Аварийщик. Внешний контур

Пролог. Утро после вызова

Утром я первым делом посмотрел на рацию. Она лежала возле кровати, где я оставил ее ночью. Павел больше не вызывал. Можно было умыться и поставить чайник.

На кухне с вечера остались две тарелки и салфетка, которой Вера промокнула пролитый чай. Я убрал посуду, нашел в холодильнике масло и достал хлеб. До выхода было еще полчаса. Раньше я непременно потратил бы их на дорогу в диспетчерскую, чтобы потом ждать там человека с нужным журналом.

Вера появилась, когда я резал сыр. На ней уже были брюки и свитер, волосы она собирала на ходу.

— Повторялось? — спросила она.

— Судя по тому, что Павел больше не звонил, ничего нового.

Она села к столу и подтянула к себе темно-синюю кружку.

— Я ночью подумала: если там кто-то есть, почему за все эти годы не связались с управлением?

— Могли связаться. Мы пока знаем только то, что приняли сами.

— Значит, сначала спросишь у тех, кто должен знать.

— После проверки сигнала.

Я поставил перед ней тарелку. Вера посмотрела на часы, потом на меня.

— Успеваешь спокойно поесть. Удивительный город этот Новоярск.

— Далеко расположен. Полезное свойство.

Она улыбнулась, но к вопросу о поездке не вернулась. За окном было темно. В освещенном окне дома напротив человек переставлял что-то на подоконнике; этажом ниже женщина застегивала ребенку куртку. Я видел их почти каждое утро и до сих пор не знал имен.

Когда-то всех здешних жителей можно было собрать у одного подъезда. Теперь я не знал даже всех людей на нашей улице.

— У меня сегодня прием до четырех, — сказала Вера. — Потом надо посмотреть помещение под хранение. Если освободишься, зайди. Там тяжелая дверь, я хочу понять, стоит ее менять или можно привести в порядок.

— Зайду. Если задержусь, предупрежу.

Я поцеловал ее перед выходом. Она придержала меня за рукав, поправила завернувшийся воротник и отпустила.

Ключи я снял с крючка с первого раза.

До центральной диспетчерской доехал без остановок. У рынка разгружали фургон; рабочий в оранжевой куртке выставлял ограждение вокруг раскопанного участка. На перекрестке водитель автобуса поднял руку, пропуская меня. Я махнул в ответ и свернул к зданию, где над входом горел обычный электрический светильник.

Внутри пахло кофе и мокрыми куртками. Светлана Белова принимала сообщение от водоканала. Увидела меня, кивнула и продолжила записывать. На основном пульте менялись значения нагрузки. Павел сидел за отдельным столом у стены, перед небольшим экраном внешней связи.

Он поднялся мне навстречу с раскрытым журналом.

— После твоего последнего ответа все шло одинаково. Текст, идентификатор, временная метка. Примерно через двадцать минут. Других сообщений не было.

— Ночь сохранил целиком?

— И исходную запись приема, и то, что разобрала программа. Копии отдельно.

Я снял куртку и придвинул стул. На столе уже лежали распечатки. В первой строке стояло время получения короткого пакета. Дальше — пакет с идентификатором, затем тот самый текст, который Павел прочитал мне ночью. После него строки действительно повторялись, менялись только служебные поля.

ВНЕШНЯЯ СВЯЗЬ ВОССТАНОВЛЕНА. ТРЕБУЕТСЯ ТЕХНИЧЕСКИЙ КОНТАКТ.

На бумаге просьба выглядела довольно буднично. Такой текст мог выдавать шкаф связи в пустом помещении. Для этого ему требовались питание, исправный передатчик и заложенное когда-то условие отправки.

Человека рядом могло не быть.

— Что у нас означает «восстановлена»? — спросил я.

Павел перевернул лист.

— Пока не знаю. Это текст отправителя. Наша программа его не дописывает.

— Надо посмотреть описание протокола. Он мог заметить доступный канал. Мог просто загрузить стандартную фразу после включения.

— Поднял старое руководство. Там несколько исполнений передатчика, с разными условиями.

— А исполнение мы знаем?

Павел покачал головой.

