Обложка Аватар Чумы

Аватар Чумы

VexZero20

0% прочитано
Стандартный
VexZero20

Аватар Чумы

Глава 3

На следующий день Алексей уже почти стер из памяти ночной визит Всадницы. Поскольку слушал он её тогда вполуха, занятый мыслями о долгожданном сне, все её устрашающие угрозы и рассуждения о конце света вылетели у него из головы. Объявив себе полноценный выходной после двух дней изнурительной работы, он решил как следует отдохнуть. Стоит признать, Алексей вовсе не был образцом добродетели: в меру ленивый и прагматичный, он никогда не страдал избытком альтруизма и всегда искал выгоду исключительно для себя, совершенно не заботясь о том, какие проблемы это могло создать окружающим.

Утренние часы прошли в неспешных прогулках по шумным городским базарам. Местные и приезжие торговцы разворовали лотки, предлагая всевозможные диковинки, инструменты и полезные в хозяйстве вещи. Позже Алексей заглянул в парочку захудалых лавок антиквариата и специализированных магазинов в надежде откопать что-нибудь любопытное или ценное для личного пользования.

Однако безмятежная прогулка прервалась на одной из узких улочек. Погруженный в собственные мысли Алексей внезапно услышал надрывный, полный отчаяния женский голос. Какая-то несчастная женщина со слезами на глазах умоляла о помощи местных лекарей, дежуривших у походной палатки. Те лишь раздраженно отмахивались, заявляя, что у них дел по горло, а лазарет трещит по швам от наплыва тяжелых пациентов. Город охватила новая, стремительно набирающая обороты вспышка какой-то неизвестной и опасной заразы.

Движимый скорее праздным любопытством, нежели истинным состраданием, Алексей неспешно подошел ближе, решив поинтересоваться, в чём же сыр-бор. Его появление произвело эффект разорвавшейся бомбы. Никто из собравшихся унтер-лекарей и зевак никак не ожидал встретить на оживленной улице настоящего Чумного Доктора в устрашающей маске с клювом и тёмном плаще.

Протиснувшись сквозь толпу под ошеломленные и испуганные взгляды горожан, Алексей быстро выяснил суть проблемы: убитая горем женщина умоляла спасти её тяжелобольную дочь, угасающую от той самой внезапно вспыхнувшей лихорадки.

Алексей послушал всё это и решил помочь — а хули нет, как говорится, делать ему всё равно было нечего, да и настроение выдалось вполне нормальное. Когда он вместе с убитой горем женщиной пришёл в её ветхий дом и переступил порог комнаты девочки, с ним произошло странное преображение, словно его внезапно подменили. Одним-единственным профессиональным взглядом он мгновенно проанализировал состояние ребёнка и с холодной ясностью понял: это далеко не та рядовая зараза, что сейчас панически кошмарила весь город. Перед ним лежала куда более сложная, изощрённая болезнь, способная мутировать и трансформироваться, которая лишь искусно маскировалась под обычную городскую лихорадку.

Коротко допросив женщину и выяснив, что больше никто с девочкой близко не контактировал, Алексей ощутил странное, пугающее дежавю — у него возникло чёткое чувство, будто он уже проделывал нечто подобное в каком-то забытом прошлом. Отбросив сомнения, он уверенно шагнул к кровати, присел на её скрипучий край, стянул плотную перчатку с правой руки и обнажённой ладонью прикоснулся к горячему, пылающему лбу ребёнка.

Доля секунды — и на Алексея обрушилась сокрушительная волна чужеродной заразы. Однако вместо того, чтобы пытаться уничтожить патоген привычными средствами, его организм повёл себя совершенно неожиданно: он начал жадно, вопреки всякой логике, впитывать и поглощать болезнь внутрь собственного тела. Процесс давался тяжело — самого Алексея крупно забила мелкая дрожь, а из груди то и дело вырывался глухой, болезненный кашель, но он стойко держался, сжимая зубы.

К счастью, процедура продлилась совсем недолго. Буквально через несколько мгновений зараза была полностью втянута в его организм, после чего внутренние силы мгновенно запустили процесс восстановления, возвращая Алексею контроль над телом. Девочка же практически сразу пришла в себя, открыв ясные глаза и сделав глубокий, свободный вдох.

Когда растроганная и ошеломленная чудом женщина бросилась к нему в ноги, предлагая последние деньги в качестве щедрой платы за спасение дочери, Алексей молча покачал головой, отказался от монет и просто развернулся к выходу.

Идя по улице в полном одиночестве, он угрюмо молчал, погруженный в тяжелые, липкие раздумья. Он решительно не мог понять, что именно с ним произошло, чувствуя себя так, будто в тот момент в него вселился совершенно чужой человек — он абсолютно не узнавал собственные поступки, обычно продиктованные исключительно личной выгодой и прагматизмом. Алексей настолько глубоко ушёл в себя и анализ собственных странных рефлексов, что полностью потерял бдительность, пока на полном ходу не врезался лбом в деревянный уличный столб, едва не рухнув на землю от неожиданности. Сматерившись сквозь зубы и потирая ушибленное место, он быстрым, раздраженным шагом направился обратно в трактир, стремясь поскорее запереться в безопасности своей комнаты.

Едва Алексей захлопнул за собой дверь своей комнаты в трактире и рухнул на стул, пытаясь прийти в себя, в его голове раздался знакомый, звенящий голос. Он узнал его моментально: это была Чума. Судя по её тону, она прекрасно видела всё, что только что произошло на улице, и была вовсе не удивлена поступком парня.

Не успел Алексей как следует переварить этот мысленный контакт, как возмущенно мысленно выпалил в ответ:

— Эй! Какого чёрта ты тогда в первый раз не могла заговорить со мной вот так же нормально в голове, а вместо этого притащилась посреди ночи и вытащила меня из тёплой кровати?!

Ответом ему стала не столько фраза, сколько мощный, звенящий ментальный подзатыльник, от которого у Алексея на секунду искры из глаз посыпались, а в черепе зазвучал её раздраженный, полный ехидства голос.

— Совсем сдурел, идиот блохастый?! Я тебе не карманный радиоприёмник, чтобы с тобой телепатически болтать, когда мне заблагорассудится! На это знаешь сколько сил уходит?! К тому же, одно дело — передать пару слов в экстренной ситуации, и совсем другое — устраивать ментальные посиделки с тупицей, который даже собственные порывы к альтруизму контроллировать не может! Радуйся вообще, что я соизволила обратить на тебя внимание, дармоед неблагодарный!

После этой перепалки Алексей, с ушибленным лбом после столба и слегка гудящей головой, завалился прямо в сапогах на жесткую трактирную кровать. Потирая затылок — теперь уже ментально пострадавший от раздражительной Всадницы, — он тяжело вздохнул и задал вопрос, который действительно не давал ему покоя с того самого момента, как он покинул дом той женщины:

— Ладно, опустим твой скверный характер. Ты мне лучше объясни: что, чёрт возьми, со мной сейчас произошло? Почему я вообще поплёлся за этой бабой, на кой хрен полез к больному ребёнку и откуда у меня в голове всплыли эти странные навыки? Я же не какой-то святой альтруист, чтобы собой рисковать ради чужих детей!

В голове Алексея раздался глубокий, преисполненный вселенской усталости и раздражения вздох Чумы.

— Во-первых, — резко и чеканя каждое слово, заявила Всадница, — ты — ленивый, непроходимый дурак, который прошлым вечером слушал меня абсолютно вполуха, витал где-то в своих недосыпных облаках и пропустил половину действительно важных вещей! А во-вторых... раз уж твоя дырявая башка способна удерживать хотя бы базовые факты, слушай внимательно и не перебивай.

