Авантюрные приключения торговцев-конформистов команды «АСА»

Глава 1. Юрьев день

Тёмный коридор, полностью размагниченный: воздух есть, гравитации нет – что-то из жутчайших квестов Нижней Москвы. Только это не Москва. И даже не Земля. А вот на квест вполне похоже: двое, толстый и тонкий, отталкиваются ногами от стен трубовидного коридора, двигают перед собой увесистый то ли шкаф, то ли гроб и явно изо всех сил стараются уложиться в отведённое время.

— Шевели поршнями, малой, у нас минута! — во всё горло проорал грузный мужик с пшеничными волосами, похожий на колобка-переростка.

Угольный брюнет, напоминающий грифельный карандаш, бросил на напарника недовольный взгляд. Пространство впереди уже озарялось режущим белёсым блеском: свет в конце тоннеля, не иначе.

— Не ус-… А-а-а, — завопил Колобок, силясь перекричать вакуум, притаившийся за ближайшим шлюзом.

— Хватит орать! — злобно зыркнул на Колобка Карандаш и неизвестно откуда взявшимся ломом, как рычагом, поднял ящик с ноги напарника: искусственная гравитация примерно такая же сука, как и естественная, только ещё бонусом появляется неожиданно.

— Больно же! — по-детски буркнул Колобок, сгибаясь пополам над ушибленной конечностью. — Не дотолкаем, — то ли с вопросом, то ли с надеждой прохрипел он, снова упираясь в край ящика.

— Куда мы денемся? — отозвался Карандаш, аккуратно опуская лом на пол и мёртвой хваткой впиваясь в металл. — Если не успеем, охрана этой богадельни упакует нас ровно в такой же цинковый гроб и отправит в нём бороздить… — гроб был тяжёлый: Карандаш кряхтел и силился с треском переломиться пополам. — … просторы околомарсианского орбитального, твою ж мать, пространства.

— Есть! — радостно завопил Колобок, когда ящик с грохотом вывалился из кишки коридора на диамагнетическую платформу и поплыл по направлению к шлюзу пристыкованного шаттла.

Карандаш, спрыгивая на платформу, со свистом выпустил воздух из легких: то ли радовался благополучному окончанию дела, то ли печалился наивности товарища. Колобку оставалось только пожать плечами и тоже шмякнуться на платформу. Он приземлился – платформа жалобно просела, но послушно поплыла к ожидавшему в ангаре шаттлу. Карандаш в очередной раз покачал головой:

— Слишком просто… — протянул он, взбираясь на помост старенького летательного аппарата.

Втаскивая ящик вглубь ржаво-коричневого корабля, Колобок фыркнул:

— Ты чё, рехнулся – просто? Ты хочешь сказать, что два дня продираться в кластер командного пункта по этому грёбаному марсианскому нейроинтерфейсу, чтоб разблокировать двери в хранилище и забрать этот ящик, — Колобок с силой шарахнул носком берца по металлической коробке, — было просто?! Размагнитить коридор и получить при этом три удара током тоже просто?! Может, ты ещё и удовольствие получил? Вольт так на сто писят, а?

— Никто из нас больше ста десяти постоянного не выдержал бы, — учительским тоном перебил Карандаш, уже закончив задраивать стыковочный люк и усаживаясь в командирское кресло.

— Вот ты гипоксик, а! — сплюнул Колобок. — Притащили же мы сюда этот ящик…

— Угу, и провернули всё это без охраны, — тем же тоном прервал тираду товарища Карандаш, выводя из ангара шаттл и направляя его к своей «Максиме 330».

«Максима» была скрыта тенью Эврики, одного из троянских астероидов Марса, и на всякий случай активированной проксимианской стелс-технологией, поглощающей и интерферирующей большую часть волнового спектра и маскирующей корабль. Так звездолёт был в относительной безопасности.

— Ну-у, ты ж там их куда-то отправил, на вызов какой-то, не? — неуверенно протянул Колобок.

Карандаш привычно покачал чёрной макушкой:

— Нужно вскрыть ящик и посмотреть, что там.

Колобок выдавил кислород из грудной клетки, сдувшись так же быстро, как мифическая рыба-фугу:

— Ты чё, рехнулся?! — он нервно заёрзал в кресле второго пилота, истерически скидывая со своего браслета в память шаттла коды доступа к стыковочному шлюзу «Максимы». — Заказчик ясно сказал – не вскрывать ни в коем случае! Он просто не заплатит!

— Слушай, — устало и раздражённо начал Карандаш, — я, конечно, чёртов гений, но даже мне не под силу взломать защиту системного учреждения здравоохранения ОЗеЛКи и просто уйти незамеченным. Здесь дело нечисто. Это подстава. Надо понимать, во что мы вляпались.

Колобок с грохотом приложился широким лбом к приборной панели.

— Не переживай, брат, сами вляпались, сами выпутаемся, — потрепал его по плечу Карандаш.

Через тридцать с лишним минут мужчины стояли посреди своей грузовой «Максимы» и в упор смотрели на русоволосую девчонку. Девчонка грациозно, как ламантин в болоте, плавала в стазисной капсуле, уютно расположившейся прямо в цинковом кожухе.

— Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! — почесал подбородок с трёхдневной щетиной Колобок.

— Да уж, заработали деньжат на помилование, — растёр правой рукой лицо Карандаш.

Глава 2. Спящая царевна

Похищение людей в субъектах Объединенной Земли и легитимных колоний, в простонародье ОЗеЛКи, карается смертной казнью. На само наказание, естественно, наложено вето, и оно автоматически заменяется пожизненным сроком. Коротать его приходится в адском пекле штолен пыльного Марса или под кислотными дождями химпроизводств Венеры. Смерть от безболезненной инъекции выглядит гуманнее.

Как бы то ни было, для двух не то чтобы пиратов, скорее, космических хулиганов, взявших заказ от неизвестного пользователя в ЧёрНете, расклад был так себе. В это дело они ввязались, чтобы заработать на взятку префекту одного из кластеров тепличного комплекса на Европе, а теперь им вполне можно было пришить похищение человека.

Пока товарищи в промышленных масштабах воровали из теплиц Европы государственные помидоры, перенаправляя поставки в свои точки сбыта вместо армейских столовых, они были конформ-торговцами с источником дохода и капиталом. Когда их за цифровую руку поймал префект и пришёл к ним в директ с совершенно прозрачным предложением откупиться от уголовного обвинения, которое вот-вот должна выдвинуть система электронного правительства, напарники стали мелкими нарушителями общественного правопорядка. После того, как они похитили человека, ребята резко повысили свой статус до преступников-контрабандистов или даже террористов. Пока было неясно. Зависело от фамилии того, кого они похитили.

— Ну, и чё нам с ней делать? — усаживаясь на корточки возле импровизированного саркофага, протянул Колобок.

— Не знаю, Толик. — Карандаш заложил руки за спину и принялся расхаживать вокруг саркофага. — Можно попробовать её вернуть, но сначала надо выяснить, во что мы впутались.

— Слушай, Серый, ну, ты же у нас мозг, придумай чё-нибудь, а! — умоляюще посмотрел на напарника Толик.

Серый резко остановился, затем, как книжка, сложился над стазисной капсулой и быстро начал что-то на ней набирать.

— Ты чё, братан, спятил? — чуть не падая на стекло, потянулся к его рукам Толик. — Чё мы ей скажем, когда она проснётся?

— Тебя только это заботит? — зло покосился на Толика Серый: пальцы метались по виртуальным клавишам блокировочной панели, выстукивая мелодию в духе Грига.

— Да нет, конечно! Может, она вообще проксимианский киборг-убийца или генно-модифицированная марсианка со съехавшей крышей! Вдруг её вообще нельзя будить, ну?

— Вот и узнаем, — маниакально ухмыльнулся Серый.

— Подожди, хоть монтировку возьму! — только и успел проорать Толик, пока амниотическая жидкость стекала в резервуар под капсулой.

Капсула с характерным шипением открылась, а девчонка в ней ощутимо приложилась лбом о стенку своего пристанища. Из саркофага послышалось глухое: «Ай!».

Толик уже был наготове: ноги на ширине плеч, монтировка блестит в натруженных ладонях. Светловолосая девчонка приподнялась на своём не очень мягком ложе и убрала прилипшую чёлку с высокого лба.

— Здравствуйте, господа! — мило улыбнулась она, глядя прямо в пунцово-коричневое, как корочка на булке, лицо Толика.

— И вам не хворать! — со скрипом отозвался Серый.

Спящая царевна повернула хорошенькую головку (сейчас, правда, плотно покрытую скользкой слизью) и улыбнулась второму собеседнику самой игривой улыбкой из арсенала имевшихся.

— Кто вы? — недовольно спросил Серый.

— Предложили бы сначала даме руку, чтобы помочь встать, — незваная гостья, не прерывая зрительного контакта, укоризненно наклонила голову к плечу. — В этой капсуле как-то не очень уютно.

Серый упёр руки в худой торс:

— Вас, может, ещё калачами накормить и баньку инфракрасную истопить? — ехидно бросил он, не двинувшись с места.

Помещение набатом огласил раскатистый удар металла о металл.

— Извините, — сконфуженно шепнул Толик, убирая монтировку от опоры остовной конструкции фюзеляжа.

— А ну-ка прекратите ёрничать, товарищ всезнайка, — поднимаясь в капсуле, ультразвуком пропищала недомёртвая недоцаревна. — Сказок русских начитался, думаешь, умный, — стряхивая особо увесистые ошмётки клейковины с больничных брюк, продолжила она. — Почему корабль до сих пор стоит? Хватит пялиться на мою грудь через мокрую майку. А ну за работу и вперёд отсюда!

