстрировали мирные намерения. Ланс Свенсен, бывший одним из трех майоров Белого демона, и последним, оставшимся в живых командиром ковена, с двумя помощниками только на днях вернулся из Австрии с провальных переговоров, чтобы недосчитаться прочих соратников. Недеактивированные ловушки в Диких землях осторожный маг учуял и предпочел зайти с другой стороны. Обновив информацию по хозяйке экспроприированных земель, Ланс принял решение начать переговоры.

За последние годы бойцы ковена наголодались и озлобились. Брались за все заказы, не глядя на последствия. «Старикам» это не нравилось, но поделать они ничего не могли. В Британии было плохо, но и за Проливом наемников и убийц не ждали с пирогами.

Предложение-приказ Августы пришелся как никогда кстати. Даже без внешнего воздействия, со смертью Ульриха, Ковен готов был встать под сильную руку того, кто даст хлеб и кров. То, что главой стала леди, а не лорд, для чистокровных магов значения не имело. Были в истории маг.Британии сильные ведьмы кроме приснопамятной Морганы.

Вербовка Ланса Свенсена прошла вполне гладко. В роли вассала рода, майор стал для леди Лонгботтом ценной находкой. Не слишком отмороженный и достаточно осторожный маг был более чем информирован о делах ковена.

Как оказалось, нашествие на дикие территории Лонгботтомов не было простым захватом, а являлось актом острой необходимости. Нотты всегда были сильными боевиками, бравшими под свою руку дружины. Немудрено, что и Волдеморт попытался получить их в свое пользование. Но не учел, что взятый обманом под контроль глава рода не являлся главой ковена наемников. Повинуясь метке, Теофил Нотт впустил в поместье своего повелителя, но проникнуть на закрытые полигоны ковена у Темного лорда не получилось. Вызванный Ульрих Нотт, он же Белый демон, он же – отрекшийся от главенства в роду старший брат Теофила, лишь рассмеялся на требование Волдеморта подчиниться ему и принести рабские клятвы. Волдеморт тогда был вынужден убраться из Нотт-кастла не солоно хлебавши. Ульрих пугал своей силой и контролируемым безумием, которое, при необходимости мог и спустить с поводка. Были в этой ситуации и плюсы. Темный лорд посчитал Теофила лишь формальным главой рода для публики и потерял к нему интерес. Ульрих же не увидел в Волдеморте угрозы, тогда как Свенсен насторожился и начал осторожно копать, ища компромат на молодого лидера партии традиционалистов.

Нарытые факты Лансу очень не нравились. Личное могущество новому Темному лорду заменяли коварство и хитрость. Чего только стоило клеймение чистокровных наследников древнейших родов. Через метку Волдеморт мог не только призывать слуг к себе, но и откачивать часть их магических сил. И пусть армия непризнанного полукровки Гонтов состояла из считанных единиц, но это были богатые и влиятельные маги, что за деньги могли нанять не один отряд наемников. Понятно, что лучшие и вменяемые за ним не пойдут, но отребья в Лютном и окрестностях всегда хватало, чтобы просто завалить противников нового лидера чистокровных тупой дикой силой.

Какое-то время сохранялся силовой паритет. На базе поместья Лестрейнджей Риддл организовал лагерь боевой подготовки, куда зазывал незнатных, но чистокровных и амбициозных юнцов, инструкторами для которых выступали Лестрейнджи и Долохов. Но Волдеморт не забыл нанесенного ему оскорбления. В семьдесят девятом он вновь явился в Нотт-кастл и, взяв под контроль Теофила Нотта, с помощью заемных сил своих слуг-вассалов взломал вход в закрытую часть поместья. На что уж рассчитывал полоумный Темный лорд, ввалившись на тренировочную базу ковена всего с десятком бойцов было не ясно, но в скрытой локации его встретили в тридцать палочек готовые к бою бывалые воины.

Олаф, сын Теофила, почувствовал сильнейший удар по магии рода спустя час с момента, когда отец в сопровождении неполной дюжины гостей направился на прогулку в парк. Примчавшийся вдогонку Ульрих подтвердил подозрения, что дело весьма серьезно. Что именно произошло в закрытой части поместья, дядя с племянником до конца так и не поняли. Защищенное пространство вместе со всеми магами, находившимися внутри, схлопнулось, создав в Дикоземье непроходимый барьер мертвой зоны. Судя по отголоскам с периметра скапсулировавшегося анклава, там бушевало Адское пламя, выжегшее все живое. Так род Нотт в одночасье сменил своего главу, а ковен враз потерял больше половины боевиков и свой основной полигон. Про брата Ульрих сказал лишь, что его смерть стала закономерным итогом опрометчивых решений, приведших того в рабство к слабосильному ничтожеству.

Волдеморта с тех пор никто не видел почти год. А когда он все же появился в обществе, то от Ноттов держался как можно дальше, да и прочие меры личной безопасности довел, чуть ли не до абсурда.

Восстанавливая численность, бойцы ковена искали в Дикоземье незанятые места. Земли Лонгботтомов хоть и искрили кровной защитой, но слишком слабой, подновить которую в последние полвека никто не сподобился. Маломощный, но стабильный источник магии нашелся недалеко от побережья. Без источника организовать относительно безопасный полигон не получалось. Так и возникла наемничья база, перегородившая людям Августы дорогу к приморскому форту. Ближайший (весьма условно) выход к новому полигону в прибарьерье располагался в Девоншире на общественных землях, так что пробивать новый проход через поместье Ноттов перестало быть актуальной задачей. В контору на Теневой было проще попадать напрямик.

Свенен встал во главе новообразованного подразделения, дрессурой которого кроме Августы занялся и Руквуд под руководством Кастеляна. Желчный старик надеялся со временем возродить боевой отряд невыразимцев, носивший раньше гордое название мракоборческой дружины, выродившийся при нынешних порядках в слабосильную элиту Аврората и забывший свои основные задачи и функции.

Для себя Августа разъяснила некоторую часть местных особенностей использования Диких земель. В Британии проходы за Барьер имелись только у древнейших семей, не утративших связи с источниками магии. Это если не считать полудюжины диких выходов в наиболее насыщенных магией местах, таких как Лютный в Лондоне, площадь Мортант в Эдинбурге, Солнечная поляна в Девоншире, Запретный лес возле Хогвартса и тому подобные. Для «окультуренных» проходов и близлежащих к ним диких земель во главе угла стояло сродство с магией рода. Так Лонгботтомы, Уизли и Гринграссы изначально были друидами и привязывали землю на кровь рода, чтобы вассалы получали защиту и могли выращивать урожай редких трав. Нотты, Флинты и Кэрроу держали дружины. Для них Дикоземье было учебным полигоном, где роды поколениями создавали контролируемые полосы препятствий. Про остальных из древнейших было мало известно. Каждый род старался сохранить свои секреты от других. Те же Блэки, славящиеся в последних поколениях своими боевиками, никогда не держали дружину, впрочем, в земледелии также замечены не были.

Информацией к размышлению для леди стало упоминание Свенсеном беглых дикарей, прорывавшихся вдоль побережья на земли Лонгботтомов с противоположной от Ноттов стороны.

***

До весенних штормов Августа с дядюшкой Ларсеном успели дважды откатать контрабандный трафик по маршруту Швеция – Южная Англия – Франция – Испания – Кипр и обратно. И все по Диким землям, минуя официальные таможни. Хотелось еще захватить и африканский континент, но одного Левиафана, даже с усиленной боевиками ковена охраной, для таких переходов было мало, тут требовался либо конвой, либо более крупное и защищенное судно. Для заскучавшего шведа это стало вызовом его смекалке. Того и гляди, к лету явится на полноценном драккаре, да не на одном. Из бывших наемников Белого демона уже шестеро выказали желание ходить под парусом по бурным водам.

К удивлению леди, по объему заказов на импорт заграничных ингредиентов лидировал не Снейп, а Анна Пратт. Вместо денег в оплату за редкие шкуры и шерсть, предприимчивая ведьма предлагала тестовые варианты защитных костюмов, созданных совместно с Масудом Патилом. В качестве бонусов каждый экземпляр доспеха был снабжен связанным протеевыми чарами блокнотом для рекламаций. Принципиальные огрехи изделия мадам Пратт обещала исправлять бесплатно.

Проявив хоть и запоздалый, но простительный в ее положении матери юного Торстена, увлекшейся к тому же политическими интригами, интерес к активно развивающейся ткацкой мануфактуре, леди Августа была поражена масштабом производства. Кроме забитых складов готовой продукции, как то конфекцион и эксклюзивные платья для изысканной публики, глазам владелицы предстали стеллажи с различными модификациями защитных доспехов на все случаи жизни. Подивившись на избыточность сырья из Запретного леса, заполонившего все кладовки в мастерских, леди-регент узнала, что Саманта Лесли совместно с братьями индийцами и изредка подключавшимися к приключениям японцами за последние три года не прекращала свою тихую охоту в предместьях Хогвартса. Особое внимание трудолюбивая девица уделяла вычесыванию и стрижке единорогов. На невысказанный вопрос леди Лонгботтом, ответила всепонимающая Анна:

- Мужа из индийцев себе приглядела, вот и торопится заработать на приданое. Вы уж не поскупитесь, выплатите ей полную стоимость добытого сырья. Она ж к Вам напрямую и обратиться боится. Все время в лесу проводит. Вон, даже с коровами ей Решми по-родственному помогает, а то и доить не успевает, все к единорогам своим рвется.

Августе только и оставалось, молча переваривать столь своеобразный образ мышления собственных слуг и вассалов.

Избранником рачительной блондинки оказался старший из братьев Решми, Амрит. Свадьбу играли в конце февраля, что для индийцев, хоть и не соблюдающих все догмы и запреты, но выросших в среде последователей индуизма, считалось удачным временем. К стоимости добытых командой Лесли ингредиентов леди Лонгботтом добавила сто галлеонов, корову и выделила участок земли под застройку в закрытой части поместья. Праздник длился почти неделю, за которую бывшие наемники и прочие многочисленные гости из местных отъелись на месяц вперед, а дом молодоженов со всеми полагающимися хозпостройками был почти закончен и заполнен необходимой утварью силами тех же гостей.

Несколько подпортило настроение всем домочадцам гневное письмо декана Снейпа, повествующее о том, что Айли удрала в Запретный лес собирать волосы единорогов. Небольшим утешением служило лишь то, что сопровождал ее в этих походах Хагрид, с которым егозу познакомила (ну кто бы сомневался) Саманта Лесли.

Примечание: Хьюго, если кто не понял – это старик Флинт. Сигурд Роули и Арчибальд Крейг. Карл соответственно Шафик. С Долорес, думаю, никто не запутался.

Принцесса теневого мира. Продолжение

Испросивший ближе к концу марта аудиенцию Ланс Свенсен озадачил леди продлением аренды офиса ковена, расположенного в Лондоне на Теневой аллее:

- Командир всегда платил вперед за квартал, – замялся русоволосый гигант, не зная как подступиться к основной теме беседы с малознакомой пока могущественной ведьмой.

Приближались сезонные шторма, так что со дня на день можно было ожидать возвращения основной боевой части бывшего ковена. На время весеннего буйства магии в Дикоземье оставаться там вне защищенных фортов было смертельно опасно даже для подготовленных бойцов. А сидеть на шее у сюзерена в тепле Лонгботтом-хилл для умелых воинов было бы позором.

- Почту забрать, если есть, да и решить, что с заказами делать. – Нашелся с приемлемой формулировкой майор.

- Я бы тоже сходил, посмотрел, – выглянул из смежного малого кабинета Руквуд. – Там может и вывеску сменить стоит и систему связи подновить.

На внимательность и дотошность Августа леди могла положиться, так что, выдав запрошенную сумму, отпустила вассалов, потребовав отчитаться и подготовить предложения по будущей деятельности обновленного ковена, не слишком затягивая с последним.

То, что обладающий своеобразным чувством юмора Руквуд воспримет ее просьбу поторопиться настолько буквально, Августу если и удивило, то не сильно. Отдавая распоряжения этому магу нужно было быть очень точной в постановке задач, чем леди Лонгботтом часто пренебрегала вполне намеренно. Не ограниченный инструкциями, Август, парадоксальным образом, мог выдать результат во многом превосходящий планируемый опытным аналитиком. Так что вернувшаяся из Лондона парочка, не постеснявшаяся для доклада ввалиться в детскую, если и вызвала недовольство леди, то только присутствием на сокровенной территории малоизученного мага. На раздувшую в гневе ноздри леди-регента, Руквуд привычно состроил наивную морду:

- Ой, мадам, кого еще Вы считаете более верным, чем меня с Лансом и Долорес? Иди ко мне проказник. – И Август ухватил за подмышки Невилла, и начал кружить его по комнате под заливистые довольные визги.

Денеб насупился, огляделся и потопал к Лансу:

- Катай! – Приказал наследник Блэк.

Ланс, не помнивший когда в последний раз видел детей младше шести лет, аккуратно подхватил карапуза под попу и усадил на предплечье, страхуя со спины. Денеб, для начала, внимательно изучил непривычно обильную растительность, оттаскав нового приятеля за усы и бороду, а позже, осознав доминантность своей позиции, где даже бабушка оказалась ниже ростом, потребовал пересадить его на плечи.

- Конунг растет. – Хохотнул гигант, прошествовав по периметру комнаты под управлением невербальных команд юного лорда. Денеб уверенно держался за уши старшего мага, дергая то правое, то левое, сигнализируя о желании повернуть в приглянувшуюся сторону.

- Разбалуете вы мне пацанов, – притворно проворчала Августа, глядя на веселящихся внуков и явно довольных общением с ними магов.

- Они – будущие лорды, – назидательно, с ноткой благоговения сказал Свенсен, – натерпятся еще в жизни.

Вот и получилось, что совещание в узком составе, посвященное будущему обновленного ковена проходило в детской под мерное посапывание укачиваемых грозными няньками детей.

- Так что там с заказами? – Вполголоса спросила Августа.

- Либо бред, либо просрочены. – Изо всех сил старался шептать потише, сидящий в кресле нога на ногу Ланс, покачивая оседлавшего зашнурованную в ботинок лодыжку и вцепившегося мертвой хваткой в голень боевика, посапывающего наследника Блэка. – Разве, что Гойл в очередной раз зовет на перегон своих гиппогрифов из Дикоземья. – Скептически хмыкнул майор. А, видя непонимание собеседников, пояснил свое отношение к данному заказчику. – Опять будет поминать узкоглазых наемников, что и плату меньше просили, и работу лучше выполняли. А в конце влепит штраф в половину стоимости услуг за порчу нервов и перьев своих гончих птичек. А у меня боевики, а не фермеры!

Повысивший на эмоциях голос Свенсен был тут же наказан захныкавшим Денебом, которого магу пришлось взять на руки.

- Вот и присмотри, чтобы тариф был честный. А детали обговори с Тэкеши. Стихийников, как и индийцев, будет не лишним привлекать к акциям по их профилям. – Озадачила привыкшего рассчитывать только на себя и подчиненных майора леди.

- Тогда взамен заказных убийств можно будет расширить перечень предлагаемых услуг отловом и приручением какой-нибудь экзотичной пакости. – Хохотнул Руквуд, тут же переведя обеспокоенный взгляд на спящего на ковре Невилла. Но мальчик даже не шелохнулся. – С фестралами эти берейторы-самоучки справились всего за три месяца.

Ланс, что до этого сомневался в боевых качествах малорослых экзотических вассалов леди, дал себе зарок присмотреться к ним внимательней.

Троица еще с час просидела в умиротворяющей атмосфере детской, вяло набрасывая основные направления коммерческой деятельности боевой дружины Лонгботтомов. Уверенности, что релаксирующий боевик, временами выпадавший из беседы, чтобы поудобнее переложить спящего Денеба, которого так и не выпустил из рук, запомнил и осознал все предстоящие изменения и прочие указания, у леди не было, оставалось надеяться на память Руквуда.

Маленькая интермедия «Звёздный час Саманты или, упаси Мерлин, быть благородной леди»

Тем же вечером инициативная группа по ребрендингу ковена Нотта собралась в любимой Августом Западной гостиной. Кроме самого Руквуда в состав группы входил Свенсен, пришедший вместе с одним из своих лейтенантов, Тэкеши, явившийся в сопровождении младших сестры и брата, и Амрит, за которым увязалась никем не званная Саманта, попытавшаяся оправдать свое праздное любопытство организацией для собравшихся закусок и напитков.

Пока Ланс обменивался опытом с командиром Кума но цумэ, а лейтенант Фог (фамилия это или говорящая кличка заинтересовало разве что любопытную Саманту, но та постеснялась встревать с неуместным вопросом), Азэми и Амрит внимательно прислушивались к дискуссии, вставляя свои замечания, заскучавшая блондинка бочком подобралась к сидящему в стороне и что-то яростно черкающему на пергаменте Августу. На отброшенных листах были схематично изображены виды будущих логотипов и слоганов. Примостившись с краю стола, рукодельница подтянула к себе чистый лист и перо, и тоже начала творить.

- Да, Руквуд-сэмпай, рисовать Вы совсем не умеете. – Рю Такэда беззвучно вырос слева от раскрасневшегося Августа. – А твои работы, Сэмми-кун, подойдут для оформления детской комнаты. – И мастер-татуировщик лукаво подмигнул засмущавшейся молодой женщине.

- Критиковать каждый может. А ты попробуй, нарисуй. – Резковато парировал Руквуд, изведший уже половину пачки недешевого пергамента на свои зарисовки.

Рю неспешно достал из рукава лист белой бумаги, чернильницу с тушью и кисточку, аккуратно расположив предметы на столе в только ему ведомом порядке. Затем, откинувшись на стуле, на минуту закрыл глаза и, резко подавшись обратно, молниеносно нанес на бумагу пару десятков линий разной толщины. Взглянувший на рисунок Август и подошедшая Азэми, что не переставала краем глаза следить за порывистым младшим братом, одновременно ахнули и воскликнули что-то явно непечатное. Из всего потока незнакомых слов Саманта разобрала только руквудово «трусы Морганы», но на всякий случай покраснела.

- Прямо как в день нападения на поместье, – выдохнул пораженный Август.

- Один в один Лонгботтом-сама, – поддержала его японка.

На крики набежали прочие участники совещания, что в своем большинстве отреагировали на рисунок так же бурно, как и первые зрители. Не успевшая оказаться в первых рядах блондинка любовалась картинкой из-за плеча мужа и не понимала возникшей ажитации. Черным по белому, весьма схематично, на листе была изображена приготовившаяся к прыжку лиса с чуть приподнятой верхней губой. Если поначалу рисунок показался девушке весьма непритязательным, то со второго взгляда, он вызывал оторопь и дрожь в коленках. Такая лиса, встреть ее Саманта, была страшнее оборотня в полнолуние.

- Рю – ты волшебник. – С чувством пожал руку молодого японца Август.

Мастер татуировки хоть и зарделся, но голову держал высоко и явно гордился заслуженной похвалой старшего товарища.

- С логотипом определились. Подходящие девиз и слоганы придумаем. Осталось решить проблему со связью. Не дежурить же там по очереди, да и совиная почта не панацея. – И Руквуд вновь опустился на покинутый стул.

- Монахи в Японии используют одноразовые порталы. Это такие круглые раскрашенные картинки из прессованного картона с указанием времени активации. – Мечтательно произнесла Азэми. – В наиболее значимых храмах время для медитации и общения с наставниками-утешителями расписано на месяцы вперед. – Пояснила японка для несведущих в традициях ее далекой родины магов.

- И как они действуют? – Подобрался Август.

- Откуда мне знать? – Парировала боевая стихийница. – Могу показать отработавший, если вернешь обратно. – Как бы извиняясь за резкость, добавила стушевавшаяся девушка, доставая из рукава пару ярких медалек. – Многие хранят их на память.

Вцепившийся в артефакты Руквуд ушел глубоко в себя. Остальные пару минут полюбовались на логотип, по второму кругу обсудили вопросы дальнейшего слаживания и заскучали, изредка в ожидании поглядывая на своего идейного лидера. То, что ждать внимания безумного ученого бесполезно, по крайней мере, до тех пор, пока тот не придет хоть к каким-то выводам, из присутствующих, похоже, понимала только Саманта. Уж она-то не раз в первое время работы в поместье под руководством прабабки видела уходящего в себя первого зама хозяйки, что забывал не только о вежливости, но и об основных потребностях, так что кормить и отправлять его отдыхать было задачей ближайших домочадцев.

- Господа, думаю, о новой встрече мистер Руквуд уведомит всех своевременно. – Взяла на себя бремя хозяйки дома вся дрожащая внутри юная ведьма. И вовремя. Подхватившийся Руквуд рванул к камину, только его и видели. – Наверняка он отправился к своему наставнику в Отдел тайн, так что простим ему небрежение этикетом.

Не свалиться в банальный обморок Саманте помогла восхищенная улыбка мужа.

***

Информация о возможной гибели и воскрешении Волдеморта в семьдесят девятом – восьмидесятом годах требовала проверки и всестороннего обсуждения.

На этот раз команда заговорщиков собралась в Визард-парке. Кроме старожилов, постоянный допуск на собрания получили Руквуд, Амбридж и Флинт. Отдельное приглашение получил Свенсен.

- Лорд действительно отсутствовал в Британии почти год. – Сказал Руквуд после того, как леди Лонгботтом изложила все известные ей факты и домыслы, а Свенсен дополнил их полученной после расследования инцидента на полигоне информацией. – Аппарация в Диких землях не работает. Настроить портал в той обстановке и за такое время не смог бы и Мерлин. В Адском пламени, что выжгло под ноль защищенный анклав, выжить не мог никто. Отсюда я делаю вывод, что Волдеморт в семьдесят девятом не умер, так как имел крестражи, но однозначно развоплотился.

- С осени того года нападения на магглокровок и их семьи практически сошли на нет, – задумчиво произнесла Боунс, потирая висок. – Среди чистокровных и полукровок стычки продолжились, но больше напоминали личное сведение счетов, чем спланированные акции устрашения.

- А в восьмидесятом? – заинтересовалась хронологией Августа.

- Бесчинства усилились летом. Тогда как весна была на редкость спокойной.

- Характер преступлений не изменился? – продолжила опрос, собирающая данные аналитик.

- По магглокровкам все стало, как годом раньше: похищения и убийства членов семьи. Но среди чистокровных жертвами все чаще становились семьи с маленькими детьми до года. Причем политические предпочтения глав семейств жертв разнились. Большинство вообще были нейтральны ко всем этим властным игрищам. Попадались даже явные правые радикалы и сочувствующие идеям традиционалистов.

Ненадолго возникла пауза, во время которой собравшиеся маги не только пытались уложить в своих головах то, что услышали от многоопытного следователя ДМП, но и устранить сухость во рту, образовавшуюся вследствие шокирующих новостей.

- Долли, – обратилась к вассалу леди Лонгботтом, разбивая образовавшуюся тишину.

- Да, мадам, я подниму в архивах все дела того года, вплоть до ноября восемьдесят первого, – понятливо отозвалась мисс Амбридж.

- Амелия, – перевела свой плотоядный взгляд на подругу Августа, – как бы мне получить свидание с активистами боевиков Волдеморта, такими как Лестрейнджи и им подобные? Список уточним у Снейпа. Я даже оставлю их живыми и при памяти.

- Нужна санкция Визенгамота, – попыталась стряхнуть с себя ответственность глава ДМП.

- Лорд Аббот, – переадресовала свое требование развеселившаяся в преддверии масштабной акции ведьма.

- Девочка, – несколько гипертрофированно гневно раздул ноздри влиятельный лорд, – ты уже на грани дозволенного.

- Но не преступила же? – съехидничала та в ответ. – Да и никто из присутствующих не откажется заглянуть в черепушки отморозков Темного Лорда.

- Список вопросов я тебе подготовлю, – нахмурилась, прогнувшаяся под обстоятельства, но уже планирующая собственную выгоду мадам Боунс, - но просто так свидания не организовать.

- Детали домыслим на следующей неделе, – отмахнулась леди Лонгботтом.

- Тогда встречаемся в среду у меня. Я тоже что-нибудь надумаю, – резюмировал лорд Аббот, посверкивая ехидной улыбкой.

***

Явившийся на пасхальные каникулы в Лонгботтом-лодж Северус Снейп брызгал ядом во всех приближавшихся на расстояние слышимости. Причиной обострения нелюбви к ближним декана Слизерина явился экстренный вызов на допрос в ДМП для «разъяснения некоторых вскрывшихся фактов в старых делах», а также излишне радостная реакция директора Хогвартса на данное событие. Мадам Боунс несколько заигралась в конспирацию, чем травмировала ранимое эго зельевара.

Августа не понимала мотивов этого мага, служившего двум господам-антагонистам не по велению души, а под давлением обстоятельств и под действием клятв и обетов, что отказывался даже рассматривать способы своего освобождения и, с отдающим мазохизмом удовольствием, давал дополнительные клятвы уже ей. Ну, хоть здесь Снейп действовал добровольно, под давлением разве что собственного любопытства.

Долго изображать из себя жертву произвола у Северуса не вышло, так как, прибывшая к вечеру Айли попыталась утешить его в своей неповторимой манере, потащив на совместные занятия зельеварением. Уставший еще в школе от докучливой и проблемной ученицы, мастер-зельевар, переборов свои обидки, вынужденно примкнул к взрослому населению поместья. Айли козой ускакала в поля, резвиться с местными приятелями и разведывать произошедшие в ее отсутствие новости, а Северус поведал тесному кругу посвященных свои сомнения и печали.

Ни то, ни другое леди Августу не впечатлило, разве что сподвигло разъяснить своему почти вассалу пропущенные им события и планируемые эскапады. Переварив услышанное, Снейп моментально стряхнул с себя мученический образ и подключился к разработке планов.

***

Пока высокородные заговорщики искали безопасный для себя способ допросить сидельцев Азкабана, новообразованная шпионская сеть наемников занималась отработкой новоприобретенных навыков. Руквуд настоял на использовании в их работе именно его Картотеки, уверяя, что мощности артефакта хватит с запасом. Разделять структуры Августа передумала, вспомнив о нерушимости магических клятв. Там, где в маггловском мире старались дублировать функционал и создавать многоступенчатую защиту, в мире магии хватало принесения клятв и обетов, что при правильных формулировках полностью исключало утечку информации, предательство и банальные лень и саботаж.

Для начала взяли на карандаш и проверили всю подноготную нынешнего картонного отдела тайн. Тайн не нашли, но накопали кучу компромата на беспринципных и амбициозных болванов. Если кто и был виноват в гибели последних невыразимцев, то о них нынешним профанистам было неизвестно. Дальнейшая работа по Отделу тайн была признана бесперспективной, так как концы были давно зачищены, а обновленному составу под руководством Кастеляна история предыдущего падения была не интересна. Оставалось изредка отслеживать текущие веяния, чтобы предотвратить новое нападение. Благо, при наличии подделки, первый удар мог быть нанесен именно по ней.

Следующим в разработку попал Дамблдор с его Орденом феникса, что с самого начала имел самый высокий приоритет. Альбус в последние десятилетия стал ключевой фигурой в маг.Британии. И, если и проморгал назначение нежелательного ему министра, то весьма быстро оправился, восстанавливая свою сеть шпионов, поредевшую в результате чисток Аврората, вербуя служащих прочих мелких отделов. Долли жаловалась, что и в отдел образования пропихнули некую Муфальду, со щиплющей в носу фамилией, слишком рьяно стучащую председателю Визенгамота обо всем мало-мальски интересном.

То, что Дамблдор вербовал шпионов из своих сторонников, очарованных величием директорского авторитета еще в школе или признавших силу Великого Колдуна позже, уже являясь работниками министерства, было досадно. Так как количество магов, слепо восторгающихся голословной маловразумительной риторикой победителя Гриндевальда, возомнившего себя мессией Света, среди чиновников превышало четверть от общей численности. Плюсом для коалиции разумных во главе с лордом Абботом было то, что основная масса последователей Альбуса была внушаемыми слабосилками, контролировать действия, как и считывать мысли которых для компании заговорщиков не представляло большого труда. Так что, все креатуры директора Хогвартса были подсчитаны, пронумерованы и взяты на карандаш.

Понемногу шел сбор данных по событиям конца октября восемьдесят первого. Судьба рода Поттер интересовала леди Лонгботтом и как патрона Анны Пратт, и как не такого уж дальнего родича через Денеба Блэка, и как заинтересованного в лояльности желчного зельевара потенциального сюзерена. Из результатов пока была только повальная амнезия соседей молодой четы об их жизни в последние полгода перед гибелью. Близких друзей и приятелей искали, но пока нашли только Сириуса Блэка, что пятый год чалился на верхних уровнях Азкабана, как верный приспешник Неназываемого, хотя никто из бывших упиванцев не видел того в рядах сторонников Темного лорда.

Дошло дело и до Уизли, что попали в сферу внимания по остаточному принципу. Леди Августа не уставала удивляться деградации древнего рода, что по своим дарам был родственен Лонгботтонам, а по факту являл собой пример отщепенцев-нищебродов. Еще и Свенсен напомнил о беженцах в Дикоземье. Боевикам рода была дана команда по отлову и допросу перебежчиков. Тогда как шпионы Ланса собирали слухи в прибарьерье.

«Победоносный ловкач. Крепкий зуб, зоркий глаз, тонкий нюх, острый слух, хитрый хвост»

Новая вывеска, как и новаторский способ связи с заказчиками вызвали на Теневой повышенный интерес, но, к большому сожалению Руквуда со Свенсеном, пока только праздный. Завидев завлекательное предложение «Найти, добыть, доставить, сохранить, сопроводить и решить вопрос любой сложности, а при необходимости и помочь определиться с потребностями», а также приглашение проследовать внутрь для предварительной записи на конфиденциальную беседу, множество магов заходило в контору, осматривало оформленную в стиле минимализма приемную, и уходило. Большинство, прослушав запись артефакта-автоответчика, кричали в потолок свои вопросы и требования встретить их, как полагается в порядочных конторах или искали проход в «настоящую» приемную, где с ними будет говорить живой человек. Кто-то даже проверял чарами и простукивал стены на предмет скрытых дверей. Почему, повсеместно использующие порталы маги боялись взять в руки визитку с аналогичными свойствами, для всех задействованных в проекте изобретателей было непонятно.

- Предлагаю расширить список голосовых объявлений. – Выдал идею присоединившийся в качестве консультанта-целителя Сигурд Роули, повторно просмотрев проекцию действий самого буйного посетителя, которого чарами вышвырнуло на мостовую, после того, как он стал швырять в стены Бомбарды.

- И заменить приветствие, – добавила Азэми Такэда. – Пусть оно звучит приятным женским голосом, настраивая на миролюбивый лад. А вот на повторяющиеся или глупые вопросы с угрозами отвечать должен кто-то вроде Тэкеши, с такими рычащими лязгающими нотками в голосе.

- Неплохо, – похвалил девушку Роули.

- И как прикажете это сделать? – Возмутился Руквуд.

- Не слишком достоверно. – Нашелся с ответом Сигурд. – Иначе кто-то может принять это за прослушку и издевательство. Лавгудов подключи. Только проверь за ними, а то они могут и на ментал что-нибудь встроить, а это уже наказуемо. – Напоследок выдал дельную мысль эскулап.

Отдельные детали комплекса зачарований обновленного офиса были весьма просты, но в связке давали совершенно потрясающий результат. Начать с того, что в дверь единомоментно могло войти любое количество магов (что, учитывая размеры приемной, не должно было превысить предел в пять-шесть человек, если только они не поставят себе цель уплотниться до неприличия), но после закрытия, та становилась недоступной снаружи. Новые посетители попадали в смежное помещение, хотя со стороны улицы это было незаметно. Автоматическое закрытие двери происходило через минуту, во избежание длительной блокировки портального входа-выхода. Находиться внутри, можно было до двадцати минут, по истечении которых артефакт сообщал о необходимости покинуть помещение. Выдворение могло быть и принудительным, в случаях проявления агрессии или вандализма.

После закрытия двери, посетителя приветствовал артефакт-автоответчик, разъясняющий правила записи на конфиденциальную беседу и предлагающий заполнить в визитке желаемый интервал времени встречи, для чего на уровне груди взявшего портал мага оказывалась широкая полка с чернильницей и пером. Сделанная запись попадала в журнал регистрации, оригинал которого лежал в кабинете майора Свенсена в Лонгботтом-хилл, а связанная протеевыми чарами копия – в Западной гостиной Лонгботтом-лодж. Сигнал о заявке получал тот, кто носил с собой сигнальный артефакт. Получив заявку, дежурный (пока ими попеременно или вместе были Свенсен, Руквуд и Азэми) просматривал через проекционный куб, так же продублированный в двух стратегических местах, запись посещения офиса заказчиком и, по результатам наблюдения, посылал ответ о времени активации портала. Ответ появлялся на визитке. Для ее активации достаточно было находиться вне специально защищенных от подобного рода перемещений мест и касаться картонки кожей. Сама переговорная находилась также в конторе на Теневой аллее и имела единственный, кроме портального, выход на нее же. Для дежурного или иного направленного на переговоры мага существовал многоразовый порт-ключ. Самым энергоемким был портал на двери, но насыщенный магический фон Теневой, позволял разместить тут до сотни подобных переходов. А в визитках особо указывалось, что за пределами британских островов они не действуют, как не сработают из Гринготтса, Хогвартса и прочих защищенных от несанкционированных перемещений мест.

Сама переговорная была типичной и, кроме полагающейся меблировки, содержала руны конфиденциальности. Вот только Августе, которой довольный Руквуд презентовал проект, это не понравилось.

- Тут без читерства никак. – Вполголоса произнесла леди непонятную молодому магу фразу. – Надо вводить админские права.

На немой вопрос уже вставшего в стойку, охочего до новых знаний Августа, мадам Лонгботтом разъяснила тому суть понятий. Окрыленный открывшимися перспективами маг помчался в Отдел тайн, чуть не забыв попрощаться.

Так комната для конфиденциальных переговоров была оснащена «глазком» для подглядывания и подслушивания с функцией записи, доступ к которым был строго ограничен Лансом, Августом и леди Лонгботтом.

То, что первым клиентом, если не считать анекдотичного случая с Гойлом, который, получив визитку из рук Ланса Свенсена, тут же высказал ему все пожелания по новому заказу в лицо, стал владелец адвокатской конторы, пожелавший иметь у себя в офисе аналогичную «Ловкачу» систему предварительной записи, вызвало незамутненную радость Руквуда и зубовный скрежет Свенсена.

- Хоть так, но новшество нашло дорогу в массы. – Прокомментировала леди Августа недельные новости на субботних посиделках в столовой Лонгботтом-лодж. – Значит и клиенты оценят. – После этой фразы Ланс немного приободрился. – А адвоката стоит взять на заметку. Судя по занятости и готовности уплатить весьма крупную сумму, услуги он оказывает качественные.

С Гойлом же получилось весьма забавно. Ему потребовалось связаться с Малфоем, но ни совы, ни общие знакомые адресата не нашли. Отчаявшись, Гарфилд готов был заплатить пятьдесят золотых за информацию о местонахождении беловолосого лорда. Ланс, предвидя трудности, но, не смея отказаться от первого в новом статусе вассала Лонгботтомов заказа, взял плату, обговорив следующую встречу через две недели, пообещав, что если результат будет раньше, уведомить нервного клиента совой.

Получив по первому же запросу к Картотеке однозначный ответ, Свенсен был обескуражен легкостью выполнения задания. Руквуд лишь отмахнулся, сославшись на гений патрона, а сама леди Августа на смущенного тем, с какой легкостью он заработал пятьдесят галлеонов Ланса, шикнула:

- Информация хоть и была известна и получена бесплатно, но не относилась к общедоступной, так что своих денег она стоит. Тем более, что на встречу к Гойлу пойду я. Что бы ему не потребовалось от беловолосой поганки, но хороший совет знающего человека стоит больше пятидесяти золотых.

С этим майор не мог поспорить. Гойл явно нуждался в помощи. Вот только просить ее надумал в неподходящем месте.

***

Увидев перед собой вместо привычной фигуры боевика сухощавого старика с ехидным прищуром, Гарфилд Гойл растерялся.

- Так и будете сидеть, молодой человек, или все же изложите мне свою насущную потребность, а не ту глупую просьбу, что озвучили майору Свенсену? – Прокаркала Августа голосом Арчибальда Крейга, который, узнав над кем и как леди надумала подшутить, волос для оборотного, выдал с явным удовольствием.

- Эм. – Глубокомысленно выдал молодой глава рода. – А где Свенсен?

- Я за него. – Парировала леди, но, видя, что пауза может затянуться, добавила. – Люциус удрал на Кипр, и возвращаться пока не намерен. Передавать ему письмо выйдет дорого и глупо. Все равно не стронется с места, пока не припечет. А печет ему сейчас как раз в Британии.

Гарфилд тяжело вздохнул, поплямкал в раздумье губами, и все же набрался мужества поведать незнакомому магу беды, постигшие дело всей его жизни.

Проблемы были незатейливы и оправданы текущим положением вещей в маг.Британии: прекрасно выезженные скаковые гриппогрифы со столетней историей селекции никого не интересовали, кроме простодушного любителя хищной живности. Вот только расходы на их содержание от этого никуда не делись. Возместить убытки привычным образом не получалось. За последний десяток лет скачки проводились лишь трижды, и ставки не окупили и половины затраченного на их подготовку. Да и у бывших хозяев, содержавшихся в некогда известном на всю Европу питомнике гиппогрифов, птичек пришлось выкупать самому Гарфилду, как только тот узнал, что единственными реальными покупателями на неликвидный при нынешней конъюнктуре актив оказались торговцы ингредиентами.

У Малфоя Гойл хотел просить денег, в обмен на присягу или то, что запросит Люциус, в пределах разумного, конечно.

- Ну, и дурак, раз так и не разобрался, где проблема, а где ее следствие. – Вошедшая в роль оригинала личины, ведьма даже потянулась за отсутствующим посохом шотландца, что служил тому не только опорой, но и последним доводом в спорах со строптивой молодежью. – Взяв деньги у бледной поганки, ты попал бы к нему в кабалу, а ситуацию исправил бы ненадолго.

- Но что же делать? – Всплеснул руками искренне опечаленный лорд.

- Твои птички, как, совсем гордые? Или детей и профанов подпустят в присутствии инструктора? А прочее зверье какое держишь? – Начала проработку вариантов спасения клиента от долговой ямы Августа.

Дальше последовали вопросы из серии, сколько жрут, сколько срут и какова недельная зарплата берейтора. Леди Лонгботтом, используя заемную память, приступила к разработке Плана выведения нерентабельного по нынешним временам бизнеса хотя бы на уровень самоокупаемости.

К концу беседы лорд Гойл вытирал обильно выступивший пот, а мадам Августа набрасывала в уме текст будущего совместного договора о паевом участии сразу в нескольких перспективных проектах.

На данном этапе переговоров представляться и менять личину леди не стала, дабы не вызвать еще большего шока у перенервничавшего будущего партнера. Просто передала пергамент с протеевыми чарами и пообещала в ближайшее время подобрать добросовестных компаньонов-инвесторов для взаимовыгодного бизнеса, что не только вернет постоянный доход роду Гойл, но и не навредит его милым питомцам. Выпроводить получившего надежду, но все еще сомневающегося в успехе операции Гойла, стоило леди трудов.

А личина Крейга и манера Августы вытягивать из клиента истинную причину его обращения за помощью понравилась всем посвященным, так что ее приняли на вооружение на постоянной основе. Старик Арчибальд был в восторге, что хоть так, но он стал сопричастен важным делам приютившего его рода, и обещал и дальше делиться своей скудной шевелюрой со всеми желающими. Да и поставить на место, пусть и через посредничество леди, спесивых аристократов, главе древнего рода, забытого и задвинутого в дальний угол, было приятно.

***

Заглянувшая как-то в мае после завтрака в Западную гостиную леди Лонгботтом застала там ругающуюся парочку из Свенсена и Руквуда.

- А я тебе говорил встроить возрастной фильтр! – Нависал над весьма рослым магом боевик ковена.

- Ты не прав. – Не сдавал позиций брюнет, тыча пальцем в шнурованную кожаную куртку оппонента. – Если ребенок способен писать и испытывает потребность в наших услугах, его стоит хотя бы выслушать.

- То есть, ты предлагаешь мне, не рассчитывая даже на минимальный гонорар, слушать бред и утирать сопли мелкого побродяжки вместо того, чтобы заниматься делом? – Рублеными фразами, размахивая в такт рукой, Ланс пытался метафорически вбить своими доводами отстаивающего свое мнение Августа в паркет гостиной.

Тема беседы Августу зацепила, и она подошла к проектору. Да, в платежеспособность этого оборванца поверил бы разве что слепоглухой. Открытый журнал лежал рядом, демонстрируя последнюю запись: «Немедленно. Вопрос жизни и смерти». Переключившись на наружную «камеру», леди Августа могла наблюдать за присевшим на корточки в тени крыльца босым подростком лет тринадцати, что неотрывно сверлил взглядом прямоугольник визитки «Ловкача». Тряхнув головой, леди приняла решение:

-Я схожу.

Спорщики тут же замолчали, удивленные решением сюзерена. Каждый из них рассчитывал, что госпожа поддержит в споре его, и не ожидали столь решительных мер.

На этот раз Августа выбрала личину фрау Густав, заменив платье селянки нарядом обеспеченной горожанки. Ребенок, получивший долгожданный отклик вскочил на ноги и тут же перенесся в переговорную комнату ковена. Леди появилась пару секунд спустя.

- Говори. – С первого слова задав деловой тон, велела Августа.

- Мэ-эм, – немного потянул подросток, быстро осваиваясь в новой обстановке. – Помогите! Мать, она там умирает. Я знаю. – Всхлип был почти натуральным и мог бы обмануть большинство, но не врожденного эмпата.

- Сопли подбери и по-существу. – Знавала Августа таких лицедеев, что даже в ущерб результату пытались добиться послаблений через воздействие на чувства собеседника.

- Деньги будут, – ощерился ребенок, разом переходя на деловой тон. – Как только скрутим козла, так я и заберу у него все, что тот отобрал у мамки. А если не хватит, – высверк из-под бровей был весьма хищный, – мы с ней отработаем, не беспокойтесь. Не попрошайки чай, егеря. Да и в охрану особую мать часто приглашают. Вот и вчера она с обеда ушла девицу из благородных сторожить. Той ритуал понадобился, ну, знаете, такой, особый. – Августа знала. Сама она по прибытии в Англию три ночи провела в полях будущего родового поместья. Но были и ритуалы, что требовали особых мест и особых дней. А древняя женская магия – магия Луны, Солнца она не терпит. И если уж выпадет дата на полнолуние, то, пиши пропало или бери охрану. То, что прошедшая ночь как раз и относилась к таким, многое говорило о матери юного заказчика. – Мамка поздно пришла, устала очень, сразу спать легла. А этот козел под утро заявился, да не на бровях, как обычно, а под кайфом. И сразу орать, что де, она по елде пошла, но так и осталась неудачницей, и нужных денег не зарабатывает. Мы и проснуться толком не успели, как он обездвижил сначала мамку, потом меня. Ногами ее бил, а раньше боялся. А потом и вовсе проклял чем-то нехорошим. И глаза такие белые, и зрачок в точку. – Вот сейчас задавленный испуг и не нашедшая выхода злость были вполне натуральными. – Она корчится. А я ползу, пытаясь сбросить путы. Так он меня за дверь выкинул и защиты навешал.

- И что ты хочешь от боевого ковена? – Не то чтобы мысли и чувства подростка были скрыты от опытной ведьмы, но проверить стоило.

- Убить урода. – Оскалился тот в ответ.

- А если хорошо подумать? – Мягко, с намеком переспросила Августа.

- Чтобы мамка выжила. – Непритворно разрыдалась девчушка. – С деньгами и в Мунго можно, и в Лютном лекари есть. Я отработаю, я смогу. – Последние слова были сказаны явно не на публику, а для придания уверенности в себе, так как после них слезы были стерты рукавом, и перед леди вновь предстал нагловатый хитрый абориген неблагополучного Лондона.

То, что сидящий в кресле напротив подросток никакой не мальчик, а девочка, Августа поняла к середине разговора, хоть и не отказалась бы проверить. Образ был продуман идеально: от неровно подстриженных волос и разодранных на коленях штанов до размазанной по лицу грязи и общей манеры поведения.

- И как тебя зовут, малышка? – Хитро, но по-доброму сощурилась ведьма.

- Прутик. – Сделав вид, что не уловила подвоха, напряглась юная нахалка.

- И в контракт мне прикажешь вписать «прутик с дальнего плетня»? Имя при рождении тебе какое дали? Да не тяни, а то спасать будет некого. И глаза подними, не с полом разговариваешь! – Не то чтобы Августу не коробило давить и унижать напуганного ребенка, но в условиях временного цейтнота, вероятность ловушки исключать было нельзя. Да и для подростка из Лютного такое потрясение было не внове.

- Да смотрите уж, потерплю. – В момент раскусила ситуацию юная лицедейка, дерзко вскинув и вперив в Августу взгляд карих слегка косящих глаз. – Все одно никому не скажу. Что я, не знаю, что это за руны? – Махнула девчонка рукой на стены.

Мягко пробежавшись по свежим воспоминаниям и надавив контрольными вопросами, леди Лонгботтом начала готовить почву для вербовки новых вассалов:

- Так вот, Рия-прутик-Рианна Хьюз, ты должна понимать, что матери твоей мы поможем, но ваша жизнь изменится кардинально. И никаких взбрыков и глупостей я не потерплю. – Судя по скривившейся физиономии юной ведьмы, ничего хорошего от такого щедрого, по ее мнению, предложения Рия не ждала. – Ваши честь и здоровье останутся при вас, а где нужно, еще и поправим, но и запятнать честь будущего сюзерена вам не позволят.

- А контракт? – Пискнула ошарашенная девушка.

- Условия вассалитета обсудим позже, – отмахнулась Августа. – А контракт при закрепленных долгах жизни не нужен. Или ты так уверена, что вы с матерью выживете в отсутствии помощи?

Черноволосая макушка поникла, а леди продолжила строчить в блокноте с протеевыми чарами, вызывая Роули и Ланса с парочкой боевиков на крайнюю аппарационную площадку Лютного, находящуюся чуть дальше тупичка Маленькой Индии, которой сама она пользовалась неоднократно, выбираясь к мастеру Точчи, и где частенько находила на свою (пусть будет) голову приключения, так что впору уже мемориальную доску заказывать.

Развлекать обывателей Теневой аллеи леди Августа не захотела, так что потребовала от Руквуда отключить на минуту антиаппарационный барьер в конторе и, схватив за руку девчонку, аппарировала сразу на место, где, дождавшись сопровождающих, решительно направилась вниз по улице, все дальше от условно безопасных мест.

***

Дверь лачуги, до которой пришлось прогуляться пару кварталов по не самым чистым и безопасным улицам, и впрямь была зачарована на совесть. Бить чем-то убойным было чревато нанесением увечий находящимся внутри. Вперед выступил Ланс, Роули задвинул Рию себе за спину, Августа поставила щит, а боевики, переместившись за спину своего командира, взяли на себя контроль периметра. Что за артефакт использовал Свенсен, леди не видела, но результат впечатлял. Дверь слетела с петель через какой-то десяток секунд, и штурмовики рванули внутрь. Сигурд с Рианной попытались их обогнать, но были вежливо придержаны майором. Вскоре раздался явно условный свист, и некомбатантам позволили войти внутрь захваченного объекта. Дверь была водворена на место и прислонена к косяку невербальным посылом командира. Оценила показанное мастерство только Августа, задержавшаяся в прихожей, тогда как Роули, следуя за девчонкой, поспешил к пациентке.

Домик, казалось, был собран из ближайшего доступного мусора. Но чаровал перекрытия несомненно мастер. Единственным помещением на первом этаже была небольшая кухня-столовая, оформленная весьма лаконично, лестница из которой вела к спальням на втором этаже. Интересовало же леди Лонгботтом лежавшее под парализатором кого-то из боевиков тело. Судя по налитым кровью, но открытым глазам, виновник переполоха был в сознании и способен давать показания. Оставалось лишь разместить его удобно для работы самопровозглашенного дознавателя. Миндальничать с отребьем из Лютного леди Августа отучилась давно, на собственном опыте зная, что вежливость здесь считают синонимом слабости.

- Тинки. – Домовик мгновенно явился на зов хозяйки, чем привлек внимание Свенсена и одного из его подчиненных. – Этого, – и леди пальцем указала на тело, подвешенное модифицированными чарами левитации в вертикальное положение, – раздеть и в стазис к прочему компосту. Только в дело пока не пускать, пусть сначала Снейп проверит на яды. – А на вопросительные взгляды магов, пояснила, – Все равно не жилец.

Дурь опустившемуся егерю толкал востроносый молодой маг по имени Роджер Калле. То, что тот был новичком в этом деле, стало понятно из его странных пристрастных вопросов и слишком быстро возникшей зависимости, сделавшей егеря всего после трех суточных приемов абсолютно невменяемым и агрессивным. На вчерашней встрече Калле и сам испугался вида своего подопытного покупателя, поэтому заломил за следующую дозу неподъемную цену, взяв с мага клятву никому про него и новый наркотик не рассказывать и обязательно явиться на встречу с запрошенной суммой. Поганец явно рассчитывал, что того либо ликвидируют при попытке достать денег незаконным способом, либо убьет клятва, если сумма не будет собрана. В остальном бывший егерь ничем не выделялся из прочей череды местных отщепенцев, разве что прожить мог значительно дольше, пользуясь добротой своей подружки, но начинающий наркодилер лишил его даже этого мизерного шанса.

***

Лечение доставленной в поместье Гвенет Хьюз, она же легендарная в среде наемников и егерей Гвен-коготь, шло медленно. Сигурд Роули рвал жилы и нервы, но не мог определить тип проклятья. Из той каши, в которую превратилась память о последних, после принятия дозы часах ее сожителя выудить ничего внятного не удалось. Шафик с Руквудом помогали признанному специалисту по темным проклятьям чем могли, но, по словам самого Роули, больше мешали, путаясь в ногах и выдвигая безумные гипотезы. А тем временем состояние пациентки оставалось стабильно тяжелым. Август даже притащил из Отдела тайн Кастеляна, который, осмотрев ведьму и внимательно приглядевшись к ее дерзкой дочери, многозначительно хмыкнул и уверил переживающих магов, что это семя так просто не изведешь, и девица дождется помощи. Пропавшие вслед за ним Шафик и Руквуд внушали надежду, что Кастелян определил способ лечения, но его еще нужно добыть или доработать.

Явившийся на выходные Снейп оказался для эскулапа лучшим ассистентом. Вместе они смогли определить, что изначально наложенное проклятье должно было стать смертельным, но неправильный эмоциональный посыл и значительная разница в магическом потенциале в пользу проклинаемой не дали произойти непоправимому, видоизменив чары на что-то непонятное, но однозначно неприятное, что не рассосется самопроизвольно. Судя по всему, снять остаточное воздействие можно было родовым ритуалом. Снейп занялся варкой зелья для приведения мисс Хьюз в состояние, годное для принятия вассальной присяги, а леди Лонгботтом засела за расчеты. Полученные результаты ведьму обескуражили. Для расшифровки оставшегося непонятным для леди пришлось привлечь Роули и Флинта, как выросших в наиболее родовитых семьях магов, которым с детства преподают знания по основам ритуалистики и магии крови.

- При данных исходных, род Лонгботтом не потянет такого вассала, – Нахмурил кустистые брови старик Флинт, вглядываясь в расчеты и сам выводя на пергаменте какие-то графики.

- Да что она, Мерлин? – Воскликнул расстроенный Роули.

- Вот Мерлина, может, и потянули. – Задумчиво протянул Хьюго. – Там вся сила и дары персональные были. Так звезды сошлись, и ритуал с зачатием вышел удачным. А тут явно род из древнейших за последнюю надежду цепляется.

- Носительница крови. – Ахнул целитель.

- Осталось определить какой, и где искать родовой камень. – Припечатала леди Августа.

Терять потенциального вассала, было жаль, но и сильный союзник, обязанный жизнью и здоровьем роду Лонгботтом был не лишним. Зелье Северуса подоспело весьма вовремя.

Пришедшая в себя ведьма была слабее котенка, и, тем не менее, щиты на ее разуме Августу не пропустили. Объяснив ситуацию, леди добилась лишь признания Гвен, что менталистика ей никогда не давалась, и блок возникал сам, когда Хьюз оказывалась в смертельно опасных ситуациях. А убрать инстинктивно выставленную защиту у нее сейчас не хватает сил. И это было странно. Обычно щиты на разуме, кроме наложенных ритуально извне поддерживались волей мага. А при ее ослаблении падали. Хотя, крайне редко встречались маги с врожденной абсолютной защитой. Но тут было что-то другое. Явная аномалия. В любом случае, исследование пришлось отложить на потом, а сейчас вести устный допрос, учитывая состояние собеседницы. На вопрос о родителях, ведьма, после пояснений интереса, ответила:

- Мать была из диких егерей Уэльса. Индивидуалисты еще те. Семей не создают принципиально, в ватаги сходятся на время, только по необходимости. Папашка тоже не ромашка из магглокровок. Но ни имени, ни рода его не знаю. Разве что, по косвенным признакам, из благородных, так как, со слов матери грозился, «если парня родишь, приноси, признаю, а девку отсеку, чтобы не множила позор на семью». – Тут Августе пришлось прерваться и отпаивать бульоном и зельями уставшую пациентку.

- Я у матери вообще последыш, ей за восемьдесят было, когда меня родила. Она и не думала, что ритуал сработает. До меня сын был, но она его в род отца отдала. А дочь погибла. Вот и решилась. Как сказала, судьба меня ждет непростая, но удача не попустит. Вот и назвала Гвенет, чтоб уж наверняка.

Августа уже поняла, что больше и так известной информации не получит, но для непривыкшей к откровениям Гвен, нужно было выговориться до конца.

- До шестнадцати ходила в рейды с матерью. А потом надоело ее брюзжание, мол, сто лет назад и трава была зеленее, и живности больше, и дети почтительней. Захотела жить своим умом, да и семьи нормальной хотелось, вот и ушла из Дикоземья в Лютный. Там наработала репутацию. Сошлась с таким же егерем. Вот только детей все не было. А потом, – тут ведьма откинулась на подушки и прикрыла глаза, из-под ресниц которых побежали дорожки слез, – подрядились мы с моим Олли на зачистку поместья благородных от повадившейся жрать все подряд мантикоры. Вот только заказчики не сказали, что она там не одна, а с самцом и детенышем. Порвали моего Олли, а я выложилась в ноль. Тут и лорды подоспели, помогли похоронить, вином крепленым отпоили. – С каждым словом спонтанной исповеди, голос Гвен становился все тише и прерывистей, пока совсем не сошел на нет.

Воспользовавшись возникшей в монологе женщины паузой, леди Лонгботтом вызвала домовика с укрепляющим и успокаивающим зельями. А повернувшись к кровати, не увидела и следа былой слабости на лице бледной наемницы.

- Утром проснулась на хозяйской кровати в окружении двух голых магов. – Как ни в чем не бывало, продолжила свой рассказ ведьма. – И все бы ничего. Всякое в рейдах случается. Но эти начали глумиться, что добычу уже прибрали, а мне в награду и их милости хватит, виданное ли дело, дикарку из Лютного вином из своих погребов поили и на простынях шелковых ублажали. Да еще и проклясть обещали, если не свалю по-тихому. Разозлилась я, да и приложила их из мамкиного арсенала. До ингредиентов в кладовых не добралась, в доме и слуги, и домовики были, но денег и прочих памятных сувениров набрала. Правда и квартиру пришлось менять, чтобы не отследили. А через девять месяцев Рия родилась. Так с тех пор вдвоем и мыкаемся. Не складывается у меня надолго ни с кем после моего Олли.

Августе хотелось закатить глаза и высказать Гвенет все, что она думает о ее критериях подбора подходящей пары. Видела в памяти Рианны этих ухажеров, все как один проходимцы. Но сначала сдержалась, подивившись схожести ситуации со своей, а потом только и оставалось, что поправить подушки. Гвен, утомленная непривычно долгим для нее разговором уже крепко спала.

А вечером прискакал Руквуд и самым наглым образом похитил из-под носа Роули его пациентку, утащив ту в катакомбы Отдела тайн на неведомые процедуры.

ЧАСТЬ 4 ДВИЖЕНЬЕ – ЖИЗНЬ, ВСТАЛ – ЗНАЧИТ УПАЛ

Знакомство с Гойлами и набег на Азкабан

Рианну Хьюз на время болезни матери взял под опеку Арчибальд Крейг, коль скоро поселили девицу-оборванца на первом этаже южного флигеля в пустующей комнате по соседству со свободной по причине учебного года спальней его внучки Айли. Кроме Крейгов, на постоянной основе во флигеле гостевал-проживал Северус Снейп, чье присутствие прочими постояльцами и вовсе не ощущалось, ибо ночевал зельевар в двухкомнатных апартаментах на втором этаже, проводя основное время в хозяйском доме, куда добирался по крытой галерее, начинавшейся там же, не спускаясь в общую комнату этажом ниже. В первый же вечер, рванувшую дежурить у кровати матери Рию взяли в оборот мастерицы швейной мануфактуры. Отмытую и подстриженную девицу переодели в платье и сняли мерки для пошива прочего, полагающего юной барышне гардероба. Малой радостью для будущего егеря стало то, что и брюки для охоты и спорта ей так же полагались, но в доме она должна была одеваться в соответствии со своим полом, возрастом и статусом. На ужин старуха Лесли лично принесла наваристый куриный бульон с яйцом, свиную отбивную с жареным картофелем и пирог с патокой. Вредный дед выставил малый столовый прибор. Пока бабака умилялась аппетиту «бедной деточки», Арчибальд нещадно язвил и лупил тонким прутом по рукам за промашки в этикете «великовозрастную дурищу». Рия, что со вчерашнего дня ничего не ела, злилась, но усердно следовала требованиям своего надзирателя, слишком вкусной была еда и сильным голод, подстегнутый пережитым стрессом.

Надежда, что со дня на день мать очнется и положит конец произволу старого сморчка, таяла с каждым днем. Дозволенный час перед обедом юная ведьма проводила в кресле у кровати бледной и недвижной матери, под присмотром местного домовика, благопристойно сложив руки на коленях. Сочувствующие взгляды целителя и прочих магов, имевших доступ к пациентке, девчонку только раздражали. Вредный старик заставлял учить историю и этикет, за успехи, показывая различные чары, которые могли пригодиться даже наемнице. После обеда, чувствующей себя узницей девице полагался двухчасовой моцион. Неделю Рия сопровождала старика Крейга в обходе его пастбищ и ульев. Дед рассказывал о планировке поместья, предупреждал, куда лучше не соваться и остерегал от некоторых поступков. А на второй неделе Рианна все же сбежала от него в Лонгботтом-хилл.

Наемники приняли боевую девицу весьма радушно. Пожелавший навалять ей рекрут последнего набора был с позором завален на плиты тренировочной площадки. Вот только и Рие досталось от опытного сержанта, показавшего, что магический потенциал – не гарантия успеха в схватке.

Путаясь в юбке и утирая кровавую юшку, пацанка брела в сторону особняка, вспоминая нужные заклинания и предвидя, как мерзкий дедок будет читать ей нотации, правя неаккуратные движения палочки при наложении бытовых чар.

И Крейг не обманул ожиданий. Исполнив обязательную программу, он наложил Эпискеи на свернутый нос и сунул юной Хьюз справочник по оказанию первой магической медицинской помощи, пообещав проверить усвоенное после завтрака. А если его не устроит качество запоминания пяти первых глав, то вместо прута лентяйке предстояло ощутить на себе силу его посоха.

О посохе Рия уже была наслышана и не желала проверять свою болеустойчивость еще и к нему. Так что в брошюру вцепилась как прихожанин в Евангелие. К завтраку девица вышла с просветленным, но несколько подпорченным полопавшимися сосудами белков взглядом. Пара ударов прутом за неправильно схваченные приборы была ею милостиво проигнорирована. Экзамен после трапезы был выдержан достойно. И Рия удостоилась очередного урока по бытовым чарам и способам их нестандартного применения, а также получила месячный доступ в господскую библиотеку, так что время до обеда пролетело незаметно, и девочка даже не вспомнила, что ее не пригласили на посиделки к матери.

Следующая неделя прошла в круговерти уроков Крейга, походов в библиотеку, боев в Лонгботтом-хилл, против которых дед не имел возражений, лишь бы вовремя приходила к обеду, и помощи старику на пасеке. Пока Рианна меняла рамки с сотами, Арчибальд рассказывал ей о повадках пчел и их похожести на людей. Хриплый голос уже не раздражал, а звучал умиротворяюще, заставляя юную ведьму задумываться о своем месте в жизни.

Гвен вернулась неожиданно. Вновь полная жизни и энергии, она увлекла в водоворот своей магии и Рию, что была счастлива видеть мать здоровой. За пару часов Гвенет успела разведать все местные особенности и решить, что жить они будут в Лонгботтом-хилл. На робкое предложение остаться квартировать в южном флигеле, Гвен ответила небрежным фырком, и уже к вечеру девицы Хьюз обживали апартаменты в офицерской части казарм Замка на холме.

Маленькое отступление, абсолютно неважное для сюжета, или детали географии поместья Лонгботтом

Наследное поместье Лонгботтомов, обосновавшихся в этих местах около двух с половиной тысяч лет назад (по крайней мере, именно эти сроки упоминались в первых летописях библиотеки рода), располагалось на скрытых территориях прибарьерья с выходом в маггловские земли в графстве Дорсет в Южной Англии, и было весьма компактным. Об этом можно было судить по тому, что с единственного холма, расположенного в северной части угодий, не только ближайшая, но и все прочие границы просматривались весьма отчетливо, разве, что восточную заслонял родовой особняк. Тем не менее, все удобства для закрытого от внешнего мира проживания в поместье присутствовали. Так из расщелины под холмом текла небольшая речушка, питающая озеро, что занимало двадцатую часть территории и располагалось чуть южнее географического центра. Прочий ландшафт представлял собой зеленую равнину, заросшую травой с вкраплением окультуренных групп деревьев и кустов. Лес потомственные друиды предпочитали видеть только дикий, самобытный, а не заслоняющий вид из окна. Тот же холм явно раздражал травников или наоборот взывал к скрытой гордыне, иначе с чего бы, при наличии просторного родового дома, стоить еще один особняк, заселиться в который до Френка никто так и не сподобился. Собственно, и название свое Лонгботтом-хилл, выстроенный лет двести назад, получил от месторасположения на самой высокой точке окрестностей. Построен он был в викторианском стиле, с элементами готики, барокко и рококо. Этакий кукольный трехэтажный замок с четырьмя башнями и внутренним двором без единого фортификационного элемента, если не считать за него колодец. Даже зубцы на башнях носили чисто декоративную функцию. По нынешним временам, плюсом Лонгботтом-хилл было то, что он закрывал собой дорогу к родовому дому из мира магглов, да и аппарационная площадка при замке теперь всегда была под наблюдением боевиков.

Сам родовой дом располагался на максимальном удалении от выхода в мир простецов, у условной восточной границы. Фасадом Лонгботтом-лодж был ориентирован на запад. Построен особняк был в стиле королевы Анны и облицован бежевым песчаником, что в сочетании с темными наличниками создавало весьма праздничный вид, особенно на закате, когда красные блики играли на стенах, заставляя те «гореть». Но данный облик явно был следствием последней реконструкции, так как, судя по конфигурации второго подвального этажа, где и располагались родовой зал, комната с гобеленом и прочие особо защищенные помещения, раньше фундамент дома был меньше и имел квадратное сечение. Трехэтажное здание имело ярко выраженный полукруглый центральный вход, по периметру которого, поддерживая навес, располагались колонны, что на верхних этажах обрамляли просторные балконы. От центральной части отходили два симметричных прямоугольных крыла.

На первом этаже располагались гостиные, столовые, парадные кабинеты и прочие общедоступные помещения, такие, как класс репетиторства, куда пару раз в неделю собирались юные маги сознательного возраста из семей слуг и вассалов рода. На втором этаже целое крыло было отведено под библиотеку и личные кабинеты, тогда как второе считалось гостевым. Именно там проживали Август Руквуд, Сигурд Роули с племянником и Карл Шафик. Там ночевала, если хотела, мисс Амбридж и до недавнего времени размещался лазарет с Гвенет Хьюз, как его единственной обитательницей. Третий этаж был хозяйским, и доступ туда был строго ограничен. Как недоступен был и второй подвальный уровень в отсутствии приглашения от главы рода. Первый подвальный, он же цокольный, по высоте потолков мог поспорить с парадным первым. А все потому, что кроме кухни, зельеварни, лабораторий, пустующих мастерских, класса ритуалистики и прочих нужных в хозяйстве магов помещений, именно там располагались два защищенных тренировочных зала для занятий боевыми искусствами.

Слева и справа от основного здания, отстоя от него метров на десять, отдельными строениями стояли два двухэтажных флигеля, что, кроме привычных дверей, выходящих на север и юг соответственно, на уровне вторых этажей были связаны с главным домом галереями: остекленной южной, выходящей в коридор между кабинетами и библиотекой, и открытой северной, опечатанный восточный переход из которой вел на балкон бального зала, что отдельным пристроем выпирал на восток и занимал все пространство между северным флигелем и главным домом, оставляя под галереей небольшой закрытый с четырех сторон, включая крышу, навес. Возможно, раньше там была привязь для ездовой живности, но сейчас неугомонные юные Флинты приспособили его для хранения спортивного инвентаря и прочей габаритной, но очень нужной мальчишеской движимости. Наблюдая, как дерзкие парни, под крики своего прадеда пролетают на метлах между колонн галереи, Августа представляла, как в минувшие времена, после балов, гости поднимались туда, чтобы посмотреть фейерверки, что запускали из парка, разбитого перед фасадом.

К слову о парке. С минимумом кустов и деревьев, иному дизайнеру он мог бы показаться весьма убогим. Но стоило ступить на его дорожки, как тебя затягивало древнее волшебство единения с природой. Ходить по тропинкам между ограниченными магией полянками с дикорастущей лавандой, ноготками, сиренью, декоративной ромашкой, полынью, подснежниками, вереском и прочими непритязательными растениями можно было бесконечно, наслаждаясь сочетанием цветов и запахов. Маленький пихтовый лабиринт, как и еловая аллея, дарили тень в жаркие дни. Парк в любое время года оставался живым. Та же Амелия признавала, что эффект релаксации от прогулки по нему был даже лучше, чем у сада камней в «Яблоневой долине» Аббота. Для любителей дальних прогулок были и маршруты подлинней: дубовая аллея вела к Лонгботтом-хилл, а кленовая к беседке у озера. Вдоль речушки так же был проложен удобный маршрут сквозь заросли ивняка. К тому же никто не запрещал петлять по лугам между миниатюрными рощицами в пять – десять деревьев одного вида, среди которых, кроме традиционных яблонь, груш, вишни и сливы, встречались весьма экзотичные для островов кедры и апельсиновые и абрикосовые деревья. Посевные поля, как и птичник с огородами, располагались ближе к западной границе поместья. Для домовиков, присматривающих за ними, расстояние не являлось помехой, а основные потребители обретались сейчас в Лонгботтом-хилл.

Жильцами северного флигеля, как уже стало понятно, были семейство Флинтов, расположившееся в пяти комнатах верхнего этажа, и семейство Лесли, занимавшее три спальни на нижнем. Холл и гостиная там же считались общей территорией. Давно растерявшие слуг и оставшиеся только с одним старым домовиком в полуразрушенном аврорскими рейдами поместье, Флинты были рады перебраться поближе к людям, сытной еде и прочим удобствам. Лесли, хоть и были слугами рода Лонгботтом, с Флинтами вели себя почтительно-фамильярно, что создавало в северном флигеле неповторимую атмосферу старых феодальных домов, где доверенная служанка могла наградить подзатыльником расшалившегося сына хозяина.

То, что в южном флигеле, в отличие от северного, на втором этаже были только две жилые комнаты, объяснялось просто. В небольшой башенке по соседству с апартаментами Снейпа располагался кабинет астронома, а выше, под раздвижной крышей стоял телескоп. И пусть его модель и была устаревшей, но Северус, и не только он, но и Шафик с Руквудом, да и сама Августа периодически проводили замеры траекторий движения небесных тел и расчеты под собственные нужды.

Остекление южной галереи так же было обосновано – на восток из нее спускалась пологая широкая лестница, ведущая в оранжерею, она же зимний сад, через которую можно было попасть в теплицы. Под самой галереей был проход, ведущий на задний дворик между южным флигелем, оранжереей и теплицей, где росли кусты роз и шиповника, и стояла пара скамеек. Уголок был сказочным. Иногда сюда наведывалась Августа с детьми. Оценили его и Айли, и Рия Хьюз. Да и Северус, предварительно убедившись, что место не занято, бывал тут регулярно.

Вообще-то теплицы, было громко сказано. На данный момент при доме располагалась только одна учебная теплица с разрешенными для выращивания министерством травами. Основной источник благосостояния рода был надежно скрыт за Барьером и сейчас являл собой комплекс из пяти больших остекленных клеток с разной температурой и влажностью, где живость некоторых образцов могла поспорить с хищниками Дикоземья. Собственно в Дикоземье все это богатство и размещалось, благо в деревне досмотр за ними был организован постоянный.

Сам Барьер проходил аккурат по восточной границе видимого непосвященными поместья, всего в семидесяти метрах от тыльной стены Лонгботтом-лодж, дверь в которой была в разы востребованней парадной. Для чужих – это было началом топей, а для своих – проходом в закрытую деревушку, что разрасталась год от года. Кроме теплиц и жилых домов там также располагались ткацкая мануфактура и кожевенный цех. Свою мастерскую артефактор Патил организовал дома, а в торговом павильоне в Маленькой Индии бывал в специальные торговые дни, все остальное время, принимая заказы по упрощенному аналогу системы «Ловкача».

Чуть в стороне размещались склады с контрабандным товаром, коптильня для рыбы, сушилки для трав, и прочие хозпостройки, вроде свинарников и коровников. Периметр поселка силами Шафика и Руквуда был нашпигован отпугивающими артефактами и сигнальными чарами явно избыточно, но для родителей юных хулиганов и хулиганок даже эти меры казались недостаточными, так что каждому жителю деревни, включая младенцев, Масуд изготовил персональный сигнальный браслет, связанный в общую сеть. Конюшня с фестралами была вынесена за пределы периметра. Держать экзотическое зверье сверх уже имеющегося, леди Августа, в отличие от тех же Гойлов, не желала. Ей хватало того, что всего в часовом пешем переходе на Диких землях бегало, прыгало, летало и пыталось сожрать всех, кто слабее.

***

В переговорах с Гойлом неожиданно возникла непредвиденная задержка. И это было странно, так как первые два проекта пошли как по маслу. Навоз гиппогрифов, как и прочих многочисленных питомцев зверолюбивого мага регулярно поставлялся в поместье Лонгботтомов, чтобы быть использованным на месте в качестве удобрений или стать товаром на продажу. То, что деньги не пахнут, Бьёрн Ларсен понял, когда, узнав о грузе, те же ливийцы и египтяне организовали безопасный коридор для его яхты. А уж открыв для себя новый способ использования контейнеров для утилизации, предприимчивый швед и вовсе был счастлив без проблем возить даже столь дурно пахнущий товар, наценка на который в южных странах доходила до семисот процентов, да и прочие северные редкости здесь пользовались немалым спросом. Хотя, именно экскременты магических тварей стали счастливым билетом в опасные и закрытые воды недружелюбных к чужакам аборигенов. От себя дядюшка добавил морскую капусту и тюленьи потроха, и всерьез задумывался о закупке драконьего навоза, озадачив племянницу выходами на драконий заповедник в Уэльсе.

Школа верховой езды, организованная в бывших охотничьих угодьях Гойлов в прибарьерье, тоже набирала популярность. Тем более, что там вопросы безопасности взяли на себя Свенсен с Руквудом, а сувенирной продукцией занялась Анна Пратт, подключившая к своим экспериментам Масуда Патила и Саманту, уже не Лесли. Оригинальные письменные приборы с перьями гиппогрифов, зачарованные сумочки и рюкзачки, изготовленные из кожи и меха, кулоны, брелки и браслеты с зубами, когтями и шерстью диковинных зверей, как и карнавальные наряды «настоящих индейцев» пользовались не меньшей популярностью, чем вязаные свитера и шарфы с фирменной символикой. Анна рассчитывала за лето раскрутить бренд и к зиме вовсю торговать уникальными (не больше пяти штук в партии) товарами для рождественских подарков.

Застрял безобидный проект с зоопарком, разместить который планировалось рядом со школой, чтобы повторно не тратиться на рекламу и сувенирные лавки, а за ним должны были встать выездные шоу для детских праздников. Гарфилд мялся и тянул время, и леди не выдержала, поставив ультиматум длиной в неделю.

Осматривать домашний зверинец Гойлов Августа отправилась после длительного периода обшаркиваний и неявных намеков, во время которых, и так держащееся из последних сил инкогнито окончательно рухнуло. Затратив на уверения в своей лояльности кучу времени и не меньше десятка листов зачарованного пергамента, леди Лонгботтом была почти готова увидеть зоопарк из магглов и клетки с незаконными самками драконов на кладках, когда, наконец, получила официальное приглашение посетить поместье «Зеленый дол».

Непритязательность названия вполне соответствовала манере общения владельца поместья. Гойл водил Августу меж загонов и рассказывал о характерах и особенностях питомцев, уклоняясь от обсуждения переезда зверюшек на новое место.

- Гарфилд, – не выдержала леди описания проблем с пищеварением у теплолюбивых смеркутов. – Все это, конечно, очень познавательно, но хотелось бы конкретики. Кого из этих очаровашек ты готов выставить на всеобщее обозрение в зоопарке? Масуду, между прочим, еще клетки изготавливать, а лето не бесконечно.

- О, – выдал стандартную, когда хотел соскочить с темы беседы или потянуть паузу, реакцию лорд Гойл, – клетки. Клетки – это важно.

- Только не снова, Гарфилд! – Раздула ноздри Августа. – Список! Без него я не уйду.

- Это не просто. – Предпринял очередную попытку увести разговор в сторону этот хитрый нервотрёп, но был остановлен на взлете фантазии вопросом, заданным женским голосом:

- Что не просто, дорогой?

Появившаяся из бокового прохода ухоженная дама на вид лет тридцати, а, по ощущениям Августы, скорее приближающаяся, если не преступившая сорокалетний рубеж, одета была весьма своеобразно, в летнее нарядное платье с рукавами-фонариками, кожаные наручи, резиновые сапоги и кожаный фартук. Да и внешность для Британии у нее была весьма необычна: светло-русые волосы продуманно уложенными прядями обрамляли высокий лоб, резковатые скулы и острый подбородок. Большие широко поставленные выразительные глаза горизонтального разреза в обрамлении темных ресниц и приподнятых к вискам выгнутых полумесяцами бровей были насыщенного зелено-карего цвета, переходящего от карего у зрачка к зеленому у ободка. Нос был тонким и заостренным, губы не слишком полными, а рот умеренно широк. Гарфилд замер как грызун перед коброй, и леди Гойл пришлось брать разговор в свои руки:

- Не представишь меня нашей гостье?

- Эва, дорогая, – отмер и тут же двинулся к жене маг, инстинктивно заслоняя ее от посетившей их поместье знатной ведьмы. – Это так неожиданно. Мы с леди Лонгботтом не хотели тебя беспокоить.

- Какое беспокойство? – Перебила его супруга. – Ты желал утаить от меня такого интересного собеседника? У тебя минута, чтобы исправиться. – И леди Гойл действительно обиженно надула губки, как маленькая избалованная девочка. На Гарфилда, впрочем, эта пантомима произвела должное впечатление, и он засуетился, исправляя этикетный конфуз.

- Мне категорически, – почти по слогам произнесла Эва Гойл, – не хватает женского общества. Имея четверых детей, так хочется обсудить их успехи с понимающей приятельницей. Вот у Вас есть дети? Сколько?

- Двое. – Произнесла Августа, прежде чем поняла, что ее заманили в словесную ловушку.

- Судя по всему, вы не замужем, значит вас трое. Весьма сильное число. Я обожаю нумерологию. – Абсолютно искренне возликовала блондинка.

- Еще два внука, – повинуясь внезапному порыву, добавила леди Лонгботтом.

- Пять. Это даже лучше, но особо не меняет. Вот если надумаете выйти замуж, то надо избежать числа шесть. Можно пять, семь или восемь. – Тараторила воодушевленная ведьма. – Для себя я решила, что пятеро детей это очень гармонично. Особенно после смерти свекрови. Тогда Гойлов будет семеро – очень сильное число. Я даже младшую дочь назвала в ее честь.

- Но маму звали Сусанна. – Возмутился Гарфилд, но тут же сник. – Извини.

- Ничего. – Отмахнулась Эва. – У твоей матери было абсолютно неподходящее ей имя, что влияло на ее характер. Она даже после нашей свадьбы водила в дом на смотрины снулых рыб из местных благородных лейкемичных родов, грезя твоим ранним вдовством. Зофья ей подошло бы лучше. И у детей была бы прекрасная бабушка.

Гарфилд Гойл замер на пару минут, опешив от такой неприкрытой прямолинейности супруги, тогда как она, воспользовавшись моментом, пробила штрафной:

- Дорогой, не пора ли тебе проведать Зосю и Грега? Мне кажется, что они соскучились по папе.

И Гойл на деревянных ногах направился прочь. Оставалось надеяться, что его траектория приведет к дому, а не в Дикие земли.

Эта пикировка была так похожа на элемент ролевых игр, что Августа пару раз сморгнула, но реальность осталась прежней.

- Он уже заложил поместье? – Вывел из прострации леди Лонгботтом вопрос леди Эвы.

- Нет, пока только пытался занять у Малфоя. – Ответила она на автомате.

- Как я понимаю, именно Вы не дали ему совершить эту феерическую глупость. Мои благодарности. – И леди Гойл действительно поклонилась Августе в пояс, широко взмахнув правой рукой. – И да, мое приглашение остается в силе. Буду рада видеть Вас во вторник после обеда, часа в три пополудни Вас устроит? Список животных для зоопарка пришлю совой.

- У Гарфилда есть парный блокнот. – Пробормотала ошарашенная гостья.

- Принято. – Подмигнула (?) хозяйка поместья и, вызвав домовика, попрощалась с леди до следующей встречи.

Давно Августа не чувствовала себя статистом в чужой пьесе. Непонимание ситуации заставляло мозг работать вхолостую. Свист в ушах преследовал леди до вечера, так что спать она отправилась с головной болью.

***

Инспекцию министра Тикнесса в Азкабан приурочили к июньской сессии МКМ. Желающих сопровождать главу государства в магическую аномалию чиновников было не особо много. Все та же бессменная мисс Амбридж, да парочка авроров, не успевших увернуться от высочайшей чести. На портальной площадке, расположенной на скале над бухтой, где швартовался катер охраны Азкабана – единственное средство передвижения, способное преодолевать щиты мрачного замка с грузом или арестантами, авроры были оглушены двумя решительными леди и отлевитированы в ближайшие кусты.

Не успел Пайус вскинуть палочку, как на его предплечье легла короткопалая, но неожиданно сильная рука ближайшей соратницы.

- Министр, – выдохнула Долорес, – неужели Вы думали, что я доверю Вашу охрану проштрафившимся младшим аврорам? – Хлопнула «наивными» глазками мисс-первый заместитель министра.

Пайус и сам уже разглядел встречающих, которыми, к его немалому удивлению оказались глава ДМП и бесполая фигура в сером плаще невыразимца. Пока молодой маг пытался придти в себя и осознать, свидетелем чего он только что стал, натренированный верной Долли до уровня рефлекса образ, голосом министра уже выдавал одну из заученных для общения с электоратом фраз:

- Рад видеть вас, господа, дамы. – Улыбка и поклон вышли вполне естественными.

Дамы сухо поклонились в ответ, и мисс Боунс взяла на себя немногословные объяснения:

- У ДМП есть несколько вопросов к осужденным, огласка которых может привести к весьма печальным последствиям. Поэтому МЫ, – это мы было сказано со значением, и Пайус понял, что дальнейших разъяснений не последует, – решили подменить собой Вашу охрану. – На этих словах, дамы выпили из заготовленных фляжек, куда в процессе разговора опустили волосы авроров. Пара взмахов палочек, и вот перед министром уже стоят неотличимые копии недавних охранников. – И не беспокойтесь. На Вашей безопасности это если и отразится, то только в лучшую сторону.

- Нужно откорректировать план посещения? – Задал вопрос, догадавшийся об основной задаче его «инспекции», министр.

- Нет, все в силе, – подтвердила его догадку Боунс, – просто, если аврору Милну, – кивок в сторону преобразившейся леди Лонгботтом, – захочется задержаться возле чьей-либо камеры, то мы с Вами и милейшая Долорес можем проявить к узникам толику интереса и внимания.

Тикнесс кивнул, принимая вводную, и направился по тропинке вниз, следуя шаг в шаг за главой ДМП под оборотным. В конце концов, он знал, что платить за свое возвышение придется неоднократно, но пока плата не выходила за границы его возможностей, да и совесть молчала, ничего противоправного от него не требовали.

***

Тучный комендант Азкабана, что первое время рвался сопровождать высокое начальство в обходе камер, сдулся еще на втором этаже, оставив вместо себя заместителя. Кортеж, двигавшийся поначалу весьма бойко, стал слегка притормаживать на верхних этажах. Если внизу представитель охраны просто называл имена осужденных, их преступления и сроки на которые те были осуждены, а министр со свитой, мельком осматриваясь, быстро миновали камеры, то на предпоследнем этаже процедура несколько изменилась. После представления надзирателем в камеру осторожно заглядывал первый из авроров, к которому по сигналу подходил второй. Министр неизменно привлекал внимание заключенных, задавая вопросы. Изредка в диалог вступала и его помощница, вставляя порой весьма бестактные реплики. Впрочем, заместитель коменданта не считал себя обязанным ограждать насильников и убийц от возможных моральных травм. Удивительно, но все узники, включая тех, что обычно не реагировали на появление охраны, подходили к решетке и вступали в разговор, даже если тот сводился к банальным оскорблениям. Министр с сопровождающими относился к этому индифферентно, так что и охрана перестала обращать на это внимание.

То, что комиссия задержалась у камеры Сириуса Блэка, никого не удивило. Дело Поттеров, благодаря Дамблдору, до сих пор было на слуху, так что задать вопросы предателю и убийце желающих было много.

С Морфином Гонтом захотела побеседовать мисс Амбридж, озабоченная состоянием последнего представителя древнейшего рода, ведущего родословную от легендарного основателя Хогвартса.

В общей сложности обход камер занял больше трех часов, за время которых ни министр, ни его свита не испытали никаких неудобств, что заставило бы служащих Азкабана задуматься, ведь стандартные защитные амулеты были рассчитаны всего на два часа, если бы не модифицированные чары Конфундуса, наложенные с помощью артефакта Отдела тайн. К слову, Амелия ухитрилась на прощание еще и скопировать весь архив Азкабана за последние восемьдесят лет.

Выгрузившись из катера в каменистой бухте, уставшие ведьмы-заговорщицы привели в сознание юных авроров, благо память им Августа поправила заранее, и отбыли по домам приводить себя в чувства. Столь долгое пребывание в тянущей магию крепости, даже с мощнейшей защитой, не могло не сказаться на самочувствии. Мистер Тикнесс, отдавая мисс Боунс необычный артефакт, выданный ему вместо стандартного амулета защиты, с трудом сдерживался, чтобы не расспросить коллегу-начальника о…, да обо всех замеченных во время инспекции странностях, но сумел сдержаться.

***

Вывалившись из воронки аппарации на плиты родного поместья, Августа еле устояла на ногах. Горячее какао с куском шоколадного торта, поданные в будуар чуткими домовиками, были весьма кстати. Домочадцы тактично не беспокоили хозяйку до ее появления на завтраке.

«Чепуха. Что? Нет, дорогая, это слово в кроссворде. Ты же не думала, что я так отзовусь о твоих гениальных идеях?»

Ланс явился в кабинет леди сразу по окончании завтрака.

- Все перебежчики отловлены и допрошены. – Начал отчет фактический глава ковена. – Бегут из бывших владений Уизли.

- Бывших? – Выпала из апатичного состояния, что продолжало накатывать на нее, несмотря на принятое укрепляющее Августа. Не зря охрану Азкабана подбирали из полусквибов. Чем сильнее маг, тем острее он чувствовал дискомфорт от близости дементоров, исключениями являлись маги крови и некроманты. Первые были способны полностью или частично блокировать влияние, а вторым – Азкабан был дом родной.

- Бывших. – Отрезал чистокровный более чем в сорока коленах норвежец. – Отец нынешнего главы семьи Уизли запечатал в начале семидесятых своей кровью и силой алтаря проход за Барьер. И сам помер, и на род печать Предателей крови получил. Что с алтарем, неизвестно. Но, судя по состоянию магии рода, ничего хорошего.

- Но о Септимусе, как о Предателе крови говорили раньше. – Удивилась леди Лонгботтом. – Да и Блэки отсекли Цедреллу, а Пруэтты Молли в шестидесятых.

- Глупая история. – Буркнул Ланс. Но, видя интерес патрона, продолжил. – Уизли те еще селекционеры-экспериментаторы были. С придурью через одного, а то и чаще. Септимус у них самым младшим и самым вменяемым был. Говорили даже, что в ОТ работал. Вот и вернулся как-то вечером с работы домой, а там от дома один подвал только и остался. Из всего многочисленного семейства только Цедрелла, что гостила у родителей с тремя младшими сыновьями и выжила. Он тогда разом сдал. Очень по дочерям и малолетним племянникам горевал. Ну, и чудить начал, не без этого. Дом перестраивал ежегодно, всё голоса покойных родственников ему слышались. Почти всё состояние на эти стройки положил. В обществе не бывал, да и Цедрелле с тремя малышами недосуг было по балам разъезжать. Вот и пошли слухи разные, мол, прячутся, значит, есть что прятать. А Блэки всегда были скоры на расправу. Ну, и открестились публично от Цедреллы, а всё остальное уже молва доделала. Пруэтт же просто спесивый дурак из тех, что «все побежали, и я побежал».

Сказать на это было нечего. Поставив себя на место этих несчастных магов, Августа было пожалела их, но быстро опамятствовала. Никакая трагедия не является оправданием убийства вассалов и не причинивших тебе и близким вреда сторонних магов, а именно это и сделали Септимус и Молли Уизли. Ведь лишенные родовой защиты вассалы Уизли в Диких землях именно что выживали из последних сил. Тот же Эрик, хоть и манкировал обязанностями сюзерена, но от родовой магии никого не отрезал.

- Беглецам можно помочь? – Спросила леди Лонгботтом. И вопрос ее был не праздным, так как вассалы привязанных на кровь рода земель были от тех земель неотделимы, если не хотели получить неснимаемое проклятье, передающееся по наследству.

- Без кровного Уизли и родового алтаря, нет. – Подтвердил самые мрачные прогнозы леди майор Свенсен. – Ритуалами поддержать можно пару-тройку лет, но результат будет тот же. То, что Вам от Малфоя перепало завязанное только на взаимных обязательствах – то другое, а эти – кровные, и к земле, и к магии рода насмерть принайтованные.

И, хоть Августа не считала себя обязанной спасать всех сирых и убогих, но данная ситуация виделась ей весьма значимой, так как нарушала экологический и магический баланс в сопредельных землях Диколесья.

- Крайние варианты? – Не могла не задать вопрос леди-регент.

- Если только вырезать всех Уизли под корень. – Честно ответил майор.

Ведьма молчала, обдумывая полученную информацию. Тюль на открытых окнах колыхался, донося из сада волны травяных и цветочных запахов. Ланс ждал решения патрона, грея в руках бокал охлажденного каркаде.

- Надо исследовать все варианты, а пока наблюдать, собирать информацию и искать вменяемого Уизли. – Озвучила свой приказ леди Лонгботтом. – Рыжих тараканов придется выселять с насиженного и обгаженного ими места. – И в глазах Августы полыхнул огонь истинного друида, завидев который Свенсен понял, что приоритет по текущим заказам придется несколько пересмотреть.

***

Раздраконенная воскресными новостями от Ланса, ко вторнику леди слегка подуспокоилась, но все еще бурлила негодованием, что в основном было связано с отсутствием информации по зацепившему ее делу. Явившаяся к окончанию обеда с какой-то просьбой Рия Хьюз, вылетела из столовой, едва заглянув внутрь. Роули проводил девчонку заинтересованным взглядом, а Августа решила, что неплохо бы посидеть среди роз в окружении подрастающего поколения. Выплескивать свое раздражение на, пусть и не слишком понятную, и от этого нервирующую Эву Гойл было контрпродуктивно. Тем более что список животных с пожеланиями к их размещению, та предоставила еще в прошлый четверг. Так что для леди Лонгботтом стало делом принципа прийти на назначенную встречу.

Встреча проходила в расположенной вблизи зверинца просторной беседке, обстановка которой была столь же эксцентрична, как и манера общения хозяйки поместья. Чайный столик был придвинут к опоясывающим полукругом внутренний периметр беседки скамейкам, накрытым мехом диких африканских животных. По крайней мере, среди бахромы покрывал отчетливо угадывались лапы, когти и хвосты, так с подушки, на которую опустилась Августа, свисал хвост слишком похожий на львиный, а леди Эва умостила свой тыл на пятнистую с торчащими по бокам округлыми ушками.

Хозяйка разливала по бокалам охлажденный мятный чай, обильно изливая на гостью информацию о достоинствах выращиваемых ею фамильяров-низлов. Вслушиваться в торопливую речь, изобилующую не слишком понятными для далекой от химерологии ведьмы терминами и определениями, не все из которых даже звучали по-английски, мешали вопли, доносившиеся из зверинца, перемежающиеся странным скрежетом из закрытой ширмами части беседки. Отхлебнув напиток, леди Лонгботтом зашарила глазами по столику в поиске добавки, что сделает его употребление хотя бы сносным.

- Попробуйте с подогретым молоком. – И леди Гойл пододвинула Августе молочник.

С молоком горечь и острота сгладились, и леди-регент рискнула добавить ложку сахара, надеясь, что с ним данный «чай» станет окончательно приемлем на вкус.

- О нет, – крест-накрест приложила ладошки ко рту эксцентричная особа, – Вы не должны это пить!

Пригубив питье, Августа поняла, что окончательно испортила напиток, и уже занесла палочку, чтобы очистить бокал, когда узкая кисть хозяйки легким движением смахнула тот на пол. Тяжелый резной стакан толстого стекла, упав на деревянные доски пола, не разбился, но содержимое расплескал. Бледно-зеленая лужа, окружившая его, выглядела весьма аккуратно. Без разлетевшихся брызг, она скорее напоминала маленький пруд. К скрежету из-за ширм добавился треск и победоносный многоголосый мявк. Колдовать мадам Лонгботтом раздумала, но и палочку убирать не торопилась.

Из закрытой части беседки к чайному столику просочилась дюжина низлов. До этого Августа видела местную разновидность магических кошек только в зоомагазине, но данные экземпляры показались ей несколько крупноватыми. Кошки окружали гостью, держась на расстоянии, постоянно перемещаясь и меняясь местами, не сводя с нее слишком умных для животных глаз. Из-за ширмы выглянула обезьяна, но тут же спряталась обратно. В породах столь экзотичной живности мадам Лонгботтом не разбиралась, заметив лишь, что почти метровый образец имел излишне развитые передние конечности, чей размах значительно превышал рост.

От мельтешения животных у гостьи зарябило в глазах. Призвав и очистив чарами бокал, леди наполнила его водой и охладила. Медленно цедя ледяную жидкость, Августа пыталась избавиться от послевкусия ядреного «чая», налипшего на нёбо и язык, постепенно возвращая себе хладнокровие и душевное равновесие. Из медитации вырвал голос Эвы:

- Они считают Вас опасной.

- Охотно верю. – Несколько резче, чем хотела, ответила Августа. – Сейчас я крайне раздражена и не расположена к общению. – Бокал был опустошен и звучно водружен на столик, а леди приготовилась откланяться, но ее остановил взволнованный голос хозяйки, что был полон искреннего раскаяния:

- Это я во всем виновата, что неправильно повела себя. – Опустила взгляд долу леди Эва. – На прошлой неделе Вы были так заинтересованы животными, и я подумала, что обсудить мое хобби будет приятной завязкой беседы. Но сегодня Вы пришли такой закрытой, такой тихой, что я растерялась. Горчмятник, тот чай, он расслабляет и позволяет ярче проявить обуревающие чувства. С молоком он безвреден. А сахар в разы усиливает свойства. Низлам я даю его, когда хочу более полно войти в контакт, поэтому они так реагируют, ведь после него всегда следует коррекция поведения. Сейчас они думают, что Вы – мой новый проект и ревнуют. – Тут леди Гойл, замерев на пару секунд, действительно испуганно посмотрела на Августу. – Пожалуйста, не убивайте их!

- Садизмом не страдаю и кошек без причин не мучаю. – Не сдержавшись, повысила голос выведенная из себя ведьма, припечатав слова ударом ладони по столешнице. Кошаки, видя проявление агрессии, выгнули спины и распушили хвосты. Как ни странно, но это охолонило пыл гостьи. – Что предлагаешь?

- Можно zamiritysya na bratine. – Преувеличенно четко и торжественно произнесла Эва явно малопонятные ей самой и абсолютно незнакомые Августе слова. И тут же сбивчиво попыталась описать воинский ритуал, который, после совместного распития напитка из общей чаши сделает сотрапезников этакими соратниками.

В то время, что хозяйка, от волнения мешая слова английского и незнакомого гостье языка, изобилующего шипящими согласными, несла полную чушь, раздражение леди Лонгботтом переплавлялось в злость: «Стать частью эксперимента инфантильного химеролога-недоучки? Да за кого здесь принимают леди древнейшего рода?» И только практики менталистики не дали Августе сорваться и начать орать, а то и вовсе кидаться заклинаниями.

Пока дамы были заняты друг другом и мало обращали внимание на окружение, низлы по одному-двое стали подбираться к зеленоватой луже, понемногу лакая из нее, пока не слизали все до капли.

- Вынуждена откла… – Ледяным тоном начала прощальную речь леди Лонгботтом, но, сделав шаг в сторону выхода, вспомнила о залитом сладкой пакостью поле, и уже занесла палочку, чтобы очистить подол, да так и замерла, глядя на сидящих в ряд низлов, демонстрирующих самые миролюбивые намерения.

- О! – Всплеснула руками Эва. – Они всё поняли! Это же просто чудесно! Теперь надо только проверить реакции и провести тесты… – Вновь зачастила хозяйка, вслух проговаривая новые планы по экспериментам с животными и необходимые изменения в контрольных проверках, попутно конспектируя собственную речь самопишущим пером на пергамент, извлеченный из кармана нарядной юбки.

- Кхм. – Напомнила о своем присутствии регент древнейшего рода, нависнув над чайным столиком, превращенным хозяйкой в письменный.

- Ой, леди. – Испуганно пискнула та. – Простите, простите! Гарфилд предупреждал. Я так виновата перед ним. Теперь Ваше отношение к нему поменяется? – И застенчивый взгляд Эвы, скользнув по лицу Августы, уперся в пол. – А ведь я так благодарна… И не могла утерпеть. – Невозможные зелено-карие глаза, полные непролитых слез вновь смотрели на мадам Лонгботтом, на сей раз восхищенно. – Вы такая интересная и так сильно отличаетесь от тех ведьм, с кем мне довелось общаться, что я не удержалась. Я все испортила, да? Опять? Я совсем не умею дружить. – И взгляд хозяйки, как у провинившейся девочки-подростка, уткнулся в сложенные на коленях руки.

Августа смешалась, не понимая, как реагировать на столь неоднозначное поведение пригласившей ее в гости явно неместной и страдающей от одиночества жены британского лорда не самого последнего разлива. «А сама давно ли была такой?» – Ехидно вопросил внутренний голос. Злость была подавлена, но раздражение с примесью зависти еще бередило нервные окончания, грозясь вылиться в банальную перепалку, так что промолчать или перевести беседу на этикетную тему не получилось:

- Вот уж не думала, что для дружбы с Вами в гости надо ходить с безоаром.

- А безоар не поможет, там же молоко. – Индифферентно, явно на автомате, прошелестела Эва.

- А что поможет ускорению выведения этой гадости? – Спросила леди Лонгботтом. То, что обуревавшие ее эмоции искусственно усилены на неопределенное время, Августа поняла, и уже почти не злилась, но избавиться от эффекта хотела, как можно скорее.

- Banya. Но у нас ее нет. – Тем же тоном ответила сконфуженная хозяйка. – Может vodka, но не точно.

Слова были смутно знакомыми, но ассоциации не были связаны с магической Англией. «Точно! Баня – это как сауна, только горячее и с высокой влажностью, а водка – высокоградусный алкогольный напиток. Только напиться и не хватало». Размышляя, чем можно вызвать аналогичный эффект, леди Лонгботтом вспомнила, как недавно Снейпу пришлось лечить перевозбудившегося Саймона Лесли, выхлебавшего треть чаши экспериментального пунша, которую Ксено Лавгуд притащил на юбилей старика Флинта.

- Мне нужно вызвать своего эльфа. – Сказала Августа. И сразу после кивка хозяйки призвала Тинки, затребовав модифицированное бодроперцовое с успокаивающим эффектом.

Пока леди утирала пот и запивала водой ядреное творение гения зельеварения, Эва бросала на нее из-под ресниц виноватые взгляды.

- А теперь объясни мне, как ты дошла до таких методов в поиске друзей. – И леди Лонгботтом весьма неприятно сощурилась. – С самого начала и поподробнее! – Судя по расфокусированному взгляду хозяйки, Августа нечаянно вложила в свой приказ неслабый ментальный посыл.

- У меня никогда не было подруг, – всхлипнула Эва. – До семнадцати лет я жила в лесу с бабкой, не видя других магов. Нас сторонились и не пускали в поселения. Мой род из потомственных стихийных малефиков. – То, что ведьма выговаривалась, выдавая шокирующие родовые тайны, глядя в незастекленное окно, даже не пытаясь отследить реакцию собеседницы, добавило ей очков в глазах леди Лонгботтом.

- Мать, рожая, прокляла меня, бабку и семейный дар. Так и умерла родами. Бабка перевела по крови на себя мое проклятье, потеряв в жизненной силе. Дар мне не достался, но в ученье ни одна школа не взяла, несмотря на заключение колдомедиков-ритуалистов. Бабка умерла, едва мне исполнилось семнадцать, благо оставила распоряжение и письмо пану Лёвски, что преподавал нумерологию в Дурмстранге и согласился за достойное вознаграждение обучить меня своему ремеслу. Ему даже увольняться для этого не пришлось, директриса Бронвик вошла в положение и назначила меня на должность ассистента, предоставив стол и кров.

- Первое время все было неплохо, хотя мне и запрещалось есть за общим столом и лишний раз мелькать перед студентами. Но мне хватало учебы и помощи пану Лёвски. Да и школьная библиотека была весьма обширна. Вот только после Рождества на должность преподавателя ТИ пришла фрау Морзе, что стала пытать меня о семейных знаниях, требуя передать родовые книги для школьной библиотеки. А ведь так нельзя! Мне бабка завещала беречь семейные секреты только для кровной родни. – Почти прокричала пани Эва, раскрасневшись от возмущения, но быстро взяла себя в руки и продолжила спокойным голосом, по мере повествования вновь начиная частить и путаться:

- Я пряталась в своих комнатах и внутреннем дворике. Пан Лёвски закрыл их от фрау Морзе. Но сразу после экзаменов он вдруг засобирался в экспедицию, куда меня не мог взять. Еще и студент пострадал. Он забрался ко мне в спальню и хотел открыть сундук с книгами. А я даже расколдовать его не смогла, порчу бабка накладывала, так и помер в лазарете. Директриса Бронвик вызвала меня и сказала, что замнет дело, если я пойду в ассистенты к фрау Морзе и дам клятву, что буду полностью ей подчиняться. Я ведь топиться шла, когда Гарфилд со мной заговорил.

Тут Эва прервала свой рассказ и вызвала домовика, чтобы подал легкое вино и закуски. Собственноручно разливая по бокалам золотистый напиток, леди Гойл перестала хмуриться и начала улыбаться чему-то своему, личному. А закинув в рот и разжевав горсть виноградин, продолжила уже совсем в другом ключе:

- Он как раз выпускной курс окончил и домой собирался. И не знал, как со мной столковаться, чтобы с собой позвать. До этого мы с ним всего пару раз в библиотеке разговаривали. Он таким обходительным и милым был, что я просто терялась. Я и не думала, что он все видит и все понимает. И готов защищать меня.

Эва замолчала, прикрыв глаза и уйдя в себя, а на ее лицо наползло мечтательное выражение. Августа тоже не спешила нарушать атмосферу ностальгии по юношеской романтике.

- А в Британии, – небрежно бросила леди Гойл, вынырнув из воспоминаний, – меня так и не приняли. Лорды и леди, игравшие на скачках, считали себя равнее равных, и не думали снисходить до общения с женой «конюха», а с ведьмами попроще как-то не задалось.

- И что, за все время не удалось найти кого-то близкого по интересам? – Удивилась Августа.

- А Вам и впрямь интересны нумерология, – прищурившись, парировала светловолосая колдунья, – или животные?

- Исключительно с утилитарной или коммерческой точки зрения. – Не стала лукавить мадам Лонгботтом.

- Моих низлов можно продавать. – Обиженно надула губки пани Эва.

- Будь они обычными, – Августа решила для себя игнорировать странности в манере поведения Эвы Гойл, списав их на недостаточную социализацию леди, и ориентироваться только на смысл слов и поступков, – то после получения лицензии – безусловно. Но они модифицированы, а химерология в маг.Британии сейчас под запретом.

- Гарфилд мне не говорил. – Расстроилась Эва.

- Сбыт можно наладить из-за рубежа. – Постаралась ободрить почти приятельницу леди Августа. – Но сначала нужно убедиться в стабильности спроса и получить патент в гильдии. А это тема не одной беседы. И боюсь, что сегодня я к ней не готова. – Похоже, недавний конфуз с низлами напрягал не только Августу, но и Эву, так как перемена в разговоре была встречена с энтузиазмом. – Вы говорили, что у вас четверо детей?

- Да. – С радостью подхватила новую тему хозяйка. – Старший – Стефан. Заканчивает в этом году Дурмстранг и через десять дней вернется домой. Сильвия с семи лет учится в бурятской школе шаманизма. Она приезжает домой только два раза в год на пару недель в январе и августе. Дар очень сложный и редкий…

И разговор дам зажурчал в привычном для леди их статуса русле: дети, их образование, дары, карьера, брачные перспективы и т.п.

Для Августы леди Гойл открылась как весьма интересный начитанный собеседник, не лишенный широты кругозора, собственного мнения и практичной смекалки. К манере разговора можно было и привыкнуть, а со временем и изменить. Все же социализация посредством этикетного общения на редких великосветских раутах и чтения дамских романов не могла сформировать достаточную опытную базу даже для столь неординарной и интеллектуальной особы как пани Эва. Уже прощаясь, леди Лонгботтом, прикинув в уме, решилась и пригласила мадам Гойл с младшими детьми во вторник в то же время посетить Лонгботтом-лодж, а возможно и остаться на ужин, пообещав приятную компанию, как детей, так и взрослых.

Гарфилд Гойл, с трудом сгибая и разгибая затекшие за время четырехчасового сидения в засаде конечности, покинул свою лежку и поковылял в сторону особняка. Благодарственный ритуал Магии и прародителям сейчас был весьма кстати. За прошедшие годы его супруга трижды решалась завести подруг, и все три раза это заканчивалось скандалом и Конфундусом на дорожку от Гарфилда. То, что с леди Лонгботтом он не справится, лорд сказал жене еще в день ее знакомства с новым деловым партнером, но Эва всю неделю летала по поместью как на крыльях, вдохновленная возможными перспективами, и Гарфилд не смог ей отказать.

Сидя в кустах под скрывающим родовым артефактом, лорд Гойл караулил момент для вызова домового эльфа, чтобы эвакуировать допустившую фатальный просчет супругу и уже прощался со свободой и жизнью. Даже если он выживет в противостоянии с леди древнейшего рода друидов, то шанса избежать последствий нападения на гостью он не видел. То, что все обошлось, и леди Августа даже предложила продолжить общение, Гарфилд счел настоящим чудом и планировал ежегодно в этот день возносить хвалу Магии.

***

Итоги азкабанской эскапады разбирали широким составом в Лонгботтом-лодж. Мисс Амбридж вела протокол, задавая тон дискуссии. Руквуд с Лансом пополняли Картотеку. Леди Августа нить за нитью тянула считаные воспоминания узников. Остальные маги и ведьмы до времени выступали в амплуа безмолвных зрителей.

- Выходит, что в Азкабане пособника возрождения Волдеморта нет?! – воскликнула мадам Боунс, вынырнув из последнего слепка памяти.

- Чего еще ждать от прихвостней Света, – проскрипел из своего угла Флинт, – похватали первых попавшихся меченных и успокоились.

- Не все так плохо, – попытался разрядить напряженность Роули, – по имеющимся данным можно провести доследование как минимум полудюжины дел.

- Это да, – взяла себя в руки глава ДМП, – информация интересная. Спасибо, Августа.

Та лишь мельком кивнула, обозначив, что услышала.

- Но наше дело встало? – вернул в русло главного вопроса дискуссию лорд Аббот.

- Ни в коей мере, – подхватила Долорес, – отсутствие виновного в Азкабане, означает только то, что он есть или был в те годы жив и на свободе.

- И на кого ты намекаешь? – прошипела Амелия Боунс.

Но Долли не смутило столь пристальное внимание главы дознавателей. Уверенная в себе ведьма набирала баллы у своего сюзерена и симпатизирующего ей лорда Аббота.

- Регулус Блэк – первый из возможных кандидатов, – гордо заявила мисс Амбридж. – Да и Барти-младшего не помешает хорошенько расспросить.

- У Лорда могли быть и неизвестные широкому кругу доверенные сторонники, – почесал затылок, взлохматив обильную шевелюру, Руквуд, – он вообще был склонен к конспирологии и тайным обществам.

- И это тоже, – включилась в обсуждение Августа, – необходимо исследовать возможность самостоятельного «возрождения» из крестража. Если уважаемый Кастелян…

- Естественно, мы, – и желчный старик, не став дослушивать традиционные расшаркивания, со значением поглядел на своего юного протеже, – задействуем все свои ресурсы для поиска информации.

- Понадобится помощь – обращайся, – прогудел лорд Аббот, – у меня неплохие связи зарубежом, да и Барти-старшего пора встряхнуть.

- Тогда я возьму на себя выявление «тайных поклонников» Волдеморта, – поставила точку в дискуссии леди Лонгботтом.

Гости начали собираться по домам, когда ушедшая в себя ближе к окончанию обсуждений мадам Боунс неожиданно оживилась:

- А как же Сириус Блэк? – выдала она явно вызревший, но не нашедший внятного ответа вопрос. – Бомбарда, пущенная в магглов в состоянии аффекта – не повод сажать в Азкабан!

С Сириусом и впрямь получилось странно и непонятно. Пожирателем смерти он не был. А, судя по сумбурным и смазанным воспоминаниям, до последнего был верен своим друзьям и Дамблдору. Из архивов ДМП и скопированной тюремной картотеки Амелия выяснила, что ни следствия, ни нормального суда (не считать же за него фарс, где единственным вопросом, заданным заключенному, был вопрос о его виновности в смерти друзей) как такового не было. В Азкабане хранились два протокола: о задержании Блэка на маггловской территории и о его помещении, в силу повышенной опасности в Азкабан до дальнейших распоряжений. В архивах ДМП и Аврората не было и того. Решения суда, стенограмма которого была опубликована в «Ежедневном пророке», в архиве Визенгамота не обнаружилось (здесь помог архивариус, боготворивший лорда Аббота). Вместо него там лежало постановление о доследовании с исходящим номером секретариата Визенгамота, но без входящего канцелярии ДМП (то есть, к следователям данный документ так и не попал). Фактически, признанный обществом наследник древнейшего рода Блэк сидел в Азкабане незаконно, но забрать его оттуда не представлялось возможным, если только он сам или его ближайшие родственники не направят жалобу в Визенгамот.

- Девочка, – вздохнул лорд Аббот, с укоризной глянув на свою крестницу, оторвавшую его от общения с мисс Амбридж, – не уподобляйся Дон Кихоту, воюя с ветряными мельницами. Ты же видела, чьи подписи стоят под протоколами?

Амелия медленно кивнула, уже сама понимая несвоевременность гриффиндорского порыва.

- Дамблдор и его верный пес Муди, – выплюнула Боунс, видя, что публичного признания своей глупости не избежать. Слишком значимо молчал крестный.

- Да, Дамблдор, что как председатель Визенгамота мог продавить ограниченным составом такое вопиющее решение в отношении единственного наследника древнейшего рода, как и помешать исполнению настоящего постановления суда. И не тебе с ним тягаться. Оставь это! – Рыкнул раздосадованный маг и развернулся к выходу, явно не желая продолжать дискуссию о зарвавшемся «мессии Света».

- Поверь, – мягко прихлопнула инстинктивно сжавшуюся в кулак приподнятую над столом руку Амелии Августа Лонгботтом, – за Блэком достаточно преступлений, заслуживающих самого строгого наказания. Но оглашение большинства из них лишь нанесет жертвам и их родственникам новые моральные травмы, да и на репутации может сказаться. – Рыжая ведьма вздохнула. О кобелиной сущности наследника самого влиятельного до недавнего времени рода маг.Британии было известно многим, и перетряхивание его грязного белья наверняка повлечет за собой не один скандал. Так что последующие слова хозяйки дома окончательно примирили главу ДМП со сложившейся ситуацией: – Не вороши прошлое и оставь все как есть. Пусть не по букве, по духу, но закон исполнен.

Последние гости тихо покидали Лонгботтом-лодж. Вассалы расходились по своим комнатам. Следующее собрание было назначено через две недели. Всем требовалось время, чтобы переварить полученные данные и наметить планы дальнейших действий.

Оставшись в одиночестве Августа, стоя у окна Западной гостиной наблюдала затухающий закат и размышляла, насколько правильным будет следование собственному совету не бередить прошлое для неё. Трижды просмотренный в думосбросе последний и единственный после суда над Блэком разговор Сириуса и Дамблдора оставил после себя гадкое послевкусие. Это воспоминание не было выставлено на всеобщее обозрение, так как не содержало нужной заговорщикам информации. Зацепило леди упоминание редкой для Британии фамилии Нур, да и черты лица мелькавшей в памяти Блэка незнакомой ведьмы были весьма характерны, что говорило о вероятном родстве девушки с новыми вассалами рода Лонгботтом.

Лето в поместье

Тем временем из Хогвартса на каникулы приехали дети и Снейп. Последний немедленно заперся в лаборатории под предлогом новых исследований. Айли для порядка попыхтела на пороге, но спустя полчаса уже вовсю болтала в деревне с Самантой, уже не Лесли, о своем, о девичьем. Основательная блондинка к зиме ждала пополнения в семье, к безмерной радости мужа и его округлившейся в талии сестры. Ведь, судя по всем расчетам и раскладам, будущие кузены будут поступать в Хогвартс вместе. Для юной слизеринки год выдался более чем насыщенным, да и от Хагрида со Спраут приветы нужно было передать. Тем более что полувеликан собрал для малышки Сэмми в качестве запоздалого свадебного подарка солидную торбу хогвартских эндемиков и прочих редкостей, часть растений даже с корнями, увидь которые Снейп или Спраут, тотчас бы наложили лапы.

Торфинн купался во внимании, став центром дискуссий в среде ведомых любопытством и опасениями будущих студентов и их родителей. В новом учебном году, кроме Маркуса Флинта в Хогвартс поступали Анита Пратт и первая из девиц Спайнов из Диких земель рода – Ада. Для Маркуса вопрос распределения не стоял – только Слизерин. То, что глупые девки пытались отстоять собственное мнение, потомственного боевика не волновало. Он – мужчина. Его обязанность защищать обоз. Девицы должны подчиниться. Вылезший к обеду зельевар, глядя на эту троицу, заранее седел, предвидя проблемы. Если Анита по складу характера больше тяготела к нейтральному факультету умников, хоть и демонстрировала твердость нрава и убеждений, то Ада была воплощением буйного Гриффиндора, сея хаос на дальность взгляда.

Пара дней прошла относительно спокойно. Вернувшиеся дети возобновляли знакомства, а подросшее поколение слуг и вассалов рода стремилось заявить о себе. Встреча Айли с Рианной была предопределена и вышла весьма бурной и шумной, как и их дальнейшее общение. Столкнувшись у озера, девочки не могли пройти мимо. Языкастая Крейг высмеяла задиравшую нос недо-наемницу, за что чуть было не поплатилась сломанным носом, но наука дедушки Арчибальда и опыт школьных потасовок не дали растеряться, позволив если не взять верх, то остаться в паритете. Подоспевшие взрослые маги погасили конфликт, разведя драчуний по сторонам, а леди Лонгботтом запретила магические дуэли вне специально оборудованных площадок под присмотром опытных боевиков.

С тех пор так и повелось. Девчонки поочередно пытались подкараулить соперницу и доказать той ее неправоту в словесных поединках, провоцируя вызов на дуэль. Чаще в перепалках лидировала Крейг, отточившая за время ученичества у злоязыкого зельевара и года учебы в Хогвартсе искусство риторики до уровня подмастерья. Атаки Хьюз в большинстве своем уходили в «молоко». Айли не понимала и не воспринимала и половины аргументов своего оппонента, в силу слабого знакомства с фольклором и ненормативной лексикой наемников. Рия от этого еще больше впадала в раж, что чаще всего приводил к банальной немагической драке на кулаках, локтях и коленках. За это лето Торфинн, что частенько сопровождал на прогулках по поместью свою приятельницу, научился молниеносно ставить щиты от физических атак (между прочим, уровень третьего курса Хогвартса) и кастовать Агуаменти. Девицы плевались, шипели, но признавали его правоту. Полноценных магических дуэлей за все каникулы было две, и они доказали, что, хоть силы и хитрости чистокровным ведьмам не занимать, но до настоящего мастерства обеим воительницам как до Лондона пешком.

***

После вселения в бывшие до этого сугубо мужскими казармы Лонгботтом-хилл девиц Хьюз, Августа подспудно ожидала конфликтов и обострения конкуренции за внимание единственной женщины на территории переполненных боевым духом альфа-самцов. Но, к удивлению леди, к Гвенет ковеновцы отнеслись как к боевому товарищу, а Рию и вовсе записали в сыны полка. Девчонку норовили подкормить и поднатаскать в заклинаниях. Во время вылазок на озеро и в господский дом юную Хьюз неизменно и незаметно страховали. Собственно, так и была остановлена едва начавшаяся дуэль с Айли Крейг. Да и поняв, что та тайно бегает к деду своей соперницы, который ее учит и вразумляет, боевики старались на это время отвлечь юную шотландку, для чего ей и её приятелю также давались уроки боевого мастерства.

Слава Гвен-коготь, легендарной наемницы, догнавшая дикарку из Лютного, влившуюся в коллектив единомышленников, несколько вскружила той голову. Мысленно она уже видела себя лейтенантом, а то и вовсе майором ковена, и правой рукой и партнером его главы. Вот только Свенсен игнорировал все выдаваемые ему черноволосой ведьмой авансы. Хьюз злилась, пыхтела и резала по живому свои вздувшиеся амбиции. Без клятв или хотя бы контракта ее даже не на все тренировки пускали.

К удивлению Августы, настоящей фам фаталь, затмившей в умах большинства боевиков всех прочих женщин оказалась вовсе не Гвенет. Тонкая, язвительная и смертоносная как катана, сестра и негласный заместитель командира отряда «Кума но цумэ», Азэми Такэда была возведена на недоступный пьедестал «Королевы воинов». Подбивать к ней клинья не пытался разве что Ланс и его лейтенанты, хотя Фог и щелкал языком вслед экзотичной красотке, выражая свое отеческое одобрение.

***

Пока Азэми гоняла от себя бледнолицых гайдзинов, к леди Лонгботтом пожаловала торжественная делегация японских вассалов, возглавляемая старшим братом Азэми, Тэкеши, следом за которым семенили две разнополые пары стихийников Цумэ в традиционных нарядах своей родины. Стоило главе японцев остановиться и упасть на колени, как его спутники простерлись ниц, вытянув вперед руки и уткнувшись в них лицами.

Закаленная общением с индийцами с их обязательными ритуалами и традициями, леди Лонгботтом, не дрогнув, встала напротив вассалов, поклонившись в пояс, после чего устроилась на ковре на скрещенных в щиколотках ногах. Такэда тут же отзеркалил позу, чуть склонив голову и опустив взгляд в пол в знак подчинения.

- Слушаю.

- Госпожа, – Тэкеши выдержал паузу, за время которой Августа старалась не двигаться, сухожилия голеностопа при малейшем движении ныли, а впивающиеся в седалище пятки причиняли дискомфорт непривычной к подобному способу размещения в пространстве леди, – Вы проявили великодушие, позволив слугам рода вступить в магический брак. Позвольте и моим соратникам связать себя законными узами.

- Счастье вассалов – благо сюзерена. – Начала подбирать правильные слова леди. – Мирное время – время работы на перспективу. Юные маги не должны ходить пустоцветами.

- Мужчины, что познают отцовство, станут лучше защищать сюзерена, давшего им работу и кров их семьям. Да и женщины наши крепки и не станут обузой. – Добавил аргументов Тэкеши.

- Не тесен ли будет пятый форт для двух новых семей? – Не могла не спросить Августа.

- В самый раз. – Обрадовался глава ватаги, не знавший как объявить хозяйке, что хитрые и сверхнаглые подчиненные с самого начала отстраивали укрепление в излучине реки по своему вкусу, даже его поставив в известность о своих планах спустя почти год. Девицы-водницы, бывшие родными сестрами, сразу оценили магический фон места, как подходящий для них, их будущих детей и спутников. Именно они нашли остатки полузатопленного фундамента разрушенного форта, и весь отряд с их подачи два года строил дом по их чертежам, пока девушки проводили особые ритуалы поклонения и усмирения стихий и кровью расписывали стены и пол тайными иероглифами, что передавались только у них в семье. И дом тот, посрамив своей крепостью весенние магические шторма Дикоземья, был именно таким, в каком желали жить и продолжать род эти презревшие долг под давлением инстинктов самки древнейшего рода Каваками, что уже вовсю обставляли комнаты по своему вкусу. – Мужчины отработают в форте и на переправах, а женщины, выносив, вернутся к службе. Рыбы в реке в достатке, и стол госпожи никогда не оскудеет.

- Полно. – Согласно развела руки леди Лонгботтом. – Сверх меры не взиму. Дети должны быть сыты и здоровы. Войны нет – пусть растут в достатке и радости.

Осознавшие наконец размеры своего своеволия будущие супруги только после этих слов сюзерена смогли вздохнуть свободно, хоть и неслышно, дабы не вызвать новый виток гнева командира отряда. Готовность же леди Августы предоставить в фактическое владение вассалов восстановленную собственность объяснялась довольно просто – нестабильность магии. Как бы ни пыжились многочисленные поколения друидов-Лонгботтомов, но два ближайших к Проливу форта с большим трудом переживали регулярные магические бури. И если пятый еще удавалось поддерживать магией крови, ежегодно обновляя ритуалы, то последний шестой приморский для жизни был непригоден вовсе. Собственно, он и представлял собой каменный бункер из двух комнат, над которым на сезон возводили деревянный барак для стражи и товара. В первую попытку перенестись сразу на побережье порталом из Лонгботтом-лодж, команда разведчиков не смогла открыть люк, ведущий на поверхность. Лишь после поисков и расчистки снаружи группой прибывших фестралами японцев-стихийников тот самый бункер и был обнаружен и перемещен на небольшой скальный уступ. Что не спасло ни его от сползания, ни временную постройку от полного разрушения последующей весной. Так пятый форт стал ключевой точкой базирования смотрящих за погодой поисковиков-ремонтников и парочки фестралов, как единственного верхового и гужевого транспорта до регулярно сносимых стихией складов начинающих, но уже вполне успешных контрабандистов.

Второй предпосылкой к запредельной, по мнению японцев щедрости леди Лонгботтом было то, что благодаря талантам ее вассалов удалось продублировать управляющий портал Лонгботтом-лодж в деревне на закрытых территориях. Теперь леди могла переключать точку прибытия в поместье из фортов с подвалов родового особняка на портальный круг на окраине деревни и обратно. Собственно, с тех пор как Руквуд с Шафиком наладили альтернативный трафик, его так и не переключали на начальные настройки. Дикоземным вассалам было комфортней посещать особняк через заднюю дверь, да и товар со складов таскать было сподручней.

А двойную свадьбу непритязательных по части времени года справления ритуалов японцев назначили на август. Окончательную дату девицы, не проронившие за время аудиенции у леди ни слова, брались рассчитать за неделю. Нумерология и гадания в Японии считались самыми важными дисциплинами, наряду с каллиграфией, опережая даже боевку. Компактное островное проживание и там, и в Британии заставляло очень тщательно подходить к вопросам продолжения рода. А те же ритуалы, которыми древнейшие британские семьи уравновешивали конфликты даров вступающих в брак наследников, в Японии были уделом избранных или особо заковыристо проклятых.

***

Званые на вторник послеобеденные гости оказались на редкость пунктуальны. Не успели часы отбить положенные три удара, как из монументального камина, два на два метра, облицованного змеевиком, на гранитные плиты приемной Лонгботтом-лодж выступила статная блондинка, держащая за руку мальчика лет семи и прижимающая к себе белоголовую малышку, уткнувшуюся носом в шею своей матери. Встречающий домовик, взмахом руки почистил от каминной сажи шелковую мантию дамы и бархатный костюмчик, и хлопковые гольфы юного джентльмена, и проводил прибывших в Розовую гостиную. Там взору напряженной как струна леди Гойл предстала идиллическая картина. У окна просторной светлой комнаты, оформленной в бежево-розовой гамме, за круглым столом сидела и делала пометки в блокноте леди Лонгботтом. Левее, на большом персидском ковре играли трое детей: шатен, брюнет и блондинка, что, услышав входящих, воззрились на них с интересом. Грегори ненадолго замер, но, направленный матерью двинулся знакомиться с ровесниками, коих раньше не видел. Эва присела на выдвинутое кресло и пригубила предложенный чай, так и не спустив с рук девочку, что ловко расположилась на ее коленях, дабы через плечо подглядывать за компанией на ковре. Дамы завели традиционную беседу о погоде, в процессе которой больше уделяли внимания детям, чем друг другу.

- Старший мальчик, как я понимаю, ваш внук Невилл, ровесник Грегори. – Осторожно начала прояснять ситуацию вразумленная супругом, боящаяся показаться бестактной леди Гойл. – А младший и девочка? Мне кажется, она ровесница Зоси.

- Денеб тоже мой внук, ему всего четыре, и он не представлен обществу. В силу обстоятельств ему вряд ли придется учиться в Хогвартсе, так что, рассчитываю на вашу деликатность. – И дамы обменялись понимающими взглядами. Об ее излишней для среды британской аристократии открытости при прошлой встрече Эве все разъяснил муж, как и предостерег от искушения предать публичности малые семейные секреты леди Лонгботтом, которые та непременно продемонстрирует новой приятельнице в знак взаимного доверия. – А Полумна Лавгуд – дочь хороших знакомых, что слишком заняты исследованиями и не могут уделять много времени дочери. Вот и гостит у нас часто. Благо компания подобралась подходящая. А с вашими малышами может стать еще интересней.

В это время на ковре порывистый наследник Блэк попытался отобрать у Луны норовящую взлететь шелковую бабочку, что вылупилась из игрушечной куколки благодаря двухнедельным стараниям упорной девочки. Игрушка, безадресно подаренная детям Руквудом была рассчитана на возраст восьми-девяти лет и предполагала не только умения прочесть и понять умеренно сложную инструкцию, но и достаточную магическую силу. Но Августа давно заметила, что там, где белоголовой малышке не хватало знаний, она брала упорством, а где не доставало силы – хитростью и изворотливостью, грозя со временем переплюнуть по хитровывернутости чар своих излишне и альтернативно талантливых родителей.

Обычно Полумна никогда не спорила с Денебом, но не в этот раз:

- Она хочет летать! – Безапелляционно озвучила девочка свой вердикт звонким голоском.

Денеб удивленно застыл, но не выпустил из рук яркую игрушку.

- Отпусти! – Грегори Гойл привстал и опустил свою руку на плечо самого младшего члена компании. – Девочкам надо уступать.

И юный Блэк отпустил, сам удивившись своей покладистости, которую до этого проявлял только в отношении брата и то не часто. А Грег переместился на ковре так, чтобы быть ближе и защитить от возможных угроз белокурую малышку, чем-то напоминавшую ему маму.

Леди замерли, наблюдая, как Невилл легко переключил внимание Денеба на волшебные кубики. Тут на руках у Эвы завозилась Зося. Чуть отодвинув от себя, придерживая за спину от падения, леди Гойл внимательно вгляделась в лицо своей дочери. Та подняла взгляд на мать и ненадолго застыла. Со стороны казалось, что женщина и девочка ведут мысленный диалог. Наконец, старшая улыбнулась и поставила малышку на пол. Ребенок тут же повернулся и целеустремленно пошагал к компании ровесников.

- Это моя сестра Зося, – представил устроившуюся рядом с Луной девочку Грегори. Дети вежливо поздоровались, на что Зофья ответила робкой улыбкой.

- Ложись на спину. – Потянула ее за руку Полумна, подавая пример. – Будет удобней.

Бабочка летала под потолком и красиво переливалась, осыпая детей золотистой пыльцой, что в полете превращалась в разноцветные искры. Денеб тоже завалился на спину, в восхищении приоткрыв рот. Когда вложенное волшебство начало иссякать, и бабочка опустилась в руки Полумне, та поднялась и торжественно заявила, что теперь их очередь радовать бабочку и закружилась в танце. Протанцевав без музыки пару минут, Луна приблизилась к Грегори и, протянув руку, приказала:

- Вставай! Ты будешь моим рыцарем! – И когда мальчик несмело поднялся, возвышаясь над хрупкой блондинкой на полторы головы, продолжила. – Я покружусь вокруг тебя три раза, и ты встанешь на колено и подаришь мне розу. – И не дав тому возразить начала двигаться в каком-то завораживающем ритме, отчего взгляды всех присутствующих не могли от нее оторваться. Сделав три оборота вокруг замершего юного Гойла, Полумна требовательно на него посмотрела, а когда мальчик послушно упал на одно колено, выставила вперед руку ладонью вверх. – Дай мне розу!

Августа поразилась, ощутив в последних словах ребенка ментальный приказ. На минуту всё замерло, а потом по комнате закружила магия. В руке удивленного Грегори, прямо из воздуха соткалась красная роза, которую он немедленно протянул Луне. Девочка захлопала в ладоши и поцеловала мальчика в щеку.

- И я, и я! – Вскочил Денеб и запрыгал вокруг замершей парочки. – Я тоже рыцарь. – Малыш поднял личико к потолку и напыжился.

Зазвенели стекла и с потолка посыпались ромашки, многие с корнями и комьями земли. Леди Лонгботтом вздохнула, представив, как будут плакать домовики над разоренной полянкой в парке. В отличие от стихийной трансфигурации Гойла, Блэк призвал растения из сада. Стоять после такой сильной волшебы самый младший из компании не мог, что не помешало ему на коленках, загребая руками охапки цветов, двинуться к Зосе.

- Это все тебе! – Радостно заявил мальчик, падая на ковер рядом со своей «дамой».

- Спасибо. – Сиплым голосом поблагодарила Зофья.

Августа бросила во внука диагностические чары и улыбнулась. «Сильный маг растет. Даже укрепляющее не понадобилось».

Позабытая игрушка от двух подряд магических выбросов зарядилась достаточно, чтобы вновь бабочкой взлететь под потолок и осыпать детей золотистыми искрами. К Денебу и Зосе присоединились Луна и Грег, что с облегчением упал на ковер. Невилл, поколебавшись, последовал за большинством. Дети весело смеялись, а из глаз леди Гойл катились слезы, и на лице набирала силу улыбка. Леди Лонгботтом безмолвно заказала домовикам чай с ромашкой и пирожное.

Вскоре к чаепитию присоединились и дети. После полдника все отправились в парк, Невилл хотел оценить ущерб от выброса младшего брата. Только там Эва пришла в себя и, развернувшись к Августе, прервала свое часовое молчание:

- Вы не представляете, что для нас сделали! – Воскликнула она, в порыве чувств прижимая ладони к груди. – Даже не знаю, как нам отплатить за такой дар.

Леди-регент слегка нахмурилась, не понимая, что на этот раз так возбудило экзальтированную гостью, которая в начале визита вела себя вполне благопристойно.

- У Грегори это первый выброс. А ведь ему почти семь. Мы боялись, что он – сквиб. – Протараторила взволнованная ведьма, чувствуя недовольство хозяйки и торопясь оправдаться. – И Зося заговорила! А до этого ни слова, ни звука от нее никто не слышал. А теперь смеется. – И Эва нервно втянула носом воздух в попытке сдержать накатывающую истерику.

- Значит, вместо ужина будет праздничный пир. – Уверенным тоном провозгласила Августа, в знак поддержки, сжав плечо гостьи, одновременно посылая ментальный приказ родовым паразитам.

Из взрослых на праздник были приглашены Ланс и Снейп. Привычно присутствовали оба Роули, Шафик и Руквуд. Денеба не было, его режим в силу возраста диктовал более легкий ужин и ранний отбой. Маги наколдовали в столовой воздушные шары, цветы и бабочек. Из граммофона лилась веселая музыка. Многослойный торт дожидался своего часа. Все чествовали Грега, Зофью и Луну. Малыши сначала терялись, но скоро вполне уверенно принимали поздравления и подарки.

Старшие Лавгуды, опоздавшие к вечерней трапезе вели себя чуть более возбужденно, чем обычно. Возможно, причиной этого являлось то, что их дочь Луна весьма комфортно устроилась на коленях незнакомой светловолосой ведьмы и активно соревновалась в поглощении рыбного суфле с такой же светловолосой ровесницей, тогда как раньше накормить привереду стоило немалых усилий. А может у них был прорыв в исследованиях. Копаться в головах у этих ненормальных гениев среди присутствующих желающих не было, так что их привычно игнорировали, если они сами не становились инициаторами общения.

Леди Гойл, узнав, что это родители чудесного ребенка, разбудившего магию в ее сыне, вцепилась в них клещом, позабыв о наставлениях мужа. Слушая о проектах «Обезьяна-нянька» и «Низл-охранник» беловолосая пара все сильней оживлялась, активно участвуя в дискуссии, к которой прислушивался и Руквуд. То, что пани Эва, несмотря на свою беременность, которую той походя подтвердил целитель Роули, не откажется от сотрудничества с отделом Тайн Августа предполагала, хоть и не совсем одобряла. Талантливый и не обученный по традиционным методикам химеролог-ритуалист ОТ был просто необходим, если мадам Лонгботтом правильно понимала основные задачи Ордена. Теперь можно было не переживать за досуг новой приятельницы, хотя вопрос адекватной социализации леди Гойл и ее младших детей все еще оставался актуальным.

Так визиты Гойлов в Лонгботтом-лодж, как и более редкие ответные посещения леди Августой в сопровождении Невилла поместья «Зеленый дол», заняли в календаре двух семейств постоянную колонку по послеобеденным вторникам. А частое наблюдение за всё менее эксцентрично ведущей себя блондинкой позволило леди Лонгботтом предположить, что родовой дар Эвы не исчез бесследно, а трансформировался в аналог эмпатии. Но, в отличие от традиционных способностей эмпатов и менталистов, чувствительность женщины была в основном направлена на отрицательные эмоции, как то злость или страх, пробивая даже окклюментные щиты и родовые артефакты и тормозя только в защите сильных менталистов, практикующих легилименцию, таких как она, Снейп и Кастелян. Леди Гойл первой реагировала на назревающие ссоры, а во время периодически возникающих в гостиных пикировок, ставшая свободнее в общении ведьма весьма точно проходилась по болевым точкам оппонентов.

***

Клуб политически активных и просто неравнодушных к сложившейся в маг.Британии обстановке союзников в конце июля вновь собрался в Лонгботтом-лодж. А все потому, что Бартемиус Крауч-младший, заявленная звезда вечера, после допроса лично главой ДМП, с молчаливого одобрения папеньки Крауча, опасался появляться не только в публичных местах, но и на территориях, подконтрольных малознакомым магам. На леди Лонгботтом это распространялось в меньшей степени, в силу заступничества Августа Руквуда, являющегося как личным вассалом леди, так и непосредственным начальником Барти в Отделе тайн.

- Предположение о наличии у Волдеморта неизвестных широкому кругу доверенных сторонников можно считать подтвержденным фактом. – Выложила свою главную новость Августа. – Питер Петтигрю в ноябре восемьдесят первого года был жив и, судя по выявленным контактам, какое-то время весьма успешно избегал всеобщего внимания и неплохо устроился в среде криминалитета из пособников Темного лорда. Для тех, кто не слышал про этого кавалера ордена Мерлина, награжденного им посмертно, прославившегося своей героической гибелью от рук Сириуса Блэка сразу после нападения Волдеморта на семью Поттеров, поясню: Петтигрю – слабый и незначительный маг, всех достоинств у которого была редкая аниформа крысы да близкое знакомство с назначенными Дамблдором героями Поттерами. Жив ли он, и куда делся в восемьдесят втором, установить не удалось. Равновероятна как гибель, так и бегство с островов. Сейчас разыскиваем ближайших родственников для уточнения диагноза. – И Августа, которую в последнее время раздражало отсутствие результатов уже по второму заинтересовавшему ее делу, поджала губы. – Кроме него в разработке еще двое: муж – химеролог, скончавшийся от обширного инфаркта в октябре восьмидесятого и жена, покинувшая Британию и с ноября восемьдесят первого проживающая на континенте. Последние следы указывают на Швейцарию, но там у мадам контактов с магами не выявлено. Работаем в маггловском мире, а это не быстро.

- Зачем нам родня Петтигрю, если от него остался палец? – Удивилась мадам Боунс. – Один ритуал снимет многие вопросы.

- Поэтому его и не провели в процессе «следствия». – Съехидничала Долорес. – Да и нет ничего в хранилище.

- Как нет? – Возмутилась глава ДМП. – Палец – вещдок с убийства. И по инструкции обязан храниться сто лет.

- А дела тоже нет. – Вылил свою порцию сарказма на голову крестницы лорд Аббот.

- И магия крови запрещена с шестидесятых. – Поддержал старого приятеля Кастелян.

- Поэтому Альбус Светлейший, как душеприказчик своего любимого ученика, с молчаливого одобрения его матери повелел захоронить палец в могиле на общественном кладбище в Годриковой лощине. – Выступил со скорбным лицом Сигурд Роули.

- В которой нет ни малейшего следа биологических жидкостей, – непритворно возмутился Северус Снейп, – разве что микроследы кожного жира и пота всех полапавших этот сосновый гроб. – Если кто и был по-настоящему раздражен, то это он. По настоятельной просьбе своей покровительницы и друга, и будущего начальника по ОТ, зельевар обработал сверхчувствительными составами и исследовал каждый дюйм массивного ящика, не понимая, нафига такой монстр для одного пальца?

- Значит, продолжаем работать по намеченным направлениям. – Тихо, но веско погасила эмоциональный всплеск недовассала Августа. – А как у Вас? – Обратилась она к Кастеляну.

- Самовозрождение возможно. Есть даже два способа. Но.., – многозначительно замолчал ехидный старик, наслаждаясь всеобщим вниманием, – захват тела посредством вытеснения личности жертвы артефактом-вампиром, вроде того дневничка, что хранился в Хогвартсе, не прошел бы незаметно. Любая душа полноценней и сильнее крестража. Даже ребенок боролся бы со вторженцем. А увидеть стороннее влияние на протяжении года, и это минимальное время для полного подавления основной личности, могут даже магглы. Да и внешность Темного лорда стала бы принципиально иной.

- Барти? – Обратился к приятелю Руквуд, что в то время был больше занят исследованиями, чем общением с Темным лордом.

- После своего возвращения Темный лорд изменился. – Крауч-младший старался говорить твердо, но его нервозность выдавали косые взгляды на мадам Боунс и леди Августу. – Мне кажется, что он перестал нас различать. – Барти явно боялся сказать лишнего, но и хотел оказать помощь новым соратникам. – Так Снейпа он стал посылать на боевые акции, хотя до этого берег, как талантливого зельевара. Да и Розье, потомственный рунолог-ритуалист, глупо погиб в кровавой сшибке. Даже Малфоям доставалось, хоть они и спрятали Нарциссу у Блэков, но сами не могли сопротивляться, ведь после возвращения в восьмидесятом Лорд остановился у них, где и жил до самого развоплощения. И я сомневаюсь, что Абраксас умер именно от драконьей оспы.

- А внешность? – Задумавшись, юноша забавно сощурился, наморщив веснушчатый нос. – Рост остался прежним. Кожа побелела до неестественного пепельного цвета. Плечи ужались. Да и вся конституция изменилась, как и гибкость суставов. Лорд стал напоминать рептилию, а не человека. Голова легко поворачивалась на 180 градусов. Суставы гнулись в обе стороны. Фаланги пальцев удлинились и так же мутировали. Нос исчез, оставив две вертикальные щели. Губы утоньшились, а зубы поредели и заострились. На видимых участках волос не было совсем, ни бровей, ни ресниц. Зрачок стал вертикальным, а радужка окончательно приобрела багровый цвет.

- Кхм. – Многозначительно кашлянул Кастелян и недобро покосился на своего ученика.

- Нет, нет. – Открестился Руквуд от неозвученных обвинений, взмахнув руками в отрицающем жесте. – Я и видел его после возвращения всего трижды. И всегда в глухой мантии с опущенным до подбородка капюшоном.

- Что ж, – спустя минуту, уже спокойно продолжил многомудрый старик, – теория о возрождении из живого крестража в фамильяре доказана. Вот только тут явно не обошлось без талантливого химеролога и зельевара.

Настало время Снейпу доказывать свою непричастность. На помощь ему неожиданно пришел Свенсен:

- Чета Забини перебралась в Британию из Италии в семьдесят восьмом, после очередного вояжа по Европе вашего темнейшего. Супруга-химеролога, увы, без некроманта допросить уже не удастся. А мадам-зельевара найдем.

- Я бы с удовольствием ознакомился со всеми записями по данному эксперименту. – Потер сухие жилистые руки без единого пигментного пятна Кастелян. – Не думаю, что мадам их уничтожила. А за свое спокойствие…

Договаривать в отсутствии недосказанностей, смысла не было. Как не было его и в обсуждении мелких деталей, затертых яркими впечатлениями от открывшейся картины. Интерес к еде и напиткам демонстрировала одна мисс Амбридж, потягивая легкое фруктовое вино. И Августа объявила об окончании заседания, предложив списаться, прежде, чем назначать новое. А сама намечала план подробного опроса молодого Крауча, явно знающего больше, чем говорит. Судя по насупленным бровям и острому взгляду Кастеляна, провожающего соломенную макушку, их мысли текли в одном русле.

Носительницы крови

С какого момента Гвенет Хьюз стало тяготить пребывание в Лонгботтом-хилл, она и сама не поняла. Условия жизни в поместье были не в пример лучше, чем в Лютном, да и за Рию теперь не приходилось переживать. Девчонку взяли под опеку боевики, и у нее даже появились почти приятели из местных подростков. От накатившей эйфории и навязчивых иллюзий, не без труда, но получилось избавиться. Тут помогли майор и лейтенанты ковена, приземлив замахнувшуюся на слишком большой кусок власти пришлую наемницу. То, что корень проблем именно в том, что она так и не стала для этого места своей, до Гвен доходило медленно. Вся суть, впитанная с молоком дикарки из Уэльса, бывшей её матерью и презиравшей любые оковы, будь то брак или вассалитет, восставала против зависимого положения и долговременной связи с кем-либо, кроме дочери-ученицы. Со своими сомнениями наемница пошла к Свенсену.

Выслушав маловразумительные опасения и стенания Гвен по своей доле, майор не стал отмахиваться от накрутившей себя расстроенной ведьмы.

- С чего ты взяла, что твоим мнением не станут интересоваться и сразу потребуют клятв, рабского служения или кабального контракта? – Удивился Ланс. А узнав, что та расспрашивала боевиков ковена, расхохотался. – Ты бы хоть японцев или тех же Флинтов спросила. Или сама подумала, что жесткие условия службы для вчерашних убийц ковена Белого демона – это более чем лояльно.

После чего, встав со стула и подойдя к окну, продолжил куда более серьезным тоном:

- Мы влезли на чужую территорию, пытаясь установить на ней свои порядки. Да и покойный глава накуролесил знатно, так что его голова по праву мести законно торчит на копье в родовом ритуальном зале. – Глядя на отвисшую челюсть и выпученные глаза знаменитой наемницы, Свенсен жалел, что не может выложить это воспоминание на всеобщее обозрение, не вызвав недовольства леди Августы, которая пока безуспешно, но весьма методично пыталась привить этой дикарке честь и достоинство, приличествующие наследнице древнейшего рода. – То, что я и Фог вассалы, а не рабы – это высшая привилегия, которую еще предстоит отработать. На месте леди, я, как и большинство магов, зачистил бы ковен под корень. И поверь, возможности у нее были, и милость не была вынужденной мерой.

Минут пять в кабинете Ланса стояла тишина. Хьюз требовалось время, чтобы переосмыслить ситуацию.

- Значит, для нас с Рией тоже возможен личный вассалитет?

- Скорее опека, дополненная некоторым количеством взаимных обязательств. Все же Долг жизни надо как-то возвращать, если не хочешь получить проклятье на себя и потомков. – Еще на словах об опеке Гвен скривилась и явно готовилась сказать какую-то глупость, но Ланс не дал, жестом обозначив, что еще не закончил. – Для тебя стать вассалом было бы проще. Но, как я понял, из-за крови твоего отца, вассалитет невозможен. А для союзнического договора ты должна быть как минимум леди-регентом, что без наследника мужского пола и соответствующего поведения, увы. – Несколько театрально, развел руками майор. – Так что иди и думай над списками взаимных обязательств будущего контракта. – И Свенсен развернул ведьму лицом к двери. – Спросишь – совет дам. Но свои потребности и ответные услуги определяй сама.

За три дня Гвенет Хьюз посетила кучу народа, библиотеку Лонгботтом-лодж и отправила и получила ответы от пары корреспондентов. Чтобы на четвертый явиться на аудиенцию к Августе Лонгботтом.

В кабинете на первом этаже дома ведьмы провели больше трех часов, с перерывом на ланч. Итогом переговоров стал подписанный бессрочный контракт со списком условий расторжения. Права и обязанности сторон были весьма либеральны и в любом другом случае обрадовали бы Гвен. Но то, что в ней не видят равного, а лишь младшего, пусть и способного постоять за себя и отработать хлеб и кров, задевало Хьюз не на шутку. Впервые она задумалась, правильным ли был отказ матери от любых обязательств, включая все эти «заморочки аристократов», касающиеся наследования, титулования и прочих долгов и обязанностей перед родом. Кровь отца, доставшуюся ей в результате ритуала зачатия, проведенного матерью, Гвенет всегда считала лишь гарантом личной силы и способностей. Те слова старика в подвале министерства во время ритуала Хьюз всерьез не восприняла. То, что для древнейшего рода она и ее дочь станут последней надеждой на возрождение, пока не укладывалось у нее в голове.

В Лютный за вещами Гвен отправилась в сопровождении Руквуда, Свенсена и пары боевиков уже на следующий день. Присутствие Августа было обусловлено настоятельной просьбой патрона свести знакомство и склонить к вассалитету роду Лонгботтом талантливого мастера чар, что в свое время поработал над хибарой Хьюз.

- Фьють, – присвистнул Руквуд, стоило ему увидеть, как Гвенет пакует столовое серебро, кубки, канделябры и прочую драгоценную «мелочевку» со вполне узнаваемыми фамильными гербами, явно выбивающуюся из прочего антуража заштатной лачуги, – да ты, Хьюз, не иначе как Лестрейндж-холл обнесла.

- Не твое дело. – Огрызнулась наемница, ускоряясь со сборами. То, что ее уютный домик в ближайшее время вернется к состоянию мусорной свалки, недовольная приказом вызвать чароведа, любое общение с которым старалась свести к минимуму, ведьма представляла весьма отчетливо, немного злорадствуя в душе, что для ее сопровождающих знакомство с Жоржем-Кровавым дождем станет незабываемым опытом.

Наблюдая с приличного расстояния, как разъяренный маг, в миру и в периоды ремиссии – достопочтенный Джордж Престон, громит ее бывшую хату и пару ближайших домов, выражая таким образом неодобрение срочным вызовом без достаточно внятно озвученных оснований, Гвен-коготь не без удовольствия следила за попытками Руквуда и Свенсена наладить диалог с явно не совсем вменяемым гостем. К ее удивлению, Августу, похоже, все же удалось подобрать нужные слова, и парочка сумасшедших ученых ненадолго скрылась с глаз в развалинах ее бывшего дома, чтобы спустя четверть часа разойтись по своим делам с весьма довольными лицами. Престон даже поправил «вмятины» на домах так и не вышедших на разборки и скорее всего засевших по подвалам соседей.

Вечером в Западной гостиной Лонгботтом-лодж, докладывая леди Августе о результатах похода в Лютный, Август Руквуд непроизвольно частил, заикался и дергал шеей.

- И поверьте, мадам, Вам не нужен такой вассал. – Тут молодой невыразимец в очередной раз передернул плечами и отпил из бокала маггловский виски, игнорируя предложенную закуску. – У него контролируемая шизофрения, с которой Престон живет уже больше двадцати лет, и от которой не стремится избавиться, что не добавляет спокойствия. Любые клятвы, он как дал, так и нарушит, переключив режим. Паранойя там такая, что психованный Муди нервно курит в сторонке. Да и десять лет Азкабана не добавили ему ни харизмы, ни человеколюбия. В ОТ его немного поправят, хотя не факт. Но все же смогут контролировать.

Августа, воспылавшая поначалу исследовательским энтузиазмом, существенно сбавила интерес. Второго Белого демона ее нервы могли и не выдержать. Тем более что талантливого, но опасного и непредсказуемого со своей нестабильной психикой мага уже забрали на ПМЖ в Отдел тайн под патронаж Кастеляна.

***

Тянуть с исполнением принятого решения и дальше становилось недостойно главы древнейшего рода, и леди Лонгботтом, предварительно предупредив о визите через домовика, отправилась к Нурам лично, выбрав послеобеденное время в ближайшую субботу, чтобы гарантированно застать большинство членов семьи дома.

Бывшие малфоевские вассалы египетского происхождения не стремились особо выделиться, занимаясь в основном выращиванием растений, как в Диких землях, так и на полях поместья близ маггловских территорий, к тому же помогая с обработкой сырья на ткацкой мануфактуре. Анна Пратт восторженно хвалила хлопок, плантации которого располагались аж в окрестностях второго форта, где вассалы-арендаторы Сойлы выделили место под посевы для экспериментальных культур. Да и лен, что рос в бедных на магию примаггловских почвах, давал хороший урожай и пользовался спросом для изготовления летних платьев и ритуальных балахонов, что как горячие пирожки расхватывались на континенте. Не содержащий магии материал, обработанный начиная со стадии вымачивания волокон по старым семейным рецептам Нуров, оказался на редкость податлив зачарованию, да и сам по себе был приятен для ношения в жаркое время.

На пороге добротного дома в три этажа сюзерена встречал глава семьи Нур, Азим. Невысокий осанистый маг среднего возраста с черными, как ночь, глазами и волосами, и смуглой кожей распахнул двери, приглашая Августу внутрь. Первым делом леди усадили за стол, заставленный разнообразными закусками, среди которых доминировали различные, в большинстве своем весьма экзотичные для Британии сладости. Августа милостиво приняла у Азима пиалу с чаем, а у его неожиданно светловолосой и голубоглазой жены тарелку с пахлавой, куском влажного от сладкой пропитки оранжевого цвета бисквита и горсткой печенья в форме приплюснутых шариков. Девочка-подросток в длинном платье и платке, покрывающем волосы, принесла чашу с ароматизированной водой и полотенца. Леди освежила лицо и руки и оглядела сотрапезников. На топчанах и подушках за невысоким столом кроме нее и главы семьи сидели его жена, двое мужчин лет тридцати пяти-сорока и пожилая женщина в черной накидке. Ели все молча, из-под ресниц с любопытством поглядывая на гостью.