Она сделала небольшую паузу, собираясь с мыслями, а её голос в сознании Алексея стал чуть более строгим и повествовательным, хотя привычная скверная нотка никуда не исчезла:

— То, что ты сейчас проделал, — это наследие и работа одного из моих прошлых аватаров. Ещё в Средние века, когда на земле бушевали эпидемии, моим носителем стал один захудалый, но чертовски упрямый врач. По правилам он должен был распространять болезнь, косить людей тысячами, упиваться хаосом и всё в таком духе — ну, стандартный набор для Апокалипсиса, сам понимаешь! А этот придурок, едва получив силу, наотрез отказался убивать. Вместо этого он возомнил себя спасителем и начал лечить смертных от первых же признаков чумы и прочих смертельных зараз. И делал он это ровно таким же способом, какой ты сегодня опробовал на своей шкуре: тупо поглощал болезнь в собственное тело, перерабатывая её за счёт моей искры.

— И что с ним стало? — не удержался и вставил реплику Алексей, приподняв бровь под маской.

— Что-что... Недолго он просуществовал, естественно! — фыркнула Чума. — Он мотался по чумным деревням, пока его окончательно не заприметил аватар Войны. А у Войны, сам понимаешь, разговоры короткие — пришёл, увидел, башку с плеч снёс, чтобы не мешал устраивать кровавую баню. На этом карьера «великого целителя» и закончилась.

— Так, история познавательная, конечно, — почесал подбородок Алексей, сводя бровки к переносице. — Но ты мне так и не ответила на главный вопрос: что произошло конкретно со мной? Я-то тут при чём? С какого перепугу я начал повторять фокусы этого мертвого доктора?

— ДА ДАЙ ТЫ МНЕ ДОГОВОРИТЬ, ИДИОТ! — рявкнула Чума прямо ему в мозг, отчего Алексей аж поморщился и зажал уши руками. — Я же говорю, не перебивай! От абсолютно каждого предыдущего аватара после его смерти в самой сущности Всадника остаётся какая-то уникальная черта, отпечаток его личности или навык. У кого-то это безумная физическая сила, у кого-то хитрость, у кого-то выносливость и так далее. А от того врача остался колоссальный пласт знаний о болезнях, способах их мутации и, главное, рефлекторная способность поглощать заразу. Сегодня в тебе просто сработала эта пассивная память. Твоё тело и разум среагировали на знакомый патоген раньше, чем ты успел включить свои эгоистичные мозги!

Алексей несколько минут лежал в абсолютной тишине, уставившись в деревянный потолок трактирной комнаты. В его голове медленно переваривалась полученная информация: древние аватара, средневековые врачи-самоубийцы, Всадники Апокалипсиса, остаточные рефлексы и поглощение смертельных вирусов собственной тушкой.

Осознавая, какая у него теперь в жизни получается знатная и непросветная каша, Алексей лишь тяжело вздохнул и выдавил из себя всего два коротких слова:

— О как...

Такая реакция — а точнее, её полное отсутствие — стала последней каплей для взвинченной Всадницы. Поток ментального возмущения, обрушившийся на голову Алексея, мгновенно перешел из фазы раздраженного поучения в полноценную, истеричную тираду. Чума буквально задыхалась от праведного гнева, мысленно нарезая круги по внутреннему миру своего аватара и громко вопрошая вселенную, чем она заслужила столь «великолепное» наказание.

— О как?! — раздался в сознании парня сорванный, полный отчаяния и язвительного неверия голос. — И это всё, что ты можешь сказать на откровения космического масштаба?! «О как»?! Да я, кажется, совершаю главную ошибку за всю свою бессмертную историю! Какая же я была круглая дура, когда выбирала себе носителя!

В её мысленном монологе прорезались нотки горького раскаяния. Выбирая Алексея, она руководствовалась сугубо прагматичными соображениями: изучив его склад ума, циничный характер, полное отсутствие ложных моральных ориентиров и наплевательское отношение к окружающим, она была абсолютно уверена, что заполучила идеального партнера для масштабного хаоса. Ей казалось, что такой человек без лишних соплей поддержит её начинания и обеспечит безусловную победу в извечном противостоянии. Но суровая реальность оказалась куда суровее любых прогнозов — вместо безжалостного агента апокалипсиса ей достался хронически не высыпающийся прагматик-циник с зачатками внезапного, неуправляемого альтруизма.

Не в силах сдержать эмоций, Чума мысленно воздела руки к небесам своего божественного пантеона, обращаясь напрямую к высшей сущности, которую она почтительно и одновременно умоляюще называла «Великий Дедушка».

— За что?! — мысленно причитала она, мысленно заламывая руки. — Великий Дедушка, ну за что мне это испытание? Ты же знаешь, я всегда старалась быть лучшей внучкой, несла твою благодатную заразу в массы, пестовала каждую мутацию! Почему из всех возможных кандидатов в этом дрянности мире мне достался именно этот упрямый, ленивый кусок бетона?! Почему все остальные Всадники получают нормальных, амбициозных мясников, а я — этого спящего на ходу эгоиста, у которого на уме только подушка да лишняя монета в кармане?!

Алексей, однако, не собирался поддерживать этот внутренний диалог. Тяжело вздохнув, он проигнорировал ментальные вопли божественной сущности, плотнее натянул на голову старое шерстяное одеяло, зажмурил глаза и постарался отключиться от внешнего мира. Мысли о дурацком поглощении болезни, средневековых докторах и истериках вселенского масштаба мгновенно отошли на второй план, вытесненные единственным желанием любого нормального студента — наконец-то доспать свой законный выходной.

Ночь превратилась в настоящий кошмар. Чума, разогретая собственным праведным гневом и несправедливостью бытия, до самого рассвета продолжала устраивать Алексею ментальную экзекуцию. Её голосок то взлетал до ультразвукового писка, то опускался до зловещего шёпота, изливая на бедного парня невероятные комбинации из эпитетов, среди которых «бесполезный трутень», «эгоистичная развалина» и «бракованный сосуд» были самыми нежными. Лишь под самое утро, когда у божественной сущности окончательно истощился словарный запас, а фантазия на изощрённые оскорбления иссякла, в его голове наконец воцарилась благословенная тишина. Всадница просто молча сгинула в глубинах его подсознания, будто её там никогда и не было.

В итоге Алексею удалось урвать от силы пару часов рваного, тяжёлого забытья. Но едва он погрузился в глубокую фазу сна, над самым ухом раздался оглушительный, мерзкий металлический трезвон: «ДЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЫНЬ!»

Алексей подскочил на кровати, сшибая одеяло. В первые секунды его мутный от недосыпа разум дал сбой — в голове вспыхнуло чёткое, до боли знакомое ощущение, будто он всё ещё находится в своей прежней жизни, а на календаре снова будний день и надо соскребать себя с кровати к первой паре в универ. Сердце привычно сжалось от тоски, а пальцы рефлекторно дернулись к тумбочке, чтобы отключить этот адский механизм.

Но уже в следующее мгновение к нему вернулось суровое осознание реальности. Он находился в стимпанковском трактире чужого мира, на нём была помятая одежда, а рядом на столе действительно стоял и истошно орал самый настоящий механический будильник.

«Стоп, блядь... — Алексей застыл, таращась на звёнящую железяку красными от недосыпа глазами. — На кой хрен мне вообще здесь рабочий будильник?! И, главное, КАКАЯ СУКА ЕГО ЗАВЕЛА?!»

Гнев, скопившийся за ночь из-за гиперактивной Чумы и катастрофического недосыпа, мгновенно нашел свой выход. Не долго думая, Алексей сгреб орущую металлическую штуковину в кулак, на шагающих автопилотом ногах подошел к окну, распахнул деревянные ставни и от души, как бейсбольный мяч, швырнул будильник в предрассветную уличную темноту.

Прибор описал в воздухе красивую дугу, всё ещё продолжая дозваниваться, а затем из переулка раздался сочный звонкий стук, глухой мат и звук падения человеческого тела на мостовую:

— Ай, Блять! Моя голова!