Сказать, что Серый с Толиком опешили от такой наглости, было бы сильным преуменьшением: ну, точно маньячка-марсианка с чипом убийцы вместо мозга! Или просто недолюбленная женщина в предменструальном синдроме? Кто ж этих баб разберёт?! Толик на всякий случай крепче сжал монтировку и вновь привёл её в боевое положение, вздёрнув до самого потолка.

— Сначала скажите, кто вы, — напустив на себя хладнокровный вид, повторил вопрос Серый.

Правую руку он на всякий случай завел за спину и стиснул в ней лазерный шокер. Гостья опустила плечи, страдальчески покачала головой и скороговоркой протараторила:

— Меня зовут Адель, и это я наняла вас, чтобы похитить меня, — она подняла глаза, переводя взгляд с Серого на Толика: — Я наследница фамилии Коэн.

Глава 3. АСА?

— Космически прекрасно! — выдавил из себя Серый, убирая руку с шокера и усаживаясь в пассажирское кресло аккурат напротив сумасшедшей девчонки. — В таком случае мы сейчас же вернём вас обратно. Толик, заполни воздухом шаттл, мы летим в медцентр, — кивнул он то ли напарнику, то ли самому себе.

Адель, суетясь и спотыкаясь, выбралась наконец из своего гроба временного содержания и сразу бухнулась на колени, начиная истерически махать руками:

— Мальчики, нет, нет, пожалуйста, нет! Я не хочу обратно! Пожалуйста, пожалуйста, не надо! — подползала она, как упитанная плодовая улитка, к худосочному Серому.

Серого её припадок припечатал к пассажирскому креслу.

— Мне туда нельзя, меня там, мне там, меня там убьют, вот да. Убьют. Я заплачу! Ещё заплачу. Только увезите меня отсюда, — уже рыдала Адель, опираясь мокрой то ли от слизи, то ли от слёз щекой о колено Серого.

Серый при этом совсем одеревенел и вытянул спину так, будто в его тело и правда всадили кол или грифель.

— Гражданка, прекратите истерику, — брезгливо отодвинул он Адель, касаясь её четырьмя пальцами: большими и указательными каждой руки.

— А вы меня отсюда увезёте? — заговорщически зыркнула Адель исподлобья.

— Давай увезём, а, Серый? — проснулся Толик. — Мы её уже похитили, статья у нас уже есть, — понуро заключил он, — так, может, хоть крипты срубим, а?

Адель наконец встала и выпрямилась в полный рост:

— Да, да, уже похитили, — как Попка, вторила она. — А я заплачу.

Серый обречённо покачал головой и смог выдавать только:

— Ох, и не нравится мне вся эта история…

***

Через два с половиной часа горе-похитители находились всего в двух стотысячных светового года от Марса: будучи малогабаритным грузовиком, «Максима» вмещала груза с гулькин нос, а двигалась при этом крайне медленно – такая себе улитка на склоне. Летели ребята по направлению к Европе.

— Ну, что, мальчики, познакомимся всё-таки? — пролепетала гостья-тире-груз, посвежевшей выходя из инфракрасной сауны корабля. — Ты, я так понимаю, Анатолий, — сгибаясь пополам, как французский рогалик, и водружая пышную грудь на предплечье Толика, пропела Адель, пытаясь вывернуться так, чтобы заглянуть мужчине прямо в небесно-голубые глаза. — А ты-ы? — поворачиваясь к командиру и кладя ему руку на плечо, с придыханием прошептала она.

— Сергей, — буркнул он, убирая молочно-белую ладонь.

— Сергей! Как замечательно! — всплеснула руками Адель, выпрямляясь и откидывая за спину надоедливую косичку, которая при каждом резком (то есть вообще при каждом) движении нещадно хлестала её по лицу. — В таком случае я буду звать вас Серж и Анатоль! Адель, Анатоль и Серж! Или нет, лучше: Адель, Серж и Анатоль. Отличная получится команда. АСА – вот и название уже есть! Потрясающе! Просто восторг, — хлопнула в ладоши Адель.

— Адель, что вы несёте? Какая команда? — недовольный тем, что вообще приходится разговаривать, проворчал Серый. — Мы летим на Европу, там вы отдадите нам деньги, которые обещали за заказ, мы покроем свои долги и улетим. Вы останетесь на Европе. Делайте, что хотите. Там. Не здесь! —резче, чем нужно, дернул он джойстик полётной тяги.

«Максима» бултыхнулась, отбрасывая пассажиров назад – кто удержался, тот молодец! Капсула-гроб впечаталась в опору погрузочного модуля с таким скрежетом, который вполне мог вызвать ушное кровотечение.

— Ладно, ладно, Серж! — Адель хотела было похлопать пилота по плечу, но осеклась. — Не кипятись ты так.

— Сядьте! — рявкнул Серый. — Пристегнитесь! Через минуту спускаемся в аэротрубу.

— Господи, что за технологии вековой давности?! Такое ещё где-то бывает? — споро пристегиваясь, пробормотала Адель.

— Как видите! — всё тем же пассивно-агрессивным тоном продолжал Серый. — Вы бывали хоть где-то, кроме своего Марса, царевна?

Адель молниеносно вызверилась:

— На Объединенной Земле не место царям и царевнам! Здесь всеобщая демократия и твёрдый порядок!

— Чё ж тогда ты, Адель, наследница фамилии Коэн, сбежала от этой твёрдой демократии и всеобщего порядка? — пробасил со своего места Толик.

Несмотря на грузную фигуру и миллион бряцающих кольчужных щитков, во время беседы Толик вполне умело орудовал сотней тумблеров и рычажков, необходимых для работы механической части посадочного оборудования:

— Держитесь, сейчас потрясёт!

«Максима» начала снижение в аэротрубе. Такая посадка всегда походила на аттракцион для смертников: при заходе в аэротрубу двигатели одномоментно выключались, а сам корабль удерживался в пространстве потоками нагнетаемого мощными лопастными насосами воздуха. Поток ближе к платформе становился всё более плотным, чтобы минимизировать гравитацию, но помогало не всегда: тряска, как в блендере – стандартное сопровождение посадки. Аэротруба была усреднителем гравитации на планетах, где та отличалась от земной, но эта технология считалась устаревшей. На смену ей давно пришла взлетно-посадочная спираль, где работала угловая скорость, которая в магнитной спирали пропорционально массе увеличивала скорость движения тела при взлёте и уменьшала при посадке. Такие модули строили даже в городах, не боясь последствий взрыва при взлёте или посадке: электромагнитное поле в случае детонации удерживало осколки и огонь внутри модуля и не позволяло пламени распространиться вокруг. Тем не менее спиралевую технологию могли позволить себе далеко не все: даже аграрной Европе это было не по карману. Несмотря на то, что сельскохозяйственный сектор в условиях катастрофического недостатка органических продуктов после Третьей мировой являлся самым прибыльным и доходным, Европа всё равно считалась бедной колонией, сырьевым придатком Центра. Почему?

Ну, как почему? Все компании, в том числе и госкорпорации, которые выращивали овощи и фрукты в теплицах спутника, дислоцировались на Земле, головные офисы их находились в Центре, на Европе – только производство. Соответственно, все налоги шли в Центр.

Отлично сделали проксимианцы в своё время: управители этой колонии оказались дальновиднее остальных – они в определённый момент отказались от благ Центра и начали развивать локальные производства. Сначала продукты, потом топливо, затем банковские услуги и оружие – всё было своё. Вскоре на Проксиме нельзя было встретить сетевых продуктовых вроде «Мерты» и «Блюра», заправочных станций «Газнафта» или «Лухпрома», банков экосистем «СБ-ИТ» и «Карта», но зато малый бизнес цвёл и развивался. Долго, конечно, так продолжаться не могло. Своё оружие – свои интересы. Проксима объявила о независимости от Объединенной Земли и легитимных колоний, став первой нелегитимной. Плата за независимость не заставила себя ждать – рестрикции и холодная война с Центром стала лишь делом пары месяцев. Европа была попроще: бери, что дают, и не выёживайся.

— Ну, вроде целы, — выдохнул Толик, отирая совсем не метафорический пот со лба. — Переводи деньги, нецаревна-наследница, и проваливай на все восемь сторон.

Адель вздёрнула подбородок и вскинула плечи, всё ещё пристёгнутые ремнями безопасности к спинке пассажирского кресла:

— Серж, Анатоль, неужели вы бросите даму на богом забытом космодроме посреди ничего? — с неподдельным гневом процедила она.

— Деньги переводи, а там разберёмся, — хмыкнул Серый, отстёгивая своей ремень.

Удерживающее устройство неприятно бряцнуло о металлическую спинку кресла.

— Магнитную ссылку на перевод Толик тебе сейчас скинет, — кивнул он товарищу.

Тот начал ковыряться в бионическом браслете, плотно обвивавшем левую руку.

— Открой доступ к своему, — буркнул Толик, метнув недобрый взгляд на Адель.

Адель покряхтела, освобождаясь от удерживающих пут, и попыталась оживить своей девайс. Прибор пискнул и выдавил из себя голубое свечение, открывая айдишник для общего доступа. На браслет сразу прилетело уведомление. Адель, сдвинув брови не хуже генсеков Проксимианского Совета, начала тыкать что-то на виртуальной клавиатуре. Брови всё больше срастались в единую линию.

