Авантюры Рема Пригодина

БЕСПОЩАДНЫЙ КРИТИК

1

Шампанское лилось рекой. Звон хрустальных бокалов ласкал уши московского бомонда. Мужчины в дорогих смокингах хвастались успехами в бизнесе, пока женщины в элегантных платьях обсуждали светские сплетни. Официанты ходили кругами по конференц-залу, поднося полные бокалы и унося пустые. Беззаботности атмосфере придавала музыка, в которой гармонично сплетались классика и джаз.

Трое мужчин и одна женщина стояли в центре зала. Один из них, господин с вытянутыми чертами лица и тонкими усиками, воодушевлённо рассказывал о новостях рынка. Блондинка в белой горжетке, державшая его за руку, довольно улыбалась и пропускала очередной бокал игристоговина.

— Согласно информации от источника в «Форбс», — рассказывал мужчина, — акции «Нефтьгаза» упали на пять процентов, в то время как акции «Ё-нефти» выросли на десять. Это заставляет задуматься о судьбе своих вложений.

— Вижу, вы хорошо информированы, — подметил мужчина с лысой головой.

— Благодарю. Стараюсь быть в курсе всего, что происходит на российском рынке. И, кстати, скажу по секрету: я планирую запустить электронный журнал для ограниченного круга читателей. Например, для нефтяных магнатов, мультимиллиардеров и даже политиков. В нём будет публиковаться только особо ценная информация. Такая ценная, что позволит предугадать абсолютно все изменения на рынке. Ставка будет сделана на скорость, журнал станет обгонять тот же «Форбс». Ибо, как сказал мой духовный наставник Натан Рокфеллер, тот, кто владеет информацией, — держит ситуацию за горло.

— И как планируете распространять ваш журнал?

— Через специализированное приложение по платной подписке: месяц — сто тысяч рублей, а на год — один миллион. Но для вас, господа, я сделаю премиальную скидку.

— Пожалуй, я воспользуюсь предложением и оформлю годовую подписку. Скажете мне, как появится журнал?

— Разумеется, друг мой.

В этот момент блондинка обратилась к своему кавалеру:

— Дорогой, мне надо отойти на пять минут. Носик припудрить.

— Что за вопрос, дорогая? Иди, конечно. Я подожду тебя, — ответил ей кавалер.

Женщина поцеловала его в щёку и элегантной походкой направилась в уборную. Остальные смотрели ей вслед и улыбались.

— Вы, Александр, хорошо владеете не только информацией, но и женским вниманием, — подметил светловолосый мужчина.

— Нынче внимание женщины стоит огромных усилий, — ответил ему господин с усиками. — Ради этого совершают подвиги. Но в моём случае — это лишь вопрос выгоды.

— Что вы хотите сказать, Александр?

— Видите ли, мы живём в обществе взаимных выгод: ты хочешь что-то от меня, а я — что-то от тебя. Моя дорогая спутница имеет связи, репутацию и денежный ресурс. Но у неё нет мужчины, который приласкал бы её вечером после работы. У меня же есть все необходимые качества того самого мужчины, но нет связей с потенциальными партнёрами по бизнесу. Отсюда следует, что каждый из нас может что-то предложить и потребовать взамен.

— Но вы же любите её? — спросил лысый.

— Я сказал, что имею качества «того самого мужчины», — отвечал Александр. — Но я не сказал, что им являюсь. Это как в театральной постановке — примерка роли одного из героев.

— Не сочтите за замечание, но не кажется это вам… как бы корректно выразиться… неправильным? — поделился сомнением светловолосый.

— Нисколько. Тем более что клятв и обязательств друг другу мы не давали. Всё на добровольной основе. Я лишь исполняю прихоть моей дамы, а она, в свою очередь, мою. И потом, господа, все эти отношения, романтика и привязанности — приходяще-уходящее. Серьёзно относиться к скоротечному явлению — бессмысленно. Так что я абсолютно спокоен.

Вернулась дама Александра. Довольная и улыбчивая, женщина смотрела в глаза кавалеру, как послушная собачка на своего хозяина.

— Скучал без меня? — спросила она.

— Каждую секунду, — с улыбкой ответил Александр. —

Ведь ты у меня единственная и неповторимая. Другие меня не… Вдруг со стороны раздался возглас:

— Эдуард! Эдуард!

Все четверо посмотрели налево и увидели брюнетку в красном платье. Незнакомка подошла к компании и взглянула серыми глазами на Александра.

— Я тебя насилу узнала. Смотрю и думаю: ты ли или мне кажется? — протараторила она на радостях. — Ты даже не представляешь, как я рада тебя видеть!

— Прошу прощения, как вы меня назвали? — с непонимающим видом спросил Александр.

— Эдуард, хорош шутить. И вообще — что ты здесь делаешь? Ты же в Якутию поехал.

— Послушайте, я не…

— Женщина, вы кто? И о ком вы вообще говорите? — вмешалась в разговор блондинка.

— Я? Меня зовут Милена. Я директор курортно-оздоровительного комплекса в городе Сочи. А говорю про него — Эдуарда! — ответила ей брюнетка и указала рукой на господина с усиками.

— Какого Эдуарда? Должно быть, вы его с кем-то перепутали.

— Да нет. Ничего я не перепутала. Мы знакомы уже три месяца. В Сочи познакомились. Могу фотографии показать. — Милена открыла фотогалерею в смартфоне. — Вот, мы на пляже Сочи в июне.

На заднем плане фотографии было синее море с плавающими катамаранами, ярким солнцем и многочисленными купальщиками. На переднем же плане, чуть ли не в обнимку, стояли они — Милена в розовом купальнике и Александр, он же Эдуард, в чёрных плавках.

Милена продолжила:

— В начале лета я познакомилась с Эдуардом на банкете, устроенном губернатором края. Тогда он предложил услуги по продвижению сети за пределами юга. Например, открыть в Якутии первую в республике гостиницу для чукчей Кавказа. Он также говорил, что проживающие на Кавказе чукчи, будучи акционерами «Нефтьгаза», готовы платить огромные суммы за посещение северной мерзлоты. Эдуард попросил денег для финансирования строительства и потом уехал на месяц. — Милена перевела взгляд на господина с усиками. — Кстати, как там со строительством? Работы идут?

Белокурая пассия бросила на своего кавалера недоумённый взгляд. Вопросы звучали один за другим:

— Саша, что происходит? Кто это? И почему ты с ней на фотографии в обнимку?

— Я и сам не понимаю, что происходит. Я не…

Но не успел мужчина договорить слова в своё оправдание, как справа раздался ещё один женский голос:

— Гляньте, кто сюда пришёл!

Люди обернулись и увидели идущую вразвалкупышную даму в сером платье, больше напоминавшее балахон монахини, и в маленьких туфельках. На голове её можно было лицезреть постриженные ёжиком розовые волосы.

— Сколько лет, сколько зим, Рафаэль? Соскучилась по тебе. Думала: куда ты, скотиняка такая, пропал? Куда ж ты дёрнулся из нашей… ой, типун мне на язык!.. моей резиденции под Нижним Новгородом? — язвила дама. — А, знаю, знаю… Можешь не говорить: пошёл снимать денежки с моего счёта для открытия фермы по разведению моржей. Правда, я до сих пор не понимаю: на кой чёрт в Нижнем Новгороде разводить моржей? А ты понимаешь? Что с деньгами-то сделал, а?

Мужчина сконфузился. Его игривая улыбка скривилась, а глаза бегали по сторонам.

— Что такое? Не знаешь, как правильно ответить? — продолжала напирать дама. — Правильно. Лучше молчи. Целее до суда будешь. Я, конечно, знала, что Белокаменная — рассадник паразитов. Но чтобы такого вредителя у себя принять — это что-то невиданное. Это, братцы и сёстры, — обратилась дама к остальным, — из ряда вон выходящее. Во какой костюмчик купил, — тыкнула она пальцем в мужчину. — Наверное, пентхаус на время арендовал. А потом по новой мозги полоскать первой попавшейся дуре. — Тут она наиграно прижала ладони к губам, а после продолжила: — Ой, случайно ляпнула. Не на первой попавшейся, а богатой столичной дуре!

Услышанное повергло в шок брюнетку и блондинку. Те переглянулись друг с другом, недоумевая от происходящего. Что же касается остальных мужчин, то они тихонько посмеивались.

Обладатель светлой копны волос и вовсе произнёс:

— Вот так встреча на Эльбе!

Белокурая пассия не выдержала:

— Стоп! Я не понимаю. Ничего не понимаю.

— Да что непонятно? — повернулась к ней дама. — Аферист к тебе прицепился. Деньги твои с успехом сосёт. — Потом дама переключила внимание на Милену: — И твои деньги сосёт. Точнее, высосал.

— Женщина, не смейте так шутить, — запротестовала Милена. — Эдик так бы не поступил. Верно, Эдик?

Тот, кого она назвала Эдиком, виновато промолчал.

— А ты ему веришь? Ну и верь дальше, дурочка, — грубо сказала дама.

— Кто дурочка? Я? Да вы на себя посмотрите: старая, а по молодым шляется, — парировала брюнетка.

— Ты кого старой назвала, идиотка малолетняя?!

К спору с опозданием подключилась блондинка. Она истерично заявила:

— Хватит! Не знаю никакого Эдуарда и Рафаэля! Это мой Александр! Мой! — после чего схватила кавалера за руку.

— Я Эдуарда не отдам. Мы ещё гостиницу должны построить, — сказала брюнетка и потянула мужчину к себе.

— В очередь, бабы! Моржи ждут ответа! — крикнула на весь зал дама и потащила своего Рафаэля за рубашку.

Женщины изо всех сил тянули триединого мужика. Действие сопровождалось гневными взглядами, громкими вздохами и звуком расходящихся швов. В какой-то момент оба рукава мужского костюма оторвались. Мужчина потерял равновесие и угодил в объятия пышечки в туфельках. Не желавшие мириться с таким положением брюнетка и блондинка кинулись на пышку. Живой комок из платьев, каблуков и сумок покатился по конференц-залу. Слова раздавались громко и чётко:

— Он мой! Мой! — кричала брюнетка.

— Нет! Не отдам Сашу! — возмущалась блондинка.

— Ах вы, стервы поганые! — негодовала пышка.

И пока дамы выясняли между собой отношения, виновник происшествия незаметно направился к выходу.

2

Мужчина оглядывался за спину. Погони не наблюдалось. Только хмурые лица прохожих да неоновая реклама заведений бросались в глаза. Затем мужчина нащупал в кармане портмоне и проверил содержимое: всего три купюры с номиналом в пять тысяч рублей. Он понимал, что этой суммы не хватит для долгого пребывания в гостинице, питания в ресторанах и прочих нужд. Таковы условия Москвы: либо у тебя есть деньги и ты остаёшься, либо с пустым кошельком едешь на все четыре стороны. Второй вариант мужчину не устраивал.

Когда он прошёл пару кварталов, его чуткий слух уловил музыку. Она доносилась из небольшого одноэтажного здания. У парадного входа был постелен красный ковёр, а в окнах горели яркие огни. Мужчина подошёл к зданию, неприметно заглянул в одно из окон и увидел большой зал. Потолки внутри были высокими, стены белыми, а сидевшие за столиками люди одеты в нарядные костюмы. Первое, о чём подумал мужчина, — что это какой-то ресторан. Но, посмотрев левее, он увидел сцену, несколько человек с микрофонами и столик с прямоугольными предметами. А потом взгляд уловил силуэт женщины в чёрном костюме. Высокая и рыжеволосая, она оживлённо выступала на сцене с каким-то предметом в руках. Им оказалась книга. Женщина что-то проговорила в микрофон, но уличный шум помешал мужчине хоть как-то разобрать слова. Затем последовали громкие аплодисменты.

Спустя десять минут открылась парадная дверь. Рыжеволосая появилась на ковровой дорожке и медленными шагами направилась к ближайшей остановке, поглядывая на экран смартфона. Из-за угла показалось жёлтое такси. Автомобиль плавно подъехал к остановке, и пассажирка села на заднее место. За рулём был седовласый мужчина в серой потёртой кепке.

— В гостиницу? — хриплым голосом спросил таксист пассажирку.

— Да, в гостиницу «Москва», — ответила она.

— Понял.

Но не успел таксист убрать ногу с педали тормоза, как на него упала тень. Он повернул голову и столкнулся взглядом с незнакомцем. Карие глаза впились в зрачки водителя. Дыхание его замедлилось, руки ослабили хват на руле, а воля была подавлена. Сознание медленно погружалось в неведомую черноту. Шум окружающего мира плавно утихал. Всё исчезло, кроме голоса незнакомца.

— Подвези, отец. Вторым пассажиром буду, — улыбаясь, сказал он таксисту.

— Ага… Подвезу, — произнёс тот неестественным голосом.

Мужчина сел на заднее место, и автомобиль тронулся. Удивлённая появлением незнакомца, женщина обратилась к таксисту:

— Я заказывала такси на одного пассажира.

Седовласый промолчал. Женщина обратилась к нему снова:

— Водитель, вы меня слышите? Я не заказывала такси с попутчиком.

Тот опять промолчал.

Раздался голос попутчика:

— Закрой двери, отец.

И нажатием одной кнопки пассажирские двери закрылись на замок. Женщина почувствовала неладное и инстинктивно дёрнула за ручку. Но попытка оказалась тщетной. Попутчик обратился к ней:

— Уважаемая, не изволите уделить мне немного драгоценного времени?

— Что происходит? Вы кто такой?! Я…

Она посмотрела в его глаза, и истерика прекратилась. Руки медленно опустились на колени, а дыхание выровнялось. Выражение лица напоминало застывший облик фарфоровой куклы. Довольный полученным эффектом, попутчик улыбнулся и спросил:

— Как вас зовут, уважаемая?

— Анна, — покладисто ответила рыжеволосая.

— Вы местная?

— Нет.

— А откуда вы?

— Из Жародара.

— Жародар, значит… — задумался он. — Вспомнил! Это же на юге России. Ни разу там не бывал. И что из себя представляет ваш городок?

— Жарко там. Много суеты.

— Хм… Мне уже нравится. А вы чем занимаетесь, если не секрет?

— Писательница.

— Батюшки мои… Писательница! Кого я только ни встречал: директоров компаний, владелиц гостиниц, оперных певиц, обеспеченных вдовушек. А вот писательниц — ни разу. И чем вы занимались час назад?

— Выступала перед издателями со своей книгой.

— Как успехи?

— Издатели сказали, что мою книгу издадут за свой счёт.

— И сколько денег получите?

— Сто тысяч.

— Ну, сто тысяч не миллион, но тоже неплохо. А когда домой возвращаетесь?

— Завтра.

— Чтобы снова писать?

— Нет. Чтобы встретиться с друзьями по клубу.

— Так у вас и клуб имеется? Вау… А там такие же писатели, которые зарабатывают по сто тысяч?

— Нет. Поменьше.

— Что ж, Москву мне покорить не удалось. Денег в кармане тоже нема. Остаётся одно: ехать с вами в Жародар и лично познакомиться с литературной элитой. Запоминайте: мы с вами познакомились на том мероприятии с издателями, где я любезно согласился посетить ваш клуб. И да, ещё момент: билеты купите и мне. Ибо я на мели. Ясно?

— Да.

— Прекрасно. Тогда поехали в вашу гостиницу. Не против, если я приму душ первым перед завтрашним полётом?

Жёлтое такси свернуло в левую полосу и слилось с автомобильным потоком.

3

Город Жародар. Пятница.

До конца смены оставалось пятнадцать минут. Сборщики с накладными бегали по рядам, добивая остатки заказов. Они вскрывали коробки, рвали на части плёнку и перекладывали звякающие друг о друга бутылки. Одни заказы собирали в отдельные ящики, а другие, особо крупные, катили рохлями на поддонах. И всё это сопровождалось красноречивыми указаниями Сергея Юрьевича, начальника склада:

— Живее, тютюрики! Живее! Солнце не упало в бассейн. Вам ещё на собрании быть надо. И пусть кто-то скажет, что не успел собрать, — я ему покажу небо в алмазах!

В мире насчитывается семь тысяч сто шестьдесят четыре языка. Три тысячи из них считаются редкими. И только язык работяг, с его выразительностью, краткостью и уместностью применения, выделяется на фоне всех мировых языков. Так, слово «тютюрики», сказанное устами начальника, означает работников-лоботрясов. «Солнце не упало в бассейн» — это напоминание, что рабочий день не окончен. А мелодично звучащее «небо в алмазах» — нежелательное знакомство с кузькиной матерью.

Между рядами с виски и вином шагал человек в чёрном комбинезоне. Внешность у него была приятная, а возраст не превышал тридцати лет. Его окружали товарные стеллажи, каждый из них уходил вверх на четыре яруса. В глаза бросалось огромное разнообразие коробок, замотанных прозрачной плёнкой. Русская водка, немецкое пиво, французские коньяки и прочие напитки паковались руками сборщиков. Работа была однообразная: взять накладную, подойти к стеллажу, собрать в коробку товар и положить на свободный поддон. И вот так с восьми утра до шести вечера, шесть дней в неделю. Изнуряет физически.

Мужчина завернул за угол, сел на свободную коробку с водкой и посмотрел на часы: 17:45.

«Пятнадцати минут должно хватить», — сказал про себя мужчина.

Это был подходящий момент, чтобы в очередной раз начать писать книгу. Ту самую, связанную с его давней мечтой: стать настоящим писателем. Мужчина достал из кармана смартфон и нажатием пальца на экран открыл окно документа. Пальцы шустро застучали по клавиатуре: тык-тык-тык-тык-тык! Появились первые слова, которые складывались в предложения. Оживали многочисленные образы: расцветали зелёные деревья, появились тучи на голубом небе, послышалось дуновение ветра. На фоне пейзажного великолепия появился силуэт героя — высокого, стройного, мужественного.

В мужчине загорелся азарт. Внутренний голос пулемётной очередью диктовал слова. Процесс шёл быстро, энергично, задорно. На лице появилась улыбка. Пальцы застучали сильнее, и персонаж двинулся вперёд. Последовали подробности о его внешности, одежде, особенностях характера. Новая порция слов добавила деталей, форм, красок. Картинка складывалась как нельзя удачно. Будущие события продумывались наперёд.

«Ура! — радовался про себя мужчина. — Теперь точно должно получиться. Должно! Ведь я…»

А потом поток вдохновения исчез. Пальцы замерли над экраном, мужчина перечитывал строки. На последнем абзаце его настигло разочарование. От набранного текста веяло вторичностью и скукой. Пейзажное великолепие мгновенно поблёкло. Выдуманный герой растворился в воздухе. Итог: усилия потрачены впустую.

Вдруг из-за спины раздался грубый мужской голос:

— Пригодин, твою мать! Опять в обнимку с телефоном?

— Нет, Сергей Юрьевич. Бутылки в коробки складываю, — ответил Пригодин.

— Хватит ерундой страдать, и зингуй на собрание! Не то ластиком по зарплате пройду.

— Да, Сергей Юрьевич. Бегу.

Рем Пригодин прекрасно знал, что имеет в виду начальник. Слово «зингуй» означало бежать сломя голову, а «пройтись ластиком» — это сокращение зарплаты на несколько тысяч рублей. Положив смартфон в карман, Рем отправился к Пятачку. Мысли о неудаче не покидали его до конца смены.

4

Собрание проходило на Пятачке — месте, к которому примыкал подъём на рампу. Присутствовали все: молодые энергичные сборщики, говорливые женщины-контролёры, немногословные приёмщики товаров, седеющие водители грузовых автомобилей, а также кладовщик, Сергей Юрьевич, со своей свитой помощников. Чтобы скрасить томительное ожидание, люди объединялись в группы и болтали. Болтали о разном, не стесняясь ушей стоявших неподалёку коллег. Рем присоединился к группе сборщиков. Он сидел на ящике из-под шампанского и слушал «высокие монологи». Один из коллег, низкорослый татарин, рассказывал о потраченном «Ярике» — купюре в тысячу рублей:

— Вчера на победу «Зенита» поставил.

— И чё? — спросил один товарищей.

— Да ничё. Вничью со «Спартаком» сыграл.

— Один «Ярик» — это ничего. А вот если пять и больше… Вот тогда и обидно.

— И эти тоже, — добавил татарин.

— Когда успел?

— Вчера. На победу Спартака поставил.

— Не понял? В чём логика?

— Хотел уравнять шансы.

— Скорее, потери.

И толпа загоготала. Среди хриплых, прокуренных и тонких голосов выделялся один — низкого тембра голос темнокожего гражданина Эфиопии, в шутку прозванного «загорелым русским»:

— Холошо, что я нэ умеу ставыт дэнги! Мнэ ещо за квартыру платыт, — сказал африканец.

— Да ты, эфиоп, ничего не умеешь, — съязвил татарин. — Три года в России живёшь и до сих с «огцэнтом» говоришь.

— Ничэго. Научус. Врема надо.

— Время? Язык тебе надо с гландами вырвать. Авось научишься.

— А таг можно?

— Нет, конечно. Так ты вообще говорить не сможешь.

— Тагда дай свой языг.

— Ага… Щас… Отрежу тебе и на тарелке поднесу, полиглот хренов.

— Нэ, брат. Я не полыглот. Я гражданын Эфиопыа.

— Да ну тебя в баню, — махнул рукой татарин, и толпа заржала, как кони на пастбище.

Недалеко от Рема находилось другая группа работяг. Более десяти человек, они занимали проход между стеллажами с водкой и коньяками. Несмотря на отдалённость, их разговоры были отчётливо слышны. Слух Рема уловил следующее:

— Скорей бы получить зарплату и внести деньги за квартиру, — сказал бородатый мужчина с выпирающим пивным животиком, — а не то хозяйка съест заживо.

— А хозяйка хоть симпатичная? — спросил долговязый парень с кривой ухмылкой на лице.

— Уж симпатичнее тебя точно. Баба она умная, грамотная. Иной раз думаю: вот бы её сделать нашим начальником! Да, крикливая дамочка, но вести себя умеет. Кстати о начальнике — а где он?

— Ушёл к директору, — ответил долговязый. — С рампы видели, как тот поднимался в офис по лестнице. Небось, по шапке своей получать.

— Лишь бы не штрафовал. На остальное я плевать хотел.

Рем прекрасно понимал: когда начальника вызывает в офис директор, то это не к добру. Что-то нехорошее готовится на собрании. Чаще всего это были увольнения, сопровождаемые «ласкательными» комментариями в адрес обеих сторон. Реже собрания проводили по скандалам и происшествиям, будь то отгрузка товара по неправильному адресу или пение матерных частушек в женской душевой.

Вдруг ворота на рампе поднялись вверх. В проёме показались двое людей: красноречивый Сергей Юрьевич и незнакомый человек в сером костюме. За их спинами смирно стояла толпа других людей, одетых в одинаковую униформу синего цвета. Сергей Юрьевич сделал два шага вперёд и обратился к присутствующим:

— Прошу минуту внимания! Важная новость для всех.

Голоса на Пятачке смолкли. Сотни глаз уставились на начальника, в ожидании чего-то серьёзного.

— Все вы работаете на нашу фирму: кто-то недавно, а кто-то давно. И все прекрасно знают нашего директора, Юрия Геннадиевича. Так вот, Юрий Геннадиевич решил отойти от дел. По какой причине — это не важно. Но, как говорится, важное кресло свободно недолго. И поэтому прошу познакомиться с новым директором фирмы — Семёном Абрамовичем Книппером.

По Пятачку пробежался шёпот. Люди переглядывались друг с другом. Новость удивила всех.

— Рабочий персонал склада! — громко обратился к ним новый директор. — Я сделаю два важных объявления. Во-первых, хочу поблагодарить каждого из присутствующих за проделанную работу. Ваш совместный труд и потраченное время навсегда останутся в стенах этой фирмы. Во-вторых…

Тревожная мелодия прозвучала в голове Рема. Она напоминала сирену гражданской обороны — резкую и нарастающую. Что-то плохое должно было случиться.

— С этого дня вы освобождены от своих обязанностей и должностей.

— Не понял? — произнёс татарин. — Эт чё? Мы уволены, что ли?

— Ну, «уволены» звучит грубо, — поправил новый директор. — Поэтому и сказал, что «освобождены». А вот эти господа, стоящие позади меня, — указал он рукой на толпу в синей униформе, — станут вам достойной заменой.

— Подаждытэ! — произнёс иностранный специалист. — Вы не можэте уволит. Мне за учёбу платыт надо!

— Какая замена? Что за беспредел?! — возмущался мужчина с пивным животиком. — Деньги хоть получу?

На Пятачке поднялся шум. Десятки голосов слились в гневное многоголосье. Вдвое больше глаз нацелились на нового директора, словно готовились его расстрелять. Люди размахивали руками, спорили друг с другом.

Но всё вышеперечисленное ни капельки не повлияло на настроение Семёна Абрамовича. Он продолжил:

— Все услышали? Замечательно. В таком случае прошу всех сдать инструменты и освободить шкафчики. За расчётом подходите в кассу. Спасибо за внимание.

Окончив свою речь, новый директор развернулся и ушёл. За ним последовали начсклада и толпа новых работников. Бывшие работники потихоньку покидали Пятачок.

Живая очередь образовалась в коридоре, ведущем к кассе. Она представляла собой квадратное помещение с бежевыми обоями, холодным плиточным полом и единственным окошком в стене. В узкой кабинке за перегородкой сидела бухгалтер Анастасия Павловна — женщина прагматичная, опытная и с очень строгим характером. Бывало, только заговорят в коридоре два болтливых водителя, как Анастасия Павловна выйдет из кассы и грозной куропаткой гаркнет на обоих идти куда подальше. Особо провинившиеся и вовсе теряли надежду получить заработную плату.

Очередь шла на удивление быстро. Одни входили с пустыми руками, другие выходили с деньгами. И те и другие не скрывали огорчения на лицах. Дошла очередь и до Рема. Тот вошёл в помещение и заглянул в кабинку. Анастасия Павловна сидела за рабочим столом с серьёзным лицом. Рем обратился к ней:

— Анастасия Павловна, здравствуйте!

— Взаимно, — холодно ответила кассирша.

— Я пришёл за расчётом.

Кассирша придвинула к себе папку с документами. Показалась ведомость с указанием фамилий и заработных плат ныне бывших работников склада. Фамилия «Пригодин» занимала тринадцатую строчку.

— Распишись, — сказала кассирша и протянула ведомость.

Пригодин расписался. Кассирша приняла документ обратно, открыла сейф и дала ему на руки деньги. Мужчина пересчитал:

девять тысяч рублей.

— Это всё? — с удивлением спросил Пригодин.

— Да, — твёрдо ответила женщина. — А что?

— Как-то мало. Должно быть больше.

— Всё правильно. Часть суммы вычтена из-за штрафов.

— Каких штрафов?

— А я почём знаю, как там вас штрафуют на складе?

— Так меня не штрафовали в этом месяце.

— Какую ведомость мне подали, так и выдаю.

— Но это ошибка. За что удержали деньги?

— Так! — тон женщины из холодного стал ледяным. — Ничего не знаю. Все вопросы к начальству. Что-то не нравится — деньги обратно. Ясно?

— Ясно… До свидания, — выдохнул с огорчением Пригодин и с опущенной головой вышел из кассы.

Через десять минут к остановке подъехал автобус. Двери открылись, и Рем поднялся в салон. Пассажиров практически не было. Оплатив проезд, мужчина занял место у окна. Оперевшись на локоть, он стал наблюдать за удаляющимися домами, деревьями и заборами. Квадратными очертаниями склада, похожего на большую картонную коробку. Автобус завернул за угол, и склад исчез из поля зрения.

Так состоялось прощание с работой.

5

Суббота. Вечер.

В центре города Жародара недалеко от пересечения трамвайных путей зажёгся свет. Он исходил из окон двухэтажного заведения «Гоголевский кофей». Свет был тёплым, манящим. Стоило только переступить порог главного входа, как посетителям открывалась домашняя уютная обстановка, а в нос проникал запах свежеприготовленного кофе. Стены заведения были украшены росписями, фотографиями и бюстами писателя Николая Гоголя. Желающие могли почитать книги классика, стопками лежавшие на подоконниках. Второй этаж был гораздо скромнее по размеру и вмещал в себя лишь один стол да пару стульев. Вечера проходили под спокойную, вдохновляющую на литературное чтение музыку.

За широким столом, расположенным под лестницей, сидели пять человек. Они готовились к началу собрания клуба молодых литераторов. Юлия Сокол, занявшая место на углу, была руководительницей клуба. Тихая миловидная женщина обладала навыками организатора и проводила мероприятия разной направленности — от консультаций по рукописям прозаиков до выступлений поэтов. Соседка Юлии, Роза Ланская, не могла похвастаться навыками управленца, но зато обладала очарованием радушия. Находясь рядом с ней, малоприветливые собеседники становились покладистыми и дружелюбными.

По правую сторону сидели Елисей, приверженец деревенской прозы, и Родион, энтузиаст отечественной фантастики. Первый писал о такой простой, но очень душевной жизни в деревне с её берёзами, покосившимися избушками и алыми вечерами под гармонь. Второй погружал читателей в неизведанные космические просторы космоса, где достижения человеческой науки покоряют далёкие, манящие красотой звёзды.

— Где же он? — вслух вопросила Юлия. — Неужели в пробку попал?

— Не волнуйся, — успокаивала её Роза. — Придёт. Он всегда приходит.

Посмотрев по сторонам, Юлия поманила Розу рукой, и та склонилась к ней поближе. Юлия шёпотом сказала:

— Я просто боюсь, что журналистка не станет ждать. Плюнет на всё и уйдёт. Того и гляди напишет про нас дурное, — она взглядом указала на середину стола.

Там сидела женщина в зелёном пальто. На вид ей было чуть меньше сорока, волосы длинные, глаза карие. Рядом с ней лежали записная книжка с ручкой и маленький диктофон.

Зазвонил дверной колокольчик. Рем Пригодин вошёл внутрь и огляделся по сторонам. Завидев его, Роза улыбнулась и пригласительным жестом позвала к столу. Мужчина повесил пальто на вешалку и принялся со всеми здороваться.

— Приветствую. Я не опоздал? — спросил участников Рем.

— Нет. Ты как раз вовремя, — отозвалась Юлия. — Рем, познакомься с Алевтиной.

Женщина в зелёном пальто приподнялась с места и протянула руку.

— Алевтина Орлова, очень приятно, — сказала она.

— Рем Пригодин, рад познакомиться. Вы писательница или поэтесса?

— Журналист. Пишу статьи для журнала «Чёрный абрикос».

Вряд ли вы о нём знаете.

— В каком смысле — вряд ли знаю?

— В прямом. Это московский журнал, — пояснила Алевтина. — Сама я из Москвы. Руководство попросило написать статью про писателей из Жародара. За этот день я обошла весь центр города и посмотрела достопримечательности. Конечно, это не ЦУМ с Красной площадью, но тоже неплохо. Буквально пятнадцать минут назад я зашла в это заведение, заказала кофе — кстати, он мне очень понравился. Только села за столик — и бац! — услышала разговоры Юлии и остальных. Прямо как в поговорке: оказалась в нужное время в нужном месте.

— Это уж точно.

— Лучше перейдём на «ты». Я не такая уж старая, чтобы быть со мной на «вы», — шутливо сказала Алевтина.

— Как скажешь, — согласился Рем и обратился к Юлии: — Мы начинаем или ещё кого-то ждём?

— Ждём Анну с её писателем, — вздохнула Юлия.

— «С её писателем»? — ухмыльнулся Рем.

— Да. Она познакомилась с каким-то мужчиной в Москве — мол, он известный писатель, а тамошний бомонд читает его статьи. А когда я спросила про изданные книги и тиражи, то Анна сказала: конфиденциальная информация.

— Хм… И как зовут этого писателя?

— Никита Удальцов.

— Ни разу о таком не слышал. А ты, Алевтина?

— Аналогично. Самой интересно увидеть.

Томительное ожидание вознаградилось звоном колокольчика. Дверь открылась, и перед членами клуба предстала весьма контрастная пара. Она — высокая рыжеволосая красавица с карими глазами, белоснежной улыбкой и в чёрном платье а-ля Коко Шанель. Он — тощий, ниже среднего роста брюнет в синем костюме. Возраст — не меньше тридцати лет. Специфическая, как у грызуна, внешность: круглые глаза, длинные, вытянутые черты лица и тонкие усики.

— Извините за опоздание. Попали в пробку, — с лёгким смешком произнесла Анна.

— Ага… Точно, — тихо подтвердил её спутник.

— Ребята, познакомьтесь — это Никита Удальцов. Он прозаик. Приехал из Москвы, — представила Анна гостя. — Мы познакомились на встрече с издателями. Я рассказала про клуб, и Никита согласился прийти на встречу. Он проведёт мастер-класс по разбору рукописей.

Члены клуба поздоровались с Удальцовым, тот вяло ответил. Когда Рем протянул гостю руку, тот брезгливо посмотрел на неё и с неохотой пожал. На этом странности не закончились. Гость достал из кармана маленький флакон с дозатором и пару раз брызнул на свою ладонь. В воздухе повеяло спиртом. Последним штрихом стало протирание кожи бумажной салфеткой.

«Смотрите, какой чистоплотный, — подумал про себя Рем. — Ну ничего. Я это припомню».

Первую половину встречи Никита Удальцов в пафосной манере рассказывал о себе и о своих достижениях на литературном поприще.

— Как уже было сказано достопочтенной Анной, я прозаик, — говорил Удальцов. — Пишу рассказы, повести, рецензии, а в свободное время — статьи на заказ. Со мной работают десять толстых журналов, семь крупных альманахов и пять государственных газет. Моё личное кредо: любая хотелка за наличный расчёт. Благотворительность обхожу стороной. Что касается вашего клуба, то готов оценить работы участников. Но предупреждаю: критика будет суровой. Поблажек не дам. Ругаю без зазрения совести, так как с ней давно развёлся. Можете ненавидеть меня — я не против. Такова черта моего характера.

Участники согласились, и в ту же минуту зашуршали портфели с сумками. Звучно пробежали бегунки по молниям. Писатели выкладывали на стол экземпляры своих книг. Рем Пригодин и Алевтина Орлова молча наблюдали за происходящим.

Первым вызвался на разбор Елисей.

— Как говорил Юрий Гагарин, если быть, то быть первым. Зовут меня Елисей. Пишу рассказы в жанре деревенской прозы, — передал он экземпляр Удальцову. — В рассказах повествую о людях, живущих в небольших, порой и на грани вымирания, деревнях. Почему? Я сам родился в деревне. Как бы это странное ни прозвучало, но не представляю свою жизнь без берёзок или мелодии гармони. Душа радуется. В какой-то степени это наложило определённый отпечаток на меня. — Елисей сделал короткую паузу. — Пару дней назад мне позвонили из офиса местной радиостанции и сказали, что руководство предлагает выпустить в эфир цикл аудиоспектаклей по моим рассказам. Кроме того, радиостанция договорится с актёрами Драматического театра, чтобы те озвучили роли героев.

— Вот здорово! — восхитилась Роза. — Если так подумать, то о тебе узнает весь город. Да что там город… Целая страна!

Поздравляю.

— Спасибо, — поблагодарил Елисей.

Но радостный момент триумфа нарушил едкий комментарий Удальцова:

— Какая скука!

— Простите, что? — переспросил Елисей.

— Скука, я говорю. Чтиво для пенсионеров. Да и тем давать не рекомендуется. А то ещё заснут вечным сном и отвечать придётся. Где накал страстей? Где неожиданные повороты? Вы писатель, Елисей. Так ведь?

— Ну, да, — неуверенно произнёс Елисей.

— Раз так, то должны идти в ногу со временем, а не отставать хромающим рудиментом. Коров отправьте на колбасу, а пастухов на курсы программистов. Современный читатель требует зрелищ, эмоций и вседозволенности. Он так и ждёт, когда ему дадут по морде кулаком сюжета. И если вы хотите преуспеть на литературном поприще, то обязаны последовать моим рекомендациям. Хотите их получить?

— Ну конечно, хочу. Я ж для этого на разбор и согласился.

— Чудно. В таком случае рассмотрим вопрос на примере моей повести, написанной относительно недавно. Итак, представьте себе: зимняя Москва, настоящее время. Группы школьников по всему городу объединяются против государственного режима. Эти малолетние рыцари, познавшие прелесть свободы слова, готовы пойти на всё. Они прогуливают занятия в школах, часами протестуя на морозе в парках. Записывают на камеру словесные разоблачения, не имея доказательств под рукой. На четвереньках бегут по городским улицам, гавкая на прохожих, и защищают оплот демократии комментариями в интернете. И называется это великолепие нео-пост-авангардного модернизма «Пятое колено». Догадываетесь почему?

— Потому что это аллюзия на пятую колонну? — предположил Елисей.

— Сами вы пятая колонна! — вознегодовал гость. — Чем вы вообще слушали? Название отражает сокрушительные удары по режиму — как коленом в незащищённую промежность. Именно такие сюжеты на вес золота в современной литературе. Они удовлетворяют потребность населения к высокой прозе.

— А разве подобные темы не нарушают статьи уголовного кодекса?

— Глупости говорите. Я же ведь стою перед вами без кандалов и тюремной робы. Так что, уважаемый, — Удальцов наклонил голову и устремил взгляд на собеседника, — оставьте ваш домик в деревне и пишите так, как я вам сказал. Не бойтесь выходить за рамки приличия. Разбудите в себе внутреннего бунтаря, выразив протест контркультурного характера. Изливайте на бумагу всё то, что не могли сказать людям в лицо. Экспериментируйте, мой друг. Добавьте экспрессии! О, как вас полюбят читатели! Будьте уверены в этом. Согласны? — Карие глаза изпод бровей смотрели пристальным, неподвижным взгляд. Точно таким, каким удавы смотрят на жертву.

— Согласен, — тихим, чуть ли не безжизненным тоном ответил Елисей.

— Приятно слышать. Можете меня не благодарить, — с бархатистыми интонациями в голосе сказал Удальцов. — Благодарность — прерогатива отстающих. Надо всегда и везде быть лидером. И, если потребуется, вцепиться зубами в ахиллесовы пятки соперников. Кто следующий?

Следующим на разбор вызвался Родион.

— Добрый вечер! Для тех, кто не знает меня, напомню: меня зовут Родион. Я по профессии инженер, — представился мужчина. — С детства читаю романы про космические корабли, бороздящие просторы космоса. Для меня фантастика — самый любимый жанр. В возрасте двадцати лет написал первый сборник рассказов. Есть планы на крупные повести. На роман пока не тяну. — Он протянул Удальцову экземпляр сборника.

Это была небольшая книжка в твёрдом переплёте. На лицевой стороне был нарисован космонавт, позади которого на фоне звёздной системы застыл космический корабль. Удальцов открыл случайную страницу и стал читать.

— На сегодняшний день сотрудничаю с журналом «Космос

в телескопе». Платят гонорар в размере десяти тысяч рублей за рассказы и очерки. Не миллионы, конечно, но на жизнь хватает. В редакции говорят, что читателям нравятся мои произведения.

Однако останавливаться на достигнутом не собираюсь.

— Неплохо. — похвалил Рем. — Это серьёзный шаг к достижению успеха.

— Благодарю. Как показывает опыт успешных авторов, маленькие шаги постепенно приводят…

Но у господина Удальцова было иное мнение:

— К стагнации! Нет, вы только послушайте: «Корабль-броненосец на головокружительной скорости приблизился к новорождённой звезде, пока огромный Юпитер пылал в предсмертной агонии и раскалывался на планетарные осколки». Какой корабль? Какие осколки? Ей-богу, читать так же тяжело, как понять замысел Достоевского.

— Вот как? И что же вам не понравилось? — с недовольством поинтересовался Родион.

— Не нужно быть экстрасенсом, чтобы ощутить вторичность идейной составляющей. Все эти галактики, корабли и планеты печатались миллионы раз. Удивить абсолютно нечем. Ещё на семинарах в Москве я говорил: жанр фантастики бьётся в агонии. Космос и его составляющие давно потеряли актуальность. Проблема требует радикальных мер.

— Радикальных мер, значит. Что ж, говорите. Я весь во внимании.

— Предлагаю обратиться к запредельным, выворачивающим наизнанку идеям. Таким, которые освобождены от оков логики. Если поместить их в голову прогрессивному писателю, то легко спровоцирувать макрореволюцию в жанре.

— Пока что я не услышал ничего, кроме абстрактных заявлений, — заметил Родион. — Объясните по-человечески. Хотя бы пример приведите.

— Хорошо, — вздохнул Удальцов. — Будет вам пример. Только сегодня все участники услышат об идее моего романа, который я вынашивал несколько лет. Идея настолько свежа и гениальна, что взорвёт головы ярых ценителей фантастики. — Наступило короткое молчание. Собрав мысли воедино, Удальцов продолжил: — Итак, представьте полу-далёкое будущее. По воздуху летают новые модели «Жигули», домохозяйки делегируют уборку кибердомохозяйкам, а сборная России по футболу становится чемпионом мира. Одна супружеская пара мечтает завести ребёнка, но бесплодие перечёркивает их планы. Однако при помощи сверхсложных технологий в области сельского хозяйства на свет появляется существо — гомункул, способный говорить, мыслить и даже передвигаться без помощи конечностей. Родители нарекают его Николаем. Но для вас — просто Коля. Достигнув совершеннолетия, гомункул Коля покидает дом и отправляется покорять иные миры. На его пути встречается представитель расы коллекционеров, напоминающий земного медведя. Пришелец хочет заполучить в коллекцию Колю и нанимает Волка Серуса — космического пирата, заработавшего славу опасного головореза. Спасаясь бегством, Коля находит защиту у адепта Млечного Пути Коса Ушастого, обожающего питаться морковкой именно с Земли. И когда кажется, что все беды позади, на пути гомункула появляется Патрикея — властительная принцесса Чёрной дыры, обречённая проклятием жрецов на вечный голод. Прознав о подвигах Коли, Патрикея решает заманить на свою сторону героя и использовать его в ритуале поглощения. Роковая красавица хитростью завлекает Колю в свои покои, сближается с ним и полностью высасывает энергию. От Коли остаётся пустая оболочка, а Патрикея обретает временную сытость. Так заканчивается история храброго гомункула. Его мечта о покорении миров так и останется неисполненной.

Рассказ господина Удальцова произвёл на Родиона неизгладимое впечатление. Молодой автор выразил мысль:

— Прошу прощения. При всём уважении — какое отношение сказка о Колобке имеет к фантастике?

— Уважаемый, о чём вы говорите? Я сказок не рассказываю. Хотите сказки — идите в госдуму. Что ни день, то новые басни сочиняют.

— Но это звучит как сюжет сказки про Колобка. Только вывернутый наизнанку. Вы взяли и…

— Это вам так кажется. — перебил Удальцов. — Услышав оригинальную идею, вы подумали, что где-то уже слышали подобное изложение сюжета. В вашей голове сразу возник рой ассоциаций, но это не так. Тем более с настоящей фантастикой. Прислушайтесь ко мне: выйдите за рамки логической последовательности, нарушайте правила жанра и пошлите к чертям собачьи полёты в космос, корабли и прочие устаревшие образы. Вы сами почувствуете разницу «до» и «после». Глядишь, и гонорар увеличится в размерах.

— Я вас услышал, — отрезал Родион.

— Как пожелаете. Ну, кто следующий?

Юлия кивнула Анне, сидевшей рядом с Удальцовым. Женщины вышли из-за стола и завернули за угол.

— Ты точно знаешь, кого привела? — спросила Юлия.

— Ну да, — ответила Анна. — Это известный писатель. Вся Москва о нём знает.

— Если Москва знает, то почему информации нет? Я вошла с телефона в интернет и не нашла ни единой строки о писателе Удальцове. Ни постов, ни статей, ни даже рассказов, или что там он писал. Ни-че-го!

— Может, человек не любит о себе распространяться? Вспомни того же романиста Пелевина: с прессой не контактирует и ведёт закрытый образ жизни. У любого творческого человека свои тараканы в голове.

— Хорошо, допустим. А заметила ты, каким взглядом он смотрел на Родиона с Елисеем? — А со взглядом что не так?

— Нехороший он. Настораживающий. Мальчики так вообще все его слова принимали.

— Значит, правильные слова говорил.

— Ань, ты серьёзно? Со стороны звучало бредом сумасшедшего.

— Юль, не руби с плеча. Дай человеку показать себя. Вдруг твоё отношение изменится.

— Ох, не знаю. Не нравится мне всё это.

— Нормально всё будет. Зря панику наводишь. Пойдём. Кажется, очередь Розы подошла.

— Пойдём.

Из желающих получить разбор осталась одна Роза. Проанализировав критику предшественников, женщина настроилась на решительный отпор. Не теряя уверенности в себе, она доброжелательно улыбнулась и стала рассказывать:

— Мой роман «Осенний дом» я писала почти год. В основе сюжета — эпизод из моей жизни: детство в доме у бабушки. — Роза передала экземпляр книги Удальцову.

— Надо же. Роман! — изобразил тот показное удивление. — Это уже что-то. Продолжайте.

— Я отправила рукопись в одно московское издательство. На сайте было написано, что период рассмотрения от трёх до шести месяцев.

Повертев книгу в руках, неистовый критик Удальцов пробежался по случайной странице. Страницу сменила другая, а затем последовала третья. Критик молча читал.

— Признаюсь, в глубине души присутствовал скепсис, — продолжала рассказывать женщина. — Шансы, что редакторы обратят внимание на мою рукопись, были малы. Но спустя месяцы я дождалась ответа: издательство выпустит тираж. Вы бы видели моё выражение лица в тот момент! Это было неописуемо!

— Молодец, Розка! — похвалил Елисей.

— Так держать! — добавил Родион.

Трудно сказать, что произошло в тот момент. То ли совесть внезапно возвратилась, то ли время на часах заставило попрощаться — неистовый критик похвалил писательницу.

— Что я могу сказать… — подбирал слова Удальцов. — Написано грамотно, читается легко и в воображении рисуется картинка. Тираж действительно заслужен.

— Спасибо, — поблагодарила Роза.

Не привлекая внимания, Рем Пригодин встал из-за стола и неторопливым шагом направился в уборную.

Удальцов продолжал:

— Но всё же свои пять копеек вставлю: название слишком простенькое. Нет в нём хулиганской изюминки. Возможно, оно могло бы повлиять на рост тиража. Но, как говорится, распечатали — читаем. Больше добавить мне нечего.

Писатели вздохнули с облегчением. Произведению Розы удалось удовлетворить безапелляционные требования Удальцова. Женщину одарили множеством улыбок и одобрительных взглядов.

— Что же, — поглядел на часы писатель из Москвы, — время моё подошло к концу. Благодарю всех за участие в мероприятии. Мне пора. Я должен собрать вещи в гостинице и лететь на семинар в Кострому. Надеюсь, что всем понравилось. — Удальцов поднялся со стула и перевёл взгляд на Юлию. — Ах, да. Чуть не забыл. Прежде чем покинуть вас, надо поговорить об оплате.

— Какой ещё оплате? — насторожилась Юлия.

— За участие в собрании. Вы же помните, что благотворительность я обхожу стороной. Участие моё стоит денег. Разве Анна вам ничего не говорила?

Сидевшая рядом с Удальцовым Анна, как испуганный зверёк, съёжилась от взглядов присутствующих и молчала. Юлия попыталась получить от неё объяснения:

— Аня, ты не говорила, что гость потребует платы.

— Я сама в первый раз слышу об этом, — взволнованно ответила рыжеволосая. — Он об этом ничего не говорил.

— В смысле? Я ещё в Москве говорил вам об условиях оказания своих услуг. И вы заверили меня, что цена всех устраивает. Так ведь? — поднял брови Удальцов и пристально глянул на Анну.

Женщина дёрнулась и застыла. На долю секунды она потеряла дар речи, а потом механическим голосом сказала:

— Да. Вспомнила. Говорила.

— Слышали? Договорённость была, — констатировал Удальцов.

— И сколько же вы просите? — поинтересовалась Юлия у писателя.

— Учитывая небольшое количество участников, место проведения и качество произведений, это будет… — задумался тот над суммой. — Сто тысяч рублей!

— Как руководитель клуба, я заявляю при свидетелях: ни вы, ни кто-либо другой не уведомил меня о коммерческой стороне вашего визита. Кроме того, любые коммерческие услуги оформляются договорами, а не заключаются на словах. В конце концов, наш клуб не является коммерческим проектом и не имеет такой суммы денег, — сказала Юлия.

Воцарилось короткое молчание. Удальцов сложил пальцы замком и презрительным тоном сказал:

— Жаль это слышать. Я-то думал, что посещаю светское мероприятие. Что меня ждёт общество интеллектуалов и ценителей прозы. В таком случае придётся применить радикальные меры: вы сами всё отдадите. Сейчас! В любом количестве!

Люди за столом почувствовали себя странно. Ощущение лёгкости пробежало по рукам и ногам. Напряжение в мышцах уменьшалось, волнение вытеснял покой, а энергия бодрости быстро истощалась.

— Вы отдадите мне деньги, так как нарушили договор об оказании услуг. Вы отдадите мне деньги, чтобы я не обратился с иском в суд. Вы отдадите мне деньги, так как не хотите себе проблем.

Изменения произошли мгновенно. Чья-то невидимая рука опустила рубильник, отвечающий за органы чувств: зрение, голос, обоняние, осязание. Всё восприятие сконцентрировалось только на слухе. Из всех звуков окружающего мира люди улавливали только голос Удальцова — бархатистый, манящий и подчиняющий.

— А теперь медленно кладите на стол деньги. Начиная… с тебя! — проговорил Удальцов в сторону Елисея, и тот машинально полез рукой в карман. — И с тебя! — Родион повторил действие за соседом. — И с тебя, безмозглая курица! — Анна подтянула к себе сумочку. — И про тебя тоже не забыл, умница! — Роза потянула бегунок на кармашке рюкзака. — Мадмуазель руководительница, а что у вас на ручке? Какая интересная цаца. Наверное, из натуральных камней? Снимайте. Они вам больше не понадобятся. — Юлия начала послушно снимать браслет. — Что же касается тебя, незнакомка, — обратил Удальцов взгляд на журналистку, — то надо подумать. Странная какая: весь вечер молчала. Хоть бы слово проронила, что ли. Возможно, я найду

тебе достойное применение. Например…

Внезапно он почувствовал резкую боль. Цепкие пальцы схватили мужчину за ухо и резко потащили вверх. Словно провинившийся ребёнок, Удальцов встал на цыпочки и в таком полуподвешенном состоянии начал стонать. Немного повернувшись, он столкнулся взглядом с Ремом Пригодиным. Именно Рем держал Удальцова на весу.

— Ты чё делаешь? Живо отпусти меня! — потребовал Удальцов.

— И не подумаю, — твёрдо ответил Рем. — Что за фокусы ты тут устроил? Мне это не нравится.

И в мгновение ока люди пришли в себя, испытав лёгкое головокружение.

— Я… Я пожалуюсь на вас полицию! — вопил Удальцов.

— Насчёт полиции не переживай. Вызовем — и сразу отправимся в отделение. А пока она приедет, устрою тебе урок анатомии: надеру уши, сломаю руки и вырву поганый язык. Ибо никому не позволю причинить вред моим друзьям.

— Вам придётся встать в очередь, гражданин, — раздался позади него голос.

Все синхронно обернулись. Журналистка Алевтина встала из-за стола и достала из кармана пальто красное удостоверение.

Дружелюбность во взгляде сменилась строгостью.

— Капитан Алёхина, — представилась она настоящей фамилией. — Никита Удальцов, вы арестованы за мошенничество в крупных размерах. Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. Вы…

Но не успела капитан договорить, как случилось непредвиденное: Удальцов резко подпрыгнул с места, схватил кисть Пригодина и укусил зубами. От резкой боли хватка Рема ослабла, и Удальцов, очутившись на ногах, выбежал из кафе.

— Смотрите, убегает! — крикнул Елисей.

Женщина в зелёном оббежала стол и выскочила следом на улицу.

Схватившийся за свою руку Пригодин раздражённо прошипел:

— Ах ты, сволочь!

Не надевая пальто, он побежал за обоими вдогонку.

6

Рем нёсся что есть мочи. Женщина в зелёном пальто свернула направо и исчезла в темноте переулка. Остановившись, Рем перевёл дыхание и внимательно прислушался: где-то рядом раздался грохот. Мужчина побежал дальше. Его чёрная тень стремительно скакала с одной кирпичной стены на другую, скользила по неподвижным металлическим бакам и разбросанным по сторонам мусорным пакетам.

Из темноты раздался голос:

— Стоять!

Рем остановился. Послышались шаги. В свете фонаря показались две фигуры: человека с крысиной мордой и его заложницы. Одной рукой Удальцов удерживал Алёхину, а другой приставил к её голове дуло пистолета. Рем видел его во множестве детективных сериалов: маленький пистолет Макарова, снискавший славу у милиции и бандитов в лихие девяностые.

— Двинешься — и я убью её, — пригрозил Удальцов.

— Хорошо. Я тебя понял, — спокойно ответил Пригодин.

— Чё ты за мной попёрся? Мадемуазель приспичило спасать?

— Будь ты на моём месте, как бы поступил? — последовал от Рема встречный вопрос.

— Бежал. Даже оглядываться не стал бы. Как и сейчас, — сказал Удальцов. В его голосе прозвучали гневные нотки. — Я в тюрьму не сяду. Слышишь? Надо будет — и обоих убью.

— Ты этого не сделаешь, — с трудом произнесла Алёхина.

— Да ну? Откуда такая уверенность? — поинтересовался Удальцов.

— Ты мошенник, а не убийца.

— Ради свободы можно сменить квалификацию.

— Тогда точно в тюрьму попадёшь. Лет так на двадцать.

— Пока ты в моих руках, красавица, ситуация под контролем. А ведь всё шло так хорошо: пришёл, навешал лапши на уши и готов был отчалить с деньгами. Но нет. Надо было поспорить со мной. Заняться рукоприкладством. Весь план пошёл псу под хвост. Но я не сдамся, дорогуша. Слышишь? Я пойду до конца. И никто меня не посадит.

«Что же мне делать? — спрашивал себя Рем. — Положение критическое. Нет ни оружия под рукой, ни помощи со стороны. Уйти в сторону? Нет. Это не в моём стиле. Пойти напролом? Тоже нет. Неверное действие — и эта сволочь убьёт её. Эх, если бы только подобраться к нему поближе! Подловить на чём-то...» Человек с крысиной мордой обратился к заложнице с приказом:

— Так, мадемуазель, слушай сюда: опусти свою руку в правый карман пиджака.

— Твоего? — уточнила заложница.

— Нет, дяди Вовы. Моего, разумеется. Так вот… Там скомканный платок. Достань его и дай мне в руку.

Нащупав заветный кусок материи, заложница достала его и аккуратно вложила в его ладонь. Мужчина ослабил хватку, быстро протёр потную шею, а потом пожаловался:

— Глянь сюда: я просто вытер шею — и платок уже грязный. Это нормально? Кошмар! И как прикажете работать в таких условиях? Фу...

«Только посмотрите на него, — подумал Рем. — Платочек грязненький. Истерику закатывает на ровном месте. Что же будет, если он с ног до головы…»

И в этот момент в голове промелькнула идея. Настолько простая и гениальная, что даже легендарный герой романов Ильфа и Петрова мог позавидовать. Рем быстро взвесил за и против, набрался уверенности и пошёл ва-банк:

— Слушай, Никита. Или как тебя представили? Предлагаю заключить выгодную сделку.

— Выгодную, говоришь? Что ж, удиви меня, — ответил Удальцов.

— Я предлагаю обмен: возьми меня вместо неё в заложники.

— И всё? Как интересно! — проговорил с сарказмом преступник. — Знаешь, а у меня тоже есть предложение: пару дырок в груди не хочешь?

— Я серьёзно. Давай объясню. Ты взял её в заложники — это и ежу понятно. Логично, что начнёшь манипулировать полицией. Ну, как в блокбастерах: потребуешь выкуп, автомобиль со свободным коридором или, если захочешь, самолёт. И всё бы хорошо, если не одно «но». Сказать, какое?

— Какое?

— Это не работает с заложником-полицейским. Вспомни, кем она представилась в кафе, — напомнил Рем и обратился к женщине: — Ты же капитан, верно?

— Нет, рядовой Вася Пупкин. Конечно, я капитан, — огрызнулась Алёхина.

— Вот-вот, — продолжал Рем. — Будь на её месте обычный гражданский, то всё прошло бы как по маслу. Но ты взял в заложники капитана полиции! И не дай бог полицейские узнают, в какую беду попала их коллега. Они будут в очень плохом настроении.

— Ты-то откуда знаешь? Сам, небось, краснопёрый?

— Нет. Просто она моя сестра и много рассказывала об этом.

— Так у нас тут семейная драма! — издевательски произнёс Удальцов. — Вот это поворот! А что ж ты за сестрёнку не впрягаешься? Что мешает бабки занести или тачку подогнать? А?

— Да то, что эти господа не станут меня слушать. Я для них «прыщ» и не более того. Поверь, это такая суровая рать, что десантники в День ВДВ покажутся невинными младенцами. У них будет одна цель: достать тебя любым способом. Неважно как: на земле, на воде или в воздухе. Они даже в ад спустятся и дьяволу рога скрутят, но достанут тебя. — Рем перевёл взгляд на заложницу. — Я ведь правильно говорю?

Та поняла намёк и подыграла Рему.

— Учитывая опыт и моё нынешнее положение — да. Это правда, — подтвердила Алёхина.

— И вы думаете, что я в это поверю? — недоверчиво произнёс Удальцов. — За дурака принимаете?

— Мы так не думаем, — отвечал Рем. — Но если возьмёшь меня в заложники, то сможешь манипулировать полицией. Как душа пожелает. Что касается её, то она сделает всё, чтобы я оставался цел и невредим. Риск получить пулю в голову будет минимален. Да и зачем причинять все эти неудобства женщине?

Соглашайся. Не прогадаешь.

Преступник обдумывал предложение. От нарастающего волнения он стал переминаться с ноги на ногу. Хитрые глазки поглядывали то на капитана, то на Пригодина. Наконец он произнёс:

— Хорошо, герой. Раз ты так хочешь, — после чего грубо оттолкнул женщину и направил пистолет на Рема. — Шевели копытами. Не то передумаю.