Алексей молча хлопнул ставнями, запер их на засов и с чувством выполненного долга поплелся обратно к кровати, надеясь отвоевать у этой жизни хотя бы ещё часок сна.

Спустя полтора часа Алексей всё-таки переборол гравитацию кровати и решил, что пора подавать признаки жизни. Одеваться заново особо не пришлось — он и так спал прямо в своей помятой одежде, пропитанной запахом угля и старой кожи. Оставалось только подхватить со стола причудливую маску с длинным птичьим клювом и надеть на голову тяжелый цилиндр. Прихватив свою верную трость с набалдашником из потемневшей латуни, он спустился в пустующий зал трактира и вышел на свежий, но прохладный утренний воздух.

Город встретил его привычным гулом. Над серыми черепичными крышами дымили исполинские трубы мануфактур, а по мостовой со скрипом катили паровые дилижансы, отплевываясь клубами белого пара и копоти. По пути в центральный район Алексей наткнулся на массивную доску городских новостей и военных сводок. Вокруг неё, несмотря на ранний час, уже толпились горожане в поношенных шинелях и рабочих комбинезонах, с тревогой вглядываясь в свежие газетные вырезки и приказы командования.

Алексей подошел ближе, смерил стенд абсолютно равнодушным взглядом из-под стекол маски и, не простояв у него даже минуты, молча пошагал дальше. Он не стал вычитывать даже крупные заголовки. На кой хрен расходовать драгоценную энергию? И так понятно, о чём там пишут каждый божий день: на передовой опять потеряли очередную линию окопов, очередной полк отбил назад пару сгоревших сараев, проклятые чинуши из магистрата снова повысили налоги на уголь и мазут, да в очередно раз опубликовали мрачные сводки о ходе бесконечной тотальной войны. Всё одно и то же: грязь, стрельба, долги и пафосная пропаганда. Ничего из этого не несло лично для него ни малейшей выгоды.

Спустя полчаса Алексей наконец добрался до здания Гильдии Наемников — монументальной постройки из темного гранита, опутанной толстыми медными трубами и кабелями. Обстановка внутри оказалась предельно привычной и очевидной. В просторном зале, пропитанном стойким запахом мазута, дешевого табака и разогретых паровых поршней, гудел утренний людской улей. За дубовыми столами ветераны в помятых кирасах поверх мундиров обсуждали новости с фронта, где-то в углу механик в засаленном фартуке со скрежетом подтягивал шарниры на протезе ноги какого-то ветерана, а авантюристы помладше толпились у стоек регистрации.

Не обращая внимания на привычные шепотки за спиной, вызваны его мрачным, «птичьим» силуэтом, Алексей целенаправленно подошел к огромной доске объявлений. И неспешно начав изучать приколотые бланки квестов, выискивая что-нибудь не слишком пыльное, но при этом с нормальной оплатой.

Перед глазами пестрел стандартный набор:

«Зачистка нижних сухих доков от панцирных крыс-едков» — Оплата дрянь, да и копаться в месиве из ржавчины и мазута ради пары медяков вообще не улыбалось.

«Сопровождение парового тягача с боеприпасами на третью линию обороны» — Слишком высокий шанс словить пулю в лоб или встретить вражеских диверсантов в тумане. Рисковать тушкой ради чужого жалования — глупость.

«Сбор серных кристаллов и ядовитых спор в зоне недавнего падения дирижабля» — Уже интереснее по деньгам, но перться на токсичные болота в сырость и грязь — лениво.

Алексей уже собирался сплюнуть и посмотреть совсем мелкие бытовые поручения, как его взгляд зацепился за свежий лист с оттиском печати Военного Госпиталя...

Глава 4

Алексей вытащил из кармана листок с заказом и перечитал его ещё раз. На плотной бумаге красовался оттиск Военного Госпиталя и штамп железнодорожного управления: «Требуется зачистить узловую станцию «Перегон-4», захваченную бандой зеленокожих мародёров. Перекрыта поставка продовольствия и медикаментов. Награда: сто пятьдесят золотых монет плюс право на изъятие трофеев».

— Сто пятьдесят золотых, продовольствие и возможность законно помародёрить? — хмыкнул студент под маской. — Пожалуй, это лучше, чем собирать серные споры в болотах. Одобряю.

Спустя несколько часов пути на попутном паровом дребезжащем грузовике, а затем пешком по размытой шпалами колее, Алексей добрался до места.

Станция «Перегон-4» представляла собой мрачное зрелище. Посреди выжженной равнины, изрытой траншеями, возвышалось массивное кирпичное здание депо с выбитыми окнами, вокруг которого столпились ржавые товарные вагоны. Пути были забаррикадированы грудами брёвен и металлических бочек.

Примостившись на холме за остовом сгоревшего паровоза, Алексей прищурил свои ядовито-зелёные глаза под стёклами маски и принялся осматривать местность через небольшую складную подзорную трубу которую Алексей "позаимствовал" у торговца на базаре.

Картина была живописной. У костров сидело не меньше полутора десятков массивных, клыкастых фигур с зеленовато-бурой кожей. Зеленокожие бандиты выглядели колоритно: грубая броня из ржавых автомобильных номеров, шлемы из чайников, сваренные наспех самопалы и огромные тесаки, которыми они с аппетитом кромсали чьё-то жареное мясо прямо на капоте бронедрезины.

Алексей прикинул варианты. Подобраться к станции незаметно сквозь открытое пространство вокруг путей было абсолютно нереально — земля просматривалась на сотни метров, а часовые крутились у каждого угла. Да и, в конце концов, в задании чётко стояло слово «ликвидация». Зачем красться, если цель — перебить всю эту зелёную братию?

Решив, что скрытность в данном случае — излишняя трата времени, Алексей решил действовать напрямую. В конце концов, на стороне студента второго курса были стильный плащ, бесконечный револьвер, карманная кислота и абсолютная уверенность в собственной непревзойдённости.

Он поправил цилиндр, оперся на массивную трость и вальяжной, неторопливой походкой вышел из-за укрытия прямо на железнодорожное полотно, уверенно шагая навстречу лагерю мародёров.

Грохот его тяжёлых сапог по гравию привлёк внимание охраны быстрее, чем ожидалось. Первым оторвался от костра здоровенный детина ростом под два метра, с широкой плоской мордой, покрытой шрамами, и массивной цепью на шее место галстука. Он с удивлением вытаращил наглое зелёное лицо на фигуру в плаще и птичьей маске, которая медленно приближалась к шлагбауму.

— Ууу... Чё за птица железная? — пробасил орк, сплёвывая на шпалы густую слюну и крутя в руке ржавую гранату. Остальные бандиты тоже зашевелились, откладывая куски мяса и хватаясь за пушки.

Алексей остановился в десяти шагах, опираясь на трость, и произнёс глухим, зловещим голосом из-под клюва:

— Добрый день, граждане. У меня для вас неприятные новости. Вы незаконно оккупировали стратегический объект, нарушили логистику поставок и, что самое главное, мешаете мне получить честно заработанные сто пятьдесят монет. Будьте любезны освободить территорию или лечь в землю.

Зеленокожие переглянулись. Говорили они на редкость своеобразно — утробно, отрывисто, с хриплым карканьем, растягивая гласные и совершенно игнорируя правила логики и падежей.

— Слышь, Клык... Эта птиц... базарить орки учит! — заржал коренастый мародёр поменьше, тыча в Алексея пальцем с обломанным ногтем. — Нэ-э-э-э... Птиц хоч-ч-чет тута ходить? Птиц дурной! Птиц скоро мертвый валяться! Гыр-гыр... Давай хавать птица, шкурка блестит, вкусно будет!

— Хыр-р... Нэ, погоди, сперва шэю свернуть! — поддержал другой, оглаживая массивную дубину с шипами. — Птиц длинный клюв давай сюда! Мы из него суп варить будем, горячий-горячий, с мазутом!