— Все доступные мне вирарты заблокированы, — чуть не плача, прохныкала она, сжавшись до размеров горячего субкарлика, готового взорваться истерикой в любое мгновение вечности.

— Я так и знал! — стукнул со всей мочи кулаком по спинке кресла Серый.

Кресло жалобно скрипнуло, вторя всхлипам Адель.

Глава 4. Долг платежом красен

— Чёрт с тобой, вставай и выметайся отсюда, — махнул рукой в сторону задраенного люка Серый. — Ну, что ты смотришь? Натурой хочешь отдать? Не возьмём, нужна ты больно. Только проблемы от тебя! Толик, открой ей.

Толик сделал пару смахивающих движений по своему браслету, затем нажал несколько кнопок на приборной панели. Адель вяло поплелась к выходу.

— У нас есть только половина суммы, — продолжал Серый, уже не обращая внимания на уходящий своей дорогой груз, — придётся идти к Леви с этим.

— Скажем, что достанем ещё через время, да? — уточнил Толик.

— Нет, сначала будем торговаться, иначе можно стать для него дойными жирогенераторами, — покачал угольной макушкой Серый.

— Мальчики, извините, — тихо прервала беседу Адель, вновь возникшая перед ребятами, как чёрт из коробочки, — я слышала фамилию Леви. Если вы о Кристофе Леви, томатном префекте, я могу помочь, — застенчиво улыбнулась она.

Серый повернулся к Адель всем корпусом:

— Уже помогла. Вон отсюда! Что непонятно? Проблем захотела? Мы ведь про натуру можем и передумать!

Адель вздрогнула, но не отступила:

— Нет, мальчики, серьёзно! У него есть, кхм, скажем так, слабые места, — не унималась она.

— Нет у него слабых мест, я всю сеть перерыл – нечем его шантажировать, — буркнул, но уже как-то заинтересованно, Серый.

— Просто ты не знал, что искать, — пожала плечиком Адель.

Серый терял терпение:

— Конкретнее! — крикнул он, отирая потные ладони о брюки сизого комбеза.

Тот зазвенел экстракторами, развешанными на нём, как бусины на ожерелье. Адель поёжилась: уж больно резкие звуки издавали оба – и Серж, и комбез.

— А конкретнее: объясните мне свою проблему, дайте те деньги, которые у вас есть, и отведите к Леви. Через час ваша проблема будет решена.

Тут уже не выдержал Толик:

— Да щас! Заберёшь деньги и свалишь в Туманность Андромеды, ну!

Адель только умильно улыбнулась:

— Глупенький, в Туманность Андромеды невозможно свалить, — и потрепала Толика по пухлой щеке. — Это же книжка.

***

Через два с половиной часа Адель, Сергей и Анатолий сидели в помещении корабля, уже выведенного техперсоналом из аэротрубы и припаркованного на единственной бесплатной на Европе парковке. У Толика здесь работал «кореш», который всегда держал для них место.

— Мальчики, смотрите, все следы вашей аферы потёрты так, что искусственный интеллект криптоключа не подточит, — хлопала в ладоши Адель. — Глядите, даже логистические карты всех левых поставок выглядят как настоящие. Есть, правда, одна проблема, — погрустнела она, — больше ваши делишки здесь делать нельзя.

— Это ещё почему? — дожёвывая кусок какой-то синтдряни, пробубнил Толик.

— Да потому что Леви скоро снимут за растрату, а на его место вряд ли назначат такого же оболтуса, — передёрнула плечами Адель. — Анатоль, а что ты такое ешь? Вкусно? — сглотнула слюну она.

Толик протянул недоеденную часть пайка. Адель без стеснения вцепилась в угощение сначала своими пухлыми пальчиками, а потом и острыми зубками.

— И как, позволь спросить, ты этого добилась? — устало распластавшись на приборной панели, поинтересовался Серый.

Адель всё ещё жевала невзрачную субстанцию, напоминавшую что-то среднее между протеиновым желе и прокисшим хлебом:

— Осень плосто! — с полным ртом ответила она. — Чего хотят все мужчины? — и бросила зазывный взгляд сначала на Серого, потом на Толика. — Ну? Чего стесняетесь? Мы ж не в детском дошкольном пансионате. Про натуру вы живенько говорили, — Адель стряхнула с оголенных коленей (где только взяла новое платье?) крошки-ошмётки.

— Женщин? — несмело отозвался Толик.

— Точно! А ещё?

— Денег, — скептически буркнул Серый.

— Именно! — встрепенулась Адель. — Но больше всего мужчины хотят играть! Во что угодно – неважно – лишь бы играть! В новый игрушечный космолет, в войнушку, в хитроумный квест, в статус и богатство. А если представляется случай сыграть так, чтоб с женщиной да ещё и на деньги, то лучше этого ничего не найти.

Повисло минутное молчание.

— Решение наших проблем ты у него просто выиграла? — смекнул наконец Серый.

Адель удовлетворенно кивнула.

— И что ставила? — недоверчиво продолжал допрос он.

Адель встала и крутанулась пару раз вокруг своей оси:

— Себя, конечно!

Глава 5. АСА – секонд эдишн

— Ну, что, возьмёте в команду? — задорно, скорее, констатировала, чем спросила Адель. — Смотрите, — методично начала она, усаживаясь на колени к Толику вместо своего нагретого пассажирского кресла, — Серж у нас умный, ну, насколько я поняла. Анатоль – сильный, — потрепала она его по холке, как породистого жеребца, — а я красивая. Что ещё надо? Дрим тим!

Серый тяжело выпустил воздух из легких:

— Какой тим? Ты о чём?

— Ну, смотрите: здесь заработка больше нет, — развела руками Адель, — статус у вас уже преступный: вы ж человека похитили, — хихикнула в кулачок она. — Я в бегах. Значит, у нас один путь – в контрабандисты! — Адель победоносно шлёпнула себя по голым бёдрам.

Серый схватился обеими руками за голову:

— О-о-о! Беда на мою черепушку! Женщина, кто ты вообще с такими мыслями!?

— Адель Коэн – твой партнер! — безмятежно парировала та, хлопая ресницами.

Серый взвыл. Толик снял с себя Адель и начал расхаживать по отсеку:

— Вообще-то она права, особого выбора у нас нет: с Европы надо валить. Тут ловить нечего. Причём валить надо быстро, ну. У нас максимум сутки, пока не объявили в объединённый розыск и не арестовали корабль. Девчонку, — он со вздохом посмотрел на Адель, — пока придётся оставить, а то сдаст ещё властям. Маячки на корабле надо будет перепрошить. И название новое дать.

— Так «АСА» же! — воскликнула Адель, кажется, совсем расслабившись после слов Толика о том, что она теперь в команде. — По первым буквам имён!

— Кстати, об именах. Их тоже надо почистить в базе. Сможешь, Серый?

Серый всё ещё был не в себе. А вот Адель напротив:

— М-м, так значит, Анатоль, ты у нас не только сильный, но ещё и стратег! В таком случае у нас точно всё будет ска-азочно! — она зазывно погладила Толика по зашитой в броню груди.

Толик сбросил руку Адель и серьёзно продолжил:

— Если мы пока остаёмся вместе, то будь добра, перестань меня лапать всё время и хватит уже называть меня «Анатоль», а его, — Толик ткнул пальцем в напарника, — «Серж»!

Вид у неАнатоля был такой свирепый, что Адель в момент замахала руками:

— Ладно, ладно. Нам всё равно придётся придумать себе другие имена и вбить их в базу. Я лично буду Дель Рей.

На словах Адель откуда-то из скорлупы собственного сознания возник Серый:

— Дурацкое сочетание, — протянул он.

— Придумай лучше, — уже привычно для этого помещения передёрнула плечами новоиспеченная Дель Рей. — Тебе вот подойдет Сэр Гей. Буду называть тебя просто Сэр, — Адель постучала указательным пальцем по пухлым губам и тут же проорала не своим голосом: — Да, Сэр! Нет, Сэр! Есть, Сэр!

После этого А?Дель Рей, конечно, начала истерически хохотать. Пока ещё просто Сергей снова растёкся по приборной панели.

— Я буду Толиус Блэк, — на серьёзных щах заявил сквозь женский смех Толик.

— Толиус, Толиус, — пожевала слово Дель, немного успокаивая истерику. — Нет, это слишком длинно и неудобно. Будешь просто Толь, — привычно завопила она, найдя, на её взгляд, вполне подходящий вариант. — Фамилию можешь оставить. Толь Блэк!

— Ага, то ль блэк, то ль не блэк, — снова восстал из пепла Сэр до сих пор ещё не Гей.

Препирательства по поводу новых имен могли длиться не один час, но времени на это у ребят не было, поэтому после пары минут обмена остротами, бывший Сергей безапелляционно вводил данные в уже аккуратно взломанную базу правительства ОЗеЛКи: Адель Коэн стереть, Аделина Чешникова создать; Анатолий Звонцов стереть, Атоль Чёрный создать; Сергей Мечников стереть, Сэрджий Грей создать.

— Теперь осталось поменять нам генетические ключи, — откидываясь на спинку пилотского кресла, заключил мистер Грей.

— Ну, да-а, так, конечно, намного лучше, чё, — устремил немигающий взгляд на панель базы данных то ли Толь, то ли Атоль, то ли всё же пока Толик. — И как мы теперь друг друга величать будем, господа, а?

— Я уже сказала, меня зовите Дель! — только что не топнула ножкой девчонка. — Не хочу иметь ничего общего со своей прошлой жизнью.