Мужчина медленно подошёл к вооружённому преступнику. Тот прижал его одной рукой к себе, а другой приставил к его виску дуло. Затем он обратился к капитану:

— Обменялись, и хватит. Теперь поговорим о требованиях.

Мне необходимо…

Пригодин громко чихнул. Сначала один раз, потом два, а затем начал чихать без остановки.

— Эй, ты чего? — отреагировал Удальцов. — Я ж тебя пристрелю на месте!

— А-а… А-а… ПЧХИ! — продолжал Пригодин. — Не могу.

Не мо… мо… ПЧХИ!

— Ты чё? Заразный, что ли? — негодовал Удальцов.

— Ага… Аллергический рини… ни… нит. ПЧХИ!

От этих слов по коже Удальцова пробежала дрожь. Преступник тут же отпрыгнул от заразного заложника. Хватка ослабла, и пистолет выскользнул из потной руки, дугой пролетев в мусорный бак. Удальцов немедленно сбросил с себя пиджак, стащил рубашку, обрывая пуговицы, и дрожащими пальцами затряс флакон, распыляя антисептик с головы до пупка. Его тонкие ноги лихорадочно отбивали чечётку, скользили лунной походкой и даже отпрыгивали гопак. Перфоманс подкрепляли душераздирающие вопли, сопоставимые с пением обезьяны-ревуна.

Воспользовавшись моментом, Рем подбежал к преступнику, замахнулся правой рукой и врезал ему по лицу. Удар пришёлся по «хрустальному подбородку». Преступника развернуло на сто восемьдесят градусов. Худощавое тело потеряло равновесие и с грохотом упало на землю. Последующая тишина констатировала нокаут.

— Вы не ранены? — подбежала к Погодину Алёхина.

— Нет. Ни царапинки, — повернулся к ней Рем.

— А он? — бросила она взгляд на лежавшего Удальцова.

— Блуждает в царстве Морфея.

— Зачем вы так рисковали? Вы же могли пострадать.

— Во-первых, я знал, на что иду. Просчитал действия наперёд. А во-вторых, я никогда не бросаю человека в беде. Никогда!

— Сейчас вызову ближайший патруль. Помогут загрузить «пассажира».

— Готов помочь, если надо.

— Что это вообще было?

— Ничего особенного: припомнил гражданину его же рукопожатие. Остальное — чистая импровизация.

— Понятно. Кем работаете?

— Никем. Безработный.

— Ищете что-то конкретное?

— Нет. Готов взяться за любую работу. Лишь бы оставалось время для написания книги. Я писатель, если вы вдруг забыли. А что? Хотите что-то предложить?

— Да. Собеседование с моим руководителем. Думаю, у него найдётся подходящая вакансия.

— Если речь идёт о работе в полиции, то я…

— А речь идёт не о полиции, — перебила Алёхина. — Тут совершенно другое.

— Хм, интересно.

— Оставьте мне ваш номер телефона. С вами свяжутся.

— А сейчас сказать не можете?

— Нет. Правила не позволяют.

— А если скажу нет?

— Нет так нет. Ваше право. Только удача не стучится дважды.

— При мне она будет стучать до рассвета, — улыбнулся Рем. — Запишите мой телефон. Посмотрим, что предложит ваше руководство.

7

В десять часов утра раздался телефонный звонок. Пригодин поднял трубку и услышал знакомый голос Фаины Алёхиной:

— Доброе утро, Рем Михайлович!

— И вам солнцем сиять, — ответил Рем.

— Хороший настрой. Мне нравится. Вас ждёт автомобиль «Метеор-402» чёрного цвета. Номера: «В 080 АА». Возьмите с собой паспорт.

— А студенческий билет не подойдёт?

— Нет.

— Хорошо, ждите меня.

Повесив трубку, Рем подошёл к окну и посмотрел во двор. Действительно, около подъезда стоял городской седан отечественного производства с водителем. Номера спереди совпадали. Постояв минуту у окна, Рем произнёс: — Что ж, шагнём в неизвестность.

Спустя двадцать минут водитель привёз Рема к высотному зданию в центре города. У главного входа его встретила охрана. Один из охранников, тучный мужчина в белой рубашке, попросил пройти с ним в кабинет. Они направились по коридору к лифту, спустились в нём на цокольный этаж. Там прошли по коридору до железной двери. Остановившись, охранник сказал: — Проходите. Вас уже ждут.

— Спасибо, — поблагодарил его Рем.

Войдя внутрь, Рем оказался в подвальном помещении с голыми стенами и неоновой лампой на потолке. В центре располагался стол с двумя стульями. На одном из стульев сидел незнакомый мужчина.

— Приветствую вас, гражданин Пригодин! — произнёс он.

— Здравствуйте! — сказал Рем.

— Как ваше настроение?

— Хорошее.

— На это повлияло вчерашнее приключение?

— Можно и так сказать.

— Присаживайтесь, — мужчина сделал пригласительный жест рукой.

Рем разглядел собеседника: возрастом до пятидесяти лет, с карими глазами, седеющей копной волос и круглыми чертами лица. Одет в тёмно-зелёный костюм, напоминавший нечто среднее между мужским пальто и парадным мундиром. Рукава прошиты жёлтыми нитями. Такого же цвета были и пуговицы.

— Меня зовут Николай Крымов, — представился мужчина. — Прежде чем расскажу о своей деятельности, стоит поговорить о событиях вчерашнего вечера.

— Да, конечно.

— Моя подчинённая, капитан Алёхина, доложила в подробностях о вашем поступке. И знаете, я был удивлён.

— Чем?

— Необычным подходом. Вот так обвести вокруг пальца преступника, который многих водил за нос, — на это способен необычный человек.

— Спасибо. Но лично я не считаю себя каким-то необычным. Такой же, как все.

— А вот ваша биография говорит иное. Вы родились в семье инженера-технолога и учительницы по русскому языку. От них вам передались находчивость и предприимчивость. Окружающие вас люди отмечали признаки творческого интеллекта.

Приведу пример: пятый класс, общеобразовательная школа номер тридцать семь. Вы получали от родителей деньги на расходы. Другой ребёнок либо потратил бы деньги, либо стал копить. Вы же нашли деньгам иное применение: договорились с районным дворником, отдавали ему деньги, и тот, выдавая себя за вашего отца, посещал родительские собрания.

— Да, было дело, — улыбался Рем. — План работал как часы. Родители оставались в неведении. А потом на одном из собраний заподозрили подмену и сообщили директору. Тот позвонил родителям, и… Стоп! Откуда вы…

— Знаю? — опередил его Крымов. — Такая моя работа — знать. Другой пример: третий курс института, факультет географии. У вас была однокурсница по имени Анастасия. Так случилось, что девушка вышла замуж и была на девятом месяце беременности. Всё бы ничего, пока деканат не поставил вопрос об её отчислении. Требования были таковы: либо студентка сдаёт сессию, либо пройдёт на выход. Что тогда сделала Анастасия?

— Обратилась за помощью к однокурсникам.

— И как поступили однокурсники?

— Никак. Не хотели возиться с «обузой в положении».

— Вот-вот. Из всех единственным, кто по-человечески отнёсся к Анастасии, были вы. Сначала помогли с лекциями и лабораторными работами. Но оставались предметы, требовавшие присутствия самой Анастасии. К удивлению преподавателей, молодая мамочка успешно сдала сессию и продолжила учёбу. Не трудно догадаться, что без вашего участия не обошлось.

— Верно. Я решил пойти на хитрость. Подложив под живот подушку, изрядно поработав с гримом и надев платье для беременных, я выдал себя за однокурсницу и сдал за неё экзамены. Деканат не заметил подмены. Настя продолжила учёбу, а через два года защитила дипломную работу. И это несмотря на грудного ребёнка. Она меня долго благодарила за помощь.

— Что с ней стало потом?

— Ничего особенного. Вместе с ребёнком и супругом она уехала жить в другую страну. В Испанию, кажется. Там устроилась на работу в местную турфирму. Какое-то время переписывались. Постепенно общение становилось реже, а потом и вовсе прекратилось. Как-то так.

— И, наконец, вчерашнее происшествие. Пересказывать его нет смысла. Мы оба знаем, что произошло и чем закончилось.

Так обвести вокруг пальца преступника… Ну, вы поняли.

— Рано или поздно каждого мошенника ждёт участь обманутой жертвы.

— Мошенника? — удивился Николай. — Рем Михайлович, вы столкнулись не с мошенником.

— Да? А с кем же?

— С особо неуловимым аферистом, за которым гонялись ФСБ, Интерпол, ФБР, МИ-6 и даже Моссад.

— Он что, кого-то из президентов обманул?

— Нет, слава богу. Но дров нарубил немало. Давайте объясню. Обычный мошенник может нанести ущерб от нескольких тысяч до миллионов рублей. Профессиональный аферист вредит больше, он воротит недвижимостью и бизнесом. А если он ещё профессионально владеет техникой гипноза, то не избежать всемирного потопа краж и махинаций. При помощи гипноза он легко войдёт в политические круги, получит доступ к крупным денежным ресурсам, повлияет на работу холдингов и корпораций. Я уже не говорю о том, что может приказать жертвам перевести ему миллиарды рублей, станцевав при этом на камеру в костюмах динозавров. И никто его не заподозрит.

— Так вот что я увидел в кафе! — к Пригодину снизошло понимание. — Загипнотизировал моих друзей. А я ещё думал: какого чёрта они покорно выполняют его просьбы?

— Вот именно, Рем Михайлович. Человек, назвавшийся Никитой Удальцовым, успел покуролесить в Италии, Франции, Германии, Швеции. Оттуда его занесло в Нигерию, Сингапур, Абу-Даби и Токио. Кем только он ни притворялся: от загорелого грузчика из Аргентины до капитана космического корабля «Союз». Но стоило ему прибыть в Москву, притворившись успешным бизнесменом, как он потерпел фиаско: сразу три жертвы встретились с ним в одном месте. Дамочки чуть не разорвали его на части. В тот же вечер, но уже на другом мероприятии, он познакомился с Анной, вашей одноклубницей.

— Ага.

— Вместе они прилетели в Жародар, а концовку вы и сами знаете. Вот… Теперь предлагаю перейти к делу.

— Вы про вакансию, о которой говорила капитан?

— Про неё самую. Что вам приходит в голову при словах «авантюризм» и «служение народу и государству»?

— Здравое самодурство на благо жителей и её страны.

— Я директор Бюро экстраординарной помощи, сокращённо — БЭП, созданного десять лет назад действующим президентом страны и подконтрольного только ему. Бюро специализируется на делах, требующих особого подхода: поиск людей, устранение конфликтов, помощь в раскрытии преступлений и забота о всяких нуждах населения. С нами контактируют органы МВД, МЧС, ФСБ, Министерства обороны и партии Государственной думы. Главное наше отличие от других ведомств — это свобода действий вне рамок закона. Проще говоря — возможность добиваться правосудия, нарушая правила. Разумеется, под ответственность Бюро. Нашими сотрудниками становятся люди, наделённые неординарными способностями: логикой, творческим интеллектом, предприимчивостью и авантюризмом — в хорошем смысле этого слова. Как показывает практика, именно такие люди способны решать ряд сложных задач, принося пользу народу и государству. Ваш вчерашний подвиг тому подтверждение. Я официально предлагаю вам стать кандидатом в сотрудники Бюро и пройти стажировку сроком до двух недель.

— Подождите. Вы говорите серьёзно?

— Да.

— Не шутка?

— Нет.

— А разве вы не берёте людей, имеющих опыт в полиции, армии или в общественной деятельности?

— Берём, но при наличии ранее перечисленных качеств.

— Но я же гражданский человек. У меня нет ни юридического образования, ни опыта работы в государственных службах. Я даже в армии не служил из-за плоскостопия. Как так?..

— Да, вы человек гражданский. Однако с января этого года Бюро запустило эксперимент по подготовке и зачислению в штат гражданских лиц. Мы обучаем основам права, владению оружием, проводим физподготовку и отрабатываем всё на практике. Разумеется, при участии госструктур.

— На словах звучит хорошо. Вот только… — Пригодин замялся на полуслове.

— Только что?

— Не знаю. Сомнения у меня. Всё как-то… быстро. И звучит довольно ответственно.

— Сомнения, значит. Ну-ну. Вы не против перейти на «ты»?

— Почему бы и нет.

— Отлично. Тогда скажи, Рем: а сомневался ты, когда захотел помочь капитану Алёхиной? Сомневался ты, когда решился на опасную авантюру? Ответ — нет. Всё потому, что тобой двигало благородное побуждение: не бросать человека в беде. То самое побуждение, ставшее моральным стержнем и жизненным кредо. Вот такие люди нужны Бюро. Нужны народу. Стране нужны! На таких, как ты, и держится столп справедливости, — сказал Николай и отодвинулся назад, удерживая взгляд на Пригодине. — Ты работал несколько лет на алкогольную фирму: тягал тяжести, выслушивал жалобы начальника, занимался рутиной. А в один прекрасный день, по решению нового директора, тебя и остальных работяг уволили. Просто взяли и выбросили на улицу, как ненужный хлам.

— Такое не забывается, — с ноткой огорчения произнёс Пригодин.

— Незадолго до этого в Бюро поступило сообщение о некоем гражданине Книппере, скупающем предприятия и массово увольняющем людей. Всё это выглядело подозрительным. Была поставлена задача: выяснить, чем занимается Книппер, и помочь безработным людям. Так вот… Среди тех работяг был и наш агент. Он выяснил, что Книппер, увольняя рабочих с предприятий, затаскивает туда нелегалов. А сами нелегалы — беглые уголовники из Средней Азии. Книппер зарабатывал деньги на пересечении границы нелегалами, а также уходил от уплаты налогов. И благодаря этим данным Бюро совместно с ФСБ удалось арестовать дельца и предотвратить появление этнических группировок.

— Правда? Я этого не знал.

— Сейчас Министерство труда связывается с уволенными и подбирает им новые рабочие места. Это лишь один из многочисленных примеров деятельности Бюро. — Николай снова пододвинулся вперёд к Пригодину и сказал: — Я не верю в судьбу. Я человек прагматичный. Но раз наши пути сошлись здесь и сейчас, то это не просто так. Вполне возможно, судьба даёт тебе шанс проявить себя. Что скажешь на этот счёт?

Рем задумался. В голове перемешались мысли. Взвешивались за и против, вежливый отказ или смелый шаг в неизвестность. Мужчины не сводили взгляда друг с друга в момент поворотного решения. И Рем его принял.

— Я писатель, — начал Рем. — Каждый писатель обязан написать хотя бы один роман. Не важно какой: стандартный в триста страниц или magnum opus в четырёх томах. Мне никак не удаётся найти подходящую идею. Если что и приходит, то спустя некоторое время отправляется «в стол». У меня вопрос: могу я написать книгу по мотивам будущих приключений?

— Хм, интересный вопрос, — задумался Крымов. — Никогда с подобным не сталкивался. Если текст будет проходить через меня, не говоря о редактировании имён, мест и событий, то в принципе можно. А там, как вариант, повлияем на воспитание будущих поколений.

— В таком случае я согласен.

— Приятно слышать, — сказал Крымов.

Мужчины пожали друг другу руки. Обговорили заработную плату и условия труда.

— Чуть не забыл, — вспомнил Крымов. — У каждого органа есть своя униформа: у полиции, пожарных, военных и так далее. Наше Бюро не исключение. Вот, посмотри, — он достал из-под стола запечатанный пакет.

Рем порвал упаковку. Первым показался тёмно-зелёный китель со стоячим воротником, прошитый золотыми нитями. Затем мужчина достал такого же цвета штаны. И, наконец, у него в руках оказался головной убор. Это был необычный убор, объединивший в себе черты кепки-восьмиклинки, именуемой в народе «хулиганкой», и шляпы-треуголки времён Петра Великого. Ткань была мягкой, приятной на ощупь. Наблюдавший за процессом Крымов спросил:

— Когда ты готов приступить к своим обязанностям?

Пригодин надел на голову хулиганку, поправил её за козырёк и произнёс фразу, которая будет сопутствовать ему до конца жизни. Фразу, положившую начало всем последующим событиям, полным удивительных приключений и невообразимых авантюр. Звучала она лаконично и с глубоким смыслом:

— Вперёд и вверх!

ДОРОГИЕ РОДСТВЕННИКИ

1

Три месяца прошло с тех пор, как Рем Пригодин вступил в ряды Бюро экстраординарной помощи. Волна перемен окатила мужчину с ног до головы, дочиста смывая привычную жизнь.

Он попрощался с городом Жародаром и отправился в подготовительный лагерь, находившийся в Сосновом Боре Ленинградской области. Вместе с другими рекрутами Пригодин постигал основы непростого, но весьма интересного дела. Они включали в себя физическую и стрелковую подготовку, логику, обществоведение и актёрское мастерство.

Первый предмет, как не трудно догадаться, уделял внимание развитию силы, скорости и выносливости. Инструктор, потомственный военный, натаскивал новичков похлеще бойцов спецназа. Строгая дисциплина, требовавшая беспрекословного выполнения команд, подкреплялась специфическим юмором в духе: «Только три вещи вы обязаны чтить: Родину, Уголовный Кодекс и мои нормативы по физподготовке». Тренировки были настолько изнурительными, что молодняк падал на землю от усталости, задыхаясь и обливаясь потом. Рем Пригодин не был исключением. Однако со временем его организм адаптировался к нагрузкам, и мужчина становился быстрее, выше, сильнее.

Не меньше трудностей возникало на занятиях по логическому мышлению, проводимых профессором кафедры логики Санкт-Петербургского государственного университета. Будущих агентов Бюро учили буквально думать головой: решать сложные загадки, искать подвохи в словесных спорах, пользоваться методом дедукции, а также применять на практике три закона логики философа Аристотеля.

На предварительном экзамене произошёл занимательный случай. Профессор, будучи человеком требовательным к деталям, спрашивал у одного из рекрутов:

— На борту самолёта пятьсот кирпичей. Один кирпич выпал из самолёта. Сколько на борту осталось кирпичей?

— Ну, это легко: четыреста девяносто девять, — отвечал рекрут.

— Правильно. Следующий вопрос: как поместить слона в холодильник в три шага?

— Проще простого. Сначала открыть холодильник, потом поместить туда слона и закрыть холодильник. Это я ещё с детства знаю.

— Хорошо. Как поместить оленя в холодильник в четыре приёма?

— Ха… То же самое, — самоуверенно заявил рекрут. — Открыть холодильник, вынуть слона, положить оленя и закрыть холодильник.

— Отлично! У царя зверей льва день рождения. Поздравить его пришли все животные, кроме одного. Почему?

— Потому что олень всё ещё находится в холодильнике.

— Отлично! Вы просто умница, — подыгрывал профессор. — Пойдём дальше. Может ли бабуля пройти через болото с крокодилами?

— Конечно, может! Ведь все крокодилы ушли праздновать день рождения льва.

— Великолепно! Вы просто гений! Всё-таки богата земля русская бриллиантами ума и сообразительности. А теперь самый сложный вопрос. Бабуля прошла через пустое болото, но всё равно умерла. Что с ней случилось?

— Да ясное дело: утонула она.

— А вот фиг вам, — обрубил профессор. — На неё кирпич упал, который выпал из самолёта. На пересдачу!

Не менее важными были занятия по обществоведению. Они знакомили рекрутов с областями познания, позволяющими лучше взаимодействовать с обществом и его законами: социологией, культурологией, политологией, экономикой и юриспруденцией. Но их, пожалуй, пропустим из-за монотонных разговоров с многочисленными канцеляризмами и условностями бюрократии.

Последней и самой любимой дисциплиной Пригодина было актёрское мастерство. Там-то мужчина раскрывал свой талант по полной программе: маскировался под другого человека, развивал доверительный голос, пластику. Не боялся Рем прибегать к психологическим трюкам, вводя людей в заблуждение и создавая образы разношёрстных граждан: от благонадёжного белого воротничка до неукротимого алкоголика. Однажды, выступая перед учителями актёрского мастерства в актовом зале, Рем, пошатываясь, вышел на сцену с бутылкой водки и не очень связно проговорил:

— Ну чё, мужики? Посидим, как раньше? Я вот водярочку достал…

— Что это с ним? — спросил один из учителей.

— Пьян, — коротко ответила ему коллега.

— А чё вы вылупились-то, пучеглазики? — продолжал Рем оставаться в образе. — За «Зенит», кошкина тигра, болеть не хотите? «Спартак» вам подавай?

— Да нет. Он действительно пьян! Под белкой, — констатировал третий учитель.

— Какая я тебе белка? — возмутился Рем. — Я — участковый!

Испуганные учителя вызвали охрану, скрутившую «участкового под белочкой». Позже они признались, что поверили в игру Пригодина. А в день экзамена даже не стали ничего с него требовать — поставили зачёт автоматом.

По окончании обучения в Сосновом Бору, Пригодин переехал жить в Санкт-Петербург, в выделенную для него трёхкомнатную квартиру. В первый же день пребывания Петербург встретил гостя затяжным дождём, свинцовым небом и удивительной вежливостью людей. А чего только стоили дома, здания и прочие рукотворные творения русского человека! Ансамбли исторических достопримечательностей — Зимнего дворца, Адмиралтейства, Казанского кафедрального собора и других — дышали в лицо эпохой романтизма, величия и духа просвещения. Узкие, местами запутанные дворы веяли ностальгией по беззаботному детству, повешенной на верёвку одежде, хмурым дворникам и шумным играм в футбол. Последнее пробуждало в памяти яркий эпизод, в котором чей-то мяч с треском разбивает окно на втором этаже, и возникшая в нём хозяйка комнаты закатывает истерику.

Главное здание Бюро экстраординарной помощи располагалось по улице Жуковского и представляло собой трёхэтажный дом из красного кирпича. На первом этаже размещались приёмная, отвечавшая на звонки, и небольшие офисы, в которых работали агенты в ранге младших и старших сержантов.

Имелись в здании и два цокольных этажа: один был оборудован под архив с документами и библиотеку, а другой — под хранилище оборудования и экипировки.

На втором этаже размещались отдельные кабинеты агентов рангов постарше — лейтенантов и капитанов. Кабинеты отличались большим размером, красивой мебелью и грудами бумаг — нынешних дел и отчётов. Работали агенты парами. Кандидата в напарники старшего по званию проверяли по показателям успеваемости. Обращали внимание и на такие личные качества, как храбрость, находчивость, честность и исполнительность.

Наконец, на третьем этаже находился кабинет руководителя Бюро — Николая Робертовича Крымова. Те, кто однажды побывал там, отмечали скромное убранство апартаментов руководителя: никакой дорогой мебели, каменных статуй и прочего хлама, которым любят похвастаться современные чиновники. Николаю Робертовичу было достаточно одного рабочего стола с компьютером, гардероба для верхней одежды, тумбы с телевизором и книжного шкафа для хранения книг из семейной библиотеки. Только один элемент интерьера выделялся на фоне всего вышеперечисленного — это флаг Российской Федерации, прикреплённый к стене позади рабочего стола.

Но вернёмся к нашему рекруту. Первые две недели Пригодин работал в офисе на первом этаже. Звания сержанта он пока не имел. Предстояло пройти испытательный срок, в ходе которого все знания, полученные в Сосновом Бору, отрабатывались на практике. Ему выдали следующее задание: найти по сводкам некоего гражданина, втереться к нему в доверие и проследить за его перемещениями. Всё это было частью проверки от более опытных агентов. Старшие агенты охотно становились целями для манипуляций младших, проверяя навыки и способности новичков. Если человек не справлялся с задачей, то его отправляли заново постигать теорию. При повторном провале задания, с рекрутом, увы, прощались. А те, кто удачно выполнил поручения, не только становились напарниками для коллег постарше, но и получали зелёную форму.

Так Рем Пригодин и стал напарником для Фаины Алёхиной. В честь этого события женщина подготовила отдельное рабочее место в своём кабинете.

2

Как-то раз Пригодин и Алёхина шли по Ленинскому проспекту к почтовому отделению. Это было одноэтажное здание с маленькими ступеньками перед входом, больше напоминавшее невзрачную коробку с плиточной облицовкой.

Войдя внутрь, напарники увидели небольшое помещение с парочкой столов в одном углу и несколькими почтовыми окошками в другом. Стены украшало множество рекламных плакатов почтовых услуг. К удивлению Пригодина, очереди из пенсионеров в отделении не было.

— Вот чудеса — пустота-то какая! Ни тебе толпы из бабулек, ни запоздалых налогоплательщиков на грани выселения, — сказал Рем.

— Здесь и такое бывает, — ответила ему Фаина. — Но настоящее чудо ждёт нас впереди, — после чего повела напарника к одному из окон, за которым стояла сотрудница в белом свитере и с фирменным галстуком синего цвета. Та при виде гостей отложила бумаги в сторону и широко улыбнулась.

— Здравствуйте, Лидия Петровна! — поздоровалась Фаина.

— И вам здравствуйте, Фаина Николаевна! — поздоровалась в ответ женщина.

— Лидия Петровна, ну зачем так официально? Я же говорила: зовите просто Фаей.

— Не могу. Я с детства так воспитана. Кроме того, правила отделения требуют такого обращения.

— Хорошо.

— Вы пришли забрать бандероль?

— Да. Час назад СМС получила.

— Будьте добры, назовите четыре цифры кода.

— Четыре-семь-восемь-девять.

— Так, одну минуточку. — Лидия Петровна подождала, глядя на экран. — Отлично. Код принят. Можете забирать. — Женщина достала из-под стола большой жёлтый конверт и передала в руки Фае.

Фаина и Рем поблагодарили Лидию Петровну, после чего покинули отделение почты.

На обратном пути Рем поинтересовался у Фаины:

— И в чём заключалось чудо? Просто забрать письмо?

— Это не обычное письмо, Рем, — ответила Фаина. — Ты никогда не задумывался: каким образом Бюро получает информацию о происшествиях?

— Через секретный канал связи?

— Конкретнее, Рем. В нашем деле конкретика играет важную роль.

— Электронная почта. Или закрытый чат в мессенджере. А может, и через службу обращений по телефону.

— Из того, что ты перечислил, правильным будет — чат в мессенджере. Несколько лет назад специалистами Бюро было разработано мобильное приложение, позволяющее передавать сообщения с использованием алгоритмов скрытой отправки. Проще говоря, ты оправляешь слово «привет» Николаю, которое никто не засечёт, не прочтёт и о нём не узнает. Даже оператор связи или сотрудники ФСБ не могут засечь момент отправки сообщения. Для них ничего не происходит.

— Хорошо. А кто отправляет сообщения?

— Чтобы быть в курсе любых событий, у Бюро есть агентурная сеть по всей стране. В неё входят все прослойки — от уличного дворника до высокопоставленного члена правительства. Находясь в эпицентре событий, наши люди анализируют их по двум критериям — степени важности и неспособности компетентных органов решить их. Если происшествие соответствует критериям, то они передают данные при помощи приложения. Затем ждут дальнейших инструкций.

— Я всё равно одного не пойму: зачем на почту заходили? И что это за конверт такой?

— Слушай дальше. Если у агента имеются физические материалы: фотографии, флешки, документы и прочие предметы, относящиеся к происшествию, то в целях безопасности передачи он отправляет их через почтовое отделение. Но есть нюанс: в зависимости от степени ЧП отправляются конверты определённых цветов. Их всего три: зелёный, жёлтый и красный. Зелёный — это городское происшествие, требующее участия одного или двух агентов. Относительно лёгкие дела. Например, найти породистого кота с ошейником из бриллиантов.

— Серьёзно?

— Ага. Такое тоже было. Помню, как один из коллег вывел на чистую воду контрабандиста, который перевозил алмазы под шерстью пуделя. Аэропорты не могут проводить через рентген животных, и преступник воспользовался этим. Он брил пуделей, приклеивал липкой лентой на гладкую кожу камушки, а сверху покрывал слоем шерсти. Так раз за разом он провозил контрабанду на глазах у ничего не подозревающих таможенников.

— А как агент его вычислил?

— Пудель помог. Во время наблюдения коллега заметил, что собака постоянно почёсывает лапой бок. Он тогда подошёл и внаглую сорвал ленту с камнями. Преступника арестовали, а пудель нашёл нового хозяина в лице коллеги.

— Хм… Интересный случай.

— Второй цвет, жёлтый, — это областное происшествие. Для его решения формируется целая группа агентов из одного или разных городов. Помнишь афериста, с которым ты столкнулся несколько месяцев назад? Вот это из той оперы. Помню, как однажды меня попросили сопроводить конструктора-оружейника из одного города в другой. И не просто сопроводить, а тайно перевезти прототип снайперской винтовки. Во время мозгового штурма в группе я предложила сделать следующее: взяли джип, вырезали плазморезом отсек в днище, положили винтовку и заварили. План сработал как часы. Конструктора доставили в целости, а прототип винтовки передали военному руководству.

— Неплохо.

— И, наконец, красный — самое худшее, что может быть на федеральном уровне: катастрофы, эпидемии, терроризм, покушения на убийства важных лиц, шпионаж. В таком случае руководитель Бюро поднимает на уши агентов со всех регионов. Проводят общий сбор, брифинг, вручают экипировку и немедленно отправляют на решение проблемы. Красный конверт всегда вызывает тревогу, страх и нервозность.

— Ты уже сталкивалась с этим?

— Да. Помнишь эпидемию короновируса?

— Помню. Все эти карантины, оформление пропусков, масочный режим… Мурашки до сих пор по коже.

— Нас собрали со всех регионов и отправили помогать всем службам: врачам, полицейским, военным, гражданским, транспортным компаниям. Наши агенты следили за порядком, доставляли вакцины, перевозили больных и много чего ещё. Ситуация обострилась, когда в информационном поле появились мошенники, паникёры, псевдоврачи и прочие идиоты, транслировавшие ахинею про заговор правительства или намеренное уничтожение населения вакциной. Я уж не говорю о мародёрах, воспользовавшихся удобным моментом для «шоппинга». И вот так работали почти двадцать четыре часа в сутки. Некоторые и вовсе заразились. В общем, никому не пожелаю испытать подобного. Никому.

— Понятно… — сказал Рем и перевёл тему разговора: — Слушай, а вы пользуетесь стационарными телефонами или телеграфными машинами? Ну, знаешь, в фильмах это позволяет не быть пойманными в условиях современной связи.

— Да. Такое тоже есть. У нас хранятся старые телефоны, компьютеры, техника передачи сигналов по азбуке Морзе. Это запасной план в случае попыток обнаружения или техногенных катастроф.

— Не хватает почтовых голубей для полного набора.

— Не поверишь: и они тоже есть.

— Серьёзно? Вы используете голубей?

— Шучу я. Конечно нет. На дворе не девятнадцатый век.

— Коль уж мы разговорились, то поведай мне о своём появлении в Бюро. Ты ни разу мне не рассказывала.

— Может, в другой раз? Нас коллеги ждут с конвертом.

— Ты можешь и по дороге рассказать. Времени у нас полно.

Алёхина глянула на конверт, а потом на светившегося от любопытства Пригодина. Женщина подумала и сказала:

— Хорошо. Уговорил меня.

— Отлично.

— Но не дай бог опоздаем. Ответишь своей головой.

— Идёт.

Напарники пришли к припаркованному на стоянке автомобилю, сели в него и тронулись с места. По дороге Рем с упоением слушал рассказ Фаины о её становлении агентом Бюро. В нём нашлось место для глупых поступков людей, рискованных решений и неожиданного развития событий.

3

«Это случилось десять лет назад. Тогда я была в должности капитана полиции и работала в Управлении МВД города Ростова. Работа не фонтан, но интересных дел хватало: то футбольных хулиганов усмирить, то автоугонщиков искать, то малолетних дураков на путь истинный ставить. Руководил Управлением знакомый тебе Николай Крымов. Он тогда был в звании подполковника.

В один будний день Николай Робертович вызвал меня в кабинет. Я про себя подумала: «Сейчас начнёт требовать отчёт о раскрываемости за последний квартал». Стучусь, вхожу в кабинет. Вижу моего начальника: сидит за рабочим столом и поглаживает рукой бородку. (Да, у него раньше была небольшая бородка. С ней Николай напоминал революционера Дзержинского. Потом ему надоело, и он сбрил её полностью, но не суть.) А рядом с ним сидела женщина. Поверь, я таких ещё ни разу не видела: кожа чуточку смуглая, длинные кудрявые волосы цвета ореховой скорлупы и карие, напоминающие два миниатюрных океана глаза. Она воплощала собой перекрёстный путь славянских и татарских кровей. А какой был у неё наряд! Пиджак, брюки, рубашка, туфли — белые, а плоская шляпка на голове — чёрная. Такая одежда намекала на её высокий статус и доход. Женщина представилась Элеонорой Ким, уроженкой города Казани и владелицей торгового предприятия на юге Москвы. Кроме того, Элеонора приходилась близким другом Николаю Робертовичу ещё со школьных времён.

Однако меня вызвали не ради факта долгожданной встречи. Госпожа Ким начала разговор с того, что владеет крупным денежным состоянием. Настолько крупным, что его хватило бы на две, а то и на три безбедных жизни. Вместе со своим мужем, Денисом Кимом, они открыли свой первый ресторан. Постепенно за одним рестораном последовал второй, третий, четвёртый, пока не образовалась целая ресторанная сеть по всей стране. Успех был феноменальный. Но если в бизнесе всё шло прекрасно, то вот отношения с родственниками, увы, были напряжёнными. Ещё до момента бракосочетания родители будущих супругов выступили против. Стороне Дениса, Ивану Германовичу и Марфе Матвеевне, не нравилась Элеонора из-за татарских кровей. Стороне Элеоноры, Вениамину Руслановичу и Светлане Аслановне, не нравился Денис ввиду отсутствия финансового достатка. Дошло до того, что братья будущего супруга разводили сплетни о якобы ночных похождениях невесты. Не отставала во враждебности и родня Элеоноры, которая набросилась с кулаками на жениха и угрожала расправой. Только с божьей помощью будущие супруги преодолели трудности и устроили свадьбу, на которую никто из гостей не приехал. Вскоре общение с семьями свелось к редким СМС-сообщения в дни рождений.

Однажды господин Ким заболел гриппом. Иммунитет здорового человека вкупе с правильным лечением способен противостоять инфекции. Но не в случае Дениса. Имея от рождения слабый иммунитет, организм мужчины не смог совладать с гриппом, и через некоторое время тот скончался. Утрату любимого супруга Элеонора переживала тяжело. А возвращаясь как-то домой на дорогом мерседесе, женщина не справилась с управлением и врезалась в столб. Очнувшись в больничной палате, она внезапно столкнулась с невиданным ранее вниманием со стороны свекрови. Марфа Матвеевна, не желавшая иметь ничего общего с «татарской прохиндейкой», внезапно проявила сочувствие к молодой вдове. И родители самой Элеоноры вспомнили, что у них есть дочь. Буквально все начали проявлять заботу о женщине. Странный поворот, не так ли? Именно в тот момент Элеонора обратила внимание, что родственники намекали ей задуматься о завещании. В основном делали они это косвенно через примеры других людей, акцентируя вопрос сохранения средств. И те и другие по отдельности перетягивали одеяло внимания на себя. Иными словами, между ними происходила тихая грызня. В конечном итоге Элеонора задумалась о будущем своего капитала и о честности со стороны родни. С этим непростым вопросом женщина посетила близкого друга, Романа Романовича. Тот предложил устроить авантюру: сообщить родне о скоропостижной кончине их любимой Элеоноры и провести оглашение мнимого завещания. В качестве нотариуса выступил Николай Робертович. Но тут я задала интересный вопрос: что от меня требуется? Ответ меня поразил. «Вы, — сказал начальник, — будете лежать в гробу и записывать на микрофон разговоры людей. По ним и будет ясно, кто и какие цели преследует в отношении богатств госпожи Ким». Я, мягко говоря, остолбенела от такого предложения и даже приготовилась устроить скандал. Но просительный взгляд Элеоноры вкупе с доверительным тоном её голоса вызвал во мне спокойствие. Сколько ещё длился между нами разговор — не помню. Но знаю одно: я решила помочь женщине и согласилась на авантюру.

На следующий день гроб лежал на столе в зале. Внешним видом он соответствовал статусу Элеоноры: красное дерево, позолоченные петли и ручки, крышку украшал православный крест, а по бокам были вырезаны цветочные узоры. Я лежала в этом шедевре ритуального искусства, испытывая неописуемые эмоции. Это было нечто среднее между нарастающим волнением и напряжением самоконтроля. Под рукой лежал карманный диктофон, чей чувствительный микрофон улавливал даже самые малейшие шорохи. Сигнал передавался в припаркованный на улице фургон, напичканный внутри звукозаписывающим оборудованием. Внутри гроба, на удивление, оказалось вполне комфортно: стенки мягкие, а подушка удобная. Оставалось только лежать да прислушиваться к голосам снаружи.

Спустя какое-то время начали приходить люди. Будучи в роли доверенного лица «усопшей», Николай скорбно говорил:

— Вот она. Спит вечным сном. Тяжело нам всем пришлось, когда мы узнали о гибели дорогой Элеоноры. Поговорите с ней. Скажите всё то, что не успели сказать. Думаю, что она оценит это в раю. — И он удалился.

Хор разнообразных голосов хлынул на гроб. Старики и молодые шёпотом или погромче обсуждали «покойную». Не стеснялись многочисленные родственники говорить на тему финансового благополучия «усопшей», попутно распуская слухи о её расходах и приобретениях. Самое обидное, что никто из присутствовавших не выразил печали и не выдавил из себя слезы искренней скорби.

Но всё происходящее меркло на фоне четырёх разговоров, случившихся через небольшие промежутки. И это было не просто общение людей. Нет. Это, мой дорогой друг, было самое что ни на есть отражение современного общества — жадного, эгоистического и местами хищнического.

Первыми были мужчина и женщина. Голос мужчины звучал так тихо, словно его голосовые связки зажали в тисках. Женщина же отличалась противной, почти непереносимой для слуха писклявостью, от которой хотелось броситься со скалы. Всего этого было достаточно, чтобы опознать по описанным Элеонорой типажам и манере общения Вениамина Руслановича и Светлану Аслановну.

— М-да... Бедная наша Элла. И как же она умудрилась так? — сказал Вениамин.

— «И как же она умудрилась так?», — передразнила Светлана. — Не надо было на иномарках кататься. Всем известно, что на инормарках болты крошатся. Лучше бы домом занималась, как все нормальные бабы. Мужика нашла бы, да детей растили. Но нет ведь… Ей надо было развиваться. Ей хотелось работать.

Иметь собственное дело. Тоже мне бизнесменша.

— Свет, ну зачем так? Тем более перед гробом.

— А вот так! — запищала женщина. — Приехала она на остановку. Хоть говори, хоть нет — ей в гробу всё равно.

— М-да... — Мужчина задумался. — И что делать-то будем?

— Будем получать наследство.

— Погоди. Но ведь сказал же этот, как его там… нотариус, вот! Сказал же он, что Элла написала завещание.

— Написала и написала. Не думаю, что она забыла про нас.

— А если мало отписала нам? А вдруг?

— Хорош паниковать! Вот правду мать покойная, царство ей небесное, говорила: за дурака выходишь круглого. Надо было, дуре, тогда отказаться. Веня, нам нужны деньги! Понимаешь? Так что, попробуем договориться с нотариусом. Предложим долю от суммы завещания.

— А если он не согласится?

— Ещё как согласится. За несколько миллионов любой закроет глаза на правила и законы. Мы ж в России живём. Забыл?

— Ты хоть знаешь, сколько у неё этих денег?

— Знаю. И целого огорода не хватит, чтоб закопать.

— А на что тратить будем?

— Вень, извини меня. Ты не дурак. Ты идиот! Продукты для питания покупать надо? Надо. Удобрения для огорода покупать надо? Надо. Ржавую колымагу заменить надо? Надо. А сколько ещё разного купить надо! Приятно же всё новое и хорошее в руках держать?

— Ну, конечно.

— «Ну конечно», — снова передразнила женщина. — Всё у тебя так. Жаль, что мозги купить не получится.

— Понял тебя, Свет. И всё же как-то не по-православному получается.

— На похоронах о православии вспомнишь. А сейчас пошли в зал. Надо всё обдумать как следует, — сказала женщина, и они вместе супругом покинули помещение.

Второй разговор прозвучал у пары, кардинально отличавшейся от первой. Мужчина говорил громко и явно был лидером, в то время как женщина тихо шептала и проявляла робость. Как я знала, такая манера общения подходила для Ивана Германовича и Марфы Матвеевны — родителей Дениса Кима.

— Ну, что скажешь? — спрашивал супруг.

— Какой большой гроб, — не скрывала удивления супруга. — И крест большой. А какие по бокам узоры... Наверное, дорого стоит.

— Ха, конечно, дорого стоит. Миллионов так десять.

— А-а-а…— протянула Марфа.

— А чего ты хотела? Дерево привезли заграничное. Ручки так вообще из золота сделаны. Вспомни батю своего. Полжизни отдал заводу — станки делал и экономику поднимал. А в чём похоронили? В сосне какой-то. А запашок какой был — словно в тайге побывал. Ну ничего. Станешь миллионершей — и себе такой гроб возьмёшь.

— Иван! — возмутилась Мафра.

— Ладно, ладно… — поспешил успокоить её Иван. — Это шутка такая.

— Ну, знаешь, шутки у тебя мрачные.

— Зато правдивые.

— Всё-таки повезло Дениске с ней: умная, грамотная, рестораны везде пооткрывала, денежки заработала. Что теперь будет с её добром?

— К нам перейдёт. Мы ж как-никак родители Дениса. И фамилию нашу носит.

— А если Элеонора своей родне наследство оставила? Тогда по закону мы самый конец очереди займём.

— Никаких «если». И потом, у Элеоноры с её семейкой отношения такие же, как у России с Польшей. Так что, Марфа, распорядимся богатым добром как полагается. У меня давно в голове мыслишка вертится.

— Что за мыслишка?

— Короче, план таков: половину ресторанов продаём, половину отдаём в аренду. Кто там, чем там заниматься будет — это дело десятое. Мы же с тобой откроем пивно-букмекерские конторы. Принцип таков: и пиво продавать будем, и на ставках зарабатывать. Работяги, алкаши и любители ставок — прочная клиентура. В единой сумме у нас активный и пассивный доходы. Говорю тебе, Марфа, заработаем «капусты» больше Дениски с его буряткой.

— И всё-таки, разве родителям Элеоноры не полагается часть от наследства?

— Выкусят! Нечего татаро-монгольскому игу рубли считать. Пусть на базаре овощи продают. Авось огуречными магнатами станут.

— Но что-то для приличия дать надо?

— Пять тысяч на такси и бутылку водки, чтоб помянуть. А больше и не надо.

— А если в завещании мы не указаны?

— «А если, а если…», — передразнил Иван. — А если она восстанет из мёртвых и станцует лезгинку, что тогда? Не говори глупостей. Закон на нашей стороне. Вот увидишь. Слушай, чтото есть захотелось. Недалеко за углом шаверму готовят. Надо купить.

— Но диетолог же сказал, тебе нельзя. Она ведь вредная.

— Дышать часто воздухом тоже вредно. И что? Забила голову дурью и веришь всем подряд. Ладно, пошли. Угощу и тебя сочником.

После четы Кимов к гробу подошёл очередной человек. Он торопливо разговаривал по телефону, сопровождая речь грубыми словами и уличным жаргоном. Прокуренный голос и явные признаки трудного характера указывали на Игоря Вениаминовича — брата Элеоноры. Игорь говорил следующее:

— Да, мать?… Да, я здесь… На сеструху гляжу… Да ясен пень, что в гробу лежит… А чё — глянуть нельзя? Я чё, мёртвых не видел? Вот, например, Пашу Гуся помнишь? Как напьётся, то замертво падает… Ладно, ладно. Проехали… Да, видел… Тусуются возле шавермы… Да ты успокойся. Я пришёл не один. Кенты, если что, за углом ждут… Ага… Да… Конечно, мать... В случае чего, с пацанчиками встречу их… Какой гоп-стоп? Мы не на районе… Да не волнуйся, мать. Чуть что, я лично им обрисую пятернёй харю Пикассо… Так, что возле гроба делать?.. А если не хочется говорить?.. Вот! И я о том же. Пусть сеструха и дальше спит. Ты, мать, это — про долю не забыла?.. Дело на «лимон» потянет. Я квартиру хочу… Да какой элитный район? Мне хватит и самого обыкновенного… Да… И пацанам хотя бы по десятке дать… Да нет, мать. Очень даже нормально. Им много и не надо, чтобы запинать ногами тех баранов… Да какая тебе разница, на что они потратят деньги?.. Короче, мать, всё будет чётко без косяков. Только про рублики не забудь… Ну всё, давай.

Игорь Вениаминович удалился. Наступила тишина. Потом я услышала звонкий стук, характерный для женской обуви на высоких каблуках. Прозвучал женский голос — строгий и уверенный. Лёжа в деревянной темнице, я перебирала в памяти описание всей родни, о которой поведала Элеонора. Но никто из них не подходил. Из последовавшего разговора стало ясно: женщина, кем бы она ни была, вертелась в общественно-политических кругах. Она была из тех, кто обладает авторитетом и необходимыми ресурсами для достижения результата любым способом. Разговор шёл по телефону.

— Алло?.. Да, я на месте… Ознакомилась с её досье. Очень предприимчивая. Любому предпринимателю фору даст. Талант… Жалко дочку твою, но она не маленькая девочка. Выбор она сделала. Ты и сам это понимаешь… Как бы цинично ни прозвучало, но результат находится в гробу… Да… Надо сказать, что гроб подобрали что надо… Да… Всё верно. Оглашает завещание только нотариус. Он же выступает и как доверенное лицо… Нет, нельзя просто взять и заставить переделать завещание. Это требует иных манипуляций… А как фамилия нотариуса?.. Короче, Светлана, помогу по дружбе девичьей. Предлагаю так: обращусь кое-куда по своим каналам, с ним свяжутся и уговорят отступить от принципов... Сколько по стоимости? Десять миллионов рублей… Такова плата за результат… И как ты себе представляешь? Придёшь к нему в офис с топором и заставишь переписать бумажку?.. Нет, так это не работает. Менты узнают и закроют на долгий срок… Скупой платит дважды — слышал такое выражение?.. Свою долю нотариус получит… Вот и хорошо… Вот и замечательно. А теперь сиди в зале и жди. Я пока парочку звонков совершу. И прими мои соболезнования… Чао.

Её шаги затихли. Можно было спокойно обо всём подумать. Картина вырисовывалась крайне неприятная: дорогие родственники, как пустынные стервятники, налетели на денежную добычу с восьмью нулями. Каждый хотел вырвать кусок наследства, дабы почувствовать себя финансово независимыми. И ладно родители покойного супруга — эти персонажи с самого начала показали свою гнилую натуру. А вот родные отец с матерью? Как они могли так себя повести? Ни как человек, ни как дочь Элеонора для них ничего не значила. Бедная женщина. И это после стольких лет жизни под одной крышей — со всеми праздниками, учёбой в школе, радостями, спорами, трудностями и успехами. Я даже задумалась над тем, что бы чувствовала бедная женщина, услышь она все эти слова. Обиду, гнев или разочарование в людях?

А потом покатили гроб. Под скрежет колёсиков меня переместили в зал — большое полукруглое помещение, где родня стервятников сидела на деревянных стульях. Снова до моих ушей донёсся хор голосов с наигранными эмоциями, как у актёров массовки на съёмках кино. А потом я услышала знакомый тембр Николая, по которому успела соскучиться. Николай, как подобает приличному нотариусу, обратился к собравшимся:

— Уважаемые господа. Спасибо всем, что присутствуете в такой трудный для всех момент: из жизни ушла дочь, сестра, племянница и лучший друг — Элеонора Вениаминовна Ким. Это, безусловно, большая утрата для каждого из присутствующих. Согласно закону Российской Федерации, а также исполняя просьбу усопшей, я оглашу текст завещания, составленный госпожой Ким за месяц до её смерти. Итак, текст завещания: «Я, Ким Элеонора Вениаминовна, проживающая по адресу…» — опустим подробности с проживанием и паспортом — «… настоящим завещанием делаю следующее распоряжение: все принадлежащие мне денежные средства в размере тридцати шести миллионов рублей, а также права на владение ресторанной сетью…» — Наступила пауза. Вердикт прозвучал, как выстрел из гаубицы: — «…завещаю Благотворительному фонду “Дядя Фёдор”».

Зал взорвался от возмущения. На лицах скорбящих проявились гнев и непонимание. Экспрессивные мужчины награждали Элеонору прозваниями полной дуры, безмозглой идиотки и неблагодарной стервы. Острые на язык женщины применяли такие эпитеты, как дура набитая, хромая кобыла и золотая простофиля.

— Ни черта! — кричал Иван Германович. — Мы родители её покойного мужа! Она носила нашу фамилию! Мы — вот, кто должны получить деньги!

— Качай права в другом месте, козлина! — завопила Светлана Аслановна. — Это наша дочь! Деньги наши, и точка!

— Извините, вы сейчас нахамили или просто использовали в своей речи слова, смысл которых вам не ясен? — попыталась съязвить Марфа Матвеевна.

— Ещё слово — и ты дёснами улыбаться будешь! — хамила Светлана. — Тоже мне, шпала с губами. Свали в туман и прикройся тучкой!

— Да! Так её, мать! — поддержал её сын Игорь. — Ща пацанов вызову и выясним, у кого запасная челюсть в кармане.

— Эх, — грустил в стороне Вениамин Русланович, — не получу новое авто.

Оглашение завещания давно переросло в фарс. Люстры на потолке зала медленно покачивались. Стулья, на которых сидели родственники, с грохотом опрокидывались на пол. По словам Николая, наблюдавшего кипение массы, люди громко шумели, гудели, свистели, а также сотрясали воздух кулаками. Но внезапно голос живой Элеоноры Вениаминовны резко изменил ситуацию:

— А ну молчать!

В зале воцарилась тишина.

Кончиками пальцев я на сантиметр приоткрыла крышку деревянного ящика и оценила обстановку. Люди замерли на месте с тупым выражением на лице. Как белый маяк посреди океана хаоса, Элеонора стояла в центре и оглядывала всех строгим взглядом. Пальцы её стиснулись в кулаки, губы поджались, а брови сошлись. Она сказала:

— Как вам всем не стыдно! Какой позор! Ничего святого в вас не осталось.

— Элла? Т-ты ж-жи-жива? — заикаясь, вопросил Игорь, схвативший за горло Ивана Германовича.

— Жива. Но лучше бы покинула эту жизнь, чтобы не видеть ваши бессовестные лица.

— Доченька, что всё это значит? — поинтересовался Вениамин Русланович.

— А то и значит, папа, — отвечала она. — Надоело видеть ваши маски заботливых родителей. Надоело слышать упрёки людей, которые предвзято относились ко мне, — она показала пальцем на чету Кимов. — Надоела вся эта ложь, притворство и прочие игры с моими чувствами, лишь бы заполучить эти жалкие, поганые бумажки. — Элеонора достала из кармана пальто пачку денег и бросила их в сторону родни. Купюры разлетелись по сторонам, медленно приземляясь на пол. — Я попросила устроить спектакль только для того, чтобы узнать: любите вы меня по-настоящему или нет? Дорожите мной, как дочерью, невесткой и человеком? Или считаете меня кошельком с деньгами? Я хоть что-то представляю для вас или нет? К сожалению, вы подтвердили мои опасения. Это печально. Вам всем плевать на меня. — Глаза её покраснели от слёз, уголки губ задрожали. В глубине души она испытывала раздирающую боль из-за тех людей, кого называла папой, мамой, братом. Свекровь со свёкром были не в счёт. Но несмотря на наплыв эмоций, женщина сделала усилие и сдержала себя. После короткого молчания она снова собралась с силами и продолжила свою речь. — Я подумала и приняла окончательное решение: никто из вас не получит деньги. Никто! Забудьте о них. Забудьте и о тех ресторанах, в которые никогда не вкладывали время, силы и нервы. Всё! Можете гордиться собой. Теперь вы точно потеряли меня.

— А нас ты не потеряла?— возразила Светлана Аслановна. — Нас ты не потеряла, пока занималась своим «бизьнессем»? Мы, значит, сидим в тесной квартирке на пятом этаже, отец твой на ржавом драндулете катается, брат в шарашках подрабатывает, а ты у себя в Москве шикуешь? Нет, милочка моя, ты обязана с нами поделиться. О-бя-за-на! Как деньгами распорядиться — сами разберёмся. Но если продолжишь стоять в позе, то знай: я тебя в покое не оставлю. В грязь лицом воткну. Жизнь отравлю. Прокляну, если потребуется! Так что не испытывай моё терпение и доставай чистый листок. Будем от руки завещание писать.

— А губа не треснет? — спросил Иван Германович.

Мужчина подкрался сзади к Светлане, схватил за шею и приставил к спине дуло пистолета. Женщина замерла на месте. Наглость куда-то испарилась, а лицо обмякло, и с него исчезло самоуверенное выражение. Иван Германович почувствовал прилив сил.

— Не слишком много себе позволили? — сказал он заложнице. — Может быть, вам и вашей никчёмной семейке напомнить: чью фамилию она носит? Напомнить, чей сын помог ей обрести всё то, чем она сейчас владеет? И вообще, все ваши проблемы — это ваши проблемы. Вертитесь как хотите, а с деньгами мы сами определимся: на что потратить или приумножить. А теперь двигай копытами! — Иван грубо толкнул Светлану, пристально следя за ней. Та в свою очередь замерла на месте, стараясь сохранять невозмутимость.

Возле гроба стоял Николай. Подойдя ближе, Иван кивком велел ему поднять руки и отойти в сторону. Николай выполнил требование. Мужчина с заложницей, как удалось понять, встали ко мне спиной. Требования продолжились:

— Значит так, Эллочка. Ты женщина взрослая, да и в голове не каша варится. Два варианта: либо сейчас пишешь документ с передачей восьмидесяти процентов средств на меня, либо я сделаю в твоей маме несколько дырочек. Во втором случае она вряд ли это выдержит. Как минимум поорёт как недорезанная, а как максимум — отправится отдыхать в землю. Как тебе такой расклад?

— Вы не сделаете этого, — решительно ответила Элеонора.

— Уверена?

В этот момент Игорь Вениаминович, притаившийся за стульями, как тигр бросился на Ивана Германовича. Рывок был быстрым, внезапным, но реакция Ивана оказалась быстрее. Мужчина направил пистолет на парня и нажал на курок. Прогремел выстрел. Пуля угодила Игорю Вениаминовичу в правую ногу. Он повалился на пол, скуля от боли.

— Спокойно! — скомандовал Иван. — Это всего лишь травмат. До приезда ментов синяк рассосётся. А вот если в голову выстрелить, — он демонстративно приложил дуло к виску заложницы, — то синяком не ограничишься. Так что, дорогуша, когда вопрос касается «капусты» — я готов на всё. А теперь бери бумагу и пиши дарственную на меня. Немедленно!

Иван Германович с заложницей стояли ко мне спиной. Испуганная родня замерла на месте, как послушное стадо баранов. Николай Робертович, находившийся на расстоянии, не мог повлиять на ситуацию и обезоружить мужчину. Обстановка накалялась. Мои пальцы машинально потянулись к пистолету, лежавшему в правом кармане пиджака. Несмотря на тесноту, мне удалось вытащить его, и в голове загорелась идея. Понадобилось несколько секунд, чтобы решиться на этот рискованный шаг. Я чётко представила варианты последствий и наконец приступила к действию. Свободной рукой я надавила на крышку гроба. Та бесшумно приоткрылась. Иван с заложницей всё так же стояли спиной ко мне. Я резко приподнялась, замахнулась и ударила рукоятью пистолета по голове мужчины. Хватка мгновенно ослабла, и травмат выскользнул из его руки. Ноги у него подкосились, Иван потерял сознание и упал на пол. Наблюдавшие со стороны родственники испуганно закричали. Убедившись, что женщина цела и невредима, я с облегчением вздохнула:

— Всё. Полежали и хватит.

4

— И чем в итоге закончилось? — спросил Рем.

— Как и обещала Элеонора: большую часть денег она передала в фонд «Дядя Фёдор». Фонд оправдал доверие и обеспечил тысячи детей необходимым лечением, закупив дорогостоящие препараты и оборудование. Дети получили путёвку в жизнь. Иван Германович Ким отправился под суд. За взятие заложницы и попытку подкупить нотариуса его приговорили к пяти годам тюрьмы. Но уже через три года бывшего свёкра Элеоноры выпустили за хорошее поведение. А ещё спустя год Иван и Марфа переехали в Америку на постоянное место жительства. Родня Элеоноры осталась ни с чем. Конечно, они пытались помириться с ней: звонили по телефону, писали письма, передавали просьбы через общих знакомых. Однако дочь осталась непреклонна. Поняв, что ловить им нечего, родня сама сожгла мосты и уехала жить в деревню. Чем сейчас занимаются эти люди — неизвестно. Да и не так важно. А потом началась реформа в стране.

— Какая ещё реформа?

— Полицейская. В те годы президент посчитал необходимым провести обновление ведомства. Причины президент обозначил следующие: коррупция, устаревшие методы работы и плохой имидж полиции. Одним из этапов реформы стали аттестации, результаты которых определяли будущее сотрудников: останутся они на местах или будут уволены. Я не смогла пройти аттестацию, так как многие вопросы были составлены некорректно. Не смог пройти и Николай Крымов. Но там приложили руку его недоброжелатели. В итоге нас благополучно уволили из Управления.

— Чем потом ты занималась?

— Работала в газете «Тревожный звонок». Один мой знакомый замолвил обо мне слово редактору. Писала статьи про криминал и ярких его представителей. Благо опыт работы в Управлении помог. Два или три месяца стучала по клавиатуре. Потом позвонил Николай и позвал на встречу.

— Чтобы предложить вступить в Бюро?

— Совершенно верно. Мы встретились в городском кафе. Посидели, вспомнили времена работы в Управлении. Я поведала о себе, а Николай о себе. Кстати, он устроился на работу водителем скорой помощи. Рассказывал, как водил по ночам машину и гонял не хуже Шумахера. А потом случился инцидент с больным, и его уволили.

— Что случилось?

