Авгур. Шёпот мёртвых

Глава 1

Твой смех обернётся плачем,

Кошмары сплетутся с болью,

А как ты хотел, мальчик?

С твоей-то дурной кровью…

Не в силах твой бедный разум,

Поверь, совладать со мною,

Тебя я почую сразу,

С твоей-то дурной кровью.

Восстану бессмертной тенью,

Я за твоей спиною,

Бессмысленно ждать спасенья,

С твоей-то дурной кровью.

Ты можешь искать опору,

Бороться с самой судьбою,

Но ты только мой, Тору!

С твоею дурной кровью.

Над Вышегорьем занимался рассвет.

Ночь и звёзды постепенно выцветали, уступая место бледно розовой полосе на горизонте – предвестнице восходящего солнца.

Сир Ульрик Гильм вышел на плато, зябко кутаясь в отороченный мехом плащ, и окинул задумчивым взглядом раскинувшийся далеко внизу Ильдор.

Минувшая ночь, проведённая без сна, давала о себе знать тупой пульсирующей болью в затылке и ломотой в суставах. Всё-таки бывший глава ордена Сынов Всевышнего был уже далеко не так молод, а события последних месяцев сильно сказались на его здоровье, состарив его, кажется, на добрый десяток лет.

Но что такое телесное недомогание по сравнению с тем, что творилось сейчас в его душе?

Гнетущее ощущение безысходности заставляло сжиматься сердце и сдавливало грудь, мешая нормально дышать. Хотя разум до сих пор упрямо отказывался признать ту опасность, которая нависла не только над благословенным Асгалотом, но и над всем остальным миром. Страшно было даже представить, что однажды устоявшийся порядок рухнет, унеся с собой тысячи и тысячи человеческих жизней.

Сир Ульрик содрогнулся, вспомнив мертвенно бледное лицо с потухшим взглядом лиловых глаз, и слова, которые удалось осознать далеко не сразу: "Она пробудилась".

Резкий порыв ветра взметнул полы плаща, швырнув в лицо мелкую ледяную крошку, но рыцарь и не подумал возвращаться обратно.

Не сейчас.

Первые солнечные лучи окрасили заснеженные просторы в золотисто-розовый цвет, и сир Ульрик, наконец, смог вздохнуть полной грудью, наслаждаясь морозной свежестью чистейшего горного воздуха, мысленно возвращаясь во вчерашний день, которому суждено было стать точкой отчёта.

***

- Тору!

Сэй дёрнулась было за мальчишкой, но хранитель Виэль без особого труда удержал её на месте, схватив под локоть. В пыльно-серых глазах девушки на долю мгновения отразилось изумление. До сих пор ей прежде не приходилось сталкиваться с тем, кто превосходил её в физической силе.

- Оставь его, - сказал вещур, пристально глядя на Сэй. – Сейчас ему лучше побыть наедине с собой и попытаться принять то, что он сегодня узнал.

- Он один, ему страшно, я должна быть рядом.

- Дай мальчику немного времени, - в бесцветном голосе хранителя послышались настойчивые нотки, и Ульрик с удивлением увидел, как плечи обычно упрямой и грозной девушки безвольно поникли.

Когда вещур отпустил её, она отступила на шаг и отвернулась.

Сетма, угрюмо молчавший всё это время, недовольно поинтересовался:

- И вы предлагаете нам дожидаться его прямо здесь?

Рыцарь и сам чувствовал навалившуюся на него усталость и опустошённость. Всё, что открылось ему сегодня в Доме Памяти, пошатнуло его привычный мир и легло на плечи тяжёлым бременем.

- Разумеется, нет, - всё тем же холодным, безэмоциональным тоном ответил вещур и, указав рукой, на утопающий во тьме коридор, добавил: - Прошу вас, следуйте за мной. Вам стоит подкрепиться и отдохнуть с дороги.

В этот раз Ульрику показалось, что они возвращались обратно гораздо дольше, чем шли к комнате с магическим полотном. Да и сам коридор из прямого, каким-то невероятным образом стал вдруг более узким и извилистым.

"Мракова магия", - раздражённо подумал рыцарь, вынужденный, чтобы не упасть, держаться за прохладную каменную стену.

- Не стоит этого делать.

Внезапно раздался голос хранителя, в котором послышались предупреждающие интонации.

Шедший позади рыцаря Сетма, тихо выругался.

- Здесь ваши чары не сработают.

- Я хотел создать немного света, - неприязненно проворчал младший Бодрак. – А то тут темно как в…

Договорить он не успел, так как коридор заметно расширился, и мгла бесследно рассеялась, уступив место желтоватым отблескам живого огня.

Хранитель привёл их в полукруглую комнату, в центре которой стоял массивный стол из полированного тёмно-красного дерева, а у одной из стен плясали в очаге языки пламени.

Стоило хранителю переступить порог, как разом вспыхнули в держателях факелы, и рыцарь смог увидеть небольшое круглое отверстие в потолке и серебристые мягкие шкуры, беспорядочно разбросанные прямо на полу.

- Располагайтесь, - произнёс вещур, пропуская гостей вперёд, - я вернусь за вами позже.

- Подождите, а… - Сетма обернулся, намереваясь о чём-то спросить, но хранитель бесследно исчез, словно растворившись в воздухе. - Чтоб у меня эрд треснул, какого Мрака здесь творится?!

Рыцарю и самому очень хотелось бы об этом знать, да вот только спросить уже не у кого.

Младший Бодрак что-то неразборчиво пробубнил себе под нос и, показав темнеющему проходу коридора какой-то явно неприличный жест, принятый среди коссхов, снова развернулся к столу.

- Ну, хоть покормят, - вздохнув, произнёс он, а Ульрик удивлённо вскинул брови, увидев, что на пустом ещё несколько мгновений назад столе, появилась еда.

Несмотря на то, что он уже несколько месяцев провёл в компании магов, привыкнуть ко всем этим колдовским штукам до сих пор было сложно. Да и Сэй с Сетмой использовали силы лишь при необходимости, не выставляя напоказ свою нечеловеческую природу.

За столом некоторое время царило гнетущее, напряжённое молчание.

Теперь, когда у них было время подумать обо всём, что им довелось узнать, никто не решался первым разбить напряжённую тишину.

Угощения на столе были простыми, но сытными: каша с грибами, толстые хлебные ломти, нарезанное брусочками сало и ягодный взвар в коричневом глиняном кувшине.

Сетма тут же налёг на кашу, Сэй к еде так и не притронулась, да и самому Ульрику кусок в горло не лез, хотя он понимал, что ему необходимо восстановить силы, поэтому без особого воодушевления взялся за ложку.

Как только миски мужчин опустели, Сэй негромко произнесла:

- Мне не нравится это место, и вещуры тоже не нравятся. Нужно разыскать Тору и уходить отсюда.

Рыцарь тяжело вздохнул прежде, чем поделиться своими подозрениями:

- Боюсь, они вряд ли выпустят его.

- Ну, пусть попробуют, - хмуро сказала девушка, взгляд которой стал холодным и жёстким.

- А что мы можем? – хмыкнув, поинтересовался младший Бодрак, который сыто откинулся на стуле и теперь потягивал из кружки ягодный взвар. - Здесь наша магия не работает. Я пробовал зажечь в коридоре светлячок, но моя сила даже не отозвалась.

- Я… - Сэй осеклась и замерла, словно прислушиваясь к чему-то. Впервые Ульрик увидел, как на её лице отразились непонимание и страх.

Она рванула пальцами пуговицы на рубашке, и рыцарь смог разглядеть вживлённый прямо в тело слабо мерцающий камень, как раз в том месте, где у живого человека находится сердце.

- Моя энергия… - голос девушки дрогнул, - она не может найти выхода. Словно… словно её заперли в этой оболочке.

- Полагаю, - заметил Сетма, взгляд которого тоже был прикован к камню, - мы оказались в зависимом положении. Сомневаюсь, что мы так уж нужны хранителям, а вот мальчику действительно лучше остаться у них. Вы же слышали, что сказал Виэль?

- Думаю, мальчик в праве решать сам… - рыцарь запнулся, потому как Сэй вскочила со стула так резко, что тот свалился на пол.

- Мальчику? – тихо и угрожающе переспросила она. – Теперь вы его даже по имени назвать не можете? Заранее складываете с себя любую ответственность, отрекаясь от Тору? Лицемерный рыцарь и трусливый маг. Наверное, вам действительно лучше вернуться обратно.

Сэй пинком ноги отпихнула от себя опрокинутый стул и уселась на одну из шкур подальше от стола, повернувшись к мужчинам спиной.

Помрачневший Сетма с грохотом поставил кружку и, стиснув челюсти, скрестил руки на груди.

Сам Ульрик ощущал, как обида в нём борется со стыдом.

Ещё никто и никогда не упрекал его в лицемерии.

Однако он всегда старался быть честен перед другими и в первую очередь перед самим собой, и сейчас вынужден был признать, что действительно мысленно списал Тору со счетов, даже не задумываясь о том, какого сейчас мальчику. Мальчику, которому пришлось узнать о том, что он обречён на безумие и смерть. А ведь Тору и Сэй спасли ему жизнь. Вырвали его из лап смерти даже, несмотря на то, что он был для них опасным врагом. Как-то незаметно стали для него больше, чем просто попутчики.

Они боролись за него. Боролись и одержали победу.

Ульрик устало потёр ладонями лицо и, вздохнув, обратился к Сэй:

- Что мы можем? Ты должна понимать, что пока Тору связан с Пустошью, он опасен для окружающих. Если та… та тварь возьмёт верх над его разумом, ему уже не стать прежним. Неужели, ты действительно желаешь для него такой участи?

Девушка так и не обернулась, но до рыцаря донёсся её глухой голос:

- Пока это всё ещё Тору. Наш Тору. И если существует хоть какой-то способ ему помочь, я не успокоюсь, пока не отыщу его.

- А что, если нет? – подал голос Сетма, бросив взгляд на неестественно прямую спину Сэй. – Что, если у тебя ничего не выйдет?

На некоторое время в комнате вновь повисла напряжённая тишина, и Ульрик подумал было, что девушка так и не ответит на этот неприятный вопрос, однако затем услышал тихое, но решительное:

- Тогда я сама убью его.

***

Время, проведённое в ожидании, всегда тянется медленно, а здесь, в Доме Памяти, оно и вовсе будто бы остановилось, поймав в свой плен усталых путников.

Ульрик не смог бы точно сказать, сколько они находятся в этой комнате, но судя по ощущениям, вполне могло пройти уже несколько часов, и день за стенами обители вещуров должно быть уже сменился глубокой ночью.

Рыцарь устроился на мягких шкурах поближе к очагу, намереваясь хоть немного вздремнуть, но сон никак не шёл, сколь бы не желал того утомлённый разум. Мысли – тревожные, волнующие, сменяли одна другую, не давая покоя и, в конце концов, Ульрик сдался, понимая, что сегодня ему так и не удастся сомкнуть глаз.

Он вспомнил рассказ хранителя Виэля о том, что раньше рыцари, обладающие особенным даром, являлись служителями древнего культа и лишь общий враг вынудил их отказаться от прежней веры и перейти на службу к единой церкви. Но получается, они предали собственного бога?

Сам Ульрик никогда не отступился бы от своей веры, даже если бы на кону стояла жизнь. Однако имеет ли он право судить о том, что произошло больше тысячи лет назад? Тогда мир едва не погиб и вероятно у его предшественников создавших Орден имелись веские основания поступить так, как они поступили.

Одно не ясно, почему не сохранилось ни одного упоминания о тех страшных событиях? Почем люди забыли о той угрозе, затаившейся до поры на изнанке этого мира?

Размышления рыцаря прервал знакомый уже голос хранителя:

- Прошу вас, проследуйте за мной.

Рыцарь приподнялся на локтях и настороженно спросил:

- Что-то случилось?

Сэй уже успела вскочить на ноги и теперь смотрела на вещура не слишком приязненным взглядом, напряжённая и готовая к любой неожиданности. Только младший Бодрак продолжал мирно посапывать на шкурах, нагло проигнорировав появление хранителя, так что молодого мага пришлось не очень учтиво растолкать.

- Что у вас там произошло? – раздражённо проворчал Сетма, с нажимом проводя ладонями по лицу, словно пытаясь стереть с него остатки сна.

- Мальчик проснулся, - коротко сообщил вещур, и рыцарю вдруг показалось, что в неприятно белёсых глазах его впервые промелькнула какая-то эмоция.

Сэй и Ульрик встревожено переглянулись и рыцарь, пристегнув к поясу перевязь с мечом, первым направился к темному провалу коридора, за ним не отставая, последовали Сетма и Сэй.

На этот раз, шли совсем недолго – видимо хранитель действительно торопился. Рыцарь уже отчаялся понять внутреннюю архитектуру Дома Памяти и подозревал, что всё здесь живёт собственной жизнью, неукоснительно подчиняясь воле вещуров. Это пугало, потому как ставило их всех в зависимое положение. Ульрик отчего-то не сомневался, что стоит только хранителям пожелать, и их гости навсегда останутся запертыми в этих изменчивых стенах.

Коридор привёл их к той самой зале с потолком-куполом. Но на этот раз не было слышно ни щебета птиц, ни журчания воды и даже вьющиеся лозы с цветами исчезли с мраморных резных колонн. Зато повсюду горели осветительные кристаллы, разбавляя мрак бледно голубым сиянием, в котором пятеро вещуров в длиннополых белоснежных одеяниях смотрелись довольно зловеще.

Рыцарь сразу заметил Тору – мальчик стоял перед хранителями, ссутулив худые плечи и низко опустив голову, словно провинившийся шкодник перед строгими наставниками.

- Тору?

В голосе Сэй послышалось напряженное беспокойство.

Он обернулся не сразу, замедленно, словно мыслями пребывал где-то далеко отсюда и с трудом возвращался в эту реальность. Взглянув на него, рыцарь вздрогнул: неестественно бледное лицо с заострившимися чертами и потухшим взглядом казалось безжизненным и каким-то чужим. Что бы ни произошло за последнее время, это не сулило ничего хорошего.

- Что здесь происходит? – в голосе Сэй послышались холодные, угрожающие нотки. – Что вы с ним сделали?

Виэль тем временем присоединился к остальным хранителям и Ульрик невольно отметил, насколько похожи они между собой. Словно белоснежные мраморные статуи, сотворённые одним скульптором.

Вперёд выступил Иэльн и положил узкие ладони на плечи Тору.

- Скажи им, - обратился он к мальчику. – Скажи о том, что ты видел.

Тору поднял на них болезненный взгляд, и сдавленно произнёс:

- Она пробудилась.

Поначалу Ульрик даже не понял, о чём речь, но когда осознал…

Его словно окатили ледяной водой, а сердце замерло на миг и застучало вдвое быстрее. Рыцарь не мог и не хотел в это верить, отчаянно надеясь, что всё это какая-то глупая ошибка.

Судя по побледневшему лицу Сетмы, его обуревали схожие чувства.

- Ты уверен в этом?

Сэй - единственная, кто внешне казалась совершенно невозмутимой, но Ульрик успел узнать её достаточно хорошо для того, чтобы понять что эта новость не оставила равнодушной и её.

Тору нервно сжал в ладони эрд в виде совы и, прикрыв веки, дрогнувшим голосом ответил:

- Я… я видел её. Видел, как она вышла из камня, посмотрел ей в глаза.

На последней фразе губы мальчика нервно дёрнулись, словно по лицу прошла судорога.

- И что теперь? – голос Сетмы прозвучал резко и грубо, безуспешно пытаясь скрыть нотки страха. – Что теперь будет?

Рыцарю казалось, что всё происходит не на самом деле, словно он спит и видит дурной сон, от которого отчаянно хотелось пробудиться. Всё это казалось невероятным, невозможным и далёким от привычной реальности.

- Когда это случится?

Голос Сэй прозвучал словно издалека, едва коснувшись сознания Ульрика.

"Этого не может быть, просто не может быть"

- Никто не может знать этого наверняка, - ответил ей Иэльн, продолжая держать Тору за плечи, словно опасался, что мальчишка вдруг вырвется и убежит. – Время в том месте, которое вы называете Пустошью, течёт совершенно иначе. Для Алиссары – бессмертной сущности, его и вовсе не существует. Она может прорвать ткань реальности уже завтра, а возможно, к этому моменту пройдёт ни одно столетие. Однако, судя по тому, что видел Тору, на последнее надеяться не стоит – Алиссара уже собрала армию и копит силы для первого удара. В этот раз, она видимо решила действовать осторожнее, и учла прежние ошибки.

- А что… что со мной? – спросил Тору так тихо, что рыцарь едва расслышал его голос. – Теперь я…

Он не смог договорить, судорожно вздохнув.

- Тору! – предупреждающе начала Сэй, но Иэльн остановил её взмахом руки.

- Теперь, мальчик, ты - наши глаза, - произнёс хранитель. – Ты единственный, кто может наблюдать за Алиссарой и предупредить, когда она начнёт действовать.

- Но вы же говорили… что, если я не справлюсь? – сбивчиво заговорил Тору, отстраняясь от Иэльна и не поднимая взгляда. – Мне не выдержать долго, она слишком сильна.

К Иэльну вышел ещё один вещур, имени которого Ульрик не знал.

- Мы попробуем тебе помочь, - сказал он. – Конечно, это лишь отсрочит неизбежное, но позволит тебе продержаться и выиграть хоть немного времени.

- Вы же говорили, что ему нельзя помочь, - холодно напомнила Сэй, серые глаза которой, потемнели от сдерживаемого гнева.

- Мы не видели в этом особой необходимости, - равнодушно ответил Иэльн. – Однако предлагали мальчику остаться в Доме Памяти, чтобы облегчить его участь. Сейчас же, от него зависит слишком многое.

Теперь и сам Ульрик смотрел на хранителей с не меньшей злостью. Их отстранённость и безразличие казались настоящей издёвкой, и вызывали безотчётное желание пройтись кулаком по их холёным застывшим лицам.

- Но я ведь всё равно… рано или поздно…

Тору закусил губу и прикрыл глаза. Он и сам знал ответ на свой вопрос, вот только принять его было невероятно сложно. Рыцарь и представить себе не мог, что сейчас творилось в душе мальчика, хотя и сам пребывал в полном раздрае.

- Мы обсудим это позже, Тору, - пообещал хранитель Иэльн. – Нам ещё о многом предстоит поговорить, а вам – многое обдумать.

Он обратил свой бесцветный взгляд на Ульрика, Сетму и Сэй.

- Пока что, вы единственные кто узнал о том, что грядёт, и только вам решать, что делать с этим знанием. Если кто-нибудь из вас решит покинуть Дом Памяти сейчас, мы не станем этому препятствовать.

Первым порывом рыцаря было согласиться на предложение вещура. Вернуться в Асгалот и попытаться предупредить людей об опасности, поднять Орден, обратиться к церкви и короне, сделать хоть что-то…

Но Ульрик так и не сдвинулся с места.

Если бы кто-то спросил его почему, он вряд ли бы смог на это ответить.

Рыцарь обернулся к Бодраку – вот кого действительно ничего здесь не держало, но тот даже не пошевелился, угрюмо глядя себе под ноги. Он тоже сделал свой выбор.

- А Тору? – спросила Сэй. – Если он захочет уйти?

- Я не хочу, - тихо произнёс тот, глядя на подругу с щемящей тоской. – Не сейчас.

Хранитель Иэльн подал ему руку и мальчик, чуть поколебавшись, вложил в неё ладонь.

Вещур увёл Тору в один из коридоров, следом залу покинули остальные хранители. Остался лишь Виэль, который обратился к ним со словами:

- Вы можете оставаться здесь столько, сколько сочтёте нужным. Я провожу вас в вашу комнату и объясню, как пользоваться коридорами.

Ульрик искоса посмотрел на Сэй и покачал головой. Лицо девушки словно закаменело, а серые глаза будто выцвели и казались пустыми и безразличными.

Она остро почувствовала, что может навсегда потерять своего маленького мага.

Уже теряет.

Глава 2

"Наверное, у всего есть свой предел" – подумал Тору, следуя рядом с хранителем по тёмному коридору.

Страх, какой-то дикий, почти животный, всё ещё таился где-то под сердцем, но уже не мешал мыслить здраво, хотя мальчик знал, что избавиться от него не получится. Придётся учиться с ним жить. Столько, сколько ему будет отпущено.

Казалось бы, Тору почти с самого рождения знал, что из-за своей дурной крови обречён на безумие и смерть. Разве не должен он был привыкнуть, смириться и принять свою судьбу? Тогда почему сейчас так хочется кричать? Дико, срывая голос, чтобы хоть как-то выплеснуть грызущую его обиду и непонимание – за что?

Однако Тору лишь сильнее стиснул челюсти и сжал руки в кулаки так, что, наверное, побелели костяшки пальцев. Он осознавал, что истерики и пустые сетования ему не помогут. Ничего уже не поможет. Всё, что ему подвластно – это найти способ хоть немного отсрочить неизбежное. Но есть ли в этом смысл? Зачем мучить себя и жить в постоянном страхе однажды лишиться собственной сути. Тору откуда-то точно знал, что Алиссара не отпустит, и её власть над его разумом будет становиться тем сильнее, чем сильнее будет она. Чем он станет после этого? Одной из тех уродливых тварей, которые он видел в Чёрной пустоши? Не проще ли покончить с этим сейчас и уйти за грань, сохранив самого себя?

Тору с удивлением осознал, что мысль о смерти уже почти не пугает его. Гораздо страшнее было думать о том, что станет с этим миром, когда в него придёт Алиссара.

А ведь у него есть Сэй – верная подруга, заменившая ему семью, о которой он даже и не мечтал. Сир Ульрик – благородный рыцарь, что нашёл в себе силы побороть закоренелые предрассудки и отправится в долгий, опасный путь, чтобы помочь мальчишке-магу. И Сетма… ну, он тоже хороший, только слишком тщательно это скрывает.

Что будет с ними со всеми?

- Мы пришли, - бесцветный голос хранителя Иэльна вывел мальчика из печальных раздумий.

Подняв взгляд, Тору обнаружил, что коридор упирается в обитую железными вставками дверь с тяжёлым кольцом-колотушкой.

Вещур, без видимых усилий потянул на себя, не издавшую не единого звука створку, и когда та отворилась, жестом пригласил Тору проследовать первым.

Мальчик безразлично повёл плечами и бесстрашно шагнул внутрь.

Дыхание сбилось, а глаза удивлённо расширились от увиденного: огромное, залитое светом кристаллов помещение, с неисчислимым количеством книжных рядов, которые уходили вверх так высоко, что приходилось задирать голову для того, чтобы увидеть, где же они заканчиваются. Такого количество книг и свитков, наверное, не сыскалось бы и во всём Асгалоте!

Тору испытывал к книгам особое, трепетное и восхищенное отношение, поэтому тот восторг, что охватил его, был почти благоговейным, словно ему довелось посетить какую-нибудь древнюю святыню.

- Это – память нашего мира, - произнёс хранитель Иэльн, заставив мальчика невольно вздрогнуть.

Тору успел совсем позабыть о том, что находится здесь не один. Он обернулся к вещуру и почему-то шёпотом спросил:

- Почему мы сюда пришли?

- Пойдём, - вместо ответа, хранитель мягко приобнял его за плечо и повлёк за собой вдоль одного из рядов.

Тору не удержался от искушения провести кончиками пальцев по книжным корешкам, чувствуя, что соприкасается с живой историей. Это было удивительно и необычайно волнующе!

Здесь пахло книгами, свечным воском, ореховыми чернилами и… временем. Невозможно объяснить словами – только почувствовать.

Сердце замирало от восторга, и даже страх, точащий его душу словно могильный червь, до поры отступил.

Они всё шли и шли, кажется, целую вечность, пока расстояние между рядами не стало шире, а потом и вовсе книжные стеллажи расступились, образовывая круг, в центре которого, на золочёной подставке-ножке стоял синий шар – настолько большой, что мальчик не смог бы обхватить его и двумя руками.

- Что это? – удивлённо спросил Тору, на что хранитель мягко подтолкнул его вперёд со словами:

- Подойди, и увидишь.

Вблизи шар оказался не совсем синим: по нему медленно двигались белёсые сгустки, похожие на…

- Это облака! – ахнув, воскликнул мальчик, - А это… это всё вода, а здесь…

Он обошёл шар с другой стороны и увидел большой кусок суши, на котором можно было даже разглядеть леса, реки и заснеженные горные вершины.

- Этот континент когда-то назывался Гвадемар, - произнёс хранитель Иэльн. – Теперь уже никто из живущих не помнит этого.

- А здесь?

Тору указал на, совсем маленький, по сравнению с Гвадемаром овальный клочок, разделённый с континентом проливом.

- Что здесь такое?

- Может быть, у тебя есть предположения? – впервые в голосе вещура послышалась улыбка.

Тору ненадолго задумался, а потом замер, от внезапной догадки:

- Коссхоэн? Это же Коссхоэн, да?

- Верно, - согласился хранитель.

Мальчик недоумённо покачал головой:

- Он совсем близко. Странно, что до него до сих пор не доплыл ни один корабль королевства.

- И не доплывёт – слишком много подводных рифов, - пояснил вещур. – Когда-то, до первого вторжения Алиссары, этот остров был частью Гвадемара. Именно поэтому на нём остались магические источники.

- А… зачем вы мне всё это рассказываете? – неуверенно спросил Тору.

- Разве тебе не интересно?

- Очень, но… как это сможет мне помочь?

Мальчик недоумённо посмотрел на хранителя. Тот слегка пожал плечами и ответил:

- Тебе нужно было отвлечься, и теперь, в твои глаза снова вернулась жизнь. Знания – великая сила. Никогда не стоит ими пренебрегать, - вещур говорил отстранённо, глядя куда-то поверх головы Тору. - В Доме Памяти вам открылось то, о чём весь остальной мир давно забыл, однако прошлое – лучший учитель.

Некоторое время они молчали.

Тору разглядывал магический шар – целый мир, хранящийся среди книжных стеллажей.

Внезапно, он почувствовал, как сдавливает виски, и в ушах начал нарастать неприятный гул. Несколько раз сморгнув, мальчик увидел, как над восточной частью континента медленно разрастается чёрная воронка с лиловыми краями, словно в небе кто-то проделал огромную дыру.

Горло перехватило спазмом, а лоб покрылся холодной испариной. Сердце лихорадочно стучало, не хватало воздуха, и Тору беспомощно пытался сделать хоть один единственный вздох.

Несколько мгновений, и всё закончилось.

Мальчика била крупная дрожь и он не сразу осознал, что хранитель бережно поддерживает его за плечи.

- Что ты видел?

Развернув Тору к себе лицом и заглядывая в глаза, требовательно спросил вещур. Белые глаза с чёрными точками зрачков, казалось, проникали в самую душу, вымораживая её.

- Вот, - мальчик указал трясущимся пальцем на шар, но чёрная воронка бесследно исчезла. – Это было похоже… на огромную дыру.

Голос был неприятно хриплым, горло саднило, так что говорить получалось с трудом.

- Где? Где именно, Тору?

- Здесь.

Он указал нужное место, и цепкая хватка на плечах исчезла.

Хранитель Иэльн склонился над шаром и задумчиво пробормотал:

- Степи Халии, значит. Что же, теперь нам известно место прорыва.

Он обернулся к мальчику и произнёс:

- Теперь ты понимаешь, насколько важен твой дар? Ты связан с Алиссарой. Это не только проклятие, но и преимущество.

Тору закусил губу и покачал головой.

- Вы же понимаете, - с тихим отчаянием сказал он, - что мне не справиться с этим. Даже если сир Ульрик всё время будет рядом со мной, однажды она победит.

- Да, это так, - спокойно согласился хранитель. – Но время – один из самых ценных ресурсов и наша задача, выиграть его как можно больше.

Тору посмотрел на вещура недоверчиво:

- И вы знаете, как это сделать?

Взгляд хранителя снова сделался цепким, пронзительным.

- Если ты исполнишь то, что должен, мы готовы помочь тебе.

Между лопатками пробежал неприятный холодок.

- Я… - Тору запнулся, подбирая слова, - … что я могу?

Тонкие губы хранителя Иэльна тронула лёгкая улыбка:

- Гораздо больше, чем любой из нас, мальчик. Гораздо больше.

***

Сэй сидела на шкурах, прислонившись спиной к стене и в который уже раз безуспешно пыталась покинуть собственное тело. Её по-настоящему пугала невозможность использовать энергию, и это породило в ней совершенно новое, незнакомое до сих пор чувство. Беспомощность. Сэй словно крепко связали по рукам и ногам, ограничив в движениях и даже её физической силы, гораздо превосходящей человеческую, не хватит для того, чтобы противостоять вещурам. Девушка не знала, что это за древние существа или кем они были раньше. Не маги, в привычном понимании этого слова и уж точно не люди. Нечто большее, гораздо могущественнее, чем можно было себе вообразить. Если бы не Тору, Сэй никогда не решилась бы на столь близкое знакомство с хранителями, предпочитая так и остаться вне их поля зрения. Мысли о маленьком маге заставили её нахмуриться. Сэй не нравилось то, что сейчас она не может быть рядом с ним, да и состояние самого мальчика вызывало сильное беспокойство. Пусть она ещё не так хорошо разбиралась в человеческих чувствах, но даже так было понятно, что душевное состояние Тору оставляет желть лучшего. Оставалось надеяться на то, что он не сломается, продолжит бороться, пуст даже надежда на благополучный исход этой борьбы, ничтожно мала. Всё, что остаётся самой Сэй – это быть рядом, но даже такой возможности её временно лишили, оставив в этой комнате вместе с Сетмой. За стеной послышался тихий плеск воды. В этот раз, когда хранитель Виэль привёл их сюда, за плотной шторкой обнаружилось довольно просторное помещение с выдолбленным прямо в камне бассейном, широкой раковиной и отхожим местом, отгороженным каменной стенкой. Сетма, недолго думая, решил воспользоваться возможностью искупаться и, судя по тому, как долго он там находился, явно получал от процесса удовольствие. Наконец, маг закончил омовение и вернулся в общую комнату. Влажные волосы, не стянутые в привычный хвост, чуть завиваясь, спускались до плеч, из серо-голубых глаз ушли усталость и недовольство. Вода словно смыла него все тяготы и тревоги последних месяцев и теперь даже двигался Сетма более плавно и легко. Всё это, Сей отметила, лишь мельком взглянув на мага. Сейчас ей не хотелось общения – слишком сумбурны были мысли и слишком велико волнение за Тору. Неожиданно, маг опустился рядом с ней на шкуру и вытянул ноги в мягких кожаных сапогах. Некоторое время они молчали и как ни странно, молчание это не было тяжёлым или неловким. Затем маг произнёс: - Любопытный бассейн. Наполняется водой, стоит только пожелать – очень удобно, а главное, не нужно тратить на это энергию эрда. Ты, кстати, не хочешь искупаться? Сэй пожала плечами и ответила: - В этом нет необходимости. Моё тело не потеет и не выделяет неприятного запаха. Сетма хмыкнул и заметил: - Не знаю, как там запахи, а вот волосы у тебя стали похожи на серую паклю. Поверь, выглядит это довольно печально. Сэй запустила пальцы в длинные пряди и с толикой удивления обнаружила, что они в них застряли. Пожалуй, стоило послушать совета и хорошенько промыть их. Не то, чтобы Сэй так уж важна была собственная внешность, однако в таких колтунах, без привычного магического воздействия, вполне могла завестись какая-нибудь досадная живность. Девушка поднялась на ноги и начала расстёгивать пуговицы на рубашке. - Что ты делаешь? В голосе Сетмы послышалась растерянность. Сэй удивлённо обернулась к нему, скидывая рубашку на пол и принимаясь за завязку штанов. - Предлагаешь мне купаться прямо в одежде? Сетма нахмурился, отводя взгляд, и проворчал: - Обязательно это делать при мне? В чём причина подобной реакции, девушка так и не поняла. Видимо, она нарушила какое-то негласное правило, о котором ей не успел рассказать создатель, однако расстраиваться не стала – какой смысл, если она всё равно уже избавилась от одежды? Бассейн действительно наполнился водой, стоило только подумать об этом. Сэй спустилась по трём каменным ступенькам и окунулась с головой, ощущая, как тело приобретает необычайную лёгкость. "Пожалуй, в этом действительно можно найти удовольствие", - подумала девушка, разглядывая сквозь колеблющееся марево воды, мутное сияние прикреплённого к потолку осветительного кристалла. Вынырнув на поверхность, Сэй отжала спутанные мокрые волосы и обнаружила на широком бортике бассейна небольшую деревянную кубышку, плотно прикрытую крышкой. Внутри оказалась желеобразная тёмно-зелёная масса, с ярким запахом трав. Долго думать над тем, как именно это применять не пришлось. Масса хорошо пенилась и промыла волосы, сделав их более мягкими и податливыми. Теперь, по крайней мере, не придётся срезать колтуны. Ещё раз, окунувшись и смыв с себя пену, Сэй вылезла из бассейна и направилась к шторке, отделяющей ванную комнату от общественной. Её одежда, сложенная стопочкой, обнаружилась прямо на пороге. Видимо Сетма постарался. Девушка натянула штаны прямо на влажное тело, набросила рубашку и застегнулась на все пуговицы, спрятав потускневший аманрат. - Захвати гребень! Раздался голос Сетмы прежде, чем она взялась за шторку. Обернувшись, Сэй увидела, что кубышка исчезла с бортика ванной, а на её месте появился простой деревянный гребень. Вернувшись в комнату, девушка протянула его магу. - Садись, - попросил он, кивая на шкуры. Если Сэй и удивилась его просьбе, то не подала вида. Пожала плечами и устроилась на гладком, густом меху, повернувшись к Сетме спиной. Почувствовала лёгкое, осторожное прикосновение к волосам – маг разбирал пряди, чтобы их было легче расчёсывать. Девушка подумала о том, что сама бы она не стала так аккуратничать – боли всё равно не чувствовала, и вышло бы быстрее. Однако проявление подобной заботы оказалось неожиданно приятным. - Я думал о том, как нам поступить дальше, - после недолгого молчания, произнёс Сетма. – Не знаю, что там задумали вещуры, но если им удастся помочь Тору… Маг запнулся, и тихо вздохнув, продолжил: - Нужно отправиться в Коссхоэн. Сэй не обернулась, но плечи её ощутимо напряглись. Идея Сетмы ей совершенно не нравилась. Это было опасно не только для неё, но в первую очередь и для Тору. Она всё ещё помнила, с какой брезгливой ненавистью смотрел на мальчика маг, и как много времени ему понадобилось для того, чтобы поменять к нему своё отношение. - Я не нахожу ни одной причины для того, чтобы пойти на это. Сетма снова вздохнул, на этот раз тяжело. - Как ты не понимаешь, они ведь не знают! Никто не знает о том, какая опасность нависла над миром! Нужно предупредить Совет, дать возможность подготовиться. Сэй обернулась через плечо, и пристально посмотрев на мага, сказала: - И ты действительно считаешь, что тебе поверят? Сетма ответил ей упрямым взглядом, в котором читалась убеждённость в собственной правоте. - Мне, возможно и нет. А вот если представить Совету Тору… - Это исключено! - тон девушки прозвучал резко, но она не обратила на это внимания. Маг поджал губы и нахмурился. Его явно огорчала столь непримиримая позиция Сэй. - Тору единственный, кто видел Пустошь и Алиссару. Он сможет показать им, так же, как показал Ноэлю Гильму и тогда они поверят, обязательно поверят! – он дотронулся до плеча девушки и уже тише произнёс: - Пойми, мы не можем просто бездействовать и ждать, когда наш мир рухнет в пропасть. Сейчас многое зависит от наших действий и нашего выбора. Сэй хотела было возразить, напомнить, насколько опасно это предприятие для Тору, но ей помешали. - Я поддерживаю Сетму. Увлёкшись спором, ни девушка, ни маг не заметили, как в комнате появился Ульрик. Мех на его плаще намок, значит снаружи пошёл снег. Рыцарь развязал шнурок и сбросил плащ на спинку ближайшего стула. - Мы обязаны предупредить людей об опасности и придумать, как противостоять твари из Пустоши и её армии. Я собираюсь отправиться в замок Альбер и созвать совет Ордена. Но прежде, необходимо убедиться, что хранители выполнят обещания и сумеют помочь Тору. - Значит, позже ты собираешься нас покинуть? – нахмурившись, уточнила Сэй. Эта идея ей тоже не нравилась. Оставлять маленького мага без спасительного света было страшно. Тем более, Ульрик уже не раз помогал мальчику выбраться из Пустоши и помощи этой лишаться не хотелось. - Мне в любом случае заказан проход в Коссхоэн, - ответил рыцарь, присаживаясь рядом с ними на шкуры. – Не думаю, что коссхи… другие маги спокойно пропустят на свою территорию Сына Всевышнего. Но я убеждён, что перед лицом нависшей над миром угрозы, пора оставить старые распри и объединиться для того, чтобы выжить. Я буду говорить об этом с Орденом и Его Высокопреосвященством, постараюсь сделать всё, что от меня зависит, чтобы они поверили и приняли мудрое решение. Надеюсь, вы поступите так же. Сетма кивнул сразу же, признавая правоту рыцаря, Сэй колебалась. С одной стороны, она понимала, что слова Ульрика разумны и стоит к ним прислушаться, с другой же, сомнения множил страх за Тору. Сумеет ли она защитить его, если Совет откажется выслушать? - Думаю, для начала нам нужно посоветоваться с самим Тору, - наконец сказала Сэй, переводя взгляд с рыцаря на мага. – Я в любом случае не покину его, какое бы решение он не принял. - Что же, в таком случае, нам остаётся только дождаться его возвращения, - растерев ладонями усталое лицо, заключил рыцарь и, растянувшись на меху, смежил веки. Бессонная ночь всё-таки сделала своё дело и уже через несколько мгновений, рыцарь задышал размереннее, а хмурая складка между бровями, наконец, разгладилась. На короткое мгновение Сэй кольнуло незнакомое доселе чувство. Ей нестерпимо захотелось хоть ненадолго отрешиться от насущных проблем и гнетущих мыслей. Но, увы, сон для магического создания был не доступен. - Я знаю, как он важен для тебя, - негромко произнёс Сетма, накрывая руку девушки своей ладонью и внимательно заглядывая ей в глаза. – Я не могу пообещать тебе, что всё завершится благополучно, но поверь, сделаю для этого всё возможное. Сэй чуть отстранилась, и неуверенно улыбнувшись, ответила: - Спасибо.

Глава 3

Лошади требовался отдых, да и ему тоже.

Почти целые сутки в пути, с трудом пробираясь через снежные заносы, избегая больших дорог и крупных поселений.

Только сейчас он рискнул выехать на более менее наезженный тракт, проходящий от Намбора до Гранда. В это время года, пользовались им по большей части лесорубы, перевозящие на санях дрова, да редкие путники которых жизненные обстоятельства заставили путешествовать в зимнюю стужу.

Погони за собой он пока не заметил, но расслабляться не собирался.

Греджи Эйром хорошо разбирался в людях, и понимал, что Кауль не тот человек, что имеет привычку останавливаться на полпути. Если его людям было поручено убрать Греджи, то можно быть уверенным – они проявят должное усердие.

При мысли о том, что случилось бы с личным порученцем Его Высокопреосвященства, не додумайся он заблаговременно покинуть Эндам, бросало в нервную дрожь.

Он прочитал свой приговор в серых глазах короля ещё тогда, при единственной личной встрече.

Греджи никогда не был дураком и понимал, что вступает на скользкий и опасный путь, помогая устранить епископа Галла, но искушение обещанной наградой было слишком высоко.

Он рискнул и проиграл.

Теперь его путь лежал на север – туда, где людям Кауля добраться до него будет гораздо сложнее. Если отцу удастся выбить для Греджи личное заступничество Его Сиятельства, то это существенно упрочит его шансы на то, чтобы остаться в живых.

Письма в Эльбер он озаботился отправить месяц назад, когда Его Высокопреосвященство ещё был жив. Воспользуется ли граф Гильм полученными сведениями или сочтёт их не достойными своего внимания, это уже другой вопрос. Однако Греджи надеялся, что отцу, который служил в замке лекарем, удастся убедить Его Сиятельство в несомненных талантах сына.

Оставалось только благополучно достигнуть Фаргарота.

Впереди, на фоне темнеющего неба он разглядел густой столб поднимающегося из трубы дыма.

Проехав ещё немного, Греджи увидел невысокий забор, а за ним приземистое двухэтажное здание, сложенное из потемневших от времени брёвен. Рядом можно было рассмотреть ещё несколько небольших построек, явно хозяйственного назначения.

Судя по вывеске, с довольно корявым изображением очага – постоялый двор.

Греджи въехал в ворота, которые, скорее всего, закрывали лишь на ночь и, оставив лошадь у коновязи, поднялся по скрипучим ступеням на крыльцо.

Нужно первым делом договориться о фураже для кобылы и горячем ужине для себя. Насчёт свободных комнат Греджи особенно не беспокоился – вряд ли в такое время года постоялый двор окажется переполненным.

Стоило толкнуть дверь, как наружу вырвалось белёсое облачко пара. В общем зале было хорошо натоплено, правда кисловато пахло тушеной капустой, дешёвым пойлом и человеческим потом.

Чего-то подобного он от этого заведения и ожидал. Это вам не столица, где ужин стоил самое меньшее два серебряных эса, зато в едальнях поддерживался порядок, и можно было не опасаться, что в мясной похлёбке тебе вдруг попадётся крысиный хвост.

Вопреки ожиданиям Греджи, общий зал вовсе не был пустым. У правой стены, за длинным, явно знававшим лучшие времена столом, разместились на лавках сурового вида мужчины, негромко переговаривающие между собой.

На Греджи тут же скрестились настороженные, далёкие от дружелюбных, взгляды.

Между лопатками пробежал холодок, но молодой человек ничем не выдал своего страха, пройдя мимо твёрдым шагом и специально выбрав себе место подальше от неприветливой компании.

Из смежного помещения к нему вышла немолодая уже женщина с круглым одутловатым лицом и густыми бровями, почти сросшимися на переносице. Вытерев то ли мокрые, то ли жирные руки о замызганный передник, она подошла к Греджи и грубоватым голосом спросила:

- Чего изволите?

- Ужин, комнату на ночь и чтобы кто-нибудь позаботился о моей лошади, - стараясь не коситься на притихших мужчин, перечислил молодой человек.

Он уже успел заметить, что многие из них были при оружии и это обстоятельство ему совершенно не нравилось. Сам Греджи бойцом был не просто посредственным, а откровенно паршивым, зато хорошо разбирался как в ядах, так и в лекарствах – спасибо отцу за науку.

Пока ожидал заказ, скинул с себя тёплый плащ, оставшись в колете, и снова не удержавшись, бросил взгляд на так настороживших его мужчин.

Только сейчас он разглядел между мужчинами маленькую, закутанную в меховую накидку фигурку. Что делает ребёнок в таком месте, да ещё в подобной компании?

Греджи понимал, что излишнее любопытство может обойтись ему очень дорого, однако почему-то никак не мог заставить себя перестать бросать исподволь заинтересованные взгляды, отмечая то тоненькую ручку, тянущуюся за печёной репой, то прядь светлых волос, показавшуюся из-под глубокого капюшона. В какой-то момент капюшон и вовсе сполз, открывая бледное личико с большими светлыми глазами.

Греджи поймал себя на мысли, что девочка кажется ему смутно знакомой, но где и при каких обстоятельствах он мог её видеть? Быть может, он знает её родителей?

Вертелся на краю сознания какой-то расплывчатый образ, однако ухватить его никак не получалось.

А потом Греджи поймал на себе несколько цепких, мрачных взглядов и постарался больше не смотреть в ту сторону, сообразив что собственная шкура дороже пустого любопытства.

Быстро расправившись с чуть подгоревшим ужином, он подхватил с лавки плащ и поднялся в снятую на ночь комнату, не забыв запереть её на засов. Греджи не обманывался – вздумай кто-нибудь вломиться сюда, дверь не выдержит и пары крепких ударов, однако с засовом всё же было хоть немного спокойней.

"Ничего, - подумал Греджи, пряча под набитый спревшей соломой матрац пузатый кошель, - главное, добраться до Фаргарота, а там уже можно будет вздохнуть свободнее"

Он улёгся на кровать прямо в одежде, укрывшись сверху плащом, и сам не заметил, как провалился в сон.

***

- Ваше Величество, - произнёс секретарь, изобразив глубокий поклон, - к вам лорд Кауль.

Лейнар, пребывающий не в самом благостном расположении духа, коротко приказал:

- Зови.

Не так давно к нему в руки попали документы, которые проливали свет на некоторые обстоятельства кончины его предшественника. Точнее, на причины, по которым епископ Галл решил пойти на крайние меры.

Имел место договор с куном Халии, чтобы его отряды "пощипали" восточную границу Асгалота, дав Гердару основание для повышения налогов на вооружение приграничного войска. Сколько при этом мирных жителей будет убито, сколько попадут в рабство, кузена, похоже, волновало мало.

Если предположить, что епископ Галл каким-то образом сумел узнать об этом, то становилось понятно, что именно сподвигло его на смену королевской власти. Чего у покойного главы церкви было не отнять, так это искренней заботы об Асгалоте и его жителях. Даже жаль, что он окончил свой путь именно так, но в какой-то момент, деятельный Галл стал слишком мешать Лейнару.

В кабинет вошёл Кауль.

Судя по плотно поджатым губам и мрачному взгляду, порадовать своего короля ему было нечем.

Его величество нахмурился. Что могло пойти не так?

Оказывается, всё.

Слушая отчёт Кауля, Лейнар с трудом сдерживал разгорающийся в душе гнев.

Мало того, что эти остолопы упустили порученца епископа… как там его, Греджи кажется, так ещё и со вторым, самым важным заданием не справились!

Когда люди Кауля прибыли к Серым Сёстрам, принцессы Вероники там уже не оказалось. Допросить монахинь не получилось – стоило только надавить, попытаться вырвать правду клещами, как женщины заходились в страшных судорогах, изо рта их начинала течь жёлтая пена и вскоре они погибали в корчах. Был ли это какой-нибудь хитрый яд или нечто иное, теперь уже доподлинно не выяснить, ровно как и то, кто и зачем забрал девчонку из монастыря.

Лейнар поднял на Кауля тяжёлый взгляд и приказал:

- Найди её, хоть лично весь Асгалот носом перерой, но найди.

Глава тайной службы чуть резче обычного склонил голову, и коротко бросил:

- Будет исполнено, Ваше Величество.

Развернувшись, Кауль покинул кабинет. Оставшись один, Лейнар позволил себе тихо и зло выругаться. Всё шло совсем не по плану.

***

- Мой э-кун. Жрец вошёл в спальню, и учтиво склонился – ровно настолько, насколько полагалось по его положению. Он бросил мимолётный взгляд на окровавленное тело обнажённой наложницы, которое двое немых рабов как раз в этот момент принялись заворачивать в цветастую простыню. В просторной комнате запах благовоний смешался с остро-медным запахом алой руды, что впиталась в дорогой расшитый ковёр уродливым тёмным пятном. Азиль Агартур, поднялся с джогуфры, на которой возлежал до этого, и лениво потянувшись, обратился к рабам: - Отправьте это обратно моему брату. Жрец посторонился, пропуская мужчин несущих закутанное тело, после чего плотно прикрыв за ними дверь, перевёл взгляд на э-куна и спросил: - Так ли это было необходимо? Азиль недобро усмехнулся. - Презренная дочь шелудивой собаки поднесла мне чашу с отравленным вином, - ответил он, глядя на тёмное пятно крови с брезгливостью, а затем посмотрел на старого жреца и взгляд его потеплел. – Твои уроки пошли мне на пользу, почтенный Салиф, и я вовремя сумел распознать запах смертолиста. - А ваш брат? - Он подарил мне её на праздник Бахразай. Азиль прошёлся по комнате, распахнул оконные створки, впуская в спальню свежий, после недавно прошедшего дождя, воздух. Некоторое время он так и стоял, повернувшись к жрецу спиной, и ветер играл с длинными чёрными прядями распущенных волос. Салиф покачал головой. Первый э-кун никогда не отличался ни особой гибкостью ума, ни воинской доблестью и жрец часто задавался вопросом: видит ли всё это в своём старшем сыне великий и мудрейший кун? Другое дело Азиль – умелый и удачливый воин, которому, впрочем, не чужды были и прочие науки. Салиф самолично обучал его с тех пор, как третьему э-куну исполнилось семь лет. Именно тогда сдружились Азиль и Эйхо, и дружба эта, проверенная временем и совместными сражениями, длится по сей день. Если бы только третий сын куна не был рождён от рабыни… Хвала Небесной Волчице, что мудрейший из мудрейших признал мальчишку, когда разглядел в нём несомненные таланты. Салиф и сам немало поспособствовал этому, пользуясь тем, что кун прислушивается к словам своего жреца, чем заслужил расположение и доверие самого Азиля. - Мой э-кун, не лучше было бы оставить наложнице жизнь и предъявить её в качестве доказательства вашему отцу? Азиль отвернулся от окна и посмотрел на жреца с холодной насмешкой – не над ним, Салифом, но над своим старшим братом. - Отец любит Салима, и любовь эта застилает ему глаза. Сейчас он найдёт оправдание его поступку, обвинит наложницу во лжи, а меня в провокации, - в чёрных глазах э-куна на мгновение отразилась злость и застарелая обида. – Нет, ещё слишком рано. Салим ненавидит меня и боится. Рано или поздно, чувства эти возьмут верх над его разумом, и тогда он допустит ошибку. Осталось лишь подождать. Жрец понимающе покачал головой и лукаво улыбнувшись, спросил: - Не для того ли вас повсюду сопровождает херге? Первый э-кун так желает заполучить его для себя и его весьма огорчает ваша непреклонность. Действительно, Азиль словно намеренно брал с собой темноволосого асгалотца именно в те места, где любил появляться старший брат. Он умело дразнил Салима, разжигая в нём зависть ребёнка, не получившего столь желаемую игрушку. И вот, первый э-кун похоже уже начал действовать. Пока что осторожно, но надолго ли хватит его терпения? - Кстати о херге, - отходя от окна и присаживаясь на подушки, сказал Азиль, самолично наливая себе вина. – Что с Найлинь, ты смотрел её? Старый жрец тут же вспомнил о том, зачем собственно пришёл сюда и поспешил поделиться новостью: - Она понесла, мой э-кун. Азиль удовлетворённо улыбнулся и осушил чашу до дна тремя большими глотками. - Что же, теперь в чреве Найлинь зреет то, что привяжет ко мне херге крепче самых надёжных цепей и обеспечит его безоговорочную преданность. Это хорошая новость, Салиф, думаю, девчонке пора поделиться ей с будущим отцом. - Я передам ваши пожелания, мой э-кун, - склонив голову, ответил жрец. - Тогда ступай, - велел Азиль, и когда Салиф повернулся, чтобы покинуть спальню, добавил: - Прикажи рабам заменить ковёр, а этот могут вернуть моему брату вместе с девкой. Только покинув дом жрец, наконец, смог расправить плечи и вздохнуть свободней. Как бы не любил Салиф своего воспитанника, но не мог не признать, что в его присутствии он чувствовал неподдающуюся объяснению тревогу. Прищурившись, старик задрал голову и посмотрел на золотое око, словно бельмом затянутое сизыми тучами. На несколько мгновений ему почудилось, что полыхнуло в их чреве что-то зловещим лиловым огнём, однако наваждение развеялось быстрее, чем жрец успел осознать его.

***

Дирк Паттаки развалился в удобном мягком кресле, потягивая вино из высокого серебряного кубка, на округлых боках которого чувствовался под пальцами оттиск с графскими инициалами. Нужно признать, что пребывание в замке Его Сиятельства проходило для предводителя Гончих и его своры весьма комфортно. Ноэль Гильм почти не ограничивал своих гостей в передвижении, был исключительно любезен и лишний раз не навязывал им своё сиятельное внимание, предоставив самим себе. Разумеется Дирк не питал пустых иллюзий и понимал, что за ними постоянно следят, однако признавал за хозяином это право. Во всяком случае, ничем предосудительным Паттаки здесь не занимался – разве что, маялся от скуки и растянувшегося ожидания. Когда за толстыми оконными стёклами начало темнеть, слуги разожгли в малой гостиной свечи, удалившись затем так же бесшумно, как и появились. Серые, невыразительные тени – молчаливые, и безоговорочно преданные своему хозяину. Дирк вздохнул и подлил себе ещё вина. Вчера он снова выходил на связь с Аверти, истратив последнюю энергию в амулете связи на очередную порцию упрёков и недовольства. Заказчик был недоволен задержкой и грозился найти для выполнения задания кого-то более расторопного. Паттаки неприязненно усмехнулся. Ну-ну, пусть попробует. Найдётся ли хоть кто-то в здравом уме, кто сунется посреди зимы в ледяную пустыню? Дирк в этом сомневался. Впрочем, как и в том, что младший Бодрак со своей чудной компанией вернётся из опасного путешествия к Вышегорью, но привычно отмахивался от мрачных мыслей, не имея привычки так просто сдаваться. Тем более что Его Сиятельство отчего-то был твёрдо убеждён в их возвращении. Стоило подумать о графе Гильме, как тот не замедлил появиться и, судя по всему, пребывал сейчас в самом благостном расположении духа. Он приветственно кивнул Дирку и, заложив руки за спину, остановился у очага, над которым висел поблёкший от времени портрет мужчины в военной форме старого образца. Некоторое время Паттаки и Его Сиятельство молчали, думая каждый о своём. - Жаль, что я не застал своего прадеда, - наконец негромко произнёс граф. – Говорят, он был выдающимся человеком и всегда поступал так, как считал нужным, невзирая на обстоятельства, - мужчина перевёл внимательный взгляд на Дирка, и, усмехнувшись, добавил: - Я стараюсь поступать так же. Предводитель Гончих промочил горло очередным глотком вина и вежливо ответил: - Похвальное стремление, Ваше Сиятельство, - и хмыкнув, саркастично поинтересовался: - Именно поэтому вы нарушили своё слово и отпустили тех, кого обязались задержать? Граф поморщился. - Перестаньте, Паттаки, вы же понимаете, что я не собираюсь перед вами оправдываться. - Тогда к чему вы завели этот разговор? – понимая, что ступает по тонкому льду, тем не менее, грубовато спросил Дирк. Ноэль Гильм задумчиво посмотрел в пламя, и неожиданно произнёс: - Вам ведь нужен только маг, верно? Что вы собираетесь сделать с остальными? "Не ваше дело!", - хотелось огрызнуться Паттаки, но внешне он остался совершенно невозмутим. - Моего заказчика интересует только вещь, что хранится у младшего Бодрака и то… существо, которое его сопровождает. Остальные мне без надобности. - Значит, рыцарь и мальчик останутся здесь, - тоном, не терпящим возражения, заключил граф. Плечи Дирка напряглись. Неужели Его Сиятельство снова пытается обойти договор? На старика Паттаки было плевать, а вот мальчишка… предводитель Гончих привык выполнять свою работу до конца. Но стоит ли посвящать в свои планы графа? Определённо не сейчас. - Для начала, необходимо дождаться их возвращения, - стараясь говорить как можно безразличнее, ответил Дирк. – Если, конечно, они когда-нибудь вернутся. Его Сиятельство кивнул, то ли соглашаясь со своим собеседником, то ли с собственными мыслями, а затем неожиданно поинтересовался: - Скажите, во сколько вам обошёлся амулет связи направленный сразу на нескольких магов? Предводитель Гончих, чуть не поперхнулся вином и, прокашлявшись, хрипло выдавил: - Почти шестьдесят золотых, а что? Ноэль Гильм удивлённо приподнял брови и посмотрел на Дирка. - Вы довольно дорого себе обходитесь, Паттаки. Мужчина в ответ пожал плечами. - Не считаю нужным на себе экономить. Его Сиятельство неопределённо хмыкнул и на этом их странный разговор завершился. Любезно попрощавшись, граф покинул малую гостиную, оставив Дирка растерянно глядеть ему вслед.

Глава 4

Поначалу сир Ульрик не понял, что именно его разбудило. Вздрогнул, приподнялся на локтях, и мутным со сна взором воззрился на Тору.

Мальчик выглядел лучше, чем накануне - по крайней мере, исчезла из взгляда та гнетущая обречённость, да и цвет лица приобрёл более здоровый оттенок.

- Тору!

В голосе Сэй облегчение смешалось с неуверенностью. Она стояла, развернувшись к рыцарю спиной, и он не мог видеть её лица, но прекрасно чувствовал повисшее напряжение.

Девушка в несколько быстрых шагов сократила разделяющее их с Тору расстояние, протянула руку, но мальчик попятился, отстраняясь и избегая смотреть на свою подругу.

Со своего места Ульрик видел, как напряглись плечи Сэй, и покачал головой. Мальчишка замкнулся в себе - это не удивительно, но если ничего не предпринять, он вернее навредит себе, погрязнув в болоте отчаяния и страха.

- Тору...?

Голос Сэй дрогнул. На сей раз, в нём позвучали растерянность и горечь.

Со своего места Ульрик видел, как мальчик закусил губу и стиснул руки в кулаки, словно изо всех сил пытался совладать с собственными эмоциями. Вдруг он судорожно всхлипнул, и кинулся к подруге, которая заключила его в крепкие объятия, успокаивающе приговаривая:

- Всё хорошо, Тору. Всё будет хорошо, я с тобой.

Лгала.

Это понимали все, но сейчас мальчику нужно услышать эти слова. Рыцарь и сам был бы сейчас рад обмануться, чтобы кто-то сказал ему: "всё непременно будет хорошо" и тогда, возможно, тот ледяной обруч, сжимающий душу, хоть немного ослабнет.

- Что они сказали тебе?

Рыцарь обернулся.

Сетма, судя по заспанному взгляду и растрёпанным волосам, тоже только что проснулся и выглядел как всегда хмурым и недовольным.

Тору шмыгнул носом, отстранился от Сэй и прошёл к столу, на котором рыцарь разглядел появившуюся глиняную посуду. С покрасневшим носом и заплаканными глазами мальчик выглядел бы жалко, если бы не по-взрослому серьезное выражение лица и упрямо поджатые губы.

Он присел на один из стульев и пристально посмотрел сначала на Сетму, потом на рыцаря.

- Нам стало известно, где именно произойдёт прорыв, - произнёс Тору, заставив рыцаря настороженно подобраться. – Прореха появится над Халийскими степями, но пока неизвестно, когда именно это случится.

- Откуда ты знаешь? - спросил Сетма, поднимаясь со шкур и присаживаясь за стол напротив мальчика. – Ты снова был там… в Пустоши?

Рыцарь заметил, как едва уловимо вздрогнула при этих словах Сэй.

Тору отрицательно покачал головой.

- Нет… это другое. Хранители говорят, что я связан с Алиссарой, и могу… могу чувствовать некоторые вещи… это сложно объяснить, но я точно знаю, что видел.

- Значит, халийцы, - поборов в себе желание грязно выругаться, заключил Ульрик. Последнее слово он не произнёс – выплюнул, выражая тем самым всё свое отношение к язычникам-рабовладельцам.

- Для борьбы с Алиссарой, нам понадобятся любые силы, - заметил Сетма, пододвигая к Тору миску с лепёшками. – Сейчас, когда речь идёт о выживании целого мира, думаю, настало время смирить гордыню и отринуть давнюю ненависть. Я не говорю, что это будет просто – почти невыполнимо, но это наш единственный шанс на спасение.

Ульрик кипя от негодования, вскочил на ноги и грозно уставился на мага. В глубине души он понимал, что Сетма прав, но всё внутри клокотало при одной мысли о том, что придётся заключить перемирие с теми, кто годами совершал набеги на земли Асгалота, уводя в рабство мирных жителей.

Именно по вине халийцев погиб отряд сира Ригамана, да и сам Ульрик успел на своей шкуре испытать - каково это сражаться с язычниками. Сколько достойных рыцарей пало от их коротких стрел и кривых мечей? Скольких они забрали в качестве трофеев? Нет, такое не забывается и не прощается. Но… был ли у них выбор?

Ульрик понимал, что перед ним стоит невыполнимая задача – убедить Орден и церковь в необходимости хотя бы временного союза с магами, а теперь ещё и с халийскими язычниками. Самое страшное, заключалось в том, что он понятия не имел, как именно это сделать. Какие слова найти? Как уверить в их правдивости?

Слишком крепка ненависть, слишком глубоко пустила она корни и для того, чтобы выкорчевать их, одного Ульрика может оказаться недостаточно.

Рыцарь вздохнул, тряхнул отросшими за время путешествия волосами, и присоединился за столом к Тору и Сетме.

Мальчик к еде так и не притронулся, прихлёбывая ягодный взвар. Вблизи стали заметны усталые тени под глазами и бледные потрескавшиеся губы.

Поймав его взгляд, Тору нахмурился и отвернулся.

- А что насчёт защиты от Алиссары? – спросил Сетма, скрещивая руки на груди и откидываясь на спинку стула: - Помнится, вещуры обещали, что смогут тебе помочь.

Тору нервным движением провёл ладонью по взъерошенным волосам и ответил:

- На это потребуется время. Хранитель Иэльн говорит, что это очень, - тут он запнулся, явно стараясь вспомнить нужное слово, - очень сложный процесс, и любая ошибка может привести к непоправимым последствиям.

- Значит, - в голосе Сетмы прозвучало недовольство, - мы застряли здесь на неопределённое время, которого, кстати, у нас может и вовсе не быть.

Тору насупился и Сэй, которая молча стояла у него за спиной, успокаивающе погладила его по плечам.

- Вы сами решили остаться в Доме Памяти до тех пор, пока для Тору не будет готова защита, - холодно напомнила девушка. – Но вам никто не мешает покинуть это место в любой момент.

Сетма криво ухмыльнулся, и покачал головой.

Ульрик в который раз подумал о том, что он действительно может вернуться в Асгалот, начать, наконец, действовать, но не хотел уходить вот так, не убедившись, что вещуры выполнили своё обещание.

- Что же, полагаю, нам остаётся только ждать, - заключил младший Бодрак, отправляя в рот солидный кусок сырной лепёшки. Прожевав, добавил с нотками злой иронии: - Весёлые, должно быть, нас ожидают деньки.

- Можно… - неуверенно начал Тору, запнулся и уставился в свою кружку, явно передумав продолжать начатое предложение.

- О чём ты хотел сказать? – подбодрил его Ульрик. – Ну же, мы все готовы тебе помочь, только попроси.

Мальчик вздохнул и быстро произнёс:

- Помните, хьёльд Ольд говорил про праздник Большой охоты? Я подумал… может, нам всем стоит отвлечься? Знаю, сейчас совсем не время…

- Если не сейчас, то когда?

Рыцарь решил поддержать Тору. После всего, что им довелось узнать, небольшая разрядка точно никому не повредит. В конце концов, предаваться унынию в четырёх стенах – не самое достойное занятие, а тут, глядишь, им хоть на время удастся изгнать из сердца снедающий его страх.

- Не уверен, что это хорошая идея, - поморщившись, заметил Сетма. – Это может быть опасно.

- Хельмы ясно дали понять, что не представляют для нас угрозы, - возразил Ульрик.

- Он видит угрозу не в хельмах, - глухо произнёс Тору, глядя на мага исподлобья.

В этот момент рыцарю остро захотелось встряхнуть Бодрака за грудки. Неужели, он не понимает, что сейчас мальчику как никогда нужна поддержка? Ему важно знать, что несмотря ни на что, друзья не отвернуться от него в трудную минуту.

- Если ты хочешь, завтра мы спустимся в Ильдор, - мягко произнесла Сэй, бросив на насупившегося Сетму холодный взгляд. – Не думаю, что хранители будут возражать.

В воздухе повисло так и не сказанное: "Пусть только попробуют".

Тору обернулся к девушке, и на губах его появилась слабая улыбка.

Ульрик подумал о том, сколь несправедлива бывает судьба. Чем этот мальчик заслужил те испытания, что выпали на его долю? Хуже всего, было осознавать, что выйти из этой игры со смертью победителем, Тору уже не удастся. И только ему решать, как воспользоваться отпущенным временем.

Праздник Большой охоты? Что же, неплохая идея.

***

Почти всю ночь Тору проворочался без сна, лишь ненадолго проваливаясь в вязкую темноту и выныривая из неё вновь, чтобы обнаружить себя лежащим на шкурах рядом с Сэй и рыцарем. Подруга наверняка чувствовала его состояние, но с разговорами и расспросами не приставала – просто находилась рядом, за что мальчик был ей особенно благодарен. Если поначалу ему ещё хотелось выговориться, выплеснуть все те чувства, что бушевали в его душе, то сейчас он твёрдо решил по возможности не озвучивать свои страхи. Словно, если он не будет говорить о них, не будет думать, они никогда не сбудутся. Глупо, конечно, но так почему-то было хоть немного легче. - Уже рассвет, - произнесла Сэй. Знала, что Тору не спит. Он повернулся к ней, подложив руку под голову и некоторое время, молча разглядывал её спокойное лицо. "Что с ней будет, когда я…" Мальчик прикрыл глаза, резко обрубая ненужную, пугающую мысль. - Тебе нужно поесть. Голос Сэй прозвучал ровно – она редко когда позволяла себе проявлять присущие людям эмоции, но Тору давно научился определять нужные интонации. Сейчас всё говорило о том, что спорить с ней бесполезно. Аппетита не было с тех пор, как он попал в Дом Памяти, но голодный желудок уже начинало сводить спазмами. Пожалуй, действительно нужно подкрепиться, пусть и через силу. Тору вздохнул, поднялся на ноги и прошёл к столу, на котором уже успели появиться миски с горячей кашей и пузатый глиняный кувшин, как оказалось, с молоком. Каша была ароматной, рассыпчатой, с кусочками кисловатых сушёных фруктов, которые, сварившись, разбухли и напитались влагой, отдавая свой вкус. Сэй присела напротив него, подперев подбородок рукой, и теперь зорко следила за тем, чтобы Тору съел всё, что было в миске. Раньше подобная забота была бы приятна, сейчас отчего-то скорее раздражала. В последнее время он начал замечать перемены в своём характере и списывал их на пережитое потрясение. А кто бы не изменился, узнав о том, какое будущее ему уготовано? - Ты уверен, что хочешь отправиться на праздник? Тору взглянул на Сэй с лёгким удивлением и коротко ответил: - Да. Он действительно желал хоть ненадолго покинуть это странное место и окунуться в новые, как надеялся сам мальчик, приятные впечатления. Сейчас ему это необходимо. Сир Ульрик громко всхрапнул и заворочался просыпаясь. Сонно огляделся, словно пытаясь сообразить, где именно находится и недовольно проворчал: - В этом Мраковом доме без окон не поймёшь, утро сейчас или ночь. - Утро, - подсказала Сэй. Рыцарь растёр ладонями лицо, и поднялся на ноги, осторожно разминая затёкшие мышцы. Русые волосы, посеребрённые сединой, слежались на один бок, отчего вид он имел несколько нелепый, но какой-то по-особенному уютный. Пожелав Тору ясного утра, сир Ульрик удалился за шторку и вскоре до мальчика донёсся плеск воды. Сетма по-прежнему спал лёжа на спине, и вольготно раскинув руки. Сейчас, когда он не пытался прятаться за маской вечного недовольства, молодой маг выглядел почти милым. Словно подслушав мысли Тору, Сетма пробормотал что-то неразборчивое, нахмурился и воинственно дёрнул ногой. Мальчик не смог сдержать улыбки. Всё-таки, несмотря ни на что, Сетма ему нравился. Именно по этому Тору никогда не расскажет ему о том, что он слышал в пламени погребального костра Аттикуса Бодрака. Улучшившееся было настроение, тут же снова пропало. Сердце обожгло раскаянием - пусть невольно, но он принёс душу создателя Сэй в жертву Алиссаре, возможно тем самым приблизив её пробуждение. "Об этом никто не должен узнать, - твёрдо решил мальчик. – Жаль только, что я буду об этом помнить"

- Мне кажется, или в этот раз тропа гораздо короче? – поинтересовался Сетма и тут же едва не упал, споткнувшись о торчащий камень. - Лучше смотри под ноги, - наставительно порекомендовал рыцарь, вовремя подхватывая потерявшего равновесие мага под локоть. – Но ты прав – и часа не прошло, как мы ступили на тропу, а стены Ильдора уже совсем близко. Тору тоже заметил, что даже тропа изменилась и теперь была не такой крутой и извилистой – наверняка тут не обошлось без особой магии вещуров. Мальчик обернулся и задрал голову вверх, пытаясь разглядеть купол Дома Памяти, но увидел над собой лишь серую громаду камня, и теряющуюся в молочно-белых облаках вершину. На одно короткое мгновение сердце кольнуло беспокойство – вдруг они потом не смогут найти дорогу обратно? Что, если тропа не появится? Однако Тору почти тут же отмёл глупые мысли – пока он нужен хранителям, всегда сможет вернуться. Вскоре тропа окончательно выровнялась, и они достигли ведущих в город ворот. С надвратной башни послышался тонкий свист, и массивные деревянные створки медленно разошлись в стороны, открывая взору четырёх вооружённых хельмов которые, впрочем, на чужаков смотрели без враждебности – скорее, с любопытством. Один из мужчин – тёмно рыжий, с заплетённой в три косы бородой, приветливо махнул рукой и пробасил: - Проходите! Хьёльд предупреждал, что вы можете появиться. Сегодня большой день! Путники удивлённо переглянулись, но отказываться от приглашения не стали – в конце концов, они ведь именно за этим сюда и спустились. - Я проведу вас в Общий дом, - сообщил хельм, указывая рукой куда-то вдоль широкой улицы. – Там вы сможете отдохнуть и согреться. Праздник Большой охоты начнётся с наступлением темноты. Тору с трудом подавил разочарованный вздох – ну вот, так долго ждать! Он-то надеялся что Ильдор уже во всю празднует, а тут город как будто опустел – кроме четырёх хельмов у ворот, больше не видно ни одной живой души. - Что-то тут как-то тихо, - озвучил мысли мальчика Сетма, недоверчиво оглядываясь по стонам, словно в любой момент ожидал подвоха. - Так спят все, - безмятежно пояснил добровольный рыжебородый провожатый. – Праздник Большой охоты начинается с заходом солнца и длится до первых лучей. - Прошу простить нас, - учтиво произнёс сир Ульрик. – Похоже, мы пришли не вовремя. Хельм в ответ на это добродушно хохотнул и сказал: - Да ну, было бы за что извиняться. Если вас наш хьёльд пригласил, стало быть, вы здесь гости желанные. А темнеет здесь у нас на севере рано, так что долго ваше ожидание не продлится. Тору вздрогнул, услышав по правую руку от себя какой-то шорох. Быстро обернулся на звук и облегчённо выдохнул – всего лишь лохматая собака, выбравшаяся из-под крыльца ближайшего дома. Крупная такая псина, с блестящим чёрным носом и растопыренными ушами. Собака повела носом, лениво тявкнула на незнакомцев для порядка, и широко зевнув, уползла обратно на нагретое место. Пока шли, Тору разглядывал дома – каменные, добротные, возле многих из них можно было увидеть пристройки. Судя по громкому фырканью и звукам, отдалённо похожим на протяжное коровье мычание – здесь содержали борузов. Вскоре провожатый вывел их на широкую площадь, заставленную длинными массивными столами и приставленными к ним лавками. В самом центре мальчик увидел сложенные шалашиком дрова, между которыми виднелись торчащие пучки соломы. Судя по внушительным размерам – знатный должен получиться кострище! Правда, пока что, совершенно безлюдная просторная площадь смотрелась странно и немного жутковато, но в душе Тору уже зародилось предвкушение грядущего праздника. Он мысленно представил себе веселящихся горожан и языки пламени, взвивающиеся в усыпанное звёздами ночное небо. "Скорей бы вечер!" – нетерпеливо подумал он, поднимая взгляд вверх и с сожалением отмечая, что солнце ещё даже не достигло зенита. Рыжебородый хельм провёл их через всю площадь, к зданию, которое выделялось среди прочих тем, что было одноэтажным, круглым и с забавной островерхой крышей. Тору не заметил над входом никакой вывески – только довольно крупный серебряный колокольчик, к язычку которого крепился шнурок. - Ну вот, - остановившись возле крыльца, обратился к ним хельм, - До темноты пока здесь побудете – послушаете, если желаете, байки старика Скёльма, а как праздник начнётся, так вас и позовут. - Благодарим вас, - учтиво склонив голову, произнёс рыцарь, который видимо, решил быть вежливым сразу за всех. – Вы нам очень помогли. - Да будет, - отмахнулся провожатый и заговорщицки подмигнув, добавил: - Мой вам совет: не принимайте пищу до захода солнца, если хотите соблюсти наши традиции и получить благословение Белой девы. После чего, махнул на прощание рукой и зашагал обратно в сторону дальних ворот. - Нужно было позавтракать, - с сожалением вздохнув, проворчал Сетма, глядя в спину удаляющегося хельма. – Кто ж знал? Тору не выдержал и хохотнул, правда, получилось это у него немного нервно. Справа послышался тихий смешок рыцаря. Маг бросил на них уничижительный взгляд и надменно фыркнул, после чего сир Ульрик и Тору засмеялись в голос. Сэй пожала плечами и взялась за шнурок. Над безлюдной улицей разнёсся звон серебряного колокольчика.

Глава 5

Высокий худощавый старик сидел на табурете полуприкрыв светлые, почти до прозрачности, глаза. Длинные узловатые пальцы бережно перебирали струны незнакомого инструмента, рождая в тишине просторного, жарко натопленного зала нежные, чарующие звуки. Голос его, негромкий, но завораживающе глубокий удивительно гармонично сплетался с музыкальными переливами, зарождая в душе необъяснимый трепет.

Ульрик слушал.

О прекрасной Белой деве, мчащейся по ледяной пустыне верхом на сотканном из вьюги жеребце, о её верных спутниках-хранителях, сопровождающих госпожу во время охоты, о загадочных духах гор, чей смех подобен громовому раскату.

Потрескивали в очаге пожираемые огнём поленья, пахло в тёплом воздухе сушёными травами и свежеиспечённым хлебом и мир, раскинувшийся за толстыми каменными стенами Общего дома, сейчас казался таким далёким и полным неизведанного.

А старый Скёльм продолжал рассказывать, и в словах его оживало и начинало биться сердце самого севера.

Ульрик слушал.

Впервые за долгое время, отринув ненужные мысли и поддавшись особенной магии этого голоса. Рыцарь словно снова очутился в прошлом – стал тем самым восторженным мальчишкой, с упоением зачитывающимся историями о далёких землях и отважных героях, о великих битвах и благородных королях. Мальчишкой, который искренне верил в справедливость и высшее предназначение.

Мальчишкой, которого годы перековали в карающий меч, разящий тех, кто, по мнению церкви и Ордена, не достоин был жизни среди обычных людей.

Слепое орудие веры, исполняющее чужую волю во имя мнимой добродетели.

Ульрик и сам до недавнего времени не понимал, что напитался отравляющей ненавистью, взращенной на предрассудках столь давних, что упоминание об их первопричинах вряд ли нашлось бы сейчас хоть в одной летописи.

Но как же тяжело отрешиться от прежних убеждений! Как тяжело искоренить в себе то, что вызревало в душе годами и постараться непредвзято взглянуть на тех, кого долгое время считал врагами.

Рыцарь вздрогнул, несколько раз моргнул и только сейчас осознал, что не слышит больше ни волшебной музыки, ни глубокого обволакивающего голоса старца-сказителя.

Ульрик перевёл удивлённый взгляд на своих друзей. Сетма и Тору дремали за широким столом, Сэй сидела с неестественно прямой спиной и смотрела перед собой застывшим, немигающим взглядом. В сердце шевельнулась тревога.

Рыцарь посмотрел на старого Скёльма, который ответил ему задумчивой улыбкой.

- Что всё это значит? – неожиданно осипшим голосом спросил Ульрик, намереваясь потянуться к ножнам, прислонённым к скамье. Старик, словно разгадав его мимолётный порыв, отрицательно покачал головой и мягко произнёс:

- Не стоит этого делать, благородный муж, с вашими друзьями всё хорошо.

Ульрик недоверчиво нахмурился. Происходящее ему решительно не нравилось.

- Что с ними?

Теперь в тоне рыцаря послышалась едва прикрытая угроза. Если их намеренно заманили в ловушку, то придётся справляться самому, не рассчитывая на помощь Сетмы и Сэй.

Старый Скёльм не спешил с ответом. Отложил свой музыкальный инструмент, аккуратно прислонив его к ножке табурета, принял у незаметно появившейся в зале рыжеволосой девушки глиняную чашу и, громко причмокивая, несколькими глотками осушил её до дна.

Только после этого старец вновь удостоил Ульрика своим вниманием.

- Я дал им то, в чём они нуждались. Отдых не физический – душевный. Забрал у них часть страхов и сомнений, - произнёс сказитель, глядя на рыцаря мудрыми светлыми глазами.

Слишком светлыми, для обычного человека.

Догадка пришла внезапно.

- Ты… ты тоже вещур? – всё ещё сомневаясь, тем не менее, спросил Ульрик, вглядываясь в чуть вытянутое морщинистое лицо, словно пытаясь отыскать в нём то, что подтвердило бы правильность его предположения.

Старик снова улыбнулся и покачал головой.

- Во мне действительно течёт кровь хранителей знаний, и мне подвластно чуть больше, нежели обычному человеку, но я смертен.

- А вещуры? – осторожно поинтересовался рыцарь.

- Память вечна, - ответил сказитель, и тут же улыбка пропала с его лица, а взгляд стал острым и цепким. – Именно поэтому так важно то, что вы намереваетесь сделать, однако всегда нужно помнить о том, что тяжкий груз ответственности рано или поздно может сломать.

Ульрик прикрыл глаза. Он понимал то, что пытался донести до него старый Скёльм, но…

- Не думаю, что у нас много шансов на успех, - признался рыцарь.

- Сомнения, - в голосе сказителя прозвучал мягкий упрёк. – Иногда они бывают полезны, но порой, когда обстоятельства требуют решительных действий и веры в собственные силы, сомнения могут лишь навредить.

- От них довольно сложно избавиться.

- Именно поэтому я решил помочь, - произнёс старец, переводя взгляд на дремлющих друзей. – Когда они проснуться, им станет хоть немного, но легче. Необходимо хранить в своём сердце надежду, не дать ей погаснуть несмотря ни на что.

Ульрик вздохнул.

Старик был прав. Надежда и вера в собственные силы – всё, что у них сейчас осталось.

Скёльм снова взял в руки свой музыкальный инструмент, и по просторному залу поплыла тихая музыка, в которой слышалась светлая грусть по тому, что казалось безвозвратно утраченным, но что осталось жить где-то в глубине души.

Ульрик почувствовал, как наливаются приятной тяжестью веки и сам не заметил, как провалился в глубокий сон. В нём он снова был тем самым мальчишкой, который верил в лучшее и не ведал сомнений.

Тору снилась монастырская библиотека.

Его убежище.

Именно здесь он когда-то прятался от насмешек других воспитанников приюта и суровых взглядов братьев-монахов. Именно здесь он чувствовал себя обособленным от всего остального, недружелюбного мира. Тихое место, наполненное запахами свечного воска, старой бумаги и средства от сырости и плесени. Раньше это были любимые запахи Тору.

Затем, привычную и такую успокаивающую тишину нарушили голоса. Они звучали негромко, словно откуда-то издалека, иногда разбавляясь весёлым смехом, и мальчик внезапно осознал, что не может понять ни слова.

Постепенно, и без того серые каменные стены библиотеки начали выцветать, дрожать, словно в мареве, пока не истаяли совсем.

Тору вздрогнул и открыл глаза, обнаружив, что заснул прямо за столом.

Не сразу ему удалось сообразить, где именно он находится. Память шевелилась лениво: вот они спускаются по тропе, вот идут по опустевшему городу, вот и просторный зал Общего дома и беловолосый худощавый старец, который нежно перебирает длинными пальцами струны.

Когда же он успел заснуть?

Мальчик несколько раз моргнул и приподнялся на лавке, сонным взглядом обводя зал, который теперь был наполнен радостно переговаривающимися друг с другом хельмами. Женщины, гружённые широкими деревянными подносами с разнообразной снедью, одна за другой выходили наружу, впуская в помещение облачка белёсого пара.

Видимо, северяне уже вовсю готовились к предстоящему празднику.

Рядом зашевелились Сетма и Ульрик. На лицах обоих мужчин отразилась растерянность. Последней, вздрогнув всем телом, в себя пришла Сэй. И взгляд её серых глаз не предвещал ничего хорошего.

- Где старик? – процедила она, сжав край стола с такой силой, что по деревянной поверхности пошли трещины.

Сетма тряхнул головой, словно стараясь сбросить с себя последние остатки сна. Ульрик неожиданно накрыл своей рукой напряжённые пальцы Сэй и покачал головой:

- Не стоит так злиться. Поверь, старый Скёльм не желал нам вреда.

Тору нахмурился. Всё происходящее казалось ему весьма странным. Да и не стала бы подруга волноваться без веской на то причины.

- Он вытолкнул меня из собственного тела, - обманчиво ровным голосом произнесла Сэй. – Я видела… башню и своего создателя. Словно всё снова стало так, как прежде.

- А мне снилась монастырская библиотека, - решил поделиться Тору, ощущая, как от этих воспоминаний разливается в груди приятное тепло.

- Видимо, старик каким-то образом вернул нас в самые светлые воспоминания, - задумчиво предположил Сетма, постукивая пальцами по поверхности стола. Вид он имел несколько рассеянный и Тору не смог удержаться от вопроса:

- А что приснилось тебе?

В серо-голубых глазах мага мелькнула грусть, он поджал губы и отвёл взгляд, ясно давая понять что ответа не последует.