— Как знаешь, — почесал подбородок повелитель неопределенности. — Тогда меня нормально зовите, Толиком!

Дель скривилась, но комментировать не стала: она и так уже по уши залезла со своим уставом в этот мужской монастырь – проверять на прочность его столпы и дальше было плохой идеей.

— Ну, а вас, господин первый пилот, как звать прикажете-с? — всё-таки не удержалась Дель.

— Так же, как Толика, — пробубнил капитан, всё ещё вбивая что-то в базу данных.

— То есть Толиком? — округлила глаза Дель.

— Слышишь, Дель! — оторвался на секунду от виртуального экрана разъярённый мистер Грей. — Я тут пытаюсь очень быстро заполнить данными наши карточки, а то, знаешь, двадцатипятилетние младенцы без рода и племени смотрятся в базе как-то хреново!

— Всё-всё, Толик, не мешаю, — подняла руки в примирительном жесте Дель.

— Он имел ввиду, что его надо звать Серый, — отводя Дель в сторону от очага возгорания и указывая ей на уже родное пассажирское кресло, пояснил Толик.

— А-а-а! Ну, так бы сразу и сказал. Чего орать-то? — пожала плечами Дель, усаживаясь на своё место.

— Серый, уже просить аэротрубу для взлёта? — обратился к товарищу Толик.

— Да, проси. Чем быстрее, тем лучше.

— Курс какой?

— На Проксиму, — отозвалась из своего укрытия Дель, сорвав голос на конце слова: слишком поздно она поняла, что влезла раньше командира.

Серый злобно бросил на неё взгляд и сквозь зубы повторил уже для Толика:

— На Проксиму.

Толик кивнул, но уточнил:

— А почему на Проксиму?

Серый молчал, Толик повернулся к Дель. Та только покачала головой и завязала пальцами губы в понарошечный бантик: мол, нет уж, я больше в пекло не полезу.

— Потому что там есть серая зона – полоса между легитимной колонией и нелегитимной. Там можно сделать новые генетические паспорта, — наконец недружелюбно отозвался Серый.

— А деньги? На это нужны деньги, — обеспокоенно заметил Толик.

— Деньги есть, — снова не смогла скрыть самодовольную улыбку Дель. — Что? Что вы на меня опять так смотрите? Вы что, думали, я себя против кукиша ставила? Леви проиграл мне годовой бюджет своего томатного королевства, — удовлетворённо закончила она.

Толик присвистнул:

— Напомни мне, никогда не садиться играть с тобой в карты или во что вы там играли.

— Мы играли в слезу утконоса[1], — пожала плечами Дель.

Толик и Серый синхронно поперхнулись.

_____________________________________

[1] Слеза утконоса – алкогольная игра, в которую играют по принципу «русской рулетки»: в стакан наливается алкоголь, участник подбрасывает монетку (в данном случае виртуальную в алгоритме с рандомайзером), если он верно угадывает, орлом или решкой упала монета, то передаёт стакан следующему игроку, если нет – выпивает алкоголь.

Глава 6. Прокси на Проксиме

— А чё ж ты трезвая такая, а-а? — повернулся всем корпусом к Дель Толик.

— У тебя что-то на приборке пищит, — ответила она, вытягивая шею.

Серый ткнул напарника в плечо:

— Толик, взлетаем. Пятая аэротруба свободна.

— Есть, Сэр! — заржал Толик, уже тыкая что-то на приборной панели.

Серый только помотал головой. Толик убрал закрылки корабля и вообще всё, что выступало, чтобы уменьшить площадь контакта для аэродинамических виражей. Через десяток минут звездолёт аккуратно спланировал в полость. Грузовик команды «АСА» был небольшой: труда уменьшить контактную поверхность не составило. Но как в такую кишку поместить настоящие звездолёты вроде «Ястребов» – загадка. С другой стороны, зачем? Боевые «Ястребы» просто не садились в таких закоулках мироздания, как Европа. Колония на спутнике полностью зависела от Центра и никакой враждебности ему не выказывала. А если это и случится, вряд ли кто-то станет вести переговоры с аграриями: «Ястребам» не за чем будет садиться, они уничтожат врага и спокойно полетят в места посимпатичнее – туда, где есть электромагнитные взлётно-посадочные спирали.

Через двадцать пять стандартных минут корабль новоиспечённой команды был наконец в воздухе и лёг на курс к Проксиме. План выглядел так: подлететь к планете, просканировать частоты вещания нелегитимной колонии, расположенной в северной части планеты, и найти переговоры фальшивомонетчиков, фармазонов[1] и контрабандистов. Потом как-то договориться с кем-то из них о возможности сделать документы и цене на поддельные генетические коды и левые айдишники. После спуститься на планету в точке, не отслеживаемой патрулями Объединенной Земли, перевести деньги и забрать свою новую жизнь. Проще простого, если бы не парочка «но».

Первое: квантсигналы проксимианцев были зашифрованы так, что ни одна программа внешней разведки ОЗеЛКи не могла их даже поймать, не то что декодировать. Что уж говорить про стандартные пеленгационные системы гражданских судов? На Проксиме жили лучшие криптографы.

Второе: даже если чудом удастся наткнуться на нужную частоту, договориться с проксимианцами, по слухам, можно только на их языке, а язык у них свой, проксимианский. Это помесь то ли старославянского и китайского с записью глаголицей, то ли древнерусского и корейского вперемежку с римскими цифрами и арабской вязью. Поразительная особенность этого языка в том, что дешифровать его полностью не под силу даже самой мощной электронной нейронной сети. Машинные переводчики вообще справлялись с ним крайне плохо. Хотя людям при должном обучении он давался сносно.

С языками вообще приключилась интересная история: колонисты, объявившие о своей независимости (а произошло это не только на Проксиме, но после Проксимы и на некоторых других планетах и планетоидах), всячески пытались сегрегировать себя от материнской земной культуры. Первым шагом стало создание собственного языка. Переселенцами на отдалённые от Центра планеты по своей воле становились в основном незаурядные учёные и вообще пассионарии своего времени, люди, обладавшие выдающимися способностями. Они-то и создавали новые языки, отличавшиеся сложностью и витиеватостью, необычностью и изощрённостью. Но были среди колонистов и те, кто попадал в чужие миры не по своей воле. Ими, естественно, как и во все времена, становились криминальные элементы разных мастей, осуждённые за тяжкие преступления и получившие «второй шанс» (от которого, конечно, невозможно было отказаться) умереть за Родину за десятки световых лет от неё. На новые территории попадали и простые работяги, что не могли прокормить себя из-за недостатка ресурсов на перенаселённой Земле. Преступники и рабочие, как правило, обладали не самым высоким уровнем образования. Но именно эти люди вынуждены были разговаривать на созданных гениями сложнейших искусственных языках, включающих одновременно элементы тональной фонетики диалектов Африки и Малайзии. Народ изменял такие замысловатые и мудрёные системы на свой манер, удачным образом создавая нечто совершенно новое и неповторимое. Разгадать это нечто вторично, дешифровать его мог только специалист очень высокого уровня, коих в команде «АСА» вроде бы не наблюдалось.

Третье: пригодных для грузовика команды «АСА» взлётно-посадочных узлов на нелегитимной Проксиме не водилось. Всё земное нам чуждо – кредо проксимианцев, которое заставило их отказаться даже от некоторых передовых технологий и заменить их собственными. Звездолёты и космолёты садились на планету, как самолёты и вертолёты на Землю сотни лет назад – с использованием взлётно-посадочной полосы или площадки (в зависимости от типа корабля). Такая конструкция располагалась непосредственно на грунте. Естественно, она была модифицирована и проксимианские суда садились относительно безопасно. Но для непроксимианских технологий такое приземление становилось просто невозможным: корабль рисковал развалиться ещё в плотных слоях атмосферы. Значит, лететь на Проксиму команде «АСА» можно только на шаттле, который даже против простого магнитного захвата был безоружен.

В общем, закон Мёрфи во Вселенной не дремал ни секунды и не переставал работать, в каком бы субъекте обитаемого космоса ты не находился: «АСА» выбила страйк – три из трёх! Но, действуя то ли по наитию, то ли на авось, надежды не теряла.

— Это белиберда! Птичье каляканье на фоне стационарных радиопомех! — взвыл Толик, сбросив увесистые наушники с головы прямо на приборную панель.

Панель жалобно пискнула подсвеченным тумблером. Толик схватился за набухшие, покрасневшие, как спелый томат в теплицах Европы (теперь ребятам ещё долго не светит увидеть эту диковинку), уши. После двух часов прослушивания чудом запеленгованного аудиосигнала проксимианцев, он окончательно разуверился в том, что это можно хоть как-то понять.

— Хватит технику ломать, она и без тебя на ладан дышит! — покосился на Толика Серый. — Не суетись, я почти закончил писать декодер. Сейчас попробуем.

Серый плавными движениями длинных пальцев запустил команду на своём моноблоке, и через пару секунд помещение мостика огласил пронзительный скрежет.

— А-ай! Серж-ы-ый, — завопила Дель, — прекрати это!

— Да подожди ты! — сквозь душераздирающий гул и не менее душераздирающие крики Дель проорал Серый. — Щас настрою всё.

Не обманул. Секунд через тридцать, аккурат перед тем, как теплая артериальная кровушка уже была готова хлынуть из ушей команды, скрежет стих и его место занял тоново-шумовой сигнал, очищенный от стационарной спектральной мощности, затирающей большую часть частот. Из динамика плавно полилась гортанно-протяжная человеческая? речь:

— СудИалайэтьхЕр пОопельэр бУсотхо сОŋматхёр йЭэлер уоŋЕяр пОсульйэдер сУэкхыыыр увАаа йЕ тьхер вуоŋО сЫрйЭтьйЭ йЭэтьйЭэ нОайствŋОа тшхЫсылеа[2].