- Недавно я узнала о причине пропажи из Хогвартса юной девушки по имени Рания Нур. – Прервала неловкое молчание леди Августа. – Возможно, она была вашей родственницей, учитывая редкую фамилию и явное внешнее сходство.

Мужчины и жена Азима замерли, а женщина в черном всхлипнула и уткнулась лицом в ладони.

- Да, госпожа, мою племянницу звали именно так, и пропала она в семьдесят восьмом прямо с выпускного бала. – Голос главы Нур звучал механически, как будто через силу и не впервой повествуя о злоключениях членов семьи. – Не дождавшись дочь на вокзале, брат обратился к директору школы и семье жениха. Рания была очень красивой и одаренной. Еще в детстве на нее обратил внимание лорд Малфой и, проведя расчеты, настоял на заключении помолвки с юношей из древнего рода. Хотя мне и не нравилась эта идея, как и глава рода Кэрроу, что явно не видел в нас будущих родственников, а лишь временных воспитателей очередной леди своего рода, но брат сумел убедить меня, что породниться с представителями священных двадцати восьми весьма почетно и положительно отразится на статусе нашей семьи. Единственное, что я мог – как можно лучше защитить племянницу в грядущем браке с помощью контракта. Со стороны Кэрроу, кроме стандартных пунктов о чистоте, верности и послушании было и условие о полном образовании Рании в Хогвартсе. До этого, девочек мы обучали исключительно дома, а мальчиков – в соответствии со способностями.

Тут старуха в черном, подвывая, забормотала что-то явно хулительное на незнакомом Августе языке, отвлекая на себя внимание. Азим залпом выпил полную пиалу подостывшего чая. Его жена тут же наполнила ее горячим, но тот, не глядя на угощение, подошел и обнял за плечи причитающую женщину, так что та быстро успокоилась и замолчала.

- Кэрроу и старший брат Рании искали следы девушки в Хогсмиде, но не нашли и намека на нее и ее магию. – Продолжил рассказ Азим, вернувшись на свое место. – Брат пытался попасть к директору Дамблдору, но его не пустили в школу, а на письма тот не отвечал. Декан Слагхорн соврал, что Рани сбежала во время бала, прихватив все свои вещи. Брат с сыном почти сдались, а Кэрроу и вовсе попытались обвинить нас в намеренном разрыве помолвки, когда наша вдовая сестра, – и маг указал глазами на ссутулившуюся женщину в черном, уткнувшуюся взглядом в сцепленные ладони, – разыскала соседку племянницы по комнате. После длительных уговоров, та рассказала, что наутро после бала вещи Рании всё ещё лежали разобранными в спальне, но уже к обеду пропали, а декан Слагхорн запретил разговоры, сославшись на приказ директора Дамблдора.

То, что Альбус Дамблдор избрал тактику страуса и отгородился надежным забором от любых контактов с семьей пострадавшей девушки, было вполне в духе «Светлейшего», ведь без особой нужды старик старался не врать напрямую, особенно представителям старых родов. Лучшим способом справиться с внезапной проблемой для него всегда было заметание сора под ковер и перекладывание вины на пострадавшего, что, учитывая его авторитет и умение забалтывать оппонента до потери ориентации, удавалось директору и председателю Визенгамота весьма неплохо. На крайний случай оставался шантаж (по слухам, на островах Дамблдор владел одной из обширнейших коллекций компромата) и силовое давление, благо влияния и сторонников у распиаренного Великого мага хватало с избытком. Кэрроу и Слагхорн в данной ситуации выглядели просто мерзко. Августу, знавшую всех фигурантов лично, это не удивило, хотя, слить полученные сведения в Картотеку стоило. Тот же Слагхорн, хоть и пенсионер, но влияния и связей не утратил.

Пока леди размышляла о низости власть имущих, прикрытых от закона орденами Мерлина и прочими фиговыми листочками «победителей» Темных лордов, как и об ущербности иных вырождающихся аристократов, Азим чуть слышно обменялся парой фраз со своими сыновьями и определился с дальнейшим тоном беседы.

- Я просил помощи у лорда Малфоя. – С надломом и явным разочарованием в голосе возвестил старейшина Нур. – Через неделю тот прислал своего наследника-сына, потребовавшего больше не беспокоить его лорда-отца по мелочам. Юноша был весьма надменен и раздражен. – Тут всхлипнула не только сестра, но и жена Азима. Видно было в том визите что-то не озвученное, но унижающее достоинство главы их семьи. – Брат и племянник обивали пороги Аврората и ДМП, давая объявления в газеты, но везде терпели неудачу. А зимой на них прямо на Косой аллее напали Пожиратели смерти.

Судя по лицам главы и его родичей, в причастности нападавших именно к Пожирателям сомневались все поголовно.

- Жена брата и до этого угасала, отчаявшись увидеть любимую дочь живой, а после смерти мужа и единственного сына ушла вслед за ними в тот же год.

Все Нуры, сидевшие за столом разом замолчали и склонили головы в дань памяти усопшим родственникам.

- Единственное, что нам известно о судьбе племянницы, это то, что Рания все еще жива, хоть и потеряла магию. – Сухо подвел итог своей исповеди Азим. – Раз в год мы проводим семейный ритуал в надежде, что магия к ней вернется и это позволит нам отыскать единственный побег засохшей ветви покойного брата. Но пока все усилия безуспешны.

Выговорившись, Нур закаменел, взгляд его, направленный вглубь себя потух, а руки упали на колени, только ласковые поглаживания жены понемногу возвращали мага в реальность. Леди Лонгботтом молча наблюдала, не стремясь форсировать беседу. И, лишь убедившись, что глава семьи полностью пришел в себя, приступила к изложению ставших известными ей сведений:

- Сириус Блэк, что сейчас отбывает пожизненный срок в Азкабане – отсеченный наследник древнейшего рода, угасшего по линии его отца. С детства избалованный вседозволенностью принадлежности к богатейшему и сильнейшему клану, в юности Сириус сменил лояльность семейным догматам на рабскую преданность Дамблдору, но не изменился нравственно. Во время бала он подкараулил, связал и изнасиловал юную девушку, отказавшую ему в интимной близости. – На одном дыхании выпалила Августа.

Наступившая за этими словами тишина была оглушительна. На лицах женщин отражался испуг. Мужчины же превратились в воплощение гнева. Лишь глава сохранял спокойствие, просчитывая последствия случившегося.

- Теперь понятна потеря магии. Добрачные связи девушек в нашей семье – табу. Обездвиженная и скорее всего лишенная голоса, Рания могла надорваться, накладывая проклятье невербально. Хоть одно радует – насильник не ушел безнаказанным. А девочка нуждается в помощи. Но как нам ее отыскать?

Азим все еще был слегка заторможен эмоционально, но ход его мыслей не мог не восхищать леди-регента, как и желание непременно вернуть в семью опозоренную родственницу.

- Мои люди займутся этим, если на то будет ваше желание.

- Мы все будем должны Вам, леди. – Склонился в глубоком поклоне старейшина Нур. – Даже если поиски не увенчаются успехом – то за информацию о причинах потери магии и пропажи из Хогвартса Рании Нур. Пусть преступник в тюрьме, но и там его настигнет месть нашей семьи.

Пока глава произносил слова благодарности, его сестра рухнула в ноги Августе и начала целовать подол ее платья, заливая его слезами.

И, если и был исход леди Лонгботтом из дома вассалов слишком поспешным, то взбудораженные Нуры не обратили на это внимания.

Неспешно шагая в сторону Лонгботтом-лодж, Августа размышляла. Смуглокожая кареглазая блондинка – достаточно редкий типаж для Британии, но среди магов ее не нашли, а искать среди магглов, спустя столько лет публикуя фотографии почти десятилетней давности, тогда как после потери магии внешность девушки могла претерпеть изменения, это... не рационально. Как ни печально, но начинать стоило со спецлечебниц для душевнобольных.

***

Ритуал благословения брачных союзов японских вассалов проводился камерно в пятом форте в присутствии леди-регента, молодоженов и прочих членов отряда Кума но цумэ. Вассалы, включая Тэкеши Такэда, трепетали. И Августа понимала отчего. Форт не просто был построен и украшен в традиционном японском стиле. Он весь был пропитан иноземной кровной магией. И не будь авторы этого непотребства полными вассалами рода, не сносить им головы.

Само действо проходило в летней беседке, расположенной на деревянной платформе одним концом примыкающей к форту, а другим нависающей над водой. Ветер парусами вздувал драпировки, на которых играли блики отраженного от воды солнца. Полы традиционных национальных одежд боевиков красиво развевались, добавляя живости строгой церемонии.

В потоках магии ритуала невесты светились жемчужинами, тогда как женихи, хоть и являлись весьма сильными магами, на фоне будущих жен выглядели весьма тускло.

Право вести церемонию в отсутствии глав родов брачующихся стихийники единогласно отдали леди Лонгботтом. Свитки с текстами обряда, как и амулет-переводчик были переданы сюзерену загодя. Лишь раз Августа споткнулась на непривычных катренах, но быстро поправилась. Но, именно эта заминка позволила ведьме почувствовать внешнее влияние. Магия Стихий, струившаяся вокруг, связывала и очаровывала участников ритуала. Стать матерью молодоженам или, как минимум, крестной их детям чуть не стало навязчивой идеей мадам Лонгботтом. Августе стоило усилий, чтобы избавиться от нарастающего давления стихийной Силы и не поддаться меняющему приоритеты очарованию ее пения. И хотя, как друид, леди уверенней чувствовала себя на земле, но и вода и дерево с ее земель добавляли хозяйке сил.

Алые ленты обвили запястья супружеских пар, знаменуя успешное окончание обряда, мужчины и Азэми заулыбались, но молодые жены все также внимательно и настороженно следили за леди Лонгботтом. То, что хитрые девицы, воспользовавшись моментом, подсунули родовой ритуал с определенными последствиями для ведущего, Августа уже поняла, как и то, что на свадьбе скандал неуместен. Но и оставить попытку нападения без внимания она не могла. Встретившись взглядами с разочарованными результатом их авантюры нахалками, леди Лонгботтом, прищурив глаз, гадко ухмыльнулась. Новобрачные напряглись и задрожали. Леди Лонгботтом девицы Каваками знали весьма поверхностно, но представив на ее месте своих старших родственников, прониклись возможными незапланированными и крайне болезненными последствиями своей выходки. Тэкеши, первым обративший внимание на странные переглядывания, закатил глаза, от него в данной ситуации уже ничего не зависело, оставалось лишь принять наказание за свою часть вины. Глядя на опустивших глаза в пол, сползающих на колени водниц, и прочие Цумэ перестали улыбаться, предчувствуя бурю. Выждав с пяток минут во имя своего морального удовлетворения, Августа огласила вердикт:

- Вас прощает только то, что по-настоящему навредить мне вы не хотели. Да и ждать от беременных женщин взвешенных поступков – по меньшей мере, глупо. – И леди сверкнула на напрягшихся мужчин яростным взглядом, разом приморозив тех к полу. – Но не советую повторять. Любое насилие над моим выбором и личностью может стать фатальным для возомнившего себя всесильным вершителем судеб.

Пока леди Лонгботтом охаживала словами зарвавшихся ведьм, попутно объясняя невольным участникам обмана его суть, молодые водницы лежали недвижно, лишь силой воли удерживая тела в позе покорности, не давая им свернуться в клубок и укрыть живот и голову от страшной и опасной колдуньи.

Августа еще до конца не выговорилась, а на дощатом полу перед ней уже распластались все Цумэ. Такэда даже выложил свой обнаженный меч над головой. Леди-регент вздохнула и сбавила напор.

Пока большая часть мужчин пребывала в оцепенении, Азэми и проштрафившиеся девицы приступили к покаянию и торгу. При этом, сестра главы ватаги старалась лишь направлять разговор, сглаживая углы, отдавая инициативу своим товаркам. Будучи хорошо знакомой с леди Лонгботтом, Азэми спешила отвести беду от брата, улучшить свое реноме и окоротить амбиции родовитых девиц древнего рода Каваками. За соратниц она не волновалась, четко понимая, что максимальным наказанием для двух одзёсама станет лишь ужесточение личных клятв и незначительный пересмотр условий наследования вассалитета их потомками. Где-то Азэми даже была солидарна с пожелавшими вырвать у сюзерена лучшие для себя и потомства условия служения водницами. Для ведьм это было нормально. Для большинства магов, впрочем, тоже. Вот только методы на ее вкус были слишком грубыми и рискованными. Сама она предпочитала действовать тоньше, да и честнее.

Еще вчера молившие о милости, кающиеся девицы и их бледные, трясущиеся в страхе за своих беременных жен мужья, уже на следующий день, с рассвета и до полудня, задрав носы, дефилировали по деревне и парку поместья, напоказ держась за оголенные до локтей руки, демонстрируя перевитые алыми лентами запястья. Гордые японки свысока поглядывали на всех незамужних девиц с брезгливой жалостью во взглядах, вызывая у многих желание начистить им физиономии или хотя бы плюнуть вслед. Они и по фортам бы прошлись, но там соотношение сил могло оказаться не в их пользу, и этикетом жители Диких земель могли легко пренебречь.

***

К середине августа удалось собрать достаточно информации по последнему поколению Уизли. На данный момент в Хогвартсе училось двое чистых от родового проклятья детей одиозного семейства: Уильям, перешедший на пятый курс и Чарльз, учившийся на два курса младше. Прочие дети, в силу времени рождения не избежали печати Предателей крови, как и бездетные братья нынешнего номинального главы древнего рода.

До семнадцатилетия Билла Уизли оставалось не так много времени. Крайним сроком для проведения ритуала было следующее лето, после которого Уильям становился совершеннолетним со всеми неизбежными последствиями. Проблема была в том, что, кроме как на зимних каникулах, выманить подростка на достаточное для подготовки к ритуалу время из Хогвартса не представлялось возможным.

Вербовку предстояло вести в школе. Снейп для этого не годился. Нужен был ученик, которому Билл смог бы доверять и к которому мог официально отправиться в гости на каникулы.

Матиас Флинт был ближе всех по возрасту, но факультет-антогонист являлся существенным препятствием к сближению с потомственным гриффиндорцем, не говоря уже о доверии к парню из «темного» рода родителей потенциального приятеля. Вся надежда была на детей вассалов из Диких земель: Ричарда Стоуна и Хьюго Свампа, поступивших в восемьдесят четвертом, вместе с братом Билла Чарли на Хаффлпафф. Они и получили задание заманить в гости на рождественские каникулы своего однокурсника и его старшего брата.

Осенние хлопоты

Целитель Роули и до этого с интересом приглядывался к Рианне Хьюз, а узнав, что кроме деда из Гонтов, девчонка была еще и единственной наследницей Лестрейнджей, и вовсе преисполнился исследовательского зуда. Он заманивал девочку на медицинские обследования, караулил у старика Крейга и уговаривал пройти серию ритуалов для определения потенциальных даров. Но на все предложения получал категорический отказ от вчерашней обитательницы лондонского дна не понаслышке знакомой с детской проституцией и черным рынком ингредиентов «животного» происхождения. Результатом незаметных, как он думал, усилий Сигурда стало явление к нему в комнаты делегации, состоящей из Арчибальда Крейга, Ланса Свенсена и самой Рии, которую уважаемые ею взрослые в ответ на просьбу о защите убедили, что от целителя ничего плохого ожидать не следует, но в ситуации стоит разобраться.

Хозяин, по счастью, не уловил в заданных ему вопросах никакой грязной подоплёки – слишком обрадовался появлению разумных магов, через которых рассчитывал достучаться до упертой дикарки, пусть и принаряженной в платье, но не утратившей своих старых привычек и образа мыслей.

- Ребенок уникален! – Воскликнул Роули, наворачивая очередной зигзаг по комнате, и норовя взбежать на стену, чему мешали, кажется, только книжные шкафы, натыкаясь взглядом на которые, маг сворачивал в произвольную сторону. – Одно то, что со способностями к боевой магии соседствует дар эмпата, требует тщательной балансировки. А явные признаки стихийного малефицизма? – И Сигурд резко остановился, подбоченившись и выпятив грудь, гордый от сознания, что он первый, а возможно единственный отметил столь редкую направленность дара. Вот только его собеседников данное открытие не обрадовало, заставив магов сжать зубы и напрячься, а юную Хьюз испуганно порскнуть в угол близ входной двери. Целитель же, приняв реакцию гостей за недоверие к его словам, высыпал на стол горсть разряженных, а то и вовсе испорченных защитных артефактов. – Вот! Полюбуйтесь! Всего месяц тренировок, а сила и адресность проклятий существенно возросли.

От таких новостей и многоопытный майор и битый жизнью старик впали в ступор. Рия же и вовсе попыталась стать невидимкой и переместиться как можно дальше отсюда, хоть в ту же Австралию, которую с дедой Арчи начала проходить по географии.

- Кхм, – прокашлялся Свенсен, – так девчонку что, теперь запирать прикажешь? – И майор недобро сощурился, глядя на невысокого крепыша напротив.

- Зачем? – Искренне не понял посыла целитель. – Для начала нужен индивидуальный ритуал распознания даров и талантов. Магия мудра, и к любой врожденной склонности дает если не поводок, то противовес. Просто многие об этом не задумываются, а потом становится поздно, и неподконтрольные опасные дары и таланты приходится блокировать. До четырнадцати лет выявить и развить нужную, даже совсем слабую способность не сложно, как и приглушить конфликтную. Но, чем ближе семнадцатилетие, тем труднее: невостребованное становится недоступным, да и рефлексы закрепляются. А после совершеннолетия и вовсе бесполезно. Для взрослого развить что-то новое с нуля практически невозможно, как и снизить интенсивность пагубных эффектов культивированного поколениями предков. Даже ритуальная блокировка нежелательного дара не всегда помогает. – Тут специалист с многолетней и разнообразной практикой грустно вздохнул и развел руками. – Мы можем потерять великого целителя или зельевара, даже не зная об этом, ведь девочка не изучала многие дисциплины, чтобы оценить склонность к ним. Все эти родовые проклятья ведь не на ровном месте образовались. Яркий пример: Вот укрепляет правильными браками некий старинный род боевку, игнорируя ментал. А тут раз…, и очередная супруга наследника вносит со своей кровью дар эмпата или целителя. Вот тебе и готовое родовое безумие. А как по мне, так обычный конфликт даров. Но ведь большинство из древнейших и чистокровнейших лучше амулетами обвесят и на домашнем обучении оставят проблемное чадо, чем обратятся к целителям.

Роули раскраснелся, вспотел и расстроился, растревожив привычно болезненную для себя тему, тогда как Свенсен, успокоившись по части намерений целителя в отношении девчонки Хьюз, задал вполне закономерный вопрос:

- И почему все это ты рассказал нам, а не матери Рии?

- Потому что. – Буркнул Сигурд. Но взял себя в руки и продолжил. – Гордая она, видите ли. Поколениями все Хьюз были или егерями, или наемницами. И к целителям, тем более по вопросу будущей профессии дочерей, не обращались. И, если и сходили с ума, то на публике это не демонстрировали, а хоронились в лесах, или хоронили, если очередная потерпевшая оказывалась чрезмерно буйной.

Оценив возможные перспективы, Ланс счел, что небольшая встряска Гвенет не повредит и вызвал ее в гостевые покои Лонгботтом-лодж патронусом. Арчибальд Крейг, воспользовавшись паузой, постарался успокоить испуганную ученицу. А Роули, опомнившись, накрыл стол к чаю, выставив побольше сладостей для своей будущей пациентки, в чашку которой накапал успокаивающего зелья авторства Снейпа.

Пока ждали прихода Гвен, Крейг уточнял у целителя Роули варианты его дальнейших действий и возможные последствия оных для девочки. За это время Рия успела заскучать и задремать, слишком заумные фразы еще плохо поддавались ее пониманию, вгоняя в уныние. Основное она уловила – ритуалы не нанесут ей вреда и даже помогут расширить список будущих профессий, в библиотеке Лонгботтом-лодж было много биографических книг, да и старый Крейг рассказывал интересно, так что уготованная матерью стезя уже не казалась девочке столь привлекательной. И возможное безумие ее больше не пугало, как и целитель Роули, что утверждал, что правильная учеба даст правильные результаты, а учиться Рие нравилось, лишь бы учителя были хорошие, такие как деда Арчи и парни из ковена. Оставалось убедить упорствующую почем зря мать. Но этим пусть занимаются взрослые маги. На этой мысли наследница двух древнейших родов уплыла в объятья Морфея и не заметила, как старик Крейг укрыл ее пледом и поставил чары тишины, а майор Свенсен добавил к ним защиту от заклятий и физических атак.

Появившаяся в гостиной Роули старшая Хьюз поначалу робела и вела себя непривычно скромно. Но тишина продлилась недолго. Стоило ведьме услышать, что для Рии развитие способности к боевой магии, кроме как для самообороны нежелательно, как потомственная наемница превратилась в разъяренную мантикору. Пока маги втроем пытались объяснить ведьме опасность ее заблуждений, Гвенет в очередной раз рвалась доказать, что на гербе ее рода по отцу должен красоваться не василиск, а баран. Непробиваемая уверенность успешной наемницы в том, что и ее дочь мечтает и сможет реализовать себя как боевик и никакое мнимое безумие ее просто не может коснуться вывела из себя миролюбивого колдомедика:

- Ты чего хочешь добиться, дура? – Растеряв все достоинство, орал на Гвен Сигурд. – Из девки тупого вояку выковать? Я тебе покидаюсь проклятьями! И не таких резвых стреноживал. – С четко выверенными паузами, чтобы не сбить дыхание, комментировал свои действия Роули, уворачиваясь, ставя щиты и контратакуя впавшую в раж ведьму. – У нее дар к эмпатии, раскрытый. Понятно тебе? Она всю боль противника чувствует как свою. Если после первых реальных боев не сведет счеты с жизнью, то крышей поедет. И станет из нее не боевик, а сумасшедшая садистка. Слава Лестрейнджей покоя не дает!? – Тут луч парализующего наконец-то достиг цели и бешеная баба ненадолго прилегла, давая отдых ушам благодарных зрителей, что за время концерта уничтожили весь видимый запас орехов и сухофруктов целителя, попеременно болея то за ту, то за другую сторону. К слову, Лансу пришлось расстаться с золотым в пользу выигравшего спор Крейга.

Кроме приведения в разум Гвенет Хьюз, скандал имел и иные, незапланированные последствия. Даже сквозь чары, крики и всполохи заклятий долетали до сада и комнат первого этажа. И пусть, благодаря защите от прослушивания, смысл реплик остался недоступным, но голоса и их тональность породили множество слухов среди вассалов и слуг рода. На Гвен с неожиданным интересом стали поглядывать даже японцы, все же вывести из себя добродушного целителя считалось задачей нетривиальной. А, видя ее задумчивость, и до этого пользующегося авторитетом старшего Роули, уважать стали еще больше.

***

Тем временем пришли письма из Хогвартса, и настала пора закупаться к новому учебному году. Леди Августа вызвала Гвенет Хьюз, дабы обсудить перспективы учебы ее дочери во всебританской школе волшебства.

Отпускать Рию в Хогвартс старшая Хьюз отказалась наотрез. Все аргументы леди Лонгботтом разбивались об убежденность ведьмы в ненужности и неважности для дочери традиционного образования, а также об уверенность, что там девочке, что непременно попадет на Гриффиндор, «засрут» мозги идеями «всеобщего блага». Удивляться осведомленности Гвенет в реалиях магического мира не приходилось. Все же Хьюз до недавнего времени жили в Лютном, а не в вакууме. Идею о домашнем обучении неожиданно поддержали подоспевшие вассалы в лице Свенсена, Крейга, Шафика и Сигурда Роули. Глядя на выдохнувшую от облегчения Гвен, не заподозрить заговора Августа просто не могла. Вычленив слабое звено в лице Роули, леди, зыркнув на прочих, обратилась именно к нему:

- И почему же моей подопечной опасно учиться в Хогвартсе? И насколько велика угроза, о которой меня даже не поставили в известность? – От шипящего голоса леди-регента оторопели все.

- Н-но, – заикаясь, пытался найти оправдания Сигурд, – девочка не готова, она… не справится.

- А конкретней! – Надавила по вассальной связи леди Лонгботтом.

- Малефицизм! – Разом сдувшись, выдохнул под давлением клятв целитель.

- Дар активен? – На удивление всех присутствующих, спокойно спросила леди.

- Да.

- Варианты обуздания? – После знакомства с Эвой Гойл Августа достаточно много прочла по данному дару-проклятью, да и не замечена была Рианна в опасном вредительстве, иначе целитель первым оградил бы от общения с ней детей и женщин.

- Ищем.

- Тогда ладно. – И леди взмахом руки отпустила взбудораженных подчиненных. – Жду всех заинтересованных в решении вопроса с предложениями и выкладками через неделю. Ребенок – не игрушка и не подопытный кролик. Ей расти и учиться надо.

Притаившись в арке ворот, Рианна Хьюз наблюдала за портальной площадкой близ Лонгботтом-хилл, с которой веселые подростки и их озабоченные родственники перемещались на вокзал в Лондоне, чтобы посадить на Хогвартс-экспресс нынешних и будущих студентов школы волшебства Хогвартс. Обиды на покидающих ее приятелей не было, лишь легкая зависть к тем, кто уже вечером окажется в таинственном замке, поглядеть на который самой Хьюз выдалось лишь дважды, да и то с приличного расстояния, но и это недостойное чувство тренирующей выдержку юной ведьме удалось легко заглушить. То, что для каждого судьбой уготован свой путь, еще в начале лета объяснил ей старик Крейг. Тем более что скучать Рианне не придется, ее ждала весьма насыщенная учеба. А наставников и учителей у девочки набралось как бы ни больше, чем у студентов Хогвартса.

Солнечный лучик коснулся носка лакированной туфельки, пустив на стену солнечного зайчика. Рия пока не привыкла носить красивую обувь и надевала туфли только по торжественным случаям и для визитов в Лонгботтом-лодж. Вот глазастая Айли толкнула своего приятеля, и они принялись усиленно махать на прощанье. К ним присоединились братья Флинты. Рианна тоже, выйдя из тени, пару раз взмахнула рукой, глядя на исчезающих один за другим своих новых друзей. Стало немного грустно.

Большая теплая ладонь легла на плечо девочки, ненадолго сжав его.

- Скоро свидитесь. – Пробасил майор Свенсен. – Да и некогда скучать будет. – И глава ковена отправился по своим делам, на прощанье потрепав Рию по макушке.

Пару дней назад юной Хьюз разрешили присутствовать на совещании в Лонгботтом-лодж, где в роскошной гостиной важные маги во главе с леди Лонгботтом решали ее судьбу. Целитель Роули опять говорил слишком много и слишком сложно, хотя, кроме Рии и ее матери, остальные его прекрасно понимали, задавая по ходу доклада уточняющие вопросы. Из слов мистера Шафика Хьюз и вовсе почти ничего не поняли, молча кивая на все его предложения, после одобрения тех целителем Роули и леди Лонгботтом. Сам ритуал определения даров был отложен на конец ноября. До его проведения было необходимо ознакомить Рианну хотя бы с основами магических искусств и направлениями дара, что толкают магов на ту или иную стезю. Заниматься с девочкой планировали все присутствующие, включая леди Августу, да еще и временных учителей решено было привлечь. Основным наставником и куратором обучения, что будет фиксировать промежуточные результаты, к радости Рии назначили деда Арчи. Теперь, имея четкие представления о программе и сроках ее выполнения, юная ведьма преисполнилась рвения и энтузиазма. Да и слова леди-регента при прощании дали надежду, что она не одна такая с проблемами, есть и другие, с которыми потом можно и подружиться, и вместе учиться. Пусть и не Хогвартс, но компанию единомышленников иметь хотелось.

Августа же, провожая группу энтузиастов-исследователей магической генетики, вспоминала и пересматривала те странности, что замечала в поведении юных и не очень магов из своего окружения:

- Знаешь, Сигурд, ты работай. Как пойдут результаты, надо и Гойлов привлечь, да и Лавгудам с Краучами эти знания лишними не будут. А запатентовать метод можно и не в Британии, хоть в той же Африке.

***

Пятого сентября прилетел вопиллер от Снейпа. Ада с Анитой, явно сговорившись, поступили на Гриффиндор. Маркус был в ярости. Конфронтация ало-золотых с серебристо-зелеными еще никогда не доходила до такого накала. Тихоня Матиас даже не пытался повлиять на младшего брата. А Айли изобразила из себя Швейцарию, хотя втихушку поддерживала взбунтовавшихся девчонок.

Основной кошмар для деканов начался в начале октября, когда сплотившиеся младшекурсники Гриффиндора попытались скопом навалять зарвавшемуся слизню. К психованному Флинту неожиданно присоединился не только его старший брат и второкурсники Роули и Крейг, но и парочка увальней-хаффлпаффцев с третьего курса и сами «обиженные» девицы. На неделю школьный лазарет был забит под завязку, а на уроках младших курсов царила непривычная тишина.

Чистокровные детки вдруг вспомнили, что родню не выбирают, и выбор факультета – не окончательный диагноз по жизни. Студенты перестали таиться, общаясь с родственниками из других домов. Межфакультетские распри постепенно сходили на нет, а немногочисленных магглорожденных активистов борьбы против засилья чистокровок вразумляли на собственных факультетах. Тут даже Минерва была бессильна, голословные лозунги верной сподвижницы Вымпела Света разбивались о гранитную логику и знание законов и традиций магического сообщества осмелевших потомственных магов, за которыми тянулись и все остальные полукровки. А директор все чаще хмурился, глядя на перебрасывание записками между факультетскими столами.

***

В том бардаке, что сопровождал укрепление межфакультетских связей, третьекурсники Хаффлпаффа, удачно подгадав момент, познакомились на чаепитии у лесника с Чарли Уизли. И то, что студент выпускного курса Слизерина Харви Доусон помог мальчишкам рассчитать подходящее время и проследить за фигурантами, особого значения не имело. Парни были уверены, что и сами бы справились не хуже. Простодушный и благодарный за очередной презент от милой Сэмми (а, почувствовавшая на фоне беременности ответственность за всех подрастающих в поместье девиц, жаждущих достойного приданого Саманта, уже не Лесли, расстаралась и связала Хагриду кардиган) Рубеус Хагрид был благодушен и гостеприимен. Так что трем парням перепала внеплановая экскурсия по Запретному лесу.

Зарождающаяся дружба дала бурные ростки в душе недолюбленного мальчика из бедной многодетной семьи. Совместные походы к Хагриду, рассказы о диких и прирученных магами животных стали той отдушиной, что примирила Чарли с несовершенством окружающего мира. Хью рассказывал о растущих на болотах, окружающих их дом, уникальных травах, из которых мать и тетки делали циновки и наполнители для матрасов. Да и перечень редкой живности, потроха и шкурки которой весьма ценились зельеварами, был весьма внушительным. Но особенно впечатлили юного гриффиндорца брелки с когтями и зубами зверей из открывшегося меньше года назад, но уже набравшего популярность зоопарка Гойлов, где парни, оказывается, успели побывать. А новость, что в декабре им позволят посетить драконий заповедник в Уэльсе, добила зверолюбивого мальчика, видевшего до этого вживую только сов, крыс, жаб и низлов. Так что приглашение провести зимние каникулы в гостях у приятелей Чарли принял и за себя, и за брата не раздумывая. А родителей и Билла он уломает, тем более что Харви Доусон, отличник учебы и личный ученик Флитвика жил с новыми друзьями по соседству и со слов хаффлпаффцев был готов ответить на сто и один вопрос любознательного брата-пятикурсника.

Для самого Билли, ставшего с этого учебного года старостой, в приоритете было проследить за безопасностью увлекающегося младшего брата. Хотя, клык мантикоры на веревке из волос фестрала, передаренный ему Чарли в надежде, что брат поможет уговорить родителей отпустить их в гости, вместо шумных и скучных каникул в опостылевшем доме, Биллу очень понравился, впрочем, как и сама идея сменить набившую оскомину обстановку. Так что «Нору» атаковали письма старших детей с рассказами о новых приятелях Чарли и просьбами отпустить их погостить на каникулы.

Молли была не слишком довольна, что на две с половиной недели лишится своего основного помощника. С другой стороны, зима не лето, на огороде работы мало, а с домашней она вполне справляется, да и с Артура должен быть хоть какой-то прок, кроме пяти галлеонов в неделю. И Чарли стал слишком много есть, а на сэкономленные на питании сыновей на каникулах деньги можно купить игрушек для Джинни. И обещанную Чарли собаку можно не дарить, сославшись на то, что свой подарок он уже получил. Не то чтобы Молли было трудно отловить в ближайшей деревне бродячую шавку, но вот терпеть ее в доме, да даже на участке… Еще и кур распугает, и те нестись перестанут, что тогда прикажете есть на завтрак? Так что родительское согласие было получено, и в Хогвартс улетело письмо, в котором Билли и Чарли настоятельно советовали быть скромными и не наносить материального ущерба принимающей стороне и собственному имуществу, так как денег в семействе Уизли нет, и не предвидится.

***

Северус Снейп был несколько раздражен, когда его посреди семестра вызвали, чтобы протестировать на наличие склонности к зельеварению дикарку из Лютного. Тем не менее, зельевар прибыл в поместье в ближайшие выходные, отговорившись перед директором необходимостью посещения гильдии.

Два дня обоюдных мучений в лаборатории и одна прожженная мантия зельевара, и Снейп смог констатировать, что девица небезнадежна. Интуиция, пусть и в зачаточном состоянии, но присутствует, вот только без контроля разума в зельеварне ей делать нечего.

На воскресном ужине, настроившийся на отдых слизеринский декан неожиданно был подвергнут допросу.

- Северус, понимаю, что ты устал, но мы зашли в тупик и нуждаемся в дополнительных данных. – Извиняющимся тоном начала беседу леди Лонгботтом. – На выпускном балу твоего последнего курса из замка пропала Рания Нур, слизеринка. Вероятно, девушка потеряла магию в результате нападения на нее Сириуса Блэка. Но через ворота она не выходила, как не вернулась и в свою спальню. – Тут Августа спросила чуть жестче. – Возможно, ты что-то помнишь?

Снейп ненавидел подобные подкаты, но отказать леди никак не мог. Тем более это было связано с проклятым Блэком.

- Слизеринских девиц своего выпуска помню смутно. – Протянул мерзким голосом, скопированным у Люциуса, декан змеек. – А вот последний день в школе – вполне отчетливо. Наутро после завтрака я шел в больничное крыло навестить Эйвери, который накануне трижды упал с лестниц, повредив обе руки, ноги и пальцы правой кисти. Но войти внутрь мне помешал Аластор Муди, заявив, что там работает Аврорат. По счастью, мадам Помфри тоже вышла в коридор и сообщила мне, что кроме костероста споила мистеру Эйвери универсальное очищающее, на случай, если мальчика чем-то опоили.

- Кхм, – усмехнувшись, хмыкнул Руквуд. Универсальное очищающее зелье не только ликвидировало последствия легких зелий, сглазов и проклятий, но и стирало все магические следы их автора. – И чем тебе насолил этот козел?

- Ты сам ответил на свой вопрос. – С невозмутимой физиономией без намека на эмоции ответил Снейп.

Минута прошла в молчаливых подначках и переглядываниях бывших софакультетников. Августа объявила перемену блюд. Поглощая второе пирожное, Август неожиданно замер.

- Точно, – Руквуд с трудом протолкнул лакомство в пищевод и обвел внимательным взглядом присутствующих, – если Светлейший и доверил кому-то грязную работу, то только своему верному псу Муди.

- Муди в Мунго. – Буркнул Роули.

- Значит, там я его и навещу. – Сощурилась леди Лонгботтом. – Только дождусь новогодних каникул, чтобы не привлекать ненужного внимания и не выбиваться из графика посещений. – И Августа задумалась, как совместить допрос Муди с очередным визитом к Френку и Алисе.

Рождество в Лонгботтом-лодж. Начало

Хотя вопрос с Уизли и сдвинулся с места, но на повестке остались тайные приспешники Волдеморта и поиск Рании Нур. Шпионы Ланса рвали жилы, но пока безрезультатно. Единственной условно-живой родственницей Питера Петтигрю на момент его «героической гибели» была магглорожденная мать, что пропала из магического мира еще в конце семидесятых, не появившись даже на похоронах единственного сына. Отец и вовсе погиб в год, когда Питер поступил в Хогвартс, даже его могилу, к вящему удивлению и наемников в лице Свенсена, и чиновников в лице Амбридж, отыскать не удалось. Мадам-зельевар слишком часто меняла мужей и фамилии, а искать потерявшую магию блондинку в маггловском мире можно было бесконечно. Ни в одной лечебнице похожую девушку не нашли, предположив, что та потеряла память и была передана под опеку в фостер-семью.

Долли осторожно копала архивы, и ее никто не торопил. Отдел тайн затаился в своих библиотеках и хранилищах, играя в собственные игры. У остальных заговорщиков наблюдался творческий кризис. Только Боунс как патентованная открывашка, используя инсайдерскую информацию из Азкабана, вскрывала все новые факты по давним делам. Так что за ее безопасность стали переживать не только крестный, но и прочие соратники.

***

Школьники прибыли в поместье восемнадцатого декабря. Большинство разбежалось по домам, а братьев Уизли утащили к себе Свампы. На очереди были Стоуны. Прежде чем посвящать парней в реалии магического мира, нужно было показать им, чем живут кровные вассалы, привязанные к заклятой земле.

Маверик Флинт за отличную учебу получил двухнедельную увольнительную и должен был прибыть в Лонгботтом-лодж двадцатого декабря, и, судя по письмам, не один. Дед Хьюго хмурил кустистые брови и втайне ото всех приводил в порядок Чистомет, принадлежавший когда-то правнучке, что была теткой нынешним сорванцам Флинтам, но в отличие от большинства родичей не сгинула почем зря, а уехала в кругосветное путешествие десять лет назад, и которую дед все еще ждал и надеялся увидеть. А старуха Лесли старательно готовила гостевую спальню, где сменила комковатую перину на травяной матрас от Свампов, а постель вместо сероватого полинявшего ситца заправила хлопковым сатином с местной мануфактуры курируемой Праттами. И ничего, что рассчитываться за обновки придется до лета. Главное – произвести хорошее впечатление на будущую невесту наследника.

Но первым в столь знаковый для Флинтов день в поместье со стороны деревни ворвался дядюшка Ларсен, что так и пылал энтузиазмом по части будущих переговоров с владельцами драконьего заповедника в Уэльсе. Переполошив всех домочадцев, русоволосый крепыш был утащен Анной Пратт, жаждавшей отзывов о своих товарах, которые предприимчивый швед стал поставлять в африканские страны.

Так как поездка на западное побережье была намечена на двадцать третье декабря, разместили родича в гостевых покоях Лонгботтом-лодж. Впрочем, тот, переночевав на мягких перинах, с утра ускакал в Лонгботтом-хилл, где и обосновался, производя периодические набеги на деревню, зоопарк Гойлов и прочие интересные для его манящих выгодой авантюр места. Своей самостоятельностью и самодостаточностью Бьёрн Ларсен очень обрадовал племянницу, у которой намечалось непростое и опасное дело в Лондоне.

***

Допрос Муди в Мунго не просто так был отложен на рождественские праздники. Что бы там ни говорили обыватели, но безнадежных и особенно буйных пациентов никогда надолго не оставляли без внимания. Все визиты в отделение согласовывались заранее и по большей части проходили в присутствии целителя или сиделки, да и эльфам, не принадлежащим больнице, вход туда был заказан. Еще с восемьдесят второго леди Августа постепенно сокращала частоту своих контрольных посещений сына и невестки, сведя их к трем в году: на Рождество и на дни рождения пациентов, благо даты удачно отстояли друг от друга. Внеочередной визит, как и его возможные последствия, мог бы вызвать слишком много неуместных вопросов к главе древнейшего рода Лонгботтом. А так, даже в случае инцидента в отделении, при правильной подаче, никому не придет в голову связать его с очередным посещением леди Френка и Алисы.

Время акции Августа подбирала весьма тщательно. И пересменки персонала тут не подходили, требовалась значительная фора по времени. У, хоть и бывшего, но аврора не могло не быть защиты от легилименции. И пусть все артефакты в госпитале с него сняли в первую очередь, но за годы паранойи тот не мог не выстроить в своем разуме защиты от вторжения, на взлом которой у леди мог уйти не один десяток минут, за время которых могло произойти многое. Да и реакция Муди на падение щитов могла оказаться весьма бурной. Так что на случай возможного шума, Августа совместно с Лансом подготовила три запасных плана отвлечения внимания, один даже с прорывом боем. То, что палата с буйным пациентом, так ценимым главой Визенгамота, будет охраняться, принималось ими за аксиому. Так что три группы заранее разместились в контрольных точках, а их командиры были снабжены связными артефактами контактного типа, когда при нажатии Августой определенной кнопки, срабатывал сигнал у конкретного получателя.

В Мунго леди Лонгботтом вошла незадолго до обеда двадцать первого декабря, строго по плану. В палату Френка и Алисы ее сопроводил целитель, с которым Августа обменялась обязательными репликами об отсутствии отрицательной динамики и надеждах на выздоровление пациентов. Пока недавний выпускник Хогвартса и начальных курсов колдомедиков при Мунго, что, по мнению ведьмы не превышало уровня фельдшера, разливался соловьем, как успешно им удается купировать последствия проклятий, а леди делала вид, что благоговейно внимает этому бреду, в палату просочилась сиделка с лотками с обедом. Стажер-целитель, взглянув на часы, быстро откланялся, успев дать правильные ответы на вовремя заданные вопросы уважаемой посетительницы.

Сиделка споро накормила сначала Алису, а потом Френка. Разместила их по кроватям и наложила на обоих сонные чары, и уставилась на леди Лонгботтом с немым вопросом. И все это молча без использования палочки! Она хоть понимает, что это уровень старшего аврора?

- Вы идите, милочка. – Махнула рукой Августа. – Целитель Грегстон не против, если я тут немного украшу комнату. Нет, нет, ничего запрещенного. Просто детские иллюзии, пара венков из можжевельника и фрукты со сладостями.

Дебелая тетка лет сорока с глазами навыкате и отсутствием на лице следов умственной деятельности пару минут пялилась на леди, еще минуту созерцала выложенные на стол означенные атрибуты праздника, но с места не двигалась. Августа же перемещалась по палате, руками и палочкой развешивая и творя праздничные украшения. Переломный момент противостояния хитрости и тупой исполнительности наступил, когда в не до конца закрытую целителем дверь сиделка углядела оставленную в коридоре тележку с едой. Императив накормить голодных пациентов возобладал, и она, наконец, убралась прочь.

«Тьфу ты, сила есть – ума не надо». – Пробормотала про себя Августа, привычно скривившись от идиотизма ситуации. Несмотря на прожитые в маг.Британии годы, ведьма так и не приняла местной традиции низведения женщин до уровня рабынь. Да, официально на министерском уровне декларировалось гендерное равенство, вот только дома главы чистокровных семейств действовали в соответствии с заветами предков. Исключения были, но они чаще всего касались аристократок или вдов, рано оставшихся без попечения старших родственников мужского пола. Из всех европейских стран маг.Британия «славилась» самой высокой женской смертностью. Стандарты обучения в школах для девочек, куда в основном и отдавали дочерей из патриархальных семей среднего класса, были сильно занижены, в том же Хогвартсе незнатные чистокровные ведьмы если и учились, то не дольше пятого курса, вот большинство и оставалось на начальном уровне, рожая и выполняя простейшую работу во благо семьи. Слишком сильных или независимых ведьм отцы и мужья принуждали к клятвам и непреложным обетам, получая в «награду» трупы или таких, как эта сиделка, големов.

Но сейчас времени на пустую философию не было. Быстро закончив с иллюзией падающего снега, мадам Лонгботтом накинула мантию-невидимку и, закрыв, наконец, дверь, вышла в коридор.

К удивлению леди, палату Аластора Муди никто не охранял. На дверном контуре также не имелось дополнительных сигналок, а со знакомыми по предыдущим посещениям Мунго удалось легко справиться с помощью заготовленного артефакта. Сам экс-аврор спал после весьма условно питательного обеда.

Августа набросила на известного параноика каскад заклинаний из парализующих, связывающих и заглушающих чар. И, выждав пару минут, так и не услышав шума переполоха, аккуратно приподняла медицинскими чарами веко единственного глаза буйного пациента, приступив к основной части работы.

Поверхностное сканирование заняло не меньше десяти минут. Как бы ни хотелось ускорить процесс, но леди вела себя предельно осторожно, опасаясь в любой момент наткнуться если не на ловушку, то, что еще хуже, на участок подмены восприятия. Из прочитанных книг Августа знала, что маги ментальной направленности больше всего боялись застрять в сознании сумасшедшего. Собственно поэтому она и не волновалась, что с Френка снимут последствия ее проклятья самым простым и очевидным способом. Для легилимента работа с поврежденным рассудком, что русская рулетка или минное поле. Среди перепутанных мыслей и образов можно было наткнуться на те, что искажены под влиянием безумия. Определить и «заморозить» такие области, было под силу только очень опытным мозгоправам. К счастью данная проблема перед самопровозглашенной дознавательницей не стояла. Как сильный менталист леди чувствовала поврежденные участки и просто «выжигала» их, не глядя на разрывы причинно-следственных связей и возможные последствия в виде поведенческих сбоев. Потенциальное душевное здоровье свихнувшегося боевика ее мало волновало. Главное было не проглядеть настоящую опасность и не влететь в ловушку подмены понятий и восприятия, выбраться из которой без посторонней помощи вряд ли удастся. Что-что, а становиться очередной жертвой некомпетентности обновленного по политическим мотивам персонала госпиталя св.Мунго Августа не планировала.

Так работая в режиме сапера, стараясь не погружаться глубоко в вязкое под действием седативных препаратов сознание Муди, ведьма, нить за нитью тянула воспоминания, стимулируя память донора через визуализацию образа Рании Нур.

Спустя полчаса Августа уловила закономерность: при Альбусе Дамблдоре Аластор Муди начинал мыслить четче и яснее, не погружаясь в свои кровавые фантазии. Но и здесь присутствовал триггер, сбивающий настройки и создающий помехи в восприятии реальности – «темная магия».

Покидая палату, а затем и отделение недугов от проклятий, леди Лонгботтом была весьма довольна полученными результатами. То, что под конец Муди пришел в себя, ведьму не волновало, своего дознавателя отставной аврор не видел и не слышал, а психотропный газ, распыленный на выходе, гарантировал временный покой не только пациенту, но и любому заглянувшему к нему до срока посетителю.

***

Вечером в Западной гостиной поисковая команда собиралась в расширенном составе. Пока ждали Снейпа и Роули с Шафиком, Руквуд со Свенсеном уже вовсю сортировали отрывочные воспоминания Муди, что Августа «прихватила до кучи», пополняя Картотеку. Наконец, в Омут памяти было помещено главное блюдо дня, и все присутствующие, включая леди Лонгботтом, окунулись в воспоминания отставного аврора.

- А Муди, тот еще паладин Света! – Выдал на-гора, взбудораженный Руквуд, как только все зрители вынырнули из проектора ментальных образов. – А как вам это? «Ты нужен мне со своим сундуком и мантией-невидимкой». – И Август весьма правдоподобно сымитировал интонации Дамблдора.

- М-да. – Многозначительно промычал Свенсен. – Не школа, а проходной двор с полосой препятствий. Прошел – выжил. Нет – значит, не судьба. Снейп, тебя спасла только мордредова удача. – Обернувшись к зельевару, восхищенно добавил боевик. – Этот ублюдок уже готовился наложить Обливиэйт.

Впечатление воспоминания Муди оставили неоднозначное. Один вызов Дамблдора давал обильную пищу для размышлений. Да и дальнейшие действия на тот момент вполне себе действующего аврора были весьма говорящи. Так Муди, прослушав послание, ничтоже сумняшеся, собрался и переместился камином в кабинет директора Хогвартса. А получив приказ, не таясь, прошел до больничного крыла. Там заглянул за все ширмы, поухмылялся на Эйвери и Блэка. И, сопровождаемый колдоведьмой и подоспевшим директором, вошел в отдельную палату, где на узкой койке металась в бреду и стонала юная девушка, облаченная в стандартную больничную рубаху.

На хмурый взгляд Дамблдора колдоведьма поспешила оправдаться:

- Сонные чары слетают за пару минут, а умиротворяющий бальзам не подействовал. Хотя все заживляющие заклинания и зелья сработали как надо.

Ни Муди, ни Помфри не выразили и грана сочувствия несчастной, что явно испытывала невыносимую боль. А вот по поведению Альбуса было видно, что ситуация ему неприятна, и он на ходу сочиняет для себя и окружающих оправдание собственных действий.

- Это последствия использования темной магии. – Многозначительно возвестил директор Хогвартса. – Эта девушка применила злокозненные чары в стенАх обители знаний, что испокон веков дарует убежище юным магам. Нанеся непоправимый вред своему сокурснику, она потеряла право на защиту замка и должна быть выдворена за его пределы как можно быстрее. А утрата магии говорит о тяжести ее вины. – И мудрый старец картинно вздохнул, возведя очи горе, но тут же вернулся в реальность, обратив взор на своего преданного соратника. – Аластор, друг мой, я не могу отлучиться из Хогвартса, но и маггле здесь не место. Девочка оступилась, но мы не можем лишить ее второго шанса. И лучше бы ей не помнить о магии, и начать жизнь с чистого листа. Я рассчитываю на тебя.

- Да без проблем. – Буркнул Муди, деловито перенося указанную девицу в сундук с пространственным расширением. И, набросив на него мантию-невидимку, пошел на выход.

Встреча со Снейпом прошла, как тот и запомнил, разве что Северус не видел сундука и не осознавал нависшей над ним опасности, которую частично отвела Поппи Помфри. Вышел Муди через главный вход, ведущий в сторону Хогсмида, а, миновав защиту Хогвартса, аппарировал в маггловские земли, координаты которых и сам не запомнил. Девушка была оставлена посреди безлюдного поля, заросшего травой с вкраплениями клевера, оглушенная Конфундусом после довольно кривого Обливиэйт Максима, босая, простоволосая и в одной ночной рубашке. Благо на дворе был конец июня, и солнце уже поднималось над горизонтом.

Минут на десять в комнате установилась тишина, разбавляемая шелестом ткани и тихим стуком бокалов и столовых приборов. Маги подкреплялись мирской пищей, пытаясь устаканить в головах пищу духовную.

- На балу Рания была в красивом двухслойном платье и украшениях, а Муди забрал из Больничного крыла босую девушку, всей одежды на которой была одна больничная ночнушка. Ни плаща, ни туфель. А если бы шел дождь? – Возмутилась Августа. – Не думала, что в Хогвартсе на уровне директора, деканов и колдоведьмы процветает воровство. Северус, попробуй найти украденное. – Попросила ведьма. Но ее перебил Руквуд:

- Север, ты время запомнил? Из Муди тот еще хронометр с его альтернативным восприятием реальности.

- Да. – Ожил зельевар, только-что осознавший, что беда прошла по касательной. – Уже сейчас могу сказать, что переместился ублюдок южнее Лондона. Но чтобы определить координаты аппарации, нужны точные астрономические расчеты. Мне не по силам. – Приуныл, принявший близко к сердцу ситуацию с Ранией Нур Северус Снейп.

- Карл? – Перевел испытующий взгляд на молчаливого ритуалиста Руквуд.

- Не потяну. – Убил надежду начинающего невыразимца Карл Шафик, самый сведущий из присутствующих в данной дисциплине. – Максимум рассчитаю область диаметром в полсотни миль. Тут нужен узкий специалист с большим опытом.

- Можно под клятву привлечь Аврору Синистру. – Неуверенно предложил Снейп. – Она, хоть и преподает в Хогвартсе, но директору в рот не смотрит.

- Посмотрим. – Одновременно протянули Руквуд и Свенсен.

А окончательно пришедшая в себя Августа спросила, обращаясь к Роули:

- Меня одну настораживает поведение Помфри? В Мунго хоть кто-то отслеживает статистику посещений больничного крыла Хогвартса? Или там тоже под ковром Марианская впадина, как в директорском кабинете?

Все замолчали, а Сигурд Роули в задумчивости, по-плебейски почесал макушку.

Экскурсия к драконам с последствиями

В драконий заповедник из взрослых отправлялись леди Августа, Бьёрн Ларсен, Северус Снейп, Масуд Патил, Дэниел Кёрби, Анна Пратт и Ланс Свенсен с тройкой боевиков. Последние были не столько охраной, сколько надзирателями за группой подростков, состоящей из Ричарда Стоуна, Хьюго Свампа, Рианны Хьюз, Торфинна Роули, Айли Крейг и братьев Уизли.

Аппарационная площадка располагалась высоко в горах, на продуваемом всеми ветрами плато. Маг, встречающий гостей, переместившихся порталом, наложил на всех сложное заклинание, приглушающее звуки и запахи, и нейтрализующее тепловое излучение. Он же направил группу по тропинке вниз. Идти пришлось минут двадцать и большую часть времени внутри пещеры, о магическом происхождении которой свидетельствовали встречающиеся в наружной стене раз в десять-пятнадцать футов небольшие окна. К первым двум детки еще прилипали, но позже послушно следовали мимо, поняв, что ничего интересного там не увидят.

Гид встретил их радостным оскалом крупных заостренных зубов, чья форма намекала, что в предках мужчины отметились оборотни, и приветственным взмахом культи вместо бывшей правой руки. Этакий намек верящим в свою неуязвимость магам на то, что травмы от магических животных лечению поддаются далеко не всегда и не полностью. Впрочем, палочкой провожатый весьма ловко орудовал левой. Проверку на знание техники безопасности прошли все. Тем не менее, к детям приставили еще пару местных охранников, а за спиной Бьёрна Ларсена маячили еще двое, слишком явное предвкушение читалось на его лице и в ауре.

Маршрут экскурсии большей частью проходил по высокогорью.

- В низинах у драконов расположены лежки и гнезда, – вещал гид, – туда даже сводными отрядами драконологи стараются без особой нужды не соваться.

Стоя в тени нависающей скалы и глядя на спускающуюся крутым амфитеатром котловину, окружающую небольшое чистое озеро, окаймленное узкой полосой желтой по зимнему времени травы, маги, затаив дыхание, наблюдали за струйками пара, что равномерно поднимались над скрытыми от праздного взгляда пещерами.

Передвигаться по местной портальной сети с одной смотровой площадки на другую, было не слишком комфортно для вестибулярного аппарата, но прочие виды перемещений даже местными смотрителями признавались смертельно опасными. А оно того стоило. Полукруглая гряда острых вертикальных пик с заснеженными вершинами, из расщелин в которой водопадами низвергались бурные мелководные речки, питающие глубокий, даже на неискушенный взгляд пруд, огороженный с западной стороны явно рукотворным валом, сток воды из которого сейчас представлял собой тихую реку с широким неглубоким руслом, стала тем местом, где посетители впервые увидели драконов.

Крупный зеленовато-желтый крылатый ящер довольно вяло бултыхался неподалеку от берега, пару раз заплывая ближе к центру и ныряя на глубину, откуда показывался далеко не сразу, по словам гида, ловил рыбу, которую в пруд регулярно выпускали драконологи. Пара помельче и посветлее резвилась почти в центре, ближе к скалам. Они поочередно взмывали на пару сотен ярдов и, сложив крылья падали в воду, поднимая фонтаны брызг.

С высоты птичьего полета пейзажи заповедника казались по-настоящему сказочными. От пируэтов, закладываемых драконами на фоне безоблачного голубого неба, захватывало дух.

- Раньше драконы купались в море, под прикрытием барьера, но лет семьдесят назад стали отлетать все дальше, норовя залететь в Ирландию, а то и вовсе в гости к магглам. Тут барьер, что сыр – весь в дырах. – Хохотнул гид. – Вот мы и построили им купальни. Еще и рыбы напустили. И следим, чтобы было в достатке. Теперь не улетают.

- Кто сильней и быстрей самцы тоже стали выяснять на берегу. – Продолжил экскурсовод, как только гости, налюбовавшись на первых встреченных драконов, переместились в следующую локацию.

Здесь портальная площадка была размещена непривычно низко, а защищена не в пример сильнее. Из пары панорамных «бронированных» окон пещеры, расположенной на высоте трех десятков ярдов открывался весьма атмосферный вид на усыпанное валунами плато, пестреющее оплавленными огнем подпалинами. Драконов не наблюдалось, но недалеко копошились человеческие фигурки, с высоты казавшиеся не больше низлов.

- Драку мы пропустили. Хотя, – бросив взгляд на подростков, добавил гид, – может оно и к лучшему. Зато вы видите, как команда драконологов, эм, – сопровождающий явно подбирал слова, что дадут понять суть явления перспективным в плане сотрудничества взрослым и при этом не вызовут их негатива, высказанные перед подрастающим поколением, – очищает место битвы.

К вящей радости гида, среди детей, сопровождающих леди Лонгботтом «тепличных ромашек» не оказалось. Все подростки с интересом вглядывались в открывшуюся картину, пытаясь рассмотреть получше и строя весьма близкие к реальности догадки. Разве что Рианну слегка передернуло, но девочка быстро взяла себя в руки.

Немного понаблюдав за слаженной работой сборщиков ингредиентов, все дружно двинулись дальше.

- Большинство взрослых драконов гнездятся кучно в пещерах, что мы наблюдали на первой площадке. Но молодые самки для своей первой-второй кладки норовят подобрать апартаменты попросторней, где и магии, и еды больше, чем в тесных общежитиях. Некоторым даже удается выжить и закрепиться на свободной территории. Вот эта, – и гид с гордостью указал на небо, где, раскинув крылья, парил дракон, – уже четверть века, как здесь обосновалась. Третью кладку отложила. Самец у нее постоянный. Как посадила его в первый раз на яйца, так и сидит. А она охраняет и охотится.

Тут, как будто по команде, драконица молниеносно спикировала влево и вниз, выхватив передними лапами из расщелины невысокой скалы козу, и уже не так спешно полетела к гнезду в пещере у подножья крутого холма, заросшего травой и кустарником, и ловко протиснулась в неприметный лаз, скрытый каменной осыпью и невысокими деревцами.

Пока дети делились впечатлениями от увиденного, а взрослые любовались живописным видом зеленеющего лога с протекающей по нему речушкой, окаймленного по бокам одиночными скалами, гид щурился на солнце и прихлебывал из своей фляжки. А утолив жажду, продолжил с того места, где прервал свое повествование:

- Но большинство гибнет или сходит с ума, потеряв кладку. – И, дождавшись заинтересованного внимания слушателей, удовлетворенно добавил. – Великанов и дурных магов, возомнивших себя драконоборцами, мы отслеживаем и отгоняем с помощью министерских, а вот от троллей и прочей плотоядной живности уберечься не так-то просто. Тем более, законов природы никто не отменял.

Следующая остановка порадовала пасторальным видом на небольшую запруженную низину, укрытую с севера скальной грядой и оглушила неожиданно резкими звуками. Громоподобный рев раздавался из большой пещеры в ближайшей к смотровой площадке скале. С неба ему чуть тише отвечал раскатистый рык. Его источником, что неудивительно для заповедника, был дракон, который не планировал, высматривая добычу, как предыдущий, а совершал странные рваные движения, пытаясь то ли улететь за горизонт, то ли рвануть к пещере, из которой раздавался все более требовательный рев. Пока самец колебался, самка, сидящая на кладке, дошла до точки кипения, что вылилось в струю пламени, спалившую дотла ближайшие ко входу кусты и траву. Дети ахнули, впервые увидев драконий огонь в действии. Самец дракона окончательно определился с направлением на юг, а проводник вздохнул:

- Не высидит. – А на недоуменные взгляды пояснил. – Кладка первая, дама нервная, мужик так и рвется налево. Да и место она успешно демаскирует. Теперь и вдвоем непросто будет защищать, а если самец сольется, одной ей не потянуть.

Уходили маги взбудораженные и задумчивые. Свамп чесал в затылке, Торфинн нервно поглядывал на своих подружек, а Чарли Уизли все норовил задержаться подольше, уверенный, что настоящий добытчик вот-вот вернется с целой коровой. Полное спокойствие демонстрировали только Августа Лонгботтом и Масуд Патил.

Последней остановкой перед окончанием экскурсии и началом переговоров стал питомник брошенок и потеряшек. Почему-то именно он чаще всего вызывал умиление у немногочисленных магов и ведьм, что желали посмотреть на драконов в дикой природе.

В отличие от предыдущих раз, маги оказались в закрытом помещении, где смотровая площадка располагалась на высоте семи футов от пола и спустя пару минут начала медленное движение по центральному проходу похожего на самолетный ангар зала, освещенного весьма скупо и неравномерно. Перпендикулярно главной «аллее» расходились просторные коридоры, разделяющие ряды вместительных клеток, лишь часть из которых была занята. Именно над ними и присутствовала тусклая подсветка, позволяющая, тем не менее, разглядеть внутреннее убранство и обитателей. Выложенные огнеупорным камнем, с весьма условными укрытиями, помещения были оборудованы удобными поилками в количестве двух штук и комфортным спальным и отхожим местом. Оформление клеток не вызывало ассоциаций с тюремными камерами, скорее антураж напоминал о престижных зоопарках, где вольеры имитируют кусочки дикой природы.

- Внимание, – громкий голос экскурсовода вывел экскурсантов из состояния созерцательной задумчивости, – сейчас малышам подадут завтрак.

Сразу за этими словами в клетках наметилось оживление. Существа, размером не больше средней собаки с вытянутыми мордами и в плащах, собранных из сломанных зонтиков болотного цвета поползли в сторону мисок. У кого как, а у леди Августы они вызвали ассоциацию с раненными птеродактилями.

- Цыплячья кровь? – Не столько спросил, сколько констатировал Кёрби. – Ага, а этому уже с огневиски. – Добавил кожевник, привлекая внимание присутствующих к пускающему искры дракончику.

Ожидаемых гидом умилительных ахов и вздохов так и не последовало. Необычные посетители, кто с научным, кто с утилитарным интересом, молча наблюдали за одним из этапов поставленного на поток процесса. И лишь черноволосая девочка-подросток со слегка косящими глазами медленно вытягивалась в струну, сжимая кулаки, так что напряглась даже местная охрана.

- Они никогда не увидят небо и не станут на крыло. – Сипло прошептала Рия.

- Да, – осторожно приближаясь к потенциальному генератору угрозы, тихо подтвердил гид, – рожденный в неволе дракон обречен. Он не сможет самостоятельно прокормиться и взаимодействовать с сородичами и прочими вызовами в дикой природе. Эта ферма поставляет ингредиенты зельеварам и изготовителям палочек.

Калечный драконолог, не утративший ни нюха на опасность, ни сноровки, почти подобрался на расстояние прямого удара, что не повредит окружающим и обезвредит источник проблем, как траекторию ему перекрыл массивный боевик, сжавший руку на плече юной ведьмы, чуть не вспыхнувшей сверхновой, и веско произнесший:

- Это жизнь.

- Да. – Согласилась с майором Хьюз, задирая повыше нос, чтобы не всхлипнуть и не выронить слезу.

И напряжение стало заметно спадать.

Айли подошла и сжала ладошку соперницы-подруги в знак сочувствия и понимания. Торфинн замялся, теребя палочку и не зная, куда себя деть. Но экскурсия продолжалась, и платформа двигалась дальше.

После более широкого, чем раньше поперечного прохода вместо клеток по бокам основного коридора стали в ряд большие шкафы с прозрачными фронтальными стенками. Автоклавы, как пояснил гид, в которых маги имитировали естественный процесс высиживания яиц, и где, медленно поворачиваясь, грелись необычайно крупные яйца темно-серого цвета по дюжине на ящик. Вдоль рядов артефактов неспешно двигались маги, накладывая на их содержимое распознающие чары.

- Там почти нет эмбрионов. – Подала голос успокоившаяся Рия. – Большинство пустые.

- Это брошенки. – За последние десять минут гид пришел в себя и пересмотрел свое мнение о странных визитерах, как о взрослых, так и о подростках, и был готов слушать и слышать всех, невзирая на возраст. А еще, его доклад управляющему придется основательно доработать. – Недосиженные самками яйца, от которых отказались самцы. Шансы один к тысяче.

- А тот рыжий, он кто? – И девочка резко указала на одного из обслуживающих автоклавы магов.

- Флетчер?

- Он вор, обманщик и садист. Он и сейчас снова хочет украсть живое яйцо, мать которого манком сманил в скалы и отравил. – Рию трясло, пот струился по лбу, стекая по носу и вискам.

Ланс ухватил девчонку в охапку, а Снейп, как ни в чем не бывало, сунул Свенсену флакон с Умиротворяющим бальзамом, и добавил негромко, но внятно:

- У меня с собой Сыворотка правды уровня мастера. И я готов обменять ее на неоплодотворенное драконье яйцо.

Пока сопровождающий группы решал, стоит ли прервать экскурсию или все же закончить, чтобы не привлекать внимания преступника, Августа коршуном впилась глазами в означенного мага. Эта фамилия мелькала в рассказах Френка о сподвижниках директорской клики. А ослабить старого маразматика она считала своим первейшим долгом, после воспитания сына и внуков, и уничтожения Волдеморта.

Видя, что с девочкой все в порядке, гид кивнул, напрягшимся было коллегам и, предложив посетителям насладиться последними минутами экскурсии, придвинулся к леди Лонгботтом. Требовалось установить с главой делегации доверительные отношения на случай, если факт воровства подтвердится. Престиж заповедника не должен пострадать. Да и пара вопросов так и просилась на язык.

- Девочку в магозоологи готовите? – услышала Августа из-за плеча.

- Это вряд ли. Дар эмпатии и к людям, и к животным слишком силен. – Также тихо ответила леди, не оборачиваясь к собеседнику.

- Жаль, пригодилась бы в сложных случаях. А остальные?

- Если только младший рыжик. – Гид повернул голову, чтобы понаблюдать за восторженным пацаном, чей открытый рот и распахнутые глаза не давали усомниться в сказанном. – Но ему еще не меньше двух с половиной лет в Хогвартсе куковать.

- Подождем. – Изрек экс-драконолог. – Сильных и увлеченных магов всегда не хватает. А мальчик для своих лет силен.

- Вы всем такую расширенную программу демонстрируете? – Перевела тему Августа.

- Не всем. – Подтвердил догадки леди Лонгботтом гид. – Вы, мадам, не просто на монстров захотели посмотреть, вы намерения продемонстрировали. Вот мы и заинтересовались. А от взаимовыгодного сотрудничества только дурак откажется. Да и сопровождают Вас отнюдь не зеваки. Я, было, за детей опасался, но они крепкие оказались, и охрана ваша сильна. Не сразу, но бывшего майора Белого демона я признал.

Наконец платформа добралась до противоположной стены ангара и остановилась. Очередной портал перенес гостей с сопровождающими на пятачок перед входом в двухэтажное административное здание, откуда дети с боевиками ковена отправились обедать и делиться впечатлениями в Лонгботтом-хилл, а взрослых пригласили внутрь.

Из небольшой прихожей с рядом вешалок для верхней одежды гид повернул налево, где взглядам экскурсантов предстала вполне обычная столовая с раздачей и несколькими столиками на компании от двух до восьми едоков. Пока гости определялись в своих предпочтениях, провожатый «утёк» в неизвестном направлении. Разумно предположив, что на режимном объекте надолго их не бросят без сопровождения, маги и ведьмы поспешили утолить нагулянный аппетит. Блюда здесь подавали простые, сытные, но разнообразные, нашлись даже карри с курицей и запеченная форель.

Как и предполагала Августа, давешний гид появился как раз к концу обеда, чтобы препроводить «уважаемых магов» к «ожидающему их» управляющему заповедника.

Небольшой рабочий кабинет с трудом вместил представительную делегацию. Из-за массивного дубового стола поднялся черноволосый коренастый маг, размаху плеч которого мог позавидовать даже Ланс. Обогнув монументальную столешницу и подойдя к группе визитеров, он этикетно склонил голову и представился:

- Юджин Кербер – управляющий уэльского драконьего заповедника, к вашим услугам. – И простер руку в сторону казавшейся до этого глухой стены.

Стена сдвинулась, являя взору гостей уютную гостиную с накрытым к чаю овальным столом.

В то время что маги и ведьмы рассаживались, гид ловко оттер плечом зельевара в сторону «замешкавшегося» управляющего, в руках которого, как по волшебству материализовался пергамент для разовой сделки. То, что крошечный флакончик с дозатором объемом с унцию сменил владельца, отследить было невозможно, тем более что экс-драконолог весьма успешно перекрыл обзор своей спиной. Лишь Августа с Лансом понятливо переглянулись и усмехнулись. Особого смысла в конспирации не было, ведь Снейпу придется на виду у всех выносить далеко не маленький контейнер с яйцом, магически воздействовать на который было нельзя.

Гид испарился, только его и видели, а Юджин Кербер занял свое место в центре длинного края стола напротив леди Лонгботтом.

Пока Августа, настроившаяся говорить с владельцами заповедника, подбирала слова для начала торга с незнакомым магом не совсем понятного статуса, заговорил Юджин. Он начал с пространного обзора политики министерства маг.Британии в части сохранения и приумножения популяции валлийских зеленых драконов. Далее управляющий перешел к вопросу исполнения и защиты Статута секретности и тех мер, что персонал заповедника и само министерство предпринимают для этого. Тогда как британские маги, молча, пытались расшифровать посыл говорившего, потерявший терпение еще на двадцатой минуте разговора, что скорее был монологом, так как «гостеприимный» хозяин позволял вставить в свою речь лишь краткие комментарии в стиле «Безусловно» и «Ну, конечно», Бьёрн Ларсен удачно вклинился в краткую паузу при перечислении достоинств драконов:

- А еще они производят такое замечательное удобрение, как драконий навоз.

Услышав про драконий навоз, Кербер с удовольствием переключился на рассказ о заказчиках этого уникального по своим магическим свойствам удобрения, его ценах на местном и прочих рынках и проблемах с доставкой столь полезного, но габаритного и чересчур пахучего груза.

Дядюшка временно угомонился, впитывая полезную информацию, что поможет ему добиться справедливой цены за товар даже после того, как придется раскрыть секрет его упаковки и доставки. Августа же, краем уха слушавшая всю эту словесную шелуху с вкраплением редких намеков на пока не разгаданные реальные обстоятельства, разглядывала комнату и цепочки рун конфиденциальности, гармонично вписанные в узор обоев, и гадала, что не дает уважаемому хозяину их активировать. Вассалы цедили чай, кто развлекаясь мнимой вовлеченностью в «дискуссию», кто стараясь сохранить нейтральное выражение лица.

Наконец, дверь распахнулась, и взорам уставших сидеть в засаде хищников предстал давешний гид, что под плотоядными взглядами восьми магов инстинктивно попятился. Но красноречиво протянутая рука начальства не позволила экс-драконологу позорно сбежать. Появившийся на свет свиток был внимательно прочитан, завизирован и передан обратно курьеру, а дверь за выметнувшимся подчиненным наконец-то закрыта и запечатана. Руны тоже подверглись активации. Короткий и емкий спич повинившегося в недосмотре за своими сотрудниками Кербера, молящего не рушить репутацию заповедника был встречен благосклонней, чем предыдущие словоблудия, но столь же прохладно. Общее мнение высказала леди Лонгботтом:

- Нам интересно долгосрочное деловое сотрудничество, а не сомнительной ценности разовая сенсация.

- Тогда позвольте мне обрисовать неприглядную картину текущего состояния дел. – Вздохнул маг, и стиль его речи стал сухим и деловитым. – Владельцами заповедника последние триста лет, то есть с момента его основания, в равных долях являются два древних рода Принц и Лестрейндж. Это не афишируется, но все кому надо знают. С самого начала министерство магии контролировало декларируемые цели питомника. Поголовье драконов восстанавливалось, ингредиенты поступали в продажу, а Статут не нарушался, а если и нарушался, то его быстро восстанавливали совместными усилиями, а на владельцев налагали значительный штраф. Даже в период разгула Пожирателей заповедник работал в штатном режиме. Во многом благодаря изначальному договору, где от и до были прописаны все права и обязанности сторон, а ответственность носила не только финансовый, но и правовой, и магических характер, вплоть до потери магии. Каждый новый глава Принц и Лестрейндж, как и вновь избранный министр обязаны были подтвердить договор магической клятвой. Но в ноябре восемьдесят первого все признанные Лестрейнджи оказались в Азкабане с пожизненными сроками. Ферокс Принц же живет затворником с начала семидесятых и ни в политической, ни в деловой областях активности не проявляет, так что большинство обывателей считает род Принц прерванным.

Юджин замолчал, чтобы отхлебнуть чая. Августа в то же время просчитывала вероятность того, что без ее участия Лестрейнджи остались бы на свободе. По всему, значение получалось близкое к нулю. Даже если бы радикально настроенные психопаты не создали нужного прецедента, их все равно посадили бы на основании показаний «раскаявшихся» подельников. А Северус Снейп пытался свыкнуться с мыслью, что выкинувший его мать из рода дед все еще жив, и накопленные к нему претензии теоретически можно высказать лично, глядя в глаза.

- Министр Багнолд еще до суда попыталась сменить управляющего на лояльного лично ей и министерству. Но в договоре четко указано, что это – прерогатива владельцев. А в случае моей отставки и невозможности назначения нового, я сам выбираю преемника или им становится мой зам. Не знаю, чем руководствовалась неглупая в целом ведьма, но она пыталась настоять на смертной казни всем Лестрейнджам, а когда не удалось, издала указ о переходе заповедника в собственность министерства. Щиты у нас крепкие, так что безуспешная аврорская осада длилась три дня, пока ее не отозвал временно исполняющий обязанности министра. Собственно и скоропостижная отставка Багнолд была связана с нарушением ею клятвы, ведь сквиб не может быть министром Магии.

- Спешно избранный Фадж оказался умнее, но и мы как могли, подготовились. Так приказ закупать все зелья только у Малпеппера, хоть и ударил по бюджету, но не так сильно. За неделю до вступления его в силу я успел нанять штатного зельевара. Жаль, что лишь подмастерье. Зелья уровня мастера приходится заказывать через недобросовестного посредника, что завышает цены втрое. А ведь в таких случаях важна не столько цена, сколько сроки поставки. Не далее как в июле срочно понадобились примочки для глаз пострадавшего драконолога. И что же вы думаете? Малпеппер даже не смог назвать цену и две недели тянул волынку, а когда я выложил ему полторы сотни галлеонов, доставил состав через десять дней. Грег теперь слепой на один глаз, а все потому, что лечение запоздало.

- Но позвольте, – воскликнул задетый за живое зельевар, – заказ я получил пятого августа. Зелье было готово через неделю. Для усиления состава, в сложных случаях необходимо добавить пару капель крови пострадавшего. Да и получил я сорок пять галлеонов. – Снейп был в ярости, что результат его трудов не дал ожидаемого эффекта.

- Вот и я о том же. – Зло выплюнул Кербер. – И это не о тебе, Снейп. Аптекарь просто передал склянку. Инструкции по применению в книгах искал Ален. О том, что можно добавить кровь, он не знал. Сейчас поможет только имплантация или протез. Но у нас нет денег.

После такого всплеска эмоций, Юджин, махнув рукой, выставил на стол спиртное и закуски. Присутствующие молчали. Общий враг сплачивал, но выход из ситуации еще предстояло найти.

- Малпеппер стал лишь первой ласточкой. – Продолжил свой рассказ Кербер, приложившись к огневиски. – Все новшества подавались министерством как меры защиты от террористической угрозы в режиме чрезвычайной ситуации в стране, так что юристы не смогли их оспорить. Следующий запрет был на закупку защитной амуниции. Единственным безопасным поставщиком брони и защитных артефактов был признан отдел Тайн. И мы было обрадовались. Раньше невыразимцы снабжали заповедник весьма эффективными приборами. Вот только за последние сорок лет ни один запрос не был удовлетворен.

- Полагаю, – леди Лонгботтом, видя, что хозяин ушел в себя, решила поторопить рассказчика, – новые поступления вас не порадовали.

- Да, – глухо подтвердил маг, – вместо амуниции мы получили списанные по износу мантии невыразимцев, а артефакты оказались исключительно бытовой направленности. Благо я могу сам решать, когда и за что премировать сотрудников. А они самостоятельно править и обновлять экипировку там, где им нравится. Так что в отдел Тайн мы больше не обращались.

По лицам Августы и Анны Пратт была видна активная работа мысли, а Северус вновь скрипнул зубами, не имея возможности оправдаться за свой Орден, чье имя в очередной раз позорили самозванцы.

- Но к стенке нас прижали, лишив возможности закупать основные продукты из списка потенциальных кормов для драконов. И, если с рыбой проблем не возникло, сами давно разводим, а мороженое мясо для столовой, хоть и снизило вкусовые качества блюд, но на рационе не отразилось, да и барьер от диких овец и коз чиновники даже с помощью тайнюков не потянули, то цыплят, чью кровь нужно давать вылупившимся драконам приходится закупать у «проверенного и добросовестного» фермера Фосетта. И то, что большая часть этих курей поступает к нам не просто дохлой, но и тухлой, никого не волнует. Да и остальные нет-нет, но преподносят сюрпризы. В прошлом году в утиль пошли трое дракончиков, так как цыплят, чью кровь брали для их вскармливания, травили испарениями ядовитых зелий. Одно радует, Огден наотрез отказался работать через посредников, и свою сивуху поставляет как раньше.

- Вы сказали Фосетт? – Удивился Кёрби. – Он же тюфяк и мямля, каких поискать? Да и птицу раньше не разводил, больше свиней да пчел, у него какая-то сложная аллергия на птичий пух, даже сов не держал.

- Так там всем заправляет его жена, в девичестве Прайс. – Фыркнул Юджин.

- Присцилла Прайс? – Переспросил Снейп. А получив утвердительный кивок, аж замотал головой. – Тогда я не понимаю, откуда взялись зелья, да еще и высшие, раз пары оказали такое влияние на цыплят. Эта гриффиндорская гадюка не наскребла баллов на высшие зелья даже у Слагхорна с его заниженной планкой.

- И за что ты ее так не любишь? – Удивился Свенсен, ранее не замечавший за Северусом столь резких высказываний в адрес женщин.

- Поверь, не я один. – Своим обычным сварливым тоном пояснил зельевар. – Ее любимыми развлечениями в школе были: вынюхивать секреты, гадить исподтишка и стравливать окружающих друг с другом. Она и меня шантажом заставила сварить ей зелье похоти на седьмом курсе. На оплату денег не было, но ингредиенты по списку притащила, не иначе украла или так же стребовала за молчание.

- Неприятная особа. – Не стал спорить с очевидным глава заповедника. – И хитрая. Какими бы заклинаниями мы не пользовались, забирая цыплят с ее фермы, все они показывают, что птица живая и годится в пищу, а при распаковке контейнеров хочется плакать. И ведь птичник в заповеднике не заведешь, драконы унюхают и разорят, вот и тратим бешеные деньги, чтобы прокормить детенышей. А тут еще и Флетчер со своей махинацией. Полторы дюжины оплодотворенных яиц сверх нормы! И через пять месяцев их всех надо поить кровью. А денег нет. Спасибо недремлющему министерству. Теперь придется на год отказаться от обновления защиты драконологов в надежде, что все ингредиенты удастся продать за нормальную цену.

- Ну, на амуницию я вам подкину. – Заявил неунывающий Бьёрн Ларсен. – Двадцать тонн в месяц твои малышки способны нагадить кучно, чтобы не собирать по всему заповеднику? Вот только пришвартоваться бы где-нибудь поближе, чтобы не таскать далеко.

- Так вы не шутили на счет навоза? – Выпучил глаза Кербер.

- Какие шутки! У меня заказчики уже с полгода очередь занимают.

- Двадцать тонн собрать не проблема. – С нечитаемым выражением лица стал перечислять Юджин. – Совсем рядом есть удобная бухта, но она мелкая.

- У меня осадка шестьдесят сантиметров, да и на короткие дистанции могу прыгнуть на метр в высоту даже груженый. – С гордостью за свое детище выдал Бьёрн.

- Это хорошо. К магглам заплывать не придется. И министерские барьеры не затронет. Хотел бы я посмотреть на это чудо. – Все также отстраненно продолжил глава драконологов. – Вот только бесполезно все это. С устранением владельцев все банковские выписки доступны министерству. С восемьдесят второго считай, прибыли и не было. А ведь половина раньше шла на благоустройство и усиление защиты. Разориться вконец не дают, но весь доход сверх минимальных нужд выгребают до дна. Может, и хотят больше, но заповедник не пасека, а драконы не пчелы, без нас чинуши не справятся. На подпитке, за месяц-два что-то успеем скопить, а потом Фосетт поднимет цены, и драконья молодь передохнет до срока. Не будет ингредиентов – не будет денег, а цена на цыплят останется неподъемной. Замкнутый круг.

- А разовые сделки? – Не могла не спросить Августа.

- На случай министерских запретов и острой необходимости мне на год выдается семь пергаментов. Первого января юристы забирают остаток и отчет об израсходованных средствах. Владельцы видят всё, а министерские только то, что прошло по счетам в банке. – Не стал утаивать Кербер.

- То есть, – напружинилась Августа, – товарообменные сделки в банковских книгах не отражаются? И сколько пергаментов осталось?

- Два. – Доверяя своей интуиции, открыл все карты Юджин.

- Отлично. – И леди окинула многозначительным взглядом своих сопровождающих. – Насколько я помню, подобные сделки не ограничены по времени и могут быть разбиты на этапы. Сейчас быстренько набросаем предварительные списки товаров и услуг на обмен. И надо продумать, как скрыть от министерских столь объемные поставки. У нас всего неделя, чтобы успеть согласовать договор у юристов.

***

Контейнер с ингредиентами, переданный Северусу при отправке оказался даже больше, чем тот рассчитывал. Кербер, на радостях от того, что разом заполучил сразу двести стандартных доз отличного зелья правдивости, добавил еще одно яйцо, литровый флакон с кровью, пару фунтов чешуи и коготь с последнего поступления с арены.

Свенсен нес не меньший чемодан, преподнесенный леди Лонгботтом повеселевшим управляющим в знак начала сотрудничества. Юджин не ожидал, что большую часть его проблем можно решить одним договором. Возможности и потребности леди, ее вассалов и деловых партнеров просто поражали своим размахом. А уж решительность и предприимчивость команды соратников давала надежду, что темные времена питомника остались позади. Юджин в нетерпении предвкушал грядущие перемены. Первую пробную поставку цыплят в обмен на навоз планировали провести с помощью «Левиофана» еще до конца месяца. А в январе в заповедник прибудет команда магов, что установит прямую портальную связь с поместьем Лонгботтомов, неотслеживаемую министерством. Осталось найти подходящее место, защитить и укрыть его. Дел было много, и все они были в радость.

В поместье маги вернулись уже затемно и тут же разошлись по домам. С единодушного молчаливого согласия обсуждение и дальнейшее планирование было перенесено на завтра. Все были вымотаны и физически, и морально – слишком насыщенный выдался день.

Рождество в Лонгботтом-лодж. Окончание

Ланс Свенсен, снедаемый нетерпением, поднялся ни свет, ни заря и уже в половине седьмого утра копался в картотеке в Лонгботтом-лодж. Загадка Фосеттов манила ее разгадать. Извечное любопытство леди Августы оказалось весьма заразным.

Старуха Лесли, спозаранку копошившаяся на кухне, контролируя приготовление завтрака, узнав от домовиков, что кто-то из магов спустился на первый этаж, лично понесла ранней пташке поднос с чаем и бутербродами. Ожидая увидеть в Западной гостиной Августа Руквуда, считавшего эту комнату частью своих апартаментов, пожилая ведьма была немало удивлена застав там майора Свенсена. Пока она, застыв на пороге, приходила в себя, успела услышать дважды произнесенное название ее родной деревушки Оттери-Сент-Кэчпоул.

- О, – всплеснула руками бабка, поставив поднос на свободное от бумаг место на столе, – кубло змеиное, а не деревня.

Для Ланса старуха Лесли оказалась неоценимым источником сплетен, пусть и сильно просроченных, но еще вполне актуальных и давших пищу для размышлений и направление к действию.

Вызванный из Лонгботтом-хилл лейтенант Фог с парой подчиненных срочно отбыл в одиозное скопление светлых магов, что на досуге пишут доносы на соседей, варят запрещенные зелья, берут и раздают взятки и отправляются штурмовать поместья уважаемых семей. А в Западную гостиную спустился хмурый и невыспавшийся Северус Снейп. Спать зельевару мешал зуд предвкушения экспериментов с новыми ингредиентами и смутные сомнения растревоженной памяти. Шел он к думосбросу, для того, чтобы освежить потускневшие казавшиеся ранее незначительными воспоминания.

Пока освободивший артефакт Снейп предавался тяжелым думам, а Свенсен, в ожидании лейтенанта пополнял картотеку полученными вчера данными, наступило время завтрака, на который их решительно погнала старуха Лесли.

К трапезе спустились оба Роули, Руквуд и Карл Шафик. Торфинну не терпелось поделиться с дядей и его другом впечатлениями от экскурсии по заповеднику, но мрачный декан и сосредоточенный боевик действовали на парня не хуже Силенцио. К окончанию завтрака в поместье подтянулись все взрослые члены вчерашней экспедиции. Отправив подростка наверх, компания, в которую пригласили и негласного куратора юной Хьюз Арчибальда Крейга, переместилась в Западную гостиную. Там, пропустившие выступление ученицы самопровозглашенные наставники ознакомились с давешним демаршем Рианны Хьюз. Вопрос «Что это было?» терзал всех присутствующих. И, если большинство беспокоилось о душевном состоянии девушки и ее опасности для окружающих, то Сигурд Роули пытался провести параллели между открывшейся способностью к уже изученными склонностями и дарами. Напрягая память, целитель вспомнил какие-то намеки леди Лонгботтом и читанное лет двадцать назад исследование по изнанкам даров, показавшееся тогда молодому колдомедику полным бредом.

- Судя по всему, – осторожно начал признанный специалист по родовым взбрыкам чистокровных магов в семи и более поколениях, – повышенный энергетический фон и интенсивный контакт с магическими животными активировал в Рианне новый дар или, что было бы предпочтительней, изменил вектор уже имеющегося. Тут требуется пара консультаций и новые обследования. Но, в любом случае, данное явление имеет, безусловно, положительную тенденцию.

На этом эскулап предпочел многозначительно замолчать.

Северус Снейп, не будучи вассалом рода Лонгботтом и не являясь наставником наследницы Гонтов и Лестрейнджей, не особо вслушивался в обсуждение судьбы проблемной подопечной мадам Августы. Мага больше занимали события его выпускного курса. Крутя проясненные Думосбросом воспоминания и так и эдак, Северус все больше хмурился.

- Не припомню ни одного сексуального скандала в школе или после нее. – Себе под нос пробубнил зельевар, и неожиданно оказался в центре внимания присутствующих, так как его реплика наложилась на возникшую в общей беседе паузу. Видя направленные на него требовательные взгляды, Снейп продолжил уже в полный голос. – Прайс получила зелье похоти в апреле. Действенно оно месяца три-четыре. Кроме скоропалительной свадьбы Поттеров других внезапных союзов не образовалось. Скандалов с разрывом помолвки тоже не было. А для мести магглорожденным хватило бы и обычных чар. Я не понимаю, кто стал жертвой этой жестокой шутки? Если только…

- Сириус Блэк. – Закончил оборванное предложение, показавшийся в дверях Фог. – И не шутки, а спланированной диверсии. Присцилла Прайс с пятнадцати лет мечтала женить на себе Амикуса Кэрроу, с которым была знакома с детства через деда-артефактора, дружившего с лордом Кэрроу. Положение семьи категорически не устраивало амбициозную девушку, нацеленную на титул леди из священного списка двадцати восьми. Пропажа Рании Нур порушила все выстроенные планы, в которых тебе, Снейп, была отведена не последняя роль отравителя и козла отпущения. Без опозоренной невесты расторгнуть помолвку не удалось, и змея затаилась. За Фосетта она вышла в восьмидесятом, удрав, испугавшись разгула радикализма из неспокойного Лютного в деревню. А тебя она считает наследником Принцев, чье наследство пытается обратить в свою пользу. И помогает ей в этом любимый дедушка Бёрк, тот самый приятель покойного Кэрроу и совладелец лавки в Лютном.

Привычно спустившись на первый этаж в полдень, Августа застала самое начало отчета Фога майору Свенсену. Способ проникнуть на территорию и не вызвать подозрение у признанной даже Снейпом заслуженной интриганки посредством принятия облика ее ближайшей соседки-подельницы Молли Уизли весьма позабавил леди. Хвалебные оды использованному при допросе модифицированному зелью болтливости заставили автора новинки заалеть скулами под понимающими улыбками старшего поколения. А рассказ о брошенных на прощание обоюдных Конфундусах давал надежду, что миссис Фосетт при следующей встрече с миссис Уизли тему давешнего визита поднимать не станет, да и болтать напрасно не будет.

- Цыплят она скупает у соседей, предпочитает откровенную некондицию, за которую платит со значительным дисконтом. Недостающее количество добирает Артур Уизли, воруя на маггловских птицефермах. Контейнер действительно авторства Бёрка. Пока я беседовал, – тут Фог весьма гадко ухмыльнулся, – парни сняли с него все параметры. Теперь бы передать кому знающему.

- Давай. – Протянул руку Руквуд. И, после отмашки Свенсена, получив желаемое, спрятал рулон пергамента во внутренний карман, охлопав его с довольной улыбкой.

- По зелью. – Продолжил доклад лейтенант ковена, недовольный тем, что добытые его командой сведения были приняты молодым главой ОТ как само собой разумеющиеся. – Достать кровь жертвы у Присциллы не получилось. Рания Нур, как и большинство чистокровных была защищена артефактами и не пренебрегала ритуалами. Так что пришлось мисс Прайс два месяца заговаривать зелье, задавая тому направление по косвенным признакам. Петуха для ритуала финальной привязки она стащила у Хагрида, столь удачно разводящего птицу самой экзотичной окраски, включая полностью чёрных. – На этой фразе Фог сделал особое ударение и паузу, так что заметку уточнить у простодушного лесника, сам ли он додумался до подобного или подсказал кто, поставили себе и Ланс, и Снейп, и леди Августа. – Сириусу зелье она подлила прямо на балу в очередной бокал с огневиски. И так разгоряченный Блэк, получив направление для сброса пара, рванул на подвиги. Остальное – фатальное стечение обстоятельств. Мисс Нур просто оказалась не готова к нападению у входа в дамскую комнату.

- Так Блэк что, невиновен? – Со священным ужасом в глазах прошептал Снейп.

- Невинный Блэк – это оксюморон. – На корню задавила ростки самобичевания впечатлительного зельевара леди Лонгботтом. – Сам знаешь, что зелье похоти растормаживает, но для сильного совершеннолетнего мага перебороть его влияние можно, было бы желание. А избалованный засранец и до этого не отличался достойным поведением, тех же магглокровок считая обслугой, что обязана быть благодарной, удовлетворяя потребности аристократов. Так до момента встречи со своей Немезидой за ним числились шесть неоднократно изнасилованных магглорожденных от тринадцати и старше. Не трогал он только Эванс по просьбе побратима. И к чистокровным не лез, опасаясь семейных проклятий. От кузин знал, что легко не отделается. Там еще был хаффлпаффец-третьекурсник, что покончил с собой незадолго до летних каникул, но он был полукровкой по отцу, укатившему в путешествие по Америкам, а мать-магглу авроры угостили Обливиэйтом.

Озвучивать эти сведения, Августа не планировала, опасаясь ненужной огласки, но Северус был чрезмерно невыносим в периоды душевного раздрая, которые сам же затягивал до неприличия, так что у леди не было альтернативы. Большинство присутствующих магов весьма спокойно приняли к сведению новые данные, только боевики, Снейп и Анна Пратт горели желанием догнать и добавить уже от себя «безвинному» узнику Азкабана. Затянувшуюся паузу прервал Фог:

- Пока мы с парнями искали материал для оборотки, то обшарили «поместье Уизли». В дом без подготовки соваться не стали, но по участку прошлись, благо эта клуша за своими лохмами не следит и ритуалы, если и проводит, то не каждый день. Так вот, их «Нора» – это не родовой дом. Уизли живут в какой-то хибаре бывших слуг.

***

Для Лонгботтом-лодж рождество восемьдесят шестого года стало первым полуофициальным публичным приемом за последние восемь лет, если не считать поминок по лорду Эрику. Детский праздник, введенный в обиход лет пятьдесят назад, легко завоевал популярность среди всех слоев магического населения Британии. О его сакральной составляющей мало кто задумывался. У той же леди Августы он ассоциировался с гномом, что живет под порогом и стариком Юлтомтеном, с шишкой вместо носа, который одаривает послушных детей подарками, и верить в которого сама Августа перестала с шести лет, когда, накануне праздника разобрала крыльцо двоюродного деда и пары его соседей, и вместо подарков получила розги.

Голубую ель в огромной кадке домовики притащили из парка. Даже без украшений выглядела она много нарядней своих зеленых товарок, так что с мишурой было решено не усердствовать. Кадку загримировали иллюзией сугроба, по периметру выстроив трансфигурированных гномов в красных куртках и штанах. Роль Юлтомтена досталась зазевавшемуся Ксено Лавгуду. Остальные, узнав о кастинге, уворачивались и прятались, как могли. Высокий и тощий, Ксенофилиус с удовольствием нацепил красные штаны и куртку и наколдовал себе широкий кожаный пояс с роскошной «позолоченной» пряжкой и иллюзию еловой шишки вместо носа.

Большая часть елочных украшений предыдущего наследника Лонгботтомов была выполнена в красных и золотых тонах, что абсолютно не сочеталось с холодным оттенком зелени, установленной в парадной столовой красавицы елки. Из дальних кладовок были извлечены стеклянные снежинки и полупрозрачные синие шары, расписанные серебряными узорами внутри которых клубился туман или мерцали огоньки.

Так как гостей ожидалось не меньше сорока, тридцать из которых смело можно было причислить к детям, что не будут чинно сидеть за столом, а разбегутся по всему дому, леди приняла два волевых решения: выделить часть комнат особняка на разграбление юным вандалам, ограничив доступ к остальным помещениям и рекрутировать из вассалов хотя бы парочку аниматоров, способных направить энергию молодежи в сколько-нибудь конструктивное русло.

В качестве основного плацдарма будущего праздничного разгула была определена парадная столовая Лонгботтом-лодж – просторная вытянутая в длину комната с двумя окнами по торцевым стенам, которой на памяти Августы ни разу не пользовались, да и канули в Лету те времена, когда было принято собирать за одним столом всех домочадцев и вассалов. Длинный стол был придвинут к глухой стене. На нем разместили блюда с мандаринами и фруктово-сырной нарезкой на шпажках, креманки с медом и шоколадом и кувшины с тремя видами лимонада: классический, с имбирем и с мятой и корицей. В уголке для взрослых стояла чаша с пуншем и бокалы с подогретым глинтвейном. Недостаток естественного освещения компенсировали наколдованные фонарики и пара огненных колес под потолком. В Зеленой гостиной была организована игровая зона с шахматами, шашками и большим макетом замка с анимированными солдатиками. Музыкальная гостиная не подверглась изменениям, и леди молила Провидение, чтобы уникальные инструменты уцелели или хотя бы сохранили запас прочности для магического восстановления. Для любителей танцев в летней столовой был организован танцпол под граммофон, музыку в котором можно было менять, благо коллекция пластинок содержала как классические, так и вполне современные музыкальные шедевры, по большей части маггловского происхождения. Для самых маленьких в Розовой гостиной няни-домовушки организовали игровую зону на ковре.

Закрытыми оставались проходы на второй и минус первый этаж, Западная гостиная, малая столовая и оба парадных кабинета главы рода. Дверь класса репетиторства была заперта простой Алохоморой, на случай, если кто-то из молодежи захочет показать его своим старшим или младшим родственникам, раз уж доступ в учебную зельеварню и тренировочный зал был надежно перекрыт.

Для шилопопых любителей приключений леди открыла проход в бальную залу и переход из нее в открытую галерею. Со стариком Флинтом Августа договорилась, что тот подежурит на галерее под чарами незаметности, страхуя отчаянных путешественников и снабжая решивших задержаться теплыми пледами.

В качестве массовиков-затейников Анна Пратт предложила своих внучатых невестку и племянницу. Лиз Пратт – жена старшего сына главы семьи оказалась весьма деловитой и уверенной в себе ведьмой лет двадцати пяти-тридцати, что с ходу развела весьма активную деятельность по организации досуга юных магов. Младшую дочь главы Праттов Кэтрин, которой недавно исполнилось восемнадцать, и саму можно было причислить к детям, но умение налаживать связи и привлекать нужные ресурсы она явно унаследовала у двоюродной бабки, так что девица оказалась весьма полезна. Тех же Харви Доусона и Рю и Азэми Такэда юная Пратт вовлекла в круговорот праздника с ловкостью, достойной похвалы.

***

В полдень двадцать пятого декабря в центре парадной столовой родового дома Лонгботтомов наследник рода вместе со своей бабушкой и единокровным братом встречал гостей. Невилл, выглядевший как маленький принц, одетый в синий бархатный костюмчик и батистовую рубашку с кружевным жабо немного робел, но молчаливая поддержка родственников и то, что с некоторыми из прибывающих он уже был знаком, придавала юному магу уверенности. Первыми, под бой часов прибыли как всегда пунктуальные Гойлы. Эва плавно двигалась, опираясь на отставленный локоть Грегори, Зофью за руку вела незнакомая юная девушка, представленная матерью Сильвией. Гости и хозяева обменялись символическими подарками, при этом кулек с орехами и сладостями Зосе вручал гордый своей миссией Денеб. Не успели пакеты скрыться в расширенных карманах и сумочках, как в зал вошли Пандора и Полумна Лавгуд. Краткое приветствие, обмен подарками и вот, Луна уже прыгает на одной ножке вокруг Грега и Зоси. Традиционно, детей до шести лет в общество не выводили во избежание сглазов и прочих неконтролируемых воздействий чужой магии. До первых стихийных выбросов ребенок и вовсе был беззащитен перед сторонними проявлениями силы. То, что Гойлы и Лавгуды доверяли леди Лонгботтом своих дочерей, было скорее исключением, чем правилом. Того же Денеба страховала няня-домовушка, готовая при первых признаках опасности унести юного Блэка в детскую.

В распахнутые двери величаво вплыл Масуд Патил, чья желтая шелковая рубаха соперничала по сочности цвета с малиновыми сари семенящих по бокам на шаг позади отца близняшек. Глядя, как бабушка раскланивается со смуглым дородным магом, а чернокосые девочки вместо привычных книксенов, сложив у груди ладошки, низко кланяются, Невилл чуть не пропустил свой выход. Спасла от конфуза бабушка, что перекинулась парой фраз с мастером-артефактором, давая внуку время придти в себя. Вассалам и слугам рода, кроме сладостей для детей традиционно вручались мешочки с золотом. Первая близняшка манерно захихикала, принимая подарок, и Невилл поспешил к ее сестре, что, несмотря на внешнее сходство, вела себя значительно спокойней.

Далее гости и домочадцы следовали кучно. Целитель Роули с племянником и девочками Крейг и Хьюз, что весьма умело изобразили благовоспитанность и наличие манер. Странно, но очень по-мужски пахнущий металлом и кровью кожевник Дэниел Кёрби с внуком Майклом, угрюмым парнем лет десяти. Аниту Пратт за руку тащил нетерпеливый сын Лиз Пратт восьмилетний Патрик. Рядом с Анитой шагала Ада Спайн, сама волоча как буксир шестилетнего брата. Ричард Стоун и Хьюго Свамп пришли в компании братьев Уизли, которым тоже достались кульки с конфетами и мешочки с пятью галлеонами каждому. Погодок Сойлов семи и восьми лет от роду привел их старший брат, неулыбчивый коренастый малый восемнадцати лет. Трое молодых Флинтов, старший из которых вел под руку невесту замыкали колонну. Невилл уже отступал под защиту бабушки, оглушенный шумными братцами-боевиками, как откуда-то сбоку вынырнул Саймон Лесли, чье желание получить подарок победило принятое ранее решение остаться незамеченным.

Ритуал приветствия длился почти полчаса. И, если первые гости, благодаря Луне развлекались от души, то малознакомые старшие дети и подростки не спешили присоединяться к веселью мелюзги. Заскучавших было юных волшебников, привлек мелькнувший пару раз из-за елки рыжий хвост с белой кисточкой. Первыми не выдержали Рия и Айли. Кинув на себя отвод глаз, девочки крадучись пустились в обход, чтобы на половине пути столкнуться с Адой и Анитой.

- Спугнули, мелкие. – Зашипела на девчонок Рианна Хьюз.

- Не, – раздалось тихое из-за плеча Аниты, – мы след в след шли и никого не заметили. – И Маркус Флинт на секунду показал себя и Торфинна Роули.

- Прячется. – От стены отделились две фигуры Саймона Лесли и Майкла Кёрби.

- Надо взять ловчие сети. И никакой невидимка из них не выскользнет. – Уверенно провозгласил Кёрби.

Но тут, со стороны парадного входа раздались аплодисменты и зычный баритон пропел:

- А, ну-ка, ребятишки, девчонки и мальчишки, собирайтесь вместе, будем танцевать. У нас подарков много, отбросим все тревоги, я за стихи и басни их буду раздавать.

- Попали. – Буркнул Патрик Пратт, вынырнувший из-под колючей еловой лапы, почесывая спину. – Лавгуд – невыразимец. Не явимся сами, найдет, и мало не покажется.

После такой рекламы подростки постарались сделать вид, что им очень интересен детский конкурс декламации и пения. Хотя, некоторые номера были действительно запоминающимися. Так сестрички Патил станцевали под наколдованную их отцом мелодию очень красочный танец, осыпав в финале всех гостей сухими красками, которые исчезли только спустя десять секунд. Акробатический этюд Грегори Гойла с элементами фехтования против наколдованных Сильвией шпаг вызвал искренние восторги и овации. А Билл Уизли показал вполне достоверную иллюзию парящего и извергающего огонь дракона. Жаль только, что чары цензуры заглушили почти весь текст веселых куплетов, исполненных Рией Хьюз. Но заинтересовавшиеся уже планировали, где они подловят девчонку, чтобы услышать все без купюр.

Когда все заготовленные подарки нашли своих получателей, леди Августа предложила гостям выйти в парк, чтобы полюбоваться ледяными скульптурами. Пусть для Дорсета минусовые температуры в декабре и были редкостью, но пристыженные Азэми бывшие девицы рода Каваками расстарались, наколдовав и фигуры магических животных, и небольшой лабиринт, и каток. Сама Азэми, как только последний маг покинул столовую, скинула скрывающие чары и, упихивая в карман пушистый лисий хвост, спланировала с дерева, где была вынуждена пережидать атаку слишком шустрых и хитрых детишек. Того же Патрика она заметила только после того, как мальчик сам покинул свое укрытие.

Ледяные скульптуры произвели на всех сильное впечатление, по лабиринту молодежь с удовольствием пробежалась, на время потеряв в тупичке Маверика Флинта с его Мерседес. Но больше всего эмоций вызвал каток. Даже для магов промороженная на полметра в глубину пятая часть озера, огороженная от остального водоема ледяным валом в два человеческих роста, была в диковинку. Так что трансфигурированные коньки захотели примерить не только дети.

Хьюго Флинт, облокотившись о парапет, наблюдал за старшим внуком и его невестой. Досада на то, что приходится тратить магию на чары Зоркого взгляда, все же возраст брал свое, а Хьюго уже перевалило за полторы сотни лет, накладывалась на сомнения относительно годности третьей дочери не особо знатного рода аптекарей из Валенсии в качестве будущей леди Флинт. Смуглая кудрявая испанка раздражала своей смешливостью, болтливостью и излишней эмоциональностью. А еще распущенностью, со злостью отметил старый лорд, глядя как парочка, отстав в лабиринте, притиснулась друг к другу и вовсю целуется. С высоты галереи лабиринт просматривался на достаточную глубину, так что руку Маверика оглаживающую ягодицы Мерседес видно было вполне отчетливо. Выругаться в голос помешало появление из дверей, ведущих во флигель старухи Лесли, что демонстративно шурша юбками, подошла к креслу, из которого пятнадцать минут назад поднялся лорд Флинт, и установила на стоящей рядом скамье накрытый чарами поднос с блюдом с запеченным палтусом и шоколадным муссом.

- Правильная девушка, – выдала свой комментарий ведьма, что без зазрения совести встала рядом со старым лордом и с удовольствием наблюдала открывшуюся картину, – знает, когда придержать, а когда и отпустить. Умная. И Маверик ей нравится. И что немаловажно, трудностей не боится. А наследнику Флинтов не бледная немочь, задавленная этикетом нужна, а соратница, чтобы род поднимать. – И, не дожидаясь реакции мага, бесшумно удалилась в сторону господского дома.

На обед гости вновь вернулись в парадную столовую, где появились небольшие столики с горячими блюдами, пирогами и разнообразными закусками. Венчал трапезу традиционный пудинг.

Когда все насытились и самых младших отправили отдыхать, на первые роли вышли дамы Пратт, зазывая юных и не очень гостей заглянуть в интересные места с интересными развлечениями.

Для начала все вместе посетили Музыкальную гостиную, где леди Лонгботтом кратко рассказала о коллекции инструментов, а восхищенная Сильвия Гойл весьма умело сыграла на клавесине, аккомпанируя Грегори, который исполнил соло на флейте. Далее Лиз Пратт организовала игру в фанты. Устроившийся в уголке с кистью и пачкой бумаги Рю Такэда рисовал наброски, шаржи и жанровые сценки с наиболее понравившимися ему персонажами, попутно одаривая своими работами невольных моделей. Сильвия аж прослезилась, получив рисунок себя и брата. Впрочем, и притворно хмурящийся Дэниел Кёрби с большим интересом рассматривал шарж на себя и внука, где они были показаны в образах весьма хищных медведей. После первого круга фантов роль ведущего досталась Кэтрин, а Лиз и большая часть гостей отправились в Зеленую гостиную.

Продемонстрировать свое мастерство в шахматах захотели Билл Уизли и Матиас Флинт. Доски с шашками привлекли сразу четверых игроков: Масуд Патил играл против Дэниела Кёрби, тогда как внук последнего схлестнулся с Чарли Уизли. Но больше всего желающих было штурмовать или защищать замок, тем более, что фигурок было достаточно, а управлять хотя бы десятком, силы и воли хватало не у всех.

- Дальше нас ждет детская комната и танцевальная гостиная. – Четко определив момент, когда самые младшие еще не успели расстроиться из-за своей неспособности на равных конкурировать со старшими, а самые старшие заскучать среди детских и «стариковских» развлечений, повлекла гостей дальше Лиз Пратт.

Любопытные детишки, конечно, заглянули в подготовленную для танцев летнюю столовую, французские окна которой были украшены нарисованными светящимися снежинками и сосульками, но предпочли ретироваться в тихую и привычную Розовую гостиную, оставив за спиной предвкушающих активный отдых супругов Лавгуд и нареченных Флинтов, и одинокого Харви Доусона. Уже на выходе, Эва Гойл что-то шепнула Сильвии, и та, слегка смутившись, вернулась в комнату с граммофоном к вящей радости молодого мага.

На персидском ковре уже копошились Луна и Зося. К ним с радостью присоединились Невилл и Грегори. Робко подошедшего юного Спайна в игру втянул наследник Лонгботтом, после утренних приветствий чувствующий ответственность за младших гостей. Падму Патил из кучки малышей вытащила Полумна, показав индианке новый подарок Руквуда – механико-магическую головоломку из дерева, кости и металла. Парвати не захотела отставать от сестры и пристроилась рядом. Малыши Сойлы робели и жались к ногам старшего брата, но вездесущий Патрик Пратт и их втянул в хоровод развлечений. Тем более, что большинство игрушек были весьма непростыми и развивающими если не магические способности, то разум и логику.

Убедившись, что дети чувствуют себя комфортно, сопровождающие их взрослые тоже переключились на общение между собой. Сигурд Роули подошел к старшему Сойлу, что был слишком зажат в непривычной обстановке господского дома.

- А что же Тиша не пришла? – Спросил целитель, удивленный отсутствием веселой и общительной супруги молодого мага, что чаще всего сопровождала младших на занятия к репетиторам. – Отличный праздник, ей бы понравилось.

- В тягости она, не до праздников. – Буркнул парень, но тут же поправился. – Велела кланяться всем и передавать поздравления.

- Пусть зайдет на неделе, посмотрю ее и ребенка. Вы с Луизой уже договорились?

Пока целитель убеждал не привыкшего к благам цивилизации мага, что молодая здоровая ведьма, конечно и так легко родит, но заранее убедиться в благополучном исходе и подстраховаться на случай разных неожиданностей лишним не будет, успевшая уже куда-то сбегать и вернуться Лиз Пратт, отвлекла леди Августу и Эва Гойл осталась без собеседника. Весь день карауливший подходящий момент Роули тут же подошел и слегка отодвинул от стола кресло, чтобы весьма поправившейся даме было удобно в него садиться.

- Вам стоит присесть, мадам. – Заговорил своим самым умиротворяющим тоном опытный эскулап. – В вашем положении долго находиться на ногах вредно. Как опытный целитель, я порекомендовал бы Вам выпить мятного чая с ореховым печеньем.

Реакция на его слова была несколько нетипична, леди вдруг потупилась и покраснела, но отступать и терять шанс на более близкое знакомство Роули был не намерен. То, во что эволюционировал дар малефика Рианны Хьюз, было сходно со способностями мадам Гойл, а значит, учитывая обстоятельства, стоило поторопиться с выяснением всех подробностей и нюансов.

Захватив, отбив и затем, вновь захватив игрушечный замок, обе противоборствующие команды юных полководцев и диверсантов почувствовали магическую усталость и банальные немагические жажду и голод. За время, проведенное в баталиях, поданные в Зеленую гостиную сок и фрукты с орехами немного приелись, а тарталетки успели подъесть игроки в настольные игры. Кое-кто из «боевых магов» и вовсе посчитал себя достаточно взрослым для более крепких напитков.

- В комнате с граммофоном я видел пунш. – Понизив голос, подмигнул приятелям и брату, которого за шахматным столом сменил Ричард Стоун, Маркус Флинт.

- Не, – скривился Саймон Лесли, – лучше к мелким, там дамы. А где дамы, там чай и пирожные.

И компании разделились. С Саймоном ушли Ада и Анита, подтянувшиеся к последнему штурму из Музыкальной гостиной, а с Маркусом, кроме брата отправились Рия, Айли и Торфинн. Двое последних просто из любопытства и в качестве извинений, так как комнату с танцполом еще не видели, а своим недавним появлением радикально переломили исход финальной битвы, подпортив устоявшуюся игру на истощение.

Появившиеся в дверях братцы Флинты и компания очень развеселили Мерседес и обрадовали Кэтрин, что не имела пары и по очереди танцевала с ангажированными другими ведьмами магами. Не успели подростки оглядеться, как уже были вовлечены в круговорот польки со сменой партнеров. Вырвавшемуся с танцпола по окончании танца Маркусу был вручен бокал лимонада и тост с тунцом. Матиас получил аналогичный набор и уйму обнимашек от раскрасневшейся от танцев и пунша Мерседес.

- Мальчики, какие же вы красавчики, – крутя парней руками и нацеловывая щеки, восхищалась миниатюрная брюнетка, что всегда мечтала о муже и сыновьях героических пропорций. – А кривые британские зубы я вам поправлю после полного совершеннолетия в двадцать один год. Станете женихами на загляденье. Бледные английские невесты все локти себе искусают. – И будущий колдомедик, нарабатывающий профессиональные навыки при шведском аврорате задорно расхохоталась.

Следующий танец в паре с Рианной к моральным добавил Маркусу еще и физические страдания. Танцевала Хьюз так, будто обе ноги у нее левые, еще и вести порывалась. Доконал Флинта венский вальс, во время которого к оттоптанным ногам добавилась пара синяков от столкновений с другими парами.

- Пошли, что ли в классе посидим? – Чуть не шмыгая носом, предложила упавшая духом девочка. – Устала я что-то от праздника.

В сгустившихся сумерках бальный зал Лонгботтом-лодж смотрелся весьма таинственно и немного пугающе. Накрытые чехлами банкетки и диванчики выглядели этакими сугробами или притаившимися привидениями. В покрытых тонким слоем пыли зеркалах, казалось, отражались маги прошлого. Тени деревьев падающие на пыльный паркет из незашторенных окон создавали причудливые картины движущихся силуэтов.

Скрипнула массивная створка парадной двери. В узкую щель протиснулись две щуплые фигурки. Даже приглушенные, шаги породили в просторном зале гулкое эхо.

- А вдруг сюда нельзя заходить? – Не в первый раз задал вопрос напарнику по приключению Патрик Пратт и сам присел в испуге от зазвучавшего эха, что пошло гулять после его слов.

- Если бы было совсем нельзя, то мы бы даже входа не увидели. – Шепотом успокоил товарища Саймон Лесли. – А раз дверь открылась – то можно. Только тихо. Давай ботинки снимем и в руках понесем.

- Давай. – Тоже шепотом поддержал идею приятель. – А то от этого эха аж оторопь берет.

- Вон там должен быть выход на галерею, – махнул рукой вверх и влево хорошо ориентирующийся в особняке Саймон, – если пойти налево вдоль стены, то лестницу не пропустим.

- Тут дверь, но она заперта.

- Нет. Эта маленькая и со стеной почти сливается, служебная значит.

- Ой, тут ступенька. Я палец ушиб.

- Это подиум. – Со знанием дела пояснил Саймон. – Тут во время бала музыканты сидят. Я в книжке картинку видел. Смотри, вон там правее, вроде перила.

Когда объявили о фейерверке, наблюдать за которым лучше из парка, в Зеленой гостиной оставались только дед и внук Кёрби, Масуд Патил, братья Уизли, и Ричард Стоун с Хью Свампом, что несколько надоел приятелям, рассуждениями о своей шестнадцатилетней сестре и ее брачных перспективах, завязанных на то, найдет ли себе подходящую невесту сам Хьюго. Так что, когда Лиз Пратт предложила пройти в парк, желающие собрались весьма споро.

Запускал огненные фонтаны и крутящиеся колеса Харви Доусон. Часть пиротехники была куплена в магазине в Лондоне, но большинство было изготовлено самим талантливым выпускником под руководством Тэкеши Такэда, чьей стихией и был огонь. Финальный аккорд в виде желто-красного длинного как змея дракона, что пролетел по небу, извиваясь кольцами и дважды развернувшись, рассыпался звездной пылью, вызвал бурные восторги публики и свист с открытой галереи. Тэкеши польщено раскланялся, принимая заслуженную похвалу. Харви тоже не остался в накладе, получив поцелуй в щеку от очаровательной Кэтрин Пратт.

С галереи махали руками Патрик Пратт с Саймоном Лесли, младшие Флинты с Рией, Айли и Торфинном, и Мерседес в пушистом пледе, придерживаемая за талию своим женихом. К удивлению юной пары, искавшей уединения, а оказавшейся в многочисленной компании, старик Флинт оглядел их с подобием улыбки и лично укутал теплолюбивую испанку в самый большой и теплый плед.

***

Получив однозначное одобрение своих матримониальных планов от патриарха рода, парочка нареченных Флинтов уже через день после праздника собрала вещи и отправилась в Валенсию к родителям невесты. Свадьбу планировали на лето, и за полгода необходимо было хоть немного привести в порядок обветшалый родовой дом Флинтов, решить вопрос размещения многочисленной испанской родни и учесть множество других нюансов. Без будущей тещи и прочих старших родственниц Мерседес молодежи грозил неминуемый провал, а свою свадьбу они хотели вспоминать, не морщась от стыда.

***

На оставшиеся дни каникул братьев Уизли поселили в одной из гостевых спален Лонгботтом-лодж и предоставили доступ в хозяйскую библиотеку в сопровождении временного наставника Арчибальда Крейга. Старый маг интересно рассказывал об истории и традициях магического мира островов. Братья с удивлением узнали, что их род столь же древен и знатен, как роды Лонгботтом, Блэк и Нотт, и еще пятьдесят лет назад входил в пятерку самых богатых и влиятельных кланов на всей территории маг.Британии. Основы ритуалистики и магии крови поначалу испугали последователей Света, но перечить наставнику парни боялись, а потом и не хотели, слишком много жизненно важных сведений они получили в кратчайшие сроки. Шоком для обоих стало понимание того, что Предатели крови – это не оскорбительное название магглолюбцев, а вполне себе реальное проклятье на род, убивающее в нем магию. Вопрос писать или не писать родителям решали перед сном, сидя обнявшись на одной из кроватей. Припомнив, что именно, те говорили о своих предках и роде Уизли, помощь в борьбе с проклятьем решили искать вне семьи. Дамблдор был отметен по тем же основаниям. Оставались другие учителя и леди Лонгботтом с вассалами. И случай представился уже на следующий день.

В строгий кабинет на первом этаже братьев пригласили через час после завтрака. Кроме леди Августы в комнате присутствовали Карл Шафик и Сигурд Роули. Некоторое время заняли обследования целителя и ритуалистов. Узнав, что Печати на них двоих нет, Уизли чуть не расплакались от облегчения. После рассказа леди Лонгботтом о событиях тринадцатилетней давности стало ясно, что спасти остальную семью невозможно, время было упущено, но можно дать шанс на выживание лишенным кровной защиты вассалам. Билл был в шоке, что его предки обрекли верных роду Уизли магов на медленное вымирание, и все это происходило буквально у него на глазах.

- Когда я был маленьким, мама сильно болела и часто плакала, а Перси родился слабеньким, думали, не выживет, но появился Дамблдор, что-то сделал и все наладилось.

- Что думаете? – Спросила Августа у лучше нее осведомленных о местных реалиях магов.

- Первое, что приходит в голову, – начал Роули, – ослабление связи с алтарем. Проклятье не исчезло, но замедлилось, сосредоточившись на старших братьях Артура.

- Но почему они не воспользовались отсрочкой и не пошли путем искупления? Пострадал невинный ребенок, мольба матери и служение отца… Лет десять и у них бы появился реальный шанс. Зачем рожать следующих детей, усугубляя вину? – Вопросил Шафик.

- Видать не без помощи Светлейшего просветлились до невменяемости. – Буркнула себе под нос леди Августа.

- К магглам бегать и в сарае свалку устраивать папа стал после рождения близнецов. – Добавил Уильям, уже понимая, что с мечтой спасти хотя бы младших ничего не выйдет, да и ему с Чарли предстоит немало потрудиться, чтобы избежать печальной участи, уготованной им родителями.

Засыпая в гостевой спальне, Билл составлял план на ближайшие полгода. Леди обещала поддержку и помощь, но времени было в обрез. Брат был готов помочь в поиске родового дома и камня, для этого в июне нужно вернуться в «Нору». Учить основные ритуалы придется в Хогвартсе под носом у Дамблдора, но Билл справится, у него просто нет выбора.

***

Уезжали в Хогвартс дети переполненными впечатлениями. Харви Доусон набрался смелости поцеловать на прощание Кэтрин Пратт. Матиас Флинт, приналегший в последние дни на ритуалистику и руны, прикидывал варианты, как быстрее разбудить и восстановить источник силы Флинтов, жить в одном доме с милейшей Мерседес даже самый спокойный из нынешнего поколения потомственных боевиков не желал. Братья Уизли держались друг за друга как за последнюю соломинку в начале шторма. Остальных все еще будоражили посещение заповедника и приключения на рождественском празднике. И только Снейп ехал в Хогвартс без сожалений. В подземельях замка его лаборатория была защищена от несанкционированных посетителей в разы лучше, чем в ставшем в последнее время проходным двором поместье Лонботтомов.

И время побежало

Аврора Синистра медленно брела по пустынной протоптанной дорожке, окаймленной чахлым кустарником к воротам Хогвартса. На календаре была среда, январь в Шотландии выдался малоснежным и ветреным, но сгустившиеся тучи намекали на возможный скорый снегопад. Так что подавляющее большинство преподавателей и школьников, пользе прогулки на свежем воздухе предпочло весьма условное тепло каминов гостиных замка. До ночного занятия было еще пять часов, а времени на подготовку к нему молодому профессору давно не требовалось. Даже если не распогодится, то вместо практики дать детишкам теорию для мастера-астролога и подмастерья-ритуалиста не составит труда, как и сформулировать тему, что не взбудоражит последователей пути Света на пустое какашкометание. Жаль, что с каждым годом деградация образования заходит все дальше, и даже прямые намеки не всегда доходят до разучившихся самостоятельно думать голов. Ох уж эта маг.Британия!

Но в Европу, а тем более в родную Грецию путь Авроре был заказан. Папашка изрядно испортил жизнь и карьеру признанному бастарду. Ладно, хоть академию ритуалистики в Афинах успела закончить, пока слухи об этом ненормальном не достигли научных кругов. Даже наследство в Англии не могло перевесить запрет на учебу и практику в родной альма-матер. Идиотам у власти хватило того, что она, в отличие от матери и младшей сестры выжила, а значит, была в сговоре со спятившим садистом, пытавшимся увеличить свои силы за счет родственной крови. И то, что ее спасло только знание ритуалистики и воля к жизни мало кого волновало. Повезло, что свои эксперименты старый козел проводил в Румынии, и куча процессуальных нарушений местных авроров свела на нет усилия британских прокуроров, пытавшихся обвинить и отобрать наследство у единственной выжившей кровной родственницы, депортированной из Греции сразу после защиты диплома. Так что жить и дальше Авроре предстояло в этом болоте. А единственный доступный путь обелить свою репутацию – это работать на Мунго, куда ее не взяли из-за отсутствия практического опыта, или преподавать в Хогвартсе – вот здесь повезло, у директора Дамблдора были весьма специфичные критерии подбора персонала.

Но сейчас основные мысли ведьмы были далеки от карьеры и учебного процесса и крутились вокруг уместности ее наряда на предстоящей деловой встрече с коллегой-ритуалистом, нуждающимся в профессиональной консультации астронома. То, что ни семейное положение, ни возраст мага не были озвучены, не мешало тридцатидвухлетней девушке надеяться, что тот окажется не старым еще холостяком и оценит подчеркивающий фигуру фасон модной в нынешнем сезоне мантии и уложенные волнами у висков пряди смоляных волос. Авроре уже давно хотелось чего-то большего, чем вдалбливать в пустые головы подростков основы астрономии и астрологии. Мужа хотелось, счастья семейного, детей, наконец. Мордредова страна, где карьера ритуалиста скорее заведет в Азкабан, чем приведет к мировой известности! Морганова мантия, никогда Синистра так не унижалась, чтобы наряжаться для привлечения внимания неизвестного мага! Да, она не эталон красоты по местным стандартам. Смуглая кожа, темные чуть навыкате глаза с тяжелыми веками, пухлые губы. Зато фигура… Стройные ноги и талия, пышные грудь и бедра, водопад волос. В таких противоречивых чувствах профессор астрономии Хогвартса и вошла в паб «Три метлы».

Для Северуса Снейпа Аврора Синистра была одним из немногих преподавателей Хогвартса, с кем ему было приятно общаться. Будучи старше зельевара на шесть лет и обучаясь на Континенте, она ничего не знала о его школьных неприятностях, а, окончив греческую академию ритуалистов-астрологов и став профессором Хогвартса, уже не застала Снейпа студентом, влившись в педколлектив в семьдесят восьмом году. Являясь увлеченным профессионалом своего дела, Аврора уважала молодого коллегу за аналогичные взгляды. Сам Северус был неплохим астрономом, но в сложных случаях отдавал предпочтение помощи профессионала. Аврора неплохо владела искусством зельеварения, но составы из продвинутого курса предпочитала заказывать у мастера. Изредка оказываемые друг другу небольшие профессиональные услуги были необременительны, но знаковы. Так что просьба Северуса помочь приятелю-ритуалисту была воспринята Синистрой весьма благосклонно. Встреча была назначена на неделе в Хогсмиде.

Карл Шафик поднялся со стула, едва завидев женский силуэт в дверях. В пабе из посетителей был только один местный завсегдатай, наворачивающий вторую порцию мясного рагу и не отрывающий взгляда от декольте буфетчицы. За последние пятнадцать минут в дверь никто не зашел и австриец резонно посчитал, что дама пришла по его душу.

Аврора еще боролась с собой, и галантный, высокий, но несколько пресный на вид молодой маг лишь добавлял дров в костер ее недовольства. То, что злость прибавила ведьме колдовского шарма, не осталось незамеченным ритуалистом, решившим ни за что не поддаваться на чары незнакомки, поэтому, после приветственного знакомства, разговор он начал весьма сухо, на грани приличий:

- Мне нужен специалист, способный рассчитать координаты места в немагической Англии на основании воспоминаний восьмилетней давности. Сам я больше по энергетическим потокам, а не маггловским ландшафтам. В лучшем случае очерчу круг диаметром километров в восемьдесят.

- Прежде чем давать гарантии, мне потребуется просмотреть воспоминания. – В том же ключе ответила Синистра.

- Думосброс есть в поместье моего патрона. – Постарался исправить ситуацию сильно отклонившийся от плана доверительной беседы, разработанного Руквудом, Карл. – Мы сможем аппарировать туда, если Вы дадите клятву о неразглашении.

- Думосброс есть и у меня. – Не стала сдавать позиции ведьма. – И для просмотра воспоминаний компания мне не нужна.

- Но там есть деликатные моменты, разглашение которых недопустимо. – Воскликнул Шафик.

- Если Вы хотите с моей помощью зачистить следы преступления, то не на ту напали. – Блеснула глазами, пришедшая к скоропалительным заключениям ведьма.

- Да Вы с ума сошли, приписывать мне подобные мысли. Речь идет о поиске девушки потерявшей память. Я всего лишь помогаю ей воссоединиться с родственниками.

- И с чего бы какой-то девушке неожиданно сбегать и «терять память»? – Судя по тону, в потерю памяти, в отличие от факта побега Аврора не верила. – И почему ее родственники восемь лет ждали, прежде чем начать поиски?

Карл Шафик замер, пытаясь, как сторонний зритель взглянуть на предыдущий диалог, и был вынужден констатировать, что предварительные переговоры он уже провалил.

- Туше, мадам. Я виноват и раскаиваюсь. Я начал разговор неправильно. – Тут Шафик на минуту задумался, но, не найдя иного приемлемого решения, продолжил, взяв в руку палочку. – Я, Карл Шафик, клянусь, что не злоумышляю против Рании Нур и искренне желаю помочь означенной похищенной девушке, ставшей жертвой проклятья воссоединиться с любящей ее семьей.

Жест был широким и много сказал Авроре о характере ритуалиста.

- Хорошо. – Остывая, буркнула профессор астрономии. – Я дам клятву молчания. Но не сегодня. Уже поздно. – Пояснила она на вопросительный взгляд мага, указав глазами на выбирающуюся из-за стойки барменшу, поглядывающую на отгородившуюся чарами привата парочку, что не соизволила ничего заказать к чаю, весьма неодобрительно. – В субботу в полдень буду ждать Вас возле почтового отделения, у него вполне просторная портальная зона. Но с Вас клятва о непричинении мне вреда.

***

Присцилла Фосетт была очень недовольна, когда на очередную ежемесячную передачу цыплят представитель заповедника прибыл в сопровождении адвоката. Еще больше заволновалась ведьма, увидев незнакомого сотрудника министерства Магии из ДМП.

- Откройте контейнер. – Потребовал юрист.

- Он опечатан. Я не хочу, чтобы товар повредили до передачи. И я в своем праве. – Гордо вздернув подбородок, перефразировала один из параграфов контракта ведьма.

- Дабы убедиться в добросовестности поставщика, предлагаю миссис Фосетт дать клятву, что товар в контейнере соответствует заявленному в накладной количеству и качеству. – Не унимался крючкотвор.

- Вот еще. – Притворно возмутилась Присцилла. – А вдруг цыпленок повредил коготь или прищемил хвост?

И бывшая Прайс весьма достоверно хохотнула. Но смеяться над старой шуткой никто не стал.

- Тогда я настаиваю на проверке качества товара с помощью артефакта невыразимцев. – Выступил вперед Кербер.

- Мерлин в помощь. – Не удержалась Фосетт, знавшая, что невыразимцы ничего стоящего в заповедник не поставляли.

Юджин невозмутимо приложил к крышке небольшой плоский кристалл, и над ней развернулась объемная картинка с визуализацией аурных потоков содержимого закрытого магией ящика. Увидев проекцию, клерк ДМП не смог сдержать восклицания:

- Мордред и Моргана, да они все дохлые!

- Это навет. – Взвизгнула Фосетт. – Вы же видели, что с контейнером и его содержимым все в порядке.

- Я отказываюсь от поставки, пока ее не проверят компетентные специалисты. – Выставил обоснованный протест Юджин Кербер.

- Вы не имеете права! – Орала потерявшая последний намек на благопристойность ведьма. – Это ты, – и она ткнула пальцем в управляющего заповедником, – своим артефактом отравил цыплят. Тебе это с рук не сойдет. Я буду жаловаться.

- Это ваше официальное заявление? – Задал вопрос юрист, сверкая предвкушением будущих исков во взгляде.

- Министерство изымает контейнер с птицей для расследования. – Определился со своей позицией чиновник ДМП.

- Я не позволю! Сундук – моя собственность. – И Присцилла рухнула на ящик, так что Юджин едва успел выхватить с него распознающий суть артефакт.

- На лицо конфликт интересов. И изъятие вещественных доказательств – единственный способ разрешить спор. – Весьма к месту вступил в полемику адвокат.

- Отдадите добровольно или придется забирать силой? – Грозно спросил у миссис Фосетт клерк, почувствовавший поддержку опытного юриста.

- Авроров в любом случае вызвать придется. – Не оставил без своего попечения доверившегося ему чиновника маститый адвокат. – Фиксировать сбор улик лучше при всех видах свидетелей. – И пояснил. – Обе противоборствующие стороны присутствуют. Не хватает нейтралов.

- Нет. Не отдам! – Голосила Фосетт, пока ДМПшник колдовал чары вызова авроров.

Выпущенное в представителя власти парализующее проклятье для прочих магов стало спусковым крючком для обездвиживания и наложения заклятья немоты на слишком шумную скандалистку. Так что в Аврорат сундук отправился вместе с хозяйкой, которой предстоял допрос о причинах ее нападения на сотрудника министерства магии.

***

Для Северуса Снейпа эмоциональный срыв Авроры Синистры стал неожиданностью. Ведь он всего лишь дожидался в холле ее возвращения из Хогсмида и поинтересовался результатом переговоров. То, что Аврора, после встречи с Шафиком стала его избегать, расстроило зельевара, по привычке посчитавшего виноватым в размолвке себя и свою невезучесть. Но повод для полноценной депрессии был незначительным, а школа не то место, где уныние и сплин безопасны для здоровья преподавателя травмоопасного предмета и декана непростого факультета. Так что Снейп привычно прибег к ментально-психологической практике переключения накопленной негативной энергии в иное русло. Сублимировать Северус предпочитал активно, на полноценные эксперименты с зельями времени не хватало, так что склад хлама в Выручай-комнате, разбор которого грозил затянуться на месяцы пришелся зельевару весьма кстати.

Пока Снейп искал сундук с вещами Рании Нур, он часто натыкался на разной степени древности «сокровища» школяров. И, если дневники и личные вещи студентов его не интересовали, то книги и артефакты сразу привлекли внимание охочего до знаний и силы мага.

Поначалу у Северуса возникали проблемы с выносом заинтересовавших его предметов за пределы созданного Основателями помещения. Но пара пунктов из клятвы декана, озвученных и засвидетельствованных магией внутри комнаты, как и выпрошенный у леди Августы во временное пользование домовик их благополучно разрешили. Разве что, большую часть книг и артефактов пришлось переносить прямиком в Лонгботтом-лодж. Запрет директоров Хогвартса на темную магию, как оказалось, относился и ко всем не имеющим или утратившим со временем привязку к древним родам фолиантам и разным затейливым вещицам. Те же, что определялись домовиком, как привязанные кровными ритуалами к живым наследникам и вовсе не подлежали выносу. Но и тут Снейп поступил как истинный слизеринец, аккуратно упаковав и переписав опознанную по гербам чужую собственность, дабы в будущем иметь возможность оказать небольшие услуги богатым и знаменитым. Собственно, стОящих с точки зрения содержимого книг и силы воздействия артефактов было не много, Хогвартс – школа, а не пиратский остров, и дети прятали запрещенку либо ценные вещи недругов. Чаще всего встречались мётлы и девичьи украшения, хватало непарной обуви, бутылок с алкоголем и личных дневников. Из книг, кроме нескольких дорогих подарочных изданий да дюжины темномагических трактатов с экслибрисами знаменитых частных коллекций большинство относилось к изъятым в результате цензуры из школьной библиотеки учебникам и околонаучной литературе. Часть их содержала устаревшие или утратившие актуальность сведения, а львиная доля принадлежала к разделу истории, переписывать которую с каждым десятилетием норовили все чаще, невзирая на наличие живых свидетелей не таких уж и давних по меркам долгоживущих магов событий. Но попадались и истинные жемчужины, такие как «Прикладная демонология», размноженная чарами рукописная книга 1346 года выпуска, «Простейшие ритуалы для дома и сада», ограниченное издание 1480 года, «Настольная книга отрока, вступающего на путь познания магии в себе» 16** затертого года и прочие, написанные на архаичных диалектах и мертвых ныне языках инкунабулы.

То, что награбленным придется делиться Северус понимал, но совместное владение знаниями и артефактами с леди Лонгботтом и Орденом невыразимцев не вызывало в зельеваре ни малейшего протеста. В отличие от директора Хогвартса, приютивший и обогревший его патрон, как и начальник ОТ, любой информацией делились щедро, а не зажимали, подобно скряге Дамблдору. Для Долли и Ланса Снейп подобрал индивидуальные презенты. Очаровательный в своей смертоносности дамский кинжал с емкостью для яда, чья рукоять и ножны были чрезмерно, на грани вульгарности, украшены накладками из ограненного берилла, что талантом ювелира даже с расстояния в фут выглядели как утопленные в оправу изумруды, как и брутального вида меч для ношения на спине давно утратили свои магические свойства, но для Руквуда могли послужить интересными тренажерами. К марту в активе декана было три стандартных ученических сундука с вещами и пять сундучков поменьше. Вскрывать кровную защиту Снейп не стал, переадресовав данную задачу своему непосредственному начальству по ОТ, велев домовику перенести забытое имущество в Западную гостиную. К этому же времени шестую часть комнаты-склада можно было считать разобранной, но зельевара уже захватил азарт кладоискателя, так что шансов у Выручай-комнаты в данной ипостаси сохранить все свои тайны не было.

***

Очередной визит Олливандера в уэльский заповедник окончился едва начавшись. Драконов подходящего возраста на ферме не оказалось. Из-за «срыва» поставок цыплячей крови вся молодь «передохла». А соваться к взрослым особям мастер палочек и не думал. Жилы пришлось покупать в Румынии по рыночным ценам. Из-за особенностей европейских пород драконов, потерявший навык работы с их ингредиентами Олливандер запорол половину товара. Министерство, что по давнему договору «о Надзоре за несовершеннолетними магами» компенсировало мастеру большую часть стоимости палочек, попыталось надавить на заповедник. Кербер прислал адвоката с пачкой претензий. Огден отказался представлять отчеты и радостно послал всех пастись с фестралами, кому и что он поставляет – это только его дело. А ДММС разводил руками – по официальным каналам ни драконы, ни их части таможню не проходили, если не считать готовой обуви, сумочек и поясов, в гардеробах пересекавших границу магов.

Миссис Фосетт после допроса и штрафа за нападение на служащего министерства была помещена под домашний арест. Сундук у нее изъяли, так что афера с цыплятами встала. Иски от заповедника поступали в ДМП, регистрировались и застывали как муха в янтаре. Следствие шло в закрытом режиме, но слухи нет-нет, да просачивались. Авроры искали деда Присциллы Карактака Бёрка. Его партнер по бизнесу в Лютном только разводил руками. Последний представитель древнейшего рода из списка двадцати восьми вел весьма замкнутый образ жизни, никогда не приглашая к себе гостей, и сам посещая магазин и внучку без предупреждений и какого-либо графика. Пропасть на пару-тройку лет для него было нормой.

За этой возней внимательно наблюдала Долорес Амбридж. То, что министр Тикнесс не смог отменить принятые Фаджем указы по заповеднику, весьма озадачило чиновницу. В ситуации стоило разобраться, пока она не навредила финансам сюзерена.

***

О том, что в семействе Гойлов в начале февраля произошло пополнение, Августа узнала спустя полтора месяца из письма Эвы, где та в своеобычной манере, между отчетом о ходе эксперимента с низлами и рассказом о достижениях Грега и Зоси, оповестила приятельницу о рождении дочки, которую назвали Джеммой, в честь прадеда по отцовской линии. Так же леди Гойл спрашивала разрешения Августы, как сюзерена Карла Шафика, дабы предложить австрийцу стать крестным отцом для девочки. В качестве крестной матери Эва хотела видеть хогвартского профессора астрономии, с которой даже не была знакома. Решать нужно было быстро, так как беременным ведьмам участвовать в подобных ритуалах не рекомендовалось.

В одиночку переваривать этот поток сознания леди Лонгботтом была не готова, так что на пятичасовой воскресный чай были приглашены Роули, Снейп и собственно Шафик.

С письмом, с разрешения мадам Августы, ознакомились все по очереди. И, если Роули глубоко ушел в свои мысли, вероятно, рассчитывая дары и способности новой Гойл, а также пытаясь угадать, чью беременность имела в виду эксцентричная леди, то Снейп выглядел явно расстроенным, а Шафик смущенным вплоть до пунцового цвета ушей и шеи.

- Думаю… – Через силу пробормотал ритуалист себе под нос. – Нет. Я уверен, что мне надо срочно отлучиться. – И вылетел из комнаты, как будто за ним гналась Дикая охота.

Домовик подал шарлотку. Снейп вцепился в свой кусок, как голодавший неделю. Леди обновила чай себе и сотрапезникам. Неприятную тишину нарушил появившийся в дверях Руквуд:

- Кто у нас кроме меня по магии крови? – Обвел взглядом безумного ученого всех присутствующих невыразимец.

- По всем признакам лорд Аббот, – несколько отрешенно ответила Августа, и тут же встрепенулась. – Но я запрещаю тебе привлекать его к делам рода.

- Как тогда разобраться с сундуками не ломая? – Обиделся этот большой ребенок.

- Позови Нуров, свой они опознают. – Отрезала ведьма.

- А остальные? – Август состроил самое умильное выражение лица, но леди даже не взглянула в его сторону.

- Разберемся позже.

Руквуд повздыхал картинно, потоптался у стола, съел кусок пирога и демонстративно медленно направился на выход, где в шаге от двери получил в лоб резко распахнувшейся дубовой створкой.

- Ауч! Какого Мордреда!

Но ворвавшийся в Зеленую гостиную взъерошенный Шафик, тащивший на буксире упирающуюся простоволосую чернокосую ведьму его даже не заметил.

- Вот. – Поставил небрежно одетую девушку перед креслом Августы Карл. – Хоть Вы ей скажите, что ребенок должен родиться в браке.

Барышня, недоумевая, хлопала глазами и молча, открывала и закрывала рот, оглядывая компанию, сидящую за столом.

- Аврора? – полуобморочно спросил побледневший зельевар.

- Я ничего не понимаю, – попыталась оправдаться Синистра. – Карл ворвался, накричал, обвинил в чем-то. – Тут она несколько стушевалась и потупилась. – Я, конечно, виновата. Но так хотелось продлить общение…

- Ты ни в чем не виновата. – Отрубил Шафик. – Это я был непростительно слеп. Но я осознал свою ответственность и прошу у сюзерена разрешения взять в жены Аврору Синистру.

Глядя на то бледнеющую, то краснеющую ведьму, Августа поспешила исправить ситуацию.

- Девушка и впрямь красавица. А, судя по отзывам Северуса, еще и умница. Но у нее самой ты согласие спросил?

На заметавшийся в панике взгляд австрийца, леди уверенно кивнула. Карл взял себя в руки и, упав на колено, протянул избраннице футляр с кольцом.

- Так и будешь молчать? – Прошипела гречанка, чьи волосы явственно зашевелились.

- Аврора, – просипел маг, но, выпив поданное Сигурдом зелье, продолжил уже в полный голос. – Ты самая прекрасная женщина, что я встретил в своей жизни. Ты ведь не откажешь мне, связать себя узами брака до конца наших дней?

Примечание: По аналогии с тремя из предшествующих глав, мысли Авроры не стала оформлять в интерлюдию или выделять кавычками.

Миссия спасения и нежданные новички

Зеленая гостиная Лонгботтом-лодж на время превратилась в театр абсурда, где часть актеров застыла, словно под чарами обездвиживания, а прочие, разбившись на малые группы, и полностью игнорируя общество, поочередно выясняли свои отношения. Та же Синистра, как и Шафик отметились сразу в двух весьма эмоциональных сценах. Остальные, исключая Августу, поучаствовали в отдающих театральщиной диалогах по разу.

Разобраться в нарастающем хаосе и упорядочить дальнейшие действия стоило леди сил и времени. Еще и Руквуд, оклемавшись, успел приволочь в Лонгботтом-лодж Азима и его сестру, что опознав и открыв сундук Рании, устроили вселенский плач по своей потерянной кровиночке.

Аврора, видя страдания Нуров, созналась, что еще неделю назад определила координаты из воспоминаний Муди, но эгоистично пыталась продлить общение с интересным ей магом, считая, что Карлу от нее нужен лишь результат, и он исчезнет из ее жизни, как только его получит. Бабка тут же бросилась успокаивать «бедную деточку», а Шафик, испросив разрешения, рванул в кабинет родового дома Синистры, где та и работала над задачей, и где сам ритуалист бывал, чуть ли не ежедневно.

Вызванный Августой Ланс Свенсен обещал начать поиски немедленно, задействовав максимум ресурсов. На полученной от Авроры маггловской физической карте карандашом была нарисована вытянутая к востоку клякса, что согласно указанному масштабу не превышала в диаметре восьми километров.

- Долина Блэкмур? – Удивилась леди. – Это же совсем рядом.

- Повезло. – Веско уронил майор Свенсен. – Местность сельская с низкой плотностью населения. Даже если девушку увезли в город, кто-нибудь мог запомнить столь неординарное для глубинки событие.

На ужин остались обиженный Руквуд, Сигурд с Шафиком и Авророй, и Нуры. Снейп, восстановив душевное равновесие после экспрессивных извинений Синистры, предпочел тихо утечь в свой флигель. Ланс покинул общество еще раньше.

К подаче десерта невольные гости окончательно пришли в себя, нормально перезнакомились и прониклись проблемами собеседников. Письмо Эвы Гойл было пересказано и всесторонне обсуждено. Под общим давлением удалось уговорить Синистру на свадьбу в начале июля и ритуал крестин в апреле. С таким посылом будущих молодоженов отправили в «Зеленый дол», знакомиться с Эвой и готовиться к обряду. Гарфилд безропотно открыл потенциальным родственникам каминный доступ.

***

Брат и сестра Нур были слишком возбуждены, чтобы просто отправиться домой. Леди Лонгботтом резонно предположила, что, не имея информации о ходе поисков, они разобьют бивак на крыльце Лонгботтом-лодж, поэтому пригласила вассалов в Западную гостиную на чашку чая в ожидании вечернего доклада Ланса Свенсена.

Руквуд удрал к Кастеляну в Отдел тайн, а Роули отправился в свои комнаты, так что леди Августа начала мягкий допрос гостей в форме доверительной беседы. Бывшие малфоевские вассалы были ей весьма интересны, в том числе и тем, что сильно выделялись на фоне прочих своей фанатичной преданностью презираемому на Островах и большей части Европы землепашеству, что, впрочем, имело очень узкую направленность с упором в культуры для производства тканей. Интриговали Августу также и своеобразные принципы и семейный уклад весьма закрытой для внешнего общения семьи, по которым основная часть сырья все этапы обработки проходила в секретных мастерских Нуров, и конечным продуктом их производства являлась именно ткань. Но не просто ткань, а ткань, чьи магические свойства идеально соответствовали заказанным, не ухудшая прочих показателей, таких как стойкость окраски и плотность плетения. В той же маг.Британии для пошива одежды чаще всего использовали шерсть или шелк, как наиболее поддающиеся зачарованию и рунной обработке материалы. И только Нуры могли изготовить ткани растительного происхождения, что по магическим свойствам не только не отличались, но и превосходили имеющиеся животные аналоги. Со слов многоопытной Анны Пратт ничего подобного за свою жизнь она не видела, но предполагала, что данного результата можно добиться только комплексным воздействием на сырье на всех этапах его обработки. А значит, в семействе Нуров есть пусть и узкоспециализированные, но вполне квалифицированные зельевары, ритуалисты, артефакторы и Мерлин знает кто еще, ведь даже ингредиенты для зелий они выращивали на своем закрытом огородике. Кроме того, перфекционизм главы семьи иногда доходил до абсурда. Он мог уничтожить всю партию, обнаружив единственный не дотягивающий до заявленного качества образец. И при всем при этом, никто из них не стремился к публичному признанию, отличаясь отсутствием амбиций.

Группа шпионов, обученная леди из бывших боевиков ковена, направленная в качестве контрольной работы на сбор данных по данной семье вассалов свой тест провалила. За полтора месяца к общедоступной информации они смогли добавить лишь то, что Нуры оказались параноидально скрытными, обладающими уникальными способами защиты и собственным языком внутри семьи, по паре услышанных фраз из которого не удалось даже провести идентификацию магов по национальному признаку.

Но сейчас, прожив в поместье два года и видя постоянную заботу сюзерена о нуждах вассалов, Азим чувствовал, что может приоткрыть леди часть семейных тайн, не навредив себе и родным. Начать он решил с истории появления Нуров на Островах.

- Мой прадед прибыл в Британию на маггловском корабле в 1882 году по следу похищенного родового артефакта. – Обстоятельно и неспешно начал маг свой рассказ. – Кроме необходимости вернуть священную для рода реликвию, немаловажным было и то, что в руках чужака, мага или маггла артефакт становился смертельно опасным, толкая временного владельца на безумные поступки, а окружающих его людей на агрессивные действия по отношению к нему. Разыскивая семейное имущество, прадед фактически шел по кровавому следу.

Августу так заворожило повествование, что она позабыла подновить чай в чашках собеседников, но сестра Азима, хоть и внимала рассказу с восторгом неофита, об удобстве своего главы не забывала, действуя без помощи магии.

- Единственный оставшийся в живых из многочисленной семьи, погибшей в результате бомбардировки Александрии, он понимал, что покидает родину навсегда. В Египет пришли перемены, и все они сулили нашему роду беду. Великая гнала потомка своего жреца прочь из ставшего опасным места. Посевы были сожжены, а дома разрушены. Артефакт из развалин вместе с трупами вынес сосед-араб, в Британии таких называют сквибами. Хоронили всех в общей могиле в закрытых гробах. В кровавой каше определить недостающего не представлялось возможным, вот все и подумали, что никто не выжил. – Тут маг замолчал ненадолго, а его сестра неразборчиво забормотала под нос, то ли проклятья, то ли молитву. – Продав британскому магглу-военному за бесценок родовую реликвию сосед думал, что все Нуры погибли и, зная о последствиях владения чужаком артефакта, желал таким образом отомстить обидчикам. Вернувшийся с уничтоженных полей прадед также был в ярости и легко простил соседа. Но утрата реликвии могла навлечь на род проклятье. Поэтому, завершив все дела, он отправился вслед за покинувшим в сундуке мародера континент артефактом.

Слушая неспешный рассказ о скитаниях вынужденного иммигранта, лишившегося семьи и родины, но не утратившего веры и воли к жизни, леди Лонгботтом все больше проникалась уважением к этим полным внутреннего достоинства магам.

Этнические египтяне, не принявшие мусульманство, но вполне мирно сосуществовавшие с арабами, а до них с римлянами, маврами и прочими завоевателями, Нуры веками жили и растили свой достаток близ берегов Средиземного моря в дельте Нила, сохраняя уклад и язык с древних времен. На родословную и вероисповедание невест они никогда не обращали внимания. Жен вводили в род полным обрядом с разрывом связей с предыдущей семьей, так что те в кратчайшие сроки становились истинными Нур. Родственными связями обрастали через выданных замуж дочерей. Но не злоупотребляли благополучием отданных на сторону девочек, подбирая им подходящие пары. На момент смены гражданства единственного члена семьи на британское род Нур насчитывал более двухсот поколений чистокровных магов, что никогда не причисляли себя к аристократии. Образ жизни семьи был больше всего похож на служение. Но не жреческое или фанатичное, а скорее на благодарственное. Никаких обязательных ритуалов оно не требовало, как не было и священных запретов. Разве что сокрытие семейных тайн за последний век стало для находящегося под постоянным прессингом местной аристократии рода само собой разумеющимся.