— Поступил звонок об алкогольном отравлении: мол, человек потерял сознание и не дышит. Карета приехала на место, а там их ждал пьяный верзила с охотничьим ружьём. Тот давай стрелять по врачам. Николай вступил с ним в драку, отобрал оружие и скрутил. Узнав об этом инциденте, главврач больницы уволил Николая тот же день. Причина: превышение норм самообороны. Но что-то я отошла от основной нити повествования. Вот…. В общем, Николай рассказал мне про Бюро экстраординарной помощи — что, как и почему. Предложил вступить в организацию. Обсудили заработную плату, условия труда и специфику работы. Признаюсь, сначала колебалась. С одной стороны, не хотелось возвращаться к былой деятельности, а с другой — нутро не давало покоя. Взвесив все за и против, я приняла предложение Николая. Так я и попала в Бюро.

— Вот что значит «командир своих не бросает».

— Согласна. Он вспомнил не только про меня, но и про остальных моих коллег. Сначала сформировалась первая группа. Спустя пару лет её состав распределился по нескольким филиалам в стране. Если бы не Николай, то одному богу известно, как бы сложились судьбы людей.

— Кстати о судьбах — а что стало с Элеонорой?

— Какое-то время она жила в Москве, решала оставшиеся деловые вопросы. Потом продала свою недвижимость, отправилась в туристическую поездку по всей Европе и обосновалась в доме на побережье юго-восточной Франции. Там же открыла ресторан. Работает успешно.

— Про тебя с Николаем вспоминает?

— Конечно. Николай поддерживает с ней контакт.

— В Россию вернуться не хочет?

— Думаю, что нет. Подальше от родных ей гораздо лучше и спокойнее.

— Что ж… Интересная история. Поучительная.

— И не говори.

Автомобиль въехал на подземную парковку. Дневной свет сменился электрическим освещением, а асфальтовое покрытие — гладким бетоном. Автомобиль припарковался в выделенном ему прямоугольнике. Напарники вышли из салона и направились в сторону подземного лифта.

— Что по времени? — спросила Алёхина.

— Ещё пятнадцать минут в запасе, — ответил ей Пригодин.

— Отлично.

— А ты переживала. И конверт доставили, и о себе рассказала.

— Теперь предстоит ознакомиться с содержимым этого конверта. Чуйка подсказывает: нас ждёт серьёзное дело.

СПАСТИ РЯДОВОГО БЕДОВСКОГО

1

Рядовой Алексей Бедовский не спал. Лёжа в кровати, он смотрел на циферблат наручных часов и выжидал удобного момента. Стрелки указывали два часа ночи. Сослуживцы крепко спали, громко сопя и похрапывая. Новобранцы во сне так и вовсе просили матерей «не пускать в дом злого дядю из военкомата». В коридоре царила тишина.

Взвесив за и против, Бедовский бесшумно встал и принялся надевать форму. Убедившись, что в коридоре никого нет, солдат прошёл по нему, завернул за угол и встретил ещё одного сослуживца — рядового Бахмута. Тот стоял на посту дневального и почти не смыкал глаз.

— Я тут, — шёпотом сказал Бедовский.

— «Хабаров» с тобой? — спросил дневальный.

— Ага. — Бедовский протянул сослуживцу купюру в пять тысяч рублей. Тот быстро положил в себе карман.

— Сержант крутится во дворе. Один.

— Понял. Спасибо.

Выйдя из казармы во двор, солдат на корточках прошкандыбал к клумбе с кустами. Оттуда он юркнул к тёмной площадке и так же на корточках двинулся к северной стороне забора. Там, в сотый раз нарезая круг, ходил часовой с автоматом — сержант Мотылёв. Находясь в тени, рядовой Бедовский шёпотом позвал: — Товарищ сержант... Товарищ сержант!

— Кто здесь? — отозвался Мотылёв, беря автомат на изготовку.

— Это я.

— Беда, ты, что ли?

— Да.

— Пулей ко мне. Живо! — приказал Мотылёв, не опуская автомат.

За многочисленные оплошности, приводившие к последствиям смехотворного характера, сослуживцы нарекли Алексея Бедой. Чего только с рядовым не было: то потерял сознание во время присяги, то вместо того, чтобы бросить гранату в макет противника, бросил её в шатёр капитана, то отправил в лазарет полроты из-за уроненного в кастрюлю с борщом мыла. Прапорщик однажды сказал ему: «Начнись завтра война — на врага снарядом полетишь. И если он не умрёт, то на славу помучается».

Выйдя из тени, Алексей подошёл к Мотылёву. Убедившись, что рядом никого нет, сержант спросил:

— Деньги где?

— Вот, — ответил Алексей и протянул пять тысяч рублей.

Но сержант был недоволен.

— Не понял, а где остальное? — спросил Мотылёв.

— Что остальное?

— Ты чё, дурик? Мы на десятку договорились.

— Так это… Бахмут у меня взял.

— В смысле?

— Он меня встретил. Сказал: дай «Хабара». Я ему дал.

— Хитрый какой, падла! Ладно-ладно, я ему покажу небо в алмазах! — рассердился Мотылёв. Успокоившись, он продолжил диалог с Бедовским: — Значит, так, иди к тому забору. Там пенёк увидишь. Встаёшь на него и перелезаешь. Время у тебя до четырёх утра. Не вернёшься — твои проблемы. А если поймают в городе — про меня ни слова. Ясно?

— Так точно.

— «Так точно»… — передразнил Мотылёв. — Иди давай. Пулей!

Беда выполнил в точности, как было сказано. Встав на пенёк у забора, он быстро перелез его и кошкой приземлился на четыре конечности. Встав и отряхнувшись, Беда побежал подальше от военной части в сторону ближайшего района города.

2

Компьютерный клуб «Клава и мышь» работал круглосуточно. Администратору, тощему патлатому пареньку с кольцом в носу, было откровенно плевать на полуночного посетителя в армейской форме. Его волновали только две вещи: чтобы клиент вёл себя хорошо и чтобы не испытывал проблем с оплатой. Посетитель в армейской форме соответствовал этим критериям. Он спокойно подошёл, оплатил часовой тариф и сел за компьютер. Довольный администратор вернулся к переписке в социальной сети.

Алексей Бедовский тоже переписывался в подобной сети, но с некоторыми отличиями. Во-первых, это была площадка зарубежного типа, фоном которой служил звёздно-полосатый флаг Соединённых Штатов Америки. Во-вторых, собеседником Алексея был пользователь с оригинальным, если перевести на русский язык, псевдонимом «Дядя Сэм». И в-третьих, общение проходило исключительно на английском языке.

— Я на месте, — писал Алексей.

— Вы один? — спросил Сэм.

— Так точно, — подтвердил солдат по-армейски.

— Вы готовы к серьёзному разговору?

— Так точно.

— Учтите, обратного пути уже не будет.

— Я вас понял.

— Чудно. Тогда приступим к делу. Встреча состоится в эту субботу в определённом месте. Координаты мы вышлем позже. На месте будет наш человек. Вы узнаете его по чёрному цвету одежды. Человек задаст проверочный вопрос: кто полетел в космос? Ваш ответ: США. Это обязательное условие. Запомните его. — Понял. Запомнил.

— Ещё одно условие: вы должны прийти на встречу в определённой одежде. Оденьтесь во всё красное: обувь, штаны, куртка, шапка. Всё!

— Разрешите задать вопрос?

— Говорите.

— Можно я и шарфик надену? Чтобы наверняка узнали.

— Можно.

— Хорошо.

— Но учтите: если вы неправильно ответите на вопрос — сделка аннулируется; если придёте в другой одежде — сделка аннулируется; если о нашем разговоре узнают посторонние лица — сделка аннулируется. С условиями согласны?

— Так точно.

— Координаты места встречи получите по СМС. Через минуту эти сообщения автоматически сотрутся. Конец связи.

И действительно, сообщения исчезли. На экране монитора пустовало белое окошко. Алексей усвоил информацию, встал с места и выключил компьютер. Направляясь к выходу, рядовой попрощался с патлатым администратором, однако тот никак не отреагировал. Всё его внимание было обращено на яркий экран монитора.

Выйдя на улицу, рядовой вздохнул свободной грудью. Настроение было хорошим. Вокруг ни единой души. Воздух чистый, прохладный. Жилые дома горели жёлтыми, белыми, красными и другими огнями, напоминая ёлочную гирлянду. Но стоило рядовому сделать шаг вперёд, как из-за угла показался чёрный микроавтобус. Он подъехал к Алексею, и боковая дверь открылась. Из микроавтобуса выпрыгнули люди в масках и бронежилетах. Самый первый из них направил на парня автомат и грубым тоном приказал не двигаться. Алексей выполнил указание. Ещё двое в масках подбежали к нему и повалили лицом на землю, предварительно скрутив руки за спину. Солдата накрыло волной страха и тревоги. Его тело словно окаменело. Он даже пальцами мало-мальски не мог пошевелить. Одни только уши навострились на пределе возможностей, улавливая малейший шёпот в разговорах неизвестных.

Из микроавтобуса вышел человек. Лёжа на земле, солдат рассмотрел его: зрелый брюнет в чёрном костюме, имевший прямоугольный подбородок и строгий взгляд карих глаз. Мужчина подошёл к месту, где на асфальте лежал Алексей и обратился к одному бойцу:

— Обыскали его?

— Так точно. Вот что мы нашли, — ответил мужчина в маске и протянул военный билет.

Зрелый брюнет раскрыл его, прочитал Ф. И. О человека и внимательно рассмотрел фотографию. После недолгого молчания он приказал поднять парня и «грузить». Пока бойцы заносили того в микроавтобус, брюнет достал из кармана телефон и набрал номер. Из динамика послышались гудки. Затем голос:

— Алло?

— Павел, добрый вечер. Это Борис, — сказал мужчина. — Извини, что так поздно звоню, но дело важное.

— Что-то случилось?

— Случилось. Но обсуждать такое лучше не по телефону.

3

Рем Пригодин опаздывал на брифинг. Он ехал в автобусе, сверяя местоположение по карте в смартфоне. Красный отрезок маршрута информировал о серьёзном заторе. Автобус двигался со скоростью черепахи, в то время как пешеходы по ту сторону окна пролетали болидами «Формулы-1». Такое положение дел не радовало Рема.

Автобус остановился. Прошла одна минута, две… Пассажиры нервно поглядывали друг на друга, словно очередь в городской поликлинике. Скука неимоверная. Каждый искал спасение по-своему: подростки тыкали пальцами в экраны смартфонов, взрослые мужчины часовыми застыли на месте, а женщины достали из сумочек новинки русской литературы. Но такие мероприятия были не по душе Рему. Он медленно прошёл вперёд к водителю, дабы оценить масштаб затянувшегося затора. Из передней части автобуса была видна длинная цепочка из выстроенных в ряд седанов, джипов и грузовых машин. Раздался голос водителя:

— Это ещё надолго. На перекрёстке Пяти углов это уже не редкость.

— Почему? Авария случилась? — предположил Рем.

— Да нет. Светофор испортился. Вон, — показал рукой водитель, — переливается цветами радуги.

Пять углов — это неофициальное название перекрёстка, образованного пересечением Загородного проспекта с улицами Разъезжей, Рубинштейна и Ломоносова. Установленный в центре светофор ежесекундно загорался огнями, как цветомузыка на летней дискотеке. Колонны автомобилей, оказавшихся в западне, гудками исполняли симфонию «Пробка до девяти вечера». Сопровождалась она голосовыми партиями с преобладанием обсценной лексики.

— Гаишники, наверное, едут, — с неуверенностью произнёс Рем.

— Едут-то едут, — ответил водитель. — Но когда доедут?

Вот в чём вопрос.

— Звучит философски.

— Разогнать бы всех поочерёдно, и дело с концом. Без гаишников обойтись можно. Да только как это сделать-то?

Тут взгляд Рема упал на кресло водителя. Тонкий продолговатый предмет торчал из-под него. Рем нагнулся, посмотрел внимательно, и внезапно его посетила идея.

— Как говорил мой папа, есть возможность — дерзай смело, — сказал Рем, а потом добавил: — Откройте дверь, пожалуйста. Я ненадолго.

Двери автобуса распахнулись. Рем вытащил из-под кресла водителя предмет и побежал к центру перекрёстка. За спиной раздался голос водителя:

— Постой! Ты куда палку мою несёшь?

— Я верну её, — заверил его Рем.

Встав посреди творящегося хаоса, Рем поднял вверх деревянную палку. Нижняя часть была чёрного цвета, а верхняя белого. Палка напоминала полосатый жезл сотрудников ГАИ. С этого момента участники дорожного движения стали зрителями импровизированного представления. Как дирижёр симфонического оркестра, Пригодин ткнул палкой в одну колонну и указал ей направление. Машины тронулись с места. Палка опустилась вниз, и колонна остановилась. Поворот в сторону — и теперь дирижёр ткнул концом в колонну на второй улице. Та послушно исполнила требование, двинувшись в заданном направлении. Влево-вправо, вверх и влево — гордиев узел Пяти углов потихоньку развязывался. Движение восстанавливалось. Благодарные автомобилисты сигналили дорожному дирижёру. Мелодичная симфония гудков и моторов продолжалась двадцать минут, пока затор окончательно не рассосался.

Подъехал автобус. Двери с шумом распахнулись, и Рем Пригодин вошёл внутрь. Его ожидали аплодисменты от пассажиров. Поклонившись им, Пригодин протянул палку законному хозяину.

— Отличная вещь, — сказал он. — Вот бы все брали с собой подобное в дорогу.

— Вы из ГАИ? — спросил его водитель.

— Нет. Я из самаритян.

— В любом случае — спасибо вам огромное. Если бы не вы, то стояли бы до позднего вечера. — Всегда к вашим услугам.

4

К великому удивлению Рема, на брифинг опоздали все: его начальник, Николай Крымов, напарница, Фаина Алёхина, а также мужчина в военной форме, который представился Александром Бедовским. Звёзды на погонах говорили о звании майора, а голубой берет на столе — о принадлежности к воздушно-десантным войскам. Мужчина выглядел уставшим: спина сгорбленная, волосы на голове растрёпанные, а глаза покрасневшие от недосыпания. Пальцы потирали звезду на кокарде.

— Моего сына призвали в армию полгода назад, — начал свой рассказ Александр. — Изначально его определили служить в воинскую часть на острове Диксон — это чёрт знает где на севере страны. Я знатно похлопотал, и парня направили в часть города Борзя Забайкальского военного округа. В Борзе я никогда не был. Знаю только, что блага цивилизации в нём присутствуют. А в соседнем городке товарищ мой живёт, Артём. Обещал присмотреть за сыном. Казалось бы, что может пойти не так? — Мужчина замолчал. Он достал из внутреннего кармана портсигар, вытащил сигарету и закурил. Пальцы его нервно подрагивали, голова опустилась, а от взгляда повеяло грустью. Собравшись с мыслями, мужчина продолжил рассказ. — В прошлом месяце мой сын вступил в переписку с девушкой из Америки.

Как познакомились — не знаю. Хвастался перед ней доблестной службой, мной, офицером ВДВ, и доступом к секретным разработкам. С последним пунктом разошёлся по полной программе: и выращивание боевых хомяков, и строительство бумажных самолётов-истребителей, и тестирование лазерного оружия «Пифпаф». Но самая большая выдумка — это чертежи портативной боевой установки «Штуша-Кутуша». Для пущей правдивости он отправил фотографию чертежа советского пылесоса, скачанную в интернете. Тут-то и начались проблемы. Девушка та оказалась не девушкой, а представителем Центрального разведывательного управления. Он, поверив в байки Алексея, предложил ему передать чертежи выдуманных разработок за денежное вознаграждение. Сын же, поверив в силу момента, подыграл американцу и согласился на определённых условиях. Общение проходило путём переписки в социальной сети. Он даже совершил самоволку из военной части, чтобы воспользоваться компьютером из местного клуба. Вот только одного не учёл парень — Федеральной службы безопасности. Не буду вдаваться в подробности, как наши спецы отслеживают подозрительные сообщения. Просто умеют. Они отследили международную переписку и в тот же день арестовали Алексея. Ему грозит пожизненное наказание за государственную измену, — на последнем слове мужчина тяжело вздохнул. Он устремил взгляд куда-то в пол, скрывая нарастающее волнение.

Рука дрогнула, и пепел сигареты упал мимо пепельницы.

Выждав минуту, Крымов обратился к офицеру:

— Что ещё можете сказать?

— Выше я упомянул Артёма, обещавшего приглядывать за сыном. Так вот, именно он в тот день проводил задержание. Он же преподнёс новость руководству как часть секретной операции. Ложь во имя спасения, так сказать.

— А потом Артём посоветовал обратиться к нам.

— Всё верно. До конца недели необходимо провести сделку и вручить агенту ЦРУ ложные чертежи. Все действия обязательно зафиксировать на камеру.

— И только потом с вашего сына снимут все обвинения.

— Так точно.

— Военные будут задействованы?

— Нет. Только я и ваша организация.

— Хорошо. Фиксированием сделки займётся Фаина, — посмотрел Николай на подчинённую. Та молча кивнула. — А что насчёт плана действий? — оглядел всех Николай вопросительным взглядом. — Есть у кого-нибудь предложения?

— Николай Робертович, разрешите уточнить некоторые моменты у господина Бедовского, — обратился к руководителю Рем. Тот кивнул подчинённому.

— Александр, а ваш сын с американцем только переписывался? Или имел честь вживую поговорить? — спросил Рем.

— Переписывался.

— Условия встречи обсуждались?

— Конечно. Ему сказали прийти исключительно в красной одежде, в такого же цвета в шапке и шарфе.

— Так это упрощает дело, — улыбнулся Пригодин. — Хотят видеть человека в красном? Не вопрос. Только лицо шарфом прикрою, чтобы не узнали. А если и спросят, почему обмотался как мумия, то обосную чем-нибудь. Не знаю... Бобриным зудом. Не думаю, что ЦРУ-шник захочет открывать словарь Даля.

— Вы сейчас говорите серьёзно? — недоверчиво произнёс Александр.

— Серьёзней некуда.

— Александр, — обратился к гостю Николай, — доверьтесь мне и моим агентам. Не подведём.

— Дай бог, — выдохнул Александр.

5

В лесу было холодно. Небо накрыло плотным свинцовым одеялом, а ветер со свистом раскачивал деревья. Даже тёплая одежда ярко-красного цвета не могла справиться с ненастной погодой. Перешагивая с ноги на ногу, бегая на месте и приседая по нескольку раз, Рем пытался хоть как-то согреться. Увы, усилия оказались тщетными. Оставалось только терпеть да дожидаться появления «гостя».

За спиной послышался голос Фаины:

— Не устал плясать вокруг да около?

— Нормально всё, — успокоил напарницу Рем. — Терпимо.

— Ну, как знаешь. Я бы на твоём месте погрелась в авто, пока американец не появится.

— А ты чем занимаешься?

— Технику настраиваю, — ответила напарница и показала в руках миниатюрную камеру. — Батарею ещё поменяю. Капризная очень.

— Это как?

— Разряжается из-за холода. Современная техника реагирует на низкие и высокие температуры. Такова плата за качество.

— Вот и верь теперь рекламе производителей. А это всегда так: либо тупит, либо не работает. Третьего не дано.

— Одно хорошо: тепловизоры и камеры ночного видения, выданные Александром, работают как часы.

— Откуда такая уверенность?

— Я сама лично проверяла, а потом выдала остальным товарищам.

— Кстати, а где они?

— Заняли позиции по периметру. Будут действовать на случай непредвиденных обстоятельств.

— Что ж, это радует.

— Теперь важное: кто полетел в космос?

— Как кто? — вопрос удивил Рема. — Юрий Гагарин. Космонавт Советского…

— Да нет, — перебила его Фаина. — США!

— Фая, я что-то не понял? Ты на чьей стороне?

— Это ты не понял. «Кто полетел в космос?» является кодовым вопросом, а «США» — ответом. Чем ты слушал во время брифинга?

— А-а-а… — протянул Рем. — Теперь понял. Виноват.

— Запомни хорошенько. Нам нельзя проколоться.

В этот момент из кармана Фаины раздались хрипы. Затем оттуда прозвучал мужской голос:

— «Няня», «Няня» — я «Шалун». Как слышно? Приём!

Женщина достала маленькую рацию и ответила на вызов:

— «Шалун» — я «Нян»я. Хорошо тебя слышу. Приём!

— Докладываю: засекли янки. Прибыл в указанное место.

Приём!

— Спасибо, «Шалун». Следите за обстановкой и ждите указаний. Не забывайте фиксировать на камеры встречу. Конец связи! — женщина положила рацию обратно в карман, а потом перевела взгляд на Рема: — Пора.

— Ну, я пошёл, — сказал Рем и собрался уходить.

Внезапно Фаина остановила его:

— Стоять!

— Что такое?

— Шарф. Лицо замотай.

— А, точно. Спасибо за напоминание, — признал Рем свою оплошность и принялся наматывать на лицо шарф. Закончив с этим, он уверенным шагом отправился к указанному месту.

Наблюдавшая за его уходом женщина помотала головой и вслух произнесла:

— Боже, пусть он только не забудет ответ. Ради всего святого! — Она вытянула руку и три раза перекрестила Пригодина.

6

Пригодин вышел на опушку. Небо над головой оставалось таким же свинцовым и давящим, однако ветер улёгся, и вокруг царила тишина. Всё как будто замерло в предверии грандиозного события. Пригодину стало не по себе от такой обстановки. Одно лишь радовало: ветер теперь не дул в спину, и тепло под одеждой расходовалось не так интенсивно.

А потом прозвучал голос:

— Стаят! Не двигатса!

Голос был мужской, гнусавый. Произнесённые слова звучали с сильным акцентом. Пригодин замер. Прозвучал вопрос:

— Кто полетьел в космос?

— США, — уверенно ответил Пригодин.

— Хорощо. Павернитьесь.

Развернувшись, Рем увидел перед собой мужчину в чёрном комбинезоне. Он ничуть не уступал Рему в росте. Лицо худое, вытянутое. Правую щёку пересекала тонкая белая полоска, напоминавшая шрам. Правая рука уверенно держала пистолет, направленный в сторону Рема. Тот чувствовал на себе мрачный, холодный взгляд потенциального врага, готового в любой момент нажать на курок и нарушить мёртвую тишину леса. Напряжение росло.

— Схемы приньёс? — прямо спросил американец.

— Нет. Собака порвала на части. Обрывки сохранились, — ответил Рем.

— Што, павторьите? — не понял тот.

— Шучу. Они с собой. Что, шуток не понимаете? — улыбаясь, Рем расстегнул куртку и протянул американцу большую красную папку. — Там всё: схемы, чертежи, пометки, фотографии, записи. Всё.

Мужчина в чёрном принял папку с документами, бросил неодобрительный взгляд в сторону Пригодина и произнёс:

— Мы не шутыт в цирк. Клауны шутьят.

— Понял. Чувство юмора не в вашей компетенции, — сказал в ответ Рем.

— Што с лицем у вас?

— Бобровый зуд. Зараза такая. От бобра заразился — укусила крыса водяная за палец. Неделю мажусь кремом, а эффекта ноль. Всё тело чешется. — Рем принялся почёсывать ладони, колени, бока и открытые участки лица.

— Только не на менья! — испугался американец. — Чешитьесь подалше. Я глядьеть на документс.

Мужчина открыл папку и принялся разглядывать содержимое. На листах бумаги были изображены треугольники, круги, прямоугольники, от которых отходили стрелки с сокращёнными словами и цифрами. Некоторые части фигур были заштрихованы и дополнены комментариями в самом низу страниц.

— Отлична. То, што надо, — убедился американец.

— Рад стараться. А что насчёт вознаграждения? — спросил его Рем.

Янки спрятал папку за пазуху и достал из кармана скомканную бумажку. Не скрывая отвращения, он бросил её в сторону Рема, сопроводив словами:

— Там атресс банковский ячейка с клучьём. В ней лежать денги. На этом всьё.

— Ясно.

— Решить проболтаться — мы передать данные о наша сделка. И вас важи власт каснить за измена! Ясна?

— Ясно, ясно. Не дурак.

Янки развернулся и быстрым шагом направился в глубь леса. Чем дальше он уходил, тем менее заметной становилась его фигура. А потом он исчез из поля зрения. На опушке наступила мёртвая тишина.

7

В тот же день Пригодин вместе с Алёхиной посетили банк, адрес которого был указан на бумажке. Они прошли внутрь, где их встретил один из сотрудников. Тот спустился с ними в цокольный этаж и провёл в небольшую комнату со множеством ячеек. Комнату отделяла большая металлическая дверь. Пригодина и Алёхину интересовала ячейка со счастливым номером «777». Подойдя к ней, они вставили ключ в замочную скважину и медленно повернули. Раздался глухой щелчок.

— Я в предвкушении, — сказал Пригодин, с улыбкой потирая ладони.

— Я бы не рассчитывала увидеть пачки «зелёных», — скептически отреагировала Алёхина.

— Откуда такие мысли?

— Опыт, интуиция и недоверие к иноземцам. Особенно к американцам. Эти господа сначала кинут, а потом добавят: «Ничего личного — это бизнес».

— Так давай устроим экзамен для твоей интуиции и опыта. Но прежде хочу спросить: что известно о солдате?

— Всё хорошо. Запись «сделки» передали в ФСБ. Те в свою очередь сняли с парня обвинение.

— Уже хорошо.

— Однако в качестве наказания за данный проступок его направили в дисциплинарный батальон сроком на полгода.

— Это ещё по-божески.

— Надеюсь, что он усвоил урок и больше не втянется в сомнительные знакомства.

— И я тоже.

Дверца открылась. Напарники заглянули внутрь: ячейка оказалась пуста. Ни аккуратно сложенных пачек номиналом в сто долларов, ни зелёных портретов американского президента Бенджамина Франклина. Не веря собственным глазам, Пригодин закрыл дверцу ячейки и снова открыл её. Увы, волшебства не произошло. Ячейка так и оставалось пустой.

— Вот гад, а? Надул! — возмутился Рем. — Я, значит, потратил деньги на костюм, простоял на холоде час или два, передал документы на безвозвратной основе. И ради чего? Ради слоя пыли? — Рем демонстративно провёл пальцами по дальним углам ячейки. На свету отчётливо виднелась серый налёт пыли.

— Что и требовалось доказать, — констатировала Фаина.

— А я так хотел понюхать запах свежей краски на банкнотах. Эх…

— Ничего страшного. Отечественные купюры ничуть не уступают в пахучести. А в некоторых аспектах и вовсе превосходят.

— Согласен.

— Но ведь и мы не остались в долгу? Та папка, которую ты передал, тоже не простая. Так ведь?

— Хорошо, что ты спросила. — У Рема поднялось настроение. — Представляю, как нервы у них взыграют от гнева.

— А что там хоть было? Ты мне ничего не говорил.

— Вещица из разряда «на кой чёрт оно сделано»: чертежи самогонного аппарата, скрещённого с посудомоечной машиной. А в качестве бонуса — список ста сложнейших скороговорок на русском языке.

— Как тебе такое в голову пришло?

— Я тут ни при чём. Это Николай постарался.

— Точно. Я должна была об этом догадаться. Он тот ещё любитель изощрённых шуток.

— Пусть повозятся с его «подарочком». Авось, выучат великий и могучий.

— Скорее, запишутся на приём к психиатру.

— Не то слово, Фаина. Не то слово.

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ПРОВЕРЩИК

1

Ночь. Всё как будто замерло на территории лесного хозяйства. Листья деревьев не шелестели, головки цветов покорно склонились к земле, а дикие звери посапывали в своих норах.

На небольшом участке, огороженном деревянным забором, с уложенными на нём горками спиленных деревьев стояли дома. В окне одного из них горел тёплый свет. Там за небольшим столом сидели двое мужчин в форменной одежде оливково-зелёного цвета. Один, обладатель копны рыжих волос, пил крепкий чай. Ему было за тридцать, но выглядел он свежо и подтянуто. Другой, толстяк с редеющими волосами, сидел с важным лицом и перелистывал бумаги. Он был старше рыжего лет на десять, и на висках уже появились первые признаки седины. Рубашка на его плотном теле была натянута так, что пуговицы вот-вот могли выстрелить в стороны.

В какой-то момент толстяк вздохнул, отложил бумаги в сторону и стал ладонями массировать лоб. Рыжий заметил это и сказал:

— Дмитрий Иванович, поезжайте домой. Я же вижу, что вы устали. Отдохнёте. Завтра закончите.

— Спасибо за заботу, Филипп, — поблагодарил толстяк, — но дрова об пень не расколются. Надо много чего сделать: провести подсчёт лесных заготовок для продажи, написать отчёт за предыдущий квартал и провести штатную проверку. Уф-ф… — тяжело выдохнул толстяк. — Хотя есть доля правды в твоих словах. Без отдыха тоже никак. М-да…

— Не нервничайте. Вы справитесь с бумажной волокитой.

Справлялись с ней тогда, справитесь и теперь.

— Это верно. Многолетний опыт как-никак.

— Дмитрий Иванович, а можно задать вопрос? Так, между нами? — Филипп наклонился вперёд: — Ходят слухи, что Отнекин лесохозяйство забрать хочет. Мол, глаз давно положил и вам намёки давал. Правда?

— Такая же правда, как и существование клада адмирала Колчака, — ответил Дмитрий. — Боже, Филипп, ты же взрослый человек. Где ты этого бреда наслушался?

— В станице. Я ж говорю: слухи ходят.

— А знаешь, что поэт Высоцкий говорил о слухах?

— Не припомню.

— Хреново, что не помнишь. А я напомню: «Словно мухи, тут и там ходят слухи по домам, а беззубые старухи их разносят по умам». Вот!

— Я ж поэтому и сказал, что по станице ходят.

— Запомни, Филипп: сплетни хуже геморроя. Лечению не поддаются.

— Понял, — ответил рыжий.

— И потом, — продолжал Дмитрий, — с какого перепугу я, директор лесхоза, должен отдать его в частные руки? Пусть даже это глава станицы. Это государственная собственность! А государственную собственность могут отдать только в одном случае: если высшее руководство найдёт причины для данного решения. Какие именно — это дебри, в которые лезть не хочется. Так было, есть и будет. — Мужчина немного успокоился. Затем он продолжил. — А в этих слухах не говорилось, на кой чёрт Гордону понадобилась территория лесхоза?

— Говорят, дом хочет построить, — ответил рыжий. — Живописные места понравились. А потом базу открыть, чтобы бизнес вести.

— Ха, сказочники, — усмехнулся Дмитрий. — Дом построить… Базу открыть… Ох, Филипп. Тёмный у нас народ. Ей– богу, тёмный.

Вдруг в дверь постучали. Дмитрий и Филипп переглянулись.

В дверь постучали ещё раз.

— Войдите! — пригласил директор лесхоза.

Дверь открылась, и в домик вошёл высокий мужчина в сером деловом костюме. Тёплый свет лампы озарил вытянутое, как дыня, лицо гостя. Глаза были карими, волосы тёмными, а уголки губ слегка растянулись в хитроватой ухмылке. По возрасту он был чуть моложе Дмитрия.

— Доброй ночи, Дмитрий Иванович! — поздоровался гость.

— Доброй, Гордон Сергеевич! — с неохотой произнёс директор лесхоза.

— Извиняюсь за столь позднее появление. Я тут проезжал мимо ваших владений и подумал: а не зайти ли на пять минут?

Гордон Сергеевич Отнекин, глава станицы, стал рассматривать помещение. Взглянул на полки с папками документов, бегло оценил маленький генератор в углу. Деревянные пол, стены и потолок нисколько не удивили его. Было в этих действиях что-то наигранное. Такое, что обычно показывает абитуриент, выступающий перед комиссией при поступлении в театральное училище. Дмитрий Иванович прекрасно это понимал, а потому предпринял попытку свернуть разговор:

— Гордон Сергеевич, я уже собираюсь уходить. Завтра загруженный день, и мне надо…

— Конечно. Конечно, Дмитрий Иванович, — перебил гость и быстро подошёл к столу. — Я всё понимаю. Отдых — вещь чрезвычайно важная, и потому предлагаю ускорить процесс в десять раз. Ничего экстраординарного, — сказал Отнекин и перевёл взгляд на рыжего Филиппа: — Товарищ, уступите место.

Филипп посмотрел на Дмитрия Ивановича, но кроме взволнованного лица директора ничего не увидел. Подчинённый встал, и Гордон Сергеевич быстро занял его место. Далее от него последовало:

— И ещё одна просьба, товарищ: оставьте нас наедине. Это приватный разговор.

Филипп молча вышел из дома.

Удостоверившись в отсутствии лишних ушей, Гордон Сергеевич изменился в лице. Теперь он смотрел на директора лесхоза безразличным взглядом, а губы из лёгкой ухмылки выпрямилась в горизонтальную линию.

— Дмитрий Иванович, я пришёл к вам по серьёзному вопросу. Но прежде скажите: сколько уже лет работаете здесь? — спросил гость.

— Почти двадцать, — ответил Дмитрий.

— Двадцать лет... — присвистнул Гордон. — Серьёзный срок. А работа вам нравится?

— Не жалуюсь.

— Не-е-е… — протянул Гордон и помотал головой по сторонам. — Я знаю особенности вашей работы. Каждый день одно и то же: проверки, обходы, подсчёты поваленных деревьев, бумажные отчёты. Скука, одним словом.

— Вы сильно преувеличиваете.

— Правда? А тогда ответьте мне: зачем оно вам надо? К чему охранять природу, до которой никому нет дела? Ну, повалят лесорубы пару лишних деревьев. Ничего страшного: вырастут новые. Ну, пристрелят горе-охотники оленей, или кто здесь водится, до начала сезона. И что? Животные как и люди: размножатся. А вы что? Просто сидите и занимаетесь скучными делами. — Гость наклонился поближе и продолжил: — Так вот, Дмитрий Иванович. Я предлагаю передать мне ваше лесное хозяйство за хорошее вознаграждение. Заметьте: передать, а не продать. Я и мои помощники будем вести дела хозяйства, не выходя из рамок государственного учреждения. Более того, под моим руководством откроется база отдыха, чтобы люди могли вживую лицезреть красоту природы и проводить на её лоне отдых. Разумеется, заработанные деньги будут направлены на охрану зверей, цветов и прочую жизнь.

— Ну да, ну да… И дом посреди охраняемой территории — это тоже в рамках государственного учреждения?

— Вы правы. Дом не входит в этот критерий. Но это необходимость. Хочется уйти подальше от станичного шума. При этом находясь в непосредственной близости с объектом нашего разговора. Понимаете?

— Я понимаю одно: мой ответ остаётся неизменным — нет. Дальнейшее обсуждение бессмысленно. И да, уже поздно. Мне пора уезжать, как и вам тоже.

— М-да... Нелегко с вами договориться, — сказал Гордон. — Что ж, пусть будет так. Никто вас за язык не дёргал. Переубеждать не стану. Да и мне, пожалуй, пора возвращаться обратно.

Но прежде могу попросить об одной услуге?

— Какой?

— Не волнуйтесь. Мелочь, не более того: закурить можно?

— Закурить?

— Да. Закурить. Видите ли, я недавно иномарку купил. Брал прямиком из автосалона. Внутри так свежо и чисто, что не хочется прокуривать машину. Могу я закурить здесь? Я мог бы там, снаружи, но не хочется. Привык к уютной обстановке.

— Ну, курите. Только недолго.

— Конечно. Никаких проблем, — сказал Отнекин и опустил руку во внутренний карман пиджака.

Но вместо ожидаемой пачки сигарет Отнекин вытащил колоду игральных карт. На лицевой стороне была изображена дородная дама червей. Отнекин сделал удивлённый вид и наигранно произнёс:

— Ой, смотрите — колода. Видно, я перепутал её с пачкой сигарет у себя дома. Ох, невнимательным я стал. Ей-богу, невнимательным.

Пальцы аккуратно вскрыли пачку, и на стол высыпались карты. Гость взял их в руки и стал перемешивать.

— Слушайте, пока я здесь — хотите, вам фокус покажу?

Меня этому научил один знакомый из института.

— Я не… — попытался отказаться Дмитрий.

— Я быстро. Вам понравится, — перебил Отнекин и стал вертеть картами.

Сначала он разделил их пополам, потом соединил вместе, перемешал, снова разделил, а в конце ловко сложил воедино всего одной рукой. Дмитрий Иванович смотрел на это зрелище заворожённым взглядом. Его лоб вспотел, а пальцы тихонько постукивали по краю стола. Отнекин заметил это и, воспользовавшись моментом, обратился к Дмитрию с интересным предложением:

— А знаете что, Дмитрий Иванович? Домашние дела подождут. Давайте лучше сыграем с вами две-три партейки. В дурака, например. Как вам?

— Я… Я не... — заикнулся Дмитрий.

— Что? Не можете раздать? Ничего страшного. Я раздам карты! — любезно сказал Отнекин и резким движением отправил карты к пальцам директора. — Давайте, Дмитрий Иванович. Берите. Я же знаю, что вы любите играть в карты. У вас даже фамилия подходящая: Карточкин.

Наступила минута молчания. Директор не выдержал и взял дрожащими руками карты, сложив их веером. Гордон улыбнулся. Наживка была проглочена.

Тем временем рыжеволосый Филипп курил в одиночестве и поглядывал на наручные часы. Прошло почти полчаса, а гость не собирался выходить. Филипп почувствовал неладное и даже хотел войти в дом, но голос интуиции велел ему поступить иначе. Он тихо подкрался к окну, нагнулся и краем глаза заглянул через стекло: шла активная игра. Глава станицы активно нападал на директора лесхоза. Раз за разом он подбрасывал несчастному сопернику карты, а тот молча их принимал. В ход шли шестёрки, валеты, короли, парные десятки, тройки тузов и козырей. Гордон подкинет семёрку — Дмитрий примет и тут же получит ещё три в подарок. Конечно, в определённые моменты и сам директор лесхоза отбивался от атак главы станицы. К сожалению, такое происходило не часто и положительного эффекта не имело.

— Это тебе на пенсию! — говорил гость, бросая на стол одну из последних карт. — А это тебе — на погоны! — оставшиеся две карты аккуратно легли на плечи оппонента. — Давайте ещё!

— Давайте, — огорчённо согласился Дмитрий.

С каждой выигранной партией глава станицы становился увереннее и сильнее. Директор лесхоза, увы, молча принимал поражения и ломался морально.

— Неплохо играете, Дмитрий Иванович. Однако уже почти полночь. Надо потихоньку уезжать. Как-то даже не хочется покидать вас. Ведь вам не хочется этого, верно?

— Нет! Конечно же, нет! — резко отозвался Дмитрий.

— Тогда ещё одну партейку сыграем. Только давайте со ставкой. Вот я, например, готов поставить свою должность и автомобиль. А вы?

Карточкин призадумался. Что он мог поставить? Автомобиль, французский «Жером» старой модели, находился в ремонте. Должность его не могла сравниться с должностью Отнекина. А потом глава станицы тихо что-то произнёс. Так тихо, что даже по губам прочесть было трудно. Стоявший за окном Филипп не смог ничего понять. Зато он увидел, как возбуждённый от этих слов Карточкин согласно кивнул. Отнекин улыбнулся.

Началась решающая партия. Карты были розданы. Козырем выступил король пик. Первым зашёл Дмитрий. Гордон отбил. Потом зашёл Гордон, а отбил Дмитрий. Оба подкидывали друг другу лишние карты, и оба от них избавлялись. Наконец колоду разобрали. На руках игроков было по две карты. Козырь оказался в руках Дмитрия. Компанию королю составил валет бубен. Мужчина почувствовал уверенность и пошёл на риск: бросил короля на стол в уверенности, что оппонент не сможет отбить карту. Но величественный король пик был сокрушён устрашающего вида тузом. Настала очередь Гордона. Тот выложил оставшуюся карту. Дмитрий Иванович побледнел как смерть. Глаза его выпучились на злосчастную даму червей, с которой его валет бубен никак не мог совладать. Гордон, улыбаясь, похлопал мужчину по плечу, а потом достал из внутреннего кармана бумагу с ручкой. Он положил эти принадлежности перед лицом Дмитрия и потребовал:

— Поставь там, где галочки. Остальное — моя забота.

Карточкин взял ручку и как безвольный писарь поводил ей по бумаге.

Через минуту Гордон вышел из домика. Лицо его сияло от радости. Он подошёл к иномарке тёмного цвета, сел внутрь и выехал с территории лесхоза. Затем на пороге показался Карточкин. Вид у него был такой потерянный, словно он получил судебный приговор с высылкой на каторгу в Сибирь. Подбежавший Филипп попытался расспросить директора, что произошло в доме. Но тот вместо объяснения лишь мрачно произнёс:

— Иди домой, Филипп. Завтра предстоит очень тяжёлый день.

2

Тихону Нестерову стукнуло семьдесят лет. Молодость с её шумными гулянками, свиданиями и драками осталась позади. Осталась позади и работа бригадиром на стройках социализма. Под руководством Тихона строились дома, заводы, мосты, оборонные сооружения и тому подобное. Трудно мужчине далось решение об уходе на пенсию. Временами он закрывал глаза и вспоминал, как коренастые строители били молотками по гвоздям, мешали песок с цементом, возводили кирпичные стены и праздновали получку большой дружной семьёй. Именно такие моменты и грели душу старого бригадира.

В отличие от остальных работяг, смирившихся со статусом пенсионеров, Тихон не стал сидеть дома. Непоседливый был человек. Вместо этого он устроился работать таксистом в родной станице Ударной. Поначалу было непривычно ездить туда и обратно да видеть знакомые лица дружных и не очень людей. Однако Тихон втянулся в работу, и та начала приносить удовольствие. Станицу свою он знал как все десять пальцев. Приезжие, не способные адекватно объяснить адрес и направление, могли лишь абстрактно описать место, а Тихон уже понимал: где, что и как добраться.

Вот и сейчас, с восходом солнца, старый бригадир вёл свою «лебедушечку» — белый автомобиль «Волга», купленный ещё в девяностые годы. Из окна виднелись стройные ряды тополей, небольшие зелёные холмики и коричневые квадраты вспаханных полей. Сидевший рядом пассажир в зелёном костюме, наблюдавший окрестный пейзаж, лаконично произнёс:

— Какая красота!

— Вот именно, — согласился Тихон. — Такими местами город не похвастается. Потому-то городские и приезжают сюда по праздникам.

— Много?

— Ещё как. Чего только на майских тут не происходит. Захочешь поехать в лесок на шашлыки, подъезжаешь — а на каждом метре приезжие стоят. И думаешь такой: может, забор с колючей проволокой поставить? Авось местные отдохнуть смогут.

— А вы не думали всей станицей собрать деньги и организовать базу отдыха? Ну, чтобы и люди могли приезжать отдыхать, и деньгами бюджет пополнять?

— Да думали об этом, правда. Только с нашим главой, Отнекиным, хрен какая база отдыха. И не только база. Много чего останется на словах.

— Настолько он плох?

— Плох? Ха! — ухмыльнулся Тихон. — Да он хуже плешивого козла. Я по молодости всяких олухов встречал, но такого…

— Поэтому меня и отправили к вам. Так сказать, посмотреть на этого козла.

— Гарантирую: вы не то что посмотрите, но и запашок поганый почувствуете.

— С чего предлагаете начать?

— Сначала покажу результаты его деятельности. Чтоб лучше оценили масштаб его вредительства. С завода, например.

— Давайте с завода.

Тихон нажал на рычаг передач, раздался механический скрежет и «лебёдушечка» увеличила скорость. Окрестности пробегали мимо Рема Пригодина — а человеком в зелёном костюме был он — и пропадали из виду. Стройные тополя и зелёные поля остались позади.

Вдалеке показались ворота. Высокие, металлические, покрытые рыжими пятнами ржавчины, они скрывали за собой пустырь. «Лебёдушечка» плавно въехала внутрь и остановилась у горки с песком. Рем Пригодин вышел и осмотрелся по сторонам. Пустота. Лишь песок под ногами да ржавые ворота. Мужчина поинтересовался:

— Не слишком тихо для завода, Тихон Дмитриевич?

— Слишком. Третий год уже пошёл, — ответил Тихон. — Здесь по плану должен быть молокозавод. Обещали многое: новые рабочие места, оборудование для облегчения труда, породистых коров из-за границы. Станица рада была этой новости. А по факту поставили забор, очистили место от зелени, и всё. Забыли. Никто не продолжил строительство. Стоит себе и в глаза бьёт.

— А кто ответственный за стройку?

— Отнекин наш, глава станицы. Он открывал стройку. Он же и наобещал многое.

— А жаловаться пробовали?

— Да как же не пробовали? Ходили к нему. И вслух и на бумаге негодование изложили. А он только: «Занимаюсь решением этой проблемы… Виновные будут наказаны… Денег на строительство нет, так что доите коров вручную…».

— А жаловаться в другие инстанции?

— Шутите? У Гордона столько связей по краю, что любое письмо могут порвать и выбросить.

— Понятно.

— Садитесь, Рем Михайлович. Покажу ещё одно «чудо света».

Мужчины сели в «лебёдушечку» и покинули пыльную территорию.

Следующее место оказалось не менее тихим, но очень волнующим. Земля здесь веяла холодом, карканье ворон разносилось по сторонам, а от покосившихся крестов и полуразрушенных надгробий мурашки скакали по коже.

— Скажите, Тихон, — обратился Рем, — а что мы забыли на кладбище? Здесь тоже завод не смогли построить?

— Да лучше бы завод построили, — отвечал Тихон. — Нате, поглядите туда, — старик указал рукой в сторону.

Рем обернулся и увидел стоящие в ряд многоэтажные дома. Десять жёлтых высоток, чьи окна напоминали чёрные глазницы, грозно стояли вблизи станичного некрополя. Отделяла их только линия бетонного забора.

Тихон продолжил:

— Взгляните на это произведение строительного искусства: жилой комплекс «С видом на будущее». Пять лет назад строить начали. Наш глава дал разрешение.

— А вашего главу не смутило, что рядом кладбище? — с удивлением спросил Рем.

— Нисколько. Помню, как он сказал тогда: мол, соседство с мёртвыми живым благодать.

— Жизнеутверждающая мысль, — с сарказмом произнёс Рем. — И как живётся в этом ЖК? Жильцы взглянули на своё будущее?

— Никак не живётся. На втором году стройка остановилась. Строители всё бросили и больше не возвращались. Жители, разумеется, задали вопросы главе станицы: что со стройкой, когда завершат её? Он такой: «Строительство возобновится, люди заселятся в квартиры, план потихоньку выполняется». А когда спросили о судьбе кладбища, то волосы встали дыбом. Говорит, мол, зальём асфальтом под парковку. Мёртвым всё равно: жигули над ними будет или немецкая иномарка.

— Да уж…

— Вот и пустует чудо инженерной мысли. Зачем только построили — чёрт его знает.

— Что-нибудь ещё?

— Конечно, Рем Михайлович. Поедем ещё одно место покажу. Живописное такое. Вам понравится.

Проехав ещё несколько километров, мужчины оказались в лесном массиве. Мрачность и уныние кладбища сменились девственной красотой природы. Шумели тополя, акации, катальпы. Распускались тут и там пёстрые цветы. Журчал неподалёку проворный ручеёк, и распевали серенады иволги, скворцы. Вот только двухэтажный дом с красной остроконечной крышей, двумя башнями и кирпичным забором портил общую композицию. Он казался инородным прыщом урбанизации на прекрасных формах матушки-природы.

— Видите вот тот дом? — спросил Тихон.

— Вижу, — ответил Рем.

— Его здесь быть не должно, но он стоит.

— Почему не должно?

— Территория лесного хозяйства. Здесь посадками деревьев занимались. Лесозаготовкой тоже. Охраняется государством вроде как.

— Тоже глава станицы причастен?

— А как же. История такая, что Пуаро не сразу бы догадался.

— Ну-ка, поведайте мне.

— Был такой руководитель по фамилии Карточкин. Мужик честный, работящий. Все работники его уважали. Только вот грешок за ним числился: к картам постоянно тянулся. И вот собирает как-то Карточкин собрание работников хозяйства и говорит: предприятие закрывается, сотрудники больше не сотрудники. Сам он уволился по собственному желанию. Потом приехали какие-то люди из Москвы и позабирали всё, что на глаза попадало: дерево, металл, лесозаготовительное оборудование. Ни единого гвоздя не оставили. А потом началось строительство дворца, который перед вами. Местные задались вопросом: чей будет? И знаете чей?

— Отнекина?

— Не угадали. Его жены Ольги. По уму — как курица без головы. Даже школу не закончила. Иногда такие глупости вытворит, что со смеху умереть можно. Вот… Народ поинтересовался: а на какие шиши домохозяйка хату строит? Знаете, что она сказала? Купила в киоске лотерейный билет и выиграла миллион рублей. Ну да, конечно… — фыркнул Тихон и продолжил: — Миллиона не хватит на такую хибару. Да и киоска в посёлке в помине не было.

— Как бы сказал Станиславский, фиг вам, не верю.

— Но это ещё не самое интересное. Один из бывших сотрудников лесхоза рассказал: за день до банкротства к Карточкину приезжал Отнекин. Зашёл к нему в кабинет, сел за стол и начал о чём-то говорить. А потом достал из кармана колоду карт и давай махать перед лицом директора. Перетасовал несколько раз, разбил на две части, и Карточкин поддался. Сидели они долго: то один выиграет, то другой. В последней партии Отнекин что-то предложил Карточкину, а тот согласился. После игры Отнекин достал какую-то бумагу и дал почитать уже, стало быть, бывшему директору. Как-то так.

— А тот взял и с покорностью ягнёнка подписал. Всё ясно. Проиграл в карты. Бумага та — на передачу хозяйства. Отсюда и все беды. М-да… — почесал Рем голову. — Хитрый у вас глава.

Ничего не скажешь. Вот бы увидеть его вживую.

— И увидите! — подбодрил Тихон. — В два часа дня состоится митинг возле здания райцентра. Там же появится и Отнекин. У местных жителей ох как накипело.

— В таком случае едем немедленно.

3

Пятьсот человек собралось у здания райцентра. Бывшие передовики сельского хозяйства, а ныне почётные пенсионеры, желали поговорить с главой станицы, Гордоном Отнекиным. Стоя в ожидании, люди обсуждали насущные проблемы.

— Опять, ирод, опаздывает, — сказала старушка с плакатом «Что с пенсией?».

— Дурак и пунктуальность — вещи иррациональные, — добавил от себя старичок с козлиной бородкой.

— Пусть только не приедет. Я лично шкуру с него спущу! — угрожающим басом сказал мужчина в чёрной кепке.

— Чё ты спустишь? Чё ты спустишь-то, а? — заверещала соседка в белой косынке. — Болтать только умеешь, а делать нема.

— Да успокойтесь уже! — крикнул кто-то в толпе. — Приедет. Никуда не денется.

Спустя пятнадцать минут к зданию подъехала тёмная иномарка. Дверь открылась, и перед людьми предстал глава в сером деловом костюме. Он окинул толпу безразличным взглядом, а уголки губ растянулись в лёгкой ухмылке. Из машины вышли два помощника: молоденькая блондинка и долговязый шатен. Оба помощника выглядели скромно: в белых рубашках и чёрных брюках.

Под шум митингующей толпы Гордон поднялся по ступенькам райцентра и, подняв правую руку, произнёс:

— Дорогие жители! Минуточку внимания!

Люди притихли. Гордон продолжил:

— Спасибо. До меня дошли новости, что вы все хотите поговорить со мной? Что ж, я открыт для диалога. Говорите.

Первая спросила женщина с плакатом о пенсии:

— Я пенсию почти два месяца не получала. Все закрутки в подвале съела. А счёт за электричество о-го-го какой. Когда пенсию дадут?

— Вас как, уважаемая, величать? — обратился к ней Гордон.

— Клавдия Петровна.

— Клавдия Петровна, вам пенсию когда приносят?

— В конце месяца.

— Ну, так получите её в конце месяца. Делов-то. Кто следующий?

Вперёд вышел мужчина в камуфляжной форме — сторож местной школы. Он посмотрел на Гордона и сказал:

— В школу свиньи забегают. Ходят по коридорам и гадят где попало. А всё потому, что заборов нет. И дверь лет двести не меняли. Когда уже всё поставят? Или мне ружьё с собой брать, что ли? Сезон охоты устраивать?

— Берите! — уверенно сказать Гордон. — Конечно, берите.

Лицензия у вас есть?

— Есть. Но…

— Вот и славно! — не дал договорить Гордон. — И в засранцев постреляете, и сало бесплатно получите.

— С салом — это ладно. А хозяин свиней? Как перед ним отвечать?

— Никак. Это уже его проблема. Следующий.

Из толпы вышел мужчина с чёрной кепкой на голове. Встав к главе вплотную, мужчина хамоватым басом сказал:

— Слышь, глава, ты, вообще, решать вопросы будешь? Или как? — А когда я их не решал? — выпучив глаза, спросил Отнекин.

— А ща тебе пример приведу, — продолжил мужчина. — Три месяца назад по телевизору передали новость, что станице выделили десять миллионов рублей на нужды населения. Вот я, водитель пекарни, нуждаюсь в новом «пирожке». Авто, по-простому. Старый гниёт на ходу. Ездить невозможно. А денег на покупку нового у пекарни нет. Не пора ли деньги на нужды потратить? Или вы, Гордон Сергеевич, в карман их себе положили?

Толпа оживилась. Пенсионеры подняли вверх палки, мужчины помоложе кивали и переглядывались, а женщины разбушевались в словесной истерике. Сохраняя безразличие в глазах, Отнекин вновь подняли правую руку и громко произнёс:

— Вы сомневаетесь в моей честности? Думаете, что я в карман лишние деньги положил? Так давайте развею мифы на месте. Уважаемый, вы не представились.

— Григорий Степанович, –ответил мужчина в кепке.

— Григорий Степанович, вы — человек труда. А человек труда требует особого отношения. На таких, как вы, и держится наша Ударная станица. Оставить без внимания нужды тружеников — подобно измене Родины. И поэтому здесь и сейчас я окажу честное, прозрачное содействие по денежному вопросу. Поедете, Григорий Степанович, на новом «пирожке». С ветерком поедете развозить хлеб нашим дорогим жителям. Ура, товарищи!

Речь Отнекина воодушевила людей. Настолько, что они разразились громкими аплодисментами. Довольный собой Григорий Степанович тоже хлопал в ладоши и озарял всех золотозубой улыбкой.

— Единственное, о чём я попрошу вас, мой дорогой, — это ответить на несколько вопросов моих помощников. Так, для формальности, — сказал Отнекин.

Молодая блондинка и долговязый шатен тут же подскочили к Григорию Степановичу и начали задавать вопросы.

— Значит, так, — начала блондинка, — для получения денежной помощи вам необходимо предоставить в управление социальной защиты населения ряд документов: заявление с указанием состава семьи, их доходов за последние три месяца, согласия всех совершеннолетних трудоспособных членов семьи на заключение контракта и на проверку представленных сведений.

— А где это управление находится? — спросил мужчина.

— В городе. Также вам необходимо подготовить документ в МФЦ, удостоверяющий личность, подтверждающий место жительства и место пребывания на территории станицы Ударная.

— Погодите. Какой МФЦ?

— Обычный городской МФЦ, — вклинился в разговор долговязый. — Получаете по интернету талон, идёте туда, подаёте документы и ждёте.

— А интернет откуда взять? У меня ж компьютера нет, — сказал в замешательстве мужчина.

— Можете у соседей попросить. Можете в компьютерный клуб заглянуть. В зависимости от цели, на которую вы, заявитель, намерены потратить госпомощь, нужно предоставить также дополнительные документы, — развивал тему долговязый. — Для осуществления индивидуальной предпринимательской деятельности или ведения личного подсобного хозяйства — план расходов денежной выплаты с указанием планируемых мероприятий, сроков их реализации и расчета финансовых затрат, требуемых для их выполнения.

— Погодите… Какой план расходов? Какая деятельность?

Я не….

— На иные мероприятия, — перебил его долговязый, — понадобятся медицинская справка, листок нетрудоспособности, документ из специализированного реабилитационного центра, документ, подтверждающий наличие чрезвычайной ситуации и понесённый материальный ущерб, которые объективно привели к трудной жизненной ситуации.

— Всё запомнили? — спросила блондинка.

Но вместо чёткого ответа до помощников донеслось эканье, меканье и прочие нечленораздельные звуки от Григория Степановича. Мужчина стоял как вкопанный и непонимающим взглядом таращился то на блондинку, то на шатена.

Гордон Сергеевич аккуратно положил руку на плечо мужчины и с той же ухмылкой произнёс:

— Вы сами всё слышали. Едьте в город, сдайте все документы — и сразу ко мне. А там и новый «пирожок» будет. Всё поняли?

— Э-э-э-э… — попытался что-то сказать мужчина, но не смог.

— Вот и отлично. Остальным жителям, — обратился ко всем глава, —выражаю благодарность за активное участие в жизни станицы. Что бы я без вас делал. И как сказал один полководец: победа будет за мной, а вы рядом. Благодарю всех. Можно расходиться.

После этих слов Отнекин с помощниками победоносно вошли в здание райцентра. Пятьсот бывших передовиков хозяйства потихоньку расходились по домам. Кто-то громко выражал негодование. Кто-то перешёптывался друг с другом. А кто-то, как Геннадий Степанович, покидал собрание в молчании и с опущенной головой, попутно выслушивая упрёки от соседки в белой косынке:

— Ну чё? Спустил с него шкуру, а? Чё молчишь-то, мститель недоделанный? Вякал с самого утра — и ни хрена!

Наблюдавшие за сходкой издалека Рем и Тихон провожали взглядами уходящих жителей.

4

Наступила ночь. В окне дома Тихона Нестерова горел свет. В комнате за столом сидели сам хозяин и его гость Рем. Пили чай и закусывали бутербродами с колбасой. Однако, мужчины были не в настроении. Устроенное Отнекиным представление у райцентра оставило неприятный осадок.

— Итак, — Рем сделал глоток из чашки с чаем, — картина такова: мы имеем дело с хитрым, наглым и вполне образованным негодяем, готовым ради денег пойти по головам. Он ловко уходит от ответов на острые вопросы и манипулирует людьми, как стадом баранов. Но главное — он использует все лазейки в законах, чтобы проворачивать свои дела. Пустырь, кладбище и дом в лесу тому подтверждение. Это не Чичиков из «Мёртвых душ», но и не Мориарти из рассказов о Шерлоке Холмсе.

— Угу, — поддержал Тихон.

— Естественно, оставить паразита на свободе категорически нельзя. Он в любой момент может собрать чемоданы и покинуть страну. Потом ищи-свищи по земному шару.