Мальчик осознал, что невольно затронул что-то личное и потупился.

К счастью, их пробуждение, наконец, заметили и к дальнему столу, за которым они и расположились, подошёл тот самый рыжебородый хельм, что провёл их в Общий дом.

- Вовремя! – радостно воскликнул он, - Правильно, что решили отдохнуть перед праздником. Женщины уже накрывают столы и разводят костры, так что скоро начнётся самое веселье.

Тору заёрзал на лавке. Ему не терпелось увидеть, как же проходит праздник Большой охоты.

С лёгкой гордостью он подумал о том, что он, пожалуй, единственный мальчишка в Асгалоте, которому удалось побывать на таком необычном гулянии. Да что там, он единственный, кто своими глазами увидел самых настоящих вещуров! Эх, рассказать бы об этом Тиму, Велу и остальным – тем, кто привык смотреть на него свысока и полюбоваться их вытянувшимися лицами!

- Пойдёмте, я провожу вас к хьёльду, - между тем обратился к ним рыжебородый, и Ульрик первым поднялся из-за стола, после чего его примеру последовали остальные.

Сэй всё ещё выглядела странно-отрешённой, но поймав обеспокоенный взгляд Тору, покачала головой и улыбнулась. Почти искренне.

Вместе с ними Общий дом, возбуждённо гомоня, покинули все собравшиеся там хельмы.

На широкой площади уже действительно горели костры, а между длинных столов, ловко сновали женщины, раскладывающие еду и подливающие в высокие кружки из длинноносых глиняных кувшинов.

Большое кострище в самом центре, всё ещё щерилось сухими ветками. Видимо, это главный костёр и поджигать его полагается в урочный час.

Тут и там, с визгом и заливистым смехом бегали дети, сражаясь друг с другом на деревянных мечах или пытаясь оседлать огромных лохматых собак. Причём, в весёлом этом безумии принимали участие, как мальчишки, так и девчонки, что вызвало у Тору немалое удивление. Девочки всегда представлялись ему чем-то изящным, возвышенным и одухотворённым – образ этот сложился из немногих хранящихся в монастырской библиотеке приключенческих романов. Поэтому глядя сейчас на раскрасневшиеся лица, выбивающиеся из-под меховых шапок растрёпанные пряди и воинственно блестящие глаза, он понял, что оказывается, ничего не знает об этих загадочных созданиях.

- Хэй-хо! Весёлой ночи!

Звонкий голосок раздался почти над самым ухом, заставив Тору нервно вздрогнуть и обернуться.

Сердце внезапно замерло на долю мгновение, а затем забилось вдвое усерднее.

"Льдинка!", - без труда вспомнил он белокурую дочь хьёльда Ольда, а за плечом её щербато улыбался её брат Лошек.

Сэй сжала ладонь Тору, и мальчик с недоумением посмотрел на неё. Только тут он осознал, что подруга могла принять внезапно появившуюся девчонку как возможную угрозу и скорее всего, едва удержалась от атаки.

При мысли о том, что Льдинка лишь по счастливой случайности избежала увечий, а возможно даже смерти, по спине пробежал неприятный холодок.

- З-здравствуй, - выдавил из себя Тору, попытавшись улыбнуться. Даже не видя себя со стороны, понял, что попытка вышла откровенно жалкой.

Вокруг было шумно, но он отчётливо слышал, как тяжело ухало в груди его сердце.

- Ты ведь ещё не праздновал Большую охоту, да? Спорим, тебе понравится! – продолжала между тем Льдинка, даже не осознав той опасности, в которой только что находилась.

Лошек смотрел на Тору оценивающе впрочем, без неприязни – скорее с любопытством.

Рыжебородый видимо заметив небольшую заминку, обернулся через плечо и, цыкнув на близнецов, произнёс несколько фраз на языке хельмов. Дети дружно показали ему язык и, подмигнув Тору, смешались с толпой.

- Вот же маленькие фирсы, - пряча улыбку в бороде, притворно пожаловался провожатый. – Никакого сладу нет с этой шкодой, так что смотри, малец, - взгляд смеющихся зелёных глаз обратился к Тору, - втравят тебя в очередную свою шалость. По всему видать, приглянулся ты им, да оно и понятно – здесь у нас в Ильдоре давно уже чужеземцев не было.

Предупреждение мужчины заставило Тору недоумённо повести плечами. На его памяти ещё никто из ровесников не выказывал особого желания подружиться с ним. А это… это было приятно. Лошек и Льдинка. Мальчик надеялся, что у них ещё будет возможность пообщаться на празднике, ведь непоседливые близнецы ему определённо нравились. Главное, предупредить Сэй, чтобы сдерживала свои порывы – вряд ли на празднике им может грозить какая-то серьёзная опасность. А то некрасиво получится, если она кого-нибудь случайно убьёт.

Тем временем, рыжебородый подвёл их к столу. В центре на почётном месте восседали хьёльд Ольд и кажущаяся очень хрупкой по сравнению с этим великаном, рыжеволосая женщина с удивительно солнечной улыбкой и по-детски озорным взглядом ярко-зелёных глаз. Если это мать Льдинки и Лошека, то теперь понятно, в кого они пошли своим непоседливым нравом. По правую руку от хьёльда несколько мест на лавке было свободно, и Тору понял, что их действительно ждали на этом празднике.

- А вот и вы, мои чужеземные друзья! – заметив мальчика и остальных, радостным рокочущим голосом воскликнул хьёльд Ольд, высоко поднимая огромную кружку. - Прошу вас, присоединяйтесь, и разделите с нами эту великую ночь!

- И ты присаживайся с нами, Свельм, - звонко добавила женщина, обращаясь к рыжебородому.

- С радостью, сестрица! – ответил провожатый и направился вдоль стола, по пути приветственно похлопав по плечу нескольких хельмов.

Ульрик переглянулся с Сетмой, Сэй так и не выпустив руки Тору, повела его к лавке.

Мальчик чувствовал на себе любопытные взгляды, но почему-то совсем не испытывал от этого смущения. В приюте он тоже часто становился объектом всеобщего внимания, только вот тогда ему больше всего хотелось спрятаться – стань невидимым и не ощущать себя уродцем , не слышать ехидные шепотки за своей спиной.

Здесь, в Ильдоре, на него смотрели как на обычного ребёнка, не считая чудовищем – ошибкой природы. Тору не мог знать этого наверняка, но предпочитал доверять собственным чувствам. Так было спокойнее.

На лавке ему досталось место как раз рядом с хьёльдом. Стоило Тору присесть, тот легонько похлопал его по плечу так, что у мальчика клацнули зубы.

- Хорошая ночь, ясная, - довольным тоном произнёс северянин, поднимая взгляд к небу, и Тору невольно последовал его примеру. - Значит, Белая дева готова принести благословение.

Звёзды, драгоценной россыпью украсили небосвод, а в центре, словно огромная серебристая жемчужина, главенствовала полная луна. Зрелище отчего-то завораживало, притягивало и заставляло выбросить из головы все лишние мысли.

- Всё в порядке? – спросила Сэй, дотронувшись до его руки.

Тору перевёл на неё слегка рассеянный взгляд и улыбнулся:

- Всё хорошо. Сейчас всё на самом деле хорошо.

Хьёльд Ольд поднялся со своего места и теперь казался мальчику настоящим великаном, после чего на площади стало заметно тише. Рассевшиеся за столы северяне обратили взгляды на предводителя и тот заговорил. К некоторому разочарованию для Тору – на языке хельмов. Однако даже несмотря на то, что мальчик не понял и слова, он всё равно проникся как мощью этого глубокого голоса, так и торжественностью момента.

Стоило хьёльду закончить свою речь, как северяне разразились восторженными выкриками, застучали по столам кружками, а в центре площади вспыхнул огромный костёр.

Тору увидел четверых мужчин, которые тащили невероятных размеров котёл. Мальчик подумал о том, что запросто мог бы поместиться в нём целиком, да ещё бы место осталось.

За ними шли женщины, которые несли в руках пузатые глиняные кувшины. Как только котёл установили на треногу и развели под ним огонь, северянки принялись опорожнять в него кувшины.

Тору привстал со своего места, пытаясь лучше разглядеть всё происходящее.

- Молоко? – удивлённо пробормотал он.

- Молоко борузов, - поправил его хьёльд Ольд. – Наш традиционный напиток. А сейчас будет самая главная часть праздника, смотри!

Мальчик послушно перевёл взгляд и не удержался от негромкого вскрика: на площадь вывели громадного чёрного боруза со спиленными рогами и перевязанной верёвками мордой. Животное крупно дрожало и несколько раз пыталось попятиться, но северяне надёжно удерживали его на месте, хотя Тору видел, как непросто им это давалось.

- Жертвоприношение?

Донёсся до мальчика недовольный голос сира Ульрика. Рыцарь явно не был в восторге от всего происходящего и Тору практически ощущал исходящее от него напряжение.

- Не понимаю, чего ты возмущаешься, - негромко произнёс Сетма. – Ты же знал, что хельмы почитают не твоего Бога, да и обычаи у них основаны не на асгалотсткой религии. Глупо теперь пыхтеть и строить брезгливые гримасы.

- Я не… - возмущённо начал было сир Ульрик, но его довольно резко перебила Сэй, процедив:

- Замолчите оба. Мы здесь не для того, чтобы устраивать склоки.

Тору благодарно сжал её пальцы. Ему и самому не хотелось, чтобы маг и рыцарь затеяли спор, испортив тем самым праздник. Да и хьёльду вряд ли понравится их разговор.

Мальчик быстро обернулся, желая убедиться, что хьёльд их не слышит, и удивлённо приподнял брови – мужчины на месте не оказалось.

Переведя взгляд на боруза, Тору ощутил, как у него перехватывает горло: хьёльду как раз почтительно поднесли короткий клинок. Хотелось зажмуриться, чтобы не видеть того, что последует дальше, однако сделать это отчего-то не получилось. Поэтому он смотрел.

На то, как хьёльд уверенным взмахом распарывает горло чёрному борузу. На густую, исходящую паром кровь, которая толчками хлынула в подставленную широкую миску. Смотрел, как дёрнулось уже обречённое животное в бесполезной и отчаянной попытке вырваться. Видел, как тяжело упало на землю мощное тело.

Не сразу он осознал, что к выкрикам северян примешивается странный, ритмичный звук, словно сотни сердец стучали в унисон, создавая невероятную, пробирающую до мурашек мелодию.

Хьёльд зачерпнул ладонью кровь из миски и выплеснул её в огонь. Пламя взметнулось и Тору показалось, что в нём засверкали крохотные зелёные искры.

Предводитель северян произнёс несколько фраз на языке хельмов, после чего вылил всю оставшуюся кровь в котёл с молоком.

Женщины добавили в него пучки сушёных трав, и одна из них передала хьёльду деревянный черпак.

Один за другим северяне вставали со своих мест и подходили к котлу.

- Они что, будут это пить?! – недоумённо воскликнул Тору, и поймал на себе смеющийся взгляд жены хьёльда.

- Это поможет получить благословение Белой девы. Думаю, вам оно тоже не повредит, - она подмигнула и предложила: - Идёмте.

Тору не был уверен в том, что найдёт в себе силы попробовать молоко с кровью убитого на его глазах боруза, однако растеряно оглянувшись на друзей, первым поднялся с лавки.

- Иди за мной, милый, - поманила его жена хьёльда, приближаясь к котлу, - Это совсем не страшно.

Не то, чтобы Тору боялся, но некоторое волнение испытывал. Впрочем, его спутники тоже отнюдь не выглядели счастливыми, особенно Сетма, который имел такой вид, словно не понимал, что он вообще здесь делает и зачем поддерживает эту глупую затею.

Когда черед отведать молока дошёл до Тору, сир Ульрик уверенно потеснил его и принял из рук улыбающегося хьёрда Ольда ковш. Вздохнув, рыцарь в несколько глотков осушил его до дна. Тору видел, как по его короткой бороде стекают бледно-розовые ручейки и гулко сглотнул.

Он уже было подумал отказаться от сомнительной чести получить благословение Белой девы, но тут вдруг рядом возникли Льдинка и Лошек. Почему-то рядом с этой девочкой казаться трусом и слабаком ему совершенно не хотелось, поэтому, когда Тору принял у хьёрда ковш с розоватым, пряно пахнущим молоком, то руки его почти не дрожали.

Зажмурившись и задержав дыхание, мальчик принялся пить, ощущая на языке сладковатый, с травянистыми нотками, привкус.

Допив до дна, Тору шумно отдышался, чувствуя себя едва ли не героем, совершившим самый настоящий подвиг. Преисполненный гордости, он победно взглянул на широко улыбающихся Льдинку и Лошека, которые обступив его с двух сторон, похлопали по плечам.

- Я так и знала, что ты сможешь! – радостно заявила девочка, и смешно наморщив нос, показала брату язык. – А ты говорил, что он струсит!

- И ничего такого я не говорил! – возразил Лошек, хотя судя по мигом покрасневшим оттопыренным ушам – врал.

- Пойдём, перехватим себе чего-нибудь вкусненького? – внезапно предложила Льдинка, глядя на Тору сияющими голубыми глазами с длинными светлыми ресницами.

Тору обернулся к своим спутникам и заметил, что Сэй выглядит недовольно. Однако сир Ульрик махнул рукой и разрешил:

- Беги, веселись, только не пропадай из виду.

Тору выдохнул:

- Ага!

И трое детей поспешили к главному столу.

Прежде чем отдалиться от своей компании, Тору успел услышать печальный голос Сетмы:

- Ну что, совсем гадость, да?

Глава 6

Праздник был в самом разгаре.

От сытной еды и подогретого вина настроение сира Ульрика заметно улучшилось, и теперь он благодушно наблюдал за танцующими в отсветах рыжего пламени хельмами.

К ритмичным звукам странных инструментов, представляющих из себя круглые каркасы с туго натянутой на них кожей, добавились переливчатые звуки флейт и задорные переборы струн.

Женщины, мужчины, дети - счастливые, с разрумянившимися лицами, кружились, взявшись за руки, или отбивали замысловатый такт ногами.

На душе, впервые за долгое время было удивительно легко и спокойно. Рыцарь догадывался, что тут не обошлось без вмешательства старого Скёльма, и даже был благодарен сказителю за то, что хоть ненадолго – пусть даже на одну лишь эту ночь, ему удалось избавиться от изматывающего страха.

Пусть это всего лишь передышка, но она ощущалась словно глоток свежего воздуха в душный, знойный день.

- Столько вина выпил, а во рту, кажется, до сих пор чувствую этот мерзкий привкус, - склонившись к Ульрику, проворчал Сетма. Судя по нетрезвым ноткам в голосе, к вину он и вправду приложился изрядно.

- Зачем же тогда пробовал? – поинтересовался рыцарь, ощипывая себе внушительный кусок мясного пирога с румяной хрустящей корочкой.

Маг на несколько мгновений словно бы задумался над его вопросом, а затем тряхнул головой и криво ухмыльнулся.

- Знаешь, учитывая глубину той ямы, в которой мы оказались, хоть чьё-нибудь благословение нам точно не помешает. Пусть даже этой самой загадочной Белой девы.

Раньше Ульрик наверняка возмутился бы подобным словам, посчитав их, по меньшей мере, кощунственными и богопротивными. Теперь же, отчего-то, никакого желания ввязываться в спор с магом у него не возникло.

Старый Скёльм был прав: им всем нужно на что-то надеяться. Пусть надежда эта и кажется зыбкой, но сейчас это всё, что у них есть.

- Кстати, что-то я давно не видел Сэй, - заметил Сетма, в очередной раз наполняя себе кружку.

Рыцарь неодобрительно нахмурился – если так пойдёт и дальше, придётся тащить перебравшего мага до Дома Памяти.

- Ты же знаешь, она никогда не оставит Тору без присмотра, - хмыкнув, ответил сир Ульрик, незаметно подкладывая Сетме кусок мяса пожирнее. – Думаю, учитывая некоторые обстоятельства, это разумно.

Их беседу прервала подбежавшая к главному столу девушка. С блестящими голубыми глазами, озорными ямочками на щеках и двумя тугими тёмно-рыжими косами она казалась просто очаровательной. Меховая куртка, накинутая поверх расшитой шерстяной рубахи, распахнутая на груди, открывала взгляду вполне симпатичные округлости.

- Потанцуем? – обратилась она к магу слегка запыхавшимся, с лёгкой хрипотцой голосом, протягивая руку.

Тот удивлённо приподнял брови и бросил быстрый взгляд на улыбающегося Ульрика. Вид растерянного Сетмы немало позабавил рыцаря.

- Ну же, это весело! – подбодрила северянка, даже не пытаясь скрыть того, что откровенно заигрывает.

Маг обвёл взглядом танцующих, словно пытаясь отыскать кого-то, затем решившись, двумя глотками допил вино и поднялся из-за стола.

Ульрик с понимающей улыбкой посмотрел вслед увлекаемому девой молодому магу.

- Вот, смотри, нужно немного расслабить кисть и кидать, - пояснял Лошек, вкладывая в ладонь Тору метательный нож. – Представь, что он – продолжение твоей руки.

- Спорим, он снова промахнётся! – весело заявила Льдинка, явно подначивая нового друга, отчего тот решил, во что бы то ни стало в этот раз постараться не промахнуться мимо круглой деревянной мишени, прикреплённой к столбу.

- Бросай так, как я тебе показывал, - шикнув на сестру, посоветовал Лошек, ободряюще похлопав Тору по плечу. – У тебя получится!

Маленький маг закусил губу, не сводя взгляда с мишени. С площади до его слуха доносилась музыка и весёлые выкрики празднующих хельмов. Мальчик постарался полностью отрешиться от всего, что могло помешать ему, но в последний момент рука всё равно дрогнула, когда раздался предупреждающий возглас:

- Тору!

Нож отскочил от мишени и упал на покрытую тонким слоем инея каменную мостовую.

- Я же говорила – промахнётся, - хмыкнув, заметила Льдинка, однако на появившуюся рядом Сэй посмотрела с некоторой опаской.

- Эй, ты меня отвлекла! – негодующе воскликнул Тору, глядя на подругу со смесью разочарования и осуждения.

"Неужели, она хоть ненадолго не может оставить меня в покое? Словно я несмышленый малыш, нуждающийся в постоянном пригляде!" – подумал мальчик, которому такая навязчивая опека Сэй сейчас казалась совершенно неуместной.

Тем более, когда рядом Льдинка и Лошек.

- Я просто хочу, чтобы ты был осторожен, - сухо произнесла подруга. – Ты можешь пораниться.

Близнецы прыснули со смеху, и от этого к ушам и щекам Тору прилил жар.

Неужели она не понимает, что смущает его?

Криво улыбнувшись Льдинке и Лошеку, Тору подошёл к Сэй и негромко попросил:

- Слушай, ты не могла бы вернуться обратно на праздник, а? Ты нам мешаешь.

В серых глазах зажёгся огонёк недовольства, поэтому мальчик продолжил примирительным тоном:

- Со мной всё будет в порядке, правда. Иди, отдохни немного, а потом все вместе вернёмся в Дом Памяти, хорошо?

- Если ты этого хочешь, - бесстрастно ответила Сэй и, больше не говоря ни слова, развернулась, направившись туда, где плясали отблески костров.

- Знаешь, она… жуткая, - призналась Льдинка, когда Тору вернулся обратно к близнецам. – Словно серая тень, которая внезапно появляется из темноты.

- Ага, - согласился Лошек, - и эти её глаза… б-р-р…

Парень поёжился, а Тору вдруг стало немного обидно за Сэй.

- Она моя подруга, - холодно сказал мальчик. – Самая лучшая.

Близнецы переглянулись.

- Да ладно тебе, не злись, - примирительно обратился к нему Лошек. - Но твоя подруга действительно странная. На самом деле, вы все странные.

- И нам это нравится, - подмигнула Льдинка, толкая брата плечом. – С тобой интересно.

Тору неуверенно улыбнулся и принял из рук девочки протянутый метательный нож.

На этот раз, у него точно получится попасть в цель! Ну, или хотя бы по мишени…

***

Воздух был густым – дрожал, клубился вязким маревом.

Мир вокруг превратился в размытые разноцветные пятна, и как Дирк не старался напрягать взгляд, он никак не мог определить, где находится. Словно он был крошечной букашкой, угодившей в палитру с красками.

"Только не снова!" – с нарастающим страхом подумал Паттаки, пытаясь отбросить все лишние эмоции и сосредоточиться. Он знал, что это должно помочь.

Не сразу, но у него всё же получилось успокоиться, очистить мысли и постепенно мир начал обретать чёткость.

Он обнаружил себя перед огромной круглой ямой, над которой мерцал, переливаясь бледно-лиловым светом, магический купол.

Обернувшись, Дирк вздрогнул, увидев пирамиду, сложенную из гладкого чёрного камня, который, казалось, поглощал в себя солнечный свет. От этого странного сооружения веяло такой жутью, что будь сейчас у Паттаки настоящее, а не ментальное тело, оно бы тут же покрылось противными мурашками.

Как ни старался, Дирк не мог припомнить в Коссхоэне или Асгалоте место, хоть отдалённо похожее на это, да и необычного вида лес, плотным кольцом окружающий яму и пирамиду, давал понять о том, что видение его имеет мало общего с тем миром, который он знает.

Это было удивительно.

Раньше, вещие сны если и случались, то касались именно его, Дирка, прошлого, настоящего или будущего. Пусть не всегда напрямую, но неизменно о нём.

"Что, Мрак побери, происходит?" – задался вопросом Паттаки, разглядывая отшлифованные узкие ступени, ведущие в прямоугольный проём пирамиды. Ему показалось, что внутри он видит какие-то всполохи.

Всё его естество буквально вопило о том, что не стоит приближаться к этому сооружению, а ещё лучше – скорее оказаться отсюда как можно дальше.

Дирк попятился, и едва не оступился, оказавшись на самом краю ямы. Беззвучно вскрикнув, он поспешил отойти, но то, что он, обернувшись, увидел внутри, заставило его оцепенеть от удивления.

Их было около трёх десятков. Мужчин, Женщин, детей.

Некоторые безуспешно пытались вскарабкаться по крутым стенам ямы, некоторые, видимо окончательно сдавшись, стояли на месте, безучастно глядя перед собой.

Иногда, в магический купол пытались ударить заклинанием, но то, соприкоснувшись с преградой, с лёгким потрескиванием рассеивалось.

Пленники – а в том, что все они находятся в этой яме не по доброй воле, Дирк был абсолютно уверен – пытались что-то кричать, кто-то рыдал, но до слуха Паттаки не доносилось ни единого звука.

Внезапно, за его спиной раздалась зловещая, исполненная некоего мрачного торжества музыка, и из недр пирамиды, один за другим стали выходить маги в лёгких, почти ничего не скрывающих одеяниях всех оттенков лилового. Высокие, светлокожие, темноволосые – они были поразительно похожи друг на друга, словно являлись близкими родственниками.

Присмотревшись внимательнее, Дирк сумел различить цвет их глаз и грязно выругался.

Выродки!

Вот что это за странная аура, окружающая их – безумие! Оно уже въелось им под кожу, отпечаталось на лицах, неуловимо сквозило в каждом движении.

"Это точно не настоящее, - пришёл к выводу Паттаки, - и я очень надеюсь, что не будущее. Тогда, быть может – прошлое?"

Дирк точно знал что здесь, в этом сне, находится лишь его ментальное тело, но всё же решил не рисковать и поспешно уступил дорогу направляющейся к яме процессии.

Выродки тем временем обступили яму по кругу и, воздев руки к небу, хором, нараспев заговорили на незнакомом языке. Лишь внимательно прислушавшись, Паттаки сообразил, что речь эта сильно напоминает забытый ныне древний квирр, на котором разговаривали его предки ещё до Изгнания.

Выходит, сейчас он видит события, которые случились не меньше нескольких сотен лет назад.

Оставалось непонятным, почему его забросило именно сюда.

Дирк не знал что это за странный обряд, но вскоре начал замечать, что небо, на котором ещё совсем недавно не было ни единого облачка, стремительно затянулось чёрными тучами, в сердце которых всё чаще стали мелькать лиловые всполохи.

Того, что случилось дальше Паттаки и представить себе не мог.

Стоило отзвучать последним словам, как выродки одновременно опустили руки, раскрытыми ладонями к яме, и находящихся в ней магов охватило зелёное пламя.

Купол исчез за ненадобностью и теперь Дирк мог слышать крики несчастных.

Паттаки никогда не причислял себя к тем, кто склонен к излишнему состраданию.

Более того, он и сам не раз выслеживал и убивал, не терзаясь при этом угрызениями совести.

Но сейчас, глядя на бушующее в яме зелёное пламя, заживо пожирающее своих жертв, Дирк испытал страх и отвращение.

Он отвернулся.

В небе громыхнуло и затем, на самой грани восприятия, раздался леденящий душу смех, который просто не мог принадлежать живому существу из плоти и крови. Паттаки не мог бы себе объяснить, откуда у него взялась это ощущение, но буквально всем своим существом понимал – это нечто не принадлежащее их миру. Нечто древнее, омерзительное и могущественное.

Захотелось проснуться. Вновь очутиться в привычной реальности, напиться так, чтобы забыть всё то, что сейчас разворачивается перед его взором.

Очередной оглушительный раскат, яркая вспышка и причудливо искривлённая лиловая молния, вонзившаяся прямо в навершие пирамиды.

Чёрный камень низко загудел, сотрясаясь, а вместе с ним задрожала сама земля.

Выродки попадали на колени, вновь воздевая руки к мрачным небесам, раздираемым на части ослепительными всполохами, которые теперь возникали беспрерывно.

В отблесках зелёного огня их бледные лица казались уродливыми, гротескными – это были лица чудовищ. Чудовищ, со светящимися лиловыми глазами.

Земная твердь вновь содрогнулась, и Дирк увидел как по ней зазмеились, стремительно расширяясь, трещины.

Чёрные тучи заклубились, закрутились в гигантский чёрный водоворот, и в самом его чреве возникло зловещее свечение.

Когда пирамида начала осыпаться, раскалываясь на части, Дирк не выдержал и закричал.

Ещё одна ослепительная вспышка, и Паттаки рывком сел на своей постели, дыша часто и хрипло. Мокрое от выступившего пота тело сотрясала крупная дрожь, сердце колотилось так быстро, что отдавалось под грудиной острой болью.

Дирк перегнулся через кровать, и его стошнило остатками ужина.

В дверь отведённых ему покоев постучались, и послышался взволнованный женский голос:

- Господин, с вами всё в порядке?

- Прочь! – едва ли не прорычал Паттаки, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.

Свечи давно догорели, поэтому сумку пришлось отыскивать на ощупь. Трясущимися руками он распустил завязки и рвано выдохнул, когда пальцы нащупали гладкую поверхность небольшой деревянной шкатулки. Стоило только открыть крышку, как в нос ударил острый запах демьянника и присторы. Ненавистный запах, который напоминал Дирку о его ущербности.

Паттаки зубами вытащил тугую пробку из пузырька и осушил его содержимое в один глоток, чувствуя во рту обжигающую горечь эликсира. Челюсть и кончики пальцев тут же онемели, голова наполнилась приятной лёгкостью, дрожь, наконец, улеглась, и сердцебиение вновь вернулось к нормальному ритму.

Дирк растянулся на кровати, невидяще глядя в темноту высокого потолка.

Три года.

Три года он не принимал эту дрянь, полагая, что ему удалось избавиться от Мраковых вещих снов. Недопустимо расслабился и сегодня поплатился за это. Хорошо ещё, что он продолжал носить с собой запасы эликсира. Плохо, что запасы эти подходят к концу. Где в Асгалоте добыть необходимые ингредиенты для новой порции Дирк не представлял. Они и в Коссхоэне были под запретом, потому как обладали ярко выраженными дурманными свойствами, к тому же, постепенно подавляющими магические способности, но там Паттаки знал, к кому можно обратиться.

Услышав тихий скрип открывающейся двери, Дирк даже не пошевелился. Он и так догадывался о том, кто именно пожаловал к нему в покои. Однако притворяться спящим не имело смысла.

- Ваше Сиятельство, - с учтивостью, в которой сквозила едва уловимая насмешка, произнёс он. – Чем обязан ночному визиту?

- Служанка доложила о криках, которые раздавались из ваших покоев, - донёсся до него спокойный голос графа.

- И вы решили самолично меня проведать? Какая трогательная забота.

Паттаки скосил взгляд в сторону скудно освещённого дверного проёма и увидел, что за спиной Его Сиятельства стоят, по меньшей мере, трое охранников.

- Разумеется, - с безупречной вежливостью ответил граф. – Долг хозяина заботиться о благополучии своих гостей. Так что же здесь произошло?

Дирк решил, что вести разговоры лёжа, всё таки неудобно и сел. Его тут же повело в сторону, так что пришлось опереться рукой о кровать. В голове приятно шумело, а губы сами собой норовили растянуться в улыбке. Эликсир начинал действовать.

Раздался негромкий щелчок и в комнате разом вспыхнули все не успевшие догореть свечи. Паттаки прищурился, чувствуя, как защипало глаза. Ещё один побочный эффект – повышенная чувствительность к свету.

- Оставьте нас.

На сей раз, голос Его Сиятельства прозвучал холодно и властно. Дирк понял, что обращаются к страже, поэтому остался сидеть на месте, пытаясь проморгаться.

- Набросьте на себя что-нибудь, Паттаки, здесь необходимо проветрить.

Сказав это, граф прошёл к окну и, отдёрнув тяжёлые шторы, настежь распахнул створки.

Дирк поспешил натянуть штаны и рубашку, правда, вышло это у него весьма неуклюже.

- У меня к вам только два вопроса, - вновь повернувшись к Паттаки, произнёс Его Сиятельство. – Как давно вы балуетесь дурманными эликсирами и что, Мрак дери, с вашими глазами?

Только сейчас Дирк осознал, что граф впервые видит настоящий цвет его глаз, не изменённый специальными каплями.

- Это… длинная история, Ваше Сиятельство, - поморщившись, ответил предводитель Гончих. – Не уверен, что хочу ею делиться.

Граф остановился напротив него, глядя изучающе, словно на какой-то редкий предмет в чьей-нибудь коллекции. Дирк прекрасно знал, что он перед собой видит: бледного урода с узким, чуть вытянутым лицом и белёсыми, почти прозрачными глазами.

- Боюсь, у вас нет выбора, Паттаки, - несмотря на его спокойный, и даже дружелюбный тон, по позвоночнику пробежал холодок. – Либо вы расскажите мне всё, либо я немедленно прикажу вышвырнуть из замка вас и вашу свору.

- Наш уговор… - начал было Дирк, но столкнувшись со взглядом графа понял, что проиграл.

С самого начала Ноэль Гильм плевать хотел на этот договор.

Непонятно, для каких целей граф продолжал изображать из себя радушного хозяина и позволял им находиться в замке, но сейчас предводитель Гончих ясно осознал, что и он, и свора, полностью находятся во власти северного Лорда.

Наверное, если бы не действие дурманного эликсира, Паттаки попытался бы огрызаться или хитрить, но сейчас ему вдруг стало всё равно.

Вздохнув, он взъерошил выкрашенные волосы и рассказал.

О своих способностях к вещим снам, которые отравляли его существование почти всю жизнь. О том, что только дурманный эликсир способен приглушить их, пусть только и на время. О своём последнем, самом жутком видении.

Граф слушал внимательно, прохаживаясь по комнате и заложив руки за спину.

Когда Дирк закончил свой сбивчивый и немного путанный рассказ, Его Сиятельство некоторое время молчал, а затем неожиданно сказал:

- Что же, я подумаю, как вам можно помочь.

- Помочь? – удивился Паттаки, правда, из-за действия дурмана удивление вышло каким-то вялым.

- Справиться с вашей… проблемой, - любезно пояснил Гильм. – Вы не хуже меня знаете, к чему рано или поздно приводит частое злоупотребление демьянником.

Дирк криво усмехнулся – ещё бы он не знал!

- Это невозможно, - ответил он, покачав головой.

Его Сиятельство чуть склонил голову набок, продолжая задумчиво разглядывать Дирка, и от взгляда этого предводителю Гончих стало не по себе.

- Я уже совершал то, что казалось невозможным, Паттаки, - произнёс граф. – Вопрос лишь в том, что я получу взамен.

- И чего же вы хотите? – настороженно поинтересовался Дирк.

- Обсудим это позже, когда вы будете в более адекватном состоянии, - холодно улыбнувшись, ответил Его Сиятельство. – А сейчас, настоятельно советую вам отдохнуть.

Как только дверь за графом закрылась, Паттаки издал нервный смешок и спрятал лицо в ладонях.

Ночь обещала быть долгой.

Глава 7

- Отец подарил им настоящие мечи, представляете? А ещё, я теперь умею метать ножи в цель! Не так как Льдинка, конечно, но уже попадаю, вот!

Тору глядел на них горящими глазами и с упоением рассказывал о том, как провёл время на празднике со своими новыми друзьями.

Ульрик слушал мальчика с улыбкой, радуясь, что тот хоть ненадолго сумел отвлечься от своих чёрных мыслей.

Сетма сидел за столом задумчивый и необычайно умиротворённый – видимо, общение с северянкой произвело на него самое положительное воздействие. Рыцарь заметил, как в какой-то момент парочка уединилась, покинув праздник почти до самого рассвета. Сир Гильм не осуждал молодого мага, но надеялся, что тот был осторожен и благоразумен, зная о тех последствиях, к которым может привести случайная связь с обычной человеческой женщиной.

Сэй расположилась у дальней стены, подобрав под себя ноги и прикрыв глаза. Глядя на её непроницаемое лицо, можно было подумать, что её совершенно не интересует болтовня Тору, но Ульрик давно уже понял, что если смотреть внимательно, можно уловить настроение девушки. Судя по едва заметно нахмуренным бровям и прямой линии губ, Сэй не разделяла восторгов мальчика от общения с близнецами.

Рыцарь покачал головой: несмотря на всю свою силу и характер, в каких-то ситуациях она была похожа на ребёнка. Вот и сейчас она наверняка ревнует Тору к вниманию близнецов и не хочет ни с кем делить своего маленького мага.

"Интересно, она сама осознаёт, насколько человечной становится?" – подумал Ульрик, подливая в свою кружку горячий травяной отвар.

- А ещё Лошек и Льдинка обещали показать мне детёнышей борузов, и пригласили покататься с ледяной горки на таких круглых штуках, и… - тут Тору запнулся и вопросительно посмотрел на сира Гильма. - Мне же можно будет снова спуститься в город? Можно? Пожалуйста!

- Почему нет? – вместо рыцаря ответил Сетма, лениво развалившийся на стуле. – Мы можем спускаться в город вместе.

Ульрик понимающе усмехнулся и покачал головой:

- Боюсь, друг мой, тебе будет не до того, чтобы присматривать за Тору.

- Зачем за мной присматривать? – тут же возмутился мальчишка. – Среди хельмов мне ничего не грозит! За Льдинкой и Лошеком вот никто не присматривает, их даже на настоящем оружии учат сражаться.

Рыцарь покосился на Сэй, думая, что она не одобрит такое проявление самостоятельности у своего подопечного, но она даже бровью не повела, словно мыслями находилась где-то далеко. Если бы он точно не знал о том, что в стенах Дома памяти Сэй не может покидать своего тела, он подумал бы, что от неё осталась одна лишь оболочка.

- Мы обсудим это позже, - пообещал Ульрик, и тут же настороженно замер, увидев, что Сэй вскочила на ноги. – Что случилось?

- Сюда кто-то идёт, - сообщила девушка, пристально глядя на дверной проём.

Рыцарь, маг и мальчик встали из-за стола, тоже повернувшись к двери.

Некоторое время сир Гильм напряжённо прислушивался, пытаясь различить отзвуки шагов, но тщетно. Видимо, хранители умели передвигаться совершенно бесшумно, потому как Иэльн появился в комнате так внезапно, словно соткался из мрака коридора. Оставалось только удивляться тому, как Сэй удалось почувствовать его приближение.

- Вижу, вы уже отдохнули после праздника, - заметил он своим жутковатым, бесцветным голосом и взгляд его белых глаз остановился на Тору. – Полагаю, тебе пора начать обучаться управлению своими способностями. Ты должен попытаться самостоятельно проникнуть в Чёрную пустошь.

После этих слов мальчик вздрогнул, глаза его испуганно расширились, а от лица отхлынула кровь.

Сетма прошёл вперёд, заслонив собой Тору и нахмурившись, скрестил на груди руки. Ульрик тоже решил подойти поближе и встать рядом с ребёнком. Только Сэй осталась на месте, не сводя пристального взгляда с вещура, но рыцарь знал – случись что, она без лишних раздумий кинется в атаку, пусть этот противник многократно превосходил её по силе.

- Вы обещали, что найдёте способ ему помочь, а вместо этого заставляете идти на риск, - холодно произнёс маг, глядя на хранителя Иэльна исподлобья. – Что, если он не сможет вернуться обратно?

- Он боится и не готов, - поддержал Сетму Ульрик, хотя где-то в глубине души понимал – именно способности Тору то единственное преимущество, что у них есть против Алиссары.

Удивительно, но Сэй не вмешалась и в этот раз, хотя рыцарь полагал, что она как никто другой будет против этой опасной затеи.

- Каждый имеет право на страх, - чуть склонив голову, ответил вещур. – Но страх не поможет в борьбе с тем, что надвигается на наш мир. Ты должен решить для себя, Тору, готов ли ты встретиться лицом к лицу с врагом, или же предпочтёшь и дальше отрицать свою суть.

Мальчик вышел из-за спины Сетмы, глядя в пол.

- Посмотри на меня, - велел хранитель и Тору подчинился, заставив сердце Ульрика сжаться от того, насколько болезненным был этот взгляд.

- Никто из нас не вправе требовать от тебя идти на этот риск, - сказал вещур, и в голосе его впервые прозвучали человеческие интонации. – Но чтобы мы смогли найти действенный способ помочь тебе противостоять влиянию Алиссары, я должен видеть, как именно это происходит.

- Это слишком опасно! – твёрдо заявил Ульрик, но Тору вдруг глубоко вздохнул, и коротко сказал:

- Я согласен.

- Глупый мальчишка! – раздражённо обратился к нему Сетма, попытавшись схватить за руку, но тот уклонился и быстро подошёл к вещуру, став рядом.

Взгляд лиловых глаз, ярко выделяющихся на почти белом лице, горел решимостью. Тору сжал руки в кулаки и хрипло произнёс:

- Хранитель Иэльн прав – рано или поздно… это всё равно случится. Я хочу… если я смогу быть полезным, то должен научиться управлять способностями авгура.

- Тору прав, - неожиданно сказала Сэй, и рыцарь удивился тому, как спокойно прозвучал её голос, - Чем быстрее мы поймём, как контролировать его дар, тем быстрее найдём способ подавлять его.

Ульрик вздохнул.

Затея ему не нравилась, но он не мог не признать того, что она имеет смысл.

- Тогда мы будем рядом с ним, - непреклонно заявил он, встретившись взглядом с белыми глазами вещура. – В прошлый раз, мои молитвы помогли ему вернуться.

Тонкие губы хранителя слегка изогнулись в намёке на улыбку, от которой по спине рыцаря пробежал холодок.

- Молитвы? Что же, пусть будет так. Если твой дар действительно способен помочь подавить влияние Алиссары, то мы наверняка сумеем использовать это в своих целях. Но для начала, нужно это проверить. Ты готов, Тору?

Судя по выражению лица, мальчик был не готов, но всё равно кивнул, и затем вопросительно посмотрел на хранителя.

- Ложись прямо здесь, на шкуры, - ответил тот на невысказанный вопрос и обратился к остальным: - А вы здесь, рядом. Ему понадобятся ориентиры – якоря, которые привяжут его к реальному миру и не дадут раствориться в Пустоши.

Тору послушно улёгся, сложив руки на животе и напряжённо глядя в высокий потолок. Рыцарь, не дожидаясь приглашения присел рядом, взяв его за руку, Сэй устроилась напротив, в то время как хранитель расположился у его головы, прикоснувшись пальцами к вискам мальчика.

- Я буду рядом, Тору, - негромко произнесла Сэй, и только заглянув ей в глаза, Ульрик понял, что она вовсе не так спокойна, какой хотела казаться.

Сетма, чтобы не мешать, вернулся к столу и уже оттуда наблюдал за происходящим.

- Расслабься, закрой глаза и постарайся вспомнить, что ты чувствовал, когда Пустошь начинала призывать тебя.

Голос вещура звучал размеренно, успокаивающе и тело мальчика постепенно обмякло, грудь теперь вздымалась едва заметно, хотя чёрные брови продолжали хмуриться.

- Не позволяй страху завладеть тобой. Чтобы не случилось, помни – мы рядом. Тебе нужно только попасть туда и тут же вернуться обратно.

Хранитель на некоторое время замолчал, пристально вглядываясь в лицо ребёнка, и в какой-то момент произнёс:

- Всё, он в Чёрной пустоши. Будьте готовы вернуть его.

***

Поначалу Тору думал, а если быть честным – надеялся даже, что у него ничего не выйдет. Не сможет он сам, по собственной воле, провалиться в Пустошь. Однако он лежал на мягких шкурах, чувствуя прохладное прикосновение Сэй и ледяные пальцы хранителя на своих висках, слушал его размеренный, убаюкивающий голос и ощущал, как его сознание обволакивает вязкая дремотная дымка.

В какой-то момент мир полностью лишился запахов и звуков, а затем, Тору почувствовал, что вокруг стало заметно прохладнее, а в воздухе отчётливо стало пахнуть сладковато-горьким дымом. Стиснув кулаки, набираясь храбрости, мальчик открыл глаза.

Он уже бывал здесь раньше: огромная чёрная зала с пустующим сейчас троном и массивными колонами, подпирающими невидимый, утопающий во мраке потолок. Осветительные кристаллы отбрасывали вокруг себя багряные отблески, и в их неверном сиянии окружающее пространство приобретало ещё более зловещий оттенок.

Тору несмело огляделся, желая удостовериться в том, что сейчас он находится в этой зале совершенно один. Тяжело сглотнул – ему показалось что тьма, клубящаяся вокруг, похожа на живое существо. Голодное и опасное.

"Пора возвращаться обратно", - решил мальчик, но внезапно, услышал позади себя тихий шелест и стрекотание.

Резко обернувшись, Тору сделал несколько шагов назад, но не обнаружил ничего, что могло бы издавать эти странные звуки.

На этот раз прошелестело откуда-то слева, затем справа, затем за спиной – совсем близко.

Мальчик крутился на месте, дыша часто и хрипло.

Одна из теней дёрнулась, шевельнулась, и Тору усел заметить уродливый лысый хвост, извивающейся змеёй проползший по полу.

"Она играет со мной!", - понял мальчик, и тут же услышал знакомый, пробирающий до дрожи смех, который раздавался сразу отовсюду, усиленный эхом высоких сводов.

Нужно было сосредоточиться, чтобы попытаться вернуться в реальный мир, но клубящиеся в алых отблесках тени, в которых скрывалась их уродливая хозяйка, пугали и отвлекали его.

В какой-то момент мальчик увидел промелькнувшую когтистую руку, которая едва не коснулась его плеча. Отпрянул в испуге, едва не сорвавшись на позорный вскрик, и чуть ли нос к носу не столкнулся с подсвеченной алым светом фигурой. Сердце на короткий миг дало сбой так, что в груди стало жарко, и лишь осознав, что смотрит на собственное отражение в огромном, неведомо откуда появившемся здесь зеркале, Тору сумел хоть немного взять себя в руки.

Его зеркальный двойник смотрел на мальчика расширенными от страха глазами, спутанные, влажные от выступившего пота волосы обрамляли неестественно бледное лицо, черты которого, в свете алых кристаллов казались заострёнными и хищными.

Тору заметил, что камень в эрде из ярко-синего, теперь стал бледно-лиловым и дотронувшись до него пальцами ощутил вместо привычного успокаивающего тепла мёртвую прохладу.

Мальчик увидел, как в отражении позади него, густые тени превращаются в высокий силуэт, за спиной которого разворачиваются огромные зловещие крылья.

"Тору…"

Хотелось убежать, спрятаться от этого шелестящего голоса, но он не мог двинуться с места, словно ноги внезапно приросли к полу и перестали ему повиноваться.

Крылатая тень протянула к нему руку, и стоило ей коснуться плеча мальчика, как она обрела плотность. Белая кисть с длинными тонкими пальцами и острыми чёрными когтями легко, едва касаясь, прошлась по плотной ткани рубашки.

Тору боялся не то, что пошевелиться – дышать. Внутренности словно сковало льдом, кровь шумела в висках, а в коленях появилась предательская слабость.

"Мой маленький авгур, - почти с нежностью прошептала тень, и один из острых когтей коснувшись щеки мальчика, медленно устремился вниз, к беззащитному горлу. - Мой упрямый авгур…"

Тору задрожал, ощутив лёгкий укол на шее, но вопреки ожиданиям, боли не последовало.

Собрав остатки храбрости, он открыл глаза, чтобы увидеть в отражении возвышающуюся над ним обнажённую Алиссару, лысый хвост которой успел обвиться вокруг правой ноги мальчика.

"Я чувствую твой страх, - раздался в ушах её шёпот, хотя в отражении Тору видел, что тонкие губы древнего существа не шевелились. – Он так сладок, так питателен. Откройся мне, и я заберу его у тебя. Впусти меня, и я помогу навсегда избавиться от того, что делает тебя слабым"

- Нет, - хрипло ответил Тору, отважившись заглянуть прямо в горящие лиловым огнём глаза древней твари. Повторил, уже более уверенно: - Нет!

Вторая рука Аллисары ласково коснулась его волос так, что со стороны казалось, будто любящая мать обнимает своё непослушное дитя.

"Ты можешь бороться со мной, мой мальчик, - вкрадчивый голос снова проник в его сознание. – Борись, мой авгур – это сделает тебя сильнее. Борись, но знай, что ты принадлежишь мне. Придёт время, и кровь, что течёт в твоих жилах, проявит себя. Ты – часть моего мира, мой маленький авгур, ты – моё последнее дитя".

Тору слушал и ощущал, как постепенно притупляются эмоции, как всё, что ещё совсем недавно казалось таким важным, утратило вдруг прежний смысл. Стало легко от той пустоты, которая постепенно разрасталась внутри, словно он вдруг сумел сбросить тяжкий груз, который вынужден был тащить на своих плечах все эти годы.

Чёрные крылья, сотканные из мрака, взметнулись вверх, а затем бережно опустились, укрывая собой мальчика.

"Засыпай, Тору, - нежно шептала тьма. – Засыпай, чтобы проснуться моим"

Внезапно, грудь обожгло и Алиссара, яростно зашипев, отпрянула.

Тепло стремительно разливалось по телу, наполняя его жизнью, в голове прояснилось.

Тору с ужасом увидел в отражении оскалившуюся морду твари, потерявшей всяческое сходство с человеческим существом.

"Они не помогут тебе, авгур! – на этот раз от голоса Алиссары дрогнули своды залы. – Ни источник, ни сын Альора не способны совладать со мной! Когда мои слуги придут в их мир, всё обратится в прах под моей стопой! "

Тору зажал уши ладонями, зажмурился и что есть мочи закричал:

- Сэй!

В животе появилось тянущее ощущение, словно он стремительно полетел вниз с большой высоты, и в следующее мгновение, мальчик забился в чьих-то сильных руках.

- Я же предупреждал, что это может быть опасно!

Тору не сразу сообразил, где он находится и кому принадлежит этот голос, но открыв глаза, увидел над собой склонившиеся к нему лица сира Ульрика и Сэй. В их глазах читались одновременно тревога и облегчение.

- Всё прошло успешно, теперь мы знаем, что ваша сила действительно способна помочь мальчику.

Тору повернул голову, но увидел лишь подол длинного белоснежного одеяния хранителя.

- Успешно? – возмутился рыцарь, - Вы же видели, что мне удалось его вытащить только с третьей попытки! Что, если бы мы опоздали?

Услышав эти слова, мальчик вздрогнул. Они ведь почти опоздали…

- Тору, как ты? – помогая ему подняться, спросила Сэй.

Как?

После возвращения из Пустоши, он чувствовал себя… опустошённо. Не было привычного страха, не было радости от пробуждения, лишь где-то на краю сознания мелькало лёгкое сожаление о том, что его вырвали из прохладных объятий тьмы. Ещё немного, и ему не пришлось бы продолжать эту бессмысленную борьбу.

Борьбу, исход которой он знает наверняка.

- Тору? – на этот раз голос Сэй прозвучал настороженно.

- Всё в порядке, - заглянув ей в глаза, заверил он. – Теперь я знаю, что она не причинит мне вреда, но мне нужно что-то, что поможет защититься от её влияния.

Рыцарь и девушка переглянулись, а Тору принял из рук Сетмы кружку с тёплым молоком, жадно осушив её в несколько глотков.

- Расскажи, что ты видел, - потребовал хранитель Иэльн. – Расскажи как можно подробнее. Ты видел армию?

Мальчик отрицательно покачал головой и ответил:

- Только Алиссару. Она говорила со мной.

- О чём именно? – настойчиво спросил вещур, взгляд которого сделался острым и цепким.

Тору повёл плечами и, передав опустевшую кружку магу, произнёс:

- Она сказала, что я принадлежу ей и её миру. Сказала, что источник и сын Альора не смогут мне помочь.

Губы хранителя тронула холодная усмешка.

- Что же, именно это мы и намереваемся проверить, если, конечно, сир рыцарь согласится оказать нам помощь.

- Я? – недоверчиво переспросил сир Ульрик, лицо которого приобрело растерянное выражение.

- В вашей крови есть сила, способная противостоять не только обычной магии, но и влиянию Алиссары. Именно на её основе мы попытаемся создать то, что поможет мальчику продержаться как можно дольше.

Рыцарь нахмурился и, сложив руки на груди, поинтересовался:

- И много вам её понадобиться? Моей крови.

Хранитель вновь улыбнулся, но в улыбке этой не было и капли тепла.

- Не беспокойтесь, мы возьмём самую малость, - он перевёл взгляд на Тору. – Отдыхай, мальчик, я вернусь как только всё будет готово.

Глава 8

Шпили замка Эльбер показались над верхушками деревьев ближе к полудню.

Греджи натянул поводья, задрал голову, прищурившись на золотистый диск солнца, впервые за последние полторы недели проклюнувшегося сквозь косматые седые облака.

«Это ли не добрый знак?» — подумал молодой человек, поправляя сползшую на лоб меховую шапку, которой он разжился в одной из окраинных деревень Фаргарота, выменяв за холщевый мешочек сушёных лечебных трав и присовокупив к этому десяток медных су.

Кожа под шапкой вспотела и теперь нестерпимо зудела, но это всё же было лучше, чем морозить уши на студёном ветру.

Греджи мечтал о бадейке с горячей водой, мыльном растворе и плотном ужине. А ещё, хотел и одновременно опасался встречи с отцом.

Греджи-старший никогда не отличался мягким нравом, и затею сына отправиться в столицу в своё время не поддержал, и желал, чтобы единственный отпрыск пошёл по его стопам, продолжив обучение травничеству и лекарскому делу.

Однако Греджи Эйрома вели в Эндам амбиции. Прозябание в графстве отдалённой северной провинции совершенно не входило в планы смышленого шестнадцатилетнего юноши. Он мечтал о лучшей жизни, мечтал о тугом кошеле и благосклонности столичных красавиц. Мечтал вернуться однажды к отцу в добротном колете с узкой талией, какие модно носить в больших городах, и непременно приехать на породистом жеребце чёрной масти, чтобы любопытные слуги, выглянувшие во двор, с изумлением и восхищением перешёптывались: «Неужели, этот благородный господин — наш малыш-Греджи?»

Наивный дурак.

Вот он вернулся, спустя шесть лет.

В помятой залатанной одежде, шапке со свалявшимся мехом и стоптанных сапогах. Не стригшийся и не брившийся уже больше трёх недель.

Худой и взъерошенный — Греджи побитой собакой возвращался домой.

Мечты так и остались мечтами — он сделал ставку и проиграл, а ценой проигрыша чуть не стала его собственная жизнь.

Греджи вздохнул и тронул поводья, заставляя лошадь двинуться вперёд по хорошо наезженной дороге ведущей к замковым воротам.

Солнце, словно подбадривая, ярко сияло над головой, сверкающими искрами играя в белоснежных сугробах.

Во внутренний двор его пропустили не сразу, оставив дожидаться снаружи, пока один из стражей не привёл Греджи-старшего, чтобы тот подтвердил личность сына. Это заняло достаточно времени, которое молодой человек провёл под бдительными и суровыми взглядами привратников.

За прошедшие годы отец почти не постарел, разве что прибавилось в тёмно-русых волосах серебристых нитей, да морщинок в уголках желтовато-карих глаз.

Главный лекарь замка Эльбер едва взглянул на Греджи, и кивнул страже, которая тут же расступилась, давая дорогу.

Проезжая по замковому двору в сторону конюшен, молодой человек успел отметить, что за время его отсутствия здесь почти ничего не изменилось, разве что приземистых одноэтажных пристроек добавилось, да старые казармы снесли, заменив их новыми, сложенными из серого камня.

Греджи соскочил с лошади, передав поводья парнишке-конюху и, перекинув через плечо дорожную сумку, направился к ступеням, ведущим в замок.

Разбитые сапоги хлюпали по каше из грязи и мокрого снега, влажные от пота волосы вылезли из-под шапки и падали на лицо, частично закрывая обзор, на кончике покрасневшего носа застыла мутная капля.

— Красавец, — смерив отпрыска хмурым взглядом, проворчал отец, который дожидался его на верхней ступени.

Слуги открыли тяжёлые двустворчатые двери, пропуская Греджи в теплый полумрак замковых стен.

— Пойдём, — сухо позвал отец, и Греджи послушно направился вслед за ним, оставляя за собой грязные следы.

Главный лекарь Эльбера, как и прочие слуги, жил на первом этаже, однако в отдельной, пусть и небольшой комнате, расположенной неподалёку от кухни.

Низкий, но довольно широкий топчан, заваленный желтоватыми бумагами и растрёпанными от времени книгами стол, пучки трав, развешенные по стенам, да деревянные полки с пузырьками, флаконами и берестовыми коробочками — вот и всё небогатое убранство отцовского жилища. Разве что ещё массивный сундук для одежды в дальнем углу, на котором валялась смятая, явно не первой свежести рубаха.

Окон в комнате не было, и свет давали лишь толстые свечи в трехрожковом медном подсвечнике. Греджи в очередной раз вздохнул, вспоминая те условия, в которых жил в столице, пока работал личным порученцем у Его Высокопреосвященства.

Но уж лучше так, чем гнить в земле или скитаться по дорогам Асгалота, укрываясь от людей Кауля. Отец тем временем прошёл к столу и принялся просматривать бумаги, сортируя их по разным стопкам, делая вид, что не замечает неловко переминающегося с ноги на ногу сына, замершего у порога.

— Так и будешь молчать? — первым не выдержал Греджи, скидывая на пол дорожный мешок и поводя затёкшими плечами.

— Что ты хочешь от меня услышать? — не отрываясь от своего занятия, поинтересовался мужчина. — Что твой поступок — верх безрассудства? Что мозгов в твоей голове не больше, чем у амбарной мыши? — отец, наконец, бросил на Греджи колючий взгляд. — Ты это и без меня знаешь.

Молодой человек стиснул челюсти и потупился, лишь бы не смотреть в полные разочарования карие глаза.

Он и не рассчитывал на тёплый приём, однако слова отца, бьющие точно в цель, ранили его гордость, заставив на короткое мгновение усомниться в том, что вернуться в Эльбер было такой уж хорошей идеей.

— Прости, я действительно поступил глупо, — с трудом выдавил из себя Греджи, подавив в себе последние остатки самолюбия. — И ты имеешь полное право злиться на меня.

— Злиться? — повторил отец, и пусть говорил он негромко, но от тона его у Греджи по коже побежали мурашки. — Твоя дурная голова имела все шансы распрощаться с телом и благодари Всевышнего, что Его Сиятельство согласился тебя принять.

Отец, наконец, отложил бумаги и подошёл к Греджи, дотронувшись до его плеча.

— Ты мой сын, единственный сын, — сказал он, заглядывая в глаза. — И мне больно видеть, на что ты растратил свой талант. Я предупреждал, что в столице тебе не место, убеждал остаться, но ты поступил по-своему. Ввязался в опасную игру, не задумавшись о том, что остальные игроки гораздо сильнее и хитрее тебя.

— Я хотел чего-то добиться, — тихо ответил Греджи. — Чтобы ты гордился мной, отец.

Лекарь наклонился ближе, и почти в самое ухо произнёс:

— Тогда тебе стоило оставаться здесь, сынок.

Молодой человек отстранился, недоумённо глядя на отца:

— О чём ты?

Желтовато-карие глаза таинственно прищурились, губы тронула лёгкая усмешка.

— Придёт время, и ты узнаешь.

Мужчина похлопал сына по руке и велел:

— Иди в купальни — вымойся, приведи себя в порядок, а затем ступай на кухню — там тебя покормят.

— А ты?

— Его Сиятельство ждёт меня в своём кабинете. Не стоит злоупотреблять его терпением.

***

Дирк развалился на кровати, набросив на пылающий лоб мокрую тряпку и чувствуя, как холодные капли стекают за шиворот рубашки.

Пусть дурманный эликсир ограждал его от вещих снов, но зато на весь последующий день обеспечивал вялостью и головной болью. Однако отказываться от его применения Паттаки пока не спешил — слишком ярко было воспоминание о сгорающих заживо людях, загнанных в яму и о жутком смехе, пришедшем вместе с грозой.

От громкого стука, раздавшегося в дверь его покоев, Дирк болезненно скривил лицо и хрипло крикнул:

— Кого там Мрак несёт?

— Открывай, Паттаки! Разговор есть.

Дирк без особого труда узнал басовитый голос Мориса — одного из пары боевых магов, которых Аверти определил в новую свору Гончих.

«Что ему понадобилось?» — недовольно размышлял Паттаки, заставляя себя сначала сесть, а затем подняться на ноги и чуть пошатываясь доковылять до двери.

К удивлению Дирка, на пороге обнаружилась вся свора и, судя по их решительным взглядам, разговор обещал быть не из приятных.

— И как это понимать? — хмуро поинтересовался он, опираясь плечом о косяк: якобы небрежно, но на самом деле, чтобы не повело в сторону.

— Мы уходим, — заявил Расмус — маг разума, который из всей пятёрки раздражал Дирка больше всех. Скользкий тип, который, к тому же, так и не оставил попыток при каждом удобном случае испытать ментальную защиту предводителя на прочность. Вот и сейчас он ощутил, как к ноющей головной боли добавился ещё и неприятный зуд в теменной части, указывающий на новую попытку вторжения. Если бы не артефакты, с которыми Дирк не расставался, его сознание было бы перед Расмусом как на ладони.

— И кто, позвольте узнать, принял это решение? — лениво поинтересовался Паттаки, хотя внутри нарастало беспокойство.

Маги переглянулись, и слово снова взял Расмус:

— Как долго ещё ты предлагаешь торчать нам в этой глуши? Очнись, Паттаки, ты упустил добычу и теперь бесполезно надеяться на то, что она однажды сама придёт к тебе в руки.

— Мы возвращаемся в Коссхоэн, — добавил Видроу — сутулый маг-поисковик, несмотря на всю свою внешнюю тщедушность обладающий дольно сильным даром. — И доложим господину Аверти о твоём провале.

— Моём? — тихо и зло переспросил Дирк чувствуя как от закипающей в груди ярости сводит скулы. — Полагаете, что можете просто так взять и переложить на меня всю ответственность?

Он переводил потемневший взгляд с одного лица на другое, постепенно осознавая одну неприглядную истину: свора обратилась против своего вожака. Да и считали ли они когда-нибудь его главным или лишь позволяли Дирку обманываться мнимым лидерством?

— Ты облажался, Паттаки, — с кривой усмешкой произнёс Расмус. — Думаю, скоро твоей репутации придёт конец.

— И мы не хотим, чтобы ты потянул нас за собой, — сообщил Видроу, под одобрительные кивки остальной пятёрки.

— Как любезно с вашей стороны сообщить мне об этом лично, — процедил Дирк, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Нужно как можно скорее закончить этот нелепый разговор, иначе он имеет все шансы познакомить подлых магов со своим переваренным завтраком.

— Можешь и дальше оставаться под крылом у северного Лорда, — с неприкрытой насмешкой обратился к нему Расмус. — В любом случае, возвращение в Коссхоэн станет для тебя большой ошибкой.

— Господин Аверти не отличается милосердием и всепрощением, — коротко хохотнув, предупредил Видроу.

Судя по всему, эти двое взяли на себя обязанности переговорщиков, а остальные пришли с ними для моральной поддержки.

— Крысы, — сказал, словно выплюнул, Дирк, глядя на свою — теперь уже бывшую, свору с презрением.

— Пусть крысы, Паттаки, — пожав плечами, сказал Расмус. — Это всё же лучше, чем жалкая, трясущаяся мышь.

— Белая мышь, — издав очередной раздражающий смешок, добавил Видроу прежде, чем Дирк захлопнул перед ними дверь.

В следующее мгновение, Паттаки согнулся, опираясь рукой о стену, и его стошнило на пол.

«Пошли они все во Мрак», — подумал он, с трудом добредя до кровати и рухнув на неё подобно срубленной корабельной сосне.

Мокрая тряпка вернулась на лоб, но ожидаемого облегчения не принесла. Дирк почувствовал озноб и ломоту в суставах.

Он знал, что может ему помочь, но предпочёл терпеть столько, сколько достанет сил.

Однако когда стало совсем худо, Паттаки, проклиная собственную слабость и безволие, трясущейся рукой потянулся к заветному пузырьку.

«Пошли... они... все...»

***

Ноэль Гильм закончил составлять письмо и пробежал взглядом по безукоризненно ровным строчкам.

Скорее всего, его поздравления опоздают к королевской свадьбе, но всегда можно сослаться на плохие дороги и непогоду. Благо, личного присутствия графа из отдалённой северной провинции на празднике и не требовалось — не такая он важная персона, чтобы отсутствием своим оскорбить Его Величество. А вот заверить на бумаге в своей преданности короне, пожелать счастья в семейной жизни и скорейшего рождения наследника было необходимо. Поэтому Ноэль снабдил письмо своей личной печатью и передал его заглянувшему в кабинет помощнику.

Ланц был парнишкой расторопным, хоть простодушным и не слишком смышлёным. Удобным.

— Они уже отбыли из замка? — поинтересовался Его Сиятельство, поднимаясь из-за стола и разминая затёкшие плечи.

— М-маги?

Ланц начинал заикаться, когда нервничал, а нервничал он рядом со своим господином постоянно. Удостоившись вместо ответа насмешливого взгляда, парень поспешил отчитаться:

— Д-да, Ваше Си-си...

— Я понял, — перебил его Ноэль. — Пятеро?

Решив не испытывать терпение графа, Ланц ограничился кивком.

— Хорошо, ступай, — отпустил его Гильм, небрежно взмахнув рукой, и помощник поспешил скрыться, не забыв учтиво поклониться прежде, чем покинуть кабинет.

Настроение Его Сиятельства заметно улучшилось. Терпеть свору Паттаки в своём замке становилось всё сложнее. Ему постоянно докладывали о том, что служанки жалуются на домогательства со стороны пришлых магов, да и в целом поведение их трудно было назвать подобающим. Маясь от скуки, они только и делали, что лакали вино, слонялись по замку да донимали слуг.

Давно уже их выставил, если бы не Паттаки, а теперь, по всей видимости, проблема разрешилась сама собой.

Ноэлю ещё два дня назад доложили о том, что свора собирается бросить своего предводителя и покинуть замок. Граф, разумеется, и не думал этому препятствовать, предоставив докучливым гостям убираться восвояси.

Его Сиятельство покинул кабинет и направился к покоям Паттаки.

Пока что удача на его стороне и необходимо этим воспользоваться.

Находить нужных людей — это талант.

Завоевать их доверие и преданность — тонкое искусство.

Без ложной скромности граф Гильм полагал, что и тем и другим он обладал в полной мере.

Не утруждая себя стуком в дверь, Ноэль вошёл в комнату и тут же поморщился, почувствовав характерный запах дурманного эликсира и неприятно кисловатый — опорожнённого желудка. Первым делом мужчина прошёл к окну, раздвинул тяжёлые, плотные шторы и распахнул створку, впуская внутрь свежий морозный воздух. Пламя в растопленном очаге затрепыхалось, норовя погаснуть, но под пристальным взглядом Его Сиятельства, словно устыдившись, разгорелось ещё жарче. На короткое мгновение эрд обжог грудь, но Ноэль уже привык не обращать на это внимания.

Паттаки заворочался на кровати, тихо застонал и пробормотал:

— Пошли вы все...

Граф Гильм приподнял бровь и, подхватив со столика кувшин, без лишних церемоний опорожнил его на одурманенного мага.

— Какого Мрака?! — тут же взвился Паттаки, и ошалело воззрился на Его Сиятельство.

Выглядел бывший предводитель Гончих откровенно жалко: бледный, с тёмными кругами под белёсыми глазами и мокрыми волосам, облепившими худое, чуть вытянутое лицо.

— Как я погляжу, вы не вняли моим предупреждениям, — спокойно заметил Ноэль, не обращая внимания на возмущённый, но всё ещё затуманенный дурманом взгляд.

Паттаки с нажимом провёл ладонями по лицу, убирая влажные пряди, и хмуро проворчал:

— Вам-то какая забота? Ах да, — маг криво усмехнулся, — вы же изображаете из себя радушного хозяина. Какое милое лицемерие.

— Держите, Паттаки, — не меняя вежливого тона, произнёс граф, кидая ему небольшой пузырёк из тёмного стекла. — Вернёмся к нашей беседе, когда вы будете в состоянии вести её более осмысленно.

Пузырёк мягко стукнулся о грудь и упал на смятое покрывало.

— Что это? — без особого интереса спросил бывший предводитель Гончих, даже не пошевелившись. — Неужели яд? Действенный способ избавиться от надоевшего гостя.

— Приходите в себя, Паттаки, — посоветовал Ноэль и, решив, что на этом вполне можно закончить разговор, удалился из комнаты.

Оставалось надеяться, что Греджи не подвёл и его снадобье возымеет нужное действие.

Глава 9

Горка была большой, накатанной.

Дети забирались по вырубленным в ней ступенькам и, садясь на специальные кругляши, сделанные из толстой кожи, с весёлыми визгами скатывались вниз.

Сэй не слишком понимала, что такого особенного может быть в подобной забаве, но глядя на счастливого Тору, отряхивающегося от налипшего на штаны снега и снова карабкающегося наверх, испытывала довольно странные чувства. Вроде бы и рада за своего маленького мага, однако радость эта отчего-то смешалась со щемящей грустью.

Оттого ли это, что в последнее время мальчик словно отдалился от неё, безустанно рассказывая об их с близнецами проделках и маленьких приключениях? Или, возможно, всё дело в том, что Сэй понимала – совсем скоро эта беззаботная пора пройдёт, и Тору придётся повзрослеть, потому как возложенная на него задача не по силам обычному мальчишке.

Сэй почувствовала его приближение ещё до того, как он встал рядом и произнёс:

- Кажется, у Тору появилось первое увлечение.

Она смотрела, как маленький маг помогает подняться Льдинке, а та, рассмеявшись, поправляет ему сползшую на глаза шапку.

- Мне это не нравится, - призналась Сэй, переводя взгляд на задумчиво улыбающегося Сетму.

- Ревнуешь?

- Не умею.

- Ну да, ну да… - в голосе мага послышалась ирония и Сэй, поддавшись внезапному порыву, обрушила на его голову снег с ближайшей ветки. Благо, в этой части города деревьев предостаточно, да и энергия, за пределами Дома Памяти не была заперта в коконе собственного тела.

Сетма возмущённо вскрикнул и обратил на Сэй недобрый взгляд. Аманрат на его эрде засветился, и тут же в грудь девушки прилетел тугой снежный ком. От следующего, который целился ей в лицо, девушка легко уклонилась, почему-то даже не подумав о том, чтобы просто выставить щит.

- Это – война! – заявил маг, когда сразу несколько снежков, атаковав с разных сторон, сбили его с ног.

В какой-то момент разгоревшейся баталии, Сэй поймала себя на том, что улыбается. Просто так, без особой причины, просто потому, что ей было… весело. Кто бы мог подумать, что битва может приносить такую радость?

- Всё, сдаюсь! – запыхавшись, сказал Сетма, отплевавшись от снега. – Признаю своё безоговорочное поражение.

На разрумянившемся лице мага тоже играла улыбка, и Сэй подумала о том, что ещё никогда не видела, чтобы он улыбался так искренне и открыто. Намокшие от снега тёмные волосы всклокочились, в серо-голубых глазах – мальчишеский задор. Такого Сетму, пожалуй, она до сих пор не знала.

- Ого! Вот это было здорово!

Только сейчас Сэй заметила, что дети, привлечённые необычным зрелищем их снежной битвы, забыли о горке и сгрудились неподалёку, наблюдая за происходящим с восхищением и интересом.

Тору выглядел удивлённым, и глядел на Сэй и Сетму так, словно видел их впервые.

- Лошек, лови! – раздался звонкий голос Льдинки и в мальчишку полетел первый снежок, слепленный не магически – руками.

Битва в городском саду закипела с новой силой.

- Пойдём-ка отсюда, - заговорщески произнёс Сетма, беря Сэй за руку и увлекая от места снежного сражения. – Боюсь, против такой армии мы с тобой не выстоим.

- Но как же…

- Всё будет в порядке, - заверил маг, когда девушка растерянно оглянулась на Тору. – Вернёмся за ним позже. Пусть повеселится с друзьями.

Некоторое время они шли в молчании, так и не разъединив рук. Сэй воспользовавшись случаем, поделилась с Сетмой энергией, наполнив его эрд, за что удостоилась благодарного взгляда.

- Спасибо. Знаешь, раньше я никогда не позволил бы себе расходовать магию на такие пустяки.

- Источники в Коссхоэне постепенно истощаются, - тихо сказала Сэй, глядя себе под ноги. – Создатель рассказывал мне об этом.

Сетма напрягся, остановился и, развернув девушку лицом к себе, пытливо заглянул ей в глаза.

- Что, если воспользоваться расшифрованными записями дядюшки? Представь себе, сколько источников могут получить новую жизнь!

- Нет, - резко ответила Сэй, отстраняясь. – Это неправильно, это против естественного порядка вещей.

Сетма нахмурился.

- Но ведь ты…

- Аттикус не должен был делать этого, - не отводя взгляда, спокойно произнесла Сэй. – Само моё существование – ошибка.

Маг посмотрел на неё со странным выражением, а затем, вздохнув, спросил:

- Ты действительно так думаешь?

Она кивнула.

- Тогда подумай о том, что было бы с Тору, не встреть он тебя. Да и Ульрик – не позаботься вы о нём, так и умер бы в этом лесу.

Сэй задумалась, впервые не находясь с ответом.

- Не знаю что это – судьба или случай, но сейчас мы здесь. Все вместе, - серьёзно сказал Сетма. – Как бы то ни было, я уверен, что наши дороги сошлись неспроста.

Девушка, наконец, отвернулась от мага, и они снова неспешно двинулись вперёд, выходя на широкую улицу, ведущую к площади.

- Хэй-хо, светлого дня! – внезапно окликнул их знакомый женский голос.

Обернувшись на звук, Сэй увидела выглянувшую на крыльцо жену хьёльда, одетую в простое шерстяное платье с высоким воротом. В руках она держала большую поварёшку.

- Светлого дня, Эргит, - вежливо откликнулся Сетма, останавливаясь.

Сама Сэй имени её не запомнила, просто потому, что это было неинтересно.

- Не видели там моих оболтусов? – поинтересовалась женщина, глядя на них приветливо, словно на давних знакомых.

- Там они, - маг неопределённо махнул рукой куда-то в сторону, - играют с Тору.

- Вот и славненько, пусть аппетит нагуливают, - улыбнувшись, сказала Эргит. – А вы, наверное, совсем замёрзли? Пойдёмте в дом, согреетесь.

Сэй и Сетма переглянулись.

Девушка холода не чувствовала и куртку меховую надела лишь за тем, чтобы внимания не привлекать. А вот магу, судя по покрасневшему носу, действительно требовалось тепло.

Пройдя вслед за хозяйкой в дом, они очутились в просторной комнате с горящим очагом, широким столом и лавками, накрытыми меховыми подстилками. Из помещения вели ещё три дверных проёма отгороженные плотными занавесками. Вероятно, за ними располагались спальни.

Пахло едой, сушеными травами и немного – мокрой шерстью.

- Снимайте верхнюю одежду и сапоги, - велела Эргит. – Не беспокойтесь, полы здесь тёплые.

Сэй посмотрела на толстые плетёные ковры, лежащие внахлёст, и решила что, пожалуй, да – полы действительно должны быть тёплыми.

Сапоги и куртки хозяйка разметила рядом с очагом, и указала на стол.

- Присаживайтесь пока, а я поесть соберу. Готовить-то я хотела ближе к вечеру, когда Дейвар и Свельм с Большой охоты вернутся, но вам сейчас что-нибудь соображу.

- Не стоит беспокоиться… - начал было Сетма, но хозяйка перебила его, уверенно заявив:

- И слушать ничего не желаю! Давайте за стол.

Пришлось повиноваться.

Сэй даже начала находить эту ситуацию забавной и любопытной.

Однако не успела она подойти к столу, как под ним что-то подозрительно завозилось. Девушка настороженно замерла.

- Хэвард! А ну-ка вылезай оттуда! – нарочито строго, но всё же с улыбкой в голосе велела Эргит и, обернувшись к гостям, пожаловалась: - Такой маленький и такой шустрый! Ни на миг без присмотра оставить нельзя.

Из-под стола неуклюже выполз ребёнок с такими же, как у хьёльда и близнецов белоснежными волосами и ярко-голубыми глазами.

Настолько маленьких человечков Сэй ещё не видела.

- Иди ко мне, дорогой! – с нежностью в голосе позвала женщина и дитя, издав радостный возглас, поползло к матери, которая тут же подхватила его на руки. – Это мой младшенький – Хэдди! – с непонятной гордостью сообщила она, представляя сына гостям.

- Крепкий малыш, - вежливо заметил Сетма, присаживаясь за стол. Сэй хотела было к нему присоединиться, но не успела.

- Подержи-ка его, пока я накрою, - обратилась к ней Эригт, вручая ребёнка.

Растерявшаяся от такого Сэй, замерла, опасливо держа детёныша на вытянутых руках. Тот весело задрыгал толстыми ножками в вязаных штанишках, и выдал:

- Ау… а бдя!

- Что?

Раздался тихий смешок Сетмы, да и Эргит явно забавляло происходящее.

- Да не бойся, не укусит он тебя, - весело сказала она. – Можно подумать, ты маленьких детишек никогда не видела.

Не видела.

Хэдди, глядя на Сэй, широко улыбнулся, показывая три беленьких крепких зуба – два сверху и один снизу.

- Ая яу!

- Что мне с ним делать? – озадачено спросила девушка, разглядывая хохолок, смешно торчащий на макушке.

- Посади его на колени, - с лёгким недоумением посоветовала Эргит, и когда Сэй, присела с ребёнком на лавку, покачала головой: - Пора бы тебе учиться с детишками обращаться, скоро ведь и свои пойдут.

Сетма сдавленно закашлялся и метнул на Сэй странный взгляд. Наверное, опасался, что она поведает о своей нечеловеческой природе и неспособности зачать и выносить потомство.

Хэдди дотянулся и дёрнул её за прядь волос.

Эргит, тем временем, выставила на стол миску с небольшими круглыми лепёшками, нарезанные ломтями мясо и сыр, а так же разлила по кружкам травяной отвар.

Малыш заелозил, закряхтел, потянулся пухлыми ручками к еде, но Эргит тут же пресекла все его поползновения, наконец, забрав у Сэй ребёнка. Оказавшись на руках у матери, Хэдди захныкал и принялся тереть глаза.

- Тише-тише, милый, - заворковала женщина и обратилась к гостям: - Кушайте, не стесняйтесь, а я пойду его уложу и вернусь.

Стоило Эргит скрыться за одной из дверей, как Сетма потёр руки и приступил к еде.

- Это забавно, - сказал он, отламывая себе кусок лепёшки.

- Что именно тебе показалось забавным? – ровным голосом поинтересовалась Сэй.

- Твоё лицо, - пояснил маг, усмехаясь. – Видела бы ты себя со стороны – словно не ребёнка держишь, а самоуничтожающийся артефакт, который должен вот-вот взорваться.

Сэй промолчала и отвернулась, прислушиваясь к тихому, мелодичному пению за стеной. Она плохо понимала музыку, но ещё на празднике Большой охоты осознала, что та завораживает её. Это казалось чем-то сродни особой магии: люди научились с помощью голосов и специальных инструментов не просто извлекать и смешивать звуки, но и наполнять их эмоциями.

Эргит пела на халийском, но Сэй без особого труда удалось разобрать слова:

- Ничего не бойся, закрой глаза.

В мир чудесных снов пролегает путь.

Я тебя проведу туда.

Слушай голос мой, чтоб скорей уснуть.

И столько тепла было в этой песне – живого, успокаивающего, что Сэй заслушалась, позабыв обо всём.

Странные ощущения…

Хрупкое очарование разбил далёкий протяжный звук, раздавшийся за стенами дома.

- Возвращаются! – радостно сообщила Эргит, выглянув из комнаты. – Большая охота завершилась!

Тору, Лошек и Льдинка только закончили строить из снега крепость, как протрубил за воротами рог.

- Оттэ! – радостным хором воскликнули близнецы, вскакивая на ноги.

Не успел Тору удивиться происходящему, как Льдинка схватила его за руку и потянула за собой.

- Пойдём скорее! Оттэ возвращается с Большой охоты!

Рог протрубил снова и Лошек сбился с шагу, кинув на сестру встревоженный взгляд.

- Как думаешь, кто?

Тору посмотрел на подругу и увидел, что та нахмурилась и поджала губы.

- Что-то случилось? – спросил он, стараясь не отстать от Льдинки, торопливо шагающей в сторону городских ворот.

Лошек, успевший отбежать немного вперёд, обернулся.

- Если рог протрубил два раза, значит, с охоты везут тело, - сообщил мальчик, снова прибавляя шаг.

У главных городских ворот уже собрались встречающие: мужчины, женщины, дети. У всех на лицах читалось беспокойство. Они наверняка понимали, что погибнуть на охоте мог кто-то из родных или друзей.

Группа охотников во главе с хьёльдом медленно въехала на борузах в город.

- Оттэ!

В голосах близнецов можно было угадать облегчение и радость.

Массивные лохматые животные тащили за собой сани, на которых были сложены окоченевшие, покрытые наледью оленьи и кабаньи туши, и только последний боруз вёз вовсе не добычу. На замыкающих сонях лежало укрытое рогожей тело.

Дети пробились вперёд как раз в тот момент, когда к охотникам выбежала седовласая женщина в одном лишь платье и домашней обувке из валяной шерсти. Она со страхом всматривалась в хмурые суровые лица мужчин и наконец, полный боли взгляд её остановился на санях с мертвецом.

- Уввэ, о Уввэ! – горько запричитала женщина и две девушки из толпы встречающих, обняли её за плечи, поддерживая, чтобы та не осела на землю.

Хьёльд соскочил со своего боруза и заговорил спокойным, уверенным голосом, обращаясь к людям.

- Что он сказал? – тихо поинтересовался Тору у Льдинки, склонившись к её уху.

- Оттэ говорит, что молодой охотник Увар, в последний день охоты поддался порыву и взял больше, чем положено, за что Белая дева покарала его, - быстро зашептала подруга, переводя слова отца. – Оттэ, вместе со всеми скорбит о потере.

Сани с мертвецом подъехали совсем близко к Тору, а женщина, кинувшись вперёд, упала перед ними на колени и вцепилась скрюченными пальцами в грубую ткань, укрывающую тело. Рогожа сползла, и мальчик увидел застывшее бескровное лицо с посиневшими губами и заострившимся носом. Увар был совсем молодым и ещё не успел отрастить бороду.

Внезапно, воздух вокруг словно сгустился, окружающие звуки стали тише и Тору, к своему ужасу увидел, как мертвец медленно поворачивает голову в его сторону.

Открылись затянутые мутной плёнкой глаза, синие губы растянулись в хищной улыбке – оскале, обнажая коричневые от запёкшейся крови зубы.

Мальчик испуганно огляделся по сторонам, но никто, кажется не видел того же что и он. Люди стояли вокруг саней, опустив головы, тихо плакала над телом женщина.

А мертвец не отрывал от него невидящего взгляда, продолжая скалиться.

"Мы ждём тебя, Тору", - прошелестело в голове. – "Мы все ждём тебя, авгур".

Мальчик попятился и тут же почувствовал, как на его плечо легла твёрдая рука. Сдавленно вскрикнув, он обернулся, ожидая увидеть за своей спиной всё что угодно.

- Пойдём отсюда, - тихо сказал Сетма. – Мы здесь явно лишние.

Тору вцепился в его руку с такой силой, что маг болезненно поморщился.

Сэй ожидала в отдалении, и едва взглянув в его лицо, обеспокоенно спросила:

- Что-то случилось?

- Мертвец, - хрипло признался мальчик, - он заговорил со мной.

Сетма выругался и заявил:

- Нужно возвращаться. Потом всё подробно расскажешь.

Сэй хмуро кивнула, обняла Тору, желая успокоить, и пообещала:

- Я поговорю с хранителями, пусть поторопятся со своей помощью.