Основной функцией артефакта, хранимого в семье с незапамятных времен, был поиск воды. А вода в Африке во все времена была синонимом жизни. Так что для потомков жрецов забытой богини кроме воды, с помощью него можно было найти и новый дом, и наиболее подходящую спутницу жизни, как поэтично выразился Азим:

- Возмужавшие наследники проводили обряд, дабы найти родственную ветвь, что, будучи привитой, приживется и даст обильные побеги на дереве нашей семьи.

Так, дойдя до конца цепочки внезапных смертей сначала магглов, а потом и магов Британии, прадед Азима и встретил свою избранницу, по наитию опечатавшую свой родовой дом вместе с трупом отца и его коллекцией диковинок со всех концов света. Девушка, поселившаяся рядом с закрытым домом в палатке с пространственными чарами и уже начавшая испытывать проблемы из-за нехватки денег и продовольствия как раз решала к кому обратиться за помощью. В то, что помощь будет бескорыстна, оставшаяся без поддержки отца обеспеченная и весьма привлекательная сирота не верила, так что выбор был невелик и безрадостен, а появившийся спаситель встречен как дар самой Магии. В приданое первая миссис Нур принесла лишь то, что в руках смогла вынести из дома. После брачного обряда все связи со старой семьей были разорваны, и претендовать на имущество рода она не могла. Но денег и умений у первого Нура Британии хватало, как хватало и завистников и недоброжелателей. Так что его сыну ради защиты семьи пришлось стать вассалом местного аристократа. Тогдашний лорд Малфой видел в этом союзе немалую выгоду, но уже его сын стал относиться к землепашцам с пренебрежением, передав свое отношение потомкам.

История была захватывающей и объясняла множество непонятных раньше моментов. Под интересный рассказ время текло незаметно.

О том, что поиски, хоть и не с первой попытки, с большой долей вероятности увенчались успехом, Ланс патронусом сообщил около десяти часов вечера. В гостиную как раз спустился Роули, чтобы встретить Шафика, проводившего Аврору и желавшего обсудить с другом грядущие события и их последствия. Так что вся компания переместилась по переданным посланцем координатам.

***

Старый бревенчатый сруб, облицованный по первому этажу сланцем, стоял на пригорке, доминируя над окрестностями. Многочисленные хозпостройки теснились чуть в стороне ниже по склону. Отдельно располагался гараж с трактором и внедорожником с прицепом-рефрижератором. Хозяйство местных фермеров производило впечатление зажиточного. Дубовая дверь была приотворена, и маги по очереди вошли внутрь дома.

Прихожая и кухня были пусты. А вот в гостиной-столовой, примыкающей к кухне, расположилась весьма пестрая компания. По центру комнаты возвышался Ланс Свенсен с одним из своих лейтенантов. Супружеская пара среднего возраста и внешне похожий на них дебелый светловолосый парень с дебильным выражением лица жались друг к другу на диване. Их под прицелом палочек держала тройка боевиков. На полу валялись ружье, дробовик и печной ухват – явно вырванные с боем трофеи. Чуть в стороне на табурете сидела молодая блондинка со слегка поплывшими чертами лица и отсутствующим взглядом. К ее ногам жалось двое детей крайне непрезентабельного вида, на первый взгляд не старше пяти лет. Определить их пол с ходу не получалось в виду того, что грязные мордашки обладали весьма миловидными чертами, а, кроме грубых рубах длиной чуть ниже колен, другой одежды на малышах не было.

- Рани?! – Рванул, чтобы схватить племянницу за руки Азим, но был решительно оттеснен от нее вскочившими и зарычавшими детьми.

Озадаченный маг отступил на шаг, не желая воевать с кусающимися и царапающимися малолетками.

- Они почти не понимают и совсем не говорят по-английски. – Пояснил майор.

- Наши. – С благоговейным ужасом, прикрывая ладонью рот, прошептала старуха Нур. И тут же заворковала с детьми и племянницей на своем гортанном языке.

К удивлению всех присутствующих малыши ее поняли и даже индифферентная ко всему блондинка попыталась сфокусировать взгляд на говорящей.

- Госпожа, – поклонился Августе Азим, – с вашего позволения мы заберем Ранию и ее детей домой.

- Я помогу, а с утра приду и проведу диагностику. – Опередил леди с ответом Сигурд Роули. – Если проблемы возникнут раньше, срочно сообщайте.

Под подтверждающий кивок мадам Лонгботтом Нуры с детьми и Роули с Ранией исчезли в аппарации.

- Куда? – Неожиданно заголосила фермерша, сбросив Силенцио. – Верните ее! Это наша Хетти.

- Как я и думал, не магглы. – Констатировал Ланс Свенсен.

- Вот сейчас всё и узнаем. – С хищным прищуром Августа приблизилась к хозяйке дома, доставая палочку.

Десять минут спустя леди Лонгботтом с брезгливым выражением лица вынырнула из сознания сквибки проклятого рода.

- Карл, – обратилась она к ритуалисту, – готовь круг создания марионетки в расчете на сквибов.

Ритуалы проводили последовательно, начав с женщины. Леди подключилась только после того, как считала воспоминания оставшихся мужчин, и Шафику потребовалось задавать императивы подопытным, но боевики, выжатые почти до дна, не роптали. Хозяйка никогда не требовала невозможного, так что три дня отдыха с хорошим питанием и укрепляющими зельями с запасом компенсируют потраченное. В работе с мужчинами, донорами выступали майор с лейтенантом, но, учитывая смену ведущего, им грозила лишь легкая потеря магии, для восполнения которой хватит и однократного приема укрепляющего.

***

Вернувшись в Лонгботтом-лодж, Августа собрала в Западной гостиной доверенных вассалов в лице Свенсена, Шафика и поднятого с постели Роули. Руквуд пока оставался в неведении по причине своего отсутствия в поместье.

Домовик подал напитки и набор закусок. К удивлению магов, леди плеснула себе изрядную порцию коньяка и, придвинув блюдце с горьким шоколадом, сделала остальным приглашающий жест. Под напряженное молчание, разбавленное тихим звоном посуды, хозяйка дома обновила свой напиток и, лишь ополовинив второй бокал, приступила к рассказу.

- Супруги Криви – троюродные брат и сестра и потомки забытого магического рода с печатью Предателей крови. – Сухо начала излагать факты, добытые из воспоминаний фермеров, державших у себя потерявшую магию девушку, Августа. – В их семье сохранились предания про жителей холмов и благословение Магии. – Тут леди махнула рукой, отметая информацию, как незначительную. – Ранию Нур старший Криви нашел бродящей босиком в полях и гладящей колоски травы. На вопросы она не отвечала и на внешние раздражители не реагировала. Фермер хотел передать странную девушку властям, но его разубедила жена. Пару лет назад у пары пропала шестнадцатилетняя дочь-инвалид, на содержание которой от государства семья получала небольшие, но так необходимые в период экономического кризиса деньги. Два года тайных поисков ничего не дали, а буквально на днях муниципалитет прислал требование о прохождении Генриеттой обязательных тестов в связи с ее восемнадцатилетием. Заявлять о пропаже дочери было чревато полицейским дознанием. Найденная девушка по основным приметам походила на старшую дочь фермеров. Так Рания Нур стала Генриеттой Криви – логичным выходом из патовой ситуации, в которую угодили корыстолюбивые недалекие умом крестьяне. Опровергнуть их версию она не могла, как и соседи-фермеры, что были заняты своими делами, не особо разъезжая по гостям и изредка общаясь с супругами и их сыном только бывая по делам в городе. Девушку поселили в сарае, дважды в день кормили, купили пару платьев и приставили к простой работе. На зиму Ранию переселили на лавку в кухне. Тогда-то Криви и узнали, что она по ночам кричит на непонятном языке и плачет. Летом восьмидесятого подросший младший сын фермеров предложил утеплить сарай, чтобы зимой не страдать от шума. Пятнадцатилетний парень поначалу только подглядывал, но к осени осмелел и стал зажимать бессловесную названную сестру по углам, а зимой и вовсе, под предлогом проверки качества утепления стал наведываться в сарай по ночам. Беременность Рании напугала Криви, так что роды принимала мать, а сынок был выпорот отцом вожжами на конюшне. Младенца нарекли Колином и оставили с Ранией-Генриеттой в ее утепленном сарае, запретив ходить туда младшему сыну. Особого смысла в запрете не было, у фермеров было много дел, в отличие от времени, чтобы следить за озабоченным недорослем. Так что Деннис родился спустя два года после Колина, и Криви увеличили и немного разнообразили ежедневный паек своей рабыни. Детей в муниципалитете не регистрировали, опасаясь неудобных вопросов. Об их существовании никто из соседей не знал. Старшие Криви игнорировали малышей, а если те попадались на пути, отталкивали. Но дети росли и стали доставлять фермерам проблемы. Так подросший Колин, игнорируя все замки и засовы повадился забираться в хозяйский дом и воровать еду и теплые вещи. Своего биологического отца мальчики перестали подпускать к матери, царапаясь, визжа и кусаясь. А когда тот отбросил их от себя пинком, обычно равнодушная ко всему Рания, так исполосовала его ногтями, что тому пришлось пропустить четыре воскресных ярмарки, царапины долго гноились и плохо заживали. Последний год все трое постоянно держались вместе. А видя младшего Криви не сводили с него настороженных взглядов. Агрессивное поведение приживалов пугало фермеров и на очередном семейном совете они решили, что попытаются достать в городе сильный транквилизатор, что врачи дают буйным пациентам. Так что успели мы вовремя. – Окончила свой рассказ Августа.

Пока леди описывала события, предшествовавшие воссоединению Нуров, маги сидели с каменными лицами, не шевелясь. Первого прорвало Роули.

- Это чудовищно! – Вскочил и привычно забегал по комнате темпераментный целитель. – Это же дети и больная девушка! Как они могли? Их надо примерно наказать.

- Они себя уже наказали. – Устало откинулась на спинку кресла леди Лонгботтом. – Таким отношением к беззащитным детям магии они окончательно закрепили свое проклятье, и теперь их род канет в Лету. Ни у кого из них больше не будет детей.

- А как же мальчики? – Забеспокоился Сигурд.

- У Нуров есть способ ввести детей в род, оборвав все связи по линии отца.

- Я бы не стал оставлять в живых этих животных. – Вполголоса, скрипнув зубами, вставил свое слово Свенсен.

- Вина Криви велика, но не запредельна. – Откликнулась леди Августа. – Неизвестно как бы сложилась жизнь девушки, попади она в маггловскую клинику для душевнобольных. В любом случае, окончательно решать судьбу фермеров будет Рания, когда поправится. А пока пусть поработают на благо рода. Поставим барьер от магглов, расширим пастбища, докупим коров, а переработкой и сбытом займутся Кроули и Кёрби. В Лютном, по соседству с магазином Штольца, кажется, дом продавался, старик опасается конкурентов или неприятного соседства, вроде притона. Думаю, фермерская лавка придется ему по нраву. Так мы еще и на доставке и охране сэкономим.

***

О проблемах среднего брата Решми Патил Ранджита Августа узнала от старого лорда Флинта, которому рассказала старуха Лесли, с которой горем поделилась правнучка Саманта, уже не Лесли.

В последний год парня было почти не застать в деревне. Уход за теплицами и скотиной взяли на себя Саманта с мужем и миссис Кёрби с сыновьями, привлекая к сезонным работам семейство Кроули, что, не имея особых предрасположенностей, часто выступали на подхвате в тех или иных начинаниях, таких как торговля в сувенирной лавке при зоопарке Гойлов или присмотр за детьми. Ранджит все чаще пропадал в Лютном, торгуя в павильоне Патила и гуляя допоздна по тупичку Маленькой Индии. Причина была вполне естественна для молодого человека – Ранджит влюбился. Избранницей молодого мага стала дочь торговца тканями девятнадцатилетняя Индира Капур. Девушка большую часть времени была занята домашними хлопотами или помогала в лавке отцу, так что роман двигался неспешно, но уверенно. По прошествии года молодые, убедившись в незыблемости чувств, пришли просить благословения у отца невесты. Торговец неожиданно оказался резко против, но Ранджит не спешил отступать. Спустя месяц, злой от назойливости кавалера, господин Капур потребовал не приближаться к нему и его дочери, пока не получит выкуп, размер которого превышал состояние самого торговца втрое. Юноша повиновался, и теперь общался с избранницей только письменно. Страдали от этого оба, заражая своими чувствами окружающих.

- Как я понял, – неодобрительно прокряхтел Хьюго Флинт, сам удивляясь, что все-таки поднял эту тему, хоть и зарекался не втягивать мадам Лонгботтом в глупую возню беспечных слуг, – там не только в деньгах, которых нет, проблема. Там что-то из национальных заморочек, позорящих жениха, что без выкупа не смог привлечь внимание понравившейся девицы.

Но Августа не считала несчастную любовь слуги рода и родительский произвол отца его избранницы глупостью. В тот же день на аудиенцию была вызвана Саманта, как лучший переводчик с ритуального индийского на прагматичный английский.

- Такой брак – это несмываемый позор. – Подтвердила подозрения леди блондинка, прижимая к груди, раскапризничавшегося сына, что тут же причмокнув, присосался к еде. – Индира любит и не хочет огорчать отца, но уже почти согласилась на побег. – И Саманта смешно распахнула глаза, попытавшись принять драматичную позу, что с учетом кушающего довеска получилась весьма комичной.

- Сбежать они всегда успеют, как и попросить убежища на моих землях. – Остудила пыл молодой экзальтированной ведьмы Августа. – Но сначала нужно проверить на гниль отца Индиры. Может, он просто глух или глуп? Или там присутствуют другие неучтенные факторы? Что ты можешь рассказать о семье подруги?

- Это все мачеха ее молодая, змеюка подколодная, воду мутит! – Воскликнула Саманта. Но, под требовательным взглядом хозяйки собралась и продолжила спокойно и обстоятельно. – Мать Индиры умерла, когда той было десять, а до этого долго болела, так что Инди вела дом с малых лет. Повторно ее отец ради наследника женился шесть лет назад. Все домашние заботы как были, так и остались на Индире, еще и прибавился уход за младенцем и работа в лавке. На ее жалобы отец отвечает, что та клевещет на мачеху, ревнуя к его вниманию. Она и сама не понимает, почему он так уперся с этим браком. Всем было бы лучше, если бы семья разделилась. Не иначе как мачеха плетет свои интриги.

Так как ничего более конструктивного выявить не удалось, в Маленькую Индию были направлены шпионы ковена.

ЧАСТЬ 5 ФИЛОСОФИЯ БОБРА

Греби под себя

Апрель ознаменовался крестинами Джеммы Гойл, где Сигурда Роули привечали чуть ли не больше, чем новоявленных крестных родителей малышки, рождением детей у японских вассалов, в честь чего Августа презентовала молодым парам сообразные подарки, оставив их самих решать вопрос с крестными, и введением в род Нур малышей Колина и Денниса. Имена Азим решил оставить прежними, благо никаких канонов они не нарушали.

После правильно проведенного ритуала с выжиганием грязной крови биологического отца, Колин и Деннис сменили оттенок глаз на более темный, выдали свои первые магические выбросы и стали стремительно развиваться физически и умственно. С Ранией дела обстояли не в пример хуже. В отсутствии родового дома восстановление магии блокировалось самой девушкой. Роули предложил использовать артефакты из самых старых семейных. Азим заверил, что сделал племянницу хранительницей родовой реликвии. Оставалось ждать и надеяться на лучшее.

К концу месяца по соседству с довольным Штольцем открылась фермерская лавка, где всем заправляла пышногрудая блондинка весьма решительного вида, что часто убегала в подсобку, из которой периодически доносилось недовольное кряхтение или детский плач. А по Лютному поползли слухи, что торговец Капур устраивает аукцион по продаже собственной дочери.

***

Явившийся после двухмесячного турне по Средиземноморью, во время которого забирать контейнеры с драконьим навозом пришлось самой Августе, дядюшка Ларсен светился от счастья и фонтанировал идеями. Снейп, что решил провести пасхальные каникулы в Лонгботтом-лодж и попавший на неожиданную распродажу «Все за сикль», был в полном экстазе от представленного ассортимента и по взаимозачету провел экспертную оценку всего товара, сделав счастливым Бьёрна Ларсена и несколько примирив с действительностью леди Лонгботтом.

Для хитроумных арабов простодушный швед оказался крепким орешком, чью «хитрость» раскусить у них не получилось. Лучшие африканские менталисты бились в истерике, не понимая корысти пришлого морехода. А Бьёрн просто получал удовольствие от плавания на своем «Левиафане», при условии, что прибыль от сделок превышает затраты на содержание, модернизацию и охрану судна, и этого ему хватало для счастья. С тех пор, как его осмеянный на родине бизнес стал приносить стабильный доход, путешественник перестал рваться доказывать всем и каждому свою точку зрения, передал ферму под управление старшего сына и наслаждался любимым хобби, ежегодно добавляя своему детищу новые функции. Заказы и товары к продаже за него составляли и оценивали специалисты из Лонгботтом-лодж. Племяннице не было смысла обманывать родича, «Левиафан» был уникален, роли распределены справедливо, а прибыли хватало всем участникам контрабандного трафика, о незаконности которого африканцы, чья система таможенных пошлин была построена на совсем иных принципах, просто не знали.

***

На весенней сессии Визенгамота партия Дамблдора выступила с целым пакетом реформ сельского хозяйства маг.Британии.

- Идиоты. – Высказал свое мнение лорд Аббот, что вместе с крестницей заглянул в Лонгботтом-лодж обменяться текущими новостями.

- И впрямь, бессмысленность, какая. – Пожала плечами леди Августа.

- Не скажите, – не согласился Руквуд. – Смысл определенно есть, и не один. Свободный доступ в закрытые до этого небольшие анклавы потомственных фермеров. – Стал загибать пальцы Август. – Угроза невыдачи лицензии, а с ней и потери привычного рынка сбыта. Недобросовестная конкуренция, а с ней и повышение цен. Тут под ударом уже репутация министра. Многие могут лишиться реальной работы, а на открывшиеся вакансии проверяльщиков хлынут уволенные из Аврората дармоеды.

Судя по кислому выражению лица мадам Боунс, Руквуд описал реально возможную картину.

- То есть, вы хотите сказать, что существует шанс, что этот бред ратифицируют? – Брови леди Лонгботтом непроизвольно приподнялись на четверть дюйма.

- С вероятностью в восемьдесят процентов. – Сказала, как сплюнула глава ДМП. – Нас провели как кутят, подсунув срежессированные происшествия!

- Леди Боунс хочет сказать, что шумиха в газетах о случаях отравления спорами рыньи, якобы попавшими в хранившиеся в стазисе продукты с растущих на магических полях сорняков, произвела на обывателей, к которым можно смело отнести и большую часть заседателей Визенгамота, слишком сильное впечатление. – Перебил, шумно набирающую воздух для эмоциональной тирады мадам, Август Руквуд. – К слову, я тут уточнил, в нашем климате вне специально созданной среды и подкормки, рынья не то что цвести, взойти не могла. Это пустынное растение, которому требуется исключительно богатая на силикаты почва и не меньше пятидесяти дней засухи, чтобы из семечки проклюнулся росток.

- И что за ритуал они собираются проводить над полями в обязательном порядке? – Уже иначе взглянула на машинописный бред мадам Августа. – За деньги!

- Аврора считает, что искажающий потоки. – Несмело вступил в разговор, притулившийся в углу Карл Шафик. – Из тех, что меняет полюс на противоположный. Чем больше проводят ритуалов плодородия, тем ниже всхожесть посевов. – А видя, что его реплики вызвали нездоровое оживление главы дознавателей, добавил. – Директор часто оставляет на полях книг и журналов пометки, а Аврора, как дипломированный ритуалист, нередко берет в библиотеке те же издания.

- Такой ритуал не ляжет на заклятую кровью землю. – Леди Лонгботтом претила сама мысль, что кто-то придет и иссушит земли клана друидов.

- Так магия крови запрещена, а похвастаться защищенными плантациями могут только древнейшие роды. Много ты таких знаешь, чтобы еще и не чурались черновой работы? – И Амелия язвительно фыркнула.

- И у кого они станут закупать продукты, если фермеры не пойдут на уступки?

- У магглов. – Буркнул лорд Аббот. – Альбус вовсю продвигает идею интеграции.

- Но там пестициды, гербициды и прочие яды! – Ахнула Августа.

- Дамблдор закрыл в Хогвартсе все теплицы, где выращивали зелень и овощи на стол. Теперь продукты для школы будут только закупать. До конца учебного года запасов хватит, а вот в новом… – Карл явно знал, о чем говорит.

- Придется выходить из тени и вставать в открытую оппозицию. – Вздохнула леди Лонгботтом. – Травить детей я не позволю. А всем несогласным с реформой обещаю сбыт продукции без этих лицензий. Альбус еще проклянёт тот день, когда ему в голову пришла подобная мерзость.

- Кто там сейчас глава Попечительского совета? – Тряхнула головой леди-регент.

- МакЛагген.

- Подвинется!

От вида горящих глаз и сжатых в дугу губ леди Августы пробрало даже такого зубра как лорд Аббот.

Дождавшись ухода гостей, мадам Лонгботтом задержала Шафика с Руквудом и вызвала Долли, Свенсена, Флинта и старуху Лесли.

- Сядьте! – Остановила мельтешение вассалов и слуг Августа. – Ситуация сложная и требует быстрых и компетентных решений. Дамблдор сделал ставку, но он ошибся. Наша задача – обратить чужую ошибку в свою пользу. Нас поддержат, ведь дети неприкосновенны. Но нужен План. Каждый из нас должен описать его с собственной точки зрения. Вводные таковы…

И леди рассказала всё, что узнала про авантюру председателя Визенгамота и ее возможные последствия, не забыв присовокупить собственные размышления и перечислить ближайшие запланированные шаги.

Амбридж прямо засветилась от открывшихся перспектив. Бабка Лесли, сосредоточенно пыхтя, выводила пером список знакомых ей семейств фермеров с указанием их специальностей и связей, разбавляя сухие строчки известной заядлой сплетнице подноготной указанных магов и перечнем возможных опасностей и ловушек для благородной госпожи. Хьюго Флинт вспоминал параграфы и уложения, что станут для леди отправными точками на пути дискредитации идеи интеграции с магглами. Руквуд с Шафиком обсуждали варианты проверочных чар и ритуалов, а также возможных контр-ритуалов для загаженных последователями Светоча маг.Британии полей. А Свенсен занялся составлением тактического плана по претворению в жизнь гениальной идеи патрона, попутно решая, кого из шпионов ковена направить к магглам для сбора данных по этим самым пестицидам и прочим ядам с похожим звучанием.

***

Жизнь в Маленькой Индии Лютного переулка с самого ее основания была весьма замкнутой. Внешние слухи весьма неспешно просачивались в закрытый анклав. Но не обратить внимания на нашествие весьма неприятных личностей в магазин торговца тканями местные лавочники никак не могли. Господин Капур был в гневе, чуть ли не ежедневно сталкиваясь с оскорбительными намеками сутенеров и сводней, что пытались сбить якобы назначенную им слишком высокую цену за собственную дочь. Среди источников слухов о его корыстолюбии фигурировала жена брата жены артефактора Патила. Желая прояснить ситуацию, господин Капур направился в павильон к Масуду Патилу в его приемный день.

Войдя и поприветствовав хозяина, торговец тканями был немало удивлен контрастом между богатым оформлением лавки и отсутствием слуг и помощников, ведь чай заваривал сам хозяин, как и доставал из буфета прочие угощения.

- Неужели жена не может создать комфорт для работы любимого супруга? – Не без сарказма спросил господин Капур.

- Для Решми трое малолетних детей достаточный повод оставаться дома. – С достоинством парировал господин Патил. – А ее брат Ранджит, что помогает мне в лавке, по твоей же прихоти не может показаться тебе на глаза.

- Прихоти? – Закричал Капур. – Да этот парень решил опозорить мою дочь!

- Уж не своим ли предложением взять ее замуж? – Не сдался Патил.

- Он – безродный голодранец. Куда он приведет Индиру? В хлев к коровам?

- Кто тебе сказал такую глупость? – И Масуд смерил Капура уничижительным взглядом. – Семья моей жены не князья и не храмовники, но достойные скотоводы и пахари. Ее братья, перебравшись в Британию, стали под руку местного аристократа и верно служат ему, получая достойное вознаграждение. Старший уже женат на англичанке и родил сына. Ранджит почти достроил дом и его доход позволит иметь не меньше двух детей, которые смогут учиться в Хогвартсе.

Тут торговец Капур ненадолго лишился голоса. Отдать детей в Хогвартс было заветной мечтой всех иммигрантов, исполнить которую удавалось единицам. Пока почтенный глава семьи потомственных торговцев тканями приходил в себя от шокирующих новостей, будущий родич спешил добить его своими аргументами.

- По Лютному ходят слухи, что ты не желаешь выдавать дочь замуж, потому-что почти разорен или потому-что боишься остаться голодным. Жена брата моей жены говорит, что верно второе, так как все знают, какой вкусный карри у твоей дочери, но никто не пробовал стряпню твоей жены. – Тут Патил почувствовал себя на коне, ведь Решми готовила просто волшебно. – А твое требование выкупа, если Ранджит его соберет, опозорит не только его, но и тебя.

По дороге домой Капур настраивался на серьезный разговор со своими женщинами. Как ни прискорбно было думать, но его жена слишком часто ему врала. То, что она была немного ленива, перекладывая домашние заботы на плечи падчерицы, господин Капур старался не замечать, ведь она родила ему сына-наследника. Но и забота о малыше легла на плечи Индиры, тогда как его мать наслаждалась покоем, принимая подарки от мужа и требуя к себе бережного отношения. Дочь заслуживала лучшей доли, чем вечной служанки-приживалки в доме отца. К мнению девушки давно стоило прислушаться. Ранджит оказался перспективным парнем, способным взять на себя ответственность за новоиспеченную семью.

Переговоры длились до конца мая. Капуру тяжело было признавать свою слепоту и извиняться перед обиженным его предвзятым отношением юношей. Но радостное предвкушение Индиры все окупало. Свадьбу назначили на октябрь, и дочь стала часто пропадать в деревне поместья Лонгботтомов у своих будущих родственниц. От жены Капура толку в организации праздника не было. Будучи выпоротой, она даже не смогла сварить заживляющую мазь и неделю провела лёжа на животе и рыдая, пока над ней не сжалилась падчерица. Хотя, скорее, девушка пожалела себя, отца и братца, которым приходилось слушать эти стоны.

***

Самым сложным в реализации плана «Кушать подано» было организовать подачу объявлений с текстом: «Фермеры! Лучшие закупочные цены на оптовые партии продовольствия для поставки на Континент только у нас! Индивидуальные условия, которые удивят Вас своей выгодой без дополнительных требований и гарантий» максимально незаметно в период до утверждения сельскохозяйственной реформы, и навести на них фокус внимания в день публикации решения Визенгамота. Но команда из Долли, Руквуда, Боунс и лорда Аббота с этим справилась.

В арендованном на Теневой аллее офисе, чей адрес был указан в объявлении, посетителей никто не встречал. Кабинет был девственно пуст, если не считать дешевого стола и стула. Зато в приемной стояли удобные кресла и столики, на каждом из которых лежали рекламные листовки «Ловкача», обещающие к взаимной выгоде решить проблемы любой сложности. Среди бывших хаффлпаффцев, что и составляли костяк потомственных фермеров, дураков было немного, так что Ланс с помощниками едва успевали подписывать контракты. Кто-то действительно соглашался на экспорт своей продукции зарубеж, но большинство вливалось в концессию под флагом рода Лонгботтом, выступавшего в роли инвестора. Условия договоров были достаточно жесткими, расторгнуть их можно было не раньше, чем через три года, уведомив о расторжении за два, но и весьма выгодными, ведь инвестор обещал повышение урожайности без истощения почвы. Да и дух коллективизма для хаффлпаффцев значил немало, все же отстаивать свои права проще вместе, стоя за плечом древнейшего рода маг.Британии.

Для леди секрет необременительности ее обязательств был в опытных ритуалистах, включая саму Августу, ее протеже Шафика и полинаучника Руквуда, гениальном зельеваре Снейпе и том же драконьем навозе, как и прочих полезных удобрениях, которые Бьёрн Ларсен мог не только поставить, но и написать по их использованию многотомный трактат. Три года обязательного договора так же были продиктованы технологиями культивации. За это время все последствия не привязанных на кровь ритуалов и большая часть от использования уникальных удобрений, если и не сойдут на нет, то существенно снизятся.

Адвокаты также готовились к грядущим баталиям. Леди Лонгботтом, как будущий глава попечительского совета Хогвартса, планировала объявить себя не только крупным заказчиком продовольствия, но и не скрывать своей монополии на рынке сельхозпродукции. Любые умалчивания в таких делах были недопустимы, так как конфликт с Визенгамотом и определенными департаментами министерства, что уже приступили к дележу будущих сверхдоходов, был неминуем, а оправдываться всегда накладней, чем с самого начала продемонстрировать кавалерийский наскок. Так что, обманутых в своих ожиданиях, опирающихся на административный ресурс, махинаторов ждал моментальный профессиональный отпор. На «арендованных» полях работали «наемные» работники, а весь урожай считался собственностью леди, что и являлась поставщиком. А требовать от главы древнейшего рода следования сиюминутной конъюнктуре было, по меньшей мере, глупо. Отменить древние хартии, засвидетельствованные самой Магией, нынешние политики могли только в мечтах.

***

На очередные майские выходные Руквуд попросил разрешения пригласить в поместье Кастеляна и супругов Лавгуд. Кастелян был интересным, хотя и весьма язвительным собеседником, а у Лавгудов был постоянный допуск из-за Луны, что проводила большую часть времени, кочуя между поместьями Гойлов и Лонгботтомов, отправляясь в «Туру», родовой дом Лавгудов, только на ночь да на редкие семейные праздники. Так что после обеда в субботу гостей вполне по-домашнему принимали в Зеленой гостиной.

Странности начались почти сразу. Никто не заинтересовался напитками и закусками, разговоры, если и велись, то весьма вяло, и по большей части самопроизвольно затухали. Гости и Руквуд внимательно следили за временем, да поглядывали на свободное от мебели пространство возле окна.

В четверть третьего, на почти дымящемся от напряженных взглядов ковре, с хлопком появилась Милли, старая домовушка Лонгботтомов, что последнее время присматривала и помогала Снейпу в его зельеварческих экспериментах. Поклонившись хозяйке и поставив на пол испещренный рунами ларец, она пропищала:

- Милли принесла опасный артефакт в защитной шкатулке. Мастер Снейп велел передать: ментал Вай Вай Икс, вектор сферический, радиус тридцать футов с полной фокусировкой на двадцати, прибуду к трем, если не дождетесь и вскроете без меня, гарантирую всем диарею на неделю. – Тут опомнившаяся домовушка пискнула и исчезла, оставив шкатулку стоять на месте и даже забыв издать хлопок на прощание.

- Понадобится большой ритуальный зал Ордена. – С немалой толикой гордости от сопричастности как к древнему Ордену невыразимцев, так и к планируемой акции провозгласил Кастелян. – Дождемся Северуса и сразу отправимся в Отдел тайн.

- Судя по имеющимся у меня сведениям, – несколько сбила пафос момента своим вступлением в дискуссию мадам Лонгботтом, – в шкатулке реликвия основателя Хогвартса. А, исходя из доклада зельевара – это диадема Рейвенкло. Я однозначно иду с вами. – И леди хищно прищурилась, готовясь с боем вырвать свое право. – Как менталист я сильнее и опытней Снейпа. Да и к ангажированным на своих кумирах британским магам у меня нет доверия. А так и прослежу, и парализатором вовремя приложу.

С минуту пожевав губу, Кастелян был вынужден согласиться.

После таких новостей бутерброды и канапе с рыбой были сметены с тарелок за пару минут. Спиртному все присутствующие предпочли безалкогольные напитки.

Запруда в правильном месте – залог хорошей рыбалки

Пусть и организовал ее мимопроходивший осёл.

Выселение из диадемы Рейвенкло подселенной сущности, которую со всеми предосторожностями переместили и заточили в друзе горного хрусталя вымоченной в зельях и расписанной глушащими ментальный зов рунами, можно было считать успешным. Если что и пострадало, то лишь гордость молодежи, в лице Снейпа и Рувуда, наблюдавших заключительную часть ритуала лежа на спине, будучи связанными наколдованными леди Лонгботтом веревками и лишенными голоса. Убедившись, что реликвия основательницы чиста, а опасный недавний довесок тщательно упакован до времени, Августа, не желая усугублять неловкости своих доверенных лиц, оставила их на попечении Кастеляна, а сама, воспользовавшись нечаянной оказией, направилась в канцелярию Визенгамота, работавшую круглосуточно. Хоть канцелярия и считалась общественным местом, доступным для посещения любым магом, но на деле попасть в нее кроме как из приемных министра и главы ДМП (светить связи с которыми леди считала преждевременным), или из Отдела тайн, можно было только путем длительных переговоров и согласований с Авроратом, ДМП и прочими отделами министерства. Рациональное зерно в этом было, так как, кроме клерка, бывающего там только в «приемные часы» в канцелярии находился и древний артефакт, воспользоваться которым могли только те, «кто право имел», а иначе, члены Визенгамота, главы древнейших родов из списка двадцати восьми и прочие лэнд-лорды, обладающие схожими правами. Клерк был подчинен председателю, которым вот уже не одно десятилетие являлся Альбус Дамблдор и до артефакта мадам Лонгботтом бы просто не допустил, если бы она прорвала все прочие препоны. Так что подробное описание функционирования канцелярии Визенгамота лордом Абботом пришлось сегодня как нельзя кстати. Тем более что и размещалась она в соседнем с Отделом тайн коридоре.

Чтобы попасть в кабинет, нужно было одновременно прикоснуться кольцом лорда и палочкой к внутренней стороне пилона глухой арки. Проход напоминал аналогичный портал в Косую аллею. Комнатка десять на десять футов была меблирована стандартным канцелярским столом, стулом и шкафом-картотекой. Четверть пространства занимала гранитная тумба с фартуком, поднимающимся на пять футов вверх, на котором светились даты предстоящих заседаний и повестка к ним. Листы с уже не первый месяц как готовым требованием о восстановлении в правах заседателя Верхней палаты леди-регента древнейшего рода Лонгботтом легли на каменную плиту первыми. За ними, после появления на медной подставке слева извещения о приеме, последовал и запрос на включение леди в состав Попечительского совета Хогвартса подкрепленный заверенным гоблинами обязательством о суммах добровольных пожертвований на предстоящий учебный год. Очередное извещение информировало, что о времени заседания Визенгамота в связи со сменой состава Попечительского совета ей сообщат заблаговременно.

Идя на выход, в коридоре перед атриумом, Августа натолкнулась на парочку чьих-то секретарш, взахлеб обсуждающих, кто же польстился на страшилку Долли, что подарил ей такую дорогую брошь. Вспомнив, что в качестве броши для мантии ее личный вассал использует уменьшенный кинжал с ядом, все летальные функции которого восстановил тандем из Руквуда-Снейпа, леди едва не расхохоталась в голос.

***

Тем временем закон «О защите потребителей сельхозпродукции от недобросовестности производителей» был принят, и в министерстве появился новый отдел по контролю за фермерами, состоящий пока лишь из троих магов. К зависти многих, возглавил перспективное нововведение Артур Уизли, а его первыми подчиненными стали Присцилла Фосетт и очередной внучатый племянник главы МакЛаггенов, окончивший Хогвартс в прошлом году. То, что что-то пошло не по плану горе-чиновники поняли не сразу. Отклонив с десяток направленных почтой прошений на выдачу лицензий, они сели ждать, когда к ним придут и слезно попросят, а то и вовсе станут предлагать взятки за скорейшее решение вопроса. Но никто не пришел. А в прессе стали появляться статьи об опасных добавках в маггловских продуктах и о заражении злаков, фруктов, овощей и корнеплодов ядовитыми инсектицидами, которые магглы используют вместо привычных магам заклинаний и сезонных ритуалов.

Открывшийся на Косой продуктовый супермаркет с маггловскими товарами большинство волшебников обходило стороной, а в Лютный пришло благоденствие. Усилиями по точечной охране от «Ловкача» значимых для леди Лонгботтом объектов, там и так в последнее время было вполне спокойно, а с притоком большого количества покупателей первые триста ярдов от Косого стали вполне безопасны и привлекали все большее число законопослушных (сиречь трусоватых осторожных) обывателей. У того же Штольца продажи выросли почти на треть. Да и до аптеки Точчи доходило все больше и больше потенциальных заказчиков.

Явившаяся в лавку к Саманте проверочная комиссия в полном своем составе и с поддержкой тройки авроров как пришла, так и ушла. Леди Лонгботтом гарантировала качество продаваемого товара, выращенного на ее землях. А пускать за прилавок и на продуктовый склад магов сомнительной чистоплотности бойкая блондинка была не намерена, в чем ее активно поддерживала охрана из, пусть всего лишь двоих, но весьма боевых магов из бывшего ковена Нотта.

Попытки отследить «законность» мелкооптовых поставок продуктов в домохозяйства маг.Британии встретили решительный отпор домохозяек, что десятилетиями, если не дольше, заказывали продукты у проверенных фермеров и менять свои предпочтения в угоду политической конъюнктуре не планировали. Рейд на точки общепита так же не дал желаемого результата. Том из «Дырявого котла» воровал продукты в ближайших маггловских супермаркетах, за что и был оштрафован на десять галлеонов, которые заплатил без лишних разговоров, да и мало кто у него столовался, больше заказывали выпивку, гнать которую в подвале ему никто не запрещал. Флориан Фортескью продемонстрировал свежий контракт с леди Лонгботтом, как и остальные двое владельцев чайной и семейного ресторана с Косой аллеи. Соваться на Теневую у проверяльщиков не было ни возможностей, ни полномочий.

***

Заседание по восстановлению в правах члена Визенгамота леди Лонгботтом было назначено на конец сентября, что однозначно указывало на нежелание Дамблдора обсуждать данную тему, ведь забить всю квоту по экстренным вопросам на четыре месяца вперед всего за пару дней наверняка стоило тому немалых усилий. Вот только относительно Попечительского совета у Верховного чародея таких полномочий не было. Так что заседание было назначено на пятнадцатое июня.

Мадам Августа ледоколом вошла в состав совета. Затребованная финансовая отчетность за прошлый год заняла место в ее сумочке, а очередное собрание попечителей было назначено через неделю в Лонгботтом-лодж. Всем должникам предлагалось до этого времени погасить долги.

С МакЛаггеном разговор состоялся через день после заседания и носил конфиденциальный характер. В отдельном кабинете ресторана на Теневой аллее Августа немного припугнула главу распоясавшегося рода, изъяла у него все протоколы собраний за последние десять лет, добилась заявления о добровольной отставке и напоследок наградила парой фамильных проклятий. Так что на очередном собрании попечителей она председательствовала по праву, первым делом разогнав из состава совета всех проштрафившихся и просрочивших платежи, таких как Элфиас Дож, Артур Уизли и Самуил Джонсон. Взамен она планировала пригласить Гойла и еще парочку глав нейтральных семей.

***

Тем временем поместье захватывала предсвадебная лихорадка. Аврора Синистра каждые выходные проводила в доступных для гостей комнатах Лонгботтом-лодж. Не имея родственников, молодая ведьма стремилась к компании понимающих ее чаяния ведьм. Коллеги по Хогвартсу для этого решительно не годились. Свадебный наряд нервничающей Синистре шила лично Анна Пратт, что умело подобрала эклектичный ансамбль, сочетающий в себе национальные греческие мотивы с традиционной для маг.Британии мантией. То, что Анна в результате своих трудов стала посаженой матерью, никого не удивило. В подружки невесты угодили Кэтрин Пратт и, неожиданно для всех кто не застал их знакомство, и еще более поразительно для тех, кто был свидетелем этой полной яду и экспрессии перепалки, Долорес Амбридж. Впрочем, дамы были весьма довольны. Для Долли и Авроры сбросить пар, который у обеих темпераментных ведьм скапливался за время рабочих будней, но, в силу отсутствия родственников и подруг, не имел выхода, стало поводом для более близкого знакомства, быстро перетекшего в дружбу. Кэтрин же постоянно крутилась рядом и впитывала науку старших ведьм, тем более что с Авророй, что была непривычно для англичанок откровенна о личном, можно было обсудить зарождающиеся отношения с Харви Доусоном.

Хаотично перемещающиеся по Лонгботтом-лодж компании жениха и невесты можно было встретить как в парке, так и в гостиных первого этажа. Не удивительно, что для одной из примерок свадебного платья дамы оккупировали Западную гостиную, к вящему недовольству Руквуда, считавшего ее своей суверенной территорией. Попытавшегося выставить женщин вон Августа дружно погнали прочь. При этом Анна, так и не выпустившая из рук ворох наживуленной ткани, пребольно ударилась коленом о всеми забытый сундук, один из тех, что Снейп притащил из Выручай-комнаты. Заковыристо выругавшись, основательно разобиженная ведьма аккуратно сложила кипу на ближайший диван и откинула крышку деревянного монстра, не иначе, как для того, чтобы плюнуть в обидчика.

- Замри. – Заорал Руквуд.

Анна отдернула руку и застыла в неудобной позе. Сундук гулко клацнул, захлопнувшись.

- А теперь снова открой его. – Много тише продолжил Август.

Удивленная и немного сконфуженная мадам Пратт, все же выполнила команду.

- Так и держи. – Крякнул Руквуд, отодвигая от стены шедевр столярного мастерства так, чтобы откинутая крышка опиралась на стену, оставляя доступным содержимое.

Оглядев композицию из вручную корячившегося мага и старинного сундука, элементы декора которого были весьма узнаваемы, Анна мысленно присвистнула, вслух произнеся:

- А сундук-то поттеровский фамильный.

Собранный на скорую руку консилиум установил, что сундук принадлежал Флимонту Поттеру, отцу посмертно прославленного Джеймса Поттера и внучатому племяннику Никоса Поттера, с которым до самой его смерти сотрудничала Анна Пратт.

- Раз смогла открыть – то признанной кровной родни у Поттеров не осталось. – Прокаркал, глядя на мастерицу, держащую в руках простенький семейный артефакт-будильник Поттеров, Арчибальд Крейг. – Наследование пошло по линии магического ученичества. Ты ведь в свое время заключала контракт с Никосом? – Не столько спросил, сколько констатировал факт дед.

- Так это что, выходит, что все наработки и патенты сейчас мои? – И ведьма скрестила ладони на округлившемся рте.

- Исключительно совместные, и то не факт, что все. – Уточнила информированная лучше многих мисс Амбридж. – Могу узнать в министерстве.

- Я бы на твоем месте на многое не рассчитывал, Энни. – Прокряхтел из кресла-качалки подле камина Хьюго Флинт. – Флимонт в своем желании жить на широкую ногу продал на сторону все семейные патенты и производства, до которых смог дотянуться. Выручки от передачи прав на «Простоблеск» ему показалось мало. С той же керамикой все не так просто, завод вроде как был продан, но производство заброшено, а кому достались патенты – не ясно. Так что и твои наработки могут оказаться чьим-то неликвидом, в силу неполных данных или уникальных техник. Как бы тебе не навлечь на себя беду.

Приунывших было вассалов, из апатии вывел смех хозяйки поместья:

- Дорогие мои, да кого волнуют эти недоправа на британские патенты тридцатилетней давности, если мы большую часть товара продаем за пределами маг.Британии и не афишируем адрес производства? Да и Масуд, – кивок в сторону молчавшего до сих пор Патила, – добавляет национального колорита. Потребуется – так зарегистрируем торговую марку где-нибудь в Африке. И пусть пытаются нас отследить и доказать свое мифическое право собственности.

Анна тут же начала просчитывать варианты использования казавшихся раньше недоступными приемов и техник, Масуд Патил не без своекорыстного интереса ловко направлял мысли делового партнера на тему артефакторики, а все прочие собравшиеся заметно оживились. И лишь Аврора лупая недоуменно глазами, спросила:

- А как же Гарри Поттер?

- Даже если каким-то чудом и выжил, то однозначно – мимо кассы. – Пояснил Флинт и добавил. – К роду Поттеров он уже не относится.

***

Загулявший на полтора месяца по проливам Красного моря Бьёрн Ларсен притащил племяннице подаренный ему одним из шейхов здоровенный аквариум с пресноводными моллюсками. Руквуд моллюсков не опознал, но аквариум признал весьма подходящим для оформления интерьера, так что тот занял свое место в Зеленой гостиной. Снейп, явившийся на каникулы с опозданием на три дня, завидев его, впал в экстаз. Оказалось, что данный вид в Европе считался давно вымершим, и раньше активно использовался в омолаживающих зельях и мазях.

Первым делом убедились, что бесценные беспозвоночные не пострадали и чувствуют себя вполне комфортно. Пришлось усилить и отрегулировать подсветку. Вызванная Эва подкорректировала меню и режим вибрации воды, настраивать который пришлось ругающемуся на чём свет стоит на своем языке Патилу, но Снейп был непреклонен. Он желал видеть дорогостоящие ингредиенты здоровыми и активно размножающимися.

И результат не заставил себя ждать. От вида зельевара, привычно тестировавшего на себе все экспериментальные разработки, оторопели даже Азэми и Гвен, не говоря уже о прочих дамах и девицах брачного возраста. Останавливал направленные на него романтичные порывы сам экспериментатор, который, изменившись внешне, внутренне так и остался желчным мизантропом, чей характер от постоянного недосыпа только портился. Но настоящий прорыв у зельевара наступил аккурат за неделю до свадьбы Синистры и дал Снейпу возможность приготовить коллеге королевский подарок – омолаживающий женский организм тоник, повышающий фертильность и облегчающий течение беременности. Для Шафика так же был заготовлен лосьон после бритья и ополаскиватель для волос, что замедлит, а то и вовсе пустит вспять набирающие силу залысины и морщины в носогубной области.

***

Наблюдая за танцующей невестой, столь гармонично смотрящейся в своем наряде даже рядом с традиционно одетым Карлом, Августа задумалась и о собственном поднадоевшем образе.

- Пожалуй, и мне стоит сменить имидж. – Больше для себя, чем рассчитывая на чей-то ответ, проговорила мадам Лонгботтом.

- Шляпку с грифом или кепку из верхней челюсти крокодила? – Пьяненько хихикнула оказавшаяся поблизости Анна Пратт.

- Нет, это будет уже перебор. – Не стала смущать вассала леди, поддержав разговор. – А вот вуалетка на шляпке-таблетке и строгий облегающий костюм с юбкой в пол бирюзового цвета, мне должны подойти.

- О-о! – Анна, как и большинство прирожденных творцов, обладала весьма живым воображением. – Я пошью Вам шикарный гардероб. Но придется привлечь Масуда. Без него мне не потянуть достойную активности госпожи защиту. – И мадам Пратт заливисто захохотала.

Не успели молодожены отправиться в путешествие на арендованной леди Августой яхте, как ее саму уже вовсю осаждала мастерица, не забывшая давешнего разговора. Споры в основном возникали из-за степени открытости шеи и верхней части спины. Шея у Августы и впрямь была гармонично длинная и идеально ровная, как и спина, вот только из-за шрамов всегда скрытая высокими воротниками и густой вуалью. Леди была категорически несогласна использовать любые виды иллюзий, не желая оказаться в неудобном положении при их внезапной отмене. Последнюю точку в дискуссии мадам Лонгботтом поставила за вечерним чаем спустя полторы недели с ее начала. Затворив за собой дверь в Розовую гостиную, Анна прошипела под нос неподобающие почтительному вассалу ругательства и, не заметив отступившего в нишу с цветочным вазоном Снейпа, понеслась к задней двери особняка.

Будучи от природы достаточно мнительным, Северус никогда не чурался подслушивать то, что не предназначалось для его ушей. Вот и сейчас он похвалил себя за проявленное любопытство и направился в лабораторию, экспериментировать с раковинами моллюсков, чьи уникальные регенирирующие свойства были доказаны, но степень токсичности мешала зельеварам прошлого эффективно использовать их в зельях и мазях. Снейп и сам был не прочь избавиться от отметин оборотня и парочки памятных «подарков» от Волдеморта.

Но первым делом Северусу пришлось заняться тоником и омолаживающими лосьонами. Про тоник бывшая Синистра, а ныне миссис Шафик, во время остановки в Париже проболталась своей заклятой школьной подруге из Франции, сделавшей лет десять назад блестящую партию, выйдя замуж за самого настоящего герцога, состоящего в родстве с большинством древнейших семей Европы, и к тому же, входившего в десятку самых богатых и влиятельных магов Франции. Из светского разговора-похвальбы Аврора узнала, что Жанетт девять лет назад родила своему мужу болезненную девочку и все еще держит оборону, опасаясь, что рождение наследника сведет ее в могилу. В ответ грекобританка поведала, что ее беременность проходит удивительно легко, а здоровье с каждым днем становится все лучше, так что они с супругом пока и не думают отказываться от интимной близости. Тут Жанетт постаралась выжать из школьной соперницы максимум подробностей. То, что зелье все еще считается экспериментальным и вряд ли пройдет патентование и попадет в широкую продажу, ввиду слишком высокой стоимости уникальных ингредиентов, не только не оттолкнуло мадам герцогиню, но и добавило ей решимости. Заказ со всеми предосторожностями был направлен по «секретному» адресу «Ловкача» на Теневую аллею в Лондоне. Завышенная комиссия за посредничество, о которой Карл успел предупредить Ланса, также вызвала дополнительное доверие у привыкшей по первому слову получать все самое лучшее титулованной француженки. Так что, учитывая круг знакомств первой запроливной клиентки, спрос на тоник был обеспечен минимум на три года вперед.

О лосьоне Карл между делом еще до отъезда упомянул при Бьёрне Ларсене. Тот к своей обветренной личности относился индифферентно, но помнил, как на него кривились арабы, так что затребовал у Снейпа несколько пробных образцов для демонстрации в александрийской лечебнице. Как он позже писал, требуя указать цены и сроки поставок и не стесняться урвать побольше, так как товар разберут весь без остатка – у арабов морщины и скудность растительности на голове – признак бедности и угасания сил, так что немолодые богатые маги жрут много едят, чтобы поправиться и сохранить видимость благополучия. А некоторые и вовсе искусственно наращивают волосы, брови и бороды. А если Северус добавит в лосьоны еще и эффект отбеливания кожи, то цену можно смело умножать на два.

Линейка средств по уходу за мужской красотой по-арабски была готова к середине августа, а Снейп осознал, каким он до этого был дилетантом. Так что его сближение с Сигурдом Роули было вполне логичным, ведь для создания зелий и мазей для женщин нужно было знать и особенности их физиологии и специфические потребности, которые, оказывается, еще и разнились в зависимости от культуры.

***

Ложкой дегтя в череде успехов Августы явилась новость, что Аластору Муди был назначен врачебный консилиум. После рождественской «лоботомии» от леди Лонгботтом бывший аврор смог прийти в себя и демонстрировал устойчивую ремиссию, чем и воспользовался его приятель Дамблдор, дабы ходатайствовать о переводе ветерана Аврората на домашнее долечивание под свою ответственность.

Знатный улов или сундучок с тайнами серой «посредственности». Часть 1

Исследуя окрестности «Норы» вместе или по очереди с Чарли, в перерывах Билл внимательно наблюдал за остальными домочадцами. Близнецы вели себя мерзко, и родители их не одергивали. Главной жертвой «шутников» был малыш-Ронни, чей интеллект явно запаздывал за физическим развитием. Из Джинни мать лепила пародию на принцессу. Девочка уже сейчас демонстрировала поистине несгибаемую волю к замужеству с наследником древнего рода, к которым Молли причислила и сироту неясного статуса – Гарри Поттера.

Из всех проклятых Уизли Уильяму было жаль только Перси. Тихий спокойный ребенок в этом году готовился поступать в Хогвартс и очень хотел добиться признания. Первое письмо лорду Пруэтту Билл писал совместно с леди Лонгботтом, давшей ему на лето парный блокнот с протеевыми чарами.

Лорд Пруэтт оказался на редкость неприятным типом, беззастенчиво поливающим старшего внука и его ближайшую родню оскорблениями в ответных письмах. Но Билл и Чарли были упертыми парнями и продолжили переписку, понемногу открывая деду правду об истории предательства крови Уизли.

Даже с картой от бабки Лесли, бывавшей в родовом поместье Уизли до его падения, поиск затягивался. На развалины Уильям наткнулся только после рекомендованного леди Лонгботтом суточного поста и малого ритуала воззвания к магии рода. А наткнувшись, убедился, что без участия матери здесь не обошлось, ведь они с Чарли не раз проходили мимо, не обращая внимания на остатки фундамента. То, что Молли добавляла в еду разные травы и прочие добавки в семье либо знали, либо догадывались. Отрезанная от рода Пруэтт, ведьма болезненно воспринимала падение своего статуса и сублимировала весьма своеобразно, влияя на восприятие действительности своих домочадцев посредством зелий и ритуалов, исключительно «ради их блага». Старшим доставалось немного, так как основная активность Молли пришлась на последние годы, которые те по большей части проводили в Хогвартсе, а вот младших было жаль, особенно Перси, не имеющего защиты рода как два его старших брата.

Билл поставил зарубку в памяти, что на кухне «Норы» стоит умерить аппетиты и столоваться отдельно от семьи, благо летом грибов и ягод в лесу было в достатке, как и рыбы в реке, а на остальное можно заработать в деревне, в крайнем случае, украсть у магглов. Да и вообще, неплохо было бы перебраться в палатку, установив ту поближе к развалинам. В гараже у Артура такая была, заваленная кучей хлама.

Маячок, чтобы не потерять направление и привести Чарли Уильяма научили ставить в Дикоземье. А дальше началась череда изматывающих ритуалов, которые почти не давали отклика. Но парни были упорны и стойки в своих намерениях.

Крысу первым заметил Чарли. Паршивец выглядел неплохо, но был слишком расслаблен и пропустил выпущенный с палочки второго брата парализатор. Калечного пасюка без одного пальца Билли подарил отец к поступлению в Хогвартс, и тот был с ним все время, вплоть до отъезда на последние рождественские каникулы, перед которыми неожиданно пропал. О том, что они с Чарли едут в гости к чистокровным магам братья не раз говорил в спальне старшего. Вот только тогда интерес крысы к разговорам магов отметил именно Чарли. Он же первым заподозрил неладное и сейчас, ведь питомец пропал в Хогвартсе – в Северной Шотландии, а нашелся недалеко от «Норы» – на юге Англии. А крысы не совы, чтобы мигрировать на такие расстояния без видимой причины.

Леди Августа посоветовала передать подозрительного грызуна Ксенофилиусу Лавгуду, что уже получил от нее Патронус и направляется домой. В «Туре» подростков встретили супруги Лавгуд, которые изъяли крысу, напоили мальчиков чаем со сладким пирогом и дали в дорогу по паре сэндвичей с копченой курицей и омлетом.

***

Первый допрос «крысы», оказавшейся анимагом Питером Петтигрю, якобы покойным другом Поттеров, проходил в подземельях под «Турой», доступ в которые получила леди Лонгботтом, Ланс Свенсен и Кастелян Отдела тайн. От Снейпа Августа затребовала Веритасерум, пообещав показать ему свои воспоминания. Присутствие школьного недруга могло привести к нежелательным последствиям, и Северусу категорически отказали в допуске.

Катакомбы под небольшой башней Лавгудов впечатляли. Вместительная тюрьма находилась на минус втором этаже, под которым было еще не меньше двух уровней. Зелье правды не понадобилось. Оказалось, у Лавгудов были клетки с аналогичными свойствами, не имеющие ограничений по времени действия, побочных эффектов и противопоказаний. Исповедь профессионального предателя и врунишки пришлось выслушивать десять часов кряду, рассказ затронул события с момента его поступления в Хогвартс и по сей день. Но потраченное время стоило того – маленький винтик в большой игре двух сильнейших магов Британии двадцатого столетия, несмотря на свою патологическую невезучесть, на поверку оказался весьма любопытен и приметлив.

История крысы

Свое первое предательство Пит совершил за три месяца до поступления в Хогвартс, отрекшись от отца – выходца из чистокровного, но незнатного рода потомственных фермеров Гринвудов, и сменив вместе с матерью фамилию на ее девичью. В тот момент Питер считал свое решение верным, ведь клеймо сына преступника помешало бы ему занять достойное место в магическом мире.

Неприятности на маленькое семейство, состоящее из отца-фермера, матери-домохозяйки и их сына-подростка посыпались после трагической гибели главы семьи в результате несчастного случая при сборе пыльцы с цветков запрещенной к выращиванию в маг.Британии бразильской лианы. Мать, не дождавшись его к ужину, побоялась сама соваться в опасные теплицы и вызвала авроров. Поступи она иначе – и последующие события пошли бы по совсем другому сценарию. Но, обиженная на родичей мужа, не стеснявшихся в глаза упрекать ее в лени и мотовстве, магглорожденная ведьма сделала то, что считала правильным, опираясь на практику немагического мира. То, что она не знала о незаконном бизнесе супруга, стремившегося обеспечить ей привычный с детства комфорт, и верила, что магические «бобби» ничем не отличаются от маггловских, хоть и облегчило ее участь, так как обвинений в соучастии ей предъявлено не было, но и окончательно рассорило со старшими Гринвудами. Выросшая в обеспеченной семье магглов, где её мать считалась домохозяйкой, командуя штатом прислуги из пары горничных и поварихи, юная миссис Гринвуд, выучившая бытовые заклинания чистки и уборки, но так и не освоившая кулинарные чары, отчего обедать и ужинать молодой семье приходилось в ресторанах на Теневой аллее, не понимала сути претензий. Дом был чист, одежда супруга отглажена, а белье пахло лавандой. Первые же походы на продуктовый рынок убедили магглорожденную ведьму, что купить что-то сверх сдобы, яиц, молочных продуктов, сезонных фруктов и зелени она не способна. Что делать с дохлой птицей и грязными овощами, не говоря уже о рыбе и частях туш животных молодая женщина просто не представляла. По зельеварению на СОВ у нее был уверенный и заслуженный «тролль», так что на старших курсах изучать данную дисциплину она и не думала, все время тратя на трансфигурацию, чары, гадания и астрономию. Даже соглашаясь на брак с обходительным однокурсником с Хаффлпаффа, миловидная выпускница Гриффиндора не осознавала своего статуса в магическом мире, меряя все по привычному с детства маггловскому, где в престижной школе основная часть студентов относилась к привилегированному кругу, частью которого она привыкла считать и себя.

Судебный процесс над покойным фермером из рода Гринвуд хоть и был закрытым, но слухи в небольшом сообществе магов распространялись быстро. И, если поначалу, большинство друзей отца Пита жалело вдову с ребенком, которым предстояло выплатить министерству немалый штраф, то, после отречения и смены фамилии матери и сына на Косой аллее в спину им все чаще неслось: «грязнокровки». Но решение свое Питер продолжал считать правильным. Отцовская родня их игнорировала, так что платить непомерный штраф за незаконную деятельность родителя пришлось именно им с матерью. То, что Гринвуды потратили большую часть свободных денег, дабы свести дело лишь к незаконному разведению, без дальнейших подробностей о незаконном производстве и продаже запрещенных ингредиентов, ни мальчик, ни тем более его мать, не поняли.

Дом и участок с теплицами, как и все имеющиеся в Гринготтсе деньги ушли на погашение штрафа. А мать и сын Петтигрю были вынуждены просить помощи у маггловских родичей. Родители матери не оправдали ожиданий Питера. Да, их приняли и предоставили комнаты и стол, но ничтожные магглы не спешили бросать к ногам магов причитающиеся им по праву владения волшебным даром блага. У старших Петтигрю в этом году Итон заканчивал собственный сын-маггл, и именно в нем они видели своего наследника и продолжателя семейного дела. Все надежды Пита сконцентрировались на будущих хогвартских знакомствах.

Первым тревожным звоночком для юного мага стало то, что еще на платформе 9 ¾ вокзала Кингс-Кросс их с матерью демонстративно избегали студенты с желто-черными галстуками и их сопровождающие. А когда Пита выставили из третьего купе подряд, советуя поискать место поближе к туалету, мальчик понял, что его план начать жизнь с чистого листа почти провалился. Дружелюбные и участливые в пределах своего круга, хаффлпаффцы постарались известить всех друзей и приятелей о предателях крови Петтигрю. Так что для Пита стало приоритетным уговорить шляпу распределить его на Гриффиндор, так как для Слизерина он не дотягивал родословной, а для Рейвенкло умом, хоть и обладал житейской хитростью.

К общим спальням и душевым домашний мальчик Питер оказался не готов. Шумный Блэк бесцеремонно выспрашивал, как им с матерью живется у магглов и как они решились на разрыв с чистокровной родней, восторгаясь их гриффиндорской смелостью. Поттер был готов проявить снисходительность и даже оказать покровительство, при условии, что Пит знает свое место и будет оказывать наследнику знатного рода мелкие услуги. Люпин и вовсе пугал нечеловеческим взглядом, но изменить решение шляпы Петтигрю был не в силах, оставалось терпеть.

Поначалу Питер старался не сближаться с одноклассниками, но на Гриффиндоре все стремились сбиться в стаи, а одиночек травили. Так что, хочешь, не хочешь, но пришлось «дружить» с соседями по спальне. «Золотых мальчиков», кичившихся или бравирующих своей родословной – Поттера с Блэком он едва выносил, а мутного Люпина со временем начал истово ненавидеть. Плюсы от «дружбы» пришли позже, когда недалекий Блэк, не чтущий традиций, стал таскать из дома редкие книги, большая часть из которых уже была запрещена на территории маг.Британии. Изучая с остальными подростками анимагию, Пит изо всех сил настраивался на максимально-незаметный облик. Всякими львами и кабанами пусть становятся тупые мажоры, а ему нужен дополнительный шанс к побегу.

Директор Дамблдор обратил на него внимание на пятом курсе, начав приглашать к себе в кабинет и вещать, настраивая на определенные действия, долженствующие повлиять на поведение Блэка и Поттера. Пит не стал противиться, надеясь на преференции. Но их все не было. А сразу после выпуска из школы о нем просто забыли. Поттер и Блэк поступили на курсы Аврората, Люпин, чтоб ему там и оставаться, куда-то пропал. И Питер пошел курьером в Лютный, где и проработал год, пока его не нашли бывшие друзья, чтобы пригласить на свадьбу Поттера с Лили Эванс. Пит даже разорился на дорогой подарок, рассчитывая, что вспомнивший о нем олень-Джим все же окажет ему протекцию в поиске более достойной работы. Но траты пришлось списать в убытки. На непрозрачные намеки товарища Джеймс ответил, что все предприятия Поттеров проданы еще его отцом, а нужных связей для помощи в трудоустройстве друга у него нет, и посоветовал обратиться к директору Дамблдору.

Полученная от Дамблдора сотня галлеонов, сопровождаемая настойчивой «просьбой», как можно чаще бывать у Поттеров поначалу даже обрадовала. Но от дальнейших финансовых вливаний директор успешно уклонялся, так что Питу, чтобы отработать аванс и не сдохнуть с голоду пришлось вернуться на работу в Лютный, хоть и на неполную ставку. Таская посылки с утра до обеда, а с обеда до позднего вечера таскаясь по гостям, Питер чувствовал себя Гераклом, готовящимся к своему шестому подвигу. Вдувая в уши доверчивых гриффиндорцев нужные пресветлому Альбусу мысли, изредка укрепляя те переданными «заботливым» директором зельями, так как та же беременность в планы юной четы Поттеров никак не входила, но бутылка вина, распитая на Хеллоуин, решила вопрос в пользу Дамблдора, правда порция элексира досталась еще и Алисе Лонгботтом, и Джейн Боунс, Пит тосковал.

Конец экзистенциального кризиса наступил неожиданно, вместе с началом очередной черной полосы в жизни завзятого врунишки. Долохов с Лестрейнджем отловили и повязали его недалеко от работы, даже несмотря на наведенную личину и комплекс защитных чар. Слишком легко поймали, но Пит был крепок задним умом и не сразу обратил на это внимание. В тот же день он стал Пожирателем смерти. Впрочем, идея превосходства чистой крови некогда амбициозному юноше была весьма близка. Так что на показательные пытки магглов и магглокровок он смотрел с немалым одобрением.

До восемнадцати лет живя на подачки богатеньких маггловских родственников, магглов Питер ненавидел, а магглорожденных, цеплявшихся за свое бездарное окружение, презирал. Если бы мать после его четырнадцатилетия не взяла с него клятву не вредить ее родителям и брату, то первым делом по окончании Хогвартса стало бы для него избавление от деда с бабкой и дяди-наследника. С тех пор как Пит нашел работу в Лютном, с матерью он виделся пару раз в году – по праздникам, предпочитая снимать комнаты, а то и вовсе ночевать по подвалам в облике крысы, лишь бы не возвращаться в дом лишенных магии предков.

На Рождество семьдесят девятого Питер немного перебрал и не смог аппарировать к себе, оставшись на ночь в доме стариков Петтигрю. Мать, помогавшая ему перед сном снять обувь и пиджак, увидела Темную метку и перепугалась. Наутро разразился скандал. Питу было отказано от дома, а его родительница внезапно согласилась скрепить деловую сделку отца, выйдя замуж за его компаньона и полностью отказавшись от магии. Пит был шокирован, а мадам Петтигрю, окончательно определившись, что от магии одни неприятности, решила порвать все связи с магическим миром. Для нестарой еще женщины замужество и положение в обществе перевесило все прочие доводы сына. С тех пор в мир магии она наведалась только однажды – на вручение ордена Мерлина и получение полагающейся к нему премии в связи с героической смертью сына.

***

За первые полгода своего «пожирательства» Питер видел Волдеморта лишь дважды: когда получал клеймо и спустя пару недель из задних рядов на общем собрании без явственно заданной темы. Его кураторами были старший Лестрейндж и Долохов. И, если первый был обыкновенным садистом, таскавшим недавнего выпускника факультета-антагониста по кровавым тусовкам, то второй оказался тем еще иезуитом. Как-то узнав о его анимагической форме, Долохов приставил Петтигрю к уходу за змеёй-фамильяром Лорда, что с наступлением холодов стала хоть и сонной, но весьма раздражительной, закрепив на нем узы слуги кровной привязкой. По счастью, Волдеморт в очередной раз исчез по своим таинственным делам, прихватив с собой отряд элитных боевиков, и Нагайна поспешила покинуть негостеприимный особняк Лестрейнджей, где ревнующая своего Повелителя ко всем и всему Беллатрикс установила за рептилией постоянный надзор. Устав от повышенного внимания, та поспешила забиться в нору в парке, дабы, как и полагается порядочной змее, впасть в анабиоз. Уйдя в спячку, Нагайна дала отпуск и Питеру. И именно пробуждение змеи вынудило Петтигрю начать ее поиски, так как в поместье Лестрейнджей фамильяра Лорда к тому времени не оказалось.

Связь указывала на север, скорее даже норд-норд-ост, но вела себя весьма странно, то слегка напрягаясь, усиливая желание найти и обиходить тварюшку, то чуть ли не отталкивая. Так что Питер пару недель продолжал вести привычный образ жизни, раз в день аппарируя по общеизвестным координатам, забираясь все дальше на север лишь для того, чтобы в будущем не быть обвиненным в бездействии. И, чтобы однажды, прямо посреди перекуса быть выдернутым в неизвестное и неприятное место.

Ударившись копчиком о торчащий из заросшей тропинки древесный корень и выронив бутерброд с солониной, Петтигрю заковыристо выругался и тут же выхватил палочку, чтобы немедленно ее лишиться.

Поначалу противника Пит не заметил. Нехоженая тропка упиралась в закрытую перекошенную дверь каменной халупы, вросшей в землю по окна. Так что неожиданно поднявшаяся из травы в четырех ярдах по правую руку от Питера фигура его изрядно напугала. Разглядеть что-то против солнца было почти невозможно, но он готов был поклясться, что глаза твари горели красным огнем. Раздавшееся вслед за этим шипение и вовсе парализовало безоружного мага. А дальше пришла боль. Кто-то могущественный вломился в сознание молодого волшебника и грубо перебирал его память. Пит не был стоиком и продержался недолго, потеряв сознание.

В себя волшебник пришел уже в комнате, окна которой были закрыты бархатными портьерами, а камин жарко натоплен. Из освещения кроме него был только напольный канделябр на семь свечей, из которых слабо тлели лишь две. Судя по ощущениям, Петтигрю лежал на ковре в двух шагах от роскошного кресла, с которого свисали короткие чешуйчатые лапки и кончик подозрительно знакомого хвоста. Поднявшись, Питер оказался напротив весьма странной химеры, напоминающей варана, вертикально восседающего на свернутом кольцами непропорционально длинном змеином хвосте. После ухода за Нагайной Пит считал, что его психика может выдержать многое, но к волшебной палочке, которую вертела в своих верхних лапках с острыми когтями ящерица-переросток оказался не готов. Как не ожидал и того, что зверушка «заговорит».

Слова возникали прямо в мозгу Питера. За время десятиминутного спича с губ химеры несколько раз срывалось только невнятное шипение. Поверить в то, что перед ним величайший темный маг современности Петтигрю помогла порция «живительного круциатоса». Колдующий варан-Волдеморт лишил Пита последних душевных сил, так что дважды неудачно применившему Энервейт переродившемуся в своем живом крестраже Темному лорду пришлось отложить общение со слугой до тех пор, пока тот не восстановит свою магию естественным путем, посредством здорового сна.

При всей своей изворотливости и старании постичь магические науки, Питер был абсолютно бездарен в ментальных практиках. Именно поэтому и Дамблдор, и Темный лорд считали, что полностью контролируют его действия. Альбус прикрывал от оппонента чарами незначительности свои «просьбы», касающиеся Блэка и Поттера. Темный лорд, поставив клеймо, наложил аналог обета неразглашения на все свои приказы. А Пит в их присутствии старался мимикрировать под окружающую среду, выдавая только те реакции, которые в него заложили, сохраняя у обоих гроссмейстеров впечатление своей полной безвольности. На данный момент для Волдеморта бесспорным плюсом стало то, что даже через разум змеи, в которую он был вынужден вселиться, удалось достучаться до сознания дважды слуги. Ритуал Долохова сработал как катализатор, и Петтигрю ментально стал более чувствителен к гибриду из хозяина и его фамильяра.

Благодаря Питеру у Темного лорда появилась возможность общения со своими последователями. И уже на следующий день в поместье Гонтов прибыл скрывающийся от правосудия ряда европейских стран химеролог Забини. Получив для острастки порцию пыточных проклятий, тот, тем не менее, не утратил ни капли жизнерадостности и энтузиазма. За пару месяцев помешанный на своем хобби тунисец сумел существенно видоизменить магическую химеру из змеи и возродившегося в ней мага. Зелья и ритуалы следовали один за другим, но результат того стоил. Пропорции Волдеморта приблизились к эталонным, руки и ноги стали более гибкими с более длинными пальцами, но для непредвзятого зрителя могли сойти за человеческие. Трудности возникли с головой и плечами. Изменения в структуре кожи не позволяли прижиться волосяным луковицам, а нос и плечи едва угадывались. Пит целыми днями носился по Лютному в поисках портного-артефактора, что сможет создать мантию, которая скроет физические недостатки повелителя.

Орион Блэк появился у хижины Гонтов нежданно, сразу же вслед за важным черным филином, которого поддавшийся инстинктам Волдеморт как раз поймал и потрошил на полянке рядом с крыльцом. Так что Темный лорд предстал перед лордом Блэком в весьма непрезентабельном виде: с окровавленной мордой и лапами, босой, в одной набедренной повязке. По непонятной пока причине, Волдеморту было некомфортно в обуви, и Петтигрю как раз возвращал мастеру-артефактору очередной образец будущего одеяния Темного лорда на доработку. Еще от камина услышав незнакомый голос полный сарказма, Пит предпочел затаиться и выглянуть наружу в своей анимагической форме.

- … ты мне? – И аристократ в черной бархатной мантии рассмеялся неприятным, холодящим затылок смехом. – Какое право ты – ничтожество, возомнившее о себе невесть что, имеешь приказывать мне – лорду древнейшего рода? То, что ты – полный идиот, ясно любому образованному магу. Создание больше одного крестража – путь к деградации личности. А уж воплощение в змее-фамильяре и вовсе поступок достойный увековечивания в анекдотах.

- Так ты принесешь мне нужные книги, Орион? – Сдерживаясь из последних сил, прошипел Волдеморт.

- Не раньше, чем ты вернешь мне Регулуса. – Тут тон и взгляд лорда Блэка похолодели до космических температур.

- Уходи. – Со стороны Темного лорда раздалось почти невнятное сипение. – Мне надо подумать.

Лорд Блэк развернулся и направился к хижине.

- Авада Кедавра. – Волдеморт взмахнул палочкой и бессильно упал на спину в сочную траву, заглушая своими действиями звук падения тела бывшего друга на каменные плиты крыльца, устремив взгляд в редкое для Йоркшира голубое безоблачное небо.

А замершая в тени кустов серая крыса, убедившись, что осталась незамеченной, поспешила к границе антиаппарационного барьера, откуда уже в человеческом виде аппарировала в Лютный, где напилась, сняла проститутку и до утра куролесила по злачным местам, набираясь впечатлений, способных заглушить услышанные в поместье Гонтов откровения. Тем более что мастер обещал закончить с мантией к полудню, и Пит мог сделать вид, что в ожидании ее готовности провел все время в Лондоне.

Если не считать эмоциональных встрясок, то для Питера это лето было, пожалуй, одним из самых спокойных и сытных. На личный комфорт лорд денег не жалел, чем Петтигрю, выполняя его поручения, пользовался к своей собственной выгоде. Из минусов было то, что еще в начале июля его на привычном маршруте между лавкой артефактора и пабом в Лютном подстерегли братья Пруэтты. Пришлось откупаться от них сообщением для Дамблдора о смерти и воскрешении в собственном фамильяре Темного лорда. Секрет был так себе, ибо притихшие в начале зимы пожиратели, увидев весной налившуюся прежней чернотой темную метку, поспешили продемонстрировать своему повелителю верноподданническую активность. Те же Лестрейнджи выделились, устроив на Литу пожар на карусели в маггловском парке развлечений в предместьях Дублина.

В сентябре Темный лорд перебрался в поместье Малфоев, отказавшись от гостеприимства Лестрейнджей, мотивируя свое решение тем, что Беллатрикс не уследила за его фамильяром. Питу выделили каморку для слуг, но, с одобрения Лорда он был волен ночевать, где ему хочется. И Петтигрю поспешил скрыться в Лондоне. Известность в пожирательских кругах Питера не прельщала.

Альбус Дамблдор навестил Пита, живущего под личиной в респектабельном маггловском пансионате на Юге Англии за пару недель до Рождества. От идеи вновь сблизиться с семейством Поттеров Петтигрю был не в восторге, но Великий Светлый опять не оставил ему путей для отхода. Олень со своей дурой-стервой были рады видеть его и приняли как ближайшего родственника. Люпин еще полгода назад был признан неблагонадежным, и как темная тварь отлучен от дома, а от шумного Блэка оба уже успели устать, хотя Джим и стажировался с ним в одном подразделении Аврората и даже сделал крестным своего недавно родившегося сына.

Все стало как полтора года назад. Питер вновь подрабатывал в Лютном, ночуя то здесь, то там и регулярно навещал «друзей» после смены. Темный лорд про него как будто забыл, а Альбус требовал только еженедельных докладов, настаивая на ежемесячных посещениях ставки Волдеморта.

В Малфой-менор Петтигрю пробирался в облике крысы. И причиной тому было свободное посещение поместья белохвостых павлинов юной вдовой Забини. После своего фиаско с неудачным отравлением Питера, мстительная итальянка закусила удила и все силы направила на ликвидацию нежелательного свидетеля. Так что Петтигрю предпочел не искушать судьбу, ведь в тот единственный раз, спас его лишь тонкий крысиный нюх, и то, что мадам-зельевар не предполагала наличия у магглокровного ничтожества анимагической формы. В отместку Питер выкрал ношенную ночную сорочку мадам Забини, поместив ее в стазис и припрятав в одном из своих тайников. То, что брать для зелий и ритуалов волосы или ногти опытного зельевара бесполезно, Пит знал. А добыть кровь и вовсе не рассчитывал.

Тем временем Дамблдор разыгрывал собственную партию. Информация о пророчестве пусть и с двухмесячным опозданием, наконец-то достигла ушей Темного лорда. А Петтигрю отделался легким испугом, и вместо запланированного Верховным чародеем личного доклада, после удачно подслушанного разговора Снейпа с охранником всего лишь подлил последнему зелье болтушки и тот весь вечер пересказывал всем встречным услышанное за последний час до приема шпионского снадобья. Альбус же в очередной раз убедился, что даже в распространении сплетен на баб нельзя положиться. В тот вечер в «Кабаньей голове» были Снейп, передававший партию нерекомендованных министерством зелий Аберфорту, Белла, которую вызвала туда Андромеда Тонкс, якобы из-за проблем с магией своей дочери. Но злая на непришедшую бывшую родственницу, мадам Лестрейндж не придала значения пророчеству, да и не слушала его толком. Нарцисса Малфой, получившая от средней сестры аналогичное послание и вовсе не пришла. Хвост на глаза никому не показался, да и как канал слива для директора Хогвартса оставался резервным, на крайний случай. А Алекто Кэрроу в ожидании появления легендарной гадалки, специализирующейся на марьяжных раскладах, меньше чем за час ухитрилась так накачаться огневиски, что сидела на лавке, уткнувшись лбом в столешницу, и не выпуская из рук опустевший стакан. Ближе к закрытию, так и не сменившую позу мисс Кэрроу забрал ее брат, который вызвал единодушное негодование братьев Дамблдоров, сильно травмировав лицо младшего, из-за чего тот пару месяцев дулся на старшего.

Результат провокации с пророчеством поначалу весьма озадачил Альбуса: министр Багнолд потребовала организовать копию или перенос в министерство Книги учета юных волшебников Хогвартса, созданной еще Основателями. Несмотря на абсурдность требования, ведь Книга привязана к школе и не подлежит выносу, отбиваться директору пришлось всерьез, мадам-министр грозилась пригласить именитых артефакторов со всего Света. Так что перенаправлять внимание Волдеморта на Поттеров пришлось весьма грубо. Джеймс, как истинный гриффиндорец был счастлив войти в ударную группу под руководством Шизоглаза Муди. Рейды организовывал завывающий от страха Петтигрю. Прямых столкновений группы Муди с Темным лордом с мая по июль было два, в одно удалось удачно вписать Эванс, выступившую в роли санитарки. Оставалось надеяться, что даже после наведения на коттедж Поттеров Фиделиуса, Джеймс не оставит службу. От идеи сделать его Хранителем тайны Петтигрю пришел в ужас, но его мнение никого не интересовало. Великий чародей Дамблдор одобрил кандидатуру, и ему в очередной раз оставалось только терпеть.

Знатный улов или сундучок с тайнами серой «посредственности». Часть 2

Спектакль в Годриковой лощине с первых минут пошел не по оговоренному плану. И нет, Джим был весьма искренен, и орал, и кидался мебелью вполне натурально. Вот только Темный лорд сразу же обездвижил идиота и, возведя щиты, стал проводить один за другим ритуалы. Если и был кто-то в засаде в доме Поттеров, то их вымело или оглушило еще первой волной. Пит не совсем понимал, что именно творит его господин, но ясно ощущал, что настроен тот на серьезное колдовство.

С каждой ступенькой лестницы на второй этаж, следующего за хозяином, левитирующим связанного Поттера Петтигрю все сильнее сковывала паника, щедро приправленная самыми мрачными предчувствиями. Шаг его всё замедлялся и к тому моменту, как Лорд распахнул дверь и ворвался в детскую, Питер, притормозивший на лестничной площадке, не выдержал напряжения и сиганул вниз, превращаясь в прыжке в серую крысу, которая зацепилась когтями за портьеру и сползла по ней до уровня подоконника. Судорожно протискиваясь в щель приподнятой для проветривания рамы, Пит чувствовал на своем затылке дыхание смерти. Бабахнуло будьте-нате. Волной пошедшей вразнос магии сорвавшегося ритуала крысу вместе с рамой вынесло из оконного проема и швырнуло к ограде. Рама рухнула, столкнувшись с охранными чарами соседнего участка, а Питеру повезло уцепиться за ветки не до конца сбросившего листву кустарника, обрамляющего весьма ухоженный садик дома Поттеров.

Ни слезть со своего насеста, ни обратиться обратно в человека у Пита не было ни сил, ни смелости. После, казалось бы, оглушительного взрыва, разворотившего крышу и половину второго этажа коттеджа, наступила гробовая тишина, разбавляемая только шелестом ветра в деревьях. Соседи не торопились покидать свои дома, как и авроры не спешили на место событий. Так прошел час. Рев мотоцикла вывел Питера из оцепенения, как и вой, а потом и вопль Сириуса. С криком: «Я поймаю эту крысу и отомщу! Указуй!» Блэк рванул в сторону помятого кустарника. Обратиться и аппарировать Пит не успевал. Неимоверным усилием он перепрыгнул на ближайшее дерево и, петляя, стал удаляться в сторону маггловской улицы, где, хоть и горели фонари и гуляли люди, но и мест для укрытия было не в пример больше, чем рядом с домами магов.

Летя вниз сквозь решетку ливневого стока, Петтигрю почувствовал резкую боль – Блэк своим Секо отрубил ему палец. От осознания, что он поторопился, и вместо головы в качестве трофея получил лишь палец, Сириус впал в буйство и начал кидать боевые заклинания во все стороны.

Удирая со всех лап по карнизу коллектора всё дальше, и хромая всё сильнее, но, не сбавляя скорости, Питер еще не знал, что у Дамблдора есть достаточно его добровольно отданной крови для зелий и ритуалов поиска.

***

В Мунго Петтигрю не стал обращаться, получив первую помощь в маггловской ветеринарной клинике, в качестве оплаты стерев ветеринару память о своем визите. Ночевать он предпочитал по подвалам в облике крысы – так меньше хлопот, да и заживало быстрее. Еду тоже было проще воровать у магглов. Но в Лондон все же пришлось наведаться. Питу нужна была информация, а в Лютном у него были свои информаторы и ухоронки. Там Петтигрю чувствовал себя спокойно и даже позволял себе поспать в человеческом облике на знакомых чердаках. Он уже планировал в начале июня присоединиться к ватаге контрабандистов и перебраться в Америку, благо припрятанных денег должно было хватить на первое время… Вот тут-то его и подкараулил Муди, оглушив из-под мантии-невидимки и переправив к Альбусу Дамблдору.

Оказавшись в кабинете директора Хогвартса, перед монументальным столом, за которым, сверкая очками-половинками, сидел Верховный чародей Визенгамота, Питер всей своей крысиной душонкой почувствовал, что в ближайшие годы ничего хорошего его уже не ждет. Укоризненно-увещевательным тоном директор Дамблдор весьма доходчиво объяснил ему, что взятые когда-то на себя обязательства не имеют ограничений по времени, а откаты за нарушения Великий маг сдерживает лишь до срока. Так что Питу пришлось обновить и расширить клятвы, присягнув на верность непосредственно Альбусу Дамблдору. Для Петтигрю это означало, что как только Темный лорд в очередной раз возродится, отсчет времени его жизни пойдет на часы. Именно поэтому Питер постарался вспомнить и рассказать Альбусу все, что он знал о крестражах. Ведь, если Дамблдору удастся предотвратить возрождение монстра, то и Пит сможет пожить подольше, а то и вовсе стать неинтересным Великому кукловоду.

Получив новую информацию, директор слегка оттаял и передумал стирать большую часть личности ничтожного предателя с дальнейшим запиранием оного в закрытых подземельях замка. До времени Питу предстояло ютиться в каморке для слуг трактира «Кабанья голова», помогая Аберфорту Дамблдору собирать для старшего брата слухи и сплетни со дна магического мира.

Три месяца все было спокойно, но на второй декаде августа Аберфорту не повезло столкнуться с группой ярых гриффиндорцев из последнего пополнения Аврората. Юнцы, не знавшие о его родстве со своим духовным лидером, решили навести справедливость, изъяв у хозяина сомнительного кабака излишки выпивки и наличности, и обнаружили полный склад контрабанды. Пока суд да дело, трактир опечатали, а владельца заперли в камере предварительного заключения ДМП. Урегулировать конфликт Альбусу пришлось почти месяц, а Питер, после принесения пары обетов, приняв форму крысы, отправился гостить в семейство верных последователей идеи Общего блага Уизли.

В жизни фамильяра Уильяма Уизли были и свои недостатки, и достоинства. Билл дал облезлому «питомцу» кличку «Паршивец», но всегда вовремя кормил «крысу» и чистил клетку. Молли регулярно насылала на Пита чары очищения и поила глистогонным, но, благодаря ее зельям рассеянности, никто не обращал внимания на не всегда типичное поведение грызуна. Она и ему пыталась его подливать, но Пит отказывался пить отраву.

Когда Билл и Чарли собрались в гости на Рождество, Петтигрю хотел было доложить Дамблдору, но оказалось, что Альбус, накладывая клятвы, забыл про обратную связь, Пит просто не мог покинуть гриффиндорскую башню иначе, чем в сопровождении одного из Уизли. А приказ жить рядом с рыжими отщепенцами существенно ограничивал мобильность анимага. Выход нашелся легко. Вскрыв простейший замок на клетке, Пит несколько дней прятался по углам и щелям, а затем, вслед за рыжими пробрался в Хогвартс-экспресс и, доехав до Лондона, в человеческом облике переночевав в отеле у магглов, аппарировал в Оттери-Сент-Кэчпоул, где, вновь обернувшись крысой, пробрался на чердак «Норы». И все бы ничего, но подрастающие близнецы постоянно искали подопытных для своих экспериментов, становиться участником которых Пит не желал. Так что с потеплением он перебрался в развалины Уизли-парка, откуда изредка выбирался к магглам, пока его не поймал приметливый Чарли.

Конец истории

Куда девать Петтигрю после его исповеди было не ясно. Даже по совокупности содеянного Визенгамот вряд ли осудил бы его больше, чем на условный срок. Все его провокации и соучастия в преступлениях были совершены под внешним воздействием. Но как свидетель Питер был аналогом водородной бомбы, за сохранность которой с момента его ареста никто не дал бы и кната. За неимением иных вариантов решено было оставить его в казематах Лавгудов. А для союзников был подготовлен доклад по существу, без деталей.

***

Появление десятого августа снявшей траур леди Лонгботтом во главе Попечительского совета в Хогвартсе преследовало сразу три цели. Первая – показать товар лицом, ведь в Британии об изобретении омолаживающего тоника и сывороток еще не знали. И не важно, что своей похорошевшей внешностью Августа была обязана не чудо-средствам, а избавлением от мужа-пиявки и статусу леди-регента рода Лонгботтом, в рекламе без вранья не бывает. Да и глупому барану гордому недовассалу Снейпу наличие богатой клиентуры из местных добавит защиты. Вторая – проконтролировать подписание хозяйственных контрактов на закупку продовольствия. Третья – корректировка учебных планов, которые велеречивый полукровка опять намеревался перекроить в свою пользу, убрав ненужные, по его мнению, дисциплины.

Шагая пешком по заросшей дороге к воротам школы от станции в Хогсмиде, так и не дождавшись заказанных карет, старожилы и вновь назначенные попечители приглядывались друг к другу, сбивались в небольшие компании для обмена мнениями, перемещаясь из одной группы в другую, и намечали новые союзы единомышленников. Появление в составе Совета лордов Гойла, Гринграсса и Паркинсона, двое из которых, как и леди Лонгботтом были главами родов, входивших в элиту маг.Британии, как по древности и чистоте крови, так и по достатку, а третий был достаточно близок к этому, вселяло в сторонников традиционного полинаучного образования толику надежды. Тот же Паркинсон, у которого старший сын перешел на пятый курс и, по словам родителя, дурел от безделья, теряя время в бессмысленных стычках с гриффиндорцами, ратовал за возвращение в программу Хогвартса максимального количества отмененных за последние двести лет дисциплин. Остальные невольно прониклись проблемой и старательно вспоминали, когда и почему те или иные уроки исчезли из расписания. Даже маги, что привычно соглашались с мнением авторитетного директора, почувствовали прилив энтузиазма и ратовали за возврат к традициям.

Прибыв в школу, для начала попечители наотрез отказались следовать за завхозом в кабинет Дамблдора, мотивируя свое решение тем, что зал заседаний Попечительского совета существовал в Хогвартсе с момента его основания и находился намного ближе ко входу, чем башня директора, слишком тесная для столь представительной делегации. Пыль и грязь попечителей не смутили, благо эльфы быстро устранили непорядок и подали чай с выпечкой, вот только самого Альбуса пришлось дожидаться больше четверти часа. Впрочем, само собрание продлилось не дольше. Ни деканов, ни завхоза с медиковедьмой, несмотря на высказанное загодя настойчивое требование председателя, директор звать не пожелал, сославшись на то, что все они находятся в отпусках, игнорируя тот факт, что тот же Филч был здесь менее часа назад. Попытку навешать на уши уважаемых магов пустопорожний бред на тему «всеобщего блага», коим Великий Кормчий руководствуется при воспитании молодежи, пресёк лорд Гринграсс, резко прервавший славословия Дамблдора. Директору вынесли предупреждение и пообещали выписать штраф, если он снова сорвет заседание совета, назначенное через три дня.

***

Собрание соучастников по поиску и ликвидации крестражей Темного лорда на этот раз проходило в «Яблоневой долине» у лорда Аббота. Леди Лонгботтом пришла в сопровождении Ланса Свенсена и Долорес Амбридж. В открытой деревянной беседке, больше похожей на просторный навес о четырех столбах, расположенной на берегу маленького пруда в японском саду, кроме хозяина с крестницей и Кастеляна Отдела тайн, в углу на плетеном коврике, скрестив ноги, примостился упитанный пожилой азиат в синем халате, который, то ли дремал, то ли медитировал. Когда гости вслед за хозяином разместились на невысоких, но вполне удобных диванчиках, домовик подал напитки и легкие закуски, среди которых преобладали фрукты и рисовые шарики с начинкой из морепродуктов.

Сведя к минимуму традиционные приветствия и разговоры о погоде, Гермес поинтересовался у Августы ходом ее поисков.

- Судя по всему, после утраты тела на полигоне Ноттов дух Лорда вселился в спящую в поместье Лестрейнджей змею-фамильяра, и сознание человека в этом тандеме заняло доминирующую позицию. Что в свою очередь, благодаря магии непростого питомца и привнесенной магии Лорда, породило химеру, имевшую, по словам очевидцев, вид варана с длинным хвостом, что передвигался как на четырех, так и на двух лапах и мог колдовать палочкой. – Пока присутствующие, включая Долли, которой до сегодняшнего дня не были известны столь интимные подробности из жизни Темного лорда, приходили в себя, Августа с удовольствием дегустировала незнакомое блюдо, запивая его сливовым вином. Ланс, занявший место слева от леди сохранял каменное спокойствие, лишь трижды с начала визита отхлебнув из своей чашки с чаем. Насладившись вниманием, мадам Лонгботтом продолжила. – Поместье Лестрейнджей полузмей покинул незаметно. Восстанавливаться он отправился в имение Гонтов, где вел весьма уединенный образ жизни, не решаясь показаться на глаза даже самым доверенным приспешникам. Мы узнали лишь о четверых волшебниках, бывавших там летом восьмидесятого. Из них двое – это чета Забини. – И леди передала слово Лансу Свенсену, переведя на него свой взгляд.

- Нам удалось разыскать и допросить мадам Забини. – С чуть тронувшей ледяные глаза убийцы улыбкой произнес Свенсен, про себя добрым словом поминая уникальные камеры в казематах Лавгудов. Довольный кивок Кастеляна, показал всем причастным, что тот догадался, как именно проходил допрос, а непричастные поняли, что ковеновцы с весьма мрачной репутацией на этот раз действовали вполне гуманно.

- О крестражах и возрождении из них мадам знает не больше нашего. Всё её пособничество свелось к варке индивидуальных зелий и участию в парочке ритуалов в качестве батарейки. Мужа она отравила, когда поняла, что тот вот-вот переступит границу терпения Волдеморта. С августа восьмидесятого существенных изменений во внешности химеры не наблюдалось, но увлекшийся ученый пытался привить ей более человеческие повадки, проводя регулярные тесты и пытаясь зельями и гипнозом корректировать поведение. Темному лорду это не нравилось, но банальное Круцио на одержимого идеей Забини не действовало. Мадам, не зная о плебейском происхождении пугала маг.Британии начала опасаться родового проклятья, что заденет не только спятившего мужа, но и ее с сыном.

- За свою откровенность и покладистость, – тут Ланс достал из саквояжа и протянул Кастеляну пачку пухлых рабочих тетрадей, – мадам просит убежища на территории маг.Британии и индульгенции за невольное соучастие в делах бывшего мужа и недоносительство на его приятелей. – Глава ДМП задумалась, и Ланс добавил. – Она все равно ничего не видела, а слова к делу не пришьешь. Единственное ее преступление на Островах – это убийство мужа, но хороший адвокат докажет, что действовала молодая мать в пределах самообороны, а то и вовсе оговорила себя от горя, улик она не оставила.

- Думаю, что смогу помочь мадам безбоязненно легализоваться в магической Британии. – Потирая бровь над моноклем, медленно произнесла рыжая ведьма.

- Вот и славненько. – Хлопнул в ладоши лорд Аббот, заставив подпрыгнуть на своем месте Долорес, а азиата лениво приоткрыть один глаз. – А что там с детьми и нападением на Поттеров?

Радуясь, что удалось легко соскочить с темы прочих свидетелей и не пришлось рассказывать про Петтигрю и его откровения, Августа выложила все, что знала про План Дамблдора в отношении Поттеров.

- Что-то подобное я и предполагал. – Аббот не был удивлен. – Все задокументированные пророчества хранятся на складе Отдела тайн. – Судя по записям, одно из них, произнесенное Сибиллой Трелони было передано на хранение в начале августа тысяча девятьсот восьмидесятого года Альбусом Дамблдором. Опечатано оно было «Заказным» штемпелем, то есть прослушать его может только тот, кто указан в получателях, а это сам Альбус, Гарри Поттер(?) и Темный лорд. – На имени Поттера Гермес изобразил пальцами обеих рук вопросительный знак и ухмыльнулся, но, видя, что все гости, включая информированную о большей части различных регламентов и процедур Долорес Амбридж уставились на него в немом изумлении, приосанился и дал пояснения. – Большинство пророчеств маркируют «Для общего пользования», и все заинтересованные лица, знающие о них, могут получить разрешение на прослушивание. «Заказным» опечатывают те, что содержат слишком личную информацию или могут нанести вред невинным. Знак вопроса после «Гарри Поттера» означает, что по решению доверителя, данный получатель может быть заменен на любого другого.

- Что говорит нам о том, что Дамблдор либо знал, что Гарри вовсе не Поттер, либо предполагал скорую смерть последних представителей этого рода. – Внесла свою лепту леди Августа.

- Есть доказательства? – Кастелян, Боунс и Аббот в едином порыве подались вперед.

- Наследие рода пошло по магии. Кровных Поттеров не осталось.

На пару минут в беседке воцарилась пауза, разбавляемая журчанием воды и мерным стуком содзу.

- Что ж, – грустно выдохнул Неистовый Гермес, – еще одна монетка в копилку моих сомнений. Умело пущенный слух об Избранном, способном уничтожить Темного лорда распространился слишком вовремя и четко указывал, что Герой – выходец из адептов Света и Всеобщего блага. В Годриковой лощине явно готовилась западня, в которую, утративший после воскрешения в фамильяре критическое мышление Волдеморт со всей дури вляпался. А сопутствующие потери Альбуса никогда не волновали. Девиз «Во имя Общего блага» Гриндевальд позаимствовал у своего друга юности, хоть и трактовал иначе. А уж наличие свидетелей оглашения пророчества однозначно указывает на подлог.

Негодованием лорда Аббота прозвучавшим в последних словах прониклись даже в небесной Канцелярии, и редкие капли дождя резко сменились ледяным ливнем. Хозяин взмахнул палочкой, и беседку окутали климатические чары. Домовики добавили света и пару жаровен, на которые водрузили котлы с маслом. Минут через десять появились блюда с кусками сырой рыбы и креветками, и ловкий прислужник стал накалывать их на деревянные шпажки, панировать и обжаривать в раскаленном масле. Новая закуска, как и крепкие напитки, оказались весьма кстати. Под канонаду капель и думалось, и молчалось очень уютно. Красные бумажные фонарики, которые домовик по мере надобности в течение последнего получаса, пока природа выражала свое согласие с мнением ораторов, по мере их повествования затягивая небо тучами, приносил и расставлял на столиках и полу добавляли атмосфере таинственности и уюта.

- Об этом редко говорят, и большинство просто не знает, но нечаянных свидетелей у истинных пророчеств не бывает. – Спустя значительное время заговорил лорд Аббот, взяв спокойный повествовательный тон, как и все гости, проникшись атмосферой вечера. – Все, кто их слышат, так или иначе способны изменить или приблизить предсказанные события. Здесь же, судя по подбору свидетелей, явно присутствовал умысел. В теории предсказаний я не силен. Да и в Британии с пророками не густо, вот я и обратил свой взор на Восток.

Проследив за взглядом хозяина поместья, маги и ведьмы уставились на непредставленного азиата, который, догадавшись, что его попытка вновь изобразить спящего провалилась, встал и отвесил глубокий поклон.

- Позвольте представить – достопочтенный Ван У, бывший придворный предсказатель правителя восточных земель Хань, что обратился ко мне в поисках убежища и защиты. – Дождавшись ответных кивков, и видя отсутствие интереса со стороны гостей, что не восприняли всерьез опального пророка, Гермес счел своим долгом дать пояснения. – В отличие от Европы, в Китае наследственность и наставничество на стезе бюрократии за более чем тысячу лет практики позволили возвести эту профессию в ранг искусства, где чиновники, сочетающие в себе талант и старательность способны достичь небывалых высот. И, как показал опыт господина Вана, даже опытный провидец не всегда успевает за хитросплетениями придворных интриг. – Тут Аббот начал было разводить руки в шутливо-оправдательном жесте, но быстро изменился в лице, подобрался и уже иным взглядом обвел гостей, остановившись на своем знакомце из Китая. – Хотя, учитывая то, что уважаемый мастер весьма неплохо владеет английским языком и явно готовится к преподавательской деятельности, подбирая и переводя учебные пособия, все предшествующие события представляются в несколько ином свете. А если окажется, что среди нас есть тот, кто способен воздействовать на директора Хогвартса в вопросе замены профессора прорицаний, то мастерство господина Ван У достойно всяческих похвал.

Августа не предполагала до этого, что можно улыбаться одновременно скромно и хитро, но этот упитанный китаец неопределенного возраста доказал, что ему подвластно многое, недоступное прочим смертным.

- Думаю, что после небольшого собеседования и при наличии рекомендаций я могла бы поспособствовать назначению достопочтенного мастера Вана на должность учителя в Хогвартсе. – Сверкнула зубами в улыбке леди Лонгботтом, мысленно ухохатываясь от выражения лиц присутствующих.

- Буду премного признателен. – С поклоном почти без акцента ответил китаец. – А пока готов давать любые консультации касательно тонких материй предназначений и предсказаний. Ведь наша встреча была предрешена к взаимной выгоде. – И прорицатель торжественно приблизился к леди Августе и лорду Абботу, с достоинством опустившись на установленный домовиками дополнительный диван.

- Для начала хочу пояснить, что большую часть жизни предсказатели работают, разбирая спутанные нити вероятностей, выбирая для своих клиентов и подопечных оптимальный путь к желанному результату или предостерегая их от поступков, приближающих крах. Пророчества как таковые не цель, а скорее сбой в работе прорицателя. Ведь, будучи озвученными, они запускают цепь предопределенных событий, ведущих к их исполнению. Да, там есть много нюансов, касающихся участников и свидетелей, но сейчас не об этом. У опытных предсказателей сбои случаются не чаще чем раз в тридцать лет, а со временем и того реже. Исключения – глобальные катаклизмы и мировые войны. Тут уж всех накрывает. – И Ван У вздохнул, намахнул чарку рисовой водки без закуски и затих на минуту. Поставив фарфоровую чашку на стол, китаец с трудом, но вырвался из своих воспоминаний и продолжил. – Предсказатели со слишком сильным или нестабильным даром жить в обществе не могут. Чтобы избежать сумасшествия, они уходят от мира в особые места. В Азии – это Тибет и Алтай, в Европе – Карпаты и Гренландия. У греков сохранилось поселение на Крите. Там существуют общины, берущие отшельников под опеку и помогающие им справиться с проблемой. Но женщины хуже переносят недостаток живого общения и часто возвращаются в родные края, навлекая на себя сомнительную славу кликуш.

- Что касается означенной Сибиллы Трелони, то, судя по тем данным, которые удалось разузнать многоуважаемому лорду Абботу, ее прапрабабка, обладавшая нестабильным даром, какое-то время провела в Карпатах, но потом вернулась на Альбион, где и умерла при странных обстоятельствах спустя десяток лет, оставив сиротой малолетнего сына. Слава пророка догнала ее после смерти, но была скоротечна. – Рассказывал Ван У со вкусом, хорошо интонированным баритоном, увлекая слушателей своим повествованием. – Сама Сибилла отучилась в Хогвартсе все семь лет, что однозначно указывает на отсутствие или слабость дара. Кроме злополучного пророчества, которое она, со слов Альбуса Дамблдора, даже не помнит, других проявлений способностей у нее не наблюдалось. Хотя, пристрастие к изменяющим сознание веществам, о котором известно многим, и могло дать толчок, но обычно подобная практика ведет к появлению навязчивых галлюцинаций, среди которых истинное пророчество угадать не так просто.

- То есть, никакого пророчества не было, и старый интриган просто провернул свою аферу? – Не выдержала леди Августа.

- Кхм, – переключил внимание на себя Кастелян. – В Отделе тайн есть прибор, фиксирующий колебание эфира или инфосферы, как теперь принято говорить. Он вполне рабочий, но в отсутствии специалиста хотя бы с минимальными способностями к прорицаниям, практически бесполезен. – Тут Кастелян, обычно гордый своей принадлежностью к мудрейшему ордену невыразимцев стушевался. – Поначалу я очень рассчитывал на Лавгудов, но Пандора не смогла помочь: что-то чувствовала, но не понимала. А буквально на днях мы с господином Ван У все же расшифровали записи за последние десять лет. – Пока замолчавший старик подбирал слова, за ним наблюдало пятеро весьма решительных магов, добавляя обстановке нервозности. – Судя по отметкам, летом восьмидесятого вероятность изречения истинного пророчества близка к нулю. А вот за год до этого, в августе семьдесят девятого эфир выдал уникальную для Британии вспышку, локализованную как раз на севере Шотландии в районе Хогвартса. Но был ли Альбус Дамблдор свидетелем предсказания или узнал о нем от кого-то другого, выяснить не удалось. Как и то, что именно лежит на полке на складе Отдела тайн под видом пророчества о Волдеморте и Гарри Поттере.

- Сомневаюсь, что Хогвартс откроет нам все свои тайны, но попытаться стоит. Все-таки в мире маг.Британии, все дороги ведут именно туда. – Подвела своеобразный итог беседе леди Лонгботтом, многозначительно поглядев на китайца.

Новые метки, или начало захвата территорий

Второе расширенное заседание попечителей Хогвартса началось с небольшого конфуза. Как только все приглашенные заняли свои места, директор Дамблдор и леди Лонгботтом заговорили одновременно, объявляя о начале собрания. Вот только, благодаря магии Основателей все присутствующие слышали лишь голос Августы, тогда как подскочивший со своего кресла, активно жестикулирующий Альбус безмолвно открывал и закрывал рот. Впрочем, право голоса директор получил спустя всего три минуты, вот только отвечать на вопросы по исполнению бюджета прошлого учебного года он оказался не готов, переадресовав их своему заместителю.

Минерва МакГонагалл извлекла из кармана мантии пачку платежных ведомостей, которые, по мановению волшебной палочки мадам Лонгботтом раздвоились, и оригиналы отправились в папку председателя.

- Здесь только суммы выплат зарплаты учителям и обслуживающему персоналу. – Строго поглядела на давно потерявшую в ее глазах остатки авторитета гриффиндорскую деканшу леди Августа. – Где квитанции на закупку хозтоваров, учебных пособий и продуктов питания?

- Н-но-о, – проблеяла эта шотландская овца, – то, что мне нужно, я беру у завхоза.

Напряженную тишину прервал мистер Филч, выложив на стол толстенный гроссбух солидного вида. Ему Августа кивнула и улыбнулась вполне искренне.

- Подведем итог первой части заседания: В силу того, что директор Дамблдор не может или не хочет нести ответственность за исполнение школьного бюджета, эту обязанность временно я оставляю за собой, делегируя вопросы хозяйственного обеспечения мистеру Филчу. – Тут леди Лонгботтом обвела присутствующих внимательным взглядом, подмечая мельчайшие нюансы мимики. – Естественно, за счет средств Совета будет нанят независимый аудитор из Гринготтса, который станет представлять ежеквартальные отчеты по всем тратам. Все заключенные на новый учебный год договоры так же будут им проверены и одобрены или отклонены попечителями. Думаю, что аудит расходов последних десяти лет поможет нам выработать оптимальную политику финансирования Хогвартса, тем более что Гринготтс готов предоставить значительные скидки на данные услуги.

- Я решительно против! – Дамблдор был столь возмущен, что сумел на время пересилить магию Основателей. – Вы не можете отменить уже заключенные соглашения! Они подписаны МНОЙ, и заверены прошлогодним главой Совета. – И Альбус прижал к своей груди с десяток свитков пергамента. – Репутация Хогвартса безупречна, и мы не имеем права подвести достойных предпринимателей…

Игнорируя все более абсурдные аргументы директора, леди Лонгботтом подкараулила момент и вырвала из рук Дамблдора предмет разногласий, моментально скопировав оный и придвинув оригиналы к себе.

- Метлы от Джонсона? Куриные яйца от Фосетт?! Думаю, министерство и Гринготтс заинтересует незадекларированный бизнес этих «достойных предпринимателей». Пуховые перины и постельное белье от Уизли?!! – Тут Августа замолчала и пару раз моргнула, сомневаясь в ясности взора, но текст на пергаменте остался прежним. – И что за глупость покупать на стороне овощи и зелень? – Воскликнула она, перебив Альбуса на особенно патетической фразе. – Или в Хогвартсе закончились штрафники для их выращивания? А домовики разучились рыхлить землю?

- Это я запретил! – И директор встал в героическую позу. – Посадки подверглись атаке опасных для здоровья юных магов сорняков. Зараза распространилась даже на кладовые замка. На днях должны прибыть ликвидаторы и уничтожить все запасы и теплицы, подвергшиеся заражению.

- Что за зараза и почему о ней неизвестно ни в министерстве, ни в Совете попечителей? – Выступил вперед председателя лорд Паркинсон.

- Это очень опасные споры рыньи. О них писали в Пророке.

- Но Альбус! – Воскликнула декан Спраут. – Рынью по вашей просьбе я из зерен выращивала в закрытых подземельях. Выжил и зацвел лишь один куст, да и тот высох спустя пару дней. А споры в нашем климате и вовсе нежизнеспособны. – Тут магистр гербологии замолчала, и, сощурившись, недобро взглянула на своего босса.

- Во имя Общего блага Совет попечителей и деканы обязаны подтвердить мое право на заключение договоров и единоличное управление Хогвартсом! – Выкрикнул Дамблдор и глаза трети попечителей и Минервы МакГонагалл остекленели. Снейп и Спраут покачнулись, но быстро пришли в себя. Флитвик, глянув на Августу, остался недвижим, усмехаясь краешком губ.

- Даже если эти договоры заверены бывшим председателем попечительского совета, то с его отставкой, они стали недействительны. – Как ни в чем не бывало, ответила леди Лонгботтом. – А министр и ДМП будут уведомлены о превышении полномочий директором Хогвартса, санкционировавшим разведение ядовитых растений повышенной опасности на территории школы. Что касается ликвидаторов, то Гринготтс готов предоставить сертифицированных специалистов по умеренным ценам, так что вашим наёмникам появляться здесь решительно незачем, да и вредно для здоровья и дальнейшей карьеры. А чтобы посторонние не подвергались опасности заражения, я за свои средства организую до начала семестра круглосуточную охрану замка из сотрудников агентства «Победоносный ловкач».

Директор опешил, впервые за последние тридцать лет получив столь категоричный отпор. Предыдущие главы Совета мало внимания уделяли хозяйственным нуждам, что вселило в Альбуса уверенность, что и впредь интересоваться столь приземленными материями никто из аристократов не станет. Вердикт Совета был однозначен: Дамблдор лишался права распоряжаться выделяемыми Советом финансами, как и возможности совершать действия, влекущие незапланированные траты. Теплицы с овощными культурами и зеленью вновь были открыты, а нанятым директором ликвидаторам доступ в Хогвартс был запрещен. За нарушение запрета директора ждало взыскание, вплоть до принудительной отставки. Деканам и завхозу вменялось в обязанности незамедлительно докладывать Совету об экстренных нуждах, а на случай саботажа внутри коллектива, в личных кабинетах каждого из них был установлен сигнальный артефакт.

Вопросы учебного плана к неудовольствию Альбуса разбирались с не меньшим тщанием. Первым стало отклонение кандидатуры Аластора Муди на должность преподавателя ЗоТИ. Псих в ремиссии со справкой из Мунго, учащий их детей, в том числе и боевой магии, привел попечителей в ярость. В Аврорат был направлен запрос на отставника, готового к работе с неусидчивыми подростками.

Замена Трелони на Ван У для многих была непонятна, но приняли ее вполне благосклонно, учитывая регалии и преподавательский опыт китайского предсказателя. Дамблдор рвал и метал, но добился лишь сохранения за Трелони неполной ставки преподавателя факультатива традиционных британских гаданий при условии, что посещать его будут не меньше тридцати слушателей со всех курсов.

Сюрпризом для директора явилось то, что Совет попечителей уже согласовал в департаменте образования министерства магии восстановление в обязательной программе Хогвартса уроков латыни, мировой истории, арифмантики и основ ритуалистики и магии крови. В качестве предметов по выбору с третьего курса добавились медитации и астральные практики, основы артефакторики, начертательная геометрия и биохимия, а с шестого – менталистика, химерология и теория некромантии. Кроме того, на постоянной основе всем студентам с первого курса в обязанность вменялось посещение не менее двух факультативов по выбору, один из которых должен был развивать тело: гимнастика, фехтование, танцы, дуэлинг, а второй – интеллект и творческие способности. Здесь выбор был шире и включал в себя как декламации и хор, так и бисероплетение и гадание на картах таро. Сюда же вместе с еще четырьмя вариантами полезного досуга включили и факультатив Трелони.

- Я этого не допущу! – Кричал разгневанный директор. – Нынешний учебный план оптимален. Он дает детям возможность освоить нужные навыки для получения профессии, не засоряя их мозг ненужными знаниями. Дети должны не только учиться, но и отдыхать от уроков. Играть в квиддич, плюй-камни, шахматы, да хоть бы просто болтать и смеяться. Детство так быстротечно, что заставлять юных магов тянуть непомерную нагрузку – просто преступно.

На Дамблдора смотрели как на душевнобольного. Три урока в день для первого-второго курса, четыре для третьего-пятого и плюс один-два для отдельных выпускников. И это он называет оптимальной нагрузкой. Позвольте, так какое образование Хогвартс, считавшийся когда-то одним из лучших учебных заведений Европы, дает своим выпускникам сейчас? Общее мнение высказал старейший из попечителей лорд Огден:

- Ладно, Диппет, он на старости лет стал малоподвижен и прижимист и отменил обязательные уроки танцев и традиционные балы, кроме рождественского и выпускного. Но чем вам не угодила латынь и арифмантика. И почему драки в коридорах лучше занятий фехтованием и дуэлингом?

- Вы ничего не понимаете, – взвился директор, – если каждый студент выберет разный факультатив, то как составлять расписание? Минерва и так тратит месяц на его согласование, а если предметов прибавится – это вызовет настоящий хаос. – Прибег к последнему логическому доводу Альбус Дамблдор.

- Странно, – вступил в дискуссию немного робеющий лорд Гойл, – любой опытный нумеролог, рунист или астролог справится с этой задачей за пару дней.

- Согласна. – Поддержала друга семьи и партнера по бизнесу леди Лонгботтом. – Составлением расписания занятий и графика факультативов и отработок может заняться ассистент профессора Синистры, имеющая звания подмастерья нумерологии и астрологии. Профессор МакГонагалл с этого дня снимается с должности заместителя директора. – Тут Августа сделала паузу, с удовольствием наблюдая за раздувающей ноздри деканшей и ее в открытую усмехающимися коллегами. – Тройная нагрузка вам явно не под силу, Минерва. Стоит сосредоточить внимание на преподавании и обязанностях декана. По моим сведениям, факультет Гриффиндора отличается самыми низкими показателями дисциплины. – Удар был нанесен мастерски, и МакГонагалл оставалось только захлопнуть раскрытый в преддверии ответной тирады рот. – А с оставшимися функциями заместителя директор Хогвартса справится без труда. Сомневаюсь, что официальная переписка отнимает много времени. Вы, Альбус, не преподаете, не участвуете в хозяйственной жизни школы…

- Я – глава Визенгамота и представитель международной конфедерации магов. – Перебил председателя Совета Дамблдор. – Мой день расписан по минутам…

- Это новый способ заявлять об отставке? – Тут леди Лонгботтом очень характерно вздернула обе брови. – У вас есть более важные задачи и на школу не хватает времени?

- Нет, да. Я… – Директор Хогвартса, Верховный чародей Визенгамота и председатель всебританского филиала международной конфедерации магов Альбус Персиваль Вульфрик Брайн Дамблдор был растерян и слегка запутался. – Я выполню ваши требования.

Обиженный взгляд Минервы Альбус просто не заметил.

Это собрание стало для Дамблдора символом его унижения. После каждой атаки Августы Лонгботтом Альбус терял позиции, отступая шаг за шагом. Совет устанавливал в ЕГО школе свои порядки, пользуясь его финансовой зависимостью. Какие-то тридцать лет назад директор, имевший значительный остаток на счете резервного школьного фонда и налаженные материальную и научную базы, способствующие если не самоокупаемости Хогвартса, то весьма приближающие его к этому уровню, мог настоять на своем или выгадать время для оспаривания решения Совета в Визенгамоте. Но не сейчас. Первая магическая война для сил Света и их лидера обошлась слишком дорого. И потерял Альбус не только последователей, но и деньги, без которых большинство магов не хотело участвовать в противоборстве. А гранты на исследования от Гильдий и проценты с патентов кроме прибыли несли еще и бесчисленные хлопоты, на которые у занятого борьбой с мировым Злом директора не было времени.

Дамблдор злился. Через пару недель его любимую обитель наводнят чужаки, которые не будут почитать его всесильным наместником замка, а станут плясать под золотую дудку Совета.

По окончании собрания из зала попечителей Альбус вылетел первым, громко стуча каблуками. Но, добежав до поворота, вернулся, накинув на себя скрывающие чары. Решение созрело мгновенно. «Во имя общего блага», – беззвучно прошептали сухие губы, пока директор замер, затаившись за гобеленом в ближайшей к повороту нише.

Изрядно помолодевшая, явно не без помощи темно-магических ритуалов («А жив ли еще несчастный Невилл – сын славных авроров Френка и Алисы?» – мысленно вопросил Дамблдор), Августа вышла в коридор, окруженная магами из Совета. Альбус подобрался, поудобнее перехватив любимую палочку. Нельзя было задеть невинных. Хотя, тот же Паркинсон, как и его сын, учился на Слизерине, а значит, был потенциальным сторонником Волдеморта. Но угрозу нес не он, и бить надо было наверняка. Дождавшись, когда процессия поравняется со скрывающей его нишей, директор прицелился и тихо произнес проклятье отсроченного слабоумия, вложив в него всю свою силу. Данные чары не относились к темной магии, а стояли на границе менталистики и трансфигурации и, что особенно нравилось Дамблдору, почти не диагностировались уже спустя сутки, хотя менталисты могли почувствовать атаку и принять меры. Но и от них Альбус нашел средство – Конфундус, посланный в связке с предыдущим проклятьем. К тому же, он не считался опасным и не был запрещен, зато прекрасно маскировал следы предыдущих заклинаний ментальной направленности, чем директор неоднократно пользовался. Но в этот раз все пошло не по плану. Стоило Дамблдору начать творить дезориентирующие чары, как его рука задрожала так, что с трудом удавалось удержать волшебную палочку, чтобы закончить связку. Тем временем на обшлагах и лацканах жакета Августы полыхнул холодным светом вышитый орнамент, а по шляпке побежали серебристые искры.

Пара секунд, и незаметный в залитом послеполуденным солнцем коридоре фейерверк прекратился, а Альбус Дамблдор без сил опустился на каменный пол. Из него как вантузом вытянуло всю магию. Леди Лонгботтом напрасно озиралась, надеясь увидеть напавшего. Директор, скрытый чарами древней школы, безвольно распластался в тесном закутке, чтобы провести в нём остаток дня и большую часть ночи, и заполучить в награду хронический бронхит и простатит в придачу. Школьная колдоведьма привычно купировала перерасход магии, но не учла замедленную, в силу возраста пациента, регенерацию физических параметров организма.

В Лонгботтом-лодж Анна Пратт причитала, что всю вышивку на костюме придется обновлять, тогда как Сигурд Роули, диагностируя леди Августу на проклятья, щелкал языком, восхищаясь непробиваемостью совместной защиты Масуда Патила и мадам Пратт.

***

А в Уизли-парк ближе к концу августа, когда даже упорные и настроенные на результат Билл и Чарли стали опасаться, что для достижения поставленной цели им придется бросить учебу, к ним на завтрак заглянул неожиданный гость.

Ксено Лавгуд легко миновал наведенный барьер, трансфигурировал из ветки кресло-качалку и, поставив на расстеленную на земле, по причине хорошей погоды, скатерть со скудным завтраком подростков корзинку со съестными припасами от миссис Лавгуд, закурил трубку. Оголодавшие на подножном корму парни первым делом вцепились в мясной пирог, поприветствовав соседа скупыми кивками. Дождавшись, когда голод сменится сытостью, а сытость трансформируется в конструктивное восприятие реальности, невыразимец поведал о причине своего визита:

- Кажется мне, что не дается в руки тебе сила рода друидов Уизли. – И длинноволосый блондин замолчал, наблюдая за кольцами голубого дыма, уплывающими к облакам. – Возможно, стоит обратиться к ней находясь на стороне преданных? – Тут Ксено выпустил двойное кольцо, проводив его задумчивым взглядом. – Дорогу я укажу, но готов ли ты пройти ее до конца?

Еще минуту назад отрешенный взгляд серо-голубых глаз впился в старшего брата Уизли как рентген, просвечивая всю его суть.

- Да, – смело глядя в глаза странного мага, ответил Уильям.

- Тогда пошли. – И мистер Лавгуд легко поднялся, отменил свое колдовство и, не спеша, двинулся в сторону «Туры».

Билл поспешно рванул следом, но догнать длинноногого блондина смог лишь на пороге его дома. Там Лавгуд цепко ухватил юношу за руку, посолонь обошел крыльцо и, согнув колени и откинувшись корпусом назад, прыгнул в маленькое подвальное окошко, вытянув ноги вперед, потянув за собой молодого Уизли. Билл не успел зажмуриться в преддверии неминуемого удара о стену, как вместо крестовины рамы перед ним раскрылся просторный круглый лаз, по которому, вслед за Ксенофилиусом, он заскользил под землю, чтобы упасть на целый стог палой листвы. Судя по уклону и длительности полета, глубина была ярдов двадцать, хотя своим органам чувств Уильям перестал доверять еще во время марафона до дома Лавгудов. Лихо скатившись к подножью кучи опада, Ксено, так и не выпустивший из своей ладони руку Билла, побежал вперед. Для запыхавшегося парня новая пробежка смазалась в череду мелькания каменных стен, что неожиданно сменились тенями лесной чащи.

Когда и куда исчез мистер Лавгуд, Билл и под зельем правды не смог бы вспомнить. Блуждая среди исполинских деревьев, он чувствовал, что этот лес не его – чужой. Угадать правильное направление было не просто, но и оставаться на месте – страшно до рези в животе. Сколько он брел, спотыкаясь о коряги, падая и ударяясь о твердые корни, Уильям потом не помнил, но с каждым шагом, направление ощущалось все явственней. За лесом открылась низина с топями. Перепрыгивая с кочки на кочку, Билл добрался до лога с ручьем, где смог вдоволь напиться. Здесь берег шел вверх и, чтобы взобраться на кручу, пришлось приложить немало усилий.

Всё изменилось, когда Уильям порезался о лист камыша и окропил землю своею кровью. Голова внезапно закружилась. На последних усилиях парень буквально забросил свое тело на вершину оврага, а дальше – темнота. Сколько времени он пролежал без сознания, Билли не помнил, в отличие от наведенных родовой магией видений, впечатавшихся в его память намертво. В этих весьма реалистичных снах юношу по очереди посещали и наставляли предки из рода Уизли. Так же в трансе он прополз пару ярдов, глубоко порезал заклинанием ладонь, окропил кровью корень ивы, срезал с нее тонкую ветку и, согнув, намотал на палец.

Вассалов рода он тогда не встретил. А наутро вернулся к палатке, оставленной на развалинах Уизли-парка, ощущая как собственные конечности все родовые владения Уизли. Перепуганного длительным отсутствием старшего брата, перенервничавшего Чарли Билл тут же ритуально признал своим наследником, после чего отрубился где стоял на очередные сутки, а придя в себя, решил не спешить и затратные на магию ритуалы проводить после тщательной подготовки.

Письмо лорду Пруэтту об эмансипации и вступлении в главенство над чистокровным родом Уизли, а так же введении в него в качестве наследника Чарли, Уильям расчетливо отправил поздним вечером тридцать первого августа, надеясь, что распечатано оно будет не раньше, чем мальчики будут под защитой Хогвартс-экспресса. Намеки на то, что он копит силу и собирает информацию для проведения очистительных ритуалов над Перси читались в каждом абзаце. И как результат – лорд Пруэтт явился в Хогвартс в первую субботу сентября, чтобы встретиться с Перси и по итогам краткого разговора забрать его до конца выходных в Пруэтт-менор.

А на вопрос леди Лонгботтом, Ксено Лавгуд и Ланс Свенсен в конце месяца единогласно подтвердили, что земли Уизли стали безопасны для проживания родовых вассалов, и экология там претерпевает, хоть и медленные, но весьма благоприятные изменения.

***

Тем временем на школу Хогвартс вал за валом накатывали перемены. В коридорах второго этажа периодически звучала музыка, заглушать которую ни учитель танцев, ни прочие наставники в развитии музыкальных талантов студентов ни за что не соглашались. Даже Флитвик со своим хором жаб сдался под напором общественного мнения, и в общую какофонию влилось не всегда синхронное кваканье земноводных.

Рано утром, еще до завтрака привычным стало видеть на школьном дворе группу ребят в свободных одеждах, что под руководством Ван У совершали плавные движения традиционной китайской гимнастики. После обеда это место облюбовали фехтовальщики, правда, только в солнечную погоду, в остальное время тренируясь в закрытом классе.

Через камин в учительской, открытый по требованию попечителей на доступ по паролю, то и дело туда и обратно перемещались приходящие учителя. Для директора это было вдвойне обидно, так как его самого, после попытки ограничить доступ в школу посредством каминной сети, заставили внести аналогичные ограничения и согласовывать список допущенных лиц через камин директорского кабинета. С Муди теперь приходилось встречаться в Хогмсиде – доступ в Хогвартс для осужденного, признанного невменяемым был закрыт бессрочно. А вотум недоверия, которым Альбуса Дамблдора безуспешно пугали предыдущие главы Совета, в руках леди Лонгботтом неожиданно оказался реальным рычагом давления.

Очередным нововведением попечителей, развернувшимся во всю ширь в первые выходные сентября, оказалась обязательная диспансеризация, чья неизбежность стала ясна с появлением из камина в больничном крыле сразу после субботнего завтрака представительной комиссии из Мунго, состоящей из пяти колдомедиков обоих полов и пяти же ассистентов, несущих коробки с диагностическим оборудованием и медицинскими картами (у кого они были) юных пациентов.

Стоит заметить, что за время хозяйствования в министерстве Тикнесса, Визенгамот, с подачи Аббота отменил несколько особо радикальных законов сторонников Света в области целительства и смежных с ним областей, да и вето на подобные инициативы накладывал часто. Так что целители госпиталя были настроены весьма решительно и не собирались закрывать глаза на возможные нарушения директором Дамблдором прав на получение квалифицированной медицинской помощи юными студентами Хогвартса. Не последнюю роль в подобном настрое эскулапов сыграл их бывший коллега Роули, поведавший в рамках цеховых клятв и цеховой же солидарности парочку особенно резонансных фактов о школьной колдоведьме.

Предупрежденные деканом, первыми на осмотр явились дисциплинированные первокурсники Хаффлпаффа. Но им пришлось полчаса ждать под дверью своей очереди. Неожиданно для комиссии, сверх плана, первым пациентом на госпитализацию в Мунго оказалась колдоведьма Хогвартса Поппи Помфри, реакции которой на первый же тест заставили усомниться в ее душевном здоровье и… настоящей личности.

Бурелом не бывает сплошным, если первым пустить кабана

На фоне скандала с Помфри, то, что Перси Уизли не вернулся в Хогвартс после выходных в Пруэтт-меноре, заметили не сразу. Его старшие братья молчали, а декан, даже после снятия с должности заместителя директора на подопечный факультет обращала не больше пары процентов своего внимания. Тревогу забил Флитвик, единственный из учителей, кто вел журнал посещаемости.

На требование директора Дамблдора вернуть мальчика в школу лорд Пруэтт ответил, что дела рода неподотчетны школьной администрации и находятся в ведении Визенгамота. Вот тут-то Дамблдор и взгрустнул, так как сам забил квоту Собрания по экстренным вопросам до конца сентября. Единственным вариантом действий оставался ритуал принудительного призыва ученика, к которому крайне редко прибегали даже в период гонений на ведьм, чтобы спасти попавших в беду юных колдунов, ведь он требовал слишком больших затрат магии как замка, так и его наместника и деканов. Альбус думал недолго и, немного изменив схему потоков, привлек к ритуалу Минерву. Ведь как не посмотри, ее вина была бесспорной, значит ей и нести основную нагрузку.

Призыв сработал, но вместо Перси Уизли к порогу школы явился разъяренный лорд Пруэтт.

На стихийный митинг в кабинете Дамблдора Билли попал в качестве последнего довода директора, как старший сын Молли и Артура Уизли, которых на разбирательство не пропустила защита школы. И, хотя Уильям и посчитал прослушанный диалог весьма интересным, но последующая мигрень и магическое истощение, наступившие вследствие наложенного директором Хогвартса и не сработавшего на юном главе рода Уизли Обливиэйта, подпортили впечатление и добавили юноше жажды мщения.

Зрелище, свидетелем которого оказался шестикурсник Гриффиндора, стало для Билли своеобразным жизненным рубежом и поводом с чистого листа составить собственное мнение об известных событиях и личностях, отбросив прочь суждения родителей и общественное мнение.

Как ни пыжился хозяин кабинета, но тон в разговоре, а точнее скандале, совмещенном с выволочкой, на которые был горазд старый ворчливый лорд, задавал именно гость.

- Пруэтт, ты должен…

- Я тебе ничего не должен. Это за тобой накопилось долгов. – Едко перебил Дамблдора высокий старик в красном бархатном камзоле, тыча в него согнутым указательным пальцем левой руки, правую держа на рукоятке волшебной палочки, выглядывающей из кармана. – Ты обманул мое доверие, задурив головы моим детям. Единственного годного для принятия наследия внука я тебе не отдам.

- Мог бы вернуть в род Молли. – Не смог сдержаться Альбус, памятуя регулярные жалобы матриарха Уизли на безденежье и магическую слабость младших детей.

- Альбус, ты – дурак и неуч, или меня считаешь таковым?! – И лорд древнейшего чистокровного рода Пруэтт смерил непривычного к столь непочтительному обращению Верховного чародея уничижительным взглядом. – Преступнице и предательнице крови в роду Пруэтт не место, как и ее вырождающемуся потомству.

- Уизли – не предатели крови, это всё наветы и предрассудки. Молли и Артур, как и Гидеон с Фабианом – верные борцы за дело Света. И как отец, ты должен уважать их выбор. – Директор хотел произнести эту фразу пафосно, но под ледяным взглядом Пруэтта получилось не слишком удачно. И Альбус не удержался и добавил привычную по старым временам шпильку, что всегда выводила из себя гордого лорда. – Тем более, в моей власти слегка подпортить репутацию наследников благородного рода.

- Благодаря тебе Розенкранц и Гильденстерн Гидеон и Фабиан мертвы. – Рыкнул вспыльчивый старик, но тут же одернул себя, чуть более внимательно вглядевшись в своего визави. – Не думай, что я забыл, как к окончанию Хогвартса их лояльность была далека от интересов семьи. Перси ты не получишь, я забираю его на домашнее обучение. А если ты, старый сатир, начнешь пердеть против ветра, то и я молчать не стану, и постараюсь утопить тебя в той куче дерьма, из которой ты берешь материал для помазания своих адептов.

- Ты пожалеешь. – Сквозь зубы процедил Великий Светлый закрывшейся за лордом Пруэттом двери, и кинул заклинание забвения в ошарашенного такими откровениями подростка. – Билли, мой мальчик, ты видел, как высокомерный лорд насмехался над родственными чувствами твоей семьи, но я пообещал ему ответные меры в Визенгамоте, он не нашелся с ответом и убежал. Иди в башню Гриффиндора, ты устал.

Восстанавливался юный Уизли почти сутки, так что письма лорду Пруэтту и леди Лонгботтом Билл и Чарли сочиняли вместе уже в субботу. Деду, не умея извлекать воспоминания, Уильям подробно описал последовавшие за его уходом события, добавив, что мать так просто не отступится. Леди Августе, кроме рассказа о похищении Перси и его последствиях, включая попадание декана МакГонагалл в больничное крыло, Чарльз сообщил, что Нимфадора Тонкс, дочь Андромеды, средней сестры Блэк, в школе так и не появилась, а декан Спраут, со слов однокурсников из Хаффлпаффа, в первых числах сентября была очень расстроена и даже плакала. Ричард Стоун и Хьюго Свамп под благовидными предлогами опросили своих однокурсниц и узнали, что мадам Спраут поведала девочкам о несчастье с Нимфадорой, но те помнили, что в конце прошлого учебного года Дора стала совсем невыносима, задирала нос и бросала намеки, что де она – наследница Блэк и все должны перед ней преклоняться.

Августа отнеслась к докладу детей весьма серьезно. На разведку по следам Тонксов было направлено трое шпионов. Оказалось, что пропала не только Нимфадора, но и ее мать – Андромеда. Теодор Тонкс вел себя как веселый холостяк, через день приводя в семейный коттедж разбитного вида маггл.

Отловить и допросить неверного мужа не составило труда. Со смертью Андромеды, завязанные на нее охранные чары на домике стали слабеть. Тед знал немного, но был уверен, что «темные» твари его кинули, как только нашли лазейку к своему наследству. В то, что вернутся и поделятся, он, проживший с принцессой Блэк шестнадцать лет, не верил. А если и вернутся, то исключительно, чтобы добить и смыть позор родства с грязнокровкой. Вот и кутил, не особо рассчитывая на долгую и счастливую жизнь. Почистив память, от него отстали. Как маг он был полной посредственностью, да и должность в министерстве занимал незначительную. Семья жила на доходы с продажи девичьих драгоценностей и прочего ценного имущества, прихваченного рачительной Андромедой из отчего дома перед побегом.

***

К повторному набегу на Блэк-хаус Августа готовилась не первый год. Подсмотренные в первое посещение характеристики родового алтаря Блэков были всесторонне изучены, а ритуалы рассчитаны и пересчитаны. Денеб заучил четыре варианта воззваний, в зависимости от ситуации, попутно выучив латынь до уровня современного английского. Блэки предпочитали вести ритуалы на этом мертвом языке, впрочем, как и большинство британских магов, пришедших на острова между нашествиями римлян и Вильгельма Завоевателя.

В состав экспедиции были включены Август Руквуд и Ланс Свенсен, как личные вассалы леди-регента рода Блэк, это если не считать ее саму и младшего внука. Парализованные тела двух жертвенных садистов-сутенеров из борделя для извращенцев-педофилов на задворках Лютного принес Ланс, он же и транспортировал оные вслед процессии. Заходить опять пришлось с черного хода с Гриммо, но Денеб на этот раз топал ножками и коридор вел себя не в пример спокойнее. Хотя, все старались держаться друг к другу как можно ближе.

Подвал встретил вспыхнувшими на стенах коридоров факелами и отсутствием пыли. На скамье возле купальни двумя стопками лежали женские вещи, подтверждая версию о неудачной попытке мародерства дамами семьи Тонкс. В сам ритуальный зал Августа входила, держа Денеба за руку, вассалы застыли в проходе, не торопясь пересекать расписанный рунами порог, но и не позволяя закрыться двустворчатым дверям.

Рунный круг в центре зала еще светился, но высохшие до состояния мумий женщины были однозначно и окончательно мертвы.

Окинув комнату внимательным взглядом, Августа скомандовала внуку:

- Вариант номер два.

- Жадные дуры. – По-стариковски, явно копируя кого-то из взрослых, вздохнул мальчик. – В склеп таких – себе позор. – И поманил пальчиком связанных смертников.

Леди Лонгботтом тем временем ползала на коленях, дорисовывая на полу необходимые символы.

Юный наследник Блэков аккуратно переместил беспалочковой магией парализованные тела жертв в намеченные точки, сам заняв центральное место. А дождавшись кивка бабушки, затянул катрен завершения ритуала жертвоприношения. За ним следовало воззвание к сердцу дома, об отмене всех установок и приказов Вальбурги Блэк и согласования всех прочих приказов и установок с наследником рода и его регентом.

Вихрь магии промчался по залу, выметя мусор, заставив покачнуться вассалов и, через распахнутые двери пошел гулять по особняку. Денеб, проводив его взглядом, плюхнулся попой на каменный пол. Он бы и вовсе завалился навзничь, но как будущий лорд сперва посмотрел на бабушку. Леди Лонгботтом была бледна, но твердо стояла на ногах. Внук подполз к ней, не в силах подняться на ноги и прошептал:

- У нас получилось. Я чувствую.

- С тобой все в порядке? – Спросила Августа, внимательно оглядывая мальчика и на ощупь доставая из кармана пузырек с укрепляющим зельем.

- Было больно, когда кусал злой чёрный, но я терпел, и он стал добрым и лизал. – Тут малыш отнял от пола ладошку и показал затягивающиеся на глазах глубокие раны от зубов, чьи отпечатки наводили на мысли о собачьей или волчьей пасти чуть не насквозь прокусившей детскую кисть и запястье. – А потом он ткнул носом в мой лоб, и я упал. И теперь я устал и не могу встать.

Убрав в карман пустой флакон, леди Лонгботтом улыбнулась внуку: – Ты – молодец. Настоящий наследник древнейшего рода. – И наклонившись, подхватила мальчика на руки.

Следуя по коридорам и лестницам просторного, но мрачного дома, Августа поражалась, насколько чрезмерно родовое гнездо Блэков было напичкано чарами многочисленных предыдущих хозяев особняка. Леди-регент двигалась почти, что в трансе, получая через дремлющего внука образы запросов дома и мысленно отвечая на них. Еще на выходе из подвала, Ланс подхватил ее под локоть и направлял движение, а перед лестницей на второй этаж и вовсе пересадил Денеба себе на предплечье, теперь уже через свой локоть прижимая руку Августы к ладошке юного Блэка.

Еще недавно смертельно опасные, теперь все лестницы Блэк-хауса стелились ей под ноги, а двери открывались мысленным приказом. Все ловушки и барьеры Вальбурги были рассчитаны на умелых захватчиков или непризнанных и прочих отверженных из рода Блэк. Вот только Денеб был законным наследником и действовал сам, по своему усмотрению, хоть и был пяти лет от роду. И с собой он привел регента рода и его личных вассалов.

Комната за комнатой Блэк-хаус распахивал свои двери для новых хозяев.

Гобелен Блэков занимал всю стену весьма просторной комнаты с неожиданно низким потолком. Вот только выглядел родовой артефакт непривычно тускло и пыльно, да и пятен и подпалин на нем было в избытке. Из последних поколений испорчены оказались портреты Сириуса и Андромеды, Альфарда, Мариуса, неизвестной Лариссы и Цедреллы, вышедшей замуж за Септимуса Уизли. На общем фоне среди более древних родичей, вышедших или вошедших когда-то в клан Блэков, черными кляксами выделялось еще с дюжину неизвестных имен. Рамка с Денебом светилась серебром и располагалась неподалеку от Беллатрикс. Вот только путало картину отсутствие портрета самой Августы и клубок нитей, что тянулись, но не дотягивались до Родольфуса Лестрейнджа. Из Поттеров, на первый взгляд, были представлены только Чарльз и Дорея, в девичестве Блэк, чей единственный сын умер до поступления в Хогвартс. Но возле профиля Чарльза наблюдалась пара прожогов, не дающая рассмотреть его ближайшую кровную родню.

Пока Августа и ее спутники раздумывали над тем, как восстановить испорченный гобелен, проснувшийся и заскучавший Денеб протянул руку с не до конца зажившими ранами, и мазанул по нему сукровицей. Результатом стал закономерный отток магии наследника, восполнить который постарались вассалы рода, надрезав ладони и напрямую подавая ману через ток крови. На четверть часа взрослые оказались заняты оказанием помощи юному магу. И лишь утвердившись в том, что малыш просто спит, восстанавливая потраченное, все вновь вернулись к изначальной задаче.

Но оказалось, что за прошедшее время гобелен очистился и засиял, как ему и положено. Данные на нем обновились: ветви Альфарда и Андромеды засохли, от Лариссы и Мариуса шла череда сквибов, под портретами Регулуса и Нарциссы появились даты смерти, а Сириус, судя по потрескавшейся рамке с ржавыми пятнами, был не просто поражен в правах, но практически являлся предателем крови. От покойных Цедреллы и Септимуса Уизли отходило целых пять веток, две из которых (старшие дочери) засохли, а три (сыновья) представляли собой плохоразличимые покрытые трещинами портреты в красно-коричневых рамках, свидетельствовавших об окончательном закреплении в семье Уизли проклятья предателей крови. Образы младших детей Артура были размыты и их контуры пестрели теми же цветами, что и у старшего поколения. Исключением являлись трое старших детей единственного давшего потомство отпрыска сошедшего с ума Септимуса. Рамка вокруг портрета Уильяма сверкала золотом главенства над родом, линии от Молли и Артура были разорваны, а связь с предками шла через Цедреллу, второй нитью уходя за пределы гобелена. Медальон Чарльза и вовсе крепился только к старшему брату, демонстрируя регалии признанного наследника. Персиваль пока что Уизли был связан с Биллом и Цедреллой, но его портрет отчетливо сместился в сторону и лента, идущая от него, явно указывала, что тот вот-вот войдет в род Пруэтт полноценным наследником.

От Беллатрикс шла ровная линия кровного родства к наследнику Блэков Денебу. Чуть более тонкая нить соединяла мальчика с Френком, тогда как Августа была связана с младшим внуком двойным канатом отливающим серебром и золотом. Вместе с леди-регентом на гобелене Блэков появились и ее сыновья, и старший внук. И если для Руквуда не являлось тайной существование и происхождение Торстена Лонгботтом-Ларсена, то для Свенсена наличие у его нынешнего патрона сына от бывшего командира стало настоящим шоком. Леди Августу Ланс уважал, как сильную и мудрую ведьму и боготворил как справедливого и милосердного сюзерена. Но и к Ульриху Нотту за десятилетия службы под его началом Свенсен проникся не только опасливым благоговением перед его запредельной силой, но и уважением за стойкость в преодолении трудностей и верность своей дружине. Ланс припомнил, что незадолго до своей смерти Белый демон искал в Лютном какую-то немку и несколько раз наведывался в родовой замок, возвращаясь оттуда измотанным и недовольным. Были ли эти события связаны с рождением Торстена, норвежцу только предстояло узнать. Во время опасной вылазки, не время предаваться сторонним размышлениям. И пусть опытный майор и не показал внешне своего изумления, но и он и Августа понимали, что с сегодняшнего дня в их отношениях что-то изменится. И если Ланс планировал тщательно обдумать ситуацию после возвращения в поместье, то леди Лонгботтом поставила себе в задачи внимательно наблюдать за вассалом.

Очищенная от копоти и показавшая скрытые связи часть семейного древа Поттеров отразила на гобелене Блэков младшего брата Чарльза, Флимонта, его полукровную жену и сына Джеймса с магглороженной супругой и сыном Гарри. Вот только все рамки были черны как ночь, однозначно указывая, что род Поттеров по линии Флимонта канул в Лету, не оставив потомства. Сюрпризом для Августы стало то, что у Чарльза и Дореи кроме старшего, не дожившего до своего семилетия сына был еще один сын-сквиб, умерший довольно рано, но успевший оставить потомство в лице сына-сквиба, от траурной рамки которого нить тянулась к младенцу магу полутора лет от роду по имени Джереми Уайт. Стоило ли искать мальчика и возрождать род Поттер, от которого осталась только дутая слава победителей Темного лорда, или позволить ребенку и дальше расти в привычном для него окружении и попасть в Хогвартс в одиннадцать лет в статусе магглорожденного леди Лонгботтом решила обдумать на досуге. А пока Руквуд, не теряя времени, записывал на кристалл памяти полное изображение обновленного гобелена.

Последним этапом настройки родового дома на нового хозяина был вызов домовиков. Проводила его Августа, стоя в холле первого этажа. Выползший со стороны кухни единственный экземпляр магического слуги был явно болен и не в своем уме. На вопрос про остальных, назвавшийся Кричером указал на черную лестницу на второй этаж, где к стене крепились деревянные плашки с приклеенными к ним «шишками».

- Великодушная хозяюшка Вальбурга самолично рубила головы недостойных слуг рода. – Проскрипел домовик в грязной наволочке. – Обещала и Кричера обезглавить со временем. – Тут он попытался выпрямиться и приосаниться. – Вон та дощечка была приготовлена для старого Кричера. – И странный даже по меркам домовиков тип сгорбился и смахнул слезу.

- Вальбурга говорила, для чего она казнит домовых эльфов? – Потребовала ответа удивленная леди-регент.

- Бедная хозяюшка была уверена, что они тянут магию рода Блэк и мешают ей колдовать в полную силу. – Понурил голову старый эльф.

- Видать совсем из ума выжила. – Не сдержался Руквуд.

Но не успел вскинувшийся на защиту любимой хозяйки домовик выдать свою отповедь, как Августа перебила его новым вопросом-приказом:

- Что ты знаешь о гибели Регулуса?

Пока старый Кричер рассказывал о своем участии в сокрытии крестража Темного лорда и последующих самоубийственных поступках Регулуса, оставшегося умирать в пещере на озере с инферналами и давшем домовику невыполнимый приказ уничтожить крестраж в медальоне, вассалы невольно косились на Денеба, решая, передалось ли мальчику наследственное слабоумие Блэков, или воспитание леди Августы пересилит генетический дефект. А леди Лонгботтом пыталась определить, сумеет ли она вправить поехавшие мозги магического прислужника, если ритуал извлечения крестража проведут прямо в Блэк-хаусе и стоит ли данный эксперимент тех нервов, которые она наверняка потратит, пытаясь убедить Кастеляна на участие в авантюре.

Неся спящего внука по роскошным или захламленным залам его наследного дома к парадному выходу, Августа радовалась, что для Денеба все события этого дня в силу возраста и психологической подготовки останутся в восприятии всего лишь игрой, где он обхитрил гадкую ведьму и выиграл приз, рассчитывая, что и в дальнейшем воспоминания о проведенных ритуалах не станут поводом для кошмаров и не подорвут неокрепшую психику, до того, как она укрепится с опытом. Все же быть наследником и главой древнейшего рода – работа для сильных духом. А преследующая ее все время прибывания в Блэк-хаусе мигрень – лишь малая плата за защиту внука от ментального давления подчиняемого наследства, как и неделя полной беспомощности, о которой будут знать только самые доверенные из близких. На то она и регент, чтобы брать на себя основную нагрузку до совершеннолетия наследника, тем более, что и Денебу достались не самые легкие испытания.

***

Очередная встреча команды по поиску крестражей и усмирению активности Дамблдора на этот раз состоялась в Лонгботтом-лодж. Леди Августа была еще слишком слаба и полулежала в уютном кресле, укрытая пледом, под охраной пристроившегося за его спинкой Ланса Свенсена. Обязанности хозяйки исполняла Долорес Амбридж, предлагая гостям отведать щербета и пахлаву, которые на днях привез из очередного похода Бьёрн Ларсен, и лично подкладывая лорду Абботу и Амелии приглянувшиеся им десерты.

Под лучами еще вполне летнего солнца красно-коричневый чай в чашках полупрозрачного фарфора, как и капельки меда, стекающие с турецкой выпечки, навевали ощущение праздной неги. Белоснежный шифоновый тюль колебался по периметру приоткрытых окон. Завершал картину восточной роскоши персидский ковер и расшитые золотом подушки, раскиданные по нему. И лишь домашние знали, что всего четверть часа назад Розовая гостиная представляла собой поле битвы юных магов и ведьм, гостящих в поместье, что в данный момент под присмотром домовиков готовились к послеобеденному сну на третьем этаже особняка.

Руквуд с Кастеляном, обосновавшиеся за маленьким столиком вблизи камина шепотом обсуждали последние новости. Роули и Шафик молча прихлебывали чай за общим столом, раздумывая над возможными темами беседы. Право открыть обсуждение взял на себя лорд Аббот:

- Собрание Визенгамота по восстановлению в правах заседателя леди Лонгботтом назначено на пятое октября. – Сухо уронил старейшина Верхней палаты. – Лорд Пруэтт подал заявку на выступление, слушание по которому назначено на девятнадцатое число. Альбус мечется как мышь под метлой, у него всегда была хорошая чуйка на неприятности. Не подкачай, девочка! – Улыбнулся Августе Неистовый Гермес.

- Поппи Помфри сейчас в отделении для буйных пациентов в Мунго. – Приняла эстафету мадам Боунс. – Допросы почти ничего не дают, с сумасшедшими работать не просто и очень долго. Но сомнений в личности Помфри хватает, чтобы начать дознание. Проводим опрос родственников и знакомых, но их немного, вся надежда на бывших коллег и студентов. Дамблдор утверждает, что это она, а применить к нему зелье правды мешает его статус Верховного чародея.

- МакГонагалл в больничном крыле. – Робко начал доклад Карл Шафик. – Попала туда чуть раньше или одновременно с появлением в школе лорда Пруэтта.

- Да. – Вступила в дискуссию леди Августа. – Альбус провел древний ритуал призыва, но вместо Перси Уизли, которого Пруэтт готовит на место своего наследника, зацепило самого лорда. Так что, сами виноваты. – Хищно сощерилась повеселевшая ведьма. – Защита замка после такого конфуза наверняка перешла в режим паранойи и перевела на себя основной поток энергии. А Минерва давно нарывалась.

- По моим данным, – счел нужным добавить целитель Роули, – этот откат для МакГонагалл не первый, иначе давно бы была на ногах. Сейчас она в магической коме. Организм сильно изношен, но прогноз благоприятный.

- Обнаружен очередной крестраж, но изгонять его придется на месте. – Сказанное мимоходом, заявление леди Лонгботтом имело эффект разорвавшейся бомбы.

- Где? – Первым отмер подготовленный намеками Руквуда Кастелян.

- В Блэк-хаусе.

- Ты его все же вскрыла?

- Повезло. – И Августа демонстративно поправила плед, намекая, что ничего не дается даром.

- Минус один. – Резюмировал лорд Аббот.