Алексей покивал под маской, слушая этот незамысловатый поток сознания.

— Филологический факультет отдыхает, — философски протянул он. — Аргументация железная, но, боюсь, консенсуса мы не достигнем.

— Чё-ё-ё он сказал?! — Клык нахмурился, чувствуя, что над его авторитетом в банде нависла угроза непонятного юмора. — А ну, хана тебе, пернатый! Разорву на тряпки!

Разговор, очевидно, зашел в тупик.

— Ну раз дипломатия бессильна, переходим к плану ВП, — вздохнул Алексей.

— Чего-чего план? — растерянно моргнул Клык.

— В пизду! — чётко и громко пояснил Алексей.

В ту же секунду его рука с молниеносной, почти нечеловеческой скоростью метнулась во внутренний карман плаща. До того, как орки успели сообразить, что произошло, раздался оглушительный, раскатистый грохот.

Револьвер рявкнул раз, два, три — пуля за пулей со стопроцентной точностью полетели прямо в зелёные лбы ошарашенных мародёров, открывая кровавое представление на станции «Перегон-4».

Первые выстрелы сработали безотказно. Двое орков, стоявших ближе всего к костру, даже не успели вскинуть свои ржавые берданки — тяжёлые пули с грохотом пробили их костистые лбы, отбросив туши назад прямо в тлеющие угли. Однако эффект внезапности испарился за долю секунды.

— А-А-А! ПТИЦ СТРЕЛЯТЬ! ВАЛИ ЕГО! — взревел Клык, срывая с плеча грубый крупнокалиберный самопал, похожий на кусок водопроводной трубы, примотанный проволокой к прикладу.

В следующее мгновение над железнодорожной насыпью разразился оглушительный грохот. Десяток стволов одновременно выплюнули огонь и клубы едкого чёрного дыма. Свинец градом застучал по рельсам, высекая снопы ярких искр и вздымая фонтанчики гравия.

Алексей, не дожидаясь, пока его превратят в дуршлаг, с нечеловеческой резвостью сиганул в сторону и рыбкой нырнул за массивную чугунную опору старого семафора, прикрытую сверху грудой ржавых шпал. Полы длинного кожаного плаща взметнулись в воздухе и тут же прошили несколько шальных пуль, оставив на плотной ткани дымящиеся дыры.

Прижавшись спиной к холодному металлу, студент судорожно перевёл дыхание. Воздух вокруг буквально звенел от визжащих рикошетов.

— Весёленькая физиотерапия, ничего не скажешь, — процедил Велизарий Коул, перехватывая револьвер поудобнее. — Стреляют, конечно, криво, но плотность огня компенсирует отсутствие прицела.

Не теряя времени, он резко высунулся из-за края семафорной тумбы и вслепую выпустил три пули в сторону вагонов. Раздался глухой вскрик и грохот падающего тела — один из орков, пытавшихся обойти его с фланга, схватился за простреленное горло и рухнул на пути.

Но едва Алексей начал убирать голову обратно за укрытие, воздух у самого его правого виска разорвал пронзительный, леденящий душу свист.

Крупнокалиберная пуля прошла буквально в миллиметре от кожаного края птичьей маски, с треском чиркнув по полям цилиндра и сбив его набекрень. Горячая воздушная волна обожгла ухо, а в нескольких сантиметрах позади, в кирпичной стене водонапорной башни, с глухим ударом разлетелась во все стороны красная крошка, оставив дымящуюся воронку размером с кулак.

Алексей замер на долю секунды, инстинктивно втянув голову в плечи. Сердце бешено заколотилось о рёбра, заглушая даже грохот выстрелов.

— Твою ж мать!.. — выдохнул он, поправляя съехавший на глаза цилиндр и чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. — Ещё бы пара сантиметров влево — и никакой Всадник Чумы мне бы уже не помог. Мозги бы по шпалам собирали!

Сквозь грохот перестрелки в глубине его черепа внезапно раздался ехидный, полный злорадства голос Чумы, которая, судя по всему, с огромным удовольствием наблюдала за этим шоу из первого ряда:

— Ой-ой-ой, посмотрите-ка на него! «Переходим к плану ВП», «я такой крутой и пафосный»! Чуть башку пустую не снесли, гений тактики! Может, хватит уже прятаться за железякой, как перепуганный суслик, и начнёшь пользоваться тем, что я тебе дала, а, бестолочь?!

— Заткнись, без тебя тошно! — рявкнул вслух Алексей, перекрывая грохот выстрелов, и тут же снова выглянул из-за укрытия, отправляя новую порцию свинца в сторону засевших за бочками зеленокожих.

Пули из бесконечного барабана летели безотказно, заставляя орков прижимать к земле свои клыкастые морды. Но Алексей прекрасно понимал: сидеть за этим семафором вечно нельзя. Справа и слева уже слышался тяжёлый топот кованых сапог — Клык и его самые крупные головорезы, прикрываясь шквальным огнём своих стрелков, начали брать укрытие в клещи, сжимая кольцо вокруг чумного доктора.

Алексей прижался спиной к холодному металлу семафора, судорожно прокручивая в голове варианты выхода из ловушки. Справа грохотали выстрелы, слева приближался тяжёлый топот, а мозги навязчиво сверлили ехидные комментарии Всадницы.

В этот самый момент из-за угла соседнего товарного вагона выскочила огромная зелёная туша. Здоровенный орк в намотанной на торс колючей проволоке и с занесённым над головой двуручным колуном с диким рёвом ринулся прямо на укрытие студента, намереваясь разрубить его пополам вместе с железякой.

— Ага! Вот и доброволец для полевых испытаний! — сверкнули ядовито-зелёные глаза под маской.

Вспомнив сокрушительный эффект на блокпосту, когда от одного его прикосновения культист за считанные секунды рассыпался в гниющее месиво, Алексей решил не тратить патроны и пустить в ход божественную силу. В его голове тут же родилось пафосное название для нового фирменного приёма.

— Ну, получай... «Чумная пощёчина»! — рявкнул Велизарий Коул.

С неестественной, хищной грацией он ушёл влево от свистящего лезвия колуна, который с оглушительным скрежетом вонзился в деревянную шпалу, и со всей молодецкой дури врезал тыльной стороной перчатки прямо по широкой, клыкастой челюсти мародёра.

Звонкий, сочный удар разнёсся над перестрелкой. Алексей замер в эффектной позе, ожидая шипения разъедаемой плоти, чёрных язв и мгновенного разложения.

Но ничего не произошло.

Совсем ничего. Ни дымка, ни язв, ни даже лёгкого насморка.

Огромный орк по инерции мотнул головой от звонкой затрещины, медленно повернулся обратно и уставился на Алексея. На его клыкастой зелёной роже застыло выражение такого глубокого, абсолютного и неподдельного охуевания, будто его только что посреди боя отшлёпали мокрым полотенцем.

— Чё-ё-ё?.. — протянул орк, моргнув маленькими глазками. — Птиц... драться ладошкой?!

— Твою мать, не сработало... — только и успел выдохнуть Алексей.

Не давая ошарашенному гиганту опомниться и выдернуть топор из шпалы, студент молниеносно вскинул револьвер, упёр ствол орку прямо в переносицу и без малейших колебаний всадил в него весь барабан.

Шесть тяжёлых пуль в упор превратили голову мародёра в кровавое решето. Обезглавленная туша с глухим стуком рухнула на рельсы, подняв облако пыли.

И в ту же секунду в черепе Алексея раздался звонкий, заливистый, полный откровенного злорадства и наслаждения смех Чумы.

— Аха-ха-ха-ха! Ой, не могу! «Чумная пощёчина»! Ты видел его рожу?! Ох, боги, это было великолепно! Да ты хоть обшлёпайся об него до кровавых мозолей, идиот!