Ночью, Тору никак не мог уснуть, ворочаясь на шкурах и безуспешно пытаясь изгнать из памяти лицо мертвеца Увара. Стоило закрыть глаза, и страшные воспоминания проявлялись из темноты, мешаясь с другими отголосками прошлого. Мальчик видел перед собой то обгоревшее тело разбойника, то полчища замерших неподвижно чудовищ с горящими лиловыми глазами, то шелестящий по полу, гибкий словно плеть, хвост.

Наконец Тору сдался и, поднявшись, прошёл к столу, на котором появилась кружка с тёплым молоком и мёдом. Жадно осушив её до дна, мальчик присел за стол и подпёр потяжелевшую голову руками.

Пустошь не отпускала его.

Стоило лишь ненадолго забыть – почувствовать себя обычным ребёнком, как она давала о себе знать. Странным, извращённым образом. Шептала, губами мертвеца: "Ты мой, Тору! Как бы ты не противился, ты всё равно будешь моим – только моим"

Сэй бесшумно подошла сзади, обняла его, ласково проведя по взъерошенным волосам.

- Не позволяй ей сломить тебя, - прошептала она. – Ты гораздо сильнее, чем думаешь.

- Это бесполезно, Сэй, - ощущая какую-то внутреннюю опустошённость, негромко ответил Тору. – Даже когда хранители придумают для меня защиту, она лишь на время отсрочит то, что должно будет случиться,

Мальчик поднял голову и, посмотрев в спокойные серые глаза подруги, признался:

- Мне страшно, Сэй.

- Я знаю, мой маленький маг.

Некоторое время они молчали, понимая друг друга и без слов. Тору знал – что бы ни случилось, Сэй никогда не оставит его и будет с ним до самого… конца. Если кто-то и должен будет однажды оборвать нить его жизни, то пусть это будет она.

- Тебе нужно отдохнуть, завтра с утра обещал зайти хранитель Иэльн.

- Не могу уснуть, - вздохнув, ответил Тору. – Эти мысли… они не оставляют меня в покое.

- Пойдём, я буду рядом, - пообещала Сэй, и мальчик послушно направился вслед за ней в дальний конец комнаты.

Устроившись на шкуре, почувствовал, как подруга ложится рядом, обнимая его за талию. Стало легче.

Внезапно, он услышал её тихий голос, напевающий:

- Ничего не бойся, закрой глаза.

В мир чудесных снов пролегает путь.

Тору сомкнул веки, вслушиваясь в слова колыбельной.

- Я тебя проведу туда.

Слушай голос мой, чтоб скорей уснуть.

В этот раз, кошмары обошли его стороной.

Глава 10

Над Вышегорьем занимался рассвет. Морозный воздух искрился в первых, ещё робких лучах просыпающегося солнца, опьяняя своей чистотой. Далеко внизу просыпался Ильдор, готовясь окунуться в привычную будничную суету. Ульрик вздохнул полной грудью, перехватил меч поудобнее, и сделал первую связку годами отработанных движений, чувствуя приятную тяжесть в отвыкших от нагрузки мышцах. Нет, он ещё не стар. Тело двигается удивительно легко, делая меч продолжением руки, сапоги мягко и бесшумно ступают по каменистой поверхности плато. Рано, рано ещё списывать его со счетов! Выпад, плавный разворот… - Хранитель Иэльн? – Ульрик остановился, опуская меч и с лёгким недоумением глядя на вышедшего к нему вещура. Длинные белые волосы и одежды хранителя развевались на ветру, на бледном вытянутом лице как обычно невозможно было прочитать ни единой эмоции. - Следуйте за мной, сир Гильм, - обратился к нему мужчина и, не дожидаясь ответа, скрылся в недрах Дома Памяти. Рыцарь почувствовал лёгкий укол сожаления – прерывать тренировку в самом её начале не хотелось. Однако вместе с тем появилось ощущение необъяснимого волнения, словно вот-вот должно было решиться нечто очень важное. Убрав меч в ножны, Ульрик кинул задумчивый взгляд на кутающийся в утреннюю дымку Ильдор, и, вздохнув, направился вслед за хранителем. Он больше не боялся заблудиться в прихотливых, извилистых коридорах Дома Памяти, живущего своей собственной жизнью. Знал – стоит только пожелать, и они приведут тебя куда нужно. Вот и сейчас, пройдя главную залу, он привычно свернул во второе справа ответвление, и совсем скоро впереди показались отблески горящего в очаге огня. Войдя в комнату, Ульрик прислонил ножны к стене и скинул меховую куртку, приветливо кивнув завтракающим Тору и Сетме. Сэй сидела здесь же, за столом внимательно следя за тем, чтобы её юный подопечный подкрепился как следует. Странно, Ульрик был уверен, что хранитель Иэльн уже здесь. Быть может, он не так понял его слова, и проследовать ему надлежало совсем в другое место? Внезапно, взгляды сидящих за столом обратились за спину рыцарю и тот, обернувшись, увидел входящих в комнату вещуров. Их было пятеро – ровно столько же, как в тот самый день, когда Тору принёс им страшную весть о пробуждении Алиссары. Рыцарю это показалось недобрым знаком. Сэй первой поднялась со своего места, сразу за ней – Сетма и Тору. В ставшем вдруг душным воздухе, повисло звенящее напряжение. Сделав несколько шагов, Ульрик присоединился к своим друзьям, ободряюще потрепав явно взволнованного мальчика по плечу. - Приветствуем вас, гости Дома Памяти! – обратился к ним Иэльн. – Когда вы только прибыли сюда, мы дали вам обещание, и сегодня настало время исполнить его. Сердце в груди Ульрика застучало быстрее. "Неужели?" – с надеждой подумал он, - "Если им удалось найти способ защитить Тору, то уже ничего более не помешает мне исполнить свой долг!" Он, наконец, сможет вернуться в Альбер, и рассказать своим собратьям по Ордену о грозящей всему Асгалоту опасности. Поверят ли ему? О, он сделает всё возможное и невозможное для того, чтобы поверили, ведь именно от этого будет зависеть выживание не только королевства, но и всего остального мира. Иэльн между тем подал знак другому хранителю, кажется, по имени Виэль, и тот вложил ему в открытую ладонь нечто совсем небольшое, но что именно, отсюда Ульрик разглядеть не смог. - Подойди ко мне, Тору, - велел Иэльн, обращаясь к мальчику неожиданно мягким голосом. Юный маг неуверенно посмотрел на Сэй и, получив от неё утвердительный кивок, направился к хранителям. Судя по его неестественно ровной спине и медленному шагу, он сейчас отчаянно боролся с собственным страхом. Ульрик вздохнул, в который уже раз ощущая острую жалость к этому ребёнку. Ребёнку, от которого, увы, зависело слишком многое. Как только он приблизился к вещурам, хранитель Иэльн склонился к мальчику и протянул ему простое серебряное кольцо. - Это – единственный в своём роде артефакт, Тору. Мы напитали его силой потомка служителей Альора. Ульрик почувствовал, как начинает зудеть кожа на сгибе локтя. Несколько дней назад, хранитель Иэльн с помощью полой трубочки с заострённым концом, забрал у него немного крови. - Он… он поможет мне? – дрогнувшим голосом спросил Тору, не спеша принимать из рук хранителя странный дар. - Для того чтобы узнать, нужно проверить, - произнёс вещур, внимательно наблюдая за тем, как мальчик всё же осторожно забирает у него кольцо. То, что этот колдовской артефакт сотворили с помощью его крови, вызывало у рыцаря странные чувства. Ощущение того, что он совершил нечто запретное и в то же время, ясное понимание – это необходимо. - Мне нужно снова отправиться туда? В Пустошь? Странно, но на этот раз голос юного мага звучал более уверенно, словно он уже принял какое-то решение и теперь не намерен был от него отступать. Когда мальчик надел кольцо на указательный палец и направился в дальний конец комнаты, Ульрик поймал себя на том, что нечто только что увиденное не даёт ему покоя – грызёт изнутри, точит, словно червяк. Когда Сэй и рыцарь привычно устроились по обе стороны от улёгшегося на шкуры мальчика, чтобы в случае опасности, постараться выдернуть его из Пустоши, взгляд Ульрика остановился на руке юного мага. Кольцо – простое, серебряное, без затейливых узоров и колдовских надписей, оно плотно прилегало к тонкому пальцу с неровно обгрызанным ногтём. Плотно прилегало… Вот что показалось Ульрику неправильным и странным! Слишком маленькое, предназначенное именно для ребёнка. Ребёнка, которому уже не суждено повзрослеть. Рыцарь вздохнул, сглатывая тугой ком в горле, и прикрыл глаза.

***

Чёрное плато выступало над Пустошью и напоминало длинный язык, торчащий из пасти чудовища-замка. Тору обнаружил себя стоящим на самом его краю, но в этот раз, прежнего страха не было – словно в этот раз он смотрел обычный сон и знал, что в любой момент может пробудиться. Действие ли это кольца, или же в нём самом произошёл какой-то внутренний надлом, мальчик не смог бы сказать наверняка. Но теперь, даже здесь он чувствовал себя как-то… свободнее. Словно он избавился от чего-то, что всё это время ему мешало. Задрав голову вверх, Тору некоторое время наблюдал за завораживающим танцем изломанных алых молний, расцвечивающих пронзительно чёрное небо замысловатыми узорами. В мёртвом воздухе пахло кровью и горьковатым дымом, неприятным привкусом оседая на кончике языка. Мальчик перевёл взгляд вниз – туда, где неподвижно замерли полчища высоких мрачных теней, с горящими лиловыми глазами. Между их ровными рядами что-то копошилось, дёргалось изломанными, рваными движениями, порождая неприятные сравнения с огромными пауками, брошенными в одну кубышку. "Взгляни на них, мой авгур", - вкрадчивый, ласковый голос проник под кожу, стараясь добраться до самого сердца. Тору и сам толком не понял, как ему удалось удержаться от вскрика, когда белые с крепкими чёрными когтями руки легли на его плечи. Спину обдало холодом, когда к ней прижалось тело Алиссары. "Мои дети", - в шёпоте существа послышалась почти что материнская нежность, - "Взгляни, мой маленький авгур, взгляни на них" "Что они такое?" – мысленно спросил мальчик, не желая дарить мёртвой тишине звук своего голоса. Он знал, что в любой момент может использовать сотворённый хранителями артефакт и это странным образом внушало ему уверенность. О том, что кольцо может не справиться со своей задачей, Тору старался не думать. Над самым его ухом раздался тихий, пробирающий до мурашек смех. "Разве ты не видишь? Разве не чувствуешь?" "Что я должен увидеть?" Только что родившийся вопрос внезапно потерял всякий смысл. Потому что Тору внезапно осознал – на самой грани восприятия понял, ЧТО именно он видит перед собой и кем являются эти зловещие человекоподобные тени с горящими лиловыми глазами. Глазами авгуров. "Смотри же…" – шепнула Алиссара, и мальчик ощутил, как дрожит, расслаиваясь, окружающая действительность. Глаза обожгло, но проморгавшись Тору обрёл иное зрение. Теперь он видел не только войско, находящееся на потрескавшейся земле, но и то, что творилось в её недрах. Будто зародыши в чреве, пульсировали, подсвечиваясь мертвенно-лиловым, коконы от которых, словно пуповины, в сторону башни тянулись прочные нити. Напитанные кровавым дождём, они вызревали, ожидая своего часа. Притупившийся было страх, возродился с новой силой, и Тору понял, что не в силах больше находиться здесь ни единого мгновения. Пора было использовать артефакт и возвращаться обратно. Оставалось понять, как именно это сделать. Только сейчас мальчик осознал, что пока пытался справиться со своими страхами и набирался решимости для очередного визита в Чёрную пустошь, он совсем не удосужился поинтересоваться у хранителя Иэльна о том, как именно пользоваться артефактом для того, чтобы вернуться обратно. Стоило ему об этом подумать, как кольцо на пальце ощутимо нагрелось, и мальчик почувствовал покалывающее тепло, стремительно направляющееся от руки в центр груди. Алиссара отпрянула от него с яростным шипением. Кажется, Тору впервые удалось её по-настоящему разозлить. "Мальчиш-ш-шка!" Грудь обожгло, но вместе с тем, пришло ощущение некой защищённости, словно между ним и Алиссарой внезапно возникла непроницаемая стена. Посмотрев на свою руку, Тору увидел, как мягко сияет серебро кольца и в следующее мгновение, мир вокруг схлопнулся, чтобы через несколько мгновений вновь обрести краски и звуки. - Тору! Тору, ты как? Мальчик моргнул и рассеянно посмотрел на сира Ульрика, который держал его за руку и взволнованно заглядывал в лицо. - В порядке… кажется, - чувствуя невероятное облегчение, ответил Тору. – Кольцо сработало, я сам смог выбраться оттуда. - Значит, артефакт действует. Голос хранителя Иэльна раздался совсем рядом. Приподнявшись на локтях, мальчик увидел всех пятерых вещуров, расположившихся рядом со входом. -Мы исполнили своё обещание, - произнёс высокий мужчина с длинными, заплетёнными в косу белоснежными волосами. Его имени Тору не знал. - Дальше, выбор за тобой, мальчик, - сказал Иэльн, глядя на Тору жуткими белыми глазами, - знай, что можешь оставаться в Доме Памяти сколько захочешь. - Нам нужно отправиться в Коссхоэн, - твёрдо заявил Сетма, присаживаясь рядом и дотрагиваясь до его плеча. – Ты ведь понимаешь, что необходимо предупредить Совет и остальных магов? Тору поджал губы и отвернулся. Да, он понимал, но видит Всевышний – как же он не хотел идти на землю магов! Однако он так же осознавал, что от его желаний ничего не зависит. Тору единственный, кто проникал в Пустошь, видел Алиссару и её войско. И он единственный, кто сможет показать свои воспоминания магом, в качестве доказательств. - Да, - чуть хрипловато подтвердил мальчик, переводя взгляд с ожидающе сосредоточенного лица Сетмы, на бесстрастное - Иэльна, - да, мы направимся в Коссхоэн. Сетма благодарно кивнул, похлопав его по плечу, и поднялся на ноги. - Думаю, нам не следует больше задерживаться здесь надолго. Неизвестно, когда эта тварь начнёт действовать, но пусть лучше у нас будет время, чтобы подготовиться. - А я отправлюсь в Альбер, призову большой совет Ордена, - заявил сир Ульрик, поднимаясь со шкур. – После этого, нужно рассказать обо всём Его Высокопреосвященству и Его Величеству. - Думаешь, твоим словам поверят? – с сомнением спросила Сэй. - Я уверен, братья поверят мне. Если Сыны встанут на мою сторону, епископ вынужден будет прислушаться к моим словам, а следом за этим, убедить в них короля. Я сопровожу вас до Эльбера, а затем, наши пути разойдутся. Тору ощутил укол сожаления. Расставаться с сиром Ульриком не хотелось, но мальчик осознавал, что иного выхода у них нет и нечестно просить рыцаря поступиться собственной совестью, оставив намеренье возвращаться в столицу. Оставалось только надеяться на то, что однажды судьба снова сведёт их вместе. Мальчик печально вздохнул и покачал головой. Зыбкая надежда, которой вряд ли суждено оправдаться. - Что же, полагаю, затягивать с отбытием не имеет смысла, - подводя итог разговору, произнёс Сетма. - Вы вольны покинуть Дом Памяти и направиться куда пожелаете, - обратился к ним хранитель Иэльн и тут взгляд его сосредоточился на маге. – Но я вынужден настоять на том, чтобы гримуар, который вы принесли с собой остался здесь, откуда когда-то он был похищен. - Гримуар? – несмотря на то, что Сетма наверняка знал, о чём говорит вещур, в голосе его звучало недоумение. - Книга, которая храниться в вашей дорожной сумке, юноша, - невозмутимо пояснил хранитель. – Если знания, которые хранятся на её страницах, попадут не в те руки, это может привести к довольно серьёзным последствиям. Теперь вещур смотрел на Сэй, которая отвечала ему равнодушным взглядом. - Ваш создатель несомненно очень талантливый маг, однако сотворив вас он поступил не слишком мудро. Нельзя играться с силами, истинная суть которых неподвластна простому человеческому пониманию. Ему невероятно повезло, что прежде вы были совсем небольшим источником, и ваше изъятие не смогло существенно нарушить магический баланс. В противном случае, это могло привести к гибели всех источников на Гвадемаре и коссхи мгновенно лишились бы возможности восполнять энергию эрдов. Думаю, не стоит пояснять, к каким последствиям это бы привело? - Маги просто перестали бы существовать, - негромко произнёс побледневший Сетма, и направился в дальний угол комнаты, чтобы вернуться оттуда с книгой. – Возьмите, полагаю, гримуару действительно лучше остаться здесь. Как только гримуар оказался в руках хранителя Иэльна, он и остальные вещуры направились к дверному проёму, явно намереваясь покинуть комнату. Уже на самом пороге, хранитель Иэльн обернулся и взгляд его белых глаз встретился с сосредоточенным взглядом Тору. - Я желаю тебе удачи, маленький маг. Помни, что двери Дома Памяти всегда для тебя открыты. Тору благодарно кивнул, хотя небезосновательно сомневался, что ему когда-нибудь доведётся снова сюда вернуться. Но слова вещура были приятны. Хорошо, когда есть место где тебя примут, пусть место это и очень странное.

***

Их ожидали у главных городских ворот Ильдора. Отряд хельмов во главе с хьёльдом Ольдом, все верхом на навьюченных борузах, а неподалёку стоят знакомые сани и те самые лошади, которых отдал им лорд Гильм. Только сейчас Тору по-настоящему осознал, что он навсегда покидает Стохельм. Не будет больше весёлых игр с Лошеком и Льдинкой, не будет больше праздника в честь Большой охоты, на котором можно гулять до самого утра. Он больше не увидит этих пронзительно-голубых глаз в обрамлении светлых ресниц, не полюбуется озорной улыбкой и милыми ямочками на щеках. На душе стало тоскливо. Он успел привязаться к этому месту и этим людям. Внешне суровым, но с сердцами открытыми и добрыми. А впереди лежал трудный и опасный путь. - Мы проведём вас до границы ледяной пустыни, - обратился к ним хьёльд, ласково похлопав по могучей шее громко фыркнувшего боруза. – Дальше вам предстоит идти самостоятельно, но не волнуйтесь, вы получили благословение Белой девы и теперь она и её спутники не тронут вас. - Благодарим, это будет очень кстати, - учтиво отозвался рыцарь и первым направился к саням. За ним последовали Сетма, Сэй и Тору. Но не успел мальчик сделать несколько шагов, как услышал за своей спиной голос, от которого застучало быстрее сердце. - Тору! Он обернулся. Льдинка бежала к нему в наспех накинутой меховой куртке, а светлые волосы её, не прикрытые шапкой, развевались на ветру. Позади немного отставая, бежал Лошек, увидев, что Тору на него смотрит, помахал рукой. - Тору! У мальчика перехватило дыхание, когда Льдинка налетела на него, прижалась, обняв руками за шею, и шепнула: - Ты уходишь, да? Насовсем? В горле пересохло, а все слова внезапно словно растерялись, не желая попадаться на язык. Поэтому Тору лишь кивнул, не в силах оторвать взгляда от небесно голубых глаз, которые находились к нему так близко. - Эй, а со мной попрощаться? Лошек обнял их обоих, похлопал по плечу и Тору не без сожаления выпустил из объятий Льдинку. - Я буду по вам скучать, - сказал мальчик, глядя на близнецов с грустной улыбкой, - вы всегда будете моими друзьями. - Как и ты нашим, - ответил Лошек, а Льдинка, вдруг, притянула к себе Тору и коснулась губами его губ. Сердце замерло и, судя по ощущениям, ухнуло куда-то вниз. - Ты ведь вернёшься? – спросила она, - Пообещай, что вернёшься! Лгать не хотелось, однако Тору как можно увереннее ответил: - Обещаю. Восторг и радость удивительным образом смешались со щемящей грустью. - Тору! – позвал его Сетма, и мальчик понял – пора. - Гладкой дороги! – пожелал ему на прощание Лошек и Тору направился к ожидающим саням. Поймав на себе смеющийся взгляд рыцаря, мальчик пожал плечами, очень надеясь на то, что не слишком покраснел. То, что у его первого поцелуя было столько свидетелей, радовало мало, однако он так же знал о том, что это воспоминание ещё долго будет его согревать и предавать сил. Запрыгнув в сани, Тору ещё раз помахал на прощание друзьям, и вскоре отряд покинул город, миновав главные ворота. Путешествие началось.

Глава 11

Лейнар одевался молча, стараясь лишний раз не смотреть на разобранную постель, в которой, приподнявшись на подушках, лежала его, теперь уже, жена.

Он чувствовал на себе внимательный взгляд Агаты, и возможно, было бы лучше и правильнее остаться с ней до утра, но он не мог. Не хотел.

Облачившись, Лейнар заставил себя всё же посмотреть на супругу, подспудно опасаясь увидеть в её глазах обиду, или неприязнь, однако лицо её оставалось спокойным, и по нему сложно было угадать, какие эмоции Агата испытывала в этот момент.

Умная женщина.

В этом он убедился при первом их знакомстве. Не официальном.

Уже после того, когда Таримы прибыли ко двору и глава рода представил Его Величеству свою дочь. Тогда Агата показалась Лейнару блеклой, невыразительной дурнушкой с унылым лицом и бесцветными ресницами. Этакая моль, зачем-то нарядившаяся в шикарное платье из дорогой валидской ткани.

А вот узнав её лучше, Его Величество отметил и спокойный, но достаточно твёрдый нрав и то, что она, безусловно, понимала – этот союз, возвысит род Таримов, а значит, он необходим. Агата не ждала от него любви, но готова была стать его союзником. Подарить наследника, исполнить свой долг.

Лейнар оценил это и даже испытывал нечто вроде благодарности к покойному Галлу, который и посоветовал ему укрепить связь с одним из тех родов, что не поддерживал его восшествие на престол. Старик, безусловно, был мудр, жаль только что ему не хватило осторожности.

Теперь оставалось надеяться на то, что Агата понесёт после этой ночи. А если нет… что же, невзирая на собственные желания, ему необходимо исполнить свой долг и обеспечить Асгалот наследником. Тем более что о судьбе племянницы до сих пор ничего не известно.

- Доброй ночи, Ваше Величество, - произнесла Агата, отвлекая Лейнара от размышлений.

- Доброй ночи… дорогая супруга, - отозвался он прежде, чем покинуть её покои.

Если Всевышний будет благосклонен, ему больше не придётся переступать через себя и всё получится с первого раза.

***

Бастиан проснулся от того, что Найлинь в его объятиях вскрикнув, резко села в постели.

- Всё хорошо, Цветочек? – обеспокоенно спросил он, обнимая возлюбленную за плечи, и ощущая, как её тело бьёт крупная дрожь. - Что случилось? Плохой сон?

Найлинь обернулась к нему, и херге нахмурился, увидев большие чёрные глаза, в которых плескался неподдельный страх. Губы едва заметно подрагивали, словно она готова была вот-вот расплакаться.

- Я видела твою смерть, Бастан, - на ломаном асгалотском произнесла Найлинь, которой до сих пор никак не удавалось произнести его имя правильно. – Тебя убила большая белая тень – вырвала сердце.

Бастиан облегчённо вздохнул. Всего лишь сон.

С тех пор, как он узнал, что Найлинь ждёт ребёнка, в его жизни появился новый, особенный смысл. Весь его мир сосредоточился в этой нежной, прекрасной, словно диковинный цветок женщине, которая помогла ему познать, что же такое истинное счастье.

Да, он был рабом, но именно Найлинь дарила ему крылья свободы. Пусть Бастиану приходилось сражаться, убивать, но теперь он понимал, ради чего всё это делает. Пока он один из лучших херге Волчьего круга, э-кун Азиль не оставит его своим расположением и сохранит те привилегии, о которых прочие рабы не смели и помыслить. А значит, ему необходимо оставаться лучшим. Ради Найлинь и ради их будущего ребёнка.

- Не волнуйся, Цветочек, - улыбнувшись, успокаивающими тоном сказал Бастиан, ласково касаясь её щеки. Сердце дрогнуло, когда она доверчиво прильнула к нему в ответ, и он почувствовал дразнящее тепло её обнажённого тела. – Со мной всё будет хорошо.

Найлинь, чуть отстранившись, вновь подняла на него взгляд, и мужчина не удержавшись, поцеловал её в кончик носа.

- Обещаешь? – тихо спросила Цветочек на халийском. – Пообещай, что вернешься ко мне, Бастан!

- Обещаю, любовь моя.

Увидев на зрительской ложе отца, Азиль удивился, однако не подал вида. Пройдя мимо охраны, он почтительно склонил голову и произнёс:

- Приветствую тебя, мой кун, вижу, ты решил почтить своим присутствием сегодняшние бои?

Мужчина, в ярких расшитых золотом шелках отвлёкся от задумчивого созерцания пока ещё пустующей арены и повернулся к сыну. В его тёмных, почти чёрных глазах отразился лёгкий интерес.

- Твой херге буде сегодня сражаться в Круге?

Азиль вновь склонил голову, но на этот раз для того, чтобы скрыть торжество во взгляде. Он не прогадал – отец всё же заинтересовался рабом-воином, который одерживает на арене победу за победой. И этот воин принадлежал именно ему – Азилю.

- Да, мой кун.

- Что же, посмотрим, так ли хорош твой херге, как о нём говорят.

Что-то в интонации правителя Халии заставило третьего э-куна насторожиться.

Разумеется, он давно желал, чтобы отец самолично увидел миг его триумфа, увидел, как его чествует толпа, понял, наконец, чего на самом деле стоит Азиль Агартур, который сумел добыть и подчинить себе такого сильного бойца. Но… вместе с тем в груди зародилось необъяснимое беспокойство, которое крепло с каждым новым, выходящим на арену рабом.

Кун взирал на происходящее в Круге с ленивым любопытством, а Азиля не оставляло ощущение, что его отец чего-то выжидал. Неужели, он действительно здесь только лишь для того, чтобы увидеть его херге? Или, быть может, мудрейшим из мудрейших двигало нечто иное?

Наконец, распорядитель Джамиль объявил начало нового боя, в котором должен был сразиться его, Азиля, херге против… Белого духа самого куна.

Третий э-кун почувствовал, как сводит скулы, в глазах потемнело от едва сдерживаемого гнева.

"Он опять сделал это! Опять решил унизить меня перед всеми, ткнуть носом в песок, указывая на моё место!" – в бессильной ярости думал Азиль, изо всех сил стараясь хотя бы внешне оставаться спокойным. Знал, что отец наблюдает за его реакцией, ждёт малейшего повода поймать на слабости.

"Странно, что Салим не явился сюда сегодня. Упускает такой шанс полюбоваться тем, как его ненавистный младший брат лишается своего лучшего херге".

Он бросил быстрый взгляд в сторону отца, заметив лёгкую улыбку на его тонких губах, затем перевёл его обратно на арену, где уже медленно поднималась решётка, выпуская на горячий песок огромного белоснежного волка – любимца Великого куна. Именно от его клыков и когтей погиб предыдущий херге Азиля и, вероятнее всего, погибнет нынешний.

По установленным правилам, против Белого духа дозволялось сражаться лишь короткими кинжалами, якобы призванными уравнять шансы, но на самом деле, являющимися слабым оружием против натасканного на человечину матёрого хищника.

Об этом знал Азиль, об этом знал кун, об этом знали все.

Об этом, вероятно, уже успел догадаться и херге.

Третий э-кун со смесью злости и досады разглядывал напряжённую поджарую фигуру раба, кажущуюся такой ничтожной по сравнению с мощной тушей угрожающе оскалившегося волка. Короткие, всего в две ладони клинки в руках мужчины выглядели жалко и всё чаще среди толпы зрителей стали доноситься издевательские выкрики и улюлюканье.

- Если этот раб действительно так хорош и твои слова не пустое бахвальство, - повернувшись к Азилю, произнёс отец, - то нас ждёт хорошая битва. В прошлый раз всё закончилось слишком быстро.

- Да, мой кун, - бесцветно отозвался тот, напряжённо следя за происходящим на арене.

Белый дух припал на передние лапы, прижав уши к лобастой башке, и с низким рычанием, вырывающимся из ощеренной пасти, готовился атаковать. Зверь знал, что его жертва не беззащитна, но явно чувствовал своё над ней превосходство.

Волк бросился стремительно, метя в неприкрытое горло, но в последний момент херге сделал резкий рывок в сторону, пропуская прыгнувшую мохнатую тушу мимо себя. Лапы взрыли песок, и Белый дух, не давая своей добыче опомниться, снова прыгнул, на этот раз, завалив раба и выбив у него из руки клинок.

Зрители предвкушающе закричали, подбадривая кто волка, кто человека.

- А, собачье отродье, пропала моя ставка! – разочарованно донеслось откуда-то с нижних ярусов.

Азиль, вцепившись пальцами в ограждающую перекладину, приподнялся на подушке и напряжённо глядел на арену, пытаясь разобрать, что там происходит. Он видел только трепыхающиеся ноги и нависшего над пока ещё живым телом волка.

- Что же, - словно издалека раздался голос отца, - как всегда, слова оказались лишь словами. Твой херге не…

Он не договорил – осёкся на полуслове, увидев, что волк тяжело оседает прямо на поверженного противника. Несколько лин ничего не происходило. Оба тела на арене были совершенно бездвижны.

Первым опомнился распорядитель Джамиль. Он дал знак двоим специально обученным рабам, и они, двигаясь осторожно, вышли на песок. Один из мужчин держал палку с петлёй, чтобы в случае чего с её помощью поймать волка, второй – пику на длинном древке, это если опьянённый от вкуса человеческой крови зверь, решит продолжить свой пир.

Азиль подался вперёд, замечая, что и отец сделал то же самое. Да что там – все зрители в Волчьем круге с жадностью наблюдали сейчас за происходящим. Неужели, знаменитый Белый дух повержен, пусть и ценой жизни одного раба?

Тот, что с пикой, подошёл к мохнатой туше и опасливо дотронулся до неё остриём. Обернулся, подал знак распорядителю. Получив от него кивок, с помощью второго раба с видимым усилием принялся переворачивать теперь уже точно мёртвого волка.

- Он убил Баша, - недовольно проворчал отец. – Твой поганый херге убил моего Баша.

- Мне жаль, мой кун, - без капли раскаяния в голосе отозвался Азиль, не отрывая взгляда от арены.

Рабам, наконец, удалось оттащить звериную тушу, и теперь можно было увидеть окровавленное тело херге, который до сих пор продолжал сжимать второй уцелевший кинжал.

Тот, что с палкой, склонился над ним и быстро осмотрел. Поднятая вверх, сжатая в кулак рука – знак, что херге ещё жив.

Азиль удивился.

- Похоже, твоему бойцу благоволит сама Небесная волчица, сын, - задумчиво произнёс Великий кун и неожиданно, похлопал его по плечу. – Баша жаль, но эта битва была честной.

- Да, отец, - на этот раз, немного растерянно отозвался Азиль.

Салиф торопился и поторапливал следующих за ним учеников, которые с трудом тащили тяжёлый, обитый железом сундук.

- Живее, сукины дети! – рявкнул он, когда в очередной раз один из мальчишек запнулся, и чуть не выпустил кованную ручку своей ноши.

Жрец ещё не знал что случилось, но если третий э-кун потребовал от него срочности, это означало, что дело действительно серьёзное.

"Быть может, Салим предпринял очередную попытку покушения и на этот раз она оказалась более удачной?" – подумал Салиф, приближаясь к высоким, выкрашенным в лазурно-синий цвет воротам, которые охранялись тремя выбритыми налысо воинами.

Жреца пропустили внутрь, но к его удивлению повели не к господскому дому, а на территорию рабов, к отдельно стоящему домику, в котором проживал херге.

- Господин приказал осмотреть его и сделать всё возможное… или добить, - сообщил встретивший жреца Алек – главный надсмотрщик над рабами третьего э-куна, после чего посторонился, пропуская внутрь душного, полутёмного помещения, пропахшего кровью и благовониями.

Ученики, наконец, опустили сундук на пол и, повинуясь короткому приказу, поклонившись, покинули дом.

- Прекрати реветь, - грубовато обратился Салиф к Найлинь, которая стояла на коленях у постели раненого херге.

Она повернула к нему мокрое от слёз лицо и сдавленно воскликнула:

- Я предупреждала его! Видела во сне, как его убила белая тень! Умоляю, господин, спасите Бастана!

- А ну пошла отсюда, - прикрикнул Салиф на рабыню. – Не хватало мне тут твоих причитаний!

Найлинь судорожно всхлипнула, прикусила губу, но не посмела ослушаться. Встала, и бросив прощальный взгляд на раненого, быстрым шагом покинула дом.

"Сон она видела", - подумал Салиф, подходя к кровати, - "Видать, ещё один жрец скоро на свет появится"

Зрелище, представшее перед его взором, было не утешительное. Вся правая часть тела херге представляла собой одну сплошную рваную рану. Глубокие следы тянулись от рёбер до ключицы, чудом избежав шеи, переходили на лицо. Щёку прорвало так глубоко, что можно было увидеть зубы, вместо правого глаза - сгусток тёмной крови.

Оставалось только удивляться тому, что мужчина до сих пор жив, хоть и без сознания.

- Хорошо, что хоть обмыть догадались, - проворчал старик, возвращаясь к сундуку и отпирая его тяжёлую крышку, затем повернулся к херге. – Добить бы тебя, ну да это всегда успеется.

Впереди жреца ждала долгая и изматывающая работа.

Азиль выбрался из паланкина, когда тот остановился напротив запертых ворот Гож-Апура. Он не часто приходил сюда, да и отец вряд ли бы одобрил его редкие визиты к брату.

Дом Благословенный представлял собой большое круглое сооружение с позолоченным куполом, которое утопало в зелени разбитых вокруг садов. Даже отсюда можно было услышать журчание искусственных водопадов и звонкие трели редких, диковинных птиц. На воротах была изображена голова волчицы, один глаз которой был ярко-золотой, второй серебряный. Великая Небесная Волчица – покровительница вольного халийского народа.

Долго ждать не пришлось. Апуры всегда знали, кто именно и зачем к ним пожаловал, поэтому, стоило только Азилю приблизиться, как створки перед ним медленно разошлись в стороны, пропуская внутрь.

Третий э-кун и сам не знал, что именно привело его сегодня в Гож-Апур. Когда он был здесь в последний раз? Кажется, ещё перед тем, как отправиться к границе. Тогда Эва сказал ему, что терпение воздастся, так оно и вышло. Стоило выждать, и добыча сама пришла к нему в руки.

Перед входом в Дом Благословенный, Азиль разулся и низко поклонился, чувствуя на себе внимательные взгляды незримых для него апуров.

Они были больше, чем обычные люди. Часть их сознания постоянно пребывала в Бескрайней Степи и дела мирские мало занимали тех, кто существовал в двух мирах сразу и одновременно – нигде. Их остерегались даже жрецы, но вместе с тем, они были неотъемлемой частью Халии.

Несмотря на то, что в Гож-Апуре не было окон, внутри всегда на удивление светло, словно здесь сияло своё собственное золотое око. Колыхались на ветру прозрачные разноцветные занавеси, сминались под босыми ступнями нежные розовые лепестки, воздух пах сладко и одурманивающее.

Азиль знал, где искать Эву и уверенно двигался к своей цели, краем зрения отмечая иногда мелькающие между занавесей, силуэты.

- Я ждал тебя, брат мой, - не оборачиваясь, произнёс Эва, стоило только ему войти в просторную круглую комнату. Совершенно пустую, если не считать джогуфры да низенького столика, на котором стояла широкая позолоченная пиала, украшенная крупными жемчужинами.

- Почему-то, я не удивлён, - усмехнувшись, ответил Азиль, стараясь скрыть неуверенность, которую он испытывал всякий раз, когда находился здесь. – Может быть, ты знаешь то, и зачем я сюда пришёл?

Брат, до этого стоявший к нему спиной повернулся, и третий-экун невольно вздрогнул, увидев совершенно белые, без зрачков глаза.

- Вопрос в том, - медленно произнёс апур, - знаешь ли об этом ты сам?

- Прекрати, Эва, - поморщившись, сказал Азиль. – Мы оба знаем, что если бы ты не захотел, меня бы здесь не было. Хотя, сдаётся мне, отправить раба с посланием гораздо проще.

Апур блекло улыбнулся, склонился и взял пиалу, проведя по её ободу длинным заострённым ногтём.

- Наш брат уже пытался убить тебя? – неожиданно спросил он, впрочем, без особого беспокойства в голосе.

- Салим действует предсказуемо, - пожав плечами, не стал скрывать Азиль. – Не думаю, что мне стоит воспринимать его всерьёз.

- Гордыня – одна из тех слабостей, которые однажды могут стоить тебе жизни, брат мой, - покачав головой, сказал Эва.

В рассеянном жемчужно-белом свете, исходящем, кажется, от самих стен, его по-юношески стройная фигура в просторных белоснежных одеждах выглядела почти что потусторонней.

- Но я хочу предупредить тебя не об этом, - снова заговорил апур, и Азиль внезапно почувствовал, как лёгкий холодок пробежал у него между лопатками. – Мне было видение: небо, разорванное напополам и степь, которую пожирает изначальный Мрак. Я видел, как выходит из берегов Большая вода, и стонет, раскалываясь пропитанная ядом земля.

- И что всё это значит, Эва? – хмуро спросил Азиль, чувствуя, как пересыхает в горле.

- Я видел конец этого мира, брат мой.

Глава 12

Тору лежал в санях, закутавшись в тёплый мех и прислушиваясь к завываниям вьюги, бушующей за пологом защитного круга.

"А хьёльдговорил, что Белая дева нас благословила, - с некоторой обидой подумал он. – Наверное, её милость касается только самих хельмов, и получается, зря я пил ту гадость".

Четыре дня они продвигались по ледяной пустыне.

Четыре дня, как они распрощались с отрядом северян.

Тору вспомнил, как хьёльд Ольд отвёл его в сторону и, склонившись так, чтобы их лица были друг напротив друга, серьёзно глядя в глаза, сказал:

- Мы ещё встретимся, юный маг. Когда придёт время.

- Вы… вы обо всём знаете? – немало удивившись, спросил тогда мальчик. – Знаете о том, что должно случиться?

Вместо ответа, хьёльд невесело улыбнулся и похлопал мальчика по плечу, отстраняясь.

- Удачи тебе, Тору, - произнёс он напоследок. – И помни, что в Стохельме у тебя есть друзья.

Это было… приятно. Знать, что где-то есть люди, готовые тебя принять, даже несмотря на то, кем он по сути являлся. Позже, Тору признался себе, что сам бы на их месте, наверное, держался от такого как он подальше – словно от прокажённого.

От воспоминаний его отвлёк голос Сетмы, который прятал страх за привычным раздражением:

- Снова они! Каждую ночь, Мрак бы их побрал!

Даже не открывая глаз, Тору знал, что именно тревожит мага. Огромные тени, мелькающие в снежной кутерьме за границей отводящего полга – спутники Белой девы.

- Не понимаю, чего ты боишься? – спросила Сэй. – Знаешь ведь, что они не способны преодолеть магическую преграду.

- Я не боюсь, - тут же возразил Сетма. – Просто не нравится, когда они шныряют вокруг, и глаза эти их светящиеся… спать мешают.

- Пока что спать мешаете именно вы, - проворчал сир Ульрик, заворочавшись рядом с Тору. – Ложились бы уже – завтра ещё один долгий день.

- Уснёшь тут как же… - не унимался Сетма, после чего послышался звук подозрительно похожий на подзатыльник. – Ладно, всё – молчу-молчу!

Тору улыбнулся и привычным уже жестом потёр палец с нагревшимся кольцом. Нагревшимся…

Да, в последнее время он стал замечать, что с наступлением ночи артефакт начинает ощутимо нагреваться. Мальчик не спешил делиться этим открытием со своими спутниками – в конце концов, он не знает всех возможностей кольца. Что, если всему виной та самая загадочная Белая дева и её спутники? В пользу этой догадки говорило и то, что артефакт нагревался именно после захода солнца, когда начиналась вьюга и приходили они.

Тору вздохнул, перевернулся на спину и открыл глаза, вглядываясь в беспорядочное мельтешение крупных снежинок.

Если долго не моргать, начинает казаться, что они сливаются в какие-то причудливые картины: вот вставший на дыбы конь, вот что-то похожее на лежащего боруза, вот нечеловечески прекрасное лицо с пронзительным взглядом ярко-голубых глаз.

Последнее, что запомнил Тору, прежде чем провалиться в сон, это печальную улыбку незнакомки и её белоснежную кожу, покрытую серебристым узором инея.

Запасов пайка и фуража, которые им дали с собой в дорогу хельмы, как раз хватило для того, чтобы пересечь ледяную пустыню, хотя последние дни и пришлось потуже затянуть пояса. В изрядно похудевших мешках ещё оставалось немного сухарей, вяленого мяса и твёрдого солёного сыра, который к концу путешествия почему-то начал отдавать ореховым привкусом.

Когда вдалеке показалась тёмная полоса Приграничного леса, Тору едва удержался от того, чтобы возбуждённо не подпрыгнуть на лихо несущихся вперёд санях.

День уже давно перевали за середину и мальчик очень надеялся на то, что они успеют миновать каменную арку до наступления темноты. Провести ещё одну ночь в вотчине Белой девы ему не хотелось. С тех самых пор, как в снежной круговерти ему привиделось бледное лицо, он ещё несколько раз после этого замечал в беснующейся вокруг купола метели, высокий женский силуэт в развевающихся одеждах.

Тору часто порывался рассказать об этом своим спутникам, но всякий раз что-то мешало ему это сделать. Наверное, он просто не хотел, чтобы друзья узнали ещё и об этой его новой странности. Достаточно того, что он связан с Алиссарой и Чёрной пустошью.

Под сень леса они вошли уже в густых вечерних сумерках. Именно вошли.

Стоило миновать каменную арку, отделяющую ледяную пустыню от Асгалота, снег стал рыхлым, глубоким, так что лошади больше не смогли тащить гружёные сани, и путником пришлось продолжить путь на своих двоих.

Тору, как самому маленькому и невысокому приходилось тяжелее всех – брести приходилось почти что по колено в снегу. Однако на предложение Сэй понести его на руках, мальчик ответил решительным отказом – ещё чего не хватало, словно он младенец какой-то! О том, что подруге и раньше приходилось таскать его на себе, Тору предпочёл не вспоминать. После дней проведённых в Ильдоре он стал ощущать себя… взрослее что ли. Между прочим, он уже даже целовался!

От этого воспоминания он почувствовал, как к лицу приливает жар, а в груди, словно что-то затрепыхалось.

Хорошо, что вокруг уже достаточно темно, и никто не мог разглядеть его лица, потому как Тору подозревал, что выражение у него сейчас самое что ни на есть дурацкое.

- Осторожнее!

Сэй рывком вытащила его из заметённой снегом ямы, куда замечтавшийся Тору умудрился провалиться почти по самый пояс.

- Не зевай, - строго посоветовал сир Ульрик. – Тебе повезло, что это оказалась не охотничья яма, а то мог бы напороться на колья.

- Подождите-ка, - сказал Сетма, которого слова рыцаря видимо, впечатлили ничуть не меньше, чем самого Тору. По крайней мере, вокруг он осмотрелся с крайне подозрительным прищуром. – Как то мне не хочется провалиться в какой-нибудь овраг или наступить на забытый капкан.

- И что ты предлагаешь? – помогая Тору отряхнуть снег со спины, поинтересовался Ульрик.

Маг с сомнением взглянул на свой эрд, немного подумал, и обратился к Сэй:

- Думаю, можно попробовать немного расчистить путь. Хотя бы на столько, чтобы видеть, куда ступать.

Девушка пожала плечами, кивнула и небрежно взмахнула руками. Глаза её сверкнули синевой, и в тот же миг, снег перед ними вспучился, а затем стремительно разлетелся в стороны, открывая довольно широкую, ведущую к лесу тропинку. Тору даже сумел разглядеть мелкие корешки и коричневую пожухлую траву.

- Здорово! – восхитился мальчик, вызвав на губах мага самодовольную улыбку.

Конечно – идея-то его, и судя по взгляду Сэй, она сетовала на то, что сама об этом не догадалась.

Дальше продвигаться стало гораздо легче.

Сэй шла впереди, сразу за ней – Сетма, затем Тору, и замыкающим следовал сир Ульрик, который вёл лошадей. Даже не оборачиваясь, мальчик слышал, как шуршат по земле полозья саней.

Тору сидел на расстеленной шкуре, обхватив колени руками, и зачаровано глядел в огонь. Иногда ветки трещали, и в воздух вырывался золотистый сноп искр, а мальчик улыбался, представляя себе, что костёр чихнул.

После позднего ужина двигаться и даже думать было лениво, однако спать почему-то совсем не хотелось.

Тору задрал голову, поднимая взгляд к звёздной россыпи, виднеющейся сквозь колючие кроны пушистых, разлапистых елей, окруживших их маленькую стоянку.

Нахмурился.

Небо стремительно заволакивала непроглядная темнота, густая и жирная как сажа. Кольцо на пальце нагрелось так, что казалось, ещё немного, и оно прожжёт кожу. Тору испуганно вздрогнул – от недавнего умиротворения не осталось и следа.

- Сетма? Сэй? Сир Ульрик? – дрогнувшим голосом позвал мальчик, понимая, что внезапно оказался на небольшой полянке совершенно один. Даже лошади с санями куда-то исчезли.

Лес замер… нет! Умер. Тьма пожирала древесные стволы, стелилась по земле, подбираясь всё ближе к небольшому, освещённому огнём участку, скрадывала все звуки.

Тору слышал лишь собственное, участившееся дыхание и тихое потрескиванье горящих веток.

- Сэй! Сетма! Сир Ульрик! – снова крикнул мальчик, но голос его тут же впитала в себя жадная темнота.

Кольцо снова обожгло кожу и будто бы сильнее прильнуло к пальцу так, что Тору едва сумел побороть порыв тут же попытаться стащить с себя артефакт. Остановило его внутреннее предостережение – нельзя! Откуда пришло это знание, разбираться было некогда, но мальчик решил довериться собственному чутью.

С трудом понимая, что происходит, Тору вскочил на ноги и осмотрелся: тьма – живая, шевелящаяся, наползающая со всех сторон разом.

- Сэй… Сетма… сир… Ульрик…

Теперь его голос звучал почти жалобно, умоляюще.

Внезапно, он увидел на самой границе тьмы и света силуэт сидящего на земле человека. Присмотрелся.

- Сетма? – неуверенно позвал мальчик.

Маг сидел прямо на снегу, низко опустив голову, так что распущенные тёмные волосы полностью скрывали его лицо.

- Сетма!

Чувствуя слабость в коленях, Тору, тем не менее, сделал шаг по направлению к магу, вокруг которого клубилась тьма.

Остановившись у невидимой черты, мальчик нерешительно замер, понимая – уходить с освещённого живым огнём пространства нельзя. Но и бросить друга там, в голодной темноте он не мог.

- Сетма! Ты меня слышишь?

Собственный голос подчинялся с трудом и звучал откровенно жалко.

- Да посмотри же ты на меня! – выкрикнул Тору, ощущая, как по щекам бегут слёзы. Страх вымораживал изнутри, нарастающее отчаяние билось в голове горячим, пульсирующим комком.

Внезапно, маг медленно поднял голову, и горло мальчика перехватило от ужаса, когда он увидел бескровное белое лицо, чёрные провалы глаз и круглую дыру на месте рта. Щёки Сетмы впали, нос заострился, а на коже вздулись чёрные бугорки вен.

Несколько мгновений, и мага, с жадным чавканьем поглотила тьма.

- Нет… - одними губами прошептал Тору, пятясь назад и не в силах поверить в увиденное.

Обернулся.

Сэй стояла неподвижно. Бесстрастное лицо, закрытые глаза, прямая спина – так бывало, когда она покидала телесную оболочку.

Мальчик осторожно приблизился. Она была совсем рядом, всего на расстоянии полушага от безопасной границы.

- Сэй… пожалуйста, Сэй…

Тору всхлипнул, вытер рукавом куртки мокрое лицо и повторил:

- Пожалуйста, прошу тебя…

Она не пошевелилась, продолжая стоять всё так же безучастно.

Тогда мальчик решился.

Медленно, с опаской, протянул руку, дотрагиваясь до ледяных пальцев подруги.

- Сэй…

Несколько мгновений ничего не происходило, но потом Тору увидел, как пол лицу Сэй зазмеились трещины, и она начала осыпаться к его ногам, словно разбитый глиняный сосуд. Совершенно пустой внутри. Налетевший порыв ветра подхватил то, что осталось от девушки, и швырнул прямо в ненасытное чрево тьмы.

Тору отшатнулся, зажимая ладонью рот, будто желая задержать рвущийся из груди крик.

"Этого не может быть! Не может быть!"

Кольцо жгло палец, но мальчик уже не обращал на это внимание.

Он стоял, зябко обхватив себя руками за плечи, словно это могло помочь ему хоть как-то защититься от творящегося вокруг кошмара.

- Тору! – крик, раздавшийся из темноты, без всяких сомнений принадлежал сиру Ульрику. – Тору, где ты?

"Я здесь!" – хотел было крикнуть мальчик, но почему-то так и не решился этого сделать.

- Тору, помоги мне! – теперь в голосе рыцаря слышался неподдельный страх. – Умоляю, помоги!

Ноги словно приросли к земле, сердце тяжело ухало в груди, отдаваясь болью в подрёберье.

- Тору! Прошу тебя!

Сиру Ульрик звал его с таким отчаянием, что Тору не выдержал, зажал уши руками и зажмурился.

"Это всё не правда! Это не по-настоящему!" – твердил он себе, повторяя раз за разом, словно заклинание.

Тьма засмеялась, проводя ледяными когтями по его позвоночнику.

Тору узнал этот смех.

- Оставь меня в покое! – срывая голос, закричал он, так и не решившись открыть глаза. - Убирайся!

"Глупый маленький авгур… неужели, ты действительно думал, что сможешь избавиться от меня?"

- Отстань, отстань, отстань!

"Я в твоей голове, Тору, я в твоей крови, в каждом стуке твоего сердца"

Ноги подкосились, и мальчик упал на колени.

- Уходи…

Тьма снова рассмеялась, оседая на коже колючим инеем.

- Это всё не правда…

Тору уже не мог понять, говорит ли вслух, или собственный голос звучит только у него в голове. Да и какая разница? Явь перемешалась с кошмаром так тесно, что одно стало неотделимо от другого.

- Тору! Тору, открой глаза!

Даже не открывая зажмуренных глаз, мальчик почувствовал, как дрогнув, отступает тьма. В мир вернулись звуки: шелест ветвей, крик какой-то ночной птицы, треск дров в костре.

- Они же обещали, что артефакт ему поможет!

Сетма. Возмущается, как обычно.

- Погоди, кажется, он приходит в себя.

Сир Ульрик. В голосе беспокойство, и вместе с тем - облегчение.

Чьи-то прохладные пальцы бережно убрали с разгорячённого лба мокрую чёлку. Сэй. Он узнал бы её прикосновения из сотни.

Они все здесь, рядом. С ними всё в порядке.

Тору открыл слезящиеся глаза, с трудом сглатывая вязкую солоноватую слюну. Пересохшее горло саднило, но это была такая мелочь по сравнению с тем, что он смог вырваться из плена пугающих видений.

- Тору, как ты? – спросила Сэй, склонившись над ним и заглядывая в глаза. – Это снова повторилось?

- Зря мы доверились вещурам, - недовольно произнёс Сетма, который находился вне поля зрения мальчика.

Тору приподнялся на локтях, стараясь рассмотреть мага. Перед глазами до сих пор стояло белое, покрытое сетью чёрных вен лицо без глазниц и с зияющей дырой вместо рта.

Облегчённо выдохнул – Сетма выглядел как обычно. Нахмуренный, с поджатыми губами и неизменной складкой между тёмных бровей.

- Я… - начал было Тору, но осёкся, не зная как продолжить.

Как рассказать им о том, что он увидел в этом… сне? Видении?

Что бы это ни было, но, похоже, Алиссара нашла новый способ мучить его – проникать в сознание, воплощать все его потаённые страхи.

Да, благодаря кольцу-артефакту, тварь из Пустоши теперь не может затащить его на свою территорию, но как оказалось, ничего не мешает ей приходить к нему во снах.

- Тору?

Сэй дотронулась ладонью до его щеки, заставляя посмотреть на себя, и встретившись взглядом с её пыльно-серыми глазами, мальчик принял решение.

- Всё в порядке, Сэй, - сказал он, блекло улыбнувшись. – Это был просто сон. Страшный, правдоподобный, но всего лишь сон.

- Ты уверен? – недоверчиво спросил сир Ульрик, присаживаясь рядом с мальчиком. – Мы не могли тебя добудиться. Думали, что ты снова в Чёрной пустоши.

Тору отрицательно покачал головой, с некоторым удивлением осознавая, что ему ничуть не стыдно за эту его ложь.

Хватит… он и так видит, как иногда смотрят на него сир Ульрик и Сетма, думая, что он не замечает. Они не говорят об этом прямо, но Тору не сомневался – думают о том же, о чём сам мальчик думать избегал.

И Сэй. Она всегда встанет на его сторону, но и с ней отчего-то не хотелось делиться тем, что произошло на самом деле, словно если Тору озвучит это вслух, оно окончательно станет реальным.

- Да, всё хорошо, - стараясь, чтобы голос звучал увереннее, ещё раз подтвердил мальчик. – У нас есть что-нибудь попить? В горле пересохло.

Чуть позже, когда рыцарь и маг уснули, а Тору так и продолжал сидеть у огня, к нему подсела Сэй. Некоторое время они просто молчали, глядя в трепещущее пламя, а потом подруга негромко сказала:

- Думаешь, что можешь обмануть меня, маленький маг?

Тору напрягся, но не подал вида, небрежно спросив:

- Ты о чём?

- Это ведь был не просто кошмар, так?

Мальчик промолчал, не отрывая взгляда от огня. Тогда Сэй развернула его к себе, и склонилась почти к самому лицу.

- Что это было, Тору? И не смей мне лгать.

Он вздохнул, с нажимом провёл ладонями по лицу, и тихо признался:

- Ты права, Сэй. Это был не просто сон.

Глава 13

Греджи поднялся на крытую галерею, зябко кутаясь в стёганую куртку на куцем собачьем меху. Прошёлся до середины, по пути отмахнувшись от свисающего с поперечной балки клочка седой паутины, и остановился у небольшого прямоугольного окна, выходящего на замковый двор.

Внизу переговариваясь, суетились слуги, слышалось приглушённое блеянье и возмущённый петушиный крик, со стороны конюшен тянуло навозным духом.

"Захолустье", - в который уже раз, грустно подумал Греджи, невольно вспоминая всю прелесть яркой столичной жизни.

Здесь, в дремотном Эльбере, укутавшемся снегом, время будто бы замерло. Да, день по прежнему сменялся ночью, а ночь сменялась следующим днём, но возникало ощущение, что жизнь здесь размеренно движется по замкнутому кругу, не привнося в унылое существование Греджи новых красок.

То ли дело Эндам – город, который никогда не спит. Кабаки, бордели, театральные помосты которые ставили каждый шестой день на площади Воссоединения, шумный Центральный рынок и Привоз, что тянулся почти вдоль всей западной стены. Да, в столице всегда было чем заняться в свободное от службы время.

Здесь же, Греджи остро чувствовал свою никчёмность. Кто он теперь? Всего лишь подмастерье замкового лекаря, которому доверяют разве что перебрать сушёные травы да приготовить простейший отвар от кашля.

С тех пор, как Греджи вернулся в Эльбер, он всего несколько раз мельком видел Его Сиятельство, хотя поначалу полагал, что граф обязательно захочет расспросить его о том, что произошло с епископом Галлом. Однако время шло, а лорд Гильм, кажется и вовсе не вспоминал о его существовании, предпочитая заниматься своими графскими делами и, кажется, ничуть не беспокоясь о том, что приютил под своей крышей убийцу.

Хотя, если подумать, в этом замке и без Греджи водились личности весьма сомнительные. Взять хотя бы стражу его сиятельства: собранные, немногословные – у некоторых из них он заметил странного вида перстни, с необычайными синими камнями. Всё это наводило на весьма любопытные мысли. Впрочем, делиться ими с кем-либо помощник лекаря не собирался, справедливо полагая, что собственная шкура дороже досужих сплетен.

А ещё был "белоглазый" – гость Его Сиятельства, которого часто можно было застать в малой гостиной за чтением книги или игрой в рук-тук. Этот мужчина вызывал в Греджи безотчётное желание поёжиться, и именно для него отец готовил какое-то мудрёное снадобье, которым снабжал гостя каждые пять-шесть дней. Насколько знал Греджи, это было личным поручением графа Гильма, который, по словам отца, благоволил "белоглазому" и иногда составлял ему компанию за вечерней игрой. Увы, ничего большего о личности загадочного жутковатого незнакомца выяснить так и не удалось – на все осторожные расспросы сына, главный замковый лекарь неизменно отвечал, чтобы тот не лез не в своё дело. Это было обидно, но Греджи прекрасно понимал, что находится здесь только благодаря отцу, так что если он говорил вести себя тихо и неприметно, стоило именно так и поступить.

Внимание Греджи привлекло оживление во дворе. Приподнявшись на мысках, он прильнул к оконному проёму, желая получше рассмотреть происходящее.

В открывшихся воротах как раз появился всадник на серой в яблоках лошади. На первый взгляд ничего необычного: дорожная одежда, плащ на волчьем меху, короткие сапоги на толстой подошве, перевязь с мечом. Даже лицо неприметное – такое увидишь и тут же забудешь. Вот только Греджи никогда не жаловался на память и мог поклясться перед Всевышним, что однажды уже встречал этого мужчину. Но где именно и при каких обстоятельствах?

Вот всадник стянул с головы шапку, обнажая короткие русые волосы, что-то сказал подоспевшему мальчишке конюху, и окинул цепким взглядом замок. А Греджи внезапно вспомнил, где и когда он видел этого мужчину – в одном из постоялых дворов, в котором он останавливался по пути к Фаргароту. Только тогда он был не один – вместе с ним ещё небольшой отряд, и девочка, примерно семи-восьми лет.

В груди заворочались какие-то смутные подозрения и догадки. Девочка… почему тогда она показалась ему знакомой? Где он мог её видеть? При чём здесь этот мужчина и граф Гильм?

Греджи немного сдвинулся в сторону так, чтобы его не было заметно со стороны двора, и продолжил наблюдать за спешившимся "знакомым незнакомцем".

"Ну же, где ты, хвалёная память?" – с лёгким раздражением подумал молодой человек, горячо дыша на покрасневшие и озябшие пальцы.

А ведь когда-то его талант запоминать всё, что однажды увидит, отмечал сам Его Высокопреосвященство. Как-то он дал Греджи прочитать послание от Его Величества Гердара, и он смог в точности воспроизвести его по памяти. Епископ Галл сказал тогда, что это очень полезный навык.

Его Величество Гердар… покойный король…

По долгу службы Греджи частенько приходилось бывать во дворце, и однажды он видел маленькую принцессу Веронику в сопровождении нянек и фрейлин. Тогда ей было не больше пяти лет, но… такое сходство не могло оказаться простой случайностью.

Греджи почувствовал, как у него перехватило горло.

Сомнений в том, кого именно он случайно увидел на том постоялом дворе почти не осталось. Но как со всем этим связан граф Гильм? Какую опасную игру затеял Его Сиятельство? И разве Её Высочество не должна находиться у Серых Сестёр?

Когда вновь прибывший скрылся в замке, Греджи в глубокой задумчивости провёл ладонью по волосам и решил, что ни при каких обстоятельствах не будет лезть в это дело.

Что бы там не задумал граф Гильм, лучше держаться от всего этого подальше.

***

- Милорд, - произнёс Найджел, учтиво поклонившись. – Спешу сообщить, что ваше поручение исполнено.

- Всё прошло по плану? – поинтересовался Ноэль, доставая из нижнего ящика объёмный кожаный кошель и выкладывая его на стол.

- Да, милорд, - отозвался мужчина, сосредоточив взгляд на заманчиво звякнувшем мешочке.

- Сёстры?

- Они ничего не расскажут, - уверенно заявил Найджел, вызвав у графа скупую улыбку.

- Что же, я доволен тобой и твоими людьми, - произнёс Ноэль, пододвигая кошель к краю стола по направлению к докладчику. – Обещанная награда.

- Благодарю вас, милорд!

Мужчина схватил кошель и тут же спрятал за пазухой куртки. Щедрая плата, но Его Сиятельство предпочитал не экономить на том, что приносит ему существенную пользу. А Найджел и его люди были ему безусловно полезны.

- Сегодня можешь передохнуть с дороги, а завтра возвращайся обратно в Приют, - велел граф, раскладывая перед собой сметы, которые намеревался передать управляющему. – Я распоряжусь подготовить всё необходимое к отбытию.

- Милорд, - Найджел замялся, явно не зная как сообщить своему господину неприятную новость. – Девочка. В дороге она сильно простыла и боюсь, если ничего не предпринять, ей может стать хуже.

Ноэль нахмурился.

А вот это действительно было дурной вестью.

Такая великолепная комбинация, пусть и рассчитанная на долгосрочную перспективу теряла всякий смысл без ключевой фигуры.

Настроение графа заметно испортилось.

"Что же, - подумал он, - пожалуй, не стоило рассчитывать на то, что всё пройдёт безупречно. Нужно срочно решать, что с этим делать".

- Ступай, - обратился граф к Найджелу и после того, как тот покинул кабинет, вызвал к себе Ланца.

Молодой секретарь явился незамедлительно, и коротко поклонившись, всем своим видом выражал теперь готовность исполнить любое поручение.

- Прикажи разыскать и позвать ко мне младшего Эйрома, - повелел Ноэль, бегло просматривая свитки и внося необходимые поправки.

- Д-да, Ваше Си-си…

- Немедленно, - с нажимом добавил граф и Ланц тут же шмыгнул обратно за дверь.

Оставшись один, Ноэль устало откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. В висках глухо пульсировала ставшая уже привычной, боль.

Не хотелось этого признавать, но с каждым годом сонное снадобье Греджи действовало на графа все слабее, и всё дольше он ворочался в своей постели, борясь с собственными застарелыми страхами и воспоминаниями.

Иногда, в мгновения полузабытья, когда сознание находилось на грани сна и яви, Ноэлю казалось, что он снова вернулся в маленькую, погружённую в ночной мрак келью. Он вновь ощущал, как зудит под кожей тогда ещё чуждая и пугающая сила, разливаясь по его венам жидким огнём.

Он пытался сделать вдох, жадно ловя ртом воздух, царапал ногтями грудь, чувствуя, как пот струится по его лицу и шее, метался по подушке, беззвучно шепча знакомые с детства молитвы.

Даже не смотря на то, что он – взрослый мужчина, давно уже принял и постиг свою суть, с наступлением ночи он словно снова становился тем одиноким, перепуганным мальчишкой, который упрямо, неистово боролся, пытаясь обуздать просыпающуюся в крови магию.

Ноэль шумно выдохнул, растёр пальцами ноющие виски, и открыл глаза.

За дверью послышались шаги, после чего раздался короткий стук.

Получив дозволение войти, Ланц, стараясь побороть заикание, доложил, что привёл младшего Эйрома, и граф приказал пригласить к нему сына лекаря.

Греджи не вызывал в нём особенной симпатии.

Как бы Ноэль не относился к церкви, о епископе Галле он всегда вспоминал с душевной теплотой. Пусть старик, так же как и прочие истово ненавидел магов, но к детям с дурной кровью относился с искренним сочувствием, действительно веря, что усердные молитвы помогут им избежать страшной участи. У Его Высокопреосвященства было доброе сердце, и билось оно во благо Асгалота.

И вот перед ним стоит, ссутулив плечи, его убийца. Нескладный, долговязый, с оттопыренными ушами и круглыми карими глазами – на первый взгляд Греджи Эйром не представлял из себя ничего особенного. Но Ноэль не спешил обманываться на его счёт: будь лекарский сын глупцом, он не дослужился бы до личного порученца епископа, и не сообразил бы вовремя покинуть город сразу после убийства. В этом случае разум переборол алчность и Греджи сумел догадаться, что единственная награда, которую он получит от короля – тихая смерть где-нибудь в тёмном переулке Эндама.

Парень молчал, избегая прямо смотреть на графа и явно не находя себе места. Не трудно догадаться, какие мысли и опасения сейчас бродят в его голове.

Решив не терзать его ожиданием, Ноэль сложил ладони на столе и спросил:

- Итак, Греджи, я слышал, что ты, так же как и твой отец сведущ в лекарственных травах? – не удержавшись, добавил: - И ядах.

Младший Эйром побледнел, но всё же нашёл в себе силы неуверенно кивнуть. Понимал, что отпираться не имеет смысла.

- Д-да, Ваше Сиятельство, - выдавил из себя он, заикаясь при этом не хуже Ланца.

Ноэль вздохнул, и задал очередной вопрос:

- И как успехи? Я имею в виду, в лекарском деле, разумеется.

- Я… я стараюсь, милорд, - потупившись, промямлил парень, краснея ушами.

"Да, никогда не подумал бы, что такой как он способен на хладнокровное убийство" – поймал себя на мысли граф Гильм.

- Я хочу услышать от тебя нечто более конкретное, - с лёгким нажимом произнёс Ноэль, понимая, что если парень будет продолжать трястись и лопотать, то из его созревшей затеи ничего не выйдет. – Твой отец говорил мне, что ты имеешь явные таланты к лекарскому делу. Надеюсь, он не перехвалил тебя?

Сообразив видимо, что такое его поведение испытывает терпение графа, Греджи распрямил плечи, тут же неуловимо преображаясь. Он поднял на Его Сиятельство совершенно спокойный взгляд, и ответил:

- Я действительно сведущ как в лекарствах… так и в ядах, милорд.

- Что же, в таком случае, у меня будет для тебя поручение, - внимательно глядя на младшего Эйрома, сказал Ноэль. – Ответственное, и я надеюсь, что ты исполнишь его со всем тщанием.

- Разумеется, Ваше Сиятельство, - тут же отозвался Греджи, хотя в карих глазах его мелькнула настороженность. – Что мне нужно сделать?

На губах графа появилась и исчезла мимолётная удовлетворённая улыбка. Да, пожалуй, этот парень именно тот, кто ему нужен. Он не рискнёт высовываться – не в его интересах, и если он хотя бы вполовину так же способен, как и его отец, то от него определённо будет польза.

- Завтра, с моим доверенным человеком ты отправишься в место под названием Тихий Приют. Там приступишь к обязанностям лекаря. Подробнее тебе объяснят по прибытию.

Губы Греджи дёрнулись, но он благоразумно не стал спорить или задавать лишние вопросы. Единственное, что он позволил себе, негромко спросить:

- Сколько мне надлежит пробыть там, Ваше Сиятельство?

- До тех пор, пока я не призову тебя обратно, - просто ответил Ноэль и, добавив в голос строгости, предупредил: - Но пока, тебе запрещено будет покидать Приют.

По лицу Греджи было понятно, что подобные перспективы его не вдохновляют, однако он учтиво склонил голову и заверил:

- Я сделаю так, как вы прикажете, милорд.

- Вне всяких сомнений, - холодно улыбнулся Ноэль. – До завтра ты должен подготовить список необходимого: травы, порошки, готовые настойки – посоветуйся с отцом, он подскажет. Будь готов отбыть завтра после полудня.

- Слушаюсь, Ваше Сиятельство, - видно было, что Греджи изо всех сил старается не показать, насколько сильно тот расстроен внезапными переменами.

- И ещё, - сказал Ноэль, опёршись локтями о стол и переплетя пальцы, - ты можешь писать отцу письма, но тебе запрещено будет сообщать в них о чём либо, кроме твоего собственного самочувствия. Думаю, раз в два-три месяца ему будет достаточно знать, что с тобой всё благополучно.

- Да, Ваше Сиятельство, - упавшим голосом отозвался младший Эйром, видимо окончательно осознавая, что его отправляют в самую настоящую ссылку.

- Можешь идти, - отпустил его Ноэль, но не успел Греджи покинуть его кабинет, как сюда заглянул явно чем-то взволнованный Ланц.

- В-Ваше Си-си…

- Что у тебя? – раздражённо спросил Ноэль, взмахом руки отпуская лекарского сына. Тот послушно скрылся за дверью, и только после этого граф велел: - Говори.

Молодой секретарь сосредоточился, и выдал:

- П-прибыл го-онец от дозо-орных. В-вы п-просили не-емедленно с-сообщить, если со сто-ороны Ка-ка… п-простите, Каменных Врат кто-то по-оявится.

Ноэль ощутил, как у него леденеют кончики пальцев.

Неужели…

Первым порывом было немедленно расспросить обо всём самого Ланца, но граф понял, что больше не вытерпит этой словесной пытки, поэтому велел секретарю немедленно доставить к нему гонца.

Как только Ланц убежал исполнять очередное поручение, Ноэль встал из-за стола, достал из шкафчика бутылку крепкой вишнёвой твирры и щедро плеснул в чашку, тут же двумя большими глотками осушив её до дна. Прокашлялся, смаргивая выступившие слёзы, и шумно выдохнул.

Надежда – странная штука, слабо поддающаяся гласу разума.

А ведь он действительно надеялся, несмотря ни на что.

Столько лет Ноэль копил в себе обиду, ощущал разъедающую горечь от предательства самого близкого человека, не находил в себе силы на прощение… и всё равно продолжал надеяться.

Сейчас он чувствовал это особенно остро.

"Старею" – подумал граф, вновь потянувшись за бутылкой, но немного помедлив, решительно убрал её обратно в шкаф.

К тому моменту, как в кабинет вошёл гонец, Ноэль уже снова вернулся за свой стол и теперь смотрел на прибывшего пытливым взглядом.

- Докладывай, - велел граф.

- Милорд, два дня назад мы засекли движущихся со стороны Приграничного леса людей: женщину, двух мужчин и ребёнка, - отчитался посланец. Судя по нашивке, он принадлежал к отряду Щитов, как именовали себя те, кто не поддавался воздействию магии.

Последние сомнения отпали – дядя всё-таки сумел пройти ледяную пустыню и вернуться обратно. Стараясь ничем не выдать охватившего его волнения, Ноэль распорядился:

- Встретьте их и проводите в Эльбер. Предупредите о нашем госте.

- Будет исполнено, милорд, - склонив голову, заверил его гонец. – Разрешите идти?

- Поспеши, - поторопил Ноэль.

"Нужно будет наказать Валиду, чтобы до поры придержал Паттаки в покоях, - решил граф. – Пора готовиться к встрече".

Глава 14

Сэй вернулась в тело и тут же тронула впередисидящего рыцаря за плечо.

- В нашу сторону движется отряд. Скорее всего, всадники.

Сир Ульрик обернулся и кивнул.

- Ноэль уже знает о нас. Послал встречу.

Сэй нахмурилась. Ей не очень нравилась идея снова остановиться в замке графа Гильма, но Тору требовался нормальный отдых и хорошая еда – за последние несколько дней состояние мальчика стало вызывать некоторые опасения. На первый взгляд, он был совершенно здоров, но тёмные круги под запавшими глазами и замкнутое, отчуждённое поведение очень беспокоили Сэй. Она подозревала, что её подопечный всё это время почти не спал – так, дремал урывками, изводя себя и испытывая на выносливость собственный организм. Конечно, у всего этого была весомая причина – Алиссара нашла способ влиять на Тору даже вне Чёрной пустоши, однако, стоило признать, что изводя себя бессонницей, маленький маг лишь приближался к порогу безумия.

Сэй провела пальцами по волосам прижавшегося к ней мальчика и тот, устало вздохнув, заворочался в тёплом меху.

- Как считаете, он сможет помочь нам попасть в Коссхоэн? – тихо спросил Тору, обращаясь больше к рыцарю. – Он ведь общается с другими магами.

Сир Ульрик неопределённо повёл плечами, после чего не слишком довольным тоном ответил:

- Не думаю, что Ноэль захочет ввязываться во всё это. Но… я обязан предупредить его обо всём, что мы сумели узнать.

- Дело твоё, - безразлично сказал Сетма, присаживаясь поудобнее, так, чтобы видеть то, что происходит впереди. – Главное, чтобы он не вздумал нам мешать.

Сир Ульрик собрался было что-то ответить, но тут на заметенной недавно выпавшим снегом дороге показалась группа всадников. Сэй быстро насчитала пятнадцать человек, среди которых она почувствовала, как и обычных магов, так и носителей силы Альора.

- Глядите-ка, какой почётный эскорт нам выделил твой племянник, сир рыцарь, - вполголоса проворчал Сетма, и совсем сумрачно добавил: - Или, если точнее, канвой.

Ульрик ничего на это не ответил, полностью сосредоточив всё своё внимание на стремительно приближающемся отряде.

Немного подумав, Сэй приняла решение и сняла с саней защитный купол. Если что, новый поставить она успеет, а так, пусть это будет для воинов графа своеобразным знаком доверия.

Тору тут же зябко поёжился и плотнее укутался в меха, зарывшись в них почти по самую макушку.

Ничего, придётся потерпеть до тех пор, пока они не прибудут в замок.

- Именем Его Сиятельства, остановитесь! – властно выкрикнул рослый мужчина с окладистой чёрной бородой, которую серебристой проседью украшал иней.

Сир Ульрик безропотно натянул поводья, и тянущие сани лошади замерли, позволяя всадникам окружить их.

- Нам приказано проводить вас в замок, - поравнявшись с санями, уже тише, но всё так же сурово сообщил бородатый, обращаясь непосредственно к рыцарю, хотя его цепкий взгляд прошёлся по всей их небольшой компании.

- Ну, так ведите, - безупречно вежливым тоном ответил ему сир Ульрик и, повинуясь короткому кивку командира отряда, снова тронул поводья, посылая лошадей вперёд.

На этот раз, сани двигались гораздо медленнее, со всех сторон окружённые бдительными воинами графа.

- Его Сиятельство просил передать вам кое-что, - неожиданно обратился к ним командир. – Предупредить, что в замке Эльбер предводитель Гончих.

Сэй прикрыла глаза, перебирая в уме вариант за вариантом.

Первым, повисшее напряжённое молчание нарушил Сетма:

- Получается, мы направляемся в ловушку.

- Ноэль не стал бы звать нас в замок, если бы нам грозила серьёзная опасность, - уверенно заявил сир Ульрик. – И предупреждать бы нас о ней тоже не стал.

- И какую именно игру ведёт твой родственник? – раздражённо поинтересовался Сетма. – Тебя-то он может и не тронет, а вот я для него – пустое место. Что помешает графу сдать меня Гончим сразу по прибытии?

- Мы не дадим тебя в обиду, - негромким, но неожиданно твёрдым голосом произнёс вдруг Тору. - Мы уже справились с ними один раз, справимся и второй.

- Ага, при условии, что граф решит не вмешиваться во всё это, - теперь, в голосе мага раздражение мешалось с некоторой растерянностью.

- Я уверен, что Ноэль не поступит с нами бесчестно, - а вот в голосе рыцаря Сэй смогла различить нотки сомнения.

Препирательства Ульрика и Сетмы отвлекали её от размышлений, однако, более-менее действенный план уже начал вырисовываться в её сознании. В нём всё ещё был множество нюансов и различного рода вероятностей, однако, времени на то, чтобы всё обдумать как следует, у них, увы, почти не было.

- Откуда, интересно, такая уверенность? – язвительно поинтересовался маг у рыцаря. – На сколько я понял, вы с племянником давно не общались, и ты просто не можешь знать наверняка, как и в какую сторону он изменился за прошедшие годы. Так что подумай, сир рыцарь, и скажи – скажи откровенно, так ли хорошо ты его знаешь?

Сэй не могла видеть лицо Ульрика, зато хорошо почувствовала вспыхнувшую в нём злость. Пора было вмешаться в этот спор.

Она открыла глаза, и чуть повернув голову, посмотрела на Сетму:

- Тебе известно, кто именно нанял Гончих?

Маг, явно сбитый с толку внезапной сменой разговора, сначала покачал головой, а потом всё же ответил:

- Всё что я знаю – это кто-то из Совета. Один из тех магов, что приходили ко мне домой, - тут он поморщился, явно припомнив нечто неприятное, - он не из простых. Да, я почти уверен, что гримуар понадобился кому-то из Совета.

Они переговаривались не громко, так, чтобы всадники не могли их услышать, но Сэй видела, как время от времени подозрительно косится в их сторону командир отряда.

- Значит, Гончие должны вернуться с гримуаром в Коссхоэн и передать его заказчику из Совета, - задумчиво подвела итог Сэй.

Сетма кивнул.

- А нам необходимо попасть в Коссхоэн и встретиться с кем-то из Совета, - тем же тоном продолжила она, наблюдая за тем, как меняется выражение лица мага.

На губах Сетмы появилась понимающая ухмылка:

- Тот, кто нам мешает, тот нам и поможет?

В общих чертах, план Сэй звучал именно так.

Однако снова вмешался сир Ульрик:

- Только вот книги у нас больше нет, - негромко заметил рыцарь. – Что вы собираетесь предъявить Гончим в качестве… веского аргумента для временного сотрудничества?

На это у Сэй уже был ответ:

- Если у графа найдётся необходимый материал, я сумею сделать копию. Сомневаюсь, что кто-то из них умеет читать на древнем квирре, так что вряд ли распознают подделку.

- Ты что, помнишь её наизусть? – недоверчиво спросил Тору.

- Зачем же? – улыбнулась ему Сэй. – Они понятия не имеют что там написано, так что внести туда можно всё что угодно, хоть рецепт пирога с дикими яблоками.

Губы мальчика дрогнули, а затем он, впервые за прошедшее время, искренне рассмеялся, заставив скачущих рядом всадников настороженно посмотреть в их сторону. Ульрик, и даже Сетма, тоже не удержались от коротких смешков.

Да, идея была рискованной и дерзкой, в ней по-прежнему имелось много белых пятен, но общее настроение заметно поднялось.

Сэй радовалась тому, что ей удалось хоть немного растормошить Тору, по крайней мере, на какое-то время.

А если Алиссара вновь попытается дать о себе знать, она будет готова.

Она будет рядом.

***

Его Сиятельство встречал их на ступенях замка, одетый в тёплый тёмно-синий дублет, плотные чёрные штаны и высокие - почти до колена, сапоги на небольшом квадратном каблуке.

Прямая осанка, чуть приподнятый подбородок, пронзительный, уверенный взгляд - именно таким его и запомнил Тору.

Мальчик заметил, что первым делом граф отыскал взглядом сира Ульрика, и ему даже показалось, что в глазах мужчины на короткий миг отразилось облегчение.

Стоило только покинуть сани, как вокруг тут же засуетились слуги, распрягая лошадей и скатывая с подстильника мех и разгружая оставшуюся после путешествия поклажу.

- Рад видеть вас в добром здравии, - произнёс Его Сиятельство, как только Тору и остальные, в сопровождении стражи подошли к ступеням. Взгляд графа снова остановился на рыцаре, и он повторил: - Всех вас.

Мальчику показалось, что напряжённые плечи сира Ульрика, после этих слов немного расслабились.

- Мы тоже рады новой встрече, Ваше Сиятельство, - ответил он, чуть склонив голову в знак почтения. – Дорога была долгой и трудной, но мы, хвала Всевышнему, справились.

- В таком случае, сейчас вас проводят в ваши покои, а после того, как отдохнёте, надеюсь, вы не откажете мне в беседе, скажем, за ужином.

Несмотря на вежливый тон, с которым обращался к ним граф, у Тору не возникло сомнений в том, что это была не просьба – Его Сиятельство намеревался расспросить их обо всём, что его заинтересует независимо от их на то желания. Хорошо, что дал им несколько часов для того, чтобы хоть немного прийти в себя после изнурительного многодневного путешествия, да и от сытного ужина, Тору, признаться, сейчас бы не отказался.

В этот раз, им всем выделили комнаты находящиеся в одном, как пояснил сир Ульрик, гостевом крыле. Сэй настояла на том, чтобы неотлучно находиться рядом с Тору и слуга, который сопровождал их по приказу графа, не стал на это возражать.

Комната оказалась чуть меньше той, в которую они все вместе делили в Доме Памяти, зато здесь были окна, и широкая кровать, укрытая серебристо-серой шкурой. На полу толстые - половицы с тёмно-зелёным лиственным узором, у изножья кровати – большой сундук из гладкого дерева с красивыми медными ручками по бокам, рядом с окном – стол для письма, к которому было приставлено кресло с высокой спинкой. У одной из стен, рядом с деревянной ширмой Тору увидел две горячие жаровни, табурет и тазик с кувшином.

Мальчик скинул с себя куртку, бросив её поверх сундука, и с блаженным вздохом растянулся на кровати, чувствуя под пальцами гладкий мех.

Голова, который уже день, была неприятно тяжёлой, а в затылке обосновалась тупая пульсирующая боль. Но Тору был готов её терпеть – всё что угодно, лишь бы не видения, посланные Алиссарой.

Конечно, Тору понимал – не спать вовсе он не может, поэтому приходилось выматывать себя до такого состояния, чтобы впадать в забытье без сновидений.

"Хватит об этом думать!", - одёрнул себя мальчик, чувствуя, как начинает шевелиться в душе затаившийся в ней страх, к которому невозможно было привыкнуть.

- Граф наверняка захочет узнать о том, что произошло в Вышегорье и что нам удалось узнать.

Донёсся до мальчика негромкий голос Сэй.

Тору приподнялся на локтях и посмотрел на подругу, которая стояла у окна, скрестив руки на груди и задумчиво глядя в окно. Что она там могла видеть, сквозь толстое, покрытое снежным узором стекло, мальчик не представлял.