Я оставил напротив этой строки пустое место. Очень удобно было прочитать слово «восстановлена» как отчет о чьей-то работе. Кто-то починил связь, увидел наш ретранслятор и попросил помощи. Получалась понятная история, в которой оставалось только найти машину.

Но в принятой записи ни ремонта, ни человека не было.

— Свежая метка откуда? — спросил я. — Из самого пакета или наш приемник ставит?

Павел показал два столбца.

— Вот наша. Вот переданная. Ночью расходились на одинаковую величину, сейчас тоже. Часы у них идут.

— Или идет запись с подстановкой времени.

— Может быть. Пока ответного обмена не было, этого не исключим.

В половине восьмого мы все еще не знали, началась ли передача этой ночью. Возможно, сообщение приходило сюда месяцами, а слышать его мы начали только после запуска второго ретранслятора.

Павел открыл схему внешнего приемного места. Я сверил ее с соединениями за столом. Отдельное питание, отдельный компьютер. Связи с пультом управления городской сетью не было.

— Так и оставляем, — сказал я. — Все, что придет снаружи, смотрим здесь.

— Я для этого и не стал подключать общий просмотр. На основном экране удобнее, но он у нас рабочий.

Светлана за соседним пультом закончила разговор и повернулась.

— Павел Николаевич, по второму водозабору проверку перенесли на час. Лена прислала уточнение. Я внесла в журнал, согласованное отключение пока не требуется.

— Принял, — ответил он и снова повернул ко мне экран.

Несколько месяцев назад я бы попросил показать уточнение, позвонил Лене и потратил время трех человек на вопрос, который они уже решили. Сейчас только отодвинул свою куртку, мешавшую Светлане пройти к шкафу.

До следующего пакета оставалось несколько минут. Мы занялись адресом.

В старом справочнике код был закреплен за новоярским межгородским узлом. Павел вывел запись рядом с принятой строкой. Я сверил знаки, затем попросил открыть сведения о самом справочнике: дату, раздел, примечания к изменениям.

— Адрес после закрытия города могли передать другому объекту? — спросил я.

— Здесь такой отметки нет. Но это старая редакция.

— Значит, через управление проверим и адрес.

Он записал это на полях. У Павла был мелкий, ровный почерк. На ночных страницах последняя цифра времени приема каждый раз получалась чуть крупнее остальных. Я посмотрел на него внимательнее. Под глазами залегли тени, воротник рубашки смялся с одной стороны.

— Ты после вызова вообще отдыхал?

— Смену сдал Светлане. Здесь остался.

— До какого часа собирался?

— До твоего прихода.

— Я уже пришел.

Он потер лицо ладонью.

— Давай проверим ответ. Потом уйду. Я подготовил запрос, тебе покажу.

Я согласился. Работу он действительно сделал; отправлять его домой за минуту до результата было бы странно. Оставалось не растянуть эту минуту до обеда.

На экране появилась новая строка. Павел открыл ее и сравнил с предыдущей. Тот же источник, та же просьба о техническом контакте. Я посмотрел на часы. Передатчик продолжал выдерживать свой интервал.

— Теперь запрос, — сказал я.

Павел положил передо мной страницу руководства. В служебном режиме устройство возвращало квитанцию с номером принятого запроса.

— Отправим вопрос, на который старая запись ответить не сможет, — пояснил Павел. — Новый номер, которого в ночном обмене нет. Если его вернут, значит, на другом конце сейчас работает прием и формируется ответ.

Я прочитал подготовленную строку и сверил ее с руководством. Запрос относился только к связному устройству; команд для силового оборудования в нем не было.

— Один запрос. Повторять без разбора ответа не будем.

Павел внес мое разрешение в журнал и нажал передачу.

Индикатор мигнул. На несколько секунд ничего не изменилось. Из коридора донеслись шаги, Светлана негромко повторила кому-то номер заявки. Я поймал себя на том, что сижу, подавшись к экрану, и выпрямился.

Ответ пришел коротким пакетом.

Павел открыл его. Номер совпадал с нашим.

Он молча придвинул ко мне клавиатуру. Я сам поднял исходную запись, сравнил адрес, время и возвращенный номер. Программа показывала успешный разбор. Следом пришла знакомая строка о необходимости технического контакта.