***

Во всем этом переполохе свадьба Маверика Флинта и Мерседес, а точнее ритуальная ее часть, так как по зрелым размышлениям многочисленная испанская родня основные празднования организовала в сентябре в тепле континентальной Европы, явившись в родовой замок Флинтов в усеченном составе, промелькнула почти незаметно. Леди Лонгботтом, помогавшая с восстановлением надземной части донжона разрушенного замка Флинтов и положившая значительную сумму на счет молодой семьи присутствовала на всех ритуалах, внося свою лепту сюзерена. Провожая юную чету, получившую предложение о работе от итальянского Аврората и ближайших родственников новоиспеченной миссис Флинт, отбывающих на родину, Августа и вздыхающий Хьюго размышляли о том, что возрождение величия рода Флинтов на британских островах откладывается на неопределенный срок.

Поступь бобра и скандалы в Визенгамоте

О том, что из Лонгботтом-хилл пропала четырнадцатилетняя Рианна Хьюз, дочь Гвен-коготь, воспитанница Арчибальда Крейга, Сигурда Роули и боевого ковена в полном составе Августа узнала тридцатого сентября, или иначе, к концу вторых суток с начала поисков. К тому времени все заинтересованные лица убедились, что пацанка не прячется в поместье, обидевшись на наставников, и не рванула к магглам, снеся стихийным выбросом комплекс чар по периметру огражденной территории.

Пусть это был и не первый случай, когда леди сталкивалась с мировоззрением коренных британцев, что дети не должны привлекать внимание взрослых и сами нести ответственность за свои поступки, но ее возмущение от этого меньше не становилось. Так что немедленно был создан штаб поиска, куда были стянуты все боеспособные резервы.

Вызванные Масуд и Тэкеши в один голос твердили, что в дикие земли юница не проходила, ни одна, ни с сопровождающим. Аппарировать Рия еще не умела, порт-ключей у нее не было, как и доступа к портальным площадкам. Поместье вновь обыскали от и до с помощью ритуалов и домовиков – безуспешно. Оставалась каминная сеть. Но отследить активно используемый всеми домочадцами путь, было, не в пример труднее.

Параллельно опрашивали потенциальных свидетелей. Один из боевиков вспомнил, что накануне пропажи Рия получила совой письмо, читать которое убежала к себе в комнату. Из корреспондентов у девочки были только приятели в Хогвартсе. Туда и полетели многочисленные запросы. А леди Лонгботтом, заручившись списком адресов, куда перемещались в тот злополучный день и днем позже все допущенные до камина в Лонгботтом-лодж, с помощью расчетов по корреляции магозатрат на пространственные перемещения с количеством использованного по данным домовиков летучего пороха постаралась определить незаявленную точку выхода в указанный отрезок времени.

Айли Крейг сообщила, что в последнем письме Рианне рассказала о том, что Хагрид видел в горах детенышей мантикоры и обещал показать их Айли и ее друзьям, если вычислит частоту появлений тех возле какого-то озера. Девочка еще сокрушалась, что подобных обещаний лесником было выдано больше, чем исполненных обязательств, а ведь так интересно посмотреть на миленьких монстров, пока они маленькие. Так что версия о том, что младшая Хьюз рванула в Запретный лес на поиски свежих впечатлений, дабы уязвить свою подругу-соперницу стала приоритетной. И, судя по расчетам мадам Лонгботтом, на первом этапе побега юная приключенка воспользовалась именно камином в Лонгботтом-лодж. А множество возможных по магозатратам точек перемещения при пересечении с множеством известных Рианне каминных адресов с высокой вероятностью указывало на общественный камин в Лютном, расположенный в подсобке паба одноглазой Бетти. Оттуда было недалеко до Черных холмов, имевших выход на окраину Запретного леса, с противоположной стороны от Хогсмида.

На всякий случай в Хогсмид была направлена пара шпионов, но в то, что потомок диких егерей Уэльса вместо лесной чащи направится за помощью и проводником в деревню, никто не верил.

Вести поиски решили с трех направлений. Со стороны Черных холмов пошла группа под предводительством Гвен, не раз водившей там дочь по условно-хоженым тропам. К ней присоединился Сигурд Роули, Джордж Престон, которого сопровождал Кастелян и тройка боевиков ковена. На север, к границе Запретного леса, где он переходил в горы, под руководством бывавшего там Дэниела Кёрби отправилась тройка опытных следопытов ковена и пятеро стихийников из Кума но Цумэ. Места там были дикие, и палочковая магия сбоила через раз. Основная команда спасателей во главе с Лансом Свенсеном, пройдя через камины в Хогсмиде, рассредотачивалась по периметру Запретного леса со стороны Хогвартса, резонно предполагая, что заблудившись, мелкая будет двигаться в сторону замка, а не полезет в глубину не до конца изведанного даже местными жителями темнолесья.

Обнаружив в процессе обхода среди своих бойцов Саманту с мужем и деверем, Ланс чуть было не проклял вездесущую блондинку, но, выслушав ее резоны, вынужден был согласиться. Навестить Хагрида в любом случае стоило, тем более что тот благоволил пухлощекой егозе, чей авантюрный характер не исправило даже материнство.

Закрытая снаружи на щеколду хижина лесника была пуста. По просьбе Саманты Свенсен от ее имени послал Рубеусу Патронус, пока моментально раскочегарившая очаг ведьма заваривала травяной сбор из запасов полувеликана, организовав из припрятанных по карманам припасов и деликатесов, свисавших с потолочных балок избушки Хагрида вполне приличный ужин.

Явился Хагрид ближе к рассвету, неся на руках обмякшую девочку.

- Ух, и пересрал я, увидев такое чудище. – Выдало с порога это дитя природы, аккуратно укладывая Рианну на монументальную кровать, застеленную лоскутным одеялом. – Ты, Сэмми, больше так не шути.

- Подумаешь, дельфин. – Надула губки блондинка. – Я их в энциклопедии видела. Они даже людей в море спасают, и едят только рыбу. – Обиженно бубнила Саманта, щупая лоб и пульс бледной, но уверенно дышащей младшей Хьюз.

- Да этот дифин размером с гору, и зубищи у него о-го-го, сожрет и не заметит. – Взмахнул руками полувеликан, так, что Ранджит и Амрит поспешили отойти на пару-тройку, и еще парочку шагов.

- Косатка. – Не удержав улыбку, дал пояснение Свенсен, как только закончил рассылать сообщения.

- Твой, чоль? – Оценивающе прищурился хранитель ключей Хогвартса.

- Мой. – Не стал запираться майор. – А ты не прост. По Патронусу определить реальный размер и повадки прототипа…

- Так ведь они – зверушки. – Удивился Хагрид. – Сразу ж видно.

Интересную беседу прервало появление запыхавшихся Гвен и Сигурда. Целитель немедленно занялся пациенткой, тогда как Хьюз статуей застыла посреди комнаты, с каким-то невнятным ужасом в глазах разглядывая собственную дочь.

- Как она? Ее укусили? – С недоумением, явно не найдя того, что искала, громко прошептала наёмница.

- Окстись. До полнолуния еще неделя. – Отмахнулся от нее Роули. – Не понимаю. Легкое магическое истощение, но в себя не приходит. Белки глаз покраснели, а нос и глотка – чистые. – И Сигурд сжал пальцы левой руки на подбородке, видимо, таким образом стимулируя умственную активность.

- Но ведь Фенрир обратился! – Не унималась зацикленная на теме оборотней Гвен.

Целитель привычно пропустил мимо ушей не относящиеся к анамнезу высказывания, полностью уйдя в себя. Пару минут в комнате стояла тишина. Даже Хагрид старался почти не дышать, боясь помешать раздумьям эскулапа.

- Ее надо раздеть и осмотреть. – Пришел к каким-то выводам Роули, наколдовывая вокруг кровати ширмы. – Где ты ее нашел, Хагрид?

- Дык у стойбища кентавров.

- Там змеи, растения ядовитые водятся?

- Да не в жизнь! – Возмутился лесник. – Там же кобылы и жеребята. Да и упала она, где колдовала – на ристалище. А на нем даже трава вытоптана.

Из-за ширмы вылетела укороченная походная мантия и, зацепившись рукавом, повисла на спинке кровати. Из кармана на дощатый пол выкатилась пара лиловых ягод размером с небольшую сливу.

- И что она делала перед тем, как упасть. – В голосе Сигурда послышалось предгрозовое рычание.

- Так говорю ж, колдовала. – Потупился Рубеус, но, видя направленные на него жадные взгляды, добавил. – Сглазила она Бэйна. Насовсем сглазила. Не быть ему вожаком. Кто ж с мерином считаться будет. Ну, тут он сам виноват. – Вздернул подбородок в оправдательном жесте Хагрид. – Нечо было в дыбы перед юницей вставать. Он, значит, с вожаком биться готовился и, это, возбужден был изрядно, а девица всё не так поняла. Я малость всего не успел.

- И сильно кентавры теперь обижены? – Вышел из-за ширмы обеспокоенный Роули, держа в руках походный сапог небольшого размера, чья подошва была облеплена глиной и травой.

- Бэйн может и обижен. – Безразлично ответил лесничий. – А остальные довольны. Достал он всех буйством своим. Теперь спокойным станет.

Тут дверь в хижину в очередной раз распахнулась, и на пороге показался Северус Снейп. Обведя взглядом немую сцену, ухмыльнувшись виду целителя с сапогом в руке, он прикипел глазами к лиловым ягодам на полу.

Упав возле них на колени, под удивленными взглядами присутствующих, зельевар со всех сторон стал оглядывать находку.

- Подлунник синий, собранный по всем правилам. Откуда он здесь? – И Снейп упер свой немигающий взор в полувеликана.

- Выпал из кармана мантии Рии. – Поспешил удовлетворить его любопытство Ланс, указав рукой на болтающуюся на спинке кровати мятую тряпку.

Зельевар достал пару защитных перчаток и, аккуратно переложив добычу в герметичный контейнер, направился к мантии на предмет ее тщательного осмотра:

- Если девчонка съела хоть одну ягоду, то не помогут даже в Мунго. А если просто собрала и положила в карман, то все шмотки придется сжечь, не касаясь, а кожу обработать спиртовым раствором календулы. Антитоксин для приема внутрь я изготовлю в течение часа.

Во время снейповой отповеди Роули согласно кивал, сопоставляя симптомы с диагнозом зельевара, накладывая на свои руки дополнительные чары очистки, принятые в среде колдомедиков.

Первой антисептик попросила Саманта, в голове прокручивая поговорку про последствия кошачьего любопытства. Хагрид обиженно крякнул, затребовав себе еще и моющее средство, дабы привести свою обильную шевелюру и единственный походный костюм подходящего ему размера в порядок, да и одеяло было жалко. Снейп скрипнул зубами, но не отказал. Саманта поспешила примкнуть к заказу.

***

В целом результаты спасательной операции леди Августе показались непривычными и странными. Поведение вассалов и слуг напоминало аналогичное после посещения драконьего заповедника. Про выздоравливающую в гостевом крыле Рию никто, кроме матери, Сигурда и приятелей в Хогвартсе почти не вспоминал. Разве что Северус, которому приходилось отрываться от своих экспериментов с редким ингредиентом, дабы изготовить и доставить в поместье очередную порцию противоядия. Руквуд со Свенсеном на три дня засели над картотекой, пополняя ее данными собранными шпионами в свободном поиске. Боевики из основной группы срочным порядком штудировали справочники герболога и бестиарии, выстраиваясь в очередь к зельевару и Штольцу для сбыта прихваченного в процессе поисков. Кёрби заперся в своей мастерской, куда по первости вынужден был пустить Снейпа (все же разделка на ингредиенты такого количества туш требовала дополнительных рук, а зельевар в этом деле был сведущ), и куда по два раза на дню пытался прорваться Масуд Патил с полными корзинами презентов и семейными рецептами обработки шкур магических животных.

Команда с севера Запретного леса появилась в поместье позже всех, лишь к вечеру, спустя сутки с начала спасательной операции. И их добыча оказалась самой существенной. Кроме расплодившихся акромантулов, численность которых ко всеобщей выгоде стихийники слегка проредили, группа наткнулась на забитые троллями трупы мамаши-мантикоры и пары ее котят. Из троих нападавших, добивать пришлось лишь одного подранка, остальные полегли в битве с самкой, защищавшей свое потомство. На удивление, самый маленький котенок, слегка придавленный животом матери оказался жив. Его аккуратно упаковали и передали в зоопарк к Гойлам. И, пока практичная Азэми высчитывала доход каждого из участников экспедиции и торговалась со Штольцом и Точчи, кожевник Кёрби, как, впрочем, и зельевар Снейп наслаждались обилием редких материалов для своих очередных шедевров. А слухи, один невероятнее другого будоражили умы жителей деревни и Лонгботтом-хилл.

На ближайшем традиционном субботнем ужине Ланс Свенсен поведал подробности поисков Рии Хьюз и их последствий всей собравшейся компании, состоящей из леди Августы, Сигурда Роули, Руквуда, Долорес Амбридж, Масуда и Решми Патил, Карла и Авроры Шафик, а так же стариков Флинта и Крейга. Аврора, недавно пополнившая общество доверенных вассалов леди Лонгботтом на правах супруги Карла Шафика еще немного смущалась, но не могла удержаться от смеха в особенно забавных местах. Еще летом ее очаровала домашняя атмосфера Лонгботтом-лодж, где хоть и соблюдали британские традиции и этикет, но не стремились возвести их в абсолют, придерживаясь более демократичного стиля общения. Слушая завуалированные жалобы Масуда на Дэниела Кёрби, не продавшего ему ни лоскута шкуры и не допустившего его до их обработки, миссис Шафик искренне сочувствовала увлеченному своим делом артефактору. А обещание леди Лонгботтом решить вопрос ко всеобщему удовольствию внушало уверенность в благополучном исходе.

- Я только не понял, что там с оборотнями? – Спросил Карл. – Гвен не паникерша, чтобы зацикливаться на своих страхах. Да и не похоже, чтобы она их раньше боялась.

- Это всё Престон. – Устало вздохнул Сигурд Роули. – Пока мы с Гвенет ждали его и Кастеляна на входе в Черные холмы, оттуда вынесло Фенрира Сивого с его приближенными головорезами. Мимо Гвен он никогда спокойно пройти не мог, обязательно сцепятся. Вот и в этот раз брякнул что-то про то, что мясо у молодой Хьюз вкуснее, чем у старой. И давай в зубах веткой ковырять. А тут как раз Джордж подошел с подветренной стороны, Сивый его сразу не заметил и продолжил глумиться. И вроде стоял Престон спокойно, и Кастелян за ним наблюдал. Но не уследил. Со стороны показалось, что он просто развел руки и сжал их, а Сивого и его банду как будто в сеть стянуло. Даже мне наблюдать жутко было, как ломаются кости и сминаются легкие. Фенрир тоже добавил зрелищности, обернувшись. Гвен всю перекосило, думал, в обморок грохнется. Кастелян под впечатлением кроме бесполезной Финиты ни одного отменяющего не смог кинуть. А Жорж-кровавый дождь стоит и улыбается, наблюдая как оборотни превращаются в собачий фарш. Только самого Фенрира он из общей кучи выдернул, чтобы тут же освежевать. Когда мы уходили, Кастелян убирал следы, а Престон кроил из шкуры Сивого себе накидку.

- Теперь понятно, почему Гвен переехала ближе к дочери. – Вставила свое слово Долорес, еще не определившаяся как относиться к новой соседке по гостевым покоям. – Слышала я, как она стонет. Кошмары, небось, мучают.

Только что глотнувший чая целитель, поперхнулся и закашлялся. А под удивленным взглядом леди Августы стал смущенно извиняться.

- А Дамблдор злится ужасно, – прервала неловкую паузу Аврора, – Снейп половину уроков на ассистента скинул. Сам, то в лаборатории, то носится куда-то камином. Даже на трапезах в Большом зале перестал появляться. Вчера на педсовете на попытку его усовестить и вовсе рявкнул и хлопнул дверью. Хагрид где-то пропадает, ищет кого-то, так что магозоолог стал настаивать на вызове команды зачистки в Запретный лес.

- За Снейпа не переживай. Уволят, так ему же лучше. А магозоологу передай, что вывезли уже хагридову пропажу, нечего опасаться. – Окончательно вернула в мирное русло застольную беседу леди Лонгботтом.

***

Традиционно, экстренные вопросы на заседаниях Визенгамота рассматривались перед основной повесткой. Весь квартал судьи, вынужденные копаться в нюансах мелких имущественных тяжб, высосанных из пальца, гадали, что за событие их ожидает и когда, наконец, наступит. Чем больше проходило времени впустую, тем азартнее становились споры и пари. И лишь лорд Аббот посмеивался, «подремывая» на своем привычном месте.

Объявление секретаря об иске по восстановлению в правах заседателя верхней палаты Визенгамота Августы Лонгботтом, как и ее появление в зале было встречено овациями. Для всех присутствующих было ясно, что именно это событие пытался отсрочить Верховный чародей, спешно проталкивая в повестку сомнительные законопроекты по ущемлению прав наследной аристократии. А причиной всеобщей радости судей стало то, что им больше не придется корпеть над малозначимыми тяжбами по несущественным поводам.

Спорить с Августой Альбус не собирался, резонно опасаясь привлекать внимание общественности к законности получения им от Блэков целых пяти голосов. Как размышлял Дамблдор, потеря одного голоса, хоть и была болезненна, но при добровольном возврате не грозила скандалом. Но его надежда продержалась недолго.

Устроившись на своем месте, леди Лонгботтом воспользовалась и своим правом на заявление:

- Как регент рода и полноправный представитель наследника Блэк, требую передачи в моё управление всех принадлежащих роду Блэк голосов.

Дамблор был ошеломлен и не знал, что ответить. Перстень регента на руке Августы не давал усомниться в ее словах. Хотелось крикнуть: «Где, и чей это ребенок?». Но выслушивать вместо ответа привычное для аристократов: «Это не ваше дело» совсем не хотелось. Первым непроизвольно вырвалось:

- Но Сириус Блэк…

- Отщепенец, пораженный в правах, отрезанный от силы рода, преступник пожизненно сидящий в Азкабане? – После этих слов леди Лонгботтом зал заседаний наполнился смешками и кашлем.

- Мы все считали его последним Блэком. – Взял себя в руки глава Визенгамота, ища выход, при котором удастся сохранить хоть что-то.

- Магия рода однозначно указала на другого наследника. – Спокойно произнесла леди под любопытными взглядами лордов-заседателей. – И я горда оказанной мне честью, воспитывать будущего лорда Блэк.

Понимая, что подробностей не предвидится, судьи постепенно успокаивались и возвращали свое внимание Дамблдору. Тот тоже воспользовался паузой, чтобы продумать варианты дальнейшего торга.

- Голос Блэков конечно вернется к регенту рода, но причем тут голоса Розье и Лестрейнджей? – Выразил недоумение Верховный чародей.

- И Уизли. – Раздался из зала ехидный голос.

- Как регент Блэк на оговоренное в законе время до совершеннолетия наследника я беру на себя не только право голосовать от имени этих родов, но и обязательство по поиску им законных и достойных наследников, которым немедленно по вступлению в главенство над родом обязуюсь передать право голоса в Визенгамоте. – Торжественно объявила Августа, поднявшись со своего кресла. А на шепотки, что Розье де вымерли, добавила. – А если кровный наследник не будет найден, обязуюсь возродить угасший или помочь основать новый род, достойный занять вакантное место.

- И вы готовы в этом поклясться? – Неожиданно вмешался в дискуссию лорд Аббот.

- Безусловно. – И леди рода Лонгботтом принесла клятвы сутью и магией.

- Позвольте, – возмутился Дамблдор, – но Уизли живы, и Артур в любой момент может приступить к выполнению своих обязанностей члена Визенгамота.

Смешки из зала заглушил гулкий бас неистового Гермеса:

- Готов ли ты, Альбус Дамблдор, поклясться, что место рода Уизли достанется признанному магией главе этого рода?

- Да. – И Альбусу ничего не оставалось, кроме как повторить клятву, принесенную Августой Лонгботтом. В конце концов, убедил же он Артура после смерти Септимуса отказаться от темного наследия рода, значит, убедит и принять его. А если Артур не подойдет на роль главы, то у него хватает детей, из которых можно воспитать нового лорда Уизли, только правильного, придерживающегося идеалов Света и Общего блага.

***

Свадьбу Ранджита и Индиры справляли в деревне поместья Лонботтом. Вместо традиционной торжественной церемонии проводов невесты в Лютном прошла только краткая ее версия, на которой молодые получили благословение отца Индиры, вручили ответные дары и отбыли, пригласив с собой не больше десятка родственников и соседей, в число которых не вошла мачеха девушки, что не укрылось от внимания местных кумушек.

В деревне гости из Маленькой Индии были поражены размахом и богатством праздника, больше свойственным их исторической родине. Двухэтажный бревенчатый пятистенок с выкрашенной красной и золотой краской двускатной крышей, на каменном подклете, хоть и был просторным, но не вместил всех приглашенных, которых набралось не меньше сотни. Столы, выставленные во дворе под навесом, ломились от яств. Гости все прибывали, лакомясь угощениями и отдариваясь полезной утварью, а то и вовсе артефактами и драгоценностями. Леди Лонгботтом вручила молодым кошель с золотом и экстренные порт-ключи для перемещения домой или в Мунго. Патилы подарили защитные артефакты, оформленные как серьги и кулон. Дамы семьи Пратт принесли великолепный комплект постельного белья и не меньше десятка шалей, шарфов, кардиганов и прочих полезных в сыром климате Англии элементов одежды, связанных и пошитых специально для Индиры и подходящих ей по стилю. Даже Снейп посчитал нужным подарить укомплектованную домашнюю аптечку. Для нелюдимого зельевара все еще непривычно было дарить подарки, но он постепенно втягивался.

Среди даров традиционное место занимали и матрас от Свампов, и шкатулка с кристаллами соли, облегчающей дыхание и защищающей от болезней легких от Стоунов, и редкие травы от Сойлов. Братья индийцы были общительными и отзывчивыми, всегда готовыми помочь по мере сил. Их все знали и любили не только в деревне, но и в Дикоземье. Да и среди боевиков друзей и приятелей у них было немало.

Дети и молодежь пели, танцевали, играли на музыкальных инструментах и колдовали иллюзии, всеми способами поддерживая праздничную атмосферу. Харви Доусон запускал фейерверки, глядя на которые Тэкеши Такэда одобрительно щелкал языком.

Рю как обычно рисовал шаржи, но главным его подарком должна была стать защитная татуировка для Индиры, наносить которую планировали через неделю. Глава Кума но Цуме преподнес Ранджиту «огненного стража» – артефакт защищающий дом от пожаров и вреда, нанесенного огнем. Теперь даже от печки обжечься стало нереально. Азэми загодя принесла огромную корзину заготовленной рыбы под стазисом. Часть была копченой, часть – соленой, а остальное в виде филе, которое можно было тут же отварить или пожарить. Подарок оказался не лишним, и помог разнообразить стол.

Индира, потратившая вместе с будущими родственницами два последних дня на готовку праздничных угощений хоть и видела свой новый дом, но пока не поняла, что эти хоромы только для них двоих с Ранджитом. То, что он взял ее за руку и перевел через порог, сказав, что вводит ее в их дом, стало для девушки настоящим потрясением. Ноги юной хозяйки подкосились, и на второй этаж молодой муж нес ее на руках.

***

Крестраж Темного лорда Волдеморта из медальона Салазара Слизерина извлекали на неприбранной кухне Блэк-хауса. Реликвию основателя сумасшедший домовик в грязной наволочке выложил прямо на засаленный стол в непонятных разводах. В отсутствие мага, владеющего парселтангом, вскрывала медальон леди Лонгботтом, потратив на уговоры час времени. Открылся как миленький. Вот только покидать свое убежище, несмотря на совместные усилия Кастеляна и Руквуда, крестраж не спешил. После второй неудачной попытки извлечь паразита из исторической реликвии, сопровождавшейся мощными ментальными атаками, у Августы банально сдали нервы, и она проткнула основание медальона гоблинским клинком, закаленным в яде василиска.

Раздался пронзительный вой, и от кулона отделилось темное облачко, которое обозленный неудачами Кастелян моментально поймал в ловушку для духов.

От сомнительных угощений спятившего домовика, которые тот, повизгивая от радости, выставил на грязный кухонный стол, уставшие маги отказались, поспешив по домам отдыхать.

***

На заседание Визенгамота девятнадцатого октября леди Лонгботтом явилась в отреставрированной и улучшенной Анной Пратт и Ко традиционной мантии сливового цвета. Вышивка серебром по линии борта, вороту и манжетам делала сомнительную расцветку ритуальной хламиды из тяжелого бархата более благородной и изысканной. Неожиданным бонусом стал дергающийся глаз Дамблдора, узнавшего злополучные для него защитные узоры. Августа не отказала себе в удовольствии поправить форменную шапочку, так же не избежавшую некоторых доработок. Лицо Верховного чародея перекосило как от зубной боли.

На гостевых трибунах разместились представители семейства Уизли, исключая Перси и младших братьев Артура. Для внимательного взгляда было заметно, что старшие дети одиозной четы стараются держаться наособицу.

Выступление лорда Пруэтта было кратким и взорвало зал:

- Я признаю, что, хоть Молли и вышла замуж против моей воли, но и я, не разобравшись, немного погорячился. Если бы тогда мы не разорвали отношения, у нее был бы шанс обратиться ко мне за помощью, когда с семьей Уизли приключилось несчастье. Но прошлое изменить не дано. Действия Молли и Артура были ошибочными, и чуть было не привели к гибели древнейшего рода. Но Магии было угодно дать шанс их старшим детям. И они оправдали доверие, с честью преодолев выпавшие на их долю испытания. Не я растил и воспитывал их, о чем сожалею. Единственное, что я могу сделать для их родителей, это компенсировать им расходы по воспитанию наследников и оплатить учебу в Хогвартсе для Уильяма за семь и для Чарльза за пять лет, как и помочь юношам с их последующим самоопределением. Вот документы, подтверждающие выплату полутора тысяч галлеонов за каждого их трех мальчиков и оплату обучения старших.

Предложение было более чем щедрым. Глядя на заношенную одежду семейства и отсутствие манер у младших детей, большинство магов понимало, что Артур и Молли не потратили на содержание старших сыновей и трети озвученной суммы. К тому же, Уизли, как и все чистокровные маги, обязаны были полностью оплачивать учебу лишь первым двум детям. В случае с Биллом и Чарли, вместо золота в оплату были переданы векселя. Для младших отпрысков многодетного семейства, при соответствии уровня магии требованиям Хогвартса, согласно Уставу от попечительского совета предоставлялись скидки и гранты. Задолжавшие же годами выплачивали долг уже после окончания школы. Так что лорд Пруэтт не только откупался от Молли и Артура, но и выдергивал старших внуков из долговой ямы.

Судя по покрасневшему лицу Молли, ей многое хотелось высказать родителю в своей непередаваемой манере, но чары наложенные на гостевые трибуны не позволяли зрителям вмешиваться в ход заседания. Да и Артур, быстро просмотрев и подписав соглашения, зашептал на ухо жене что-то успокаивающее.

Пруэтт, получив и завизировав все три договора, вновь спустился к кафедре, и со значением оглянувшись на Дамблдора, объявил:

- А теперь позвольте представить признанного Магией главу древнейшего рода Уизли, Уильяма. – Билли встал и в сопровождении Чарли проследовал в середину зала. – Альбус, время исполнить клятву. – И ехидный старик расцвел искренней улыбкой.

Подарки на Самайн, гостеприимство по-уизлевски и странные разговоры

Выскочивший из камина Лонгботтом-лодж без четверти пять тридцать первого октября Северус Снейп, промчавшийся до своих комнат в Южном флигеле и через пятнадцать минут вылетевший оттуда с контейнером для переноски особо ценных ингредиентов весьма удивил леди Лонгботтом. Обычно, считавший себя кем-то вроде секретного агента Северус из Хогвартса прибывал в поместье на портальную площадку возле Лонгботтом-хилл из толчеи Хогсмида, дабы замести следы. А уж когда он грузовым порталом из деревни перенесся в драконий заповедник в Уэльсе, и вовсе заинтриговал. На краткие осенние каникулы большинство студентов и учителей оставались в Хогвартсе, где директор Дамблдор ежегодно радовал их маггловской программой развлечений с тыквами, розыгрышами и обильным пиром. Вне летних, зимних и пасхальных каникул, отбывать домой студентам разрешалось только по письменному запросу главы рода, используя для перемещения камины деканов. Удовольствие это было не из дешевых, так как требовало внесения временных изменений в охранные чары замка. В те же рождественские и пасхальные каникулы из Хогсмида в Лондон и обратно ходил Хогвартс-экспресс, на который совиной почтой продавали билеты. На летние каникулы, как и первого сентября, студенты ехали бесплатно, стоимость проезда была включена в стоимость обучения даже для жителей Хогсмида.

Юджин Кербер рад был видеть у себя талантливого зельевара, но несколько оторопел от его просьбы. Снейп не мог точно назвать, что именно ему нужно, зато был абсолютно уверен, что найдет это здесь. Озарение накрыло его в лаборатории в Хогвартсе, когда он в очередной раз обдумывал способы снижения токсичности мази от магических шрамов и рубцов, в поле его зрения одновременно попали раковина моллюска и ягода подлунника синего. То, что из раковины нужен был не самый внутренний, но близкий к нему слой, как и то, что от ягоды требовалась только кожура, которую зельевары всегда выбрасывали, но из-за ценности мякоти научились снимать весьма аккуратно, неожиданно показалось Северусу само собой разумеющимся. Вот только третьим активным компонентом будущего шедевра должно было стать что-то, что активно контактировало с пламенем дракона и стихией смерти. А еще Снейпа гнало странное предчувствие, что, если он не поторопится, то ингредиент может испортиться или вовсе исчезнуть.

Пока Северус пытался доходчиво сформулировать сигналы своей интуиции, они с управляющим посетили все стазис-камеры на складах, прозекторскую, лабораторию и сушильни, но нигде не нашли искомого. Во время этой спонтанной экскурсии Юджин ловил себя на ощущении дежавю. А однажды даже подставил плечо на крутом спуске, чтобы гордый гость, если его подведет колено, мог опереться на крепкого драконолога без ущерба для своей гордости. Тут-то мозаика и сложилась: высокая сухопарая фигура, хищный профиль, изогнутые в вечном сарказме тонкие губы, почти черные глаза, которые у старшего были скрыты зеленоватыми стеклами пенсне. Последний раз Константиса Принца Кербер видел почти полвека назад, но его манеру вынюхивать редкости помнил до сих пор. Гениальный зельевар-интуит в конце тридцатых годов перебрался куда-то в Азию и перестал публиковаться в европейских журналах.

Попивая чай, щедро сдобренный коньяком, Юджин и расстроенный Северус вели беседу ни о чём. Наработки по лечению ослепшего на один глаз драконолога были еще слишком сырыми, но Снейп не рекомендовал протезирование, считая, что шансы восстановить зрение вполне реальны. Как ни странно, но магглы в последние годы весьма неплохо продвинулись в офтальмологии и генетике. Но колдомедики из Мунго со скепсисом относились к практикам простецов. У самого Снейпа не хватало ни знаний, ни опыта, а припахать на благое дело Роули мешала его занятость темой эволюции родовых проклятий на примере их носителей в лице девиц Хьюз.

Переходу чаепития в попойку помешал однорукий экс-драконолог, бывший при управляющем и мальчиком на побегушках, и дополнительными ушами и глазами, не говоря о прочих обязанностях, таких как сопровождение экскурсий, в том числе для чиновников и прочих стервятников, имеющих при себе артефакты, определяющие ложь, рассчитанные на способности чистокровных магов, без примеси иных рас.

- Шеф, там стемнело. – Махнул культей куда-то в сторону и вверх калечный смесок. – Надо бы прибраться по кладовкам, а то, не приведи Гарм, восстанет что. Не только к нам в праздник предки на огонек заглядывают. – Тут он со значением подмигнул Северусу.

- А самому лень? – Недовольно откликнулся Кербер, убирая так и не откупоренную бутылку огневиски обратно в бар.

- Я уже везде пробежал, мон женераль. – Изобразил из себя подобострастного лакея этот паяц. – Фонит кладовка номер пять. Та, где хабар Дуга Флетчера.

- А сам Флетчер где? – Проявил не слишком тактичное любопытство размякший от нагретого чаем алкоголя Снейп.

- У нас в ходу огненное погребение, нечо трупы на поругание ящеркам оставлять. – Буркнул Юджин и беззлобно добавил, кивая в сторону подчиненного, – идем, фигляр. Северус, подстрахуешь?

Снейп вытащил палочку и поспешил вдогонку за служащим заповедника.

Ячейки с конфискатом, называемые местными работниками кладовками были вынесены за пределы основных помещений к самой границе заповедника и представляли собой небольшие пещеры с несколькими углублениями, каждое из которых было окружено рунной вязью и сигнальными чарами. Нужная яма ощущалась с расстояния в пять ярдов. Снейп так и прикипел к ней взглядом.

- Это там. – Прошептал он на вдохе.

Деактивировав охранку Юджин вгляделся в мусор, что его подчиненные выгребли из комнаты Флетчера. Пара мантий, кальсоны, остроносые туфли, явно маггловский латунный портсигар, мешочки с травами, бутыль с огневиски, потертый чемодан. Разве что подпаленная цельная скорлупа яйца китайского дракона на общем фоне выглядела чужеродно.

- Оно? – Без особой надежды спросил главный драконолог.

- Да. – Протянул руки к «сокровищу» Снейп.

- Звиняйте, панове, – забыли выкинуть. Не велите казнить. – Сбил пафос момента полурукий полуоборотень. – Там тухлый эмбрион китайского огнешара. Как только не завонял. Этот болван пытался высидеть его в инкубаторе, хоть всем и известно, что огнешар рождается только в пламени соплеменника, а в остальных случаях гибнет. А Флетчер – садист. Нагревая в автоклаве, он поддерживал агонию нерожденного дракончика. – Последние слова увечного драконолога несколько выбивались из привычного образа шутника-балагура и выдавали его нешуточную злость на бывшего коллегу.

- Смерть и драконье пламя. – Шептал зельевар, упаковывая добычу и спешно прощаясь.

До полуночи нужно было успеть приготовить основу, иначе все зря и, возможно, еще и опасно. Возвращаться в Хогвартс Снейп не планировал, его вполне устраивала и лаборатория в Лонгботтом-лодж.

После того как молодой зельевар порталом перенесся в поместье Лонгботтомов, Юджин Кербер сел писать письмо главе рода Принц, надеясь, что его адресатом все же окажется более вменяемый маг этого семейства, чем кичливый не по делу Ферокс. Замалчивать перед владельцем заповедника появление у него не просто неучтенного родственника, но родственника, с полностью раскрытыми родовыми дарами было сродни преступлению.

***

Пропуска на каминное перемещение Уильяма и Чарльза Уизли в Пруэтт-менор были оплачены лордом Пруэттом, но Минерва МакГонагалл на завтраке первого ноября объявила, что братьев вызвал к себе в кабинет директор Дамблдор и именно оттуда они отправятся домой на каникулы. Спорить со слышащей только себя деканшей было бесполезно, сбегать в Хогсмид – чревато наказаниями. И парни, посовещавшись и обсудив возможные опасности, отправились к Дамблдору.

На короткие осенние каникулы у братьев было запланировано множество дел, включая завтрашнее заседание Визенгамота, так что вариант – остаться в башне Гриффиндора, не рассматривался.

- Билл, Чарли, рад вас видеть, мои дорогие мальчики. Вы наверняка соскучились по маме и папе. Как и они по вам. – От распахнувшего объятья директора молодые маги шарахнулись прочь. Уильям непроизвольно заслонил плечом Чарли и почувствовал как что-то невидимое жесткой щеткой шоркнуло его по виску и шее. Юный глава Уизли покачнулся, дезориентированный двойным ударом по разуму. Что бы про него не говорили недоброжелатели, но Альбус был весьма силен в некоторых направлениях магии, не каждый менталист был способен одновременно дважды кинуть ментальное заклятье невербально.

Наблюдая за растерянными подростками, Дамблдор широко размахивал палочкой над чайной ложкой. На самом деле он три дня зачаровывал из нее портал в «Нору», все же для перемещений из Хогвартса нужно было учесть слишком много параметров, но репутацию Великого чародея нужно было поддерживать постоянно, в том числе и такими мелочами.

- Держите! – Приказал Альбус опешившим парням. – Минута – и вы в «Норе». – И директор сжал пальцы правой руки Чарли на рукоятке ложки, тогда как левой, мальчик крепко держался за старшего брата. Активировав перенос, Альбус тяжело опустился в директорское кресло и велел эльфу подать ему сладкого чая и мармелад. Ментальное проклятье, сделавшее подростков на ближайший час рассеянными и внушаемыми, практически гарантировало возврат отколовшихся братьев в лоно семьи, а там и Молли добавит свои «аргументы».

Оказавшись в гостиной «Норы», Билл первым делом согнулся и освободил желудок от завтрака. Атаки на разум всегда вызывали у него тошноту и мигрень. Вот и сейчас молодой маг в первую очередь наколдовал не очищающее, а Агуаменти, сполоснув лицо, прополоскав рот, да и просто напившись ледяной воды.

- Что ты делаешь!? Вне Хогвартса вам запрещено колдовать. – Завопила Молли, бросившись к старшему сыну в попытке выхватить из его рук волшебную палочку, но подскользнулась и плюхнулась в самый центр малоаппетитной лужи.

- Молли! – Поспешил на помощь супруге Артур, взмахом палочки убирая беспорядок. – Мальчики. – Одарил сыновей заискивающей улыбкой номинальный глава семьи. – Давайте за стол. Завтрак стынет.

Чарли чувствовал, что Билл еще не пришел в себя и вот-вот свалится на пол, поэтому, делая вид, что он просто держится за старшего брата, перенес Уильяма на стул в кухне.

Молли захлопотала, накладывая старшим сыновьям полные тарелки любимых блюд и пододвигая чашки с чаем под самые руки.

Чарли, усаживаясь на свое место, перекрыл обзор родителям, очистил содержимое чашек и наполнил их из фляжки отваром целебных трав, заваривать которые его научил миляга Хагрид. Цвет немного отличался, и Чарльз поспешил отхлебнуть из своей, как и сунуть в руки Билли его напиток, чтобы и тот ополовинил емкость.

Полупустые чашки, опустившиеся на стол, обрадовали Молли.

- Билли, сынок, ты должен передать свой голос в Визенгамоте отцу. – Начала она нравоучительным тоном. – Он старше и лучше знает законы.

Уильяма все еще мутило, но травяной отвар от Хагрида постепенно делал свое дело.

- Мам, я – лорд Уизли. Магия меня признала главой рода. Я постараюсь помочь вам и мелким избавиться от печати предателей крови, но для этого вам придется во всем слушаться меня.

Чарли видел, как мать покраснела, а отец тычет ее в бок пальцем.

- Не повторяй за этими чистокровными мерзавцами! Мы никакие не предатели крови. – Миссис Уизли не на шутку завелась.

Но разойтись ей не дали. Из своих комнат спустились близнецы и Джини, которая сразу забралась на колени старшего брата. Мальчики тут же разбежались по кухне, заглядывая в кастрюли и сковородки и своим мельтешением наводя хаос.

- Ты же любишь яблочный пирог? Я помогала маме его готовить. – И Джини схватила с тарелки кусок бисквита и попыталась засунуть его в рот Билли. – Почему ты не ешь? – Обиделась девочка после третьей неудачной попытки накормить брата.

- Меня все еще тошнит после портала, зачарованного директором Дамблдором. – Не удержался и подпустил шпильку, рассчитанную на родителей, Уильям.

Капризная принцесса, науськанная мамой, тут же сменила тактику. Отложив десерт, и даже не вытерев липкие пальцы, она притиснулась к брату, обхватив его шею руками, и зашептала на ухо:

- А гадкий старик Пруэтт купит мне красивые ленточки, чтобы полоумная Лавгуд сдохла от зависти?

Ошеломленный подобными откровениями шестилетней девочки, Уильям не сразу нашелся с ответом. Так что возмущенные возгласы его и Чарльза прозвучали почти одновременно. Но пауза оказалась достаточной, чтобы претензии обоих братьев были расслышаны. Чарли, выворачивая руку Фреда, что тот уже запустил ему в карман и шарил там, как у себя в комоде, жестко отчитал младшего:

- Еще раз попытаешься украсть мою палочку, я тебе руку сломаю. Будешь сутки не спать от боли. Костерост тот еще аналог пыточного, хотя лечит отменно. И не скули. Еще недавно ворам и вовсе руку рубили.

Джорджа, подбиравшегося к карману Билли, как ветром сдуло. А Чарли отметил, что оба близнеца, перед тем как сбежать из кухни, послали Артуру виноватые взгляды.

- Джин, чем это от тебя так воняет? – И Билл оторвал от себя малявку, пересадив ее на соседний стул. – Пожалуй, нам с Чарли стоит прогуляться и подышать свежим воздухом. – Уильям поднялся из-за стола и уверенным шагом пересек кухню и прихожую, выйдя во двор. Чарли шел на шаг позади.

- Мальчики, – крикнула им вдогонку миссис Уизли, – возвращайтесь к обеду.

Половину дороги до дома Лавгудов Билл преодолел на эмоциях. Оставшееся расстояние Чарльз тащил его, ворча о несдержанном блэковском темпераменте.

***

В первый вторник ноября Ланс напросился на утреннюю аудиенцию к леди Лонгботтом. Августа, что с сентябрьского посещения Блэк-хауса внимательно наблюдала за поведением вассала, не раз замечала, как Свенсен порывается у нее что-то спросить, но каждый раз одергивает себя. Леди надеялась, что норвежец наконец-то поборол несвойственную ему робость и сегодня все вопросы между ними прояснятся. Но разговор пошел не совсем так, как она думала.

- Тут дело такое, непростое. – Замялся гигант, присаживаясь на самый краешек кресла. – Раньше, всё недосуг было обсудить, да и справлялись, как могли своими силами. А сейчас, изменилось многое. Парни служат вам не за страх, а за совесть. Платите хорошо, о нуждах печетесь, вот и подбили меня на разговор.

На протяжении этой невнятной прелюдии Августа еле сдерживалась, чтобы не наслать проклятье на растерявшего всю решительность майора. Но, памятуя о его незаменимости, предпочла сдерживать свой темперамент и заказать для Ланса у домовиков горчмятник по рецепту Эвы Гойл.

- При Белом демоне бойцы, вступая в ковен, отказывались от своих семей и обещали не заводить новые. – Приступил к рассказу, опустошивший в один глоток стакан с горьким взваром боевой маг.

- А я всё гадала, чего это молодые мужики как монахи живут. – Не сдержалась леди.

- Монахи? – Хохотнул Ланс. – Скажете тоже. У трети, если не жены, то постоянные подружки имеются. Кто в Лютном обитает, а кто и в местах поприличней. Да и, если из временных пассий кто дитё родит, тоже обычно признают, не бросают. Демон не приветствовал, но парни между собой уговаривались помогать вдовам и сиротам. Раньше смертность выше была, не как сейчас, когда за все время службы вам только одного в Дикоземье и потеряли, да и то в самом начале и из последнего набора.

С минуту помолчали, разглядывая через окно носимые порывами ветра разноцветные листья, некоторые из которых прилипали к стеклу, чтобы спустя пару секунд вновь влиться в осенний хоровод.

- В сороковых даже организовали приют, когда сразу четверо мальчишек совсем без взрослых опекунов остались. За старшего поставили Калена, он тогда обеих ног лишился, но был еще крепок, и чем спиваться, вызвался пацанов натаскивать. Так и повелось: парней для пополнения отрядов готовили, девкам тоже ума старались вложить и нужные навыки привить, чтобы не только ноги раздвигать умели. – Тут Свенсен резко замолчал, искоса глянув на леди, при которой брякнул, не подумав, такое. Но, убедившись в спокойной реакции и получив поощрительную улыбку, продолжил. – Лет десять назад к ним Матильда перебралась, бездетная вдова бывшего лейтенанта. Она и грамоте и бытовым чарам обучать стала, да и зелья простые варить учила. Вот только помер Кален с месяц назад, а к Матильде зачастили разные личности. И ведь знают, что мы за обиды отомстим, но все равно лезут, смертники. Да и не справляется Матильда одна. Девок что постарше пристроила в лавки да помощницами при ремесле, а малышей куда девать, их там пятеро. Троих подростков мы так и так в учебу бы забрали не в этот год, так на следующий. Тут еще Нэнси Фокс с пузом вернулась, нагулявшись. Ей теперь одна дорога – в бордель. Но у Фокса побратимы в ковене остались, вот и вступились.

- И что ты предлагаешь? – Перебила Ланса Августа, не желая выслушивать о перипетиях жизни ведьмы свободных нравов.

- Дозвольте им в замок перебраться. А содержать их мы из своего жалования будем. При нынешних доходах, это не в тягость. И за поведением проследим, чтобы не безобразничали.

- Так может, и остальные семьи в поместье перевезем? – С легкой ехидцей в голосе спросила леди Лонгботтом.

- Нет. – Решительно замотал головой Свенсен. – Там публика разная, воспитанием не избалованная. Склок и дрязг не избежать. Не место им здесь. А вот лишний выходной для семейных в качестве поощрения я бы ввел. – Тут майор замолчал на минуту, задумавшись, и добавил не слишком уверенно. – Разве что дочь Фога с зятем и пацанами. А то устают они с этими постоянными переездами. – А на удивленно поднятые брови хозяйки, пояснил. – Зять Фога – некромант, не особо сильный и знающий, но пару раз нам со старыми защитами помогал. Да и сама Эмили отличный герболог, такое может вырастить, что любой ядодел с руками оторвет. К ее делянкам в Черных холмах даже опытные егеря не лезут. Вот и прячутся они. Сначала Волдеморт хотел их себе заполучить, потом блюстители Света извести, а сейчас и вовсе охотников за редкими дарами прибавилось, даже с континента лезут. Боятся они, что детей украдут, и клятвы служить дать заставят.

- И ты думаешь, что я их без клятв в поместье пущу?

- Вы честные клятвы возьмете. – Ни на секунду не усомнившись в своем патроне, сказал Ланс. – К мерзостям всяким принуждать не будете.

- А ну как закон нарушить придется? – Уже решив для себя, что от таких вассалов не откажется, продолжила забавляться Августа.

- Это, смотря какой закон. – Не повелся на простую уловку майор. – Если писанный, так он сегодня есть, а завтра – отменен. А если закон Магии, то сами же первая руки оторвете. Или я не прав? – Прищурил улыбающиеся глаза Свенсен.

- Что ж, приводи. – Посылая вассалу ответную улыбку, озвучила свой вердикт леди Лонгботтом. – С Матильды и этой Нэнси стандартные клятвы слуг, как и с мальчиков из приюта, кому четырнадцать есть. А с…

- Кэрнсы они, Пол и Эмили. – Быстро исправил свою промашку Свенсен.

- Так вот, если покажут себя достойными, то можно и вассалитет обговорить.

- Фог будет счастлив. Вы не сомневайтесь, они умелые маги и правильные люди. – Не скрывая своей радости, поддержал идею сюзерена Ланс.

- А теперь спрашивай! – Видя, что майор в очередной раз вздохнул и явно готовится откланяться, приказала леди Августа.

- Торстен. – Выдохнул с благоговением Свенсен. – Можно его увидеть?

- Зачем? – Августа и правда не понимала этого желания. Помнится, при знакомстве с Невиллом и Денебом опытный боевик поначалу выглядел почти испуганно.

- Он для меня как картина великого художника, которую не видел, но слышал ее описание. – Своим поэтическим сравнением поставил леди в тупик Ланс. – Не могу объяснить. – Зажав вскинутые было руки между коленями и наклонив голову, зачастил Свенсен. – С Белым демоном я сорок лет плечом к плечу бился. И как бы он себя не вел иногда, но его сила, она не оставляла равнодушных. Многие боготворили и восхищались. Но были и те, кто боялся и ненавидел, и боялся показать свою ненависть. Он и ощущался не как маг, а как что-то большее. Стихия за тонкой скорлупой условностей. Демон в человеческой оболочке. Он хотел детей, но не верил, что они когда-то родятся. До того как от лордства отказаться, он дважды был женат, и оба раза хоронил беременных жен. Да он с ума сходил от волнения, когда искал «ту немку», весь Лютный перевернул.

- Что ж, я тебя не совсем поняла, но я не против твоего знакомства с Торстеном. – Несколько заторможено от вылитой на нее экспрессии ответила леди. – Но учти, это может быть опасно в первую очередь для тебя. Торстен – эмпат и потенциальный менталист. Для своего возраста он весьма зрел и силен, но не всегда контролирует свою силу, а на ложь и агрессию реагирует излишне остро. Да и нюансы чувств, в силу отсутствия опыта воспринимает негативно.

- Не волнуйтесь, миледи, уверен, проблем не будет.

***

Тем временем Снейп заперся в подвале Лонгботтом-лодж, откуда не выходил до самого конца каникул. Ответственная Милли кормила и следила за режимом сна зельевара, пригрозив тому, что если он не будет соблюдать расписание, то она будет усыплять его эльфийским волшебством. С разрешения хозяйки Августы домовичка приносила ему затребованные ингредиенты, будучи единственной связью фаната котлов и пробирок с внешним миром.

Аккуратно вскрытая скорлупа, после освобождения от начинки уже не требовала немедленной обработки, в отличие от содержимого, представляющего собой черно-зеленую не однородную по густоте массу. Степень токсичности получившегося «первача» вызвала оторопь даже у мастера, варившего яды по знаменитым итальянским рецептам. Но восхитило Северуса не это. А то, что драконья магия даже после смерти донора поддерживала стабильность базового состава, не ограничивая время изготовления конечного зелья.

На этом можно было и приостановить эксперимент, но маньяк от науки, закусив удила, ринулся в бой.

Первым рабочим зельем, рожденным в котле зельевара, стал яд для пропитки новых скорлупок. Под рукой была только местная, из заповедника в Уэльсе, но Снейп не пожалел денег, чтобы заказать еще парочку разных, для сравнения результатов. Вымачивать их предстояло полный лунный цикл. Милли бралась приглядеть, хоть Северус и планировал навещать свой проект ежевечерне.

Дальше пошли эксперименты с добавлением основы в уже известные зелья. В большинстве случаев яды она усиливала, пару раз давая эффект затирания магического следа. Одним из удачных вариантов стал аналог вируса драконьей оспы. Тут Снейп поспешил развеять свои подозрения относительно Альбуса Дамблдора, но получилось только хуже. Зелье, изготовленное без применения основы из огнешара, но с использованием крови, взятой у умершего более суток назад дракона, по расчетам давало результат аналогичный эпидемии, постигшей магов Британии десять-пятнадцать лет назад. Но в отличие от настоящего заражения, в первые три-пять дней, магический след зельевара ощущался вполне явственно, и отравившегося можно было вылечить с помощью курса противоядия. А вот противооспенная сыворотка была бесполезна и даже вредна. Все это еще предстояло подтвердить экспериментами и испытаниями, но уже сейчас у Снейпа были все основания поставить в известность о своем открытии ОТ и ДМП. Вот только дата на поданной Милли к утреннему кофе газете и стоящий рядом со стулом дорожный саквояж однозначно указывали на то, что короткие осенние каникулы подошли к концу, и меньше чем через час Северуса ожидает очередное испытание для его нервов – сдвоенный урок зельеварения пятикурсников Хаффлпаффа и Гриффиндора.

Решив, что страдать в одиночестве, это как-то не по-слизерински, Снейп первым делом раздал дуболомам проверочный тест из шестидесяти вопросов по всему пройденному с первого курса материалу, второй урок посвятив практике, где кардинально рассадил сработавшиеся пары.

Результат был неоднозначным, но для репрезентативности стоило повторить эксперимент на других курсах и факультетах. На обед подавали великолепные бараньи ребрышки с острым томатным соусом, ассистент Браун отчитался по работе с младшими курсами и почти не досаждал глупыми вопросами, следующим уроком стояли высшие зелья для семикурсников. Из благодушного состояния Снейпа вывел директор Дамблдор, пожелавший видеть его у себя в башне после ужина, на который тот изначально не планировал оставаться.

Альбус, узнавший о провале плана по воссоединению семьи Уизли еще неделю назад, все каникулы провел за просчетом ситуации. Наплевавший на мнение родителей, почувствовавший вкус власти юный лорд был почти неуязвим к методам прямого принуждения, но никто не мешал директору действовать опосредованно, путем шантажа и угроз. То, что отличник и староста Уильям Уизли имел безупречную репутацию, Дамблдора не останавливало: нет компромата, значит нужно его создать. Вариантов провокаций опытный интриган сходу придумал с десяток, но одни требовали его прямого участия, чего он старался избегать; подготовка других занимала слишком много времени, иначе имелась опасность засветиться самому; а оставшиеся упирались в необходимость добровольного содействия одного из деканов Хогвартса. Минерва на данную роль не годилась. Ограниченность мышления и незыблемая вера в авторитет Великого Светлого делали декана Гриффиндора великолепным «свидетелем» и глашатым, использовать которого стоило только втёмную, так как актрисой она была никакой, да и подрывать ее веру в чистоту методов достижения Высшего блага лишний раз Альбус не рисковал. Очень не хватало «Помфри». То, что та все еще пребывала в отделении душевных недугов св.Мунго крайне расстраивало Дамблдора, не любившего неопределенность. Как бы цинично это не звучало, но директор предпочёл бы либо вернуть в строй, либо оплакать боевую подругу, а не перепроверять на наличие возможных лазеек тексты магических обетов и клятв данные ей своему патрону в начале сотрудничества.

В этих условиях отсутствие в школе Снейпа, как и его недоступность для сов и школьных домовиков ужасно раздражали Альбуса. А появление в первый учебный день довольного зельевара на обеде в Большом зале окончательно разозлило невыспавшегося директора, что до шести утра безуспешно караулил возвращение декана Слизерина, отслеживая охранные чары замка. Так что щадить вышедшего из повиновения подчиненного Дамблдор и не думал.

В кабинете директора Северуса встретил тандем его непримиримых антагонистов из Дамблдора и МакГонагалл. Первой выступила блюстительница формальной дисциплины, Минерва:

- Северус, ты ведешь себя недопустимо! – Приступила к разносу коллеги бывшая заместитель директора. – Отсутствуешь на рабочем месте, даже не уведомив об этом директора, пропадаешь, не оставив координат для экстренной связи. Какой пример ты подаешь ассистенту? – На последнем предложении Минерва обиженно поджала губы и насупилась.

С этим вообще вышел анекдот. Ассистентов по своим дисциплинам в начале августа получили трое из четырех деканов. Флитвик продвинул на это место своего официального ученика и прошлогоднего выпускника Рейвенкло Джураика Симли. Спраут настояла на кандидатуре своего внучатого племянника, которого в будущем видела своим преемником. Пока Снейп боролся со своей гордостью, не желая идти на поклон в гильдию зельеваров, куда отправлялось большинство способных учеников, не имеющих денег на оплату индивидуального ученичества и не относящихся к династиям зельеваров, попечительский совет принял решение за него. Шафранек Браун был третьим сыном нынешнего главы рода Браун и внучатым племянником знаменитого зельевара Белби. Брауны были влиятельным, но не особо богатым родом, работая в основном в министерстве, включая силовые структуры, и содержа сеть розничных магазинчиков бижутерии, простых артефактов и всякой всячины, и до Шафранека никто в семье не имел ни грана дара зельевара. Дамокл терпеть не мог свою пустоголовую племянницу и категорично отказался учить её младшего сына. В кабалу гильдии парень не торопился совать голову. Вот и выжидал своего шанса, варя мыло и выпаривая духи для семейного бизнеса. К придиркам Снейпа молодой маг относился с философским спокойствием, экспрессивные ответы на глупые вопросы с удовольствием конспектировал, и изо всех сил впитывал многогранный опыт наставника.

Декан Гриффиндора тогда гордо отказалась от помощника, не желая ни с кем делить внимание своего кумира, чем развязала руки леди Августе, позволив официально объявить, что Синистре ассистент достался благодаря отказу Минервы. По иронии судьбы именно Ирина Юри не просто стала ассистентом и преемницей Авроры, но и заняла должность заместителя директора.

- Браун не жалуется. – Спокойно парировал зельевар, любуясь бледнеющей от злости МакГонагалл. – По экстренным вопросам директор мог обратиться и к нему. В любом случае, не понимаю, каким боком это касается тебя. Ты – такой же декан факультета, как и я.

- Да как ты смеешь! – Зашипела Минерва. – Я двадцать лет отдала школе…

- Лучше бы пинетки детям вязала, все больше толка. – Устал слушать кошачьи вопли Снейп.

МакГонагалл захлебнулась своим возмущением и неожиданно осела в подставленное в последний момент деканом противоборствующего факультета кресло. Вызванные директором домовики молча переместили переоценившую свои силы мадам в Больничное крыло.

Пользуясь тем, что Снейп отвернулся, Дамблдор направил на него палочку и прошептал: – Империо.

Использовать непростительное было стыдно, но Северус после Азкабана отказывался от чая в кабинете директора, а на уговоры и просьбы с каждым годом реагировал все неприязненней. Небольшая доза зелья доверия помогла бы исправить ситуацию, но споить ее зельевару никак не удавалось.

Чего не ожидал директор, так это того, что зельевар перекатом уйдет под защиту кресла и оттуда атакует сам, выбив палочку из рук учителя банальным Экспеллиармусом.

- Дамблдор, – правой рукой держа щит, а левой трофейную палочку, Снейп поднялся из-за своего укрытия, – я догадывался о твоей беспринципности, но непростительное?

- Это для твоего же блага. – Почти прорычал беспомощный маг. – Твое поведение… Ты стал опрометчив, и не слушаешь старших. Если тебя не вернуть к Свету, то придется вернуть в Азкабан.

Тут Альбус многозначительно замолчал и принял драматическую позу, а Северус рассмеялся:

- В Азкабан? – Деланно удивился он. – И за что, позвольте узнать? Сейчас не военное время. За одно наличие метки без суда в Азкабан не посадят. А любой суд меня оправдает. И вам это известно, как и мне.

- Ты должен мне подчиниться. Ты клялся защищать Гарри Поттера. – Прибегнул к последнему аргументу Дамблдор.

- Выдайте мне Поттера, и я буду его защищать. – Не внял искаженной логике директора весьма раздраженный Снейп. – А пока не вижу потребности в убивании своего драгоценного времени в школе для юных болванов. После Рождества ищите нового зельевара и декана Слизерина. Заявление я подам в Попечительский совет.

- Ты не можешь бросить школу! – Крик директора выдал его отчаяние.

- После брошенного в меня Империо? – Тут лицо Снейпа перекосилось, так что Дамблдор отступил на пару шагов и покаянно опустил голову.

После минуты молчания, Альбус поднял на Северуса умоляющий взгляд и, уже иным тоном продолжил:

- Возможно, мы оба немного погорячились, и тебе действительно стоит взять творческий отпуск на год-полтора…

- Нет, Альбус. Я увольняюсь. Если надумаю вернуться к преподаванию, то уже на своих условиях. – И Снейп прошествовал на выход, оставив директорскую палочку на пороге.

В семье не без урода, или яблоко от яблони недалеко падает

Морозное декабрьское утро не предвещало дежурящему в кабинете Свенсена в Лонгботтом-хилл лейтенанту Гривсу никаких проблем. Впрочем, немолодой боевик был чужд тонкой науке прорицаний и мог не заметить незримых знаков судьбы. Так что поступивший срочный вызов из офиса «Ловкача» он принял, не задумываясь и не особо переживая.

В конторе в Лютном в кресле клиента Гривс застал полноватого пожилого мага в добротной одежде, пребывающего в состоянии тихой истерики. Едва завидев появившегося лейтенанта, представившийся лордом Фоули стал вываливать на него все скопившиеся эмоции, приправленные толикой информации:

- Будь проклят тот день, когда я пожалел ту шлюху и принял в семью ублюдка! – Воскликнул уважаемый глава рода из списка двадцати восьми и член Верхней палаты Визенгамота. – И ведь почувствовал подвох, когда она отказалась ложиться в Мунго, пока я не введу в род её сына, хотя по всем признакам жить ей оставалось недолго. Но нет, она так плакала, так умоляла, что разжалобила всех набежавших на звуки скандала клуш. Да и поверить в то, что за год девка ни разу не обратилась за помощью к колдомедикам, могли только начитавшиеся бульварных романов идиотки. Я-то думал, что ей требуется дорогостоящее лечение, вот и торопится закрепить связи, ан нет, подвох был в другом.

От усилий, затраченных на крик, и переполнявших главу Фоули эмоций на лбу дородного мага выступили капельки пота. Прервавшись ненадолго, он достал носовой платок, трасфигурировал из него стакан, наполнил водой с помощью заклинания, выпил её, отменил трансфигурацию и, наконец, использовал платок по назначению, вытерев им лицо и шею. Лейтенанту Гривсу тоже хотелось выпить, желательно чего-нибудь расслабляющего, а еще приглушить звук. Впрочем, с последним ему повезло, продолжил рассказ Фоули более спокойным тоном, лишь изредка повышая голос.

- Эта лгунья рассказала, что кузен жил с ней полгода и обещал на ней жениться, но осенью пятьдесят девятого отправился на восток, за каким-то омолаживающим средством и даже прислал ей с дороги пару открыток. Связь с ним она потеряла, еще не зная о своей беременности. О его смерти узнала случайно, спустя год. После чего перебралась из Кале в Париж, где работала модисткой, скорбя по почившему жениху и одна воспитывая совместного ребенка. Сын не блистал талантами и не получил приглашения в Бобатон. Для специализированных школ мальчик тоже не подходил, да и денег у мадемуазель было не много, так что с одиннадцати лет тот посещал курсы прикладного волшебства при министерстве магии Франции, диплом которых позволял колдовать вне магических анклавов. То, что она является полукровкой с матерью магглой, женщина не скрывала. И год назад ее прямо на улице прокляли чистокровные аристократы из радикалов, то ли сторонники Гриндевальда, то ли Волдеморта. Поймать преступников не удалось, а, спустя месяц после выписки из госпиталя, ведьма поняла, что теряет молодость и силу. Переезд в Англию и передача Роже на воспитание в семью отца стал для нее трудным, но необходимым шагом.

- Шельма все просчитала. – Зло сплюнул, тут же очистив пол, глава нейтрального британского рода, потерявший старшего сына в горниле Второй мировой войны. – Для принятия решения мне хватило подтвержденного зельем родства с мальчишкой и того, что смерть кузена гобелен зафиксировал в марте шестидесятого. Ведьма была еле жива, и, в случае отказа могла наложить на род посмертное проклятье.

Тут Гектор Фоули поднялся на ноги, отошел от кресла и повернулся лицом к фальш-окну, транслирующему снегопад над севером Шотландии, безуспешно пытающийся выбелить скалистые горы и неизменно проигрывающий порывам очищающего шквалистого ветра, и рассказ свой продолжил в весьма язвительной манере, обличая в первую очередь самого себя:

- Признанный потомок кузена и его единственный ребенок, получивший при введении в род имя Роджер Фоули, оказался по факту моложе на семь месяцев, чем заявляла его мать. К слову, та сбежала из поместья, едва на гобелене появилось имя её сына. Тринадцатилетний мальчик почти не говорил по-английски и был весьма слаб магически, даже после получения родовой подпитки. Его оставили на домашнем обучении, а я нанял во Франции сыщиков для прояснения ряда моментов. Больше всего меня смутило, что Роже родился аккурат через девять месяцев после смерти кузена.

Лорд Фоули свободно делился семейными тайнами, так как, успокоившись, успел проверить действенность цепочек рун конфиденциальности, сам, будучи мастером данного направления магической науки. А в «Ловкаче», несмотря на возможность обойти запрет, предпочитали действовать согласно уговору с клиентами.

- Отследить перемещения кузена я не рассчитывал, тот был весьма скрытен и редко появлялся в соответствующем его статусу обществе, в своих странствиях останавливаясь в уединенных местах, предпочитая арендовать коттеджи у магглов. А наличие мультивалютного сквозного кошелька позволяло ему не обращаться в банки. Так что все усилия сыщиков были сосредоточены на его «невесте». – Выделил язвительным тоном, как кавычками последнее слово пожилой маг.

- Красивая черноволосая кареглазая девочка, названная при крещении Катрин Льеманс, родилась в 1934 году в Марселе. Позже она легко и неоднократно меняла имена и фамилии, так что истинность имени была весьма сомнительна. Мать юной ведьмы действительно оказалась магглой. Но саму девицу все считали полукровкой, так как её обучение в Бобатоне сразу за пять курсов было оплачено через анонимный счет в Гринготтсе, а вилла, на которой они жили, являлась ненаносимой, хоть и располагалась в маггловской части города. Об отце ничего выяснить не удалось. В школе первое время мадемуазель Льеманс считали посредственной, но весьма заносчивой колдуньей, кичащейся своей материальной обеспеченностью. Позже ее неоднократно ловили на попытках скомпрометировать родовитых студентов, шантаже, а то и вовсе откровенном вранье. Все изменилось в начале лета сорок восьмого, когда произошло сразу два события, радикально повлиявших на судьбу Катрин: терпение директрисы Бобатона оказалось переполнено, и мадемуазель Льеманс был выдвинут ультиматум, а с виллы в Марселе пали чары, ознаменовав смерть поставившего их мага. Не случись второго, юная ведьма никогда бы не согласилась доучиваться под ритуалом «Комильфо». Но тем летом возвращаться из школы Катрин было просто некуда. В маггловском мире набирал обороты скандал, грозясь выплеснуться в мир магический. Благосостояние семьи Льеманс имело под собой весьма дурнопахнущую основу, о которой, благодаря умениям одного скрытного мага до времени никто не догадывался. То, что ее мать промышляла нелегальной миграцией, торговлей людьми и держала бордель для извращенцев, стало известно широкой общественности спустя год, когда маггловские власти собрали все доступные им свидетельства. У магов информация не получила такого распространения, что позволило девице Льеманс доучиться до конца пятого курса, не став парией.

- Окончив Бобатон, Катрин отправилась в Лилль, куда по подложным документам, путая следы, перебралась её мать, успевшая обналичить счета в банках и забрать большую часть ценностей с виллы до появления там полиции. Следующие пять лет про них мало что было известно: жили уединенно, тратили в меру, изредка выезжая на курорты, где посещали ночные клубы и казино. А в пятьдесят пятом Катрин, поругавшись с матерью, сбежала в Кале. Там случилась пара скандалов с обманутыми иностранцами, замять которые помог местный глава Аврората. Дальше – тишина до середины пятьдесят девятого, когда уже при новом главе магической полиции дело о шантаже закончилось для молодой ведьмы выплатой немалого штрафа.

- Если её роман с британским аристократом Фоули из младшей ветви благородной семьи и имел место, то этого никто не оглашал. Лично мне, зная нелюдимый характер кузена, после анализа выписок с его счетов, больше верится в шантаж. А его смерть, совпавшая с зачатием ребенка – попыткой еще больше привязать к себе перспективного в плане финансов немолодого холостяка. А там, либо отравление неправильно сваренным зельем, либо недооценка кузеном своей противницы. Попасть под влияние амортенции надолго он был не способен. Использовать любовное зелье против потомственного аристократа из рода с многовековой историей могла только магглорожденная или маггловоспитанная недалекого ума ведьма. – Слушая данную часть истории, Гривс не мог не отметить горделивую позу и превосходство в словах главы древнейшего рода. Впрочем, уже в следующей фразе лорд Гектор вернулся к сухой манере подачи информации.

- В конце лета шестидесятого Катрин вернулась к матери в Лилль, где и прожила почти год среди магглов. Рожала она в маггловской больнице, настояв на плановой операции по кесареву сечению, чтобы избежать неминуемого стихийного выброса магии. Отсюда и магическая слабость Роже. Ни одна чистокровная ведьма даже под страхом смерти не допустила бы отказа от естественных родов, ведь, кроме скачкообразного прироста силы у матери, естественные роды дают толчок развитию магических каналов ребенка. Хотя, те же сквибки, с рождением ребенка-волшебника часто теряют остатки магии и становятся бесплодными.

- Из Лилля, оставив сына со своей матерью, Катрин перебралась в Париж. И, судя по данным столичного Аврората, взялась за старое – мошенничество, шантаж и содержание за счет богатых пожилых магов и магглов. Но взрослея, ведьма становилась осмотрительней, хотя и более жадной до денег. Пара скандалов с уплывшим из рук прямых наследников наследством в маггловском мире, да салонные сплетни в магическом, вот и всё, что на неё удалось накопать за период с шестьдесят третьего по шестьдесят восьмой. Репутация роковой красавицы полусвета не сильно пострадала даже когда, после смерти матери, в её доме появился восьмилетний Роже, которого нерадивая родительница на время своих вояжей в мир простецов, как кота на передержку подкидывала своим знакомым. Впрочем, спустя год, желающих принимать в своем доме ребенка магов и ведьм сильно поубавилось, и в краткие путешествия Роже стал отправляться вместе с Катрин и, судя по всему, не без прибыли для последней, так как сорить деньгами мадам стала еще активнее. Ни в школе, ни на министерских курсах подросток не учился, ему и палочку-то купили незадолго до отъезда в Англию. А от набора заклинаний юного мага женщины нашей семьи впали в ступор. Чего только стоили чары завивки кудрей, смягчения кожи и придания губам легкой припухлости. А неснимаемое родовое проклятье Катрин получила явно за дело, так как заявление в Аврорат не писала, а к целителям обращалась частным порядком и под клятву о неразглашении.

- Знаете, – доверительно выдохнул высокопоставленный маг, – после окончания расследования глава детективного агентства предложил мне посредничество при продаже сюжета борзописцу. Но я не захотел даже анонимно марать грязью имя матери члена своего рода, надеясь, что мальчик проникнется семейным духом и найдет свое место среди многочисленных потомков Фоули.

С гордо выпрямленной спиной старый лорд вернулся в кресло, где просидел в молчании пару минут. После чего достал из кармана серебряную фляжку и отвинтил крышку, скрепленную цепочкой с опоясывающим горлышко фляжки подвижным кольцом. В комнате отчетливо запахло коньяком. Фоули сделал из емкости значительный глоток, глубоко вдохнул через рот и продолжил рассказ, с видом приговоренного, идущего на эшафот.

- Первый раз Роджер попался на попытке оклеветать свою троюродную племянницу из главной ветви рода, будучи уже четырнадцати лет от роду. Через пару месяцев он попытался шантажировать своего кузена, который проигрался на маггловской бирже. Мальчику указали его место, добавив ума розгами и загрузив учебой. С его уровнем магии вариантов развития было немного, но ни рунами, ни нумерологией Роджер заниматься не хотел. Небольшой интерес вызывали зелья, но единственный мастер в семье – моя племянница наотрез отказалась учить приемыша, заявив, что от его грязных намерений её тошнит. Не знаю, сработала тут её эмпатия или это было следствием личной неприязни, но настаивать я не стал. На несколько месяцев гаденыш затаился и активно стал учить языки, проводя много времени в библиотеке. Не самый плохой вариант, решил я тогда, открывая парню доступ к первому уровню родовых хранилищ знаний. Знал бы, к чему это приведет, сам бы зачаровал вход против вредителя. Меньше чем за год этот незваный родич перессорил между собой всё младшее поколение, посеяв раздор и среди их родителей. Он талантливо перевирал в разговорах содержимое дневников предков, нашептывал девицам о семейных зельях подвластия, притворно сочувствовал вошедшим в род ведьмам на их неосторожность. Понимая, что нам самим не справиться с напастью, а проступки несовершеннолетнего юноши не тянут на отсечение от рода, я нашел ему наставника-зельевара, с которым заключил жесткий контракт, предусматривающий, в том числе и проживание ученика в доме мастера. За пять лет ученичества Роджер не слишком продвинулся в профессии, не сумев получить даже звания подмастерья, разве что минимум экзаменов на уровень СОВ сдал, доказав свою дееспособность как мага. Так что после смерти пожилого наставника домой не вернулся, а снял комнату и нанялся в аптеку Малпеппера, мухлевать с тухлятиной для школьников. Впрочем, ушлый юноша не забыл выторговать себе неплохое содержание от рода. И на очередные пять лет я почти забыл о его существовании.

- Несчастье обрушилось на наш род три недели назад. – Было видно, что гордому потомку Фоули физически больно продолжать повествование, открывая постороннему неприглядные семейные тайны. – В Лондон с дипломатической миссией прибыл шейх саудитов с семьей. На востоке маги не гнушаются общаться с магглами, так что дела приезжие вели в обоих мирах. По Косой аллее и прилегающим улицам арабы ходили группами в окружении охраны. Члены семьи высокопоставленного мага разговаривали с торговцами только через слуг-переводчиков. Но Роже еще со времен жизни с бабкой неплохо знал арабский и сумел втереться в доверие к тринадцатилетнему сыну шейха. Тот, в отличие от девушек, которые наотрез отказывались разговаривать с незнакомцами, на свою голову оказался излишне смел и любопытен. «Дружба» продлилась недолго. Первая же ночевка вне защищенного особняка повлекла за собой многоплановые проверки. Мальчик был опозорен и покончил с собой. Охрана шейха нагрянула к Малпепперу, который под пытками рассказал всё, что знал о своём помощнике. Но Роджер успел ускользнуть, скрывшись среди магглов. Шейх, пользуясь своим положением, перекрыл ему выезд с островов, а ко мне явился его посланник, потребовавший под угрозой прерывания рода разыскать и выдать им отступника. Всерьёз угрозу я не воспринял, но в ситуации постарался разобраться, как и организовать поиск по крови. Неделю назад, узнав, что Роже не первый год торгует собственноручно сваренными наркотиками, я отрезал его от рода. Тогда же мы выяснили, что он, через знакомого охранника в Азкабане устроился туда на работу. Выманить его оттуда было нереально, а от проклятий защищает сам Азкабан. Но для шейха этого оказалось недостаточно, и позавчера я получил ультиматум: голова Роже или три жизни моих правнуков, срок до конца месяца. – Тут Фоули вновь перешел на крик и даже приподнял над подлокотниками кресла сжатые в кулаки руки.

- Вы уже обращались в Аврорат? – Не мог не задать очевидный вопрос лейтенант Гривс.

- Я был у министра. – Выдохнул лорд Гектор сквозь зубы. – Особняк шейха защищен не хуже менора древнего рода, а количество его охраны в полтора раза превышает численность Аврората и ДМП вместе взятых. – Лорд Фоули замолчал, бездумно разглядывая свои ладони с разглаживающимися вдавленными отметинами от ногтей. Затем снова достал и присосался к фляжке, а, уже завинтив крышку, с удивлением на нее воззрился. – Выдать шейху Роджера министр не может. Поступив на работу в Азкабан, тот стал государственным служащим, чья защита приоритетна для министерства. А уволить или отстранить его невозможно без веских оснований. Шейх не будет подавать никаких заявлений. Можно доказать другие преступления парня, но на это уйдет время. А в преддверии рождественских праздников, я просто не уложусь в сроки!

- Но попробовать стоит. – Не видя других альтернатив, посоветовал Гривс. – А дети, как они пропали? И как вы объяснили их отсутствие?

- Было воскресенье, и старших украли с прогулки по Хогсмиду, а младшую из кафе Фортескью. И никто ничего не видел. Панику подняла няня, не дождавшись Ненси из туалета. Её я запер во флигеле, сказав домашним, что Ненси возможно подхватила драконью оспу и Лиззи за ней ухаживает. А администрации Хогвартса пришлось «сознаться», что мальчиков я на время забрал домой по делам рода. – Выговорившись, лорд Фоули окончательно сдулся и тихим голосом произнес. – Не знаю, что еще я могу сделать. Вы – моя последняя надежда.

Гривс был тактиком, а не стратегом из тех, кто сначала врывается в бой и ломает его ход под себя, а потом или побеждает, или погибает, если нет путей отхода. Но перед ним был не Белый демон, не терпящий пререканий, а трусливый мешок с деньгами, который нужно было хорошенько встряхнуть, чтобы не возникло проблем с оплатой. Да и не ясно, возьмется ли Свенсен за выглядящее проигрышным дело.

- Штурм поместья тут не поможет. – Начал «размышлять» вслух дежурный переговорщик «Ловкача». – Результатом будет куча трупов, среди которых минимум трое будут детскими. – Раскрасневшийся от коньяка немолодой лорд побледнел, но не проронил ни слова. – Да и времени нам почти не оставили. Придется работать по нескольким направлениям. – И Гривс многозначительно нахмурился. – Возможно, удастся растянуть сроки и достать вашего бывшего родича, но это потребует привлечения специалистов в различных областях.

Видя, что клиент почти дозрел, лейтенант поспешил, опасаясь эмоциональных заявлений, которые в случае успеха будут списаны на состояние аффекта.

- Тут гарантий никто не даст. Зыбко всё. – Протянул опытный боевой маг, остужая пыл лорда. – Подпишем пока договор о намерениях, чтобы защитить информацию. Встретимся послезавтра, надо уточнить пару деталей. Да и вам бы не помешало трезво оценить свою платёжеспособность. – Со значением поглядел на потерянного главу рода из списка двадцати восьми боевик, не видевший за раз суммы больше двухсот галлеонов. – А пока, неплохо бы получить воспоминания о посещениях посланника шейха, по парочке посвежее о каждом из детей и несколько, на ваше усмотрение, о Роджере. – И Гривс выставил на стол дюжину зачарованных стеклянных флаконов.

***

В обрамленной деревянными панелями и ситцевыми обоями в мелкий цветочек гостиной Визард-парка, оформленной в традиционном британском стиле уютно потрескивал сосновыми поленьями обычный немагический камин. Пахло хвоей, корицей, цитрусовыми и имбирём. Тильда, подруга Амелии лично заваривала чай и разливала гостям какао. На застеленном кружевной скатертью овальном столе стояли блюда с мандаринами, тостами, шоколадными пирожными, имбирными пряниками и прочими приличествующими зимнему чаепитию десертами и добавками.

Сидящий на почетном месте Гермес Аббот укоризненно поглядывал на крестницу и по глотку цедил черный чай с лимоном. Леди Лонгботтом медитативно чистила мандарин, отламывая от него по одной дольке. Большинство присутствующих, получив чашки из рук Тильды, и вовсе формально пригубили напитки и отставили их в сторону. И лишь приглашенный по просьбе лорда Аббота целитель Сметвик с немалым удовольствием поглощал разнообразные десерты, успев засыпать крошками и закапать джемом свою часть стола.

Часы на каминной полке мелодично отзвонили четверть шестого.

- Думаю, для начала мистеру Снейпу стоит рассказать предысторию его открытия. – Как можно более доброжелательно начала разговор главный дознаватель ДМП.

Но вместо Северуса слово взял Кастелян:

- Выведенное на базе противооспенной вакцины и крови мертвого дракона зелье, при контакте со слизистой дает аналогичные симптомы, что и эпидемия драконьей оспы, бушевавшая в семидесятых. – Резко выплюнул едкий старик. – Мы все проморгали факт массового убийства. – Тут Боунс скривилась, а Сметвик перестал жевать, сосредоточив внимание на докладчике. – Разработанное Снейпом противоядие гарантирует излечение при условии начала приема не позже пяти дней с даты заражения.

- Какова численность экспериментальной группы? – Оживился целитель.

- Семь магов и три сквиба. – Не стал скрывать Кастелян. – Все маги – добровольцы, а сквибы – преступники с пожизненными сроками. После заражения они прошли курс противоядия и полностью вылечились, кроме одного сквиба, принимавшего маггловские наркотики. Но и он выжил, хоть и приобрел зеленоватый цвет кожи и неприятный запах.

После этих слов Северус, не знавший подробностей опытных испытаний его зелий резко побледнел.

- Мне нужны образцы яда и противоядия! – Приказным тоном заявил эскулап. – У меня сохранился биоматериал троих магов, умерших от драконьей оспы в указанный период. Сравнив, я смогу определить идентичность.

- Конечно. – Только и мог вымолвить зельевар, борясь с тошнотой.

- Гиппократ, – мягко начал лорд Аббот, обращаясь к целителю, – ты же понимаешь, что и яд, и противоядие тебе выдадут не просто так, а на определенных условиях?

- Излагайте! – Выдал очередное требование этот решительный маг, авторитет которого в госпитале был выше, чем у главного целителя, а сам он не занимал это место лишь в силу категорического нежелания идти на компромиссы и полного отсутствия пиетета перед власть имущими.

- Результаты экспертиз ты сначала предоставишь мне. И не спорь! Всё это весьма серьёзно. – Сурово произнес Гермес Аббот. – Без моей санкции оглашать их я тебе запрещаю. – Сметвик скривился, но кивнул. – В первые дни после заражения есть возможность считать подпись зельевара, учти это. – Тут Гиппократ кивнул дважды. – Надеюсь, не пригодится. Но если подвернется случай, не бросайся обвинениями, а сразу иди ко мне. Это не твой уровень. – И лорд Аббот долго и со значением посмотрел на румяного толстяка, что вне профессиональной сферы выглядел типичным добрым дядюшкой.

Сметвик задумался, рефлекторно продолжив поглощать сладкое, запивая его подлитым Тильдой какао. Его поддержала большая часть гостей, отдавая, наконец, должное весьма неплохой выпечке.

- Помфри. – Нарушила воцарившуюся за столом тишину требовательным тоном мадам Боунс. – Альбус в беседе заявил, что это, безусловно, Поппи Помфри, потому что, «а кто же еще?». Задержанная действительно внешне похожа на состарившуюся Поппи со школьных колдографий. Вот только племянница колдоведьмы из Франции утверждает, что ее тётя давно мертва, и она узнала об этом, вступив в семьдесят первом году в права наследования после смерти своего отца. Но заявление в Аврорат француженка подавать отказалась, не желая разделить участь погибшего в результате несчастного случая родителя.

- Помфри. – Поморщился лорд Аббот, переводя взгляд на целителя. – Я знаю правила, Мунго хранит тайны пациентов, но это важно.

- Помфри? – Хищно сощурился минуту назад казавшийся добродушным эскулап. – Я вижу перед собой лидера фракции умеренных традиционалистов Визенгамота, главу ДМП, курирующую министра, Кастеляна Отдела тайн и хозяйку боевого ковена. – Тут целитель скосил взгляд на молчаливого Ланса. – Не носи Альбус розовых очков, он не слезал бы с унитаза. – Гадко хихикнул Сметвик. – А правила? Не суди о том, о чем не знаешь, Гермес. Некоторые правила, целители сами себе устанавливают. Есть и негласные, о которых знают лишь избранные. Что до «Помфри», то она не совсем пациент, скорее условно разумный экспериментальный образец для изучения. И в экспериментах, сделавших из нее ЭТО, она принимала самое деятельное участие. С точки зрения целителей, она – преступница, а не жертва. Те обеты, что висят на ней, были даны добровольно и без принуждения, сами знаете, что способы проверки есть. – Большинство обескураженных магов утвердительно кивнуло. – Вне Хогвартса изображать вменяемую у нее уже не получается, ментальная маска стала частью личности. А поселить целителя-ренегата, ослабившего, а то и вовсе снявшего с себя большую часть цеховых клятв, в школе никто из нас не даст. Там она может навредить детям. Так что будем изучать и идентифицировать её у нас в Мунго, под надежной охраной.

- Но если она давала клятвы целителя, – мисс Амбридж настолько удивилась, что задала свой вопрос, опережая старших магов, – её легко опознать.

- Как оказалось, нет. – Не обиделся на искреннее недоумение ведущий колдомедик крупнейшего британского госпиталя. – Начать с того, что ведьма явно не британка, английский для неё иностранный, хоть и говорит на нём она без акцента, но в эмоциях присутствует брезгливость. Дальше разброс весьма широк: португальский, испанский, немецкий и австрийский с их диалектами. Возможно, в детстве она несколько раз переезжала или имела постоянный контакт с лицами разных национальностей. – Тут взбудораженный целитель вместо своей чашки с какао схватил кружку Снейпа и отпил изрядный глоток черного кофе с перцем и солью. А чихнув, отдышавшись и запив огненное пойло двумя стаканами клюквенного морса, развернулся к своему соседу справа и поучительным тоном заявил: – Молодой человек, в вашем возрасте вредно так напрягать сердечную мышцу. И, судя по цвету лица, не только ее. Вы должны как можно скорее пройти проверку у колдомедика и следовать предписанной диете и режиму, если хотите во здравии встретить хотя бы столетний юбилей!

Ответить резко Северусу мешал статус Сметвика в магическом обществе. «Спас» его Роули, пообещав взять на себя заботу о здоровье «молодого дарования».

- И всё же, – прервала расшаркивания колдомедиков мадам Боунс, – что еще не так с идентификацией? Сейчас не средневековье, и направить запрос в другие страны не сложно.

- По клятвам определить страну, где было получено звание, не удалось, слишком они повреждены для выявления национальных особенностей. А нарисовать ее портрет в молодости не получилось из-за обилия мелких травм лица, о которых мы догадались только после детального исследования костей, хрящей и даже жировой прослойки, несущих на себе следы деформации. И вы не поверите, но кожа при этом осталась практически целой, только за ушами есть следы использования заживляющей мази! Не представляю, что могло с ней случиться, ведь даже ритуал отката от неудачной трансфигурации не дал результата.

- Похоже на последствия пластической операции. – Моментально откликнулась леди Августа.

- Никогда о таком не слышал. – Во всю ширь распахнул голубые, обрамленные белесыми ресницами глаза Гиппократ Сметвик.

- Магглы, чему они могут нас научить… – Себе под нос пробубнил Снейп, но был услышан.

- Магглы? – Сметвик явно не ожидал, что ответ на мучивший его несколько недель вопрос придет со стороны простецов. – У меня есть стажер-полукровка, но он ничего такого не говорил. Вы должны мне все рассказать!

Дальнейшая дискуссия свелась к обсуждению планов по идентификации лже-Помфри. Присутствующие достаточно быстро разбились на две группы по интересам и способностям. Долли с Августой и примкнувшие к ним Амелия и лорд Аббот составляли план по работе с легальными и выявлению нелегальных маггловских клиник пластической хирургии. Леди Лонгботтом выдавала идеи, Ланс слушал и мотал на ус, Долли конспектировала, а Тильда улыбалась и разливала напитки, которые у большинства гостей существенно прибавили в градусах.

- Думаю, – протянула леди Лонгботтом, – для начала можно ограничиться только крупными официальными больницами. Такие операции сами по себе стоят весьма дорого, и для ведьмы, которая наверняка поработала потом с памятью персонала смысла переплачивать за конфиденциальность не было. Но нужно дождаться более точных данных о сроках хирургического вмешательства и хотя бы приблизительно установить его геолокацию. Вряд ли ведьма рванула на другой конец света, даже не зная местных языка и традиций.

После этого заявления собравшиеся перешли к обсуждению политической географии. У Боунс и Аббота были выходы на руководство ряда стран. Августа пока молчала, не торопясь раскрывать свои связи.

- А мистер Крауч не сможет нам помочь? – Как всегда в тему спросила мисс Амбридж.

- Девочка дело говорит. – Прогудел лорд Аббот. – Пора стряхнуть пыль с Барти.

Тем временем компания из Сметвика, Роули, Снейпа и Кастеляна, разместившись в креслах и на диване возле камина, сосредоточилась на физиологическом аспекте определения национальной принадлежности и предыдущего места проживания сошедшей с ума преступницы. Северус припомнил годичной давности случай из практики «Ловкача», когда при доказательстве невиновности молодого мага в отравлении собственного деда леди Лонгботтом сетовала Лансу на нежелание магов вскрывать покойного, тогда как маггловские паталогоанатомы по содержимому желудка весьма точно определяли время смерти, а то и место последнего приема пищи. В тот раз по заявлению родственников тело старика достали из склепа и исследовали, а отравительницей оказалась вдовая невестка покойного, которая вела у него хозяйство и окончательно проворовалась, тратя на себя, выделенные на оплату текущих расходов финансы.

- Магглы в последнее время здорово шагнули вперед в исследовании человека. – Эмоционально вещал зельевар под заинтересованными взглядами завороженной обилием неизвестной информации аудитории. – Они выделили цепочку ДНК и пытаются расшифровать геном. – И пусть Снейпу и самому далеко не все было понятно, но его слушателям пока хватало и общей информации из научно-популярных журналов.

Как разговор перетек на глазные травмы, знал только Северус. Сметвик готов был хоть сейчас бежать и организовывать на базе Мунго новое отделение по адаптации передовых маггловских технологий. А Кастеляну оставалось лишь восхищаться изворотливостью своего ученика.

Глава домашняя, если не считать неожиданной женитьбы Руквуда

Для Рии Хьюз три недели постельного режима стали тяжелым испытанием её воли, поколебавшим уверенность девочки в собственной неуязвимости, и сильно ударившим по самооценке. То, что на её поиски была затрачена уйма сил, а спасти удалось в последний момент, ей доходчиво объяснили Снейп и Роули, ежедневно навещавшие юную пациентку на протяжении всей болезни. Да и Гвен ругалась как-то однообразно, явно испугавшись за дочь. Первое время, после того как ей позволили покидать выделенную в Лонгботтом-лодж комнату, юная ведьма старалась избегать привычных маршрутов и контактов. Физическая слабость подпитывала стыд и раздувала искры сомнений в собственной ценности и состоятельности как потенциально сильной колдуньи. Так что для прогулок на свежем воздухе Рия чаще всего выбирала задний дворик за южным флигелем, где проводила по паре послеобеденных часов, сидя на скамейке среди укрытых на зиму розовых кустов. Там её и нашел старик Крейг:

- Вот ты где? – Ворчливо поприветствовал бывшую ученицу, тяжело опирающийся на дубовую трость Арчибальд Крейг. – Прохлаждаешься, лентяйка?

- А что еще делать? – Привычно нагло, но без огонька ответила Рианна. – Колдовать нельзя, тренироваться в немагических схватках нельзя. Да я даже до озера не добегу, упаду раньше.

- А читать ты уже разучилась? – Начал закипать дед. – Или великим егерьшам умными и грамотными быть не положено?

- Да какая из меня егерьша? – Обижено возразила девчонка.

- Никакая. – Неожиданно согласился с ней старик Крейг. – А вот целительница или магозоолог, а то и вовсе герболог или зельевар могла бы получиться. Только для этих профессий учиться надо о-го-го.

- Мне нравится учиться. – Надулась начавшая подмерзать Рия.

- Тогда почему ты сидишь здесь, а не в библиотеке? – Тут Крейг неудачно переступил и чуть не упал, потеряв равновесие.

Молодая ведьма мгновенно подскочила и подставила старому магу плечо, на которое тот с благодарной улыбкой оперся.

- До господского дома далеко, но и у меня есть пара-тройка интересных книг, а домовики пока принесут чай и пирог. – Прохрипел побледневший старик, а Рианна сделала вид, что совсем не волнуется о здоровье деды Арчи и больше всего интересуется его книгами.

С тех пор Рия бегала в южный флигель по два раза на дню, слушать рассказы старого мага и обсуждать с ним прочитанные по его рекомендациям книги, запивая беседы ароматным чаем с кексами.

Идея окончательно переселиться к Крейгам в пустующую спальню на первом этаже южного флигеля возникла у Рианны после того, как она случайно застала Гвен целующейся с Сигурдом Роули. В тот день они допоздна проговорили с дедом Арчи, объяснявшим своей подопечной потребности взрослых ведьм и волшебников. Про физиологию Рия пару лет назад слышала от алеющей щеками и ушами матери, а вот то, что одиночество, даже при наличии детей, может угнетать и толкать на безумные поступки, было для юной ведьмы внове. Под таким углом она поведение матери не рассматривала. Ненависть к предыдущим ухажерам Гвен никуда не делась, но на нынешнего уже не распространялась. По мнению младшей Хьюз, целитель Роули хоть и был «с прибабахом», но ничуть не походил на типичного «козла» из Лютного. Так что девочка решила пока понаблюдать за развитием ситуации со стороны.

Сам переезд прошел буднично. Боевики во главе с майором Свенсеном, будто этого и ждали, так что Рия забрала из Лонгботтом-хилл не только свои личные вещи, но и скарб матери. Парни помогли дотащить узлы и коробки и заверили, что на тренировках мелкая Хьюз может появляться, как и раньше, или когда захочет. Так что прощание вышло весьма теплым. Гвенет с кислым лицом поблагодарила дочь за заботу, попеняла той на излишнюю самостоятельность и поспешность в решениях и вяло попыталась отговорить от переезда к Крейгам. Рия в ответ благовоспитанно пообещала «навещать почтенную матушку не реже двух раз в неделю, да будет у той расположение видеть свою смиренную дочь к ланчу по средам и субботам или иным удобным для неё дням». Эту фразу они с дедулей Крейгом репетировали три дня, и последовавший эффект того стоил: дар речи потеряла не только Гвен, челюсть отвисла и у мистера Роули. А на первом совместном завтраке в комнатах целителя, Сигурд заразительно хохотал, вспоминая отповедь своенравной девицы и обещая открыть той доступ в гостиную его апартаментов в любое время дня и ночи, чем заслужил в глазах обеих Хьюз немалое уважение.

Регулярно навещая Гвен с Сигурдом и господскую библиотеку в Лонгботтом-лодж, Рия познакомилась и подружилась с Авророй Шафик, что проводила в особняке каждые выходные, на неделе работая и ночуя в Хогвартсе. Хогвартс Рианне был интересен, и рассказы Авроры за поздними завтраками не давали девочке слишком сильно тосковать и завидовать друзьям, учившимся в школе. Женщина, дохаживающая последние месяцы беременности никогда не говорила обиняками и была весьма прямолинейна, при этом оставаясь доброжелательно вежливой, и юная Хьюз изо всех сил старалась перенять эту манеру. А вот с Долорес Амбридж отношения не задались с первого раза. Острая на язык чиновница частенько изъяснялась полунамёками и обожала ставить собеседника в неудобное положение. Но её Рия научилась просто избегать.

***

Вернувшись в Лонгботтом-лодж камином из Визард-парка, Ланс направился в Западную гостиную, чтобы вновь пересмотреть воспоминания лорда Фоули. Это дело для «Ловкача» могло стать очень выгодным в плане оплаты. Хоть реклама и репутация и гарантировали агентству постоянный приток клиентов, но особо денежные заказы за все время работы можно было пересчитать по пальцам, так как, согласно начальной договоренности «грязных» дел они не вели, отказывая желающим ликвидировать конкурентов или отомстить обидчикам чужими руками. Как ни старался майор, но «Победоносный ловкач» с трудом балансировал на грани самоокупаемости. И, если бы не леди Лонгботтом, щедро оплачивающая шпионов и охранников, Лансу пришлось бы снижать планку и искать разовые контракты на охрану, загружая боевиков в ущерб тренировкам.

В Западной гостиной Свенсен застал Руквуда. Присутствие Августа было привычным и не вызвало бы раздражения, если бы он не занимал думосброс. Желание наподдать по оттопыренной заднице, склонившегося над чашей юного главы невыразимцев, Ланс подавил минутным усилием. Тем более, судя по изменениям в интерьере комнаты, его ждал очередной этап игры в поиск бара со спиртным.

Эту игру около года назад начал Барти младший, явившийся в гости к начальнику-приятелю после бессонной ночи и попытавшийся отметить свой очередной успех с помощью огневиски в восемь часов утра. Принесшая завтрак любопытная бабка Лесли его застыдила и заперла шкафчик чарами «от детей», выставив возраст для допуска в сорок один год, заявив, что у большинства знакомых ей мужчин детство заканчивалось примерно тогда же и, пообещав, что чары спадут на закате. Руквуд, вместо того, чтобы поддержать приятеля, встал на сторону ведьмы, да еще и смеялся над её шутками, вот Крауч и завелся. Так что вечером «гнусный предатель» обнаружил в баре только склянки с лечебными зельями. Барти клялся, что спиртное не крал и вообще из гостиной не выносил. Август три дня обследовал комнату, прежде чем нашёл спрятанный бар с нетронутыми бутылками под иллюзией книжных полок, окруженный цепочкой рун. На ложный бар так же были нанесены руны, чтобы подменить внешний вид обыкновенной домашней аптечки на подобие шкафчика со спиртным. Руквуду и Снейпу игра понравилась, так что они начали постепенно дополнять интерьер трансфигурированной или вполне реальной мебелью, меняя ее функции. Вот и теперь на месте буфета красовался секретер, на крышке которого стояла шеренга разномастных ваз с цветами, большей частью сухими. Ланс не торопился накладывать Финиту, помня о смешных и не очень прецедентах, вместо этого внимательно оглядывая комнату. В углу возле окна в тени кресла притулился глобус диаметром в пару футов. Туда майор и направился. Крышка была заперта на маггловский механизм, с которым пришлось повозиться, но внутри расширенного пространства действительно нашлись бутылки и бокалы. Свенсен выбрал коньяк и расположился в кресле, дожидаясь освобождения артефакта в приятной компании дорогой выпивки. Тем более что он узнал флакон из-под воспоминания, которое просматривал Август, и ему было интересно, чем именно заинтересовал невыразимца Роджер Фоули. Вынырнув, Руквуд разразился непечатной тирадой, закончив свой монолог фразой:

- Как я и думал, этот Роже Фоули и есть тот самый Роджер Калле – наркоторговец из Лютного, из-за которого рехнулся приятель Хьюз.

- Браво! – Пару раз хлопнул в ладоши, заставив Августа подскочить на месте Ланс. – Ты додумался до этого простейшего вывода за те двадцать минут, что провел в Омуте?

- Не только. – Обиженно пробурчал Руквуд. – Я придумал, как уговорить шейха подождать возмездия до пятого января. Но тебе не скажу, пока ты не признаешь, что я – гений. – И Август по-детски выдвинул подбородок и изобразил рукой, как закрывает свой рот на ключ.

- Даже, если ты гений, это нисколько не приближает меня к решению основной проблемы – Азкабан.

- Скажешь тоже, проблема. – Отмахнулся от него невыразимец, подойдя к бару-глобусу и придирчиво выбирая себе напиток. – У мадам Августы туда постоянный допуск и связи, если только связные еще на месте. – Тут Август выдернул из гнезда бутылку кофейного ликера и рюмку на длинной ножке и поспешно захлопнул явно маггловскую вещь, с заговорщицким видом поглядев на Ланса. – Ты же не скажешь Барти и Северусу, что уже догадался? Не порть нам всем удовольствие.

- Хорошо, гениальный ты наш. – Усмехнулся немолодой боевик и посмотрел на напольные часы, чья короткая стрелка практически слилась с римской цифрой восемь. – А теперь идем в столовую портить аппетит леди Августе.

Восседающая во главе стола, накрытого на шесть персон, так как Роули предпочел ужинать в своих апартаментах, а Снейп умчался в Хогвартс, леди к вопросам про Азкабан отнеслась спокойно. На её аппетите тема преступлений и наказания, если и сказалась, то лишь в положительном ключе, хотя, возможно это было следствием удачно получившейся у домовиков трески в льезоне. Идея Руквуда с полнолунием была одобрена, и Август, в соответствии с поговоркой про неравнодушную к инициатору инициативу был направлен на переговоры с шейхом, но не раньше, чем с Фоули будет заключен окончательный договор.

- Стрясти с трусливого страуса, почти доведшего древнейший род до упадка треть состояния – безусловно, справедливо. Вот только одними деньгами он не отделается. – Хищно сощурилась Августа, презиравшая трусов и приспособленцев во власти. – Этот опоссум слишком долго притворялся в Визенгамоте жертвой таксидермиста, пора его направить на благие свершения или временно отобрать его голос в Верхней палате. Ланс, останься после ужина, обсудим условия договора. – А заметив довольный прищур и заинтересованность во взгляде лорда Флинта, временно лишенного права голоса в верховном суде из-за экстремистских выходок внука и правнука добавила. – Хьюго, не присоединишься к нам? Твоя помощь будет воистину бесценна.

Кроме Свенсена и Руквуда срочное поручение получила и решившая заночевать в поместье мисс Амбридж. Ей нужно было не позже завтрашнего полудня уточнить, не уволился ли Хамфри Дрейк с должности штатного целителя Азкабана. Сама леди с утра планировала навестить поверенного в Гринготтсе, дабы обсудить, что из активов Фоули будет гармонично смотреться в финансовом портфеле Лонгботтомов. Карл Шафик, впервые оказавшийся свидетелем приступа деловой активности у леди Августы только и успевал, что хлопать глазами.

- Встречаемся завтра в полдень в Западной гостиной. – Выдала последний приказ мадам Лонгботтом, заканчивая с десертом, состоявшим сегодня из маленьких тарталеток с сырным кремом и кусочками фруктов в желе. – И да, – остановила она, приподнявшихся было вассалов, – как я поняла из лепета Гектора Фоули, на Косой аллее оголилась вакансия аптекаря. Стоит подсуетиться и выкупить бизнес. Тем более что контракт покойного Малпеппера с драконьим заповедником завязан кроме всего прочего на местоположение «легального и проверенного» поставщика зелий. Я отправлю своего адвоката к Керберу и переговорю со Снейпом, но нужна информация из министерства.

- Я займусь. – Кивнула Долорес Амбридж, лучащаяся счастьем от степени своей полезности.

***

Рождественские каникулы в Лонгботтом-лодж начались еще до вечернего прибытия детей на Хогвартс-экспресс с торжественного появления в приемной зале особняка Северуса Снейпа, встречать которого вышла пара домовиков и любопытные домочадцы в составе старого Флинта, Роули, Гвен и вездесущей бабки Лесли. Ровно в полдень один за другим на гранитные плиты пола из камина плавно спланировала дюжина сундуков, затем рядом с ними появилась Милли с портативной теплицей, а потом и сам зельевар, несущий чемодан для переноски особо чувствительных ингредиентов.

Снейп гордо оглядел приветственную делегацию, кивнул, приказал домовикам доставить весь скарб в Южный флигель и только собрался произнести полагающуюся моменту речь, как весь пафос момента нарушила старуха Лесли, всплеснув руками и заголосив:

- Да тебя там не кормили совсем в вашем Хогвартсе? Вона как отощал.

Первым прыснул Роули. Через пару секунд его поддержала Хьюз. Флинт вежливо и ехидно прокашлялся в платок. И только бабка Лесли молча тащила растерянного зельевара в сторону столовой и позднего завтрака, который, судя по её напористости, должен был стать весьма обильным и окончиться не раньше, чем общий обед.

***

Портал с вокзала Кингс-кросс вынес на площадку перед Лонгботтом-хилл дюжину детей с сопровождающими их Кэтрин Пратт и Харви Доусоном. Молчаливые и суровые забарьерные маги и ведьмы тут же расхватали своих отпрысков и поспешили на задворки Лонгботтом-лодж, чтобы успеть добраться стационарным порталом из деревни домой к ужину. Айли Крейг помахала рукой Торфинну Роули и козой ускакала в сторону южного флигеля, минуя проложенные дорожки, за ней, прыгая по кочкам, устремился заколдованный школьный сундук. Не отстали от девчонки и братцы-Флинты, рванув наперегонки в сторону северного флигеля. Их сундуки размеренно семенили ложноножками и, хоть и целенаправленно двигались за хозяевами, но стремились выбирать наименее тернистый путь. Торфинн старался держать лицо, хотя желание расхохотаться у парня возникло еще на вокзале, когда важные Кэт и Харви собирали малышню, незаметно сближаясь с братьями Уизли, которых возле общественного камина караулили Молли и Артур. И про которых, судя по пылким взглядам и смещению в сторону ведущей к беседке ивовой аллее, парочка уже успела забыть. Рядом с Биллом и Чарли на тонком снежном насте, искрящемся под закатными лучами солнца, переминались с ноги на ногу Анита Пратт и Саймон Лесли, наблюдая за удаляющимися под ручку условно взрослыми сопровождающими. В новом зимнем пальто с капюшоном с меховой опушкой Кэтрин и впрямь выглядела особенно привлекательно, так что винить влюбленного Харви, позабывшего обо всех наставлениях и долге гостеприимства никто не осмелился. Неловкость ситуации разрядил языкастый хаффлпаффец-первокурсник Лесли:

- Мы их потеряли! – Со слезой в голосе воскликнул Саймон, который за первые полгода учебы успел прославиться на весь Хогвартс и получить прозвище Чудовище из Хаффлпаффа. Доброжелательный и смешливый с приятелями, агрессивное поведение чужаков он воспринимал в штыки, с ходу давая асимметричный ответ. Так трое слизеринцев из любителей публично оскорблять и проклинать исподтишка, среди которых был один пятикурсник и двое четверокурсников, платили ему дань за молчание (а если Руквуд и Свенсен считали, что их картотека не для общего пользования, то надо было лучше защищать информацию). Банда третьекурсников-гриффиндорцев в негласном общешкольном рейтинге уже таранила дно, да и больничное крыло стало им вторым домом. Но самый ужас, по мнению школьной общественности, состоял в том, что Саймон не спускал обид даже девочкам (философия японцев, что с мужчинами нужно драться по-мужски, а с женщинами по-женски прочно укоренилась в сознании нацеленного на карьеру среди элиты боевиков и шпионов юного Лесли). Так парочка рейвенкловок со второго курса, специализирующихся на организации травли не понравившегося им студента, без малейшего следа членовредительства оказалась париями на своем факультете. В распускании слухов и лицедействе мальчик уже сейчас был мастером. – Придется самим добираться до дома сквозь снег и метель, а Уизли еще и плутать по заброшенному особняку в поисках комнаты, где они жили год назад.

Слушая эту тираду, Уильям и Чарли начали хихикать, поглядывая на Лонгботтом-лодж, уютно подсвеченный в наступающих сумерках горящими окнами и фонарями перед главным входом.

- Ох, и влетит Кэт от бабули. – Всплеснула руками раздосадованная Анита, глядя на свой сундук, тащить который теперь ей придется волоком.

- А мы никому не скажем. – Подмигнул девочке и Саймону Билл Уизли, колдуя на багаж малолеток чары облегчения веса. – На старших курсах таких оторванных от реальности каждый второй, даже старосты.

- Но ты не такой. – Вступился за старшего брата Чарли.

- Я – лорд, мне род поднимать, не до романтики. – Вздохнул Уильям.

- Как вы вообще? Ваш Гриффиндор – это же сущий кошмар. – Вступил в дискуссии, подгадав момент Торфинн Роули.

- Держим оборону. – Устало улыбнулся Билли. – Не все в Гриффиндоре – болванчики директора. Нас прикрывают. А Чарли без квиддича явно лучше, чем команде без ловца. – И братья рассмеялись вполне искренне.

- Тогда, о, отважные львы, позвольте пригласить вас проследовать в Лонгботтом-лодж, где вот-вот подадут ужин, на который не хотелось бы опоздать. – Взял на себя роль хозяина воспитанник рода Лонгботтом, который только сейчас осознал, что именно он должен выступить встречающим в отсутствие взрослых вассалов рода.

И парни поспешили к крыльцу, оставив младших детей думать каждого над своей задачей. Анита решила сказать домашним, что они проводили гостей до крыльца главного дома, не уточняя, кто именно провожал. А что думал Саймон, осталось достоянием одного Саймона, так как делиться своими мыслями мальчик не любил.

***

Возвращение Айли Крейг к дедушке Арчи на рождественские каникулы оказалось не столь радостным, как ей виделось всего пару дней назад. Старый маг редко выходил из своей комнаты и быстро уставал. Еще и Снейп игнорировал свою юную ученицу, сутками пропадая в господской зельеварне, а на высказанные претензии, буркнул мелкой надоеде на бегу, чтобы не мешала ему обустраиваться на новом месте, так как с января в Хогвартсе будет новый учитель зелий. Лишившись на период учебы в школе любимого наставника, Айли расстроилась и нервно отнеслась к соседству с Рианной, взревновав теперь уже собственного деда. Вид постаревшего и сдавшего Арчибальда с каждым днем все сильнее подтачивал выдержку сироты, но нежелание демонстрировать слабость сопернице, заставляло держать лицо. Долго это не могло продолжаться, и на третий день Айли, столкнувшись с Рианной у озера, накричала на неё, а потом убежала реветь в беседку. Хьюз, нехарактерно для себя прежней и не подумала обижаться, а, дав подруге-сопернице пять минут форы, пришла в беседку, села рядом и, не глядя, протянула Айли чистый платок.

- Он так сдал, – хриплым после слез голосом начала говорить Крейг, спустя десяток минут тишины, за которые она успела стереть с лица следы своей слабости. – Я надеялась, что успею закончить школу и выучиться на зельевара, чтобы изобрести для него лечебное зелье. Ведь Снейп же изобретает мази и эликсиры, он и меня мог бы научить.

- Ты не знаешь, чем он болеет? – Спросила Хьюз, которой Сигурд отказался раскрывать тайну пациента.

- Деда прокляли в войну, сильно. Вроде ведьма одна, у которой мой папаша всю семью убил. Он у меня дурной был, всё величия хотел. А почему для величия нужно убивать направо и налево так и не смог объяснить. – Грустно хмыкнула дочь Пожирателя смерти. – Она хотела весь род проклясть, но дед запер меня в охранной пентаграмме, а сам ритуалы проводил, долго, я чуть с голоду не умерла, хорошо хоть вода была. Вот и отвел от меня проклятье, на себе замкнув. Дед ведь не старый еще, чуть больше семидесяти, а выглядеть стал на все двести. Он потому и в вассалы к леди Лонгботтом пошел, что боялся, что я одна останусь. – Вздохнула Айли. – Мистер Роули говорит, что из него уходит магия и, если бы не присяга, он бы уже умер. А так тянет понемногу силу рода сюзерена, как грязнокровка какой. – Это было сказано без злости, как сухая констатация факта. – Лонгботтомы – сильный род со своей землей и многочисленными вассалами. Без них Крейгам уже бы пришёл конец. Мистер Руквуд и леди Августа искали ритуал отмены, но там такая чернуха получилась с жертвоприношениями младенцев, что вместо снятия проклятья больше шансов нахватать новых. Я думала, что Снейп, он ведь мастер и гений, сможет что-то придумать, но и у него пока ничего не вышло.

- Может сейчас получится? – С робкой надеждой спросила Хьюз. – Он ведь уволился из Хогвартса, времени на исследования будет больше.

- А что говорят целители? – После продолжительного молчания вновь заговорила Рия.

- Сигурд считает, что это проклятье снять невозможно. Если только очень сильный маг с темным даром из тех, что и лечить и калечить одинаково хорошо умеют. Но некроманты в большинстве стран вне закона, а малефиков, сумевших подчинить себе обратную сторону дара, за всю историю можно по пальцам пересчитать.

- Я буду стараться. – Себе под нос пробормотала Рианна. – Ради дедушки Арчи я наизнанку вывернусь, но справлюсь.

***

В этом году на рождественских праздниках, снявшей траур леди Лонгботтом волей-неволей пришлось посещать обязательные светские мероприятия. К таким, безусловно, относился министерский бал, назначенный на тридцать первое декабря, куда приглашались все члены Визенгамота и главы отделов министерства с супругами и который не таил в себе никаких сюрпризов или угроз кроме опасности умереть от скуки. Так что леди планировала отбыть там обязательный протокольный минимум в два часа, чтобы выгулять новую парадную мантию от Пратт и Ко и отправиться восвояси.

Будучи вдовой и не имея среди ближайшей родни ни холостых магов, ни незамужних девиц брачного возраста, от посещения традиционных балов в домах видных аристократов Августа смогла отказаться без ущерба для репутации. Взамен пришлось выбирать один из двух, так как Фоули в этом году отменили все светские мероприятия, вариантов детских утренников, куда леди надлежало прибыть на пару с Невиллом. Гринграссам улетел вежливый отказ с выражением надежды, что удастся встретиться на празднике у Паркинсонов. Настроить их против себя леди не опасалась. Нынешний глава рода, как и его отец, еще со времен Гриндевальда слишком упирал на свой нейтралитет и не вызывал симпатий своими политическими взглядами и, хоть и был неплохим подспорьем в дебатах Попечительского совета Хогвартса, но и там действовал исключительно в собственных интересах. Паркинсоны как политические соратники выглядели не в пример перспективней. Сторонник традиций, но без перегибов в радикализм, молодой лорд Паркинсон был не так влиятелен в политическом плане как Гермес Аббот, Амелия Боунс или сама леди Лонгботтом, совсем недавно вышедшая на политическую арену, но из списка «священных двадцати восьми» этот род был одним из самых богатых, что давало дополнительные бонусы при контактах с министерством. Чиновники всегда больше преклонялись перед магией золота, чем перед силой магии, которую частенько боялись и ненавидели.

На рождественском утреннике двадцать третьего декабря, проходившем в помпезном Паркинсон-холле, повсеместно украшенном позолотой и лепниной, кроме Гринграссов из знакомых леди Августы присутствовали Амелия Боунс с племянницей и лорд Аббот с праправнучкой, правнуком и молодой снохой. Панси Паркинсон, младшая дочь лорда Паркинсона, коренастая брюнетка с большими раскосыми глазами и вздернутым носиком была ровесницей Невилла, Сьюзен и Ханны. И могла бы стать им неплохой подругой, если бы не твердила через слово о достойных представителях высшего общества маг.Британии, которым невместно якшаться с простолюдинами, будь они хоть трижды чистокровными магами. Дети еле дождались, когда юная хозяйка переключится на следующих гостей, чтобы познакомиться поближе. Рыжеволосая и крепенькая, как и её тетка, Сьюзен, в противовес родственнице оказалась весьма робкой и застенчивой. С худощавой блондинкой Ханной Аббот они были знакомы с детства, и Аббот явно верховодила в их тандеме. Невиллу девочки скорее понравились, как и молодой дядюшка Ханны Дерек, двенадцати лет от роду, которого на приёме сопровождала чопорная и немного высокомерная мать, весьма активно общающаяся сейчас с хозяевами дома.

- У меня мама полька, и она – полукровка с отцом магглом. – С вызовом произнесла Ханна.

- А ты говоришь по-польски? – «Не заметил» скрытого подтекста Невилл. – Леди Эва тоже полька, и она с детьми будет у нас на празднике послезавтра. Я бы хотел, чтобы и вы трое пришли к нам.

- Я буду. И Сьюзен тоже. – Приняла вызов Ханна.

- Даже не знаю… – Протянул «взрослый» Дерек. – Возможно, у меня найдется дело поинтересней, чем ходить кругами по залу.

- Ха! – Не мог удержаться Невилл, чтобы не похвастаться. – У нас на Рождество всегда весело. Игры, конкурсы, подарки и фейерверк. В прошлом году мы катались по озеру на коньках, а Саймон с Патриком пробрались через закрытый бальный зал и смотрели фейерверк с галереи.

- А эти, – и Дерек, скривившись, мотнул головой в сторону Панси и очередной партии наследников достойных родов. – Тоже там будут?

- Нет. Ба не хочет пока приглашать домой чужих. – Тряхнул чёлкой наследник Лонгботтом. – А вы – почти свои. И не будете воротить нос от играющих с нами слуг рода. Они классные, особенно Лесли.

- Саймон Лесли? – Удивился подросток.

- Ну, да.

- Наше Чудовище?

- А, так ты тоже из Хаффлпаффа? – Сыграл в дурачка Невилл. – Тогда тем более приходи. С нами, кроме Лесли, и Стоуны, и Свамп из ваших будут. Из Гриффиндора Уизли, Пратт и Спайн, а из Слизерина Роули, Крейг и Флинты.

- Я приду. – Несколько заторможено ответил перегруженный информацией наследник Аббот.

***

На празднование Рождества в поместье Лонгботтомов собралась вся прошлогодняя компания, за исключением Маверика и Мерседес Флинт, не пожелавших мерзнуть в Англии и отправившихся на выходные в Испанию к многочисленной родне Мерседес. Но от этого гостей не стало меньше. Кроме первокурсницы Хаффлпаффа Уны Стоун, сломавшей в прошлом году ногу прямо накануне праздника, возле голубой ели стояли и оглядывали непривычно убранную парадную столовую мадам Боунс с племянницей, лорд Аббот с Ханной и Дереком и, неожиданно, профессор Ван У в праздничном красном халате с золотым драконом на спине. Сигурд Роули, растерявший за последний месяц половину своей жизнерадостности, как приклеенный следовал за Авророй Шафик, которую сопровождал муж и ассистентка Ирина Юри, безостановочно крутящая головой и по-детски радующаяся новым впечатлениям. Кроме Авроры неодобрительного внимания целителя удостоились все присутствующие дамы и дети дошкольного возраста. И это было понятно, ведь детские праздники редко обходились без стихийных выбросов юных магов, которые могли пагубно сказаться на течении беременности.

Леди Лонгботтом с обоими внуками традиционно встречала гостей, одаривая символическими подарками, а Кэтрин и Лиз Пратт развлекали самых младших, чтобы те не мешали знакомству и общению старших. Трое мальчишек Кэрнсов, шести, восьми и десяти лет, поначалу держались рядом с матерью, но постепенно оттаивали. Робеющего Колина привел глава рода Нур Азим, позади которого шла совсем молоденькая девушка в красном шифоновом платке и многослойном платье, расшитом по горловине, манжетам и подолу блестящим бисером. Эва Гойл степенно вошла в зал, сопровождая Грега, Зофью и Сильвию, оставив годовалую малышку на попечении Гарфилда. Гости всё прибывали, и Невилл еле дождался окончания приветствия, чтобы убежать к приятелям-сверстникам. До основного действа ему нужно было успеть познакомить Гойлов и Луну с Ханной и Сьюзен, представить Ханну леди Эве, размять застоявшиеся ноги и много-много других важных для семилетнего джентльмена дел.

В этом году Юлтомтена изображал Бьёрн Ларсен, который вместо шишки наколдовал себе на нос иллюзию двустворчатой ракушки, а бакенбарды и бороду превратил в щупальца осьминога. И, хоть куртка и штаны имели вполне аутентичный вид, но за широкий пояс контрабандист заткнул большой изогнутый нож, а голову повязал банданой в цвет костюма. Вместо традиционного «О-хо-хо», Бьёрн выкрикивал «Ё-хо-хо», что звучало немного зловеще, но дети были в восторге. Конкурсы и игры тоже несли отпечаток морской тематики. Так для начала всех детей разделили на две группы: отважных контрабандистов, отплывающих с товаром и их сухопутных помощников и друзей, остающихся на берегу. Начинали контрабандисты. Первый игрок был назначен Бьёрном. Его задачей было назвать кого-то из провожающих и посвятить ему или ей свое выступление, будь то танец, песня, стих или колдовство. Дальше в игру вступал избранник первого игрока. Ему нужно было поблагодарить дарителя и, сделав свой выбор, посвятить выступление следующему «контрабандисту», и так далее, пока не надоест или пока не кончатся варианты, так как те, кто уже выступил в конкурсе отходили в сторону и получали подарки от Юлтомтена.

Для второго этапа ребят разбили на три группы по возрасту, предложив каждой разделиться на две команды: пираты или контрабандисты. Каждой команде была выдана зашифрованная карта, одинаковая для каждой из групп. Им предстояло найти тайный склад с товаром и отстоять свое имущество (контрабандисты) или похитить его (пираты). Дети разбежались, оставив взрослых общаться, пить пунш и обсуждать детей, праздник и политику. Лорд Пруэтт до последнего сомневался, стоит ли посещать с внуком Лонгботтом-лодж, но решившись, не пожалел. Перси очень обрадовался братьям, а игры и конкурсы вернули на лицо болезненного мальчика здоровый румянец. Да и призы для победителей оказались не шуточными. Так команда, куда входил и Перси выиграла билеты в зоопарк Гойлов с абонементом на часовое катание на гиппогрифах. Призом для старших стало посещение драконьего заповедника в Уэльсе. Самым младшим достались сладости и сувениры.

Фейерверк вновь организовывал Харви Доусон, и опять Тэкеши Такэда, не выдержав, запустил огненного змея, распавшегося после взрыва на девятихвостую лисицу, синицу, упорхнувшую в небо и зубастую рыбу, нырнувшую в озеро.

Пока большинство зрителей кричало и хлопало в ладоши, Ханна Аббот подошла к Эве Гойл и спросила:

- А как вы относитесь к магглам?

- По-разному. – Ровно ответила леди. – Они ведь тоже разные. Добрые и злые, умные и глупые.

- А ваш муж? – Не сдавалась въедливая девочка.

- А он их и не видел никогда. – Огорошила юную революционерку странная женщина.

***

Дело Фоули двигалось к своему логическому завершению. Августа встретилась и переговорила с Хамфри Дрейком, который неожиданно обрадовался её недоброму интересу к Роже Фоули и без возражений принес клятву неразглашения. А Август Руквуд, двадцать шестого декабря еще до завтрака отправился на переговоры с шейхом и … пропал.

Панику поднимать не стали, но и Ланс, и леди Августа за ужином выглядели напряженными. Дверь столовой распахнулась, как только домовики подали десерт из кофе по-венски и турецкой пахлавы. На пороге стоял бледный и злой Август Руквуд.

- Неужели не получилось? – Всплестнув руками, удивилась Долорес Амбридж.

- Садись и докладывай! – Не дожидаясь ответа вассала, приказала леди Лонгботтом. – Время еще есть, мы придумаем выход.

- Об отсрочке я договорился. – Не двигаясь с места начал Руквуд. – Но на пятое января ищите другого посланника! – Чуть не рыча, прокричал молодой невыразимец. – У них там многоженство в ходу, а я не знаю, что делать и с первым подарком! – Тут он сделал шаг вперед и в сторону, открывая сидящим за столом магам вид на притаившуюся за его широкой спиной смуглую большеглазую девицу в хиджабе. – Позвольте представить, моя жена Айша.

Рекогносцировка и тайны семьи Принц

- Добро пожаловать в Лонгботтом-лодж, Аиш-ша. – Растягивая слова и слегка щуря глаза, дабы разглядеть свежие следы магических обетов, проговорила Августа. – Тинки, поставь приборы для мистера и миссис Руквуд и подай им горячее.

Появившийся домовик внимательно оглядел и поклонился черноглазой девушке, мазанув по Руквуду расфокусированным взглядом.

- Приятного аппетита и спокойной ночи. – Поднялся из-за стола лорд Флинт, предлагая локоть Долорес Амбридж.

Долли очень хотелось остаться, но, судя по тому, что даже Свенсен поспешил покинуть столовую, её любопытство было совсем не к месту. Шафики сегодня ночевали в доме Синистры, а Снейп с обеда заперся в зельеварне, куда ему носила кофе и бутерброды ответственная Милли, так что в комнате остались лишь хозяйка с личным вассалом и его внезапно образовавшейся женой.

Руквуд рухнул на свое место и присосался к стакану с имбирным лимонадом. Айша, не дождавшись иных сигналов, просочилась на придвинутый к столу стул и вежливо расправила на коленях салфетку. Есть девушка начала не раньше, чем Август отрезал кусок от своей отбивной из молодой телятины, запеченной с помидорами и сыром. Минут пять в столовой из звуков было слышно только шкрябание ножа по тарелке Руквуда, вымещавшего свое настроение на ни в чём не повинном куске мяса.

- Я не понимаю, как вляпался в эту ситуацию! – Отбросив приборы, крикнул молодой маг. – Мы сидели, говорили, пили чай. Мимо постоянно сновали какие-то люди, бормотали, окуривали благовониями. И вдруг, блямс! Оказалось, что я просто обязан жениться, потому-что звезды встали раком, и козерог оттрепал деву и засветил в глаз близнецам. – Август с трудом удерживался от более крепких ругательств. – Они меня вынудили. – Чуть не плача посмотрел на леди Лонгботтом больными глазами невыразимец.

Леди внимательно оглядела весьма гармоничную парочку. Даже выбирай она сама, у неё вряд ли получилось бы найти более подходящую супругу для эгоистичного, но доброго, вспыльчивого, но отходчивого, ребячливого и увлеченного наукой исследователя. Улыбка сама наползла на её лицо.

- За что?! – Воскликнул молодой маг, правильно истолковав довольство сюзерена.

- Где-то не на ту бабочку наступил и вместо тихого отдыха в Азкабане получил престижную работу, достаток и молодую жену? – С хитрым прищуром спросила леди Августа, под робкое хихиканье Айши.

- С такого ракурса я ситуацию не рассматривал. – Внезапно успокоился Август.

- Рассмотри! – Приказала мадам Лонгботтом. – Ты сделал выбор, а за всё надо платить. Семья и дети – это тоже работа. Спустишь на тормозах – получишь непредсказуемый результат.

Впрочем, иных вариантов не было. И леди могла только предупредить и направить мысли любимого больше старшего сына вассала в нужное русло. Брачный обряд был проведен правильно, плетения на молодых легли органично, так что потомство должно быть сильным и многочисленным.

Уже на выходе мадам Августа слегка придержала за локоть юную новобрачную:

- Если сделаешь мальчика несчастным, то я тебя отравлю. – Еле слышно прошептала старшая ведьма.

- Хорошо, госпожа. – Без тени страха или сомнения в действенности угрозы ответила младшая.

***

С Хамфри Дрейком Августа встретилась в Эдинбурге в том же баре, что и пять лет назад. И, как и тогда, он заливал своё горе огневиски. К подсевшей за его столик статной леди под вуалью, Дрейк отнесся как к старой знакомой, то ли угадав, то ли просто дойдя до кондиции. Рассказ его был незатейлив и полон горечи. Новый комендант был не столь вороват и ленив или «хитёр» и корыстолюбив как прежние, но оказался еще большим мерзавцем. Нравились ему сексуальные игры с подвывертом. Первым делом он сплотил вокруг себя круг доверенных охранников, замарав их в мелких и не очень преступлениях. Так Джагсон был запытан до смерти, в назидание прочим Пожирателям смерти. Отбывавших наказание за преступления средней тяжести со сроками до пяти лет комендант не трогал, опасаясь резонанса и огласки. Так что его игрушками становились отравительницы, неудачливые мошенники и аферисты, переборщившие с методами воздействия и отправившие свои жертвы на досрочное перерождение, да идиотки, вроде ревнивой бакалейщицы, что прямо на Косой аллее начала разбрасываться Круциатосами в покупательниц. Но аппетит рос, и подельники тоже требовали развлечений.

- А я не Асклепий, воскрешать не умею! – Прокричал Дрейк, благо леди давно окружила их столик чарами тишины и невнимания. – Пара «самоубийств», пяток заключений о смерти от естественных причин, но он не останавливался. Из сидевших пожизненно досталось брату и сестре Кэрроу, остальных он боялся, там такие монстры, что и без магии загрызут.

Тут Хамфри попытался было отключиться и упасть лицом в салат, но Августа заставила его выпить тонизирующее зелье, и исповедь продолжилась:

- А потом Толстый Джонни из замазанной кодлы откуда-то приволок этого французишку, что пообещал варить чудо-зелье, от которого отключаются инстинкты и отшибает память. И комендант прикомандировал его зельеваром в лазарет. И котлы купил, комнату выделил, меня выселив в подсобку. – Тут Хамфри Дрейк сжал кулак и стукнул им по столу, так что подскочила посуда. – И опробовали они то зелье на молоденькой швее, неудачно опоившей плохо сваренной амортенцией богатого любовника. А потом… Мне её даже в палату забрать не дали. Потребовали обработать раны настойкой бадьяна и оставить в камере. Ладно, Кэрроу и Джагсон, но эта – дурочка просто, которая и в Азкабан-то попала, потому-что у любовника родня со связями. Она же теперь детей не сможет иметь, если доживет до окончания срока.

На аферу Августы азкабанский колдомедик согласился с радостью, Роже Фоули он ненавидел всеми фибрами души и клятвы давал легко, правда, пришлось его слегка протрезвить, но на намерениях Дрейка это никак не сказалось. Встретиться договорились четвертого января по привычной схеме: метла – окно. Оставалось надеяться, что до этого времени комендант с сообщниками никого не покалечат фатально.

***

Для Юджина Кербера результатом письма Константису Принцу стало личное явление досточтимого реликта в заповедник за три дня до Рождества. Въедливый старик распотрошил память главного драконолога и пожелал встретиться с неучтенным потомком на условно своей территории. Рачительный управляющий пообещал, что организует встречу до конца месяца и потратил неделю на укрепление защиты на комнате переговоров и репетиции разговора с Северусом, явно не жалующим своих чистокровных родственников.

Стоя на берегу под порывами промозглого ветра и наблюдая за растущими тушами свинцовых туч, брюхами нависающими над морем, Кербер пытался оценить свои шансы сохранить дружеские отношения со Снейпом. Прогноз был неутешительным, Северус был болезненно гордым и щепетильным относительно собственной независимости. Так что встретить зельевара Юджин решил на площадке возле административного корпуса. Там было суше и не так сквозило как на побережье, да и сбежать порталом в поместье Лонгботтомов или аппарировать сходу у вспыльчивого молодого мага оттуда не получится.

Только услышав, что с ним захотел познакомиться кто-то из Принцев, Снейп весь напружинился и приготовился плеваться ядом.

- Да пойми ты, – не дал взорваться хулительной тирадой зельевару глава заповедника, – Константис – это не твой бесноватый дед, а вполне вменяемый двоюродный прадед. Будь он главой рода, и дела развивались бы совсем иначе.

- Я прочитал все твои статьи в журналах и ознакомился с научными работами. – Едва их представили, сразу приступил к делу лысый как бильярдный шар старик в пенсне с зелеными стеклами, одетый в черную фрачную пару с фиолетовым жилетом и зеленой рубашкой. – Весьма неплохо для твоего возраста и отсутствия доступа к фамильной библиотеке, Северус Снейп. – Смакуя шипящие, протянул имя молодого зельевара его старший коллега.

- Настолько неплохо, что вы решили признать и ввести в род презренного полукровку? – Скривил губы бывший декан Слизерина.

- Нет. – Рубанул старик. – Принцем ты не станешь.

- Что? – Притворно удивился, приподняв правую бровь Снейп. – Рожей не вышел или происхождение подкачало?

- Закрой рот и слушай! – Тут Константис прожег внучатого племянника таким взглядом, что у того язык прилип к гортани.

- Род Принц насчитывает без малого две тысячи лет. Основавший его предок прибыл на острова с первой волной экспансии Римской империи. Потомственные ядоделы и мизантропы, Принцы в брачные союзы до двенадцатого века не вступали, как и предки с континента, беря себе несколько наложниц, из сыновей которых выбирали наиболее склонного к родовому мастерству бастарда, которого и вводили в род. Традиционные моногамные браки стали заключать под давлением Визенгамота и общественного мнения. С женами не везло, хилые англичанки из аристократок часто умирали или вели себя вызывающе, получая свой бокал «вечного покоя». Так что репутация на брачном рынке у Принцев сложилась весьма зловещая. Но желающие находились всегда. В браках предки ограничивались одним сыном. Дочери, если рождались, оставались в семье для помощи по хозяйству. Традицию нарушил мой отец, когда, спустя пятнадцать лет со смерти от родовой горячки своей первой жены, подарившей ему первенца Марка, взял вторую из рода Поттер, которая и стала моей матерью. Брак их был неожиданно счастливым и гармоничным и продлился четырнадцать лет, до самой смерти отца. Когда он умер, я был в Хогвартсе, так что из подробностей знаю только, что это был несчастный случай при объездке молодого гиппогрифа. Присутствовавший при этом Марк был просто убит горем и очень винил себя. Много позже я анализировал его поведение и нашел несколько нестыковок, что раньше не вызывали у меня сомнений. Все же менталистика всегда была родовым даром Принцев, в отличие от зельеварения, которое мой старший брат не унаследовал, чем видимо и разочаровал отца, решившего увеличить число наследников.

Лорд Принц улыбнулся кривой улыбкой, больше похожей на гримасу боли и в два глотка осушил пиалу, заваренного по всем правилам китайского чая, поданного управляющим заповедника. Северус предпочел кофе, куда щедро плеснул коньяка.

- Алкоголь притупляет нюх! – Рявкнул Константис, но получив из рук Кербера новую чашку горячего напитка, успокоился и стал цедить почти бесцветный чай мелкими глотками, вернувшись, наконец, к своему рассказу:

- Марк был женат дважды. В первом браке, заключенном еще при живом отце, от супруги из рода Лавгуд у него был сын Аурелиус. Клепсидра Лаудамия Лавгуд-Принц была спокойной и немного мечтательной женщиной и очень нравилась моей матери. Её развод и отрезание от рода Принц Аурелиуса, произошедшие вскоре после смены главы рода, прошли тихо и в прессе не освещались. Ликорис Лестрейндж вступила в наш дом королевой, как только кончился срок траура по отцу. Она оказалась весьма конфликтной и агрессивной ведьмой и, пользуясь своей беременностью как щитом, часто затевала дуэли с матерью, которой приходилось уходить в глухую оборону, чтобы неосторожным проклятьем не вызвать выкидыш у невестки. Так что следующие три года мы с ней большую часть времени прожили в доме Поттеров. Умерла Ликорис, тренируясь заклинать Адское пламя в собственной спальне, когда Фероксу не исполнилось еще и трех лет. Позже подвыпивший Марк рассказал мне, что с нашим отъездом был вынужден отселить супругу в отдельное крыло и большую часть времени держать под Империусом. После похорон мать взяла на себя обязанности хозяйки и помогала Марку с Фероксом, стараясь дать осиротевшему мальчику материнское тепло. – Тут Константис замолчал ненадолго, ухмыльнулся недобро и, отхлебнув обновленного Кербером чая, продолжил. – Клепсидра вызвала меня на разговор в августе перед седьмым курсом, рассказав, что Марк поспособствовал гибели отца и на нём и его потомках лежит тень печати предателей крови. По её мнению мне нужно было воззвать к родовой магии и отсечь их с Фероксом от рода, став его главой. То, что ребенок после этого станет сквибом, было меньшим из возможных последствий, и я не решился.

- По окончании Хогвартса я увлекся зельеварением и три года провел в Италии в качестве соискателя у метра Базини, потом пару лет отработал ассистентом у Аль Сади в Марокко, а вернувшись в Англию узнал, что Марк отсидел год в Азкабане за применение Империо к магглокровке и сейчас перестраивает дом, разделив его на две половины. Время шло, Ферокс демонстрировал способности к зельеварению, и я взялся его обучать. К тринадцати годам он достиг уровня ученика, чем немало бесил своего отца. Их конфликт достиг апогея, когда Ферокс приехал на каникулы перед шестым курсом Хогвартса и на второй день перетравил всех проживающих с Марком магглорожденных ведьм. О наличии у брата на его половине дома гарема мы с матерью узнали постфактум, ликвидируя скандальные последствия. О чем разговаривали отец и сын мы не слышали, но Ферокс стал смотреть на Марка с пренебрежением, хоть и остался жить в его крыле. А Марк пристрастился к спиртному. Мастером Ферокс стал в тридцать четыре года, тогда же и женился на племяннице коллеги-зельевара из Мюнхена. Генриетта Штраубе оказалась удивительно скучной ведьмой, строго соблюдающей установленные в её семье правила и во всем соглашающейся с Фероксом. Эйлин она родила в 1926 году, дальше было трое недоношенных без капли магического дара младенцев, не доживших до трехмесячного возраста, позже – четыре выкидыша и диагноз – патологическая невынашиваемость. После которого с восьмилетней Эйлин стряхнули пыль и начали готовить девочку к карьере зельевара и носительницы крови. Изредка наблюдая за измывательствами над ребенком, я протестировал ее на предрасположенности. Кроме родной менталистики обнаружил склонность к чарам и ни капли таланта к зельям, о чём и сказал племяннику. Тот разумным доводам не внял, загружая ребенка зубрежкой справочников и ставя запреты на изучение чар. Этого я стерпеть не мог и поругался с Фероксом в пух и прах. Он запретил мне посещать и брать ингредиенты в драконьем заповеднике. И мы с матерью собрали вещи и отправились путешествовать, благо к тому времени я был достаточно известен и востребован. Я не учел, что шлейф проклятий рода Принц был несколько гуще, чем мне тогда казалось, и на Фероксе накопил критическую массу.

Снейп слушал откровения лорда Принца и сравнивал их с семейными легендами, рассказанными ему в детстве матерью. Местами они напоминали две стороны одной медали, вроде похожи, но смысл вложен разный. Тот же Марк, по словам Эйлин, попал под действие родового проклятья за то, что не захотел продолжить семейное дело и медленно умирал, теряя рассудок.

- За полвека мы объездили всю Среднюю Азию, Китай и Индию. На Востоке британская пресса не пользуется популярностью, но иногда удавалось перехватить вести с родины. Так новость о самоубийстве безымянного Темного лорда о героический лоб последнего Поттера дошла и до нас. Мама очень переживала за своих родных и порывалась вернуться в Британию, но подхватила тропическую лихорадку и умерла, несмотря на все мои усилия. Она была сильной ведьмой, неутомимой исследовательницей и прекрасной компаньонкой. Перед смертью она взяла с меня обещание помочь роду Поттеров. В этом саквояже её рабочие дневники. Там много интересного и познавательного, что может пригодиться и тебе, и возрожденному Отделу тайн. И не пучь глаза, если большинству не видно, то я – не большинство. – С этими словами старик гордо выпятил кадык и поправил подпирающую его бабочку. – Я не требую, просто прошу по возможности помочь потомкам Поттеров в память о своей матери.

Было видно, что последние слова дались Константису с трудом. Плечи его поникли, а взгляд опустился. Но длилось это лишь пару секунд. И вот перед собеседником уже снова сидит гордый лорд древнейшего рода и продолжает рассказ сухим безэмоциональным тоном.

- С её смертью желание путешествовать у меня пропало, и я осел в Бомбее. Там меня и застала весть о смерти Ферокса. Генриетта скончалась годом позже. В Британию я вернулся прошлым летом и увидел, что Эйлин отрезали от рода еще в пятьдесят восьмом, так что твое рождение не отразилось на родовом гобелене. Что произошло с родом в моё отсутствие, я не знал, но, оставшись последним Принцем, не мог не почувствовать тяжесть родовых проклятий, притянутых Марком и его потомками. Просматривая выписки со счетов в Гринготтсе, я обнаружил, что в шестидесятых-семидесятых годах Ферокс регулярно снимал огромные суммы, так что сейф показал дно. Он даже ухитрился заложить родовое поместье. Некоторые инвойсы не были обезличены, их выписывали дорогие клиники в разных частях света. Возможно, Ферокс пытался снять проклятья или завести нового наследника. Тебе очень повезло, что дед не нашел и не ввел тебя в род. – Тут Снейп не мог с ним не согласиться. Среди последователей Темного лорда хватало вырожденцев, взять тех же Кэрроу или Джагсона, да и Блэки с Лестрейнджами недалеко ушли. – Гоблины не закрыли сейф потому, что на счет успела поступить крупная сумма, снять которую было некому, и которой пока хватало на выплаты по закладным.

Константис Принц ненадолго прервался, чтобы раскрошить на блюдце поданное печенье и протереть серым байковым платком зеленые стекла старомодного пенсне, оголив стариковские покрасневшие веки и глаза с признаками катаракты.

- Подняв данные по последней сделке, я узнал, что своей досрочной кончиной племянник обязан заключенному им с Миллисент Багнолд договору по продаже доли в драконьем заповеднике, сделавшим его сквибом и существенно подорвавшим здоровье. Багнолд, хоть и заплатила золотом, но не стала владелицей, а Ферокс, получив деньги, потерял магию. Старые клятвы оказались сильнее современной казуистики.

И старик Принц расхохотался каркающим смехом.

- Проклятья изничтожили мой род, но я всё ещё жив. С моей смертью род Принц прервется. Принц-менор заложен вместе с библиотекой и прочей обстановкой. Но я снял копии с книг, которые положил к собственным вещам, что планирую передать достойному магу. Осталось решить вопрос с заповедником. Старые клятвы требуют передачи его на определенных условиях. Тебе придется создать новый род и стать его главой. У тебя есть сильный покровитель – она поможет. – Тут Константис закашлялся в платок. А успокоившись, гневно вгляделся в его содержимое. И, сложив испачканное галантерейное изделие в плотный конверт, убрал в карман. – Так же необходимо получить профильное мастерство в Зельях или Магозоологии.

- Я – Мастер-зельевар. – Гордо выпятил впалую грудь Северус Снейп.

- Ты – болван! – Взорвался лорд из рода потомственных зельеваров и почетный член международной гильдии. – Заплатив и сдав экзамен, ты стал соискателем, мастером тебя признают не раньше, чем приведешь на экзамен собственного ученика.

Дальше следовали инструкции и практические советы от опытного мага, добившегося мирового признания, опираясь лишь на семейную библиотеку и собственную смекалку. Ведь вся помощь от покойного отца – это относительно громкое имя, а Марк не спешил тратиться на дорогую учебу младшего брата.

Для Северуса было странным сидеть напротив своей в разы состаренной, хоть и весьма ухоженной копии, и впитывать её мудрость, как и слушать истории, рассказанные очевидцем событий вековой давности и понимать, что все детские мечты были глупы и поверхностны.

Юджин Кербер, затаившись в углу, переосмысливал опыт старого мага, стараясь прикинуться деталью интерьера, опасаясь Обливиэйта. Что бы ни придумал Константис Принц, это однозначно будет во благо заповедника, да и Северус Снейп ему нравился. А потому Юджин хотел оказывать содействие «с открытыми глазами», зная, о чем идет речь.

Константис видел молодежь как на ладони, но не мог позволить себе умиляться в открытую, внешне сохраняя суровый вид. Времени у них оставалось немного, а успеть нужно было многое.

***

Пользуясь праздничным затишьем в министерстве, мисс Амбридж без проблем и лишнего постороннего интереса навестила архивы Визенгамота и земельного кадастра.

С бывшей аптекой Малпеппера, вернее пепелищем, оставшимся на её месте, дела обстояли неважно. По запросу министерства гоблины прислали справку о смерти владельца. Вот только у вдового аптекаря оказалось целых трое наследников, которые претендовали на наследство, но вся земля на Косой принадлежала концессии магов, организованной старыми родами в незапамятные времена, и сдавалась в пользование на определенных условиях. Никто из наследников навыками зельевара не обладал, средств на восстановление здания и найм квалифицированного персонала не имел, но и отдавать забесплатно чиновникам участок не желал. Оставалось ждать. Через шесть месяцев, если конфликт не будет урегулирован полюбовно, у наследников появится шанс получить установленную судом долю или потерять всё, если не найдется желающий, и место отойдет министерству.

Долли такой ответ не устроил, и она, заручившись рекомендацией леди Лонгботтом, вернулась в архив Визенгамота, обратившись напрямую к Десмонду Н. Пибоди, которому уже три года подряд леди Августа отправляла символические подарки по праздникам. И старый ревнитель традиций не разочаровал, скопировав для её патрона изначальный договор владельцев скрытой в Лондоне локации магов с новообразованным министерством.

Но, прежде чем передать сюзерену добытую информацию, мисс Амбридж пришлось поломать голову над вопросом, чем отдариться старому крючкотвору. Даже с её информированностью подобрать достойный подарок оказалось не просто. Помог лорд Флинт, заулыбавшийся, заслышав о проблеме Долорес:

- Для «почтительного Деса» нет ничего почетней, чем приобщиться к истории древнейших родов. Так что список с семейной хроники или выписка из дневника предка, обязательно рукописные и с дарственной надписью леди Лонгботтом сделают его счастливым надолго. Что-нибудь связанное с магической географией подойдет идеально, и тайн не выдаст, если описанию больше двухсот лет, и достаточно доверительно, чтобы Пибоди почувствовал себя польщенным. И не смотри на меня как на Мерлина. Это правда. – Хрюкнул в кулак старик, качая головой в утвердительном жесте. – Десмонд Пибоди учился в Хогвартсе вместе с моим вторым сыном. И, хоть над его странностями и посмеивались за глаза, но ссориться даже с младшим членом семьи потомственных нотариусов, хранящих семейные тайны древнейших родов, чей нейтралитет не оспаривался на протяжении веков, дураков, кроме отдельных грязнокровок, не было. – Тут лорд Флинт несколько поутратил веселость и добавил. – Для леди – это весьма полезное знакомство. Да и тебе лично может пригодиться. Так что стоит добавить к презентам легкое белое вино для Деса и бутылку коньяка для его гостей и родичей.

Операция «Дезинсекция» и бонус леди за чужую глупость

В семь часов вечера четвертого января основательно продрогшая мадам Лонгботтом влетела в распахнутое окно больничного бокса Азкабана. Закутанный в зимнюю мантию Хамфри Дрейк ждал её, сидя на одной из двух кроватей для пациентов. Кивнув и предложив устраиваться поудобней, колдомедик поспешил на ужин, с которого вернулся уже не один. Охранника, сопровождавшего «ценного» работника, леди оглушила и уложила на больничную койку, а на Роджера Фоули наложила Империо. Почти тотчас продублировав слабое заклинание подвластия на Дрейка с палочки конвоира, выдав тому задачу сидеть и не высовываться. Срезав пару волос и сняв плащ со спящего мордоворота, Августа накинула его на себя, опустив пониже капюшон, и отправилась со своим поводырем на экскурсию по коридорам северной башни. Путь их вел к камере Долохова, единственного заключенного, что через японских вассалов был кровником леди Лонгботтом. Про запас, на случай неудачи, оставался Сириус Блэк. Участок от лазарета до камер Пожирателей был самым опасным. Перед врагом рода леди должна была предстать в своем истинном облике, но ждать час до прекращения действия оборотки было еще опасней.

Ужин заключенным подавали в половине седьмого, и до обхода дементоров оставалось еще три часа, так что все узники сейчас спали, успевая урвать кусок здорового отдыха. Усилив их сон чарами, леди начертала на решетке камеры Долохова собственной кровью четыре руны, пропев старый катрен, добавив и от себя парочку пожеланий. То, что Долохов был той еще мразью, Августа помнила по рассказам Азэми и предыдущему посещению Азкабана. Так что на роль палача он подходил идеально. Тем более что всего связанного с содомитами русский маг не любил, а его излюбленным приемом в рукопашной схватке было сворачивание шеи. В свете полной луны металл, соприкасающийся с кровью, засветился. Пожиратель на нарах завозился и поднялся во весь рост, шагнув к отделяющей вход в коридор решетке со звериной грацией. Леди отступила в тень и быстро опрокинула в себя флакон с оборотным зельем, на ходу трансфигурируя одежду. Роджер Фоули, ведомый навязанной волей приблизился к двери вплотную. В соседних и напротив Долохова камерах проснулись постояльцы. Роджер прокричал, вжавшись в решетку:

- Я заставлю тебя стонать громче той девки! – И покачал в пальцах левой руки круглый флакон для зелий, сжимая в правой свою волшебную палочку.

Следующее, что запомнили свидетели – это молниеносный рывок Долохова, его просунутые сквозь прутья решетки руки со скрюченными пальцами и длинными ногтями, и нереальный для простого мага рывок, лишивший Роджера головы, отброшенной в сторону боковой лестницы. И падающее на заплёванный пол тело, из которого рывками фонтанировала черная в свете луны кровь. Да охранника, бросившегося к своему приятелю, только для того, чтобы забрать его палочку и незаметно скастовать с нее Конфундус и Империо. Отсчет времени пошел. В ДМП могли проигнорировать однократное применение в Азкабане непростительного проклятья, но не два Империуса с разницей в полчаса. Так что через час-полтора стоило ждать десант из авроров и следователей мадам Боунс.

Тем временем с решетки пеплом осыпалась жертвенная кровь леди, воззвавшей и получившей справедливость, стирая следы древнего запрещенного ритуала.

Августа под оборотным зельем, ловко пользуясь слепыми зонами для сидящих по камерам постояльцев и чарами хамелеона, изобразила бегство в направлении центральной лестницы, перебравшись к боковой, чьи окошки давали достаточно света, чтобы отыскать отброшенный предмет. Дополнив следы качения парой клякс, имитирующих подскок снаряда и его полёт аккурат в маленькое для целого человека, но вполне подходящее для одной головы окно-амбразуру, слегка повредив ступеньку для достоверности легенды, леди упаковала трофей во влагонепроницаемый пакет и начала спуск, восстанавливая в памяти план тюрьмы. Наименее населенный переход к центральной лестнице и лазарету проходил двумя ярусами ниже мимо камеры Сириуса Блэка. Леди Лонгботтом сочла данное совпадение указанием свыше и решила навестить бывшего родственника младшего внука. Блэк не спал и, сидя на лавке, слепо вглядывался в темноту коридора. Ракурс был удачным, да и миндальничать с этим отбросом мадам не желала, так что проникновение в разум сидельца было весьма грубым.

Даже с учетом воздействия дементоров, сознание Сириуса представляло собой плохо сшитый на живую нить хаос. Гипертрофированное обожание друга Джеймса и его сына, благоговение перед Альбусом Дамблдором, ненависть к Темной магии, понятия о которой были весьма размыты и надежда на справедливость, ведь вины за собой, не знавший отказа ни в чём, избалованный засранец не чувствовал. Грубо затертый кусок памяти и топорно наложенные приказы-закладки, касающиеся Гарри Поттера выделялись даже на этом фоне.