— Какого хрена?! — заорал Алексей, глядя на дымящийся ствол и труп у ног. — Почему оно не подействовало?! На блокпосту от такого же касания здоровый мужик в труху рассыпался!

— Потому что на блокпосту были люди, тупица! — с ядовитой усмешкой и явным удовольствием от собственного превосходства протянула Всадница. — А эти зеленокожие твари — даже не животные! Они, по сути, ходячие растения! Сложный лишайниково-водорослевый симбиоз на мясном каркасе! Мои человеческие и звериные болезни на их растительную клеточную структуру не действуют от слова «совсем»! Для них твоя «чумная пощёчина» — всё равно что лёгкий сквознячок!

Алексей аж заскрипел зубами под клювом маски, чувствуя, как к вискам приливает бешенство.

— Сука! А раньше ты мне это сказать не могла?! Обязательно было ждать, пока я под топор полезу и буду себе мозги ебать и испытывать испанский стыд?!

— Ага, сейчас, разбежалась! Сам виноват, надо было меньше спать и больше слушать, когда я тебе... — начала было разводить очередную тираду Чума, но договорить ей не дал шквал огня.

— ОН БРАТА ЗАВАЛИЛ! КРОШИ ПЕРНАТОГО! — взревел где-то сбоку Клык.

В сторону Алексея с оглушительным грохотом просвистел новый град пуль. Свинец впился в землю у самых его сапог, сбил щепки с ближайших шпал и с визгом срикошетил от металла.

Алексей выругался сквозь зубы и буквально в последний миг успел кувырком нырнуть обратно за бетонный фундамент водокачки, уходя из-под перекрёстного огня. Прижавшись спиной к холодной стене, он откинул барабан пустого револьвера и быстрым, отточенным движением начал закидывать в каморы новые патроны из бездонного кармана, пока над головой свистели пули и отлетали куски крошащегося кирпича.

— ...так вот, я и говорю: мозги включать надо, прежде чем с голыми руками на рожон лезть! — не унималась в его голове Чума, явно получая от всей этой ситуации огромное моральное удовлетворение.

Пока над головой Алексея с визгом разлетались щепки, а пушистые клубы порохового дыма застилали амбразуру депо, внутренний монолог студента Первого Меда превратился в сплошной поток многоэтажной нецензурной брани на трёх языках.

— Заткнись, зараза ходячая, дай перезарядиться! — мысленно рявкнул Алексей, яростно защёлкивая барабан револьвера, который тут же наполнился патронами из бесконечных недр магического кармана.

Реальность вокруг стремительно сужалась до размеров бетонного угла и свистящего над ушами свинца. Раз против лишайниково-водорослевых мутантов не работают классические бактериологические фокусы, значит, придётся возвращаться к базовым методам грубой физики и хирургии на коротких дистанциях. В конце концов, проходя сессию по фармакологии, он усвоил главное правило: если медикаментозное лечение не даёт результата, в дело вступает хирургическое вмешательство с применением тяжёлого инструментария.

Снаружи доносился тяжёлый, громыхающий топот. Клык, разозлённый смертью своего подручного, пёр напролом, направляя за собой оставшихся мародёров. Орки явно решили взять наглого «птицеголового дока» измором, планируя сравнять его укрытие с землёй.

— Эй, пернатый гнилокол! — разнёсся по станции раскатистый, булькающий баритон Клыка. — Вылазь, шкурку на коврик пустим! Зубы целее будут!

Алексей медленно выдохнул через фильтры маски, нащупал рукой на поясе тяжёлую рукоять трости и приготовился к импровизированному экзамену по полевой травматологии.

— Что ж, раз терапевтический курс лечения зелёным товарищам противопоказан, — прошептал он себе под нос, резко выпрыгивая из-за укрытия, — переходим к жёсткой ампутации.

Алексей выскочил из-за бетонного угла водокачки не для того, чтобы тратить драгоценные секунды на дешёвый театральный пафос, громкие лозунги или остроумные реплики. Опыт столкновения с тупоголовыми, но крайне живучими ходячими лишайниками быстро выбил из студента лишнюю вальяжность. Никаких игр в «чумные пощёчины» и прочего бреда — только сухой, прагматичный расчёт и максимальный урон в единицу времени.

В голове всё ещё пыталась подать голос Чума, явно собираясь отпустить очередной едкий комментарий по поводу его тактики, но Алексей наглухо захлопнул ментальные ставни, полностью игнорируя сварливую Всадницу. Сейчас существовали только прицел, спусковой крючок и зелёные мишени.

Револьвер в его правой руке заговорил без перерыва. Тяжёлые пули с сухой точностью находили незащищённые шлемами-чайниками головы и глотки мародёров, набегающих по шпалам. Не сбавляя темпа и смещаясь вдоль железнодорожного полотна, чтобы не подставляться под ответный огонь, Алексей левой рукой сорвал с перевязи на груди сразу несколько стеклянных колб с бурлящей кислотой.

— Жрите гербициды, ублюдки, — коротко бросил он сквозь клюв и веером швырнул склянки прямо в самую гущу атакующей толпы.

Хруст разбитого стекла потонул в зверином вое. Если человеческие вирусы и бактерии отскакивали от растительной природы орков, то концентрированной едкой химии было абсолютно плевать на их уникальную клеточную структуру. Ярко-зелёная жидкость брызнула во все стороны, с шипением прожигая самопальную броню из автомобильных номеров и въедаясь глубоко в плотную лишайниковую плоть.

Мародёры завопили от дикой боли — кислота работала куда жёстче и мучительнее, чем по людям, буквально выжигая и растворяя растительные волокна с едким, удушливым дымом. Двое орков рухнули на гравий, катаяс по шпалам в тщетных попытках сбить плавящую их жижу, но Алексей даже не дал им докричать — двумя точными выстрелами в упор он прервал их мучения.

Движения студента были быстрыми, выверенными и злыми. Откинул барабан, одним слитным движением набил каморы патронами из бездонного кармана, защёлкнул, выстрелил, швырнул очередную колбу в укрывшегося за бочкой стрелка. Станция «Перегон-4» за пару минут превратилась в затянутую зелёным химическим туманом скотобойню.

Когда пороховой дым начал рассеиваться, на ногах из всей банды остался только один — сам Клык.

Главарь мародёров стоял посреди путей, тяжело дыша и озираясь на дымящиеся останки своих головорезов. Его огромная грудь вздымалась под обрывками колючей проволоки, а в налитых кровью глазах кипела смесь ярости и звериного ошеломления. Увидев приближающегося чумного доктора, Клык рявкнул и с силой вдавил спуск своего крупнокалиберного самопала.

Вместо грохота раздался сухой, жалкий металлический лязг. Самодельный затвор намертво заклинило перекошенной гильзой.

— Ах ты ж ржавая дрянь! — взревел Клык, с остервенением отбрасывая бесполезную трубу в сторону.

Не теряя ни секунды, гигант выхватил из-за спины чудовищный, зазубренный тесак размером с дверь от паровозной топки. Мышцы на его руках вздулись, ноги упёрлись в шпалы для смертоносного прыжка, а огромная клыкастая пасть уже распахнулась, чтобы выдать грозный боевой клич и пообещать разорвать пернатого на куски...

Но даже первого звука из горла орка вырваться не успело.

Алексей не стал ждать, пока босс уровня закончит свою пафосную анимацию. Он спокойно поднял револьвер на уровень глаз и трижды спустил курок.

Три тяжёлые пули с грохотом впились точно в широкую переносицу и лоб Клыка, отбросив его огромную голову назад. Инерция прыжка угасла мгновенно: гигантский тесак выскользнул из разжавшихся пальцев и со звоном упал на рельсы, а вслед за ним, словно подрубленный дуб, на шпалы рухнула и сама двухметровая туша главаря.