Никакого имени, названия службы или описания неисправности.

— Это уже не один только повтор, — сказал я.

Павел кивнул.

— Принимают нас. По этому адресу работает устройство, которое умеет отвечать.

— На этом пока и остановимся.

В журнале я указал, на какой именно запрос мы получили ответ. Строку о наличии персонала оставил пустой. До разговора с человеком дело еще не дошло.

Я позвонил Михаилу Юрьевичу Воронцову. Он ответил не сразу. На заднем плане негромко переговаривались люди; судя по звуку, он вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь.

— Артем Сергеевич, доброе утро. У вас что-то произошло?

— В Ветловске все нормально. Нужны сведения по внешнему адресу.

Я рассказал о ночном приеме и утренней проверке. Старался уложиться в то, что мы знали. Воронцов дослушал, потом попросил повторить название.

— Новоярск. Да, помню эту территорию. Что именно вам нужно?

— Действующая организация, которой принадлежит связное оборудование. Кто отвечает за объект, есть ли там персонал. И не передавался ли адрес после закрытия города.

— Пакет сможете прислать?

— С журналом приема и нашей квитанцией. Еще нужен актуальный статус территории. Я видел старую запись: городская сеть отключена, постоянное население не зарегистрировано.

Он попросил подождать. Я слышал, как открылась дверь, затем голос Воронцова отдалился. Павел тем временем собрал копии в отдельную папку и повернул экран, чтобы я проверил вложения.

В ответе не было ничего похожего на просьбу спасать людей. Даже слово «авария» содержалось только в названии диапазона. Но оборудование где-то продолжало расходовать энергию на вызов. За ним мог стоять работающий объект, о котором городской реестр ничего не рассказывал.

— По общей базе у меня то же самое, — вернулся Воронцов. — Городская сеть выведена из эксплуатации. Действующей городской диспетчерской нет. Но это не ответ на ваш вопрос. Отдельные объекты могли проходить по другим ведомствам.

— Тогда проверьте их, пожалуйста. Нужен тот, кому можно передать сообщение.

— Вы туда собираетесь?

— Пока выясняю, что там обслуживать и кто за это отвечает.

— Правильно. Пришлите материалы. Я отмечу, что обмен состоялся сегодня, иначе мне дадут ту же архивную справку.

Мы закончили разговор. Я переслал ему копии с коротким письмом: установить владельца, назначение устройства и ответственную организацию. После ночной записи в журнале появились номер исходящего обращения и фамилия человека, который им занимался.

Павел прочитал письмо через мое плечо.

— Получается, ночью у нас было больше поводов волноваться.

— Ночью у нас было меньше сведений.

Он усмехнулся и закрыл руководство.

Я помог ему передать наблюдение Светлане. Стандартные пакеты сохранять, об изменении содержания сообщать. Дальнейшие запросы отложили до ответа управления.

Павел надел куртку. У двери все-таки остановился.

— Если управление найдет людей, позвони.

— Позвоню. Но разбирать документы будем после твоего отдыха.

На этот раз он не стал спорить.

Я вернулся к столу и открыл свои дела на день. Совещание по мастерской, согласование очередности городских работ, встреча с Михаилом. К четырем надо было зайти к Вере и посмотреть дверь. Все это оставалось на месте.

Новоярску я отвел отдельную страницу.

В первой строке написал: «Кто отвечает за объект». Во второй — «Что требуется». Дорога шла третьим пунктом. До нее мы еще не дошли.

Светлана приняла очередной пакет, сохранила его и сообщила, что изменений нет. Я попросил вывести сообщение на отдельный экран еще раз.

ТРЕБУЕТСЯ ТЕХНИЧЕСКИЙ КОНТАКТ.

В старом реестре для этого адреса не было действующей городской службы. Однако сегодня оттуда приняли наш запрос и вернули правильный номер.

Я набрал Михаила Дорохова.

— К десяти собери руководителей служб, — попросил я. — В диспетчерской есть материалы, сейчас перешлю.

— Что за материалы?

— По Новоярску. Возможно, у нас появится внешняя работа.

— Кто заказчик?

Я посмотрел на пустую первую строку.

— Вот с этого и начнем.