— Да-ам-с! Ясно и поня-атно, — пропел не хуже пойманного акустического сигнала Толик. — Чё делать будем, а? Времени в обрез.

Серый молчал. Шестерёнки в его голове скрипели так, что слышно было по всему мостику.

— Да, теперь действительно всё понятно, — свела вместе ладони Дель, потирая их в предвкушении. — Сер-ый, ты молодец! Ну, что, с этими договоримся или других будем искать? Эти как раз про чистые документы и айдишники для каких-то счастливчиков говорят, может, и для нас сделают? — совершенно безобидно хлопала аккуратно подведёнными (откуда только косметику взяла?) глазами она.

Реснички у Серого и Толика были не такими пушистыми, как у Дель, но и они своими непрерывными взмахами готовы были поднять грузовик куда выше экзосферы, в которой он сейчас находился.

— В смысле понятно? — отморозился наконец Толик.

Дель искренне удивилась:

— Ну, ты же сам сказал, что всё понятно.

— Я пошутил.

— А-а-а, — протянула Дель своим самым разочарованным тоном. — Ну, а я нет. Ну, что вы опять на меня так уставились, будто живого гиппопотама увидели? Я же Коэн. Была, — последнее слово Дель сказала то ли с нескрываемой грустью, то ли с неприкрытым апломбом (никогда не разберешь этих женщин!). — Лучшее домашнее образование, и всё такое. Я знаю проксимианский.

Серый встал и, в один шаг пересекая мостик, угрожающе навис над Дель:

— И почему ты молчала?

У Серого только что пар из ноздрей не шёл. Дель схватила какую-то красную палочку из фруктозы, валявшуюся на откидном столике рядом с пассажирским креслом, и засунула её себе в рот:

— Так вы не спрашивали.

***

Через час Дель действительно удалось договориться с проксимианскими фармазонами: всё-таки домашнее образование благородных семей – иногда полезная вещь, только бальная традиция, наверно, лишняя. Как бы то ни было, у ребят наконец были координаты точки встречи. Осталось только до неё добраться.

— Полетим я и Дель, — скомандовал Серый. — Толик, ты страхуешь сверху.

— Ну, Дель понятно: синюшные на человеческом русском с нами разговаривать точно не будут. А почему ты? Я сильнее, в случае чего могу и в торец дать или там, не знаю, из шокера шмальнуть, ну, — пробурчал Толик, ёрзая в кресле второго пилота.

— Я за тебя отвечаю, — недовольно бросил Серый. — И за неё теперь, похоже, тоже, — состроил кислую мину он. — Если что-то пойдёт не так, ты быстро смоешься отсюда и дело с концом.

Серый уже надевал на свой неизменный графитовый комбез из плотной синтткани лётный парашют.

— Держите, госпожа Коэн, — бросил он Дель такой же ранец-капсулу, — надевайте этот неоткутюровый девайс поверх своих откутюровых шмоток, а то в случае разгерметизации шаттла и необходимости катапультирования из него в тропосфере ни от одежды, ни от вас без парашюта ничерта не останется. Уж потерпите, что он не подходит к вашим сникерам, будьте так любезны.

Дель скривилась, но вслух пробормотала:

— Нормально он подходит. Дымчатый с розовым отлично сочетается.

Серый, не обращая на реплику никакого внимания, продолжил фиксировать магнитные и механические ремни на худом торсе. Толик не унимался:

— Я старше, — пробубнил он не хуже Дель.

— А я умнее, — отрезал Серый. — Вопрос закрыт. Ты прикрываешь нас из экзосферы. Оружие держи наготове, но не пускай его в дело без острой необходимости. Это наш первый, последний и вообще единственный шанс. Устаревшая стелс-система корабля не продержится долго. Она хоть и с Проксимы, но против своих много времени не протянет. Снимай браслет.

Толик надулся ещё больше, но провёл правой рукой над браслетом в направлении «от себя», щёлкнул пальцами три раза в десяти сантиметрах от него, и бионический девайс, исступленно пискнув, потух. Толик разблокировал магнитный замок и передал браслет Серому. Дель округлила глаза:

— Я даже не знала, что их можно деактивировать и тем более снять, — лепетала в очередном восторге она. — Ничего себе!!! Нам всегда говорили, что без браслета невозможно прожить и секунды – задохнёшься.

— Ну, как видишь, я ещё дышу, — проворчал Толик, отворачиваясь к приборной панели.

Полёт шаттла в атмосфере Проксимы напоминал путь кофейного зерна в кофемолке: первым космонавтам, спускавшимся на Землю с околопланетных станций «Мир» и «МКС» на «Союзах», такая тряска и не снилась. Тем не менее шаттл выдержал испытание и грохнулся где-то посреди оранжевой пустыни, натурально напоминая пепелац. Космическим путникам, вывалившимся из него вместе с собственными рвотными массами, приправленными ещё не переваренными остатками розовых фруктозных палочек, осталось только присесть и сказать «Ку». Но на оттенок рвоты пришельцев вряд ли кто-то обратил особое внимание, ведь чатлы и КЦ у представителей АСА водились. «Синюшные», как назвал их Толик, проксимианцы уже ждали гостей с лазерными шокерами на изготовке.

На самом деле жители планеты не были никакими синими человечками, да и зелёными тоже не были. Это были обычные люди, потомки первых колонистов, переселенцев с Земли. Но сильно метанизированная атмосфера Проксимы содержала большое количество поляризующих частиц, игравших роль коротковолнового фильтра, через который розовая кожа людей на фоне оранжевой пустыни планеты приобретала ощутимый синий оттенок. Теорию ретинекса и принцип мондриан никто не отменял: объекты на Проксиме выглядели не так, как на Земле – Ньютон со своей длиной волны, отражённой от каждой точки пространства, курил органический бамбук в своём двадцать тысяч пятьсот четвёртом году[1]. Вот ты на Проксиме, и вот ты «синюшный», покинул Проксиму – и ты уже человек.

К слову, Серому и Дель удалось покинуть Проксиму без особых проблем. Фармазонов не интересовали жизненные перипетии горе-торговцев, коими представились ребята. Проксимианцев волновало только содержание их вирарт, которые почти полностью опустели после встречи с посиневшими барыгами. Зато теперь в раскуроченный шаттл забирались не Адель Коэн и Сергей Мечников, а Аделина Чешникова и Сэрджий Грей с чистыми генетическими ключами и новыми красивыми айдишниками на браслетах: каждый содержал, кроме прочих девяти, три повторяющиеся цифры «три».

— ㄟㄊㄛㄦㄖㄜㄋㄟㄎ[2]— обратился к цеплявшимся уставшими конечностями за хлипкую лестницу шаттла товарищам один из проксимианцев, молодой парень, на синей коже которого уж слишком отчетливо (дурацкие мондрианы!) проступали веснушки. — ㄚㄌㄅㄨㄉㄜㄊㄚㄆㄦㄅㄨㄚㄊㄧㄦㄙㄦㄝㄉㄜㄋㄚㄕㄧㄏㄎㄌㄞㄦㄛㄅㄌㄚㄕˉㄚㄙㄤㄦ,ㄗㄝㄌㄡㄆㄨㄌㄚㄊㄧㄊㄚㄦㄉㄜㄉㄜㄨㄛㄎㄚㄦㄆㄛㄉㄛㄍㄛㄨㄞㄛㄥㄔㄜㄊㄛㄋㄚㄉㄛㄅㄜㄊㄜㄦ[3],— подмигнул мальчишка, без стеснения изучая фигуру Дель, перетянутую ремнями парашюта, как колбаса бечёвкой.

Спустя пару секунд фармазон на ломаном-переломанном русском (вот же синие черти – знают ведь межпланетный язык, но принципиально не говорят на нём) добавил:

— Меняŋ, кэсəтати, зовутər Порокэси. Али четоr, пособелюŋ ве делишэкахər. Конофоремизəмər – делоr конофоремисэтэсəкоеr: помогаешь томуŋ, кэто больешеr пəлатитər.

Сил отреагировать на щедрое предложение у Дель и Серого не осталось: они продолжали неуклюже карабкаться в шаттл, чтобы отправиться наконец в новую жизнь. Никто из них даже головы не повернул в сторону Прокси. Но если бы они сделали это, во время слов на корявом русском, Прокси обязательно показался бы им на мгновение не синим, а самым обычным розовым человечком.

Но ребята торопились: сутки стандартного земного времени с момента похищения Дель и её перфоманса у томатного префекта уже почти прошли, да и Толику нужно было как можно быстрее надеть свой браслет с новым айдишником. В патовой ситуации Дель, естественно, не пришло в голову обратить внимание напарников на то, о чём говорили проксимианцы в первой очищенной Серым от белого шума фразе: цифровые коды, купленные у фармазонов, были сконструированы так, что продавцы могли легко отследить местоположение счастливых обладателей браслетов… Грядущее путешествие ребят явно было лишено возможности стать легкой туристической прогулкой.