— Кстати, насчёт поездки. Одна женщина из райцентра сказала мне по секрету, что Гордон собирается на три дня уехать из станицы.

— Правда? И куда же?

— Она не знает.

Пригодин встал от стола и неторопливо подошёл к окну. Там на тёмном полотне неба светила полная луна. Свет падал на землю, деревья, дома и придавал им холодный молочный оттенок.

— Рем Михайлович, я тут вспомнил кое-что, — сказал Тихон. — Тут в соседнюю станицу театр приехал. Как же его зовут… А, вспомнил — «Комета». Театр «Комета».

— И как это связано с нашим делом? — спросил Рем.

— Два года назад этот театр давал представление в Ударной. Отнекин пообещал артистам приличную сумму, если те устроят спектакль для местных. Надо было перед властью отчитаться — мол, деньги идут на развитие культуры. Так вот, артисты выполнили свои обязанности. А когда пришло время оплаты, то Отнекин кинул театр. Сделал на бумагах так, будто артисты выступили за доброе слово. Пытались через суд добиться выплат за оказанные услуги, но им отказали. А директор театра… Сейчас вспомню фамилию… Ингазов, вот! Ингазов заточил зуб на Отнекина. Не простил тому за кидок с деньгами.

Минуту Рем молчал. Хорошенько поразмыслив над сказанным, он повернулся и не без интереса спросил:

— Говорите, зуб заточил?

— Ага.

— И куда прилетела эта «Комета»?

— В соседнюю станицу. Час езды отсюда до неё.

— И ещё вопрос: насколько глупа жёнушка нашего главы?

— Ольга? О, Рем Михайлович, поверьте на слово. Если сказать ей, что для проветривания помещения надо открыть газ на плите, а потом зажечь спичку — выполнит безоговорочно. Поэтому глава нанял прислугу, дабы те за Ольгой присматривали. Она и по хозяйству ноль без палочки: ни еды приготовить, ни уборкой заняться. В голове стекловата вместо мозгов.

— Тихон, — улыбнулся Рем,— у меня в голове загорелась идея! Завтра утром посетим госпожу Отнекину.

— Эту идиотку? Зачем?

— Для подготовительного этапа борьбы с силами зла. И да, друг мой, — позвоните членам вашей бригады. Пусть оденутся в строительную форму, захватят с собой лопаты и, по возможности, раздобудут канистры с бензином. Работа предстоит весьма интересная.

5

Ольга Отнекина любила три вещи: царский комфорт, неограниченные покупки и сладкий сон. В первом случае — это полное освобождение от любой деятельности: работы, домоводства и гражданского долга. Даже пошевелить мизинцем было непосильным трудом. Порой женщина устраивала истерики по пустякам: то дверь за неё не откроют, то обувь в шкаф не спрячут, то новостную строку в слух не прочтут. Во втором случае — Ольга получала удовольствие от возможности что-либо купить. Каждый день получаемые от супруга деньги тратились налево и направо. Чаще всего среди покупок значились дорогие, но сомнительные предметы: кожаная сумка в виде самолёта, советский кирпич для заточки ножей, модные туфли в форме коровьих копыт, теннисный стол в форме Красной площади, юбку французского кутюрье из целлофановых пакетов и тушь с корпусом из чистого золота. В третьем случае — Ольга обожала поспать. Она могла полдня пребывать в царстве Морфея, игнорируя завтрак, обед, ужин и даже визит к мастеру по маникюру. Ради чего? Ради ярких и соблазнительных образов во снах, в которых женщина была и русской императрицей, и посетительницей салонов красоты, и обладательницей целого банка алмазов, и, самое главное, — любовницей целого ряда красивых мужчин, готовых ублажать свою госпожу. Однажды Ольга впала в анабиоз почти три дня. Это настолько встревожило прислугу, что пришлось вызывать карету скорой помощи. К счастью, хозяйка вышла из этого состояния, чтобы спустя короткое время снова погрузиться в него.

Незадолго до пробуждения Ольге снилась палуба корабля. Море было спокойным, а на горизонте показалось солнце. Женщина была в объятиях высокого, стройного Аполлона с кудрявыми светлыми волосами. Он смотрел на неё светло-голубыми глазами, в которых читалась страсть. Идеальный мужчина наклонил голову и протянул ей губы. Ольга приподнялась на носочки и уже готовилась к горячему поцелую… Но громкий шум прервал мелодраматическую идиллию. Корабль, море и кудрявый Аполлон исчезли в мгновение ока. Сначала у женщины пошевелились веки, затем пальцы сжали края подушки, потом она стала поворачивать голову из стороны в сторону, а под конец и вовсе открыла глаза. Какие-то глухие монотонные звуки доносилось со двора.

Надев на себя халат, Ольга вышла из спальни и направилась вниз по лестнице. На первом этаже её встретили три молодые прислуги.

— Доброе утро, Ольга Филимоновна, — в один голос приветствовали её девушки.

— Что за шум? — спросила хозяйка.

— Мы не знаем, Ольга Филимоновна, — ответила смуглая девушка в белом фартуке.

— Так узнайте! — рявкнула хозяйка.

Прислуга вышла из дома и через минуту вернулась обратно.

Смуглая девушка доложила:

— Там на поляне какие-то строители.

— Какие ещё строители? Что вы несёте? — недовольным тоном спросиала Ольга.

— Да, Ольга Филимоновна. Строители. Человек двенадцать, — ответила девушка с рыжими волосами.

— И что они, свиньи, делают? — продолжала допрашивать Ольга.

— Копают что-то.

Ольга грубо растолкала прислугу, торопливо прошла во двор и выглянула из-за калитки. На открытой полянке туда-сюда двигались люди в касках и в комбинезонах. Каждый был при деле: кто-то ставил телескопические штативы и фотографировал территорию; кто-то писал цифры на бумаге и считал на калькуляторе; кто-то устанавливал металлические барьеры с надписью «Строительные работы». Но большая часть строителей копала в центре поляны. Копала глубоко, синхронно, по огороженному барьерами периметру. Получалась большая квадратная яма.

Ольга Отнекина с истерикой в голосе закричала:

— А ну стоять! Вы кто такие? Вы чё здесь устроили?!

Один из строителей, занимавшийся расчётами на бумаге, подошёл к женщине и спокойно произнёс:

— Доброе утро. Вы хозяйка этого дома?

— Допустим.

— Я Ефим Игоревич — бригадир. Я и моя бригада работаем на нефтедобывающую компанию.

— И чё? Чё вы тут потеряли? — нахамила женщина.

— Прошу прощения, а как к вам обращаться?

— Ольгой звать.

— Уважаемая Ольга! Дело в том, что на этом участке территории обнаружены залежи редкого нефтепродукта — нефтезёма. Это смесь чернозёма и нефти. Ресурс редкий, скажу я вам.

— Мне плевать, что вы там ищете, — повысила голос Ольга. — Пошли нафиг отсюда. Вы мне спать не даёте!

— Ольга, уважаемая, выслушайте до конца. Это касается вашего дома. Ведь скорее всего его могут снести.

При этих словах женщина внезапно умолкла. Хамство и гнев уступили место спокойствию. Внутренний голос, если у неё был таковой, подсказывал: «Молчи, дура. Слушай внимательно!» Бригадир продолжил:

— Понимаете, Ольга, согласно образцам почвы, на этой территории залежи огромного количества нефтезёма. А я напомню, что этот ресурс стоит огромных денег. Многие нефтедобывающие компании готовы заплатить миллионы рублей за один лишь маленький комок этого чуда. Так получилось, что ваш дом находится на территории залежей. Следовательно, дом придётся снести.

— К-как снести? — заикнулась Ольга.

— Вот так. Земля же федеральная, а не частная. И ваше двухэтажное гнёздышко, по логике вещей, является незаконным самостроем.

— Никакой это не самострой! — запротестовала Ольга. — Мой супруг построил его, так как…

— Так как что? Незаконно присвоил собственность государства? — перебил бригадир. — Получается, незаконное присвоение государственного имущества.

Ольга взволновалась. Рука машинально полезла в карман халата и достала оттуда телефон. Не успела женщина нажать на кнопку включения, как бригадир сказал:

— А вот звонить вам не советую.

— С какого перепугу?

— С такого, что вашему супругу, Гордону Сергеевичу, могут предъявить обвинение по статье один параграфа десять части пятой Уголовного Кодекса Российской Федерации — пожизненное лишение свободы, — выдал мужчина, взяв номера из воздуха. — А вам, как соучастнице, выкатят все двадцать лет строгого режима.

— Вы… Вы знаете моего Гордона? — испуганно спросила Ольга.

— Конечно. Кто ж его не знает. Тем более что все звонки прослушиваются.

Потрясённая Ольга не стала испытывать судьбу и медленно убрала телефон в карман халата. Затем спросила:

— Мужик, как вас зовут? Я забыла.

— Ефим Игоревич.

— Слушайте, а вы точно уверены, что здесь складирована эта хреновина? Ну, как вы её там кличете?

— Нефтезём? Уверены! Пройдёмте со мной.

Бригадир отвёл госпожу Отнекину к выкопанной яме. Он попросил строителей покинуть место «раскопок» и сел на корточки. Мужчина достал из кармана куртки зажигалку, вытянул вперёд руку и поджёг маленький комок земли. В этот момент по земле пробежал огонёк, который за секунду охватил периметр. Яма заполыхала оранжевым пламенем. Длинные языки хаотично щекотали небо. Нестерпимый жар обдал лицо и ладони так, что мужчине пришлось отвести госпожу Отнекину в сторону.

Затем он обратился к ней:

— Видали?

— Мать моя женщина! — в шоке произнесла Ольга.

— И не говорите. Горит, как печка в аду. Такого добра здесь полно. Уж извиняйте, но ваше гнездо снесут.

Ольга заворожённо смотрела на оранжевый столб пламени. Со стороны казалось, что огненная стихия гипнотическим образом влияет на Отнекину. В её маленьких поросячьих глазках мерцали искры. Но молчание прервал голос бригадира:

— Но знаете что, Ольга?

— Да, да, да? — протараторила она

— Территория большая. Следовательно, залежи нефтезёма будут и в другом месте. Подальше от вашего гнёздышка.

— Правда?

— Правда. Вот только…

— Что? Что только? — нетерпеливо заверещала» она.

— Как бы объяснить поделикатнее… Это требует определённых вложений.

— Чё?

— Денежки, уважаемая моя, — потёр большим и указательным пальцами бригадир.

— А-а-а... — поняла женщина. — А сколько?

— Так сразу сумму сказать не могу. Но чем больше, тем лучше.

Ольга призадумалась. Думала долго, застыв статуей на месте. А как пришла в себя, то повернулась к дому и крикнула:

— Эй, Марта! Марта-а-а-а! А ну дуй сюда. Живо!

Из калитки показался силуэт девушки в белом чепчике. Прислуга подбежала к хозяйке и стала выслушивать поручение:

— Сгоняй в мою спальню, достань под кроватью чемодан и неси сюда. Ясно?

Но девушка, заподозрив неладное, решилась спросить:

— Ольга Филимоновна, а может, стоит связаться с вашим супругом?

— Ты что, глухая? Я по-русски сказала: достать чемодан — и сюда! Спорить со мной будешь? — разозлилась Отнекина.

— Нет, Ольга Филимоновна, — покорно согласилась девушка.

— Тогда быстро неси! Не то уволю к чёртовой матери.

И девушка побежала обратно в дом. Во время бега чепчик болтался из стороны в сторону, как поплавок на рыболовной удочке. У порога её встретили смуглая и рыжеволосая прислуги, дабы узнать подробности. Но девушка молча поднялась в спальню, вытащила из-под кровати чёрный чемодан и также молча принесла его хозяйке. Госпожа Отнекина открыла его, и перед глазами бригадира предстали аккуратно сложенные пачки купюр с первооткрывателем Приамурья Хабаровым номиналом в пять тысяч рублей.

— Хватит? — спросила Отнекина.

— Хватит, — согласился бригадир и принял в руки чемодан.

— Значит, всё? Отменяется?

— Разумеется. Мы вообще ошиблись дорогой и повернули не туда. Будем искать другое место.

— А чё с ямой то делать?

— Можете сдать в аренду частному предпринимателю или сами добывать нефтезём. Я ж неоднократно говорил, что ресурс дорого стоит. Только дождитесь вашего супруга. Думаю, он подберёт оптимальный вариант. Вот… Ладно, пойдём мы. Найдём нужное место. График поджимает, — сказал бригадир и дал команду остальным строителям собрать вещи.

Строительная бригада покинула место раскопок, а горящая пламенем яма постепенно потухла. Довольная собой госпожа Отнекина вернулась обратно в спальню, дабы погрузиться в царство грёз Морфея. Но теперь она представляла себя в кресле директора нефтезёмной добывающей компании, у ног которой полуголые атлеты вываливали мешки с деньгами. Ольга заснула с улыбкой на лице.

Часом позже Рем Пригодин и Тихон Дмитриевич раздавали деньги строителям. Каждый получил сумму, позволявшую два месяца ни в чём себе не отказывать. Во время раздачи Тихон сказал Рему:

— Бригадир, вы просто волшебник!

— Нет, — скромно отвечал Рем. — Я всего лишь ветер перемен в бесплодных землях.

— Но серьёзно, ваша идея— это что-то с чем-то: выкопать яму, вылить в неё канистры с бензином и выдать за нефтяную скважину… Нет слов.

— Главное, что мы теперь знаем о семейном бюджете четы Отнекиных. Денег куры не клюют.

— Ага. Это точно.

— Чуть погодя соберите жителей и отдайте часть денег в Счётную палату. Вы получите выделенную из госбюджета сумму на развитие станицы.

— Не вопрос. А с остальной частью что делать?

— Используем для следующего этапа противостояния.

— Я весь во внимании.

— Помните, вы говорили о театре в соседней станице?

— Помню.

— Отправляемся туда немедленно. Приобщимся и мы к высокому искусству!

6

Театру «Комета» не везло. С первого дня осеннего сезона билеты на спектакли продавались плохо. Создавалось ощущение, будто зритель перестал интересоваться «Борисом Годуновым», «Евгением Онегиным», «Детьми Арбата» и другими серьёзными постановками. Бывало и так, что приедет театр в крупный городок, продадут билеты — а потом узнают по новостям о введении карантина из-за ниоткуда взявшегося африканского конъюктивита. Деньги за купленные билеты приходилось возвращать обратно. Но больше всего проблем возникало из-за отсутствия подходящего места для спектаклей. Особенно в провинциальных городках, где Дома культуры страдали от отсутствия ремонта и небольших размеров. А в условиях станицы… И вовсе стоит промолчать.

С раннего утра в театре происходила репетиция. Декорации то ставили, то убирали. Специалист по оборудованию проверял микрофоны, для проверки говоря в них неуместные шутки. Актёры, молодые парни и девушки, не знали ни минуты покоя: и занимались физическими упражнениями, садясь на шпагаты и делая наклоны туловищем; и проговаривали по нескольку раз тексты, заучивая назубок каждое слово; и даже медитировали, избавляясь в позе лотоса от волнения и тревоги.

Недалеко от сцены, сидя неподвижно на складном стуле, Виталий Ингазов наблюдал за действиями своих подопечных. Занимая должность режиссёра, а также руководителя театра, Ингазов отличался требовательностью к деталям. Нынешняя суматоха на репетиции вызывала у режиссёра раздражение. Из-за этого ему приходилось проводить параллели между прошлым и настоящим. Так, он вспоминал предыдущие сезоны, в которых организованная работа вкупе с отдачей на репетициях приносили славу и прибыль. Звучали громкие аплодисменты, ослепляли вспышки фотокамер, и самое замечательное — заслуженные крики «браво» и «бис» от благодарных зрителей. Но стоило Виталию очнуться от воспоминаний, как унылое настоящее било кулаком в глаз. И нередко такой контраст становился причиной его длительного недосыпания и эмоциональных срывов на актёров.

Устав от ожидания, Ингазов обратился к подопечным на сцене:

— Так, господа, начинаем отрабатывать сцену первого акта. Займите свои места. Техники — направьте свет на сцену. Звукорежиссёр — подключите микрофоны. Готовность: одна минута.

На сцену вышли светловолосый парень — Ромео и рыжая девушка — Джульетта. Ромео был одет в коричневый колет и замшевые брюки, а Джульетта — в белое платье с длинным подолом. Актёры медленно подошли друг к другу и стали по очереди произносить реплики.

— Джульетта! — первым произнёс парень.

— Ромео! — откликнулась девушка.

— Джульетта! — Ромео!

— Джульетта!

— Ромео!

Так бы и продолжалось растянутое приветствие, если бы не вмешался режиссёр:

— Хватит перекличку устраивать! — сказал он. — Давайте дальше.

Актёры вняли просьбе режиссёра и перешли к главному:

— Позволь остаться мне, пока не вспомнишь, — сказал Ромео.

— Не вспомню что? — внезапно спросила Джульетта.

— Зачем меня позвала, — подсказал Ромео.

— Не стану вспоминать, чтоб ты остался, — продолжила Джульетта. — Лишь буду помнить, как с тобой мне сладко.

— А я останусь, чтоб ты всё забыла. И сам я всё забуду, что не здесь… — Наступила пауза. Актёр замешкался и стал нервничать. Попытки вспомнить реплику из текста не привели к успеху. — Блин, опять забыл.

Режиссёр красноречиво прокомментировал конфуз:

— Баранов, баран безмозглый! Сколько можно? В четвёртый раз на одном и том же месте.

— Виталий Игнатьевич, — стал оправдываться актёр, — я не виноват. С таким текстом хрен кто запомнит.

— Скажи это актёрам из Большого, Малого, на Таганке и Ленкома театров! Лучше б вы воздух испортили, чем это прекрасное место в диалоге! — Ингазов сделал паузу, а потом добавил: — Ладно, проехали. Играйте дальше.

Актёры собрались, и диалог продолжила Джульетта:

— Светает. Я б хотела, чтоб ушёл ты. Дала бы палкой по спине тебе я иль натравила гончую отца. Чтоб курицей шальной взлетел ты к небу.

— А я б тебя на цепь бы привязал, как Шарика… Режиссёр в негодовании крикнул:

— Стоп! Какую курицу? Какого Шарика? Вы совсем рехнулись?

— Ой, простите, — извинилась Джульетта. — Я совсем всё напутала.

— Я тоже, — добавил от себя Ромео.

— Друзья! Говорите текст вместе со своими мозгами! — ругался режиссёр. — Шекспир не был боксёром, но за такую игру он бы воскрес и набил вам морды! Если ещё раз вы так сыграете этот отрывок, то я убью всех по очереди, похороню, отсижу, а потом наберу новый коллектив! Ух… Так и быть, давайте концовку.

Актёры перевели дыхание и продолжили игру:

— О милый, мне пора. Должна покинуть это место. Иначе нам обоим несдобровать, — сказала Джульетта.

— Конечно, ангел. Ты права! Нам нужно уходить, — подыграл ей Ромео. — Иди! Иди обратно в зал. Но помни, что я с тобой. Прощай, любимая!

— Прощай, любимый!

Джульетта пошла в обратном направлении. Ногой она случайно наступила на край подола, потеряла равновесие и с грохотом упала за край сцены. Незадачливый Ромео спрыгнул в зал ей помогать. Виталий Ингазов вскочил со стула и от злости пнул по нему ногой, изрыгая красноречивые, но обсценные слова русской лексики.

— Мне не место с вами в одной пьесе! — кричал режиссёр. — Какой дурак сказал, что ваше место на сцене, а не на стройке? О великий Шекспир, за что мне это наказание?! За что?!

Вдруг раздались громкие хлопки. Ингазов обернулся и увидел идущего из темноты мужчину в зелёной одежде. Рем Пригодин шёл медленно, ритмично хлопая в ладоши. Он весело произнёс:

— Браво! Хорошая игра. Дайте этим актёрам «Оскаров»!

— Кто вы? Что вы здесь делаете? Посторонним вход запрещён. Куда смотрит охрана? — возмутился Ингазов.

— Спокойно, уважаемый. Я не посторонний. Ибо не чужд высокому искусству. А насчёт охранника не беспокойтесь: пошёл сидеть на «белом троне». Скоро вернётся.

— Вы не представились.

— Ох, прошу прощения. Совсем вылетело из головы, как пробка из бутылки, — сказал Рем и достал из кармана удостоверение. — Майор Степанов, Федеральная Служба Безопасности.

А вы, если не ошибаюсь, господин Ингазов?

— Эм… — замялся режиссёр. — Я Ингазов Виталий.

— А по батюшке как?

— Игнатьевич.

— Отлично. Диалог вошёл в нужное русло, — с улыбкой проговорил «майор». — Виталий Игнатьевич, поговорить с вами надо. — А что, собственно говоря, случилось?

— Пока ничего, но разговор будет серьёзный. Отправьте гениев театра покурить. Скоро вернётесь.

Мужчины переместились в кабинет с небольшим окошком

на улицу. Стены были обшарпаны, потолок сыпался кусочками штукатурки, а деревянный паркет под ногами неприятно поскрипывал. Запустение комнате придавали брошенные по углам пачки макулатуры и деревянные стулья, кое-как сложенные друг на друга.

— Виталий Игнатьевич, — начал Рем, — как вы относитесь к идее кары небесной?

— Не совсем вас понимаю, — ответил Виталий.

— Ну, что зло должно быть наказано?

— Естественно. Должно.

— Во-о-от! — протянул Рем. — Должно, но не всегда такое происходит. Из-за этого теряется вера в справедливость, не говоря о несоблюдении буквы закона. Люди, как я, пытаются зажечь свет правосудия в этой шахте тьмы и нарушений. Чтобы каждый недобросовестный гражданин и в мыслях не мог представить совершение преступления. Но порой и наших сил не хватает для несения столь важной службы в стране. И вот сегодня я лично обращаюсь к вам с просьбой о помощи. Ибо только вы можете внести решающий вклад в борьбе за правое дело.

— Всё это звучит интересно. Но чем я помочь-то могу?

— А вот скажите: «станица Ударная» вам ничего не говорит?

— Станица Ударная… Станица Ударная... — задумался вслух Ингазов. — Помню. Выступали там два года назад. И лучше бы этого не случилось.

— Не напомните почему?

— Местный руководитель или глава станицы — чёрт его знает — пригласил устроить представление за денежное вознаграждение. Мы тогда поставили спектакль «Макбет», но местные жители не оценили наши труды. Либо они засыпали на месте, либо покидали места с матом-перематом. Но самое обидное то, что их глава не заплатил за работу. Сказал, мол, театр должен быть доступным, а не платным. Я тогда пришёл к этому умнику в кабинет и лично потребовал оплаты, но получил взамен угрозы судом. Никогда не забуду этой наглой, бессовестной морды с издевательской ухмылкой. Потом ещё реквизит частично украли из фургонов. В общем, мы были сильно огорчены.

— А фамилия главы не Отнекин, случайно?

— Случайно, да.

Рем сел на стул, придвинулся ближе к режиссёру и протянул ему три пачки денег.

— Что это? — спросил директор театра.

— То, что вы должны были получить, но не получили, — ответил Пригодин. — Плюс двести тысяч от меня лично. — Он встал со стула и начал ходить кругами вокруг собеседника. — Виталий Игнатьевич, ваши молитвы сбылись. Руководство отправило меня, чтобы справедливость восторжествовала, а вы получили отмщение. — Не верится.

— А вы поверьте.

— Всё-таки меня услышали!

— В ФСБ слышат всех. Однако для достижения цели необходима помощь вашего театра.

— Я не против. Но чем может помочь мой театр?

— Например, реквизитом. У вас есть костюмы «белых воротничков»?

— Вы имеете в виду офисных сотрудников?

— Именно.

— Есть. Полгода назад мы ставили спектакль «Офисный роман», в котором актёры были одеты в костюмы. Зрители хорошо приняли.

— А ваши актёры играли когда-нибудь роли журналистов и госслужащих?

— Ну, как сказать…Такого ещё не было. Думаю, при наличии хорошего текста и чётких указаний можно устроить перфоманс.

— Отлично. И последний вопрос: камеры у вас есть?

— Есть. У нашего специалиста одна или две найдутся. Но объясните, к чему это всё?

— А к тому, что завтра состоится самое главное представление театра «Комета». Такое, о котором будут говорить СМИ и вспоминать ваши подопечные. Пусть Ромео и Джульетта подождут. Выслушайте мои инструкции и немедленно приступайте к натаскиванию юных Чарли Чаплинов. Завтра утром Ударная будет стоять на ушах!

7

Гордон Сергеевич присутствовал на совещании у губернатора края. За длинным столом собрались мэры городов и главы посёлков. Каждый из чиновников поочерёдно докладывал о результатах своей деятельности за прошедший квартал. Сам губернатор, человек серьёзный и требовательный, внимательно слушал руководителей, отмечая у себя на бумаге спорные моменты. Очередь Гордона Сергеевича ещё не подошла. Он давно подготовил документы, где показатели качества жизни населения достигали космических высот. Мужчина не сомневался, что его доклад примут и всё пройдёт гладко.

Вдруг он почувствовал вибрации в кармане пиджака. Гордон незаметно достал телефон и посмотрел на экран. Звонил абонент под именем Жёнка. Гордон вежливо обратился к губернатору с просьбой выйти из кабинета. Губернатор кивнул. Оказавшись в коридоре, мужчина быстро направился в туалет и, закрыв за собой дверь, набрал номер супруги:

— Алло? — раздался голос супруги.

— Да, это я, — отозвался супруг.

— Гордончик, — ласково сказала Ольга, — а у меня для тебя новости.

— Говори быстро. Я на совещании.

— Гордичка, мы разбогатели!

— Чего?

— Раз-бо-га-те-ли, — по слогам произнесла супруга.

— Что случилось? Ты можешь сказать по-че-ло-ве-чес-ки? — так же по слогам произнёс супруг.

— Я обнаружила кладезь нефтезёма — это такой дорогой ресурс. Мы теперь можем добывать его у нашего дома и зарабатывать триллиарды. Представляешь?

— Какой нефтезём? Что ты несёшь?

И супруга рассказала всё: про строителей, про яму с огнём, про залежи упомянутого нефтезёма, про её «сложные» переговоры с бригадиром, и самое важное — о передаче чемодана за перенос работ. Но вместо ожидаемой радости супруга услышала в свой адрес нечто об отправке парнокопытных на скотобойню. Мужчина от злости покраснел и даже попробовал на вкус собственный галстук. Ему хотелось бросить телефон об стену уборной, но остатки воли удержали от этого поступка.

— Значит, так, — стиснув зубы, произнёс Гордон, — слушай внимательно. Только внимательно! Иначе я устрою тебе сцену из Отелло. Сиди дома, никуда не выходи, ни с кем не разговаривай и даже из окна носа не высовывай. Ясно?

— Ага, — испугалась Ольга.

— Я спросил: ясно тебе?! — повысил голос Гордон.

— Ясно.

— Отлично. Я еду.

Вернувшись обратно на совещание, Отнекин сообщил губернатору, что чувствует себя неважно и попросил отпустить его. Губернатор поверил актёрской игре главы станицы, и тот с гневом в душе отправился в гостиницу, чтобы собрать вещи.

8

— Костя! Ко-остя-я-я! — кричала по всему райцентру помощница–блондинка Отнекина.

Константин, он же долговязый шатен, сидел в кабинете за столом и слушал в наушниках музыку. Играл тяжёлый рок в исполнении какой-то американской группы. Гитары ревели, барабаны громыхали, а вокалист агрессивно бурчал нечленораздельные слова. Музыка стремительно набирала обороты, и барабанные перепонки еле сдерживали натиск невыносимого шума. Константин представил себя на сцене с музыкантами, бешено мотая головой и показывая пальцами символ «металлической козы».

Так бы и продолжалась эта музыкальная эйфория, пока женская рука с длинными ногтями не сняла наушники. Гитары с барабанами затихли, уступив место визгливому женскому крику:

— Костя, блин! Опять в идиотских наушниках сидишь? Надоел уже! — кричала блондинка.

— Чё те надо? — возмутился мужчина.

— «Чё надо», «чё надо»… — передразнила она. — Ты документы для бухгалтерии подготовил?

— Подготовил. Ради этого стоило орать?

— По башке тебе стоило дать, а не только орать. Ты давно должен был отнести их для переделки. Гордон Сергеевич потом спросит по полной программе.

— Люд, что ты панику наводишь? Отнесу эти документы вовремя. Никуда они не денутся. И потом, Гордон Сергеевич только завтра вернётся.

— Завтра или послезавтра, а делать надо быстро. Тем более для чёрной бухгалтерии.

— Боишься, что деньги не улетят на счёт шефа?

— Боюсь, как бы проверка не нагрянула.

— Ой, я тебя прошу. Какая проверка? Мы — самые порядочные люди в государстве! У нас всё ровно. Шеф давно наладил контакты с нужными людьми в администрации края. Всё, что нам остаётся, — это просто делать вид исполнительных сотрудников. Даже если кто-то из местных пальчиком погрозит, то его ждёт облом. Любую жалобу оставят без внимания. А кроме того, уникумы могут познакомиться с нехорошими дяденьками из секции по боксу. Шеф не раз это делал, будь в этом уверена.

Людмила, она же молодая блондинка, отличалась не только крикливым голосом, но и дотошностью в работе. Ещё в детстве мать приучила её вовремя делать уроки и выполнять другие обязанности. Помимо работы с документами, девушка умело писала заявления, уклончиво разговаривала по телефону и морочила голову законодательными постановлениями. Данный подход избавлял от назойливых граждан и помогал проворачивать незаконные операции.

— Так что, напарница, сиди и не чирикай, — закончил тираду Константин.

— Знаешь что? Иди-ка ты… — попыталась оскорбить его Людмила.

Что-то тяжёлое со скрежетом подъехало к зданию райцентра. Раздались металлические щелчки и громкие хлопки. Зазвучали удивлённые голоса прохожих.

Костя и Люда, забыв о выяснении отношений, выглянули из окна. На улице стоял микроавтобус, из которого вышли люди в солнечных очках и в строгих костюмах. Через несколько секунд подъехал второй микроавтобус, из которого выскочили точно такие же люди. В конце подъехала белая «Волга», из которой вышли трое: парень и девушка, державшие в руках камеру с микрофоном, и какой-то мужчина в зелёном костюме. Троица подошла к основной группе и пристально взглянула на здание райцентра. То, что прозвучало дальше, заставило Костю и Люду сильно понервничать.

— Слушайте мою команду, — обратился мужчина к своим людям. — Войти в этот гадюшник и перевернуть всё вверх дном. Искать все улики тщательно. Никого впускать и не выпускать до конца проверки.

Двадцать человек табуном вошли внутрь здания. Одна их половина заняла коридор, а другая стала обходить кабинеты. Застигнутые врасплох сотрудники райцентра, коих было всего пять человек, не стали сопротивляться «гостям». Те, в свою очередь, со строгой интонацией в голосе оповещали:

— Федеральная проверка. Всем оставаться на своих местах. Кладите телефоны на стол. Подготовить документы к проверке, — после чего демонстративно открывали папки, рассматривали бумаги и перекладывали вещи в тумбочках.

Находившиеся в кабинете Костя и Люда потихоньку впадали в панику.

— Кто это? Что происходит? — спросила Люда.

— А я откуда знаю? Звони шефу, — ответил Костя.

Но не успела блондинка набрать номер Отнекина, как в кабинет вошли Рем и двое его спутников с аппаратурой. Державший камеру парень навёл фокус на обескураженные лица помощников, а девушка с микрофоном чётко проговорила:

— Мы ведём репортаж из станицы Ударная, куда с проверкой прибыл федеральный представитель. По имеющимся данным, сотрудники местного райцентра подозреваются в хищении денежных средств в особо крупном размере.

Пригодин подошёл к помощникам и, не сдерживая эмоции, произнёс:

— Стоять на месте! Сдать телефоны немедленно! Отказ от требования представителя органа власти будет расцениваться как оказание сопротивления.

— Вы кто? — хмуро спросил Константин.

— Кто вам дал право повышать на нас голос?! — предъявила претензию Людмила.

— Вы это слышали? — возмутился Рем. — У них хватает наглости спрашивать, кто я! Я — Филипп Алексеевич Никто, федеральный проверщик Московской области. А право мне дали федеральный суд Российской Федерации, Счётная палата Российской Федерации и Следственный комитет всё той же Российской Федерации. И вы, господа паршивые, вляпались по полной программе!

— Я ничего не понимаю, — ляпнул Константин.

— В тюрьме поймёте! — с напором сказал «проверщик». — Лет так на шесть точно. А ну, вон на улицу! Живо!

Когда незадачливых помощников выгнали на улицу, их окружила толпа жителей. Молодые и пожилые, мужчины и женщины — все недовольно глядели на блондинку с долговязым. Потом на улицу вышел «федеральный проверщик» и в эмоциональной форме продолжил словесную порку:

— Дорогие ударники и ударницы! Все вы прекрасно знаете, что у Фемиды закрыты глаза.

— У кого закрыты? — спросил чей-то женский голос из толпы.

— У Фемиды! — повторил Рем. — Слушайте дальше и не перебивайте. Эта бедная, несчастная богиня не могла отреагировать на многочисленные преступления некоторых особ, — он указал рукой на окружённых народом помощников Отнекина. — Эти сволочи, негодяи, коррупционеры и бюджетные паразиты пользовались инвалидным состоянием Фемиды, дабы творить свои гнусные, жалкие и аморальные по природе деяния, от которых вы, ударники и ударницы, страдали много лет. Но настал день, когда безжалостный меч Немезиды коснётся бренных душонок этих архаровцев, дабы те заплатили горькую цену за свои преступления!

— Неме… кого? — спросил из толпы кто-то из мужиков.

— Немезиды! — повторил Рем. — Богиня такая. Мстит так, как не мстит узнавшая об измене жена. Так вот... И теперь эти подонки предстанут перед народным судом. За все злодеяния и наплевательское отношение к людям их ждёт одна участь — тюрьма. Ибо вор должен торчать за решёткой.

Толпа расшумелась. Жители одобрительно кивали и направляли в сторону помощников Отнекина отборные ругательства.

— Я долго следил за вами, — «проверщик» перевёл взгляд на помощников. — Тщательно изучал вас, инфузорий недоразвитых, под микроскопом госконтроля. Думали, что сойдут с рук аферы и махинации? Шиш вам на пастиле! — после чего показал помощникам сложенный в дулю кулак.

На камеру, перед сотней свидетелей, «проверщик» поведал обо всех «подвигах» помощников главы: про несостоявшийся завод, про незаконное строительство ЖК на кладбище, про дом на территории лесхоза, а также о хищении денежных средств. Блондинка и долговязый, потеряв на короткое время дар речи, тряслись от страха расправы.

— Я буду вас как котят топить! — продолжал «проверщик». — Костьми лягу, но заставлю ответить по закону. Ни капли пощады! Или же

— Что — или же? — тихо спросила блондика.

Рем наклонился к парочке и шёпотом сказал:

— Можете пойти на сделку. Только не со следствием. Понимаете, о чём я?

Костя и Люда не сразу поняли суть предложения. Казалось, что они пребывают в ступоре. Но, собрав волю в кулак, Костя спросил: — А что будет, если согласимся?

— Как минимум отсутствие тюремных решёток на окнах, — уверенно ответил Рем.

Парочка кивнула. Люда немедленно ответила:

— Мы согласны.

Рем улыбнулся и махнул людям в костюмах. Те взяли под руки помощников и повели обратно в райцентр.

— Куда это вы их потащили? — спросил кто-то из толпы.

Не подходя к входной двери, «федеральный проверщик» обернулся и с победной интонацией заявил:

— На процедуру дачи показаний. Раскалывать будем. Станут хамить — накажем так, что мама не горюй, — после чего вошёл внутрь райцентра.

Костя и Люда сидели на стульях в окружении угрюмых людей в костюмах. Окна предварительно задвинули шторами.

Войдя в кабинет, «федеральный проверщик» сделал жест, и парочку подняли с места.

— Значит, так, господа провинившиеся, — обратился «проверщик» к помощникам. — В Библии сказано: дайте по башке грешнику, и тот встанет на путь праведный. Я человек верующий, а потому даю возможность искупить свою вину. Всё, что от вас потребуется, — это исполнить мои указания. Если же это не устроит, то со спокойствием удава я передам вас в руки граждан станицы. Уж они-то придумают, как провести время с пользой. Например, обратятся к опыту репрессивных «троек» без суда и следствия. Итак, что выбираете?

Переглянувшись друг на друга, помощники в оба голоса сказали:

— Согласны!

— Молодцы! — возликовал «проверщик». — Первый шаг на пути к спасению сделан. Теперь перейдём к указаниям. Прежде всего вы должны передать мне все документы, записи и прочие бумаги, связанные с вашим грехопадением. В том числе и вашего начальства.

— А можно сделать звонок Гордону Сергеевичу? — спросил Константин.

— Зачем? Получить от него благословение, что ли? Нет, блудный сын, его рука Господа коснётся позже.

— Я вас понял.

— Далее, — продолжал «проверщик», — вы должны передать мне в руки бумажные источники совращения душ человеческих, именуемые рублями. Всё, что есть: купюры, акции, номера счетов в банках, истории переводов и так далее.

— Но мы не знаем, — взволновалась Людмила.

— Не знаете что? — поинтересовался Рем.

— Про деньги. Понятия не имеем, где и в каком количестве они хранятся. На этот вопрос может ответить Гордон Сергеевич, но он уехал на три дня.

— Эх… — вздохнул Рем. — Видимо, я поторопился с выводами. Спасение души наполовину — это лишь отсрочка от неизбежного, я бы сказал, пожизненного падения во тьму. Тяжело вам придётся на суде человеческом. Бог-то поймёт, а люди — вряд ли.

В этот момент Людмила почувствовала слабый толчок в правый бок. Он повернула голову и увидела недовольное лицо Константина. Тот смотрел на неё выпученными глазами, искоса подмигивая в сторону «проверщика». Женщина поняла намёк и сразу изменила поведение:

— А знаете, я, кажется, догадываюсь, где могут лежать эти бумажки.

— Аллилуйя! — воскликнул «проверщик» и обратил взгляд к потолку. — Чудо существует. Так выдайте уже, дорогая моя! Помогите себе и вашему брату побороть дурное влияние Сатаны.

И парочка принялась за работу. Костя доставал из запертых ящиков толстые папки с документами, чертежами и договорами с печатями. На папках крупными буквами значились такие слова, как «Захват», «Приобретение» и «Денежный куш». Людмила же подошла к стене, на которой висела картина с лесным пейзажем, и взяла с её обратной стороны ключ. Потом женщина подошла к сейфу, открыла его и достала оттуда гору пачек с купюрами номиналом в пять тысяч. Оба помощника главы станицы работали быстро, молча и с кислыми выражениями лиц.

Когда всё необходимое было собрано, «федеральный проверщик» приказал людям в костюмах отнести «греховные вещи» в микроавтобус. Выйдя на улицу, «проверщик» в последний раз обратился к жителям станицы со словами:

— Благодарю вас! Ваша активная позиция позволила навести порядок в этом гадюшнике. Будьте уверены, справедливость восторжествовала.

Люди в костюмах и репортёры сели в микроавтобусы и под радостные крики жителей покинули территорию райцентра, оставляя после себя только полосы от колёс. «Федеральный проверщик» сел в белую волгу и уехал в другую сторону.

Наблюдавшие за этим со стороны Константин и Людмила ещё нескоро обрели дар речи.

9

Американский писатель Дейл Карнеги однажды сказал: «Планируйте дела заранее, и будет вам манна небесная». Действительно, данное правило отлично работает в мире сделок и крупных капиталов. Обладающие предпринимательской жилкой американцы готовы потратить несколько часов за бумагой с ручкой, поэтапно расписывая шаги, действия, ответвления от первоначального плана и потенциальные знакомства ради одной цели — достижения успехов в жизни. Но живи сегодня Дейл Карнеги в России, то сильно б огорчился. Ибо его хорошее правило в наших условиях практически не работает. В наших условиях оно будет уступать народному «авось» — крепкой, местами наивной вере загадочной русской души и непредсказуемости одарённых индивидов.

Гордон Сергеевич Отнекин относился к последнему типу людей. Он должен был вернуться в станицу на третий день. Однако телефонный звонок супруги о «владении» нефтезёмным участком вынудил изменить планы. А встретившись лицом к лицу с благоверной, он воплотил в жизнь сомнительную поговорку «бьёт — значит, любит». И если судить по большому синяку, украсившему правый глаз женщины, то Гордон души не чаял в своей Ольге.

Спустя двадцать минут после отъезда «федерального проверщика», автомобиль главы станицы плавно подъехал к парковке райцентра. Войдя в кабинет, глава дружелюбным тоном обратился к подчинённым:

— Ну, стахановцы, соскучились без меня? Конечно же, соскучились. И правильно. — Гордон подошёл к вешалке и повесил пальто. — Можете не спрашивать меня о том, как я провёл время и что говорило руководство. Отвечаю сразу: скучно и ни о чём. Но теперь я вернулся и можно приступить к работе. Ведь один день простоя порождает неделю безалаберности. А вам это строго противопоказано.

Но вместо расспросов о поездке подчинённые встретили главу кислыми лицами и гробовым молчанием. Гордон принял эту неоднозначную реакцию за лесть, а потому продолжил речь следующими словами:

— Да не переживайте вы так. Работёнки не сложные. Наоборот, очень даже лёгкие и интересные. В принципе, как было и до этого. Например, есть идея со строительством военного полигона, который никогда не откроется. Подумаешь, пару лишних миллионов, потратить на десяток мешков с песком да неквалифицированных строителей. Зато они до́ма не будут сидеть без дела. Или освоить выделенные из бюджета деньги для обновления канализационной системы. Правда, не всей станицы, а придорожного туалета в десяти километрах от неё. Тяжела доля слуг народа, товарищи. Столько дел и столько возможностей, что голова кружится от…

Помощники никак не отреагировали на новости.

— Что с вами? — заподозрил неладное Гордон. — Языки проглотили?

— Нет, — ответила Людмила.

— А что тогда? Кто-то умер?

— Слава богу, никто не умер, — грустно покачала головой

Людмила, — но… — Что «но»?

— Нас посетил федеральный проверщик, — закончил Константин мысль коллеги.

— Ещё раз: кто посетил? — переспросил глава станицы.

— Федеральный проверщик. И не один, а с двумя микроавтобусами государственных служащих. Да ещё журналистов с собой привёз. Крови выпил немерено.

Помощники разговорились и поведали главе обо всём: как проверщик нагрянул, как он собрал вокруг себя народ, как он ворвался внутрь, как по фактам разложил деяния Отнекина, а также как предложил спасение душ через передачу денег и документов. Последние слова пробудили в сознании главы настоящий вулкан, жерло которого изрыгало из себя нецензурную лексику.

— Идиоты! Болваны! Кретины! Придурки! — орал до хрипоты Отнекин.

Потом мужчина стал перечислять особо значимых представителей животного мира России:

— Бараны! Козлы! Дятлы! Олени! Бакланы! Гамадрилы!

Финальным аккордом словоизвержения стало объединение слов, в которых смешались мебель, еда, упомянутые выше животные, низкий статус в иерархии общества и сюрреализм в духе Сальвадора Дали:

— Пельмени контуженные, флюрограммы лупоглазые, тумбы волосатые, мыши дистанционные, унитазы на лыжах, шакалы майонезные!

Извержение вулкана постепенно сошло на нет. Гордон выдохся и от усталости сел на стул. Немного успокоившись, мужчина объяснил подчинённым, что наивные Костя и Люда попались на уловку опытного мошенника, грамотно спланировавшего целый спектакль. Гордон добавил:

— Ничего. Я им зубы свои покажу. На чём уехал этот проверщик?

— На белой волге, — ответил Константин.

Мужчина достал из кармана брюк дорогой смартфон, пару раз нажал пальцем на экран и набрал номер телефона. Раздались гудки. Мужчина дождался ответа и приложил к уху смартфон:

— Алло? Палыч?.. Это я. Гордон… Нет, плохо… Да, случилось. Поэтому и звоню… Нет, у меня не отбирают права… Нет, на меня не произвели покушения… И нет, я не перебрал лишней рюмки «беленькой». Надо остановить один автомобиль… Белая волга. Номера передам… Найти её. Срочно!

Сорокалетний капитан по фамилии Сторублёв, а среди друзей — просто Витёк, сидел за рулём и просматривал ленту новостей. На экране смартфона творился самый настоящий показ мод: одна фотомодель в купальнике на фоне гавайского побережья сменяла другую, не менее шикарную, модель. Как непредвзятый судья на конкурсе красоты, Витёк оценивал девушек по «мужским» критериям: размеру груди, ширине бёдер, телосложению, длине ног и упругости ягодиц. Его служебный автомобиль, белый «немцваген» с синими полосками по бокам, стоял на обочине дороги. Солнечный свет падал на капот, на котором сверкала грозная аббревиатура «ГАИ».

Вдалеке показалась белая точка. По мере приближения точка приобретала очертания продукта отечественного автопрома. Сторублёв пригляделся и узнал «Волгу». Гаишник буркнул чтото себе под носом и надел синюю фуражку. Он вышел из автомобиля, прошёл к краю дороги и, дождавшись приближения волги, поднял полосатую палку вверх. Автомобиль выполнил требование гаишника и свернул вправо. Гаишник убрал за спину полосатую палку и неторопливым шагом, насвистывая, подошёл к волге.

Окно с водительской стороны опустилось. Показалось лицо Тихона.

— Капитан Сторублёв, — сказал гаишник. — Ваши документы?..

Водитель передал права. Сторублёв посмотрел на них и наигранно зачитал вслух:

— Вампилов Тихон Дмитриевич. Тысяча девятьсот пятьдесят пятого года рождения. Место жительства: Краснодарский край, станица Ударная. Категория прав: «В».

— Витя, только не говори, что не знаешь, — обратился к нему Тихон. — Сколько лет езжу по этой дороге.

— И тебе не хворать, — пропустил его слова мимо ушей гаишник. — Думаешь, самому приятно каждый раз одно и то же делать? А вот и не угадал. Есть установленные правила, и надо их придерживаться. Но будь моя воля, то я бы послал их к чёртовой матери, ограничившись беглым осмотром.

— Ясно, — неохотно согласился Тихон. — Я превысил скорость?

— Конечно. На один километр.

— И только? Но это же мизер.

— Мизер или нет, а штраф выпишу.

Тут гаишник заметил на пассажирском сиденье зрелого мужчину в зелёном костюме. Что-то вызвало в нём подозрения, и Сторублёв спросил:

— Тихон, а это кто с тобой?

— Это? Мой племянник, — ответил водитель.

— Здравствуйте, — подал голос Рем.

— Племянник? — удивился гаишник. — Не знал, что у тебя есть родственники.

— Он приехал из Воркуты. Меня навестить, — продолжал водитель. — Моего троюродного брата сын.

— Воркуты? А это не те места, где зеки сидят да медведи бегают? — спросил гаишник племянника.

— Те самые, — отвечал названый племянник. — Только тюрьмы там позакрывали, а зеков перевезли на отсидку в места потеплее. Что касается медведей, то да — бегают, разбойники: то в магазинах продукты украдут, то туристов из Китая напугают.

— Хм, вот как. А кем вы работаете?

— Сторож на нефтеперерабатывающем заводе. С ружьём отгоняю потапычей от рабочих.

— Не страшно?

— Первое время было страшно, а потом как-то привык к «белым шерстяным мешкам».

— А платят сколько?

— Мало: семьдесят тысяч рублей.

— И куда же вы едете, если не секрет?

— В аэропорт. Отпуск у него закончился. Улетает обратно, — сказал Тихон.

— Понятно… В общем, скорость ты нарушил, но я, так и быть, сумму штрафа понижу. С тебя пять тысяч рублей, — сказал гаишник.

— Сколько? — закашлял Тихон. — Да это же грабёж!

— Оказание сопротивления сотруднику ГАИ при исполнении, в том числе и словесного, может расцениваться…

— Я заплачу, — перебил названый племянник. — Вот, возьмите, — он протянул купюру.

Сторублёв посмотрел влево, потом вправо. Взяв купюру, он сразу спрятал её под фуражкой.

— Во, молодец! — порадовался гаишник. — Сразу видно: образованный человек. Повезло тебе, Тихон, с племянником. — Он вернул водительские права. — Всё. Можете быть свободны.

Езжайте

«Волга» тронулась и постепенно отдалилась, становясь снова белой точке на горизонте. Довольный проделанной работой, капитан сел обратно в «немцваген» и возобновил «общение» с красавицами по смартфону. Большой палец перелистывал фотографии слева направо, сменяя европейских моделей на представительниц азиатского региона. Поросячьи глазки жадно рассматривали аппетитные фигуры на фоне городов и горных пейзажей.

Вдруг девушки на экране пропали. Море, солнце и белый гавайский песок утонули в чёрной пустоте. Высветились цифры телефонного номера и имя большими буквами: «ПАЛЫЧ». Сторублёв быстро выпрямился, надел на голову фуражку и с выражением прознёс:

— Здравия желаю, товарищ генерал!

— Капитан, ты где находишься? — потребовал ответа генерал.

— На дороге.

— Я знаю, что не в заднице мира. Где именно находишься?

— Виноват, товарищ генерал! — извинился Сторублёв. — Я нахожусь в трёх километрах от выезда из станицы Ударной.

— Слушай меня внимательно, капитан. Объявлен план-перехват «Ежовые рукавицы». Ищем белую «Волгу». Номера… — генерал назвал их и сразу добавил: — Останавливай любую, какую увидишь. Хоть одна проедет мимо — свяжу по рукам и ногам, а потом протащу по гравийной дороге прямиком до больницы. Приказ ясен?

Вспышка молнии поразило сознание капитана. Он моментально вспомнил про ранее остановленный автомобиль, Тихона, его племянника и разговоры о зеках с медведями.

— Так точно! — чётко подтвердил капитан.

— Выполнять! — сказал генерал и дал отбой.

Сторублёв провернул ключ зажигания, мотор с рёвом завёлся, и детище немецкого автопрома рванулось с места, оставив после себя чёрные полосы от колёс.

10

— И много водится в этих краях наглых гаишников? — спросил Рем у Тихона.

— Прилично, — ответил Тихон. — Витёк, с которым вы имели честь разговаривать, к чему угодно придерётся, лишь бы копейку содрать. У него даже фамилия подходящая: Сторублёв.

— Очень подходящая, — согласился Рем.

— Рем Михайлович, спасибо вам. Если бы не вы, нас бы задержали.

— Пустяки, Тихон Дмитриевич. Самое главное —мы получили доказательства преступлений Отнекина. Теперь он не сможет вырваться из крепких объятий Фемиды. Проблемы жителей Ударной наконец-то решатся.

— Что будет с актёрами из театра?

— Всё у них будет хорошо. Деньги свои получили, отмщения добились, а про новый опыт и вовсе молчу. Остаётся пожелать им успехов на театральном поприще.

— Согласен. Выступили они шикарно.

— Следующие десять лет и более Гордон Сергеевич будет занимать должность возле туалета в местах, отдалённых от цивилизации.

— Например?

— В Воркуте.

— Хорошее предсказание.

— А чтобы оно сбылось, надо до наступления вечера добраться до аэропорта, сесть в самолёт и вылететь в Москву.

Позади раздался гудок. В зеркале заднего вида показался силуэт детища немецкого автопрома со светящимися мигалками на крыше. Раздался голос капитана по громкоговорителю:

— Водитель на белой «Волге», немедленно прижмитесь к обочине! Повторяю: немедленно прижмитесь к обочине!

Рем и Тихон переглянулись друг с другом. Рем сказал:

— Похоже, за нами погоня.

«Лебёдушечка» не выполнила требование капитана и продолжила движение. Тогда из окна «немцвагена» показалась рука с пистолетом. Раздался выстрел.

— Это был предупредительный выстрел, Тихон! Следующий будет на поражение. Останови автомобиль! Немедленно!

Тихон посмотрел на Рема и спросил:

— Ты что, ему фальшивую купюру дал?

— Нет, настоящую, банка России.

— Тогда какая муха укусила его за пятую точку?

— Понятия не имею. Если только в райцентре не прознали о нашем спектакле.

— Вот это более правдоподобно.

Выстрел. Пуля попала в левое боковое зеркало, расколов его на многочисленные фрагменты. Снова раздался голос капитана:

— Я предупреждал, Тихон! Теперь пеняй на себя с племянником!

Рем, не долго думая, скомандовал:

— Рвём когти, Тихон!

Нога водителя нажала на педаль газа. Из-под капота вырвался рёв мотора, и «лебёдушечка» стала стремительно набирать скорость. Детище немецкого автопрома повторило её манёвр.

Началась погоня.

«Волга» ехала быстрее. Подъехав к первому повороту, водитель сбавил скорость, и автомобиль плавно скользнул в него. «Немцваген» не отставал. Сторублёв высунул руку и прицелился по задним колёсам. Три раза выстрелил из табельного пистолета: одна пуля угодила в багажник, другая в правое боковое зеркало, а третья пролетела мимо.

— Скотина! — ругался Тихон. — Он задел мою «лебёдушечку».!

На следующем повороте Тихон не стал сбавлять скорость. Он резко повернул руль в сторону, и «Волга», срезав угол, пролетела вперёд. По салону прокатилась лёгкая тряска. «Немцваген» не отставал ни на метр. Капитан Сторублёв предпринял очередную попытку пробить задние колёса. Прицелившись, он выстрелил два раза. Обе пули пролетели мимо цели. Капитан нажал на спусковой крючок, но вместо выстрелов позвучали щелчки. Патроны в магазине закончились.

— Кажись, боезапаса у капитана нема! — радостно сказал Рем.

— Если так, то хрен сможет перезарядить на ходу. Без помощи напарника это трудновато, — добавил от себя Тихон.

Вдруг они ощутили сильный толчок. «Волгу» повело в сторону. Рем чуть не ударился головой о переднюю панель, а Тихон едва не потерял контроль над управлением. Рем оглянулся и увидел передний бампер «немцвагена», сокративший расстояние для нового толчка.

— Он таранит нас! — громко произнёс Тихон.

— Только этого не хватало! — добавил Рем.

«Немцваген» взял левее и резко ударил в бок «Волги». Автомобиль снова повело в сторону, но он с трудом выровнялся. Тихон Дмитриевич давил ногой педаль газа. Нервы у него были напряжены. Руки вцепились в руль.

Вдалеке показался мост через реку. Бурное течение уходило вдаль. За толщей воды с подымающейся пеной скрывались крупные камни. Оба автомобиля с визгом колёс заехали на мост. Капитан Сторублёв, потеряв над собой контроль, сблизился с «Волгой» и снова ударил в бок. «Волга» потеряла управление, и её закрутило. Завизжала резина. Передний бампер протаранил металлическое ограждение. «Волга» накренилась и сорвалась с моста. Два оборота в воздухе — и автомобиль плюхнулся в реку.

«Немцваген» остановился. Строублёв подошёл к пробитому ограждению у края моста. В бурном потоке воды не проглядывались ни очертания автомобиля, ни силуэты отчаянных пассажиров. Одни лишь пена, камни и да толща холодной воды, уходившей куда-то на север. Гаишник плюнул на это и отошёл от края. Отъезжая обратной дорогой, он набрал номер Палыча и доложил про инцидент с погоней.

В нескольких метрах от берега течение изменилось. Вода резко забурлила, а снизу непрерывно всплывали крупные пузыри. Из воды показался знак с номерами, потом бампер, фары и в самом конце белый капот. Медленно, но верно «лебёдушечка» выбралась на берег. Передние дворники скидывали лишнюю воду с лобового стекла. Автомобиль сверкал так, как не сверкал после часа в автомойке. Окна с обеих сторон открылись, впуская в салон свежий воздух, и пассажиры вздохнули с облегчением. — Вот так поплавали! — с восторгом произнёс Рем.

— Моя «птичка» и не такое может, — с гордостью произнёс Тихон. — Жаль, что придётся потратиться на ремонт. Витька, сволочь. Ох… Будь я моложе, то придушил бы голыми руками, паскуду!

— Не переживайте. Деньги на ремонт я предоставлю. Такая «птичка» заслуживает особого почтения.

— Расскажу кому-нибудь — не поверят. Скажут, что умом тронулся.

— Не надо никому рассказывать. Тем более сейчас. Нам это сыграет на руку. Уникумы из райцентра поверят в нашу гибель, ослабив бдительность. Мы же доберёмся до аэропорта и положим конец всему безобразию.

— Это верно.

— Кстати, а что там с топливом? Не истратили его, пока играли в догонялки?

— Нет. До аэропорта хватит.

— Тогда в путь, Тихон Дмитриевич. Запускайте «лебёдушечку» в полёт!

Тихон завёл мотор, и белая «Волга» двинулась вперёд по берегу, пока не взобралась на подъём к трассе.

11

В кабинете главы станицы зазвонил телефон. Сам глава немедленно ответил на звонок, предвкушая важные новости.

— Слушаю! — с нетерпением произнёс мужчина.

— Гордон Сергеевич, здравствуйте! — поприветствовал его знакомый голос генерала ГАИ.

— Здравствуйте, Пал Палыч. Есть новости?

— По этому поводу я вам и звоню. Столкнулись вчера мои ребята с вашей «Волгой».

— Говорите, говорите! — оживился мужчина.

— Столкнулись. Началась погоня. В ходе погони применили оружие.

— И-и-и?..

— Доехала «Волга» до моста, но на скорости не вырулила и благополучно упала в реку.

— Упала? — вскочил с места Отнекин. — А кто-нибудь выжил?

— Нет. Мы тщательно проверили место, так сказать, крушения, но ни выживших, ни вашей «Волги» так и не обнаружили. Затонул экземпляр советского автопрома.

— А находили какие-нибудь вещи? Ну там документы? Или купюры денежные?

— Нет. Ничего не нашли. Либо течением унесло, либо на дне остались. При таком течении любые бумажки моментально испортятся.

— Пал Палыч, огромное вам спасибо! — обрадовался глава. Его губы растянулись в широкой улыбке. — С меня магарыч при встрече.

— Рад служить! До свидания, — генерал дал отбой.

Положив трубку телефона, Гордон Сергеевич воспрянул духом: хлопнул в ладоши, по груди и по коленям, а потом ещё кузнечиком подпрыгнул на месте. Сидевшие за столом помощники не сразу поняли реакцию шефа.

— Хорошие новости, растяпы хронические, — торжественно объявил Отнекин. — Беда миновала: ряженые клоуны отправились на тот свет.