Над станцией повисла мёртвая, звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим шипением догорающей на гравии кислоты и редким потрескиванием костра.

Алексей ещё пару секунд держал револьвер наизготовку, осматривая поле боя сквозь ядовито-зелёные линзы маски, после чего убедился, что шевелиться здесь больше некому, и с глухим щелчком убрал оружие во внутренний карман плаща.

Как только грохот выстрелов окончательно стих, а тело Клыка замерло на шпалах, боевой адреналин схлынул так же резко, как и ударил в голову.

Алексей пошатнулся, тяжело выдохнул и упёрся руками в колени, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось где-то в районе горла, в висках стучало, а под плотным кожаным плащом и длинным птичьим клювом стало невыносимо душно и жарко. Не выдержав, студент сдёрнул с лица тяжёлую маску, рассчитывая глотнуть свежего прохладного воздуха.

И в ту же секунду горько об этом пожалел.

В нос ударила такая чудовищная, удушливая вонь, что к горлу мгновенно подкатил спазм. Смесь пороховой гари, дешёвого мазута и едкой кислоты, которая прямо сейчас с шипением доедала растительную плоть орков, пахла как сгоревшая химическая свалка, заваленная тухлой капустой.

— Тьфу, блядь... Какой же отвратительный запах! — закашлялся Алексей, едва не вывернув желудок наизнанку, и судорожно натянул птичью маску обратно на лицо, плотно застегнув ремешки. Угольные фильтры в клюве тут же отсекли большую часть этого смрада, вернув возможность нормально дышать.

Переведя дух и выпрямившись, Велизарий Коул медленно огляделся. На всей станции «Перегон-4» больше не наблюдалось ни единого признака жизни — ни уцелевших орков, ни местных железнодорожников. Полная, абсолютная тишина и законное право на трофеи, прописанное чёрным по белому в контракте гильдии.

— Что ж, санитарная обработка завершена, пора переходить к инвентаризации, — пробормотал Алексей и направился к ближайшему товарному вагону с сорванной с петель дверью.

Внутри первого вагона оказалось скучно и сугубо хозяйственно: до самого потолка там громоздились пыльные мешки с мукой, крупами и солью, да сколоченные из грубых досок ящики с консервами и сухим пайком для гарнизонов. Порывшись для приличия пару минут и убедившись, что ничего ценного или компактного здесь нет, Алексей махнул рукой — не тащить же на горбу мешок картошки за тридевять земель.

Зато соседний вагон, с усиленной металлической обшивкой и тяжёлыми засовами, оказался куда интереснее. Взломав замок ударом тяжёлой трости и отодвинув скрипучую створку, студент заглянул внутрь и удовлетворённо присвистнул под маской.

Это был настоящий арсенал. Вполне ожидаемо для мира, где паровые двигатели соседствуют с магией и рыцарскими доспехами, здесь вперемешку хранилось всё подряд: в оружейных пирамидах стояли массивные двуручные мечи, боевые топоры, алебарды и рунические копья, а соседние стеллажи ломились от всевозможного огнестрела самых разных калибров — от грубых траншейных винтовок до тяжёлых крупнокалиберных карабинов.

Алексей по-хозяйски прошёлся вдоль ящиков, оценивая местный военпром. Револьвер с бесконечными патронами был вещью, безусловно, шикарной, но после стычки с Клыком студент усвоил важный урок: на близкой дистанции против бронированных туш иногда хочется чего-то посерьёзнее, чтобы сносило с ног гарантированно и без лишних разговоров.

Его взгляд зацепился за массивный, короткоствольный дробовик с толстым вороненым стволом, грубым деревянным цевьём и широким дулом, в которое, казалось, можно засунуть кулак. Взвесив его в руках, Алексей оценил приятную тяжесть и солидный вид.

— Вот это уже аргумент для ближнего боя, — одобрил Велизарий Коул, перекидывая ремень дробовика через плечо, и принялся перерывать ящики под стеллажами в поисках боеприпасов. Потратив минут десять на вскрытие деревянных коробок, он всё-таки откопал пару пачек толстых латунных патронов с крупной картечью и рассовал их по глубоким карманам плаща.

Собираясь уже выходить из вагона, студент заметил в углу открытый ящик, набитый странными металлическими дисками, по форме и размеру напоминающими обычные хоккейные шайбы. По центру каждой из них была впаяна небольшая хрупкая стеклянная капсула с мутной серой жидкостью. Никакой маркировки на них не было.

— Хрен пойми что... То ли мины, то ли детали от парового котла, — пробормотал Алексей, крутя одну из увесистых шайб в перчатке.

Решив провести полевое испытание прямо на месте, он с размаху швырнул непонятную штуковину наружу, подальше на пустые железнодорожные пути.

Шайба с резким лязгом ударилась о стальной рельс, хрупкая капсула в центре лопнула, и в ту же долю секунды раздался оглушительный хлопок. Никакого постепенного шипения не было — плотная, непроглядная стена густого серо-белого дыма мгновенно, буквально за одно моргание, вырвалась наружу и накрыла половину платформы, полностью скрыв из виду соседний вагон.

Алексей замер в проёме двери, с одобрением глядя на внезапно возникшее непроницаемое облако, и кивнул сам себе:

— Ага, мгновенная дымовая шашка. Удобно — кинул под ноги и сразу исчез. Штука в хозяйстве, может, никогда и не пригодится, а может, в нужный момент спасёт шкуру, если опять придётся бегать от толпы с пушками. Пусть будет.

Вернувшись к ящику, он прихватил ещё парочку таких же шайб, аккуратно убрал их в отдельный карман плаща, чтобы случайно не раздавить капсулы в суматохе, и, вполне довольный уловом, спрыгнул из вагона на землю. Станция была зачищена, трофеи собраны — оставалось только добраться обратно до Форт-Бренна и забрать свои честно заработанные сто пятьдесят золотых.

Дорога обратно до Форт-Бренна заняла остаток дня и прошла без особых приключений. Уставший, но довольный собой и новым дробовиком за спиной, Алексей вошёл в городские ворота ближе к вечеру, когда над дымящими трубами мануфактур начали сгущаться лиловые сумерки, а на улицах зажигались тусклые газовые фонари.

Студент шёл по широкой центральной улице, предвкушая, как сейчас завалится в гильдию, сдаст контракт на орков, заберёт свои законные сто пятьдесят золотых и устроит себе королевский ужин. Никакого подвоха он не ждал и даже не подозревал, что его прогулки по городу в роли легендарного эскулапа уже успели наделать шуму далеко за пределами прифронтового захолустья.

Но едва он свернул на оживлённый проспект, как впереди, метрах в пятидесяти, его взгляд зацепился за необычный отряд.

Эти бойцы совершенно не походили на обычных городских стражников в «жабьих» шлемах. Перед ним стояло отделение настоящих тяжёлых рыцарей: в закованных в вороненую сталь кирасах, высоких сапогах и длинных, расшитых золотом плащах. При этом вместо копий за их плечами висели короткие автоматические карабины, а на поясах грозно поблёскивали массивные палаши. Возглавляла этот элитный отряд высокая, статная женщина-офицер в строгом мундире поверх лёгкой нагрудной брони, с фуражкой, надвинутой на лоб, и ледяным, командирским взглядом.

Алексей не слышал, о чём они там переговаривались, но в следующую секунду один из рыцарей вскинул голову, уставился прямо на него и резко ткнул закованным в латную перчатку пальцем в сторону тротуара. Вся группа синхронно повернулась и зацепила взгляды в фигуру в чёрном кожаном плаще.

Внутри у Алексея мгновенно сработал безотказный студенческий инстинкт самосохранения, отточенный годами бегства от злых преподавателей в коридорах Меда. Дело откровенно запахло жареным.

— Кажется, я ошибся улицей... — тихо пробормотал себе под нос Велизарий Коул.