Но у товарищей, конечно, всё будет хорошо, ведь в составе команды «АСА» сын и законный наследник министра торговли Объединенной Земли и легитимных колоний, высокомерный сноб и компьютерный гений Сергей Борисович Мечников; незаконнорожденный сын министра торговли Объединенной Земли и легитимных колоний, добрый малый с золотыми руками и недюжинной силой Анатолий Борисович Звонцов и первый полный генетический клон Адель Романовны Коэн, дочери «рудного короля» и богатейшей наследницы всея Галактики, пышная блондинка с несвойственными человеку способностями HB 07/96. Команда в таком составе, конечно, обречена на неминуемый успех… Или нет?

_____________________________________

[1] На Объединенной Земле и в легитимных колониях введено новое летоисчисление, отраженное в календаре Цзиндай Лифа (с китайского Новейший календарь). По этому летоисчислению, герои живут в двадцать одна тысяча сорок первый год, который по григорианскому календарю соответствует две тысячи сто сорок первому году. Соответственно, двадцать тысяч пятьсот четвертый год по Цзиндай Лифа – это тысяча семьсот четвёртый по Григорианскому календарю. Тысяча семьсот четвёртый год – год оглашения Исааком Ньютоном своей оптической теории.

Цзиндай Лифа принят повсеместно на Земле сразу после её объединения в государственную общность первого января двадцать тысяч девятьсот первого года, спустя десять лет после начала Третьей мировой войны. Позже, после образования колоний, календарь распространился и на них, а также на все космические корабли. Нулевой точкой летоисчисление по этому календарю считалась точка, существовавшая примерно девятнадцать тысяч лет назад – самая ранняя эра объединения человеческих общностей на базе панязыка: впервые люди заговорили на афро-азиатском языке как на едином для многочисленных племен. Календарь создавался группой русско-китайских исследователей и был компромиссом: русские сделали окончательный выбор точки отсчета (внутри исследовательского проекта шли ожесточенные споры, стоит ли взять период в четырнадцать тысяч лет или в девятнадцать), а китайцы придумали названия неосистеме летоисчисления.

[2] с проксимианского Эй, торговцы!

[3] с проксимианского Будете в наших краях, обращайтесь. Хорошо платите, и девушка у вас – что надо!

[1] Фармазон – человек, занимающийся подделкой документов.

[2] с проксимианского Сделайте документы, чтобы потом отследить их. Закодируй это в индивидуальном номере.

Глава 7. Корова – птица гордая: пока не пнёшь, не полетит

Грузовой звездолёт с громким названием «АСА» (теперь официально закреплённым в документах) уже вторую неделю болтался в космическом пространстве близ Глизе Витрум. Планета командой была выбрана неслучайно: самый известный галактический курорт с фешенебельными отелями, лучшими СПА и пафосными ночными клубами давал иллюзию конфиденциальности. Посетителей было так много, кораблей такая прорва, что затеряться не составляло труда. Конечно, все звездолёты и космолёты, прибывавшие в планетарную систему, проходили синовскую[1] проверку, но это была лишь формальность: власти не хотели отпугивать денежных клиентов, поэтому лишних вопросов не задавали. Как следствие, на Глизе Витрум и в её окрестностях ошивалось множество всякой шушеры и проворачивалась уйма нелегальных сделок. Власти считали это небольшой платой за постоянные крипторублёвые поступления в Центральный бюджет: как и на аграрной Европе, все головные офисы компаний Глизе Витрум располагались на Земле, в основном в Москве.

До планеты Дель, Толик и Серый добирались непросто: сначала, путая следы, они прошли четыре с половиной световых года от Проксимы до Земли и только потом больше двадцати двух от Земли до нынешней точки. На Земле судов было даже больше, чем кораблей в околопланетном пространстве Глизе Витрум: данные о звездолётах непрерывно поступали в аналитические пункты Центра да там и оседали, оставаясь без должного внимания. Именно на этот неконтролируемый хаос и рассчитывала команда «АСА». Расчёт сработал: погоню за кораблём никто не отправил.

Чтобы в приемлемые сроки добраться до системы Глизе, Серый и Толик приняли решение потратиться на антиматерию для пространственного прыжка. Каждое современное судно было оснащено дуальным двигателем: одна его часть работала на плазме и ядерной тяге, вторая – создавала условия для перемещения по принципу пузыря Алькубьерре[2]. Топливо для ядерного двигателя дёшево (ксенон, дейтерий и тритий – не диковинки в обитаемом космосе), а вот для искривления пространства и времени нужна была штука посложнее элементов из Периодической таблицы – антиматерия. Процесс её получения технически давно отработан, синтез несложен, но занимались им исключительно монополии, такие как «Рак@ушко» и «EcoSin», поэтому цены на капсулу «антиматерия-материя» с запасом хода около сотни световых лет буквально космически высоки.

Но и тут ребятам повезло – им снова помогла Дель. Ей чудесным образом удалось договориться с перекупщиками из Альфы Центавра ровно на ту сумму, которая оставалась у ребят на их вирартах после сделки по приобретению поддельных генетических ключей и новых айдишников у фармазонов Проксимы. Правда, после покупки АМ-капсулы у команды «АСА» не осталось денег даже на нормальную белковую смесь для бионических принтеров-репликаторов корабля. Уже две недели ребятам приходилось питаться зелёными томатами, ещё давно, в прошлой жизни, ловко присвоенными на Европе.

— Я не могу больше есть эти идиотские помидоры! — стенал Толик, крутясь в пилотском кресле. — Я уже неделю испражняюсь семечками, как птичка!

— В птичьем помёте не бывает семян, — затянул Серый со своей излюбленной педагогической интонацией. — Они их перетирают в желудке и переваривают в кишечнике.

— Ну, а я вот уже нет, — злобно рыкнул Толик. — Серый, надо найти какую-то работу. Не может быть, чтобы в ЧёрНете ничего для нас не было! Давай хоть помидоры продадим и купим белковую смесь для репликаторов, а?

Серый обхватил голову исхудавшими руками и натурально замычал. Дель вышла из укрытия своего пассажирского места и аккуратно погладила Толика по сдувшемуся за две недели помидорной диеты плечу:

— Не переживай ты так, — умильно улыбнулась она. — Томаты полезны: в них много витамина «С» – болеть не будем.

Серый подал голос из замка своих рук:

— Толик прав, надо что-то делать. Но в ЧёрНете заказы разбирают, как синтбулки, только что выплюнутые принтером. А вблизи Витрум межпланетная связь работает плохо: отдых же, детокс от цифрового мира... А может, мы просто у чёрта на куличиках, — вздохнул он. — Заказы с удалённых отсюда планет мы видим тогда, когда их давно закрыли. Надо ждать работу из системы Глизе.

Дель присела на корточки рядом с застывшим в позе лотоса Серым:

— Ну, может, хоть что-то есть? Самое странное? Такое, как мы любим…

— Есть. Но это архисложно. Поэтому и висит на доске объявлений уже две недели.

Дель встрепенулась, вставая на ноги и нависая над Серым пышной грудью:

— Ну, наверно, не сложнее похищения человека из госпиталя Объединённой Земли и легитимных колоний с военизированного до зубов Марса? — заговорщически улыбнулась она.

— Чё нужно украсть на этот раз? — повеселел Толик. — Я готов, ну!

Серый уставился в пустоту за иллюминатором:

— Кластер данных с серверной станции правительства ОЗеЛКи.

— Так это ж круто! Как раз то, что надо! — ещё больше воодушевился Толик. — Мы же уже обходили правительственную защиту, когда воровали помидоры и… — он поднял голову и встретился взглядом с Дель: — … нашу Аделину.

Серый тяжело вздохнул:

— Это не то. Помидоры и даже человек – это сложно, но реально. Людей в Галактике миллиарды, помидоров – тысячи, а компромат на правительство хранится в единственном экземпляре. Надо подождать, может, появится запрос на перевозку какой-нибудь коровы с пастбищ Витрум. Тут на северном полюсе большие сельскохозяйственные угодья. Иногда прилетают такие объявления…

— Какая корова, Серый?! — упёрла руки в пухлые бока Дель. — Где мы её будем перевозить? Она нам всё загадит и вряд ли будет делать это, как Толик, семечками. Но главное – чем её кормить? Помидоры я и сама съем!

Серый протяжно застонал, но был прерван призывным писком бионического браслета на руке: пришло новое уведомление. Серый открыл сообщение – объявление из ЧёрНета.

— А вот и корова! — радостно провозгласил он, вскакивая на ноги, как пружина из силициевой оптистали, что изменяет модуль Юнга в зависимости от внешних условий: давление выше – материал твёрдый, но непластичный и хрупкий; давление ниже – пластичность увеличивается.

Теперь застонала Дель:

— Мальчики, вы что рехнулись? Сколько мы на этой корове заработаем?

Серый уже не слушал Дель. Отвернувшись, он набирал голосовое подтверждение принятия заказа.

— За заказ обещают почти пятьдесят тысяч, — через минуту довольно сообщил он.

— Да ты го-онишь? — выпрямился во весь рост двухметровый Толик. — Корова чё, из антиматерии?

Его возглас Серый тоже проигнорировал:

— В шаттл мы её не впихнём. Придётся садиться около пастбищ и грузить сразу в корабельный трюм.

Видимо, поняв, что спорить с командиром бессмысленно, Дель решила добавить этому паноптикуму градуса:

— Серы-ый, а ты хоть раз видел живую корову?

Серый презрительно фыркнул:

— Я знаю, как они выглядят.

***

— Я думал, они поменьше, — почесал щетинистый подбородок Толик, глядя на стадо голов эдак в тысячу.