— Фух… — выдохнула с облегчением блондинка. — А что насчёт документов и денег?

— Увы, ни того и ни другого. Но в этом и огромный плюс: отсутствие улик, способных вывести на нас или скомпрометировать. Конечно, придётся выдумать объяснение вчерашнему событию — мол, учебная проверка деятельности государственных служащих. При правильной подаче народ съест так, как съедает шаурму из кошек и голубей. Так что, наивные дурачки, мы чисты перед обществом.

— Ну, слава богу, — произнёс долговязый шатен.

— А вы не радуйтесь, — отрубил Отнекин. — Я не простил вам потерю денег, заработанных усердным трудом. Будете год пахать на сокращённой зарплате, дабы покрыть ущерб. Понимаю, будет крайне нелегко, особенно с ростом тарифов ЖКХ, — но в целях вашей профилактики это необходимо! Авось умнее станете. Кстати, о работе: на горизонте возникло много перспективных, а главное, прибыльных мероприятий. Например, строительство домов на болотах. Пусть земля и не предназначена для закладывания кирпича в фундамент, но опыт Петра Великого с Петербургом говорит об обратном.

— Хороший вариант, — поддержала блондинка.

— Потом, мы впервые займёмся строительством подземного метро под улицами нашей станицы. Это станет отличным подарком для жителей, уставших ездить на старых колымагах по полупустым дорогам.

— А деньги будут от спонсора, верно? — задал уточняющий вопрос долговязый.

— Спонсорство уже устарело, — заявил Отнекин. — Деньги для составления первичного плана возьмём из незастрахованного фонда. Даже если ничего не получится, денежкам найдём иное применение. А главное — не придётся отчитываться перед руководством. К чему лишние объяснения? Но перед метро мы обязаны известить жителей о повышении цен на муниципальный транспорт. С этого дня цена одного билета за проезд составит сто рублей!

— Так у нас отродясь автобусов нет, — возразила блондинка.

— Верно. Поэтому тоже обратимся в руководство, дабы выделили деньги из бюджета на покупку транспорта. И мы купим — ржавую железяку из Венгрии тридцатилетней давности. Оставшиеся деньги сохраним для закупки запчастей, если посчитаем нужным.

— Гордон Сергеевич — вы гений! — польстила ему блондинка.

— Вы должны стать министром экономики, — не отстал от неё долговязый.

— Да, несмышлёныши мои. Вот выполню долг перед станицей — и обязательно…

Но Гордону Сергеевичу не суждено было закончить свою речь. В дверь громко постучали.

— Я занят! Никого не принимаю! — громко сказал Гордон.

Дверь открылась, и в кабинет вошли люди в чёрной униформе. Лица их были скрыты балаклавами, на груди каждого висели бронежилеты с надписью «СОБР», а в руках поблёскивали автоматы Калашникова. Люди направили автоматы на главу с помощниками. Затем в кабинет вошёл высокий мужчина, одетый в тёмный костюм и с блестящей лысиной на голове. Он медленно подошёл к троице и, не отрывая от неё строгого взгляда серых глаз, достал из кармана удостоверение. Мужчина сухо произнёс:

— Майор Котлов, оперуполномоченный отдела по борьбе с экономическими преступлениями. Отнекин Гордон Сергеевич, я прав?

— Допустим, — холодно ответил Гордон.

— Вы арестованы по подозрению в совершении экономических преступлений в особо крупных размерах. Кроме того, вам предъявлено обвинение в совершении махинаций…

— А-а-а... Всё понятно! — перебил мужчину Гордон. — Очередные ряженые клоуны, — он подмигнул помощникам.

— Не понял?! — возмутился майор.

— Что непонятного, клоун? Решили пойти по стопам ваших предшественников? Большой куш сорвать, не так ли?

— Гражданин Отнекин! Предупреждаю вас: за оскорбление сотрудника…

— Да мне плевать! — нахамил Гордон. — Ты никто и звать тебя никак. Хочешь денег? Так получи вот это! — после чего он замахнулся рукой.

Правый кулак смачно врезался в левую скулу майора, заставив того пошатнуться. Один из бойцов СОБРа, стоявший рядом с майором, не остался в стороне и любезно ответил нападавшему прикладом автомата по лицу. Остальные богатыри в чёрном бросились к смирно стоявшим помощникам, демонстрируя навыки борьбы вольного стиля. Когда же запястья главы с характерными щелчками стянули наручники, огонь его наглости стал затухать. С ужасом троица осознала, что «ряженые клоуны» совсем не походили на актёров с большой дороги. Что намерения этих людей серьёзны, а договариваться с ними бесполезно.

Окончательно розовые очки сломались об асфальт реальности, когда Отнекина с помощниками поволокли к минивэну на парковке. Волокли молча, жёстко и на глазах собравшихся жителей станицы. И когда пассажиры заняли свои места, минивэн тронулся в сторону аэропорта. Оттуда троица полетела в Москву, где дала показания в Следственном комитете Российской Федерации.

Так и закончилась карьера главного деятеля станицы, чьи грандиозные планы, увы, не получили своего воплощения. Сама станицы Ударная приобрела другого главу. Не такого деятельного, конечно. Но именно он за нескольких месяцев смог очистить местные авгиевы конюшни и привести населённый пункт к эпохе процветания.

ЯМА

1

Зимняя ночь. Та самая ночь, когда звёзды на холодном небе горят ярче обычного.

Жёлтый грузовик въехал во двор жилого района, освещая тусклыми фарами скамейки, горки, стены домов и огороженный ленточками пригорок. Из него вышло четверо человек в одинаковых жёлтых комбинезонах. Один из них, коренастый мужчина с лысой головой и недовольным выражением лица, подал остальным лопаты, кирку, каски с фонариками и складную лестницу. Последняя вытащилась с трудом, цепляясь ножками за всякий хлам в салоне. Все четверо направились к пригорку, за которым скрывалась глубокая яма. Настолько глубокая, что даже фонари на касках еле-еле осветили дно. При взгляде на неё вспоминалась фраза о смотрящем в бездну человеке. Только теперь их было четверо, а сама бездна смотрела на нах чёрным, непроглядным оком.

Лысый мужчина надел на голову шапку и принялся раскладывать лестницу во всю длину. Он сказал остальным:

— Что стоим? Взяли, давайте.

Все вместе резко подняли лестницу вверх, а затем неторопливо опустили в глубь до самого конца. Когда она коснулась ножками до дна, лысый скомандовал:

— Спускаемся!

Со стороны раздались шаги. Люди повернулись и увидели незнакомца, шагавшего в их сторону.

— Здорово, мужики, — обратился он к ним.

Ответа не последовало. Тогда незнакомец подошёл ещё бли-

же. Он был одет в синюю куртку, штаны и тёплые сапоги. Круглое лицо украшали густые усы и брови.

— Мужики, а что вы делаете? — спросил людей незнакомец.

— Работаем, — ответил кто-то из толпы.

— Яму приехали закапывать?

— Нет. Проверяем: есть ли утечка газа или нет.

— А что так поздно?

— Начальство сказало.

— Понятно. Слушайте, а вы из коммунальной службы? Я тоже. А из какой бригады будете?

В этот момент лысый в комбинезоне воткнул лопату в пригорок и с недовольным лицом направился к незнакомцу. Подойдя вплотную, он грубо произнёс:

— Слышь, чё ты пристал? Делать нечего или нос оторвать к чёрту? Не видишь, работать приехали.

— Вась, успокойся, — окликнул кто-то из толпы. — Сам говорил: работы чёртова гора. Пошли.

Злобно поглядев на надоедливого мужчину, Вася развернулся и пошёл обратно к товарищам. Все четверо по одному спускались в яму по лестнице. Мужчина в синей куртке, наблюдавший за спуском, стряхнул с себя снежинки и пошёл к ближайшему подъезду.

2

Зима сказочно преобразила город Химки до неузнаваемости. Её белоснежная рука коснулась крыш домов, дорожек парков, уличных тротуаров, узеньких дворов и облысевших по осени деревьев. Снега намело так много, что местным школам пришлось отменить занятия. И не было предела радости школяров, проводивших часы за снежными забавами: то в снежки друг с другом сыграют, то лица с криками «намылят». А вот взрослые не так радостно восприняли погоду. Им приходилось бороться со многими невзгодами: разгребали лопатами сугробы, сбивали нависшие с крыш сосульки, сеяли по улицам песок и помогали толкать застрявшие в снегу автомобили, чьи владельцы не удосужились вовремя поменять резину.

Один такой автомобилист, пыхтя от напряжения, пытался сдвинуть с места свою легковушку. Нос и щёки его покраснели. Ноги скользили на месте, движениями напоминая пляски индуса на горячих углях. Средство передвижения стояло на месте.

— Да двигайся ты уже, сволочь бездушная! — негодовал автомобилист. — Да что за день такой!

И остался бы он посреди дороги, если бы не подошедшие со стороны двое прохожих: один в зелёном пальто, а другой в синей куртке. Господин в пальто обратился к автомобилисту:

— Вам помочь?

— О, мужики! — приободрился тот. — Толкнёте?

— А куда денемся? — ответил ему прохожий в синем.

Прохожие толкали сзади, а владелец авто время от времени заводил мотор. После нескольких попыток холодный двигатель завёлся. Из-под капота появился пар, ознаменовавший победу мужской солидарности над погодными условиями.

— Мужики, спасибо вам. Выручили, — поблагодарил автомобилист.

Прохожие махнули ему рукой и пошли дальше по тротуару.

Мужчину в синей куртке звали Макаром. Вместе с носителем зелёного пальто Ремом Пригодиным они завернули за угол и вошли в небольшой дворик. Детвора безмятежно играла в снежки, взрослые шли по своим делам, а коммунальные службы тщетно выгребали снег. Внимание посетителей привлекла яма, расположенная прямо в центре дворика и огороженная полосатыми лентами. Подойдя ближе, Макар сказал Рему:

— Вот источник нашего беспокойства.

Рем нагнулся вперёд и попытался оценить глубину ямы.

— Два года назад, — продолжил Макар, — руководство коммунальных служб поручили выкопать яму и заменить трубы. Готовились к отопительному сезону. Но, как оказалось, трубы в этом месте не проходят. Яму выкопали, а закопать обратно не удосужились. Жильцы думали, что позже засыплют. Весной, например. Но что весной, что летом — ничего не происходило. Яма как была, так и осталась. Только ленточки пару раз в месяц меняют.

— Хоть что-то не забывают делать, — сказал Рем. — Продолжайте.

— Полгода назад я переехал с семьёй в этот район. Устроился в коммунальную службу. Когда про яму узнал, то сначала к руководству обратился. А руководство мне: «Вопросом занимаются. Дел невпроворот».

— С жильцами разговаривали?

— Конечно. Я даже предложил скинуться деньгами и вызвать экскаватор, чтоб яму засыпал. Но нет же, закон подлости сработал: руководство узнало и давай угрожать административным штрафом. «Не надо её трогать… Пусть пока остаётся… Вы не понимаете…». Меня и вовсе на ковёр вызвали: сделали предупреждение о возможном увольнении без выплаты зарплаты.

— И всё из-за какой-то ямы?

— Именно из-за неё. А ещё по ночам жители нашего двора стали замечать подозрительных людей. Приезжают они на грузовике, подходят к яме и спускаются в неё. Ближе к утру вылезают наружу и уходят как ни в чём не бывало. Недавно я и сам видел их вживую.

— Как они выглядели и сколько их было?

— Четверо мужиков. Одеты в форму коммунальщиков. Когда вниз спускались, то с собой брали лопаты и кирку.

— Понятно. В полицию обращались?

— Да.

— Что сказали блюстители закона и порядка?

— Ничего.

— Хм… Придётся заглянуть к вашему руководству. Далеко до него?

— В двух кварталах от нашего двора.

— Тогда пошли.

3

Секретарша Ирина Полякова набирала текст будущего отчёта. Набирала быстро, не отрывая взгляда от экрана монитора. Иногда женщина отвлекалась на глоток горячего чая да на входящие телефонные звонки. Работа, казавшаяся не такой уж и сложной, требовала максимума внимательности и чуточку усидчивости. Трудности наступали под конец квартала, когда объём бумажной волокиты возрастал в разы. Ирине приходилось интенсивно разгребать накопившиеся дела.

В дверь тихо постучали.

— Войдите, — пригласила женщина.

В приёмную вошёл мужчина в зелёном пальто и в странной кепке треугольной формы. Не снимая головной убор, он принялся незамедлительно возмущаться:

— Кошмар! Безобразие! Бардак! И это ещё называется «эффективной работой»? Дороги в снегу, тротуары в снегу, крыши домов в снегу. Всё в снегу! Были бы у меня полномочия, то выгнал бы к чёртовой матери этих дармоедов. — Затем мужчина обратился к секретарше: — Это кабинет главы коммунальных служб города Химки?

— Да, — робко ответила она.

— А глава на месте?

— Да, но сейчас у него совещание. А вы записаны на приём?

— Я? Давно! Но почему-то почта ваша работает плохо… Хотя нет, это я слишком мягко выразился. Она работает ужасно!

Даже сообщения из Кремля приходят с опозданием.

— Простите, но я не понимаю...

— Что вы не понимаете? Не понимаете, что я сказал? Или русский язык не понимаете? Господи, с кем мне приходится работать! Объясняю ещё раз: Почта ваша — не работает. Десять раз вам на этой неделе письма отправляли. Я только что в мэри1ю сходил, так там всё рассказали. Всю подноготную вашей «коммунальни» выдали. Видимо, не стерпели стыда.

— Извините, но вы не представились?.. — привстала с места Ирина.

— Пригодин Рэм Михайлович, Министерство природных ресурсов, — сказал мужчина и открыл перед глазами секретарши маленькое удостоверение. В нём были указаны Ф. И. О., регистрационный номер, гербовая печать с двухглавым орлом и, конечно, была приклеена фотография мужчины. Рем очень редко прибегал к использованию удостоверений, полагаясь в большинстве случаев на обаяние и харизму.

Пробежав глазами по корочке, секретарша спросила мужчину: — Вам надо срочно к Ивану Ивановичу?

— Вы ещё спрашиваете? Естественно! Долго совещание проводится?

— Двадцать минут.

— Что ж, подожду вон в том углу, — указал Рем на диван возле двери в кабинет.

— Если дело срочное, то я могу сообщить Ивану Ивановичу.

Он незамедлительно примет вас.

— Ничего, ничего. Подождём. Как говорится, спокойно сидишь — быстро примут.

Рем сел на диван и демонстративно сложил руки на груди. Робкая секретарша успокоилась и повернулась лицом к монитору. Не прошло и минуты, как чуткий слух мужчины уловил голоса по ту сторону двери.

4

— Долго ещё? — спрашивал обладатель громкого баса.

— Нет. Завтра ночью закончим, — хрипло отвечал еле слышный голос.

— Отлично.

— Мы могли и раньше закончить, если бы не пешеходы сверху.

— Что на этот раз?

— Ничего. Это я в общем обририсовываю. То носы сунут куда не просят, то в ментовку пожалуются. Некоторые по ночам следят за нами из окон. Надоело уже эти напряги.

— Потерпите. Сам сказал, что завтра закончите. Дело сделаем, и всё! Считайте это последним неудобством.

— Надеюсь на это.

— А про ментов я уже говорил. Команду они получили: на жалобы с ямой закрывать глаза и уши. Прочие моменты взял на себя. Что-нибудь ещё?

— Да нет вроде.

— В таком случае наша беседа подошла к концу. Можешь быть свободен.

Из кабинета вышли двое: лысый гражданин в потёртой куртке и прилично одетый господин в сером костюме. Увидев обоих, Пригодин поднялся с места и сразу обратился к господину в костюме:

— Иван Иванович, если не ошибаюсь?

— Он самый, — уверенно ответил господин.

— Рэм Пригодин, Министерство природных ресурсов. Прошу уделить мне время для важного дела. Оно касается одной ямы в вашем городе.

При упоминании ямы лысый гражданин нахмурился и стал напоминать сердитого бульдога. Иван Иванович же напротив, сохранил спокойствие.

— О какой яме идёт речь? Можно поподробнее? — спросил Пригодина глава коммунальной службы. Тот в подробностях рассказал о проблеме жителей маленького двора. Иван Иванович продолжил: — А давайте зайдем в мой кабинет и там всё обсудим?

— Давайте, — одобрил Пригодин.

Иван Иванович открыл перед гостем дверь и жестом пригласил сесть за стол. Он украдкой кивнул гражданину с лицом бульдога, не сводившего глаз с посетителя. И только после того как двери перед ним закрылись, лысый застегнул куртку и покинул приёмную главы.

Уже за столом Иван Иванович принялся расспрашивать гостя о нём и о цели его визита:

— Напомните мне, пожалуйста: чьё министерство представляете?

— Министерство природных ресурсов, — отвечал Рем.

— А в какой должности?

— Помощник заместителя министра.

— Понятно. И почему министерство заинтересовалось этой ямой?

— А потому, что жильцы жалуются на вас. Никак с этой ямой не разберётесь. Два года уже. Юбилей!

— Вы не поняли меня: чем конкретно заинтересовалось министерство? Какими-то ресурсами? Или же полезными ископаемыми?

— Ни тем, ни другим. Уже провели экспертизу почвы. Пусто.

— Получается, вы просто отреагировали на простенькую жалобу?

— Простенькая или нет, но это жалоба. Это потом в отчёт пойдёт и на стол президенту. Надеюсь, мне не стоит объяснять, какие последствия может повлечь за собой халатное отношение?

— Коллега, не надо сгущать краски. Я вас прекрасно понимаю. Сам из кожи вон лезу, чтобы обеспечить жителям города достойные условия жизни. Дело в том, что мы столкнулись с некоторыми, как бы корректнее сказать, сложностями. Например, нехваткой людей в службе по благоустройству и чистоте города. Так и с ямой то же самое: банально не успеваем. Но будьте уверены: к началу лета вопрос с ямой будет закрыт. — Глава встал и попросил Рема пройти с ним к выходу из кабинета. — И самое главное — никто больше не станет беспокоить такое важное министерство по пустякам. На этом всё. Теперь позвольте мне вернуться к своим обязанностям. Я должен проверить работу своих подчинённых по очистке дорог от снега. Сами видели, сколько его выпало на наши головы. Всего вам хорошего. До свидания.

Выйдя на улицу, Рем прошёл по тротуару вдоль дома и повернул за угол. Там его ждал Макар, согревавшийся стаканом горячего кофе.

— Как всё прошло? — спросил Макар Рема.

— Нормально, — ответил Рем. — Вновь услышал старую песню. Поётся так: «обещаю то, обещаю это».

— Вот-вот. Обещают только, гады.

— В то же время, мне удалось краем уха подслушать разговор вашего Ивана Ивановича с неким субъектом, чей блестящий купол подошёл бы для отражения солнца.

— И что вы услышали?

— Только то, что они торопятся раскопать эту Марианскую впадину. По какой причине — не ясно. Если мы не выясним этого, то вашему дворику придётся проводить платные экскурсии по злополучному месту. Конечно, какую-то сумму денег заработаете, но репутация будет сомнительной. Так что надо действовать!

— Что предлагаете делать?

— Прежде всего нужна лестница. Чем длиннее, тем лучше.

— По-моему, у моего соседа есть такая.

— Хорошо. Нужны фонари. Можно и налобные.

— В чулане завалялись две штуки. Оба в рабочем состоянии.

— Наконец, самое важное: вы с клаустрофобией знакомы?

— Не имел такой возможности.

— Тогда не будем терять время. Заберём инвентарь — и сразу к яме. Будем покорять недра земли!

5

Спустившись в яму при помощи складной лестницы, Рем и Макар сделали два удивительных открытия: во-первых, несмотря на пробирающий до костей холод наверху, под землёй было волне себе тепло; во-вторых, от ямы шёл подземный туннель, укреплённый по бокам и сверху деревянными брусами. Шаг за шагом покорители недр земли уходили вглубь навстречу неизвестности.

— Сколько мы уже идём? — спросил Рем Макара.

— Минут двадцать, наверное, — ответил ему Макар.

— Есть предположения насчёт туннеля?

— Никаких.

— А вот у меня есть.

— Правда? И какие?

— Марк Вальяно здесь точно не бывал.

— Кто такой Марк Вальяно?

— Купец из Таганрога времён Российской империи. Прославился тем, что использовал подземные туннели под городом для перевозки контрабанды из Турции.

— Не слышал о таком.

— Будет время — почитайте статью в интернете.

Через несколько шагов двое подземных исследователей добрались до тупика. В свете фонарей показались разбросанные по углам лопаты, кувалда, поломанная кирка, керосиновая лампа и пара деревянных брусов.

— Похоже, наши кроты-коммунальщики остановились здесь, — сказал Рем. — Надо сказать, что поработали знатно.

— Но зачем? Куда вообще ведёт этот туннель? — спросил его Макар.

Тут взгляд Пригодина упал на крышку ящика, на котором лежал свёрнутый пополам лист бумаги. Он развернул его, и в свете фонаря показалась карта города с наименованием улиц, маршрутами общественного транспорта и значками достопримечательностей. А место в самом центре карты было отмечено большим красным крестом.

— Макар Валерьевич, вы город хорошо знаете? — спросил его Рем.

— Знаю.

— А что вот здесь находится? — Рем указал пальцем на крест.

— Так-с, здесь Юбилейный проспект. А на Юбилейном проспекте, если не изменяет память, ничего нет.

— Вообще ничего?

— Ну, если не считать тюрьму с изолятором для временного содержания.

— Вы сказали — тюрьму?

— Да. Пару раз проезжал мимо неё.

— И каких граждан, позвольте узнать, охраняют в этой тюрьме?

— Как каких? Воров всяких, бандюганов, взяточников. Преступников, одним словом. У вас какие-то странные вопросы, Рем Михайлович. К чему это всё?

— К тому, Макар Валерьевич, — осенило внезапно Рема, — что наши кроты в чужой огород залезть пытаются. Вы с компьютером ладите?

— Ну, как обычный пользователь.

— А принтер в доме имеется?

— Имеется.

— Отлично. Тогда немедленно поднимаемся и идём к вам. Воспользуемся достижениями технического прогресса, а потом я вернусь сюда обратно.

— Зачем?

— Направим наших копателей на путь истинный. Но перед этим созвонюсь с моей боевой подругой. Получить, так сказать, справочную информацию.

6

Ключ в замочной скважине провернулся. Замок щёлкнул, и железная дверь со скрипом отворилась. Иван Иванович вошёл в тёмное помещение, где единственным источником света было маленькое окно с решётками. В центре помещения находилась клетка, а внутри неё сидел мужчина в чёрной тюремной робе. При виде гостя мужчина медленно встал и с ехидной улыбкой произнёс:

— Вот те на, пришли к нам господа. Иван Иванович!

— И вам не хворать, Антон Евсеевич, — ответил гость.

— Давненько вас не видал.

— Ну, это вы уже преувеличиваете. Месяц прошёл с момента предыдущей встречи.

— Серьёзно? А я почему-то думал, что тридцать лет и один месяц. Я даже больше скажу, дорогой мой: как узник стал из школьного стихотворения. Хотите, расскажу?

— Ой, не стоит…

Но Антон Евсеевич пропустил мимо ушей просьбу Ивана Ивановича. Не сводя с него хищных голубых глаз, он хрипло проговорил:

— «Сижу за решёткой в темнице сырой. Вскормлённый в неволе орёл молодой, мой грустный товарищ, махая крылом, кровавую пищу клюёт под окном». Хорошо звучит, да? Двести лет мужика нет в живых, а слова его и по сей день вес имеют.

— Я понял вас. А что это у вас на лице? — сказал Иван Иванович и поводил пальцем возле своей физиономии, обозначая область интереса.

На лице собеседника виднелся шрам. Он начинался с брови и спускался вниз по щеке. Ярко-красный оттенок говорил о недавнем его появлении.

— А-а-а… — протянул Антон Евсеевич. — Так, царапина. С сокамерником повздорил: командами по футболу не сошлись. Не виноват я, что болею за «Кентавр Химки», а он — за «Подсолнух Краснодар». Но ничего. С кем не бывает? Вот выпишут его из больнички, сядем и помиримся.

— Тоже вариант.

— Иван Иванович, а расскажите мне лучше новости с вольных полей. Бороздим ли мы космос на космических кораблях?

Процветает ли коммунизм по земному шару?

— Антон Евсеевич, ни того и ни другого.

— Ах, какая печаль! — с сарказмом улыбнулся собеседник.

— Зато есть другие новости. В городе нашем археологи раскопки ведут.

— Да ладно? — подыграл собеседник. — Неужели?

— Правда.

— А ведь я по молодости тоже раскопками занимался. Правда, нас в уголовном кодексе чёрными копателями нарекли. Но это всё мелочи. А что раскапывают-то?

— Вы не поверите: тоннель под жилым домом обнаружили.

Куда ведёт — пока неизвестно.

— Туннель, наверное, длинный?

— Наверное, да. Точно не скажу.

— А уже нашли что-нибудь? Ну там клад или горшки древние?

— Пока нет. Мне самому интересно, чем закончатся эти раскопки. Конечно, хочется крупной находки. Такой, чтобы новости гремели по всему городу.

— И я, Иван Иванович, я тоже этого хочу. А то, знаете ли, скучно в этих стенах. Ни тебе интеллигентных разговоров о высоких материях, ни культурного досуга по театрам и кино. Одни лишь прогулки по территории да матерщина в камерах. Режим.

— Понимаю вас.

— Ещё бы не понимали: двенадцать лет — срок немалый. От звонка до звонка доживают не всегда.

— Понятно, — сказал Иван Иванович и посмотрел на часы: — Ладно, пора мне идти. Сами знаете — дела сами себя не делают. А там ещё и совещание впереди.

— И мне тоже, Иван Иванович. Только никуда ходить не надо, — и Антон Евсеевич развёл руками сверху вниз. — Всё рукой подать. Очень удобно, скажу я вам!..

— Всего доброго.

Не успел глава коммунальных служб покинуть помещение, как хриплый голос Антона Евсеевича окликнул его:

— Иван Иванович, совет на будущее: не испытывайте терпение человека. Особенно если это плохой человек. Чуть что — и он утянет с собой на дно. Только дайте повод. До свидания.

Иван Иванович молча кивнул и пересёк порог. Дверь с грохотом закрылась.

7

Той же ночью квартет кротов-коммунальщиков спустился в туннель. Придя к месту последней копки, они взяли лопаты и стали ждать команды Васи. Сам Вася долго со смущённым видом разглядывал карту. Красный крестик стоял, как ему показалось, не в центре Юбилейного проспекта, а гораздо левее от него. Один из напарников, заметивший смущение Васи, спросил:

— Вась, ну чё застыл? Копаем?

— Да, вроде, — неуверенным тоном ответил мужчина.

— Ну и хорошо. Присоединяйся давай. Сам говорил, что сегодня цели достигнем, — сказал напарник и вместе с остальными принялся копать землю.

Вскоре к ним присоединился и Вася. Кроты-коммунальщики работали в поте лица. Лопаты вгрызались в твёрдую землю. Затем они резко поднимались вверх, и комья летели назад, собираясь в земляные кучки. Метр за метром четверо землекопов прокапывали путь к конечной цели. Спустя час интенсивных работ солёный пот ручьями лился со спин. От поднявшейся пыли жёлтые комбинезоны покрылись коричневым налётом. Пару раз продолжатели дела Стаханова устраивали короткие перекуры. Руки, ноги и поясницы гудели от полученных физических нагрузок.

Наконец случилось то, чего все так долго ждали. Замахнувшись, один из землекопов в очередной раз вонзил лопату в грунт и почувствовал что-то твёрдое. Слух уловил металлический скрежет. Люди мгновенно остановились. Этот же землекоп снова замахнулся, копнул и снова почувствовал сопротивление. Он обернулся и сообщил Васе:

— По ходу, наткнулся.

Подошедший Вася направил фонарь на место и торжественно объявил:

— Это кирпичная кладка. Дошли! Слышите? Мы дошли! — не теряя потока эйфории, он приказал ближайшему напарнику: — Кирку мне. Быстро!

Как только орудие труда оказалось в руках Васи, он принялся долбить ею по стене. Молча и энергично он вкладывал остаток сил в решающие удары по встреченному препятствию. Усталость и напряжение в теле по волшебству притупились. А когда в кладке появились щели с просветами, темп увеличился вдвое. Остальные соучастники в сторонке переводили дух, наблюдая неиссякаемую энергию своего лидера.

— М-да… — сказал один из них, закурив сигарету. — Ему бы в Донецке на шахте работать. Был бы там «машиной».

— Я тебя умоляю, — возразил другой соучастник. — При желании каждый второй так сможет.

— Да какая разница. Хоть может, хоть не может — как жили бедно, так бедно и проживём. Правда жизни.

Наконец острый конец кирки полностью пробил стенку, и кирпичи осыпались на землю. По ту сторону виднелся тёмный коридор с единственной дверью. Уставший от ударов Вася хрипло приказал:

— Чё стоим? Вперёд и с песней. Только не шумите. Если видите клиента, то пулей ко мне. А я пока отдохну, — после чего сел на корточки и прислонился к разбитой кладке.

Трое соучастников осторожно прошли по коридору, открыли дверь и вошли внутрь. Наступила тишина. Красное лицо Васи постепенно белело. На ладонях появились мозоли. Голова от усталости медленно опустилась, мужчину потянуло в сон.

Однако путешествие в царство Морфея закончилось столь же быстро, сколь и началось.

Раздался крик:

— Шу-у-ухе-е-е-е-е-ер-р-р!

Вася пробудился. Он повернул голову — мимо него пробежал один из землекопов, спотыкаясь о камни. Не прошло и пары секунд, как из отверстия в стене выскочил второй. Тот приземлился лицом в земляную кучу, быстро встал на ноги и побежал дальше. Наконец выскочил и третий землекоп. В отличие от предыдущих, он плавно, как балерун во время гран жете, перескочил преграду и взволнованно прокричал:

— Вася, подъём! Тикай отсюда. Живо! — после чего убежал следом за остальными напарниками.

Чувство самосохранения забило тревогу в заторможённом сознании мужчины. Но не успел Вася вскочить, как его чуткий слух уловил громкие шаги, за которыми последовал грубый, бескомпромиссный голос:

— СОБР! Лежать на месте!

Мужчина повернул голову и на долю секунды увидел широкую плоскость приклада автомата. Окружающий мир с туннелем, лопатами, отверстием в кирпичной стене и тусклым освещением мгновенно потух.

8

На следующий день Антон Евсеевич, в сопровождении надзирателя тюрьмы, направлялся в комнату для свиданий. Присутствие надзирателя, следившего за проведением свидания, было раздражающим, но обязательным. Когда арестанта привели в комнату, за столом сидел незнакомец в зелёном пальто и кепке-хулиганке. Антон Евсеевич посмотрел на него с подозрением. Чуйка подсказывала ему, что возможна ловушка «краснопёрых». Арестант сел за стол и пристально взглянул на незнакомца.

— Добрый день, Антон Евсеевич! — поздоровался Рем.

— Дни добрыми здесь не бывают, — ответил собеседник.

— Мы не знакомы, но у нас есть один общий знакомый.

— Мужик, тебя представляться не учили?

— И правда. Виноват. Майор Левашов, старший оперуполномоченный по особо важным делам, — выдумал Рем.

— Слышь ты, майор, — резко отозвался арестант. — Ты кому фигню чешешь? Мне, что ли? Какой ты оперуполномоченный? Фраер ты, а не опер.

— Грубо, Антон Евсеевич. И очень зря. Доводы, которые я приведу, убедят вас в обратном.

— Валяй, артист хренов, — сказал арестант и откинулся на спинку стула.

— Как я говорил, мы незнакомы, но у нас есть один общий знакомый. Я говорю про Ивана Ивановича.

— Впервые слышу.

— Правда? Хм… Интересно, — потрогал Рем в раздумьях подбородок. — А про подкоп тоже не знаете?

— Какой ещё подкоп? Я тебе кто? Садовод, что ли?

— Нет, конечно. Но то, что ваша совместная авантюра развалилась на мелкие части — это факт.

Самопровозглашённый майор Левашов попытался спровоцировать Антона Евсеевича, но тот держался хладнокровно. Ни одной эмоции на лице не проявилось. Майору ничего не оставалось, как раскрыть карты:

— Что? И даже это отрицать станете? Жаль. Придётся вам напомнить. Но сперва предлагаю совершить небольшое путешествие в прошлое — в девяностые годы. Представьте себе Пятигорск тех лет: работы нет, перспектив на будущее тоже нет, а криминальная обстановка цветёт и процветает. Кто-то ворует, кто-то убивает, а кто-то раскапывает. Вы, Антон Евсеевич, пошли по третьему пути — чёрным копателем. Вы занимались тем, что выкапывали предметы антикварно-исторической ценности — от медалей Великой Отечественной до холодного оружия царских времён. И надо сказать, что очень даже преуспели в этом. Покупателей море, а предметов для продажи — пруд пруди.

— Ну, было дело. Баловался по молодости.

— Но Пятигорска вам показалось мало. Душа желала широты. Амбиции требовали свободы. Тогда вы решили покорить Москву. Судьба в виде рекомендации знакомых пересекла вас с Сергеем Сергеевичем — антикваром, который имел кое-какие связи с дельцами на чёрном рынке. Вы начали сотрудничать и через него продавать найденные предметы. Дела пошли в гору. Денежная лавина сходила к ногам. Вы почувствовали себя царём среди чёрных копателей. Но с ростом успеха росло и количество недовольных конкурентов, а также внимание правоохранительных органов. Последние давно следили за вашими достижениями, ожидая удобного момента для решительных действий. И вот во время очередной сделки на открытом воздухе вас и других участников незаконной купли-продажи арестовали. Начались допросы, сбор улик. Вы, конечно, держались молодцом. Я даже больше скажу: вы были в шаге от того, чтобы избежать наказания. Но случилось большое но: Сергей Сергеевич. Его ведь тоже арестовали. В отличие от вас, свобода ему была дороже и он пошёл на сделку со следствием. Это сейчас стало известно о подкупе прокурора, следователя и судьи, дабы Сергей Сергеевич вышел чистеньким из заварушки, словно его и не было там. Фортуна, увы, не была к вам благосклонна. Суд приговорил вас к шести годам заключения. Чуть позже ещё четыре года добавили за первую попытку побега. А ещё позднее добавили пять за убийство, но это уже другая история.

— Хорош чесать мне за былое.

— Погодите, погодите. Это не самое интересное в нашем путешествии. Так вот… Проходят годы. Молодости нет, денег нет, а перспективы на будущее весьма туманны. Из досуга лишь нарезание кругов по территории да просмотр телевизора в определённые дни. И вот в один прекрасный день в сюжете выпуска новостей вы узнаёте знакомую фигуру Сергея Сергеевича. Да, выглядел он посвежее вас: здоровый, упитанный и в красивом деловом костюме. Показали, как ему вручают награды за хорошую работу. С каким почётом и уважением относятся к нему власть имущие. Вот только одно смутило: его почему-то называли Иваном Ивановичем Вороновым. Вы с горестью в душе задумались: а тот ли это человек? И если да, то почему он на свободе шикует, а я прозябаю в забвении? Все вышеперечисленные мысли не давали вам покоя. Они буквально стали причиной кратковременной бессонницы. Когда же вы додумались наконец, где собака зарыта, то с помощью связей на свободе передали послание Ивану Ивановичу: мол, я знаю, чем ты занимался тридцать лет тому назад. Разумеется, послание дошло не сразу. Пришлось подождать месяц, чтобы оно продавило бессовестную систему бюрократии. А когда оно дошло до адресата, то ваш старый знакомый под новыми Ф. И. О. прибыл вас навестить. Остаётся только представить столь волнительный момент воссоединения. Столько всего вы успели рассказать друг другу. Но, пожалуй, пропустим это. Старую дружбу годами не сотрёшь, а потому вы перешли к делу: освободить вас от многолетней «ссылки». Иван Иванович, конечно, был не против. Однако он всячески пытался апеллировать к законам, процессуальным положениям, срокам подачи документов. Но и вы не первый год сидите, а потому сделали «особое предложение»: мол, либо вытащишь меня, либо устрою экскурсию по арестантским хатам на неопределённый срок. Иван Иванович понял, что от такого предложения отказаться невозможно, и принялся искать решение. Как будто одной проблемы не хватало, так ещё и жильцы из непонятного района со своей ямой, извиняюсь за жаргон, задрали. Тут-то Иван Иванович и сложил два и два.

— Короче, с меня хватит, — вспылил Антон Евсеевич и резко обратился к стоявшему рядом надзирателю: — Слышь, начальник, уводи меня отсюда. Достал этот клоун.

Но надзиратель лишь строго посмотрел на Антона Евсеевича, как взрослый на капризного ребёнка. Между тем псевдомайор Левашов продолжил:

— Куда вы торопитесь, Антон Евсеевич? Самое интересное ждёт впереди. Ведь Иван Иванович придумал гениальную, в масштабах города Химки, идею: прокопать подземный проход под тюрьмой. Плюсов не переберёшь: и скрытно, и бесшумно, и земля более-менее податливая, и яма в относительной близости к исправительному учреждению. А самое главное — всё происходит на виду у граждан. Один минус: нет достойных исполнителей для столь масштабной авантюры. Но фортуна и тут улыбнулась Ивану Ивановичу. Он вспомнил о ваших бывших «коллегах» по раскопкам в Пятигорске. Особенно Василия Лысова по прозвищу Лысый. Тот выслушал Ивана Ивановича, согласился со всеми условиями и остальных «коллег» подключил. Надо признать, копали они добротно. Такой длинный туннель прокопали, что хоть метро запускай. Я там был и знаю, о чём говорю. — «Майор» чуть наклонился вперёд к арестанту для финального повествования. — Но гениальный план Ивана Ивановича потерпел крах. Видите ли, у бригады Васи с гладким куполом вместо волос была карта с обозначенным крестом — это вы. И они копали согласно маршруту. Я решил внести свою лепту в общее дело и при помощи нейросетей создал точную копию карты, но с небольшим отклонением от маршрута. Василий и его бригада так хорошо копали, что вместо подвала тюрьмы пробили стену учебного лагеря СОБРа. Вы даже не представляете, как обрадовались собровцы появлению бригады. Настолько сильно, что с удовольствием продемонстрировали им приёмы рукопашного боя. А Василий, лидер землекопов, так и вовсе удостоился целого приклада по хмурой физиономии. Правда, месяца два-три придётся ему лежать в больнице с черепно-мозговой травмой. Но ничего, будет что рассказать сокамерникам. И Иван Иванович тоже будет рад поделиться своим опытом в тюрьме.

Антон Евсеевич покраснел от злости. Челюсти напряглись, глаза заблестели, а кулаки сжались в кулак. Он резко двинулся вперёд, желая нанести удар по лицу Пригодина. Но тот оказался наготове и снизу вверх нанёс апперкот по незащищённой челюсти. Удар — и арестант свалился со стола на пол, испытывая нокаутирующую боль. Надзиратель перевернул мужчину на живот, застегивая за спиной наручники.

Рем Пригодин закончил беседу фразой:

— А самое главное то, что слушать эти истории вы будете ещё лишних года четыре. Я всё.

Надзиратель вывел мужчину из комнаты и повёл обратно по узкому коридору. Испытывая моральный ущерб самолюбию, Антон Евсеевич громко выкрикивал:

— Падла! Падла-а-а! Нечестно! Ненавижу тебя! Ненавижу! У-у-у-а-а-а-а-а-а…

Дверь камеры открылась, и несостоявшийся заказчик побега вошёл внутрь. Там его встречали знакомые лица: побитые «коммунальщики»-землекопы и Иван Иванович, сменивший деловой костюм на скромную тюремную робу.

ПЕРЕПОЛОХ В ЗАЛИВЕ

1

Что общего между поэтом, прозаиком и драматургом? Большинство из вас скажет, что они писатели — представители благородного класса рыцарей пера и бумаги. И будете правы. Однако есть и другая объединяющая этих товарищей основа — это муза.

А кто такая муза? Девица-невидимка в творческом брожении автора? Нет, совершенно не так. Муза есть главная женщина, после матери и жены, способная творить такие чудеса, какие не позволяли себе провидец Нострадамус с иллюзионистом Гудини. Одним касанием нежной, но невидимой ручки муза вдохновляет мастера слова на решительные действия: поэт пишет прочувствованные стихи, прозаик — многослойный роман, а драматург — эпохальных масштабов пьесу. Муза воскрешает душу писателя из царства мёртвых под названием «кризис». Муза наполняет пустой сосуд разума живительным напитком смысла жизни. Муза… Ох, сколько ещё можно про неё говорить! И прилагательных не хватит, чтобы её похвалить.

Но несмотря на большое количество достоинств, есть у этой дамы один огромный недостаток — её непостоянство. В какой-то момент верная спутница автора, вдохновлявшая полёт мысли и фантазии, становится свободолюбивой барышней, пускающейся во все тяжкие. При виде другого деятеля пера и бумаги муза резко меняет своё направление и летит в объятия нового спутника. Бедолаге, которому она изменила, приходится пройти тернистый путь, неопределённый по временем. С ним произойдёт всякое: будет и писать в стол, и получать отказы издателей, и даже критики посмеют язвить над каждым словом нового романа. Так будет продолжаться до тех пор, пока блудной покровительнице идей не наскучит её литературный любовник. И в один прекрасный день она как ни в чём не бывало вернётся к своему бедолаге и снова будет ласкать его нежной ручкой вдохновения.

Точно неизвестно, когда муза Рема Пригодина покинула его. Сидя перед экраном ноутбука, он не мог начать предложение. Пальцы перескакивали с клавиши на клавишу, танцуя корявое танго, а мозг неустанно напевал сюжет, фальшивя в подробностях и провисая в действиях. Мужчина всё надеялся выйти из затруднительного положения, как корабль, севший на мель у берегов Африки. Приходилось даже обращаться за помощью к ангелу-хранителю. Но вряд ли в компетенции небесного защитника имелся пункт о литературной поддержке. Оставалось лишь писать, потом стирать, затем снова писать и под конец окончательно вздыхать от безнадёжности.

Рем настолько был погружён в эту проблему, что не заметил появления в кабинете Николая Крымова. Тот с интересом наблюдал за потугами своего подчинённого, пока не обратился с вопросом:

— Решил поработать в ночную смену?

От неожиданности подчинённый подскочил на стуле, возвращаясь к суровой действительности.

— Николай Робертович, вы так больше не пугайте, — выдохнул с облегчением Рем.

— И не собирался. Время почти девять вечера. Домой не собираешься?

— Я собирался. Просто над романом решил поработать. Вы ведь помните про него, так ведь?

— Помню, дорогой друг. Ещё с первого дня нашего знакомства. Ты тогда спросил меня, а я дал карт-бланш для написания книги. Кстати, как она продвигается?

— Медленно. Со скоростью трёхлапой черепахи. Одну главу никак не получается начать. Хоть сейчас застрелюсь на месте.

— Ну, стреляться тебе здесь не позволю, — понимающе возразил Николай. — Маяковский тоже застрелился. И что это дало? Ничего.

— Николай Робертович, сравнили меня с Маяковским! Тот из-за женщины, а у меня поскромнее.

— А сюжет главы расскажешь? Хотя бы приблизительно.

— Если вкратце, то главный герой приезжает на море и расследует дело с незаконным пересечением границы.

— А-а-а… Вот оно как, — протянул задумчиво Николай и не спеша подошёл к окну.

На улице уже горели фонари, автомобильные огни рассекали ночные дороги, шумели вдалеке переполненные посетителями кафе с ресторанами. Пять минут длилось молчание, пока Николай не развернулся к Рему со словами:

— Знаешь, Рем, а ведь я тоже хотел написать про море. И расследование там тоже было. И впечатлений выше головы.

— Правда? Вы хотели написать роман?

— Не роман, а хроники становления Бюро. Для будущих поколений. Мало ли кто захочет ознакомиться с историей нашей организации.

— Николай Робертович, так нам же рассказывали на занятиях: вы написали проект Бюро экстраординарной помощи, показали его президенту, а тот дал добро.

— Да, только это всё передано обобщённо и с вырезанным, как сейчас говорит молодёжь, контентом. У меня же — во всех подробностях и с интересными деталями.

— И вы можете рассказать, как было на самом деле?

— Конечно. Почему бы и нет? Я как раз хотел предложить мою историю для твоего романа. Фамилии, имена и некоторые детали придётся изменить. Сам знаешь: соблюдается секретность.

— Само собой, Николай Робертович.

— Вот и хорошо, — сказал Николай и сел за стол напротив подчинённого. — Как думаешь, за час управимся? Я ведь могу тараторить до самого утра.

— А давайте это и узнаем, — воодушевлённо сказал Рем. — Начинайте.

— Ну, что ж… Предлагаю отправиться на десять лет назад. Запасись попкорном, как говорит молодёжь. Поездка обещает быть интересной и весьма содержательной.

Крымов начал рассказывать о событиях, заложивших основу для появления Бюро экстраординарной помощи. И, как было сказано выше, там было всё: и море, и расследование, и впечатлений выше головы.

2

«Когда в 2011-ом году началась аттестация кадров МВД, верховоды от закона и порядка скромно пожали мне руку, вскользь припомнили о былых заслугах и благословили на «долгосрочную экспедицию» под названием «пенсия». С одной стороны, уходить было грустно. Ещё бы, столько лет отдал служению вечно недовольному обществу. С другой стороны, рано или поздно оно должно было случиться. Ведь, как говорил царь Соломон, «всё пройдёт. Пройдёт и это». В день отправки «в экспедицию» я поблагодарил всех подчинённых, в том числе и Фаину, собрал скромные пожитки и в последний раз закрыл за собой дверь рабочего кабинета.

Верховоды аттестацию провели, а людей-то куда девать? На дворе не Советский Союз, и человек сам себе предоставлен, не говоря об абстрактных капризах судьбы. У профессионалов сыска было два варианта перехода на вольные хлеба или заняться торговлей. Первым вариантом стала работа водителем скорой помощи. По началу меня всё устраивало: крути баранку, да по вызову вовремя приезжай. Но после инцидента с вооружённым пациентом, которого я уложил на лопатки, главврач меня уволил. Через пару дней один из бывших коллег по МВД предложил поработать сотрудником в частную охранную предприятиях — ЧОПах. Данное предложение отверг сразу. Стоять часами с каменным лицом на входе в торговый Центр, изредка отвечая на простенькие послания по рации, — сомнительная перспектива. Да и рассказы бывших коллег, познавших прелести работы охранником при тупоумном начальстве, подкрепили опасения. Второй вариант выглядел более демократичным. Да, надо было так же работать на тупоумное начальство. Но было и превосходное отличие: тебе задавали работу и больше не беспокоили.

Миниатюрному Абрамовичу откровенно плевать, попал ты в пробку на целый день или поехал на похороны тёщи. Ему важно, чтобы товар был продан.

Не трудно догадаться, в какие поля я побрёл вольным ходом.

Следуя указаниям газетных объявлений, я вышел на некое ООО «Медицинские книги “Гиппократ”» на улице Дзержинского. Это было одноэтажное здание, напоминавшее типичный продуктовый магазин. Согласно объявлению, требовался торговый агент по продаже лекарственных масел. Зарплата предлагалась сдельная.

Захожу туда, обращаюсь к продавщице, а она мне — мол, все вопросы к директору. Ну, я и пошёл к директору. Стучусь в кабинет. Вхожу, а там тётя вальяжно сидит и пирожным закусывает. С первых секунд я уловил хитрый взгляд, как у лисы из советского мультфильма. Оценивала меня, как Колобка какого-то. Когда же последний кусочек пирожного исчез в ротовой полости, она соизволила начать собеседование и объяснила условия труда: дают товар, езжу по городу, заключаю договора с потенциальными клиентами и к концу месяца получаю заслуженную награду. Всё зависело от того, сколько продам товара. А такие вещи, как социальный пакет, больничные и отпуска, в трудовом договоре не предусматривались.

В общем, я согласился.

Первый месяц прошёл в режиме разведки. Покинув скалы органов правопорядка, я, старый беркут, устремился к степям обитания потенциальных клиентов. Используя хитрости профессии — доверительный взгляд, доброжелательный тон голоса и уверенное поведение, — я хватал моими цепкими когтями всех подряд. Я успешно продавал льняное масло стервозным пенсионеркам, тыквенное — кривоногим футболистам, кокосовое — похабным массажистам, а очень полезное, но пахнущее тухлятиной масло ним — службам по борьбе с клещами и крысами. Куда бы я ни пошёл и с кем бы ни общался, за каждой отворившейся дверью меня ждала протягивающая деньги рука. Я отвечал взаимностью — товаром. Как итог, за два месяца я смог заработать до восьмидесяти пяти тысяч рублей. Представляешь?

Были у меня конкуренты? Конечно, были. Те, у кого не получалось до конца месяца продать и половину товара. Зрелые мужчины и женщины, работавшие не один год, смотрели на меня искоса, как жабы с гнилого болота смотрят на лягушку из чистого пруда. Открытых конфликтов не было: высказать в лицо недовольство побаивались.

Насчёт товара — с ним всё было в порядке. Масла оказались вполне хорошего качества и предназначались для бытовых целей. Цена тоже не кусала за руку. Чего-то незаконного мной не обнаружилось.

Через два месяца слова царя Соломона снова дали о себе знать. Покупателей и клиентов, кто ещё мог бы приобрести товар, практически не осталось. Протянутые руки с деньгами показывались реже, трезвонивший раньше от заказов телефон помалкивал, а коробки с товаром начинали складироваться в квартире. Даже мои завистники на короткое мгновение возликовали от радости. Тогда-то я и призадумался: как действовать дальше?

Тут-то и случился судьбоносный звонок. Помню, как взял трубку и услышал голос старого приятеля по имени Стас.

— Здорово, Робертович! — радостно поприветствовал он меня. — Сколько лет, сколько зим!

— Стас, ты, что ли? — не веря собственным ушам, спросил я его.

— Нет, привидение прозрачное. Конечно, я. Забыл?

— Да нет. Рад тебя слышать. Давно не созванивались.

— Взаимно. До меня слухи дошли, что ты не прошёл аттестацию?

— Да, есть такое, — ответил я Стасу, и на душе стало грустно.

— Чем занимаешься?

— Да вот масла продаю для дома и работы.

— А-а-а-а… — протянул Стас. — Понятно. И как успехи?

— Никак. Уже никто не хочет покупать товар. Буду думать, где ещё его сбыть. А ты всё в береговой охране служишь?

— Так точно. В ней самой. Капитан третьего ранга.

— Молодец. Ещё немного — и адмиралом станешь.

— Спасибо. Слушай, а приезжай ко мне в Таганрог. Да, давай ко мне. На поезде. Я для тебя номер в гостинице забронирую. На пляже отдохнёшь. Посидим, покумекаем. Авось клиенты найдутся. Что скажешь?

— Хорошая идея. Надо подумать.

— А что тут думать? Давай собирай вещи — и ко мне. Если что, с билетами помогу.

— Спасибо. Билеты купить не проблема. Выезжаю завтра.

На следующее утро я собрал вещички, сложил аккуратно несколько бутылок с маслами, вызвал такси и поехал на вокзал. Там купил билеты, сел в поезд и поехал покорять Таганрог.

3

Поездка на поезде заняла два часа и тридцать пять минут. Для меня это стало длительным испытанием, где бодрая энергия души активно боролась с лавинами скуки. Конечно, чтение книги, наблюдение за пейзажами из окна и хождения по вагону помогали как-то скрасить поездку. Но больше всего запомнилось общение с двумя пассажирами, составившими мне компанию, — баристой из солнечной Анапы и гитаристом из Москвы. Первый был выше среднего роста, жилист и отращивал рыжеватую бородку. Внешне он чем-то напоминал голландского художника Ван Гога. Я даже как-то спросил у него:

— Вы случайно не потомок одноухого деятеля ИЗО?

Тот дал лаконичный ответ:

— Нет. Я больше тяготею к буряту Чингисхану.

Гитарист, коренастый мужчина с сединой на висках, был более разговорчивым. Сфера его интересов поражала широтой и неординарностью — от разбора поэзии Владимира Высоцкого до поругания футболистов сборной России. Говорил гитарист эмоционально. Местами проявлял настойчивость. За словом в карман не лез и рассуждения свои подкреплял глоточком коньяка из спрятанной в кармане фляжки. А заканчивались культурно-просветительские беседы мини-концертами с игрой на гитаре. Мужчина брал её в руки, и пальцы уходили в пляс, как деревенские трактористы в первомайский загул. Струны дёргались и звенели, поражая слух ритмом и мелодичностью: Месяц щурится в окошко, Раздвигая облака.

А жена, прижавшись кошкой, Начала издалека:

— Знаю, ты не любишь правды, Но послушай, дорогой: Ну куда ты лезешь в барды, Да с фамилией такой!

Ты талантливый, конечно,

За рога бы взял судьбу — Коль была б шестиконечной Эта звёздочка во лбу!

Наконец поезд благополучно добрался до пункта назначения. Я попрощался со своими попутчиками и вышел на площадку вокзала. Там ко мне подошёл человек в чёрной фуражке, на которой поблёскивала кокарда с золотым якорем — символом военно-морских сил. Это был капитан третьего ранга и по совместительству мой давний приятель Стас Акопян.

— С прибытием! — поприветствовал меня Стас.

— И слава богу! — сказал я в ответ. — Чуть со скуки не умер.

Мы обменялись крепким рукопожатием. Внешне он ничуть не изменился: те же карие глаза, короткие тёмные волосы и мальчишеская улыбка. Форма капитана придавала ему строгости, элегантности и немного величия.

— Я забронировал тебе номер в гостинице. Всё давно оплачено и не требует лишних затрат, — сказал он мне. — Рядом припаркована машина. Сразу отвезу тебя в гостиницу, а потом поеду на базу береговой охраны. Надо сделать кое-какие дела.

Ближе к вечеру сможем встретиться и поговорить.

— Без проблем.

Таганрог был небольшим, но довольно привлекательным городком, построенном ещё при Петре Великом. Каждая его улица проходила параллельно другой. Это было настолько удобно, что любому туристу не составляло труда ориентироваться в пространстве и выучить расположение домов, кафе, ресторанов, административных зданий, больниц, выхода к морю и даже окрестностей. И потому было неудивительно, что через пятнадцать минут я прибыл в гостиницу и стал раскладывать вещи из чемодана. Сама гостиница находилась в центре города и представляла собой двухэтажное здание из белого камня.

Тем же вечером я и Стас Акопян спустились вниз к заливу и прогуливались около развалин старого форта. Высокие каменные стены, некогда защищавшие солдатский гарнизон от морских волн, давно поросли кустарниками. Круглые отверстия, из которых когда-то торчали стволы пушек, зияли пустыми глазницами и выглядели уже не так угрожающе. В некоторых частях крепости сохранились площадки с террасами, на которых офицеры проводили пешие прогулки, досуг и даже устраивали танцы.

Сидя на скамейке одной из таких террас, я вёл занимательную беседу со Стасом Акопяном, вспоминая времена молодости и былые заслуги.

— Хороший у вас городок, — говорил я ему. — Тихий такой. Спокойный. Воздух свежий. И дома красивые.

— А то! — подтвердил Стас. — Туристы сюда и приезжают, чтобы полюбоваться на эту благодать. У нас популярны экскурсии по побережью, по старым домам или по чеховским литературным местам. К нам даже на открытие театрального сезона из столицы приезжают.

— А с промышленностью как?

— Есть в Таганроге и заводы по производству мебели, строительных товаров, оборудования для больниц, металлоконструкций и тому подобного. Да, по масштабу области они небольшие, но жителей это устраивает. — После этого Стас сделал короткую паузу. Он помолчал, а потом задал мне вопрос: — Значит, тебя попросили уйти?

— Скорее, отправили в «долгосрочную экспедицию».

— И нельзя с этим ничего поделать?

— Ничего. Аттестацию я не прошёл, а руководству осточертели мои честность и принципы.

— И никто даже не замолвил о тебе слово?

— Никто.

— Да уж… — огорчился Стас.

— И не говори, — согласился я с ним. — В какой-то степени я даже рад такому исходу. В последние два года работа в Управлении сказалась на нервах. Давление поднималось. Всё к этому шло.

— А сейчас ты продаёшь масло.

— Да. Пусть оно не так престижно, но зато и не так нервно.

— Понимаю.

— Посмотрим, как получится с клиентами здесь, в Таганроге. Вполне возможно, что стану масляным магнатом, — сказал я в шутку

— Ясно. Надо было раньше к тебе обращаться. Опоздал я.

— Ты о чём?

— Да ладно. Забудь, — Стас попытался уйти от ответа.

— Нет, ты уж скажи, — настаивал я. — Сам знаешь, какой у меня характер.

— Что ж, раз так пожелаешь, — сказал Стас и вынул из кармана брюк маленький предмет.

Я взял его и стал рассматривать. По обозначенным сверху и снизу полюсам узнавалась алкалиновая батарейка. Такую батарейку можно было купить в любом магазине и использовать для пульта от телевизора. Вот только описание на красном фоне оболочки вызывало недоумение. Буквы были английские, а сами слова читались коряво по-русски.

— Это батарейка польского производства. По цене дешевле российской, а вот в качестве заметно уступает, — пояснил капитан третьего ранга. — В последние месяцы именно такие батарейки наводнили магазины по всей области. Но суть не в этом. Год назад Польша ввела санкции на товарооборот с Россией. Россия не осталась в долгу и ввела ответные санкции Польше. Одним из многочисленных пунктов контрмер является запрет на ввоз батареек. Спрашивается: каким образом запрещённый товар оказался на территории России?

— Каким?

— А вот неизвестно. И ладно, если бы дело касалось никчёмных батареек. — Капитан огляделся по сторонам. — По всей области всплывают кучи запрещённых товаров: от бытовой химии до польской водки. Представляешь? Польской, блин, водки! Дожили... — последнее слово он произнёс с глубоким огорчением. — На пограничных КПП начались проверки. Военные совместно с сотрудниками ФСБ допросили пограничников, проверили камеры видеонаблюдения, просмотрели документы на въехавший и выехавший транспорт. Ничего. Вообще ничего. А недавно я получил информацию, что и за нас, береговых, планируют взяться. Видите ли, возникли опасения за морские границы: не договорились мы часом о провозе запрещёнки на плавающих судах?

— М-да… Неприятно такое слышать. И чем это грозит тебе?