- И тебе совсем не жаль Ранию? – Спросила леди, решая, что делать с ним дальше.

- А кто это? – Не понял вопроса Блэк.

- Девушка, которую ты изнасиловал на выпускном балу.

- А… блонди-слизни-недотрога. – И его лицо приняло мечтательное выражение. – Пусть скажет спасибо, что я избавил её от брака с Кэрроу. Этот чистокровный сноб ведь сбежал, как только узнал, что бутончик уже сорвали? – С похабной ухмылкой закончил Сириус.

- Девушку, потерявшую магию выбросили к магглам, и она девять лет была там рабыней.

- Это точно лучше, чем рожать новых Пожирателей. – Захохотал Блэк.

Смотреть на гримасничающего ублюдка не было сил, так что Августа постаралась снять закладки и убрать заплатку на памяти как можно быстрее.

- Не-ет! – Спустя пару минут заорал, срывая голос Сириус. – Только не Сохатик! – Хрипел, катаясь по полу и царапая в кровь лицо обломанными ногтями, узник Азкабана.

Леди лениво наблюдала за сеансом самобичевания, решая, достаточно ли наказала преступника, как Блэк неожиданно вскочил на ноги и ринулся к двери:

- Я вырвусь и спасу своего сына! Он продолжит дело Света вместо Гарри! – Кровь струилась по щекам, капая за ворот ветхой мантии, взгляд метался из стороны в сторону, верхняя губа подрагивала, обнажая острые клыки, а с уголков губ по подбородку подтекала слюна, но заключенный этого не замечал. Неожиданно он вплотную прижался к решетке и спросил почти нормальным голосом. – Рания ведь родила от меня сына?

- Нет. – Твердое как камень слово упало на ледяные плиты Азкабана.

- Дочь? – С сомнением и надеждой продолжал вопрошать безумец.

- Нет. – Повторила леди. – Никого у тебя нет. Ни сына, ни дочери. Ты не достоин увековечиться в потомках.

Наблюдать за последующей истерикой блохастой шавки было некогда, стоило поторопиться, и леди Лонгботтом поспешила в больничное крыло, насвистывая детскую песенку. Эйфория щекотливыми пузырьками наполняла разум, все же три непростительных меньше чем за час, выполненные в условиях Азкабана, даже для менталиста были за пределом границы безопасности. Удерживаться от мелкого хулиганства помогал только щелкающий в мозгу таймер. Да выпитая на подходе к лазарету доза успокаивающего зелья. Умничка Снейп, узнав о деталях плана, в последний момент сунул в карман теплой мантии леди пару флаконов.

Разбуженный мордоворот был осчастливлен новыми воспоминаниями и Конфундусом с палочки Дрейка. Идея Дамблдора о затирании следов ментальных вмешательств, пусть и не сразу, но была вычислена и оценена как весьма перспективная. Сам Хамфри также был награжден Обливиэйтом с Конфундусом для достоверности алиби. Колдовать, сидя на метле Августе не понравилось, тем более что погода выдалась ветреной. Собственно, благодаря ветру и холоду ведьма отказалась от идеи пролететь голышом без скрывающих чар мимо маггловской деревушки.

Утро встретило мадам Лонгботтом болью в перетруженных мышцах, начинающейся простудой и тяжелым ментальным похмельем, которое не разогнало даже три чашечки крепкого кофе.

Вопрос с посланником к шейху неожиданно легко решился за завтраком. Бьёрн Ларсен, даже не поинтересовавшись, что именно придется передавать, вызвался добровольцем:

- Да как вы не понимаете, у меня там рынок неохваченный! – Возопил предприимчивый швед.

Все инструкции и предупреждения контрабандист-энтузиаст просто прослушал и, ввалившись порталом во временную резиденцию венценосной особы, о посылке чуть не забыл, увлекшись обсуждением контрактов на доставку драконьего навоза и прочих удобрений.

Шейх и его охрана были немало шокированы таким подходом, но торговый советник прямо лучился довольством, так что странного гостя приняли на высшем уровне. Через три часа пробный договор, как и проект долгосрочного контракта, были готовы и завизированы, и Ларсен попытался откланяться, но был остановлен и допрошен на предмет ожидаемого хозяевами спецгруза. Черная сумка, всё время переговоров пролежавшая в ногах переговорщиков, была извлечена на свет.

- Что внутри? – Строго спросил наиб.

- Понятия не имею. – Честно ответил швед. – Но её доставка была основным условием предоставления мне порт-ключа к вам.

Вместе с сумкой исчезло и большинство магов, и Бьёрн с торговым советником смогли намеками договориться о расширении дальнейшего сотрудничества в тех областях, что порицались законодательством маг.Британии.

Разрешение на трансгрессию принес сам шейх. Сопровождали его маги из охраны и трое детей европейской наружности.

- Забирайте! – Подтолкнул к Бьёрну детей наиб.

- Сразу всех? Я не смогу переместить троих. – Возмутился торговец. – И куда мне их девать? А вдруг они начнут паниковать и кусаться?

- Вот портал. Он доставит к воротам их дома. – Сквозь зубы процедил начальник охраны, попытавшись вручить Ларсену зачарованный кусок камня.

- Нет и нет. – Решительно отказался швед. – Перевозка живого груза – не мой профиль. Тем более, что в маг.Британии все дети находятся под чьей-то опекой. Если они были похищены и возвращаются домой, то меня могут арестовать.

Наступившую паузу прервал торговый советник:

- Проблему разницы законодательств можно решить, заключив договор о доставке. Достаточно получить согласие от самих детей. Вы хотите домой? – И советник доброжелательно улыбнулся юным британцам.

- Да. – Три голоса слились в один.

***

Если в конце декабря лорд Фоули сходил с ума, опасаясь за надежду рода, то уже первого января, ободренный письмами из «Ловкача» начал переоценивать потери. С третью состояния расстаться было не так горько, все же лорд признавал свои ошибки с принятием в род французского бастарда, да и жизни детей того стоили. Другое дело – потеря статуса. Гектор привык быть значимой политической фигурой, расположения которой искали и правые и левые. Власть вершить правосудие, участвовать в выдвижении и претворении в жизнь законов не только пьянила, но и вошла у немолодого мага в привычку. И в одночасье превратиться в политическую марионетку неизвестного «благодетеля» было последним, чего он желал.

Идея дискредитации шантажиста, а именно так лорд Фоули классифицировал желающего прикарманить его голос в Визенгамоте, пришла к нему под вечер четвертого января, и он поспешил к Руфусу Скримджеру, однокласснику своего младшего сына, занимающему сейчас должность первого заместителя главы Аврората. Так что тройка авроров заступила на дежурство в его доме с самого утра.

Когда перед воротами поместья сработал порт-ключ, лорд Гектор не на шутку испугался. Подобный вид путешествий для несовершеннолетних магов имел массу ограничений. И, если мальчики уже пользовались данным видом перемещений и знали о возможных опасностях, то малышка Ненси могла пострадать, а то и вовсе погибнуть. Без взрослого сопровождающего дети рисковали получить магическое истощение, растеряться, запаниковать, да многое могло случиться. Авроры были тренированные и оказались на месте раньше, чем Гектор вызвал домовика для достойного его статуса перемещения, до времени перекрыв хозяину поместья обзор, чем ухудшили его сердечный ритм.

За оградой в окружении детей стоял кряжистый бородатый маг с обветренными лицом и руками, сжимающий в пальцах кусок песчаника. Стражи порядка направили на него палочки и начали теснить детей под защиту родового дома.

- Британский Аврорат. – Прокричал старший тройки. – Не двигайся, если не хочешь получить в лоб Аваду. Ты обвиняешься в похищении детей.

- Чушь! – Возмутился Бьёрн предъявленным обвинениям. – Я честный торговец и гражданин Швеции! Детей сопроводил по просьбе саудовского принца. В Англии – проездом, узнал, что в Лондоне шейх устроил временное посольство. Да я две недели добивался права на аудиенцию, так что оказать маленькую услугу был только рад, тем более что мне сказали, что на конечной точке маршрута мне заплатят.

На пару минут на полянке перед воротами в поместье Фоули воцарилась недоуменная напряженная тишина. Авроры переглядывались между собой, их старший косился на растерянного лорда Фоули, а дети демонстрировали молчание стоиков. У шейха их не обижали, но поведение немного подкорректировали. Чудесное сочетание заклятий немоты и обездвиживания привило манеры не одному поколению юных магов разных национальностей в большинстве магических анклавов.

- А, да, договор. – Очнулся Ларсен, потянув свиток из кармана.

- Стой и не двигайся. Все вопросы решим в Аврорате.

Бьёрн поднял пустые ладони, позволив увлечь себя в аппарацию.

На присыпанной снегом дорожке, возле распахнутых ворот остались только Гектор и его правнуки.

- Это было весьма нетактично не заплатить и сдать в Аврорат нашего спасителя. – Хмуро и устало посмотрел на лорда Фоули старший.

- Для рода выгодней было наладить отношения с этим торговцем. – Развил мысль старшего младший. – Тем более, ты не раз говорил, что за многими товарами приходится выбираться на континент.

- Замолчите! – Приказал глава рода. – Вашего мнения никто не спрашивал. Идите в дом.

Наблюдая как дети, нога за ногу, плетутся ко входу в особняк, лорд Фоули пытался справиться с охватившим его раздражением. «Сопляки ничего не понимают, а уже берутся судить». Но в министерство стоило заглянуть, чтобы разведать ситуацию и повернуть её себе во благо.

Бьёрн Ларсен, доставленный в допросную Аврората, без возражений предъявил договор на доставку трех несовершеннолетних детей по указанным координатам и заявил, что ничего не знает о взаимоотношениях Фоули и саудовского принца. Отвечать дальше без представителя министерства Швеции и адвоката он оказался «в виду плохого знания английского». Единственно, упомянул основной источник своих доходов и причину интереса к правителям Аравии.

- Драконий навоз и водоросли? – Хохотал Долиш, читая рапорт старшего аврора, и не веря словам шведского ловкача, заключающего сделки на самом высоком уровне. – Немедленно извинитесь и отпустите герра Ларсена. Не хватало нам тут еще международного скандала.

- Но лорд Фоули? – Робко начал протестовать протеже Скримджера.

- Вы можете показать мне его заявление о похищении детей? – Рассердился Долиш, не терпевший кумовства.

- Нет. – Потупился проштрафившийся старший аврор. – Разрешите идти?

- Иди. И думай. – Добавил главный аврор. – О сроках переаттестации тебя и остальных идиотов уведомит канцелярия.

***

Пожелавший помариновать наглого шведа в камере предварительного заключения Аврората лорд Фоули отправился в министерство ближе к вечеру, будучи уверенным, что Скримджер с подчиненными ему аврорами и всей добытой информацией будут ждать его там непременно. А застав на месте только дежурную смену, старший которой нагло соврал, что не получал относительно благородного лорда никаких инструкций банально сорвался, пообещав наглецу выговор с понижением в должности и задействовал свое право члена Визенгамота, чтобы просмотреть журнал учета задержанных. Вот тут его едва не хватил удар. Гражданин магической Швеции Бьёрн Ларсен был отпущен меньше чем через час с момента задержания без всяких санкций и ограничений. Попытка выяснить подробности натолкнулась на полное непонимание и рекомендацию посетить с утра главного аврора. Встреча с посредником в «Ловкаче» была назначена на одиннадцать утра, так что шанс получить ответы на свои вопросы у Гектора был.

Скримджер не был рад видеть отца своего школьного приятеля. Последние пятнадцать минут корпя над объяснительной начальству о причинах нарушения им должностных инструкций в общем кабинете под чарами конфиденциальности, наложенными на его стол, он меньше всего готов был лицезреть рядом с собой ту самую причину.

- Руфус, – не терпящим возражений тоном начал лорд Гектор, восстанавливая нарушенные его появлением чары и опускаясь в кресло для посетителей, – вы отпустили преступника. Как это понимать?

- Хороший вопрос. – Не смог сдержать свой сарказм заместитель главы Аврората. – Долиш как раз запросил у меня ваше заявление о похищении правнуков. – И Скримджер придвинул в сторону лорда Фоули стандартный министерский бланк и чернильницу с воткнутым в неё пером. – Пишите, а дату я проставлю сам.

- Нет! – Воскликнул Гектор. – Я не буду ничего писать. Дети дома. Все проблемы улажены. И это вы виноваты, что плохо допросили того самого Ларсена. – Брызгал слюной лорд Фоули, вспоминая, какие надежды возлагал на полученные от заезжего торговца сведения, и сердился всё больше. – Какого Мордреда вы его отпустили? Он был там, говорил с шейхом, он мог видеть посредника! – Вот тут лорд почувствовал, что несколько перегнул палку и прикусил язык.

- Посредника в чём? – Быстро уловил основную мысль Руфус Скримджер.

- Ни в чём. – Пошёл на попятную Гектор Фоули, постаравшись быстрее свернуть разговор. – К сожалению, сейчас я вынужден откланяться. У меня деловая встреча.

Провожал его Скримджер весьма скептическим взглядом. Возможно, ради сохранения своего положения, стоило слить Долишу все последние воспоминания, покаявшись кулуарно в слепоте детских привязанностей.

***

Переместившись на Теневую аллею, лорд Фоули направился в ресторан, заесть горечь неудачного утра. Но ни воздушный омлет с грибами, ни миндальный пирог с чаем, не избавили лорда древнейшего рода от мрачных предчувствий.

То, что он вёл себя весьма опрометчиво, Гектор осознал только при закрытии контракта в офисе «Победоносного ловкача». Пункт, касающийся голосования в Визенгамоте изменился, согласно примечанию и, вместо «согласования решений до голосований с оговоренным лицом» превратился в «передачу голоса неустановленному титулованному магу на десять лет, с возвратом по его желанию любому достойному члену рода Фоули».

Пока лорд Гектор, онемев от возмущения, пытался протолкнуть, ставший внезапно густым воздух в свои легкие, лейтенант Гривс, прочитав окончательный вариант контракта, довольно осклабился, потирая руки.

- Да на таких условиях право голоса у нас выкупят в разы дороже, чем в изначальной редакции. – Провозгласил посредник, радуясь подвернувшейся возможности перенаправить гнев вспыльчивого лорда с леди Лонгботтом на само агентство. – С вами было приятно иметь дело. – Дежурная улыбка чуть было не превратилась в оскал. – Если возникнет потребность, обращайтесь. – И Гривс поспешно выпроводил из офиса наливающегося нездоровой краснотой клиента.

ЧАСТЬ 6 КАНАТ – ИЗВЕСТНЫЙ ИЗДРЕВЛЕ МНОГОФУНКЦИОНАЛЬНЫЙ ИНВЕНТАРЬ

Секрет заднего двора кафе мадам Паддифут и самый страшный кошмар Северуса Снейпа

Все рождественские каникулы Шафранек Браун страдал. Новый профессор зельеваренья и декан Слизерина Гораций Слагхорн ухитрился оттоптать молодому ассистенту большинство имеющихся у него мозолей, начав первый разговор с воспоминаний о дядюшке Домокле, во второй подняв тему бесполезности защитных составов для волос зельеваров. Свои шикарные светлые волосы Шафранек любил и берег, тратя на уход за ними массу усилий и надеясь, что Северус Снейп однажды поделится секретом своей защитной маски, которую можно будет доработать до более эстетичного вида, чем «сальные патлы». Даже заявление отставного профессора, что ему будет полезно поработать с другим мастером-зельеваром, не могло заглушить обиду преданного наставником ученика. О какой совместной работе говорил Снейп, Шафранек не понимал. Слагхорн просто ставил ему задачу, а сам, усевшись на высокий стул, наблюдал и критиковал все действия молодого зельевара. Со слов его бывшего школьного учителя, Браун был неспособен даже правильно нарезать крапиву.

По счастью, поселился Слагхорн в апартаментах на третьем этаже, оставив ассистенту в пользование бывшие комнаты Снейпа и его личную лабораторию. Но это не компенсировало требования нового начальства варить все лечебные зелья для больничного крыла и следующих одно за другим унизительных ограничений и запретов. Так, без разрешения профессора зельеваренья его ассистенту было запрещено покидать Хогвартс и его окрестности, обращаться с просьбами и жалобами к директору, деканам и попечительскому совету, а так же варить зелья сверх заказанных для школы. Последней каплей, переполнившей чашу терпения Шафранека, стал запрет на привлечение старшекурсников с продвинутого курса к подготовке ингредиентов к практическим занятиям младших. Тратить свое время на перебирание просрочки и тухлятины, которую большинство младшекурсников привозили в Хогвартс, купив готовые наборы для зельеваренья в аптеке Малпеппера, Браун считал контрпродуктивным. И, если полгода назад Шафранек планировал показать свои лучшие качества мастеру Снейпу, чтобы ближе к весне выторговать себе наиболее лояльные условия личного ученичества, то сейчас юноша был готов пойти на многие уступки, лишь бы вырваться из кабалы Слагхорна.

Получив приглашение на встречу с Брауном, назначенную в кафе мадам Паддифут Сверус Снейп растерялся и только потом рассердился, поэтому не успел в первом порыве спалить пергамент и дочитал его до конца. Приписка, что входить в сомнительное для нормального взрослого мага заведение Снейпу предлагается не с главного входа, а аппарировать на задний двор по указанным координатам заинтриговала, так что в ближайшую субботу он, надев теплую мантию с глубоким капюшоном, переместился на задворки одиозного кафе для влюбленных парочек в Хогсмиде.

Дворик оказался глухим и совсем небольшим. При его появлении единственная дверь, ведущая в двухэтажное здание, распахнулась, и на пороге показалась невысокая плотная ведьма в деловом костюме образца начала века.

- Обычно, – начала она без приветствий, как будто продолжая прерванный разговор, – гостей здесь встречает домовик и провожает в комнаты конфиденциальных переговоров на втором этаже. Но вы у нас впервые и я должна огласить принятые у нас правила. – Тут женщина улыбнулась, и Северус с трудом, но узнал в ней хозяйку кафе, которую отсутствие розовой мантии в оборках и сухой деловой тон делали почти неузнаваемой. – Этот дом был построен, чтобы дать возможность тем, кому запрещено покидать предместья Хогвартса, в основном, конечно, студентам, не привлекая внимания встречаться с родственниками, поверенными и прочими заинтересованными в приватном общении лицами. Кафе – это не просто ширма, где рядом с залом для романтичных парочек есть зал одиноких сердец, из которого с помощью оплаченного пропуска можно попасть на второй этаж. Кафе для влюбленных школьников – это законный повод для усиленной защиты здания от атак извне и размещения внутри рунных контуров конфиденциальности и чар предотвращения насилия. В министерстве, выдавая лицензию, от моего прадеда потребовали, чтобы на все помещения были наложены заклятья, аналогичные хогвартским, запрещающие интимную близость сверх установленных пределов и даже выдали ему инструкцию основателей. Так что не только полноценного акта, но и пососать «соленый леденец» в этих стенах не выйдет.

Северус Снейп несколько оторопел от такой прямолинейности, граничащей с оскорблением собеседника, но реагировать иначе, чем вежливым интересом посчитал для себя унизительным. В конце концов, с Шафранеком Брауном его связывали исключительно деловые интересы.

- Зато и степень защиты этого дома может посоперничать с лучшими комнатами переговоров в старинных поместьях и конторах на Теневой аллее в Лондоне. – Не без гордости заявила мадам, разъяснив, наконец, Снейпу, которого видимо, посчитала потенциальным клиентом, причину такой своеобразной рекламы.

- Буду иметь в виду. – Выдавил из себя зельевар.

- Бланк заказа. – И ему в руки ткнулась картонная карточка. – Первая строчка – время начала аренды кабинета, вторая – количество часов, на которые хотите его абонировать. Заполнив их и прикоснувшись палочкой к третьей, увидите сумму к оплате и номер счета в Гринготтсе. После оплаты нижняя часть станет отрывным талоном для вашего потенциального визави и его пропуском на встречу. Аппарировать по указанным координатам или войти через зал одиноких сердец решать ему. – Тут тон мадам Паддифут изменился, став таким, каким она обычно обращалась к юным сладкоежкам. – А если вам захочется шоколадного торта, то бланк можно заполнить согласно инструкции, напечатанной на обороте. – Лукавая улыбка ведьмы как бы намекала, что всех посетителей и их гастрономические пристрастия она прекрасно помнит. Не став развивать тему, хозяйка кафе развернулась и, сделав знак следовать за ней, повела гостя к лестнице на второй этаж.

Шафранек ждал его, расхаживая по небольшой уютной гостиной, оформленной в коричневых тонах.

- Будете что-то заказывать? – Приветливо спросила мадам Паддифут.

- Черный кофе с перцем, – мстительно ответил Снейп, не особо рассчитывая получить в этом слащавом заведении что-то кроме какао и сладкого чая, – и кусок шоколадного торта.

Последнее вырвалось непроизвольно, вместе с воспоминанием, как он сам на седьмом курсе, подкопив денег, почти час провел в том самом зале для одиночек, смакуя разрекламированное софакультетниками шоколадное лакомство, а позже неоднократно мечтал повторить, но посещать кафе мадам Паддифут сначала мешала репутация темного мага, а потом «Ужаса подземелий Хогвартса».

Браун заказал имбирный лимонад и клубничный чизкейк. Заказ доставили молниеносно, и мадам Паддифут оставила их одних, выходя, активировав рунную защиту.

Озвучивая свои проблемы, Шафранек был краток и уложился в десять минут, помня нелюбовь Снейпа к длинным преамбулам.

- Зная Слагги, – ответил ему бывший студент и декан Слизерина, – могу предположить, что он уже присмотрел себе более перспективного с его точки зрения ассистента и пытается подвести тебя под принудительное увольнение без выплаты компенсации. И контракт ему это формально позволит, так как ты не имеешь ни звания, ни официального наставника.

- Я бы хотел стать Вашим учеником. – Склонил голову в ритуальном поклоне соискатель.

Северус мысленно потер руки. «На ловца и зверь бежит», как говорил Долохов. И пусть Браун не был идеальным кандидатом, но натаскать его до нужного уровня за год Снейп считал вполне возможным. Да и закручивать гайки особо не планировал. Простодушный хаффлпаффец со своими наивными интригами был у матерого слизеринца как на ладони.

Текст обета составили быстро, благо обе стороны были готовы к компромиссам. Браун получил парный блокнот с протеевыми чарами и кучу инструкций по усмирению Слагхорна, и умчался в Хогвартс, окрыленный знанием того, что определить дату заключения договора наставничества не сможет даже Дамблдор. А, будучи личным учеником мастера-зельевара, он сам волен планировать свое время, выполняя только обязательные пункты контракта ассистента школьного профессора зельеварения. Снейп был чуть менее радостен. Проблема ученика решилась, но надо было определиться с местом его практики. Хогвартс был недоступен, как и Отдел тайн. Поместье Лонгботтомов он не рассматривал, а аренда зельеварни даже в Лютном пробила бы существенную брешь в бюджете зельевара.

***

Небольшое поощрение Десмонда Н. Пибоди от имени леди Лонгботтом привело к неожиданному результату: на первом январском собрании Визенгамота в повестку наконец-то включили вопрос признания недействительным брака между Родольфусом Лестрейнджем и Беллатрикс Блэк. Причём инициатива исходила от нотариуса, который действовал согласно заявлению леди-регента Блэк, претендующей на наследство покойной ведьмы из древнейшего рода.

Как ни пытался Дамблдор ставить палки в колеса, но большинством голосов брак был признан недействительным по причине обоюдного нарушения сторонами брачного контракта, и приданое невесты отчуждалось в пользу рода Блэк. И, если текст брачного договора между родами пришлось предъявить судьям для ознакомления, то попытавшегося заглянуть в список возвращаемого имущества, на предмет наличия там «темных» книг и артефактов с целью их конфискации председателя Визенгамота нотариус осадил весьма резко. И с этим были согласны все, включая сторонников Верховного чародея. К его немалой грусти, расставаться с материальным наследием предков даже среди наиболее ярых борцов за идеалы Света готовы были единицы.

Три дня спустя, направляясь в Гринготтс на инспекцию личного сейфа Беллатрикс, Августа была весьма удивлена, наткнувшись сначала на Молли Уизли и ее четверых младших детей, устроивших на маленькой площади перед банком игры в догонялки, следом столкнувшись на крыльце с меряющим шагами периметр Аластором Муди, а затем, в фойе банка, с читающим «Ежедневный пророк» на трансфигурированном стуле Амосом Диггори. Все они провожали леди Лонгботтом внимательными взглядами, а, посчитав, что та отошла достаточно далеко и не обращает на них внимания, начинали строчить в извлеченных из карманов блокнотах. Молли даже осадила одного из расшалившихся близнецов, громким шепотом возвестив, что он мешает ей отправлять срочное сообщение Дамблдору.

Элегантно выбравшись из вагонетки, доставившей леди обратно на поверхность после удачного посещения хранилища вернейшей последовательницы Неназываемого, с изъятым кусочком его души, заключенным в легендарную чашу Хельги Хаффлпафф, упакованным и убранным вместе с вместилищем в расширенный карман зимней мантии на меху, Августа обратилась к сопровождавшему её клерку:

- Мне кажется, за клиентами банка следят. – Тихо произнесла леди-регент, делая «страшные глаза». – Уизли, Муди и Диггори слишком внимательно вглядываются во входящих. Как бы ни ограбили на выходе. Могу я воспользоваться домовиком, чтобы покинуть Гринготтс? – И Августа часто захлопала ресницами, что для ксеноса стало признаком повышенного волнения ведьмы.

- Я провожу вас в специальный зал. – Пробормотал клерк, планируя сразу после отбытия леди вызвать на дежурство дополнительный наряд охраны. А возможно и санитаров из Мунго. Ведьмы, что беременные, что с малолетними детьми относились у магов к неприкасаемым и были той еще головной болью для адекватной части окружающих, в виду своей непредсказуемости. И Молли Уизли, выгуливающая свой выводок под дверями банка третий день подряд весьма нервировала его работников, как и Муди – отставной аврор со справкой из Мунго.

***

Следующее заседание Визенгамота, проходившее в первый понедельник февраля получило статус закрытого. Расследование убийства Роджера Фоули в Азкабане, начавшееся с сигнала о применении двух подряд непростительных заклинаний в этом защищенном, но все же включенном в контрольную сеть ДМП месте, грозило весьма неприятными для Альбуса Дамблдора последствиями. Джодок Макмиллан, являющийся ставленником председателя Визенгамота и не без его помощи назначенный на место уволенного за халатность полтора года назад коменданта Азкабана, не просто превысил свои полномочия, он сам нарушал закон, причем грубо и неоднократно, да к тому же вовлек в преступную деятельность часть своих подчиненных.

Для Джодока пожизненный срок в Азкабане на верхнем уровне с дементорами стал венцом его карьеры. Участвовавшие в преступлениях коменданта охранники получили от трех до семи лет, в зависимости от инициативности и степени вовлеченности. Роджера Фоули заочно признали виновным и присудили двадцать лет строгого режима. А Долохова, как несостоявшуюся жертву, превысившую пределы самообороны приговорили к поцелую дементора. Против голосовал только Дамблдор. Леди Лонгботтом воздержалась.

***

После того, как на очередном субботнем семейном обеде в присутствии вассалов было объявлено, что отныне Северус Снейп не просто гость, но и воспитанник (на этом месте зельевар привычно скривился) рода Лонгботтом, претендующий на образование собственного вассального рода, Снейп с удивлением узнал, что существует множество скрытых тайн, доступа к которым он раньше был лишен. Тот же вопрос по бывшей аптеке Малпеппера Северус с радостью взял на себя, рассчитывая сделать из «третьесортной лавки с отбросами» учебный полигон для Брауна, заодно заработав на продаже качественных ингредиентов и зелий уровня мастера. Ложкой дегтя в бочке меда было участие в данном проекте Долли Амбридж, курирующей юридическую сторону вопроса, но, учитывая будущую личную выгоду и профессиональную хватку Долорес на ниве министерских баталий, Снейп постарался сдерживать свой характер и быть максимально вежливым в общении с деловым партнером. Так что леди Августа и несколько старожилов из вассалов рода усердно давили понимающие улыбки.

С той самой субботы Северус старался не пропускать традиционные обеды леди с вассалами. И не прогадал. Так вопрос по Поттерам всплыл спустя всего неделю. Анна Пратт в очередной раз посетовала на то, что у Поттеров была уникальная техника обработки змеиной кожи, которую не воссоздать без рецептов фамильных зелий. Леди Лонгботтом напомнила, что, даже если они и разыщут среди магглов последнего Поттера, что само по себе маловероятно, то к родовым сейфам он получит доступ еще не скоро. Снейп и сам не понял, как проговорился об интересе и родственных связях Константиса Принца, обещавшего подарить все наработки своей матери взамен помощи потомкам её добрачного рода.

- Я знаю только имя и дату рождения мальчика. – Сказала леди-регент Блэк.

- Если он не скрыт чарами, то его можно отыскать с помощью зелья кровного поиска. – Ответил зельевар.

- Вот только кровного Поттера у нас нет. – Парировала Августа.

- Есть Константис, который не откажет. И у меня в стазисе сохранилась кровь Джеймса Поттера. – А на удивленные взгляды окружающих, добавил. – Этот олень всегда любил подраться, а на последних курсах отрицал ритуальную магию как «темную» и не проводил отречения плоти и крови.

Константис Принц не только согласился дать свою кровь для поиска юного Поттера, но и сам поучаствовал в изготовлении зелья, попутно давая мастер-класс непризнанному потомку древнейшего, но угасшего рода зельеваров. Ритуалы проводили Руквуд и Шафик под руководством леди Лонгботтом. Так что место было определено с точностью до дюжины ярдов.

В команду разведчиков-спасателей вошли Снейп, Руквуд и Сигурд Роули, настоявший, что профессиональная помощь целителя лишней не будет.

Здание, к входу в которое переместилась тройка магов под чарами отвлечения внимания, вмещало сорок малометражных квартир на пяти этажах, и было весьма обшарпанным снаружи и заплеванным внутри. Краска со стен коридоров местами отслоилась, а местами была не видна под намалеванными с помощью различных красителей ругательствами и отпечатками затушенных сигарет, окурки которых валялись тут же. Руквуд плеснул остаток зелья на похожий на компас артефакт и уверенно повел группу вверх по лестнице. Остановился он перед хлипкой фанерной дверью на четвертом этаже. Отпирающие чары справились с замком не хуже родного ключа. В квартире было тихо. В спальне, на широкой кровати, поверх дорогого шелкового, но грязного и скомканного белья на животе лежала голая женщина с разведенными в стороны ногами, между которыми подсыхало белесое пятно. Её голова свешивалась с края постели, под ней на полу образовалась небольшая лужа то ли рвоты, то ли пены, приправленной свисающими грязными рыжими прядями волос незнакомки.

- Жива, но отравлена синтетическим аналогом опиатов, не смертельно, часа через четыре очнется, – констатировал Роули, привычно занявшись диагностикой. – Судя по отклику чар – сквибка, а не маггла.

Снейп тем временем повернул голову, чтобы осмотреть лицо, акцентируя внимание на ноздрях и губах молодой и весьма симпатичной девушки, деловито проверил кожу рук от запястий до подмышек, раздвинул пальцы на ногах и сказал:

- Конченая наркоманка. – А на недоуменные взгляды чистокровных спутников пояснил. – Слизистая носа раздражена и вся в язвах, между пальцами ног и подмышками видны следы старых уколов и повреждения вен, а в последний месяц мадам не стеснялась делать инъекции в предплечья. То ли ручки тряслись, то ли вконец наплевала на приличия. – Выплюнул зельевар, выросший в маргинальном районе и насмотревшийся на опустившихся сограждан.

- Её можно вылечить? – Осторожно спросил Руквуд.

- Пока сама не захочет соскочить – нет. – Уверенно ответил Снейп.

- Ищем мальчика. – Принял решение старший из магов.

Коляска со спящим ребенком нашлась за гладильной доской на захламленной кухне. Судя по диагностике, опоен он был маггловским снотворным и, не будь магом, мог и не проснуться. Все это, закончив махать палочкой, и озвучил Роули, добавив:

- А так, мальчик вполне здоров и развит на свои два года, разве что, немного недокормлен и с ослабленным мышечным тонусом, но не фатально и легко поправимо. Про интеллект говорить преждевременно, но никаких патологий я не выявил.

Услышав вердикт целителя, Северус несколько подзавис. Приятели его не торопили. Присев на корточки, Снейп внимательно всмотрелся в лицо спящего ребенка. Черноволосый, как Джеймс, но с мягкими вьющимися прядями давно не стриженых волос больше напоминал Сириуса. Нос и губы…, были на своих местах и намека Северусу на то, какими станут лет через десять-пятнадцать, не давали. Снейп не знал, как выглядели в столь раннем детстве ненавистные Поттер и Блэк, так что материала для сравнения не имел. Перед ним в коляске, уронив на плечо голову, сидел просто ребенок. Слишком худой и бледный, но уж точно ни чем не заслуживший такую жизнь.

- Я его забираю. – Решительно сказал зельевар и, встав, взял на руки мальчика, прижав того к своей груди.

Твердость голоса никак не соответствовала внутреннему мандражу. Молодой маг был категорически не готов взять на себя ответственность за малолетнего наследника Поттеров, но и оставить его в этом притоне не мог. Если долг жизни идиоту-оленю можно отдать, воспитав его двоюродного племянника, то Северус его воспитает так, как считает нужным. И Джереми Уайт возродит славу зельеваров Поттеров.

Вечер был уже поздним, так что, добравшись до своих комнат во флигеле, Северус, под причитания Милли, притащившей старую детскую кроватку Невилла, съел бутерброд с чаем и завалился спать.

За ночь Снейп несколько раз просыпался от кошмаров, чего с опытным окклюментом уже давно не бывало. Снился ему просыпающийся Джереми Уайт, чьи глаза то становились копиями бесстыжих ярко синих глаз Сириуса Блэка, то переливались в зелено-карей гамме, делая мальчика копией Джеймса Поттера, а то и вовсе оказывались голубыми, как у директора Дамблдора.

Утро встретило мокрого от пота озябшего зельевара негромким, но решительным стуком в дверь апартаментов. Накинув халат, Северус отправился открывать, бросив взгляд на мирно посапывающего Джереми.

На лестничной площадке стояла Анна Пратт, державшая за руку, не иначе чем для того, чтобы не убежал, зевающего Сигурда Роули.

- Мальчик, он уже проснулся? – С лихорадочным блеском в глазах спросила возбужденная ведьма.

- Нет, – в пустоту ответил Снейп, отодвинутый с прохода решительной ведьмой, – мы еще спим, – обиженно добавил он вслед бесцеремонной вторженке, что вовсю открывала двери в поисках ребенка, таща на буксире несопротивляющегося целителя.

Так что, еще до своего пробуждения последняя надежда рода Поттер на возрождение была повторно обследована и обмеряна на предмет пошива подходящего гардероба, а Северус Снейп был засыпан советами по правильному питанию, уходу и упражнениям с драгоценным чадом. Провожая назойливую даму, зельевар почти проклинал свой вчерашний порыв. Излишне сильный хлопок дверью разбудил малыша, и, вернувшись в спальню, Снейп застал сидящего в кроватке хлопающего глазами мальчика. Сидел он спиной к окну, так что цвет глаз разглядеть сходу не удалось. Северус замер возле двери, боясь напугать, оказавшегося в незнакомой обстановке ребенка.

Молчание длилось пару минут, за которые оба успели испугаться, успокоиться и что-то для себя решить. Первым попытался прояснить ситуацию младший:

- Папа? – Забавно приоткрыв ротик, спросил мальчик.

- Нет, – поспешил откреститься от столь интимного статуса зельевар. – Я, – указал он на себя рукой, – Северус.

- Сеус?

- Се-ве-рус. – Медленно по складам повторил Снейп.

- Ты Се-е-ус. – Старательно проговорил малыш. – Я – Джейми. – И ребенок ткнул пальцем себе в грудь.

- Нет. – Перебил зельевар, только второго Джеймса Поттера ему не хватало. – Ты – Дже-ре-ми. А я – Се-ве-рус.

- Се-е-ус. – Вновь безуспешно попытался выговорить сложное для него имя мальчик. – Я – Дже-е-ми. Дже-е-ми хочет кушать.

Только тут до Снейпа дошло, что он не помнит, что едят двухлетние дети, а в его апартаментах нет кухни. Тащить же приемыша в столовую Лонгботтом-лодж он считал неприличным. Спасла ситуацию прикрепленная к нему леди Лонгботтом домовуха Милли, забравшая мальчика на утренние процедуры и пообещавшая, что завтрак будет ждать их в гостиной.

Поглощая на пару с юным подопечным рисовую кашу с малиновым конфитюром, Северус пытался выстроить их дальнейшие отношения, исходя из своего открытия, что глаза мальчика оказались не синими или каре-зелеными, и тем более не голубыми. Цвет глаз юного Поттера, пусть он и носит пока фамилию Уайт, был темно-карим, чуть светлее, чем у самого зельевара, что несколько примиряло его со сложившимися обстоятельствами.

***

О том, что Аврора Шафик благополучно родила здорового мальчика под присмотром акушерки Луизы Доусон, в Лонгботтом-лодж узнали только в обед от заглянувшего на минутку счастливого отца.

Примечание: Я намеренно оставила за кадром объяснения Снейпа с леди Лонгботтом, относительно образования нового рода Снейп. Северус слишком горд и не перенес бы публичности данных переговоров.

И да, для тех, кому важна хронология, напоминаю, что в этом фике логически связанные события между «звездочками» могут длиться до двух месяцев, так что следующий эпизод иногда откатывает время назад.

Тайны тайного отдела

На сей раз, для разнообразия, заседание основного состава заговорщиков, ратующих за мир и процветание магической Британии, достичь которых в условиях очередного витка борьбы между раз за разом возрождающимся Темным лордом и недремлющим борцом с Тьмой – Светлым чародеем вряд ли удастся, проходило в скрытых подземельях Отдела Тайн. Кастелян, давно и прочно занявший место постоянного члена этого клуба для избранных, открыл доступ к камину зала совещаний отдела леди Лонгботтом, лорду Абботу и мадам Боунс. Август Руквуд пришел на собрание через служебную дверь. Рассиживаться и распивать спиртные напитки под изысканные закуски никто не планировал, но графин с лимонадом и поднос с чайными принадлежностями стояли на небольшом столике чуть в стороне от массивного стола переговоров, вокруг которого располагались столь же монументальные кресла резного дерева с гобеленовыми подушечками на жестких сиденьях. Пол, стены и потолок комнаты были облицованы камнем, среди шлифованных плит которого встречались наборные мозаики. В свете колеблющихся, несмотря на отсутствие сквозняков факелов, изображения на них казались подвижными, создавая таинственную и немного тревожную атмосферу.

Августа молча выставила на стол свой трофей.

- Чаша Хельги Хаффлпафф! – Первой опознала реликвию основательницы своего факультета Амелия Боунс.

- И крестраж Волдеморта. – Быстро проведя диагностику, добавил Кастелян.

- Она ведь не пострадает? – С робкой надеждой спросила рыжая ведьма, помня судьбу медальона Слизерина.

- Физически нет. – Спустя десять минут, потраченных на детальную проверку, ответил Кастелян. – Но магические свойства вернуть вряд ли удастся.

Пару минут большинство присутствующих осознавало сказанное и любовалось легендарным артефактом, ставшим просто исторической реликвией. А леди Лонгботтом, чарами приманив себе чайную пару, наслаждалась неплохим ассамом и овсяным печеньем. Тишину прервал Кастелян:

- Проведя ряд исследований, благо отдел практически укомплектован всеми нужными специалистами, и лишь уважаемый господин Ван на ближайшие восемь лет согласился быть только внештатным консультантом, – тут Кастелян обиженно посмотрел на лорда Аббота, переведя укоризненный взор на леди Лонгботтом, как будто именно их считал виновными в несговорчивости приезжего прорицателя. – А после вступления Августа в права главы Ордена, и доступ к финансам перестал быть проблемой. Мы установили, что количество крестражей не может быть бесконечным. Максимальное значение для мага уровня Мерлина – девять-десять, а Волдеморт пожиже будет. Так что для него шесть-семь – это предел, даже с учетом заемной силы его рабов. При дальнейших попытках гарантирован расщеп как при неудачной аппарации, а то и вовсе развоплощение, которое, вероятно, и произошло в доме Поттеров на Самайн восемьдесят первого года. Уж больно неудачное время для ритуала выбрал этот полукровный выскочка. Как только не усвистал за Грань.

- Из хорошего, – без паузы продолжил старик-невыразимец, – три крестража, созданных из реликвий Основателей найдены и обезврежены или будут обезврежены в ближайшее время. – Скосил взгляд на чашу, перемещенную Августой в центр стола, чтобы не мешала леди чаевничать, Кастелян. – По всем признакам, четвертым была змея, что после слияния с основным духом стала пищей для его возрождения.

Лорд Аббот решительно кивнул, демонстрируя согласие с выводами невыразимца, так как и сам прошерстил не только личную библиотеку в поисках информации по данной теме.

- Под вопросом фамильный перстень рода Гонт. Волдеморт носил его как признак принадлежности к потомкам Слизерина с сорок третьего по сорок пятый годы. – Старый маг сделал паузу, чтобы призвать себе бокал лимонада, а слушателям оценить алогичность ситуации.

- Это точно? – нахмурившись, переспросил лорд Аббот. – Настоящий родовой артефакт древнейшего рода выпил бы силы непризнанного бастарда за пару месяцев. Защиту на чём-то попроще еще можно сломать, но перстень главы рода… – И чтящий традиции маг покачал головой. – И где ты его раздобыл?

- В лачуге Гонтов, под половицей. Где он, судя по всему, и пролежал всё это время. – Ухмыльнулся молодеющий с каждым месяцем с момента восстановления работы Ордена невыразимцев старик. – Нам с Августом пришлось немало потрудиться, извлекая его из родового «сейфа».

- Салазар Слизерин тем еще затейником был, передавая кольцо на свадьбу единственной дочери, защитил её новый род и свое наследие весьма качественно, – смочив горло, продолжил довольный вниманием Кастелян. – Бидль в своей сказке всё переврал или свидетель неправильно понял увиденное. Кадмус Певерелл действительно сотворил уникальный артефакт для компактного хранения родового камня, который у Слизерина, не имевшего родового дома на британских островах и не отличавшегося кротостью нрава не раз пытались выкрасть или уничтожить. Оправа кольца привязывала камень к семье того, кто носил его постоянно, делая перстень аналогом второго алтарного камня. Так Гонты, даже потеряв связь со своей родовой магией, остались древнейшим родом, получая подпитку от магии Слизерина.

- Взятый обманом с живого Гонта, камень не принял Риддла, но тот вселил в него часть своей сущности, так что, на время «переваривания» артефакт вел себя тихо. Это – догадка, но иного объяснения я не вижу. Риддл спрятал кольцо в пустующем доме отбывающего пожизненный срок в Азкабане дяди, когда почувствовал отток магии. Чтобы забрать его потребовалась кровь чистокровного потомка Гонтов, зачатого законным способом и не отсеченного от рода.

- То есть у Гонтов есть наследник? – Удивилась мадам Боунс.

- Нет. Но есть носительница крови. А Морфин слишком долго находится в Азкабане, стены которого блокируют все связи, кроме привязки на крови.

- А дневник тоже крестраж? – Спросила леди Лонгботтом, чтобы увести тему от возможных наследников Гонтов.

- И да, и нет. – Загадочно блеснул глазами лукавый дед. – В некотором роде – это клон личности пятнадцатилетнего Тома Риддла, заключенный в артефакт-паразит тактильного типа, что благодаря связи с неупокоенным духом оригинала способен к саморазвитию и накоплению памяти через переписку с магом-донором. Крайне необычная модификация почти забытой практики древних семей сохранять знания и опыт выдающихся представителей рода. И, хотя дневник и содержал до недавнего времени значительный кусок сущности юного Риддла, но якорем для его неупокоенной души как остальные крестражи не был. – Тут старый невыразимец замялся было, но все же решил сказать всё честно. – Дневник активировали случайно. Не уследили, и очередной подопытный выдал магический выброс, запустивший замену сознания, пришлось ликвидировать последствия. Вот после этого и стало ясно, что артефакт со слепком личности был изготовлен с множественными нарушениями.

- Да, да, Рель. – Перехватил инициативу в разговоре лорд Аббот. – Получив твою записку, я сразу вспомнил то дело, вызвавшее весной сорок третьего нешуточный резонанс в научных кругах Европы. – Заинтриговав и приманив внимание слушателей, Гермес, красуясь, трансфигурировал из листа пергамента стеклянный бокал в металлической ажурной оплетке, чарами левитации наполнил его лимонадом из графина, притянул к себе, капнул из фляжки мятного ликера и наколдовал кубики льда. Взболтал, прислушиваясь к мелодичному звону льдинок, отпил глоток и только, убедившись, что все присутствующие впечатлены его мастерством, продолжил: – На расширенном заседании гильдий артефакторов, рунологов и магов крови девицы рода Блэк: семнадцатилетняя Вальбурга и двадцатипятилетняя Цедрелла, на тот момент уже Уизли, представили в качестве проекта на соискательство мастерства (Вальбурга, как маг крови, а Цедрелла, как рунист) артефакт-дневник, хранящий сущность мага и добровольно отданную память, которые можно было подселить в обездушенное или лишенное разума тело. Именитые мастера были в восторге. Отпечаток личности был ярким, воспоминания структурированными и эмоционально окрашенными, а показатели привязки были столь высоки, что гарантировали абсолютное приживление с минимальными потерями памяти донора. Главы гильдий уже готовились чествовать новые таланты, когда о дополнительных проверках запросили штатный менталист гильдии магов крови и магистр из Восточной Европы, являющийся не только мастером рун, но и мастером-ритуалистом, практикующим техники шаманизма. А пару дней спустя выяснилось, что, вопреки всем запретам, оттиск личности брался не у умирающего опытного окклюмента, а у вполне здорового, к тому же еще и несовершеннолетнего мага весьма талантливого в ментальных науках, но в виду малого опыта, не умеющего правильно дозировать силу, чем и объяснялась яркость воспоминаний. Ко всему прочему, закрепление вырванного по живому, да еще и максимально травмирующим способом куска сущности подростка в артефакте произошло не в результате ритуального самоубийства донора, а посредством убийства разумного существа. И сейчас где-то, вероятно в Хогвартсе, находится ребенок, совершивший тяжкое преступление и, в результате манипуляций двух экспериментаторш, потерявший большую часть своей личности, воспоминаний и эмоций, связанных с ними.

В наступившей в монологе лорда Аббота паузе шорох платья, сменившей позу леди Августы, прозвучал оглушительно, столь полная тишина сопровождала рассказ почтенного лорда.

- Ведьм из дома Блэк допросили. – Продолжил хватающее за душу повествование довольный вниманием к собственной персоне «неистовый Гермес». – Цедрелла была признана невиновной, так как участвовала только на начальных этапах формирования заготовки и упирала на то, что не знала, кто именно будет донором воспоминаний. В наивность миссис Уизли мало кто поверил, но предпочли сделать вид. У молодой женщины было двое маленьких детей, и выглядела она более чем напуганной. Вальбурга, напротив, не испытывала и тени раскаяния. Услышав, что её действия, скорее всего, привели к непоправимым проблемам в психике подопытного, она ответила, что тот всего лишь грязнокровка и действовал без принуждения, к тому же, в будущем ему была обещана посильная помощь рода Блэк.

- Так это Вальбурге Блэк мы обязаны появлением Темного лорда?! – В гневе раздула ноздри мадам Боунс, не замечая, как становится всё суровей взгляд Кастеляна направленный на её крестного.

- Погоди, – взмахнул руками в сторону давнего приятеля Гермес Аббот, – когда раньше ты спрашивал про дневник-паразит, я не сразу сопоставил. Тем более что ты подозревал в нём крестраж, а это чернейшая магия. – И лорд Аббот подлил и опрокинул в себя лимонад, не прибегая к театральным эффектам. – Посещая перед Рождеством знакомых из гильдий, я вспомнил о том разговоре и задал пару наводящих вопросов, описав, попавший в руки моему другу предмет. Вот тут мне и напомнили о скандале почти полувековой давности, посетовав на то, что «дневник» не был полностью деактивирован. Гильдии не выдают фамилий провалившихся соискателей, но девицы были из слишком известного рода, так что я смог проследить реализацию решений комиссии.

- Артефакт с сопроводительным письмом был отослан директору школы. В нем профессору Диппету советовали провести ритуал слияния для пострадавшего мальчика и вырванного из него куска личности (описание и чертежи прилагались, как и варианты дальнейшей реабилитации под контролем профессиональных целителей), а студентку Блэк отчислить. Ей запрещалось экспериментировать в магии крови и ритуалистике, главе рода Блэк было направлено послание, в котором именитые мастера настоятельно советовали провести для девушки курс ментальной коррекции и лечения от последствий столь темных практик, что не могли не сказаться на здоровье молодой ведьмы.

- Судя по всему, Диппет рекомендациям не внял. – Буркнула Боунс.

- Не факт, что он их даже читал. – Парировал её крестный. – В те годы всю деловую переписку от его имени вел Альбус Дамблдор, которому старик доверил ведение школьных дел, сам посвящая всё своё время написанию мемуаров сомнительной ценности.

- Ага, – хихикнул в кулак Кастелян, – помню я как наследники Диппета и кандидат на его место директора Хогвартса суетились, изымая тираж этой многотомной пошлятины.

Пока мужчины давили смех, дамы пытались уложить в своих головах критерии назначения на должность директора старейшей магической школы Великобритании.

- То есть, – осторожно начала формулировать выводы глава ДМП, – от Риддла отщипнули и не приживили полностью обратно кусок сущности еще на пятом курсе. Затем он, уже под влиянием собственной дури, провел ритуал расщепления с родовым перстнем Гонтов. Дальше – три крестража из реликвий основателей и один из змеи-фамильяра. И как финал – развоплощение при попытке создать крестраж в ребенке Поттеров?

- Где-то так. – Согласился с выводами опытного дознавателя Кастелян.

- Так крестраж в ребенке есть или нет? – Проявила настойчивость в стремлении докопаться до истины мадам Боунс.

- Мальчик-который-выжил – это сказка для обывателей. – Выступила с категоричным заявлением леди Лонгботтом. – Гарри Поттер мертв. На это однозначно указывает гобелен Блэков.

- И как же Дамблдор планирует выкручиваться?

- Узнаем через три с половиной года, когда для Героя наступит время идти в Хогвартс. – Хмыкнул лорд Аббот. – Или не узнаем, если Альбус найдет повод потянуть время. Но сейчас важнее определить, как окончательно отправить за Грань душу Волдеморта, что удержанная от свидания с Предвечной крестражами мотыляется где-то на просторах маг.Британии. Что скажешь, Рель, если их все уничтожить, дух уйдет на перерождение? – И Неистовый Гермес подмигнул и улыбнулся кривой улыбкой старому приятелю.

- Я почти уверен, что нет. – Не принял предложенного веселья нахмурившийся Кастелян. – Не имея телесной оболочки, дух способен вселяться в живые существа, но их быстрое истощение и смерть ведет лишь к его освобождению для дальнейших скитаний в материальном мире. Чтобы его окончательно упокоить, дух должен быть воплощен в предназначенном для него сосуде, будь то гомункул на крови или иное, созданное на базе алхимии тело. Для форсирования событий у нас нет подходящего биоматериала. Остается ждать и отслеживать ситуацию. А на случай вселения в мага или удачной попытки создать тело самостоятельно, из крестражей сделаем локаторы и разместим их в максимально удаленных точках, чтобы иметь точные координаты его местонахождения.

- Готова оказать любую помощь. От ингредиентов, до силовой поддержки. – Выступила с заявлением леди Лонгботтом, под согласные реплики остальных заговорщиков.

- Лишним не будет. – Склонил голову в благодарном поклоне Кастелян. – Локаторы, после их создания, нужно будет установить и защитить от порчи.

Когда компания уже собралась расходиться, устав от обилия новостей, к Кастеляну обратилась Амелия Боунс:

- У вас в отделе ведь есть большой ритуальный круг, показывающий магические связи? – А на утвердительный кивок и вскинутые в вопросе брови невыразимца, пояснила свой интерес. – Министр Тикнесс заболел под Рождество. В Мунго диагностировали резкий отток магии и предположили, что Пайус нарушил какую-то незначительную клятву или получил предупреждение от более серьезного обета. Тикнесс чистокровный из старого рода и подобного небрежения за собой не знал, вот и обратился в Отдел тайн, но там «мистер Смит» отправил его обратно в Мунго, заявив, что ничем не может помочь, да, и не обязан, так как не подчиняется министру. Так что теперь тот очень зол на невыразимцев и немного напуган возможными последствиями.

- Приводи, конечно, только обозначь время заранее, я открою разовый доступ из камина в твоем рабочем кабинете. А то опять напоретесь на ряженых, оккупировавших прихожую со стороны министерства.

- Кстати, о ряженых. – Приободрилась глава ДМП. – Недавно к нам поступила жалоба на Отдел тайн и его начальника «мистера Смита». Её тщательно расследовали и признали обоснованной и весьма серьезной. Так что на ближайшем собрании Визенгамота вниманию судей будет представлено дело «Брукс против Смита».

Стоящие возле камина действующие члены высшего магического суда, лорд Аббот и леди Лонгботтом переглянулись и улыбнулись друг другу предвкушающими шоу улыбками.

***

Получив приглашение на позднюю аудиенцию от леди Боунс, Пайус Тикнесс слегка занервничал. Еще ни разу патрон не вызывала его в конце дня, предпочитая доносить редкие рекомендации, нанося краткие визиты в рабочее время, маскируя их решением текущих вопросов своего департамента. То, что они идут в Отдел тайн возмутило министра, но, узнав, что путешествовать предстоит по каминной сети, Тикнесс решил испытать удачу, все же возможный откат пугал молодого мага, не обладавшего потенциалом Мерлина.

Первый шок Пайус испытал прямо на выходе из камина. Пара владельцев серых плащей, здороваясь, откинула капюшоны, и более рослый и молодой оказался никем иным, как Августом Руквудом – трагически погибшим перед самым судом обвиняемым в пособничестве Волдеморту Пожирателем смерти.

- Рад знакомству, министр Тикнесс, – как ни в чем не бывало, отвесил малый поклон этот румяный «покойник». – Вижу, вы тоже наслышаны о той глупой истории со сфабрикованными обвинениями, вылившейся в фатальные для моего эксперимента последствия. – И Руквуд небрежно поправил рукава мантии, демонстрируя чистые предплечья.

Пока Август изображал пантомиму «Попранная добродетель», Кастелян с усмешкой наблюдал за ошарашенным чиновником, так и прикипевшим взглядом к мускулистым рукам главы Ордена невыразимцев.

- Но как же? – Обернулся к главе ДМП удивленный министр. – В обвинении звучало, что Август Руквуд передавал секреты Отдела тайн Темному лорду. А на допросе сам глава отдела мистер Смит заявлял, что видел на его руке темную метку.

- Ох уж этот мистер Смит. Все-то он видит, все-то он знает. – Давя смешок, прокаркал Кастелян.

- И никаких секретов Волдеморту я не передавал. – Обиженно насупился молодой маг. – Это Дамблдор подбивал меня провести для него исследование по темпоральной магии, предлагая в качестве опытной базы школьников.

- Ты не говорил. – Разом утратив веселость, развернулся к своему подопечному начальнику пугающий сгустившейся магией старик.

- Так я и не думал соглашаться. – Отмахнулся от незначительного, по его мнению, эпизода Руквуд.

- Вот только за день до твоего ареста со склада пропал рабочий хроноворот с запасом хода на три часа. – Задумчиво пробормотал Кастелян, а Август слегка покраснел. Хотя он давно уже вернул всё украденное, но, став главой Ордена испытывал смущение каждый раз, когда наставник напоминал ему о той спонтанной выходке.

- Это позже я закрыл временщикам доступ в кладовые, оставив на виду только бракованный конфискат и результаты неудачных экспериментов. – Больше для себя, чем для собеседника проговорил Кастелян. – Надо бы их вообще вышвырнуть, но они так удачно расположились возле общеизвестного входа из министерства и так старательно отпугивают праздных зевак из власть имущих, что грех не воспользоваться услугами столь предупредительной охраны.

Пока Руквуд с Кастеляном обсуждали вопросы безопасности отдела, а Пайус Тикнесс пытался уложить в голове полученную информацию, четверка магов миновала пару слабо освещенных коридоров, выйдя к анфиладе просторных залов, в которых специалист опознал бы весьма неплохо оснащенные лаборатории различной направленности. Сквозь марево защитных чар, огораживающих рабочие зоны, просматривалась зельеварня и склонившийся к котлу смутно знакомый Пайусу маг, опознать которого со спины бывшему следователю ДМП не удалось. Лаборатория химеролога была хорошо освещена, но кроме затененных просторных клеток с невидимыми, но слышимыми обитателями в ней никого не было. В очередном зале, заставленном кадками с весьма экзотичными растениями, на кушетке дремал немолодой маг в необычно короткой и расклешенной мантии с меховыми вставками и свисающим с левого плеча на манер эполета пушистым хвостом. От тянувшихся к нему отростков весьма хищного поведения (если так уместно говорить о плотоядной флоре), он отмахивался неизвестными большинству чарами, ни разу не повторившись, пока группа магов миновала его лежбище. На вопросительный взгляд Тикнесса Руквуд только пожал плечами, а Кастелян буркнул что-то похожее на, чем бы Престон ни тешился, лишь бы не бузил.

Через пару пустующих помещений неясного назначения, взору министра предстал просторный кабинет-библиотека, за одним из заваленных свитками и книгами столов которого сидел, уткнувшись в огромный фолиант худощавый рыжеватый блондин, что водил пером по размещенному на пюпитре пергаменту. Ракурс и свет позволяли хорошо разглядеть молодого мага.

- Барти Крауч младший! – От очередного видения признанного покойника оторопел бывший старший следователь ДМП, притормозив, но не сумев преодолеть невидимую преграду в попытке добраться до ускользнувшего из лап правосудия преступника.

- Оставь, Пайус! – Приказала глава ДМП. – Я лично его допрашивала с сывороткой правды. Никаких преступлений он не совершал, если не считать таковым тягу к запрещенным знаниям. Но послушать нашего верховного чародея, так и Колопортус с чарами привата пора признавать темными заклинаниями. Да и не судили его. Старший Крауч под ментальным воздействием как засунул сына в Азкабан без суда и следствия, так и вытащил, как только пришел в себя. А афишировать не хочет, чтобы со Светлейшим не бодаться, да белье исподнее не выставлять на публику.

- А как же пытки Френка и Алисы Лонгботтомов?

- Сплетни. – Припечатала мадам Боунс. – Я тоже считала, что он там присутствовал, и была очень удивлена, не найдя никакого упоминания о Крауче в деле Лестрейнджей. Я даже спросила леди Лонгботтом. Но и она, как свидетель подтвердила, что в тот вечер на её сына и невестку напали трое Лестрейнджей и ни одного Крауча.

Так, обдумывая вскрывшиеся нюансы резонансных дел, поставивших точку в последнем противостоянии «темных» и «светлых» сил, Тикнесс не заметил, как компания, миновав несколько пустующих залов, оказалась в торцевом помещении. Венчающий анфиладу холл был торжественным и мрачным. Уходящий вверх потолок терялся во тьме, рождая причудливое эхо. Мраморный пол и три лестницы с балюстрадами, две из которых вели наверх, а одна вниз, слабо подсвечивались чем-то похожим на болотные фонарики. Мимо высокими андрогинными тенями проскользили длинноволосые платиновые блондины, и Амелия вынуждена была признать, что серые балахоны невыразимцев чрезвычайно идут супругам Лавгуд. Возле спуска гостей и хозяев караулил закутанный в такую же мантию Карл Шафик, чтобы беззвучно присоединиться к молчаливой процессии.

В ритуальный зал вошли четверо: Тикнесс, Руквуд, Кастелян и Шафик. Леди Боунс осталась в коридоре, дабы не смущать в столь интимный момент своим присутствием своего подопечного.

Сложной формы конструкция, вычерченная по залу, оказалась многомерной. Руны и пробитые в камне канавки виднелись не только на полу, но и на стенах и потолке. Три каменные колонны со сквозными нишами также были испещрены различными символами. Невыразимцы по очереди отлучались в небольшой альков недалеко от входа, чтобы, спустя пару минут, выйти оттуда в холщовых балахонах. Появившийся последним из-за шторы грязно-бурого цвета Кастелян, поманил к себе Пайуса:

- Нужно снять с себя всю одежду и артефакты. Чистые робы лежат на полке. Свое имущество можешь сложить на лавку и запечатать, нажав на руну. – И старик указал молодому магу нужную комбинацию. – Для лучшего результата ритуала стоит помыться и натереться травами. – Тут Кастелян снял с полки коробку и протянул Тикнессу, проговорив на прощание: – Ждем тебя в зале.

Стоять босиком на холодном полу Пайусу пришлось довольно долго. Шафик и Руквуд ходили по залу, расставляя свечи и курильницы, помещая в ниши незнакомые министру предметы. Наконец, невыразимцы замерли каждый за своим столбом. Кристалл памяти в углу активизировался, фиксируя происходящее. Старик-кастелян затянул катрены. Пламя в свечах и курильницах вспыхнуло и тут же опало.

- Родовая защита. Детский блок. Снят немного криво, нужно будет поправить. – Сухо озвучивал увиденное мастер-ритуалист, представленный Тикнессу как Карл Шафик. – О, какой чудесный «светлый» сглаз на утрату доверия окружающих, хоть и действует в четверть силы, видать не на те эмоции закреплен. Без круга и не заметили бы. – Оживился австриец, чуть не пританцовывая за своей колонной, но ему мешала необходимость рассмотреть пациента через самую нижнюю нишу, для чего рослому Шафику пришлось встать на колени, опустившись задом на пятки. – А вот здесь… Пахнет чем-то пыльным и сладковатым.

- Некромантия? – напружинился Кастелян, сам опускаясь на колени и вглядываясь в центр зала, где замер испуганной статуей министр Тикнесс.

- Вроде нормально всё. – Присев на корточки вгляделся в видимое только из ниши Август Руквуд. – Старые клятвы типа присяги обычно так и выглядят.

- Так, да не так. – Парировал, задетый сомнением в своем профессионализме Карл Шафик. – Здесь кто-то хитрый и наглый к старому договору подвязал дополнение. Вот оно и фонит. Договор публичный, через присягу министра. Неисполнение грозит полной потерей магии. Судя по срокам, именно Фадж – тот идиот, что накинул удавку на шею себе и своим преемникам, ратифицировав дополнение. Надо искать артефакт, созданный некромантом, что является гарантом исполнения обязательств.

Слаги и Джиггеры, история просроченного партнерства, и немного о магической географии

Примечания: Выискиваю занозы и правлю текст. Очень сложно читать медленно, но без этого не поймать пропущенные слова. А их оказалось немало.

А еще, после покатушек по автобанам и серпантинам «На ребре» трудно вставать на рельсы ровного повествования «Августы».

После того как Северус Снейп, статус которого в семье патрона резко подскочил, проявил интерес к аптеке Малпеппера, Долорес поняла, что тянуть дальше и надеяться на мифическое всезнание или внезапное озарение адвокатов рода Лонгботтом, может выйти ей боком. Снейп был заразой мстительной и злопамятной. Да и чувство юмора у него было откровенно черным. И Амбридж поспешила покаяться зельевару в своих неудачах, подкараулив того за чтением в одном из кабинетов второго этажа Лонгботтом-лодж.

Присев на стул возле оккупированного Северусом стола, и опустив очи долу, Долли приступила к докладу:

– По министерским законам нужно ждать полгода и отчуждать право пользования аптекой в пользу наиболее квалифицированного зельевара из наследников предыдущего аптекаря. Вот только, никто из детей Малпеппера не является даже подмастерьем-зельеваром, не говоря о том, что аптеки как таковой нет, есть только пустой участок земли. – Тут Долли сжалась, ожидая вспышки гнева язвительного мизантропа, но неожиданно получила в руки чашку с чаем сдобренным чайной ложкой абрикосового ликера.

– Не виляй, – велел зельевар, – говори как есть. Что успела нарыть?

Тон Северуса был не гневным, а любопытным. И чиновница осторожно подняла взгляд. Снейп сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и прихлебывал свой любимый черный кофе с перцем, всей позой демонстрируя миролюбие. И Долорес решилась:

– Здания на Косой аллее являются собственностью хозяев, а вот земля принадлежит концессии магов, а по факту всем и никому. Нет списка владельцев или списка обязательных арендаторов. Любой маг, даже приезжий может заявить свои права, за исключением права купить или продать землю, аренда же участков бесплатна, а границы нерушимы: один участок – один арендатор. Контроль за сделками и управление выморочным имуществом осуществляет Министерство магии Британии на основании изначального договора, копию которого я раздобыла в архиве Визенгамота. Почему её не было ни в департаменте транспорта, который и курирует эти вопросы, ни в земельном кадастре, я не поняла. – Тут Долли вздохнула и допила ароматный чай, пытаясь облечь в слова все свои нецензурные мысли.

Снейп её не торопил, заказав у домовика еще чаю и бисквитное пирожное. А Амбридж решительно достала из сумочки свернутый в рулон пергамент с договором и протянула зельевару.

– Вот, вроде и язык вполне современный, а составлено так, словно не триста лет назад писалось, а всю тысячу. – Рывком, будто окунаясь в холодную воду, выпалила первый заместитель министра. – Я поняла только, что особые требования предъявляются к семи участкам, на которых должны располагаться наследственные предприятия определенного профиля деятельности. На остальных можно хоть клумбы разбивать, хоть бордель разводить, если Министерство позволит. А эти, – тут Долли ткнула наманикюренным пальчиком в чертеж, венчающий свиток, изобразив им двойной зигзаг, – только профильные по заветам предков. А какие предки у Малпеппера? – Возмутилась, раскраснелась и осмелела Долорес. – Что бы он там не свистел при жизни, но первым аптекарем из его «династии» был его дядя.

– Так, – протянул Северус, заинтересовавшись слишком симметрично равноудаленными точками на схеме, сопоставляя чертеж с топонимикой исхоженной локации, – «Волшебный зверинец», лавка Олливандера, две аптеки впритык друг к другу, магазин фейерверков, торговый центр «Совы» и лавка Джимми Киддела. Все артефакторы на одной стороне по убыванию магической силы от Гринготтса к «Дырявому котлу». По другой сначала зверинец, потом аптеки с ингредиентами и магазин с совами.

– А на площади у «Дырявого котла», кроме него еще две точки, закрепленные под обязательный общепит. – Включилась в процесс исследования Амбридж.

– Похоже на этап какого-то невероятного по размеру каскадного ритуала с затухающим эффектом. – Влез в беседу, привлеченный громкими голосами из-за приоткрытой двери, проходивший мимо любопытный Руквуд.

– Надо идти к Джиггерам. Они обязаны что-то знать. – Высказал свой вердикт Снейп. – И отношения у меня с ними нормальные, в отличие от покойного Малпеппера.

– Я с тобой. – Выпалил Август. – Только дай пару дней, надо кое-что проверить.

И Руквуд как всегда, когда ловил озарение, ушел не попрощавшись. Долорес, выдохнув, поспешила по своим делам, а Северус со вздохом вернулся к изучению трактата «Воспитание юного мага. Часть 1. От рождения до трех лет».

***

Очередным скандалом общественность поместья, уже успевшую обсудить и переварить появление Айши Руквуд порадовали Гвен Хьюз и Сигурд Роули. И, если они думали, что ругаясь на полпути от Лонгботтом-лодж к Лонгботтом-хилл ранним утром ветреного зимнего дня у их беседы не будет свидетелей, то сильно просчитались. Бабка Лесли именно сегодня решила проверить, достаточно ли утеплен курятник, находящийся чуть дальше на юго-восток от замка на холме. Ланс Свенсен направлялся в Лонгботтом-лодж, чтобы после завтрака обсудить с леди Августой хозяйственные дела ковена. Кэтрин Пратт провожала Харви Доусона на аппарационную площадку при Лонгботтом-хилл, откуда молодому магу предстояло отбыть на собеседование по трудоустройству в магазин-мастерскую Гэмбла и Джейпса. А Рия Хьюз просто бродила по полям нагуливая хорошее настроение и аппетит, чтобы на завтраке не светить своей мрачной рожей перед дедой Арчи. Так что громко сказанные слова целителя Роули были услышаны сразу пятью незапланированными слушателями.

– Да ты совсем ополоумела, на третьем месяце нестись на тренировку боевой магии. – Орал Сигурд, заступивший дорогу решительно настроенной Гвен. – Себя не жалко, так пожалей будущего ребенка и тех несчастных, которые попробуют тебя проклясть.

– С Рией я до шести месяцев ходила в рейды и участвовала в сшибках. – Не сдавалась боевая наемница.

– И много из твоих противников выжило и не стало калеками? – Голос у целителя был поставлен, как отработан и опыт взаимодействия со взбалмошными чистокровными ведьмами.

– Я не планирую подставляться. – Уперлась Гвенет. – Немного разомнусь и вернусь обратно.

– Никаких тренировок. – Вышел навстречу парочке майор ковена. – «Фог, Гривс, старшая Хьюз беременна. Допуск к любым занятиям только с разрешения целителя». – Отправил в сторону Лонгботтом-хилл Патронус Ланс Свенсен.

– Да вы все сговорились! – Психанула наемница, сверкая гневным взглядом на Роули и Свенсена.

– Ты, девка, беречь себя должна. И целителя слушать. – Тяжело дыша, высказала свое мнение старуха Лесли, чьи ноги с трудом поспевали за острым слухом. – Чай не одна теперь. Не только за себя отвечаешь.

– Да ну вас. – Развернувшись к Лонгботтом-лодж, пробормотала Хьюз, удаляясь спешным шагом по голой аллее в сторону особняка. Роули рванул следом.

– Счастье-то какое, – прошептала с обочины с улыбкой Кэтрин Пратт, повернувшись к своему сердечному другу, – у мистера Роули и Гвен летом родится малыш. Надо всем рассказать. – И поцеловала Харви в подставленные губы.

А ни кем не замеченная Рианна тихо отступила за деревья, радуясь, что вовремя съехала от проблемной матери, заботу о которой будет вынужден взять на себя Сигурд Роули.

***

Получив в ответ на свое предложение встречи приглашение посетить аптеку «Слаг и Джиггерс» на Косой аллее в три часа пополудни в среду, Снейп известил Руквуда и начал продумывать будущий разговор.

Братья Джиггеры были частью уникального для маг.Британии явления: близнецов, не являющихся тройняшками. Несмотря на общую профессию, и внешностью, и характерами сорокапятилетние маги весьма разнились. Особыми талантами они не блистали, но были крепкими ремесленниками, готовившими хорошие снадобья для криворуких магглокровок и прочих ограниченных временем или ленью обывателей. Старшей у них была сестра, которая вместе с мужем и сыновьями большую часть дня, а иногда и ночи проводила в рейдах в Черных холмах, пополняя запас ингредиентов для работы и продажи. Для многих современных британских магов казалось неприемлемым наследование по первородству, невзирая на пол. Но для Джиггеров это было нормой. И у них бывали главы-мужчины. Но в двух последних поколениях верховодили женщины, чьи мужья вливались в семью, беря фамилию жены.

Из-за Августа поначалу разговор шел трудно. В присутствии незнакомца братья вели себя скованно. Северусу стоило труда доказать крепость своих намерений. Перелом наступил, когда Джиггеры узнали, что у Снейпа уже есть личные ученики и основной задачей для него является поиск ученической зельеварни-полигона.

– Так на месте аптеки Малпеппера раньше и была зельеварня для учеников. Её Слаги курировали по устной договоренности. – Не сдержался порывистый младший.

Средний укоризненно крякнул, но продолжил:

– Еще пятьсот лет назад участок и дом были неделимы. Слаги и мы вели общий бизнес, не чураясь и совместного быта. Слаги были малочисленны, и нередко случалось, что от всей семьи оставался кто-то один. Мы всегда помогали. Но однажды из кругосветного путешествия вернулся внучатый племянник главы семьи, что пожелал жить по новым правилам. Он провозгласил себя младшей ветвью и стал называться Слагхорном.

– Когда образовалось министерство магии, из Слагов в живых оставался только старик Бреден. Прямых наследников у него не было, и он, пойдя на поводу младшей ветви, захотел выделить свою долю, разделив дом и участок пополам. – Тут Джиггер средний замолчал, а младший выставил на стол огневиски и сырную нарезку.

– Тупанули наши предки. – Замахнув порцию алкоголя без закуски, рыкнул младший. – Позволили не только разделить дом, но и в договоре с министерством указать, что это два независимых участка. Вот и хлебаем теперь полной ложкой. Сами бы давно этого «аптекаря» спалили и выселили, но ведь первые на подозрении окажемся.

– Ты пойми, Снейп, – перебил младшего осторожный средний, решивший для себя, что незнакомец – это и есть один из учеников, и уж он не выдаст тайны учителя, – нам денег не жаль, но тут дело не в деньгах. Аптека одна из опорных точек прохода из мира магглов в Дикие земли. А чтобы все было тип-топ, нужно держать в аптеке определенный ассортимент, да и магию качать определенного вида. Мы запасы, как могли, пополнили, но зельеваров у нас всего два, да и учеников нет, сами только подмастерья.

– Ага, – внезапно активизировался молчавший до этого Руквуд, – вот поэтому вектор и отклоняется, да и от Олливандера он уже со смещением идет…

– Старик Гаррик только год как стал исправляться, а до этого тоже сачковал. С семьей разругался, палочки только самые простые делал из ограниченного набора компонентов. А так нельзя. – Раскрасневшийся младший Джиггер аж пристукнул кулаком по столу, в то время как средний с опаской смотрел на Августа. – А Лютный все прирастает народом, скоро Косую переименовывать придется в Лежачую или Повальную.

– А вот отсюда поподробнее, – подобрался Руквуд, – я ничего по Косой аллее в архивах не нашел. А замеры еще не все расшифровал. Определил пока вектора движения магии, что поддерживают пространственный карман. Но на них еще привязки есть, которые я не понял пока. На Теневой система парков и обелисков работает нормально, в соответствии с описанием, но она замкнута и к Косой не имеет отношения. А по Косой нет данных.

– Ты вообще кто такой? – Недобро взглянул на непредставленного мага старший из братьев-зельеваров. – Ты кого привел, Снейп? Да он под амулетом-личиной! – Вскочил со стула Джиггер и потянулся к палочке.

– Сядь! Не гони волну. – Рявкнул на коллегу-приятеля Снейп, который предупреждал Августа, что на первую встречу лучше ему придти одному. – Невыразимец он, настоящий, а не те, что под Смитом ходят.

– Так чего он тогда спрашивает, коли сам всё знает? – Вернувшись за стол, но оставаясь все таким же напряженным, продолжил сомневаться аптекарь.

– Вот жетон. – Руквуд выложил на стол металлический квадрат черного цвета и в примиряющем жесте развел руками. – Если умеете, можете проверить подлинность.

Братья споро замахали палочками. При этом у младшего глаза так и лучились лукавым любопытством.

– Настоящий. – Сказали они одновременно. А младший вполголоса еще добавил восторженное ругательство. – А как же тогда? – Вновь задал вопрос озадаченный средний.

– Так получилось. – Скромно ответил Руквуд. – Дела передавать некому было. Ну, не у Смита же спрашивать. – Август порадовался, что на нем была личина, и никто не видит его заалевших щек. Он так торопился исследовать новое и интересное, что забыл спросить Кастеляна.

– Ну, тогда слушай. – Подобрел аптекарь, подливая себе и гостям в стаканы огневиски. – Вот ты знаешь, что такое география? – Удивил своим вопросом Северуса младший по статусу, но старший по возрасту коллега.

– География – это зафиксированный волей и магией статичный образ окружающего ландшафта. – Отрапортовал Руквуд, не собираясь спорить с хозяином с чего начинать рассказ.

– Вот. – Довольный ответом, протянул чистокровный маг из древней семьи. – Про происхождение магов и магглов я тебе рассказывать не буду, сам не знаю, а байки пересказывать не хочу. Но раньше магглов было мало, и маги жили, не считаясь с ними. Но магглы размножались быстро и их стало слишком много. И понемногу их воля упростила и зафиксировала их представление о линейности времени и статичности пространства. Страх всего непонятного сплотил магглов, и в мире начались глобальные изменения: проходы в магический мир стали сужаться, а то и вовсе исчезать. Концентрация магии там начала расти. Так появились Дикие земли. Многим стало некомфортно там жить. Но и в мире без магии тоже никто не хотел остаться. Стали придумывать разное. Древнейшие семьи Островов поставили родовые дома-фильтры, что регулируют потоки магии, поддерживая свернутое пространство с выходом к магглам и формируя зоны комфортного проживания в Прибарьерье и Диколесье. Они как пуповины связывают, но не смешивают миры. Есть еще естественные «поляны», где проходов много и они все маленькие. Пока там живут маги, они защищены от схлопывания, а маги от гостей из маггловско мира, да и колдуется там легче, не родовой особняк или Хогвартс, но большинству хватает.

– Но были проходы, которые никаким родовым домом не перекрыть. Магглы там гибли тысячами, но что-то их туда притягивало. Над самым южным кромлех уже стоял, но его пришлось трижды перенастраивать и маскировать от магглов, которые называли его Стоунхенджем и почитали как историческую реликвию. Вторым, пару тысяч лет назад стал Лондон, где усилился поток, так как система кромлехов не справлялась. На Теневой поставили два кольца. Одно привычное каменное, а второе из растений, а то у магглов все сохнуть начало с уходом магии. Правда там теперь дожди часто идти стали, но и так неплохо, а то они совсем растительность у себя загубят. А для лучшего направления встречных потоков, вместо фильтра как в поместьях, создали коридор, названный Радиальной аллеей. Аналогом алтарного камня стал фундамент Гринготтса, хотя он тогда еще не был Гринготтсом. А шесть магазинов – это точки фокусировки для разворота векторов магии. Спустя тысячу лет, третьим стал Хогвартс, куда пробились заглушенные на юге волны. Там и кромлех, и теплицы, и озеро, и сам замок в комплексе работают. Только видать, тем, кто долго там живет, по мозгам сильно шибает. Иначе, зачем бы паразитов домовых вывели и развели?

– Да погоди ты про Хогвартс. Почему Радиальная? – Перебил рассказчика Руквуд. – Что-то я про нее слышал давно, лет десять назад… – Подскочил со стула и стал мерить шагами небольшую гостиную в жилых комнатах над аптекой молодой глава Отдела тайн. – Точно. Смиту тогда поступила жалоба от гоблинов, что маги плохо выполняют свои обязанности на Радиальной, и им приходится держать в подземельях дракона, который нервирует работников и клиентов.

– Во дают! Очешуеть, какое у них терпение. – Непроизвольно вырвалось у Снейпа. – Дракона им еще сто лет назад из заповедника доставили. И они всё ещё нервничают, но восстание не поднимают?!

– А Радиальную лет четыреста назад стали называть Косой, потому что покосилась она. – Пьяненько хихикнул младший Джиггер. – А потом и очередной придурок-министр постановил на дома таблички вешать с номерами и названием улицы, и название указал «Косая». – В голос рассмеялся раскрасневшийся маг.

– Ты когда успел так набраться? – Прикрикнул на него средний брат. – А если клиенты придут?

– Всё, всё. – Замахал руками в отрицающем жесте младший. – Больше не буду. – И перебрался из-за стола в кресло у камина, где тихонько задремал.

Оставшись за столом втроем, маги отхлебнули из своих бокалов, закусили сыром и извлеченным хозяином из буфета окороком. Август о чем-то напряженно думал, вертя в пальцах вилку. Северус пытался уложить в голове новые, местами шокирующие сведения. А Джиггер вспоминал, на чём он остановился в своем рассказе.

– Аптека. – Наконец произнес он, когда взглядом уперся в мастера-зельевара. – В общем, после смерти последнего Слага Слагхорны подсуетились и объявили себя наследниками и продолжателями древнейшего рода. – Судя по сарказму в тоне и ухмылке, Джиггер был категорически не согласен с данным утверждением. – Род Слагов конечно старый, от бастарда кого-то из свиты Ублюдка пошел. Но знатным никогда не был. Прадед Горация честно дела вел, учеников брал, да зельями торговал. Это уже у деда да папаши нынешнего профессора Хогвартса гордыня взыграла, так что даже раскошелились на издание справочника благородных родов, куда себя наравне с Ноттами, Лонгботтомами и Гринграссами включили. Возможности-то у них были, оба немалые должности в министерстве занимали. Вот только и прожили они после этого недолго. Не понравилось, видать, кому-то из благородных такое соседство. Сам Гораций в Хогвартсе пересидел, его и не тронули. Они и аптеку в аренду сдали и переименовали по имени арендатора. А мы старое название менять не стали, пусть все знают, что Слаги и Джиггеры – честные аптекари и зельевары, а не какие-то там Слагхорны.

Отсмеявшись, представив физиономию своего бывшего декана, окажись он свидетелем данных разоблачений, Северус Снейп приступил к основному для него вопросу:

– Ясно всё с ними. Но что мне делать? Просто построить дом и объявить себя новым аптекарем?

– А чего сложного? – Не понял проблемы Джиггер. – Если условия все соблюдешь, то тебе никто ничего не сделает. Участок мы чарами скрыли, стройся под их прикрытием. Чертежи с обязательными элементами мы тебе дадим. С ритуалами, если не справишься, – с сомнением покосился на притихшего невыразимца хозяин, – подсобим.

– А что за условия и где они прописаны? – С немалым скепсисом спросил зельевар.

– Основное в изначальном договоре концессии с министерством да в Хартии зельеваров, – тут аптекарь достал с полки знакомый Снейпу том, более потрепанный, но того же «лохматого» года издания, что и у него самого. – По дому и ритуалам информация должна быть в Отделе тайн. Если не найдете, то я нашу скопирую, надо только сестру спросить. Тебе даже жить тут не обязательно. Главное, чтобы торговал не реже четырех раз в месяц и с учеником тут занимался. По ингредиентам позже поговорим, как отстроишься.

– Да читал я этот договор. – В сердцах воскликнул Северус, уязвленный обыденностью и мнимой несерьезностью ответов владельца аптеки. – Там не понятно ничего. Только перечень каких-то обязанностей.

– А чего тебе еще нужно? – Удивился Джиггер и замолчал. Потом поскреб ногтями затылок и улыбнулся, видимо придя к каким-то выводам. – Ты, кажись из Принцев, а они на острова со своим римским правом пришли, и не знали наших гэльских законов. А сейчас и вовсе все решения Визенгамот принимает по прецедентному принципу, разве что Хартии беря в расчет. Ты рассматривай изначальный договор как хартию, и просто следуй ему.

– А Слагхорн не оспорит? – Все еще не чувствуя уверенности задал волнующий его вопрос молодой зельевар.

– Если первый займешь место и приведешь ученика с подтвержденным статусом подмастерья, то у Горация пупок развяжется, доказывать свои права. – Довольно хохотнул Джиггер, мысленно потирая руки, что их новым соседом станет не спесивый Слагхорн, а ответственный и педантичный Снейп.

– Слушай, а почему договор курирует департамент транспорта и почему аллея стала Косой? – Еще не отойдя от откровений аптекаря, стремясь чем-то забить информационный вакуум, спросил Северус.

– На один из потоков магии, которые пока не определил твой таинственный приятель, завязана каминная сеть. – Заговорщицким тоном, так, чтобы ушедший в себя Руквуд не слышал, прошептал старший по возрасту и житейскому опыту маг. – Порох порохом, но про географию сам понимаешь. Странно, что министерство не реагирует на пожар, там первая плюха от договора министру должна была прилететь. А наклон домов на аллее – это иллюзия, вызванная искажением потоков. Раньше невыразимцы именно по нему отслеживали и поправляли, а обыватели звали «Косой» в шутку, как изредка наклоняющуюся. Вот только лет двести, как наклон все растет и никто его не правит.

На том и распрощались, тем более что Руквуд, что весь конец беседы явно был на своей волне, начал ерзать на стуле и вот-вот мог уйти, не попрощавшись, чего Снейп категорически не желал, опасаясь испортить отношения с будущими соседями-партнерами по бизнесу.

Есть проблемы – решим. Нет проблем – создадим. Чтобы было не скучно

После посещения министром Отдела тайн Долорес Амбридж пару дней не заглядывала в Лонгботтом-лодж. А ввалившись (иначе и не скажешь о встрепанной с красными от недосыпа глазами взвинченной ведьме), накинулась на Руквуда с требованием предоставить ей договор по драконьему заповеднику в Уэльсе. Руквуд, не будь идиотом, перенаправил нервную дамочку к Снейпу. Тот отказался общаться, пока Долли не выпьет успокоительное и не отдохнет минимум шесть часов. А на дернувшуюся было к палочке мадам-заместитель министра наложил Сомнус и велел домовикам уложить уставшую мисс в кровать.

За завтраком Долорес вела себя вежливо и даже извинилась перед Августом за вчерашнее поведение. На Снейпа всепрощения как всегда не хватило, и ведьма так и зыркала на зельевара злым глазом, что, как и его напарник уже приобрел свой природный голубой цвет и не вызывал ассоциаций с вампирами. Северус привычно игнорировал направленный на него негатив, медленно цедя свою чашку черного кофе с перцем, будучи уверенным в эффективности артефактов Масуда Патила, так что Долли пришлось излагать проблему в его присутствии.

– Я просмотрела в архивах все обязательства Пайуса как министра магии. Единственный договор, что претерпел изменения в последние десять лет – это договор с уэльским драконьим заповедником. – Вздохнула вымотавшаяся чиновница. – Но текста дополнений к нему я нигде не нашла. Судя по распоряжению министра Фаджа от шестого февраля тысяча девятьсот восемьдесят второго года, три идентичных экземпляра дополнительного соглашения были разосланы заинтересованным адресатам и могли быть оспорены в десятидневный срок. О том, что возражений со стороны прочих лиц выказано не было, свидетельствует указ о вступлении в силу с семнадцатого февраля дополнений к изначальному договору. И я не знаю где их искать, и с чем они связаны! Свой экземпляр Фадж, вопреки инструкциям, вынес из министерства, а прочие фигуранты либо не известны, либо не доступны! – Чуть не плача прокричала ведьма.

– А вот и Фосетт с Малпеппером и псевдоОТ вылезли. – Хохотнул Руквуд. – И у кого из них хранится залог исполнения обязательств? – И Август рассказал о выводах Шафика, касательно некро-артефакта.

– Ставлю на Фосетт, – нахмурился зельевар. – Малпеппер – тот еще мошенник был, но некромантия не его уровень. А вот дед Присциллы из Бёрков. И подобное вполне в его стиле.

– Её ведь отпустили тогда, после задержания? Неплохо бы узнать, почему. – Высказала вслух пришедшую в голову мысль, ставшая свидетелем части беседы, спустившаяся в столовую Августа.

– Толку-то. – Загрустил Руквуд. – Если там поработал некромант, то попытка деактивации может привести к смерти всех участников соглашения, даже невольных.

– Будем посмотреть. – Непонятно выразилась леди Лонгботтом, призвав домовика и запросив у него письменный прибор.

Вассалы замерли, стараясь не слишком глазеть на Августу, быстро набрасывающую уже второе послание. Снейп и Руквуд чуть не окосели, подглядывая из-за чашек с кофе за действиями сюзерена, и лишь Долли честно поглощала сладкую выпечку, заедая трехдневный стресс.

К удивлению Августа одно из писем предназначалось Кастеляну, а ему делегировалась роль почтовой совы. Остальные три вместе с серебряным подносом исчезли с домовиком.

– Теперь ждем. – Веско сказала хозяйка, обрубая ростки несвоевременного любопытства, демонстративно намазывая круассан клубничным джемом. – А ты чего расселся? – Дождавшись ухода Руквуда, обратила свой взор на зельевара Августа. – Лети к Керберу. Проси его поделиться копиями документов. Тебе он не должен отказать.

Руквуд вернулся через час в сопровождении Кастеляна и Шафика, ненадолго опередив Снейпа. Переевшая на фоне нервов Долорес, вслед за остальными магами перебралась в Западную гостиную, где принялась расхаживать, рассматривая вновь сменившуюся обстановку. Леди Августа задерживалась в министерстве, куда отбыла сразу по получении официального вида письма, так что компания успела пополниться Лансом Свенсеном, лейтенантом Фогом и незнакомым большинству невысоким магом среднего телосложения и возраста, представленным Полом Кэрнсом.

Появившись незадолго до обеда, Августа тут же развела бурную деятельность. Договор с дополнениями был всесторонне изучен и обсужден. Подозрения, что именно контейнер для транспортировки птицы и есть искомый залог-артефакт, получили дополнительные подтверждения. Проект указа о возобновлении поставок в уэльский заповедник цыплячьей крови был составлен, и Долли унеслась в министерство. Северус был отправлен к управляющему Керберу с детальными инструкциями и новым регламентом передачи ингредиентов в охраняемую зону. То, что регламент был еще не подписан министром, никого не смутило. В способностях мисс Амбридж и доверии к ней министра никто не сомневался. Оставшиеся невыразимцы принесли клятвы неразглашения и с радостью приветствовали в своих рядах долгожданного коллегу-некроманта.

На ужине домочадцы вели себя тихо и, за исключением Августы, очень быстро орудовали столовыми приборами, нет-нет, да и поглядывая на неторопливо поглощающую пищу мадам Лонгботтом. И лишь вернувшийся из Мунго Сигурд Роули недоуменно косился на соседей по столу, пару раз не донеся до рта куски рыбного филе. Поданный чай все восприняли с облегчением и уже без стеснения уставились на леди Августу.

– Я была в ДМП и, с разрешения мадам Боунс, внимательно побеседовала, – тут все присутствующие понимающе усмехнулись, догадавшись, что под «беседой» леди Лонгботтом подразумевает даже не поверхностное считывание воспоминаний, а нечто большее, – с аврорами, арестовавшими год назад Присциллу Фосетт. Изворотливая мадам, поняв, что всё достаточно серьезно и дело запахло жаренным, очень старалась остаться наедине со старшим группы, а когда это у неё получилось, то предъявила ему официального вида бумагу, за подписью министра Фаджа, прочитав которую тот её отпустил и вернул сундук. – Долли чуть не легла на стол, так подалась вперед, впитывая малейшие интонации патрона. – И нет, это было не дополнительное соглашение к договору с заповедником, а личное распоряжение Фаджа не чинить препятствий подателю сего, зачарованное по принципу Конфундуса. И было оно многоразового действия, и, судя по действиям Присциллы, использовалось не в первый раз. Сам Фадж для такого зачарования жидковат, и то, что он раскошелился на мастера чар, о многом говорит. – И мадам Августа, обведя вассалов многозначительным взглядом, перенаправила свое внимание на новый незнакомый десерт в виде маленьких шариков из хрустящего теста, жаренных в медовой подливе с цукатами и дробленым грецким орехом.

На невинную попытку леди сделать вид, что на этом её новости закончились, мисс Амбридж тяжело вздохнула, Северус Снейп насупился, а Август Руквуд предвкушающее усмехнулся.

– И теперь только вопрос времени и квалификации нашего специалиста, которого взял под опеку Кастелян Отдела тайн, как быстро мы справимся с данной проблемой. – Доев и выдержав паузу, леди Лонгботтом величественно поднялась, обозначив окончание трапезы.

Долли тут же побежала писать ободряющее письмо министру, Роули с Шафиком удалились в Зеленую гостиную, Снейп, мурлыкая себе под нос какой-то маггловский шлягер семидесятых отправился в зельеварню, а Руквуд почувствовал себя уставшим и ненужным. Некромантия никогда не попадала в фокус его интересов и никакой предрасположенности к ней он не чувствовал, так что Кастелян на начальных этапах отстранил его от обучения будущего коллеги, отправив домой к молодой жене. И перед Августом в полный рост встала проблема проведения первых совместных выходных практически наедине с Айшей. В Отделе тайн ничего срочного не было, а его текущий проект застопорился на расчетах к очередному этапу, выдающих результат за пределами допустимой погрешности. Без Эвы Гойл, уехавшей в Грецию на неопределенное время, найти ошибку не получалось. Отвлекать или пытаться ускорить возвращение увлеченной своими низлами-охранниками польки, которой с трудом, но удалось собрать представителей гильдий химерологов, магозоологов и менталистов для проведения испытаний и выдачи лицензии на разведение и продажу её химер, было травмоопасно.

***

Факт собственной женитьбы Август Руквуд за прошедшие два месяца так и не смог принять. Если вечером он спешил с работы к ласковой и нежной Айше, дарившей своему мужу неземное наслаждение. То утренняя обоюдная неловкость напрочь разрушала зарождающиеся ростки доверия и духовной близости. Сам Август, рано осиротев, слабо представлял себе нормальное взаимодействие супругов. Растившая его строгая помешанная на этикете и традициях бабка была для него скорее антипримером семейных отношений. В ближайшем окружении молодого мага счастливых супружеских пар также не наблюдалось, если не считать беспечных слуг или экзотичных вассалов леди Лонгботтом. Лавгуды, и те были с придурью. Попытки наладить общение, разузнав, чем юная жена занимается в его отсутствие и всем ли довольна, наталкивались на вежливые улыбки и заверения о полном довольстве и отсутствии претензий к уровню комфорта, воспитанной в иных традициях молодой женщины.

Айша и впрямь была довольна и не сидела на месте, каждый день методично исследуя новые доступные ей пространства. Так библиотека её весьма увлекла, и новобрачная проводила в ней ежедневно не менее трех часов, читая и конспектируя незнакомое ранее, помечая непонятое для дальнейшего разъяснения. На кухне она познакомилась с местными духами, привязанными к магии рода, и теперь могла заказывать перекусы вне общих столовых и гостиных. Несколько рецептов незнакомых блюд, одобренных хозяйкой поместья, обеспечили достаточный уровень лояльности волшебной прислуги, а старуха Лесли делала вид, что не замечает самодеятельности новой жилички и лишь улыбалась вслед молодой ведьме, что весьма грамотно определялась со своим статусом и местом в поместье патрона мужа. Рукодельничать и обшивать супруга Айша не торопилась, пока изучая имеющийся у Августа весьма достойный гардероб и наборы защитных артефактов. Ей в принципе не особо нравились традиционные женские ремёсла, разве что приготовление пищи, если это не обязанность на каждый день.

А вот ритуалистике, астрономии, астрологии и нумерологии она была обучена сызмальства. Так что принесенная в пятницу из Отдела тайн пачка исчерканных расчетами пергаментов, небрежно брошенная мужем на стол в гостиной их личных апартаментов без малейшей охраны и защиты, вчерашнюю принцессу весьма заинтриговала. И лишь только Август, едва позавтракав, ускакал в библиотеку Лонгботтом-лодж, как Айша приступила к изучению манящей тайны.

Вернувшись за пять минут до обеда, чтобы успеть быстро переодеться и спуститься в столовую, Руквуд сразу же обратил внимание на изобилующие закладками и пометками рабочие записи, ровными стопками покоящиеся всё на том же столе. А засев за них, потерял счет времени. Аккуратным почерком жены на грамотном английском на вложенных листах были даны пояснения к тому или иному расчету к ритуалу. Пару мест пришлось перечитывать, чтобы вникнуть в суть, а в одном, считающий себя весьма знающим и разносторонне образованным магом Август, к своему стыду, так и не смог разобраться. Но итог расчетов вполне укладывался в предварительные выкладки и позволял оптимизировать магозатраты на ритуал вдвое.

Леди Лонгботтом с вассалами уже приступили к десерту, когда двери в столовую резко распахнулись, явив взглядам удивленных магов возбужденного Руквуда в домашнем костюме, что в желании поделиться своим открытием, не обращал внимание на такие мелочи как этикет, полностью игнорируя манеры и элементарную вежливость.

– Айша! – Прокричал он с порога, как только нашел глазами, сидящую за столом супругу. – Ты – гений! Снейп! – Продолжил он без перехода. – У тебя там что-то на стыке астрономии и нумерологии застряло, так тащи скорее сюда. Наша южная звезда, если будешь просить убедительно, и твою проблему решит играючи.

То, что муж полностью одобряет её увлечения и готов подкидывать ей сложные задачки, очень обрадовало азартную волшебницу. А проведенные вместе в расчетах и спорах полтора дня, дали понять, что и дальше у них всё будет хорошо.

Закрепить свой успех Айша решила, сменив хиджаб на полупрозрачный платок-шейлу, старательно прополоскав волосы в придающем им особый блеск и тонкий аромат бальзаме, который к тому же делал их непригодными для использования в зельях и ритуалах. Правда, пока, оставив за собой право, надевать хиджаб для выхода за пределы дома.

***

Первую неделю совместного проживания в апартаментах второго этажа Южного флигеля Джереми Уайт почти не доставлял проблем Северусу Снейпу. Тихий мальчик много спал, спокойно играл на ковре с принесенными Милли игрушками и рассматривал движущиеся картинки в книжках. Из всех забот о ребенке, кроме безусловной варки прописанных целителем зелий, Снейп взял на себя гимнастику и массаж. Кормление, купание, переодевание и туалет контролировала Милли. На неё же Северус возлагал присмотр за малышом в периоды своего отсутствия.

Делегация, состоящая из трёх воодушевленных и решительных ведьм Пратт и одного сонного уставшего колдомедика Роули, посетила зельевара в воскресенье в восемь пятнадцать утра.

– Что надо? – Не утруждая себя вежливостью, сквозь зевок спросил разбуженный и злой Снейп. – Мы спим.

– Глупости, – отодвинула рослого мага с дороги не настроенная на этикетные разговоры Анна Пратт, – нужно соблюдать режим, а не разлеживаться до обеда.

– Сегодня воскресенье и я лег четыре часа назад! – Возмутился зельевар, осознавший, что просто выставить навязчивых посетителей не удастся.

– Ты можешь жить как угодно, – проходя в спальню и по-хозяйски раздвигая на окне плотные шторы, отмахнулась от Снейпа уверенная в собственной правоте женщина, – а мальчик должен соблюдать режим. Сигурд, посмотри какой он бледный! – Ухватив целителя за руку, подтащила его к кроватке наглая вторженка. – Наверняка за эту неделю он ни разу не бывал на воздухе.

– И как прикажешь ему гулять? – Запахнув и подвязав домашний халат, парировал Северус. – У него даже куртки нет. А комнаты я проветриваю четыре раза на дню. Так что свежего воздуха нам хватает.

– Тебе, подвальная мышь, может и хватает. – Пошла в наступление боевая мадам Пратт, держащая в своих руках самый прибыльный бизнес поместья. – А ребенку нужно солнце и простор, чтобы бегать и играть…

– Мышечный тонус почти пришел в норму. – Прервал эмоциональную тираду чистокровной ведьмы, вошедшей в клинч, опытный целитель Роули. – Еще неделя гимнастики и можно переходить на стандартную по возрасту зарядку и прочие активности. Анна права, прогулки важны.

– А кто это тут проснулся? – Засюсюкала Кэтрин Пратт, протягивая руки к севшему в кроватке Джереми. – Кто это у нас такой хорошенький и миленький? Иди ко мне на ручки. – И девушка попыталась подхватить малыша под мышки.

– Милли! – Взвизгнул мальчишка и исчез, унесенный верной домовухой.

– Ну, – повернулся к сконфуженной рыжеватой блондинке возмущенный брюнет, – и зачем ты его напугала?

– Я не знала. – Чуть не плача протянула юная ведьма. – Я думала, что ему будет лучше у нас. Мы и комнату для него приготовили. – Слезы все-таки прорвали плотину, и девушка уткнулась в белый батистовый носовой платок.

Снейп обвел обвиняющим взглядом потупившихся ведьм и спросил:

– Уже всё решили, нас не спросив? И комнату подготовили? Мальчик только стал привыкать…

– Но ведь мужчинам трудно с маленькими детьми? – Выступила из-за плеча Анны Лиз Пратт. – Мы хотели как лучше. Всё равно к нам прибежишь, когда проблемы пойдут.

– Сам справлюсь. – Рявкнул разозленный зельевар.

– Вот и ладушки, вот и хорошо. – Бормоча успокаивающие глупости, стал теснить женщин на выход целитель. – А я через неделю зайду на осмотр. А если раньше припечёт, ты знаешь, где меня найти.

– Через час пришли домовуху. – Уже из коридора скомандовала Анна Пратт. – Я передам ей пошитую одежду и прочие мелочи.

Захлопнув дверь, Снейп вернулся в спальню, массируя виски. Если раньше он не исключал варианта при котором может попросить помощи у опытных женщин, то теперь был настроен во что бы то ни стало справиться с воспитанием юного Уайта сам, при помощи домовика. Ужасно хотелось кофе, и он призвал Милли. Эльфа явилась вместе с Джереми, поставив босого мальчика посередине комнаты. Северус встал и, подхватив ребенка, посадил его на свою уже заправленную эльфийкой кровать.

– Так, мужик, – глядя в умытые, но уже готовые вновь пустить слезу, глаза своего воспитанника, твердо проговорил Северус, – бабы – они, конечно дуры, но не злые. Вот и штаны запасные обещали прислать. – Перевел взгляд с замотанного в полотенце ребенка на меняющую его постель домовуху Снейп. – Так что подбираем сопли и идем завтракать.

Пожалеть о своем решении Северусу пришлось спустя всего три дня. Джереми стремительно выздоравливал, начал сам просыпаться в восемь утра, днем тратя на сон лишь пару часов. В остальное время мальчику категорически не хватало двух комнат, чтобы дать спуск своей энергии. Лестница, крыльцо, бордюры на клумбах, все требовало внимания зельевара. Среди одежды, пошитой в ателье Пратт, были и ботинки, и сапоги, так что избежать назначенных целителем прогулок не получилось. Снейп и сам заметил, что час до обеда, проведенный на свежем воздухе добавляет ему энергии. Но мелкий рвался на улицу и после дневного сна, и уходить в дом не торопился. И, если к зарядке Северус постепенно притерпелся и втянулся, то затраченное на занятия с ребенком, что с каждым днем становился всё активней, время пробивало брешь в его рабочем графике. В зельеварне юному Уайту было еще не место, мальчишке хватало пока теории, а дышать парами даже под чарами головного пузыря не рекомендовал Роули. Так через пару недель после визита ведьм Пратт Снейп начал чувствовать себя загнанной лошадью.

Интеллект Джереми рос рекордными темпами, несмотря на опасения Сигурда. Словарный запас активно пополнялся, вопреки неразговорчивости обитателей Южного флигеля. Мальчик перестал лепетать и рвался нагнать и перегнать упущенные возможности развития.

Старик Константис был счастлив и во время редких встреч задаривал маленького «Поттера» полезными подарками и магическими игрушками. Ведьмы Пратт восхищались успехами ребенка на расстоянии, требуя от Роули еженедельных докладов. А Снейп, наплевав на инструкции, галлонами пил бодрящее и успокоительное зелья, грозясь встретить весну тяжелой формой депрессии.

Неожиданная помощь пришла от старика Крейга, что вызвался присматривать за пацанёнком с момента его подъема до предобеденной прогулки и после дневного сна до раннего, в связи с юным возрастом подопечного ужина. За Снейпом оставалась дневная прогулка и обед, и время после шести тридцати пополудни. Подобный график заставил зельевара вставать на пару часов раньше, чтобы, выпив кофе, уже с полвосьмого утра бренчать котлами в зельеварне или химичить в лабораториях ОТ. Зарядка переехала на полдень, хоть Милли и контролировала выполнение Джереми пары упражнений перед завтраком. После обеда у Северуса оставалось достаточно времени, чтобы заняться стройкой или нанести пару визитов, пусть даже и в библиотеку. Вечера Снейп посвящал чтению, написанию писем и общению с мальчиком, успевая после позднего ужина урвать еще пару часиков в лаборатории. При таком режиме потребление кофе свелось к трем чашкам в день, а общий тонус организма, как и настроение резко скакнули вверх. «Надо будет отдариться Анне антивозрастной косметикой, – пометил себе зельевар, – права она была на счет пользы режима».

Выросшая в не самой доброжелательной атмосфере Лютного переулка, где цена человеческой жизни зависела от степени полезности, Рианна Хьюз к личинкам магов относилась с брезгливым пренебрежением. Но Джереми Уайт стал для неё редким исключением. Молчаливый и не капризный ребенок не навязывался и не требовал к себе особого внимания. Таская на первый этаж флигеля слишком сложные для его возраста головоломки, пыхтящий мальчишка стал для деда Арчи источником позитивных эмоций.

Первое время после знакомства стар и млад проводили в молчаливом общении по утрам не меньше получаса, разглядывая и пытаясь разгадать магические конструкторы, лишь затем затевая разговор. Обычно Джереми просил Арчибальда что-нибудь рассказать. И старик Крейг рассказывал малышу предания и былины из истории старой Шотландии дохогвартских времен. Мелкий понимал хорошо, если половину, но темп речи шотландца его завораживал. Юная Хьюз единожды став свидетелем этих посиделок, стала подгадывать к ним перерыв в собственных занятиях. Вызнав у Доусона про чары оптических иллюзий и анимации, и старательно запомнив статичные картинки из старых книг библиотеки Лонгботтомов, Рия стала разбавлять рассказы старшего мага движущимися иллюстрациями. Вечно спешащий, замотанный в заботы зельевар не замечал периодических исчезновений подопечного, полагаясь на исполнительность и ответственность домовухи. В начале марта Крейг позвал Рию и попросил помочь ему официально закрепить часы общения с Джереми Уайтом, и подстраховать старика, разделив с ним ответственность за безопасность мальчика.

– И зачем тебе это, деда Арчи? – Удивилась девица, знающая, как трудно больному магу дается активная деятельность.

– Магию я теряю, Рийка, как бы вообще сквибом не стать и маггловскими болячками не заболеть. А у них в определенном возрасте часто де-мен-ция случается. – По слогам произнес незнакомое слово старик Арчибальд. – Это такое нарушение работы мозга, что из взрослого ребенка неразумного делает и память стирает. Я снейповы книжки читал, что он в гостиной оставлял, там про болячки магглов много написано, он их с Роули обсуждает. У магов тоже, часто встречаются те, что с головой не дружат. Но одно дело, как Блэки или Флинты найти конец в приступе боевого безумия, а другое угаснуть разумом, став вровень с младенцами. А малыш «Поттер», он быстро растет и в разум входит. И я рядом с ним себя не боюсь потерять.

Так мелкий получил прописку на подконтрольной боевой недонаемнице территории, откуда она пару раз в неделю таскала мальчика в Лонгботтом-хилл, с безопасного расстояния посмотреть на тренировки боевиков, остальное время, гуляя с ним и дедом Арчи по лугам, инспектируя пчелиные ульи и слушая пространные беседы об истории, традициях и смысле жизни. Выпытав у Харви Доусона и натренировав простую трансфигурацию, Рианна всегда носила с собой пару деревяшек, из которых в любой момент была готова сотворить стул для уставшего мага. На очереди были чары кровной привязки и анимации, что использовались в самобеглых призываемых сундуках Флинтов, кресло же Рия выстругивала отдельно, под контролем Масуда Патила, для нужд которого периодически подрабатывала краш-тестером.

Развенчание дутых секретов

Оглашая повестку первого весеннего заседания Визенгамота, Альбус Дамблдор был мрачен и решителен. Дело «Брукс против Смита» Верховному чародею было как шило в печень. Джон Смит вполне устраивал его в качестве главы бывшего ранее неподотчетным финансово и независимым от прочих ветвей власти, к тому же весьма влиятельным Отдела тайн. Он еще помнил те времена, когда вмешательство Ордена невыразимцев настолько пугало новоявленных Темных лордов, что те предпочитали эмигрировать на континент, а не строить свои империи на британских островах. Да и упомянутый в деле хроноворот мог развить ненужные ассоциации.

Обвинителем выступал малознакомый Альбусу следователь, чей возраст, к огорчению Великого светлого мага, превышал его собственный. Не радовали Верховного чародея и озвученные прокурором факты: некий Брукс приобрел у Джона Смита право пользования хроноворотом в течение года, заплатив авансом стоимость аренды в размере тысячи галлеонов, плюс столько же в качестве залога на случай утраты ценного артефакта. Вопреки заявлению означенного Смита, артефакт оказался неисправен, и отправленного в прошлое слугу мистера Брукса разорвало на месте, взорвав заодно и лужайку с качелями и беседкой, и четыре клумбы с уникальными поющими розами, вырвав с корнем посаженный основателем рода Брукс дуб и задев ко всему прочему угол конюшни, с которой слетела крыша, в результате чего из неё сбежал ездовой гиппогриф. Общий ущерб пострадавшая сторона оценивала в три тысячи галлеонов, из которых лишь пятьсот было компенсацией семье слуги за потерю кормильца. Воспоминания в опечатанных флаконах были предоставлены, и их истинность была подтверждена экспертами Аврората. Истец также требовал от мистера Смита возврата залога и арендной платы.

Для большинства членов Визенгамота, как только они понимали, что мистер Смит – это никто иной как начальник Отдела тайн ситуация с судом над ним казалась абсурдной. Тем не менее, после оглашения сути претензий Джон Смит был призван прокурором к ответу и предстал перед Визенгамотом на скамье подсудимых. Сумма иска в пять тысяч галлеонов отметала любые намеки на то, что это шутка.

Будучи самым младшим и бесталанным в магических искусствах, но весьма амбициозным сыном главы чистокровного семейства Джосайи Смита, Джон с малолетства наблюдал за окружающими, ища в них недостатки и уязвимости. К немалому сожалению, продвинуться в семье не получилось. Отец и старшие братья не были легковерными идиотами и все интриги младшенького видели насквозь. В школе Джон продолжил свои исследования и уже к пятому курсу раскусил игру Альбуса Дамблдора с подменой понятий и манипуляцией сознанием окружающих без применения магии. Но в отличие от реально сильного для полукровки Дамблдора, Джон предпочел иную тактику. Учась на Рейвенкло, он создавал себе образ непонятого гения, так что даже с низкими оценками в дипломе сумел просочиться в Отдел тайн. Будь невыразимцы в силе, его не пустили бы на порог, но деградация Ордена зашла уже достаточно далеко, так что Смит успел закрепиться и затаиться на несколько лет, наблюдая за коллегами, которых постепенно выживал, подстраивая внутренние конфликты или подставляя под наказания. В этом ему немало помог бывший учитель, с которым Джон сошелся на рубеже семидесятых, и благодаря советам которого удалось занять место главы ОТ. Общение Смита с Дамблдором было редким и не особо доверительным. Каждый из них ждал от временного союзника предательства. Но опасения так и не оправдались. Вставая со своего места на дубовой скамье обвиняемых, начальник ОТ Джон Смит был почти уверен, что Верховный чародей Дамблдор найдет слова, чтобы обелить репутацию оступившегося почти партнера.

За низложением неприкасаемого с интересом наблюдали представители древнейших родов. Кто-то кривился, видя в магическом зрении полное ничтожество. Кто-то пытался осмыслить, как слабосилок стал главой легендарного ордена невыразимцев, о котором в веках ходили легенды. А большинство быстро просчитывало открывающиеся перспективы и их выгоду для собственных родов.

Мадам Лонгботтом поднесла к глазам артефакт-лорнет, показывающий скрытое и работающий в режиме бинокля, и тихо прыснула от смеха. Под иллюзией регалий главы Отдела тайн был скрыт жетон старшего… вахтера.

– Я категорически не согласен с выдвинутыми обвинениями, – тем временем гордо возвестил Смит. – Мистер Брукс хотел получить для исследования хроноворот, и он его получил. О том, что артефакт был взят из хранилищ Отдела тайн, ему так же было известно. То, что он не пожелал уточнить, из какого именно хранилища был взят артефакт – это только его упущение. Брал он его для изучения, вот и получил со склада экспериментальных разработок. Все остальные последствия его эксперимента должны быть только на его совести и в рамках его ответственности.

Сказано было сильно, и будь у него чуть больше времени, Альбус Дамблдор смог бы укрепить позиции невыразимца, убрав из воспоминаний о заключенном договоре всего одно слово: «рабочий». Но времени не было, а заседатели Визенгамота по большей части обладали цепкой памятью. Так что Альбус сосредоточился на основной задаче – сохранение поста начальника ОТ за лояльным его идеям магом. Впрочем, по возможности стараясь отбить хоть что-то в проигрышном процессе.

Речь председателя Визенгамота больше подошла бы адвокату, чем верховному судье. Дамблдор «развешивал фонарики» смещенных акцентов и «раскидывал обмылки» двусмысленных тезисов. Из Брукса злодей никак не хотел формироваться. Молодой род предпринимателей-исследователей, тяготеющий к колдомедицине, на злонамеренных похитителей тайн не тянул. Около часа Верховный чародей разливался соловьем, пытаясь пробить природную и артефактную защиту разума представителей древнейших родов, но преуспел лишь в малой части. Внимание большинства заседателей, уже принявших решение и переключившихся на беседы с соседями, было потеряно еще на половине пути, и Альбус был вынужден объявить голосование. По его результату Смиту предстояло вернуть Бруксу стоимость аренды и залога, также возместив причиненный ущерб. На попытку снизить хотя бы размер морального вреда от утраты дуба, представитель Бруксов пообещал увеличить размер иска, присовокупив к страданиям нынешних членов рода муки семейных портретов в количестве семи штук и одного фамильного привидения, не пожалев связей и денег и наняв экспертов-спиритов из континентальной Европы, счет за услуги которых так же включив в иск. Ну, хоть вопрос о главенстве в ОТ, высказанный парой магов, был снят с повестки как несвоевременный.

Смит покидал зал молча, сжав зубы. Вопреки его юношеским надеждам, зарплата начальника ОТ была ненамного больше, чем у рядовых сотрудников отдела, а у тех лишь немногим выше, чем у стажеров Аврората. А год назад и вовсе все ставки были урезаны гоблинами на четверть. Подчиненные в очередной раз были готовы взбунтоваться, не веря оправданиям Джона. Фадж, будучи министром, изредка подкидывал разовые контракты или премии. Тикнесс не давал ничего, да еще и обиделся после нелепой ссоры. Торговля непроверенными артефактами со складов была делом ненадежным (тот же драконий заповедник, принуждаемый Фаджем, лишь раз сделал заказ, и всё) и рискованным (как показало прошедшее заседание, не все исследователи были готовы поставить на кон собственную жизнь и в случае неудачи унести тайну в могилу), но давала хоть сколько-то прибавки. А после сегодняшней огласки и этот невеликий ручеек наверняка иссякнет, и не ясно, где теперь искать источник покрытия убытков и текущих расходов. Смит даже начал думать над вариантами примирения с родственниками и ухода из не оправдавшего его чаяний департамента министерства.

По окончании заседания на стол леди Лонгботтом опустилась записка с личным посланием лорда Аббота, предлагающего выпить чаю или чего-нибудь покрепче в ресторане на Теневой аллее. Встретившись взглядом со старожилом Визенгамота, Августа согласно кивнула, она и сама хотела бы обсудить некоторые моменты суда с опытным магом, воспитанным и прожившим большую часть жизни в маг.Британии.

***

Устроившись в удобном округлой формы кресле «Барсучьей норы», обитом желтым атласом с черным абстрактным рисунком цветочной тематики за небольшим круглым столиком вишневого дерева, и сделав заказ, мадам Лонгботтом с интересом разглядывала интерьер незнакомого закрытого для непосвященной публики ресторанчика для своих. Единственный зал имел круглую форму и был невелик, в диаметре не превышая тринадцати метров. Стены и вздымающийся полусферой высокий потолок были гладко оштукатурены и выкрашены в голубой и белый цвета, что своими переливами имитировали контуры облаков. Центр зала занимала приподнятая над серым гранитным полом круглая сцена около четырех метров в поперечнике. Сейчас на ней не было живых исполнителей, и саксофон, флейта и скрипка лежали на пустых стульях, рядом с которыми возвышались пюпитры. Зачарованный рояль играл ненавязчивую мелодию, шелестя переворачивающимися страницами нот. По периметру сцены на равноудаленном расстоянии располагались три больших плоских чаши с простыми артефактами иллюзий, что сообразно музыке посылали вверх изображения цветов, пламени и прочих визуальных эффектов, приятных глазу, но не отвлекающих внимание. Вдоль стен неслышно скользили официанты из магов и сквибов, создавая атмосферу респектабельности и надежности. Столики для гостей, рассчитанные на компании от двух до восьми человек, располагались в примыкающих к залу, расположенных по его периметру нишах-кабинетах в количестве двадцати штук, интерьер и объем которых немного отличался друг от друга. Большая часть ниш была открыта со стороны зала, но некоторые, в том числе и та, в которой обосновались лорд Аббот и леди Лонгботтом были на половину проёма отгорожены двумя симметричными ширмами, в роли которых выступали серые деревянные шпалеры со змеившимися по ним плетистыми розами, плющом, виноградом и прочими вьющимися растениями. Как поняла леди, эти ширмы можно было раздвинуть, так что шпалеры становились элементом декора стен или задвинуть, частично отгородившись от прочих посетителей, но не закрыть наглухо.

– В этом весь дух Хаффлпаффа. – Заметив исследовательский интерес в глазах Августы, пояснил Гермес. – Всегда открыты для общения, но с уважением относимся к личному пространству и принимаем необходимость конфиденциальности. При полузакрытых ширмах нас будет видно, но не слышно. Так знакомые смогут поприветствовать нас, не мешая личной беседе.

– Удивительно уютное место. – Оглядывая декорированный деревянными и обитыми тем же желтым атласом панелями кабинет, вполне искренне сказала Августа. – И акустика не хуже чем в лучших концертных залах Европы. – Переведя взгляд на зал, и пригубив белое тосканское вино, добавила леди.

– Это да, – немного самодовольно ответил лорд Аббот, отхлебнув из своего бокала рубиновый напиток, – по субботам здесь всегда живая музыка, часто сдабриваемая отменным вокалом.

– Странно, в маг.Британии я не слышала о певцах, кроме Селестины Уорлок, чье творчество скорее относится к масс-культуре.

– В «Барсучьей норе» выступают лучшие маггловские артисты. Но это большой секрет. Тсс! – Приложив выставленный вертикально указательный палец к губам, хитро сощурился расхулиганившийся лорд древнейшего рода. – Все они, безусловно, прямая или косвенная родня магов. Так что Статут никто не нарушает. А один концерт в полгода – малая плата за защиту от недобросовестных магов и магглов. Для Вас, дорогая Августа, если заинтересуетесь музыкой, годовой абонемент обойдется в пятьдесят галлеонов. Но со второго года можно будет платить только за выбранные мероприятия, правда и цена на них может оказаться выше, чем в рамках обязательной предоплаты. Передавать абонемент нельзя, но за дополнительную плату по предварительной договоренности можно взять с собой одного или двух компаньонов.

– Интересная система. – Краешком губ улыбнулась ведьма. – Как я понимаю, абонемент также станет и пропуском в этот клуб?

– С первой встречи восхищен вашими способностями к анализу. – И «неистовый Гермес» приподнял свой бокал с французским вином, салютуя спутнице. – Любезный, – обратился он к накрывающему на стол официанту, – по окончании трапезы пришлите менеджера для оформления абонемента леди Лонгботтом.

За последующие пятнадцать минут маги обменялись едва ли пятью фразами, отдавая все свое внимание кулинарным шедеврам от шеф-повара. Палтус по-королевски у леди Августы, также как и мраморная говядина у лорда Аббота, дополненные сообразными гарнирами были выше всяких похвал.

Обновив вино в бокалах, лорд Гермес приступил к изложению ответов на незаданные вопросы своей союзницы, начав издалека, но быстро переключившись на текущее время:

– Всегда завидовал таланту скандинавских бардов, что даже из простого набега за яблоками на соседний остров способны были сочинить героический эпос так, что потомки воспевали подвиг предков в веках. – Откинувшись в кресле в ожидании, пока официант сменит блюда на десерт, мечтательно прикрыл глаза Аббот.

Августа впервые видела могущественного лорда таким расслабленным. Даже в своем родовом поместье он оставался собранным главой рода, но не в «Барсучьей норе», где явно не ожидал нападения и не старался держать лицо.

– Римляне принесли на Острова легенды о своих богах и героях. Захватчики-победители стремились доказать свое превосходство насаждая нам свою культуру. Но новшества не приживались. Менталитет местных магов был иным. Их больше интриговали тайны древних знаний, хранящихся в древних родах. – Лорд наколол на вилку кусок сыра и отправил его в рот, явно наслаждаясь вкусом. – Какое-то время все было в равновесии, но затем для Британии наступил «золотой век» господства на море и мировой экспансии. Тем больнее было потерять завоеванный достаток, к которому, как и к чувству собственной исключительности успели уже привыкнуть. Последние полтора столетия, начиная с провозглашения независимости САСШ для британцев стали шоком. Колонии одна за другой возвращали себе суверенитет. Войны несли не сверхприбыли, а убытки и экономический спад. Нападения гриндевальдовцев и вовсе привели к обнищанию магглов и панической истерии магов. А запрет на целые области магических наук только усугубил ситуацию. Тот же Волдеморт смог разгуляться исключительно на фоне падения уровня образования и разобщенности магического общества, правящая часть которого поставила себе целью искоренение «темной магии» во всех её проявлениях. – Затронув больную для себя тему, потомок древнейшего рода распалился и раскраснелся, залпом допив вино из бокала.

Пока лорд утолял жажду и восстанавливал душевное равновесие, леди отщипывала по ягодке от желтой как солнце виноградной кисти, что в период роста явно подвергалась магической селекции.

– У британских магов всегда была напряженка с героями. Пиратская романтика очаровывала в основном магглов и магглокровок, для магов оставаясь способом сбросить излишек энергии и быстро разбогатеть с риском для жизни. Король Артур и Ричард «Львиное сердце» в маггловском мире оставили незатухающий след, вот только волшебникам было известно, что действия их направляли маги-наставники. А тот же Мерлин был весьма неоднозначной фигурой, стоит только вспомнить его подвиг в стиле библейского Ирода. Легенды о нем ходили, всё же тайн его окружало немало, но поминать повсеместно древнего архимага начали около ста лет назад, когда кризис стал очевидным и для национальной самоидентификации и сплоченности потребовался символ. Дамблдор в образе сострадательного героя, победившего, но не убившего, а лишь заключившего под домашний арест своего бывшего друга, променявшего идеалы Света на темный террор, удачно сел на хвост продвигаемой идее. А последние двадцать лет и вовсе, как говорят мои младшие внуки, косплеит распиаренного Мерлина, отрастив бороду и одеваясь исключительно в устаревших фасонов мантии, правда, всё больше тяготея к ярким расцветкам. Отсюда и пиетет перед ним большинства обывателей и восторг магглокровок. Да и чистокровные маги встали на его защиту в сорок шестом, стоило только МКМ затребовать от Британии допроса под веритасерумом её представителя на предмет его дуэли с Гриндевальдом. Какой ни какой, но национальный герой, решило тогда большинство, посадив себе на шею ненасытного клеща.

Выдав столь пространную сентенцию, лорд Аббот вызвал официанта и заказал коньяк. А дождавшись заказа, продолжил:

– Так что для нынешних магов Альбус Дамблдор не просто титулованный волшебник, но символ величия маг.Британии, за который они будут цепляться до последнего, не видя другой альтернативы, игнорируя промашки и откровенные акты вредительства. – И Гермес за раз замахнул четверть снифтера. – И белобородый таракан об этом знает и вовсю пользуется.

***

Заявку на возобновление поставок цыплят в драконий заповедник в Уэльсе Присцилла Фосетт приняла, раздувшись от мстительного удовольствия. Дед говорил, что благодаря дураку-Фаджу взял всех будущих министров за яйца, чем обеспечил безбедное существование своей внучки. То, что к заявке был прикреплен новый регламент передачи живого товара, поначалу не слишком обеспокоило жадную ведьму, но потом ей вспомнился позорный день, окончившийся арестом и конфискацией артефакта, и Присцилла решила перестраховаться, на сей раз, поставив годную птицу.

Упаковав товар, купленный у маггловских фермеров в контейнер, миссис Фосетт не нашла в заявке времени прибытия сотрудников заповедника. Внимательно перечитав новый регламент, предпринимательница обнаружила, что теперь доставка возлагается на нее, а координаты аппарации находятся за пределами её магических возможностей. Пришлось тащиться с громоздким сундуком через три общественных камина, муж наотрез отказался помогать, заявив, что участвовать в её авантюрах не будет и вообще мечтает откатить время на восемь лет назад и никогда не иметь отношения к семейству Прайс. Присцилла только плюнула ему в спину. Брак у них был полным магическим, и развод предполагал смерть одного из супругов. Фосетт был старше неё на сорок лет, но умирать в ближайшее время явно не собирался.

Добравшись до портальной площадки рядом с административным корпусом заповедника, миссис Фосетт едва дышала. Ни управляющего, ни его подручного-инвалида видно не было. Мальчишка-вахтер на требовательный жест мадам подал ей фляжку. Что было дальше, Присцилла не помнила, авторское зелье последнего Принца, презрев защитные артефакты, включая и подарки дедули Бёрка, отключило сознание женщины на двенадцать часов. Юный драконолог поспешил перенести ценный груз в закрытую лабораторию, а на ведьму бросил чары обогрева. Убивать или калечить заложницу приказа не поступало, так что перед уходом, маг прикрепил к ней сигнальный маячок на случай внештатной ситуации.

Пола Кэрнса изрядно потряхивало. Двигаясь вслед за управляющим и Кастеляном Отдела тайн к специальному боксу для утилизации, расположенному недалеко от границы заповедника и используемому местным персоналом для определения свойств опасных артефактов, которые оставались от ушибленных на голову драконоборцев или переоценивших свою изворотливость контрабандистов, мужчина боялся опозориться перед своим первым наставником, а то и вовсе завалить дело, приговорив всех связанных договором магов к смерти. Бормоча себе под нос что-то из серии «я не смогу» и «да как же, там же родовой артефакт древнего рода», некромант-невыразимец, лишь месяц назад получивший доступ к запретным знаниям тайного ордена шагал всё быстрее и всё крепче сжимал кулаки. Голова Пола была пустая, строить планы, не видя артефакта, было бессмысленно. У самого бокса, отдельным строением возвышающегося посреди каменистого плато, Снейп попытался сунуть ему в руку склянку с успокоительным зельем, но Кэрнс резко раскрыл ладони, вытянув руки вперед и закрыв глаза. Северус, пряча пузырек в зачарованный патронташ, отошёл на пару шагов, чтобы не угодить в фокус стихийного сглаза. Кербер с помощником отзеркалили его движение с противоположной стороны от входа. Старик-кастелян, торопливо распахнувший дверь перед идущим тараном учеником, аккуратно её прикрыл за влетевшим некромантом и активировал бронированное, прозрачное только снаружи стекло.

Набравший темп маг, попав в помещение, не сбавляя скорости, тут же двинулся налево вдоль периметра, держа раскрытые в сторону сундука ладони на уровне груди. После пары резких рывков и подскоков, руки сместились ближе к животу, полубег сменился на шаг, а в левую, повинуясь жесту, впрыгнула волшебная палочка. На третьем витке Кэрнс начал осторожно приближаться к стоящему посреди комнаты артефакту, запуская в тот один за другим магические конструкты. На пятом, одетый в серый плащ с глухим капюшоном невыразимец приблизился к исследуемому предмету на метр и остановился. Достав из кармана речной голыш и, поколдовав над ним, положил на крышку над замком. Отойдя на пару шагов, вычертил в воздухе руну и толкнул её силой в камень, укрывшись незнакомым большинству наблюдателей магическим щитом. ЗамОк полыхнул синим пламенем, и камень рассыпался в крошку. Выждав пару минут, Пол провёл полное сканирование и распахнул артефакт правой рукой, на которой виднелась защитная перчатка драконьей кожи. В откинутую крышку сундука полетели видимые в фиолетовом спектре чары. Довершило низложение противника некроманта, выплеснутое туда же зелье, издавшее зловещее, как показалось свидетелям шипение, которое быстро утихло.

– Можно заходить. – Ровным голосом возвестил Кэрнс. – Почти вся птица сдохла, но и оставшуюся в живых я бы сжег, а пепел развеял над морем.

– Так теперь проклятье снято? – Неуверенно спросил Кербер, войдя, но, так и не отойдя от двери.

– Снято. – Хохотнул некромант, вновь закрывая и запечатывая сундук. – Ты сам можешь в этом убедиться, открыв этот безобидный ящик.

– Да я скорее спалю его в драконьем пламени! – Воскликнул натерпевшийся бед от черного артефакта управляющий.

– Не стОит. – Охладил его пыл Кастелян. – Сундук – имущество Присциллы Фосетт. – И старик, не дрогнув, откинул крышку пугающего изделия некроманта из древнего рода. – Тут еще остались чары расширения и облегчения веса. Пусть пользуется. – Нервозность старшего мага все же прорвалась в дребезжащем смехе. – Пол, ты как? – Повернулся к некроманту его наставник, разбирающийся в некромантии исключительно на уровне теории.

– Нормально. – После пары минут самодиагностики ответил практикант-самоучка. – Там из ловушек только «пришитая» петелька на открытие сундука была добавлена. А остальное прям как по учебнику, один в один. Никакой фантазии.

Очнулась Присцилла в сумерках на банкетке возле гардероба на первом этаже администрации заповедника. Верхний свет был приглушен. Ярким пятном горел светильник на посту ночного вахтенного. Вокруг было абсолютно безлюдно. В здании было прохладно, но ведьму внезапно пробил нервный пот. Попытавшись вскочить, Фосетт споткнулась о собственный сундук, стоявший рядом с диванчиком, и сильно ушибла колено. Пока накладывала сбоящие на нервах обезболивающие чары, вернулся вахтер.

– Вечер, мадам. – Безэмоционально приветствовал ведьму пожилой драконолог с повязкой на одном глазу. – У вас было магическое истощение, так что будить не стали. Раз сами проснулись, то, где выход знаете. – И он демонстративно распахнул заднюю дверь и отлевитировал туда сундук.

Дезориентированная, ослабленная магически Присцилла поспешила убраться из негостеприимного места. Шагая пешком в сторону ближайшей деревни с транспортным камином, внучка темного артефактора чувствовала себя униженной и оскорбленной. А еще больной. Слабые целительские чары развеялись, и нога доставляла всё больше неудобств. Хромать пришлось почти до рассвета. Вызывать «Ночной рыцарь», имея на руках черномагический артефакт было опасно. Эрни, управляющий этим экспресс-«катафалком» мог и не пустить внутрь, а то и вовсе устроить скандал. Самому ему это ничем не грозило. Министерство закрывало глаза на его специфические защиты, пока тот гарантировал безопасность путешественников.

Следующую поставку птицы Фосетт пропустила. Несмотря на принятые зелья, колено ныло, и ведьма написала в заповедник, что передача товара возможна только на её ферме. В ответ пришел формальный отказ, со ссылкой на пункт нового регламента. К апрелю Фосетт расходилась и смогла скомплектовать заказ, мстительно включив в него неликвид от Уизли и пару синеватых от недокорма престарелых несушек от Диггори.

На портальной площадке, куда ей опять самой пришлось тащить громоздкий ящик, её встретил увечный помощник управляющего и юрист со знакомым артефактом.

– Не смейте применять к товару магические воздействия! – Прошипела Фосетт, закрывая собой сундук.

– Тогда мы вынуждены будем отказаться от поставки. – Парировал адвокат.

Присцилла напряглась, пытаясь нащупать слабое звено.

– У меня есть конфиденциальные сведения. – Выпалила ведьма, сверля взглядом юриста. – Но озвучить их я могу только представителю заповедника, приватно.

– Валяй. – Усмехнулся инвалид, когда адвокат с артефактом отошел метров на десять.

– Вот! – Сунула под нос ехидному драконологу заколдованный пергамент Фосетт.

– Что-то я плохо вижу. – Сощурился полукровка. – Дай-ка рассмотреть поближе.

И этот нахал выхватил у Присциллы зачарованный лист, чтобы тут же спрятать его в карман.

– Немедленно верни! – Взвизгнула ведьма, понимая, что что-то пошло не так.

– С чего бы? – Деланно удивился драконолог. – Министром сейчас Тикнесс, и бумажка всё равно не действительна.

– Отдай! – Закричала Фосетт, целясь скрюченными пальцами с заостренными ногтями в лицо ненавистного мага.

– Шла бы ты отсюда. – Легко уворачиваясь от разъяренной женщины и левитируя ей в руки сундук, на который минуту назад адвокат прикрепил портал до Оттери-Сент-Кэчпоул, фыркнул полукровка-вервольф, крикнув напоследок: – Портус.

Получив толчок от рефлекторно схваченного имущества, Присцилла отлетела назад, а приземлилась на задницу уже посредине деревенской площади под ошарашенными и любопытными взглядами соседей.

То, что артефакт больше не работает как надо, до взбешенной до красных пикси в глазах Прайс дошло не сразу. Сначала она наградила Конфундусом и Обливиэйтом всех свидетелей своего публичного позора. Потом попыталась спалить ульи с пчелами и хлев со свиньями ненавистного супруга, но не преуспела в силу наличия на них защиты и банального магического истощения. Очнулась Присцилла в сарае, на куче соломы, одетая лишь в нижнюю рубаху, без амулетов и палочки.

Три дня ушло на уговоры мужа, что она всё поняла и вполне себя контролирует. Так письмо деду Бёрку улетело только через пять дней, после вопиющего выдворения ведьмы из списка двадцати восьми чистокровных фамилий из заштатного драконьего заповедника.

***

Сидя в кресле-качалке в своем скрытом ото всех логове, Карактак Бёрк прихлебывал огневиски, закусывая сушеной воблой, и через окно любовался на раскинувшееся вокруг парящее на весеннем морозце болото. Переданное через настроенный из анонимной совятни в Лютном портал письмо Присциллы лежало чуть правее его локтя, свисая с края низкого столика. То, что отвечать на него он не станет, старый маг решил после первого прочтения.

– Союз Бёрков с Прайсами породил явную МакДаун (price – англ.цена, markdown – англ.уценка). – Вслух, по устоявшейся за десятилетия одиночества привычке озвучил окончательный вердикт старый некромант, переживший обоих своих сыновей, и последний шанс на возрождение рода видевший в потомках младшей дочери. – А ведь малышка подавала надежды. Внешность у неё была весьма привлекательна, но амбиции сильно обгоняли способности. Хитрая и жадная, она мне почти нравилась, если бы не её прогрессирующая глупость и недальновидность. – Вздохнул маг, вновь опрокидывая в себя порцию огненного напитка. – Не поднять род той, чей горизонт планирования не превышает пары шагов, Аминь. – И Карактак, опрокинув в себя остатки огневиски, отставил стакан в сторону.

Стоило хорошо подумать. Перечитывая пространный опус Присциллы на три четверти состоящий из жалоб на всех подряд, включая мужа, которого она сама себе, вопреки воле родни выбрала, Бёрк все чаще натыкался на тревожные звоночки. Сундук деактивирован, причем профессионалом, так как министр жив и здоров, значит, идиотка привлекла внимание сильных игроков, и её карта уже ушла в отбой. А еще, это означало, что в стране непуганых идиотов появился неизвестный некромант, и как бы не в Отделе тайн, так как действовал либо со стороны министра, либо по заявке заповедника, ведь Лестрейнджи в Азкабане, а Принцы и вовсе вымерли. И для старого некроманта в маг.Британии становится небезопасно. Карактак не был глуп и умел признавать поражения. Как бы ни пыжился Дамблдор, но в Британии не перевелись сильные маги. Значит и ему не стоит пока выходить из тени. А стоит задуматься о собственном здоровье. Раз уж Присцилла как наследница разочаровала, нужно дождаться, когда подрастут её дети, а то и вовсе завести собственных. Хотя терпеть ради этого рядом с собой очередную ворчливую или жадную ведьму очень не хотелось.

***

Шафранек Браун обустраивался в жилых комнатах над свежеотстроенной аптекой-зельеварней, получившей название «Побеги горчицы» (Sinapis propagines – лат.). Вырваться из Хогвартса удалось к концу февраля, благо Слагхорн торопился пристроить на место своего ассистента прошлогоднего выпускника Слизерина Юзефа Блетчли, о котором мастер Снейп отзывался с заметным пренебрежением. Как ни пытался Слагхорн очернить Шафранека, но полное жалование, как и неустойку за досрочное расторжение контракта Брауну выплатили. К удивлению как самого бывшего хаффлпаффца, так и нового-старого декана Слизерина, директор Дамблдор в этом учебном году был полностью отлучён от управления финансами школы и повлиять на ситуацию в пользу старого приятеля не смог.

Раскладывая вещи и расставляя милые глазу безделушки, Шафранек старался не переусердствовать, чтобы не вызвать гнев аскетичного зельевара. Казавшиеся поначалу весьма просторными спальня, гостиная и столовая, после меблировки заметно потеряли в объеме. А матушка все продолжала отправлять с домовиком ковры, пуфики, перины, пледы, канделябры, зеркала и прочие необходимые для уюта мелочи.

Пока руки выполняли механическую работу, мысли юноши всё чаще соскальзывали на шокировавшее его открытие – секретная защитная маска для волос зельевара, созданная мастером Снейпом еще в школьные годы, была ничем иным, как смесью нескольких отваров простейших даже не магических трав и очищенного овечьего жира. И ему никогда не приходило в голову доработать состав до приемлемой эстетики и попытаться его запатентовать! Когда шокированный ученик попытался донести до учителя, что подобный патент мог бы его озолотить, тот сходу предложил Брауну подборку маггловской (!) литературы, где простецы на базе ланолина создают несметное количество кремов и мазей для кожи и волос и свою посильную помощь в исследованиях, естественно за определенный вложением сил и знаний процент. И всё это можно было получить при условии сдачи до середины апреля экзамена на звание подмастерья. Да на таких условиях Шафранек готов был учиться сутки напролет.

Новоселье на Косой и проблемы социализации подрастающего поколения в отдельно взятом поместье

Чертежи и схемы по Радиальной аллее в архиве Отдела тайн нашлись, но от помощи новых соседей Северус тоже не стал отказываться. И не прогадал. Обмениваясь информацией с братьями-зельеварами, Снейп удачно диверсифицировал будущий бизнес по продаже ингредиентов, часть отдав на реализацию Джиггерам за процент. Так и магические потоки на Косой выправлялись, и дружеские отношения с компаньонами укреплялись. По зельям паритет тоже был достигнут легко. Наиболее востребованные и часто покупаемые лечебные микстуры и мази среднего уровня сложности продолжили варить Джиггеры, тогда как Снейп с учеником взяли на себя продвинутые составы уровня мастера и, в перспективе, косметические и прочие, на которые, как на тот же «Простоблеск» у соседей не хватало умений и первоначального взноса за использование чужого патента.

Кроме необходимой информации из категории «для своих», старожилы поделились и нюансами защит и зачарований, доработанных в последние триста лет. Влезший вслед за своим любопытством в процесс Руквуд немедленно все пересмотрел и пересчитал, так что в плюсе оказался не только Снейп, но и Джиггеры, и владельцы «Волшебного зверинца», с которыми у зельеваров были дружеские отношения и схожие проблемы по удержанию и направлению магии перехода в условиях содержания магических ингредиентов, часть из которых продавалась как будущие питомцы. Те, узнав под клятву молчания, что леди Августа может подновить чары на парселтанге, а возможно и помочь с развитием столь нужного дара у их внука, были готовы осчастливить всех домочадцев и вассалов рода Лонгботтом собственными питомцами, но под давлением логики Руквуда и Снейпа согласились на подписание соглашения о будущем сотрудничестве. Едва не утраченный дар понимания животных, что просветленный Дамблдором покойный отец нынешнего главы семьи, как верный признак «темных магов» попытался выжечь ритуалами из потомков, проснулся только в третьем поколении и требовал активного развития, в чём никто из родни помочь не мог. В силу предрассудков современных британских магов, владеющие им скрывали свои способности, опасаясь нападок и гонений. И нынешние владельцы «Волшебного зверинца» вынуждены были прибегать к различного вида ухищрениям, взамен столь необходимого для держащих в своем магазине частично разумных магических рептилий и прочих хищных гадов древнего волшебства друидов.

Пока Шафранек в Хогвартсе боролся за свою свободу и честно отработанные галлеоны, на месте аптеки Малпеппера силами Снейпа, Руквуда и нанятого через гоблинов мага-строителя из Турции был возведен двухэтажный дом с вместительным подвалом. Планировка, при которой почти не использовались чары расширения пространства, позволила даже организовать небольшую лужайку на заднем дворе, правда несколько затененную в силу размещения на втором этаже выдвинутой балконом малой теплицы. Транспортный камин с ограниченным хозяином доступом находился в кабинете на первом этаже. Там же размещалась малая лаборатория и торговый зал. Просторные зельеварня и кладовки располагались в подвале, рядом с маленькой кухней, на которой пару часов в день хозяйничала домовушка Браунов, исполняя приказ леди Браун, беспокоившейся за быт и питание своего младшего сына. С Милли они не пересекались, так как та появлялась исключительно в кладовках с ингредиентами и зельеварне. Глядя на пустынный пока, темноватый задний дворик, Снейп прикидывал, где он может поставить качели и песочницу для своего юного подопечного. Руквуд предлагал построить полосу препятствий с тренажерами, но Снейп был не уверен в правильности подобного выбора, для будущего зельевара был полезней аптекарский огород, но и лишать детства юного Джереми Северус не хотел.

***

После февральских сквозняков, первая неделя марта выдалась тихой, но морозной. Кусты роз были еще укрыты, но парочка пихт и декоративный лишайник радовали глаз островками зелени.

По песчаной тропинке, припорошенной легким снежком, шла весьма комичная парочка, одетая как под копирку в кожаные куртки на меху и с подбитыми мехом капюшонами, плотные теплые брюки, заправленные в высокие ботинки на шнуровке и перчатки с обрезанными пальцами. Вот только старший из магов ростом превышал шесть футов, в плечах достигая двух, а младший едва доставал ему до середины бедра.

– Ты носишь фамилию Лонгботтом – значит должен чувствовать растения. Ты также и Ларсен – значит должен понимать животных. И тебе достались белые волосы. А это значит, что ты всегда должен держать себя в руках и контролировать ситуацию. – Гулким басом вещал старший, а младший, кивая, впитывал его мудрость.

Неожиданно из-за поворота навстречу им выступила пара магов в зимних мантиях черного сукна, с вышитыми на нем защитными рунами в тон, чуть бликующими на солнце, и глубокими капюшонами. Ноги их были обуты в высокие сапоги с грязеотталкивающими чарами и на небольшом каблуке. Их можно было бы сравнить с дементорами, тем более что у более рослого полы мантии развевались весьма зловеще, если бы сопровождающий его малыш не был всего трех футов росту и его шею не охватывал вязаный шарф ярко-желтого цвета.

– Снейп.

– Свенсен.

Поприветствовали кивками друг друга взрослые маги, пока их младшие спутники приглядывались к ровесникам.

– Я – Торстен, и я буду конунгом! – Выпалил блондин, выставив вперед левую ногу, заведя правую руку за спину.

– А я – Джереми. И когда вырасту, стану зель-е-варом. – Уверенно, хоть и по складам проговаривая трудное слово, ответил брюнет.

– Нужное дело. – Прогудел Ланс, гася нарождающуюся перепалку. – Зелья разные бывают. И лечебные, и боевые, что мощнее десятка бомбард и сжечь корабль могут за минуту.

– Ну, тогда ладно. – Пошел на мировую блондин, с долей сомнения глядя на впервые встреченного ровесника. – Там нора. – Стрельнув глазами налево, громким шепотом возвестил будущий вождь. – Я видел. Идем смотреть! Вдруг нюхлер? – Ухватив нового приятеля за руку, потащил Джереми в кусты наследник боевого ковена.

– Не свернут шеи? – Опасливо спросил озабоченный Снейп, едва дети скрылись в редких зарослях.

– Тинки следит, да и мне отсюда видно. – Поглядывая поверх кустов, ответил Ланс. – Мы здесь часто гуляем перед обедом… – И боевик многозначительно замолчал, ожидая ответного хода.

– Мы – иногда, с половины первого до половины второго. – Осторожно начал зельевар. – Чаще ходим до беседки на озере и обратно.

– Хороший маршрут. – Согласился норвежец. – Можно будет пройтись завтра.

– Мы выйдем в двенадцать тридцать. – Как шпионский пароль называя, сказал зельевар, чувствующий себя непривычно, договариваясь о совместной прогулке воспитанников с командиром боевого ковена.

Поначалу общение мальчиков и их нянек шло неровно. Торстен стремился доминировать и Джереми обижался. Ланс пытался сгладить углы, но вспыльчивый зельевар, защищая своего подопечного, не желал идти на односторонние уступки. Тогда совместные прогулки прекращались на пару-тройку дней, за время которых мальчишки успевали забыть о ссоре и возжелать новой встречи. Пару раз Торстен, определивший в зельеваре виновника срыва договоренностей, пытался воздействовать на Снейпа через ментальный приказ, но не преуспел, а на второй раз еще и получил ответный шлепок, так, что даже сел на попу от удивления. Мама Августа никогда не шлепала его ни ментально, ни физически, ограничивая наказания запретом на общение с племянниками и Лансом, и для юного менталиста эти ощущения были внове. С тех пор Лонгботтом-Ларсен начал понемногу уважать зельеваров, ведь старший оказался силен, хоть и не показывал всем свою силу.

Джереми переживал конфликты легче, но эмоциональней, выплескивая на Северуса перед обедом свои вопросы и чувства:

– Он сказал бежать, но он быстрее и я опоздал, а он смеялся. – Чуть не плача от бессилия рассказывал об очередной причине ссоры юный Уайт.

– Торстен был не прав. – Старался разъяснить ситуацию, не уязвив подопечного и не оскорбив сына сюзерена Снейп. – Вы растёте. Ты младше. У него было преимущество.

– Тогда я вырасту и стану сильнее его? – С легким сомнением спросил Джереми, взяв в руки ложку и окуная её в бульон, пытаясь выловить одну из четвертинок вареного яйца.

– Он тоже вырастет. – Честно сказал зельевар, помнивший разницу в физической силе между собой и Блэком. – И снова обгонит тебя. Он – боевик. Это – его дар. Ты тоже можешь и должен развиваться физически и изучать боевку, но основная твоя сила в другом.

Отметив, что Уайт перестал жевать и сосредоточился на разговоре, Снейп продолжил:

– Среди твоих предков хватало зельеваров и артефакторов. Что тебе ближе, определим по мере взросления. Но знания никогда не будут лишними. Эти таланты требуют много работы и не даются в руки лентяев. Но и результат может прославить в веках. Тех же Певереллов, как и Стинчкомбского помнят уже тысячу лет. А они не только легендарные маги, но и твои предки. Предки, деяния которых ты, если не будешь лениться, сможешь превзойти.

– Так Торстен просто придет и отберет. – Выдвинув нижнюю губу, шмыгнул носом Уайт. – Он сильнее меня.

– Сильнее, но не умелей. Даже узнав секрет, он не сможет его повторить, если ты будешь искусен в своем таланте. – Потрепал мальчишку по вихрастой макушке зельевар. – Развив свой дар, ты станешь востребован. И тот же Торстен придет к тебе, чтобы заключить договор.

– А если я стану сильнее Торстена? – Выйдя из пятиминутной задумчивости, за время которой вычерпал ложкой весь бульон со звездочками вареной моркови, дерзко спросил Джереми.

– В теории это возможно, но потребует десятилетий упорных тренировок. – Не стал лукавить Снейп. – Развивая родовые дары, ты сможешь достичь успеха намного раньше. И, я не говорю, что нужно пренебрегать физическими упражнениями, настоящий маг стремится к всестороннему развитию. Но идти против своей природы – это путь в тупик. – Тут Северус задумался, придвигая себе и воспитаннику тарелки с пюре и котлетами, и всё же продолжил. – У тебя был дальний родственник Джеймс Поттер, который решил, что боевым магом можно стать и без наследственной предрасположенности. – Отламывая куски от котлеты, но, так и не донося их до рта, начал неприятный ему рассказ зельевар. – Он вступил в Орден феникса и стал воевать против самопровозглашенного Темного лорда, хотя лишь за год до этого закончил Хогвартс и только что женился…

Джереми, прожевав очередную ложку пюре с кусочком котлеты, так и не дождавшись продолжения, спросил:

– А дальше?

– Он погиб, – моргнул Снейп, отгоняя от себя призраки прошлого и концентрируясь на настоящем, – совсем молодым, вместе с женой и годовалым сыном. Многие считают его героем и прославляют. В Годриковой лощине им даже поставили памятник. Но я уверен, что он просто самонадеянный идиот, что во славу чужих амбиций вместе с собой утащил в могилу две невинные жизни.

– Я понял. – Спустя пару минут сказал Джереми, облизав с ложки мясную подливу. – Я буду собой, а не Джеймсом.

Северус вздрогнул и внимательно посмотрел на ребенка. Но тот был привычным малышом, что даже не заметил, как вплел магию в неожиданно взрослую и сильную клятву.

***

Решение не менять фамилию при образовании рода, а остаться Снейпом, пришло к Северусу, когда он обдумывал вывеску будущей аптеки. Вписывать туда Брауна он считал преждевременным, но и однозначно укоренять в сознаниях обывателей себя только в качестве аптекаря-зельевара не желал. Снейп не рвался в постоянные владельцы аптеки-ученической зельеварни, но с другой стороны, Уайта-Поттера надо будет где-то учить, а отстроенный магазин-лаборатория ему нравился с каждым днем все больше. Шафранек оккупировал второй этаж и наводил там свои порядки, Северус закрывал на его самоуправство глаза, видя энтузиазм юноши в достижении затребованных результатов. Библиотеку в кабинете Снейп пополнял ударными темпами, едва поспевая за скоростью поглощения новых знаний адептом Брауном.

Тринадцатого апреля Шафранек Браун аттестовался в Нанте на звание подмастерья, представив на обозрение благожелательной французской публики модификации лечебных снадобий для самых маленьких пациентов. Заявка выглядела весьма внушительно. Задавать мотивацию Снейп умел, как умел и грамотно выстроить учебный план даже для дистанционной учебы. С большинством зелий вчерашний ассистент справился сам, пользуясь советами более опытного зельевара и памятуя ремарки дежурных целителей из Мунго, сменявшихся каждые пару недель в Больничном крыле Хогвартса. Парочку особо заковыристых и потребных исключительно отпрыскам древнейших родов и их восстанавливающим свою магию матерям посоветовал мастер, что не желал патентовать данную продукцию от своего имени. Теоретическая часть немного подкачала, Шафранек не любил яды и их производные, но для основной части экзаменаторов это стало дополнительным плюсом. Всё же не зря Северус выбрал для экзамена своего ученика Нант, а не Рим или Флоренцию, с их традицией травить соискателей на практическом экзамене.

После оглашения вердикта консилиума, признавшего Шафранека Брауна достойным звания подмастерья зельевара, к юноше устремился поток французских магов, желающих получить скидку на варку приглянувшихся запатентованных на экзамене зелий. Здесь Снейпу пришлось напрячь свою память и отсечь от ученика часть целителей и аптекарей, переговоры с которыми перевести на себя ради перспектив долгосрочного сотрудничества в расширенном формате. Омолаживающий тоник для женщин, повышающий фертильность так и остался инкогнито, хотя пару намеков нужным магам было брошено. На основной повестке была линейка косметических и околокосметических лечебных зелий, которую еще предстояло доработать с учетом потребностей взыскательных французских потребителей имеющему доступ к уникальным рецептам и ингредиентам британскому зельевару и его подмастерью.

Для Брауна же этот день стал днем его первого триумфа. Банкет в ресторане был великолепен, да и обошелся не слишком дорого. Поступления от патентов перекрыли расходы втрое. Дома мама рыдала от счастья, а отец подарил лопатку и нож из кости нарвала. Сам Шафранек отдарился родителям мазью от морщин, так как из новых разработок на звание мастера освоить успел только её. Неделя отпуска для юноши прошла под эгидой удачи. В лавке подержанных вещей, куда он зашел по ошибке, Браун наткнулся на две книги из библиотек Принцев и Поттеров, авторства знаменитых зельеваров этих древних, но выродившихся родов. Старик-сквиб, которому он помог поймать улетевшую шляпу, перемежая слова благодарности ворчанием, «что репейное масло уже не то, и волос на голове все меньше», дал толчок к новой серии экспериментов. На кураже Шафранек даже написал Дамоклу Белби хвалебный отзыв о своем наставнике, благодаря которому добился международного признания, пусть пока и первой ступени, после чего получил от уязвленного деда кричалку. Мама, ставшая свидетелем прибытия голосящего послания, растрогалась настолько, что чуть было не купила сыночку золотой котел, но позже поменяла решение, вложив деньги в обновление гардероба, соответствовавшего новому статусу сына.

***

В подземельях Гринготтса в два часа пополуночи трое зеленошкурых коротышек обсуждали перевод денег из сейфа наследника Поттеров в основное хранилище рода.

– Альбус Дамблдор приходил сегодня и требовал предоставить ему ключ от сейфа Гарри Поттера. – Проскрипел Крюкохват, хранитель золота рода Поттер.

– И что ты сделал? – Спросил коренастый гоблин в кожаных доспехах, отвечающий за безопасность хранимого в банке имущества магов.

– Сослался на необходимость проведения ритуалов, ускорить которые может предъявление живого наследника Поттеров. – И банковский клерк ощерился в хищной улыбке.

– А Дамблдор? – Задал вопрос управляющий банка.

– Этот хнгнгх* долго расспрашивал меня о способах проверки. А потом молча ушел, пожевывая усы.

– Значит больше не придет. – Довольно хмыкнул себе под нос силовик.

– Ты не знаешь Дамблдора. – Свысока поглядел на него глава банка. – Этот скользкий проныра, не добившись желаемого с наскока, будет искать обходные пути. – Что думаешь, Крюкохват?

– У директора Хогвартса была доверенность от Джеймса Поттера, и он часто брал деньги в тот год, когда Поттеры прятались, и пока не было объявлено об их гибели. – Медленно, стараясь дать всеобъемлющую картину, проговорил многолетний поверенный магического рода. – Дамблдор знает, что в сейфе наследника осталось еще много золота. Похоже, он считает, что род Поттеров окончательно прервался, ведь его ключ к детскому сейфу перестал подходить. Вот и решил поживиться, пока активы окончательно не законсервировали, что непременно случилось бы по истечении семи лет. А ученические сейфы защищены не в пример слабее родовых, и позволяют доступ не только наследнику по крови, но и его доверенным лицам из не родственников. К тому же, ему не известно о том, что основное хранилище продолжает работать в режиме пассивного дохода, значит, наследник прямой линии есть, и Джеймс был лишь потомком побочной ветви, на что косвенно указывает поведение Флимонта. – Поразмыслив или скорее изобразив задумчивость, Крюкохват огласил свои выводы: – Гарри Поттер, по всей видимости, мертв, но у рода Поттер есть другой наследник. Деньги из сейфа наследника стоит переместить в основной, во избежание растраты и расхищения.

– Ты забыл про сейф Мальчика-который-выжил и победил Волдеморта. – Немного ехидно добавил глава Гринготтса. – Что с ним? – Обернулся он к главе безопасников.

– Потерпев фиаско с уважаемым Крюкохватом, Альбус Дамблдор отправился именно туда. Галлеоны он как обычно выгреб подчистую, да и было там самую малость. – Буркнул силовик-хранитель. – Сейчас только по завещаниям идут поступления, чаще всего в виде малоликвидной недвижимости. Основной поток золота закончился к январю восемьдесят второго. Книги ещё лежат, да артефакты, от многих фонит весьма опасно. Так что полукровка их брать не торопится. Хогвартс со своей защитой далеко и даже с помощью феникса он может туда не успеть. – Оскалился коренастый гоблин в доспехе.

– Да. – Протянул управляющий банком. – Без Альбуса в той истории с развоплощением всебританского страшилища явно не обошлось, так что имеет право. Но нам стоит внимательней смотреть на назначение платежа. Если в получателе указан «победитель», то это Альбусово, а если «наследник Поттер», то на проверку и перемещение в сейф Поттеров. Крюкохват, займись.

– Понял. Принял. – Проскрипел недовольный не сулящей дополнительную прибыль работой гоблин.

– Ты в перспективу смотри. – Постарался ободрить понурившегося подчиненного начальник. – Через три с половиной года маги будут ждать появления своего «героя» в Хогвартсе, многие постараются выделиться, в том числе и через подарки.

* – аналог навозного жука в ругательствах на гобледуке.

***

С конца апреля восемьдесят восьмого Гвенет Хьюз все чаще стала пропадать из поместья. Не реже раза в неделю временно-отставная наемница ночевала в Отделе тайн в ритуальном зале, подготовленном специально для неё Августом Руквудом и Карлом Шафиком. Инициатором и вдохновителем вмешательств в естественный ход беременности был Сигурд Роули, который высказал и отстоял свое мнение в дуэльном зале Ордена в первое его посещение Гвен:

– Ты можешь думать, что тебе хочется, но своего сына я хочу видеть здоровым и вменяемым. – С трудом удерживая щиты против шквала заклятий потомственной боевой ведьмы, орал в ответ на проклятья, перемежающиеся грязными ругательствами полноватый, но неожиданно подвижный целитель. – У Рии крыша, где не едет, там течет, и только магия Лонгботтомов и ваш договор удерживает её в здравом рассудке. Своему ребенку я таких испытаний не желаю. Раз дары конфликтуют, будем уравновешивать. То, что единственный доступный алтарь – это алтарь Гонтов-Слизеринов вот ни разу не упрощает задачу. Так что не лезь под руку и засунь свое мнение подмышку. И не мешай мне и мастерам Руквуду и Шафику.

Выпустив пар, Гвенет затихла и вела себя примерно. И даже попросила помощи невыразимцев для Рианны.

Те не стали отказывать, но к радикальным мерам обещали прибегнуть только с семнадцатилетием юницы, рассчитывая, что текущее лечение даст девочке шанс на самоизлечение.

***

А Рания Нур всё чаще стала ускользать из дома и бродить по поместью между Лонгботтом-лодж и Лонгботтом-хилл, изредка заходя в господский дом и заглядывая в пустующие комнаты первого этажа. Колин и Деннис, что с января начали посещать класс репетиторства старались увести маму домой, пока её не заметили и не прогнали. Но Рания повадилась прятаться и от них. В конце апреля она пробралась в каминный зал и два часа простояла, глядя в пламя, а уходя, постоянно оглядывалась. С тех пор Азим установил на неё родовые следилки, и в побегах её стала сопровождать вдовая тетка, предупреждая возможные инциденты.

Откровенно, по-простому, без прикрас

Примечание: Медленно идет. Погода не лётная: то жара, то грозы. Еще и диалоги от имени Хагрида, тот еще квест.

Аптека-зельеварня «Побеги горчицы» официально открыла свои двери для публики в полдень двадцатого апреля. За прилавком стоял сияющий белозубой улыбкой Шафранек Браун, чьи светлые локоны каскадом обрамляли его розоватое лицо без признаков прыщей и прочих дефектов кожи. На полках теснились детские микстуры и косметические зелья, включая легендарный «Простоблеск». Объявление на дверях гласило, что торговать хозяева планируют четыре дня в неделю по паре часов, остальное время, принимая заказы через систему дистанционной доставки по предоплате. Ассортимент тоже обещали расширить со временем, как добавить и услугу варки индивидуальных зелий.

Заглянувшие в новый магазинчик авроры скрипели зубами. Индивидуальные зелья почти всегда содержали элементы запрещенной в маг.Британии магии крови, но поймать за руку зельеваров не представлялось возможным, так как на начальном этапе заказа давались клятвы неразглашения.

Вопреки собственному объявлению, первую неделю Брауну со Снейпом пришлось торговать каждый день по шесть часов. Любопытные ведьмы валили валом, изучая ассортимент и заказывая всё подряд. Не успев проклясть прекрасный пол, Северус столкнулся с первыми покупателями из магов. Эти продемонстрировали полное отсутствие адекватности, пытаясь заказать зелья, купирующие срамные болезни и временно нивелирующие родовые и аналогичные им проклятья, требующие длительного лечения. С ними Снейпу пришлось работать индивидуально, разъясняя последствия неграмотного самолечения, и выставляя из магазина каждого второго кретина. Тут очень пригодились знания и опыт в боевой магии, так как пациенты, отрицающие плачевность своего положения были в своих заблуждениях весьма упорны и не гнушались любыми аргументами.

Роули плевался и язвил, но увеличившийся поток пациентов пока тянул, обеспечивая попутно работой и своих старых-новых коллег по Мунго.

Нормальный график удалось установить лишь к середине мая. Помогло объявление, что презентации новых зелий будут проходить только по средам в полдень с предварительным объявлением в понедельник. Так заказы постепенно перешли в режим доставки, а Снейп смог заняться подготовкой Брауна к званию мастера-зельевара.

***

К Хагриду Северус отправился сбросить пар после трехнедельного аврала, заодно планируя набрать впрок ингредиентов из Запретного леса. Брачный сезон единорогов, длившийся с марта по май еще не завершился, и у Снейпа теплилась надежда найти на одной из опушек в окрестностях Хогвартса сброшенный рог, так что двигался он зигзагами, притормаживая в особо перспективных местах. Пока собирал удачно попавшийся на пути луноцветник, на поляну вышло трое кентавров.

– Человек, – презрительно фыркнул и задрал подбородок к небу предводитель компании спесивых полуконей, – убирайся, пока мы не нашпиговали тебя стрелами. Это наш лес. А ты уже не работаешь в Хогвартсе.

Приятели поддержали его задорным ржанием и ударами передних копыт о землю.

– Вы тут ноги-то не задирайте. – Неожиданно миролюбиво ответил зельевар и ухмыльнулся, вспомнив осенние приключения Рии. – Хоть я и уволился из Хогвартса, но знаю восемь способов кастрации буйных жеребцов. Как там Бэйн? Смирился уже со своим положением?

Ответом ему стало шуршание веток, отмечающих путь спешно покидающих место проигранного сражения кентавров.

Послав вслед беглецам магическую следилку и услышав желанное «Яйш-шь!» (По непонятной причине кентавров обжигали молодые листья Пугливой акации, которую было практически не разглядеть в прочих зарослях, если не знать её точное месторасположение, а на магический поиск она не отзывалась), Снейп поспешил вдогонку. Затратив на поиск на ощупь скрытного кустарника двадцать минут, он стал счастливым обладателем дюжины соцветий, еще столько же оставив зреть до образования стручков. Надеясь, что куст не ограничится столь скромным урожаем, зельевар развесил на окрестных деревьях несколько только ему понятных меток.

Вернувшись на полянку с луноцветником в сумерках, Северус поспешил дособрать бутоны до их раскрытия, пока они еще содержали нужную зельеварам энергию.

– Так и думал, что это ты. – Голос Хагрида раздался совсем рядом. Снейпа всегда удивляло, что шумный неуклюжий полувеликан в лесу становился почти невидимкой. – Зачем жеребят перепугал?

– Славы Бэйна захотели. Вот и шуганул малость. Даже палочку не доставал. – Улыбнулся Северус, неожиданно осознавший, что ему не хватало общения с простодушным Рубеусом.

– Ну, тогда, ладно. – Шмыгнул носом лесничий. – Зайдешь? У меня пиво есть. Знаю, что не любишь крепкого.

– Зайду, только хотел еще рог единорога поискать. Я собственно к тебе и шел. И бочонок с коньяком прихватил. – Убирая секатор в чехол, а коробку с бутонами в сумку, похлопал по её горловине зельевар.

– А чего его искать, – хлопнул себя по карману брюк полувеликан, – два я нашел. Вряд ли еще попадется. Один тебе, другой мне. Или тоже тебе, если дашь справедливую цену.

– Отчего ж не дать. Я, что, барыга бессовестный? – Скрыл радость за мнимым возмущением Снейп. Обманывать полувеликана он и не думал, планируя заплатить ему стандартную закупочную цену. Вот только, по непонятной причине, ингредиенты, собранные Хагридом в Запретном лесу были намного качественней, чем от других сборщиков. – Восемнадцать галлеонов устроит?

– От как? – Удивился полувеликан, разворачиваясь в сторону своей избушки. – Неужели разбогател?

– Я аптеку открыл на Косой. В доле с Джиггерами. Брауна себе учеником взял. – Приосанился бывший профессор зельеварения, ускоряя шаг, стараясь угнаться за лесником. – За хорошие ингредиенты они дают хорошую цену. Рог в розничной продаже двадцать один галлеон стоит. Если мне своих денег не хватит, у них смогу занять. Я теперь зелья на продажу варю, так что немного подкопил. – Входя в хижину, перевел дух Снейп.

Темп полувеликан держал приемлемый, и на ровной дороге для Северуса поддерживать его не составило бы труда. Но в умении ходить по лесу зельевар был далеко не так искусен, как Хранитель ключей и садов Хогвартса, так что на стул опустился с немалым облегчением.

– Во-от. – Протянул хогвартский лесничий, нацелив в закопченный потолок, выставленный из кулака указательный палец. – Ты – правильный маг. И девчушку тогда спас, что ягодами теми потравилась. Не то, что Слагхорн, что только вымогает задаром. А сам трусит дальше опушки отойти. Дрянь-человек. Пустой совсем. – Накрывая на стол, продолжил бормотать себе под нос Хагрид. – Помфри раньше тоже честную цену давала. Эх…

Тут Рубеус замолчал и потупился. Снейп выставил на стол трехлитровый бочонок выдержанного семилетнего коньяка. Хагрид добавил к мясным закускам нарезанный кубиками сыр и лимон. А литровые кружки заменил на граненые стаканы, вызвавшие у Северуса минутный ступор и разрыв шаблона. Такие он видел в обиходе только у Долохова.

– Уин Лавгуд подарил после своего пятилетнего кругосветного путешествия. – С гордостью возвестил хозяин, отметив реакцию зельевара. – Там еще и литровая бутылка само-гона была, – с трудом выговорил нездешнее название полувеликан, – и рушник с хлебом, – прижмурился от удовольствия, ушедший в воспоминания Хагрид. – Ох, и вкусный же у славян хлеб. Не такой как у нас, черный совсем, и пахучий.

– Я только с Ксено Лавгудом знаком, – разливая коньяк по стаканам, поддержал разговор Северус, – и с его женой и дочерью.

– Так Уинслоу – его отец. – Намахнув первые двести грамм благородного напитка, игнорируя закуску, разъяснил Рубеус. – Он с Лариссой, как Ксено на первый курс в Хогвартс отправили, так и унеслись на поиск приключений, мальчишку на домовика оставив. Так до сих пор и приключаются. Ксено их письма в своем журнале раз в пару месяцев печатает. Сейчас они где-то в Бразилии. Новый вид анаконд изучают. – Мотнул головой в сторону неприметного стеллажа, на котором и впрямь громоздились подшивки «Придиры» Хагрид, чей взгляд затуманился, погрузившись в химерологические мечты и фантазии.

Снейп, наплевав на свои принципы, за раз заглотил четверть стакана коньяка, обильно закусив сыром с лимоном. Лавгуды и до этого вызывали оторопь, но после откровений Хагрида, поведение Ксенофилиуса уже не казалось странным. Скорее удивляла его относительная вменяемость.

Пока Северус пытался продышаться и восстановить, чуть было не утраченное душевное равновесие, Рубеус, не замечая потери внимания собеседника, продолжал рассказывать о своем школьном приятеле Уинслоу Лавгуде и его выдающемся таланте химеролога-исследователя.

– Хорошо сидим. – Замахнув очередной стакан алкоголя и закинув в рот кусок вяленого мяса неопределенного происхождения, сказал Хагрид. – Коньяк – стоящая вещь. Одно, что маггловская. Жаль, редко удается испить. У магов он не в чести. От огневиски-то у меня изжога с отрыжкой, что бороду и усы палит. Воняет гадостно, да и отрастает потом клочками. – Сморщившись в отвращении, добавил Хранитель ключей.

– А сбрить? – Спросил слегка поддатый Снейп.

– Так её не берет ничё. – Обиженно буркнул полувеликан. – Обычная сталь гнется, секатор гоблинской ковки у Спраут я сломал, а меч Гриффиндора Альбус не дал.

– А зелья?

– Человечьи-то не подходят, а других я не видел. – Развел руками Хагрид. – Да будь моя воля – побрился б налысо. Вши-гады заедают. Особливо летом. Я уж и керосином маггловским натирался – не помогает.

– Я попробую что-нибудь придумать. – С интересом глядя на обильную растительность полувеликана, протянул зельевар. – Только мне твоя кровь понадобится, да и образцы соскобов и волосяных луковиц.

– Да не вопрос. – Вновь наполняя стаканы, обрадовался Рубеус. – Если придумаешь что, век благодарен буду.

Пару минут посидели молча, крутя в руках стаканы и думая о своем. Напряженную тишину разорвал петушиный крик из сарая. Наколдовав Темпус, Северус удивился:

– Так у тебя не просто разноцветные петухи? Это же птах полуночный кричал?

– Ну, да, Черныш завсегда в полночь орет. Никакие заглушающие чары на сарай не помогают. Ну, хоть один раз, а не трижды, как Рассвет, что на зорьке горло дерет так, что хошь, не хошь, а встанешь.

– И сколько их у тебя? – Осторожно спросил зельевар. – Петухов, а не прочих курей.

– Пятеро. – Бесхитростно ответил лесник. – Черный, красный, желтый, белый и серый. Мне их Помфри на первую годовщину службы Хранителем подарила. Еще сказала, что ежели несушек докуплю, то всегда полный комплект будет, даже если кому шею свернуть понадобится. Орут, конечно, но красивые, да и привык я уже.

– А белый тоже орет? – Как бы, между прочим, задал вопрос Снейп.

– Не, он смирный. Молчит. Да и спит целыми днями. Из сарая хрен выманишь.

– Везучий ты, Хагрид. – Размышляя, стоит ли раскрывать полувеликану подноготную его питомцев или лучше промолчать во имя его спокойствия и к собственной выгоде, пробормотал зельевар. – А продай мне белого за три галлеона. Только не говори никому. На подарок беру. Вдруг не понравится. – Понизил голос Северус, вспоминая правила безопасной транспортировки данной живности третьего класса опасности. – Жаль, клетки железной нет, усыплять придется на месте.

– Как нет? – Воскликнул хозяин избушки на опушке Запретного леса. – Там в сарае есть парочка. Ты только верни.

Так, отставив наполненные стаканы, маги отправились в импровизированный курятник.

Обогнув, открывшего дубовую дверь сарая Хагрида, Снейп сделал пару шагов, держа палочку в боевой позиции. Рубеус тем временем затеплил фонарь и повесил его на высокий крюк, отцепляя с соседнего вместительную клетку из металлических прутьев, толщиной в женский палец. Северус же внимательно оглядывал зверинец. В одной из трех куч соломы, расположенных в разных углах просторной комнаты с узкими окнами бойницами и идущим вдоль дальней стены желобом с водой жались друг к другу немногочисленные несушки. На второй дремали требующие лицензии на разведение ритуальные птахи в количестве четырех штук, что на петухов походили не больше, чем низлы на домашних кошек. Вишенкой на торте был белый призовой экземпляр, ворошащий третью кучу, что при появлении свидетелей своего ужина, поднял абсолютно лысую голову с намеком на гребень и бородку и воззрился на вторженцев абсолютно красными глазами. Ростом этот птах был неполных трех футов, да и размах крыльев имел соответствующий.

– Сомнус Дуо. Инкарцео. Мобиликорпус. Колопортус. – На одном дыхании выдал Снейп, запечатывая удачно подставленную полувеликаном клетку и укрывая её наколдованными физическими и магическими щитами, защищающими пленника от солнечных лучей, а носильщика от крепких когтей и клюва нервной пташки.

«Да уж, только Хагрид мог посчитать, что петух, жрущий с костями недавно вылупившихся цыплят, это просто петух». – Подумал Северус, втихаря утирая пот со лба. Всё же данная тварь, явно перевалившая за четверть века, была классом повыше и, не застань они ее, не ожидающей нападения, могла неслабо покалечить даже умелого мага.

Вернувшись в хижину, мужчины, не сговариваясь, отхлебнули из своих бокалов. Ящик поставили рядом с дверью. Но Хагрид нет-нет, да косился на него.

– Знаешь, Снейп, бери ты его бесплатно. – Внезапно заговорил Рубеус. – Он старый совсем. Сорок три года ужо. За все время белого только Альбус в сорок пятом брал. Да и тому, видать не понравилось. Остальных, что Поппи, что Молли, что их подружки хоть раз в год на суп берут, а эта порода видать совсем не вкусная. Может самому попробовать суп сварить или извести под корень… – Взгрустнул лесничий, наполняя и опорожняя очередной стакан коньяка.

– Ты не торопись. – Постарался остеречь от опрометчивых действий приятеля Северус. – Может, я еще зачащу, если знакомому понравится.

– Как скажешь. – С облегчением выдохнул полувеликан. – Можешь и других на пробу взять. А то Молли давно не заходит, остальные от случая к случаю забредают. А Поппи и вовсе, как вернулась в семидесятом из отпуска, так позабыла многое. Видать оттого, что зверушку свою призрачную потеряла. Она ее не показывала никому, стеснялась очень. Крыса у неё была, только с крыльями, кожаными такими, маленькими совсем. – Шмыгнул носом подвыпивший лесничий.

– Патронус? – Удивился Снейп, что свой напиток неспешно потягивал глотками, закусывая сыром и лимоном. – А как ты их определяешь, если не видел? – Оперевшись щекой на кулак, поставленной на локоть руки, спросил любопытный зельевар.

– Чую… Не знаю я. – Раздраженно махнул рукой, как будто отгоняя муху лесник. – И не спрашивай! Вижу как-то. Не у всех, только у хорошо знакомых. Ты, вон, лань чужую зачем-то приманил. Она удрать хочет, а ты её держишь. Твоему ворону это обидно. А Помфри свою крысу совсем потеряла. К ней больше никто не идет. Жалко мне её, одна ж совсем. Я и искать пытался, да все без толку. Сдохла животинка ажно в Аргентине. Я специально по карте смотрел, Буэнос-Айрес. – Медленно и старательно выговорил Хагрид. – Мне её тогдашняя астрономша на время дала.

Рубеус снова шмыгнул носом, всхлипнул и зажевал мясом очередной стакан благородного напитка. Северус, как воду, безо всякого пиетета опрокинул в себя плещущийся на дне остаток коньяка. Сыр не удостоился внимания, а кусок лимона был выбран самый маленький с пупырчатой горчащей шкуркой. На несколько минут хижину Хагрида окутала тишина, которую нарушил скрип отодвигаемого от стола стула.

– Я, пожалуй, пойду. – Безжизненным голосом объявил Снейп, вставая.

– Я тебя обидел? – Спросил Хранитель ключей Хогвартса.

– Нет. – Двигаясь деревянной походкой к дверям, ответил Северус. – Просто мне надо побыть одному и подумать. А к тебе я зайду через неделю или две.

– Буду ждать. – Понурился Хагрид. – Ящик не забудь.

– Извини. – Проскрипел на прощание Снейп, аппарируя вместе с грузом с крыльца.

***

Клетку Северус еще до полудня оттащил в Отдел тайн. Птаха бледного Эва приняла в свой зверинец без особого энтузиазма. Мысли леди благородного дома Гойл, по всей видимости, ещё пребывали с её разлюбезными низлами, лицензию на разведение которых она получила вместе с рядом ограничений на их продажу на территории Западной Европы и маг.Британии. Хотя инструкции по содержанию диковинной ритуальной птицы мадам-невыразимец прочитала очень внимательно.

Встреченные в библиотеке, где Снейп собственно и выписывал из книг те самые инструкции, что помнил весьма смутно и урывками, Кастелян и Пол Кэрнс, узнав о появлении в отделе редкого ингредиента для некромантских ритуалов, воспылали жаждой деятельности, пусть пока и не имеющей явно направленного вектора. А узнав, что у зельевара появился поставщик полного набора ритуальной птицы, рванули на поиски Шафика, Руквуда и вдохновения. В том, что Руквуда они не найдут, Северус был уверен почти на сто процентов. Два часа назад, покидая Лонгботтом-лодж, Снейп слил в думосброс свои воспоминания о вчерашнем визите к Хагриду, пройти мимо которых Август никак не мог. Как не мог и не начать расследование касательно патронуса то ли оригинальной, то ли поддельной мадам Помфри. А так же определения личностей «подружек» Молли и Поппи.

Эффект от шалости зельевара был впечатляющ. Шпионы ковена разбежались по заданиям как тараканы от включенной лампы, роль которой взял на себя Свенсен. Через Боунс Август связался с Абботом, и Бартемиус Крауч старший отправился в Аргентину в сопровождении тройки охраны из элитных боевиков, оснащенных мощнейшими артефактами Лонгботтомов и Отдела тайн. Довеском, изображающим из себя секретарей и обслугу, шла пятерка лучших шпионов «Ловкача».

И то, что параллельно в Южной Америке весьма хилая репутация маг.Британии внезапно подскочила на недосягаемую высоту, а заключенные в последующие месяцы контракты сделали это направление приоритетным во внешней торговле Оловянных островов стало неожиданным, но весьма приятным бонусом для главы ДММС и министра магии.

***

Тем временем жизнь в поместье шла своим чередом. Весь май домочадцы Лонгботтом-лодж с интересом наблюдали за почти ежедневными набегами Рании Нур на комнаты первого этажа, оканчивающимися всегда в каминной зале, откуда с трудом, после длительных уговоров, девушку уводила её пожилая тетка.

А в последний день весны аудиенции у леди Лонгботтом попросил глава семьи Нур, Азим.

Войдя в просторный кабинет, примыкающий к Зеленой гостиной, черноволосый смуглый маг почтительно, но не подобострастно поклонился и замер, ожидая реакции хозяйки на свое появление. Непривычное всегда уравновешенному мастеру напряжение выдавала только зажатость в мышцах спины и шеи, да небольшая скованность движений.

– Здравствуй, Азим, присаживайся, чаю? – Поднимаясь из-за массивного рабочего стола и устраиваясь в зоне отдыха у камина, поприветствовала вассала леди Августа, указывая на второе кресло подле чайного столика. И, не дожидаясь ответа, послала домовикам мысленный приказ.

– Благодарю, леди, – опускаясь в кресло, слегка склонил голову глава Нур, – что так быстро откликнулись на мою просьбу.

– Обязанность сюзерена помогать вассалам в их проблемах и чаяниях. – Протокольно ответила леди-регент Лонгботтом и добавила более мягким голосом. – Тем более что ваша семья своим трудом вносит в хозяйство поместья значительный вклад.

На столике появились чашки и чайник, блюда с печеньем и полюбившимися Августе медовыми шариками. Наблюдая, как леди с удовольствием лакомится восточными сладостями, Азим начал понемногу оттаивать и отвечать на вежливые расспросы о семье и работе.

Обсудив перспективы нового урожая, планируемые свойства тканей, заказанных мануфактурой Пратт и успехи мальчиков-бывших Криви в адаптации и постижении своей магии, и опустошив за время беседы по две чашки каркаде с печеньем и сладостями, собеседники окончательно успокоились и настроились на доверительный разговор.

– Леди, – отставив чашку и положив ладони на колени, поднял волнующую его тему Нур, – мы всей семьей благодарны Вам за проявленное в отношении Рании терпение.

Очередной поклон прервал возглас Августы:

– Как может быть иначе!? Мы все знаем, что девушка еще не здорова, но её поведение не выходит за рамки приличий. Если Ранию тянет гулять по открытой части дома, то, пока она никому не мешает, никто её не остановит. Вот только, что она ищет или кого ждет?

– С этим вопросом я и пришел к Вам. – С надеждой глядя на патрона, сказал Азим. – Семейный артефакт помог магии Рании стабилизироваться, её разум тоже стал яснее, но в качестве якоря дети не подошли. Возможно тут наложились свойства артефакта. Все же с его помощью в нашей семье на протяжении веков искали невест. И теперь для окончательного выздоровления Рании нужен избранник её магии.

Сделав пару глубоких вдохов, Нур, под ободряющим взглядом леди, продолжил:

– Племяннице сложно выражать свои чувства. Она пока мало и не всегда понятно говорит. Мы пытались разобраться в услышанном, но не преуспели. Рания сказала, что её «светлое солнце глубоко-глубоко под землей», но сюда приходил камином. Дорога к нему ей закрыта, но «большой чёрный в сером плаще» может его привести, потому, что видит почти каждый день. – Прямо посмотрев в глаза патрону, и не увидев ни гнева, ни насмешки, Азим спросил: – Может Вам удастся разгадать загадку?

– Не уверена, но возможно я знаю, о ком речь. – Спустя минуту ответила леди Лонгботтом, надеясь и опасаясь, что избранником Рании окажется Барти младший, а не Ксено Лавгуд. – Я подготовлю встречу и заранее извещу вас. Попробуем провести проверку в ближайшие дни.

На этом обрадованный Азим откланялся, а Августа приказала Тинки пригласить к ней Руквуда, как только тот вернется из Отдела тайн.

***

В полночь первого июня в Гринготтсе в кабинете поверенного рода Принц гоблин и последний представитель древнейшего и прославленного далеко не самыми светлыми по нынешним временам деяниями рода сверлили друг друга весьма недобрыми взглядами. Причиной конфликта послужило требование мага провести оценку заложенного поместья исходя из реальной цены продажи земли и дома стороннему покупателю, не являющемуся кровным родственником предыдущих владельцев, отдельно выделив фамильную библиотеку, над выкупом которой Константис еще раздумывал. Разницу между текущим долгом по закладной и оценочной стоимостью лорд Принц готов был внести галлеонами из фамильного сейфа, сняв после этого остаток и закрыв счет в банке. Банкир с такой постановкой вопроса был принципиально не согласен. Для магов родовое поместье являлось основой основ, что и отразилось в справке о предоставлении займа. По всем расчетам Принцы должны были гасить кредит и проценты по нему еще много лет, пока не отдадут всё имеющееся золото и не останутся должны пару тысяч сверху. Так что о досрочном погашении обязательств представитель банка не желал и слушать.

После получаса препирательств Константис Принц выложил гоблину свой главный козырь:

– На текущий момент в сейфе находится порядка девяноста тысяч галлеонов, которые я вправе снять, положить в сундук и закопать. Карту с местом «клада» я могу отправить любому. Банк при этом останется в убытке, так как стоимость поместья по закладной рассчитана на выкуп её кровными Принцами.

– Клятвы не дадут лорду Принцу и его наследникам избежать выплаты долга. – С опаской парировал поверенный древнейшего рода.

– Я – последний Принц. И жить мне осталось не больше года. – Откинувшись на спинку стула и поправив пенсне и манжеты со спрятанной под одним из них палочкой, приготовился к потоку угроз и проклятий последний представитель прОклятого рода. Но гоблин молчал. – Мое решение продиктовано исключительно желанием не запятнать честь рода и не настроить банк против моих протеже. В противном случае я поступил бы как сказал ранее.

Поверенный, помнивший лордов Ферокса, Марка и его отца изо всех сил старался просчитать ситуацию. Для него Константис был неизвестной величиной из давно похороненной побочной ветви. И это означало, что тот мог быть недостаточно информирован о современных реалиях магического мира Британии. Уже предчувствуя неудачу, банкир выдал свой главный козырь, последнюю надежду возлагая на неосведомленность приезжего мага:

– Лорд Принц, не желая вводить в род полукровку, хочет спустить богатства рода на недостойные цели? – С ноткой язвительности, не сдержав эмоций, вопросил почти бывший поверенный древнейшего рода.

– Северус Снейп не примет род. – Веско сказал именитый зельевар. – Он предупрежден о проклятьях, и не поведется ни на какие посулы.

– И что же вы хотите, последний лорд Принц? – Признавая поражение, прошипел пока еще связанный клятвами с родом Принц гоблин.

– Как и говорил, оценки залога и закрытия сейфа. А остаток хочу перевести во вновь открытый сейф регента рода Поттер, который заявит о себе только после моей смерти. – И Константис тяжело вздохнул и с трудом распрямил уставшую спину. – В качестве доказательства будущий регент должен предъявить перстень главы собственного рода и живого наследника Поттеров.

Традиции, амбиции и ритуалисты

Примечание: Работы было так много, включая дистант, что после ужина на ноут смотреть не хотелось.

– Что дало расследование? – Требовательно спросил начальника безопасности активов банка директор Гринготтса.

– Из Принцев остался один Константис. Достать его нереально. Поместье окружено родовыми щитами. После последнего посещения банка он, если и выходит из него, то только камином в такие же защищенные места, как родовые поместья или заповедник. На Косой и прочих доступных локациях ни разу не появился. – Стараясь даже дышать через раз, отрапортовал штатный хранитель золота. – Потенциальный наследник рода открыл аптеку на Косой и готовит своего ученика к получению мастерства. Сейфа в банке не имеет, но не беден, и как зельевар обладает солидными связями. В декабре уволился из Хогвартса, где до этого был профессором зельеварения и деканом Слизерина. – На этом слове гоблин скривился, как будто откусил половину лимона. – Куда переехал и на какие средства организовал бизнес – неизвестно. По всем признакам ходит под кем-то значительным.

– Что по Поттерам? – Нахмурился управляющий банка. – Удалось выяснить, кто наследник и где он растет?

– Кроме Дамблдора с его наглостью и фантазиями никто не предъявлял прав на сейфы Поттеров. – Четко ответил Крюкохват. – Флимонт, Джеймс и Гарри мертвы. Их личные сейфы закрыты, а золото перенесено в основной сейф. Из Америки приходил запрос, но та родня не прошла проверку. Наследник в Британии. Вероятно из потомков сквибов главной линии, но о них ничего не известно.

– Поясни! – Приказал директор, тут же обосновав своё требование: – Сам знаешь, как Поттеры гордились, что у них никогда не рождались сквибы. Проблемы с деторождением были только у Чарльза, старшего брата Флимонта. К тому же, общеизвестно, что от первого сквиба из магической семьи до рождения обновленного мага должно пройти не меньше семи поколений, что с учетом возраста Чарльза – невозможно.

– Из общего правила есть как минимум одно исключение – Очищение. – Смело возвестил поверенный Поттеров, уверенный в устойчивости своего положения.

– Это – легенда, да и датируется она тринадцатым веком. Тогда все Блэки сгинули от проклятий за полвека, и главой рода стал неизвестный, но вполне чистокровный юноша, которого воспитывала дальняя родственница. – Оскалился на возомнившего себя мудрецом подчиненного глава Гринготтса.

– Я нашел еще три аналогичных случая, когда многочисленные семьи быстро сходили на нет, а главенство в роду принимали воспитанные дальними родственниками или вассалами неизвестные маги чистой крови, превосходящие силой обычных «магглокровок». И хоть о силе наследника Поттеров пока неизвестно, но уже то, что он наследник говорит само за себя. К тому же Поттеры никогда не отличались плодовитостью. Максимум двое детей. До принятия Статута все их родственные связи известны. Американская ветвь отделилась не так давно, но и они, как я говорил, не подошли степенью родства.

– Возможно, Флимонт или Джеймс признали наследником нагулянного на стороне бастарда? – Вклинился в возникшую паузу безопасник, стремясь реабилитироваться в глазах главы клана. – Все же они были редкостными вольнодумцами.

– Маловероятно. – Оскалился Крюкохват. – При жизни лорд Чарльз такого бы не допустил, а на момент его смерти в восьмидесятом у Джеймса уже родился Гарри. Смысла перекладывать первородство на байстрюка не было. К тому же гибель Флимонта и Юфимии, как и разрушение особняка с алтарем странным образом почти совпала с уходом главы рода. И, если добавить сюда поведение Флимонта, что с молчаливого одобрения брата-затворника распродал все бизнес-активы семьи, то я поставил бы на то, что Флимонт был Предателем крови и окончательно нарвался, когда попытался принять главенство над родом.

– Что ж. – Протянул директор Гринготтса. – Версия жизнеспособная, хоть и маловероятная. Остается ждать наследника и его регента. И надеяться, что тот возродит хотя бы одно захиревшее производство. А Дамблдору даем окорот. Хватит уже того, что поверенный Принцев заключил невыгодную сделку и его ждет понижение в должности.

Младшие гоблины ахнули, понимая, что понижение в Гринготтсе, это не просто перевод на менее оплачиваемую должность. Это реальное понижение уровня под поверхностью либо до водителя тележки, либо до надсмотрщика за драконом. А управляющий еще добавил накала:

– Ты был в одном шаге от его участи, – обратился он к Крюкохвату, – но Принц захотел открыть сейф для регента наследника Поттеров. – Оскалился глава банка, доводя своего зарвавшегося подчиненного до предобморочного состояния.

***

Знакомство Рании Нур и Барти Крауча младшего проходило в Зеленой гостиной Лонгботтом-лодж. Девушку привела её тетка за полчаса до назначенного события и усадила в метре от окна почти спиной к входящим на взятый из-за стола стул, вручив той в руки вышивку и строго наказав молчать, пока к ней не обратятся прямо. Леди Августа, желая контролировать процесс лично, спустилась в гостиную за десять минут до назначенного времени и заказала домовикам холодный каркаде и лимонад. Барти явился минута в минуту в сопровождении Руквуда.

– Доброго дня, леди Лонгботтом. – Поприветствовал хозяйку дома вежливый юноша, изо всех сил стараясь скрыть свое недоумение.

– Давно не виделись, Барти. – Улыбнулась Августа. – Присаживайся. – И леди указала на ближайшее к себе место за столом. Но старуха Нур моментально оказалась рядом и оттеснила Крауча на соседний стул, спинкой повернутый к окну. И тут же отпрянула извиняясь. А Крауч оказался напротив сидящей почти анфас Рании.

Девушка, одетая в легкое батистовое платье голубого цвета, в потоках утреннего солнца, льющихся из окна, выглядела настоящим ангелом, сияя неземным светом. И Барти потерялся в солнечных бликах в её распущенных волосах.

Почувствовав направленное внимание, блондинка отвлеклась от своего занятия и подняла голову, встретившись взглядом своих карих глаз с глядящими на неё с восхищением медовыми.

– Солнце. – Синхронно выдохнули оба, но на разных языках.

Старуха Нур уже готовилась переводить, но Руквуд сжал её руку, предостерегая от несвоевременного вмешательства.

– Солнце. – Повторил Крауч за девушкой, как будто пытаясь распробовать новое слово, и добавил по-английски: – Красиво. Как «душа», только ярче.

– Ты – солнце. – Повторила Рания на древнем наречии.

– А ты – душа. – Сказал Крауч. – Как твое имя?

– Рания. – То ли поняв посыл, то ли что-то вспомнив, ответила на заданный по-английски вопрос девушка.

– Я – Барти. – Улыбнулся тот открытой улыбкой, которую никто не видел с момента заключения юноши в Азкабан.

– Барти. – Прокатила на языке девушка. – Душа. Красиво.

– Рания. Как солнце. Дает свет. – Подхватил маг.

– Свет души. – Задумчиво произнесла Рания.

– Ты светишь моей душе. – Продолжил малопонятный для Августа и леди Августы диалог истинный Крауч.

Старуха Нур замерла, с благоговением глядя на светловолосого мага. А Августа впервые после смерти мужа почувствовала себя в своем доме неловко и не к месту. Аккуратно выбравшись из-за стола и отступая к двери, она почти столкнулась с Руквудом, ведущим под руку пятящуюся задом пожилую ведьму в черном. Закрывая дверь, трое очевидцев несомненного чуда переглянулись. Август, что-то поняв по поведению старшей Нур, принес из соседнего кабинета удобное кресло и установил его возле ближайшей ниши с цветочным вазоном. Тетка Рании опустилась в него, поклоном поблагодарив мага, что так же молча поспешил откланяться. А леди Лонгботтом направилась в детскую, видеть кого-то кроме эмпата-менталиста Торстена ей не хотелось.

***

События в поместье, как и во всём остальном внешнем мире мало отражались на жизни молодой семьи Шафиков, обосновавшейся в небольшом уединенном коттедже Синистры на севере Англии. После рождения сына Аврора стала иначе смотреть на мир: Эридан был достоин только самого лучшего. Любящая мама у него уже была. Как и её готовность превзойти себя, чтобы мальчику не пришлось её стыдиться. А вот отец? Передергиваясь от воспоминаний детства, Аврора признавала, что, хоть и ненавидела и боялась своего родителя, но в тайне гордилась его амбициозными планами, которые разрушила буквально в последний момент. В Карле женщина хотела видеть не только сильного и умелого мага и заботливого отца, но и значимую и уважаемую фигуру. Даже если это будет немножко страшно и капельку опасно и привлечет к их семье ненужное внимание. Работа в Отделе тайн была престижна, но абсолютно секретна. А ведьме хотелось открыто гордиться отцом своего ребенка.

Пока, капля за каплей, внимая тонким намекам жены, Карл пропитывался необходимостью сдачи экзамена на мастерство в ритуалистике, Аврора пересматривала и освежала детские и юношеские знакомства. Наличие таких козырей, как омолаживающий женский организм тоник и разработанная Снейпом линейка косметики для магов помогло эффективно использовать связи школьных приятельниц из Бобатона, к июлю организовавших Шафику приглашение в гильдию на свободный (то есть, инициированный соискателем, без ходатайства именитого наставника) экзамен на мастера-ритуалиста. Событие для гильдии было неординарным. В последний раз самовыдвижение случилось лет двести назад, и талантливый самоучка получил не просто мастерство, но и звание Конструктора ритуалов. Так что в Германию потянулись именитые мэтры, пожелавшие лично присутствовать на низложении выскочки, хотя мысли о редком самородке нет-нет да проскакивали.

С момента приезда в Британию Карл Шафик ощущал себя как на качелях. Сначала его, всего лишь молодого подмастерья-ритуалиста приняли в штат госпиталя святого Мунго и сразу допустили к самостоятельной практике. Шафик старался изо всех сил и заслужил уважение коллег, снимая многолетние проклятья очистительными ритуалами. Неожиданный провал с ритуалом Алисы Лонгботтом и разнос от леди древнейшего британского рода закономерно привел к увольнению из госпиталя. Тем удивительней было предложение мадам Августы о вассалитете, за которое так уцепился единственный на островах друг, Сигурд Роули. Работа и учеба у леди открыла неведанные перспективы. Не просто заучивание и отработка, но и внесение изменений и самостоятельная разработка ритуалов было больше того, на что Шафик когда-либо настраивался. Отдел тайн открыл свои двери вчерашнему иммигранту, предоставив богатейшую библиотеку и уникальные полигоны, и артефакты для научной и прикладной работы. Прекрасная дева с божественным именем возжелала его и родила от него ребенка. На такой волне эйфории Карл воспарил в облака, хоть и боялся в очередной раз оказаться приземленным суровой реальностью. Почему не пошел за советом к мадам Августе или хотя бы к Августу Руквуду, Шафик позже и сам не мог объяснить, но готовился он не столько к экзамену, критерии которого ему были неизвестны, сколько к битве, защищая себя, свое сознание и память по высшему разряду.

В Гамбурге, несмотря на начало июля, было пасмурно. Гильдия ритуалистов располагалась в подвалах готичного собора, где лютеране возносили хвалу своему богу. Аппарационная площадка, как и вход в подземелья находились в скрытом закутке рядом с маггловскими службами. Карл порталом перенесся на задний двор, где его встретил «служка» в черной «рясе».

– Следуйте за мной. – На немецком сказал юноша, повернувшись к прибывшему магу спиной и поспешив к узкой арке в каменном оплете.

Оказавшись в скудно освещенном «каменном мешке» в полном одиночестве, Карл неожиданно успокоился и сосредоточился на своей цели – выжить и не уронить своего достоинства.

– Подойди ко мне! – Приказал голос из скрытой ниши.

Шафик моргнул и прошептал пару формул для усиления зрения и работы со спрятанными пространствами. На полметра выше пола основной залы проявилась ложа со столом и расположившимися за ним пятью магами. Куда он и направился.

– Молодец! – Воскликнул сидящий в центре черноволосый кудрявый мужчина, знакомым по предыдущей реплике голосом. – Можешь взять задание или удивить нас своими наработками.

– Или или, или то и то? – Спросил Шафик, перенявший за многолетнее сотрудничество манеру общения от Снейпа и Руквуда.

– Кхм. – Смешался председатель комиссии. – Вопросы теории можно оставить напоследок. Для ритуалиста важна практика. Мы можем поставить задачу или оценить уже созданное решение.

Карл задумался на пару минут. Его никто не торопил.

– Оптимальное исцеление. – Огласил он свой выбор. – Не мне вам говорить, что большинство сильных темных проклятий из отсроченных или длящихся не поддаются быстрому лечению, а для магов со средним и ниже потенциалом и вовсе становятся смертельными. К тому же к проклятым не рекомендуется применять очищающие ритуалы вне их родовых источников, так как те могут привести к фатальной потере магии. Мой метод позволяет выбрать оптимальный вариант решения, при котором пострадавший выживет и останется магом, чтобы в дальнейшем продолжить лечение, хотя и не гарантирует полного исцеления. Нужен маг проклятый не раньше трех месяцев. Не ритуальный. Не принадлежащий к сильному роду. На котором не проводились или не сработали обычные круги исцеления.

Маги-экзаменаторы зашуршали перьями и пергаментами. На фоне молчания стали слышны перешептывания и прочие шорохи с гостевых трибун, скрытых справа и слева от ложи комиссии. Карл сконцентрировался и проговорил несколько формул, и пространство вновь расширилось, явив его взору два прямоугольных проёма, метров по пять в ширину, ступенями уходящих наверх в темноту.

Представлять своё выстраданное детище, еще проходившее финальные проверки перед лицензированием в св.Мунго для столь широкой аудитории было боязно. Но идти на попятную было поздно. Еще набираясь опыта в британском госпитале, заезжий молодой подмастерье-ритуалист близко к сердцу принимал смерти случайных свидетелей стычек Пожирателей смерти с аврорами или членами Ордена феникса. Для простых обывателей, не имеющих наследных домов с алтарями, догнавшее их шальное родовое проклятье, автором которого мог быть как Пожиратель, так и воюющий за Свет родовитый маг, чаще всего становилось смертным приговором. Признавать ошибки и исправлять их не спешили ни те, ни другие. То, что без родовой подпитки стандартные очищающие ритуалы на пострадавших в лучшем случае не давали результата, в худшем, отправляя пациентов за Грань, Карла печалило и взывало к его профессиональной гордости. Леди Лонгботтом показала пример, что ритуалы можно и нужно видоизменять, перерабатывая их под индивидуальные параметры реципиентов. Расчеты заняли пять лет. Результатом явилась конструктор-таблица, которая, после заполнения в ней данных по исследованиям пострадавшего, предлагала варианты и последовательность этапов каскадного ритуала. Обычно блок-схем с окончательными решениями было не меньше трех, и каждая из них приводила к разным результатам: от частичной, но безвозвратной потери здоровья или заморозке проклятья и отсрочке смертельного исхода на несколько лет, до полного исцеления. Последние полгода Шафик с помощью Кастеляна опытным путем систематизировал варианты окончательного диагноза и благодаря Сигурду Роули почти нащупал систему. Нужно было сказать председателю, чтобы пригласил колдомедика, возможно это поможет точнее рассчитать прогноз, да и сознаться, что не все результаты ему пока удается расшифровать, было бы не лишним. Но тут его мысли прервали.

– Будет тебе подопытный. – Возвестил Председатель.

Подергивающееся в конвульсиях тело доставили, и Карл приступил к диагностике. То, что его пытаются надуть, он понял на третьей минуте исследований и разозлился:

– К некромантии не способен и трупы не поднимаю! – Выпалил он, с гневом глядя на председателя.

Выглядевший не старше сорока маг в бордовой бархатной мантии магистра спустился в ритуальный зал. Проведя два круга обследований, обойдя передвижной стол столько же раз, он крикнул в полный голос:

– Кто доставил сюда это тело? Явись! Или я тебя призову.

Спустя пару минут, в зал вошли двое в атласных бордовых мантиях мастеров и двое в холщевых робах учеников. Магистр слишком быстро пробормотал скороговорку по-шумерски, чтобы Шафик её полностью расшифровал, но суть стала ясна с магическими потоками.

– Низложен. – Махнул в сторону одного из мастеров Председатель и тот лишился своей мантии. – А ты, – устремил взор на светловолосого востроносого мага не старше пятнадцати лет, что с ужасом смотрел на своего низвергнутого наставника, – моли, чтобы соискатель получил титул и не побрезговал взять тебя в ученичество.

Тем временем второй из мастеров с брезгливостью и презрением глядел на своего ученика и бывшего коллегу.

– Дитрих, – обратился к нему Председатель, – понимая твою ситуацию, разрешаю тебе разорвать ученический договор. Мальчик будет подвергнут ритуалу отката, и забудет последние три года. – Второй ученик, одетый и откормленный много лучше первого, да и возрастом старше года на три отвлекся от созерцания стены и гневно вскинулся на титулованных магов.

– Нет! – Закричал разжалованный мастер-ритуалист. – Только не Ганс.

Но получил Силенцио от Председателя, и вместе с названным Гансом был выведен из зала одетой в черные рясы охраной. Вслед за ними вышли и оправданные. Мастер, потерявший ученика, был мрачен, но не выглядел удрученным. А вот мальчишка, левитируя обездвиженный Финитой труп, поминутно оглядывался на Карла, с каждым шагом теряя надежду и опуская плечи.

– Если мне не доставят нового пациента, – почувствовав, что пауза затянулась, предложил Шафик, – могу очистить любые предметы от проклятий не выше третьего класса по классификации Блюма, включая родовые артефакты.

Тут зрители в боковых нишах зашевелились, проявив повышенные эмоции, а Председатель задумчиво кивнул. Блюм, в отличие от артефакторов и целителей был мастером чар и ритуалистом. Проклятья он определял не по характеру вложенной магии и не по степени ущерба здоровью пострадавшего, а по энергетической плотности закрепления их на предмете. В зависимости от класса от одного до пяти он разработал схемы ритуалов для их нейтрализации. Пользовались методом крайне редко, так как ритуалы были магозатратны. Даже для первого класса требовалась немалая сила, а со второго приходилось использовать накопители, а то и вовсе привлекать магов-доноров. К тому же длительность таких ритуалов начиналась с восьми часов и до полутора суток. Так что прибегали к ним только в крайних случаях, когда порче подверглась какая-нибудь родовая или историческая реликвия. То, что обританившийся австриец говорил об очистке проклятых предметов во множественном числе, вызвало в мастерах-ритуалистах нездоровый азарт.

Сидящий с левого края стола экзаменационной комиссии маг зашелестел появляющимися в лотке подле его руки пергаментами, компонуя прочитанный текст на одном, который и передал начальству.

– Необычно. – Веско уронил Председатель, проглядев выписку до конца. – Это будет интересным опытом. Я надеюсь, что все желающие предоставить образцы понимают, чем им грозит подлог и провокация.

Судя по поспешности секретаря, переписывающего список, до большинства мастеров серьезность ситуации дошла только сейчас, после прямо высказанной угрозы магистра, и предыдущую сцену они восприняли как постановку, предупреждающую коллегу о необходимости соблюдать осторожность. В наступившей паузе, Карл дополнил условия задачи:

– Кроме самого артефакта мне понадобятся перечень первоначально заявленных свойств и имя рода-владельца. Иначе очищение будет полным и любые заложенные магические свойства стёрты.

Три с половиной часа мастера-ритуалисты развлекались, предъявляя для чистки самые разные артефакты, включая ювелирные изделия, утратившие изначальные свойства и считавшиеся проклятыми навсегда. Карл работал и комментировал, не вдаваясь в детали, тратя на один предмет от пятнадцати до тридцати минут. Секретарь дословно конспектировал, не переставая скрипеть пером. Контролировали процесс и отслеживали результат трое заместителей Председателя. Наконец из клиники с юга Испании доставили проклятого пациента. Накрытый по пояс простыней мулат был сер, глаза его уже подернулись мутной пленкой, но требования соискателя были учтены – проклятье настигло темнокожего мага не больше трех месяцев назад, малый круг ритуалов безрезультатно провели с месяц как, и в исцеление никто из целителей не верил.

То, что Карл, проведя диагностику и утвердительно кивнув, вместо начала ритуала достанет бутерброд и начнет его есть, параллельно записывая что-то в толстый блокнот с переплетом драконьей кожи, возмутило всех, кроме Председателя. Сидя на трансфигурированном стуле с одним широким подлокотником, Шафик вписывал в таблицу считанные параметры, не прекращая жевать. А уничтожив на глазах именитых мастеров два бутерброда подряд, закатал рукава, магией очистил руки и приступил к выписыванию на полу нужного узора. Выставляя в некоторых углах и не только предметы и ингредиенты, Шафик четко озвучивал свои действия, и не шел дальше, пока не получал подтверждение от контролирующего процесс Председателя, а дойдя до предпоследнего, проговорил:

– Здесь нужно перо птицы Гамаюн. У меня его нет. – Встал в полный рост невыразимец, обводя взглядом ложу экзаменаторов и скамьи зрителей.

Тишина была ему ответом.

– Ладно. – Не растерялся ритуалист. – Хвостовое перо птаха бледного вымочим в зелье болтливости. Погрешность нивелируем парой капель рябинового отвара…

Когда конструкт для связки частей ритуала был готов, большинство зрителей ехидно ухмылялось. Слишком отличался он от традиционно преподаваемых и повсеместно используемых. Но магистр был напряжен, а соискатель спокоен и уверен в своих силах.

Полутруп мавра Карл с каталки переместил в первую точку фокуса ритуала. Камни фундамента храма работали исправно, отгородив барьером зону эксперимента, и процесс пошел.

Первый этап занял двадцать минут и требовал повышенной скрупулезности и внимательности. Невидимая под специальной мантией рубашка Шафика намокла от пота. Второй этап начался сразу, как Карл стер «мембрану» и, убрав часть ингредиентов и заменив их на накопители энергии, чуть передвинул неподвижное тело. Мулат был явно чистокровным магом, и помощь ему можно было оказать и менее экстремальным способом. Но парню не повезло оказаться в консервативной части Италии, где с ним не стали разбираться и просто депортировали в Испанию, из которой он приехал незадолго до происшествия. То, что на третьей минуте подпитывания пострадавший начал сам тянуть энергию из накопителей стало хорошим знаком, но Шафик не расслаблялся. Как бы странно это ни звучало, но ритуалист предпочел бы более длинный путь, при котором пациент до последнего пребывал бы без сознания. Оставалось надеяться на крепость молодого организма.

Забившегося в судорогах как под Круцио подопытного, Карл немедленно обездвижил и окружил расписанными рунами камнями. Пока затихший потерпевший на глазах приобретал более здоровый цвет лица, изобретатель рисовал вокруг давешней ритуальной фигуры новую, выглядевшую не столь авангардно как предыдущие.

Прежде чем начать третий, завершающий этап ритуала, Карл выхлебал флакон модифицированного Снейпом укрепляющего. За последующие полчаса ритуалист выложился почти в ноль, а замершие в благоговейном ужасе будущие коллеги наблюдали за восстановлением слепых глаз, сгнивших пальцев и прочих органов, что еще час назад производили впечатление окончательно отмерших. Сам мулат при этом заметно схуднул. Щеки его ввалились, а мышцы усохли.

Окончание ритуала ознаменовалось упавшим на стул Шафиком, присосавшимся к очередному флакону укрепляющего и отлепившимся от стены колдомедиком, бросившемся поить пациента лечебными микстурами.

– Исцелен! – С заметным акцентом, экспрессивно воскликнул эскулап после десятиминутной диагностики.

Его вопль, раздавшийся в полной тишине, эхом пошел гулять между каменных стен.

– Уже поздно. Все устали. – Прервал зарождающийся на трибунах шум Председатель. – Встретимся завтра в три часа дня. Надеюсь, заключение из госпиталя к тому времени будет готово. – Бросил в спину подхватившему каталку с пациентом колдомедику магистр, в ответ получив невнятный кивок.

Знания и звания

Примечание: Я жаловалась на Хагрида? Забудьте. Три раза переписанный диалог с главой гильдии ритуалистов – это … Нет слов. Одни междометия.

На ночь Карла разместили в весьма аскетичных покоях без окон. Тем не менее, воздух в комнате был свежим, кровать с тонким матрасом застелена чистым бельем, а в смежной комнатке наличествовали ванна и нормальный унитаз с раковиной.

Сытный завтрак, случившийся у проспавшего одиннадцать часов кряду австробританца ближе к полудню, принес вчерашний ученик, лишившийся своего наставника.

– Магистр ждет вас в своем кабинете в час дня. Я провожу. – Хриплым голосом сказал блондин, переводя взгляд неожиданно темных глаз на свои разношенные ботинки, и пятясь спиной к двери.

Судя по кругам под глазами и искусанным губам, парень не спал всю ночь. И без того худощавый, без своей бордовой мантии, в застиранной рубахе и брюках неопределенного коричнево-серого цвета, он выглядел тюремным узником, а не вчерашним учеником мастера-ритуалиста. Сам Шафик в свое время не приглянулся ни одному мастеру в личные ученики и посещал занятия в общей группе, остро завидуя избранным. Ситуация была непонятна и требовала прояснения. Да и вчерашние слова магистра…

– Как твое имя? – Начал со знакомства ритуалист, не давая мальчишке просочиться в коридор.

– У меня нет имени. Мастер Шлиман не успел дать. Он взял меня только месяц назад. – Приподняв весьма породистое лицо с высокими скулами, аккуратным чуть вздернутым носом и волевым подбородком, и сразу вновь уткнувшись глазами в пол, пробормотал парень, безуспешно пытаясь тонкими нервными пальцами натянуть пониже обшарпанные манжеты слишком коротких рукавов. – Все зовут меня Хильфлюс.

– Брошенный? – Удивился странному прозвищу Карл. – Почему?

– Когда мне было два года, меня ночью подкинули на крыльцо церкви. В кармане дешевого комбинезона лежала записка «Отродье дьявола». Повезло, что первыми меня нашли маги, а не церковники. С тех пор я живу при гильдии.

– Сколько тебе лет?

– Четырнадцать.

– Что с тобой будет, если я не возьму тебя в ученики?

– Я стану слугой и меня перестанут учить и пускать в библиотеку. – Неживым голосом ответил юноша.

– Сейчас не Средневековье. Ты можешь дать клятвы неразглашения и уйти к магглам или поступить в ремесленное училище магов.

– Я хочу стать ритуалистом. – Упрямо сжав кулаки, ответил блондин, тряхнув челкой, открывая высокий лоб и снова роняя взгляд на пол.

– Зачем? – Ловя отголоски эмоций на лице подростка, спросил Карл.

– Я хочу знать, кто я. – Поднял голову, но не взгляд парень. – Мать от меня отказалась, но отец мог и не знать о моем существовании.

– И времени у тебя до семнадцатилетия. – Ухмыльнулся невыразимец, отмечая проявившийся на скулах пацана румянец.

– Да. – Смело посмотрел в глаза взрослому ритуалисту решительный молодой маг.

– Хочешь остаться последним в роду?

– Нет. – Уверенно ответил непризнанный бастард чистокровного рода. – Сначала узнаю всё. Потом напишу. Может так примут? – Как он ни старался держать лицо, но свет надежды проскользнул в интонациях и взгляде. Обычный (ну, почти обычный) сирота, желающий в первую очередь обрести семью, а уже потом мстить и отстаивать свои права.

– Мне пора к Магистру. Позже договорим. – Вставая из-за стола, окинул оценивающим взглядом подростка ритуалист.

Ученик, да еще такой ершистый Шафику был не нужен. Но интуиция шептала, что парня надо представить сюзерену.

Кабинет Магистра был выдержан в общем стиле гильдии, если не считать витражных фальш-окон по обеим сторонам массивного рабочего стола. Камень стен, камень пола и потолка, тяжелая простая деревянная мебель с минимумом декора. Красок добавляли разве что корешки книг в многочисленных открытых шкафах.

– Я навел о тебе справки. – Махнув в сторону гостевого стула, «с места в карьер» начал разговор глава гильдии ритуалистов. – Пять курсов Дурмстранга, попытка попасть в ученики к мастеру-ритуалисту, четыре года бакалавриата в Дрезденском университете. Хорошая память, неплохое владение силой, уровень развитого чистокровного мага. Твой декан не видел смысла в твоей дальнейшей учебе, указав в характеристике исполнительность и четкое следование инструкциям в качестве основных черт характера.

С минуту Магистр молчал, безуспешно вглядываясь в застывшую мимику своего визави. А Карл растерялся, не успевая обрабатывать слишком быстро поступающую информацию, перейдя в режим наблюдения и запоминания.

– Работа в госпитале Сент Мунго в Британии не выбивалась из образа. А потом полная тишина, начиная с осени восемьдесят третьего. – Сделав паузу и не дождавшись реакции на свои слова, Магистр продолжил, повысив голос и перейдя на повелительный тон: – Кто он, твой наставник, что скрывается от общества? Он должен был заявить о себе на твоем экзамене! Почему он избегает признания? В традициях гильдии преемственность и обмен знаниями, и то, что кто-то, совершив прорыв, утаивает свои успехи – недопустимо.

– Боюсь, что не вправе разглашать имя своего наставника. – Напрягся и приготовился защищаться вновь вошедший в режим ожидания нападения Шафик. – А оптимальное исцеление я разрабатывал последние пять лет. Помогал мне друг-артефактор. Изначально показывать его я не планировал, так как метод еще тестируется на практике и лицензирование в св.Мунго планировалось зимой.

– Хочешь сказать, что разработка еще не готова и твой успех на экзамене – счастливая случайность? – Сузил в гневе глаза маститый маг.

– Ни в коем случае. – Открестился от подобной безответственности Карл Шафик. – Если бы после расчета я не смог расшифровать прогнозируемый результат, то ритуал был бы как минимум отложен до дальнейших исследований. Но пострадавшему повезло. У него был реальный шанс полностью исцелиться. Его-то я и воплотил.

– Тот пациент выжил. – Теряя накал, откинулся на спинку стула Магистр. – Сегодня я признАю тебя действительным мастером-ритуалистом. Ты вступишь в гильдию и дашь клятвы.

– Мне нужно заранее ознакомиться с ними. – Ощетинился кандидат. – У меня уже есть обязательства, и я скорее откажусь от признания своего статуса, чем навлеку на себя неснимаемые проклятья.

Главу ритуалистов такая постановка вопроса не порадовала. Планы по привязке способного мага и его неизвестного наставника к гильдии на максимально выгодных для гильдии условиях рассыпАлись под гнетом открывающихся обстоятельств. Возможно, нарисованный в воображении Магистра одинокий отшельник, учивший отбракованного мастерами ученика, был не столь одинок. В досье было что-то про дружбу Шафика с целителем из древнейшего британского рода. Еще и упомянутый артефактор. Давление силой и авторитетом не дало результата. Ментальная защита молодого мага была весьма крепка. Оставалось идти на уступки и договариваться. Искать компромиссы Магистр не любил. Впрочем, такими было большинство сильнейших магов, пусть кто-то и держал на публике гибкую личину.

Клятву полного подчинения Шафик категорически отверг после беглого прочтения. Более мягкий и более хитрый вариант вызвал у приезжего мастера легкую улыбку. К неудовольствию Магистра кандидат демонстрировал неплохой опыт в казуистике и иммунитет к превалирующей силе главы гильдии ритуалистов. Использовать последний довод не хотелось, но и оставлять без контроля неизвестную силу было опасно. Активировав конструкты в стенах, потолке и поле вокруг гостевого стула, Магистр начал проговаривать вербальную составляющую подавляющего волю ритуала и был совершенно не готов встретить сопротивление.

Получив сигнал от защитных амулетов, Карл поджал ноги на перекладину стула, оттолкнулся руками от жесткого сиденья и, не касаясь пола, выпрыгнул на полтора метра, миновав наливающуюся силой пентаграмму. А едва поймав равновесие, резко дернул подбородком, отчего по комнате прокатилась небольшая волна магии. Магистр под грохот упавшей мебели сбросил плетение и требовательно спросил:

– Что ты сделал?

– Туманный вестник. – С трудом восстанавливая дыхание после всплеска адреналина и стихийного колдовства на грани своих сил, ответил Шафик.

– Это – легенда.

– В Европе – да, а в Азии ими пользуются повсеместно. Достаточно определенного навыка работы со стихиями воды и воздуха и минимального опыта в ментальных практиках.

– Кому ты его послал?

– Сюзерену. – Вновь вздернув подбородок, уже просто в победном жесте, сказал невыразимец. – Теперь, если я не вернусь домой в течение двенадцати часов, он начнет действовать. И поверьте, силы и власти ему хватит, чтобы доставить неприятности даже главе гильдии ритуалистов. А если и мои коллеги подключатся, то я не завидую никому из тех, кто попробует меня удержать.

Магистр стиснул зубы, сделал пару глубоких вдохов и длинных выдохов, достал из ящика стола очки в массивной оправе и внимательно всмотрелся в кандидата в гильдийские мастера:

– Штатный сотрудник исследовательского подразделения Отдела тайн! Но как?

– Наставник ткнул носом в мою зашоренность и продемонстрировал расширенный спектр направлений приложения сил. Да и компания подобралась вдохновляющая на эксперименты. А стоило отступить от правил и углубиться в исследования, как появился дополнительный доступ к знаниям и высокооплачиваемая работа. Так что в гильдийскую кабалу меня не загнать.

– Шайсэ! – Вновь откинувшись на спинку стула, выдал глава гильдии ритуалистов европейских школ магии. – Какого демона тебе вообще понадобился титул мастера? Почему у нас, а не где-нибудь на Востоке?

– Жена. – Развел руками Шафик. – После рождения сына ей захотелось моего публичного признания и непременно в родных пенатах.

– Арш! До церемонии осталось полтора часа. Свободных от обетов гильдийских мастеров просто не может быть: либо клятвы, либо застенки. Да я даже отпустить тебя не имею права, иначе меня низложат, а за тобой пойдет охота на уничтожение.

– Вот ни в жизнь не поверю, что у ритуалистов нет варианта с вольными мастерами на лояльных условиях сотрудничества с фиксированными ежегодными взносами. – Сдерживая дрожь, не сдержал подхваченного у друзей и коллег ехидства невыразимец.

– Есть. Два: членство в ордене уровня легендарный или вассалитет в роду с не менее чем сотней взрослых вассалов и слуг и собственной дружиной. – Гаркнул Магистр, выпуская с криком накопившийся негатив.

– И что лучше?

– Даже так? – Сбавив тон, по-новому взглянул на мнимого неудачника именитый маг.

– Дадите полный текст устава гильдии, и моё начальство и покровитель решат проблему. У нас в Ордене невыразимцев треть членов являются чужими вассалами, но как-то справляемся.

На ментальное сканирование древней хартии и отправку её и короткого письма леди вестником ушло четверть часа. Втрое дольше пришлось ждать ответа. Карл мерил шагами чистый от рунескриптов участок пола. Магистр «медитировал», тараня недовольным взглядом дверное полотно. Наконец ответ материализовался на столе всполохом пламени, немного подпалив столешницу.

– Сильный огневик чаровал. – Походя, дал объяснение Шафик, остужая и раскатывая по столу послание. Но, видя недовольство на лице Магистра, добавил. – Сами сказали, что срочно. А там, кто рядом был, тот и отправил. Или было желание посмотреть на локальное землетрясение, если бы сама леди стихией земли приложила? Готово. – Сделав копию с материальной иллюзии, передал её Магистру Карл, вчитываясь в свой экземпляр.

– Возрождение филиала гильдии на британских островах. Обмен опытом и учениками. Леди Лонгботтом. Она вообще кто?

– Глава древнейшего британского рода друидов. – С удовольствием заочно представил своего сюзерена Карл Шафик. – Там странно всё. – Добавил он, видя, что Магистр не понимает текущей политической конъюнктуры островов. – Есть министерство и обыватели и манипулирующий ими Дамблдор. Есть радикалы, тянущие на себя одеяло и регулярно огребающие от правящего большинства. А есть такие вот мастодонты, у которых в загашниках привязанные на кровь домены в Диких землях, фамильные библиотеки с дохристианскими рукописями, вассалы-стихийники и боевые дружины. И да, мальчика я забираю. Кто станет его наставником, решим на островах.

После отбитого нападения Магистра Карла качало от противоречивых эмоций, что отражалось на поведении немного вспыльчивого, но чопорного мага. Этикетные фразы мешались со сленгом, подхваченным в разговорах с Северусом и Августом. Тело желало то ли улечься отдыхать, то ли пуститься в пляс, если не в драку. Сдерживаться удавалось с трудом. То и дело Шафик проверял в кармане официальный портал в министерство магии Британии. На подвалах гильдии стоял запрет на перемещение, но можно было попытаться пробиться боем.

– Хорошо. Я согласен. Вариант не лучший для гильдии, но как ты говоришь, оптимальный. – Выдохнул Магистр за три минуты до назначенного заседания. Чувствовалось, что столь многословное согласие было произнесено не для приезжего мастера, а для собственного убеждения в правильности решения.

– Подслушивал? – Шепнул в сторону ближайшей ниши возбужденный разговором с Магистром Карл. А уловив согласный кивок, благо зрение ритуалом обострил еще перед входом в кабинет главы гильдии, добавил: – Не теряйся. Как закончим с церемонией, так сразу домой.

***

В экзаменационный зал ритуалисты вошли вместе, демонстративно не глядя друг на друга. Безымянный ученик незаметно скользнул следом, растворившись в тенях. Магистр зачитал, а Шафик подтвердил признание его мастером-ритуалистом и главой воссозданного в маг.Британии филиала европейской гильдии ритуалистов. Секретарь выписал соответствующие документы. Магистр заверил. Кольцо, оно же портал и допуск в библиотеку гильдии утвердилось на указательном пальце правой руки признанного мастера. Все дружно похлопали. Карл снял с пояса походный пространственный мешок и из выуженных из него деревяшек трансфигурировал стол. Далее из мешка были извлечены бутылки с припасенной на такой случай выпивкой. Местные служки поспешили натащить закусок.

Первый тост произнес Магистр. Вторым «отдарился» «благодарный» за оказанное доверие Шафик. Подача вновь перешла к главе гильдии. Он вещал о возобновлении сотрудничества на самом высоком научном уровне. Его намеки поняли меньше десятка магов, которые стали смотреть на заезжего выскочку с немалым уважением. В ответ Карл клялся вернуть ритуалистике популярность на британских островах. Дальше пошли пожелания от наиболее титулованных мастеров.

Вот вперед вышел дородный маг в дорогом бархатном костюме бордового цвета, перегруженном золотой фурнитурой. Шелковая мантия мастера была наброшена на плечи и широко распахнута. Сочетание шелка и бархата резало глаз, Шафик не помнил подобного персонажа на своем экзамене.

– Мастер-ломастер Шлиман. Сын предыдущего главы гильдии, отец моего низложенного учителя и дед потерявшего память зарвавшегося Ганса. – Тихо шепнул незаметно подкравшийся к Карлу пацан. – Он только сегодня прибыл в гильдию.

А тот тем временем продолжал вещать:

– … и, в качестве подарка, исключительно за символические сто галлеонов, я готов вручить нашему новому коллеге непременный атрибут настоящего ритуалиста – гамбургского петуха! – Тут этот клоун извлек из-за спины клетку, в которой сидел и лупал глазами красный птах-подросток, не старше четырех месяцев.

Если мастер Шлиман и удивился весьма редким аплодисментам, приветствовавшим его, несомненно удачную шутку, то вскоре был неприятно поражен реакцией нового члена гильдии.

– Нафиг! – Отрубил Шафик. – Лицензии на разведение ритуальной птицы у меня нет, да и тащить в Британию контрабанду я не намерен. Тем более платить за проблемы с законом запредельные сто золотых. Ищите дураков в своем ближайшем окружении. Там их есть, судя по вчерашним и сегодняшним событиям.

Грянувшие аплодисменты немного смутили Шафика, но весьма порадовали Магистра, которого не первый год раздражали попытки родственников ушедшего на покой предыдущего главы гильдии самоутвердиться за чужой счет.

***

Если для Брауна с конца мая учеба вышла на новый виток, где уникальные ингредиенты соседствовали с запредельной сложности заданиями требовательного наставника, то для Снейпа, на которого одновременно насели леди Лонгботтом и лорд Принц наступили темные времена. Главы древнейших в маг.Британии родов старались в кратчайшие сроки пробить канал в заросшем родничке Северуса для прививки тому традиций и духа принадлежности к элите сильнейших магических родов, влиться в когорту которых магу предстояло еще до конца календарного года.

– Да какой из меня аристократ? – Орал на прадеда Снейп, стоя на пороге ритуального зала Принцев, где старик только что закончил показательный урок родовых ритуалов. – Я рос в трущобах.

– Не самый плохой старт. – Парировал старый лорд, сверля правнука скептическим взглядом. – На пуховых перинах вырастают только принцессы, но и тех не все готовы взять в жены.

– Поверь, внучок, большинство наследников сильных родов гоняют с самого раннего детства, да так, что тебе в твоем Крукворте и не снилось. Вот подучишь этикет, настоящую историю, а не её суррогат от Бинса и Бэгшот, и многое предстанет в ином свете. И не сутулься! – Насылая на младшего родича жалящее, продолжил воспитательный процесс потомственный аристократ.

– Северус, – ровным голосом вещала Августа, сидя напротив молодого мага в Северном кабинете, – образование нового рода – это большая ответственность. Ты должен определиться с наследственными дарами и провести соответствующие ритуалы, закрепив их на генетическом уровне. Не будучи женатым, тебе придется ориентироваться на личные склонности. Зельеварение и менталистика – безусловно. Третье определишь сам, но учти, что жену придется искать с аналогичным набором, иначе велик шанс потерять что-то уже в следующем поколении. И да, жениться придется в течение пяти лет с принятия титула.

Снейп вскинулся было, но под промораживающим взглядом мадам Августы быстро присмирел.

– Продление и защита рода для любого главы в приоритете. – Чуть снизив давление, продолжила леди Лонгботтом. – Ты сам почувствуешь это после всех положенных ритуалов.

С каждым посещением родового гнезда Принцев, Снейпу все труднее становилось уходить из него. Родственная магия чувствовала сильного мага с подходящей кровью и пыталась привязать его к затухающему под гнетом проклятий источнику. Ради общего дела леди Августа дала постоянный каминный доступ в поместье Константису Принцу. Тот поначалу старался не злоупотреблять привилегией, но после трех первых посещений зачастил, признав защиту домена Лонгботтомов безупречной, а охрану даже избыточной.

Малыш Джереми радовался приходам деды Конста. Старик Флинт приглашал бывшего одноклассника посидеть на открытой галерее с чашками чая, сдобренного ароматным ликером. А Августа не скрывала удовольствия, видя лорда Принца на вечерних трапезах. Прочие домочадцы так же не выказывали неприятия, именитый зельевар был редкостно образован и эрудирован, а к фамильной язвительности их давно приучил Снейп.

Разговор про Поттеров на очередном субботнем обеде завела Анна Пратт.

– С Никосом у меня не было точек соприкосновения интересов, сложные зелья для него варила жена, но общались мы ровно, как родичи. – Не стал скрывать информацию последний Принц. – Мама его выделяла как талантливого артефактора и только. С Генри я почти не общался, его дохогвартские годы пришлись на время моего запроливного ученичества, а став старше, тот предпочитал общество наследников, а не их младших братьев. – Ухмыльнулся старик. – Чарльз и Флимонт унаследовали от отца его спесь. Вот только Чарльз, помня политическое фиаско Генри, получившего клеймо «магглолюбца», изо всех сил демонстрировал приверженность традициям чистой крови, тогда как Флимонт демонстративно кичился своим вольнодумством. И его никто не пытался одернуть. Он был любимым сыном и любимым внуком своей бабушки, в девичестве Флимонт. Тот же рецепт «Простоблеска», бывший приданым мисс Флимонт, он получил по её завещанию и смог организовать его варку не только для членов рода, но и на продажу, так как род Флимонт прервался, и последней его представительницей была его покойная бабушка.

Обед уже завершился, но рассказ лорда Принца заинтересовал всех присутствующих, так что компания из леди Августы с вассалами и воспитанником и лорда Принца переместилась в Зеленую гостиную.

– Последнее рождество перед отъездом из Британии мама захотела отпраздновать в доме Поттеров. Но праздника не получилось. В Сочельник Генри затеял какой-то ритуал, и его просто распылило по ритуальному залу. Его жена с сердечным приступом оказалась в Мунго. А приехавший из Хогвартса на каникулы семикурсник Флимонт устроил безобразную истерику, узнав, что новым главой рода станет Чарльз, а не он.

По приказу леди домовики организовали чай, прохладительные напитки и буфетную полку со спиртным и закусками. Константис, тщательно принюхиваясь к каждой из бутылок, смешал себе коктейль из сока и спиртовой настойки на травах, контрабандно доставленной из северной Европы, добавив свежую мяту и базилик. Снейп повторил выбор старшего родича и с удивлением почувствовал прилив бодрости и ясности сознания.

– Флимонт вернулся в Хогвартс, а нам пришлось задержаться. – Продолжил рассказ лорд Принц, приземлившись в кресло, немного отстоящее от стола. – Мама старалась поддержать Чарльза, тяжело переживавшего смерть отца и болезнь матери. Но, не успели мы отметить сороковины по Генри, как в лихорадке забились сын и жена Чарльза. Целители из Мунго только разводили руками. Природу проклятья они не могли определить, но потерю магии констатировали. Очищающие ритуалы на алтаре так же не дали результата. Ребенок умер на третий день. Дорея выжила, но потеряла в силе. К тому же она оказалась беременной. То, что родился сквиб, мы узнали уже на континенте. Чарльз не желал нас видеть, как и всех прочих друзей и родственников, кроме жены. И мы последовали своим планам. Возможно, останься мы в Британии, то отгадали бы причину несчастий рода Поттер, но мы оба хотели разорвать дистанцию с предавшим наше доверие и любовь Фероксом.

Возникшую неловкую для слушателей паузу прервал Арчибальд Крейг, что привычно расположился в кресле возле камина.

– В тот год, когда Флимонт Поттер учился на последнем курсе в Гриффиндоре, моя будущая жена заканчивала учебу на Слизерине. – Привычным скрипучим, чуть язвительным голосом начал свой рассказ, выглядевший старой развалиной еще совсем не старый маг. – Девушкой она была любопытной и небесталанной, а факультет-антагонист привлекал её внимание не меньше, чем популярные юноши-маги. Флимонт Поттер был популярен, смел и привлекателен внешне. Своими вольнодумскими взглядами он очаровывал девушек и притягивал или бесил парней. Но всё переменилось вскоре после рождественских каникул. В один момент от него отвернулась большая часть приятелей и поклонниц. За февраль и март того года он получил больше дюжины вызовов на дуэли. Конфликт затушил учитель трансфигурации Дамблдор. Наиболее рьяные недоброжелатели Поттера, после бесед с профессором перестали к нему цепляться и потеряли интерес. Альбус общался приватно со всеми выпускниками-магами и частью ведьм с Гриффиндора. И слухи утихли. А после пасхальных каникул и вовсе всё успокоилось. Но Адалия была уверена, что чувствовала на Флимонте печать Предателя крови, запах которой чем-то заглушили в апреле, так что экзамены тот сдавал вместе со всем потоком.

– Я был в доме Поттеров в Девоне по приезде. – Сквозь зубы выдохнул Константис. – Там развалины и расколотый на куски алтарь. Остатки магглоотталкивающих чар едва теплятся. Если несчастья семьи Чарльза связаны с действиями младшего брата, то печать предательства закономерна. Но как её след удалось скрыть школьнику? Чарльз не мог такое пропустить. – Выплюнул взбешенный лорд Принц. – Значит и женитьба Флимонта на не признанной родом полукровке, а Джеймса и вовсе на грязнокровке не только вольнодумство, но и способ скрыть правду?

На запретное слово Снейп непроизвольно скривился, но, проанализировав ситуацию, добавил уже от себя:

– Без Дамблдора там точно не обошлось. И дело не в сочувствии и добровольной помощи, он ни разу не бескорыстен, скорее замаливал грехи и покупал молчание жертвы своего эксперимента. Та же вседозволенность Джеймса была следствием покровительства Альбуса.

– Да и заявления Флимонта, что он лорд Поттер еще при жизни лорда Чарльза именно с началом председательства Дамблдора в Визенгамоте явно были подкреплены усилиями победителя Гриндевальда. – Хмыкнул лорд Флинт.

– Но как Флимонт решился на подобную глупость? – Ахнула Анна Пратт. – Он ведь воспитывался в древнем чистокровном роду с богатой историей.

– Амбиции и неуёмная гордыня. – Буркнул не отошедший от открывшихся фактов Константис. – Парня с детства баловали безмерно. И впервые не получив желаемое он пошёл в разнос.

Выводы были пугающими, но вполне логичными. Если бы не сквибы Уайты, от древнего рода не осталось бы ничего. Анна кусала губы и теребила манжеты. Августа вздыхала, по глотку цедя из чашки зеленый чай. Принц сжимал кулаки и челюсти. А Снейп вновь и вновь прокручивал ситуацию, находя её все более обоснованной. «Гарри Поттер мертв, – билось в висках зельевара набатом, – при таком раскладе он просто не мог выжить. Опека над Джереми – единственный шанс снять с себя обязательство Долга жизни пусть и перед Предателем крови, но тогда еще вполне признаваемым наследником Поттеров Джеймсом».

***

А тем временем Гораций Слагхорн напрягал все свои связи для организации скорейшей сдачи экзамена на подмастерье-зельевара своего юного ученика. Юзеф Блетчли показывал неплохое знание теории, но откровенно не блистал на практике. И Слагхорн надеялся, что для уровня подмастерья этого будет достаточно. Сам он, благодаря прадеду сдавал сразу на мастера, и отношение к нему экзаменаторов было более чем снисходительным.

Гонка за наследством

Для Альбуса Дамблдора, не первое десятилетие исполняющего роль главы не только Хогвартса, но и Визенгамота, было весьма раздражающим, что большинство значимых судебных заседаний ежегодно приходятся на конец учебного года. Маги, в отличие от магглов, придерживающихся григорианского исчисления времени, Новый год на рубеже декабря-января не признавали, и отмечать с церковниками праздник обрезания маггловского Спасителя не торопились. И, хоть и пользовались для уменьшения путаницы принятым у магглов календарем, а с появлением министерства магии ввели традицию министерских балов тридцать первого декабря (мероприятия не столько светского, сколько сугубо протокольного), но истоком года считали июль, в котором начиналась длящаяся почти два месяца череда сезонных ритуалов. С первых дней июля и до конца второй декады августа Верховный суд, он же высший законодательный орган маг.Британии расходился по домам на каникулы. Самому Верховному чародею традиционные сезонные обряды казались лишь поводом к сезонному же отдыху обленившихся магов. Своего родового дома у Дамблдоров не было. Арендованные коттеджи или купленные хижины становились для не имеющей на британских островах корней семьи лишь временными пристанищами. Так что Альбус скептически относился к пиетету чистокровных британцев относительно своих родовых домов и так называемой родовой магии. Да он даже Хогвартс воспринимал как обыкновенное, пусть и самое мощное на островах место силы, а на все требования портретов бывших директоров проводить замеры и корректировать отклонения от заданных Основателями параметров ритуалами лишь отмахивался. Магии в школе хватало, а сырость в подземельях, как и сквозняки в башнях директор Дамблдор считал естественными явлениями.

Тем не менее, для большинства островных магов доброй традицией было подводить итоги года в июне, так что в ДМП торопились разобрать и представить суду принятые в работу иски и жалобы. В результате, еженедельные заседания длились по десять-двенадцать часов, а иногда приходилось назначать и внеочередные собрания. И почти на всех был полный кворум. В июне в Визенгамот сползались даже совсем дряхлые главы родов, оттеснив на время своих доверенных потомков, отчего Альбусу приходилось быть особенно внимательным в высказываниях. Так что, пока в Хогвартсе студенты сдавали приемной комиссии СОВ и ЖАБА, директор старейшей на островах школы магии вынужден был председательствовать на процессах, один из которых инициировал профессор Слагхорн. В преддверии заседания, Гораций не раз и не два просил Альбуса повлиять на судей, чтобы решение было принято в его пользу. Даже без этих просьб директор, узнавший кто будет ответчиком по иску, с удовольствием окоротил бы зарвавшегося Снейпа, дабы вернуть того в свое стойло. Дамблдор даже заранее ознакомился с жалобой и не видел причин для отказа, но нервозность старого-нового декана Слизерина его беспокоила.

Суд по наследству Малпеппера проходил в зале номер десять седьмого июня восемьдесят восьмого года при полном кворуме и забитых до упора гостевых трибунах. В череде сегодняшних дел это было четвертым, но, несмотря на довольно позднее время (приближающееся к ужину), уходить никто не спешил (на что тайно надеялся Верховный чародей).

Так как нынешние, как впрочем, и большинство остальных дел были гражданскими, ни клетки, ни стула с цепями в центре зала не наблюдалось. Пара дубовых дугообразных скамей, отстоящих друг от друга на десяток ярдов, явно видала не одну сотню седалищ, полировавших благородное дерево прикрывающими их мантиями. Чуть приглушенное освещение было равномерным и позволяло комфортно читать и вести записи.

На левую относительно судейской ложи скамью ответчиков опустились Снейп, Браун и одолженный у леди Августы адвокат. Правую заняли Слагхорн с Блетчли.

Жалобу зачитывал совсем еще молодой прокурор, не старше тридцати пяти лет, левое запястье которого украшали золотые часы именитой швейцарской фирмы. В небрежно накинутой мантии, под которой виднелся дорогой современный маггловский деловой костюм, он был явно из тех, чья карьера скакнула вверх после падения Неназываемого.

– … Так что мистер Слагхорн требует от мистера Снейпа вернуть в его собственность аптеку, расположенную на Косой аллее, ранее именовавшуюся «аптекой Малпеппера».

– Протестую, ваша честь, участок земли был арендован, в собственности семьи Слагов, а затем и Слагхорнов было только здание, которое сгорело в декабре восемьдесят седьмого. Новое здание построил мистер Снейп своими силами и за собственные деньги, так что претензии мистера Слагхорна необоснованны. – Голос адвоката был столь же сух, как и его фигура, затянутая в традиционную мантию защитника.

Дамблдор молчал, не зная как реагировать. Изначальный договор по Косой он просмотрел, но вникать в нюансы не стал, ввиду архаичности изложения материала, о чем сейчас жалел. Слагхорн, не видя поддержки, встал со своего места:

– Пусть здание и сгорело, но участок под ним принадлежал нашей семье тысячу лет. Снейп не имел права занимать его и строиться, пока не прошло полгода.

– Мастер Снейп выполнил все требования договора. – Парировал адвокат. – И для данного участка шестимесячная отсрочка не актуальна.

– Но у меня тоже есть ученик, который через две недели получит звание подмастерья. – Не желал сдавать позиций Гораций Слагхорн.

Прокурор ошарашено молчал. Было похоже, что он только сейчас понял, что имущественные права арендаторов на Косой аллее регулируются не только и не столько указами министерства и явно терял почву под ногами. А игнорируемая обычно Альбусом интуиция взвыла, и Председатель поспешил перебить спорщиков, огласив свой вердикт:

– В виду открывшихся обстоятельств, дело откладывается на три недели до двадцать восьмого июня.

И Дамблдор стукнул специальным молоточком по стоящей на кафедре подставке, закрепляя свое решение.

***

На этот раз Билла и Чарли Уизли с поезда никто не встречал, что их немало порадовало. Друзья и приятели приглашали в гости, но с пониманием отнеслись к отказу. Оставив младшего в кафе Фортескью с креманкой мороженого, старший забежал в Гринготтс и пробежался по Лютному, закупившись в паре лавок. А, переместившись парной аппарацией с братом в Девон, расплылся в блаженной улыбке, почувствовав токи родной магии. Защита на участке вокруг развалин родового дома не была нарушена и палатка стояла, готовая вновь принять постояльцев. Жить и тем более столоваться в «Норе» юные маги опасались. Пятьсот галлеонов, выданные братьям дедом в качестве стартового капитала, позволили закупить базовые продукты для нормального питания летом. Транжирить небольшое наследство парни не собирались. Потому-то и Уильям, и Чарльз в последнем семестре активно штудировали библиотеку в поисках пособий по бытовым и кулинарным чарам, так что голодать или воровать не планировали. По ритуалам и обрядам все книги в Хогвартсе были перенесены в Запретную секцию, а то и вовсе убраны в запасники. Но у ребят был связной блокнот от леди Лонгботтом и таинственный сосед-невыразимец Лавгуд, открытый к общению, пусть и в своеобразной манере.

– Тут здорово. – Упав на спину в траву рядом с палаткой, раскинув руки, возвестил Чарли.

– Не то слово, – поддержал брата Билли, всеми клетками впитывая родную магию.

Наблюдая за сначала краснеющим, а потом и темнеющим небом, братья лишь с первыми звездами направились в палатку, чтобы перекусив припасенными с Хогвартса пирогами, уснуть крепким здоровым сном.

После короткого отдыха, за работу парни взялись уже через день. Весь июль расчищая подвалы, школьники выматывались не хуже рудокопов. Чарли было сложнее, но и прирост силы у него был значительней. К Лавгудам заглянули пару раз, засвидетельствовать почтение и получить одобрение своим действиям от Ксенофилиуса и сладкие домашние пироги от Пандоры.

До алтарного зала докопались утром первого августа. Бывшее сердце дома предстало перед мальчишками пыльным заваленным щебнем помещением десять на десять ярдов. В центре громоздилась груда осколков под потолок, выгнутый неровным куполом. Судя по всему, большая часть камня откололась именно с него, в результате направленного вверх взрыва. Так что первым делом Билл постарался без магии, которая в комнате не работала, уходя, как вода в песок, укрепить своды, используя деревянные балки и купленные у магглов пластиковые сетки. Щебень разбирали до вечера (Уильям орудовал совковой лопатой, а Чарльз вывозил мусор на одноколесной тачке, позаимствованной на время с ближайшей стройки). Под ним обнаружился растрескавшийся краеугольный камень.

Боясь повредить тот еще больше, Билл начал аккуратно очищать его руками. Более твердые, чем крошево с потолка и стен, частицы алтарного камня резали пальцы. Стоило смахнуть с возвышения смесь щебня и осколков потухшего алтаря, как ладони молодого мага пошли трещинами и начали кровоточить. Но юный глава Уизли терпел и чистил камень. Чутье говорило ему, что любая защита будет воспринята негативно и прерываться не стоит. Так работы продолжились даже после заката. В какой-то момент верхний слой с дюйм толщиной просто сошел как сель и под ним проступил ровный горизонтальный скол змеевика с барельефом-ящеркой в полторы ладони длиной. Молодой лорд начал наглаживать символ рода своими грязными окровавленными ладонями. Чарльз появился в ритуальном зале очень вовремя, чтобы выволочь развалившегося на алтаре ослабшего от истощения старшего брата, чуть не растворившегося в родовом источнике.

– Нафиг. – Рычал Чарли, толкая наверх по выложенному досками на ступенях пандусу груженую потерявшим сознание Билли тачку. – Старший брат мне нужнее, чем одушевленный алтарь.

Уильям проспал больше суток. Чарльз все это время дежурил возле его кровати, вливая кроветворное и укрепляющее, присланное леди Лонгботтом, и пытаясь через контакт ладоней поддержать магией.

Утром третьего августа братья проснулись от запахов, просачивающихся снаружи. Узнав ароматный табак Ксено Лавгуда, парни без спешки привели себя в порядок, и вышли к разожжённому костру, над которым на треноге исходил паром небольшой котел, издававший непривычный резкий, но не неприятный запах.

– Вы вовремя. – Слитным движением поднявшись с травы из выглядевшей неудобной позы со скрещенными перед собой ногами, торжественно возвестил Лавгуд, снимая с огня котелок и отставляя его в сторону.

Сегодня сосед красовался в малиновой шелковой рубахе до колен с боковыми разрезами и свободных, стянутых на щиколотках бирюзовых штанах. На ногах у него были кожаные черные шлепанцы с загнутыми носами и протянутыми вокруг большого и между большим и указательным пальцем к пятке двумя плетеными шнурами, украшенными полудрагоценными камнями. Белоснежные волосы были заплетены в пару дюжин косичек, закрепленных шнурками с деревянными или костяными подвесками.

– Дом у вас почти одичал, как бы не выпил досуха. – С непривычной озабоченностью сказал невыразимец, глядя на Билла. – Этого, – указал он на котел, – должно хватить до конца августа. Как остынет до температуры тела, хлебни пару глотков. Через минуту порежь ладонь, сложи горстью и налей в нее из котелка, чтобы не капало и выплесни на алтарь. Камень корми ежедневно. Пить больше не надо. Но завтра зелье придется держать в горсти, пока не прогреется. И так каждый день в одно и то же время. Брата к алтарю не пускай. Он, конечно, хорош, но рисковать не стоит.

Довольный похвалой Чарли деловито подошел к котелку и пощупал стенки.

– И да, – выплыл из размышлений Лавгуд, – неделю ночевать будете у нас в Туре. Потом покажу, как ставить защиту. Хорошо, что вы в прошлом году озаботились оградить участок, иначе здесь бы уже толпились магглы и слабые маги, занимая очередь в жертвы голодного алтаря.

Сказав это, Ксено пристально оглядел окрестности и поспешил в сторону своего дома, бросив на прощание:

– Ждем вас к ужину.

А парни поторопились выполнить инструкции, чтобы до вечера успеть очистить еще парочку комнат минус третьего этажа, оказавшихся бесконечными подвальных лабиринтов.

***

Переместившись порталом в британское министерство магии, Карл Шафик сразу накинул глухой капюшон мантии на себя и своего подопечного. На вопросительный взгляд сотрудника Аврората, сунул ему под нос кольцо мастера и пергамент с договором сотрудничества с европейской гильдией ритуалистов. По счастью, аврор оказался не из отбитых на всю голову последователей идей Света и без вопросов пропустил мастера с довеском к общественным каминам. Из атриума Шафик прошел в Хогсмид в «Три метлы», откуда, не задерживаясь, пешком пошагал в Запретный лес. А, отойдя на сто ярдов от кромки, ушёл парной аппарацией в Лонгботтом-хилл, подхватив под локоть семенившего на шаг позади дезориентированного мальчишку. Если кто-то и пытался отследить конечную точку перемещений свежеиспеченного мастера-ритуалиста, то не преуспел. Магический фон Запретного леса надежно скрывал не только его тайны.

Так уж получилось, что Шафик с безымянным подростком прибыли в Лонгботтом-лодж к окончанию ужина, так что Карл посчитал вполне уместным представить мадам Августе юношу вместе с подачей десерта (как ту самую вишенку на торте).

Кроме леди за столом сегодня присутствовали Тэкеши Такэда с сестрой, Ланс Свенсен, Айша Руквуд, Сигурд и Торфинн Роули, Северус Снейп и лорд Принц. Вновь прибывших хозяйка пригласила присоединиться к трапезе и, не успела она предложить им заказать горячее, как с двух сторон до неё донеслись синхронные эмоциональные выкрики старшего Роули и Северуса Снейпа:

– Розье! Но как?

Приглядевшись к худому подростку, Августа и сама разглядела в его лице и фигуре вполне узнаваемые фамильные черты прервавшегося на британских островах рода.

– Карл, рассказывай! – Приказала старшая ведьма.

Шафик, сделав из чашки единственный глоток, подробно поведал о своих гамбургских приключениях, дословно передав диалоги с Хильфлюсом и главой гильдии ритуалистов. Мальчишка вслушивался в незнакомую речь и безуспешно пытался слиться с обстановкой.

– Как думаете, чей он бастард? – Оглядев британскую часть домочадцев, спросила леди Лонгботтом.

– Ставлю на Эвана. – Выпалил возбужденный колдомедик. – Судя по рассказу, мать пацана маггла или сквибка, а старший Розье был идейным радикалом и всех не имеющих дара считал животными, подлежащими уничтожению. Так что, вряд ли, даже польстившись на магглу, он оставил бы её живой.

– Розье родом из Франции, возможно, там остались родичи и это их отпрыск? – Высказал сомнение Ланс Свенсен.

– Если есть кровь родственника до четвертого колена, то зелье сварить не долго. – С хищным прищуром глядя на юношу, уронил Константис Принц.

– Друэлла Блэк бабушка Денеба, в девичестве была Розье. – Медленно проговорила леди Лонгботтом. – Есть ли возможность по его крови определить степень родства?

Лорд Принц перевел вопросительный взгляд на молодого родственника. После отъезда из Британии Константис мало интересовался местной генеалогией.

– Друэлла родная сестра отца Эвана. Так что родство еще ближе. – Ответил Снейп.

– О, тогда мы точно сможем назвать отца. – Обрадовался мастер-зельевар. – Позволите воспользоваться вашей лабораторией часа на полтора? – А получив от леди согласный кивок, добавил: – Кровь мальчика понадобится через час, достаточно трех капель. Северус, ты идешь со мной, будешь ассистировать.

Зельевары умчались, подняв полами развевающихся мантий небольшой сквозняк, а Августа заказала у домовиков пару быстрых в приготовлении праздничных блюд.

– Карл, поздравляю. Но, скрыв свои намерения, ты поступил опрометчиво. – Торжественно и немного укоризненно произнесла леди Лонгботтом, как только у большинства присутствующих схлынул ажиотаж.

– Благодарю. Я понял. Больше никаких спонтанных решений. – Повинился младший ритуалист.

На столе стали появляться тарелки с запеченными пряными колбасками, овощами-гриль и заливными пирогами на песочном тесте. Большая их часть располагалась недалеко от Шафика и его несостоявшегося ученика. Парень старался не смотреть на выставленное великолепие, но его выдавали движения кадыка.

– Ешьте! – Распорядилась Августа, продублировав свой приказ по-немецки. И демонстративно поднесла к своим губам чашку с чаем.

За столом возникло оживление. Едва дождавшись приказа, Хильфлюс подтянул к себе сразу три колбаски и кусок пористого хлеба. Карл отрезал треть пирога с сыром и курицей. Ланс притянул на свой край стола заливные пироги со сметанным кремом с черникой и вишней, отрезав от последнего по куску брату и сестре Такэда. Айша отлевитировала себе на тарелку одну из колбасок и три кружочка поджаристых овощей. Девушке очень хотелось попробовать пирог с необычной синей ягодой, но она пока опасалась проявлять инициативу. Свенсен, разрезавший и отправивший в тарелки леди Лонгботтом, Айши и свою по куску пирога с черникой удостоился двух благодарных взглядов. Роули нацелились на колбаски, но, увидев, как исчезает на тарелке Шафика пирог с курицей, поспешили разделить оставшиеся две трети напополам.

Через двадцать минут оживление стало спадать. Маги начали лениво откидываться на спинки стульев. Последней оторвалась от незнакомых блюд Айша Руквуд, ложечкой вычищавшая с тарелки сметанный крем. Осоловевший от обильной пищи Хильфлюс почти задремал и не заметил, что хозяйка покинула общество. В отсутствии леди разговоры вассалов стали непринужденней.

– Какого Мордреда ты, никому ничего не сказав, рванул в Гамбург? – Прорычал целитель Роули.

– Сам не знаю. Как затмение нашло. – Пробормотал Шафик. – Мне казалось, что я всё делаю правильно.

– Балда. – Выдохнул Сигурд, за минувший день, переволновавшийся за своего друга до седых волос.

– Руквуд-сэмпай был очень зол и обеспокоен. – Добавил душевного дискомфорта Карлу Тэкеши Такэда. – Он привел в дом своего учителя и долго обсуждал что-то с Лонгботтом-сама.

– Чувствую себя полным идиотом. – Свесив голову между упертыми в стол локтями руками, провозгласил мастер-ритуалист.

– Юные жены, связанные с сильным мужем первенцем-наследником могут влиять на него до рождения второго ребенка, если сами сильные колдуньи. – Тихо сказала Айша. – У нас, если первым родился мальчик, муж не видит жену, кроме как для продолжения рода. Я буду ждать время, чтобы первой родить мужу девочку. Август хороший муж, и я не хочу его обижать.

– Так мне что, не встречаться теперь с Авророй? – Раненой птицей прокричал Шафик.

– Надо защитить разум, носить артефакты и обереги, и никогда не снимать. – Пробормотала испугавшаяся реакции на свои слова Айша.

– Извини. – Сказал Карл. – Не хотел обидеть. И спасибо. Зная о проблеме, я найду выход. И с Авророй поговорю.

В тишине прошел десяток минут. Мужчины старались осмыслить откровения Айши, находя в своей практике все больше подтверждений сказанному.

Леди Лонгботтом вернулась в столовую вместе с зельеварами. Снейп нес перед собой фиал с янтарной жидкостью. Карл ткнул локтем в бок задремавшего Хильфлюса. Кровь в колбу парень добавлял, уже полностью придя в себя. Зелье сменило цвет. Зельевары вцепились во флакон, сравнивая его содержимое с крашеными картонками.

– Пацан – сын Эвана. Если только у того не было единокровного брата. – Торжественно провозгласил Снейп. – Но ни я, ни кто из моих знакомых ни о чём подобном не слышал.

– А если сквиб? – Прищурился Сигурд Роули.

– Гобелен покажет. – В зародыше подавив спор, подвела итог леди Августа. – Право крови заявлено и подтверждено. А подготовку юноши к вступлению в наследство я возьму на себя. Кто-нибудь знает, что с родовым домом Розье?

Судя по гробовому молчанию, присутствующим данная информация не была известна.

Первым откланялся лорд Принц. Сразу за ним удалились брат и сестра Такэда, Снейп и Ланс Свенсен. Айша тихонько выбралась из-за стола и лишь на пороге столовой вспомнила, что в Британии принято обозначать свое появление и отбытие и, обернувшись, слегка склонила голову. Карл шепнул Сигурду, что останется ночевать в Лонгботтом-лодж и поговорить они могут завтра, так что оба Роули поспешили покинуть столовую. Оставшись в узком кругу, Августа перешла на немецкий:

– Боюсь, мальчик, ты остался последним в роду. – А на вскинутое в неверии лицо ошарашенного блондина добавила. – Твой вероятный отец погиб в восьмидесятом. Дед скончался годом ранее. Его жена умерла родами. Твой самый близкий родственник – это троюродный брат. Ему сейчас шесть лет. И он мой внук. Примешь ли ты мое покровительство и помощь в возрождении древнего рода Розье?

Уже не совсем безымянный подросток как завороженный поднялся со стула и встал перед леди на одно колено, склонив голову и произнося слова древней клятвы вассала.

***

Втиснутое председателем Визенгамота в расписание суда перед обеденным перерывом повторное слушание по делу о наследстве Малпеппера пронеслось перед зрителями за какие-то полчаса, надолго всколыхнув общественное мнение, принеся судьям море удовольствия или досады от унижения Светлейшего выскочки.

Несмотря на официальное уведомление, Слагхорн на заседание не явился. О том, что Блетчли на экзамене в Риме умер, не сумев за двенадцать часов приготовить себе противоядие, Снейпу и леди Августе поведал Константис Принц, не потерявший контактов в гильдии зельеваров. Чуть позже и Хагрид рассказал Северусу, как его бывший профессор зелий вусмерть пьяным шатался в окрестностях Хогвартса и даже изливал свое горе в избушке лесника.

Юный помощник прокурора огласил официальный отказ от наследства обоих сыновей Малпеппера. А затем озвучил требование о компенсации утерянной выгоды племянницы аптекаря, действующей от имени своей покойной матери в порядке наследственной трансмиссии.

– Мисс Обри требует с мистера Снейпа тысячу галлеонов отступных за передачу права аренды участка на Косой аллее. – Закончил он свою краткую речь.

Сторона ответчика молчала, не пытаясь как в прошлый раз оспорить исковые заявления.

А Дамблдор узнал в девушке позапрошлогоднюю выпускницу Гриффиндора, сироту с отцом магглом, так и не нашедшую себе места ни в одном из миров и посчитал нужным исполнить обещание Слагхорну и поддержать ученицу любимого факультета:

– Безусловно, Северус Снейп поступил бесчестно, самовольно захватив участок на Косой аллее. И он должен передать его и несогласованную с министерством и арендаторами участка постройку мастеру Слагхорну. А, учитывая, что открытая им незаконная аптека давала ему незаконный доход, выплатить мисс Обри триста галлеонов.

Поднявшуюся было девицу-истца, осадил её представитель. Больше никто не пытался высказаться. Подождав протокольные три минуты, Верховный чародей вынес решение на голосование.

– Ты же это не серьезно, Альбус? – С места спросил Эразмус Вэнс.

Но Дамблдор уже ударил в гонг и поднял свою палочку, голосуя за озвученный вердикт.

Стоя за кафедрой с поднятой к потолку палочкой, директор Хогвартса впервые ощутил себя «голым». Судьи смотрели на него с плохо читаемыми выражениями лиц, и поддерживать не торопились.

По прошествии пяти минут с судейской скамьи в первом ряду поднялся старик МакТавиш.

– Параграф шесть Изначального договора гласит: «Утраченное в силу несоответствия требованиям Договора право на аренду участка не подлежит компенсации и не дает привилегий для заключения в будущем договора аренды». Верховный чародей Альбус Дамблдор презрел установленные Хартиями и Изначальным договором нормы, в связи с чем, ему выносится первое предупреждение. Да будет так.

К потолку взвились ленты светящейся магии с двадцати одной палочки, в полете сплетясь в разноцветную сеть. Сеть впиталась в камень древнего свода, полыхнув, перед тем как стать невидимой. А на плечи председателя Визенгамота навалилась усталость.

Примечание: Часть главы (надеюсь, понятно какую) писала, готовя ужин. Для заинтересовавшихся выкладываю рецепт заливного пирога на песочном тесте. Реально вкусно и быстро, но кому-то придется набивать руку.

Нормы на форму диаметром 24 см, глубиной 5 см.

Яйцо делим – белок в блендер, желток в тесто. Тесто: желток + 150 гр муки + 3-4 ст. ложки сахара + 100 гр маргарина. Размесить, остудить и раскатать в пласт, чтобы покрыть стенки формы на 4-4,5 см (тесто съедет и борт станет не больше 3-х см). Форму смазать маргарином! Выпекать 5-7 минут, пока не схватится (для несладких до 10). Смотреть, чтобы не было трещин, иначе начинка подгорит!

Варианты начинок:

Сладкая: 200 гр 20% сметаны отстаиваем в сите, проложенном марлей минут 20 (там ложки 2-3 жидкости должно стечь) + 2-4 (по вкусу) ложки сахара. Крахмал до 1 ст.ложки, но я его совсем не добавляю, у меня и так хорошо схватывается. Все в блендер к яичному белку. Если пирог с вишней (у меня всегда есть готовая пастеризованная без косточек), можно отжать из нее немного (3-5 ст.ложек) сока. Взбить.

На песочную основу высыпать ягоду (черника, малина, вишня). Залить сметанным кремом. Запекать при 200 гр. 10-15 минут, лишь бы не подгорело. Должно слегка колыхаться в середине. Как остынет, так и вовсе суфлироваться.

Для несладких вариантов начинок: курица (филе с ножки и филе с грудки дают разные вкусы), грибы, рыба (лучше красная). Посолить, обжарить до готовности и нарезать кубиками. Мне нравится курица + шампиньоны. Кета и форель тоже хорошо, но там тонкости с приправами (больше петрушки) и обжаркой (до полуготовности).

Крем из белка и мацареллы 100-150 гр (или другого мягкого сыра) + травы + сливки 2-4 ст.ложки (для рыбного до 5-ти). Досолить по вкусу (я досаливаю совсем чуть-чуть). Лук слабо спассированный (для курицы и грибов меньше, для рыбы больше) смешать с начинкой, выложить на основу и залить кремом. Слой крема будет меньше чем в сладких. Дальше духовка.

С пряными колбасками все просто: берем ружье и лицензию и бьем кабана (главное попасть именно в дикого, а не в накушавшегося спиртным соседа). При разделке аккуратно удаляем пулю и всё самцовое, иначе будет горчить и вонять. Кишки аккуратно вынимаем и промываем. Мясо двое суток вымачиваем в кислом подсоленном растворе, регулярно его меняя. Режем и смешиваем с резаным шпиком, чесноком, солью и пряностями, оставив закрытым на сутки в холоде (не ниже нуля). Крутим в мясорубке, а потом вымешиваем как тесто, начиняем кишочки и в коптильню, мангал или духовку.

Девочки, колбаски из кабанятины более диетический продукт, чем остальные блюда из свинины и полезней выращенной в неволе говядины или курицы.

Самое сложное – овощи-гриль. Потому что я люблю слегка хрустящие чипсы из кабачков, которые готовлю на решетке. Но если недогреть мангал, получаются обычные овощи-гриль, а если перегреть, то угли.

Учеба и ученики, и марьяжный заговор

Возможность отправки на учебу в Хогвартс Джона Кэрнса еще с весны обсуждалась в Лонгботтом-лодж, Лонгботтом-хилл и Отделе тайн. До сих пор ни одна кандидатура будущего студента старейшей британской школы не удостаивалась столь пристального внимания и яростной полемики. Пол и Эмили мечтали видеть своего сына учащимся Хогвартса. Фог опасался, что отцовский дар у внука может внезапно проснуться и нанести урон репутации семьи. Леди Августа беспокоилась, что мальчик единственный, кто будет поступать в этот год без поддержки союзников, к тому же, Снейп покинул Хогвартс и не сможет подстраховать потенциального некроманта.

Позвать предсказателя в шутку посоветовал Руквуд. Его идея неожиданно пришлась ко двору и получила своё продолжение. На осторожное письмо с намеками лорд Аббот ответил, что китаец уже покинул «Яблоневую долину» и перебрался в Хогвартс.

Лето перевалило за середину августа, и многие учителя обживали свои апартаменты в школе, готовясь к новому учебному году. Среди них был и Ван У, ответственно подходивший к малейшим нюансам воспитания юных адептов. Даже таким незначительным, как трава во внутреннем дворике замка, облюбованном учителем для тренировок учеников, которую почти вытоптали и превратили по весне в грязевое месиво практиканты школы дуэлинга. Менять дислокацию, проводя ежеутреннюю гимнастику за стенами замка или закрывать дворик от посторонних китаец посчитал малодушным, направив свои стопы к декану Хаффлпаффа Помоне Спраут. Опытная гербологиня с достоинством приняла вызов. Дворик был засажен пружинистыми вьюнками и облагорожен кустами жасмина, высаженными вдоль стен взамен чахлого поломанного дуэлянтами шиповника. Теперь заниматься можно было босиком, не боясь повредить о камни или испачкать в грязи ноги, да и аромат цветущего с марта по ноябрь магического кустарника способствовал максимальному расслаблению при релаксации. Учитель Ван был благодарен и дал профессору Спраут пару советов на будущее, в довесок презентовав литровую банку с шариками-ассорти связанного чая. А Помона пошла дальше, найдя подходящий по размерам заброшенный двор, она укрепила устилающую его брусчатку и засадила периметр хлесткой сиренью, что отбрасывала попавшие в её сети магически активные объекты или укладывала отдохнуть в корнях тех, кто подрастерял свои силы. К слову, куратор фехтовального клуба был в восторге от новшества и больше не претендовал на занятый китайцем и его учениками дворик.

Так как уволившегося из Хогвартса Снейпа, регулярно бывавшего в Запретном лесу, дальше границы этого самого леса к школе не пускали охранные чары замка, в качестве парламентера к профессору прорицаний вызвалась Аврора Шафик. В последний месяц грекобританка посещала поместье Лонгботтомов не реже пары раз в неделю, основное время проводя в деревне за Барьером, где концентрация молодых мамочек, готовых поделиться опытом воспитания одаренного потомства могла удовлетворить и более взыскательный, чем у одинокой еще полтора года назад профессора астрономии вкус. К её немалому огорчению Эридан в шесть месяцев категорически отказался от грудного вскармливания, и ученой даме пришлось учиться варить кашки и пюрешки, рецептами которых её засыпали новые подруги, включая и многомудрую акушерку Луизу Доусон. Так что Аврора вновь, как и перед своей свадьбой, почувствовала себя членом дружного клана Лонгботтомов. Не последнюю роль в выборе посланника сыграло и то, что Синистра-Шафик, хоть и была временно отстраненным, но все еще действующим преподавателем Хогвартса, доступ к камину в рабочем кабинете которого, ей никто не перекрывал.

Оставив сына на попечении Луизы и Решми, Аврора «постучалась» в свои бывшие апартаменты. Ирина встретила замещаемую коллегу-начальницу радостно, сама проводив её к новому классу прорицаний на четвертом этаже основного учебного корпуса, всю дорогу интересуясь событиями в Лонгботтом-лодж и в жизни Авроры. Разговор с Ван У прошел как по нотам. Прорицатель хоть сейчас готов был взглянуть на проблемного юношу и дать прогноз по его учебе в Хогвартсе. Порадовавшись легкости выполнения своей миссии, миссис Шафик отправила Патронус леди Августе.

В Лонботтом-лодж уходили камином из кабинета астрономии, экономя время на пересадках, и не желая беспокоить столь занятого мага, как директор Дамблдор, тем более что господин Ван не выказал ни капли неудовольствия от длительного подъема на астрономическую башню. То, что вслед за приглашенным предсказателем на гранитные плиты каминного зала вывалится и Ирина Юри ни Аврора, ни встречающая их леди Лонгботтом не ожидали, но препятствовать визиту смущенной финалом своего перемещения мисс не стали. Поднявшись, отряхнувшись и взяв себя в руки, девушка радостно поздоровалась с хозяйкой и с мольбой в голосе и сложенными перед грудью ладошками попросила коллегу провести для нее экскурсию по поместью, желая поприветствовать всех магов, с которыми познакомилась на рождественском празднике. Покидая комнату, Синистра скосила глаза на свою недавнюю ассистентку, на вид пытаясь определить степень её адекватности в готовности наносить визиты ближайшие пару суток. И это если не считать приглашенных на тот праздник гостей. Взгляд Ирины пылал энтузиазмом и пугал целеустремленностью.

Интерлюдия почти японки, долгое время считавшей себя недофранцуженкой

Для самой мадемуазель Юри причина её взбудораженного и несколько эпатажного поведения была весьма значительна. За двадцать семь лет прожитых в родной Франции она ухитрилась ни разу не влюбиться, не считая пары недолгих (недели на две) и не реализованных увлеченностей учителем танцев и старшекурсником-квиддичистом, случившихся в подростковом возрасте.

То, что мадам директриса (не афишируемый, но весьма сильный прорицатель) порекомендовала её ассистентом смутно знакомой старшекурснице с весьма неоднозначной репутацией, одинокую сироту Юри немного напрягло, но место работы – Хогвартс, притушило сомнения. Хоть школа-пансион и казалась не самым подходящим местом для устройства личной жизни.

Единственный достойный приложения сил объект оказался непробиваем, да к тому же уволился перед самым рождеством. Его ассистент не вызывал никаких эмоций, кроме умиления. Прочие же преподаватели-мужчины даже на взгляд демократичной и толерантной француженки были слишком (… ну, пусть будут) своеобразны. Приглашение посетить детский праздник в имении древнейшего британского рода Ирина приняла, лишь бы не оставаться на все каникулы в пустеющем холодном замке в компании впадающих в маразм директора и его правой руки и бывшего заместителя.

А увидев Его, потеряла дар речи. Черноволосый и огненный, он напомнил ей покойного отца. Такой же резкий и пышущий стихийной силой, перед которой коленки сами подгибались. К Нему хотелось прижаться, обвиться вокруг и не отлипать вечность. Подойти и познакомиться у девушки не хватило духа. А Он, кажется, её и вовсе не заметил.

Следующие восемь месяцев стали для Ирины и пыткой и испытанием. Гордая дочь опального самурая в изгнании искала и не находила информацию о своем избраннике. Спросить Аврору мешало её положение, не способствующее светским визитам.

Наконец появился шанс. Синистра сама пришла к ней и обратилась с просьбой. Но как сформулировать ответную, мисс Юри не знала. Мысли её путались и разбегались от близости желанной цели. И поэтому, заметив в глазах Авроры недоумение, девушка замолчала и отдалась на волю случая, поняв, что и так наговорила больше требуемого, чуть не выставив себя полной идиоткой.

Конец микроинтерлюдии

Дамы вышли в сад через парадные двери и направились по дуге в сторону южного флигеля. Погода стояла замечательная: облака лишь немного оттеняли палящее солнце, а ветерок давал ощущение прохлады. Обеим женщинам эта небольшая пауза оказалась весьма кстати. Мисс Юри слегка успокоилась, а миссис Шафик вознамерившаяся показать ведущую себя странно Ирину мистеру Снейпу, который был весьма сведущ в темных проклятьях и чтении поверхностных мыслей без применения волшебной палочки, хоть и редко практиковал последнее, успела наметить контур будущей беседы.

Северуса они увидели даже раньше, чем обогнули флигель. Зельевар в компании с Лансом Свенсеном стоял в тени арки, ведущей в маленький дворик с посыпанными песком дорожками и засаженными розовыми кустами газонами. Пополнению своей сугубо мужской компании маги явно не обрадовались и после довольно сухих приветствий, посоветовали Авроре навестить своего сына и его нянек, прихватив с собою приятельницу.

– Хам. – Бросила в эфир госпожа Шафик, стоило им с Ириной обогнуть флигель и миновать ученическую теплицу. То есть достаточно удалиться от способного бросить им вдогонку усиливающее звук заклинание зельевара.

– Кто? – Без особого интереса спросила, уже и думать забывшая о Снейпе и его спутнике мисс Юри.

– Оба. Но ты этого не слышала. За такое Северус может и подшутить, а чувство юмора у него весьма ущербно. – Тут Аврора передернула плечами от воспоминаний. Хоть сама профессор астрономии ни разу не испытывала на себе последствий конфликтов с зельеваром, но несколько раз становилась их свидетелем в Хогвартсе. Половина увольнений преподавателей ЗоТИ была обусловлена вовсе не мифическим проклятьем должности, о котором изредка вещал Альбус, а вполне реальными ответными действиями Снейпа на подначки и откровенные оскорбления временных коллег. – И не смотри ему в глаза. Он может считать поверхностные мысли.

Сквозь Барьер не связанной кровью и клятвами с родом Лонгботтом девушке проходить было тяжело, страшно и немного больно. Если бы Аврора не держала её крепко за запястье, то Ирина бы непременно развернулась назад и вряд ли решилась бы на вторую попытку.

Деревня предстала перед француженкой обыкновенной магической деревней, домов на десять плюс многочисленные хозпостройки. Разве что более зажиточной и разнообразной по стилю строений, чем виденные раньше во Франции, а не тем кошмаром, что успела нафантазировать себе мадемуазель Юри. Небольшой двухэтажный коттедж на каменном подклете, к дверям которого устремилась Аврора светился в полуденных лучах розовой штукатуркой и был покрыт серой черепицей. Решми Патил оказалась немного суетливой и излишне разговорчивой индианкой, чуть младше самой Ирины, а вот вдова Доусон произвела самое благоприятное впечатление своей немногословностью и рассудительностью. Опытная акушерка без особых усилий разговорила недоверчивую «девочку» и тут же прониклась её проблемами. То, что Луиза родилась и большую часть жизни провела во Франции, сыграло в её пользу. Экспрессивные, но тихие высказывания Ирины на французском были услышаны и правильно интерпретированы.

– Тэкеши Такэда – глава отряда боевиков-стихийников и весьма ценимый вассал рода Лонгботтом. – Начала озвучивать основные моменты опытная ведьма. – Он сильный и достойный маг. Требовательный, жесткий, но не жестокий. Привлечь его внимание сможет только сильная и умная ведьма, что не стечёт лужицей к его ногам, но и не попытается перехитрить или подмять под себя.

– Он страшный. Но злое счастье, счастьем быть не перестанет. – Задумчиво произнесла Решми, напугав товарок отрешенным взором. – Я попрошу Масуда, он сделает тебе браслет-артефакт как у меня, чтобы было не так страшно.

– Огневик – не лучший выбор для семейной жизни. – Прочувственно возгласила Аврора, пробубнив еле слышно: – Бедная девочка, после смерти матери у нее во Франции совсем не осталось родственников. А в Хогвартсе такая тоска, хоть вешайся. Неужели..., – дальнейшее было сказано совсем уж неразборчиво, перемежаясь горестными вздохами и прикладыванием рук к объемной груди.

Эмоциональный накал остудило появление неповоротливой, но всё такой же деловитой Саманты дохаживающей восьмой месяц беременности, спустившейся со второго этажа коттеджа Доусонов:

– Мальчики покушали и заснули.

– А девочки? – Всполошилась временно выпавшая из реальности Решми.

– Убежали обедать с отцом. – Констатировала деловая блондинка. – Сказали, что после обеда у них урок мате-чего-то ведения.

– Хорошо. – Растеклась в кресле госпожа Патил, приманив себе чашку чая и блюдце с пирожным.

– Колитесь! Что я пропустила? – Требовательно выдала Саманта, опускаясь на стул возле стола и набирая на тарелку всевозможных закусок.

– Ирина втрескалась в Тэкеши. – Выпалила Аврора, выпадая из образа рафинированной барышни.

– А он?

– Он меня и не заметил. – Всхлипнула мисс Юри.

– Глупости. – Произнесла, прожевав разрезанный вдоль свежий огурец, намазанный малиновым джемом пышущая энтузиазмом румяная ведьма. – Если ты в вашу единственную встречу постаралась слиться с интерьером, то винить, что тебя не разглядели, можешь только себя.

– Может, вы проводите меня к нему? – Промокнув глаза белоснежным носовым платком, спросила Ирина.

– В приморский форт? Я пас. – Ответила Саманта, с сомнением переводя взгляд с песочного пирожного на сэндвич с рыбой.

– Кто там собрался в Дикие земли? – Без стука войдя в дом и обведя внимательным взглядом присутствующих в гостиной, оформленной в стиле прованс ведьм, спросила Анна Пратт.

– Никто. – Перебила набирающую воздуха в грудь мисс Юри миссис Шафик. – Просто Ирине нужно встретиться в неформальной обстановке с Тэкеши Такэдой.

– Всего-то? Пусть вызовет его на поединок или на гонки на фестралах.

– Аннетт, выключи стерву и включи в себе женщину. – Приказала мадам Доусон примкнувшей к посиделкам, вызванной её Патронусом мадам Пратт. – Как думаешь, если пригласить девушку на свадьбу Харви, Кэтрин не откажется от еще одной подружки невесты?

– Осталась всего неделя. Все костюмы готовы. – Оглядывая с головы до пят незнакомую несчастную девицу дальневосточной наружности, всплеснула руками мастерица. – Тут копирование и подгонка не подойдет. Типаж не тот. Придется шить в индивидуальном стиле. Из шелка!

Спорить с мастером никто и не думал, лишь Юри, робко пробормотала:

– А можно мне кимоно? Я расплачусь. У меня хорошая зарплата. И есть накопления. Только пусть оно будет в розово-фиолетовой гамме и немножко алого?

– Цветы вишни и ирисы по подолу и рукавам. Основа белая. А на спине небольшой феникс, горящий в пламени, с раскинутыми чуть шире лопаток крыльями. И пояс ему в тон. – Привычно начала набрасывать дизайн включившаяся в работу ведьма. – Шелк с ручной росписью. К тому же, шелкопрядов тут нет, но акромантулы не хуже, только дороже.

– Намного? – Смутилась молодая профессор Хогвартса. – Может, возьметесь в рассрочку?

– Это можно поправить, при условии, что ты еще девица. – С оценивающим прищуром вгляделась в Ирину Саманта. – Умеешь доить коз, овец или коров?

– Не-ет. – Заалела щеками француженка. – То есть, да, девица. Но доить, никогда не пробовала.

– Придется быстро учиться. Приданое так просто не дается, надо отработать. С Хагридом я тебя сведу, да и Айли предупрежу. Но прибыль зависит от твоей работоспособности.

– Я справлюсь. – Вздернула подбородок гордая дочь самурая.

***

Тем временем господин Ван, комфортно разместившись в кресле подле укрытого кружевной скатертью полированного стола орехового дерева, прихлебывал из чашки жасминовый чай вприкуску с абрикосовым печеньем на рисовой муке. Французские окна летней столовой были распахнуты настежь, практически превращая комнату в продолжение сада. По краям и в простенках колебался светлый с золотой нитью тюль, создавая легкий искристый сквозняк. На столе один за другим появлялись десерты, в том числе и весьма экзотичные. Прорицатель внимательно в них вглядывался и, или отвергал, взмахом руки, или пробовал с выражением лица ребенка, что впервые добрался до запретного лакомства. Леди Лонгботтом, сидя через кресло вкушала восточные сладости, запивая их охлажденным каркаде.

Кэрнсы пришли вчетвером, включая тестя. Фог был напряжен, но учтив с предсказателем. Пол едва сдерживал себя от нервной дрожи. А Джон прятался за спинами родителей.

– Юноша, подойди! – Приказал ребенку мастер Ван. – А ты, – перевел гневный взгляд на некроманта прорицатель, – выйди в коридор или в сад. От твоих некровибраций у меня рябит везде. И ничего плохого твоему сыну я не сделаю. Да и жена твоя проследит.

Дождавшись ухода старшего Кэрнса, Ван У растянул губы в улыбке и протянул руку к мальчику, похлопав того по плечу:

– Так вот ты какой, мой новый ученик.

– Так Джон не некромант!? – Обрадовался Фог, но тут же насупился, размышляя. – У него дар пророка и ему придется остаться на домашнем обучении? Или вовсе жить отшельником?!

– Ни в коем случае. Мальчику обязательно надо учиться именно в британской школе. У него дар говорящего с духами, а в Хогвартсе самая большая община привидений в Британии. Лучшей практики на первое время и придумать нельзя. Но Джон должен научиться сдерживаться и не болтать понапрасну, даже с призраками. – Строго глядя на подростка, весомо сказал мастер Ван. – А я присмотрю и направлю.

***

Как уж старуха Лесли прознала о том, что юный Кэрнс может говорить с духами, знали только она и Саймон Лесли. А тот умел не только разнюхивать и хранить, но и с выгодой использовать чужие секреты.

Вот так и получилось, что о Хеджере Подморе Джону в красках рассказал именно Саймон. Юный неофит был очарован второкурсником Хаффлпаффа и его информированностью о делах поместья и Хогвартса, так что тот был признан авторитетным источником информации, и его мнение было возведено на пьедестал чуть ниже родительского. Лезть вдвоем в заброшенную усадьбу мальчишки посчитали излишне рискованным, так что Джон связался через парный блокнот со своим новым наставником. Ван У примчался в тот же день еще до обеда.

После короткого приватного разговора с Саймоном, китаец пожелал взглянуть на Рианну Хьюз. По раннему времени девица нашлась по месту прописки на первом этаже южного флигеля в компании старика Крейга и внимающего его рассказам, сидящего на ковре с открытым ртом Джереми Уайта. Рия удостоилась пристального внимания и краткого интервью, за время которого успела пару раз покраснеть от прямолинейности заезжего прорицателя, задающего весьма личные вопросы в присутствии малознакомых недорослей.

– Думаю, что не лишним будет познакомить юную деву с призраком «Дома за холмом». – А на насупленные брови задышавшего глубоко Крейга добавил: – Безопасность детей я гарантирую. Не вижу я в вероятностях значимых угроз, разве что не откликнется на зов молодого Кэрнса хозяин усадьбы.

– Я же сразу говорил, надо брать. – Вклинился в противостояние старших магов вездесущий Саймон.

– Вот о вас, юноша, разговора не было. – Попытался охладить пыл «Хаффлпаффского чудовища» профессор Ван.

– А меня бабушка отпустила. К тому же я от нее привет господину Подмору передать обещал. – Продемонстрировал отсутствие нижнего левого моляра в запредельно широкой улыбке Саймон Лесли.

– Тогда и я отпускаю Рию, при условии, что вернется она до ужина. – Не сдержал ответной улыбки при взгляде на Саймона Арчибальд Крейг.

В Оттери-Сент-Кэчпоул маги и ведьма попали через камин Лавгудов. Ксено любезно открыл его для разношерстной компании, единственным условием поставив обязательный ланч в его доме. Рия и мальчишки были всеми желудками за. Ранний завтрак в половине восьмого утра уже давно утратил свою актуальность. Глядя на них, Ван У, плотно подкрепившийся в Хогвартсе в половине девятого, был не прочь выпить чашку чая с печеньем.

Стол в столовой Туры был в форме то ли восьмерки, то ли знака бесконечности. При этом он был разделен пополам вдоль периметра. Внешняя часть шириной полтора фута была недвижима, тогда как внутренняя, приподнятая на палец в высоту двигалась со скоростью полдюйма в секунду. Именно на нее миссис Лавгуд выставляла блюда с салатом, горячим и пирогами. Почему они не сталкивались, и мирно расходились в районе перехлеста, было непонятно. Наконец хозяева, включая малышку Луну, заняли свои места, предлагая гостям разместиться на своем «кольце». Футуристические высокие стульчики с низкими спинками и перекладинами для упора ног были вполне удобны.

Накладывать на выставленные пустые тарелки проезжающие мимо яства оказалось совсем не сложно. Ван У даже успел отрезать и положить себе кусок пирога. Правда, для выбора чайника и организации себе чая пришлось подождать круг. Детей процесс и вовсе захватил, пришлось на них немного пришикнуть, чтобы не баловались и не объелись.

– К Подморам? – Без реверансов присущих большинству британцев, спросил Лавгуд.

– Да. Хотим поговорить с призраком-хранителем. – Ответил прорицатель.

– Проводить не смогу, но направление укажу. Хеджер перед смертью сильно поссорился с отцом. Тот пытался вырастить какую-то химеру, что попортила посадки Подмора. Химеру Хеджер уничтожил. Так что отец разорвал с ним все контакты.

– Что еще полезного скажешь?

– Подмору, чтобы уйти за Грань, нужен ученик, которому он передаст свой опыт. – Не стал запираться перед коллегой-невыразимцем, пусть тот и был пока только внештатным консультантом Отдела Ксено. – Он сказал об этом Пандоре, когда общался с ней единственный раз. Потом Хеджер узнал, что она тоже Лавгуд и отказался от контактов.

– Чему хочет учить и почему не нашел наследника в семье? – Перевел взгляд на отрешенную волшебницу, механически накалывающую на вилку тефтели и отправляющую их в рот Ван У.

– Он не сказал. – Ответил за жену Ксенофилиус. – В каждой избушке свои погремушки. Но еще в начале восемнадцатого века половина Подморов перебралась к магглам. А через сто лет, когда умер дед Хеджера и остальные разъехались, кто в Лондон, кто в магические деревни. И носа не кажут в родовое гнездо.

– А как иначе? – Встрял во взрослый разговор непочтительный Саймон. – Нынешние Подморы отреклись от темного наследия. Вот только главой рода и хозяином «Дома за холмом» так и остался темнейший из темных Хеджер, хоть и сменил агрегатное состояние. И поделать с этим они ничего не могут. Бабка говорит, что он пока жив был, путешествовал много. Но всегда один возвращался. А как помер, так стал духом по окрестностям бродить. Но маги от него шарахались, все же славу он по молодости набрал недобрую. Малефиков никогда не любили. Даже если они свой дар в узде держали.

Услышав такое, Рианна навострила уши, Лавгуд и Ван попытались оценить достоверность информации, а Джон практично уточнил:

– А проклинать призраки могут?

И получил одновременный тройной ответ:

– Не было такого при бабке. – Пробормотал Саймон Лесли.

– Смотря какие. – Задумался Ван У.

– Если в своем уме, то не должен. – Решительно сказала Рия Хьюз.

– Надо будет его спросить. – Огласил свое решение нисколько не испугавшийся Джон Кэрнс.

В путь двинулись в час пополудни. И безопасно, и есть шанс повстречать призрака. Подойдя к указанному Ксено и старухой Лесли холму чуть было не застряли в болоте, но Ван У спешно скастовал Финиту максима и топь превратилась в пожухлый кочковатый луг.

Огибать холм пришлось по самому настоящему бурелому. В основном препятствия преодолевали естественным путем, но в особо забористых местах китаец применял колдовство. Детишки держались достойно, но явно начали уставать.

Задворки холма встретили путешественников плотным туманом. День сменился сумерками, звуки леса стали глуше, воздух как будто уплотнился. Вместо повсеместного задорного чириканья, то тут, то там раздавалось резкое и отрывистое воронье карканье. Под ногами захлюпало. Джон Кэрнс замер и прошептал:

– Он рядом.

– Салютики. – Хихикнув, помахал ладошкой Саймон, сбив спутникам мистический настрой. – Я Лесли, Саймон Лесли. Мне бабуля велела кланяться и передать всемерное почтение последнему хранителю «Дома за холмом». Я тут друзей привел познакомиться. Они не прочь поговорить и обсудить возможную взаимную выгоду.

Тишина стала не столь плотной, туман слегка рассеялся, как будто тот, кто нагонял жути и контролировал природные явления, удивился.

– Приветствую хозяина усадьбы за холмом. – В сторону наиболее плотного сгустка тумана поклонился Ван У. – Мы пришли с чистыми сердцами, чтобы помочь застрявшему в нашем измерении духу уйти на перерождение. Мой ученик Джон чувствует твое присутствие и постарается озвучить нам твои мысли и пожелания. Может, покажешься нам?

Окружающий вид ничуть не изменился, но в паре ярдов перед магами внезапно соткался призрак сгорбленного старика, что прошелся вызывающим мурашки взглядом по Саймону, остановив взор на Джоне.

– Он не подходит! – Рявкнул призрак, заставив мальчика отступить на шаг.

– О, мы можем общаться без посредников. – Удивился китаец, но тут же перешел в рабочий режим. – А девочка-малефик? Мы не знаем критериев отбора, но ей точно не помешает помощь знающего учителя.

– Девица? – Фыркнул призрак Хеджера Подмора. – Судя по возрасту уже помолвленная и вот-вот выйдет замуж и примется рожать. Тратить на такую время не в моем интересе.

– Осмелюсь возразить. – Не сдавался предсказатель. – Как учитель прорицаний Хогвартса и бывший придворный предсказатель правителя восточных земель Хань могу смело уверить, что данная девушка успеет до замужества впитать всю мудрость, которую вы захотите ей передать.

– Я очень хочу научиться обращать смертельные проклятья вспять! – С огнем в глазах заявила Рианна. – Ради помощи дедушке Арчи, я готова учиться круглые сутки столько, сколько потребуется. И я не помолвлена и не собираюсь замуж. И главы рода, что может меня принудить, у меня нет. А мать не станет препятствовать.

– Что ж, стимул есть, как и дар. Надеюсь, девочка, ты меня не разочаруешь. – Без особой надежды сказал Хеджер Подмор. – Будешь приходить сюда ежедневно с двух до шести. И одевайся по погоде. В дом я тебя пустить не смогу в силу своей нематериальности.

Примечание: Начиная часть про канат, я планировала промотать в последних главах события до мая 1991, но не смогла так поступить с героями, у которых в жизни оказалось столько интересных событий. Так что последняя глава части будет совсем не той, что задумывалась. А за ней последует еще одна часть. И только потом канонные события с «Гарри Поттером».

Сиротский клуб, признание родства,…

Примечание: Для тех, кто сомневается, что 12-ти – 13-тилетние мальчики могут быть настолько наглыми и продуманными, сообщаю, что во времена студенчества подрабатывала воспитателем в пионерских лагерях. И гоняла этих деревенских «мужичков», что уже курили и употребляли алкоголь от городских 15-тилетних девочек-ромашек, которым те делали нескромные предложения. И хрен этих баранов перегрузишь физическими упражнениями, они к ним привыкли, и ночью все равно лезли в окна соседнего корпуса. Каждая смена – 2 кг (и это в 20 лет) и хронический недосып. Так что через год завязала. Дети – зло. А если их много – то это мегазло. Как работают учителя в современной школе – не понимаю. Зная нынешних подростков, я бы просто устроила им тотальный геноцид.

– Не, ну, в доме ведь теплее и камин, которым можно нормально перемещаться? – Снова вылез со своим мнением Саймон Лесли. – Тебе, дедуля, эти блага уже не актуальны, но морозить девушку все же не стоит. Может, назначишь преемника?

– Я не признАю потомков брата, отрекшегося от рода и прочих детей сбежавших дядюшек своими наследниками! – Вызвав нехилый сквозняк, проорал в лицо дерзкому пацану призрак Хеджера Подмора.

– А кто говорит о них? – Не сдвинувшись с места, лишь дернув головой, защищая глаза от порыва ветра, парировал двенадцатилетний мальчишка. – Тебе достаточно признать меня своим потомком, а уж я приведу хозяйство в порядок.

– Ты мой потомок?! – Возмутился призрак.

– Дальний и непризнанный. Зато прямой. – Второй раз за день продемонстрировал в улыбке выпавший молочный зуб Саймон.

– Не верю! – Выразил свое несогласие Подмор. – У меня в этом веке отношений с женщинами не было.

– Так прабабка в конце прошлого родилась.

– Все равно родство не доказать. Мое тело истлело и его части непригодны для зелья родства.

– А волосы? – Сощурился Саймон.

– Я полностью облысел за сорок лет до смерти.

– А до этого неделю ходил с розовой щетиной. – Хихикнул бесстыжий недоросль. – То, что не смог вернуть нормальный колер и предпочёл убрать всю растительность, только твоя проблема.

– Ты не можешь этого знать! – Поплыл очертаниями от волнения и злости призрак.

– Бабуля, заневестившись, хотела точно удостовериться в твоем отцовстве. А то, мало ли что ей мать нашептала. Но подойти близко боялась. Подкараулила, когда ты напился и спал в кабаке, а все посетители и прислуга с охраной разбежались. Она через заднюю дверь наколдовала заклинание стрижки овец и призвала остриженное. Но перед призывом чихнула и все волосы стали розовыми. Ей Мерлин, она не специально. Просто в кладовке, где она пряталась, было пыльно.

Абсурдность ситуации зашкаливала. Ван У, во всю ширь распахнув глаза, застыл в предвкушении новых откровений. Рия и Джон стояли, замерев с отвисшими челюстями. Даже будучи призраком, Подмор не желал, как один из его предков, становиться шутом, развлекающим праздную публику:

– Приходи с бабкой, волосами и двумя порциями зелья родства. Волосы я проверю и сам добавлю в зелье. Иначе не признаю.

– Ты знаешь, сколько стоит это зелье?! – Возмутился юный нахал.

– Не моя проблема. – Мстительно отмахнулся хранитель усадьбы.

– Хорошо. Зелье я добуду. Но, если родство подтвердится – будешь должен.

– Согласен, наглец. А теперь чеши отсюда. Ты меня утомил.

***

Когда лорд Принц в отсутствие Северуса Снейпа впервые посетил зельеварню «Побеги горчицы» на Косой аллее с целью инспекции, Шафранек Браун просто застыл и не знал, что сказать. Аристократ древнейшего рода обошел все помещения, сунул свой длинный нос во все рабочие записи и отбыл восвояси. Браун только и смог, что дословно законспектировать язвительные комментарии маститого зельевара об оснащении лабораторий, заполненности кладовок, предлагаемом ассортименте и качестве варившихся зелий.

Получивший отчет ученика Снейп был зол, но пару замечаний учел. А с Шафранеком провел длительную беседу на предмет общения с будущими коллегами-зельеварами, большая часть которых имела склочный нрав и подлую привычку воровать интересные идеи. Так что второй визит мэтра юноша встретил чуть более подготовленным. Как минимум, те же рабочие тетради он успел убрать в защищенные на кровь ящики для хранения не рекомендованных министерством магии ингредиентов, что были замаскированы под шкафы с посудой. Но лорд Принц не стал коршуном кружить по аптеке, а изъявил желание побеседовать приватно.

– Для тебя соискательство на подмастерье во Франции было оптимальным. Но защищать там мастерство – это существенно снизить заявленную планку. Италия – не вариант. Там свои традиции, которые не всем по вкусу и способностям. Пока я жив, то могу помочь связями. В Магрибе твои наработки оценят, но нужна изюминка.

– Защитная маска для волос зельевара? – С легким сомнением и заметным волнением проговорил Браун. – Что не только защищает, но и восстанавливает поврежденные волосы. Она еще не доработана. Я пока экспериментирую с пропорциями кератина и коллагена, это такие белки, которые магглы выделили из живых организмов и сейчас пытаются приспособить для своих косметических зелий, правда, пока безрезультатно. Но перспективы там широчайшие. А ведь важно, чтобы и запах был приятный. Но все известные мне неконфликтные с базовыми компонентами маски отдушки на водной или эмульсионной основе, и кератин при взаимодействии с ними выпадает в осадок.

– Я многого не понял из твоего рассказа, но на Ближнем Востоке большинство отдушек на масляной основе. Я пришлю тебе переводы пары трактатов и набор ингредиентов. Пополнять запасы сможешь через Севера, у него есть знакомый контрабандист, что раза четыре за год ходит из Скандинавии через Британию в Красное море. – С чуть большим интересом вгляделся в юного блондина потомственный ядодел и фанатичный экспериментатор-исследователь, что на ниве науки к пятидесяти годам окончательно потерял свою некогда роскошную шевелюру.

Если раньше молодой маг был для Принца не более чем инструментом для достижения Северусом Снейпом нужной цели, то сейчас этот «продавец красоты» уже не выглядел глупо и поверхностно. Его идеи были востребованы, прибыльны и вполне продуманы. Для их реализации парень был готов трудиться сутками и продираться через тернии новой информации, даже если она поступила от магглов.

Сидя в слишком мягком и глубоком кресле перегруженной мебелью и декоративными дополнениями гостиной, что больше подошла бы немолодой кокотке, чем молодому парню, Константис решал, стоит ли сидящий напротив юноша того бесценного времени, что старый зельевар планировал выделить в своем плотном графике для передачи экспресс-методом уникального личного опыта, полученного по большей части на Ближнем Востоке, в Турции и Индии. Решив, что ему, в общем-то, уже всё равно, а мальчик перспективный, Принц сделал вид, что задумался и скептически глянув на Брауна, протянул, заставляя того напрячься и приготовиться к худшему:

– Хотя, судя по выражению твоего лица, ты вряд ли способен с ходу оценить особенности незнакомой школы зельеварения. Поэтому я готов по паре часов в день бороться с твоим невежеством.

Так, неожиданно, наставников у, еще год назад никому не нужного зельевара-самоучки, стало вдвое больше. И Шафранек впервые узрел своего учителя в роли ученика, так как лорд Принц на второй день оптимизировал процесс и своим бесценным опытом стал одаривать Брауна и Снейпа одновременно.

Снейп поначалу пыхтел и стрелял злыми искрами, как забытый на огне чайник, но через неделю признал подход рациональным и преисполнился благодарности к двоюродному прадеду.

***

После завершения ритуала вассалитета у родового камня Лонгботтомов юный Розье получил в свое личное безраздельное пользование имя Эдвин, двухкомнатные апартаменты с персональной уборной на втором этаже Лонгботтом-лодж и пару костюмов. И пусть те и были явно с чужого плеча, но пошитые из добротных дорогих материалов имели минимальный износ и подходящий размер.

То, что в шесть утра следующего дня аперитивом подростку стало умострительное зелье и самоучитель английского языка бывшего Хильфлюса ничуть не покоробило. Про воспитание наследников в древних родах он был наслышан и не ждал, что ему, образно говоря, будут «дуть в попу» как какому-то Шлиману. Завтрак в половине восьмого стал для юноши первым экзаменом.

Единственным ровесником и соседом за столом вновь оказался Торфинн Роули, которому Эдвин не просто кивнул, а представился по полной форме.

– Эдвин, я рад, что ты приступил к изучению английского языка. Я Торфинн Роули – воспитанник леди Лонгботтом. Мы с дядей также как ты квартируем в Лонгботтом-лодж. Дядя работает в Мунго, это британский госпиталь, а я учусь в Хогвартсе и в сентябре вновь поеду туда на четвертый курс.

– О, – стараясь не выдать, как ему тяжело разбирать чужую речь, взял паузу немец. – Хогвартс – знаменитая школа. Учиться там престижно.

– Полностью с тобой согласен. – Ответил Торфинн, бросая на новичка заинтересованные взгляды. – Но углубленное изучение целого ряда дисциплин там попросту невозможно. При определенных склонностях домашнее или индивидуальное обучение предпочтительней. Моя подруга Рианна находится на домашнем обучении и живет в Южном флигеле. Мы можем навестить её после завтрака.

– Если у леди Августы не будет для меня других заданий, я с удовольствием прогуляюсь с тобой. – Поглядывая на хозяйку дома, чуть замедленно, но вполне грамотно и разборчиво сказал Эдвин. То, что он не понял и половины сказанного Торфинном, в данном случае было не важно. Основной посыл погулять и познакомиться с соседкой-ровесницей он уловил.

– Думаю, – повернувшись к новому подопечному, ответила на незаданный вопрос мадам Лонгботтом, – прогулка на свежем воздухе не станет лишней для здоровья и завязывания контактов. Да и в общении со сверстниками английский будет усваиваться быстрее. В поместье живет много школьников, и большинство из них захотят познакомиться с тобой.

Перед выходом на улицу в холле Торфинн выпустил двух заготовленных заранее бумажных птичек, полетевших вверх над лестницей и свернувших на втором этаже в сторону Южного флигеля, попутно объясняя Эдвину свои действия и показывая несложные чары.

– Туманный вестник у меня пока не получается, даже слабенький, как у Айли. Дядя говорит, что я недостаточно силен в менталистике. А эти, – махнул рукой в сторону улетевших бумажек подросток, – в основном для помещений. На улице их сразу сносит ветром, и чары быстро выдыхаются. Так что даже Флинтам такую записку не послать.

И Торфинн, уже успевший спуститься с крыльца и отойти от него на дюжину шагов, развернулся и указал новому приятелю назад и налево, где пока еще не скрытый дубами аллеи, ведущей к Лонботтом-хилл, виднелся Северный флигель и соединяющая его с основным зданием открытая всем ветрам галерея. Для Эдвина здесь всё было внове, и он немного притормаживал. Вчера он мало что разглядел из-за волнения и сегодня спешил наверстать упущенное. Роули его не торопил, описывая основные локации поместья и поясняя дальнейшие планы. Так что под сень кленовой аллеи парни вошли одновременно с девчонками.

– Айли, Рия, позвольте представить вам Эдвина Розье, нового воспитанника леди Лонгботтом из Германии. Он будет жить в Лонгботтом-лодж, и учиться лично у мадам Августы. – Торжественно провозгласил наследник Роули, переведя взгляд на замершего приятеля. – Эдвин, Айли Крейг – вассал леди Лонгботтом, а Рианна Хьюз, как и мы – воспитанница.

– Приятно познакомиться, Эдвин Розье. – Присела в книксене студентка Слизерина, не понаслышке знакомая с генеалогией британской аристократии.

– Хлипкий какой-то, – оглядев парня с головы до ног, выдала свой вердикт Рия.

– Кормили плохо. – Еле слышно сквозь зубы прошептал на родном языке немец, услышав в словах девчонки пренебрежительные нотки.

– Тогда отъедайся, и я покажу тебе пару ухваток. А то выглядишь так, будто тебя соплей перешибешь. – Фыркнула дочь легендарной наемницы, продемонстрировав отличный слух и познания в языках.

– Ты говоришь по-немецки? – Удивился Эдвин, перейдя на родной язык.

– Сам немецкий не знаю, но, когда мне было пять, мы на полтора года перебрались в Австрию. А в австрийском и немецком много похожих слов.

– Я учил немецкий и французский до школы. – Посчитал нужным огласить Роули. – Могу помочь, если что-то непонятно. Но как я понял, леди Августа хочет, чтобы мы говорили по-английски.

– Не обижайся, Эдвин, но ты – будущий лорд магической Британии. – Не осталась в стороне Айли. – Ты просто обязан свободно владеть языком предков.

– И навалять всем, кто на тебя полезет. А таких, судя по твоему жалкому виду, будет не мало. – Добавила Рия, понявшая со слов Торфинна, что парень останется на учебный год в поместье и будет неплохо получить в его лице приятеля-ровесника для дружеских шалостей и потасовок. – Но я помогу тебе исправиться.

Так, перебрасываясь отрывистыми фразами на смеси языков, компания подростков, миновав кленовую аллею и беседку у озера, пошагала налево вдоль берега. Там в полутора сотнях ярдов от беседки, в районе песчаного пологого спуска к озеру в июне этого года под руководством леди Августы боевики построили игровую пляжную зону с мангалом, столом со скамьями, качелями, каруселью и двумя горками, одна из которых вела прямо в озеро. Именно по ней прямо сейчас с визгом восторга летел Саймон Лесли, одетый в полосатый желто-черный закрытый купальный костюм. Следом за ним готовился к спуску Маркус Флинт, чей торс и ноги облегал сине-белый аналогичный комплект. Глядя на это непотребство, девчонки припустили к сколоченной из дощатых щитов, закрепленных на песке сваями раздевалке без пола и крыши. Чтобы спустя пару минут выйти оттуда в купальных костюмах, отличающихся от мальчишеских наличием рукавов и подобием коротких расклешенных юбок поверх узких штанов. У Айли полоски были зелеными и серыми, у Рии – красными и зелеными, вызывая у окружающих резь в глазах.

А тем временем, никем не замеченный Матиас Флинт подошел к вновь прибывшим парням.

– Тоже купаться? – И юноша вопросительно поглядел на Роули, кивнув головой в сторону замершего с ошарашенным выражением лица Розье.

– Матиас, – правильно понял намек Торфинн, – позволь представить тебе Эдвина Розье – нового воспитанника и ученика леди из Гамбурга. – Эдвин, Матиас Флинт – второй наследник благороднейшего и древнейшего рода Флинт, его старший брат работает в итальянском Аврорате, а младший плещется в озере.

– И явно собирается отрастить жабры, так как ныряет уже больше часа, позабыв о захваченных бутербродах. Рад знакомству, наследник Розье. – И одетый в льняные рубашку и брюки, и кожаные мокасины Матиас галантно поклонился равному.

– Взаимно. – Немного зажато ответил Эдвин.

– Ты уже купался? – Разрядил атмосферу Роули.

– Да. И готов помочь с трансфигурацией купальников, если вы забыли их захватить. – Правильно понял затруднения парней шестикурсник и отличник учебы.

Нанырявшись и нарезвившись на мелководье до синих губ, компания купальщиков разделилась. Айли поспешила к раздевалке, а Рианна, Саймон и Маркус рванули к карусели. Солнечные лучи разогнали утренние облака, день обещал быть жарким, и троица сорвиголов решила сушиться на воздухе. Лишь в последний момент Маркус ухватил из корзинки для пикника, которую уже вовсю потрошил средний брат, выкладывая на трансфигурированную скатерть простой сытный перекус, солидный бутерброд.

Торфинн, достав палочку, применил к своему костюму Финиту и сушащие чары. Эдвин проделал аналогичные манипуляции, не пользуясь концентратором, чем заслужил два уважительных взгляда.

Лимонад был разлит по стаканам, фрукты, овощи и хлеб разложены по деревянным блюдам, и в центр стола опустилась миска с горячими колбасками.

Айли наколола на вилку одну из них и подставила снизу кусок пористого хлеба. Матиас с Торфинном не отставали.

– Мгнм, – вгрызаясь в сочную мякоть, не сдержала эмоций, оголодавшая от физических нагрузок юная ведьма. – А ты чего не ешь? – Удивилась она, когда прожевала первый кусок.

– А можно? – Робко спросил сидящий чуть в стороне Эдвин.

– Почему нет? Тебе целитель запретил есть мясо? – Посыпались вопросы.

– Нет. Но. Вы ведь не знаете. Я не такой как все. Я сирота, от которого отказалась мать, подкинув на крыльцо церкви.

– Это ты нам сейчас что, про сиротскую долю собрался вещать? – Не на шутку рассердился Матиас. – Так я тебе расскажу, как мы жили, пока, после очередной авантюры Маверика, миледи Августа вместо того, чтобы уничтожить наш род по праву кровной мести, не взяла нас под свое покровительство.

– Из семьи к моим семи годам живы были только прапрадед, дед, отец и братья, старшему едва исполнилось двенадцать, а младшему четыре. В замке к тому времени жилым только донжон оставался. На остальные постройки и папаша, и дед положили болт. Им воинская доблесть мешала быт для семьи наладить. Даже скотину не держали – не по статусу это лордам древнейшего рода. До сытости ели по праздникам, когда отцу с дедом удавалось заработать наемничеством или подачку получить от сюзерена, теперь уже бывшего. – Неожиданно распалившийся парень притих и, понизив голос, попросил. – Маркусу только не говорите, он их не помнит совсем и немного идеализирует. А так, вырастет и сам поймет.

– А осенью семьдесят девятого бати с дедом не стало. Ушли и сгинули. А мы с прапрадедом остались. Крыша и стены были, да и не мерзли, но живот от голода частенько подводило. Маверик, наш старший, с шести лет силки на зайцев ставить научился и нас учил. Ему в Хогвартсе, оплаченном Малфоем нормально жилось, а мне охотиться на троих пришлось. Старый домовик большую часть суток спал, едва справляясь с готовкой и уборкой. Курей завели, но неслись они в замке плохо. Огород тоже регулярно джарви разоряли. Я Хогвартса как избавления ждал, хоть и беспокоился о Маркусе. – Тут Матиас неожиданно осклабился в гадкой ухмылке и спросил Эдвина: – И как тебе такой великосветский британский быт?

– Мэт, не пугай его. – Видя растерянность во взгляде нового приятеля, вступился за него Роули, тут же повернувшись к Розье. – Но в одном Флинт прав – тут в Британии всё неоднозначно, Эдвин. Меня, знаешь ли, не просто так дядя воспитывает. И из дома мы бежали не от хорошей жизни.

– Папаша стар был, и выпить любил, вот и сыграл в ящик, едва мне исполнилось пять. И началось: шепотки за спиной, слухи разные. Со слов дяди, маман и до этого была немного того. – Торфинн многозначительно помолчал и продолжил. – А под давлением «общественного мнения» и вовсе «кукухой поехала», так что пришлось изолировать, радикально. А самим прятаться у леди Августы. Дядя вассалитет принял, а меня воспитанником взяли. Но я вырасту, узнаю, кто натравил на мать кликуш и тихо перетравлю.

– А я помогу с необнаружимым ядом. – Улыбнулась Айли Крейг.

– Меня, кстати, тоже дед растит. – Без лишних эмоций вставила юная ученица зельевара. – Мой идиот-папаша вместе с твоим состоял в Пожирателях смерти – радикальной секте поборников чистой крови. И, если твой нарвался в восьмидесятом, то мой бегал еще два года, один из которых уже после победы сил Света, давая аврорам повод гадить нам с дедом. Они даже дом наш не поленились сжечь, эти вершители справедливости и низвергатели «темных» магов. Мы не знали, как зимовать. Спасибо леди Лонгботтом, что приютила.

– Но, – у бывшего Хильфлюса рвался шаблон, – потомки древнейших родов… А палата лордов?

– Ты чем слушал, чудила? – отжимая волосы на песок, подошла к аппетитно пахнувшему столу Рия, демонстрируя отличный нюх и слух. – Тут все сироты. Еще и дети проигравшей в гражданской войнушке стороны. Только у меня есть мать, что раньше учила, потом бросила. А в последний год не докучает особо, сойдясь с дядькой Торфинна, и скоро родит мне брата, а ему кузена.

И вытерев руки о подсохшую юбку, Рианна подцепила вилкой помидор и колбаску, второй рукой выхватывая из плетенки кусок хлеба.

– У Рийки мать хоть и деревянная слегка, но чуйку не утратила, пересидев самое западло за Каналом. – Добавил Матиас. – А наши близкородственные идиоты вместе с коллегами по пробою в мозгах пошли насаждать фигню под предводительством безумного полукровки и сгинули ни за кнат. И таких дофига было. Причем с обеих сторон противостояния. Да и сопутствующих потерь хватало. Того же Саймона с сестрой бабка поднимала.

– Папашу нашего в пьяной драке порешили. Вспыльчивый он был, и выпить любил. – Не смолчал мальчишка, что уже минут десять как грел уши, оставаясь вне зоны видимости. – А мать, да, попала на Косой в разборки фениксовцев и Пожирателей, и словила чье-то родовое проклятье. Два месяца в Мунго мучилась, перед тем как отойти.

После высказывания Саймона все замолчали. Тишину нарушил успевший переодеться подошедший Маркус, захрустев яблоком. Эдвин, не поднимая взгляда, выбрал себе помидор с колбаской. Сам Саймон ограничился пятью абрикосами. Айли взяла персик.

– Ну и наговорили мы все. – Сплюнув последнюю косточку, сказал Лесли. – Тайны клятвой скрепить надо бы.

– Ты еще непреложный обет предложи. – Хохотнул пришедший последним, а оттого не слышавший ничего компрометирующего младший Флинт.

– Фу, это долго и нерентабельно, вот. Нарушил – помер. Никакой фантазии. Предлагаю основать клуб, утвердить устав и признать всё сказанное во время заседаний внутренней тайной. А если надо что-то огласить для посторонних, проводить собрания, где двумя третями голосов решать. – Поднял указательный палец в небо сметливый парень, добавив: – Я ведь хорошо придумал?

– А ведь это, пожалуй, логично. – Высказался старший из подростков, Матиас Флинт.

– И как назовемся? – Воспылала энтузиазмом труднее всего переносящая скуку Рианна.

– Непримиримые.

– Асфодель.

Выпалили одновременно Торфинн и Айли.

– Не, мне не нравится. – Скривил лицо Саймон Лесли. – «Сиротский клуб» – простенько, понятненько и не вызывает лишнего интереса. Но с уставом надо хорошо подумать.

– Я кое-что читал, да и дед рассказывал.

Обсуждение, написание и дача клятв затянулись, так что предприимчивые детки чуть не опоздали к обеду. Зато Эдвин существенно продвинулся в изучении английского языка, чем порадовал леди Августу.

Примечание: Объем перевалил за размер главы и был просто разрезан пополам. Как и её название.

… свадьба и похороны

Свадьбу Харви Доусона и Кэтрин Пратт играли двадцать восьмого августа восемьдесят восьмого года в деревне поместья Лонгботтомов в присутствии сюзерена, родственников и ближайших друзей в количестве шестидесяти человек не считая детей до одиннадцати лет.

День выдался теплым, но не жарким. Облака слегка оттеняли солнце, но не спешили пролиться дождем. Ветер был умеренным, красиво развевая драпировки и мантии, но, не стремясь задрать подолы. На деревенской площади возвели небольшой помост с цветочной аркой два на два метра, в центре которой стояла леди Августа, ведущая церемонию. В полдень с двух сторон на помост шагнули жених и невеста. Харви был напряжен и сосредоточен. Черный классический костюм-тройку с серым жилетом, белой рубашкой и розовым галстуком дополняла темно-серая шелковая мантия традиционного для маг.Британии кроя. Сопровождал его шафер, роль которого согласился исполнить Тэкеши Такэда. Кэтрин под руку вел отец. В белоснежном воздушном платье с небольшим декольте и метровым шлейфом, как и розовыми розами, вплетенными в сложную прическу, частично прикрытую белой кружевной фатой, она выглядела немного взрослее, строже и величественней. Следом за ней семенили три подружки невесты. Айли Крейг и Рия Хьюз в розовых шифоновых платьях с пышными юбками шли по бокам и стерегли шлейф, рассыпая из корзин рис, цветы и монетки. На молодоженов «подарки» ссыпались аккуратно, а вот гостям изредка доставалось от недовольных своими образами девочек-снайперов. Шедшая последней Ирина Юри, зачарованным веером отбивала слишком сильные подачи юных ведьмочек.

Пока процессия невесты приближалась к месту ритуала, Тэкеши Такэда, одетый в честь праздника в серое шелковое кимоно с темно-серым мелким рисунком и свисающим ниже колен широким алым поясом-оби, украшенным по периметру искусной вышивкой золотом, разглядывал незнакомую девушку, одетую в розово-лиловое фурисодэ с фениксом на спине и поясом в его цвет, благо та пару раз повернулась, чтобы отбить атаки девчонок на непонравившихся им гостей. И пусть девушка не была чистокровной японкой, но кимоно носила с изяществом дочери страны восходящего солнца, на гэта двигалась грациозно, а боевым веером владела отменно. Но роль шафера не давала Тэкеши полностью сосредоточиться на своем интересе, требуя его активного участия в церемонии.

А вот за столом он неожиданно оказался прямо напротив заинтересовавшей его девушки. Ирина скромно опустила глаза в тарелку, считая секунды вдохов и выдохов, чтобы не выдать своего смятения, строго следуя застольному этикету. В традиционном кимоно с сообразной прической Такэда выглядел настолько мужественно, что у девушки дрожали коленки. Этот самурай, как и её отец, был скуп на внешние проявления эмоций, но его уверенность в себе и цельность натуры проглядывали в жестах и мимике.

Представила их друг другу Луиза Доусон спустя почти полчаса с начала застолья. И Ирина была благодарна ей за задержку, позволившую взять себя в руки и немного привыкнуть к близости желанного объекта.

Когда молодые, как и большая часть гостей, переместились на танцпол, Тэкеши спросил Ирину по-японски:

– Откуда вы родом?

Мадемуазель Юри возблагодарив настойчивость своего родителя в обучении её его родному языку, ответила:

– Я родилась во Франции от матери француженки, но отец родился и вырос в Японии. Большую часть жизни он служил в дружине даймё Датэ-си.

– Я знаю о той позорной истории с изгнанием верных старому князю воинов его племянником-наследником. Тогда основной удар пришелся по Юки Даичи. Его семью и учеников казнили. Сам он сбежал из-под ареста, предупредив и частично переправив в Индию семьи соратников.

– Моего отца звали Даичи Юри.

– А у нас его помнят как «Снежного волка». Он ведь хромал на левую ногу? – Тэкеши не на шутку взволновался, хоть и старался сдерживать эмоции.

– Да. Но откуда вы знаете?

– Юки Даичи получил ранение в бою с ледяными демонами, из которого вышел с победой, сумев сохранить почти весь сводный отряд, которым командовал. Среди выживших был и мой отец, тогда еще не знакомый с моей матерью.

– ПапА редко делился воспоминаниями о своем прошлом. – Со вздохом опустила глаза долу Ирина Юри. – Он тосковал по родине, но возвращаться туда не планировал, слишком велико было его разочарование и, как я теперь понимаю, скорбь.

– В Японии Юки Даичи – легендарная личность. Его возвращение приняли бы с радостью. Тот жалкий Датэ навлек на себя позор уже через восемь лет правления, не сумев организовать оборону малых островов от очередного нашествия духов, так что часть скрытых территорий отошла под протекторат российских поморов. – Скривившись, сказал Такэда. – И я счастлив познакомиться с дочерью столь достойного мага. Возможно, вы не откажетесь прогуляться со мной по парку Лонгботтом-лодж в удобное для вас время?

– О, – растерялась Ирина, – а леди Лонгботтом не будет против?

– Раз вы присутствуете сегодня на празднике, да еще и в качестве подружки Кэти-кун, то наверняка давали леди малую клятву. – С утвердительной интонацией спросил Тэкеши.

– Д-да, – с трудом протолкнула ответ сквозь горло мисс Юри, вспоминая свои недельной давности впечатления от незваного проникновения на защищенную территорию древнейшего британского рода.

– Значит, я могу дать вам координаты аппарационной площадки, где буду ждать вас в указанное время.

Назначая дату и час свидания, Ирина пела душой, предвкушая новую встречу с Такэда. А Тэкеши любовался на розовеющую щеками очаровательную девушку, что с каждой минутой беседы казалась ему всё привлекательней.

***

На первое занятие к Хеджеру Подмору Рия явилась в сопровождении троих весьма настороженных и решительных мужчин. Сигурд Роули, Август Руквуд и Кастелян посчитали своей обязанностью проконтролировать заключение договора на столь неординарное ученичество, так что первый час маги и призрак провели в обсуждении деталей учебы и гарантий безопасности ученицы, а Рианна банально скучала, потеряв нить беседы еще в начале дискуссии.

То, что Хеджер Подмор, благодаря стараниям своего деда и личному упорству сумел обуздать свой дар малефика, а позже и вовсе нащупать путь к развороту способности проклинать в противоположную плоскость, вытягивая проклятья из пострадавших, было редчайшим случаем в истории островов. Но то, что он не только встретился на пути Рианны, но и согласился учить девицу, которой до совершеннолетия оставалось всего полтора года и впрямь било все рекорды удачливости. Требования Хеджера были жесткими, но для нацеленной на результат дочери наемницы из Лютного не казались чем-то запредельным. Невыразимцы предложили разнообразить досуг девицы вспомогательными ритуалами, на что Подмор радостно оскалился, рассказав, что помнил из своего отрочества. Дискуссия вышла эмоциональной и весьма информативной, хоть и не задела молчаливого, довольно щурящегося Сигурда Роули и зевающей Рии Хьюз.

В библиотеке Усадьбы за холмом было много интересного, включая дневники деда Хеджера, но доступа туда пока не было, так что вопрос с ритуалами временно отложили. Покойный малефик наотрез отказался от присутствия на уроках посторонних, обосновав, что в таком случае не сможет гарантировать безопасность. Так что назавтра Рию ждала экспресс-учеба по выемке воспоминаний. Оставлять процесс на самотек никто из живых магов-наставников не собирался.

Встреча Хеджера Подмора с Саймоном Лесли и его прабабкой проходила без свидетелей. Одноразовый порт-ключ на пять утра следующего дня зачаровал Руквуд. Обратно старуха обещала перенести внука аппарацией. Саймон за прядь волос из хвоста единорога выменял у Снейпа два флакона зелья родства. Старшая Лесли достала из заначки розовый клубок, на который с удивлением воззрился младший:

– У нас с Самантой узоры на жилетах и свитерах такой же шерстью вышиты. Ты же не хочешь сказать…

– Что волосы дедули малефика в сочетании с правильными рунами отлично подходят для отражения проклятий недоброжелателей от его кровных родичей? – Перебила внука старуха, акцентируя внимание парня на тонкой вышивке по горловине своей и его рубахи.

– Ну, ты сильна! Я и не подозревал. – С восторгом, по-новому оглядел свою прабабку прозванный хаффлпаффским чудовищем пацан.

Подмор, косясь на вероятных родственников, под малую клятву пропустил их на территорию усадьбы.

– Копай, мелкий нахал. – Указал на плиту в дальней части сада призрак. – Там дед лежит. Надеюсь его борода еще при нём.

И Саймон, закатав рукава, взялся за трансфигурированную бабкой лопату. А Хеджер с интересом поглядел на весьма бодрую старушку, что не стала облегчать жизнь правнуку, магией расчищая землю над саркофагом.

Но малец и сам оказался не промах и, сняв верхний слой дерна, применил магию для рыхления и выемки грунта. Правда, монументальный двухслойный гроб тащить пришлось в две палочки, все же весу в нем было изрядно.

Наружный каменный ящик был заперт на сложное заклятье, которое нехотя озвучил Подмор, а бабка смогла повторить лишь с третьей попытки. Внутри оказался обыкновенный деревянный гроб, весьма неплохо сохранившийся.

Труп деда Хеджера усох и мумифицировался, но его борода, как и предрекал призрак, занимала немалый объем.

– Мантию снимай и рубаху! Да не с деда, с себя, олух! – Приказал хозяин Усадьбы за холмом потенциальному наследнику. – Руки покажи! Чистые. Бери зелье и кусок того розового непотребства. И смотри, я всё вижу. Клади во флакон, и клок от дедовой бороды добавь.

– Ага-ага. – Пропыхтел Саймон, следя за изменяющим цвет зельем. – Ну, что, видел?!

– Помолчи. Ставь сюда. – Указал на плиту ближайшей могилы Хеджер. – Теперь стриги бабку.

– Окстись, охальник! – Прикрикнула на него ведьма, переведя взгляд на правнука. – Вот тут отрежь малёхо, тут и кончика косы хватит.

– С виска стриги! – Приказал призрак.

– Ты еще брови с ресницами мне прикажи обрить. – Рассердилась старуха Лесли, но платок с головы сняла, и небольшую прядь на виске вытянула из косы.

– Раньше ты такой смелой не была. Или пацан мне врал?

– Живой ты пострашнее был, да и старая я уже, чтобы бояться. – Буркнула ведьма.

Пока старшее поколение пререкалось, Саймон отстриг под корень прядь седых волос и добавил в зелье. Туда же привычно улетел кусок розовой пряжи от клубка. Варево сменило свой цвет, став чуть насыщенней, чем содержимое предыдущего флакона.

– И впрямь дочь. – Хмыкнул покойный малефик.

– А ты сомневался? – Подбоченившись сказала старуха Лесли.

– Ой, а сейчас вы так похожи. – Влез в диалог Саймон, разрядив атмосферу нарождающегося скандала.

– Ладно. – Успокоилась бабка. – Признаёшь потомка?

– ПризнаЮ. Куда уж там. Видно, что наше семя. Подойди отрок! Руку порежь и вон туда приложи. И скажи: «Подмор юнайтед». – Указывая на боковину каменной тумбы, выглядящей как элемент декора одного из захоронений, деловито скомандовал дед. – Родовых камней у нас нет, рылом не вышли, да и силы, когда она была нужна не хватило. Но защиту на крови еще четырежды прадед ставил, а дед подновил. Я тоже кой-чего добавил, чтобы кто ни попадя не шастали. И ты не забудь, как я упокоюсь от призраков барьер наложить. А то сэр Патрик из боковой ветви снова начнет визиты наносить. Да не один, а со всем своим клубом безголовых клоунов на конях. И гостить по месяцу, устраивая в окрестностях представления. Он как личное дворянство получил, за случайно сбитую по пьяни отравленную стрелу, так и потерял голову, начав безобразничать, так что палач, окончательно отделивший её от туловища, всего лишь довел дело до логического конца. Будет рваться к общению, не слушай его, ничего умного не скажет и хорошего не посоветует. Как жил дураком, так и в посмертии позорится да пакостит.

Все эти инструкции призрак выдавал, пока Лесли с открытыми ртами следили за появлением на месте густого тумана с прячущимся в нём буреломом добротного двухэтажного дома с высоким подвалом и парой пристроев.

– Куры сдохли давно, а в теплице за курятником может что-то и сохранилось. – Указывая налево, смутился Хеджер. – Справа мастерская, там дед мастерил. Хороший был зеркальщик, с фантазией. Ты только туда до четырнадцати лет не лезь, пока окклюменцию не освоишь на уровне полного ученика и щиты не выучишь, да держать не научишься.

– Ты к камину давай веди, и доступ давай. – Разворчалась бабка Лесли, руша торжественно-сентиментальную атмосферу. – А то Саймон через неделю в Хогвартс уедет, кто здесь всё прибирать будет. Да и девочке Хьюз допуск дать надо. Постоянно жить я тут не буду. У меня в Лонгботтом-лодж дел полно. Но ради Саймона дом в порядок приведу и на огород с теплицей гляну. На кладбище опять же прибраться надо.

Вот так вопрос с учебой Рии и вспомогательными ритуалами для неё решился буднично в один день, благодаря наглости подростка и деловитой хватке его прабабки. А вообще, «Подмор юнайтед» оказался действенным девизом и живые родственники с энтузиазмом общались с покойным предком к взаимному удовольствию, хотя кому-то и могло показаться, что они большую часть времени ругаются и бранятся.

***

В этом году провожать отбывающих в Хогвартс учеников взрослых магов и ведьм собралось меньше обычного. Из первокурсников готовился поступать один Джон Кэрнс, сопровождала которого только Эмили. Молодым Флинтам с галереи махал старик Хьюго. Айли, Анита и Саймон привычно явились без провожатых, благо Кэтрин была нейтрализована замужеством, да и не оправдала она надежд старшего поколения, используя проводы и встречи как предлог для свиданий с будущим мужем. Пятикурсники Стоун и Свамп конвоировали второкурсницу Уну. Юная поросль из Диких земель демонстрировала взрослость и независимость. За исключением Ады Спайн, которую на поезд провожали оба родителя, опасаясь взрывоопасного нрава дочки. А вот с Торфинном неожиданно явились сразу двое взрослых: дядя Сигурд и его друг Карл Шафик. К всеобщему удивлению они поманили на аппарационную площадку стоящих в стороне Эдвина и Рию.

– Если хотите полюбоваться отбытием знаменитого Хогвартс-экспресса, то сейчас самое подходящее время. – Сказал Сигурд Роули, протягивая подросткам руки.

Длины веревки-портала хватило с избытком. И спустя пару секунд все ухватившиеся за неё оказались на огороженной площадке магической части вокзала Кингс-кросс.

Поезд уже стоял на путях, но народу на платформе было еще не много. Опытные студенты потащили молодняк к багажному вагону. Рианна и Эдвин с распахнутыми ртами следили за исчезновением багажа, набирающим пар красным паровозом и появляющимися из камина и через выделенную латунным контуром на кирпичной стене арку магами. Аппарационной площадкой пользовались редко, ибо игнорировать обязательную регистрацию порталов в министерстве могли позволить себе не многие, но и группы, перемещающиеся на неё, были весьма интересны. Как те же Джонсы, засеченные Роули, что прибыли на вокзал в сугубо женской компании. Три девчонки-школьницы разбежались по разным вагонам, сопровождаемые тремя спортивного вида ведьмами, тогда как пара из чернокожей женщины и девочки мулатки дошкольного возраста, по прибытии на платформу быстро накинула отвод глаз.

Раскочегаренный алый паровоз, безостановочно выпускающий пар. Тележки с багажом, исчезающим при въезде в ограниченную зону. Бегающие дети, одетые в школьные мантии и факультетские галстуки. Чинные родители, высматривающие знакомых. Вся эта суета с запахом креозота была непривычна и вызывала ощущение праздника, ибо студенты щедро делились с окружающими своими эмоциями.

Оглушенные и деморализованные Рия и Эдвин механически помахали вслед машущим из окон купе приятелям и без сопротивления позволили увлечь себя в парную аппарацию.

– Как вам магическая станция Кингс-кросс? – С улыбкой спросил Роули, как только дети утвердились на незнакомой узкой открытой платформе.

– Шумно. – Ответила Рианна.

– Сильно. – Поддакнул Эдвин.

– Мы в Хогсмиде. И через восемь часов здесь будет так же шумно и людно.

– А где Хогвартс? – Спросил Розье, завертев головой.

– Отсюда его не видно. Сейчас мы перекусим в популярной у школьников таверне «Три метлы», зайдем к мадам Паддифут, где попробуем её великолепные десерты, а затем посмотрим на виды замка с окрестностями, потом домой. Ждать вечера, смысла нет. В лодки, что возят первокурсников, нас не пустят, а лучший вид на Хогвартс именно из них после заката.

И пусть экскурсия для подростков и длилась всего четыре часа, но впечатлений оставила массу. Особенно запомнился пыхтящий паровоз, шоколадный торт и взмахнувший щупальцем над поверхностью озера кальмар, что на фоне старинного замка выглядело сюрреалистично.

***

В середине сентября Константис Принц не пришел на ежедневный урок в «Побеги горчицы» и не появился на очередном субботнем обеде в Лонгботтом-лодж. Посланная Брауном сова отказалась лететь к адресату. Попытавшегося навестить пожилого родственника Снейпа камин не пропустил. А в понедельник на последней странице «Ежедневного пророка» появился необычный некролог от первого лица:

«Моим друзьям, коллегам и непризнанным потомкам, а так же вольно или невольно связанным с моим уходом магам». – Гласил заголовок.

«Мой земной путь подошел к концу, но я ни о чём не жалею. Я прожил долгую и интересную жизнь, путешествуя и изучая магию, уделяя большую часть внимания зельеварению, в котором достиг немалых успехов. Надеюсь, что мои открытия были небесполезны, и не останутся невостребованными. Все патенты перед смертью я оформил в дар, так что попытки кражи будут преследоваться.

Я ухожу, и вместе со мной пресекается древнейший британский род Принц. Для возможных претендентов в наследники сообщаю, что ни к чему хорошему их амбиции не приведут. Я и сам, приняв главенство над родом, был излишне поспешен и с проблемами столкнулся уже постфактум, но есть обязательства, от которых нельзя отмахнуться и которые требовали непростых решений.

И я горжусь тем, как распорядился своими последними месяцами жизни: дело предков скоро окажется в надежных руках, мои связи и опыт помогут талантам добиться заслуженного признания, юный родич лучшей из женщин еще несколько лет не познает горечи утраты любимого деда, как и верный слуга получит доброго хозяина.

Об одном прошу, примите мои дары с благодарностью и чистым сердцем, не омраченным сожалением, ибо дарю я от всей души без зависти и горечи и размен на них остатка своей жизни считаю справедливым. Считайте это моей последней волей.

Лорд Константис Принц, последний глава древнейшего рода Принц».

Из трех экземпляров газеты, выписываемой в Лонгботтом-лодж, первым до статьи с некрологом добрался Август Руквуд. Чтобы дважды перечитав её, размножить свой экземпляр на всех присутствующих, передав первую копию Северусу Снейпу. Дождавшись, когда зельевар ознакомится с последним словом своего двоюродного прадеда, Руквуд подошел и приобнял за плечи коллегу-приятеля.

– Мои соболезнования, Северус. Нам всем будет не хватать Константиса. – Произнесла, дочитавшая статью леди Августа.

– Как так?! – Возмутился непривычно бодрый Арчибальд Крейг, пристукнув по столу кулаком. – Про родича, это он что, про малыша Джереми? А дедом меня признал?! То-то я со вчерашнего вечера чувствую себя помолодевшим на пяток лет. Это он мне своих сил отжалел, меня не спросив?!

– Молчи, Альба. – Вошла в столовую бабка Лесли. – И благодари старого лорда. Не для тебя он старался, для детей. А с тебя теперь двойной спрос.

Под напором аргументов старухи Лесли, дед Арчи затих, а переваривший новость Северус встрепенулся:

– Но как же так? Что с ним случилось? Его же надо нормально похоронить. Да и домовики… – Растерянно обводил глазами сочувствующие лица домочадцев Снейп. – Как они без хозяина? Тот же Стилус.

– Стилус слушал, Стилус сделал, как приказал бывший хозяин. – Возле открытых дверей столовой появился домовой эльф Принцев в белой наволочке без родового герба. – Стилус развеял прах хозяина Константиса над морем и закрыл камин. Клатч ушел, а Стилус обещал лорду Принцу сделать как надо. Надо было отнести письмо в газету – Стилус отнес.

– И чей ты теперь слуга, Стилус? – С любопытством поглядывая на осиротевшего домовика, спросила леди Августа.

– Пока ничей, и буду спать в доме Принцев. Бывший хозяин поручил Стилусу несколько дел, но их время еще не пришло. – С извинительной интонацией пробормотал не до конца отрезанный от рода домовой эльф. – Добрый хозяин разрешил жить в старом доме еще шесть месяцев, и лишь потом придти к новому хозяину, что ритуалом обновит Стилуса.

– Кхм. – Видя недоумение хозяйки, постарался объяснить ситуацию Сигурд. – Если домовика дарят в другой род, то после ритуала он как бы перерождается и забывает всё о прошлой жизни и становиться абсолютно верным новому хозяину.

– А как же те мои, что приняты из родов Брай и Кроули? – Удивилась Августа, прочитавшая в свое время про свободный призыв, который должен сопровождаться определенными чувствами и намерениями, иначе не сработает. И который легко получился у нее самой. – Они остались при навыках и памяти, да и на службу пошли добровольно.

– Тут много чего должно было сложиться. – Со своего места прокряхтел Хьюго Флинт. – Намерение, ритуалы, обряды, призывы. Смена имени тоже могла помочь.

– Стилус, ты можешь дать подсказку как сохранить тебе память? – Склонив, голову вправо спросила леди Лонгботтом.

– Стилус не может. – Замотал головой домовик. – Хозяин задал много дел. – И маленькое существо с хлопком исчезло из Лонгботтом-лодж.

– Что это было? Тинки?

– Хозяйка звала Тинки? – Забормотал монотонным речитативом, появившийся старший эльф рода и без паузы продолжил: – Эльфу Стилусу право на свободный доступ в поместье Лонгботтомов передал его хозяин, ограничив посещения своими приказами. Пока домовик Стилус не исполнит все приказы, он сможет без вызова появляться в поместье. Тинки закрыть доступ в поместье для домового эльфа Стилуса?

– Нет. Подождем. – Решилась немного удивленная леди Августа. – Ты ведь проследишь, чтобы он не причинил вреда домочадцам?

– Эльф Стилус не причинит вреда, а, если надо, то встанет на защиту жителей поместья. – Уверенно ответил старший дух рода.

– Всё страньше и страньше. – Себе под нос пробормотала Августа.

ЧАСТЬ 7 КАЧЕЛИ

Будни, суета и детектив с доставкой в школу

К всеобщему кроме учителя Ван удивлению Джон Кэрнс поступил на Рейвенкло. Как и все вороны, парень был отстранен и не спешил обзаводиться друзьями, большую часть времени посвящая учебе и самопознанию. Отдыхал он, медитируя во внутреннем дворике, где по утрам проходили тренировки по китайской гимнастике. С удовольствием шерстя библиотеку Хогвартса, Джон не меньше времени проводил в кабинете личных покоев учителя Ван, читая книги из его личной библиотеки и слушая лекции. Практику по общению с призраками было решено отложить до начала октября, когда директор Дамблдор снизит интенсивность наблюдения за новичками.

Услышав, что юный Кэрнс является личным учеником предсказателя, Альбус было попытался приблизить к себе мальчика, но, узнав, что дара пророка у того нет совсем, а учит его китаец медитациям и духовным практикам близким к принятым на британских островах ментальным, быстро отстал. Позориться, если во время приватного общения подросток проникнет за его щиты и считает поверхностные мысли, Великому магу не хотелось. Ведь кто этих азиатов знает с их нетрадиционной магией.

Первым призраком, с которым попытался сблизиться Джон Кэрнс, стала Серая дама – приведение башни Рейвенкло. Но она оказалась крайне пугливой и всеми способами уклонялась от общения с юным шаманом. Плакса Миртл из туалета на втором этаже поначалу тоже дичилась и сбегала. Но потерпевший фиаско один раз, Джон решил не сдаваться. И мало-помалу процесс пошел. Вот только чем интенсивнее становилось общение, тем чаще Джону казалось, что Миртл о чём-то недоговаривает, а то и вовсе лжет. Для приведений такое поведение было нетипично. Наводить туман и высказываться иносказательно, это да, это было нормально, но умалчивать и обманывать намеренно, такое было возможно только при внешнем воздействии. Правда данный постулат был вычитан в отцовских книгах и мог иметь исключения. Обращаться к учителю ученик посчитал преждевременным, положив себе время до Рождества разгадать эту загадку самостоятельно.

А пока юный говорящий с духами осваивал свой дар и вел расследование, главной новостью Хогвартса на вторую половину октября и весь ноябрь стал Хагрид, явившийся однажды в Большой зал лысым и без бороды. На все вопросы лесничий отвечал, что крем для эпиляции получил по случаю от знакомого путешественника откуда-то с Севера и делиться им для исследований не желает, самому мало.

***

Северус Снейп, который, собственно, и изготовил мазь для полувеликана, тем временем готовил Шафранека Брауна к экзамену на мастера-зельевара. Маска для волос зельевара была почти завершена, доработка шла в части гендерных различий. Оказалось, что для мужчин и женщин оптимальный состав отличен не только в вопросе предпочитаемых запахов, но и пропорций основных компонентов. Кроме маски на экзамене планировалось презентовать и другие зелья. Инертный к любым магическим воздействиям воск, бывший изначально побочным продуктом экспериментов Шафранека с ланолином стал отличной основой для мази, убирающей следы шрамов от темномагических проклятий и помогающей приживлять отсеченные темными заклинаниями части тела волшебников, считавшиеся ранее безвозвратно утраченными. Опытная база благодаря целителю Сметвику была весьма представительна. Вот только Константис Принц при жизни был категорически против патентования базового рецепта. Старик требовал замены части компонентов мази на более дорогие аналоги, и именно её предлагал представлять комиссии. Для разрешения сомнений зельеваров были вызваны Руквуд и Кастелян.

– Не знаю, что с вами делать. – Грустно оглядев коллегу и его ученика, после получаса исследования воска сказал Август. – То ли Обливиэйт, то ли жесткий контракт с Отделом тайн.

– Говори прямо, я на взводе. – Рыкнул Снейп. – Сначала прадед намёками застращал, теперь ты пугаешь нереализуемыми страшилками. Я ведь могу и всерьез принять твои угрозы, и ответ тебе не понравится.

– Успокойся! Я понял, что ты не понял. – Руквуд интенсивно потер лицо ладонями и вскинул взгляд на своего заместителя. – Этот воск является универсальным нейтрализатором. Намажь им руну, и она перестанет работать. С той или иной эффективностью это сработает и на большинстве артефактов. Твой Браун создал идеальное оружие диверсанта. Если этот рецепт утечет в массы, мы получим всеобщий хаос и панику.

– Что предлагаешь? – Спросил побледневший мастер-зельевар, до которого стало доходить, что представляет собой открытие ученика.

– Парня к нам в штат под клятвы. – Начал озвучивать свои решения под согласные кивки Кастеляна и Снейпа начальник Отдела тайн. – Базовый рецепт воска только для внутреннего пользования. Цену обговорим позже. Для всех производных, как для той же нейтрализующей тёмные воздействия мази рецептуру согласовывать лично со мной. И да, я согласен с Принцем, что состав должен быть дорогим и максимально запутанным. Кто-то еще в курсе?

– Да, Сметвик, но только в самых общих чертах, без которых нас не допустили бы до пациентов. – Прокручивая в голове их рабочие встречи в госпитале и не находя ничего криминального, ответил Снейп.

– Что он говорит? – Не сдержал любопытства Август.

– Что неплохо бы добавить анестезирующих свойств, так как мазь не сочетается со стандартными обезболивающими зельями, а чары ухудшают её эффективность. И я, кажется, догадываюсь, что из компонентов приводит к такому эффекту.

И зельевар плюхнулся на стул за рабочим столом и стал спешно выводить на листе какие-то формулы, а на попытку Руквуда продолжить беседу, только махнул рукой в изгоняющем жесте.

– Кого-то мне это напоминает. – Ухмыльнулся Кастелян, подхватывая своего подопечного, на чье лицо наползала маска вселенской обиды ребенка, у которого отобрали конфету, под руку и уводя того к транспортному камину. – А ты чего стоишь? – Второй рукой, маня за собой Брауна, спросил невыразимец. – Видишь, это надолго, так что успеем закончить с формальностями.

Так Шафранек оказался в самых таинственных глубинах министерства магии и спустя каких-то десять минут уже произносил слова древней клятвы.

– Держи. – Буднично протянул юноше жетон на цепочке и серую почти невесомую мантию Кастелян. – Побудешь пока лаборантом при Северусе, а там, как пойдет.

Для Брауна меньше чем за час оказаться членом легендарного Ордена невыразимцев было странно. Снейп, казалось, и вовсе не заметил отлучки ученика и, продолжая надиктовывать самопишущему перу, засыпал вернувшегося ассистента указаниями. Усложнение задачи с регенерирующей мазью стало для молодого зельевара очередным вызовом, и он не собирался отдавать её на откуп своему мастеру. После изобретения воска, Шафранек почувствовал вкус к открытиям и преисполнился уверенности в собственных силах.

***

Для Уильяма Уизли последний год в Хогвартсе проходил в режиме паранойи. За первый месяц учебы директор дважды вызывал Билли для приватной беседы, где пытался воздействовать зельями, ментальными внушениями и воззваниями к сыновним чувствам. В первый раз всё закончилось быстро благодаря появившейся из камина, голосящей как пароходная сирена, швыряющейся проклятьями Молли. Так что на повторной увещевательной беседе присутствовал только Артур. Он пытался воздействовать на сына через власть главы рода, но не преуспел. Отцом Уильяму он оставался только биологически. И тут даже Дамблдор был не в силах помочь. Против полноценного главы древнейшего английского рода тандем из безродного Предателя крови и полукровки директора, пусть и пользующегося ресурсами древней школы, но связанного с ней лишь третью клятв, не тянул.

В октябре атаки Дамблдора сместились в сторону Чарльза. Но тот, сойдясь с Саймоном Лесли, разработал несколько сценариев бесед с элементами саботажа и диверсий. Так что третий вызов юного гриффиндорца к директору стал последним в этом семестре. Мелкой ответной местью главы Хогвартса стало переданное через МакГонагалл извещение о запрете Чарли посещать Хогсмид из-за отсутствия подписанного родителями разрешения.

Ни Билл, ни Чарльз в Хогсмид не стремились, все выходные проводя в библиотеке усиленно копируя нужные для самостоятельной жизни книги. Там они часто пересекались с семикурсником Рейвенкло, что раз за разом ожесточенно перерывал стеллажи с книгами по поисковым чарам и пытался вчитаться в огрызки разрешенных министерством ритуалов, разбросанные по различным секциям.

В одну из суббот ноября Уильям отправился в библиотеку в одиночестве. Чарли напросился в помощники к Хагриду, навещавшему главаря колонии акромантулов Арагога. Первые пару часов всё было привычно: редкие младшекурсники, готовящие домашние задания, единичные выпускники, что уже сейчас старались подтянуть знания к предстоящим экзаменам, рейвенкловец Уин, пытающийся найти что-то на дальних стеллажах. Видимо это что-то совсем не желало находиться, и раздраженный рейв направился к библиотечной стойке. О чём уж спорили студент и библиотекарь, Билли не слышал, так как мадам Пинс накинула на их пару заглушающие чары. Но выбежал за дверь парень красный и пыхтящий не хуже чем Хогвартс-экспресс. А у Уизли неожиданно закончились чернила, так что и ему пришлось покинуть обитель выхолощенных цензурой министерства магии знаний.

От библиотеки путь в башни воронов и грифонов какое-то время лежал в одном направлении, так что ничего удивительного в том, что Уильям наткнулся на громящего пустой класс рейва не было. А вот вылетевшая в коридор вместе с коробкой и наличниками дверь была зрелищем нетривиальным. Всё же Хогвартс заколдовывали сильные маги. Не желая попасть под обстрел, Билли притормозил. И был немало поражен, услышав заглушенные всхлипы.

– Эм, Уин, – стараясь говорить дружелюбно, начал Уизли, сместившись под сомнительную после предыдущего зрелища защиту стены, – это я – Уизли. Я могу пройти мимо и сделать вид, что ничего не видел, а могу выслушать и возможно помочь советом.

Всхлипы прекратились мгновенно. Минуту слышалось бормотание и скрежет камня. Затем дверное полотно подползло к пустому проему и заняло свое место вслед за косяками. При этом створка осталась приоткрытой.

– Заходи. Тебе ничего не грозит, кроме клятвы молчания. – Голос рейва был почти спокойным.

В кабинете ёщё не до конца осела пыль от штукатурки, но других следов побоища не наблюдалось.

– Уильям? – Удивился выпускник. – Ты один?

– Да. Чарльз сегодня с Хагридом. – Ответил Билли, поспешив добавить. – Я не следил за тобой. Просто шел в башню, так как у меня кончились чернила.

– Понятно. – Несколько заторможено сказал Уин. – Я Майкл. Думаю, после сегодняшнего мы можем звать друг друга по имени.

– Буду рад сойтись поближе. – Открыто улыбнулся Уизли.

– Отчего же? – Сощурился студент Рейвенкло. – Ты – молодой глава древнейшего на островах рода. Я – магглокровка без роду и племени…

– Я бы не сказал… – Оглядев кабинет и ощетинившегося оппонента, и не думающего терять сознание от истощения, перебил его спич Билли.

– Но ты – лорд. – Насупился Майкл. – Тебя я могу только просить не разглашать моей слабости.

– Да, лорд. И как лорд, хочу помочь тебе в твоей проблеме, которая явно выходит за рамки школьных конфликтов. – Видя, что Уин стиснул зубы и не намерен делиться бедой, Уильям добавил. – Два года назад я, как и ты не хотел принимать помощь и сдался лишь под напором младшего брата и не прогадал. Есть ситуации, разрешить которые могут только наделенные силой, властью и опытом. Нужно просто правильно подобрать покровителей. Мои меня не предадут и не принудят к неприемлемой отдаче.

– Да что ты понимаешь! Там родной отец и весь клан он неё отказались. А она жива. И ей плохо! И я не знаю, как ей помочь! – Прерванная с появлением Уизли истерика грозилась выплеснуться наружу девятым валом и затопить весь замок.

– Она – это..? – Аккуратно приступил к опросу Билл Уизли.

– Эда Макмиллан. Моя однокурсница, с которой мы дружим с первого курса. Она пропала в июле. Совы отказываются лететь, но кулон показывает, что она жива. Её отец мне не ответил. А когда я написал главе клана, то назначил мне встречу и кричал, чтобы я не позорил сверх меры имя сбежавшей с любовником дочери. Декану он написал, что Эда вышла замуж, и больше не будет учиться в Хогвартсе. Но они все врут! – Сжав зубы и стиснув кулаки до побелевших костяшек, выплюнул Уин. – Не было у нее никакого любовника, и замуж она не хотела. Мы с ней вместе к ЖАБА готовились и планировали поступить в Пражский университет. За неделю до пропажи она мне писала, что её полоумная мачеха устроила смотрины, но Эда послала кандидата в женихи в скалы, сбрасывать пар с горными козами.

– Так может её выдали замуж против воли?

– Ей почти восемнадцать, без личного согласия никак, если только шантажом, но у неё из родни никого кроме отца не осталось. Да и огласили бы тогда. И совы. Не под Фиделиусом же её держат четыре месяца?

– А ты? – Подтолкнул затухающее повествование Билл Уизли.

– А я ищу способ её отыскать. Мы обряд провели кровного побратимства. Я чувствую, что ей плохо. Но определить направление по связи не получается, знаю только, что она где-то в Шотландии. В Запретной секции нашел ритуал поиска по крови. Вот только крови её у меня нет, только волосы, а для них нужен другой ритуал.

Мечущийся по комнате последние десять минут Майкл неожиданно остановился, опустился на стул и обхватил лицо ладонями. Солнечный луч, заигравший в потревоженных каштановых кудрях огненными бликами, указал, что время перевалило за обеденное.

– У тебя как с деньгами? – Спросил Уизли, словами заглушая ворчание голодного желудка. – Или услугами отдашь?

– Деньги есть. Моя приемная семья не бедствует. Да и Натали Эда нравится.

– Тогда можно нанять профессионалов. Есть такая контора «Победоносный ловкач». Они и не такое проворачивали.

– Только чтобы к ним попасть, нужно иметь доступ на Теневую аллею. – Подняв взгляд на собеседника, скривил полные четко очерченные губы рейвенкловец. – Даже если ты найдешь мне проводника, то выбраться в Лондон раньше каникул не удастся. А я чувствую, что времени почти не осталось, и Эде грозит опасность.

– Значит, готовься к встрече с агентом в ближайшее время. – Прикинув дальнейшие действия, сказал лорд Уизли.

Запрос ушел по цепочке Билли-Чарли-Саймон-Торфинн-Рия-Ланс. И уже в пятницу Уильям передавал Майклу отрывной талон на аудиенцию с представителем ковена в одиннадцать утра в субботу в кафе мадам Паддифут.

***

Нейтрализующая последствия темных проклятий мазь финальное тестирование в Отделе тайн и госпитале св.Мунго прошла к концу первой декады ноября. Вошедший в её состав порошок из раковин пресноводных аравийских моллюсков замедлил воздействие на поврежденные ткани, повысив эффективность почти на четверть. А с добавлением пары местных травок, обработанных непривычным британцам способом, приобрел и анестезирующие свойства. И пусть самого порошка требовалась сущая малость, но само наличие уникального ингредиента делало рецептуру недоступной расшифровке европейскими зельеварами. Сметвик от «доработанного» состава был в восторге и готовился завалить зельеваров заказами, несмотря на высокую цену. Маску для волос Шафранек отшлифовал еще в октябре, как и подобрал несколько рецептов для упругости кожи и нейтрализации возрастной пигментации. Дело оставалось за малым: списаться с рекомендованным стариком Принцем магрибским зельеваром.

Благодаря настойчивости Константиса и собственной методичности, что даже после смерти старого мастера не позволила Северусу Снейпу отойти от его плана обучения и забросить ежедневные попытки постичь тайны школы восточного зельеварения, к концу осени оба британца сносно владели арабским и даже без артефакта-переводчика вполне понятно на нем изъяснялись и излагали свои мысли письменно. Хоть и резонно опасались, что без Принца составить грамотное обращение к его знакомому зельевару, как и определить к которому из трех упомянутых в конспектах мастеров имеет смысл обращаться за помощью, будет трудно.

Неожиданное решение казавшейся неразрешимой проблемы явилось само. Как только Снейп перевернул предпоследнюю страницу лекций-конспектов Константиса Принца по основам восточного зельеварения на пороге его кабинета в «Побегах горчицы» появился домовой эльф Стилус.

– Готов ли ученик мастера Снейпа к экзамену на мастерство? – Торжественно спросил этот странный слуга покойного зельевара.

– Да. – Ответил ошарашенный Северус.

– Тогда я отправляюсь в Африку, чтобы передать послание лорда Принца. – И исчез.

***

Пока Северус Снейп бОльшую часть времени проводил в зельеварне «Побегов горчицы», временно возложив основное бремя воспитания Джереми Уайта на Арчибальда Крейга, в поместье Лонгботтомов неожиданно воцарилось весеннее настроение. По аллеям и лугам едва не сталкиваясь, гуляли парочки. Кэтрин уже не Пратт спешила показать всем, что ей достался внимательный к её чаяниям муж, готовый ежевечерне прогуливаться с молодой женой по полям, срывая для неё с растущих тут и там плодовых кустов и деревьев поздние фрукты и ягоды. По пути им часто встречались Ирина Юри и Тэкеши Такэда. Ирина, сменившая единственное в её гардеробе кимоно на традиционные европейские мантии старалась подчеркнуть свою индивидуальность затейливыми прическами с заколками-канзаши, цветными зонтиками и боевыми веерами, все пять из которых ей подарил отец, пока был жив. И она вполне гармонично смотрелась рядом с Тэкеши, одетым поверх белого хлопкового кимоно-рубахи в серые хакама и черное хаори, с торчащей из-за спины рукояткой меча. На периферии изредка мелькала старшая из сестер Каваками с мужем. Её сестра в августе родила девочку и не покидала форта, к которому постепенно прилипло и стало привычным название Озерный, вместо обезличенного пятого.

А старшую Нур, снявшую строгий траур всё чаще можно было видеть недалеко от беседки у озера, охраняющей находившихся внутри племянницу и светловолосого невыразимца, между которыми налаживалась робкая нежная дружба.

Наблюдавшая из окон Лонгботтом-лодж такую активность влюбленных парочек Айша неделю вывешивала на обозрение супруга в их личных апартаментах выходные платья и вздыхала, пока в один из вечеров изведшийся, но так и не сумевший разгадать причины грусти любимой Август не упал на колени к её ногам и не взмолился:

– Прекраснейшая жена моя, прости мне мою недогадливость и смилуйся, прямо сказав, что именно тебя тревожит. Я готов на край света отправиться, чтобы добыть для тебя желаемое.

Айша чуть не села мимо стула, удивившись словам и поступку мужа. Пауза затягивалась. Руквуд чуть повернул склоненную голову, чтобы видеть реакцию жены. Узрев хитрый прищур доморощенного юмориста, девушка решила ему подыграть.

– Любимый муж мой, уехав на край света, ты только преумножишь мою грусть. Возможно, я даже совсем зачахну и умру от тоски. – Тут Айша вскинула руки и в театральном жесте, не опуская локти, приложила ладони к сердцу.

– Значит ли это, что угодить тебе я могу, не пускаясь в дальние странствия. – Пробормотал Август в колени сидящей жены, придвигаясь к ней ближе и обхватывая ладонями упругий тыл, прикрытый домашней юбкой.

– Никаких странствий без меня я не потерплю. – Хлопнула по расшалившимся рукам мага ведьма.

– Ты хочешь путешествовать, душа моя? – Поднял голову удивившийся Руквуд.

– Если прогулку по парку можно считать путешествием, то да. – Скрестив руки на груди и задрав подбородок, ответила Айша. – Там хорошая погода и засилье влюбленных парочек. А я еще слишком молода, чтобы смотреть со стороны и вздыхать в одиночестве.

– Но у нас совсем не осталось времени на подготовку. – В притворном ужасе схватившись за голову, воскликнул Август. – Твое платье и мой костюм должны быть безупречны. Ведь мы можем встретить Тэкеши с Ириной или Харви с Кэтрин, а то и вовсе коварную Каваками с мужем и в своем лучшем кимоно.

– А еще, я слышала от бабки Лесли, что хитрая Решми Патил сговаривалась со своими невестками в эту субботу после обеда устроить семейный пикник с детьми на озере. Она еще планировала пригласить Шафиков. Они будут веселиться на пляже, и жарить мясо и овощи на мангале. – Округлив глаза в наигранном возмущении, подхватила манеру мужа Айша.

– Я куплю легкое вино, разрешенное беременным, а ты приготовишь что-нибудь вкусненькое, что понравится и дамам и детям. Тогда нас точно не прогонят и дадут попробовать знаменитое карри Индиры. – Подхватившись на ноги и подхватив на руки засмеявшуюся жену, озвучил планы на ближайшие выходные Август, дефилируя в сторону спальни.

***

Не всё гладко было в семействе Роули. Гвен-коготь в июле родившая здорового крикливого мальчика, названного Мортимером к ноябрю всё ещё оставалась в Отделе тайн. Родовой перстень Гонтов-Слизеринов не принял ни Сигурда, ни Гвенет в качестве регента, но отказывался разлучаться с наследником, которым однозначно признал юного Мортимера. Чужой родовой камень тащить в имение другого рода было неприемлемо. А надеть кольцо с ним на палец ребенка, не достигшего даже малого совершеннолетия невозможно. Так что Хьюз с младенцем сидела в малом ритуальном зале Отдела тайн и тихо зверела. То, что ничем хорошим это не кончится, понимали все.

Долорес Амбридж, инициировавшая очередную инспекцию Азкабана, принесла весть, что Морфин Гонт окончательно утратил рассудок и к конструктивным действиям абсолютно не способен.

Весь Отдел тайн сконцентрировался на этой проблеме. Ритуалисты разводили руками, ответ лежал в иной плоскости. Пандора Лавгуд советовала искать его в магии крови, но Руквуд не видел выхода, а другого мага крови среди посвященных не было.

– Тебя что-то гнетёт, муж мой? – Спросила Августа вечером его супруга.

– Хьюз. – Глухо ответил начальник Отдела тайн. – Пандора сказала, что им поможет маг крови, а я не представляю как.

– Спроси Каваками. Она не откажет. Не зря же крутит хвостом в видимости Лонгботтом-лодж, явно что-то чует. – Зевнула Айша, устраиваясь под тёплым боком своего мужа.

Тогда в сентябре Руквуд был весьма удивлен, когда из всех женщин поместья в близкие подруги его молодая жена выбрала себе высокомерную японку. Еще больше удивился он и прочие домочадцы, завидев, что в их паре ведущей оказалась именно Айша, а старшая по возрасту и боевому опыту стихийница спокойно принимала ведомую роль, смиряя свою гордыню и понемногу социализируясь среди остальных вассалов.

То, что жена права, глава ОТ убедился еще до вечера. Предложенный японкой выход с точки зрения коренного британца казался неприемлемым, но логика и нумерологические расчеты говорили обратное. Камень родового кольца Гонтов-Слизеринов в пресной проточной воде с парой капель крови малыша Мортимера не фонил и не конфликтовал с камнем рода патрона, не теряя при этом связи с рунескриптами, начерченными на стенах детской и вышитыми на всех рубашках наследника. Так что всего через неделю Гвенет с довеском смогла вернуться в комфорт Лонгботтом-лодж под уже не летнее солнце. А в Зеленой гостиной появился очередной аквариум с имитацией водопада и подводным гротом. Растущие в нем водоросли, как и парочка красно-белых вуалехвостов, купленных у магглов, никак не взаимодействовали с магическим соседом, как и он с ними. Из минусов было только, что воду приходилось менять каждую неделю, как и производить капельное кровопускание.

Выездной заказ и африканская командировка (начало)

Примечание: Сначала долго писала, а потом столь же долго резала сагу про Аль-Карауин. Увлеклась. Но для сюжета это вредно, перекашивает акценты. Так что, если где-то оставила хвосты, то приберусь чуть позже, когда охолонюсь. Глава и так вышла за планируемые объемы.

Впервые посетив кафе мадам Паддифут, но будучи наслышан о нем от однокашников, маггловоспитанный рейвенкловец был совсем не удивлен отличием представлений о романтике между магами и современными магглами. Начать с того, что розовый цвет был представлен исключительно мантиями и платьями хозяйки и посетительниц заведения. В интерьере преобладали зеленый и коричневый с вкраплениями серого и белого. В плане основное помещение представляло собой четырехлистный клевер, довольно длинный коридор от внешнего входа в который был «черенком», а «лепестками» – открытые залы, где размещенные вблизи стен столики на двоих огораживались лишь боковыми ширмами, оставаясь доступными взгляду из центра «клевера», через который сновала хозяйка кафе, принимая заказы и рассыпая гостям комплименты. Наблюдать за другими столиками посетителям мешали иллюзорные проекции усыпанного цветами холма, с периодически взлетающими над ним чирикающими птицами, кряжистого шуршащего ветвями дуба, грота, обрамленного ивовыми зарослями, где курлыкала пара лебедей и водопада, распадающегося на иллюзиях валунов шипящими брызгами, размещенные в середине каждого павильона-«лепестка». Окон в залах не было. Были факелы, канделябры со свечами, «газовые» шары с танцующими «феями» и камины. Тем не менее, уровень освещенности позволял комфортно читать и вести записи, и никакого таинственного полумрака.

Видя, что посетитель пришел один, но не торопится в зал «Одиноких сердец» из-за стойки, перекрывающей коридор на кухню и во внутренние помещения, зеркальный ведущему наружу, поднялась хозяйка кафе в розовой мантии с кружевным бежевым воротником и манжетами.

– Вас что-то заинтересовало, молодой человек? – Приветливо обратилась она к незнакомцу.

– Я не понимаю. Зачем на фасаде муляжи окон? С точки зрения эстетики, больше подошли бы глухие арки, оплетенные плющом или виноградом и колонны.

Оглядев добротную мантию с нашивкой факультета Рейвенкло и дорогой костюм, пошитый явно магами, но по маггловской моде, мадам решила провести расширенную экскурсию для перспективного заказчика.

– Мое кафе – самое защищенное здание в Хогсмиде, этакий аналог маггловского бомбоубежища. – Начала она неспешно тихим голосом, отслеживая реакцию клиента. – Сюда приходят не только школьники, но и маги, что хотят провести безопасные и конфиденциальные переговоры. Во время войны здесь прятались от налетов Пожирателей жители деревни. Здесь встречались, чтобы заключить союзы. Всё здание построено и зачаровано как крепость. Те же «окна» – это элемент защиты. Если бросить в них заклятье, то оно отрикошетит в пославшего. Даже прорвавшись внутрь, максимум, что можно сделать другому посетителю, это наслать обездвиживающее.

– Это если преодолеть коридор. – Одобрительно хмыкнул Уин.

– Безусловно. – Улыбнулась розовощекая ведьма. – Но всё же это кафе для влюбленных. Даже если эта любовь распространяется только на сладости. Не хотите попробовать что-нибудь из десертов?

– Непременно. Но не сейчас. – Отрезал Майкл, будучи слишком взволнован предстоящим свиданием, чтобы испытывать аппетит. – У меня назначена важная встреча в одиннадцать, а пока я хотел бы осмотреться. Никогда здесь не был.

– Прошу. – Взмахнула рукой мадам Паддифут. – Большинству девушек здесь нравится. Юношам, впрочем, тоже. Этот «Зал с птичьим холмом» молодежь считает самым удачным для первых свиданий. – Указала на левый от входа павильон хозяйка кафе. – За ним располагается проход в зал «Одиноких сердец». Видимо, романтично настроенные натуры считают, что одиночки уносят с собой неудачу в любовных делах, оставляя им дополнительные шансы на взаимность чувств. – Хохотнула ведьма в пухлый кулачок. – «К дубу» любят ходить сговоренные парочки, желающие наладить общение. Там также часто собираются разнополые компании друзей. Так что часть столиков рассчитана на три-четыре персоны. – Указала на следующий по часовой стрелке зал мадам, не дав, правда в него зайти. Майкл и сам углядел за столами пару компаний. – В «Лебедях» часто отмечают значимые даты. Здесь и по будням бывает людно. – Не сбавляя шаг, миновав коридор, ведущий к туалетам, хозяйка подвела гостя к последнему павильону. – У этого зала нет прижившегося названия. Здесь чаще всего заключают помолвки, но сюда приходят и чтобы разорвать отношения. Кто-то считает, что отобедать возле водопада – это способ проверить крепость чувств.

По раннему времени, а юноша пришел в точку рандеву к открытию, чтобы разведать локацию, в кафе оказалось не так уж много посетителей. Так что Майкл смог подробно осмотреть последний из залов, в котором пока было пусто: столики дорогих пород дерева с гобеленовыми салфетками и столовыми дорожками, креслица, красивые, но не особо удобные, картины с пейзажами и гобелены с жанровыми сценками из серии «Дева с единорогом». Удивили штандарты в качестве ширм и рога копытных, и обработанные таксидермистом лапы и головы хищников в качестве стенных украшений.

Не став и дальше отвлекать хозяйку успешного бизнеса, Уин, заказав чай с бергамотом, прошел левым коридором и оказался в зале попроще. Прямоугольная форма, беленые стены и потолок, два колеса свечных люстр на цепях, квадратные столы темного дерева, натертые воском, деревянные резные ширмы с рунами тишины. Ну, хоть окна выглядели нормальными и транслировали в зал наружный свет, просачивающийся сквозь по сезону бедные на листья ветки деревьев. Три двери, в среднюю из которых он вошел, были размещены вдоль одной из длинных стен. В противоположной были прорезаны четыре широких оконных проема, что разделенные пополам ширмами представляли собой восемь открытых кабинетов. В торцевых стенах окна были витражными и находились на высоте в семь-девять футов. В отличие от дальнего, средний ряд столиков располагался к нему в шахматном порядке и имел ограждения не только между, но и от крайних рядов, пусть и не глухие, закрывающие от праздных взоров только сидячие места, оставляя видимой столешницу. Так как количество столов в нем было на один меньше, вдоль торцевых стен было достаточно места для прохода в правую и левую дверь. Ближайший ряд и вовсе состоял из четырех столов, кроме проемов по бокам, оставляя свободное пространство посередине, напротив выхода из коридора.

Узнав у обслуживающего зал домовика, что левая дверь скрывает за собой туалеты, а правая проход на второй этаж, Майкл устроился за крайним правым столом среднего ряда и, попивая весьма недурной чай, стал ожидать времени аудиенции.

Кабинет на втором этаже, куда из кафе на первом домовик привел мистера Уина, был оформлен в фиолетово-бронзовой гамме и представлял собой идеальный образец лаконичной роскоши. Полированный стол темного дерева не был покрыт скатертью, открывая для обзора украшенные искусной резьбой торцевые поверхности массивной столешницы. Стулья, обитые фиолетовым атласом, не имели подлокотников, но изгиб спинки гарантировал удобство даже при длительной неподвижности сидящего. Стены были декорированы шелковыми обоями с бронзово-фиолетовым цветочным орнаментом, которые ниже двух футов от пола сменялись панелями из темного дерева в тон столу. Беленый потолок пересекали массивные деревянные балки того же цвета. Дощатый пол покрывал средневорсный ковер серо-бронзовых тонов неявного рисунка. Настенные светильники, как и напольные канделябры, были выполнены из бронзы, равно как и письменный прибор на столе, и декоративные элементы часов и служившего подставкой под них выложенного розовым гранитом небольшого отопительного камина.

Из-за стола навстречу юноше поднялся русоволосый гигант с аккуратной бородой до ключиц и густыми усами:

– Ланс Свенсен от имени ковена готов выслушать твою просьбу, Майкл Уин. Эта комната зачарована на приватность, но я должен буду посвятить в твое дело начальство и непосредственных исполнителей. Согласен ли ты на мои условия?

– Я согласен, если всё сказанное мной не уйдет за пределы ковена и не станет достоянием гласности. – Быстро сориентировался в ситуации неглупый и информированный в реалиях маг.мира магглокровка.

– Принято. – Ответил майор, закрепив обещание магией.

Уин, проводив взглядом затухающий всполох магии, пристроил теплую мантию на спинку крайнего стула, сам заняв соседний и приступил к основной проблеме:

– Я хочу найти и лично поговорить с Кинэед Макмиллан, пропавшей в июле этого года из своего дома в Шотландии.

– Есть ли у тебя право требовать разговора с девицей клана Макмиллан? – Не мог не спросить чистокровный маг с длинной историей семьи, не понаслышке знакомый с вывертами родовых традиций родовитых семейств.

– Мы с ней провели обряд побратимства и поклялись быть поддержкой друг друга. – Задрал подбородок и сжал губы юноша.

– Что за обряд? Покажи! – Потребовал Ланс.

Майкл вытянул нить воспоминаний в трансфигурированный флакон и протянул его Свенсену:

– На условиях передачи прочей информации и с возвратом не позднее трех дней.

– Тинки! Думосброс! – Скомандовал боевик.

– Да, жених-экстремал… – Протянул немолодой маг, вынырнув из чаши и собирая воспоминание в весьма крепкую для ученика поделку. – Начудесили вы с невестой. Был бы и впрямь магглорожденным, сгинул бы и пыли не осталось. Где только описание достали?

– Эда нашла в Запретной секции. Там было указано, что этот ритуал делает проводящих его роднёй уровня братьев.

– Вы бы хоть взрослых кого спросили? – Вздохнул боевик. – Там степеней родства в зависимости от пола и разницы в возрасте не меньше восьми.

– Эда – лучшая на курсе в скандинавских рунах. – Гордо произнес Майкл. – Она всё верно перевела, и профессор Бабблинг подтвердила и зачла ей курсовую на превосходно.

– Ты кому это говоришь, птенец? – Рыкнул на парня норвежец, с молоком матери впитавший значения футарка. – Обряд, что вы провели, для разнополых ровесников равносилен нерасторжимой помолвке. От свадьбы вас отделяет полшажочка. И не жмись, радуйся. Чувства ваши взаимны. Поцелуетесь, и считай женаты.

– Но она из древнего чистокровного рода, а я не пойми кто. – Оторопел Уин.

– «Ага-ага», как говорит мелкий паразит Лесли. – Ухмыльнулся Ланс. – Парень, а как твоя фамилия правильно пишется? Она у тебя с рождения или дали при усыновлении?

– Я не знаю, – неожиданно сдулся и задумался Майкл. – Натали любит вспоминать, что, когда она меня забирала из приюта, то, прочитав моё имя на карточке, воскликнула: «Я так и знала, что из-за ошибки в орфографии моего мальчика потеряли, но теперь я его нашла и всё будет правильно».

– По всем признакам, ты явно чистых кровей. И как бы не из древнейших. – Хмыкнул Свенсен. – Давай рассказывай про свою Эду всё, что помнишь. А начни с предыдущего учебного года.

В разговорах два часа пролетели быстро. Майкл Уин был благодарен Свенсену за деловитость, что сгладила эмоциональные моменты, а еще за заказанный чай и имбирный лимонад, так как говорить пришлось много и в горле периодически пересыхало. Медальон с локоном волос Эды было жаль отдавать, но это был простейший способ поиска девушки. Про Макмилланов Майкл знал мало. Только то, что Эда была внучатой племянницей главы клана. Мать её умерла, когда девочке не исполнилось и пяти. Отец женился повторно. В новом браке детей у него не было, но мачеха испытывала нездоровый интерес к падчерице, то находя ей «подходящих» друзей и подруг, то устраивая смотрины «женихов». И, если лет пять назад такое поведение выглядело эпатажной глупостью, то в последний год «забота» мачехи стала угнетать Эду, и она очень ждала окончания Хогвартса и возможности уехать на учебу в Прагу, тем более личных средств у девушки хватало.

К сожалению мисс Макмиллан не упомянула в своем последнем письме имя очередного соискателя на её руку и сердце. А от родни и мачехи было маловероятно получить содействие в её поисках, хотя расспросить многочисленных родственников стоило. Если не из сочувствия, то за деньги или из зависти, кто-нибудь мог и проговориться.

– Пятьдесят галлеонов задатка. – Завершая беседу, огласил Ланс. – Возможно, потребуется значительно больше. Пока трудно сказать. Вот блокнот для связи. Я буду писать туда все новости и задавать вопросы, если понадобятся уточнения.

На том и расстались. И лишь мадам Паддифут вздыхала, что такой милый юноша так и не попробовал ни одного десерта.

***

Стилус принес приглашение-портал на экзамен Брауна в Марокко спустя три дня с момента своего исчезновения. Время отправки было семь утра ровно через неделю. Не особенно комфортно, но и не неприемлемо. Снейп собрался быстро, из одежды прихватив с собой пару чуть более легких костюмов и мантий нейтральных фасонов. Браун боролся с собой до последнего. Мама желала убедиться, что сын предстанет перед экзаменаторами во всём великолепии и с помощью домовушки собрала ему в дорогу два чемодана с расширенным пространством, набитых под завязку рубашками, костюмами, мантиями, галстуками и шейными платками. И это не говоря о шляпах, ремнях, ботинках и прочей галантерее. Сам Шафранек не хотел выглядеть неблагодарным, но и тащить с собой гардероб, рассчитанный на год проживания в любом климате от Сахары до Арктики, не желал. Последней каплей стал кофр с ковром, банкеткой и канделябром.

Так в последнюю ночь перед отбытием Браун, отослав мамину домовушку, выбрал из предложенного великолепия всего помаленьку и с чистой совестью лёг спать, поставив в изножье кровати единственный саквояж, с предельной вместительностью в восемь кубов.

Невыспавшихся британцев Фес встретил предрассветными сумерками и моросящим дождем. Как будто и не покидали родных островов. Конечной точкой портала оказался крошечный дворик два на три метра без крыши с высокими белеными стенами. Хотя стенами они были весьма условно, формируя закрытый периметр на высоте в три с половиной метра. Ниже этого уровня торцевые стены представляли собой полукруглые арки необычной формы: над квадратным основанием вздымалась дуга, что опираясь на импост, формировала не привычную европейцам полуокружность, а незамкнутый круг во все двести двадцать градусов. Через кованую распашную решетку внешней арки смутно угадывался большой закрытый двор с чашей фонтана. За внутренней было темно. Одна из боковых стен была глухая, та, что напротив нее имела высокое окно два на два метра, забранное деревянной резной решеткой, сквозь которую ничего не было видно. В свете люмоса стало заметно, что пол украшен геометрической мозаикой с преобладанием белого и зеленого цвета и вкраплением синего и красного.

Ворота внутренней арки с тихим скрипом отворились, и на пороге появился юноша, с головы до пят укутанный в серое одеяние, держащий в поднятой левой руке масляную лампаду. Отвесив пару поясных поклонов, он указал гостям на выход, сказав по-английски:

– Господа, сюда. Я показывать дорога до ваших комнат.

Путь их оказался длинным и запутанным. Узкие глухие коридоры чередовались с внутренними галереями, обрамленными уже знакомыми арками, через решетки которых виднелись темные залы, с рядами столов со стульями и низкими шкафами. Снейп и Браун старались разогнать полумрак и рассмотреть помещения, для чего регулярно замедляли шаг, пока не услышали от провожатого жалобное бормотание по-арабски:

– О, Аллах, как же их поторопить? Люди уже начинают собираться на Фаджр. И не все спокойно воспримут иноверцев в священных стенах Аль-Карауин.

– Так бы прямо и сказал. – Буркнул на том же языке Северус, о чем тут же пожалел, так как ему пришлось ловить споткнувшегося от неожиданности местного служку, дабы тот не пропахал носом каменную плитку коридора.

Дальше процессия двигалась молча и значительно быстрее, и спустя десять минут провожатый уже открывал сначала одни, а потом и вторые резные поверху деревянные двери.

– Первая дверь отделяет от общедоступных помещений мужские комнаты для приезжих и одиноких преподавателей светских дисциплин. Они оба уже в мечети готовятся к молитве. За вторую доступ только у вас и у меня. – И юноша взмахом палочки зажег светильники в небольшом холле, чья обстановка состояла из двух невысоких шкафов, двух стульев и двух ковриков, каждый из которых лежал рядом с расположенными напротив друг друга дверями. – Это, – указал он на правую, открывая её, но, не входя внутрь, – покои мастера. А это, – открыв противоположную, продолжил служка, – комнаты подмастерья. Я приду за вами через час, чтобы проводить на встречу с главой факультета зельеваров.

И парень спешно покинул британцев, вновь поминая Аллаха и Мухаммеда, его пророка. А снаружи донеслись крики муэдзина, голосящего азан.

– Стоять! – Рявкнул Снейп на занесшего над порогом ногу Брауна. – Ты не дома. Что говорил старик Принц?

– Что несоблюдение традиций для иноземца на Востоке может стать началом череды неприятностей. – Процитировал временного учителя Шафранек и опасливо отдернул ногу.

Северус начал активно колдовать проявляющие заклятья. Заковыристых плетений или подлых ловушек он не ждал. В рамках традиций Восток проверял приезжих на знание местных правил вежливости и «гигиены».

– Магию через палочку пусти здесь и здесь. – Указал Брауну Снейп на косяк наружной двери и нижнюю откидную дверцу шкафа. – Обувь, что планируешь надевать, сложи в ячейки. – Подкрепляя слова демонстрацией, Северус активировал собственный доступ в холл и к комоду. Откинув нижнюю дверцу, открывая взгляду пять ячеек для обуви, он тут же достал из чемодана и заполнил две своими туфлями. – В комнаты можно входить, только сняв уличную обувь. Так что ботинки оставь на коврике.

Пока Шафранек выбирал, что ему может понадобиться, Снейп, разувшись, прошел в свои апартаменты и продолжил сканирование, оглашая его результаты:

– Пол теплый. Носки нужно снять и положить в корзину у входа, а ноги очистить заклинанием или омыть в тазу. Для обязательного мытья рук и питья здесь есть фонтанчик.

Минут десять было тихо. За это время юноша успел определиться в своих предпочтениях, убрав оставшееся невостребованным обратно в саквояж.

– Тут очень странная сантехника. – Глухо издалека раздался голос старшего зельевара. – Надо будет спросить того парня, как вернется. Но остальное кажется безопасным. Можешь входить и располагаться.

У Брауна комнат оказалось две плюс санузел размером с гостиную. Спальня была небольшой, матрас-кровать без ножек низкой, едва ли на фут возвышаясь над полом, но упругой, а не мягкой, к которым привык Шафранек. Шкаф занимал половину оставшегося свободным пространства, но вряд ли вместил бы и треть гардероба британца. На свободном полу лежал коврик.

– Скромненько, но уютненько. – Резюмировал юный сибарит, впервые отправившийся в столь дальнее путешествие. – Но ванна мне нравится. Большая и удобная, а эта функция пузырьков в сочетании с моей пеной и солью, самое то для релаксации. Надо хорошенько её рассмотреть и показать артефакторам. Хочу такую же дома и на Косой. Да и маме должно понравиться. Но две раковины и три унитаза на разной высоте, это как-то странно. Ой, они еще и с фонтанчиками!

На тихие и не очень попискивания ученика Северус не обращал внимания, исследуя собственные апартаменты. Реальную опасность для Брауна он всегда чувствовал по связи. Сейчас Снейпа больше интересовала безопасность предоставленного жилища. Спальня, как и гостиная его вполне устроили, в кабинете он быстро оборудовал рабочее место и защитил его и письменный стол от подглядывания и подслушивания. То, что на полках стояли и лежали три десятка трактатов именитых зельеваров, пусть и в копиях и на арабском, но современном и читабельном, увлекло Северуса настолько, что он чуть не пропустил появление прислужника.

Закутанный в серую хламиду смуглый юноша явился в начале девятого. Мастер-класс по пользованию сантехники провел за десять минут.

– Всё. – Выпалил он на очередной технический вопрос Брауна. – Нас ждут. Надо торопиться.

По коридорам едва не неслись. Снейпу было привычно, а вот Браун вспотел и запыхался.

– Башня, – ткнул палочкой в раму фрески араб. И перед британцами открылся скрытый проход на узкую крутую Z-образную лестницу, слегка изогнутую под внешний диаметр башни. Один короткий, два длинных и снова короткий лестничный марш привели на небольшую полукруглую площадку. – Лаборатория. – Слегка запыхавшись, указал рукой на массивную дверь во внутренней стене провожатый, когда, по ощущениям Снейпа они поднялись почти на четыре ярда. Факелов или иного искусственного освещения на лестнице не было. Свет шел из частых узких прорезей-бойниц в наружной стене. До следующего этажа добирались в молчании. К удивлению Северуса Шафранек на ступенях выровнял дыхание и перестал натужно хрипеть.

Затормозивший у больших резных дверей на третьем этаже, служка дважды выдохнул и подобрался, настежь распахнув створки перед гостями, он отвесил внутрь помещения поясной поклон.

По периметру залитой размытым солнечным светом небольшой круглой комнаты, диаметром около восьми ярдов, располагались четыре больших окна, занавешенных тюлем из органзы и частично прикрытых плотными вертикальными портьерами. Самый широкий простенок был вокруг входа с наружной лестницы. Вдвое уже располагался следующим по часовой стрелке. Остальные были совсем узкими. Знакомый с астрономией и Исламом Снейп сразу предположил, что вектора солнечных лучей в открытых шторах соответствовали времени обязательных молитв. Да и коврик на возвышении в середине зала на это намекал. Небольшой чайный столик с двумя низкими диванчиками притулился в тени. Рабочих зон было две. Одна за овальным столом на шесть персон, заваленном листами папируса с записями и расчетами. Вторая за компактным письменным, рядом с которым расположились пара стоек под книги и свитки. Именно из-за него и поднялась фигура в длинном одеянии и с покрытой головой.

– Я – старшая устаза зельеварения медресе Аль-Карауин Фатима аль-Идриси, тезка основательницы университета и прямой потомок знаменитого географа и путешественника Мухаммада аль-Идриси. По-вашему декан факультета зельеваров. – Представилась немолодая статная женщина с хищным профилем, одетая в оливковое платье в пол и накидку горчичного цвета, укрывающую волосы, плечи и руки до кистей. – Я послала вам приглашение по просьбе старого друга Константиса. Он описал мне свою жизнь после возвращения в Британию, и я скорблю вместе с вами и молюсь о его посмертии.

– Мастер-зельевар Северус Снейп, внучатый племянник Константиса Принца и мой ученик, и соискатель на мастерство Шафранек Браун. – Вежливо поклонился британец. – Мы благодарны Вам за приглашение. Дед советовал защищаться именно в Магрибе. После получения звания подмастерья во Франции за лекарственные зелья для детей и их матерей, Шафранек весьма продвинулся в исследованиях по колдомедицине и косметическим зельям. Французов он опередил, а в Италии предъявляют слишком специфичные требования.

– Кажется, я понимаю, но всё же должна посмотреть, что предлагает к защите соискатель. – Прожурчала мелодичным хорошо поставленным голосом ведьма.

– Презентация у нас с собой, как и рецензии целителей из Британского госпиталя им.св.Мунго. – После незаметного толчка в бок от учителя выдал проинструктированный заранее, но с непривычки растерявшийся Браун.

Для профессионала с полувековым опытом работы в университете ознакомление, проверка подлинности и копирование рецензий не заняли много времени, впрочем, как и проведенный параллельно экспресс-опрос ученика на знание теории и тонкостей работы с ингредиентами.

– Весьма достойно. – Высказала свое мнение признанный мастер, чьё мастерство было подтверждено не одним десятком личных учеников. – После обеда я начну готовить всё для защиты. Думаю, что это не займет больше трех дней. А пока вы можете погулять по Фес эль-Бали. Хасан будет сопровождать вас, и отвечать на вопросы.

Слившийся с портьерами у входа с начала разговора не издавший за всё его время ни звука прислужник сделал шаг вперед и поклонился ученой даме.

Проводив британцев в их апартаменты, Хасан принес туда подносы с то ли поздним завтраком, то ли ранним обедом и умчался. Ели зельевары вместе в комнатах Снейпа, обсуждая дальнейшие планы. Кебаб из мяса барана, пшеничные лепешки и овощи-гриль были весьма вкусны. Как и чай со сладостями, сопровождаемый воплями муэдзина.

– Утром, вроде, приятней звучал? – Скривился Шафранек, сунув в правое ухо мизинец, и раз пять им подергав.

– Зато этот орёт громче. – Бросив на себя медицинские чары, ответил Снейп.

К появлению Хасана оба были экипированы для прогулки.

– Ты должен говорить нам, если мы выглядим или говорим, или делаем что-то нелепое с точки зрения местных жителей. – Строго приказал Северус.

– Я понял, сахиб, – склонился в поклоне слуга, получивший от госпожи аль-Идриси похожее указание. – Если вы будете ходить только по Фес эль-Бали и не станете пересекать реку, то ваши наряды не вызовут удивления или неприятия. Из табу: нельзя первым заговаривать с женщиной, нельзя направлять палочку на незнакомцев, пока они не оглушили меня и не атаковали вас, нельзя не купить товар, если сторговались по цене, нельзя убивать ослов, на них здесь возят товар.

– Разумно и лаконично. – Через пару минут, переварив вековую местную мудрость, выдал Шафранек.

Примечание: Лестницу на башню Фатимы хотелось сделать винтовой по внешнему периметру, но там получилась такая фигня с высотой ступеней меньше 5-ти сантиметров. Так что в конечном варианте к башне просто прилепился столбик из 1/6 бублика с тремя полукруглыми выпуклостями по центру и поворотам.

Триумф Шафранека, бумеранг Снейпа и девы в беде

Примечание: Осень. Похолодало. В моем старом многоквартирном доме соседи включают обогреватели. Результат: скачки электричества, пробки выбивает, страдает техника. Холодильник ожил после перезагрузки, а вот старый ноут скинул настройки, и теперь офис не видит ошибки. Пропали мои красненькие и зелененькие подчеркивания. Теперь я сама ставлю запятые и правлю орфографию в ручном режиме. Телефон и Гугл в помощь.

В отсутствие Снейпа, зелье поиска варить было некому, и Ланс обратился с просьбой к леди Лонгботтом. Пока Августа с учеником готовили ритуал, Свенсен отрабатывал версию с «женихом». Чем дальше шел сбор информации по семейству Макмиллан, тем неприятней вырисовывалась картина. Старинный род, входящий в список двадцати восьми благородных семейств и еще лет семьдесят назад бывший самым многочисленным и значимым семейным кланом Шотландии стремительно вырождался. Бездетные браки наследников, дискредитированная репутация средних сыновей и сбежавшие из дома младшие в последних трех поколениях стали нормой. Да и вышедшие замуж девицы Макмиллан выпадали из светской жизни, и отследить их судьбу становилось все труднее, все чаще находя единственное упоминание о них в некрологах «Ежедневного пророка». Возраст дожития с каждым поколением сокращался чуть не на четверть. Даже вошедшая в род Блэк Мелания, внучка нынешнего главы клана умерла, не справив пятидесятилетний юбилей. Исключением был сам патриарх рода Дугэл Макмиллан, родившийся в далеком 1850 году и его младший сын Грир, бывший доверенным лицом отца в Визенгамоте. При этом Дугэл вел затворнический образ жизни, и пределы родового поместья не покидал.

Ритуал поиска по волосам почти ничего не дал. Область он очертил аналогичную заявленной Уином, то есть в три четверти Шотландии, а вот локализация сбоила.

– Эдвин? – Повернулась леди с вопросом к молодому Розье, ассистировавшему ей в проводимом в классе ритуалистики первого подвального этажа Лонгботтом-лодж ритуале уровня подмастерья.

– Искомый объект жив. Границ Шотландии не покидал. – Отрапортовал парень, прочитавший за время подготовки к своему первому практическому опыту множество книг, в том числе и весьма редких, принесенных Руквудом и Шафиком из Отдела тайн. – Причиной ненаходимости может быть: полный ритуал отсечения плоти и крови, нахождение в закрытом на кровные чары родовом поместье или в заклятом по принципу Фиделиуса месте, трансфигурация объекта по принципу живое-живое или живое-неживое.

– Девушка помолвлена древним обрядом, мы с тобой получили отклик на ритуал, совы от жениха перестали носить письма четыре месяца назад. – Заходя в раздевалку, озадачила новыми вводными ученика мастер-ритуалист, так и не нашедшая в своем плотном графике времени официально подтвердить свое мастерство.

У Эдвина на переодевание ушло меньше двух минут, и он выскочил вслед за леди, понукаемый исследовательским зудом:

– Ритуал полного отсечения размыл бы след за полтора месяца, и поиск не дал бы отклика. – Выпалил запыхавшийся пацан нагнавший наставницу на лестнице. – Родовое поместье – не преграда для жениха, да и для сов не помеха, если только оно не в осаде. – А увидев отрицательный жест мадам Августы, продолжил выкладки. – Фиделиус и его производные, вроде тоже со временем расширяют границы поиска. А Уин обрисовал их максимально близко к полученным нами. Остается трансфигурация.

– Не совсем. Ты забыл об обманках и ритуалах подобия, хоть я и не думаю, что это наш вариант. А принудительная трансфигурация не подходит. С пропажи прошло четыре месяца. Живое-в живое давно бы рассеялось личной магией пострадавшей, а живое-в неживое за это время убило бы девушку. – С легким прищуром обернулась к ученику опытная ведьма.

– Но, – воскликнул Эдвин. – Я больше ни о чём не читал.

– Думай! – Приказала леди Лонгботтом.

– Частным случаем трансфигурации является анимагия! – Обрадовался Розье, что так и шагал за наставницей, не глядя куда, вспомнив летние рассказы Матиаса Флинта.

Последний возглас Эдвина совпал с открытием двери в Западную гостиную, где леди с учеником ожидал заинтересованный в результате ритуала Ланс Свенсен.

– Ланс, узнай у юного Уина, практиковались ли они с подругой в анимагии. Если да, то какая у девушки аниформа? И возьми у него её последнее письмо, вдруг там найдется намек на личность «жениха»?

– А ты, Эдвин, идешь читать всё о ритуалах поиска застрявших в аниформе анимагов, големах крови и артефактах подобия.

***

Первый день в Фес эль-Бали для Снейпа и Брауна стал ознакомительно-экскурсионным, тем более что основной валютой в Марокко был серебряный дирхам, и британцы не сразу приноровились конвертировать цены в привычные им сикли и галлеоны. Прогулка по узким и кривым пешеходным улочкам старейшего квартала Феса оказалась не слишком приятной. Те же знаменитые красильни воняли далеко не розами. Да и груженые сверх меры ослы могли оттереть пешеходов к самым стенам зданий или лоткам с товарами. Снейп не стеснялся пускать в ход щиты от физических атак, дабы не быть позорно притиснутым к беленой стене или иной не всегда ровной поверхности, так что нередко слышал ругань с противоположной стороны улицы. Обратно в Аль-Карауин возвращались в пять вчера, Хасан, привычным нытьем подгонял подопечных, стремясь успеть вознести Аср, накормить гостей, перекусить самому и отправиться в мечеть на Магриб.

Для Шафранека, считавшего Африку противоположным концом Света, где Солнце жарит большую часть суток, неожиданным оказалось, что закат в Марокко наступил ненамного позже, чем в Англии, да и температура воздуха была близка к концу лондонского сентября, а не знойного июля Бата. Так пробковый шлем, открытые сандалии и перфорированные мокасины были убраны на дно сумки, вместе с красивой шляпой с павлиньим пером и вышитыми золотом штанами-буфами, взятыми на всякий случай, если потребуется поразить диких бедуинов европейской роскошью соответствующей их уровню развития.

На второй день, гуляя после завтрака по торговым улочкам эль-Бали, британцы были настроены получить не только эстетическое удовольствие, напитавшись экзотической культурой, но и выгодно закупиться диковинками и прочими редкостями, что для марокканцев являлись обыденностью. И если Снейпа интересовали местные травы и иные ингредиенты, включая красители и кулинарные специи, а так же папирус, нераскроенные выделанные шкуры и готовые кожгалантерейные изделия, то Браун был очарован марокканской модой, духАми и сладостями и желал накупить подарков всей своей многочисленной семье. Подход к покупкам у зельеваров так же отличался. Северус долго приценивался, вел профессиональные разговоры, рассказывал о своей родине, охал и всем своим видом выражал попранную добродетель, так что получал справедливую цену и контакты для будущего возможного трафика Бьёрна Ларсена.

И именно он нарвался на первый конфликт, который, по счастью случился не на улице, а на складе красильного цеха.

– Моя голова! – Заорал пожилой мастер-кожевник.

Тут же из подсобок выскочили двое крепких парней с палочками наизготовку. Хасан растопырил руки и демонстративно прикрыл заезжих зельеваров, так что словил сразу два парализующих проклятья. Снейп моментально разоружил нападавших и спеленал их наколдованными веревками. Старший красильщик разом заткнулся и поднял безоружные руки.

– Не убивайте! – Крикнул он. – Всё отдам: дочь, товар, сыновей. Но рецепт красок сказать не могу. Клятва на мне.

– Идиот. – Ругнулся Снейп, скастовав Финиту на приставленного госпожой Фатимой провожатого. – Я купить краску хотел, а если понравится, то через представителя доставку наладить. Ну, пошарил немного по поверхностным мыслям, чтобы откровенное вранье отследить. Орать-то было зачем?

– Так как это тогда ж? – Еле нащупал табурет, чтобы не плюхнуться на пол хозяин мастерской. – Он, он виноват. – Ткнул пальцем в Хасана седой араб.

– Я просто не успел. – Не растерялся слуга, передавая Северусу медный проволочный медальон на кожаном шнурке с черным центральным камнем диаметром в сантиметр. – И не знал точно. Вдруг бы навредил?

– Что это? – Брезгливо взяв двумя пальцами просканированный артефакт сигнального типа, спросил Снейп.

– Знак, – подобострастно пробормотал Хасан, – который надо активировать подачей магии и носить на груди, чтобы всем было видно. Он показывает, что идет сильный маг тёмной направленности, который и без вспомогательных средств колдовать может. А для таких послабления в законах есть. Тех же чужих слуг и ослов можно заколдовать, а то и вовсе убить за виру в триста дирхамов.

– Да и я бы тогда и не пикнул. – Склоняя голову перед Снейпом, огрызнулся на молодого араба обиженный ремесленник.

– Так почему не отдал раньше? – Веско спросил у гида зельевар. – Говори!

– Потому что у тёмных слуги обычно непростые бывают. – Заныл прислужник. – Вот поругались бы Вы с боевым магом, а он, прежде чем Вас атаковать меня бы уби-ил.

– На будущее, – с трудом сдерживая гнев и активно транслируя в эфир свое эмоциональное состояние раздельно произнося слова, проговорил Северус, – все свои сомнения озвучивай вслух. Я сам решу, как правильней поступить.

Разобравшись с недопониманием, внуков красильщика расколдовали и отправили восвояси, а глава семейного бизнеса, как ни в чём не бывало продолжил демонстрировать товар и вести торг.

Браун, не наделенный талантом к ментальной магии, глядя на Снейпа, сомневался в своих актерских способностях, да и потратить планировал несколько большую сумму, чем рачительный старший зельевар. Так что заранее сговорился с Хасаном, что тот, в счет покупки ему шелковой рубахи поможет товарищу сторговать всё интересное по минимальным ценам. Парни даже разработали специальный код из гримас и жестов.

Наблюдая этот цирк, Северус ехидно похмыкивал, краем глаза отслеживая баланс жадности и осторожности сопровождающего их марокканца. Так пять женских платьев и семь мужских халатов, как и пара ковров, три десятка махровых полотенец и простыней, духи, ароматические масла, масляные лампы, сладости, чай и прочие предметы роскоши, наподобие посуды и украшений заняли значительное место в багаже юного британца. Хасан получил свою рубаху и сверх того заработал у торговцев в общей сложности четыре дирхама на посредничестве. А Шафранек был доволен, что прихватил с собой кроме саквояжа и освобожденный от переданных матерью вещей кофр, иначе пришлось бы докупать недешевые сумки с расширенным пространством.

Пока гости из Британии третий день подряд дисциплинированно гуляли по старейшему кварталу Феса, в кулуарах медресе шли жаркие споры.

– Давать диплом Аль-Карауина с разрешением на преподавание иноверцу, не знающему в совершенстве Коран недопустимо. – Изрек свое мнение проректор по нравственному воспитанию.

– А всех знаменитых учеников светских наук из католиков и православных забыть и вычеркнуть из истории университета? – Прищурил глаза декан кафедры истории.

– Это другое. – Парировал досточтимый духовный наставник. – Вошедшие в анналы медресе значимые иностранцы получили старт своему успеху именно в стенах нашего университета, о чём всегда говорили с гордостью и благодарностью. Но можем ли мы ожидать того же от этого юноши?

– Рекомендации ему дал Константис Принц. А он не запятнал ни своей, ни чьей-либо иной чести. – Заступился за приезжих британцев старик-артефактор. – Да и Снейп этот один в один со своим двоюродным дедом.

– Ну, тогда, другое дело, – быстро определился со своим мнением проректор по учебной работе, помнивший Константиса и его непростой нрав не понаслышке, заранее признавая за его младшим родичем семейные достоинства и недостатки, – отказать потомку Принца в праве представить к защите на мастерство личного ученика с нашей стороны будет неблагодарно и недальновидно.

На том и порешили, назначив экзамен на пятый день пребывания иноземцев в жемчужине ученой мысли северной Африки, отдав все организационные моменты на откуп декану факультета зельеваров. Впрочем, Фатима аль-Идриси была привычна к подобному отношению и успела заранее разослать презентацию Шафранека и приглашения на его аттестацию всем значимым зельеварам Магриба и окрестностей. Так что те стали прибывать в Аль-Карауин за день до назначенного действа.

Сама защита прошла как-то буднично, но в деловом ключе и закончилась полным триумфом Брауна, получившего кроме звания мастера-зельевара еще и свиток с разрешением преподавать профильную дисциплину и арабский язык в любом уголке планеты. Свиток вручал ректор в торжественной обстановке. Когда ректор с проректорами удалились, к новоявленному мастеру и его учителю подтянулись местные именитые зельевары, кто с поздравлениями и предложениями наладить контакты, а кто с вопросами и интересом к презентованным составам. Внимание коллег привлекли не только маска, защищающая волосы зельеваров и нейтрализующая последствия темных проклятий мазь, но и детские микстуры, бывшие для Шафранека пройденной еще на этапе защиты на подмастерье вехой его становления в качестве полноправного члена зельеварческого сообщества.

– Что ж, Фатима, поздравляю, – вышел из группы магов, окружившей британцев дородный араб с более смуглой, чем местные жители кожей, – на этот раз ты представила достойного кандидата, а не очередную бесполезную девицу.

– Зря ты так, Ахмед, – не растерялась опытный преподаватель, – та же Амира весьма умела и учёна, и могла бы уже учить сама, если бы ей не ставили палки в колеса.

– Я звал её в помощницы. Сама отказалась. А теперь и звать не стану, стара стала.

– Ты звал её в младшие жены. Она была в своем праве. – Ухмыльнулась половинкой рта бездетная вдова, чей социальный статус позволял на равных говорить с коллегами-мужчинами. – И ей только тридцать пять, самое время для научной деятельности.

– Вот пусть и гниет в ученицах. – Довольно хмыкнул одутловатый зельевар в дорогом халате, обтягивающем его расплывшуюся талию. – Через десяток лет на неё даже самый дряхлый старик не глянет.

– Странно слышать, что способности женщин к магии занижают лишь на основании их принадлежности к женскому полу. – Не мог не поддержать гостеприимную хозяйку, прислушивающийся ко всем разговорам Северус. – В маг.Британии лучшие астрологи и нумерологии – женщины. Я лично знаю троих. Одна из них гречанка, вторая полька, а третья – саудовская принцесса Айша, и все вышли замуж за британцев, которые только рады научной карьере жен. У меня в Лондоне есть небольшая ученическая зельеварня и одна из учениц – девочка, что, чуть подрастет, сможет защититься на подмастерье в Италии. – Тут Снейп сделал паузу, чтобы коллеги оценили размер и специфику таланта его ученицы, как и его – её мастера. – Так что, уважаемая госпожа аль-Идриси, если есть отвергнутые талантливые ученицы, я готов их забрать в маг.Британию на оговариваемых условиях.

– Что ж, – не без удовольствия оглядев из-под ресниц краснеющего от сдерживаемого гнева заместителя главы международной арабской гильдии зельеваров, Фатима с интересом посмотрела на внучатого племянника давнего друга, – нам будет, что обсудить завтра.

Второе посещение башни Фатимы проходило спокойней. Вышли заранее, чтобы не бежать. Снейп уже привык к Хасану, да и тот перестал нервничать в присутствии чужеземцев. Хотя и проводил опасного гостя до самых дверей третьего этажа, чтобы быть отосланным к своим остальным обязанностям госпожой аль-Идриси.

Устроившись на диванчике за чайным столом, накрытым весьма плотным завтраком, включающим тушеные вкрутую в кипящих томатах и прочих овощах яйца, слоеные лепешки, выставленные в отдельных чашках мягкий сыр, масло, мёд и джем, а так же обязательные фрукты, сладости и мятный зеленый чай, Северус приступил к вдумчивой дегустации. Местная кухня ему нравилась, и он планировал попросить Хасана переписать ему некоторые рецепты.

Пережевывание и переваривание не мешало британскому зельевару оглядывать интерьер. В прошлый раз он отметил только асимметричные окна и то, что потолок в комнате был избыточно высок. В этот раз ему удалось рассмотреть, что на уровне трех с половиной ярдов от пола располагалась неширокая галерея, на которую вела круговая лестница. Там, кроме стеллажей с книгами и свитками размещалась необычная конструкция, нависающая сейчас над входной дверью, в которой Снейп не сразу, но все же опознал передвижной телескоп. Приглядевшись к крыше, Северус разглядел явно смещающиеся сегменты. Судя по всему, ночью хозяйка могла ездить по всей окружности башни на передвижной тележке с телескопом, распахивая по желанию часть куполообразной крыши. Мальчишеский порыв попросить пустить его ночью покататься Снейп подавил с трудом.

– Амира будет рада перебраться в Британию, если условия её ученичества и проживания будут приемлемы. – Приступила к основной теме беседы после обязательного обмена мнениями о погоде и съеденных блюдах Фатима. – Можешь ли ты принять еще двух девушек, для которых она станет старшей?

– В зельеварне только учебные комнаты. В жилых апартаментах живет Шафранек. Сам я квартирую в особняке патрона. Там места хватает, но нужно получить разрешение леди Августы. Да и клятвы давать придется, все же закрытое родовое поместье. – С намеком произнес Северус, уткнувшись в чашку с чаем.

– Клятвы обговорим в парных блокнотах, когда будешь в Англии. Поместье с хозяйкой-леди для девушек лучше съемного жилья. Деньги у них есть. Могут оплатить и учебу и проживание. Но их семьям нужна уверенность в безопасности дочерей. Тут потребуется солидарная ответственность тебя как наставника и леди как временного опекуна. – И, видя сомнения британца, марокканка решила подсластить пилюлю. – Пока ведем предварительные переговоры я дам тебе недельный допуск в университетскую библиотеку, ты ведь читаешь по-арабски?

– Что ж, если девушки будут соблюдать установленные правила, то мадам Августа, скорее всего, согласится их принять за небольшую плату или работу на благо рода. В крайнем случае, подберем пансион для пожилых ведьм и одиноких девиц, я слышал о паре таких.

– Тогда я вызываю Амиру. Вам нужно познакомиться и наладить общение.

Вернувшись в свои комнаты ближе к полуночи, Снейп еще час не мог уснуть, размышляя, правильно ли он поступает. Врать себе Северус не привык и отдавал отчет, что Фатима ловко поймала его в свои сети. И хоть зельевар и не был счастлив получить сразу трех взрослых учениц иностранок, но понимал, что уже не сможет отказаться. Если экзамен Брауна, как и портал в обе стороны и их двухнедельное проживание в Аль-Карауине еще вчера можно было бы оплатить, затянув пояса. То допуск в первую по многообразию представленной литературы и вторую после александрийской по количеству уникальных изданий библиотеку, пробный забег в которую он совершил сегодня, оценке в деньгах не поддавался.

Из Феса Браун отбывал переполненным впечатлениями, с набитыми под завязку сумками с подарками и диплом мастера-зельевара международного уровня. А Снейп прижимал к себе купленный на последние деньги сундук со списками с бесценных фолиантов, что как ксерокс копировал последние шесть дней, периодически забывая о приемах пищи. И счастье его, очутившегося в кабинете «Побегов горчицы», а не среди чиновников в приемном зале министерства магии Британии было безмерным.

***

Из переписки с Уином Свенсен узнал, что подростки изучали методы трансфирурационной анимагии и уже рассчитали свои потенциальные аниформы. У Майкла ей оказался ястреб, а у Эды – лиса. Обыкновенная рыжая лисица. Медитации и прочие шаманские практики пара не признавала, работая только по линии осознанного превращения. Рейвенкловцы считали, что анимагия станет для них очередной ступенью познания науки трансформации.

Для передачи письма пришлось ждать очередных выходных. Скрепя сердце Уин признал правильным отдать детективам оригинал. И оказался прав. На оборотной стороне листа бесцветной жидкостью, возможно, что и шуточными исчезательными чернилами из «Зонко», проявить которую удалось только с помощью специальных зелий для выявления тайнописи авторства вернувшегося в Лонгботтом-лодж Снейпа, был нарисован шарж: собака с надетой в качестве ошейника короной, цепью пристегнутой к крошечной будке с надписью «McD». Позвали Рю, который скопировал размытый рисунок на большой лист. Показали всем домочадцам. Опознал карикатуру Арчибальд Крейг. Сначала бодрый дедок вдумчиво вглядывался в рисунок, а потом громко смеялся. На вопрос Хьюго Флинта:

– Ну, и чего ржешь, как кентавр, скажи нам, мы тоже хотим поржать.

Промокнувший глаза клетчатым платком шотландец ответил:

– Так ведь и, правда. В последних поколениях они совсем гордость потеряли, только лают на всех. Так что льва на гербе давно надо было сменить на подзаборную шавку. Тут и их одержимость былым богатством и знатностью душит. Были герцоги, да сплыли. – Вновь рассмеялся седой маг. Но видя направленные на себя недовольные взгляды, расщедрился на пояснения. – Да Макдауэллы это с запада Шотландии. Почти соседи нам. Карту давай крупную. У них сейчас во владениях настолько малый клочок земли остался, что и промахнуться недолго.

Штурм хижины последнего Макдауэлла прошел тихо. Дом не был родовым. Просто бывший охотничий домик древнего рода не любящего незваных гостей. Внешние сигналки снял Фог с Кэрнсом, кровную защиту вскрыл Руквуд. Сонного похмельного хозяина оглушили и вытащили на воздух. Снейп, допросивший незадачливого «жениха», только махнул рукой. Так что похитителя уложили обратно на диван, приправив его сон Конфундусом и укрыв пледом.

– Придурок. – Резюмировал зельевар-менталист.

Исхудавшую рыжую лисицу со свалявшейся шерстью нашли в клетке на чердаке. От поилки и нарезанного слегка подтухшего мяса так и шибало запахом плохо сваренного зелья подвластия. Одичавшая за время длительного заточения девица-анимаг на руки ни к кому не шла, скалила зубы и норовила укусить. Ланс снял куртку и спеленал строптивицу. В госпиталь св.Мунго Свенсен аппарировал вместе с Северусом, прижимая к груди извивающуюся пострадавшую.

Сметвик, с некоторых пор боготворивший Снейпа, принял их вне очереди. Неделю целители боролись за разум потерявшейся в животных инстинктах девушки. Кроме медиков допуск в палату был только у Ланса и Северуса. Окончательно пришла в себя Эда за неделю до Рождества. Присутствующий при этом событие Свенсен как можно мягче описал ситуацию и явно не был готов к разразившейся истерике.

– Майкл теперь меня бросит, – рыдала девица, – ведь он сторонник метода рациональных превращений. А я стихийно обернулась.

– Ты себя от насилия спасала и спасла. Так что правильно всё сделала. – Рыкнул боевик. – И вообще, не о том думаешь. Ты семестр в школе пропустила. Или передумала в Праге поступать?

Слезоразлив прекратился как по волшебству.

– Так мне конспекты нужны. И на каникулах где-то жить.

– Клятву дашь и поживешь у нас в замке. – Несколько жестче, чем планировал, сказал Ланс. – И конспекты тебе туда Уин принесет. Он нам заплатил, чтобы тебя нашли и пред его ясные очи доставили. Так что готовься к выписке и переезду.

***

На рождественские каникулы Хьюго Свамп, списавшись с родственниками и испросив разрешение леди Августы, пригласил однокурсницу Эмму Вуд.

Примечание: Не уверена, что в Марокко едят описанную мной яичницу. Но в Турции точно едят. Знаю больше десятка рецептов яичниц, но армянскую люблю больше всех: помидоры берем чуть больше объема яиц. Я беру 5 яиц и 6 грунтовых помидоров близкого размера. Это на 2 порции. Помидоры ошпариваем кипятком 3-5 секунд. Остужаем, счищаем шкурку и режем некрупно над глубокой тарелкой, чтобы сок не пропал. Греем сковороду на среднем огне. На неё 1 ст.ложка подсолнечного масла, затем резаные помидоры. Тушим, помешивая до полуразмягчения, но без пригорания. Яйца взбиваем вилкой и солим. Выливаем в кипящие помидоры, слегка помешиваем, чтобы смешались, но не размазались по дну. НАКРЫВАЕМ крышкой и через 0,5 мин убавляем газ до малого. Держим 3-4 мин, пока шапка не поднимется (у кого крышка не прозрачная, нюхайте, но не поднимайте). В готовом виде под пышной яичницей немного бульона и она не пригорела. Порция меньше чем на 5 яиц пригорает гарантировано. Вот на 8-10 всегда получатся идеально, лишь бы в сковородку влезла! Накладываем и едим сразу. На сковороде все это великолепие быстро осядет.

Понаехали и…

Дав Шафранеку четыре дня выходных на общение с семьей, Северус отправился в Лонгботтом-лодж хвастаться достижениями и уловом и каяться перед леди Лонгботтом в своей опрометчивости. Разговор выдался непростым, леди не любила незваных гостей, предпочитая сама подбирать слуг и вассалов. Но в положение воспитанника вошла, хоть и предложила ему самому найти приемлемый приют для трех марокканок в пределах поместья.

– Свободных гостевых комнат в Лонгботтом-лодж нет. Последнюю отдали под детскую Мортимера. В северном флигеле пустует спальня Саманты, но для троих взрослых там будет слишком тесно. Апартаменты есть в Лонгботтом-хилл, но для мусульманок соседство с казармами может оказаться неприемлемым. Остается деревня. Но в этом случае клятвы будут немного жестче.

– Я понял. – Несколько приуныл зельевар, заранее предвидя неудачу.

Вот тут и пригодился блокнот протеевыми чарами связанный с парным, оставшимся у Амиры. Решительно настроенная девушка, узнав диспозицию, категорически отмела вариант с Лонгботтом-хилл и северным флигелем, признавая наилучшим решением проживание на закрытых землях в деревне, вплоть до покупки шатра с расширенным пространством.

Вариант с шатром рядом с Дикими землями с их изменчивой магией Северус отмел как самоубийственный, о чем немедленно известил марокканку. Дальше последовал нелегкий квест зельевара, стучащегося во все двери и работающего переводчиком между потенциально готовыми принять гостий хозяевами и придирчивыми арабскими девицами.

– Девушек, если они не слишком избалованы и не трусливы, и не станут визжать при виде фестралов, я готова поселить у себя.– Неожиданно согласилась взять ответственность за приезжих Азэми Такэда. – Правила у меня простые: соблюдать режим, готовить и поддерживать чистоту по графику и не водить гостей, не согласовав со мной.

После того как сестры Каваками вышли замуж и перебрались в Озерный форт, для единственной оставшейся девушки из японской ватаги на берегу реки на окраине деревни построили капитальный павильон на пять комнат. Азэми пользовалась только кухней, гостиной-столовой и одной из трех спален. Спальни были небольшими, но по паре кроватей с тумбочками и шкафом могли вместить. К тому же межкомнатные стены можно было передвигать.

Описав вариант Амире, Снейп получил решительное согласие и через три дня отправился встречать африканский десант в «Побеги горчицы», куда настроила международный портал Фатима аль-Идриси.

Каминная зала Лонгботтом-лодж как и сама леди Августа произвели на марокканок сильное впечатление. Оказалось, что Амира весьма бойко говорит по-английски, так что принесение клятв просящих убежища не затянулось.

Багаж девицы, не дожидаясь помощи, облегчили чарами и, подхватив, засеменили вслед за Снейпом. Азэми встречала гостий на крыльце. Северус на последних ярдах предпочел слегка отстать. Поклоны старших ведьм вышли почти синхронными, разве что Амира поклонилась немного ниже Азэми. Младшие чуть запоздали, но и кланялись почти в пояс. Девушки молча прошли в дом. Снейп потоптался на пороге. Не услышав воплей ужаса или иных звуков, сигнализирующих об опасности, он предпочел развернуться и отправиться к старому Кёрби, с которым договорился исследовать северо-африканские методы обработки и окраски шкур животных, решив списаться с Амирой через блокнот ближе к вечеру.

На первое занятие младшие марокканки явились в никабах и перчатках. Теоретическую часть Снейп провел, как и опрос, показавший неплохое знание предмета новыми ученицами. Но последующая практика вызвала у мастера-зельевара зубовный скрежет. Вытерпев десяток минут, он не выдержал.

– Всё! – Рыкнул злой учитель. – Сегодня трём в ступках раковины моллюсков. Я получил большой заказ на регенерирующую мазь. Но завтра вы должны придти в одежде, позволяющей мне следить за выражением ваших лиц, моторикой пальцев и кистей и движением локтей. Эти чехлы уберите в сундуки. Мы в Англии и у меня нет артефакта, подглядывающего сквозь ваши балахоны.

Девчонки заметно вздрогнули, а Амира, одетая в хиджаб, закрытую блузку с облегающими рукавами и длинную в пол безрукавку, только хмыкнула.

***

Тем временем, перебравшаяся из госпиталя св.Мунго в поместье Лонгботтомов Кинэед Макмиллан спокойно дала клятву гостя и без возражений заселилась в бывшие комнаты Гвенет Хьюз в офицерском общежитии Лонгботтом-хилл. Опека Эмили Кэрнс была необременительна и ненавязчива. Тем не менее, Эда почти не показывалась на людях, предпочитая проводить большую часть времени в одной из личных комнат, там же принимая доставляемую домовиком пищу. Конспекты за седьмой курс ей принес Харви Доусон.

Дав девушке придти в себя и обвыкнуться, Ланс вызвал мисс Макмиллан, спустя два дня. Усадив барышню на гостевой стул в своем кабинете, Свенсен приступил к опросу:

– Что ты помнишь?

– Почти ничего. – Начала свой рассказ недавняя пленница. – Уснула дома. Проснулась связанная на кровати в незнакомой спальне в полдень неизвестного дня. Тут же прискакал этот псих Макдауэлл. Стал требовать согласия на брак с ним. А если откажусь, грозился опозорить. Одновременно блеял что-то про то, что я лучшая в рунах и как жена буду больше стараться на благо рода. Пару раз и вовсе требовал от меня какой-то благодарности за то, что «спас» от ужасной родни. Я два дня терпела, хоть и пить хотелось нестерпимо, да и стыдно… А потом он под юбку полез. И раз, я уже не совсем я. Убежать не получилось, окно и дверь были заперты. Я кинулась отобрать палочку, кажется, рычала и кусалась. Он меня ударил и я отключилась. А в себя пришла уже в госпитале. Где сейчас этот псих? – В том же монотонном ключе спросила боевика шотландка.

– Скорее идиот. Именно такую оценку его действиям дал обследовавший его менталист. – Хмыкнул Ланс. – А сейчас он, скорее всего, заперся на все заклятья и трясется в своей охотничьей хижине, стоящей на остатках былых владений, гадая, куда ты делась. Этот вырожденец на полном серьёзе считал, что именно ты сможешь разгадать тайнопись, в которой его давний предок зашифровал ключ от скрытых земель клана. А там даже не футарк и не огам, и как бы ни отвлекающий внимание ничего не значащий орнамент. – Решил ничего не скрывать от неглупой и уравновешенной девушки майор. – Исходя из видимых последствий, проблемы их рода больше похожи на результат неоднократно нарушенного обета, отягощенного родовыми проклятьями. Там не только земли недоступны стали, там и деградация идет полным ходом. И судя по всему, магическая ветвь рода прервется на этом самом Макдауэлле. А вот идею с твоим похищением ему вдула в уши твоя мачеха, как и мысль, что таким образом он спасет тебя от страшной участи в родной семье.

– Но меня же искали? – С детской обидой спросила Кинэед, подняв взгляд на своего визави.

– Да, Уин. – Скривив рот в полуулыбке, констатировал истину видавший виды норвежец. – Твой отец с благословения главы клана заявил ему, что ты сбежала с любовником, и запретил искать. А в школу сообщили, что ты вышла замуж и больше не вернешься.

– За что они так? – Судорожно всхлипнув, но тут же взяв себя в руки, задала бессмысленный в силу отсутствия ответчиков вопрос Эда.

– Тебе лучше знать. – Посчитал правильным дать хоть какой-то ответ Ланс.

– Мне надо подумать. – Грациозно поднялась со стула чистокровная ведьма в не менее чем сорока поколениях. И присев в малом книксене, безмолвно удалилась, из последних сил стараясь не расплескать уязвленное достоинство.

***

В этом году студентов Хогвартса на вокзале встречал Арчибальд Крейг. Увидев весьма бодрого деда, Айли чуть не припустила к нему бегом, но была приторможена Торфинном. Дети без привычного по летним каникулам громоздкого багажа сбились в плотную кучку, которая, впрочем, не бросалась в глаза, благо хоть и была самой многочисленной, но не единственной. Пересчитав подошедших подопечных, старик Арчибальд хмыкнул. Согласованный довесок к домочадцам шагал в самом центре и со всех сторон был прикрыт от посторонних взглядов. Быстро растянув веревку-портал, Крейг шепнул слово-ключ и аккуратно придержал свободной рукой растерянную девочку с пышными каштановыми косичками. А пока большинство обывателей пялилось на портальную площадку, две рыжих и одна платиновая макушки незаметно скрылись в камине, чтобы аккуратно приземлиться в гостиной «Туры». Уильяму Уизли предстояла череда сезонных ритуалов, и Чарльз планировал страховать брата.

А в поместье Лонгботтомов в Западном Дорсете рядом с воротами Замка-на-холме столпилось непривычно много встречающих. Кого-то действительно волновало только родимое чадо, но большинство пришло, чтобы посмотреть на избранницу Хьюго Свампа. Кто-то заранее сочувствовал подруге занудного парня, но были и те, кто верил в силу любви, способную изменить даже самый неприятный характер, да и саму девушку следовало оценить. Так что любопытство грызло абсолютно всех.

Снега было привычно немного, да и тот к прибытию детей окончательно вытоптали. Охи, ахи и вздохи были несколько утрированы – явившиеся к портальной площадке старались успеть разглядеть самое интересное. Островком спокойствия оставались старшие Свампы, что на протяжении всей этой приветственной суеты стояли чуть в стороне с непроницаемыми лицами. Когда основная масса студентов и их родичей рассосалась, а Саймон Лесли ускакал в сторону Северного флигеля, крикнув на прощание:

– До встречи! Забегайте! – вызвав у оставшихся немного нервные улыбки, Хьюго потянул за ладошку свою подругу:

– Мама, папа, это моя Эмма. – Представил краснеющую щеками кудрявую девушку юный Свамп. – Она очень хорошая и сильная. И даже однажды стукнула меня, когда я был не прав.

– Мы рады видеть тебя, Эмма. Хью много писал о тебе. – Подошла и обняла потенциальную невестку миссис Свамп. – Пойдем домой. Ужин уже готов. Ты, наверно, проголодалась?

Вернувшись из Хогвартса на каникулы в поместье Лонгботтомов, Джон Кэрнс с самого утра отправился в Северный флигель к патриарху Флинтов, лорду Хьюго. Историю плаксы Миртл первокурсник Рейвенкло изучил по всем доступным источникам. Официальная версия из газет и школьной хроники рассыпалась после беседы с Хагридом, организованной для юного исследователя Чарли Уизли. Никакой паук мисс Уоренн не кусал. При всей своей любви к экзотической живности, Рубеус всегда педантично соблюдал технику безопасности, и сбежал выращенный из яйца курсовой проект по УЗМС третьекурсника Гриффиндора вследствие отпирающего заклятия, выпущенного в клетку старостой Слизерина Томасом Риддлом на следующий день после происшествия с Миртл. За недостоверность версии с пауком говорило также и то, что смертельным укус акромантула становился лишь спустя год с его вылупления, Арагог же был тогда вдвое моложе.

Душераздирающая история про «Желтые глаза» и шипящий голос, поведанная привидением под давлением логики первокурсника, как и прочие намеки на короля змей также оказались несостоятельны. Кэрнс прочитал всё, что нашел про василисков и расспросил учителя Вана. И данные по последствиям взгляда или укуса редкой рептилии категорически не сходились с симптомами из найденной в архиве больничного крыла истории болезни девочки. А вот признаки Круциатуса и проклятья Кипящей крови легко определялись, но не были приняты во внимание ввиду статуса крови потерпевшей. Родителям-магглам труп дочери был передан со справкой об инсульте.

Лорд Хьюго выслушал Джона в своем кабинете не перебивая. Старика изрядно подкупил деловой тон подростка и его дотошность в проработке версий. Предложив юному гостю чай с овсяным печеньем, Флинт начал с того, что предупредил, что всё, что касается Тома Риддла он должен будет передать леди Августе с указанием источника информации, и мальчику стоит ожидать благодарности, так как этот Риддл – никто иной, как знаменитый глава террористов недавнего прошлого, после школы придумавший себе псевдоним «лорд Волдеморт».

– Жаль девочку. – Отхлебнув из своей чашки, приступил к рассказу старик Хьюго. – Она училась в одно время с моей младшей внучкой Кайлой. И, хоть девочки и не дружили, но Кайла несколько раз писала о Миртл. Та была нетипична для магглокровок, которым способности к магии сильно давят на мозг. Очень любила и гордилась своими родителями, что с началом войны перебрались в сельскую местность и даже ухитрились подключить камин в своем доме к транспортной сети дымолетного пороха, чтобы дочери не пришлось добираться из Лондона маггловским небезопасным способом.

Вспоминая давние события, лорд Флинт отставил недопитую чашку на стол и откинулся в кресле, слегка прикрыв глаза. Тогда как юный Кэрнс, залпом допив свой чай, напружинился всем телом.

– А дружила мисс Уоренн с Оливией Хорнби. У той еще старший брат учился на Слизерине на последнем курсе. И звали его так забавно – Оливер. Входил в свиту молчаливых поклонников Вальбурги Блэк.

Тут Джон не выдержал и перебил старшего мага:

– Точно дружила? Миртл в своей «исповеди» заявила, что Оливия её дразнила, поэтому она и убежала в тот туалет, где и умерла.

– Да-а. – Протянул патриарх Флинтов. – Странная история. Дружила, дразнила… А ведь несколько лет спустя был какой-то скандал на свадьбе этого Оливера, когда привидение обвинило его в убийстве.

***

В своем маленьком женском царстве Азэми с первого дня ввела строгий порядок: подъем в семь тридцать утра. Сразу за ним следовала получасовая зарядка.

– Я не требую от вас отрабатывать боевые ката, но мы живем на самой границе Диких земель и чтобы выжить должны тренировать магические потоки. Полчаса гимнастики утром и полчаса вечером – малая плата за сохраненное здоровье.

И девушки вспоминали техники из своего детства и усердно тренировались. А спросив совета у Снейпа, получили комплекс упражнений боевого мага и рекомендацию обратиться к индийцам или Ван У, когда тот заглянет в поместье. У тех, вроде, были в ходу и более щадящие варианты гимнастики для детей и беременных.

По части быта все было ровно. Тишина, чистота и готовка раз в четыре дня никому не были в тягость. Разве что по первости вызывали сомнения блюда, приготовленные Азэми из сырой рыбы. Но постепенно обмен рецептами шёл, как и становление усредненного меню, из которого исключили чрезмерную экзотику.

Вопрос оплаты проживания встал в конце первой недели совместной жизни. Такэда озвучила итог и попросила принести все деньги в едином номинале – сикль. Сумма была подъемная, и девушки вечером собрались в гостиной. Взяв монеты, японка разложила их на три кучки. Отложив трижды по семь сиклей в первую, она сказала:

– Это – стоимость вашего проживания в моем павильоне за неделю.

И сгребла их себе в карман. Потом указала на вторую кучку, в два с половиной раза превышающую первую и озвучила:

– Эти деньги я потратила на продукты, из которых вы готовили себе еду.

Их она смахнула в шкатулку и поставила ту на полку. И уставилась на оставшиеся монеты неприятным взглядом:

– Здесь плата за право жить в защищенном домене и получать любую потребную помощь за счет его хозяйки. С момента дачи клятвы вы стали частью нашего сообщества. Скрывать проблемы вы не имеете права, через них вы становитесь уязвимы, а вместе с вами и безопасность поместья. Если есть непорядок со здоровьем, вам поможет целитель Роули или колдоведьма Луиза Доусон. Если возникнет угроза безопасности, вас защитят по высшему разряду боевики ковена. Если вас проклянут, то ритуалисты проведут очистительные ритуалы. Зелья, артефакты, всё предоставят в постоянный или временный доступ.

Высказавшись, Азэми расслабила напряженные ноги и уселась обратно на одну из подушек, которые гостьи повсеместно разложили вокруг всех столов и столиков. Услышав ошеломляющую информацию, марокканки замерли, пытаясь осознать услышанное. Сумма оставшихся на столе монет была невелика даже для оплаты уровня предоставляемой защиты и неограниченного доступа к каминной сети. А уж услуги целителя и тем более ритуалиста, как и артефакты… Младшие переспрашивали Амиру, считая, что не так поняли. Та и сама была готова задавать вопросы, но посчитала, что нужно выдержать паузу, тем более что их домовладелица явно на что-то намекала и готова была продолжить, как только девушки успокоятся.

– Всеми этими благами вы можете пользоваться без ограничений, так как их источники – хозяйка, вассалы и слуги поместья. Мы здесь привыкли выполнять часть своей работы на благо рода. Взяв с вас деньги, я гарантирую, что сама отработаю их в рамках своей специализации. Я – стихийник и боевой маг. Сопровождаю грузы в Дикоземье, прорежаю численность опасных для поселенцев растений и животных, участвую в охране и боевых акциях. За бытовой комфорт я плачу кровью.

Тут Такэда замолчала, давая приезжим время на размышление, заваривая покуда зеленый чай с мятой, что так нравился марокканкам.

– Для нас деньги являются лишь способом внешних расчетов. В поместье повсеместно действует принцип товарно-менных отношений. Ту же курицу, яйца, масло и муку я могу выменять на пойманную рыбу или тушу забитого дикого кабанчика. А могу купить продукты в Лютном, хоть так и выйдет дороже. – Решила немного подтолкнуть мысли девушек в нужном направлении Азэми. – Взрослых иждивенцев и тунеядцев в поместье нет, а за детей работают их старшие родственники. Сверх сил ни с кого не спрашивают, но даже старый Крейг смотрит за отарами и ульями, бабка Лесли курирует птичник и кухню. При наличии Снейпа, зельевары не особо нужны, но вы можете выбрать работу по силам и уменьям или платить деньгами, за которые отрабатывать буду я.

Результатом выступления японки стала кипучая суета юных марокканок. Малика три дня после учебы носилась по деревне, ведя переговоры с мадам Пратт, Нурами, Кёрби, Патилом и Рю и Азэми Такэда. Она даже набралась смелости испросить и получить на два часа в свое единоличное пользование думосброс. Снейп под свою ответственность пустил девушку в мастерскую в подвале Лонгботтом-лодж. Так к концу недели на всеобщее обозрение были представлены первые образцы бусин и бисера, изготовленные девушкой по семейным рецептам. Майя Нур, увлекающаяся вышивкой бисером была в восторге. Анна Пратт, внимательно рассмотрев образцы, изложила на семи листах свои рекламации и пожелания, подкрепив оные закупочными расценками. А расстроенной Малике под клятвы хранить тайны её ремесла взялись помогать Дэниел Кёрби и Масуд Патил.

Пока шло оттачивание усовершенствованной техники, Малика доила овец, не гнушаясь разделкой туш для кухни. Часть костей она прибирала себе и из них по эскизам мадам Пратт вручную резала бусины и пуговицы. Благодаря её помощи Крейг весной планировал вдвое увеличить отару. Лейла вычесывала фестралов и плела «женские» амулеты от мелких сглазов и для спокойного сна. Изделия были простыми, не рассчитанными на длительную эксплуатацию (полгода-год, не больше), но действенные и стоили недорого, так что разбирались и раскупались весьма споро. Та же леди Августа с удовольствием вешала их на кроватки внуков и сына. С помощью Снейпа Лейла купила у магглов пять пуховых козочек. Размещать их пришлось вблизи маггловских земель рядом с птичником. За два месяца, оставшихся до начала линьки, девушка планировала успеть изготовить инструменты для чесания, стрижки и прядения нескольких видов нитей: от тончайшей, используемой для вязания воздушного кружева, до плотной и мягкой, пригодной для зимней детской одежды.

Амира устроилась к Праттам пару раз в неделю по четыре часа расписывать ткани своими семейными красками. У девушки был безупречный вкус, пространственное мышление, набитая рука и богатая палитра красителей для любого вида ткани. Новое кимоно, заказанное Тэкеши Такэда для Ирины Юри, Амира расписала за полдня, тогда как предыдущее Анна, Лиз и Рю согласовывали и разрисовывали в три кисточки три смены подряд. Для Анны Амира стала соавтором будущих шедевров дамских и мужских гардеробов, как и элементов эксклюзивного домашнего текстиля, заказчиц на который регулярно подбрасывали Аврора Шафик и Женевьева Аббот, сноха лорда Аббота и мать третьекурсника Хаффлпаффа Дерека, дама весьма гибкая во всех отношениях.

***

– Скоро в главном доме будет большой праздник. – Сказала Азэми за очередным ужином. – Он в основном для детей и подростков. Но можно поучаствовать, став кураторами конкурсов или актерами в постановках. Кэтрин Пратт, что в прошлом году водила ребят не придет, у нее токсикоз, так что сидит дома или гуляет по парку. Лиз Пратт сказала, что будет рада любой помощи, так как детей в этом году ожидается больше, чем в прошлом.

– Я бы хотела поиграть с детьми. – Робко выступила самая юная семнадцатилетняя Малика, у которой на родине осталось четверо младших братьев и сестер.

– А что надо делать и как одеваться? – Спросила двадцатилетняя Лейла, немного опасаясь нарушения границ приличий.

– Лиз расскажет. Там не сложно. – Отмахнулась японка. – По одежде тоже нет ограничений, платки с вас никто не снимет, под запретом только полностью закрытые лица и перчатки.

До Рождества оставалось два дня, когда Айша неожиданно раскапризничалась:

– Август, я тоже хочу на праздник! – Перестав расчесывать волосы, встала и топнула по ковру босой ножкой аравийская принцесса.

– Он детский. – Не повелся на возмущение супруги вышедший из душа Руквуд.

– Тогда давай возьмем какого-нибудь ребенка и сделаем вид, что мы с ним. – Не пожелала отступить молодая колдунья. – Саймон точно не откажется.

– А потом стребует с меня непомерную услугу.

– Значит, украдем кого-то из Кэрнсов. Их там трое, может не сразу заметят?

– Чтобы их отец меня проклял?

– Решено, берем Рию и Торфинна. Их родственники все равно не придут.

– Тогда и договариваться с ними будешь сама. – Прошептал в самые губы жены Август, завершив спор поцелуем.

– Завтра идем на праздник, тебе стоит развеяться. – После короткого стука вошла в комнаты Эды Эмили Кэрнс. – Хватит киснуть в одиночестве. Майкл прибудет только к обеду в День подарков.

– Я не пойду. – Отводя взгляд, пробубнила мисс Макмиллан.

– Мне нужна помощь с тремя детьми. – Высказала убойный аргумент жена некроманта.

– Хорошо, миссис Кэрнс. Но мне нечего надеть. – Слегка покраснев, согласилась девушка.

– Где твои вещи?

– В доме отца. Но я не хочу туда возвращаться. – Вскинула гневный взгляд сердитая на родню шотландка.

– Мукки, – без тени удивления или сомнения призвала прикрепленного к Лонгботтом-хилл домовика старшая ведьма, – ты можешь принести личные вещи мисс Макмиллан из дома её отца на юге Шотландии? Он же не скрыт заклятьями? – Повернулась Эмили к Эде. А получив в ответ отрицательное качание головой, требовательно посмотрела на домового эльфа.

– Если мисс-гостья четко представит свою комнату и даст Мукки немного своей магии, то Мукки сможет. – Подмел ушами и без того чистый пол домовик.

– У вас же нет эльфов? – Спросила миссис Кэрнс мисс Макмиллан, когда Мукки исчез с хлопком. И дождавшись отрицательного жеста, продолжила. – Представляешь, как удивятся твои родственники, что их ограбили?

– Да еще и «жених»-похититель спрятался и не выходит на связь. – Рассмеялась девушка, глядя на появляющиеся один за другим сундуки и сумки.

Примечание: Снейп младших марокканок изредка троллит, и будет троллить. Амира себе на уме, умеет устроиться с комфортом, но идет к своему мастерству и общественному признанию с упорством танка. А Азэми просто Снейп в юбке, что сгустив краски, добилась дисциплины на своей территории и полного вливания иммигранток в коллектив жителей поместья.

Вот это Рождество!

Невилл очень ждал домашнего праздника. После скучного приема у Гринграссов он, как и младшие Абботы и Сьюзен Боунс, хотел повеселиться от души.

Бабка Лесли с Айшей Руквуд и домовиками готовили угощения. Рекомендации леди Августы учли, но размах явно выходил за оговоренные рамки, чему потворствовали Азэми и вассалы из Диких земель, натащившие экзотичной рыбы, птицы и прочих белковых хищных «салатов». Бьёрн Ларсен, явившийся не с пустыми руками вечером перед праздником добавил суматохи.

Торжество привычно планировалось на полдень двадцать пятого декабря. Лиз Пратт и Кэтрин Доусон уговорили Ланса Свенсена сыграть Юлтомтена. Тот взамен затребовал приглашения на троих детишек из ковенских сирот. Утками-водящими для второй части праздника с соревнованиями и призами стали Лиз и Малика с Лейлой. Кэтрин в силу особого положения была отстранена и оставлена дома, разве что салют ей никто не мешал посмотреть из парка.

Гойлы прибыли в прошлогоднем составе, чинно ступив на гранитный пол каминного зала с боем часов. За ними подтянулись Абботы, Лавгуды с братьями Уизли, Боунсы, Ван У и Ирина Юри. Лорд Пруэтт с наследником Персивалем привычно пришел последним, и едва успел обменяться подарками с хозяевами до начала представления. Через восточную дверь особняка шли Патилы, Нуры, Спайны, Сойлы, Стоуны, Хью Свамп с Эммой Вуд, Пратты, Кёрби и Кроули. Через западную и по внутренним галереям двигались младшие Флинты, Айли Крейг, Эдвин Розье, Саймон Лесли и семейство Кэрнсов в составе троих мальчишек, Эмили и сопровождающей их Эды Макмиллан. Рия и Торфинн неожиданно пришли вместе с Айшей и Августом Руквудами, а на удивленные взгляды опускали глаза и шаркали ножкой, как застенчивые благовоспитанные малыши. Не улыбнуться на эту пантомиму удалось пока только Лавгудам и Гойлам.

Невилл и Денеб вручали детям кульки с конфетами и орехами, дополняя подарок листом пергамента, отправляя их со всеми вопросами к двум интерактивным доскам закрепленным на торцевой стене парадной столовой, рядом с которыми дежурила Амира, в чьи обязанности входили консультация и помощь с заполнением опросника. Леди Лонгботтом привычно обменивалась репликами с вассалами и слугами, попутно передавая им кошельки с подарочными галлеонами.

Ланс-Юлтомтен появился в зале внезапно, казалось, заполнив всё оставшееся пространство, настолько он был внушителен. Вслед за ним просочилась тройка парней четырнадцати, двенадцати и семи лет от роду и Бьёрн Ларсен. Все в красных колпаках. Невилл не растерялся, подойдя и вручив новичкам кульки со сладостями и пергаменты.

– Эта зима станет суровой, если мы не примем бой! – Крикнул норвежец, одетый в боевой доспех и красный с меховым подбоем плащ, стукнув об пол боевым посохом. И ей-же-ей он совсем не казался смешным в своем высоком красном колпаке, нахлобученном поверх шлема с металлическим наносником. – Кто готов первым сразиться в ритуальном поединке? – Пауза, за которую Свенсен сурово оглядел присутствующих, была безмолвной. – На бой на веерах выходит Каваками и-и-и… – Пока Ланс тянул гласную, посреди зала появился дуэльный помост, а в двери вошла одетая в кимоно японка, держащая в руках боевой веер и зонтик. – Юри. Приветствуем первых поединщиц!

Ирина и сама не поняла, как сделала шаг вперед. Зонтик был отложен в рукав нового кимоно, а веер выставлен в боевую позицию. И бой начался. Обе девушки старались показать не только мастерство, но и красоту женского поединка с его грациозными позами и движениями. Первой стала уставать старшая магичка. На очередную атаку она выставила раскрытый лиловый зонтик. Юри достала свой желтый и, взяв его во вторую руку, начала гасить им выпады чистокровной японки. Минута всё учащающихся нападений, и Каваками пробила в незащищенные ноги противницы. Ирина упала, но выставила щит, отразив второй удар в соперницу. Водница не ожидала такого коварства и тоже ощутила собственным тылом твердость досок ринга.

– Паритет! – Выкрикнул Ланс, поставив посох на пол с заметным гулом. – Обе девушки были великолепны и заслуживают почестей.

Зрители захлопали, а на левой интерактивной доске раскрылся первый из скрытых подарков: «Три индивидуальных занятия мастерством владения боевым веером – 2». Громче всех хлопали Рия, Айли, Майя Нур и Падма Патил. Тэкеши подошел к рингу и подхватил на руки Ирину, поставив ее на ноги, лишь отойдя на пять шагов в сторону. Каваками расколдовалась сама и сошла с помоста, вздернув к потолку нос, но слегка оттаяла, когда Айша представила ей Рию и Торфинна.

– На Востоке искусство каллиграфии ставят не ниже боевых. – Прогудел Свенсен, разворачиваясь к двум небольшим низким столикам. – Рю Такэда против Ван У. Противостояние на кисточках. Стих, шарж и свободный жанр. Приветствуем поединщиков!

Рю, привычно для тех кто уже видел как тот творит, выставил на стол канцелярские принадлежности и откинулся на пятках назад, закрыв глаза. Ван У закрепил бумагу на столе, развел тушь и сосредоточил взгляд на своем животе. Три минуты тишины и неподвижности, и оба взвились движениями. Не сговариваясь, они вместили три задания на один лист, как и закончили одновременно.

Листы Ланс увеличил так, что зрители могли с расстояния в два метра разглядеть малейшие детали рисунков. Но огрехов никто не нашел, да и красота иероглифов и рисунков была безупречна. Рю нарисовал кобру с раскрытым капюшоном, охраняющую яйца, в контурах лица которой угадывались черты Азэми. Его хокку гласил: «Сильна подобно океанскому тайфуну старшая сестра моя – дивный цветок, но её доброта сильнее». Иероглиф же означал божественное благословение воина-защитника. Господин Ван изобразил птичку-зимородка, крыльями и глазами походящую на Ирину Юри. Стих его был краток: «Крылья свободу дали, что привела к счастью. Верность теперь навсегда». Иероглиф поняли даже не японцы. Его обычно рисовали в качестве благого пожелания молодоженам.

Ирина, прочитав, расплакалась, и Тэкеши притянул её к своей груди, укрыв рукавом.

– Два мастера сошлись в единоборстве, результат превосходен, но определить победителя, достойного судии у нас нет. – Громыхнул Юлтомтен-Свенсен. – Двойная победа!

Сьюзен, Билл, Майкл Кёрби и Эван Розье замерли с приоткрытыми ртами. Из-за плеча застывшей в восхищении Эды Макмиллан, вытянулся струной средний сын Кэрнсов. Амира чуть было не забыла обновить список призов, засмотревшись на результаты поединка. Отмашку на аплодисменты дали глубокие поклоны поднявшихся из-за столиков поединщиков.

– И вновь прекрасные дамы готовы доказать, что их красота не мешает развитию силы. Бой на платках и кинжалах. Айша Руквуд против госпожи Нур.

То, что старуха Нур рассердила чем-то принцессу Айшу, в поместье знали. Так что яростная схватка молодости и опыта никого не удивила. Аравийка загоняла в угол египтянку филигранно, но жестко. Размен по платкам был уже три к одному в пользу Руквуд, но Нур, не смотря на выступившую кровь, не сдавалась, стараясь изгибать запястье с максимальной амплитудой, уменьшая замах и экономя силы. Азим сжимал кулаки, взглядом подбадривая сестру. Майя чуть не плакала от досады, а Колин молча топал ногами. После третьего белого платка схватка остановилась. Нур склонилась перед Айшей в поясном поклоне. Девушка слегка наклонила голову, принимая извинения. Флакон с настойкой бадьяна перекочевал из рук победительницы в руки побежденной, символизируя окончание ссоры.

– Айша Руквуд выиграла поединок на платках и кинжалах! – Огласил вердикт Ланс Свенсен. – Прекрасны и смертоносны дочери южных земель.

– А сейчас нас ждет суровый бой на клинках. – Выждав пять минут, пока не утихнут страсти по предыдущему поединку, возгласил Ланс. – Азим Нур против Масуда Патила.

Вышедшие на ринг мужчины одеты были непривычно. Вместо яркой рубахи в пол, на Масуде была короткая белая хлопковая блуза и шелковые шаровары. На Нуре был плотный халат чуть ниже колен с боковыми разрезами до средины бедра и ватные штаны. Их клинки были длиной в пару футов и шириной в пол-ладони. С каждым взмахом раздавался тихий свист. Зрители оцепенели, осознавая степень опасности. Но бойцы были опытными и не рвались в смертоубийственные атаки. Выпад, другой. Зазвенела сталь, встретив достойного противника. Закружились руки и сабли. Ноги и бедра пошли танцевать. Танец медленно втянул в себя обоих бойцов. Укол от Патила, царапина от Нура. Движения магов становились всё более резкими и непредсказуемыми. Вот у Азима выступила кровь на рукаве. А у Масуда со штанины закапало красным, марая помост. Еще пара ударов, и Патил упал на колено.

– Время. Стоп! – Крикнул майор Свенсен. – Бой окончен. Преимущество за Нуром. Победа по очкам: восемь против шести.

Достав палочки, оба бойца остановили кровь и убрали её следы с помоста. Затем, поклонившись друг другу, направились на выход из столовой. За ними поспешили их родственники.

Вслед единоборцам неслись бурные аплодисменты и восторженные крики. Громче всех ликовали Чарли Уизли и Перси Пруэтт, Рия Хьюз и Майкл Кёрби, да и мальчишки из ковена бурно выражали свое одобрение. Эда Макмиллан отбивала ладонями боевой ритм, а Грегори Гойл даже притопнул пару раз.

– Поединки стихийников не для закрытых помещений, поэтому их искусство мы сможем оценить лишь вечером в парке. – Ланс-Юлтомтен тянул время, ожидая возвращения Нуров и Патилов. – Как всегда, они приготовили великолепные развлечения. Но я не буду торопиться, и открывать вам их тайны. Ведь нас ждет противостояние настоящих мастеров иллюзий. Август Руквуд против Ксенофилиуса Лавгуда. Встречайте!

На помосте всё так же никого не было. Но заявленные противники исчезли со своих мест. Вдруг ель встала из кадки и раздвинула мощные корни, образовав арку, сквозь которую прошел Руквуд в наряде короля леса с короной из оленьих рогов. Он шел по кругу и раздавал всем гостям еловые шишки, доставая их из крошечной плетеной корзинки. Шишки ощущались и пахли как еловые. И гости вертели их в руках, не зная куда деть, пока Айша, получив свой подарок, не вцепилась в него зубами, и, разжевав, смачно проглотила кусок. Следующей решила рискнуть Рия, за ней Торфинн. Дальше пошло по цепочке, пока не дошло до Сильвии Гойл, воскликнувшей после первого укуса:

– Да это же чурчхела! Меня ей угощал однокурсник из Грузии.

– Один балл мисс Гойл. – Произнес Август, проявляясь на своей стороне помоста, рукой указывая на правую доску, где появился список имен всех приглашенных детей, даже совсем взрослых, таких как восемнадцатилетние Билл Уизли и Кинэед Макмиллан. И где напротив имени Сильвии зажглась единица.

Тут люстры моргнули раз, другой, а окна затянуло морозным узором. По залу заметался снежный вихрь, жаля гостей колкими снежинками. Малышка Луна вскочила на помост и пропала, рассыпавшись разноцветными искрами. Искры разлетелись по залу, превращаясь в маленьких крылатых феечек, осыпающих гостей цветной пыльцой.

– Желания. Загадывайте желания! – Прокричала Ханна Аббот. – Это настоящая пыльца фей.

– Волшебно! Удивительно! – В едином порыве восклицали гости.

– Одно очко мисс Аббот. – Промурлыкал довольный Ксено Лавгуд, обнаруживая свое присутствие на противоположном от Руквуда краю помоста.

– Двойная победа! – Огласил майор. – Оба мастера сильны и щедры.

Тем временем домовики убрали помост, передвинули столы и накрыли праздничный обед. Взрослые еще обменивались мнениями, а проголодавшиеся подростки резво молотили кушанья, невзирая на степень их экзотичности. Двух младших мальчишек из ковена взяли под свою опеку братья Кэрнсы и присоединившиеся к ним Патрик Пратт и Саймон Лесли. Старший вовсю болтал с Рианной Хьюз, Торфинном Роули и Эдвином Розье. Сервировка была простой, так что конфузов и неловкости не случилось.

Когда первый голод был утолен, а беседы за столом стали тише и размеренней, со своего места поднялся Ланс-Юлтомтен:

– Мы все видели, как славно бились старшие бойцы, приближая нашу победу. – Пророкотал Свенсен. – Благодаря им у молодежи появился шанс побороться за трофеи и внести свой вклад в великую битву. – Тут Ланс пристукнул посохом о каменный пол. – Никто не уйдет без подарка, ведь в нашей битве борьба важнее победы. Но прежде чем приступить к состязаниям, вы должны определить, какие из призов вам больше нравятся. Их названия и количество написаны на левой доске. Вам надо выбрать пять наиболее желанных, отметив по приоритету от одного до пяти, и бороться за индивидуальные очки, которые будут отражаться на правой доске.– Майор махнул рукой на торцевую стену, где справа от перечня подарков, включающих как индивидуальные уроки у каждого из выступивших сегодня в поединках, так и разнообразные экскурсии, светился список имен разбитый на три блока: 1, 2, 3. – Так как все вы разного возраста, то я разбил вас на три группы. Ибо позор совершеннолетнему обыграть в силовом соревновании семилетку. Да и не все конкурсы доступны самым младшим. Как и экскурсия в уэльский заповедник, и прогулка на «Левиафане», куда смогут попасть только те, кому исполнилось десять. Так что выбирайте с умом и смотрите на условия конкурсов. В выборе приза вам поможет Амира, а проводят на места будущих баталий Лиз, Малика и Лейла. И помните: у кого больше очков, у того больше шанс получить желанный трофей. А набравший меньше всех получит приз по остаточному принципу. Но не стоит огорчаться. Подарок получит каждый, ведь сегодня Рождество – волшебный праздник.

– Что? – Округлив глаза, шепотом спросила Эмма Вуд своего друга. – Прям так и пустят в драконий заповедник?

– Не просто пустят, – приосанился Хьюго Свамп, – еще и покажут всё. И пещеры, и гнездовья, и озеро, и скалы где дерутся самцы, и питомник. Я был там два года назад. И скажу тебе – впечатление сильное.

-Ух, ты! И не страшно было? – Отложив вилку, сверкая глазами, задала вопрос девочка.

– Разве что вначале. – Отбросив излишнюю браваду, за которую был не единожды бит, ответил Хью. – А потом нам показали систему защиты для внутренних переходов. А она о-го-го какая. Выдерживает одновременную атаку пяти драконов. Драконологи сами выходят в поле не меньше чем пятерками в полном доспехе. Там очень сильные маги работают.

– Вот бы хоть краем глаза посмотреть. – Мечтательно шепнула кудряшка, ставя единичку напротив экскурсии в Уэльс в списке призов.

– Эда, а ты куда хочешь? – Спросила молчаливую девушку Эмили.

– Никуда. – С явной неохотой ответила та. – Без Майкла желания нет. Если только уроки? Каллиграфия – это просто нереальная красота и четкость движений кисти. Владение кинжалом и клинком тоже интересны.

– Кто выбрал «Левиафан» сдавайтесь сразу. – Провозгласил Саймон Лесли.