- Сир Ульрик считает, что ему нужно рассказать, - напомнил Тору, чуть ослабляя ворот рубашки.

- А как думаешь ты? – обернувшись к нему, спросила Сэй.

Тору пожал плечами и всё же ответил:

- Его Сиятельство уже видел Чёрную пустошь, он наверняка почувствовал… это, - мальчик запнулся. Не зная, как словами описать то, что он ощущал всякий раз, проваливаясь в мир Алиссары.- Я… я думаю, он имеет право знать, пусть даже если прорыв случится через много лет. Лучше быть готовым к худшему.

Сэй покачала головой, прошла через комнату и присела на кровать рядом с Тору. Некоторое время он молчала, затем, взяла его за руку и, заглянув в глаза, произнесла:

- Алиссара уже пробудилась, и ты видел её армию. Не думаю, что ждать вторжения долго.

Тору и сам понимал это. Более того – был почти уверен в том, что Сэй права, однако как же тяжело признать эту страшную правду.

Поэтому, он неуверенно заметил:

- В Пустоши время течёт иначе. Точнее, оно… словно перестаёт существовать, понимаешь? Здесь для нас могут пройти года, в то время как для Алиссары это будет всего лишь мгновением.

Сэй улыбнулась, и улыбка эта вышла печальной.

Наверняка она понимала, что Тору таким образом пытается утешить – в первую очередь, себя.

Пусть это окажется простым самообманом, но так хотя бы немного легче.

- Давай больше не будем об этом, ладно? – вздохнув, попросил мальчик, прижимаясь к Сэй и чувствуя её бережные объятия. – Хотя бы не сейчас.

- Как скажешь, мой маленький маг.

***

- Это правда? - вскочив с постели, первым делом спросил Дирк, стоило только Ноэлю войти в комнату. – Они вернулись из Ледяной пустыни?

Граф Гильм лично приказал слугам вскользь упомянуть при Паттаки о прибывших гостях. Судя по бурной реакции, сделал он это не зря. Предводитель Гончих, даже оставшись без стаи, явно не растерял пыл и не намерен был отказываться от своих планов.

- Если я отвечу положительно, что именно вы собираетесь с этим делать, господин Паттаки? – поинтересовался Ноэль, глядя на собеседника с видимым любопытством.

Не хотелось бы разочаровываться в Дирке, так что оставалось надеяться на то, что он проявит благоразумие и дальновидность.

Однако в этом случае победило упрямство.

- Я надеюсь, что наши договоренности остаются в силе и вы, Ваше Сиятельство, сдержите данное вами слово.

Паттаки глядел вызывающе, и с его белёсыми глазами, которые он перестал подкрашивать каплями, смотрелось это довольно неприятно.

- Вы по-прежнему хотите забрать мага и девушку? – невозмутимо спросил Ноэль, словно речь шла не о живых людях, а о том, что не имеет собственной воли.

Дирк, как и следовало ожидать, не уловил иронии в голосе графа, поэтому кивнул, добавив:

- И мальчишку, его я тоже хочу забрать.

На этот раз Ноэль удивился, хоть и не подал вида, однако холода в тоне, когда он зада вопрос, скрыть так и не получилось:

- С каких это пор Совет стал заказывать Гончим детей?

Паттаки поморщился, но всё же ответил:

- Скажем так, в этом случае, я проявил инициативу. Не смотрите на меня так, Ваше Сиятельство, поверьте – у меня есть на это веские причины.

Разумеется, он не собирался отдавать мальчишку Паттаки, однако всколыхнувшееся любопытство требовало удовлетворения.

- И какие же причины, позвольте узнать, побудили предводителя гончих охотиться за ребёнком?

Дирк явно не горел желанием отвечать на этот неудобный вопрос. Не нужно было владеть ментальной магией, чтобы догадаться о том, что в данный момент Паттаки решает, как именно отвязаться от графа и что именно сказать.

Ноэль решил ему немного помочь.

- Позвольте напомнить, что вы по-прежнему пользуетесь моим гостеприимством, но может случиться так, что я решу, будто вы им злоупотребляете.

Светлые брови Дирка нахмурились – ненавязчивая угроза возымела действие. Паттаки наверняка понимал расстановку сил и не спешил рисковать, ссорясь с хозяином замка, у которого в подчинении находятся как маги, так и те, кто не абсолютно не поддавался её воздействию, зато прекрасно знали, с какой стороны браться за оружие.

Предводитель Гончих дёрнул уголком рта и опустился на кровать, опершись локтями о колени. На графа он больше не смотрел.

- Вы же видели этого мальчишку, да? – негромко спросил он. – Видели его глаза?

- Они довольно необычные, - согласился Ноэль, поощряя Паттаки на дальнейший разговор.

- Таких как он в Коссхоэне называют выродками – дети, рождённые в результате противоестественной кровосмесительной связи.

- Вот как? Но разве это причина ненавидеть дитя за грехи родителей? – поинтересовался Ноэль. – И какое отношение ко всему этому имеете непосредственно вы?

Дирк всё-таки поднял на него взгляд, и графу на мгновение стало не по себе от этих почти полностью белых глаз. К этому сложно было привыкнуть.

- Около одиннадцати лет назад, мне поступил заказ от одного весьма влиятельного мага из Совета, - начал Дирк. – Нужно было найти сбежавших в Асгалот брата и сестру, которые являлись любовниками. Я знал их, но от задания не отказался и намеревался его исполнить.

Ноэль отметил, что Паттаки умышленно не называет имён – что же, довольно профессионально с его стороны.

- Стая долго выслеживала их – они хорошо прятали следы. Наконец, нам удалось загнать их в ловушку – к тому времени женщина была на последнем сроке беременности.

Ноэль чуть поджал губы, и всё же предположил:

- Вы убили их.

Паттаки снова поморщился и, покачав головой, с некоторым раздражением ответил:

- Не успели – нас опередили Сыны. Мужчина отвлёк их на себя и погиб, женщине удалось скрыться. Продолжать погоню было рискованно, тем более что рыцари тоже занялись её поисками.

- И как же вы поступили?

- Вернулись в Коссхоэн и отчитались перед заказчиком, - судя по тому, с какой неохотой отвечал Паттаки, отчёт имел мало общего с действительностью. – Я сказал ему, что оба мертвы, умолчав о том, как именно они погибли. Тогда я ещё не знал что Ме… женщина успела родить ребёнка.

Некоторое время Ноэль задумчиво разглядывал Дирка, а потом спросил:

- И теперь, вы, господин Паттаки, намереваетесь завершить начатое?

- Это дело чести! – тут же вскинулся Дирк, осёкся и поправился: - Точнее, моей репутации. Тем более, если то, что говорят о выродках правда, то мальчишке и так недолго осталось.

Ноэль тут же насторожился:

- О чём это вы?

Паттаки провёл ладонью по взъерошенным волосам и ответил:

- Такие как он рано или поздно сходят с ума и становятся опасны как для себя, так и для окружающих. Их сила выходит из-под контроля и может натворить много бед. Именно поэтому близкие связи между родственниками считаются одним из тяжелейших преступлений, наказание за которое - смерть.

- Что же, господин Паттаки, вы дали мне хорошую пищу для размышлений, - задумчиво хмыкнув, произнёс Ноэль. – Я надеюсь, вы не откажетесь составить мне компанию за ужином?

Дирк явно не ожидал, что этот непростой разговор закончится именно таким образом, поэтому просто молча кивнул, забыв в очередной раз напомнить графу о заключённом между ними договоре.

Не прощаясь, Ноэль покинул комнату Паттаки, направившись в свои покои.

"Ужин обещает быть интересным".

Глава 15

Дирк шёл вслед за слугой, раздумывая над тем, с какой целью граф Гильм пригласил его на ужин.

То, что Его Сиятельство снова искал лазейки для того, чтобы обойти договор, совершенно не нравилось предводителю Гончих. Тем более что сегодня ему снова недвусмысленно намекнули на то, кто именно хозяин на этих землях и чьё слово здесь непреложный закон. Неприятно было признавать, но без своей стаи Паттаки и правда мало что мог противопоставить графу и его воинам. Да и со стаей, если уж на то пошло, силы были явно не равны.

Поэтому Дирку приходилось подстраиваться под чужие правила и надеяться на то, что Его Сиятельство всё же сочтёт нужным сдержать данное обещание и выдать ему мага и серую тварь, тем более что амулет блокирующий энергию источника, пусть пока ещё не активный, лежал в потайном кармане камзола.

Что до мальчишки… после разговора с графом Дирк решил, что если Его Сиятельство так хочет, может оставить выродка себе. В Коссхоэне вряд ли кто-нибудь знает о его существовании, а что до потенциальной опасности, которую таит в себе парень, это будет уже не его, Дирка, проблемой. Главное, предъявить Аверти гримуар и серую тварь с необычными способностями. Паттаки был уверен, что такой подарок полностью искупит все накладки и задержки поможет восстановить пошатнувшуюся репутацию. А вот свою… стаю, он не забудет – рано или поздно, найдёт возможность сполна отплатить за предательство.

Примерно с такими мыслями он вошёл в обеденную комнату и замер у дверей, недоумённо взирая на тех, кто сидел за накрытым столом. Те в ответ с не меньшим удивлением воззрились на него.

Граф, который сидел во главе стола, поднял позолоченный кубок и, явно наслаждаясь ситуацией, провозгласил:

- Что же, теперь, когда все в сборе, полагаю можно начинать наш ужин! – его насмешливый взгляд остановился на Дирке. – Присоединяйтесь, господин Паттаки, мы вас заждались.

Стиснув челюсти так, что свело скулы, предводитель Гончих прошёл к столу и, отодвинув жалобно скрипнувший ножками стул, сел, оказавшись прямо напротив мальчишки-выродка. Тот смотрел на него без страха – скорее с любопытством, и ничем не напоминал того перепуганного ребёнка, который впервые встретился Дирку в лесу.

В обеденной комнате повисла напряжённая тишина.

Немногословные слуги внесли и расставили закуски, после чего так же бесшумно удалились.

Дирк переводил взгляд с мальчишки на молодого мага, на сероволосую девку, на старика с военной выправкой, на невозмутимого графа, снова на мальчишку, чувствуя себя на удивление глупо.

Те, за кем он гонялся через пол-Асгалота сидели сейчас с ним за одним столом и вовсе не выглядели загнанной в угол добычей.

Паттаки провёл пальцами по камзолу в том месте, где в потайном кармане хранился амулет. Что бы там не задумал граф, он намеревался сполна получить то, что ему причитается. В противном случае, дорога в Коссхоэн ему будет заказана – Аверти вряд ли простит Дирку сорванные планы.

Паттаки поймал себя на том, что наблюдает за сероволосой, которая аккуратно подцепила двузубой вилкой кругляшок варёной морковки и, окинув его придирчивым взглядом, отправила в рот. Почему-то это казалось Дирку неправильным. Он помнил, как она расправилась в лесу с Льеном и Кайлом, и был уверен, что подобной кровожадной твари скорее пристало жрать сырое мясо – возможно даже человечье, чем варёные овощи.

- Итак, господин Паттаки, вы уже решили, кого именно из присутствующих предъявите своему заказчику? – неожиданно поинтересовался граф безупречно вежливым тоном.

Удивительно, но все, кто сидел за столом посмотрели на него с любопытством, ожидая ответа.

Теперь происходящее всё больше напоминало Дирку какой-то странный сон. На миг он даже испугался, что это и есть очередной вещий бред и зелье, которым снабжал его граф, отчего-то перестало действовать.

Усилием воли Паттаки всё же удалось взять себя в руки и сохранить лицо. Он раздражённо посмотрел на Его Сиятельство, и резко произнёс:

- Вы не хуже меня знаете условие договора. Мальчишку, так уж и быть, можете оставить себе.

Дирк был готов в случае опасности активировать все имеющиеся у него артефакты, в том числе и тот, что он приготовил специально для серой твари. Однако ни криков возмущения, ни попыток напасть отчего-то не последовало – наоборот, все многозначительно переглянулись.

- Это очень любезно с вашей стороны, господин Паттаки, - промокнув губы салфеткой с вышитыми вензелями, заметил граф. - Однако мне хотелось бы узнать мнение самого мальчика, - Его Сиятельство перевёл взгляд на выродка. – Скажи, ты хотел бы остаться здесь, Тору?

К удивлению Дирка, парень отрицательно покачал головой.

- Так, - совершенно сбитый с толку Паттаки начал злиться.

Решительно отодвинув от себя тарелку с нетронутой перепелкой, он угрюмо повторил:

- Так. Что всё это значит?

- Знаете, мне тоже крайне любопытно, - улыбнувшись, доверительно сообщил граф Гильм. – Полагаю, мои гости не откажут мне в любезности ответить на некоторые вопросы?

- С превеликим удовольствием, Ваше Сиятельство, - вежливо склонив голову, отозвался старик, и тут же вид его стал предельно серьёзным. – Только боюсь, не все ответы вам понравятся.

Обострившееся чутьё Паттаки буквально кричало – шутки кончились, настало время для разговора. Граф, похоже, тоже это понял, и тут же словно преобразился, сбросив с себя маску беспечности.

- Что вам удалось узнать? – совершенно иным тоном поинтересовался Его Сиятельство. – Пустошь… она действительно существует?

Дирк не понял, о чём именно спрашивает граф, но судя по помрачневшим лицам, тема была явно важная. Паттаки отчего-то стало не по себе.

- К сожалению, да, - просто ответил старик и, бросив на мальчишку странный сочувствующий взгляд, добавил: - Более того, то… существо, которое управляет Пустошью, пробудилось и готовится прийти в мир. Нам удалось определить место, где произойдёт прорыв, но, увы, мы до сих пор не знаем, когда именно это случиться.

Впервые, за всё время, что Дирк знал графа, он увидел в его глазах страх.

- Это точная информация? – напряжённо спросил Его Сиятельство. – Вы уверены, что это не плод воображения Тору?

Мальчишка тут же возмущённо вскинулся и воскликнул:

- Вы же сами видели! Вы видели Пустошь и армию!

Теперь голос графа звучал жёстко:

- Я видел лишь то, что ты показал мне. В свете некоторых открывшихся обстоятельств, - он бросил короткий взгляд на Дирка, - я не стал бы доверять тому, что происходит в твоей голове, Тору.

- Он говорит правду! – неожиданно вступился за парня младший Бодрак, глядя на графа с неприязнью. – Мы были у вещуров, говорили с ними и знаем, что это не первый случай, когда тварь из Пустоши пыталась проникнуть в этот мир. Да, это кажется невероятным, и поверьте, мне тоже хочется, чтобы всё это было лишь чьим-то бредом, но нашему миру действительно грозит опасность. Тору – единственный, кто может проникать туда, наблюдать за врагом и предупредить о вторжении.

Паттаки почувствовал, как в горле встаёт тугой ком. Всё это казалось чем-то невероятным, пугающим и бесконечно далёким – не касающимся лично его. Что за чушь? Пустошь, тварь, вещуры…

Кажется, эти четверо просто-напросто сошли с ума, разве граф не видит этого?

Его Сиятельство залпом осушил кубок и требовательно спросил:

- Почему именно Тору? Как он связан с этим… этим местом и тем, что в нём обитает?

Младший Бодрак и старик отчего-то замешкались с ответом, сероволосая и вовсе не спешила вступать в разговор, продолжая с безучастным видом наблюдать за происходящим со стороны.

Наконец, послышался тихий голос мальчишки:

- Потому что я – авгур. Всё дело… в моей крови, - видно было, что ему тяжело даются эти слова. – Когда-то давно, авгуры были жрецами Алиссары – древнего существа из Пустоши, и среди них заключались брачные союзы между кровными родственниками – так они обретали связь со своим божеством и дарованную ей силу, отличную от привычной магии. Мои родители…

Тору запнулся, и граф остановил его жестом.

- Можешь не продолжать. Получается все те, кого в Коссхоэне называют выродками, были связаны с Пустошью?

На этот раз, вместо мальчика ответил Бодрак:

- Скорее всего. Это объясняет, почему они рано или поздно сходили с ума.

Острый взгляд графа вновь обратился к потупившемуся мальчишке.

- В таком случае, как вы можете быть уверены в том, что такая же участь не постигнет Тору?

Дирку показалось, что парень едва заметно вздрогнул. Однако когда мальчик посмотрел на графа, лицо его было решительным.

- Вещуры создали для меня артефакт, - он поднял руку и показал простое на первый взгляд серебряное кольцо. – Он помогает мне противостоять влиянию Алиссары и не позволяет ей утянуть моё сознание в Пустошь.

Его Сиятельство нахмурился, покачал головой и обратился к старику:

- Ладно, дядя, потом ты расскажешь мне всё подробно, пока что это кажется слишком уж… невероятным.

"Дядя?"

Если бы не всё, что Дирк услышал до этого, его удивление было бы куда сильнее.

- Как пожелаешь… Ноэль, - с некоторой запинкой, отозвался мужчина, голос которого неожиданно потеплел.

Мысли в голове Паттаки беспорядочно метались, пытаясь уложиться в более-менее чёткую картину. Собственные проблемы теперь казались мелкими и незначительными перед тем, что ему довелось узнать. И Дирк отдал бы всё, чтобы и дальше оставаться в счастливом неведении.

- Что вы намереваетесь делать дальше?

Ворвался в его размышление голос графа.

- Мне необходимо связаться с Сынами, предупредить их о грядущей опасности и убедить в необходимости заключения союзов с магами и халийцами.

В первое мгновение Паттаки показалось, что он ослышался, да и сам граф выглядел не менее потрясённым.

- Ты всерьёз считаешь, что это возможно, дядя? Церковь никогда не допустит этого.

- Его Высокопреосвященство мудрый человек, и сделает всё, чтобы защитить Асгалот и его жителей. Думаю, епископ Галл осознает, что перед лицом великого зла стоит отринуть давние предрассудки, дабы спасти сотни тысяч безвинных жизней.

Старик говорил убеждённо, ни на мгновение не сомневаясь в своих словах.

- Ты же ничего не знаешь, - пристально посмотрев на него, произнёс граф Гильм. – Епископ Галл мёртв, дядя. Главой церкви избрали игумена Родвига из Беридвора, а он, судя по слухам, фанатик не меньший, чем нынешний глава ордена Сынов Всевышнего. Вряд ли кто-либо из них станет тебя слушать – в лучшем случае, сочтут тебя душевнобольным, в худшем – объявят еретиком.

Неверие на лице старика сменилось искренней печалью, но он, к удивлению Паттаки, сумел совладать с собой и решительно произнёс:

- Тем не менее, я должен попытаться. Уверен, многие братья из ордена поддержат меня, когда узнают правду.

- Это риск, - с нажимом произнёс Его Сиятельство.

- В данном случае, оправданный, - ответил старик.

- Вижу, с годами твоё упрямство никуда не делось, - в голосе графа послышалось раздражение и еле уловимая горечь. – Что же, поступай как знаешь. А вы?

Он посмотрел на остальных.

- Что собираетесь делать вы?

В первый раз за весь вечер, слово взяла сероволосая.

- Отправится в Коссхоэн и связаться с Советом. Не только Асгалот может воспротивиться этому союзу, нужно убедить магов, что опасность реально существует и она одна для всех.

Граф Гильм недоверчиво покачал головой.

- И как вы собираетесь попасть…

Он осёкся и Дирк понял, что взгляды всех присутствующих сосредоточились на нём.

До Паттаки дошло.

- С чего вы взяли, что я стану помогать вам? – резко спросил он, стараясь скрыть собственную растерянность.

Сероволосая пожала плечами и криво усмехнувшись, ответила:

- Тебе нужно доставить заказчику гримуар, и… полагаю, он не откажется взглянуть на единственный в своём роде живой источник, - она многозначительно замолчала, давая Дирку возможность осознать сказанное, после чего как ни в чём небывало продолжила: - На этом этапе наши цели полностью совпадают, так что мы можем действовать в интересах взаимной выгоды.

- Так вот, что ты такое… - пробормотал Паттаки, в который уже раз за сегодняшний вечер осознавая, что весь его привычный мир переворачивается с ног на голову.

- Что скажете, господин Паттаки? – обратился к нему граф. – Мне кажется, эта идея не лишена смысла.

- Я… мне нужно подумать, - выдавил из себя Дирк, чтобы хоть что-то ответить.

Нужно было привести мысли в порядок и желательно, в одиночестве.

- Думайте, господин Паттаки, - первым поднимаясь из-за стола, произнёс Его Сиятельство. – Уверен, вы примете правильное решение.

***

Тору не сразу понял, что именно его разбудило. Мальчик не помнил даже, как заснул, утомлённый прошедшим в напряжении откровенных разговоров ужином.

Некоторое время он так и продолжал лежать с закрытыми глазами, прислушиваясь к еле слышному размеренному скрипу.

Скрипу?

Тору приподнялся на локтях, подслеповато обводя взглядом погружённую в полумрак комнату. Странно, но Сэй почему-то нигде не было. Зато обнаружился источник звука: тихо покачивающаяся на закруглённых полозьях колыбель, стоящая прямо у окна так, что на неё падал рассеянный серебристый свет заглядывающей в отчего-то распахнутые настежь створки, луны.

- Эй? – дрогнувшим голосом позвал мальчик, чувствуя, как внутренности скручивает от неприятного предчувствия.

Внезапно к поскрипыванию качающейся колыбели, добавился едва слышный голос, напевающий незнакомую, щемяще-нежную мелодию.

- Кто здесь?

Тору и сам не понял, что именно заставило его подняться с постели, и медленно переставляя ноги, двинуться к колыбели.

Мелодия странным образом притупляла чувство страха, обволакивала сознание, касалась сердца.

Шаг.

Ещё шаг.

Тору взялся пальцами за край колыбели и, склонившись, с необъяснимым трепетом заглянул внутрь, чтобы в следующий миг испуганно вскрикнув, отшатнуться.

Колыбель оказалась пуста, если не считать тёмно-бордового пятна, расползшегося по светлым пелёнкам.

- Ты должен был умереть сразу, как появился на свет, - раздался из сгустившегося в углу комнаты мрака, чужой, холодный голос. – Увы, я была слишком слаба, чтобы совершить то, что должно.

Тору попятился от колыбели, вглядываясь в непроницаемую тьму из которой внезапно выступила женщина, облаченная в глухое чёрное платье с высоким воротом, полностью скрывающим шею. Бледное лицо её с резкими, чуть заострившимися чертами и тусклыми, словно подёрнутыми дымкой глазами не выражало даже тени эмоций. Синеватые губы шевельнулись, и мальчик услышал:

- Тебя никто и никогда не любил, Тору, тебе нет места в этом мире.

Ему не было нужды спрашивать о том, кто эта женщина – он знал это, чувствовал всем болезненно сжавшимся сердцем.

- Ты умерла, - глухо произнёс мальчик, сжимая руки в кулаки.

Она чуть склонила голову, и уголки губ её приподнялись в улыбке-оскале.

- Ты лишил меня жизни!

Теперь, вместо страха, Тору ощущал лишь разъедающую горечь и злость.

- Это не правда! Зачем ты так говоришь?

Черты лица женщины, которую он даже в мыслях не мог назвать своей матерью, поплыли, тёмные волосы взметнулись, придавая её облику пугающий вид. Она резко подалась вперёд и мальчик почувствовал, как на его запястье смыкаются ледяные пальцы.

- Те никому не нужен, слышишь? Пусть пока тебе кажется, что это не так, но ты никому не нужен здесь!

В безумных глазах женщины полыхнуло лиловое пламя. Она склонилась почти к самому его лицу, и голос её неожиданно смягчился, приобретя знакомые вкрадчивые нотки:

- Только она всегда будет рядом, только с ней ты сможешь стать самим собой...

И тут Тору понял, что происходит. Словно в ответ на его догадку, кольцо-артефакт нагрелось на пальце.

- Тебе не обмануть меня, Алиссара, - глядя в горящие лиловые глаза, как можно более уверенно произнёс мальчик. – Не в этот раз.

Привычно сосредоточившись, Тору сосредоточился на исходящей от нагревшегося артефакта пульсации, и сделав порывистый вдох, резко сел в постели, чувствуя, как гулко колотится сердце. В ушах до сих пор слышалось разъярённое шипение Алиссары.

Глава 16

Бастиан поправил край сползшего одеяла и, стараясь не потревожить сон возлюбленной, осторожно поднялся с кровати, стиснув зубы от ставшей уже привычной боли с правой стороны тела там, где под тугими повязками бугрились уродливые буро-розовые рубцы.

Натянув на себя просторные, не сковывающие движений штаны из лёгкого материла, херге вышел из дома и направился в сторону тренировочной площадки для рабов, на ходу подвязывая отросшие волосы плетёным кожаным шнурком.

Луна скудно освещала погружённый в сонную тишину рабский двор, и Бастиану приходилось двигаться осторожно, чтобы не запнуться о что-нибудь и не наделать шума. С тех пор, как он лишился правого глаза, мир вокруг утратил прежнюю чёткость, словно покрывшись мутными белёсыми пятнами.

Жрец Салиф говорил, что со временем это должно пройти, но Бастиан прекрасно понимал, что у него этого самого времени не так много – Азилю нужен херге. Боец, который будет драться на арене и побеждать, прославляя имя своего хозяина. Пока он полуслепой калека, дорога в Волчий круг ему заказана, а значит, он больше не может приносить пользы господину.

Больше всего Бастиан страшился не за себя – за Найлинь и их не рождённого ребёнка. Если он перестанет быть херге – что станет с ними? Не стоило обманываться и думать о том, что если Бастиан не сможет принимать участие в боях, Азиль и дальше позволит им быть вместе.

А значит, он будет драться.

Если нужно, он будет вырывать победу вместе с сердцем противника, но сделает всё ради благополучия Найлинь.

Именно поэтому Бастиан, несмотря на собственные убеждения, позволял жрецу проводить над собой богопротивные ритуалы. И пусть первые несколько дней, что херге метался в горячечном бреду, он ничего не мог возразить на действия Салифа, но и после, когда жар спал, не сказал ни слова против.

"Ради Найлинь", - повторял он себе всякий раз. – "Ради нашего ребёнка".

У входа на тренировочную площадку горели факелы.

Лысый стражник, кожа которого была до того смуглой, что сейчас казалась почти чёрной, завидев направляющегося к нему Бастиана, молча посторонился, уступая дорогу.

Херге не знал наверняка, но догадывался, что стражу кто-то предупреждает о его ночных визитах, и приказывает не препятствовать тренировкам. Быть может, это Алик, а возможно, и сам господин Азиль. Как бы то ни было, это молчаливое дозволение было ему только на руку, потому как днём он не решался выходить из дома и показываться на глаза остальным рабам. Хватало и того, что тем, кому уже довелось увидеть его нынешний облик, с трудом удавалось скрыть страх и брезгливость.

Бастиан помнил, как сам впервые посмотрел на своё отражение в начищенном до блеска серебряном подносе. Раздувшееся покрасневшее лицо, правую сторону которого почти полностью скрывали пропитанная вонючей желтоватой жижей ткань. Единственный уцелевший глаз заплыл, в уголке побелевших губ запеклась слюна. Тогда он несколько дней отказывался впускать к себе Найлинь. Понимал, что она уже видела его уродство, но не мог заставить себя посмотреть в её глаза. Бастиан боялся увидеть в них отвращение, но когда любимая всё же добилась возможности поговорить с ним, с удивлением осознал, что она смотрит на него так же, как и прежде. Именно тогда, к находящемуся на грани отчаяния Бастиану вновь вернулась жажда жизни.

Именно тогда он понял, что не позволит себе сдаться и опустить руки.

Именно с того момента он начал выбираться на ночные тренировки, превозмогая боль и телесную слабость.

У него была цель.

Цель, которая стоила любых усилий.

Оказавшись на площадке, Бастиан утёр тыльной стороной ладони выступивший на лбу холодный пот и направился к стойке с тренировочным оружием.

Обычно, оружие убирали после тренировок, и в первую свою ночь херге приходилось довольствоваться простой крепкой палкой, хотя и этого хватило для того, чтобы он приполз обратно в полуобморочном состоянии.

Однако в следующий раз, он обнаружил у стойки пусть затупленный, но всё же меч – полуторник, именно то оружие с каким Бастиан обычно предпочитал сражаться в Волчьем круге.

Вот и сегодня, тренировочный меч дожидался его на прежнем месте. Шероховатая рукоять непривычно легла в левую руку – правую пока что жрец строго настрого запрещал перенапрягать. Пробный взмах заставил херге поморщиться, о чём он тут же пожалел, невольно растревожив изувеченную сторону лица. Салиф предупреждал, что когда шрамы загрубеют, она, скорее всего, потеряет чувствительность и, признаться, Бастиан уже почти что желал этого – пусть лучше так, чем терпеть постоянную боль, с которой невозможно было свыкнуться.

Бастиан проделал связку простых движений – тех, которым обучают на самых ранних порах, но уже после первого повторения, херге почувствовал, что дыхание стало тяжелее. По спине скатилась крупная капля пота. Он перевёл взгляд на сжимающую меч руку и с неудовольствием отметил, как та дрожит.

Стиснув зубы, Бастиан всё же продолжил упражнения, надеясь, что на этот раз его хватит на дольше.

В какой-то момент он почувствовал на себе чужой пристальный взгляд.

Остановился, напряжённо обводя площадку единственным глазом. У самого входа, освящённый светом вставленных в высокие держатели факелов, стоял господин Азиль.

Отсюда Бастиан не мог видеть его выражение лица, но почему-то был уверен, что хозяин смотрит на него с молчаливым одобрением. Или, быть может, он просто выдаёт желаемое за действительное? Вдруг сейчас его накажут за то, что он самовольно ночью передвигается по охраняемой территории?

Азиль, увидев, что Бастиан остановил тренировку, не спеша направился в его сторону. Свободный шёлковый халат с широким, расшитым алыми цветами поясом, доставал полами почти до самой земли. Густыё чёрные волосы, небрежно сколотые на затылке, открывали хищное лицо с ярко выраженными скулами и глазами до того тёмными, что они казались двумя губительными омутами.

- Господин, - в который раз пересилив себя, произнёс Бастиан, неуклюже пытаясь согнуться в поклоне.

Раны тут же дали о себе знать и он едва смог удержаться от стона.

- Тебе повезло, что Салиф не знает, чем ты занимаешься ночами, убийца Белого духа, - впервые в голосе хозяина вместо привычных властных и жёстких ноток прозвучала мягкая насмешка. – Иначе он приказал бы привязать тебя к постели.

- Прошу простить меня, господин, - не зная, как реагировать на эти слова, глухо сказал Бастиан, всё ещё склонив голову так, чтобы не показывать изувеченной части лица.

Словно прочитав его мысли, Азиль потребовал:

- Посмотри на меня.

Когда Бастиан замешкался, повторил более настойчиво:

- Посмотри на меня, херге!

Ничего не оставалось кроме как подчиниться.

Несколько мгновений Азиль жадно всматривался в его лицо, а затем неожиданно дотронулся сухой тёплой ладонью до здоровой щеки.

- Ты – особенный, херге Бастан, - произнёс он на асгалотстком. – Ты сразил Белого духа и остался жив. Тебя отметила сама Великая Небесная волчица.

Бастиан растерянно молчал, отчего-то даже не подумав отстраниться.

- Твои шрамы – доказательство твоей силы, твоей победы. Не прячь их, а носи с гордостью, повергая в трепет своих врагов.

- Да… господин, - едва слышно отозвался совершенно сбитый с толку Бастиан.

Азиль, наконец, отстранился и тут же вновь стал прежним суровым, властным мужчиной.

- Ты быстро идёшь на поправку, херге. Я поговорю со жрецом, и через несколько дней ты сможешь выходить на общие тренировки. Днём.

- Благодарю, господин, - только и смог ответить на это Бастиан.

Не сказав больше не слова, Азиль развернулся к нему спиной и быстрым, уверенным шагом направился прочь с площадки.

Некоторое время Бастиан растеряно смотрел ему вслед, а затем, покачав головой, поудобнее перехватил рукоять и сделал первый, осторожный выпад.

***

Этой ночью сон не торопился приходить к Ульрику.

Рыцарь ворочался с боку на бок, безуспешно пытаясь отрешиться от роящихся в голове мыслей, и жалел о том, что отказался за ужином от подогретого вина. Сейчас бы ему определённо не помешал глоток-другой, чтобы расслабить не только тело, но и разум.

Завтра Ульрику предстояло покинуть Эльбер и тех, кто за столь недолгий срок как-то незаметно, но прочно вошёл в его жизнь. Суждено ли им когда-нибудь встретиться вновь? Что будет с Тору, Сэй, Сетмой? Удастся ли их замысел, и смогут ли они убедить Совет в реальности грозящей миру опасности?

Тут стоило признать, что у магов шансы на успешные переговоры были значительно выше, чем у него самого. Ульрику уже доводилось видеть, как его собственный племянник, используя магию, читал мысли Тору, узрел то же, что мальчик видел в Пустоши и как бы предвзято рыцарь не относился к подобным трюкам, не мог не понимать, что это может послужить Совету хоть каким-то доказательством. У него же были только слова и истовая надежда на то, что братья по Ордену к ним прислушаются. Во всяком случае, он не отступится – если нужно, проявит весь свой авторитет и всё своё красноречие, дабы донести до людей пусть неприглядную и пугающую, но правду.

Ульрик тяжело вздохнул, окончательно признавая, что заснуть ему не удастся.

Поднялся с кровати, прошёлся в одном исподнем по спальне, распахнул шторы. От окна тянуло холодом, несмотря на толстые стёкла и хорошо провосщеные рамы. Снаружи властвовала густая безлунная ночь. Видимо, завтра опять пойдёт снег.

Рыцарь неспешно оделся и покинул свои покои, скупо кивнув дежурящему в коридоре стражнику. Он передвигался по замку уверенно, давно изучив все, даже самые потаённые его закутки.

Как же давно это было!

Казалось, целую жизнь назад, они с молодым лордом Элисом бегали по этим коридорам, изображая бои на деревянных мечах и пугая слуг воинственными выкриками.

Это были славные дни, лишённые забот и волнений. Дни, когда он был абсолютно, безгранично счастлив, как только может быть счастлив полный сил и здоровья мальчишка.

Много лет минуло с тех пор. Многие воспоминания со временем потускнели, многие и вовсе забылись. Однако стоило вернуться домой, и они словно стряхнули с себя слой пыли, вновь обретая краски.

Ноги сами привели его в малую гостиную.

Пожалуй, больше всего в замке Ульрик любил именно это место. Здесь он слушал рассказы деда о сражениях, о жизни в столице, о северянах и бескрайней ледяной пустыне. Здесь, устроившись в кресле у горящего очага, он листал страницы тайком прихваченных из библиотеки книг, представляя себя на месте отважных и справедливых героев и мечтая однажды тоже совершить свой Великий Подвиг в борьбе против Ужасного Зла.

Что же, как говорил один мудрец: остерегайся своих мечтаний…

Ульрик несколько удивился тому, что в малой гостиной в столь поздний час зажжены свечи.

"Кажется, не мне одному сегодня не спится", - подумал он, переступая порог и тут же находя взглядом небрежно развалившегося в кресле племянника.

Судя по двум пустым винным бутылкам, валяющимся у его ног, Ноэль был если и не пьян то, по крайней мере, близок к этому.

- А, дядя, - безучастно бросил граф, не оборачиваясь и не отводя взгляда от пляшущего в очаге пламени, - проходи.

Подойдя ближе, Ульрик заметил на низком столике ещё одну початую бутылку, кубок и серебряное блюдце с нарезанным сыром.

- Пьёшь? – просто спросил рыцарь, присаживаясь в соседнее кресло и удобно вытягивая ноги.

- Пью, - кивнув, ответил ему племянник. – Осуждаешь?

- Хочу составить тебе компанию, - скупо усмехнулся Ульрик. – Не возражаешь?

Ноэль пожал плечами, так и не посмотрев на него.

До слуха рыцаря донёсся его неразборчивый шёпот и внезапно, на столике, появился второй кубок.

"Пора бы мне уже привыкнуть", - с некоторой грустью подумал Ульрик, наполняя возникший из небытия кубок вином.

Некоторое время они просидели в молчании, думая каждый о своём.

- Завтра я отбываю в Альбер, - первым нарушил тишину рыцарь. – Думаю, остальные тоже не задержатся здесь надолго.

Ноэль, наконец, повернул к нему голову и Ульрик с некоторым удивлением осознал, что племянник совершенно трезв.

- Ты ведь понимаешь, что тебе грозит опасность? – сухо спросил граф.

- Она грозит нам всем.

Ноэль нахмурился и покачал головой.

- Я говорю про твой Орден, про церковь – более чем уверен, что они даже слушать тебя не станут. Заключение, суд и казнь – вот чем всё это закончится для тебя, дядя. Что до Его Нынешнего Величества… вряд ли без поддержки духовенства он воспримет твои слова всерьёз.

Ульрик налил себе ещё вина, вздохнул, проводя рукой по волосам, и признался:

- Я не исключаю этого. Поверь, мне не хуже тебя известны все возможные последствия и, тем не менее, я не имею права отступить.

- Ты готов рискнуть собственной жизнью?

Сердце рыцаря на несколько мгновений сжалось: не от страха перед своим возможным будущим, нет. Просто он внезапно осознал одну простую истину, которую, впрочем, озвучил в иронично-шутливом тоне:

- Мне кажется, или ты переживаешь за меня?

Ноэль не улыбнулся, оставаясь всё таким же предельно серьёзным. Ответ легко можно было прочесть в его светло-серых глазах.

- Не думай, что я простил тебя, дядя, - глухо произнёс граф и, чуть поджав губы, отвернулся.

- Я и не стану просить у тебя прощения, - покачав головой, негромко сказал рыцарь.

Ему не хотелось затевать ссору с племянником, особенно сейчас, накануне отъезда, однако им давно нужно было поговорить по душам. Конечно, он мог бы солгать, заявить о том, что был не прав, заверить, что раскаялся и осознал собственную ошибку…

Вместо этого, он снова пригубил вина и продолжил:

- Мне остаётся только догадываться о том, через что тебе пришлось пройти. Да, пусть не все мои надежды оправдались, и наследие твоего безвестного отца всё же пробудилось, однако ты остался жив и это для меня главное. Поверь, я уже не тот, кем был прежде и могу найти в себе силы иначе смотреть на некоторые вещи, переосмыслить те догмы, которые когда-то казались мне непреложными, - заметив, что Ноэль вновь обратил к нему внимательный взгляд, Ульрик вздохнул и уверено закончил: - Но если бы мне вновь предстояло сделать выбор, я поступил бы точно так же, потому как тогда на кону стояла твоя жизнь. Пускай после этого я навсегда стал для тебя чужим – это горькая, но всё же приемлемая плата за твоё благополучие.

- Трогательно, - криво усмехнувшись, заметил Ноэль. – Очень трогательно, дядюшка, но в одном ты не прав – несмотря ни на что, ты никогда не становился для меня чужим. Иначе, я не стал бы помогать тебе ни тогда, ни сейчас. Иначе, этого разговора и вовсе не состоялось.

На душе рыцаря неожиданно потеплело, к горлу подступил тугой ком. Он отвернулся, чтобы не показывать увлажнившееся глаза, и подумал о том, что теперь ему будет легче покинуть Эльбер, зная, что Ноэль всё же сумел найти в себе силы простить его и принять давний поступок. Пусть племянник так и не произнёс этих заветных слов, но Ульрик прекрасно умел читать между строк.

Этой ночью он снова обрёл то, что казалось, утратил безвозвратно.

Он обрёл семью.

Ульрик так и не понял, было ли тому виной выпитое, или всё же усталость взяла своё, но голова внезапно потяжелело, тело расслабилось и веки смокнулись, погружая рыцаря в уютную темноту.

Как только дыхание дядюшки выровнялось, Ноэль отставил свой бокал, поднялся из кресла и присел рядом с уснувшим рыцарем.

Давно сотрудничая с носителями "света", граф Гильм узнал и некоторые их любопытные особенности, одной из которых была брешь в невосприимчивости к магии. В момент, когда разум полностью расслаблен, к ним можно было применять неопасные и не несущие угрозу здоровья заклятия. Такие, как исцеление, или… ментальное зрение.

Аккуратно приложив указательные пальцы к вискам дяди, Ноэль прикрыл глаза и, сосредоточившись, прошептал нужное заклинание. Будучи сильным ментальным магом, он был абсолютно уверен в собственных возможностях и в том, что они не повлекут за собой никаких серьёзных последствий, кроме, разве что, лёгкой головной боли после пробуждения.

"Посмотрим, что же происходило с тобой всё это время, дядюшка", - подумал Ноэль прежде, чем в его сознании начали один за другим возникать сначала тусклые и размытые, но постепенно обретающие яркость и чёткость, образы.

Глава 17

Сир Ульрик открыл глаза, проморгался, отгоняя остатки сна и приподнялся на локтях, осматриваясь.

То, что он снова находился в отведённой ему спальне, несколько озадачило мужчину – последнее, что он помнил, это разговор в малой гостиной, вино и спокойный взгляд серых глаз племянника. Но что же было позже? Как он оказался в своей постели?

Растерев пальцами слегка ноющие виски, Ульрик нахмурился. Подобных провалов в памяти не случалось с ним даже в те времена, когда он по молодости бывало набирался крепкими напитками.

Неприятная сухость во рту только усугубляла и без того не радужное настроение рыцаря.

«Ноэль, Мраков ты сын!», - раздражённо подумал мужчина, поднимаясь с кровати и, шаркая, словно древний старик, направляясь к тазику для умывания. – «Готов биться о заклад, без тебя здесь не обошлось!»

А ведь Ульрику только начало казаться, что оборванная когда-то нить родства снова окрепла и протянулась между ними, но нет – Ноэль, что бы им ни двигало, воспользовался им и обманул его доверие. Пусть рыцарь ещё не знал всех деталей и мотивов племянника – но нутром чуял, вчера граф Гильм всё-таки сумел его провести, то ли опоив, то ли каким-то неведомым образом сумев прибегнуть к своей магии.

Когда в дверь постучали, рыцарь, срывая раздражение, рявкнул:

- Кто?

Рывком распахнув створку, Ульрик тут же устыдился, увидев двух испуганных служанок, одна из которых держала стопку чистой одежды, вторая едва не выронила от неожиданности широкий деревянный поднос с нехитрой снедью.

Пропустив женщин внутрь, рыцарь вздохнул и принялся одеваться в простой, но добротный и тёплый наряд – самое то для предстоящего путешествия.

Несмотря на ранний час, граф Гильм не забыл о своём родственнике и уже успел отдать необходимые распоряжения.

Стоило подумать о племяннике, как тот не замедлил появиться в сопровождении двух рослых, сурового вида воинов.

Судя по всему, Ноэль прекрасно догадывался о том, что Ульрик вряд ли оценит его вчерашний бесчестный поступок и даже предпринял меры предосторожности.

Положа руку на сердце, рыцарь должен был признать, что поступил племянник правильно – руки чесались от души пройтись по наглой графской физиономии. Вот так, просто и без затей.

Всё-таки оставив стражу снаружи у дверей, Ноэль в упор посмотрел на дядюшку и сообщил:

- Лошади уже осёдланы, ты можешь отправляться в Альбер хоть сейчас.

Губы рыцаря искривились в горькой усмешке:

- Помнится, вчера ты отговаривал меня от этой поездки. Быстро же ты переменил своё мнение.

Граф нахмурился, покачал головой и с досадой произнёс:

- Я надеялся, что ты ничего не поймёшь. Мне жаль, действительно жаль, что так вышло.

Ульрик неосознанно сжал руки в кулаки, и резко произнёс:

- Жаль? Не лги хотя бы себе, Ноэль! Ты поступил бесчестно!

Племянник дёрнулся, но всё же не отвёл упрямого взгляда.

- Я не причинил бы тебе вреда.

- Ты опоил меня! Умело сыграл на моих чувствах, заставил тебе поверить.

Ноэль подался вперёд, протянул к рыцарю руку, но тот, отмахнувшись, отступил на шаг.

- Зачем? – глухо спросил сир Гильм, глядя на племянника больными глазами.

- Мне нужно было знать наверняка, - тихо сказал Ноэль. – Это всё… это всё кажется слишком нереальным, чтобы поверить сразу, я хотел увидеть то, что видел ты. Теперь я знаю, что угроза действительно существует, и понимаю, как важно тебе достигнуть Альбера и убедить в этом Орден.

Рыцарь стиснул челюсти, прикрыл глаза, стараясь взять себя в руки. Гнев и обида всё ещё главенствовали в его душе, но уже не мешали рассуждать здраво.

- Ты мог бы просто попросить, я бы не отказал.

Ноэль, наконец, отвёл взгляд, а Ульрик, внезапно, увидел перед собой того испуганного и растерянного мальчишку, которого знал когда-то.

Он боялся.

Образ холодного, расчётливого и властного мужчины, которым граф Гильм стал за прошедшие годы, поблек, обнажая то, что Ноэль так надёжно старался укрыть. Ребёнка – замкнутого, недоверчивого и бесконечно одинокого.

Злость и раздражение схлынули, будто их и не было.

Ульрик вздохнул, подошёл к племяннику и, положив ладонь ему на плечо, произнёс, заглядывая в глаза:

- Мы не сдадимся так просто, Ноэль, - дождавшись, когда взгляд серо-стальных глаз снова встретится с его, продолжил: - То, что готовится прийти в наш мир действительно ужасно, но пока у нас есть надежда, мы не имеем права опускать руки.

Граф скептически усмехнулся, мгновенно возвращая себе утраченное было душевное равновесие, и уже совершенно иным тоном осведомился:

- Допустим, если Орден и церковь всё же согласятся перед лицом могущественного врага заключить временный союз, как вы намерены поддерживать связь? Сомневаюсь, что существует хоть один почтовый голубь способный донести послание в Коссхоэн.

Рыцарь уже неоднократно думал об этом, хотя сложившийся в голове план выглядел весьма зыбким и не слишком надёжным. Но развивать его Ульрик пока что считал несколько преждевременным – убедить людей сейчас было для него первостепенной задачей, а об остальном можно будет подумать уже в случае удачных переговоров.

- Я намеревался поговорить об этом с Сетмой перед самым отъездом, - всё-таки признался рыцарь. – Он много месяцев путешествовал по Асгалоту и имеет выход на скрывающихся здесь магов. Быть может, существует какая-то возможность наладить надёжную связь между нами и Коссхоэном, должны же у них быть эти колдовские штуки…

- Колдовские штуки, - иронично повторил Ноэль, отстраняясь. – Да уж, дядюшка. Ты хоть представляешь, как непросто будет отыскать Чёрных странников, которые давно и в большинстве случаев успешно научились скрываться от Сынов? Тем более, склонить их к сотрудничеству.

Ульрик и сам прекрасно это понимал, но иного выхода из сложившейся ситуации попросту не видел.

Он рассчитывал на то, что Сетма знает нужных, благонадёжных коссхов и не откажет указать на них.

Ноэль хмыкнул, словно каким-то образом угадал мысли дяди и, приняв решение, сказал:

- У меня есть знакомые маги в Фендоре и Тарлиме, пошлю к ним своих доверенных людей, разъясню ситуацию. Полагаю, если всё пройдёт удачно, то через них получится поддерживать связь с Коссхоэном, правда, пока стороны окончательно не придут к соглашению – не официально. Сам понимаешь, никто на подобный риск не пойдёт. Так что ты должен пообещать мне, что не выдашь их Ордену, если не будешь точно уверен в том, что он не представляет для них угрозы.

Ульрик с благодарностью посмотрел на племянника, и в свою очередь предупредил:

- А я надеюсь, что когда придёт время, Тору, Сэй и Сетма смогут благополучно покинуть Эльбер.

- Я лично прослежу за этим, дядя, - серьёзно ответил Ноэль, и мужчины, скрепляя собственные обещания, пожали друг другу руки.

***

- Ну скорее же, скорей! Тору нетерпеливо обернулся на Сэй, которая словно нарочно не торопясь, шла позади него. Умом мальчик понимал, что сир Ульрик вряд ли покинет замок не попрощавшись, но всё равно отчего-то страшно переживал, что не успеет проводить рыцаря. Засмотревшись на подругу, Тору едва не столкнулся с дежурившим воином, но к счастью, тот сумел вовремя отойти в сторону, недовольно проворчав: "Осторожнее!". Смущённо извинившись, мальчик схватил настигшую его Сэй за руку и повлёк её за собой дальше по коридору. - У нас ещё достаточно времени, к чему такая спешка? – невозмутимо поинтересовалась девушка, тем не менее, поддаваясь напору своего маленького друга. Тору ничего на это не ответил, упрямо продолжая продвигаться к своей цели. Встреченные по пути слуги провожали их кто удивлёнными, кто заинтересованными взглядами, но передвижению по замку не препятствовали. И то верно – теперь-то они здесь полноправные гости и стало быть запрета на то, чтобы покидать отведённые им комнаты от графа не поступало. Сэй оказалась права: спешили они действительно за зря. Группа всадников у ворот явно никуда не торопясь проверяла осёдланных лошадей у ворот, чуть поодаль о чём-то переговаривались Его Сиятельство, сир Ульрик и Сетма. К ним и направился Тору, а следом за ним, в этот раз не отставая, Сэй. - Сир Ульрик! – не утерпев, воскликнул Тору, от волнения даже не подумав о том, что совершенно непочтительно вмешивается в чужую беседу. Однако на лицах обернувшихся к ним мужчин не было и следа недовольства. Губы рыцаря и вовсе тронула тёплая улыбка. - А, Торуэн, решил-таки проводить старика? – поинтересовался сир Ульрик, с весёлым прищуром в серых глазах. – Ну иди скорей сюда, мой юный друг. Стоило только руке в плотной кожаной перчатке взъерошить его и без того непослушные волосы, как мальчик совершенно ясно осознал – а ведь скорее всего, они видятся в последний раз! Как бы ни сложилась дальнейшая судьба, вряд ли она когда-нибудь вновь сведёт их пути. Слишком разными дорогами им предстояло направиться. Понимание этого опустилось на мигом ссутулившиеся плечи тяжким грузом. Поддавшись очередному порыву, Тору обхватил рыцаря за пояс, уткнувшись лицом в пахнущую выделанной кожей доспеха, грудь. На глаза навернулись слёзы. В это самое мгновение он навсегда прощался не просто со своим спутником, а со старшим другом… членом их маленькой компании, которую мальчик давно уже считал чуть ли не своей семьёй. - Эй, ну что ты, - рыцарь если и растерялся поначалу, то быстро взял себя в руки. Мягко отстранив от себя Тору, он припал на одно колено так, чтобы их лица находились друг напротив друга и, заглядывая во влажные от слёз, лиловые глаза, произнёс: - Ты сильный, Тору, очень сильный, никогда не забывай об этом. Мальчик, шмыгнув носом, утёр тыльной стороной ладони мокрые щёки и тихо ответил: - Не забуду… и вас тоже не забуду, сир Ульрик. - Вот и славно, - на губах рыцаря появилась немного грустная улыбка. – Я буду молиться за тебя, маленький, но очень храбрый маг. Даст Всевышний, мы ещё однажды свидимся. Тору тоже улыбнулся – робко, сквозь слёзы. Теперь ему было немного стыдно перед остальными, ведь в самом деле, рызнылся как девчонка какая! Сэй, Сетма и граф всё это время молчали, не вмешиваясь в эту сцену прощания, хотя на душе у каждого было в этот момент тяжело. - Ну что же, мне пора в путь, - распрямляясь, произнёс рыцарь. – Если позволит погода, достигну Альбера уже к исходу зимы. - Езжайте через Рагмар, - посоветовал Его Сиятельство. – Пусть получится чуть дольше, зато старому графу и его девкам можно верить – мы давно уже ведём… довольно тесное сотрудничество. Заодно и новости последние узнаете, где ещё множиться слухам как не в Бабьем Долу? На словах о сотрудничестве рыцарь недоверчиво ухмыльнулся, однако правоту племянника признал. - Спасибо за совет, двинусь через Рагмар, - и с неожиданным лукавством поинтересовался: - Ты там, кстати, никого из графских дочек себе не приглядел? Хороший бы союз получился, крепкий. - Ну уж нет! - тут же отозвался Его Сиятельство, даже излишне поспешно. – Хотя старый Модрак намекает на это при каждом удобном случае, но я пока держусь. Тору слушал этот разговор с интересом, хотя и мало что понимал. Зато общая атмосфера тоски от неизбежного расставания немного отступила, и даже дышать стало немного легче. А вдруг и правда ещё свидятся? Ведь не навсегда же они покидают Асгалот, верно? Вернуться, когда Совет предупредят, а сир Ульрик к тому времени наверняка уже обговорит всё со своими. Всё одно – действовать против Алиссары придётся сообща, встретятся – обязательно встретятся! И с чего он взял, что будет иначе? К рыцарю уже подвели смирного каурого жеребца с длинной тёмной гривой и мохнатыми бабками. Мужчина поразительно легко для своего возраста вскочил в седло и обвёл провожающих тёплым взглядом, остановив его на мальчике. - Удачи тебе, Тору. Всем вам удачи. Тронув поводья, сир Ульрик не оборачиваясь более, направил коня к медленно раскрывающимся воротам. Следом за ним, замковый двор покинула ещё дюжина всадников, отряженная Его Сиятельством в сопровождение. - А вы? Когда собираетесь в путь? – как только ворота закрылись, обратился к оставшимся граф Гильм. – Не думайте, не гоню – но знать, сколько времени на подготовку нужно. - День, может два – не более, - за всех ответил Сетма и Сэй, соглашаясь с его словами, кивнула. – Пусть нам неизвестно точно, когда именно ждать беды, но лучше поспешить, чем опоздать безнадёжно. - Верно, - тут же помрачнев, подтвердил Его Сиятельство. – Что же, я прикажу подготовить всё необходимое к вашему отбытию. Он развернулся, чтобы вернуться в замок, но его внезапно окликнула Сэй: - Граф! Его Сиятельство с некоторым удивлением обернулся. - Можно с вами поговорить? Вот так, просто и не замысловато, однако это сработало – хозяин замка кивнул и поманил девушку за собой. - Конечно, для вас у меня всегда найдётся время. - Проводи Тору в его комнату, пожалуйста, - прежде чем уйти вслед за графом, обратилась Сэй к отчего-то нахмурившемуся Сетме. Тору вздохнул, поднял взгляд на замок и невольно вздрогнул, заметив в узком оконном проёме галереи знакомое белоглазое лицо. Предводитель Гончих тоже решил понаблюдать за отбытием рыцаря.

***

- Ваше Величество. Главный придворный лекарь – сухопарый седовласый мужчина с острым носом и клинообразной бородкой, вышел из спальни королевы, прямиком в смежную комнату, где его ожидал Лейнар. - Какие новости? – стараясь скрыть напряжение в голосе, тут же обратился к нему Его Величество, поднимаясь из обитого приятной, тёмно-бежевой тканью, кресла. Лекарь развёл руками и покачал головой: - Увы, мой король, но порадовать вас мне снова нечем. Её Величество до сих пор не в тягости. Его Величество прикрыл глаза и досадливо поджал губы. Опять неудача. Да, со дня свадьбы он предпринял всего три попытки зачать наследника, и говорить о чём-то наверняка ещё рано… Но что, если Агата так и не сможет подарить ему наследника? Было бы жаль, ведь бывшая леди Тарим была ему более чем удобна в качестве супруги. - Вы можете что-то с этим сделать? – прямо спросил Лейнар, испытующе глядя на лекаря. - Могу составить для Её Величества особые сборы, приготовить настойки и будем молиться Всевышнему чтобы это принесло результаты, - немного подумав, ответил тот и добавил: - У королевы отменное здоровье, так что думаю, нужно лишь подождать, и конечно, не оставлять попыток. Лейнар знаком отпустил лекаря и уселся обратно в кресло, вытянув длинные ноги. Не сказать, чтобы он так уж желал иметь ребёнка, но наследник поможет закрепить его собственную власть и упрочнит союз с родом Тарим. Что же, придётся продолжать… во благо королевства. Постепенно, мысли Его Величества потекли по иному руслу. Задание, которое он дал Каулю представлялось ему сейчас важнее, чем проблемы с наследниками. Необходимо было отыскать беглого Греджи и принцессу Веронику – и почему-то Лейнара не покидало ощущение, что исчезновение этих двоих, пусть косвенно, но всё же как-то связано. Девчонку спрятал епископ Галл, и его личный порученец наверняка знал, куда именно отправили принцессу. Так почему бы не предположить, что он в курсе, где она находится сейчас. Осталось только найти Греджи, и Кауль высказал предположение, в какой стороне нужно вести поиски. Ему удалось узнать, что отец парня уже несколько лет служит в замке графа Ноэля Гильма , однако наведываться туда открыто и предъявлять требования было бы не слишком уместно. К чему поднимать лишний шум? Поэтому, Кауль испросил разрешения и лично отправился в Эльбер, намереваясь представиться простым наёмным солдатом и напроситься на службу к графу. Если дело выгорит, то у него будет возможность разузнать всё о самом Греджи, и возможно даже выйти на след пропавшей Вероники. Конечно, отпускать Куаля из столицы у Лейнара особого желания не было, но он понимал, что кроме Главы Тайной службы, ему это дело доверить больше не кому. Кауль – лучший в своём деле, и пусть до этого он совершил несколько серьёзных просчётов, Его Величество решил дать ему последний шанс. Оставалось надеяться на то, что Кауль использует этот шанс в полной мере.

Глава 18

— Итак, — начал Ноэль, не скрывая своего любопытства, — о чём вы хотели со мной поговорить? Для предстоящей беседы он предпочёл выбрать малую гостиную — приглашать потенциально опасное, наделённое нечеловеческой силой существо в свой кабинет граф не решился. Здесь, по крайней мере, гораздо больше свободного пространства, да и за дверью дежурит стража, половина которой состояла из носителей «света». Не то, чтобы он чувствовал от живого источника угрозу, однако всецело доверять этому невероятному созданию тоже не торопился. Сэй, безусловно, вызывала в нём нешуточный интерес, но вместе с тем, её искусственная природа в некоторой мере пугала его. — Я хотела бы попросить вас об услуге, — осмотревшись, обратилась к нему сероволосая девушка. — Она непосредственно касается нашего предприятия и сделки, заключённой с предводителем Гончих. — И в чём же, позвольте полюбопытствовать, заключается ваша просьба? — осведомился Ноэль, жестом предлагая Сэй присесть в одно из кресел, но та отрицательно покачала головой. — Неужели, вы решили расторгнуть договорённость и отправиться в Коссхоэн самостоятельно? Учтите, я не стану влиять на господина Паттаки, так что разбираться с ним вам придётся самостоятельно. — В этом нет необходимости, — спокойно ответила девушка, останавливая взгляд на портрете прадедушки Гильма. — Если вы помните, одним из условий нашего с Паттаки сотрудничества, был некий гримуар, который мы обязались ему передать. Граф кивнул, соглашаясь. — И в чём же проблема? — поинтересовался он, рассматривая бесстрастное, ничем не запоминающееся лицо своей собеседницы. Она перевела взгляд серых, словно дождевая туча глаз на него, и просто ответила: — Проблема в том, что у нас больше нет гримуара. Нам пришлось оставить его в Вышегорье. — Вот как, — задумчиво произнёс Ноэль, чувствуя укол лёгкого разочарования. Он и сам не отказался бы взглянуть на книгу, за которой так настойчиво охотится неизвестный маг из Совета. Учитывая, что перед ним сейчас стоит живой источник, воплощённый в человеческом теле, сведенья, содержащиеся на её страницах, могли бы оказаться поистине бесценными. Жаль только, что за всеми треволнениями последних дней, этот гримуар совсем вылетел у него из головы. Хотя, какой прок в пустых сожалениях, если как оказалось, книга — не более чем блеф, придуманный в качестве веского аргумента для Паттаки. — И что же вы хотите от меня? — после недолгих раздумий, спросил Ноэль. — Я могу говорить с вами откровенно? — взгляд Сэй стал испытующим, словно она собиралась проникнуть в его мысли и отсеять правду от возможной лжи. Несмотря на то, что лукавить граф Гильм не собирался, на всякий случай укрепил ментальный блок и только после этого ответил: — Я могу вам пообещать, что всё, что здесь будет сказано, не покинет пределов этой комнаты. Ноэлю казалось, что такого обещания будет вполне достаточно, однако Сэй, кажется, считала иначе. — Вам ничего не помешает поговорить с Паттаки именно здесь. Граф усмехнулся и поднял руки ладонями вперёд, словно сдаваясь: — Хорошо, если желаете, то я обещаю, что этот разговор останется только между нами. Это вас устроит? Сэй ненадолго задумалась, не отрывая от него пристального взгляда, а затем уверенно кивнула. — Итак, чем именно я могу вам помочь? — вновь спросил, уже более серьёзным тоном, Ноэль. Если просьба окажется разумной и выполнимой, то почему бы, в самом деле, и не оказать услугу? Тем более, когда на кону стоит столь многое, ведь именно от успеха переговоров с Советом зависит без малого возможность выживания не только целого мира, но и его собственного, что в глазах графа было не в пример важнее. Конечно, доверять такую миссию ребёнку, посредственному магу и живому источнику казалось Его Сиятельству весьма сомнительным, но иного выхода он действительно не видел. Не самому же отправляться в Коссхоэн, в самом-то деле? — Мы обещали отдать Паттаки гримуар, и мы отдадим ему гримуар, — неожиданно удивила его Сэй. — Подделку, разумеется. Однако вы должны помнить законы созидательной магии: что-то не берётся из ничего. Чтобы сотворить обманку, мне необходим исходный материал — гораздо проще, если это будет книга в кожаном переплёте, но подойдёт и просто бумага, кожа и чернила, всё остальное я сделаю сама. Ноэль признал, что такое решение действительно было весьма изящным. Главное, чтобы Паттаки не распознал подделки. Но книги откровенно было жаль. Семейную библиотеку граф любил, и каждая хранящаяся в нём книга была ему по-своему дорога. Но ради высшей цели, почему бы и не пожертвовать чем-то не слишком ценным? Например, скучнейшим жизнеописанием Святого Парнаса. Приняв решение, Ноэль сообщил: — Хорошо, Сэй, вечером мы с вами сходим в библиотеку, и я выберу для вас книгу. Конечно, он мог бы передать необходимое через слугу, но общение с этим уникальным существом интриговало его, поэтому от лишнего повода для беседы граф отказываться не собирался. — Благодарю вас, Ваше Сиятельство, — уже совсем иным тоном произнесла Сэй, и неожиданно, улыбнулась. Ноэль отметил, что улыбка эта как-то неуловимо преобразила её лицо, сделав его более... человечным. «Удивительное создание», — снова подумал Ноэль. — Не стоит благодарности, Сэй, и кажется, мы с вами договаривались, что вы можете обращаться ко мне по имени. Серые глаза чуть прищурились, и в них графу почудились лукавые искорки. — Хорошо, Ноэль, тогда до вечера. С этими словами она развернулась и покинула гостиную. Граф прошёл к низкому столику, взмахнул рукой и произнёс отточенное за долгие годы заклинание, материализуя закупоренную бутылку с вином и пузатый кубок. Однако не успел он протянуть к ним руку, как почувствовал чьё-то присутствие. Сперва он подумал, что вернулась Сэй, и сам удивился тому, как обрадовала его эта мысль, но обернувшись, он увидел стоящего на пороге, хмурого Сетму. Не позволив разочарованию отразиться на лице, Ноэль с холодной вежливостью поинтересовался: — Что привело вас сюда, господин Бодрак? Маг смотрел на него из-под насупленных бровей и во взгляде его читался вызов, заставивший графа озадачиться. Когда он успел перейти этому магу дорогу? — О чём вы говорили с Сэй? — глухо спросил он, делая несколько шагов от двери. «Ах, вот оно в чём дело! Ну надо же...» Поддавшись порыву, Ноэль решил подыграть Бодраку, а заодно проучить его за непочтительный тон. Поэтому, сохраняя невозмутимый вид, он не спеша налил себе вина и, пригубив терпкий напиток, ответил: — Сожалею, но этот разговор носил... личный характер. Его слова возымели действие — глаза Сетмы гневно сузились, челюсть напряглась. — Личный, значит, — медленно повторил он, и со злой иронией добавил: — С каких это пор она называет вас по имени? — Подслушивали? — вкрадчиво поинтересовался граф, от души наслаждаясь происходящим. Дразнить молодого мага было забавно, но если Бодрак перейдёт черту, то разговаривать с зарвавшимся парнем придётся уже по-другому. — Не имею такой привычки, — резко ответил Сетма, однако Ноэль видел, что ему удалось его смутить. — Случайно услышал. — Разумеется, — губы графа растянулись в понимающей улыбке. Того, что случиться дальше, Его Сиятельство не ожидал. Сетма расправил плечи и снисходительно-брезгливым тоном произнёс: — Вы же понимаете, что она не человек. Она даже не живое существо — так, наполненная энергией оболочка без души. Бодрак не мог этого видеть, зато видел граф — дверь в гостиную бесшумно отворилась и на пороге замерла Сэй. Лицо её при этих словах застыло непроницаемой маской, руки сжались в кулаки. Понимая, что всё это заходит слишком далеко, Ноэль раздражённо осадил Сетму: — Прекратите! Подобное поведение вас не красит, господин Бодрак. Однако мага, не подозревающего, что у этого разговора появился ещё один свидетель, несло. — Я лишь хочу предупредить вас, чтобы вы не обманывались по поводу Сэй. Пусть она выглядит как человек... как девушка, но она не способна на настоящие чувства! Она не знает страха, сомнений, жалости, любви. «Ой, дурак...» Наконец, поймав выразительный взгляд графа, направленный за его плечо, Сетма догадался обернуться. Как раз вовремя, чтобы увидеть спину удаляющейся Сэй. — Мрак... — обречённо выдохнул маг, плечи которого бессильно опустились. — Вы глупец, господин Бодрак, — жёстко сообщил ему Ноэль. — Эгоистичный глупец. Ничего не ответив на это, Сетма быстрым шагом покинул комнату. — А ведь когда-то я жаловался на скуку... — пробормотал Ноэль, в несколько больших глотков допивая вино.

— Сэй! Раздавшийся позади окрик заставил её ускорить шаг. — Сэй, погоди! Нет, не сейчас. То, что кипело внутри, грозило вырваться наружу и для нагоняющего её мага могло иметь весьма печальные последствия. Несмотря на то, что разум понимал — всё сказанное им правда, та самая правда с которой невозможно поспорить, отчего же тогда так обидно? Как может болеть душа, если её нет? — Сэй, да постой же ты! Голос Сетмы теперь звучал совсем рядом. Слуги и стража не скрывали любопытных взглядов, а Сэй хотелось сейчас оказаться как можно дальше отсюда. Остаться одной, покинуть тело — обычно это всегда успокаивает. Бодрак наконец догнал её, попытался схватить за руку, но девушка оттолкнула его с такой силой, что тот отлетел к стене, ударившись об неё плечом. — Проклятье, Сэй, давай поговорим! Не удостоив его даже взглядом, она молча продолжила путь. До спасительной комнаты, которую Сэй делила вместе с Тору, оставалось совсем немного. Две служанки, несущие корзины с бельём, остановились и, перешёптываясь, без стеснения глазели на происходящее. Коридор свернул вправо, и Сэй уже понадеялась что Бодрак, наконец, отстал, однако упрямец снова нагнал её. — Сэй, выслушай меня! Терпение лопнуло, гнев затопил обычно холодный разум. Резко развернувшись, она схватила не успевшего опомниться мага за горло и, прижав спиной к стене, приблизила своё лицо к его. В глазах её сейчас плясало синее пламя. Не обращая внимания на отчаянные попытки стремительно краснеющего Сетмы разжать стальную хватку, она цедя слова, произнесла: — Мне ничего не стоит прямо сейчас сломать твою шею. Я же бездушная оболочка, не знающая жалости, сомнений и любви, так ты сказал? — Сэй... — едва слышно просипел он. Попытки освободиться постепенно становились всё слабее — силы покидали мага. — Сэй... пожа... пожалуйста... Она резко разжала пальцы и отступила на шаг. Маг тут же рухнул на колени, упираясь руками в пол и жадно хватая ртом воздух, который входил в лёгкие со свистом. Не говоря больше ни слова, Сэй пошла дальше, не оборачиваясь на хрипло кашляющего мага, словно мгновенно забыла о его существовании. Лишь оказавшись в комнате, она позволила привычной уже маске безразличия сползти со своего лица. — Сэй? Тору, подскочивший с кровати, смотрел на неё с беспокойством. — Сэй, что-то случилось? Она заговорила не сразу: прислонилась спиной к двери, некоторое время задумчиво разглядывая своего маленького мага, а затем всё же решилась задать вопрос: — Ты тоже думаешь, что раз у меня нет души, то я не способна на чувства? — Нет, конечно! — воскликнул Тору, и тут же поспешил добавить: — В смысле, что за глупости? Я никогда-никогда так не думал! Ты у меня самая лучшая на свете! В груди вдруг стало удивительно легко и словно бы теплее. Сэй почувствовала, как её губы сами собой расползаются в улыбке. А вот Тору нахмурился и, вскинувшись, подозрительно поинтересовался: — Тебя что, кто-то обидел? — Не бери в голову, — мягко ответила Сэй, подходя к мальчику и ласково проводя пальцами по его волосам. — Теперь всё хорошо. Тору тут же обнял её, доверчиво прижался и прошептал: — Клянусь, Сэй, что если кто-то попытается тебя обидеть, то я убью его... И вроде бы нужно было обрадоваться этим словам, однако от того уверенного, нетерпящего сомнений тона, которым они были сказаны, девушке отчего-то стало не по себе.

За ужином Бодрак, как и следовало ожидать, не появился. Зато к ним присоединился Паттаки, так что разговоры о подделке гримуара пришлось временно отложить. Если Сэй отсутствию мага не придала никакого значения, то мальчишка заволновался: — А где Сетма? — Господин Бодрак поужинает в своей комнате, ему немного нездоровиться, — ответил Ноэль. Ему уже успели передать о том, что произошло между магом и Сэй, поэтому он, бросив на девушку выразительный взгляд, добавил: — Горло болит. Ничего серьёзного, полагаю, что к вашему отбытию он поправится. — Когда мы отправляемся? — тут же вмешался Паттаки, обводя собравшихся неприязненным взглядом белёсых глаз. — Завтра с утра, — опередив графа, ответила Сэй. — Ждать дольше не имеет смысла. — С каких это пор ты взяла на себя право принимать подобные решения? — скорее из упрямства и дурного характера, нежели действительно имея что-то против, тут же вскинулся предводитель Гончих. — И кстати, я до сих пор не видел гримуар. Ноэль с невозмутимым видом принялся нарезать мясо, предоставляя Сэй самой разбираться с Паттаки. — Ты получишь книгу перед тем, как мы покинем замок, — по тону девушки легко было догадаться, что спорить с этими словами пустое дело. Однако Дирк сдаваться не спешил: — Зачем же ждать? Отдайте мне её сейчас. — Ты думаешь, что я взяла её с собой на ужин? — чуть выгнув бровь, насмешливо поинтересовалась Сэй. — Мы обещали, что отдадим книгу, и сдержим обещание, наберись терпенья. Паттаки нахмурился и, чуть подавшись вперёд, проговорил: — Учти, что если ты меня обманешь — пожалеешь. Не думай, что меня пугает твоя сущность. Теперь напрягся Тору. Открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Сэй успокаивающе положила ладонь на его плечо, и мальчишка промолчал, сверкнув на Паттаки злым взглядом лиловых глаз. — Послушай, — начала Сэй, обращаясь к предводителю Гончих, — у нас нет никаких причин доверять друг другу, но так уж вышло, что мы преследуем схожие цели. Каждый из нас в итоге получит своё, но прежде нам нужно достигнуть Коссхоэна. Если мы будем постоянно спорить, то это ни к чему не приведёт. — Разумные слова, — поддержал девушку Ноэль. — Советую прислушаться к ним, господин Паттаки. — Будь по-вашему, — буркнул тот, приступая к еде. Дальнейший ужин прошёл спокойно и немногословно. Чуть позже, когда Паттаки удалился к себе, граф предложил Сэй: — Если вы не против, то можем пройти в библиотеку прямо сейчас. — Да, я только провожу Тору в его комнату, — ответила девушка, но мальчишка неожиданно попросил: — А можно с вами? Пожалуйста! Испытав лёгкую досаду, Его Сиятельство, тем не менее, ответил: — Почему бы и нет? Ты любишь книги, Тору? — Да, ещё с тех пор как жил в приюте, — тут же ответил мальчик. — Что же, в этом мы с тобой похожи, я тоже с детства люблю читать, — улыбнувшись, сообщил ему граф. — Уверен, у меня отыщется что-нибудь подходящее для тебя. После этого обещания, весь путь до библиотеки Тору проделал едва ли не вприпрыжку. Ноэль смотрел на него и думал о том, что этот мальчик очень напоминает его самого. Такой же любознательный, сильный... вынужденный бороться с собственной сутью. Свой бой граф Гильм когда-то выиграл, а вот справится ли Тору? Библиотека в Эльбере была не то, чтобы большой — и уж тем более не шла ни в какое сравнение с Королевской Библиотекой, или хранилищем свитков при главном храме Эндама, однако за несколько лет, с тех пор, как Ноэль принял графский титул, он успел существенно её пополнить. Три массивных стеллажа, возвышающихся почти до потолка были разбиты на секции и графу, который лично приложил руку к тематической сортировке книг, рукописей и свитков, не составило бы никакого труда не глядя найти то, что нужно. Первым делом Ноэль подошёл к первому стеллажу, вытащил почти из середины старый потрепанный томик с выцветшими теснёнными буквами и протянул его Тору: — Держи: «Невероятные приключения светозарного сира Родмира из Ферры». Когда обрадованный мальчик принял у него томик, с улыбкой добавил: — В детстве это была моя любимая книга, и дядюшкина тоже. Ноэль щёлкнул пальцами, запалив свечи на читальном столе, и приглашающе кивнул Тору, который, получив молчаливое одобрение Сэй, устроился с книгой в кресле. После этого, граф неспешно двинулся вдоль стеллажей и, обнаружив искомое, прошептал необходимое заклинание. «Жизнеописание Святого Парнаса» соскочило с одной из верхних полок, всколыхнув пыльное облако, и медленно опустилось в подставленные руки. — Это подойдёт? — уточнил Ноэль, показывая книгу Сэй. — Вполне, — кивнула девушка. — Позвольте? Глаза её засияли синим магическим светом, и «Жизнеописание», словно обретя собственную волю, зависло в воздухе между ними. Девушка не шевелилась, не делала пассы руками, но Ноэль, внимательно наблюдающий за происходящим, видел, как меняются пожелтевшие от времени страницы. Чернила, витиеватыми ручейками перетекают, сплетаясь в причудливый узор и застывая незнакомыми символами. Непонятные надписи появились и на обложке из мягкой коричневой кожи. Всё это заняло ничтожно мало времени, и вот, перед изумлённым графом завис в воздухе старинный, дышащий каким-то сакральным, недоступным обычному пониманию волшебством, гримуар. — Потрясающе! — признался Ноэль, дотрагиваясь пальцами до странно тёплой обложки. — Что это за язык? — Древний квирр, — ответила Сэй, глаза которой перестали светиться и вновь приобрели невнятный серый оттенок. — Изначальный язык магов. — Постой, так это не подделка, а копия? — удивился Ноэль, недоверчиво глядя на девушку. — Разумеется, нет, — отмахнулась Сэй, забирая книгу. — Но несведущий маг распознать обман не сможет. Паттаки, так точно. — Что же, это было... впечатляюще, — покачав головой, произнёс граф, всё ещё не отрывая взгляда от видоизменившейся книги. — Если честно, то мне никогда не давалась магия созидания. — Зато вы достигли успеха в иных магических направлениях, — улыбнувшись, заметила Сэй, а затем, обернувшись к увлечённо читающему книгу мальчишке, позвала: — Тору, нам пора! — А? Что? — юный маг поднял на неё рассеянный взгляд, и с видимым разочарованием закрыл томик. — Жаль, очень интересно... — Можешь оставить книгу себе, — разрешил Ноэль, думая о том, что сегодня он проявляет чудеса щедрости. Однако исполненный благодарности взгляд мальчишки рассеял последние крохи сомнений.

Глава 19

Его Величество Лейнар возвращался с утренней службы под руку с супругой, негромко ведя с ней вежливую ничего не значащую беседу.

Агата, облачённая в тяжёлое многослойное платье и накидку из соболиного меха, сегодня выглядела бледнее обычного и кажется, чувствовала себя не слишком здоровой. Порой отвечала невпопад и выглядела рассеянной и погружённой в свои мысли.

Наконец, Лейнар не выдержал:

— С вами всё хорошо, дорогая?

Она приостановилась, дотронулась пальцами до виска и, покачав головой, неуверенно ответила:

— Простите, Ваше Величество, сегодня я действительно чувствую себя неважно. Вероятно, всё дело в благовониях. В молельне слишком душно.

Лейнар с беспокойством присмотрелся к супруге, отметив и чуть поджатые побледневшие губы и выступившую на лбу испарину. Нахмурился.

— Я велю лекарю осмотреть вас, — пообещал он, и вдруг похолодел от внезапного подозрения.

Что, если Агату попытались отравить?

Его Величество не обманывался — в Асгалоте по-прежнему оставались недовольные тем, что к власти пришёл именно он. Многие предпочли бы видеть на престоле дочь покойного короля и наверняка могли бы предложить на роль регента достойного по их мнению человека, который способен был бы укрепить и возвысить нужный род. Да, Таримы теперь всецело на его стороне, но не они одни в своё время выражали недовольство по поводу воцарения Лейнара. Сколько ещё родов тайно желают посягнуть на его власть? Может ли такое случиться что они, несмотря на страх перед Сынами, всё же решили действовать, начав с королевы?

Встревоженный подобными мыслями, Лейнар первым же делом вернувшись во дворец, приказал разыскать главного лекаря и направить его в покои Её Величества. Позже он поговорит с ним обстоятельно и даст Всевышний, тревоги окажутся пустыми.

Решив не терять времени понапрасну, Лейнар распрощавшись с супругой, направился в свой кабинет, намереваясь поработать с бумагами. Несмотря на упорный труд, дел меньше не становилось, но Его Величество не роптал, исполняя свой долг и почти не оставляя себе времени на отдых. Увы, это уже начинало пагубно сказываться на здоровье: плохой сон, постоянная усталость и раздражительность. Лейнар даже начал задаваться мыслью, не в этом ли кроется причина того, что они с Агатой до сих пор не могут зачать наследника? Но если и так, то сейчас он не может позволить себе передышки — для начала, следует навести порядок в Асгалоте, поставить на место зарвавшееся дворянство и разобраться наконец с мелкими и не очень хищениями из королевской казны.

— Ваше Величество! — секретарь при появлении в приёмной Лейнара тут же вскочил со своего места и согнулся в поклоне, — Вас ожидает Его Высокопреосвященство.

Странно, во дворце, да и рядом с кабинетом он не заметил присутствия Сынов. Неужели епископ Родвиг прибыл сюда без сопровождения? Весьма неосмотрительно с его стороны.

— Где он? — скрывая недовольство в голосе, осведомился Лейнар.

— В вашем кабинете, мой король, — нервно ответил молодой человек, прекрасно понимая, что такой ответ не понравится правителю.

Его Величество нахмурился. Епископ повёл себя нагло, вторгнувшись без разрешения на его территорию, как бы ни сталось, что дорвавшись до власти над церковью, Родвиг возомнил себя выше короны.

Войдя в свой кабинет, Лейнар первым делом обратил внимание на мужчину, расположившегося в гостевом кресле. Просторное длиннополое одеяние ослепительно белого цвета не скрывало широкого разворота плеч и довольно крепкого телосложения епископа. В окладистой короткой бороде и чёрных волосах не было и намёка на седину, хотя, насколько было известно Лейнару, Родвиг не так давно разменял уже четвёртый десяток. Статью, манерой держаться, Его Высокопреосвященство походил скорее на воина, нежели на церковника проводящего досуг за молитвами и размышлениями о Всевышнем. Даже голос у него был густой, сочный, заставляющий не только слушать, но и вслушиваться.

— Приветствую вас, Ваше Величество, — при появлении короля епископ поднялся из кресла, оказавшись почти на полголовы выше самого Лейнара, который не мог пожаловаться на низкий рост.

— Благословите, Ваше Высокопреосвященство, — как и подобает, обратился к нему король.

Епископ осенил его знаком Всевышнего, прочитав короткую молитву и на этом, церемонию приветствия между главами двух ветвей власти — королевской и духовной, можно было считать оконченной.

Дождавшись, когда Его Величество займёт место за своим рабочим столом, Родвиг встал напротив него, сложив руки на животе, и заговорил:

— Я слышал, что Её Величество до сих пор не может зачать дитя.

Лейнар едва не скрипнул зубами: и этот туда же!

— Прошло не так много времени со дня свадьбы, — ровным голосом ответил он, хмуро глядя на епископа.

— Скажите, Ваше Величество, как давно в последний раз вы посещали храм? — Родвиг глядел на него испытующе, явно не страшась возможного королевского гнева.

Неужто возомнил себя неприкосновенным? Конечно, открыто выступать сейчас против церкви было бы неразумно — не так прочно пока что его положение на троне, однако дерзость Лейнар прощать не собирался и ответил резко:

— Превыше всего для меня стоят дела Асгалота и мне есть на что потратить своё время, Ваше Высокопреосвященство.

Тёмные глаза епископа чуть сощурились, выдавая, что слова, произнесённые Лейнаром, не пришлись ему по душе.