— Самое минимальное — это выговор. Максимум — увольнение с места службы. Но я о себе не думаю. Я больше переживаю за своих товарищей и руководящий состав. На кону воинская честь каждого, кто служит в части.

— Честь превыше всего.

— Именно. Поэтому и хотел обратиться к тебе за помощь, но…

— Не переживай. Разберёмся. Всё тайное становится явным.

Вопрос только во времени.

— Спасибо за поддержку.

— Завтра я собираюсь в город — новую клиентуру формировать. Осмотрюсь по сторонам. С местными познакомлюсь. Увижу или узнаю что-нибудь по твоему делу — звякну громче послушника на колокольне.

Мы ещё какое-то время посидели, а потом двинулись обратным путём к автомобилю. Мы поехали, развалины форта становились всё меньше и меньше. Акопян довёз меня до гостиницы, я благополучно вошёл в свой номер и лёг спать.

4

На следующее утро я отправился покорять город. С собой взял спортивную сумку, внутри которой лежали с образцы эфирных масел. Отправной точкой маршрута стал центр города с десятками кафе, бутиками и другими местами досуга. Погода благоволила мне тёплым солнышком и безоблачным небосводом. А большое количество прохожих, сравнимое с косяком тунца, подогревали азарт.

Первым моим клиентом стал охранник местного драматического театра. Невысокий мужчина с тонкими усиками и в чёрном костюме выглядел так, словно устал от пертурбаций повседневной жизни. Он вежливым тоном спросил меня:

— Есть ли, уважаемый, что-нибудь от головной боли?

— «Семь храбрецов» вам в помощь, — ответил ему я и протянул бутылку с гремучей смесью из базилика, герани, шалфея, эвкалипта и гвоздики.

Деятель культуры взял бутылку и одним залпом отправил храбрецов в глубины желудка.

— Гражданин, а живот не скрутит? — не без волнения спросил я.

— Скрутит? Ничего подобного! — заверил охранник. — Так я смогу пережить «Кармен» и «Анну Каренину».

К часу дня я плавно переместился к площади с вокзалом. Там мне удалось сорвать джекпот в виде прибывших туристов из Индии. Как я догадался об их интернациональном статусе? Благодаря своеобразному запаху молока и водорослей. Молодая девушка-гид, сопровождавшая бангладешских махараджей, еле сдерживала тошноту от таких «благоуханий». Чутьё предпринимателя рупором возвестило о необходимости предоставить эфирную помощь с мятным ароматом. Двадцать бутылочек в мгновение ока оказались в пользовании зарубежных гостей. Не теряя драгоценного времени, индусы нанесли мятные дары на лица, шеи и ладони, после чего воздух наполнился свежестью трав, альпийских лугов, чайных посиделок и даже жевательных резинок. Особенно обрадовалась девушка-гид, уставшая сжимать пальцами свой миленький носик.

К обеду я прохаживался по старому району с обветшалыми домами и забытыми особняками. Время не пощадило эти пережитки дореволюционного периода, наградив сквозными трещинами, дырявыми крышами, разбитыми окнами и ржавыми навесами. Оттого и удивительно, каким духом ностальгии веяло от покосившихся развалин. В памяти пробудились мгновения беззаботного детства: стаканчик мороженого в жаркую погоду, купания с друзьями в озере, шумный футбол во дворе, запах бабушкиных пирожков из окна и голос матери, возвещавший о необходимости вернуться домой за уроки.

В том же районе, спустившись ниже по улице, я наткнулся на сувенирный магазин, с козырька которого свисали флаги СССР, Российской Империи и современной их внучки России. Когдв я вошёл внутрь, в глаза мне бросились десятки товаров разной ценовой категории и тематики. Там были советские подстаканники, имперские карманные часы на цепочке, шампура с цитатами Ивана Грозного, бюсты Сталина, рюмки с карикатурными солдафонами и тому подобное. В магазине было двое мужчин: один — долговязый, в очках и в белой рубашке, а другой — толстобрюхий бородач в штанах с подтяжками. Пока я присматривался к сувенирным диковинкам, бородач стоял за прилавком и о чём-то болтал с очкариком. Мой чуткий слух уловил часть диалога, привлёкшего моё внимание.

— Мой товарищ по кооперативу спрашивает: есть ещё батарейки? — спросил очкарик.

— Тебе повезло, — ответил ему толстобрюхий. — Это последние, — после чего он выложил на край прилавка большую картонную коробку с буквами из польского алфавита. — В следующем месяце будет поступление. Если кроме твоего товарища найдутся ещё желающие — составь список и принеси его завтра. Подготовим в лучшем виде.

— Базара ноль. Узнаю — сделаю.

Обменявшись рукопожатием с продавцом, очкарик взял в руки коробку и направился к выходу из магазина. Бородач окликнул меня:

— Подсказать что-нибудь?

— Да, если не трудно, — отозвался я. — Масла интересуют?

— Какие ещё масла?

— Эфирные, — сказал я и достал из сумки оставшиеся два образца: кунжутное и апельсиновое. Потом я начал рассказывать о способах их применения, полезных свойствах и цене. Но ни голливудская улыбка, ни навыки убеждения не смогли повлиять на желания толстобрюхого продавца.

— Спасибо, но меня это не интересует, — ответил он сухо.

— Ну что ж… Желаю вам хорошей торговли!

— Взаимно.

Я вышел из магазина и направился обратно через старый район. Ноги на автопилоте несли меня вверх по улице. Несмотря на солнечную погоду, краски зелени и историческую архитектуру, в голове вертелись мысли вокруг подслушанного диалога. Опыт подсказывал, что дело здесь нечисто и стоит обязательно рассказать об нём приятелю Акопяну.

5

Рыбаки, как и рыбы в водоёмах России, бывают разные. Наиболее многочисленными являются те, кто большую часть жизни проводит на суше и забрасывает творения рыболовного прогресса — в простонародье снасти — в водные владения дядьки Черномора. Они предпочитают рыбачить весной и летом, когда солнце радует теплом, а окружающая среда — буйством красок и шелестом камышей. Другие, менее многочисленные, также проводят жизнь на суше, но рыбачат исключительно зимой, продырявливая лунки во льду и часами застывая в позе «Мыслителя» Родена. Третьи, занимающие золотую середину, проводят мероприятия осенью. Их нисколько не пугают подступающие с севера холода, предательски прохладная влажность, снижающие поле зрения туманы и пузатые, набитые пухом комплекты одежд. Существуют и другие разновидности: рыбаки по праздникам, рыбаки по происшествиям, рыбаки на зелёного змия и даже рыбаки на словах.

Я и Стас Акопян принадлежали к тому уникальному виду, которому откровенно плевать на погоду, методы и прочие условия. В ту ночь мы поехали к заливу, чтобы порыбачить на надувной лодке с гордым названием «Варяг». По словам приятеля, резиновое изделие с пластиковыми вёслами гарантировало хорошую вместимость и безопасность в плавании. Обещал Стас и солидную добычу: леща, карася, налима, судака и царя всех рыб — осётра. Вооружившись снастями и приманками, мы оттолкнулись от берега, и «Варяг» отправился покорять акваторию залива.

Чёрные таганрогские волны плавно покачивали лодку, как мать своё дитя на руках. Полная луна освещала светом морской горизонт, уходивший в неизвестность. Мы, представители уникального вида, неустанно бросали снасти, обращаясь вслух к дядьке Черномору с просьбой хоть как-то повлиять на клёв. От постоянных действий руки у меня устали, спина у Стаса заныла. Рыба отказывалась проявлять активность. Отложив в сторону снасть, я поведал приятелю об успехах с эфирными маслами. Не забыл я рассказать и об услышанном диалоге продавца с посетителем в сувенирной лавке. Стас прокомментировал так:

— Его зовут Баро. Цыган. Постоянно попадался на всяком «предпринимательстве»: то самогон из-под полы продаст, то бижутерию по цене драгоценностей. А один раз камни с предсказаниями выставил — маленькие такие, раскрашенные кисточкой. Наивные туристы раскупили за один месяц. Представляешь?

Неудивительно, что он и польские батарейки продаёт.

— Может, стоит рассказать об этом местному начальнику милиции? — спросил я его.

— Ты хотел сказать — полиции? — поправил меня Стас.

— Ну хорошо. Полиции, — буркнул я. — Всё никак не привыкну к этому дебилизму с реформой. Так вот… Может, стоит обратиться?

— Не вижу смысла. Местный начальник по фамилии Сало безнадёжен, как ковёр в ванной комнате. За что бы он ни взялся — либо летит к чёртовой матери, либо застревает на месте.

— Да? А тогда почему он до сих пор занимает должность?

— Бог его знает. Может, выгоден кому-то. А может, реформа обошла стороной.

— Одним словом, бардак.

— Вот и я о том же. Остаётся надеяться на приход перемен, как в песне Виктора Цоя.

— Не надо ждать перемен. Перемены надо самим приближать.

— Правильные слова ты говоришь, Николай.

— Будь у меня возможности, я бы занялся твоей проблемой.

— Не сомневаюсь.

— Если бы только не эта идиотская реформа с аттестацией, то… Но внезапное натяжение лески прервало ход моих мыслей. Кончик удилища выгибался крючком. Я оживился и придвинулся к носу лодки.

— Всё-таки море услышало наши мольбы, — воодушевлённо произнёс Стас.

Повинуясь интуиции, я резко потянул на себя снасть. Грибок удилища упёрся в ногу. Левая рука удерживала рукоять. Правой рукой я потихоньку крутил рычаг катушки.

— Тяжёлая корова, — сказал я, кряхтя от напряжения.

Конец удилища согнулся ещё сильнее. Несмотря на толщину снасти, рассчитанную на крупную рыбу, в голове промелькнули сомнения в её прочности. А после нескольких поворотов рычага катушка и вовсе застопорилась.

— Ты ж смотри — осётр! — диву давался Стас. — Тридцать кило, не меньше.

Мой чуткий слух уловил слабый треск, раздавшийся с конца снасти. Силы в руках истощались, а спина ещё больше заныла от напряжения. А потом случилось непредвиденное: «Варяга» потащило в сторону берега. Тёмные волны расходились по бокам. Что-то большое и сильное тянуло за леску так, как маленький ребёнок тянет машинку на верёвочке.

— Ни хрена себе! — выпучил Стас глаза от удивления. — Вот дури у осетра!

— Осетра? Да это ж кашалот целый! — утверждал я.

Азарт ловли мгновенно улетучился, когда снасть выскользнула из моих рук. Ручка катушки зацепилась за край переднего сидения. Мы оглянуться не успели, как на горизонте показались прибрежные скалы. Нечто под водой тянуло «Варяга» в сторону прохода, напоминавшего широко-раскрытую пасть. Я и мой приятель замерли на местах.

Как только лодка вошла в проход, звёздное небо и полная луна исчезли из поля зрения. Наши головы накрыло одеяло темноты. Плеск воды эхом раздавался в барабанных перепонках.

— Коля, — крикнул Стас, — нож есть?!

— Есть, — ответил я.

— Режь леску!

Я нащупал в кармане брюк складной нож. Вынув его, я дрожащими пальцами нажал на кнопку, и лезвие приняло вертикальное положение. Не теряя драгоценных секунд, я подтянулся к снасти и одним движением перерезал леску. Лодку перестало тащить. Нечто под водой отправилось плыть дальше. Мы, незадачливые рыбаки, с облегчением вздохнули. В какой-то момент Стас в шутку произнёс:

— Эх, хорошая была рыба! Сколько ухи могли бы из неё приготовить.

— Ага, а сколько чешуи чистить бы пришлось? — парировал я вопросом.

А потом произошёл удар. Передняя часть лодки столкнулась с чем-то твёрдым. Моя рука разжалась, и нож упал остриём вниз.

Раздалось громкое шипение. Наш гордый «Варяг» позорно шёл ко дну.

6

Несмотря на потерю плавательного средства, ангелы-хранители смогли переговорить с Фортуной и нам, горе-рыбакам, повезло обнаружить узкую дорожку, образованную справа у каменной стены прохода. Мокрые и обескураженные, мы вскарабкались на неё, перевели дух, а потом обсудили дальнейший план действий.

— Что делать будем? — спросил я капитана третьего ранга.

— Три варианта: первый — сидеть до утра и ждать помощи.

В противном случае — просто поплыть к берегу, — ответил он. — А третий?

— Пойти по этой дорожке и надеяться обнаружить выход. При условии, что не боишься клаустрофобии.

— После встречи с гигантской рыбиной меня уже ничего не пугает.

— Значит, третий вариант?

— Значит, да.

— Тогда пошли. — Но не успел он сделать шаг, как внезапно остановился. — Стоп… Фонарь или спички есть?

— Нет. А что?

— Я оставил свой фонарь в лодке.

— Ну что же… Придётся идти на ощупь. «Бесценный опыт в терниях даётся».

— Это тебе Пушкин сказал?

— Нет, дедушка Ленин. Конечно же, я! Пошли?

— Пошли.

Медленно, но верно мы двигались по дорожке в глубь пещеры. Пальцами хватались за каменную поверхность стены, сохраняя равновесие. Глаза понемногу привыкали к темноте. Удавалось разглядеть силуэты каменных образований, свисавших над головами. Одно только раздражало — это тишина. Чем дальше мы уходили, тем меньше позади шумело море. Даже вода сбоку от нас не булькала и не плескалась.

А потом показался свет — тусклый, желтоватый. Искорки надежды вспыхнули в наших сердцах. Сдерживая напряжение, мы двинулись дальше и отчётливо услышали лёгкое потрескивание. Жёлтый свет подрагивал так, как подрагивает разожжённый костёр в лесу. Мы сделали несколько шагов, и нашим глазам открылось удивительное пространство, освещённое горящими факелами с каменных стен. В дальнем углу слева располагались высокие ступени, ведущие к большой металлической двери. Правый угол занимала широкая площадка со сложенными друг на друга бочками, ящиками и мешками. Стороны разделяла водная середина, напоминавшая широкий бассейн.

Но то, что мы увидели в этом бассейне, повергло нас в шок и изумление: из поверхности воды выступал чёрный горб цилиндрического корпуса, на крыше которого торчали остроконечные антенны. Это была самая настоящая подводная лодка, чьи размеры, как мне показалось, не превышали тридцати метров.

Раздался металлический стук. Кто-то собирался открыть крышку верхнего люка. Не желая испытывать судьбу, мы с капитаном третьего ранга быстро спрятались за большим валуном.

Когда же люк открылся, из подводной лодки вылезли трое человек. Это были мужчины худого телосложения, одетые в чёрные водолазные костюмы. Лица рассмотреть не удалось. Затем раздался другой стук, но уже от металлической двери в дальнем углу. Дверь со скрипом распахнулась, и в свете факелов показались четыре бугая с мордами бультерьеров, одетые в тельняшки и брюки. Все четверо подошли к спускающимся с подлодки водолазам. Те на их фоне выглядели тонкими соломинками из веника.

— Здорово, братва, — произнёс один из водолазов, стоявший напротив лысого бугая со шрамом на лице. — Скучали по нам?

— Опаздываете, — отозвался обладатель шрама.

— Извиняйте, братва. Границу переходить — это не маслом хлеб мазать. Пришлось лавировать, — волнообразно поводил ладонью водолаз.

— Объяснять будешь шефу, а не мне.

— Конечно, я объясню шефу. Он-то меня поймёт, в отличие от тебя.

— Ты на что намекаешь? — прищурил глаза бугай со шрамом.

— А я и не намекаю. Я по факту говорю. Даже сейчас ты не понял смысла моих слов. Догоняешь?

— Ах ты, козёл! — крикнул бугай и схватил обеими руками наглеца.

Лицо разгневанного обладателя шрама покраснело. Толстые пальцы сжимались на тонком горле водолаза. Почувствовав нехватку воздуха, бедолага начал издавать хрипы. И закончился бы этот конфликт трагедией, если бы внезапный голос:

— Прекратить немедленно! Команды «фас» я не давал.

Толпа обернулась и увидела двух человек в дверном проёме.

Один — толстобрюхий бородач с подтяжками на брюках. Я сразу узнал в нём цыгана Баро. Другой — незнакомый господин в чёрном дорогом костюме и с деревянной тростью в руке. Свет факелов озарили его квадратное лицо с узкими глазами, прямым носом и «яблочками» в области щёк. Незнакомый господин спускался по ступеням, не сводя взгляд с толпы. Баро, продавец сувенирного магазина, шёл позади.

Когда оба подошли к остальным, владелец трости строго произнёс:

— Вас даже нельзя одних оставить. Дай повод — и зарежете друг друга. Идиоты.

— Виноват, шеф, — сказал бугай со шрамом и отпустил водолаза.

Водолаз тоже стушевался:

— Простите. Больше не повторится.

Убедившись, что его все слушают, владелец трости задал вопрос отдышавшемуся подводнику:

— Товар привезли?

— Да, Андре Базильевич. Всё внутри «Сомика», — сказал тот и указал рукой на чёрный горб подводной лодки.

— Выгрузьте. Я хочу взглянуть.

Не прошло и минуты, как из открытого люка появился средних размеров деревянный ящик. Груз передали в руки бугаю со шрамом, а тот принялся вскрывать его ломом. Дерево затрещало, гвозди отскочили, и плоская крышка сдвинулась с места. Незнакомый господин встал на одно колено и свободной рукой разгребал солому, пока не вытащил на свет тёмную бутылку. Он внимательно разглядывал её, а потом сказал:

— «Гат ускат» — красное сухое. Одесса нас не обманула. — Он вернул бутылку в коробку и отдал следующее указание: — Выгружайте товар и пересчитайте. Только аккуратно! — Потом строгий господин обратился к стоявшему рядом цыгану:

— Баро!

— Да, Андре Базильевич? — с волнением ответил бородач.

— Ты когда-нибудь слышал название такого вина?

— Нет, не слышал. Да и водку я предпочитаю больше.

— Понятно… Тогда проведу тебе маленькую лекцию. Есть

на территории республики Молдавия один регион — Кодру. Земля в нём необычайно плодородная. И растёт в этом регионе необычный сорт винограда. Вино из него получается красным, а вкус насыщенным. На свету цвет напитка такой тёмный, как ночь в Республике Эквадор. Но если выпить хотя бы один бокал этого вина, то уже не остановиться. Человеку хочется выпить ещё, потом ещё, а потом и ещё. Так продолжается до тех пор, пока незадачливый энофил не потеряет сознание. За эту особенность напиток неофициально прозвали «Гат ускат», что переводится — «Сухая глотка».

— Надо же. А ещё жалуются на кагор дагестанский!

— Слушай дальше. Из-за этой особенности продажа «Сухой глотки» в странах Западной Европы запрещена и она подлежит уничтожению. Бедным виноделам приходится окольными путями искать импортёров, способных познакомить энофилов с сокровищем молдавского виноделия. Например, в соседней Украине. Туда вино поступает без каких-либо преград. Больше всех «Сухую глотку» берёт солнечная Одесса. Там местные пьют не задумываясь. Они даже по-своему называют это вино — «Сушняком». Именно в Одессе я познакомился с одним импортёром, готовым привозить продукцию Молдовы для покупателей России.

— А-а-а… — протянул в знак понимания Баро.

— Уверен, наши граждане по достоинству оценят это вино, — последние слова Андре Базильевич произнёс со зловещей улыбкой на лице. — Завтра утром к тебе приедет грузовое такси с товаром. Выгрузишь у себя в лавке. Дальше по инструкции: найди покупателей и проконтролируй продажу. Срок реализации — месяц. Я понятно объяснил?

— Да, Андре Базильевич.

— А чтобы работали лучше, то вот мотивация: справитесь вовремя — получите вознаграждение в двойном размере.

— Хорошая мотивация. Так и будем работать.

— А теперь пошли отсюда. У меня ещё остались нерешённые дела.

Баро и господин Андре поднялись обратно по ступеням, покинув место разгрузки. Водолазы доставали ящики из подлодки, пока бугаи с накаченными мышцами переносили их на площадку с остальной контрабандой.

Я глянул на своего приятеля. В его карих глазах промелькнула мысль о необходимости покинуть злачное место. Оружия у нас не было, да и численное преимущество было на стороне «пещерных обитателей». Кроме того, закон подлости никто не отменял, и вся эта братия могла совершенно случайно обнаружить нас. Таким образом, мы не стали дожидаться конца разгрузки, а тихонько на корточках двинулись в обратном направлении. Опуская темноту и неудобства ходьбы, нам удалось добраться до злосчастного прохода. Потом мы поплыли к ближайшему берегу. Благо берег начинался в нескольких метрах от пресловутой скалы с проходом. Промокшие до ниточки, мы пешком добрались до кафе, где воспользовались телефоном для вызова такси.

7

Представь себе не шибко высокого, налысо выбритого и довольно смуглого человека, который при удобном случае закурит сигарету. Представил? Ты скажешь, наверное, что я описал образ типичного курильщика из окна квартиры девятиэтажного дома.

А теперь представь, что это описание относится к яркому представителю военно-морской династии, покорявшей владения Посейдона со времён Петра Великого. Что это человек несгибаемого характера и требовательного ума и истинный почиттель традиций русского военно-морского флота.

Звали такого человека Сергеем Юлиановичем Моревым — он был адмиралом Береговой охраны.

Тем утром я и Стас Акопян сидели в кабинете у Сергея Юлиановича, поведав ему о случившемся в пещере. Во всех деталях мы рассказали ему о столкновении с подлодкой, о крушении надувного «Варяга», об обнаружении пещеры с контрабандой, а также о разговоре Баро и его сурового господина. Сергей Юлианович слушал нас долго и терпеливо. Когда мы закончили, адмирал обратился к Акопяну:

— Будь на моём месте кто-то другой, товарищ капитан третье-

го ранга, то вы не избежали бы строгого выговора с понижением в должности. — Затем адмирал перевёл взгляд на меня. — Что же касается вас, товарищ Крымов, то, учитывая проникновение контрабанды на территорию Таганрога, ваши слова заслуживают доверия. Признаюсь, у меня были кое-какие подозрения с этими скалами. Вы слышали когда-нибудь легенду о Марке Вальяно?

Я отрицательно покачал головой.

— В царские времена жил здесь купец по имени Марк Вальяно, грек по происхождению. Занимался торговлей всего подряд на земле и на море. В Таганроге были и другие купцы, ничем не отличавшиеся от него. Но Вальяно прославился тем, что за очень короткий срок стал наибогатейшим человеком Таганрога, затем Екатеринославской губернии, а потом и всей Российской империи. Он строил порты, открывал заводы, поддерживал греческую общину. На фоне его торговых успехов многие стали задумываться: а как ему это удалось? Чуть позже, когда Российская империя воевала с Турцией, через Таганрог начали провозить контрабандой турецкие товары. Люди тоже спрашивали: а как она здесь оказалась? А потом появились свидетели, утверждавшие, что под Таганрогом существуют подземные туннели. Что Марк Вальяно пользуется ими для переправки контрабанды. Разгорелся скандал. Купца Вальяно отправили под суд. Однако из-за отсутствия прямых доказательств и грамотной работы адвоката купца оправдали. После он покинул Таганрог и больше не возвращался, а легенда о подземных туннелях осталась.

— Вы думаете, что это и есть те самые тоннели?

— Не исключено.

— Так как быть?

— Прежде всего нужно зафиксировать ваши показания. Они послужат поводом для начала действий.

— С этим нет проблем. Что дальше?

— Дальше необходим план операции, в котором проработаны все действия и возможные сценарии событий. У вас есть какие-нибудь предложения?

— Пока нет.

— Вот-вот. А представьте теперь: связываюсь я с командованием на федеральном уровне, предлагаю устроить масштабную операцию с участием кораблей, а плана нет. Меня вежливо пошлют и с должности снимут.

— Я понимаю. Но и вы поймите: времени мало. Если человек по имени Андре прав, то эта винная дрянь вызовет массовую зависимость. Вообразите себе масштаб последствий: пострадает Таганрог, потом Ростовская область, а там и до Кремля недалеко.

— Сегодня должны привезти товар подельнику Андре цыгану Баро, — сказал Стас. — Завтра он найдёт первых покупателей. И не факт, что простых любителей вина.

— В любом случае нужен план, — настаивал Морев. — Без него угроза не будет остановлена, а преступники не будут наказаны. Подготовьте его, и я гарантирую, что подключу подвластные мне ресурсы: офицеров, корабли, технику, поддержку государственных служб и иные силовые структуры. Слово офицера!

После встречи с адмиралом мы со Стасом шли по центральной улице города. Погода была небывало чудесная. В кафе и ресторанах громко играла музыка, туристы фотографировались на фоне исторических зданий. Мы же, отрешённые от праздника жизни, на ходу обсуждали возможные и невозможные действия, способные запустить двигатель операции.

— Надо выставить несколько кораблей у прохода в скале, чтобы контрабандисты не могли ускользнуть по воде, — говорил я.

— Ускользнут под водой, — парировал Стас. — Ты забыл про подводную лодку?

— А разве корабли Береговой охраны не оснащены радаром, пушками, торпедами или чем там ещё?

— Они хорошо оснащены. Проблема в самой подлодке. Раз такая малютка обошла радары на границе, то и радары кораблей обойдёт.

— Значит, надо пойти на опережение. Не знаю… Взорвать проход, что ли.

— Кстати, хорошая идея. Можно дать команду кораблям открыть огонь по верхней части прохода. Камни проход завалят, и подлодка окажется в ловушке.

— Если это не сработает, то прибегнем к запасному плану?

— Какому?

— Разместим гору взрывчатки на самом верху и подорвём к чёртовой матери.

— Коля, ты бог войны, что ли? Мы планируем захват, а не Вторую мировую.

— Для меня любая борьба — это война. И в нашем случае она будет яростной и громкой.

— Да уж…

— На всякий случай вооружимся парой пистолетов и светошумовой гранатой. Мало ли что может произойти.

— Ещё бы понять, как попасть в эту пещеру. Мы даже не знаем, где находится парадный вход.

— Спросим у Баро. Этот индивид знает адрес Андре, или как там его зовут.

— А потом мы постучимся в дверь и нам устроят экскурсию по логову зверя, — с сарказмом произнёс Стас. — Ты серьёзно? Чтобы цыган провёл нас к своему главарю, надо сначала войти к нему в доверие. Да так, чтобы заподозрить не могли. Потребуется немало времени. Понимаешь?

Проходя мимо магазина одежды, я внезапно остановился. Что-то зацепило мой взгляд по ту сторону стекла, где безликие манекены застыли в позах дефиле. Трудно поверить, но окружающий мир с его звуками, небом, прохожими и даже Стасом Акопяном отошли на второй план. Я вошёл в магазин и подошёл к объекту моего беспокойства. Это был комплект одежды из рубашки, брюк и двубортного пиджака, одетых на манекен с накладной бородой. Ноги безликого болвана украшали красные мокасины, а голову — клетчатая кепка. У меня почему-то возникло желание примерить на себя этот комплект. Наблюдавшая со стороны девушка-консультант показала примерочную. Через пару минут я вышел и посмотрел на себя в зеркало. Одежда сидела на мне идеально. Нигде не жало, не тёрло, не висело мешковато.

Забегая вперёд: именно этот комплект станет прообразом будущей формы агентов Бюро экстраординарной помощи.

Последними штрихами новомодного образа стали клетчатая кепка и накладная борода. Выглядел я довольно причудливо.

А потом раздался голос Стаса:

— Ты решил с важного дела переключиться на покупки, модник?

Я мог оспорить или согласиться с замечанием приятеля, но меня озарила спонтанная идея. В этой идее невообразимым образом сочетались гениальность и авантюра, смелость и глупость, разум и риск.

Я посмотрел на своего приятеля и с нескрываемым азартом произнёс:

— Стас, готовься обновить гардероб. Завтра мы идём в гости к бандитам!

8

Искусство переговоров подобно мастерству фехтования: каждое слово — шаг, удар — аргумент, парирование — уход от острых вопросов, а точный укол — достижение цели. И как бы мне хотелось, чтобы наши граждане впитывали основы этого великолепного искусства, как впитывают младенцы грудное молоко своих матерей. Мы бы научились лаконично выражать точку зрения, не прибегая к помощи обсценной лексики, случайно занесённой половцами, печенегами, монголо-татарами и прочими кочевыми туристами.

Увы, в современных школах не учат такому искусству. Вместо него неокрепшие умы школьников засоряют социологией, ритмикой, неподвластной пониманию валеологией и грозными основами религиозных культур народов России. Достигшие совершеннолетия взрослые и вовсе предпочитают альтернативные способы выражения мыслей в виде кулаков, яростных споров в интернете, воинственных криков и судебных исков.

Со своеобразным искусством переговоров столкнулся и цыган Баро, когда чертоги его сувенирного клондайка посетили двое бородатых незнакомцев. Их внешний вид напоминал чёрные тучи, сошедшие с вершин гордого Казбека. Взгляды незнакомцев скрывали солнечные очки, а на пальцах рук и запястьях поблёскивали золотые украшения.

Этими незнакомцами выступали твой покорный рассказчик и капитан третьего ранга.

— Здравствуйте. Что вас интересует? — вежливо обратился Баро, отложив в сторону газету.

Я подошёл к прилавку и с южным акцентом представился:

— Я Ахмед. А это мой брат Заур, — кивнул я в сторону Стаса. — Мы из Пятигорска. — Затем я выложил из кармана горсть польских батареек. — Твоё?

— Ну, да, — с неуверенностью ответил продавец.

Затем я достал пачку украинских сигарет и положил на прилавок.

— Твоё? — повторил я свой вопрос.

— Моё.

После этого на прилавке уместились банки с эстонской газировкой, пакетик латвийских орехов, упаковка литовского мыла и прочая контрабанда из бывших республик Советского Союза.

Под конец я достал из внутреннего кармана пиджака бирюзовый мешочек и потребовал:

— Гляди!

— Глядеть на что? — опешил цыган.

Лёгким движением руки я вытащил из кармана пистолет и приложил стволом к голове незадачливого цыгана. Тот замер на месте, испытывая небывалое волнение.

— Гляди! — продолжил я в том же духе.

Баро поднёс пальцы к мешочку, потянул за верёвочки и разглядел несколько бумажек с зелёным американским президентом.

— Увидел? — спросил я.

— Д-да, — продолжил испытывать волнение Баро.

— Молодец, — удовлетворившись ответом, я убрал пистолет обратно в карман.

Тут уже подключился капитан третьего ранга. Подражая моей манере общения, он сказал:

— Знаешь, кто мы?

— Нет, — ответил Баро.

— Мы покупатели. У нас есть общий знакомый. Имя называть не буду. Он часто покупает у вас товар, а потом продаёт у себя. И мы тоже хотим купить товар.

— Хорошо. А что надо?

— Алкоголь.

— Есть водка, польская. Хорошая. Людям нравится. Стоит не дорого.

— Вино есть?

— Есть. Вчера привезли.

— Сколько?

— Десять ящиков.

— Берём тонну! В мешке аванс.

Баро облизнул пальцы и принялся считать. Купюры двигались друг за другом, пока общая сумма не составила несколько тысяч долларов. Не веря собственным глазам, продавец постоянно переводил взгляд то на нас, то на купюры. Когда же подсчёт был завершён, Баро улыбнулся и начал льстить:

— Вы хорошо разбираетесь в товаре. Отличное вино, скажу я вам. Сразу видно: серьёзные люди.

— Нет. Это не всё, — прервал его Акопян. — Мы хотим всё.

— Не понял. То есть — «всё»? — услышанная тавтология повергла цыгана в недоумение.

— Всё! — сказал я и снова приложил к голове цыгана пистолет.

Надо сказать, что данный способ переговоров приводит собеседника в чувство и стимулирует мыслительные способности.

— Понял, понял… — протараторил Баро. — Вы хотите ещё вина. Но это всё, что сейчас есть. Чуть позже привезут ещё.

— Мы хотим поговорить с твоим главным, — сказал я.

— С моим главным?

Мне пришлось снова ткнуть пистолетом в непонимающего цыгана.

— Хорошо, хорошо. Свяжу вас с моим главным.

— Мы хотим заключить контракт, — продолжал я. — Деньгами не обидим.

— Думаю, он вас примет.

Итогом переговоров стало назначение времени и места, где нас, настойчивых покупателей, приведут к шефу контрабандистов.

9

Наступил вечер. Волны на берегу залива шумели, в небе показалась Большая Медведица, а мы с Акопяном неподвижно стояли, напоминая каменных истуканов с острова Пасхи. Хозяин сувенирной лавки явно не дружил с пунктуальностью. Ибо он назначил время на 23:00, а часы показывали 23:20. В какой-то момент мы с приятелем подумали, что Баро пронюхал о нашей маскировке. Но раздавшийся издалека шум мотора развеял опасения. Баро подъехал на жёлтом фургоне, предназначенном для туристических поездок по пляжам и горной местности.

— Господа, извините за опоздание: бензин кончился. Пришлось за канистрой ехать, — оправдывался он. — Садитесь.

Мы сели в фургон — я спереди, а Стас на заднем сидении слева.

Дорога заняла от силы пятнадцать минут. Во время поездки жёлтый фургон то поднимался по улицам вверх, то спускался вниз. Фары автомобиля не горели, но это не помешало водителю легко ориентироваться в темноте.

— Не переживайте, что едем без света, — объяснял Баро. — Это навыки езды в темноте, чтобы не привлечь внимание. Отработано до автоматизма. Много раз врезался в фонарный столб мордой. А один раз и вовсе обесточил половину города. Местные потом на улицы вышли, чтобы виновника найти и суд Линча устроить. Мне тогда повезло: спрятался в одном из пустых гаражей. Зато научился ездить с выключенным светом. Отличный навык, скажу я вам.

Фургон остановился у тёмного здания. Мы вышли и увидели двухэтажный дом в полуразрушенном состоянии. Окна были разбитые, стены покрыты трещинами, ступени, ведущие к главному входу, расколоты, а передние колонны расписаны словарём иностранного языка. Баро повёл нас внутрь брошенного дома, там мы спустились по лестнице в подвал. Там мы вошли в ещё одну дверь и оказались у входа в глубокое подземелье. Я глядел в эту черноту, и по коже пробегали мурашки. Внутренний голос требовал плюнуть на всё и развернуться.

Несмотря на заявленный ранее навык видения в темноте, Баро достал фонарик и стал освещать им дорогу.

— Если у кого-то клаустрофобия, то не переживайте, — успокаивал он нас. — Проход хоть и узкий, но здесь не застрянете. А если и застрянем, то вытащат с другой стороны. Или придётся похудеть на пару килограммов.

— Хорош шутить, юморист хренов, — буркнул ему Акопян.

После долгой ходьбы в темноте мы наконец-то добрались до последней двери. За ней находилась та самая пещера с бассейном, факелами и подлодкой. Рядом с железной махиной были привязаны две резиновые моторные лодки. Мы застали момент, когда мускулистые бугаи передавали очередные ящики с контрабандой экипажу подлодки. Худощавые подводники принимали груз и спускались с ним в подлодку. Видимо, они готовились к очередному плаванию за кордон.

— Вот мы и пришли! — торжественно сказал Баро. — Здесь мы и работаем. Да, тут довольно сыровато и местами кромешный мрак, но зато ни одна ментовская ищейка не догадается об этом месте.

— Что это такое? Подводная лодка? — спросил я Баро наигранным тоном.

— Да, так и есть. Подводная лодка класса «Малютка» — «Пиранья-М». Детище коммунистического режима. Вмещает в себя экипаж до трёх человек. Плывёт быстро, опускается глубоко и практически бесшумна.

— А где вы её нашли? Из музея спёрли? — в шутливой форме поинтересовался Стас.

— Почти. — Баро пояснил: — Мой главный увидел её в музее провинциального городка во Франции. Музей терпел убытки: посетителей мало, билеты почти не продавались, а налоги со счетами росли. Ну и втихаря директор продавал всякие экспонаты частным коллекционерам. Среди них был и мой главный. Представьте себе его эмоции, когда он осмотрел внутренности подлодки: они были практически нетронуты. Двигатель, турбина, провода всякие, приборы — всё это могло работать. Потом он вложил деньги в ремонт, закупку недостающих деталей, испытания на и под водой… В общем, как-то так.

— А как же радары? Радары на границе обходит? — продолжал я оставаться в образе.

— Естественно, обходит, — уверенно ответил Баро. — Лодка советская, со специальным покрытием, которое не позволяет

радарам засечь её передвижение. Так что… В этот момент раздался голос:

— Ещё одно слово — и я отрежу твой болтливый язык!

Мы обернулись и увидели господина в чёрном костюме. Он шёл к нам медленной величавой походкой, постукивая тростью по каменному полу. Глаза его горели от гнева и раздражения.

Андре подошёл и ударил цыгана тростью по голове. Да так, что последний упал на землю.

— Я сказал тебе привести покупателей, а не устраивать экскурсию.

— Шеф, простите меня! — со слезами извинялся цыган.

Андре немного успокоился и перевёл взгляд на меня с Акопяном:

— Я главный. Представьтесь.

— Ахмед.

— Заур.

— Откуда приехали? — спросил Андре.

— Пятигорск, — ответил я. — Хотим заключить сделку.

— Что хотите?

— Вино.

— Вес?

— Две тонны.

— Наличка или безнал?

— Наличка. — ответил Стас. — Безналом небезопасно.

— Как вы узнали обо мне? — продолжал Андре.

— Общий знакомый.

— Имя?

— Не можем назвать.

— Странно. И почему же?

— Взял с каждого слово. А мы слово держим.

— Хм… — недоверчиво хмыкнул господин с тростью, после чего перевёл взгляд на вставшего с колен цыгана: — Баро, ты что-то говорил об авансе.

— Да, Андре Базильевич.

— Сколько?

— Пять тысяч долларов.

Наступила короткая пауза. Андре продолжил:

— Они с тобой?

— Да.

— Дай пересчитаю.

Баро протянул господину мешочек с деньгами. Тот достал случайную пачку и большим пальцем сдвинул уголок. Раздался характерный хруст. Затем господин вытащил купюру и поднёс к свету. Долго он рассматривал рожу американского президента и цифры по бокам и проговорил:

— Неплохо. Очень даже неплохо.

В конце Андре поднёс купюру к носу и сделал глубокий вдох. На лице господина с тростью появилась зловещая улыбка. Он посмотрел на нас и сказал:

— Значит, вино желаете приобрести. Так?

Мы кивнули ему.

— Хорошо. Получите вино. С удовольствием вручу каждому из вас по бутылке, когда окажетесь в гробах.

Последние слова прозвучали с нескрываемой злостью. Накаченные бугаи с экипажем подлодки разом обернулись на нас.

Можно сказать, что эти слова послужили сигналом тревоги.

— Вы что, за дурака меня считаете?! — повысил голос Андре. — Думаете, что можно подсунуть мне эти фантики, как фраеру? Я за версту могу отличить фальшивку от оригинала.

Контрабандисты медленно направились в нашу сторону, вооружаясь подручными средствами: палками, цепями, молотками.

Мы не заметили, как вокруг нас стянулось живое кольцо. Неподготовленный человек повторил бы участь американского генерала Кастера, погибшего в окружении индейцев племени апачи. Ни я, ни мой приятель Акопян не собирались повторять его опыт.

— А хотя обойдёмся без гробов — мы вас утопим. Здесь и сейчас! — угрожал Андре.

Но шайку контрабандистов ожидал сюрприз. В решающий момент я вытащил из-за пояса светошумовую гранату и дёрнул за кольцо. Щелчок. Бросок в сторону. Я закричал Стасу:

— ГЛАЗА!

Вспышка. Ослепляющая белизна света ударила по глазам контрабандистов. Люди схватились за лица и упали на колени. Кто-то стонал от рези в глазах. Кто-то катался по земле, словно его объяло пламенем.

Не успел Андре Базильевич очухаться от слепоты, как мы потащили его к одной из моторных лодок. Смачный пинок по пятой точке помог пассажиру занять место посередине. Я отвязал верёвку, Стас завёл мотор, и лодка потихоньку отчалила.

Главарь контрабандистов яростно взревел:

— ХВАТАЙТЕ ИХ!

Покорители глубин вместе с цыганом спешно забирались в подлодку. Последний так торопился попасть внутрь, что сбрасывал мешающих членов экипажа в воду.

Запрыгнув в другую моторную лодку, качки́ поплыли за нами вдогонку. Один из них, обладатель шрама на лице, стрелял из пистолета. Одна пуля со свистом пролетело мимо моего уха. Остальные либо отскакивали от стен, либо тонули в воде. Будучи сторонником правил этикета, я достал свой пистолет и ответил взаимностью.

— Мы разворошили осиное гнездо! — громко проговорил Стас.

— Скорее, нору бешеных хорьков! — парировал я.

Перестрелка продолжалась недолго: патроны в моём магазине кончились.

Впереди показался выход. Я скомандовал Акопяну:

— Пора начинать. Доставай рацию!

Капитан третьего ранга наклонился к левой ноге и снял примотанную скотчем рацию. Он произнёс:

— Всем кораблям: приготовиться! Акула на хвосте! Повторяю: акула на хвосте!

Как только мы выплыли из скального прохода, резко повернули вбок. Эскадра кораблей Береговой охраны уже стояла на месте и приготовилась к встрече гостей. Первой показалась лодка с качками. Любителей таскать тяжести оглушили предупредительными выстрелами из турели. Через рупор последовало «дружеское» приветствие:

— Береговая охрана! Немедленно остановитесь! Будем стрелять на поражение!

Разрушая стереотип об отсутствии инстинкта самосохранения, качки́ остановили лодку и подняли вверх руки.

Но на этом зрелище не закончилось.

Когда я посмотрел в сторону прохода, то увидел погружающийся в воду чёрный горб с антеннами.

— Стас, подлодка! — крикнул я своему приятелю.

— Понял, — подтвердил он и незамедлительно скомандовал по рации: — Эскадра, огонь по расщелине. ЖИВО!

И разверзся ад в море: пять кораблей одновременно выстрелили из пушек по скале. Гром сотен молний гремел по всему берегу. Дым пороха и каменная пыль смешались в морском воздухе. Гигантские камни рухнули в воду, вздыбливая её до небывалых высот. На моих глазах творилось зрелище, достойное воплощения в кино или в изобразительном искусстве.

А потом всё стихло. Во владения Посейдона снова пришёл покой. Клубы дыма рассеялись и открыли взгляду расстрелянную орудиями скалу. Или то, что от неё осталось. Расщелина была завалена камнями, словно её и не было.

Под бульканье пенящейся воды показался экипаж потонувшей подводной лодки. Один за другим они всплывали наружу и с жадностью вдыхали воздух. Главарь контрабандистов, наблюдавший за крушением подлодки, потерял дар речи. Руки его тряслись, лицо побледнело, а глаза чуть ли не вылезали из орбит. А когда мы встретились взглядами, то я не удержался:

— Хорошо тонет, не правда ли?

— Вы… вы ответите за это! — злобно прошипел главарь.

— Конечно, ответим. Надо только дождаться журналистов.

Эти коршуны захотят услышать подробности из первых уст.

— УБЬЮ! — закричал главарь и бросился на меня с кулаками.

Но капитан третьего ранга сорвал отчаянную попытку покушения, заключив горемыку в крепкие объятия. Он сказал:

— Спокойно, уважаемый. Обойдёмся без лишних телодвижений.

— Вы прислушайтесь к нему. Дело говорит, — добавил я. — Убивать — грешно. Да и лишние годы не сократят тюремный срок. А насчёт подлодки не переживайте так сильно. Вот выйдете из тюрьмы, получите выплату по страховке — и купите новую подлодку. Главное, чтобы эта железка была застрахована.

Вы ведь застраховали её, не так ли?

К сожалению, я не получил ответа на этот вопрос. Ибо главарь контрабандистов принялся громко и безудержно реветь.

10

Есть мнение, что громкая новость звучит паровозным свистком. В случае с переполохом в заливе она прозвучала упавшим с высоты колоколом. Не прошло и часа, как жители Таганрога начали неустанно обсуждать возможные и невозможные версии — от внезапного нападения сил НАТО до скрытого извержения подводного вулкана. Целую неделю пронырливые журналисты рьяно цеплялись за каждую крупицу информации, претендующую на звание эксклюзива. Социальные сети в интернете переполнились фотографиями, постами и даже видеозаписями со стрельбой кораблей. Про «глубокомысленные» комментарии и вовсе молчу. Радио и телевидение более сдержанно вещали с места событий.

На следующий день адмирал Сергей Юлианович лично поблагодарил меня и Стаса за проявленный героизм. Не обошёлся адмирал и без наград. Стасу Акопяну за успешное проведение операции присвоили внеочередное звание капитана второго ранга. Я же получил памятные часы с запястья самого адмирала. Потом мы весь день отмечали это за столом в штабе Береговой охраны: с музыкой, шашлыками, разговорами за жизнь и — куда уж без этого — катанием на боевом корабле.

А как мы вечером накуролесили с моряками в парке… Но это совсем из другой оперы.

Оставшиеся три дня я гулял по городу, посещал музеи, а также продавал оставшиеся бутылки с маслом.

Конечно, не обошлось без дачи показаний о проведённой операции. Представители следствия документировали всё на бумаге, потом в записи на диктофон, а чуть позже провели выезды на место происшествия. В какой-то момент мне настолько всё надоело, что хотелось обругать всех на чём свет стоит.

А когда наступила суббота — отпуск подошёл к концу. Я заранее собрал вещи, выписался из номера гостиницы, попрощался на вокзале со Стасом Акопяном и уехал на поезде в Ростов».

— Что стало с контрабандистами? — спросил Пригодин.

— Ничего. Был суд. Каждому дали по несколько лет тюремного заключения. Кого-то отправили в Сибирь, а кого-то — в ближайшую тюрьму по области.

— А главарь?

— А вот с главарём история поинтереснее. Когда начали проверять биографию Андре Базильевича, выяснилось, что он приходится потомком тому самому Марку Вальяно — купца из легенды о туннелях и контрабанде. По словам Андре, он обнаружил дневник своего предка в одном из старинных предметов. В этом дневнике описывались похождения знаменитого предка: торговля контрабандой, подкупы пограничных служб, ведение чёрной бухгалтерии, а также тайная пещера под Таганрогом. Именно последний пункт воодушевил молодого потомка пойти по стопам Марка Вальяно. Для этого он завёл знакомства с представителями криминального мира. Набравшись опыта, Андре приехал в Таганрог, нашёл тот самый проход с пещерой и начал заниматься «торговлей». Покупка подлодки — следствие его шагов по расширению торговых связей. За контрабанду с пересечением границы Андре Базильевича приговорили к пожизненному заключению. Однако спустя пять лет его обменяли на политзаключённого. Где он и чем занимается — меня уже не интересует. На этом момент история с Таганрогом заканчивается и начинается история возникновения Бюро экстраординарной помощи.

— А вот здесь поподробнее!

— Ты помнишь нашу первую встречу?

— Конечно.

— Представь, что то же самое случилось и со мной. На следующий день после приезда раздался телефонный звонок. Голос сообщил, что представляет Федеральную службу безопасности и что меня ждёт автомобиль. Я сначала не поверил. Мало ли кто звонит — шутники или аферисты всякие. Да и кому я нужен? Но постучавшие в дверь люди с каменными лицами убедили в обратном. Меня посадили в машину и привезли в Кремль, где у меня состоялся разговор с президентом.

— Серьёзно? С самим президентом?

— Ага. Детали нашего разговора, сам понимаешь, поведать не могу: государственная тайна. Президент лишь упомянул события в Таганроге. Он также поинтересовался моей нынешней трудовой деятельностью. Ну, я и сказал про продажу эфирных масел. Потом мы плавно перешли к теме проблем общества. Затронули человеческий фактор, при котором невозможно за всем уследить. Затронули и поганую реформу с аттестацией мили-полиции, намекая на потерю кадров и прочие пагубные последствия. Наконец президент сделал предложение: создать и возглавить структуру, способную решать проблемы экстраординарного характера во благо общества. Честно скажу: я вздрогнул от услышанного. Сам подумай: президент страны, окружённый не менее опытными во власти людьми, предлагает тебе судьбоносное решение. Понадобилось десять минут тишины, чтобы взвесить все за и против. В конце концов я посмотрел в глаза лидеру страны и дал согласие.

— Вы приняли правильное решение.

— В тот же день я уволился из ООО «Медицинские книги “Гиппократ”», поблагодарив за предоставленную работу. А потом, с выданным мне карт-бланшем, занялся формированием кадров. В один день я собрал всех опытных сотрудников, офицеров, оперов и прочих блюстителей порядка, не прошедших аттестацию. Среди них была и наша Фаина. Я рассказал им о разговоре с президентом, о планах создания отдельной организации, а также о необходимости продолжить нести службу в непростое время. Мы сидели, обсуждали и наконец пришли к единому согласию. Так и появилось Бюро экстраординарной помощи — самобытное, самостоятельное и весьма эффективное.

— Форма одежды тоже ваших рук дело?

— В какой-то степени — да. Мы долго мучились с этой задачей: просматривали модные журналы, иллюстрации из учебников по истории, фотографии с военных полей и так далее. Прототипами выступали гусары, агенты КГБ, агенты царской охранки, разведчики, гвардейцы из почётного караула. Мы бы и дальше бились лбами об стену, если бы не два телевизионных фильма: один про офицеров СМЕРШа, а другой про британских сыщиков в ярких костюмах. Эти разные идеи волшебным образом слились воедино и озарили будущим видением формы. Цвет тоже был выбран не случайно: в день встречи с президентом на мне была зелёная рубашка. Да и вообще, зелёный — это цвет жизни. Потом были созданы правила, система подготовки будущих агентов и так далее.

Николай закончил рассказ и посмотрел на памятные часы. Стрелки на циферблате с крейсером «Аврора» указывали почти 23:00. Директор Бюро скомандовал:

— Всё, матрос. Бросаем якорь и отправляемся по домам. Завтра предстоят сухопутные дела.

КОЛОБОК В ВОРОТАХ

1

Самолёт рейсом Санкт-Петербург — Карахалин заходил на посадку. Колёса металлической птицы плавно коснулись посадочной полосы, оставив за собой короткие чёрные полосы. Постепенно снижая скорость, самолёт остановился в зоне высадки. Персонал аэропорта подкатил трап, и прибывшие пассажиры по одному сходили на грешную землю. Потом появилась машина сопровождения, доставившая гостей до пункта таможенного контроля.

Не успел Рем Пригодин выйти из здания аэропорта, как яркие лучи солнца ударили ему по глазам. Он приложил ко лбу ладонь и попытался разглядеть обстановку. Всё вокруг казалось жёлтым, раскалённым и местами пустынным. Стоявшие на парковке автомобили были исключительно белого цвета. Немногочисленные клумбы наполовину засохли от жаркого климата. И только далёкие горы, непоколебимо стоявшие на горизонте, придавали живописность засушливому антуражу.

«Жарковато тут, — подумал про себя Рем. — Одним чайником с водой не обойдёшься».

Пригодин огляделся по сторонам, и в поле его зрения попал мужчина в белой рубашке. Он стоял и держал в руках табличку, на которой крупными буквами было написано: «Зелёная кепка». «А вот и наш человек».

Рем направился к незнакомцу с табличкой. Тот поприветствовал его:

— Салам алейкум!

— Алейкум ассалам! — ответил взаимностью Рем.

По возрасту мужчина приходился ровесником Рему. Жаркий климат наградил его смуглой кожей, чёрными волосами и тёмно-карими глазами. Лицо украшала шкиперская бородка. Мужчина продолжил:

— Господин Пригодин?

— Господины сидят в госдуме, а я просто Рем Пригодин.

— Рустам Гамедов — помощник тренера Шайбина.

— Жарковато у вас.

— Ничего. Привыкните.

— И деревьев мало.

— Деревьев — да… Не хватает. Кроме гор. В горах много растёт. Красиво там.

— Верю. Надо будет по горам пройти. Но после дела.

— Тогда давайте отвезу вас к тренеру. По пути город покажу.

Пригодин с Гамедовым сели в припаркованный автомобиль и поехали в город.

2

Построенный ещё в двадцатых годах прошлого века, город Карахалин представлял из себя своеобразную смесь аварского средневековья, советского индустриализма и дольки современного мегаполиса Москвы. На узких улочках, резко поднимавшихся и так же опускавшихся, одновременно располагались одноэтажные дома со множеством магазинов, ларьков и бутиков. Торговля в них кипела от зари до зари, привлекая туристов дешёвыми ценами на товары и услуги. Проезжая мимо очередного продуктового магазина, Рем поинтересовался у Рустама:

— Скажите, мой друг, а как вы праздники отмечаете?

— Громко: поём, танцуем, мясо жарим. Семьями из разных городов собираемся.

— А что из напитков пьёте?

— Воду пьём. Соки. Лимонады.

— А вино пьёте?

— Нет.

— Почему?

— Шайтан в голову залезет.

— А коньяк?

— Нет.

— А водку?

— Нет.

— А как вы Новый год празднуете? Можете шампанское пригубить? Или тоже шайтан помешает?

— Шампанское на Новый год можно, — с улыбкой ответил Рустам.

— Ну, это уже что-то. — Но только детское.

— Эх… Счастливые же вы люди! — с иронией произнёс Рем.

Добравшись до центра города, Пригодин отметил его отдалённую схожесть с величественным Санкт-Петербургом. Деловые здания соседствовали с высшими учебными заведениями, театрами, парками и музеями. Оживлённый поток горожан из студентов, пенсионеров, рабочих, спортсменов и «офисных воротничков» двигался в обе стороны, наполняя пространство разговорами о жизни. Но больше всего удивили местные автомобилисты. Лихие потомки всадников-горцев ездили с превышением скорости, умудряясь плавно входить в повороты. Но один из них, владелец чёрного внедорожника, не справился с управлением и на скорости перевернулся на бок, перекрыв движение транспорта. Рем Пригодин, ставший невольным очевидцем, сказал:

— М-да… Теперь из-за этого Шумахера попали в пробку.

— Всего на пять минут, — сказал Рустам.

— Как — на пять минут? Да тут минимум на час!

— А вы туда посмотрите, — кивнул в сторону собеседник.

В этот момент из стоявших на полосе автомобилей выскочили люди. Взрослые мужчины, среди которых были и молодые парни, подбежали к перевёрнутому внедорожнику и навалились на него. Объединёнными усилиями они раскачивали его, как большую деревянную бочку. Внедорожник на глазах перестал казался тяжёлым и неподъёмным. Раскачав до нужного момента, мужчины резко толкнули его от себя, и внедорожник с грохотом принял нормальное положение. Довольные проделанной работой, автомобилисты бегом вернулись к своим машинам, и движение транспорта восстановилась.

Увиденное сильно поразило Пригодина.

-— Я же говорил: всего пять минут, — улыбался Рустам.

— И часто у вас такое происходит? — поинтересовался Рем.

— Часто. Раньше приходилось ждать гаишников, а теперь сами решаем. Быстро получается.

— Согласен. Быстро.

— А в Питере не так?

— В Питере по-культурному.

Покинув центр города и проехав ещё какое-то время, автомобиль добрался до пункта назначения — футбольного стадиона, расположенного возле парка Ленинского комсомола. На первый взгляд выглядел спортивный объект приятно: дорожки ровные, кресла болельщиков удобные, картинка на цифровом табло чёткая, а прожекторы с фонарями осветительной башни отражали свет. Только площадью поля стадион уступал столичным аналогам. Кроме того, Рустам Гамедов выдал справку:

— Это сейчас он выглядит целым и пригодным. А раньше было наоборот: стулья сломанные, экран табло не работал, прожекторы на башне не горели, а на поле гуляли бараны с коровами. Играть или заниматься спортом было невозможно. Только с приходом тренера Шайбина начало меняться. Тренер добился выделения денег государством. Потом тренер вложил деньги в ремонт. Потом открылись спортивные секции и начался набор людей. А потом стали играть в футбол — и пошли победа за победой. Всё благодаря тренеру Шайбину.

— Молодец тренер, — сказал Рем. — Знает своё дело.

— Даже местные начали следить за чистотой стадиона. Бросит кто бумажку — и в глаз сразу получит.

— Грубо, но эффективно.

— А что я рассказываю? Давайте к тренеру пойдём, — нетерпеливо предложил Гамедов. — Он лучше расскажет.

3

Вы никогда не задумывались о том, как происходят фамилии: почему Ивановы стали Ивановыми, Петровы — Петровыми, а экзотический Файнзильберг превратился в Ильфа? А ведь это очень интересная тема, объединившая в себе генетику, географию, историю и даже труд.

Существует несколько способов, по которым присваивались фамилии. Первый и самый распространённый — это по месту рождения. Придёшь ты в этот мир посреди колосьев пшеничного поля — и будешь Полевым. Коснётся твоей кожи прохладная речная влага — Речкиным станешь. Не менее известный способ — по роду деятельности. Вот ковал твой предок подковы лошадям какого-нибудь киевского князя — Кузнецов, значит. А если он армией командовал, то быть тебе Генераловым. Остальные способы затрагивают характеры, модели поведения, всевозможные достижения и даже глупость. И потому не стоит удивляться существованию таких граждан, как Самодур, Тюфяков, Громозадов, Мозгохренов, Костолом, Идиотин, Немец-Петровский и Фартовоссыльный.

Роман Олегович Шайбин, согласно своей фамилии, либо происходил из династии хоккеистов, либо сам когда-то играл в хоккей. Но висевшие на стене фотографии игроков, плакаты, грамоты, призовые кубки, шарфы и прочие вещи с футбольной символикой перечёркивали эти предположения. Ибо с детства мужчина любил футбол и видел себя исключительно футболистом.

— После окончания Института спорта, — рассказывал Шайбин в кресле своего кабинета, — я прошёл отбор в футбольный клуб «Звезда». На первых порах сидел на скамейке запасных. Потом меня определили полузащитником, а ещё позже проявил себя нападающим. Наша команда побеждала в матчах. Радости болельщиков не было предела. Видные эксперты пророчили чемпионство нашему клубу. Золотое время.

— Здорово! — похвалил Пригодин.

— А потом случился автогол в собственные ворота, — с досадой сказал Шайбин.

— То есть?

— Из-за неграмотного управления денежными потоками, приведшего к росту расходов на содержание клуба, руководство приняло решение о прекращении его деятельности. Мечты о чемпионстве рухнули в одночасье.

— Печально это слышать.