– Эй, там пять мест. – Возмутились средний ковеновец Итан, Майкл Кёрби и Джон Кэрнс.

– Всё равно я буду первым. – С самодовольной улыбкой отмёл все возражения Чудовище Хаффлпаффа, предвкушающе прижмурив глаза.

– А мы поборемся за остальные. – Оскалился под ободряющие ухмылки подельников Кёрби.

Малыш Тайлер, не бывавший дальше Лютного и Лонгботтом-хилл хотел посмотреть на Хогвартс, еще ему понравилась идея со Стоунхенджем. Но Хогвартс побеждал, так как в программе был шоколадный торт. Питер Кэрнс, Колин Нур и Бобби Спайн поддерживали его в своих сомнениях.

А Денеб думал. Он хотел с Зосей, но она хотела в долину фей в Девоне, а он в зоопарк Гойлов или в Озерный форт кататься на коньках и фестралах, и рыбачить в диком озере.

Невилл колебался между уроками боя на клинках и магии иллюзий. Хотя рыбалка в Дикоземье и долина фей в Девоне привлекали его не меньше. Но первыми он выбрал уроки, понимая, что путешествия его не минуют, а учителя могут и передумать. На пятое место он также поставил уроки каллиграфии.

За время обеда то один, то другой юный участник соревнования нет-нет, да и подбегал к доскам. Амира проявляла терпение и всегда доходчиво объясняла и показывала картинки или давала буклеты вариантов будущих экскурсий. Наконец трапеза завершилась, и дети и подростки устремились за водящими. Вслед неспешно направились взрослые сопровождающие.

Сначала гостей проводили в Летнюю столовую, привычно исполняющую роль танцевального зала. Настроившиеся подвигаться под музыку старшие маги и ведьмы были удивлены видом комнаты, разделенной на восемь частей: шесть свободных от мебели, огороженных декоративными барьерами, одну побольше с диванами и столиками с напитками, а в центре, спиной к зоне отдыха, боком к двери был установлен дугообразный высокий стол с шестью граммофонами, управлял которыми сидящий на высоком поворачивающемся стуле странный маг в черной короткой рваной мантии, черных же джинсах и гриме как у вокалиста группы Кисс. Развернувшись лицом к вошедшим, незнакомец поднес к губам муляж микрофона и гаркнул хриплым голосом:

– Танцы здесь сегодня по моим правилам! Никаких парочек. Каждый сам за себя. Кто сможет за три попытки повторить движения иллюзии, получит баллы. Но желающим придется поторопиться, у меня всего полтора часа, потом я уйду и оставлю вам ваш скучный танцпол с одним граммофоном.

Первой к танцевальным секторам шагнула Айли.

– Ты чего? – Спросил Торфинн.

– А ты не понял? – Усмехнулась девчонка. – Тогда иди и не мешай. И локти потом не кусай. – Высунув напоследок язык, вошла в игровую зону мелкая язва.

Оставив партию из семи искателей баллов и развлечений в Летней столовой, остальные маги поспешили дальше.

В Музыкальной гостиной леди Лонгботтом привычно провела краткую экскурсию, описав выставленные экспонаты. Сильвия и Грегори Гойл сыграли дуэтом на клавесине и флейте. За ними выступили Дерек Аббот на скрипке и Луна Лавгуд на Пан-флейте, сорвав шквал аплодисментов.

Когда гости уже направились на выход, Сьюзен Боунс устроилась на кожаном табурете за фисгармонией и пару раз топнула по педалям ножками в мягких туфлях с зелеными бантиками в тон платью, разгоняя меха. Пухлые пальчики ударили по клавишам, изредка отвлекаясь, чтобы подкрутить клапаны, расположенные по бокам. Мелодия была незамысловата, да и песенка всего в два куплета, но знатокам и этого хватило, чтобы засыпать девочку комплиментами, а леди Августе поставить ребенку максимально возможные три балла.

– Теперь решаем. – Застыв в коридоре, громко сказала Лиз Пратт. – Прямо – лабиринт иллюзий со страшными загадками от Августа Руквуда. Туда доступ только с десяти лет. Но и набрать можно до десяти баллов. Направо – игровая комната с новой игрой-бродилкой, волшебным замком и шашками с шахматами.

– Пошли в лабиринт! – Шепнула Эмма Хью.

– Ты не знаешь Руквуда. Он с прибабахом. – Засомневался Свамп.

– По любому не прибьют. Мы – гости.

– Дик, идешь к Руквуду? – Попытался делегировать ответственность за решение многолетнему приятелю Хьюго.

– Пока думаю. – Отозвался Стоун. – Чарли, ты как?

– Пойду. Билл и Мэт идут.

– И мы с вами. – Отозвались Рия и Торфинн.

– Тогда и я тоже. – Отступил от стены Розье.

– За мной будете. – Цыкнул зубом Саймон Лесли.

– И за нами. – Пристроились за лидером Итан, Кёрби, старший Кэрнс и Патрик Пратт.

Пока дети шептались и разбивались на группы, Лиз кивнула Лейле.

– А тем, кто устал и хочет отдохнуть или просто пообщаться в свободной обстановке, Розовая гостиная предоставит чай и пирожное, и всё, чем может угодить гостеприимный Лонгботтом-лодж. – Указала направо и чуть назад марокканка. Вслед за ней потянулась часть взрослых, включая леди Августу, лорда Аббота со снохой, мадам Боунс, супругов Лавгуд, Айшу Руквуд, Эву Гойл и старика Пруэтта. Остальные предпочли наблюдать за своим потомством, сидя в креслах Зеленой гостиной, потягивая напитки, а то и вовсе разыгрывая шашечные или шахматные партии.

– Ты какой приз выбрал? – Спросил Свенсен, придержав за плечо старшего ковенского сироту Льюиса.

– Драконий заповедник.

– Тогда возвращаемся в танцевальный зал, и ты отрабатываешь там по максимуму на всех площадках. Потом лабиринт. В Зеленой гостиной, сколько успеешь. Начнешь с бродилки, потом замок.

– Понял. – Шепнул Льюис, рванув вперед майора назад по коридору.

Зеленая гостиная, разделенная почти пополам размещенными в центре аквариумами, была для компании из двадцати пяти человек тесновата. Спасала ситуацию открытая двухстворчатая дверь в смежный кабинет, куда вынесли шахматные и шашечные столы. Старшие сразу рванули штурмовать замок, разбиваясь на команды. Маркус, Анита и Ада скооперировались с Дереком Абботом. Эда и Сильвия, дабы нивелировать возрастное преимущество выбрали в напарники брата и сестру Сойлов. Самых младших привлекла новая игра-бродилка, с разгадыванием загадок, маленькими конкурсами и неожиданными призами. Семилетняя Лина Кроули, впервые попав в столь многочисленное общество, сначала жалась к ногам матери, а потом её вместе с Колином и Тайлером увлекли в игру Невилл и Ханна. Денеба от бабушки увела Зося. Старик Флинт доходчиво поведал несложные правила и поправлял тех, кто путался. Малика увлеченно болела за всех по очереди, аж притопывая ножкой, когда на очередной пропуск хода кто-то из детей взмывал к потолку на пушистом «облаке», отсчитывающем штрафные баллы. Майя Нур удивила всех, сев на скорость играть в шашки с дедом Кёрби.

– Выигрыш – два балла, проигрыш – минус один. – Хмурясь, озвучила правила Малика. – Десять партий подряд. Может, откажешься или сыграешь с ровесником?

– Я готова. – Блеснула лукавым взглядом девушка, хлопая ладошкой по кнопке на крышке механических часов с двумя циферблатами и тут же двигая первую шашку.

Пока в Зеленой гостиной бушевали баталии, в Розовой раскручивались свои интриги. Айша сошлась в разговоре на почве нумерологии с Эвой Гойл. Дамы обсудили современные тенденции из статей в журналах, раскритиковав походу все профильные издания Европы, затронули вопросы преподавания дисциплины в различных школах, признав, что Хогвартс в этом плане отстает даже от Бобатона. И преисполнились друг к другу самыми теплыми чувствами.

Влезшего в дискуссию лорда Пруэтта, попытавшегося отстоять честь британской науки отправили нафиг, посоветовав прихватить с собой Ксено Лавгуда:

– Дети бродят без присмотра. Чую, что проберутся младшие в лабиринт ужасов. Забирай высокого блондина в фиолетовой мантии и иди искать. – Закатив глаза к потолку, с видом пророка изрекла Айша. – Может, тогда мы сможем приманить в нашу компанию его жену. – Добавила она шепотом, придвинувшись к Эве вплотную, стараясь не рассмеяться в голос.

Пруэтт ушел, ошарашенный напором полузнакомых ведьм, прихватив удивленного Лавгуда. Пандора была заинтригована и немедленно присоединилась к дамской компании. Так что коллоквиум вышел весьма плодотворным. Леди отстаивали свои мнения и готовы были вынести их на всеобщее обсуждение. А у мадам Августы чесалось ухо со стороны Женевьевы Аббот, увлеченно выспрашивающей у неё о новинках ткацкой мануфактуры. Леди Лонгботтом уже готова была призвать на помощь Лиз Пратт, когда в комнату заглянула Ирина Юри, и миссис Аббот тут же переключилась на неё, интересуясь успехами своего сына в астрономии. Лорд Аббот, делавший до этого вид, что тщательно выбирает себе напиток в баре, наконец, смог вернуться за стол и занять место возле хозяйки. А на укоризненный взгляд, ответил:

– Вив слишком вжилась в образ жены успешного политика, как она это понимает. И пока её муж большую часть времени проводит дома, она оттачивает свои навыки на всех подряд. Надеюсь, однажды она сможет уловить баланс и снизить напор.

Между тем в Зеленой гостиной завершилась первая игра в бродилку, продлившаяся без малого сорок минут. Довольные дети делились своими впечатлениями, привлекая внимание остальных присутствующих. К этому времени из Летней столовой подтянулись Падма Патил, Питер и Майкл Кэрнсы и Уна Стоун. Из лабиринта вернулись Матиас Флинт, Ричард Стоун, братья Уизли, Рианна Хьюз и Эдвин Розье. Свамп с Эммой, как и Торфинн Роули завернули в Летнюю столовую. Куда исчезли Лесли и компания никто не заметил.

Штурм замка шёл к своему логическому завершению, и мелочь стала разбиваться на команды.

– Присмотришь за Денебом? – Шепнул Невилл Падме.

– Я? – Удивилась индианка.

– Да. Ты добрая и внимательная. А Зося еще маленькая и может не справиться. Он, если рассердится, может замок развалить стихийным выбросом. Вот. – Невилл протянул Падме садовую ромашку. – Спрячь. Если Денеб психанет, то покажешь ему. Он сразу успокоится.

– Даже не знаю. – Протянула девочка, пряча цветок в карман.

– Договор. Я в долгу не останусь. В разумных пределах. – Насупился наследник Лонгботтом. – Мне Луну и Грега разыскать надо. Они ушли и не вернулись.

– Тогда да. – Согласилась Падма. – Друзья – это тоже важно. Я помогу.

Невилл вышел в коридор и свернул направо. Перед самым бальным залом, где проход расширялся, стояла пара взрослых магов. Не успел он разглядеть кто это, как большие двери резко распахнулись, и из них вышел сердитый Август, держа за руки Луну и Грега:

– Вы уже здесь? Хорошо. Вот! Еле выловил их в лабиринте. И ведь прошли поганцы, и даже баллы набрали выше среднего. – И Руквуд вручил Луну Ксено, а Грега Пруэтту.

– Но это не мой внук! – Попытался возмутиться старый лорд. – Где мой Перси?

Но Август уже исчез за дверями.

– Думаю, Перси понравилось танцевать, и мы найдем его там. – Спокойно ответила закипающему магу малышка Лавгуд.

Вот только прибыв в Летнюю столовую и действительно обнаружив Персиваля среди танцующих, компания недосчиталась самой Луны.

В целом соревновательный марафон длился три часа, за которые почти все подростки побывали в лабиринте, команды штурмующих замок и разгадывающих загадки в бродилке сменились трижды, а любители успели натанцеваться и поиграть в шашки и шахматы. Молодежь и взрослые парочки с середины гуляний переместились в освобожденную Летнюю столовую, где граммофон играл классические вальсы и польки.

В пять тридцать вечера Ланс при помощи заклинания позвал всех на улицу. В этом году зима выдалась теплой и ледяные горки построили не на озере, а в парке, укрепив их иероглифами, чтобы не растаяли. Зато и формы у них были причудливыми, включая спирали и петли, что компенсировало отсутствие катка.

На этот раз фейерверк был полностью на Тэкеши Такэда. Маячившая в стороне Кэтрин намертво вцепилась в локоть Харви Доусона. Свою лепту внесла Азэми, запуская воздушных змеев и сдувая огненных диковинных зверей брата.

Наблюдая за борьбой стихий, взрослые школьники между ахами и охами ругались на старика Флинта, мешавшего и путавшего их своими едкими комментариями во время прохождения бродилки, и сетовали, что во второй игре победила Луна, непонятными тропами просочившаяся в команду старших. То, что вторыми нос к носу пришли Перси Пруэтт и Уна Стоун намеренно не упоминалось.

На ужине большинство героев клевало носами и мечтало о мягкой подушке, и вручение призов отметили как факт. Но не Хью Свамп:

– У меня зоопарк Гойлов, а у тебя? – Спросил он подругу.

– Как я и мечтала – заповедник драконов. – Открыв конверт и прочитав приглашение, аж прикрыла глаза от удовольствия девочка.

– Ты выиграла заповедник? – Протянул руку к карточке Свамп. А убедившись, выдал. – Как так? Ты поедешь туда, а я в зоопарк?

– Тоже не плохо. – Уверенно ответила Эмма. – Лучше было бы вместе поехать в Уэльс. Но и так хорошо. Мы сможем сравнить впечатления от заповедника и обсудить зоопарк.

***

А утром леди Августа обнаружила под ёлкой в детской Торстена подарок для себя: мазь, размягчающую шрамы от темномагических проклятий и разглаживающий следы дефектов кожи крем.

Секреты и секретер

После завтрака, не сговариваясь, почти все местные подростки старше десяти лет оказались возле горок. День выдался ясный и шедевры водниц сверкали на солнце не хуже бриллиантов, а уж манили ребятню и того сильнее. Эда делала вид, что ей не интересно, но под подначки подопечных трижды прокатилась по полному кругу. Тем более что Билл Уизли, признанный полноценным лордом, катался наравне с младшим братом и его ровесниками, заливисто хохоча.

Часа через полтора Матиас, Рия и Эмма достали термосы и свертки с пирогами. На запах подтянулись самые голодные.

– Здорово тут. – Устроившись на принесенной с пляжа лавке и прихлебывая ароматный травяной сбор, выдохнула улыбающаяся Эмма Вуд. – И магия такая густая и приятная. Век бы не уезжать. Вот только как перед родней оправдаться. Я им перед отъездом наврала, что к однокурснице еду на праздники.

– На меня сошлись. – Как о чём-то решенном сказала Анита. – Семья у меня чистокровная, но из простых. Одежду на заказ шьем. Ремесленники, да и мастера есть. Ссориться, дураков нет. Можешь и летом приезжать. Ты славная. А с леди бабуля договорится.

– Да я бы с радостью. Вот только дядька не отпустит. – Вздохнула девочка. – Он уже столковался, что сразу после сдачи СОВ меня берут на курсы санитарок в Мунго.

– А сама как? – Спросила подсевшая рядом Ада.

– Мне больше гербология нравится и УЗМС, и астрология.

– Вот и наплюй на дядьку и продолжай учиться. – Выпалила прямолинейно Анита.

– А платить чем? – С обидой парировала хаффлпаффка. – Дядька – мой опекун, и сказал, что тратить деньги на учебу такой тупицы как я не станет. Родительский сейф он давно опустошил. Бабушка что-то откладывала в Гринготтсе при жизни, но до семнадцатилетия меня туда не пустят. Да и то, родственники уже определились, как лучше распорядятся накоплениями: кузену Оливеру, чтобы стать капитаном гриффиндорской команды и величайшим игроком в квиддич нынешнего века не хватает всего лишь метлы последней модели и самой дорогой экипировки, на которую в семье денег нет.

– А свалить из дома не думала? – Спросила грубоватая Рия.

– Найдут. – Выдохнула понурившая голову девушка.

– В Диких землях не найдут. – Уверенно сказала Анита.

– И как я туда попаду из Хогвартса? – Съехидничала «простодушная» хаффлпаффка. – Да и с поезда летом наверняка встречать будут. Не с вокзала же боем прорываться?

– Дела-а. – Протянула впечатленная Ада.

– А что поезд? До него и не дойти можно, в деревню свернув. – Сходу стала набрасывать план побега боевитая Хьюз. – Там камины, Запретный лес. До Лондона, считай рукой подать.

– Слышала я, как тебя по лесу всем поместьем искали. – Ехидно хмыкнула в сторону недонаемницы Анита, и развернулась к Эмме. – С нами пойдешь. Мы на портал из Хогсмида договоримся. А, если форс-мажор какой или совсем туго будет – к Чудовищу-Саймону беги. Он поможет выйти за пределы замковой территории.

– Ты чего это за чужачку вступаться вздумала и за меня решать? – Выступил из-за дерева, заступив дорогу девчонке Пратт, младший Лесли, когда компания стала разбредаться по домам на обед.

– Эмма – не чужачка, а уже почти наша. Ты и сам видишь. – Махнув Аде, чтобы не ждала, развернулась к Саймону уверенная в своей правоте девочка. – И она тоже сирота. А сиротам ваш клуб вроде как помогать хотел?

– Мы бы и сами без тебя решили за кого впрягаться. – Обиженный за уплывшую из рук инициативу ответил Лесли.

– А я может, тоже в ваш клуб хочу. Вот только не зовете. – Выдвинула подбородок гриффиндорка.

– Так ты домашняя. Из Праттов. – Удивился Саймон.

– Ага, ага. – Передразнила любимую присказку Лесли Анита. – Я бабулю Анну на Теневой в «ТиТ» в девять лет разыскала, а до этого больше года бродяжничала, сбежав из психушки для магглов. Мамаша моя наслушалась в Хогвартсе бреда всякого и захотела жить с магглами и детей от них рожать. В хиппи подалась. Таскалась с ними лет десять. Потом беременная вышла замуж за какого-то отброса, что её бил. А как я родилась, она его отравила и сбежала от полиции. Скакала козой по островам, но к магам ни-ни, потому как сты-ыдно. – Противным голосом протянула девочка скривившись. – Замуж еще дважды выходила. Первого я не помню, малой была. А второй типа верующим был. Как у меня выбросы пошли, так стал бесов из меня изгонять. Вот только бесы, по его мнению, у меня между ног жили. Как и его изгонялка. Тут мамаша его и направила на перерождение, но и сама пострадала фатально. Нож он завсегда нож, если куда надо сильно воткнуть. Так я и оказалась в приюте. А там… сам понимаешь, люди разные. И благотворители всякие попадались. А стихийку, её не откалибруешь по силе. Вот и вышло однажды, как вышло. Списали всё на нервический припадок, да и отправили по малолетству в психушку заместо тюрьмы. Я оттуда через неделю ушла, развалив часть «процедурной». Пошла по улицам бродить выход искать к магам. От полиции пряталась, отводя глаза. Еду воровала так же. Зимой к бомжам прибилась, чтобы одной в подвале не замерзнуть.

Саймон и сам уже не рад был, что вызвал Аниту на откровения, но чуял, что прерывать девочку нельзя, как и проявлять жалость. Пошарив в карманах, пацан достал надкусанный пирожок с капустой и яблоко и протянул их собеседнице. Гриффиндорка не стала отказываться и вцепилась зубами в хрустящий бок. Хаффлпаффец с сомнением посмотрел на надгрызенную выпечку и решил доесть из классовой солидарности. Оставив от фрукта один черенок, Анита продолжила свой рассказ:

– Год я этот «Дырявый котел» искала. Мамке что, она аппарировать умела, а мне только ножками. Хорошо хоть название бара сказала и что видит его не всякий, а то дурой бы была, расспрашивая прохожих. Карту я украла и помечала проверенное. Все помойки в Лондоне облазила, пока не нашла. Фамилию родни я знала, как и то, что ремеслом швейным промышляют, так что ателье со второго раза разыскала, как и бабку с теткой и кузиной. Нынешний глава Пратт мне дядькой родным оказался. Правда, верить не хотел. Но бабуля ритуалы кровные провела, чтобы убедиться, что я не вру и реально родня по крови, а не мошенница. С тех пор в достатке живу, но детство свое помню и никому такого не пожелаю. Давай уже, диктуй свою клятву, да пойдем обедать. – Шмыгнула носом, делая вид, что замерзла, сказала Пратт.

***

С Уином Эда встретилась на полпути к Лонгботтом-хилл, куда поспешила после того как убедилась, что Кэрнсы не потеряются в знакомой локации и к обеду прибудут вовремя. Майкл спускался с пригорка, с интересом рассматривая окрестности.

– Нам надо поговорить. – Приблизившись на ярд, сказал молодой маг.

– Вдоль реки проложена аллея, ведущая к беседке. – Обозначив рукой направление, прошептала девушка.

Пару минут пара прошагала в напряженной тишине. Первым заговорил Уин:

– Я не рад, что тебе пришлось раскачивать эмоции и использовать примитивные и опасные техники шаманов. Но это был единственный способ сохранить твою свободу и жизнь. И для меня такого оправдания достаточно. Винить тебя я не имею права. Но нужно проверить ритуалами, не нарушилась ли твоя энергетика.

– Клан закрыл для меня свои двери. Мунго еще не поднялся с колен после сотен запретов. Помочь может старый род, такой как Лонгботтом.

– Я узнавал, у них много вассалов. И на первый взгляд, среди них нет недовольных.

– На второй тоже. Даже слуги живут в достатке, что недоступен младшим кланникам у нас в Шотландии. Вчера в доме был ежегодный праздник, куда пускали всех детей, не глядя на статус, и всем дарили подарки.

– Свенсен и Уизли считают, что я чистокровный из древнего рода. Как думаешь, я могу заинтересовать леди Лонгботтом в качестве вассала? – Тут голос Майкла слегка дрогнул, и Эда сжала его руку в жесте поддержки.

– Попытаться стоит. – Задумавшись на минуту, ответила девушка. – Но сначала поговори с Лансом Свенсеном. Он фактический глава ковена наемников и достаточно приближен к главе рода.

***

Первый урок боя на веерах Ирина Юри назначила на двадцать седьмое декабря сразу после завтрака, рассчитывая до обеда успеть прогуляться по парку поместья Лонгботтом в компании Тэкеши Такэда. Для тренировки леди Августа предоставила в пользование дуэльный зал первого подвального этажа Лонботтом-лодж.

Подойдя в полдевятого утра к дверям выделенного помещения, Ирина была удивлена, увидев сидящую на корточках в её ожидании Рианну Хьюз. После молчаливого поклона девочка поспешила разъяснить ситуацию:

– Не скажу, что мне так понравились зонтики или веера, но то, как вы двигались, даже на этих неудобных ходулях – это нечто. – Пробубнила пацанка, глядя в пол. – А я вечно как медведь топаю. А если танцую, то обе ноги как левые. В общем, научи меня красиво ходить! – Подняла пылающий надеждой взгляд недонаемница. – И на, надень! – Протянула она крупный кулон на кожаном шнурке своей новой наставнице.

– Что это? – Удивилась Ирина.

– Амулет от стихийных сглазов. Сильный. – Замялась Рианна. – Я, когда злюсь, могу и проклясть неслабо. Я тренируюсь сдерживаться, но не всегда получается. А так он тебя точно защитит, если сорвусь. Проверено.

Юри медленно приняла и надела на шею амулет. Девушке было странно и страшно соглашаться на такую учебу. Но, вспомнив, что дочь самурая должна быть смелой, она утвердилась в решении.

– Ты с детства неуклюжая? – Стала собирать анамнез японо-француженка. – Это точно не последствие проклятья? Босиком нормально ходишь, а в ботинках? Только по полу или и по другим поверхностям?

– По лесу бесшумно передвигаюсь и босиком и в сапогах. По болоту хожу. Проклятья на движения нет. Я вообще ловкая и бегаю быстро.

– Отлично. Сними обувь и пройди по этой линии на носочках. А теперь пробегись, стараясь ступать строго по прямой. Еще раз, чуть медленней. Теперь закрой глаза и повтори. Открывай и беги по этому брусу. – Тут Ирина наколдовала узкую деревянную толстую доску, спрямленную по горизонтали сверху и снизу и сохранившую радиальные боковины. – Нормально.

Рианна остановилась и уставилась на наставницу вопросительным взглядом.

– Тут не только японские техники нужны, больше французские. – Задумалась Юри. – Я покажу, а ты запомнишь ряд упражнений, которые будешь по часу в день повторять. Туфли на каблуке на сегодня я тебе трансфигурирую, потом сама себе подберешь, чтобы колодка удобной была. Неделю будешь учиться бегать, ходить и поворачиваться. Затем перейдем к более сложным упражнениям.

– Каким? – Выдохнула Рия.

– Танцам с шестом, веером или кинжалом, а потом и вовсе без материальной поддержки, когда ты почувствуешь землю под ногами и воздух вокруг, что никогда не дадут упасть. – И Ирина демонстративно качнулась назад, почти коснувшись разведенными руками пола, чтобы перетечь в боковой наклон с вытянутыми над головой руками и выпрямиться. – Где-то так.

– Хочу! – Сверкнула глазами девочка.

– Тренируйся. – Улыбнулась старшая ведьма. – А теперь надевай и вперед! – Указала она на наколдованные туфельки на двухдюймовом каблуке.

***

На оставшуюся декаду каникул Майкла Уина разместили в том же Лонгботтом-хилл, разве что в крыле, где квартировали холостые офицеры ковена. Так что договориться со Свенсеном об аудиенции оказалось весьма просто. Ланс пригласил юношу к себе в кабинет после завтрака уже на следующий день.

– Поговорил с невестой? – Первым делом спросил майор.

– Да. Спасибо, что спасли её. – Ответил Майкл и добавил уже деловым тоном. – Сколько с меня?

– Вот счет. – Одновременно приглашая присесть и протягивая бумаги через стол, сказал Свенсен. – Лечение вышло недешевым, но качество гарантировано. Если соблюдать все рекомендации, то последствия стихийного обращения за полгода сойдут на нет.

– Я думал, ей понадобится родовой ритуал. – Полувопросил Уин.

– В Мунго разрешили большой круг. Мы оплатили услуги мастера-ритуалиста. Так что результат даже лучше, чем при родовом обряде.

Майкл облегченно выдохнул, стараясь сделать это максимально незаметно. Ланс заказал у домовика чай с чабрецом и овсяное печенье. Прожевав и проглотив кусочек, рейвенкловец решился:

– Я расспросил Натали об усыновлении. Она нашла взятые из приюта справки и вещи, в которых я поступил. – В образовавшейся паузе сглатывание смачивающего горло юноши было отчетливо слышно. – Судя по медкарте, мне был год, когда меня подкинули в приемный покой клиники. Из вещей было одеяло и пеленка с чепчиком. На всех были вышиты монограммы «CS». Среди кружавчиков чепчика нашлась вшитая полуоторванная записка из двух строк: «`michael; `wyn». Оторвано ровно, как будто маникюрными ножницами обрезано, но край соответствует краю кружевов. А еще, все вещи являются выдохшимися артефактами.

– Оно и понятно, сколько лет прошло. – Пробасил норвежец. – Но вот каково твое полное имя, К…майкл С…вин? – Прокатал на языке Ланс. – Я не местный. Спрошу знатоков. Но по всем признакам ты – дитя благородного дома. Так что поторопись с предложением. Эда – хорошая девочка, но со слегка заниженной самооценкой, а узнав твою родословную, может и взбрыкнуть, посчитав себя недостойной.

– А по вассалитету у рода Лонгботтом что посоветуете? – Неожиданно даже для себя на толчке интуиции выдал Майкл.

– Точно не зная твоих данных сказать заранее, не берусь. Есть тут у нас одна недовассал, которую даже древнейший на островах род друидов не потянул. Не первый год мучаемся с этой воспитанницей. – Невесело хмыкнул глава боевого ковена, натерпевшийся от выходок Гвенет Хьюз. – Так что без предварительных ритуалов не обойтись. Но леди Августа – лучший в Британии ритуалист, сильная ведьма и милостивый сюзерен, обеспокоенный благополучием вассалов и слуг. Под её дланью и голодать не придется, и в рост как маг пойдешь. Библиотека, связи, наставники, всё даст, если сам не будешь лениться.

***

Вечером после праздника вручая любимой супруге браслеты-артефакты, дающие защиту от физических атак и принудительной аппарации, включая блокировку порт-ключей, изготовленные из золота весьма искусным ювелиром в подходящем к остальным украшениям Айши стиле, Август услышал тихий разочарованный стон. И хоть, узнав о свойствах лично зачарованного супругом парного артефакта, она и обрадовалась и отблагодарила его самым приятным образом, но Руквуд продолжил наблюдение, а после обеда следующего дня, прижав жену к спинке дивана, шепотом на ухо спросил:

– И какое путешествие привлекло твой интерес на этот раз?

Покрасневшая Айша попыталась отодвинуться и сбежать, чувствуя себя неблагодарной хрюшкой, но Август обнимал её крепко.

– В заповеднике, там же настоящие живые драконы? – Так же шепотом спросила она. – В Африке они давно вымерли, я только в музее их кости и изображения видела. Мать отца с мужем была в Китае. Их там однажды прокатили на драконе. Но она так испугалась, что глаза открыла только после посадки.

– В Уэльсе дрессированных нет, только дикие. Так что покататься не удастся.

– А посмотреть? Хоть издали? – Вывернувшись из объятий мужа, уставилась ему глаза в глаза Айша.

– Осталось четыре дня, но, думаю, я успею договориться. Вот только с амулетом личины меня туда могут не пропустить. – Задумчиво пробормотал Август.

– Я тебя загримирую под арабского принца. – Воодушевленно воскликнула девушка. – Сошью костюм и сварю зелье окрашивающее кожу в более темный цвет. Но нужны мужские украшения. Их у меня нет. А настоящие принцы без пары перстней и кулона не ходят.

– Нарисуй мне что нужно, я поищу. – Ухмыльнулся Руквуд, предвкушая веселую шутку.

***

Сбросив пар на детском рождественском празднике, Северус Снейп приступил к решению непростой задачи – основанию рода. Константис Принц выписал для потомка немало хроник и ритуалов, которые еще предстояло переработать под индивидуальные особенности первого главы рода Снейп. К расчетам Северус привлек Августа Руквуда с Карлом Шафиком, Кастеляна с Барти младшим и леди Августу. Результаты варьировались, друзья старались дать зельевару максимально широкий диапазон для развития будущих родовых даров. Окончательно Снейп определился к первому января. Амбициозный юноша не захотел расстаться ни с одним из своих прокаченных талантов, так что и зельеварение, и менталистика, и боевка были признаны приоритетными, даже если жену придется искать в той же Японии.

То, что после такого выбора лучшей датой проведения ритуала стал день рождения самого Северуса девятого января, было закономерно, как и локализация будущего родового дома в районе небольшого полуострова на северо-западе Сомерсета на берегу Бристольского канала буквально «через дорогу» от уэльского драконьего заповедника. Благо места там были дикие, не имели хозяев и не контролировались министерством магии Британии. Для тех же магглов и вовсе невидимые и недоступные. Хотя леди Лонгботтом порекомендовала Снейпу заранее поставить на границе отводящие чары, так как после проведения ритуалов часть полуострова могла проявиться в мире простецов.

С разметкой территории и возведением первичных ограничительных барьеров помог Юджин Кербер, всё же Дикие земли вдоль канала кишели крупными хищниками, такими как великаны, тролли и мантикоры, бывало, что и кракены заплывали, да и драконы могли залететь. Зельевар слушал, записывал и ставил отпугиватели или ловушки на будущие ингредиенты.

Землянку с просторным подземным уровнем в сотню квадратов Северус прокопал за пару дней. Каменюку под будущий родовой алтарь он даже искать не стал, обтесав первый показавшийся подходящим (а скорее слишком большой для его выноса на поверхность) гранитный валун, нанеся на него руны и окропив кровью. То, что выступ оказался частью плиты раз в триста больше торчавшей глыбы Снейп осознал, очнувшись на четвертый день под матерные вопли Кербера. Зато охранный контур подпитался так, что тех же драконов сносило встречным ветром, а из магов пробраться в новое логово мрачного зельевара смог только Юджин, допуск которому Северус дал заранее, мало ли что.

Выполз Ужас подземелий из уже родовых подвалов спустя три дня. Еда и зелья сделали свое дело, и зельевар вновь крепко стоял на ногах, а алтарь фильтровал магию, образуя новый родовой дом с доменом. Где и когда с него сползла Темная метка, Северус не помнил, но рука еще была красной и чесалась неимоверно почти неделю.

По прибытии в Лонгботтом-лодж выяснилось, что леди Августа как поручитель по магии за род Снейп тоже столкнулась с оттоком магических сил. Руквуд встретил приятеля злым шипением:

– Какого Мордреда ты там творил? В Дикоземье границы сместились!

– Да понял я уже! – Рыкнул в ответ раздраженный зудом новоиспеченный лорд. – Виноват. Проморгал. Все живы – уже хорошо. Больше не повториться, хватило и этого опыта.

– Неблагодарный мерзавец! – Приняв патетическую позу, возопил в ответ Руквуд, у которого отлегло от сердца при виде хоть и весьма исхудавшего, но вполне живого и не потерявшего магию приятеля-подчиненного. – Мы ночей не спали. Леди магии чуть не лишилась. Короче, – сменив тон на деловой, продолжил Август, – как придешь в себя, сразу на замеры. Начнем с твоей берлоги, а дальше по известным локациям юго-западной Англии.

Пару дней отоспавшись и немного отъевшись благодаря бабке Лесли и ответственной домовушке Милли, первым делом Снейп навестил «Побеги горчицы». В кабинете было пусто. Северуса привлекло движение во внутреннем дворике за окном. Приоткрыв створку и затаившись в тени раздвинутой портьеры, зельевар стал свидетелем весьма необычной картины: на деревянной, явно трансфигурированной скамье сидели все три его марокканские ученицы в хиджабах и на приставных столиках конспектировали на пергамент лекцию, которую им читал Арчибальд Крейг, качающий на качелях улыбающегося Джереми Уайта. Дед вещал девицам об истории и традициях маг.Британии, попутно давая ссылки на книги из библиотеки Лонботтом-лодж. Барышни, включая Амиру старательно скрипели перьями, а иногда переспрашивали непонятое. Старик Арчибальд сначала хвалил за проявленную любознательность, а потом развернуто отвечал и задавал проверочные вопросы, чтобы убедиться в том, что материал усвоен. Минут через пятнадцать Джереми завозился и безуспешно попытался соскользнуть с движущегося сиденья.

– Так, – замедляя ход качели, скомандовал девушкам дед, – вы все засиделись, а это вредно для тока крови. – И поставив мальчика на землю, скомандовал. – На зарядку становись!

Малыш Уайт встал напротив выстроившихся в ряд марокканок, и стал наклонять вперед-назад и вправо-влево голову, вытянув при этом руки вперед на уровне груди. Ведьмы повторяли его движения. Дальше шли наклоны корпуса и приседания. Закончив с зарядкой, девушки вернулись на свои места, а Джереми побежал толкать карусель.

Снейп не знал, что думать. Но своей инициативой пару мастерских зелий Крейг явно заработал. Да и идея с регулярными зарядками выглядела весьма здраво.

Не афишируя своего прибытия, Северус заглянул в лавку. За прилавком стоял Шафранек Браун, объясняя паре ведьм особенности приема какого-то зелья. Вдоль витрин вышагивал маг среднего возраста, вчитываясь в описания эффектов косметических снадобий для мужчин.

Убедившись, что в его отсутствие ни бизнес, ни учеба не остановились, Снейп вернулся в кабинет, дабы обдумать свои дальнейшие действия.

– Ученик, защитившийся на звание мастера, у меня есть. – Вслух проговаривая этапы намеченного еще с Константисом Принцем плана, приступил к анализу Северус, приманив со стеллажа бокал и бутылку легкого розового вина. – Род Снейп получил родовой дом и признание Магии. Ритуально назначить юного Уайта своим воспитанником и заявить его права на род Поттер в Гринготтсе не к спеху, раньше пяти-семи лет его официально не признают даже гоблины. Открытым остается вопрос с долей в драконьем заповеднике. Дед на что-то намекал, но не явно. Кербер ждет первого хода от меня, но я не знаю что делать.

Втянув носом аромат лета и фруктов, и сделав первый глоток, зельевар чуть не подавился, услышав скрипучий голос:

– Стилус слышит. Стилус пришел. Стилус принес. – Протягивая свиток, пробормотал весьма одряхлевший за столь краткое время домовик рода Принц.

Прочитав дарственную с условиями, Снейп восхитился хитростью своего предка. Ознакомься с документом кто-либо из не посвященных в нюансы, и он был бы уверен в запредельности требований и непомерности возлагаемой на нового владельца ответственности. Но для самого Северуса оставалось всего лишь закрепить клятвой переход права собственности в присутствии управляющего и юриста заповедника, а так же представителя министерства. А ответственность – это уже взятые на себя обязательства, пусть и большая часть из них закреплена за леди Лонгботтом, но всё это – взаимовыгодные сделки.

– Ох, Константис, ох, красава. Да и Кербер хорош, без него явно не обошлось. – Хохотал до слез, пользуясь отсутствием свидетелей, не домовика же считать, Снейп. – Да и ты, Стилус, хорош. Этакая шкатулка с секретами. Переименую-ка я тебя в Секретер.

– Секретер рад сказать новому хозяину Северусу, что ему теперь не придется проходить ритуал обновления. – Дождавшись, пока лорд Снейп выплеснет через немного истеричный смех скопившееся за последние недели напряжение, произнес бывший домовик Принцев со всем достоинством. – Лорд Принц очистил меня от проклятий своего рода, и теперь меня можно простейшим ритуалом принять в новый род.

Примечание: Скорость упала, так как пришлось набрать подработок. Денег стало не хватать. Неладно в нашем королевстве. Сначала задерживали, а теперь и вовсе перестали платить зарплату. Написала заявление на увольнение, но кадры успели уволиться раньше.

Неожиданное завершение выездного заказа и семейные тайны Селвинов

Примечание: По задержке: No comment. Осень, депрессия, обострение болячек и нелюбви к псевдоразумным. Но обязательство дописать фик давит. И дает стимул держать нос выше. Для тех, кто понимает: иногда ставить цели нужно не для того, чтобы подняться, а для того, чтобы удержать уровень и плюнуть в тех, кто тявкает снизу.

Малика была счастлива, что её взяли для присмотра за детьми на экскурсии в Хогсмид. Возглавлял группу Ричард Пратт, муж Лиз и старший сын главы семьи, сразу объявивший, что носы малышне подтирать не будет, как и бегать и собирать их по окрестным кустам. А оплатит кафе, продемонстрирует вид на Хогвартс, и затем передаст эстафету Хагриду, лесничему Хогвартса, который покажет озеро, лес и проводит команду обратно к транспортному камину на почте. Из пятерых выигравших поездку в присмотре нуждались только трое: воспитанник боевиков Тайлер, Лина Кроули и Питер Кэрнс. За Колином присматривала его троюродная сестра Майя Нур.

Перемещались камином из Лонгботтом-лодж. Ричард вёл за руки Тайлера и Питера, объяснив всем малышам принцип перемещения и правила безопасности. Майя шла с Колином, а Малика с Линой. На всех были надеты сигнальные поисковые браслеты от Масуда Патила и защитные артефакты от проклятий и сглазов.

Идя дружной гурьбой от почты до кафе мадам Паддифут, экскурсанты выслушали сухую, но весьма развернутую лекцию о местных достопримечательностях от мистера Пратта. Хозяйка кафе была рада видеть столько новых клиентов и с удовольствием рассказала об ассортименте сладостей, да и по залам провела, остановившись в «Зале с птичьим холмом».

– Студенты разъехались на каникулы и желающих поворковать нет. – Объяснила она непонимающему Ричарду. – Так что здесь детишки никому не помешают. – Принимая заказ и отвешивая комплименты, мадам быстро убрала две перегородки, сдвинув столики.

Полчаса спустя довольные семилетки и юные девушки вслед за Праттом двинулись по центральной улице деревни, украшенной гирляндами и фонариками рождественской тематики. Майя делала снимки на подаренный дедом колдоаппарат, обещая напечатать всем наиболее удачные. К вершине холма с видом на Хогвартс пришлось идти минут двадцать. Зато и до станции Хогвартс-экспресса от него было ближе, чем до деревни. Оттуда им махал огромной рукой одетый в кротовью шубу лысый полувеликан в вязаном шарфе:

– Привет, Дик, как сам? – Прокричал Рубеус, не дожидаясь, пока группа поднимется на платформу. – Ты беги. Знаю, что занят очень. Я им всё покажу в лучшем виде. – И подойдя к испуганным экскурсантам, сгрудившимся на краю перрона, представился:

– Хагрид я, хранитель ключей и лесов Хогвартса. Каждый год здесь паровоз со студентами встречаю, чтобы в замок проводить. И вас бы встретил. Но вы, гляжу, решили всё заранее разузнать. – Тут лесничий сурово сдвинул брови, но эффект был смазан доброй улыбкой, так и не покинувшей лишенное бороды и усов лицо.

– Мне не светит. – Насупился Тайлер. – Я – боёвка. Не принято у нас. Да и дорого, не окупится.

– Меня смотреть в одиннадцать будут, может, тоже дома оставят, как мать и отца. – Фыркнул Кэрнс.

– Я не знаю. – Прошептала почти в юбку Малики Лина. – Как родители решат.

– А я думаю. – Скрестив руки на груди и выдвинув одну ногу вперед, сказал Колин Нур. – Дед говорит, что надо попробовать, но маму тут сильно обидели.

– От как? – Почесал гладкий подбородок крепкими ногтями Хагрид. – Что ж, покажу тогда побольше, раз у вас так не просто. – И развернулся в сторону подлеска, взмахнув рукой в приглашающем жесте.

Экскурсия с полувеликаном произвела на экскурсантов неизгладимое впечатление. Тропинка к озеру, поросшая по обочинам густыми кустами и деревьями под байки лесничего о зверушках, живущих в Запретном лесу, казалась тропой в царство Аида. На берегу Хог-лейка компания немного расслабилась и Майя достала камеру, стараясь запечатлеть всех на фоне четко видимого на противоположном берегу замка. Тут и Хагрид забросил приманку в озеро, и детишкам удалось сфотографироваться в виду вынырнувшего гигантского кальмара. Лодки были недоступны, и Рубеус решил показать малышам пастбище единорогов. Плутая тропинками по Светлолесью, Лина жалась к Малике, а Майя притискивала к себе Колина. Все же Запретный лес немного пугал девушек. Пацанам из Лонгботтом-хилл было привычно, но и они старались придерживаться правил. И только Тайлер и Хагрид знали, что на всем пути за ними незримо приглядывала парочка боевиков из ковена.

***

В драконий заповедник в Уэльсе компания подростков ехала в составе Эммы Вуд, Сильвии Гойл, ковенского сироты Льюиса, Майкла Кёрби и Персиваля Уизли. Сопровождали младших Ланс Свенсен с парой боевиков, чета Руквудов под маскировкой, Бьёрн Ларсен и Дэниел Кёрби, имевшие свой коммерческий интерес. После краткой проверки навыков на маршруте группу ждал уже знакомый однорукий гид, скалящийся своей запоминающейся улыбкой. Охраны из драконологов сегодня не было, данные гости не вызывали опасений, хотя трое девушек и привлекли внимание, как и странный ряженный, подмигнувший полуоборотню. Темная кожа, халат, платок на голове, туфли, украшения, все указывало на его нездешнее происхождение. Вот только битый жизнью драконолог чувствовал подвох, глядя на подкрашенные темные глаза и брови «иностранного» гостя. Детки тоже улыбались, поглядывая на «арабского принца» и его принцессу. Им перед выездом Август заявил: «Сегодня я – Али Сауд и откликаюсь только на «господин Али» или «сахиб Али», кто назовет иначе получит заклятье молчания до конца экскурсии. Наша с Айшей фамилия тоже под запретом». «А я в обед угощу всех подыгравших шутке вкусными сладостями», – добавила его жена.

Экскурсия спокойно шла по расширенному плану, пока группа не добралась до лагуны, где сегодня ныряли целых четыре дракона.

– Мне кажется, они похудели! – Воскликнул темпераментный швед. – Они точно хорошо питаются? Может мне рыбки живой в озеро завезти или водорослей каких? – Не на шутку заволновался Бьёрн Ларсен.

И пока гид успокаивал нервного покупателя драконьего навоза, Льюис тихо сказал:

– Странный он. Это же драконы.

– Ой, ты не видел, как мой отец со своими гиппогрифами воркует. – Парировала Сильвия. – Тоже готов каждую партию корма сам пробовать. Но мама против поедания несоленого сырого мяса диких животных.

На ристалище бой был в самом разгаре. Детки и старик кожевник так и прилипли к бронированному стеклу. Айша стояла чуть в стороне, и аж подпрыгивала, болея за выбранного фаворита. Полуоборотень даже растерялся на такую реакцию.

– Да! – Воскликнул Дэниел Кёрби, глядя на удаляющегося победителя и поверженного побежденного. – Брюхо почти целое. Полторы цены. И под лапами и крыльями аккуратно снимайте. А лучше я с вами пойду, а то опять напортачите. И не бзди. – Хмыкнул боевой дед на гида. – Защитный доспех со мной. Как и инструмент, и отпугивающие артефакты.

– Клыки хочу на ожерелье. – Вступила в диалог Айша, чьи глаза горели азартом.

– Пять. Размером в два дюйма. – Не растерялся Август.

– Выкуплю. – Оглядев возбужденную компанию, решил огласить решение раскрасневшийся Кёрби. – Парням по одному большому, что Масуд Патил зачарует как портал последнего шанса. Но они после активации рассыплются. – Строго глядя на восторженных пацанов сказал Дэниел. – Девкам по три маленьких с защитными функциями. Тоже одноразовых. А принцессе пусть муж шаманит. Нам с ним не тягаться.

Общие аплодисменты в закрытом помещении долбанули по чувствительным барабанным перепонкам полуоборотня. Так что следующую локацию комментировал Бьёрн Ларсен, так как старший Кёрби присоединился к отряду собирателей.

Ни гнездовья, ни питомник не вызвали у гостей особых эмоций. Разве что «господин Али» выказал интерес к использованию молодых дракончиков в жертвенных обрядах, но был вежливо послан к управляющему и хозяевам заповедника.

Рядом с домиком администрации Сильвия Гойл отвела в сторонку Августа Руквуда и Перси Пруэтта.

– Я вижу не только тело и магию, но и духовные составляющие. – Аккуратно подбирая слова начала девушка-шаман. – У Перси очень нестабильное духовное начало. Без постоянных родовых ритуалов, он может просесть в магии и здоровье и всю жизнь будет от них зависим. Но есть старый обряд, когда победитель с кровью забирает силы побежденного. Только побеждать надо самому. Пока Перси нет четырнадцати, ему подойдут те дракончики, что еще не пускают искры. Даже убивать не надо, достаточно ранить так, чтобы получить две ложки свежей крови из раны, которую выпить еще теплой.

– Ты можешь сказать точное название обряда, и где он описан? – Посерьезнел Руквуд.

– Да. – Тихо ответила Сильвия. – Но папа говорил, что в Британии он относится к магии крови и запрещен.

– Это да, но не для Отдела тайн. А я знаю пару специалистов. – И Август подмигнул мисс Гойл с намеком, от которого дочь химеролога-невыразимца слегка покраснела.

***

Пока пятерка подростков под присмотром Свенсена и пары его боевиков гуляла по заповеднику, а дюжина ребятни помладше резвилась в зоопарке Гойлов, ожидая своей очереди катания на гиппогрифах, в Летней столовой Лонгботтом-лодж собрались лорды и леди древнейших родов с присными и приглашенные на собрание заговорщиков Пол и Джон Кэрнсы.

Первым заслушали доклад Джона о привидении плаксы Миртл, дополненный Хьюго Флинтом.

– По срокам девочка подходит под жертву ритуального убийства, закрепившего создание дневника памяти Тома Риддла. – Прогудел Гермес Аббот, после того как оба докладчика закончили свое повествование. – Отсюда пытки, ослабляющие волю и дающие нужную энергию действию.

– При данном типе ритуала, появление призрака жертвы закономерно. – Продолжил идею Кастелян. – Но почему он зациклился на семействе Хорнби, а не на собственном убийце?

– Риддл был талантливым и предусмотрительным мерзавцем. – Вступила в дискуссию леди Лонгботтом. – Он мог скрывать себя чарами или использовать оборотное зелье.

– Но почему Оливер и Оливия? – Из угла возле камина прокаркал утопавший к теплу лорд Флинт.

– С максимальной долей вероятности именно они заманили мисс Уоррен на смертельное рандеву. – После короткой паузы высказалась мадам Боунс. – Оливер был очарован Вальбургой и как старший брат смог повлиять на Оливию.

– А что с историей про «желтые глаза»? – Спросила Августа. – Там же полная нелепица и отсутствие логики. Как можно заставить лгать привидение?

– Посмертные бестелесные сущности почти неуязвимы для магглов и магов. Если только изгнание или развоплощение. Но изгнание – временная мера, а для развоплощения экзорцист должен обладать достаточной квалификацией, да и не каждого призрака этим напугаешь… – Пробормотал себе под нос Пол Кэрнс.

– Те же портреты можно шантажировать угрозой живым потомкам. – Поделилась своим дознавательским опытом глава ДМП.

– Думаешь, привидение Плаксы Миртл лжет, опасаясь за свою маггловскую родню? – Обернулся к крестнице Аббот.

– Вполне возможно. – Вместо Амелии ответил Гермесу старик Хьюго. – Малышка была очень привязана к своей семье.

– Значит, отправим шпионов искать родителей Уорренов и их потомков. – Решительно сказала Августа.

– Я бы также проверил Хорнби. – Негромко добавил некромант. – Там и на них завязка могла образоваться, наряду с реальным убийцей. – А на недоуменные взгляды далеких от тонких материй магов и ведьм, добавил. – Призраки, закрепившиеся на нашем плане, всегда испытывают дискомфорт и намекают живым, что нужно сделать, чтобы они ушли на перерождение. А для девочки, не достигшей четырнадцатилетия – это и вовсе ежедневная пытка.

В столовой минут на пять установилась тишина. В первые пару минут даже посуду никто не тревожил. Но постепенно гости стали подкладывать себе десерты и пододвигать напитки.

– Джон, ты молодец и заслужил награду. – Дождавшись, когда тот допьет свой чай с пирожным, похвалила мальчика леди Лонгботтом. – Возьми блокнот. Туда я буду писать о результатах расследования, а ты рассказывать мне о своих новых проектах и реакции Плаксы Миртл на новости. Будем вызволять мисс Уоррен из её плена. – И Августа похлопала юного вассала по плечу, передав подростку не только связанный чарами блокнот, но и кошелек с золотом.

Отпустив младшего Кэрнса кататься на горках, леди-регент огорошила собрание:

– Мы тут наследника Селвинов нашли. Воспитывался среди магглов, но для главенства над родом вполне пригоден. Теперь бы понять, что делать дальше и осталось ли там что из имущества наследовать?

Загомонили и заволновались все, даже те, кто знал о сенсации.

– Так просто парня, даже признай его права в Гринготтсе, министерство и Визенгамот не примут. – Высказалась Долли, потратившая три дня своих законных входных на проработку ситуации.

– Точно Селвин? – Спросил Аббот.

– Черты лица вполне узнаваемы, да и «C..michael S..wyn». – Вывела палочкой иллюзию леди Лонгботтом. – Мы всеми домочадцами долго гадали над затертыми буквами на зачарованном белье, – хитро сощурилась в саркастичной гримасе леди, – но других подходящих вариантов не нашли.

– Где он учился? – Заинтересовалась глава ДМП.

– Хогвартс, Рейвенкло седьмой курс. – Сообщила мадам Августа.

– Почему раньше не опознали? – Удивился Кастелян.

– Слагхорн, может и опознал, на счет Дамблдора и Флитвика гадать не берусь, а остальным просто не с кем было сравнивать – последним из Селвинов учившихся в Хогвартсе была Селена, закончившая Слизерин в 1938 году. Род считается прерванным с 1944 года, когда, после странного взрыва маггловской бомбы, полностью разрушившего особняк Селвинов, были признаны мертвыми её пятидесятилетняя мать и восьмидесятилетний отец. – Выдала историческую справку Долорес Амбридж, еще со школы скрупулезно собиравшая информацию о своей магической родне, особенно дальней и родовитой.

– К тому же, – добавила леди Лонгботтом, – в маггловском приюте не смогли расшифровать полное имя, и в документы вписали «Майкл Уин», а при усыновлении приемная мать и вовсе заменила фамилию на свою, и Майкл вместо «Wyn» стал «Wheen». – Вновь воспользовавшись чарами, продемонстрировала изменение в написании хозяйка.

– Без прочных семейных связей, в одного, маггловоспитанный парень может не вытянуть даже признание в Гринготтсе. – Задумчиво пробасил старейшина Визенгамота и лорд древнейшего рода. – Если только через женитьбу свяжет себя с сильным кланом.

– Он уже помолвлен древним обрядом с девицей Макмиллан. Вот только её ущербные умом и совестью родственники от неё фактически отказались, так что барышня сама нуждается в защите. – Развела руками леди Августа. – Вот и жду со дня на день, когда он заявится обговаривать условия вассалитета.

– Ох, и лисица ты, Августа. Лучшее опять себе утянула. – Хмыкнул, подмигнув Кастелян, но неожиданно, не дожидаясь привычной ответной отповеди, замолчал и задумался, откинувшись на спинку стула и уперевшись взглядом в гардину.

– Там кровь наверняка подразбавлена, или обновление ритуальное прошло. – Заговорил лорд Аббот. – Так что вассалитет только в плюс. А соваться в Визенгамот, как и ритуально принимать род под свою руку раньше двадцати одного года я бы не советовал. Лучше подождать и укрепить права рождением чистокровного наследника, тем более что невеста подходящая есть. Да и время будет с источником родовым разобраться. Не заглох он, раз парень силён и без проклятий, но это уже к невыразимцам.

И присутствующие перевели взгляды на отключившегося от дискуссии Кастеляна.

– Селена – редкое имя. – Озадачил тот сотрапезников сменой темы. – Я всё думал, где его слышал? – И старик-невыразимец оглядел магов и ведьм испытующим взглядом. – Гадкое дело было и непонятное. Я тогда только перешел на новую должность в Отделе тайн и большую часть времени в ревизиях и инвентаризациях проводил. Но стажерку Мун, что за три года третью испорченную мантию пришла менять запомнил. Ну и выругался однажды, слегка исказив её прозвище в негативном ключе. А она услышала и сказала, что Мун – это перевод её реального имени Селена, а грязь та с погостов, где она порядок наводит. Талантливая некромантка была, нежить и ритуалами и кулаками могла упокоить. Наставник её пропал после года наставничества. Найти не смогли. До всего сама докапывалась, благо библиотека и глава Ордена в помощь. Вот только в августе сорок четвертого один из экспериментов Отдела пошёл не по плану. В четырех лабораториях живых кроме той стажерки не осталось. А там все научники были, включая главу и его заместителей. Ещё и какой-то Блэк был не из последних – тоже упокоился досрочно вместе со своим приглашенным гостем. Собственно, из-за него хай и поднялся. К тому же в Отделе начальства не осталось, чтобы остановить эту бучу. Стажёрка та под подпиской еще недели три гуляла. Потом суд, закрытый, и Азкабан, и приказ министерский об её увольнении.

Тут большинство присутствующих повернулось к лорду Абботу, ожидая пояснений.

– Сами понимаете – сказать мало что могу. – Развел руками Неистовый Гермес. – Разве что, обвиняемая проходила по делу под псевдонимом мисс М и не снимала капюшон. А по Блэкам – это к Хьюго Флинту. Иск подавала Урсула, в девичестве Флинт, мать погибшего Сигнуса II Блэка. После первого заседания они со старшим сыном Сириусом II, бывшим тогда главой рода тот иск отозвали и претензий больше не предъявляли, лишь бы никто не поднимал вопроса об их причастности к проникновению и проживанию на территории Британии иностранного гостя Сигнуса.

– Вот оно как, однако, переплелось. – Сложив ладони в замок и переплетя пальцы, оглядел присутствующих старик Флинт. – Кузен Сигнус с детства не желал быть просто Сигнусом вторым, наследником второй очереди, а хотел стать единственным и бессменным. В молодости он всю Европу объездил в поисках Фламеля, дабы купить у него рецепт Философского камня. Пару раз даже в Африку забирался. В Блэк-хаус много чего натащил из своих странствий. И гостей приводил, вот только тех не всегда на порог пускали. Чары на доме не просто так считались лучшими в маг.Британии, да и дядя Финеас при жизни немало сил и умений вложил. – Тут лорд Флинт распрямился и, глотнув чая, продолжил более ровным тоном. – Что и кого уж он притащил в ОТ, я не ведаю, не так близки наши семьи были, несмотря на родство. Но видать нарвался по крупному, раз за него ни братья, ни сестра не заступились. Тётушка Урсула возопила было, кинулась к моему деду, но была вежливо направлена к своему старшему сыну, что обживал наследное кресло в высшем суде маг.Британии. А потом и вовсе заперлась во вдовьем доме в предместьях Дувра.

– Странно. – Прошептала себе под нос Августа Лонгботтом, но в образовавшейся паузе её было отчетливо слышно, так что пришлось продолжать: – Судя по гобелену Блэков, Сигнус умер в 1943 году, кто же тогда погиб в Отделе тайн спустя год?

– Кхм. – Хмыкнули Кастелян и лорд Аббот.

– Не, ну тётка за чужого бы не вступилась. – Протянул из своего угла старик Флинт. – Не до ругани с отцом уж точно.

– Есть категория условно живых немертвых, пораженных в правах частично. – Пробормотал Пол Кэрнс. – Личи, вампиры, големы крови с вселенной сущностью… Я посмотрю и подготовлю доклад. – Уткнулся взглядом в чашку остывшего чая покрасневший от пристального внимания окружающих некромант.

– Готовь! – Взяла ситуацию в свои руки леди Лонгботтом. – Я попробую расспросить портреты в Блэк-хаусе и почитать дневники очевидцев. Остальные, надеюсь, тоже расшевелят свои связи. Здесь двойной интерес и по ОТ, и по Селвинам. И как бы ни оказалось ещё одного дна.

– Вот тут походу ты угодила пальцем в небо. – Очнулась из своей задумчивости Амелия Боунс. – Вместе с архивом заключенных Азкабана я нечаянно скопировала тонкую папку с закрытым делом мисс М. Очень интересное дело. Спать мне не дает не первый год. В ДМП информации ноль. Девушку двадцати четырех лет сажают за убийство восьми(?) магов и ликвидацию двух(?) существ на три года на средний уровень в условиях жесткого карантина. Камера не просто одиночная, там целый карантинный блок. Полный запрет на внешние контакты. То есть, ей даже паёк на протянутой веревке доставляли и на прогулки не выпускали, что говорить о посетителях. День в день по истечении срока заключённую вывели из камеры со связанными за спиной руками и надетым на голову плотным мешком. Посадили в лодку и повезли на берег. И не довезли. – Тут глава ДМП сделала драматичную паузу, пару раз пригубив из бокала с глинтвейном. – Зачарованная лодка впервые за все годы эксплуатации перевернулась в трехстах ярдах до берега. Команду и почти всю охрану спасли, благо встречающих было больше десятка, и большинство с метлами. Пропали сама девушка и один их охранников. Их искали и не нашли. Дело возбудили только по охраннику. Но он был сиротой, и через год был вынесен вердикт – пропал без вести. А по мисс М и вовсе оснований для дальнейших поисков не нашли. Тюремный срок она отсидела полностью, из Азкабана вышла на своих ногах, иных ограничений на неё официально не накладывалось. Так что имела право исчезать, когда и куда ей заблагорассудится. Хотя искать всё равно пытались, как свидетеля исчезновения охранника, но результат был тот же.

– Хочешь сказать, что у Майкла где-то может гулять живая родня, включая как минимум одного некроманта, за которой велась, а возможно и ведется охота? – Хлопнула себя по губам Августа.

– Вполне вероятно. – Уверенно ответила Амелия. – Кто-то же подкинул мальчишку к дверям приюта в персонально зачарованных пеленках? Одна надежда, что за годы игры в прятки они не утратили адекватного восприятия реальности.

– Схожу-ка я с парнем в Гринготтс, прежде чем принимать присягу. – Решительно пробормотала леди Лонгботтом. – Может там послание для него есть? И про происхождение мальчика пока лучше промолчать, Уин, так Уин, главное – безопасность.

Дальнейшее обсуждение было прервано появлением в коридоре стайки взбудораженной ребятни, шумно хвалившейся друг перед другом выигранными в тире при зоопарке призами. Так что Аббот, Боунс и Кэрнс, выдернув своих отпрысков как морковки из грядки, поспешили откланяться восвояси. Остальные разбежались по домам самостоятельно, благо тропинки были натоптаны.

***

Гринготтс работал круглосуточно без выходных и перерывов, что позволило леди Лонгботтом со спутником в капюшоне успеть посетить банк до обязательного министерского бала. Войдя в отдельный кабинет, Майкл был несколько напряжен, предъявляя волшебную палочку и называя свое полное имя.

– У мистера Кармайкла Селвина нет имущества в нашем банке. – Проскрипел гоблин, слегка выделив слово «мистер». – Никаких посланий на его имя также никто не оставлял. Но юному магу не стоит расстраиваться, ведь даже дальние родственники могут однажды прислать через банк подарок к особенной дате.

Третьего января Уин в присутствии Свенсена и Руквуда присягнул в верности роду Лонгботтом, а уже на следующий день всё поместье праздновало его помолвку с Кинэед Макмиллан. Девушка до конца июня, на который была назначена свадьба, считалась гостьей леди Августы, проживая в тех же апартаментах, в которых дожидалась приезда своего друга. И хоть Майкл и тяжело принял очередное вынужденное расставание с подругой, но доводам леди Лонгботтом внял и признал их разумными.

– Сейчас она – твоё слабое звено. – Прихлебывая чай с укрепляющим бальзамом, сидя в кресле напротив нового вассала, рассуждала мадам Августа. – Из школы её могут выкрасть или вполне законно забрать в клан. За полгода Эда меня не объест. Готовиться к поступлению может и по конспектам Доусона, и пользуясь связью с тобой через сквозной блокнот. Зачисление в Пражский университет всё равно происходит по результатам вступительных экзаменов, а не по оценкам в дипломах. Так что, если знаний хватит, то учиться будете, где хотели. Я разузнаю требования и на пасхальных каникулах передам тебе. С книгами помогут Руквуд и Снейп, если в библиотеке поместья не найдете.

– А как же На́тали? – Немного успокоившись за невесту, заволновался о приёмной матери Майкл.

– В поместье на помолвку ей хода нет. Она даже не сквиб. – Сочувственно ответила леди Лонгботтом. – А вообще… Деньги ведь у вас есть? Купишь золотой или серебряный лом в ломбарде, обменяешь у Масуда на артефакт, блокирующий ментальные атаки и сигнализирующий о нападении. Привязку лучше делать на боевиков «Ловкача», путь и немного дороже, чем с Авроратом, но в твоём случае надежней. Для близких родственников магглорожденных магов – это максимально разрешенная защита. И езжай знакомить приёмную мать с невестой. До начала учебы должен успеть, если поторопишься.

После ухода Уина и Свенсена, увлекшихся обсуждением нюансов защиты магглы от магов, Руквуд не выдержал и спросил:

– С Селвином понятно. Но почему затишье с признанием наследником Розье Эдвина?

– Друэлла Блэк (Розье). – Сказала, как сплюнула Августа. – Похоронив мужа, узнавшего о смерти всех трёх своих дочерей и не пережившего известия, эта ведьма заявила, что теперь она – регент рода Розье и только ей решать, кто достоин его возглавить. Родовой дом её впустил. Признал ли регентом – не ясно. Но она заперлась там и сидит в осаде. На письмо о наличии внучатого племянника ответила бандеролью с гноем бубонтюбера. Ну, не штурмовать же идиотку?

Весенние обострения

Ближе к весне Рианна стала подкарауливать Августа Руквуда и требовать от него организовать ей испытательный полигон в Отделе тайн. Подмор отмечал успехи ученицы, но при оценке результата часто ориентировался на чисто внешние эффекты и советовал тренироваться на магглах, сначала проклиная тех, а потом снимая проклятья. Рия была морально и эмоционально не готова к данному формату практики. Август внял сомнениям девочки и стал всё чаще пропадать в Отделе, периодически наведываясь в «Дом за холмом», чем выводил из себя призрак малефика.

Дело пошло быстрее, когда привидение по месту его привязки навестил Сигурд Роули. О чём уж орали друг на друга эти учёные мужи, слышала только Рия, не разобравшая и половины ругательств и медицинских терминов, коими сыпал эскулап. Но, так или иначе, а тренажер для младшей Хьюз в Отделе тайн был собран и успешно опробован. После чего стал подвергаться ежедневным проверкам упорной в стремлении к наилучшему результату девочкой.

***

В марте в кабинет мадам Лонгботтом за полчаса до обеда ввалился растрепанный Август Руквуд, прокричав с порога:

– Леди, умоляю, поговорите с Айшей! Я совсем перестал её понимать. – Плюхнувшись в кресло и подхватив чашку доставленного домовиком чая с успокаивающим сбором, и отхлебнув половину, он продолжил немного спокойней. – На днях она подралась с Гвен и расцарапала той всё лицо. А потом ушла к Лонгботтом-хилл и утверждала, что там, у подножья обязательно должны быть залежи солёного мела. Сигурду заявила, что от него воняет псиной и запретила подходить ближе, чем на сорок ярдов и колдовать в её сторону. А что я не спрошу – плачет. На ужин перестала ходить в столовую и в наши комнаты ничего не заказывает. Ест где-то на кухне и меня с собой не берет. Может она заболела? Скажите, что мне делать?!

– Для начала сходить с женой на обследование к Луизе Доусон. Если это не очередная шутка, то тебя ждет уникальный опыт подготовки к отцовству. – Хмыкнула леди Лонгботтом.

– Почему уникальный? – Встрепенулся Август. – Все женщины рожают. Иногда бывают проблемы с магией из-за конфликтов родовых даров, как у Гвен и у Вас. – Тут Руквуд осознал, что ляпнул и покраснел. – Я не то хотел сказать. То есть, у Вас… – и запутавшийся Август схватил и сунул в рот три овсяных печенья сразу, делая вид, что никак не может их прожевать.

– О! – Выдохнула мадам Августа. – Ты ещё не знаешь, но каждая беременность уникальна и готова преподнести сюрприз в любой момент. Тошнота может быть, а может, и нет. Вкус любимых блюд может, как поменяться, так и остаться прежним. То же самое с запахами. Иногда будущей мамочке может показаться, что её деточке чего-то не хватает: клубники в феврале, маринованных огурцов в августе или соленого мела в марте. Тот же Торстен хотел слышать мир вокруг, и мне приходилось подавлять в себе излишнюю активность.

– А мне что делать? – Округлил глаза прожевавший печенье Руквуд.

– Сначала к Луизе. Затем, при положительном результате, к Сигурду. Пусть Айше даже придется зажимать нос, но Роули отличный колдомедик-диагност. Он сделает тесты и определит, чего именно не хватает ребенку. А остальное – блажь, и её нужно изгонять из головы мнительной будущей матери. В этом может помочь Луиза и бабка Лесли. В крайнем случае, подключусь я, но тогда успокаивать жену придется тебе.

– Эм. – Поскреб затылок Август, растрепав свою буйную шевелюру. – И так всегда? Мы с Айшей планировали минимум двоих…

– Не закрывайте глаза на проблемы и нарабатывайте опыт, не молчите и обсуждайте между собой все странности и обиды. Те же Шафики ведь справляются не без помощи Айши в том числе.

– Э… Да. – И Руквуд ушел глубоко в себя и, игнорируя этикет, не прощаясь, вышел из комнаты.

Оставшись в одиночестве, Августа пододвинула к себе блюдце из-под печенья и, пальцем собрав крошки, отправила их себе в рот.

– Пора понизить температуру в батареях отопления. Уже почти весна, и перегретые почки давят кому-то на мозги. – Резюмировала леди Лонгботтом, наблюдая за капелью за окном.

***

Очередное собрание высокородных заговорщиков инициировал мистер Крауч, но, опасаясь слежки за своим домом, предложил встретиться в «Яблоневой долине» Аббота. Гермес был обеими руками «за», тем более что и Сметвик сигнализировал о желании пообщаться в узком кругу.

На сей раз гостей принимали в относительно небольшой столовой с оштукатуренными стенами и мощеным камнем полом, без единого окна. Уюта добавляли развешанные по стенам гобелены и свисающие с потолка свечные люстры. Массивные лавки были придвинуты к стенам, а вокруг стола стояли удобные кресла с мягкими подушками на сиденьях. Сам стол, накрытый ковром, был сервирован спиртным и закусками, по большей части состоящими из сыра и мяса.

– Настоящая Поппи Помфри родилась во Франции в 1894 году. – Начал свой доклад Барти Крауч старший. – После домашнего обучения девушка прошла курсы медсестер при больнице св. Женевьевы в Париже. Далее пять лет отработала в госпиталях на полях Первой мировой войны. Увлекалась ритуалитикой, вирусологией и другими малоодобряемыми направлениями. В Британию перебралась в начале тридцатых, разругавшись с родителями и братом. Директор Диппет взял её на работу. Первые годы Помфри стажировалась под руководством школьного колдомедика, а после его ухода на пенсию заняла ставку школьной колдоведьмы и стала практиковать самостоятельно. Подразумевалось, что с некой периодичностью она будет проходить аттестацию в Мунго…

Тут Крауч многозначительно замолчал, развел руками и обернулся к Гиппократу Сметвику.

– Данных о полноценных комиссиях в архиве я не нашел. – Правильно понял переадресованный ему вопрос старший целитель. – Но лет пять подряд ежегодно главный целитель выписывал мадемуазель Помфри справку, которую и пересылал в Хогвартс. Да и саму голубоглазую француженку в слишком тесных и открытых мантиях и на высоких каблуках в госпитале видели регулярно, чаще всего в кабинете главнюка. – Ехидно усмехнулся Гиппократ, подливая себе чарами маггловский коньяк. – Претензий никто не высказывал, так как с мелкими проблемами шмадам-колдоведьма вполне справлялась, а тяжелые случаи переправляла камином в Мунго. Эта практика неплохо работала до конца шестидесятых, постепенно сходя на нет. Я нашел только три эпизода с несвоевременным оказанием помощи магглокровным и полукровным магам, что привели к неизлечимым последствиям с потерей магии и памяти. А вот с начала семидесятых ни одного нарекания к Помфри не было, все четыре несчастных случая, закончившиеся фатальными последствиями для пострадавших были оформлены идеально и до последнего времени вопросов к колдоведьме и персоналу Хогвартса не вызывали.

– Ты имеешь в виду инцидент с магглорожденным третьекурсником якобы выпившим на спор уменьшающее зелье, у которого из-за аллергии на компоненты раздуло голову, что стало причиной потери магии и памяти? – Разозленной гадюкой зашипела леди Лонгботтом, обернувшись к официальному представителю всебританского госпиталя. – Или повесившегося из-за мнимой плохой успеваемости полукровку-хаффлпаффца? А может упавшего с шестого этажа в лестничный колодец и разбившегося насмерть, и это в Хогвартсе с его защитой, шестикурсника-слизеринца? Или это была студентка Рейвенкло, утонувшая в болоте в Запретном лесу? Или та хаффлпаффка с четвертого курса, которую растерзал оборотень?

– Про хаффлпаффку я ничего не знал. – Округлил и без того круглые глаза Гиппократ, пару раз хлопнув густыми белесыми ресницами. – Да и по остальным никаких сомнений в диагнозе или претензий родственников не было.

– Еще бы было! – Фыркнула рассерженной лисицей мадам Августа. – Магглам просто подтёрли память, а бедная бабка-опекунша слизеринца слилась в первом же раунде борьбы против Верховного чародея Визенгамота.

– Где были ваши глаза? – Глядя попеременно, то на Сметвика, то на Крауча, продолжила обличительную речь Председатель школьного попечительского совета. – Ладно, Снейп, поцарапанный оборотнем, к счастью без фатальных последствий, и потерявшая на выпускном балу магию Рания Нур. Тут Дамблдор сработал превентивно. Но почти ежегодно в медицинском крыле Хогвартса числились студенты, которых летом без переводных экзаменов якобы забирали на домашнее обучение!

– Откуда?! – Воскликнула мадам Боунс.

– Цифры в хозяйственных книгах. – Чуть спокойней ответила леди Августа. – Мои шпионы узнали, что Молли Уизли часто получала от Поппи Помфри готовую диетическую еду. Вот я и дала запрос аудиторам выявить излишки. Расход на питание пациентов в Больничном крыле есть, а на стирку и лекарственные зелья – нет.

– Это надо расследовать! – Приподнялась со своего места глава ДМП.

– А смысл? Большинство виновных или мертвы, или сидят на пожизненных в Азкабане, как тот же Блэк. С переездом лже-Помфри в Мунго беспредел в Больничном крыле прекратился. Зацепок по старым делам нет. Дамблдор неподсуден. – Вздохнула мадам Лонгботтом, притянув к себе настойку на травах и яблочный сок, смешивая в бокале коктейль с наколдованным льдом. – Списки студентов прошлых лет директор не дает даже мне. У Спраут и Флитвика дыры в памяти. Опрашивать однокурсников – та еще морока. После пятого курса и вовсе многие выходят замуж или уходят в семейный бизнес.

Сметвик нахмурился и одним глотком допил свой коньяк: – До семидесятого года включительно хогвартский больничный архив копировался в архив Мунго. Все сомнительные случаи расследовались ДМП. В семидесятом тогдашний главврач по рекомендации министра издал приказ прекратить копирование, ради защиты магглокровок от набирающих силу радикальных поборников чистой крови. – Крутя в пальцах подхваченный с тарелки кубик сыра, так и не отправленный в рот, добавил старший целитель.

– А как же Миртл Уоррен? – Спросила Августа.

– А никак! – Вскинулся Сметвик. – Расследование откровенно слили, назначив виновным первого попавшегося. Да и уход на пенсию колдомедика Хогвартса был не совсем добровольным. Именно тогда Мунго затребовал передавать всех критичных пациентов в госпиталь. Десять лет было тихо, а потом два случая подряд. Помфри вынесли предупреждение.

В наступившей тишине заговорил Крауч:

– Именно в пятидесятых Поппи Помфри попыталась восстановить отношения с роднёй. Не особо удачно, так как в её письмах было много намеков и иносказаний, а приезжать домой она не спешила. – Сухим тоном возобновил отчет глава ДММС, посчитав, что Гиппократ завершил свое дополнение. – Францию Поппи навестила транзитом летом семидесятого, проведя в доме брата лишь два дня, пока ожидала официальный порт-ключ в Аргентину. Мы поэтому и не отследили сразу её перемещения, ведь мадам, имея двойное гражданство, на континент переместилась фамильным порталом, минуя министерство Магии Британии, и уже оттуда отправилась в Южную Америку. – Проведя указательным и большим пальцами по щеточке усов, разгладив и без того безупречно ровную растительность, Бартемиус отхлебнул свой чай и продолжил. – Из ближайших родственников Поппи осталась только племянница, но она не желает идти на контакт. Мы нашли близкую подругу её покойной матери Полин. Та показала мне письмо, написанное сразу после отбытия Поппи в Аргентину. Со слов жены брата, его сестра была нервной и подавленной, несколько раз пыталась завести какой-то разговор, но всё время осекалась и пила много жидкости. После её отъезда под подушкой Полин нашла странную записку. Там было много неразборчивых каракуль и несколько невразумительных фраз, как то: «жидкость из вен переставших дышать огнем рептилий – яд», «птицы не справляются», «клятвы душат», «я скоро умру», «простите». Тема странного письма золовки поднималась подругами еще дважды: через месяц, когда муж Полин получил подтверждение, что Поппи действительно умерла. Для старых родов практика отслеживания состояния родственников вполне привычна и не подвергается сомнениям. Тем более что и гоблины в январе семьдесят первого перевели остаток денег из личного сейфа Поппи её брату. Окончательное табу на вопрос о загадочной записке Поппи было наложено после пропажи и гибели, отправившегося на её поиски в Хогвартс месье Помфри.

– Она что-то знала об искусственном заражении модифицированной драконьей оспой! – Воскликнул Сметвик, сметя рукавом свой бокал, который, к счастью, не упал на пол, а остался лежать на столе, распространяя вокруг запах разлившегося алкоголя и мокрой шерсти.

– Возможно, и сама участвовала в экспериментах. – Пробубнила под нос недовольная Амелия Боунс. – Увлечение вирусологией в молодости могло вылиться в презрение к обоснованным запретам в зрелости.

– Птицы – это могут быть ритуальные птахи. – Включилась в дискуссию леди Лонгботтом. – Помфри интересовалась ритуалистикой, и цыплят для разведения Хагриду подарила именно она. Надо его спросить, каких именно чаще всего брала на «суп» Поппи.

– Но почему Буэнос-Айрес? – Спросил Руквуд. – Даже если Помфри и заразила кого-то драконьей оспой, зачем ей мчаться на другой конец света?

– Из Аргентины нет выдачи в Британию. – Вставил свой комментарий Барти Крауч.

– По всем признакам, женщина была недовольна своей ролью и пыталась соскользнуть с крючка. – Уверенно перебил спорщиков Кастелян. – Возможно, там её ждала замена. Ведь к началу учебного года колдоведьма была на месте и не вызывала ни у кого подозрений.

– Как сказать. – Негромко, но гулко пробасил молчавший до этого Ланс Свенсен. – Не факт, что Помфри отправилась туда по собственной воле. После её отъезда тем летом по Хогсмиду поползли слухи, что она завела роман и уехала отдыхать со своим амантом. А в сентябре Молли Уизли и Арабелла Фигг, её ближайшие подруги, сетовали, что Поппи совсем загордилась, хоть и посвежела, и загорела. Но к зиме слухи утихли, и дамы вновь стали встречаться в чайной и вместе ходить по лавкам.

В наступившей паузе большинство магов обновили напитки и придвинули к себе понравившиеся закуски. Нужно было переварить полученные сведения, кое-что уточнить по своим каналам, и лишь затем приступать к новому кругу обсуждений. Несколько выделялся из коллектива Гиппократ Сметвик, что, отставив пустой бокал и накрыв пятно от коньяка салфеткой, уже вовсю поглощал брусничный пирог, запивая своё пиршество из большой кружки с чаем.

Когда лакомство подошло к концу, эскулап вытер пальцы очередной салфеткой, откинулся на спинку кресла и, оглядев сотрапезников, выдал:

– Кстати, у меня в инфекционном боксе двое зараженных той самой «драконьей оспой».

– Кто? – Подался вперед Гермес Аббот.

– Дворецкий из Паркинсон-холла и управляющий Пруэттов. – Довольно промурлыкал Сметвик. – Зелье Снейпа сработало на превосходно. Я уже мог бы отпустить их домой, но решил посоветоваться с вами.

– Автора определил? – Прокашлял взволнованный Кастелян, подавившийся портвейном.

– Дамблдор! – Перебила набирающего в грудь воздуха целителя леди Августа. – Неймется старому козлу. От Огдена его отогнали, к себе тропинки закрыли, так он по потенциальным союзникам начал бить.

– Вообще-то, след слегка смазан. – Обиженно вставил Гиппократ.

– Тот же Слагги стазис на заготовку наложил? – Хохотнул лорд Аббот.

– Похоже, – скуксился полный блондин, – но лично у меня нет никаких сомнений. – Тут Сметвик распрямился и выдвинул вперед широкую грудь и упитанный живот. – Авторство Альбуса почти доказано. Я сразу сравнил образец магической подписи с документом о поручительстве Альбуса за Муди, они практически идентичны.

– Почти, похоже. – Прорычала глава ДМП. – Мне на чём дело строить? На твоих догадках?

– Остынь, Амелия. – Стукнула по столу ладонью Августа. И, хоть звук и получился глухой, так как скатертью выступал ковер, но его услышали все и замолчали. – Дамблдор всегда действует через третьи руки. Так просто хвост ему не прищемить. Доказательств нет. Исполнители нейтрализованы. Теперь он поостережется переть напролом.

– Так Муди – твоих рук дело? – Удивился Неистовый Гермес.

– Надоел. – Не уточняя, сказала леди Лонгботтом. – Бегает, лезет, куда не просят. Лежал бы в Мунго…

Остаток фразы все присутствующие додумали сами и поспешили откланяться, дабы не гневить леди древнейшего рода друидов.

***

Слежка шпионов «Ловкача», что с декабря велась за выпущенными из Азкабана подручными бывшего старшего аврора Картера, отметившимися при штурме Лонгботтом-лодж, долго не давала результатов. Пару месяцев отставные авроры сидели дома, отъедаясь и приходя в себя. Первые сигналы пошли в марте. Попойки в кабаке Аберфорта были невинны, но бывшие авроры явно ждали связного. И Муди оправдал их ожидания: совещания под чарами помех, передача фиалов и кошельков с деньгами. Действовали заговорщики весьма топорно, хотя и отрывались от наблюдателей пару раз, но преступные намерения продемонстрировали явно.

Первый экс-аврор попался, пытаясь передать зараженный пергамент министру Тикнессу. Второй чуть было не отправил к праотцам лорда Огдена, намазав отравой кнопку министерского лифта, но того задержал шпион «Ловкача», и чары самоочистки, наложенные на все часто используемые общественные предметы и поверхности успели сработать.

Муди шел довеском. Этот упоротый борец с «темной» магией не ограничивался старыми контактами, активно вербуя очередное пополнение Аврората. Его прямой наводкой направили в особую камеру «Туры» Лавгудов. Выслушивать откровения психа, накаченного «светлой» идеологией у леди Августы просто не хватило нервов, а Ксено регулярно отчитывался о тех крохах полезной информации, что нет-нет, да проскакивали в потоке больного сознания недолеченного пациента психиатрического отделения Мунго.

***

За день до пасхальных каникул леди Лонгботтом атаковал целый десант из Свампов, Праттов и Лесли, включая Саманту, уже не Лесли, с мужем и парой детей. Они слёзно просили предоставить убежище в закрытой части поместья Эмме Вуд, на которую оказывалось беспрецедентное давление со стороны допущенных директором в школу родственников девочки и самого Альбуса Дамблдора. От студентки пятого курса Хаффлпаффа требовали поклясться, что она передаст наследство бабки в пользу дяди и кузена и заключит контракт с госпиталем св. Мунго. В противном случае дядя грозился снять с себя обязанности опекуна, и её, как несовершеннолетнюю отказницу, передадут в полную опеку директору Хогварста, с правом заключать от имени девушки любые договоры. В отсутствии кровного родства и по праву Силы, Дамблдор был почти не ограничен в методах и объемах воздействия, да и возможные откаты помогал гасить пост директора Хогвартса.

– Разве ж так можно? – Голосила старуха Лесли. – Да ни один глава семьи себе такого не позволял. Родная кровь она и отдачей приложить может. А тут какой-то чужой полукровка.

– Прецедент был оглашен Визенгамотом в декабре 1984г. Тут он формально прав. – Покачала головой леди Лонгботтом. – Вот только Эмма не беспомощный младенец. Просто взять на руки, накормить и укрыть щитом не выйдет. Магия не засвидетельствует опеку без удовлетворения нужд подопечного. Нужна реальная зависимость девушки от Альбуса. Пока она в школе, она уязвима. Побег в скрытые земли защитит, но с учёбой придется попрощаться. Сама-то мисс Вуд согласна?

– Ещё на зимних каникулах обсуждали. – Зачастила взволнованная миссис Свамп. – Думали, что после сдачи СОВ к нам приедет и останется.

– На случай опасности до конца учебного года Анита ей помощь в побеге пообещала и Саймона Лесли подключила. – Сочла нужным вставить своё веское слово Анна Пратт.

– Так она через Саймона с нами и списалась. – Поспешила добавить Саманта. – Эмме пользоваться совятней запретили. Даже декан Спраут оказалась бессильна.

– Значит, будем эвакуировать. – Смиренно согласилась Августа и, с немалым трудом и уверениями выпроводив преимущественно женскую делегацию, вызвала Патронусом Свенсена и Снейпа, который имел большое влияние на лесничего Хогвартса.

Утром, сидя в кресле одного из кабинетов первого этажа, окнами выходящего на болота, леди Лонгботтом рассматривала стоящую напротив крепко сбитую кудрявую девицу «кровь с молоком». В свои шестнадцать Вуд выглядела на пару лет старше, что отчетливо проявилось в отсутствие пышных косичек над ушами, да и ростом, пожалуй, была повыше всех коренастых и невысоких Свампов.

Эмма опустила на пол узел с пожитками и попыталась изобразить книксен, после чего уткнулась глазами в пол. Наличие парного блокнота у Джона Кэрнса, как и сговорчивость Рубеуса, которому Снейп передал письмо и подарок от Саманты, весьма ускорили процесс «похищения» студентки.

– Сядь. – Распорядилась хозяйка, магией придвигая гостье стул и чайную пару.

– Мисс Вуд, – официально, но мягко начала свою речь Августа, как только девушка съела пару пирожных и опустошила чашку чая. – Пусть и несколько экстравагантно, но вы приглашены провести две недели пасхальных каникул на закрытых территориях поместья Лонгботтом. Решение о своём дальнейшем проживании вы должны огласить до их окончания. У вас есть три варианта: вернуться в Хогвартс и покориться решению директора Дамблдора; выйти замуж за слугу или вассала моего рода; или стать слугой рода на оговариваемых условиях. Время есть, решайте. За вас ходатайствовали Свампы, Пратты и Лесли. Посоветуйтесь с ними.

Переместившиеся ближе к вечеру порталом с вокзала дети были рады узнать, что Эмма благополучно добралась и на первые дни разместилась в большом доме Праттов. Хью Свамп, услышав это, сильно разволновался и готов был бежать и отвоевывать с боем свою подругу, но его мать осадила подростка, посоветовав не спешить и быть осмотрительным:

– Хочешь нормальных отношений в семье, покажи своё уважение к девушке. Облажаешься, уйдет твоя Эмма служить леди или другого мужа найдет. – Рыкнула на сына простодушная дикарка, что вместе с мужем, свёкрами и старшей дочерью своим потом зарабатывала достаток семье на многочисленных плантациях болотной растительности. – Не рабыню берёшь и не портки новые выбираешь, а ту, что рядом с тобой камыш и тростник рубить будет и детей от тебя рожать, спину твою от хищников прикроет и из бочага корягой вытянет.

Выслушав от обычно молчаливой матери столь длинную отповедь, Хьюго надолго задумался. То, что ему повезло учиться в Хогвартсе, немного вскружило парню голову. Чувствовать превосходство над отцом и дедом, изучавшими магические науки на дому, было приятно. Но сданные СОВ не гарантировали стремительного возвышения, да и чистокровные фифы в большинстве своём желали подняться в статусе за счет удачного замужества и не воспринимали Хьюго стоящей партией. Тем более что и Эмма, и семейный бизнес юноше действительно нравились, да и декан советовала не тратить время и деньги на шестой-седьмой курс, так как тяги и способностей к исследованиям у него не было, а для работы и быта ему хватит и полученных знаний.

А через два часа после заката в спальне Аниты, где на принесенной второй кровати расположилась Эмма Вуд, вёлся совсем другой разговор.

– Эми, вот ты вроде сильная и грамотная ведьма. Могла бы неплохо зарабатывать хоть бы и у нас в мануфактуре. Нафига тебе этот Свамп? Он же заносчивый, как не каждый аристократ?

– Нормальный он. – Встала на защиту своего парня Вуд. – Хью, конечно, слегка избалован, и звезду словил, поступив в Хогвартс, но не злой и не идиот, да и к труду привычен. Семья у него правильная, понимающая, крепкая и справедливая. Он тоже всё понимает, но пока принять не может. Моя задача ему помочь, да и родители его в стороне стоять не будут. Брак равный заключим. Детки крепкие должны получиться. Там и Магия в помощь. – Закончила прагматичная хаффлпаффка, доплетя косу и откидывая край войлочного одеяла в красивом атласном пододеяльнике.

Утром в доме Праттов было более чем обычно людно. К завтраку бабка Лесли собственноручно принесла абрикосовый и ревеневый пироги, указав, что это дар от Свампов приютившим мисс Вуд магам. В десять утра заявилась Саманта, пожелавшая посекретничать с Эммой в её спальне. А через пару часов в коттедж ввалился Хьюго Свамп с увесистым кулём.

– Это матрас, – выгрузил свой груз на пол гостиной раскрасневшийся парень, – и ночник с кристаллами, и циновки на пол, чтобы ноги не мёрзли. Раз уж Эмма решила пока пожить в гостях, то ей должно быть комфортно, а пуховая перина только спину портит. – Ворчливо добавил вассал из Дикоземья. – Там еще бочонок на пять литров с мочёной брусникой и три утки, выдержанные, хоть сейчас туши или запекай. Я к двум часам зайду, Эмме хочу кувшинки показать, что на Диких болотах цвести начинают.

И вышел, лишь краем глаза покосившись на свою избранницу, замершую у окна рядом с Лиз Пратт.

– Конкретный парень. – Одобрительно хмыкнул Ричард Пратт.

– Грубоват, конечно, – лукаво глянув на мужа, сказала Лиз Эмме, – но если тебе нравится, то тебе решать. Я бы и сама на кувшинки сходила посмотреть.

– Завтра сходим. – Правильно понял намёк Ричард. – Договорюсь со старшими Свампами, и сходим.

Ухаживания младшего Свампа кому-то могли показаться незатейливыми и не романтичными, но Эмме нравилось, как Хью старался ей угодить и предвосхитить её потребности. Так что помолвка была назначена за три дня до окончания каникул.

То, что согласие старшего Вуда на брак со Свампом было получено, и Эмма смогла доучиться на пятом курсе в Хогвартсе и сдать СОВ, было заслугой Ланса Свенсена и Августа Руквуда. Эти двое поборников справедливости, не без участия вездесущего Саймона Лесли, в полной рабочей экипировке явились к жадному родичу «бедной девочки» и, презрев этикет, предпочли «не заметить» и заморозить охранные чары и прочие сигналки вокруг укрепленного коттеджа старого рода. Увидев на пороге своей кухни пару из высокого невыразимца, укутанного в настоящую, а не просроченную мантию и огромного боевика в боевом доспехе и шлеме, мистер Вуд не сдержал естественной для большинства мирных обывателей физиологической реакции.

– Скунс. – Пробасил боевик.

– А на калитке была табличка «Вуд». – С ехидным сомнением ответил невыразимец. – Да и Эмма координаты точные дала.

***

Свадьбу Тэкеши Такэда и Ирины Юри справляли в середине мая, пока не отцвела посаженная в парке Лонгботтом-лодж японская вишня, возле которой и возвели помосты для церемонии и свадебного банкета.

Гостей было не много, но все три марокканки присутствовали. Расписанное Амирой свадебное кимоно хвалил даже такой знаток как Рю. Снейп вынуждено сопровождал своих незамужних учениц, хотя и подготовил молодоженам дорогие подарки, да и Тэкеши ему был симпатичен. В отсутствии отца, в рамках европейских традиций, Ирину сопровождала посаженная мать, роль которой исполняла Аврора Шафик. Леди Лонгботтом вела церемонию. Азэми утирала платочком сухие глаза, Рю достоверно сморкался в свой. Остальные члены «Медвежьего когтя» были полны торжественного достоинства. Карл Шафик старался не мелькать на переднем плане, в отличие от дам Пратт, Харви Доусона и Саманты с мужем и сыновьями. Свенсен и Фог с галерки звенели мечами и кинжалами, создавая сообразную атмосферу. Август Руквуд ненадолго появился только на основной части ритуала, быстро покинув общество, чтобы присоединиться к беременной супруге, которой посещать активные на магию мероприятия запретил Сигурд Роули. Сам Роули вместе с Рией Хьюз стоял в последнем ряду, рядом со Свенсеном и его лейтенантом, и следил за девочкой, старательно пыхтящей, чтобы наслать благословение, готовый в любой момент выставить щит, если в молодоженов полетит проклятье.

Старуха Лесли привычно сновала возле фуршетных столов. Скромность согласованного новобрачными банкета не понравилась слуге древнейшего рода. Так к рисовым пирожным добавились пахлава, ягодные пироги и трехъярусный торт со взбитыми сливками и сахарными фигурками. А к рыбным закускам на стол были поданы бараньи рёбра-гриль, окорок и запеченные куры с картофелем с сырной посыпкой.

Ключи к сердцам и тайнам Хогвартса

Занятый делами рода Снейп уделял своим ученицам минимум внимания, пока не получил «пинок» от леди Лонгботтом.

На очередном воскресном ужине Августа припечатала своего вассала заявлением:

– Амиру пора в Нант отправлять, защищаться на звание подмастерья. Денег я выделю. Но с тебя помощь в оформлении доклада и сопровождение.

Северус едва не подавился, но смог справиться со своими эмоциями и оценить предложение леди объективно. Амира уже сейчас тянула почти на мастера. Английский, как и французский, были у неё на высоте, так что теоретическая часть экзамена не должна была вызвать трудностей. Оставалось найти изюминку, что зацепит экзаменаторов.

– Косметика. – Выдала всезнающая леди-менталист Лонгботтом. – Ополаскиватели и красители для волос, средства для ванн, маски для лица, рук и тела. Для любой чистокровной арабской девицы варка этого набора естественней, чем для британок бодроперцового. Ты разве не видел, что готовит для личного потребления Айша? Так сходи, посмотри!

Снейп не то чтобы всерьёз воспринял совет патрона, но некоторые идеи копошились где-то на периферии. Тот же Браун вовсю расширял линейку противовозрастных и прочих восстанавливающих красоту зелий, но упор делал на тех клиентах, кому за …, параллельно работая над ассортиментом лекарств для самых маленьких. Декоративная косметика и средства релаксации в маг.Британии особой популярностью не пользовались ввиду наличия широко используемых чар иллюзий и тонизирующих зелий. А соваться к беременной Айше зельевар не планировал вовсе. Расцарапанное лицо Гвенет Хьюз, что заживало почти две недели и не поддавалось никаким зельям или чарам еще стояло перед глазами впечатленного мага.

Лучшим решением Снейп признал делегирование задачи подчиненному. Пересказав Шафранеку ситуацию и совет леди Августы, Северус, сославшись на необходимость добычи редких ингредиентов в Запретном лесу, отправился к Рубеусу Хагриду, рассчитывая получить у того политическое убежище не меньше чем на три дня.

***

Хагрид был рад видеть зельевара и с порога стал вываливать на него новости:

– Представляешь, – громогласно прошептал полувеликан, едва за Снейпом закрылась дверь избушки, – директор Дамблдор хотел взять на суп того самого белого петуха, что ты забрал!

– И что ты ему ответил? – Леденея конечностями, спросил Северус.

– Ясно что, – хмыкнул лесничий: – «Сдохла животина от старости, а птенец, вон он, совсем крошечный».

И Хагрид дважды поменялся в лице, сначала изобразив полное недоумение, а потом сощурившись хитрым прищуром.

– И как? – С трудом протолкнув вопрос сквозь сжавшееся в спазме горло, уточнил Снейп.

– А Альбус поахал, поохал, сходил в сарай, да и отбыл себе в замок с пустыми руками, наказав следить, чтобы белый всегда был сыт и рос побыстрее. Видать с его башни не всегда всё видать, а?

Злорадное веселье всегда почтительно отзывавшегося о директоре Дамблдоре полувеликана настолько поразило Северуса, что он задал вопрос вслух:

– Ты ж был его верным почитателем? С чего тебя так закоротило?

– Заврался он. – Хлопнул тяжелой ладонью по монументальному столу Рубеус. – Альбус, он всегда мутным был, но раньше я на Диппета думал. Ну, что это всё его влияние, а Дамблдор – честный гриффиндорец. Но когда прошлой весной он мне предложил дракона из яйца вывести и вырастить в своем доме, я отказался. Дом-то деревянный. Да и за дракона в Азкабан загреметь – раз плюнуть. Так он сначала пел, что дом укрепит, а в случае поимки штраф за меня заплатит, а потом и вовсе Конфундус на меня наложить попытался. – Обиженно добавил полувеликан.

– Знаешь, Снейп, – наклонился к зельевару широкоплечий лесник, заслоняя свет лампы, – странно это. Альбус был уверен, что его Конфундус на меня подействовал. И вёл себя так, будто это не в первый раз. Вот я и стал думать и подмечать. Я за последний год думал больше, чем за сорок предыдущих. – Тут Рубеус вынул из кармана огромный платок в красно-желтую клетку и промокнул лицо и шею. – Неправильно Альбус себя ведет. А раз так, то веры ему нет, всё проверять надо. И не пучь глаза. Если я школу не закончил, это не значит, что я совсем тупой. Уин Лавгуд говорил, что ум мне дан не быстрый, зато глубокий. Вот! – Ткнул в потолок оттопыренным указательным пальцем расправивший плечи Хагрид.

Пока Северус пытался переварить откровения, открывшегося перед ним с новой стороны Рубеуса, тот накрыл стол клетчатой льняной скатертью, выставил на неё четыре литровых кружки, чайник травяного чая, объемом не меньше трех литров, двухгаллонный бочонок пива, брякнул с противня, чуть не расколотив тарелку, прожаристые кексы и поставил привычную нарезку вяленого мяса неизвестного происхождения.

Разлив по кружкам чай и пиво, Хагрид две из них придвинул зельевару. Снейп поспешил присосаться к холодному, судя по запотевшим стенкам, напитку, надеясь через горло остудить кипящий мозг.

– А вовремя ты зашел, – ополовинив свою емкость и смахнув пену с губ рукавом, вновь заговорил полувеликан, – школьные совы к тебе не летят, а больше и спросить некого. Про Слагхорна, сам понимаешь, а декан Спраут последний месяц и так сама не своя. Тут дело такое, – пожевав губу, замялся лесник. – Ты в удобрениях разбираешься?

Проглоченное черноволосым магом пиво чуть не вышло обратно носом. Благодаря леди Лонгботтом и Бьёрну Ларсену, удобрения у Снейпа ассоциировались с «компостной» кучей для особых теплиц с плотоядными растениями и контрабандным трафиком драконьего навоза, то есть исключительно с криминальной деятельностью.

– Тебе что-то особенное понадобилось? – Тихо спросил зельевар, теряясь в догадках.

– Да вот, Альбус, Моргану ему в тёщи, опять мутит что-то. Неделю назад пришел, приказал грядки для тыкв, что я к Хэллоуину ращу в десять раз увеличить и флакон с удобрениями дал, чтобы, это, росли лучше.

– И куда ему столько? – Уже без надрыва произнес Снейп, делая очередной осторожный глоток из кружки.

– Вот и я спросил. А он юлить начал, мол, яблони в замке старые совсем, вдруг яблоки не уродятся, так за основу к фруктовым сокам на завтрак студентам тыквенный будет. А ведь яблок всегда много было. И домовики всегда именно яблочным все соки разбавляли, их еще и на сидр для преподавателей ого-го сколько оставалось. С чего бы яблоням не плодоносить? Да и «удобрения» эти мне не нравятся. Вот, возьми и проверь, чего там Альбус намешал. А тыквы я как обычно выращу. Там и на хэллоуинский пир на пироги хватит, и на украшения, и еще на пару месяцев на гарниры. А надо директору, так я и больше выращу, чтобы до весны каши варить и, если ему так хочется, то и в сок добавлять.

– Проверю, – вертя в руках трехлитровый флакон темного стекла, сказал мастер-зельевар, – только ты и тыкву, коль остались, из своих запасов дай. Для чистоты эксперимента.

– Как не остались? Для эксплемента найду парочку. – Почесал затылок Рубеус. – Ты как, посидишь еще или опять сбежишь?

– Я у тебя переночевать хотел, а завтра снова по лесу прогуляться, травки посмотреть. Но теперь даже не знаю.

– Рог пока только один. – Правильно понял намерения зельевара лесничий. – А травки, скажи какие, я сам соберу и сохраню. Потом зайдешь, заберешь. И, это, оставайся. У меня еще новости есть.

Под согласный кивок Снейпа, Хагрид плеснул из бочонка, освежив напиток зельевара и вновь наполнив свою кружку. За раз отхлебнув больше половины и зажевав куском вяленого мяса, Рубеус, понизив голос, таинственно проговорил:

– Тут, это, Молли Уизли недавно заходила. Хотела, чтоб я единорогов для неё подоил. Детки, мол, малые болеют часто. А какое молоко весной? Я с прошлогодних запасов малую склянку выделил, дети все ж. Так она давай про кровь спрашивать, могу ли добровольно отданную достать. Сказал, что если только после подранка какого с травы собрать, но без гарантий. А она недовольно губы поджала и аж трех петухов из сарая взяла: красного, серого и чёрного, хоть раньше чёрных ни разу не брала. Так что у меня тут тихо пока.

Обсуждая всё подряд, засиделись приятели глубоко за полночь. Снейп вспомнил о просьбе Свенсена и подробно расспросил Хагрида обо всех любительницах «куриного супа» и их индивидуальных предпочтениях. Помянули Помфри. Рубеус поклялся молчать об услышанном.

Добродушный лесничий был рад, что «похищенная» девочка вернется доучиваться в Хогвартс, а через два дня у неё помолвка с хорошим мальчиком. «Может, успею к единорогам сводить? – Задумался Хагрид, охлопывая подушку. – Чем-то мне эта Эмма Сэмми напоминает, такая же бойкая и деловитая», – ушел в воспоминания, переходящие в крепкий здоровый сон хранитель ключей и садов школы для юных волшебников.

Лежа на наколдованном матрасе и вдыхая свежий прохладный утренний воздух с привкусом распускающихся почек, что через приоткрытое окно струился в хижину Хагрида из Запретного леса, Северус размышлял над предстоящими в ближайшее время шагами.

Запланированные выходные придется прервать, но Амиру всё равно пока оставить под ответственность Брауна. В первую очередь нужно отчитаться перед леди Лонгботтом и пересказать Лансу добытую информацию. Исследовать «удобрения» Снейп решил не в Отделе тайн, а в поместье Лонгботтомов, совместно с мадам Августой. Помощь герболога из рода друидов, это не низл начхал, это «ого-го», как говорит Хагрид.

Тут Рубеус зашевелился на своей кровати, и Северус поспешил подняться и убраться с дороги едва проснувшегося полувеликана.

***

Леди Лонгботтом пожелала заслушать доклад Снейпа в Западной гостиной в присутствии Ланса Свенсена и Августа Руквуда. Тем более что до обеда оставалось почти полтора часа.

Северус был деловит и лаконичен, хоть и прихлебывал поминутно клюквенный морс.

– Ты магический фон на огороде Хагрида хорошо прочувствовал? – Задала вопрос леди-регент древнейшего рода друидов. – Он ближе к учебной теплице поместья или к закрытой деревне?

– К деревне. – После минуты напряженных раздумий, ответил Снейп.

– Значит, огородим там грядку и проведем натуральный эксперимент в условиях ускоренного времени. – Сделала пометку в блокноте мадам Августа. – Ты тыкв сколько принес? Одну я возьму на семена.

– Две. Мне только мякоть нужна. Семена с обеих готов отдать.

– Август. – Требовательно обернулась к вассалу леди Лонгботтом.

– Будет. – Буркнул Руквуд. – Но старик притащится довеском.

– Мерлин с ним, пусть пасется, главное результат. – Углубившись в расчеты, перестала строго следовать этикету мадам-исследователь.

– Эм. – Попытался встрять в диалог Свенсен.

– Тебе мало данных? – Развернулась к боевику леди Августа. – Работы, непочатый край. Надо Спраут как-то заманить в поместье и на внешние воздействия проверить, пока каникулы не кончились. Как раз и на помолвке своих студентов побывает. Хагриду блокнот с протеевыми чарами зачаровать с тем же Снейпом. Охрану замка натравить на проверку защиты теплиц, дворов и огорода лесника, еще и активизировавшаяся Молли и подружки «Помфри» со своими вкусовыми пристрастиями. Так что, какого Мордреда ты здесь стоишь?!

Ланса как ветром сдуло. Да и прочие слуги и вассалы, караулившие за дверью, попрятались, лишь бы не попасть под горячую руку сюзерена, намечающего контур решения интересной задачи.

***

Декана Хаффлпаффа на последние выходные пасхальных каникул удалось выманить из замка через профессора прорицаний Ван У, передавшего коллеге зачарованный из картона портал. Бросив за завтраком Альбусу, что отбывает на два дня на семейный праздник, Помона, не слушая возражений, выплыла за ворота Хогвартса и исчезла в вихре пространственного перемещения. А прибыв в поместье Лонгботтомов, была рада попасть свидетелем и связующей от имени девицы-сироты на помолвку своих учеников.

С утра леди Лонгботтом, оставив дежурить возле грядки с пророщенными тыквами Карла Шафика, принимала в Западной гостиной с комфортом отдохнувшую на травяном матрасе в бывшей спальне Саманты Лесли мадам Спраут. Беседа шла нервно. Августа мыслями периодически уплывала к своему эксперименту, а для хогвартского декана предположение, что на неё навели порчу в самой безопасной школе Европы, казалось кощунственным.

Устав от намеков и реверансов, леди выставила на стол думосброс и, обменявшись с гостьей обоюдными клятвами, достала пару флаконов из недавно пополненной коллекции Руквуда и Свенсена. Вынырнув из полуторагодичных воспоминаний коллеги Снейпа о событиях, ставших причиной его увольнения, Помона, несмотря на раннее время, потребовала бокал шерри: – «И да, бутылку можно не убирать».

Выхлебав как воду два фужера крепкого сладкого вина подряд, педагог с многолетним стажем откинулась на спинку кресла, всей своей позой и выражением лица, выказывая полное непонимание и отрицание увиденного:

– Как так? – Всплеснула руками добрейшая декан Хаффлпаффа. – Альбус не мог. Он же … Он … Ох. Мне надо подумать пару минут.

Видно было, что для Спраут продемонстрированное стало настоящим шоком. Но понимание, что здесь ей не врут, а говорят пусть и горькую, но правду толкало магичку к переоценке устоявшихся стереотипов. Светлейший лик директора, и до этого изредка вызывавший сомнения в своей святости, пошел трещинами, обнажая неприглядную физиономию хитроумного интригана, не гнушающегося грязными приемами.

– Там что? – Ткнула пальцем во второй флакон с воспоминаниями профессор гербологии.

– Смотри! – Вылила содержимое в освобожденный думосброс выглядевшая сейчас весьма хищно хозяйка.

Отставив пустой бокал, Помона Спраут поднялась и смело нырнула головой в артефакт.

– Велеречивый говнюк! – Припечатала рассерженная гербологиня, плюхаясь обратно в кресло спустя десяток минут. – Мало ему было истории с рыньей и овощными теплицами, так теперь он на яблони нацелился. Не дам! Так охраню, что костей не соберет! Апрель, май… – стала загибать пальцы, бормоча что-то себе под нос, декан Хаффлпаффа. – До июля своими силами продержусь, а там, саженцы Сликазинии пористой из Индии получу.

– Вот от кого я не ожидала, так от тебя, Помона. – Осуждающе взглянула на мастера-герболога леди Августа. – Додумалась тоже? Сликазиния в школе для детей! Она же всех передушит.

– Я поставлю отпугиватели. – Постаралась оправдаться перед председателем Попечительского совета гневно сверкающая глазами ведьма, задетая за живое.

– И на них, как на манок потянутся самые непоседливые и безбашенные? – Сощурилась хозяйка поместья, в котором обитали юные Флинты, Саймон Лесли, Патрик Пратт, Рианна Хьюз и прочие шилопопые недоросли. – У меня есть более щадящий вариант, но под клятву. И привязку с подкормкой сама будешь делать, так чтобы никто не видел. – А после малой клятвы молчания, мадам Лонгботтом гордо провозгласила: – Лиана Патета.

– Ох, ты ж, восставший корень Мерлина и мокрое исподнее Морганы! – Не сдержала эмоций профессор гербологии. – Где ж я для этой прелести удобрения достану?

– Для первичного укоренения отростков я дам из своих запасов. А дальше, барашка будешь с вечера привязывать. Одного на месяц-полтора для всей колонии должно хватить.

Помона не ответила. Глаза её затянула мечтательная дымка, а руки сами по себе подлили в бокал крепленого белого вина и потянули ко рту.

Августа заказала домовикам чай и пирожное. Попивая молочный улун с шоколадным эклером, леди через окно наблюдала за сужающейся полосой тени, отбрасываемой особняком на лужайку перед главным входом, что все ближе прижималась к западной стене Лонгботтом-лодж.

– Хрен с тобой, готовь свой ритуал. За лиану я и не на то соглашусь. – Выдохнула решившая что-то для себя выбитая из колеи декан Хаффлпаффа. – Еще бы плантации Ядовитой тентакулы в теплице защитить? – А на недоуменный взгляд леди Лонгботтом добавила. – Это с июля по ноябрь, когда стручки зреют, они отростки жалящие выпускают и сами за себя постоять могут, а весной слабые совсем. Вот Слагхорн и повадился листья рвать на продажу, да так, что ветки лысые совсем и плодов, считай, что нет. А ведь стручки в лечебных зельях нужны, Мунго их за хорошие деньги или в обмен на готовые микстуры покупает. В маг.Британии кроме Хогвартса легальных поставщиков этих бобов раз, два и обчёлся, да и объёмы у них не те, что раньше школа выращивала.

– Покажешь теплицу – определюсь с защитой и подкормку подготовлю. Но не раньше, чем разберусь с альбусовым «удобрением» для тыкв. – Приняла новый вызов леди рода последних на Островах друидов. – А ритуал быстро проведем, – взмахнув палочкой, сотворила Патронус в форме лисы мадам Августа: – Невилл, беги в деревню, замени там Карла на часок и отправь его ко мне в Западную гостиную.

И, не успел первый фантомный страж умчаться куда-то наверх, как леди наколдовала второго, надиктовав: – Эдвин, готовься и иди в ритуальный зал. Через двадцать минут будем проводить проверку и очищение для не члена рода.

– Помона, – обернулась к почти приятельнице хозяйка поместья, проговорив с сомнением, – я бы и кровь для анализа у тебя под клятву взяла.

– Бери, чего уж там. – Со спокойствием стоика ответила мадам Спраут.

Вызванные Снейп и Роули примчались, опередив Шафика.

– У меня четверть часа до следующего опыта. – С порога проворчал Северус. – Доброе утро, Помона. – Сменил тон на более радушный зельевар.

Увидев недавнего коллегу, декан Хаффлпаффа слегка расслабилась. А после тройной клятвы о непричинении вреда, и вовсе позволила себя детально продиагностировать, и препроводить в подвалы особняка, где её в пентаграмме во всех ракурсах рассмотрели Августа и её ученики, пусть один из них и носил уже звание мастера и числился главой британского филиала европейской гильдии ритуалистов.

Сидя подле камина на мягком диване Западной гостиной, куда, после сытного обеда в компании многочисленных вассалов рода Лонгботтом, её увлекла леди Августа, Помона Спраут пыталась проанализировать ситуацию с учётом новых вводных. Получалось не очень. Голова болела, но декан Хаффлпаффа силой воли абстрагировалась от этой боли. Сама хозяйка, изложив результаты проведенного над профессором гербологии ритуала, устроилась за столом возле окна и вела переписку в паре связанных чарами блокнотах, в паузах возвращаясь к своим расчетам.

Для Помоны то, что её с начала семестра четырежды огрели мощнейшим Конфундусом, и это не выходя за пределы самой безопасной в маг.Британии школы, стало сильным ударом. Как бы ни хотелось, но сомнений в авторстве атак не было. Дамблдор был единственным магом в Хогвартсе, кто мог проломить щиты декана Хаффлпаффа и чистокровной ведьмы из старого рода. К тому же, остаточный фон почти забытого проклятья «Фрейлины/пажа», что заставляет проклятого угождать определенному лицу или кругу лиц, игнорируя потребности иных окружающих, замкнутого на студентах её факультета, выветрился не до конца. А ведь оно было исключительно светлым и базировалось на добровольных клятвах, и зацепилось, со слов Августы, за её клятву декана.

– Ладно, я, – себе под нос пробурчала мадам Спраут, – бездетная вдова, но Минерва расторгла свою долгожданную помолвку весьма грубо. Хотя она и своих львят не замечает. Зато предана Альбусу без меры. Как так-то?

Размышления профессора гербологии прервало появление в гостиной Северуса Снейпа.

– Я всё проверил. – Доложил мастер-зельевар своему патрону. – В крови следы зелья доверия и зелья подавления воли. Но доза не критична. Думаю, что за месяц окончательно выветрится, если Помоне не подсунут новую дозу. – Скосил взгляд на коллегу бывший декан Слизерина. – И еще. Карл с Сигурдом сравнили свои впечатления и считают, что профессору Спраут несколько раз правили память.

– Неприятно, но логично. – Высказала своё мнение леди Лонгботтом. – А нейтрализатор к зельям всё-таки приготовь, лишним не будет.

Едва за зельеваром захлопнулась дверь, Августа повернулась к Помоне:

– Мне кажется, небольшая прогулка по парку – это то, что пойдет на пользу нам обеим.

Настроившаяся на демонстративное проявление сочувствия или психологическую обработку, пока она не пришла в себя, мадам Спраут лишь молча кивнула.

Меряя шагами аккуратные песчаные дорожки и, с интересом вглядываясь в кусты и клумбы ухоженного сада, Помона поражалась гармонии, царившей на относительно небольшом пространстве. Цвет и запах, казалось, переплетались в симфонию вкуса неги и благоденствия. Идти и молчать по ним, можно было вечно, потерявшись на боковых тропинках. Но спустя час хозяйка привела её в пихтовый лабиринт, чей свежий аромат взбодрил ведьму, заставив осознать, что мигрень почти отступила и взамен неё в голове появились многочисленные вопросы.

– Успокоилась? – Почувствовав изменение настроя гостьи, спросила Августа.

– Я как будто сбросила с десяток годков. – С восторгом втянула носом воздух профессор Хогвартса.

– А чего ты хотела? Этому парку больше пятисот лет. Его разбили истинные друиды. Да и потомки, кто как мог, добавляли от себя. Это не новодел Аббота, хотя и тот хорош.

Остановившись на выходе из лабиринта недалеко от начала ведущей к озеру кленовой аллеи, дамы оценили вид на полыхающий в послеполуденном солнце фасад Лонгботтом-лодж.

– Красиво, – выдохнула Помона.

– Оставайся до конца каникул, да и летом заходи. – Предложила хозяйка.

– А вот и не откажусь. – Лихо усмехнулась мастер-герболог, уперев руки в боки. – Что ты там про альбусовы «удобрения» говорила? Давай посмотрю, может, подсоблю чем?

Августа не стала отказываться, а, взяв полную клятву гостя, провела нового союзника в закрытую деревню, где профессор гербологии на два года раньше познакомилась со своим будущим любимым учеником.

***

В избушку Хагрида Снейп вновь наведался только к концу первой декады мая, пошарив предварительно на полянке с луноцветником и в запримеченных с прошлого года кустах Пугливой акации. Копытные, если и следили за зельеваром, то на глаза старались не показываться. Рубеус встретил Северуса еще на подходе, возле огорода, который и впрямь увеличился раз в пять.

– Ты всё же пришел! – Отставив лопату, улыбнулся во всю лыбу полувеликан, направляясь к бочке с водой, куда окунул сначала голову по плечи, а потом вымыл руки.

– Так обещал. – Смутился столь радушному приёму отставной профессор. – Не с пустыми же руками являться. Вот сейчас – самое то.

– Заходи, располагайся, – открыв дверь и указав рукой в сторону стола, сказал Хагрид, скидывая в угол у кровати промокшую рубаху и надевая почти идентичную, что достал из сундука в её изножье.

Снейп выгрузил на стол припасенный бочонок коньяка, круг сыра, пару лимонов и прямоугольную булку чёрного хлеба с тмином, что контрабандой привёз откуда-то с севера Бьерн Ларсен. Последним на извлечённую из буфета дубовую доску лёг закрытый пирог с горбушей от бабки Лесли.

– Ох, неспроста такой пир, – доставая стаканы и тарелки под нарезки, удивился лесник, – видать, гадость от Альбуса масштабной была? – хитро глянул на зельевара Рубеус, отвязывая со стропил пласты вяленого мяса.

– Он детей хотел травить. – Не принял веселья бывший декан Хогвартса. – Те «удобрения» сделали бы тыквенный сок аналогом зелья снижающего критичность восприятия, да и умственные способности пострадали бы.

– Чуял я. – Вздохнул Хагрид, ловко пластая огромным ножом жесткое мясо. – Вот и оградку поставил. Развелось паразитов, что огород и птичник норовят разорить. Теперича не пройдут, значит. – Пристукнул кулаком по столу лесник, так что брякнула вся посуда, включая дубовую доску.

– Ты там не переборщи. – Поспешил предупредить приятеля зельевар. – Леди Лонгботтом охрану отправила, чтобы сады, теплицы и огороды сторожить. Тоже за студентов волнуется.

– Добрая она. – Садясь на массивный табурет, проговорил лесничий. – Дай ей Мерлин здоровья. – Поднял наполненный стакан полувеликан.

Минут десять жевали, благо было что. Хагрид аж порыкивал, впившись зубами в половину рыбного пирога.

– Вкусно, – утирая губы и руки от натекшего жира, сказал Рубеус, – домовики так не готовят.

– Бабка Лесли за своего Саймона обещала каждую неделю по пирогу присылать. – Хмыкнул довольный результатом дегустации Северус.

– А, братишка Сэмми. – Расплылся в улыбке полувеликан. – Хороший мальчик, любознательный. И за что его в школе чудовищем прозвали?

– «За дело!» – Чуть не выкрикнул зельевар, что за полгода преподавания натерпелся от выходок этого малолетнего манипулятора, что даже распределяющую шляпу ухитрился обвести вокруг пальца, и вместо Слизерина, где ему самое место, попасть на мирный Хаффлпафф, но сдержался.

– Ты, это, охранникам скажи, чтобы ко мне не совались. Я сам со своим огородом разберусь. – После пары минут молчания выдал Хагрид.

– А если Альбус прикажет? – С сомнением глянул на лесника бывший профессор Хогвартса.

– Отбрешусь. Не впервой. – Махнул тот рукой, вызвав небольшой сквозняк. – Прижать ему меня нечем, да и замену на мое место не в раз найдешь.

– А если авроров приведет и «курятник» твой покажет, а то и вовсе гнездо акромантулов? – Закинул пробный шар Снейп.

– Так у меня лицензии есть. И на птах, и на пауков, и на фестралов с гиппогрифами. Уин Лавгуд помог еще в пятидесятых. Ажно от международной гильдии выписаны. – Гордо выпятил грудь Рубеус. – Я и экзамен им сдал по содержанию зверушек.

– То есть про птах ты всё знал и молчал?! – Воскликнул, не удержав в узде свое уязвлённое любопытство, молодой маг.

– А зачем говорить? – Как к маленькому обратился к Северусу лесничий, подливая коньяк в стаканы и пододвигая гостю сырную нарезку. – Не ровен час до директора дойдет. А директор занятой маг, у него других дел полно. А так, узнает, начнет думать, как к своей выгоде повернуть. А не придумает, так злиться будет. Еще выгнать меня попытается. А мне зверушек оставлять никак нельзя?

– Мне, почему рассказал? – Чувствуя себя глупее некуда рядом с непривычно разумным Хагридом, спросил Снейп.

– Так ты после покупки белого меня не сдал. Еще и мазь сварил, чтобы волосы убрать. Да и весь год дела честно ведешь.

Под напором таких аргументов спорить или проверять «на зуб» хранителя ключей и садов Хогвартса горе-шпиону совсем расхотелось. Хотелось расслабиться, откинувшись на спинку стула и вдыхая пряные запахи Запретного леса, струящиеся из открытого окна хижины лесника.

Примечание:

* Курсив – придуманные мной магические растения.

Неожиданно резко упало давление, вплоть до госпитализации. Анализ крови показал, что гемоглобин «перешел на светлую сторону». Лекарства дают эффект только во время приема и несколько дней после. Полусырые говяжьи стейки в ресторанах слишком дороги. Салат «Гранатовый браслет» с говядиной тоже не дёшев, да и майонеза в нем много. Вспомнились старые рецепты, они реально работают. Винегрет и борщ – это классика. Но они приедаются.

Салат, сытный как гарнир:

Свекла вареная (очистить) + 2 средних соленых огурца + 2 вареных яйца + 70-100 гр сыра – протереть на крупной терке; 20 гр зеленого лука покрошить. Добавить молотого черного перца по вкусу и 1-2 ложки майонеза. Перемешать. Дать отстояться 10 минут и снова перемешать.

Кулинарные пристрастия и прочие эксперименты

Шафранек всегда был послушным мальчиком и, прежде чем обсуждать будущий ассортимент зелий для защиты звания подмастерья Амиры, решил посоветоваться с Айшей Руквуд. Но, так как данную леди он не знал, то обратился за помощью к Арчибальду Крейгу.

Старик хихикнул в кулак, но встречу юного зельевара и саудовской принцессы в беседке парка поместья Лонгботтом организовал в тот же день.

Браун, как только увидел Айшу, тут же почувствовал в ней СВОЮ клиентку и начал диагностику, привычно шепча ласковые глупости, которые помогали в работе со строптивыми и заносчивыми аристократами и их юными потомками, если требовались индивидуальные зелья на крови.

– Тише-тише, моя лапушка. – Ворковал красавчик-блондин, направляя на будущую мать очередное диагностическое плетение. – Да ты умница, да ты красавица. А как вырастешь, так и вовсе всех за пояс заткнешь.

– Ты чего себе позволяешь?! – Зашипела, изготовившись вершить самосуд Айша.

– Ой! – Пискнул Шафранек. – Я не хотел, это она. Ей немного не хватает кальция, магния и магии воздуха. Я ещё посмотрю, а потом сварю индивидуальную микстуру. Вы не волнуйтесь, госпожа, я – мастер, что получил грамоту в самом Аль-Карауине.

За время своего сбивчивого монолога Браун отполз вдоль отполированной задами предыдущих отдыхающих лавки почти на метр, тогда как Айша рывком придвинулась к молодому магу.

– Так у меня будет девочка? – Почти прокричала в лицо недоумевающему зельевару ошарашенная миссис Руквуд.

– Конечно! – Обрадованно возгласил Шафранек. – И весьма сильная и очаровательная.

– Но я считала, – смутилась своего порыва беременная ведьма, – не важно. Это точно?! – Вперила в блондина свои пылающие черные очи южная принцесса.

– Безусловно. – Подтвердил Браун. – Я неоднократно работал с пыльцой фей и знаю большинство симптомов и последствий её употребления. Вы ведь и вдыхали её, и внутрь принимали?

– На рождественском празднике нас ею осыпали…

– Значит, глубоко вдохнули и не раз. И кушанье, содержащее магию мужа, в руках держали, а потом съели? – С горящими любопытством глазами стал задавать вопросы осмелевший неофит-исследователь.

– Да. – Выдохнула Айша, боясь поверить своему счастью.

– И стоило так волноваться? – Стал успокаивать нервную даму Шафранек. – Сразу надо было рассказать целителю. Более глубокая диагностика выявила бы воздействие, и не было бы той тревожности.

– Роули воняет. Я к нему подойти не могу, тошнит. – Неожиданно для себя разоткровенничалась с малознакомым магом саудовская принцесса.

– Конечно, воняет. Он ведь проклятья вынюхивает. А тут никакого проклятья нет. Только благословение фей и им подобных.

– И что мне делать?

– К Сметвику в Мунго обратиться. – Стал вспоминать знакомых колдомедиков Браун. – Он, конечно, хам и мужлан, но целитель первоклассный. Или акушерку опытную найти.

– Луиза грубая. Она меня за Гвен отчитала. – Всхлипнула, вспомнив своё знакомство с мадам Доусон Айша Руквуд.

– Придется мириться. – Протягивая модифицированное для беременных успокаивающее, веско, но мягко сказал Шафранек. – В рОдах акушерка – лучшая подруга. Так что связи надо заранее наладить.

Дальше беседа зельевара и беременной ведьмы стала совсем доверительной. Юного блондинчика миссис Руквуд допустила в свои конфиденты. Домовики подали чай и пирожное, которому оба уделили заслуженное внимание. Вот так и получилось, что Шафранек пообещал сварить для Айши все нужные снадобья, включая усмиряющее буйство гормонов, а Айша раскрыла Шафранеку тайны восточной красоты, что была прочно переплетена с безопасностью. Те же лосьоны и ополаскиватели не только освежали цвет лица и волос, но и гарантировали защиту от утраты частиц тела. А косметика часто защищала от ментальных атак и слабых сглазов. Так что на Востоке ею пользовались не только женщины, но и мужчины из слабых магов, служившие в публичных местах.

Девушка даже затребовала каминный адрес аптеки, чтобы иметь постоянную возможность консультироваться со столь любезным, обходительным и понимающим магом. На что Шафранек ответил положительно, хоть его слегка и пугала стремительность сближения с ним замужней восточной красавицы. Положив себе как можно быстрее поставить в известность Руквуда, не дай Мордред приревнует, юноша поспешил удалиться.

***

А вот у будущего отца была прямо противоположная проблема: как выловить свою беременную жену для очередного осмотра у колдомедика, да и просто для общего приема пищи и доверительного разговора. Айша приходила в спальню ближе к полуночи, уставшая, и быстро засыпала. А рано утром исчезала, как только Август начинал шевелиться на своей половине кровати.

Узнав от Луизы Доусон о своем диагнозе, саудовская принцесса смиренно пережила исследовательский интерес Роули и четко следовала рекомендациям колдомедика. Но на повторное обследование ни в какую не соглашалась. Драк, скандалов и истерик больше не было. Но причину прятаться она так и не огласила. Бабка Лесли тоже держала рот на замке, бормоча что-то из серии: «Всё будет хорошо. У девочки хороший нюх. Она просто молодая и неопытная».

Перелом случился в конце апреля. Айша прискакала в комнаты за полчаса до ужина, но платье менять не стала, озвучив Августу, что есть они будут на кухне. Руквуд смиренно последовал за супругой, рассчитывая хотя бы на минимальные объяснения.

– Хочу чего-нибудь соленого, но чтобы было сладко. – Выпалила принцесса, усаживаясь за приставной столик для слуг.

Домовики засуетились, инспектируя припасы:

– Есть квашеная капуста с клюквой и яблоками по рецепту леди Гойл, куриные крылышки в японском соусе Терияки и песочные тарталетки с творожным сыром и соленой форелью. – Пискнул старший по кухне.

– Всё давай! – С предвкушением оскалилась миссис Руквуд. – И скумбрию копчёную неси, что вчера была.

– Мне – то, что остальным в столовой дают. – На направленный в его сторону взгляд домовика ответил слегка удивлённый выбором супруги мистер Руквуд.

Глядя, как Айша с урчанием метёт с тарелок экзотичные кушанья, Август не удержался от вопроса:

– Ты поэтому на кухне ешь? Чтобы чужого внимания не привлекать?

– Да. – Потупилась та. – А еще меня тошнит от запахов жаркого, котлет, жареной рыбы, картофеля и многого другого.

– И сейчас тошнит? – Глядя на появившуюся перед ним тарелку с бараньей котлетой и жареной картошкой, охнул Руквуд.

– Нет. Я же скумбрию между нами поставила, она своим запахом забивает все остальные. – Улыбнулась довольная Айша.

– Вкусно пахнет. – Расслабился Август. – Я, пожалуй, съем пару кусков на десерт. Перед тем как пройтись по парку. Составишь компанию?

– Да. – Весело выдохнула молодая женщина. – До озера, под ивами и обратно от Лонгботтом-хилл.

А несколькими часами позже, в спальне на втором этаже Лонгботтом-лодж состоялся еще один разговор.

– И ты на меня совсем-совсем не сердишься? – Укладываясь в постель подле теплого бока мужа, спросила Айша.

– Ты совсем-совсем недогадливая, и не понимаешь? – Приподнялся на локте Руквуд, ловя взгляд жены и прижимая её к себе второй рукой. – Я тебя люблю. И за тот месяц, что ты от меня бегала, чуть не поседел от переживаний.

– Больше не буду. – Вдыхая родной запах, зевнула Айша, утыкаясь носом в подмышку Августа.

А наутро Руквуд пропустил завтрак в Малой столовой и на час опоздал на работу. О чём ни он, ни его принцесса ничуть не жалели.

***

Шафранек с Амирой, допоздна засидевшиеся в кабинете «Побегов горчицы» за обсуждением будущего экзамена девушки на подмастерье зельевара были шокированы, увидев своего наставника выпавшим плашмя из транспортного камина. Снейп распространял вокруг себя пары дорогого алкоголя и, не открывая глаз, вещал что-то про свою слепоту и величие полувеликана Хагрида. Браун уложил учителя на диван, сняв с него сапоги и мантию, с удивлением обнаружив в её карманах пару рогов единорога и мешок с пучками редких трав.

Амира по просьбе Шафранека выставила на чайный столик графин с лимонадом, стакан и флаконы с бодроперцовым и тонизирующим зельями. После чего шепотом спросила коллегу-приятеля:

– Что с ним? Может, надо позвать колдомедика?

– Острая экзогенная интоксикация организма производными спита. – Пару раз взмахнув над захрапевшим учителем палочкой, озвучил диагноз подкованный в маггловской химии и медицине Браун. – Отоспится и будет почти в норме. Доза не критичная. Если что, то бодроперцовым и тонизирующим поправится. А на вызов целителя может и обидеться.

– Вот только злой с утра будет, как мантикора. – Добавил юноша, чьи отец и старшие братья, служившие в ДМП и Аврорате, не гнушались крепкого алкоголя по особым и не всегда радостным поводам. – Завтра свадьба Тэкеши Такэда и нормально выспаться мастеру Снейпу не удастся. Хотя, может, успею с утра у магглов аспирин купить? У него эффект мягче, чем у зелий, хоть и давит на печень. – Задумался зельевар-исследователь. – Вот, если придумать антипохмельное зелье, то на патенте озолотиться вполне реально.

– Антипохмельное? Это как? – Проявила интерес марокканка.

– Снимающее интоксикацию. – Механически ответил Браун, но тут же встряхнулся. – А, ты не понимаешь. Я тебе книжки дам. Только они маггловские. И это наш с мастером секрет.

– Давай! Если надо, я поклянусь. – Почувствовала азарт африканская ученица Снейпа.

Амира, что поначалу воспринимала светловолосого юношу лишь придатком к суровому наставнику, в последнее время осознала, что молодой маг получил своё мастерство отнюдь не за красивые глаза, и его опыт может стать базой для её продвижения в тонкой науке зельеварения. Идеи мальчишки по защитным составам были перспективны. Хотя выносить на всеобщее обозрение семейные рецепты было страшно, но дорабатывать их до усреднено-оптимальных вместе с Шафранеком оказалось не только интересно, но и познавательно.

***

В первых числах июня, когда до приезда детей на каникулы оставалось меньше трех недель, Ланс Свенсен вместе с Августом Руквудом и Полом Кэрнсом позвали леди Лонгботтом на совместный доклад в Западную гостиную Лонгботтом-лодж.

Летнее солнце, таранящее окна комнаты огненными лучами, было приглушено шторами, на столе стоял думосброс и матово светящиеся флаконы с воспоминаниями. Приветствуя сюзерена, мужчины выстроились в ряд от двери к окну. Когда расселись, первым заговорил майор Свенсен:

– Из любительниц «куриного супа» выявили пока четверых. – Хмыкнул, оценив юмор лесничего, боевик. – Алицию Пуззи привела еще настоящая Помфри за год до своей смерти. С подделкой миссис Пуззи не общалась и к Хагриду наведывалась тайком. Трижды, с разницей в семь лет, брала Полуденного. Сейчас вместе с магглорожденным мужем растит девочку лет пяти.

– Ясно. – Улыбнулась мадам Лонгботтом. – Обрадую Амелию, что у неё есть племянница.

– Флосси Брайан, старейшая из клиенток Поппи, свернула шею, упав с крыльца два года назад, – продолжил Свенсен.

– Было за что? – подмигнул Лансу Руквуд.

– Да уж, не ромашки нюхала она под скрытом жертв Сумеречных птах. – Нахмурился майор. – Каждые три года в соседнем городке девочки лет семи пропадали, а над Флосси время было не властно, еще и откатываясь помаленьку. Пока рядом на хуторе не поселилась семья сквибов из старых родов. И да, дочка их жива и здорова, а Брайан лишь спустя месяц нашли. В ДМП констатировали несчастный случай, так как магические охранки не тронуты и следов чужой магии не обнаружено.

– Со слежкой за Арабеллой Фигг мы опоздали. Пока шпионы караулили её дом, она отлёживалась в Мунго с последствиями грубого и глубокого Обливиэйта и безвозвратной потери магии. Миссис Фигг и до этого была слабой ведьмой, а сейчас окончательно превратилась в сквиба.

– Лежала в отделении у Сигурда, как пострадавшая от темной магии. – Дополнил Руквуд. – Он её уже выписал, но память всё же посмотрел. Там дыра с Марианскую впадину. Последние пятнадцать лет не помнит вовсе. В предыдущих годах тоже лакуны. Но себя обслуживать в состоянии, так что отправили домой.

– За Уизли наблюдаем, но толку мало. – Продолжил Ланс. – Молли и Рон не отходят от дома дальше сигнального периметра, что в разы усилен по сравнению с нашим прошлым визитом, а близнецы и Джинни и вовсе ни разу не показались. Все окна в доме плотно занавешены и зачарованы от подсматривания и подслушивания.

– Артура подкараулили в министерстве. – С ноткой пренебрежения сказал боевик. – Под действием зелья болтливости он поведал своему «коллеге», что дети болеют, и Молли лечит их сама, отказавшись обращаться в Мунго.

– Ксено Лавгуд сказал, что птахи в сарае Уизли орали четыре дня, а затем затихли. И именно в ту ночь он почуял отголоски кровного ритуала. – В очередной раз прервал доклад Ланса невыразимец.

– По срокам: Молли забрала птиц у Хагрида и четыре дня готовила ритуал, дети заболели уже на следующий день, Фигг попала в госпиталь на день позже. Артур ловко прикидывается идиотом и выработал у себя способность избирательной памяти и слуха, и как свидетель почти бесполезен. – Резюмировал Свенсен.

– Птах Молли пустила под нож за одну ночь. Мы с Лавгудом считаем, что ритуал тоже был один и скорее всего каскадный. – Начав говорить еле слышно, Пол потихоньку смелел, чувствуя уверенность в своей компетентности. – Жертва Сумерек заглушила эманации, так что никто, даже чары министерства не засекли запрещенный темный ритуал. Кроме Ксенофилиуса, у которого с этой землей особая связь. – Тут Кэрнс закашлялся и глотнул из извлеченной из кармана фляги, пахнув на соседей дешевым бренди. – Полуночный стал проводником силы добровольной жертвы. Вероятно Арабеллы, так как Молли не первый год пытается добавить своим детям именно магии, которой Фигг окончательно лишилась. А вот Рассвет явно использовался как страховка от криво пошедшего ритуала. Что странно, так как от ведьмы к девочке магия должна была перейти легко, и Фигг была слишком слабой, чтобы нарушить ритуал. Если только Молли не пожадничала и не попыталась «подзарядить» еще и сыновей.

– И что тогда? – Спросила Августа, не знакомая с вампирскими практиками.

– Выживут, но значительного усиления не получат. А если в ритуале участвовала Джинни, то еще и с неё навампирят. Но это не точно. Всё же здесь больше магии крови, чем некромантии.

– Август. – Повернулась к вассалу леди Лонгботтом.

– Книги я принес, но сам таким не интересовался. Гадко это.

***

К середине июня вьюнки и лианы из закрытых теплиц Лонгботтомов укоренились в теплице и грунте вокруг замка Хогвартс. Обвившие Ядовитую тентакулу вьюнки Heres Proprietas вызвали неподдельный восторг у мадам Спраут и её лучших учеников. Ярко малиновых цветов с ядовитой пыльцой было еще слишком мало, но уже сейчас подходить к тентакуле ближе, чем на пять метров без защиты рисковали не многие. Тот же Слагхорн стал обходить прежде часто посещаемую теплицу стороной. А вот Снейп забросал бывшего учителя и коллегу письмами. Свойства пыльцы цветков вьюнка напрямую зависели от растения-донора. А в поместье Лонгботтомов Ядовитая тентакула не росла, и зельевару-экспериментатору очень хотелось исследовать новый вид паразита.

Лиана Патета простому глазу была не видна, проявляясь и проявляя свой характер в ответ на направленные воздействия, она постепенно обвивала корни многочисленных яблонь во дворах и вокруг замка. Растение было редким и капризным, так как требовало высокого магического фона и регулярной органической подкормки. Зато и давало отличные удобрения для заданных ритуалами симбионтов, что приводило к увеличению урожайности. Так что радость Помоны была обоснованной. Мастер-герболог уже планировала, как она возьмет отростки и привьёт их тем же апельсиновым деревьям во фруктовой теплице.

Пропажу Сибиллы Трелони в Хогвартсе заметили не сразу. К концу года на её факультативе осталось с десяток слушателей, которые и в отсутствии куратора комфортно проводили время в гостиной её покоев, распивая чаи и обмениваясь сплетнями. То, что мадам Трелони не всегда хватало здоровья появляться на занятиях, знали все. Тем более, подступающие экзамены перетянули на себя фокус внимания.

А вот исчезновение Септимы Вектор взбудоражило студентов, взявших нумерологию на СОВ и ЖАБА. Расследование ничего не дало. Женщины не покидали территорию школы, но, тем не менее, их рабочие контракты оказались закрыты. Директор вынужден был поставить в известность Попечительский совет и ДМП.

ДМП прислал пару следователей, а от попечителей на замену выбывшей мадам Вектор прибыла леди Гойл, пышущая энтузиазмом. Директор Дамблдор, пожелавший побеседовать с временным преподавателем и, чем Мордред не шутит, переманить её на свою сторону и заключить постоянный контракт на своих условиях, после часового приватного разговора в личном кабинете два дня провел в Больничном крыле и до конца года обходил по дуге эксцентричную особу. Воспоминания о сведенной судорогой руке еще не один месяц преследовали кавалера ордена Мерлина первой степени. Да и глаз Альбуса нет-нет да дергался, натыкаясь на ласковую улыбку леди Эвы.

***

Ожидая прибытия леди Боунс и лорда Аббота с сопровождающим его Сметвиком, мадам Лонгботтом наблюдала за плавающими в аквариуме Зеленой гостиной декоративными рыбками и набрасывала в рабочем блокноте планы будущих экспериментов. Общение с деканом Спраут дало толчок фантазии прагматичной Августы, а у Невилла, которого наконец-то пустили дальше учебной теплицы при Лонгботтом-лодж, вызвало запредельный энтузиазм.

В комнату тихо вошли и распределились по креслам Август Руквуд, Кастелян и Ланс Свенсен. Заказав напитки, маги стали вполголоса обмениваться новостями и мнениями. Ровно в пять пополудни двери отворились и вошли гости. Собрание заговорщиков началось с доклада Кастеляна Отдела тайн:

– Локаторы на отслеживание сущности Тёмного лорда размещены по всей Британии и защищены от вандалов. Теперь дух Волдеморта отловить будет просто. – Улыбнулся моложавый дедок. – По записям покойного Забини создана заготовка для голема, способная удержать огрызок души и отправить его на перерождение.

– Новость отличная, – пару раз хлопнув в ладоши, поддержав, чокающихся бокалами и поздравляющих друг друга магов, сказала Августа, – но у нас тут его антагонист никак не уймется. – Прошипела хозяйка в свой снифтер. – Весной полез яблони рубить и тыквы модифицировать, чтобы их сок детей отуплял. Ритуал какой-то некромантский замыслил.

– В расход пока нельзя! – Косясь попеременно, то на леди Лонгботтом, то на крестницу, выкрикнул Гермес Аббот. – Гибель «Светлейшего» сделает из него мученика и многие из качнувшихся к нам сомневающихся встанут на сторону «Всеобщего блага».

– Да понимаю я всё! – Разозлилась Августа, резко поставив бокал на стол. – В случае смерти Альбуса с восьмидесятипроцентной вероятностью директором Хогвартса станет Минерва МакГонагалл. А это не та замена, что пойдет на пользу школе и ученикам.

– А другие деканы? – Спросила мадам Боунс.

– Спраут ритуалами привели в порядок. Но у неё дыры в памяти и провисшие связи с проклятьем Фрейлины, да и остатки зелий доверия и прочих, – выдохнула, успокаиваясь леди Лонгботтом. – С зельями Снейп разобрался, но я бы отравила её на пару недель в Японию по следам Крауча.

– Я договорюсь, – медленно, просчитывая про себя варианты действий, сказал лорд Аббот, – думаю, в августе уважаемая декан Хаффлпаффа сможет навестить один из храмов Ицукусима.

– Хорошо, – расслабилась Августа. – Переговоры лучше вести через меня. Мы с Помоной неплохо поладили, и она планирует провести в поместье Лонгботтом часть каникул.

– А что же Флитвик? – С хитрым прищуром спросил Кастелян.

– А он, как смесок с гоблинами, клятвами опутан не слабее тутового шелкопряда, – хмыкнула леди, – хотя, хитрый он, вроде и гнется под Альбуса, а свой интерес блюдёт. Но деканство для него потолок. В условиях сословной Британии, на должность директора у него пятидесятипроцентный дебафф по расовому признаку.

Помолчали. Выпили, закусили, а кое-кто ополовинил ревеневый пирог и закапал сладкой начинкой свой край стола.

– Муди скончался. – В тишине раздался голос хозяйки, притянув внимание гостей. – Сердце не выдержало, когда подлеченный рассудок осознал размеры личного кладбища. – И Августа подняла бокал, салютуя памяти самого результативного за последние двести лет аврора. – Он с детства двинут был на борьбе с темными магами, а Альбус в школе ещё добавил. Использовал Дамблдор его как карателя. Вот только прямых улик не оставил. Да и как информатор Аластор оказался почти бесполезен. Но намеков оставил море. Дай Бог, хоть четверть из них реальна, а не рождена воспалённым разумом. Будем работать. О результатах пока говорить рано.

– Странно это, – прокаркал Кастелян, – Хагрид, Спраут, теперь и Муди. То ли Альбус сдаёт, то ли другой фактор сыграл.

– Надо искать, – пробасил Аббот, – в любом случае, нам это на руку.

– Гиппократ, – неожиданно обратилась к целителю мадам Августа, – ты «Помфри» мне отдать не хочешь? У нас как раз освободилась камера после Аластора.

– Забирай, – смахнув с подбородка крошки от песочных фруктовых пирожных, ответил эскулап. – Но только вместе с малышкой.

– Какая малышка, Гиппи? – Взревел Неистовый Гермес, огласив общее мнение и эмоции собравшихся.

– Забытая племянница Фигг. – Как о само собой разумеющемся, сказал целитель, вытирая салфеткой пухлые пальцы и высматривая очередное лакомство. – Я её спрятал пока в инфекционном. Девчонка совсем забитая и запуганная, да так, что магия почти не чувствуется. Но потенциально – сильный маг крови. Без защиты древнего рода не выживет. Родных у неё не осталось, Арабелла – вдова её дяди, после Обливиэйта не помнит малышку. – И Сметвик пару раз хлопнул в сторону Августы белесыми ресницами и состроил просительно-обиженное выражение лица.

– Сколько хоть лет ребенку? – Смирившись с очередным пополнением в «семье», спросила леди Лонгботтом.

– Двенадцать. – Придвигая к себе блюдо с эклерами, бросил полноватый блондин.

– А Дамблдор что скажет? – Задала вопрос удивленная Амелия Боунс.

– Так она в Хогвартс не попала. Старая ведьма у неё с семи лет магию тянула, какие уж тут выбросы?

И пока румяный как херувим с полотен Рубенса целитель поглощал шоколадные пирожные, хлюпая чаем, остальные пытались уложить сказанное у себя в головах с помощью более высокоградусных напитков.

***

Как ни пытался Северус оттянуть момент обсуждения зелий для экзамена Амиры, устраивая своим ученикам, включая уже получившего мастерство Брауна, экспресс-опросы по теории и способам заготовки ингредиентов, но за две недели до назначенного французами испытания смог перебороть себя и явиться малую лабораторию при торговом зале аптеки. Малику и Лейлу Снейп привычно обрызгал сарказмом, отправив учить английский. А от Шафранека потребовал провести предварительную презентацию, готовясь исполнять роль строгих экзаменаторов, чтобы показать марокканке процесс защиты на практике. То, что репетиция не удалась, Браун понял, приступив к рассказу о втором зелье, но мужественно довел показ до конца. Молчание Снейпа рождало в головах менее опытных зельеваров тревожные мысли. Замерев сурикатами, Шафранек и Амира ждали язвительного разноса и совсем не были готовы к виду застонавшего и уткнувшегося лбом в столешницу наставника.

– Это какой-то малый набор шпиона-диверсанта, а не косметика. – Поднял на учеников больной взгляд мрачный зельевар. – Ладно, защитные составы, после которых обработанные волосы и прочие частицы тела взрываются в котле или при ритуале поиска. Я так же готов понять, что вами двигало при изобретении теней и подводок для глаз, отражающих ментальные атаки. Но лак для ногтей с канавками под зелья? – Тут Снейп закатил глаза и пожалел, что просто стереть всем троим память – не вариант. – То, что ты, Шафранек, – натуральный монстр, я должен был понять еще перед твоей защитой в Фесе. И вопрос времени, когда Руквуд с Кастеляном захотят тебя ликвидировать. Но ты, Амира? Ты же девушка. Откуда такая жестокость?

Последовавшая пантомима лишила британцев дара речи. Смуглая кареглазая девица в бежевом достала из внутреннего кармана кардигана и надела удлиненный никаб черного цвета, на животе и груди которого была схематичная вышивка: горящий костер, над ним кипящий котел, от которого отлетает скелет в мантии британского фасона, держащий в одной руке черпак, а в другой палочку.

– Согласен. – После минуты созерцания этого перформанса отмер Снейп. – Сам виноват, что плохо задал вводные. Времени на исправление почти не осталось, так что снимай свой мешок и в работу. Ополаскиватель для волос и подводку для глаз вполне реально адаптировать под европейский менталитет. Так, глядишь, и законодательницей моды станешь, если палитру цветов расширишь. Только восстанавливающий крем для век и ресниц разработай. А про тени пока забудь. Нам тут Горгоны не нужны, да и, судя по ингредиентам там сработает накопительный эффект токсичности. Браун, не спи! Взялся помогать, помогай до конца.

А вечером Амира шепотом на кухне описывала Азэми эффект от спланированной еще пару месяцев назад совместной шалости. И суровая японка хохотала, завалившись спиной на подушки.

Примечание для любителей простых кулинарных рецептов: Пять лет назад лежала после месяца в реанимации в терапии в шестиместной палате. Бревно-бревном +- 20% подвижности – обойти кровать, уже подвиг. У окна лежала бабулька лет 70-ти. Ей из дома сосед-приятель-одногодка лотки с едой приносил. Это было так мило. Я очень радовалась за неё, что она легко пережила тот самый вирус и уже через две недели отправилась домой. Но рецепт чудесных рулетиков через нее выпытала. Вот и сейчас, устав от говяжьей печени в разных вариантах накрутила себе и сыну на два дня.

Филе куриной грудки разрезать вдоль на пласты по 0,8-1 см толщиной, размером не больше женской ладони. Присолить. Скатать в рулет так или с начинкой. Плотно закрутить в квадрат фольги средней плотности по диагонали. НЕ ПОРВАТЬ! Получится цилиндр диаметром в 4-6 см.

Начинки по желанию и фантазии. Я и толченый грецкий орех с томатной пастой, чесноком и травами использую, и жареные грибы с луком и сыром, да и просто намазать томатной пастой с итальянскими травами. Там на один рулет 0,5 ст.ложки хватит.

В сыром виде в холодильнике до суток хранятся-маринуются. Готовить: закинуть в кастрюлю с кипящей водой и варить 10-15 минут. Вынуть, развернуть и порезать кольцами. Вареные в фольге в холодильнике лежат до двух суток. И холодные и горячие вкусно. Да и диет свойства выше всяких похвал.