Вокруг лежали бескрайние поля, простиравшиеся когда-то, до прихода человека, изумрудными, малахитовыми, аквамариновыми коврами, а сейчас представлявшие собой чёрно-коричневое месиво взрыхлённой сотнями копыт почвы с редкими проплешинами серо-зелёной травы. Там, вдалеке, на горизонте зелень ещё сохранилась, но пейзаж вокруг больше напоминал прокисший хлебный мякиш, чем фешенебельный курорт.

«АСА» села на Глизе Витрум с помощью одной из нелегальных аэротруб всего в четырех километрах от пастбища. Планета могла похвастаться и более современными взлетно-посадочными спиралями, но они предназначались для туристов и инвесторов – никак не для неофитов контрабандистского движения. Посадочная площадка располагалась близко к животноводческим фермам именно потому, что строилась для нелегального перемещения скота. На Глизе Витрум это было почти таким же распространенным промыслом, как кража помидоров на Европе. Как говорится, каждому своё: овощи — Европе, скот — Витрум, власть — Центру. За относительно умеренную плату «смотрящему» (ребята расплатились томатами) любой мог сесть в трубу, оставить корабль на стихийной парковке, стащить себе животное из ближайшего поголовья и, если повезёт скрыться от дронов-безопасников, с миром улизнуть реализовывать пойманное сокровище. Риски минимальные: примерно такие же, как пару веков назад при краже пионерами кукурузы с совхозных полей – сторож, может, и заметит, но даже если так, то выстрелит в точку равновесия всего лишь солью. Так и тут: дроны могут засечь нарушителей и оглушить их током до прибытия синовского патруля. Но пастбища огромны, и наряд обычно едет так долго, что коровокрады успевают прийти в себя и исчезнуть. Задержать их, кроме живого человека, некому: в связи с панической боязнью человечества захвата себя любимого искусственным интеллектом каждая машина на Объединённой Земле и в легитимных колониях, как и века назад, подчиняется трём законам робототехники Айзека Азимова. Главным среди них всегда был, есть и будет принцип «робот не может причинить вред человеку». Ну, а соль в ягодицу или разряд шокера вполне можно пережить.

— Давай вон ту, пятнистую? — предложил Толик, показывая ручищей на отбившуюся от стада худосочную бурёнку.

— Ну, не-эт, — вклинилась Дель, судорожно мотая в воздухе ногой в попытке стряхнуть ошмёток коричневой жижи с каблука стильных сапожек. — Она какая-то некрасивая.

— Ты что, на неё любоваться собралась? — зло зыркнул на Дель Серый.

Дель, бросив наконец безуспешные попытки очиститься от скверны, с силой воткнула каблук в рыхлую почву.

— Как хотите: желаете привезти заказчику скелет — пожалуйста!

— Толик, заходи немного сзади и справа, я зайду слева. Будем гнать корову на Дель.

Дель выпучила глаза:

— А мне что с ней делать?

— Получать эстетическое удовольствие от созерцания её органической морды?! — развёл руками Серый. — Давай, Толик, начинаем.

И они начали: сначала Толик сзади, потом Серый сзади, после Толик сбоку, затем Серый сбоку. И так раз двадцать. Толку – ноль: корова не реагировала на горе-похитителей, лишь изредка взирая на них, как истинный вол, исполненный очей.

— Может, пнуть её, а? — первым не выдержал зажигательного танца Толик.

— Желательно так, чтоб долетела до самого звездолёта, — отирая пот со лба, сплюнул вязкую слюну Серый.

— Мальчики, ну вы опять делаете всё не так, — надула губы Дель, последние пятнадцать минут опиравшая круглую попу о кривую жердь ограждения. — Корова же живая, с ней надо ла-аской.

Дель протянула животному помидорку:

— Иди сюда, моя мумука. У меня для тебя есть вкусня-ашка. Да, да, вот так, моя хорошая, иди, иди ко мне, за-айка.

— Какая она тебе зайка?! — вскинулся Серый. — Зайцы помидоры не едят!

— Тебе почём знать? — не отступала Дель, медленно пятясь и сохраняя зрительный контакт с животным. — Ты и корову-то до сегодняшнего дня никогда не видел, не то что краснокнижного зайца!

Через двадцать минут микса из танца питона южноафриканского племени венд под мампоэром и движений широкорукой каракатицы под галлюциногенами «АСА» была почти за пределами фермы: скоро охранные дроны уже не смогут настичь ребят. Справедливости ради надо сказать, что витиеватый танец пятой точкой вперёд за это время успели освоить все члены команды, не только Дель. Смешнее всего получалось у Толика: щитки его кольчуги непрерывно бряцали, ноги задевали камни и коряги, а сам он то и дело норовил упасть – этакий тевтонский рыцарь на Васюганских болотах. Дель, несмотря на свои габариты, двигалась гипнотически размеренно, с грацией того самого питона, что имитируют африканские девственницы, и улыбкой Джоконды, что смотрит на нас из зазеркалья уже сотни лет. Серый, естественно, шёл прямолинейно по намеченной траектории, как гидротрамвай по рельсовой подушке. И всё было бы у коровокрадов хорошо, если бы не… Всегда появляется «если бы не».

Напарники шли в линию: один нёс лакомство-приманку, двое других поддерживали под локти томатоносца и направляли его движения. Буквально в ста метрах от ограды пастбища всех троих одновременно ударило током так, что ребята молниеносно отключились, неуклюже повалившись на щедро удобренную органикой почву под сизо-бирюзовым небом Витрум. Помидорка из рук Толика выпала и наконец досталась недокормленной скотине.

***

— Эй, вставай давай, — услышал Серый в правом ухе (левое, кажется, оглохло) речь на чистом межпланетном русском. Кто-то с силой пинал его ботинком под рёбра.

Командир разлепил глаза. Над ним нависал двухметровый безопасник фермы (хорошо, что пока не синовец), похожий на медный кофейник: расширяющееся книзу тело было зашито в ржаво-коричневую капролоновую броню, нос задран к небу, а шлем напоминал берет с «хвостиком» в центре.

— Ты тут за главного? — сразу догадался Кофейник.

Серый неохотно кивнул: грязь активнее начала стекать с волос под воротник комбинезона.

— В общем расклад такой, — пропыхтел безопасник, — сейчас вы вывозите с фермы эту скотину на вашем вонючем грузовике и переправляете её на Глизе Аране. Расчётная точка уже есть на твоём браслете. После этого можете быть свободны. Если нет, пойдём к префекту, а потом – к синовцам.

— А деньги? — встрепенулся Толик, коричневым мешком всё ещё лежащий в вязкой жиже.

— Какие деньги, придурок? — фыркнул Кофейник, сплевывая под ноги. — Вы – воры! Вас под суд надо, а мы вас отпускаем. Ты в ногах у меня должен валяться с благодарностью, — затрясся от своей искромётной шутки безопасник.

— Так и вы тоже воры, — очнулась наконец и Дель, с отвращением глядя то на свой некогда сиреневый костюм, то на пыхтящего безопасника. — Вас тоже под суд надо.

— Ах, ты ж су-… — замахнулся он шоковой дубинкой на Дель.

— Не тронь её! — Серый молниеносно схватил детину за ногу и со всего размаха ударил в незащищенную броней подколенную ямку.

Кофейник осел с протяжным свистом.

— А ну-ка хватит! — скомандовал голос слева. — Лейтенант, встаньте! — обладатель голоса оглядел одиозную троицу: — И остальные тоже встаньте. Пожалуйста. Меня зовут Стон, я капитан отряда быстрого реагирования.

— Не очень-то и быстрого, — пробубнил Толик, поднимаясь и глядя на часы бионического браслета. — Сорок минут сюда тащились.

— Какие дороги, такая и скорость, — вздохнул Стон, потом подошёл к Дель и подал руку, помогая встать. — Вы правы – мы тоже воры. Это я выложил объявление про корову, но я не думал, что вы так быстро справитесь с её поимкой. Животные здесь полудикие, людей почти не видят, поэтому не боятся: сдвинуть их с места непросто.

Дель встала, Стон отступил назад.

— Двойную цену я выставил потому, что вчера системы безопасности пастбищ прошли финальный апгрейд. Теперь не дроны следят за безопасностью, а люди – пастухи-операторы пасторали, ПОПы. Когда кто-то покидает пастбище, ПОПы анализируют биосигналы. Если это не сотрудники фермы, ПОПы сначала включают электроток, а потом инъектором на коптере вводят нейротоксин, который заставляет нарушителей спать до приезда патруля. Дроны-безопасники так не могут: вдруг человек поймает анафилактический шок. Тогда робота обвинят в убийстве. Такого скандала допускать нельзя. Если ошибку совершит человек, его просто посадят. А с дроном что делать? — задал риторический вопрос Стон и тут же кивнул сам себе: — То-то и оно. Теперь вывести корову с пастбища будет почти невозможно – корпорации развязали руки: с преступниками больше никто церемониться не будет. Сама скотина без человеческой помощи за ограду не выйдет. Но сегодня – первый день работы новой системы, поэтому баг никто не заметит. ПОП вырубил вас, мы проверили, оказалось, что всё в порядке. Мы так и напишем в отчёте, а вы поможете нам вывести животное на Аране.

— С чего бы нам вам помогать? — выпрямил спину Серый: его угольный комбинезон пострадал от грязи Глизе Витрум меньше всего.

— Вы сделаете всё, что мы скажем, потому что у нас ваши данные, — гаденько улыбнулся Кофейник.

— Не надо, лейтенант, — прервал его Стон и тут же поспешил обратиться к Серому, Толику и Дель: — Вы не думайте, я заплачу, как обещал, — подобрался он, но снова осунулся: — После этого мы будем… кхм, повязаны: у вас останется номер перевода с моей вирарты.