— Мои одноклубники разбежались: кто-то играл в других клубах, кто-то пошёл в депутаты, а кто-то занялся собственным делом. Я же не стал испытывать сферу труда на прочность и подался в тренеры. Скажу честно, становление далось нелегко. Вначале прошёл трёхнедельные курсы для получения лицензии категории «С». Оно дало возможность два года тренировать молодёжные составы. Через год я поступил в «Академию тренерского мастерства», где успешно сдал экзамены и получил категорию «B». В дальнейшем поработал с одной сахалинской командой и даже привёл её к третьему месту на региональном уровне.

— А потом вас заметили и предложили стать тренером карахалинской команды.

— Совершенно верно. Представитель Российского футбольного союза обратился ко мне с данным предложением — мол, есть подающие надежды игроки, но не хватает хорошего тренера. Решение принял не сразу. Долго присматривался к Карахалину: жаркий климат, отдалённость от родных мест, другой менталитет. А какой был стадион? Просто ужас! Выглядел так, словно пережил монголо-татарское иго. Местные власти даже деньги на ремонт не могли выделить. Благо я пробивной по характеру и смог получить необходимую сумму от самого Союза.

Результат вы и сами видели.

— Да. Работа проделана колоссальная.

— Разобравшись со строительством, я приступил к основной работе. Было тяжело. Местные игроки имели хорошие выносливость, скорость и зачатки командной работы. Но в порыве эмоций они забывали правила игры и даже срывали тренировки. Они больше напоминали детсадовцев с синдромом гиперактивности, чем подающих надежды футболистов. Благо терпение помогло найти подход и наладить общение. А дальше по накатанной: сначала были домашние матчи, потом гостевые по разным регионам. Команда показывала положительные результаты. Выросло число болельщиков. СМИ начали о нас говорить. Матч за матчем, победа за победой — и провинциальная команда из далёкого Карахалина стала претендентом на звание чемпиона России.

— Это всё замечательно, но у меня вопрос: от Бюро чего требуете?

— Защиты.

— От кого?

— От команды соперников. Понимаю, что звучит странно, но давайте я расскажу поподробнее. В начале месяца Российский футбольный союз объявил новость: команда Карахалина, набравшая максимальное количество очков, вышла в финал чемпионата. Эта была самая приятная новость как для меня, тренера, так и для жителей города. Из каждого окна, офиса, уличной подворотни слышались разговоры о будущем чемпионстве. Потом Союз пригласил меня и руководство клуба на конференцию в Москву. Под пристальным взором журналистов объявили о проведении матча за звание чемпиона России между «Карахалином» и её соперником — «Таганаем». Там же провели жеребьёвку, по результатам которой «Карахалин» удостоился чести провести матч у себя дома. А потом начались странности.

— Какие?

— Когда я вернулся в Карахалин, мне поступил звонок. И не абы от кого, а от тренера команды соперников. Фамилию говорить не стану. Поначалу разговор носил доброжелательный характер. Звонивший поздравил с выходом в финал. Оценил по достоинству способности игроков. Льстить начал: мол, для них честь играть с таким сильным оппонентом. А потом прозвучала странная фраза: «Будь я на вашем месте, не торопился бы с финалом». Не попрощавшись, он дал отбой, и разговор закончился.

— Думаете, что это был намёк на что-то?

— Конечно. «Уйди с дороги» — вот что хотели сказать.

— Понятно.

— Дальше ещё интереснее. Спустя несколько дней на мою электронную почту пришли письма от разных отправителей. К ним были прикреплены выпуски спортивных журналов. Забегая вперёд: выйти на отправителей ни мне, ни полиции не удалось. Что же касается журналов, то в них освещались происшествия на финалах чемпионата России по футболу. Например, несколько ключевых игроков команды соперников отстранили из-за выявленного допинга. В другом случае принимающая сторона не смогла подготовить стадион к матчу: не прошла проверку по технике безопасности. — тут Шайбин выдвинулся вперёд. — А одна команда и вовсе отказалась играть только потому, что религиозные взгляды не позволили пинать по мячу. Уму не постижимо!

— И все эти случаи объединяет одно: соперником выступал «Таганай».

— Именно. Это тоже своего рода намёк: мол, вот что бывает, когда пытаешься бороться с ними. Последний случай, вынудивший меня обратиться в БЭП, — это звонок от представителей Союза. За неделю до игры они внезапно решили изменить правила организации матча. Сначала сказали заново покрасить полосы на поле. Ничего особенного. Потом попросили поменять перекладины ворот. Им показалось, что на солнце они погнулись. Затем потребовали избавиться от наших мячей и приобрести мячи из Хабаровска. Почему из Хабаровска? Понятия не имею. Что не понравилось в наших мячах? Сказали, что они пахнут овечьим сыром. Далее они сказали полностью заменить сотрудников службы безопасности, что мы и сделали. А спустя день потребовали и этих сменить. Пришлось набирать охрану из соседних городов. Дальше — больше: заменить жёлтые карточки на более жёлтые; пригласить сурдопереводчика с навыками актёра кукольного театра; постелить леопардовый ковёр у входа на стадион. Последнее, что они просили, — это пригласить хор из Чувашии спеть песню «Мы чемпионы» на языке народа манси. Уф!.. — тяжело вздохнул Роман Олегович, перечисляя неприятные моменты. — Это просто какой-то кошмар.

— Креативные ребята, — с сарказмом сказал Рем. — И вы всё это сделали?

— Нет. Я и руководство клуба ещё в своём уме. Мы обратились напрямую к главе Союза, чтобы тот отменил большую часть идиотских правил. Слава богу, у нас получилось.

— Вы кому-нибудь об этом рассказывали?

— Да. Коллеге по академии. Сейчас тренирует команду из Волгограда, но не в этом суть. Когда я рассказал ему, то он спросил: а не с «Таганаем» ли играют мои футболисты? Я подтвердил. Он сказал: «Это потому, что хозяин «Таганая» хорошо контачит с заместителем президента Союза». Вот тогда мои подозрения и подтвердились.

— И когда будет игра?

— Послезавтра. За это время я должен подготовить парней на все сто процентов.

— Роман Олегович, я вас понял, — сказал Рем и встал со стула. Тренер поступил так же. — Занимайтесь подготовкой к игре. Я свяжусь со своим начальством и запрошу поддержки. Сделаю всё возможное, чтобы игра прошла без форс-мажоров.

4

Стадион был забит до отказа. Сотни флагов развеивались на ветру. Горны с баллончиками неустанно гудели. Символично расположились болельщики обеих команд: местные заняли трибуну «Юг», в то время как приезжие от «Таганая» заняли «Север». Ведущие за микрофонами в комнате прессы, изолированной от громкого шума, комментировали слушателям ход первого тайма.

А творилось на поле настоящая «бойня».

С первых минут хозяева поля ринулись вперёд к обороне соперников. Вот нападающий под номером 5 пробежал середину поля. Он столкнулся с нападающим соперников, обвёл его и побежал дальше. Путь преградили два полузащитника «Таганая». Понимая, что обойти их не получится, нападающий «Карахалина» оглянулся и, увидев ближайшего товарища, нападающего под номером 7, сделал пас в его сторону. Соперники на правом фланге заметили манёвр и ринулись за мячом. Не теряя драгоценного времени, «седьмой» ускорился и смог добраться до мяча. Таганайцы стянулись. Они попытались взять карахалинца в кольцо, но тот сделал навес, и сферический объект пролетел над головами соперников. Мяч снова перехватил «пятый». Он вступил в сложную борьбу с защитником «Таганая». Последовал обманный финт. Соперник потерял бдительность, и «пятый» совершил рывок. Показались ворота. Вратарь, жилистый мужчина в оранжевой форме, сжался пружиной и приготовился ловить мяч. «Пятый» обошёл последнюю линию обороны. Опасный момент! «Пятый» замахнулся ногой. Вратарь прыгнул. Удар! И мяч коснулся перекладины, перелетев игровое поле.

Пригодин, Шайбин и Гамедов, находившиеся в тренерской зоне, живо отреагировали на этот удар. Момент был настолько напряжённым, что у всей троицы перехватило дыхание.

— Вы это видели? — громко произнёс Гамедов.

— Видел, — ответил тренер. — Поторопился парень.

— Зато какие комбинации! — попытался подбодрить Рем. — Прямо как в Английской Премьер-лиге.

— Расслабляться нельзя, — продолжил тренер. — Футбол — непредсказуемая игра: ты можешь успешно вести начало, а под конец продуть вчистую. Концентрация не должна падать на протяжении всего матча.

— Понимаю, — согласился Рем.

— А ещё мне не даёт покоя плохое предчувствие.

— Вы про козни соперников?

— Именно. Что-то должно произойти.

— Я распределил своих людей по важным зонам стадиона: на входе, на выходе, в центре коммуникаций, в точках электроснабжения, в раздевалке, в диспетчерской. Даже в комнате комментаторов стоит человек, который слушает разговоры.

— А там зачем?

— А чтобы не ляпнули лишнего. Вдруг захотят прочесть лекцию по философии на тему «Проблематика смысла смерти и смысла жизни». Так что к попыткам саботажа подготовились основательно.

5

Но как бы хорошо ни подготовился Рем и его агенты, а закон подлости никто не отменял.

На трибуне «Запад» за столом зарезервированной ложи сидел мужчина. Стены ложи были стеклянные, благодаря чему открывался вид на футбольное поле. Мужчина смотрел то на бегавших футболистов, то на экран широкого телевизора. Одет он был в спортивный костюм бело-синего цвета. Под столом лежала небольших размеров сумка.

Мужчина так бы и продолжал смотреть за ходом игры, но не услышал мелодию звонка. Он инстинктивно потянулся к карману, достал телефон и одним нажатием пальца ответил на вызов:

— Да?

— Добрый вечер! — сказал голос. — Это стоматологическая клиника?

— Да, всё верно. Чем могу помочь?

— У сыновей моего брата проблемы с зубами: клыки торчат.

— Клыки, говорите?

— Да. Клыки.

— Длинные?

— Очень.

— Представляю, как они им мешают жить.

— И не только им. Кусаются, сорванцы такие. Что можете посоветовать?

— Только одно: удаление.

— Будьте добры, окажите эту услугу: вырвите им клыки.

— Хочу предупредить: анестезии не будет.

— Ничего страшного. Мальчики взрослые. Потерпят.

— Что насчёт оплаты? Наличкой или переводом?

— Как вам удобно. Но только после окончания работы.

— Хорошо. Тогда жду ваших племянников.

— Ждите, — сказал звонивший и дал отбой.

Человек огляделся по сторонам. Затем он поднял на стол сумку, из которой достал средних размеров коробочку. От лёгкого касания пальца коробочка открылась, и перед глазами предстал портативный компьютер с клавиатурой и экраном. Посередине лежал тонкий металлический стилус. Мужчина нажал на одну кнопку, и на экране загорелись строчки программного кода. А когда он поводил несколько раз стилусом по экрану, из маленьких динамиков раздался электронный голос:

— Колобок запущен.

Человек перевёл взгляд на экран телевизора в тот момент, когда угловой вбросил новый мяч на поле. Он улыбнулся и сказал:

— Пора удалять зубки.

6

Судья дал свисток. Полузащитник «Карахалина» под номером 3 сделал пас второму полузащитнику под номером 4. Тот двинулся вперёд и столкнулся с нападающим «Таганая». Пас. Номер 3 перехватил мяч и двинулся дальше. Навстречу ему выбежал полузащитник соперников. Игрок оглянулся, увидел нападающего под номером 7 и ударил в его сторону. Мяч пролетел дугой и был принять «седьмым». В защите соперников появился свободный коридор. «Седьмой» воспользовался моментом и рванул со всех ног. Не встречая сопротивления, он пересёк границу защиты и занёс ногу для сильного удара. Но вдруг на глазах карахалинца сферический объект покатился к ногам ближайшего соперника. Соперник принял его и совершил пас в сторону. Мяч оказался у полузащитника «Таганая». Пас. Теперь им владел нападающий. Игрок ринулся к защите Карахалина. Карахалинцы перекрыли ему траекторию, и нападающий «Таганая» совершил удар навесом. Мяч пролетел над головами и приземлился возле ворот. Вратарь «Карахалина» собирался взять мяч в руки, как внезапно тот сдвинулся с места и, обойдя вратаря, угодил в ворота. Гол. Счёт 1:0 в пользу команды Таганая.

Наблюдавшие за голом тренер и Рустам восприняли его как результат неосторожности вратаря. Пригодин воздержался от комментариев.

Мяч снова в середине поля. Свисток судьи. Ведущие игроки «Таганая» двинулись вперёд. Навстречу им выбежал нападающий под номером 9. Уверенные в себе таганайцы применили хитрость и совершили пас назад. Мяч принял другой нападающий. Он пробежал мимо «девятого» и сблизился с полузащитниками под номерами 3 и 4. Дуэт полузащитников не позволил таганайцу пробежать дальше, и во время борьбы они смогли отобрать мяч. Пас. Мяч у защитника. Пас. Ведёт нападающий под номером 7. Компанию ему составил девятый номер, после чего футболисты побежали в сторону соперников. Как и в прошлый раз: финт, рывок и встреча с вратарём. В этот раз инициатива за «девятым». Игрок уже прицелился, замахнулся ногой и приготовился бить, как ни с того ни с сего мяч покатился в противоположную сторону. Карахалинец ударил ногой по воздуху, потерял равновесие и приземлился на пятую точку.

Болельщики шумели от недовольства. Тренер Шайбин стоял как вкопанный. Рустам и Пригодин переглянулись друг с другом.

Мяч покатился к ближайшему защитнику «Таганая». Тот добежал до середины, где его ожидали нападающие его команды. Пас. Таганайцы побежали к воротам противника. Защитники «Карахалина» отходили назад. Когда игроки обеих команд сблизились, нападавший «Таганая» сделал пас своему полузащитнику. Полузащитник решил попытать удачу и вслепую ударил ногой по мячу. Сферический объект пролетел по касательной и приземлился на полю. Вратарь «Карахалина» был готов отбить мяч, но в неожиданный момент тот поменял траекторию движения, снова обошёл вратаря и пересёк линию ворот. Гол. Счёт 2:0 в пользу «Таганая».

— Роман Олегович, вы это видели? — недоумевал Рустам.

— Видел. Сам не понял, — в таком же состоянии пребывал и тренер.

— Мяч как будто сам покатился, — добавил от себя Рем.

Дальнейшее развитие событий ещё больше потрясло троицу и всех болельщиков «Карахалина». На сороковой минуте первого тайма защитник «Таганая» столкнулся с нападающим хозяев. При столкновении защитник упал на землю и, схватившись руками за ногу, принялся истошно кричать. Крики сопровождались мучительными гримасами. Судья посчитал это нарушением правил и показал жёлтую карточку игроку «Карахалина». Был назначен штрафной удар по воротам хозяев. Пробивать штрафной вызвался капитан соперников. «Карахалинцы» распределились и встали неприступной стеной. Вратарь приготовился к отражению удара. Несколько секунд ожидания. Свисток. Капитан «Таганая» разбежался. Удар. Мяч пролетел над живой стенкой, но был отбит рукой вратаря в полёте. И когда казалось, что вороты спасены, сферический объект внезапно развернулся и покатился прямо в ворота хозяев. Вратарь резко подскочил на ноги и лягушкой прыгнул на него. Увы, несколько сантиметров не хватило для соприкосновения перчатки с поверхностью мяча. Тот пересёк полосу и угодил в сетку. Гол. Счёт 3:0 в пользу футболистов «Таганая».

Контрастные настроения пробежали по стадиону: болельщики на трибуне «Юг» замолкли от шока, в то время как болельщики на «Севере» ликовали от радости.

— Тренер, что происходит? Как такое возможно? — забросал Шайбина вопросами Рустам.

Но тренер не ответил. Он не слышал Рустама. Всё его внимание было приковано к электронному табло с роковым счётом 3:0 в пользу команды соперников.

А потом свисток судьиизвестил об окончании первого тайма. Футболисты отправились на перерыв в раздевалки: «таганайцы» шли с довольными лицами, а «карахалинцы» — с опущенными головами.

7

Когда воины падают духом, хороший полководец пытается этот дух вернуть. Он произносит громкие, полные эпического содержания речи, способные развеять туман отчаяния. Происходит чудо — пламя надежды вновь вспыхивает в сердцах соратников. Они, в свою очередь, готовы вступить в бой несмотря ни на что.

То же самое происходило в раздевалке команды Карахалина. Роман Олегович пытался подобрать слова для нужного настроя подопечных перед началом вторым таймом:

— А ну, парни, соберитесь! Что головы опустили? Ничего ещё не кончено. Слышите? Ни-че-го! Я хочу, чтобы вы знали: вы сможете переломить ход игры. Да, друзья мои. Сможете! Вспомните наши тренировки. Сколько труда и времени мы вкладывали ради побед? Сколько таланта и навыков вы показали в предыдущих играх, поразив скептиков? Сколько веры и надежд вы зажгли в сердцах людей, для которых футбол что-то да значит? А теперь вы позволите этим западносибирским ослам отобрать вашу законную победу? Вы позволите перечеркнуть ваши труды, время и надежды? Нет, нет и ещё раз нет! Вы быстрее, выносливее и проворнее. И вы сейчас выйдете на поле и дадите прикурить эти приезжим выскочкам. Так покажите то, что они будут вспоминать годами. Давайте, парни. Соберитесь! Вместе мы сможем. Наш час настал. Победа будет за нами!

В раздевалку вошёл помощник тренера и сообщил о начале второго тайма. Игроки встали со скамеек, положили руки друг другу на плечи и под лозунги тренера воодушевились на борьбу.

— Молодец тренер! — сказал Рустам, наблюдавший за речью со стороны. — Парни вновь поверили в себя.

— Это называется — психология, — дополнил товарища Рем.

Одновременно с выходом футболистов в раздевалке появился мужчина. Мужчина шёл быстро и держал в руках с ноутбук. Подойдя к Пригодину, он взволнованным тоном представился:

— Рем Михайлович, я агент Горбух. Вы меня определили на пост в центр коммуникаций.

— Слушаю вас, — сказал Рем.

— Только что моё оборудование засекло два посторонних сигнала, — агент раскрыл ноутбук и показал на экране два графика синего и красного цветов.

— Посторонние? Это как?

— По частоте приёма. Согласно моему анализу, они не совпадают с частотами сигналов стадионного оборудования.

— Хочешь сказать, что это вмешательство в игру?

— Не отрицаю и такую возможность.

— И откуда они исходят?

— Один сигнал исходит с верха трибуны «Запад». Другой — прямо с футбольного поля. И тот, что на поле, — постоянно движется.

— Во как? Интересно, — задумался Рем. — Тогда начну с верха.

— Подождите, — остановил его Горбух. — Раз вы туда направитесь, то возьмите с собой вот это, — он достал из кармана какой-то маленький предмет, напоминавший детскую рогатку. Только на нём был небольшой экран и несколько цветных кнопок.

— Предлагаете стрелять по злоумышленникам из рогатки? — не без улыбки спросил Пригодин.

— Это не то, о чём вы подумали, — поправил его Горбух. — Это беспроводной анализатор сигналов темпоральной активности. Проще говоря — БАСТА.

— Звучит как приговор.

— Возьмите его с собой. С ним вы легко обнаружите источники сигналов.

Рем повернулся к Гамедову и сказал:

— Рустам, пойдём со мной на трибуну «Запад». Надо кое-что проверить.

— А мы успеем посмотреть игру? — поинтересовался Гамедов.

— Всё зависит от обстоятельств. А теперь — вперёд и вверх! Понадобилось обогнуть полстадиона, несколько раз подняться и опуститься по ступенькам, пробраться между рядами болельщиков, чтобы добраться до нужного сектора трибуны «Запад». Он представлял собой ложи, обставленные дорогой мебелью, коврами, телевизорами, барными стойками и даже небольшими проекторами. Всё было сделано для привилегированных гостей и любителей футбола, готовых платить немалые деньги за комфорт и роскошь. Первые три ложи были заняты группами людей, болеющих за команду «Таганай». Они наладили контакт с зелёным змием и даже танцевали под вопли ярких исполнителей поп-музыки. Ещё две ложи были заняты людьми, деловые костюмы которых намекали на принадлежность к администрации города. В отличие от предыдущих, эти особы вели себя сдержанно и предпочитали горячий шашлык с холодной газировкой.

И вот мужчины добрались до последней ложи. В ней был человек, сидевший за столом и, как показалось мужчинам, работавший за ноутбуком. Прибор БАСТА завибрировал. Рем достал его из кармана и увидел на экране три жёлтые палочки. Затем зашипела рация и раздался голос агента Горбуха:

— Рем Михайлович, вы на месте?

— На месте, — ответил Рем.

— Что-нибудь обнаружили?

— Пока нет. Но вот смотрю я на твой прибор и вижу на экране три палочки. Что это значит?

— Это значит, что вы недалеко от источника.

— Отлично. Значит, не зря по рядам скакал и терял драгоценные калории. Слушай, а как примерно, может выглядеть источник? Ноутбук, например, может? — уточнил Пригодин, глядя на человека за столом с устройством. Тот сидел спиной и не видел его с Рустамом.

— Вполне. Просто походите вокруг, а прибор покажет.

— Понял. Продолжай наблюдение за сигналами. Потребуется помощь — свяжусь немедленно. Конец связи! — сказал Пригодин и убрал рацию. Затем он обратился к своему товарищу: — Рустам, ты когда-нибудь инженером линии работал?

— Нет, — ответил Рустам.

— Значит, сегодня им станешь. Слушай меня внимательно… — Пригодин стал шёпотом объяснять план.

8

Когда в стеклянную ложу вошли посторонние, человек за столом резко опустил крышку устройства. Он встал со стула и смерил вошедших презрительным взглядом, как лектор — опоздавших студентов.

— Вы кто? Что вам надо? — грубо обратился человек к посторонним.

— Прошу прощения за беспокойство, — проговорил Рем, снимая с головы кепку. — Мы сотрудники инженерного отдела стадиона. Пришли проверить качество интернет-соединения для вашего удобства.

— Нет у меня проблем с интернетом, — сердито ответил человек.

— Мы не сомневаемся в вашей уверенности. Однако наше оборудование зафиксировало неполадки в соединении.

— Мне всё равно. Я заплатил деньги, и я доволен.

— Поймите, уважаемый, если не решить эту проблему сейчас, то произойдёт массовый сбой. Ни вы, ни остальные гости стадиона не сможете нормально пользоваться интернетом. Это займёт всего пять минут.

— Ладно, уговорили, — согласился человек. — Приступайте. Только быстро!

Рем направился в угол комнаты, где располагались диван с креслами. Он нагнулся и сделал вид, будто ищет что-то под ними. Рустам в свою очередь отвёл человека в другой конец ложи, задавая вопросы с невыносимым южным акцентом:

— Скажите, вы задевали на полу провода?

— Нет, — сухо отвечал человек.

— А видели их вообще?

— Нет.

— Посторонние не предлагали установить скоростной интернет дома?

— Нет.

— Вы посещали сайты с обнажёнными красавицами?

— Нет.

— А хотели бы?

— Нет.

Воспользовавшись моментом, Рем незаметно подкрался к столу и достал из кармана прибор. Он поводил им над, как ему казалось, ноутбуком и почувствовал сильную вибрацию. На загоревшимся экране выросли четыре зелёные палочки. Легонько приподняв крышку, Рем окончательно убедился в назначении устройства.

Тем временем терпение у заваленного вопросами мужчины подходило к концу:

— Слушайте, вы долго ещё будете спрашивать? Пять минут истекли.

— Понимаю, — говорил Рустам, — но надо ещё ответить на несколько вопросов.

— Короче, разговор окончен. Вы спросили — я ответил. Всё!

Не мешайте смотреть футбол. Иначе я… — А «иначе» не будет, — перебил его Рем.

Мужчина развернулся и увидел Пригодина, державшего в руках раскрытое устройство. Тот спросил:

— Уважаемый, не желаете ответить: что это за продукт современных технологий?

— Положите на место! — потребовал человек.

— Вы не ответили на мой вопрос.

— Это мой рабочий компьютер.

— Правда? И сколько он стоит?

— Какое это имеет значение?

— Да вот хочу нечто подобное прикупить. Ну, знаете, для написания романа, — сказал Пригодин и повертел в руках устройство. — Я, конечно, не эксперт, но для набора текста клавиш на клавиатуре маловато.

— Очень жаль. А теперь…

— Да и экран какой-то странный: фон чёрный, а из цветов один только зелёный. Глаза у вас не болят во время работы?

— Я сказал: положите на место. Немедленно! — повысил человек голос.

— Что-то вы сильно нервничаете из-за этой штуковины. Наверное, и правда деньжищ стоит немерено. А может быть, по другому поводу?

В этот момент из динамика устройства раздался электронный голос:

— Колобок запущен.

— Надо же, — наигранно удивился Рем, — а штуковина говорящая. И имя у неё есть: Колобок. Правда, непонятно, в каком роде величать. Но это всё мелочи. — Взгляд Рема упал на металлический стилус посередине клавиатуры. — А это что за палочка такая? На зубочистку не похожа. Интересно, что будет, если написать ей…

— Нет! — вскричал человек. — Не трогайте!

— Не трогать? А почему, позвольте узнать?

Внезапно мужчина дёрнулся с места и попытался оттолкнуть от себя Гамедова. Взгляд его был направлен в сторону выхода. Но дерзкая попытка побега была пресечена борцовским прогибом. Гамедов схватил мужчину за туловище, поднял его с пола и, прогибаясь назад, перебросил через себя. Мужчина с грохотом приземлился на пол и потерял сознание.

Рем наклонился к поверженному и пощупал пульс. Затем он спросил Рустама:

— Вольная борьба?

— Греко-римская.

— Давно занимаешься?

— Три года.

— Хорошо получается.

— Спасибо.

— Остаётся узнать: что умеет эта штуковина?

Рем вернулся взглядом к стилусу посередине клавиатуры. Го-

лос интуиции предлагал поводить им из стороны в сторону. В этот же момент на экране телевизора показывали начало второго тайма. Судья поставил мяч на середину поля между ведущими игроками «Карахалина» и «Таганая». Рем провёл стилусом по экрану. Мяч в телевизоре сдвинулся с места. Удивлённый судья поставил его обратно. Рем провёл в другую сторону, и мяч сдвинулся в том же направлении. Судья снова поставил мяч на место. Увидевший это по телевизору Гамедов немедленно доложил:

— Рем Михайлович, мяч движется!

Рем поводил несколько раз стилусом и убедился в достоверности наблюдений своего товарища. Он спросил:

— Скажи, Рустам, а ты играл в футбол на компьютере?

— Нет. Только на поле с пацанами.

— Значит, — улыбнулся Рем, — сейчас мы поиграем.

9

Судья дует в свисток. Мяч ведёт нападающий «Таганая». Он обходит одного игрока «Карахалина», затем другого, проходит полузащитников и готовится передать пас ближайшему товарищу по команде.

Пригодин двигает стилусом вправо.

Внезапно мяч уходит в сторону, и нападающий пробегает дальше без него. Мяч перехватывает защитник «Карахалина», который точным ударом пасует нападающему под номером 7. Двое соперников из числа полузащитников начинают преследование. «Седьмой» ускоряется. Полузащитники отстают. На подходе к защитникам «Таганая» «седьмой» делает пас в сторону нападающего под номером 9. Тот обходит защиту, выходит один на один с вратарём, бьёт... Гол!

Счёт становится 3:1. Болельщики «Карахалина» радуются первому голу своей команды.

Рады этому и находящиеся в ложе трибуны «Запад» Пригодин с Гамедовым. Последний удивлялся чуду современной техники: — Вот это да! Двигается по велению кнопки.

— Стилуса, — поправил Пригодин. — Теперь понятно, как этим гаврикам удалось забить три гола подряд.

— Бессовестные люди.

— Но теперь шайтан-машина в наших руках. Вперёд и вверх! Пора поквитаться за причинённый моральный ущерб.

Снова судья даёт свисток. Теперь мяч ведут воспрянувшие духом футболисты «Карахалина». Это полузащитники под номерами 3 и 4, пасующие друг другу на коротком расстоянии. Навстречу им выбегает игрок «Таганая». Тот настолько быстро пробегает между ними, что карахалинцы не замечают отобранный им мяч. Таганаец на скорости обходил других футболистов «Карахалина», как гепард колонну автомобилей в пробке. Создаётся риск прохода через защиту и выхода один на один с вратарём.

Поражённый такой скоростью, Рем Пригодин сказал:

— А с этим гавриком будет потруднее. Знать бы, как отвести его в сторону.

— Рем Михайлович, — обратился Рустам, — а можете дать мне? У меня есть идея.

— Конечно. Что за вопрос? — одобрил Рем просьбу и передал ему в руки устройство.

Рустам посмотрел на экран телевизора. Помимо бежавшего метеором футболиста, по правой стороне поля следовал его сокомандник. Казалось, что он готовится к дальнему пасу от товарища спринтера. Рустам мысленно представил план действий, а потом провёл стилусом по экрану.

Мяч на скорости резко меняет направление. Футболист, не теряя скорости, бежит за ним. Мяч всё катится и катится в сторону, словно убегая от пытающегося овладеть им игрока. Таганаец даже не подозревает, что постепенно приближается к своему товарищу. Ибо все мысли прикованы к сферическому объекту чёрно-белой раскраски. Но, когда дистанция между футболистами сокращается, происходит столкновение. Оба ударяются друг о друга головами и валятся на землю. Врачи реагируют быстро. — Красиво сделано, — похвалили Рем товарища.

— Спасибо. Это я в кино смотрел, — довольный шалостью, ответил Рустам, продолжая управлять сферическим объектом.

Мяч катится к ногам футболистов-хозяев. Полузащитник под номером 3 подбегает к середине поля и делает пас нападающему под номером 7. Дальше по старинке: «седьмой» в одиночку обходит нападающих, не даёт окружить себя кольцом подбежавшим защитникам и точным ударом в верхний правый угол забивает гол.

Счёт 3:2. Болельщики «Карахалина» кричат «ура» и пуще прежнего размахивают флагами. Болельщики «Таганая», наоборот, молча сидят и наблюдают за радостью соседей.

Наступает семидесятая минута матча. Мяч на середине поля. Свисток. Ведут нападающие Карахалина с номерами 7 и 9. Игроки аккуратно пасуют друг другу и продвигаются к линии полузащиты. Соперники решают плотнее сомкнуть ряды. «Седьмой» понимает это и делает пас назад полузащитнику под номером 4. Тот делает пас в сторону «девятому». «Девятый» тоже не решается идти напролом и передаёт обратно «четвёртому». В таком темпе все трое карахалинцев пасуют друг другу, образуя некое подобие живого треугольника. У одного из полузащитников «Таганая» пропадает терпение, и он забегает в середину треугольника. Ему удаётся перехватить мяч, пробежать несколько метров вперёд и, увидев нападающего своей команды, сделать длинный пас в его сторону. Нападающим соперников был тот же игрок, что раннее показал высокую скорость.

— Назревает опасная ситуация, — сказал Рем, глядя на экран телевизора. — Рустам, ну–ка, дай мне эту игрушку! — Он взял в руки устройство и незамедлительно пустил в ход стилус.

Мяч катится по прямой. «Скоростной» таганаец готовится принять его. Но внезапно мяч движется по дуге в обратном направлении. Глаза соперников лезут на лоб, а их болельщики на трибуне ахают в один голос. «Скоростной» нападающий бежит на перехват сферического объекта, но уже поздно. Футболист «Карахалина» под номером 7 завладевает мячом и совершает пас полузащитнику с номером 4. «Четвёртый» пробегает несколько метров, а затем делает пас нападающему с номером 9. «Девятый» обходит защиту, выходит один на один с вратарём, удар в нижний угол… Гол! И счёт становится 3:3.

Футболисты ликуют. Болельщики ликуют. Тренер Шайбин прыгает от радости в выделенной ему зоне. А футболисты «Таганая» потеряли дар речи.

Второй тайм подходил к концу. Арбитр сообщил о дополнительных трёх минутах. Гамедов спросил Пригодина:

— Ещё один раз так сделать — и мы…

— Нет, мой предприимчивый друг, — мягко перебил его Рем. — Это уже будет лишним.

— Почему?

— Потому, что мы сторонники честных правил. Да, с этой шайтан-машиной мы скорректировали счёт. Ибо соперник затеял грязную игру. Но теперь равные условия восстановлены, и наши футболисты смогут проявить своим талант и навыки. Иначе зачем Роман Олегович потратил столько нервов и сил? Про языковой барьер и вовсе молчу.

— Правильно говорите.

С пола прозвучало странное кряхтение. Бывший владелец устройства потихоньку приходил в сознание. Рем сказал:

— Пойдём. Надо бы и с ним разобраться.

Гамедов поднял мужчину с пола. Он положил его руку себе на плечо, и оба потихоньку направились к выходу. Пригодин держал устройство в одной руке и помогал уходящим другой.

Увы, дополнительные минуты не позволили определить победителей матча. Тогда арбитр сообщил о серии пенальти. После короткой жеребьёвки первыми били хозяева поля. Забегая вперёд: обе команды забили друг другу по четыре гола.

На пятом пенальти игрок «Таганая» ударяет в верхний угол ворот, но прыгучий вратарь «Карахалины» отбивает мяч. Трибуна «Север» ахает от такого поворота событий. Болельщики хватаются за головы, а некоторые и вовсе теряют сознание на месте.

Наступает решающий момент для команды «Карахалина». Нападающий под номером семь ставит мяч, делает несколько шагов назад и замирает. Вратарь «Таганая» готовится к отражению удара. Раздаётся свисток. «Седьмой» разбегается. Удар по мячу! Вратарь прыгает. Мяч пролетает в нескольких сантиметрах от перчаток вратаря. Гол!

Под громкий свист арбитра команда «Карахалина» становится чемпионом России по футболу. Раздаются хлопки. Сотни тысяч конфетти разлетаются с трибун по всему полю. Болельщики на радостях надрывают голосовые связки и обнимаются друг с другом. Футболисты «Карахалина» подбегают к тренеру Шайбину и подбрасывают его в воздух с криками «гип-гип, ура!».

Заключительным этапом мероприятия стала церемония награждения. Представители Российского футбольного союза торжественно вручили золотой кубок победителям чемпионата.

Поверженные игроки «Таганая» рвали на голове волосы, пинали ногами покрытие поля и плакали крокодильими слезами.

Но на этом беды соперников не закончились.

По возвращении в Санкт-Петербург Пригодин предоставил доказательства жульничества руководства футбольного клуба. В том числе показания арестованного человека и устройство, с помощью которого он манипулировал мячом во время игры. К концу месяца руководство клуба было арестовано, а вскоре и сам клуб прекратил своё существование.

"СМОЛЕНСКАЯ КОБЫЛА"

1

Казань. Середина марта.

Пять человек шли по коридору Института экономики и финансов. Шли нога в ногу, как солдаты на параде Победы. Четверо в тёмных костюмах были членами комиссии Министерства образования. Возглавляла комиссию Елизавета Фрайхен. Рядом с ней, чуть ли не вприпрыжку, в синем костюме с полосатым галстуком шагал директор института Самюэль Коган.

— За наших выпускников стыдиться не приходится, — хвалился Самюэль. — Наши студенты, будущие экономисты, — лучше всяких европейских. Я это говорю со всей ответственностью.

— Вот поэтому мы и здесь, чтобы убедиться, — хладнокровно ответила Елизавета Фрайхен.

— А вы и убедитесь. Тем более что всю неделю у нас проводил лекции специалист с мировым именем — Арсений Арановский.

— Впервые слышу.

Сорокалетний Самюэль Коган отдал немало сил и нервов, чтобы «каменный склеп», прозванный так в народе за гробовую тишину, обрёл репутацию серьёзного заведения. Немало и личного капитала было вложено директором в ремонт института, дабы вновь в его пустых коридорах зазвучали голоса одарённых студентов и мудрых преподавателей.

— О, поверьте мне. Арсений Арановский — это атлант экономических наук, — продолжал Коган. — Институту очень повезло иметь дело с таким человеком. Я буквально столкнулся с ним на вокзале, когда вернулся с конференции по образованию в Москве. Он тогда спросил: «Где находится Институт экономики и финансов?». Я, разумеется, сказал адрес и поинтересовался: для чего? Он говорит: «Хочу с директором поговорить по поводу проведения лекций». А дальше разговорились уже в моём кабинете.

— Как в сказке какой-то, — сказала с сарказмом Елизавета.

Елизавета Фрайхен отличалась строгостью и хладнокровием. Не давая никому поблажек, она требовала от окружающих чёткости, пунктуальности и надлежащего исполнения обязанностей. Сколько профессоров, докторов и даже ректоров лишились должностей из-за своего легкомыслия! Сколько учебных заведений, в которых вскрывались малейшие нарушения, подверглись скорому закрытию! За такие «приговоры» коллеги по министерству прозвали Фрайхен «дочкой Сталина». Теперь очередь дошла и до Института экономики и финансов.

— И во сколько обошлись его лекции? — спросила женщина.

— Извините, а разве этично задавать подобные вопросы? — встречно поинтересовался директор.

— В данном случае — это рабочая необходимость.

— Семьсот пятьдесят тысяч долларов.

Люди остановились. На лице Елизаветы проявилась эмоция потрясения. Орлиный взгляд серо-голубых глаз вперился в мужчину.

— Понимаю. Большая сумма. С другой стороны, ценные знания и опыт стоят приличных денег. И если не поскупиться, то институт в будущем обязательно получит высокие дивиденды, — воодушевлённо продолжал Коган, поглаживая ладонью редеющую макушку. — А если говорить в масштабах государства…

— А государство подождёт, — отрезала Елизавета. — Далеко ещё до аудитории?

— Нет. Мы уже пришли, — сказал Коган и указал рукой на дверь аудитории под номером 103.

— Посмотрим на вашего «атланта экономики».

Внутри аудитории были тишь да благодать. Сидевшие на местах студенты молча занимались своими делами: кто в тетрадке писал, кто с телефоном сидел, а кто даже спал крепким сном. Их даже не смутило появление комиссии с директором. В тоже время у доски, расписывая её цифрами, кругами и стрелками, стоял лектор в коричневой куртке. Вид у него был неухоженный, как у заросшего кустарника: длинные седые волосы торчали в стороны, козлиная бородка сплеталась в косичку, а красноватое пятно на лбу, напоминавшее отпечаток ладони, сразу бросалось в глаза членам комиссии.

— Арсений Христофорович, — обратился директор к мужчине, — позвольте вас отвлечь.

— Здравствуйте, Самюэль Моисеевич! Здравствуйте, уважаемые гости! — поздоровался со всеми мужчина. — Чем могу быть полезен?

— Арсений Христофорович, наш институт посетили представители Министерства образования. Хотят посмотреть, как проводите лекции.

— Комиссия, одним словом, — лаконично добавила Елизавета.

— Очень рад знакомству, — сказал доброжелательно лектор.

— Вы не против, если мы поговорим со студентами? — спросила Елизавета.

— Ну разумеется. Я только за. Как раз закончил объяснять большую, но сложную тему по мировым финансам. Однако, если вы не против, я бы хотел посетить уборную.

— Что за вопрос, Арсений Христофорович? — улыбнулся директор. — Идите, конечно.

— А мы пока поговорим со студентами, — вклинилась Елизавета.

Как только лектор вышел из аудитории, руководитель комиссии подошла к первому ряду и пристально вгляделась в студентов. Хищный взгляд остановился на пухленькой девушке с русыми волосами.

— Как вас зовут? — обратилась к ней женщина.

— Авдотья Недопоняла, — ответила девушка, поднявшись с места.

— Какой курс?

— Второй.

— Какое направление?

— Менеджмент.

— Ага… И о чём вам рассказывал лектор, Авдотья?

— Ни о чём.

— Как это «ни о чём»? — смутилась женщина.

— Ну, так. Ни о чём, — спокойно ответила студентка. — Вы что, пропустили мимо ушей материал лектора? — Нет. Просто он ничего не говорил. Вообще ничего.

Тут же к разговоруподключились студенты с остальных рядов, подтверждая правдивость слов Авдотьи.

— То есть вы не можете объяснить, что написано на доске лектором? — спросила Елизавета.

— Да, — ответила студентка.

— Хорошо. Тогда поступим следующим образом. Я задаю вопрос, а вы отвечаете. Какой главный финансовый документ в России?

— Бухгалтерский отчёт, наверное?

— Федеральный бюджет. Квадратный корень из ста?

— Квадратный корень из ста? Нету его.

— Уверены?

— Думаю, что да.

Удивлённая ответом студентки, Фрайхен косо посмотрела на директора Когана. Тот стоял и краснел от смущения. Тогда Елизавета перевела взгляд на парня студента, сидевшего на ряд выше.

— Молодой человек, как вас зовут?

— Роман Непомнящий, — отозвался парень.

— Специальность?

— Экономическая безопасность.

— Что такое деноминация?

— Не помню.

— Что такое девальвация?

— Не помню.

— Кто написал «Капитал» Маркса, помните?

— Тоже не помню.

— Садитесь! — приказала женщина, а потом бросила взгляд на студентку с длинными русыми волосами. Та сидела позади всех и тыкала пальцем в экран смартфона. — Девушка на последнем ряду, встаньте.

Девушка с неохотой приподнялась. Её круглое, румяное личико ярко выражало сонное негодование, напоминая лицо отвлёкшегося от любимого занятия ребёнка.

— Имя? — спросила Елизавета.

— Моё?

— Нет, директора. Конечно, ваше.

— Анна Тупнякова.

— Специальность?

— Ну, экономист.

— Понятно с вами. Перейду к делу: из каких двух частей состоят золотовалютные резервы Центробанка?

— Не знаю.

— Из золота и валюты. Какие мировые резервные валюты вы знаете?

— Резервные… — задумалась Тупнякова и закатила глаза.

— А что такое билет банка России?

— Честно, не знаю. До такой темы ещё не дошли.

— На деньгах написано: «Билет банка России».

— А я даже таких не видела.

— На рублях! — с раздражением произнесла Елизавета.

Глава комиссии резко обернулась и молча направилась к Самюэлю Моисеевичу. Глаза её пылали от гнева. Ладони сжались в кулаки. Ноги решительно чеканили шаг.

— Самюэль Моисеевич, это что сейчас было? — с нескрываемым раздражением потребовала ответа женщина.

— Я... Я не понимаю, — стал запинаться от страха директор.

— А что тут непонятного? — повысила она тон. — Бардак у вас! Пять минут назад говорили, что не придётся стыдиться за ваших студентов. Что эти «будущие экономисты» — лучше всяких европейских. А что по факту имеем? Элементарных вещей не знают. Не имеют ни малейшего представления об основах экономики. Занимаются чёрт знает чем!.. — Немного успокоившись, Елизавета продолжила: — Значит, так. Как глава комиссии, я объявляю: занятия временно прекращаются, преподавательский состав созывается на собрание, а лектора… Кстати, где он?

— Ушёл в туалет, — робко напомнил директор.

— Когда вернётся, я лично спрошу, чем «атлант экономики» занимался и на что были потрачены семьсот пятьдесят тысяч долларов.

Но желанию Елизаветы Фрайхен не суждено было сбыться. Ибо «атлант экономики» благополучно покинул стены учебного заведения сразу после посещения уборной. Он просто посмотрел на часы и понял, что его время кончилось. С чувством выполненного долга специалист мирового уровня отправился сначала в гостиницу, а потом на вокзал. Оттуда он отправился в другой город.

2

Николай Крымов раскладывал на столе пачку фотографий. Раскладывал медленно и с приятным на слух трением, как крупье в казино Лас-Вегаса.

— Товарищи, посмотрите на фотографии и скажите: что общего между ними? — обратился к собеседникам Крымов.

Рем Пригодин и Фаина Алёхина брали поочерёдно снимки и внимательно их разглядывали. На них, сияющие от радости, были изображены парни и девушки двадцати лет на фоне городских зданий. Первым своей догадкой поделился Рем:

— Я думаю, то, что молодёжь улыбается. Они выглядят довольно-таки весёлыми.

— Увы и ах, но твоя версия пролетает мимо, — сказал ему Крымов.

Затем догадкой поделилась Алёхина:

— Судя по внешней архитектуре зданий, молодёжь фотографировалась перед институтами.

— Совершенно верно! — похвалил женщину Крымов, а потом обратился к Пригодину: — Учись у своей коллеги, Рем. Именно такие мелочи могут стать решающими в нашем деле.

Рем не стал ни соглашаться, ни спорить. Он промолчал, слегка ухмыльнувшись.

Николай продолжил:

— Перед вами три высших учебных заведения: в Омске, в Уфе и в Казани. Все эти вузы имеют репутацию образцовых учреждений. Но за последний месяц в них произошли происшествия с участием преподавателей. В некоторых случаях они и вовсе представлялись специалистами с мировым именем. Приведу пример: Омск, Государственный технический университет. Преподаватель по технической физике обещал представить новейшее изобретение, способное генерировать электричество из воздуха. Сделать он это предложил в форме лекций за пять миллионов рублей. Целый месяц что-то собирал, разбирал, проводил опыты и в итоге представил большой металлический ящик. На первом же испытании ящик взорвался и разнёс всю лабораторию. Слава богу, что никто не пострадал. Что же касается горе-изобретателя, то он исчез вместе с полученным гонораром

— Да уж, — улыбнулся Рем.

— Другой случай произошёл в Уфе, в Аграрном университете. Руководство заведения заключило договор о проведении лекций со специалистом по «коммуникации с народом». Чтото вроде взаимодействия с обществом и обмена информацией. Гонорар составил двести тысяч рублей. Проводились занятия за закрытыми дверями. По словам очевидцев, специалист учил «базарить» на тюремном жаргоне, с людьми вести себя «по понятиям», правильно демонстрировать воровскую атрибутику. Они даже «погоняла» членам преподавательского состава раздали. Когда ректор заподозрил неладное, мужчина подтолкнул учащихся к бунту в заведении. Они ломали мебель, выбили окна и дрались со студентами с других факультетов. Прибывший ОМОН утихомирил «попутавшую берега» молодёжь. Хотели взяться за преподавателя по «коммуникации», а того и след простыл.

— Подождите, но как… — хотела возмутиться Фаина.

— Рано, дорогая моя, — остановил её Николай. — Откровения будут позже. Последнее на сегодняшний день происшествие случилось в Казани. Директор экономического института подписал договор с неким, как он выразился, «атлантом экономики» о проведении эксклюзивных занятий. Гонорар составил семьсот пятьдесят тысяч долларов.

— Фифю-у-у-у… — Пригодин присвистнул от удивления.

— Даже представители комиссии из Министерства образования, мягко говоря, удивились, — продолжал Николай. — С такой суммой от лектора ожидаешь либо ценных знаний, либо полезной практики. Но представьте себе лица членов комиссии, когда они опросили учащихся о занятиях. Никто толком не знал, чем именно они занимаются. Более того, они даже не смогли ответить на элементарнейшие вопросы на уровне первого курса. Диагноз: полный провал. А когда комиссия захотела устроить допрос «золотому» лектору, то было поздно: лектор уехал из города в неизвестном направлении. Разразился громкий скандал. Директора института арестовали. — После долгого рассказа Николай налил стакан воды и выпил. — На твой вопрос, Фаина, как это могло произойти, отвечу: халатность руководства вузов и поддельные дипломы. С первой причиной и так ясно. Со второй поинтереснее. Все эти дипломы, с присвоенными номерами, подписями, печатями и даже с записями в едином реестре, настолько искусно подделаны, что отличить почти невозможно.

— Но ведь можно выйти на след шарашкиной конторы, которая выдала эту макулатуру. Так ведь? — спросила Фаина.

— Верно. Следственный комитет, взявший дело под свой контроль, выяснил, что дипломы выдавались неким «Институтом просвещения» — частным заведением, где за скромную плату обучали людей на профессоров, доцентов, аспирантов, учителей и так далее. Имелась реклама в интернете с теми же курсами, но в режиме онлайн. К сожалению, следствие столкнулось с неожиданной проблемой: за тот же месяц до начала происшествий «Институт просвещения» закрылся. А его сотрудники в количестве одного человека растворились в воздухе. Теперь следствию неясно: кого искать и что делать? Одним словом, тупик.

— И поэтому Следственный комитет обратился в Бюро за помощью? — спросил Пригодин.

— Верно, — ответил Николай. — Они доверяют нашему опыту и нестандартному подходу.

— Понятно.

— Кроме имеющейся информации, я получил фотороботы с описаниями «грамотеев»: один имел бороду с усами, другой лысый, а третий вообще седой. Однако, проведя сравнение между ними, я пришёл к следующему выводу: все эти лже-преподаватели — это один человек. И та шарашкина контора, выдававшая поддельные дипломы, — тоже его рук дело. Догадывается об этом следствие? Не берусь утверждать.

— Получается, мы имеем дело с мошенником-гастролёром? — предположила Фаина.

— С профессиональным мошенником-гастролёром, — поправил её Николай. — Такие пройдохи отличаются острым умом, крайней осторожностью и богатой фантазией. Сейчас он ляжет на дно. Переждёт несколько месяцев, чтобы следствие не вышло на его след. А как обстановка разрядится, снова отправится колесить по всей стране. Так что следите внимательно за новостями. Наш господин пройдоха ещё покажет себя.

3

Калуга. Начало июня.

Бизнесмен Аркадий Шлихтенберг складывал вещи в чемодан. Дно заполнили брюки, середину — рубашка, затем был пиджак и, наконец, запасные носки. Оставалось полчаса, чтобы освободить номер люкс и выехать из гостиницы в аэропорт. Настроение у бизнесмена было приподнятым: деловой контракт с партнёрами подписан, сувениры для жёнушки куплены, а шумная вечеринка с друзьями детства проведена по полной программе. Последний момент, слава богу, обошёлся без происшествий. Положив во внутренний карман билет на самолёт, Аркадий взял чемодан и вышел из номера.

Спустившись в вестибюль, мужчина подошёл к стойке администрации и объявил сотруднице гостиницы о своём выезде. Сотрудница, девушка со светлыми волосами и в строгом костюме, застучала пальцами по клавиатуре. Затем она сказала:

— С вас пятьдесят тысяч. Оплачивать будете картой или наличными?

— Картой. Это удобнее, — ласково ответил Аркадий и передал банковскую карту.

Девушка провела картой через специальное устройство. Потом она провела ещё раз. А потом ещё раз.

— Что-то не так? — спросил её бизнесмен, почувствовав неладное.

— Терминал испортился. Прошу прощения за доставленное неудобство.

— Ничего страшного. Техника всегда даёт сбой.

— Сейчас принесу запасной. Это займёт несколько минут. Присядьте пока на диван, — сказала девушка и, вытянув из розетки устройство отправилась в соседний кабинет.

— Без проблем, — сказал ей вслед Аркадий.

Сев на мягкий диван возле окна, бизнесмен посмотрел на часы. Времени было предостаточно, повода для беспокойства не возникало. Тогда Шлихтенберг с облегчением выдохнул и огляделся по сторонам. Люди вокруг него ходили туда-сюда. Они чем-то напомнили ему поезда: одни прибывают, а другие убывают. Шлихтенберг ещё подумал: что вообще должно произойти, чтобы поток живых поездов перестал двигаться? Банкротство, землетрясение или внезапный пожар от непотушенной сигареты в номере?

Так и продолжал рассуждать Аркадий, пока не обратил внимание на одного мужчину. Это был высокий блондин в синем костюме, непринуждённо сидевший на соседнем диване. Одной рукой он держал дорогой смартфон, двигая по экрану большим пальцем, а другой поглаживал по голове кота. Большой огненно-рыжий кот громко мурчал, испытывая удовольствие от плавных движений ладонью. Но даже не это привлекло внимание бизнесмена. Рядом с диваном блондина был столик, на котором стояла табличка с надписью: «Продаётся кот, приносящий удачу. Порода: швейцарский фортуно-богачус короткошёрстный.

Родители: чистокровные москвичи из аристократической династии. Стоимость: 1 000 000 рублей».

Сначала Аркадий не придал этому особого значения. Подумаешь, продаётся кот за миллион рублей. Вот только надпись «приносящий удачу» как-то выбивалась из серьёзной обстановки отеля. Что-то было в этом дразняще-нелепое, что притягивало к себе. Аркадий посмотрел в сторону стойки регистрации, но девушка с устройством ещё не появилась. Решив убить пару лишних минут, мужчина встал с места и подошёл к блондину с котом. Он доброжелательно обратился к нему:

— Добрый день! Место не занято?

— Нет. Присаживайтесь, — ответил блондин.

Сев на диван, Аркадий шутливо поинтересовался:

— Ваш «тигр»?

— Мой.

— Как зовут?

— Рубль.

— Оригинальное имя.

— Спасибо.

— Судя по его животу, ест он замечательно.

— Не то слово. Рубль в первую очередь интеллигент. А у интеллигентов особый рацион: на завтрак чёрная икра, на обед уха из грузинской форели, а на ужин жаркое из мраморной говядины. — Хе, — усмехнулся Аркадий, — вот так повезло рыжему!

Рассматривая своего собеседника, бизнесмен заметил красноватое пятно на его лбу. Подобно кляксе на белой скатерти, оно сильно портило привлекательную внешность блондина и вызывала раздражение.

— А как мне повезло, если бы вы знали! — сказал собеседник. — Благодаря Рублю мой бизнес пошёл в гору. До сих пор не верится, что я смог войти в топ лучших гостиничных сетей России. Раньше и помыслить об этом не мог из-за многочисленных барьеров: то сомневались — звёздочку давать или нет, то программы бронирования требовалось обновить, то не хватало членства в российской организации гостиниц. Ужас, одним словом. Но теперь всё позади. Бизнес расширяется, влияние на гостиничный сегмент усиливается, а прибыль растёт по часам. И всё благодаря тебе, Рубль, — сказал блондин и указательным пальцем почесал мордочку кота. Кот на такую любезность ответил тихим мурлыканьем.

— Я искренне рад за вас, но причём здесь кот?

— Разве вы не читали надпись на табличке? Там же написано: «приносящий удачу. Порода: швейцарский фортуно-богачус короткошёрстный».

Шлихтенберг покосился на блондина. Любопытство сменилось подозрительностью. Взрослый человек с пушистым зверьком уже не казались ему приятными. Внутренний голос заговорил предупредительным тоном:

«Нет, Аркаша. Не похоже это на шутливое представление для гостей. И на гостя мужик не смахивает. А может быть, он сумасшедший? Может быть, стоит уйти от него подальше, пока есть возможность?»

Шлихтенберг хотел уже встать и вежливо закончить разговор, как к дивану подошла другая сотрудница гостиницы. Длинноволосая шатенка с зелёными глазами мягким голосочком обратилась к блондину с котом:

— Ян Сергеевич, можно к вам обратиться?

— Конечно, моя дорогая. Не можно, а нужно обращаться ко мне, — с улыбкой ответил ей блондин.

— Для вас два сообщения: от представителя Московской биржи и редакции журнала «Капитал».

— О, замечательно! — восторженно произнёс блондин. — Я как раз ждал сегодня вестей. Что говорят от биржи?

— Сказали, что акции гостиницы выросли в два раза.

— Отлично! Отлично! — продолжал восторгаться блондин. — Растём и развиваемся. А что журнал говорит?

— Вы заняли третье место в списке самых богатых владельцев гостиниц Российской Федерации.

— Ирочка, ты сегодня сделала мой день! — наградил блондин похвалой сотрудницу. Настолько энергично, что даже кот привстал на лапы. — Передай коллегам: в честь сегодняшних новостей я повышаю всем зарплату в два раза.

— Слушаюсь, Ян Сергеевич! — сказала сотрудница и плавно удалилась.

Шлихтенберг вылупился от удивления. Потухший огонёк любопытства вспыхнул таким костром, что лёд подозрительности мгновенно растаял. Минуту назад бизнесмену хотелось покинуть общество этого странного субъекта с рыжим комком шерсти, но сейчас всё изменилось. Услышанные новости заставили внутренний голос изменить свою риторику:

«Аркаша, забудь свои последние слова. Перед тобой заслуживающий внимания деловой человек. Надо обменяться с ним контактами для деловых встреч. Нет… Ты обязан обменяться с ним контактами! Это пойдёт на пользу твоему бизнесу».

Но внутренние рассуждения бизнесмена прервал голос Яна Сергеевича:

— Слышали новости?

— Да, да, — торопливо ответил Аркадий. — Слышал. Отличные новости.

— Это не меня поздравьте, а Рублика моего, — сказал Ян Сергеевич и погладил по спинке кота. — Я ведь ещё в начале рассказывал, что Рубль приносит удачу. Да если бы не он, то не было бы всего остального, — он обвёл руками всё помещение вестибюля.

— Ой, простите меня за бестактность. Забыл представиться:

Аркадий Савельевич Шлихтенберг.

— Ян Сергеевич Брехунов.

Мужчины обменялись рукопожатиями. Диалог продолжился.

— Я правильно понимаю: вы хозяин гостиницы? — спросил Аркадий.

— Естественно! — уверенно ответил Ян. — А вы?

— Владелец сети алкогольных магазинов.

— И что сегодня в спросе?

— Водка, как обычно. На втором месте — вино, а на третьем — коньяки.

— Продажи хорошие?

— Хорошие. Даже очень. Судя по количеству гостей, в вашем деле тоже всё замечательно.

— Я обязан этому своему Рублю.

— Ян Сергеевич, да что вы заладили со своим котом? Не надо стесняться своих достижений.

— Поверьте, Аркадий Савельевич, я нисколько не стесняюсь. Наоборот, очень даже горжусь. Однако прошу поверить мне на слово: мой пушистый компаньон действительно влияет на стечение обстоятельств.

— И поэтому вы решили его продать? Признайтесь, вам просто захотелось разбавить скуку в рабочее время. Ничего не говорите. Понимаю всё прекрасно. Сам порой готов учудить что-нибудь этакое.

— Тут немного другое. Я бы хотел объяснить, если позволите.

Аркадий повернул голову к стойке регистрации. Сотрудница со светлыми волосами вернулась обратно и возилась с новым терминалом. Затем Аркадий посмотрел на часы: время ещё позволяло заниматься другими делами. Бизнесмен подумал и сказал:

— Что ж, расскажите. Я вас слушаю.