— Народ должен видеть, что вера и корона едины, Ваше Величество, — наставительно изрёк Родвиг. — Только так мы сможем поддерживать надлежащий порядок в людских умах и душах. Только так мы сможем, наконец, раз и навсегда очистить Асгалот от еретиков и богопротивных коссхов!

Лейнар насторожился: к чему он ведёт?

— Мне казалось, что этим занимаются ваши Сыны, — напомнил он, облокачиваясь на стол и переплетая пальцы. — Истребление магов всегда являлось прерогативой церкви.

Епископ Родвиг подался вперёд, в тёмных глазах его появился странный блеск.

— Ростки зла проникли слишком глубоко в Асгалот, Ваше Величество! Пока орден выкорчёвывает их в одном месте, они прорастают в другом, отравляя сердца простых людей, смущая разум! Увы, лишь силами Сынов нам с этой заразой не совладать, поэтому я вынужден просить вас выделить в помощь церкви хорошо обученных воинов, которые помогут ордену в поимке безбожников коссхов.

Поначалу Лейнар подумал что ослышался, однако епископ смотрел на него внимательно, ожидая решения.

Неужели Его Высокопреосвященство всерьёз рассчитывает на то, что он согласиться на эту в высшей степени безумную просьбу, существенно ослабив тем самым собственные позиции? На сегодняшний день церковь и так имеет много власти, но если к ней примкнёт пусть даже часть королевского гарнизона, это тут же склонит чашу весов в её сторону и расстановка сил в Асгалоте поменяется. Такого допускать Лейнар, разумеется, не собирался, поэтому ответил:

— Простите, Ваше Высокопреосвященство, но я не могу положительно ответить на вашу просьбу, тем более что простые воины не обучены сражаться с магами, и не имеют против них защиты, — чтобы хоть как-то смягчить свой отказ, Лейнар неохотно предложил: — Однако корона готова пожертвовать средства необходимые для найма рекрутов в помощь ордену.

Судя по лицу Родвига, он рассчитывал на большее, но спорить с королём благоразумно не стал.

— Благодарю вас, Ваше Величество, Сыны и церковь с радостью примут любую посильную помощь.

Самого Лейнара маги интересовали мало — ему вполне хватало и своих проблем, куда более насущных, чем пришлые коссхи. Но пусть лучше внимание епископа всецело будет направлено на безбожников из Коссхоэна и он, глядишь, поменьше будет лезть в дела короны.

Стоило епископу попрощавшись, удалиться, Лейнар погрузился в раздумья. Этот разговор оставил после себя не слишком приятное впечатление.

Похоже, Родвиг окончательно утвердился на святом престоле и взялся за свои обязанности со всем присущим истинным фанатикам рвением. Да, Его Величеству уже не раз доводилось видеть людей, горящих своим делом, живущих им, он видел блеск их глаз — такое ни с чем не спутать.

Точно такой же неистовый, не терпящий сомнений огонь горел во взгляде нового главы Сынов Всевышнего, пришедшего на смену сгинувшему сиру Гильму. То, как он едва вступив в новую должность, карающей дланью прошёлся по нескольким крупным городам, придав смерти уже несколько десятков коссхов, говорило о многом.

О том, что могут натворить два движимых единой целью фанатика, объединившись, Лейнар старался пока не думать. Пусть охотятся за своими коссхами, а там, коль пыл их не угаснет, придётся что-нибудь решать. Сейчас же у него достаточно иных забот.

Лейнар хотел было позвать секретаря, чтоб тот разузнал о состоянии Её Величества, как тот уже сам робко сунулся к нему, доложив, что главный лекарь спрашивает дозволения для разговора.

Сердце короля заныло от плохих предчувствий. Раз лекарь сам решил прийти сюда, то значит, дело обстояло действительно серьёзно. Иных причин для подобной спешки Лейнар не находил.

— Что с королевой? — немедленно спросил он, стоило лекарю появиться на пороге кабинета.

Не хватало тратить время на то, чтобы снова искать себе жену, да и Агата его, признаться, всецело устраивала.

— Ну же, не томи, старик! — повысил голос Его Величество, видя, что старик несколько растерялся от такой встречи. — Всё настолько плохо?

Лекарь возобладал над сиюминутной растерянностью, и всплеснул руками:

— Всевышний, нет конечно! Её Величество вполне здорова, — тут он позволил себе лёгкую улыбку, — хоть ей действительно и нездоровилось с утра.

Лейнар едва удержался от того, чтобы не грохнуть кулаком по столу:

— Объяснишь мне, наконец, что с моей женой?

— Она в тягости, Ваше Величество! — радостно оповестил его лекарь. — Сомнений быть не может — королева ждёт дитя.

Лейнар откинулся на спинку стула, прикрыл глаза, пытаясь осознать услышанное. Первым, что он испытал, было облегчение — получилось! Как воспринимать сам факт грядущего отцовства король ещё не знал, однако в любом случае, рождение наследника или наследницы избавляло его от многих проблем.

Действительно благая весть! Пожалуй, всё же стоит найти время и посетить храм, а ещё не забыть бы про обещанные пожертвования...

***

Этой ночью — последней в замке Эльбер, Тору спал на удивление спокойно и крепко. Тем обиднее было проснуться от настойчивого стука в дверь.

Приподнявшись на локте, мальчик, сонно щурясь, наблюдал за тем как Сэй, чуть промедлив, открыла створку, впуская в комнату уже полностью одетого и собранного предводителя Гончих.

Господин Паттаки, как его называл граф Гильм, разительно переменился за прошедшую ночь, чудесным образом превратившись из белоглазого и беловолосого, в свою полную противоположность. Именно такую внешность запомнил Тору при первой их встрече в лесу.

— Вы обещали отдать мне книгу, — не утруждая себя приветствиями, напомнил Паттаки, требовательно глядя на Сэй.

Мальчик понял, что пришло время подниматься и готовиться к отбытию.

«Интересно, Сетма уже проснулся?»

Сэй тем временем склонилась к небрежно брошенной у кровати дорожной сумке, развязала её и извлекла гримуар — тот самый, что ещё совсем недавно был «Жизнеописанием Святого Парнаса». Разумеется, о последнем знать господину Паттаки вовсе не обязательно, но Тору всё равно с трудом сдержал улыбку, наблюдая за тем, с каким благоговением предводитель Гончих принимает книгу.

Перелистнув несколько испещрённых загадочными символами страниц, мужчина бережно убрал гримуар уже в свою сумку.

Можно было выдохнуть с облегчением — Паттаки не распознал подделки.

— Встречаемся внизу через час, — сообщил он, не терпящим возражения тоном. — Надеюсь, этого времени вам хватит на сборы?

— Вполне, — заверила его Сэй, и Тору мог бы поклясться, что она лучилась довольством.

— И вот ещё что, — спохватился мужчина, снова засовывая руку в недра сумки. — Мальчишка слишком приметен, а в Коссхоэне ему с такими глазами и вовсе делать нечего. На вот, держи, закапаешь по две капли в каждый глаз.

С этими словами он кинул Тору совсем небольшой пузырёк из тёмного стекла и мальчик неловко поймал его, едва не уронив на пол.

— Поначалу будет неприятно, но потом привыкнешь, — добавил он, после чего не прощаясь, покинул комнату.

— Дай-ка сюда, — потребовала Сэй, и Тору безропотно вложил пузырёк в её протянутую ладонь.

Девушка откупорила пробку, придирчиво понюхала содержимое, затем задрала голову и закапала себе один глаз.

Мальчик наблюдал за этим с живейшим интересом.

Сэй несколько раз подняла и опустила веко, замерла, словно прислушиваясь к собственным ощущениям, хотя Тору совершенно точно знал, что она не могла чувствовать неудобства или боли. Постепенно, серый её глаз начал темнеть и вскоре стал почти чёрным. Капли подействовали.

— Если господин Паттаки их использует, значит они не опасны, — заметил мальчик, дивясь тому как странно смотрится разноглазая Сэй.

— Проверить стоило, — пожав плечами, ответила девушка, возвращая пузырёк Тору. — Мало ли, чего он мог вместо этого подсунуть.

— Поможешь мне? — попросил он, присаживаясь на разобранную кровать и запрокидывая голову.

Сэй склонилась над ним, придерживая одной рукой за подбородок, чтобы мальчик случайно не дёрнулся.

— Зачем ты так глаза выпучиваешь? — удивилась она. — Погоди, не моргай, сейчас...

Стоило первой капле попасть в цель, Тору почувствовал жжение и едва удержался от того, чтобы не отшатнуться. Да, приятного во всём этом было мало, но лучше потерпеть сейчас, чем сожалеть потом.

К назначенному времени они спустились во двор. Их уже дожидались Сетма, господин Паттаки и сам граф Гильм, чуть в отдалении смирно стояли три осёдланные лошади, вокруг которых крутились, поправляя упряжь, двое мальчишек-слуг.

— Что это с вами? — вздрогнул Его Сиятельство, встретившись взглядом с Сэй, потом посмотрел на Тору и понятливо кивнул: — Ах, ясно, верное решение. Вы предусмотрительны, господин Паттаки.

— Ещё не хватало заявиться в Коссхоэн с выр... — предводитель Гончих осёкся на полуслове, явно осознав, что сболтнул лишнего, да и лица присутствующих мигом утратили всяческое дружелюбие.

Тору в ответ на это лишь поджал губы. Ему тяжело было смириться с собственным происхождением и лишнее напоминание о нём больно бередило душу. От приподнятого настроения не осталось и следа. Всего одно слово, даже не произнесённое до конца, осело в сознании грязным пятном.

— Господин Паттаке, позвольте вас на пару слов, — позвал предводителя граф и тот, перебросив сумку на другое плечо, нехотя отошёл с ним на несколько шагов.

— Сэй...

Тору удивился, услышав, как неуверенно звучит голос Сетмы, да и сам маг выглядел непривычно подавленным и даже... смущённым. Сэй же даже не повернула в его сторону головы. Сложив руки на груди, она вперила взгляд куда-то поверх замковых ворот.

Что между ними произошло, и главное, когда?

Не хотелось бы начинать путешествие с ссоры двух близких друзей, тем более теперь, когда сира Ульрика нет рядом и некому дать мудрый совет.

Решив отложить расспросы на потом, Тору прислушался к негромкой беседе графа и предводителя Гончих.

— Вот возьмите, господин Паттаки, Греджи передал это для вас.

Его Сиятельство передал собеседнику небольшую поясную сумку, тихо при этом звякнувшую.

— Что здесь? — подозрительно осведомился Паттаки.

— Ваша настойка от плохих снов, — усмехнувшись, ответил граф. — Думаю, должно хватить на несколько месяцев.

Предводитель, продолжая смотреть на него недоверчиво, спросил:

— С чего такая щедрость, Ваше Сиятельство? Насколько мне известно, вы не склонны к подобному бескорыстию.

Граф Гильм недолго помолчал, а затем сказал:

— Вы исполните свою часть договора, господин Паттаки, а после, предлагаю вам задуматься над тем, чтобы сменить работодателя. Могу вам гарантировать, что со временем в Эльбере для вас откроются хорошие перспективы.

— А если откажусь?

— Неволить не стану, — просто ответил граф, и повторил: — Подумайте над этим, господин Паттаки.

Тору поспешно отвернулся, как только собеседники закончили разговор, он не желал быть уличённым в подслушивании.

— Ну что, все готовы? — бодрым тоном спросил Его Сиятельство, обводя отбывающих взглядом. — Надеюсь, мы ещё встретимся.

Сэй помогла забраться Тору на лошадь, после чего устроилась в седле позади него. Дорога звала, и сердце замирало тревожно, предчувствуя новый, ещё неизведанный путь.

Поддавшись наитию, мальчик обернулся к графу и с робкой надеждой спросил:

— Когда придёт время... вы присоединитесь к нам?

На лицо Его Сиятельства словно набежала тень.

— Удачи вам, надеюсь, у вас всё получится.

Сказав это, граф развернулся и, не оборачиваясь, зашагал обратно к замку.

Глава 20

Три дня пути по западному фаргаротскому тракту, прозванному Кленовым Путём за раскинувшуюся вдоль дороги кленовую рощу, которая в это время года выглядела довольно уныло. Голые ветви деревьев, присыпанные снегом, отчего-то напоминали Ульрику растопыренные паучьи лапы, что потрескивали суставами на пронизывающем ветру.

День медленно клонился к вечеру, небо темнело, выцветало и казалось, нависло над отрядом всадников так низко, что едва не царапало своим тяжёлым серым брюхом верхушки деревьев.

Рыцарь мысленно прикинул оставшееся расстояние до "Клёна и солода" и вынужден был признать, что достигнут они его только затемно. Кленовый Путь хоть и был хорошо наезжен, однако выпавший за прошедшую ночь снег существенно замедлял передвижение.

Внезапно, с ближайшей ветки заполошно сорвалась ворона и с хриплым криком метнулась через дорогу, перелетев на другое дерево.

- Вот, дурная птица! – выругался ехавший чуть впереди Рокко, чья лошадь испуганно прянула и нервно заржала. – Плохая примета, однако.

Крепко сложенный молодой человек с вьющимися русыми волосами и хитрыми карими глазами, был, пожалуй, единственным в отряде, кто позволял себе общаться с рыцарем. И что самое главное – единственным, кто носил в себе "светлый" дар. Остальные сопровождающие оказались обычными воинами и с рыцарем вели себя пусть почтительно, но довольно сдержанно и отстранённо.

- Бросьте, Рокко, неужели вы верите в приметы? – добродушно подначил парня Ульрик.

- Я деревенский, мне положено, - отмахнулся тот и, заметив удивлённый взгляд Ульрика, рассмеялся: - Что, не похоже, да? Это я сейчас такой отесанный, а до четырнадцати лет-то ни счёта, ни грамоты не знал, работал в поле, отцу помогал.

- Как же вы к графу попали? – заинтересовался Ульрик. Ему давно было любопытно, где племянник умудрился набрать себе столь разношёрстную компанию.

- О, это долгая история, - лицо Рокко озарилось обаятельной улыбкой. – И рассказывать её лучше в тепле, за кружечкой чего-нибудь хмельного.

Рыцарь намёк понял, коротко рассмеялся и заявил:

- Договорились! Доберёмся до "Клёна и солода" – угощу элем.

Этот парень ему нравился, и не только потому, что он, так же как и Ульрик носил в себе светлый дар. Было в Рокко нечто такое, располагающее, отчего казалось, будто беседуешь не с человеком, которого знаешь всего-то три дня, а с давним знакомым. Интересно было узнать, отчего он не примкнул к ордену, а предпочёл поступить на службу к графу из окраинной северной провинции.

Как и предполагал Ульрик, до "Клёна и солода" они добрались только глубоким вечером, когда для того, чтобы освещать себе путь пришлось зажечь факелы. Конюшня при трактире была совсем маленькая – всего на четыре стойла, поэтому, некоторых лошадей пришлось оставить у коновязи во дворе. Бросив сутулому, прихрамывающему на одну ногу конюху пару мелких монет, чтобы тот позаботился о животных, Ульрик, вслед за остальным отрядом вошёл в общий зал, который в этот поздний час оказался совершенно пустым.

Рыцарь осмотрелся: большой очаг, над которым висели ветвистые оленьи рога, четыре длинных стола с приставленными к ним лавками, плетёные половицы, подвешенный под потолок деревянный обруч со свечами, многие из которых уже почти догорели, отчего в зале недоставало света. На одной из лавок, закинув руки под голову, спал, гортанно похрапывая, мужчина.

- Эй, хозяин! – громко воскликнул один из воинов, кажется, его звали Торн, грохнув кулаком по столу.

- Хр-р… а? Что?

Мужчина подскочил, осоловело хлопая мутными со сна глазами, но быстро сообразил что к чему и недовольно пробурчал:

- Вот же, принесло вас, на ночь глядя.

- Так-то ты встречаешь гостей, старый пройдоха? – весело спросил Рокко, выходя вперёд и жестом показывая остальным рассаживаться.

Лицо мужчины тут же просветлело, рот расплылся в щербатой улыбке:

- Ты чтоль, Рошка? А я и не признал! Сейчас Фиску растолкаю, она вам чего-нибудь на стол сообразит, только уж не обессудьте, народу сейчас и нет считай, так что готовить много проку никакого.

- Эль-то у тебя не прокис, надеюсь? – всё тем же дружелюбно беззаботным тоном спросил Рокко, кивая рыцарю на оставшийся незанятым стол у дальней стены. Ульрик спорить не стал, прошёл, уселся на лавку, устало вытянув ноги.

- Обижаешь! – возмутился хозяин трактира. – Сам знаешь – у меня лучший эль в Гроде, да что там – во всем Фаргароте!

Сказав это, мужчина направился к узкой лестнице, ведущей на второй этаж, верно, будить свою Фиску. Рокко, глядя ему вслед покачал головой и подсел к рыцарю, подперев щёку рукой.

- Вижу, не в первый раз здесь бываете, - заметил рыцарь, чтобы начать разговор.

- Не впервой, да, - согласился парень, по примеру Ульрика вольготно вытягивая ноги. – Дрин мужик хороший. Брат его у нас в деревне жил - в позатом году волки задрали.

- Значит, вы из этих мест? – поинтересовался рыцарь, решив начать расспросы издалека.

- Ага, - просто ответил Рокко, широко зевая. – Из Прилучинки, что близ Грода.

- Вы обещали рассказать о том, как попали на службу к графу Гильму, - напомнил Ульрик.

- А вы – угостить меня выпивкой, - тут же ответил парень, глядя на собеседника с весёлым прищуром. – Дрин, кстати, действительно варит отменный эль, хотя насчёт лучшего в Фаргароте это он конечно заливает.

По лестнице как раз спускался хозяин, следом за ним – немолодая уже женщина в простом тёмно-сером платье и коричневом переднике. Тёмные с проседью волосы её были заплетены в скрученную на затылке косу, приятное лицо казалось заспанным но отнюдь не недовольным столь неожиданной побудкой. В руке она держала длинную зажжённую свечу.

Воины, тихо до этого переговаривающиеся между собой, оживились – видно, проголодались с дороги, и им не терпелось скорее приступить к позднему ужину.

- Сейчас чего-нибудь сообразим, - обратившись к гостям, пообещал Дрин. – Только сами понимаете, подогревать сейчас несподручно, так что придётся довольствоваться холодным.

- Для голодного брюха сойдёт и краюха! – мигом отозвался неунывающий Рокко, вызвав тем самым улыбку трактирщика и одобрительные смешки среди воинов, к которым парень и обратился: - Верно я говорю, а?

- Верно! – раздалось на разные голоса. – Было бы чем горло промочить!

В скором времени, на столах появилась простая, но сытная еда. Даже остывшая, она показалась Ульрику довольно сносной – особенно он оценил тушёного с овощами кролика и ароматную чесночную колбасу, нарезанную толстыми кольцами. Эль, как и утверждал Рокко, тоже оказался вполне хорош и Ульрик наконец позволил себе расслабиться.

Как только они утолили первый голод и выпили по кружке, Ульрик решил напомнить Рокко про данное обещание.

Парень сыто икнул, стукнув себя кулаком в грудь, и негромко заговорил:

- Да что тут рассказывать? До четырнадцати лет жил себе как все – отцу помогал, матери, думал, годика через три своей семьёй обзавестись. Была у нас там одна такая – Лита, - при этом воспоминании, глаза парня подернулись мечтательной поволокой. – Ох, и хороша девка! Теперь-то уж давно замужем, детишек родила… - Рокко моргнул, усмехнулся, немного грустно, и продолжил: - Как мне двенадцать исполнилось, отец начал меня с собой в Грод брать, на весеннюю ярмарку. Он знатный мастер был, такие поделки из дерева и кости вырезал – залюбуешься! Правда, не сказать, чтобы выручали за них много, но на жизнь хватало. Там же в городе и на обратную дорогу всем необходимым закупались.

Рокко прервал рассказ, заново наполнил кружки, отпил из своей большой глоток, слизнув с верхней губы густую пену. Ульрик его не торопил.

- В тот год торговля у нас выдалась удачная, отец мне даже денег немного дал – на, мол, сына, купи себе что-нибудь на ярмарке. Сам-то он по лавкам отправился, матери, помнится, отрез ткани обещал взять, коль наторгуем хорошо, и сестре моей старшей, Ланке присмотреть что-то в подарок. Я же впервые собственные деньги получил, которые потратить мог на своё усмотрение. Сейчас-то вспомнить, сколько там тех денег было – слёзы, а тогда мне это целым богатством казалось.

Рокко усмехнулся, покачал головой, и снова пригубив эль, продолжил:

- Ну а на что потратить деньги парню, который только-только в возраст вошёл? Бабы да выпивка. Бабы меня тогда не интересовали… в смысле, я тогда об одной Лите думать и мог, а вот в кабак пошёл. Чувствовал себя таким взрослым, раз сам за себя могу заплатить! Вот в том-то кабаке всё и случилось…

Ульрик заинтересованно поднялся вперёд, а Рокко как-то сразу посерьёзнел.

- В тот день народу там было – не протолкнуться. Нашёл себе место в самом дальнем углу, заказал, значит, выпивку, сижу – жду, от нечего делать осматриваюсь. Ничего необычного, мужики едят, пьют, подавальщиц за попу щупают – отдыхают, одним словом. А потом, уж не знаю почему, обратил я внимание на молодого мужчину. Одет вроде неброско, но ткань добротная и держался он так… знаете, сразу видно – не из простых. Сидит такой, задумчивый, словно и не здесь вовсе, а где-то в своих мыслях витает, даже к еде не притронулся. А потом мне пива принесли и к нему таранки сушёной, я как-то сразу и отвлёкся.

Рокко снова замолчал, обернулся на негромко переговаривающихся за соседними столами воинов и, понизив голос, продолжил:

- Это внезапно случилось. Чувствую – глаза зажгло, да так, что не взвыл едва, и внутри словно распирает, а сердце в груди заходится – вот-вот выскочит. Но вы ведь и сами знаете, как оно бывает… думал я, помру прямо там.

Ульрик вспомнил, как в нём пробудился свет и согласно кивнул. Он прекрасно представлял, что тогда пришлось пережить Рокко, сам через это проходил.

Парень потёр переносицу и возобновил рассказ:

- Ну так вот, погано мне было – словами не передать. Перед глазами муть какая-то, всё словно краски утратило, расплывается, и среди всей этой хмари – яркое сияние, будто звезда синяя горит. И вот замечаю, что звезда эта ко мне приближается, а я ртом воздух хватаю, вздохнуть нормально не могу, слышу только, как кровь в ушах стучит. Потом меня кто-то из-за стола выдернул, потащил куда-то – ничего не соображаю, ноги едва переставляю. Более-менее очухался, только когда меня из корчмы выволокли да за угол затянули. Вроде как прояснилось всё перед глазами, гляжу – тот самый незнакомец, что внимание моё привлёк, а от груди у него, как раз там, где сердце, едва заметное сияние исходит. Тогда-то я в первый раз истинным зрением мага и увидел.

- Это был граф Гильм? – догадался Ульрик, и Рокко кивнул, подтверждая слова рыцаря.

- Ага, он. Объяснил мне что к чему, а когда я спросил у него, что мне теперь с этим делать, ответил, что у меня теперь есть три пути: либо обратно в деревню к мамке с папкой и забыть обо всём что случилось, - парень фыркнул, словно даже сейчас это предложение казалось ему абсурдным. – Либо в орден Сынов, на службу к святой церкви, или же к нему – графу Гильму. Ну, что я выбрал, думаю, объяснять не надо. С тех пор уже десять лет минуло и я ни разу за всё это время не пожалел о принятом решении.

- Но почему? – искренне удивился Ульрик. – Ты мог бы стать рыцарем, служить в ордене, мне кажется – любой мальчишка мечтает об этом.

- Не я, - Рокко поморщился и посмотрел на собеседника взглядом, из которого исчезло былое веселье. Какое-то время парень молчал, словно раздумывая о том, продолжать ли разговор или он и так сказал уже достаточно, а потом, вздохнув, заговорил: - Мне двенадцать было – отец в первый раз на ярмарку в Грод повёз. Прибыли мы значит, заплатили пошлину за торговое место, разложились, стоим – ждём. А мне-то любопытно! Столько всего вокруг, народу много, все кричат, смеются, разговаривают! Тут гляжу – чуть поодаль люди заволновались, кто-то на помощь позвал, мы с отцом тоже подоспели. Мальчишка – чуть помладше меня, как сейчас помню и никогда его лица не забуду – на земле валяется, кричит, ногтями лицо полосует, а глаза-то выпученные, безумные, рот искривлён, с зубами оскаленными. Рядом с мальцом старушка причитает – видимо, бабка его, умоляет людей помочь, да как тут поможешь? Я тогда стоял, кажется забыл как дышать, а всё взгляда от корчащегося тела отвести не мог. Потом рыцари появились в красных плащах – Сыны Всевышнего, стало быть. Растолкали зевак, бабку оттащили, один из них и говорит что магия, мол, пробудилась. Я тогда не успел разглядеть, что именно произошло: двое мальца за руки удерживал, третий со спины подошёл, потом помню, как мальчик глаза закатил и сразу же как-то затих и обмяк. Один из рыцарей тело его плащом своим укрыл и тут-то до бабки кажется дошло что случилось – как она взвыла! Как кидалась на невозмутимых рыцарей – это я тоже запомнил, лица их, словно ничего такого не случилось, и не умер от их руки только что ребёнок. Отец меня как раз увести пытался, а я всё оборачивался на мёртвого мальчишку. Так я в первый и в последний раз столкнулся с обезумившим полукровкой, и с тех пор недолюбливаю я Сынов. Не за то, что они сделали, а за лица их равнодушные. Не в обиду сказано, сир рыцарь.

«Сир рыцарь, точно так же меня называл Тору», - подумал Ульрик.

Воспоминание о мальчике отозвалось в груди приятным согревающим теплом. Внезапно, он представил себе вместо незнакомого, корчащегося на земле паренька Тору и похолодел. Смог бы он тогда оборвать его мучения вместе с жизнью? Что бы чувствовал в этот момент? Сумел бы спрятаться под маской равнодушия?

На душе стало паршиво. Разговоров больше не хотелось. Сейчас Ульрик предпочёл бы остаться в одиночестве. Поэтому он в три больших глотка допил свой эль и поднялся из-за стола.

- Проследите, чтобы ваши люди не напивались, пусть завтра с утра будут готовы продолжить путь, - обратился Ульрик к Рокко.

- Как скажете, сир рыцарь, - отозвался молодой человек, растерявший изрядную долю своей жизнерадостности. Видимо, неприятные воспоминания дались ему тяжело.

Без привычной обаятельной улыбки и весёлых искорок в глазах, Рокко стал выглядеть гораздо старше.

Пожелав парню хорошей ночи, Ульрик направился на поиски Дрина, чтобы оплатить постой и попросить указать на свободную комнату. Сегодня рыцарь намеревался как следует отдохнуть, а для этого нужно попытаться очистить голову от лишних мыслей.

***

Тёплый ветер ворвался в комнату, вздув лёгкие белоснежные занавески. В воздухе закружились и осели несколько занесённых сюда лепестков зимней пестрянки. От её тонкого нежного аромата сладко замирало сердце.

Эва сидел на начищенном до блеска полу, подобрав под себя ноги, и задумчиво разглядывал разбросанные по отрезу чёрной шёлковой ткани, в кажущемся беспорядке костяные фигурки. По лицу молодого халийца сложно было понять о чём он думает, даже если кто-нибудь отважился бы заглянуть в абсолютно белые, лишённые зрачков глаза.

Длинный заострённый ноготь легко коснулся фигурки ребёнка, чуть помедлив, переместился к выпавшему рядом дереву с вывернутыми корнями, затем направился к рыцарю и наконец, замер на лежащих рядом фигурках волка и охотника.

Всё идёт своим чередом. Тропы уже намечены и на каждую из них встали ключевые фигуры. Осталось только понять как и куда поведёт их судьба.

Эва видел варианты возможного будущего и надеялся, что ни один из них не воплотится. Гибель привычного мира, Чёрная пустошь со своими порождениями, словно паразит пожирающий всё живое, извращающий саму его суть.

Эва едва слышно вздохнул, прикрыл глаза и не глядя собрал с пола фигурки.

Оставалось надеяться на то, что Великая Волчица, Мудрая покровительница, в нужный час направит их на верный путь.

Иначе быть беде.

Глава 21

— Почти добрались, — сообщил Найджел на восьмой день пути.

Греджи ничего не ответил, хотя в глубине души испытал облегчение. Дорога его тяготила также как и общество сурового грубоватого воина.

Тракт, по которому они двигались, был старым, давно нехоженым и почти заметённым снегом, так что лошадям приходилось двигаться медленно, осторожно, отчего путь растянулся едва ли не вдвое. Скверного настроения добавляло осознание — теперь на какое-то время ему придётся прозябать здесь, в этом Всевышнем забытом уголке Фаргарота. Немного примиряло с действительностью лишь мысль о том, что люди Кауля вряд ли догадаются искать его в такой-то глуши.

Вскоре Греджи начал замечать, что дорога становится шире и наезженней, а лес, примыкающий к ней с обеих сторон, постепенно редеет, уступая место лысым колючим кустарникам и остовам срубленных когда-то деревьев.

Когда примерно через четверть часа, наконец, показался Тихий Приют, младший Эйром едва сумел подавить полный разочарования вздох.

«И здесь мне придётся жить?» — ощущая бессильную тоску и злость на весь несправедливый мир, подумал Греджи, рассматривая сложенный из тёмно-серого камня дом, который выглядел ещё более мрачно и уныло на фоне окружающего его с трёх сторон густого хвойного леса.

Не просто старый — древний, пришедший в запустение, холодный и не уютный.

Первой в глаза бросилась разрушенная почти до основания стена, когда-то призванная защищать просторный двор, но ныне являющая собой лишь груду камней. Потом Греджи перевёл взгляд на сам дом и понял, что сильно недооценил масштаб трагедии: это замшелое чудовище пялилось на него мутными бельмами уцелевших окон, а некоторые из них и вовсе оказались плотно заколоченными. Трудно было поверить, что здесь может кто-то жить, однако густой дым, поднимающийся из печных труб говорил об обратном.

Во дворе горел костёр, вокруг которого расселись вояки. Завидев приближающихся путников, они тут же повскакивали на ноги и потянулись к оружию, но признав Найджела, расслабились.

— Долго добирались, — обратился к ним немолодой уже мужчина с седыми, свисающими почти до подбородка усами.

Греджи узнал их всех — именно этот отряд он видел тогда в таверне.

— Как девочка? — тут же спросил Найджел, слезая с лошади и передавая поводья выбежавшему из ветхой деревянной пристройки, худощавому вихрастому парню.

Младший Эйром последовал его примеру.

Усатый озабочено покачал головой, и хмуро ответил:

— Совсем плоха, Найд. Как бы не померла.

Греджи не составило особого труда догадаться, о ком именно они говорят. Правда, казалось невероятным и неправильным, что граф Гильм решил спрятать принцессу именно здесь — более неподходящего места для ребёнка представить было сложно.

— Слышал? Приступай к своим обязанностям, тебя проводят, — на этот раз, Найджел обратился к младшему Эйрому.

Греджи и не подумал спорить. Несмотря на то, что ему не раз за свою жизнь приходилось совершать неблаговидные и даже подлые поступки, законченной сволочью он себя не считал, тем более, когда речь шла о здоровье ребёнка.

Поэтому он, прихватив сумку со всем необходимым, уверенным шагом направился в дом.

Внутри дела обстояли едва ли лучше чем снаружи: стылый полумрак, квёлая солома на немытом полу, стены, почерневшие от жирного чада факелов, серые лохмы паутины по углам.

Греджи тяжело вздохнул, наблюдая, как изо рта вырывается облачко пара. Первый этаж как следует протапливать явно не утруждались.

— Эй! Есть тут кто? — крикнул младший Эйром, и голос его расщепило гулкое эхо.

Откуда-то справа раздались шаркающие шаги, и вскоре перед Греджи предстал худой сгорбленный старик с тяжёлыми веками и острым подбородком. Сальные седые волосы на его голове торчали в разные стороны, придавая ему вид неряшливый и чудаковатый. В заметно подрагивающей руке незнакомец держал тяжёлый, даже на вид подсвечник с зажженной толстой свечой. Желтоватые отсветы падали на испещрённое глубокими морщинами лицо, делая его похожим на жутковатую восковую маску.

Старик, подслеповато щурясь, окинул Греджи внимательным взглядом и ворчливо поинтересовался:

— Ты чтоль графский лекарь будешь?

— Где девочка? — не желая терять драгоценное время на объяснения, задал встречный вопрос младший Эйром.

— Пойдём, — поманил его за собой старик, направляясь к уводящей наверх лестнице.

Ступени натужно скрипели при каждом шаге, некогда гладкие, а ныне щербатые перила расшатались, так что опираться на них становилось просто-напросто опасно.

Они поднялись на второй этаж, прошли по узкому тёмному коридору, в котором пахло сыростью и затхлостью, и остановились напротив массивной двери.

— С ней Герта почти неотлучно сидит, да что толку-то? Плоха девчонка, совсем плоха — того и гляди к Всевышнему за грань уйдёт.

Голос у пожилого мужчины был неприятный — сухой, трескучий, словно ветки старого дерева, ломающиеся под порывами ветра.

Греджи без стука толкнул тяжёлую створку и, переступив порог, оказался в довольно просторной и хорошо протопленной комнате. Здесь, как и везде в доме царил полумрак, который впрочем, не помешал разглядеть широкую кровать с приставленным к ней табуретом, на котором сидела грузная женщина с широким неприветливым лицом. У изножья кровати стояла жаровня, ещё одна, побольше — в противоположном конце комнаты. Спёртый воздух вонял мочой, кислым потом, собачьей шерстью и чем-то палёным. Кажется, никому и в голову не приходило проветрить помещение — удивительно, что при таком уходе принцесса до сих пор оставалась жива.

Женщина, завидев Греджи, поднялась со своего табурета, и лекарь с немалым удивлением обнаружил, что она оказалась едва ли не на полторы головы выше его.

— Кто такой? — голос у неё был под стать габаритам: грубый, с хриплыми нотками.

— Меня прислал Его Сиятельство, — скупо ответил младший Эйром. — Теперь я лекарь Тихого Приюта.

Взгляд женщины заметно смягчился, лицо немного расслабилось и она, кивнув на кровать, спросила:

— Вы поможете ей, господин лекарь?

На этот раз в голосе её не было неприветливых ноток — только надежда и волнение. Видимо, она успела по-своему привязаться к принцессе. Жаль только, нормально позаботиться о ней оказалась не в состоянии.

Греджи поудобнее перехватил сумку и ближе подошёл к кровати, внимательно вглядываясь в осунувшееся детское лицо. Нездоровая бледность и резко контрастирующий с ней лихорадочный румянец на запавших щеках.

Принцесса дышала еле слышно, хотя иногда её дыхание сбивалось, становилось тяжёлым и хриплым. Лоб покрылся испариной и к нему налипли влажные прядки светлых волос.

Младший Эйром аккуратно пристроил тихо звякнувшую сумку, склонился над девочкой, пощупал ей лоб и приподнял веки. Как он и предполагал — жар и покрасневшие глазные яблоки — всё весьма паршиво.

— Вы лечили её? Что именно давали, как пытались сбить температуру? — требовательно приступил к расспросу Греджи, намечая план дальнейших действий.

— Так... растирали, толчёный корень таланки давали, а больше у нас ничего и нет. Кто ж знал, что Её Высочество так занедужит? Его Сиятельство обещал лекаря попозжее прислать, а оно вон как вышло...

Женщина говорила торопливо, путанно, обрывая фразы. Она явно чувствовала за собой вину — не углядела, не уберегла, не справилась с порученным ответственным заданием.

Внезапно в комнате раздался тихий, на грани слышимости стон, а потом совсем слабое и жалобное:

— Папа... папочка...

У Греджи дрогнуло сердце.

Так не должно быть. За что столько испытаний выпало на долю этой малышки?

Душу опалило жаром нахлынувшего стыда. А ведь он виноват в том, как сложилась её судьба.

Если бы не он, король Гердар был бы до сих пор жив, а принцесса Вероника продолжала расти во дворце. Да, пусть тяжёлое решение принимал Его Высокопреосвященство, но доверил его исполнение он именно ему, Греджи.

Лекарь вздохнул, развязал тесёмки на сумке и, подняв быстрый взгляд на тревожно замершую неподалёку женщину, велел:

— Сейчас я буду говорить, что нужно делать, а ты выполнишь это незамедлительно, ясно?

Впереди предстояло несколько трудных часов.

***

Поднявшийся к ночи ветер завывал за пологом охранного купола к счастью оказался не в силах прорваться сквозь невидимую, но надёжную преграду.

Тору широко зевнул и плотнее закутался в наброшенное на плечи шерстяное одеяло. Не то, чтобы ему было холодно или зябко — тепло исходило от разведённого огня и магии Сэй, и всё же с одеялом было как-то уютнее.

Паттаки достал из подаренного графом мешочка небольшой зеленоватый пузырёк и, откупорив пробку, опустошил его одним большим глотком. Поморщился, выдохнул коротко и тряхнул головой.

Тору было любопытно, что именно за снадобье принимает предводитель Гончих, но спросить бы об этом нипочём не решился. Их с Сэй спутник настораживал мальчика, и нужно признать, у него были на то причины. Он до сих пор не мог забыть того, как Паттаки напал на него в лесу возле башни, не мог стереть из памяти горящий взгляд его хищных чёрных глаз. Предводитель желал его смерти и убил бы без всякого сомнения, не приди на помощь Сэй, Сетма и сир Ульрик.

И вот теперь судьба снова свела их вместе — к добру ли, к худу ещё непонятно, однако, если бы не обстоятельство, Тору предпочёл бы и дальше путешествовать в прежнем составе, без этого странного, нелюдимого мужчины.

Мальчик вздохнул, прижимаясь к плечу сидящей рядом Сэй и почувствовал как она обнимает его в ответ. Перевёл взгляд на Сетму — замкнутого и молчаливого с тех самых пор, как они покинули замок графа Гильма.

Пусть Тору был ещё мал, но даже ему становилось понятно — между друзьями что-то произошло. Что-то, отчего они теперь избегают смотреть друг на друга.

Несколько раз мальчик порывался вмешаться, затеять откровенный разговор, но вовремя останавливал себя. Да, ему определённо не нравилось царящее в их маленьком отряде настроение, но как он мог всё исправить? Какие слова подобрать?

В конечном итоге, Тору понадеялся на то, что рано или поздно всё как-нибудь уладиться само собой. Всё-таки Сэй и Сетма не дети малые, разберутся как-нибудь со своими недопониманиями.

Тору снова зевнул и прикрыл глаза, ощущая умиротворение и спокойствие от близости подруги. Веки потяжелели, голова свесилась на грудь, и мальчик ощутил, как его расслабленный разум готовиться отойти ко сну.

Сначала крики звучали, словно издалека и Тору никак не удавалось на них сосредоточиться, затем они становились ближе, сильнее, отчаяние.

Звон стали, хрипы, вопли, испуганное ржание лошадей — всё слилось в какую-то жуткую, вызывающую оторопь какофонию.

«Что происходит? — мелькнула тревожная мысль. — Где я? Почему ничего не вижу?!»

Мальчик попытался пошевелиться но не почувствовал своего тела. Попытался позвать Сэй, но из его горла не исторглось ни единого звука.

Тору постепенно начала захлёстывать паника. Его сознание бестелесным существом металось в абсолютном мраке среди несмолкаемых звуков даже не сражения — побоища!

«Помогите! Сэй, помоги!» — мысленный крик, который внезапно дождался ответа.

«Хочешь, чтобы это прекратилось?» — до боли знакомый вкрадчивый шёпот манил, обволакивая сознание.

«Уходи! Отстань от меня!»

Тору попытался спрятаться, улететь-убежать от этого голоса, но уже заранее знал, что это невозможно. Алиссара — часть него, она давно проникла в его разум, отравила его и теперь наслаждается, играясь с ним и сводя с ума.

Неожиданно, окружающий мрак рассеялся, уступив место лиловой дымке, в которой проступили непрерывно двигающиеся силуэты. Сотни — многие сотни людей с оружием, яростно сражающиеся с огромными, едва ли не вполовину больше человеческого роста фигурами, словно сотканными из чёрного тумана. Где-то вдалеке мальчику почудился протяжный волчий вой.

Странно, но он не мог рассмотреть лиц, не мог уловить деталей, зато буквально кожей ощущал тот почти граничащий с животным ужас, который разлился вокруг.

Неожиданно Тору осознал, что ему... нравятся эти эмоции, которые напитывая его, сладкой дрожью отдаются во всём теле, силой оседая на кончиках пальцев.

«Чувствуешь это?»

Руки с острыми чёрными когтями удивительно ласково опустились на плечи мальчика.

«Чувствуешь, как эта сила наполняет тебя? Ты хотел перестать быть беспомощным? Так прими то, что тебе уготовано, перестань бороться с собственной сутью»

Тору попытался закрыть глаза и не смог этого сделать. Взгляд, не отрываясь, смотрел на сражающихся, нападающих и падающих на покрытую дымкой землю, чтобы уже никогда не подняться.

«Прими то, кто ты есть, мой маленький авгур, откройся мне, впусти в свою душу и мы сможем навечно быть вместе», — шептала ему на ухо Алиссара, касаясь кожи дыханием смерти. — «Ты не сможешь бороться со мной постоянно, мальчик, рано или поздно ты придёшь ко мне и тогда...»

Она замолчала и отстранилась, а Тору вытянул перед собой подрагивающие руки и с ужасом увидел, что они по локоть испачканы в чужой крови.

Заозирался, и словно на острый штырь напоролся взглядом на лежащее неподалёку тело Сетмы: широко открытые остекленевшие глаза, искривлённый в последнем крике рот и главное, распоротый живот не оставляли ни единого шанса на то, что маг может быть всё ещё жив.

«Нет!» — беззвучно крикнул Тору, пытаясь попятиться назад, однако тело снова подвело и перестало его слушаться.

В следующий миг лиловый туман поглотил Сетму, а когда снова рассеялся, перед поражённым взглядом мальчика предстала другая, не менее зловещая картина: торчащий из земли шест и голова сира Ульрика на нём. Слипшиеся от крови волосы, приоткрытые почерневшие губы и настойчивое жужжание вьющихся вокруг жирных мух, которое перекрывало даже звуки боя.

«Нет! Нет! Нет!»

Тору отчаянно хотелось зажмуриться, но даже этого он сделать не мог. Ему только и оставалось бессильно наблюдать за тем, как видение сира Ульрика сменяется видением лежащей на боку Сэй. Лицо — бездушное как у куклы, и зияющая дыра на том месте, где раньше находился сердце-аманрат.

«Нет, хватит! Пожалуйста, хватит! Зачем ты это делаешь?!» — кричал он мысленно, чувствуя, как неудержимо текут по щекам слёзы, срываясь с подбородка и падая на грудь.

Позади послышался звук похожий на то, как если бы хлестнул о землю гибкий сильный хвост.

«Ты принадлежишь мне, Тору! Принадлежишь с самого своего рождения!» — в голосе Алиссары послышались шипящие нотки, — «Мы связаны с тобой авгур, связаны крепче, чем ты можешь себе вообразить!»

Поддавшись наитию, мальчик опустил взгляд и заорал, увидев, что внезапно оказался совершенно нагим, а от его пупка пульсируя, тянулась куда-то назад толстая уродливая пуповина.

Последнее, что он услышал перед тем, как вырваться из кошмара, был полный удовлетворения смех.

Вздрогнув всем телом, Тору открыл глаза и осмотрелся по сторонам, желая убедиться в том, что с друзьями всё в порядке, а то, что он видел — не более чем плод его воображения. Жуткое видение, вызванное Алиссарой чтобы сломить его.

К счастью, Сетма дремал совсем рядом, завернувшись в одеяло, а Сэй сидела с отсутствующим видом — вероятно, летала где-то неподалёку от тела.

— Что это с ней? — раздался вдруг голос Паттаки. — Она уже так с полчаса, словно заснула сидя.

— Всё в порядке, — всё ещё чувствуя, как его потряхивает, ответил Тору, зябко поведя плечами. Без объятий Сэй тут же стало холодно и неуютно. — С ней иногда бывает.

— Эй, а с тобой-то что? — нахмурившись, поинтересовался предводитель Гончих, наклоняясь, чтобы лучше видеть. — На тебе лица нет, парень.

Не то, чтобы в его голосе звучало искреннее беспокойство — скорее, сдержанное любопытство, однако Тору отчего-то решил ответить, пусть и рассказав хотя бы часть правды:

— Кошмар приснился, в последнее время они меня часто мучают...

Мальчик не знал, что именно увидел Паттаки, но во взгляде его выкрашенных в чёрный цвет глаз мелькнуло нечто похожее на понимание и... сочувствие.

Немного поколебавшись, он вновь достал из сумки подаренный графом Гильмом мешочек и протянул Тору склянку — точно такую же, какую сам использовал накануне.

— На вот, держи, хорошо помогает от кошмаров, — сказал он, отворачиваясь. — Думаю, тебе должно хватить и половины.

Первой мыслью Тору было дождаться, пока вернётся в тело Сэй и проверит, что за снадобье налито в склянке, но в следующее мгновение мальчик откупорил пробку и, запрокинув голову отпил ровно половину. Поморщился, ощущая на языке горьковато-травянистый привкус с едва уловимой медовой ноткой.

— Спасибо, — тихо произнёс он, однако Паттаки ничего не ответил, даже не повернувшись в его сторону.

Глава 22

Графство Рагмар находилось в западной части Фаргарота и могло похвастаться обширными охотничьими угодьями и близким расположением к реке Вирбе – крупнейшей судоходной реке Асгалота, берущей истоки у Фиррийских гор и впадающей в Бесконечное море. Верфи и Большой порт, обеспечивающий Рагмар торговыми отношениями с крупнейшими прибрежными городами, позволяли по праву считать старого графа одним из самых состоятельных и влиятельных людей королевства.

Но не одним этим прославился Модрак Рагмар, уже на протяжении многих лет являющийся предметом пересудов, сплетен и насмешек, став своего рода живой байкой, которую рассказывали за кружкой эля. О его упрямстве можно было слагать легенды.

Ульрик, пожалуй, мог бы сказать, что знал эту историю чуть лучше остальных, потому как Рудриг Гильм и Модрак Рагмар в своё время водили крепкую дружбу. Оба – вояки, оба принимали участие в подавлении фаргаротского мятежа, оба сами, своими делами добились уважения и признания заслуг. Рыцарь помнил, что дед всегда тепло отзывался о своём, наверное, единственном друге и в детстве Ульрик часто гостил вместе с ним в графстве Рагмар.

Поэтому знал он, как истово Модрак мечтал о сыне-наследнике, который примет его дела, сможет, если потребуется, встать на защиту семьи, которого он обучит всему, что должно быть присуще настоящему мужчине. Увы, первая его жена – леди Ульвэ, подарила ему четырёх дочерей, после чего скончалась от сердечного недуга. Решив не отказываться от своего желания получить долгожданного наследника, Модрак сочетался браком во второй раз, но и вторая жена родила ему трёх девочек. Над графом Рагмаром потихоньку начали посмеиваться, а графство в шутку прозвали Бабьим Долом.

Тогда, упрямый Модрак решил – раз уж Всевышний не подарил ему сына, он воспитает достойных наследниц из дочерей. К тому моменту старшей – Риде, уже исполнилось двенадцать, младшая же едва начала ходить. Девочки росли бойкими и менее всего походили на благовоспитанных леди. Ульрик помнил, как лазал с ними на крышу конюшни или старую яблоню, в чьей густой листве так удобно и весело было прятаться. Помнил, как лет в семь подрался с Ридой – подрался всерьёз, совершенно не воспринимая её как девчонку – только как соперника. Досталось тогда обоим: Модрак самолично взял в руки хворостину и не жалея отходил по ягодицам. Прошло уже больше тридцати лет, а Ульрик до сих пор с улыбкой вспоминал об их былых проделках, и старался пусть редко, хотя бы раз в полгода, вести переписку с Ридой, справляясь о здоровье старого графа и благополучии её шестерых сестёр.

Помимо того, что положено знать любому отпрыску из благородной семьи, Модрак обучал дочерей владению оружием, охоте и стрельбе из лука. Это, конечно, давало немало поводов для сплетен и осуждения в столице, но графу всегда было плевать на чужое мнение – он привык поступать так, как считал нужным.

К сожалению, это наложило свой отпечаток на судьбы дочерей Рагмар. Много ли найдётся желающих взять себе в жёны своенравную леди, которая балам предпочитает охоту, а пяльцам с иглой – лук и стрелы? Нет, конечно, случались охотники до внушительного состояния старого графа, но таких Модрак видел насквозь и сразу давал отворот поворот.

Так и сложилось, что дочери Рагмара давно уже вышли из брачного возраста, однако, насколько знал Ульрик, не испытывали по этому поводу особых сожалений.

Воспоминания нахлынули на рыцаря, стоило только отряду повернуть на рагмарский тракт. До замка оставалось не больше полудня пути, и Ульрик был рад скорой возможности повидаться с подругами детства.

Однако долгожданная встреча произошла скорее, чем предполагал сир Гильм. И часа не прошло, как они вступили на землю Рагмар, как из ближайшего подлеска к ним вышел вооружённый отряд, возглавляемый высокой черноволосой женщиной с резкими чертами лица и жёстким взглядом чёрных глаз.

Рыцарь чувствовал, как напряглись сопровождаемые его воины и только Рокко, казалось, остался совершенно спокоен, разглядывая встречающих с привычным уже весёлым прищуром.

- Кто такие? Назовитесь! – потребовала женщина, целясь в рыцаря из лука, безошибочно определив его главным.

- Рад видеть тебя, Лета, - с мягкой улыбкой произнёс Ульрик. – Ты изменилась с нашей последней встречи.

Стрела, всё ещё направленная на него чуть дрогнула, в глазах женщины появилось узнавание.

- Улли? – недоверчиво спросила она, наконец опуская лук и подавая знак своим людям - свои. – Мрак бы меня побрал, это действительно ты?

- Это действительно я, - просто ответил рыцарь, испытывая одновременно и радость и лёгкую грусть. Так бывает, когда встречаешь кого-то после долгой разлуки и понимаешь, сколько лет безвозвратно минуло с тех пор, когда вы виделись в последний раз. – Мне нужно увидеться с твоим отцом.

Лета встряхнула коротко отстриженными чёрными волосами, и перевела взгляд на Рокко. Нахмурилась:

- Вас послал Ноэль? Передайте ему, что мы и так пошли на большой риск, согласившись…

Она оборвала себя на полуслове, и вновь посмотрев на Ульрика, подозрительно уточнила:

- Зачем тебе понадобился мой отец?

Рыцарь вздохнул, покачал головой и ответил:

- Я не знаю, что у вас за дела с моим племянником, потому как не имею к ним никакого отношения. Но разговор действительно серьёзный и не предназначен для лишних ушей.

Некоторое время Лета смотрела на него, задумчиво поджав губы, затем кивнула и, вернув в голос прежнюю теплоту, произнесла:

- Хорошо, вы можете проезжать. Отец рад будет повидаться с тобой, Улли.

Старое, казалось бы, уже давно забытое детское прозвище кольнуло сердце тоненькой иглой тоски по тому, что никогда не вернуть назад. Прежних детей больше не было – их перемололо время, превратив в кого-то совершенно иного.

Лета со своими людьми провожать гостей до замка не стала, с лёгким сожалением сообщив, что вернётся не раньше через день-два.

Поэтому, распрощавшись с леди Рагмар, Ульрик с отрядом двинулись дальше.

Через пару часов местность начала заметно меняться: лес отступил, потянулись пока ещё небольшие пологие холмы. Сам графский замок находился в долине окружённой цепью сопок, с противоположной стороны от которых и проходило русло Вирбы.

Воистину обширны и богаты были территории графства Рагмар, но мало кто задумывался о том, каких трудов старому графу стоило поддерживать порядок на своих землях. Ульрик знал, что четверо из дочерей Модрака, в том числе и Лита, состояли в Лесном дозоре, ведя непримиримую борьбу с браконьерами и редкими – чаще всего пришлыми, разбойничьими шайками.

Вскоре по обе стороны от рагмарского тракта раскинулись просторные заснеженные луга, показались вдалеке силуэты домов. То и дело от дороги тянулись наезженные колеи от тележных колёс или протоптанные ногами неширокие тропки.

Чуть дальше цепь поросших редким ельником холмов сужалась, кое-где почти вплотную подступая к величественной громаде замка Рагмар возвышающегося над толстыми, с узкими бойницами, стенами.

У самых подступах стенам, не так далеко от подвесного моста и замкового рва, в это время года затянутого мутной ледяной коркой, разросся посёлок. В основном в нём проживали семьи замковых слуг и воинов, несущих службу в гарнизоне.

Стоило отряду приблизиться на расстояние пятидесяти шагов, как со стены послышался пронзительный свист, после чего раздался лязг цепей, и тяжёлое пролётное полотно медленно опустилось через ров, открывая путь во внутренний двор.

Стража встретила их привычными расспросами: кто такие, зачем прибыли, что доложить Его Сиятельству?

- Эй! Пропустите их!

Этот голос Ульрик смог бы узнать из сотни других. Рыцарь поднял взгляд на ступени, ведущие к главному входу в замок и замер, чувствуя, как дрогнув, сильнее начинает биться сердце.

Рида – почти такая же, какой он её запомнил: высокая, как и остальные сёстры, со скуластым лицом и отстриженными по плечи прямыми чёрными волосами в которых уже появились седые пряди. Тёмно-синий мужской костюм и перевязь с мечом не скрывали и не скрадывали её немного диковатой женственности. Расправленные плечи, чуть вздёрнутый подбородок, прямой и дерзкий взгляд, упрямая линия тонковатых губ – Рида походила на суровую и безжалостную воительницу из древних сказаний.

Осознав, что непозволительно долго рассматривает подругу детства, Ульрик поспешил соскочить с лошади и вежливо склонил голову, как подобает этикету.

- Рад приветствовать леди Рагмар.

Подумалось о том, что общаться с Литой ему отчего-то было проще.

Рыцарь снова поднял взгляд, лишь заслышав лёгкие стремительные шаги, а в следующее мгновение он оказался в крепких объятиях Риды.

- Улли! – радостно выдохнула она ему в ухо, и Ульрик несмело обнял её в ответ. – Я знала… я не хотела верить, что ты погиб!

Рыцарь положил руки женщине на плечи и отстранил от себя, с удивлением увидев влагу, блестящую в чёрных глазах.

- Я действительно едва не погиб, но к счастью, всё обошлось. Не будем об этом, - с мягкими интонациями успокаивающе произнёс он, борясь с внезапным желанием коснуться пальцами густых жестковатых волос.

Рида отступила на два шага, обвела взглядом прибывший с Ульриком отряд, остановив его на приветливо помахавшем Рокко, и точно так же как до этого Лита, нахмурившись, понизив голос спросила:

- Почему ты прибыл с людьми Ноэля?

Рыцарь вздохнул.

«Нужно будет при случае попытаться выяснить, какие дела связывают племянника и Рагмаров», - отметил себе Ульрик, а вслух же сказал:

- Граф Гильм любезно предоставил мне сопровождение до замка Альбер. Я решил, что это хороший повод навестить вас и вашего отца, тем более что у меня есть причина для серьёзного разговора.

- Вот как, - сложив руки на груди, проговорила Рида, и ещё раз смерив взгляда самого рыцаря и его отряд, сообщила: - Мы будем рады принять вас в нашем замке. Я сообщу отцу о вашем визите и распоряжусь подготовить комнаты.

С этими словами она резко развернулась на каблуках и быстрым шагом поднялась по ступеням, скрывшись за тем в тёмном провале приоткрытого дверного проёма.

- Да-а-а… - протянул подошедший ближе Рокко, - характер у дочек Его Сиятельства – не дай Всевышний.

Ульрик скосил на парня недовольный взгляд, однако что-либо отвечать на это не посчитал нужным.

Почему-то ему казалось, что он сделал что-то не так. Что-то, что разочаровало и обидело Риду.

Эту встречу он, признаться, представлял себе не совсем так.

***

Модраг Рагмар встречал его во главе длинного стола, сидя в кресле с высокой резной спинкой. По обе стороны от него за своими местами расположились все шесть его присутствующих сейчас в замке дочерей, за креслом, заложив руки за спину, замер широкоплечий крепыш Дорт – командир стражи. Его Ульрик смутно, но запомнил со своего последнего визита, случившегося чуть больше шести лет назад. Тогда Дорт, кажется, только вступил в свою должность.

Несмотря на почтенный возраст, взгляд выцветших глаз графа был не по-стариковски остёр и цепок.

- Ульрик, мальчик мой, счастлив тебя видеть! – в голосе его звучала неприкрытая радость и отеческая теплота, которая не давала усомниться в правдивости его слов. – Уже и не чаял снова тебя увидеть – до нас доходили страшные слухи.

Дочери графа смотрели на рыцаря приветливо, но пока что не считали нужным встревать в разговор.

- Это долгая история, Ваше Сиятельство, - ответил рыцарь, окончательно утверждаясь в намерении предупредить Модрака о грядущей опасности.

В том случае, если вдруг произойдёт худшее, и ему не удастся убедить орден в реальности угрозы, поддержка такого влиятельного человека может ему пригодиться. Отчего-то в том, что Рогмар ему поверит, Ульрик почти не сомневался.

- Думаю, у нас найдётся время для того, чтобы её послушать, - неожиданно подала голос Рида и старый граф согласно склонил лысую голову.

- Присаживайся, мой мальчик, и поведай нам всё, что с тобой приключилось.

Рыцарь и не подумал отклонять предложение, усевшись за свободный стул так, что оказался напротив Эллы – младшей из графских дочерей, но при этом хорошо видел всех присутствующих в зале.

- Хорошо, - сказал он. – Расскажу вам всё, но, увы, боюсь, что я принёс неутешительные вести…

***

Уже поздним вечером Ульрик покинул свои покои и вышел в общий коридор, освещённый светом факелов.

Он вновь и вновь вспоминал прошедший несколько часов назад разговор.

Несмотря на все подспудные опасения, граф выслушал его внимательно, иногда задавая уточняющие вопросы, после чего надолго замолчал. Дочери его хмуро переглядывались между собой, и только Рида смотрела прямо на Ульрика, и в глазах её читалась мольба: прошу, скажи, что это неправда! Увы, лгать рыцарь не привык, и успокоить подругу далёкого детства ему было нечем.

Как ни странно, к тому, что Ульрик говорил о намерении добиваться заключения союза с магами, Модрак отнёсся совершенно спокойно, однако предсказуемо заметил, что убедить в этом орден и тем более церковь будет сложно.

«Церковь слишком долго насаждала своё влияние, не годами даже – столетиями внушая ненависть к магам, и вряд ли она позволит разрушить всё в одночасье» - сказал ему граф Рагмар, - «Ты очень рискуешь, мальчик мой, но если всё обстоит именно так, как ты говоришь – нужно попытаться»

«Мы будем сражаться, когда придёт время!», - заявила тогда Рида, поднимаясь со своего места и тяжело опираясь руками о стол. – «Даже если орден и церковь будут против, мы не опустим руки и не сложим оружие! Верно, сёстры?»

Все остальные дочери графа одновременно последовали примеру старшей и поднялись со своих мест. В чёрных глазах их горела решимость.

Так Ульрик заручился поддержкой Рагмаров, но отчего-то, это не принесло ему облегчения. Несмотря ни на что, он не мог представить себе Риду и её сестёр на поле боя, не желал, чтобы они подвергали себя такой опасности, но… был ли у него выбор?

Сейчас же Ульрик, вытащив из держателя факел, спустился на первый этаж и пройдя через погружённый в полумрак главный зал, свернул в один из узких коридоров, ведущих к трофейной комнате.

Первым делом рассеянный желтоватый свет факела выхватил из темноты огромное, раскинувшее в стороны могучие лапы чучело чёрного медведя – самого крупного из тех, каких доводилось видеть рыцарю. Он помнил, как боялся его в детстве. Ульрику чудилось, что из раззявленной пасти с крупными желтоватыми клыками доносится тихое, угрожающее рычание. Правда, в страхах этих он никому никогда бы не признался, тем более, что девчонки-то этого мохнатого чудовища совсем не боялись.

Ульрик прошёлся по комнате, выхватывая из темноты то оленьи, то кабаньи головы: в детских играх своих они часто прятали в приоткрытых ртах записки с зашифрованными посланиями – этот язык они придумали сами, хотя сейчас рыцарь уже и не помнил, как именно он звучал.

- Почему-то, так и знала, что найду тебя здесь.

Ульрик обернулся чуть резче, чем хотел.

Рида стояла чуть поодаль и тоже держала в руке зажжённый факел. В его неровном, подрагивающем свете, черты лица женщины казались ещё более резкими, а чёрные глаза напоминали два бездонных колодца.

- Рида? – не стал скрывать своего удивления рыцарь. – Что ты здесь делаешь?

- Разве непонятно? – её брови изящно приподнялись, выражая лёгкую дружелюбную насмешку. – Я искала тебя.

Некоторое время они глядели друг на друга в молчании. Ульрик и сам не смог бы объяснить себе, что именно он ощущал в этот момент.

Всё происходящее казалось неправильным… и правильным в то же время.

Рида медленно приблизилась, не отрывая взгляда от его лица. Свободная от факела рука легла на грудь Ульрика, в которой неистово колотилось сердце.

- Рида… - внезапно охрипшим голосом выдохнул рыцарь, - Рида, ты же знаешь… я дал обет…

Она отвела наконец взгляд, закусила губу, но не отстранилась.

- Когда мне сказали, что ты погиб, я жалела лишь об одном, - женщина говорила глухо, с чуть подрагивающими интонациями. Рида вновь встретилась с ним взглядом, и уже более уверенно произнесла: - Я жалела, что за столько лет, так и не сказала тебе о том, что чувствую.

- Перестань…

Ульрик хотел отстраниться, но внезапно осознал, что просто не может найти в себе силы этого сделать. Всё происходящее казалось ему безумным наваждением. Он страшился и одновременно желал близости этой женщины.

- Прости, но я дал обет, - повторил он, впрочем, не слишком уверенно.

В смотрящих на него чёрных глазах полыхнули гневные искры… а может, это был всего лишь отблеск пламени.

- В бездну обет! Если нашему миру вскоре суждено сгинуть во Мраке, разве имеют значения глупые правила и предрассудки? – горячо заговорила она, взирая теперь на рыцаря с каким-то беспомощным отчаянием. – Хватит Улли, мы и так упустили слишком много…

В следующее мгновение она подалась вперёд, их губы встретились и мир для Ульрика перестал существовать.

Глава 23

Ульрик стоял у окна, задумчиво глядя на крупные снежные хлопья, которые валили с неба так густо, что невозможно было ничего разглядеть. Во дворе слышались голоса, смех, лошадиное ржание - замок Ргамар жил своей жизнью, встречая новый день привычной суетой.

На сердце рыцаря было тоскливо. Уже сегодня он собирался покинуть это место и отправиться в дальнейший путь, но вопреки долгу и собственным устремлениям, Ульрик понимал, как тяжело ему будет расстаться с Ридой. Несмотря на то, что он чувствовал себя предателем, нарушившим данный когда-то обет и вступивший в запретную связь с женщиной, рыцарь ни мгновения не жалел о том, что между ними произошло. В конце концов, за всю долгую жизнь ему приходилось делать вещи гораздо хуже, так что этот проступок, даст Всевышний, ему проститься, и когда придёт время, Ульрик облегчит душу, шагнув за грань с лёгким сердцем и чистой совестью.

Рыцарь услышал, как скрипнула, отворяясь, дверь, но не спешил оборачиваться. Входить к нему без стука мог лишь один человек, видеть которого сейчас ему было тяжело. Прощаться Ульрик никогда не любил.

- Уезжаешь? – услышал он негромкий голос, в котором звучала сдержанная печаль. Даже сейчас, когда они наедине, она хочет казаться сильной.

- Как только закончится снегопад, - подтвердил Ульрик, набираясь душевных сил для того, чтобы повернуться и заглянуть в эти тёмные глаза. – Я и так задержался здесь дольше, чем рассчитывал.

- Посмотри на меня, Улли! – потребовала Рида, и рыцарь вынужден был подчиниться.

Женщина стояла в пяти шагах от него, облачённая в мужской костюм тёмно-зелёных и коричневых цветов. Шерстяная рубашка с жёстким воротником под горло, жилет из мягкой кожи, штаны, не скрывающий мягкую округлость женственных бёдер – пусть этот вид мог показаться неподобающим, однако Ульрику Рида казалась прекрасной.

- Ты не должен винить себя в том, что произошло, - мягко произнесла она. – Мы оба взрослые люди и в тот момент, нам это было необходимо.

Ульрик вздохнул, подошёл к Риде и бережно взял её руки в свои. Глядя ей в глаза, рыцарь уверенно произнёс:

- Я ни о чём не жалею, Ри. Ты много лет была мне верным, преданным другом и надеюсь, останешься им и впредь.

Чуть тонковатые губы женщины растянулись в грустной улыбке. Она погладила большим пальцем тыльную сторону его ладони, затем отступила, освобождая руки и кивнув, ответила:

- Конечно, Улли, ты всегда можешь рассчитывать на меня и на моих сестёр. Обещаю, когда придёт время – мы не останемся в стороне.

Ульрик счёл своим долгом, в который раз предупредить:

- Война – не место для женщин, тем более с таким могущественным врагом.

Взгляд тёмных, почти чёрных глаз сделался вдруг холодным. Рида вздёрнула подбородок и, чеканя каждое слово, сказала:

- Не думаешь ли ты, что когда эта неведомая чёрная гадина пробьёт дыру в наш мир, моя семья останется в стороне, и будет смиренно ждать, пока благородные мужи сражаются с этой тварью? Нам всем есть за что биться, Улли, - добавила она гораздо тише, - и не думай, что я не понимаю, как это опасно.

Рыцарь снова вздохнул. Он понимал, что его слова заденут Риду, но обязан был попытаться в последний раз. Что же, у него ничего не вышло, так что оставалось только смириться.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга, затем Рида встряхнула слишком короткими для благородной женщины волосами, и сообщила:

- Я прикажу подготовить лошадей. Надеюсь, ты зайдёшь попрощаться к отцу?

- Передай Его Сиятельству, что я обязательно навещу его перед отъездом, - ответил Ульрик, чувствуя, что должен сказать что-то важное, что-то, что помогло бы изгнать печаль из этих тёмных глаз, но вместо этого произнёс лишь: - Спасибо тебе за всё, Ри.

- Удачи тебе, Улли, - голос женщины едва заметно дрогнул. – Мы с сёстрами будем молиться о твоём благополучии.

Сказав это, она развернулась на каблуках и быстрым шагом покинула комнату, даже не обернувшись на прощание.

Ульрик с нажимом провёл ладонями по лицу, чувствуя внутреннюю опустошённость. Ему никак не удавалось разобраться в собственных чувствах, которые, противореча одно другому, словно разрывали душу на части.

"Подумать только, - размышлял Ульрик, - стоило дожить до седых волос, чтобы теперь сходить с ума как безусый мальчишка".

Как бы то ни было, нужно было брать себя в руки и думать о том, что гораздо важнее сердечных дел. Та ответственность, которую он добровольно возложил на себя, заставляла забыть о собственных стремлениях и желаниях, ставя общее благо выше собственных нужд.

Снегопад за окном постепенно начал стихать, и рыцарь решил – пора.

Он самолично уложил в дорожную сумку выстиранные слугами вещи, закрепил ножны с мечом и, немного подумав, всё-таки решил отказаться от того, чтобы надевать алый рыцарский плащ прямо сейчас. Путь до Альбера неблизкий, а привлекать к себе внимание раньше времени Ульрику не хотелось.

Воинов, которые дал ему в сопровождение Ноэль, он рассчитывал отпустить уже сейчас – ещё не известно, как воспримут его возвращение в ордене, тем более, после того, как он перестал быть его главой. Ни к чему навлекать опасность на людей племянника и вызывать ненужный интерес к делам графа Гильма.

Однако не успел Ульрик покинуть комнату, как к нему, предварительно постучавшись, заглянул Рокко.

- Сдаётся мне, сир рыцарь, что вы решили отбыть в Альбер в гордом одиночестве, - бросив взгляд на перекинутую через плечо Ульрика поклажу, заметил молодой человек.

Ульрик недовольно нахмурился. Пора бы ему уже привыкнуть к наглому поведению парня, а ещё лучше, поставить паршивца на место, но в глубине души Рокко вызывал в нём искреннюю симпатию, так что приходилось мириться с его несносным характером.

Пожалуй, общения с ним рыцарю будет недоставать, но принятых решений он менять не намеревался.

- Вы вернётесь обратно в Эльбер, - сообщил Ульрик тоном, не терпящим возражений. – Если всё пойдёт плохо, то не хочу через вас навести беду на графа Гильма.

Рокко прищурился, явно не слишком довольный услышанным, затем чуть резковато склонил голову и, бросив на прощание: "Как пожелаете, сир рыцарь", покинул комнату.

Ульрик едва успел достигнуть развилки, собираясь повернуть на западный тракт, когда услышал позади мягкий перестук копыт.

Обернулся, пытаясь рассмотреть стремительно приближающегося всадника, и без особого удивления опознал в нём Рокко.

"Вот же упрямый мальчишка!", - мысленно проворчал рыцарь, хотя где-то в глубине души должен был признать, что рад его появлению.

Чёрный жеребец с белой полосой на морде перешёл сначала на лёгкую трусцу, а затем и вовсе остановился в нескольких шагах от Ульрика.

- Я тут подумал и решил, что вам не помешает компания, - с радостной улыбкой сообщил он, поправляя сбившуюся набок меховую шапку. – Поговаривают, на западном тракте сейчас неспокойно – Толстый Дагмус совсем распустил своих вояк, вот они и шалят безнаказанно.

Ульрик сведениями заинтересовался:

- Откуда вам это известно?

Улыбка Рокко стала шире, взгляд чуть затуманился мечтательной поволокой.

- Одна хорошенькая птичка напела на ушко, - ответил он таким довольным тоном, что рыцарь не удержался от короткого смешка.

Кажется, он не раз видел Рокко в компании Киры – младшей дочери графа Модрака, хотя и не думал до этого, что у этих двоих могут сложиться настолько близкие отношения. Тем более что Кира была старше парня на девять лет.

- Ты ведь понимаешь, что подвергаешь себя опасности? – решил всё же предупредить его Ульрик., хотя мысленно уже смирился с тем, что дальнейший путь они проделают вдвоём.

Рокко беззаботно пожал плечами.

- Мне Его Сиятельство приказало сопроводить вас, вот я и сопровожу, так что даже не надейтесь отделаться от меня, сир рыцарь.

Сказав это, молодой человек тронул поводья и, насвистывая какую-то задорную мелодию, первым свернул на западный тракт.

Ульрик вздохнул, улыбнулся и покачал головой.

"Какой же он ещё мальчишка! Нужно будет придумать для него подходящую легенду"

***

Снег валил уже несколько часов - крупный, пушистый, он падал большими хлопьями, загораживая обзор. Пришлось идти пешком и вести лошадей под уздцы, чтобы те не споткнулись и не повредили ноги.

Так близко от города применять магию было опасно, поэтому Тору быстро продрог и теперь хлюпал покрасневшим носом, ощущая, как забивается в сапоги рыхлый снег. Не спасали даже толстые шерстяные носки, которые давно уже успели промокнуть и перестали защищать от холода.

Когда шапка в очередной раз сползла на глаза, мальчик оступился и едва не упал, но был вовремя подхвачен под локоть.

- Скоро уже доберёмся до Тарда, - сухо сообщил Паттаки, отпуская Тору, - оттуда уже недалеко.

Да, если всё сложится удачно, то уже сегодня они смогут попасть в Коссхоэн.

Предводитель Гончих рассказал, что в городе Тард находится второй портал, соединяющий Асгалот с землями магов, и что он знает местного привратника, так что договориться о переходе особого труда не составит. Единственной проблемой была острая нехватка денег, но Сэй обещала решить её, когда они окажутся в городе. Как именно она собиралась это сделать, мальчик не знал, однако в словах подруги не сомневался.

Коссхоэн манил и в то же время пугал Тору. Именно там когда-то родились и выросли его неизвестные родители, именно там решиться их судьба. Сумеют ли они договориться с Советом? Убедит ли магов то, что он собирался им показать? Что, если его и слушать не захотят, особенно когда узнают кто он такой – выродок, осквернённый древней, чуждой этому миру магией.

Тору поёжился и повыше натянул воротник куртки.

Единственное, что немного успокаивало его и придавало сил – это затишье Алиссары. С тех пор, как он стал пить перед сном отданное Паттаки снадобье, кошмары, навеянные тварью из Пустоши, прекратились и если поначалу мальчик всё ещё боялся засыпать, то постепенно уверился в том, что кажется, он нашёл ещё один способ противостоять зову своей дурной крови. Осознание этого вселяло в душу робкую надежду.

- С дороги! – раздался позади сиплый голос, и из метели показалась крепкая коренастая лошадь, запряжённая в телегу.

Пришлось расходиться в стороны, проваливаясь в снег, чтобы дать возможность телеге проехать.

Тору успел рассмотреть краснолицего мужчину в меховом тулупе и огромные бочки, укрытые поверху припорошенной снегом холстиной.

- Вот же Мраков сын! – сквозь зубы выругался Сетма, выбираясь из сугроба и выводя на дорогу свою лошадь. – И куда он попёрся в такую-то непогоду?

- Туда же, куда и мы – в город, - невозмутимо ответила ему Сэй, которая за прошедшие дни постепенно оттаяла и перестала делать вид, что младшего Бодрака не существует.

Однако Тору чувствовал, что прежних доверительных и тёплых отношений между магом и подругой им, увы, сохранить не удалось. Оставалось надеяться, что они всё же найдут возможность нормально поговорить и объясниться, чтобы там между ними не произошло в замке графа Гильма.

Через какое-то время, в снежной завесе показались темнеющие впереди стены, за которыми угадывались очертания крыш.

"Добрались!", - радостно подумал Тору, изнывая от желания оказаться наконец в тепле и стащить с себя промокшие насквозь сапоги. Он очень надеялся, что такая возможность ему всё-таки представится.

Они подошли уже совсем близко к воротам, когда снег внезапно прекратился, и взглядам путников открылась довольно нерадостное зрелище.

Сэй прижала мальчика к себе, словно в попытке защитить от того, что предстало его взору, но Тору уже во все глаза смотрел на нагих мертвецов, повешенных вдоль дороги прямо у въезда в город.

Сетма тихо выругался, а затем неуверенно предположил:

- Может, это разбойники?

- Маги, - возразил Паттаки странным голосом.

- Ты в этом уверен? – хмуро уточнила Сэй. – Судя по состоянию, они висят здесь уже довольно давно.

- Уверен, - подтвердил Паттаки, глядя на покойников со странным выражением на побледневшем лице. – Это моя бывшая стая. Похоже, они так и не добрались до Коссхоэна…

- Повернём назад? – предложил Сетма. – Пройдём через портал в Фендоре.

- Ты хоть представляешь, сколько мы будем туда добираться? – зло огрызнулся предводитель Гончих.

Бывший предводитель.

- А что, если Сыны всё ещё в городе? – не унимался Сетма. – Хочешь присоединиться к своей стае?

- Замолчите! – резко осадила спорщиков Сэй, задумчиво разглядывая открытые днём городские ворота. – Я попытаюсь проверить, но нам нужно отойти с дороги.

Тору поймал себя на том, что всё никак не может отвести взгляда от мертвецов. Ему казалось, что они шевелятся – едва заметно, словно от порывов ветра. Только вот ветра совершенно не было.

Тяжело сглотнув, мальчик тряхнул головой, отгоняя неприятно наваждение, и вместе со всеми сошёл с дороги, направляясь к небольшому хвойному подлеску, расположившемуся шагах в пятидесяти от тракта.

Когда они оказались под не слишком надёжным, но всё же укрытием, Сэй уселась прямо в снег и закрыла глаза. Лицо её тут же приобрело отстранённое выражение, как бывало всякий раз, когда она покидала тело.

Тору переминался с ноги на ногу, то и дело вытирая мокрый нос рукавом куртки и напряжённо ожидал возвращения Сэй.

- Похоже, новый глава ордена взялся за дело всерьёз, - негромко заметил Сетма, наверное для того чтобы хоть что-то сказать, тем самым разрушив гнетущее молчание.

- Похоже, - бесцветным голосом отозвался Паттаки, угрюмо глядя себе под ноги, а затем неожиданно добавил: - Не думаю, что у вашего рыцаря что-нибудь получится. Сыны и церковь слишком долго ненавидят магов, чтобы смирить эту ненависть. Даже если на кону стоит спасение целого мира.

Младший Бодрак не успел на это что-либо ответить – Сэй открыла глаза.

- В городе сейчас нет Сынов, - сказала она, поднимаясь на ноги. – У нас есть возможность воспользоваться порталом.

- Полезное ты создание, - криво усмехнувшись, заметил Паттаки и кивнул в сторону ворот: - Пойдёмте. Надеюсь, Надира они не тронули.

Вновь вернувшись на дорогу, небольшой отряд направился к воротам.

- Не смотри на них, - шепнула Сэй, когда они поравнялись со сколоченными из светлых досок виселицами.

Тору и рад был бы послушаться, но что-то заставило его поднять взгляд на мертвецов.

Зря.

Один за другим мёртвые маги медленно поднимали головы, поворачивая к тору свои изуродованные смертью и жадным вороньём лица.

"Тору-у-у…" – шептали они безгубыми ртами, шевеля распухшими языками, - "С-с-скоро ты будеш-ш-шь с-с-с нами…"

Мальчик вцепился в руку Сэй, и когда та обратила на него удивлённый взгляд, сдавленно попросил:

- Пойдём быстрее, пожалуйста.

- Что-то случилось? – тут же нахмурившись, спросила она.

- Просто пойдём, - чувствуя, как предательски дрожит голос, повторил Тору.

Они уже входили в ворота, а мальчик до сих пор слышал, как мертвецы шепчут его имя.

Он ошибся – Алиссара и не думала оставлять его в покое, и продолжит мучить несмотря ни на какие снадобья и артефакты. От неё невозможно скрыться, невозможно спрятаться – он принадлежит ей и однажды, тварь из Пустоши заберёт своё.

"Хватит! - оборвал собственные размышления Тору, сжав зубы так, что заболели скулы. – Она ждёт, когда я сдамся, не нужно облегчать ей задачу!"

Стража дежурившая у ворот смерила путников подозрительными взглядами и подробно расспросила: кто такие, откуда и куда. Переговоры взял на себя Паттаки, сообщив что они с женой, сыном и братом направляются в Берес к родственникам, а в Тарде решили остановиться на ночь. Несколько монет переместившихся из кошелька предводителя Гончих в карманы к стражникам окончательно помогли прийти к взаимопониманию.

Прежде чем распрощаться, Паттаки вроде бы небрежно спросил:

- Это кто у вас там у дороги болтается? Разбойничью шайку что ли какую поймали?

- Хуже – маги, - охотно ответил ему самый молодой стражник, и презрительно сплюнув под ноги, добавил: - Прижали Сыны этих гадов – весь город ещё неделю потом шумел, когда коссхов этих словили.

Паттаки удивлённо покачал головой и собственнически приобняв Сэй, с тревогой в голосе поинтересовался:

- Всех надеюсь, переловили-то?

- Сыны свою работу знают, - важно ответил молодой стражник и, потеряв к ним интерес, вернулся к своим товарищам, а путники двинулись дальше по городским улочкам.

Паттаки вёл их какими-то хитрыми путями, несколько раз сворачивая в самых неожиданных местах. Он явно хорошо знал Тард и бывал здесь не в первый раз.

"Ну да, при его-то работе", - подумал Тору, стараясь держаться как можно ближе к Сэй и не отпуская её руки.

Наконец, они оказались на узкой улице с разбитой мощёной дорогой. Дома здесь жались друг к другу так тесно, что казались одним цельным и очень длинным зданием. Даже через забитый нос Тору сумел почувствовать вонь помоев и испражнений, которые выплёскивали из окон прямо на дорогу.

- Милое местечко, - пробормотал Сетма, едва не поскользнувшись на какой-то кожуре. – Долго нам ещё бродить по этим трущобам?

- Уже почти пришли, - не оборачиваясь ответил Паттаки, который шёл впереди указывая путь. – Надеюсь, Надир сумел пережить облаву.

Они остановились у крыльца с покрытыми наледью ступенями и ветхой дверью с отвалившейся колотушкой. Тору заметил, что окна заколочены досками и вообще сам дом казался давно заброшенным.

Паттаки осторожно поднялся наверх, знаком показав остальным оставаться пока на месте. Немного выждав, маг несколько раз отрывисто стукнул, переждал пару мгновений и постучал ещё три раза.

Какое-то время ничего не происходило, но затем мальчик услышал, как скрипнул дверной засов и наружу, выпуская облачко пара, высунулась всклокоченная седая голова.

- Дирк, ты что ли? – недоверчиво спросил привратник, а затем перевёл взгляд на остальную компанию. – А это ещё кто с тобой?

- Не здесь, - вместо ответа, коротко произнёс Паттаки. – Позволишь нам войти?

Привратник немного поколебался, но всё же посторонился, приглашая путников пройти внутрь.

Тору облегчённо вздохнул и, поддерживаемый Сэй, начал осторожно подниматься по скользким ступеням.

Они почти у цели.

Глава 24

Дом Надира показался Тору неуютным и совсем необжитым: растрескавшиеся, давно неметеные половицы, местами отвалившиеся стенные панели, покосившийся стол, остывший очаг да колченогий табурет. Как можно жить в таких условиях, да ещё и зимой, мальчик не представлял. Однако стоило привратнику отодвинуть одну из панелей, и за ней открылся тёмный зёв проёма.

— Ступайте осторожнее, — предупредил Надир, первым пробираясь внутрь, и дальше его голос прозвучал уже с гулкими отзвуками эха, — я не зажигаю здесь свет.

Тору тоже хотел было пойти следом, но Сэй остановила его, удержав за плечо. Она явно не спешила безоглядно доверять привратнику.

— В чём дело? — недовольно поинтересовался Паттаки, обнаружив заминку и выглядывая из проёма, в который уже успел залезть.

— Не беспокойтесь, — убеждённо сказал Сетма, глядя на Сэй. — Я уже бывал у другого Стража врат, и там, в Фендоре портал тоже находился в подвале.

— Разумеется, — раздражённым голосом добавил Дирк, — какой привратник будет держать арку портала на видном месте? Особенно, когда сюда в любой момент могут вломиться Сыны.

— Я пойду первой, а ты держись прямо за мной, — обратившись к Тору, предупредила Сэй, и шагнула вслед за Сетмой и Паттаки в проём.

Узкие ступени, каменные стены, от которых исходил стылый холод, и почти кромешная темнота, отступившая лишь когда внизу показались чуть трепещущие желтоватые отблески, какие бывают от живого пламени.

— Сейчас, подождите, сниму защитное заклинание, — послышался голос Надира, и несколькими мгновениями позже он произнёс: — Проходите.

Помещение в подвальной части дома разительно отличалось от того, что Тору видел наверху. Ярко освещённое кристаллами, оно было обставлено с кричащей роскошью: тяжёлые узорчатые ковры, изящная мебель которую скорее уместнее было бы увидеть в графском замке, нежели здесь, огромное — почти в человеческий рост зеркало в позолоченной оправе, на стенах — портреты неизвестных мальчику мужчин и женщин, на каминной полке пятирожковый серебряный канделябр с длинными желтоватыми свечами. У дальней стены, рядом с дверцей, по всей видимости, ведущей в смежное помещение, Тору заметил книжные полки, на которых помимо самих книг и свитков находились аманраты-накопители. В центре просторной, хорошо протопленной комнаты красовался массивный стол с лакированной поверхностью и причудливыми ножками в виде когтистых лап.

— Неплохо! — заметил Сетма, осматриваясь и расстёгивая куртку.

— Располагайтесь, — предложил Надир, указав рукой на стоящие вокруг горящего камина кресла, обитые красивой бежево-золотистой тканью.

Тору подумал о том, что даже в замке Графа Гильма обстановка была чуть скромнее.

«А неплохо живут привратники», — подумалось мальчику.

Сэй приняла у него куртку и шапку, развесив их на вешалке, напоминающей оленьи рога, только вырезанные из дерева.

Теперь можно было хоть немного отдохнуть и постараться не думать о том, что совсем скоро ему предстоит попасть в совершенно новый, незнакомый прежде мир. Мир, из которого когда-то бежали его родители.

***

Расплатиться с привратником для Сэй действительно не было большой проблемой — она чувствовала, что здесь припрятано много золота, а уж незаметно переделать его в монеты, которые показывал ей накануне Паттаки, источнику труда не составило.

Так и вышло, что за проход в Коссхоэн Надир получил своё же золото, только так и не узнал об этом.

Портал он пообещал открыть на рассвете, так что у путешественников было достаточно времени для того, чтобы восстановить силы и ещё раз обговорить план дальнейших действий.

Паттаки сообщил, что по прибытии в Коссхоэн отведёт их в надёжное место и на первую встречу с заказчиком отправится в одиночестве, прихватив с собой гримуар. Именно от результатов этой встречи они и будут исходить в своих дальнейших планах, а Сэй для бывшего предводителя Гончих являлась аргументом, который он намеревался приберечь на крайний случай.

Сама Сэй против этого не возражала — ей нужен был результат, а то, каким именно образом его добиться её не особенно волновало. Главное, чтобы Тору ничего не угрожало, иначе мирные переговоры с Советом вполне могли окончиться бойней. Хотя такой вариант развития событий ставил под угрозу саму изначальную цель их миссии, Сэй твёрдо знала, что ради своего маленького мага, она вполне готова рискнуть благополучием всего остального мира.

— Значит, решено, — заключил Паттаки, убирая со лба прядь выкрашенных в тёмный цвет волос. — По прибытии в Коссхоэн вы будете чётко следовать моим указаниям.

Сетма недовольно фыркнул и, прищурившись, поинтересовался:

— Полагаешь, мы сможем вот так довериться тебе, Гончая?

— Придётся, — пожав плечами, невозмутимо ответил Паттаки. — Без моей помощи вам на Совет не выйти, а если даже и удастся — сомневаюсь, что вас согласятся хотя бы выслушать.

— Скажешь хоть, кто твой заказчик и зачем ему так понадобился наш фамильный гримуар? — без особой надежды на успех, всё же задал очередной вопрос Бодрак.

Как и следовало ожидать, бывший предводитель Гончих тихо, но твёрдо сказал:

— Нет.

Сэй бросила короткий взгляд на задремавшего в кресле Тору и немного расслабилась. Кажется, и в эту ночь кошмары обошли мальчика стороной.

— Отчего же? — продолжил допытываться Сетма. — Неужели я не имею права знать, по чьей милости мне пришлось покинуть родной дом и впутаться во всё... во всё это?

Паттаки усмехнулся и покачал головой.

— Полагаю, придёт время и узнаешь. А я и так на этом деле изрядно подпортил себе репутацию, и лишаться её окончательно не собираюсь.

Сетма недовольно поджал губы, но продолжать спор не стал. Ясно было, что бывший предводитель Гончих намеревался стоять на своём до конца.

На некоторое время повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине.

— Ладно, — наконец сказал Паттаки, потягиваясь, — вы как хотите, а я собираюсь хорошенько выспаться.

С этими словами, он закинул руки за голову и, растянувшись в кресле, вытянул ноги поближе к огню.

Сэй намеревалась покинуть тело и ещё раз обследовать город, на случай, если сюда снова заявятся Сыны. Однако её планы нарушил Сетма.

— Можно тебя на пару слов? — тихо спросил он, подойдя к её креслу и склонившись почти к самому уху.

С того самого дня перед отъездом из замка графа Гильма, она старалась избегать мага и разговоров с ним, да и сейчас не горела особым желанием общаться с Бодраком, но тот проявил настойчивость:

— Сэй, прошу тебя, давай поговорим.

Захотелось совершенно по-человечески вздохнуть, но вместо этого девушка поднялась на ноги и кивнула Сетме на дальний угол комнаты, подальше от спящих.

Бодрак немного помолчал, явно чувствуя себя неловко, затем негромко произнёс:

— Знаю, что ты на меня злишься, я поступил недостойно.

Сэй посмотрела на него внимательно, и призналась:

— Не злюсь, ведь ты сказал графу правду — я не человек и души у меня нет.

Сетма грустно усмехнулся, покачал головой и так же тихо продолжил:

— Ну прости меня дурака, ладно? Сам не знаю, что на меня тогда нашло, мне нет оправданий. Просто, я хочу, чтобы между нами всё снова стало, так как прежде.

Теперь молчала Сэй, давая ему возможность выговориться, потому как чувствовала, что магу это отчего-то необходимо. Осознав, что его готовы слушать, Сетма снова заговорил:

— Я не привык откровенничать — всегда старался держать свои чувства при себе, — Бодрак на мгновение отвёл взгляд, но собравшись с мыслями, вновь посмотрел на Сэй. — С тех самых пор, как погибла Энни, я существовал без всякой цели, без надежды на то, что когда-либо снова обрету того, кто стал бы мне столь же дорог... До тех самых пор, пока не повстречал вас с Тору. Вы словно пробудили меня от долгого сна, заставили вновь почувствовать себя живым, почувствовать себя нужным. Вы помогли мне понять, что я способен на настоящие поступки, не ради собственной шкуры, но ради чего-то гораздо большего. И тогда, у графа Гильма, я повёл себя... повёл себя как глупый ревнивый мальчишка, за что прошу у тебя прощения. Ты простишь меня, Сэй?

Он смотрел на неё чуть нахмурившись, напряжённо ожидая ответа, а Сэй стояла и не знала, что на это сказать. Видеть Сетму таким — слегка растерянным, взволнованным, каким-то беспомощным даже, ей ещё прежде не доводилось. Она знала — чувствовала, что он говорит искренне, и искренность эта подкупала.

Именно поэтому она подалась вперёд, дотронулась до его плеча и, улыбнувшись, сказала:

— Я прощаю тебя, Сетма.

Бодрак выдохнул, улыбнулся в ответ и, накрыв её прохладные пальцы своими, произнёс:

— Спасибо!

— Эй, может хватит уже шушукаться как двое влюблённых подростков? — неожиданно раздался ворчливый голос Паттаки. — Спать мешаете!

Следом за этим послышался тихий смешок из кресла Тору.

Сэй и Сетма отпрянули друг от друга, словно их и впрямь застали за чем-то неприличным, а девушке оставалось лишь подивиться такой своей непроизвольной реакции.

После примирения с Бодраком, в груди словно рассосался тугой комок, который — Сэй только сейчас это осознала, мешал ей всё последнее время с тех пор, как они покинули замок.

Она ещё раз ободряюще улыбнулась Сетме и прошла к своему креслу, намереваясь всё-таки обследовать город, покинув тело. Вряд ли она сумеет продержаться вне физической оболочки до самого рассвета, но на пару часов её должно хватить. Главное, обезопасить своих от нежданных гостей.

***

Утром Надир, как и обещал, провёл их к порталу, который, находился в пустой комнате с каменными стенами, скрытой от посторонних глаз отводящим пологом.

Пока привратник занимался необходимыми приготовлениями, Тору с интересом разглядывал каменную арку, украшенную незнакомыми причудливыми символами. Между опорами, словно пойманная в силки радуга, мерцала и переливалась магия.

— Эти надписи сделаны на древнем квирре? — шёпотом спросил он у стоящей рядом Сэй.

— Возможно, — немного подумав, согласилась она. — Но прочесть их вряд ли удастся — видишь, почти половина из них стёрлась за давностью лет. Наверняка эти арки построили сразу после Изгнания.

— Скорее всего, таким образом, основатели Коссхоэна оставили себе возможность однажды вернуться обратно домой, — заметил подошедший к ним Сетма. — Наверное, они до последнего надеялись, что однажды им удастся это сделать, но даже спустя столько лет маги так и остались в Асгалоте незваными гостями.

— Возможно, если Коссхоэн и Асгалот сумеют сплотиться против общего врага, то после... — Тору осёкся, осознав, как наивно звучат его слова.

— Будет ли это «после»? — негромко, скорее обращаясь к самому себе, произнёс Сетма.

Их короткий разговор прервал Паттаки, который с самого утра явно был не в самом лучшем расположении духа и заметно волновался. Впрочем, Тору волновался не меньше, а то и больше.

— Всё готово, пора отправляться.

Он внимательно осмотрел мальчика, видимо, желая убедиться, что его глаза не поменяли цвет, и только после этого предупредил:

— Первый переход через портал всегда даётся тяжело, так что приготовься испытать неприятные ощущения. Главное не бойся и не поддавайся панике. По ту сторону нас встретит другой привратник.

— Я пойду первым, — решительно заявил Сетма и, дождавшись разрешающего кивка от Надира, шагнул в арочный проём, растворившись в радужных переливах.

— Теперь ты, давай, — скомандовал Паттаки, обращаясь к Тору и мальчик, бросив встревоженный взгляд на Сэй, сделал несколько неуверенных шагов по направлению к порталу.

— Это точно безопасно? — строго уточнила девушка у Надира.

— Для взрослого мага да, — чуть помедлив, ответил привратник. — Детей мы, сами понимаете, через порталы не переправляли, так что ответить наверняка я, увы, не смогу.

Сэй нахмурилась, а Тору, осознав, что его путешествие в Коссхоэн сейчас может закончиться так толком и не начавшись, глубоко вздохнул, зажмурился и шагнул в мерцающую арку.

Его тут же словно что-то подхватило, рвануло вверх и закружило. Даже сквозь плотно сомкнутые веки мальчик ощущал слепящие разноцветные всполохи, а желудок, словно сжался в тугой комок и подскочил к самому горлу.

Тору не знал, сколько времени длился переход — возможно, всего несколько мгновений, но мгновения эти тянулись для него невообразимо долго. Затем его швырнуло вперёд и мальчик почувствовал под ладонями холодный камень.

Жадно хватая ртом воздух, Тору осмелился открыть глаза. Перед взглядом всё качалось и плыло, уши заложило а на языке появился неприятный привкус, словно он зачем-то лизнул медную монету. Мальчика била крупная дрожь, тело отказывалось слушаться а затем, он ощутил как по губам и подбородку потекло что-то горячее.

Тору ощутил, как кто-то бережно подхватил его на руки. Сквозь выступившие на глазах слёзы он всё же сумел узнать Сетму.

— Куда его?

Голос Бодрака звучал взволнованно.

— Сюда пока давай, — ответили ему грубоватым тоном. — Это же надо додуматься — ребёнка притащить! Я с Надира за такое шкуру спущу! Совсем уже от жадности последний ум потерял! Эй! Да сколько вас там?!

— Тору! Что с ним? — послышался встревоженный голос Сэй.

Тору попытался сказать, что с ним всё в порядке, но язык почему-то совсем не слушался.

— Кровь пошла носом, — пояснил Сетма, продолжая держать мальчика на руках. — Нужно его куда-нибудь положить.

— Погоди, — ответила подруга, и мальчик почувствовал, как его лба касается прохладная ладонь, даря долгожданное облегчение. — Вот так, сейчас тебе станет лучше, потерпи.

И действительно, зрение вскоре прояснились, звуки стали чётче, а телу снова вернулась подвижность.

— Спасибо, — хрипло прошептал он, и блекло улыбнулся. — Кажется, порталы — это не моё...

— Что у вас тут происходит?

«О, а вот и предводитель Гончих объявился», — вяло подумал Тору.

— Паттаки! Так и знал, что без твоей белёсой морды тут не обошлось! — напустился на Дирка привратник. — Ты хоть представляешь себе, как меня подставил, притащив сюда этих... кто бы они там ни были! Если Совет узнает...

— Не ори так, Брим, — устало ответил Паттаки. — Сколько лет мы уже знакомы друг с другом? Поверь мне на слово — я не стал бы так рисковать без действительно серьёзных на то причин. Ну что, проводишь нас наверх?

— Учти, если возникнут проблемы — я вас знать не знаю, — сурово предупредил привратник, а затем велел: — Давайте за мной.

Тору повернул голову и смог наконец разглядеть говорившего. Им оказался невысокий крепко сложенный мужчина с короткой рыжеватой бородкой и редеющими на висках волосами. Пожалуй, самым приметным в нём был нос — острый и длинный, он походил на птичий клюв и странным образом делал лицо мужчины каким-то хищным.

Сетма, всё ещё не спуская мальчика с рук, вслед за привратником поднялся по узким каменным ступеням и, миновав массивную дверь, оказался в заваленной всяческим хламом комнате.

— Ты как, в порядке? — негромко спросил Бодрак, осторожно поставив Тору на ноги.

Мальчик прислушался к своим ощущениям и кивнул. Он действительно чувствовал себя значительно лучше, разве что голова всё ещё немного кружилась да в коленях сохранилась предательская слабость.

Из подвального помещения, в котором находилась арка портала, появились Сэй и Паттаки.

Тору осмотрелся.

Первое впечатление не обманула: комната действительно оказалась сильно захламлена, словно сюда сносили всё, что уже отжило свой срок и выкинулось за ненадобностью. Поломанная мебель, большие и маленькие шкатулки, статуэтки с выщерблинами, разнообразная утварь, выцветшие от времени картины и портреты. Чего тут только не было! Разве что целых вещей...

— Где это мы? — шёпотом спросил Тору, обращаясь к Паттаки, но вместо предводителя Гончих ему ответил сам привратник:

— В моей лавке. Здесь я собираю и храню предметы, времён первого столетия от Изгнания, — и добавил, с нескрываемой гордостью: — У меня самая обширная коллекция в Коссхоэне!

Тору пригляделся к хламу внимательнее, но как ни старался, так и не смог должным образом впечатлиться. По его мнению, это была пусть древняя, но всё же рухлядь.

— Ладно, думаю, нам не стоит задерживаться, — произнёс Паттаки, передавая привратнику небольшой кошель. После этого он обратился к Сэй: — Приведи мальчишку в порядок — нам не стоит привлекать к себе лишнее внимание. Тёплую одежду можете оставить здесь, у Брима — вряд ли она вам понадобиться.

Тору ощутил, как сильнее начинает колотиться сердце. Он здесь! В Коссхоэне! Теперь всё зависит только от них.

Глава 25

Пока они шли по довольно широкой, вымощенной желтовато-бурым камнем улице, Тору беспрестанно вертел головой, пытаясь разглядеть всё и сразу.

Довольно необычно было попасть из снежной зимы прямо в лето, и теперь мальчик понял, зачем Паттаки уговорил их оставить тёплую одежду на хранение у Брима. В меховых куртках и шапках они, пожалуй, действительно привлекли бы к себе лишнее внимание.

Тору вспомнил, что остров Коссхоэна находился к югу от материка, так что настоящей зимы местные жители тут, скорее всего и не видели.

Вдоль улицы тянулись двух и трёх этажные дома, выкрашенные в большинстве своём в спокойные бежевые и светло-коричневые оттенки. Мальчика поразили огромные окна, на которых красовались различные надписи призывающие заглянуть в лавку и приобрести тот или иной товар. Сетма объяснил, что почти все здания в Тёмном тупике отданы под небольшие магазинчики, да и те были лишь прикрытием для менее легальных дел, таких например, как торговля энергией источников в обход Эрдума, или сбыт контрабанды из Асгалота. Жилые же дома начинались ближе к Окружной улице, и именно туда их, похоже, и вёл Паттаки.

К счастью, встреченные им по пути маги не проявляли к компании особого интереса. Видимо, в этой части города, где господствовали теневые дельцы, излишнее любопытство не поощрялось. Зато сам Тору украдкой рассматривал и яркую, непривычную для Асгалота одежду местных жителей, и раскидистые деревца с широкой листвой и странными колючими плодами, сравнивал увиденное с Асгалотом и вынужденно признавал, что сравнение это отнюдь не в пользу королевства. Взять тот же Тарим, с его узкими грязными улочками и унылыми серыми домами с мутными стёклами маленьких окон.

Внезапно, мальчик почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд и, оглядевшись по сторонам, увидел остановившуюся на противоположной стороне улицы женщину, чьё чёрное с серебристыми вставками платье и тёмные, собранные в тугой пучок волосы делали её чем-то похожей на огромную ворону. Незнакомка не отрываясь смотрела на Тору широко открытыми глазами, но осознав, что тот её заметил, быстро отвернулась и спешно двинулась дальше.

Такое пристальное внимание смутило и встревожило мальчика.

"Почему она смотрела на меня так испуганно?" – спрашивал он себя, раздумывая над тем, стоит ли сообщить об этом остальным.

От внезапной догадки перехватило дыхание – что если капли перестали действовать, и женщина увидела настоящий цвет его глаз? И Паттаки и Сетма ясно дали понять, что таким как он находиться в Коссхоэне опасно.

- Сэй, - позвал Тору, дёргая подругу за рукав, и когда та обернулась к нему, негромко спросил: - Мои глаза не поменяли цвет?

- Нет, всё в порядке, а почему ты спрашиваешь?

От сердца отлегло, и все его страхи тут же показались надуманными. Ну, мало ли, почему эта странная незнакомка на него смотрела? Может быть, не ожидала встретить в Тёмном тупике ребёнка.

- Да так, на всякий случай, - пожав плечами, ответил мальчик, решив всё же умолчать о том, что показалось ему странным, чтобы лишний раз не тревожить друзей. Ему и так было неловко от того, что он доставляет всем столько хлопот.

Через некоторое время, улица начала расширяться, дома стали шире и спокойные тона разбавились пёстрыми красками: жёлтые, синие, зелёные, голубые, оранжевые – казалось бы, каждый коссх стремился сделать своё жилище как можно более ярким и неповторимым. Появилось больше зелени, даже стены некоторых домов были украшены плющом и ещё каким-то, незнакомым Тору вьющимся растением с маленькими бледно-розовыми бутонами. Душисто пахло цветами и почему-то, свежей сдобой.

- Нам сюда, - сообщил Паттаки, сворачивая к спрятавшемуся за живой изгородью небольшому, но довольно уютному домику, чьи стены сияли первозданной белизной.

- Ты здесь живёшь? – с тихим восторгом спросил Тору, который никак не представлял, что бывший предводитель Гончих может обитать в столь милом месте.

Паттаки не стал утруждать себя ответом. Свернул на вымощенную жёлтым камнем дорожку, ведущую к крыльцу, и остальным пришлось последовать за ним.

Небольшой сад, раскинувшийся вокруг дома, хоть и выглядел неухоженным, но странным образом придавал дополнительного очарования.

Теперь мальчик всё меньше понимал магов, решивших добровольно покинуть Коссхоэн и перебраться в полный опасности Асгалот.

***

Дирк Паттаки покинул дом только после полудня и сразу направился в верхнюю часть Коссхоэна, где на Кипарисовой улице располагался особняк господина Аверти. Пора уже встретиться с заказчиком и завершить дело, которое далось ему столь нелегко и лишило стаи.

До нужного места бывший предводитель Гончих решил добираться пешком – так у него будет больше времени ещё раз всё обдумать и повторить план дальнейших действий. То, что он сумел раздобыть гримуар конечно хорошо, но не стоило забывать о том, что вторую часть своей работы – а именно устранение младшего Бодрака, он так и не исполнил. Однако Дирк оставил за собой весьма весомый аргумент, который может заинтересовать Тивара Аверти гораздо больше, чем какой-то там маг-неудачник. Живой источник, и способ управлять им. Конечно, он ещё не испробовал блокирующий амулет в деле, но мастера что его изготовил, Паттаки хорошо знал и в мастерстве его ничуть не сомневался. Да и Бодрак младший теперь никуда не денется из Коссхоэна – если уж заказчик так жаждет его крови, Дирк предоставит ему такую возможность. Оставалось только решить, что делать с мальчишкой. В сказки о Чёрной пустоши он так до конца и не поверил, хотя то, что граф Гильм принял эти россказни за чистую монету, сыграло Паттаки только на руку, позволив осуществить задуманное без лишних рисков и усилий.

Позади раздался перестук подкованных копыт и Дирк, сам не зная зачем, обернулся. Запряжённый парой гнедых, чёрный крытый экипаж с золотистыми вензелями на лакированных дверцах, поравнявшись с Паттаки, остановился. Бывший предводитель Гончих нутром почуяв неладное, положил руку на сумку с гримуаром и прибавил шаг. Экипаж не отставал, и некоторое время продолжал катиться вровень с ним.

"Кто бы это мог быть? - мысленно гадал Дирк, ощущая, как холодит позвоночник неприятное предчувствие. - Неужто Аверти уже знает о том, что я вернулся в Коссхоэн и выслал встречающих?"

Внезапно, дверца что находилась со стороны Паттаки распахнулась и не дав ему опомниться, какой-то весьма внушительного размера маг втащил его внутрь экипажа.

- Эй, что вы себе позволяете! – с негодованием воскликнул Дирк, пытаясь скрыть за возмущением охвативший его страх. – По какому праву?!

- Прекратите истерику, господин Паттаки.

От этого холодного, властного голоса предводитель Гончих содрогнулся и только сейчас поднял взгляд на ту, что сидела напротив. Он едва удержался от того, чтобы обречённо не застонать.

- Вижу, вы узнали меня? Что же, это существенно облегчит дело.

Паттаки понятия не имел, что от него могло понадобиться главе Ищеек, но ничего хорошего от этой встречи не ожидал. Марджи Диас, за глаза прозванная Муреной, славилась решительным и жёстким характером, который и помог ей добиться столь высокой должности, даже не смотря на то, что она являлась женщиной благородного происхождения, которой скорее пристало мечтать о семейном счастье, нежели устраивать рейды в Тёмном тупике. Наверное потому она, в свои уже довольно зрелые годы, до сих пор была одна.

- Чем могу быть полезен? – изобразив на лице вежливую улыбку, спросил Дирк, которому не слишком уютно было сидеть рядом с устрашающего вида молчаливым громилой.

Некоторое время Марджи Диас разглядывала его пристальным, колючим взглядом синих глаз, затем всё же произнесла:

- Сегодняшним утром я была по делам в Тёмном тупике, - начала она. – Видела вас в весьма занятной компании.

Внезапно Дирка словно ледяной волной накрыло. Сопоставив некоторые факты, он, кажется, понял, что – а точнее, кто, мог так заинтересовать Мурену.

"Диас… верно, она ведь Диас! Старшая сестра Моррана Диаса и… родная тётка Тору"

Марджи всё так же не сводила с него взгляда, заставляя Паттаки нервничать и корить себя за невнимательность. Он ещё и дня не провёл в Коссхоэне, а уже умудрился так подставиться и нажить себе неприятностей.

Внезапно, Мурена подалась вперёд и вцепилась длинными пальцами в колено Дирка так, что он поморщился от боли.

- Кто этот мальчишка, Паттаки? Не смей мне лгать – сходство слишком очевидно, чтобы можно было списать всё на обычное совпадение. Так кто он?

Странным образом, теперь громила что сидел рядом казался ему почти милым парнем – от женщины напротив исходила куда большее ощущение опасности. Скрывать правду уже не имело смысла, особенно если учесть, что Мурена вполне могла задать свои вопросы и по-другому.

- Его зовут Тору, - негромко произнёс Паттаки, глядя на свои руки. – Он… он сын Медеи и Денниса.

Марджи судорожно вздохнула и прошептала:

- Значит, я не ошиблась… как же он похож! – внезапно голос её снова обрёл твёрдость, и она требовательно спросила: - Кто ещё об этом знает?

Паттаки понял, что от его ответа сейчас зависит слишком многое.

- Никто, даже он сам.

Мурена заметно успокоилась, откинулась на обитую чёрным бархатом спинку сидения, и уточнила:

- Значит, мой братец не знает о том, что у него есть внук?

Дирк позволил себе криво улыбнуться:

- Боюсь, эта новость не пришлась бы ему по душе.

- Тогда зачем вы притащили мальчика сюда?

Бывший предводитель Гончих поморщился и признался:

- Поверьте, я не горел особым желанием этого делать, но по ряду причин мне пришлось взять его с собой в Коссхоэн.

Некоторое время Марджи Диас молчала, обдумывая услышанное, а затем задала новый вопрос:

- Сейчас он проживает у вас?

- Да, - не стал отрицать Дирк.

- Я хочу увидеть его, - требовательно заявила Мурена.

- Боюсь, всё не так просто, госпожа Диас, - покачав головой, ответил бывший предводитель Гончих. – Не думаю, что его… опекуны подпустят вас к нему.

Тёмные брови Марджи нахмурились, и без того тонкие губы поджались, слившись в одну линию.

- Значит, - медленно произнесла она. – Вы сделаете так, чтобы мальчик остался один хотя бы на несколько часов. Я могу на вас рассчитывать, господин Паттаки?

Сказано это было таким тоном, что Дирк не решился спорить, да и не отказывают таким как Мурена.

- Я постараюсь сделать всё, что в моих силах, - заверил он, хотя понимал, как сложно будет это осуществить. Сэй почти не отходила от мальчишки, и вряд ли оставит его по доброй воле, если конечно, не найти какой-нибудь действительно веский повод…

- Помогите мне, Паттаки, - вкрадчиво произнесла Мурена, продолжая внимательно смотреть на Дирка. – Помогите, и я обещаю, что не забуду этого. Дайте мне знать, как всё устроите.

Бывший предводитель Гончих смекнул, что покровительство такой влиятельной особы как госпожа Диас было бы ему весьма кстати, поэтому решил, во что бы то ни стало, постараться исполнить её просьбу. Осталось только нанести визит Тивару Аверти, и тогда можно будет доработать свой план более детально.

Экипаж, который всё время недолгого разговора продолжал неспешно катиться по улице, наконец остановился, и Дирк не без облегчения спрыгнул со ступеней на каменную мостовую. Оглядевшись, Паттаки обнаружил, что находится в начале Кипарисовой улицы. Подобная осведомлённость госпожи Диас настораживала и даже пугала, хотя вполне может статься, что это не более чем случайность, ведь именно в этом квартале обосновались все самые влиятельные и зажиточные маги Коссхоэна, к числу которых, несомненно принадлежала Марджи Диас.

Решив не терзать себя пустыми тревогами и подозрениями, Дирк проводил взглядом удаляющийся экипаж и, похлопав ладонью по сумке с гримуаром, двинулся в сторону нужного дома.

Особняк Аверти – огромный, трёхэтажный, с арочными окнами и широкой подъездной дорогой производил впечатление. Напротив главного входа, окружённый пёстрыми клумбами, красовался четырёхкасакадный фонтан, журчание которого можно было услышать уже от самых ворот.

Немолодой светловолосый маг в сером кителе стража, велел Паттаки подождать во дворе, а сам отправился доложить своему господину о визитёре. Прошло не менее четверти часа, прежде чем его пригласили войти и проводили в хозяйский кабинет.

Тивар Аверти встретил его сидя за рабочим столом. Откинувшись в кресле и сложив руки на груди, он взирал на Дирка из-под густых, чёрных бровей и вид имел не слишком благодушный.

- Господин Паттаки! – с обманчивой радостью воскликнул он. – Я уж было решил, что вы бесследно сгинули в Асгалоте вместе со своими обещаниями и обязанностями. Позвольте узнать, где маги, которых я посылал вам в помощь? Они уже довольно давно не выходили на связь.

- Убиты Сынами Всевышнего, - не счёл нужными скрывать Дирк. – Они оказались нетерпеливы и поплатились за это своими жизнями.

- Вот как, - сухо произнёс Аверти, склоняясь к столу и ставя на него локти. – А вы, стало быть, оказались умнее.

- Просто привык исполнять свою работу до конца, - ответил ему бывший предводитель Гончих.

Некоторое время наниматель разглядывал его молча, словно решая, в каком именно ключе продолжить этот разговор, и наконец, поинтересовался:

- И чем же вы собираетесь порадовать меня, господин Паттаки? Помнится, гримуар вы упустили.

Вместо ответа Дирк развязал сумку и достал из неё книгу.

Взгляд Аверти изменился, в нё сначала отразилось недоверие, затем серые глаза его заблестели, и он резко поднялся со своего места.

- Не может быть… вам всё же удалось…

Наниматель быстро обошёл стол, протянул руку и потребовал:

- Дайте же мне на него взглянуть!

Чуть помедлив, Паттаки всё же отдал ему гримуар, наблюдая за тем, как трепетно и бережно Аверти раскрывает книгу.

- Поразительно… - пробормотал он, разглядывая незнакомые символы и буквы давно забытого языка. – Столько лет, и вот, наконец….

Тивар Аверти, кажется, совершенно забыл о существовании Паттаки, и сейчас в этом кабинете находились только он и гримуар.

Дирк не торопил его, и вообще, старался ничем о себе не напоминать. Репутация, кажется, восстановлена и оставшуюся часть обещанной платы он получит. Чем не повод для радости?

Аверти выглянул за дверь и крикнул:

- Эй вы там, пошлите за господином Богсом, немедленно!

Паттаки понятия не имел, кто такой этот господин Богс, да и не слишком этим интересовался. Сейчас важнее получить то, что ему причитается и продумать план дальнейших действий. Теперь, благодаря Мурене у него появилось новое дельце, исполнить которое будет весьма не просто. Как отвлечь Сэй и Сетму от мальчишки хотя бы на несколько часов? Сдать их всё же Аверти? Нет, пожалуй, использовать их было ещё слишком рано – они могут пригодиться и после.

- Присаживайтесь, господин Паттаки, - предложил наниматель, указывая на гостевое кресло. Теперь тон его звучал гораздо дружелюбнее. – Не желаете ли вина или, быть может, чего покрепче?

- Нет, благодарю, - вежливо отказался Паттаки, который в последнее время, предпочитал сохранять ясность ума. Тем более, в такой компании.

Аверти уселся обратно за стол и теперь листал страницы гримуара, пытаясь, видимо, постичь их тайный смысл. Дирк же позволил себе немного расслабиться. Пока что всё шло довольно хорошо.

Однако вскоре в кабинет вошли двое магов, в одном из которых Паттаки узнал Бертрана Пика – доверенного порученца Тивара Аверти. Этот худой нескладный мужчина вызывал у бывшего предводителя Гончих не только неприязнь, но и опаску. Было в нём что-то такое, от чего становилось не по себе. Второй маг оказался низеньким полноватым старичком с совершенно лысой головой и жидкими, спускающимися почти до самого подбородка седыми усами.

- Господин Пик, господин Богс! – приветствовал их Аверти. – Рад, что вы смогли отозваться так скоро.

Наниматель подозвал к себе старичка и велел:

- Вот, взгляните, вы как знаток древнего квирра смогли бы разобрать эти записи?

- Ох, неужели вам удалось? – возбуждённо воскликнул старый маг, шустро подходя к столу и дождавшись разрешающего кивка, развернул к себе книгу. – Это же такая ценность, такая ценность! Позволите?

Он с великой осторожностью перевернул несколько страниц и замер, склонившись над гримуаром. Снедаемый любопытством Паттаки подался вперёд – ему не терпелось узнать, ради чего он потратил на поиски несколько месяцев своей жизни и лишился стаи.

- Ничего не понимаю… - пробормотал, наконец, растерянно господин Богс. – Это абсурд…

Аверти, напрягся, а вместе с ним, почуяв неладное, и Паттаки.

- Что-то не так? – глухо спросил наниматель, мрачно переглядываясь с Пиком.

- Э… как бы вам сказать… - промямлил Богс, переворачивая очередную страницу. – Здесь описан рецепт яблочного пирога… и, похоже, что этот древний гримуар не более чем поваренная книга.

- Этого не может быть, - севшим голосом произнёс Аверти, вцепившись пальцами в край стола. – Это не та книга!

Взгляд, который он обратил на Дирка, не предвещал ничего хорошего.

- Ты, - процедил Тивар Аверти, - как ты посмел обмануть меня?

Паттаки невольно посмотрел на дверь, но пик, заметив это, преградил выход и многозначительно поправил цепочку с эрдом давая понять, что любая попытка к бегству будет немедленно пресечена.

Дирк покрылся испариной, лихорадочно соображая, как ему выпутаться из всей этой неприятной ситуации.

Гримуар оказался подделкой! Они провели его – воспользовались, в своих целях!

- Постойте! – вскочив с кресла, обратился к магам Паттаки. – Да, признаю, меня подставили всучив фальшивку, но у меня есть то, что заинтересует вас, несомненно больше этой книги. Помните, я сообщал вам о неком существе, которое обладает энергией источника? Что, если я приведу его к вам и более того – помогу обуздать его силу, заставить подчиниться?

Аверти ненадолго задумался, явно не торопясь доверять словам Дирка, однако через некоторое время он хмыкнул, и велел:

- Продолжай.

Паттаки, облегчённо переведя дух, принялся излагать свой план.

Глава 26

Тору изнывал в ожидании. Небольшая, скудно обставленная комната, в которой на время поселил их Паттаки, мальчику успела порядком надоесть: здесь не было книг или каких-либо личных вещей, не за что было зацепиться глазу. Лишь не застеленная кровать, низкий квадратный шкафчик да стол для письма хоть как-то заполняли пустоту. Эта спальня явно должна была предназначаться для гостей и, судя по её состоянию, их у Дирка Паттаки не водилось. Перемещаться по всему остальному дому бывший предводитель Гончих запретил, сообщив, что не настолько им доверяет, так что теперь только и оставалось что ждать, да обсуждать возможные результаты переговоров с представителями Совета.

- Не уверен, что стоит полагаться на Паттаки, - сказал Сетма, задумчиво разглядывая пейзаж за окном.

Он сидел на широком подоконнике, постукивая кончиками пальцев по деревянной поверхности, и явно разделял общую тревогу и нетерпение.

- Пока что наши цели сходятся, - заметила Сэй. – Как только он представит нас Совету, наши дороги разойдутся. Каждый получит то, чего желал.

- И всё же, - не унимался Бодрак, - меня терзает смутное предчувствие. Паттаки хитёр и беспринципен – прямо скажем, не лучшие качества для союзника, пусть и временного. Что если он решит нас подставить.

Сэй посмотрела на него долгим взглядом, и даже Тору не мог бы сказать наверняка, что за мысли сейчас витают в её голове. Наконец, она произнесла:

- Если Паттаки попытается нас обмануть, я его уничтожу.

Сетма развернулся к ней так резко, что Тору невольно вздрогнул. На лице его беспокойство удивительным образом смешалось со злостью и раздражением.

- Убийство мага в Коссхоэне… ты хоть отдаёшь себе отчёт в том, чем нам грозит подобное? После такого нас и слушать никто не станет, а я что-то сильно сомневаюсь, что даже ты сумеешь выстоять против хорошо обученных магов.

- Сумею, - невозмутимо возразила Сэй. – Ни магия, ни обычное оружие не способны причинить мне вред.

Бодрак недобро прищурился и, покачав головой, напомнил:

- Только в отличие от тебя, я и Тору – смертны. Случись бойня, в которой мы несомненно окажемся в меньшинстве, и ты просто не успеешь нас защитить. Нет, Сэй, здесь грубой силой ты скорее навредишь, так что придётся действовать осторожно. – Сетма вздохнул и провёл ладонью по растрёпанным волосам. – Дождёмся для начала возвращения Паттаки.

Тору развалился на кровати, заложив руки за голову, и размышлял о том, что сказал Бодрак. В чём-то он, безусловно, был прав, только вот, если им действительно будет угрожать опасность, то именно Сэй станет их единственной возможностью для спасения. Думать о таком исходе событий не хотелось, но приходилось. Если совет откажется внять их предупреждениям, не захочет верить в реальность надвигающейся угрозы, то придётся покинуть Коссхоэн ни с чем.

Тору знал, куда ему надлежит отправиться дальше – он до сих пор до мельчайших подробностей помнил тайный разговор с хранителем Иэльном, случившийся сразу после того, как тот показал ему уменьшенную копию их мира. Когда придёт Алиссара, он должен находиться в Доме Памяти – именно там для него всё закончится. Именно там он встретится лицом к лицу со свой судьбой. Вещуры помогут, но для того, чтобы у Тору хватило времени, первую атаку мёртвых авгуров надлежало отразить, иначе спасать уже попросту будет нечего. Именно этим должны заняться рыцари, королевская гвардия, маги и халийцы объединившись. Только тогда у этого мира будет хоть какой-то шанс на спасение.

Тору прикрыл глаза. Он старался не думать о том, что с ним будет дальше. Мальчик буквально нутром ощущал надвигающуюся беду, словно тень Алиссары стояла за его спиной, дыша в затылок стылым могильным холодом. Он знал – чувствовал, что времени остаётся всё меньше. Древнее существо набирает силы и вскоре придёт в этот мир, чтобы пожрать его, превратив в новую Чёрную пустошь.

От пугающих мыслей Тору отвлёк звук отпирающейся двери. Судя по всему – входной.

- Пришёл, наконец-то, - проворчал Бодрак, слезая с подоконника. – Надеюсь, ему есть чем нас порадовать.

Тору сел в кровати, спуская ноги на пол, и обернулся в сторону двери, ощущая, как быстро колотится сердце.

"Только бы всё получилось!", - мысленно взмолился он, стискивая кулаки.

На первый взгляд, появившийся в комнате Паттаки выглядел вполне довольным. Он поочерёдно обвёл взглядом всех присутствующих, и произнёс:

- Значит так, я договорился с одним из Советников о встрече. Если всё пройдёт хорошо и вам удастся его убедить, то он созовёт остальной Совет.

Бодрак посмотрел на него недоверчиво:

- Неужели, так просто?

Бывший предводитель Гончих пожал плечами и бесстрастно ответил:

- Разумеется, он не склонен верить в подобное на слово, так что тут всё зависит только от вас. Свою часть сделки я исполнил, как и обещал.

Сэй поднялась со своей стороны кровати и обменявшись с Сетмой короткими взглядами, спросила:

- Когда состоится встреча?

На мгновение Тору показалось, что в глазах Паттаки мелькнуло торжество, однако выражение его лица оставалось всё таким же скучающе-равнодушным.

- Я подумал, что вы не захотите с этим затягивать, поэтому уговорил Советника Аверти встретиться с вами уже сегодня. Если вы ещё не передумали, то предлагаю отправиться к нему немедленно.

Сэй и Сетма снова переглянулись, на этот раз настороженно, однако Паттаки был прав – промедление им ни к чему. Чем скорее они убедят Совет, тем больше шансов как следует подготовиться к приходу Алиссары.

- Тору, что скажешь, ты готов? – обратилась к нему Сэй, касаясь его плеча.

- Погодите! – внезапно вмешался Паттаки. – Не думаю, что мальчику стоит идти туда прямо сегодня – это для его же безопасности.

- Но ведь ты сам сказал… - возмущённо начал было Сетма, но предводитель Гончих его перебил:

- Я сказал, что представитель Совета готов встретиться и выслушать, да. Но что, если что-то вдруг пойдёт не так? Я не настолько хорошо знаю этого мага, чтобы за него поручиться. Полагаю, будет лучше, если для начала с ним встретитесь только вы – постараетесь убедить его, а если всё пройдёт гладко, тогда уже можно будет представить ему мальчика.

- Я не оставлю Тору одного, - непререкаемым тоном заявила Сэй, в голосе которой послышалась едва уловимая угроза.

- Здесь он в безопасности, - твёрдо произнёс Паттаки. – Однако если хотите рискнуть мальчишкой – дело ваше, но я посоветовал бы для начала прощупать почву, а уже потом представлять его Совету.

- Звучит разумно, - с неохотой признал Сетма, и остро взглянув на бывшего предводителя Гончих, холодно добавил: - Только, сдаётся мне, это не главная причина, по которой ты не хочешь, чтобы Тору шёл вместе с нами на встречу. Что ты от нас скрываешь, Паттаки?

Тонкие губы Дирка растянулись в кривой усмешке. Он перевёл взгляд на Тору и сказал то, от чего у мальчика перехватило дыхание и подкосились колени:

- У меня есть основание полагать, что один из членов Совета является близким родственником вашего мальчика, и могу вас заверить – если он узнает о Тору, то будет, мягко говоря, недоволен.

"Родственник… здесь у меня есть родственник"

Эта мысль одновременно волновала и пугала. Раньше ему и в голову не приходило, что где-то у него может остаться родня – настолько Тору привык считать себя сиротой.

- И ты всё это время молчал? – напустился на предводителя Гончих Сетма, который привычно скрыл свою растерянность за злостью. – Почему не сказал об этом сразу?

- Не был уверен, - ответил Паттаки, который в отличие от Бодрака выглядел совершенно невозмутимо. – Но встретил его случайно в городе, когда направлялся к Советнику Аверти, и отметил поразительное сходство. Не трудно было сопоставить некоторые факты и прийти к соответствующему выводу…

- Ты лжешь, - резко перебила его Сэй, и внезапно метнувшись вперёд, прижала Паттаки к стенке, схватив за ворот рубашки так, что затрещали пуговицы. – Говори правду, иначе я сверну тебе шею!

Краем глаза Тору заметил как Сетма вздрогнув, передёрнул плечами, словно вспомнив о чём-то неприятном, но мальчика сейчас гораздо больше занимало иное.

- Я говорю правду, - ответил Паттаки, даже не пытаясь вырваться и безбоязненно глядя прямо в серые глаза Сэй, но когда хватка её стала сильнее, поморщился и признался: - Хорошо, почти правду… Я знал, что у Тору есть родственник в Совете, и я знал его родителей ещё до того, как они сбежали в Асгалот.

- Почему не сказал раньше? – потребовала объяснений Сэй.

- Это не имело отношения к нашему договору, - теперь голос предводителя Гончих звучал почти грубо. – Скажите спасибо, что решил предупредить вас хотя бы сейчас.

- Ты правда знал моих родителей? – тихо спросил Тору, чувствуя, как начинает ныть где-то в груди, и вместе с тем ощущая незнакомое до этого щемящее чувство потери.

Паттаки, из-за плеча Сэй посмотрел на него странным взглядом, и произнёс:

- Правда. Они были хорошими магами, парень, и мне действительно жаль, что с ними всё так получилось, - он снова перевёл взгляд на Сэй и продолжил: - Поэтому, я решил вас предупредить. Не стоит пока что Тору представлять Совету – выждите, и если по другому никак, тогда уже действуйте на свой страх и риск.

Сэй отпустила его и отступила на несколько шагов. Мальчик видел, что она всё ещё сомневалась в правильности предлагаемого Паттаки решения, поэтому вздохнув, как можно более уверенно сказал:

- Отправляйтесь к Советнику, со мной ничего не случиться. Если поймёте, что нам готовы поверить, тогда я уже дам заглянуть им в свою память.

- Мы не задержимся надолго, - пообещал Сетма и, проходя мимо, потрепал мальчика по голове, взъерошив волосы.

- Ты уверен, что сможешь побыть тут один? – с беспокойством во взгляде, спросила Сэй.

- Что я, младенец что ли? – обиженным тоном ответил ей Тору. – Идите. Обещаю, что со мной ничего не случится.

Когда Сэй и Сетма покинули комнату, Паттаки задержался в дверях и словно спохватившись, обернулся к мальчику:

- Да, кстати, чуть не забыл – мне сегодня одна знакомая должна занести важные бумаги, сможешь их принять? Если что, скажешь, что ты мой дальний родственник, но не думаю, что она будет проявлять излишнее любопытство. – Паттаки улыбнулся. – Я могу на тебя рассчитывать.

- Конечно, - кивнув, с готовностью ответил Тору.

Вскоре он остался один.

***

Паттаки сидел в нанятом экипаже и пытался казаться спокойным, хотя внутри него всё буквально звенело от напряжения.

Пусть первый этап его нового плана прошел не так гладко, как хотелось бы, но своего он добился – Бодрак и Сэй отправились вместе с ним к Аверти, а Тору оставшись без присмотра вскоре увидеться с Муреной. Теперь оставалось надеяться на то, что амулет сработает как нужно и им удастся обуздать силу живого источника. Думать о том, что случится в противном случае, Дирку совершенно не хотелось.

Всю дорогу до Кипарисовой улице его спутники хранили молчание, что несомненно радовало – предыдущий разговор и так дался Паттаки непросто.

Дирк с трудом поборол желание дотронуться до нагрудного кармана, в котором ожидал своего часа амулет выполненный в виде цветка чертополоха.

«Только бы не подвёл», - подумал Паттаки, ощущая тревогу.

Чем ближе они подъезжали к месту встречи, тем сильнее давало о себе знать охватившее Дирка волнение, так что он всерьёз начал беспокоиться о том, чтобы спутники не почуяли неладного раньше времени.

Паттаки и сам не смог бы объяснит себе, почему всё происходящее так сильно его трогает – обычно он не имел склонности к излишним переживаниям, а тут никак не мог взять себя в руки и обуздать собственные эмоции.

Да, Дирк готов был признаться себе, что Сэй, Сетма и Тору ему, можно сказать, нравятся, но всё же в сложившейся ситуации ему стоило первым делом думать о себе. Не настолько уж они и близки, чтобы рисковать ради них понапрасну.

Аверти, как и было оговорено, поджидал их в холле особняка и как только за гостями закрылись двери, над домом повис непроницаемый магический купол, сотворённый сразу несколькими сильными магами из подручных господина Тивара.

- Что происходит?! – возмутился Сетма, как только увидел что их со всех сторон окружают сурового вида мужчины, готовые в любое мгновение пустить в ход заклинания.

- Нас привели в ловушку.

Спокойный тон Сэй сначала покоробил Паттаки, но стоило ему заглянуть в потемневшие от гнева глаза девушки, и он ощутил невольную дрожь – он ясно осознал, что всего несколько мгновений отделяют его от гибели.

Быстро прошептав нужные слова, Дирк активировал нужный амулет и кивнул застывшему у лестницы Аверти, давая понять, что обезвредил живой источник. Оставалось надеяться на то, что амулет сработает как нужно.

Сэй бросилась было к нему, но внезапно остановилась, словно натолкнулась на невидимую преграду. Глаза её расширились – сначала удивлённо, а затем в них отразились непонимание и ужас. Она прижала ладонь к груди и пошатнулась.

- Я… я ничего не понимаю… не могу…

- Сэй!

Бодрак бросился к девушке, обнял её, придерживая за плечи, и ненавидяще посмотрел на Паттаки:

- Что ты с ней сделал?!

Дирк открыто усмехнулся и ,доставая серебряный цветок чертополоха любезно пояснил:

- Всего лишь запечатал её энергию. Теперь она не сильнее обычного человека.

- Ублюдок! – яростно выдохнул Сетма. – Обещаю, ты за это ответишь!

- Никогда не стоит давать невыполнимых обещаний, господин Бодрак, - произнёс Аверти, взирая на молодого мага с неоспоримым превосходством. – Лучше благодарите судьбу за то, что вы пока мне нужны и смогли выиграть себе несколько лишних дней жизни.

- Сетма… - совсем тихо прошептала Сэй, которая казалось утратила последние краски и даже бледная кожа её словно приобрела сероватый оттенок.

- Всё будет хорошо, - попытался подбодрить её Бодрак, - мы…

Аверти не дал ему договорить. Дав знак своим подручным, он приказал:

- Взять их!

***

Смотреть в окно Тору наскучило довольно быстро: улицы отсюда видно почти не было, а в заросшем саду не происходило ровным счётом ничего интересного.

В конце концов, он решился спуститься на первый этаж и обследовать дом. Пытаться вломиться в запертые комнаты он и не думал, но Паттаки вроде бы не наказывал ему безвылазно находиться в отведённой ему спальне. А что не запрещено, то разрешено, верно?

Не успел мальчик спуститься по лестнице, как со двора послышался какой-то неясный шум. Тору вспомнил что Паттаки предупреждал его о визите своей знакомой и попросил его принять важные бумаги.

Встречаться с незнакомыми посторонними магами Тору было боязно, однако он намеревался исполнить данное обещание. Да и вряд ли бы Дирк Паттаки пригласит в дом кого-то ненадёжного. Поэтому, когда в дверь раздался требовательный стук, мальчик без лишних раздумий отпер замок и во все глаза воззрился на стоящую на крыльце женщину.

Он узнал её сразу – та самая незнакомка, похожая на огромную ворону, которую он видел этим утром в Тёмном тупике!

Женщина вперила в него пугающе жадный взгляд, и завораживающе-грудным голосом произнесла:

- Ну здравствуй, Тору.

«Откуда она знает моё имя?» - мелькнула в голове паническая мысль.

Мальчик медленно попятился, чувствуя, как волна липкого страха захлёстывает сознание.

- Кто вы? Что вам нужно? – слабым голосом спросил он, отступая от этой странной, не сводящей с него глаз женщины.

- Не бойся меня, Тору, я не причиню тебе вреда.

«Ворона» протянула к нему руку от которой мальчик отшатнулся словно от ядовитой змеи. Сердце, кажется, колотилось уже где-то у самого горла.

Внезапно, виски чуть сдавило, затылок приятно защекотало а вслед за этим на Тору снизошло необыкновенное спокойствие.

Теперь взгляд незнакомки казался ему добрым и ласковым, а голос её мягко обволакивал сознание, изгоняя последние остатки сомнения и страха.

- Пойдём домой, мой хороший, - предложила она, снова протягивая ему руку, и на этот раз Тору без лишних колебаний вложил в неё свою ладонь. – Вот и славно, пойдём.

Женщина и мальчик пересекли двор и сели в чёрный экипаж с золотистыми вензелями на боковых дверцах. Кучер тронул поводья, и пара гнедых не спеша потрусила вдоль по улице.

Глава 27

Кауль ещё раз прочёл короткое послание, что передал ему трактирный слуга и, скрутив его в тугую трубочку, спрятал в потайном кармане тёплого дуплета. Королева беременна, так что можно выдохнуть с облегчением – Лейнар всё же исполнил свой долг и у королевства появится наследник. Об этом радостном событии собирались официально объявить в первый день весны.

Теперь Его Величество упрочит свои позиции на троне, а ему, Каулю, осталось позаботиться о том, чтобы больше их ничего не пошатнуло. Для этого предстояло разыскать Греджи Эйрома и попытаться выйти через него на похищенную из монастыря принцессу. В этот раз он не мог позволить себе допустить оплошность – слишком долго он добивался того положения, что имеет сейчас. Конечно, приходилось терпеть на себе сальные взгляды короля, но это было ничтожной платой за возможности, что открывала перед ним должность главы тайной службы.

Оправив полы дублета, Кауль покинул комнату, которую снимал на втором этаже трактира с непритязательным названием: "Медвежий угол" и спустился в общий зал, намереваясь поужинать перед дорогой. Кормили здесь вполне сносно, правда, несколько однообразно – в основном дичью. К ней предлагалась на выбор каша или тушёная капуста.

В этот ранний час большая комната с четырьмя длинными столами была почти пуста, если не считать двух усталого вида путников, пристроившихся у стены, которую украшала уже порядком полинялая медвежья шкура.

Дождавшись заспанного и широко зевающего паренька-подавальщика, Кауль заказал себе похлёбки из кабана, а к ней небольшой кувшин молодого вина. Вытянув под столом ноги, мужчина принялся ждать, лениво разглядывая из-под полуопущенных ресниц двух негромко переговаривающихся между собой незнакомцев. Один оказался совсем ещё молодым парнем с русыми вьющимися волосами и плутовскими глазами, второй – гораздо старше, но судя по выправке, несмотря на возраст, всё ещё находился в хорошей форме.

"Наверное, отец и сын", - лениво предположил Кауль, начиная было терять интерес к двум путникам, но внутреннее чутьё внезапно заставило его насторожиться и присмотреться к старику повнимательнее.

Где-то он определённо его видел. Но где? Почему это кажется таким важным?

Внешне оставаясь совершенно спокойным, Кауль исподволь разглядывал мужчину, скрупулёзно перебирая в цепкой памяти лица.

"Не может быть!" – поразился глава тайной службы, осознав, наконец, кого ему так напоминает этот старик, - "Но ведь он бесследно пропал ещё несколько месяцев назад!"

Последний раз он видел Ульрика Гильма три года назад в столице, куда сопровождал Лейнара Видшера на какой-то церковный праздник. Кауль помнил этого рыцаря в алом плаще и серебристых доспехах – тогда в его волосах ещё не было столько седины, а под глазами не залегли глубокие тени.

Но Кауль мог поклясться что здесь, в "Медвежьем угле", перед ним сейчас сидит именно он – бывший глава ордена Сынов Всевышнего, сгинувший у восточного тракта в начале осени. В такое было сложно поверить, но глава тайной службы привык доверять тому, что видит, поэтому отбросив лишние сомнения, он поднялся со своего места и без смущения подсел за стол к рыцарю и его спутнику. Негромкий разговор тут же затих, на него обратили настороженные взгляды.

- Не думал, что когда-нибудь встречу призрака, - изобразив вежливую улыбку, произнёс Кауль, замечая, каким напряжённым становиться лицо сира Гильма.

- Мы знакомы? – сухо спросил он, явно не испытывая радости от того, что его узнали.

- Несколько раз доводилось встречаться в Эндаме, но полагаю, вы вряд ли обратили тогда на меня внимание, - всё так же продолжая улыбаться, ответил Кауль.

Он пока ещё и сам не знал, зачем ему понадобилось подсаживаться к рыцарю, но столь необычное воскрешение того, кого все давно считали мёртвым не могло не вызывать интереса.

Внезапно, словно вспышка в голове – мысли завращались с огромной скоростью, выстраиваясь в логическую цепочку. Ульрик Гильм приходится родным дядей Ноэлю Гильму – графу Эльбера, что находится на севере Фаргарота. Именно туда по расчётам Кауля бежал Греджи Эйром, именно туда лежал и его путь. Совпадение? Судьба? Где всё это время пропадал Ульрик Гильм? Не у своего ли племянника? Почему всё это время он не давал о себе знать братьям из ордена, и как вообще ему удалось спастись? Но если он действительно какое-то время провёл в Эльбере, то вполне возможно мог видеть Греджи, если тому удалось добраться до цели и не сгинуть на дорогах Асгалота.

- Прошу прощения, но я до сих пор не знаю, с кем имею честь говорить.

Холодный голос Ульрика Гильма ворвался в его размышления, заставив вернуться к действительности.

Дождавшись, пока разносчик выставит перед ним заказанную еду и уйдёт, он неспешно наполнил свою кружку вином, и немного пригубив, сказал:

- Что же, в таком случае позвольте представиться – Кауль Дарвис, глава тайной службы Его Величества.

Парень, напряжённо молчавший до этого, как-то странно дёрнулся, однако сам рыцарь не только сохранил спокойствие, но и посмотрел на него с расчётливой задумчивостью, словно размышлял над тем, как выгоднее для себя использовать полученную информацию.

- Рад нашему знакомству, - серьёзно произнёс сир Гильм и поинтересовался: - Позвольте узнать, что привело вас в эти края? Я думал, ваша служба подразумевает нахождение в столице.

- Увы, ответить на ваш вопрос я не могу, - развёл руками Кауль. – Сами понимаете – положение обязывает. Оно же даёт мне право спросить вас о том же. Что с вами произошло, сир Гильм? Где вы были всё это время и почему не дали знать о том, что вы живы?

Парень, имени которого Кауль до сих пор так и не узнал, склонился к рыцарю и что-то зашептал на ухо, но тот лишь отмахнулся от него, проворчав:

- Позволь мне решать, как поступить правильней, Рокко!

После этого, сир Гильм перевёл взгляд на Кауля и предложил:

- Это будет долгий и непростой разговор, господин Дарвис, однако я не думаю, что благоразумно начинать его прямо здесь. – Рыцарь мимолётно обернулся на паренька-подавальщика, который сидел на табурете, прислонившись спиной к стене, и сонно моргал, явно стараясь не уснуть. – Третья комната от лестницы, доедайте и приходите, господин Дарвис.

С этими словами, сир Гильм первым поднялся с лавки, спутник последовал его примеру. Оставшись один, Кауль неспешно доел наваристую похлёбку, запивая её молодым кисловатым вином, после чего оставил на столе несколько мелких монет и поднялся наверх.

Отсчитав нужную дверь, постучался.

Он собирался обстоятельно поговорить с воскресшим рыцарем, и если тот какое-то время провёл в замке своего племянника, то выяснить – не объявлялся ли там Греджи. Если вдруг окажется что Эйром так и не доехал до Фаргарота, вся затея Кауля теряла какой-либо смысл.

Комнатушки в трактире были совсем небольшими и узкими, так что трём взрослым мужчинам развернуться было здесь попросту негде. Сам рыцарь присел на краю кровати, его молодой спутник замер неподалёку, прислонившись плечом к стене и скрестив руки на груди, Каулю же достался трёхногий табурет, с выщерблиной на круглом сидении.

- Итак, о чём вы желали поговорить, сир Гильм? – поинтересовался глава тайной службы, решив для начала дать высказаться собеседнику, а уже после, расположив его к себе, задавать свои вопросы.

Прежде чем ответить, рыцарь обратил свой взгляд на парня и предупредил:

- Учти, если останешься, ты должен пообещать, что до поры будешь молчать обо всём, что здесь услышишь.

Рокко, кажется, так к нему обращался сир Гильм, заметно растерялся, однако вскоре растерянность сменилась на любопытство, так что он отрицательно покачал головой, давая понять что остаётся.

- Что же, - вздохнув, произнёс рыцарь и, потерев пальцами лоб, вновь посмотрел на Кауля. – Скажите, господин Дарвис, вы верите в судьбу?

Вопрос показался ему странным, однако ответить на него он постарался честно:

- За всё, чего я добился, благодарить мне стоит не судьбу, а только лишь себя.

Сир Гильм понимающе улыбнулся, немного помолчал, скорее всего собираясь с мыслями, а затем снова заговорил:

- Тогда ответьте мне, господин Дарвис, какова вероятность того, что рыцарь, которого все давно уже считают погибшим и глава тайной службы, что должен неотлучно находиться в столице, встретятся здесь, на пересечении дорог, именно в этот день и именно в этот час?

Кауль вынужден был признаться:

- Крайне ничтожная, сир Гильм. Но к чему вы ведёте?

Рыцарь подался вперёд, упершись локтями в колени, и произнёс:

-Порой Всевышний указывает нам верный путь, нужно лишь постараться разглядеть его.

"Только проповеди мне не хватало!", - с раздражением подумал Кауль. Он на дух не переносил все эти религиозные рассуждения о судьбе и Боге.

Сир Гильм, от которого видимо, не укрылась перемена в настроении собеседника, вздохнул и сказал:

- Когда на наш отряд напали халийцы, я был тяжело ранен и, признаться, готовился уже уйти за грань, но меня спасли, - он ненадолго замолчал, рассматривая свои руки, после чего поднял взгляд на Кауля и продолжил: - Чтобы искупить долг жизни, я вызвался сопроводить своих спасителей в Стохельм, где они намеревались разыскать вещуров.

Кауль не удержался от ироничной усмешки и заметил:

- Вещуры? Это насколько я помню что-то из детских сказок?

Губы рыцаря дрогнули в слабой улыбке.

- Я тоже полагал, что хранители знаний – не более чем старая легенда, - сказал он и внезапно добавил: - Пока не встретился с ними лично.

Кауль недоверчиво хмыкнул, а вот Рокко казался заинтересованным и не сводил с сира Гильма любопытного взгляда. Рыцарь между тем продолжил:

- Некоторое время я провёл в Доме Памяти – обители вещуров, и именно там мне открылась страшная правда, которую теперь мне необходимо донести не только до ордена и церкви, но и до короны. Именно поэтому нашу случайную встречу я считаю знаком судьбы, господин Дарвис.

"Кажется, старик немного не в себе", - с досадой подумал Кауль. – "Стоит ли дальше слушать его бредни, или начать задавать свои вопросы?"

- Я вижу, вы не верите мне, - понимающе заметил рыцарь. – Что же, скажу откровенно, ещё полгода назад я и сам бы признал подобное бредом, однако сейчас я призываю вас, господин Дарвис, постарайтесь хотя бы допустить мысль о том, что всё, о чём я говорю вам – чистая правда.

- Предположим, - вынужденно согласился Кауль. – Предположим, что я готов вам поверить. И что же за страшную правду открыли вам вещуры?

Сир Гильм посмотрел на него остро, с вызовом, прекрасно осознавая, что его слова вряд ли воспримут всерьёз, но всё же сказал:

- Над нами – всеми нами, нависла угроза. Однажды, возможно, совсем скоро, в наш мир вторгнется нечто древнее, невероятно сильное и губительное.

Видимо, заметив явное сомнение, отразившееся на лице собеседника, рыцарь покачал головой.

- Понимаю, я и сам бы с трудом поверил в подобное, если бы не ощущал – пусть на несколько коротких мгновений, мощь этой твари.

Кауль осознал вдруг, что от этого разговора ему стало не по себе. Пусть он не доверял словам старика, но кажется, сам сир Гильм в них полностью верил. Скорее всего, сейчас он ведёт беседу с безумцем – одним из тех, что причудливо обрядившись, вещают на столичной площади о грядущей Каре Небесной.

- Я знаю, где произойдёт прорыв, - произнёс вдруг рыцарь. – Над халийскими степями. Именно поэтому нам нужно объединиться с язычниками, чтобы совместными усилиями попытаться отразить то, что готовиться прийти в наш мир.

" Всё понятно", - с некоторой досадой подумал Кауль, размышляя над тем, стоит ли расспрашивать его о Греджи, ведь даже получив ответ, теперь он поставит слова безумца под сомнение. – "Видимо, всё-таки придётся узнать обо всём уже на месте"

- Что же, благодарю за ценные сведенья, но мне действительно пора – дела, - сказал Кауль, поднимаясь с табуретки и направляясь к двери.

Уже на лестнице он слышал взволнованный голос Рокко и тихий, с нотками сожаления – сира Гильма.

"Только зря время потратил!"

Оказавшись на первом этаже, Кауль услышал вдруг глухой раскат грома.

"Но ведь для первых гроз ещё слишком рано…"

Быстрым шагом мужчина пересёк общий зал и вышел во двор. Задрал голову вверх.

- Мрак меня подери…

Резко развернувшись, Кауль бросился обратно и на второй этаж поднимался, перешагивая сразу через две ступени. Не утруждая себя стуком, распахнул нужную дверь и, глядя в удивлённые глаза рыцаря, потребовал:

- А теперь расскажите мне всё, сир Гильм.

***

Бастиан отрабатывал удары на деревянной болванке, вкладывая в них всю свою силу, пытаясь сбросить скопившееся напряжение.

Минувший бой – первый с тех пор как он дрался с Белым духом, принёс ему очередную победу. В этот раз херге выходил на арену одноглазый, со следами увечий на лице и теле, однако, после памятного разговора с господином Азилем, вместо смущения он испытывал какую-то весёлую злость. Смотрят на него с отвращением и страхом? Отлично! Он сумеет воспользоваться этим в своих целях. Считают его чудовищем? Что же, для них он готов стать безжалостным монстром. Ведь он знает, что дома его дожидается та, что любит его таким, какой он есть.

Удар, ещё удар. Зарубины на болванке стали глубже.

Бастиан заметил, что на тренировочной площадке появился господин Азиль. Он стоял, задумчиво наблюдая за тем, как тренируются другие рабы, а худой, бритый наголо паренёк со смешно оттопыренными ушами и крупной нижней губой, одной рукой держал над ним натянутую на специальные каркасы ткань, призванную защитить господина Азиля от полуденного солнца.

Продолжая наблюдать за хозяином краем глаза, Бастиан вовремя успел заметить, как блеснуло лезвие в свободной руке парня-раба.

Прежде, чем он успел осознать, что и почему делает, херге отбросил тренировочный меч в сторону и метнулся вперёд.

Едва успел – негодяй уже готовился нанести удар, когда Бастиан точным ударом выбил узкий стилет, после чего повалил парня на землю, лицом в пыль, заламывая руку до хруста в костях. Раб закричал от боли, безуспешно пытаясь вырваться, но этим делал себе лишь хуже.

Как только Бастиан передал перепуганного насмерть паренька подоспевшей страже, господин Азиль велел:

- Шкуру содрать и повесить над воротами.

Раб заскулил, а потом и вовсе отчаянно заверещал, когда его поволокли прочь с тренировочной площадки.

- Простите, господин, - осмелился обратиться к хозяину Бастиан и когда тот посмотрел на него, кивком разрешая продолжать, спросил: - Почему вы сначала не велели допросить его? Разве вы не хотите знать, по чьему приказу он собирался вас убить?

На губах господина Азиля появилась улыбка, как показалось херге, грустная.

- В этом нет необходимости, Бастан. Я и так знаю, кто столь истово желает моей смерти.

Бастиан внезапно и сам догадался, о ком именно говорил хозяин. Лишь в одних глазах он видел неприкрытую зависть и ненависть. Но разве может один брат пойти на убийство другого?

Перед мысленным взором тут же, словно наяву предстало лицо Ремзи, его взгляд в тот момент, когда остриё меча вошло в плоть.

Когда-то они тоже были братьями. Не по крови – по духу.

Странно, но теперь воспоминания почти не бередили душу, превратившись в далёкие, почти ничего не значащие отголоски прошлого. Прежнего Бастиана Деффина больше не было. Он переродился в Бастана – херге Азиля Агартура , убийцу Белого духа, мужа прекрасной Найлинь.

Господин позволил им вступить в брак по халийским обычаям, как только Бастиан достаточно окреп и смог снова приступить к тренировкам. Жрец смешал их кровь в ритуальной чаше с вином, и они с Найлинь разделили её на двоих, сплетая вместе свои жизни и судьбы. Теперь их сын родиться в законном браке.

Внезапно, в небе громыхнуло, заставив Бастиана отвлечься от воспоминаний.

Господин Азиль поднял взгляд на небо, после чего нахмурился и, не говоря ни слова, покинул тренировочную площадку.

- Это ещё что такое? – озадачено пробормотал Бастиан, чувствуя, как нарастает в душе пока ещё смутная, тревога.

***

- … и тогда прекрасный принц преодолел все преграды, сразил чудовище и освободил принцессу из заточения. Конец.

Греджи сонно моргнул, стараясь удержать зевок, и заёрзал в кресле.

"Каждый вечер, - подумал он, - Каждый вечер приходится слушать одни и те же сказки"

Когда нянька ушла за отваром, которым поили девочку перед сном, Вероника тихо позвала:

- Греджи…

Он вздохнул, поднимаясь из кресла и пересаживаясь на кровать. Лихорадка давно спала, но принцесса до сих пор выглядела немного болезненно из-за бледности и тёмных кругов под глазами.

- Я здесь, Ваше Высочество, - мягко произнёс Греджи, чувствуя, как его ладонь сжимают маленькие пальчики.

Это было одно из обязательных условий – обращаться к маленькой подопечной только согласно её титулу. Веронике не давали забыть о том, кто она такая.

- Греджи, а когда я выросту, меня тоже найдёт прекрасный принц?

Он не смог удержаться от улыбки.

- Рановато вам ещё о принцах думать, Ваше Высочество.

Греджи пригладил её светлые, немного вьющиеся волосы, заправив за ухо выбившуюся прядь.

- Ты хороший, - заявила принцесса, глядя на него светло серыми, с голубыми искорками, глазами. – Жалко, что не принц.

Лекарь негромко рассмеялся и легонько щёлкнул девочку по носу, заставив её смешно фыркнуть.

- Да уж, не принц, Ваше Высочество.

Внезапно, за окном громыхнуло.

- Что это?

Голос Вероники прозвучал испуганно.

- Укройтесь-ка одеялом, Ваше Высочество, - велел Греджи, и когда девочка послушалась, открыл створки, впуская в спальню морозный воздух.

- Что б меня… - выдохнул лекарь, выглядывая в окно, - Это ещё что такое?

***

Агата стояла у окна, поглаживая уже слегка выступающий живот. Сегодня её почти не тошнило, и она даже смогла немного поесть, не опасаясь, что еда тут же исторгнется обратно.

Первое дитя давалось ей тяжело, но оно того стоило. Если поначалу её желание забеременеть обуславливалось необходимостью - усилить расположение Лейнара и обеспечить королевство наследником, то после, когда пришло осознание что в её чреве зародилась новая жизнь, мир для Агаты навсегда переменился. Теперь, в те мгновения, когда было особенно плохо, она представляла себе лицо своего будущего сына, или своей дочери, и слабость постепенно отступала. На кого он будет похлож? Стоило признать, что ни сама Агата, ни её венценосный супруг красотой не блистали, но она точно знала, что её ребёнок будет для неё самым прекрасным.

Королева улыбнулась своим мыслям, и собиралась было позвать служанку, чтобы та помогла ей облачиться к совместному обеду с мужем, как вдруг услышала глухой рокот, похожий на громовой раскат. Взглянув на небо, Агата невольно ахнула:

- Что…

Резкая боль внизу живота заставила женщину закричать и согнуться.

- Сюда! Скорее, кто-нибудь, сюда!

Агата с ужасом смотрела на кровь, пропитывающую её платье. Она чувствовала, как та бежит по её ногам, пятная ковёр.

"Нет, нет, только не это! Пожалуйста, только не это!"

Послышались чьи-то торопливые шаги, испуганные вскрики, приказ немедленно позвать лекаря, но Агата почти не осознавала, что происходит. В какой-то момент она совершенно точно почувствовала – поняла, что жизнь внутри неё оборвалась. Мир рухнул.

Глава 28

"Очнись… очнись, мой маленький авгур…

Тору словно вынырнул из небытия, с ужасом обнаружив, что снова оказался в Чёрной пустоши. Посмотрев на свою руку, он не увидел на пальце кольца-артефакта. Когда он успел его снять? Память предательски молчала.

Он стоял на плато, глядя на бескрайнюю мёртвую землю, и замершую безмолвно армию, дожидающуюся решающей команды.

Алиссара возникла рядом, словно соткавшись из окружающего Мрака, дотронулась до его плеча, чуть царапнув ткань куртки острыми когтями. Вторую руку она вытянула перед собой, и ласково обратилась к Тору:

- Узри же, мальчик мой, скоро завеса падёт, и наши миры, наконец, станут едины.

Мертвецы зашевелились, медленно расступаясь и образуя пустое пространство, которое начало мерцать, наливаясь зловещим бледно-лиловым светом. Тору показалось, что это похоже на огромный вихрь или водоворот, уходящий глубоко в безжизненную растрескавшуюся землю.

- Осталось немного, - Алиссара не сводила с мальчика взгляда, от которого стыло сердце, - и мы будем вместе, мой авгур.

Внезапно, она склонилась и прежде, чем Тору успел отстраниться, коснулась ледяными губами его лба. Вслед за этим, в глаза ударила ослепительная вспышка, и мальчик, громко вскрикнув, проснулся.

Сев в постели Тору понял, что не узнаёт это место, да и вообще, почти не помнит что с ним произошло с того самого момента, как…

Он нахмурился. Воспоминания никак не желали возвращаться.

"Я был в доме Паттаки, ждал возвращения Сэй и Сетмы, затем… затем кто-то пришёл…"

Перед мысленным взором возник образ высокой, похожей на чёрную ворону женщины. Она назвала его по имени – откуда узнала? А после… после лишь серая пелена и Чёрная пустошь.

Тору взглянул на свою руку. Кольца-артефакта по-прежнему не было. Сам бы он его ни за что не снял, значит, это сделал кто-то другой. Кто именно – догадаться не сложно. Но зачем?

"Ментальная магия" – понял внезапно Тору, - "Кольцо могли снять, почувствовав, что оно защищает моё сознание от постороннего вторжения!"

Следующая мысль заставила мальчика подскочить с кровати: Сэй и Сетма! Они наверное уже ищут его и очень волнуются!

"Нужно скорее выбираться отсюда!" – решил Тору, и только сейчас обнаружил, что стоит босой и в одном исподнем.

Бегать по улицам Коссхоэна почти голышом представлялось не самой удачной идеей. Значит, для начала, нужно разыскать одежду.

Однако приступить к поискам мальчик не успел – за дверью послышались чьи-то торопливые шаги, после чего в спальню вошла его похитительница. В этот раз она была в простом, скорее всего домашнем платье, а чёрные волосы её были заплетены в тяжёлую косу, небрежно перекинутую через плечо.

- Ты очнулся… - голос женщины показался растерянным, но она сумела взять себя в руки, и натянуто улыбнулась: - Я рада, что ты наконец пришёл в себя.

- Где я? Что происходит? – тут же спросил Тору, глядя на "ворону" зло и насторожено. – Кто вы такая?

- Успокойся, - мягким, вкрадчивым тоном обратилась к нему незнакомка, и мальчик почувствовал, как его сознание снова начинает заволакивать липкий туман. Злость переросла в ослепляющую ярость, испытывать которую ему прежде ещё не доводилось.

Тору и сам не понял, что именно произошло – в какой-то момент, всё его тело словно переполнила сокрушительная по своей мощи сила, которая высвободившись из вскинутых рук, ударила в грудь вскрикнувшей женщины. "Ворону" отбросило назад и ударило о стену.

Мальчик прошёлся по комнате, заглянул в шкаф и облегчённо выдохнул – его одежда, выстиранная и даже подлатанная, обнаружилась именно там. Оставалось только найти кольцо.

Раздражённо вздохнув, Тору торопливо оделся и, подойдя к женщине, склонился, щупая живительную жилку, как учила его Сэй, после чего похлопал "ворону" по щекам. Она застонала и приоткрыла мутные глаза.

- Что… что произошло? – нетвёрдым голосом спросила она, пытаясь сесть и морщась при этом от боли. – Что ты сделал?

- Где моё кольцо? – пропустив мимо ушей её вопросы, в свою очередь требовательно спросил Тору. Ярость всё ещё клокотала в груди, но ему пока что удавалось её контролировать.

- Тору… клянусь, я не желаю тебе зла! – зачем-то сказала женщина.

- Где. Моё. Кольцо? – зло цедя каждое слово, вновь повторил мальчик и когда не получил ответа, схватил её за горло, склонившись совсем близко. – Отвечай!

- Пусти! – прохрипела "ворона" и Тору чуть ослабил хватку. Тут взгляд её встретился с его взглядом, и в нём появился ужас. – Твои глаза! Ты… ты…

- Выродок? – мрачно усмехнувшись, подсказал Тору.

- Я думала… тебя это не коснулось, - она отвернулась, пряча лицо. – Мне жаль…

- Где кольцо? То, что ты сняла с моего пальца, - ещё раз повторил свой вопрос Тору, начиная терять терпение. Сейчас ему было всё равно, что кто-то узнал о нём правду. Его ждут Сэй и Сетма, он должен рассказать им о том, что увидел в Чёрной пустоши, предупредить, что времени совсем мало.

Женщина запустила чуть подрагивающую руку в вырез платья и вытянула тонкую серебряную цепочку, на которую было нанизано знакомое колечко, после чего сняла её и протянула Тору.

"Ворона" явно хотела сказать что-то ещё, но раскатистый звук грома, раздавшийся за окном, отвлёк и её и мальчика.

Тору быстро надел кольцо, коротко, с облегчением выдохнул и поспешил к окну.

Где-то там, на горизонте, в небе появился огромный, пока ещё бледно-лиловый круг. Но мальчик знал – как только Алиссара достаточно напитает его силой, ткань мироздания порвётся, и в этот мир хлынут сотни мертвецов, сметая всё на своём пути. А после, всё что уцелеет содрогнётся, когда древняя сущность войдёт в раскрытые врата.

Больше медлить нельзя. Если Сэй и Сетме не удалось убедить Совет, то ему всё равно придётся вернуться в Вышегорье. Нужно только понять, как заставить арку портала открыться в нужном месте.

- Постой! Куда ты? – поднимаясь на ноги, воскликнула женщина, когда Тору решительно направился к двери.

Мальчик стиснул челюсти. Он знал, что сейчас ему не составит особого труда при желании убить назойливую "ворону", но он предпочёл сдержаться.

Тору понимал, что с ним твориться нечто неладное – словно прорвало в его сознании какую-то брешь, из которой хлынуло всё то, что он так долго и старательно подавлял в себе раньше. Быть может, при других обстоятельствах подобное напугало бы его, но сейчас, когда пришло время для решительных действий, эти новые ощущения, что крепли внутри, делали его сильнее. Страх отступил, и казалось, что теперь для него нет ничего невозможного. Признаться, это было весьма приятное чувство.

- Тору, подожди!

"Ворона" кинулась за ним, нагнав уже на первом этаже, когда он решительно пересекал холл, намереваясь покинуть дом.

Раздражённо выдохнув, мальчик обернулся и, не сдерживая злости, произнёс:

- Я не знаю, зачем понадобился вам, но мне нужно вернуться туда, откуда вы меня похитили. Не советую вставать у меня на пути.

Во взгляде "вороны" читались растерянность и тщательно скрываемый страх, но тем не менее, выражение лица у неё было решительным.

- Тебе нельзя идти… в таком виде. Стоит кому-то увидеть твои глаза и поднимется шум. Так ты только подвергнешь опасности тех, кто тебе дорог – я знаю, что вы прибыли в Коссхоэн через нелегальный портал, ты хочешь, чтобы это дошло до Совета?

Несмотря на те эмоции, что бушевали в груди, Тору вынужден был признать, что в словах женщины был свой резон. Капли Паттаки перестали действовать, и теперь каждый встречный маг без особого труда опознает в нём выродка. Что, если он действительно своими необдуманными действиями навлечёт на Сэй и Сетму беду?

Видя, что Тору замешкался, "ворона" подошла к нему чуть ближе и, покачав головой, предложила:

- Послушай, не обманывала, когда сказала о том, что не желаю тебе зла. Оставайся пока тут, а я обещаю, что постараюсь связаться с твоими друзьями и устроить вам встречу.

- Зачем вам это? – Тору не собирался верить незнакомке на слово, тем более, после того как она применила к нему ментальную магию, заставив покинуть дом Паттаки.

"Ворона" грустно улыбнулась, прикрыла глаза, и совсем тихо произнесла:

- Я очень хорошо знала твоих родителей, Тору. Любила их, словно своих собственных детей и… именно я виновата в том, что с ними произошло…

Разъедающая злость отступила так же внезапно, как и возникла. На плечи, ссутулив их, навалилась гнетущая тяжесть, и мальчик ощутил невероятную усталость. Слишком много всего… Он старается – изо всех сил старается не поддаться унынию и отчаянию, но судьба раз за разом находит бреши в его обороне и бьёт метко, безжалостно, целя в самые уязвимые места.

- Вы не понимаете… - прошептал мальчик, растирая пальцами гладкий, тёплый металл кольца. Вскинув голову, он встретился взглядом с "вороной". – Сейчас это уже не имеет значения, выгляните в окно! Совсем скоро она придёт, и все ваши переживания покажутся не больше, чем обычными пустяками!

"Ворона" нахмурилась и отступила на шаг, в глазах её он прочёл то выражение, с которым должно быть смотрят обычно на безумцев. Губы мальчика исказила горькая усмешка. Она наверное считает, что он подобно прочим выродкам сошёл с ума. Ну и пусть!

- Взгляните на небо, - снова повторил мальчик.- Врата уже почти открыты, время на исходе.

- О чём ты говоришь? – голос женщины едва заметно дрогнул, пальцы напряглись – она явно готова была в любое мгновение применить заклинание.