— Зачем вам всё это? — спросила Дель, пытаясь заглянуть в глаза Стона.

Он вперил взгляд в земляную кашу под ногами:

— Потому что на Аране у меня маленькая дочь. У неё острый катар желудка и кишок. Лекарства не помогают, — сдавленно протянул Стон. — А недавно, когда дочери исполнилось три года, мы с женой попробовали дать ей несинтетическое, натуральное молоко: раньше офицерам службы безопасности корпорации выдавали по литру в качестве ежемесячной премии. Это странно для такой болезни, но молоко помогло. Наверно, всё в мире перевернулось с ног на голову: катар желудка стал хуже лейкемии и рака, а лечить его надо тем, что раньше только вредило. Мы поили дочку с ложечки, совсем по чуть-чуть. Замораживали молоко, чтобы хранилось весь месяц, — Стон наконец поднял глаза на Дель и посмотрел ей в самую душу. — И ей стало так хорошо. Она расцвела, — с грустью улыбнулся он. — А сейчас премии отменили. Органическое молоко в розницу купить невозможно. Проще, наверно, антиматерию достать. А я, я, я просто хочу, чтобы моя дочь жила! Поэтому я любым способом выкраду эту чёртову корову и отправлю её семье. Пусть потом я пойду под суд, но корову на Аране уже никто не найдёт и моя дочь проживёт счастливую жизнь. Не такую бестолковую, как я в этом райском аду. А денег для вас мне не жалко, если поможете. Только помогите, — с нескрываемой мольбой посмотрел Стон в глаза каждому из товарищей.

— Стон, ты спятил?! — вновь возник сбоку кофейникообразный лейтенант. — Эти барыги сейчас заломят тебя цену впятеро! Ничего мы вам платить не будем, — он вновь потянулся к дубинке.

— Не надо, лейтенант, — в очередной раз остановил его Стон.

— Да, лейтенант, не надо, — выступил вперёд Толик. — Ничего мы заламывать не будем. Только если клешни тебе!

— Мой напарник прав, — подхватил Серый и решительно продолжил: — мы выполним заказ на тех условиях, на которых его взяли. Но мы должны быть уверены в своей безопасности.

— Конечно, — кивнул Стон, немного расслабившись. — Мы лично сопроводим вас к кораблю, поможем загрузить животное и сделаем так, что вы спокойно выйдете из околопланетного пространства. До Аране недалеко, вас вряд ли кто-то будет искать из-за одной коровы после того, как покинете орбиту. Это трудозатратно и в большинстве случаев бесполезно: раньше тут воровали каждый день – всех не поймаешь. Теперь не будут. Но синовцы ещё не успели перестроиться. Поэтому сейчас самое благоприятное время. Спасибо вам, — Стон протянул руку Серому.

Тот секунду помешкал, но принял рукопожатие, а после и Толик выставил свою ладонь навстречу капитану-безопаснику. Дель подошла к Стону и обняла:

— С Катей всё будет хорошо, — тихо сказала она.

— Я называл имя дочери? — шёпотом удивился Стон.

— Вы громко думали о ней, — улыбнулась Дель.

Стон и оставшийся безымянным для команды «АСА» лейтенант действительно доставили Дель, Серого, Толика и Звёздочку – так Дель назвала корову: не может же живое существо быть без имени — до корабля. Помидоров у компании больше не было, поэтому пришлось подгонять животное электрическим хлыстом. При каждом щелчке Дель вздрагивала, словно током били её. Корову кое-как затолкали в грузовой отсек, полчаса привязывали хомутами ко всем выступающим поверхностям, чтобы Звёздочка не переломала себе ноги и шею при аэродинамических виражах в трубе. Получилось так себе: если захочешь жить, конечно, и не так раскорячишься, но корова после всех манипуляций, кажется, уже была готова к суициду. В конце концов, решили просто вколоть ей транквилизатор и упаковать в гермомешок, который обычно используют для отправки покойников в космическое пространство. Только морда животного торчала наружу. Так, умиротворенная и в тепле, Звёздочка долетела до Глизе Аране, а там её уже встретила новая любящая семья, для которой корова должна стать источником жизни.

***

— Стон перевел нам даже больше, чем договаривались, — задумчиво произнёс Серый, вертя в руках пластиковую тарелку с белковой смесью. — Возвращать излишек будем? Корову мало завести, её надо кормить, чтобы молоко давала. Семье Стона эти деньги нужнее.

Толик с аппетитом дожёвывал неприглядную на вид субстанцию – та была клейкой и нещадно липла к зубам.

— Вряд ли для них сыграет роль пара тысяч, — рассуждал он. — А лишние транзакции привлекут к Стону ещё больше внимания. Это может быть для его семьи намного хуже.

— Толик прав, — с набитым ртом пробубнила Дель, совершенно не стесняясь кровожадного вида, что нередко появлялся у неё во время приёмов пищи: казалось, Дель вместе с синтбелком из репликатора готова проглотить и парочку своих органических товарищей. — Нам ещё нужно на перспективу купить клетку для перевозки животных. У нас это неплохо получается, — подмигнула она Серому. — А то Звёздочка загадила весь гермомешок. Так что если кто-то из нас решит покинуть этот мир, придётся либо выкупать несчастного в экскрементах, либо отправить к праотцам голышом, без уютного одеяльца.

Серый ковырялся в своей баланде неохотно. Жижа стекала по стенкам тарелки и некрасиво размазывалась по дну, повинуясь искусственной гравитации корабля. Она пригвождает к поверхности не хуже естественной.

— Ага, а когда не будем перевозить животных в клетке, будем закрывать там Дель, — беззлобно усмехнулся он, натужной шуткой пытаясь вывести себя из оцепенения.

Толик выплюнул грохочущий смех вперемешку с синтбелком:

— Нафига?

— А чтобы она по двадцать раз за ночь не таскалась к репликатору, — Серый посмотрел на Дель исподлобья – проверял, обидится или нет.

Дель не обиделась:

— Грешно смеяться над больными, — прочавкала она.

— Это чем это ты больна, а? — пробулькал Толик, запивая белок синтетической дрянью цвета кислотного дождя Венеры.

— У меня компульсивное переедание, — деловито пояснила Дель. — От стресса.

— Давно? — продолжал проверять тонкий лёд на прочность Серый.

— Всю жизнь, — огрызнулась наконец Дель. — Я всю жизнь в стрессе.

— Не цепляйся к ней, слышь, — вступился Толик. — Я тоже непрерывно жрать хочу после твоих помидор.

— Помидоров, — опустил голову Серый.

— То-ма-тов, блин! — снова разразился смехом Толик: немного еды и тепла заставляют почти любого расслабиться и повеселеть. — Серый, ты чё грустный такой? Всё же хорошо закончилось: мы живы, деньги есть, даже вон доброе дело сделали. Как оказалось. Чё не так-то, а?

Серый молчал. Толик тоже невольно осунулся и погрустнел, поняв наконец, что же не так. Дель уже успела отойти от нападок Серого и попыталась его приободрить:

— Я уверена, с семьёй Стона теперь всё будет хорошо, ― тихо проговорила она, вытирая капельки белёсой смеси с губ. ― Не переживай так...

Серый, не говоря ни слова, встал и направился к выходу из кают-компании. Баланда нетронутой осталась стоять на столе. Толик вздохнул и тоже поставил тарелку.

— Эх, Дель, Серому, может, и жалко девчушку, но такой он не из-за неё.

Теперь и Дель разделалась со своей едой и вопросительно посмотрела на Толика.

— Серый в своей голове думает о чём-то навроде того, что мы, мол, вместо борьбы с системой занимаемся какой-то ерундой, ну. Не делаем ничего значимого, полезного. На Европе, знаешь, мы неслабо так трепали госкорпорации. Через нас крипты государственной много утекало не туда, куда надо, — Толик взял ложку из тарелки и зачем-то облизал её: ложка чище не стала, ибо и до этого блестела как после ультразвуковой мойки. — А может, он думает про то, что мы вообще ей, системе, я имею в виду, как-то помогаем даже. Ну, типа, не знаю, не сдали безопасников-воров, и они теперь будут продолжать делать свои грязные делишки на тёплом месте. Серый вообще может додуматься до того, что всё это была подстава и дочки никакой у Стона нет. Он любит обмусоливать то, что уже сделано, да так, чтоб уж точно довести это до абсурда. Такая натура, — едва заметно пожал плечами Толик. — Но это у него временно. Он пару часов себя поедом поест, потом отпустить его, он на другое чего-нибудь переключится. Так-то он вообще хороший, благородный, понимаешь? Добрый даже. Только иногда накрывает его. Но потом отпускает обычно.

Дель слушала внимательно, вопросов не задавала – что тут скажешь: другой команды на её пути в ближайшее время не предвидится. Придётся адаптироваться к этой.

_____________________________________

[1] СИН – служба исполнения наказаний, аналог полиции/милиции на Объединённой Земле и в легитимных колониях.

[2] Пузырь Алькубьерре – принцип двигателя космического корабля, предложенный в 1994 г. (по Григорианскому календарю) М. Алькубьерре и основанный на решении уравнения поля А. Эйнштейна. Судно с таким двигателем достигает скорости выше световой посредством изменения свойств пространства: пространство перед кораблем сжимается, а за ним расширяется. Летательный аппарат с таким двигателем «упакован» в варп-пузырь – область плоского пространства – и неподвижно покоится в ней на протяжении всего перемещения. Двигается в пространстве собственно варп-пузырь.