— Видите ли, Аркадий Савельевич, — наклонившись к бизнесмену, прошептал Брехунов, — этот кот действительно приносит удачу. Как это работает — понятия не имею. Но если вы узнаете его родословную, то будете в шоке. Началось всё во времена, когда Швейцарией правил король Густаф Шестнадцатый. Густаф делал всё возможное, чтобы его страна была впереди таких соседей, как Швеция, Норвегия, Дания и Голландия. Чего он только не делал: и заставил придумать швейцарский стиль одежды, и швейцарскую кухню, и даже оригинальные швейцарские часы. Хотя они были уже давно, но не суть. И вот король захотел иметь собственную породу кошек. Местными селекционерами была выведена порода швейцарский рыжехвост. Но король посчитал породу бракованной и решил избавиться от неё. Чтобы обошлось без скандалов, он в знак дружбы подарил породу шведскому королю Карлу Седьмому. Как только шведский король принял подарок, его государство начало процветать: торговля, военная промышленность, образование, производство — всё пошло в рост. Спустя время потомок короля, Александр Первый, подарил кошачьих отпрысков английской королеве Елизавете Второй. После этого начала процветать уже Англия. Елизавета смогла заподозрить в этом хвостатых хищников и решила подзаработать: продавать котят швейцарской породы лояльным персонам.

— Впервые слышу.

— О, я тоже испытывал подобные эмоции вперемешку со скепсисом. Но дальнейшая история окончательно убедила меня в обратном.

— Вы продолжайте. Я слушаю.

— Так вот, старуха Елизавета просчиталась. Часть котят оказалась в руках нелояльных к ней людей. Те, в свою очередь, продавали их налево и направо состоятельным людям Соединённых Штатов Америки. Вы удивитесь, когда услышите фамилии этих хозяев: Джон Рокфеллер, Корнелиус Вандербильт, Эндрю Меллон, Эндрю Карнеги, Джон Джейкоб Астор и Стивен Жирар. Да, эти товарищи и до приобретения котят владели большими капиталами. Однако швейцарские фортуно-богачусы обогатили их в два, в три и более раза, не говоря о других возможностях: кто-то пошёл в политику, кто-то руководил единым сегментом промышленности, кто-то подмял под себя рынок, а кто-то просто жил припеваючи. Говоря о событиях середины двадцатого и вплоть до начала двадцать первого веков — здесь показала себя родня моего рыжего Рубля. Так, например, прадед моего кота оказался в руках Генри Форда — того самого, который создал компанию «Форд» и вышел из грязи в князи. Как он оказался у него — неизвестно. Но не думайте, что он стал богатым благодаря бараньему упрямству. Его кот, он же прадед Рублика, повлиял на удачу во время испытаний первого автомобиля Форда. После этого упрямец Генри стал крёстным отцом автомобилестроения. Следующим был Джордж Буш. Джордж только собирался баллотироваться на пост президента, хотя шансы его были крайне малы. Но как только порог его дома пересёк дедушка Рубля, то янки смог и выборы выиграть, и два срока подряд в кресле Овального кабинета усидеть, и в Ираке успешно повоевать. Потом эстафету подхватил Билл Гейтс. Это сейчас он самый богатый компьютерщик, а до этого он был никем — жалким доставщиком пиццы с заработной платой в пятнадцать долларов в месяц. Как ему попал в руки отец Рубля — тоже неизвестно. Но именно рыжий комок шерсти притянул доставщику пиццы идею с операционной системой «Виндоувс». Он моментально заработал миллиарды долларов, а его имя стало нарицательным.

— Ян Сергеевич, а не пробовали себя в писательстве? Хорошо у вас получается.

— Аркадий Савельевич, я — серьёзный человек. Пусть другие переводят бумагу своими писульками и прочей ерундой. Моё дело — это гостиничный бизнес, приносящий достойную прибыль.

— Согласен с вами.

— И, наконец, — продолжил Брехунов, — на свет появился долгожданный Рубль. Это рыжее чудо я получил из рук Романа Абрамовича, когда тот приехал с деловыми партнёрами отдыхать в Нижний Новгород.

— Абрамовича? Того самого?

— Именно. В то время моя гостиница имела лишь четыре звезды. Номера наполовину пустовали, а прибыль оставляла желать лучшего. Я даже подумывал продать гостиницу. Абрамович приехал, разместился с партнёрами по комнатам, а спустя три дня, в знак признательности, подарил мне ещё маленького котёнка швейцарского фортуно-богачуса. Разумеется, он рассказал мне про особенности этой породы, и я проявил скептицизм. Но, как и у моих предшественников, дела пошли в гору, работа в гостинице наладилась, гостей прибавилось в количестве, деньги потекли рекой, а сейчас мы в топе лучших гостиниц России.

Остальное вы знаете.

— Всё это, конечно, замечательно. Но я не могу понять одного: если этот кот приносит удачу, прибыль, связи и прочие возможности, то зачем вы его продаёте?

— Потому того требуют свыше, — ответил Брехунов и направил указательный палец вверх.

— Кто свыше? Президент?

— Нет. Отче наш. Видите ли, Аркадий Савельевич, я родился в семье православного священника. Отец мой с самого детства учил меня жить по совести и соблюдать заповеди Божьи. Однажды он как-то сказал: умей делиться с окружающими тем, что дал тебе Господь. А после того как Абрамович подарил мне Рублика и гостиничный бизнес начал приносить доход после того как двери к успеху открылись разом — слова моего отца приобрели ещё больше смысла и ценности. Ибо Господь послал мне в помощь это рыжее пушистое счастье. Теперь же я должен ответить взаимностью, передав котика в нуждающиеся руки. Пусть он принесёт новому владельцу столько счастья и удачи, как принёс мне. Что же касается цены в миллион рублей, то деньги также пойдут на благотворительность.

В момент этих откровений до ушей бизнесмена донёсся женский голос:

— Господин Шлихтенберг, подойдите, пожалуйста!

Голос принадлежал светловолосой сотруднице у стойки администрации. Новый терминал был подключён. Бизнесмен вежливо прервал разговор и направился оплачивать номер. Приложив пластиковую карту к экрану устройства, мужчина задумался:

«Неужели это правда, Аркаша? Нужели удача и правда существует в виде рыжего кота? Или же сам Господь тоже решил сделать тебе подарок в виде встречи с этим человеком? Давай, Аркаша, решайся! У тебя же чуйка на такие вещи. Только представь: сотни… нет… тысячи! десятки тысяч фирменных магазинов по продаже алкоголя! Страна у нас пьющая. Спрос на алкоголь был, есть и будет. А если ещё и кота с удачей взять, то можно цены приподнять. Люди от этого не перестанут покупать продукцию. Деньги потекут рекой. Того гляди, и новый автомобиль куплю, и квартиру в Турции, и предприятия конкурентов выкуплю для расширения сферы влияния. В общем, решено. Надо брать!»

Воодушевившись будущими перспективами, Аркадий Шлихтенберг вернулся к хозяину гостиницы и с улыбкой произнёс:

— Ян Сергеевич, я подумал и решил.

— Да, Аркадий Савельевич? — поинтересовался хозяин.

— Я покупаю у вас Рубля. Миллион у меня есть, а с Рублём получу ещё больше.

— Вы точно уверены в своём решении?

— Да.

— Окончательно?

— Беру — и точка!

— Остаётся только поздравить вас с новым приобретением. Оплата наличкой или переводом на банковский счёт.

В тот день Аркадий Шлихтенберг сиял от радости. Растущие богатства, перспективы развития дела и большие успехи виднелись на горизонте. Воображение дорисовывало картину будущего, в которой Аркадий, одетый в царские шубы и золотые украшения, шёл по усыпанной деньгами дорожке. А сама дорожка плавно, без ям и препятствий, вела из домашней усадьбы к кабинету в Кремле. Вся Россия была в его руках — богатых, успешных руках. И никто не мог помешать ему в восхождении к власти.

Но как яркое солнце к вечеру заходит за горизонт, уступая место луне, так и радость Аркадия постепенно улетучилась. Спустя месяц после приобретения швейцарского фортуно-богачуса доходы бизнесмена не увеличились. Десятков тысяч алкогольных магазинов на карте страны тоже не появилось. Новый автомобиль, квартира в Турции и даже усыпанная деньгами дорожка, ведущая к кремлёвскому кабинету, так и остались яркими образами.

Аркадий понял, что никакого Яна Сергеевича Брехунова, хозяина гостиницы, нет и не существовало. Что брошенные на поиски проходимца силы ни к чему не приведут. Что длинноволосая шатенка, сообщившая ему радостные новости, подыгрывала за денежное вознаграждение.

Что же касается швейцарского фортуно-богачуса, чья хвостатая родня принесла удачу Форду, Бушу и Гейтсу, то его благополучно отдали в городской приют. Причём совершенно бесплатно.

4

В комнате брифингов собралось двенадцать человек. Агенты Бюро сидели на раскладных стульях и внимательно слушали своего руководителя. Тот стоял за высокой трибуной и доносил до подчинённых важную информацию:

— Только что поступили сигналы из четырёх городов: Нижнего Новгорода, Рязани, Тулы и Калуги. Произошли четыре громких случая мошеннического характера. Несколько состоятельных граждан, не отличавшихся умом и подозрительностью, поддались влиянию разыскиваемого МВД афериста-гастролёра. В Нижнем Новгороде, например, директор птицефабрики отдал три миллиона рублей за звуковую установку, заставляющую куриц нести голубые яйца, не уступающие по цене трюфелю. Яйца, увы, получить не удалось. Зато дохлых кур — хоть отбавляй. В Рязани фотомодель купила за сто тысяч мазь из раздавленных комаров. Проходимец убедил дамочку в том, что мазь омолаживает кожу лица и придаёт стройность фигуре. После нескольких втираний фотомодель чесалась от нестерпимого зуда. В Туле и вовсе сказочный случай: богатая пенсионерка отдала все деньги за говорящего фокстерьера. Наивная женщина поздно осознала, что бесполезно ждать от питомца светских разговоров. Да и сам питомец далеко не собака, а перекрашенный под фокстерьера речной бобёр.

По комнате прокатились тихие смешки. Не смеялись только Рем Пригодин и Фаина Алёхина, понимавшие серьёзность изложенной ситуации. Николай Крымов продолжил:

— Смешно вам, товарищи? Понимаю. Любому такие курьёзы покажутся смешными. Особенно последний случай в Калуге, в начале июня. Представьте: успешный бизнесмен покупает в вестибюле гостиницы кота, который якобы приносит удачу. По словам потерпевшего, злоумышленник был настолько убедителен, что он поверил в ахинею с родословной кота и богатыми людьми планеты. Обошлась ему такая удача в миллион рублей. — Николай сделал короткую паузу и выпил стакан воды. — Исходя из всего вышесказанного можно предположить: мы имеем дело с тем же аферистом, который раннее представлялся преподавателем в вузах. Как и в прошлый раз, он спрячется на дно и будет ждать спадания шумихи.

Один из агентов, сидевший в третьем ряду справа, поднял руку. Крымов обратил на него внимание и сказал:

— Да, я вас слушаю.

— Николай Робертович, — спросил агент, — а сотрудники полиции не составили ещё фоторобот афериста? У них же достаточно пострадавших.

— Хороший вопрос. Фоторобот полицейские составили. Вот только с последнего раза внешность злоумышленника претерпела изменения: тело стало худым, волосы светлыми, а лицо гладко выбритым. Единственная примета проходимца — это пятно на лбу. Во всех случаях оно оставалось неизменным. Однако опыт подсказывает мне, что к следующим «гастролям» аферист и это замаскирует. Николай сделал паузу и собрался с мыслями. — Теперь я хочу услышать от каждого предложения по эффективному поиску этого афериста. Есть желающие?

— Предлагаю во всех СМИ распространить предупреждения с фотороботом этого человека, — сказал мужчина с переднего ряда.

— Полиция это уже сделала, — сообщил ему Николай.

— Может, пробить по базе данных преступников, вышедших на свободу относительно недавно, и сравнить с информацией компаний-перевозчиков? — сказала женщина с последнего ряда. — Ну, знаете, по купленным билетам, вылетам с аэропортов, отправке с вокзалов и так далее.

— Этим тоже занимается полиция, — ответил ей Николай. — Много времени на это уйдёт. Думайте, господа. Думайте.

— Николай Робертович, у меня есть соображение, — отозвалась Алёхина.

— Говори, Фаина.

— Предполагаю, что следующим городом, который посетит гастролёр, станет Смоленск.

— Почему ты так думаешь?

— Я посмотрела на карту и обратила внимание, что маршрут гастролёра проходит снизу-вверх. Почти по прямой линии. Смоленск идёт следующим после Калуги. Кроме того, город Смоленск граничит с республикой Беларусь. Это даёт возможность пересечь границу и уйти от преследования. Конечно, гастролёр может изменить маршрут и резко свернуть в Брянск, в Орёл или в Курск. Через них тоже можно пересечь границу, не говоря о запутывании следа. Всё же я настаиваю именно на Смоленске.

— Интересное предположение. Однако мы не можем действовать наугад. Этот человек и сейчас может оказаться в любом из перечисленных городов. Или вовсе свернуть в другом направлении. Нужны точные сведения, способные вывести на след афериста. И чем раньше они появятся, тем быстрее мы прикроем его гастроли.

— Николай Робертович, вы позволите? — спросил с места Пригодин.

— Да, Рем? — разрешил Крымов.

— Во-первых, я поддерживаю мою напарницу. Её слова не лишены смысла. Во-вторых, у меня родилась идея, как поймать господина пройдоху.

— Какая идея?

— Смотрите: во всех случаях господин пройдоха оказывал услуги. А что, если найдётся человек, который будет нуждаться в оказании услуг? Какой-нибудь избалованный миллионер, страдающий от скуки, готов заплатить круглую сумму за некое развлечение. Он готов принять кого угодно и выслушать что угодно, лишь бы идея вызвала интерес. Такие аппетитные условия вызовут голод у господина пройдохи. Разумеется, придётся учитывать его изменённую внешность. Так или иначе, авантюра достойна реализации.

— На словах звучит хорошо, а вот как будет в реальности? Допустим, что в Смоленске, при помощи местного отделения Бюро, мы организуем подобное мероприятие сроком на месяц-полтора. А где мы найдём такого миллионера?

— Он перед вашими глазами.

5

Смоленск — древнейший городок матушки-России. О, сколько русской широты таится в его имени! Стоит лишь вдохнуть полной грудью воздух, как ощущается запах ладана православных церквей, бьющих в колокола по заветам святых. Только бросишь взгляд на холмистую местность с речушками и озёрами — как восстановятся картины былых сражений в многолетних войнах. А пройдёшься пешком по улицам города — так и ждёшь встречи лицом к лицу с благородными его сыновьями: Глинкой, Гагариным и князем Владимиром.

Солнечная погода установилась на площади Ленина. Довольные горожане семьями, компаниями или поодиночке гуляли на свежем воздухе. Уличные музыканты давали концерты, художники открывали передвижные галереи, а местные поэты декламировали стихи. Были там и туристы из Китая и Кореи. Азиатские гости, соблюдавшие армейский строй, снимали окружающие объекты, попавшие в объективы фотокамер. Обстановка была спокойной и приятной.

Рем Пригодин и Фаина Алёхина шли по площади, оглядывались по сторонам.

— Видишь кого-нибудь? — спросил Рем напарницу.

— Если ты про сотню горожан с туристами, то да, — ответила она ему.

— А как вообще выглядят смоленские коллеги? Фотографии хотя бы есть?

— Нет. Сказали, что сами нас встретят. Всё в рамках инкогнито.

— С такими рамками до поздней ночи провозимся.

— Не будь пессимистом.

— Не легче позвонить начальству? Пусть Николай скажет или даст номер этих…

Вдалеке показалась фигура мужчины, приветственно махавшего рукой. Сначала Рем и Фаина подумали, что машут кому-то другому. Однако мужчина смотрел прямо на них и ещё сильнее замахал, подавая знак. Фаина сказала Рему:

— Кажется, это нам.

— Ты уверена?

— Можешь не сомневаться. Оглядись по сторонам: кто ещё среди горожан носит полумундир-полупальто? Да ещё зелёного цвета.

— Аргумент, — согласился с ней Рем.

— И ещё: кодовую фразу не забыл?

— Что-то про снегирей и рябину.

— Совершенно верно.

— Ладно. Тогда пошли. Если вдруг ляпну не то — поправишь.

Вблизи они получше рассмотрели мужчину: среднего роста, с короткими русыми волосами, зелёными глазами и по возрасту — ровесник Рема. Мужчина произнёс:

— Ягоды рябины перебродили.

— А снегири поклевали и опьянели, — ответил Рем.

— Добро пожаловать в Смоленск. Олег Даль.

— Рем Пригодин.

— Фаина Алёхина.

Троица обменялась рукопожатиями. Олег продолжил:

— Давно прилетели?

— Час назад, — ответила Фаина.

— Николай сказал забронировать вам номера в гостинице. Пойдёмте со мной. Я покажу вам её, а заодно проведу экскурсию.

Экскурсионный маршрут начался от сквера Памяти Героев, в 1812-м году давших по зубам самому Наполеону. Оттуда они добрались до памятника Фёдору Коню — зодчему, ударение в фамилии которого Рем постоянно путал. Потом они добрались до Драматического театра, неподалёку от которого возвышался памятник Глинке. Был ещё Дом с часами на старинной пешеходной улице, но вездесущие туристы оккупировали сувенирные лавки, кафе и не давали прохода. А на улице Большой Советской перед гостями из Санкт-Петребурга предстал во всей архитектурной красе Успенский кафедральный собор.

Вскоре пешеходная экскурсия сменилась автомобильной поездкой до гостиницы. Сидевший за рулём легковушки Олег рассказывал:

— Изначально я планировал немного другой маршрут. Но потом передумал. Сами понимаете: общее дело важнее отдыха.

— Понимаем, — ответила ему Фаина. — В Питере тоже хватает забот.

— Кстати о Питере — я раньше там таксистом подрабатывал. Много чего повидал. Например, вёз как-то до больницы парочку молодую. Женщина в положении была. А тут бац — в пробку угодили. И как-то тут невовремя роды начались. Супруг её сознание потерял, а я давай акушером становиться.

— Боже мой! — взволновалась Фаина.

— Вот именно. А ещё говорят — не упоминай Господа всуе, — подтвердил Олег и стал рассказывать дальше: — Короче, начал импровизировать. Тужься, говорил, дыши — не дыши. Фильмы вспоминал с похожими сценами. Орала женщина так, словно её убивают. А супруг всё сидел без сознания. Худо-бедно родился мальчик. Здоровенный такой. Красненький.

— Вот это да, — поразился Рем.

— Довёз благополучно в больницу — и дальше таксовать, — продолжал Олег. — Потом молодые родители вышли на меня. Поблагодарили. Познакомились получше. Пацана Олегом в честь меня назвали. А ещё спустя время крёстным стал. И по сей день младшего оберегаю. В Суворовское училище недавно поступил.

— Замечательная история, — улыбнулась Фаина.

— Олег, вы герой! — сказал Рем.

— И ещё момент: давайте на «ты», хорошо? Я по жизни простой человек.

На этом отрезке маршрута троица благополучно доехала до гостиницы. Номера были стандартными: одноместная кровать, телевизор, кондиционер, душевая кабинка с туалетом и пара тумбочек.

Вечером Рем и Фаина спустились в вестибюль, где на дива-

нах ждали Олег и какой-то незнакомец. Выглядел он лет на сорок пять и имел тёмно-русые волосы с небольшой залысиной.

— Коллеги, познакомьтесь с моим братом — Алексеем Далем, подполковником полиции и по совместительству руководителем смоленского отделения Бюро, — сказал Олег. — Алексей — это Рем Пригодин и Фаина Алёхина.

— Рад знакомству. Присядем, — сказал Алексей и пригласительным жестом указал на диван. Усевшись поудобнее, он продолжил разговор: — Господин Крымов связался со мной и ввёл в курс дела. Готовы оказать помощь, какая только потребуется.

Рем и Фаина поведали братьям о господине пройдохе: как он ловко обманул наивных людей, как крестовым походом двигался из одного города в другой. Напарники поделились идеей о псевдомиллионере, способного привлечь внимание афериста. Но подполковник Даль высказал иное мнение:

— Дохлый номер. Опытный аферист сразу почует подвох. Тут два исхода: либо спрячется ещё глубже, либо покинет город к чёртовой матери. Из своего опыта скажу, что сталкивался с такими проходимцами. Они первоклассные психологи: способны прочесть людей, как папки с личными делами. Актёрское мастерство на уровне профессиональных артистов театра и кино. Хоть «Оскара» вручай. И самое главное — это их осторожность. Чуют, гады, за километр подвох с засадой. Одной новостью про миллионера заманить проходимца — не выйдет. Нужно действовать, я извиняюсь, как сельский ассенизатор: с умом и деликатностью.

— Какие у вас предложения? — спросила его Фаина.

— Чтобы план выстрелил громче чеховского ружья, необходимо распространить информацию в преступной среде. Благо нам известна такая среда: кабак на Николаева, семьдесят три — скопище подлецов, отбросов общества и воров. Гадюшник среди гадюшников. Хоть сейчас можно приехать туда с камерой и снять репортаж о небывалых похождениях отъявленных негодяев, рискуя эту же камеру потерять на месте.

— И вы не можете с этим ничего поделать?

— Ну почему же? Давно всё поделали. МВД города контролирует кабак, а наши люди под прикрытием контролируют каждый шаг его клиентов. Так что, коллеги, преступность у нас под сапогом закона. Но вернёмся к основной теме. Когда наши люди распространят информацию, то начнётся брожение в преступной среде. Работники криминальных профессий обсудят, проверят и даже устроят слежку за потенциальной жертвой. Появится интерес выудить деньги, запавший в их тёмные головы. А там, возможно, и ваш господин пройдоха клюнет на приманку.

— Мне нравится, — согласился Рем. — Хороший план.

— Но учтите: на аудиенцию к миллионеру… Кстати, а кто им будет?

— Я! — утвердительно произнёс Рем.

— Понятно. В общем, на аудиенцию с вами выстроится очередь. Дни, а то и недели придётся выслушивать этих чемпионов по вешанию лапши на уши. Длится совместная операция будет месяц — ни днём больше, ни днём меньше. Больше позволить себе не сможем. Согласны?

Рем и Фаина кивнули в знак согласия.

— Отлично. Осталось только придумать название операции, — сказал Олег. — Есть идеи?

— Есть, — ответил ему Рем. — Как исполнитель главной мужской роли, я объявляю о начале авантюрной операции «Смоленская кобыла».

6

На первый взгляд кабак «Ночной бродяга» казался неплохим заведением. Переступившего порог посетителя ожидали чистые полы, облицованные камнем стены, тёплых тонов освещение и деревянная мебель по примеру английских пабов. Впереди стояла широкая барная стойка, позади которой возвышались бутылки с напитками разных вкусов и крепостей. Бармен, человек лет сорока в спортивном костюме и с бейсболкой на голове, разливал клиентам «горячие воды» — от беленькой водочки до желтоватого коньяка. А широкоформатный телевизор, транслировавший со стены футбольные матчи, и хрипловатый голос шансонье, доносившийся из больших колонок, приятно дополняли описанную обстановку.

Но какой бы привлекательной ни казалась оболочка, а внутреннее содержание всегда выходит на передний план. В случае с «Ночным бродягой» оно было гнилым и лживым.

Так, основной контингент клиентов заведения представляли три группы. К первой относились работяги, занимавшие столы в центре помещения. Лица их были угрюмы, одежда в пятнах от грязи, а смысл жизни, о котором постоянно упоминали за трапезой, заключался в цикличном движении «от зарплаты до зарплаты». Вторыми по численности являлись алкоголики-тунеядцы. Ярые сторонники зелёного змия обожали сидеть у окон с видом на улицу. Стоило каждому пропустить по рюмке-другой водки, как однообразное действо превращалось в философскую беседу о жизни, о задачах внутренней политики страны, о проблематике отношений жены и тёщи, а также о решении фундаментального вопроса: где взять деньги на очередную бутылку? Последними были граждане сомнительного рода деятельности. Не обращая внимания на остальных посетителей, они пересекали середину зала и занимали отдалённые места с тусклым освещением. Эти люди не показывали лиц, говорили исключительно шёпотом и не подпускали к себе посторонних. Почему сомнительного рода деятельности, спросите вы? А всё благодаря слухам об их «лихих девяностых»: кражи квартир, разбой магазинов, угоны автомобилей и даже убийства.

Даже упомянутый бармен разводился с совестью, а уже потом разливал напитки замысловатого состава. Ингредиентами могли послужить вода из-под крана, просроченный морковный сок, таблетки с аспирином, коньячный порошок и даже настойка из одуванчиков. Цены по закону экономики росли в геометрической прогрессии.

Недалеко от барной стойки, между работягами и сомнительными гражданами, сидел мужчина. Вид у него был, мягко говоря, неряшливый: круглое брюхо выпирало из-под заляпанной пятнами майки, коричневые ботинки уродовали царапины, а на клетчатой рубашке виднелись неглаженые полосы. Внешностью он явно не претендовал на звание самого благообразного гражданина страны: густая борода заплеталась косичкой, сальные волосы свисали по сторонам, а поросячьи глаза нервно бегали из стороны в сторону. Он сидел за столом и под шумные изречения работяг, «облагороженные» табуированной лексикой, пил кружку пива. Звали этого гражданина Арсением.

К барной стойке подошёл неказистый мужичок в серой рубашке, мешковатых брюках и с надвинутой на лоб бейсболкой.

Встретившись глазами с барменом, мужичок обратился к нему:

— Здоров, Григорич!

— Здорово, Жека! — ответил бармен, протирая тряпочкой пивную кружку.

— Нальёшь пивка?

— За деньги — да!

Жека положил на стойку пятьсот рублей. В мгновение ока купюра очутилась в железной кассе. Григорич, как завсегдатаи обращались к бармену, не спеша наливал пенный напиток в кружку.

— Вот люди пошли! — с каким-то ожесточением выпалил Жека. — Совсем с жиру бесятся. А ещё говорят, что мы, простые люди, тупежом болеем.

— Что случилось? — спросил его бармен.

— А ты разве не слышал? Ты ж вроде центровой. Первым ото всех инфу получаешь.

— Жека, я не Информбюро. Ещё раз спрашиваю: что случилось?

— Да тут, короче, баба из Москвы приехала. Богатая баба. В цацках такая, расфуфыренная. Пять миллионов платит за бизьнис-план.

— Какой-какой план? — вякнул сзади рабочий прокуренным голосом.

— Бизьнис-план. — ответил ему Жека. — Ну, типа балакаешь идею, а она бабки платит.

— Прям платит?

— Ага.

— «Долларами» из банка приколов, — засмеялся кто-то со стороны.

В кабаке поднялся гогот хриплых, прокуренных и прочих голосов, сопровождая сказанное матом. К нему присоединился и гогот Арсения, запивавший пивом.

— Я в натуре говорю, — не унимался Жека. — Баба богатая в гостинице сидит. Объявление дала по радио.

— А ты сам-то её видел? — с усмешкой поинтересовался бармен.

— Я? Да, конечно, видел. Я, блин, полчаса назад был у неё.

— Что предложил?

— Шиномонтажку открыть. Дело прибыльное: машин в городе много, колёса менять несложно, а руки всегда наберутся.

— И что же она сказала?

— Фигня, — махнул Жека ладонью. — Бабки, говорить, приносить не будет. Долгосрочная перспектива не та.

— Братан, — отозвался мужчина с бутылкой у окна, — надо было до трусов раздеться, стриптиз танцевать. Она бы тогда миллион в труселя засунула.

В заведении снова разразился гогот. Контингент «Ночного бродяги» парализовали колики в пивных животах. Застучали кулаки по деревянным столам.

— Мужики, да я в натуре говорю, — оправдывался Жека.

— Слышь, пацан! — произнёс агрессивно один из картёжников за столом в углу. — Хорош веять туманом!

— Вот именно, — поддержал картёжника его партнёр. — Тут такая игра, а ты всё про выдуманную бабу. Плыви по нейтралке, пока не закипело.

Выражение «хорош веять туманом» при переводе на литературный язык означало ненамеренное введение одним лицом в заблуждение других. Это было своего рода замечанием для болтунов и дураков, несущих околесицу в обществе порядочных джентльменов. Что же касается выражения «плыви по нейтралке, пока не закипело», то это являлось серьёзным предупреждением. Порядочные джентльмены требовали от провинившегося лица незамедлительного ухода из заведения и общества. В противном случае они имели полное право продемонстрировать ему свои навыки в рукопашном бое с применением подручных средств.

Но мужичок не собирался сдаваться. Он упрямо гнул свою линию:

— Да ничего я не выдумал. Баба настоящая. Я ж сюда пришёл, чтобы вам рассказать, что и как. Не верите? Так послушайте радио.

И в этот самый момент музыка из колонок затихла и раздался голос ведущего радионовостей:

— Объявление для жителей нашего города: генеральный директор сети химчисток «Анютины ручки» Мальвина Анисимовна Щёткина проводит конкурс бизнес-планов. Каждый желающий может прийти со своей идеей и продать её за большие деньги. Конкурс проводится в номере гостиницы «Звезда» по адресу… — проговорил ведущий. — Если у вас есть идея, способная заинтересовать инвестора в лице госпожи Щёткиной, — приходите в гостиницу «Звезда» и расскажите ей лично. Срок проведения конкурса: до конца месяца этого года. Дерзайте и заработайте свои первые миллионы!

Прозвучал телефонный звонок. Мобильный телефон вибрировал в кармане брюк Жеки. Картёжники, алкоголики, бывшие сидельцы и прочие индивиды перевели взгляд на мужичка за стойкой. Тот нажал на кнопку и приложил телефон к уху:

— Да?.. А, здоров, Василич… Я? В «Ночном бродяге»… Пиво пью… Был, был уже там… Что она сказала? Да ничего… Ага… Послушала, засмеялась и пожелала удачи. Всё. Чего ещё ожидать от зажравшихся богачей?... Да… Да… Ага… И ты туда пошёл?.. Сколько там стоит?.. Пятьдесят?.. Да ладно?.. И ещё люди подходят?.. Василич, пробуй. Вдруг у тебя получится… Да… Конечно. Конечно!.. В случае чего — проставляешься… Да… Ясно. Ладно, держи меня в курсе… Давай. — Жека нажал на кнопку отбоя. Он посмотрел на лица контингента заведения и сказал: — Кент мой звонил, Василич. Пошёл к той гостинице удачу попытать, а там очередь огромная. Говорит, туда идут и идут. Все хотят деньги получить. На ходу небылицы придумывают, чтобы бабёнка поверила. Бизьнис-план фиговый всучить.

Хех…

Разношёрстный контингент «Ночного бродяги» задумался. В головах уличной интеллигенции забурлило серое вещество. Через пять минут произошла цепная реакция: первыми заведение покинули угрюмые работяги, затем их примеру последовали еле стоявшие на ногах алкоголики и бывалые, а под конец тайком присоединились картёжники, бывшие арестанты и прочие сомнительные личности. Кабак опустел. Наступила тишина. Бармен Григорич стоял как вкопанный и таращился на входную дверь, потеряв дар речи.

Став невольным свидетелем события, Арсений про себя подумал:

«Надо бы рассказать Рогволду».

Мужчина допил кружку пива, встал с места и направился к выходу.

Забегая наперёд, открою вам тайну, дорогие читатели: Жека блестяще выполнил задание по агитации сомнительных элементов к инициативным действиям.

Арсений же спокойно направился к дому, где находился его работодатель в сфере незаконной деятельности. Тот, который успешно дал гастроли в нескольких городах России. Тот, который долго искали и не могли найти. Тот, из-за кого агенты Бюро прибыли в славный город Смоленск. Арсений направлялся с визитом к господину пройдохе.

7

Рогволд Панасенков сидел в кресле-качалке и читал книгу. Его просторный кабинет вмещал в себя стеллажи с сотнями старинных книг и антикварных статуэток. В дальнем углу возвышались высокие часы с маятником. На стене в позолоченных рамках висели портреты русских императоров, а на подоконниках стояли в ряд их гипсовые бюсты.

Глядя на этого человека, вы вряд ли бы признали в нём седого «атланта экономики», читавшего лекции в Казани, или успешного владельца гостиницы в Калуге со светлыми волосами и стройной фигурой. С момента последних гастролей Рогволд отрастил козлиную бороду, побрился налысо и одевал очки. Про имя я вообще молчу. Ибо имён у него, как упавших листьев по осени.

Книга, которую читал Рогволд, была большая, с твёрдым коричневым переплётом. Левой рукой он перелистывал пожелтевшие страницы, а правой водил лупой по чёрно-белым иллюстрациям. На них были изображены стройные полуобнажённые барышни в платьях дореволюционного периода. Белоснежные наряды не могли спрятать «пикантные» части тела от увеличительного стекла.

— Да-с, прелестные нимфы, — старомодно произнёс Рогволд.

Двигаясь лупой по нарисованным фигурам, Рогволд лицезрел пышные груди, стройные ноги и незащищённый вид сзади. Моментами он закрывал глаза и позволял воображению совершить путешествие в прошлое. В те времена, когда на карте мира гордо и большими буквами виднелась надпись «Российская Империя». Не в деспотичный, по его мнению, СССР с ошалевшими от Октября пролетариями и выскочкой Лениным. Не в какую-то там Российскую Федерацию, которая выглядела жалкой пародией на империю. Нет… Именно в Российскую Империю — страну, где езда на каретах была практичнее езды на вечно потребляющих топливо автомобилях; где богатая родословная заменяла навязанный коммунистами паспорт; где дни рождения царей были куда важнее раздутых праздников: майских, Двадцать третьего февраля, Восьмого марта, Дня космонавтики и даже самого любимого — Нового года; где с почтением говорили только с «вы», а не с простонародным «ты». Мужчина получал огромное удовольствие, сравнимое с опьянением от бутылки французского коньяка.

Но скрип входной двери пнул Рогволда с облаков фантазий. Царская эпоха разрушилась, а на её обломках воцарились реалии современного времени. К слову, современность Рогволд презирал. Он считал её ошибкой, которую следовало стереть напрочь.

— Здоров, Евграфович! — дружелюбно поздоровался вошедший.

Придя в себя, хозяин кабинета с хлопком закрыл книгу и с раздражением произнёс:

— Арсений Христофорович, я устал вам напоминать: прежде чем войти в мой кабинет — обязательно надо стучаться. Непременно!

— Ну, извиняй, Евграфович. Это я на радостях.

— Во-вторых, обращайтесь ко мне исключительно по имени и отчеству. Ибо я пребываю в образе потомка белых эмигрантов из Франции.

— Хорошо, хорошо, Рогволд Евграфович, — поспешил успокоить его Арсений.

— И, в-третьих, выбросьте уже из своего лексикона поганое «здоров». Это форменное издевательство над моим слухом! — пожаловался Рогволд. — Не поленитесь заменить его на более благопристойное «добрый день»! — Успокоившись, мужчина продолжил: — Вы что-то хотели доложить, сударь?

— Да. Изволю вам сообщить о довольно интересной новости, — подыграл Арсений и в подробностях рассказал о том, что услышал в кабаке.

Рогволд выслушал, но не торопился с выводами. Он обдумывал каждое слово, поглаживая свою козлиную бородку. Затем он спросил:

— Говорите, за пять миллионов покупает бизнес-план?

— Да, — ответил ему Арсений.

— И у неё выстроилась целая очередь?

— Я сам лично видел. Собрались как обычные люди, так и чернь всех мастей.

— Хм… — задумался Рогволд, шагая кругами по комнате. — Хотите, чтобы я обратил на неё свой взор?

— Разумеется. Почему нет?

— Потому, Арсений Христофорович, что всё вышесказанное звучит чересчур привлекательно. Словно в капкан для волков положили жирный кусок баранины. Да ещё табличку поставили: «Бесплатный обед». Что-то здесь не то, сударь.

— Ну, не знаю, — выразил Арсений иное мнение. — По мне так ничего подозрительного нет. Женщине некуда девать деньги. Вот и устроила конкурс. И потом, Рогволд Евграфович, — чуйка моя в колокола не бьёт.

Но Рогволд Евграфович остановился и резко ответил:

— Вы чуйку свою с моей не сравнивайте, Арсений Христофорович. Они и на долю не сопоставимы.

— Хорошо. Понял.

— Повторюсь: звучит чересчур привлекательно. Как бы полиция не задумала переловить всех «деятелей преступных наук». В общем, поступим следующим образом: перейдём в режим ожидания. Если к концу месяца нигде не произойдёт громких арестов, то я навещу эту таинственную мадмуазель. И если всё окажется правдой, то я, как истинный дворянин, похвалю вашу чуйку.

— Полностью с вами согласен, Рогволд Евграфович. И ещё — можно задать вопрос?

— Говорите.

— Могу я рассчитывать на аванс за уже проделанную работу?

— Нет. Только полный расчёт к концу этого месяца.

— Хорошо.

— Что-нибудь ещё?

— Нет. Разрешите идти?

— Отпускаю. Входную дверь сам прикрою.

Покидая кабинет, Арсений Христофорович по невнимательности ляпнул:

— Не поминай лихом, Евграфыч! Ой, извините… До скорой встречи, Рогволд Евграфович! — после чего окончательно покинул кабинет.

Потомок белых эмигрантов встал с кресла и начал кругами шагать по комнате. Он обдумывал каждое слово, сказанное его непутёвым информатором. Маленький чертёнок в душе Рогволда побуждал его к очередной афере, где блестящая актёрская игра сольётся с искусством маскировки. На пятом круге глаз новоявленного эмигранта заметил отражение, мелькнувшее в зеркале трюмо. Рогволд подошёл к нему, вгляделся и потёр лоб ладонью. Родимое пятно никак не стиралось. С самого детства оно вызывало неудобства и раздражение. Из-за него Рогволду приходилось терпеть издевательства от сверстников, косые взгляды прохожих, насмешки девушек и даже отказы работодателей во время собеседований на работу. Родимое пятно стало тем заклятым врагом, с которым приходилось жить и терпеть тяготы и невзгоды. Рогволд Еврафович посмотрел на него и холодно произнёс:

— А тебя надо замазать. Слишком сильно в глаза бросаешься.

8

— Фая, ну скоро уже? — спрашивал Рем напарницу.

— Скоро, — отвечала она. — Тени на глазах — дело тонкое. Потом пудрой румянец обкатать. Ресницы подкрутить. В конце-то концов, помадой по губам провести. Это в рекламе всё так просто, а вот в жизни... Или ты хочешь испоганить мою работу?

— Да просто спина затекла. Двигаться хочу.

— Ничего, дорогуша. Родина оценит по достоинству.

— Главное, чтобы не местные мужики.

— Лишнее внимание тоже не помешает.

В ванной комнате творилось превращение, отдалённо напоминавшее сюжет одного из рассказа писателя Кафки. Фаина Алёхина хладнокровно накладывала грим на лицо Рема Пригодина. С каждым взмахом кисточки он становился похож на женщину из той категории, которую принято называть «пышкой прошедшей весны». Мужчина был одет в роскошное белое платье, а ноги его украшали шикарные туфли без каблуков. С момента начала операции прошло две недели. Полгорода отчаянных стартаперов повстречалось с госпожой Щёткиной в надежде уговорить её вложить миллионы в провальные инициативы. Чего только не предлагали: и жареный лёд со специями из Китая, и закусочные по приготовлению шоколадных чебуреков, и продажу камней в качестве домашних питомцев, и даже высокотехнологичный кляп для трепачей и балаболов. Во всех случаях госпожа Щёткина с белоснежной улыбкой отвечала отказом.

Постучались в дверь. В ванную вошёл Олег Даль.

— Как у вас дела? — спросил он коллег.

— Замечательно, — ответила Фаина.

— Осталось носик припудрить, — тонким голосочком подыграл Рем. — А у тебя как дела, красавчик?

— Тоже хорошо, — ответил Олег. — Очередная очередь «генераторов бизнес-идей» ждёт — не дождётся гражданку Мальвину.

— Не гражданку, а мадмуазель, — не выходил из образа Рем. — Пускай.

С улицы послышался какой-то шум. В нём отчётливо переплетались механический грохот, звуковые сигналы и хор голосов. Олег дал объяснение:

— Это строители работают в соседнем здании — крышу заливают бетоном.

— Ясно, — сказала Фаина.

— Вы точно знаете, кого надо искать? Уже третью неделю ищем «клиента».

— Знаем. Просто этот человек способен менять внешность. Это создаёт трудность с опознанием. Даже фотороботы с имеющимися чертами лица мало чем могут помочь.

— М-да… Если нам не удастся найти подозреваемого, то это станет провалом.

— Рано сдаваться, Олег, — поспешил успокоить его Пригодин. — Как говорил мой отец, иди вперёд, пока пятки чешутся.

Через двадцать минут Мальвина Анисимовна Щёткина сидела в кресле, готовая к приёму очередного бизнес-инноватора. Компанию ей составлял Олег Даль. Брат Олега, Алексей, вместе с Фаей Алёхиной сидели в припаркованном автомобиле и наблюдали за толпой у главного входа в гостиницу.

В дверь постучали. Вошёл мужчина с лысой головой и козлиной бородкой. Одет был цивильно, с иголочки. Туфли на ногах блестели, красный галстук бросался в глаза, а деловой костюм говорил о высоком статусе гостя. Мужчина сел в кресло напротив миллионерши.

— Добрый день! — поприветствовал её гость.

— Здравствуйте! — ответила Щёткина.

— Позвольте представиться: Украдов Фёдор Натанович. А вы госпожа Щёткина, о которой рассказывали в новостях?

— Всё верно. Так и есть.

— Значит, навигатор не ошибся, — пошутил гость и засмеялся. Вместе с ним засмеялась и мнимая миллионерша. Гость продолжил: — Я, Мальвина Анисимовна, являюсь владельцем фирмы по контролю миграции голубей. Слышали когда-нибудь о такой?

— Нет, не слышала. Расскажите мне.

— Мы занимаемся слежением за птицами, перелетающими из одного города в другой: подсчитываем количество особей, определяем виды и подвиды, составляем график перелётов и следим за соблюдением миграционного режима. Наша основная миссия — это поддержание стабильности в жизни пернатых.

Ибо голуби, если вы не знаете, считаются символ мира.

— Ой, как это интересно, — с сарказмом произнесла миллионерша.

— И не говорите. С каждым годом мне и моим подчинённым всё труднее становится следить за перелётами голубей, не говоря о поддержании их безопасности. Например, как было с военными? Эти варвары в погонах приняли стаю птиц за вражеские самолёты и запустили ракеты класса «земля-воздух».

— Боже мой! — схватилась за сердце Мальвина.

— Или стрелки в тире. Только им надоест стрелять по мишеням, как они переведут взгляд на небо и нацелят стволы на движущиеся мишени.

— Ужас!

— А работники муниципальных служб так вообще изверги: ходят рано утром по улицам, подметают дворы и отправляют в мусор зёрнышки для голубей. Те страдают от голода, становятся жилистыми и некрасивыми.

— Безобразие!

— И поэтому я пришёл к вам с предложением об инвестировании в бизнес-проект «Голубиная полиция».

— Какая полиция, повторите?

— Голубиная. Давайте я подробно расскажу. — И Фёдор Натанович поделился своей идей. Он говорил медленно и лаконично. Описывал каждую деталь с чувством высокого достоинства. Проводил знак равенства между необходимостью и инновациями. И главное, как ему казалось, успешно вешал лапшу на уши. — Это будет отдельное подразделение из настоящих профессионалов, которое займётся соблюдением прав и безопасности пернатых собратьев. Они будут везде: на улицах и на заводах, на крышах домов и в офисах, на территориях автобусных остановок и атомных электростанций. Если где-то на площади разгоняют стаю голубей — полиция будет на месте. Если где-то голуби побеспокоят граждан — они тоже будут на месте. Днём и ночью, зимой и летом, дома или за границей — голубиная полиция будет работать двадцать четыре часа в сутки.

По мере роста масштаба повествования, в номере гостиницы росла и температура воздуха. Люди настолько были увлечены беседой, что не почувствовали испарины на своих лбах.

Между тем Украдов продолжал:

— Со временем это подразделение может вырасти в альтернативный род войск — голубиные войска. Пройдут года, и страны Европы, Азии, Востока, а также Соединённые Штаты Америки объединятся с нами, и вместе мы создадим единую Организацию Объединения Голубей. Так мы построим светлое будущее для нас, для наших детей, для детей их детей и для наших дорогих голубей. Но для этого потребуется всего лишь пять миллионов рублей. Что скажете, Мальвина Анисимовна?

— Если честно, — начала говорить Мальвина, — то я даже не знаю, стоит ли оно денежных вложений или нет. Просто… — Что «просто»?

— Просто вся эта тема с голубями для меня — это как выбор стирального порошка: использовать отечественный продукт или зарубежный аналог?

— Интересная у вас аналогия, но тем не менее — я настаиваю на том, чтобы дать этой идее шанс. Ведь если вы не сделаете этого сейчас, то в будущем она окажется в руках конкурентов.

А они потом…

Фёдор Натанович настолько был сконцентрирован на продвижении идеи, что, почувствовав наконец течение пота с лысого лба, автоматически вытер его рукой, обнажая скрытое под слоем грима большое красное пятно. И когда Рем Пригодин заметил эту яркую физиологическую черту, его внутренний голос торжественно объявил:

«Вот ты и попался!»

— Думаю, ваша идея понравится будущим сокамерникам в тюрьме, — произнёс Погодин, но уже своим голосом. — Олег, это он! — крикнул Рем товарищу и кинулся на мужчину.

Тот оказался проворнее: вскочил со стула и выбежал из номера гостиницы. Рем и Олег бросились за ним следом.

— Фаина! Алексей! — вызывал по рации Олег. — Он здесь!

Перекройте главный вход!

Услышав эти слова, разоблачённый Рогволд свернул из коридора на лестницу и стал подниматься вверх по ступеням. Рем Пригодин бежал следом. Добравшись до пятого этажа, Рогволд выбежал в коридор и столкнулся с горничной. Он резко остановился, повернул голову и увидел фигуру преследователя. Не долго думая, пройдоха схватил горничную обеими руками, повалил на пол и перевернул корзину для белья. Рогволд, пробежав сайгаком по коридору, завернул за очередной поворот к двери, которая вела на крышу.

Выбежав наружу, мужчина огляделся по сторонам в поисках какой-нибудь лестницы. Затем он подбежал к парапету и краем глаза взглянул вниз. Внизу стояла очередь бизнес-проектировщиков, не подозревавших об окончании инвестиционного мероприятия. Повернув голову в сторону, аферист увидел крышу соседнего здания. Оценив на глаз разницу высот между крышами, аферист пришёл к мысли о необходимости скорейшего прыжка для спасения.

Вдруг дверь на крышу с грохотом отворилась. Рогволд обернулся и увидел преследователя. Пригодин побежал в его сторону со словами:

— Стоять, голубь перелётный!

Но Рогволд и не думал сдаваться. Он сорвался с места и побежал в другой конец крыши. Мышцы напряглись, ноги ускорили темп, а сердце забилось со скоростью барабанной дроби. И когда правая нога коснулась края парапета, Рогволд про себя сказал: «Давай!» Прыжок.

На короткое мгновение Рему показалось, что фигура афериста застыла в воздухе. Подражая полёту городского голубя, мужчины поднял руки вверх. Края пиджака развевались по ветру. На лице застыло выражение всемирного изумления.

Рем Пригодин добежал до края парапета, но прыгать не стал. Он посмотрел вперёд и увидел стоявшего на ногах Рогволда Панасенкова. Тот медленно обернулся к своему преследователю. Ухмылка на лице сменилась широкой улыбкой. Из горла полез издевательский гогот. Не пытаясь сдерживать эмоции, Рогволд крикнул:

— Эй ты, женщина недоделанная! Или кто ты там на самом деле? Видал? Слабо за мной повторить?

Преследователь не ответил. Он молча стоял и наблюдал за господином пройдохой. Тот продолжил свою тираду:

— Слабо! Всем вам слабо! Никто из вас не может меня поймать. Ты слышишь? Никто! Я всегда на шаг… нет, на сто шагов впереди! Потому что я — лучше вас! Я — умнее вас! По сравнению со мной все живущие в стране мошенники — безмозглые молокососы. Никто и никогда не сравнится со мной. Никогда!

Рогволд Панасенков уже предвкушал, как его преследователь поддастся провокации. Как он побагровеет от злости и начнёт изрыгать на всю округу брань и проклятия. Но вместо этого на лице Рема появилась подозрительная ухмылка. Он сказал беглецу:

— Да, ты прав. Никто с тобой не сравнится — ни по сложности афер, ни по прыжкам с крыши. Так грациозно прыгнуть, да ещё в дорогом костюме, сможет не каждый. Даже туфли свои не пожалел, приземлившись в цемент.

Панасенков посмотрел вниз и увидел ноги в густой массе цемента. Он попытался сдвинуться с места, но не смог. Ноги не слушались. Они словно окаменели. Злорадство и ликование мгновенно улетучились.

— Не знаю, как ты, а я бы не стал пачкать ноги в этом месиве. Тем более что оно быстро засыхает. А долбить молотком с зубилом — занятие, мягко говоря, трудоёмкое. Так что, друг мой, до прибытия полиции тебе будет чем заняться. Может быть, скульптором станешь.

Это было фиаско — неожиданное и беспощадное. Высокая гора собственного превосходства сточилась до маленького камушка бессилия. Бедному Панасенкову хотелось упасть на колени и плакать. Плакать громко и навзрыд. Но остаток здравомыслия напомнил ему, что нежелательно в такой позе застывать в цементе. Ибо полиция не сможет его вытащить, а спасатели устанут выбивать молотками.

Так подошли к концу гастроли «атланта экономики», успешного предпринимателя, потомка белых эмигрантов и незадавшегося стартапера — господина пройдохи.

ЭПИЛОГ

— Угу… Угу… Угу… — бубнил Илья Парский, читая строчки принесённой рукописи. Глаза директора издательства бегали из стороны в сторону, напоминая движение каретки винтажной печатной машинки.

Напротив Парского молча сидел Рем Пригодин, ожидая критики и уточняющих вопросов. Это был самый волнительный момент в жизни нашего героя. Ибо решалась судьба его первого, не раз переписанного романа. Того самого, над которым Пригодин сидел тёмными ночами и вкладывал в него душу, эмоции, нервы, а также пережитые за всё время приключения в Бюро.

Когда Парский перестал бубнить, он перевёл взгляд на гостя и спросил:

— Сколько вы над романом сидели?

— Год, — ответил Рем.

— Угу... Вы по образованию филолог или журналист?

— Географ.

— Вы географ-путешественник? Или географ-преподаватель?

— Ни тот и ни другой. Не сложилось со специальностью.

— А чем же тогда занимаетесь?

— Работаю с документами в офисе. До этого подрабатывал грузчиком в алкогольном складе.

— Угу… И вы написали роман про человека, который помогает людям в трудных ситуациях.

— Да.

— Как определяется ваш жанр?

— Юмористическая проза с элементами приключений и сатиры.

— Знаете, меня очень сложно удивить, — сказал Парский и положил рукопись на стол. — То ли с возрастом изменился, то ли достойных книг поубавилось. Мне достаточно прочесть три страницы, чтобы понять, продастся текст или это очередная трата бумаги. В большинстве случаев я отказываю авторам, а те уходят униженными и оскорблёнными. Но вот ваш текст — совсем из другой оперы. Слог интересный, читается легко, персонажи яркие, а истории, говорю без сарказма, вызывают смех. Самому не верится, что прочитал рукопись от корки до корки. Подобное я испытывал в далёком детстве, когда познакомился с американским братом Чехова господином О’Генри.

— Спасибо.

— Однако у меня возникли вопросы. Вот, например, в первой главе: разве может брачный аферист долгое время укрываться от полиции и владеть техникой гипноза?

— Да. Профессиональные аферисты, не обделённые умом и красотой, способны на такое. Об этом мне рассказал друг моего дяди. Он был сотрудником милицейского управления на пенсии.

Я лишь добавил масштаба.

— Хорошо. Другая глава: про чиновника из провинциального села, который чуть ли не распродавал его по частям. Я, конечно, видел подобные сюжеты в выпусках новостей. Но здесь всё выкручено до абсурда.

— Я тоже в это не поверил бы, пока не оказался в этом селе. Меня как-то отправили с водителем развозить водку в отдалённые сёла. Заехали в такую провинцию, а там от местных услышали, что да как. Ну и вдохновили меня эти разговоры.

— А как вы объясните девушку в гробу и семейные дрязги? Или контрабанду с подлодкой? Там, я замечу, описано в таких деталях, что и поверить можно. Вы точно географ по образованию?

— Да, я географ. А насчёт историй — это уже фантазии. Мне с детства мама говорила, что меня богатая фантазия. Ну, знаете, всякие выдумки, чтобы скрыть прогулы в школе. Или объяснить отсутствие домашки по математике. Занимались же таким, не так ли?

— Понял вас. Верю. И поэтому задам последний вопрос.

— Без проблем. Спрашивайте.

— Не торопитесь. Вопрос непростой. Многие авторы погорели на нём. Даже те, у кого и рукописи были достойные. Итак, вы готовы?

— Да. Готов.

— Скажите: какую ценность ваш роман имеет для наших граждан?

Пригодин задумался. Глаза его закрылись. В голове промелькнули образы всех его приключений, встреч, разговоров, пережитых испытаний. Он видел Николая Крылова, Фаину Алёхину, наставников, агентов БЭПа и простых людей, благодарных за оказанную помощь. В этом вихре всевозможных образов прослеживалась мысль — невидимая нить, пронизывавшая прошлое и настоящее иголкой последствий. А конец этой нити держала фигура в зелёном полупальто-полумундире и с необычной кепкой на голове — он сам.

Рем открыл глаза и спокойно ответил:

— Ценность — в действии.

— Продолжайте, — заинтересовался издатель.

— Действовать, когда ближнему требуется помощь. Действовать, независимо от места и времени. Действовать, когда надежда окончательно умерла. Действовать, посылая к чертям обстоятельства. Действовать. И больше ничего. Ведь если подумать, то нашим гражданам и всей стране не хватает действия. А ведь это влияет на жизнь. Влияет на наше будущее. И самое главное — это то, что делает нас людьми — добрыми, душевными и протягивающими руку в трудные времена.

В кабинете воцарилась тишина. Мужчины смотрели друг на друга в ожидании первого слова. Издатель осмелился нарушить тишину первым:

— Как я и говорил, меня очень сложно удивить. То ли с возрастом изменился, то ли достойных книг поубавилось.

Издатель встал с места. Его примеру последовал Пригодин. — Но сегодня, — продолжил Парский, — вам это удалось.

Он протянул руку гостю. На его лице появилась доброжелательная улыбка.

2

Спустя двадцать минут Рем Пригодин вышел из издательства. Его ожидали Николай Крымов с Фаей Алёхиной. Руководитель и напарница осыпали Рема вопросами о результатах встречи.

Радость и волнение перемешались, когда Пригодин сообщил:

— Они согласились издать мой роман.

— Поздравляю! — сказал Николай.

— Молодец! — добавила Фаина.

— И причём за свой счёт! — продолжал Рем. — Печать, реклама, продвижение — всё берёт на себя издатель.

— В что с гонораром? — поинтересовался Николай.

— Никаких проблем, — ответил Рем. — Гонорар хороший. Условия взаимовыгодные. Это даже лучше, чем я мог представить.

— Тогда выполни одну просьбу: подпиши для меня экземпляр с первого тиража, — попросила Фаина. — С удовольствием.

— И про меня не забудь, — добавил шеф.

— Николай Робертович, что за вопрос? Вам тоже подпишу. Всем подпишу! — громко пообещал Пригодин.

Заиграла мелодия звонка. Крымов отошёл в сторонку, чтобы не мешать разговором. Алёхина спросила:

— Отмечать будем?

— Честно говоря, не подумал об этом, — ответил Рем. — Не хотел прогонять удачу и заранее что-то планировать. Ведь не знаешь заранее, согласятся издать или нет. То есть... Ну, ты поняла меня.

— Поняла, не парься.

— Есть неподалёку одна пиццерия. Хорошее место. И готовят вкусно. Там вообще часто отмечают по всяким поводам.

— Я за. Только учти: я не люблю пиццу с анчоусами. Та ещё закуска.

В этот самый момент к напарникам подошёл Крымов, продолжая разговор по телефону:

— Я всё понимаю... Ты лучше скажи: какого он цвета?.. Крас ного?.. Точно?.. Может, ты дальтоник?.. Ясно. Ждите. — Он нажал на кнопку отбоя. — Друзья подчинённые, у нас ЧП: в Бюро поступил красный конверт. Самому неприятно это говорить, но празднование придётся отложить.

— Ничего страшного. — сказал Рем. — Не сегодня, так завтра отпразднуем.

— Рем, ты разве не слышал? Это красный конверт!

— Слышал. Просто поддерживаю себя и вас в позитивном настрое.

— Ты ещё про мотивацию упомяни, — сказала Фаина.

— Нет. Никакой мотивации, — сказал Рем. — Действие и только действие — вот ключ к успеху. И с этим ЧП справимся, приложив необходимые усилия.

— В таком случае, — улыбнулся Николай, — ждём незамедлительной команды.

Подул лёгкий ветерок. Кепка слетела с головы и упала на землю. Рем невозмутимо поднял её и встряхнул от пыли. Лёгким движением руки головной убор вернулся на своё законное место. Пригодин посмотрел на своих спутников и с озорной ухмылкой чётко произнёс фразу, которую произносил перед каждым приключением:

— Вперёд и вверх!

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Литературно-художественное издание

Агаси Арменович Ваниев

АВАНТЮРЫ РЕМА ПРИГОДИНА

Роман

Редактор О. Куранова

Дизайн обложки — Е. Томина

Вёрстка — М. Усеинов

Сдано в набор 01. 03. 2025 г.

Подписано в печать 11. 09. 2025 г.

Бумага офсетная 80 г/м2.Формат 60х84 1/16 Гарнитура Times. Печать цифровая.

Усл. печ. л. 15,69. Тираж 1000.

ООО «Издательство “Доля”» ДК № 143 от 23. 02. 2001 г.

95022, Республика Крым, г. Симферополь, ул. Виноградная, 22

E-mail: vbasyrov@mail.ru

Отпечатано с готовых фотоформ на полиграфическом оборудовании в ООО «Форма»

ДЛЯ ПРИОБРЕТЕНИЯ РОМАНА - ОБРАЩАЙТЕСЬ В ИЗДАТЕЛЬСТВО "ДОЛЯ" С ПИСЬМОМ К БАСЫРОВУ.