Тору не шелохнулся, продолжая смотреть на неё выжидающе. Тогда "ворона" поджав губы прошла мимо него к большому, широкому окну, сквозь которое на пушистый ворс ковра падали косые солнечные лучи и, отодвинув в сторону воздушно-лёгкую тюль, выглянула наружу. Несколько мгновений её взгляд, обращённый на небо, рассеянно блуждал, а затем остановился в одной точке, став вдруг растерянным.

- Что это такое? – удивлённо спросила она, оборачиваясь к Тору.

- Если хотите, я могу вам показать…

***

Тивар Аверти пребывал не в самом благожелательном расположении духа.

Несмотря на то, что живой источник находился у него в руках, добиться от него хоть какой-то существенной пользы, несмотря на все старания господина Богса, увы, не получалось. Те же изыскания, что успел провести учёный маг, главного ответа на вопрос о том, каким именно образом Аттикусу Бодраку удалось сотворить подобное, добиться так и не помогли. Само же существо, словно плотно укрылось за коконом абсолютного безразличия, отказываясь говорить и даже двигаться, и более всего напоминало сейчас живой труп – пустую оболочку, странным образом похожую на человека. Воздействовать на него через боль не имело смысла – боли эта тварь не чувствовала, да и не хотел Тивар по неосторожности лишиться столь уникального создания, так что приходилось проявлять разумную осторожность.

Однако терпение Аверти было на исходе, поэтому он решил предпринять новую попытку разговорить источник.

Для этого ему как нельзя кстати пригодился Сетма Бодрак.

Покончив с повседневными делами, Тивар спустился в подвалы. Там первым делом он нашёл немого стража, которого приставил охранять пленника, и когда тот передал ему маленькую – длинной не больше ладони, деревянную шкатулку, двинулся дальше, туда, где они с Богсом на скорую руку оборудовали лабораторию.

Господин Богс обернулся на звук шагов, вытирая испачканные в крови руки о край рабочего фартука. На столе, перед ним, крепко закреплённый зачарованными металлическими скобами, лежал источник, рядом, в небольшом лотке, дожидались своего часа зловещего вида инструменты.

- Как успехи? - осведомился Аверти, склоняясь над существом и с каким-то брезгливым любопытством разглядывая серое безжизненное лицо.

- Думал попытаться изъять аманрат, но он столь надёжно сросся с телом что боюсь, любое вмешательство может лишить нас единственного, а потому бесценного образца, - вздохнув, ответил Богс, кивком головы указывая на аккуратные надрезы, сделанные вокруг кожных уплотнений, окаймляющих тускло мерцающий камень. – Но однако же, какое тонкое мастерство! Признаться, я искренне восхищаюсь талантом господина Бодрака! Даже жаль, что теперь не имею возможности побеседовать с ним лично – выдающийся был маг, сейчас, пожалуй, подобных ему не отыщется и во всём Коссхоэне.

- Я нанял вас не затем, чтобы вы пели хвалебные оды Бодраку, - с раздражением заметил Аверти. – Мне нужно, чтобы вы повторили его эксперимент и разгадали принцип создания подобного живого источника.

- Да-да, конечно, - быстро ответил Богс, и признался: - Но без записей, сделать это будет непросто. Если бы мы нашли способ разговорить это чудесное создание…

Тивар холодно улыбнулся и, продемонстрировав шкатулку, с вкрадчивыми интонациями, сообщил:

- Думаю, что знаю, как можно развязать ей язык.

Он склонился к самому уху не подающей признаков жизни твари, и прошептал:

- Ты ведь меня слышишь? Конечно слышишь. Так вот что я тебе скажу – Бодрак до сих пор у нас, и в отличие от тебя, боль он прекрасно чувствует.

Аверти ощутилл торжество, увидев, как едва заметно дрогнули серые ресницы и чуть расширились зрачки. Он нашёл болевую точку! А значит, дальше дело пойдёт проще.

Тивар сдвинул в сторону крышку шкатулки и извлёк палец, на котором до сих пор красовался эрд, с потускневшим уже аманратом.

- Узнаёшь? – он небрежно поводил обрубком перед невидящими глазами источника, и с кривой улыбкой заметил, что взгляд стал более осмысленным. – Бодрак всё ещё жив, если тебе интересно, но только от тебя зависит, как долго он будет оставаться живым.

Существо медленно повернуло к нему голову, и впервые, с момента пленения, тихо спросило:

- Чего вы хотите?

- Ты расскажешь всё, что знаешь о том, каким именно образом Аттикусу Бодраку удалось тебя создать, - с мрачным удовлетворением произнёс Аверти. – До мельчайших подробностей. О чём бы не спросил тебя господин Богс, советую отвечать подробно и правдиво, если, конечно, не хочешь каждый день получать своего мага по частям.

- Верните ему эрд, - ровным голосом попросил источник. – Верните, и тогда я буду говорить.

- Так-то лучше, - хмыкнув, заметил Тивар, небрежно похлопав существо по неприятно ледяной щеке и обернувшись к учёному, приказал: - Приготовьте всё необходимое для записей, господин Богс. Надеюсь, к завтрашнему утру вам будет чем меня порадовать.

- Да-да, разумеется, - закивал маг, который выглядел теперь весьма воодушевлённо и, кажется, готов был хоть сейчас приступить к работе.

Сняв с отрубленного пальца эрд, Аверти положил артефакт в нагрудный карман и в приподнятом настроении покинул лабораторию. Его идея сработала – существо действительно оказалось привязано к Бодраку и поставило его безопасность превыше всего. А значит, Сетма ему ещё нужен. По крайней мере до тех пор, пока Богсу не удастся разобраться с воссозданием живого источника.

При мысли о том, какой властью он будет обладать, имея под своим контролем ни одно, ни два – несколько таких созданий, начинала кружиться голова. Кто тогда посмеет выступить против него? Эти мягкотелые болваны из Совета вынуждены будут признать его силу, а он припомнит им, как совсем недавно они пытались лишить его таким трудом добытого положения. Как только он оживит и подчинит себе источники, все маги Коссхоэна будут вынуждены с ним считаться. Если, конечно, не захотят сдохнуть с пустыми эрдами…

Улыбаясь своим размышлениям, ярко представляя момент грядущего торжества, Аверти дал знак стражу, и когда тот отпер засовы в крохотной подвальной коморке, наспех переоборудованной в тюремную камеру, вошёл внутрь, подслеповато щурясь в царящем здесь полумраке.

Не сразу, взгляду удалось различить тёмный силуэт на холодном полу. Щелкнув пальцами и прошептав короткое заклинание, Тивар создал магический светлячок, выхвативший лежащего на продавленном тюфяке мага, с головой укрытого тонким шерстяным одеялом. Брезгливо поморщился, когда ноздрей коснулся запах пота, мочи и крови.

"Не подох бы раньше времени", - подумал Аверти, приближаясь к пленнику и без лишних церемоний пиная его ногой, не особенно заботясь о том, куда именно придётся удар.

- Эй, Бодрак, ты там ещё живой?

Маг зашевелился, одеяло сползло, являя взгляду Тивара заплывшее лицо с бурой корочкой запёкшейся крови. Разбитые губы некрасиво искривились в усмешке, глаза, превратившиеся в узкие слезящиеся щёлочки смотрели с неожиданным злорадством и вызовом.

- Вот, держи, - Аверти кинул ему эрд, но Сетма не успел поймать его, и кольцо покатилось по полу. – На твоё счастье, источник согласился говорить, так что ты можешь пожить ещё немного.

Бодрак потянулся за эрдом, скривившись от боли, но всё же сумел схватить его непослушными пальцами здоровой руки. Только после этого он вновь посмотрел на Тивара, и усмешка его стала шире, окончательно превращая лицо в жуткую маску.

- Он ведь не сказал вам, да? Ничего не сказал…

Голос Бодрака звучал хрипло, слова выходили со странным присвистом.

Аверти понимал, что Сетма пытается спровоцировать его но, тем не менее, любопытство оказалось сильнее.

- Кто и о чём мне не сказал?

- Паттаки, - имя это маг выплюнул. – Утаил самое главное – то, ради чего мы рискнули всем, вернувшись в Асгалот.

Говорить Бодраку явно было тяжело, это становилось понятно по тому, как медленно он тянул слова.

Аверти отчего-то стало не по себе, и он разозлился:

- О чём вы, господин Бодрак?

Хотелось подойти и наотмашь ударить по этому, и без того разбитому но продолжающему ухмыляться лицу.

- Спросите его, Аверти, - теперь маг говорил совсем тихо, явно окончательно выбившись из сил. – Спросите своего верного пса о том, что он узнал в Асгалоте… тогда, быть может, вы осознаете, какую ошибку совершили…

- Вы бредите, господин Бодрак, - небрежно бросил Тивар, хотя где-то в глубине души поселилась смутная пока ещё, тревога.

Развернувшись, он не без внутреннего облегчения покинул камеру, после чего поднялся наверх и приказал вызвать к себе Паттаки.

Кажется, придётся ещё раз обстоятельно поговорить с бывшим – теперь уже бывшим предводителем Гончих.

Солгал ли ему Сетма Бодрак, или Паттаки действительно утаил от него нечто очень важное – Тивар Аверти намеревался во что бы то ни стало докопаться до сути. Сейчас он не мог позволить себе рисковать.

Прошло не больше часа, когда вернувшийся посланник доложил о том, что Дирк Паттаки бесследно исчез.

Подозрительное совпадение – слишком подозрительное, чтобы оставить его без внимания.

Глава 29

Марджи – Тору наконец узнал её имя, едва ли не до краёв наполнила бокал тёмно-бордовой жидкостью, осушила его несколькими глотками, шумно вздохнула, после чего тяжело осела в кресло.

Некоторое время она просидела неподвижно, прикрыв глаза, и мальчик подумал было, что женщина и вовсе уснула, однако она вдруг негромко попросила:

- Не нужно ненавидеть меня, ладно?

- Но вы ведь собираетесь что-то делать? – обеспокоенно спросил Тору, который в отличие от собеседницы на месте усидеть не мог и мерил шагами гостиную, постоянно бросая взгляды в окно, за которым уже начали сгущаться вечерние сумерки.

Темнело в Коссхоэне рано.

Тору буквально всем своим естеством чувствовал, как стремительно утекает время, и любое промедление приближает к опасной черте.

Он показал ей Чёрную пустошь, показал ожидающую своего часа армию, показал Алиссару – в её истинном облике.

Она поверила ему – да и как тут не поверить, когда вместе с обрывками воспоминаний ненароком касаешься этой древней сущности, вселяющей почти что животный ужас.

К счастью, самообладание Марджи не подвело – она тут же развила бурную деятельность, велев Тору дожидаться её возвращения и ни в коем случае не покидать дом. Куда именно отлучалась его новая знакомая мальчик не знал, но очень надеялся, что ей удалось что-нибудь разузнать о Сэй и Сетме.

Увы, сразу с порога ответы он не получил, поэтому мерил сейчас шагами просторную гостиную, ожидая, когда Марджи заговорит. Ожидание это раздражало и выматывало, но к счастью, продлилось недолго.

- Мои Ищейки взяли Паттаки и скоро доставят сюда для беседы, - сказала женщина, распрямляясь в кресле и одним небрежным жестом заставляя исчезнуть опустевший бокал.

Она перевела взгляд на Тору и, видимо догадавшись, о чём тот желает её спросить, добавила:

- О твоих друзьях пока что ничего не известно. В доме Паттаки их не было.

Тору остановился, сжал руки в кулаки, ощущая, как тревога нарастает в груди ледяным колючим комом, впиваясь в сердце тонкими иглами. Предчувствие, что всё это время зрело где-то на краю сознания превратилось в твёрдую уверенность – Сэй и Сетма в беде.

Больше не нужны были слова и доказательства, потому что он знал это так же ясно, как и то, что весь этот мир совсем скоро рухнет в бездну.

Он посмотрел на Марджи долгим, тяжёлым взглядом отстранённо отметив, как напряглась при этом женщина, но в этот самый момент Тору мало волновали её чувства. Все его мысли занимал куда более важный вопрос, который он тут же озвучил:

- Вы поможете найти их?

Марджи поднялась из кресла, подошла к мальчику и с некоторой заминкой, словно решаясь, дотронулась до его руки.

- Я лично допрошу Паттаки и обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы узнать о судьбе твоих друзей, - она вздохнула, прикрыла на мгновение глаза и вновь внимательно посмотрела на Тору. – Но ты должен понимать, что сейчас гораздо важнее собрать Совет и рассказать им о той беде, которая грозит Коссхоэну.

- Да плевать мне на Коссхоэн! – разозлившись, воскликнул Тору, резко отстраняясь и глядя на женщину исподлобья. – Мы хотели предупредить вас! Хотели… и что из этого вышло?! Делайте что хотите – теперь вы знаете правду, только выполните своё обещание и верните мне мою семью!

Марджи вздрогнула, словно от удара, синие глаза её расширились и в них неожиданно появились обида и боль.

Она отвернулась от Тору, прошептав еле слышно:

- Семья…

Где-то в глубине души мальчику стало неловко за излишнюю резкость, но волнение и страх за друзей не давали утихнуть разгоревшейся злости.

- Да, семья! – с вызовом подтвердил он.- Единственная, что у меня есть.

Марджи снова обернулась к нему и теперь в глазах её стояли слёзы.

- Не единственная. У тебя есть родные – настоящие родные, кровь от твоей крови, - она протянула руку, намереваясь коснуться его, но мальчик решительно отступил. Губы женщины странно дёрнулись, и когда она заговорила, в голосе явственно слышалась дрожь. – Если бы я знала… если бы я знала о тебе раньше…

- Это уже не имеет значения, - сухо оборвал её Тору и почувствовал вдруг, как сдавило горло. Следующие слова у него вырвались вопреки желанию: - Я не знал своих родителей, но именно они виноваты в том, каким я родился. Скажите, это справедливо – всю свою жизнь расплачиваться по их счетам? Ожидать возможного безумия или смерти? Понимать, что ты выродок – ошибка, которая не должна была появиться на свет! Я не знал своих родителей, но ненавижу их за то, на что они меня обрекли!

Тору замолчал, часто дыша, и лишь теперь почувствовал, как по щекам катятся слёзы. Он ожесточённо вытер лицо ладонями, стыдясь вспышки собственной слабости и в то же время испытывая подобие облегчения.

Он наконец признался – в первую очередь самому себе, в том, что отравляло душу всё это время. Вырвал занозу, резко и небрежно, оставив сочащуюся кровью рану.

Маржи снова опустилась в кресло и выглядела такой усталой и подавленной, словно её разом оставили все силы.

- Я виновата… так виновата… - прошептала она, болезненным взглядом смотря куда-то в одну ей известную точку. – Перед тобой, перед ними… Все эти годы я жила с этой виной, скрывала правду…

Марджи, прикрыв глаза, ненадолго замолчала, а затем снова сбивчиво заговорила, словно стараясь оправдаться перед собой:

- Я не желала ничего дурного, нет, не желала. Но как же невыносимо было осознавать, что два самых дорогих тебе человека питают друг к другу ненависть. Денни, Медея – они были мне почти как родные дети, и я хотела, чтобы эта ненависть между ними наконец угасла.

Марджи спрятала лицо в ладонях, ссутулив плечи.

- Это должна была быть симпатия – любовь брата к сестре, но… не понимаю, что пошло не так. Когда я обо всём узнала, было уже слишком поздно… Моррон был в ярости и им пришлось бежать в Закрытое королевство. А я… мне до сих пор так и не хватило храбрости признаться брату в том, что это я виновата в гибели его детей.

Женщина говорила сбивчиво, а Тору слушал и понимал, что её слова, оправдания, уже не вызывают в его душе никакого отклика.

Что толку теперь бередить прошлое? Раскаяние ради успокоения собственной совести – какое ему до этого дело?

Родители давно мертвы, но у него есть Сэй и Сетма, и именно об их благополучии ему следует думать.

Тору решил напомнить:

- Время уходит.

Марджи больше не смотрела на мальчика и уже не напоминала ту сломленную женщину, что сидела перед ним только что. Кажется, теперь она корила себя за приступ излишней откровенности.

- Его вот-вот должны доставить, - произнесла она и вдруг чуть склонила голову набок, словно к чему-то прислушиваясь. – Доставили.

Тору ощутил, как сильнее забилось сердце.

Теперь он и сам слышал, что со двора доносится едва различимый шум.

- Я пойду их встречу, - обратилась к мальчику Марджи, - останься пока здесь.

- Но…

- Останься, - с нажимом повторила она. – Сейчас не время геройствовать.

Тору был с ней не согласен – ему хотелось самолично взглянуть в глаза Паттаки, понять, виновен ли он в исчезновении Сэй и Сетмы, докопаться до правды, и если он посмел… если он предал их, то пощады не будет.

Он так красочно представил себе расправу над Паттаки, что испугался собственного порыва. Откуда в нём взялась эта жестокость? Эта жажда чужой боли?

Разве это его мысли и желания?

Тору встряхнул головой и хрипло произнёс:

- Пожалуй, мне действительно лучше остаться.

Прежде чем уйти, Марджи задержалась на пороге гостиной и, обернувшись через плечо, пообещала:

- Я вытяну из него всё, что ему известно о твоих друзьях.

Тору ничего на это не ответил.

Оставшись один, он подошёл к окну, сдвинул в сторону занавеску и поднял взгляд к темнеющему небу, на котором теперь отчётливо выделялся огромный лиловый круг.

- Я не сдамся, Алиссара, - прошептал он. – Ни за что не сдамся.

На самой грани восприятия послышался знакомый, леденящий душу смех.

***

- Кажется, у нас был уговор. Так вы держите своё слово, госпожа Диас?

Марджи видела, что Паттаки старается держаться надменно, с вызовом, хотя взгляд белёсых глаз не мог обмануть – это был взгляд пойманного в ловушку зверя.

Зверя, готового огрызаться до последнего и цапнуть напоследок побольнее. Поэтому, первым делом она приказала Тибу и Ашми снять с него амулеты и наложила на бывшего главу Гончихсковывающее заклинание. Так оно будет надёжней.

- Обстоятельства изменились, господин Паттаки, - холодно произнесла Марджи, в глубине души надеясь, что ей удастся разговорить его без применения ментальной магии.

Женщина до сих пор чувствовала страшную слабость после того, как заглянула в сознание Тору. Но слабость эта была сущим пустяком по сравнению с той ужасной правдой, что открылась в воспоминаниях мальчика. Поверить в это было трудно – почти невозможно, смириться с этим ещё сложнее.

- Чего вы от меня хотите? – зло спросил Паттаки, продолжая рассматривать Марджи вызывающе дерзко, всем своим видом словно говоря: "Ну, и что ты мне сделаешь?"

- Ответы на вопросы, всего лишь. И в ваших же интересах предоставить мне их добровольно.

В голосе женщины не было угрозы – она говорила всё с той же холодной отстранённостью, но при этом прекрасно знала, что такой тон пробирает гораздо лучше, чем откровенное запугивание.

Разговор происходил в маленькой комнате для слуг, и поскольку таковых Марджи в доме не держала, помещение давно пустовало и выглядело необжитым. Всё убранство – узкая кровать с голым матрасом да стул с высокой спинкой, на котором и разместили бывшего предводителя Гончих.

- Какие ответы желает получить госпожа Диас?

Паттаки по-прежнему продолжал хорохориться, но Марджи уже знала, что, так или иначе, сломает его.

Ей нужен был Тору, а для этого необходимо разыскать тех, кто ему дорог. Его семью.

На мгновение сердце словно полоснули острыми когтями, но женщина не позволила эмоциям отразиться на своём лице. Не здесь. Не сейчас.

- Где племянник Аттикуса Бодрака и живой источник? – прямо спросила Марджи, заметив, как в глазах Паттаки промелькнули удивление и испуг. – Мне известно, что они отправились вместе с вами к Тивару Аверти, а вот обратно, похоже, так и не вернулись. Что с ними случилось?

- Знаете, значит… - криво усмехнувшись, произнёс Паттаки.

"Даже больше, чем мне хотелось бы", - подумала Марджи, чувствуя, как по спине ползёт предательский холодок от обрывков чужих воспоминаний, которые тут же короткими вспышками снова возникли в её сознании.

- Мне повторить свой вопрос, господин Паттаки? – на этот раз тон получился излишне резким, терпение было на исходе.

Кажется, к тем же выводам пришёл и бывший предводитель Гончих, потому как больше с ответом медлить не стал, хотя и заговорил не слишком охотно.

Он рассказал о сделке с Аверти, о череде неудач в Асгалоте, о новом договоре, заключённом с младшим Бодраком, живым источником и Тору.

Рассказал о том, как подставил их – предал, ради собственной выгоды, не поверив в реальность Чёрной пустоши и её жуткой хозяйки.

Не было нужды спрашивать, зачем Тивару понадобился живой источник – Марджи достаточно увидела, чтобы понять, сколь огромной силой обладает подобное создание. Тору удивительно повезло вовремя встретиться со своей Сэй, тем самым избежав безумия и гибели.

Теперь стоило просчитать, что делать дальше.

Одно она знала точно – действовать нужно быстро и решительно.

Совет давно ищет повода прижать зарвавшегося Аверти, так что если её Ищейки наведаются в его особняк, сильный шум не поднимут – да и не до того им будет, Марджи об этом позаботиться.

Поэтому, она сделала то, чего не делала уже давно.

"Моррон, - мысленно потянулась она к сознанию брата. Только с ним женщина могла общаться без амулета связи, - Моррон, ты меня слышишь?"

"Марджи? – в мыслеречи брата ощущались удивление и лёгкая тревога. – Что-то случилось?"

"Нам нужно поговорить, срочно"

"До утра не потерпит?"

"Это важно, поверь"

"Хорошо, жду"

Весь их мысленный разговор занял всего несколько мгновений, но женщина почувствовала тяжесть в затылке – верный признак ментального переутомления. Сегодня она слишком щедро расходовала силу, и совсем скоро – возможно, через пару часов, придёт неизбежная расплата.

Этой ночью ей вряд ли удастся заснуть, даже с лекарствами.

Марджи бросила короткий взгляд на Паттаки. Отпускать его нельзя. По крайней мере, пока.

Что с ним делать дальше она решит потом – сейчас у неё есть заботы куда важнее и насущнее.

Поэтому, прежде чем выйти, она отдала приказ двум своим доверенным Ищейкам:

- Ашми, Тиб, остаётесь здесь. К комнате господина Паттаки никого не подпускать.

После этого Марджи вернулась в гостиную.

Тору при её появлении тут же вскочил из кресла и, не скрывая тревоги в голосе, спросил:

- Ну что? Вы узнали где Сэй и Сетма? С ними всё в порядке?

На миг сердце снова кольнуло обидой и сожалением.

Как же он на них похож! Разве что глаза… и дело даже не в их пугающем цвете, а в той отчуждённости, с которой эти глаза на неё смотрели. Не было в них того любящего тепла, которое она видела у Денни и Медеи. И вряд ли из его уст когда-нибудь прозвучит ласковое: "тётушка Марджи".

Отогнав ненужные сейчас эмоции, женщина постаралась успокоить Тору:

- Паттаки рассказал, где их держат. Завтра на рассвете мы их вытащим.

Коротко и по делу. Сейчас нет времени для подробных объяснений.

Мальчик, кажется, тоже это понял. Кивнул, заметно успокаиваясь, хотя волнение за друзей так и не отпустило его полностью, но надежда уже расправила свои крылья.

Поддавшись внезапному порыву, Марджи подошла к нему, робко протянула руку – в этот раз Тору не отстранился, и провела по густым тёмным волосам.

- Обещаю, что сделаю всё для того, чтобы спасти их, - произнесла она, глядя в лиловые глаза.

- Спасибо, - негромко, но искренне ответил Тору и несмело улыбнулся, заставив Марджи сглотнуть вставший в горле ком.

Эта улыбка… так умел улыбаться только её Денни.

Женщина несколько раз моргнула, отгоняя наваждение, и обратилась к мальчику:

- Послушай, сейчас мне нужно будет отлучиться по делам. Постарайся отдохнуть – завтра всем нам предстоит сложный день, так что не дожидайся меня – поешь и ложись спать, хорошо?

Тору кивнул и Марджи ещё раз ласково потрепав его по волосам, покинула гостиную.

Предстоящая встреча с братом немного страшила. Они почти перестали общаться с тех пор, как Медея и Денни сбежали в Закрытое королевство. Моррон был поглощён своим горем, ей же было невмоготу смотреть в его глаза, зная, что именно она виной всему, что произошло.

Марджи всего лишь хотела, чтобы любимые племянники перестали друг друга ненавидеть. Лёгкое ментальное внушение… обернувшееся трагедией.

Поэтому она малодушно приняла то, что они с Морроном отдалились друг от друга – считала, так будет лучше для всех, но теперь у неё не было выбора. Ей необходимо достучаться до Совета, и единственная возможность сделать это наверняка – брат, в этот Совет входящий.

Ночь обещала быть долгой.

***

Обездвиживающее заклятие – гадкая штука.

Паттаки впервые испытал его на себе и новоприобретённому опыту был совсем не рад.

Ныли затёкшие мышцы – особенно зад, от долго сидения на жёстком стуле.

Дирк посылал Марджи Диас мысленные проклятия, испытывая злость и стыд за то унизительное положение, в котором оказался по её вине.

Казалось бы – всё наладилось, он наконец завершил свои дела с Аверти и в ближайшее время собирался набрать новую стаю и вот так глупо попался. В этот раз обострённое чутьё на неприятности его подвело.

Через какое-то время Паттаки почувствовал, что его начинает клонить в сон. Только сейчас он осознал, что настойка которую изготовил для него лекарь графа Гильма осталась дома.

Сколько времени прошло с тех пор, как он принимал её в последний раз?

Дирк похолодел. За всеми событиями он совсем упустил этот, несомненно важный момент.

Что, если сны вернуться? Сегодня. Сейчас. Стоит закрыть глаза и он снова провалиться в бездну собственного разума. Прошлое, будущее, настоящее – не так важно, что именно к нему придёт, ведь одно он знал наверняка. После этого будет худо. Очень худо.

А он лишён даже возможности двигаться – заперт в этом Мраковом доме, в этой комнате, в собственном теле…

И сон не желает отступать – он тяжелит веки, путает утомлённое сознание, шепчет: "закрой глаза". Чем дальше, тем сложнее с этим бороться.

Теперь Дирк отчётливо понимал – он проваливается не в обычное сновидение. То что накатывает – неотвратимо. Нужно позвать тех двух Ищеек, что дежурят у его комнаты, но язык не слушается.

Ритм сердца замедлилось, дыхание стало ровным и глубоким.

Прикрыть глаза – всего на мгновение.

Он сможет с этим бороться.

"Как же… как же не вовремя… проклятая Диас…"

Вокруг, насколько хватает взгляда – кромешный мрак. Он густой, давящий, живой. Он холодный и пугающий. Липнущий к коже, мешающий сделать вздох.

Как легко потеряться в этом мраке – где верх, где низ? Нет ни неба, ни земли – одно голодное ничто, которое хочет сожрать – не только тело, но саму твою суть.

Паттаки кричит, но не слышит собственного крика, он пытается двигаться, но не знает, выходит ли у него.

Дирк чувствует себя насекомым, застывшим в капле смолы. Непроницаемо чёрной, смолы.

Внезапно всё меняется: он видит длинный, кривой росчерк алой молнии. Следом – ещё один всполох.

Мрак медленно расступается, и вот уже Паттаки стоит на краю какого-то плато и с неверием смотрит на представшее его взгляду зрелище.

Там, внизу, неподвижно замерла многотысячная армия и сияла лиловым светом огромная воронка.

Отсюда Дирк не мог рассмотреть детали, но и то, что открылось его взору, вселяло в него холодящий внутренности ужас.

"Это правда… это действительно правда…"

Внезапно, он краем глаза заметил рядом с собой какое-то движение, резко обернулся, чтобы увидеть горящие хищные глаза и взмах когтистой лапы.

"Чуш-ш-жак!" – услышал он в своей голове шёпот-шипение, за мгновение до того, как его со страшной силой швырнуло вниз с плато.

А потом мир взорвался невыносимой, острой болью и всё исчезло.

Глава 30

Чёрный экипаж подъехал к воротам особняка Аверти к тому моменту, когда всё уже было кончено.

Марджи спустилась с приставных ступенек и быстрым, уверенным шагом миновала широкую подъездную дорожку, направляясь к парадным дверям. У входа её дожидались трое одетых в форменные кители Ищеек из силовой группы.

К Марджи поспешил Валди — верный помощник, которому она поручила организовать и возглавить арест Советника и его подручных.

Он чётко и быстро доложил о том, что им без потерь удалось обезвредить стражу, взять Аверти, а так же некоего господина Пика. При обыске подвалов Ищейки обнаружили двоих пленников и учёного мага, который, как ни странно, оказал самое яростное сопротивление и повёл себя на редкость агрессивно, поэтому его пришлось полностью обездвижить заклинанием.

— Пленников на время разместили в одной из свободных спален, я распорядился позвать к ним целителя. Сейчас он как раз осматривает пострадавших, — закончил отчёт Валди и замолк, ожидая дальнейших распоряжений.

— Советника и остальных доставьте в Управление, займёмся ими позже, — отдала приказ Марджи.

С Аверти она обязательно пообщается, а пока пусть сидит под охраной и томится в неизвестности.

— А как быть с пленниками?

— Я забираю их с собой, — не терпящим возражений тоном, заявила Марджи.

Если Валди и удивился, то благоразумно не подал вида. Он поманил рукой одного из Ищеек и тот протянул ему стопку желтоватых листов.

— Что это? — спросила Марджи, принимая бумаги, на которых помимо надписей так же были изображены какие-то непонятные символы и формулы.

— Пока не знаем, но именно их так яростно защищал тот учёный. Мы нашли это в подвале, там, где содержали пленницу. Судя по тому, что мы увидели, над ней проводили какие-то опыты.

«Догадываюсь, какие», — мрачно подумала Марджи, следуя за молодым Ищейкам к комнате, в которой временно разместили пленников.

Найденные бумаги она распорядилась доставить к ней в кабинет. Взглянет на них позже, когда разберётся с более важными делами. А дел на сегодня предстояло много.

В гостевой спальне витал резкий запах лечебной мази, невольно вызывающий не самые приятные воспоминания, а так же ощущалось повисшее в воздухе напряжение.

Внимание Марджи тут же привлёк молодой маг с заплывшим от побоев лицом и спутанными тёмными волосами. Он полулежал на кровати, раздетый по пояс штанов, а над ним склонился целитель, который обработав открытые раны, сейчас, по всей видимости, проверял целостность костей, приложив к груди раненого чуть мерцающие мягким голубым светом ладони.

А вот живой источник Марджи к своему удивлению заметила не сразу, а только после того, как та сама пошевелилась и шагнула на встречу невыразительной серой тенью, вставая между госпожой Диас и кроватью, на которой лежал раненый Сетма Бодрак.

Женщина не скрывая любопытства, открыто рассматривала небольшую, довольно хрупкую на первый взгляд фигуру, облачённую лишь в доходящую до голых колен мужскую рубашку, рассматривала неприметное бледное лицо и настороженно глядящие невнятно-серые глаза. Чувствовалась в этом существе некая инаковость, вызывающая невольную опаску и вместе с тем, она странным образом завораживала.

— Не бойтесь, я не причиню вам вреда, — успокаивающим тоном произнесла Марджи. — Это по моему приказу вас вытащили из подвалов Аверти.

— Кто вы и что вам нужно? — в голосе источника слышался холод.

— Сэй... погоди, — внезапно вмешался Бодрак, с трудом приподнимаясь на локтях и подслеповато щурясь заплывшими глазами, всмотрелся в Марджи. — Я вас знаю, вы ведь госпожа Диас — глава Ищеек?

Целитель что-то недовольно проворчал и попытался уложить молодого мага обратно на подушки, однако тот лишь раздражённо отмахнулся.

— Всё верно, господин Бодрак, — подтвердила Марджи, и снова посмотрев на источник, проникновенно добавила: — Поверьте, я вам не враг.

— Почему мы должны вам верить? — грубоватым тоном осведомилась та, всё так же продолжая стоять между госпожой Диас и Сетмой.

Марджи вздохнула и честно призналась:

— Потому что вы дороги тому, кто не безразличен мне. Именно поэтому я не передам вас в Управление, хотя по всем правилам обязана это сделать.

Источник и Сетма коротко переглянулись, и Бодрак озвучил их общий, по всей видимости, вопрос:

— О ком вы говорите? Кто вас прислал?

Марджи бросила острый взгляд на целителя. Тот всем своим видом демонстрировал, что занят делом, однако она знала — на самом деле он внимательно прислушивается к их разговору. С другой стороны, произнесённое вслух имя всё равно ни о чём ему не скажет, да и прежде чем отпустить целителя, госпожа Диас намеревалась провести с ним серьёзную беседу, касающуюся важного и нужного умения — держать язык за зубами.

— Тору, — ответила Марджи, замечая, как меняются лица Сетмы и источника. — Он очень беспокоиться о вас.

— С ним всё в порядке?

Они задали этот вопрос одновременно, и с такой искренней тревогой, что сердце непроизвольно сжалось. Короткой острой иглой укололи ревность и обида, но Марджи подавила эти чувства в зародыше. Она не имела права претендовать на внимание и любовь Тору — чужая женщина, которую не допустят в ближний круг.

— Мальчик сейчас в моём доме, с ним всё хорошо.

Источник обернулась к Сетме.

— Нам нужно к нему.

Маг кивнул, несмотря на протесты целителя, попытался сесть но, пошатнувшись, едва не снова завалился на бок. Только теперь Марджи заметила, что кисть одной руки плотно перетянута пропитанной желтоватой мазью повязкой. Судя по тому, как лежала ткань — в подвале у Аверти Бодрак лишился пальца.

Девушка-источник тут же кинулась к Сетме, поддержала его и помогла подняться на непослушные ноги. Странно было видеть, как это внешне хрупкое создание без видимого труда принимает на себя вес взрослого мужчины.

Марджи услышала, как Бодрак тихо произнёс:

— Артефакт... нужно забрать его у Аверти...

Госпожа Диас насторожилась.

Источник покачал головой и так же тихо ответила:

— Нет нужды. Когда мы окажемся достаточно далеко, он престанет на меня действовать.

Бодрак недовольно поморщился, но спорить не стал.

— Что за артефакт? — решила вмешаться Марджи, давая понять о том, что прекрасно слышала их негромкий разговор. — Если он вам так нужен, я могу приказать обыскать Советника. Правда, скорее всего, придётся подождать — его с сообщниками наверняка уже доставили в Управление.

Источник на несколько мгновений задумалась, а затем твёрдо ответила:

— Не нужно. Давайте лучше скорее вернёмся к Тору.

Госпожа Диас пожала плечами и пропустив вперёд девушку-источник и повисшего на ней, с трудом перебирающего ногами Бодрака, немного задержалась в спальне. Встретилась взглядом с тёмными круглыми глазами целителя.

— Надеюсь, вы осознаёте, что в ваших же интересах не болтать о том, что вы здесь увидели и услышали?

— Но девушка... — растерянно начал полноватый мужчина, явно пытаясь подобрать подходящие слова, — от неё исходит... я почувствовал...

— Я вас предупредила, — в голосе Марджи послышались опасные нотки. — Нарушите запрет, будете иметь дело лично со мной. Поверьте, в моих силах сделать вашу жизнь невыносимой.

Оставив целителя в глубоких раздумьях, Марджи покинула гостевую спальню и спустилась на первый этаж. В доме всё ещё оставалось несколько Ищеек, которые привычно обыскивали комнаты в поисках улик и доказательств. Или того, что может за таковые сойти.

Этой ночью, во время приватной беседы, Моррон ясно дал понять, что арест Аверти Совет вполне устраивает. Они конечно повозмущаются для порядка, но если Управление предоставит неоспоримые факты...

Выиграют от этого все.

Экипаж дожидался их у начала подъездной дорожки. Марджи помогла устроиться спасённым пленникам и сама присела напротив, плотно задёрнув непроницаемо-чёрные шторки на крошечных квадратных окошках.

Бодрак откинулся назад и прикрыл глаза. Судя по болезненной бледности, которую можно было разглядеть даже сквозь синяки и кровоподтёки, а так же по выступившей на лбу испарине — чувствовал себя молодой маг неважно. Девушка-источник сидела рядом с отрешённым лицом, словно мыслями сейчас была далеко отсюда. Опустив взгляд, Марджи заметила их переплетённые пальцы. Покалеченную же руку маг бережно прижимал к груди.

«Живой источник... надо же...» — подумала она, исподволь разглядывая невыразительное лицо сидящего перед ней создания.

Её внешность казалась какой-то недоработанной, а ещё Марджи осознала, что ощущается ей смутно знакомой.

Подумать об этом как следует, госпожа Диас не успела. Экипаж мягко толкнуло, и он остановился.

Дома её ждали неприятные новости: утром, решив проверить задержанного, Тиб и Ашми обнаружили успевшее остыть тело Дирка Паттаки.

Проводив Бодрака и источник в гостиную, Марджи велела им дождаться её возвращения а сама со странными чувствами вошла в комнату, где накануне оставила обездвиженного предводителя Гончих.

Тело уложили на пол и прикрыли сорванным с кровати покрывалом.

— Что произошло? — строго глядя на подчинённых, спросила Марджи, присаживаясь перед Паттаки и открывая застывшее в жуткой гримасе лицо с остекленевшими, налитыми кровью глазами. Тонкая алая струйка тянулась из ноздри, запёкшись на искривлённых губах.

Ищейки растерянно переглянулись, и Ашми неуверенно ответил:

— Похоже, что-то у него там в мозгах лопнуло, госпожа Диас. Только мы тут не причём — он сидел тихо, на помощь не звал, вот мы и не заглядывали лишний раз. Утром нашли его вот таким. В Управление сообщать не стали — решили дождаться вас.

Марджи на несколько мгновений устало прикрыла глаза, выдохнула и, поднявшись на ноги, отдала приказ:

— Тело доставьте в Управление. Пусть наши целители осмотрят его и определят причину смерти. Отчёт жду не позднее завтрашнего утра.

— Будет исполнено, госпожа Диас, — стройным хором заверили Ищейки и занялись телом, подготавливая его к переправке в Управление.

За Паттаки ей придётся отчитаться, но это будет потом. Сейчас же необходимо поторопиться, чтобы не опоздать на собрание Совета. Пятно в небе пока не вызывало волнений коссхоэнцев, но это лишь от того, что они не знали о его природе.

Вернувшись в гостиную, Марджи застыла на пороге, глядя на то, как крепко прижимает к себе Тору девочка-источник. Видимо, для мальчика их возвращение не осталось незамеченным, и он тут же поспешил к своим друзьям.

Сетма полулежал на софе, но несмотря на плохое самочувствие и заметную слабость, тоже выглядел довольным.

— Я же обещала, что помогу твоим друзьям, — вновь подавив в себе вспыхнувшую обиду, с натянутой улыбкой произнесла госпожа Диас, входя в гостиную.

Тору отстранился от источника и посмотрел на Марджи сияющими глазами.

— Спасибо! Спасибо большое!

Оставалось только подивиться столь разительным переменам в его настроении. Больше не угрюмый озлобленный мальчишка, который поначалу так напугал её — живой улыбчивый ребёнок, наконец воссоединившийся с теми, кто ему дорог.

Улыбка на губах Марджи дрогнула и увяла.

— Теперь нам предстоит встретиться с Советом, Тору, — произнесла госпожа Диас, внимательно глядя на мальчика. — Ты готов к этому?

Он уверенно кивнул, мгновенно становясь серьёзным и собранным.

Посмотрев на источник и Сетму, пояснил:

— Проход откроется совсем скоро, нужно спешить.

Бодрак нахмурился, а на невыразительном лице девушке впервые проступило настоящее беспокойство:

— Ты в этом уверен? — спросила она.

— Разве вы не видели? — удивился Тору. — Розовый круг в небе. Отсюда не понять, где именно он находиться, но я почти уверен, что врата откроются над халийской степью.

Новая информация заинтересовала Марджи, и пока девушка-источник выглядывала в окно, поинтересовалась:

— Халийские степи? Это в Асгалоте, верно? Почему ты считаешь, что прорыв произойдёт именно там?

В тех воспоминаниях, что показал ей мальчик, ничего подобного она не видела.

— Вещуры подсказали.

Тору явно не был настроен вдаваться сейчас в подробности. Госпожа Диас настаивать не стала — время и так уходило слишком стремительно.

— Ну что, Тору, если ты готов, то нам пора отправляться в Ложу. Не стоит злить Советников опозданием — мне и так стоило не малых усилий добиться этой встречи.

Брат действительно поначалу отказывался воспринимать её слова всерьёз, однако Марджи удалось его убедить и настоять на созыве Совета, намекнув о беде, которая грозит всему Коссхоэну. Рассказывать Моррану сразу всё, что ей удалось узнать, госпожа Диас посчитала преждевременным. Страшную новость лучше озвучить при всех Советниках, подкрепив её доказательствами, от которых они не смогут отмахнуться при всём желании.

— Я отправлюсь с вами, — заявила девушка-источник, отходя от окна.

Марджи хотела было возразить, но как ни странно, её опередил Тору:

— Останься здесь, с Сетмой, пожалуйста. Позаботься о нём.

Бодрак, кажется, задремал прямо на софе, свесив голову на грудь и осторожно пристроив перевязанную кисть руки на расшитой пёстрыми птицами подушечке.

Девушка-источник нахмурилась, попыталась было возразить, но мальчик жестом остановил её.

— Со мной всё будет в порядке, Сэй, — уверенно сказал он и, бросив быстрый взгляд на Марджи, неожиданно добавил: — Я доверяю госпоже Диас.

***

Тору впервые довелось ехать в экипаже, и он всю дорогу от особняка госпожи Диас, с любопытством смотрел в окно. Прошлого раза, когда его везли сюда из дома Паттаки, мальчик по понятным причинам не запомнил, но как ни странно, злиться на «Ворону» перестал. Тем более что именно она помогла Сэй и Сетме освободиться из плена Советника Аверти.

Экипаж неспешно катился по широкой мощёной улице, и Тору рассматривал величественные белоснежные дома, утопающие в густой, сочной зелени. Кажется, здесь обитали исключительно важные и богатые маги, которые могли себе позволить жить в подобной роскоши. Даже дом Паттаки по сравнению с этими особняками казался теперь совсем крошечным и непритязательным.

Мимолётное воспоминание о бывшем предводителе гончих вызвали в Тору вспышку холодной ярости.

«Предатель!»

Мальчик надеялся на то, что госпожа Диас как следует накажет его за подлость.

Его, и этого мерзкого Аверти.

Вскоре экипаж свернул, разминувшись с едущей навстречу открытой повозкой, в которой Тору успел разглядеть двух облачённых в яркие платья и шляпки женщин, и через некоторое время выехал на широкую площадь, открывая изумлённому взгляду невероятную картину.

Тору едва ли не высунул голову в окно, пытаясь рассмотреть всё и сразу.

Сколько здесь было народу! Где-то играли музыканты, слышался смех и крики зазывал, у памятника какому-то магу сидели художники.

Неподалёку на небольшом помосте, трое молодых магов в сшитых из разноцветных лоскутков рубашках и смешных штанах, устроили целое представление, создавая огненных птиц, животных, и каких-то невероятных существ. Чудо-звери игрались, лениво подтягивались или летали над головами зрителей.

— Дальше пойдём пешком, тут недалеко, — донёсся до него голос Марджи.

Соскочив с приставных ступенек, Тору завертел головой, а затем задрал её вверх, пытаясь охватить взглядом поражающее воображение своими исполинскими размерами здание, уходящее ввысь острыми шпилями треугольных башен. Неисчислимое количество ступенек вело к огромным двойным дверям, распахнутым настежь. Прямо на этих ступеньках сидели, переговариваясь и греясь на солнце совсем ещё молодые маги. Тору заметил, что все они были одеты в одинаковую тёмно-зелёную одежду с золотистыми нашивками на груди. В открытые двери непрерывно кто-то входил и выходил.

— Что это? — восхищённо спросил Тору, обратившись к госпоже Диас.

— Магриум, — пояснила она. — Высшее учебное заведение для молодых магов, а так же оплот магической науки в Коссхоэне. Именно в этих стенах создаются новейшие заклинания, артефакты и изобретения.

Тору подумал о том, что если бы он родился в Коссхоэне, то и сам бы учился в этом удивительном месте. Так же сидел между занятиями на ступеньках, беззаботно болтая с товарищем, ходил бы на площадь послушать музыкантов, полюбоваться на картины художников или на магических огненных зверей, жил бы, например, в одном из этих разноцветных четырёхэтажных домиков, что окружили площадь.

Если бы...

Увы, судьба распорядилась иначе.

Мальчик невольно задрал голову вверх и отыскал взглядом далёкое розовое пятно в небесах. Вполне возможно, скоро это чудесное место, а вместе с ним и весь Коссхоэн, превратиться в руины.

Марджи тем временем что-то сказала кучеру и, взяв Тору за руку, повела его через площадь.

Они прошли мимо небесно-голубого здания странной круглой формы, у входа в которое столпились несколько магов. Ещё один — в синем форменном кителе, по одному пропускал их внутрь.

— А это что?

— Эрдум, — бросив мимолётный взгляд туда, куда указывал мальчик, ответила госпожа Диас. — Здесь маги восполняют эрды, а так же могут приобрести аманраты-накопители.

Некоторое время она молчала, а потом снова заговорила:

— Площадь Основателей — сердце нашего города. Именно здесь находятся самые важные здания Коссхоэна, в том числе и Ложа Совета.

Тору оглянулся назад, на величественный Магриум, на круглую крышу Эрдума, стараясь запечатлеть в памяти их необыкновенный вид.

Мимо с весёлым хохотом пронеслась стайка детей. Над их головами, не отставая, кружился небольшой прозрачный шарик, у которого, как показалось Тору, имелся чуть выпученный глаз.

— А что это?

— Обыкновенная следилка, — небрежно отмахнулась госпожа Диас и остановилась перед домом с белоснежными стенами, высокими стрельчатыми окнами и мощными колонами. — Пришли.

На входе их встретил суровый немногословный маг, преграждая дорогу, но стоило «Вороне» протянуть ему какую-то украшенную сургутной печатью бумагу, как тот тут же отступил, пропуская их внутрь.

Стены и пол были отделаны зеленовато-синим камнем, названия которого мальчик не знал. На стенах висели чьи-то портреты в тяжёлых позолоченных рамах, в круглых горшках стояли странного вида деревья с широкими резными листьями и длинными мохнатыми стволами, под высоченным потолком сами по себе причудливой гроздью парили осветительные кристаллы.

Мимо с жутко занятым видом ходили маги, появляясь и исчезая в многочисленных дверях.

Марджи повела Тору на второй этаж по широкой лестницы, выполненной из того же сине-зелёного камня что и пол со стенами.

Поднявшись наверх, они очутились в широком, ярко совещённом закреплёнными на стенах кристаллами коротком коридоре, который вёл к одной единственной, массивной двустворчатой двери. На поверхности из тёмного дерева красовался вытесненный позолоченный узор, изображающий раскидистое дерево с переплетёнными корнями.

— Главное, ничего не бойся, — негромко произнесла Марджи, ободряюще сжимая пальцы мальчика. — Обещаю, тебя никто не обидит.

Она повернулась к нему и, заглянув в глаза, спросила:

— Ты готов?

Тору сделал глубокий вздох и уверенно кивнул.

Тяжёлые двери перед ними неспешно раскрылись.

Глава 31

Сир Ульрик мерил шагами крохотную, погружённую в полумрак комнату, ожидая, когда за ним наконец придут.

Тело ломило от усталости, однако движение – единственное, что хоть как-то согревало в этих выстывших стенах. Не помогала даже жаровня, которую пристроили возле худого, набитого соломой топчана. Соломой же – слипшейся, с острым сенным запахом, был устлан пол.

Ульрик повёл плечами, подышал на озябшие пальцы и задрал голову вверх, вглядываясь в узкое прямоугольное окно. В нём виднелся маленький кусочек серого, словно вылинявшего неба с рваным клочком белёсого облака, почти уползшего из поля зрения.

Три дня назад Ульрик прибыл в Альбер.

Три дня он сидит под замком в одной из келий, в которой обычно отбывали своё наказание провинившиеся Пасынки, только готовящиеся принять рыцарский плащ.

Ульрик с тоской вспомнил, с какими изумлением и радостью встречали братья по ордену своего бывшего главу. Нынешний же отнёсся к его чудесному воскрешению прохладно и насторожено. А когда на общем собрании Старших Сынов, состоявшемся тем же вечером, сир Гильм рассказал им обо всём, что с ним приключилось с того самого злополучного дня когда на их отряд напали халийцы, и вовсе пришёл в ярость.

Сир Карвен был убеждён в том, что разум и душа Ульрика были отравлены магией, что бывший глава ордена повредился рассудком, связавшись с богомерзкими коссхами и теперь явился в Альбер для того, чтобы посеять раздор и смуту в сердцах своих братьев.

А Ульрик стоял в зале для собраний, стараясь встретиться взглядом с рыцарями, но те лишь отводили глаза, словно не хотели быть причастны к его безумию.

Он знал каждого из них, любил, как родных братьев, без сомнений отдал бы за любого из них жизнь, а они даже не могли набраться смелости посмотреть ему в лицо.

Открыто глядел лишь сир Карвен. Острым взглядом, который пронзал подобно кинжалам. Взглядом, в котором Ульрик прочёл свой приговор.

"Хорошо, что я вовремя отослал Рокко", - подумал он тогда, окончательно понимая, что его миссия безнадёжно провалена.

На что он надеялся?

На то, что братья встанут на его сторону? Поверят, попытаются понять?

Наивный глупец – вот кто он такой.

Ульрик призывал собратьев взглянуть на небо – туда, где появилось первое знамение грядущей беды, но от него лишь небрежно отмахнулись.

"- Всевышний подал нам знак и указал путь, - сказал сир Карвен, восседающий на почётном месте с видом короля в тронном зале. – Его грозное око обратилось на земли Халии, призывая покарать безбожников, поклоняющихся зверю".

Понимая всю тщетность своих усилий, Ульрик, тем не менее, пытался вразумить своих братьев – донести до них правду, однако в тот день так и не был услышан.

У него отобрали меч и бросили в келью, дожидаться решения своей участи.

Теперь вся надежда на Рокко, господина Дарвиса и милость Всевышнего.

Ульрик потёр рука об руку, согревая замёрзшие ладони и замер.

Услышав за дверью шум приближающихся шагов, снова быстро взглянул в окно – небо потемнело, превратившись из сизого в бархатно-синее, усеянное сияющими горошинами звёзд. Рваное облако давно уползло. Поздний вечер опустился на Альбер, готовясь укрыть его невесомым серебристым покрывалом, сотканным из лунного света.

Лязгнул засов, скрипнули дверные петли, и келья озарилась желтоватым светом горящего факела. Первым внутрь вошёл сир Лодис – крепко сложенный светловолосый рыцарь с колючей щёточкой рыжеватых усов и тяжёлыми веками с опущенными вниз уголками. Когда-то, ещё в той, прошлой жизни, они с Ульриком были дружны.

Следом за рыцарем в келью несмело шагнул юный – не старше семнадцати лет, Пасынок, который нёс в руках деревянный поднос с исходящей паром пузатой глиняной миской.

Лодис закрепил факел в специальном держателе и обратился к мальчишке:

- Оставь еду и ступай, Нэйтан.

Парень с опаской покосился на сира Ульрика – видимо до него дошли слухи о том, что бывший глава ордена повредился рассудком, и осторожно опустил поднос на топчан, после чего с явным облегчением шмыгнул обратно за дверь.

Лодис проводил парня взглядом и плотно прикрыл створку. Обернулся к Ульрику и, вздохнув, произнёс:

- Скверные дела, сир Гильм.

Ульрик присел на топчан, переставил поднос к себе на колени и взялся за ложку.

- Полагаю, мне уже подписали смертный приговор? – с блеклой печальной улыбкой поинтересовался он.

Немного помешкав, Лодис присел рядом, вперив тяжёлый взгляд в каменную стену, покрытую тонкой корочкой наледи. Он вздохнул, выпуская изо рта белёсое облачко пара и покачав головой, угрюмо ответил:

- Сир Карвен знает о том, что многие в ордене всё ещё помнят и любят тебя, поэтому не спешит с принятием окончательного решения. Хотя, могу прозакладывать на то, что он с удовольствием бы устранил тебя со своего пути.

Ульрик неспешно прожевал приправленную кусочками сала кашу, и задумчиво произнёс:

- Для братьев я теперь ренегат, спутавшийся с коссхами. Они не поддержали меня на совете и вряд ли поддержат теперь.

Лодис покосился на него и тут же отвёл взгляд. Снова вздохнул и признался:

- То о чём ты говорил, действительно звучало как бред. Но ты ошибаешься, если думаешь, что братьям безразлична твоя дальнейшая судьба.

Лодис грузно поднялся с топчана, прошёлся по келье – три шага до стены с окном, четыре – к двери и остановился напротив Ульрика.

- Сир Карвен намеревается переправить тебя в столицу и отдать на суд церкви, тем самым сложив с себя ответственность за твою участь перед орденом.

Ульрик отставил поднос с опустевшей миской и поднял взгляд на своего собеседника.

- Что же, значит, так тому и быть.

Лодис раздражённо выдохнул и горячо заговорил:

- Покайся, Ульрик! Скажи о том, что разум твой был смущён магией, что теперь ты прозрел и готов встать на путь искупления, вновь преданно служить церкви! Орден поддержит тебя, только прошу: прояви благоразумие и отступись от своих слов!

Сир Гильм поднялся на ноги и, приблизившись к Лодису, заглянул ему в глаза.

- Отступиться? Пойми, Седрик, я и рад бы оказаться безумцем, но я видел то, что видел. Чувствовал это зло - его смрадное дыхание, и скоро оно проникнет в этот мир, чтобы уничтожить то, что мы когда-то поклялись защищать. Если мы не будем готовы – оно сметёт нас, раздавит и обратит в прах.

Лицо Лордиса дрогнуло. Он отвернулся, отступил на шаг и глухо произнёс:

- Прошу тебя, Ульрик, обещай подумать над тем, что я тебе сказал.

Рыцарь направился к двери, когда его догнал голос сира Гильма:

- Придёт время, когда вы не сможете отвернуться от страшной правды. Но увы, уже будет слишком поздно.

- Прощай, Ульрик.

Лязг запирающегося засова и звук удаляющихся шагов.

Вот и всё.

Он пытался, но у него ничего не вышло. Не справился, не смог.

Господин Дарвис, конечно, предупредит Его Величество, Ноэль и Рагмары тоже вряд ли останутся в стороне, но этих сил ничтожно мало. Без магов и халийцев у Асгалота не будет надежды на то, чтобы выстоять против чуждой силы, а значит, королевство обречено на погибель.

***

Носилки с телом медленно и торжественно вынесли на Круглую площадь, расположенную перед храмом Великой Небесной Волчицы.

Сопровождающая покойника процессия, состоящая преимущественно из его жён, наложниц и дочерей, рыдала неискренне и громко, заставив Азиля поморщиться. Третий э-кун перевёл взгляд на отца: тот почернел от горя, лицо хмурое, смотрит слезящимися глазами на умасленное и украшенное цветами тело старшего сына и наследника.

Салиму завили волосы и бороду, одели в дорогие, расшитые золотом и драгоценными каменьями одежды, в руки ему вложили чуть искривлённый клинок с костяной рукоятью, выполненной в виде оскаленной волчьей головы.

Главный жрец обошёл носилки с телом три раза по кругу, окуряя его благовониями, после чего четверо дюжих рабов аккуратно уложили мертвеца на Последнее Ложе, под которое уже заложили горшки с горючим маслом.

Когда Салиф начал произносить ритуальные слова призванные помочь душе окончательно разделиться с телом и отправиться в Бескрайнюю Степь к Небесной Волчице, плакальщицы наконец заткнулись, и только две жены Салима продолжали всхлипывать и утирать расшитыми платками покрасневшие глаза. Азиль знал, что обе жены ненавидели своего мужа, но могли бы они решиться на его убийство? А в том, что брат умер не своей смертью, третий э-кун почти не сомневался, несмотря на то, что выглядело всё вполне естественно. Остановка сердца – смерть не для воина, хотя Салим воином никогда и не был. Так что же произошло на самом деле?

Узнав о смерти старшего сына кун приказал допросить всех слуг, рабов и домочадцев. Жрецам же было поручено проверить покои Салима, еду и питьё – выяснить, не могли ли его отравить. Увы, ничего из этого не дало результатов: жрецы так и не обнаружили следов какого-нибудь яда, а слуги и рабы, даже под пытками клялись, что ничего не знают о том, от чего умер старший э-кун.

Салиф же намекал на судьбу и волю Великой Небесной Волчицы, ведь смерть первого э-куна наступила ровно через день после того, как в небе над Халией появился светящийся круг. Было в этом предзнаменовании нечто зловещее, вселяющее в душу непривычное чувство страха.

Главный жрец закончил говорить и по взмаху его руки, Азиль и Великий кун приняли из рук слуг горящие факелы, после чего подошли к Последнему Ложу. Третий э-кун избегая встречаться взглядом с отцом, в последний раз посмотрел на застывшее лицо брата, перед тем, как его поглотило ярко зашедшееся пламя.

Салиф вновь принялся за ритуал. Голос его звучал мощно и громко, руки, когда он перерезал горло зайцу, действовали уверенно. Жрец наполнил плоскую широкую чашу тёплой кровью и резким взмахом выплеснул её в погребальный костёр. Дар Волчице, чтобы та приняла покойного в своих владениях.

Азиль всё же взглянул на куна и тут же отвёл взгляд.

"Интересно, скорбел ли бы отец столь же глубоко, будь я на месте Салима?" – подумал третий э-кун, ощущая, как ворочается в душе горечь обиды напополам с глухим раздражением.

Столько лет вынашивать план, продумывать ходы, терпеть… но здесь Салим его опередил – умер сам, так и не дождавшись когда младший брат начнёт действовать. Что же, теперь, по крайней мере, руки самого Азиля чисты – он станет законным наследником не пролив родной крови. Радоваться бы, да вот только отчего-то радости нет.

А ведь он хотел – давно хотел избавиться от Салима, но всякий раз, когда он намеревался это сделать, что-то словно останавливало его: "Не сейчас… рано…". И он ждал, хотя сам не смог бы объяснить, что за сила им движет в такие моменты. Теперь терпение его вознаграждено, однако победа эта имеет отчётливый привкус горечи.

Азиль обвёл взглядом почтенных халийцев, собравшихся проводить первого э-куна в его последний путь, и вдруг обратил внимание на невысокого, бритого налысо юношу в свободных белоснежных одеждах. Он появился всего на миг и пропал, чтобы вновь возникнуть уже в совершенно другом месте. Он был словно видение – мираж, рождающийся в сильный зной, до того зыбок и обманчив его хрупкий образ.

Когда юноша появился в толпе снова, Азиль успел увидеть его совершенно белые, без зрачков, глаза.

Догадка – невероятная, невозможная, яркой вспышкой возникла в сознании, засев в нём острой занозой.

"Апуры не вмешиваются в мирские дела…", - напомнил себе Азиль, однако в душе его уже проросли ростки сомнения.

Апуры умеют быть незаметными, им подвластны такие знания, о которых не может помыслить простой смертный, они непревзойдённые мастера в зельях…

"Но зачем бы им нужно было избавляться от Салима?" – спросил себя Азиль и тут же решил: - "Стоит поговорить с Эвой".

Дождавшись окончания прощального ритуала, третий э-кун попрощался с мрачным, словно грозовая туча, отцом и забрался в паланкин, приказав доставить его в Гож-Апур.

Добравшись до места, уверенно прошёл в открывшиеся перед ним ворота и прислушался к собственными ощущениям. Судя по ним, Эва сейчас находился в саду, так что Азиль свернул на тропинку из гладкого нежно-розового камня и вступил под прохладную сень деревьев.

Брат сидел на траве возле небольшого искусственного водопада и водил тонкими изящными пальцами по воде, словно выписывая на её поверхности одному ему видимые узоры.

Стоило Азилю подойти ближе, Эва поднял на него взгляд белых глаз и улыбнулся, обнажая чуть выступающие вперёд клыки.

- Я знал, что ты придёшь, брат мой.

Глядя на его улыбку, можно было подумать о том, что Эва не знает о смерти ещё одного своего брата, однако это было не правдой. Он знал, но продолжал улыбаться.

- Зачем? – отвернувшись от него, тихо спросил Азиль.

- Разве ты сам не желал этого? – вкрадчиво поинтересовался апур. Голос его почти сливался с плеском воды, так что приходилось напрягать слух.

- Зачем это вам? – с нажимом на последнее слово, повторил вопрос третий э-кун. Он уже знал – наверняка знал о том, что его догадки полностью подтвердились и к смерти Салима причастен Гож-Апур.

Некоторое время Эва молчал и Азиль вынужден был снова посмотреть на него, чтобы убедиться что брат всё ещё здесь, а не исчез таинственным образом. Тот задрал голову вверх, к небу, на котором зловеще выделялся бледно-лиловый круг и озабочено нахмурился.

- Ты помнишь, о чём я предупреждал тебя? – спросил Эва, не отрывая взгляда белых глаз от небесного знамения. – Всё было предопределено – наш брат, Салим, так или иначе не дожил бы до наступления лета, поэтому мы не украли у судьбы его жизнь – лишь чуть ускорили неизбежное, выйдя на нужный виток вероятности. Увы, он не смог бы в нужный час сделать то, что сделаешь ты.

Азиль почувствовал, как леденеют от подкравшегося страха кончики пальцев.

- О чём ты говоришь, Эва?

Голова апура повернулась к третьему э-куну, глаза его смотрели без всякого выражения и красивое, слишком бледное для халийца лицо напоминало сейчас застывшую маску.

- Когда придёт время, прислушайся к словам алого воина обрядившегося в волчью шкуру. Настанет пора отринуть прежние устои, и ты будешь тем, кто сделает это, Азиль Агартур – наследник Великого куна.

Азиль отступил на шаг, покачал головой.

- Я не понимаю тебя, Эва.

Брат улыбнулся – мягко, светло, так что страх разжал острые коготки и затаился где-то на самом краю сознания.

- Тебе не обязательно понимать – просто запомни мои слова. Ступай.

Больше Эва ничего ему не скажет, хотя третий э-кун уже узнал то, что считал главным: Гож-Апур причастен к смерти Салима, только вот никто об этом никогда не узнает. Азиль не допустит.

***

Лейнару стоило лишь взглянуть на сухое, испещрённое глубокими морщинами лицо придворного лекаря чтобы понять – изменений к лучшему не произошло. И всё же спросил:

- Как она?

Старик вздохнул, покачал головой и скорбным голосом ответил:

- Увы, мой король, но мне нечем вас утешить. Её Величество по-прежнему отказывается вставать с постели и принимать пищу. Боюсь, с каждым днём её состояние будет лишь усугубляться.

Лейнар стиснул челюсти и прикрыл глаза.

- Сделай что-нибудь, - отрывисто приказал он, чувствуя внутри опустошающую усталость. – Сделай, и я не поскуплюсь на награду.

Король услышал новый, тяжёлый вздох.

- Я могу исцелить тело, но как врачевать душу? Как заставить человека жить, если он сам этого не хочет?

Поймав тяжёлый взгляд короля, лекарь ссутулил плечи и склонил голову.

- Я сделаю всё что в моих силах, Ваше Величество.

- Если будет отказываться есть – кормите силой, я дозволяю, - сообщил Лейнар, чувствуя себя при этом последней сволочью.

Он так и не нашёл в себе силы навестить Агату после того, как она потеряла ребёнка. Не смог заставить себя заглянуть ей в глаза, увидеть в них боль потери и… обвинение.

Епископ, посетивший дворец сразу после происшествия, почти открыто заявил о том, что случившееся – кара Всевышнего за его, Лейнара, тайные греховные пристрастия. Знамение, появившееся в небе в тот день, он считал главным доказательствам своих слов.

Чего только стоило Лейнару сдержать тогда себя в руках. Не наброситься на Его высокопреосвященство, не повалить его на пол, не начать бить его кулаками превращая ненавистное лицо в кровавое месиво.

Тогда он промолчал.

Но запомнил.

Придёт день, и он найдёт способ поставить зарвавшегося священнослужителя на место. Он нарастит броню, накопит силы и ударит в тот момент, когда враг будет наиболее уязвим.

Лейнар подождёт.

Он умеет ждать.

Глава 32

Тору без сна ворочался в кровати, то отбрасывая одеяло, когда становилось слишком душно, то накрываясь им снова, когда чувствовал что начинает замерзать.

События прошедшего дня до сих пор будоражили кровь и никак не хотели отпускать. Только покинув Ложу Совета мальчик осознал, как напряжён был всё это время.

На него смотрели с плохо скрываемым страхом, с брезгливостью, словно на нечто мерзкое, по какому-то недоразумению осмелившееся потревожить столь важных господ. Именно в тот момент Тору осознал, как ему повезло, что рядом с ним находилась Марджи. Всё это время она крепко держала его за руку, и от неё волнами исходило спасительное тепло, притупляющее неуверенность и тревогу. Именно это помогло ему выдержать взгляд холодных голубых глаз, который не отрывался от Тору почти до самого окончания совета.

Мальчик выделил его сразу, и почему-то у него даже не возникло сомнений в том, кто именно находится перед ним. Брат Марджи Диас. Его родной дед.

Это был высокий подтянутый и совсем ещё не старый мужчина с коротко подстриженными, чуть тронутыми сединой чёрными волосами и аккуратной бородкой. Если Марджи напоминала Тору ворону, то Моррон Диас больше всего походил на коршуна, хищно высматривающего добычу. Сходства к этому образу добавлял острый нос с заметной горбинкой, а жёсткая линия тонких губ давала понять, что этот маг имеет решительный и твёрдый характер.

Тору успел заметить, как вздрогнул Моррон, когда они с Марджи только вошли в просторный зал, где за массивным, длинным столом расположились Советники. Это было всего лишь мгновение слабости, которое осталось незамеченным остальными, но мальчик мог поклясться, что ему не померещилось.

Возглавлял Совет пожилой седовласый маг с обвисшими щеками, тяжёлыми веками и неожиданно яркими, синими глазами. Именно к нему и обратилась Марджи, разбив повисшую в зале напряжённую тишину.

Тору перевернулся набок и поморщился, вспоминая возмущённые голоса:

«Ты посмела привести к нам выродка!»

«Мальчишка болен, безумен!»

«Это недопустимо, вы хоть понимаете, госпожа Диас, чем это вам грозит?!»

«Выродок не должен оставаться в живых!»

Он слушал их молча, и все злые слова словно разбивались о невидимую преграду, так и не достигнув цели. Тору догадывался, что не обошлось без «вороны» и её ментального воздействия, но в тот момент был искренне благодарен ей за эту заботу.

Мальчик отметил, что единственным кто тогда сохранил молчание, оказался Моррон Диас. Он просто смотрел — цепко, пристально, жадно и от взгляда этого по спине пробегал неприятный холодок.

Когда первая волна гнева и возмущения стихла, Марджи заговорила, и чем дольше длился её рассказ, тем мрачнее становились лица Советников.

Тору чувствовал их недоверие, их страх готовый вот-вот переродиться в ужас. Они не хотели этой правды, но не могли от неё отвернуться. Попытка сослаться на безумие Тору провалилась, когда Марджи передала главе Совета воспоминания о Чёрной Пустоши и Алиссаре. Странный круг в небе послужил ещё одним, пусть не столь надёжным, но всё же доказательством, тем более, что учёным магам до сих пор так и не удалось определить природу его происхождения.

Мальчик раздражённо вздохнул, вспомнив, что даже несмотря на страшную угрозу, Совет воспринял в штыки идею объединиться с Асгалотом.

«Они ещё передумают, вот увидишь», — сказала ему Марджи, когда они возвращались обратно в особняк на Кипарисовой улице. — «Советники не глупцы и прекрасно понимают, что без посторонней поддержки Коссхоэн обречён»

Тору её слова не убедили.

Кто-то из Совета предложил защитить остров оградительным пологом, однако эта идея была не без сожаления отвергнута: если Алиссара прорвётся в этот мир, то не поможет никакая защита. Какое-то время они, конечно, продержатся — на пределе, черпая последнюю энергию из источников Коссхоэна, но рано или поздно барьер всё равно падёт, и тогда маги будут обречены.

«Если эта тварь так могущественна, как ты утверждаешь, то разве даже объединившись с Сынами и воинами Асгалота, мы сможем противостоять её мощи?»

Голос — такой же замораживающий, как и взгляд, заставил Тору поёжиться и крепче сжать в пальцах тёплую ладонь Марджи.

Моррон Диас впервые заговорил, обращаясь к нему, и мальчик был этому совсем не рад.

Его пугал этот чужой, властный мужчина и необъяснимый страх перед ним полностью не могла подавить даже ментальная магия «вороны».

Однако Тору всё же нашёл в себе силы ответить на заданный вопрос, пусть голос его при этом предательски дрожал.

" Алиссару действительно невозможно остановить, но её войско необходимо сдержать« — сказал он тогда, стараясь не встречаться взглядом с чуть прищуренными голубыми глазами.

«В таком случае, какой во всём этом смысл, если мы так или иначе обречены?» — тщательно скрывая страх за недовольством, спросил у него низенький полный Советник в вызывающе алом камзоле и с тонкой ниточной усов над толстыми рыбьими губами.

Тору вздохнул и, набравшись смелости, обвёл взглядом Советников.

" Вещуры указали мне на возможность — зыбкую, но всё же возможность попытаться закрыть проход в наш мир прежде, чем сюда проникнет Алиссара. Для этого мне как можно скорее необходимо будет вернуться в Вышегорье"

«Не хочешь ли ты сказать, что судьба нашего мира находится в руках мальчишки-выродка?» — с нескрываемым презрением в голосе произнёс худой седовласый мужчина с серыми волосами. Не невзарчно-пепельными, как у Сэй, но с оттенком благородного серебра.

«Я хочу сказать, — терпеливо пояснил Тору, — что я единственный, кто может проникнуть в Чёрную Пустошь, и попытаться закрыть проход с той стороны. Иного выхода у нас нет»

В зале снова повисла гнетущая тишина, но продлилась она недолго.

«Совету нужно обдумать всё, что сегодня было услышано и принять решение», — произнёс наконец главный Советник. — «До тех пор, мальчик будет находиться под неусыпным надзором госпожи Диас, если она конечно готова принять на себя такую ответственность».

«Я готова, господин Вендо», — не раздумывая ответила Марджи. — «Мы будем ждать решения Совета».

Обратно Тору возвращался тихий и задумчивый, хотя и сам не смог бы объяснить себе, почему в тот момент на душе у него было так тяжело. Он сделал то, что от него требовалось — предстал перед Советом, предупредил об угрозе. Дальше от него зависело мало, по крайней мере в том, что касалось заключения союза с Асгалотом.

Сэй встречала их у порога и выглядела обеспокоенной, но мальчику тогда было не до разговоров. Сославшись на усталость и отказавшись от ужина, он поднялся в ту спальню, которая выделила для него «ворона».

Марджи расскажет Сэй о том, что произошло в Ложе Совета, а ему необходимо было хоть ненадолго остаться одному. Завтра он снова постарается быть сильным, завтра он извинится перед подругой, проведает Сетму. Завтра...

Этой же ночью он намеревался сделать то, на что никогда не решился бы прежде. Но время уходит — он заметил, что лиловый круг становится ярче, поэтому ему необходимо было начать готовиться. Начать постигать границы своих возможностей.

Поэтому, дождавшись когда в доме стихнут все посторонние звуки, мальчик сел в кровати и несколько раз глубоко вздохнул, решаясь на опасный, но необходимый шаг.

Осознав, что оттягивать момент не имеет смысла, он с замиранием сердца снял с пальца кольцо-артефакт и сосредоточился на собственных ощущениях. Чего он ожидал? Где-то в глубине души он не сомневался в том, что его тут же затянет в Пустошь, однако время шло но ничего не происходило.

Тогда Тору напряжённо закусил губу и, прикрыв глаза, сам потянулся к Пустоши, почувствовав, как легонько дёрнуло в области пупка, словно кто-то потянул за незримую пуповину, соединяющую его с Алиссарой. На несколько мгновений он ощутил головокружение, и только когда оно окончательно пропало, позволил себе оглядеться.

Знакомое уже плато, с которого открывался вид на бескрайнюю мёртвую землю и мерцающий зловещим светом провал. Бессчётное множество неподвижно застывших тёмных фигур на этот раз отчего-то не вызывали в нём прежнего ужаса и даже смутные, изломанные тени, шевелящиеся-копошащиеся где-то внизу не заставляли больше содрогаться.

Он чувствовал, что Алиссара была где-то рядом — ощущал её присутствие кожей. Существо таилось во тьме, которая обступила мальчика со всех сторон, постепенно подкрадываясь всё ближе.

На мгновение страх коснулся сердца, но Тору, нащупав, вытащил эрд и сжал его в кулаке, призывая на помощь всё свое самообладание. Сосредоточившись, попытался представить себя там — внизу, на краю сияющего круга, тут же почувствовав как его тело становиться лёгким, а окружающая тьма, смазавшись на миг, расступилась, чтобы открыть перед взором мальчика ставший таким близким зёв провала.

«Получилось!»

Пустошь, хоть немного, но всё же подчиняется его воле, чувствуя связь авгура с Алиссарой.

Тору неуверенно оглянулся и, вздрогнул, осознав, что ближайшие существа находятся от него всего в нескольких шагах. Впервые у мальчика была возможность рассмотреть их ближе: высокие — гораздо выше обычного человека, словно созданные из клубящегося мрака с мерцающими лиловыми огоньками глаз. Смертоносные, хищные тени с когтями-серпами и безгубыми ртами, обнажившими острые зубы. Если вглядеться, можно увидеть под шевелящимися сгустками мрака синюшно-белую кожу с вздувшимися чёрными венами.

Под ногами этих высоких чудовищ копошились другие — более мелкие, худые и лысые с будто вывернутыми суставами. Как следует разглядеть их не получалось, да Тору и не очень-то и хотел — мерзкие уродцы отдалённо походили как на людей так и на насекомых.

Мальчик поёжился и перевёл взгляд на провал-ворота. Отсюда они казались просто огромными — бескрайнее озеро, другой берег которого невозможно разглядеть.

Тору припал на одно колено, вглядываясь в мерцающие завихрения, и заметил внутри мерную пульсацию, словно там, в сердцевине портала билось гигантское чёрное сердце.

— Что это такое? — одними губами прошептал мальчик, стараясь до мельчайших подробностей запомнить всё, что сейчас видит.

«Мой маленький авгур...»

Ласковый, обволакивающий шёпот дал понять о том, что пора возвращаться.

Вот только Пустошь не желала отпускать его так просто — его снова дёрнуло, потащило куда-то в сторону и вверх и Тору очутился перед троном Алиссары, прямо у её ног.

Она взирала на него сверху вниз, и взгляд её был исполнен мрачного торжества и удовлетворения.

«Ты пришёл сам, добровольно» — прошелестел её голос, заставивший Тору сглотнуть вставший в горле ком. — «Я знала, что так будет»

Она подалась вперёд, вглядываясь в его лицо, отчего внутренности мальчика словно скрутились в тугой узел и покрылись тонкой ледяной корочкой. Узкие ноздри Алиссары хищно дрогнули, верхняя губа приподнялась, обнажая острые клыки между которыми мелькнул длинный, гибкий язык.

«Кровь ещё слишком слаба — ты пока не готов, мой авгур»

Её голос снова раздался прямо в сознании, а в следующее мгновение перед глазами всё поплыло, заставив Тору крепко зажмуриться.

Крупная дрожь прошла по телу и, судорожно схватив ртом воздух, мальчик распахнул глаза.

Он снова был в спальне в доме Марджи. В окно заглядывала полная луна, бросая на мягкий ковёр узкую серебристую дорожку. Причудливыми узорами шевелились на светлой стене тени от качающихся на ветру ветвей.

Тыльной стороной ладони Тору вытер выступившую на лбу испарину, и воровато оглянувшись на дверь, вытащил из-за пазухи ночной рубашки эрд. Нахмурился — аманрат в брюшке совы теперь имел не синий, а насыщенно-лиловый оттенок, изменившись под действием магии Тору. Ещё одно доказательство того, сколь прочно установилась связь между ним и Алиссарой.

Её последние слова озадачили мальчика. Что она имела в виду, говоря о том, что он ещё не готов? К чему?

«Она ждёт, когда я буду полностью в её власти, потеряю способность к сопротивлению, полностью отдамся её власти», — сам себе ответил Тору, бездумно глядя на лежащий в ладони эрд. Сова смотрела на него круглыми тусклыми глазами, и в бледно-лиловом мерцании эрда выглядела несколько зловеще.

Мальчик поднялся с кровати и как был босиком прошёл к окну, прислонившись лбом к прохладному стеклу. Тихая ночь, наполненная стрёкотом насекомых, сейчас кажется такой обманчиво-уютной. Кажется — нависшая над миром угроза лишь плод его воображения. Необычайно яркий кошмар, который развеется с первыми лучами солнца.

Но стоило отыскать взглядом далёкое пятно на небе, и такой желанный самообман развеивался, словно туман под резким порывом ветра.

То, что произошло в Чёрной Пустоши, заставило Тору задуматься и подтвердило его смутные подозрения.

Он знал, что задача, которая стоит перед ним, почти невыполнима, однако не собирался опускать руки. Да, он обречён так или иначе, но у него есть возможность попытаться сделать хоть что-то перед тем, как уйти за грань.

А для этого, прежде всего, ему придётся научиться бороться с собственными страхами.

***

Лейнар бережно скрутил послание и убрал его в шкатулку.

Откинулся на спинку рабочего кресла, сцепив пальцы на животе и остановив рассеянный взгляд на ярком пламени свечей.

Кауль в спешном порядке возвращался в столицу.

Что заставило его ослушаться приказа своего короля? Отказаться от плана, который он сам же и предложил?

Послание, состоящее всего из нескольких коротких слов, ответа не несло.

То, что глава тайной службы спешит в Эндам отнюдь не с добрыми вестями, было очевидно, и теперь Лейнар задавался вопросом: что за очередную каверзу готовит для него судьба?

Сейчас Его Величеству впервые за долгое время захотелось ощутить чью-то поддержку, услышать дельный совет, понять, что он не один в этом мире, что у него есть плечо, на которое можно опереться.

Неожиданным сожалением обожгло воспоминание о епископе Галле.

Увы, время невозможно повернуть вспять — сделанного не воротишь, сколь сильно бы не было желание.

А ведь именно Его Высокопреосвященство возвёл его на престол, именно он подсказал, как переманить на свою сторону один из сильнейших родов Асгалота. Он был мудр, старый епископ.

Лейнар поморщился.

«Жалеть уже поздно», — сказал он сам себе, поднимаясь из кресла. — «Остаётся быть сильным и достойно принять всё, что готова предложить мне переменчивая судьба»

Перед дверью, ведущей в спальню Агаты, он в нерешительности остановился. Сделать последний шаг оказалось труднее всего, и всё-таки он надавил на створку и мягко ступая, вошёл внутрь пропахшей успокоительными каплями комнаты.

Повинуясь его знаку, неотлучно приставленная к королеве сиделка торопливо зажгла свечи и распахнула тяжёлые, плотные шторы, пропуская внутрь бледно-розовые лучи уходящего за горизонт солнца.

Агата возлежала на широкой кровати, утопая в многочисленных подушках, и отсутствующим взглядом смотрела в потолок. Худые, похожие на две сухие веточки руки, безвольно лежали поверх пухового одеяла, и Лейнару отчего-то с большим трудом удалось отвести от них взгляд.

Она даже не повернулась когда он вошёл, словно мысленно пребывала где-то в совершенно другом месте.

Отослав сиделку, король, чуть помешкав, всё же осторожно присел на край кровати и заключил прохладные пальцы в свои широкие, тёплые ладони.

— Посмотри на меня, — тихо попросил он, уловив, как едва заметно дрогнули ресницы жены. — Посмотри на меня, Агата.

Королева медленно моргнула и повернула к нему голову. Он заметил, что губы её были сухими и искусанными, а под утратившими прежний блеск глазами залегли тёмные круги.

— Я понимаю, как тебе тяжело, — начал было Лейнар, но Агата перебила его.

— Понимаешь? — голос её больше походил на сухой шелест. Она впервые обратилась к нему так непочтительно. — Ты не носил его под своим сердцем, не ощущал, как внутри растёт новая жизнь... как же ты можешь меня понять?

Его Величество отвёл взгляд и стиснул челюсти. Он злился не на неё — на себя. За то, что действительно не понимал, не мог ей помочь.

Слова сорвались с языка прежде, чем Лейнар успел их осознать:

— У нас ещё будут дети, обещаю тебе — будут, — сказал он, поглаживая большим пальцем тыльную сторону её ладони. — А сейчас ты должна быть сильной, Агата. Слишком много осталось тех, кто без колебаний готов воспользоваться нашей слабостью и впиться в глотку. Мы не должны им этого позволить, Агата, слышишь? Ради того, чтобы сохранить Асгалот для наших детей.

Королева долго вглядывалась в его лицо, словно не могла до конца поверить в то, что он говорит серьёзно. Лейнар заметил, как начал меняться её взгляд: из него постепенно исчезала недавняя обречённость. Она снова стала напоминать ту самую Агату — сильную и умную, готовую идти со своим мужем рука об руку.

Неожиданно он с предельной ясностью осознал, что несмотря на то, что не испытывает к этой женщине физического влечения, она стала ему по-настоящему дорога.

Небесные знамения, церковники, тревожное послание от Кауля... всё это временно отступило. Об этом Лейнар подумает позже, а сейчас, он просто немного побудет рядом со своей женой.