Он максимально плавно, стараясь не делать резких движений, развернулся и ускорил шаг в обратном направлении, пытаясь слиться с толпой. Правда, в глубине души студент прекрасно понимал всю комичность ситуации: как, блядь, вообще можно «не выделяться», когда ты чумной доктор ростом под сто восемьдесят в цилиндре, с длинным птичьим клювом и ярко-зелеными светящимися линзами посреди серой толпы обычных работяг?! Ебать какая незаметная фигура, прямо мастер маскировки.

— СТОЯТЬ! ИМЕНЕМ СТОЛИЧНОГО ДЕПАРТАМЕНТА БЕЗОПАСНОСТИ, ОСТАНОВИТЬСЯ! — разнёсся над улицей звонкий, властный женский голос.

Позади загремели тяжёлые кованые сапоги по брусчатке. Удрать по-тихому не вышло — рыцари догнали его за считанные секунды и, лязгнув затворами карабинов, взяли в плотное полукольцо, оттесняя зевак.

Понимая, что лезть на рожон и устраивать перестрелку посреди города с элитным спецназом — затея абсолютно дебильная, Алексей решил подчиниться и попробовать выкрутиться на чистом студенческом пиздеже. Он медленно, с достоинством развернулся, опираясь на трость.

— Господа, какая-то проблема? — глухо спросил он из-под маски.

Женщина-офицер шагнула вперёд, смерив его тяжёлым, изучающим взглядом с ног до головы.

— Мы прибыли из столицы по экстренному донесению, — чётко и холодно отчеканила она. — В Форт-Бренне объявился самозванец или дезертир. Все оставшиеся в живых чумные доктора Доминиона в обязательном порядке эвакуированы в столицу и находятся там на строгом учёте под личной охраной Верховного Совета. Ни один из них не имеет права покидать столичный периметр. Здесь же прогуливается абсолютно неизвестный и незарегистрированный специалист. Кто вы такой и по какому праву носите это облачение?

— О-о-о, так вот в чём сыр-бор... — протянул Алексей, изо всех сил изображая праведное недоумение и лёгкую обиду. — Уважаемая, тут явно закралась какая-то чудовищная бюрократическая ошибка! Разумеется, регистрация и спецразрешение у меня имеются. Все документы в полном порядке, просто с фронтовой логистикой, сами понимаете, бардак...

На самом деле Алексей вообще не ебал, что это за «регистрация», как она выглядит и на чём печатается, но с уверенным видом профессионала продолжал тянуть время, лихорадочно соображая, куда бы свалить.

Женщина-офицер не купилась на этот театральный спектакль. Она прищурилась и протянула руку в белой перчатке:

— Меньше слов. Предъявите ваш государственный жетон, столичный пропуск и лицензию Ордена Эскулапов. Немедленно.

Алексей тяжело, театрально вздохнул, изображая крайнее недовольство тем, что такого уважаемого человека отвлекают по пустякам.

— Ну раз положено по уставу... Сейчас найдём, где-то во внутреннем кармане завалялась... — пробормотал он, медленно запуская руку за пазуху кожаного плаща.

Пальцы нащупали холодный металл и гладкую стеклянную капсулу той самой трофейной дымовой шайбы со станции «Перегон-4».

«А ведь пригодилась, сука! Не зря тащил!» — молнией пронеслось в голове у Алексея.

Офицер и рыцари напряжённо следили за его рукой, ожидая увидеть свиток с печатью. Вместо этого Алексей сжал шайбу в кулаке, набрал в лёгкие побольше воздуха и на всю улицу выдал дикий, истошный вопль:

— ИСЧЕЗНОВЕНИЕ НИНДЗЯ!

С этими словами он со всей дури швырнул металлическую шайбу себе прямо под ноги.

ХЛОП!

Хрупкая капсула разбилась о брусчатку, и в ту же долю секунды, без малейшей задержки, из-под ног доктора вырвалась плотная, непроглядная стена густого серо-белого дыма. Вся улица в радиусе двадцати метров мгновенно утонула в белом молоке.

— ЧТО ЗА ЧЕРТОВЩИНА?! НЕ СТРЕЛЯТЬ, ЗАДЕНЕТЕ ГРАЖДАНСКИХ! ДЕРЖАТЬ ПЕРИМЕТР! — заорала сквозь кашель ошарашенная женщина-офицер, когда её элитный отряд полностью потерял видимость.

Но было уже поздно. Пользуясь эффектом абсолютной неожиданности и плотной завесой, Алексей с проворством перепуганного таракана нырнул в ближайший тёмный переулок, пригнулся и, придерживая цилиндр, со всех ног припустил прочь, растворяясь в лабиринте городских подворотен под растерянные крики рыцарей позади.

Рванув по узким, пропахшим сыростью и угольной гарью подворотням Форт-Бренна, Алексей нёсся так, будто за ним гналась вся приёмная комиссия Первого Меда вместе с ректором. Полы чёрного кожаного плаща развевались за спиной, трофейный дробовик глухо похлопывал по лопаткам, а сам он судорожно пытался не заблудиться в лабиринте кривых переулков, ориентируясь исключительно по дымящим трубам центрального квартала и собственному топографическому чутью.

«Нет уж, хрен им на воротник, — пыхтел на бегу Алексей, перепрыгивая через грязную лужу. — Я не для того рожей перед орками торговал и под пулями ползал, чтобы просто так свалить без оплаты. Деньги есть деньги!»

Спустя десять минут петляния по глухим закоулкам, вынырнув из-под очередной каменной арки, он всё-таки увидел знакомое массивное здание из тёмного гранита, опутанное медными трубами. Здание Гильдии Наёмников.

Не сбавляя темпа и лишь в последний момент придав походке видимость степенной неторопливости, Алексей толкнул тяжёлую дверь и вошёл внутрь. В зале, как обычно, стоял гул голосов и звон кружек, но, завидев зловещую фигуру в птичьей маске, авантюристы привычно притихли и расступились.

Велизарий Коул широким шагом подошёл прямиком к стойке регистрации. За ней сидела та самая молодая неко-девушка. Увидев подошедшего вплотную чумного доктора, её кошачьи ушки тут же рефлекторно дёрнулись и слегка прижались к макушке.

— З-здравствуйте, господин Велизарий... — пискнула она, нервно теребя край бланка.

— Добрый вечер. Контракт на «Перегон-4» закрыт, — отчеканил Алексей глухим голосом из-под клюва, бросая на деревянную стойку помятый листок задания и снятый с шеи Клыка в качестве доказательства тяжёлый кусок ржавой цепи. — Станция полностью зачищена, пути свободны. Расчёт.

Пока ошарашенная девушка сверяла бумаги, ставила печать и отсчитывала звонкие монеты из кассового ящика, Алексей стоял вполоборота, не сводя ядовито-зелёных линз с входной двери гильдии. Каждая секунда тянулась как вечность. Он напряжённо прислушивался к шуму улицы, ожидая, что вот-вот створки распахнутся и внутрь вломятся закованные в сталь столичные рыцари во главе с той ледяной офицершей.

— В-вот... ровно сто пятьдесят золотых, как и было указано, — пролепетала регистраторша, пододвигая к нему увесистый кожаный мешочек.

— Благодарю за оперативность, — коротко бросил Алексей.

Он одним движением сгрёб тугой кошель, сунул его во внутренний карман плаща и, даже не пересчитав монеты, развернулся на каблуках. Как стремительно он появился в дверях гильдии, так же быстро и исчез в них обратно.

Выскочив на улицу и убедившись, что на площади пока тихо, студент не стал задерживаться ни на секунду. Пригнувшись и поправив цилиндр, он вновь юркнул в спасительную темень соседнего узкого переулка, уходя всё глубже в запутанную паутину городских трущоб, подальше от центральных проспектов и столичных ищеек.