Глава 33

Повозку немилосердно трясло и раскачивало, так что уже к концу первого дня Ульрик ощущал себя так, словно его хорошенько отходили палками, не оставив на теле живого места.

Ночью, утомлённый, он пытался прикорнуть на узкой, жёсткой лавке, но стоило колёсам подпрыгнуть на очередной ухабе, скатывался на пол.

Сир Карвен так спешил доставить Ульрика в столицу, что приказывал остановаться лишь тогда, когда лошадям требовался отдых. Подобная торопливость была вполне понятна: наверняка до нового главы Сынов уже дошли слухи о том, что северные герцогства недовольны арестом сира Гильма и намереваются обратиться за поддержкой к королю. Во всяком случае, именно на это рассчитывал Ульрик, отсылая Рокко обратно к Рагмарам. Хотелось верить и в то, что Ноэль тоже не оставит его в беде, да и господин Дарвис по прикидкам вот-вот должен добраться до Эндама.

Ульрик не боялся святого суда, не страшила его и сама возможность скорой смерти, однако он предпочёл бы пасть в бою, до последнего сражаясь за Асгалот и его жителей. В тёмный час пригодится каждый умелый воин. Оставалось надеяться — пусть надежда эта и была слишком зыбкой, на то, что Всевышний не оставит его в своей милости и даст возможность в последний раз сослужить службу королевству.

Повозка остановилась.

Ульрик прислушался к фырканью лошадей, негромким переговорам и, наконец, лязгнул наружный запор. Дверца отворилась и сир Гильм прикрыл ладонью глаза, щурясь от слишком яркого дневного света.

К нему заглянул сир Марвис — коренастый, рано облысевший мужчина с тяжёлой квадратной челюстью и короткой шеей. Он был одним из двенадцати рыцарей ордена, сопровождающих пленника в Эндам. Ещё шестеро охраняли двигающийся впереди дормез сира Карвена.

Ульрик поймал на себе сочувственный взгляд, когда сир Марвис протянул ему тряпичный свёрток, в котором обнаружилась пара хлебных ломтей, несколько полосок вяленого мяса и половина луковицы. Нехитрая еда, но сир Гильм был благодарен и за это.

Быстро оглядевшись, сир Марвис вручил ему пузатую флягу, с некоторым смущением проговорив:

— Вот, оно креплёное, хоть согреетесь немного.

— Спасибо, Гарред, — поблагодарил его Ульрик, пряча флягу под куртку.

Сир Марвис кивнул и, несколько помедлив, шепнул: «Орден с вами», после чего тут же закрыл дверцу, снова запирая её на засов.

Оказавшись в неуютном полумраке, сир Ульрик вздохнул и принялся за еду.

Последние слова сира Марвиса, сказанные тихо и осторожно, согрели душу. Братья поддерживают его и наверняка надеются на то, что суд церкви будет справедлив и милосерден. Другое дело, что в это уже не верил сам Ульрик. Будь по-прежнему жив епископ Галл, он ни на мгновение не усомнился бы в правильности его решения, однако теперь главой асгалотской церкви избрали Родвига, а этот мужчина, насколько было известно сиру Гильму, отличался особой нетерпимостью по отношению к магам. Если епископ Родвиг причислит Ульрика к пособникам «богомерзких колдунов», то приговор будет один — смерть.

Сир Гильм аккуратно завернул остатки скромного ужина обратно в тряпицу и спрятал за пазуху. Кормили его не часто а так хоть будет чем утолить голод в случае нужды.

Проведя ладонью по отросшим, нечесаным и засаленным волосам, Ульрик снова тяжело вздохнул и подумал о том, как там Тору. Удалось ли друзьям попасть в Коссхоэн? Согласится ли Совет заключить перемирие с Асгалотом? Что, если и их ждёт столь же холодный приём? Быть может, они уже сидят под замком, а то и вовсе...

«Не нужно думать о дурном!», — мысленно одёрнул себя сир Гильм, однако беспокойство за друзей оказалось сильнее голоса разума.

В конце концов, он скрестил руки на груди, откинулся затылком на заднюю стенку и принял очередную попытку хоть немного поспать.

До прибытия в Эндам оставалось чуть больше пяти дней.

***

— А я, стало быть, думаю, что знак этот небесный не к добру, — заявил старый Нилс, впиваясь в мозговую кость с той страстью, с которой обычно пылкий влюблённый припадает к женским устам.

Греджи поморщился — манеры у слуг в Тихом Приюте почти полностью отсутствовали, и каждый раз ему приходилось пересиливать собственную брезгливость, присаживаясь за общий стол. Чавканье, отрыжка, пускание газов... всё это мало способствовало аппетиту, однако голод всякий раз одерживал верх, заставляя Греджи смиренно браться за ложку.

— Отчего же не к добру-то? — поинтересовалась Грета, шумно прихлёбывая остатки супа из миски. — Висит себе в небе это пятно, так и пускай висит — вреда от него никакого нет.

— А что если это колдовство? — спросил Майти — сын Греты.

Этот круглолицый семилетний мальчишка с широкой щербатой улыбкой вносил хоть какое-то оживление в унылое, сонное существование Приюта. Да и у принцессы появился друг по играм, пусть и не положено ей по высокому происхождению водить дружбу с простолюдинами.

Получив звонкий подзатыльник от матери, Майти обижено засопел и мстительно схватил со стола последнюю лепешку, тут же впившись в неё зубами.

— Скажешь тоже — колдовство! Кто ж такое допустит-то? Сыны своё дело знают — давят этих проклятучих магов как тараканов, глядишь, однажды и совсем повыведут.

Герта говорила так уверенно, рыцари ордена лично отчитывались перед ней о проделанной работе.

«Интересно, откуда Его Сиятельство взял эту бабу?», — лениво подумал Греджи, куском хлеба собирая остатки со дна своей миски. — «Знала бы она, что граф и сам привечает у себя в замке магов»

Об этом младший Эйром догадался уже давно, хотя прямого подтверждения своим предположениям так и не получил. Однако, вспомнить хотя бы белоглазого! Нет-нет, не может так выглядеть обычный человек, да и без этого в Эльбере творилось много чего странного. Была у Его Сиятельства какая-то тайна, но Греджи благоразумно приказал себе поменьше об этом думать.

Вот и сейчас он не торопился влезать в разговоры о странных небесных пятнах и колдунах, хотя это необычное явление интересовало его не меньше чем прочих слуг.

Несмотря на это, едва покончив с ужином, младший Эйром отставил миску, поднялся из-за стола и поспешил к своей маленькой подопечной. Пора было давать ей целебный отвар.

Принцесса встретила его радостной улыбкой. Она с ногами забралась в кресло и листала книгу сказок, которую обычно читала ей на ночь Грета.

— Как вы себя чувствуете, Ваше Высочество? — учтиво спросил Греджи, грея в руках дымящуюся чашку. — Не знобит, голова не кружится?

— Нет, — покачав головой, ответила девочка и показала ему раскрытую посередине книгу. — Смотри, какой красивый рисунок?

Лекарь послушно склонился над страницами, разглядывая изображённую на них принцессу в пышном платье и короне. Она шла по улице под руку с красавцем-принцем, и восторженные горожане бросали им под ноги бутоны цветов.

Греджи кисло улыбнулся — ожившая девичья мечта, да и только. Он не станет говорить Её Высочеству о том, что в реальной жизни принцессы не выходят замуж по любви, да и принцы в большинстве случаев оказываются далеко не такими прекрасными. Хотя, откуда бы взяться в Асгалоте принцам? Сказки старые — ещё тех времён, когда Асгалот был разбит на мелкие королевства, не сплочён единым правителем и общей верой.

— О чём эта сказка? — тем не менее, поинтересовался Греджи, присаживаясь на подлокотник кресла и зорко наблюдая, чтобы подопечная выпила весь целебный отвар.

— О потерянной принцессе, — воодушевлённо ответила девочка, но тут же скривилась, охлебнув из кружки. — Фу, какая гадость!

— Благовоспитанным леди не пристало так выражаться, — назидательно сообщил Греджи, пряча улыбку. — И что же случилось с этой принцессой-потеряшкой?

— Злой советник короля подменил её в детстве, потом приказал своему слуге вывезти маленькую принцессу в лес и оставить на съедение диким зверям. Но слуга пожалел её, отвёз в другое королевство и отдал на воспитание одной доброй женщине. Когда принцесса подросла, к ним в город приехал молодой принц, который едва увидев её, влюбился без памяти. Тогда он помог законной принцессе отвоевать свой трон, они поженились, и стали вместе править двумя королевствами, вот.

«Глупая сказка», — подумал Греджи, хотя вслух произнёс:

— Интересная история.

Её Высочество кивнула с серьёзным видом и неожиданно заявила:

— Я тоже, когда выросту вернусь и отвоюю свой трон!

Греджи вдруг задумался над тем, что неспроста, похоже, принцессе читают такие сказки, внушая тем самым определённые мысли. Вопрос только в том, сама ли до этого додумалась Грета, или просто действует по приказу Его Светлости. По всему выходило, что у графа на дочь покойного короля Гердара далеко идущие планы, в которых ему, Греджи, против воли довелось поучаствовать. Чем это для него обернётся? Пока лучше об этом не думать. А если станет понятно, что на Тихий Приют надвигается гроза... что же, к тому моменту, когда грянет гром, его здесь уже не будет.

***

— Оно стало больше, — сообщил Тору, выглядывая в окно, и озабочено хмурясь. — Нужно возвращаться в Ильдор.

— Совет до сих пор не дал своего ответа, — недовольно заметил Сетма, развалившись на софе и закинув здоровую руку за голову. — Они словно нарочно тянут время, которого у нас остаётся всё меньше.

— Мы сделали всё, что смогли, — сказала Сэй, присаживаясь на свободное место рядом с Бодраком. — Думаю, нам необязательно дожидаться их решения.

— Ты права, — согласился Тору. — Осталось только придумать, как открыть портал в Ильдор, особенно, если там нет второй арки перехода.

Мальчик посмотрел на Сэй с надеждой и спросил:

— Ты сможешь что-нибудь сделать?

Сетма заинтересованно приподнялся на софе, подруга же некоторое время хранила задумчивое молчание, но наконец, произнесла:

— Я немного знаю о порталах — у создателя в библиотеке не было таких книг, однако попытаться всё же стоит. Нужно взглянуть на портал поближе и понять, как именно он действует, тогда, возможно, мне удастся поменять одну заданную точку выхода на другую.

— Не думаю, что хоть кто-то из местных Привратников охотно предоставит нам арку перехода для экспериментов, — заметил Сетма. — Разве что попросить госпожу Диас посодействовать — как-никак, она не последний маг в Коссхоэне и наверняка сможет что-нибудь придумать.

Тору вздохнул и признался:

— Я не хотел бы заранее сообщать ей о своём уходе. Наверняка она найдёт множество причин для того, чтобы задержать меня здесь как можно дольше.

— Почему ты так думаешь? — чуть склонив голову набок, поинтересовалась Сэй. — Она хорошо к тебе относится.

— Вот именно, — грустно произнёс мальчик. — Она любила моих родителей, а теперь почему-то решила, будто обязана обо мне заботиться. Сомневаюсь, что она так просто отпустит меня из Коссхоэна, да ещё и поможет с порталом, так что придётся справляться самим.

— Мы точно знаем, где именно находится одна арка, — произнесла Сэй.

— Две, — поправил её Бодрак. — Есть ещё та, через которую я своё время прошёл в Асгалот, но не думаю, что между ними есть какая-то особая разница, если нам всё равно нужно будет менять точку выхода.

— Тогда предлагаю пройти через тот портал, в который нас провёл Паттаки, — заключила Сэй. — Если ждать дольше не имеет смысла, то мы с Тору отправимся туда сегодня вечером.

— Что значит, вы с Тору? — прищурившись, подозрительно поинтересовался Сетма. — Только не говорите, что решили оставить меня здесь.

— Ты ещё слишком слаб для перехода, — невозмутимо пояснила Сэй. — Что если твой организм не выдержит такой нагрузки?

— Я тебя ещё удивлю, — мрачно пообещал Бодрак, глядя на девушку так, что становилось понятно — так просто сдаваться и отступать он не собирается.

— Когда начнётся вторжение, даже в Доме Памяти будет небезопасно, — предупредил Тору и чуть замешкавшись, добавил: — И рядом со мной тоже...

— Я это понимаю, — хмыкнув, ответил Сетма. — И, тем не менее, я буду с вами.

Вопреки собственным предупреждениям, услышав эти слова, мальчик испытал облегчение. Ему не хотелось прощаться с Бодраком, пусть и боялся, что когда придёт время переступить черту, он может стать опасен для своих близких. Однако осознание того, что в трудный момент он будет не одинок, придавало сил.

Обычно госпожа Диас задерживалась в Управлении до позднего вечера, вот и сегодня им повезло, и особняк удалось покинуть без неожиданных сложностей, пусть в глубине души Тору и испытывал неловкость за то, что он покидает свою новообретённую родственницу даже не попрощавшись.

Тору, крепко вцепившийся в руку Сэй, шёл по улице, опустив взгляд и низко склонив голову, чтобы скрыть от редких прохожих цвет своих глаз.

Наконец, Бодраку удалось поймать экипаж, так что до Тёмного тупика они добрались довольно скоро.

Лавка привратника Брима встретила их тёмными окнами и массивным замком на двери.

— Кажется, его нет на месте, — рассеянно произнёс Тору, ощущая, как внутри нарастает волна беспокойства.

Что, если Брим не вернётся сюда до самого утра? Сколько времени они потеряют впустую, да и госпожа Диас наверняка к этому моменту организует своих Ищеек на их поиски.

— Тем лучше, — пожав плечами, ответила Сэй и коснулась замка пальцами, отчего тот вспыхнул яркой синевой и осыпался на землю ржавой крошкой. Обернувшись к своим спутникам, предупредила: — Действуем тихо и быстро.

Внутри захламлённого помещения было темно, так что пришлось зажечь небольшой магический светлячок, чтобы отыскать дверь, ведущую в подвальное помещение и при этом не споткнуться и не свалить что-нибудь с многочисленных стеллажей.

Первой по уходящим во мрак ступеням спустилась Сэй, оставив светлячок парить между Сетмой и Тору, следом за ней осторожно переставляя ноги, пошёл и сам мальчик. Замыкающим выступил Бодрак, который зло и громко выругался, чуть не поскользнувшись и не скатившись вниз.

Наконец, перед ними предстала подсвеченная бледно-голубым магическим сиянием арка перехода.

— Мне понадобиться некоторое время, будьте осторожны, — заявила Сэй, взмахом руки оживляя осветительные кристаллы на потолке и стенах. Внимательно посмотрев сначала на Тору, потом на Сетму, предупредила: — Придётся покинуть тело.

— Хорошо, — кивнул Тору, — главное, ни на что не отвлекайся.

Сэй опустилась перед аркой на колени и прикрыла глаза.

Сетма прошёлся по просторному помещению, то и дело поглядывая на подругу, и наконец, пристроился на нижней ступени, устало вытянув ноги.

— Как думаешь, она справится? — поинтересовался Бодрак, посмотрев на Тору.

— Конечно, — уверенно ответил мальчик, подходя и присаживаясь рядом, — Сэй у нас сильная.

Некоторое время они просидели в молчании, посматривая на неподвижно замершую подругу. Символы на арке вспыхивали и гасли в различной последовательности, под воздействием силы источника.

— Эй, кто здесь?

Неожиданно раздался сверху настороженный голос привратника Брима.

Сетма приложил палец к губам призывая к молчанию и поднялся на ноги. Тору последовал его примеру, шепнув одними губами: «Что будем делать?»

— Предупреждаю, я использую атакующее заклятье! — предупредил Брим, после чего послышались его приближающиеся шаги.

Тору быстро оглянулся на Сэй — она по-прежнему сидела перед аркой неподвижно, так что им с Сетмой ничего не остаётся кроме как попытаться любыми способами задержать спускающегося по лестнице привратника.

Бодрак прочёл короткое заклинание, и лестничный проход перегородила перламутрово переливающаяся плёнка.

— Боюсь, надолго этого не хватит, — шепнул Сетма, и прижался к стене, увлекая за собой Тору, едва в поле зрения показался силуэт Брима.

— Что это за шуточки! — раздался исполненный возмущения и негодования голос привратника. — Ну, погоди, когда я до тебя доберусь, мало не покажется! Думаешь, твой защитный полог меня остановит?

Звук которой раздался вслед за этим очень не понравился Тору — не сложно было догадаться что Брим пытался пробить магическую преграду, и мальчик сомневался, что созданная Сетмой защита сможет продержаться долго.

— Может, как-то поторопить её? — кивнув в сторону Сэй, напряжённо поинтересовался Бодрак. — Не хотелось бы вступать в открытое противостояние, да и тебя задеть может.

Тору промолчал, ощущая, как в груди огненным цветком распускается сила. Кончики пальцев закололо, так что пришлось сжать руки в кулаки. Страх перед привратником отступил, зато теперь пришлось сдерживать другие, далеко не безобидные чувства.

«Ты гораздо сильнее его», — шепнул голос Алиссары, заставив мальчика вздрогнуть.

«Прочь из моей головы!», — сосредоточившись, подумал Тору, ощущая, как нарастает пульсация в затылке. — «Прекрати!»

Магическая преграда не выдержала и лопнула, пропуская Брима. Лицо привратника исказила ярость, пальцы мерцали от готового сорваться с них заклинания.

— Вы?!

Брим недобро сощурился, тут же опознав Тору и Бодрака.

— Какого Мрака вы тут делаете?

— Нам просто нужно воспользоваться аркой перехода, — произнёс Сетма, в защитном жесте выставляя перед собой руки и вставая так, чтобы находиться между привратником и Тору.

— Да вы что? — с издевательскими нотками в голосе поинтересовался Брим. — И поэтому вы решили что можете вломиться в мою лавку и хозяйничать здесь словно у себя дома?

— Мы не хотим проблем, — стараясь говорить спокойно, заявил Сетма, не отрывая от привратника настороженного взгляда. — Дай нам воспользоваться порталом и обещаю, что мы больше тебя не побеспокоим.

— Как это любезно с вашей стороны, — саркастично заметил Брим, после чего грубо рявкнул: — Забирайте свою девку и идите отсюда, пока я не ударил по вам атакующим заклинанием! И на будущее запомните, ещё раз увижу вас здесь и...

Договорить он не успел. Всё произошло так быстро, что Тору опомнился только тогда, когда тело привратника грузно рухнуло на пол. Ладонь всё ещё жгло а кончики пальцев мелко подрагивали.

— Что ты сделал? — воскликнул Сетма, опускаясь перед Бримом на колени и пытаясь нащупать на его шее живительную жилку. Нащупав, облегчённо выдохнул: — Без сознания, но жив.

Тору попятился, ошарашено глядя на свои руки. А ведь он почти не осознавал себя, когда использовал силу — даже заклинание не произносил. Что если бы он убил этого мага?

Связь с Алиссарой с каждым днём становится всё сильнее и возможно совсем скоро он уже не сможет себя контролировать. Оставалось надеяться, что в Доме Памяти, под присмотром вещуров ему будет легче бороться с пагубным влиянием.

— Готово.

Тору так глубоко задумался, что не сразу понял, что эту фразу произнесла Сэй.

— Ты уверена, что всё получилось? — насторожено поинтересовался Сетма, отходя от бессознательного привратника и разглядывая переливающееся пространство между опорами арки. — Не хотелось бы, чтобы нас выбросило где-нибудь посреди ледяной пустыни.

— Или расщепило при переходе, — серьёзным тоном добавила Сэй и, не меняя выражения лица, призналась: — Шутка. При моих расчётах портал должен переместить нас к началу тропы за воротами Ильдора.

— Что же, тогда не будем терять время — привратник может скоро очнуться, — произнёс Сетма, и первым направился было к арке, но Сэй его остановила.

— Сначала пойду я.

Портал озарился вспышкой света, когда Сэй в него шагнула. Отправляясь следом, Тору запретил себе думать о том, что подруга могла в чём-то ошибиться. В любом случае, особого выбора у него нет.

На несколько мгновений его ослепило, мир вокруг стремительно завращался, а желудок, судя по ощущениям, резко упал куда-то вниз.

Когда небо и земля вновь заняли привычные места, мальчик открыл глаза и изумлённо ахнул — получилось! Они действительно оказались в Вышегорье!

Зябко поёжившись, мальчик обхватил себя руками. Они так торопились, что забыли забрать из лавки Брима свою зимнюю одежду.

— Что-то Сетмы долго нет, — обеспокоенно заметил Тору, обернувшись к стоящей рядом Сэй.

— Всё будет хорошо, он скоро появится, — обнадёжила подруга, приобнимая его за плечи. — Главное, чтобы он выдержал переход.

Внезапно, воздух замерцал, вспыхнул ослепительным светом и на покрытую свежим снегом тропу выпал бессознательный Бодрак.

Убедившись, что Сетма жив, Сэй без особого труда закинула его себе на плечи и, задрав голову, посмотрела на тропу, теряющуюся в туманной завесе где-то на вершине горы.

— Держись рядом со мной, чтобы не замёрзнуть, — обратилась она к Тору и двинулась вперёд.

Мальчик полной грудью вдохнул морозный воздух и направился вслед за ней.

Теперь им оставалось только ждать...

Глава 34

Комната, в которую привели Ульрика, была просторна и отличалась богатством убранства: резные панели из тёмного дерева, цветная мозаика на высоком потолке, картины в тяжёлых позолоченных рамах изображающие сцены из Святого писания. Взгляд притягивал огромных размеров камин облицованный белым мрамором и украшенный изящными фигурками крылатых аэтоногов – посланников Всевышнего.

Ульрику уже доводилось бывать здесь раньше – ещё при жизни прежнего епископа. Нынешний же стоял спиной к нему, заложив руки за спину и глядя в окно, за которым едва начался заниматься новый день. Сиру Гильму ничего не оставалось, как терпеливо дожидаться, когда на него, наконец, обратят внимание, поэтому он остался стоять на пороге, не решаясь вступить на дорогой фирийский ковёр грязными сапогами.

- Вчера я имел продолжительную беседу с сиром Карвеном касательно вашей дальнейшей судьбы, сир Гильм, - так и не обернувшись, произнёс епископ Родвиг, и рыцарь поразился тому, какой глубокий и сочный голос оказался у этого мужчины.

Признаться, Ульрик уже не рассчитывал на то, что его словам поверят и прислушаются к предупреждениям, однако всё же спросил:

- Позвольте узнать, каково будет решение, Ваше Высокопреосвященство?

Епископ Родвиг всё же повернулся к нему, посмотрев недовольно и, как показалось рыцарю, несколько разочаровано.

- Учитывая ваши былые заслуги, вы лишились бы рыцарского звания и отправились на услужение в какой-нибудь отдалённый монастырь, - медленно, явно тщательно взвешивая каждое слово, проговорил глава церкви. Некоторое время он, молча разглядывал Ульрика, после чего, безрадостно продолжил: - Однако вами, сир Гильм, заинтересовался Его Величество и примерно час назад я получил официальную бумагу, подкреплённую королевской печатью с требованием доставить вас во дворец.

Сердце Ульрика забилось чаще – Кауль всё же успел добраться до столицы, и если Его Величество самолично решил вмешаться в его судьбу, то существует вероятность того, что ему поверили.

- Вы – предатель, сир Гильм, - резким тоном высказался епископ Родвиг. – Если хотите знать моё мнение, то за связь с магами единственное достойное наказание для вас – смерть. Но за вами стоят представители довольно почтенных и влиятельных семей Асгалота, вам открыто симпатизирует большинство рыцарей ордена Сынов, теперь ещё и Его Величество проявил интерес к вашей персоне. Я вынужден передать вас королю, однако собираюсь настаивать на том, чтобы святой суд над вами всё же состоялся. Те еретические и опасные речи, что вы ведёте, не должны оставаться безнаказанными и продолжать смущать людские умы.

Ульрик промолчал. Он мог бы вновь попытаться воззвать к Его Высокопреосвященству, только больше не видел в этом смысла. Все доводы, которые он приведёт епископу Родвигу, разобьются о стену непонимания и предубеждения. Только теперь рыцарь понял, как наивно было полагать, будто церковь сумеет отринуть давнюю ненависть к магам даже перед лицом страшной угрозы, которую, к слову, считают бредом одурманенного колдовством сознания.

Оставалось надеяться на благоразумие Его Величества и поддержку братьев по ордену. Возможно, найдутся те, кто решится за ним пойти и выступить против врага, что готов вторгнуться в этот мир и принести ему погибель.

Когда стало понятно, что рыцарь не собирается оправдываться и молить о снисхождении, епископ Родвиг нахмурился. Ульрик полагал, что Его Высокопреосвященству претит мысль о том, что придётся выпустить законную добычу из рук, но вероятно, сейчас он не стремился открыто противостоять королю. От этого и злился.

Не приходилось сомневаться в том, что епископ не оставит его в покое так просто – найдёт способ разобраться с ним не нарушая при этом мира со светской властью. Однако сам сир Гильм рассчитывал на то, что ему удастся добиться разрешения на помощь в подготовке к вторжению. Он готов даже самолично отправиться на переговоры с халийцами, если король Лейнар согласиться заключить с ними временный союз.

- Вас проводят обратно в келью, сир Гильм, - произнёс, наконец, Его Высокопреосвященство вновь поворачиваясь к нему спиной и давая понять, что этот разговор окончен.

Не дожидаясь приказа, двое рыцарей встали за его спиной, и один из них – совсем ещё молодой, тихо шепнул:

- Пройдёмте, милорд.

Следуя к месту своего временного заключения Ульрик смог немного расслабиться и начать просчитывать в голове план грядущей беседы с Его Величеством. В этот раз, он просто обязан быть убедительным.

***

Моррон глядел на неё исподлобья, сложив руки на груди и откинувшись на спинку рабочего кресла.

Молчание затягивалось, но и сама Марджи не торопилась нарушать его. Она знала – брат не просто злился, он был в ярости, и не могла его за это судить, полностью осознавая свою вину.

Взгляд госпожи Диас невольно остановился на стене, где выделялись два тёмных прямоугольных пятна, на месте которых раньше находились портреты. После того как племянники сбежали в Асгалот, Моррон распорядился их снять.

Сердце вновь сдавило чувство вины, избавиться от которой не помогли даже прошедшие годы. Она подвела их – подвела тех, кто заменил ей родных детей.

И вот когда у Марджи появилась возможность искупить ошибки прошлого, она снова не справилась – упустила Тору, а вместе с ним, и единственный живой источник. Совет будет весьма не доволен, однако на душе госпожи Диас тяжело было отнюдь не поэтому. Все надежды на то, чтобы наладить связь с мальчиком рухнули, и Марджи знала почти наверняка, что новая встреча с внучатым племянником уже вряд ли когда-нибудь состоится. Он навсегда ушёл из её жизни, точно так же, как когда-то это сделали Медея и Деннис.

- Я должна была предупредить тебя о… нём, - призналась, наконец, госпожа Диас, поднимая взгляд на брата.

- Да, должна, - хмуро согласился с ней Моррон. – Но я вызвал тебя не по этому. Совет принял решение.

Марджи подалась вперёд, напряжённо сцепив пальцы. Она верила в то, что от угрозы не отмахнутся, однако сомневалась в том, что Советники решатся на то, чтобы возобновить связь с Асгалотом. Открывать порталы в Закрытый мир, было строжайше запрещено. По крайней мере, официально. Но даже верхушка коссхоэнской власти прекрасно осознавала, что источники постепенно иссякают, так что прилив энергии со стороны был просто необходим. Именно поэтому деятельность чёрных странников до сих пор не пресекли на корню, хотя и старались держать под контролем при помощи Ищеек.

- И каково же это решение? – спросила Марджи.

- Совет пошлёт в Асгалот своих представителей, для начала, чтобы встретиться с этим…, - Моррон неопределённо повёл в воздухе рукой, явно стараясь вспомнить нужное имя, - с Гильмом. Рисковать не будем, и если возникнет хотя бы подозрение на то, что всё это всего лишь ухищрения Сынов Всевышнего, посланники тут же вернутся в Коссхоэн.

- Что же, вполне разумно, - облегчённо выдохнув, заметила Марджи и, чуть помедлив, добавила: - Однако ты ведь сам видел, что угроза реальна. Воспоминания Тору…

- Ты не хуже меня знаешь о его происхождении, - резко перебил её Моррон. – Я не стал бы безоглядно доверять тому, что творится в его голове.

- Зато я ему верю, - убеждённо заявила Марджи. – Ты видишь, что происходит в небе? Круг постепенно разрастается и становится ярче, и если проход всё же откроется, а мы так ничего и не предпримем, то окажемся совершенно беззащитны перед угрозой извне.

- Именно поэтому Совет и решил пойти на риск, - ответил Моррон и, одарив сестру тяжёлым взглядом, и велел: - А ты пока присматривай за своими… гостями. Не хотелось бы, чтобы они натворили в Коссхоэне дел.

"Уже не натворят", - чуть было не сорвалось с языка госпожи Диас, но она вовремя сумела сдержаться.

Нет, пока Совету и без того есть чем заняться, так что побег Тору на какое-то время вполне может остаться незамеченным. А после…

Что же, вполне может статься, что после им всем будет уже не до этого…

***

- Ваше Величество, - поприветствовал Ульрик, поклонившись. – Позвольте выразить вам свою благодарность.

- Это правда?

Казалось бы – такой простой вопрос, ответить на который почему-то неимоверно сложно. Но сир Гильм всё же произнёс, коротко и честно:

- Да, Ваше Величество.

Король Лейнар облокотился на стол, положив подбородок на сцепленные в замок пальцы, и задумчиво разглядывал стоящего посреди рабочего кабинета рыцаря. За его спиной, касаясь ладонью спинки кресла, замер Кауль, лицо которого сейчас не выражало ровным счётом никаких эмоций.

- Полагаете, нашими силами с врагом не совладать?

Ульрик растерялся всего на мгновение, но после убеждённо ответил:

- Увы, Ваше Величество, в грядущей битве нам просто необходимы союзники, пусть для этого нам и придётся первыми сделать шаг навстречу.

В это т раз король молчал долго, взгляд его на некоторое время стал рассеянным, однако складочка, которая залегла между бровей давала понять о напряжённой работе его мысли. Наконец, он снова посмотрел на Ульрика и произнёс:

- Предположим, что я вам верю, и даже готов отправить официальное послание куну Халии, однако, как вы полагаете нам выйти на связь с магами и обеспечить им безопасность после, учитывая настроения церкви и ордена?

- Если позволите, то братьев по ордену я возьму на себя, - предложил сир Гильм. – В конце концов, я был главой Сынов, и многие рыцари помнят меня и готовы поддержать.

- Что же, в таком случае, я прикажу секретарю выдать вам королевскую бумагу, которая обеспечит вам неприкосновенность церкви – насколько я успел узнать Его Высокопреосвященство, так просто он вас в покое не оставит.

- Буду очень признателен, Ваше Величество, - учтиво склонив голову, поблагодарил Ульрик.

На душе стало хоть немного, но легче.

Ему поверили и более того, корона не собирается бездействовать, а значит и он, Ульрик, обязан сделать всё возможное, чтобы убедить братьев по ордену в том, что угроза действительно существует.

Это будет сложно – действительно сложно, но теперь, при такой поддержке, он может чувствовать себя гораздо увереннее и не опасаться нападок церкви.

Оставалось только надеяться на то, что там – в далёком Коссхоэне, друзьям удалось убедить Совет в необходимости союза с Асгалотом. Ноэль сумеет обеспечить связь и тогда, возможно, людям и магам удастся договориться и встать плечом к плечу на защиту этого мира.

***

- Что ты об этом думаешь?

Азиль закончил читать письмо и поднял взгляд на отца. Кун впервые интересовался его мнением, принял как наследника, когда на сторону третьего э-куна встали воины и жречество и вот, теперь, спрашивает у него совета.

- Бледный король мёртв, о новом мы почти ничего не знаем – вполне возможно, что это письмо всего лишь хитрая уловка, мой кун, - ненадолго задумавшись, ответил Азиль, хотя где-то в глубине души ощущал возрастающую тревогу.

Не об этом ли предупреждал его Эва? Эту ли угрозу предрекал он в своих откровениях?

- Ты полагаешь, нам следует пренебречь посланием? – чуть нахмурив брови, спросил отец, забирая письмо из рук Азиля.

- Не спешить и проявить осторожность, - пояснил третий э-кун, покачав головой: - Вышлем им навстречу отряд, пусть жрец проверит слова асгалотцев и если угроза действительно существует…

- Халийцы не станут сражаться за бледных людей, - неожиданно резко перебил его кун, глядя сурово и непоколебимо. – Если Халии и угрожает неведомый враг, мы будем сражаться с ним сами! Тебе же я приказываю собрать надёжных воинов и встретить асгалотцев. Выясните у них всё, что возможно, а после, - отец сжал руку в кулак, сминая письмо, - убейте.

К себе Азиль возвращался в скверном расположении духа. Решение отца хоть и было вполне в его характере, однако что-то мешало э-куну полностью с ним согласиться. О чём там говорил Эва?

«Когда придёт время, прислушайся к словам воина обрядившегося в волчью шкуру…»

Что же, Азиль не станет пренебрегать советом апура.

Стоило паланкину остановиться перед лазурными воротами, Азиль соскочил на землю и направился во двор, не обращая внимания на низко склонившихся перед ним рабов. Подозвав к себе Алека, приказал:

- Приведи ко мне херге.

- Слушаюсь, мой господин, - подобострастно отозвался Алек и без промедлений отправился выполнять поручение.

Азиль прошёл в дом, дождался пока рабыня поможет ему разуться и развязать шёлковую, расшитую золотыми нитями хельфиру, после чего отрывисто произнёс:

- Пошла прочь.

Круглолицая девушка испуганно взглянула на него большими тёмными глазами и поспешила оставить хозяина. Попадать третьему э-куну под горячую руку было опасно для жизни.

Когда Алек привёл херге – босого, в одних тренировочных штанах и плотной повязкой прикрывающей отсутствующий глаз, Азиль успел основательно приложиться к кувшину с вином.

- Оставь нас, - приказал он надсмотрщику, и когда тот низко кланяясь, ушёл, обратил свой взгляд на херге. – Расскажи мне о ваших алых воинах, ты ведь когда-то был одним из них.

Здоровый глаз раба чуть расширился от удивления, однако он всё же уточнил:

- О чём именно желает знать мой господин?

- Если рыцари вашего ордена предлагают встречу, стоит ли ждать подвоха? – прямо спросил Азиль, самолично наливая себе ещё вина. – Может ли это оказаться ловушкой? Учти, если соврёшь мне, я прикажу убить твою жену.

Изуродованное лицо херге дрогнуло, но он на удивление быстро сумел взять себя в руки и когда ответил, в голосе его звучала чуть отстранённая вежливость.

- Сынам Всевышнего чужды подлость и коварство, пусть даже по отношению к своим врагам, мой господин. Если они предлагают встречу, значит у них на это действительно серьёзные причины.

«Я видел конец этого мира, брат мой…» - вспомнил Азиль слова Эвы, произнесённые в тот самый день, когда херге сражался с Белым духом.

Сердце вновь сжала неясная пока тревога. Он не доверял слепо пророчествам, пусть и произнесённым устами апура, однако чувствовал – беда близко, и возможно, коснётся она не только Халии.

Он лично отправится на эту встречу и тогда уже примет окончательное решение. Херге, пожалуй, возьмёт с собой – он знает воинов и их повадки, так что сможет быть полезен. А преданность его обеспечит прекрасная Найлинь, которая останется здесь, в Уй-Алуне, дожидаться рождения своего первенца.

***

Отряд под предводительством сира Ульрика достиг Халийских степей к концу весны. К тому времени небесный круг разросся до небывалых размеров, разбух, стал ярче, и в чреве его можно было разглядеть теперь тёмный пульсирующий сгусток, до дрожи похожий на огромное чёрное сердце.

Теперь даже церковь вынуждена была признать, что явление это не имеет ничего общего со Знамением Всевышнего и действительно может представлять угрозу не только для Асгалота но и для всего остального мира.

Его Величество Лейнар начал собирать войска, города готовы были перейти на осадное положение и принимали за своими стенами беженцев из близлежащих сёл и деревень. Заготавливались припасы, ковались броня и оружие, двери храмов оставались открытыми для прихожан даже ночью.

Асгалот замер в тревожном ожидании.

Пока ставили шатры и разводили огонь, призванный защитить от степных волков, Ульрик присел на чурбан для колки дров и, достав из-за пазухи послание, в который раз перечитал ровные убористые строки. В письме племянник скупо сообщил что поспособствовал (тайно, разумеется) встрече посольств Коссхоэна и Асгалота. К счастью, маги готовы были заключить временный союз и объединиться с армией людей при условии, что им позволят, в нужный час, открыть порталы прямо в Халийской степи. Церковь, разумеется, дала достаточно острую реакцию – призывала орден Сынов к истреблению всякого безбожного колдуна, прошедшего на святую землю через портал, однако многие рыцари, сделав выбор, пошли за Ульриком, остальные примкнули позже, когда стало понятно, что угроза извне действительно существует. Больше двух месяцев прошло с тех самых пор, а сир Гильм до сих пор хранил у сердца это послание, которое стало для него своего рода символом надежды. Если им удалось положить конец многовековой вражде, то возможно, удастся совладать и с грядущей бедой.

Он отыскал взглядом Рокко и жестом подозвал к себе.

Он сам вызвался сопровождать сира Гильма в этом походе и наотрез отказывался возвращаться обратно в Эльбер. Как шутил парень, не может же он оставить без присмотра любимого дядюшку своего господина.

- Что там, от дозорных ничего не слышно? – спросил сир Ульрик, щурясь от яркого, но уже стремящегося к закату солнца, которое палило с каждым днём всё сильнее, что доставляло отряду определённые неудобства.

- Как же, - тут же отозвался Рокко, - видели халийцев в нескольких часах отсюда, думаю, как раз к ночи и пожалуют.

- Много их? – продолжил расспросы сир Гильм, а Рокко, тут же посерьёзнев, ответил:

- Да уж немало, но нас всё же поболе будет, так что в случае чего отобьёмся.

- Передай сиру Марвису, пусть прикажет развести побольше огня, мы должны быть готовы к любым неожиданностям.

- Слушаюсь, милорд, - быстро склонив голову, произнёс Рокко, снова оставляя рыцаря наедине с собственными мыслями.

Ульрик поднял взгляд на небо – прямо над головой разверзлась лиловая бездна с бьющимся в ней чёрным сердцем. Врата что готовы вот-вот распахнуться, впуская в этот мир невиданное прежде зло.

Рыцарь вздохнул, и устало потёр ладонями лицо.

«Всевышний, яви свою милость – помоги нам выстоять, помоги пережить» - мысленно обратился к создателю Ульрик, но ответом ему неожиданно стал глухой рокот, раздавшийся из самого чрева бездны.

Дозорные сообщили, что халийцы разбили лагерь неподалёку и вероятно собираются отложить встречу с асгалотцами до наступления рассвета. Сир Гильм отдал приказ не терять бдительности, и почти до самого восхода солнца проворочался в своём шатре в бесплодных попытках уснуть.

Наконец, солнце робко показало свой краешек над горизонтом, и Ульрик распорядился готовиться к встрече, стараясь отогнать воспоминания о том дне, когда следующий по восточному тракту отряд подвергся нападению. До сих пор сиру Гильму было трудно смириться, простить – невозможно. Однако, когда на кону стоит выживание, для ненависти не остаётся места.

Именно поэтому ни один мускул не дрогнул на лице сира Гильма, пока он наблюдал за тем, как к ним приближается отряд халийцев. Смуглые, темноволосые, с раскосыми чёрными глазами, высокими скулами и поджарыми тренированными телами. Главного Ульрик определил сразу – этот халиец держался чуть впереди, хотя лёгкие кожаные доспехи почти ничем не отличались от доспехов остальных воинов, но осанка, властное лицо человека, привыкшего чтобы ему подчинялись, не оставляли никаких сомнений.

По правую руку от на вороном жеребце скакал бритый наголо халиец с со странными символами на голове. Его он узнал сразу – запомнил при той недолгой битве на тракте, а вот всадник, что ехал за ним…

Ульрик нахмурился, разглядывая длинноволосого мужчину с изуродованной глубокими шрамами правой стороной лица и чёрной повязкой, прикрывающей глаз. Отчего-то он показался рыцарю смутно знакомым… но где они могли встречаться раньше? Тогда же, вовремя стычки на восточном тракте?

Восточный тракт…

Они встретились глазами всего на мгновение, но Ульрику хватило этого короткого мига для того чтобы всё понять. Вспомнить и ужаснуться тому, что видит перед собой.

В этом суровом, смуглом воине с трудом можно было узнать сира Бастиана Деффина – преданного рыцаря ордена Сынов Всевышнего, третьего сына граффа Деффина из Родмунда. Теперь почти ничего не отличало его от халийца: волосы, собранные в высокий хвост, халийские доспехи. Даже черты лица его сделались словно бы чуть более хищными, волчьими, по крайней мере на той стороне лица, что не была обезображена шрамами.

Вот, наконец, два отряда остановились друг напротив друга, положив ладони на рукояти мечей, готовые ввязаться в бою в любой момент, если противник внезапно решит пойти в атаку.

Они не доверяли друг другу и поступали правильно.

Ульрик старался не смотреть на Бастиана, но взгляд словно против воли хозяина вновь и вновь обращался на бывшего рыцаря. В душе сира Гильма сменяли друг друга растерянность, непонимание и злость. Причём, трудно было понять, на кого он злился больше – на халийцев или на Деффина, предавшего свою веру и свой народ.

- Наследный э-кун Халии, Азиль Агнартур приветствует алых рыцарей Асгалота, - торжественно, на ломанном но вполне понятном языке королевства, произнёс бритый на лысо молодой халиец.

- Я, сир Ульрик Гильм – избранный братьями глава Сынов Всевышнего, посланник Его Величества Лейнара Видшерского, приветствую доблестного Азиля Агартура, - в свою очередь представился рыцарь, обменявшись с э-куном взглядами далёкими от дружелюбия. – Прошу последовать вас в мой шатёр для дальнейшего разговора.

Наследник халийского куна скупо кивнул, соскочил с коня и передал поводья тут же подоспевшему к нему воину. Сказав несколько отрывистых, похожих на воронье карканье фраз, Агартур направился в сторону Ульрика, который к этому моменту тоже успел оказаться на земле и теперь стоял, уверенно расправив плечи и показательно не убирая руки с оружия.

Мужчины, в сопровождении охраны с обеих сторон, миновали лагерь и, откинув полог, вошли в просторный шатёр сира Гильма. Некоторое время они молча рассматривали друг друга, а затем, всё же начали переговоры, которые продлились чуть больше двух часов.

Покинувший шатёр Азиль был задумчив и мрачен. Задрав голову он посмотрел на небо, после чего обернулся к вышедшему следом Ульрику и произнёс:

- Я сообщу тебе о своём решении следующим утром, алый воин.

- Пусть так, - кивнул сир Гильм, с трудом борясь с желанием расспросить э-куна о Бастиане.

Нет.

Прошлое не повернёшь вспять – сир Деффин давно погиб, и его место занял жутковатый незнакомец. Некчему ворошить былое – особенно сейчас, когда нужно думать о будущем.

В небе снова утробно прогрохотало, заставив рыцаря вздрогнуть и поёжиться. Кажется, во Врата стучались с той стороны.

Глава 35

Азиль вытянувшись лежал на траве, закинув руки за голову, и мрачно разглядывал ставшее совсем чужим небо, вспоминая разговор с алым рыцарем.

Врата – брешь, которая должна открыться и впустить в этот мир неведомое зло, способное его уничтожить. В такое было непросто поверить, однако же э-кун сам слышал предсказания Эвы, а теперь ещё и асгалотцы говорят ему о том же.

Нужно возвращаться обратно в Уй-Алун, кинуть клич по всей Халии, собирать войска и встать на защиту своих земель. Разумеется, Азиль и не думал присоединяться к армии Асгалота – пусть бледные люди сражаются здесь, на первой линии, отвлекая врага на себя, а они, халийцы, зайдут с другой стороны.

Только приняв это решение, Азиль осознал, что уже не думает о том, чтобы выполнить приказ отца – убить посольство. Нет, сейчас это совершено ни к чему, хотя Великий кун наверняка будет этим недоволен, но если алые воины не солгали, то совсем скоро ему будет уже не до этого.

Завтра же на рассвете э-кун вновь встретится с алым рыцарем и передаст ему своё решение: халийцы не станут сражаться с асгалотцами плечом к плечу и останутся защищать свои города.

Где-то совсем рядом раздался тихий шорох приближающихся шагов. Азиль приподнялся на локтях и, прищурившись, вгляделся в ночной полумрак. Херге бродил вокруг лагеря, явно не замечая своего хозяина и судя по понуро опущенной голове и ссутулившимся плечам, думы его были тяжелы. О причинах этих размышлений э-кун догадывался и даже не исключал возможности того, что дождавшись темноты, раб попытается бежать к своим.

Херге, наконец, заметил его, замер, глядя исподлобья – явно не ожидал увидеть, а не в шатре.

- Мой господин, простите, не хотел мешать вашему уединению.

- Далеко собрался? – лениво поинтересовался Азиль, поднимаясь на ноги, незаметно проверяя прикреплённые к поясу ножны с небольшим охотничьим ножом. – Неужели надумал вернуться к своим?

Даже в таком полумраке э-кун заметил, как вздрогнул херге, и как на несколько мгновений поменялось его лицо.

- Нет, мой господин, - покачал головой раб, - я никогда бы не бросил Найлинь, - он замялся, но всё же продолжил, безуспешно пытаясь скрыть горечь в голосе, - к тому же для них я теперь навсегда останусь предателем и клятвопреступником.

- Всё верно, ты больше не один из них, - вкрадчиво сказал Азиль, приближаясь к рабу и заглядывая в его единственный, неприкрытый повязкой глаз. – Ты – мой херге, иной судьбы у тебя уже не будет и когда придёт время, ты будешь сражаться за меня, защищать мои земли.

- Да…, - херге запнулся, но продолжил уже более уверенно, - да, мой господин.

- Забудь о прошлой жизни, - произнёс э-кун, отворачиваясь от раба и собираясь направиться к освещённому огнём костров участку лагеря. Бросив ещё одни взгляд на небо, негромко, скорее обращаясь к самому себе, добавил: - Пришла пора бороться за будущее.

***

Сэй вышла на плато, и ветер тут же рванул полы её плаща, заставив их взметнуться за спиной подобно крыльям огромной серой птицы.

Где-то вдалеке – там, внизу, за предрассветной туманной дымкой можно было услышать пение труб – возвращались дозорные. Основной отряд хельмов ещё больше месяца назад выступил в сторону халийских степей, чтобы поддержать асгалотских воинов и магов Коссхоэна. Оставшиеся должны были защищать город в случае, если враг доберётся сюда прежде, чем Врата удастся закрыть.

«Если их удастся закрыть», - мысленно поправила себя Сэй, прикрыв глаза и сосредоточившись на собственных ощущениях.

С каждым днём она всё сильнее улавливала колебания энергии источников, чувствовала искрящееся напряжение, витающее в воздухе, как бывает перед сильной грозой. Портал налился силой, стало заметна точка выхода, чёрной червоточиной появившаяся в самом центре лилового сияния. Сколько времени у них осталось? Месяцы, недели, дни, часы?

Пусть Тору находился здесь, в Вышегорье, далеко от того места, где должны открыться Врата. Только вот основная борьба у него произойдёт не на этом плане реальности, и чем закончится для маленького мага битва, оставалось непонятно. Именно это никак не давало покоя Сэй – волнение за Тору и ясное осознание того, что в этот раз она ничем не сможет ему помочь. Она не может проникнуть в Чёрную пустошь вслед за ним, не сумеет прикрыть его от Алиссары, и всё что ей останется – это быть рядом с ним в трудный час.

- Ждать осталось недолго.

Сэй напряглась, услышав раздавшийся позади неё голос хранителя Иэльна. Вещуры оказались единственными, кто способен был незаметно приблизиться к живому источнику, и это её раздражало и заставляло ощущать себя уязвимой.

- Ты что-то видел? – повернув голову к хранителю, спросила Сэй. – Знаешь, когда это случится?

Иэльн чуть прищурившись, вглядывался в подсвеченную восходящим солнцем линию горизонта.

- Ты ведь и сама чувствуешь, что её сила уже начала просачиваться в этот мир, - наконец ответил он, не оборачиваясь к Сэй. – Сегодня Тору снова наблюдал за ней – Врата с той стороны почти открыты, так что полагаю ждать прорыва осталось недолго.

- Тору ведь не справится с Алиссарой, - девушка впервые озвучила то, что давно уже знала, но никак не желала принять. – А если попытается, то погибнет.

Иэльн, наконец, посмотрел на неё взглядом, в котором трудно было уловить даже отголосок какой-либо эмоций.

- Если Алиссара прорвётся в этот мир, мы все перестанем существовать, - негромко произнёс вещур. – Даже источники и те будут отравлены её чуждой магией, так что иного выхода, как довериться этому мальчику у нас, увы, нет.

Разумом Сэй понимала – хранитель прав, но вот что-то внутри неё, вопреки этому, никак не могло принять даже мысль о том, что Тору – её маленький маг, может погибнуть. Странное чувство горькой безысходности, которое впервые за долгое время заставляло сожалеть о том, что у неё вообще есть способность испытывать эмоции.

Иэльн словно каким-то образом сумел угадать её мысли, дотронулся ладонью до плеча девушки и пообещал:

- Мы отдадим наши силы – столько, сколько потребуется для того, чтобы Тору сумел закрыть Врата. Однако для исполнения задуманного мальчику придётся слиться с Пустошью, и тогда ему будет нужен кто-то, кто позовёт его – поможет снова осознать себя. Поэтому так важно, чтобы в этот момент ты была рядом с ним, Сэй, иначе обратно в этот мир вернётся уже не Тору.

Сэй кивнула, давая понять, что услышала и запомнила сказанное, после чего развернулась и направилась обратно в Дом, ощущая на себе пристальный взгляд хранителя.

Маленький маг спал на шкурах, подложив ладонь под щёку и поджав под себя ноги. Даже сейчас, во сне, лицо его выглядело сосредоточенным и каким-то совсем не по-детски серьёзным.

Сетма при её появлении оторвал взгляд от книги, которую читал при свете несгорающих свечей, сидя за обеденным столом. Он уже вполне оправился после подвалов Аверти, однако Сэй замечала, что с каждым днём он всё больше замыкался в себе, а при любой попытки откровенного разговора старательно менял тему. Она понимала – Бодраку было страшно, и он, в своём нежелании показать истинные чувства, отгородился от них с Тору за стеной отчуждения. Однако Сэй отчего-то хотелось разбить эту скорлупу и вернуть прежнего Сетму, хотя бы напоследок…

- Что там снаружи? – спросил маг, закрывая книгу. – Пока никаких изменений?

- Хранитель Иэльн предупредил, что ждать осталось недолго, - произнесла Сэй, присаживаясь рядом с ним на соседний стул.

- Ждать… - произнёс Сетма, криво и как-то болезненно усмехнувшись. – Мрак дери, как же оказывается тяжело ждать! Какая-то часть меня, до безумия страшится неизбежного и каждый проведённый в ожидании день множит этот страх, заставляя желать, чтобы всё это, наконец, закончилось.

Он покачал головой, прикрыл глаза и тихо произнёс:

- Прости… знаю, что не должен жаловаться, но… это словно выедает изнутри.

Впервые за это время Бодрак поделился с ней своими переживаниями и Сэй, чтобы поддержать его, накрыла его уцелевшие пальцы своей ладонью, почувствовав, как маг едва заметно вздрогнул. Подумав, что ненароком сделала ему больно, попыталась убрать руку, но Сетма мягко удержал её и, глядя в глаза девушки, с тёплой и одновременно грустной улыбкой, признался:

- Ты удивительная, Сэй.

- Мне об этом постоянно говорят, - улыбнулась она в ответ. – Живой источник и всё такое…

- Нет Сэй, ты гораздо человечней, чем некоторые из людей, - неожиданно сказал Сетма, и во взгляде его появилось какое-то странное, незнакомое девушке выражение. – Пусть я не разглядел этого сразу, но чем больше узнавал тебя, тем отчётливее понимал, что я…

Договорить он не успел, потому как Тору, резко, испуганно вскрикнув, резко сел на шкурах, часто дыша и непонимающе озираясь по сторонам.

Тут же забыв обо всём, Сэй вскочила со стула.

- Тору, что случилось? Опять Алиссара?

Мальчик нашёл её рассеянным взглядом, тут же успокаиваясь и глубоко вздохнув, покачал головой.

- Нет… кошмар – обычный кошмар, Сэй. Простите, если напугал вас.

- Пойду, пожалуй, тоже подышу свежим воздухом, - произнёс Бодрак и резко поднявшись из-за стола, быстрым шагом покинул комнату.

Тору и Сэй проводили его растерянными взглядами.

***

Врата открылись на третий день лета.

В первые мгновения никто не понял, что именно произошло – оглушительно громыхнуло и от ярко-лилового круга портала по небу зазмеились алые, причудливо изломанные всполохи молний. Земля под ногами ощутимо вздрогнула, отовсюду послышались тревожные выкрики и испуганное лошадиное ржание. В лагере, раскинувшемся на несколько миль по халийской степи, началась суета.

- Сир Марвис, поднимайте рыцарей, полная готовность к бою! – распорядился Ульрик, спешно проверяя собственные доспехи и оружие.

«Началось», - подумал он с чувством обречённости и внезапно пробудившейся ярости. – «Началось».

Сир Гильм знал, что сейчас военачальники спешно выстраивают войска, готовясь встретить неведомого врага во всеоружии. А вот маги до сих пор так и не объявились. Внезапно его охватил страх при мысли о том, что Коссхоэн передумает присылать поддержку и предпочтёт отсидеться за своими магическими пологами. В таком случае, людям придётся совсем туго – халийцы ещё неделю назад отбыли обратно к своей столице, отказавшись сражаться со своими заклятыми врагами, словно не осознавая, что на карту поставлено выживание не отдельного королевства – целого мира.

По небу снова пронёсся тяжёлый грохочущий рокот.

Ульрик задрал голову и напряжённо стиснул челюсти: «чёрное сердце портала разрослось почти до самых краёв ярко сияющего лилового круга и теперь больше напоминало огромное, клубящееся непроглядной тьмой солнце, обрамлённое мерцающей каёмкой, от которой в разные стороны вздутыми венами расходились кроваво-красные молнии.

Земля содрогнулась снова да так, что сир Гильм с трудом устоял на ногах.

- Милорд, приближается всадник! – крикнул ему бледный Рокко, на ходу натягивая шлем.

Ульрик обернулся в указанном направлении и почувствовал, как тревожно сжалось сердце – он узнал её сразу.

«Глупая!» - пронеслась в голове отчаянная мысль.

Рида едва ли не на скаку соскочила с коня и принялась озираться по сторонам, выискивая взглядом…

- Сир Гильм! – заметив рыцаря, женщина бросилась к нему, придерживая рукой притороченные к поясу ножны с мечом.

Он спешно поймал её в объятия, прижав к себе лишь на миг, а затем отстранился и, заглянув в глаза, сердито спросил:

- Что ты здесь делаешь? Ты должна была оставаться у левого фланга, вместе с сёстрами!

- Я буду сражаться рядом с тобой! – твёрдо заявила Рида, но последнее её слово потонуло в новом небесном рокоте.

А затем, бездна разверзлась…

***

- Мне страшно, Греджи! – прошептала принцесса, прижимаясь к лекарю и пряча лицо у него на плече.

Эйром младший, продолжая держать девочку на руках, спешно отошёл от окна и крикнул напуганной и притихшей Герте:

- Закрывайте ставни, никого не выпускайте из дома!

Видя, что женщина не спешит двигаться, прикрикнул:

- Живее!

Там, снаружи яростно завывал ветер, который уже успел сорвать крышу с сарая и повалить разлапистую яблоню, росшую перед домом. В потемневшем небе то и дело вспыхивали молнии пугающе красные – словно небосвод вдруг пошёл мелкими трещинами и вот-вот разобьётся на сотни мелких осколков.

- Что это такое, Греджи? – шумно всхлипнув, дрожащим голоском спросила принцесса. – Мне страшно!

- Тш-ш-ш, Ваше Высочество, я здесь, я рядом, - успокаивающе проговорил Эйром, хотя сам едва справлялся с подступившей паникой. – Всё будет хорошо, обещаю.

Оглушительный треск заставил девочку вскрикнуть, и лекарь, в последний раз выглянув в окно, и сам не удержался от возгласа: там, сквозь пелену хлынувшего дождя, клубился, ядовитыми испарениями поднимаясь от земли, лиловый туман.

Стены дома содрогнулись, и Греджи упал на колени, прикрывая принцессу собой. Впервые за долгое время он истово, не понимая, вслух или мысленно, молился Всевышнему.

А затем пришла тьма…

***

Приход Алиссары король и королева Асгалота встретили в молельне при дворце.

В главном храме, который едва сумел вместить в себя даже малую часть напуганных и отчаявшихся горожан, тоже шла служба.

Улицы Эндама в этот час были пусты и безлюдны, если не считать нищих, побитыми собаками забившихся в тёмные углы – больше укрыться им было попросту негде. Промокшие под хлынувшим дождём, они ощущали как горит и зудит их кожа, словно там, под ней, копошатся сотни крошечных насекомых. Они ещё не знали, что обречены.

- Не оставит Всевышний детей своих в трудный час! – вещал священнослужитель, глядя в застывшие белые лица своей паствы. – Проведёт всех истинно верующих в Чертоги свои, дабы возродились они для новой жизни чистыми и безгрешными!

Лейнар, шепча одними губами, повторял за ним слова молитвы, крепко прижимая к себе жену, стараясь не прислушиваться к тем звукам, что раздавались за пределами часовни.

При каждом новом раскате Агата вздрагивала и сильнее впивалась пальцами в его руку.

Сейчас венценосные супруги нарушали все правила приличия, но именно в этот момент Лейнару было наплевать.

Вполне возможно, им не суждено будет дожить до сегодняшней ночи, так что хоть последние дни своей жизни он волен провести так, как посчитает нужным. Рядом с человеком, который стал ему действительно дорог и который нуждался в его поддержке.

Голос священнослужителя перекрыл новый – особенно сильный рокот и стены часовни дрогнули.

***

Первый толчок обрушил в Фендоре несколько лачуг, да ушли под воду малые деревянные мостки в порту.

Второй же принёс куда больше разрушений, заставив Лиана Рида спешно покинуть своё жилище, которое обвалилось как раз в тот самый миг, как он – босой, в расстёгнутой рубахе, выбежал за порог.

- «Началось», - мрачно подумал он, сплёвывая на землю и осматриваясь.

Люди кричали – те кто успел выбежать из домов от страха, те кто оказался под завалами – от боли. В потемневшем небе сверкали молнии, ветер поднялся такой, что едва ли не сбивал с ног.

Лиан выругался и собрался двинуться к площади, чтобы в случае нового подземного толчка находиться на открытом пространстве, однако его внимания привлекли крики ужаса доносящиеся со стороны набережной.

Работая локтями и расталкивая беспорядочно мечущихся людей, Рид поспешил узнать в чём причина новой волны паники. Горожане, с перекошенными, искажёнными страхом лицами, бежали от набережной, падая и топча друг друга.

С трудом протолкавшись к каменному парапету, Страж посмотрел на оголившийся берег покрытый мелким влажным камнем и светлым песком. Раньше здесь стояла вода.

Почувствовав, как сбивается дыхание, Рид медленно поднял взгляд к тёмной линии горизонта и только потом осознал, что именно видит перед собой.

На Фендор надвигалась гигантская стена воды.

Сжав пальцами прохладный камень парапета, Страж прикрыл глаза и рвано выдохнул, понимая, что бежать из города уже не имеет смысла.

Для Лиана Рида – привратника южной арки перехода, всё было кончено.

***

Твари посыпались из портала как горох из прохудившегося мешка.

Ульрик успел заметить, что некоторые из них имели крылья и стремительно разлетались в разные стороны.

Неисчислимое множество – такого он и представить себе не мог.

Внезапно, со всех сторон в воздух начал искриться, наливаться синевой, и вскоре тут и там стали открываться порталы, из которых выбегали маги.

«Успели!» - облегчение на мгновение перекрыло страх.

- Не атаковать – свои! – едва не срывая голос, крикнул сир Гильм.

Послание передалось по цепочке, а после…

Они схлестнулись яростно, ожесточённо, встречая исчадий Пустоши мечами, копьями, стрелами и заклинаниями. В бою Ульрик успел оценить магическую поддержку – без защитных пологов коссхов, им бы пришлось совсем туго.

Повсюду слышались крики, стоны, голодное рычание, звон мечей и скрежет мощных когтей о доспехи.

Ульрик потерял счёт времени, уклоняясь от атак, оскальзываясь на траве и чьих-то внутренностях. Он рубил, в азарте боя не чувствуя усталости, рычал не хуже тех тварей, несколько раз спасал зазевавшихся воинов или магов, но чаще – спасти не успевал.

А в небе всё грохотало и трещало, словно с той стороны в ворота вламывался огромный таран.

Острая боль в левой руке заставила сира Гильма зашипеть сквозь стиснутые зубы, но он всё же в последний момент сумел уйти с линии атаки, так что удар когтей прошёлся по касательной, вспоров кожу. Разворот, взмах, и ещё одна оскаленная уродливая голова покатилась из-под капюшона, который, казалось, состоял из клубящегося чёрного тумана. Хорошо хоть плоть у этих существ была вполне реальна и поддавалась оружию.

Он давно уже потерял из поля зрения Риду, но в какой-то момент увидел её – бледное лицо с невидящими остекленевшими глазами и полуоткрытым ртом, обрубок шеи с торчащим розоватым позвонком… Всего лишь мгновение, на которое он позволил себе отвлечься, а затем, закричал, выплёскивая в крике всю свою боли и ярость, с новыми силами бросаясь на врага.

Мальчишка – совсем ещё молоденький маг лежал на земле с неестественно подвёрнутой ногой, из последних сил удерживая перед собой мерцающий защитный щит, об который бились сразу несколько тварей. Ульрик не мешкая бросился к нему на помощь – одну зарубил со спины, второй попытался отрубить голову, но та оказалась быстрее, так что удалось только лишить её одной из когтистых рук.

- Получай тва…

Воздух внезапно кончился в лёгких Ульрика, а пальцы отчего-то перестали слушаться и разжали меч. Стало сначала жарко, затем – холодно, перед глазами поплыло, а после пришла боль, разрастающаяся из центра груди.

Сир Гильм пошатнулся, слепо шаря слабеющей, будто чужой рукой по груди, открыл рот, вытолкнув из него кровяной сгусток, и стал заваливаться на землю.

Последним, что он увидел – склоняющийся над ним лысый череп с синюшной кожей и светящимися голодными глазами.

***

Ноэль Гильм не отрывал напряжённого взгляда от алой горящей свечи – созданного им артефакта, основанного на заклинании кровных уз.

За окнами замка громыхало – он давно уже распорядился поставить вокруг него магический щит но, увы, менее тревожней от этого не стало.

Когда хлынул дождь, от которого поднялся лиловый туман, лорд Гильм распорядился запечатать ворота и не впускать никого, кто попал под эти капли – даже одного предположения того, что это не простой дождь хватило, чтобы усилить меры безопасности.

В тот момент, когда пламя свечи, связывающее его с Ульриком Гильмом дрогнуло и погасло, Ноэль прислонился к стене, сполз по ней на пол и обхватив голову руками зажмурился.

Здесь и сейчас в графской спальне замка Эльбер вновь сидел маленький мальчик, оставшийся один на один с жадной тьмой.

- Держите! Не вздумайте отпускать!

Чей-то крик донёсся до Марджи, словно сквозь толщу воды. В ушах шумело, сердце колотилось в груди тяжело, колени дрожали.

Она чувствовала, как силы стремительно покидали её тело, но упрямо, так же как и тысяча других магов, продолжала подпитывать купол магического полога, накрывший Коссхоэн. Госпожа Диас старалась не думать о том, что будет, когда энергия источников окончательно иссякнет – сейчас главное было удержать защиту.

Именно это спасло Коссхоэн от невиданных размеров волны, разбившейся о магический купол и смертоносной стеной понёсшейся дальше, чтобы вскоре достигнуть берегов Фаргарота и стереть город с лица земли.

***

- Сетма, Сэй, защищайте вход в Дом! – велел хранитель Иэльн и, заметив, что источник пытается что-то сказать, с необычной для него резкостью произнёс: - Я позову тебя, когда будет нужно, а пока делай то, что тебе велят!

Сэй, рванувшись вперёд, крепко обняла Тору, после чего поспешила рядом с Сетмой к выходу на плато.

Небо трещало, расцвечиваясь алыми всполохами молний, далеко внизу по всему периметру города спешно зажигались огни. Теперь воздух пах по-особенному – смертью, кровью и чем-то незнакомым, но вызывающим больше всего беспокойства.

- Гляди! – воскликнул Сетма, указывая рукой вверх, и посмотрев в этом направлении, Сэй увидела около двух десятков стремительно приближающихся к ним чёрных точек, в которых вскоре можно было различить костистых крылатых существ, лишь отдалённо имеющих сходство с людьми.

Большая часть тварей начала резко спускаться на Ильдор, ещё пять упрямо продолжали движение в сторону плато. Сэй поняла – они знают, что ищут. Им нужен Тору.

Когда существа приблизились на расстояние полёта стрелы, Сэй выпустила первое боевое заклинание, которое сразу же нашло свою цель: крылатое отродье дёрнулось, закувыркалось в воздухе и камнем устремилось вниз, запутавшись в кожистых крыльях.

Сетма тоже выкрикнул заклинание, однако в этот раз твари успели рассредоточиться и ловко уклониться от атаки, заставив мага выругаться сквозь зубы.

- Выставляй щит! – крикнула Сэй, выпуская очередное заклинание, которое, увы, и в этот раз никого не задело.

Вероятно существа с первого раза осознали опасность и теперь приближались к плато с осторожностью.

- Хорошо, я сейчас, - отозвался Сетма и внезапно, кинулся к девушке подмяв её под себя.

От неожиданности Сэй ничего не успела предпринять.

- Пусти! – зло выдохнула она, скидывая с себя обмякшего вдруг Бодрака.

Та самая тварь, которую она сбила первой, уже больше чем наполовину поднялась над краем плато, цепляясь за камень острыми когтями.

Сэй подскочила к ней и одним резким движением с хрустом свернула с позвонков лысый, обтянутый серовато-синюшной кожей череп. Вскинув руку, создала мерцающий щит и склонилась над бледным Сетмой. Он открыл слезящиеся глаза, тихо застонал и, нащупав её ладонь легонько сжал.

У Сэй ушло несколько мгновений на то, чтобы понять, что же произошло. Бодрак увидел лезущую на плато тварь и бросился ей наперерез чтобы… чтобы спасти её, Сэй и принять удар мощных когтей на себя.

- Что же ты наделал, - прошептала девушка, бессильно наблюдая за тем, как стремительно угасает в серо-голубых глазах жизнь. – Зачем?

- А я… ни о чём… не жалею… - с трудом выталкивая из себя слова, ответил Сетма Бодрак, после чего слабо улыбнулся, вздрогнул и навсегда затих.

Сэй распрямилась, взглянула на бьющихся о невидимую преграду тварей, и хищно оскалившись, убрала защиту.

***

Вещуры привели Тору в главный зал, в центре которого было установлено что-то похожее на ложе, находящееся на возвышении.

- Здесь самое сердце Дома Памяти, где наша сила наиболее действенна, - пояснил хранитель Виэль в ответ на недоумённый взгляд мальчика. – Поспешим, времени почти не осталось

- Ты помнишь, что нужно делать? – обратился к нему хранитель Иэльн, помогая забраться на возвышение.

Тору кивнул, хотя внутри его колотило от страха. Он знал, что однажды этот день настанет, но когда до последней черты остался один шаг, почувствовал, что не может найти в себе силы его сделать. Однако там, всего в нескольких десятках шагов находились Сетма и Сэй и ради них он обязан сейчас отринуть собственные эмоции и сделать то, к чему он всё это время готовился.

Мальчик лёг на твёрдую прохладную поверхность, прикрыл глаза и попытался отрешиться от ненужных мыслей.

- Удачи, малыш, мы будем рядом.

Донёсся до него тихий голос Иэльна, как раз перед тем, как Тору привычно утянуло в Пустошь.

Она восседала на своём троне – величественная и внушающая первозданный ужас. Человеческие черты ещё проглядывали, однако заострившееся лицо, массивные рога , когтистые руки и гибкий хвост не оставляли никакой возможности спутать её с человеком.

- Мой авгур…

В этот раз голос её прозвучал оглушительно – многократно отразившись от чёрных стен замка. Сейчас с мальчиком разговаривала сама Пустошь.

Тору сделал глубокий вздох, хотя в этом не было необходимости, снял с пальца кольцо-артефакт и сделал первый шаг навстречу той, кто так долго его ждала. Впервые перестал сопротивляться её силе, позволил ей проникнуть внутрь, горячим огнём пройтись по венам, впиться в замершее сердце.

Стало удивительно легко и в то же время, ему казалось, что энергия распирает его изнутри, требует выхода и Тору не захотел сопротивляться – раскинул руки в стороны, заставив стены замка содрогнуться.

Алиссара удовлетворённо рассмеялась, плавно поднимаясь со своего трона и скользящим шагом двинулась к низко опустившему голову мальчику.

- Посмотри же на меня, мой маленький авгур, - проворковала она, острым когтём осторожно поддевая его за подбородок.

Тору поднял на неё белое лицо с сияющими лиловыми глазами, оскалил в жутковатой улыбке заострившееся зубы. Волосы на его голове зашевелились, когда из головы начали пробиваться закручивающиеся к затылку рога.

- Ты принял свою суть… - удовлетворённо выдохнула хозяйка Пустоши.

Да, принял…

Познал, постиг то, от чего зачем-то всё это время убегал.

Тору был глупым и слабым, но он – авгур, сильный.

Авгур – часть Пустоши, часть Алиссары, и он пройдёт вместе с ней через Врата, чтобы создать новую Чёрную Пустошь, в которой они навечно останутся вдвоём.

Вот ради чего он существует – служить ей, добыть для неё души, чтобы она стала ещё сильней, отыскать для неё новые миры…

И он сделает это, ведь он - её авгур.

На какой-то миг в памяти возникли лица – знакомые… близкие?

Нет, есть лишь она – Алиссара.

Ему солгали – он не должен был погибнуть, наоборот – возродиться, стань, наконец, тем, кем он являлся с самого своего рождения.

- Совсем скоро мои дети подготовят для нас этот мир, - ласково произнесла хозяйка Пустоши, и авгур не смог удержать довольной улыбки. Её же лицо на миг приобрело жёсткое выражение, и она добавила, задумчиво: - Жаль, слишком поздно я осознала, какую силу мне дают такие как ты. Пройди же во Врата и сделай то, что должен.

- Да, Алиссара, - с мягким, вкрадчивым голосм ответил авгур.

Он знал – дети Пустоши способны умертвить плоть, но души – души соберёт он, чтобы его Мать смогла поглотить их и стать ещё сильнее.

***

Мальчик дёрнулся в последний раз и перестал дышать.

- Зови источник, скорее, - бросив взгляд на брата, резко произнёс Иэльн, дотрагиваясь до ледяного лба маленького мага.

Риск.

С самого начала это был огромны риск и сложный выбор, который пришлось принять хранителем знаний.

Если Сэй не удастся вернуть Тору – хотя бы на несколько мгновений заставить его вновь вспомнить самого себя, то здесь – на алтаре останется лишь мёртвый ребёнок, но через Врата в этот мир придёт авгур – Собиратель душ. И тогда у этого мира не останется надежды.

Будь на месте вещуров обычные люди – наверняка предпочли бы убить мальчишку, лишь узнав об опасности, которую представляет его природа. Но только хранители умели видеть глубже и понимали, что Тору так же и единственное оружие, способное остановить Поглотительницу – древнюю сущность, паразитирующую на других мирах, с начала времён пожирающую их один за другим.

Теперь, всё зависело лишь от того, сумеет ли Сэй всего на краткие мгновения вернуть Тору.

Она вошла в зал быстрым шагом, перепачканная в остро пахнущей , тёмной – почти чёрной крови.

- Что с ним? – спросила она, глядя на Иэльна пылающим яркой синевой взглядом. Даже магия Дома Памяти сейчас не могла заглушить в ней бушующую энергию источника.

- Ты нужна ему, - ответил вещур. – Помоги ему, верни.

Сэй больше не стала задавать лишних вопросов, склонилась к мальчику и приподняла его, бережно прижимая к себе.Глаза её расширились, в них появилось непонимание и страх.

- Его сердце не бьётся.

- Действуй, если хочешь это исправить, - резко сказал Иэльн, а затем заговорил быстро, понимая, что время стремительно утекает. – Слушай меня, слушай внимательно. Тору должен вспомнить себя – дальше он знает, что нужно делать. Но даже если ему удастся справиться, как только оборвётся связь с Алиссарой он лишиться всех сил, которые давала ему Пустошь и уже не сможет вернуться обратно.

- Что мне делать? – уже спокойно спросила Сэй.

- Полагаю, энергии источника ему должно хватить, но…, - хранитель не стал договаривать, потому как по взгляду собеседницы понял, что она поняла его верно. – Готова?

- Да, - без колебаний ответила она и, прикрыв глаза, позвала: - Тору! Тору, услышь меня!

***

«Тору…»

Авгур не сразу вспомнил это имя, а вспомнив, жёстко усмехнулся.

Поздно…

Его больше нет, он истребил в себе всё то, что делало его слабым.

Переродился.

Алиссара стояла рядом, на плато перед замком, а внизу, сквозь Врата, шли всё новые и новые дети Пустоши. Шли, чтобы подготовить для них новый дом.

«Тору! Вернись ко мне, мой маленький маг, вернись!»

Поздно…

В этот день Сэй позднала для себя два новых чувства – скорбь и всепоглощающее отчаяние. Она прижимала к себе холодное , ставшее каким-то слишком лёгким, тело, и раз за разом повторяла одно и то же имя, в бессильной попытке быть услышанной.

Почему в голову пришли именно эти слова, она так и не поняла, но баюкая на руках своего маленького мага, она неверным голосом начала напевать…

«Ничего не бойся, закрой глаза…» -

Услышав знакомые строки, авгур вздрогнул и замер.

«В мир чудесных снов пролегает путь…»

Голос, напевающий нежную мелодию, отчего-то был тревожным и грустным.

«Я тебя проведу туда…»

Он словно заново ощутил бережные объятия, тепло горящего очага, и то особенное чувство, когда знаешь – она рядом, а значит, бояться нечего.

Она всегда была рядом…

- Слушай голос мой, чтоб скорей уснуть, - последние слова Сэй прошептала, постигнув страшную истину – всё бесполезно, и на руках она баюкает мёртвое тело.

Опустошение.

Наверное, то же самое она испытывала когда была обычным источником, не подверженным проклятию – теперь она знала это точно – человеческих эмоций и чувств.

Сэй не сразу осознала случившуюся перемену, ещё не до конца доверяя своим ощущением, приложила руку к груди Тору – сердце стукнуло вновь, а после, маленький маг сделал хриплый, судорожный вздох.

Воспоминания накрыли его внезапно: приют, страх безумия, встреча с Сэй, Сетма, сир Ульрик, лорд Ноэль, ледяная пустыня, вещуры, Ильдор, Льдинка, Лошек, тётушка Марджи…

Яркой вспышкой они озарили сознания, заставив Тору пошатнуться, и это привлекло внимание Алиссары.

Она обернулась к нему по-хищному резко, вперив в него нечеловеческий взгляд горящих лиловых глаз, верхняя губа её приподнялась, обнажая острые зубы.

Медлить нельзя.

Он ещё не Тору – не совсем Тору, и пока есть возможность…

Метнулся вперёд, ощущая невероятную, пьянящую мощь авгура, и тихо рыкнув, вонзил острые когти в грудь Алиссары. Резко выдернул руку, чувствуя, как часто пульсирует в сжатых пальцах покрытое чёрной, вязкой жижей сердце.

- Мой… авгур…

Её слова заглушил грохот – это рушились стены чёрного замка, обваливаясь вместе с куском скалы-когтя.

За мгновение до того, как его накрыло каменной лавиной, Тору зажмурился и прыгнул с обрыва плато.

Хранитель Иэльн вздрогнул.

- Получилось! – он бросил взгляд на Сэй и спросил. – Пора.

Живой источник не испытывал сомнений. Он с радостью покинул ставшее ненужным тело и устремился туда, где сейчас был нужней всего.

«Прощай, мой маленький маг»

Последняя осознанная мысль незримой пеленой повисла в воздухе.

Странно, но в свой последний миг он больше не испытывал страха – только облегчение. Чёрная бездна разверзлась перед ним, готовясь сожрать , поглотить без остатка.

А страха всё не было… в какой-то момент Тору осознал, что полёт его всё длится и длится, словно он застрял где-то посередине, или какая-то неведомая сила продолжала удерживать его в воздухе.

Что-то новое, пробудившееся в нём, подсказало – он по какой-то причине всё ещё остаётся частью Пустоши, и она продолжает пусть отчасти, но всё же подчинятся ему.

Наверное поэтому он и не боялся.

Сосредоточившись, Тору заставил своё тело всё же опуститься на землю и ощутив под ступнями твёрдую землю, он направился к воронке портала.

Мёртвые авгуры – дети Пустоши, безмолвно расступались перед ним, стоило ему об этом подумать.

Поддавшись порыву, он произнёс:

- Возвращайтесь домой!

Не сразу, но постепенно, мёртвые начали отходить от Врат. Земля пошла трещинами, принимая их обратно в свою утробу.

Тору остановился, лишь дойдя до самого края чёрного зёва портала, взглянул на изменившиеся руки с длинными когтями и тихо прошептал:

- Прости, Сэй, но мне придётся остаться здесь…

Сейчас он точно знал – сила авгура способна вернуть его обратно, и единственный путь в тот мир – Врата. Вот только пройдёт через них уже не Тору.

Так что, пока он ещё помнил себя, мальчик решил сделать последнее, что всё ещё было ему подвластно – запечатать портал, навечно заперев себя здесь, в чёрной пустоши лишившейся своей Хозяйки.

Внезапно, Тору почувствовал странное тепло в груди и, ещё не до конца осознавая, что именно происходит, вытащил из-за пазухи свой эрд. Аманрат-брюшко совы светился ослепительно-ярким синим светом.

- Сэй… - прошептал Тору, и на мгновение его словно коснулись тёплые руки незримой подруги. – Пора с этим заканчивать.

Врата закрывал уже авгур, но на этот раз, Тору смог его контролировать. Воронка задрожала, начала рвано сокращаться, то уменьшаясь, то увеличиваясь в размерах и, наконец, схлопнулась, оставив на месте себя огромных размеров круг из бледно-лилового пепла.

Обессилевший, Тору упал на колени и, потянувшись к силе эрда, попытался вернуться обратно в собственное тело.

Всё кончено.

Неужели – действительно всё?

Он не мог поверить в это до конца.

Он выжил!

Жив! Жив! Неужели, жив?!

Шквал эмоций обрушился на него как раз в тот момент, когда Тору выдернуло из Чёрной пустоши.

- Уберите тело, мальчик приходит в себя, - обратился к братьям Иэльн, и хранитель Тарэль легко подхватив опустевшую оболочку на руки, покинул зал.

Ноги Тору дёрнулись, веки затрепетали, и мальчик, всхлипнув, открыл затуманенные глаза.

Иэльн пристально вгляделся в его лицо – бледное, всё с теми же лиловыми глазами, но в них он к облегчению не увидел всепоглощающей, первозданной злости – лишь растерянность, неверие и радость.

- Всё… всё кончено? – ломким голосом спросил мальчик.

- Да, Тору, ты справился.

Он приподнялся на локтях, осмотрелся и непонимающе спросил:

- А где Сэй? Я слышал её голос… там. Где она?

- С тобой, - тепло ответил Иэльн, протянул руку и положил на ладонь выбившийся из=за пазухи эрд в виде совы, который сиял ровным, насыщенно синим светом. – Теперь навсегда рядом с тобой, как она и желала.

Вместо эпилога

Иэльн задумчиво взирал на магическую копию мира, с досадой понимая, что спасти его полностью, по сути, так и не удалось. Он видел эти лиловые проплешины – очаги, пропитанные ядом чёрной Пустоши, расползшиеся почти по всему Асгалоту. Единственный, кто остался не тронутый этой проказой – остров Коссхоэн, вовремя успевший укрыться от напасти куполом. Однако Иэльн видел – некогда яркие точки источников, теперь едва мерцали, почти полностью истончившись. А значит, магов, ждут нелёгкие времена.

Впрочем, нелёгкие времена настали для всех: халийцы, бросившие на защиту границ большую часть своих воинов, почти все полегли, оставив в городах разнеженных зажиточных ва-рунов и женщин.

Асгалоту теперь тоже придётся долго восстанавливать силы, но, – Иэльн видел это, – страшнее было то, что всё-таки сумела принести с собой Чёрная пустошь. Она засеяла землю своими ростками, первые из которых, проклюнутся в скором времени.

Иэльн видел это, и всё, что ему сейчас оставалось – наблюдать.

Они могли бы попытаться открыто вмешаться снова, но тот, кто сумел бы им в этом помочь, забылся тревожным сном в созданной для него комнате. Вещуры не имели права прямо воздействовать на кого-либо, но вот подтолкнуть к нужному выбору…

Мир изменился , но у него осталось главное – память.