Алексей глубоко выдохнул через угольные фильтры маски, плотнее задвинул за воротник полы плаща и глубоко ушёл в самый темный, пропахший сыростью тупик между двумя высокими кирпичными мануфактурами. Здесь, в лабиринте узких проходов, куда едва доносился шум центральных улиц, можно было наконец-то остановиться, опереться плечом о холодную стену и дать перегруженным мозгам передышку.

Он присел на перевернутый деревянный ящик, достал из кармана увесистый кошель со ста пятьюдесятью золотыми монетами, звякнул ими для успокоения нервов и принялся методично раскладывать по полочкам всё произошедшее. Ситуация вырисовывалась, мягко говоря, пикантная.

— Так, давай анализировать, доктор Коул, — тихо пробормотал он сам себе, постукивая пальцем по набалдашнику трости.

Во-первых, тихой и незаметной жизни в этом мирке явно приходил конец. Еще вчера он был экзотическим, но уважаемым местным дефицитом — эдаким полезным диковинным специалистом, перед которым армейские блокпосты почтительно распахивали ворота. Стоило же столичному департаменту безопасности сунуть нос в прифронтовое захолустье, как выяснилось неприятное обстоятельство: все подлинные чумные доктора давным-давно эвакуированы в столицу и заперты там под охраной Верховного Совета. Любой человек в птичьей маске вне столичного периметра автоматически превращается не в почтенного эскулапа, а в особо опасного самозванца, дезертира или, чего доброго, агента того самого Апокалипсиса.

— Потрясающе, — хмыкнул Алексей. — Оптимистичненько. Официально статус «уважаемый врач» сменился на «федеральный беглец».

Во-вторых, сами столичные ищейки. Женщина-офицер и ее элитный отряд в вороненой стали с автоматическими карабинами выглядели совсем не так, как местная полиция или тугодумные орки. Эти ребята явно действовали по жестким инструкциям, обладали ресурсами и отступать не собирались. Если они зацепились за его хвост здесь, то вряд ли просто так махнут рукой и забудут про странного типа в цилиндре, растворившегося в облаке дыма.

В-третьих, этот самый дым. Алексей похлопал по карману, где лежали оставшиеся трофейные шайбы со станции «Перегон-4». Моментальная дымовая завеса спасла ему шкуру идеально, но надолго ли этого фокуса хватит против профессиональных охотников за головами?

И наконец, в-четвертых... В голове по-прежнему стояла абсолютная, звенящая тишина. Вспыльчивая Всадница Чума после ночной истерики и утренней словесной экзекуции пока никак не проявляла себя, затаившись где-то на задворках подсознания. То ли переваривала степень упрямства своего «бракованного сосуда», то ли просто копила силы для следующей порции едких комментариев.

Алексей поднял голову, окинув взглядом мрачные, обложенные свинцовыми тучами вечерние небеса над крышами Форт-Бренна. Оставаться в этом городе дальше становилось откровенно опасно — рано или поздно его вычислят через ту же гильдию наемников или по описанию уцелевших свидетелей. С другой стороны, на руках у него теперь была вполне солидная сумма денег, новенький дробовик, куча патронов и статус нелегала.

— Что ж, — подытожил студент, поднимаясь с ящика и поправляя цилиндр. — Похоже, пора паковать чемоданы и менять дислокацию. Оставаться здесь — чистой воды самоубийство.

Решив, что оставаться в центре города после дневного представления с дымовой шашкой — верная дорога на виселицу, Алексей начал искать временное убежище. Забиваться в шумные трактиры или дешёвые ночлежки было нельзя: там его бы вычислили в два счёта. Поплутав по тёмным переулкам, он отыскал заброшенный склад угля на окраине промзоны, где завалился спать среди мешков с пыльной крошкой, укрывшись полы плаща.

Время тянулось медленно. Дождавшись глубокой ночи, когда город погрузился в свинцовую тишь, а редкие патрули лениво коротали часы у бочек с кострами, студент решил претворить в жизнь план побега.

Просто так выйти через главные ворота было самоубийством — там наверняка висела ориентировка на подозрительного доктора. Но Алексей вспомнил то, чему учил его неугомонный студенческий опыт и параноидальный склад ума: любая фортификация имеет технические зазоры. Покопавшись в памяти и присмотревшись к городским картам, которые он мельком видел в гильдии, он нащупал идеальный маршрут — старый канализационный коллектор и дренажную трубу, выходящую прямо за массивные каменные стены Форт-Бренна к заброшенным дренажным канавам.

Добраться до технического люка удалось без приключений. Проскользнув в узкую, сопливую и отчаянно воняющую затхлой сыростью трубу, Алексей на карачках протиснулся вперёд и уже видел впереди спасительный круг бледного ночного света, знаменовавший выход наружу.

Но Фортуна, судя по всему, решила выдать студенту абонемент на неприятности.

Как только он бесшумно вынырнул из бетонного желоба на заросший бурьяном склон за городской стеной, перед ним материализовалась массивная фигура в плотной шинели и характерном округлом шлеме с узким забралом. Обычный часовой в «жабьем» шлеме, обходящий периметр, явно заглянул сюда справить нужду или просто перекурить.

Вспышка фонаря выхватила из темноты фигуру в чёрном плаще и птичьей маске. Часовой опешил, моргнул, соображая, что делает вооружённый чумной доктор у секретного дренажного выхода посреди ночи, и уже глубоко набрал в грудь воздуха, чтобы заорать благим матом на весь гарнизон:

— Эй, ты чё за... ТРЕВО...

Алексей не думал. Инстинкты сработали быстрее разума.

Сжав в руке массивную трость с тяжелым латунным набалдашником, студент со всей дури, вложив в удар весь накопившийся за сутки стресс и злость, ошарашенно врезал часовому прямо в забрало шлема. Металл звонко согнулся, солдата отбросило назад, но он попытался подняться.

Затмение разума длилось долю секунды. Алексей сорвался с цепи. С глухим, звериным рычанием он набросился на упавшего человека, методично и жестоко нанося удар за ударом тяжелой тростью по шлему и груди, пока хрипы захлебнувшегося кровью часового окончательно не стихли.

Над ночным полем повисла зловещая тишина. Алексей стоял над окровавленным телом, тяжело задыхаясь через угольные фильтры маски. Руки крупно дрожали.

Студент медленно опустил взгляд на свои перчатки, испачканные в крови. Внутри всё заледенело от шока и абсолютного отвращения к самому себе.

— Свидетели... мне не нужны... — с ужасом в голосе прошептал он в темноту, повторяя только что сорвавшуюся с его же губ фразу, в которой не было ни грамма прежнего рассудительного цинизма.

И тут в извивах подсознания всплыл холодный голос Чумы, обронившей те самые слова про наследие предыдущих аватаров: «От каждого из них остаётся отпечаток... у кого-то сила, у кого-то выносливость...»

А этот безымянный мясник, чью жуткую кровожадность он только что бессознательно проявил, явно был далеко не мирным лекарем. До этого момента Алексей убивал исключительно хладнокровно и прагматично — стрелял в упор, защищаясь или закрывая контракт. Но забить человека до смерти с такой дикой, неконтролируемой жестокостью... Это было за гранью его нормального человеческого «я».

Холодный пот прошиб спину под плащом.

— Твою мать... — сдавленно выдохнул Алексей, яростно оттирая перчатки о траву. — Какая же жуть...

В этот момент прагматичный эгоист внутри него, испугавшись по-настоящему, взял себя в руки с удесятерённой силой. Рефлексы выживания закричали громче любых рефлексий: если кто-то из патруля услышит шорохи или найдет труп — тревога поднимется мгновенно, и тогда живым отсюда уйти не получится.

Не тратя больше ни секунды на самобичевание, Алексей сорвался с места и бросился бежать прочь от проклятой стены, растворяясь в сырых, туманных равнинах за пределами Форт-Бренна.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге