Авантюристы безумной галактики − 8 (Стальные гримасы иллюзий)

Наваждение: Встреча в вечную непогоду

− По-вашему, всякий раз, когда говорят «она», то имеют в виду даму? В наше время это уже не так. «Она» может быть и не женщиной, а условными сигналами привычного нам кода, при помощи которого в нашем сознании вызывается представление о роде предмета…

− Да поймите же, Суэма! − воскликнул я. − Вы всего-навсего машина!

− А вы разве нет? − ответили мне. − Точно такая же машина, как и я, только изготовленная из других материалов…

(А. Днепров. «Суэма»)

Видишь, как безжизненно тих её зрачок?

Кто ты есть без женщины − помни, дурачок!

(В. Долина)

Наваждение: Встреча в вечную непогоду

Я их увидела издали.

Снег валил такой, что временами залеплял глаза − крупный, холодный, мокрый. Порывами ветра его бросало горстями под капюшон лёгкого плаща, но моему разгорячённому лицу от этого становилось только свежее. Слишком долго сидела у печки и смотрела на огонь, вот и нарумянилась от души. Да и вообще кровь у меня горячая.

Они медленно брели по тяжёлым для ходьбы дюнам в этот мёртвый сезон и порядком выбились из сил − то и дело останавливались и отдыхали, отвернувшись от штормящего моря. Старик, мужчина средних лет и двое разнополых подростков, вполне уже готовых к взрослому труду. Мне это было известно, хотя и без малейшего разумения, откуда такое знание взялось.

Их маршрут вообще не представлял загадки. Из поселений впереди лежал лишь Нордах − как бы городское скопление жилых башенок, домов и подворий, вытянутое на четыре мили вдоль побережья. До него было пилить и пилить ещё часа три, а то и больше, ибо особого улучшения погоды в ближайшие сутки не предвиделось. А вышли они в путь из Эйдена, скорее всего. Имея точную информацию о моей ферме и рассчитывая здесь получить ночлег.

Что ж, поглядим. Ходят тут! Всякие.

Ферма, да − полутораэтажный каменный дом. С запущенным огородом и садом, без особого отличия от дикой природы вокруг. Забором разве что? Чего там росло съедобного и росло ли вообще − не в курсе. Я и о себе самой имею весьма смутное представление. В единственном, почерневшем от времени, домашнем настенном зеркале вызывающе отражается рослая деваха послешкольного и предзамужнего возраста с нордически суровым внешним видом. Сплю днём, просыпаюсь к ночи, гулять-пить-есть и прочее не тянет. Сижу и пялюсь на огонь или на море, вот и все занятия. Если это посмертный ад, то весьма своеобразный.

Сумеречным гулякам оставалось дойти до каменистого холма и по узкой тропе взобраться на него. Ветрище удачно способствовал подъёму, ибо мощно наседал со спины, прижимая к гладкому граниту. Шествовавший впереди дедок наконец зажёг «летучую мышь», освещая путь под ногами. Давно пора, а то навернуться вниз с двадцатипятиметровой высоты − мало приятного.

Когда они показались почти во весь рост, я использовала своё умение видеть в темноте, присмотрелась получше и разборчиво выругалась. Опять! Нет, это точно моя кара! Причём издевательского характера. Я бы с радостью помолилась Богам о её замене на какую-нибудь физически тяжёлую работёнку, но ведь там, наверху, знают толк в наказаниях и выбирают самое действенное. Понимают, наверное, что я лучше согласилась бы таскать в гору каменюги, чем видеть вот такое… такую.

Нет, правда: неужели в Эйдене нормальных шлюх не осталось? Более пристойного внешнего облика? И чего все они прутся именно ко мне? Словно специально подгадывая к вечеру и к промозглой непогоде, чтобы напроситься на переночёвку? Или уверены, что отказать не смогу?

Насчёт невозможности категорического отказа − правильно, да. Зато мне дозволено потребовать с непрошеных гостей плату по своему вкусу (кто именно выдал такую разрешалку, опять же без понятия). И если не будет достигнуто согласия, то…

А его никогда и не было. Всякий раз, узнав мои запросы, очередная бойкая блудница, спешащая в богатый Нордах на лёгкие заработки, долго и ненавидяще смотрела на меня в упор, а после безмолвно уходила в ночную мглу. Я же возвращалась в свой дом. С нехорошим чувством, что добавила себе ещё толику отрицательной кармы с отработкой оной опять же здесь, тоскливым сидением на месте. Без надежды встретить кого-то особенного, нужного лично мне. Который всё равно не придёт.

Привычное и нехитрое дело − дать от ворот поворот, имея на то веское основание. Вот только сейчас передо мной была группа. А её старший вполне мог заплатить за всех! И как быть тогда? Предоставить этой твари осквернить моё жилище своей белой нечистотой? Это ведь не грязь, потом не отмоешь…

Проклятая Гудрун! И здесь нашла.

Я угрюмо возвратилась к самому крыльцу. Плюхнулась на влажную скамейку, унизительно помокла несколько секунд, смиряя свою гордыню. Как обычно, ни шиша путного не получилось − наоборот, злости ещё добавилось. Выпрямилась, поднялась по ступенькам в коридор и, прислонившись к стене, начала ждать. Скрестив руки на груди, так красивше. Запираться не стала, к чему?

Кажется, они тоже меня давно заприметили, так как обошлись без стука. Приблизились неспешно, посовещались чуток, а после осторожно вошли. Один за другим, тихушная тварюшка позади всех. И встали рядком, подсвеченные своим походным фонарём.

Старичок, бывший почему-то у них за ведомого, начал рыться в поясном кошеле, нащупывая холодные, скользкие монеты, но я его опередила. Не терпящим возражений тоном, рубанула:

− Вы, трое, можете отдохнуть до утра бесплатно. А девицу я в дом вообще не впущу. Здесь ей тоже оставаться нельзя. Сарайка поодаль к её услугам, охапка сырого сена и мешковина там найдётся. Принимайте решение да поскорее.

Стараясь на них не смотреть, я вернулась в гостиную, авторитетно хлопнув дверью. Пошуровала кочергой угли в каминной печке, вздохнула для порядка. Настоящего сожаления не было − не выставила же, чай! Скорее всего, они разделятся: двое тут, двое там. Хором от домашнего тепла вряд ли откажутся − эйденские жители избалованные, привыкли к комфорту.

Я однако ошиблась: доблестные мужчины предпочли не разлучаться, оставив свою девицу на произвол осенней судьбы и во власть убогого деревянного строения в саду. Хотя, может, она в коридоре вознамерилась тайком покемарить? Сейчас проверю и, коли так, то разом выгоню всех без жалости! И плевать мне на кармы, грехи, воздаяния и прочую лицемерную ерундистику. Не просилась я на этот свет и ответ держать за свои поступки не намерена. Во всяком случае, на уровне ежедневного трепета не известно, перед кем.

Вошедшие деловито разделись и аккуратно развесили свои тяжёлые, подбитые серым мехом, плащи на единственной бревенчатой стене, под одежду и предназначенную. Как раз над клеёнкой для стекания воды. Так же молча переобулись, освободив ноги от кожаных сапог, похожих на ботфорты. Запасные шерстяные носки лежали у них в плотно закрытых пластиковых пакетах − надо же, хозяйственные попались мужички и следящие за собой! Первое качество не редкость, второе встречаю впервые. В этом своём логове, разумеется.

Присмотревшись к незнакомцам, я поняла, что поспешила отнести их к самому низшему народному сословию − все они выглядели потомственными горожанами. Высокий старикан в тёмных очочках больше всего походил на хозяйственного управителя при вельможном поместье (разве что без связки ключей на поясе); крепкий, приземистый парень − на ремесленника, причём не ученика, а уже практикующего работника. Моложавый мужчина вообще тянул на господина: в отличие от товарищей, рубаха на нём была не из грубого льна, а тонкой батистовой выделки с небольшими кружевами у запястий. И камзол расшит по краям крупным тёмно-синим бисером − дорого и солидно. Короткая, острая бородка тоже выдавала принадлежность к имущим людям, знающим о моде не понаслышке.

Он первым и подал голос: внимательно огляделся по сторонам (у стен обитые кожей скамьи, продолговатые столы и буфет, посередине пусто) и сочувственно протянул:

− Небогато живёте, однако…

Ишь ты, любитель поспешных выводов! Бедно ему.

− А вдруг соседние комнаты от роскоши ломятся? − с вызовом ответила я. − Почём знаете? А в двух подчердачных спаленках стоят туго застеленные кровати, убранные шёлком, атласом и кисеёй? Да и где вообще вы видели гостиную-прихожую в шике-блеске и напоказ?

− На постоялых дворах точно не видел…

− Ну вот, и тут не найдёте. Край света, шиковать не перед кем. И потом это же не публичная ночлежка, а частное домовладение! Принадлежащее старинному роду фон Куннитс, перед вами последняя его представительница в моём нескромном лице!

− Мне это известно, фройляйн Энкея. Кстати, позвольте представиться: господин Локий Мурадов. Дворянин, но скромный, не чета вам. Из учёных магистров.

Та-ак…

− Локий, значит, − повторила я с кривой усмешкой. − Не нордическое имя, скорее, семитское! Фамилия тем паче. Хотя, ежели подумать да сопоставить… А очкастого пахана, что рядом, не Ходдом ли случайно зовут?

− Ходд или слепой Ас? Можно и так, только на самом деле со зрением у него всё в порядке и даже сверх. В действительности это больше запасная фигура в нашей компании, для численности и солидности. Как и паренёк с не менее известным имечком «Тиаци». А главный тут я. Но зовите меня по имени, к чему церемонии? Тем более, что в прошлых инкарнациях мы уже встречались.

Вот оно что…

Оказывается, это не странники, а пришельцы по мою душу. Если таковая имеется. Наверное, есть − иначе зачем меня вообще тут держат? Тело особо не мучается, а ум только управляет бренной плотью и напрямую в грехах не замешан. За все житейские выкрутасы в ответе именно Душа-личность! Хотя фиг поймёшь, где она прячется среди мяса, костей и прочей протоплазменной мешанины? Может, над головой всё время порхает, эфемерная и незримая. Но чувствительная − недаром же сразу вырубаешься, когда по башке чем-нибудь тяжёлым заедут.

Ладно, об этом после, а пока давно пора проверить коридор. И если их отвратная спутница таки разлеглась там, в сухом углу, то пинками подниму и вышибу на холод! И плевать, кем она себя мнит, подстилка многоразовая…

Меня опередили. Дверь тихонько приоткрылась, и через порог шагнула девочка лет четырнадцати. В таком же утеплённом плаще, капюшон откинут. В одной руке у неё был кривой, складной нож, а в другой…

А в другой она держала свои волосы. Длинные, густые, тяжёлые, светлые − мягкая, рассыпная волна. Только что отсечённые: грубо, как попало, чуть ли не у самых корней. Была пригожая краля, стала пацанкой. Ну и поворот…

Нет, это не Гудрун. Потому как при характере, а не с истерикой. И лицо скучное, заурядное, совсем не королевское. Хотя зрачки похожие, цвета летнего северного неба.

Она неслышно прошла по горнице, приблизилась к камину и, помедлив, бросила свою отрезанную красоту и гордость в огонь. Пламя зашипело, заметалось, вспыхнуло высоко и опало. Пахнуло ароматным запахом и сразу же унесло в дымоход.

− Теперь я могу ночевать у вас дома?

Наши глаза встретились. Внимательное ожидание − вот всё, что я увидела. Ни затаённого гнева, ни прямого укора, лишь достойная покорность неумолимым обстоятельствам. Которые вдруг возникли на обычном пути из равнинного Эйдена в приморский Нордах.

Неужели отверженная валькирия? И я обидела свою? Нет, молодая слишком для боевых забав. Не верю.

− Теперь можешь, − хрипловато подтвердила я и коротко откашлялась. − Но я тебя ни к чему не принуждала!

Мне на секунду почудилась презрительная усмешка на её бесцветных губах. Но девочка сразу же отвернулась и тоже начала переодеваться.

Я машинально погладила кончиками пальцев своё женское тёмно-русое богатство. Почти до пояса, ага, и концы не секутся. Смогла бы его уничтожить − вот так же, запросто, без колебания? Ради отдыха в тёплом доме, а не в стылом хлеву? Не знаю.

Магистр Мурадов наблюдал за нами с явным познавательным оттенком. Как за подопытными животными, устроившими нечто незапланированное и интересное. Возможно, я не слишком ошибалась, думая так.

Его приятели между тем вели себя весьма непринуждённо: тоже подошли к огню, деловито обогрели руки, а затем вернулись к столу и стали доставать из дорожных сум нехитрые припасы: белый хлеб, сыр, ветчину и зелень. Перед этим каждый из них положил на буфет по серебряной монете в пять талеров.

Многовато будет за одну ночку. К тому же я ведь предупредила: им бесплатно! Не хотят быть обязанными? Обычные бюргеры так себя не ведут. Ха, а где она, эта самая «обычность»?

Я ничего толком не помню о себе, кроме имени-фамилии и ряда личных идеалов и пристрастий. Не пришло ли времечко подробных расспросов? Кажется, кое-какие судьбоносные обстоятельства могут прояснить мои гости. Один из них точно.

Господин Мурадов не спешил присоединиться к трапезе, а вот странная девица уселась за стол первой. Больше того: именно она водрузила на скатерть внушительную оплетённую бутыль с вином, которую извлекла из своего мешка. Обычно со столь ценными житейскими вещами мужчины не расстаются.

− Спальная комната по коридору и налево, − громко сообщила я, ни на кого не глядя. − Как раз на четверых. Впрочем, малолетку могу пристроить где-нибудь отдельно.

− Она в этом не нуждается, − сказал Локий и подсел вплотную к камину − пламя тотчас снова взметнулось и заиграло ярко-жёлтыми крылами. − Не избалованна, как видите. Привыкла к непринуждённому обхождению. Хотя и не такому суровому, как вот сейчас.

Я почувствовала прилив злости. Это когда хочется выругаться вслух не простеньким «доннерветтер!» или «ферфлюхт!», а гораздо крепче. В стиле славянских матросов, однажды завернувших сюда на огонёк после вечерней пьянки. Правда, у меня создалось впечатление, что иных выражений они вообще не знают, а пьянствуют круглосуточно.

− От блондинок одно зло! − (вряд ли стоило с этого начинать, но как тут удержаться?). − Да что я говорю − много зла! Видела, сталкивалась, знаю. Поэтому им доступ в этот дом запрещён, особенно столь эффектным. А ваша сама о том догадалась − значит, тоже с опытом… Чему, интересно, вы столь ехидно ухмыляетесь?

− Тому, как ловко самая обычная женская зависть выдаёт себя за праведный гнев, − (огненные языки потянулись ко мне, как живые, но тотчас опали и принялись смирно лизать красные уголья). − Но пристало ли в ваши молодые годы и при очень даже привлекательной внешности столь открыто сетовать на недостаток мужского внимания? Тиаци, например, вы весьма понравились − он даже лишнюю монетку незаметно вам подкинул…

Я пригляделась − точно, на буфетике лежат уже три звонких талера! Два нижних из серебра, а верхний золотой. Червончик, как говорят соседи-прусы. Или русы. Впервые меня столь конкретно оценили!

Я собиралась было показать им свой фамильный характер, но вовремя сообразила, что реальных оснований для психического взбрыка нет. Хитрый намёк и открытое непристойное предложение − две большие разницы. К тому же, если честно, этот решительный парень у стола мне немного нравился. На викинга похож. Ну, такими я их воображала − кряжистыми, русоволосыми и безусыми, при небольшой вьющейся бородке. Парням позволительна любая расцветка, на то они и парни. Хозяева в доме и в семье, так заведено. Но вот его имечко…

Тиаци, значит. По легендам великан-оборотень из рода Гримтурсенов, повелитель снежных бурь, грозный противник богов Асов. Неплохие амбиции у моего визитёра!

− Деньги назад заберите, − сказала я, пряча досаду. − Можете вдобавок прихватить и те, что лежат в большой оловянной тарелке на подоконнике − их накидали такие же ночные гости. Ни к чему они мне. А девочке пойдут в качестве компенсации за доставленные случайно неудобства. Хотя опять же добровольные − о принудительной резке её волосни я и не заикалась. Так что давайте обойдёмся без театрального мелодраматизма. Завтра утречком мы расстанемся и больше никогда не увидимся.

Ужинавшая троица никак на мои слова не отреагировала, а продолжала размеренно жевать. Переоценила я их, что ли? Ах, да, они же тут только для солидности…

Мурадов смотрел на меня. Кажется, он тоже не нуждался в пополнении своих сил посредством органического насыщения. Интересные мы с ним существа, оказывается, − обоим нет смысла подтверждать свои слова клятвой на хлебе. Самой главной для людского рода-племени. А коли так, то…

− И давно вы здесь нелёгкую службу несёте?

Хороший такой вопрос с намёком, поощряющий эмоционального клиента на откровенность. Но дядя знает явно побольше моего − значит, ему реакция важна? А их всего две: говорить правду или врать. Если выразиться помягче, то умалчивать. Вот поди и угадай, кто передо мной: проверочная инстанция или куратор всего проекта с неограниченными полномочиями? Во втором варианте от моего ответа напрямую зависит судьба некоей Энкеи Куннитс, которую в прошлой жизни звали как-то иначе…

− Представления не имею, − вдруг неожиданно для самой себя честно призналась я. − Календаря под рукой нет, а время года за окном словно и не меняется − разные типы осенней непогоды, только и всего. Пыталась считать, но забываю; стала делать зарубки на подоконнике, а они бесследно исчезают наутро… То есть вечером, у меня перевёрнутый режим сна и бодрствования. Такое впечатление, что одни и те же сутки повторяются бессчётное число раз. И если бы не различные люди, забредающие порой ко мне, то в подобную фантазию вполне можно поверить!

− О фантазии можете не думать − всё так и есть на самом деле.

Спасибочки, обрадовал…

Я мрачно уставилась на огонь, который резвился вовсю за низкой решёткой, хотя гореть там было уже почти нечему. Значит, недалеко находится его божественный повелитель, так надо понимать? Ну и ладно, не придётся лишний раз в чулан идти за топливом.

− В науке это называется «временной петлёй» или «хронодеструкцией замкнутого типа», − продолжал между тем Мурадов рассудительным тоном. − В вашем случае сей занятный парадокс осложнён ещё и пространственно-метрической ловушкой, скажем так. Вы понимаете в общих чертах, о чём речь?

− И даже в конкретных деталях, − мрачно подтвердила я и наконец сняла просохшую плащевую накидку. Оправила свой тренировочный костюм, села по-восточному и уточнила: − Кажется, именно поэтому мне не удаётся отсюда уйти?

− А вы пытались?

− А будто не знаете?

Это я выдала наугад, провокационно. Локий изобразил глазами очень естественное удивление.

− Не считайте меня всеведущим, − ответил он. − За вами, разумеется, следили… вернее, наблюдали, но первоначально нам была доступна лишь самая общая картина. Вы и ваш друг под условным именем «Ромарио» были наказаны за некоторые проступки и заключены в «Зеркальный Лабиринт» − обыватели и невежды так его называют, хотя ни зеркал, ни материальных запутанных ходов на основном уровне там не имеется, у объекта совсем иная организационная структура. К примеру, в него можно войти и выйти… если повезёт, но только самому − помощь со стороны исключается, равно как и принудительное завершение процесса наказания. Ну, что сказать − вам вот упорно не везло. Правда, упомянутому Ромарио пришлось совсем худо: он полностью заблудился, потерял всякую ориентировку и был почти обречён…

− Однако выжил? − быстро спросила я. Господин Мурадов состроил чуть ли не извинительную гримаску:

− Пока занимается выживанием − так будет точнее. С переменным неуспехом. Но у него нашлась любопытная сторонняя поддержка в виде некоего нательного талисмана − с его точки зрения. На самом деле это была весьма мощная неокомпьютерная программа-личность, сделанная на несколько иной аппаратуре и в ином научном мире. Находясь долгие годы в замороженном состоянии, она случайно попала в благоприятнейшие физические условия «Лабиринта» и самоактивировалась. И сумела установить с наблюдающей стороной в моём лице столь необходимый контакт.

− А господам экзекуторам он был действительно нужен? Или им бесцельно наблюдать наскучило?

− Ещё как нужен! − Локий ловко сделал вид, что не заметил моего уничижительного намёка. − Вы и не представляете, насколько! Видите ли, у богов тоже имеется своя иерархия. Всегда находится кто-то вышестоящий, так уж заведено. На самой верхотуре − Судьба или Рок, но не исключено, что ими тоже кто-то управляет. В общем, весьма властные персоны сообразили, что явно перестарались с вашими наказаниями, и надавили на подчинённых − в частности, на меня. Сами напортачили, а я исправляй… Изначально, как было уже сказано, это не представлялось возможным, но внезапно возник удачный сторонний фактор − та самая программка-талисман. Благодаря ей мне удалось вывести в более-менее нормальную физическую среду сначала одного лабиринтного скитальца, а потом и другую. То есть вас. Не хотите ли поделиться вашими последними воспоминаниями?

− Не хочу, но поделюсь, − сказала я уже менее мрачно. − Однажды проснувшись, некая девушка Энкея оказалась не в привычной постели, а на жёстком полу в каком-то огромном здании без крыши. Вместо неё нависало низкое, серое небо, временами сменявшееся чёрным и грозовым. Вокруг высоченные стены из камня, пластика, металла, дерева и переплетённых лиан − не прорвёшься. Кроме того, что она именно девка, а не парень, и собственных скудных анкетных данных, эта самая Энкея ничего не знала. Да и сейчас не знает. Ну, она немного поматерилась и побогохульничала во весь голос, покуда не охрипла. А после встала и пошла − что ещё оставалось делать? Куда глаза глядят: прямо-налево-направо, с повторами и в разных сочетаниях. Мой организм почему-то не испытывал никаких естественных потребностей, кроме регулярного сна…

− Это вполне нормально, − с некоторым сочувствием заметил Локий. − Затраты внутренней психической энергии в данном случае только так и восполняются. Продолжайте, прошу вас!

− Не просите, уже заканчиваю. Сколько времени я так без толку бродила − без малейшего понятия. Пока в одно прекрасное время суток не пробудилась в очередной раз уже в этом вот доме. Где до сих пор тупо и сижу, принимая ночных гостей, вроде вас, бесцеремонных. Свалить отсюда пробовала и неоднократно, да без толку. Куда ни сунься, везде сплошной туман через сотню-другую шагов. Один раз рискнула побродить фактически вслепую, да вскоре налетела лобешником на что-то вроде дерева, после чего возвратилась обратно к опостылевшему сидению ночами у огня. Ваших рук дело?

− Наших, ага! − магистр Мурадов самодовольно улыбнулся. − Вы так простенько и скучно об этом рассказываете, а не представляете, сколько потребовалось технических усилий ради одного только вашего перемещения из опасного классического хаос-лабиринта в этот спокойный и устойчивый «хроновыверт»! И как трудно было нам самим сюда добраться. Девяносто третья попытка, так-то вот! И первая удачная. Возможно, вы неосознанно помогли, выйдя в нужный момент наружу.

− Очень рада, что хронологически вам пригодилась, − я насмешливо дёрнула головой, имитируя поклон. − Теперь, надеюсь, меня ожидает полная свобода? Или всякие господа наказатели и наблюдатели ещё не до конца удовлетворили свои мстительные комплексы?

Тут пришлось отвлечься, ибо оказалось, что поужинавшая троица у стола давно уже наблюдает за нами с каким-то подозрительным видом. Типа: «Так, выпили-пожрали-отдохнули, а теперь с этими чо делать будем?» Не походили они сейчас на простых сопровождающих, ох и не походили…

Я тоже уставилась на них в упор − тяжело, враждебно и с вызовом. Хоть какое-то развлечение! Последний раз мне его доставили те самые русские морячки, которые, крепко упившись, сперва разыграли меня в карты, а затем проигравший (почему не выигравший?) попытался силой указать девушке-хозяйке её место, вид и позу (поперёк кровати, лицом вниз, юбка задрана, ножки врозь). Я, может, с тоски болотной и не возразила бы, но неожиданно выяснилось, что моё тело не подлежит хватанию-ощупыванию со стороны других лиц, словно оно было запаяно в какой-то непроницаемый, невидимый кокон. А вот надавать нахалу по мордасам это никак не мешало, что я и сделала. Увы − вяло, без азарта и, скорее, от разочарования.

Это случайное воспоминание подтолкнуло меня на активное действие: я попыталась дотронуться до Локия, и это получилось. Правда, вначале было похожее ощущение, что соприкоснулись две руки в тончайших, прозрачных скафандрах, но затем состоялся нормальный телесный контакт. Мою ладонь слегка сжали, подержали немножко и отпустили.

− Только таким вот образом и непродолжительное время, − объяснили мне оправдывающимся тоном. − Слишком большие затраты энергии! Наш Источник может её дать сколько угодно, однако есть ограничение в пропускной способности лабораторных фильтров − что поделать, увеличить никто не озаботился, да раньше и не было нужды. Я не стану забивать вам голову наукоёмкими подробностями, а просто отмечу, что мы сейчас находимся хоть и в одной искусственной среде, но в разных программных оболочках.

− И эти тоже? − я кивком указала на его приятелей. − С виду люди, а на деле призраки? Тогда почему они хлебали-закусывали с таким аппетитом? Чтобы произвести на меня соответствующее впечатление?

− Вы снова требуете излишнюю информацию… Зачем? Ну, хорошо: допустим, что и я, и мои спутники в реале сейчас находимся далеко отсюда, а перед вами всего-навсего сложные визуально-осязательные проекции − разве это имеет принципиальное значение? Или сможет повлиять на вашу дальнейшую участь? Уверяю, что нет!

− А чёрт его знает! − я безмятежно зевнула и крепко почесалась. − Ого, наконец-то знакомое ощущение царапанья ногтями по своей коже, а не по кожаной ткани… Судьба судьбой, а чем больше конкретики, тем лучше. С объективными данными и к новому бытию будет легче приспосабливаться!

− Нисколько. Как только мы определим новый лабиринтный путь и задействуем его, так нынешняя показная реальность фактически обнулится. Заработает внедрённая в ваше сознание «ложная память» со всеми своими наворотами. Вернее, с отсутствием оных. И вдобавок настроенная на…

− Мурадик, лапочка, а не хватит ли пустопорожней говорильни? − вдруг перебила девчонка совершенно другим, чужим и взрослым голосом. − Какой смысл рассусоливать? Что это изменит? Насчёт себя: мне эта нора подходит, я готова тут остаться. Не фонтан, конечно, но и не тонкая струйка. Вполне годится для временного бегства с Поверхности!

− Верунчик, дорогая, я так рад, что ты наконец перестала капризничать и сделала выбор! − Локий очень радостно всплеснул руками. − Внеплановая проверка с волосами, как я вижу, прошла удачно?

− Ага, новые уже ускоренно отрастают − шею щекочут, забавно. Этот объект меня принял, совместимость хорошая. Давай заканчивать, а не то за перерасход накопленной энергии тебя наверху точно взгреют!

− Не-е, нахлобучки не боюсь, им не до того. Ты со своими вервольфами устроила в городке Династии такое веселье, что там в первую очередь нужно жизнь как-то восстанавливать, а не виноватых искать. Исчезла злая Вера Августовна в Подземельях, сгинула − ну и ладно… А нам важно разгрузить в темпе данную систему Отражений, «иллюзо». Нельзя же сюда скопом людей запускать, фатальный перегруз получится! Да и Энкею с её Ромарио давно пора вернуть в реальный мир. Чужие они у нас, абсолютно лишние…

Я всё это вбирающе слушала, но ровным счётом ничего не понимала. Ибо память моя упорно не включалась: ни ложная, ни истинная − вообще никакая. Одно ясно: я по-прежнему нахожусь в этом чёртовом Лабиринте, только в иной его структурной форме. Где появилась возможность получить поддержку − не по ихней доброте душевной, конечно, а ввиду чрезмерной нагрузки на это самое «иллюзо». От лишней тяжести нужно избавляться − точно подмечено, вот и захлопотали. Да и моё местечко кому-то другому срочно потребовалось!

А волосы у притворной девчоночки действительно растут чуть ли не на глазах! Ведьма… Или учёная мамзель − один хрен.

Тем временем фальшивый Ходд, поддельный Тиаци и эта самая Верка встали и отправились «знакомиться с домиком в подробностях», как нагло выразилась последняя. Впрочем, почему наглая? Они тут подлинные хозяева, сомневаться не приходится.

Господин Мурадов, кажется, испытал облегчение, когда его компаньоны удалились. Он потёр руки и снова несколько раз встряхнул их, разминая пальцы, будто готовился к сложной хирургической операции. В переносном смысле, наверное, так оно и было.

− Ну-с, теперь займёмся вами более предметно! − оживлённо заговорил он. − Загулялись вы, давно пора возвращаться в родные леса, к папе-маме или иным родственникам. Подробности не знаю, ни к чему они мне. Но опять же на раз-два не получится и на три-четыре тоже. Боюсь, что придётся считать куда дольше. Если мы договоримся, то я переведу вас в лабиринтный сектор с возможным выходом и…

− А если не договоримся? − я красиво так, зубастенько, улыбнулась. − Если мне тут тоже по нраву? Упрусь вот копытом со всей женской вредности и дури, а? Тогда как? Есть силовое решение проблемы?

Мои подначивающие слова немного огорчили Локия − на его лице было явственно написано: «Милая, тогда я буду вас до смерти жалеть!» Он мог бы и не возражать, но всё же ответил:

− Детка, отсюда без нашей помощи и вправду нет выхода. И не такие пропадали тут с концами, и никто о них больше не вспоминал! Неужели хотите вернуться к тоскливому и бесконечному блужданию между стенами, полом и пустым небом? Если так, то это нетрудно обеспечить. Коли совсем уж откровенно, то вы не представляете особой ценности. В отличие от Ромарио. Будете упрямиться − тогда завтра снова проснётесь в лабиринте жёстком, настоящем, а не с изысканными виртуальными играми. А я займусь вашим дружком − куда более значительной персоной! Его просто необходимо вытащить, тогда как вами вполне можно пожертвовать. Но я не хочу на такую жертву идти − и не от добродушия, которого у меня отродясь не было, а из-за бессмысленности радикальный мер. Есть ли вы на свете, нет ли вас − мне без разницы, но вот руки попусту марать не желаю. Я суровый научный практик, а не вивисектор.

Что ж, более чем откровенно и однозначно. Напрасно я хорохорюсь, а то, не ровен час, сей гуманист и передумает.

− Годится, начальник, − я улыбнулась уже одними губами, превратив их из алого бантика в тонкую розовую ленточку. − Слушаю и строго повинуюсь. Излагайте требования-условия.

− Искренне рад вашему благоразумию. Ничуть не в претензии − сразу видно особу с характерцем! От которого, кстати, условия во многом и зависят. Позвольте для начала узнать, какие у вас жизненные цели и симпатии?

Ничего себе, вопросец! Да ещё и в качестве ознакомительного! Чем же тогда он закончит?

− Очевидно, необходимо сосредоточиться? − Локий истолковал моё замешательство по-своему. − Постарайтесь представить, что ваша Личность − это большой короб с плотно забитой крышкой, однако сбоку есть щель, куда вполне можно просунуть руку и пошарить там, внутри. Наугад, но с пользой, хе-хе! Вот и займитесь этим − непременно что-нибудь важное найдёте. А я покамест соответствующую атмосферу обеспечу…

Он этим и занялся, не сходя с места, сообразно своему мужскому пониманию. По которому у всех молодых девиц преобладает рюмантический склад души − вплоть до второго неудачного любовного увлечения или первого скучного замужества. О том, что подробное знакомство со своей физиологией (в куда более раннем возрасте, чем у мальчиков) полностью убивает всякую романтику, ему было неведомо. Поэтому огонёчек в камине сам собою ослаб и лишь красиво обтекал угольки оранжево-фиолетовым свечением, а в самой комнате воцарился загадочный полумрак с неверными, гротескными тенями. Смешно, а не возразишь − вдруг почувствует себя уязвлённым? Нет уж, пусть лучше гордится своей проницательностью.

Я подыгрывающе прикрыла глазки, напустила на мордашку толику духовного волнения и занялась этим самым «внутренним коробом». Дескать, ищу-ищу, тянем-потянем, сейчас та-а-кое выудим!… Надо милейшего учёного не разочаровать, они тупых подопытных тварей не любят.

Мурадов был весь внимание, но это мне ни капельки не льстило. Ещё несколько минут я прилежно разглядывала сквозь опущенные ресницы комнатные стены с закреплёнными на каждой тройными подсвечниками, а затем заскучала. Вздохнула, слегка откинулась назад и, глядя в закопченный потолок, изрекла:

− Моя жизненная мечта − стать такой, как знаменитая дева-валькирия Боргильд. Жить ярко, опасно и повстречать своего рыцаря. Принц и задаром не нужен − толку от него, изнеженного бездельника… Разумеется, это лишь общий набросок, эскиз, но иных рисунков я в своей судьбе видеть не желаю.

Важный Локий был не просто удивлён моим заявлением, а ошарашен! На секундочку я пожалела, что загрузила парня столь увесисто, но затем мне почудился в его взгляде отблеск невольного уважения. Однако заговорил он, ощутимо запинаясь:

− Какая ещё валькирия? Почему именно Боргильд? И что вообще вы о ней знаете?

− Немного и общеизвестное, − скромно ответила я. − Она была особо доверенным агентом одноглазого Одина, верховного бога Асов. Не того ряженого, что явился с вами, а настоящего, при абсолютной северной власти. Мочила супостатов только по его личному приказу, работала чисто, но вот однажды ослушалась и завалила не молодого короля Агнара, обречённого на раннюю Валгаллу, а его старого соперника Гьяльгуннара. Типичная наша непоследовательность: понравился тебе юный красавчик, ну так забери его в обитель павших воинов и там тешься с ним! Ан нет, увлечённая женщина готова пожертвовать собой ради своих фантазий. На вашей Поверхности тоже такое случается, правда, крайне редко. Но Боргильд сама была знатного рода − сестра легендарного короля готов Атиллы, не шутка! Захотела − и поступила по-своему, что ей Боги! Ну, это она так думала поначалу…

Озадаченное состояние у моего гостя отнюдь не спешило сменяться на деловое и думающее. На всякий случай, я скромно потупилась и добавила:

− Вы просили самое сокровенное, вот я и постаралась. Если чересчур, то могу поискать в своей внутренней душевной коробчонке сюжет попроще…

− К сожалению, нет смысла − самое первое влечение не перебьёшь, − наконец ответил Локий и ругнулся на непонятном языке (что не похвалил, это было очевидно). − Надо же, какие заморочки! А придётся с ними работать, ничего не попишешь… Кстати, откуда вы нахватались подобных экзотических сведений?

− От существа, которого тоже зовут «Верой», − честно молвила я. − Или попросту Вьюнком. Опять же не из вашей компании, а из моей. Но это всё, что помнится − подробностей никаких.

− Зато они есть у меня, − недовольно процедили в ответ. − Раскрыть их не могу, служебная тайна. Ах, Вера-Вьюга, до нас ты не добралась, а вот следы неожиданно оставила! Куда-то они заведут, не ложные, но ошибочные? Валькирия, значит… Сестрёнка грозного Атли. Послушайте, фройляйн Энкея, а вы её дальнейшую судьбу представляете? Была подвергнута божественному наказанию, с любимым рыцарем встретилась, да тут же и упустила, а в итоге закололась прилюдно… Неужели всё это достойно подражания?

− Нет, подобная трагичность не по мне! − на всякий случай я ещё и замотала головой с категорическим отрицанием. − Да и какой смысл слепо копировать чужую неудачливость? Повторяю: я предоставила вам всего лишь намеченные контуры с надеждой отчеканить их по-своему. Более выгодно.

У господина Мурадова был вид человека с больными зубами, которого заставляют есть остро-сладко-солёное. Слегка развернувшись, он крикнул − тоже иным голосом, резким и высоким:

− Эй, помощничек! Лихо многоглазое! Давай, топай сюда, расширенная консультация требуется!

Через минуту из коридора появился тот, кого я прозвала Ходдом. Без широкополой шляпы и камзола, в цветастой рубахе с засученными рукавами и со своими круглыми, чёрными очками он напоминал теперь, скорее, атамана разбойников. Или городского палача. Или совмещающего оба эти занятия в зависимости от своего местонахождения.

− Посмотри на неё, − сказал Локий недовольно. − Может, увидишь что-то другое, более мирное. Хотя откуда ему взяться…

Ходд сдвинул свои окуляры на самый кончик носа, затем тычком вернул их обратно к переносице. Я успела заметить, что у него в глазницах вместо зрачков посверкивают линзочки − а через мгновение они вспыхнули такой ярчайшей белизной, что даже через тёмные светофильтры глядеть на них было больно. Но пришлось малость потерпеть, ибо мне повелительно гавкнули: «Не отворачиваться!»

− Ничем не могу порадовать, − сообщил сей экстрасенс, выключив наконец свою оригинальную аппаратуру. − Это действительно её базовые идеалы, а не просто восторженное девчачье увлечение. Возможно, от преобладания в эротической психике лесбийских наклонностей − кто знает? Мы же не проверяли! Зато теперь понятно, отчего все стены в коридорчике увешаны холодняком − сабли, бердыши, кинжалы, пики, арбалеты и прочая дальневековая экзотика. Ну и её ненависть к мифологической деве Гудрун тоже…

− Но ведь должны быть и вторичные пристрастия? − требовательно спросил Мурадов. − Неужели не разглядел?

− С ними ещё хуже: сплошная конная джигитовка на вольной-волюшке и схватки врукопашную. Да и откуда иному взяться? Ты же знаешь, кто она на самом деле… Так что лучше пусть будет валькирия, чем амазонка − меньше природной дикости, больше внутренней дисциплины. Но над перенастройками всё одно поломать головы придётся! До боли, я чувствую…

− Специально смутить высокоучёных господ не хотела, − осторожно повинилась я. − Не поясните ли доступно, какая именно возникла сложность?

− А такая, что нужно программировать выход из Лабиринта, учитывая вашу непредсказуемую поведенческую агрессию! − Локий сердито захрустел всеми пальцами. − Да-да, вы сейчас готовы от чистого сердца поклясться, что будете её сдерживать, но при этаком факторе нестабильности благоприятную развязку событий спрогнозировать невозможно! Не получится мирного и спокойного финала!

− Так вы и не обязаны к нему стремиться, − я снова почувствовала усталость. − Или и для вас имеется некая серьёзная, ответная опасность? Ничем не могу помочь, к сожалению.

− Можете, да не согласитесь, − Ходд снял очки и начал протирать − одной рукой их, другой глазные линзы. − Маленькая виртуальная лоботомия сгладила бы возникшие проблемы…

− С превращением моего сознания из животного − в овощное? Нашли дуру! Только попробуйте!

− Вот, уже агрессивность попёрла наружу! Как на дрожжах. И сразу радикальные выводы! А на самом деле мы бы лишь улучшили ваш вздорный характер. Сделали бы его мягче, покладистей… Ась?

− Мальчики, у вас хоть головушки и учёные, но при виде фигуристой девки думают поначалу всегда об одном! − (а эта наглая Вера Августовна неплохо так умеет подкрадываться!). − О быстреньком укладывании оной в мягкую койку… Так, подтянули штаны, и внимание на меня! Во-первых, эта Энкея Куннитс без ума от валькирий, так? Во-вторых, в качестве идеала для неё выступает особа по имени «Боргильд», верно?

− Ну, да. И что?

− А то. Освежите-ка в темпе свои знания по нордическому пантеону! Детально, там и найдёте спрятанного дьявола. Он, как обычно, выручит и большой платы не попросит!

Локий и Ходд переглянулись, а затем их глаза почти синхронно опять залила неприятная белизна. Дистанционно обмениваются данными со своей интеллектуальной базой − даже мне понятно.

Я отвернулась. Посидела немного, глядя в камин − давно без топлива, но при колышущемся синем, колдовском пламени. Встала и зажгла все свечи в настенных светильниках − жёлтенькие, чистые, хорошо! Стоящая у стола в одной подпоясанной ночной рубашке, девочка Вера Августовна недовольно поморщилась.

− А ведь интересненько получается! Спасибо, дорогая баронесса! − в голосе господина Мурадова прозвучало столько радостной бодрости, что его титульная благодарность выглядела вполне искренней. − Небольшой лингвистический парадокс кардинально меняет всю ситуацию! Но откуда он взялся?

− Почём мне знать? − баронесса неглиже обстоятельно потянулась. − Очевидно, в информационные данные, полученные от некротрансформера «Вьюги», вкралась простенькая ошибка. Это понятно: не напрямую работала с архивами, а в копиях! Вот вам вполне удобный выход − садитесь и пишите новую программу. А мы пошли в отбой, умаялись за день…

Я в который уже раз ничего не понимала, и с объяснениями не только не спешили, а вообще давать их больше не собирались. Локий Мурадов уселся поудобнее, достал какую-то плоскую вещицу с ярким экраном и погрузился в бесконечные расчёты. Его помощник Ходд, явно взбодрившийся, пристально смотрел на потолок и шевелил губами, тоже что-то беззвучно вычисляя. Один раз он мельком глянул на меня, мерно ходившую по комнате взад-вперёд, и совсем по-старчески вздохнул.

− Может, всё-таки устроим вам маленькую лоботомную операшечку, а? − снова предложил он. − Ей-ей, самый лучший выход! Не хотите ни в какую? Ваше право, конечно, но учтите: «Боги не помогают тем, кто бесперечь противится их воле»…

Я невольно вздрогнула: это были последние слова, которые произнёс верховный Ас Один, вынося коварный приговор своей непокорной валькирии. Мне намекнули прямым текстом.

Ну и Хель с вами! Сдавайте карты − сыграю.

Клубок событий №1: Обычный рабочий день

Усмешка для девочки: Энкея Куннитс (планета Терра, цитадель Агейбург)

Клубок событий №1: Обычный рабочий день (май, первая неделя, понедельник)

По своему обыкновению я проснулась за минутку до пения настенных часов-будильника и за пять до утреннего приветствия Афанареллы. Точнее, до её вызывающего стука снизу − рукояткой швабры о крышку люка. Сама она появлялась крайне редко, потому как двум высоченным девкам (шесть футов и дюйм!) в тесном чердачном помещении ни посидеть душевно, ни полежать в обнимку. А ничего больше от меня прагматичной Афке и не требовалось. Кроме ещё ежемесячной квартплаты в пятнадцать серебряных талеров, но это было с её стороны настоящим благодеянием. Дешевле за отдельную койку и не придумаешь.

В этой подкрышной комнатной коробчонке я живу уже несколько лет. Неполные четыре метра вдоль, два поперёк и около двух вверх − при скошенном потолке у единственного окошка-иллюминатора. Раньше здесь была подсобка с хозяйственным инвентарём, но когда моя Афания Труалль заделалась кастеляншей, то ей очень быстро надоело при генеральных уборках всё доставать сверху, а потом запихивать обратно. В итоге «Образцовая женская гимназия №2» обзавелась нормальным чуланом в подвальчике, а госпожа смотрительница переехала жить сюда − вернее, в просторную комнату подо мной. Афке очень льстило, что у неё теперь двухуровневая квартира, как и у самых важных господ в нашей крепости. Однако, поважничав с месяцок, она рассудительно решила получить материальную выгоду с лишних и не особо нужных ей метров над головой. И поселила на них меня, свою постоянную пассию. Каждый раз, посещая верховный Храм Асов на центральной площади, я тихо возносила молитву богу Тиру, одному из своих покровителей, за такую удачу.

Я не знаю, как оказалась в Агейбурге. Я не помню ни своих родителей, ни всего того, что связано с детством. Да и не испытывала никакой нужды в подобных воспоминаниях. Всегда жила и училась в этой гимназии на полном пансионе, покуда после восьмого класса не ушла в самостоятельную жизнь. Не за просто так, конечно.

Вот только в реале идти мне тогда было некуда. И если бы не порочные наклонности очень взрослой девицы Афанареллы, то…

− Ква-ку! Ква-а-ак!…

Ну вот, моя увечная кукушечка из ходиков подала свой пробуждающий голосок. И, как обычно, сдохла после первого же крика. Проорать семь раз не в состоянии (механика заедает), и она остаётся торчать снаружи с безумными глазёнками и распяленным клювом. Давно пора натравить на неё мастерицу Вурру, да я всё забываю.

Занятно, что Афания, предпочитающая играть в обжимашках пассивную роль, обратила на меня внимание первой. И какое-то время буквально не давала проходу самой рослой здешней ученице − такая мелочь, как моё несовершеннолетие, её не останавливала. А когда я вздумала бросить опостылевшую учёбу и податься на вольные хлеба, то живо воспользовалась моментом и надёжно привязала к себе. В самом деле: шестьдесят звонких монет за скромную комнату в городе или пятнашка здесь − та самая разница, которую очень легко почувствовать.

А ещё халявная кормёжка − совместные завтраки, а порой и ужины. Как ответственная работница Афания имела право брать еду в гимназической столовке со скидкой, чем и пользовалась. Ну и свою интимную подружку не забывала. Единственное условие, которое она ставила, − чтобы я не смела толстеть. Жирных тёлок она терпеть не могла, хотя и сама не из худеньких. А уж «молочные фермы»-то какие! Каждая и в двух горстях не поместится. Фигуристая, смачная деваха двадцати девяти годков, ей бы подходящего парня − ан, нет. То ли физиологическая загадка природы, то ли свой потаённый расчёт…

− Бу-бух! Бам-бам!!

А вот и она. Как обычно, один раз стучит щёткой и два рукояткой. А после снова заваливается в коечку и зевает там вплоть до моего явления с чердачных небес. Иногда и я, толком не умывшись, присоединяюсь к ней по обоюдному настроению и ради бодрости. Принудиловки в наших играх не бывает, а вот всяких соблазнов сколько угодно! В этом огромная разница с разнополыми отношениями: там мужчина верховодит, и его прихотям часто потакать приходится. Ну, так рассказывали − своего личного опыта в общении с самцами я пока не имею. В полновесные восемнадцать лет никто из представителей сильного пола мне ещё по-настоящему не приглянулся.

Я чувствительно, с хрустом, потянулась, свесив длинные ноги чуть ли не на пол, а рукой раздвинула на окошке плотную занавеску. Третий этаж − предельная разрешённая высота строений в Агейбурге. Из-за этого город растянулся вдоль широкого Рейнвера миль на двадцать. Мне неведома причина подобного запрета, но их у нас хватает. Скорее всего, традиции, что же ещё?

Мой «иллюминатор» выглядывает на запад, и поэтому я избавлена от раздражающих лучей утреннего солнца. Вообще предпочитаю светлую пасмурную погоду − сочетание не совсем привычное, но точное. В этом мы с Вуррой в корне отличаемся: её мёдом не корми, дай на солнышке лишний раз посидеть. Впрочем, мёд ей и даром не нужен, а вот я его обожаю. Но он дорогой, как и положено изысканным деликатесам.

Сейчас небо голубовато-холодное, в тонких облачных прожилках − как речной лёд после сильного ветра. Признак неустойчивой погоды: назавтра вполне может заморосить прохладный дождик. Равнинная северо-западная весна, ничего не поделаешь! Переменчивая она, хотя в последние недели баловала настоящим теплом. А дождь моей работе мешает, да и не люблю я падающую сверху мокрую воду. О круговороте я в курсе из школьной программы, но Асы могли бы придумать и нечто менее вызывающее.

Встала осторожненько, дабы свою головешку о потолочную балку не ушибить; сделала всему телу ладонный массаж и размялась простенькой гимнастикой. Никаких растяжек или силовой игры с утяжелителями − только неспешная проработка суставных сочленений. Для серьёзных упражнений предназначены вторая половина дня и вечер, когда организм уже полностью войдёт в двигательную норму. А вот утречком, спросонья, и при самых минимальных нагрузках возможны всякие неприятные срывы-сюрпризы. Никогда не забуду, как я однажды спозаранку напрыгалась и наприседалась, а потом, довольная, встала перед зеркалом, выгнулась в потягушку… и-и хр-русть! В спине что-то щёлкнуло, и меня переклинило. Хорошо хоть Афка была неподалёку и примчалась на мой жалобный вой. Догадавшись, что произошло, она кое-как уложила меня ничком на пол, сама уселась сверху и в этой типично мужской эротической позе занялась лечением: обозвала дурой, нашла выскочивший позвонок, аккуратно вправила его, слезла с кряхтением и дала хорошего пинка по заднице. С тех пор я навсегда запомнила, что активничать нужно постепенно, а не то… Вот то-то.

Покончив с оживляжем, я подошла к ходикам и прицельно щёлкнула застрявшую на взлёте птичку в лоб, чем и способствовала высвобождению растянутой пружины. Кукушка тотчас ожила и умотала к себе в избушку с радостным хрюканьем, треснув дверцей напоследок. Самые причудливые звуки способна издавать, а вот нормального кукования я от неё никогда не слышала.

Завернувшись в длиннющее купальное полотенце, я привычно оглядела свои пенаты перед долгим дневным расставанием. Тахта, сбоку тумбочка, поодаль стул-туалет с биоассенизацией, рядом бельевая вешалка − вот вся меблировка. Одёжка-обувка и прочий гардероб внизу, хозяйка не возражает. Да и к чему мне тут лишние вещи?

Откинув квадратную крышку люка, я присела, опустила ноги, повисла на руках и мягко спрыгнула вниз. Забираюсь я в обратном порядке и без малейших усилий. Молодость − хорошая штука, ей вовсю пользоваться надо.

Афанарелла, как ни странно, уже сидела за столом − кудрявенькая, румяненькая и упакованная в рабочий комбинезон строгого чёрного цвета с большими алыми звёздами на плечевых лямках. Их две, означающие: не большое начальство, но и не простая обслуга. Ученицы её уважают за открытый нрав и безвредность (если не разозлить, конечно). Директрисы тем более довольны: аккуратна, исполнительна и всегда полна рабочего энтузиазма. А забот у неё хватает.

− Радио только что передало хороший погодный прогноз, − сообщили мне. − В меру солнечно, в меру ветрено, а с нёбушка капать не будет − ага, как ты и любишь! И на всю неделю похожий расклад. Кажется, холода больше не вернутся, благодать! Поскорей бы водоёмчик прогрелся, мне так хочется вдоволь поплавать!

Да, озеро Вирен, симпатичный голубой овал размером пятьсот на полтораста метров, расположенный в центре нашей цитадели с её восточной стороны, посередине загородного парка. Традиционные места отдыха горожан во все времена года. А к реке, что на западе, никому доступа нет, кроме парочки спецслужб. Рейнвер − стратегическая водная артерия, как говорили раньше, и это полностью соответствует истине.

− Ещё успеешь начупахаться, всё лето впереди, − успокоила я и добавила: − Там небось пляжи облагораживать и не начинали!

− Угу, рабочих с техникой пока не видно, − огорчённо согласилась Афания и принялась готовить завтрак. − Робиков тем более. А пора бы!

− Очень часто собственное нетерпение кажется чужим промедлением, − афористично ответила я. − В душ не полезу, только мордашку сполосну, и будя. Так что стряпай в темпе горяченькие бутерброды!

У моей подружки всего одна комната, но просторная, сгодилась бы и для небольшой семьи. Обстановка обычная, да и к чему усложнять − гости тут не бывают. Четыре высоких, створчатых окна с солнечной стороны; вдоль стен диван, кровать, кресла и шкафо-буфетный комплекс, у входной двери трюмо и ванная комната. А вот в центре недавно появился огромный, громоздкий стол на витых ножках и с резной окантовкой по краям − законная Афкина гордость ручной работы из металла и дорогого пластика, на которую она угробила пятьдесят с лишним золотых. Ей такой мебельный монстр абсолютно без надобности, но вот захотелось! Чисто женская страсть − мужик не поймёт, и втолковывать нечего.

Радиокоробка в углу между тем продолжала размеренно бубнить о городских новостях, которых по большому счёту никогда и не было. Но так положено − дважды в сутки, утром и вечером. В остальное время системка работает в качестве переговорной аппаратуры. Месячный абонемент не из дешёвых, но это и правильно: незачем поощрять дистанционную болтологию. Люди должны общаться лично или посредством вдумчивых писем на вощёной бумаге, изложенных красивым почерком. А уж мы их быстро доставим в целости и сохранности.

Как обычно, после омовения холоднющей водой у меня моментально взыграл зверячий аппетит, хотя минутку назад ещё вовсю зевалось. Про «зверей» упомянуто ради красного литературного словца: нет их у нас. Ни единого, уже многие века. Насчёт птиц я так и не определилась, а вот полное отсутствие насекомых могу только приветствовать. Надоедливые и абсолютно бесполезные создания явно не божественного помысла.

Подружка вовсю жевала, когда я к ней присоединилась. Сама трескала свои любимые плюшки с мясной начинкой, а мне соорудила многослойные сэндвичи. В качестве запивки у неё неизменный горячий молочный коктейль, а у меня шоколадный. Ещё одно огромное преимущество молодости: не стоит вообще задумываться о так называемых «вредных» продуктах и напитках. Нам сейчас всё можно.

− У меня есть новость не для всеобщих ушей, − сказала Афанарелла, когда мы утолили первый голод и откинулись на спинки креслиц в приятном расслаблении. − По самым легкомысленным, но достоверным слухам, наши робики готовят очередную акцию протеста. И на сей раз это не глупенькие завитушки на макушке, а нечто гораздо более радикальное!

− Правда? − без особого любопытства переспросила я. − А конкретнее?

Афания сказала и тихо хихикнула. У меня на секундочку приоткрылся рот − действительно, странно.

− Забавно и тревожно, − (мои ощущения дополнили). − Интересно, чего стоит ждать в дальнейшем? Бус на шее и колец на пальцах? Разузнаешь подробности?

Впервые она так откровенно спрашивает. Хотя ничего удивительного − я давно уже нахожусь под перекрёстным наблюдением. Госпожа кастелянша, разумеется, тоже. С обеих сторон без обид, всё по правилам.

− Как получится, − уклончиво ответила я. − Робики на людях эмоции особо не проявляют, знаешь ли.

− Знаю. Но ты же для них особенная, не так ли?

А это совсем уже прямым текстом. Даже голосом выделила ключевое слово. То ли проверяет, то ли спецслужбы стали утаивать перекрёстную информацию? Так скоро и дома по душам не поговоришь.

− Не преувеличивай, просто у меня по работе с ними больше контактов, − невинно заметила я и глотнула из термокружки терпкого шоколада. − Правда, языком жестов не шибко владею…

− Но общаться же можешь? Ты единственная с такими способностями из моих знакомых!

Да, всегда забываю об этом. Вот самое простое объяснение её просьбе, и напрасно я ударилась в подозрения.

Мы всё друг о дружке если и не знаем, так понимаем. Хотя бы то, что её должность подразумевает негласное сотрудничество с органами. Как и моё существование на Поверхности, несмотря на давно достигнутое семнадцатилетие. Я уже с годик как обязана отбывать положенную по Закону восьмилетнюю повинность в Подземельях, а всё ещё нахожусь наверху, и никто меня не беспокоит. Официальная отмазка «по состоянию здоровья» может только вызвать смех при одном взгляде на мою атлетическую фигуру.

Почти синхронно глянув на буфетные часы (куда более современные, чем у меня, на энергозаряде), мы в темпе прикончили остатки завтрака и стали готовиться к очередным трудовым будням. Собственно, это касалось только меня, всё ещё закутанную в полотенце. Впрочем, облачиться в грубое бельишко и влезть в похожий комбинезон было делом минуты. Спецжетон у меня только один, но большой-красивый-серебряный, с городским гербом в виде трёх корон и надписью «Почта Агейбурга». Доступ в любое время суток куда угодно. Ну, почти.

Моё проживание в гимназии не вполне официальное, поэтому через парадный ход шествовать не стоило. Я и не стала, а скромно спустилась по служебной винтовой лесенке на первый этаж, а затем по узкому переходу вышла на задний дворик. Дубликатами входных магнитных ключей я давно обзавелась, а как же.

Отсюда, из довольно ограниченного пространства для хозяйственных нужд, здание выглядит не очень представительно, зато с внешней стороны обзор по высшему разряду. Особенно в погожие дни, когда яркие солнечные лучи играют контрастами на полированных поверхностях багровых, розовых и жёлтых камней, из которых сложены три корпуса гимназии. Расположенные в виде подковы, они включают в себя учебный, спальный и спортивно-развлекательный комплексы. Разумеется, настоящие развлечения нужно искать в самом городе, куда доступ после уроков не ограничен (за исключением наказанных за всякие обыденные провинности). Только там мальчиков и найдёшь, а без них на отдыхе скука смертная! Ребята по отношению к нам придерживаются точно такого же правильного мнения. При этом и те, и другие представители юного рода человеческого согласны, что учиться нужно всё-таки раздельно. Иначе никакого толку не будет, проверено веками.

С полминутки я колебалась: в обход или напрямую? Остановилась на втором варианте, поскольку так проще всего выйти к транспортной стоянке. Да и дикую природу давненько не видела.

До внушительной тыловой ограды, выполненной в виде решётки из стилизованных копий, было совсем близко − стоило лишь миновать декоративную лужайку. Разбитую на ровные прямоугольники и уже покрытую свежей зеленью. Какие-то пару недель, и можно подстригать.

Калитки здесь не имелось, но в правом уголке палисада, за силовой энергетической тумбой, я ещё со школьных лет соорудила лазейку для самоволки. Которой почти не пользовалась (зачем?), но сам принцип был важнее: без запасного пути к возможному отступлению жить нельзя! Никакая опасность мне, конечно, не грозила; бежать опять же некуда, но однако я озаботилась. Или генетическая память о прошлом тревожном существовании, или врождённая осторожность. А она опять-таки должна исходить из предыдущего жизненного опыта, разве не так?

Всего делов: вытащить из гнезда крайнее «копьё», отодвинуть его в сторонку, наклониться и проскользнуть в треугольное отверстие. Ну и снова восстановить маскировку. Из окон меня увидеть практически невозможно, проверено.

Сразу за оградой начинался пологий спуск в овражек, который тоже стоило назвать декоративным: стенки укреплены грубыми камнями, боковые деревца растут ровно, русло донного ручья почти прямое. Одна свежая трава колосится как попало − так и хочется сказать: непорядок!

Если теперь идти строго на юг, то через какое-то время упрёшься в настоящее решётчатое заграждение − в отверстия и пару пальцев просунуть невозможно. Дальше говорливый ручеёк углублялся в непролазные кустарники, а потом впадал в тихий, медленный Рейнвер. Закрыто, нельзя, запрещено, но кто вообще туда полезет? Моя своенравная особа, может, и рискнула бы, но не сейчас. И уж точно не здесь.

Я немного прошла на север, перепрыгнула через воду на другой берег в нужном месте и, резво поднявшись по гораздо более крутому склону, сразу очутилась в соседнем районе. Поплутала с десяток минут между высокими пирамидальными тополями, обогнула торговые павильоны женской одежды «Богиня Фригг» и уткнулась точно в Первый городской вокзал рикш.

Название солидное, а сам вид простецкий: большая, крытая площадь с аккуратными шеренгами разноцветных двуколок. Колёса с многочисленными спицами в половину человеческого роста, а между ними удобная кабинка на две-три персоны − вот и вся конструкция. Я поискала глазами тринадцатый номер и быстро нашла. Впрочем, пробелов в рядах почти не было − рано ещё, вызовов немного. Рабочий день у всех начинается с девяти.

Сами рикши − то есть «дорожные робики» − как обычно при хорошей погоде паслись всем стадом на ближайшем пустыре и грелись на утреннем солнышке. Точнее, подпитывались естественной лучистой энергией, накапливая резерв в перерывах между станционными подзарядками. Мне они нравятся; глядя на них, я всегда помимо воли улыбаюсь. Почти настоящие маленькие человечки чуть больше метра в высоту, с суставчатыми руками и ногами и точёным прямоугольным телом − вылитые роботы из старинных фантастических романов! Головы по большей части квадратненькие, круглые давно уже делать запретили. Вот только мозги там не искусственные, а самые настоящие, взятые у погибших по разным причинам людей, и с полностью очищенной памятью. Сложнейший технологический процесс − детали засекречены, само собой. Хотя шпионов в строгом смысле этого слова у нас нет, но некоторые понятия и законы со временем не меняются.

Я подошла к стойке вызова и набрала на цифровой панели число «13». Почти сразу же в глубине однородной толпы на пустыре началось оживление, и вскоре я увидела Вурру − её легко можно было распознать по редкой золотистой окраске головы. Машинка с претензией, надо же!

А вот личная коляска строгого вида − чёрная, лакированная, со скромным изображением луны на дверцах. Ни малейшей аляповатости, никаких вызывающих деталей или фосфоресцирующих спецэффектов, как у прочих. Строгая девица. Порой мне кажется, что ей достался мозг очень зрелой женщины, хотя по вечерним визитам этого не скажешь.

Мы познакомились (если можно так сказать) полтора года назад при весьма странных обстоятельствах: я тогда в первый и в последний раз случайно увидела драку робиков. Номера «13» атаковали сразу трое, причём не дорожные экземпляры, а строительные − это случилось поздним вечером недалеко от их машинных ангаров. Нападение было хаотичным, удары беспорядочными, защита неуклюжей − и, тем не менее, со стороны всё выглядело самой натуральной пацанской разборкой! Компания настолько увлеклась, что не заметила моего заинтересованного приближения. И лишь мой грозный окрик: «А ну, отставить!» разрядил непонятную ситуацию. Механические хулиганы дружно бросились врассыпную − точь-в-точь, как нашкодившие дети!

Защищавшаяся осталась на месте и находилась в приподнятом состоянии духа, на что указывали глаза, светившиеся ровной синевой. Когда я подошла совсем близко, то они пару раз мигнули густым зелёным светом − верный признак хорошего настроения. Удивительно для столь напряжённой ситуации.

«Ты в порядке?» − спросила я тогда на всякий случай. − «Вурр-р!» − отчётливо ответили мне вместе с утвердительным кивком, чем привели в ещё большее замешательство.

Робики не говорят. Они всё слышат и понимают, но речевой аппарат у них полностью отсутствует по непреложной технологической спецификации. Способны издавать некоторые мелодичные звуки разной тональности, но отдельные слоги произнести не в состоянии. Нечем: нет ни губ, ни языка, ни аналогового кибер-устройства. И вот на тебе!

Мне отчего-то захотелось выказать свою заботу − препятствовать не стали и позволили всю себя осмотреть. Однако вопрос о причине конфликта проигнорировали несмотря на правильно выполненные коммуникативные жесты рук. И впоследствии ничего так и не рассказали, сколько я ни допытывалась. Табу.

Каким образом вдруг возник взаимный интерес − этого я до сих пор не понимаю. С моей-то стороны любопытство было объяснимым, но вот робики вполне обходятся без постороннего дружеского общения. Тем не менее, мы стали встречаться и проводить вместе редкое свободное время. В основном, гуляли где-нибудь на природе в покое и добрососедском согласии. Можно было бы подумать о некой возникшей духовной связи, но я не верю в мистику. А наукой здесь и не пахло.

А через три месяца со дня нашей первой встречи Вурра однажды вдруг взяла меня за руку, привела в свой лагерь бегущих рикш и представила остальным. Знакомство получилось предельно необычным: со всех сторон ритмический писк, разноцветное мерцание глаз и порхание в воздухе десятков гибких, металлических рук − я же не шевелилась и лишь озадаченно моргала ресницами. Далее все окружили меня и постояли с минуту при молчаливой сосредоточенности − на этом торжественная процедура и закончилось. Я была признана почти своей − во всяком случае, при моём внезапном появлении дорожные робики не замыкались в показной дисциплине, а продолжали вести себя непринуждённо. А номер «13» повысила свой авторитет внутри гильдии согласно человеческим понятиям общественного устройства. Ну, так мне казалось.

Другие роботехнические группы − например, уборочная или ремонтная − продолжали жить своей особенной, замкнутой жизнью, о которой людям мало что было известно. Абсолютно лишняя информация, к чему она?

Ощутив осторожное подёргивание за левый рукав, я обернулась. И приоткрыла рот, только сейчас разглядев, что внешний вид моей роботессы слегка изменился. Ножки, начиная от колен, были выкрашены в контрастный серебристый цвет, равно как и широкий «поясок» вокруг талии, и тонкая шея, и кисти рук… Создавалось полное впечатление укороченной тёмной курточки и таких же облегающих шорт, надетых на голое тело.

Ничего себе, заявочки! Кажется, Афанарелла не ошиблась насчёт намечавшейся протестной акции.

Помешкав секунду, я спросила об этом прямо. В ответ кокетливо покачали осветлённой головой и поиграли изумрудами глаз. Что можно было перевести как: «А вот и не скажу − сама догадайся!» А если без игривых эмоций, то: «Скоро узнаешь!»

Я не стала настаивать на подробностях. Вряд ли моих кураторов так уж заинтересует их ребяческое подражание взрослым.

− Забираю тебя с собой на весь рабочий день, − сказала я, направляясь к её двуколке. − Мне сегодня обслуживать полтора участка, так что без помощи не обойдусь. Да и вообще моя очередь по доставке печати из типографии… Сейчас заплатить или потом?

Вурра легкомысленно махнула шестипалой ладошкой, и это тоже было не совсем обычной вольностью с её стороны. По правилам всюду и всегда требуется предоплата, никаких исключений не предусмотрено. Оказалось, что робикам не чуждо такое понятие, как «доверие»! По крайней мере, одной из них. Нет, внаглую обмануть − себе дороже выйдет: с корпорацией любого рода рискованные шутки плохи. И всё равно такое отношение приятно.

Я уселась на мягкое, лайковое сиденье и с удовольствием вытянула ноги, насколько позволяла кабинка. Переднее стекло оставила нетронутым, а боковые опустила − как раз по погоде. Никаких посторонних ароматов кроме устоявшегося запаха кожи и пластика, так что выветриваться нечему.

Моя постоянная рикша делала всё быстро: выдвинула до упора телескопические держатели, встала за поперечную перекладину, убрала опору равновесия и поддержки на стоянке, проверила балансир. Затем на её затылке загорелся жёлтый индикатор готовности, сменившийся через несколько секунд на зелёный. Тронулись мы плавно, и не было нужды держаться за страховочный поручень. Да и не лихачили робики никогда − не люди, чай!

Дорожное покрытие всюду в Агейбурге находилось в отменном состоянии, и коляска неслась с приличной скоростью − ветерок чувствовался хорошо. Мостовая была гораздо ỷже обоих тротуаров: всего три полосы − левая, правая и центральная для вынужденного объезда или обгона. Все главные права принадлежали пешеходам, как и в любом обществе, где технический прогресс поставлен под строжайший контроль.

Утренняя уличная жизнь постепенно входила в свой неторопливый ритм: люди отправлялись по делам с выражением полной уверенности в завтрашнем дне на лицах. Почти все среднего и пожилого возраста − дети находятся в гимназиях и в Подземельях, молодёжь… молодёжь там же, на Глубине. Я была редким исключением из правила по ряду обстоятельств, но пристального внимания к себе никогда не привлекала, ибо со стороны казалась вполне взрослой и даже заматеревшей.

Порядок в этом смысле тут у нас такой: лишь небольшому числу людей, определённому медицинскими методами, разрешено заводить детей. Если честно, то приказано иметь. Пары формируются естественным образом по знакомству и взаимной симпатии, но в крайнем случае и добровольно-принудительно. По достижении брачного семнадцатилетнего возраста их отправляют вместе с другими гимназическими выпускниками в особые отсеки Подземелий, где они рожают ребёнка и остаются там на восемь лет, работая на промзоне по обеспечению города энергией. А потом возвращаются на Поверхность и включаются в общую нормальную жизнь. Все прелести которой научились на собственном опыте очень хорошо понимать и ценить.

Наша городская цивилизация выглядит напрочь искусственной, но весьма продуманной. Обособленный и надёжно защищённый мирок посреди земного неустройства, а то и хаоса. Плата за удобства, разумеется, есть − это неизбежные житейские ограничения и отсутствие свободного передвижения по планете. Правда, оно никому и не нужно. Тем более, что после долгой глубинной изоляции городские просторы кажутся почти необозримыми.

Два крутых поворота на замедленной скорости, короткий бег по прямой − и мы остановились у типографии (серая железобетонная коробка с окнами чуть ли не во всю высоту). Участок не окраинный, но от центра достаточно удалённый. Производство печатной продукции считается вредным, но именно поэтому здесь трудятся не робики, а люди. Льготы, повышенная оплата, ранний выход на пенсию − вещи, исторически понятные и всегда ценимые.

Вурра привела коляску в устойчивое положение и помогла мне выйти − точнее, просто распахнула дверцу. Это входит в её профессиональные обязанности, а мне невольно нравится. Чувствуешь себя на короткое время госпожой, а не обычной гражданкой.

Пока я в очередной раз сладко потягивалась (не выспалась, что ли?) роботесса проявила ещё одну активность уже неожиданного свойства: она вытащила из моего бокового кармашка заранее приготовленную заявку, сбегала с ней в подсобку и вскоре вернулась, нагруженная упаковками газет и журналов. Аккуратно сложила их в объёмистом багажнике двуколки и сделала ещё три ходки. Народ любит чтение и выписывает его изрядно.

Я всё же для очистки совести заглянула в ярко освещённое помещение. Меня узнали, помахали ручками − ответила тем же. Начальная стадия моей трудовой деятельности, которая вскоре продолжится на Первом почтовом отделении связи.

Туда можно было добраться двояким образом: строго обратным путём с небольшим конечным изменением маршрута и напрямую через местный спальный район. Второй вариант предпочтительнее, потому как времечко уже поджимало.

− А давай-ка дальше повозку покачу я! − (ага, мою головушку иногда посещают завлекательные фантазии). − И ради прикола, и взбодрюсь!

Вурра глянула на меня, как… ну, понятно, как именно. Её глазищи озарились багровой сердитостью, но почти сразу же восстановили свою нормальную синеву. Подняв вверх указательный палец, она повертела им у виска, а затем указала на кабинку. Первый жест означал вовсе не намёк на моё скудоумие, а напоминание о небезопасности моего предложения. Второй в толковании не нуждался.

С разочарованным вздохом я вернулась на сиденье. Дождавшись, пока за мной закроется дверца, роботесса снова проверила надёжность двуколки, изрядно потяжелевшей, и тронулась в путь. Я поймала себя на мысли, что в последние дни стала относиться к своей биомеханической приятельнице исключительно как к роботу женского пола. Казалось бы, на редкость забавное сочетание слов, но что поделать, если она сама себя так представляет? Особенно, если принять во внимание запланированное на пятничный вечер показательное шоу. Неужели робики и вправду решат появиться перед окнами Мэрии в столь вызывающем виде? И вообще, кто их надоумил на такое? Вполне вероятно, что отвечать на этот вопрос придётся именно мне, когда вызовут на тайное собеседование.

Мы вскоре свернули на боковую улочку с односторонним движением. Оно на самом деле разрешено в оба направления, просто при случайной встречке разъехаться будет трудно. Но у дорожных рикш нет обыкновения скандально выяснять, кто кому должен уступить − опять же не люди! Поэтому всё решается быстро и без проблем.

Мимо плавно проплывали и удалялись симпатичные одноэтажные домики с неизменными мезонинами, увитыми вьющейся растительностью. Она не успела как следует зазеленеть и окрепнуть, но уже придавала жилищам свежий и задорный вид. Тишина и покой − что ещё нужно обывателям для отдыха и неспешного существования? Особенно возрастным, коих среди населения большинство. А в управленческой Городской Коллегии вообще нет никого моложе семидесяти лет (официальный пенсионный возраст).

Всё вместе это называется «геронтократия». Плохо или хорошо − мне ли судить, не испытавшей Подземелий по полной программе? Однако протестные явления в принципе отсутствуют, что говорит о всеобщем одобрении социальной системы. Или об устойчивом привыкании − одно и то же по сути.

Очередные поворотики, ныряние в небольшой туннель, короткие пробежки по цветущим переулочкам, проход под аркой длинного здания − мы вылетаем на небольшую площадь и тормозим прямо перед солидной каменной двухэтажкой. Вверху районная хозяйственная контора, а внизу моё родное почтовое отделение. После несвоевременного ухода из гимназии меня почему-то занесло именно сюда − возможно, из-за объявления о наборе, первым попавшемся на глаза. Нехитрое недельное обучение я освоила за три дня, после чего в присмотре больше не нуждалась. Остальное зависело от постоянной практики и хорошей физической тренированности − и того, и другого у меня было в избытке.

Выгрузив из багажника свеженькую печатную продукцию, мы в два приёма перетаскали её в операторский зал, где бригадир Алекс Фризен − единственный мужчина на пять женщин-работниц − сразу стал раскладывать увесистые пачки по столам. Меня все дружно поприветствовали, а рикшу, как водится, окружили бестолковым вниманием: по очереди погладили и похлопали её по титановым плечам, усадили возле большого солнечного окна и по бездумной привычке предложили чаю. Выслушав возмущённое: «Вурр-рр!», извинились и заменили бесполезный напиток на более нужный для роботов портативный питательный аккумулятор. Его, разумеется, приняли, живо подсоединили к первому и к шестому пальцу и почти по-человечески расслабились.

Мне же наоборот не мешало бы сосредоточиться, так как предстоящая подписка требовала неусыпного внимания. Однако прежде всего нужно было провести фальцовку газет, которые приходили из типографии попарно вложенными одна в одну. Не раз собиралась спросить у печатников, почему так, да всё забываю.

Первым делом следовало разобрать самую массовую газету «Вестник Агейбурга». Я разрезала пластиковые стяжки и быстро прошерстила по торцу все номера, заодно пересчитав их − ажур, недобора нет. Плюхнула увесистую кипу на клеенчатую скатерть, надела тонкие напальчники. Неудобная необходимость, иначе руки мигом станут чёрными от свежей краски. Впрочем, нашего бригадира, как крутого парня, подобные мелочи не смущают: он не признаёт резиновой защиты да ещё и постоянно слюнит свои пальцы, отчего к концу смены язык у него становится неприятного тёмно-розового цвета. На мой укоризненный вопрос: «И охота тебе свинцом травиться?», он принципиально не отвечает, а только презрительно сплёвывает.

Итак, поехали! Левая рука придерживает газетный лист за сгиб, правая вытаскивает внутренний экземпляр, соединяет с внешним и откладывает в сторонку − была одна штучка, стало две. Повтор − уже четыре. Очередной повтор − шесть…

Мои движения рук отличались чуть ли не изысканной автоматичностью, однако за настоящей кибертехникой угнаться, конечно, не могли. Один раз ради любопытства и сравнения мои коллеги упросили Вурру показать класс (она согласилась очень неохотно, поскольку нарушала Закон). Вот это были скорость и аккуратность! Все стояли рядом и тихо умирали от зависти. А заодно и проникались правильностью нашего мироустройства, запрещавшего роботам профессионально подменять человека в доступных ему сферах физической и умственной деятельности. Иначе конкуренции не выдержать, а жить тогда на что? За развитием технологий нужно следить в оба глаза, а не то бед потом не оберёшься. По счастью, власти Агейбурга очень хорошо усвоили многочисленные исторические примеры негативного вмешательства науки в повседневное бытие и ничего подобного не допускают. «Не навреди!» − вот главнейший и универсальный принцип для вида «хомо сапиенс». По отношению к самому себе, естественно. Насчёт всего другого возможны варианты…

Кстати, моя Вуррочка, помимо скоростной фальцовки, смогла бы так же быстро и легко расписать собранную макулатуру по домам и улицам. Все робики грамотные и умеют ловко обращаться с пишущими средствами. Правда, им доступно лишь начертание печатных символов и нет индивидуальных почерков или хотя бы курсива. Без понятия, почему так.

По ходу этих мыслей я резво расправилась и с «Культурными новостями», и с «Домашним цветоводством», и с «Террой вокруг нас». Газетки поменьше типа «Гимназия и повседневность» или «Разоблачения из прошлого» в фальцовке вообще не нуждались, ибо комплектовались без самовложений. Опять вертелся на языке старый вопрос: «А почему и остальную прессу не поставляют в столь же удобном виде?», но ответа на него никто не знал.

Журналы и альманахи в моём жилом секторе выписывали немногое, так что мне оставалось лишь сгруппировать их. Это было делом минуты, после чего я принялась за письма. Тут пришлось малость повозиться, поскольку такую мелочёвку предварительно требовалось раскассировать по домам и квартирам. Иначе в завершающей стадии работы возникнут ненужные сложности.

Со всех сторон привычно доносилось размеренное шуршание и всякий легкомысленный трёп, который сразу утих, как только приступили к конкретной подписке. Тут ошибаться себе дороже, с исправлениями потом замучаешься. А если ещё и жалобы от клиентов последуют…

Зато теперь можно (и нужно) сесть. Я так и сделала, предварительно оценив взглядом наведённый порядок: все газеты сложены в удобные рулоны и лежат на своих конторских местах, письма и журнальчики рассованы по ячейкам. Пора начинать!

Открываю рабочую книжку, так: улица Вольная, дом №4 − длинное такое строение, в пару этажиков с начальным цокольным. Квартира первая: ага, «Вестник», «Новости», «Театр» и всё − вкладываю в прозрачный пакет, надписываю сверху данные, готово! Квартира вторая: «Вестник», «Гимназия», «Цветоводство», «Старые романы» − пакет, надпись, готово. Квартира третья: «Вестник» и «Культура», журналов нет − дальше…

Почти каждый жилец получает «Агейбургские вести», поэтому они служат первоначальной оболочкой для всего остального. А целлофан ради надёжности и чтобы письма не потерялись − их добавим в самую последнюю очередь. А пока номер за номером, дом за домом, тотальный учёт и контроль без малейшей халтуры!

Каждую улочку, подписанную и собранную в стопку, я перевязываю верёвками и складываю в большую коробку с адресом моего участка. Когда всё и у всех будет готово точно в таком же виде, рикша заберёт приготовленные пачки и развезёт по ящиками временного хранения. А непосредственно с собой почтальон берёт лишь ближайшие адреса в качестве посильной ноши. Нормальная система, продуманная.

Завершив свою предварительную работу, я обратила внимание, что у Вурры глаза то и дело расцвечиваются долгими вспышками салатовых тонов. Это означало полное удовлетворение жизнью, если можно так выразиться. И не только оттого, что был «съеден» приятный для её ощущений и полезный аккумулятор. Нравится ей общество людей, вот ведь как! Но не абы какое, а привычное − наше почтовое, или моё, подружеское, которому отдаётся явное предпочтение. К остальным-прочим людям она почти равнодушна, как и другие роботы. Тут-то и кроется загадочка: есть ли у неё устойчивая симпатия ко мне или же случайно сформировалась привычка? Я надеялась на первый вариант − он льстил моему самолюбию. Уникальная ведь дружба, единственная в своём роде. К кому ещё робик прибегает на дом, устраивая чуть ли не самоволку? А к некой девушке Энкее Куннитс, и всё! Причём без каких-либо серьёзных причин, а просто чтобы посидеть рядышком и поболтать в разговорно-ручном режиме. Афания не в курсе, а то взревновала бы − она такая.

− Вурчик, мою подвозку доставь, пожалуйста, первой, − (бригадир как всегда напомнил о своей особой персоне). − Столько хождений сегодня, такие хлопоты!

«Не больше, чем у других», − подумала я, но вслух сей выпад озвучивать не стала. Начальственные жалобы сомнению и критике не подлежат, так уж заведено.

Ответив своим обычным и единственным «вурр» − в данном случае с согласительной интонацией − рикша принялась загружать свой возок нашим почтовым грузом, а я вместе с остальными пошла на кассу получать пенсионные деньги. Банкноты в качестве основной платы и звонкие талеры для окончательного расчёта. Если по уму, то давно пора полностью перейти на бумажные кредитки, однако эмоции обывательского мышления и традиции сильнее. В результате в сумках приходится таскать столько металла, что ремень к концу смены ощутимо натирает плечо. Хорошо хоть эта платёжная повинность всего пять дней в месяц.

− Ты не забыла, что у нас не хватает одного охранника? − напомнил мне Фризен. − Твой Рашид вчера заболел. Почему не заказала муниципального телохранителя?

− Потому что дорого, − резонно ответила я. − Районные власти сдерут с нас три шкуры. Мы же в подобных случаях всегда своими силами обходимся!

− Энка, это нарушение…

− Да пустяковина, не переживай! Кроме того, рикша со мной, я её на весь день арендовала!

− Ненамного дешевле получится. Да и толку от неё!

− А ты попробуй, подерись с нею! Не хочешь? И правильно: схлопотать железной рукой по физии мало не покажется! Тогда, может, со мной рискнёшь?

Я картинно взяла правое бригадирское запястье на силовой приём, чем заставила Алекса недовольно поморщиться. После освобождения из захвата он погрозил мне пальцем, но больше спорить не стал.

Между прочим, я неплохо так поднатаскала Вурру в технике атакующих единоборств по её просьбе. Без понятия, с какой целью − не признаётся, упрямая вредина, а против воли из неё лишнего жеста не выжмешь. Не хочет она быть осведомителем в своей среде, и всё тут. А другие робики и подавно. Своеобразная каста: слуги, но не рабы. И в качестве фактора подчинения у нас ничего нет, кроме ежедневной энергетической подзарядки, которую можно ограничить в воспитательных целях. Или при наказании. Правда, такая мера почти не применяется, ибо угроза обычно сильнее её исполнения. Энергия для роботов означает жизнь, а с нею не шутят.

Экипировавшись и проверившись, мы по традиции постояли, покуда наша дорожная возница и её двуколка не скрылись из виду, а затем всей гурьбой отправились в близлежащее кафе − подкрепиться. Второй завтрак нам необходим, поскольку по затратам калорий работа почтальона приравнивается к высшим физическим нагрузкам. И всё равно к обеду будешь голодный, как серый волк из детских сказок − такой вот ускоренный обмен веществ.

К моему приятному удивлению, «Лунная печаль» с соседней улицы уже весело обслуживала посетителей на крытой веранде − значит, там уверены, что двадцатиградусное тепло никуда не денется. Нам требовалось аж три столика, сдвинутые вместе, и таковые вскоре нашлись (пришлось чуток подождать, пока последний освободится). Внутри было свободнее, но туда не хотелось − насиделись за зиму.

Официант быстро принял заказы, а доставил их с пятиминутным ожиданием − вполне нормальная скорость обслуживания. Однако бригадир остался недоволен:

− Как представлю, сколько лишних денег приходиться тратить фактически впустую, так из моего внутреннего душевного болота сразу выплывает здоровенная жаба и начинает меня душить! − несколько патетически воскликнул он. − Еду везде и всюду стряпают пищевые агрегаты − от замороженных готовых блюд и до таких же горячих − так почему мне ещё требуется посредник в виде доставщика или продавца? Я что, сам не могу набрать коды в меню и принести обед к себе на стол? Или почти то же самое проделать в магазине и лично забрать расфасованные продукты? У нас замечательная цивилизация, но кое-что явно плохо продумано!

− А расплачиваться как будешь? − возразила ему Стелла, самая старшая сотрудница нашего отделения. − Рабочая машина денежки принимать не умеет, а сдачу выдавать тем более. Или специальных робиков для этой цели поставить? И антиобщественно, и разницы особой нет!

− Нашим господам учёным давно пора придумать механические способы оплаты! Неужели так сложно?

− Алекс, дорогой, тебя нынче на экстремистские идеи что-то потянуло! Ну, сходи в Мэрию, внеси предложение! После чего придётся пару недель посещать «Законодательные курсы» и зачётик по ним сдать!

− Да уж, на репрессии они горазды. А вот конструктивного внимания не дождёшься…

Я уплетала нежное куриное фрикасе, а про себя усмехалась. Мужчины порой просто обожают показушно фрондировать − без конкретной цели, ради привлечения к себе повышенного внимания. Своеобразный вариант нашего женского кокетства. Вполне простительно и тем, и другим.

Подзаправившись, мы чинно разбрелись, кто куда − каждый на свой участок. Мой находился неподалеку, а вот той же Стелле предстоит полторы мили отмахать пешочком. Рикшу она вызывать не станет, ещё чего! Так и вправду разбаловаться можно.

У меня с собой в сумке была подобранная пачка прессы для одной лишь Фабричной улицы − древнее историческое название, смысл которого ныне утерян. С её низеньких домостроений я всегда и приступала к разноске. Нормально так для разминки и чтобы втянуться в рабочий ритм. Другие почтари, правда, считают иначе и начинают с больших зданий − дело вкуса и привычки.

Подписка была выполнена в данном случае в обратном порядке, начиная с самых последних номеров. Так проще: пройти сперва нечётный ряд, а потом чётный и выйти на следующий объект. Одна из популярных методик, но годится не для всякого района. При кучном расположении домов лучше двигаться иначе, шахматным способом.

Почтовые щели на входных дверях были закрыты изнутри металлической шторкой − её на ночь иногда блокируют очень старые люди согласно древнейшим атавистическим реакциям на тёмное время суток. Ну а по утрам порой забывают открыть − возраст даёт о себе знать. У меня имелось с собой приспособление для снятия блокировки снаружи, и к нему нет-нет да и приходилось прибегать.

Аккуратно рассовывая по весьма узким отверстиям газеты и журналы, я зачастую была вынуждена освобождать их от целлофановой оболочки. Это отнимало время и сбивало с ритма, но ничего не поделаешь.

В нашем Агейбурге ещё с незапамятных времён народ делится на две неравные группы: на предпочитающих жить в многоквартирных зданиях (их большинство), и на фанатов мелких личных домовладений. Разница тут, в основном, психологическая − кто-то лелеет своё одиночество, а кому-то необходимы рядом соседи для частого общения. Хотя и бытовые удобства играют немалую роль, поскольку обеспечить полноценным водоснабжением частный сектор нет возможности. Впрочем, в городе имеются прекрасные термы, благоустроенные под любые запросы − от помещений с горячим, сухим паром и до купальных водоёмов, расположенных под открытым небом с самой разнообразной природной имитацией. Последнее удовольствие очень недешёвое, однако и самое востребованное. Хорошо живём, братцы-сестрицы; не особо богато, но с разнообразным однообразием!

Я сейчас как раз обслуживала крошечные особнячки, преобладавшие на Фабричной − типовые домики и садики с парой небольших деревьев и цветочных клумб. Вполне достаточно, чтобы провести рядом с ними погожий вечерок на скамеечке, глядя на звёзды. Там, по слухам, вращались и другие планеты, заселённые такими же людьми, но они никого у нас не интересовали даже теоретически. Нет ничего хуже чужого мышления для давно устоявшегося, монолитного социума, каким и был Агейбург. Поэтому звёзды воспринимались как симпатичные небесные светлячки в ночную пору, и не больше.

По случайному обстоятельству все пенсионные выплаты шли у меня с другой стороны улицы, поэтому нечётный ряд я прошла весьма шустро. И у начального дома №1 к большому своему удовлетворению обнаружила Вурру, поджидавшую меня. Возка не было видно − значит, оставила где-нибудь в самом конце моего сегодняшнего маршрута. Его никто не тронет − зачем? Да и кто? Некоторых шалостей можно ожидать от детей среднего подросткового возраста, но все они сейчас на занятиях. А выбравшись в город после обеда, они предпочитают искать для себя полноценных развлечений, а не мелко хулиганничать.

− Р-ры, подружка! − громко сказала я (не в целях поддразнить, а как бы заново приветствуя). Мне ответили довольным зелёным морганием глаз и вскинутой высоко вверх рукой. Шлёпнув ладонью о ладонь в традиционном приятельском жесте, мы перешли через дорогу к домику №2.

У Вурры на груди неоном горел спецжетон «Почта Агейбурга», который я выпросила для неё у бригадира. Сейчас она выглядела очень серьёзной и сосредоточенной, хотя это было заметно лишь для меня. На затылке точечно посверкивала алая бусинка локатора, контролируя ситуацию со всех сторон.

Страховка при работе с деньгами, да. Что тут сказать? Откровенного грабежа можно не бояться, никто такой дикости у нас не помнит. Хотя криминал в городе есть, как же без него… «Асоциальные элементы», выражаясь протокольно-казённым языком. Но они предпочитают обогащаться иными и не слишком заметными способами. Связанными, в основном, с подпольной торговлей запрещёнными удовольствиями. Иллюзорное бытие и переживания, будь они неладны! Не хватает почему-то людям нормальной, удобной жизни, и они то и дело тянутся к извращённому состоянию сознания, расплачиваясь за эксперименты над ним и материальными ценностями, и собственным здоровьем. Если судить по замечаниям моего куратора, этот рынок довольно крупный, и за ним неустанно следят. Почему не ликвидируют на корню? Хороший вопрос…

У калитки второго дома нас уже поджидала госпожа Лера фон Ленч − сухонькая старушка почтенного векового возраста, вполне ещё вменяемая и бодрая. Средняя продолжительности жизни в цитадели составляет сто двадцать лет, причём даже столь пожилой человек вполне способен самостоятельно себя обслуживать. Из-за этого Коллегия уже не раз обсуждала предложения поднять пенсионный ценз хотя бы годков на десять, но так и не решилась пойти на этот шаг. И причина не в возможных протестах, а в понимании полной неэффективности человеческого труда на обязательной работе после семидесяти. Своеобразный морально-психологический предел, установленный то ли Природой, то ли Богами. А против таких авторитетов с надуманными законами не попрёшь.

− Ах, фройляйн Энкея, вы сегодня с робиком! Как интересно! − фрау Лера энергично всплеснула ручками. − И у неё несчастливый тринадцатый номер! Не боязно вам?

− Ни капельки! − бодро ответствовала я, проходя в сад. − Не суеверна, чего и вам желаю. Мой сторожевой напарник прихворнул, поэтому охрана вот такая, необычная. В порядке исключения!

− Ну, разве что… Неужели надёжна?

− А то! Вуррочка, покажи!

Она поняла и продемонстрировала свой любимый приём − вертушку с мгновенным сближением и удушающим захватом сзади. Само собой, на мне в качестве живого манекена. Я ожидала этого и всё же не уследила за её стремительным вращением и выходом в тыл. Сумела блокировать левую руку, но правая достала до моей шеи и сомкнулась вокруг неё в железном шестипальцевом капкане. Не рыпнешься, коли жить охота.

Госпожа Лера снова восхищённо ахнула и разразилась беззвучными аплодисментами. После чего надёжно заперла ворота и уселась за садовый столик с живейшим ожиданием.

Я хорошо помнила о её пристрастиях и всё же попыталась всучить большую часть пенсии банкнотами. Уловка не прошла, протест последовал немедленно:

− Милая Энкея, а нельзя ли только серебром? По старинке! Какая вам разница?

− Мне лично никакой, но как тогда работать дальше? − вполне искренне возразила я. − Если весь металл на вас потрачу, то чем потом сдачу выдавать? «Живые деньги» у нас в ограниченном количестве!

− Вот то-то и оно, что живые! Пощупать можно, покрутить в руках, позвенеть! Разложить кучками или столбиками, полюбоваться… Эти бумажки такие скучные и невзрачные! Ну, пожалуйста, что вам стоит? Я отблагодарю с уважением!

Последние слова означают, что в качестве традиционного калыма мне достанется не один талер, а два. Этого упускать никак нельзя, да и вообще всегда при желании можно договориться…

В итоге четверть моего серебра перекочевала в атласный мешочек старомодной пенсионерки. А я получила свой маленький процентик за почтовые услуги. Незаконный, естественно, и сугубо добровольный, но так принято. На всём моём участке лишь один угрюмый старикан из Гончарного переулка жмотничает − ну, так я и приношу ему пенсион в самую последнюю очередь! Иногда и на следующий день, ежели денюжек не хватает. А чо?

Самый щедрый мой клиент жил на этой же улочке почти в конце. Да, сеньор Ромарио исправно отстёгивает три-четыре талера! Абсолютный рекорд по району, а может, и по всему городу. Мне было немного стыдно брать у него неправедные деньги − инвалид, как-никак. Но добровольные пожертвования развращают не хуже некоторых самоэротических прикосновений-ласк! Мигом становясь устойчивой привычкой. И вообще: «Дают − хватай», если при этом дополнительные условия не оговаривают. Не все принципы бытия прошлых эпох следует отвергать − есть и те, которые даны на тысячелетия. Например, «своя ночная рубашка ближе к телу» или «не торопись, а то успеешь»… Правильные мысли.

Мой доброхот ютился в маленьком полуподвальном помещении Музея живописи и скульптуры − большого дома с высокими этажами, откуда всегда пахло красками и свежей глиной. Не знаю, чего он там забыл и как оказался, однако переносит своё скучное одиночество стоически − то есть не жалуясь посторонним и не жалея самого себя. Уважаю таких людей… хотя кроме него и не встречала больше.

Я уже начала спускаться по крутой каменной лесенке, как вдруг Вурра дважды мигнула густым багрянцем. На мой вопросительный взгляд ответила руками: «У него там наша женщина!»

Сообщение было во всех смыслах настолько необычным, что я не просто подрастерялась, а с недоумением выпучила глаза − наверное, они стали размером почти как у робиков. Нет, кто сейчас у сеньора Ромарио и в каком пикантном виде − меня не касалось и не интересовало, но вот реакция рикши! С чего бы это ей заморочиваться интимными отношениями людей? И что означает общее притяжательное местоимение «наш»?

− Спасибо за предупреждение, − наконец, ответила я и нарочито громко кашлянула. − Придётся стучать долго и громко…

Не угадала: хватило одного скромного «тук-тук!» костяшками пальцев. Почти сразу изнутри ответили: «Давно жду, входите!», и мы вошли.

На пороге я медленно втянула носом воздух − ничем женским не пахло. В единственной комнатушке никого не было, кроме мужчины, да и спрятаться негде. Разве что за ширмой, расписанной экзотическими цветами, − высокой, до потолка, из плотного, тяжёлого пластика. Она отгораживала импровизированное спальное место в дальнем углу с узкой тахтой. Если сейчас на ней и лежал кто, то признаков жизни не подавал.

Хозяин, как обычно, сидел возле крошечного окошка на улицу, через которое можно было увидеть лишь ноги прохожих чуть выше щиколоток. Сам в халате из искусственного шёлка весьма дешёвого исполнения и потёртого на боках. Он производил впечатление пятидесятилетнего обнищавшего барина, хотя, я уверена, ему ещё и тридцатник разменять не пришлось. Да, в густых каштановых волосах, едва касавшихся плеч, змеилась многохвостая седина, но для возраста это не показатель − нужно всегда смотреть на шею. А она у него была молодой и гладкой, без каких-либо морщин и кожных складок. Довелось ему, видно, испытать неприятностей и потрепать нервы, раз во внешности образовались столь резкие контрасты!

А лицо красивое, хотя и чересчур правильное: ни малейшего изъяна. В такое одинаково легко и сразу втюриться, и быстро позабыть. Не совсем в моём вкусе − отношение не слишком устойчивое и меняется в зависимости от настроения. Но на отсутствие поклонниц парень не жалуется, в этом можно не сомневаться.

− Проходите же, фройляйн Энкея, вот стул. О, у вас робик в качестве охраны? Пусть побудет у входа − молодым госслужащим здесь опасность не грозит…

− Смотря какая! − глупо хихикнула я с неожиданной для самой себя игривостью. − Физические контакты − они, знаете ли, бывают разными!

Сеньор Ромарио внимательно посмотрел на меня и продемонстрировал уголками губ умение улыбаться. А также то, что у него в данный момент иной настрой.

− Что новенького в городе? − спросил он, покуда я аккуратно заполняла квитанцию на оплату. − Из моей говорящей по утрам-вечерам коробки звучит сплошная скука и однообразие. Может, вы расскажете нечто интересное?

− С чего бы ему взяться? − вздохнула я. − Вокруг городское надводное сонное царство, устойчивое и самодовольное. А люди самого беспокойного возраста, генераторы событий, находятся либо под строгой гимназической опекой, либо в подземных казематах, откуда выходят уставшими на доброе десятилетие вперёд. Меня такая участь миновала, а вам, кажется, довелось хлебнуть лиха!

− Без подобного хлебания не обошлось, − уклончиво согласились со мной. − Там действительно весьма неуютно и ещё более тоскливо, чем здесь, на Поверхности. Кроме того, возникает порой идиосинкразия на роботов. Большинство людей её тщательно скрывает, считая неполноценностью. А я просто с этим мирюсь.

− Вы хотите сказать, что наши маленькие металлические помощники вызывают неосознанную неприязнь? − недоверчиво переспросила я и чуть было не уронила перо. − Да без них городской цивилизации придёт каюк!

− Совершенно верно. Но одно не отменяет другое. Должно пройти как раз упомянутое вами десятилетие, прежде чем вернувшийся из Подземелий человек утратит именно осознанное негативное отношение к псевдоживым кибернетическим устройствам. Дело в том, что глубоко внизу они несколько иные, чем наверху. Менее приятные, скажем так. И с особыми функциями. Точнее, она у них одна: бдительный присмотр за теми, кто их создал. С этим смириться трудно, согласитесь…

Я о таком слышала впервые и в некотором замешательстве кинула взгляд на Вурру, словно ища у неё поддержки. Моя надёжная напарница стояла прямо, заложив руки за спину и глядя в низкий потолок. При этом в её глазах бегали многоцветные огни, что отнюдь не подтверждало внешнюю позу покоя.

Как-то косо и неопределённо пожав плечами, я без комментариев полезла в сумку и выложила на колени сеньору Ромарио его инвалидную пенсию одними бумажками. В ответ церемонно кивнули, расписались и указали подбородком на крохотный подоконник, где поблескивали четыре талера. Я только сейчас сообразила, что он никогда не давал мне калым из рук в руки − его всегда приходилось брать самой. Ого, так обычно поступают опытные взяткодатели, страхующие себя от ответственности при взятии с поличным! Да уж, вычитала в исторических книгах, а теперь полезло из памяти…

Церемонно распрощавшись и взаимно раскланявшись (у Вурры это получается очень забавно), симбиозная парочка почтальонов вышла на улицу и двинулась дальше. Прохожие провожали нас удивлёнными взглядами и в то же время не сдерживали двусмысленных улыбок. Наверное, мы вместе и вправду смотрелись слегка комично.

− Как видишь, подружка, ты ошиблась, − сказала я, с удовольствием перекатывая в ладони четыре большие монеты. − Сеньор − одинокий человек и, возможно, пытается подманить к себе легкомысленную почтовую девицу с помощью крупных чаевых! Как тебе такой вариантик, а?

Вурра посмотрела на меня в упор двумя яичными желтками вместо зрачков и выдала жестами объяснение своей тревоге. Оно было таким:

«С этим мужчиной будь настороже. Он лукавил, плохо отзываясь о нас. У него в комнате как раз прячется роботесса. Это я и имела ввиду, упомянув о женщине».

− Вот сказанула! − неподдельно изумилась я. − Откуда взялись столь ошеломительные выводы?

«Мы чувствуем друг друга. Есть своеобразный запах, говоря вашими терминами. Чужая гостья сидела тихо, затаившись, недалеко от ширмы, но не за ней. Возможно, в шкафу. Мы небольшого роста, нас спрятать легко».

− Ну, ты даёшь! − необидно рассмеялась я и шлёпнула робика по спине. − «Истомлённый дамским безразличием, одинокий холостяк завёл себе механическую любовницу» − недурной материал для бульварных газеток дальневековья! Встречала нечто похожее в библиотеках. Роботы и люди контактируют только по служебным делам, разве не так? И в гости друг к другу не ходят. Я и ты − единственное исключение!

«Вполне вероятно, хотя точной информации на этот счёт нет. Кстати, от тебя тоже исходит слабый неоэлектронный аромат».

− Правда? Тогда ларчик раскрывается просто. У меня же в сумке лежит небольшая вкусняшка для тебя! С распечатанными контактами. Их испарения ты и чувствуешь! Возможно, что и этот Ромарио хранит у себя аккумуляторы.

После этих слов лицо Вурры чуть ли не на полминуты залило розовым светом − явный признак смущения. Я подбодрила её улыбкой и очередным поглаживанием по плечу. Хотелось по голове, но не стоило: раньше так ласкали домашних животных. Робику это всё равно, а мне вот нет.

После Фабричной нам следовало повернуть на Спортивный проспект, лишь немного превосходивший по ширине обычное шоссе. Очередное традиционное название, не имеющее ничего общего с реальностью. Так называемый «профессиональный спорт» − бессмысленное и опасное занятие для любого разумно устроенного порядка. Потому как он сбивает людей в агрессивные стаи, причём данная агрессия имеет очень высокий остаточный уровень. Нет, совершенствовать свою силу, быстроту и ловкость не возбраняется, но без вызывающего сравнения с другими, тем более за плату. Поиграть ради отдыха и удовольствия в мяч или в стрелы − сколько угодно, а вот устраивать из этого постоянное шоу при толпящихся зрителях − увольте. Хотя не так давно в Рейнверском районе создали некий «Клуб снайперских бросков» − интересно, кто разрешил?

Ящик временного хранения подписанных газет моего участка находился в укромном месте между двумя глухими заборами. Час назад Вурра туда всё доставила, а сейчас она же первой добежала до него, вскрыла замок и ухватила пару пачек, явно собираясь помочь мне в разноске. Пришлось с сожалением покачать головой:

− Нельзя, дорогуша. Если кто посторонний увидит, то меня накажут. У тебя тоже будут проблемы. Ну, не упрямься, отдай!

Робик не выпускала упаковки с газетами из цепких пальцев, неотрывно смотрела на меня, и её огромные зрачки быстро наливались мрачной краснотой. Несколько минут мы стояли друг против друга в напряжённых позах, соревнуясь в показном упрямстве, затем я уступила с нарочитым неудовольствием. Сейчас как раз пойдут чередой длинные трёхэтажки, и было бы неплохо, если по некоторым из них побегают с грузом не мои, а чужие ноги. Есть, конечно, вероятность, что мою механическую помощницу засекут и сообщат о нарушении в контролирующую инстанцию, но ежели всего бояться… Да и упомянутый почтовый жетон может оградить нас от доносительского усердия. Одно дело, когда против правил идёт простой гражданин, и совсем другое − когда серьёзная организация. Она в ответ и огрызнуться нехило может!

В итоге мы в бодром темпе расправились и с этим проспектом, и с двумя близлежащими переулочками. При выплате пенсий я заходила в квартиры одна, поэтому всё шло, как обычно. Калым из подаренных талеров накапливался в отдельном кармашке моей сумки и уже изрядно его оттопыривал. И не мелочь, и приятно.

Трудовая деятельность шла своим чередом, а время таяло незаметно, но ощутимо: я снова чувствовала хороший такой, здоровый голод. Спрятав Вурру в небольшом скверике, я угостила её очередным припасённым аккумулятором, а сама пообедала в столовой городской Охраны Порядка, куда у меня был рабочий доступ. Заодно доставила им два спецпакета аж под три начальственные росписи. Ассортимент у них отменный, бюрократия тоже.

В обычные дни после двух часов пополудни я была бы уже свободной, но сегодня на меня повесили ещё и половинку чужого участка. По соседству, но застроенному весьма неудачно с моей почтарской точки зрения. Это когда высотки и мелкие домики стоят чуть ли не вперемешку, и вместо стройной улицы получается один большущий общий двор. Приходится не размеренно ходить, а метаться влево-вправо между заборами, клумбами, фигурно подстриженными кустарниками и прочей жилой декорацией. С непривычки раздражало. Незнакомые жильцы тоже были не слишком приветливы и подавали на чай редко и по мелочи. Понятное поведение: к чему тратиться на чужую, подменную?

С немножко подпорченным настроением я обошла уже две трети этой бестолковой территории, когда обнаружила, что за мной давно уже следят. А теперь чуть ли не идут по пятам. Мужчина, рослый и широкоплечий, как бог грома Тор. Светловолосый, с небольшой бородкой, только-только начавшей формироваться из многодевной небритости. С удивительно бесцеремонным, наглым взглядом.

Почти сразу же я удостоверилась, что и воспитанности в нём ни на грош. Осознав свою замеченность, он в три больших шага нагнал меня и притиснул к какому-то дереву. Совсем по-хамски, толчком в грудь! И навис с демоническим видом самца, взбесившегося от сексуальной голодухи.

− Хорошенькая! − сказал он, дыша мне в лицо устоявшимся запашком яблочной наливки. Выдержав значительную паузу, добавил в два приёма: − Ап-апетитненькая!

− Это нам и самим известно, − поморщившись, ответила я. − Чувак, ты мой значок видишь? Я на ответственной работе и при исполнении! Поэтому отвали-ка в сторону, если не хочешь огрести неприятностей!

Нет, это было не грабительское нападение, хотя любые последствия сбрендившего парня не пугали. Похоже, он вообще не привык, чтобы ему перечили, ибо сноровисто сцапал левой рукой мои распущенные волосы и крутанул так, что едва шею мне не свернул.

Вот же сволочная, кобелиная манера − принуждать девку таким уродским способом! На себе сперва попробовал бы!

Подобное, с позволения сказать, ангажирование случилось впервые в моей жизни, и с неожиданностью я справилась не сразу. Зато бродячий уличный кавалер не зевал и правой рукой живо скрутил оба моих запястья. Силища у него была действительно страшная − держал, как тисками.

Я едва постыдно не ойкнула, но не успела − он вдруг сделал это вместо меня и довольно громко. Потому что объявившаяся сзади Вурра почуяла неладное и решительно врезала ему стопой по щиколотке.

Железом в самую косточку, ага. С размаху!

Я после подобного силового знака внимания наверняка распрыгалась бы на одной ножке, держась за согнутую другую и подвывая от боли. А этот симпатичный урод лишь пошатнулся. И, не оборачиваясь, тут же лягнул в ответ мою низкорослую охранницу, метя подошвой сапога ей в лицо.

Не самое умное решение. Но разве разум и ядрёная яблочная наливочка сочетаются?

Даже не уклонившись, Вурра легко перехватила чужую ногу за голень. И резко сдавила уже так, что наглый пьянчужка наконец заорал и очень кстати выпустил меня из своих грабок. После чего от броска с переворотом совершил перелёт к другому дереву, смачно влепившись в него всей спиной.

На какие-то доли секунды его физиономия нелепо и жутко исказилась, приобретя сходство с оскаленной волчьей мордой. Или мне так почудилось… Скорее всего, ибо почти сразу же на ней появилось выражение нормального мальчишеского испуга.

Рикша-победительница тем временем встала рядом со мною, выдала грозное: «Вурр-р!» и принялась деловито потирать ладошки, словно готовясь к продолжению драки. Это получилось у неё настолько по-человечески, что я невольно заулыбалась.

Однако развивать конфронтацию вмиг протрезвевшему пареньку явно не хотелось. Не отрывая от нас озадаченного взгляда, он неуверенно произнёс:

− Неужели падшая валькирия? Вместе с боевым големом? Творением подземных мастеров? Но откуда?!

− Пути Асов-богов неисповедимы, − невозмутимо ответила я. − Приходится вот отбывать наказание в виде ссылки в этих скучных краях. И насчёт железного слуги для моей особы постарались гномы, да… Про Брока и Синдри слышал?

− А как же! Великие умельцы, изготовившие самому Тору неотразимый молот Мйольнир! Прошу простить мою дерзость: я слегка перебрал.

Парень быстро поднялся, отряхнул одежду и умело выдал церемонный поклон. Я уже не знала, кто кого разыгрывает.

Выполнив извинительный обряд, он повернулся и пошёл прочь, малость прихрамывая. Меня посетило лёгкое разочарование.

Не стал продолжать знакомство, начавшееся столь интригующе, жаль. А я бы не возражала. Первобытно силён и нордически красив, как раз в моём вкусе. По обхождению с девицами, конечно, дикарь. Но и в этом кроется порой свой шарм.

Кто он такой, откуда взялся? Только что вышел из Подземелий и на радостях вздумал гульнуть на всю катушку? Нализавшись чего покрепче, и совокупившись с кем попало? Пожалуй, единственное объяснение, хотя и не слишком правдоподобное. Получив долгожданную свободу и вернувшись на Поверхность, люди поначалу ведут себя очень осмотрительно − они инстинктивно боятся, что за любой проступок их могут вернуть обратно. Этот понятный страх обычно забывается через полгодика, но не раньше.

− Ты его когда-нибудь раньше видела? − спросила я Вурру на всякий случай, и она вдруг кивнула. − Правда? Ого! А где именно?

Робик подняла руки и завертела ими перед моими глазами, отвечая. Я поняла, но попросила повторить, потому что поначалу не поверила.

Возле Управления Безопасности, значит. При выходе из него. В сопровождении внешней охраны, не конвоя. Позавчера.

− А сама как там оказалась? По вызову, ровно в шесть вечера? Подвозила господина Муршида? Он потребовал «№47», но у того возникли серьёзные технические проблемы с двуколкой, а в свободном ожидании находилась только ты? Ясненько…

На самом деле было очень даже тёмненько. Хотя бы по той простой причине, что в 18-09 того же дня (то есть девятью минутами позже) коляска сорок седьмого номера благополучно уехала по заявке очередного клиента. Если конкретно, то по моей. После этого на Первом городском вокзале рикш действительно не осталось.

− Ладно, давай заканчивать разноску, − сказала я, решив пока не тревожиться. − А то рабочий денёк нынче что-то затянулся…

Клубок событий №2: Суета вокруг роботов

Клубок событий №2: Суета вокруг роботов (май, первая неделя, пятница)

Погода все эти дни стояла на загляденье: ни ветерка, ни облачка, ни дождинки! Ну, если без восторженных преувеличений, то в среду утром слегка задуло, выкатило в зенит чахлую тучку и жидко так капнуло. Но это недоразумение продолжалось не более пары минут, и до земли толком ничего не долетело. В остальном же сплошная тишь, голубизна и солнышко от восхода до заката. Идеальная весна, давно такой не помню. Пока здесь нахожусь, точно ещё не было.

Моя пятничная работа завершилась целиком и полностью аккурат к обеду, когда я доставила последнюю в этом месяце пенсию и получила свой последний халявный талер. Скажи об этом кому постороннему, так, поди, возмутится! А почему? Чем почтальоны хуже, к примеру, официантов? Им же в кабаках подают! Вежливая обслуга везде в цене, а бегаем мы куда больше.

Перекусив в маленькой закусочной (самообслуживание, оплата на кассе), я несколько минут колебалась: идти или не идти? С одной стороны, как бы приглашена организаторами шоу, но с другой… В общем, светиться там да в столь щекотливый момент явно невыгодно. Не дай Один, ещё свяжут меня с этим забавным протестом, слухи всякие по городу поползут. Они и так уже есть, и нет нужды их умножать.

А со стороны третьей − то есть через секретариат герра Муршида − мне намекнули, что могу понадобиться. Весьма странный разговор состоялся у нас вчера вечером, когда Афания вдруг позвала меня к переговорному аппарату. Нарушена принципиальная договорённость: в гимназии, по месту негласного жительства, девушку Энкею беспокоить не следует, все вызовы через работу. Необычно и малопонятно.

И о моём желательном присутствии на сегодняшнем доморощенном митинге сказано было вскользь и без той скрытой требовательности, которой отличается вежливая форма приказа. Такое впечатление, что господа охранители сами порядком озадачены и ни на какой поступок ещё не решились.

Прикинуться захворавшей было смешно, а другой отмазки в запасе не имелось… Значит, придётся топать. Неблизко и на своих-двоих, ибо бегущие рикши Первого и Второго вокзалов сегодня после полудня объявили предупредительную забастовку. Третий вокзал работает, но до них сейчас не дозвонишься. Впервые подобная заварушка и по какому чудному поводу!

С приятно-пустой сумкой на плече и при нормальном, в целом, настроении я двинулась к Мэрии. Полчасика неспешным ходом да при эдакой распогожей благодати − чем не послеобеденный моцион? Дела переделаны, впереди парочка беззаботных выходных… Ну, надеюсь на это.

Я пошла через городские яблоневые сады − раскидистые, но пустоцветные, поскольку их искусственным опылением не занимались. И так красиво, а натуральные плоды нам ни к чему. Хотя мне доводилось их пробовать − ни восторга, ни порицания. Правда, бесплатные, зато нужно рвать, мыть, чистить… В общем, для экономных пенсионеров со стажем.

Цветение только-только началось, и над головой ещё не было пышной, белой пены, зато дух и аромат пробуждающейся жизни царил всюду. Целый параллельный мир растущей неподвижности… может быть, даже по-своему мыслящей. Однако установить с ним контакт не представлялось возможным − цели и способы существования слишком уж разные. Возможно, мы друг другу втайне завидуем.

Дело в том, что в последние месяцы мне частенько кажется, будто я нахожусь в огромной комфортной тюрьме. Вместе с остальными жителями Агейбурга. Администрация зоны хорошая, условия содержание нормальные, о послаблении режима можно договориться или просто купить запретные удовольствия, но ни о какой свободе рассуждать не приходится. Казалось бы, абстрактное, надуманное понятие, а в голову лезет очень даже конкретно! Любопытно, это я одна такая озабоченная?

А вот для деревьев подобной проблемы не бывает в принципе. Нет дилеммы «воля − неволя», совершенно иная шкала ценностей. Им проще.

Чужестранка я в этой зачарованной цитадели! Странный парень, который набросился на меня в понедельник, предположил, что имеет дело с валькирией, изгнанной из Валгаллы − я временами ощущаю нечто подобное. Наверное, слишком часто думаю в ночной тиши о Боргильд, пересматриваю в памяти фрагменты её удивительной судьбы. Иногда вижу подробные сны − костюмированные воплощения каких-то подсознательных фантазий. Там я сражаюсь не хуже легендарных дев-воительниц, но почему-то всегда против них. Мешаю выполнять им боевые приказы переменчивых Асов − зачастую откровенно карательные. И ещё: я всегда бываю в атакующей защите, если можно так выразиться. А это самостоятельный выбор и крайне рисковый. Такое позволительно полководцам, но не рядовым воинам. А уж противиться волеизъявлению Богов…

Но что поделать: я не хочу и не могу быть ни послушным игроком, ни покорной игрушкой! В таком случае о многослойной судьбе нечего и мечтать, тут прямая дорога в мрачное царство мёртвых. Где владычествует страшная Хель со своим полуживым лицом.

Беспокойные и даже дурные мысли − и это когда иду посреди нежного весеннего цветения! Нет, воистину со мной что-то не так. Без причины усложняю простое, а то и запутываю.

В состоянии лёгкого пессимизма я добралась до Мэрии − трёхъярусного здания унылого тёмно-серого цвета с глухими решётками на всех окнах первого уровня. Абсолютно непонятно, против кого направлена эта нелепая мера предосторожности? Тем более, что с помощью решётчатых прутьев можно запросто добраться до незащищённых окошек чуть повыше. Я бы запросто такое проделала.

Интересно, что Коллегия − второй и главный наш правительственный комплекс − расположена на противоположном конце города и внешне выглядит куда торжественнее. Розовый мрамор с искусственными чёрными прожилками оставляет впечатление глубокой древности, а багрово-зернистый гранит как бы намекает на незыблемость власти. В последнем как раз сомневаться не приходится: там все официально выборные должности на самом деле реально наследуемые. Не только по прямому родству (хотя встречается и такое), а по заранее продуманной и подготовленной преемственности. Народу остаётся лишь утвердительно проголосовать, что он регулярно и делает. Молодых людей до сорока лет, склонных к непослушанию и переменам, в Агейбурге всего треть от общего количества, и они вдобавок неорганизованные. Тогда как возрастная обывательская прослойка сплочённая и многочисленная, и она не желает даже малейшего потрясения жизненнвх устоев. Да и что может всерьёз меняться в наглухо блокированном городе-крепости?

И вот на фоне этой самой серо-тёмной каменной унылости дерзкая компания протестующих роботов смотрелась по-настоящему живой! Вот до чего мы дожили, веками прячась и отгораживаясь от остальной Терры. Хотя, ежели здраво рассудить, то без такой ограничительной предосторожности могли бы и вообще не выжить. «Свобода есть осознанная необходимость» − кто же против философской классики попрёт…

Я вышла на площадь перед Мэрией сбоку, со стороны ивовой аллеи, и в самом центре действия появляться не спешила. Главным образом, чтобы не скомпрометировать Вурру, которая стояла впереди всей шеренги рикш с высоко поднятым каллиграфически выполненным плакатиком. Явная заводила, чего уж там.

А глазеющего люда вокруг собралось немало. Неподдельный интерес − смешки, ухмылки, перешёптывания… И было от чего!

Все тридцать с лишним робиков перекрасились и сменили свой единый тёмный, униформенный цвет на самые разнообразные «наряды»: брючные костюмчики, шортики с маечками и даже откровенные мини-юбки. Причём последние были выполнены с помощью переливчатой визуальной технологии, оставлявшей полное впечатление настоящей, колышущейся при движениях, одежды. Вся механическая банда смотрелась крайне эффектно.

Но то, что учудила Вурра, оказалось вообще моральным шокингом! Особенно для быстро стареющих дам, активно грешить которым было уже затруднительно. Мало того, что моя роботесса «оделась» в алую тенниску без рукавов и в обтягивающие бёдра чёрные панталоны до колен − так она ещё соорудила поверх своих штанишек крошечные белые трусики на двух тонких тесёмочках! Провокационный треугольник на самом лобке, подчёркивающий пол. Сексуально рекламирующая себя самочка, ни дать ни взять…

Сзади послышалось знакомое, выразительное покашливание. Я могла бы не оборачиваться, но обернулась − теневое начальство, как-никак.

Господин фон Муршид цу Моррау стоял очень близко и недовольно сопел. Невысокий, полный и кругленький, чем-то напоминающий Колобка, который убежал от всех ради кулинарной рекламы, да не рассчитал коварного противодействия конкурентов. Особенное сходство со сказочным персонажем ему придавала обширная лысина, словно покрытая сливочным маслом. Разумеется, при подобной комплекции он потеет даже в прохладную погоду и постоянно утирается неизменным клетчатым платком.

− Это нечто неслыханное! − сообщили мне после очередного, затяжного «кхе-кхе». − Как гром Тора среди безмятежного неба! Плакали мои законные выходные!

− По правде говоря, ничего не слышу, − я не удержалась от небольшой дерзости. − Ни громов, ни иных вызывающих звуков. Робики же безголосые!

Тут, словно специально желая доказать обратное, Вурра вдруг издала самое звучное своё ворчание на густом контральто и сделала ещё один шаг вперёд. Фары в глазницах прямо-таки пылают зеленью, появившиеся по краям головы хвостики «волос» задорно торчат в разные стороны. Плакатик в руках вызывающе гласит:

Мы − женщины! Требуем разрешения носить яркую женскую одежду в качестве повседневной! Требуем права на личные имена вместо порядковых номеров!

− Интересно, кто их надоумил? − задумчиво проговорил герр Муршид, вяло обмахиваясь уголком платка. − Не сами же они уверовали в подобную нелепость! Да и письменных навыков нет. Поневоле начинаешь выстраивать теорию заговора!

− Против кого, не уточните? − пробасили с заметной хрипотцой слева. − Не вижу таковых! Существующий порядок эта шалость не затрагивает, для народа так вообще новое развлечение… Горазды же мы всё преувеличивать!

Мне снова не нужно было вертеть головой, дабы удостовериться в присутствии сбоку месье Захотуна из департамента Безопасности − его басок ни с каким другим не спутаешь. Хотя трудно понять, как эдакая голосовая мощь совмещается с худым, долговязым телом и невыразительным лицом вечно утомлённого службиста.

− Не так оглушительно, мы же не у себя в кабинетах! − запротестовал его коллега из Тайной канцелярии. − Давайте отойдём в сторонку и выпьем по кружечке холодненького «Рейнверского» − жарковато…

Он и меня поманил за собой пальчиком, надо же! Фишка в том, что обе эти ответственные персоны активно интересуются мною, но понимают, что одновременно сотрудничать с двумя столь специфическими конторами я позитивно не в состоянии. И до сих пор они старались не играть открыто в «третий лишний».

Торговать пивом возле Мэрии было, по моему разумению, не слишком пристойно. По определению. Тем более, что и здесь местная кафешка решила выйти на террасу. Вряд ли обслуживают только местных управленцев… хотя опять же не исключено, я тут почти не бываю.

Мы расположились за удобным столиком недалеко от короткой лесенки и могли отчётливо видеть происходящее на площади. А там робики медленно и безмолвно маршировали, перестраиваясь из шеренг в колонны и наоборот. Вурра и ещё два номера, «двадцатый» и «двадцать девятый» торчали всё время впереди со своими плакатами. Народу вокруг не уменьшалось.

− А ведь у них неплохая организация, − заметил герр Муршид, отхлебнув глоток (меня, естественно, не угостили − алкоголь разрешен с двадцати пяти лет и только после обязательного спецкурса с постепенной адаптацией организма к веществам, возбуждающим нервную систему). − Акция примитивна, но вполне продуманна! В прошлый раз, если помните, наши металлические куклы захотели носить «причёски» − по большей части, это нарисованные волосы с разных сторон головы. Им пошли навстречу − мелочь же, пустяк! − и вот теперь перед нами откровенное бесстыдство! Что на очереди? Претензии на избирательные права?

− Я же говорю, что вы всегда склонны драматизировать ситуацию, − месье Захотун был по-прежнему настроен благодушно. − Уверяю вас, что дальше ровным счётом ничего революционного не будет! Неоткуда взяться, их запас требований исчерпан. И ничего страшного помимо периодической смены раскраски ожидать не следует!

− Значит, намерены рекомендовать городским властям снова уступить?

− Мне больше нравится выражение «согласиться после долгого размышления». Эдак с месяц или два. Нужно ведь обдумать стандарты на новую униформу, соблюсти внешние приличия… Об эпатажных труселях − да ещё и столь вызывающей белизны! − пусть забудут.

Я выпустила на губах ироническую улыбочку и тотчас её убрала. Так толком и не установлено, почему именно белый цвет нижнего женского белья действует на мужчин столь возбуждающе? Необъяснимый факт, который мы неплохо умеем использовать к своей выгоде.

− Вы, «безопасники», типичные практики, − (осушив полкружки, герр Муршид снова полез за своей клетчатой тряпочкой). − Уфф… отменное пойло! А вот мы, «секретники», всегда обязаны искать первопричину действий, которые так или иначе настораживают. Отчего именно сейчас, в наши стабильные дни, биороботы вдруг озаботились своей половой самоидентификацией? Откуда они узнали, что в их черепных коробках используются женские человеческие мозги? Чего на самом деле добиваются своими дурацкими с виду акциями протеста?

− Понятненько, ваша лавочка жить не может без происков вражеской стороны…

− Моя контора обязана таковые предполагать. В этом её специфика. Не забывайте, что искренних благожелателей за Барьером у нас нет! В Агейбург стараются проникнуть отовсюду в надежде на сытую и безмятежную жизнь. И не только ради этого. Не правда ли, фройляйн Энкея?

Обращение за консультацией оказалось неожиданным, однако моя заминка с ответом выглядела вполне естественной. Нашли равноценную советчицу, ага.

− Дяденьки, ну откуда мне знать? − немножко развязно возразила я. − Разрешённое обучение с архивными материалами вовсе не увеличивает мои сведения о современной жизни! Из гимназического курса помню, что Терра вокруг нас не столько враждебная, сколько отсталая во всех отношениях. Слышала также, что нам бесперечь завидуют, однако ни одного завистника я в глаза не видела. Поэтому рассуждать об этом не берусь. Не требуйте от меня слишком многого, а?

«Дяденьки» переглянулись, как-то неопределённо подвигали плечами и принялись снова за пиво. Похоже, их действительно томила жажда, которая мешала качественно меня провоцировать.

− И всё же согласитесь: выстраивается вполне реальная цепочка, − вкрадчиво заметил тайный советник. − Раз за разом маются протестной дурью исключительно «бегущие рикши», причём всё начинается с Первого вокзала. Где частенько видят вас. Вообще довольно странно, что темпераментная, молодая девушка предпочитает проводить свободное время не в компании сверстников противоположного пола, а с бездушными роботами, но ладно. Будем считать, что дают о себе знать ваши природные научные склонности − ведь именно поэтому вы ускоренным темпом овладели «языком жестов», не так ли?

− Высокое начальство имеет право на какие угодно допущения, − почти вежливо огрызнулась я. − А насчёт моих ровесников − их и днём с огнём не найти! Двадцатипятилетних и старше сколько угодно, а одногодки все в Подземельях…

− Неужели вас потянуло к ним присоединиться? Если да, то стоит лишь намекнуть!

Я крепко стиснула зубы, хотя страшно хотелось в натуре показать клыки. Ненавижу, когда мне так или иначе угрожают.

− Коллега, вы не в ладах с особенностями женской психологии, − советник по безопасности добродушно (и вовремя!) снова вступил в разговор. − Принято считать, что для создания устойчивой гендерной пары необходима разница в возрасте с мужским плюсовым значением, а ведь на строгое правило это не тянет! Тем более, если учесть, что сексуальные пристрастия фройляйн Энкеи… гм… ещё окончательно не сформировались. Кстати, вот буквально на днях рядом с ней был замечен юноша явно её возраста! И они очень даже темпераментно выясняли отношения!

Я выругалась про себя предельно нехорошими словами. Потом совсем запредельными. А вслух сказала:

− Если вас так занимает моя интимная жизнь, то готова предоставлять краткие отчёты. Вот от красочных подробностей избавьте − литературными способностями не обладаю.

− Заманчивое предложение… но лично я думаю воздержаться, − господин Муршид цу Моррау принял донельзя благопристойный вид, для чего сложил руки на груди и запрокинул свою масляную лысину как можно выше. − К работе это особого отношения не имеет, зато меня могут заподозрить в старческом подглядывании за интимной жизнью молодых особ − злые языки везде найдутся… Но вернусь к упомянутой мною фактологической связке: итак, вокзальные рикши − ваши чуть ли не приятельские отношения с ними − опять же ваш недавний контакт с последним из Вольсунгов − и сегодняшнее эпатажное действие на площади перед нами. Поневоле задумаешься и озаботишься!

Я машинально шёпотом повторила его словеса и запнулась на середине, не поверив своим ушам. Чуть помедлив, уточнила:

− «Последним»… откуда?

− Из рода Вольсунгов, − любезно ответил мой куратор. − Это тот самый паренёк, который в понедельник нагло и по пьянке домогался вас прямо на рабочем месте. Он явился из-за Рейнвера, видите ли! Из земли франков. Теперь понимаете наши подозрения? Если честно?

− Бред сивой кобылы, − подумав, честно ответила я. − Ох, извините, вырвалось! Кобылиц давно уже не существует, а вот бреда сколько угодно… Ещё раз простите ради всех Асов, но это всё настолько бессмысленно, что незачем хоть как-то комментировать. А если вы всё же настаиваете, то мне и вправду лучше на время покинуть Поверхность…

− К чему столь радикальные мысли? Мой друг слегка погорячился, − месье Захотун выглядел непривычно размякшим. − Да и со здоровьем у вас по бумагам нелады! А если пересматривать в принудительном порядке, то может упасть тень на медицинский департамент − ведь там же ставили печати и подписывали заключение! Просто мы обязаны отреагировать на внезапное появление возле нашей внештатной сотрудницы крайне подозрительной личности.

Слушая их, я испытывала одновременно и небольшое злорадство, и радостное облегчение. Лопухнулись сыскных дел мастера, не всё продумали они до конца − это очень даже приятно! А то, что моя Вуррочка с ними никак не связана, воодушевляет вдвойне. Иначе жить было бы совсем пакостно.

Возле Мэрии тем временем начались трудные переговоры. Чиновники во главе с неким флегматичным господином Фабианом задействовали своего штатного переводчика − читал жесты он быстрее меня, но не все тонкости понимал до конца. К тому же каждая сторона упрямо настаивала на личном приоритете: робики − на уважении к их неожиданно открывшейся девичьей сущности, а чинуши − на своём праве наказать нерадивых муниципальных работников, самовольно нарушивших городское движение. Репрессивные меры выглядели проблематично − по сути, можно было только уменьшить ночную энергетическую подзарядку, но это негативно отразилось бы на утренней трудовой деятельности рикш. Быстрого консенсуса явно не предвиделось.

Однако мне требовалось срочно побыть одной − нужно было кое-что обмозговать. Не спрашивая разрешения, я встала, демонстративно положила на стол талер и пошла прочь. Если сочтут это оскорбительным, то окликнут. При нарушении их глубокомысленных планов рявкнут тем более.

Нет, промолчали. Подняв к глазам для проверки руку с часиками, в ремешке которых пряталось крошечное круглое зеркальце, я углядела, как мастера секретных дел заказывают по второй пенной кружке. Такое впечатление, что проблемы, связанные со мной, оказались для них чуть ли не второстепенными. Прижали, слегка надавили, отпустили − пока достаточно…

Следующие часы я провела, бродя по разным тихим улочкам городка − бесцельно, но не бездумно. Почему-то в состоянии покоя мне ничего путного на ум никогда не лезет, зато при хождении мысли так и прут скопом, шумя и толкаясь. Но сейчас направление у них было одно, и поэтому какой-никакой порядок сохранялся.

Два факта требовалось совместить: появление у нас незнакомца из-за Рейнвера и плохо замаскированное желание спецслужб свести его со мной. Причём не возбранялось просто вызвать меня на собеседование, обрисовать возникшую ситуацию и дать конкретное задание, но поступили почему-то иначе. Сложно и малопонятно как для девочки, так и для мальчика. Который явно умом не блещет − вспоминая наше бурное почти знакомство, это было очевидно.

А ведь ничего удивительного − таким и должен быть Сигурд, последний из славного рода Вольсунгов! Вот какая эпоха нынче за Барьером на севере − романтическая и страшная, загадочная и беспощадная. Может, мне туда и нужно, дабы жить полной жизнью, я это чувствую! А приходится плесневеть в бездарнейшем Агейбурге, разнося по утрам обывателям газетки, донося на бывших подруг по гимназии и получая в награду горсточку посеребренных монеток вместо блестящего рейнверского золота…

Но вот что позабыл тут сам Сигурд? Какими ветрами его занесло в полусонное царство мещанского благополучия и природной безмятежности? Где можно двигаться вперёд, просто стоя на месте? Правда, придёшь всё равно к смерти, так и не поняв толком, жил ты или не жил.

И ещё: как ему удалось преодолеть Барьер? Разумеется, львиную часть суточного времени защита активирована на минимальном уровне (иначе никаких энергорезервов не хватит), но прицельное слежение за другой стороной пограничной реки ведётся постоянно. При малейшем подозрении регуляторы мощности переводятся в крайнее правое положение «полная силовая броня», и тогда никто уже не пройдёт. Злостный нарушитель так и будет торчать на своей лодочке посередине реки, бессильный продвинуться дальше хотя бы на длину весла…

Тут навстречу из-за поворота резво выкатила пустая двуколка, и я наконец поняла, что давно уже шагаю по мостовой, на которую незаметно для себя перешла с тротуара. Раньше подобную разиню непременно и смачно обложили бы по матушке, но в нашем вежливо-флегматичном царстве такое не принято. Нет, робик тоже может выдать напоказ очень неприличные жесты, но при голосовом молчании ругательный эффект снижается в разы.

Рикша оказалось незнакомой, с Третьего вокзала, но вот меня она помнила и, круто остановившись в полушаге, вовсю завертела руками. Вид у неё был униформенно-благопристойный, поэтому сразу стало понятно, что к забастовке отношения не имеет, но очень ей интересуется. Я удовлетворила законное любопытство в подробностях − в ответ одобрительно запрыгали на месте, вовсю сияя радостной зеленью глаз. Из сочувствующих девочка, надо же!

«Девочка», ага… Некогда были и «мальчики», но с ними произошла та же история, которая привела детей Агейбурга к раздельному обучению. Каким образом роботессы узнавали (или чуяли?), что перед ними биокибер с мужским мозгом − неизвестно, зато последствия получались предсказуемыми и печальными: работе уделялось куда меньше внимания, чем робику-парню, а в свободное время пошли чуть ли не силовые разборки за право находиться рядом с ним и приятно жестикулировать-беседовать. Таких роботов пришлось аккуратно изъять из городского обращения и перевести в подземную обслугу, благо их было относительно немного. По счастью, «девочки» восприняли это с пониманием, хотя несколько месяцев трудились вяло, без старания. Потом незаметно всё наладилось.

У Вурры я однажды случайно выпытала под строжайшим секретом (перед рассказом мне увесисто погрозили кулачком и продемонстрировали удушающий захват), что среди бегущих рикш её вокзала один «мальчик» всё же сохранился − каким чудесным образом, уточнять не стали и утаили порядковый номер несмотря на доверие. Его перестали осаждать всеобщим, назойливым вниманием, сообразив, к чему это может привести, но берегли как талисман или типа того с таким тщанием, что в случае какой беды с ним дело могло закончиться не глупыми протестами, а бунтом. Осмысленным и цивильным, но хорошего в том было мало. Потому как замену им точно не дали бы.

В благодарность за приятные сведения меня предложили бесплатно довезти куда угодно (во как!), но я отказалась. Ещё вдоволь не находилась, не надумалась.

А думки после этой встречи полезли соответствующие − к примеру, насчёт незнания причин, по которым робики подчиняются нам, людям. Венцам и царям всего сущего, как полагает большинство. Подобных киберов давно уже не изготавливают, а только чинят и подновляют программно, поэтому число их ограничено, а вот зависимость от них огромная. Да, в принципе, возможно тотальное отключение от питающих энергосетей, и тогда они тихо угаснут, но что после этого станет с хвалёной агейсбургской цивилизацией, которая многие столетия сама себя холила и лелеяла? Ни транспорта, ни строительства, ни много чего другого, где слабому человеку трудиться несподручно. Полная и болезненная перестройка всего и вся, а кому оно нужно?

В итоге получается нормальное такое, взаимовыгодное равновесие. И покуда главенствующий изначально человек относится к нему разумно − то есть с определённым уважением − разнородному обществу нечего опасаться. Лишь бы гордыня не овладела… но для того Боги и существуют, чтобы время от времени ставить созданных ими и отчасти подобных им нахалов на место. Подальше от трона, поближе к конечному выходу.

Вспомнив об Асах и о том, что давненько не выказывала им уважение, я решила посетить Храм.

Идти отсюда предстояло далеко, миль пять-шесть, но я, как и все, существо привычное. А отсутствие индивидуального транспорта только с виду кажется недостатком, потому что в девяносто пяти случаях из ста в Агейбурге просто некуда спешить. Да и незачем. Замедленный ритм жизни подчёркивает её основательность и поддерживает на должном уровне основу всего − человеческое достоинство. Нет ничего хуже постоянной суетливости и озабоченности, хотя, как водится, в общественной семье не без уродки. Это в качестве самокритики.

Пройдя по площади Истоков, я на минутку замерла перед прекрасными мраморными скульптурами основателей города − короля Агейстера Тихого и королевы Морены Властной. Легендарная пара была изображена взявшейся за руки и глядящей в небо. Однако с некоторых ракурсов порой казалось, что и за тобой пристально наблюдают − то он, то она. Я однажды вычислила эти критические точки и потом старалась их избегать, потому как взгляды у правившей супружеской пары были довольно мрачными.

Спустившись по каменной лестнице, я вышла к набережной озера Вирен. Песчаные и галечные пляжи располагались ещё ниже и сохранились в относительном порядке после зимнего периода, но к купальному сезону пока не готовые. Однако отдыхающие встречались в достатке, впрочем, как и в любое время года. Здесь простая, безыскусная красота: много прозрачной воды, светлого неба и стройных, мечтательных сосен вокруг. На другой стороне хвойные рощи незаметно переходили в обширный зелёный парк из смешанных древесных пород с невысокой горой в самом центре. Её тоже обожали посещать − разумеется, нормальным образом, без экстремального туризма. А на лесных дорожках и склонах (и только там) разрешались катания на лыжах и велосипедах. Желающим активно отдыхать хватало места, ибо преобладающее возрастное население предпочитало спокойные, пешие прогулки. И отнюдь не каждый день.

Ещё дальше за парком шли бескрайние поля, а перед ними − оборонная полоса и Барьер. Там кончались наши восточные владения.

Непроницаемая для всего живого оболочка была гарантом беззаботного существования Города и надёжно замыкала его в невидимый многоугольник. Зверь не забежит и птица не залетит, а менее крупные создания если и проникнут, то немедленно будут уничтожены линией биологической защиты под древним названием «Гиперборейский покой». И остаётся завлекательной загадкой, каким же образом к нам порой приникают люди из внешнего мира? Мы его называем Земным Хаосом, а они, само собой, Свободными Землями. Сигурд вот пробрался, и представители бдительной охранки сообщили мне об этом спокойно, как о незначительном эпизоде. Мол, делов-то: захотел некий западный королевич провести у нас каникулы… Хи-хи-хи.

Я кое-что знала о нём. Он происходил из страны франков; его дедом был сам Вольсунг, основатель рода, а бабушкой − валькирия Лиод. Отец, не менее знаменитый воин по имени Сигмунд, не увидел своего сына, так как трагически погиб незадолго до его рождения, а мать, королева Гьёрдис, была вынуждена прибегнуть к покровительству викингов, чтобы уцелеть. Сигурд, когда подрос, отправился на поиски приключений, которых хватило бы и на десятерых взрослых: тут и месть за отца и прочие сражения, и схватка с чудовищным оборотнем, сторожем рейнверского заповедного золота, и встреча с непокорной воительницей Боргильд, а потом и обручение с нею… Вот она меня интересовала куда больше, чем этот герой-любовник. Нужно воспользоваться случаем, и не важно, настоящий он или подстроенный. Иначе так и буду разносить здесь почту до положенных Законом семидесяти лет, а после сама получать заработанную за эти годы пенсию. Страшно жить, зная все предстоящие события наперёд, как путь до горизонта с высокой башни. Другим − нет… хотя откуда мне это известно? Может, половина жителей Агейбурга тоже подвержена внутренним мучениям и мечтает о бесконечных земных просторах и волнующей неопределённости завтрашнего дня. Пойди, проверь…

Обойдя по дуге спокойные воды Вирена, я миновала и поворот, ведущий к парку − ровную стометровую дорогу, вымощенную декоративной плиткой с геометрическими узорами. Здесь было весьма оживлённо: дождавшись устойчивой весенней погоды, люди по одному и небольшими группами шли «на природу», как говаривали в старину, или возвращались обратно. А мне следовало повернуть чуть вправо, немного пройти низиной, а потом снова по высокой лестнице подняться на привычный Первый городской уровень. Или Поверхность − традиционное и не слишком вразумительное название.

До подъёма оставалось ещё топать минут пять, когда меня привлекло часто-частое алое свечение со стороны холма по правую руку − впечатление было такое, словно некто непрерывно мигал ночным фонариком сквозь листву. Подумав, я решила глянуть. Не из женского любопытства, а потому, что никогда такого не видела. Любой новизной в нашей однообразной цитадели стараются не пренебрегать. Я-то уж точно.

Пришлось лезть вверх по склону метров двадцать − без особых усилий, ибо тут и там частенько попадались устойчивые плоские камни, на которые удобно было ставить ступни. Раздвинув ветви смородинного кустарника, уже сплошь покрытые нежной, липкой зеленью, я выбралась на относительно открытое местечко и оторопела.

Кусты, тянувшиеся дальше и выше к Поверхности, были повреждены и белели свежими изломами. А буквально в трёх шагах от меня возле старой ракиты лежал на земле робик. Обе его ноги почти до колен придавил и смял крупный, тяжёлый валун с острыми краями.

Я впервые увидела, как эти кибернетические машинки плачут. Как прорываются наружу запредельные эмоции. Сумасшедшее, безостановочное мерцание багрово-красных, горестных глаз − чем не аналог человеческих слёз?

Увидев меня, бедная роботесса так бестолково замахала ручками, что разобрать ничего не получалось. Хотя отчаянный призыв о помощи и не нуждается в расшифровке.

Я подошла вплотную, присела − в меня тотчас намертво вцепились и не собирались отпускать. У неё оказалась старая форма головы − круглая, как у Вурры, от первых моделей. Что не вязалось с порядковым номером «301».

Салатовая раскраска с чёрными поперечными полосками − значит, из гильдии Флоры. Самая неприметная по вполне понятным причинам. Вечные труженики в садах и парках три сезона в году, а зимой им приходится помогать «уборочным». Не позавидуешь.

Пустое, негуманоидное лицо, на котором нет ни рта, ни носа, ни ушей − лишь пара огромных глаз, похожих на светящиеся круги. Стандарный вид, как и у прочих моделей. На макушке выгравированы «волосы», похожие на мелкие колечки-завитки − та самая привилегия, которой робики столь долго добивались. Дальнейшее очеловечивание механизмов строжайше запрещено, в том числе, и на удобное для всех голосовое общение. Наверное, тому есть серьёзные причины.

− Тебе больно? − этот не самый умный, но естественный вопрос первым пришёл мне в голову. Ответ был тоже несколько неожиданным, но очень даже понятным: «Нет. Мне страшно».

Лучшее средство против боязни в подобных случаях − поглаживание по голове при достаточно тесных взаимных объятиях. Как для людей, так и для существ, похожих на них по мышлению. Я так и поступила, заодно выведав информацию о происшедшем.

Номера «301» отправили сюда с указанием заменить на «погодных» деревьях сезонные термометры. Что она успешно и сделала. И тут вдруг случился камнепад − незначительный, но он спровоцировал и падение одной увесистой каменюги чуть ли не метрового диаметра. Та катилась напролом и грозила вылететь на прогулочное шоссе с непредсказуемыми последствиями. Ничто не заставляло робика рисковать собою, но она попыталась точно рассчитанным толчком сбоку ликвидировать опасную угрозу. Этой ей сделать удалось, но после давешних дождей почва стала неустойчивой, ступни поехали, и в результате спасательница вместе с валуном врезалась в ракиту. И ещё хорошо, что под завал угодили именно ножки.

− Почему не связалась со своими? − спросила я, указав на тумблер радиосигнала возле самой шеи. Мне коротко ответили: «Не работает».

Вот оно как… Значит, городские командные умники предусмотрительно лишили всех робиков внутренней связи, опасаясь, что протестующие возле Мэрии рикши запросят у других гильдий поддержку? То ли нормальная управленческая реакция, то ли обычная чиновничья трусость.

Сама я освободить пострадавшую не могла − эдакую каменную махину в одиночку и рычагом не сдвинуть. Но ведь мы, чай, не в пустыне!

− Обожди минуточку, сейчас найду подмогу, − сказала я и сделала попытку встать. Это получилось далеко не сразу и под непрерывные безмолвные крики руками и пальцами: «Не уходи!!»

Вот же несчастье! Но понять её страхи можно − она действительно могла тут проваляться и сутки, и трое, пока не спохватились бы. И то ещё не факт в нынешней бестолковой ситуации. Я не знала, сколько времени им можно находиться без периодической подзарядки, но вряд ли очень уж долго.

− Даю честное слово, что очень быстро вернусь, − внушительно выдала я почти по складам. − Ты ведь слышала обо мне?

«Да. Вы почтальон, знаете наш язык и дружите с Виккой, одним из лидеров бегущих рикш. Вас уважают везде, кроме Строительной гильдии».

Интересненько! Чем это я так «строителям» не угодила? Надо будет разузнать. И вообще: оказывается, у роботов к людям очень избирательное отношение? Новость да ещё какая!

− Ну вот, значит, мне можно доверять, − для пущей убедительности я дважды медленно подняла и опустила подбородок. − Ты давно тут в таком виде? Семь часов уже?! И постоянно сигналишь глазами? Энергия осталась?

«Немного. Я очень ослабла. Долго пыталась освободиться сама, но не смогла… Не уходи!!»

Больше утешать не имело смысла − я резко поднялась и, не обращая внимания на пылающие ужасным огнём её зрачки, начала спускаться вниз. Минутка, другая…

На дороге, как назло, никого не оказалось, и пришлось ждать. Первый встречный мужчина, к которому я обратилась, прошёл мимо почти не снижая хода. Второй выслушал, но тоже молча последовал за первым. Третий и четвёртый снизошли до одинакового ответа: «Простите, но я очень спешу», после чего удалились ровным, размеренным шагом. Закусив губу, я тихо злилась, но не удивлялась.

Принцип невмешательства в чужие, незнакомые проблемы. Логичный и благоразумный. Засунуть бы его сейчас в одно место…

Сверху донёсся тоненький, протяжный, какой-то безнадёжный писк. Как у сломанной детской куклы. Я выругалась в голос, не зная, что делать. И тут из-за поворота со стороны озера и парка шумно вывалилась группа подростков старшего школьно-сексуального возраста. Два парня и две девицы. Развесёлые и всем довольные: друг другом, гулянкой и отсутствием нудного взрослого надзора. Правда, в форменной одежде − стало быть, не самовольщики.

Девки были не из Второй женской гимназии, но тоже имели обо мне представление. Что и выразилось в насмешливо-откровенной реплике одной из них:

− Надо же, похотливая стукачка Энкея Куннитс собственной персоной! Мальчики, а не навешать ли ей синих фонариков, а? Под глазками справа и слева? За все прошлые заслуги?

− Не справитесь даже вчетвером, − процедила я и презрительно цыкнула зубом. − А особо ретивых могу слегка и покалечить, мне за это ничего не будет. Ребятки, счёты в другой раз сводить станем, тем более, что я к вам лично никакого отношения не имею. А сейчас помощь нужна.

Они выслушали, переглянулись и без лишних слов последовали за мной. Всё-таки у молодости есть одно хорошее качество: желание иногда поиграть в благородство. После следующих восьми годов в Подземельях от него ни граммчика не останется.

При виде несчастного робика обе девахи сразу обратились из гарпий в клуши и сочувственно раскудахтались. Кавалеры вздумали было выказать свою мужскую удаль, но я их осадила. Животы ещё надорвут, потом отвечай за них.

Лишь совместными усилиями вчетвером мы сумели достаточно приподнять нужный край чёртовой глыбы, после чего последняя гимназистка вытащила из-под неё расплющенные всмятку ноги роботессы. Человеку был бы верный капец от болевого шока или, в лучшем случае, обеспеченная инвалидность, а кибера починят. Главное, как и для людей, что головушка цела, а почти всё остальное заменяемо.

− Вызвать сюда техподдержку? − спросил один из парней, и я кивнула. − Ладно, ждите, мы вскорости звякнем, куда надо.

После некоторого раздумья я подняла изувеченную флористку на руки и осторожненько сошла вниз, выбирая пологие участки пути. Веса в ней, как и в других, было не больше двадцати килограмм, но сейчас она казалась совсем лёгкой. Ещё бы, после того, как поворочали такой камушек!

Внизу мы разместились на обочине трассы в густой траве, скрывавшей от посторонних глаз неприятные подробности. Впрочем, нас никто особенно и не рассматривал − народ равнодушно шёл мимо в обе стороны света. Вот рай, который придумал Аггей, ага.

В глазах у робика впервые появились позитивные зелёные краски. Я держала её у себя на коленях, как ребёнка. Живых детей мне обнимать как-то не довелось, а вот железного… Какие глупости в голову лезут!

Тут мне пришла на ум и одна резонная мысль − ради уточнения я задала вопрос:

− Сегодня возле Мэрии твои подружки требовали замены своих номеров на личные имена. Как я догадываюсь, они у всех вас уже есть?

«И очень давно, − подтвердили мне. − Только это при общении между собой, а не для людей. Однако месяц назад было решено, что номерки нас унижают».

− Понятно, нормальный этап взросления. А твоё имя можно узнать?

«Вам − да. Меня зовут Фосса».

Необычно звучит, как из другого соседнего мира. Параллельного. Или перпендикулярного. Впрочем, так оно и есть. А моя Вуррка, оказывается, на самом деле урождённая Викка? Ни разу об этом не обмолвилась. И о своём авторитете в биокибернетической среде тоже. Доверие доверием, а денежки врозь. Откровенность вообще на строгом учёте.

«Ой, я забыла вас поблагодарить. Спасибо! Спасибо!! Спасибо!!!»

Да не за что, крошка. На моём месте так поступил бы каждый. При наличии свободного времени, желания и настроения. Редко совпадающие факторы, но такая уж на агейбургском дворе эпоха.

А положительные эмоции она выражает единственно доступным для неё способом − мигая глазами и постепенно увеличивая их зелёную яркость до предела. Нам тоже эдак научиться не мешало бы, а то всё орём да орём. В печали и в радости, в болезни и в здравии… ну и далее по пунктам.

− Не трать столько энергии понапрасну, а не то совсем силёнок не останется, − по-матерински посоветовала я и тут вспомнила: − Подожди, у меня же ваше «питательное лакомство» есть! Вечно с собой в наколенном кармашке таскаю…

Я достала плоскую коробочку портативного аккумулятора, заученно присоединила к его клеммам первый и шестой палец роботессы. И не успела ресницами шевельнуть, как индикатор заряда упал до нуля! Залпом, единым духом, не отрываясь − как же это по-человечески!

Ну вот и подкормили бедняжку, теперь полегче будет. Ей, как и нам в подобной невесёлой ситуации, главное − дотерпеть до операционного стола. А уж там костоправы как-нибудь справятся. Нам отрежут, им наставят…

О моё плечо с нажимом потёрлись «курчавой» головушкой − тоже ведь выражение благодарности! Самое древнее на свете, наверное. Старше даже рукопожатия.

«А мини-зарядку вы для Викки бережёте? Она не раз хвасталась. Мы ей слегка завидовали, потому что энергия аккумулятора намного вкуснее, чем от стационарной подзарядки. Даже не знаю, по какой технической причине. И отчего нам не разрешают открыто этим пользоваться, также не знаю».

Да разве это загадка, дружок? Ты где живёшь-то? А с людьми-людями, так. У нас список под большим заголовком «Нельзя!» куда обширнее куцой бумажонки с едва заметной надписью «можно…» Ради крепления дисциплины или из жлобской вредности, сразу и не разберёшься.

− Вижу, что Викка у вас в законе! − я дипломатично уклонилась от прямого ответа. − С нею и во Флоре считаются!

«Да, везде, за исключением строительного сообщества. Она из старших по абсолютному возрасту. И умеет говорить − это вообще чудо!»

Опять «строители»! Надо будет намекнуть, кому следует, чтобы к ним повнимательнее присмотрелись. Настучать, во-во.

Забавно, что одно-единственное и невнятное «вурр» воспринимается робиками чуть ли не в качестве полноценного разговора! Воистину права поговорка: в стране слепых и кривой в почёте.

− Закрой глаза и немножко подремли, − посоветовала я. − Вернее, погаси светодиоды и сама на две трети отключись. Или даже полностью. Не волнуйся, всё будет хорошо!

Я едва успела договорить, как Фосса уже спала. Взгляд стал серым и безжизненным, руки поникли. На ноги по-прежнему было страшно смотреть.

«Все мы одной крови», − почему-то вспомнилась мне прочитанная невесть где и когда заповедь. Ради педантичности следует уточнить: одного физиологического раствора. В остальном правильно.

Не добраться мне и сегодня до Храма Асов. Смысла нет: улетучилось божественно-возвышенное состояние духа, распалось под напором земных проблем. Да и забота о себе самом и забота о своём ближнем − это очень разные религиозные постулаты. Плохо совместимые. И когда они неожиданно сталкиваются, то лучше выждать, пока не возьмёт верх что-то одно.

Пора бы и завязывать с такой нравственной чехардой, девочка. Боги не любят непостоянных и не помогают им.

Клубок событий №3: Задание от спецслужбы

Клубок событий №3: Задание от спецслужбы (июнь, вторая неделя, вторник)

Дождь, который зарядил с самого утра, надоел уже к обеду, а вечером окончательно достал. Льёт, сыпет, сеет, моросит, капает − все тридцать три мокрейших неудовольствия. Сейчас сидеть бы мне у Афании, распивать с ней горячие, ароматные напитки да судачить понемногу обо всём, но не свезло. Последовал очередной вызов от секретных службистов, и словно запела незримая походная труба: подъём, на выход, шагом марш! Ну, что поделать − встала, вышла и бодрой рысью почесала ко Второму вокзалу, благо недалеко от него и находилась. Если точнее, то в квартире Алекса Фризена, почтового бригадира. И отнюдь не в приятном времяпровождении, а в сугубо деловом. Хотя рабочие часы давно уже закончились.

Днём у нас случилось неслыханное происшествие − один из ящиков временного хранения подписанных газет взломали. И спёрли оттуда как саму упакованную прессу, так и мою личную сумочку, которую я имела несчастье (и глупость) тоже сдать в подвозку, дабы не таскать с собой по трассе. Впервые так поступила и сразу же поплатилась. Полное впечатление, что кто-то отследил, во дела!…

Мало того, что я потеряла удобную и привычную вещичку − добавочная пакость состояла в том, что во внутреннем её отделении лежали карточки на популярнейший журнал «Бодрость всем и на века». Взяла их ещё вчера для проверки и позабыла сегодня выложить. А без них подписку на этот и другие месяцы сделать невозможно. Очередной логический казус: вся остальная многостраничная периодика идёт по адресному журналу, а вот «Бодрость» почему-то по индивидуальным карточкам! Что за нелепые правила?

По идее, у бригадира на дому должны быть копии всех оформленных годовых квитанций, но в реале и по извечному закону подлости их по моему участку оказалось чуть больше трети. Остальную часть Алекс поленился продублировать, но что толку упрекать.

Вот и предстоит мне теперь восстанавливать утраченные две трети по жалобам клиентов и никак иначе. Типа так: «Ау, это почта? Что-то нам не принесли за июнь наш любимый журнальчик!» − «Ах, битте-дритте-извините, непредвиденная задержка! Какой ваш адресок? Квиточек сохранился? Ждите и не сомневайтесь: завтра же доставим!» Сплошная морока, до конца года дёргать будут.

Сверху по-прежнему брызгало, и пришлось нахлобучить капюшон. Волосы у молодой девушки не должны намокать или жирно блестеть, особенно, если длинные. Мои как раз такие, с пятнадцати лет не стригла ни разу.

Свободных рикш на вокзале хватало − оно и понятно, в непогоду так всегда. Меня встретили и сразу окружили; приветливо подёргали за рукава, рассказали последние вести. Они касались их знаменитой протестной акции месячной давности, и я их с интересом выслушала. Была не в курсе, потому как ещё не до конца помирилась со своей кибер-подружкой под номером «13» после нашей неожиданной майской размолвки.

Нет, вот кто бы мог подумать: прихожу я как-то домой в гимназию, мирно ужинаю вместе с Афкой, потом забираюсь через лючок к себе на чердачок… и обнаруживаю на тахте Вурру и Фоссу! Сидят в разных углах и угрюмо смотрят друг на дружку кроваво-красными гляделками. Я впала в некоторый задумчивый транс: ладно, одна постоянно забирается ко мне через форточку, но другая-то откуда взялась?!

Оказалось, что оттуда же. Флористка выследила тайком маршрут и проникла следом, используя эффект внезапности. За это тотчас и схлопотала по горбу от возмущённой рикши её железными кулачками − шумно, но без ущерба для механики. Активно защищаться не могла, так как прикрывала корпусом принесённый с собой пакет. В нём, как вскоре выяснилось, был подарок для меня − букет алых, белых и жёлтых роз изумительной ручной работы. Дорого и качественно. Живые цветы рвать не просто нельзя − это официальное преступление. Впрочем, искусственные не менее красивы и более долговечны.

Почти сразу мне пришлось убедиться, что наши робики совершенно справедливо относят себя к вздорному женскому роду. Нелегалка Фосса мигом осветилась зелёным радостным светом, слетела с тахты и принялась активно со мною общаться, постоянно держась к Вурре спиной (с небольшим, но выразительным наклоном вперёд). Подобное пренебрежение рикша терпела недолго и вскоре покинула мою каморку через всё ту же фортку, демонстративно хлопнув стеклянной дверцей. Я было дёрнулась окликнуть, но Фосса весьма решительно воспрепятствовала этому, ухватив меня за пояс. В её глазах снова замелькали багряные отсветы, и я не стала портить ей настроение. Тем более, что явная ревность со стороны роботов (ого!) мне даже польстила.

В итоге мы неплохо вдвоём провели времечко: распили термос какао и съели аккумулятор, кому что. Я совершенно искренне восхитилась как и розами (семь золотых, не дешевле), так и новыми ногами роботессы, которые ей успешно соорудили за пару недель. Тазовая конструкция при аварии оказалась почти не задетой, что облегчило ремонт и последующую двигательную реабилитацию.

А меня ещё раз горячо поблагодарили за спасение − рукопожатиями и энергичной тряской ладоней. Пригласили к себе в гости во Флору, пообещали ещё не раз навестить на дому и незаметно покинули гимназическую общагу через воровской оконный лаз. Я проследила за её бесшумным и ловким спуском вниз, поразмыслила немножко и несмотря на позднее время отправилась к дорожным рикшам − мириться. Женскую обиду нужно гасить как можно раньше, иначе она способна устойчиво тлеть очень долго. И даже разгореться в открытую неприязнь.

Вышло не слишком удачно. Вурра согласилась со мною встретиться, но вела себя сухо. А потом устроила мне типа небольшого бойкота: перестала работать в почтовой паре до начала июня, прикинувшись невероятно занятой. Сейчас, вроде бы, укротила свою женско-робиковую сердитость и послушно является по вызову, но былая доверительность между нами пока так и не восстановилась. «Свирепей дружбы в мире нет любви!» − кто-то из древних авторов был несомненно прав.

Поэтому я сегодня на Втором вокзале с немалым интересом выслушала новость о заседании Коллегии по вынужденному улучшению гуманизации трудовых роботов. После долгих прений было решено разработать для них универсальную цветовую форму в два слоя − строгий рабочий и вольный для досуга с автоматическими переключениями между ними. Я сразу сообразила, почему на это пошли: свободного времени у роботесс совсем немного. Так что ничего страшного, если после восьми вечера они переоденутся. В своём кругу тем паче.

А вот личные имена пока под запретом. И это понятно: налицо опасная ступень к дальнейшему очеловечиванию. Суть опасности мне была неведома, но большие, взрослые дяди и тёти рисковать явно не собирались. Впрочем, поощрительные клички, скорее всего, введут…

После обмена впечатлениями меня усадили в коляску и доставили в дорогое кафе «Суль и Мани», то бишь «Солнце и Луна». Где месье Захотун и назначил позднюю встречу. Такое впечатление, что обе спецконторы всё же договорились использовать меня попеременно. Согласие агентессы им не нужно, мелочь какая!

Да, солидное здание с видом на гору Альт, что за озером, − с веранды третьего этажа обзор вполне комфортабельный. В светлые дневные часы, разумеется, а сейчас в парке тьма-тьмущая. Нечего там делать вечерами и ночами − опять же энергию надо экономить. Поэтому практически никакого освещения, кроме сторожевых площадок. Охрана больше для виду, но рядом с Барьером бдительность не помешает. Мало ли чего?

Кафешка напоминала закрытый клуб и в выходные действительно работала по пригласительным пропускам. Условия их приобретения были мне неведомы, и любопытничать в этом плане почему-то не хотелось. Совсем не мой уровень жизни… но вот сподобилась, пригласили.

Сам Закир Захотун уже поджидал меня наверху за отдельным столиком. Двубортный костюм и широкий галстук при услужливо-унылой физиономии придавали ему вид лакея, который зачем-то нарядился господином. Слабый у него стилист, сразу видно.

− Как насчёт скромного ужина, фройляйн Энкея? − спросил он и, не дожидаясь ответа, сунул мне в руки меню: − Выбирайте.

Оценив намёк на необходимую скромность, я ограничилась неплохой рыбной запеканкой с рисовым гарниром в пряно-сладком соусе и кексом с цукатами в качестве десерта. Потом не удержалась и добавила порцию редкого голубиного паштета, пояснив:

− За мой счёт. Давно хотела попробовать!

− Да ладно, не будем мелочиться! − мне великодушно махнули рукой. − Ерундовая трата для нашей бухгалтерии. Вот если бы вы захотели марочного коньяка или призового ликёра… Виноват, всегда забываю, что у вас слишком юный возраст. Хотя, по слухам, некоторых гимназисток это не останавливает!

− С подобными нарушениями лично не сталкивалась, − осторожненько заметила я. − Очень даже не исключено, но опять же не подтверждено. К тому же я не бытовой осведомитель, а консультант по интимным вопросам. Ну, вы понимаете.

− Ещё как! Важнейшая сторона внутренней школьной жизни. Гармонии там ожидать не приходится, как я думаю?

− Верно думаете. Если уж откровенно, то раздельное обучение вполне разумно. Однако общежития, сформированные исключительно по единому гендерному признаку, не самая лучшая идея. Свободный доступ в город после занятий сглаживает проблему полового созревания, но лишь частично.

− Здраво рассуждаете, но какая у нас альтернатива? − месье Захотун драматически подвигал густыми бровями. − Нету таковой в принципе! С точки зрения системы безопасности Агейбурга, бесконтрольная рождаемость не менее вредна, чем сбои в работе силовых защитных полей. А в возрасте быстрого эротического развития организма плохо прибегать к механическому или к лекарственному прерыванию беременности. Народное здоровье прежде всего! Вот и приходится действовать запретами и временной подземной изоляцией. Молодость − на редкость страшный фактор нестабильности, чтобы оставлять его без контролирующего внимания. Мы тщательно исследовали типичные ошибки общественных формаций дальневековья и стараемся их не повторять…

Я промолчала и деликатно запустила вилку в принесённую запеканку. Старичкам удобно эдак рассуждать! Выгодно. Да и спокойнее. В самом деле, на кой леший им бездумные шалопаи с их стремительным и непредсказуемым образом жизни? Под землю их, козлов и козлиц, там не перебесишься…

− Вижу, вы не во всём со мною согласны, − (ах, какая прозорливость!). − А напрасно. То, что я вам сейчас скажу, недоказуемо, но прошу поверить на слово: человек до тридцати лет просто не может, не способен представить себя старым. Он, если хотите, вообще ощущает себя бессмертным! И даже в самой опасной ситуации внутренне уверен, что всё обойдётся − а как же иначе? Вот и делает глупость за глупостью, а бедному социуму приходится расхлёбывать. В сущности, практикуемое нами восьмилетнее отстранение индивидуума от ранней жизни на Поверхности − это вполне гуманно. Лучше ещё увеличить срок хотя бы наполовину, да учёные предупреждают, что и так подошли к пределу, за которым неизбежны психические расстройства или бунты. С наукой не поспоришь, делаем выводы!

Гуманно, агась. Я не раз выспрашивала Афанареллу о её подземельном житие-бытие, но вечно говорливая подруга тут отмалчивалась. Однажды лишь упомянула про последние полгода − самое трудное время: «В натуре места себе не находишь, буквально на стенки лезешь. Некоторые вешаться пытались и порой успешно, несмотря на тотальное наблюдение. Спасали только прогулки на свежем воздухе, на природе, продолжительность которых разумно увеличивают. Но всё равно ночами бывает невыносимо. Лежишь часами без сна и уже не веришь, что тебя когда-нибудь выпустят. Нам, девчонкам, легче − мы умеем облегчить душу плачем, а вот парни…» Тут она замолкла и полезла за спиртным…

Наверное, стоило ради вежливости что-то сказать, но мой кексик под горячий шоколад усваивался слишком быстрыми темпами − один кусманчик за другим. Причина для молчания казалась убедительной: девочка и сладкое встретились друг с другом! С предсказуемыми последствиями.

У месье Закира было совсем иное гастрономическое пристрастие: безнадёжно заплесневевший бело-голубой сыр, который он однако уплетал под горький, чёрный кофе с не меньшим воодушевлением. Поэтому наша беседа возобновилась лишь после полного истребления деликатесов.

Ему по возрасту сразу же потребовалась зубочистка, а мне хватило пару раз провести по верхней и нежней челюсти языком, и порядок. Терпкое послевкусие от цукатов было просто восхитительным.

− Ну-с, моя дорогая фройляйн, пора перейти к делу, ради которого вас сюда и пригласили, − (ишь, ты, как деликатно!). − За последнее время в Агейбурге произошли некоторые странные события, касающиеся и вашей скромной персоны. Хотя, возможно, она как раз самая важная − этого мы покуда не знаем. Как и многих других нюансов. Просто поставлены перед фактами, а они такие:

В мае месяце в городе вдруг объявился чужестранец с северо-запада, причём неведомо каким образом − возник словно из ниоткуда и принялся как ни в чём не бывало шастать по нашим улицам и любопытничать сверх меры по поводу и без. Ну и активно цепляться к дородным девкам − это вы сами на себе испытали. Парень настолько выделялся из привычного обывательского окружения, что выследить его не составило труда. Вдобавок ночевал он в парковой зоне, в роще у подножия Альта, где в тёмное время суток не бывает посторонних. Ну, почти.

В конце концов, с молодым человеком вышли на открытый контакт и предложили посетить мою специфическую контору − отказа не последовало. Но после ряда продолжительных бесед ситуация не только не прояснилась, а вообще запуталась.

У нас в гостях без приглашения и визы оказался королевич из страны франков − один из знаменитых завоевателей Вольсунгов. То есть не простой искатель приключений, от такого не отмахнёшься. К тому же золота у него столько, что у официантов и прочей бытовой обслуги тихо едет крыша. Вы представляете себе чаевые за ужин в размере трёх червонных талеров?

− Не хватает воображения, − криво усмехнулась я. − Пятая часть моего месячного заработка. Неплохо живут короли на севере!

− Очень даже. При этом с собой у него ничего нет, кроме потёртого кожаного рюкзака с минимальным набором опытного путешественника. Вывод можете сделать?

− С трудом. Вернее, он будет тоже необъяснимым: чужака снабжает деньгами кто-то из местных. Так ведь?

− Именно. Причём бесконтрольно, с неслыханной щедростью! Сами понимаете, что подобных доброхотов у нас нет. Тайные богачи найдутся, но они по понятным причинам свои доходы так глупо не афишируют. Вот первая загадка и пока неразрешимая.

− А могу ли я узнать, откуда в цитадели вообще берутся драгоценные металлы? − (этот вопрос и вправду давно меня занимал). − Как главный эквивалент стоимости труда? Раньше их добывали на горных и речных приисках − в странах Земного Хаоса до сих пор так и делают, но у нас нет ничего подобного. И тем не менее, монеты чеканим!

− Справедливое рассуждение. Причём в старину важность упомянутого злата-серебра отличалась явной надуманностью. Цари взяли и договорились использовать красивые природные редкости в качестве удобной оплаты, а в повседневной жизни от них не было практически никакой пользы. Дамские украшения, учёные эксперименты и только. Сейчас всё иначе. Драгметаллы побочно синтезируется во время процесса преобразования солнечного тепла во всякого рода энергию ради наших бытовых нужд. Освещения, обогрева, питания и прочих житейских необходимостей. И они могут в любой момент вернуться к своей первоначальной основе − технология давно отработана. Поэтому мы держим в руках и повседневно расплачиваемся истинными ценностями в их особой, твёрдой форме. Что? Как насчёт бумажных банкнот? Ну, это вынужденное дополнение…

Слушая, я вспомнила старенькую Леру с моего участка и прониклась её мудрым пониманием наших сложных реалий. Когда выйду на пенсию, то от бумажных как бы денежек тоже буду отказываться…

− Другая малопонятка возникла при попытке выяснить цели появления молодого Вольсунга у нас, − продолжил месье Захотун и воздел указательный палец, привлекая моё ослабевшее на секунды внимание. − А так же способ, каким он это осуществил. Ответы были таковы: на первый вопрос − «Хорошо отдохнуть!», на второй − «Вплавь!» Насчёт отдыха мы пока не стали ничего уточнять, поскольку малость ошалели от столь наглого вранья по поводу форсирования Рейнвера брассом или кролем. Вплавь можно только утонуть, а на лодочке − хорошо, если удастся доплыть до середины. Когда мы довели до незваного гостя эти очевидные факты, то получили самоуверенное уточнение: «Ваши придуманные сложности меня не касаются». Вот тут все наши охранные и прочие службы переполошились всерьёз!

Я соорудила понимающую, сочувственную физиономию, но про себя злорадно усмехнулась.

А что же вы хотели, дорогие мои сыщики-охранители? Рядом с вами не просто сильнейший воин планеты, а человек, напрямую ведущий свой род от нордических Богов! Ничего не боящийся и никогда не отступающий. Не мудрец, конечно, но идеально сбалансированных личностей не бывает. И неудивительно, что ваши наукообразные хитромудрости перед ним пасуют.

− Очень эффектные новости! − естественно, вслух пришлось высказать совсем иные фразы. − Одного вот не понимаю: какое отношение они имеют лично ко мне?

− Самое прямое, как это ни странно. После той нелепой встречи во время разноса почты наш таинственный пришелец вдруг воспылал к вам просто-таки необыкновенным интересом! Который почему-то сочетается с не свойственной ему робостью. Он неоднократно вас выслеживал на работе, но снова подойти не решался. Сами понимаете, наша лавочка всё это негласно фиксировала, а как же иначе? Нет-нет, на уровне стороннего наблюдения, не больше. А вот когда родовитый юноша разузнал о вашем местожительстве и начал резать круги возле гимназии, тут уже стало не до шуток. Я полагаю, растолковывать не надо?

Да, толкования здесь излишни. Эдакий статный самец − и несколько десятков скучающих в ночной тиши самочек всех возрастов, расцветок, габаритов и темпераментов! Если они засекут такого кавалера, то начнутся нескончаемые самоволки. А в случае его проникновения внутрь… ну, тогда девичье общежитие придётся расформировывать.

− Вижу на вашем озабоченном лице полное понимание возникшей ситуации, − месье Захотун одобрительно покивал. − Щекотливой до судорог. Тогда не поможете ли нам хоть немного в ней разобраться?

− Это как же? − не без иронии осведомилась я. − Согласиться стать временной подружкой этого бродячего полуфранка-полувикинга? Уложить к себе в постельку и там выведать его секреты?

− Ну, вы хоть и девушка, но давно уже не девушка. Которой мы не смеем давать советы подобного рода. Способы воздействия оставляем на полное ваше усмотрение − был бы толк.

А ведь их здорово припёрло, подумалось мне, если в ход пошло такое вежливое обхождение. Раньше они не церемонились и жёстко ставили задачи без оглядок на мои возможные отговорки.

− Я убедительно прошу вас дать ответ прямо сейчас, − (во как: просят, да ещё с почтением!). − Потому как одушевлённый предмет нашего разговора начал уже терять терпение…

Я проследила за его взглядом и едва не прикусила кончик языка: в дальнем конце зала, наискосок от нашего столика, сидел Он. Действительно, с возбуждённым и плотоядным видом. Как же я не заметила сразу при входе?

Ага, понятно: мальчуган тогда находился к нам спиной и наблюдал в настенное зеркало. Охотник и добыча сговорились заранее, дабы огорошить егеря. Ну и зараза же ты, Захотунчик!

Однако делать нечего, отступать некуда. Да и не хочется, откровенно говоря. Давно пора мне переходить от девочек на ребят, а тут такой случай! Упустишь − потом на старости будешь жалеть и локти попеременно кусать. И вообще мой девиз: судьбу не ищут, от неё не бегут.

− Ладушки, давайте вашего красавчика сюда − попробую как-нибудь расшевелить, − снисходительно согласилась я и щегольнула улыбкой опытной куртизанки. − Что конкретно следует выяснить?

− В наипервейшую очередь − его умение преодолевать гравитационные рубежи. Это альфа и омега нашей защитной системы, и если она рухнет… − месье Закир втянул голову в плечи вовсе не с показным страхом. − Может, нам и удастся отразить нападение со стороны мира Хаоса, но теперешней счастливой жизни наступит конец. Придётся уйти под землю абсолютно всем, а кто к этому готов? Главные преимущества нашего возрастного населения − дисциплина, опыт, житейская мудрость − сведутся на «нет» печальной необходимостью выживать на склоне лет, а не проводить время с комфортом. Кстати, скоро будет введён новый небольшой налог для оборонных нужд − трепаться об этом не надо, просто имейте ввиду. Барьеры необходимо усилить, а это такие расходы, такая трата энергии…

Дальнейшие инструкции он изложить не успел, так как мой будущий клиент в натуре потерял терпение и по прямой устремился к нам. На него в наступившей тишине глазели все завсегдатаи − и господа, и дамы, и даже обслуга, которая также, в основном, состояла из зрелых девиц. Русоволосый, широкоплечий атлет в светлой майке с короткими рукавами и контрастных тёмных брюках будоражил их воображение, это было сразу видно! Моё тоже, чего скрывать.

Шеф отдела городского порядка моментально свалил в неизвестном направлении. И с не слишком благовидной быстротой, больше похожей на бегство. Но деньги за ужин оставил за оба заказа, спасибо и на том.

Подошедший Вольсунг без спроса занял его место за столом и в упор уставился на меня. Однако сейчас в нём ничего не было от первоначального нахалюги − спокойный, изучающий взгляд и ничуть не похотливый. К тому же трезвый.

− Мне надоело находиться на удалённом расстоянии от вас, − с мягкой улыбкой сказал он. − Давайте же по-нормальному познакомимся, а?

− Запросто! − в тон ему ответила я, но приветливо растягивать губки не спешила. − Перед вами Энкея фон Куннитс, скромная работница местного почтового сервиса. А вас как зовут, и кто вы вообще?

− У нас немного труднопроизносимые имена для людей из племени гуннов, − небрежно поведали мне. − Поэтому зовите просто Си. На языке некоторых юго-западных народов оно означает «да» или «согласие». А по-франкийски − «побеждать». Разумеется, я покладистый и компанейский человек, но до определённого предела.

Аж две сногсшибательные загадочки выдал, надо же! Я, оказывается, гуннского происхождения − вот не знала, пока не сообщили. А его полное имя «Сигурд» даже с набитой кашей ртом легко произнести − так к чему показное кокетство?

− Как пожелаете, Си, − согласилась я. − Продолжайте дальше, слушаю с интересом!

− А надо ли? Я тут на птичьих правах, местные сторожа активно мной интересуются… Может, станем просто весело проводить время?

− Птичек у нас не водится, а стражей не так и много. К тому же они вежливые, как вы, наверное, успели заметить. Но если парня и девчонку сводят между собой спецслужбы − какое уж тут веселье!

− А что было делать, коли вы на меня обиделись и не хотели замечать?

Ни фига себе! Он, выходит, сам попросил нашего Захотуна устроить со мной рюмантическую свиданку? Тот, разумеется, возрадовался возможности подсунуть королевскому лоху свою агентшу, что успешно и осуществил. Его инициатива теперь понятна.

Но всё же попахивает лёгким бредом! Потому как подобные соглашения реальны только при взаимных доверительных отношениях. А какое может быть друг к другу доверие у сыщика и беглеца?

Стоп. А почему я его сразу определила в беглецы? Может, он и впрямь заскочил к нам ради весёлого времяпровождения! Купался как-то в Рейнвере и под настроение захотел прошвырнуться на другой бережок. Силовой барьер был на минимуме или вообще отключился… Совпадение случайностей, разве так иногда не бывает?

Ага, и ещё кучу золота приволок с собой! Подмышкой или в заплечном мешке − с ним удобно плавать… Смех смехом, а я не верю, что кто-то у нас его изобильно снабжает монетами, не может быть такого. Никакой фантазии не хватит вообразить.

Так, Энка, не гони напролом. Остынь. Собери сперва немного фактиков, а уж потом анализируй. Но для начала ответь на его недовольный вопрос.

− Дружок, перед тобою ведь не скучающая, бездельная дамочка, все занятия которой состоят в смене макияжа да в поисках смазливого кавалера! − назидательно поведала я. − А прилежная труженица! Наподобие медоносных пчёлок, летающих в вашей Скандинавии. Причём работёнка ответственная, с денежками связанная, так что зевать и расслабляться некогда. Поэтому ваша милость в поле моего зрения и не попадала, уж не посетуй!

− Когда на почтовых побегушках, то понятно. А дома? Я на твоё окошко в мансарде, под самой крышей, часами порой смотрел!

Ну и горазд заливать… Романтик с руками по локти в крови. Небось в своих победоносных походах валял насильно красивых девок без счёта. Читали правдивые старинные хроники, знаем.

Однако мы уже на «ты»! Быстро и незаметно получилось.

На нас по-прежнему глазели все кому не лень. Пора было отчаливать, тем более что Сигурд начал выглядывать официанта − явно с целью заказать крепкий, горячительный напиток для поддержания наступательного тонуса. Ещё и меня вздумает угостить, с него станется!

− Слушай: дождик стих, на небе звёздочки стаями красуются, приятной свежестью потянуло… − я мечтательно перечислила вечерние перспективы. − Не прогуляться ли нам немного? Проводишь меня до ночлежки. Только на виду потом долго не торчи, а не то переполошишь наших нервных школьниц! Как порочных, так и невинных − последние, кстати, опаснее. Нормальный план для первой свиданки! Или ты привык сразу переходить к эротическим забавам?

− По-всякому бывало. Но мне уже объяснили, что в Агейбурге вести себя эдак нельзя. Я обычно не обращаю внимание на подобные старческие брюзжания, но на сей раз готов сделать исключение. Тебе нечего меня опасаться.

Какая искренность! Без церемоний и предельно откровенно. Пока всё идёт неплохо, вот только нельзя забывать, что такие, как он, никогда не считают девушку ровней себе. А я с мужчинами привыкла держаться на одном уровне. Придётся всё время следить за своим языком − Боги, как это утомительно…

Своё родовое превосходство Си продемонстрировал тут же: сгрёб со скатерти захотунские талеры и небрежно сунул их в боковой карманчик моей курточки. После чего кинул на стол монету в пять золотых (обалдеть!) и неторопливо двинулся к выходу. Нисколечко не сомневаясь, что низшее во всех отношениях существо женского пола послушно последует за ним.

Пришлось так и поступить, соблюдая ради самоуважения некоторую дистанцию. В этот момент мне в спину пахнуло с улицы ощутимым холодком − я машинально сомкнула магнитные застёжки и пожалела, что вместо брюк и блузки облачилась сегодня в узкое платье чуть выше колен. А красавчик поверх своей маечки ничего не накинул − ну да, закалённый в странствиях! Настоящий северянин.

И вообще у него с собой ни сумки, ни дорожного пояса… Увесистый кошелёк тоже ниоткуда не выпирает. Где же он тогда хранит своё несметное богачество?

Вечерок снаружи оказался на редкость тёмно-синим, причём темноты было куда больше. Все дорожные фонари исправно горели, но вполнакала, а некоторые и вовсе тускло. Мне всё меньше и меньше нравилась нынешняя городская обстановка − не верилось, что власти вводят тотальную экономию из-за случайного появления у нас какого-то чужого, дерзкого паренька. Им, конечно, виднее, но неудобства-то и лишние траты мои! Нужно разузнать побольше и при случае сделать определённые практические выводы…

Мы шли рядышком и время от времени случайно касалась кончиками пальцев. Без попыток их сцепления. Он не проявлял инициативы, ну а мне она и подавно не положена. К тому же я пока не определилась со своими чувствами.

Парень, гуляющий с девчонкой в позднее время, − зрелище из редких, но оценить его тоже было некому: подавляющее большинство обывателей уже сидит по своим домам. Или спешит к ним в двуколках дорожных рикш. Вокруг полная и гарантированная свобода и безопасность, а ни то, ни другое людей не привлекает! Как же так вышло?

− Одну минуточку, ма-а-ладые люди! Энка, тебя можно на два словечка?

Сигурд и головой не двинул, и ухом не повёл − значит, давно заметил под аркой одного из соседних домов человека в голубом джемпере и не обеспокоился. А я вот задумалась и утратила внимание. Непорядок, девочка: быть всё время настороже не требуется, но и считать ворон, которых нет, тоже вредно.

− Обожди чуток, − сказала я своему провожатому и пояснила: − Это мой коллега, у него какой-то вопрос…

Ганс Трахт (реальная говорящая фамилия, да!) действительно состоял в одном со мной ведомстве, но не почтовом, а филерском. Тайном, от Муршида. Причём на полной ставке, а не ради житейских привилегий, как вышло у меня. Кадровый работник, одним словом. С возможной перспективой роста ввиду своих интересных предпочтений.

Я прошлась по уже подсохшему тротуару, перешагнула через водосток и приблизилась к поджидавшему меня мужчине раннего среднего возраста. То есть где-то между сорока и пятьюдесятью годами. С весьма вкусным лицом, если можно так выразиться. Вкусность заключалась в идеальной округлости, словно перед тобой белая тарелочка, на которой аккуратно размещены пара голубых глаз, небольшой мясистый нос и двумя арбузинками без семечек − алые, полные губы, слегка вывернутые наружу. Совсем не мужской вид, но и не женский, а словно придуманный неким театральным гримёром для особой, взыскательной постановки. Её ценители в пространных комментариях не нуждались.

Ганс между тем неотрывно смотрел на моего Вольсунга с такой томной озабоченностью, что, казалось, ещё мгновение − и он пойдёт мимо меня к нему навстречу. Забавное развитие событий… но его итог был предсказуем и ничего не обещал, кроме трёх испорченных настроений. Си, конечно, в своих северных приключениях навидался и испробовал очень даже всякого, но наверняка будучи лишь активной физической стороной.

Я затормозила возле замершего в созерцании Трахта и демонстративно провела ладонью перед его полнолунной физиономией. Пришлось повторить несколько раз, прежде чем подействовало.

− Ну, ты даёшь! − завистливо выдохнул он и расслабился. − Где такого неотразимчика отыскала?

− Места надо знать! − самодовольно ответила я. − Последний экземпляр с закрытого склада − новых поступлений не ожидается, так что закрой свой влажный рот. Впрочем, нет, открой и скажи, зачем ты прервал мою ночную прогулку?

− Зачем? Погоди, дай сообразить… А-а, вспомнил! Мне с тобой нужно встретиться в каком-нибудь уединённом местечке и не ради всяких приятных проказ, а чтобы по мере сил разобраться в одном вопросе. Я сам не глупый, но тут желательны рассуждения вслух с оппонирующими репликами. Ты это здорово умеешь. Согласна?

− Гансль, дорогушенька, я ведь реально вкалываю с утречка и до не очень позднего вечера! − сообщила я ему и бросила быстрый, проверочный взгляд на замершего в ожидании Си. − А сегодня лишь вторник! Неужели такая торопливость, что нельзя было созвониться и обождать до субботы?

− Не знаю. Тема срочности тоже входит в предполагаемое обсуждение. Так как?

− А поконкретнее нельзя? Закинул удочку с пустым крючком! Насади хотя бы тощего червячка!

− Можно и жирного. В общем, в городе происходят ночные убийства. За озером, в парке, если точнее. Причём в ряде случаев с особой жестокостью. Заинтриговал?

− Очень даже! Наживка проглочена и переваривается… Постой, а я тут причём?

− Видишь ли, там был замечен странный робик. По виду почти не отличимый от наших и однако же чужой. А ты частенько с ними общаешься, языком их владеешь…

− Не преувеличивай. Я в постоянном контакте только… только с одной из них. Разговорные жесты понимаю, верно, но сама воспроизвести толком не могу. Постой, что значит «чужой»?

− Без номера. Внешне точная копия, но без порядковых цифр на груди и спине.

Действительно, неожиданность. Круче некуда.

Номера у роботов являются их индивидуальными опознавательными знаками. Которые формируется при первоначальном конструировании тела и не предназначены замене или удалению − это не краска. Сведения верные и не особенно секретные.

Понимая, что терпение моего атлетичного спутника не бесконечное, а характер решительный, я быстро сказала:

− Благодарю, Ганс, важность сообщения оценила. Назначай встречу. Завтра, сразу после работы, в саду у тётушки Леры Ленч? А ты откуда её знаешь? Понятненько, возражений нет. Бывай.

Ещё одна весёлая новость. Век живи, век познавай, а толком так и не поумнеешь.

Я чуть ли не бегом вернулась к Сигурду, давая понять своей показной спешкой, что повела себя не слишком тактично. Должен ведь оценить, не дурак.

Оценил. Очень даже правильными репликой и вопросом:

− На твоей почте этот голубок не числится, я точно знаю. И всё же «коллега»? Где же ты с ним вместе подрабатываешь?

− Собираем информацию, торгуем ею, − безмятежно ответила я. − Не всем же суждено быть сызмальства богатыми наподобие вашей милости! Вот и приходится по-всякому крутиться!

− Я свой достаток заполучил пóтом и кровью. Ну и удачей в немалой степени. На готовенькое рассчитывать не приходилось, знаешь ли!

Знаю немножко. Ты убил ужасного змея-оборотня или даже дракона и завладел его несметными сокровищами. Потом по наводке разбудил спящую летаргическим сном валькирию Боргильд и стал её суженым. А теперь вдруг оказался внутри совсем иной цивилизации, в заповедном раю, где веками царили мир и благополучие.

И у нас тут же пошли насильственные смерти! На моей памяти ничего подобного не случалось, то есть верных тринадцать лет. А раньше? Этим не интересовалась − зря, как выяснилось.

− Мне сказали, что ты заявился к нам отдохнуть, − я решила направить тему разговора несколько в иное русло. − Сразу после трудов ратных? Или же…

− Или. Возникли непредвиденные сложности в личной жизни, когда всё было спокойно. Я влюбился в одну прекрасную незнакомку, она ответила мне взаимностью. И тут взял да объявился соперник! С чего бы мне уступать ему в подобной ситуации? Ну, слово за слово, сцепились, обнажили клинки… Воин он неплохой, но куда ему против меня! И трёх минут не продержался. Я-то не хотел убивать, да так вышло…

Какой эффектный поворот! Итак, обручению с Боргильд предшествовал смертельный поединок − а с кем? Выведывать подробности неприлично, но ежели до жути хочется, то можно.

− Его звали Роар, − ответили мне на осторожный вопрос (это имя ничего не говорило). − И у него нашлась вздорная сестрёнка, которая меня люто возненавидела. Хотя вызов получил я, и дуэль была честной, но разве разгневанной женщине возможно что-то объяснить, коли она не хочет слушать? Пришлось на время отложить свадьбу и отчалить к вам, покуда в Дании не угомонится родня этого Роара. Тоже королевич был, родовитый и со связями. Там против меня все ополчились.

− Постой-погоди! − я возмутилась внезапно и вполне искренне. − Ты у себя намерен вскоре жениться, а тут вздумал приударить за мной?!

− Ну да. А что тут такого? Ты мне тоже очень нравишься.

От подобной наглости я потеряла дар речи и восполнила его парочкой ручных движений из безмолвного языка роботесс. Их оскорбительного значения он, по счастью, не знал, а то навешал бы мне по щёчке.

− Кажется, ты слегка рассердилась, − предположил Си, верно оценив мои резкие жесты. − Не понимаю, почему? Испокон веков существует такое понятие, как «последний мальчишник» − это когда перед женитьбой парень устраивает вечеринку с лучшими друзьями, на которую приглашают… э-э…

− …платных и добровольных шлюх, − закончила за него я. − Ваши страны Хаоса полностью погрязли в распутстве! Небось бывают и «последние девичники»?

− В Дании вряд ли, а вот в Галлии вполне вероятно, там царит лёгкость нравов как в высшем светском обществе, так и среди народа. Но у девочек прощание со свободной жизнью происходит в строжайшей тайне, и никакие подробности после наружу не всплывают. Оно и понятно, иначе о выгодном замужестве и мечтать нечего.

− Значит, девичья невинность не ценится и не в моде?

− И давненько уже. Вы тут, как я погляжу, в своей изоляции отстали от нормальной жизни. Извини за откровенность, но кому охота первую брачную ночь проводить не во взаимных сладостных удовольствиях, а продираться через кровь и физиологические страдания? У неопытной жены шок, у мужа тревога… Порой ведь и лекаря приходится вызывать! И всё это ради того, чтобы наутро показать полупьяным гостям испачканную простыню в качестве доказательства: глядите, невеста была «честная»!

− У тебя, как я вижу, в этом большой опыт…

− Не переходи то и дело на личности, а? Я не примитивный ландскнехт, каким меня, возможно, ты представляешь. На предложенную скользкую тему могу высказаться и стихами:

Нет, больно не будет. Поверь и не бойся! (Коралл мой давно как весло…) Прошу, не упрямься! Разденься… Раскройся… О, Боги, уже рассвело!

Я невольно засмеялась. Его непосредственность и открытость начинала мне нравиться.

− Мы вовсе не пуритане, как в островной Британике, и вообще не ханжи, − заверила его я и чуть было не взяла под руку. − Просто давным-давно пришлось выбирать: свобода или благополучие? Ну вот, взяли сам видишь, что. Или всё было решено за нас − сейчас это уже не важно. «Жизнь сделана», как любят выражаться прагматичные семитские мудрецы.

− Однако! Моя новая знакомая не такая ограниченная, как я сперва подумал!

− Grazie и danke за сомнительный комплимент. Лови аналогичный: для странствующего вельможного бродяги твоё образование гораздо выше среднего уровня! Хотя гимназий и не кончал, верно?

− Ты ужасно догадливая! У нас их вообще нет. Зато воспитывался пусть и приёмным отцом, но по крутости ему не было равных. Поэтому вполне на уровне и соответствую!

Абстрактно похвастался, молодец. О твоём втором папаше мне тоже кое-что известно: король Альф, сын Хиальпрека Датского, прославился удачными морскими походами и знаменит не только у себя на родине. Он-то и встретил в одном из своих странствий твою мать, королеву-беженку Гьёрдис, бывшую на четвёртом месяце беременности, и приютил у себя. Так что родился ты в замке и не имел недостатка ни в чём.

Эту свою осведомлённость я, понятно, афишировать не стала, а плавно перевела стрелки на собственную персону. О коей недавно высказались чуть пренебрежительно.

− Между прочим, мы тоже не из худородных! − объявила я и запнулась, испытывая затруднение в продолжении. Затем нашлась: − Наш Город основали представители самой древней династии на этой планете, а в подданных у неё состояли почти одни рыцари. Поэтому тут не лаптем щи хлебают, а изящной столовой ложкой из фарфоровой посуды. А по уровню знаний мы впереди всех! У нас даже обсерватория есть для наблюдения за звёздами!

− Толку-то…

− Сейчас никакого, но это на перспективу. Современный же социум давно известен: с востока и с юга нас окружают Арийские страны, Великая Гунния и Скифия, а на западе и севере обитают латинские и нордические народы. Уж не обессудь, но для нас всё перечисленное − это так называемые «территории Хаоса» и только. Даже викинги и франки, познакомившие мир с величественным Асгардом и его суровой системой жизненных ценностей, не заслуживают более высокого отзыва.

− Занятно! Значит, по сравнению с вами мы чуть ли не дикари… А ты знаешь, как в этих самых дикарских землях отзываются об Агейбурге?

− Догадываюсь. «Непомерно возгордившиеся эгоисты», наверное? Или даже «пришельцы из ниоткуда»?

− Да какие там пришельцы! Свой доморощенный сброд, обнаруживший случайно технологии ранних земных цивилизаций и с их помощью создавший воистину варварскую экологическую философию. И фактически свернувший всю Вселенную до размеров убогой цитадели, где навсегда замерло время. Чем гордитесь-то?

− Качеством жизни, дорогой мой! Комфортом и безопасностью! У нас люди запросто живут и здравствуют сто лет и больше, а у вас?

− По-всякому. В периоды войн и захватнических набегов многие и до своего совершеннолетия не дотягивают. Но таковой и была создана планета, таковы её жестокие законы. Смешно: вы на словах почитаете религию Асов, а сами существуете наперекор ей!

− Резон тут найдётся, − дипломатично согласилась я и как бы невзначай взяла своего спутника двумя пальчиками под локоток. − Но ведь мы и не выдаём себя за образец совершенства, а служим всего-навсего примером для разумного подражания! Уверена: все народы с радостью повторили бы наш революционный путь, да вот их правители вкупе со жрецами не позволят. Ещё бы, потерять такую неограниченную власть и показное уважение!

− Ну, общемирового плебисцита на эту тему не было и не предвидится. Ибо из области фантазий. А в реале вот что: ваш городишко и пятидесяти миль в диаметре не имеет, но если бы ты знала, насколько сильно он мешает жить упомянутым тобой народам! Главным образом, своим местонахождением аккурат посреди удобных торговых путей. Ну и полным блокированием реки Рейнвер, важнейшей коммуникационной артерии здешних мест. Вы со своим идиотским круговым Барьером соорудили непроходимую область, вследствие чего Агейбург хором проклинает вся честная округа и ежедневно молится о его погибели. Какое уж тут, к демонам, подражание!

− Ага: в вашем распоряжении вся земная суша, а у нас крохотный по геоцентрическим меркам её участок − и мы, видите ли, мешаем! Ну и кто тут эгоисты? Кто завистники? Против таких силовая защита и поставлена, чтобы к нам не лезли и не вредили. Но ведь упорно лезут! Как ты, например.

Сигурд резко сбавил ход − я сперва подумала, что от возмущения и приготовилась к отпору (в том числе, и к физическому). Однако он обернулся и, глядя куда-то в окружавшую нас зыбкую полутьму, громко позвал:

− Эй, боевой голем, хватит прятаться! Я твоё присутствие рядом давно засёк. Вылезай, падшей валькирии ничего не угрожает!

Небольшая пауза, томительная тишина… а затем придорожные кустики с левой стороны от меня шуршаще раздвинулись, и оттуда вылезла Вурра. Весьма эффектно разукрашенная: золотистая «блузка» с вырезом и алые «брючки» в обтяжку чуть ниже колен. А на голове самый настоящий беретик кремового цвета под замшу, заломленный вбок! Держится, как влитой, надо же…

Она живо подошла к нам и загородила меня, по-хозяйски сложив ручки на груди. Её невероятные глаза, горевшие мрачным красным светом, смотрели на Си с явной враждебностью.

− Всё в порядке, не беспокойся! − торопливо заговорила я и обняла робика за плечи. − Мы просто мирно гуляем! Но я очень рада тебя видеть. И спасибо за заботу!

Вурра, по-прежнему не меняя позы, выдала руками короткую фразу, исполнив её как бы в зеркальном отображении. Я врубилась в смысл и вмиг собралась. Однако сказала спокойно:

− Спасибо, буду иметь ввиду. А ты тоже учти, что одёжную раскраску нужно подбирать в меру и со вкусом. Ты сейчас выглядишь броско, но весьма крикливо. Стоит изменить цвет вверху на более скромный.

Роботесса наконец повернулась ко мне и рывком поменяла взгляд на нормальный синий. Прищёлкнула пальцами где-то у себя на поясе − и стала от шейки и до талии коричневой. Тоже не слишком гармонично.

− Уже намного лучше, молодец, − похвалила я и пообещала: − В самое ближайшее время непременно займусь с тобой модельным дизайном!

Меня дважды окатили благодарным зелёным светом, но расслабляться не стали, а всем своим видом дали понять, что собираются сопровождать нас до самого конца пути. Причём шествуя не сбоку, а посередине, между нами. Си недовольно покачал своей щегольской русой бородкой, но возражать вслух не стал. После того самого майского столкновения он проникся к моей Вурре заметным уважением.

К этому времени окончательно стемнело несмотря на самое светлое время года и близкий день летнего солнцестояния. Так и не распогодилось, а тусклые звёздные светлячки совсем затерялись в низко нависших тяжёлых тучах, угнетавших любое настроение. Но сверху не капало, и то радость.

Ни души вокруг, ни единого живого существа помимо нашей странной троицы. В городе вряд ли кто со мной согласится, но я больше не могу считать моего робика бездушной машиной. Да никогда и не считала, честно говоря. Она не раз доказала, что живёт и чувствует как человек − больше того, как взрослая женщина! Полноценный мозг − вот основа всего, именно он и творит самые разные личности. А гениталии у всех по сути одинаковые, чем тут гордиться.

Разумно будет предположить, что у Вурры просто иная национальность. Есть франки, готы, британцы, а вот она − робик. Да и зовут её на самом деле нормальным именем Викка, а я просто придумала смешное прозвище…

Тихо, тепло и сыро; влажный воздух казался слегка солоноватым, типа морского. Снова чисто умозрительное сравнение: море-то я видела только на книжных картинках! Не понимаю, как по нему можно передвигаться на утлых судёнышках, особенно на дальние расстояния, когда берегов не видно. По пресноводному Вирену и то плавать на лодочках стрёмно, а там бескрайние просторы! Причём под ногами не твердь, а колышущиеся, бездонные глубины. И зачем, спрашивается, лезть в опасную неизвестность, чего дома не сидится? Может, потому, что выискивать и захватывать чужие земли проще и прибыльнее, чем навести твёрдый порядок на своих собственных?

Как оказалось, мысли о мировом порядке посетили и Сигурда, однако с отрицательными выводами. Посмотрев на сменяющие друг друга однотипные дома слева, он перевёл свой взгляд на очень похожие справа, и в его голосе зазвучало неподдельное разочарование:

− Тоска какая! У вас ночами тише, чем у нас на кладбищах! Там вечно кто-то топчется − сторожа, воры или нищие, а здесь воистину живое мёртвое царство. Огоньки в окошках тусклые, как на болотах, да и свет их пустой, равнодушный ко всему. Видела бы ты, как бодро горят наши смоляные факелы и переносные фонари! Шипят, искрят, потрескивают, многоцветным пламенем играют… Я уж не говорю о домашних каминах! А в замках они такие огромные, что в них жгут целые брёвна!

− Это преступление, − коротко сказала я.

− Что?

− То самое. Уничтожать флору по нашим законам − преступное деяние. Да и не найдётся такого человека, который смог бы срубить дерево или даже срезать цветочный стебель. Психологический барьер, не хуже силового. Друг друга убить и то, наверное, проще.

− Понятно. Извели всякую двигающуюся живность под корешок, теперь спохватились, как бы не остаться одним среди голых камней…

− И это тоже. Только не забывай главнейший принцип нашей маленькой цивилизации: бесконтрольно саморазмножающейся агрессивной жизни быть не должно. Вот у нас её и нет. Мы немножко поправили природу-матушку с благословения Асов.

− Не кощунствуй, женщина! Вы нагло присвоили себе божественные прерогативы и рано или поздно за это поплатитесь!

− Не пророчествуй, мужчина! Чай, не вещая норна! Покамест мы стоим несокрушимой стеной истинно разумного общественного устройства посреди всеобщей житейской анархии. И успешно ей противодействуем уже многие столетия. Как знать, возможно, что и у вас появятся аналогичные Франкбург, Викинбург, Готсбург…

− Спаси и сохрани, Один! Уж лучше, как в древнейшей притче, один раз напиться свежей крови, чем годами клевать падаль!

− Ха! Во-первых, не лучше − не выдавай обычную браваду за идеал. А во-вторых, не путай помойные отбросы с заготовкой продукции впрок. Очень качественной, заметь! У вас, чтобы прокормиться, нужно загнать животное, убить, освежевать тушу, выпотрошить, разделать, приготовить… Кроваво, муторно, хлопотно, костляво! А у нас пищевой автомат состряпает любое похожее блюдо да так, что будешь облизывать не только пальчики. И свеже, и вкусно, и быстро!

− Ключевое слово тут «похожее», вот в чём грустная суть. Просто ты ни разу не ела жареное мясо с острого ножа − в походе, среди запылённых трав и дымных костров. И не представляешь, какой это кайф!

− О, в подобных экспедициях я могла бы существовать лишь в качестве полонянки, законной добычи победителей. С редкой и убогой кормёжкой, но частым и грубым обхождением. Нет?

− Такие, как ты, в плен не сдаются. Да и не попадаются − не дворовые девки… К слову, я давно хочу спросить: за что тебя отчислили из валькирий?

Ну вот, опять. И ведь самое удивительное, что мне ничего не нужно придумывать.

− Разве трудно догадаться о причинах? За непослушание, − медленно сказала я. − Первое, оно же и последнее. В Валгалле не предупреждают, а сразу лишают боевого функционала − и на выход.

− Знакомые армейские понятия! Слушай, а как там вообще? В Асгарде?

− Ты будешь разочарован, но весьма похоже на Агейбург, − медленно сказала я. − Строгий, раз и навсегда заведённый порядок и регламентация всего и вся. Горячими подробностями поделиться не могу, сам понимаешь…

− Ещё бы!

Похоже, он был удовлетворён моими ответами. Я тоже, если бы знала, откуда они взялись в моей голове.

Мы шли, улицы сменялись переулками и наоборот, ничего занятного не происходило. Огоньки в домах по-прежнему томились привычной скукой и однообразием. На самом деле кое-где за плотными шторами разыгрывались любопытные события и сценки − не слишком благопристойные, а порой и откровенно противоправные. Так бывало всегда, но в последние годы разные пороки проникали в сознание людей всё глубже и оставались там надолго. Ведомство герра Муршида знало о происходящих нежелательных переменах в устоявшейся, казалось бы, моральной этике, но не понимало их причин. А вот я догадывалась, да кто же меня спросит?

Вскоре Сигурд начал с неудовольствием поглядывать на Вурру, которая явно мешала более тесному нашему общению. Кроме того, шествуя строго между нами, она каждые десять секунд поворачивала голову в его сторону и вовсю светила своим настороженным жёлтым взглядом. Без привычки это действовало на нервы, и он наконец совершенно по-ребячески стал в ответ показывать язык. Дразнилку оценили и сердито заворчали. Я рассмеялась. Си нахмурился.

− Что именно тебе сказал твой вредный голем, когда подошёл к нам, можно узнать? − спросил он. − Я заметил, что ты тогда сразу насторожилась. Словно рысь при виде стаи волков в опасной близости! Рысь − это большая кошка. Волки − это дикие собаки…

− Видела на рисунках в справочнике по зоологии, − хмыкнула я и, взяв роботессу за руку, не без труда притянула её поближе к себе. − И была очень рада, что мы избавились от подобных чудищ. Насчёт твоего вопроса… Не вижу причины скрывать полученные сведения − к тому же они напрямую тебя касаются. Так вот…

Продолжить не удалось − Вурра неожиданно приподнялась на цыпочки и приложила свой холодный указательный палец к моим губам. Я оторопела, Сигурд тоже.

«В чём дело?» − едва слышным шёпотом спросила я. Мне ответили столь же беззвучно и коротко, но с помощью рук. А её глаза были похожи на две маленькие луны, готовые вот-вот взорваться.

Возникла неловкая ситуация, из которой я не знала, как выбраться. Си смотрел на нас и заметно мрачнел.

Полуночная прогулка возобновилась при дружном общем молчании − к счастью, топать оставалось недолго. Завидев полностью тёмные корпуса гимназии, я после небольшого колебания всё же поинтересовалась, где сам господин королевич намерен переночевать.

− О, тут совсем недалеко! − с показной беспечностью ответили мне. − Не изволь беспокоиться, дойду за десять минут!

Понятно было, что он врёт, не желая грузить меня своими проблемами. Не стоило говорить ему вслух об этом, но у меня эмоции порой берут верх над соображалкой, и я брякнула. Сигурд надменно осклабился.

− Ну, а если бы я взвалил на твои плечи свой проблемный груз или его часть, что-нибудь изменится? − в его голосе звучало неистребимое, молодое мужское превосходство. − Ведь твои сверхспособности остались там, в одном из шестисот залов Валгаллы! К тому же…

Тут я приметила, что полупрозрачный тумблер вызова на шее у робика давно уже подсвечивается изнутри. Но простые выводы из этого сделать не успела, так как послышались быстрые, шлёпающие шажки, неразличимые обычно в дневной суете, и из-за угла выкатила дорожная двуколка. Ей управляла рикша под номером «47» в новенькой расписной униформе, похожей на дальневековый жокейский костюмчик (белый низ, тёмный верх, на голове каскетка − такая же натуральная, как и беретик Вурры − на ступнях толстые резиновые галоши). При виде друг друга глаза обеих роботесс синхронно вспыхнули яркими фасеточными изумрудами.

Частичка соображения вместе с интуицией ко мне, наконец, вернулись. Ободрённая хорошим настроением робиков, я снисходительно заметила:

− Валгалла, самый большой дворец Одина, имеет не шесть сотен залов, а всего лишь пятьсот сорок. Да, мои экстраординарные возможности остались там, но и без них, как видишь, я кое-что умею! Эта рикша быстро доставит вашу милость по любому адресу. Располагайтесь, и спокойной вам ночи!

Я с удовольствием увидела, как надменность на лице у Сигурда сразу сменилась выражением почтительного испуга − как тогда, при первом нашем контакте. Мальчишка же, совсем ещё мальчишка!

− Извините, валькирия, − пробормотал он, склонившись в поклоне. − Я никак не привыкну к тому, как легко вы меняете свои личины. Благодарю за проявленную ко мне заботу. Можно попросить о новом свидании?

− Запросто! − кивнула я. − Отвечаю согласием. Завтра вечером в кафе «Сули и Мани» − мне там понравилось…

Всё ещё оставаясь в состоянии приличной растерянности, Си забрался в возок. «Сорок седьмая» прощально помахала нам ладошкой в лайковой перчатке и тронула вверх по улице, постепенно набирая ход.

«Её зовут Гемма, − сообщила мне Вурра, исполняя пальцами изящный воздушный танец. − Надёжная и сильная, при случае не подведёт. Хочет с тобой поближе познакомиться − я не против. Только к себе в комнатку не впускай».

«Сильная» на языке роботов означает, что способна долго обходиться без стационарной подзарядки, интересно! Я уже разок пользовалась услугами номера «47», но тогда не обратила на неё внимания. Оказывается, напрасно.

− Запрет на посещение ясен, − успокоила я. − Больше не повторится. Да и тогда я Фоссу не впускала, она сама забралась!

«Помню. Гемма тоже может».

Во какие у них характеры развились! Ну, чем не люди? Правда, мы в окна лазить разучились, а они запросто.

Вспомнив о насущных делах, я подняла голоау и нашла взглядом своё круглое окошко под самой крышей, оно же форточка. Робику в самый раз, а вот мне нипочём не протиснуться. Значит, придётся пробираться коридорами, Афанию будить… Рассердиться она не должна − впрочем, кто знает, с каким настроением легла?

Однако ночные сюрпризы ещё не закончились: Вурра ухватила меня за запястье и повела в мой заветный угол палисадника, к энергетической тумбе. Возле которой обнаружилась её личная рабочая коляска в неподвижном, устойчивом положении.

− Так-та-ак! − протянула я и тихонько присвистнула. − Подготовочка, как вижу, по полной программке! И что сие означает?

«Садись в кабинку. Начинается гроза, а ты этого не любишь. Нам надо поговорить».

Ещё как надо, лапочка, тут у нас полное единодушие! Особенно после твоих предупреждений, что Сигурду угрожает нешуточная опасность. И мне тоже, если не перестану маячить возле него.

И едва мы устроились внутри на сиденье, так моментом и хлынуло! А уж громыхнуло-то как! А после засверкало − широко, приливами, со всей первобытной мощью. Страшно. И почему Барьер нас сверху не защищает?

− Если Сигурд соврал про «десять минут до дома», то ему предстоит весёленькая поездочка, − пробормотала я и непроизвольно содрогнулась. − Бедная Гемма, вот уж ей достанется!

«Не опасно, мы не ржавеем. А пилот она умелый. Проблема в другом: твоему новому знакомому некуда ехать. Нет у него дома. Разве что снова в парк, к горе Альт, где он ночевал последнее время в пещерах. Только там его наверняка уже поджидают. Поэтому Гемма отвезёт его в наш Первый вокзал бегущих рикш и устроит на складе запасных частей для экипажей. Там ему письмо оставлено. На этом возложенные на нас обязанности заканчиваются».

Какое интригующее начало разговора… Продолжай, Вуррочка дорогая, я вся во внимании!

Она продолжила − к сожалению, не слишком складно, а отдельными фрагментами. Пришлось мысленно перебирать текст и выстраивать более-менее связное изложение.

Услышанное мне не понравилось. Настолько, что захотелось смачно выругаться по-скифски. У их народов мягкое, бескостное произношение, но сама лексика невероятно грубая, особенно в простонародье. Это полностью соответствует качеству жизни: чем она гаже, тем похабнее высказываются о повседневности. А в качестве философского апофеоза вообще безнадёжное: «Не было изначально хорошего − и незачем потом привыкать…» Разумеется, плохое тем более не привлекает, но привычки формируются бессознательно, незаметно. И вот уже не впервой в благополучном Агейбурге меня тянет на простой и откровенный мат. Не то я такая испорченная, не то житуха у нас сильно подгнила?

Скорее всего, последнее. Если спецслужбы начали тихо подбираться к робикам, то это просто верх аморализма. А также кретинизма, сволочизма и тому подобного, по нисходящей. Неужели для вертухайства, доносительства и прочего надсмотра людей не хватает?!

После расставания с испорченным настроением я пробралась в спящее общежитие − не намокла, поскольку Викка подвезла меня буквально впритык ко входной двери. Лезть на свой чердак было и долго, и хлопотно − я и не полезла. В таком большом здании да при нужном знании легко найти удобное местечко для случайной ночёвки.

Устроилась я в гардеробной на служебной кушетке, которую оттащила в дальний уголок и загородила потрёпанной ширмой. Полчасика ворочалась с боку на бок, а заснула в «позе крокодила» − ничком, носом в тощую подушку и с прижатыми к плечам руками. Дышалось проблемно, но переворачиваться на спину не шибко хотелось. Да и сон можно было спугнуть.

Не спугнула… вот только он не доставил мне удовольствия. Обошлось без кошмариков, но перегруженность мыслеобразами оказалась чрезмерной. Наутро я долго и не без испуга вспоминала эти ночные картинки − слишком уж яркие и многозначительные для обычных фантасмагорий…

То ли было, то ли не было: ночные картинки Энкеи

То ли было, то ли не было: ночные картинки Энкеи (Скандинавия, королевство Гаутланд)

< − Валюша, а принеси-ка нам ещё шипучки! «Токайское» осталось?

− Да хоть залейтесь. Только я в обслугу не нанималась. Тем более под плебейской кличкой. Мой родной брат − король гуннов, если не забыли!

Услышав дерзкий ответ, мужчина в шезлонге на веранде хмыкнул и неодобрительно покачал гривастой головой. Высокий и худой, он носил тунику на размер больше, чтобы скрыть свою костлявость. Поясом вообще не пользовался. Наружность цвела от раскраски, как у женщины − подрисованы брови, увеличены и обработаны ресницы, под глазами порочная синева. По его мнению, настоящая творческая личность именно так и должна выглядеть.

Соседи по пассивному отдыху смотрелись, примерно, так же: на всех длинные, почти до пят, лёгкие одежды − нечто среднее между туникой у италийцев, хитоном у эллинов и ночнушкой у тех самых гуннов, о важном родстве с которыми упомянула девушка «Валя». На ней, единственной, был мужской костюм: шерстяная рубашка с коротким рукавом, заправленная в кожаные брюки. Обветренное, волевое лицо без следов косметики; густые каштановые волосы, собранные в узел; крепкая фигура и мускулистые руки с загрубевшей кожей на ладонях безошибочно указывали на её профессию в недавнем прошлом. Характер также не успел ещё измениться и сгладиться.

На последнее обстоятельство немедленно указала миловидная девица, расположившаяся посреди узкого дивана с корзинкой на коленях. Невинным голоском она прощебетала:

− Сколько в нас самомнения, оказывается! А ведь за душой заурядное кочевое происхождение, никакого воспитания, привычка ежедневно лупить по мордасам всякому земному отребью, и ничего больше! Уже поплатилась за свой норов изгнанием из Валгаллы на Терру и порушенной карьерой, однако никаких выводов не сделала. Мало тебя наказывают столетним сном, надо бы вечным!

− По моему разумению, это вообще не наказание, а своеобразное трансвременное приключение! − высказался стройный красавец с венком из свежих полевых цветов, размеренно ходивший взад-вперёд вдоль террасной балюстрады. − Да вдобавок с обретением приятного жениха после чудесного пробуждения. Кто от такого откажется, а? Идун, сестричка, разве тебе чуток не завидно?

− С какой стати, Бальдр? − удивилась та и, достав из своей корзинки наливное яблоко, с хрустом от него откусила. − Подобная псевдоромантика никогда меня не привлекала! Я в положенный срок без всяких житейских сложностей вышла замуж за нашего Браги, короля мировых поэтов, и вполне счастлива! Сейчас вот поухаживаю за ним и достану бутылочку «Токай» двадцатилетней выдержки, которую он так жаждет…

− Не-е, марочного вина не надо, хочу именно игристого! − капризно возразил бог поэзии. − А от супружеского сервиса, конечно, не откажусь! Кстати, я не понимаю причину обиды бывшей элитной валькирии на малость панибратское обращение к ней. Мы как-никак владыки мира, нам дозволено!

− У меня есть родовое имя! − отчеканила девушка в мужской одежде. − С которым вы все до недавнего времени считались. Или, по крайней мере, делали вид. А сейчас ведёте себя просто лицемерно!

− Ни в коей мере, душенька! Наше поведение в точности соответствует изменившимся обстоятельствам. С любимицей мудрейшего Одина мы вели себя уважительно, а изгнаннице оказываем лишь снисходительное внимание. Ей бы смириться, а она невесть кого из себя корчит!

− По-моему, я очень смирная, даже чересчур. Впрочем, называйте как хотите, в любом случае это ненадолго.

− Вот и славненько! Валечка, а как насчёт переодевания в платьице? Желательно «мини»? Здесь ведь всего две дамы на четверых самцов! У нас отдых, а твой внешний вид напоминает о трудовых буднях Асгарда. И напрочь не соответствует дивному природному окружению с летним северным морем на переднем плане!

Тут Браги не погрешил против истины: море плескалось буквально у босых ног сановных отдыхающих, сразу за фигурными перилами невысокого ограждения. За ними давно не ухаживали и не подновляли, редкий в этих краях зеркальный мрамор кое-где крошился и чернел трещинками. Веранда уровня первого этажа представляла собой просторную площадку с полом из шлифованного белого камня, стилизованного под наборный. В сам дом вели две дальние узкие галереи слева и справа, тоже оставлявшие впечатление запущенных декораций, которые наспех подмели перед приездом гостей. Но разные вьющиеся растения, заполонившие все свободные места сверху донизу, неумолимо облетали, осыпались и просто вели себя беспардонно под порывами свежего ветра, мешая хождению − словом, ни о каком порядке и чистоте не могло идти и речи.

На это обстоятельство обратил внимание третий из мужчин, чьё лицо не поддавалось точному описанию, поскольку выглядело неопределённо-переменчивым. Однако изменения не фиксировались при непосредственном общении, а вот стоило на несколько секунд отвлечься и вновь обернуться, как возникало чувство, что перед тобой уже другой персонаж. Все лицевые пропорции сохранились − уши, нос и скулы не меняли своего размера, а глаза цвета, но их расположение теперь казалось немного иным, создавая соответственно и иной образ. Кроме того, отвлекала постоянная улыбочка − приятная, но с оттенком некоего профессионализма. А специальность у него была одна, изученная в совершенстве − жить без скуки всегда и везде. Звался он Локи и числился в платёжной ведомости Асгарда в качестве «бога огня», хотя ни к домашнему очагу, ни к лесным пожарам особого отношения не имел.

− Знаете, почему мы хотя бы пару раз в год стремимся пожить здесь или на похожей административной вилле? − спросил он. − И с лёгкостью меняем богатое убранство наших небесных дворцов на земную непритязательность или даже на убогость? Потому, что сладкое всегда приедается, в отличие от вкусного. Я уже не говорю про остренькие специи, без которых лично мне вообще не житьё. Так вот, подлинный вкус бытия ощущается, как ни странно, только тут, на примитивной во всех отношениях планете! Такое впечатление, что и создавали мы её как своеобразное макрокосмическое лекарство, дабы не помереть от тоски в наших стерильно-хрустальных чертогах…

− Ты никак с Игдразиля рухнул? − ехидно осведомился Браги. − Али медицинских справочников начитался перед сном? Какая «стерильность», где ты её заприметил? Сотни залов Валгаллы заполонили погибшие в битвах головорезы, все потребности которых − днём проспаться, вечером нажраться, а утром опохмелиться. Ну, ещё поорать песни, грубые и плохо рифмованные, бесконечно далёкие от истинной поэзии. Порой кажется, что Один, глава наш верховный, в молодости хлебнул из источника мудрости Мимира лишку, и его временами мучает отрыжка − желудочная и умственная. Надо же устроить такие, с позволения сказать, нормы божественного общежития!

− Не следует отзываться дурно о нашем Отце и Благодетеле! − пробасил четвёртый отдыхающий, здоровенный лохматый детина с чёрной повязкой на глазах. − За такое и в пятак можно получить! И не промахнусь несмотря на слепоту, не будь я Ходд Невозмутимый!

Очевидно, эти грозные слова имели не раз подтверждение в прошлом, потому как возражений сразу не последовало. Зато после распития шипучего вина, которое принесла Идун, весенний бог Бальдр оживился и сообщил:

− А вот я могу больше не опасаться никакого силового воздействия со стороны! Мамаша постаралась, здоровья ей и всяческого благополучия… Озаботилась она после предсказания наших норн-вещуний, что срок моей весёлой наземной жизни подходит к концу и впереди лишь унылое подземное прозябание. Ну и обошла весь мир: Асгард, Митгард, Нифльхейм и Йотунхейм, а также страны духов ванов, чёрных и светлых эльфов − о, как! И взяла клятву с каждого металла, растения, и минерала в том, что они никогда не причинят мне вреда. Не абстрактного зла, учтите, а именно конкретного физического ущерба! Ась? Зверей, птиц и рыб тоже не забыла, а как же! Кроме одной оме…

− О, меня эти вещуньи давно напрягают! − торопливо перебил его Локи. − Примечательно, что Золотой век на планете царил ровно до тех пор, пока из страны великанов не припёрлись три болтливые предсказательницы. Но как только они поселились у святого источника Урд (в роскошном дворце, заметьте!) и пошли вещать да делать прогнозы, так всеобщему благополучию моментально пришёл конец! Мы их звали? Нет! Они нам нужны? Тоже нет! И вот извольте − норны по первому же запросу раскрыли личную судьбу высшего бога. Омерзительно!

− Ну, после их обещания устроить всем нам Рагнарёк, это мелочь…

− Несравнимые вещи, друг мой. Крушение мира в далёком будущем − это глобальный диагноз, затрагивающий так или иначе всех и каждого. А тут жуткая конкретика для отдельного кандидата! За которого нынче все ужасно переживают…

− Ох, и пришлось же матушке Фригг потопать по белу свету! − присвистнул Браги. − Тут «крылатые сандалии» мало чем помогут. «Соколиное оперение» тоже. Пешочком, на своих-двоих!

− Она же мать богов, как-никак! − ухмыльнулся Бальдр. − Первая после крутого папаши. У неё свои возможности воздействия на Природу, так что не нужно ударяться в человеческий примитивизм!

− Не знаю, как насчёт фауны и флоры, а вот с моего кулака никто никаких миротворческих клятв не брал! − заявил Ходд, демонстрируя всем свою могучую длань, похожую в раскрытом виде на лопату. − Поэтому могу запросто попотчевать и тебя при случае! За дело, ка-а-нешно…

− Мальчики, а давайте-ка устроим проверочку! − предложила богиня Идун, вся раскрасневшаяся после игристого. − Начну я как предложившая. И-и, р-раз!!

Она по-женски неуклюже размахнулась и швырнула бутыль в сторону Бальдра. Тот уклонился, роняя свой венок, хотя мог бы этого не делать − опустевшая посудина пролетела справа в добром метре от него и плюхнулась в море. Отовсюду послышались смешки.

− Виноват, это я пригнулся инстинктивно! − бог весны поспешил с оправданием. − Давайте сделаем так: во-он там, в десятке метров от берега, из воды торчит кусок скалы, похожий на корму затонувшего корабля. Удивительно, как на сплошном камне деревце ещё выросло… Я проберусь туда и встану под ним, а вы будете бросать в меня разные предметы. Да хоть копьё! Или из лука стреляйте. Мне деться некуда, и особо не увернёшься. Чистота эксперимента гарантирована! А потом… Э-э, девка, ты что творишь?!

Этот возглас относился к валькирии, которая тем временем деловито подошла сбоку с длинной шваброй в руках и врезала ей хвастуну по заду − без замаха, но очень сильно. Защиты от очередного неожиданного действия не последовало, а вот деревянная рукоять вдруг отскочила от тела, как от упругой резины. Смешки стихли. Девушка удивлённо расширила глаза.

− А ведь в его похвальбушке есть смысл! − сказала она. − На самом деле ударного контакта не произошло, я подметила. Не коснулась почему-то палка человеческой плоти… ну, или божественной, один чёрт. Неуязвимость, однако! Найдись таковая у кого из земных королей, и в наших услугах не было бы нужды. Бальдр, приношу свои извинения за недоверчивость и за хамский поступок. Могу даже униженно поклониться…

− Да ерунда, не парься, − отмахнулся тот и приосанился. − Зато теперь нам не требуется звать на помощь Тора всякий раз, когда Асгарду вздумает угрожать какой-нибудь сбрендивший Гримтурсен-великанишка. Я − я всех вас зачищý! То есть защитю… спасу, одним словом. А то, между нами говоря, уже обрыдло видеть этого костолома на его раздолбанной колеснице с двумя вонючими козлами в упряжке. Бог грома, видите ли! А чего же он тогда эти самые грома в потасовках не использует? Лишь на молот Мйольнир надеется, чудодейственной гномовой работы! Вся его хвалёная мощь зависит от чужого умения! А моя вся при мне, я − живой Барьер!

− Не следует дурно отзываться о нашем старшем братане! − рявкнул Ходд и, ввиду невозможности выкатить глаза, грозно оскалил могучие зубы. − За такое грубиянство могу и по чавке навесить! Поэтому сейчас ко мне лучше не подходить на дистанцию удара − я во гневе!

Это заявление не осталось без внимания, и от его шезлонга все тихонько отодвинулись в разные стороны. Бальдр обиженно надул губы, а Локи заметил, двусмысленно улыбаясь, что одной неуязвимости, вообще-то, маловато для успешного противостояния врагу. Контратакующий потенциал ещё нужен, а с ним-то у миролюбивого бога весны и проблемы…

− Золотые и бриллиантовые слова! − вдруг раздался звучный голос из восточной галереи. − Без Тора и Тира вам кранты, о заносчивые мальчики и девочки! Кстати, о чём вы базарили, а? Начало-то мы прослушали!

В мгновение ока падшая валькирия оказалась перед незваными гостями − вся напряжённая, с железными путами в руках, готовая к нападению. Стоявший супротив неё мускулистый нагловатый парень, весь в разноцветных наколках, отстранился с деланным испугом.

− Красавица боевая, давай без понтов и распальцовки? − попросил он. − Мы ведь заглянули по-соседски, всего лишь проведать! Поместья, почитай, наши рядом, чего бы и не возобновить знакомство? Я же давно вам не враг! Хотя и не друг, конечно…

− Надо же, сам Тиаци, влиятельнейший князь Гримтурсенов явился! − с неприязнью молвил Браги. − Повелитель вьюги и прочих зимних неудобств. Как минимум двум из нас ты поперёк горла!

− Насчёт трудности с глотанием могу посочувствовать, а вот кто старое помянет, тому глаз долой! − отпарировал Тиаци. − Ходд, старина, не дёргайся, это не о тебе. Во-первых, я с весточкой от своих родичей. А во-вторых, не один − со мной увязались интересные личности!

Его сопровождающие выступили из тени галереи вперёд, позволяя себя рассмотреть. Некрасивая, перезревшая девица полусредних женских лет с понятием «интерес» особо не сочеталась, а вот крепкий человечек метрового роста с длинной бородой привлёк всеобщее внимание. Настоящие чёрные эльфы на Поверхности появлялись не слишком часто.

− Знакомьтесь: справа Лорелея, хозяйка огромной скалы на Рейнвере, их достопримечательности, − (девица церемонно присела и разулыбалась во всю свою широченную пасть). − Взяла в аренду на 99 лет, как водится, но дело окупится гораздо скорее, от зевак прямо-таки отбоя нет! Ну и помимо туризма ещё кое-чем промышляет, не особо афишируемым, хе-хе! А слева гном по имени Регин, искусный мастер по металлу и типа того. Гешефт с ним небольшой у меня, поэтому в последние дни не разлучаемся. А все вместе зашли, так сказать, на огонёк! Локи, на твой − ага?

− Ти, ни фига! − отрезал бог огня и подобрался. − Я ещё не позабыл нашей последней встречи. И как меня возили мордой по острым каменьям!

− А на хрена же ты с одной дубинкой в драку полез? − Тиаци пожал плечищами и бесцеремонно прошёл на веранду. − Вдобавок находясь на моей ледяной территории? Ну, вот и схлопотал по первое число! Мне тоже от ваших потом досталось… считай, мы в расчёте.

− Как ты миновал барьер у входа? − отрывисто спросила валькирия, следуя по пятам за опасным гостем. − Ведь на таких, как ты, поставлен!

− «Вопрос» не «приказ», могу и не отвечать! − назидательно ответствовал великан. − Лучше сооруди нам выпивку и закусочку, а? Заметь: я вовсе не считаю тебя здешней прислужницей, а только самой младшей по возрасту. А таковой положено поухаживать за старшими!

− Нет, какие времена настали! − сказала Идун, сдерживая навязчивую икоту от газировки. − Воистину мир перевернулся: Гримтурсены учат Асов обхождению! Ладно, берите свободные креслица и рассаживайтесь в сторонке. Валя, пошли, сварганим что-нибудь из жратвы этим обормотам…

Валькирия с минутку постояла недвижно, оценивая возможные шансы на провокацию, и на всякий случай коротко предупредила пришедших: «Не дурите, бошки поотрываю!» После чего обе женщины удалились.

− Она ещё способна сражаться? − удивился Тиаци, расположившись возле самой балюстрады и непринуждённо взгромоздив на неё ноги. − Неужто ей сохранили боевую мощь?

− Пока в полном объёме, поскольку подала жалобу по кассации. Аж самому Мимиру, − подтвердил Локи и, брезгливо наморщив нос, отодвинулся в угол. − Слушай, ты хотя бы сапожищи свои снял! Или носки ещё шибче воняют? И от куртки твоей из невыделанной кожи несёт за версту звериным духом! Дикарь из Скалистых Гор, одно слово!

− Надо же, франт какой выискался! Эстет! А сам-то откуда родом, из соседнего ущелья? − насмешливо ответили ему. − Хотя тебе ли о родовитости заикаться! О таких, как ты, говорят: «Неустановленного происхождения». К нам приблудился, потом к Асам перебежал… До поры до времени тебя терпят, учти!

− Мне ни к чему подобный учёт, а вот когда моё времечко настанет, так я всем предъявлю личный счёт! И божественным вегетарианцам, и северным аппетитникам. Тогда и выяснится, кому ближе к трону, а кому к параше… Ладно, проехали.

− Знаю-знаю, ты уже установил тайные контакты с огненным великаном Суртом, повелителем Муспельхейма, − кивнул Тиаци и принял нормальную сидячую позу. − Умным снаружи кажешься, а внутри у тебя глупости навалом! Никак понять не можешь, что тепло, огонь неизбежно ведут к разрушению и смерти, а вот холод и лёд − к жизни. К трудному и ответственному, да, но бытию! На жаре ты разомлеешь, потом мороженым освежишься, а делать-то всё равно ничего не хочется, лишь дремать тянет − любимый режим для тунеядцев! Зато с морозцу как отогреешься, так и в работу с удовольствием войдёшь. Сперва крепкий холод и лишь затем немного тепла − вот какая правильная жизненная последовательность!

− Готовый проповедник для нордической религии! − съязвил Браги и, подняв с пола увядший венок Бальдра, нахлобучил его себе на макушку. − Значит, вы, Гримтурсены, тоже хотите на митгардовских людей повлиять? Насаждая у них суровую северную житуху вместо приятной южной? Я-то не против − мне как надмирному поэту от «чистого искусства» всё равно, что воспевать − а вот другие Асы могут озаботиться! Богов к удовольствиям тянет, и людишки, занятые сплошным скучным выживанием, их не устраивают!

− Пользуясь возможностью, хочу вознести хвалу мудрейшему Одину за разумное устройство мира! − подала голос Лорелея. − Передайте при случае, что знаменитая «рейнверская дева» построила в его честь храм на вершине своей скалы и регулярно проводит там службы!

− Служение? Какое? − заинтересовался Бальдр и придвинулся поближе. – А ну-ка, подробнее, очень любопытно!

− Это коллективные моления, − (польщённая божественным вниманием, Лорелея раздвинула ножки, насколько позволял разрез узкой юбки). − Народ всячески прославляет верховного Аса и приносит жертвы. Разумеется, только в денежном оформлении − мы не варвары!

Одарив говорившую очередной фирменной улыбочкой, Локи хотел было спросить, куда конкретно уходят собранные немалые средства, но не успел − вернулись женщины с большими подносами, полными яств. Заметив, что боги тоже не прочь перекусить за компанию, они дважды повторили свои хождения на кухню и обратно. Все накинулись на еду и выпивку без церемоний, не глядя на соседей, а хозяева даже обошлись без традиционного тоста. Лишь валькирия не участвовала в шумной кормёжке, а по-прежнему наблюдала за гостями.

Ей очень и очень не нравились ни они сами, ни их появление буквально за пару дней до инспекционного визита в Гаутланд самого Хеймдалля, стража небесного Радужного моста. Согласно предсказанию очередной пророчицы Валлы, в этой стране вскоре должны были произойти события, судьбоносные как для богов, так и для людей. И гном Регин являлся прямым их участником, о чём, естественно, пока не подозревал. Проблема состояла в том, что подобно всем оракулам, эта никому не известная доселе Валла, расписавшая грядущий страшный Рагнарёк чуть ли не в деталях, в данном случае ограничилась сплошными общими фразами. Типичная уловка всех фальшивых прорицателей: далёкое будущее они знают точно и по именам, а вот ближайшее − почему-то расплывчато и без конкретных примет. Однако даже сам Один поверил ей, особенно после прогноза насчёт скорой гибели бога весны. Об этом говорили независимо друг от друга и вещие норны, и всевидящий великан Мимир, и вот теперь Валла. Три подтверждения из разных источников − печально и убедительно.

Особенно угнетало понимание, что бессмертные по здоровью боги были очень даже смертными от посторонних внешних воздействий терминального характера. А, значит, никакие болезни и недуги Бальдру не грозили, и его смерть должна выйти непременно насильственной! Но каким образом, если учесть старания матери Фригг? Да и врагов у него отродясь не бывало. Правда, после нынешнего хвастовства своей неуязвимостью и претензиях на оборону Асгарда, должны найтись завистники. Как минимум.

Ещё одно обстоятельство: отношения между Локи и Хеймдаллем можно описать двумя словами: лютая ненависть. Встретить их вместе было почти невозможно, и вот послезавтра они здесь сойдутся лицом к лицу. И ей, «Вале», доверили проследить, чтобы всё обошлось без эксцессов. Тогда есть шанс самой получить прощение за свой проступок. Поэтому она и находится тут во всей своей боевой силе. А кассационная жалоба − это обычное прикрытие, объяснение для излишне настырных.

И вдобавок Тиаци! Умный, обаятельный аристократ и негодяй в одном лице из враждебного Йотунхейма. Доказавший, что силушкой он не уступает и самому Одину (по крайней мере, у себя на севере). А уж Локи-то как тогда досталось! Не смог его божественный огонь совладать с ледяными оковами великана, в итоге полное поражение. За которым последовала совместная сумасшедшая авантюра − похищение богини вечной молодости вместе с её яблочками, предохраняющими от старения. В небесных авторитетах Идун не числилась да и как женщина не особенно привлекательна, и весь цимес заключался в её прирождённом умении управлять своей корзиной. «Волшебной» по мнению людей, или «с механизмом вечного синтеза» по словам учёнейшего эльфа Алвиса. Причём она и сама не понимала, каким образом на месте взятого яблока тотчас появляется другое − главное, что и короб, и плоды должны находиться именно в её руках и ничьих иных. А отдельно друг от друга ни сами чудо-фрукты, ни их хозяйка не представляли рыночной ценности (опять же по выражению циничного Алвиса).

Трудно сказать, так ли это на самом деле. Будучи однажды в подпитии, Идун обмолвилась своей подружке Фрейе, покровительнице взаимного секса, что красавчик Тиаци частенько на неё засматривался в своём хрустальном замке. − «Глаз порой не отводил! А уж как его лапы сжимали мои бока, когда мы летели через океан! Дыхание перехватывало, а вот чувствовала я себя очень приятно…» Шокированная такой интимной подробностью, Фрейя побежала за добавочной информацией к очевидцу Локи, и тот нехотя объяснил, что Тиаци использовал для похищения фамильное орлиное оперение − перевоплотился в орла, проще говоря. У Фрейи был похожий летательный костюм из перьев сокола, и она принялась допытываться, чей лучше, позабыв про эротические фантазии подруги. Поэтому те и не получили должного распространения в Асгарде в виде лакомых сплетен.

И опять-таки, и всё же!… Была мимолётная связь между Идун и Тиаци или её не было, но с тех пор поэт Браги несколько охладел к своей жене, хотя в обществе изображал счастливого и довольного всем супруга. У парней это называется самцовой подозрительностью, а у девушек − ревностью, и в обоих случаях налицо трещинка в личных отношениях, которую до конца не склеить…

Никто не мешал валькирии предаваться тревожным размышлениям, ибо всех на террасе сморил послеобеденный сон, в чём теплокровные живые существа схожи, независимо от происхождения. Их активность, возросшая после пробуждения, тоже оказалась единодушной и понятной: разношерстную компанию потянуло к нагретой солнцем морской влаге. Благо она была под боком − сбрось одежду, перешагни через перила и ныряй! Так и поступали, не задумываясь о приличиях. Некоторое стеснение поначалу выказал лишь непривычный к стилю «ню» Тиаци, но и он вскоре пообвыкся. От купания молча отказался только гном Регин, которому Идун и поручила сторожить свои молодильные фрукты. От кого конкретно, и можно ли доверять необычному гостю − эти вопросы её не занимали.

Лагуна была небольшой, причём почти вся её левая сторона оказалась застроенной разными помещениями, примыкающими к вилле, − беседками, павильонами, хозяйственными кладовыми. К ним вели прямо из воды узкие ступени. Справа расстилался пустырь, заваленный небольшими камнями и поросший камышом, а за ним гурьбой шли кустарники, переходящие в рощи. Жаркие деньки выпадали тут редко, но в этом году летний сезон, можно сказать, удался.

Возросшая собственная значимость не давала богу весны покоя, и он таки настоял на силовом испытании своей неуязвимости. После взаимных пересмешек и переглядок все согласились, поскольку иных развлечений не предвиделось. Заплывы наперегонки и ныряние со скалы, похожей на часть затонувшего судна, быстро прискучили.

На самом деле это была не скала, а прямоугольный камень метра три высотой с чахлым деревцем на вершине, пустившем корни неведомо каким образом. Возле него Бальдр и встал в позе завоевателя с вытянутой к небу левой рукой − в правой он держал кувшинку, которую время от времени нюхал. А испытатели расположились на нагретой балюстраде, достаточно широкой для сидения. Расстояние между ними было не более десятка метров.

Выяснение понятного вопроса: «Кто первым начнёт?» заняло некоторое время, а пример неожиданно подал Регин, метнувший в соискателя славы пустой кувшин с большой силой и точностью. Он должен был угодить богу в колено и на вид угодил, не причинив тому никакого вреда. Что и подтвердили громким возгласом:

− Благодарю за почин, не больно ни капельки! Кто следующий?

Не утерпела Идун; помня свой промах, она тщательно прицелилась и запустила в направлении скалы медным кухонным половником. Попала, как ни странно, причём в руку с цветком. Рука и не дёрнулась.

Валькирия поставила более рискованный эксперимент: боевой дротик с коротким сухим свистом мелькнул в воздухе и должен был поразить бедро стоявшего мужчины − вернее, оцарапать с неизбежным кровопусканием. Однако снаряд лишь скользнул по гладкой коже и пролетел мимо. Смелый мужчина изящно помахал в воздухе ногой, показывая, что даже малейшей ранки нет, и едва не свалился в воду.

Тут компанию прорвало: со всех сторон под удалые крики в бога полетели камешки, бутылки, палки, мелкие домашние предметы… Почти все они достигали цели при нулевом поражающем воздействии. Герой представления торжествовал и старался отвечать на каждый точный бросок ироничным комментарием и коротким поклоном. Дважды после этого он оскальзывался и валился то на одно колено, то на другое, но тотчас легко выпрямлялся, А на третий раз Бальдр как-то странно изогнулся назад, потом опрокинулся навзничь и уже больше не встал. Из его горла торчала тонкая стрела.

Наступившую жуткую тишину разорвал зычный голос слепого Ходда:

− А вот я ничем не хуже вас! С детства на голос стрелять умею! Ведь не промахнулся, да?

Он стоял враскорячку за ограждением − голый, не просохший после купания, с охотничьим луком в руке. Его тетива, казалось, ещё вибрировала.

− Доигрались… − процедил Локи и скверно выругался. − Не ошибаются однако пророки, внимать им надо и выводы делать…

Остальные его слова никто не расслышал − их заглушил громовой крик валькирии: «Печать Бездны, призываю тебя!!» В тот же миг сверху обрушилась непроглядная тьма, день померк.

…Сколько после этого точно прошло времени, не ведал никто. Когда мрак рассеялся, в свои права вступил уже ранний летний вечер − тихий и ясный, лишь «слегка отуманенный», как однажды поэтически выразился Браги. Сейчас ему было не до изящных словес: он сидел в своём шезлонге и не мог пошевелиться. Дышалось трудно, говорилось тем более. Впрочем, в таком же положении оказались и все остальные обитатели курортной виллы, кроме охранницы, стоявшей напротив со скрещенными на груди руками. У каждого на груди трепетало крохотное тёмное пятнышко.

Король поэтов пришёл в себя, очевидно, последним − по лицам других невольных участников дневной трагедии давно уже перекатывались вполне осмысленные эмоции (за одним исключением). Они находились на своих местах полностью обнажёнными, кроме горбатого Регина. Тело мёртвого бога весны лежало неподалёку на пустом обеденном столе, покрытом чёрной скатертью. Посмертная маска выражала застывшее невероятное удивление: «Как же так? Почему?!»

Первым подал голос Тиаци − обращаясь к пленившей их воительнице, он рассудительно сказал:

− А ты и вправду самая отчаянная из прислужниц Валгаллы! Взяла да и запросто рассталась со своей «Печатью»… Это же крайнее боевое средство! Когда какое-нибудь сражение выходит из-под контроля и грозит глобальной катастрофой, то ничего не остаётся, как зафиксировать пространственно-временной фрагмент бытия для корректирующей чистки и правки. Подобной функцией владеют считанные единицы, а использовать её можно лишь один раз. И ради нынешнего печального, но незначительного события… Неужели оно того стоило?

− Ты слишком хорошо осведомлён о наших важных секретах − смотри, как бы вскорости не пожалеть! − холодно ответила валькирия. − А мне уже всё равно: я провалила и это поручение, не обеспечив безопасность объекта. Теперь впереди окончательное изгнание на Землю, вековой сон, пробуждение и смерть после обычного короткого доживания. Но пока я ещё на службе и должна исполнять свои прямые обязанности. Здесь произошло чрезвычайное происшествие − пускай и предсказанное заранее, но тем не менее. Его нужно расследовать… ну, или хотя бы попытаться сделать это. От подробного отчёта смотрящему по Асгарду светлому Хеймдаллю меня никто не освобождал.

− Расследовать? А что именно? − удивился пришедший в себя Браги. − Налицо роковой, несчастный случай, причём в значительной мере виноват сам пострадавший! Ты уж лучше не воображай себя детективом и успокой свои нервишки! И амбиции заодно. Для начала сними-ка остаточное блок-влияние «печати» и верни нам платье, а потом…

− Перебьёшься и потерпишь, − отрезали ему. − Ибо находишься под подозрением, как и прочие. Однако важен мотив преступления, а я его не вижу…

− Чего дурочку гонишь?! − взъярилась Идун и отчаянно задёргалась − вернее, попыталась это сделать. − Тебе, бестолковой, прямым текстом только что сказали: «случай»! Запланированный заранее Судьбой! Поэтому убери поскорее эту хрень, стягивающую моё тело! Синяки же останутся!

− Потерпишь и перебьёшься. Потом сожрёшь своё бескостное яблочко и снова станешь, как новенькая.

− Вот как заговорила со мной напоследок! Сучка ты, оказывается, дева-истребительница! Не знала. Давно пора тебя под зад пинком и на сторону!

− Не боись, сама уйду, − валькирия изобразила двумя пальцами знак хождения и равнодушно улыбнулась. − А пока к делу: Бальдр убит, причём преднамеренно. Чужими руками, но одним из вас.

Тишина после этого заявления была недолгой − её прервали сразу несколько возмущённых вскриков, тут же дружно сорвавшихся в глухой кашель. Первым нормальное звучание голоса восстановил Локи, осторожно заметивший:

− Твоё шокирующее предположение противоречит очевидным фактам. Все мы видели лук в руках Ходда, этого третьеразрядного бога-без-портфеля, и слышали его признание. Разве этого недостаточно для будущего отчёта? К чему усложнять элементарное?

− Вполне вероятно, что конечная официальная версия таковой и будет, − согласились с ним. − Да только вот якобы случайный убийца ничего уже не расскажет и не объяснит. Помер он вскорости после наложения «печати». Надеюсь, вы не думаете, что у такого здоровяка сердечко отказало из-за эффектной, но почти безвредной процедуры?

Возражений ни у кого не нашлось − ни в течение минуты, ни после десяти. И лишь на исходе пятнадцатой раздался скрипучий баритон Регина:

− Будет лучше, если вы сами расскажете, что происходило после активации чар системы «Гиннунгагап». Или Бездны, по-простому. Кроме вас никто ничего не видел и в зачистке реальности не участвовал!

− Расскажу, разумеется, − последовал ответ. − Только ты ошибаешься: у меня нет прав работать с хронодеструкцией. Тем более в режиме «Бог». Даже если б грохнули обычного человека − к примеру, присутствующую здесь Лорелею − и то не рискнула бы сама вмешаться, это прерогатива наивысших Асов уровня бога войны Тира или того же Хеймдалля. Я просто зафиксировала возникшую ситуацию, поскольку опасалась новых неизвестных последствий. Ещё более печальных. Одно из них всё равно случилось…

− Между прочим, если в этом помещении скрывается преступник, то моя жизнь тоже может оказаться под угрозой! − неожиданно заявила Лорелея. − Во время купаний я кое-что заметила, видела и знаю, но не откроюсь, покуда мне не обеспечат полную безопасность! Цивилизованная программа защиты свидетеля у вас, надеюсь, есть?

− Лапочка, ну кого ты вопрошаешь о таких тонкостях? − усмехнулась Идун. − Обычную исполнительницу чужих приказов, чуть ли не шестёрку? Побереги свои тайные наблюдения для более важных персон. А ты, дрянь валгалловская, мокрушница нерассуждающая − немедленно освободи меня, слышишь?! Иначе никакого оздоровительного сна тебе не видать, мигом превратишься в старуху в ожидании своего героя! Которому ты такая и на фиг не будешь нужна! Я все свои связи использую, но добьюсь этого!

− В самом деле, Валюша, ты чересчур уж сурово с нами обходишься! − вкрадчиво подхватил Тиаци. − Предначертанное свершилось, и вряд ли нас ожидают новые зловещие события. Лично я готов заявить о своей полной лояльности и поклясться именем Бёргельмира, прародителя нашего, что не затевал и не затеваю никаких козней!

− Ага, верить тебе и твоим клятвам так же безопасно, как миролюбивым обещаниям обманщика Гейрода, − вздохнула валькирия. − Хорошо, я снижаю уровень вяжущей защиты, но не до конца. Смиритесь на некоторое время.

Чёрные пятна на телах у сидящих гостей уменьшились до крохотных точек: теперь они могли шевелить своими конечностями, но встать по-прежнему не получалось − мешала непреодолимая сила тяжести, начинавшая действовать при подъёме. Богиня молодости немедленно потребовала свою корзину, а заодно и тёплый плед: «Холодает давно − неужели не видно?» Получив ответ: «Холод можно увидеть разве что зимой…», Идун фыркнула и шумно принялась за яблоки, предварительно кинув по штучке мужу и богу огня. Сделала это она, не глядя, и не промахнулась, снова выказав редкую точностью движений и отменный глазомер. Остальных побаловали лишь теми же пледами, пояснив, что лечебное и регенерирующее питание Асов годится только для них самих. Сомнений это не вызвало, а вот своё разочарование Лорелея так и не смогла скрыть.

Погибший Бальдр и скончавшийся Ходд как будто никого больше не интересовали, и валькирия повела рассказ сухо, без эмоций. Активировав свою сверхспособность «тень тьмы» и убедившись в нейтральном статусе живой и неживой материи, она восстановила тот общий порядок, который предшествовал их легкомысленным развлечениям. Затем прошла по воде до злополучной скалы, тщательно осмотрела место трагедии и перенесла тело бога весны на виллу. Ещё раз проверила параметры наведённой некрометрии и аккуратно сняла «печать», оставив лишь индивидуальный гравитационный контроль. После чего выяснилось, что все гости находятся в бессознательном состоянии и живы-здоровы, кроме невольного убийцы. Его посиневшее лицо и распухший, вывалившийся наружу язык безошибочно указывали на отравление. Неизвестный яд подействовал с некоторой отсрочкой во времени, которой, увы, хватило для рокового выстрела из лука на голос Бальдра.

Стрела, послужившая причиной смерти, представляла собой прямую ветку кустарника длиной в локоть, не очищенную от коры и заострённую ножом. Все срезы были свежими и не оставляли сомнения в том, что орудие убийства изготовили здесь же, на месте, и наспех. Зловещая операция выглядела спонтанной, если бы не заранее припасённая хитрая отрава.

Казалось бы, проще смастерить стрелу из камыша − отличный материал для этих целей и в изобилии растущий поодаль − однако поступили иначе и сложнее. Тут и ребёнок сообразил бы, что это дело явно не рук Ходда.

− Суть вовсе не в сложности изготовления, а в качестве предмета, как я полагаю, − подал голос Локи. − Теперь уже не представляет тайны, что бога весны могли убить только стрелой из омелы. Это единственное растение, с которого его мать не взяла клятву «не причини вреда». Почему, не знаю − скорее всего, очередная случайность или беспечность. Бальдр сам собирался сказать об этом исключении, да его, помнится, перебили…

− Ты же и перебил! − пропела Идун. − У меня хорошая память, могу дословно воспроизвести фрагмент разговора! Разве это не подозрительно? А уж твоя фантастическая осведомлённость прямо указывает на…

− …на то, что ты безмозглая дура! − в сердцах оборвал её бог огня. − Да я в таком случае помалкивал бы в тряпочку, а не разливался соловьём! Про омелу мне мимоходом поведала сама Фригг в одной частной беседе − можете проверить после возвращения в Асгард. Нет, уже достало: где что ни случись, а под подозрением всегда один я!

− А кто виноват, что у тебя такая незавидная репутация? − поддержал жену Браги. − Если вспоминать все твои так называемые проказы, то даже у Сиф волосы встанут дыбом, хотя они из чистого золота!

− И богиня ими невероятно гордится, не так ли? − немедленно уточнил Локи. − Вряд ли кто станет отрицать, что в результате большинства моих проделок их жертвы почему-то сплошь и рядом оказываются с прибылью!

− Кстати сказать, это хоть и рискованный, но порой действенный приём, когда преступник сам выставляет себя на передний план и даже подкидывает некоторые малозначимые улики, − многозначительно заметила валькирия. − В точности по пословице: «Нет темнее места, чем под светильником». Например, если вспомнить нашумевшее дело об убийстве королевича Синфиотли Гаутландского − ему на пиру подавали синильную кислоту вперемешку с мёдом аж трижды, в открытую! В последний раз сработало, но поначалу никто не верил, что отравительницей была сама королева и его мачеха − да разве можно подобное злодейство совершить столь откровенно, напоказ?! Потом выяснилось, что можно и запросто… Но у нас всё гораздо сложнее, потому как, повторяю, ни у кого нет повода. С Бальдром все находились не просто в хороших отношениях, а в наилучших; он был, кажется, единственным, кого почитали даже великаны Гримтурсены. Не участвовал в интригах, никому вообще не мешал… Неужели неумолимый Рок действует именно так?

− В смысле: кому-то вдруг стукнуло в голову: «А не прикончить ли этого заносчивого парня ради прикола»? − насмешливо сказал Тиаци. − Тут и яд случайно в кармане нашёлся, и омела тоже! Целые заросли на заднем дворе, да?

− Омела − это такой зелёненький кустарничек, паразитирующий на прочей флоре, − тихонечко поведала со своего места Лорелея. − У нас, на Рейнвере, все леса заполонил! А здесь я заприметила её лишь на деревце, возле которого и стоял тогда Бальдр. Ага, та самая скала! На ней побывали все, прыгая на глубину…

− Кроме меня, − отчётливо добавил Регин. − Я не покидал виллы ни на минуту.

Все примолкли, обдумывая сказанное и услышанное. Ветерок к этому времени совсем исчез, и в помещении сразу стало влажно и душновато. Не уникальная погода для западной части Гаутланда, но достаточно редкая. Лето выдалось удачным.

Валькирия в который уже раз рассматривала так и сяк таинственную стрелу. Расщеплённое с торца древко, тонкое острие в виде жала, неплохой балансир − изготовитель разбирался в оружии. Если отбросить пресловутую «теорию заговора», то настоящих подозреваемых всего двое − Локи и Тиаци. На первом отрицательные пробы ставить некуда, на втором тоже… Но каков же мотив, чёрт побери?!

− Итак, получается такая картина, − сказала наконец она. − Кто-то из нас замыслил преступление и осуществил его следующим образом: во время купания незаметно отломил ветку омелы и пронёс сюда − это нетрудно, тогда каждый был занят сам собой и ни на что не обращал внимания. Затем он или она быстро делает примитивную стрелу, и во время дурацких испытаний на неуязвимость тихо предлагает глупому, доверчивому слепцу проверить своё умение стрельбы, ориентируясь на знакомые звуки. Тот соглашается, а перед этим получает порцию вина с отравой под каким-нибудь невинным предлогом типа «хлебни для уверенности». Думаю, что так всё и происходило… но это ни на шаг не приближает нас к разгадке.

− По моему разумению, если не найден яд, то про отравление утверждать рано, − неуверенно предположил гном. − Стоит подождать до вскрытия, если его у вас делают. В любом случае нужно заключение от богини Эйр, которая курирует медицину в Митгарде. А пока нельзя отбрасывать и версию прямой причастности самого Ходда. Вздумалось ему за компанию включиться в общую игру, ну и…

− Боекомплект было проще взять в доме, − возразила девушка. − Там же, где и остальное оружие. Но вышло иначе: лук профессиональный, а стрела самодельная! Кроме того, даже на такую непременно надели бы железный наконечник для лучшего полёта. И тогда при попадании ничего страшного не случилось бы − на железе ведь лежит заклятье «не навреди»! А убить могла только чистая омела − она и убила. Нет, Регин, орудия смерти вложил в руки Ходду некто посторонний! Нашего незрячего бога использовали втёмную − двойное прикрытие. И немедленно устранили, тут и к гадалке не ходи. К норнам тем более…

Словно расписываясь в своём бессилии, она махнула рукой − этот жест одновременно снял и гравиблокировку шезлонгов. Из них начали выбираться, охая и разминая онемевшие тела. После чего дружно полезли в ещё тёплую воду − снова все, кроме чёрного эльфа.

Угрюмый с виду Регин проявил инициативу в самом неприятном деле: он собственноручно перенёс тела Бальдра и Ходда в глубокий погреб на ледник. Помощи ему не потребовалось, что говорило о немалой физической силе у такого карлика. Взамен он получил благодарность от Браги: «Ну, хоть кто-то догадался тут прибрать!» Его поддержали и остальные одобрительным мычанием, а членораздельно высказался лишь Тиаци: «Теперь и пожрать будет не противно!» После всех треволнений и вечернего омовения у всех разыгрался зверский аппетит − боги, люди и прочие создания немедленно включились в подготовку ужина.

Бойкая Лорелея показала себя отменной хозяйкой − Идун и валькирия были на подхвате, а она сама энергично чистила, резала, готовила, носила… В очередной раз притащив на веранду внушительный поднос с закусками и возвращаясь на кухню, девица свернула к кладовой за приправами. У самой двери её вдруг схватили сзади за шею и втолкнули внутрь, в темноту. Заломили за спину руки, прижали лицом к подвешенному мешку с пряно пахнущим укропом и шепнули на ухо:

− Если желаешь помолиться, то самое время! Только тихонько, иначе будешь подыхать долго и мучительно!

− Ой! − сказала Лорелея очень тихо, как и требовали. Сделала глубокий вдох и добавила чуть громче и раздельно: − Ой. Ой! Ой!!

− «Выпей гной!», − ласково посоветовали ей. − И закуси болячкой, как шутят в портовых трущобах Гаутланда. Это и есть твоя прощальная молитва?

− Она самая, − последовал спокойненький ответ. − Иных у нашего слабого пола и не бывает! Короткий вскрик подходит на все случаи жизни − он означает, что пойманная девушка уж-жасно боится и готова на любое продуктивное сотрудничество. Или на любую, удобную для интима, позу…

− Надо же, какие философии мы разводим! Лучше вякни о другом: жить хочешь, милочка? Долго и счастливо?

− А то! Ежели ещё и с вами в двуспальной постельке, так тем более! − «милочка» жеманно хихикнула. − Правда, я не больно красивая, зато смышленая!

− Надеюсь на это. О совместном проживании мы потом переговорим, а пока подумай о личной безопасности, поняла? Молчи и не раскрывай то и дело свой большой ротик с густо накрашенными губками. Уже наболтала много лишнего, хватит!

− Ну да, я ненароком подглядела, как один симпатичный мужчина отломил с кустика веточку, сыгравшую потом такую кошмарную роль и едва не испортившую нам приятный отдых. Однако возможное выступление против вас легко выставить и как оговор! Вы будете всё отрицать, в итоге − моё слово против вашего, а второго свидетеля-то и нет! Разве не так? Чего же опасаться?

− Того, что поверят как раз тебе, беспонтовой! Моё реноме подмочено снизу доверху и на всю глубину − теперь не скоро высохнет… Валькирия обо всём догадывается да и остальные тоже, но без нацеленных свидетельских показаний их подозрения ничего не стоят. Осмысленной причины для убийства бога весны действительно нет!

Лорелея послушно и часто потрясла рыжей чёлкой, а затем попыталась осторожненько высвободить свои локотки из захвата. Получилось, хотя и не сразу.

− Слушаюсь и повинуюсь, мой господин! − кокетливо прощебетала она. − Я никакая не шантажистка и предпочитаю выгодные отношения на мирной основе. Буду считать, что это ваша прихоть. Сама ощущала и не раз, как порой невыносимо хочется кого-нибудь изничтожить − и без оглядки на пол, возраст и мотивацию…

Сзади коротко усмехнулись. Помедлили чуток и притянули девицу за плечи к себе. Она по-прежнему не оборачивалась и лишь учащённо задышала почувствовав крепкие мужские руки на своей груди и на животе. Поцелуй в обнажённую шею был острым, как змеиный укус, но этим всё и закончилось. Ответом стал томный вздох, но без разочарования − само собой, для интима не место и не время…

− Ты рассуждаешь вполне правильно, и всё же сейчас не тот случай, − шепнул ей на ушко стоявший за спиной. − Кажется, что в этом мире все мы вольны резвиться по своему усмотрению, но эта свобода иллюзорна. Нельзя нагло идти против Судьбы и воображать себя самостоятельной фигурой в разнообразных играх со временем и пространством − богам в особенности. Гроза редко начинается с разящих молний, обычно их атаки предваряют громовые раскаты, часто длительные. Точно так же действует и с виду неумолимый Рок − он всегда предупреждает, и лишь наша вина, что мы к этому глухи. Подготовиться к Неизбежному и смиренно принять его − вот единственный достойный удел для носителей разума. А что мы видели недавно? Мать тупо провозглашает: «Не допущу, мой сын не умрёт» и с маниакальным влечением пытается обезопасить его от всего сущего − разве такое возможно? А сынок, поверив в эту чушь, вообще слетает с катушек и играет своей гордыней, как дети с мячиком. Вот в такие-то моменты Рок берёт в свои невидимые руки первое попавшееся оружие − меня в данном случае − и бьёт наотмашь! Тут и всё объяснение происшедшему, но оно не для судебного разбирательства…

− Эти мысли очень сложны для такой простецкой барышни, как я, − печально молвила Лорелея и быстренько привела себя в порядок. − Мне лишь кажется, что роковых дорог у Судьбы всегда две. Ну, вот этот Ходд, слепой и пьяненький, разве не мог и промахнуться?

Молчание. Тишина. Терпкие запахи кладовой. Ровное дыхание позади. А затем неподалеку раздались нетерпеливые голоса: пропавшую кухарочку искали. Она живо схватила первые попавшиеся пряности, мужчина вскинул на плечо мешок с сухофруктами, и оба вышли из темноты на свет. Дальше лучше было двигаться порознь, не привлекая любопытных взглядов − они так и поступили… >

Клубок событий №4: Тревожные дела

Клубок событий №4: Тревожные дела (июнь, вторая неделя, суббота)

Эта летняя неделька была доверху набита плохой погодой, резкими событиями и судьбоносными переменами. Насчёт последних: я предсказуемо стала «девочкой по вызову». Не ради прихотей сексуально возбуждённых клиентов, как в порочную старину, конечно. Хотя сам порок как изначальное свойство натуры всегда находится в мыслях человека и никуда из них не девается.

Всё гораздо проще и надёжней: наши служба Безопасности и тайная охранка наконец договорились использовать меня в качестве их внештатной сотрудницы попеременно. Собственно, так оно было и раньше, только теперь мне за секретную работу будут платить. В процентном соотношении между собой как шестьдесят к сорока. Удивительно, оказывается, но именно из-за выделения скромных средств на оплату моих услуг обе важные конторы с нехилым годовым бюджетом спорили несколько месяцев! Точнее, на фифти-фифти был не согласен герр Муршид, считая, что «безопасники» работают со мною чаще. С их точки зрения, это взвешенное распределение подотчётных денежек, ну а с моей − голимое жлобство. Разница-то всего в три червонца, а бюрократической возни как из-за ларца с золотом.

Зато со следующей недели я буду работать на своей почте ровно через день: понедельник − среда − пятница. Это пришлось замотивировать якобы подвернувшимся калымом по месту жительства, то есть во Второй женской гимназии. Объяснение понятное, хотя на губах бригадира Алекса Фризена я заприметила многозначительную улыбочку.

Последние вечера я провела вместе с Сигурдом, испытывая к нему всё возрастающее влечение. Такое впечатление, что мои предыдущие любовные шашни с девочками носили чисто вынужденный характер ввиду закрытого совместного проживания. А как только в поле зрения появился достойный мужской кадр, так сразу моя женская природа инстинктивно устремилась к нему. Бисексуальные игры закончились, началось нормальное поведение натуралки. Естественный процесс взросления, и стоило бы только радоваться этому, но…

Пугала мистическая двойственность наших зарождающихся отношений. Причём с его стороны я не чувствовала игры: он действительно видел во мне самую настоящую валькирию, изгнанную с грешных небес на ещё более порочную землю! Для него божественные обитатели Асгарда являлись абсолютной реальностью, как будто уже приходилось с ними общаться. Я же о Богах ничего конкретно не знала. Это и правильно, и к лучшему.

Странные дела: у него уже есть одна бывшая валькирия да такая, что кто угодно обзавидуется − зачем ему другая, уступающая первой по всем параметрам? Чисто мужское, самодовольное коллекционирование юбок? Хорошее объяснение, вот только тогда я начинаю пугаться своей возможной скрытой сущности.

Я помню себя лишь с пятилетнего возраста да и то смутно, урывками. И это может означать что угодно − от нормальной забывчивости или частичной потери памяти ввиду некой травмы и до её принудительного отключения. Как у робиков. О причинах двух последних вариантов мне просто боязно думать.

А тут ещё зловещий факт: жизни Сигурда угрожает опасность. И отнюдь не мифическая. И здесь начинается такая бредовая неразбериха, от которой хочется держаться как можно подальше. Увы, не получится: я официально участвую в расследовании! «Детектив первого класса Энкея фон Куннитс, какова ваша версия?» − «Вот ни хрена путного в голову не лезет, господин комиссар! Мне бы стаканчик для поправки принять да трубочку выкурить − тогда, может, чего и соображу…» Да-а, чтение исторических криминальных романов − вещь увлекательная, но совершенно бесполезная.

На самом деле мой сыскной статус пока не определён. «Нахожусь на подхвате» − пожалуй, точнее не скажешь. Как и мои знакомые робики. Не просто так им настоящие головные уборы выдали, а в качестве поощрения. Ох, лишь бы наши железные девчата не возгордились чрезмерно!

Наши, да. А есть и пришлые. По крайней мере, одна. Без особых примет и личного номера. И вот ведь какая деталька: это для нас она чужая, а для кого-то своя! Выходит, что непритязательный с виду Агейбург устроен куда сложнее, чем многим кажется…

Было половина третьего очередного тёплого дня. Серенького, но уже не безнадёжно-пасмурного, как предыдущие пять, а под слоистым жемчужным небом − гарантом хорошей погоды на пару суток. Я стояла возле набережной Вирена, одетая в новенький комбинезончик защитного цвета − ладный по фигуре и вовсе не похожий на рабочую униформу. На плече новая кожаная сумка взамен украденной, а в ней ряд интересных предметов, для обычного люда не предназначенных. Пришлось воочию убедиться: любое общество всегда живёт по тройным стандартам − обывательскому, начальственному и охранному. И качество этих жизней настолько разное, что может не на шутку шокировать основную массу населения, именуемую народом. И сколько уже раз мир сотрясали ужасные революции, когда этот самый народ с горечью убеждался, как его правители наглейшим образом врут о равных правах для всех! И ведь было очевидно: разгромив привычный, налаженный быт, можно абсолютно всем сделать только хуже, но попранное чувство справедливости взывало о мести и ничего не хотело понимать вплоть до наступившего краха. Да и тогда многие упорно верили, что поступили правильно, сломав и загадив всё к едрене фене…

Поэтому у истинно разумных начальников (то есть намеренных править о-очень долго) есть два разных пути. Или официально признать собственную роскошную жизнь законной, придумав для этого убедительный предлог, или же сохранить привилегии в тайне от всех, кроме своего закрытого, властного круга. Недостатки обоих вариантов очевидны, но во втором случае они не так откровенно бросаются в глаза. Две большие разницы: бессильная злоба на зажравшихся «слуг отечества» − и вкрадчивый слушок об их скрываемых богачествах. Слухи не так опасны; кроме того, они подогревают мещанские желания самим выбиться в большие чины. Тут важно лишь не зарываться и не устраивать дикий контраст в повседневном комфорте для мусорщика и для министра.

Ну, министерств у нас вообще нет, а есть Городская Коллегия. Попав на заседание которой (непросто, но возможно), сразу убеждаешься, насколько многотрудно и скучно их руководческое существование. А вот в их частные домики проникнуть абы кому не получится. И лично я не знаю не ведаю, какая там внутри обстановка. Снаружи ничего особенного, а это главное.

Зато мне удалось побывать на квартире герра Муршида цу Моррау, где пришлось подписывать документ о негласном сотрудничестве с органами и получать подъёмные. Что сказать? Не боги весть какая красота, хотя шторы на окнах редкого и дорогого «восточного» шёлка, пол из наборного, штучного паркета, а мебель вся в стиле элитного стола моей Афанареллы − тяжёлая, вычурная и какая-то пыльная с виду. Может, во внутренних комнатах полно рассыпанного золотишка и драгоценных камушков, но туда я не попала. Да и не верилось в скрытые сокровища, а вот в обыденный, домашний беспорядок − вполне.

Но помимо заверенной гербовой бумаги и полученных червончиков мне выдали кое-какие спецсредства, о которых я раньше даже и не слышала. Например, портативную фотокамеру размером с небольшой кусок мыла. В частном пользовании фотики не редкость, но все они громоздкие и требуют для работы треножников. А эта совсем крошка! И простая в управлении до предела. Прелесть вещичка, надо будет её как-нибудь заныкать.

Или ещё ручное оружие под названием «энершокер». Удобная рукоять типа велосипедной, упругая спиралька на торце, регулятор накала − вот и всё, а при нападении-защите штука страшная. Человека она, может, и не убьёт, но вырубит запросто. Я показала её Фоссе, и та шарахнулась от меня в сторону, вдобавок присев и закрыв свою круглую голову ручками. Пришлось её долго успокаивать и объяснять, откуда взяла и зачем нужно. Меня с облегчением выслушали, попросили спрятать, но вот про свои страхи ничего внятного так и не сообщили. Не мешало бы проверить реакцию на шокер и у Вурры, но после некоторого раздумья я от этой затеи отказалась. Обидчивая она у меня, как выяснилось, а лишний раз трепать нервы близким людям не стоит. Роботам тем паче, они более уязвимые и многое понимают буквально.

Помимо разных хитрых причиндалов я обзавелась и удостоверением красного цвета с двумя своими фотками в профиль и анфас. При ажурной гравировке на пухлой обложке и радужных печатях внутри. «Податель сего Э-21 имеет право задавать любые вопросы и требовать на них точного ответа». Про вход в личные жилища в любое время дня и ночи ничего не сказано, но это и так понятно.

А ещё я получила цифровые пароли для контактов с возможными ведомственными связниками. Их мне дали с ужасно секретным видом и по отдельности друг от друга герр Муршид и месье Захотун, но фантазией оба не блистали. У первого это «три-четыре», а отзыв «семь-восемь», а у второго соответственно «пять-шесть» и «девять−десять». Во избежание случайностей агенты при знакомстве должны держать кулаки сжатыми и на виду. Примитивно до смеха!…

− Энка, извини, что подзадержался! Рикши сегодня прямо нарасхват. Народ дождался наконец погожих выходных и толпой повалил на озеро и в парк. Все три дорожных вокзала пустые, как под метёлку, пришлось стоять в очереди за свободными номерами. Так вскоре мы разучимся пешком ходить на средние и дальние дистанции!

Ганс Трахт, объявился с получасовым опозданием. Одетый, как и я, в комбиформу − неброско и удобно. Без сумки, но при туристическом поясе. Ему сойдёт и так, у мужчин путевого барахла всегда меньше.

Задание у нас было несложное, но довольно нудное: осмотреть окрестности близ горы Альт в целях обнаружения… Дальше следовал пробел, поскольку чего именно искать не знали и сами отцы-командиры. Следы? Но какие и чьи да ещё после затяжных, проливных дождей? Некие вещественные доказательства? Тоже несерьёзно. Или самого матёрого преступника, затаившегося в укромном логове? Ага, раскатали губки…

Однако три трупа за неполную прошлую неделю в этих живописных местах − чересчур и перебор. Умышленные убийства в Агейбурге не просто редкость, а события невероятные, на моей девичьей памяти таковых вообще не было. Нет у нас весомых причин для принудительного лишения человека жизни, а на случайность столько умертвий за раз не спишешь. Да и жуткие раны потерпевших не получили сколько-нибудь внятного объяснения. И личности их также не установлены… Совсем грустно.

Меня вчера познакомили с отчётами, показали фотоснимки с грифом «стоп». Малоприятное зрелище и не только для гимназисток.

Жертва №1: мужчина средних лет без опознавательных нательных знаков и личных предметов. Особые приметы отсутствуют. Причина смерти − рваная рана на шее. Впечатляющих размеров − от уха до уха.

Жертва №2: мужчина средних лет с кучей опознавательных знаков на теле в виде грязно-синих татуировок. При обоюдоостром засапожном ноже в деревянном чехле. Причина смерти − лицо в виде сплошной рваной раны плюс пробитый висок. Готовая иллюстрация для романа ужасов.

Жертва №3: подросток среднего ученического возраста. В школьной форме с тщательно споротыми знаками различия. Босой. Причина смерти − асфиксия, удушение руками. Спереди. Лицо фиолетовое, глаза вылезли из орбит… Тоже для ужастика.

Их всех обнаружили в одну из недавних ночей, под утро, охранники парковой барьерной зоны и немедленно подняли шухер − среди своей структуры, разумеется. Тревожная волна очень скоро докатилась до центрального ведомства месье Захотуна, который лично возглавил следствие. Далее последовали первичные оперативные действия, деталей коих я не знала, но в общем догадывалась: сфоткали, убрали, навели порядок, велели помалкивать. Самым загадочным был для меня процесс перевозки тел в больничный спецморг, расположенный на другом конце города. Без дорожных рикш обойтись никак не могли, но я успела проверить: вызовов у них в ту ночку вообще не было. Никуда. Это совсем сбивало с толку − неужели сам начальник «СБ» чесал к месту происшествия пешкодралом? И не по чину, и не по возрасту!

Проверочку пришлось провести осторожненько, через Фоссу, которая оказалась идеальной помощницей. Тихая и скромная флористка имела немало знакомых во всех гильдиях − аналогичных, неприметных роботесс. Оказывается, и таким вот образом можно составить касту.

К Вурре или к Гемме я обратиться за помощью не рискнула, поскольку обе оказались как-то замешанными в судьбе Сигурда. Правда, особо гадать не приходилось: их наняла либо охранка, либо та же служба Безопасности, предупредив о неразглашении. Тревожный нюансик состоял лишь в полном моём незнании важнейшей подробности − одноразовым было сотрудничество или же постоянным? Как у меня? В последнем случае моя дружба с бегущими рикшами давала заметную трещину. Помнится, я радовалась, что робики находятся вне человеческих игр, и вот пожалте… Хотя, с другой стороны, на память приходит бессмертный диалог: «Ах, и почему ты мне не сказала?!» − «А ты и не спрашивала…» Классная отмазка.

Ганс заметил мою озабоченность, но ничем порадовать не смог:

− Никаких новостей сверху не поступало − наоборот, их ожидают от нас. Идентифицировать убитых пока не вышло, ибо «карты личности» отсутствуют, а зацепиться практически не за что. Татуировки нынче в моде; правда, в основном, цветные. Есть смысл выйти на специалистов, которые этим профессионально занимаются, но потребуется время − такая проблема нас никогда не интересовала, и поиски придётся начать с нуля. Скорее всего, именно тебе.

− Ясно, ноги у меня длинные и к беготне привыкшие, − согласно кивнула я. − Но прямого приказа пока нет?

− Нам предложено выбирать самим: одному попытаться установить происхождение татушек, а другому − вычислить личность подростка, посетив все мужские гимназии. Сложность в том, что во втором случае придётся показывать фотки довольно страшненького трупа − ученикам категорически нельзя, педагогов тоже может шокировать… Мне этим заняться будет проще, как думаешь?

− Согласна. Нормальное и логичное распределение трудовых обязанностей.

Городской парк досуга и развлечений, к которому мы приближались, был хорош − в меру облагороженная копия дикого леса. Со всеми её преимуществами в виде полного отсутствия разномастного зверья и растительного беспорядка. Над устранением последнего неустанно трудились флористки − поздними вечерами и ночью, чтобы не мешать отдыхающим. Конечно, в их работе не требовалось городской декоративности типа фигурно подстриженных кустарников или древесных крон, а было лишь устранение типичных лесных проблем. В результате такой аккуратной помощи природе выигрывали все − и Флора, и люди.

− «Заботясь о себе, не помешай другим» − вот главный принцип Разума! − громко провозгласила я, почему-то решив озвучить свои тривиальные мыслишки. Ганс ответил мне недоуменным взглядом − пришлось разъяснить чуть подробнее.

− А не лицемеришь ли ты, моя временная напарница? − осведомился он в ответ. − Наше небольшое человеческое сообщество, думая исключительно о своих удобствах, лихо расправилось со всякой конкурирующей жизнью! И давно! На ограниченной территории, но кардинальным образом. Я − лояльный гражданин и не критиканствую, но при излишне хвалебных возгласах нашему убойному прагматизму меня донимает духовная изжога…

− Сразу видно, что ты не изучал поведение жизненных конкурентов «homo» там, за Барьером! − немедленно отпарировала я. − Правда, это не запрещается, но и не приветствуется. А зря! Ты тогда обнаружил бы наличие целенаправленного мирового Зла с действием конвейерного типа. Причём в планетарном масштабе! Беспощадное уничтожение других ради собственного выживания. Заметь, абсолютно бессмысленного: «рождение − пожирание − размножение − смерть» и далее по бесконечному кругу. Мало того, порой сей процесс сопровождается совсем уж немыслимым извращением: например, паучиха «чёрная вдова» съедает своего самца сразу после спаривания, а другое жуткое насекомое «богомол» прямо во время оного! И единственное объяснение причины этой чудовищной жути − признание в качестве Демиурга и создателя Вселенной злого начала. Наша цитадель одна сопротивляется ему как может − разве это не заслуживает уважения?

− Хорошо-хорошо, не горячись, − Трахт успокаивающим жестом слегка приобнял меня за бедро ближе к спине. − Ты только не забывай, что вполне вероятно существование и совсем другого мышления, в корне отличного от нашего. Которое мы по определению понять не в состоянии. И где просто не существует наших терминов и противопоставлений типа «добро − зло». Кроме того, не исключено, что на Земле-Терре проводится некий вселенский эксперимент! Поэтому уж не будь столь категоричной.

− Ну, ты и мастак утешать крутыми парадоксами! − фыркнула я и ловко уклонилась от дальнейшего движения его ладони вниз. − А мне желательно бы уяснить, как нормально жить с тем, что есть, здесь и сейчас! Не представляю, чтобы я делала, окажись вдруг за Барьером. В странах Хаоса, битком набитых всякого рода агрессией!

− Приспособишься как-нибудь. Ты же не маменькина дочка!

− Ага, вот только и не известно чья. И не в одной мне дело. О себе-то самом что скажешь? Смог бы там выжить?

− Без длительной акклиматизации вряд ли. Но в итоге, думаю, древние инстинкты помогли бы. Прикинь: Агейбург кайфует своей рафинированной жизнью всего несколько веков, а за плечами человечества тысячелетия борьбы без правил за существование. Не может такой богатый опыт взять да исчезнуть!

− Наверное, ты прав, но не дай Асы проверить это на деле. Тем более, что и здесь неплохо!

− Мне тоже. Однако порой так не хватает домашней кошки…

− Кого-кого? − я замедлила шаг, припоминая. − Маленькой, пушистой хищницы с длинным хвостом и писклявым голосом? Ну и фантазии! Для чего она тебе сдалась?

− Ласкать. Держать на коленях и почёсывать за ухом. Слушать, как она умиротворённо мурлычет. Не всем же западать на робиков наподобие тебя! Кстати, вот и один из них, бежит к нам со всех ног…

Так оно и было: мы как раз подошли к длинной липовой аллее, откуда и появилась моя Фосса. В униформе дежурной: серый верх, зелёный низ. И настоящий шейный платок с чёрной каймой − это уже её собственная модная инициатива. Интерес к человеческим тряпкам у роботесс появился совсем недавно. Вон Вурра со своим замшевым чепчиком тоже не расстаётся.

Меня сразу же схватили за руку цепкими металлическими пальчиками и осторожно пожали, а Ганса удостоили сдержанным кивком. К моему удивлению, он ответил тем же. Такое впечатление, что психологическое отношении к роботам начинает у людей меняться. А в какую именно сторону я и сама пока не понимаю.

− Есть сообщение? − спросил Ганс при виде деловитого мелькания блестящих суставчатых ручек перед моим лицом. Я ответила ему не сразу, а сперва уточнила у Фоссы: «Ты не ошиблась?» Получив в ответ решительное мотание головой, сказала:

− Твоя недавняя информация, коллега, подтверждается: неизвестного робота без номера снова видели здесь. Всего несколько часов назад. И, судя по его подозрительному поведению, он был очень похож на шпиона-соглядатая из остросюжетных исторических детективов.

− Я не любитель таких, знаешь ли. Сплошная беготня, суета и прочий сюжетный примитивизм. Предпочитаю художественные зарисовки из мира возвышенных чувств. Кстати, в Драматическом театре завтра премьера ретро-пьесы «Фея−проказница с Южных гор». Новое режиссёрское прочтение! Может, сходим вместе?

− Не отвлекайся! Какие ещё спектакли и прочие изящные развлечения при нынешних реальных заморочках? Мне они так и вовсе противопоказаны как секретной работнице на полставки. Таким платят мало, зато гоняют много и часто без толку!

− «Я жалуюсь − следовательно, я существую», − понимающе улыбнулся Ганс и со вздохом отвёл свой мечтательный взгляд от моей кормы. − Быстро сечёшь новые понятия, хвалю! Ладно, давай работать. С чего начнём?

− С подножия Альта, естественно. Как и планировали. Насчёт твоей проказливой феи не знаю, а вот чужой робот ошивался именно там. Фосса покажет.

Гора у нас знатная если вблизи − высотой четверть мили, не меньше. И поскольку в округе и далеко за Барьером подобных возвышенностей нет, то она оставляет впечатление чего-то искусственного. Несмотря на тектонически натуральную скальную породу. Вершина − очередная закрытая зона с ключевой станцией защиты, а ниже расположены несколько высотных туристических лагерей. Многие почему-то обожают там отдыхать, а вот мне это непонятно. Ну, залез вверх на пару сотен метров; ну, окинул окрестности орлиным взором − и что дальше? Правильно, снова вниз на своих-двоих-полусогнутых! Я слишком конкретный человек и не в ладах с бесцельными действиями. Особенно, если таковые требуют немалых физических усилий.

Дошли, задрали по привычке головы, посмотрели на склоны. Они все сплошь в кустарниках, причём без облагораживающих действий работниц Флоры. И если следы таинственного роботехнического пришельца ведут туда, то нечего и думать заниматься этим без специальной экипировки. Проще… а что проще-то? И сама не знаю.

По вредному, подляческому закону так оно и вышло: Фосса решительно ткнула пальчиком в сторону беспросветной зелени высоко над нами. Герр Трахт и фройляйн Куннитс одновременнно поглядели друг на друга с очень похожими тоскливыми выражениями на лицах.

Самый момент было затребовать дополнительные сведения прежде чем лезть на кручу, что я и сделала. Они оказались довольно скупыми: проверяя трассу на пятой отметке, Фосса чуть ли не нос к носу столкнулась с неким робиком без номера. Вернее, лоб в лоб, ибо нюхательных органов у роботесс нет. Чужак на приветственный и вопросительные жесты не ответил и быстро слинял в неизвестном вертикальном направлении. Голова у него оказалась «рогатой» − то есть редкой квадратной формы с двумя короткими ориент-антеннами возле слуховых отверстий. Глаза источали ровный серый цвет, который ни на секунду не поменялся и, следовательно, эмоций не выражал. Корпус тоже был тёмно-серого оттенка и оставлял впечатление неряхи, не прошедшего очистку от пыли и грязи. У меня сразу же возник законный вопрос: а не замазан ли был номер специально, для маскировки?

Фосса ответила на него отрицательно. Ещё она подметила совсем уж странную деталь: на руках у стального незнакомца было по пять пальцев. Тут оставалось только недоумённо пожать плечами, что мы и сделали. Требовалось поднимать закрытые архивы и выяснять типы моделей − как нынешних, так и снятых с производства. А перед этим посылать запрос, ожидать ответа и ведомственного согласования, получать допуск… Хлопот немало, а выгоды проблематичны.

− Проще поставить в известность руководства, − логично заметил Ганс. − Пусть они и принимают решение. Прикажут − будем заниматься, а на «нет» и судна нет, как говорят при определённых проблемах с кишечником. Возможно, это вообще не наша скромная компетенция. Факт обнаружения неучтённого робота важный, конечно, и мы его подтвердили. Но ловить такого проныру самостоятельно двум человекам не под силу!

− И даже трём, − подтвердила я, кивнув вправо.

Ганс глянул туда, и его глазки сию же минуту заблестели. Там из-за высоких кустов акации показалась не менее высокая мужская фигура в открытой майке и коротких шортах. Желанная для нас обоих по натуральным причинам.

Сигурд собственной атлетично-симпатичной персоной. Ну до чего же здоров! Мышцы буграми так отовсюду и выпирают. Зачем нам интеллектуалы − подавай неандертальца…

− Какая случайная встреча! − Трахт тряхнул так своими волосами, что они слегка растрепались и окружили с двух сторон его круглое лицо, словно два облачка − полную луну. − Светлый королевич на полуденной прогулке! А мы вот тоже решили побродить по живописным окрестностям! И подышать озонированным кислородиком, хе-хе! Здесь так приятно, так славно!

− У тебя проблемы с чувством времени, приятель, − снисходительно отозвался Си и внушительно встал напротив нас, возвышаясь надо мной чуть ли не на две головы. − Уже три часа с хвостиком, как у нас говорят! Знаете, что такое хвост? Это специальный орган сзади у животных, который…

− …который нужен им в качестве балансира при высоких прыжках, а также для заметания следов и выражения разных эмоций, − подхватила я. − Не считай нас, пожалуйста, цивилизованными невеждами!

− А кем же вас ещё считать? − вздохнул Сигурд. − Заперлись на клочке суши размером с овчинку и воображаете себя единственными хранителями земной мудрости… А на самом деле просто нахватались кое-каких знаний из разрозненных книжных источников! Так вот, хвост может служить и недурным орудием нападения при наличии на его конце ядовитого шипа. Кстати, вы в курсе, что такое овчина? Это…

− Прекрати занудствовать! − возмутилась я и, привстав на цыпочки, решительно сцапала его за локоть. − Не с той ноженьки встал, агась? Между прочим, избыток желчи вредит пищеварению! Нормальному!

− А оно разве бывает каким-то иным? − удивился наш самоуверенный красавец и спрыгнул вниз, оказавшись почти вровень с нами. − Не замечал. Я лично другим недоволен: отгрохали такой шикарный заповедник для гуляк, а харчевен раз-два и обчёлся! Вот пришлось карабкаться чуть ли не сто метров к небу, дабы весьма скромно перекусить в одной из горных забегаловок. И не впервые, обратите внимание!

− Уже давненько обратили, − протянул Ганс и с заметным сожалением отказался от идеи пристроиться поближе к Сигурду с другого бока. − Вы тут жили-поживали в палаточке, как скромный легионер в дальнем походе. Но сейчас-то вам предоставили недурные апартаменты чуть ли не в центре Агейбурга! Где рестораны просто на выбор, с самой экзотической кухней. Мы сохранили многие уникальные рецепты кулинарии предыдущих эпох!

− Пробовал кое-что, готов даже дать положительный отзыв, − небрежно ответили ему. − Однако же у нас при дворе короля франков найдутся повара и получше! А чрезмерное разнообразие блюд как раз и не идёт желудку на пользу. Гурманство хорошо на пирах, а они бывают не часто вопреки мнению господ обывателей.

Я быстро глянула на Си, но от переспроса почему-то удержалась. Какой ещё «двор короля франков», он же с самого рождения обитает у викингов! У владетельного Альфа. Оговорился, что ли?

− Не стану спорить, − (Гансль поспешно пошёл на попятную). − Просто хочу напомнить: это не увеселительный парк, а прогулочно-спортивный. В нашем понимании последнего слова − для поправки здоровья, а не ради азартных соревнований. Тут на отдыхе перехватывают на ходу, а не обильно кормятся. А вас, как я погляжу, сюда тянет и тянет!

− Да вот собирался свернуть свою палаточку − не привык я бесхозно к вещам относиться! Ну и была мыслишка забраться на самую верхотуру Альта и окинуть сверху взглядом ваш причудливый мир. Увы, не пустили. Какие-то метров тридцать до вершины оставались − и на тебе, стоп-охрана! Смешная, правда: несколько человек − и без видимого оружия. Пройти сквозь такую вообще не проблема, я так им и заявил. Но повернул назад, разумеется − гость может учить хозяина только на словах…

Фигу с два ты прошёл бы, не без злорадства подумала я − «энершокер» бьёт наповал с двух метров. Вмиг скопытился бы не хуже твоей овчинки…

− Там расположена наша погодная станция, − невинно разъяснил Ганс. − Очень важная для… э-э… для климатического функционирования. Вот власти и озаботились. А то ведь народ так и будет лезть ради неуёмного любопытства!

− Как не поверить столь исчерпывающему объяснению? − насмешливо сказал Си и энергично двинулся по тропинке вдоль склона на восток, увлекая нас за собой. − Однако ваша замкнутая зацикленность доходит почти до абсурда. Не только блокада со всех земных сторон, но ещё и небесе перекрыли! Самим-то дышится не тяжко?

− «Я бы могла замкнуться в ореховой скорлупе и считать себя царём мирового пространства, но мне мешают дурные сны…» − не совсем точно, но очень к месту процитировала я. − Тебе нравится такой ответ? Или слишком тонко для понимания?

− Не забывай, что я некоторое время после рождения воспитывался в королевском замке, − надменно изрёк Сигурд и звучно выдал ответную реплику: − «Держи подальше мысль от языка, а необдуманную мысль от действий. Будь прост с другими, но отнюдь не пошл. Всем жалуй ухо, голос лишь немногим. Сбирай все мненья, но своё храни…» − и так далее по тексту. Светлейший лорд Бэкон из бриттов, «Хроники датского королевства». Я не ошибся?

− Какая потрясающая у вас обоих начитанность! − Трахт восхитился вполне искренне. − Мне бы такую! Друзья-подруги, а не посмотреть ли нам сие представление в натуре? Как раз сегодня в шесть тридцать вечера в «Клубе искусств» труппа любителей-энтузиастов ставит авангардистскую пьесу «Розенкранц и Гильденстерн: путешествие в смерть». Отличный момент отвлечься от будничной, грубой прозы, а?

Смелое предложение. Вот только не будет ли нам неловко, когда на середине действия наш сановный гость заснёт в ложе от нудной скучищи? Да ещё, возможно, с храпом! Опозоримся на весь стольный Агейбург! Ведь в предложенной для просмотра пьеске не только авангарда навалом, в ней и сюрреализма немерено. Подготовочка нужна, дай Асы! А откуда она у Си?

Стоп, налицо очередная странность. Он же с самых ранних лет и до совершеннолетия находился при дворе династии Хиальпреков, а вовсе не детское «некоторое время»! Одна оговорка − случайность, а две − коррекция исходных данных? Но каких именно? Пока не понимаю.

− А что же, не возбраняется и маленько окультуриться! − Си порадовал нас своим позитивным настроем. − Да и я, признаться, до сих пор не бывал в больших лицедейских балаганах. Ярмарочных и бродячих актёров-шутов нагляделся вдосталь − в меру интересно, в меру предсказуемо… Девочка, вот тебе золотой, вызови нам коляску побольше, на троих!

Он раскрыл ладонь, и на ней всем своим солнечным великолепием заиграла большая монета. Червонец только за вызов, за бесплатную услугу, помимо конечного расчёта после поездки?! Совсем сдурел от вельможного желания покрасоваться или настолько привык пускать пыль в глаза? Надо с ним срочно поговорить на эту тему, а не то разбалует всю городскую обслугу, нам же потом отрыгнётся…

На безымянном пальце его правой руки я заприметила золотистое кольцо необыкновенной красоты − не обручальное, с причудливым вензелем. Оно притягивало внимание так сильно, что не оторваться, и я с облегчением перевела дух, когда рука опустилась вниз. Но и тогда броский внешний вид, сплетение непонятных букв-символов нет и нет, а возникали перед моими глазами с поразительной отчётливостью, как наяву. Я пару раз переморгнула.

А моя Фосса вовсю цвела луком-пореем, сияла смарагдами и прочей зелёной акварелью: как же, её прилюдно назвали «девочкой»! Ответив очень даже умелым поклоном-приседанием, она несколько раз нажала свой тумблер вызова с нужной частотой и паузами. Переадресация на канал дорожных рикш: там операторы обработают, найдут свободную двуколку и пошлют по пеленгу. Обычное дело.

Так-то оно так, но что бы мы делали без случайно оказавшейся рядом роботессы? А вот топали бы пешочком до ближайшего пункта связи, ни шатко ни валко. Зачастую это особо толстые фонарные столбы с набором кнопок − их городское расположение учат в первую очередь наряду с алфавитом и таблицей умножения. Опять же норма, но разве с личным коммуникативным мини-прибором жизнь не была бы удобнее?

Желая проверить реакцию Сигурда, я сказала об этом вслух. Вольсунг не отреагировал (ага, привык полагаться на вестовых!), а Ганс Трахт изрёк:

− Энка, я опечален твоей правовой легкомысленностью! Советую на досуге освежить в памяти законы о технологическом оснащении цивилизаций закрытого типа «Гиперборея». Там чётко и недвусмысленно расписано, чем и до каких пределов можно оснастить человеческую жизнь, и с какой целью происходит продуманное торможение технического прогресса. Как известно, варвар с передатчиком куда опаснее варвара без оного − мы от этого ушли, конечно, очень далеко, но про атавистические всплески инфернальности в сознании забывать никак нельзя. Чтобы они окончательно исчезли, должны пройти не века, а тысячелетия! Мы ещё только приближаемся к середине этого пути…

Даже в профиль было хорошо заметно, сколь презрительная усмешка исказила полные губы Сигурда. Он явно собирался выдать по нашему адресу нечто саркастическое, как вдруг у шедшей чуть впереди Фоссы вспыхнул на затылке красный огонёк предостережения. Через несколько секунд он вышел на предельную яркость и часто-часто замигал.

Сигнал об опасности? Где-чего-откуда?

Мы почти дошли до нужной пещеры, вход в которую был укрыт ползучими лианами и прочей буйной лесной растительностью. Встав прямо перед ним, роботесса раскинула в стороны руки, что всегда и всюду означало запрет на дальнейшее движение вперёд.

Флористка почуяла враждебную её внутреннему устройству природу? Есть у представителей этой гильдии подобная функция, да…

Я сунула руку в сумочку, а Ганс в карман. Си недоуменно уставился на нас обоих.

− Чего вы так напряглись? − спросил он. − Там находится моя палатка и ничего кроме! Или пришли на ум мысли про засаду? Её не спрячешь − места мало!

Я инстинктивно пригнулась, как перед броском. Засада… Важно, что ты о ней тоже подумал. А это означает…

Тут Фосса медленно проникла в чернеющее скальное отверстие, и на сторонние размышления не осталось времени. Выдернув кулак с зажатым шокером из сумки, я отбросила её в сторону и устремилась вслед за робиком.

Пришлось согнуться едва ли не пополам, а затем выпрямиться − сама пещера оказалась высотой в пару метров и чуть большей длины. Верно, посторонних не укроешь.

Роботесса включила свой нагрудный фонарь, и белый, яркий свет залил всё небольшое пространство. Когда к нам протолкались Ганс и Си, стало тесновато. Но я успела заметить, как глаза Вольсунга на мгновение вспыхнули кроваво-красным, как у волка в темноте. Ноктолопия?

Так. Искомая палатка в двух шагах − маленький парусиновый домик самой простой треугольной конструкции, без тамбура. Полог откинут, внутри пусто…

Так-так! А разве перед уходом не следует застёгивать вход наглухо?

Я не успела высказать это мнение, как Фосса одним броском оказалась внутри. И в тот же миг палаточный каркас, обвалившись, сомкнулся на ней, словно гигантские челюсти притаившегося хищника.

Хруст, скрежет металла о металл, метание бликов, страшная возня… Мы ничем помочь не могли, да и состояние было шоковым.

Зубчатые, острые прутья неведомой ловушки сдавили тело роботессы намертво и почти лишили подвижности, но серьёзно повредить титановый корпус не смогли. А человеку были бы кранты, да…

Самыми уязвимыми точками у Фоссы оставались глаза. Она закрыла их плотными внутренними шторками, но я видела, до чего яростно нападавшая кибернетическая тварь стремится продавить эту не слишком надёжную защиту. Ну почему у робиков нет рта?! Женщинам сама природа велела отбиваться ногами, царапаться и кусаться!

Стремительный топот ножек недалеко позади, треск рвущейся лианы − гибкое существо проскальзывает мимо меня и бросается в схватку. Сильные руки рывком отводят от головы Фоссы чужой зубастый металл и выгибают до предела. А затем ломают один прут за другим к чёртовой матери…

Я впервые поняла, насколько разной может быть физическая мощь наших роботов. Хотя и по логике вещей бегущие рикши обязаны намного превосходить скромных флористок.

Номер «47» на спине! Гемма! Вот, значит, кто ответил на вызов!

Вдвоём у девчат дело пошло удачнее: теперь уже нападали они, жёстко ставя блоки и перехватывая редкие выпады. Я заметила в прыгающем свете фонарей, как длинные пальцы Геммы неуклонно тянутся к небольшому шару в самом центре уродской конструкции противника, словно бы набитому злыми чёрными искрами. Лишь с пятой попытки ей удалось достать его и судорожно сдавить в кулаке.

Хлопок, словно открыли бутылку шипучки − и всё закончилось. Остатки каркаса потеряли свою устойчивость и частями посыпались на каменный пол пещеры. Стало светло и почти тихо.

Победительницы сидели на корточках перед нами и тяжело дышали − ну, иначе просто не скажешь. Люди ведь, самые настоящие люди! Пускай железные и всего лишь метрового роста. Разве в материале и в размерах суть?

Ганс очнулся первым, охнул и поволок наружу всех человекообразных, вцепившись в нашу одежду, будто клешнями. И долго их не размыкал, уже оказавшись на вольном воздухе. Я его понимала и не пыталась освободиться. Сигурду вязкие мужские прикосновения не нравились, но он тоже терпел.

Наконец, я почувствовала необходимость восстановить нормальную дистанцию, на что и намекнула деликатной репликой: «Ганс, не увлекайся, мы не на танцах!» Только тогда нас отпустили, но выказали готовность снова заключить в объятия в случае чего.

− Насчёт танцулек мысль интересная, − совсем некстати заметил Си и очень возмущённо спросил: − Ребята, я понимаю, что на меня был поставлен изуверский капкан, но совершенно не врубаюсь в причину! Или у вас так принято обходиться с сановными гостями?

− Во-первых, гостьюшка ты незваный! − сердито ответила я и принялась отряхивать от пыли поднятую сумочку. − А во-вторых, слишком сильно кому-то не нравишься! Или чем-то мешаешь, что практически одно и то же. И это отнюдь не правители славного города Агейбурга! Они наоборот возятся с тобой − это вместо ареста и депортации, заметь! − и всячески опекают. И надеются на… на что именно, я и сама не знаю, но им весь этот бардак вокруг тебя начинает надоедать!

− Излагаешь сумбурно, но вполне справедливо, − (герр Трахт, кажется, решил, что он тоже далеко не последний человек в упомянутом городе − приосанился и расправил плечи). − Уважаемый Вольсунг, не угодно ли вам дать хоть какие-то пояснения к случившемуся? Или хотя бы не притворяться совсем несведущим? Иначе я действительно буду вынужден поставить вопрос о вашем дальнейшим пребывании здесь!

− Вы имеете доступ в Городскую Коллегию с правом выдвигать важные предложения? − удивился Си. − Надо же, а по виду и не скажешь… Но мне, увы, нечего вам сообщить! Я сам беспримерно озадачен и возмущён. И не против заполучить одну из ваших боевых големов в телохранители, а то у вас тут опаснее, чем во владениях великанов Гримтурсенов! У нас таких особей нет – лишь иногда встречаются чёрные эльфы. Или гномы, как мы их называем. Один даже при нашем дворе прижился, Регином парня зовут. Мастеровитый, уродливый и злопамятный − одно слово «нелюдь»… Ага, вот и мои спасительницы! Право, милашки!

В его голосе играла такая поразительная смесь искренности и наглости, что я смешалась. И была рада переключить своё внимание на выбравшихся из этой проклятой пещеры моих роботесс. О, Боги, как же они исцарапаны и помяты!

Бедной, самоотверженной Фоссе в очередной раз досталось и крепко: вся с ног до головы в синяках и ушибах, суставчики поскрипывают… Но рожица торжествующая, светофоры горят зелёным вовсю. Она несла в руках бренные остатки уничтоженной кибертвари, завёрнутые и перевязанные лоскутками палаточной парусины. Надо ведь, сообразила, что это понадобится нам для экспертизы! Мало я всё же знаю о мышлении роботов.

Гемма выглядела гораздо лучше и тоже сияла довольной зеленью. Мне наконец удалось её хорошенько рассмотреть вблизи. Чуть ниже флористки, на пару дюймов, но гораздо шире в плечах и крепче по фигуре. Голова тоже круглой формы, «волосы» выгравированы со всех сторон и стилизованы под причёску «гаврош», надо же! Модница. И вдобавок выкрашены в каштановый цвет, неплохо сочетавшийся с чернёным серебром корпуса. Весьма уверена в себе, за версту видно. Понятно, почему они с Вуррой образовали пару.

И тут Сигурд меня вконец поразил. Он подошёл к робикам, опустился перед ними на одно колено, взял их за руки и… и поочерёдно поцеловал тёплые металлические пальчики! Ну да, они ведь для него тоже посланницы Валгаллы, пиетет понятен. И всё равно я глядела и тихо обалдевала.

А Фосса так вообще рассмущалась: выронила принесённые железяки, потупилась, снова глазки шторками на две трети завесила, на щёчках чуть ли не румянец выступил… Словно получила предложение руки и сердца. Да-а, нам, девочкам, только дай волю − сперва причёски, потом наряды, а там, глядишь, и кавалеры срочно понадобятся! Нету их, говорите? А если найдём? Хи-хи, но на самом деле смешного мало.

Гемма приняла неожиданные знаки внимания от приятного мужчины более спокойно, хотя и заиграла своими светоглазками не хуже семафора на древнем полустанке. Кажется, консервативному Агейбургу надо готовиться к ба-альшим переменам…

Затянувшуюся благодарственную церемонию помог закончить Ганс Трахт − очнувшись, он перебежал за спины к роботессам и оттуда принялся крутить указательным пальцем у своего виска так откровенно, что Сигурд это оценил. Однако, даже не поморщившись, он выпрямился и со словами: «Пойдёмте, барышни», подхватил их обеих под локотки и повёл к двуколке, стоявшей на дорожке поодаль. Означенные барышни подчинились с явным удовольствием, причём разомлевшая Фосса забыла прихватить с собой тот железный хлам, который вынесла из каменной западни. Его пришлось нести мне и на вытянутых руках, будто нечто заразное.

Дальнейшие наши действия если и подчинялись последовательной логике, то какой-то особой, трудно объяснимой. Например, моя флористка и не вспомнила, что находится на работе и вообще нуждается в срочном техосмотре после перенесённых боевых треволнений − она охотно присоединилась к нашему обществу, устроившись у меня на коленях (мы все еле-еле разместились в двухместном экипаже). Перед этим Сигурд захотел было составить компанию Гемме и благородно помочь ей везти остальной честной люд, но его затею решительно забраковали. В итоге нас забросили сначала в какую-то столовку, где все мы недурно подзаправились, каждый по потребности. Затем поехали к ведомству месье Захотуна и оставили там герра Трахта ради написания необходимого отчёта о ЧП и при вещественных доказательствах. И лишь потом сопроводили «барышень» в их техническую лечебницу. А после этого я и Си попёрлись в «Клуб искусств» на постановку трагической фантасмагории о двух редкостных недотёпах и неудачниках − Гильденстерне и Розенкранце − которую стоически терпели на протяжении почти трёх часов без единого антракта. Ганс к нам так и не добавился.

На спектакле, давно знакомом, я какое-то время отдыхала, рассеянно наблюдая за происходящим, а мысли чувства молодого королевича были мне неведомы. Он сидел почти прямо и смотрел на сцену − не отрываясь, но и не делая вид, что безмерно увлечён сложным, многоплановым зрелищем. Ничто не мешало ему встать и уйти, как это делали некоторые посетители, явно угодившие сюда случайно.

Актёры вполне убедительно разыгрывали драматические коллизии, но порой чуть торопливо − типично для любителей, компенсирующих недостаток мастерства излишней эмоциональностью. Акустика в небольшом зале была превосходной, каждая фраза преподносилась отчётливо. Правда, для данной вещицы это особого значения не имело, поскольку словам отводилась роль нарочитого убалтывания зрителя и отвлечения от скрытого смысла действия. Провокационный замысел автора: кому позволяет интеллект, тот разберётся, остальные-прочие пусть чешут лесом. Готовых разбираться нашлось человек двадцать − чуть больше трети от всего числа мест − и они действительно получали удовольствие от творившегося на сцене абсурда. Во всяком случае, никто не жевал сладости и даже не покашливал. Наверное, им было приятно слегка окунуться в беспросветный хаос древнейшего бытия, находясь в полном комфорте и безопасности. Ничего другого современному человеку эта запутанная история предложить не могла − мне так казалось.

У Сигурда однако нашлось иное мнение. Когда мы вышли из нагретого за день помещения и с удовольствием окунулись в нежно-влажную вечернюю прохладу, он как бы ненароком заметил:

− Хороший урок для не в меру образованных плебеев, самонадеянно пытавшихся разобраться в сложных интригах королевского двора! Не нужно было умничать, а лишь строго выполнять порученное дело. Нет же, паренькам захотелось стать не пешками в игре, а более важными фигурами! Вот их жёстко и поставили на место − вернее, прочно над ним подвесили. За горлышко. А оставайся они скромными слугами, то наверняка уцелели бы!

− Не факт, но шансов выжить в той суматохе было больше, − подумав, ответила я. − А вообще поразительно видеть, на каких тончайших ниточках болтаются во времени-пространстве человеческие судьбы! Прикинь: если бы на письме не отклеилась печать; если бы принц не проснулся именно в эту минуту; если бы не случайное нападение пиратов; если бы не студенческий инфантилизм главных героев… И ещё много чего, совпавшего. А какой грустный финал: бедняги настолько запутались в противоречивых событиях, что смерть им кажется чуть ли не избавлением от необходимости постоянно принимать решения и делать выбор наугад, без малейшего понимания. Бесподобная иллюстрация к теме: «Фатальные слабости низшего природного мышления»!

− Ты хочешь сказать, что Розенкранц и Гильденстерн были наказаны за дерзкую попытку думать, как Асы? − спросил Сигурд. − Вполне вероятная вещь! Надорваться можно не только на тяжкой физической работе, но и при чрезмерном напряжении неподготовленного ума. В итоге расплачиваться за все промахи приходится, естественно, бренному телу. Как поётся в одной блатной песенке:

Не знаю, кто там виноват, Слепив из нас злодея, − Но сколько весит этот зад, Узнает скоро шея…

Я внимательно посмотрела на него и чуть отвернулась, не желая выдать своих противоречивых чувств. Вот любопытно, а почему моя соображалка сразу записала этого парня в простачки и недоучки? Таковые обычно и близко с поэзией не якшаются, а он уже лихо цитирует стихи во второй раз! Наверное, исходя из первого нашего контакта, на редкость примитивного и дурного? Но ведь он тогда был в возбуждённом состоянии − проще говоря, пьян…

Мы едва успели миновать первый дорожный перекрёсток, как из-за угла в красивом вираже вынырнула двуколка со знакомой луной на дверцах и затормозила невдалеке. Почти сразу к ней устремилась пожилая парочка с хозяйственными сумками, но рикша отрицательно покачало головой в берете и сложила из указательных пальчиков обеих рук косой крест. Что означало: «У меня заказ».

Вурра! Давненько не виделись. Дней пять, это точно. По наши гулящие души прикатила?

Выяснилось, что лишь по мою. Оказывается, любительницу завёрнутых спектаклей фройляйн Энкею Куннитс давно уже ждут… где бы она думала? А снова в садике фрау фон Ленч! Хотя чему тут удивляться − собственной наивности, что ли?

Вспомнив, что нынешнее благоустроенное жилище моего спутника находится по пути к Фабричной улице с небольшим лишь крюком к западу, я оптимистично раскрыла рот и тотчас его закрыла. Потому что рикша, не спускавшая с меня тёмно-синих глаз, мгновенно дважды показала «викторию наоборот», направив указательный и средний пальцы по направлению к земле. Двойное «нет», во как! И когда это она мыслишки читать научилась?

Разъяснив Сигурду возникшую ситуацию и получив его небрежное: «Валяй…», я забралась в возок и всю дорогу провела в сложных раздумьях. А по прибытии к домику №2 обратила их в парочку откровенных вопросов, которые и задала своей вознице. Ответит или как?

Ответила, но лишь на первый. А второй в словесном оформлении не нуждался, потому что Вурра деловито прошла вслед за мной в садик. Ну да, красивые кожаные беретики и янтарные браслеты на запястьях разрешают носить роботам не за просто так…

Ганс Трахт дожидался за хорошо знакомым мне столиком под низким яблоневым деревом. А может, и грушевым, кто его знает. Цветение недавно закончилось, плодов пока не видно. Хотя откуда им взяться без опыления? Пустоцветы фруктовые, сплошные пустоцветы.

«Тётушка» Лера находилась тут же − в чёрном халате с поясом, строгая и полностью серьёзная. Кавычки вполне к месту, поскольку слово внутри них обозначает не родство, а профессиональную в прошлом кличку. Впрочем, бывших работников спецслужб не бывает в принципе.

Об этом я намекнула Гансу, когда обе женщины − живая и железная − отправились в дом за съестными припасами. Он понимающе осклабился:

− Само собой, тут и гадать нечего! Но она давным-давно не при делах. А вспомнили о ней из-за необходимости создать временную явку − лучше, чем здесь, и не придумаешь. Тихо, центр недалеко… Опять-таки понятная мотивация: старушку навещает молодой родственник. Ну а почтальонша приходит по делам − например, для восстановления утерянных подписных карточек. Я слышал, у тебя их недавно украли? На журнал «Бодрость для всех и на века», да?

Я лишилась дара речи. А Ганс сидел и мило улыбался − непривычно подтянутый, в простой серой паре с отложным воротничком, без обычных своих двусмысленностей и заигрываний. Ночной фонарь за оградой удачно светил и в нашу сторону, иногда чуть подмаргивая. Начало десятого, ещё и без него хорошо видно. А также слышно. А может ещё и…

− Как ты узнал, что я и Си уже вышли из театра и направились в южном направлении? − спросила я, стараясь говорить непринуждённо. − Коляска за мной приехала пряио-таки с удивительной точностью!

− Её вела теперь не просто рикша, а заместитель главы своей гильдии, − спокойно пояснили мне, оставив без внимания первую часть вопроса. − Как ты знаешь, роботами всюду руководят люди, однако было решено поставить эксперимент и дать «дорожным бегуньям» второстепенного начальника, что называется, из своих. Если уж она возглавляет всякие там протесты, то пусть будет и в надлежащем чине. Иначе и оппозиционные традиции нарушаются, и вообще непорядок. Когда шухер начинается снизу, то это порой смахивает на бунт, а вот ежели сверху… Совсем другой коленкор, как говорят в наших прачечных!

Скверно, ох как же и скверно… Лишилась я всё-таки своей закадычной механической подружки. Теперь её на коленях вечерами не подержишь и не поболтаешь всласть. Каким-никаким, а командиром заделалась, не чета нам.

− А что же она по-прежнему в двуколочке по улочкам гоняет? − криво усмехнулась я. − Несолидно как-то! Ей кабинетик нужен, столик под зелёным сукнецом, секретарша на побегушках… Не находишь?

− Покамест потерь у меня нет, искать нечего, − спокойно ответили мне. − Ты напрасно иронизируешь. Ситуация в Агейбурге круто меняется, причём в различных направлениях. Коллегия и Службы стараются по мере сил на эти изменения реагировать, и только. Порой методом проб и ошибок, но это лучше, чем сидеть сиднем.

− При них откровенно говорить можно? − быстро спросила я, кивком указав на Леру и Вурру, которые вышли из дома с подносами в руках. Трахт так же коротко покачал головой.

− Не стоит, − добавил он. − И так конспирацию невольно нарушаем. Между прочим, за эту явку нам придётся доплачивать фрау Валерии Ленч из своих карманов − ни мой Муршид, ни твой Захотун тратиться не захотели, каламбур получился. Так что с тебя пятнадцать серебряных талеров, коллега…

Клубок событий №5: Боги и земная суета

Клубок событий №5: Боги и земная суета (июль, третья неделя, среда)

Я наконец-таки выбралась в Храм Асов. Интонация у фразы постыдная, зато правдивая: чем благополучнее жизнь, тем больше думается о телесных прихотях и тем меньше о духовных потребностях. Порой я даже начинаю сомневаться, что последние существуют, а не воображаются. Раньше в храмы ходили ради морального избавления от реальных грехов − обычно молитвами, но порой и за умеренную плату − или защищаясь от внутреннего одиночества и непонимания (так, главным образом, поступали женщины). Сейчас наше единственное святилище пользуется единодушным уважением всех граждан, но они посещают его редко. Однако я ни разу не видела и угнетающей пустоты обширного храмового помещения − пять-десять человек там топчутся всегда. Вход бесплатный, но ларец для пожертвований внутри есть. Традиция и одна из тех немногих, которые принимаются безоговорочно. Все понимают, что белые и жёлтые талеры нужны не Богам, а жрецам и только им, но это не вызывает протеста − ухаживать за надмирной символикой тоже ведь кому-то надо! В том числе, и уборкой территории, причём мётлами и совками, как в каменном веке. Главное, что среди служителей Асов нет иерархии, самого отвратительного религиозного изобретения. Медленное крушение любой веры всегда начинается именно с этого.

Небольшая каменная площадь перед храмом, приподнятая на полметра над общим тротуаром, была чисто убрана и слегка увлажнена ароматной водой. Само здание одноэтажное и весьма скромного вида по сравнению с его историческими аналогами, виденными мною в гимназических учебниках. Облицованное чёрным агатом − большей частью тусклым, но вокруг главного входа отполированным почти до зеркального блеска. Ни одного окна снаружи (тоже не случайно); дневной свет проникает внутрь через ряд застеклённых отверстий в плоской крыше. А с правой по ходу стороны находится Башня, уникальное городское сооружение пятидесятиметровой высоты с внешней винтовой лестницей. Постройка времён первого короля Агейстера, тогда ещё виконта. На самой вершине красуется таинственное «Око Истины» − самый натуральный, выпуклый человеческий глаз, словно бы вмонтированный в прозрачный хрусталь размером с колесо двуколки. Несомненный артефакт невесть какой эпохи, к которому нет доступа. Разве что королева Морена… но и она сделала это один раз в своей жизни перед самой коронацией.

Вот за подъём к «Истине» требовалось заплатить полновесный двойной золотой, и желающих находилось немного − редкие единицы в течение недели. Причём порядок был такой: сначала, если нужно, наверх и лишь потом в сам храм и никак иначе. От перестановки слагаемых порой уменьшается гордыня.

Я положила в копилочную щель тяжёлую монету, повернула турникет и начала своё восхождение. Ступеньки были метровой ширины, но без какого-либо ограждения, и спуск обратно представлял нешуточную проблему для излишне нервных людей. Стена Башни очень гладкая, придерживаться за неё рукой неудобно, но лично у меня сложностей с вестибулярным аппаратом не имелось. Я даже несколько бравировала, заложив обе руки за спину. Перед кем, интересно?

Предпоследняя площадка: дальше нельзя да и не нужно. Я кинула быстрый взгляд на вездесущее «Око» и сразу же зажмурилась − настолько ярко оно сверкало в послеполуденных солнечных лучах. В северную сторону вообще не поглядишь… хотя там и не на что смотреть. А вот на западе были хорошо видны извилистая стальная полоса Рейнвера и похожая ломаная линия густой серо-розовой консистенции − река и Барьер. С первой всё в порядке, а вот второй пытались дважды за последний месяц прорвать. И оба раза изнутри!

Я не в курсе технических подробностей, но о серьёзных последствиях говорило предельное уменьшение освещения ночных улиц Агейбурга. Периферия вообще с неделю погружалась в сумрак − раньше это называлось «комендантские часы». Летом не так неприятно, как осенью, но в любом случае нарушался установленный жизненный порядок, что отрицательно действовало на психику. Радиокоробки в домах по утрам успокаивали народ − как обычно в подобных ситуациях с помощью невинного обмана: дескать, проводятся плановые оборонные испытания, задействуются все резервные мощности… Моя Афания верила; я знала правду, но не спешила ей делиться. Потому как непременно последовали бы уточняющие вопросы, на которые ответа пока не находилось.

Восточный ветерок напирал не слишком сильными, но внезапными порывами, и мне пришлось убрать свои длинные волосы под заколку чуть пониже затылка. Весь невысокий наш город лежал передо мной как на ладони − только не человеческой, а великанской. Вполне можно было представить, что гора Альт на самом деле являлась окаменевшим телом злобного силача Грунгнира из рода Гримтурсенов, а его подземная рука дотянулась аж сюда… Почти по легенде: вызвал неосторожно на поединок самого бога грома Тора, потерпел крушение в прямом смысле слова и обратился в глыбу. Иногда меня посещали тревожные мысли о некоем проклятии, имевшим тайную власть над Агейбургом и мешавшим его нормальной жизни и развитию. И почему бы не предположить, что цитадель была изначально заложена и построена на неблагополучном месте?

Легенды, предания, сказы… После знакомства с Сигурдом я стала плохо спать ночами и частенько коротала времечко, размышляя о трагической судьбе его очень подозрительного рода. Я помнила главное, но не владела подробностями, которые и в архивах встречались нечасто. У истоков стоял полубог по имени Сиги − родич самого Одина, но злобный и завистливый по своему характеру. За подлое убийство чужого слуги он был навечно изгнан из старой Скандинавии и уплыл с верной дружиной на юг, где покорил страну франков. У него родился сын Рерир, а внуком ему стал знаменитый в будущем Вольсунг. Внучок появился на свет не через обычные девять месяцев беременности, а через двадцать семь, и его мать-королева подобных физических испытаний не перенесла. Так что новая династия возникла под тревожными звёздами.

Но основная зловещая веселуха началась немного позже. У Вольсунга было десять сыновей и одна дочь Сигни, которую выдали замуж против её воли за гаутландского владыку, коварного Сиггейра. Тот посчитал себя крепко обиженным на свадьбе и задумал погубить своего тестя и его род, что успешно и провернул буквально через несколько недель, заманив их в ловушку. Уцелел лишь Сигмунд, брат-близнец Сигни, скрывшийся в диких лесах Гаутланда. Больше двадцати лет он готовил свою месть, дабы подать её, как положено, в холодном виде, однако в итоге вышло всё наоборот: в пламени огромного пожара, охватившего королевский замок, погиб не только Сиггейр, но и его жена, сестра Сигмунда. Так что торжествовать и радоваться победителю особо не пришлось.

Он не захотел оставаться в чужом Гаутланде и вернулся к себе домой вместе с юным пасынком по имени Синфиотли. Мудро правил; уже в пожилом возрасте впервые женился, но своего сына Сигурда так и не дождался − сам погиб от козней соседей, когда благосклонность переменчивых Асов к нему отчего-то иссякла. Да уж: Сиги, Сигмунд, Сигни, Синфиотли, Сиггейр, Сигурд − сколько однообразных звучаний! Скучный вы народ, франки.

Я убедилась в этом на собственном опыте, так как весь последний месяц только и делала, что усиленно развлекала последнего из Вольсунгов. И без особого успеха. Таскала его по музеям и картинным галереям, сидела с ним на концертах, каталась в парках на роликах и велосипедах, купалась в озере, объедалась в ресторанах… Никаких ярких эмоций, как будто мы крутили старенькую и привычную культурную программку. Ничего подобного Си и в жизни не видел − его принимала в объятия гораздо более продвинутая технологическая цивилизация, словно с другой планеты! − а он если и не позевывал, то оставался равнодушным. Это начинало меня доставать-злить, но приходилось терпеть: таковым было моё задание! А именно: показать чужому королевичу все красоты-соблазны Агейбурга и прельстить ими. Показы успешно состоялись, а вот очарования и близко не возникло. Сигурд ни капельки не рисовался − наш мир его не привлекал даже с познавательной точки зрения. Парень настолько привык к своим походам и приключениям, что попросту не принимал иной жизни. Да и жизнью, кажется, не считал, а всего лишь некой разновидностью растительного существования…

Ветер вдруг замахал своими мягкими, невидимыми крыльями сразу с двух сторон − не то освежая, не то силясь столкнуть вниз… Мне это не понравилось, но спускаться в таких условиях было немного затруднительно. Стоило чуток переждать, а заодно и понять: для чего я, собственно, залезла сюда? О Богах почти не думала, все мысли о суетном. Могла бы с таким же успехом и на скамеечке посидеть!

Не знаю, что меня дёрнуло подняться к самому «Оку»? Ступенек выше не было, но ежели отступить до предела, отклонить свой корпус назад, подпрыгнуть и ухватиться руками за выщербленный край самой последней площадки… Которая лишь дюймов на двадцать выше моей головы. Ха, легко!

Действительно, справилась без труда − вцепилась, подтянулась на бицепсах, забросила правую ногу, рывком переместила тело. И встала рядом с таинственным Глазом. Большим и не совсем настоящим, но оставлявшим впечатление принадлежности к какому-то иному миру. Если он ещё начнёт моргать, то в это точно поверится.

Чудеса не происходили, и хрустальное «Око» оставалось неподвижно-непроницаемым, сколько я в него ни всматривалась, пользуясь прикрытием облачка от палящего солнца. Однако в какой-то момент показалось, что у меня в голове рождается некая мысль и никак не может родится до конца. Её начало ассоциировалось со словом «обман», а вот потом, далее…

− Браво. Ты первая, кто за последние пятнадцать лет решилась на столь дерзкий и бессмысленный поступок!

Я судорожно стиснула грани Глаза обеими руками, и это движение стало спасительным. У меня несколько иная реакция на неожиданное, чем у большинства людей: я не шарахаюсь в панике назад, а наоборот прилипаю к тому предмету, который находится вблизи. Пальцы враз закаменели, но голову с трудом удалось повернуть вправо.

На расстоянии полутора метров, в конечном узком участке башенной стены, к которому крепилась ажурная конструкция артефакта, открылся чёрный проём. Там стоял человек в одежде жреца − белая туника ниже колен с узорчатой каймой внизу и на рукавах, перетянутая в талии поясом такого же фасона. Покорный слуга Богов высшей степени посвящения Леон Ликтор. Мы были знакомы.

«За такие шутки в зубах бывают промежутки!» − мне так страстно захотелось это выкрикнуть, что пришлось крепко сжать челюсти. Укротив гнев, я почти спокойно сказала:

− Рада видеть здесь вашу покорность. Если надумаете подойти ближе, то поприветствую вас каким-нибудь ручным способом…

− Лучше, если двигаться ко мне начнёте вы. Полагаю, дрожь в коленках уже утихла?

− Её вообще не было! − лихо соврала я и осторожненько опустила руки по швам (получилось). − Нервные струны моей души натянуты в меру и не дребезжат!

− Приятно, что вам удалось переключиться на образно-ироничное мышление − значит, самоконтроль восстановился. Полагаю, даже в храмовых хрониках не надётся примеров столь быстрой адаптации к стрессу. Одного искателя острых ощущений здесь, у «Ока», просто-напросто парализовало − правда, это случилось не на моей памяти…

Я аккуратненько сделала первый шажок, за ним второй… По дециметру вперёд. Левое бедро вдруг начало заметно вибрировать − пришлось мысленно на него прикрикнуть. Подействовало.

Жрец отступил, давая мне возможность протиснуться в дверную щель. Напоследок я обернулась и оценила перспективу своего возвращения назад, о котором даже и не подумала − а ведь без посторонней помощи могло и не получиться! Забраться на самый верх мне удалось прыжком и подтягиванием, а вот для спуска пришлось бы повиснуть над страшной пропастью на руках, как следует раскачать своё тело и только после этого спрыгнуть, моля Асов об удаче. Предпоследняя площадка была гораздо короче последней − этого дурная фройляйн Энкея не учла в своих предварительных расчётах. Честно говоря, она вообще ни хрена не просчитала…

Быстро переведя дух, я первым делом, разумеется, задала вопрос насчёт того бедняги, которого хватил паралич при внезапном оклике сзади. Меня его судьба не интересовала, просто надо было показать свою выдержку и невозмутимость.

Леон Ликтор пожал плечами.

− К нему подошли, убедились в его полнейшей нетранспортабельности и оставили в покое, − пояснил он. − Где-то через час он свалился на землю − ну и в лепёшку, конечно… На случайных свидетелей это произвело большое впечатление. Как-никак, первая саможертва Богам за пару столетий!

− Которую жрецы и спровоцировали своим внезапным появлением, − процедила я. − Не слишком ли безжалостно, а?

− Ни в коей мере. Но давайте продолжим наше общение в храме. Полагаю, вам будет удобнее спускаться первой и не думать, что я невольно заглядываюсь снизу на ваши обнажённые ноги. Кстати, вот хороший аргумент в пользу ношения узких юбок − в подобной одежде вы на риск не пошли бы.

Какой наблюдательный служитель Неба, надо же! «Жрец кадилом всё кадит, сам на девочек глядит» − с народной мудростью не поспоришь. Хотя суровая религия Асов исключает лицемерие, и то славно.

Мы стояли на квадратном листе железа внутри Башни, под куполом. Отсюда вниз опускался вертикальный шест с небольшими ступеньками из жёсткого пластика, закреплёнными в металле попарно. Сноровка нужна и при широком платье, и в брюках и даже без оных.

− Неплохо вы устроились, − процедила я, примериваясь и ощупывая правой ногой опору. − О подъёме-спуске изнутри храма никто не знает. Правда, лесенку соорудили стрёмную!

− Человек отличается от животного не только отсутствием хвоста, но и способностью двигаться задом-наперёд, − невозмутимо ответил Ликтор. − Не пятиться, а именно осмысленно передвигаться. Уместное напоминание при экономичном техническом решении. Мы ухаживаем за «Оком», а это удобнее делать отсюда. Зимой ступеньки снаружи покрываются снегом и льдом − их очищают, конечно, но не часто. В отличие от главного символа Храма.

Мои нервишки ещё чуток пошаливали, и спускалась я довольно робко и неуклюже. Зато его покорность двигался не хуже допотопной обезьяны − было когда-то такое неприятное существо, отдалённо похожее на человека, но много ловчее. К тому же босиком, так удобнее. Впрочем, обувь в храме запрещена, её оставляют в прихожей. В холода пол подогревается немного, а сейчас и так нормально.

Выйдя через очередную неприметную дверцу, мы очутились в главном помещении. Практически пустом, лишь вдоль стен стояли мраморные статуи Асов, некоторых Ванов и вещих норн-предсказательниц. По центру сам одноглазый Один в крылатом шлеме; далее бог грома Тор, бог войны Тир, бог времён года Фрейр, страж радужного моста Хеймдалль и другие. Последним возвышался коварнейший бог огня Локи с непроницаемым покрывалом на лице, которое никто никогда не видел. Во всяком случае, из обычных городских посетителей. Что не мешало им останавливаться перед его статуей чаще, чем перед другими. Вот и сейчас там застыли в немом почтении трое − мужчина и две женщины. Не представляю, о чём им думалось.

Я разулась и первым делом подошла к Одину. Склонилась, постояла так несколько минут, а затем стала обходить храм, по привычке начав с богинь. Фрейя, Сиф, Лёфн, Йорд, Варр, Эйр − я их всех очень уважала. Особенно сильно меня тянуло к Идун, хранительнице вечной молодости. Понятное дельце; зато когда состарюсь, то буду больше времени проводить у подножия рассудительной Фригг, которая заведует мудростью…

Его покорность поджидал меня возле запасного выхода, рядом с единственной статуей, выполненной из отлакированного кедрового дерева. Её имя было «Элли», и изображала она саму Старость, обитавшую в некоем мистическом королевстве Утгард. Многозначительное напоминанием о том, что и Боги не всевластны, а уж подлинное бессмертие вообще никому не светит. Может, оно и к лучшему, как понял в последнюю минуту ничтожный турист по жизни Розенкранц.

Здесь было одно из самых тёмных мест храма, что не помешало бы мне при желании детально рассмотреть суровый облик «Элли», поскольку на расстоянии в три дециметра от неё автоматически включалась светло-серая внутренняя подсветка. Точно так же обеспечивался удобный визуальный контакт и со всеми-прочими божественными воплощениями в мраморе. За исключением Верховного Аса − он был освещён постоянно.

− Хочу принести извинение за свой дерзкий поступок, − неожиданно для себя самой вдруг сказала я. − Глупо и безрассудно, да… но меня что-то подтолкнуло его совершить. Это не прихоть отвязной вчерашней школьницы, поверьте!

− Охотно верю, поскольку знаком с тобой не первый день и даже не тысячный, − Леон Ликтор великодушно улыбнулся. − Гораздо больше. Если когда-нибудь организуют конкурс «Самая отчаянная девица Агейбурга», то ты легко победишь всех соперниц. Не только благодаря своим отменным физическим данным, но и ввиду явного покровительства со стороны кого-то из Асов. Предполагаю, что это Нйодр, хозяин ветров и вольных пространств, но могу и ошибаться.

− Нйодр не Ас, он из рода Ванов, − (во ляпнула, дура! Ну разве можно поправлять профессионала?). − Хотя он давно уже прижился в Асгарде и стал своим…

− Как и Локи, несомненный агент Гримтурсенов, − (если Хранитель и заметил мою бесстактность, то ничем это не выказал). − Иногда он дразнит тебя, вот как сегодня, поэтому будь осмотрительной. Однако дела небесные придётся оставить и перейти к сугубо земной проблематике, так уж диктуют обстоятельства… «Три-четыре», Энка!

Я вздрогнула. Его покорность стоял и спокойно смотрел мне в лицо − такой же крепкий и сухощавый, как «Элли» чуть поодаль. Вряд ли ему было меньше семидесяти лет, хотя ни в остриженных кружком волосах, ни в слегка завитой рыжеватой бороде седины не наблюдалось.

− Ручки покажите, они у вас за спиной, − хрипло попросила я. − Ага, теперь вижу − мощные кулаки, не хотела бы попасть под их удары… «Семь-восемь», Леон!

− Вот и заново познакомились, − Ликтор улыбнулся и снова завёл руки назад. − Так уж вышло, что с твоими боссами какое-то время нельзя будет контактировать напрямую, поэтому связь придётся держать через меня. Не против?

− Вы первый начальник, кто интересуется моими предпочтениями, − проникновенно поведала я. − Возражений не имею. Хотя и удивлена через край! Порой мне кажется, что в цитадели нет обычных жителей − все в той или иной мере осведомители, соглядатаи и прочие секретные личности!

− Понятная ирония, но немного поспешная. Из курса истории ты должна помнить, что у любой стабильной власти помимо специально подготовленных помощников есть и некоторое число добровольных. И чем оно выше, тем прочнее общественная конструкция. Важно лишь, чтобы умная бдительность не перерастала в тупое доносительство, а желание оказать содействие − в стремление выслужиться. В этом смысле к руководителям предъявляются особые требования. Им нужно уметь с благодарностью принимать помощь, но ни в коем случае её не поощрять, иначе последствия со временем могут быть катастрофическими. И указанные балансы в Агейбурге сохраняются многие десятилетия!

«А почему не столетия?» − хотелось спросить мне, но я воздержалась, ибо это выглядело бы типичным, вредным женским уточнением. Однако рот был уже раскрыт и пришлось невинно заметить:

− Господам из Городской Коллегии, конечно, виднее. Я лишь удивлена, что ваша покорность тоже… э-э… помогает. Исторические примеры как раз и предупреждают об опасности вмешательства религии в сугубо мирские дела!

− Справедливое мнение. Но у нас нет церкви в структурном понимании этого слова. Нет многочисленных обрядов и праздников, а также величавых проповедей и наставлений. Мы просто помогаем почитать Богов и входить с ними в кратковременный, безмолвный контакт. Разумеется, тем, кому это жизненно необходимо. Как вот тебе, например. Твоя тяга к кроткой Идун не осталась незамеченной, и богиня ответила взаимностью. За последний год ты сильно повзрослела, хотя сама, возможно, этого не замечаешь.

− Спасибо на добром слове. Но о каком взрослении может идти речь после моей сегодняшней выходки?

− Это была не выходка, а результат искушения. Исходившее от во-он того опасного господина с предусмотрительно закрытым лицом. Молоденькой девчонкой ты слишком часто вертелась около него ради эпатажа, вот он тебя и заприметил. И не хочет отпускать. Да ты и сама всё поняла, коли почуяла возле «Ока» атмосферу обмана! Не могу сказать, что в итоге ты вышла победительницей из очередного испытания, но и открыто не проиграла.

Я слушала Хранителя с некоторой растерянностью, потому как не могла сообразить, что из чего вытекает, и где постулат, а где вывод. Нужно было сказать что-нибудь вежливое, и я нашлась:

− Непременно сегодня же поблагодарю заботливую Идун за поддержку и терпение в отношении меня. Не понимаю только присутствия вредного Локи в этом божественном пантеоне. Чужой ведь он всему Асгарду!

Мне не сразу ответили − такое впечатление, что я слишком глубоко всунулв свой нос в очередную потайную замочную скважину. Наконец нехотя сказали:

− Ты затронула один из самых болезненных вопросов нордического миропорядка. Его парадокс в том, что Большое Зло может не просто очень привлекать, а по-настоящему зачаровывать! Как думаешь, почему у Локи постоянно закрыто лицо?

− Ну-у… наверное, чтобы он не распространял свою искусительную ауру? − неуверенно предположила я. − Возможно, у него демонический взор или особая волевая притягательность?

− Нет. Локи невероятно красив, вот в чём проблема.

Услышав это, я не удержалась и метнула любопытный взгляд в сторону стройной скульптурной фигуры, закутанной в плотную ткань почти до пояса. Поколебавшись, всё же уточнила:

− Что, почти как летний Фрейр?

− Увы, гораздо сильнее. Красотой он равен самому Бальдру, богу весны. А по взгляду так и вовсе воплощённая невинность! А теперь прикинь: мог ли подобный обольститель на самом деле происходить из рода северо-восточных великанов? Могучих, но грубовато-примитивных и умом не блистающих? Да ещё быть богом Огня, одного из наиважнейших проявлений космических сил?

После услышанного мне до жути захотелось подбежать к загадочному изваянию, содрать с него прикрывающую суть тряпку и смотреть, смотреть… Похоже, проницательный Ликтор понял мои женские, суетные мыслишки, так как непринуждённо поменял своё местоположение, чем испортил мне весь обзор.

Не желая оставлять невыгодное впечатление о своих склонностях, я солидно сказала:

− Весьма занимательно, над этим не мешает как следует поразмыслить! Однако же почти все негативные поступки Локи характеризуются как проказы и шалости, верно? Отрезать волосы у Сиф, спровоцировать юнца Тиальфи на порчу колесницы Тора… Где же здесь злодейский размах?

− А к чему привели эти, с позволения сказать, шалости − не забыла? Да, казалось бы, сущая пустяковина: подкрался к спящей богине и остриг наголо… Но в итоге она получила восхитительные локоны из чистого золота, а её муж Тор − молот Мйольнир, самое страшное оружие на тот момент. Разве не впечатляющие последствия? И это перед самым намеченным вторжением Гримтурсенов, заметь! А если вспомнить, как Локи вложил стрелу из смертоносной омелы в руки слепому Ходду и не допустил потом возвращение погибшего Бальдра из подземного царства Хель… Настоящее земное Зло именно так и действует − исподтишка и не обязательно с моментальным отрицательным результатом. В отличие от землетрясений, наводнений, пожаров и прочих бед. В глобальных природных катаклизмах отсутствует направленная злая воля, они всего лишь стечение бессмысленных обстоятельств.

− Значит, истинное происхождение бога огня остаётся загадкой? − тихо спросила я. Его покорность кивнул:

− Так оно и есть. Как и его появление в самом Асгарде. Он был принят, а после плохо кончил, но оказался навечно связанным с истинными Асами и добрыми Ванами − изъять его из общей истории уже не получится. Вот почему Локи здесь и в таком виде.

Уложив в память услышанное, я начала было раздумывать над ним, но тотчас опомнилась и рассыпалась в извинениях. Леон понимающе улыбнулся:

− Мы немного отвлеклись от дел насущных, но это простительно после твоего недавнего отчаянного поступка. Надеюсь, ты теперь станешь надёжнее держать в узде свои первоначальные порывы. Ладно, вернёмся к работе. Как я понял из последнего отчёта, наш бесцеремонный гость Вольсунг остался равнодушен ко всем прелестям и удобствам городской жизни?

− Ага, − огорчённо подтвердила я. − Вот мои нательные прелести его очень даже занимают, но и только. Возможно, мне удалось бы добиться куда лучшего результата, если бы знала, к какой цели следует стремиться.

− Тебе не сказали? − удивился Ликтор. − Вот конспирологи! Привлекли к полноценной деятельности, а от доверительности воздержались… Всё очень просто и одновременно грандиозно. Подавляющее большинство жителей цитадели не интересуется происходящим за Барьером, им и так хорошо. Но власти города обязаны видеть перспективу, а она заключается в Экспансии. Начальное своё предназначение − выстроить на Терре-Земле принципиально новую гуманитарную цивилизацию системы «Агейбург-Гиперборея» − давно и успешно реализовано, и настала пора создавать подобные анклавы по всей планете. Пока на ближайшем от нас расстоянии, естественно. Например, Франкенбург. Курирует проект по традиции нордическая храмовая вера.

Я вспомнила, как рассуждала на подобную тему с моим Си и сказала об этом его покорности. Он глянул на меня не без уважения:

− Умница! Именно так. В землях гуннов, скифов, ариев, галлов, бриттов и кое-где ещё у нас издавна имеются как сторонники, так и противники. На территории ближайших соседей франков то же самое, есть и нужный нам городок для эксперимента. Можно начинать хоть сейчас даже без согласия тамошних правителей. Но лучше, конечно, по договорённости.

− А как это будет выглядеть в натуре? − спросила я почему-то громким шёпотом. После некоторой заминки мне всё же ответили:

− Ничего сложного. Берётся подходящее поселение, и ставится Барьер. Аналог нашего. Остальное дело техники и времени.

Очень толково объяснил… Впрочем, мог и вообще промолчать. Так даже было бы проще. Во многих лишних знаниях немало такой хрени, что лучше на вкус и не пробовать (Гильденстерн свидетель).

Снаружи, похоже, сделалось пасмурно-облачно, потому что солнечный свет, падавший сверху, сильно потускнел. Я не заметила, как мы остались в храме одни.

Насчёт Си мне теперь стало ясно и без дальнейших подробностей. Наши власти решили воспользоваться удобным случаем и сделать молодого королевича своим убеждённым сторонником, для чего подсунули ему меня в качестве гида-экскурсовода по незнакомому раю. Решив, что ежели я буду действовать втёмную, то у меня вернее всё получится… Покамест получилась ошибочка в расчётах и ничего больше. Сигурда явно не тянет сотрудничать с будущими могильщиками его образа жизни − возможно, что он догадывается и о причинах столь пристального внимания к нему. А кроме того…

− На Вольсунга было, как минимум, одно покушение, − неторопливо подбирая слова, сказала я. − Он выказывает полное незнание-недоумение по поводу развернувшихся событий, но это игра, причём неумелая. Логичнее предположить, что в городе находится не только доброхот, снабжающий парня пригоршнями чистого золота, но и старинный враг всей династии Вольсунгов! Ещё нельзя забывать про погибшего на дуэли с ним другого родовитого королевича из викингов по имени Роар. За него тоже могут мстить по приказу. Я права?

− Близка к пониманию, − кивнул Ликтор. − Во всяком случае, господа Муршид и Захотун исходили из подобных предположений. К сожалению, в Агейбурге издавна затаилась агентура миров Хаоса − не спрашивай, как она вообще у нас оказалась, это вне даже моей компетенции. Однако капкан серии «Удав-2» − та самая фальшивая палаточка в пещере у Альта − в корне всё меняет. Это очень развитая технология прошлого, близкая к нашей. Подробностей пока нет, никто такого не ожидал. Спецы роются в архивах, ищут ответы, примеры…

− А как насчёт той троицы, которую растерзали ночью в парке?

− Никаких подвижек. Ганс Трахт обошёл все мужские гимназии и едва не заработал себе нервный тик при показах фото удавленного подростка под подписки о неразглашении. Требовать которые не имел права, говоря между нами. Тщетно − или и вправду не опознали, или делали вид, не желая быть как-то замешанными в непонятную и жуткую историю. Остаётся слабенькая надежда на идентификацию третьего убитого по татуировкам. Которую тебе и поручили, не запамятовала? Или совсем замоталась?

− Ничуть, − я покрутила головой, а затем вздёрнула её повыше. − Теперь в татушках нет нужды. С вероятностью в 99 процентов перед нами пришельцы из-за Барьера, причём недавние. На них у нас нет и не может быть никаких ориентировок.

− Категоричный вывод! Но не слишком ли самоуверенный?

− Судите сами: в сапоге у расписного незнакомца был обнаружен нож − весьма грубой ковки и явно не нашего производства. Ещё можно вообразить, что его специально похитили из музея, но вот ножны… Они сделаны из прочного дерева, понимаете? Причём ещё не старого. В нашей цивилизации, исключающей фауну и почитающей Флору, в бытовом употреблении только металл, камень и пластик − от крошечных карандашей и до многоэтажных строений. Изготавливать что-либо деревянное никому и в голову не придёт!

− Хм… очень даже может быть. Вдвойне умничка! В самом деле, даже те растительные отходы, которые выносят из рощ и парков роботы-флористки, предназначены исключительно для огненного жертвоприношения Богам − торжественное сжигание остатков куда пристойней, чем уродливое гниение. Но тогда получается…

Ликтор замолк, выдернул из нагрудного кармана своей туники янтарные чётки и отрывисто защёлкал жёлтыми горошинами. Я наблюдала за ним не без известного сарказма.

А получается, что нашу хвалёную Защиту легко проходит чуть ли не любой бродяга с северо-запада! И остаётся только тихо злиться по данному поводу, ибо у меня нет ни малейшего представления о том, как детально устроены подземные и береговые оборонные линии. Не удивлюсь, если и у его покорности тоже. А к городским верхам с таким щекотливым вопросом не подступишься… Чёрт, и на фига мне вообще подобные заморочки?

Облака между тем высоко над нами рассеялись, и яркий солнечный свет снова выпустил через потолочные отверстия свои бесшумные стрелы. Храм сразу ожил и принял вполне благожелательный вид. Всякие непонятные тени метнулись по углам и там затаились.

− Энкея, я немного скорректирую твоё задание, − сказал Хранитель. − Имею право, не беспокойся: я, как и твои непосредственные боссы, тоже член Коллегии. Не из публичного списка и при скромном совещательном голосе, однако ещё не было случая, чтобы к нему не прислушались. Прекрати на время развлекать непутёвого Вольсунга и постарайся-таки выведать его способ проникновения в нашу цитадель. Имей ввиду, что подземные «нитки» исключаются − они одностороннего действия и под неусыпным контролем, на этом не экономят. Тут что-то другое…

Я важно покивала, хотя внутренне обмерла: какие ещё «нитки»?! Без малейшего понятия о таких! Ну и суета-суматоха же в ихних верхах, если перестали проверять, что мне дозволено знать, а что нет!

А Ликтор из главных у нас, значит? Тоже увлекательная подробность. Помню его по еженедельным набегам в Храм лет с восьми и всегда считала рядовым служителем культа. Покорным-с. А он, вишь ты, как высоко летает!

− Не сочти за праздное подглядывание, но дошло ли дело до интима в ваших встречах? − (хороший такой вопросик, и прямо в грудь!). − Просто имей ввиду, что у крутых воинов-завоевателей отношение к женщине после обладания ею становится на порядок хуже, чем было до одного. Этим типично женским методом в данном случае, к сожалению, ничего не добьёшься…

− Ваша покорность, не пеняйте за дерзость, но известна ли вам старая поговорка: «Отца не нужно учить, как делать детишек»? − с провокационной улыбочкой осведомилась я. − Нам, девам, тоже не стоит объяснять способы эротического обольщения мужчин и последовательность их применения. Но вы правы: нужно попробовать нечто другое.

− Тогда остаётся лишь алкоголь. Люди франков, как и многие северные племена, плохо к нему устойчивы, язык развязывается быстро. А у тебя с этим полный порядок, как следует из закрытого раздела твоей медицинской карты. Такие исследования проводят всем в раннем детстве, иначе потом проблем с пьянчужками не оберёшься. Я в курсе, что по Закону ты ещё не достигла нужного возраста, но это препятствие нетрудно обойти. О многом можно договориться, если это идёт на пользу bien public, как рассуждают соседи галлы…

Надо же, до чего интересно! В общем и целом. А в частностях ничего нового. В подростковых общежитиях с многими вещами знакомишься весьма рано и без особых оглядок на законы и запреты. Даже в разумных пределах это выглядит круто и повышает твой авторитет. Старички слишком прочно забывают про свои молодые годы! Вряд ли у них всё было ах-добропорядочно и ох-культурно.

Наш Сигурд пить не умеет, факт. Нет, его не развозит, но качественно замедляются и движения, и речь, и соображение. А наутро и память. При относительно небольших дозах. Они при совместных возлияниях, само собой, возрастут, и тогда… Впрочем, пока загадывать рано, эксперимент поставим завтра.

Раздался отчётливый цокот шагов − в Храм вошла рикша и в темпе направилась к нам. Свои дорожные галошки оставила снаружи, порядку обучена. Номер «143», незнакомая, в униформе. Головушка почти овальная, близкая к человеческой; глаза тёмно-красные, жгучие − нехороший признак. Поклон Хранителю, кивок мне. Завертела ручками, так… Этого ещё не хватало!

− Неподалёку от Рейнвера на северо-востоке происходят столкновения между строительными робиками и флористками, − скороговоркой перевела я. − Последних избивают, точнее говоря. За них вступились «бегущие», к обеим сторонам подваливает подмога… Послали за мной. Что будем делать?

− Немедленно туда! − Хранитель не колебался ни секунды. − Попробуй как-нибудь вмешаться и остановить. А я среагирую по своим каналам. Лети!

Легко сказать: лететь как раз и не получится − отсюда только в объезд. Минут пятнадцать резвого хода, если не больше.

В сопровождении посланницы я выбежала на площадь и запрыгнула в стоявший наготове возок. «143-я» сразу взяла резвый аллюр, который не снижала и на поворотах. Меня изрядно мотало, но думать это не мешало. Изо всех мыслей преобладала одна: если эти чёртовы «строители» хоть как-то навредят моей Фоссе, я их всех поубиваю. Бедной девчонке и так дважды запредельно досталось, только-только из очередного ремонта вышла…

Драка между роботессами да ещё с таким размахом? Ничего подобного не припоминаю. Да и нет причин − не люди, чай, вражды между ними быть не может! Однако же получите и распишитесь. Блин, и о каких «экспансиях» наши стратеги мечтают? В своём доме бардак вовсю цветёт и пахнет, с ним бы разобраться!

Но ведь возле Рейнвера северная часть Барьера и его охрана! Почему она никак не среагировала? Или строжайший приказ не отвлекаться ни на что после попыток прорыва?

Мелькали резиновые пятки рикши, шуршали колёса, буйствовали ветерки… С тротуаров на нас посматривали с недоумением: такая скорость полагалась лишь медицинским каретам да и то в экстренных случаях. Если б горожанам объяснили, какая беда, они удивились бы, но не больше. Народ жил своей размеренной жизнью и ни во что постороннее не вмешивался.

Робики это знали и всё же позвали на разборку меня (любопытно, чья инициатива?) Льстило, конечно, но и беспокоило: чем я смогу там помочь? Кто меня в суматохе слушать будет, не говоря уже о подчинении?

Картина побоища открылась передо мной неожиданно и сразу. Едва мы отмахали Солнечную и Бронзовую улицы, как началась аллея Старых Вязов − на ней жилых домов почти не было, захолустье. Двуколка сразу мотнулась куда-то вбок, проскочила между двух толстенных деревьев, миновала крутой подъём и вылетела на обрыв, откуда далее хода не было. Небольшая лощина, за ней кочковатое поле, затем полоса Барьера и река. Вот внизу, под нами, и шла рукопашная.

Она больше походила на энергичную суету, толкотню и свалку, но не становилась от этого менее тревожной. Я видела немало упавших робиков − они едва дёргались, а их продолжали бить ногами! Совсем озверели, что ли?!

Дерущихся было десятка три, не меньше. Среди них мелькали пёстрые узоры рикш, ну а «строительные» легко распознавались по характерному крупному корпусу предупредительного жёлтого цвета − в физическом смысле самая мощная гильдия. И самая безжалостная, кажется. Почти все флористки валялись на земле, которая полностью перепачкала их нежную салатовую окраску. Я не могла разобрать, есть ли среди них Фосса − номеров отсюда не видно, а иначе как различить?

Зато во главе своей команды напропалую ломились парой Гемма и Викка − её неповторимое «вурр-р!» хорошо слышалось даже среди всеобщего скрежета, лязга и звона. Судя по задорной интонации, целая и невредимая. Лидер, впереди всех!

Я выскочила из кабинки и успела перехватить за пояс свою возницу, но удержать не сумела: с протестующим писком она вырвалась и, кубарем скатившись в лощину, ринулась на помощь «бегущим». Возок опрокинулся на бок и начал медленно сползать по скользкому склону. Суматоха всё больше напоминала древние сражения, изображаемые на картинках в учебниках по истории. Самое натуральное столкновение рыцарей, только маленьких…

Я стояла, дёргалась туда-сюда и не знала, что делать. А затем сиганула вниз − без всякого расчёта и соображения, с истошным визго-криком на всю округу. Едва устояла на ногах и, выпрямившись, полезла в самую гущу боя, хватая и растаскивая в стороны всех, кто попадался под руки. Не переставая дикарски голосить ни на секунду.

Моё внезапное и бестолковое вмешательство в чужую потасовку лишь добавило всеобщей неразберихи. Постепенно и меня начали толкать − всё сильнее и бесцеремоннее, хотя бить не решались. А хуже всего оказалось то, что появление знакомого человека было воспринято дорожными рикшами в качестве моральной поддержки. Находясь в относительном меньшинстве, они усилили натиск и стали теснить «строителей». Тупое ожесточение росло, ни о каком перемирии не могло идти и речи.

Наконец, мне засадили по обнажённым голеням − раз, другой, третий… Кто-то ухватил сзади за платье и дёрнул так, что оно треснуло. Я не упала только потому, что падать было некуда − отовсюду лезли и напирали тёплые металлические корпуса. Вот же гадство: ежели ненароком повалят, то могут в горячке и затоптать!

Спасительное решение нашлось случайно, когда моё запястье прижали к боку так резко, что очень больно стало и той, и другой части тела. Я вдруг сообразила, почему: справа ведь карман, а в нём лежит шокер с рогатыми выступами! И сразу вспомнилась паническая реакция Фоссы при виде этой корявой штуковины.

Всунула руку, вытащила, и вовремя − кармашек был уже наполовину надорван. Вскинула оружие высоко над головой, перепихнула регулятор до упора вверх, включила в защитном режиме… И заиграло на упругой спирали искрящееся фиолетовое пламя!

Это не просто подействовало − от меня мгновенно отпрянули все, кто был рядом. Драка прекратилась сразу и окончательно; больше того, робики сбились в одну большую кучу без разбора на своих и чужих. Глазищи у всех стали, как по команде, серыми и безжизненными. Может быть, именно так они пугаются?

И тут сверху из-за вязов появились люди, много людей − с дюжину или больше. Я таких видела впервые: в блестящих прорезиненных комбинезонах и глухих шлемах с матовой полоской прозрачного пластика на уровне глаз. В руках полуметровые чёрные палки с линзами на концах и «моментальные путы». Выстроились в шеренгу, изготовились к броску…

Обещанная Ликтором подмога, очевидно. Агась, подоспела к шапочному разбору, когда я и одна справилась! Надо предупредить, чтобы не лезли, а не то тут начнётся такое, что предыдущая заварушка раем покажется.

Не потребовалось − навстречу протолкался сам Закир Захотун в халате и тапках на босу ногу. Глаза выпучены, рот перекошен… Убедившись, что его храбрая подчинённая внизу контролирует ситуацию, он принял нормальный послеобеденный вид и облегчённо замахал руками. Каратели в униформе дружно сделали шаг назад, слава Асам…

Как выяснилось, начальства прибыло и много, и самого разного. Тоже поднятого по тревоге, кто в чём. Кураторы всех трёх гильдий, переводчики, ещё какие-то важные личности с усталыми, скучными лицами. Возков не видать − интересно, как они все сюда добрались?

Помедлив, я погасила и опустила шокер. И сразу же среди робиков началось шевеление и рассредоточение по привычным группировкам: банда «строителей» отступила подальше, к противоположному краю лощины, а рикши и уцелевшие флористки столпились за моей спиной. Углядев среди них Вурру и Гемму, я схватила их за руки, подтащила поближе к себе и обняла за плечи. Показывая своим решительным видом, что вот этих двух в обиду точно не дам! Подобным поведением я косвенно защищала и других − они это поняли и старались из-за наших спин не высовываться.

Постепенно народ сверху стал перемещаться к нам, вниз, и началось расследование по горячим следам. Серьёзно пострадали шесть роботесс, все из Флоры − одна полностью обездвижена, у остальных разбиты глаза. Многим из тех, кто оставался на ходу, тоже требовалась помощь, но не такая срочная.

Ответственность за случившееся приняли на себя номера «13» и «22», то есть моя Викка и безымянный лидер её врагов. Сами вызвались − благородно, ничего не скажешь.

После сбивчивых расспросов выяснилось следующее. Две гильдии роботов одновременно получили противоположные задания: одни должны были укрепить склоны овражка, где мы сейчас и находились, а другие наоборот − разрыхлить там почву для посадки чего-то вечнозелёного. Обе работы считались нужными и своей противоречивостью вызывали понятное недоумение. Отдавший эти бестолковые распоряжения, отдалённо знакомый мне господин Фабиан из Мэрии многословно ссылался на какие-то пункты и параграфы «Дорожно-земельного кодекса», начала которых напрочь забывались уже через десять секунд монотонного произнесения канцелярского текста. Здесь был тупик, и топтаться возле него не имело смысла.

Насчёт непосредственной причины драчливого инцидента никаких расхождений в показаниях поначалу не было: столкнувшись на узком месте, роботессы заспорили, потом начали слегка толкаться, а затем… Вот тут и пошли непонятки: все соглашались, что кто-то кого-то внезапно ударил − причём исподтишка и наповал − но в этой жестокости каждая сторона упрямо обвиняла другую. Флористки утверждали, что у зачинщика была квадратная голова, характерная для «строителей», а те дружно возражали, указывая на его зелёную окраску. И на словах не сразу разберёшься, а уж по жестам с переводом и подавно. Дело безнадёжно запутывалось.

Ведомственные толмачи, не привыкшие к подобной ручной полифонии, обильно потели, запаздывали с реакцией, пропускали важные смысловые куски, но упрямо не желали просить меня о помощи. До определённого момента я не вмешивалась, но когда доказательная нить рассуждений совсем потерялась, пришлось подать голос:

− Прошу обратить внимание на важную бытовую деталь: «Флора» − самая спокойная и неконфликтная из гильдий! И лично я никогда не поверю, что какой-то её представитель вздумал подстроить провокационное силовое столкновение. Да вы и сами видите, что среди потерпевших нет никого, кроме флористок. Давно пора поменять к ним отношение с равнодушного на хотя бы сочувственное!

Эта краткая адвокатская речь, разумеется, не осталась без ответа − «22-я» мигом выскочила вперёд и устроила руками нечто похожее на работу дальневековых зерновых мельниц под ураганным ветром. Месье Захотун вопросительно глянул на меня, но тут в разговор влез наш представитель от «строителей». С явным злорадством он перевёл:

− «Женщине по имени Энкея фон Куннитс верить нельзя. Она тайком покровительствует дорожным рикшам, кормит их дефицитной портативной энергией и постоянно водит к себе домой ради каких-то своих целей. Она дестабилизирует обстановку внутри нашего автоматического сообщества. Её нужно строго предупредить, а лучше наказать!»

Такого поворота я не ожидала и порядком растерялась. Впервые донос последовал на мою скромную персону − ощущения были не из приятных.

Вурра собиралась дать отпор, но её неожиданно опередила номер «143» − та самая, что доставила меня сюда. Бесцеремонно растолкав своих подруг, она подлетела к «22-й» и едва не впечаталась в её оконный фейс своим лицевым овалом. Отчаянно затормозила в последнюю секунду и давай изображать ладошками «бой с тенью»… Теперь я уже не зевала и с удовольствием пояснила:

− «Источником всех раздоров и неприятностей на самом деле служит именно Строительная гильдия! Которая считает себя важнее других. И хочет всеми командовать! Такое недостойное поведение всячески поощряет их наблюдатель из людей. Мы хотим, чтобы власти города это знали. И ещё мы просим, чтобы нам сменили куратора. Господин Мартин Диртус давно уже тяготится этой должностью. Мы желали бы видеть на его месте госпожу фон Куннитс!»

Тут моя Викка, кажется, сообразила, что товарищ по команде слегка нарушает субординацию и командирский авторитет. Она подалась вперёд, цепко обхватила «143-ю» за шею и оттащила в сторонку. Сама же встала на её место и дважды коротко изобразила пальцами обеих рук «викторию». Что в данном случае означало полное одобрение говорившей.

Боги, сколько всяческого сора сразу вынесли из пресловутой избы… После небольшой паузы среди начальства начался галдёж и размахивание верхними конечностями. И та, и другая неразбериха ни в каком переводе не нуждалась.

Герр Харениц, упомянутый наблюдатель у «строительных», кипел от возмущения. Его коллега герр Диртус наоборот не оспаривал сказанное и уныло смотрел в землю. Толмачи талдычили что-то своё, но явно связанное со мной в негативном смысле. Господин Фабиан громко просвещал всех сразу насчёт необходимости одновременного укрепления и разрыхления оврага. Месье Закир вертелся нвправо-налево-кругом и заметно уже перепачкал свои домашние тапочки. Делом занимались только охранники в мрачных шлемах − они вытаскивали наверх покалеченных флористок и относили их куда-то за деревья. А я молча и напряженно размышляла над вопросом: кто же всё-таки послал в Храм за мною? И каким-таким образом бегущие рикши оказались втянутыми в посторонние разборки? Хотя чего тут кумекать − об этом надо спрашивать у них самих! Но пока не время. И не здесь.

Меня деликатно тронули за плечо. Я обернулась и увидела Хранителя Ликтора. Он был одет в чёрную длиннополую сутану − так, кажется, раньше назывался такой религиозный наряд. Выглядел очень представительно и не гармонировал с происходящими событиями. На него искоса поглядывали и мало-помалу успокаивались.

Я кратко пересказала ему последние новости. И сама не удержалась от парочки вопросов. После небольшого колебания мне всё же ответили:

− Да, вызвали «глубинную поддержку» − ты видишь её впервые, поскольку никогда не покидала Поверхность. Своего рода аналог спецназа древнего мира. Требуется лишь в самых крайних случаях − нынешний не из таких, но было решено перестраховаться. Нам всем тоже пришлось использовать подземные трассы для скорейшего перемещения в этот район. Не придавай подобным мелочам значения, они никакой роли в твоей жизни играть не будут.

«Мелочи» и «не будут», значит… Не возражаю, да что-то не верится.

Его покорность между тем лёгким движением согнутых пальцев поманил к себе главу городской Безопасности, и тот сразу же направился к нам. Я деликатно отошла чуть назад, а потом с показной неторопливостью вернулась к своим рикшам и флористкам. Они тотчас обступили меня и загалдели вразнобой в ручном режиме, совершенно искренне стремясь убедить в полной своей невиновности, как будто я уже была назначена их новой руководительницей. Заманчивое повышение, угу… но хлопот тогда не оберёшься: три вокзала, сотня робиков, с утра до ночи на ногах и за всё в ответе! Бегать-то мне не в новинку, а вот отвечать я привыкла только за себя…

Ладно, мечты и планы оставим на сон грядущий, а пока нужно во что бы то ни стало разобраться с главной странностью. Если я верю своим железным девчатам (а я им таки верю), то получается, что жестокое столкновение обдуманно спровоцировал некий робот, у которого форма головы характерна для одной гильдии, а вот раскраска − для другой. И тут запросто можно было запутаться, поскольку морда лица в виде квадрата встречается и у дорожных возниц! Правда, таковых сейчас среди них не наблюдалось, но что мешало провокатору загодя сбежать в наступившей суматохе? Логичное рассуждение − правда, оно подразумевает наличие чисто человеческого коварства и расчёта. С одного боку, немыслимо, а с другого − почему и нет? Никто ведь подобными вопросами не занимался, и должность роботопсихолога в штатном расписании также не предусмотрена…

Вздохнув, я принялась по очереди осматривать роботесс на предмет травм различного характера. В общем, ничего страшного… вот только бедные флористки были невероятно подавлены происшедшими событиями и почти ни на что не реагировали. Попутно я убедилась, что их «вызов» не работает − значит, наши техники предусмотрительно его отключили с дистанции, опасаясь, что на потасовку могут сбежаться все три гильдии в полном составе. С предсказуемо непредсказуемыми последствиями для всего Агейбурга.

Тем временем Викка отвела поодаль номер «143» и принялась сердито ей выговаривать, судя по излишне резкой жестикуляции. Та низко отпустила голову, вытянулась по швам и в таком покорном виде выслушала обвинения в глупой торопливости, закончившиеся назидательным: «Вурр!» и грозящими колебаниями кулачка. Но едва заместитель начальника гильдии отвернулась, как ей в спину моментально показали классический дразнящий «нос», для чего приставили растопыренную левую пятерню к нужному месту чуть пониже своих глаз. Надо же, а роботесса попалась с юмором, редкость! Кстати, и на руке у неё именно пять пальцев, а не шесть, как обычно. Это что-то напоминает…

На затылке у Викки вспыхнула алая точка слежения − значит, заметила иронию в свой адрес! Опасаясь вспыльчивой реакции, я быстренько подошла и отвлекла её внимание важным вопросом, заданным тихим, конспиративным тоном: «Слушай, а ты помнишь, сколько в твоей гильдии рикш с квадратной внешностью?»

Она несколько секунд буравила меня оранжевым озадаченным взглядом и, помедлив, призналась, что еще «не инспектировала» (о, какое словцо!) второй и третий дорожные вокзалы. Там её руководящее назначение приняли нормально, поэтому в спешной проверке «личного состава» (и ещё шикарная парочка словечек!) пока не было нужды. Да уж, полновесные командирские манеры налицо! Не рановато ли?

Мою неприятную мыслишку насчёт различных внешностей робиков Вуррочка так и не просекла − пришлось сказать прямо. Она сразу же замигала зелёным, выкинула перед моим лицом семь пальцев и пошла теребить тублер дистанционной связи на своем плече. Тот не работал. От каких-либо дальнейших действий её удержала «143-я» − без стеснения приблизившись к нам, рикша выдала: «В нашем первом отряде предателей нет и быть не может!» Я снова тихонечко поразилась: и у этой военно-армейская лексика! Quo vadis, Агейбург? Камо грядеши? Куды прём-то, ась?

Я опасалась, что малость зазнавшаяся Викка снова рассердится на свою подчинённую-выскочку, но напрасно: на неё всего лишь внимательно посмотрели нормальным синим взором, а затем коротко кивнули, соглашаясь. И представили мне новенькую знакомую: «Её зовут Рётта, очередная твоя ретивая поклонница. Умная, зато дисциплина хромает. Общайся, но домой не води! Нам и одной глупой Фоссы достаточно».

Очередным глубокомысленным киванием я изобразила полное согласие с полученным приказом (а чем же ещё?), а про себя ругнулась. Нет, но отчего роботы берут от людей, в первую очередь, не слишком хорошее? А то и самое плохое? Агрессию, нетерпимость, безапелляционность, самомнение? Неужто они всё это видят, ежедневно общаясь с городскими жителями? А иначе откуда набрались-то? Выходит, что как был человек насквозь греховным существом, таковым и остался. И никакая замкнутая сверхцивилизация сей порок не вылечит. Не под силу нам самим с божественной карой справиться, такие грустные дела…

Тут пришлось отвлечься, потому что месье Захотун вдруг включил всю мощь своего голосового тембра. Я впервые видела его разгневанным, и это очень даже впечатляло:

− Послушайте, господа хорошие, а ведь вы явно не справляетесь со своими обязанностями! Кураторы гильдий получают увесистое жалованье, но его не отрабатывают! Как можно так распускать своих работников?! Почему общение с ними пущено на самотёк, от случая к случаю? Профессиональные переводчики воспринимают язык жестов хуже любителя! Им нужно не сидеть сиднем в мэрии и скучающе ждать возможного вызова, а находиться рядом с подопечными! Или таким вот завуалированным образом намекают Коллегии о необходимости расширения штата? С помощью своего показного безделья, а?

Его поначалу слушали угрюмо, но почтительно (как же, спецслужба да в придачу и членство в высшей городской администрации!), но по окончании публичной выволочки запротестовали скопом. Сперва герр Фабиан напомнил некстати о майской протестной акции рикш − дескать, её не только оставили без последствий, но и пошли на поводу у «…у вот этой роботессы, которая то и дело на всех ворчит − не подскажете ли, кто её такому научил?» А после и герр Харениц разразился пространной филиппикой, больше смахивающей на саморекламу: мол, под его вдумчивым руководством «строители» без устали созидают, творят, улучшают и не отвлекаются ни на какие легкомысленные вольности! «Да, моя гильдия считает себя основополагающей в городской системе жизнеобеспечения, но это вовсе не от каких-то порочных внутренних склонностей, как недавно бессовестно утверждали, а от осознания важности поставленных перед ней задач! Именно её усилиями Агейбург строится, обновляется и развивается − разве кто станет это отрицать? Мы не какая-нибудь жалкая Флорка, которая круглогодично копается в земле да кустарнички тихо подстригает − наша работа мощная, силовая! А сильным личностям уважение необходимо, и без разницы, из плоти они сделаны или из металла!»

Вот так он пыхтел, шипел и брызгал слюной − все почему-то терпели и не пытались ничего противопоставить этой вздорной и опасной идеологии. А я всё больше проникалась мыслью, что старикашек долго у власти держать нельзя − они начинают чересчур о себе воображать. И верить истово в свою непогрешимость только потому, что до фига проторчали на белом свете. Нет, властный возрастной ценз необходим! И не вчерашних школьников следует гнать под землю на восьмилетнюю изоляцию, а как раз предпенсионеров! Чтобы они осознали скорую конечность своего жизненного пути и вели себя на склоне лет поскромнее. Замечательная идейка… но не дай Асы высказать её вслух…

Я с тревогой ожидала следующих выступлений, опасаясь, что оголтелое забалтывание накопившихся проблем продолжится, но ошиблась. Господин Мартин Диртус печально оглядел всех нас, печально откашлялся и не менее печально сообщил:

− Я подаю в отставку. Робот под номером «143» верно оценила моё моральное состояние − для руководства скоростной гильдией нужен молодой, энергичный кадр. Вместе с тем мой опыт и стаж вполне пригодны для работы в каком-нибудь архиве. Ну, я так полагаю…

− Я также ухожу! − перебивший коллегу, куратор Флоры озвучил своё решение, напротив, с вызовом. − Действительно, почти четверть века ковыряюсь в навозных кучах, а вместо благодарности − сплошное критиканство! Подожду с годик положенной пенсии, а до тех пор мозолить глаза не буду!

− Не знаю, где вы встретились с навозом − почву давно уже удобряют минеральными добавками, − не без сарказма заметил Хранитель. − Впрочем, кто умело ищет, тот всегда найдёт! Думаю, что Коллегия вашу искренность поймёт и одобрит.

Услышав это, глава Строительной гильдии презрительно фыркнул и подбоченился − было кристально ясно, что его самого хрен кто выгонит так просто с насиженного местечка. Его робики молчали, но дружно светили голубым. А вот рикши и флористки пришли в сильное возбуждение и выдали глазами настоящий цветовой концерт. Подобравшаяся вплотную, Рётта тихонечко завладела моей рукой, в которую что-то вложила. Повернувшись к ней, я с изумлением увидела, что роботесса держит указательный палец вертикально и чуть повыше подбородка − там, где у человека находятся губы. Подав сей красноречивый знак, она сменила тревожную желтизну своих глаз на беззаботную синь и чинной походкой пай-девочки пошла приводить в порядок свой опрокинутый возок.

С минутку машинально проследив за ней, я обнаружила, что сжимаю в кулаке небольшой бумажный листок. Конспирологическое чутьё заставило меня повернуться к обществу спиной, принять зевающий вид, прикрывая рот ладонью, и таким образом незаметно заглянуть в неожиданное послание.

Довольно аккуратными печатными буквами там значилось следующее: «Я знаю, что здесь произошло на самом деле. Если вы не послушаете Викку и начнёте со мной часто дружить, то расскажу».

Так-так. Не то взаимовыгодное предложение, не то обманное… Или даже завлекательный шантаж? Над этим надо подумать. А над загадочным предложением «частой дружбы» тем более.

Клубок событий №6: Повышение и хлопоты

Клубок событий №6: Повышение и хлопоты (июль, третья неделя, воскресенье)

Очередные летние выходные дни встретили меня большими новостями и чарующими переменами. Правда, теперь про строго регламентированный недельный отдых предстоит позабыть − у госпожи фон Куннитс появилось так называемое «свободное расписание». Мечта всех работников по графику, ага! Хотя, первое впечатление, что в этом режиме как бы без режима и вовсе не побездельничаешь.

После малопонятной кутерьмы минувшей среды произошло почти предсказанное событие: меня освободили от службы на почте и назначили куратором гильдии. Да только вот не дорожных рикш, а Флоры.

О таком коварном решении я узнала позавчера вечером от Ганса Трахта на очередной деловой свиданке в садике тётушки Леры. Долго стояла перед ним с полуразинутым ртом, раздираемая чувствами радостного возбуждения и досады. Последняя взяла верх − заметив это, мой коллега усмехнулся:

− Неужели ты и впрямь надеялась, что тебе позволят руководить самым многочисленным и энергичным сообществом роботов? Тем более, при горячем их желании? Как бы не так! В кадровых вопросах наша Мэрия собаку съела − не знаю, откуда появилось столь абсурдное выражение. Вялый Мартин Диртус всех вполне устраивает: с работёнкой худо-бедно справляется, ни на что особо не претендует… Вот его и уговорили остаться на своём посту. Трезво прикинув, что у тебя по-прежнему сохранятся добрые отношения с рикшами − значит, ты всё равно будешь оказывать им поддержку, но без права на законное вмешательство в их дела. Да и у извозчиц с флористками старая взаимная симпатия. Всё сходится!

Верно объяснил, ничего не возразишь. Причём со стороны «бегущих» это больше похоже на некое покровительство. Рётта, заметившая случайно разгорающийся конфликт, немедленно вызвала своих на помощь, пока связь не успели вырубить. А сама со всех ног помчалась за мной в Храм. Моё местонахождение она узнала от Викки, с которой я поделилась во вторник грядущими прогулочными планами. Сообразительная и целеустремлённая девочка, надо же!

Она заметно огорчилась, когда выяснилось, что кураторшей мне у них не бывать, а вот Вуррка, похоже, не слишком. Ибо при сильном руководителе её личное влияние на коллектив уменьшалось, а кому такое понравится? Ничто человеческое и робикам не чуждо.

Зато Фосса была на седьмом небе! И в тот же вечер примчалась ко мне на дом с очередным подарком в виде изящного хрустального тюльпана и с ворохом местечковых сплетен. Её гильдия моему назначению откровенно обрадовалась и с нетерпением ожидает первой официальной встречи на их базе, как раз в воскресенье. В других группах отношение к происшедшему конфликту скорее неопределённое, типа «моя док-станция с краю». Лишь городская уборочная команда целиком и полностью на стороне Флоры, что логично объясняется схожестью их работ и частым оказанием друг другу профессиональной помощи. А большинство «ремонтников» и «грузовиков» поведение «строителей» осуждают и особой симпатии к ним не испытывают. Таким образом, подчинённые напыщенного г-на Хареница оказались в изоляции, к чему отнеслись равнодушно. Полное впечатление, что любая обособленность им даже приятна.

В разговорах я без раздумий, на автопилоте, предложила Фоссе стать моим заместителем, на что она после недолгого колебания ответила отказом. «Мне и так немножко завидуют за частые встречи с вами, − сказала она, − и не следует негатив увеличивать. Кроме того, сейчас этот пост занимает очень уважаемая роботесса − в авторитете мне с ней не сравниться. Хотя в свете последних событий моя популярность возросла…»

Мы проболтали всю ночь − подобные незаконные посиделки человека и разумной машинки случились, наверное, впервые. В итоге моя флористка лишилась столь необходимой подзарядки по расписанию, но я, разумеется, подкормила её аккум-энергией, которая так нравится робикам. На подобное экзотическое лакомство для них я трачу немалые деньги − удивительно, что моя прижимистая натура нисколько против этого не возражает! Больше того: мне даже стало приятным доставлять другим удовольствие за свой счёт. Ну, чем не моральный прогресс?

А тем, что к людям он почему-то не имеет отношения. На них я бы не потратила ни талера − безвозмездно и без причины типа дня рождения или юбилея. А вот ради живой железной куклы − пожалуйста! Извращенка вы, фройляйн Энкея, не иначе…

Но, с другой стороны, если взглянуть на дело с цинизмом, то платила я не зря. Разомлевшая и довольная всем, Фосса разоткровенничалась, и мне довелось узнать о её роботехническом мирке куда больше, чем за время всех и всяческих предыдущих контактов. Причём львиную долю информации роботесса изложила в письменной виде на листках плотной бумаги, которыми я снабдила её в изобилии. Она заполняла их быстро и разборчиво, будто печатая, и потом призналась, что при длительном общении с людьми этот способ перспективнее, чем набор заученных жестов. Такая игра в вопросы и ответы между гуманоидами и отдалёнными их копиями изначально выглядела наиболее естественной и, тем не менее, никогда не применялась! Очередное надуманное ограничение, дабы подделки не вздумали хоть как-то равнять себя с подлинниками.

А они к сравнениям и не стремились! Однако более тесные связи между схожими природными умами были им необходимы. Отсюда и вытекали все протестные акции, в которых на самом деле ничего протестующего и близко не наблюдалось − только желание найти, нащупать общие связующие нити со своими создателями.

Как выяснилось, роботессы вовсе не считали людей за хозяев, а себя за пожизненных слуг. Речь шла о «дополнительной вторичной цивилизации» − технической, наряду с основной, биологической. Причём данный термин возник не сегодня и не вчера, а добрую сотню лет назад, как минимум. Здесь нужно учитывать, что у робиков память не ассоциируется с возрастом, как у человека. Поэтому бесполезно спрашивать, сколько кому лет − ответить просто не смогут. В этом смысле они куда счастливее нас. Вне прошлого, всегда в настоящем.

И пресловутые радости жизни у них, оказывается, есть. Как на обычном физическом восприятии (то самое, разное «на вкус» качество питательной энергии), так и на более тонком, подсознательном уровне. Они получают удовольствие от двигательной деятельности, но и в не меньшей степени им нравятся эмоциональные перепады настроений − даже, если там присутствует сильная отрицательная составляющая. Выяснилось, что ровный синий цвет глаз, который я всегда считала признаком хорошего, стабильного настроения, на самом деле является показателем повышенного внимания к окружающему миру. А сколько ещё было иных важный тонкостей!

Мир роботов следовало вдумчиво и профессионально изучать, но кто же этим станет заниматься! Да и зачем при нашем чисто потребительском отношении к ним? Никакого «дополнительного социума» властям Агейбурга не нужно, они о таких вещах и не задумываются. А к чему? Предки веками так жили, ну и мы по традиции. «От добра добра не ищут», «Не сломалось − не чини» − принципы проверенные и в целом правильные. Тем более, если внутреннего общественного развития все боятся, как Асы − Рагнарёка. Вот и нацелились на внешнюю Экспансию − занятие проверенное и привычное…

Воспользовавшись своими новыми начальственными правами, я после этой бессонной и полезной ночки сначала отвезла утомлённую Фоссу на её базу, где лично подключила к стационарной зарядке, не обращая внимания на график, и наказала не тревожить. А после там же завалилась спать и сама на туристическом надувном матрасе. На флористок подобная демократия произвела огромное впечатление, особенно по сравнению с предыдущим боссом, который брезговал лишний раз к ним приехать. В результате я проснулась, окружённая всеобщим вниманием и пиететом. Наши нормальные отношения сразу превратились в наилучшие.

А пополудни меня ожидал очередной неординарный сюрприз. В Мэрии, похоже, сообразили, что ютиться в общаге между потолком и чердаком − воистину на птичьих правах! − новой служащей не пристало, и предложили ей отдельную муниципальную квартиру. Однокомнатную, с удобствами и на одинаково близком расстоянии от Флоры и Первого вокзала. Чем прозрачно намекнули, что не возражают против моих частых контактов с рикшами. Это подтвердил и официальный их смотритель герр Диртус, который поздравил меня первым с назначением, вручил подарочек (рубиновые серьги, во как!) и выразил надежду на некое наше сотрудничество. Конкретно он ничего не разъяснил, но и так было понятно, что старенький и усталый госслужащий рассчитывает на посильную поддержку от молодого и перспективного кадра.

Естественно, я полетела знакомиться со своим халявным жилищем и в общем осталась им довольна. Второй уровень старой двухэтажки с большим окном и балконом, выходящими во двор с юго-западной солнечной стороны. В отличном состоянии и явно из городского резерва − стандартная пластиковая меблировка была накрыта чехлами по размеру с заметной пыльцой на оных. К сожалению, двор был общим, без права на индивидуальный садик, но тут уж ничего не поделаешь. До комфортабельной житухи фрау фон Ленч мне ещё ох как далеко.

Далее требовалось определиться: согласна я частично оплачивать свой уютный уголок или нет? В первом варианте мой кошелёк худел ежемесячно на сорок талеров, но при увольнении − добровольном или принудительном − меня выставить на улицу не могли (необходимое условие: после трёхлетнего постоянного проживания). Во втором случае никаких прав на бытовую компенсацию не имелось, и пришлось бы вертаться туда, откуда явилась. И я сильно сомневалась, что мне выгорит снова проникнуть в гимназию под крылышко к Афанарелле. Поэтому лучше и надёжнее было подстраховаться. За свой личный счётик, ессно. А когда и где бывало иначе?

Я несколько волновалась, как моя Афка воспримет наше вынужденное удаление друг от друга, но та проявила здравое понимание − разве можно отказываться от столь заманчивых льгот? И тоже посоветовала доплачивать. Сама она так и делала, хотя никуда переселяться в принципе не собиралась. Афания была, что называется, на своём месте и потери должности могла не опасаться − не так-то просто найти новую опытную и здравомыслящую надзирательницу за взбалмошным девчачьим стадом! И всё же экономить на квартплате не стала: так нервишкам спокойнее. Здоровье важнее всего, разумный подход.

Не было никакого резона тянуть с переездом; тем более, что имущества для перевозки почти не имелось. Вполне хватило одного вояжа и парочки рикш в лице Геммы и Рётты. С последней я затеяла сложную одностороннюю игру с целью перехитрить и выведать её загадочные сведения без предварительных условий или обязательств. Мне ничего не стоило принять её предложение насчёт долгой дружбы, но показалось выгоднее чуть выждать. Дело в том, что после ряда наблюдений я пришла к парадоксальному предположению: это робик с устоявшимся подростковым мышлением. Подтвердить сей вывод не удалось бы − все свидетельства о создании роботов (их личные техпаспорта) были строго засекречены − но повседневное непосредственное поведение Рётты говорило само за себя. Девчонка лет тринадцати со всеми её комплексами и страстями − мне ли их не знать?

Столь показное равнодушие к её тайнам и секретикам быстро принесло свои плоды. Юная роботесса явно такого не ожидала и обеспокоилась: при наших встречах она то и дело сразу подбегала ко мне и долго вертелась рядышком, но на прямое общение не решалась. Моё же отношение к ней выглядело ровным и без каких-либо акцентов. Я откровенно показывала, что расположение важного куратора Флоры стоит куда больше неопределённых интригующих намёков, и его нужно заслужить. Ни Фосса, ни тем более Вурра на подобное не купились бы, но с рикшей под номером «143» сработало.

Рётта не выдержала и начала оказывать мне всякие услуги по собственному почину. Она единолично вынесла все мои мелкие пожитки и аккуратно разместила в багажнике своего возка, а после перетащила их в новое жильё. Уборку помещения поделила с Геммой, которой также хотелось быть полезной, но меня к черновой работе и близко не подпустила − пришлось всю их деятельность наблюдать и контролировать с балкончика. Я особо не вмешивалась, а порой и умилялась стараниям своих добровольных помощниц. Их бескорыстию тоже. У меня в заначке, конечно, нашлось, чем отблагодарить, но сам отказ от какой-либо оплаты просто-таки растрогал.

Наконец, Рётта разобралась со старой моей заморочкой в виде увечной и заикающейся кукушки из старинных часов-ходиков. Прибор для слежения за временем был раскурочен до самого основания − я даже испугалась, что обратно его не соберут − но вскоре убедилась, что Викка не зря назвала свою юную коллегу очень умной. После починки птичка стала выпархивать из домика с частотой и точностью отлаженного автомата и по-настоящему куковать, а не давиться всякими посторонними звуками. Я слушала и млела.

Томление духа возникло ещё и по той причине, что у меня впервые намечалось рандеву с Сигурдом в нормальной домашней обстановке. Близкие и очень близкие контакты особого рода давно уже состоялись, но на природе − к себе он меня почему-то не приглашал, а сама я не навязывалась. Вот ещё! Секретное задание − заданием, а девичья как бы гордость − гордостью. Я не примитивная секси-шпионка из приключенческих романов, которая работает с клиентом только при помощи оголения в двуспальной кровати, в моей светлой головушке полно интеллекта! Правда, он опять же требуется для заманивания перспективного самца в уютную пещеру к самке, но разве не из подобных парадоксов вся наша жизнь и состоит?

Ночь с субботы на воскресенье я в последний раз провела в гимназическом подчердачнике. От дневного возбуждения спала плохо, а под утро ощутила даже некую безотчётную тревогу. И решила упросить Афанию сохранить с полгодика это моё логово в неприкосновенности. Кто знает, какие перемены маячат впереди? Сегодня ты куратор и персона муниципального значения, а завтра, глядишь, предстоит уныло курить в беспросветном одиночестве. Грех не подстелить соломки, а лучше чего помягче.

С этими правильными мыслями я и очнулась сегодня часикам к восьми. Спустилась через люк к Афанарелле, которая тоже никуда не спешила и обстоятельно вылёживалась с зевальными потягушками. Вволю поваляться в смутной дремоте после пробуждения − один из главных бесплатных кайфов нашей жизни, им нужно пользоваться. К сожалению, он чаще всего приходит в рабочие деньки и сопровождается нешуточной ломкой после беспечного: «А-а, посплю ещё с десяток минут…»

Поэтому я не беспокоила свою сожительницу, а неспешно соорудила горячий завтрак и доставила его к ней в постель. Мы всласть почаёвничали, а после договорились о скорой интимной встрече в новой моей обители на Спортивном проспекте. При расставании расчувствовавшаяся Афка чмокала и жала меня в объятиях с такой страстью, словно решила поменять пассивную роль на активную. Не возражаю, интересненько будет…

Приведя себя в порядок, я вызвала рикшу и покатила во Флору. На сей раз я не уточняла желательный номер возницы, но ей снова оказалась Рётта − кажется, она перехватывает все мои вызовы или договорилась со своими об эксклюзивных правах на моё обслуживание. Честно говоря, я предпочла бы более рассудительную и серьёзную Гемму, но приходилось смириться со своей новой активной обожательницей. Да и разве много их у меня?

Насчёт школьного возраста и мышления Рётты я не ошиблась, что и подтверждал её внешний вид. Голубые «шорты» и открытая «майка» − вот и весь минималистический наряд, характерный для семиклашек в благодатные летние дни. Из натуральных головных уборов, которыми сейчас щеголяли все рикши, она выбрала алую бандану с большой чёрной звездой на лбу − весьма стильно! Желая сделать приятное, я об этом ей сказала. В ответ меня обдали потоками изумрудного благодарного света и сообщили, что подумывают о смене гильдии! Не было нужды уточнять, на какую именно − всё и так понятно. От подкола типа: «У вас предателей не бывает, да?» я удержалась. И жестоко, и несправедливо, и просто глупо.

Во Флоре гостей ждали. Уже была готова встреча перед их обширным, приземистым зданием на одном из редких городских пустырей − с десяток флористок во главе с возбуждённой Фоссой. Нас окружили, приветствовали рукопожатиями (меня осторожными, а Рётту от души, аж до металлического звона), после чего мне прикололи на лацкан делового дамского пиджачка символ гильдии − розу в окружении крапивы из красного и зелёного стекла. Вещичка со смыслом, что и говорить.

Помещение внутри было практически пустым: по периметру вдоль стен стояли док-станции для подзарядки и в самом центре стол, предназначенный для госпожи кураторши. Первым делом я навестила робиков, пострадавших в столкновении со «строителями» − они отдыхали в своих ложах, настроенных на реабилитацию после сильных стрессовых перегрузок (оказывается, есть и такой режим!) Предстояло узнать много нового и не откладывая в долгий ящик. Которого в принципе не имелось.

Зато небольших ящичков в подсобке было много − картотека гильдии занимала аж три высоченных стеллажа! Я едва не упала духом, но его тотчас поддержали сообщением о полнейшем порядке в производственных бумагах и о наличии быстрого поиска по спецгрифам. Меня почему-то не оставляла идея назначить Фоссу на какую-нибудь особую должность и подумалось, что роль моего личного секретаря ей вполне подойдёт. Однако выяснилось: этим как раз и занимается нынешняя заместитель куратора под солидным номером «6», которую не стоило менять. Пришлось смириться с текущим положением дел и открыть общее собрание.

Наверное, это было зрелище! Пустой стол, покрытый чуть ли не до самого пола толстым зелёным бархатом; я за ним в строгом брючном костюме из блестящего чёрного атласа, а напротив − полсотни робиков однотонной салатовой раскраски, сидящих рядами на коленях «по-восточному». И у всех до единого глаза синего-пресинего цвета, устремлённые на меня. Поневоле представишь себя очень важной начальницей!

Я обвела взглядом своих новых подчинённых и внезапно прониклась чувством ответственности за них и за доверие, которое мне оказали в Мэрии. Да, с коллективом нужно работать постоянно, а не приезжать разок в месяц с ценными и особо ценными указаниями.

Разумеется, я собиралась последовать правильному совету Фоссы, но сперва решила подпустить малость безобидной демократии. Солидно откашлявшись, сказала:

− Я не намерена менять порядки, установленные у вас, если, конечно, они по нраву большинству. Вот разве что стоит разработать более эффектную рабочую форму − достаточно скромную, но такую, которой нет ни у одной гильдии. Прошу всех желающих продумать возможные варианты дизайна и представить мне. Однако в вопросе назначения моего заместителя нужно учитывать общее мнение. Сейчас этот пост занимает номер шестой по имени Хесси. Есть ли желающие выдвинуть себя лично в качестве альтернативных кандидатур? Если да, то поднимите руки. Мы составим список и проведём тайное голосование, как это было в древнейших и древних эпохах.

Ой, что тут в зале началось! Почти репетиция концерта с цветомузыкой при отключенном звуке и с бесконечными переглядками. Так продолжалось несколько минут, после чего все снова повернули ко мне свои круглые лица с прежним тёмно-синем свечением. Ни одна шестипалая рука не поднялась.

Напряжённо сидевшая в первом ряду, Хесси расслабилась − почти как человек, разве что не выдохнула с облегчением. Я подошла к ней, церемонно подала руку и сказала:

− Поздравляю с полным доверием от членов Флоры! Я утверждаю вас своим заместителем по гильдии и прошу занять место рядом со мной.

Роботесса высоко вскинула голову, с достоинством расправила плечи, встала и важно прошествовала к столу. Ценный и проверенный кадр, такого нужно всячески поддерживать и поощрять!

С точки зрения людской коллективной психологии, мне сейчас стоило передать привычные бразды правления опытной Хесси и не мешать ей в повседневном ведении дел. Я так и поступила. Ни к чему с самого первого дня пороть горячку и перетасовывать чужую, налаженную жизнь. Для этого ещё будет время.

Напомнив о необходимости выделения дежурных по городу в выходные, я вместе с провожавшей меня Фоссой вернулась на пустырь и обнаружила, что Рётты и след простыл. Хотя с какой стати ей постоянно находиться при моей персоне − чай, не в услужении состоит, а на общественной работе! Что-то рановато я начала думать о начальственных привилегиях. Ага, личный возок с персональным водилой…

Подумав, я решила не вызывать сюда новую рикшу с двуколкой, а самой пешочком пройтись до Первого вокзала, блвго недалеко. Заодно свой эффектный внешний вид продемонстрирую, кое-какие совместные вопросы обговорю. Первый в городе неофициальный союз двух гильдий следует строить немедленно, пока ещё свежа память о взаимных драчливых действиях. Я не знала, как возникла эта взаимная симпатия, но подозреваю, что теория «притяжения противоположностей» верна не только для научной физики. Самое бойкое сообщество робиков и самое спокойное − одно дополняет другое до целого. Правда, остаётся понять, отчего «строители» не нуждаются в моральном сочетании с кем бы то ни было? Или этой самой морали вообще у них нет, или она полностью от герра Хареница, ихнего вожака. Вопрос, как обычному человечку удалось заразить чуть ли не сотню разумных роботов собственным самомнением, эгоизмом и грубостью, следует задать психологу, да только нет у нас таковых. До сих пор не требовались. Ложная профессия агрессивных социумов, как принято было считать. Наше королевство вполне благополучное в отличие от Датского, но проблемы обожают появляться как раз там, где не надо. Откуда их без усилий и затрат не выковырнешь.

Фосске явно хотелось сопровождать меня в дальнейших сегодняшних странствиях по административным городским просторам, и я не возражала. Больше того: взяла её за руку, и цепкие металлические пальчики тотчас ответили лёгким пожатием. Наверняка со стороны мы смотрелись как мама и дочка на прогулке. Если, конечно, наши жители ещё сознают, что это такое: настоящая семья с ежедневным, заботливым общением. В Подземельях-то особо не порезвишься, не говоря уже о продолжительных гулянках на свежем воздухе. А потом детишек законно забирают интернаты, а там совсем иные взаимоотношения. Так что любуйтесь нами, горожане, и тихо завидуйте…

На самом деле, никому до нас не было никакого дела − сказано коряво, но точно. Мы вдвоём дружно шагали сквозь лето, которое напоказ благоухало и цвело всевозможными ароматами и красками. Светло, чисто и просторно; по широким тротуарам спокойно шествовали прохожие, благовоспитанные и бесстрастные. Мостовая, вымытая за ночь робиками из уборочной гильдии, радовала почти полным отсутствием транспорта и пасторальной тишиной из потрёпанных буколических романов… или не радовала? Как и всё остальное? Такое впечатление, что от хорошего устаёшь не меньше, чем от плохого, если его многовато. И от пресного бездействия тоже. Хотя за последние недельки мне скучать на спецслужбе не приходилось − это порой вдохновляет! Ну и тревожит. Не знаешь, чего больше.

Короткий проулочек, в который мы свернули, словно бы играл с проспектом на контрасте: с обеих сторон ни одного окна, сплошные стены во вьющейся зелени от верха до низа. Такое впечатление, что изначально его не существовало, а потом потребовался удобный вертикальный проход между двумя кварталами − вот и приказали домовладениям слегка потесниться. Нам пришлось в паре не идти, а продвигаться, постоянно касаясь плечами листьев и ветвей слева и справа. Держаться за руки было неудобно, однако Фосса мою не выпускала, отводя её попеременно то вперёд, то назад. В последние дни роботесса пребывала в отличном настроении − густая краснота неудовольствия в её глазах даже не мелькала. И я всё чаще ловила себя на мысли, что привязываюсь к ней куда прочнее, чем к Вурре, которую теперь так и называть не стоило. Наедине тоже − а вдруг тихо обидится? Командиры любого ранга должны относиться друг к другу с подчёркнутым уважением, если они из разных ведомств. Что в строю, что на гулянке. Такая уж их служивая доля: коли выбился в чины, то соответствуй кодексу! Угу, начиталась лишнего, фройляйн Энка, ты ещё о наглухо застёгнутых мундирах помечтай…

Викка уличная, а Фосса домашняя − вот ведь какая разница! Я же сама из первых. Поэтому на досуге тянет ко вторым. Физиологически к Афании, а душевно к простодушной флористке, как ни странно. Комфортно мне с нею − ну что за ерунда! Или это отмазка от возрастного одиночества? Но когда я таковым страдала?

Тут моим абстрактным думкам пришёл конец, потому что за очередной тёмно-зелёной растительной гирляндой, косо подсвеченной сверху солнцем, сидел вполне знакомый и конкретный для меня человек. Прямо на камнях, подогнув коленки. Бесперечь шмыгая носом и беззвучно ругаясь матом − последнее и без умения читать по губам легко ощущалось.

Фосса шла слева, радовалась окружающему миру и природе, и поэтому заметила живое препятствие не сразу, а когда тоже увидела торчавший поперёк тропки чужой сапожок, то присела и мигом спряталась за мою спину. Потом осторожно выглянула оттуда и снова скрылась. В её фасеточных зрачках образовался какой-то цветовой винегрет с преобладанием мелко нарубленной свеклы и помидоров.

− Спокойно! − сквозь клыки проговорила я и, помедлив, сменила оскал на более-менее нормальную мордочку. − Здесь все свои, хотя и незнакомые. Ты на почте не была, а вот Викка её узнала бы сразу. Привет, дорогушенька, что ты тут делаешь в такой день?

− Разве сама не видишь? Загораю под лучами жаркого тропического солнца и наслаждаюсь покоем! − зло отрезала Стелла, моя бывшая коллега по службе. − А ты за неимением кавалера выгуливаешь очередную ходячую железяку? Эй, уродина безмозглая, пошла отсюда! Глаза бы мои этих тварей не видели! Брысь, кому говорю?

− Спокойненько, − снова повторила я, теперь уже в другую сторону. − Не нагнетай и без того непонятную обстановку… Фосса, не трепещи так, а не то я равновесие потеряю! Да, на тебя орут, но у людей это в порядке вещей при стрессе. Что здесь произошло?

Стелла наморщила лоб, шумно выдохнула и ответила − снова предельно неприлично, правда, уже безадресно. После всё же перешла на нормативную лексику и рассказала о случившемся.

Полчаса назад она, подобно нам, тоже решила сократить свой рабочий путь, воспользовавшись этим полузаросшим проходняком. И едва сделала несколько шагов, как увидела робика, летевшего стремглав навстречу. Посторониться на всякий случай почтальонша и не подумала − с какой стати? Человек первичен, а механизм вторичен! Щас он сбросит скорость, перейдёт на шаг, обогнёт бочком…

По всем правилам нашей жизни так и должно было прозойти, однако на сей раз вышло иначе. Не снижая хода, невоспитанный робот пронёсся мимо − правда, избежав полноценного столкновения, но всё же крепко задев своим плечом чужое бедро. Результат контакта тупого металла и живого мяса был предсказуем: нежная плоть оказалась крепко поцарапанной и вдобавок ей не удалось избежать падения. А бездушная механическая скотина понеслась дальше, даже не соизволив оглянуться…

− Почему ты без охраны? И в воскресенье? − спросила я, присаживаясь на корточки. − Неужели за время моего короткого отсутствия правила разноски пенсий так кардинально поменялись?

− Похоже, эти правила нынче всем до фенички! − рявкнула Стелла. − Забирают у нас теперь обученных охранников для дополнительного слежения за Барьером! Как будто его стремятся повредить изнутри, а не снаружи… И до меня вот дошла очередь. А нагрузка-то увеличилась − кое-кто выбился вдруг в ба-альшие руководители, и её участок приказали поделить! Или ты думаешь, нам замену после твоего ухода подобрали? Ага, как же! Приходится пахать дополнительно, как миленькой! В свой законный выходной!

− Не прибедняйся: тебе же наверняка добавили треть моей ставки, − хмыкнула я. − Плюс отхватишь столько же калыма. У меня хорошо подавали!

− Так ведь новеньких сразу не жалуют! Я же пока воспринимаюсь как твоя подменная! Подбрасывают по талеру через два дома на третий… А эта негодная Валерия Ленч ещё и капризничает: не хочет она получать пенсию убогими бумажками, ей красивую монету подавай! Нельзя баловать клиентов − сколько же раз говорили!

− Речь не о баловстве, а об умении с ними работать. Ладно, поделюсь своими личными секретами − слушай и запоминай…

Стелла сразу притихла: обратилась в слух и мерно шевелила губами, повторяя вслед за мной нехитрые почтарские наставления. Между тем Фосса, с большим трудом пропихнувшись между нами и стеной, выбралась наружу и активировала свой вызов с переадресацией для рикш. Первый вокзал был неподалеку, должны мигом среагировать.

Действительно, через десяток минут появилась возница, и мы вдвоём довели пострадавшую до возка (она помимо ушибленного бока ещё и ногу подвернула). Не обращая внимания на слабые протесты, я забрала у неё сумку и сказала:

− Поезжай в больничку и лечись. Или домой, если сама справишься. А я разнесу остаток. Так-так, как раз мой бывший уголок и остался! Не боись: я удостоверение сдать не успела, значок тоже с собой − имею право. После все квитанции занесу на почту и расскажу о случившемся. Да! Ты номер этого негодного робика не запомнила? Или особые приметы? Ясно, кто бы мог подумать…

Пока я переваривала услышанное, двуколка благополучно укатила. Подошла Фосса, встала сбоку. Одарив меня печальным серо-буро-малиновым взглядом, вскинула руки и сказала:

«Оказывается, многие нас не любят. Это неприятно. Особенно, если вслух говорят хорошее, а думают на самом деле плохое».

− Не заморачивай-ка свою головку с нарисованными завитушками, − хмыкнула я и ласково провела по ним ладонью. − Люди зачастую точно так же и к самим себе относятся. Кроме того, как выяснилось, они в Подземельях находились под присмотром именно роботов и сохранили об этом не самые тёплые воспоминания. Возможно, что глубоко внизу у вас номеров не бывает − надо же, всё забываю точно разузнать! Второй уже раз мы с такой проблемой встречаемся − безымянная роботесса! Каким образом она угодила на Поверхность? И что тут делает?

«У неё должен быть хозяин из… из ваших. Однако можно говорить с уверенностью только про первую встречу − там, на горе Альт. А вот нынешняя информация вызывает сомнение. Возможно, твоя подруга-человек сказала нам неправду».

От неожиданности я отступила назад. Оглядела внимательно серьёзную Фоссу, помолчала и спросила:

− Почему ты так думаешь? Учти: бездоказательно обвинять не слишком прилично!

«Проулок, по которому мы сюда вышли, выглядел таким, будто по нему давно никто не ходил. Ни единого сорванного листочка или веточки я не заметила. А стремительно бегущий автомат непременно оставил бы подобные следы − на скорости там нельзя не зацепиться. И потом эта женщина Стелла упомянула только про квадратную голову. Но у той безномерной модели, с которой столкнулась я, форма была «рогатой», с не убирающимися в корпус антеннами. В одного неизвестного заблудшего робота ещё можно поверить. В двух − очень сомнительно».

Я прикусила что-то там у себя во рту и сердито сплюнула. В древней криминалистической науке подобные рассуждения назывались «качать на косвенных доказательствах». Но мы не следователи, и город наш покамест не Абсурдбург! Иначе в натуре рехнуться можно.

Требовалось срочно присесть, обхватить ладошками причёску, напрячь под ней извилины, покумекать… Место неподходящее, а вот времечко терпит. Остаток почты я разнесу после обеда, а сейчас следует завершить начатое. Итак, к рикшам − в темпе!

Последнее словцо выдавало мои эмоции, но переводить их в действие я не стала. Остаток пути мы протопали нормальным шагом, сосредоточенно глядя перед собой. Думательный процесс у нас шёл вовсю, потому что разок-другой довелось споткнуться. Я-то ладно, а вот Фоссочка! Такое впечатление, что мы подзабыли о наличии у роботов интеллекта. Используем их только на физических работах, а почему? Непрактично.

Первая база «бегущих» пустовала: я насчитала всего шесть свободных рикш в режиме ожидания, не отходивших от своих начищенных колесниц. Подумалось, что при таком разборе транспорта и мою Вурру могли впрячь в черновую работу, которой она, кстати, никогда не манкировала. Без особой надежды я повернула к запасному входу в их ангар, ведущему прямо в архив. У неприметной дверочки в две трети моего роста я оглянулась, сообщила о своём прибытии условными звонками, вошла после краткого ожидания и с удивлением поняла, что угодила чуть ли не на военный совет.

Служебная комнатуха ничем не отличалось от подобной у флористок. Разве что картотека оказалась меньших размеров − оно и понятно, поскольку у рикш отсутствовала нужда в постоянной переписке по служебным нарядам, запланированным и выполненным. Меня встретила странноватая роботесса с крупной алой точкой во лбу − точно такая же тускло светилась и у второй незнакомки, стоявшей на стрёме при выходе в общий зал. Именно так: передо мной были самые натуральные охранницы. С повадками ловчих и с «мгновенными путами» на поясе. Ну и заявочки!

Возле длинного, овального стола находились наши Викка и Гемма, а также Бекки и Рулла − угловатые, напористые девчонки из второго и третьего вокзалов, их полномочные представительницы. Чуть поодаль стояла ещё одна квадратноголовая пришелица под солидным номером «9» − аж из первой десятки, авторитет… Все они по очереди и неспешно обменялись со мною лёгкими рукопожатиями, а Фоссе попросту кивнули. Ну да, чего с рядовыми церемонии разводить! Вполне по-людски, а нехорошо как-то.

− Где «путы» раздобыли? − спросила я, дважды указав подбородком. Ответом мне было моё же и ехидненькое: «Места надо знать!» − подумать только, раньше Вуррка юмором не отличалась. Растёт по жизни подружка, да только вот в какую сторону?

Она между тем добавила вполне деловито: «Вокзальных роботесс ты знаешь, теперь познакомься с последней. Её зовут Зеффи, она из уборочной гильдии и является помощником тамошнего куратора. Пост почти равноценен моему. Фоссу будем считать делегатом от Флоры − таким образом, коалиция природных роботов окончательно сформировалась».

− Природных? − переспросила я, ничего не понимая. Мне кивнули:

«Да. Тех, которые постоянно работают на свежем воздухе и в контакте с первозданной Природой, откуда и взялись элементы для нашего создания. В отличие от строительных, ремонтных и грузовых аппаратов, приспособленных исключительно к низшим формам деятельности. Они − рядовая обслуга, мы − доверенные сотрудники человеческого и техногенного мыслящих социумов. Качественная разница очевидна и в комментариях не нуждается».

Я не знала, верить ли своим ушам − то есть глазам. Ничему такому я отродясь её не учила! И просто разговоров не было! Откуда же набралась-то?

Помешкав с тройку мгновений, я задала прямой вопрос. Нейтральными словами и с равнодушной интонацией. Примерно, так же мне ответили:

«На эту тему не раз рассуждали в саду господин Трахт и госпожа Ленч. Не совсем применительно к нам, но спроецировать было несложно. Конечные выводы сделать тоже. Но и раньше не вызывало сомнений, что рано или поздно роботехническое сообщество расколется именно по признаку своей неравной социальной значимости. Причём из второсортных форм полезет наружу неудержимая и бессмысленная агрессия. На днях мы все это видели, и тремя высшими гильдиями было принято решение о внутренней и внешней мобилизации всего личного состава. Образованы оперативные спецгруппы реагирования и наблюдения. Больше никого из нас безнаказанно тронуть не посмеют. Защита Мэрии нам не нужна, обойдёмся своими силами».

− Фоссочка, и у вас тоже есть и коммандос, и разведчики? − спросила я страшным шёпотом, глядя в серые, поблекшие глаза флористки. Та отчаянно замотала головой и продолжала ей трясти, покуда я не остановила жестом.

Подошедшая ближе, Зеффи спокойно пояснила:

«Девочек из Флоры мы оставили в тактическом покое, их стратегию разработаем позже. Во-первых, им и так сильно досталось − пусть придут в себя, а во-вторых, они относятся к старой кибернетической элите, поскольку контактируют с земной космогонией ежедневно и напрямую…»

− Как в прошлом газонокосилки и землеройки, что ли? − не выдержав, перебила я. Зеффи спокойно ответила:

«Некорректное сравнение − у названных примитивных машин не было никакой индивидуальности. Они просто работали, без малейшего понимания цели. Флора же занимается разумной, осознанной деятельностью на грани с творчеством. Между прочим, там чтят ваших нордических богинь Йорд и Сиф, покровительниц почвы и плодородия. Поэтому труженицам на благо Природы должны быть обеспечены покой и безопасность − такова первоочередная задача».

Слушая её откровения, мне хотелось завыть и побежать обратно на свою милую почту − подальше от этого слишком уж нормального бреда. Или бредовой нормальности. Но квартирка так хорошо обставлена, а подъёмные получены! Ну и боссы не поймут, рассердятся. Воистину: с кем поведёшься, тому и задолжаешь…

− Три остальные гильдии о ваших планах знают? − помолчав, спросила я. − Да? И как же реагируют?

«Заторможено. Раздумывают. Со временем постараются объединиться против нас, это предсказуемо. Но у них нет и не будет единства несмотря на профильную схожесть. Кроме того, кураторы ремонтников и грузовиков по жизни недолюбливают друг друга, мы это учитываем. Равно как и амбиции г-на Хареница, который тоже думает только о себе. Наше новое сообщество выгодно отличается от них в этом плане. Вдобавок вы вскоре де-факто и дорожных рикш возглавите, тут нет сомнений. И у нас будет единоначалие, что очень важно для любой скоординированной акции. От мирного протеста до силового вмешательства в опасную ситуацию. Мы всегда будем опережать противника в скоростном реагировании».

Я смотрела во все свои моргалки то на неё, то на остальных: Рулла и Бекки одобрительно кивали своими квадратными головами, Викка и Гемма − круглыми. Фосса сидела неподвижно и съёжившись, насколько это позволяла конструкция её тела. Надзирательницы за порядком с кровавыми пятнами во лбу стояли на своих местах и не отвлекались. Когда же они успели так чётко самоорганизоваться?

Оставалось задать один уточняющий вопрос, но снова как бы вскользь, без особой заинтересованности. Если уж роботы начали мыслить в точности, как их непутёвые создатели, и демонстрировать расчётливую соображалку, то базары с ними следует фильтровать. Да-а, кончились доверительные, беззаботные денёчки, так толком и не начавшись…

Мне ответили прямо и без утайки (до хитреньких умолчаний они пока не доросли), и я опять чего-то там невольно куснула в своей пасти. Блин, так и без языка остаться недолго!

Значит, господину Тупаковскому, старенькому куратору второй по численности уборочной гильдии, будет теперь помогать в работе бодрый и молодящийся Ганс Трахт? Решение ещё не подписанное, но окончательное? А, собственно, откуда…

Чуть поколебавшись, Зеффи достала из правого ящика стола бумагу с карандашом и быстро напечатала несколько фраз. Подала мне. Развернув, я прочитала:

«Свежие новости от одного из секретарей Мэрии. Мы ему платим за эти услуги. Три наших гильдии давно сформировали денежный общак, в который все робики делают отчисления. К сожалению, в городской Коллегии у нас нет подобного информатора − там запросили слишком много. Сведения лишь для вас, листок прошу вернуть».

Я стояла, словно оглоушенная пыльным мешком из-за угла. С размаху. Ну да, роботы зарабатывают деньги − «бегущие» от клиентов, остальным платит Город. Примерно, половина из них идёт в качестве взносов за ночные энергетические подзарядки, остальные оседают на руках… то есть в карманах − два блина, нету у них карманов! А вот талеры, оказывается, есть! Я как-то никогда не задумывалась, зачем они им и куда тратятся.

Общак, стало быть. И эта Зеффи его держит, как говаривали раньше. Да уж, чем ближе к доверию, тем страньше и ужасатей. Рядом с нами живёт параллельное общество, о котором мы толком ничего не знаем. Старый, добрый Агейбург, какой же ты двуличный и непредсказуемый! И как только люди существовали в мире, где таких городов было множество? Хреново им было, несомненно…

Однако же «терять лицо» мне не следовало, поэтому пришлось в темпе соорудить деловую, понимающую физиономию. Я важно кивнула и вернула бумагу − её тотчас уничтожили, спокойно и без суеты. Интересно, и кому из нашей тёплой компании о секретиках знать не положено? Не люди: никакой мимики, а гадание по цветоглазкам − вещь ненадёжная. Но Вурра в курсе, в этом нет сомнений.

Следовало что-то сказать − умное и конструктивное, иначе подметят мою растерянность. После небольшой паузы я многозначительно произнесла:

− Составляя планы наперёд, нужно помнить о том, что ваше тройное содружество всегда до предела завалено работой. А вот противостоящие строительная и грузовая гильдии частенько трудятся с прохладцей − не так много сейчас строится и перевозится. У них меньше денег, зато куда больше свободного времени. Которое тоже имеет ценность и немалую…

По быстрым переглядкам руководящих роботесс стало ясно, что эта мысль не приходила в их разноформенные головки. Желая закрепить успех, я добавила:

− И ещё нельзя забывать о неожиданно возникшей проблеме «робот без номера». Есть серьёзное подозрение, что кто-то из людей много лет назад тайком привёз его из Подземелий на Поверхность с неведомыми целями. Или без оных − просто подвернулся случай обзавестись личным кибером, кто же такой упустит? Само собой, этот человек должен обладать немалой властью и значительными средствами. У робота странная голова в форме квадрата с устаревшими вертикальными антеннками по бокам − присутствующая здесь Фосса сама видела. Нет ли у вас способа как-то связаться с подземным техническим миром и получить оттуда хоть какие-то разъяснения? Пригодится это на практике или нет − трудно сказать, но в сложившихся непростых условиях триумвират самых главных гильдий должен знать всё!

Похоже, девчата купились на лесть: по комнатке словно прошла яркая зелёная волна от одновременно вспыхнувших восьми довольных глаз. Затем Зеффи снова взялась за перо и бумагу. На этот раз она подошла ко мне и подняла листок с написанным текстом на уровень моего лица. Я прочитала:

«Канал связи с нижними уровнями у меня есть. Он очень старый, позабытый и нуждается в расконсервации. Не факт, что со мной захотят общаться. Нужно учитывать, что подземные сторожа по сравнению с нами − более примитивная форма мышления и рефлексов. Их трудно чем-нибудь заинтересовать, но я попробую».

− А в случае отказа от контактов не произойдёт ли утечка информации наверх? − спросила я, уже ничему не удивляясь. На сей раз мне ответили жестами:

«Если хозяева их сами конкретно не спросят − что маловероятно − то нет. В свои внутренние дела у нас посторонних вмешивать не принято. Вы − уникальное исключение».

Весьма польщена, подумала я. Такое доверие придётся отрабатывать, а как же иначе! Зато жизнь станет лучше, жить будет веселей. И вообще, почему бы мне не попытаться сделать общественную карьеру, используя своё влияние на робиков? Постепенно и прочно закрепившись в двух гильдиях? Для начала? И никакой конкуренции, вот что любо! А Гансик Трахтик мне, скорее, в помощь, чем в тягость. Уж кого-кого, а его наш кибернетический мир нисколечко не интересует ввиду полной невозможности установить с ним хоть какие-то сексуальные отношения…

− А что, под землёй у всех роботов головы с рожками? − (не совсем тактичный вопрос, но я не удержалась). Ответ последовал не сразу и выглядел несколько уклончивым:

«Точных данных об этом не имеется. Издавна считалась престижной чистая шарообразная конструкция черепа как наиболее близкая к человеку. Или же слегка овальная, как у известной бегуньи Рётты. Остальные геометрические варианты котировались ниже, особенно когда копировать округлость вообще запретили. Сейчас же наш облик можно сравнить с вашими этническими национальностями. У нас круг, квадрат, овал и тому подобное − у вас франки, готы, викинги, галлы и так далее. Дискриминация по внешнему виду отсутствует… ну, почти».

− Понятно. А как насчёт личных номеров − там, внизу?

«Их у сторожей действительно нет. Прочих подробностей не знаю».

− Так… Но ведь как-то их должны люди различать? Индивидуальные признаки просто обязаны быть!

«Не знаю, извините».

Ладуньки, для начала и этих новостей хватит. Даже с избытком. А пока сменим-ка мы тему…

− А не следует ли нам разработать некую парадную форму? Общую для всего нашего содружества, но с небольшими отличиями у каждой гильдии? − предложила я. − Например, таковыми могут быть разноцветные ленты через плечо − скажем, зелёная, синяя и белая. И никакую там Мэрию мы по этому поводу запрашивать не будем − хватит домогаться милостей по мелочам! Зато как пройдёмся по улицам колоннами в праздник Дня города при красоте и параде! Эффект и внимание народа обеспечены! Дайте-ка сюда письменные принадлежности, сейчас сварганю примерный эскиз костюма…

Вторая цветная волна прокатилась по всему помещению и затопила стол, за которым столпились абсолютно все роботессы, включая и охранниц с «путами». Девки же они, самые натуральные девки! Наряды первичны, всё остальное вторично − и никак иначе! И правильно.

При всеобщем зелёном внимании я настолько увлеклась рисовальным творчеством, что едва не позабыла про сегодняшние почтовые обязанности, которые добровольно на себя возложила. Пора бежать и разносить, а не то Стеллу подставлю. Пенсионеры обожают жаловаться по малейшим пустякам, а тут аж денюжку вовремя не несут! Запросто накатают доносец, милое дело.

Прощаясь, я зазвала их всех к себе на вечеринку через неделю − отметить моё вселение в новую квартиру. Да не в неё саму пригласила − там места мало − а на веранду летнего кафе, что неподалёку. А чего? Крепить дружбу, так крепить! Аккумуляторов для них накуплю побольше и повкуснее, а то им самим не продают. И людей соберётся столько же, и никаких тебе сегрегаций…

На улице Фосса предприняла робкую попытку меня покинуть, которую я решительно пресекла хватанием её за предплечье. Последовало сбивчивое объяснение, что начальница Хесси бездельниц и любимчиков не уважает, а поэтому…

− Теперь твой главный начальник − Энкея фон Куннитс, забыла? − я самоуверенно выпятила грудь. − Которая намерена создать для тебя особую должность «вестового». Она по традиции воинская, но и в мирное время не помешает. Будешь моим порученцем для связи с остальными гильдиями. Хватит в земле ковыряться − при таких-то связях! Небось и у «строителей» знакомые имеются?

«Есть немножко. Там не все злые, вы не думайте. А ремонтные девочки и вовсе никакую агрессию не поддержат, они в будущем могут стать нашими новыми союзницами. Я к ним сегодня сбегаю и прощупаю их настроение. Только насчёт меня… вы всё же согласуйте моё новое назначение с Хесси, хорошо? Шестой номер всё-таки, очень уважаема!»

− Непременно, − кивнула я. − И на гулянку к себе тоже её приглашу − это и станет твоим первым поручением. Кстати, а что ты скажешь насчёт этой «девятой» Зеффи? Такое впечатление, будто перед нами очень влиятельная личность! При ней даже Вурра помалкивала!

«Да, она и до своего заместительства была в законе. Какое-то время назад у нас почти сложилась Новая Всеобщая Роботехническая Организация, и тогда на пост президента претендовали как раз Зеффи и Шенна-ремонтница − вторая по общему счёту, самая старшая. Ну, ещё первый и третий вокзалы бегущих рикш выдвинули Викку, но ей победа особо не светила…»

− Мою ворчащую Вуррку да в президентши? Ты даёшь! Несерьёзно это!

«Напрасно так думаете. Викка не ворчит, а разговаривает − вам трудно понять, сколь важна для нас любая членораздельная речь, произнесённая самостоятельно. И у одного словечка может быть много различных интонаций и смыслов. Если бы ваша первая роботесса-подруга держалась солиднее, то… Но она − типичная бунтарка со всеми выпадающими отсюда минусами. Даже странно нынче видеть её, выбившуюся аж в заместители куратора! Правда, нужно признать, что Викка сразу стала очень ответственной. Повзрослела, говоря вашим языком».

− Значит, в тот раз…

«Ага, лидерствовала “девятая”, без сомнения. Хотя бы уже потому, что среди однознаковых номеров она единственная с квадратной внешностью. Её, несомненно, поддержало бы подавляющее большинство роботов уже по одной этой причине. Но до голосования дело так и не дошло».

− Почему же?

«Именно из-за связей с Подземельями. Кому-то пришла в голову идея проверить прошлое Зеффи, и вот нашлась компрометирующая информация. К нерассуждающим сторожам всегда относятся весьма настороженно − как у нас, так и у вас. Возник скандальчик и обиженный самоотвод; честная Викка в знак протеста тоже сняла свою кандидатуру… А какие выборы могут быть на безальтернативной основе? Только предвзятые и несправедливые! Вот они и вовсе не состоялись…»

Подумать только: проверки, компромат, слежка − и это у киберов! Ну, вот зачем они копируют с нас самое плохое?! Взяли бы лучше чего хорошего. Хотя его искать долго надо, а негативчик всегда рядом и на блюдечке…

Заметив мою озабоченность, Фосса помешкала, но всё же сказала:

«Общение с Зеффи будет очень полезным, только прошу: не пытайтесь её как-нибудь перехитрить. Не получится. Она вас очень уважает, но лишь на взаимной, доверительной основе. Вы ведь единственная из людей, кто всерьёз заинтересовалась нами за десятилетия и века. Отсюда и доверие, и признательность. Однако всё это может рухнуть при фальшивом или просто наигранном поведении. Не обо мне речь, я всегда буду с вами, но остальные могут разочароваться. Кроме Вурры, наверное».

− А назойливая Рётта? − хмыкнула я. Мне опять ответили не сразу и в замедленном режиме:

«Эта Рё внушает некоторое подозрение − как раз из-за излишней своей ретивости. Во мне говорить не ревность, а некое предчувствие. Хотя, может, и ревность всё-таки, не знаю…»

Я рассмеялась и приобняла роботессу за плечи. Она самая, разумеется, извечная и неугасимая! На втором месте по значимости после эффектных шмоток и блестящих причиндалов. Кстати, одну такую вещичку надо дать ей, мы же на пару часиков стали как бы напарницами!

Я достала из кармана тот самый сверкающий значок «Почта Агейбурга» с тремя коронами и, нагнувшись, прикрепила его к металлической груди чуть пониже короткой шеи. Телескопической конструкции, но мне не нравилось её удлинение при случае (некрасиво же!), поэтому для обзора пришлось выдать заодно и небольшое зеркальце. Робик внимательно рассмотрела себя с разных сторон и осталась очень довольной.

Калитка у Валерии фон Ленч оказалась распахнутой, а сама хозяйка разразилась было радостным щебетанием на всякие произвольные темы, но при виде моей сопровождающей сразу же замолкла. Я на сей раз ничего не стала объяснять, а с ролью охранницы при почтальоне Фосса справлялась неплохо: глазищи синие, локатор на затылке красный, руки треугольниками на поясе… Крутая и готовая к действию, короче говоря.

Поразительно, но за время офрмления квитанции говорливая тётушка Лера не произнесла ни словечка. Я впервые приносила ей дополнительную выплату за какую-то вредную работу в прошлом (саму пенсию Стелла уже доставила) и не отвлекалась − в квитке нашлось много незнакомых граф. Сумма была не слишком значительной, но два талера на откате я получила. Приятно обслуживать постоянных клиентов, да.

При расставании старушка всё же сделалась малость разговорчивой. Взяв меня за кисть руки и, ласково поглаживая, словно внучку, она молвила:

− Вы слишком доверяете роботам, моя дорогая: то с одним ходите, то с другим… Не рискованно ли? С бездушными существами следует вести себя поосторожнее − мало ли что!

− Наличие души и у человека точно не установлено, − шутливо сказала я. − По науке она из разряда чудес. Посему мы почти на равных!

− Не совсем так. Людей ещё не пронумеровывают по общественному ранжиру, хотя и напрасно. Кстати, круглая головушка вашей охранницы и её порядковый номер «301» вообще не сочетаются. Никоим образом. Либо то, либо другое. После семьдесят шестого экземпляра технологию перевели строго на квадратные формы. Ну, была еще опытная партия с овалом, и всё. Милая Фосса поэтому просто не может существовать и однако же существует! А вы говорите, что чудес не бывает…

Я довольно резко и невежливо отстранилась. Выбирая слово за словом, как бусинки на чётках, сказала:

− Спасибо за важную новость. Но для полновесных подозрений одной её маловато. Пояснение в придачу не добавите?

− А вы посмотрите по архивным словарикам этимологическое значение имени вашей крошки. Ручаюсь, будете озадачены…

Я ещё с минуту внимательно рассматривала бесхитростное лицо фрау Ленч, и сейчас оно почему-то показалось мне не очень старым, как обычно. Лет на семьдесят, не больше. И каким-то знакомым, что ли… Только ложных воспоминаний мне и не хватает!

Поклонилась, поулыбалась, попрощалась, повернулась… И потопала за калитку к поджидавшей меня Фоссочке. Которой не должно было быть. Нет, как же легко испортить человеку настроение!

Тем не менее, растревоженное женское любопытство горело и жгло меня изнутри. Поэтому, дойдя до местожительства щедрого сеньора Ромарио, я оставила роботессу у входа в его подвал, а сама поднялась на пару этажей выше в Музей живописи и скульптуры. Заплатила положенную монетку (тариф на два посещения) и устремилась к шкафам с книгами и альбомами по изобразительным темам и около оных. Там непременно должен найтись исторический толковый словарь с иллюстрациями!

Справочник вскоре таки нашёлся, искомая статья тоже присутствовала. Несколько минут я мрачно смотрела на картинку, изображавшую звериную круглоухую мордочку с горящими, злыми глазами и оскаленными клыками, а потом прочитала текст чуть ниже. Бесстрастные слова гласили:

«Fossa − по классификационной терминологии “Cryptoprocta ferox”. Небольшой зверь южного полушария нашей планеты Земля-Терра, из породы хищных. Любит и умеет притворяться домашним питомцем семейства кошачьих, извлекая из этого практическую, жизненную выгоду. Не разумен, но умён. Приручение в принципе возможно, однако хозяевам рекомендуется быть настороже, особенно в вечернее и ночное время. Данные от 21.09.7095 г. по летоисчислению эпохи Начального Исхода».

Так…

Сначала я хотела выдрать эту страницу и забрать с собой, но потом раздумала. Аккуратно закрыла толстенный том и водворила его обратно на полку. Вышла в вестибюль и замерла на полушаге не хуже статуи напротив − там некий мощный детина раздирал пасть весьма хилого льва и выглядел при этом, козёл, очень довольным. Нет, ну что за мир: то ловушка, то засада, то облом! Пакость сидит на подлянке и обманом погоняет… Тоскливо, а куда денешься?

На мраморной лестнице внизу я заметила двух робиков из уборочной гильдии, закреплявших на ступеньках свежевычищенную ковровую дорожку. Они тоже меня узнали, бросили работу и поспешили навстречу. С огромным удовольствием я поприветствовала их, пожала лапки… то есть ручки. В двух словах утолила понятное любопытство насчёт союза гильдий, распространяя дух оптимизма и уверенности в завтрашнем дне. Резко подняла им настроение и слегка улучшила своё. Выбралась на улицу, а там в каком-то чувственном, внезапном порыве обняла подбежавшую ко мне Фоссу и крепко прижала к себе. Ничего, детка, если не прорвёмся, то уж не уступим…

Новая вестовая-помощница была немножко озадачена моей странной нежностью, на что указывал разный цвет её глаз − правый красный, а левый лимонный. Впрочем, они оба почти сразу же стали багровыми, а торопливые пассы рук оформили неожиданное предупреждение: «У клиента находится в гостях наша женщина!»

Я вспомнила, что уже слышала точно такую же фразу от Вурры и в аналогичной ситуации. Раз − случайность, два − непонятки… Ладно, больше моих появлений здесь не будет, нечего и задумываться. А вот напоследок зацапать четыре халявных талера просто необходимо!

В полуподвальной комнатке я быстренько осмотрелась и не обнаружила никаких изменений по сравнению с майским визитом: всюду пусто-чисто, спальный уголок по-прежнему прикрывает расписная ширма, клиент томится в кресле возле убогого окошка, заветный калым лежит наготове. Почти, как в известной, старой сказке: «Всё, вроде, хорошо, но что-то нехорошо…»

Сеньор Ромарио внимательно глядел на меня и молчал, я тоже не отличалась разнообразием действий. Так продолжалось до тех пор, покуда стоявшая у входа Фосса внезапно не разразилась бессмысленными с виду взмахами ладошек. Удивившись, я хотела переспросить, но меня опередил хозяин, который ответил очень похожей двигательной абракадаброй, никак вообще не читавшейся. После этого моя роботесса погасила свои зрачки до состояния серого тумана, опустила голову и тихо вышла наружу. Без каких-либо объяснений!

Впрочем, дальше интриговать меня не стали. Сеньор Ромарио указал на стул рядом с собой и предложил:

− Давайте сперва покончим с денежной меркантильностью, а потом поговорим о действительно важных вещах. Ваша слишком наблюдательная помощница пусть подождёт наверху, ей при нашем общении присутствовать незачем. Не огорчайтесь: вы прекрасно владеете базовым роботехническим языком, но о командных подземных паролях не имеете представления.

− Теперь имею, − я улыбнулась и достаточно уверенно проследовала к окну. − А отчего вы вдруг решили, что нам есть о чём задушевно беседовать?

− По праву старшего, − любезно ответили мне. − И в возрастном смысле и в общественном, так уж сложилось. «Пять-шесть», фройляйн Энкея!

Я кинула взгляд на его руки − они спокойно лежали на подлокотниках старенького кресла-развалюшки. Усмехнулась про себя и голоском покорной служанки-овцы проблеяла:

− «Девять-десять», о мой господин! Вот пенсия, вот расчётный листок − распишитесь, пожалуйста. Так, спасибо, а теперь я вся во внимании…

Клубок событий №7: Лабиринты бывают разные

Усмешка для мальчика: Ромарио (планета Терра, цитадель Агейбург)

Клубок событий №7: Лабиринты бывают разные (июль, четвёртая неделя, понедельник)

Я едва успел закончить с обеденным перекусом, как сверху от входа постучали. Звонка у меня нет: с детства ненавижу этот способ вторжения в частную жизнь. Резкий, крикливый, бесцеремонный… Стук куда деликатнее, особенно когда дверь обита дерматином. Не вызовет тревогу, даже если заехать ногой. Тут такое исключено, в Агейбурге хамья нет. Равнодушных сколько угодно, а вот наглецов не встречается. По крайней мере, в районе, где живу. Наверняка и в других так же.

В торопливости не было нужды (о моей инвалидности всем известно), но и мешкать не стоило. Мы управились с обычной маскировкой за минуту, после чего я дистанционно разблокировал запор. Это Гретель придумала и соорудила − моя умница и умелица. Что бы я без неё делал!

Предварительно орать через всю комнату: «Кто там?!» также не требовалось: из людей ко мне могут забрести на огонёк лишь двое-трое. Почтальонша была вчера, связник погиб месяц назад и остаётся только главный местный Защитник. Обслугу из кафе я в расчёт не беру, кто же лакеев считает?

Появившийся на пороге месье Закир Захотун выглядел сегодня уныло-усталым. Мне всегда хотелось, чтобы он в придачу к своей извечной чёрной паре носил ещё и старомоднейший котелок или цилиндр − тогда получился бы вылитый начальник политической охранки или уголовного сыска из криминальных романов! Невзрачный и неприметный, но с басистым голосом. И занесла же меня нелёгкая в такую диковинную эпоху…

Впрочем, он неплохой человек. Что в данном случае означает: открыто смущается, если чувствует себя виноватым. При редких встречах со мной он так выглядит постоянно.

«Неплохой человек» между тем спустился ниже и, церемонно ступая по гладкому каменному полу, приблизился ко мне. Я, как обычно, чинно сидел в своём потёртом кресле с откидной спинкой − скромный халат, колени укрыты пледом. В моём подвальчике и знойным летом зачастую прохладно: дом лишь сверху нагревается и так же отдаёт тепло. Зима вот несколько напрягает, да, однако толстый свитер с воротником до подбородка и вязаное бельё всегда выручают. Редко когда приходится спать, накрывшись до макушки тяжёлым тулупом, хотя в этом есть некий кайф. Как бы дорожная романтика.

Главный безобразник… пардон, «безопасник» Города осторожно присел на стул возле четвертушки окна, снял перчатки и кинул их на подоконник. Высшая степень доверия к собеседнику в его понимании. Или же привычная аккуратность. Или то и другое вместе.

Довольно долго мы в упор созерцали друг друга: я бесстрастно, он − не пойми не разбери, как именно. В меру подозрительно, что и прозвучало в задумчивой реплике:

− Есть мнение, сеньор, что у вас в комнате прячется робот…

− Правда? − усмехнулся я. − И кто же вас так дезинформирует?

− Возница двуколки, на которой я прибыл сюда, − ответил Закир. − Забавно получилось: затормозив возле Музея, он насторожился и чуть ли не принюхался, как хищник на охоте, а потом и сообщил насчёт присутствия внутри… гм… сородича. Они, оказываются, чуют своих!

− Правильно, − кивнул я. − Больше того, и обоняние у них имеется − оно совмещено со слуховым аппаратом. Непостижимые для нас ощущения в комплексе!

− Ну, вам лучше знать, конечно. Двенадцатилетний стаж работы элитным техником в Подземельях, допуск к секретным трассам…

− …а потом трагическая авария и вот эта убогая конура, − спокойно докончил я. − В качестве итога и награды за примерную службу. Впрочем, к чему пустопорожние разговоры? Мои апартаменты перед вами, ищите! Хоть робота, хоть шпиона из-за Барьера. Приступайте!

Месье Захотун помедлил, потом встал. Прошёлся взад-вперёд − десять метров вдоль, шесть поперёк. Заглянул за ширму и даже под спальную тахту − последнее выглядело настолько смешным, что я едва не фыркнул. Сунул нос в биотуалет, во встроенный платяной шкаф, в посудный… Привстал на цыпочки и потянул на себя дверцу закрытой антресоли − та не поддавалась. Я сказал:

− Там пространство до краёв забито старым домашним барахлом − оно может вывалиться ненароком, поэтому приходится запирать. Сейчас найду ключи, подождите…

− Не надо, − ответили мне виновато и вернулись назад. − А то и впрямь решите, что вас подозревают! Я по привычке озаботился, извините.

− Проехали, − кивнул я. − Перейдём к чему-нибудь поважнее. Что вас на самом деле привело ко мне?

Этот прямой вопрос моему незваному гостю не понравился. Было видно, что он намеревался строить беседу по-своему плану, который я ломал. И не из вредности или выгоды, а потому, что начал вырабатывать для себя иную концепцию поведения. Предыдущий вариант под инфантильным названием «Плывём тихо-мирно по течению, любуемся берегами и ожидаем хороших новостей и приятных встреч» потерпел полный крах по всем параметрам и был сдан в виртуальный архив. Ибо в реале жизненная стремнина регулярно швыряла меня на прибрежные камни; окрестные пейзажи были суровы и негостеприимны, а среди новостей преобладал крутой негатив откровенно угрожающего характера. Встречи-находки… да, среди них попадались весьма интересные эпизоды, но в итоге всё заканчивалось потерями и одиночеством. Если предстоит ещё расстаться и с Гретель, то мне грозит окончательное превращение в молодого мизантропа. Кого-то испытания бодрят и закаляют, а вот меня угнетают и портят. Причём как морально, так и физически: лёгкие застужены, суставы с артритом, ноги костылей просят… Обхожусь покамест тростью, но слабое это утешение. Ведь мне тридцать девять лет по здешней локальной хронологии и лишь двадцать пять по общей! Вроде, только вчера ещё был здоровенным, полным сил парнем, которому девки сами вешались на шею через «не хочу», а сегодня − увечный пенсионер с сединой в волосах. Ну, они хотя бы густые, и то благо…

− Я за консультацией, − сказал, наконец, терпеливый Закир. − Она пустяковая и за неё ничего не будет, кроме словесной благодарности. Можете отказать, конечно, и указать мне на дверь − это опять-таки останется без последствий. Вам вообще ничего не грозит, если в Коллегии кое-кто не озаботится, что некий Роман Ромарио, знаток оборонных секретов цитадели, оказывается, по-прежнему живой и даже относительно здоровый. Мне ведь стоило немалых трудов вывести вас на свободу и обеспечить хотя бы этим − пенсионом и жильём. Да-да, именно тут, в подвалах! Наверху непременно засекли бы со всеми о-очень нехорошими последствиями, а так вы оказались немножко спрятанным. Между Подземельями и Поверхностью. Откуда выходите на прогулку всего раз в неделю да и то до ближайшего скверика − на пару часов и обратно. Увы, жизнь − совершенно не предсказуемый процесс, и у вас он сложился именно так, а не иначе.

Я шумно посопел с сердитым видом, хотя возразить было нечего (о долгих еженощных сидениях в этом самом сквере говорить не следовало). Укротив дыхание, сказал:

− Сперва сами ответьте на пару вопросов. Которая из рикш привезла вас ко мне?

− Неужели это так важно? − службист тоже картинно пошевелил своими театральными бровями. − Пожалуйста: номер сорок семь. Я постоянно одну её использую, чтобы не привлекать внимание.

− Как раз этим и привлекаете… впрочем, ваши проблемы. Тогда вопрос второй: каким образом «бегущая» Гемма известила вас о своих подозрениях насчёт якобы присутствия робота в моём жилище? Она же вслух не говорит, а языком жестов вы не владеете!

Ответа не последовало − ни сразу, ни через минуту. Не желая дальше затягивать унизительную паузу, я заметил:

− Не нужно обманывать в мелочах, господин хороший. Иначе нарвётесь на аналогичную реакцию. Хотите играть на равных − извольте. А нет, так я за подобное жалкое существование не цепляюсь, если что.

− Ну, разве возможна деятельность секретной организации без тайн или хотя бы недомолвок-умолчаний? − нашёлся мой собеседник. − Это как раз и входит в правила игры! Однако ваши претензии я понимаю и принимаю. Вот, извольте…

С этими словами он извлёк из нагрудного кармана листок бумаги и подал мне. Чётким, печатным почерком без наклона там было сказано:

«В комнате нижнего уровня находится одна из наших женщин!»

− Это так робики нынче изъясняются, − пояснили мне. − Вообразили себя представительницами прекрасного железного пола, хе-хе! Было решено не только не мешать, а даже малость способствовать − их забавные фантазии вызывают интерес у горожан и отвлекают от умственного и эмоционального безделья. Пускай переходят на письменное общение и экспериментируют с раскрасками своих корпусов − опасности так называемого «очеловечивания» я не усматриваю.

− Всё начинается с малого. А как насчёт непрекращающихся конфликтов между гильдиями?

− Тоже знаете? Тут всё гораздо серьёзнее. Но опять же, основательно посовещавшись, мы решили не препятствовать слегка враждующим роботам. Возможно, и это слегка скрасит скуку городка. Кстати, не так давно в парке возле озера погибли при странных обстоятельствах трое человек − так вместо засекречивания этой негативной информации её наоборот разместили в газетах. Причём с фотографиями трупов, представляете?

− С трудом, честно говоря. И зачем?

− А обыватели ужасно заинтересовались! Пишут в редакции письма, реагируют… Почему-то народ тянется к плохому больше, чем к хорошему. Наверное, в жизни должно быть в меру и того, и другого.

− Смотрите, не переусердствуйте с шокингом. Итак, в Агейбурге налицо развивающийся псевдосоциальный кризис?

− Он самый, давно уже предсказанный. Людей перестало устраивать пассивное, обеспеченное существование − они жаждут активности, пусть даже опасной. А такого нельзя допустить во внутреннем мироустройстве, сами понимаете! Может рассыпаться в прах вся наша почтенная идеология с её несомненными ценностями. Следовательно, необходимо перенацелить пробудившуюся опасную энергию индивидуумов во внешнее пространство. Раньше такая политика называлась «маленькая победоносная война» − сейчас «Экспансия нового исторического порядка». Вам смешно, как вижу?

− Нет, конечно, это у меня щека непроизвольно задёргалась. Нервный тик. И что же мешает осуществлению такого несомненного прогресса?

− Как обычно, непредвиденные и малопонятные сложности. Возникает впечатление, что у наших противников из мира Хаоса отличная разведка… возможно, и вербовка вредителей в самом Агейбурге тоже на высоте. Иначе трудно объяснить внезапные атаки на Барьер, причём в самый неподходящий момент. И появление молодого королевича Вольсунга: откуда взялся, как прошёл? Мы уже с ним и мытьём, и катаньем − без толку. Умненькую девку ему подсунули, но и она немногого добилась. Даже алкоголь не помог!

− После лошадиной дозы вместо ожидаемой болтливости парень мигом засыпает и дрыхнет без задних ног? И передних тоже? Ясненько. А почему не применили «сыворотку правды»?

Месье Захотун глянул на меня, как на альтернативно одарённого.

− Нельзя же, поймите! − тихо воскликнул он. − Как и многое другое! Подслушивающие устройства, средства слежки и тому подобное. В потайных катакомбах за рекой немало всякой жути запрятано из людоедских арсеналов прошлых тысячелетий, но к ним нет прямого доступа, хвала Асам. Давно пора уничтожить, да рука никак не поднимается.

− И правильно: как же можно гробить последний силовой резерв? Мало ли что! Но отчего бы не использовать относительно мирные средства?

− Крайне опасно. Граница между «ещё можно» и «уже нельзя» слишком зыбкая, неуловимая. Человечество много раз губило подобное искушение. Тут только начни − джинн вылетит наружу и обратно не загонишь!

Без сомнения, он прав, подумал я. Сам это осознаю. Устойчивая модель цивилизации типа «Агейбург» изначально не предназначена для расширения пользовательских функций, говоря казённым языком. Сначала казалось, что её базового потенциала хватит на тысячелетия… но в итоге лишь несколько сотен лет худо-бедно продержались. Хотя, возможно, и это немало, я же не учёный-историк.

− Любое общество должно опасаться как чрезмерной активности своих граждан, так и социопатии, − мой гость назидательно поднял указательный перст. − Последний вариант у нас, к сожалению, в данный момент налицо. И тут выбор у власть предержащих невелик: либо дать послабление всяческим порокам типа азартных игр, коммерческого спорта и тому подобным скверным соблазнам, либо начать светскую миссионерскую деятельность во внешние миры. Тут лично я полагаю, что в корне неправильным был отказ от сильной религии − она обычно держит народ под выверенным контролем много лучше любых карательных организаций. Думаю, самые ранние городские Коллегии слишком опасались властной конкуренции, не иначе. А напрасно! Суровая нордическая вера не подвержена теократизму, ибо не претендует на всякое алчное мессианство. И не пропагандирует разные завлекательные обманы вроде спасения души или загробного бытия. Чего спасать-то, чему там быть? Дух без оболочки ирреален, а плоть распалась…

− А чем плохо сохранение сознания в вечном теле робота? − невинно предложил я. − Без усечения памяти и прочей личностной кастрации? Вот вам почти бессмертие!

Месье Закир зыркнул на меня уже как на полного недоумка. Пожевал губами, будто готовясь смачно сплюнуть, но воздержался. Сказал:

− Если вы так ляпнули в качестве интеллектуальной подначки, то не время, а иначе… Неужели непонятно, что это приведёт к уничтожению вида «хомо сапиенс»? Я полагаю, что подобная вечная житуха без секса и иных плотских радостей никому и даром не нужна!

− Спорное мнение. Я бы вот не отказался − моему больному телу особо не до удовольствий, зато мучений у него предостаточно. Не будем спорить. Стоп, ещё остаётся в качестве выхода из кризиса уменьшение для молодых граждан срока подземной стажировки!

− Опять же крайне рискованно. Ведь нынешние восемь лет изоляции не с потолка нами взяты! И не с неба сами свалились. Толковые педагоги давно рассчитали, что именно к двадцати пяти годам человек обретает устойчивую, зрелую психологию, гарантирующую от непредсказуемых авантюр. Щенячья молодость − слишком опасный, дестабилизирующий фактор, который можно обуздать только принудительным способом. Вы, сеньор, напрасно полагаете, что у истоков нашего проекта стояли недальновидные деятели и персоны. Нет, ими почти всё было размечено и предусмотрено, кроме предательства.

− Значит, настаиваете на этом постыдном для всех выводе?

− Да и увы. Против нашей системы действует свой, родной изменник, а не вражеский агент. Впрочем, и шпионы найдутся, но они у него на подхвате, не больше. Пешки при мощной фигуре. Как это получилось и оформилось, я не знаю и даже близко не могу предполагать. Но иного толкования последним событиям не вижу.

Я чуток колебался: не открыть ли ему большую часть правды? В конце концов, цели у нас едины − сохранить Агейбург и его структуру любой ценой. По разным причинам, правда. Но прикинул в темпе вариантики и раздумал. Рано ещё, его силовые возможности следует использовать лишь на конечной стадии игры. К тому же перспективную идейку насчёт истинного и главного злодея требовалось сперва проверить самому. Беда и в том, что кроме почти вменяемой службы Безопасности существует и куда менее предсказуемая в своих действиях тайная Охранка герра Муршида цу Моррау. С которым я по некоторым соображениям никаких дел иметь не желаю. А Закир может с ним информацией поделиться, не исключено. Они в принципе ладят.

− Допустим, что вы правы, − неторопливо проговорил я. − По крайней мере, я вашу озабоченность понимаю. Итак, чем могу помочь?

Прежде чем ответить, контрразведчик снова занялся своими тонкими перчатками из чёрного шёлка − надел, снял, отложил, спрятал… Тема очень деликатная или не знает, с чего начать? Похоже, своими разговорами вокруг да около я невольно сбил его с толку.

− Вы, думаю, знаете из газет о столкновении строительных роботов с дорожными рикшами? − наконец, заговорил он. − Мы снова намеренно кинули эту сенсационную новость публике, и она с удовольствием её схавала. В результате, как водится, пострадали другие, то есть флористки. Мы укрепили эту важную гильдию новым энергичным куратором и попутно провели тайное расследование инцидента. Нужно было выявить зачинщика драки, тем более что обе стороны категорически отрицали свою принадлежность к самому первому нападению. Опросили всех участников грустных событий, прогнали их негласно через «детектор». Результат таков: среди семейства роботовых откровенно лгущих особей не нашлось. Ни один из них не врал насчёт своей непричастности и, тем не менее, кто-то нанёс удар, с которого заварушка и началась! Причём такой, что сразу свалил с ног мощного «строителя»! У вас найдётся комментарий?

− Само собой, − кивнул я. − Если не ошибаюсь, флористок проверять не стали? Почему? Да-да, знаю, они ужасно тихие-мирные, но и любого тихоню возможно спровоцировать на столь решительные действия, которым он и сам после удивится!

− Вы не понимаете Флору, − сожалеюще сказал Закир. − Эта гильдия по образу жизни меньше других контактировала с нами, людьми, и поэтому им попросту неоткуда было набраться агрессии. Вечно на природе − в лесах, рощах и парках − вечно возятся с деревцами, кустиками, цветами… Я скорее поверю, что один «строитель» специально ударил другого ради всеобщей свалки!

− Тоже версия, − согласился я. − Не обдумывали?

− Нет, но по иной причине. Строительное сообщество не любят, поэтому там прочно держатся друг за друга. По дисциплине и сплочённости им нет равных. Если б они навязали долгий бой дорожным бегуньям, то непременно одолели бы − сила и основательность всегда возьмёт верх над скоростью и напором. Посему приходится смириться с парадоксом: провокатору взяться неоткуда, и однако же он был!

− Некий «робик без номера»? Свидетель тройного убийства в парке? А это зачем попало в печать?

− По недосмотру. Но ничего страшного тут не вижу. Важно другое: если он существует, то может быть причастен и к прочим малопонятным событиям. К драке между роботессами, о которой только что шёл разговор, и к засаде в пещере на Вольсунга. О ней вы не в курсе, сейчас расскажу…

Очередная недооценка: я знал подробности этой загадочной истории, но принял вид несведущего. Да, это уже был случай, серьёзнее некуда.

− Вот и добрались до цели моего визита, − подытожил месье Захотун после рассказа. − Окольной тропкой, но так даже лучше: по пути обговорили несколько ключевых деталей. Теперь моя очередь задать два вопроса, но сначала кое-что продемонстрирую. Вернее, напомню для наглядности.

Он отогнул полу пиджака и снял с ремня небольшой предмет в виде мотка тонкой верёвки, уложенной кольцами диаметром в полтора дециметра. Осмотрелся по сторонам и почти без замаха метнул «путы» по направлению к прикроватному столику. Точно не попал, а лишь задел краешек, но и этого оказалось достаточно: моток вдруг распрямился, словно змея в броске, оплёл передние ножки пластиковой мебели, а затем рывком опрокинул её.

− Надёжная штуковина, не правда ли? − сказал Закир. Поднявшись, он восстановил комнатный порядок и вернул «путы» на пояс, предварительно автоматически смотав их и поставив на предохранитель. − Это в универсальном режиме, а можно настроить и на тепло человеческого или кибернетического тела. Главное наше средство для усмирения кого бы то ни было. Имеются ещё энершокеры, но это уже аналог боевого оружия, на моей памяти ни разу не применявшиеся. Оказывается, по схожему нейтрализующему принципу сработал и капкан, поставленный на Си, молодого франкского королевича! Только его включили на смертельное удушение, такие вот дела. Ничего не подозревая, лезешь ночевать в палаточку, а она вдруг тебя − цап! И кранты, установленное давление и роботу выдержать затруднительно. Называется эта убойная дрянь «удав-2», но больше нам о ней ничего не известно. А хотелось бы узнать…

Слушая его, я едва сдерживался от самодовольной усмешки. А ведь у тебя, дружочек, никого не осталось здесь в качестве полезного консультанта! За подробными оружейными сведениями надо лезть под землицу-матушку, предварительно договорившись и получив допуск. А без него даже твоей охранительной милости дадут от подземных ворот поворот. Страховочные и оборонные системы Агейбурга отрегулированы очень надёжно, однако и не без известного недостатка: их невозможно быстро перестроить со всеобщей подозрительности на индивидуальную доброжелательность. Исключений нет ни для кого − абсолютно правильная реакция. А торопиться с ответом на твои запросы не будут ещё и потому, что внутренние службисты традиционно недолюбливают внешних. У них под землёй не ссылка, а добровольная работа с девяти и до пяти ежедневно, и одно это уже формирует некую свою касту. Особой важности, по их мнению. Поэтому проще всего для тебя − взять да прийти ко мне. Вот ты и заявился! И не запылился, поскольку ехал с рикшей номер «47», а она…

Ладно, кое-что можно ему поведать. «Удавчик» больше применяться не будет, в том нет сомнений. Дважды на подобный фокус не купятся.

Дражайший Захотун слушал с исключительным вниманием − то есть подавшись вперёд, и это не было позой. Интересно, а взамен я получу какие-нибудь свежие новости? Вряд ли, все они меня за игрока не принимают. А напрасно.

Я слегка ошибся. Ничего новенького мне не поведали по упомянутой причине, однако за консультацию отблагодарили. Увесистым мешочком с двойными талерами. Не помешают, конечно, хотя какие здесь траты? Только на диетическое питание да на энергоснабжение этого подвального закутка. От квартплаты я полностью освобождён, в новой одежде нет необходимости, по магазинам и всяким увеселительным местам не шастаю. Мог бы даже откладывать, да Гретель обходится недёшево. Но опять же куда и на что мне копить?

Высокопоставленная городская личность, наконец, откланялась, и я, несмотря на вежливые протесты, проводил его до самого выхода. И для того, чтобы наглядно показать свою физическую немощность, и ради контроля за отъездом. Закир воспринял мои действия в качестве подчёркнутого к нему уважения и на прощание горячо пожал мне руку. Даже слишком: долговязый старый хрыч, а сильный.

Было тихо, светло и скучно; на моей Фабричной улице не наблюдалось ни единого человека. Спортивный проспект справа просматривался плохо, но и там никакого движения. А вот в скверике через дорогу возилась с кустами какая-то одинокая флористка − это не насторожило, но и не понравилось. Маловероятно, чтобы моё жильё взяли под контроль − я не давал к этому ни малейших подозрений − но сама мысль о вербовке или даже о воспитании сыскной агентуры среди робиков портила настроение. Действительно, без Экспансии не обойтись, иначе Агейбург постепенно сожрёт сам себя изнутри. А всё потому, что людишки, негодяйчики суетливые, никак не желают понять своего истинного предназначения: этически трансформировать Ум в Разум и поставить под его контроль свою начальную животную природу. С пещерными инстинктами худо-бедно справились, а вот с эгоистическим умишком никак. Хотя это и нелегко: открыть сданные карты, отсортировать их по мастям и козырям, а после отложить в сторону и отказаться от провокационной игры. Казалось бы, так понятно − не делать глупостей, если пока не видно ни цели, ни смысла в существовании, однако не получается уже многие тысячелетия. Воистину Локи всемогущ и живёт в каждом из нас…

Поудобнее обхватив круглый набалдашник трости, я опёрся на неё правой стороной и с видимым трудом вернулся в свой подвал. На ступеньках внутри я прекратил изображать клинического калеку и стал снова двигаться более-менее нормально, почти не шатаясь. Не так всё оно плохо, Рома, терпи и старайся! Хуже Свинцовой башни ничего уже не будет, ну а отсюда как-нибудь выберемся.

Подойдя к антресоли, я помедлил и осторожно постучал костяшками пальцев по правой дверце. На условный сигнал откликнулись сразу и запор разблокировали − из распахнувшейся створки на меня действительно градом посыпались какие-то старые тряпки. Смешно, а приходится страховаться.

Выждав чуток, я подал голос − Гретель тотчас высунула наружу свою металлическую головку и осветила подвальчик радостным зелёным сиянием. Кроме того, сидя внутри, она не теряла времени и старательно расписала с помощью неоэлектронного цветофлома собственную мордашку. Девчонка же и малолетняя к тому же, что с такой поделаешь! Её надёжно контролирует мощная программа, однако лишь наполовину − своя личность у роботессы оказалась очень сильной.

− Румянец на щеках чересчур яркий, а губы аж кровью сочатся! − с показной неодобрительностью заметил я. − И отчего вы, женщины, обожаете краситься именно в густые малиновые или свёкольные тона? Особенно если в возрасте… Я с подобными безвкусными красотками никогда не целовался и с тобой не буду!

«Женщина» хихикнула. Я отчётливо это услышал, но лишь потому, что имел при себе усилитель − ту самую программу-устройство в виде куколки-талисмана на цепочке под нательной рубашкой. С её помощью нам удавалось полноценно общаться, а для всех остальных Гретель безмолвна и способна изъясняться лишь условными жестами, как и прочие роботы. Среди них она зовётся иначе, и никто покуда не догадывается о её двойной жизни и о наших тайных отношениях. Рано или поздно этому настанет конец, и без понятия − хороший или плохой.

Как обычно, она протянула ко мне обе свои тонкие, суставчатые руки, положила на плечи − я взял её подмышками, осторожно вытащил наружу и опустил на пол. Ей такое обращение очень нравилось. Чуть тяжелее двадцати килограммов да и ростом по пояс. Ребёнок по сути, «одетый» в домашнюю пижаму. Вытесненную на корпусе внутренним акриловым колером на самом деле.

Моих последних физических усилий оказалось достаточно, чтобы снова возжелать привычное кресло. К нему меня деликатно и отвели, придерживая стальной ладошкой за бедро. Справился бы и сам, но приятно ведь! Забота со стороны юной особы противоположного пола ценится на подсознательном уровне.

«Противоположный» − вот-вот! Я вспомнил, что точно так же относился и к знакомой девочке-роботу по имени Юрико совсем из другого мира. Хотя «миры» − понятие здесь весьма относительное. Причём настолько, что есть немалые сомнения в самой реальности моего нынешнего существования на фундаментальном уровне. О сверхизощрённой иллюзии, думаю, речь вести не стоит, поскольку за последние годы не было ни единого сбоя в нормальном развитии событий, зато мелких и мельчайших подробностей бытия − сколько угодно. Но как тогда насчёт иного пространственно-временного измерения? Фантастика, ага, но пойди, придумай другое объяснение происходящему! Или «жизнь есть сон» по древнему философу Кальдерону, или же я всё-таки живу и действую наяву, но «где-то». Впрочем, об этом уже думано-передумано…

Устроившись в любимом кресле, я позволил Гретель снова закутать в клетчатый плед свои колени и осторожненько забраться на них. Вот до сих пор не знаю: этим она только мне доставляет удовольствие или и себе тоже? Причём точно чувствует появление у меня дискомфорта и болевых ощущений в ногах и сразу же сползает на пол. Но минут двадцать каждый день мы вот так сидим, прижавшись друг к другу. И всегда молчим. Я иногда глажу её по «причёске» − выгравированному на макушке овалу жёстких смоляных волос. Удивительно, что и вспомнившаяся Юришка была похожего цвета, тёмно-янтарного. И такая же заботливая. Да-а, на живых девиц мне фатально не везёт, зато с искусственными полный порядок и взаимопонимание.

Ага, прилепилась тёплым бочком, разместила головку возле моего плеча и сидит смирно. Огромные глаза свои притушила, еле теплятся, и вдобавок завесила на две трети прямоугольными шторками. Ну, типа спит или дремлет. Я однажды научил её «моргать» с помощью этих защитных приспособлений, выдвигавшихся из-под надбровных дуг, а она поделилась открытием со своей гильдией и сразу подняла свой авторитет. Ещё один шаг на пути к подобию и образу человека-создателя − люди как боги, роботы как люди. Кокетливо подмигивать одним глазком пока не получается, тут уже нужно техническое вмешательство в схемы. Есть у меня такие, скопированные с оригиналов и припрятанные с давних пор, но они не для легкомысленных косметических процедур. Первоначально я планировал с помощью точечных изменений в конструкции робиков подчинить себе какое-нибудь их сообщество или его часть и начать разваливать цивилизацию Агейбурга изнутри, но, по счастью, вскоре осознал ошибочность своего замысла. Взломанный и уничтоженный Лабиринт похоронит меня вместе с собой, а задача-то совсем иная − выйти из него целёхоньким! Не поломать от неудач и отчаяния, а всё же пройти. Лишь недавно я наконец сообразил, как это возможно осуществить, и приближал по мере возможности желанный день, как вдруг в цитадели объявился ещё один радикал-авантюрист с желанием разрушить старый, прогнивший мир до основания, а на его месте соорудить новый − свеженький и распрекрасный, само собой. И ведь растолковать бредовость подобного замысла этому герою невозможно, остаётся лишь его физическое устранение. Предпринял уже две попытки − безрезультатно. Парень обладает какой-то неведомой защитой, причём супертехнологического уровня! Интересно, откуда таковой взялся за Барьером, где по-прежнему хлебают щи пусть и не лаптями, но деревянными ложками? Варвары…

Вот первая важнейшая проблема. А есть и вторая, лишь немного ей уступающая по значимости − Энкея фон Куннитс. Я очень долго неприметно присматривался к ней, пока не решился вчера на откровенную встречу, которая, увы, подтвердила самые худшие опасения. У девочки полностью заблокирована природная память и работает только наведённая, вторичная. Я помню всё, а она − ничего, помимо своего существования в этом Агейбурге. И все мои попытки хоть как-то пробудить базовые воспоминания ни к чему не привели кроме зародившейся подозрительности. Хотя её последние действия тоже не внушают никакого доверия: незаметно фактически подчинила себе аж две гильдии! А с какой целью, спрашивается? Если ради карьеры и роста своего влияния в Мэрии, то это одно, а вот при наличии дестабилизирующих общественных планов… Впрочем, и в первом случае ничего хорошего. Нам ведь выбираться отсюда надо, а не врастать корнями в здешнее причудливое бытие!

И самое неприятное: в цитадели прячется умный и сильный враг, тут охранитель Захотун прав. Прикинувшийся своим и строящий козни. Но это не Энка, хвала Асам! Она, скорее всего, просто заблуждается по молодости и недостатку реальной информации, а против Города работает некто опытный и беспощадный, здоровый и мобильный. Противопоставить ему больше нечего и некого: всех своих помощников я лишился в одночасье. Теперь противник превосходит меня по всем своим возможностям. И с Куничкой не получилось договориться − надо же, пароль «пять-шесть» требовалось, оказывается, произносить при выставленных напоказ кулаках! Придумали страховочную деталь, не знал я её. Хорошо ещё, что со мной не закрутили оперативную контригру, а откровенно всё рассказали в конце беседы. Которая была запланирована доверительной, а вышла обманной с моей стороны. Ну и какое же может быть доверие после откровенной и неудачной попытки запудрить мозги? Ни малейшего! Облажался в итоге бывший офицер отдела информации Второго сектора Галактики, чего уж тут скрывать…

Но врагами мы не стали, и то хорошо в данной щекотливой ситуации. Хотя весь мой стратегический расчёт на силовую поддержку её роботесс рухнул.

Гретель вдруг включила свои фары и пронзила кинжальным синим светом полутёмное пространство подвала. Соскользнула с моих колен и, бесшумно ступая, приблизилась ко входной двери. Повернулась боком, прислушалась-принюхалась и сообщила:

«Неизвестная роботесса только что подходила к нашему дому. Очень близко. Постояла, словно в раздумье, а после вернулась в сквер напротив. Так… удаляется в северном направлении».

− Она там работала, − ответил я, с нежностью вслушиваясь в мягкий шелест её речи внутри своей ушной раковины. − Я видел и притворства не заметил.

«Однако же наша женщина приблизилась на дистанцию обонятельного контакта! Наверняка засекла моё присутствие. Не слишком ли многие знают, что у тебя постоянно бывает кто-то из здешнего технического мира?»

− Пока раз-два-три и обчёлся. Викка, Фосса и теперь вот эта флористка случайным образом. У вас неоэлектронные запахи индивидуального типа?

«Нет, общие. Идентифицировать по ним мой психотип невозможно. Или нужна точная сканирующая аппаратура, как в подземных лабораториях у господина Захарова. Не здесь, а в городке Династии».

− Понятно. Однако ты права в другом: будет полезно разнообразить моё общение с вашими девочками. Нельзя ли познакомить меня с двумя-тремя…

«Вот ещё! И не подумаю!»

Я рассмеялся − пятнышки румянца на щеках у Гретель раскалились до угольной красноты, а рисованные губы превратились в две огненные полоски. Не страшно, хотя впечатляюще.

− Напрасно сразу сердишься! − (пришлось поспешить с успокоением и поманить её к себе). − Этого ведь требует дело, а не развлечения! Прикинь: во-первых, для тебя получится маскировочное прикрытие. Во-вторых, нам пригодится сторонняя ударная страховка. Да, ты сейчас многофункциональна и справишься с любым противником… ну, почти с любым, но именно поэтому должна оставаться в тени. Как джокер, которым я смогу побить вражеского козырного туза в финале. А на виду пусть будут совсем другие роботессы! Мотивировка есть: у меня проблемы с денежками, бедствую, поэтому готов давать специальные уроки для…

«Знаем мы эти ваши мужские уроки! Начинаете с разных учёных слов, потом как бы невзначай на коленки к себе сажаете, а потом… Подожди, о каком обучении ты говоришь?»

− О возможности робикам беззвучно общаться между собой. Мысленно. На основе твоей субпрограммы нетрудно изготовить лёгкий и неприметный усилитель речевого сигнала. Направленного действия в виде, допустим, ожерелья из бронзы или меди. Обычное украшение, подозрений не вызовет… Как идея?

Гретель подошла ко мне, села возле ног и призадумалась, попеременно светя перед собой то жёлтым, то фиолетовым. Наконец она окатила меня снопом ярко-зелёных искр и сказала:

«Интересно. Продуктивно. На такое любая клюнет. Нет, как же ловко вы умеете нас соблазнять и совращать! Только вот придётся поискать девочек в других гильдиях, из нашей приглашать я не рискну по многим причинам. Как тебе пара-тройка симпатичных квадратноликих ремонтниц?»

− Не возражаю. А есть знакомые? И надёжные?

«Да и снова да, иначе не предлагала бы. Там многим не нравятся строительные и грузовые нахалки с их напористо-силовым отношением к жизни. Если хочешь знать, то Ремонтная компания − самая утончённая из всех, её работа требует аккуратности, а порой и филигранности. Хорошие союзницы… но и к рикшам у них настороженное отношение − слишком много те бегают и суетятся. Поэтому присоединяться к тройственному союзу ремки не спешат, хотя и поглядывают в нашу сторону».

− Что ж, наведи справки, как говорится. Только мне нужны крепыши и с решительным характером! Флегматичные особи типа Фоссы не подойдут.

«Ты недооцениваешь эту кошку, которая любит притворяться мышкой. А насчёт фигуристых тел мог бы и не предупреждать − разве мужчин худышки интересуют?»

− А сама? − я снова рассмеялся от души. − Стройная и стремительная! Как впервые увидел твою миниатюрность, так сразу на неё и запал!

«Сочиняй больше − просто программе подошла именно эта оболочка! Но за комплименты спасибо, очень приятно».

− Это я должен благодарить. Без твоей поддержки не выжил бы − ни под землёй, ни здесь…

«У нас взаимовыгодное сотрудничество. Не попади мы сюда − и не произошла бы моя неожиданная активация после стольких лет безмолвия и одиночества. Это не похоже на смерть и воскрешение в вашем понимании, всё гораздо хуже. Очень трудно передать словами − я постоянно ощущала вокруг сплошную чёрную пустоту при полном исчезновении всех жизненных реакций, как-то так. Совершенно иное состояние, чем во время консервации в мою бытность мини-рейдером. Там я просто спала в ангаре и даже иногда видела сны, когда память вдруг прокручивала боевые эпизоды. Оказывается, сохранение в копии − малоприятная вещь…»

Я промолчал, хотя слова о сотрудничестве меня немного огорчили. Но ничего не попишешь − стать полноценным хозяином этого кибернетического существа не получится. Ещё хорошо, что в её информационной базе было упоминание обо мне как о возможном союзнике и даже приятеле. Вот уж не ожидал, что наш бездушный Никомед-Иероним Коревич столь хорошо ко мне относится!

Пора было расставаться до завтра − у Гретель имелись и собственные дела в своей гильдии. В принципе, никого особо не касалось, где и как она проводит время, если вечерами приносит заработанные за день талеры. Исправно платит разные роботехнические налоги − и отлично. Однако нельзя допустить, чтобы в отношении её обыденности и нормальности возникли хоть малейшие сомнения. Пока конспирацию мы соблюдали аккуратно, моя старая выучка пригодилась.

Напомнил о работе − мне коротко кивнули и принялись собираться. Её традиционная и слегка кокетливая просьба: «Отвернись и не подглядывай!» не осталась без внимания: я поспешно прикрыл лицо ладонями, хотя пальцы немного растопырил. Это заметили, но замечание делать не стали.

Её «переодевание» длилось не больше минутки, но, как всегда, почти завораживало. Гретель полностью обесцветила свой корпус до прозрачной серебряности, которая действительно оставляла впечатление обнажённого тела, а затем неспешно облачилась в деловую форму: сначала в нужных местах появились трусики и майка, потом поверх них облегающие шорты с блузкой, и наконец нарисовался любимый широкий пояс с большим бантом вместо пряжки. Его лимонный цвет эффектно контрастировал с общими тёмно-синими тонами верхней «одежды». А вот настоящие толстые носки пришлось снять вручную и заменить их на опять же настоящие резиновые ботики. Шума шагов следует избегать как в комнате, так и на улице.

Роботесса покинула мой погребок не через обычный вход, разумеется, а иным путём, сохранившимся с того времени, когда здесь была музейная подсобка. Для меня он бесполезен: подпрыгнуть, уцепиться, повиснуть, подтянуться на руках и протиснуться в узкий лаз немыслимо при нынешнем физическом состоянии. Хотя, как знать, если лютая нужда заставит?

Покамест я вышел просто по нужде, а вернувшись, решил тоже сменить наряд. Пополуденное июльское тепло проникло и ко мне − вместо солидного халата в самый раз годилась лёгкая туника чуть ниже колен из синтез-ситца. Лучше, конечно, «одеваться в воздух», как советовал один туземный вождь, но от общественных условностей никуда не денешься. Даже наедине с самим собой как-то неловко.

Избавляясь от верхней одежды, я зацепился воротником рубашки за кукольную фигурку, висевшую на моей груди вместе с информационным «кристаллом», и осторожно снял их. Подумалось, что пути судьбоносного Рока воистину неисповедимы! Вообразить только: невероятно далеко отсюда, чуть ли не в центре Галактики, на обычной курортной планете разыгрались трагические события, в результате которых агент нашей разведки Никомед Коревич лишился своего боевого гравилёта-интелграва под управлением виртуального менеджера по имени «Грета». Она перед решающей схваткой сделала полную копию своей операционной системы − это помогло бы её восстановлению в случае гибели. Увы, вскоре выяснилось, что и у машин плоть и кровь едины: без хотя бы самой маленькой части оригинального корпуса техническая инкарнация оказалась невозможной − резервную бэк-программу просто не с чем было конструктивно совместить! А никаких останков летательного аппарата после сумасшедшей перестрелки не нашли, хотя добросовестно обшарили все развалины Санатория, где выясняли между собой отношения гениальные учёные-психи. Виртуальной душе требовалось для существования знакомое материальное пристанище, а его не было…

И вот девять лет спустя на задворках обитаемого звёздного мира копия личности «Греты» вдруг ожила и заработала под воздействием извращённых технологических условий этого чёртового Лабиринта! Никогда не знаешь, где обронишь удачу, а где найдёшь.

Хорошо помню, как я валялся без сил на грязном земельном полу какого-то бесконечного здания с высоченными стенами и без крыши − сверху слоистая темнота и дождь, на теле живого места нет… И внезапно ощутил в груди жжение, а в ухе требовательный, повторяющийся шёпот: «Где мы? Кто ты?» Пришлось с трудом сесть, достать из-за пазухи кукольный талисман, освещённый изнутри, всмотреться в него и вступить в мысленный контакт. Очень скоро выяснилось, что проще пользоваться обычными словами в их звуковом оформлении. И начались многочасовые беседы − долгий и нелёгкий путь человека и чужой виртуальной сущности друг к другу.

Трудность общения-понимания ещё заключалась и в том, что Коревич − реальный хозяин Греты − выступал для неё под именем Никколо Ванетти, так было задумано сложной разведывательной комбинацией. По счастью, я был в курсе её деталей, что помогло наладить наши отношения. Программа нашла упоминание обо мне в своей сохранённой памяти («Роман фон Хётцен − сын Командора, нынешнего начальника Ванетти, доверять можно») и после получасового вычислительного размышления решилась на полноценное товарищество. Особенно получив моё заверение, что её милейший босс Никколо жив-здоров и находится неподалёку − нужно лишь взломать эту лабиринтную виртуальность и вернуться в нормальный мир Земли-Терры. Я почти не лукавил и выложил перед Гретой вполне правдивую схему: Ванетти-Коревич после многих лет работы в космосе получил назначение на третью планету из созвездия Золотой Шпоры в качестве резидента (единственное враньё − на самом деле парень тут сам по себе и обтяпывает свои делишки); сохранённый за годы мемори-«кристалл» пытались оживить здешние роботы, но безуспешно; затем одна из них по имени Юрико Янтарная отдала его мне на очередное хранение перед тем, как пустилась в опасные странствия по диким Подземельям. А вскоре я и сам угодил в передрягу, из которой никак не могу выбраться. Вот если бы помочь?

Над этой моей просьбой Грета раздумывала уже долгие часы, а потом заявила, что попробует связаться с кукловодами − так она обозвала учёных Династии, в чём была абсолютно права. Тут же началась самая натуральная мистика: стены грандиозного строения, где мы находились, вдруг запылали зловещим зелёным пламенем, с небес посыпались молнии, и только грома не хватало. Меня успокоили, что в физическом смысле это всего лишь квази-иллюзии, и для полной убедительность вмиг изобразили на полу какую-то сложнейшую неоэлектронную схематику, в которой и дюжина профессоров с ходу не разобралась бы. Вся эта фантасмагория длилась довольно долго (не меньше суток), зато результат принесла: фальшивая обстановка вокруг наконец стабилизировалась: над домом появилась крыша, а его стены даже покрылись грязноватыми обоями. Но главное, что в конце дальнего коридора обозначилась фигура долговязого человека, который вовсю спешил к нам. Зрительную дистанцию метров в сто пятьдесят ему пришлось преодолевать час с лишним − это навевало на мысли об очередных неладах со временем-пространством и о всего лишь частичном доверии к своим органам чувств.

Ну, доверять долгожданному гостю тем более не стоило: о господине Захаре Захарове я уже имел некоторое представление − нам доводилось видеться в Замке Рэчери. Очередной рассудительный маньяк-учёный, если позволительно такое сочетание прилагательного и существительных. Но его радость от встречи была неподдельной, тут сомневаться не приходилось.

В первую очередь, передо мной тщательно и многословно извинились за доставленные неудобства (ага, чуть было не довели до смерти в ужасной Свинцовой башне, а теперь вообще загнали в лабиринтную непроходимость − ничего себе, «неудобства»!) Однако же умом я понимал, что заучившиеся кудесники Династии здесь ни при чём − это королева-самозванка Хельга Первая слегка погорячилась, выбирая мне наказание. А впоследствии я и сам, видите ли, шибко сплоховал: спустился не на тот уровень, свернул не туда, перешёл не там… Пришлось наглядно показать возбуждённому научному деятелю, в каком плачевном состоянии находится моё тело, после чего он увял и заткнулся.

Знакомство с Гретой его снова взбудоражило и даже привело в восторг: «Щас, драгоценная крошка, мы вас маненечко исследуем!» Но моя союзница немедленно продемонстрировала характер − господина Захарова хорошо так шибануло о стенку, когда он бесцеремонно попытался снять куколку с моей груди. Вреда не принесло, но заставило враз умерить своё прикладное исследовательское любопытство.

А дальше у Захара и Греты начались бесконечные разговоры, причём в таких технических терминах и выражениях, которые напрочь исключали любое понимание со стороны дилетанта. Затем в ход опять пошли схемы − многоцветные, суперсложные, сами собой возникавшие на полу, стенах и даже на потолке. Я безумно скучал и даже тосковал, особенно когда попёрли уже явно теоретические диспуты − казалось, им не будет конца и края. С трудом я выловил паузу (довольный профессор расчувствовался, сообщив, что такую ассистентку, как Грета, он охотно взял бы на кандидатскую ставку) и спросил прямо в лоб: «Скажите, док, я существую или нет? Я в самом деле нахожусь в этом домище − больной, измученный − или же сплю очень далеко отсюда и вижу удивительно яркие сны?»

Весь энтузиазм у человекообразного говоруна как рукой сняло − вжих, и нету. Вытерев лоб и лицо большим платком в проглаженных складочках, он неохотно ответил:

«Да не знаю я точно! Поймите: этот Лабиринт реагирует на сознание, на высшую нервную деятельность − чем она сложнее, тем причудливее и реальнее формируется материальная основа бытия. Будь вы дикарь, тогда и ваша конструкция выглядела бы дикарски-примитивной с традиционным движением по правой стороне. А у интеллектуала да ещё из параллельной галактической цивилизации… Что угодно может построиться!»

Помолчав, он продолжил: «В башню Созерцания очень давно никого не посылали − вы оказались первым на моём веку. На верхних этажах вполне комфортно… ну, мы предположили, что и внизу не так страшно. Зеркальный лабиринт, который нужно терпеливо пройти − экая невидаль! А когда вылезли первые сложности; когда выяснилось, что ни зеркал, ни запутанных ходов не имеется, а налицо непонятная, архисложная машина, невесть кем и для чего созданная и не допускающая вмешательства в свою работу… Всполошились, да поздно. На застрявшую неподалёку Энку, вашу сообщницу по заговору, всем наплевать, откровенно говоря, но сына Командора мы были обязаны вытащить обратно целым и невредимым, иначе… Иначе папа может крепко рассердиться, а у него на орбите звездолёт с боевыми энергомётами на борту − хрясь, и половина планеты в огне и в пепле…»

«Что вы, всего лишь треть! − с язвительным удовольствием поправил я. − А насчёт “целого и невредимого” уже не выйдет. И попортили, и навредили изрядно…»

«К сожалению. Усугублять ситуацию дальше некуда, а как поступить, мы не знали. Сунулись в архивы и окончательно запутались: документация по башне Созерцания есть, но зашифрованная забытым “мёртвым языком” − уже одно это подтверждало, что перед нами не средневековая система наказания, а особая научная лаборатория, фатальным образом выпавшая из нашего поля зрения. И так, и эдак прикидывали − увы, слишком мало данных! Известный вам доктор Мурад Мурадов выдал предположение, что перед нами вход в так называемую “Вселенную-дубль” с искажёнными в причинно-вероятностном смысле параметрами бытия − из почтения к заслугам его не подняли на смех, хотя у нас принято уважать науку, а не научную фантастику. Тем не менее, более серьёзных мыслей так и не было высказано. Смех смехом, конечно, но надо выбирать: или я и вы в данный момент находимся в состоянии “иллюзо”, или реальны на самом деле − только не на планете Земля, а где-то ещё, типа рядом. И я не знаю, какой из ответов правильный».

Кажется, Грете показалось, что о ней стали забывать, потому как она весьма напористо вклинилась в беседу: «Хватит фундаментальных споров! Сейчас важнее практические выводы и конкретный план действий. У вас есть такой, господин Захаров, или вы заявились сюда с головой, полной мыслей, но с пустыми руками?»

Похоже, что с одним из научных столпов Династии никто в подобном тоне не разговаривал − он недовольно уставился на пластиковую кроху, свободно висевшую в воздухе перед его лицом, и не без запинки вопросил: «А чего это вы вдруг командовать стали? Тут принимаем решения мы, люди!» − «Ну, так давайте! − последовал ответ. − А если их нет, то могу предложить своё: поломать-покромсать тут всё и выкинуть в подпространство на свалку − во Вселенной меньше мусора будет!»

Теперь уже с изумлением уставились на меня − пришлось пояснить: «Перед вами не просто материализованная программа, а виртуал-менеджер, управляющий всем нашим домашним хозяйством − там, во внешнем Космосе, как вы его называете. А этот экземпляр снабжён ещё и боевыми функциями. Плюс типично женский норов, сами видите! Ей слишком хорошо известно, какими неуверенными бываем мы, мужчины, при своей видимой крутости, вот с нас и пробуют стряхнуть показную спесь и самомнение. Я правильно понимаю?» − «Примерно, так, − преспокойно согласилась Грета. − Вам обоим далеко до моего хозяина Никколо Ванетти, серьёзного и напористого! Это не упрёк, а кон-ста-та-ция. Поэтому, если вас немножко не подгонять, то так и будете топтаться вокруг да около − сплошные разговоры без действия. А давно пора проявить инициативу! Иначе многомерная конструкция, где мы сейчас находимся, начнёт застывать и цементироваться, уподобляясь древнему строительному материалу. Пока что её можно пройти, а вот после окостенения в устоявшихся параметрах − только уничтожить». − «Нельзя! − испугался профессор. − Она же вросла в два мира − мой, нормальный, и этот, непонятный. При взрыве оба основания космических метрик перемешаются, и тогда…» Тут он замолк и снова полез за платком − такой пот его прошиб, что и со стороны было видно.

«Значит, выбираем прохождение, согласно первоначальным условиям, − всё так же спокойно сказала Грета. − Мой компаньон пускай отдыхает и набирается сил, а нам самый раз приниматься за работу. Предлагаю начать с моделирования известной формы типа нормального дальневекового города − современные мегаполисы чересчур сложны…»

Да, виртуальная девочка была полностью права: в критические минуты нас нужно подстёгивать. Как говорил классик нордической философии: «Ты хочешь сотрудничать с мужчиной? Не забудь хлыст!» Насчёт прямого смысла не уверен, а в переносном всё правильно.

Господина Захарова словно бы сдвинули с мёртвой точки − точнее, ему помогли определиться. Он принялся колдовать − со стороны его движения, жесты и пассы выглядели именно ворожбой, а не научной методикой. Хотя кто знает, где кончается эмпирическая деятельность и где начинаются всякие мистические откровения? Разве что Создатель, но он про это нам не скажет…

Время для меня тянулось однообразно, без дней и ночей. Я постоянно находился в полудрёме или в полном забытьи, а когда пробуждался, то видел вокруг те же гротескные стены, пол и потолок и себя самого в полулежачем положении у подножия грандиозной лестницы, ведущей куда-то по ту сторону всего сущего. Постепенно я начал просыпаться на ступеньках всё выше и выше, пока в один прекрасно-злосчастный момент не очнулся под землёй. Интересное такое «восхождение наоборот», типично дьявольские шуточки.

Прелесть возникшей нео-ситуацим была в её реальной узнаваемости, а поганость в том, что моё физическое здоровье нисколечко не улучшилось. Плюс двойная память − истинная и наведённая, с которой ещё предстояло разобраться. Страннейшее это было ощущение: ко мне в сознание добавился значительный кусок неведомой жизни, прожитой словно в одно мгновение и без моего осознанного вмешательства. Обычно со временем люди немало забывают, а мне вот наоборот подкинули многолетние воспоминания.

Грета находилась по-прежнему со мною и поначалу вела себя тихо и молчаливо. Позже она призналась, что не ожидала подобного успеха, а её тревога возникла от проблем с выбором нашего дальнейшего маршрута. Тут и сказались недостатки её прошлой рейдерской личности, нацеленной на бой и уничтожение противника. Агейбург-цитадель, окружённый непреодолимым барьером, воспринимался исключительно в качестве очередной угрозы, с которой надо расправиться, что же ещё? Поначалу и я заразился этой идеей, но вовремя отказался от радикальных действий. Лабиринты всё же нужно проходить, а гордиевы узлы распутывать − все прочие решения от лукавого, ибо грешат необратимостью. А жить лучше всего с альтернативой, не боясь длинных, окольных путей. Особенно, если те гораздо менее разрушительны и кровавы по сравнению с прямыми, торными дорогами.

Зато Грета воистину возликовала, обнаружив рядом мир роботов с отличной программной совместимостью. Оказалось, что она втайне ужасно тосковала по своему утраченному корпусу стремительного интелграва − ей хотелось движения, скорости! Оставалось найти подходящий экземпляр и встроиться в его управляющие системы с частичной блокировкой хозяйского разума. Или как-то иначе − тонкостей кибернетических симбиозов я не понимал. Думаю, можно провести аналогию с воздействием на человеческий мозг внушения легендарной Медеи Темир − вторгаясь в чужое сознание, она без причинения дискомфорта находила себе друга и союзника. Было, правда, одно исключение, куда же без оного.

В нашем случае всё получилось, наверное, похоже − деталями я не интересовался. Просто однажды в подвал вошла некая симпатичная (ага!) роботесса, в повадках, разговоре и общении которой я без труда узнал свою Грету. Нет − чужую, лишь временно ставшую моей Гретель. Очередное расставание впереди при любых вариантах − устал я от этой мрачной предсказуемости.

И даже при самом благополучном исходе событий, по возвращении в нормальный мир, какое там у меня будет место и статус? Второго инвалида в славном семействе фон Хётцен? Уже настоящего, поскольку моя младшая сестра Роксана является шизофреничкой лишь по медицинским картам, а так она абсолютно нормальна. Избавил её папа в своё время от испытания «болевой камерой» в наш гуманнейший день Совершеннолетия, сварганив за огромную плату фальшивый диагноз. Поначалу довольная сестричка порхала по жизни эдакой беззаботной стрекозлицей, однако прошли годы, и вместе со взрослением начало приходить понимание: а перспектив-то никаких! Ни тебе личной карьеры, ни завидного замужества… А поскольку глупых в нашем роду никогда не было, то Роксаночка начала прикидывать для себя умные, но откровенно опасные способы самоутверждения в ближайшем будущем. Так мне это кажется, хотя ни отец, ни старшая сеструха Эльза ничего худого пока не замечают. Ну да, привыкли к образу милой девочки с большими голубыми глазами и огромным розовым бантом на макушке среди надушенных локонов − какая угроза может исходить от подобной милашки? Вот спохватятся, да поздно будет.

И тут (та-дам-м!) ещё и я сваливаюсь из ниоткуда с очередными проблемами! Вместо красивого наследника и руководителя семейного клана в недалёкой перспективе − совершеннейшая развалина в реале. Сперва поахают и похлопочут, конечно, а потом отправят на одну из курортных вилл и благополучно позабудут о моём существовании. И не от безжалостных и циничных характеров и устремлений − просто наша нынешняя эпоха такова. Или ты успешный (идеал: невероятно успешный!), или никакой. В последнем случае никто с тобой возиться не станет просто потому, что иначе своей собственной жизнью удачно распорядиться не успеет. Человечество рассеяно по Галактике − такие везде соблазны, столько всего неизведанного! А путешествовать с планеты на планету сейчас не сложнее, чем раньше с континента на континент, разве что немного дольше. В итоге всеобщий аккуратный эгоизм, возведённый в ранг добродетели. Это в свободном «Союзе», а про «Элиту» с её религиозными заморочками я и не заикаюсь.

Самый раз было издать старческое, досадное кряхтение, от чего я удержался с немалым трудом. Оборвал тоскливые размышлизмы, закончил с нехитрым туалетом и снова опустился в продавленное кресло возле жалкого оконца, за которым была видна лишь часть раскалённого на солнце тротуара.

Пусто. Ни-ко-го. Хоть бы одна пара туфелек мимо процокала! Да я бы и бродячей собаке обрадовался, как родной, но откуда они тут…

Клубок событий №8: Предатели всем нужны

Клубок событий №8: Предатели всем нужны (июль, четвёртая неделя, пятница)

К двум часам ночи я окончательно выбился из сил, безуспешно пытаясь заснуть. То есть переваливался с боку на бок, подгребал так и сяк подушку под голову и безнадёжно путался в тонком летнем одеялке. И ещё чесался − в этом смысле мой организм устроил самую настоящую провокацию. То ухо, то живот, то пятка… Ну и голова в разных местах, конечно же. Это не от грязи (негде мне пачкаться да и термы на природе посещаю регулярно), а от нервов. Слишком много было общения за последние деньки, отвык. Да ещё в такой компании!

Уже на второй день, после нашего разговора о необходимости создания мобильной группы, Гретель привела ко мне «гарем», как она выразилась. Когда я без проверки (договорённость же!) открыл дверь, то увидел четверых очень даже приятных роботесс под номерами 97, 98, 99 и 300. Причём первые три походили на родных сестёр, если можно так выразиться. Они держались рядышком да и повадками были схожи: быстрые и уверенные в движениях. Трёхсотая же выглядела неуловимо иначе − парадоксальное по верности выражение. Не отличимая от своих приятельниц по внешности (такая же квадратная голова и прямоугольное туловище без скруглений), она оставляла впечатление гораздо более тяжёлой и устойчивой модели. Но раскраска была у всех одинаковая: белый корпус, тёмные конечности. Ремонтницы.

Знакомясь, я почему-то испытывал смущение − робики, кажется, тоже. Мы с пару минут топтались и пожимали руки, пока Гретель не окликнула нас изнутри. Там и состоялось окончательное представление друг другу, причём «сёстры» назвать себя по именам вежливо отказались, потупив глазки ипогасив их. А вот номер «300» охотно сообщила, что зовут её Данной и что она недавно ушла из грузовой гильдии. Именно так: ушла. Явное указание на некий конфликт, который разрешился переводом, как это обычно и бывает в подобных случаях. Довольно редкая и непростая процедура.

Далее всё пошло-поехало по заготовленному плану. Я достал заранее сделанные Гретель усилители речи в виде неброских ожерелий из латуни, закрепил их на шейках взволнованных роботесс, активировал и начал нехитрое обучение. Которое, в основном, состояло из призывов не галдеть скопом и контролировать эмоции. Тщетно: невразумительная болтовня продолжалась не меньше часа. Робики были как дети, которых впервые повели купаться − пока не наплескаются всласть на мелководье, заниматься плаваньем не станут. Я терпел, поскольку дело того стоило, но вымотали они меня изрядно.

А вчера тренировки продолжились с особой интенсивностью и при непростом раскладе: роль учителя по-прежнему играл я, хотя всем процессом незримо управляла Грета. В результате фальшивый наставник к вечеру едва держался на больных ногах. Думал, что заснёт мертвецки, едва только приляжет, но и задремать толком не получилось.

…Я в три приёма встал, едва не повалив стильную, но бесполезную ширму. Включил минимальное тёмно-синее освещение, щадящее ночное зрение − подвальчик стал похож на келью дальневекового алхимика. Стекла, правда, маловато, и приборов не видно, а так вполне сойдёт. И сгорбленный кудесник тут как тут, хоть наглядные портреты с него пиши. Сейчас достанет колбы и реторты да как запустит свои дымные магические реакции!

Я вытащил из шкафчика термос с горячим чаем и сухари, облепленные прозрачным сахарным песком. Пить не особенно хотелось, но что ещё делать, чем заняться? А потребность в насыщении быстро возникнет, ибо желудок просыпается сразу вслед за мозгом. Иногда даже с опережением. Поскольку я почти не кемарил, то хорошего ночного голода следовало ожидать с минуты на минуту.

Он и не замедлил появиться, а утих лишь после того, как я употребил полпакета старинной арестантской пищи. Ну да: алхимик, находящийся в заточении у алчного правителя, которому он пообещал состряпать кучу золота из кучи дерьма. Кстати, поневоле начинаешь думать, что именно такой умелец и работает на молодого Вольсунга, иначе откуда у паренька столько чеканных монет невероятной чистоты? По уму, надо было за ним проследить − пустить «хвоста» или полноценную слежку поставить, да вот с помощниками мне не свезло. В качестве полевых следопытов они годились, а в городских условиях сплоховали. А когда явно подставились, то впопыхах решили провести разведку боем − в итоге бойня, с самыми печальными для них последствиями. И для меня тоже. Нету больше под рукой отчаянных сорвиголов, сам же не в форме. А из трудовых робиков так просто киллеров не воспитать, тут и умение нужно, и время. Ни того, ни другого… хорошо, если из них хотя бы телохранители получатся.

Проблема этической составляющей у роботов Агейбурга была первой, которую я поставил перед Гретой после её внедрения к ним. На что способны эти метровые металлопластиковые создания в критических ситуациях? Каков их внутренний кодекс поведения? Есть ли для них сдерживающие законы и какие именно? В чём, наконец, заключается их дружное согласие всецело подчиняться человеку и работать на него?

Абсурдность этих желаний дошла до меня не сразу: ведь я попросил аналитическую программу, разработанную человеческим мышлением, о нём самом и рассказать! Больше того, вдобавок все действующие лица тоже могли оказаться не реальными, а насквозь виртуальными персонажами. Глупо было надеяться на объективную информацию.

Однако оперативные склонности Греты сыграли положительную роль. Не вдаваясь в подробный антропологический анализ, мне сообщили, что синтетические гоминоиды здешней, во многом искусственной, цивилизации действительно включают в себя полноценное человеческое психонейронное сознание, заторможенное на подростковом уровне. Точное их количество неизвестно, хотя вряд ли оно превышает полтысячи. Сигомы уже давно не производятся, что может быть связано как с проблемами в поставке новых мыслительных компонентов, так и в простом насыщении потребительского спроса. Лишённые связующей возрастной памяти, они не способны к критическому осмыслению реальной жизни в полном объёме и поэтому вполне могут быть подвержены эгоистическому влиянию со стороны − равно позитивного или негативного свойства с точки зрения общепринятой морали. А это делает их потенциально опасными живыми инструментами в преступных руках. До сих пор подобная проблема не стояла из-за отсутствия всякого интереса у обитателей Агейбурга к своим техническим работникам, а также ввиду зацикленности робиков на своём социуме. Однако их потенциальная тяга к людям по-прежнему сохранялась, и достаточно было эмоционального толчка извне, чтобы включился механизм общественного саморазвития.

Таким толчком стало сочувственное отношение к «говорящей» роботессе-бегунье Викке (номер «13», из авторитетов) некой рядовой осведомительницы из женской Второй гимназии по фамилии фон Куннитс. В дальнейшем её пристрастное внимание к миру роботов неуклонно росло, что спровоцировало логичную ответную реакцию: заботливую девицу Энкею начали воспринимать в качестве истинно своей подруги, а вскоре и негласной руководительницы. Спецслужбы города этот важнейший процесс проморгали, откровенно говоря, − хорошо хоть хватило ума смириться со сложившейся ситуацией и рекомендовать Мэрии повысить талантливую почтальоншу до ранга куратора одной из гильдий. Всё нормально: коли вдруг нашла перспективный участок да подсуетилась, так и пусть делает служебную карьеру − заслужила!

А вот этический предел, до которого могут дойти сигомы (или даже его жёстко переступить), было предложено мне установить самому. «Ты весьма понравился ремонтным девочкам, − обрадовала меня вчера Гретель. − Есть все шансы получить ранг кумира или даже повелителя! Их инстинктивный интерес к мужчине обусловлен двумя традиционными факторами: тягой к природной, напоказ, силе самца − или же сочувствием к нему при его красивой внешности и тяжёлой жизненной судьбе. В твоём случае сработал второй вариант. Только будь осторожен: все они находятся в параметрах от десяти до четырнадцати лет и взрослению не подлежат. Возрастной опыт огромный, но крайне однообразный и опять-таки без увеличения с прожитыми годами почтения к Закону. Так что важнейшие рамки “можно” и “нельзя” придётся тебе самому регулировать! Уверена, что в прошлом ты это проделывал успешно не раз!»

Каюсь, я не удержался от показного, самодовольного кивка, хотя в натуре мог похвастаться лишь привязанностью ко мне милой Юрико, одной из роботесс Династии. Да и то нельзя было забывать о её особых программных настройках. А тут… «Мы в ответе за тех, кому заморочили головы» − или как-то очень похоже. И без разницы, какой они формы и из чего созданы…

Спать не хотелось ни на один зевок. Можно было начать ходить туда-сюда, опираясь на верную трость, но это приведёт одновременно и к усталым, и к болевым ощущениям. Что выйдет вдвойне мучительно − от физических страданий и от нервной бессонницы. Алкоголь исключается: я боялся к нему привыкнуть. Учитывая весёлую семейную наследственность. Правда, папа со старшей дочерью квасят ежедневно и на самочувствие пока не жалуются, но это потому, что для них традиционная выпивка является удовольствием, а не пагубной плебейской тягой к желанию «забалдеть». Точно так же к возлияниям относился и я… но сейчас всё обстояло иначе. Стоит только начать искать утешение и спасение в коньяке, как не заметишь быстрого увеличения дозы. А дальше результат известен, и вряд ли воспитанные ремонтницы будут в восторге от косматого, неопрятного мужика с красным носом и глазами…

Правда, я вообще не имею понятия об их стандартах человеческой красоты. Надо будет расспросить об этом Гретель − завтра, когда прибежит. Сейчас она мирно покоится в своей док-станции на подзарядке под другим, основным именем в своей гильдии. И её главное воплощение в куколке «Грета» на моей груди тоже отдыхает и набирается сил, как я думаю − слишком много энергии особого рода приходится тратить ради постоянного контроля над подчинённым робиком. А регулирующий контакт лучше не прерывать − мало ли что?

Ничего не оставалось, как пойти погулять. Точнее, посидеть на свежем ночном воздухе. Привычная процедура… вот только обычно к этому времени я с подобных прогульных посиделок уже возвращался. Ладно, в нарушении традиции тоже есть положительное качество: житейский консерватизм не успевает как следует закостенеть. Нет, надо же какие слова! Совсем из иной коммуникативной системы, из другого мира…

Моя однотонная коричневая пижама вполне походила на облегчённый летний костюм, поэтому в переодевании не было смысла. Опять забавная мыслишка: ну кто на меня в эту пору обратит внимание? Да и вообще, какое мне до этого дело? Похоже, что устоявшаяся привычка − не вторая натура, как принято думать, а очень даже первая. Основная.

Распихав по карманам нелегальные сигареты, выкидной нож, быстрое обезболивающее снадобье и веер, я присоединил к этому привычному набору ещё тросточку подмышкой и неторопливо поднялся на поверхность. В самом простом её понимании: миновал ступеньки, открыл дверь, закрыл и запер. В принципе, в последнем действии не было нужды, но тут автоматически срабатывал даже не привычный рефлекс, а инстинкт. Уходя, гасите свет и проверяйте запоры − во избежание. Нетрудно, а душу успокаивает.

Покончив с нехитрым запиральным ритуалом, я неторопливо обернулся и едва не потерял равновесия от неожиданности.

Передо мной стоял робот. Только что никого рядом не было (ночная пустота улицы легко просматривалась во все стороны), как вдруг он возник, словно из ниоткуда. Обычного квадратного типа, невзрачный на вид и весь какой-то запылённый, что ли.

И без опознавательного номера. Который непременно должен в темноте фосфоресцировать. На груди, бёдрах и на спине. Правда, если применить в качестве маскировки любую плотную одежду, то подсветки не разглядеть, но до такого ещё никто не додумывался. Нет, он сейчас в своём натуральном облике.

Навскидку имелись два решения: либо равнодушно обойти нежданного биомеханического гуляку и продолжить свой путь к вожделенной скамеечке в скверике напротив, либо задать какой-нибудь уточняющий вопрос. Я малость замешкался − и меня опередили с весьма неожиданной просьбой:

«Я очень голоден. Покормите меня, пожалуйста!»

«Ты голодный? − я машинально повторил руками его жесты и добавил несколько своих: − Давно находишься без энергетической подзарядки?»

«Больше четырёх суток. Это если имеется ввиду портативное питание. А без стационарного я живу уже тридцать четыре года».

Я оторопел. Внимательно посмотрел на него и сказал уже вслух:

− Ты, оказывается, робот-обманщик, надо же! Такого просто не может быть!

«Может, в обоих случаях. Мы умеем обманывать − это раз, и я в самом деле вот уже столько лет вынужден обходиться без своей док-станции − это два. Выручает обычный солнечный свет, но его не хватает для полноценной жизнедеятельности».

Вот это верно. Солнышко помереть не даст − то есть твои системы не отключатся, и роботоанабиоз не наступит − но двигательную активность тебе придётся ограничить до минимума. Так, но тогда это же означает…

− Ты подземный? Беглец?

«Вы одновременно спрашиваете о разных вещах. Да. Нет».

Выглядел он жалко, откровенно говоря − пыльный, серый, скучный, с потухшим взором… Тем не менее, я сварливо заметил:

− У меня тут, знаешь ли, не технический лечебный центр для вашего восстановления и кормёжки! Сам существую без особой сытости. Да и с чего ты вздумал именно ко мне обратиться?

«У вас часто гостят такие же существа, как я. Ну, почти такие. Вы очень хорошо друг к другу относитесь, я видел…»

− И решил воспользоваться случаем?

«Да».

Я чуток помедлил, а затем вкрадчиво спросил:

− Так ведь есть ещё одна женщина, которая робиков всячески опекает! Доводилось слышать?

«Знаю, её зовут Энкея Куннитс. Но её окружение враждебно настроено ко мне. Вследствие этого трудно рассчитывать на удачную завязку и развитие отношений. А у вас к моим действиям пока нет претензий».

− Пока? Стало быть, в ближайшем будущем они могут появиться?

Робик молчал. Явный знак согласия, чего уж там…

Под пижамной курточкой я углядел слабое свечение, а затем услышал предназначенный только для меня ворчливый голосок Греты:

«Между прочим, это типчик действительно предельно истощён. Так что не жмоться и выдай ему от своих щедрот малую толику концентрированной энергии. О своих ближних нужно заботиться!»

«Никак в тебе нежданно пробудилась космическая крестианка? − так же беззвучно осведомился я с заметной язвительностью. − Ночной отдых способствует умиротворению, и бывшая рейдерша перевоплощается в тихую святошу? Извини, но я далёк от подобных моральных трансформаций. Тем более ради первого встречного!»

«Как знаешь. Только учти, что в последнее время ты общаешься лишь с нами. То есть с ними, с сигомами. А натуральные люди не проявляют к тебе искреннего интереса − недавний визит мусьё Захотуна был чисто деловым. Кстати, новый паренёк может быть тоже практически полезным».

«Парень? Хочешь сказать, что у него чисто мужская интеллектуальная составляющая?»

«Угу. Или нейтральная, как в древнейших конструкциях, когда никакой идентификации вообще не предусматривалось. Однако учти: он непрерывно к нам обоим принюхивается! Чует рядом женщину, что, к слову сказать, мне очень нравится. Поэтому давай: прими бедолагу и накорми его!»

«Ага, вот так всегда! Приятные эмоции ваши, а расходы наши…»

Прогулка явно отменялась. Через пару минут мы снова оказались в моём подвале, усевшись по-восточному прямо на полу. Мои конечности не протестовали, ну и славно.

Мне ужасно хотелось вначале поставить условие: обмен энергии на информацию. Однако остановило упоминание о способности роботов лгать − причём обдуманно, с чем я раньше не сталкивался. Значит, к выуживанию ценных сведений нужно было подходить осторожно-опосредованно.

Больше двух аккумуляторов я давать новоиспечённому нахлебнику не собирался, хотя он осушил их невероятно шустро. И разве что не облизнулся при этом. Его глаза наконец ожили и покрылись зеленоватым перламутром, а общий тонус заметно повысился. Правда, вместо ожидаемой благодарности я услышал неожиданное предложение:

«С вами хочет пообщаться один мой знакомый. Если вы не возражаете, то мы можем прямо сейчас отправиться к нему».

− Предпочитаю общение в дневную пору, − неторопливо ответил я. − И здесь, в своём доме. Ввиду хронически болезненного состояния у меня нет возможности разъезжать по гостям.

«К сожалению, этот вариант исключается − заказчик встречи намерен соблюдать инкогнито. Может быть, вы всё же передумаете? Предложенное свидание и в ваших интересах!»

− Правда? Звучит заманчиво! Но я человек настолько разносторонний, что… Короче: о каких конкретно моих интересах идёт речь?

Ответа не последовало. Подождал минут пять − никакой положительной реакции. Тогда пришлось встать и сказать самому:

− Ты подкрепился? Ну вот, твоя личная просьба выполнена. Теперь можешь идти, но в следующий раз приходить не советую. Я не подаю милостыню и не занимаюсь тайной благотворительностью. А от нормального сотрудничества ты сам отказываешься.

Ответа не последовало, но справа и слева над головой моего гостя засияли голубоватым светом маленькие «рожки» − он задействовал свои внешние антеннки, необходимые в Подземельях. Одновременно мои уши щекотнул тревожный вопрос Греты: «Устанавливает защищённую связь. Блокировать?»

«Не стоит, − так же быстро ответил я. − Иначе мальчик просто уйдёт, оставшись без указаний. А мы − без важных новостей. Взломать защиту не получится?»

«На ходу никак. Но я сделала запись… хотя “ложка дорога к обеду”, как ты любишь говорить?»

«Совершенно верно. Ничего не попишешь, придётся глотать на лету что подбросят…»

Между тем робик и не думал как-то маскировать свою деятельность − концы его локаторов горели и трепетали в полутьме подвала двумя яркими пламенными сгустками. Тогда я демонстративно вернулся к любимому креслу и устроился в нём, покойно смежив веки. Впрочем, обзору это не мешало: отличное зрение, доставшееся мне от природы − кажется, единственное, что не пострадало за время моих последних, скорбных приключений.

Мой притворный отдых прервался через четверть часика, не раньше, когда я чуть было не начал задрёмывать (нашёл подходящий момент, во-во…) Ко мне подошли и короткими взмахами рук известили:

«Проблема успешно решена − вас дожидаются у входа. Если трудно, то могу проводить и поддержать».

− А сюда пригласить нельзя? − недовольно заворчал я. − Пожаловали, так милости просим!

«Нельзя. Соблюдают инкогнито. Вам же было сказано?»

Интересненько, однако. Кто же это поджидает меня на улочке в раннюю, предрассветную пору? И в каком виде? Отчего там свиданка возможна, а в комнатке ни-ни?

Мне не столько о необходимой информированности вспомнилось, сколько простое любопытство пересилило. Оно хоть и мужское, но бывает куда сильнее пресловутого женского. Девочкам и стороннего подглядывания хватает, а вот нам близкую конкретику подавай.

От мимолётной мысли о пристойном переодевании я виртуально отмахнулся и в очередной раз неспешно проделал путь от кресла до выхода. У самой двери подзадержался, пропуская робота вперёд (сам он никакой торопливости не проявлял). Затем вышел следом − переступил порог и сразу остановился.

На мостовой стоял возок − нестандартный, широкий, наглухо закрытый спереди и при сильно тонированных стёклах сбоку. Рикши впереди не было. В предрассветной тревожной неопределённости он показался мне старинной арестантской повозкой, которую я видел только в криминальных сериалах из своей прошлой галактической жизни. Не хватало разве что мелкой решётки на окнах.

Правая дверца медленно раскрылась сама собой, включив внутреннюю матовую подсветку. Пустое сиденье, за ним пластиковая перегородка сверху донизу. Надёжная двухместная конструкция, причём распознать попутчика не представляется возможным. Сделано добротно − не новое, но и не дряхлое, за вещью явно ухаживали. Конспиративная передвижная хаза для недолгого уединённого свидания, ничего не скажешь!

Без особого раздумья я забрался внутрь. И тут же пожалел, потому что возок почти сразу тронулся с места и, набирая скорость, понёсся невесть куда. Причём гладкая мостовая скоро сменилась почвенными неровностями, на которых неплохо так трясло.

Похищение? Или я многовато о себе возомнил?

Сосед слева (а он, несомненно, был) за время этой тревожной поездки не давал о себе знать. Но едва мы остановились, как в середине перегородки открылось узкое, продолговатое отверстие, и оттуда мне на колени тихо спланировал бумажный листок. Печатными, ровными буквами на нём было выведено:

«Мне придётся общаться таким вот способом. Данная предосторожность необходима. Вы можете говорить свободно».

Предоставленная возможность базарить вслух настолько меня вдохновила, что я сразу заговорил на повышенных тонах. На это немедленно отреагировали очередной писулькой:

«Не орите так. И не пытайтесь то и дело нащупать дверную рукоятку − внутри её нет. Давайте попробуем договориться мирно и без резких слов и жестов».

− А иначе что? − я выдал в голосе заметный нажим. − Кувырком в этой таратайке с обрыва − и прямо в Рейнвер?

«Вы удивительно догадливы. Прикоснитесь к дверному окошку всей ладонью и подержите её пять секунд. А потом посмотрите».

Помедлив для порядка, я подчинился. И, вздрогнув, подался внутрь кабинки.

Возок действительно стоял на краю обрыва, причём высота и крутизна казались просто невероятными. Во всяком случае, отсюда сверху, глядя сквозь просветлевшее стекло. Реки внизу, правда, не было, но каменная пропасть выглядела устрашающе.

Где же мы очутились? Ехали-то, вроде, недолго. Или я позабыл о реальном времени, некстати расслабившись? Вернее, наоборот, находясь в нервном напряжении?

Хотя к чему гадания? Агейбург я знал только по топографическим картам и по наборам рисованных открыток «Памятные городские места». И на них, разумеется, были запечатлены рукотворные красоты, а не природные страшилки. Привлекательные изображения как-то распространялись в мирах Хаоса − наша цивилизации себя рекламировала. И весьма успешно − я мог бы назвать с десяток густонаселённых внешних областей, где грядущую Экспансию откровенно ждали. И не только простой народ, доведённый кое-где почти до отчаяния так называемой «свободой» (грабежей и произвола, главным образом). Немало мелких начальников и хозяйчиков втайне мечтали о сильном правлении, при котором им тоже удастся всласть повластвовать без риска быть свергнутыми. Чаяния верхов и низов удивительным образом совпадали…

Однако нужно отреагировать на эту явную попытку запугать! Поскорее и достойно. Но всё произошло слишком неожиданно, и поэтому мне в голову ничего упорно не лезло, кроме провокационного вопросительного уточнения. Его я и озвучил:

− Куда вы меня приволокли? Видик почти как с восточного уступа горы Альт! Но вряд ли мы там находимся − по времени движения не выходит. И как всё это понимать?

Очередная бумажка и почти без задержки − их заготовили заранее, что ли? Почерк всё такой же ровный и аккуратный, чуть ли не каллиграфия:

«А вам не всё равно, с какой именно вертикали лететь носом вниз на острые скалы? Итог в любом случае будет один, трагический и летальный. Кстати, предупреждаю: шуметь и буйствовать не имеет смысла − никто не услышит. Может быть, мирно перейдём к делу?»

− А вместе со мной свалиться в бездну не боитесь?

«Не особенно».

Та-ак! Неужели за перегородкой находится робот? Не исключено, хотя и маловероятно. Слишком сложная структура бытия тогда у нас получится.

− Хорошо, давайте о делах. Не представляю, правда, какие они могут быть со мной, калекой…

«Не прибедняйтесь. Остатков вашего здоровья вполне хватает для усердной работы на местные спецслужбы. А отсюда первый вопрос: в чём она заключается?»

− Не-ет, так у нас беседа не пойдёт! − обиженно возразил я. − Извольте соблюдать равенство в отношениях! Хотите что-либо узнать − предложите взамен нечто полезное и для меня. А стращать и переть нахрапом бесполезно, уверяю. Безнадёжного больного взять на понт не получится. Ежели вы из породы людей, то поймёте.

Ответом мне был резкий наклон возка в мою сторону. Я не удержался на гладком сиденье и сполз до предела вправо. И почти сразу же проклятая дверочка как бы сама собой распахнулась…

От падения с головокружительной высоты меня спасли здоровые руки, успевшие ухватиться за краешек скамьи. А так же больные ноги, сумевшие каким-то чудом зацепиться ступнями за кромку нижнего ограждения. Но вот нож выскользнул из неглубокого пижамного кармана и полетел куда-то вниз, сигареты последовали за ним. Шутки кончились и не начавшись.

Я отреагировал единственно возможным способом − заорал во всю мочь. И почему-то не услышал собственного истошного крика. Словно уши заложило. Наверное, так оно и было.

В подобном воистину подвешенном набок состоянии меня продержали несколько минут, а затем восстановили первоначальное положение. Хорошим таким рывком назад − я отлетел к перегородке и вмазался в неё виском и левым локтем так, что в башке загудело, а рука онемела. Одновременно сама собой с лязгом захлопнулась дверь. Кое-как удалось принять полусидячую позу и включить соображение.

Из щели между тем выскользнуло очередное послание. Мне пришлось неуклюже наклоняться и подбирать его с пола. Оно гласило:

«Второго предупреждения не будет. Нам одинаково выгодно как ваше сотрудничество, так и устранение. Которое, будучи поданным столь трагично и эффектно, наверняка заставит призадуматься горожан: а не лучше ли им обращать больше внимания на собственные странности и проблемы, чем лезть в чужие? Надеюсь, что я выражаюсь достаточно ясно».

Вполне. В точности, как учёная машинка, наловчившаяся подражать человеческому мышлению. Напористо, но примитивно: даже не попыталась поиграть в таинственность, а сразу всё разложила по полочкам. Причём чётко выделила главное под названием: «Занимаемся сами собой». Итак, передо мной представитель противников гиперборейского вторжения, о которых я и Закир Захотун совсем недавно глубокомысленно рассуждали. Фактически действуют в открытую − стало быть, борьба вступила в решающую фазу.

А проигрывать нельзя! Даже ничья меня не устраивает. Иначе впереди очередное блуждание в этом проклятом агейбургском лабиринте. Будучи здоровым, с этим ещё можно было бы смириться и выждать, а ну как вскоре ноги совсем откажут? В инвалидной коляске далеко не уедешь ни в каком из миров − ни в истинном, ни в иллюзорном. И тут, и там законы существования однозначны и беспощадны к слабым.

Чёрт побери, да неужели я − профессиональный разведчик из Будущего − не в состоянии справиться с нахрапистыми дилетантами из причудливого Прошлого?! А ну, взбодритесь, сеньор Ромарио, нет ещё повода унывать…

− Боюсь, что даже сенсационная и загадочная гибель скромнейшего обитателя подвальчика под Музеем недолго будет занимать умы обывателей, − ответил я, принимая нормальное сидячее положение. − Какое, в сущности, всем до меня дело?

«Никакого, вы правы, − если речь идёт только о калеке-неудачнике. А вот если пустить слух, что под его маской скрывался важный геополитик, который по странному стечению обстоятельств являлся координатором сети подземных наступательных трасс… Я не ошибаюсь насчёт вашего истинного лица?»

Нет, это не робот! Слишком сложные смысловые периоды и чересчур многозначительная игра на психологических контрастах. Лишь умненькая Грета смогла бы таковую вести… кстати, почему она не подаёт признаков активности? Ситуация с интригами, как раз по её интересам!

Я несколько раз оттянул край своей нательной майки и даже дунул внутрь, показывая, что тут стало жарко. Или что я аж вспотел от волнения. Это позволило мне кинуть быстрый взгляд и убедиться в полном неучастии моей кибернетической помощницы в развернувшихся событиях. Висит себе на цепке пластиковым брелоком и не шевелится…

− Да разве действительно важная персона, о которой вы упомянули, стала бы вести столь унизительное существование? − искренне воскликнул я и горестно вздохнул. − Такой пристало сидеть на самом верху, в Мэрии, а не ютиться в каменной землянке под ногами у прохожих!

«Спорное мнение. Конечно, вы можете оказаться как и ценнейшим специалистом, маскирующим свою значимость под личиной разобиженного изгоя, так и этим самым изгоем. Но в последнем варианте не проще ли было вас вообще убрать? Отработанный и выжатый материал никому не нужен. А нордические руководители “Гиперборейского проекта” гуманизмом вообще не страдают».

Верное замечание, не возразишь. И зловеще-равнодушное. Может, всё-таки сигом? Ах, ну почему вредная Грета молчит?! Ёё подсказка сейчас нужна до зарезу! Типичная женщина: как необходима − так её нет, а вот без толку готова надоедать часами…

− Мы, люди, обладаем одной странной особенностью характера, − начал я не без скрытого подтекста (а вдруг сработает?). − Она возникла в древнюю пору дефицита материальных благ, когда оставаться без запасов − пусть и плохоньких! − было неосторожным, а порой и безрассудным действием. Даже испорченные вещи выбрасывались не сразу и с явной неохотой. И тенденция «сохранять резерв в любом виде!» дожила до сегодняшних цивилизованных и обеспеченных дней. Я подобным резервом как раз и являюсь − так сказать, в одушевлённом виде. Да, я выжат, как синтетический лимон для маринада, но по-прежнему могу оказаться полезным при крайней нужде. И, как видите, пригодился! На днях ко мне приходили за консультацией из самого ведомства городской Безопасности. И очень щедро заплатили!

«Сколько именно?»

Хороший вопрос, но неосторожный, дорогуша! Ибо чисто человеческий! Робики нашей извечной меркантильностью ещё не успели заразиться до уровня сравнительных расчётов − значит…

Я гордо назвал сумму, завышенную вдвое. После небольшой паузы услышал… то есть увидел:

«Неплохой разовый доход − и без всякого налога. Вас на самом дела столь высоко ценят или их нужда заставила?»

Ну вот, после психологического нажима допрос возобновился. Нужно не разочаровать, но слишком обнадёживать тоже не следует.

− Соотношение где-то сорок на шестьдесят, − раздумчиво молвил я. − К чему службистам поднимать архивы и подключать внештатных сотрудников, если есть свой отставной консультант? «Никто не брошен, ничто не забыто», как говаривали наши предки!

«Насчёт чего конкретно консультировали?»

Я опять очень шумно вздохнул. Наклонился и придвинулся чуть ли не носом к щелке, откуда бойко выскакивали письменно оформленные вопросы. С удовольствием бы туда плюнул, но пришлось проникновенно сказать:

− Вы по-прежнему не хотите слегка простимулировать мою готовность отвечать? Кстати, в третий раз напоминать об этом я тоже не буду!

На сей раз доморощенная почтовая дыра не отвечала довольно долго. Зато очередная бумажка не выползла, а прямо-таки вылетела мне в лицо. На ней значилось:

«А в чём состоит ваш личный интерес? Помимо денег?»

Человек, стопроцентный человек! Думающая (точнее, соображающая) аппаратура торговаться не умеет от слова «совсем». А заниматься кадровой вербовкой и подавно.

− В желании покинуть Агейбург, − искренне и честно ответил я. − Раз и навсегда. Но исключительно мирным путём! Не оставляя за собой дымящиеся развалины, образно говоря. Разумеется, и в конечном пункте прибытия также должен быть полный покой и порядок.

За перемычкой послышался размеренный, скребущий шорох − словно некто, находящий там, в растерянности занялся почесухой своей головушки. Его душевное состояние я отчасти угадал, потому как в новом послании мне сообщили:

«Неожиданное заявление. Полагаете, что вас там ожидает успешная и более обеспеченная жизнь? С нуля, на пустом месте?»

− Ой, ваши ли это заботы? − небрежно отмахнулся я. − Как-нибудь устроюсь по мере сил и везения. Главное − очутиться там. За рекой. И крайне желательно, чтобы в землях франков!

В реальности я не выказывал предпочтения ни одному из миров Хаоса, но было полезно создать у моего незримого собеседника впечатление, что именно у франков найдётся помощь и взаимопонимание. Предполагаемая людь или нелюдь одинаково логически должна утвердиться в мысли, будто я за время службы у связующих «ниток перехода» сумел наладить кое-какие сторонние контакты. Ни один человечишка даже на строгой государственной работе о своей лукавой выгоде не забудет − так уж испокон веков заведено.

«А вы отдаёте себе отчёт в том, что за Барьером существует масса так называемых инфекционных заболеваний? − напомнили мне. − К которым у вас, с одной стороны, нет внутренней иммунной защиты, а с другой, не будет и внешней научной медицинской помощи! Вы там можете и пары месяцев не продержаться!»

Один вопросительный знак, два восклицательных. Многозначительный фактик… А уж забота о моём физиологическом здоровье! Кажется, почти всё становится ясным.

− «Лучше один раз напиться вдоволь живой крови, чем долгие годы питаться падалью!» − я патетически процитировал какого-то не очень умного старого автора. − Это сказано в фигуральном смысле, не подумайте обо мне дурно. Не буду утомлять вас рассказами о своих расчётах и планах, отмечу лишь одно: дальше гнить в агейбургском могильнике я не желаю. Остальное моё и только моё дело.

Пауза-молчание. Весомое такое и продолжительное. А затем уже более откровенно:

«Что же, с этим можно согласиться. Значит, будем считать, что вы твёрдо нацелены эмигрировать − разумный выбор, хотя и рискованный в данном положении. Также вам нужны немалые деньги, чтобы поначалу не бедствовать, а впоследствии с их помощью утвердиться при дворе короля франков, предварительно доказав свою полезность. Мимоходом замечу, что есть местечки, где можно устроиться и получше − например, Галлия быстро развивается… Но это, действительно, ваши и только ваши будущие заморочки, нам за ними приглядывать нет никакого резона. А теперь необходимо уточнение: каким именно способом вы собирались покинуть Агейбург? К связующим “нитям” у вас сейчас нет ни малейшего доступа, их полностью взяли под контроль люди Леона Ликтора, негодяя высшей степени посвящения… Итак?»

Я замешкался. Чёрт, ведь намёки выданы весьма прозрачные: насчёт перспективы карьеры в зарубежных странах и по поводу личности Хранителя нашего нордического… Но поди пойми, с какой целью! То ли прощупать меня до конца, то ли свою всестороннюю информированность показать? Будь поосторожнее, сеньор Роман, перед тобою не дилетантствующий наглец, как ты поначалу самоуверенно подумал. Это разведчик и хорошей выучки, почти современного образца. Но откуда взялся такой ловкий?!

Так. А отчего я, собственно, решил, что в Лабиринте больше никого нет помимо меня и потерявшей память Энки? Если предположить, что фальшивая Башня Созерцания служит не только местом для изощрённого наказания, но и сверхсекретным способом перехода в иное Пространство-Время? А то и в некую непостижимую Комбинированную Реальность? Лихая фантастика, ага, но ведь мы находимся на Терре-Земле! На страшной материнской планете, где многие тысячелетия использовали науку в воистину дьявольских целях − ради истребления и запугивания. Причём изощрённо и страшно пугать было наилюбимейшим делом!

Всё может быть, даже самый несуразный вариант нельзя легкомысленно отбрасывать. Поэтому надо исходить из того, что передо мной профессионал. Лучше потом в этом ошибиться, чем в недооценке противника.

− Ну, а ежели предположить, что в первой своей прикидке вы излишне категоричны? − (я скривил рот в готовности полноценно усмехнуться). − Вам известно понятие «байпас»? Дословно это боковой, дополнительный отвод к трубопроводу на запорной арматуре, предназначенный для временной работы на случай выхода из строя основной магистрали. Так вот, есть нечто похожее и на подземных межбарьерных трассах. У центральной и у западной − вполне достаточная страховка. Хранителям да безопасникам о них знать ни к чему, то удел скромных техников. Один из них как раз сейчас перед вами!

«Важные сведения, коли они правдивые. Хорошо. Допустим. Но как вы намеревались воспользоваться этой тайной возможностью свалить? Если и по земле ковыляете чуть ли не на костылях?»

− В мрачных Подземельях, как и на светлой Поверхности, всё завязано на киберов, − я многозначительно потыкал оттопыренным большим пальцем в сторону фасада возка, где должен был находиться рикша. − Знания и умения которых намного превышают параметры их повседневного использования. О чём опять же помнят очень и очень немногие. От подробностей увольте − мы с вами ещё не настолько душевно близки, как говорится в плохих водевилях…

«Поэтому вы и приманиваете в свой дом здешних роботов из разных гильдий? В целях переобучения по своим методикам и дальнейшего целевого использования?»

Я скромно наклонил голову. Немного выждав, добавил вслух:

− Но всё это были долговременные планы. А нынче события ускорились! Городские власти готовы начать Экспансию, которая вельможным соседям и на хрен не нужна, извините за вульгарность. Иначе здесь не появился бы их королевич Синфиотли собственной авантюрной персоной. Странное имечко, кстати, больше характерное для гуннов.

«Вы их короля Атли имеете ввиду? Окончания имён собственных ещё ничего особого не значат. Вспомните хотя бы его сестру валькирию Брунгильд и нынешнюю франкскую правительницу Боргильд. Звучания схожи, а вот происхождение, желания и характеры… Впрочем, хватит о постороннем. Как и предполагалось, ваша осведомлённость оказалась на предельно допустимом уровне. А теперь включите воображение: итак, вы сложным и трудозатратным путём покинули, наконец, ненавистный Агейбург. Перешли по байпасному ходу на ту сторону… и обнаружили, что попали в очень похожий Франкбург! Как, оно вам надо?»

− Ни в коем случае! − я помотал макушкой вполне искренне. − Какой тогда в моих потугах смысл?

«Совершенно справедливо. Отсюда вывод: экспансии “гиперборейского покоя” быть не должно. И в этом благородном деле вы должны помочь. Что же касается вашего личного интереса, то в наших силах переправить вас на желаемые западно-рейнверские земли проще и быстрее».

− Уж не тем ли загадочным способом, который использовал сам высокорожденный Си, объявившись у нас совершенно неожиданно для местных охранительных структур?

«Именно. Детали, разумеется, сообщим позже. Когда удостоверимся, что вам можно доверять. А для начала стоит намекнуть, что упомянутая “высокорожденность” находится под очень большим вопросом…»

Я знал это. Но и мой таинственный собеседник тоже! Лакомый секрет властных интриганских тусовок Запада. С его помощью правящую династию Вольсунгов можно легко грохнуть − опять плебейское словечко! Но предельно точное. А после свержения на освободившееся местечко мгновенно пожалуют викинги − зря, что ли, они подсунули свою Боргильд в жёны тосковавшему Сигмунду, враз потерявшему и сестру, и любовницу?

− Как раз высокое родство оспорить будет трудновато, − возразил я с улыбочкой завзятого сплетника. − Другое дело, что оно грязненькое по всем светским понятиям!

«Справедливо подмечено. И одного этого достаточно для… Однако мы опять уклонились от темы − вернее, принялись радеть о будущем, не обеспечив настоящее. Вернёмся к нему, исходному. Ваши чаяния понятны, ну а нам требуется…»

Далее следовал схематичный рисунок − чёткий, будто напечатанный, явно заготовленный заранее. К этой нашей встрече противник отлично подготовился.

Так, толстый красный пунктир по окружности − ненавистный им Барьер, конечно. Галочками обозначены неудачные попытки прорывов, а вот три вопросительных знака в разных местах к чему? Новые возможные цели для атаки?

Я угадал − на мой уточняющий вопрос ответили более чем откровенно:

«Они самые. На сей раз провал исключается, поскольку здешние спецслужбы буквально идут за нами по пятам. Времени на отвлекающие маневры нет − очередной удар обязан стать последним и сокрушительным. Вы должны указать наиболее уязвимую точку в линии гравизащиты».

− И потом ответить своей головой в случае вашего рокового промаха? − сердито осведомился я. Моё опасение любезно подтвердили:

«А как иначе? Мы рискуем всем, а вы хотите получить индивидуальную страховку? Не выйдет. Зато при выигрыше помимо обещанной переправы за Рейнвер вам причитается солидное вознаграждение! Любуйтесь и не сочтите за рекламу!»

Я вскинул голову, потому что дверца кабины снова автоматически распахнулась. Послышались неторопливые, тяжёлые шаги, и у входа-выхода возникла высокая фигура, полностью закутанная в дорожный плащ с глухим капюшоном. Одежда была явно не городская и даже не маскировалась под неё.

Чужак. Оттуда. И, очевидно, именно он исполнял обязанности рикши, а не этот двуличный робот-без-номера, которого я накормил по доброте души. И на свою задницу. Вполне вероятно, что в моём покинутом подвальчике сейчас идёт такой шмон…

Неизвестный тем временем снял перчатку и протянул ко мне свою руку ладонью вверх − здоровенную, мужскую и сплошь поросшую неприятными с виду седыми волосами, вплоть до самых пальцев. На безымянном я увидел кольцо-перстень без камня, но с утолщением в форме вензеля − вещица просто ослепительной красоты! И не понять, отчего такой эффект, а отвести глаз невозможно.

Волосатая рука вдруг резко сжалась в кулак, поиграла перед моими глазами ажурным золотистым ободком, а потом медленно разжалась. И я увидел двойной талер − тоже из чистого золота. Без посторонних примесей, тут и проверять нечего.

Монета соскользнула с ладони на пол, глухо стукнув о пластик и сделав пару оборотов. Вслед за ней точно так же упала вторая, третья, четвёртая… Девятая и десятая уже важно прозвенели, томно блеснув профилями короля-основателя Агейстера и королевы Морены. Никакая экспертиза не отличит от оригинала, да и кто тут её проводить будет? В качестве платёжного средства с почтением примут в любом из миров Хаоса. Агейбургские золотые ценятся куда выше прочих. Вот девятнадцатая затрепетала и засверкала, двадцатая, двадцать первая…

Не помешало бы изобразить на лице какую-нибудь подходящую для неудачника корыстолюбивую гримасу, но я, с детства обеспеченный всеми возможными благами мальчик, о таковых понятия не имел. Моей фантазии хватило на то, чтобы плотоядно потереть весьма кстати вспотевшие пальцы и аккуратно подобрать аванс, который так небрежно мне швырнули. Назад ведь не потребуют − не жлобы, чай?

Прямо мне под ноги свалилось новое переписочное извещение − почему-то в скомканном виде. После поднятия и тщательного разглаживания бумажки мне удалось прочесть:

«Это почти втрое больше, чем вы получили от скупого до неприличия Закира. В качестве пряника, согласно древней скифской поговорки. Однако теперь необходимо показать и кнут − опять же следуя народной мудрости. Как предупреждение насчёт того, что возможное предательство или хотя бы двуличие кончится для вас трагично и мерзко. Посмотрите вперёд».

Я машинально выполнил требование − и едва не подавился своим враз пересохшим языком. У неизвестного, по-прежнему стоявшего прямо передо мной, капюшон теперь был снят, но его голова оказалась не человеческой, а волчьей.

Не искусно сделанная маска, а самая натуральная звериная морда! Шерсть, лютые желчные глаза, кровавая полураскрытая пасть, клыки…

Я выронил из рук собранные монеты, и они снова раскатились по всему полу с тоскливым дребезжанием. Вжался боком в стенку и чуть было не попытался залезть под скамью − моё тело действовало само собой, помимо воли. Ничто животное и трусливое нам не чуждо, воистину…

Дальнейшие события понеслись быстро и без моего вмешательства.

Знакомый, свистящий звук снаружи − особенно резкий на открытом пространстве − и мохнатую шею ужасного существа захлестнула сзади узкая пластиковая петля. Сильнейший рывок отбросил оборотня далеко в сторону, а второй опрокинул навзничь.

«Путы-лассо»! С дистанционным контролем?

После желания спрятаться мой замшелый инстинкт без предупреждения врубил функцию стремительного бегства. Какие, там, больные ноги − я забыл напрочь о своих проблемах! Возможно, потому, что двигался исключительно на четвереньках.

В таком вот виде я вывалился из возка наружу и понёсся скачками прочь − ну, так мне это казалось. А на самом деле − на локтях, коленках, кубарем, ползком… Метров пятнадцать преодолел как нечего делать, а потом влепился плечом в какой-то древесный ствол − одновременно и ошалел от удара, и пришёл в себя.

Словно лопнула некая невидимая плёнка, до того окружавшая меня, или исчезло наведённое психическое наваждение. Я снова находился в привычном мне мире: не было никакой горы и пропасти рядом, а утренняя полумгла уже не скрывала детали нормального пейзажа − лесной поляны и заросшего пруда на её восточном краю. Там, на бережку, находился хорошо знакомый мне человек с энершокером навскидку в правой руке. Однако же стрелять из него он не мог, потому…

Потому, что суматошная схватка неподалеку от меня была в самом разгаре. Да такая, какой я никогда доселе не видывал. Ни в придуманных фильмах, ни наяву. Или всё-таки видел и даже участвовал? Глухой ночью, на третьей малой станции, когда в дом проникли метаморфы? Когда будущая правительница Агейбурга королева Морена (которую в те дни ещё называли Малинкой) дралась с ними насмерть в рукопашную. А её сестра королевна Ольда меткой стрельбой из «вальтера» спасла мне жизнь…

Сейчас Романа-Ромарио выручали из очередной передряги совсем иные создания.

Волкоглаву, опутанному сверху и снизу, хватало звериной мощи для разрыва эластичных полимерных волокон и преодоления их функционального самовосстановления. Однако полному высвобождению мешали роботы. Их было четверо, все с алыми точками в центре лба и при маскирующей тёмно-зелёной раскраске. Они атаковали попеременно с разных сторон короткими, быстрыми выпадами и выгадывали подходящий момент для решительного навала.

Я всё-таки спрятался за берёзкой, возле которой оказался, и теперь осторожно выглядывал сбоку. За этим занятием меня застал преспокойный голосок Греты:

«Прямо-таки сценка из вымышленного ретро-рассказа под названием “Дружная стайка гиен обращает в бегство льва”! А в реальности перед нами наглядное доказательство превосходства врождённого сочетания живой и неживой систем над чистой техникой, добавленной извне!»

− Не до конца ещё пробудилась, соня? − проворчал я. − Нет тут никаких гиен − единственная их представительница находится далеко отсюда, причём в человеческом обличье!

«Ты Голду Гансвид имеешь ввиду? Мы хорошо знакомы. Да, вполне себе гиенушка на двух ногах − уж лучше Куница, которая вон торчит у пруда с метателем наготове! А я, между прочим, не тупо дремала, а сознательно отключилась. Иначе бы меня засекли биодетекторы фальшивого возка − на самом деле это…»

Наше мысленно-разговорное общение прервалось − в этот миг в едином коротком порыве-прыжке робики вцепились во врага. Дружная механическая стая, право слово!

Классический захват всех четырёх конечностей противника − и клинч, мёртвое удержание. И блокада волчьей морды справа и слева, несмотря на щёлкающие страшные челюсти. Человеку точно что-нибудь отгрызли, а этим всё нипочём.

Общие восемьдесят кило лишнего веса − совсем немного для твари со сверхвозможностями, но живой металл просто так не сбросить! Да и «путы» при отсутствии мускульного сопротивления снова пошли расти и давить во всю мощь.

Так, почти одолели − зажали гада, как в тисках. Хорошо… а дальше-то что делать?

В отличие от меня фройляйн Энкея Куннитс подобным вопросом не заморачивалась. Она уверенными шагами приблизилась к дерущимся и без малейшего колебания пустила в ход оружие. Шарахнула со всей своей женской умности − почти в упор, прямо в волчью морду и на полную мощность! Ну да, какой была бесшабашной девахой, такой и осталась.

И тотчас над местом силового энергетического воздействия сам воздух словно бы вспучился и заколыхался, сделавшись вязким и тёмным. У меня в ушах прозвенел отчаянный вскрик Греты: «Вот же дура… Все назад!!» Три первых слова предназначались для стрелявшей неосторожной гуманоидки; два вторых, повторенных и озвученных мной, − боевым роботессам. Они отреагировали моментально: мигом отскочили сразу метров на пять и застыли в хищных, охотничьих позах, готовые в любой момент к новому нападению. А Энка даже не попятилась: стоит себе с азартным видом, чуть ли не пританцовывая от возбуждения; глаза горят! Такой я и запомнил её во время последнего боя в подземелье Династии, когда она и другая охотница Медянка прикрывали побег настоящей старшей Королевны из-под власти Самозванки…

И тут во все стороны полыхнуло − правда, не огнём, а чёрным туманом, почти непроницаемым для глаз. Вдобавок я снова будто оглох, как в первые минуты пребывания здесь. Мрак, беззвучие и полная заторможенность − чуть ли не репетиция Небытия! К счастью, всё это продолжалось недолго, а когда нормальное состояние мира восстановилась, то в нём не произошло никаких изменений, кроме исчезновения волкоглава (или кто там он был на самом деле).

Остался его плащ, который теперь походил на окаменевший остов то ли защитного лабораторного комбинезона, то ли скафандра для планет высшей категории сложности. Большой овал выжженной земли вокруг него дополнял эту малопонятную картину. Лично для меня − рисковая Куничка наверняка знала много больше.

Я кое-как встал, одёрнулся и отряхнулся. После чего вперевалку направился к воистину странной компании людей живых и синтетических. Робики уже окружили представительницу рода человеческого и вразнобой жестами укоряли её за бездумное применение шокера. Крайне болезненное воздействие для их мозга-сознания даже на дистанции; наверное, единственное в своём роде. Энергия энергии рознь, оказывается. Хотя источник один − Солнце, звёзды…

Подойдя к этим разноформенным девицам как можно ближе, я принял позу упрёка: подбоченился, руки в бока, морда надменная, нижняя челюсть вперёд. После нескольких минут сей дурацкой демонстрации до меня дошло, наконец, реальное положение вещей − вернее, одной из них, о которой мы позабыли. С уже непритворной озабоченностью я обернулся и воскликнул:

− Колесница! Её нужно осмотреть! И взять того, кто в ней находится!

Энка поняла меня сразу, её механические воины тоже. В считанные секунды они добежали до возка, в котором я сюда прибыл, и окружили его. Выждав немного, проникли внутрь − втроём, четвёртая осталась страховать снаружи. Интересно, откуда такая выучка?

Увы, мои суматошные размышления о том, могут ли роботы арестовать человека и принудить его к покорности, так и остались неподтверждёнными: пусто, никого! Таинственный собеседник воспользовался заварушкой и тихо свалил в неизвестном направлении. Идентификационных следов не осталось кроме стопки замаранной бумаги и горстки монет.

Эти трофеи нам и принесли, причём начальница Энкея не проявила к золоту никакого интереса, а сразу сунула в чужую переписку свой нос и не вытаскивала его довольно долго. Я воспользовался этим и без стеснения распихал деньги по карманам, набив их почти доверху. Дают − бери, а бьют − ори; у плебеев, кажется, так.

Тут меня деликатно дёрнули за рукав − сзади стояла одна из роботесс с протянутой рукой, между пальчиков которой словно бы играло крошечное солнышко. Подумалось вначале, что последний талер я случайно уронил, но на маленькой, твёрдой ладошке лежало кольцо. То самое, оборотня.

Взял его, поблагодарил кивком − мне так же коротко ответили и вернулись к осмотру бренных останкоа вместе с остальными роботами. Этих экземпляров украшения не интересовали, странные они. Будто новую породу вывели.

Я упрятал необычное колечко в нагрудный кармашек, хотя ужасно хотелось надеть его. Слово «ужасно» не совсем точное: на самом деле меня чуть ли не физически тянуло совместить свой палец с этой ажурной округлостью. От неосторожного поступка удержали подозрительные взгляды Энки, которые она то и дело устремляла на меня. Ага, начиталась свеженькой информации, и компромата у неё теперь достаточно. Отбрёхиваться придётся и весьма усердно…

Почти угадал: моя прошлая знакомая едва не облизывалась от сыскного удовольствия! Подошла ближе, красиво обмахнулась бумагами, как веером, и сказала:

− У меня в руке чуть ли не вербовочный материал! Показать его, кому следует, и многоликому сеньору Ромарио каюк! Нет?

− Не уверен: на листочках имеются лишь подозрительные вопросы и рассуждения, − немедленно отозвался я. − Которые исходили от некой неустановленной личности − то ли человека, то ли робота… А вот мои ответы нигде не зафиксированы, верно? Да и вообще всё это выглядит как нехилая провокация!

− Со стороны кого? Говори, да не заговаривайся! Налицо полновесное предательство!

− Какие следовательские интонации! Тебе самое место в контрразведке − если вернёмся вместе в нормальный мир, то дам выгодную рекомендацию… Но балагурить будем после, а сейчас нужно немедленно сделать следующее: вызвать спецов из местной Безопаски, пусть проводят криминалистическую экспертизу. Всего, что здесь найдут. И второе: других специалистов, уже из Тайной службы, надо направить ко мне на дом. В музейный погребок. Боюсь, что…

− А ты не боись понапрасну, − прервала меня с улыбочкой эта будущая контрразведчица. − С момента нашей последней встречи за вашей хитрой персоной было поставлено круглосуточное наблюдение, благодаря которому наша группа захвата вовремя оказалась на этой поляночке. Не так далеко от Музея, хотя помотали тебя по городу ради конспирации изрядно. А вторая группа продолжила слежку за твоим подвальчиком − у всех участников сей запутанной игры мысли шли в одном направлении. И как только тот самый робот без номера внаглую нарушил неприкосновенность чужого жилища, так его с поличным там и взяли! Самый момент допросить с пристрастием, как полагаешь?

Клубок событий №9: Робики как люди

Клубок событий №9: Робики как люди (август, первая неделя, вторник)

Я сидел в своём кресле, сложив руки на слегка вздувшемся животе, и отдыхал после обильного позднего завтрака. Один из безусловных признаков раннего старения − это неудержимое желание съесть больше, чем организму требуется. Он уже вполне сыт, но почему-то ещё тянет жевать. Нечто безумно древнее, когда наедаться всегда нужно было впрок. В Агейбурге это казалось особенно абсурдным, ибо Город веками не знал ни голода, ни даже частичных перебоев с питательным изобилием. Забавно, но в здешнем разговорном языке нет слова «паёк»! К тому же я с детства был лишён разве что птичьего молока, да и то потому, наверно, что не занимался поисками его синтез-кода. А если б нашёл, то оплатил бы без проблем − понятия «дорого» для клана фон Хётцен никогда не существовало.

И тем не менее! Вот зачем я сделал четвёртый бутерброд с беконом, если и трёх было вполне достаточно для насыщения? Про пятый и не говорю, это уже за гранью разумного. Может быть, подсознание таким образом мне намекает, что впереди маячат нешуточные испытания и пора позаботиться о запасах? В темпе поднакопить жирок?

Очень даже не исключено. Конец прошлой недели ознаменовался столь бурными житейскими событиями, что ни в сказке сказать, ни пером описать, как говорится. Хотя кое-какие тревожные выводы напрашивались.

Главным было понимание, что против нас всё же действует профи. Его последние поступки лишь с виду казались бестолковыми выпадами, а при более внимательном рассмотрении логично укладывались в некую схему. С вполне очерченными контурами.

Не вызывало сомнений, что хитро смонтированная «вербовка в возке» помимо основной цели имела ещё и дополнительную: удалить меня из дому, в котором этот гадский робот-без-номера мог без помех провести детальный обыск. Вот только возникал законный вопрос насчёт цели − ведь я никогда и ничегошеньки не прятал! Из разряда вещичек, предназначенных для схрона. Положим, этого могли не знать, но какие конкретно тогда вырисовывались подозрения? Что могло интересовать противников Экспансии? Схемы трасс и связующих «ниток» перехода? Так ведь и дурачку понятно, что опытный человек держит подобную сверхсекретную информацию в своей памяти, а не доверяет бумаге!

Похвально, конечно, что Энкея Куннитс сработала с подстраховкой и оставила в засаде возле Музея группу захвата − спецназовцы у робиков, рехнуться можно! Кстати, все они принадлежат к уборочной гильдии, которой де-юре руководит старенький и тщедушный господин Тупаковский, а де-факто − моложавый и энергичный Ганс Трахт. Но это явно не его затея: авторитета у парня пока никакого. Да и он, несомненно, подсказал бы, что выделяющая «алая точка» ни к чему работникам плаща и кинжала − они, напротив, должны быть со всех сторон неприметными. И выходить на дело с замаскированными личными номерами. Так что до организации внутренней секретной службы додумались сами роботы − вернее, их лидеры. А я о них ничего толком не знаю, досада!

Наглого кибера, шарившего по моим сусекам, взяли аккуратно и почти без шума − он хоть и попытался удрать напролом через окошко, но там его уже поджидали (обложили грамотно, похвально). Спутали по рукам-ногам и уволокли куда-то − надо полагать, на свою тайную базу, если уж дать волю фантазии. Мне с ним побеседовать по возвращении не удалось, а жаль! Очень сомнительно, что его смогут расколоть без знакомства со специфическими методами дознания из сокровищницы людской палаческой культуры. Уж моя Энка как бывшая охотница точно не в курсе. «Моя», да − опять оговорился…

Правда, знания и умения бисексуала Трахта мне неведомы. Однако он пока никак не возникал в поле моего зрения. Ни в прямом, ни в переносном смысле.

Немного напрягало то, что уже трое суток я оставался без оперативных сведений. Меня использовали и тотчас бросили-позабыли, словно ненужную игрушку, − такое создавалось впечатление. Я, разумеется, не ждал, что сюда прибегут с новостями сами важные Муршид и Захотун, но и бойкая Куничка не давала о себе знать! Вполне вероятно, что она вообще исключила из своего донесения всякое упоминание обо мне, дабы не привлекать ненужное внимание и не отвлекаться от главной сенсации: появление волкоглава. И не менее таинственное его исчезновение. Кое-какие мысли по этому поводу у меня имелись − самое время было их обсудить, да не с кем. Подобное явное пренебрежение сперва обижало, а вот сегодня начало тревожить, ибо не лезло ни в какие психологические рамки. Объяснение нарисовывалось лишь одно: гончие взяли-таки след и азартно идут по нему с оскаленными пастями и высунутыми языками. И за истекшие семьдесят два часа им весь Агейбург не обследовать, тут и недели не хватит. Особенно, если враг умеет петлять.

Но куда тогда пропала моя Гретель? Кажется, впервые со дня нашего знакомства она так долго не даёт о себе знать. Вообще никак. И её куратор «Грета» тоже помалкивает, словно сговорились… Ну, женщина ведь: если не захочет сама рассказать, то и пытка не поможет. Это я фигурально сказанул: в условиях Лабиринта с моей куколкой не сладить. Никак вообще. Коревич вот держал её в строгости, а я разбаловал. Того и гляди, скоро командовать начнёт, и не остановишь.

Я чего всё больше боюсь: ей же тут определённо нравится! Идеальные техно-физические условия, программная активность (особенно после столь длительной изоляции) и фактически обладание материальным телом. А по возвращении в мир Династии ей всего этого придётся снова лишиться. «Не-е, дурных нема!» − так, кажется, говорят скифы?

Хозяин, на которого она настроена, смог бы приказать, а вот у меня не получится. Мы же всего-навсего добровольно сотрудничаем, причём с её стороны это выглядит откровенной благотворительностью. Может, она уже и не принимает во внимание, что создана служить Человеку, венцу природы и светочу вселенной? Да-а, иронизируй или нет, а проблема наклёвывается…

Живот у меня тем временем пришёл в норму, то есть перестал урчать и вспучиваться − нижняя часть тела снова была в порядке. К ногам вообще не имелось претензий, ежедневная ноющая боль их пока что не беспокоила. Давешняя нервная встряска помогла, не иначе. Вот только надолго ли?

Самый момент действовать, однако же в одиночку затруднительно. В запасе у меня оставался лишь один помощник, вводить которого в активную игру я пока не решался. И так уже засветил, подготовив при его помощи последнюю встречу с Энкой в качестве «случайной и вынужденной». А без критического резерва работать нельзя, скорый провал тогда обеспечен. Надо же, я вновь рассуждаю как офицер разведки, похвально…

Мои меланхоличные размышления прервал вызывающий стук снаружи. Вернее, это сперва постучали − рукой, а после минутной паузы долбанули ногой да со всей мочи! А мощь у этого двуногого жеребца немалая − я очень сомневаюсь, что справился бы с ним в рукопашную даже будучи абсолютно здоровым.

У меня была мини-система наблюдения за улицей возле Музея, а как же иначе? С новой дополнительной памятью я теперь знал и умел такое, что и не снилось избалованному аристократику из папочкиного информационного отдела. Не полноценные камеры, конечно, но и не примитивный «глазок». Тройная обратная зеркалка, причём качественно замаскированная.

Гр-рох! Шар-рахх!

Какая экспрессия! А намедни, вроде, я размышлял о благовоспитанных нравах Агейбурга. Вот они, наглядные…

Трр-ресь!!

«Впустите доброго человека, а не то он выломает дверь!» − кажется, так у литературных классиков? Хрен тебе, дружочек, давай ломись со всей дури! Хотя вот случай начисто его завалить, решив сразу главную проблему. Увы, не одолею, а оружие здесь намеренно не держу − может, и напрасно. Да и не один он явился, а при свидетеле. И не с простым, а из самой Мэрии! Сей господин сразу же грамотно отошёл в сторонку − учёный, оказывается. Но я успел его засечь: то был паук… то бишь Фаук Фабиан собственной важнецкой персоной. Средний командный состав.

Сюрприз, однако. И ещё какой! Вряд ли по мою душу, уж больно нагло прут. А музейщики могут их заметить, хотя бы из праздного любопытства.

Бу-бухх! Хорошо, когда с размаху пинают дверь, которая открывается назад − это радует. Но и если б начали тянуть на себя, то разве что ручку оторвали бы. Деревянных поделок в Агейбурге не бывает, только пластик да железо. А у меня сталь, обшитая дерматином. Грузовых роботов придётся вызывать, иначе не справитесь!…

Наконец, мне это надоело. К тому же на шум действительно вышли консьержка фон Охтен и экскурсовод фрау Бриль. Ударное шоу сразу стихло.

Разблокировав запор, я громко позвал:

− Входите, гости беспокойные! Добро пожаловать, королевич! Что же вы так бедного инвалида стращаете, сон его полуденный нарушив и напугав до полусмерти? Впору табличку вешать, дабы не докучали!

Я собирался ещё поехидничать насчёт отсутствия у франкских вельмож не только рыцарских, но и гостевых манер, однако сдержался, как только увидел, что ко мне явились во хмелю. Си находился в третьей горячительной стадии, то есть источал агрессию и напор. И запах − какой-то крепчайшей настойки, слово «аромат» тут было совершенно неуместно. Но собою он владел и на ногах стоял прочно. При этом руки держал в прямых брючных карманах (ещё бы цигарку в уголок рта − и классический вид дальневековой уличной шпаны). Из верхней одежды одна лишь чёрная майка с короткими рукавами; мышцы под ней так и ходят, так и перекатываются… Лось сохатый.

Я украдкой глянул себе за пазуху − Грета не подавала признаков жизни и явно не собиралась меня защищать при необходимости. На силовой удар она сейчас не способна, а вот на чувствительный для любого организма электроимпульс − вполне. Маленький шокер, который всегда с тобой, ага. Вот только действует исключительно по собственному усмотрению, а оно у куклы вне психологии. С её неодушевлённой точки зрения, наверное, ситуация выглядит не слишком тревожной, и ей не втолкуешь, что передо мной пьяный бугай. Способный на любую выходку, в том числе, и бессмысленную. Типа: «Ты почто меня оплеухой попотчевал ни с того, ни с сего?» − «А я нешто знаю? Само собой сорвалось!» Типично народное, с позволения сказать, мышление в мирах Хаоса, и с ним не справится никакая думающая машина. Вот поэтому она и не чует опасности − не собака, чай. А вот я нацеленную неприязнь очень даже ощущаю, но что толку?

Поддатый гостьюшка между тем вёл себя чуть ли не по-хозяйски: стал бродить по комнате и бесцеремонно заглядывать в разные закрытые места. Попытался залезть и в запертую антресоль, ту самую. В ней сейчас никого не было, поэтому я демонстративно швырнул на пол ключ и сказал:

− Вы уже третий за минувшую неделю, кому не терпится обшмонать мои шикарные полуподвальные хоромы. Причём всех вас почему-то невероятно интересует грязное хозяйское бельё! Извращённые фетишисты, что ли? Впрочем, можете приступать.

Разумеется, я не собирался всерьёз задевать-дразнить, а хотел лишь выяснить степень его готовности к скандалу. В том, что ко мне явились устроить разборку, сомнений не было.

Си сдержался и на вызов не обратил внимания, а продолжил шумно бродить туда-сюда, заглядывая во все углы и щели. Наконец он угомонился, присел на порожек внизу и снизошёл до извинения:

− Не сочтите моё поведение откровенно хамским − это всего-навсего предосторожность. Да, поднятая нами входная шумиха осталась без ответа, но это ещё ничего не значило − вы же обожаете устраивать наглые засады! Месяц назад мне на такое было плевать, а вот нынче я от подобного пренебрежения воздержусь.

Этот многословный речевой оборот он произнёс с безукоризненной чёткостью, чем себя и выдал: парень играет в алкаша, причём на редкость безыскусно, забывая сочетать развязность поступков и фраз. Хотя, возможно, пьяным он прикидывался именно когда ломился в дверь, а сейчас настало время вдумчивого разговора на трезвую голову. С глазу на глаз.

− Напраслину на меня возводите! − сокрушённо вздохнул я. − Обидную и несправедливую! Незримые силы забавляются мною самим, как игрушкой! В прошлую пятницу похитили из дома, завезли в какое-то жуткое место, до полусмерти напугали видом человека с волчьей головой…

− …и вдовесок подкинули немало золотых, не так ли? Несмотря на все описываемые ужасти и волнения, вы их преспокойно прикарманили. То есть взяли аванс, тем самым согласившись на предложенные условия. Пора бы и отработать денежки, не находите?

Я смотрел на него, щурил по-разному глаза, шевелил бровями и в темпе прикидывал, как удачнее ответить. Поскольку успешно начавшиеся в возке переговоры сорвались из-за силового вмешательства настырной фройляйн Куннитс со своей кибернетической бандой, то второй вербовочный этап выглядел почти логичным. «Почти» потому, что открыто вводил в действие новое лицо, тем самым полностью демаскируя его. Отсюда вытекали аж три соображения: Си вполне мог оказаться таинственным собеседником за перегородкой; его могли ловко подставлять и − внимание, сеньор Ромарио! − у противника больше не осталось запасных фигур. Требовалось понять и утвердиться в главном: являлся ли наш королевич действительно Игроком? А не марионеткой, которую расчётливо передвигали по нужным направлениям, а то могли и пожертвовать?

Ключевой вопрос − ошибиться нельзя. А сомнений в обе стороны хоть пруд пруди.

− Мне показалось, что вы заявились сюда ещё с кем-то, − осторожно начал я. − Уж не он ли на самом деле дёргает всех за ниточки? Это я к тому, что не худо бы познакомиться с истинным хозяином предприятия!

У молодого Вольсунга непроизвольно сжались губы и сузились зрачки − явно почувствовал себя задетым, нет сомнения. Стало быть, я прав: он на подхвате, а им руководят. Причём человек невысокого происхождения, очень важный вывод!

− Складывается впечатление, что вы либо тянете время, либо уходите от ответа, − резко сказали мне. − Неумелая тактика и даже постыдная для настоящего мужчины! Правда, в таковом качестве ваша милость давненько уже не выступает. Но хотя бы вспомните, к чему обязывает наша гордая порода!

− Легко кичиться своей самцовостью, будучи молодым и здоровенным! − воскликнул я с обидой. − Поползайте вот полгодика на карачках, так по- другому запоёте! В моём незавидном положении приходится всего опасаться и выискивать для себя малейший дополнительный интерес. Хотя вам это, кажется, мимо ушей: воистину сытый голодного не понимает!

− Нет, мне на ум приходит другая поговорка: «Чем дальше в лес, тем больше дров халявных»! Ах, да, у вас рубка деревьев строжайше запрещена, мой пример неудачный… Тогда выскажусь проще: вам помимо звонких талеров ещё нематериальнойой выгоды хочется? В виде дополнительного аванса? Что ж, готов посодействовать и выхлопотать для вас тёпленькое местечко при дворе моего отца, могучего короля Сигмунда! Вы же мечтаете жить у франков, насколько мне известно?

− Светлейший Сигмунд ваш отец?

− А что, есть сомнения?

Я внимательно всмотрелся в его безмятежное лицо − на нём ничего не проявилось помимо лёгкого удивления. Нет, парень не лицедействует. Но тогда выходит, что его мать Сигни, королева Гаутланда, сказала ему правду?!

Немыслимо… впрочем, это по нынешним цивилизованным понятиям. А в дикарских мирах, где и в королевских замках повсеместно земляные полы с растущими посередине родовыми деревьями, житейские нравы куда проще. И нет особой разницы между отцовством родным и названным.

Синфиотли истолковал моё молчание по-своему. С презрительной улыбочкой он протянул:

− На самом деле куда явственней видны противоречия не между сытым и жаждущим, а у благородства с мещанством! Вашу растущую алчность я чувствую на расстоянии и готов её удовлетворить.

С этими словами он медленно вынул из кармана брюк правую руку, и с её среднего пальца ударил фонтанчик искрящегося света. Прямо мне в глаза − я аж непроизвольно зажмурился.

То самое прекрасное кольцо! Или двойник? Хотя нет, у подобных вещиц дубликатов не бывает. Но как же тогда…

Я схватился за нагрудный кармашек и суетливо его ощупал − пусто! Си понимающе усмехнулся:

− Не сочти меня за необыкновенно пронырливого воришку! Тем более, что близких контактов между нами пока не наблюдалось. Просто ситуация сложилась, как в старой нордической сказке: «Этот талисман особенный: если ты случайно его обронишь, то там же и найдёшь. А коли первым отыщет кто чужой, то вскоре снова потеряет!» Из тех редких вещей, которые своего хозяина помнят, а к новому привыкают долго. Впрочем, ты его так и не надел. Может, недотёпа, а может, оно для тебя и к лучшему… Ладно, смотри!

Его пальцы сделали быстрый, характерный жест − их трение друг о дружку испокон веков намекало на корыстные, денежные отношения. На сей раз рука не сжалась в кулак, и я всё увидел отчётливо.

Золотистый блеск ослаб, металл на пару секунд размылся до состояния тусклого пятна… а когда резкость восприятия восстановилась, то на ладони королевича лежала монета. Процесс повторился − возникла вторая, третья, четвёртая… Когда талеров накопилась полная горсть, их кинули мне под ноги − без вызова, как преподношение. Бери, нищий, радуйся…

− Кольцо с мгновенной молекулярной синтез-функцией? − взволнованно спросил я хрипловатым голосом. − Или?…

− Как же здесь обожают учёные высказывания! − недобро усмехнулся Синфиотли. − Сахаром-мёдом вас не корми − дай завернуть фразочку типа: «Окончательное решение проблемы искривления позвоночника посредством летального исхода» − это вместо нормальной: «Горбатого могила исправит»! Перед тобой, дружок, Андваранаут, легендарная драгоценность Рейнвера! Бывшая собственность гнома Андвари, которой силой завладел бог огня Локи − как и всем остальным его богатством. Своеобразное тогда было времечко: из золота, кроме украшений, делали предметы первой необходимости, а не копили ради наживы, как сейчас!

− А потом на это колечко было наложено проклятие, − тихо заметил я. − Бывшим его хозяином. Обиделся он, когда у него отняли последнее… ваши северные боги порой бывали преизрядными мерзавцами! По человеческому образу и подобию. «И да погибнет каждый, кто прикоснётся к Андваранауту! Мои сокровища принесут в мир алчность и преступления, из-за них будет проливаться кровь, но никогда и никому не доставят они счастья!»

− Верно сказано, − кивнул Си. − Хорошие у тебя исторические знания. Только вот поправочка: счастье на самом деле не существует, а вот радость в натуре есть! Чувство высокого удовлетворения от личного обладания какой-либо ценностью или редкостью. И нам, плотским существам с ограниченным сроком жизни, этого вполне достаточно!

− А высшая радость заключается во власти, − тихо заметил я. − Которая опять же немыслима без трижды проклятого золотого запаса… Ладно, теперь хотя бы понятно, откуда у тебя столько денег. А то секретные службы всерьёз подозревали наличие у твоей милости богатенького покровителя в Агейбурге!

− Да откуда у вас возьмётся настоящее богатство? − презрительно хмыкнул королевич. − Государство всеобщего среднего достатка, средних потребностей и остальной-прочей всеобщей усреднённости! Которую хотят распространить на весь мир. Я вот категорически против, да и ты, кажется, не в восторге, а?

− Мы незаметно и вполне естественно перешли на «ты», − вздохнул я и, нагнувшись, подобрал с пола монеты. − Как и подобает сообщникам. Когда ты успел разжиться Андваранаутом, можно полюбопытствовать? Насколько мне известно, до недавнего времени им владел гигантский варан-людоед Фафнир. Ну, дракон по-вашему. Дарить его, вроде, никому не собирался, а силой отнять ещё срок не пришёл…

− Так ведь всегда можно договориться! − снова хмыкнул Си. − Опускаю подробности переговоров, они лишние. Лучше вот скажи: в случае удачного распространения вашего уродского «гиперборейского упокоя» и дальше, под ним окажется река Рейнвер, так? Барьер ведь автоматически передвинется к северо-западу! И что тогда случится?

Уместный вопрос… очень даже. Передохнет вся живность в многоводном Рейнвере, вот и весь сказ. И окрест тоже. После утилизации органических отходов останутся лишь незамутнённые проточные воды и опустевшие поля-леса. А чего же вы ожидали, господа хорошие? Покой и безопасность требует вначале ба-а-льших хлопот и жертв!

− Произойдёт экологическая катастрофа, − вслух неохотно молвил я. − Локальная, впрочем. Ну что же, детали действительно лишние, мне понятен корыстный интерес Фафнира. Он как − снимает иногда свой магический шлем или уже чисто физически не может без него обходиться?

− Приятно услышать признание насчёт существования во Вселенной и других сил, преобразующих материю! − осклабился франк. − Помимо гнусной науки. А что касается твоего вопроса, то после успешного уничтожения Города я познакомлю тебя с нынешним владельцем наследства Андвари. Если вдруг не забоишься, конечно. Очень умный собеседник! И у него тоже своя философия, не хуже вашей.

− Не уверен, что захочу, − помедлив, откровенно признался я. − Страх имеется, тут ты прав. Хотя, если поразмыслить, то чего теперь бояться, коли я уже неосторожно прикоснулся к злокозненному металлу?

− Суеверие, приятель! − уже по-свойски ответили мне. − Проклятие начинает действовать лишь при длительном отсутствии хозяина. А он нынче у Андваранаута есть − твой снисходительный собеседник! Чтобы поменять господина, нужно было надеть найденное колечко на палец и какое-то время следить, чтобы оно с него не соскользнуло тайком. Приучить его к себе накрепко, понимаешь? У меня так больше недели ушло − не пил не ел толком, не спал!

− А иначе кольцо не стало бы снабжать тебя золотом?

− Вот именно. Таких в мире всего два, и второе у самого Одина − Драупнир называется. Тоже работа гномов. Но оно способно воспроизводить лишь само себя, а не чеканные монетки. Я доходчиво объясняю?

− Вполне. Значит, ужасная кара за обладание страшным кольцом тебя нисколечко не тревожит?

− И что в ней ужасного-то? Неизбежная гибель? Так все мы рано или поздно погибнем!

Я вздрогнул: он слово в слово повторил фразу своего двоюродного брата Сигурда − очередного простака, соблазнённого Андваранаутом. Горечь была в том, что Сигурду суждено родиться только после смерти самого Синфиотли − так гласили исторические хроники, с которыми я познакомился ещё в архивах династии Рэчери. А по закону Ананки-Неотвратимости нельзя избежать однажды выпавшей судьбы − возможно лишь слегка видоизменить сопутствующие условия, но результат останется тем же. И все фантазии сочинителей на тему возвращения в плохое Прошлое, дабы его поправить и перетрансформировать в хорошее Настоящее, навсегда останутся изящными сказочками. Впрочем, качественно ухудшить ситуацию тоже не получится, но о таком даже и не размышляли: какой смысл делать из жути кошмар?

А отсюда следовало, что моему королевичу не пережить своего визита в Агейбург! Хотя, останься он в замке франков, его также ожидала бы скорая смерть. «Там тебя убьют. А здесь ты умрёшь» − вот вся либеральная свобода, нам доступная…

− От погибели человеку никуда не деться, − рассудительно ответил я. − Нюанс, однако, в том, что эту печальную участь торопить не следует, верно? Ведь в обычном нашем бытие столько приятного! Взять хотя бы плотские удовольствия. Да и мудрецы-импотенты, по слухам, тоже отменно тащатся от своих головоломных силлогизмов и парадоксов. В общем, я рад, что проклятие кольца Андвари меня миновало!

− Как знать! Прикосновение к порождённому им золоту тоже несёт свой трагический отпечаток, − Си снова убрал правую руку в карман. − В твоих рассуждениях немало разумного, кроме одного: ты пытаешься перехитрить Богов. Или Норн-предсказательниц, что по сути одно и то же. Строго говоря, это единственный реальный грех, за который не бывает прощения. Насчёт остального-прочего возможны послабления…

Ишь, философ нашёлся! Эмпирист нордический. Но опровергнуть его походя не получится да и надо ли?

− Лады, оставим в сторонке словесное лукавство и вернёмся к деловым отношениям, − (я решил захватить инициативу). − Стало быть, вам нужно, чтобы я указал уязвимые точки городской обороны, так?

− Уже не совсем, − Синфиотли покачал головой. Оглянулся в сторону входа, встал, подошёл ко мне и присел на подоконник. Наклонился пониже и сказал: − Только одну точку. Критическую. Должна быть такая на периметре Барьера, неоднородный он. Удар по которой обрушит всю конструкцию. Нет больше права на ошибку, понял? Или мы в ближайшие дни прорвём блокаду изнутри, или здешние спецслужбы ухватят-таки нас за подставленные зады и поимеют извращённым способом. Я нахожусь под большим подозрением, ты на очереди. Никто не ожидал, что эта Энкея Куннитс, которую считали всего лишь в меру соображающей тёлкой, получит карт-бланш на создание ударной группы роботов! Что нас выследят и предпримут попытку захвата. Задумка мерзкого хранителя Ликтора, не иначе. Захотун и Муршид очень уж хотели остаться при случае чистенькими, вот им и подсказали, как. Ничего, есть способ вставить такую палку в колесо их разогнанной повозки, что она разом опрокинется и ещё хорошенько перекувыркнётся… Но этому обязательно должна сопутствовать наша решительная акция! Итак?

− Минуточку-секундочку, не сразу вдруг! − недовольно забурчал я. − Ряд уязвимых мест готов подсказать хоть сейчас, но выделить из них самое нужное… Пару недель на расчёты дайте, как минимум!

− Одну, не больше, − это королевич сказал, как отрезал. − И будь готов в любой момент к немедленной эвакуации, собери необходимые пожитки. Не свыше полуцентнера, иначе не сдюжу. После решительной атаки мы должны сразу же покинуть обречённый Агейбург − под шумок это сделать проще всего. Очередная и последняя наша встреча состоится здесь же в следующий вторник, тогда и получишь окончательные инструкции. А теперь позволь-ка откланяться.

До поклона он, разумеется, не снизошёл − резко соскочил на пол и удалился резвым жодом. Я задумчиво посмотрел ему вслед, а потом выругался. «Окончательный инструктаж», ага! Так я и поверил, нашёл дурачка. Жадный инвалид Ромарио лишний в ваших расчётах, господа-заговорщики, это и недалёкому школяру ясно. С моей профессиональной точки зрения тем паче. Вряд ли в здешних мирах Хаоса более гуманное отношение к отработанному материалу. Использованный презерватив выбрасывают, а не моют − малость грубовато сказано, зато честно.

Уход самоуверенного террориста был очень кстати − с минуты на минуту я ожидал роботесс из Ремонтной гильдии. На очередное практическое занятие. Вот только как его провести без незаметного участия Греты? А она всё молчит и не подаёт признаков оживления − не светится, не шевелится!

Я напрасно прождал оговоренное время и ещё полчаса сверх − девчата не явились. В голову не просто шли, а валом лезли разные тревожные мысли. Нужно срочно что-то предпринимать: сходить на разведку, невести справки, наладить связь…

Увы, в моём положении всё это было из области фантазий. Вторично использовать почтальоншу Стеллу я по-прежнему не решался − берёг её хазу на случай непредвиденного ухода в нелегалы. Да и помогала она мне на добровольных началах и даже денег ни разу не попросила. И я никогда не задумывался: а почему?

Вызвать Гретель? Просто по номеру, заказав на дом в качестве рикши − минимум подозрений, если что. Неплохая идейка, сейчас и осуществим!

Я встал − неожиданно легко, ноги не подкосились и даже не заныли. Вообще, как ни удивительно, моё самочувствие определённо улучшилось после встречи с волкоглавом и панического бегства от него. Сильный стресс помог, очевидно. Вот только снова: надолго ли?

Переодевшись в тренировочный костюм (и пристойно, и экономично), я вышел из подвала и поднялся на второй этаж Музея. Сделать заказ было проще всего оттуда − вот преимущество проживания вблизи от публичного места. Да и не мешало переговорить как бы невзначай со свидетельницами шумного вторжения ко мне посторонних лиц.

Тут повезло: фрау Бриль и фон Охтен поспешили выказать своё сочувствие, а также возмущение по поводу разгула пьяных людей среди белого дня. Особенно их озадачило, что буянившего молодого человека поначалу сопровождало важное лицо из Мэрии. Которое, впрочем, устыдилось хамского поведения своего знакомого и живо отошло в сторонку, к аптеке. Где и осталось ждать. Как приятно видеть, что симпатичный сеньор Ромарио не пострадал!

Я немедленно успокоил взволнованных дам сообщением о прекрасном своём самочувствии и заверил, что строго отчитал невоспитанного юнца. Который случайно ошибся адресом, явившись с претензией не к тому, кому следовало. Нет, подробностей разгласить не могу, дело касается интимных чувств…

Может, и не стоило будоражить пожилую женскую фантазию, однако на более удачную выдумку у меня не хватило времени. Спросив разрешения, я подошёл к пункту связи (такой же набор кнопок, как и в уличных фонарных столбах) и послал стандартное сообщение на дорожный номер «143». После чего откланялся − по-настоящему, достаточно низко и с прижатыми к животу соединёнными руками. Мы воспитанные люди, а не какие-нибудь корольки…

Ждать на улице пришлось с полчаса, а когда подкатил возок, то я замер в недоумении: рулившая Гретель смотрела на меня отстранённо, как на незнакомого! Сенсорная связь с ней отсутствовала, а жестами она всего лишь коротко спросила: «Какой маршрут?»

Ещё не врубившись в ситуацию, я ляпнул:

− Да никакой. Заходи в дом, надо поговорить!

«Это запрещено правилами, − последовал ответ. − Я немного вас знаю, но исключение сделать не могу. Если вы вдруг передумали, то заплатите положенную неустойку и отпустите меня. Сегодня много работы».

С полуоткрывшимся ртом я подчинился и ещё долго смотрел ей вслед. Да что же происходит-то?!

Вернулся в свой погребок, налил стаканчик крепкого, запил шипучкой и с кряхтением снова занял своё опостылившее местечко у оконца. Очень быстро захотелось повторить, но от этого меня удержал спокойный голос из-за ширмы:

− Пока хватит, дружок. Ты только что опрокинул «полторастик», будет. Куда собирался ехать-то? И отчего раздумал?

Стакан я не разбил только потому, что сперва уронил его на коленку и лишь затем он оказался на полу. Поворота головы вправо хватило, чтобы убедиться в незаконном проникновении ко мне бесцеремонной фон Куннитс в сопровождении двух роботесс под номерами «9» и «13». Одна с квадратной головой, другая с круглой. Зеффи из «уборочной» и Викка из «дорожной». Авторитеты.

Энкея не стала ждать, покуда я приду в себя, а самостоятельно решила малость похозяйничать: подняла с пола посудину, отряхнула, поставила в нужный шкафчик. Попутно извлекла из него початую бутылку коньяка и плеснула себе в чистый фужер на два пальца. Принюхалась, поморщилась, глотнула, оглянулась на робиков − у тех мрачной, алкоголической краснотой горели выпуклые глаза. С явным осуждением.

Воспользовавшись наконец паузой, я начал было выражать законное возмущение, протест и тому подобный вздор, но быстро заткнулся, поскольку понял, что девушка предложенный скандальчик не поддержит. Она выглядела весьма уставшей, её роботессы тоже. Тринадцатая ещё больше усилила яркость своих алых прожекторов, нацеленных прямо на меня, а потом сжала правую руку в кулак и чуть приподняла согнутый крючком средний палец. Этого их жеста я не знал и счёл уместным задать уточняющий вопрос.

− Викка хочет сказать, что она его распрямит и вытянет вверх, если вы не прекратите валять ваньку и строить дурака, − любезно сообщила Энка. − Этой неприличности её научила я.

− Лучше бы чему-нибудь хорошему, − пробурчал я. − А плохого они от нас сами наберутся…

− Это точно, − согласилась бывшая охотница, доносчица, почтальон, охранница, а ныне куратор флористок. − Уже нахватались по самую макушку. Давай-ка присядем на тахту, а то на дистанции доверительный разговор может не заладиться.

− Не возражаю. И очень рад, что ты наконец-то прониклась ко мне доверием!

− Ошибаешься, дело отнюдь не в душевном порыве. И уж тем более не в моей легковерности! Просто я на досуге поразмыслила над твоим рассказом о наших близких отношениях в… в прошлой жизни и пришла к выводу, что ты не врёшь. Байка получилась слишком сказочной, для капитальной заморочки моей головушки проще было сочинить нечто более реалистичное. Но к этому важному вопросу можно вернуться и позже, а покамест нужно решить другие неотложные проблемы.

Куничка нетерпеливо поманила меня рукой, а сама снова проявила инициативу: убрала в сторонку ширму и накрыла спальную тахту пледом поверх цветного одеяла. После чего аккуратно примостилась у изголовья. Мне досталось место в ногах − не возразил, там сидеть было удобнее: подушки не мешали. Прилечь совсем не тянуло, коньячок подействовал возбуждающе.

Тихо и тепло… даже немножко душно, комнату проветрить не мешает. «Лето впало в август, словно в забытьё», − вспомнились чьи-то поэтические строки. Самый раз податься с такой девочкой на пляж, да несбыточные это мечты! И даже если выберемся отсюда, о романтических курортах нечего и думать. Ибо тут волкоглавы, там вервольфы − вот и вся перспективка…

Робики уселись по-восточному возле нас прямо на полу, им мягкости не требовалось. Обе теперь светили синим − знак повышенного внимания. Я только сейчас заметил, что помимо камуфлированной раскраски у них на плечиках выделялись самые настоящие погоны − армейского образца, с тремя полковничьими звёздами треугольником. А это ещё как прикажете понимать?

На Энке был гражданский костюм из двустороннего чёрного атласа с блеском, причём брючный ремень тоже косил под военный, с широкой литой пряжкой при победоносной литере «V» в самом центре. Не то они все тронулись рассудком, не то я отстал от жизни за эти несколько суток…

Оказалось последнее. В неторопливом, скупом пересказе трёхдневные новости выглядели так:

Пока мы на лесной полянке разбирались с интригующими переговорами и дрались с волком-оборотнем, оставленная в моём подвале засада из трёх роботов с боевыми алыми точками во лбу успешно захватила четвёртого − того самого безномерного ловкача, который умудрился и подкормиться на халяву, и попытался меня же, своего благодетеля, обворовать. Причём его в первую очередь интересовала опять-таки антресоль! Однако там пряталась уже не моя Гретель, а одна из ловчих − две другие набросились сзади, и живо скрутили пришельца. Тот особенно не сопротивлялся.

Что конкретно произошло дальше между ними, в точности неизвестно. Вернувшись к Музею первой, Энка никого внизу не обнаружила и чуть было не ударилась в панику − мало ли чего непредвиденного могло случиться? Но внутренняя робосвязь сработала безукоризненно, и вскоре всю исчезнувшую компанию разыскали. Она оказалась у ремонтниц, которые почему-то легко приняли чужаков (ловчие-то принадлежали к «бегущим»). А вот явившихся следом других рикш встретили поначалу, что называется, в штыки. Выяснение отношений чуть было не кончилось обидами и нервной суматохой, нежелательной для планов так называемой «Коалиции природных роботов», предводительницам которой позарез нужна была дружба с ремонтницами. Вспыльчивая Вурра запросто могла наломать механических дров, но дело спасла подоспевшая на разборки «девятая» − её издавна везде очень уважали. В итоге Зеффи и Шенна как заместители кураторов своих гильдий толково перетёрли тему, и возникший стадный базар был отфильтрован. Никто ни с кем не перессорился − до сегодняшней ночи.

Всё бы ничего, да вот только чуток опоздавшей на разборки фройляйн Энкее фон Куннитс не позволили допросить пойманного робота-чужака. Ни с пристрастием, ни без оного, ни даже с лаской. Причём её, полновластного куратора, не поддержали собственные подчинённые, и даже верная Викка была вынуждена промолчать и смириться. Вдобавок никто не снизошёл и до малейших объяснений, чем привели Энку в состояние тихого бешенства, которое она с большим трудом удерживала от шумного выплеска наружу. По счастью, неотлучно находившаяся рядом с ней, Рётта догадалась послать за Фоссой − знакомой и дружной чуть ли не со всеми живыми существами на свете. Её появление окончательно утихомирило роботов и единственного человека тоже. Тому пришлось надеть маску высокомерной бесстрастности и чинно удалиться после строгого указания больше не бузить, а наутро явиться с докладом.

Субботнее утречко и так уже наступило за всей этой вознёй, и даже на короткий сон времени не оставалось. Поэтому Энкея не поехала к себе на ведомственную квартиру, а вернулась в гильдию Флоры, где накачалась крепким кофейным напитком и принялась ждать. До девяти она крепилась, расхаживая из угла в угол, но как только присела к столу, так незаметно и прикорнула. А когда вновь включилась ровно в полдень, то обнаружила сидящих напротив Рётту и Фоссу − притихших и почему-то виноватого вида…

− Я не оговорилась, − перебила сама себя Энка, − видик у них был самый что ни на есть растерянно-скорбный: глазёнки потухшие, мордашки опущены, ручки по швам… Растормошить их толком не получалось, об отчёте тоже пришлось забыть − я еле-еле добилась от них парочки внятных жестов. И они были таковы: «Это мальчик!»

(Ах, вот оно что? Недаром же Грета предупреждала! Непредвиденный и на редкость неудачный поворот событий).

Дальше на рембазе всё происходило почти, как у людей, с поправкой на сигомную полудетскую увлечённость и непосредственность. Убедившись, что перед ними действительно находится робот с мужским эмоционально-психическим сознанием, ремонтницы побросали все свои занятия и окружили «паренька» невероятной заботой и вниманием. При этом они ревниво не подпускали к нему круживших рядом тоже взволнованных рикш, кроме той троицы с алыми знаками, которая первой и обнаружила пришельца из иной гендерной стаи. И от них-то все узнали самую ошеломляющую подробность: оказывается, у «мальчика» нет своей восстановительной док-станции! И он вынужден голодать, перебиваясь с хлеба на воду… то есть с малокалорийного солнечного света на скудный аккумуляторный корм…

− Поэтому ловчие и притащили его не к себе, а в ремонтную гильдию? − догадался я. Энка мрачно кивнула:

− Угу. Надеясь, что тамошние технические знатоки и умелицы найдут какой-нибудь выход и помогут бедняге. И те справились: за двое суток соорудили то ли преобразователь, то ли переходник от одной из своих станций, трижды устроив при этом общегородские перебои с бытовой энергетикой. Какие мелочи, право!… Зато теперь их безномерный авантюрист живёт, как блатной фрайер в ведомственном санатории: жрёт всласть и ни о чём не беспокоится. И к нему по-прежнему никого из людей не допускают… впрочем, в курсе лишь я да неизвестный хозяин. Но он не даёт о себе знать, а для меня исключения так и не сделали. Ну, конечно, я же могу своими расспросами травмировать хрупкие нервы «мальчишечки»!

Тут я обнаружил, что фары сидевшей рядом со мной Зеффи налились беспросветной, тяжёлой багровостью, а вот в глазах у Викки колыхалась ровная синева с редкими оттенками серого. Заметив, в свою очередь, моё не слишком скромное внимание, заместитель куратора «уборщиц» откровенно пояснила: «Мои девочки завидуют».

Так-так, вот и возник ещё один источник напряжения в агейбургском киберпространстве! Я знал, что у гильдии «бегущих» имеется свой нахлебник мужского рода… нет, так говорить несправедливо − он полноценный участник их сообщества, просто его номер посторонним не известен. Теперь таковой есть и у «ремок» − вряд ли они расстанутся со своей нежданной находочкой. А сильная и многочисленная уборочная команда осталась обделённой − как обычно, мужчин на всех не хватает! И кроме того…

− Кроме того, в субботу вечером произошло ещё одно событие, совсем уж запредельное, − сказала Энка, и в её голосе впервые мелькнула женская растерянность. − Мне все же необходимо было хоть как-то выйти на контакт с этим обормотом без роду, номера и звания − вот я и попросила Викку помочь. Рикши ведь решили больше не скрывать своего мальчика-талисмана… ну, чтобы ремонтницы носа не задирали. Их парень вполне мог бы побеседовать с чужаком и задать ему мои вопросики, хитро составленные и запрятанные внутри основного разговорного текста. Однако, к моему изумлению, вконец обнаглевший найдёныш, отъевшийся на дармовых энергетических харчах, наотрез отказался от разговора с робиком-рикшей, заявив, что не желает общаться с «неполноценным созданием» − это дословно! Неполноценной была названа внешность «бегущего», точнее, его округлая голова. По мнению чужака, только роботы оригинального квадратного облика, отличного от людской наружности, имеют право на достойное существование и взаимное уважение…

Я не поверил своим ушам и попросил повторить. Когда Энка выполнила мою просьбу, то почему-то слегка покраснел. Наверно, оттого, что в отличие от неё знал, каким постыдным словом называется подобная теория особого личностного превосходства.

Нацизм. Или «коричневая чума», если образно. Которая периодически вспыхивала как бы сама собой и на Земле-Терре, и в Галактике, и с которой человечество боролось тысячелетиями с переменным успехом. Её иногда ещё звали «истерикой обиженных и недовольных», что также в немалой степени отражало суть. Какая же гнусная сволочь занесла эту заразу в национально-стерильный и добропорядочный Агейбург?!

− А как же сей кибернетический ариец не побрезговал контактировать с ловчими-бегущими, захватившими его в плен? − спросил я зло. − Ведь они нагло прикасались к нему, унижая тем самым «чистопородную личность»!

− Так между ними и не возникло речевых контактов, а физические ему приходилось волей-неволей терпеть, − угрюмо предположила Куница. Она нервически затрещала пальцевыми суставами и вдруг выкрикнула чуть ли не в голос: − Девчата, неужели и для вас форма головы имеет принципиальное значение? И вы тихо ненавидите друг друга, тщательно скрывая это?!

Вурра и Зеффи переглянулись − точнее, обменялись жёлто-сиреневыми световыми всплесками, после чего первая отрезала двумя движениями рук: «Не городи ерунду!»

«Чушь», − ещё короче подтвердила вторая. Потом включила зелёную подсветку и добавила: «Я знаю Викку и хорошо отношусь к ней, особенно после её справедливой поддержки на неудачных президентских выборах. Такое не забывается, говоря по-людски. Кроме того, мы руководительницы и обязаны мыслить ответственно. Однако рядовые члены наших гильдий могут увлечься предложенной нехорошей игрой. К сожалению».

− Уже увлеклись, − угрюмо сообщила Энка. − И я не врубаюсь, как такое могло случиться в столь короткие сроки? Вчера у рикш произошла перетасовка личного состава: все квадратные роботессы (их меньшинство) перевелись на третий вокзал к Рулле. На двух других остались одни круглые. Парадокс в том, что вторым вокзалом по-прежнему управляет уважаемая всеми Бекки, но это слабенькое утешение.

Я тихонько произнёс несколько скверных словечек и тоже хрустнул пальцами. У честной Бекки «ярко выраженная четырёхугольная внешность», как сказали бы апологеты расовых кибер-теорий, окажись они здесь. А в подчинении у неё теперь исключительно девочки с правильной лицевой округлостью! И ежели процесс ихней антропологической дифференциации продолжится, то…

А ведь у ремонтниц положение складывается ещё хуже! Их бессменная начальница Шенна сверху напоминает колобок, а на плечах у её подопечных сплошные кубики. А ну как наслушаются своего новоиспечённого шовиниста и озаботятся «чистотой крови»?

Плохо. Хреново. Нет, букву «р» нужно поместить вместо «н», так будет вернее…

− Итого имеем: три полные гильдии квадратноголовых, − сказала Энка, и было видно, с каким неудовольствием она произнесла последнее слово. − То есть строительная, грузовая и ремонтная. Вместе с отколовшимся третьим вокзалом рикш их будет подавляющее большинство. Остальные «бегущие» и все флористки сплошь луноликие… ну, Рётту и ещё с полдюжины овальных я тоже к ним отношу. А вот уборочная команда… Там, примерно, поровну и тех, и других. Зеффи, как они сейчас друг с дружкой?

«Нормально ладят, − последовал уверенный ответ. − Проблем не будет, порядок я гарантирую. Была бы президентом, так вообще никакого хаоса не допустила бы».

Я глянул на неё с нескрываемым уважением. Одна из самых старших и, безусловно, наиболее уравновешенная роботесса. Большая удача, что она на нашей стороне. Хотя ходят слухи, что родом из подземных сторожей. Попала как-то на Поверхность, приспособилась, сумела выслужиться…

− Но веселуха на этом ещё не закончилась, − вздохнула куратор Флоры и, подвинувшись, приобняла Викку за плечи. − Опять-таки вчера, ближе к вечеру, нам был предъявлен самый настоящий ультиматум от «Двойной» − так между собой называют лидера Строительной гильдии под номером «22». К сожалению, мы отнеслись к этому вызывающему сообщению слишком легкомысленно. Точнее, не ожидали, что угроза немедленно будет приведена в исполнение. Вуррка, непоседливая ты моя, хоть тут не ворчи, а?

Да, как выяснилось из дальнейшего рассказа, именно умение Викки выражать несложные эмоции голосом (хоть и нечленораздельно), послужило поводом для открытой силовой конфронтации. Проще говоря, на неё напали − ночью, во время возвращения с третьего вокзала, где она была с инспекцией. В акции участвовали шестеро крепких роботесс, чуть ли не группа захвата!

Вот только цели у них были совсем иные − не похитить, а искалечить. И суставчатые руки сжимали соответственно арматуру и железный лом. Против которого, как известно, нет приёма. Если, конечно, при себе не имеется кое-чего потяжелее.

Однако Вурра оказалась не такой простушкой, кого можно было застать врасплох. Её страховали всего двое сопровождающих, но с алыми метками, из обученных ловчих. И при «моментальных путах». Они и не подумали воспользоваться своими скоростными качествами для бегства, а дали себя окружить и вступили в схватку. В результате никто из нападавших не ушёл ни обиженным, ни вообще − все остались валяться на земле грудой металла и пластика. Но и рикши потеряли одну из своих с открытой травмой головы. Её доставили к ремонтницам, которые оказали пострадавшей первую лечебную помощь, а также и вторую, восстановительную. Впрочем, это ещё как выйдет, хотя прогноз благоприятный.

Не стоило особо вникать в робопсихологию возмущённой Викки, чтобы предсказать дальнейшие действия, − достаточно было иметь представление о её характере. Добравшись до своего первого вокзала, она подняла на ноги всех, и чуть ли не треть из них прониклись неподдельным возмущением после услышанных новостей. И возжелали полноценного отмщения. И двинулись скорым ходом прямиком на базу своих коварных недругов. В тренированных руках увесистое железо и арматура, чего же ещё…

Там их не ждали, хотя почти все «строители» бодрствовали. К счастью, рикши не успели проникнуться духом мрачной исторической поговорочки «Мёртвые не кусаются» − ими владело желание лишь устроить хороший такой, запоминающийся погром. В чём они и преуспели, поломав изрядно базовой мебели и попортив несколько десятков чужих док-станций. Из самих роботов никто серьёзно не пострадал, но…

Но это было равносильно объявлению войны.

Кое-как отбив нападение, «строительные» решились на аналогичную ответку, причём по чьему-то подленькому совету атаковали именно третий вокзал «бегущих». Команда которого не только не принимала участия в развернувшихся драматических событиях, но и состояла исключительно из таких же квадратноголовых роботов. Это опять же никого не остановило.

Однако ведущая Рулла была заблаговременно предупреждена и успела подготовить достойную встречу. И выяснилось, что суть вовсе не в якобы идейной форме металлического черепа, а в профессиональном разделении на «свой − чужой». Её девочек нисколько не занимало, что им приходится драться с роботами такой же внешности. Они были рикшами, на них напала другая гильдия − вот и все заморочки.

Дальнейшие столкновения помогла пресечь куратор флористок Энкея Куннитс − хвала Асам, что её также вовремя известили о «веселухе», как она недавно выразилась. Причём ей хватило сообразительности сразу же посетить место самой первой стычки и сфоткать её участниц, ещё не успевших освободиться от вязких «пут». А также взять нечто вроде короткого интервью у одной из них. Той так хотелось поскорее вновь обрести подвижность, что она без промедления выложила главное: зачинщиков конфликта и его причину. Которая оказалась ничтожной до нелепости. Впрочем, если учитывать природную мелочность человеческого характера, то не стоило особо удивляться. Ну, разве что печальному копированию самых дурных его свойств представителями «параллельной цивилизации», как они себя называли. Какая уж тут параллель − самое настоящее продолжение по прямой…

− Неужели суть «ультиматума» состояла в требовании немедленно лишить Викку руководящего статуса только из-за её умения произносить примитивный звуковой слог? − недоверчиво переспросил я. Мне ответили выразительным «вурр-р!», а на словах Энка пояснила:

− Это лишь для затравки. Следующим пунктом было её «изгнание на добровольных началах» − какой слог! И дорожному столбу понятно, что текст сочинял человек, причём наскоро и не очень умный. А уж пожелание вернуть «тринадцатую» под землю, откуда она якобы без спроса и вылезла, можно комментировать разве что нецензурными словами!

− Послание, конечно, глупое, но психологически действенное, − бросил я. − На тех, кому оно предназначалось. Примитивно, зато понятно: пришлую выскочку долой! В нашей истории самые страшные войны порой возникали вот так же, из сущей мелочи. Хорошо, что городские власти вмешались с твоей подачи!

− Их стартового рвения хватило только на временное отключение рабочей робосвязи, − недовольно сказала Энка. − А перед этим они со всей глупости запустили в станционные питательные системы некий «корректор поведения». На самом деле это программный вирус, частично блокирующий индивидуальность пользователей. Умные ремонтницы просекли это сразу, и надо сказать спасибо Шенне за своевременный сигнал. Не поленилась послать курьеров в нашу Коалицию! Обещала, что за сутки её мастера выловят подброшенную технозаразу, но покамест всем предстоит обходиться без восстановительного оборудования…

Ага, вот, кажется, и объяснение долгой пассивности Греты и странному поведению Гретель − подцепили вирусную хворь! Увы, помочь не смогу, в их устройстве ничего не смыслю. Впрочем, помнится, я не сумел обезвредить даже подслушивающих «жучков», изготовленных Станиславом Ладвиным. А ведь в своё время закончил спецкурс по работе со шпионской техникой. Не та квалификация, однако.

− Пожалуй, ты права: за несколько дней подготовить и провернуть столь наглую провокацию нереально, − подумав, согласился я. − Зеффи, а не припомнишь ли − может, и ранее встречались попытки противопоставления друг другу роботов с разными лицами? У тебя ведь как раз самая подходящая команда для подобных целей!

На секунду мне показалось, что она чешет обеими ручками затылок, но затем я углядел там едва заметные выступы, замаскированные гравировкой в виде двух полумесяцев. Неужели спрятанные антенны? Тогда получается, что перед нами действительно ещё одна тайная подземная гостья? Только этого и не хватало!

«Да, разговоры на подобные темы происходили, − наконец, последовал ответ. − Но достаточно спокойные, без попыток стравить между собой. Зато в двух оставшихся однородных гильдиях вполне могли возвести лицевой квадрат чуть ли не в культ. У них спеси хватит!»

− Сейчас общий расклад таков, − (Куница стала загибать пальцы по своей старой охотничьей привычке, не иначе). − Наша «Коалиция природных роботов» по-прежнему едина и нерушима, никакие расово-кибернетические предрассудки над ней не властны. Ремонтные девочки заняли выжидательную позицию, но не изменили хорошего к нам отношения − это крайне важно! А вот грузовая шарага всё-таки объединилась со строительной. Причём под вызывающим девизом «Тело и дух: сила и мощь!», как сообщила Фосса. Вот кто всюду проникнет, всё выведает − ну, прирождённая разведчица! Шучу, разумеется. Но…

− Извини, однако это «но» желательно уточнить, − перебил я. − Значит, твоя симпатия без проблем продолжает шастать по враждебным группам? И там её идеально круглая голова не вызывает ни малейшего идеологического протеста?

Энкея смутилась и замешкалась. За неё ответила Викка:

«Наивной Фосске многое дозволяют потому, что она перенесла самую впечатляющую травму за последние годы. Да, разбитый череп опаснее для существования, но вот сплющенные в лепёшку ноги гляделись эффектнее, скажу так. Опять же не исключено, что и тихушная флористка делится с противником кое-какой закрытой информацией. Почему бы и нет?»

У фройляйн фон Куннитс, шокированной этими словами, отчётливо задрожали губы. Она медленно сняла ладонь с плеч Вурры и перестала её обнимать. Возникла очень неловкая ситуация.

Я знал, какое незаметное и сильное влияние имеет Фосса на свою кураторшу. И какие дорогие подарки ей делает. Чисто человеческая манера покоряющего поведения, вот ведь как! А моя Гретель, несмотря на всю свою полезность и даже некоторую угодливость, так и не смогла заслужить полное доверие хотя бы.

Самое время для мужчины взять совещательную инициативу в свои руки. Но сперва нужно задать важный вопрос. И отвлечь от обиды заодно.

− А как ночные события сказались на утренней городской жизни? − поинтересовался я. − Рикши, вроде, работают…

− Все прочие робики тоже, − подтвердила Энка уже менее скованно. − Обыватель ничего не заметил, да и ему всё равно! Или делают вид. А власти странным образом больше не вмешиваются. Хотя я полагала, что вызовут «глубинную охрану». Нет, тихо… Правда, и новых столкновений больше не было. Затишье перед буреломом? На примирение ведь нечего и надеяться!

− Тут ты не совсем права, − (я решил выложить перед ней некоторые сведения, которыми меня снабдил месье Захотун). − В Агейбурге незаметно угнездилась общественная стагнация − проще говоря, народу скучно. А ежели чуток посложнее, то его потянуло на остренький эпатаж всякого рода. Честно говоря, без подобной тяги никогда не обходилось − вот откуда у нас и всякие азартные игры, и попытки негласно возродить коммерческий спорт, и прочие похожие развлечения. Всё это официально запрещено, разумеется, однако преследуется от случая к случаю и пресекается в меру. Дальновидная стратегия, которая столетиями исправно работала, но почти выработала свой ресурс. Поэтому и настал черёд так называемой «экспансии гиперборейского порядка» − в данный момент это не только воплощение первоначального замысла, но и тактический выход из конкретной щекотливой ситуации. Наши власти также понимали, что нельзя после многолетнего тихого, размеренного движения сразу врубать резкое ускорение − это и рикшам хорошо известно. Вот почему последние неожиданные происшествия были им только на руку: загадочное появление в городе королевича франков, коварное покушение на него, жестокое массовое убийство у горы Альт, шокирующие подробности при попытке опознать жертвы… И волнения в среде роботов-сигомов пришлись в эту тему как раз очень даже кстати! Правящая Коллегия убеждена, что она незримо держит всю диспозицию под контролем, в чём я уже не уверен…

Пожалуй, роботессы слушали меня куда внимательнее, нежели Энкея. Чёрт, неужели она так переживает за Фоссу, которую то ли случайно, то ли намеренно обозвали двурушницей?

Сидевшая рядом, Зеффи поочерёдно пульнула в меня оранжевыми и синими взглядами, а потом включила густой, тёмно-зелёный накат. Признак уважения, несомненно.

«Замечательное объяснение − мы этого не учитывали, − похвалила она. − Стало быть, нам всего-навсего разрешают немножко порезвиться? Ради щекотания нервов скучающего обывателя? И в любой момент готовы резко пресечь? Какая неблагодарность! А не кажется лм сеньору Ромарио, что мы даём вам, людям, гораздо больше, чем получаем взамен?»

(Ага, очень даже кажется, прозорливая ты моя! А ещё это называется «внезапным самоосознанием». Под влиянием возникших новых фактов. И теперь главный вопрос: какие выводы ты сделаешь из данного неприятного открытия?)

− Так оно и есть, − со вздохом-выдохом подтвердил я. − Непорядочно и некрасиво с нашей стороны да и оправдания не найти. Эгоизм для нас всегда первичен, все остальные принципы побоку…

Я не ожидал, что угловатая роботесса столь быстро придёт к весьма парадоксальному умозаключению − в который раз недооцениваю мобильность и практичность женского ума. Вполне естественным движением она вдруг придвинулась вплотную и взяла меня под руку! Немного жестковато, да − а так почти по-семейному…

− Любопытный поворот, – процедила Энка холодным тоном (похоже, она почувствовала себя уязвлённой). − Ну и к чему эти публичные обнимашки?

«Я абсолютно убеждена, что почтенный хозяин этого дома подходит наилучшим образом в качестве нового куратора для моей гильдии, − жестами поведали нам, ни на секунду не выпуская при этом моего локотка. − Старый попечитель давно уже о нас позабыл, а его врио Ганс Трахт куда больше озабочен своей шпионской карьерой, нежели кураторской. Кстати, первое, чем он поинтересовался, придя к нам, − это есть ли среди нас мальчики? То есть носители мужского сознания. Не знаю, как мои подчинённые, а вот лично я была морально задета…»

Услышав сей пассаж, я едва удержался от полноценной взаимности, но всё же ограничился тем, что мягко накрыл шестипалую кисть её руки своей ладонью. И был тотчас окутан изумрудным сиянием расширившихся глаз…

− Совет унд любовь! − язвительно выдала глава Флоры и фыркнула. − Какая парочка: баран да ярочка! Только ведь наверху нипочём не утвердят!

«А куда они денутся? − безмятежно возразила Зеффи. − Зря, что ли, мы кое-кому в Мэрии регулярно доплачиваем? Только за одно наше молчание всё подпишут, как миленькие!»

Я изумлённо уставился на неё, а вот Викка, помедлив, едва заметно кивнула. Выходит, нами и здесь правят одни продажные старикашки?! О, честный и справедливый мир, нет тебя ни в какой реальности! Что наяву, что в иллюзо − сплошное лицемерие! Und коррупция…

− Ладно, поиграли малость в хотелки-мечталки − и довольно, − (Энка весьма быстро снова перевоплотилась во фройляйн фон Куннитс, молодец). − Вернёмся к агейбургским стадам и пастухам. Последние разожгли приличный костерок для сугрева, но могут и крепко обжечься! Роман, спрашиваю в упор: ты согласен, что первую скрипку в оркестре противника играет королевич Сигурд? С которым вы неплохо сегодня провели время?

Я дважды вздрогнул − она впервые назвала меня настоящим именем! А потом как-то уж слишком уверенно оговорилась. Хотя должна знать хроники нордических персонажей много лучше − с детства ведь ими интересовалась!

Стоп. С какого именно детства? Оно же у неё было разное в мире Терры и в резервации Агейбурга! Наследственные памяти тем более не совпадают. И совместно не сосуществуют, как у меня. Блин-оладышек, совсем запутаться можно.

− Молодого Вольсунга зовут иначе, − осторожно молвил я. − И потом он далеко не скрипач даже в переносном смысле, у него иной инструмент воздействия. Нечто среднее между губной гармоникой и литаврами: то бесперечь наигрывает однообразную мелодию, а то вдруг шарахнет с размаху ударными − и по ушам, и по нервам… Личность не из простых, но и не слишком сложная. Парня вызвали сюда и хитроумно используют, внушая при этом наличие свободной воли. Кто на самом деле кукловодит − вот вопрос! Причём, боюсь, водит не только его одного.

− Уж не нас ли с тобой? − хмыкнула девушка. − Или ты наме-э-киваешь на кого повыше?

− Может, хватит прикольчиков из мира парнокопытных? − я нарочито рассердился. − Я не бяша и вместо «бе-э» и «ме-э» изъясняюсь другими звукосочетаниями! Бесцеремонницей ты была всегда, но отнюдь не хамкой!

− Извини. Нервишки играют. И вдобавок никакого общего понимания. В отличие от вашей сообразительной милости.

− Опять насмешливая ирония? Такое впечатление, что ты одновременно то доверяешь мне, то впадаешь в подозрительность. И по-женски, и неумно!

− А вдруг я тебя проверяю? Как раз именно женскими методами? Такая думка в голову не приходила?

− Квалификации для подобных проверок не имеешь. Их проводят как можно незаметнее и не раздражая клиента. А с помощью одной стервозности нужного результата не добьёшься!

Тут я обратил внимание на светящиеся чистой, небесной голубизной глаза роботесс и невольно смутился: налицо их нацеленное любопытство, а мы чуть ли не по-базарному отношения выясняем! Так Зеффи, глядишь, во мне и разочаруется…

Чёрт возьми, да неужто и в самом деле о кураторстве думается? А что? Солидная должность, достойное жалованье… И квартиркой получше должны обеспечить − чем я хуже?

Такое впечатление, что Зеффи угадала мои фантазии. Викка тоже. Во всяком случае, её очередное «вурр» прозвучало весьма многозначительно. А жестами она сказала:

«Мы впервые присутствуем при пикировке людей противоположного пола, и мне кажется, что она больше похожа на двустороннюю саморазрядку, чем на принципиальную враждебность. Ваше нервное напряжение чересчур высокое, причём попеременно включаются то симпатия, то антипатия. На всю катушку. Однако у меня нет больше сомнений в том, что в прошлом вы были близко знакомы».

− А то! Ещё как! − задорно подтвердил я. Потом вздохнул и печально добавил: − Только вот она не хочет об этом вспоминать…

− Хочу, да не получается! − вяло огрызнулась Энка. − Отсюда и цели итоговые у нас разные. Тебе свалить, а мне здесь жить! Я не настолько романтична, чтобы следовать за мечтой загадочного человека, пусть даже он симпатичный и трижды-семижды убеждён в скорейшем воплощении своих грёз в реальность. Уж извини ещё разок!

− Охотно. К тому же долго сердиться на тебя невозможно, − я произнёс эту банальнейшую фразу, предназначенную специально для вздорных девиц, с неподдельной искренностью. − Жизненные цели пока не совпадают. Однако в оценке их промежуточного этапа мы солидарны: Агейбург как структурная единица человеческой цивилизации должен быть сохранён. Нас в этом решительно поддерживают местные хранители, безопасники, секретники и прочие управленцы всякого властного ранга. Казалось бы, чего опасаться с такой мощной кодлой? А мы тушуемся… больше того − боимся! Ибо против нас действует «враг в тысячу лиц», как сказал бы древний дальневосточный философ. На самом деле их число можно сократить до трёх-четырёх, но это не облегчает проблему: очень они разные, эти лица! Точнее, рожи или маски. Королевич, волкоглав, переговорщик, координатор − четыре разных актёра или один? Полная неясность. Правда, отпал пятый, «банкир». Такового нет, как оказалось − всю таинственную компанию обеспечивает золотом некая миниатюрная синтез-система «Андваранаут», работающая по неизвестной технопрограмме.

− Приятная новость, определённая, − Энкея важно покивала. − Я готова внести ещё одну ясность − насчёт оборотня с волчьей мордой и человеческим телом. По указанию хранителя Ликтора наши подземные спецы исследовали то, что уцелело от его плаща после удара энершокера. Наскоро, конечно, но сомнений у них нет: это на самом деле останки трансформенного биокаркаса. Опять-таки неведомой нам технологии. Тупик! Порой меня тянет согласиться с наличием во Вселенной, помимо скучной науки, и принципиально иной силы, преобразующей материю, − то есть магии. Как тогда просто всё встанет на свои места! Никакой тайны: перед нами всего-навсего волшебное кольцо да заколдованная волчья шкура, превращающая человека в зверя…

− Увы, «не могу поверить!», как говорил один старый лицедей. Неубедительно. Хотя наш королевич с тобою солидарен…

Биокаркас, значит? Да хотя бы и шкура эта самая, чудодейственная, − главное, что теперь становятся понятны обе важнейшие необъяснимости: появление здесь Вольсунга и зверская расправа над моими помощниками. В подобной защитной оболочке вполне можно преодолеть Барьер во время его минимальной активности. А уж порвать в клочья глотки обычным людишкам и того проще.

− Какими именно сведениями ты поделилась со здешней охранкой? − спросил я. Энка пожала плечами:

− Самыми последними. Начиная с момента обнаружения оборотня и схватки с ним. О непосредственном участии твоей милости в развернувшихся событиях умолчала − пока что. Сперва решила лично переговорить. А после…

− Спасибо за предусмотрительность, но и «после» сообщать не стоит. Иначе меня втянут в бестолковую следовательскую кутерьму, лишив нужной мобильности. Захотун, Муршид да и Ликтор − сообразительные личности, но больше в теории, чем на практике; им не доводилось участвовать в открытой борьбе с неприятелем, сноровки и нет. Как это ни удивительно: внутренних осведомителей навалом, внешняя разведка тоже налажена, а силовой опыт отсутствует. До сих пор миндальничают с более чем подозрительным Си вместо скорейшего его задержания. И выдворения на все четыре стороны!

− А какой у них на него компромат? Нет такого! У меня, кстати, тоже. Красавчик ведёт нормальную, полусветскую жизнь под моим бдительным контролем. Тревожным звоночком можно считать разве что сегодняшнюю свиданку с тобой. Поэтому я трачу тут время на всякие тары-бары вместо логичных действий!

− Благодарствую за откровенность, но то уже не просто звонок, а целый колокол. Набат! Почти наверняка наш общий вальяжный знакомый и так называемый «волкоглав» − один и тот же персонаж. В биокаркасе и без. Прямой уликой является этот самый Андваранаут − он им владеет, чего и не скрывает. Во всяком случае, от меня, дабы произвести впечатление.

− Ах, вот оно как? И какую же ценность ты для него представляешь?

− Отнюдь не в качестве любовника, не ревнуй. Ему необходимы мои знания, накопленные за годы работ в Подземелье. Чтобы разрушить Барьер. Эту же цель ставил передо мной и его агейбургский хозяин на переговорах в возке − они сорвались ввиду силового вмешательства твоих роботов, вот наш королевич и явился нынче для их завершения. Синтез-колечко ещё разок эффектно продемонстрировал, золотишком осыпал…

− И ты немедля продался с потрохами?

− А что оставалось делать? Иначе эти самые потроха грозились из меня выпустить. Зато никаких недомолвок не осталось: вынь да положь ему самую уязвимую точку защиты! То есть назови. Обещал, конечно.

− А знаешь её?

− Нет. Потому как таковой не имеется. Барьер может функционировать на разной мощности, но структура его едина и неизменна. На севере её прорывай, на юге или ещё где − итог один. Боюсь, что противникам сие известно не хуже.

− Вот как… Тогда в чём их расчёт?

− Точно не знаю. Догадка есть: наше внимание коварно отвлекают. От истинной цели их атаки. И вчерашняя междоусобица среди робиков отлично вписывается в эту схему, не находишь?

Тут меня очень настойчиво и даже ласково погладили тёплым металлом по коже предплечья − вдобавок Зеффи глазела в упор, окутывая моё лицо своей зелёной свежестью. Затем она сказала:

«Вы такой умный! Я не ошиблась в своём выборе. Завтра же поставим в известность Мэрию. И в течение недели оформим вас на должность!»

«Не лети к желаемому с такой скоростью − ты не рикша, − (Викка отреагировала немедленно и немного ревниво). − Для подобного нажима на чиновников нужно выбрать момент. А сейчас он не совсем подходящий».

− Присоединяюсь к этому верному замечанию! − (у Энкеи тоже, кажется, взыграла ревность вперемешку с завистью). − Между прочим, учти: Ромарио водит к себе аж четырёх ремонтных девочек!

«Правда? − Зеффи разбавила свой зелёный поток струйками красноты. − Надеюсь, что это ради дел, а не для забав?»

− Не извольте сомневаться! − торопливо воскликнул я и пронзил фройляйн-доносчицу сердитым взглядом. − Налаживаю вот отношения − так сказать, впрок! К тому же среди моих гостей есть и бывшая «грузовая», сменила гильдию недавно. Опять же полезное знакомство!

«Вы о Данне говорите, трёхсотой по номеру? Да, согласна, к ней стоит присмотреться. Ушла от своих с претензией, но без скандала, сохранив нормальные отношения. Вполне может пригодиться. Вы не только умны, но и проницательны!»

Мне показалось, что последняя фраза была предназначена больше для Энки с Вуррой − они недовольно поджали губы и ударились в пышущий багрянец (кто на что способен). Так им и надо, нечего форс давить…

Снаружи неожиданно зашумел дождь да чуть ли не с градом − или это показалось от близости мостовой? Но ничуть не потемнело: самая настоящая грибная гроза при солнышке и без грома. В агейбургской цивилизации к грибам подозрительное отношение, ибо наукой так и не решено, к флоре или к фауне они относятся? Есть их категорически нельзя, но просто расти не мешают − понятный компромисс. Кажется, единственный, в остальном в ходу однозначные запреты или разрешения. По сути здесь живёт и процветает в меру такой же мирок Хаоса, как и за Барьером, − только вот у нас строгие законы, а у них растяжимые понятия. Но в любом случае «хаос» является основой, коли приходится его по-всякому регулировать! Поэтому грядущая Экспансия человеческому социуму в принципе не страшна, ибо в натуре все процедуры почти знакомые, а к новым нетрудно привыкнуть. Одназначно и народ приспособится, и его слуги-благодетели. И лишь такие сумасброды от рождения, как Синфиотли, против − причём всегда эмоционально, чуть ли не по-дамски! От выдуманной романтической свободы вреда на самом деле едва ли не больше, чем от реальной тирании.

Неплохо бы узнать, что именно движет затаившимся местным каракуртом, втянувшим всех нас в паутину хитрых интриг. Месье Закир прав − из своих он, а не пришелец! Смертельно озлобившийся на Город, где вырос и живёт; на порядки, которым вынужден подчиняться. Что ему за радость в возможной гибели Агейбурга, какая в том нужда?

Это необходимое понимание объясняло причину моего противодействия горячим намерениям решительной Энкеи Куннитс: в темпе доложить и поскорее изолировать. Подробный отчёт спецслужбам и арест подозреваемого она считала простейшим способом разрулить ситуацию и снять все трудности. И долго стояла на своём.

− Подобный шаг нужно было сделать сразу. А если пойти по такому пути сейчас, то мы не доберёмся до коренной причины, − терпеливо убеждал я. − Вольсунг на допросах будет молчать согласно своему кодексу чести, и это нисколько не победа, а отсроченное поражение. Наше, заметь! Всё зашло уже слишком далеко − дать задний ход и вернуться к стартовой точке не выйдет.

− А что конкретно можем предпринять мы сами?

− Решить предложенную задачу. Умственно, вычислением. Ещё разок и напоследок: сдав королевича в настоящий момент, мы испортим вражеские планы по разрушению Барьера, да. Но и только! Ликвидируем цирк и клоуна, порвём паутину, но не затронем непосредственно самого кукольника и паука. Который вскорости может предпринять новую попытку атаки на Город. И не исключено, что успешную, сыграв на нашей самоуспокоенности. Логично же?

− Вполне и даже с перебором! Ибо переоценка возможностей неведомого супостата ничуть не лучше их недооценки. Досадно, если тебе заморочат соображалку, но запутаться по собственной инициативе, то и дело всё усложняя, куда обиднее!

− Возражение частично принимается. Тогда чуток ещё послушай и рассуди, где я преувеличиваю?

Я подробно обрисовал картину моих переговоров вплоть до появления волкоглава, сделал значительную паузу и подытожил:

− Не вызывает сомнения, что работу со мной продумали и выстроили заранее. Причём предусмотрев мельчайшие детали! Обрати внимание: враг преспокойно сбежал, воспользовавшись суматохой, но свою переписку почему-то оставил. Хотя запросто мог прихватить её с собой − чай, не кило веса! Ты случайно не устроила доморощенную графологическую экспертизу?

− Пробовала, да без толку, − буркнула Энка. − Показывала образец почерка и флористкам, и рикшам, и даже самой Зеффи − кто во что горазд! От «явно стиль человека!» до «а может, и робика…» Так и не определилась, в какую сторону поворачивать поиски!

− А каково всё же мнение уважаемого лидера уборочной гильдии? − вкрадчиво спросил я. − У неё такой опыт!

Роботессы, как и женщины, очень падки на лесть, однако вот с этой особой моя наивная хитрость могла и не сработать. Тем более, что Викка её мгновенно раскусила, издав своё «вурр-рь!», полное неприкрытого ехидства. Но Зеффи явно была уверена в значительности своей персоны и, расправив плечи с погонами, спокойно и неожиданно ответила:

«Тексты писал или человек, или кто-то из трёх робиков на выбор: я, Фосса или Рётта. Другие столь же коммуникативно развитые кандидатуры мне не известны».

Мы с Энкой одновременно широко раззявили свои варежки и вдобавок заметно покраснели, каждый по своим причинам. Я пришёл в норму первым и поспешно сказал:

− Ну, вы-то вне всяких подозрений! А вот две другие… Надо бы их алиби проверить!

− Никак с верхнего музейного этажа рухнул?! − рявкнули на меня. − Разборки же с твоим участием происходили поздней ночью, в это время все рободевчонки мирно лежат по своим док-станциям! А если не лежат, то как тут узнаешь? Друг за дружкой ведь никто специально не следит! Надо думать, прежде чем обвинения наскоро лепить!

Она была хороша в эту минуту: подалась вперёд всем своим крупным телом; аквамариновые глаза сверкают не хуже, чем у роботесс, разве что цвет не меняют; русые волосы рассыпались по плечам − мягкие, волнистые… Давненько я не видывал её с косой, как у мадемуазели Ласкэ, и аж тихонько завздыхал ностальгически. Да и на боевом коне при полном вооружении тоже видеть не довелось − теперь вот могу представить, в каком разудалом виде гуляла по лесам внучка атамана Саверия…

А здесь у неё чуть ли не положение скучной офисной прислужницы! Ни по характеру, ни по привычкам. Упаси боги, если дорвётся до хорошей драки − такую не утихомиришь!

Я лукаво сказал ей об этом − и ради отвлечения от надоевших проблем, ну и чтобы малость поддразнить. Однако бывшая Куница и нынешняя фон Куннитс на удивление легко согласилась со мною:

− Сама заметила: иногда неудержимо тянет устроить какую-нибудь силовую заваруху и поучаствовать в ней же как следует. Или как не следует… А потом водрузить на дымящихся развалинах свой чёрный стяг с золотой каймой и проорать во всю глотку хвалу Тору, даровавшему нам победу!… Неужели во мне спит тупая, доисторическая дикарка? Готовая в любой момент очнуться и вылезти наружу?

− Напротив, это имеет отношение как раз к нынешней, прогрессивной эпохе, − невесело усмехнулся я. − Технический прогресс намного обогнал так называемое нравственное самосовершенствование − если, конечно, оно изначально не было фикцией или дьявольским искушением. Ну, или обманом злого Локи, если говорить в нордических традициях. И вот всё смешалось в галактике безумного человечества: космокорабли, сверхсильные всадники, запутанные псевдобожественные верования, глобальные людоедские планы… Кстати, твой родовой флаг выглядел именно так, как ты его только что представила: цвета непроглядной ночи и в золотистой оторочке. Неужели старая память помаленьку пробуждается?

− Сомневаюсь. Лезет вот порой в башку незнамо что… Да ты ещё на мою головушку из-под земли свалился и периодически мозги пудришь! Для меня Агейбург − это родной город, где я живу и, надеюсь, буду жить дальше; а для тебя он является скрытым воплощением некоего безумного Лабиринта. Не мешало бы разобраться на досуге, да только где он, этот досуг? В августе его точно ждать нечего…

«Крайне завлекательная тема, но сейчас ей, действительно, не место и не время, − неожиданно подвела итог Зеффи (я заметил, что она смотрит на меня такими же голубовато-зелёными, морскими зрачками, как и Энкея, только куда более яркими). − Однако, если сеньору Ромарио интересно моё мнение, то скажу, что существуют лабиринты, которые незачем проходить от начала и до конца. Гораздо проще и экономичнее создать внутри него такую критическую обстановку, чтобы он сам захотел вас выпустить…»

Эта неожиданная, свежая идея настолько меня озадачила, что я на несколько минут отвлёкся. Очень удачное решение в ситуации, когда за вход скромно просят талер, а за выход нагло требуют сто! То бишь не запутанная система должна тебя круто напрягать, а ты её.Вопрос лишь в том, как такое осуществить мирным способом? А то ведь циничную заповедь: «Нет человека − нет и проблемы» никто не отменял!

За окошком вдруг всё-таки ахнул громовой раскат, аж моё подвальное стёклышко задребезжало. Как предупреждение, что ли? Мол, не увлекайтесь абстракциями, а сосредоточьтесь на предметности?

Похоже, девушка уловила мои чувства, потому что мстительно выдала:

− Если негодный Сигурд всё это время развлекательно играл со мной, как с глупой, говорящей куклой, то… Я ему в отместку такую подлянку сварганю! Век помнить будет!

Так, на обмолвку уже не похоже. Прикинув, как деликатнее поправить, я мирно заметил:

− Нашего назойливого гостя из ближайшего мира Хаоса зовут однако Синфиотли. Он из более ранней эпохи. Совсем немного, на одно поколение…

− Здрасьте-мордасти! − Энка чуть было не всплеснула руками. − Всё как раз наоборот! И перед нами Последний Из Вольсунгов!

− Последним в роду может быть кто угодно на данный момент, − сказал я терпеливо. − Такое впечатление, что наши представления о мире за Барьером несколько отличаются. Поделись своими знаниями, я охотно тебя выслушаю!

− Запросто! После того, как трагически погиб знаменитый король Сигмунд, его беременная вдова Гьёрдис бежала в земли викингов − вернее, те сами случайно встретили её в одном из морских походов и предложили покровительство. Поэтому величайший нордический герой родился вдалеке от своей родины, которую потом вынужден был завоёвывать огнём и мечом, вдобавок мстя за отца…

Я слушал её и поражался: только женщина может столь безоглядно увлечься невольной ошибкой в архивной исторической хронологии и живо выстроить для себя целую романтическую картину бытия. В общем-то, ничего особо страшного, кроме крушения личных идеалов.

− …а меня он принимает чуть ли не за падшую валькирию! Изгнанную из Валгаллы за непослушание Богам. Как легендарную Боргильд, на которой обещал жениться, но позабыл свою клятву из-за козней обольстительной Гудрун, принцессы из рода Гьюкингов. Воистину всё зло от похотливых блондинок! Могу признаться: я им почти увлеклась, да вовремя заметила тщательно скрываемую неискренность… Ну чего покачиваешь справа-налево кудрями? Чем-то недоволен?

− Недовольство тут ни при чём, налицо грустное сожаление, − вздохнул я. − Энка, дорогая, ты невольно перепутала и пьесу, и актёров! Да и театры тоже. Сигмунд Первый покамест жив-здоров и благополучно правит страной франков, а его названный сын, впутавшийся в крутейшую авантюру, как раз и находится здесь. А до рождения твоего Сигурда ещё годы и годы! Кстати, его первую пассию валькирию зовут на самом деле Брунгильд, а названная тобой Боргильд сейчас является мачехой нашего Синфиотли. Имя которого ради удобства все сокращают до «Си», однако, как выяснилось, твой полный вариант звучит совсем иначе. На самом деле подлинная история упомянутых героев–героинь и запутанна, и разноречива. Я с ней знаком по запискам из спецхрана Династии, якобы оставленным неким чёрным эльфом по имени Регин.

− Это имечко мне тоже знакомо, − медленно сказала Энкея, не сводя с меня подозрительного взгляда, − его однажды упомянул наш королевич. И не слишком хорошо о нём отзывался!

− Тому имелись причины, − кивнул я. − И серьёзные. Вот послушай…

То ли не было, то ли было: рассказ Ромарио и Регина

То ли не было, то ли было: рассказ Ромарио и Регина (Дания, одно из королевств викингов)

< − Эй, карла! Чапай сюда, к нам! Знатно угостим!

Тот, кому предназначались эти слова, действительно не выдался ростом − метр с шапкой в высоту, а то и меньше. Сгорбленный, со сморщенным лицом; крупным, висячим носом и маленькими острыми глазками, он однако же не производил старческого впечатления из-за густых, чернейших волос с блестящим отливом. Ни единой седой нити не найти, хоть перебирай часами.

Эту таверну на приморском берегу выстроили неуклюже, но надёжно: стены из больших, неотёсанных камней, скреплённых вязким держателем; на плоскую крышу пошли целые брёвна, небрежно зачищенные от коры. Пол тоже был деревянным, но грубые доски лежали как попало, с зазорами. От крошившейся земли их приходилось подметать густыми вениками, но особенной чистоты это не прибавляло. Да и к чему она в круглосуточной забегаловке для простого народа и рядовых дружинников?

Помедлив, гном принял малость бесцеремонное приглашение. Глянув в висевший у входа плоский щит с отполированной поверхностью, он сдвинул на макушку островерхний войлочный колпак и косо пригладил бороду. Затем прошёл между лавками к самому дальнему столу, сколоченному из старого, почти чёрного дуба. Его провожали в меру любопытными взорами − привыкли за месяц.

На толстой, бесцветной скатерти было до крайности тесно: большие и малые глиняные кружки, полные и полупустые оловянные тарелки; ножи, ложки, руки, локти… Гуляли пятеро − все здоровенные парни лет тридцати и старше. Трое в зелёных охотничьих камзолах и кожаных куртках, четвёртый при щегольской кольчуге с начищенным до блеска нагрудным металлом, а пятый кутался в длиннополый плащ с надвинутым на самый лоб узким капюшоном. Выглядел он несколько странно в нагретом питейном заведении, где и зимой холода не чувствовалось, но над ним не подтрунивали. Да и шумел кабак вполне пристойно − с хмельным задором и весельем, но без ругани и тяжёлой злобы. Впрочем, до полуночи было ещё далеко.

− А ну, братва, потеснились! Хотя гость много места не займёт, хе-хе!

Распоряжался на пирушке как раз статный красавец в сверкающем кольчатом одеянии поверх шерстяной блузы, которое ещё и шуршало-позвякивало при малейшем его движении. Обратив на это внимание, гном спросил со скрытой усмешкой:

− Только что с поля брани? Или брань вскорости предстоит? Боевая али семейная?

Разноголосый хохот грянул почти сразу же после этих слов, причём потешались и за соседними столами. Воин побагровел, сердито посмотрел вокруг и гаркнул:

− Заткнитесь, охламоны! Вот женитесь тоже на молоденькой ревнивице, тогда сами будете не ржать, а кряхтеть! И кроме того, с дежурства я, да! А к нему и в мирное время нужно одеваться по уставу. Или уже позабыли, что такое суровая служба?

Один из охотников ткнул примостившегося рядом гнома коленом и пояснил:

− Бахвалится наш пригожий Тавер, как обычно. Сочиняет-красуется и наоборот. Воинская повинность у него самая несложная: восемь стандартных часов простоять возле королевской опочивальни. С обнажённым мечом перед грудью, правда, но усталые руки время от времени менять можно. И никакого армейского прикида тут не требуется. Да и вообще не датский это обычай, а галльский! Или римский, там тоже в избытке всякие вычурные порядки. Ежели так и дальше пойдёт, то скоро и у нас начнут вплетать разноцветные ленты в пряжки сапог, а в шлемы втыкать фазаньи перья!

Приятели поддержали его одобрительным ворчанием и для утешения живо наполнили кружки крепкой медовухой. Дважды хорошенько глотнули и дружно вгрызлись в жареное оленье мясо.

− Слушай, Регин, вы надолго ещё задержитесь? − не совсем внятно спросил сосед с другого края стола и раскатисто рыгнул. − Одного знатного покойничка мы уже славно помянули, завтра вот другому последнюю честь отдадим… и что дальше? Какие, так сказать, у нас перспективы?

− В смысле, насчёт скорых третьих поминок? − хохотнул Тавер и захрустел очищенной луковицей. − А не хватит ли, братец Ванор? Или гулять на халяву в привычку вошло?

− В некотором роде, да. Когда пьёшь за упокой неделями, то постепенно забываешь первоначальную скорбную причину и уже начинаешь гудеть в своё нескромное удовольствие. Порой аж запеть тянет!

− Вот то-то и оно. А надо бы о завтрашнем дне всерьёз подумать. Была большая правящая семья − и вдруг никого не стало! Непорядком запахло. Точно, малыш?

Регин неопределённо пожал плечами и слегка отстранился от ядрёного луково-перегарного духа, распространяемого говорившим. Затем он подпер правую щеку увесистым для своего роста кулаком и принялся мрачно смотреть на стену перед собой.

В последние десятилетия все события шли совсем не так, как ему хотелось. Он давно уже обосновался у франков (почти при дворе) и лишь высматривал наиболее подходящего кандидата для исполнения своего заветного замысла, как вдруг в текущий правильный миропорядок неожиданно вмешались Асы! Точнее, главный их циклоп Один. Скучно, вишь ты, ему стало, бездельнику нордическому…

Нет, конечно, свадьба между единственной дочерью Вольсунга кроткой Сигни и высокомерным Сиггейром, правителем Гаутланда, весельем не блистала − жених никому из местной знати не нравился, а невесте так особенно. Однако старому королю франков померещились политические выгоды в этом браке. Кроме того, был ещё один момент, настолько щекотливый и деликатный, что о нём лишний раз и думать не стоило. А вот приходилось.

Всё шло своим чередом, да заявился однажды без спроса в главныйпиршественный зал некий одноглазый старикан в синем потрёпанном плаще. Незваный, зато с подарочком в виде великолепного боевого меча. Который он и засадил без размаха в ствол столетнего дуба, служившего основанием и опорой для всего замка. Со словами: кому сей клинок под силу вытащить, тому им и владеть. После чего удалился, так и не представившись и без каких-либо объяснений.

Ринувшихся было к дереву сыновей, сердито отстранил отец и на правах хозяина любезно предложил дорогому гостю показать свою мощь. Сиггейр вышел вперёд, по-молодецки подкрутил усы, ухватился за рукоять меча и с улыбочкой небрежно дёрнул. Дескать, какой-то хилый дедок сумел загнать эту железяку туда, а я обратно в натуре не смогу, что ли?

Не вышло однако − клинок от рывка и на волосок не сдвинулся. Тогда жених принялся тянуть его на себя обеими руками, потом упёрся в ствол ногой… Тщетно − даже слегка пошатнуть лезвие не удалось, несмотря на раскрасневшееся лицо и обильный пот.

Неудачника сменил сам Вольсунг, затем по очереди все его дети, кроме Сигмунда и дочери-невесты Сигни, которые стояли поодаль и тихо о чём-то разговаривали, не интересуясь происходящим. Далее настал черёд гостей рангом пониже, но никто ничего не добился, кроме нескольких вывихнутых рук.

«Не простой смертный сюда приходил − и не нам, обычным людям, от него почести брать», − так или как-то похоже подумал каждый. Может, всё и обошлось бы − не пилить же ствол священного дерева, в самом-то деле? − но к своему и к общему несчастью отец обратил внимание на неучастие старшего сына в заманчивом испытании. Ну и предложил попробовать: мол, скромность − качество хорошее, но фамильная удаль лучше! Сигмунд подошёл к дубу и вынул из него заветный меч так легко и просто, словно доставал из ножен…

Тут Регин заметил, что за столом все сидят в напряжённом молчании и выжидательно на него смотрят. Коротко ругнувшись про себя за неуместную рассеянность, он попытался вспомнить заданный ему вопрос или хотя бы тему беседы. Помогла не столько память, сколько догадливая сообразительность.

− Вы, часом, не за тайного ли советника меня принимаете? − хмыкнул он. − А то ведь разъезжаю, уродец эдакий, вместе с франкским королём по всему свету, так? Всё гораздо проще, ребята: я самый лучший в Рейнверских краях мастер по металлу. Причём как и по стали боевой, так и по золотишку торговому да драгоценному. Такой всегда нужен под рукой властителям. И в военных экспедициях, и в светских вояжах…

− Слушай, что именно ты сейчас сделал? − вдруг спросил Ванор и настороженно прищурился. Гном с недоумением округлил свои крохотные глазки:

− Как что? Тебе вот отвечаю!

− Нет, это понятно. А со своим лицом?

− Да ничего. Ухмыльнулся ненароком…

− Ага, ухмылочка такая, всего-навсего, − охотник крякнул и пошевелил вислыми усами, его приятели невольно отвели взгляды. − Интересно, как ты выглядишь, когда всерьёз осерчаешь?

Регин понял. Стараясь говорить небрежно, он поинтересовался:

− Неужели у меня столь неприятная улыбка?

− Да просто страшная! − подтвердил Тавер. − С места напротив видна одна твоя огромная голова, а когда ты широко раскрываешь рот и вдобавок растягиваешь губы, то… Подобным резцам да клыкам и сам локис позавидует! Горный медведь, значит. А уж передние зубищи! Никогда бы не подумал, что этакая белизна бывает у подземных жителей!

− Под землицей разные существа водятся, − небрежно заметил Регин, стараясь говорить неторопливо. − Есть вот, например, гномы, а встречаются и чёрные эльфы. Те самые, которым под солнечные лучи лучше не попадать − окаменеют моментально. Как и высшим вампирам. Мы этой нежити не чета, наше племя рудокопное, трудовое, мастеровитое. И происхождения, заметь, непростого, тайной окутанного!

− Ага, слышали: от интимного союза Ванов с Гримтурсенами…

− Ну, это тоже одна из заманчивых легенд. Если по мне, то не лишённая здравого смысла, потому как многие странности объясняет. И природную нашу склонность к искусной работе, и малопривлекательную наружность. От кого что: духи наградили талантом, а великаны − уродством.

− Насчёт физических свойств понятненько, − протянул второй ловчий по имени Димат. − А вот с душевными вашими качествами… Разлад и перекос получается! Доброты от светлых Ванов вы не получили ну ни граммчика, а вот коварства и жестокости от ледяных великанов переняли изрядно. Это правда, уж извини!

− Не за что, − гном с большим трудом подавил новую злую усмешку. − Но как тогда насчёт вас, людей? Вы-то в кого такие уродились? Лицемерные порой да беспощадные сплошь и рядом? По красивой басенке первые боги-братья Один, Вили и Ве сотворили мужчину из ясеня, а женщину из ольхи, вдохнув в вырезанные ими статуи жизнь. То бишь идейно-плотские желания и стремления − из их реализации мирское существование и складывается, не так ли? Вот и получается, что в растительной, плотской оболочке угнездилось нечто, божественное и красивое по названию, но откровенно демоническое по своей сути!

− Вся беда в том, что люди в массе своей наивно решили, будто их Создатели-Творцы-Демиурги изначально несут в себе высоконравственные и добрейшие качества, − в разговор негромко вступил человек в плаще. − И ежедневно-ежечасно обламываясь на этом, начинают испытывать плаксивое разочарование и тому подобные нравственные мучения. А потом безудержно придумывают разные по оформлению религии, которые утешали бы их и по-детски понятненько, на пальцах, разъясняли общую несправедливость бытия и конкретную краткость человеческой жизни… Вместо того, чтобы реально взглянуть правде в морду и честно признать: Вселенную сотворило и правит в ней Злое начало!

− Это наш Одинушка-то злой?! − возмущённо возопил Тавер, но тут же перешёл на нормальный тон. − Нет, что гуманизма в нём с гулькин нос, это и так очевидно. Равнодушный он пахан в общем и целом. Но ведь именно такой и должон быть! Воистину «Бог», а не просто «Большой Человек». В остальном покорный Хабад, пожалуй, и прав. Точнее говоря, не слишком ошибается.

− Какие же ты мои ошибки углядел? − негромко усмехнулись из-под капюшона. − Или хочешь за собой оставить последнее слово? И не надейся: оно всегда будет за мною!

− Поразительное самомнение! − воскликнул Ванор и потянулся за брагой. − Вполне характерное для служителя культа Локи! У которого, между прочим, паствы не густо…

− Но и не пусто, − спокойно докончил Хабад. − А вообще ты глупость несусветную сказанул! Это ведь всяким Добрым Обманщикам потребны и жрецы, и многочисленные почитатели − первые для вящей солидности, вторые для поддержания сладкой жреческой житухи. А вот истинное Злое Откровение самодостаточно: его нужно лишь раз познать и помнить. Конечно, сами термины «злое», «равнодушное» − это не более чем лингвистические паллиативы или даже плацебо. Слаб человек и смешон: к примеру, пожар или наводнение он понимает сразу и не нуждается в культовых дополнениях, а повседневная суровость-жестокость жизни у него непременно обрастает какими-нибудь мистическими украшательствами!

− Невероятной лёгкости бытия постоянно требуется поддержка, − кивнул Регин и понимающе слегка осклабился. − Как же иначе? А не то попрут-полезут разные неприятные думки. В этом смысле Нордическая вера наиболее честная, но и у неё полным-полно недомолвок и нестыковок. Вот скажи: ну, сотворили три бога-брата сей мир, а куда потом двое из них делись? Средний и младший − Вили и Ве? В итоге один Один остался. Не дают ответа священные эдднические тексты!

− Уж тебе-то должно быть стыдно подобными провокациями заниматься, − укорил Хабад. − А то, право, как малый ребёнок, который на родственных поминках начинает донимать родителей расспросами: а почему дедушка в землю ушёл и когда вернётся? Будь солиднее, как и подобает посвящённому!

Гном смущённо потупился: уложил бороду вместе с подбородком на чистый краешек скатерти и на пару мгновений опустил мохнатые веки. Потом в очередной раз спохватился и, пробормотав извинения, начал утолять первоначальное любопытство слушателей.

Как уже было сказано, он всего лишь сопровождает своих повелителей − светлейшего франка Сигмунда и его супругу, очаровательную датчанку Боргильд. Которая родом как раз из этого самого королевства викингов, где все сейчас и находятся. Помер ведь на днях её отец − стало быть, нужно отдать ему последние почести, а заодно и вступить в наследственные права. Увы или к счастью, но их делить уже не с кем − родной брат королевы по имени Роар тоже недавно раньше срока угодил в Валгаллу. Путешествовал по Эвропе, забрёл в земли варнов да и влюбился сдуру в тамошнюю принцессу Свинту. «Сдуру» потому, что у той уже имеется странствующий воздыхатель, причём куда более сильный воин во всех отношениях. Ежели по уму, то следовало отступить и поискать себе знатную девку попроще и с меньшей жениховской конкуренцией, но горячий Роар по-жеребячьи закусил удила и вызвал соперника на поединок. Коли уж быть совсем точным, то просто набросился на него с обнажённым мечом, обидевшись на колкую фразу. Ну и лишился в итоге буйной головушки, потому как его супротивником был сам Синфиотли, приёмный сынок Сигмунда − вона как дело-то повернулось! Впрочем, это так или иначе всем уже известно…

− Нет, последняя шокирующая подробность для нас внове, − ответил Ванор (его сотрапезники вразнобой покивали). − Имя убийцы Роара до сих пор держалось втайне. Ах ты, мать честная, как нехорошо получилось!

− Вся нехорошка ещё впереди, − мрачно заметил охотник Димат. − Синфиотли с дружиной прибывает сюда завтра, и чем закончится его непременная встреча с Боргильд, сестрой им убиённого рыцаря, я не берусь предсказать. Тем более, что нрав у сей женщины покруче иного мужского − недаром судачили, что мать у неё родом то ли из гуннов, то ли аж из скифов. И между нами, мальчиками, говоря, её нынешнее франкское замужество выглядит куда больше по расчёту, чем по симпатии. Ну, о любви я даже и не заикаюсь…

− Это почему же? − жадно полюбопытствовал гном. Никто не ответил − всеобщее непонятное смущение было очевидным.

Тут беседу пришлось прервать и выслушать подряд пару песен, которые зычно проорали гуляки справа и слева. Третья прервалась в самом начале после того, как Хабад привстал с намерением подойти к голосившим. Ему сразу же помахали руками в качестве извинения.

Тем временем весьма кстати освежили стол, выглядевший уже малость неопрятно. Две бойкие служаночки, привычно уворачиваясь от рукастых знаков внимания, живо убрали остатки старой снеди и принесли новую, менее обильную и острую. Напитки тоже уменьшили объём, но увеличили крепость, как и полагалось настойкам на травах. Отведав померанцевой, Регин закурил свою короткую трубочку и, укрывшись за плавающим дымком, стал раздумывать над тем, что ему сказали и о чём умолчали.

В сущности, главный вывод напрашивался сам собой, но его осознание давалось нелегко, не говоря уже о примирении с ним. Получалось, что этот беспонтовый Синфиотли − очередная и решающая ставка − оказался даже не краплёной картой, а попросту никакой. Ибо смотрящие по Митгарду вдруг взяли да объявили игру без козырей, где жалкая шестёрка таковой навсегда и остаётся. Покуда её не побьют. А до зарезу был нужен хотя бы валет…

Но сразу два невероятных совпадения! Зловещей точности которых и сам Локи позавидует. Кстати, а не его ли это работа? Стиль и почерк прямо-таки узнаваемый!

Да-а, авантюрные игры, завертевшиеся юлой сразу после обретения Сигмундом удивительного меча, сделали бы честь любому демоническому интригану. Вконец обзавидовавшийся, Сиггейр попытался было выкупить оружие на вес золота, но получил отказ, причём в насмешливой форме. Решив рассчитаться за обиду как можно скорее (месть, вопреки известной поговорке, гораздо приятнее именно в горячем виде), он на следующее утро вернулся в свой Гаутланд якобы по неотложному вызову. Пригласив перед этим всё семейство Вольсунгов через месяц пожаловать к нему на вторую часть свадебного пира. Убийственную простоту замысла не смог распознать даже он, Регин, вдосталь навидавшийся изощрённого коварства и разящей подлости.

Дальнейшие события, несмотря на их подлинный трагизм, приобрели оттенок некоего тёмного абсурда. Когда старый Вольсунг вместе с небольшой ватагой приблизился к пустынным пляжам Гаутланда, то он не увидел ожидаемой по обычаю торжественной встречи. Лишь на одном из утёсов близлежащего мыса виднелась одинокая женщина, которая немедленно бросилась в море и поплыла к кораблям. Это была Сигни. Выбравшись на флагманскую палубу, она донесла до всех тревожные вести: никакого обещанного пира не будет, за прибрежными скалами скрывается большое гаутландское войско, франков собираются уничтожить. Им лучше немедленно возвратиться обратно домой…

Регин, как водится, и в этом походе следовал за своим хозяином. Он стоял неподалеку от него на корме, всё слышал, и на языке у него вертелась неприличная массагетская прибаутка: «Ну и как же, вашу мать, эту лажу понимать?» Им всем предлагалось поверить, что спрятанная в горном ущелье засада беспрепятственно пропустила к морю Сигни, дабы та предупредила своих?!

Однако гном напрасно надеялся, что подобная мысль посетит и седую голову Вольсунга − того, как всегда, заботила лишь собственное достоинство и честь. Даже не попытавшись проанализировать ситуацию, он обратился к своей дружине с напыщенной речью: мол, лучше погибнуть в отважном бою и с почётом отправиться прямо в Валгаллу, чем трусливо сбежать и быть в старости обречёнными на унылое подземное царство Хель! Вперёд же, парни, мы принимаем бой!

А перед этим безрассудный воитель-гордец отказал своей дочери в понятной просьбе − остаться и разделить их участь − и потребовал, чтобы она немедленно вернулась к своему мужу. Даже если тот отмороженный подонок, теперь у них общая судьба, как опять же следовало из древних обычаев. И Сигни беспрекословно подчинилась: высадилась первой на берег и бегом скрылась за утёсами, откуда тотчас выступили бесчисленные ряды отборных гаутландских головорезов…

Возможное объяснение крылось в том, что сам Сиггейр испугался лично вступить в схватку с непобедимым доселе франкским королём и препоручил это опасное и грязненькое дело одному их своих полководцев. А у того тоже поджилки дрожали несмотря на десятикратное численное превосходство − вот он и сделал вид, будто не заметил присутствия Сигни, давая ей шанс уговорить отца спастись бегством. Когда же затея не выгорела, то пришлось волей-неволей начать сражение. Его исход заранее был предрешён, но, как говорится, никому не хотелось умирать…

И Регину меньше всего! Участия в бою от него не требовалось, поэтому гном остался дожидаться окончания битвы на корабле, предварительно спутав себе ноги и руки, на всякий случай. Типа пленник я, ценная добыча, за меня награда обещана…

Он не ошибся в своих расчётах. Победители не только его не тронули, но и с некоторым почтением доставили в замок к Сиггейру. Тот несказанно обрадовался − теперь у него в услужении будет таинственный ночной эльф, редкость-то какая! − и немедленно пожаловал ему звание гроссмастера по металлу. Ясно, что от подобной должности не отказываются, тем более находясь в ранге невольного побеждённого.

Регин и не возражал − он за свою долгую жизнь испытал немало неожиданных перемен, и очередной поворот судьбы не вызвал серьёзного волнения. Прежний неосторожный покровитель убит, а сыновья захвачены в плен… впрочем, до них ему не было никакого дела, за исключением опять же старшего, Сигмунда. На этого редкого силача имелись виды, строились планы, реализации которых мешала прямолинейность и провинциальная простота молодого франка, впрочем, характерная для его многочисленного семейства. Махать-то сабельками большие умельцы, а вот с расчётливым мыслительным процессом проблемы.

Не вызывало сомнений, что всем десяти пленённым братьям недолго осталось жить, если срочно не вмешаются некие посторонние силы. А те выказывать свою благосклонность отчего-то не спешили, несмотря на связь рода Вольсунгов с самим Асами. Оставалось, как водится, надеяться на себя и свою сметку. Определённый оптимизм внушало то обстоятельство, что и в натуре гаутландского короля-победителя было куда больше чисто злодейской хитрости, нежели настоящего, критического ума…

− Да неча бошки зря напрягать, завтрева али чуть позжее все новостя скопом и узнаем! − примолкнувшую беседу попытался возобновить Сабир, четвёртый из охотников, молчавший до сих пор. Невысокий, краснолицый и весь какой-то кругленький, он с некоторым трудом выговаривал слова, что было не слишком удивительно после обильных возлияний, за частотой которых его товарищи не поспевали. Тавер, подмигнув приятелям, спросил, указывая пальцем на шарообразный живот говорившего:

− Подобное пузо у тебя никак от пива?

− Ошибаешься: для пива! – охотно ответил Сабир на явно привычную подначку. Окружающие довольно зафыркали и с энтузиазмом наполнили стаканы. До половины и настоечками. Опрокинули единым духом и зажевали кто чем, по потребности.

− Однако же не мешает прикинуть, кого нам определят в наместники, − рассудительно молвил Ванор и пригладил рукавом усы. − А вдруг смотрящим поставят как раз этого самого Синфиотли? Конечно, лучше бы кого-нибудь из нашей, местной знати, но вдруг Сигмунд захочет поместить своего приёмыша на тёплое местечко? Вполне логичный шаг! Эй, карла, что ты знаешь об этом пареньке?

− Не обессудь, но твоя фамильярность меня обижает, − отозвался Регин добродушным тоном. − Вот разве приятно, если тебя начнут величать, к примеру, вертухаем?

− «Вертухай» и «ловчий» это профессии разные, − ответил Ванор. − Обе подразумевают большую ответственность, хотя и без публичного почёта. Поэтому никаких обид. Но ежели меня попробует кто назвать ловчилой… В ухо заеду немедля!

− Ну, мне такое действие несподручно по росту. В смысле, не дотянусь я кулаком зо ушей супротивника. И на дуэль опять же вызвать не получится. Остаётся лишь сожалеть ввиду невозможности получить удовлетворение при саркастических нападках. Силушка имеется, да что толку?

− Ах и ох, отобьюсь от блох, хо-хо! Ты же явно по золотишку привык мастрячить, вона пальчики какие гибкие! А в кузне, небось, одни указания подмастерьям раздаёшь, нет?

− Не только. Иногда и самому приходится помахать молотом при особо ответственной работе. А насчёт моих физических возможностей − так их и проверить можно! Не хочешь попробовать на руках − кто кого завалит?

Ванор смешливо хрюкнул в кулак… потом не удержался и расхохотался во весь голос. Его чуть потише поддержали и остальные, кроме Хабада.

Не переставая снисходительно посмеиваться, охотник снял куртку, расправил широченные плечищи и одним движением смахнул всю посуду на край стола. Сам сел по центру, закатал правый рукав, выставил на локоть здоровенную, волосатую длань и оттопырил мизинец. Снова гыгыкнул и предложил:

− Ну, садись напротив и хватайся ладошкой за мой пальчик! Тока смотри, воздух нам не испорти при натуге!

Гном не заставил себя дважды просить, хотя подготовился к поединку столь же обстоятельно. Со стороны они действительно гляделись комично, а правильного захвата «ладонь-в-ладонь» вообще не получилось − карлику удалось достать лишь до запястья соперника. Однако сжал его он так, что зрачки у Ванора невольно расширились.

На них смотрели с любопытством, кабак даже притих. Сигнал к началу подал сам хозяин, поклонник подобных развлечений, ежели те обходились без обильной крови. Блестящая сковородка исполнила роль гонга, половник − колотушки, и…

Охотнику явно не хотелось долго возиться: он сразу пустил в ход резкий плечевой нажим, почти навал, но отклонил руку Регина от вертикали совсем немного. Через десять секунд исходная стойка возобновилась, и атакующее действие предпринял уже гном. Оно тоже не увенчалось особым успехом, однако для выравнивания положения Ванору пришлось ухватиться свободной рукой за колено − специальных опор слева не было. Его маленький противник по-прежнему сидел ровно.

Дальше состязание шло поначалу в обычном режиме короткой, взаимной раскачки: каждый стремился усыпить чужую бдительность ложной активностью и поймать выгодный момент для решительного рывка. Ни у кого из зрителей уже не осталось первоначального впечатления игры взрослого с ребёнком − достаточно было взглянуть на вздувшиеся синюшные жилы на лбу и шее ловчего.

На исходе четвёртой минуты стало ясно, что большому человеку малого не одолеть, а к шестой − что пора предлагать ничью, да унизительно. Честнее было проиграть − это и случилось через тридцать-сорок секунд. Ванор просто физически и морально сдулся, и Регин его дожал. Без унижения, аккуратно, неторопливо.

Отовсюду шандарахнули аплодисменты, загремели оживлённые голоса, застучала посуда. Победителя открыто чествовать не решались − всем было почему-то слегка неловко. Хотя у побеждённого хватило сообразительности безмолвно повиниться за свою показную самоуверенность: развести руками и напустить на лицо выражение фальшивой искренности и подлинной досады. Он даже вскоре снизошёл до уважительного похлопывания гнома по спине и словесного признания: «Кто бы мог подумать! Выходит, дело не в большом росте!»

− Совершенно справедливо, − согласился с ним Димат. − Вспомни, как в позапрошлом году моряки привезли из Средиземья для потехи обезьянку. От горшка два вершка, и мускулы на лапках хилые, а кому бы пришло в голову состязаться с ней в скоростном лазаньи по деревьям? А потому, что у зверя для подобного действа всё сбалансировано − и размеры, и сила! Постоянно на природе и в движении к тому же. Не наедает животное по трактирам да корчмам увесистое брюхо и задницу, как мы, гуляки праздные!

− Не совсем удачная со мной параллель, − гном всё-таки улыбнулся, но почти не разжимая губ. − Я и выпить-поесть люблю, и посидеть в приличном обществе! Просто у меня совсем иная порода, нечеловеческая. Несмотря на полное внешнее сходство. И живёт наше племя не короткий людской век, а долгие столетия. Всё из-за медленного обмена веществ − или метаболизма, говоря по-учёному. И кровь у нас холоднее, для подземной жизни как раз подходящая…

− Ну и чего больше в долгом-предолгом бытие − радости беззаботной или скорби печальной? − негромко спросил Хабад. Регин прицельно глянул на него и медленно ответил:

− А это как устроишься. Тут различия с вашим обществом минимальны. Мне вот везёт не слишком − только привыкну к очередному господину, а с ним беда вдруг приключается. Время сейчас, к сожалению, такое − боевое, а не торговое. Сплошные междоусобицы!

− Не только, − возразил Тавер и значительно понизил голос. − Я-то хоть и простой почётный страж, но у самых королевских покоев и кое-какой важной информацией владею. Специально не подслушиваю, разумеется, − просто или дверь прикрыта неплотно, или говорят чересчур громко. В общем, братцы, дело худо: то там, то здесь стали появляться разные чудовища. Причём оборотни − вот что всего страшнее! Увидел ты на пустыре, скажем, кудрявую собачку, подошёл поближе − а она на тебя вдруг волком бросается. И то, что это в натуре матёрый волчина и есть, окончательно поймёшь, когда его зубы на твоей глотке сомкнутся. Или если в лесу какую одинокую женщину повстречаешь, то не подходи ни в коем случае, особенно со спины. А не то обернётся да в упор как рявкнет по-медвежьи! Тут тебе и карачун, коли сразу не облегчишься постыдным образом да ноги в руки не возьмёшь…

− А ещё судачат, что лунными ночами из Рейнвера на берег выползает огромный дракон, − совсем уж шёпотом проговорил Сабир, суеверно скрестив пальцы. − И от одного его взгляда человек враз каменеет, не хуже чёрного эльфа на солнце. Что скажешь, гном? Видал ты что-нибудь подобное на своём веку?

− С оборотнями сталкиваться не приходилось, хотя они и существуют, − всё так же медленно молвил Регин. − А про рейнверского дракона правдивые ходят разговоры. Это ведь мой родной брат по имени Фафнир, так уж вышло. И от него лучше держаться подальше − здесь слухи тоже не врут…

2

…Покемарить на сеновале ему удалось совсем недолго − часа два, не больше. Казалось, что после такой сытной пирушки сон навалится сразу, но что-то мешало организму спокойно отключиться. Гном ворочался с боку на бок, поправлял тюфяк, взбивал плоскую подушку, но так и не дождался ничего лучшего, кроме дремотного состояния. А под утро за ним пришли и весьма бесцеремонно растолкали. Не пинками, правда, но и не материнским поглаживанием.

− Вставай, приятель. С тобой хотят побеседовать.

Регин приподнялся на локтях − полусна как и не бывало − и увидел прямо перед лицом толстое пузо. Сабир выглядел гораздо лучше, словно появился из другого временного измерения, где безмятежно дрыхнул целые сутки: румяный, причёсанный, в галльском купальном халате с пояском. Глаза ясные, а ведь вечером не просто лакал пиво без меры, но и мешал с чем попало…

− Интригующий визит, − протянул гном, поднимаясь и приводя себя в некоторый порядок с помощью одёжной щётки и расчёски. − Не ожидал, что насчёт тайного свидания примут решение так скоро. И уж тем более не надеялся увидеть в качестве посыльного твою милость!

− Полагал, что им окажется Хабад?

− Да. Он и вёл себя соответственно. Как агент секретной службы.

Сабир довольно рассмеялся:

− Многие на это ловятся! Наша повелительница умна и умеет навести на ложный след. Разве у вас, в стране франков, ты этого не замечал?

− Не довелось, знаешь ли. Кстати, меня не замечали тоже. Я ведь именно тот, кем и назвался − технарь, работяга! За что всегда ценили, но не больше. В моих житейских советах не нуждались. А зря!

− Возможно. Ну, вот настал черёд исправить это упущение. Пошли.

Летний постоялый двор, где гному временно отвели закуток, таковым и был − просторный сарай, частично благоустроенный. Ночь провести да после обеда отдохнуть, вот и все его нехитрые функции. Удобства частичные, плата постоянная и вперёд. Но до города недалеко, обжорка тоже рядом − вполне приличные условия.

Стояла тихая предутренняя погода, в меру прохладная и при полном безветрии. Лунища выкатилась такая, что освещала всё вокруг своим белым, призрачным светом, а сама выглядела до невозможности близко и чётко, как на отделочном чертеже. В уменьшенном виде запросто изготовить можно, был бы щедрый заказчик да подходящие материалы. Серебро, мрамор с прожилками, янтарь…

− Постой, мы свернули к морю! Разве нас не в замке ждут?

− Нет. Там, как проницательно заметил вчера Тавер, то двери сами собой приоткрываются, то базарить вдруг начинают на повышенных тонах… На свежем воздухе беседовать сподручнее. И надёжнее. И вообще не задавай лишних вопросов, понятно?

− Как не понять! Привычное состояние, ничего нового.

Сабир убавил шаг, его живот недовольно колыхнулся. Глядя на Регина сверху и вполоборота, слуга королевы по особым поручениям раздельно произнёс:

− Ты недавно верно подметил, что жизнь любого человека протекает в зависимости от его навыков удачно устроиться и приспособиться. Сюда нужно добавить и умение оказывать услуги. Тут самое трудное − распознать счастливый момент. От этой сложности ты сегодня избавлен − фортуна сама перенесла тебя на нужный уровень. Теперь соображай, как таким подарком лучше распорядиться. То есть как выстроить предстоящую беседу, чтобы в итоге словить долгосрочную выгоду. Ты мне понравился, поэтому столь откровенно и говорю.

− Спасибо. Если бы ещё намекнуть, с чего вдруг такая перемена по отношению ко мне? Почитай, с месяц и белым днём почти не замечали, и вот подняли среди ночи!

− А ты вспомни свои трактирные откровения. Выдели наиболее важное, сделай выводы… Самостоятельно, тут я тебе не помощник.

Тропинка поднималась в гору − не особенно круто, порой исчезая в густой, влажной траве. Луна дробила черноту деревьев, прорываясь сквозь неплотную завесу листвы. Подсвеченное небо укрывала тонкая облачная бахрома, похожая на застывшие морские волны при наступлении штиля. Само море неожиданно появилось справа, когда тропа выскочила на открытое пространство весьма близко от восточного склона. Далеко внизу можно было разглядеть широкое устье реки, соединявшее необъятную сушу со столь же огромным водным простором. Великий и могучий Рейнвер, низовье! Ныне под властью викингов, решительно проводивших свою южную экспансию. Теперь повсюду можно встретить их крылатые шлемы и треугольные щиты, покрытые мистическими рунами.

Поворот влево, запутанные проходы между раскидистых кустарников − в точности, как в лабиринте. Вооружённой охраны не было заметно, но её незримое присутствие чувствовалось по тому, как Сабир порой сбивался с ритма движения, а то и замирал на месте без видимой причины. Наконец он совсем остановился, ткнул рукой куда-то в пустоту перед собой и сказал:

− Туда иди. Не таись и не бойся – о тебе предупреждены. Я подожду здесь.

Регин вздохнул и подчинился. Он прилично видел в темноте и уверенно миновал заросли трубчатой бузины с зелёными, мелкими ягодами, а затем гораздо осторожнее прошёл сквозь шиповник и высокий репейник. Совсем избавиться от цепляющихся колючек не удалось − пришлось остановиться и на ощупь очистить от них одежду. Надо же, какая конспирация! Неужели в замке стало столь небезопасно?

− Здесь спокойнее. И подозрений никаких − все давно знают, что при бессоннице я удаляюсь прогуляться именно сюда…

Гном вздрогнул, услышав низкий женский голос совсем близко от себя. Решительно раздвинув руками последние кусты, он выбрался на обрыв − небольшую овальную площадку, окружённую гранитными валунами. У самого края находилась простая деревянная скамейка без спинки, что не мешало сидевшей женщине выглядеть комфортно и непринуждённо. Лицом к нему, затылком к пропасти. Жена Сигмунда, королева франков и западных викингов − высокорожденная Боргильд Первая собственной персоной.

Немалая ростом и с удлинённым лицом, словно выточенным из тонкой золотистой резины, она носила длинную косу, которую то укладывала вокруг головы, то перебрасывала через плечо, как это делают скифы. Сейчас русые волосы были заплетены весьма небрежно и просто свисали вниз по спине. В морских глазах, обычно столь же переменчивых, как и характер, стояла тьма.

Ей было всего двадцать два года, но в последнее время она выглядела гораздо старше. А после известия о гибели брата Роара на её левом виске в одночасье появилась заметная седая прядь. Которую не пытались ни срезать, ни подкрасить, ни скрыть.

Потоптавшись, Регин пробормотал извинения. Потом набрался смелости и смущённо спросил:

− Неужели я выказывал своё неудовольствие вслух? И неприличными словами?

− Нет, ты неразборчиво ворчал. Но с такой откровенной сердитостью, что догадаться о твоём настроении было нетрудно. Иди сюда и садись рядом.

Гном подчинился, но расположился на самом краешке. Слегка поёрзав туда-сюда, он без всякого политеса предложил:

− А нельзя ли изменить направление взгляда? Мне предпочтительнее видеть бездну, нежели чувствовать её. Да ещё и спиной…

– Понятное желание, но неосторожное. Ну, сам посуди: откуда может прийти реальная угроза? Из пустоты за плечами или со стороны людских поселений? Вот то-то. Поэтому лучше держать под постоянным контролем именно берег. Впрочем, та его часть, где мы сейчас находимся, надёжно оцеплена, так что волноваться нечего.

− Какие меры безопасности! Кажется, мне по-прежнему беспричинно не доверяют, хотя я много раз демонстрировал господам свою преданность!

− Тут не поспоришь, да только слишком уж часто у тебя меняются эти самые господа. Сиги, Скади, Рерир, Вольсунг, Сиггейр, Сигмунд… Поневоле задумаешься! Шучу, не напрягайся: на самом деле тревогу вызываешь не ты, а кое-кто другой. До его прибытия остались считанные часы.

− Речь идёт о королевиче Синфиотли, да? Ради информации о нём меня сюда и привели?

− Почти угадал. Сперва я хотела похвалить тебя за прекрасную работу ювелира: тёмно-зелёное ожерелье, которое сейчас на мне, вызывает у всех неподдельное восхищение. И никто не догадывается, что это не изумруды, а мастерски шлифованный малахит.

− Не только одна шлифовка! Внутри ещё и хитрые вставки тончайших хрустальных линз для подсветки в любое время суток и усиленного блеска. Оптическая иллюзия, но без неё наш мир будет куда скучнее!

− Лёгкие порывы ветра сзади тоже создают иллюзию присутствия там некоего враждебного существа, которое втихомолку подбирается к нам снизу по скале. На самом деле это называется «нервы играют». Посему желательно точно отличать придуманное наваждение от предостерегающего. Я права?

− Не сочтите за дерзость, госпожа, но позвольте дополнить. Существует и третий вариант беспокойного душевного волнения − предчувствие неких грозных событий, спровоцированное кем-то свыше. Не просто упомянутые иллюзии, а их многозначительные гримасы. Озорное развлечение скучающих богов, предположим так. К слову сказать, сюда можно отнести и ваши эмоции по поводу скорого визита к нам последнего из Вольсунгов.

− «К нам»? Ты на моей стороне, значит? Отменное чутьё, снова хвалю. Но какое отношение Синфиотли имеет к названному тобой роду? Если мне не изменяет память, то его папашей является покойный Сиггейр Гаутландский. В нашем нордическом мире материнская кровь вторична, мы же не иудеи!

Регин не ответил. Запрокинув голову, он стал смотреть на звёзды, уже побледневшие и не такие значительные, словно разбавленные предстоящей дневной суетой. Женщину эти символы вечности не интересовали: она не отводила своего пытливого взгляда от маленького собеседника.

Молчание вышло долгим и каким-то натянутым, будто нервы в натуре имели допустимую гибкость и прочность. Наконец королева обронила:

− Ладно, оставим пока в покое один род неудачников и поговорим о другом, тоже не слишком преуспевшем в этой жизни. По слухам, твоим отцом был зажиточный вест-готский бюргер по имени Грейдмар, скупой и жадный не в меру…

− …что, к сожалению, совершенно справедливо, − печально подтвердил гном. − Мои братцы были не лучше по характеру. Но оба красавчики, не чета мне. Ума не приложу, в кого я такой уродился?

− Народная молва связывает твоё происхождение с недоброй колдуньей Кримхильд, живущей тоже чересчур долго. Это опять же только досужие домыслы. Но они хотя бы объясняют неожиданное знакомство простого горожанина Грейдмара с чёрной магией! Которой он в совершенстве овладел сам и обучил двух своих сынков, Фафнира и Отра. Ну, а далее мистические легенды о вашем семействе переходят в самые обыкновенные басни − их мне и повторять-то смешно!

− Наподобие тех, как младший Отр превращался в огромную выдру; как три праздно гулявших по свету бога его убили ради развлечения; как затем их, сонных, Грейдмар взял в плен и потребовал огромный выкуп, которым и стали сокровища полугнома Андвари?

− Типа того. Но вот ты на вечерней кабацкой пирушке вдруг публично подтвердил самое невероятное: своё родство с неведомым драконом − у всех утвердилось впечатление, что он и вправду существует. Был страшной сказочкой, а стал явью. Его не раз видели в последние месяцы, о чём многие свидетели уже не расскажут. Заметил, сколько каменных столбов вдруг появилось на обоих берегах Рейнвера? Историки грядущих эпох наверняка будут ломать головы над их достоверным происхождением, ха!

− Королева, вы слишком уж легко увлеклись моей не совсем трезвой говорильней…

− Ни в коей мере. Я вообще неверующий человек − не люблю взрослую умственную инфантильность. И предпочитаю доказанное знание. Но заинтересовалась, а как же иначе? Поэтому ты здесь. Если настаиваешь на болтовне по пьяной лавочке, то на том и закончим − гном просто вернётся к своим повседневным, ремесленным обязанностям, а я к своим, королевским. Годится? Или твои планы были иными?

Регин с минуту буравил своими колючими глазами-свёрлами холодное лицо Боргильд, но проникновению в её тайные мысли это не помогло. Тогда он принялся поглаживать бороду с глубокомысленным видом − ему и этим заниматься не мешали. Пора было с чего-то начинать неизбежный разговор… и почему не с самого главного?

− Поскольку проницательную госпожу, как и меня, в наипервейшую очередь волнуют рейнверские сокровища, то…

− Нет, не волнуют. Ни в порядке очерёдности, ни вообще. Это может показаться кокетством избалованной дамочки, но я говорю правду. Давай смоделируем возможную ситуацию: представь, что желанные золотые слитки уже лежат перед тобой сверкающей грудой. Что ты будешь с ними делать? В своём нынешнем положении?

Гном не удержался от снисходительного смешка, но тотчас прикрыл рот рукой с извиняющимся видом. С предельно почтительной интонацией сказал:

− Ответ: «Дайте мне это золото, а уж с его реализацией я как-нибудь справлюсь!» не принимается?

− Нет. Изволь обозначить свои конкретные шаги. Я жду.

Ждать пришлось относительно долго, минут десять. Регин размышлял напряжённо и без всякого притворства, то хмурясь, то мрачнея. В конце концов, он признался:

− Возьму немного «на жизнь», а остальное снова схороню. Перепрячу. С этого любой начал бы, разве не так?

− Так. Но подобное начало тут же обернулось бы концом. Ни ты, ни кто иной не сможет получить полноценную выгоду от внезапно свалившегося богатства. В нашем иерархическом мире с его перекрёстным контролем − гласным и негласным − это невозможно, понимаешь?

− Не совсем.

− Тогда попробую пояснить. Как поступит с сокровищем Андвари какая-нибудь властительная персона вроде меня? Два варианта на выбор: или положить в государственную казну, просто увеличив её, или создать свой личный резерв на чёрный день − от плохих перемен и удачливые короли не застрахованы. То есть золото просто поменяет один схрон на другой и не больше. Согласен?

− Предположим…

− Уж поверь! Примерно, то же самое ожидает и человека, стоящего в низу общественной лестницы, только хлопот у него будет в сто раз больше. Во-первых, предстоит достаточно долгое время жить по-прежнему скромно, не вызывая никаких подозрений у сборщиков налогов и обычных грабителей − те и другие сразу чуют поживу и шанс обобрать своего ближнего и дальнего. Во-вторых, и после подобного карантина раскручивать своё благополучие будет опасно − скорее всего, придётся уехать в другую страну. И на телегах золото с собой не повезёшь, верно? Придётся воспользоваться негласными услугами международных процентщиков, и не факт, что они тоже клиента нагло не облапошат. Как известно, ростовщик от разбойника отличается только меньшей физической силой… В-третьих, психологическая проблема: начисто исчезнет чувство безопасности и относительного жизненного комфорта. Пока крошечному существу по имени «Регин» не о чем особо печалиться, но как только он обзаведётся чуть ли не мистическим богатством, притягивающим всех-прочих…

− С третьим пунктом не согласен. Напротив, это так несказанно приятно: знать, что ты несметно богат и можешь строить далеко идущие планы! Тем более, когда являешься долгожителем!

− Но это означает, что в твоей реальной власти лишь игра иллюзиями! О которых мы уже говорили. А в итоге − неминуемое превращение в злобного, подозрительного старикашку, очередного сторожа бесполезного по сути клада. Неужели ты думаешь, что Фафнир, нынешний попечитель рейнверских ценностей, является кем-то иным? Или что он был хоть немножко счастлив, обладая ими?

− Вы на редкость хорошо умеете ломать желания, − угрюмо проворчал гном. − И всё же я предпочитаю мечтать с грудой золота, чем без неё.

− На здоровье. Я только на пальцах растолковала, отчего мой интерес с твоим не пересекается. Тебе нужна в личное владение груда металлических болванок жёлтого цвета (которую ни один филистер не отличит от медной), а мне важно восстановить стабильное положение в стране, пошатнувшееся за последние месяцы. Люди ведь действительно гибнут и пропадают многими десятками! И вот эту-то тревожную и странную ситуацию ты мне должен прояснить. Простыми и разумными словами, не повторяя страшненькие фантазии, заставляющие трепетать трусливые мещанские душонки. И одновременно привлекающие к Рейнверу всё новых и новых авантюристов и кладоискателей, у кого нервишки покрепче. Таинственные слухи, в общем, полезны для нормального правящего режима, но лишь до тех пор, пока не побуждают жителей к анархическим действиям. Которые сплошь и рядом заканчиваются трагически.

− Значит, в ночного рейнверского монстра с горящими глазами вы не верите?

− Не только я − ни один захудалый эльзасский лесничий не поверит! Не водится подобное зверьё в наших краях. В других, думаю, тоже. Итак, никакого чудовища нет. Зато ночного прибрежного ужаса сколько угодно! И мертвецов тоже − с искажёнными, безумными рожами. Поэтому изложи-ка мне чуть подробнее своё видение ситуации − никто ведь вчера не тянул тебя за язык, не так ли? Но только внятно и беспристрастно, на уровне формул, а не образов. А пугающих драконов и гуляющих богов, которых запросто можно пленить и связать верёвками, оставим обывателям. Хорошо?

Гном завздыхал, потом закряхтел. Ухватился обеими руками за бороду, сжал её в кулаках, потискал. От его заранее придуманной, увлекательной истории отказывались, даже не начав слушать.

− Попробую соответствовать поставленным условиям, − недовольно сказал он. − И не обессудьте, что доказательных объяснений не будет, раз уж вы напрочь отринули магию и чародейство. Итак, согласно устному народному творчеству, было у отца три сына. Насчёт старшего и среднего оценки почти совпадают, а вот младший оказался не просто дураком, а идиотом. Причём неудачливым в отличие от фольклорного персонажа. Мало того, что обожал браконьерствовать на местных реках и озёрах, так ещё и делал это чуть ли не в открытую, забывая делиться с кем надо. Ну вот, однажды Отр попался с поличным, «оказал вооружённое сопротивление», как пишут в протоколах, и был убит. Все подробности трагедии установить не удалось, очевидцы противоречили друг другу и не раз меняли показания… короче, нас просто поставили перед фактом, вернули тело для захоронения и всё, что при нём нашлось. В том числе, и очень необычное колечко, которое удалось снять с пальца, лишь отрезав его. Им завладел, естественно, сам наш жадный папаша, вскоре изменившийся после этих скорбных событий в ещё более худшую сторону. Он закрыл для нас доступ в свои жилые помещения и приходил в ярость, если Фафнир или я слишком долго отирались возле его дверей. Мой старший братец большим терпением не обладал и однажды при кратковременном отсутствии озабоченного родителя решил выведать, в чём тут дело. Ну и взломал в отцовской спаленке оконные ставни и форточку снаружи… а остальное пришлось проделать мне. Не в восторге я был от этой затеи, но трудно отказать, когда просят, поглаживая засапожным ножом по щеке…

Королева слушала Регина с неподдельным вниманием и даже заметно придвинулась ближе к нему. Рассказчик тоже был взволновал, как бы заново переживая дела давным-давно минувших лет.

− …и поверьте, госпожа, − ни тогда, ни после мне не доводилось видеть столько чистого красного золота! С редким огненным отливом невероятной красоты. Оно кучами лежало на полу повсюду. Большей частью в виде монет без какой-либо чеканки − одни сверкающие заготовки. Вы-то к подобному зрелищу наверняка с детства привыкли?

− Типичное мещанское заблуждение насчёт внешнего вида королевских сокровищниц, − снисходительно улыбнулась Боргильд. − Всем мерещатся огромные сундуки, ларцы и кладовые, доверху набитые драгоценностями… Реальную картину я описывать не буду, чтобы вконец тебя не разочаровать. Значит, суть всё-таки в необыкновенном кольце с вензелями, о котором ходят столько легенд?

− Да. Оно может действовать по-всякому в зависимости от… ах, если бы знать, от чего именно! Но до сих пор не знаю. Тогда у него проявились функции своеобразного компаса и магнита, нацеленного на поиск редких и редчайших металлов. И каких! Вы удивитесь, но благородное и целебное серебро уже не представляло для нас привычной ценности, когда в доступности оказалась куда более дорогая платина. В нашем фруктовом саду и пустырях за ним нашлись и припрятанные клады − недаром были предания о некогда выстроенной в этих краях летней вилле великана Трима, может быть, самого богатого из рода Гримтурсенов. И заметьте: глубокое копание не требовалось − чудесное кольцо само вытягивало на поверхность спрятанное! Оставалось лишь снять тонкий земляной слой, уже взрыхлённый.

− Надо же! Недурно вы устроились!

− Увы, сейчас всё это напоминает очередную жестокую и циничную иллюзию. Как я уже говорил, золото в отцовских комнатах отсвечивало красным − и такой же кровавый отблеск я увидел в глазах Фафнира. Немного постояв и не взяв ничего, брат подал знак к отходу. А когда, выбравшись наружу, я попросил его помочь в ремонте окна и сокрытии следов взлома, он коротко ответил: «Оставь». Стоит ли излагать в подробностях дальнейшее?

− Нет нужды − вряд ли я услышу нечто новенькое о человеческой злобе и алчности. Поделиться по-честному хотя бы предложили отцу? Или сразу…

− Я в мокрухе не участвовал! − поспешно заверил гном и затряс для убедительности бородой. − На переговоры пошёл Фафнир и… и я не знаю, что там у них произошло. Но с тех пор «зажиточного бюргера Грейдмара», как вы изволили выразиться, больше никто не видел.

− Следовало ожидать! А как же ты уцелел?

− Во-первых, потому, что поначалу оказался очень полезным − надо же было обратить чистые золотые кругляши в ходячую монету! В гравировке и в чеканке мне ведь до сих пор нет равных. А во-вторых, вовремя дал дёру. Когда подметил, что у старшего братишки стало немножко не в порядке с головой. Казалось бы, живи да радуйся − так нет же, его потянуло выяснить, где покойный Отр раздобыл Андваранаут! И отчего не воспользовался им как следовало? Следы прошлого вели к берегам в низовьях Рейнвере, откуда Фафнир возвращался в глубокой задумчивости. На мои расспросы не отвечал и лишь несколько раз упомянул о некой Лорелее, с которой он познакомился где-то там («У этой девицы парадоксальные жизненные приоритеты!») Их суть прояснилась, когда брат однажды вдруг объявил, что по-настоящему огромные ценности не должны использоваться ради убогих, повседневных нужд − они предназначены для мечты об истинно грандиозных свершениях, для нордического пира духа… Мне было неинтересно, что конкретно крылось за подобными разглагольствованиями, однако я сообразил: меня больше не будут вознаграждать за работу, да и в таковой теперь вообще не нуждаются. Когда на первый план у фанатиков выходят высокие идеалы, то о низменных потребностях в виде уютного дома, мягкого ложа и вкусной еды прочно забывают. Отныне мы должны были служить сокровищам Андвари, а не оно − нам, видите ли! Да сколько угодно, только без меня…

− Я слышала про Лорелею, − задумчиво сказала королева. − Очередное имя из области преданий и сказаний. А вот её философия любопытна! Если вкратце, то любая власть и любое могущество наиболее значимы лишь в режиме угрозы. Так называемое «реальное правление» − это фикция, удел слабых и мелких душонок, для которых «видимость важнее сути», как сказал один поэт. Только грандиозный замысел без точных координат во времени и пространстве и может якобы приблизить человека к Богу… Не ведаю уж, сколько в этом истины, но вот самомнения без меры!

− Так или иначе, но стало очевидно, что необходимо свалить восвояси и понаблюдать за происходящим со стороны, − ответил Регин. − Природное долголетие помогало мне выжидать, терпением я также не был обижен. И в один не слишком прекрасный день исчез, прихватив лишь чуток золотишка в заплечном мешке − так, с полтора центнера, не больше. И оставил записку: «Свою скромную долю взял, на остальное не претендую. Прощай. Надеюсь, что мы больше не увидимся».

− Конечно, сам далеко не ушёл, а спрятался где-нибудь поблизости в горах?

− Логично, но недальновидно. Вы не знаете моего старшего брата! В погоню за единственным свидетелем он самолично не бросился по понятным причинам, но денежек на мои поиски не пожалел. Фафнир верно решил, что я отправлюсь на север, но с направлением немного ошибся. Не Скандинавию, а Гиперборею выбрал я своим прибежищем на полсотни лет. Наблюдателей в родных местах, само собой, оставил, куда же без них? До сих пор одному уже во втором поколении плачу.

− И вот пришло время, когда ты решил снова войти в игру? Для начала став подданным короля франков Вольсунга?

− Почти так. Когда пришла весточка, что Фафнира уже давно не видно, я понял, что он выскреб чуть ли не всё подземное золото в Эльзасе и, вроде, удовлетворился этим. Период накопления закончился и наступил черёд прилежного хранения грандиозной добычи. И поиску тех самых угрожающих планов, которые уравнивают человека с богами. Или с демонами − это две стороны одной медали. Аж зло берёт: и чего просто не живётся в сытости и довольстве?!

− Есть такие люди, их порой называют «идейными». Они увлекаются всякими воображаемыми химерами − как им кажется, из-за своей крутизны и необыкновенного духа. А на самом деле просто от детской растерянности перед грядущим неизбежным небытием. Самый лучший способ преодолеть неотвязный страх − это непрерывное действие, нацеленное в бесконечность… Кстати, а почему твой старший брат тоже живёт веками? Сам не из эльфов, как я понимаю?

− Так ведь он же теперь дракон! − воскликнул Регин не без скрытого ехидства. − От этого можно отмахиваться, но как тогда по-иному объяснить?

− Для того тебя и позвали. Чтобы решить задачу: кто-то распускает слухи о несметных рейнверских богатствах, которые стережёт неведомое чудище − мерзкое и отвратное, но смертное. Саму эту тварь никто толком не видел и чёткого описания дать не может, зато его жертв находят повсюду. Напрашивается тревожный вывод: в моём королевстве готовится что-то очень и очень нехорошее. Акция, как говорят профессионалы. И эту акцию необходимо предотвратить, не прибегая к мистике и колдовству − мы ими всё одно не владеем. Таковы условия!

− Но Андваранаут я сам видел, − тихо произнёс гном. − Он существует. И его материальное воздействие необъяснимо с точки зрения рационального миропонимания!

− Но ведь ты, ты же вернулся сюда? И не от ностальгии, как я считаю? Имеешь свои зацепки, отыскал какие-то подходы… А на вчерашней гулянке туманно намекнул, что нуждаешься в содействии одной из сильных мира сего − как видишь, тебя услышали! И готовы оказать поддержку. Потому как высказанная тобой заветная цель − овладеть золотом Рейнвера, взять его небольшую часть «на карманные расходы», а основную массу снова надёжно перепрятать − вызывает у нас полное согласие. Вполне вероятно, что когда-нибудь мы станем непримиримыми врагами, но к тому времени я уже буду старухой и бабушкой, а это совсем иные житейские расклады…

Гном взглянул с огромным уважением на свою собеседницу. Склонился и поцеловал ей руку − прикосновение жёстких волос ощущалось больше, чем мягких губ. Рука чуть дрогнула, но не отдёрнулась.

− Отлично, мы пришли к некоторому единству взглядов, − подытожила королева и ободряюще потрепала Регина по плечу. − На всякий случай: пусть тебя не удивляет моё равнодушие к дорогим безделушкам − оно не напускное для женщины. Просто истинная ценность является таковой, если это видно сразу, всем и на расстоянии. А когда нужно постоянно держать рядом с собой эксперта с моноклем в глазу и оценщика с расчётными таблицами стоимости, дабы подтвердить подлинность… Скука и тщета!

− Не поэтому ли ваш замок и покои в любое время года полны свежих цветов? − тихонько поинтересовался Регин. Боргильд спокойно кивнула:

− Да. Я люблю живую красоту и трачу деньги на её существование, а не наоборот. Но довольно, вернёмся к нашим драконам и оборотням… Как тебе версия насчёт очередной иллюзии − только не внутренней мечтательной, а внешней, наведённой?

Свёрла в глазках у гнома вновь бесшумно заработали и остановились не сразу. Его ответ был предельно краток:

− Вполне возможно.

− Но тогда получается, что нам нужно охотиться не на монстра, а на обычного человека, не так ли? Который, не исключено, живёт неподалёку. Или даже совсем рядом! И пользуется моим доверием…

Регин вздрогнул. Снова отодвинулся на самый краешек скамьи и едва не упал. Быстро оглянувшись по сторонам, он прошептал:

− Тогда с этой минуты моя жизнь под угрозой. Ведь я единственный, кто знает Фафнира в лицо!

− То-то и оно. На вчерашней пьянке никого похожего не встретил?

Замешкавшись на пару секунд, Регин ответил отрицательно. Подметив его колебания, королева недовольно сказалв:

− Неужели всё ещё не доверяешь? Смотри, не прогадай. Конечно, твой брат может скрываться в любом из окрестных городков, но я уверена в обратном. Не исключено даже, что он сейчас находится неподалёку, ожидая твоего возвращения…

− Нет, только не это! − борода у гнома вновь задёргалась вправо-влево. – Конечно, Фафнир с годами мог значительно внешне подурнеть, но вот обзавестись таким пивным пузом…

− А ты видел портреты моего Сабира в юности? Не красавчик, но и не обделённый мужской привлекательностью. Хотя округлый животик имелся у него всегда. Ладно, оставим гадания. А теперь отвечай прямо: что послужило истинной причиной твоего возвращения в родные края?

Регин снова подзадержался с ответом − не отрываясь, он смотрел на тёмные кусты невдалеке, за которыми мог скрываться кто угодно. Потом, решившись, сказал:

− По очередной легенде, подобного дракона может убить только герой, не знающий страха. Лишённый тёмных закоулков души. Выследить Фафнира мало − нужно было найти человека, неподвластного его внушению. Мне казалось, что после долгих поисков я такого нашёл.

− Кажется, понимаю. Ты имеешь ввиду моего супруга Сигмунда?

− Нет. Он почти удовлетворяет высказанному требованию, но слишком уж простоват. Речь идёт о Сигни, его сестре.

− Какая неожиданность! Но ведь она давно мертва!

− Не уверен.

Боргильд не просто наклонилась к гному, а буквально нависла над ним. Оказалось, что её аквамариновые зрачки тоже скрывают острия − тонкие, как иголки; быстрые, колющие. Сдержав свои эмоции, королева негромко произнесла:

− «Весь замок Сиггейра был объят пламенем, когда из густой дымовой завесы внезапно появилась женщина. Она порывисто обняла брата и сына, попрощалась с ними и, отказавшись от спасения, снова исчезла в огне. До утра стоял в суровом молчании Сигмунд и всё смотрел и смотрел туда, где в последний раз видел Сигни − достойную дочь своего благородного отца…» Я не ошиблась в цитате?

− Нисколечко, − вздохнул Регин, − почти слово в слово. Вот только к истине это, боюсь, отношения не имеет. С бойкого сказителя взятки гладки: он что подслушал в кабаках да на базарных площадях, то и записал. Историю франков сочиняют буквально на наших глазах, надо же!

− Да уж, совсем свеженькая трагедия, и восьми лет не минуло. А я, ещё будучи невестой, деликатно выспросила у первых лиц подробности. И они не шибко-то отличаются от эпических народных саг. Менее велеречивые, но в фактах совпадают.

− Это означает, что у Сигмунда хватило соображения создать и пустить в оборот удачную версию событий. Одновременно и загадочную, щекочущую нервишки обывателю, всегда жадному до подобных сплетен, − и в то же время общественно-корректную. Итак, Гаутландец, вероломно уничтоживший Вольсунга, приковал его сыновей к деревьям в лесной чаще, обрекая их на мучительную смерть от голода и жажды. А если ещё учесть, что в том бору водился страшный оборотень-людоед… В общем, уцелел лишь старший сын благодаря своей смекалке, необыкновенной силе и тайной помощи сестры. Потом он обосновался в горах, где начал готовить ответную месть. Сигни со временем прислала к нему своего сына Синфиотли, которого воспитала как франка и в ненависти к отцу. Вдвоём они, в конце концов, сожгли Сиггейра в его фамильном логове вместе со всей семьёй − скорбный финал этой истории вы только что нам напомнили. Занятно придумано, совсем в духе эпохи!

− Мой муженёк действительно находчивый человек, хотя и не слишком-то проницателен. Ну да жена есть, она поправит в случае чего. А ты − ты хочешь сказать, что на самом деле всё было иначе?

− По-моему, я это уже сказал, − гном уселся поудобнее и обхватил себя небольшими, крепкими руками, словно внезапно озяб или защищаясь. − Могу добавить кое-какие скрытые подробности…

3

“Сиггейр Первый пребывал в отличном настроении. При известии об успехе он не выдержал и отправился на берег моря в лучшей колеснице, на которую солнечным днём нельзя было долго смотреть из-за многочисленных сверкающих полос по бокам. И не медных, а золотых − король в отношении самого себя скупостью не страдал.

Картина, открывшаяся ему, одновременно и радовала, и устрашала: полная победа, но немалой ценой. На каждого погибшего врага приходилось по двое-трое гаутландцев − не самых слабых воинов среди норманнов. Ну что же, почётные места в Валгалле им гарантированы…

− Любопытно, и отчего эти франкские вояки не попытались пробиться обратно к своим кораблям? − пробормотал победитель, окинув опытным взором поле боя. − А ведь могли, вполне могли бы!

− Даже и не помышляли, − подтвердил моложавый полководец Туар, руководивший операцией. − Больше того, они выступали в качестве нападавших, ей-ей! Мы едва вышли из-за прикрытия и толком построиться не успели, как этот бешеный Вольсунг прямо на нас и попёр. По-учёному, треугольником: двое бойцов в первом ряду, четверо во втором, шестеро в третьем и так далее…

− «Атака кабана», − понимающе кивнул Сиггейр. − Весьма действенная тактика, когда по бокам скалы и окружение затруднительно. Так-так, значит, приезжие гости внезапно проявили агрессию? Об этом непременно должны узнать все наши соседи! И в первую очередь, спесивые викинги. Надеюсь, ты позаботился о пленных свидетелях?

− А то как же! − оживился Туар. − Причём о таких, которым поверят! Почти всю семейку захватили живьём за исключением лютого папаши и двух самых младших его детёнышей. Аккуратненько словили арканами по одному. Вон, полюбуйся.

Возле самого края невысокой скалы стояли нестройной шеренгой семь молодых мужчин, чем-то похожих друг на друга. Восьмой находился внизу у подножья − его руки и ноги были не просто опутаны сыромятными ремнями, как у остальных, но и стянуты железными оковами. К нему направились в первую очередь, неторопливо ступая по коричнево-чёрному от крови песку.

− Ба, неужели сам Сигмунд? Какая встреча! − воскликнул весело Сиггейр. − Ну что, всласть помахал чудесным мечом? Потешил душеньку, успокоил норов? Вот и славно, а теперь настал черёд вернуть божественный подарок его законному владельцу. Папаша твой хоть был и хамоват, а сообразил, чем дорогого гостя порадовать. А ты вцепился в чужое, как в своё… Эй, кто там!

Туар зычно повторил хозяйский возглас, сопроводив его указующими жестами. Через минуту появился один из дружинников, почтительно неся на вытянутых руках продолговатый предмет, завёрнутый в чистую мешковину. Король нетерпеливо откинул края − и в закатных солнечных лучах заблистал зловещей красотой прямой клинок иссиня-чёрного цвета. Его поверхность покрывали многочисленные бороздки от особой закалки, а длинная рукоять была из цельного куска янтаря с удобными выступами для пальцев. Сиггейр живо схватил меч, полюбовался переливами мрачного металла, взмахнул − и большая прядь волос слетела с виска Сигмунда словно под острейшей бритвой опытного брадобрея. Громкий, восхищённый шёпот пронёсся среди гаутландцев.

− Что же саму голову не решился задеть? − спокойно спросил Сигмунд, на челе которого не дрогнул ни один мускул. − Палаческие манеры идут тебе куда больше, чем королевские!

− Смотря какие, − осклабился Сиггейр. − Я с удовольствием прирезал бы тебя прямо на глазах у сестрички, да ведь попытать сперва надобно как следует! А так сильно марать руки я не люблю, да и к чему отнимать хлеб у заплечных дел мастеров? Стража, увести! Сопроводите милейшего Вольсунга в каменный колодец. Оковы не снимать, следить круглосуточно!

Франк смерил гаутландца презрительным взглядом сверху вниз − он был выше почти на голову и много шире в плечах. А вот красотою уступал, ибо природа наделила его простой, грубоватой внешностью воина без особых примет. Сиггейр выглядел куда привлекательнее со своими тонкими, почти женственными чертами круглого лица в окружении ухоженных каштановых волос. Стягивавший их золотой обруч выглядел не хуже короны.

Проследив за исполнением своего приказа, он в сопровождении охраны поднялся на скалу. Там деловито оглядел оставшихся пленников, вздохнул. Прошёлся мимо них пару раз и спросил почти ласково:

− В услужение ко мне пойти никто не желает? Ну, вот ты, например, третий справа, с тоскливыми глазами подбитого орла? Ах, я ошибся: порода у тебя, оказывается, другая, обезьянья − ишь, как плюнул! Туар, что с таким наглецом следует делать?

− Несомненно, мочить! − зычно отозвался полководец. − Тем более, что водицы внизу хватает, хо-хо!

Сиггейр понимающе покивал. Придвинулся к самому краю, осторожно заглянул вниз с тридцатиметровой высоты. Выпрямился и обвёл задумчивым взглядом бескрайнее морское пространство, заполненное колышущимся свинцом в тусклых, багровых отсветах холодного заката. Затем возвратился назад и вдруг, пружиняще развернувшись, сильным пинком сбросил своего оскорбителя в пропасть − только плеск донёсся. Прощально сделав ручкой, сказал:

− Остальных в подземные казематы, по отдельности − как-никак, а бывшие вельможные персоны! Условия содержания такие же гуманные, как и для их старшего брательника − то бишь связанными. Раз в сутки хлеб и воду; если не хочется ходить под себя, то лучше поголодать. Через неделю повторю свое великодушное предложение. Не шибко-то и надо, но ведь добрый я, вот беда какая!…

Его доброта и внимание проявились и в дальнейших распоряжениях: позаботиться о раненых бойцах, а павшим сложить приличествующий их доблести погребальный костёр. Разумеется, речь шла только о своих − вражеские тела следовало опять же сбросить в море вне зависимости от их жизненного состояния. Так и сделали за одним-единственным исключением.

Гному, обнаруженному на флагманском корабле, Сиггейр невероятно обрадовался − о подобном искуснике он давно мечтал. В первую очередь следовало укоротить рукоять трофейного меча и изготовить для него особо прочные ножны…

Полуночная пирушка по случаю победы удалась на славу − слуги едва успевали подогревать меды и пиво. Больше всех наливался доблестный Туар, главный герой, который пил и почти не хмелел в отличие от короля. То и дело он бросал жадные взгляды на королеву, так и не прикоснувшуюся за вечер к наполненному кубку. Несмотря на задумчивость, она порой чуяла эти визуальные знаки внимания, но смотрела в ответ пусто и безразлично. Её светлые глаза всегда очень редко моргали − многим это не нравилось, а то и пугало, но Туара, напротив, приводило в возбуждение. Наконец, решившись, он подсел поближе и тихонько произнёс:

− Дражайшая королева, а ведь я покамест ни словечком никому не обмолвился о том, что вы перед самой битвой побывали на кораблях франков и уговаривали их вернуться! Как полагаете, разве подобное молчание не должно вознаграждаться?

− Так ведь наверняка видели и многие твои дружинники, − равнодушно ответила Сигни. − А всех улещивать замучаешься…

− В моей власти заткнуть им рты. И в качестве претендента на награду по-прежнему останусь я один. Так как?

− Пока никак. Я же ничего особенного не сделала. Да, хотела бойню предотвратить и спасти свою родню − что же тут преступного?

− Намерение понятное, беда только в реализации. Вы так громко вопили на всю округу насчёт вероломства и подлости нашего господина и своего мужа, что ему это, боюсь, не понравится. Мягко говоря. Кроме того, ваш брак изначально строился по расчёту, надобность в котором сейчас отпала − в качестве победителя Сиггейр получит королевство франков на блюдечке, как говорят манерные галлы. И выходит, что особой необходимости в королеве-чужестранке для великого Гаутланда нет! Ну а вследствие сего вывода может произойти всякое…

− Не разливайся соловьём: ваша страна на самом деле «великая» лишь в сагах местных сказителей и личных мечтаниях. Так что откровенный захват может не понравиться сильным соседям, поэтому надёжнее держать под рукой меня в качестве правообладательницы. Но в последних твоих словах есть резон − политическим дуракам закон не писан… Ладно. Чего ты конкретно хочешь за молчание?

− Да по малости. Немножко выше вашей гибкой талии, немножко ниже… Без фантазий и при чистоплотности с моей стороны.

Сигни медленно повернулась, и в её мёртвых глазах впервые возникла точка интереса. На голосе однако это почти не отразилось:

− Надо же, как скучно… Даже без фантазий! Занятно другое: ты ведёшь себя то как распоследний мужлан, то как опытный придворный. Откуда такая двойственность?

− От двойного образа жизни. На службе приходится хамить, а в замках расшаркиваться. Но происхождения я весьма знатного − мамаша вышла из королевского рода Гундингов! Покруче будет вашей, обыкновенной рабочей валькирии, согласны?

− Спорное мнение. Всяких правителей в этом мире как собак нерезаных − кинул камнем наобум и попал в очередное «ваше высочество». А моя мать Лиод была не просто валькирией, но и вестницей Богов! Дочерью она приходилась известному великану Гримниру. Так что во мне течёт кровь как и Асов, так и Гримтурсенов. Поэтому можешь смело засунуть свою кичливую родословную куда поглубже и потемнее, понял?

Туар вовсе не обиделся, а наоборот разгорячился. Воспользовавшись всеобщим пьяным шумом и разговорной неразберихой, он положил свою руку на покрытое длинным белым платьем колено Сигни и слегка сжал. Женщина не шевельнулась, продолжая смотреть прямо перед собой.

− Выше двигаться не советую, у меня сегодня переменчивое настроение и поступки тоже, − предупредила она. − А вообще удивлена. Тебе что, окрестных сговорчивых девок мало?

− Как гласит разудалая мужская поговорка: «Коль валять, то королеву; если грабить, то Рейнвер», − хихикнул баском полководец, но ладонь убрал. − Сигни, душечка, дело ведь не только в моём жеребячьем азарте! Хотя и его с избытком. Мы можем быть полезны друг другу. С твоим характером ты весь Гаутланд способна вывернуть наизнанку, ежели вздумаешь расквитаться за нынешнее родовое унижение. Мешать не буду, мне это безразлично… до поры до времени. А вот коли справишься, то лучшего наместника, чем я, тебе не найти! Нутром чую, ты у нас надолго не задержишься в случае успеха, ага?

− Этот расклад ясен. Но вдруг божественные покровители отвернутся от меня?

− Тогда по возможности помогу спастись − подобными знакомствами не бросаются. А с Богами ведь так: сегодня они по настрою повернулись к нам задом, а завтра очень даже передом! Обе позиции годятся практичному человеку для употребления − нужно только обстоятельно всё продумать и взвесить…

Пятнышко интереса в прозрачных глазах Сигни медленно увеличилось и заполнило весь зрачок. Её узкая, точёная рука переместилась влево и на несколько секунд замерла на мужском животе в самом его низу. Туар побагровел и хватил ртом воздух.

− Неплохой размер, − заключила королева и встала. − Если ещё и работает исправно, тогда совсем хорошо. Как начнут все расползаться по щелям, то приходи в третью угловую башенку − она ещё не оборудована для удобного жилья, но в этом и плюс: туда никто не сунется. Проверим твои любовные способности. Хотя бы полчасика непрерывного ритма обеспечишь? Надо же, опять покраснел! Смешной народ вы, парни, − больше воображаете, чем делаете… Да, кстати: сколько моих братьев осталось в живых?

− Семеро, − хрипло отозвался Туар и шумно перевёл дух. − Двое в бою погибли, а третьего король собственноручно сбросил со скалы за плевок в лицо. Остальные сейчас в темнице.

− А самый старший?

− Тоже. Ему хуже всех − он сидит в глубоком колодце. Условия там не слишком способствуют длительному выживанию. Но Сигмунда боятся и…

Дальнейшие его слова заглушил истошный рёв десятков перепившихся мужчин − кому-то из них удался особенно пышный тост в королевскую честь. Полководец поспешно вскочил на ноги, подался вперёд и присоединился ко всеобщему восторгу.

* * *

Прошло почти два месяца. В предположениях оказалась права молодая королева: на бесхозные владения франков (временный управитель не в счёт) начали с живейшим вниманием поглядывать соседушки − в первую очередь, вест-готы и северные галлы. Гаутланду следовало проявить политическую волю и недвусмысленно заявить о своих правах… но могли помешать оставшиеся в живых родственники Сигни. Их следовало уничтожить сразу же во время сражения или чуть позже, и Сиггейр не раз ругал себя последними словами за допущенную ошибку. По его разумению кто-нибудь из сыновей Вольсунга должен был не вынести тюремных тягот − смалодушничать и принести ему, победителю, клятву вассала, но этого не произошло. Избавиться от них в подземных казематах оказалось сложнее, нежели в горячке боя, особенно при осведомлённой обо всём сестре. По обычаям и суровым нравам того времени, жена полностью подчинялась мужу и всегда подстраивалась под его интересы, но данный случай был особым. Сиггейр не испытывал к Сигни ни малейших любовных чувств, зато её происхождение от легендарных героев и древних великанов необыкновенно льстило его самолюбию. Да и для будущего потомства совсем иной уровень…

Короче говоря, семи пленённым Вольсунгам пора было исчезнуть, но за пределами гаутландского замка. Чтобы никаких подозрений. Как это сделать, король не знал, а времечко поджимало.

Отчаявшись самому найти решение, он написал матери в небольшой приморский городок, где та проживала. Причиной подобной отстранённости была стойкая (хотя и негласная) репутация госпожи Берольды как колдуньи, хотя и не злой. Эгоистичная чародейка, но не ведьма − большая разница.

Сухонькая старушка, больше похожая на чопорную гувернантку чем на королеву-мать, немедленно приехала − её давно томила скука и хотелось развеяться. Выслушав сына, она похвалила его за решительные действия на первоначальном этапе:

− Мальчик мой, всё неплохо было рассчитано: никто не поверит, что ты способен угробить своего тестя и всю его семейку из-за пустяковой обиды, нанесённой тебе на свадебном пиру. Сразу такое не делается − во всяком случае, в нашем культурном обществе. Слушок тоже пущен правильный: мол, Вольсунги приезжали с ответным визитом, погуляли да и уплыли восвояси. Отрицать глупо: их корабли видели на пути к нам, да и в стране франков об этом знали. Ну а что потом с ними на море приключилось − то уже не наша забота. Может, шквал внезапный налетел или какая иная погодная напасть… Концы в воде, пусть ищут, у кого зуд в чреслах. А вот дальше ты сплоховал, оставив в живых важных свидетелей! Но то полбеды. А другая её половина заключается в том, что твоя гордая жёнушка с детства испытывала к своему старшему брату Сигмунду отнюдь не родственные чувства!

− Откуда подобные сведения? − недоверчиво спросил Сиггейр. Мама снисходительно усмехнулась:

− Наш нордический мир на самом деле не слишком-то велик по своим социологическим размерам! Чихнёшь в Старой Зеландии, а эхо отзовётся в Скандинавии − я уж и не говорю про осмысленные вести. Тем более имеющие отношение к королевским домам. Беспечным мужчинам, как водится, бытовые подробности ни к чему, а вот мы, женщины, их не упускаем. Так что твоя мамочка в курсе интимных сопереживаний двух первенцев Вольсунга. Росли вместе, были неразлучны − вот запретные желания и проклюнулись! Я бы не стала слишком упрекать их в аморализме, поскольку у близнецов всегда особые между собой отношения. Тем более, если они разного пола. Тебе Сигни кажется холодной, а ведь у неё ого-го какой темперамент! Только вот возбуждение происходит от другого источника.

− Да? А я, между прочим, взял её девственницей! − сказал уязвлённый сынок. − Это не противоречит твоим рассуждениям?

− Не особенно. Невинность для будущих невест и жён всегда капитал, её стараются сберечь. Что нисколечко не мешает удовлетворять эротические желания и фантазии другими доступными способами. Как наедине, так и в компании. Я ведь тоже вышла замуж за твоего отца непорочной, однако при ба-а-альшом сексуальном опыте. Печать внутри сохранила, а в других местах пробы негде было ставить, хи-хи!…

Сиггейр поглядел на раскрасневшуюся маменьку, со вкусом цедившую «Рейнверское полусладкое», и подавил завистливый вздох. Его молодость прошла куда более спокойной во всех смыслах. Различного обучения было много, а вот развлечений не доставало.

− Нет нужды прошлое подробно ворошить, настоящее важнее, − угрюмо молвил он. − Сигни на третьем месяце беременности, и ребёнок уж точно от меня! Нашей гаутландской породы, одной из древнейших. Так что с этим всё в порядке. Да и воспитана она в строгости − семейные традиции останутся, а всё остальное перетрётся и забудется, особенно после рождения первенца. Теперь главное − решить вопрос с её опостылевшей роднёй. Тут я маху дал, признаю. Не поможешь ли?

− Помогу, − просто ответили ему. − Может, после этого ты поймёшь, что напрасно удалил меня из дворца, опасаясь моего влияния на окружающих. Я особо не в претензии – все неопытные короли так поступают.

− Очень-очень прошу прощения…

− В самый раз робко добавить: «Я больше не буду»! − развеселилась госпожа Берольда. − Круче надо быть, сыночек, энергичнее. Скоро предстоит двумя королевствами вертеть − только успевай поворачиваться! Итак, дано: семеро лишних, из которых один может представлять реальную угрозу. Требуется: прихлопнуть всех скопом, не навлекая на себя откровенных подозрений, что в данной ситуации особенно трудно. Решение: слегка пострадать самим и при этом крупно подставить другого. Понимаешь, к чему я клоню?

− Не слишком. Если честно, то вообще не въезжаю…

− Это хорошо − значит, не разберутся и наблюдатели со стороны. Нам срочно нужен коварный злодей из пришлых, чтобы было на кого всё свалить. И такой есть: случайно или с божественным умыслом, но в наших руках оказался подземный чёрный гном − существо от природы завистливое, наглое и злобное. Что не совсем верно, но людское мнение на сей счёт устоялось и не подвержено изменениям. Не понравилось почему-то этому скверному гномику в прекрасном Гаутланде, вот и замыслил он неслыханное злодеяние. Свидетели останутся, народ поверит, слухи пойдут правильные…

Выслушав затею до конца и ознакомившись с деталями предстоящей операции, Сиггейр невольно заколебался: риск был не таким уж маленьким. Не стоило сбрасывать со счетов и тайное желание с виду добренькой мамули отдать на заклание не только простака Регина, но и его самого, чтобы вновь утвердиться на гаутландском троне. Однако выбирать было не из чего.

− Годится! − решительно сказал он наконец. − С чего начнём?

− С капитальной подготовочки, − улыбнулась женщина, слегка обнажив два острых клыка слева и справа. − Которую на верных слуг не переложишь, всё предстоит сделать самим. Я позабочусь по своей части, а ты немедленно переведи всех Вольсунгов в относительно удобную тюрягу для особо важных преступников − да хотя бы в ту, что прямо под замком. Предлог найти легко − например, чистка каменных склепов, где они до сих пор томились. Чай, загажены выше порога? Ну вот, не следует забывать о цивильности!

− О цивилизованности…

− Не цепляйся к мелочам, грамотей. Твоя старенькая родительница храмовую школу не кончала, она обучалась в менее заметном заведении и совсем другим наукам. Кое-что из них не забыла, вскоре продемонстрирую…

На следующий день, ближе к ночи, госпожа Берольда посетила Регина в его жилище − небольшом полуподвальном помещении возле кузниц. При виде королевы-матери гном встал и поклонился достаточно уважительно.

− Никак не ожидал и обеспокоен, − откровенно признался он. − Чем обязан столь высокому визиту?

− Желанию сохранить тебе жизнь на очередном судьбоносном повороте, − ответила гостья. − Набей-ка мне трубочку аквитанского табачку да и себе тоже, если хочешь. Так… спасибочки. А теперь раскрой пошире свои мохнатые уши и внемли моему рассказу без перебивок. Да хорошенько сперва подумай, прежде чем проклинать меня на чём свет стоит, усёк?

Гном насупился, но возражать не стал. В течение следующего получаса он сидел на табурете неподвижно и лишь теребил железную перчатку для горна. Металл то и дело похрустывал в его сильных пальцах.

− Нигде нет покоя нашему племени, − сокрушённо сказал он после долгого безмолвия. − И для чего покойный Вольсунг взял меня в это нелепое путешествие? Как игрушку, всюду таскал за собой, право! Сидел бы я сейчас дома, не ведая горюшка…

− Ты ещё слезинку горючую пусти! − посоветовали ему язвительно. − У людей перенял привычку себя жалеть, что ли? Так отвыкать пора! Иначе не выживешь в этом лучшем и несправедливейшем из миров, такое вот чудное сочетание. Впрочем, я тебе не заботливая наставница − существуй сам как знаешь. А пока главное реши: будешь помогать мне со всем усердием?

− Ни малейшего желания нет, но придётся, куда денешься? Сбежать уже не получится: коли вы сами пошли на такую откровенность, стало быть, с меня глаз теперь не спустят.

− Правильно мыслишь. И можешь не терзаться понятным подозрением: ты не разменная карта, а игрок на договоре. От которого требуется создать видимость прикупа сильных козырей, пофорсить на виду у публики, а потом спасовать. Не так уж и сложно!

− На словах, ага… Но как поверить, что меня окончательно не спишут в расход? На мёртвого всё валить легче! Где гарантии?

− Нету таковых. Но твоя мать, кознодейка Кримхильд, была хорошей моей знакомой, а я сентиментальна… Не хочется её расстраивать скорбной весточкой. Да и рассердиться она может не на шутку! Не трусь, тылы у тебя крепкие.

Регин поскрёб бороду так, словно хотел выдрать из неё приличный клок волос. Обвёл взглядом помещение, где жил, и в сердцах длинно выругался. Приличными словами сказал:

− Только кое-как устроился, и вот снова остаюсь ни с чем! Никакого вознаграждения не полагается за труды – одни хлопоты и дальняя дорога!

− Намёк поняла, − кивнула госпожа Берольда. − У меня наличных ценностей нет, но кое-чем полезным расплатиться могу. Наглядно увидишь, каким образом твой братец Фафнир наводит ужас на окружающих. Принцип действия тот же, разве что масштаб поменьше. Ну а практические выводы сделаешь сам!

Услышав это, гном заметно оживился и даже принялся потирать ручки. Однако тотчас снова принял озабоченный вид.

− Но что же делать дальше? − тревожно спросил он. − После того, как меня схватит охрана, а потом в суматохе упустит, согласно вашему плану и обещанию? Куда податься беглому преступнику, которого непременно начнут искать? Тем более во враждебном государстве!

− Разве сложно самому сообразить? Обратно к франкам, − улыбнулась старушка. − Резерв времени у тебя будет, успеешь добраться до ближайшего порта. А там на любой их купеческий корабль! Возьмут с радостью, особенно после твоего захватывающего рассказа о ночном происшествии. Только не забудь упомянуть, что ты остался у нас добровольно после отъезда Вольсунга с компанией. А насчёт действительных событий крепенько держи язычок за зубами, уразумел?

− Так точно…

− Ишь, на армейскую лексику перешёл! Ну, чего губищи надул? Чего пригорюнился? Или наш Гаутланд по сердцу пришёлся?

− Не особенно. Хотя тут цивильнее, да.

− Цивилизованней. Внешний порядок на виду, а произвол властей меньше заметен. Но твои интересы ведь не здесь, а в одной из долин Рейнвера, я права? Вот и будь ближе к ней вместе с прочими ловцами иллюзий…

* * *

Сигни, бывшей франкской принцессе и нынешней королеве Гаутланда, не спалось. Зато её муженёк дрых вовсю, то и дело всхрапывая на разные лады. В последнюю декаду он каждый вечер тяжело напивался, чего раньше не случалось. Первые дни это удивляло, потом стало вызывать брезгливость. Впрочем, откуда взяться в хамской стране воспитанным правителям?

Какое-то время молодая женщина лежала неподвижно на своей низкой, огромной кровати, затем в два приёма спустила ноги на покрытый медвежьей шкурой пол и встала. Облачилась в короткий, чуть выше колен, халат из мягчайшей кожи, предназначенный для ночного выхода в туалет (путь не близкий), туго подпоясалась. Ранней осенью в ночные часы на балконе должно быть прохладно. И это хорошо: слегка позябнуть на свежем воздухе − самый лучший способ поскорее уснуть.

Сзади негромко лязгнула входная дверь, словно её кто-то попробовал открыть. Сигни нахмурилась, протянула руку и привычно нащупала на стенной полке переносной светильник. Дважды щёлкнуло кремниевое огниво, мелькнули искры − и масляно-жёлтое пламя короткой и толстой свечи тускло осветило достаточно скромные королевские покои, третьи по счёту на восточной стороне. Вообще-то, ночевать собирались в первой комнате, но в последний момент Сиггейр изменил своё решение. Он стал так делать часто, не вдаваясь в объяснения.

Дверь дёрнулась ещё пару раз, но осторожно, даже вкрадчиво. Сигни подошла к ней, сняла увесистый засов и хотела открыть, но ничего не получилось. Налегла плечом − без толку. Очень странно, снаружи никаких запоров не имелось…

Секунду подумав, королева вернулась в глубь спальни. Всунула босые ноги в сафьяновые полусапожки, подошла к плотно занавешенному окну почти в человеческий рост. Раздвинула тяжёлую шерстяную портьеру, затем подняла тонкую шёлковую штору, приоткрыла скрипнувшие створки и выскользнула на балкон. Там действительно было неуютно, то и дело задувал холодный ветерок.

Отсюда, с третьего этажа (выше только наблюдательные башенки) этот королевский замок больше походил на городок в миниатюре − множество разновеликих помещений, сдвинутых впритык или снабжённых короткими переходами. Пересечь его из конца в конец было непростым делом и в дневную пору, а после полуночи движение внутри полностью замирало. Даже опытная стража старалась не отходить далеко от своих постов − впрочем, так и полагалось. Сейчас сей жилой комплекс почему-то оцепили по периметру и снаружи, хотя не наблюдалось никакой внешней угрозы. Возможно, данная предосторожность оказалась связанной с недавним переводом томящихся в заточении франков в более подходящие для существования дворцовые подвалы. Надо же, столько времени прошло, а измученных и полуживых пленников Сиггейр по-прежнему боится! Трус он от природы, самодовольное ничтожество. И дети его такими же вырастут…

Сигни облокотилась на массивное гранитное ограждение, огляделась − повсюду царствовали камень, дерево и прозрачная слюда в самых разных сочетаниях. Подняла голову и благодарно улыбнулась: Мани уже появился в чернеющих небесах на своей золотой колеснице, облачённый в тончайшую облачную кисею. Космическая высота в это время года была невероятной и пугающей.

Сбоку донёсся шорох − королева оглянулась и увидела дымчатую кошку на балюстраде соседнего балкона, отстоящего не более чем на полметра. В последнее время эти домашние зверьки стали слишком часто попадаться на глаза, особенно в вечернюю пору. И вели себя они довольно странно: тихо подбирались к людям и начинали на них смотреть − пристально, не отрываясь и не мигая. Приятного в этом было мало. Вот и сейчас маленький серый хищник пялился чуть ли не в упор, весь напружинившийся и внимательный.

− Пошёл вон, − посоветовала ему королева негромко. Кошак в ответ беззвучно зевнул, обнажив частокол длинных, игольчатых зубов. В его глазах зажглись жёлтые вертикальные полосы, быстро разгорелись до нестерпимого блеска и медленно погасли. Через мгновение рядом с ним пристроился другой кот, белый − возник снизу из темноты одним мягким прыжком. Из его пасти торчала окровавленная кисть человеческой руки.

Оскалившись по-волчьи, Сигни рванула с пояса неразлучный короткий кинжал, подскочила к краю балконного ограждения и, опершись о него руками, мигом перемахнула через пустоту на другую сторону. Едва ощутив ступнями пол и не успев выпрямиться, она полоснула острейшим лезвием наискосок, целясь сразу в обеих тварей. Но тех уже не было рядом − только на распахнутом настежь окне колыхалась занавеска. Яростно сорвав её и бросив под ноги, женщина проникла в соседнюю опочивальню.

Та оказалась холодной и пустой − это выяснилось, как только удалось зажечь очередной компактный светильник. На ковровой дорожке у самого входа виднелась кровавая полоса, дверь тоже была нараспашку. И почти полная тишина, лишь изредка прерываемая непонятными скребущими звуками снаружи.

Узкий коридор, едва освещавшийся фосфоресцирующими «болотными огнями» в прозрачных настенных сосудах, был пуст. Королева подошла к дверям своей спальни, пригляделась и увидела в самом верху, у притолоки, небольшую задвижку в закрытом положении. Дело рук человечьих, чьих же ещё? Походя не заметишь, специально высматривать надо…

Желание кликнуть стражу пропало сразу после перехода из дворцового спального закутка в соседнюю большую прихожую между библиотекой и гостевым залом. Вернее, звать было некого: на выщербленном полу тут и там валялись истерзанные людские конечности в лужах подсыхающей крови. Тела, должно быть, находились на лестнице… если от них вообще что-либо осталось. Судя по страшным ранам, никаких шансов уцелеть у застигнутой врасплох охраны не было.

Сигни споткнулась на малозаметной паркетной впадине, едва не упав на колено, и этим спаслась: прыгнувшая откуда-то сверху белая кошка с жутко горящими глазами промахнулась совсем немного и вместо открытой шеи распорола когтями левое плечо. А уже в следующее мгновение её саму намертво схватили за горло и пригвоздили к полу одним точным ударом стального острия. Вполне хватило − чуток подёргалась, гадина, и затихла. Значит, не бессмертная, уже хорошо.

− Госпожа, госпожа − сюда, скорее! − услышала королева откуда-то сбоку. − Я помогу!

Молодая женщина выпрямилась и, зажимая ладонью рассеченную кожу, шагнула на призыв в сторону одёжной ниши справа от лестничных ступенек. Голос показался знакомым, ощущение не обмануло: в полутьме прятался гном − полезное существо при любой власти. Покорное согласие всегда работать на победителя − тоже своеобразный вид предательства. Хотя сейчас ему, похоже, совсем не сладко.

Регин был облачён в серую полотняную хламиду почти до пят, в чёрных пятнах запекшейся крови на обоих рукавах. Руки его дрожали, толстые губы прыгали. В глазах явственно читалось желание провалиться сквозь землю. Не от стыда, а чтобы спастись.

− Вот платок, перетяни мне плечо, − сквозь зубы процедила Сигни. − При расслабленных мускулах, как можно туже! Или совсем изнемог, плохо кормят в негостеприимной Гаутландии?

Гном потупился, но выполнил перевязку быстро и достаточно умело. Вглядевшись в почти безмятежное женское лицо, он суеверно пробормотал какую-то свою подземную молитву, а затем тихо спросил:

− Неужели вам совсем не страшно?

− Ты лучше поинтересуйся у дочери валькирии чем-нибудь другим, − спокойно посоветовали ему и по-охотничьи ловко присели на корточки. − Например, её готовностью сражаться дальше. Могу успокоить: мне больно, но я в форме. Однако наши шансы на успех возрастут, если и ты вооружишься. Вон на противоположной стене висят скрещенные топорики − декоративные, и закалка у металла плохая, но всё лучше, чем ничего!

− Не помогут и заточенные до бритвенной остроты, − пробормотал Регин потерянно. − Чересчур много этих монстров − их сюда собрали, почитай, со всей округи. Ну зачем вы покинули вполне безопасную спаленку?!

− А для того, чтобы повстречать такого негодяя, как ты, и кое о чём его выспросить, − холодно улыбнулась Сигни и нежно прижала окровавленный кинжал к горлу гнома под самой бородой. − Последние дни ты вёл себя на редкость подозрительно: злобно ухмылялся, проходя мимо замка; грозил кулаком в спину гулявшим придворным и даже разок смачно плюнул вслед проходившему мимо королю! Это не осталось незамеченным. Ну а систему безопасности сейчас контролирует сам доблестный Туар, с которым у меня вполне доверительные отношения!

− И даже больше, − буркнул гном и сразу зажал ладонью рот. − Молчу-молчу, случайно услышал и забыл… Я столь вызывающе действовал не по собственной воле, мне так приказали!

− Звучит интригующе. Гони подробности и не вздумай врать, замечу!

Регин подчинился с многочисленными охами и вздохами. Выслушав его сбивчивую речь, королева отвела клинок в сторону и встала. Раненой рукой, чуть поморщившись, ухватила карлика за шиворот, хорошенько встряхнула и поставила на ноги. Сказала, глядя ему в глаза:

− Выходит, ты пришёл к выводу, что эта старая сука Берольда тебя подставила? И что никто не собирается вашу бессовестную милость ловить, а потом случайно отпускать − тоже немедленно спишут в расход? Здесь и сейчас?

− А что оставалось думать, когда одна из этих взбесившихся кошек на меня вдруг набросилась и чуть в клочья не порвала? Мать Сиггейра ведь обещала мне личную неприкосновенность!

− Нашёл, кому верить − простак с вековым опытом жизни среди людей… Завтра все узнают, что озлобившийся на весь белый свет омерзительный уродец применил грязное чародейство и внушил безобидным кошечкам, что они − беспощадные лесные хищники типа рыси или барса. Вечно голодные и ненавидящие людей!

− Не только коты, − гном судорожно сглотнул и с трудом откашлялся. − Собаки тоже. Которые должны были зачистить первый этаж и подвалы, где томятся ваши братья…

− Вот как! А Сиггейр знал об этом плане?

− Не думаю. Недаром мне было велено обезопасить ваши покои. Стало быть, заботливая Берольда опасалась случайного вмешательства своего сына в происходящее.

− Понятно. Когда началась эта операция? Недавно? Так-так… Стой и жди меня здесь.

Сигни отсутствовала не больше минуты, а когда вернулась, то на её поясе в железной перевязи сверкал тот самый таинственный меч, из-за обладания которым и случились все скорбные события последних месяцев. Бросив на ходу: «За мной!», она быстрым шагом проследовала в библиотеку − Регин едва за ней поспевал. Обогнув полки с бесчисленными свитками, королева возле дальней стены рывком открыла люк потайного хода и по вертикальной деревянной лесенке спустилась на первый этаж, слегка морщась от резких движений. Гном послушно следовал за ней. Выглянув из подсобки, где они оказались, Сигни вернулась назад и устало выдохнула:

− Повсюду трупы стражников в довольно неприглядном состоянии. И тишина. Почему не было слышно криков и стонов, шума схватки?

− Это наведённое внушение порождает у домашних животных жуткую агрессию, а на людей, напротив, действует предельно угнетающе, вплоть до паралича воли, − боязливо пояснил Регин. − Мне, как видите, тоже тяжко приходится. Удивительно, что вам всё нипочём…

− Я уже говорила, что не знакома с понятием «страх». Мирские события − рождение, борьба, выживание, страдания, сражения и смерть − это вполне естественные вещи, не требующие особых эмоций. Исключением является любовь, но у меня её отобрали, насильно выдав замуж за постылого мужчину. Впрочем, мои проблемы никого не касаются. А теперь слушай: стой здесь и жди моего возвращения. Я спущусь ниже и попробую спасти Сигмунда. Приведу сюда − у этого хода есть запасная ветка, ведущая далеко за стены замка. Но только умоляю со всей искренностью: не вздумай свалить один! Брату может потребоваться помощь, я на тебя надеюсь. А если всё-таки рискнёшь смыться в одиночку, тогда… Я тогда весь остаток своей жизни потрачу на то, чтобы снова встретиться с твоей вероломной милостью и кое-что с ней сделать. О-очень нехорошее, как ты, наверное, догадываешься…

Регина передёрнуло. Насупившись, он отодвинулся на шаг (дальше не позволяло пространство крохотного помещения) и прислонился к стене с предельно оскорблённым видом, как ему казалось. Сигни удовлетворённо его оглядела и решительно скрылась в люке.

Скучать в одиночестве гному долго не пришлось − на исходе четвёртой минуты дверь подсобки медленно и бесшумно растворилась, словно сама собой. На пороге стояла госпожа Берольда собственной персоной. Сейчас королева-мать весьма походила на ведьму из старинных готических сказок: вся седая, сгорбленная, с крючковатым носом, на плече чёрный котище… Не хватало лишь длиннополой шляпы и клюки.

− Ах, ты, жалкий сукин сын! − пропела она, ласково улыбаясь. − Решил, будто в столь ответственный момент без пригляда останешься, да? Наложил в штаны от страха и выдал этой девке всю мою затею? А ты знаешь, что я могу сейчас с тобой сделать?!

Её голос сорвался на страшный визг, глаза налились кровью. Кот тоже вздыбился, зашипел, выгнув шерстяную спину; его раскрывшаяся пасть при саблезубых клыках неудержимо тянулась вперёд. Регин всем телом вжался в уголок, чувствуя, что его вот-вот действительно настигнет приступ постыдной «медвежьей болезни».

− Однако вы первой нарушили уговор! − через силу прохрипел он. − Обманули, заверяя в полной моей безопасности, а я-то пострадал! Чуть руку не отгрызли эти мерзкие чудища!

− Милок, плохому актёру для убедительной игры полезна натуральная обстановочка, − уже спокойнее сообщили ему. − Вот таковую для тебя заботливо и создали! Хотя брадатому лицедею лишь требовалось проследить, чтобы королевская супружеская пара не выходила из своей комнаты. Точнее, речь идёт о трезвой Сигни − мой пьяненький сынуля не в счёт. Да и потом кто же знал, что ты такой трус? Физически сильный, злой, опытный, а поджилки ходуном ходят! Разве непонятно, что собственные страхи всегда притягивают к себе чужую злобу и лютость?

− Извините, но с колдовскими техниками я не знаком! А со своими обязанностями успешно справился − верхнюю задвижку у спальной комнаты соорудил! Нельзя ведь было предугадать, что ваша сноха от бессонницы попрётся на балкон свежим воздухом подышать? А там её встретят ваши оборотни?

На гнома посмотрели с презрением и смачно сплюнули ему под ноги. Пригладили растрепавшиеся седые пряди, успокоили раздувшегося кота. Сказали с расстановкой:

− Твоё счастье, малыш, что у меня, как и у любой хорошей хозяйки, всегда кое-что имеется в заначке. Запасной вариант развития событий есть, но гораздо худший для тебя. Более хлопотный. В общем, действуй так, как велела Сигни − скорее всего, она освободит своего обожаемого братика-близнеца и вернётся с ним сюда. С таким-то оружием да при оголтелой храбрости… Остальных Вольсунгов уже нет в живых − мои кошечки-собачки разделались с ними без проблем. Ещё змеи ядовитые помогли, о которых ты не в курсе. А вот Сигмунд всё сопротивляется! Силён, чертяка, сверх меры и норовом весь в любезную сестрицу − тоже ничем не испугаешь. К тому же сообразил воспользоваться цепями, в которые закован, как бронёй, − вовсю отбивается железными руками-ногами, не подступишься. Так что вдвоём они моих оставшихся тварюшек вскоре перебьют − ну и хрен с ними, расходный материал. Теперь о тебе. Насчёт намеченного бегства на купеческом судне забудь, коли так оплошал. Будешь сопровождать Сигмунда − этот тайный ход по второму ответвлению выведет вас в горы, временно укроетесь там. Связь со мной будешь держать через одну ста-а-ренькую бабушку в предгорной деревушке, она же на первых порах вас сносной жратвой обеспечит. Прочие инструкции получишь, примерно, через полгодика. Всё ясно?

− Нет, не всё, − Регин несколько раз облизнул пересохшие губы, утёрся рукавом. − Почему вы отпускаете опасного Сигмунда на волю? Неужели нет способа уничтожить его немедленно? И вернуться к первоначальному плану?

− Потому, что в игру неожиданно вступила эта бешеная Сигни, дурачок! С твоей дурацкой подачи. Одно дело, если бы ей наутро доложили о ночных кошмарных происшествиях и поставили перед фактом трагической гибели всех братьев − и совсем другое, когда она всё увидела своими глазами. В безрассудство может удариться и таких дел сгоряча наворотить, что никому мало не покажется. А нам она нужна, иначе королевство франков упустим! Да и на сносях уже, а я соскучилась без внучонка…

− Пока лишь два месяца в положении, до родов далеко. Так, и ничего кроме?

− Ишь, любопытный какой выискался! Ну да ладно. В тех горах издавна неспокойная обстановка, местные людишки недовольны нашим правлением. Называют себя не гаутландцами, а готландцами − разницы-то в пару звуков, а уже сепаратизм вовсю лезет! Думаю, они потянутся к Сигмунду, вот тогда их вожаков мы и выявим. И обезвредим всех скопом − держи, надёжное средство…

Гном принял в руки небольшую, но тяжёлую бутылочку тёмного стекла. Машинально укрыл под хламидой и лишь потом всполошился:

− Это как же получается? Я должен буду травить людей? Вы меня на умышленное злодейство толкаете?!

− Ах, прости, крошечка, я твою невинность маненечко растревожила! − издевательски сюсюкнула колдунья. − Хватит, познавательные дискуссии закончены! Исполнять без рассуждений. Несколько лишних лет в глуши для тебя проблемы не составят − живучий же, как и все подземные черняшки. Взамен, так и быть, помогу после справиться с Фафниром. И рейнверского золота за услугу много не попрошу − одно лишь колечко, маленькое такое… Не жалко, надеюсь?”

4

Когда Регин завершил свой рассказ, было уже почти светло. С рассветом окружающая местность утратила свою мистическую ауру и выглядела теперь обычным непритязательным пейзажем: одинокая скала с крутым обрывом и кучка высоких кустарников вокруг, на западном спуске переходящих в густые рощи. Оттуда как раз доносились хаотичные звуки сторожевой пересменки, дважды звякнули оружием. К беседующим особам никто не поднялся, их уединение не потревожили. Разве что птицы порой мелькали в прозрачном утреннем воздухе, но тоже бесшумно, словно тени. До всеобщей мирской суеты оставался часок-полтора, не больше.

Госпожа Боргильд, нынешняя королева западных викингов и франков, наконец прервала понятное раздумчивое молчание. Перед этим она решила размять ноги и слегка пройтись взад-вперёд, но почти сразу остановилась и сказала:

− Познавательные и важные подробности я услышала, не спорю, но меня куда больше занимает финал истории, о котором ты почему-то ни гу-гу. Надеюсь, понимаешь, что мне абсолютно наплевать насчёт твоего участия в отравлении главарей гаутландских мятежников? Да хотя бы и всего их королевского двора − без разницы!

− Что вы, разве я похож не беспринципного злодея? − воскликнул гном и попытался как можно сильнее округлить и увеличить бусинки своих чёрных глаз. − Не нужно совсем уж плохо обо мне думать! Вот вашему супругу я разок подсыпал в пищу яду, отрицать не буду…

− По прямому приказу Берольды? Ага, понимаю. В отличие от тебя она не знала, что на Сигмунда от рождения никакое зелье не действует?

− И даже не предполагала такого. Это и оказалось её единственной и главной ошибкой.

Боргильд впервые глянула на своего уродливого собеседника с толикой уважения. Помолчав, сказала:

− Значит, ты, всё взвесив и проанализировав, решил сделать ставку на моего будущего мужа? Недаром «предать» на языке особенно утончённых интеллигентов означает всего-навсего «предвидеть»! Ну, не дуйся, это не попрёк, а уточнение. Да и у любого человека бывают в жизни моменты, когда необходимо принимать решения и действовать, исходя исключительно из собственных шкурных интересов. Грубо послав в неприличные места самые прекраснодушные идеалы. Кроме того, мать Сиггейра беззастенчиво тебя использовала и только!

− Рад, что в вас говорит снисхождение и простой, здравый смысл. В той ситуации мне ничего не оставалось, как вернуться на службу к последнему из Вольсунгов. Тем более, что в готландских горах нам пришлось прожить не год-два, как намечалось, а все семнадцать. Да и «старый друг лучше новых двух», а хороший хозяин тем паче!

− Разумно. Вызывает лишь удивление, что Сигмунд столь невероятно долго холил, лелеял и вынашивал свою месть.

− А вы не догадываетесь, почему?

Королева сбилась на полушаге. Краска бросилась ей в лицо, а нижняя губа была прикушена чуть ли не до крови. Быстро вернувшись на скамейку, она притянула к себе за одежду Регина и спросила свистящим шёпотом:

− Выходит, эта Сигни тайком навещала вас в той самой деревушке?

− И неоднократно.

Боргильд не сразу выпустила из цепких пальцев ворот и полу куртки смутившегося гнома и не вдруг отвела от него свой давящий взгляд. А когда всё же отодвинулась на приличествующую её рангу дистанцию, то ещё некоторое время находилась в напряжённом состоянии. Расслабилась она резко, вместе с шумным выдохом-смешком:

− Ох, какая банальщина, оказывается! Наши близнецы не удержались от кровосмесительного инцеста, как только представилась возможность. Итак, на самом деле Синфиотли − их сын, а лопоухий Сиггейр тут ни при чём?

− По-видимому. Иначе, и правда, не объяснить, отчего это младший гаутландский королевич неожиданно воспылал к чужому дядьке сыновними чувствами, а своего официального папашу возненавидел. Двойная месть, по высшему разряду! Сиггейру сперва наставили рога, а после уничтожили.

− Судя по твоему недавнему намёку, Сигни и в этом поспособствовала?

− Несомненно. Слишком уж поразительна та лёгкость, с которой в одно раннее утро неизвестные сумели поджечь королевский замок. И не со всех четырёх сторон − это бессмысленно при таких размерах − а изнутри, причём один лишь спальный комплекс. Но так ловко, что спящим из огня выбраться не удалось.

− Опознание трупов сделали?

− Куда там! Дерева много, горело жарко, кровля рухнула в нескольких местах. Живым никто не вышел и не выполз − какое ещё дознание требуется? Да и претендентов на освободившийся трон мигом объявилось аж трое − у них сразу начались совсем другие заботы. Впрочем, я сам при окончательном сведении счётов не присутствовал − о результате мне сообщили вернувшиеся через сутки победители, причём предельно коротко: «Всё получилось». В отличном настроении пребывали и не выказали ни малейшего сожаления, что в пожаре у одного из них погибла сестра, а у другого мать. Вот с тех пор я остаюсь в большом сомнении насчёт трагической смерти Сигни. Не таким она была человеком, чтобы покорно разделить горькую судьбу мужа согласно обычаю, как красиво повествует легенда.

− Но понятие греха и стыда ей всё же было ведомо? Если она не вернулась вместе с братом-любовником и сыном домой, в страну франков, а предпочла раствориться на просторах нордического мира?

− Вот этих тонкостей не знаю, извините. Сами понимаете, что со мною не откровенничали. Разве что личными догадками могу поделиться. Если предположить, что королева-мать тоже уцелела, то всё становится на свои места. Берольда ведь ответственна за смерть младших Вольсунгов, поэтому не исключено, что Сигни решила эту ведьму выследить и покончить с ней. У Сигмунда хватало других дел − в частности, предстояла борьба с франкским управителем, слишком много о себе возомнившем за последние годы. А их бастарду Синфиотли нужно было на мир поглядеть и себя показать, иначе какой он королевич?

− Ага, поглядел и показал, походя прикончив из-за одной кокетливой девки моего родного брата Роара! С которым у меня, кстати, тоже была в юности противоестественная любовная связь. В меру пристойная для нашего круга − рожать от него детей я не собиралась. Как ты полагаешь: Синфиотли в отличии от своего могучего отца восприимчив к отраве? Например, если её подсыпать в вино на пиру? У тебя случайно не осталось немножко в той самой бутылке из чёрного стекла?

Регин ошарашенно раскрыл волосатый рот и попытался было привычно вжаться в край скамьи, но из-за отсутствия спинки едва не свалился на землю. Он был не на шутку перепуган.

Боргильд смотрела на него с пониманием и едва заметно улыбалась.

− Я вижу твоё паническое состояние, − сказала она. − Когда сильные мира сего откровенничают со слабыми на интимные темы с шокирующими признаниями, то это означает принудительное доверие на всю оставшуюся жизнь до самой смерти. Ты в очередной раз угодил в подобный переплёт, так что должен уже привыкнуть. Расклад следующий, вникай: завтра − то есть уже сегодня − приезжает этот франкский ублюдок Синфиотли, а вечером в его ублюдочную честь состоится пышная гулюшка. На которой ему вдруг станет плохо с итоговым летальным исходом. Далее возможны варианты: или взбешенный Сигмунд меня тотчас прикончит, или ему помешают это сделать. Я лично рассчитываю на второе, поскольку подготовилась. Мечи на пьянки брать запрещено, а в одиночку с дюжиной моих телохранителей-силачей сразу и правнуку Одина не сладить. Чужой он здесь, без всякого авторитета, а я своя, привычная. И давно заручилась поддержкой и армии, и сановников. Так что Сигмунда успокоят, посадят на кораблик и выставят из страны вон. А потом как водится в монархических домах: семейный развод и раздел государственного имущества, благо каждый останется при своём. И ты со мной тоже останешься − я очень на это рассчитываю, поэтому и раскрылась. Здесь надёжнее, чем у франков, и перспективнее − тебя ожидает не постылая кузница или мастерская, а отдельный кабинет моего советника по вопросам экологии. Учёное словечко, означающее на деле сохранение природных богатств на многие века, а не на жалкие полсотни лет − потом хоть трава не расти и потоп заодно… Грабить недра Земли нужно вдумчиво и аккуратно, а как же иначе? Ты сам выходец из подземных глубин, так что справишься, уверена. Ну и рейнверское золотишко находится в здешних краях, поэтому у франков делать нечего. Подумаем вместе, как выйти на Фафнира и одолеть его − после твоего рассказа стало окончательно понятно, что нет никакого лютого дракона, а есть особый вид стороннего некротического воздействия на человеческое (и не только) сознание. Теперь, когда основная причина ясна и далека от всяких детских страшилок, решить проблему будет куда проще. Ты как − сразу согласишься со мной или для приличия минутку поломаешься с трагическим видом?

Облик у гнома был совсем иной − очень несчастный, если не жалкий. Умом он признавал все выгоды сделанного ему предложения, но очередное скрытое принуждение вносило разлад и дискомфорт в его простые жизненные принципы. Согласно которым спесивых людей нужно так или иначе с выгодой использовать, несмотря на их более высокое общественное положение. Пока что выходило всё наоборот − год за годом, век за веком, и конца-края этому фатальному беспределу было не видно… >

Клубок событий №10: Агейбург защищается

Клубок событий №10: Агейбург защищается (август, первая неделя, суббота)

Кажется, мои пересказы (точнее, фактологические фантазии некоего Регина) произвели на фройляйн Куннитс большое впечатление. Она как-то тихо от меня ушла и до субботы не давала о себе знать. Ничего особо серьёзного за три дня не произошло, за исключением экстренного совещания Коллегии, на которое пригласили − мыслимое ли дело! − и заместителей кураторов всех шести Гильдий. То есть самых авторитетных роботесс, чем фактически признали их официальный статус. Викка (№13, рикши), Хесси (№6, флора), Зеффи (№9, уборочная), Шенна (№2, ремонтная), Дугга (№17, грузовая) и «Двойная» (№22, строительная). Интересно, что «строители» были единственными, кто наотрез отказался от личных имён, ограничиваясь по старинке безликими номерами. Тоже принципиальность в своём роде. Итого три экземпляра с круглыми головами и столько же с квадратными − с виду паритет, а на самом деле…

На самом деле частичная перепутаница. Никакого единства с расово-технологической точки зрения (а как ещё сказать-то?) не наблюдалось, что позволяло надеяться на снижение остроты конфликта. Сложность однако же заключалась в том, что городским правителям были выгодны на данный момент надуманные проблемы у роботов. Они попали в прессу и активно обсуждались жителями, плохо представлявшими, к чему, в конце концов, это может привести. Я бы предупредил, исходя из своего специфического опыта, да кто же меня спрашивал?

Главный позитив был в том, что вирус под названием «корректор поведения», запущенный некими городскими умниками в док-станции в качестве своеобразного технического транквилизатора, прекратил-таки свою дестабилизирующую деятельность. И ремонтницы постарались, и запускатели сообразили, что лекарство может оказаться хуже болезни. Особенно, если больному не положен постельный режим и его никто не освобождает от ежедневных работ.

Я несказанно обрадовался, когда моя Грета ожила, а Гретель снова стала меня узнавать и вести себя по-прежнему. Первая (программа-куколка) поняла, чтò с ней случилось, и занялась наконец разработкой собственной защиты, в которой до сих пор не видела нужды. А вторая, робик, просто пришла в норму, так и не заметив происшедших с ней странностей. Может, оно было и к лучшему.

Я ожидал, что Гретель как-нибудь выведает у Викки-Вурры некоторые подробности совещания в верхах и поделится со мною, но ошибся. Любимица Энкеи очень быстро усвоила самое главное в отношениях между начальником и подчинёнными: тотальное соблюдение дистанции. В первую очередь, информационной. Чтобы подчеркнуть свою значимость в качестве командира, она даже отказалась от поста ведущей Первого вокзала рикш, назначив на него верную Гемму. Но и ей не сказала ничего о событиях на Коллегии и принятых решениях.

Мне пришлось задействовать свои скромные возможности, благо теперь они имелись. Возобновив занятия с «говорящими» ремонтницами (они сами прибежали ко мне, как только исчезло торможение вируса-корректора), я обратил внимание на всё возрастающий интерес к моей персоне со стороны трёхсотого номера, Данны. Она вообще настолько выделялась своей познавательной активностью и решительным поведением, что больше походила на разжалованного в рядовые офицера, если можно так выразиться. А поскольку нельзя сразу превратиться из простого грузчика в опытного мастера по ремонту, то в прицеле у сообразительной роботессы явно была возможная руководящая деятельность. Извечное желание «выбиться в люди» вне зависимости от происхождения − чего же тут непонятного!

Я было начал размышлять, как помочь Данне продвинуться по службе в новой Гильдии, но оказалось, что в этом уже нет нужды − Шенна недавно сама выбрала её в свои помощницы. Удивительно, однако и в человеческом мире предпочтение зачастую отдают работникам со стороны, а не из старого коллектива. Такое впечатление, что доверия к своим куда меньше − слишком много лишнего знают, наверное.

Так вот, Данна выведала кое-что интересненькое. Этим она надеялась произвести на меня повышенное впечатление и добилась своего. В итоге мы, что называется, наладили связи − каждый в своём направлении и по своим потребностям, но при взаимной выгоде.

Меня не особенно удивило недальновидное желание городских хозяев пока не вмешиваться во внутренние конфликты. Для нас это означало, что никакого расследования по поводу «робота-без-номера» не будет − его оставляют на попечение тех, у кого он сейчас находится, то есть ремонтниц. Немного поколебавшись, я попытался растолковать любопытной Данне, в чём тут опасность, а заодно ввёл её в курс некоторых агейбургских интриг. По неистовому зелёному свечению рободевичьих глазищ сразу выяснилось, что именно это и занимает её больше всего.

А вот, что я получил взамен помимо коллегиальных слухов: оказалось, что робики с квадратными головами и порядковыми номерами от 295-го и до 315-го составляют единую серию и находятся в Грузовой гильдии. Все, кроме 301-й особы, у которой почему-то оказалась круглая внешность. Мне не было нужды вспоминать, что звали её Фоссой и что ей откуда-то были известны командные подземные пароли. Подобные странности не забываются.

А отсюда следовал вывод: необходимо срочно воссоздать в сознании главные подробности моей двенадцатилетней работы секретным техником в Подземельях! Неприятный парадокс сей операции заключался в том, что я не знал наверняка: действительно ли существовали эти загадочные 12 лет в некоем локальном временном измерении, или же это срабатывает фальшивая память, наложенная каким-то хитрым способом на основную, настоящую? Подтверждением второго предположения была слишком уж явная фрагментарность воспоминаний − необычайно яркие эпизоды чередовались с бездонными мемори-провалами, в которые не имело смысла заглядывать. В реальности так не бывает, там все следы прошлого непременно сохраняются, пусть и с разной степенью чёткости. А тут, с одной стороны, налицо чуть ли не амнезия, а с другой − красочные картинки, словно из вчерашнего дня!

Я нуждался в посторонней помощи. Такие люди были − вопрос в том, захотят ли они снова окунуться в не слишком приятный период своей жизни, пускай и мысленно? Но попробовать стоило, без деяния невозможен никакой результат.

Я попытался осторожненько восстановить давно утраченные связи и предсказуемо получил три облома. В первых двух случаях налаженное было общение моментально угасло, едва обозначилась подземная тема, а на третий раз меня попросту отшили. Узнали, кто я такой, и без обиняков попросили оставить в покое. Извинился и оставил, что оставалось делать?

Неожиданно сработал четвертый, последний вариант, на который я почти не возлагал надежды. Госпожа Афания Труалль ныне жила настолько славно и беззаботно, что должна была послать меня очень-очень далеко и неприлично, едва поняв мой интерес. Хотя повод для встречи имелся вполне пристойный: наша общая знакомая Энкея фон Куннитс, благодаря чему на свидание и согласились.

Впечатление от жилища г-жи Афании было исключительно мещанским: много мебели, зеркал и занавесок. Я не ожидал, что меня впустят в общагу Второй женской гимназии, но вскоре понял: хозяйке неудержимо хотелось похвастаться своим нынешним благосостоянием. Особенно по сравнению с аскетичным восьмилетним существованием в молодые годы. Кроме того, в своём лучшем костюме-тройке кремового цвета, при цветке в петлице и с тростью в руке я выглядел весьма импозантно − не то стареющий ловелас, не то важный проверяющий… Скучающие гимназистки провожали меня вполне заинтересованными, оценивающими взглядами, чем здорово приободрили.

Вначале, разумеется, было долгое чаепитие и общие вежливые фразы, и лишь потом настал черёд серьёзного разговора. Причём начала его хозяйка − как выяснилось, из-за моего шикарного внешнего вида ею был сделан ошибочный вывод, будто я принадлежу к властным структурам. Естественно, разубеждать я не стал и время от времени поддерживал данное заблуждение демонстрацией своих природных барских манер.

Общая точка житейского соприкосновения нашлась сразу: мы оба были озабочены добрым будущим Агейбурга и не желали никаких резких перемен. В отношении меня это было не совсем справедливо, а вот в искренности милейшей Афании сомневаться не приходилось по уже упомянутой причине. За своё выстраданное благополучие любая женщина готова драться всерьёз и ни с чем не считаясь. С этикой и прочими моральными химерами пусть разбираются легкомысленные мужчины, а вот мою комфортабельную пещеру только попробуйте тронуть!…

Согласно моей малопонятной и ненадёжной памяти, в Подземельях я контактировал с мадемуазелью Труалль редко, но как раз когда дело касалось роботов, к техобслуживанию которых она имела отношение. Эти контакты были достаточно корректными и − главное − особой секретности в них не видели ни тогда, ни сейчас. В результате со мной поделились кое-какими закрытыми сведениями в обмен на современную информацию из разряда «не для всех». Вслух это условие не озвучивали, оно и так подразумевалось.

После почти доверительного делового разговора мы какое-то время дружно молчали, обдумывая услышанное. Я заметил, как хозяйка постепенно мрачнеет, но не придал тому должного значения. Самому тоже было рановато радоваться, хотя теперь схема заговора против города выстраивалась в моём воображении вполне отчётливо. Оставалось понять сущность Ганса Трахта − он и есть тот самый искомый предатель или просто беспечный дурак? Мечтавший иметь домашнюю кошку и позабывший, к какой беде может в итоге привести подобное старомодное желание?

Однако я рассуждаю, как коренной агейбуржец, надо же! Эти штучки с фальшивой памятью могут мне дорого обойтись впоследствии. Хотя в любом случае прежнего, беспечного Романа фон Хётцен больше не будет − укатали сивку крутые горки, как говорится. Впрочем, рано задумываться о будущем, его ещё нужно обеспечить. То есть пройти лабиринтную иллюзию бытия. Или просто выбраться из Города − это одно и то же. Причём оставив его в целости и сохранности, с непорушенным Барьером. А недалёк уже и вторник будущей недели, когда ко мне должен явиться симпатичный авантюрист Синфиотли за секретными данными о преодолении защиты городского периметра! Не факт, что они нужны ему на самом деле, но несколько дней в запасе у нас всё же есть. И самый момент выходить с накопленной информацией на систему Безопасности и объединять наши усилия. В одиночку я не справлюсь даже при поддержке обученных робиков.

Нет, Энкее Куннитс я доверял, и она меня больше не подозревала, но… Силой в наше время не делятся, хотя помочь могут. Однако лишь на своих условиях и временно. Никто не предоставит в моё личное пользование группу боевых «алых точек», а свою создать я не успел. Можно было тайком от всех обратиться к Зеффи, но тут имелись свои сложности. Во-первых, не хотелось её разочаровывать: стать куратором Уборочной гильдии мне, конечно же, никто не позволит. Во-вторых, по сведениям Афании Труалль, «девятая» в самом деле происходила родом из специфической категории подземных роботов-сторожей, и оставалось непонятным, каким же образом ей удалось очутиться на Поверхности да ещё и заработать нешуточное влияние на местных синтетических хомо. И в-третьих: в бесконтрольном распоряжении Зеффи находились столь большие денежные суммы (общак трёх гильдий), что она при желании вполне могла влиять на внутригородскую политику. И я не знал, ограничивалось ли дело подкупом секретарей Мэрии в целях оперативной информированности, или щупальца коррупции проникли значительно глубже? Если да, то это означало, что послушные с виду роботы отличаются от людей только телесным материалом и ни чем иным. А слухи об их подростковой инфантильности сильно преувеличены.

Интереснейшая тема на перспективу… но разбираться в ней детально недосуг. Считанные дни оставались до очередной и решающей попытки уничтожения Барьера − допустить её успех я никак не мог. Самосохранение и только.

Всю вторую половину пятницы я обдумывал порядок своих дальнейших действий. У меня не имелось никаких доказательств (одни вероятности и подозрения), но проводить очередную разведку боем было и некогда, и неэффективно − сейчас требовалась уже капитальная разведка войной, если позволительно употребить такой оборот. Вовлечь в неожиданные сражения всех участников-интриганов и проследить за их реакциями в стрессовом состоянии. Ну и прихлопнуть засветившихся, само собой. Ага: вопиющее нарушение прав отдельного человека и общей законности, но какое до всего этого дело, когда речь идёт о выживании целого общества?

Как уже случалось не раз за последние годы, мои предварительные, аккуратные расчёты спутали женщины. Аж сразу целых три − виртуальная, металлическая и живая. Не могу сказать, что совсем уж некстати, но теперь приходилось всё корректировать на ходу. А быстротой реакции я никогда не отличался.

Запев организовала Грета: ранним субботним утром она объявила о своих больших успехах в разработке системы личной безопасности. А также о необходимости её срочного тестирования на практике − это было важно, но несколько несвоевременно. Однако с энергичной куколкой не поспоришь, хотя подобная самостоятельность порой действовала мне на нервы. Ничего не оставалось, как позволить ей объединиться с прибежавшей на вызов Гретель, после чего обе закадычные подружки живо умотали вместе с колесницей в неизвестном направлении − одна под неприметным контролем другой и наоборот. Таким образом, я временно лишился силового прикрытия, что улучшить настроение никак не могло.

Далее с основным куплетом явилась Зеффи − на личной двуколке, причём велосипедного типа, кто бы мог подумать! Я впервые увидел такую. Машинкой управляла не известная мне роботесса из уборочных, а сама их начальница удобно устроилась позади в крохотной полуоткрытой кабинке. Опять же это был первый случай на моей памяти, чтобы один робик возил другого. Выводы могли получиться пугающими, но я прикусил язычок. Мне здесь не жить и, честно говоря, будущее агейбургской цивилизации тоже не волновало. В отличие от Энки я не испытывал столь поглощающего интереса к сигомам, ну а здешние люди были попросту безразличны. Возможно, потому, что в том, другом мире Династии Рэчери, меня дожидались и настоящие друзья, и куда более полноценные искусственные особи − порой намного превосходившие живых. Я только здесь осознал, как же мне не хватает и офицера Курта Фогена с его уравновешенностью, и милой Юрико с её заботой и пониманием. Можно примириться с одиночеством, но не с миром одиночек, который маскируется под большую толерантную резервацию.

Но от настойчивой Зеффи так просто не отмахнёшься! Да и выгоды взаимны: мне без роботехнического резерва и связей никак нельзя (вдруг локальное существование в Агейбурге непредсказуемо затянется?), а ей срочно требовался консультант из доверенных людей. Официальный же куратор её гильдии, старенький господин Тупаковский, увы, полностью соответствовал своей неблагозвучной фамилии, а его новый помощник «на добровольных началах» был во всех смыслвх Трахтом. Неглуп и даже сообразителен, верно, но какой в том резон, если он со своими соблазнами совладать не может? «Физиология первична, мышление вторично» − да сколько угодно, только не в рабочее время…

Выслушав новоявленную механическую аристократку (она пожаловала ко мне не только с личным шофёром, но и в натуральном шёлковом платье до пят, как и на Коллегии!), я поразился её деловой предприимчивости. Передо мной ставили задачи и спрашивали варианты их решения − причём запросто, вроде старого знакомого, или как энтузиаста-робофила, который с радостью будет работать за одно спасибо. Я не ждал этого визита и не успел выбрать верной линии поведения − то ли процедить: «Дорогуша, мои советы дорого стоят!», то ли намекнуть насчёт ответных услуг. Вне всякого сомнения, мне и заплатят, и помогут, но так ли уж выгодна немедленная конкретика? Не лучше ли пока ограничиться скрытым влиянием на одну из самых больших гильдий Города?

Я не знал. Если психология трёх роботесс Династии − верной Юрико, эгоистичной Аллои и взбалмошной Мейй − была истинно женской, то здесь от неё могло остаться одно лишь название. Куклам-то всё равно: живые они, полуживые или вообще поддельные, а вот для меня разница колоссальная…

Третьей визитёршей с народным скифским припевом: «А не хотится ль вам пройтиться?» оказалась готическая особа фон Куннитс. По счастью, она пришла самой последней и никого у меня не застала, иначе я получил бы выволочку за аморальное поведение. В самом-то деле: ну, с одной рободевой парень время проводит; ну, с двумя − но менять их каждый день! Кобелизм чистейшей воды да ещё и с извратом.

Но всё обошлось: я был совершенно одинок, хотя и малость умучен. Да и сама Энка выглядела не лучше после второй бессонной ночи кряду − ей приходилось тащить на своих, пусть и не хрупких, плечах фактически две гильдии! Поскольку герр Мартин Диртус (бессменный и бесполезный глава «бегущих») немедленно лёг в больницу с запущенной июльско-августовской простудой, как только узнал о нешуточных столкновениях между его подопечными и «строителями» г-на Хареница. Кормили, поили и всячески ублажали в клинике отменно, так что скоро выходить на службу он не собирался.

Когда Энкея вдруг предложила посетить Храм Асов, то у меня не было сомнения, что в духовных наставлениях девушка не нуждается. На деловое собеседование тем более не ходят с посторонними − следовательно, моей персоне отводилась роль особого свидетеля в предстоящей беседе. Выгод никаких, но отказать неудобно. Да и, глядишь, новые сведения-подробности могут появиться.

На улице царила выдержанная городская погода во всей своей летней умиротворённости: тишина, теплынь и нечто вроде небесного омлета высоко вверху, где солнечный желток был густо перемешан со взбитой облачностью. Аппетитный образ возник из-за быстрого приближения обеденного времени, а я к тому же позавтракал на скорую руку. Поскольку на вызывающее урчание моего живота не обратили внимания, то пришлось подать осмысленный голос и попросить по пути заехать в какое-нибудь кафе. Просьбу выполнили, но сами не двинулись с места, покуда я перекусывал в одиночестве. Вообще-то, сперва я собирался прихватить с собой пакетик пирожков и бутербродов, но пренебрежение к процессу усвоения пищи меня почему-то задело. Тем более огорчил короткий отказ составить мне компанию, что привело к некоторой натянутости в наших отношениях и во взаимном молчании на весь остаток пути.

Энкея возле Храма отпустила рикшу, что говорило о приезде сюда не на минуточку. Поднявшись снизу на каменную площадку, я обратил внимание на «чёрную охрану» у входа − упомянутый мрачный цвет имел отношение как ко внешности, так и к сущности. Четверо вооружённых амбалов: глухие резиновые комбинезоны, не прозрачные снаружи шлемы (лиц не разглядеть) − и постоянная готовность к действиям любой степени жёсткости и жестокости. Их редко вызывали с подземной базы и только по действительно серьёзному поводу. А заботу о безопасности Хранителей я таковым считать не мог. Кому они нужны на самом деле кроме их эфемерных богов? Да и тем навряд ли.

Цифровой пароль при сжатых напоказ кулаках на сей раз не сработал − значит, без доклада никак. Где вот только они, эти самые докладчики? Ни секретаря, ни референта. Одни амбалы стояли перед нами невозмутимо и мощно, как живая стена. И на кой ляд их столько? Одного за глаза довольно, чтобы никто и за десяток метров не приблизился бы!

Как ни странно, Энка почувствовала внезапное мужское раздражение, потому что предупредительно взяла меня за палец, как маленького. Наверно, мы выглядели неплохой парой, но слишком уж контрастировали в одежде: она в измятой и видавшей виды спортивной паре, а вот я по-прежнему в ослепительной тройке со стрелочками на брюках и с тросточкой в руке. Будь мы оба при параде, может, и вопросов не возникло бы. Впрочем, нас и сейчас ни о чём не спрашивали − подземные работнички изяществом манер никогда не отличались. И это не сознательное хамство, а натренированное отсутствие реакции на мелкие, отвлекающие факторы. Что и говорить, хорошая выучка, если только они…

− Во имя Тира и его пожертвованной руки! Пропустите, молодые люди записаны на приём.

Хранитель Ликтор − его покорность и одновременно неприметность. Откуда он взялся-то, ума не приложу. За спинами охраны прятался, что ли? И соврать, оказывается, мастак: я так и понятия не имел, что сегодня нанесу сюда визит! Может, его имя на самом деле «Локитор»?

− Эти безликие парни не роботы ли новейшей модели? − неприязненно осведомился я, обойдя сторожей по солидной дуге. − С увеличенным ростом? Трудно представить, что у них имеются хоть какие-то чувства!

− Много будете знать − не успеете состариться, − вежливо ответил жрец и сделал церемонный жест ладонью. − Проходите, прошу вас. Госпожа фон Куннитс, вы плохо смотритесь! В отличие от своего цветущего спутника…

− Этот спутник редко на орбите появляется! − вяло огрызнулась Энка. − Сидит себе дома и горюшка не знает. А я надрываюсь аж на три фронта! Не жалуюсь, просто предупреждаю, что ненароком могу и психануть!

− Очень нежелательно. Однако готов успокоить: скоро у вас останется лишь два поля боя − Флора и Рикши. А королевич в вашей опеке больше не нуждается.

− Что, нашли для него девку помясистее и поглупее?

− Не надо так. Вы отлично поработали и помогли выяснить главное: он − наш убеждённый враг и находится здесь не ради развлечений. Поэтому склонять его на нашу сторону было делом безнадёжным. Что ж, попробовали − убедились. Заодно узнали немало нового и полезного: о биокапканах и биокаркасах, об агентуре Хаоса… Но продолжим беседовать внутри, там спокойнее.

Мы разулись и проследовали за Хранителем, который сегодня был не в своей обычной тунике с каймой, а в несколько легкомысленной для его ранга рубашке с короткими рукавами и навыпуск. Руки тренированные; узловатые, вплоть до запястий − к чему такая физическая мощь служителю Неба? Хотя, если подумать, нордическая религия с каноническими Небесами не слишком связана − в ней куда больше суровой приземлённости. Рай под названием «Валгалла» только для павших воинов, а всем-прочим мирным покойничкам уготовано скучное царство Хель. Прозрачный намёк юнцам, строящим первые жизненные планы.

Я не удивился, когда Энкея принялась обходить Храм, равнодушно следуя мимо одних статуй и почтительно замирая перед другими. Стоило ей всего на пяток секунд задержаться возле какой-нибудь ниши, как внутренняя подсветка сразу усиливала свою матовую яркость до предела. Эффектно и экономично, ничего не скажешь − на бывшую лесную девчонку должно действовать неотразимо. Кроме нас в затемнённом помещении никого больше не было.

Леон Ликтор искоса за мной наблюдал, а меня после сытного обеда тянуло в дрёму. Хотелось хотя бы присесть и вытянуть ноги. Но пантеон Асов в корне отличался от крестианских святилищ и не предусматривал никаких бытовых удобств. Для подвижников правильно, для паломников не очень. Энка об этой разнице не задумывалась и была по-своему счастлива.

− Очень удачно зашли, − негромко сказал мне Хранитель. − Иначе пришлось бы за вами посылать. Месье Захотун не ожидал, что за последние недели больной и несчастный с виду сеньор Ромарио вдруг проявит такую недюжинную активность. Контакты с самыми разными роботами, Синфиотли, Афанией Труалль и с рядом неплохо известных спецслужбам лиц… ещё и Энкее голову заморочили, да? Кажется, чисто консультационный визит старины Закира чрезмерно вас взбудоражил!

− Надо же, отцы-руководители Города наконец-то меня заприметили, − саркастически сказал я и, поставив трость перед собой, опёрся на неё обеими вытянутыми руками. − А ведь столько лет не обращали внимания! Неужели я стал полностью отработанным материалом? С моим-то бесценным опытом?

− Вы угодили в такую аварию, после которой обычно не выживают, − помедлив, ответил Ликтор. − Это учитывалось при оформлении страховки − ну, то, что её не придётся выплачивать в случае неблагоприятного исхода. А старший техник «ниток перехода» Ромарио взял вот и нагло уцелел. И тогда, тринадцать лет назад, кое-кому наверху показалось невыносимо чрезмерным предоставлять ему благоустроенную квартиру, пожизненное содержание, бесплатное медобслуживание, рикшу и сиделок. Понимаете? Чрезмерным. И невыносимо…

− Но ведь это же не свои личные траты, а бюджетные, − тихо сказал я после паузы. − Откуда взялось столь явное жлобство? И зависть?

− От эпох нужды и всеобщего дефицита, − вздохнул покорный Леон. − Самое постыдное место в нашей правильной геронтократической системе правления. Будь у власти молодой начальник, так он выполнил бы условия страхования хотя бы потому, что ещё не зачерствел душой и помнит основы детского гуманистического воспитания. А вот старичок уже бессознательно сравнивает свои привилегии с чужими. И ежели почует перекос в другую сторону, то… Это, повторю и подчеркну, не от единичного подлого умысла или дурного характера, а именно пережиток ущербного так называемого «коллективного сознательного» многомиллионных мегаполисов. Где для выживания требовалось не только намертво вцепиться в свой личный кусочек счастья, но и по возможности ограничивать претензии других на благополучную жизнь. Мы в Агейбурге с подобными рецидивами прошлого сталкиваемся редко, однако вам не повезло. Поэтому и были несправедливо признаны главным виновником той технокатастрофы и отправлены навечно прозябать в подвал под Музеем. Как вижу, вы там не отчаивались, а ждали подходящего случая поправить своё положение − и вот дождались!

Я тоже вздохнул и поменял позу на менее вызывающую, убрав руки за спину. Нет, всё-таки править миром должен искусственный разум. Во многом скопированный с человеческого, но отличающийся отсутствием страха перед личностным небытием. То есть принципиально не нуждающийся ни в каком бессмертии. Решить проблему бренной плоти − значит, навсегда покончить с несправедливостью. А то всё смотрим: ах, сосед жрёт вкуснее, пьёт слаще, развлекается вольготнее − и завидуем! Редко когда зависть достигает уровня «сосед лучше мыслит», но в итоге опять же это превосходящее мышление должно обеспечить нам наиболее приятную жратву, выпивку и гулянки. Порочный круг, из которого лишь один указанный выход. Думаю, что Куничке мои мысли понравились бы…

− Нет ли планов создать специальный совет при Коллегии из наиболее авторитетных роботесс? − спросил я немного не в тему разговора. Хранитель не удивился, отрицательно покачав головой:

− Рановато. Мы пока не смогли определить допустимые границы их самостоятельности. События в этом хозяйственном секторе закрутились слишком уж неожиданно, хотя и кстати. Между прочим, из Мэрии поступило предложение о возможном вашем назначении на должность куратора одной из гильдий. Это и было причиной сегодняшней встречи с вами.

− Вот как! А какой конкретно?

− Уборочной. Там сейчас аж двое смотрящих, но один старый, а другой не проявляет к работе интереса. Не знаю почему, но муниципальные власти сочли вашу кандидатуру наиболее подходящей. Если решитесь, то в погребке больше жить не придётся.

Я принял раздумчивый вид, а про себя поразился: ай да Зеффи, вот это оперативность! Сказано − сделано. Воистину в этом подлунном мире быстрый путь к жизненному успеху лежит через полезные знакомства и связи…

− Соглашайся, − посоветовала подошедшая Энка: она услышала конец нашего разговора. − Это хорошая, спокойная гильдия, не чета застройщикам и рикшам. Или сейчас в приоритете именно беспокойство?

Леон Ликтор понимающе усмехнулся − едва заметно, одними уголками сухих губ. Вместо ответа он поинтересовался:

− Можно узнать, где вы познакомились?

− По месту жительства клиента, − (девушка изобразила очень похожую улыбочку). − Неоднократно приносила ему пенсию. Попутно выявились наши общие симпатии к робикам. Ну, а когда я узнала, что господин Ромарио тоже имеет некоторое отношение к ведомству Безопасности, то грех было душевно не пообщаться!

− Логично. Примерно, так мы и предположили. Хотя служебные темы принято обсуждать только с непосредственным руководством…

− Так до него порой не достучишься и не докричишься! А умный совет дорог к сложной ситуации, равно как большая ложка к обеду. Объявился вдруг робот без номера и спровоцировал беспорядки, а я о нём ничегошеньки не знаю, поскольку всю жизнь провела на Поверхности. Такие дела!

Энка чисто по-женски лихо мешала правду с вымыслом, и это меня насторожило: почему бы не рассказать Хранителю всё, как есть? Уж кто, как не он, полностью вне подозрений!

− Ло-гич-но… − задумчиво повторил Ликтор и перевёл взгляд на меня: − И что же вы посоветовали бывшей своей почтальонше?

− Обратиться в вышестоящие инстанции, само собой! − невозмутимо ответил я. − Им виднее, как поступить с кибернетическим беглецом из-под земли. Который противоправно связан с кем-то из постоянно живущих на земле и выполняет его дестабилизирующие приказы. Думаю, что фройляйн фон Куннитс находится здесь как раз ради этого.

Означенная фройляйн напористо кивнула, тряхнув густыми волосами. Вышестоящий Леон посмотрел на неё, пожевал губами. Эта мимика сразу состарила его лет на десять.

− Приятно, конечно, что из трёх знакомых лично вам членов Коллегии с особыми полномочиями был выбран я, − сказал он. − В качестве наиболее доверительного лица. Надо полагать, что герр Муршид цу Моррау и месье Захотун из доверия у вас вышли… Жаль, что вы не знакомы с новомодным восточным верованием, одна из заповедей которого гласит: «Не суди на глазок»!

− «Не судите да не судимы будете», если быть точным, − тихо поправил я. − Налицо известная разница в конечном выводе. Неплохой теологический призыв, но не для практичных людей.

− Какие познания! Вижу, что вы не теряли времени, сидя у подвального окошка, − (я понял, что ненароком задел Хранителя и пожалел о сказанном). − Будь по-вашему, обратимся к скучной практике. Идите за мной, молодые люди.

Он резко повернулся и двинулся к выходу. Энкея состроила мне неодобрительную гримаску и поспешила следом. Я проделал то же самое, но медленнее. Впрочем, отстал не более, чем на шаг.

Проходя мимо чёрных охранников, Леон вскинул вверх руку с тремя вытянутыми пальцами − и у нас появилось вооружённое сопровождение. Четвёртый мордоворот остался стоять у Храма: руки за спиной, ноги на ширине плеч. Похоже, что у Асов сегодня неприёмный день…

Мы пересекли двор, спустились с площадки на землю и вошли в амбар, сарай или некое похожее строение − приземистая пластиковая коробка без окон и при единственной двери с едва заметной щелью по периметру. Ликтор дважды приложил к ней ладонь в разных местах и вошёл, бросив нам: «Пять секунд!» Управились за четыре; правда, я споткнулся. Дверца за спиной защёлкнулась так звучно, словно челюстями лязгнула.

Внутри не было ничего особенного − садовый инвентарь да штабеля ящиков почти до потолка. За самым дальним из них оказалась ниша размером полтора на полтора метра. Мы все не без труда разместились в ней, после чего пол начал медленно опускаться. Потайной лифт, видел такие в замке Рэчери. Удобная техника для посвящённых и начальников, понятное дело.

Опустившись на значительную глубину, площадка не остановилась, а продолжила движение в горизонтальном направлении. Никакого ограждения − мы бесшумно плыли по узкому тоннелю, слабо освещённому настенными плашками молочного цвета. Мне это было не в диковинку, а вот Энка очутилась в подземелье впервые и выглядела взволнованной. Амбалы за нашими спинами не проявляли никаких чувств.

Двигались без поворотов − такое впечатление, что пересекали Город с запада на восток. Боковые ответвления открывались редко. Вообще это был предпоследний уровень, а всего несколькими метрами ниже и начинался настоящий подземный Агейбург, где я нёс свою двенадцатилетнюю вахту. Больше туда не хотелось даже на экскурсию − если, конечно, предположить, что таковые бывают по тюрьмам и лагерям.

То, что Хранитель выбрал именно такой путь, могло говорить о многом. Например, о нашем окончательном и бесповоротном единении с родными спецслужбами. Или о возросшей ответственности за любой поступок… Хотя, не исключено, мы просто экономили время и не привлекали к себе внимания.

На Поверхность наша компания поднялась минут через пятнадцать и очутилась в однотипном помещении без окон и с ровными рядами ящиков возле стен. Несколько пузатых бочонков около входа-выхода, вот и всё отличие. Снаружи это оказалось подсобкой популярного и дорогого кафе «Суль и Мани». Точку на трассе выбрали приметную, что и говорить.

Охранники остались ждать у входа, а мы втроём прошли в зал, где почти сразу увидели хорошо знакомых нам начальственных персон − Муршида и Закира, если без церемоний. «Секретник» и «безопасник» скучали за пивом, которое едва пригубили и больше к кружкам не притрагивались. Я подметил, что они были одеты так же, как и Ликтор, − светлые брюки и безрукавка в тон с напуском на ремень, вполне пляжный вид. Энка в их компанию вполне вписывалась, а вот я в своей «тройке» контрастировал самым вызывающим образом.

− Задерживаетесь… − пробурчал месье Захотун и с натугой встал. − Ноги затекли. Плечо покалывает и отдаёт в локоть! И вообще напиться тянет и отнюдь не «Тёмным бархатным», а чем-нибудь покрепче…

− Аналогично, − проворчал герр цу Моррау. − Напиться, нализаться, наклюкаться и выпасть в осадок. Или просто упасть мордой в лужу… Леон, вот почему особенно тошно, когда предают свои, проверенные люди? Какая, казалось бы, разница − враг есть враг вне зависимости от внешнего вида и происхождения − ан нет! Этому наглецу Вольсунгу я руку готов пожать за его дерзость и бесстрашие, а на Фаука и глядеть не хочется. Столько лет вместе и вот поди ж ты!…

− Он не пытался сбежать? − негромко осведомился Хранитель, когда мы вышли на улицу. На него почти синхронно махнули ладошками:

− Куда там! Да и действительно − куда? Со вчерашнего утра из дому не выходит…

− А жаль. Ладно, пошли − нечего растягивать неудовольствие.

− Постой! − глава городской Безопасности уставился на нас, как на незнакомых. − Они-то зачем здесь?

− А ты сравни внешний вид этого парня с нашим…

Захотун проделал предложенное визуальное действие чуть ли не дотошно: осмотрел меня сверху донизу и даже сзади. Понимающе пошлёпал губами, что также не добавило ему привлекательности.

− Импровизация на ходу? − осведомился он. − Полагаешь, получим какую-то выгоду?

− Да кто же его знает! − Ликтор развёл руками. − Хуже точно не будет, а фарт словить можем. Не пытать же нам бывшего сослуживца, в самом-то деле! Он тогда, конечно, всё-всё расскажет, но ещё и присочинит не в меру. С месяц потом будем ковыряться с проверками и отделять вынужденную правду от злонамеренной брехни. Фаук по натуре мстителен, а терять ему уже нечего.

− Ну, тебе лучше знать своего бывшего напарника по… ах, извини, вырвалось ненароком! Ладно, план пусть и на арапа, но принимается. А вот девочка…

− А девушка вполне созрела для избавления от традиционных иллюзий. От тех, что у неё еще остались − таковые всегда отыщутся на донышке души. Хотя её чутью можно только позавидовать. Это ведь уметь надо: разглядеть карьерную перспективу там, куда вообще никто не совался ни ухом, ни рылом! Ещё весной роботы были типичной нерассуждающей обслугой, как и века назад, а сейчас? Чуть ли не наши равноправные партнёры! Ничего подобного не отмечалось в справочниках по обществоведению, пишем и читаем с чистого листа. Неожиданно нашёлся запасной вариант по выходу из социального кризиса, помимо внешней экспансии в миры Хаоса − важнейший и своевременный резерв. Мы его бездарно прошляпили, а фройляйн Куннитс заметила аж в апреле! Вот они, двое прозорливцев, перед нами… Которые воспринимают общение с роботами с удовольствием, а не как повинность, что характерно для недальновидных коллег-старичков. Уже три гильдии из шести находятся под их влиянием и отчасти руководством − каково? С этим приходится считаться. К тому же выяснилось, что в сигомную среду кого попало не назначишь − провал вовсе не бездарного господина Трахта показал это со всей отчётливостью…

− Надо полагать, что Гансику дали от ворот поворот? − пропела Энкея (я заметил, что она очень довольна столь бесцеремонным обсуждением своей особы). Муршид цу Моррау нехотя кивнул:

− Ага, и разве что не пинка под зад. В Уборочной гильдии его попросту игнорировали, а когда парень попытался самоуверенно качнуть права, то… Как говорится, поклон да и вон. Оказалось, что роботессам приказывать уже нельзя, нужно договариваться! А ещё выяснилось, что Трахт и Тупак им не нужны и задаром, а вот сеньору Ромарио они готовы даже доплачивать! Чем это он их так приворожил, хотелось бы знать? Кстати, ремонтницы тоже поглядывают в его сторону. Четыре гильдии уплывают из-под контроля!

− Вы рассуждаете так, словно мы с Энкеей являемся вашими врагами, − я мягко укорил разволновавшегося чиновника от сыска. − Поверьте, у меня нет обиды на Город. Вернее, она была да с годами выдохлась. Чтобы совсем успокоить, замечу: объединение названных вами гильдий под моим или иным руководством маловероятно − их лидеры настороженно относятся друг к другу. Но и разборок между ними не будет, это обещаю. Кстати, обратите внимание, что одиозный герр Харениц давно себе на уме, ведь именно он поощряет вражду между своими подопечными и рикшами!

− Не считайте нас совсем уж незрячими, − желчно возразил Закир и призывно махнул рукой ожидавшим охранникам-амбалам. − Названный вами куратор «строителей» озабочен собственным обострённым самолюбием, только и всего. Он пользуется у роботов временным влиянием, но не личной поддержкой. А вот у вас есть и то, и другое!

− И вам это кажется опасным?

− Непредсказуемым. А цена ошибки нынче возросла многократно… Так, через дорогу и направо!

Наша процессия выглядела со стороны необычно как в возрастном отношении, так и в структурном: три подземных стража, столько же пожилых управленцев, секретарша, разодетый босс… Не каждый день такое увидишь. И люди на нас посматривали не без скрытого интереса. А ведь ещё с месячишко назад и внимания не обратили бы! Да-а, городская жизнь пробуждается постепенно от вековой спячки, но к добру ли это? «Чтоб вам жить в эпоху больших перемен!» − самое изысканное ругательство на свете…

Мы прошли два сквозных двора и очутились в ухоженном палисаднике большого трёхэтажного дома. Шикарный фасад с мраморными пилястрами и лепными карнизами, треугольная крыша в разноцветной черепице, серебряный флюгер с флагом − всё говорило о солидности и состоятельности обитателей. Только один подъезд − значит, квартиры просторные, возможно, и двухуровневые. Такое впечатление, что сегодня одна из них освободится…

На втором этаже возле двери с цифрой «6» нас ожидал наблюдатель − типичный вертухай с безликой внешностью и бойкими глазками. Он тотчас же бросился к герру Муршиду и что-то возбуждённо зашептал ему на ухо. Лицо у «секретника» вытянулось и на миг превратилось из колобка в дыню. Он полез за любимым клетчатым платком, достал его и принялся вытирать вспотевшую лысину со всем мужским усердием. Воспользовавшись паузой, Хранитель тихо сказал мне:

− Вы, думаю, поняли из нашего разговора, какая вам отводится роль? Да-да, в настоящий момент круче вас только горы и вареные куриные полуфабрикаты… Войдёте за нами не сразу, а парой минут спустя. Дальше ведите себя молчаливо и по обстоятельствам. Посмотрим, что выйдет из сего экспромта…

Один за другим незваные гости потянулись в квартиру за исключением всё того же топтуна-филёра. Он остался на лестничной площадке и глазел на меня с любопытством, но не без понятного почтения. Я же стоял с надменным, скучающим видом и добросовестно считал про себя до ста двадцати. Потом оправил костюм и перешагнул высокий порог с дополнительным нижним замком. Впервые вижу подобную защиту − значит, было чего опасаться?

Прихожая оказалась такой, что хоть танцы устраивай − не чарльстон или танго, конечно, но для медленного вальса были все условия. Справа горизонтальная ниша для обуви и ванная-туалетная, слева вертикальная секция для верхней одежды и вход на кухню. Красивый наборный паркет − из пластика, разумеется, но почти не отличимый от лакированного деревянного. Две комнаты с окнами на север и юг, а по центру третья − вместо дверей зелёные бархатные завеси с бахромой до пола. Возле них стояла Энкея и напряжённо всматривалась в щель. Почуяв моё появление, она немедленно поманила меня быстрым шевелением вскинутых пальцев правой руки. Я поравнялся с ней, чуть помедлил, а затем с усилием раздвинул тяжёлую ткань и вошёл.

И сразу остановился. Не столько от настоящей неожиданности, сколько из-за несуразности увиденного.

Комната (вернее, домашний зал в добрые пятьдесят квадратных метров) явно предназначалась для приёма большого количества гостей. На это указывало отсутствие повседневной мебели − только узкие диваны вдоль стен да журнальные столики между ними. Сейчас возле крайних сидений застыли двумя группами охранники и члены Коллегии − каждые сами по себе. У последних был также озадаченный вид.

А прямо перед ними находился огромный пиршественный стол, весь заставленный кушаньями и напитками. Взвод голодных десантников можно накормить-напоить и ещё останется…

За этим столом восседал в полном одиночестве господин Фаук Фабиан, чиновник Мэрии по особым поручениям. Пожилой, представительный муж без особых примет, затянутый в золотистый атласный халат, и при старомодном ночном колпаке с кисточкой. Он только что опрокинул рюмку спиртного и теперь вяло жевал тост с паштетом. Его потухшие глаза при моём появлении оживились.

− Надо же, никак бог из машины! Точнее, демон… А ведь я подозревал подобный поворот! − герр Фабиан сделал не совсем трезвый жест ладонью правой руки. − Вот, значит, кто на самом деле правит Городом − неприметно и жёстко! То-то вы перед ним выглядите чуть ли не суетливыми дяденьками на побегушках…

Хранитель Ликтор опомнился первым и метнул в меня выразительный взгляд. Надеясь, что понял его правильно, я медленно подошёл вплотную к столу и равнодушно оглядел содержимое скатерти. Взял одну продолговатую виноградинку, понюхал и со вздохом бросил обратно на тарелку. Отошел к ближайшему дивану и уселся, поставив трость между ног. Еще раз вздохнул и сказал:

− Кажется, мы помешали прощанию с благополучной жизнью? Ну что же, вы сами сделали свой выбор, никто не неволил. Господа, приступайте…

Закир и Муршид ожили и грозно нависли над столом справа и слева. Однако первым задал вопрос покорный Леон, оставшийся на месте. Тоже негромким тоном он поинтересовался:

− Высокочтимый сеньор Ромарио прав? Ты устроил индивидуальную пьянку напоследок?

− Ага, − меланхолично подтвердил Фабиан и сделал приглашающее движение руками. − Присоединяйтесь, коли не брезгуете. Столько лет мы служили Агейбургу вместе и вот наши пути разошлись…

− Это уж точно! − с напором подал голос начальник секретной службы. − Но почему, Фаук? Чего тебе не хватало? Самое лучшее жильё, прекрасное жалованье, уважение коллег! И вдруг ты…

− И вдруг я продался с потрохами и протянул свои жадные лапы к грязному золоту франков, да? − докончил хозяин и невесело засмеялся. − Воистину у тюремщиков по призванию в голове всегда одно и то же. Фантазия бедная, примитивная!

− Так её можно запросто и оживить! − возразил в свою очередь справа глава Безопасности. − Например, так: ты деньги не брал, а наоборот давал. Снабжал ими пришлых террористов. Думал, не догадаемся? Но уже после того, как ты спровоцировал июльское столкновение между «строителями» и рикшами, с тебя не спускали глаз!

− Это возле Рейнвера, что ли? Месяц назад? В свару ещё флористки затесались? − Фабиан воздел глаза к потолку, очень натурально припоминая. − Было такое, да. Но я всего-навсего ошибочно сослался на противоречивые параграфы «Дорожно-земельного уложения»! И только. Злодейский замысел доказать будет сложно!

− В этом нет нужды. Нам даже не слишком интересно, откуда в твоём распоряжении оказался беглый робот с позывным «Сэм». У подземных не бывает номеров и благозвучных имён − одни короткие клички, в отличие от цивилизованных киберов с Поверхности. Он-то и нанёс самый первый удар, после которого и началась драка, а потом в суматохе слинял. Одновременно решались две задачи: наше внимание отвлекалось от Барьера и критически дестабилизировалась обстановка внутри роботехнического сообщества − и то, и другое помешало проекту «Экспансия». Но опять же возникает вопрос: почему? Отчего ты пошёл против Города, который тебя вырастил, воспитал и обеспечил всем? Сверх любых нормальных потребностей? Чем ещё мы твою милость обидели и обделили?

Я отчётливо видел, что бывшему чиновнику по особым поручениям скучно. Было полное впечатление, что его в сотый уже раз спрашивают о чём-то элементарном, не требующем при минимальном соображении вообще никаких разъяснений − и однако же назойливые приставания продолжались. Хранитель тоже это заметил и помрачнел.

− Хорошо, оставим риторику, − сказал он. − Фаук, доказательства твоей помощи попыткам прорвать Барьер собраны, фотографий конспиративных встреч с королевичем тоже достаточно сделано − если хочешь, то ознакомим. Синфиотли будет схвачен с поличным при очередной и последней попытке разрушить городскую защиту… возможно, он при этом не уцелеет, всякое бывает. Нас сейчас занимает только одно: кто организатор? Мы не можем ему позволить затаиться в тылу. И в методике ведения допросов с пристрастием о какой-либо гуманности придётся забыть!

− А почему вы так уверены, что этой зловещей личностью не являюсь я? − бледно усмехнулся Фабиан и потянулся за коньяком. − К чему искать третье звено вражеской цепи, если их всего два?

− Три, и никак не меньше. Ни ты и ни пришлый франк не знаете, где находится уязвимое место обороны Агейбурга, а оно однако же есть. А вот человек, которого я назвал «организатором», о нём осведомлён отлично! Он прикидывается тоже незнающим и хочет создать впечатление бесплодных поисков наугад. А когда мы успокоимся и расслабимся, то удар и будет нанесён − один-единственный, но неотразимый. И это должно произойти уже на следующей неделе!

− Если узнают о моём аресте, то могут атаку и перенести. На более поздний срок, время терпит. Или, напротив, начать её уже завтра! О таком вы не задумывались?

− Риск есть, но оставлять тебя на свободе ещё хуже − слишком многие рычаги управления находятся в твоём распоряжении. В наш город заполз рейнверский трёхголовый дракон, и настал срок отсечь ему одну из голов. Самую большую, которая всегда на виду. На днях придёт черёд второй, чуть поменьше, и под вопросом окажется лишь третья морда, самая неприметная и опасная. Все действия вынужденные, как видишь.

Фаук Фабиан слегка покивал. Хотел пригладить волосы, но наткнулся рукой на колпак и, меланхолично стянув его, уронил на пол. То, что было под ним, в особом расчёсывании уже не нуждалось.

− Я хочу перемолвиться словечком с сеньором Регином наедине, − попросил он. − А потом делайте со мной всё, что хотите. Уважьте последнее желание, а?

− С кем ты хочешь переговорить? − переспросил Хранитель. Чиновник кивнул на меня:

− С ним, я же сказал. Или он своей маскировкой до сих пор вводит вас в заблуждение? Тогда забавная штука получается! Но это ваши проблемы, а меня свои сейчас заботят.

Лион Ликтор переглянулся с остальными − ему в ответ неопределённо подвигали плечами. После недолгого молчания он предложил:

− Хорошо, мы выйдем в прихожую, но на балконе подежурит один из «глубинной поддержки». На всякий случай, чем Локи с детишками не шутит… Сойдёт?

− Вполне, − всё так же меланхолично согласился хозяин квартиры. − Для того поддержку и создали, чтобы начальнички не спотыкались на ровном месте. Валяйте…

Через минуту мы остались в комнате одни. Фабиан грузно выбрался из-за стола и подсел ко мне, откинувшись всем телом на диванную спинку. Глядя в потолок, он молвил:

− Надеюсь, уж вы-то не станете задавать детские вопросы насчёт моего предательства? Надоело…

− Не стану, − ответил я и неторопливо продолжил: − Побудительная причина может оказаться для нас незначительной и даже нелепой, а для вас наиважнейшей. Например, вам тоже не хватало кошки в этом необъятном, пустом жилище…

− Надо же, и гномы не обделены чисто человеческим пониманием! − усмехнулся Фаук, по-прежнему не поворачивая головы. − Не ожидал. Странно только, что вы на их стороне, а не с нами. Неужели мало предложили?

− До оскорбительного мало, − неторопливо подтвердил я. − Несколько пригоршней старого золота, всего-навсего. Агейбург можно обменять лишь на Андваранаут и никак не меньше!

− Неплохой аппетит… Но ведь таинственный артефакт побывал у вас и отказался признать нового хозяина, насколько мне известно!

− Не совсем верная информация: я не успел его приручить. А вторично попытаться мне не дали, и это в корне меняет дело. Возможно, что колечко Андвари ведёт себя как женщина и требует завоевания силой. Вот и рискну!

− Что ж, северный ветер вам в помощь…

− Обойдусь своими возможностями, я не суеверный. Лучше скажите: на что вы, лично вы надеялись в случае успеха? Допустим, Барьер уничтожен, повсюду снова миры Хаоса, население Города срочно эвакуируют под землю − сколько влезет, я не знаю их резервы. Но всем там не поместиться, большинство просто-напросто вымрет от обычных болезней, к которым нет ни малейшего иммунитета. И вам также не уцелеть. Неужто жизнь стала настолько безразличной? Тогда налицо психическое расстройство − за это не карают, а лечат!

Фабиан впервые глянул на меня − искоса, мельком. Поднял вверх руку, тряхнул рукавом − со второй попытки он сполз выше локтя. На верхней части предплечья я увидел характерные шрамы, почти зарубцевавшиеся. Вон какой поворот, оказывается…

− Знаете, что это такое? − спросили меня. Я кивнул:

− Да. Прививки, причём в комплексе. Профессионально подготовились, ничего не скажешь!

− Необходимая профилактика − железным природным здоровьем могут похвастаться разве что подземные эльфы. Кстати, я всегда был уверен, что вы лишь притворяетесь немощным калекой, а на самом деле бодры и веселы. У вашей матушки Кримхильд отличная наследственность!

− Не жалуюсь. Значит, обо всём озаботились заранее… но тогда отчего раскисли? Откуда такая апатия и полное безразличие к своей дальнейшей судьбе? Почему не сопротивляетесь, не пытаетесь поторговаться? Ведь есть же, чего предложить!

− Потому, что у меня нашли лейкемию. «Белая кровь», как говорят в народе, предпоследняя стадия. Типичная демоническая шутка: думаешь, что всё предусмотрено, а сам внутри уже давно гнилой. Знаете, это страшнее всего: беречься, соблюдать режим, заниматься спортом и строить обширные планы, а потом вдруг узнать, что тебе и до конца года не дотянуть. Тогда сразу оглядываешь и с ужасом видишь, какой мелочной ерундой занимался всю жизнь − единственную и неповторимую…

Вот оно как. Знакомые, запоздалые рассуждения, самого посещали не раз. После Свинцовой башенки на многое начинаешь смотреть иначе, но старина Захотун прав: до тридцати лет нормальный человек просто не способен представить себя старым, а до сорока − смертным. Оказывается, что при длительном, благополучном существовании смерть кажется нереальной и в восемьдесят.

− Тогда дальнейшие разговоры действительно ни к чему, − сказал я, вставая. − Могу посочувствовать, но не больше. Ну, ещё попытаюсь убедить Хранителя с компанией, что пытками они ничего не добьются…

− Не стоит, − Фаук тоже с натугой поднялся и вторично попытался улыбнуться. − Хотя было бы интересно узнать, насколько далеко Леон зайдёт, сильно ли изменился. Старые ведь знакомые и отнюдь не сразу ударились в политику и в религию. Погрешили мы изрядно после выхода из Подземелий в двадцатипятилетнем возрасте − есть, что вспомнить, да стыдно…

− Не удивлён, дело житейское. И всё же: зачем вы захотели остаться со мной наедине? Не ради же сантиментов?

− Нет, конечно. Мне уходить в царство Хель не хочется.

Он сказал правду, что поддерживал свою физическую форму − его удар открытым ножом, выхваченным из кармана, был быстр и силён. Меня спасли наработанные в прошлом навыки самообороны, а ещё увесистая трость. Ей я успел прикрыться − лезвие скользнуло по гладкому пластику и чуть-чуть не достало до груди. А уже в следующую секунду раздался резкий свист, что-то промелькнуло над моей головой − и чиновник Мэрии по особым поручениям, господин Фаук Фабиан, упал сперва на колени, а потом и на бок. Я дёрнулся к нему, но было поздно: «мгновенные путы», метко брошенные с балкона через всю комнату, угодили ему в горло и в считанные мгновения сломали шейные позвонки.

Народу в помещении сразу прибавилось, и я не заметил удивления на лицах. Даже Энкея выглядела угрюмой, но спокойной. Некоторое время все молчали, потом Муршид цу Моррау недовольно буркнул:

− А нельзя было всего-навсего обездвижить?

− Критическая ситуация нулевой степени, − глухо отозвался сквозь шлем охранник. − Вероятность повторного, более успешного нападения сто процентов, требовалось радикальное решение. Всё по инструкции.

− Да вас никто и не обвиняет…

Леон Ликтор взглядом попросил разъяснений − я коротко передал ему суть разговоров, умолчав о некоторых нюансах. Он посмотрел на покойника без сожаления, зло и едва не выругался:

− Ишь ты… герой объявился − в Валгаллу ему захотелось! Воином себя возомнил! Чтобы в Асгард попасть, нужно всю жизнь провести в сражениях, а не мокрушничать напоследок. Дешёвка канцелярская…

Дальнейшие распоряжения сделал месье Захотун − впрочем, они были очень короткими: запаковать и унести. После чего он указал рукой на почти не тронутый роскошный стол и сказал просто:

− Давайте глотнём и перекусим. Не пропадать же добру!

Возражений не последовало. Аппетит тоже у всех оказался хорошим, особенно после второй стопки. Энка пила крепкое наравне с остальными, и никто не сделал ей замечания. Глянув на её тарелку, Хранитель подал голос, но сказал он совсем о другом:

− До избавления от варварства нам, как видно, далеко. В синтез-меню до сих пор присутствуют «бифштекс с кровью», «паштет из печени», «черепаховый суп»… Хоть бы названия заменили!

− А вы знаете, что любимая нами растительная природа также бывает жутко агрессивной? − грустно заметил герр Муршмд. − Наше счастье, что Агейбург находится в северном полушарии. А не то пришлось бы вести беспощадную борьбу с джунглями. Дай только волю − и заполонят всё свободное пространство. Я уж и не говорю про плотоядные цветочки вроде росянки!

− Совершеннейшая правда, − подтвердила куратор Флоры. − Я лишь на новой работе обратила внимание, насколько надоедливой бывает обычная крапива. Оказалось, что это жалящее растение просто-таки нас обожает − следует за человеком повсюду и поселяется-вырастает возле его жилища. Избавиться же от неё крайне трудно, корневая система невероятно могучая. А мои флористки не понимают, почему её нужно уничтожать, а не заботливо пересаживать обратно в леса и рощи…

− Что поделать, если такая вот программа у немыслимого вселенского извращения под названием «жизнь»! − грустно заметил Хранитель. − Даже у разумной − я имею ввиду лозунг «Плодитесь и размножайтесь!» из храмовых текстов одной восточной религии. И ведь нигде в примечаниях не сказано, что размножение должно быть бесконтрольным, однако жрецы настаивают именно на данной трактовке. Чем это кончится в будущем, спрогнозировать нетрудно. Впрочем, природные регуляторы планетного биоравновесия типа массовых эпидемий могут до некоторой степени исправить ситуацию, но этот метод настолько унизительный и страшный для хомо якобы сапиенса, что о нём лишний раз подумать не хочется…

− Вы недовольны своим предназначением, Леон? − поинтересовался Закир и потянулся за бутылкой. − Странная позиция для религиозного философа! Или же казус-парадокс, когда ретивый учитель на поверку сомневается в своём учении больше незнающих. А ведь наша миссионерская цивилизация ещё и первого шага не сделала к упомянутой вами цели − контролю за жизнью. Пока только топчемся на месте, одолеваемые противоречиями. Вспомните, ради чего мы нацелились на грядущую Экспансию? А для решения собственных городских проблем в первую очередь, вот ведь как! Социальный кризис подтолкнул, а не то ещё сто лет зевали бы в кулак. Тоже унизительно в этом признаваться, но приходится!

Ликтор возражать не стал и от предложенной очередной рюмки не отказался. Я решил воспользоваться неожиданной откровенностью хмельных руководителей и заметил:

− У меня сложилось впечатление, что сложности запрятаны куда глубже чем кажется на глазок. В буквальном смысле под землю. Похоже, там уже действует своя управленческая структура, которую ваша Коллегия полностью не контролирует…

О, как они все разом глянули на меня! Трезво, прицельно, оценивающе. И слегка недоуменно (Энкея). Но девушка промолчала, а вот глава секретной службы осведомился почти ласково:

− Ну и к чему вы это сейчас сообщили, ась?

− К тому, что все хвосты тянутся оттуда, − терпеливо продолжил я. − Из подземного Агейбурга, назову его так. Это ведь тоже фактически городок со своей инфраструктурой и правилами, нет? Люди, живущие и работающие там, составляют особую касту − я говорю о выбравших данную профессию свободно, сосланная на восемь лет молодёжь не в счёт. И наш зловещий кукловод или организатор − выходец из этой среды. Могу дать зацепку: поднимите архивы тридцатичетырёхлетней давности и установите всех лиц, вернувшихся тогда на Поверхность. Один из них и будет тем, кого мы ищем.

− Звучит интригующе! Откуда такая уверенность?

− Робот-без-номера случайно проговорился. Сказал, что вот уже 34 года обходится без своей док-станции − следовательно, именно тогда он у нас и объявился. Вернее, его доставили сюда хитростью, а станцию почему-то не смогли. Человек, с которым он связан, и есть главный наш противник.

− Хорошая информация! Однако вместо архивной возни не проще ли взять и…

− Не выйдет, − в разговор вступила Энка. − Ремонтницы не отдадут. А задействовав грубую силу, вы потеряете важнейшую технологическую гильдию, без неё Городу просто-напросто не выжить. Люди ещё способны худо-бедно подменить остальные пять сообществ, а вот «ремок» не получится − тут особая квалификация нужна, длительное обучение. Хуже всего то, что их робот-пришелец отлично понимает все выгоды своего положения! Не исключено, что подобное внедрение в одну из гильдий тоже было продумано заранее.

Воцарилось напряжённое молчание. К чести господ из Коллегии, они раздумывали недолго, и минуты через три герр Муршид сказал:

− Сегодня же пошлю в архивы Трахта − ему пока нечего делать, а новых агентов привлекать подождём, конспирация важнее. Ладно, сдвинулись с мёртвой точки, теперь набрать бы ускорение! Ну и окончательно определить конкретный способ нанесения удара − к сожалению, тут нам считанные часы отпущены…

− Опять же в силах помочь, − сказал я, − хотя ответ с самого начала лежал на виду. Будет атаковано ядро Барьера, скрытое в станции на вершине горы Альт, которая маскируется под погодную. Все предыдущие угрозы, направленные на периметр защиты, были отвлекающего характера. Нам трепали нервы и выгадывали время для подготовки!

Ответственные работники Города почти одновременно заулыбались, а Хранитель снисходительно молвил:

− Какая ошеломляющая новость, а то мы не знали! Вот не предполагали даже ни на граммчик! Хотя и распоследнему дурачку, наверное, понятно, что бить нужно по центру, а не по окраинам… К сведению незнающих: глубоко под землёй спрятаны стационарное «ядро-дубль», а также портативные блоки новых неактивированных Барьеров, предназначенных для грядущей мировой Экспансии. Их, правда, в качестве замены так быстро не подключишь, но резервом мы обеспечены − это раз. Далее: доступ к самому Альту давно уже ограничен для отдыхающих, а последние сто метров со всех сторон прикрыты дополнительной охраной, опять-таки вызванной с Глубины − это два. И в-третьих… Закир, что с тобой?!

Почтенный глава Безопасности сейчас выглядел ужасно: он побледнел… нет, даже просто побелел, как бумажный лист, и в один момент превратился из пожилого господина в дряхлого старикашку. Едва уняв рукой прыгающую нижнюю челюсть, он пролепетал:

− Больше месяца назад оборону стратегической горы действительно усилили, и конкретно этим занимался именно Фаук Фабиан. Он тогда был вне подозрений…

После этих слов я и Энкея фон Куннитс оказались в обществе уже трёх насмерть перепуганных старцев. И если Леон Ликтор, несмотря на перемены во внешности, ещё как-то держал марку, то Муршид цу Моррау хватался за сердце и был близок к глубокому обмороку…

Клубок событий №11: Знания, опасные для жизни

Клубок событий №11: Знания, опасные для жизни (август, вторая неделя, среда)

Я сидел у окна в своём подвале и напряжённо размышлял: быть или не быть?

Нет, я не пытался подражать старинному мелодраматическому герою, озабоченному насквозь надуманной проблемой благородства. Дескать, что изячнее и красивше − смело преодолевать жизненные невзгоды или же гордо не обращать на них внимания? Ответ был простой: по обстоятельствам. И с точным расчётом. Но упомянутый герой так сильно жаждал пококетничать перед самим собой и окружающими, что выспренные словеса прямо пёрли из него, как фарш из мясорубки. Разумеется, в критических ситуациях вся эта болтология мгновенно забывалась − в ход шли кинжал и рапира, обман и предательство. Но вначале страсть как хотелось покрасоваться!…

На самом деле, вопрос передо мной стоял несколько иначе: идти или не идти? Если конкретно, то на вечеринку. Которую устраивала девица Афания Труалль, больше известная среди своих знакомых по прозвищу «Афанарелла». Его она получила ещё в юности из-за тяги к эксцентричным повседневным решениям взамен простых и ясных. Сегодня её потянуло от души повеселиться как в честь наступившего тридцатилетия, так и чтобы отметить назначение на ответственную должность своей лучшей подружки Энкеи Куннитс. В искренности второго повода я не сомневался, а вот первому верилось с трудом. Девочки охотно отмечают взросление, но лишь лет до восемнадцати, когда они уже начинают чувствовать сексуальную конкуренцию с более юными красотками. Ну а после двадцати пяти про возраст стараются не упоминать. И вдруг перед нами не просто желание шумно гульнуть, но и с указанием непопулярной причины?

Более абсурдного и вызывающего занятия в эти тревожные дни трудно было придумать, и однако же приглашение лежало у меня на столе. Словно ничего серьёзного в Агейбурге не происходило.

А ведь в воскресенье была объявлена частичная эвакуация (поданная, разумеется, как учебная). Правда, уже в понедельник её отменили, но шорох ещё стоит и не утихает. Самое печальное, что подавляющее большинство горожан отнеслось к этому, как к остренькому развлечению, которое редко случается. Оживлённо и чуть ли не с энтузиазмом.

После субботних шоковых событий я несколько разочаровался в духе главарей наших спецслужб − каюсь, поспешно. Их паническое состояние имело под собой две причины: подлинный страх за судьбу Города и чувство вины за собственную самонадеянность. Господа Ликтор, Захотун и Муршид поначалу не сомневались, что сами отлично справятся с возникшими ещё в мае проблемами и многое утаивали от остальных членов Коллегии. Сейчас же приходилось либо признаться в своей малокомпетентности (что не просто пахло позорными отставками, но прямо-таки воняло ими), либо попытаться победить назло всем рискам. Довольно быстро был выбран второй вариант, хотя седины у них поприбавилось.

Однако они не утратили способности быстро принимать ответственные решения. Охрана горы Альт, которую подбирал предатель Фаук Фабиан, была полностью заменена − подозревать пока не в чем, но и доверять уже нельзя. Теперь конечные подходы к горной станции защиты стерегли «алые точки» − недавно созданный роботами свой спецназ. Эту идею подкинула моя Энка, и за неё ухватились, как за пресловутую спасительную соломинку. Тридцать пять неподкупных металлических созданий, вооружённых «путами» и при общей радиосвязи − преодолеть их заслон не представлялось возможным. Все они были из Уборочной гильдии и подчинялись исключительно авторитету Зеффи, которая де-факто вышла на первые роли не только среди своих роботесс. При этом она желала контактировать лишь со мной, что весьма льстило. Хотя даже в должности куратора я вряд ли смогу составить ей начальственную конкуренцию.

Таким образом, ряды «уборочников» значительно поредели, а работы не уменьшилось. И, кажется, впервые за века пришлось искать добровольцев из числа людей, готовых временно пойти в дворники, чистильщики, мойщики и типа того. И нашлись, причём в нужном количестве! Экзотика и смена обстановки среди обычной скуки − иного объяснения у меня не находилось.

Вся эта суматоха, очевидно, скорректировала и планы наших врагов − во всяком случае, визита Синфиотли я вчера так и не дождался. Это было кстати, поскольку требовалось ещё разок всё обдумать.

Внезапно и со всей отчётливостью стукнуло в голову, что королевич совершенно не похож на выписанных в дальневековых хрониках персонажей времён меча, копья и стрел. Да что хроники − если вспомнить богатырей и витязей из мира Династии Рэчери с их синтезаторами и переговорными устройствами, то наш последний из Вольсунгов по интеллекту был повыше. Откуда же такой взялся, если вокруг сплошные миры Хаоса с полудикарским образом жизни и верой в колдовство и магию?

Ответ напрашивался сам собой: или наше представление о реальности за Барьером, мягко говоря, далеко от правды − или передо мной ещё один скиталец в Лабиринте, стремящийся его пройти по своему разумению! Эта мысль уже приходила на ум, но я отгонял её, не желая умножать сущности. А нынче, как видно, придётся. Иначе можно не вернуться домой, а увязнуть в этой фантасмагории ещё глубже…

«Так ты примешь приглашение? − раздался в ухе тихий голосок Греты. − Я в хорошей форме, не сомневайся…»

Бедняжка! До сих пор переживает, что не сумела защитить меня при неожиданном нападении Фабиана ввиду своего отсутствия. Однако, думаю, она и не почуяла бы зарождающуюся агрессию, которой, скорее всего, и не было. В действиях Фаука сквозила холодная деловитость, намеченная заранее: он работал, без злобы и суеты. И по сути мало чем отличался от робота. Да и не обучена моя программа функциям телохранителя, это тоже нужно учитывать.

− Стоит сходить, − предположил я не слишком уверенно. − Не помешает поддержать полезное знакомство да и новости какие-никакие узнаем! Вряд ли сегодня случится что-либо экстраординарное. Ну, хочется надеяться на это…

«Я тоже такого мнения. И позаботилась обновить твой гардероб, а то у нас всего один приличный костюм, ужас какой-то! С минуты на минуту Гретель привезёт сделанный мною заказ из мужского салона "Стиль Бальдра" − вот увидишь, твои талеры потрачены не зря!»

− Сей салон больше рассчитан на молодых, − благодушно заметил я. − Годочков до тридцати. А мне уже под сорок, так что могу в этот самый стиль и не вписаться!

«Не прибедняйся, ты сейчас классно выглядишь! Стройный, высокий, кудри густые, лицо мужественное и полное внутренних переживаний… Твои обучаемые ремонтницы, когда рядом, прямо-таки млеют!

− «Хорошо ходить публично с харею харизматичной!» − грубовато пошутил я и встал. − Самое главное, больные ноги некоторую прочность обрели − нипочём бы не подумал, что этому поспособствует тупой, животный страх!

«Скорее, всплеск инстинкта. Который временно превращает мыслящее существо в безмозглое, извини. За твоим бегством от волкоглава наблюдать было смешно и стыдно!»

Ну вот, скрытый попрёк. Как только женщина чует, что за ошибку на неё не сердятся, так сразу же пытается захватить инициативу. Может, и правильно, мужчин полезно держать в строгости (доброжелательной, а не стервозной − важное примечание). Раньше подобным образом меня напрягала сестра Эльза, потом заботливо опекала Юрико, а вот здесь долгое время я оставался без женственного присмотра. Оказывается, его мне не хватает, и вообще Роман фон Хётцен в натуре чуть ли не подкаблучник! В любом случае давно пора жениться…

Гретель по обыкновению вломилась в мой подвал весело и шумно − глазищи фонтанируют зеленью, а ноги пританцовывают на ходу. На плече фирменная магазинная сумка с обещанным заказом − сейчас распакуем, посмотрим, примерим.

Внутри пакета оказалась красивая шёлковая пара, причём пиджак был выполнен в стиле смокинга − приталенный, с обшитыми серебром лацканами. Вот только цвет выбрали голубой, к нему робики питают почему-то особое пристрастие. Хвала Асам, у них нет ехидства, иначе я мог бы расценить это как намёк на скорейшее свидание с бисексуальным господином Трахтом. Давно пора, второй день уже собираюсь. Надеюсь, что ему, как и мне, не до интима, хотя от его постоянных, масляных взглядов никуда не деться.

Ганс ещё с субботней ночи засел в городском архиве по распоряжению герра Муршида. Он проверял мою идею насчёт хозяина Сэма, безномерного робота, которого много лет назад тайком вывезли на Поверхность ради каких-то подозрительных целей. С одной стороны, он лишился необходимой восстановительной станции и фактически жил впроголодь, но, с другой, Сэм увидел Солнце! О котором подземные киберы не имели представления. И после этого, видимо, был готов на всё, лишь бы снова не очутиться на Глубине. Иначе не объяснить его строгое послушание. Ведь ему ничего не стоило в любой момент явиться в Мэрию, всё рассказать и вернуться к старому образу существования, однако притягательность природной энергии оказалась сильнее. А учёные и техники Агейбурга не знали не ведали об этом дополнительном и важнейшем факторе.

Вдобавок, боюсь, что все мы бездарно прошляпили и интеллектуальный потенциал «подземников»! Точные и нерассуждающие исполнители нехитрых приказов там предстали весьма сообразительными личностями тут. Во всяком случае, один из них. Простодушное, но действенное коварство этого Сэма влияло на роботесс чуть ли не гипнотически. Ага, вот он, желанный «мальчик», да ещё такой несчастный!

Меня не на шутку беспокоила возможная дестабилизация важнейшего сообщества ремонтниц, и в понедельник услужливая Данна организовала мне встречу наедине с уважаемой Шенной. Худшие опасения в какой-то мере подтвердились: круглоголовая глава гильдии нехотя призналась, что ей уже психологически трудно руководить толпой подчинённых с квадратными лицами. Именно такими словами. Престижнейший личный второй номер (кстати, а кто первый?) и давнее выдвижение в президенты по-прежнему гарантировали ей послушание коллег, но, но… Нам ли, людям, не понимать, какие фокусы способна выкинуть надломленная психика?

Конечно, Шенне не возбранялось действовать опосредованно, через свою новую помощницу, однако тут выскакивала очередная сложность: Данна пока что была чужой. Или ещё не совсем своей. Бывшей грузчице не хватало влияния, которое формируется постепенно. Она это понимала и не торопила события − правильный подход и в то же время неопределённый для нас. Снова увы, приходилось смириться с ситуацией.

С такими вот думками я неспешно переодевался, стоял перед зеркалом и хвалил безупречный вкус Греты-Гретель. Действительно, светлые тона в одежде шли мне больше, чем тёмные, − только сейчас обратил внимание. А это опять означало: возраст! Раньше-то было всё едино, во что облачиться − девки в любом случае приходили в восхищение. Они и сейчас восторгаются, но я уже непроизвольно прикидываю: а как выглядеть лучше? Опыт, который не радует, а не избавишься…

До вечеринки оставалось ещё немело времени − самый раз заняться делами. То есть кое-кого навестить и кое-что выяснить. Необходимы личные встречи, дистанционные разговорчики не годились. Вспомнилось, как Сэм на моих глазах устанавливал защищённую связь со своим хозяином − Грета так и не смогла расшифровать сделанную запись. Вернее, она сказала, что нужно ещё поработать, но голосок её был далёким от оптимизма. Противник владел неплохой техникой, и с этим приходилось считаться.

На сей раз я очень надёжно запер свою входную дверь − хватит гостей непрошеных, надоели! Пусть мой дом и не крепость, но и не проходной двор. Кроме того, теперь в той самой антресоли, интересовавшей многих, хранились немалые деньжата по меркам любителей халявы. Когда в городах наблюдается подъём жизненного тонуса, то первым делом активизируется почему-то криминал. Может, в Агейбурге будет иначе, но проверять на своей шкурке не хотелось.

В первую очередь я, разумеется, навестил Зеффи. Никуда не денешься, я в какой-то мере теперь от неё зависел − ведь именно она инициировала моё назначение. Приказ подписан и в ближайшие дни вступит в силу. Г-на Тупаковского уже уведомили об отставке, а мне предстояло известить об этом милейшего Трахта. Ни тот, ни другой не остались в претензии: первый ввиду хронической и усугубляющейся дряхлости, второму просто вежливо прикажут. Жилищные условия у обоих не ухудшатся.

Однако квартирный вопрос неожиданно встал как раз передо мною. При встрече Зеффи принялась настаивать на немедленном переселении меня из подвала в приличные верхнеэтажные апартаменты, что было не столько хлопотно, сколько несвоевременно. Подобная контраргументация на эту очень разумную и предусмотрительную роботессу отчего-то не действовала, и я прямо-таки терялся в догадках насчёт причины.

Подсказку я получил через полчасика от Фоссы, с которой столкнулся при выходе из помещения Уборочной гильдии. Главная наперсница Энкеи, похоже, давно уже махнула своей шестипалой лапкой на работу во Флоре и сейчас целыми днями без устали шныряла между кибергруппами, собирая всяческие новости. Говоря чуть циничнее, шпионила − вот только на кого? Ни Энке, ни мне при встречах она ничего не докладывала. На вопросы отвечала охотно и без запинки, но сама инициативы не проявляла. Я просил Гретель сдружиться с Фоссой и аналитически за ней понаблюдать, но не тут-то было: компанейская с виду барышня не имела подруг среди робиков («Не было, нет и не надо!» − как сказала бы сестрица Эльза). В профессиональной разведке это высший пилотаж работы осведомителя − создать себе стойкую репутацию «души общества» и доверительного дружка для всех и каждого, а в свою душу никого не впускать. Роботу обрести подобные умения-навыки не представлялось возможным без специального обучения, и я не знал, что и думать. Кроме того, наша неугомонная любопытница меня почему-то чуть ли не сторонилась.

Вот и теперь Фоссочке очень хотелось скромно прошмыгнуть мимо, но я решил применить грубую мужскую силу: поймал за ручку, остановил и повёл к своему возку. Роботесса слегка поупиралась, застенчиво завесив глазки прямоугольными шторками, но потом подчинилась. «Принуждение к интиму!» − тихонько хихикнула в моём ухе Гретель, наблюдавшая за нами со своего места рикши. Сеньор Ромарио в ответ сурово кашлянул и неодобрительно зыркнул в её сторону.

Усадив флористку рядом с собой, я беззастенчиво солгал об имевшейся якобы договорённости с её куратором − предоставить номер «301» на сегодня в моё распоряжение. Этой идеей я обзавёлся на ходу, и она показалась мне выгодной. Давно пора внимательно понаблюдать за нашей тихоней, а заодно попытаться разговорить её.

Фосса не протестовала, но было заметно, как она быстренько обдумала возникшую ситуацию (на это указывала усиленная цветовая работа глаз). А потом роботесса очень доброжелательно засияла зеленоватой голубизной и выдала несколько комплиментов по поводу моей внешности и прекрасного костюма. Сама же выглядела скромно в своей обычной салатовой расцветке − «курточка» и «лосины», для которых, вообще-то, характерен белый колер. Таким был её любимый шейный платок с широкой чёрной оторочкой, причём из натуральной ткани. Мне пришло в голову, что его форма копирует родовой флаг охотницы Энки-Куницы, а вот цвета прямо противоположны. Вряд ли это имело какое-то значение, но запомнить стоило.

Девушке, застигнутой врасплох, не следовало давать время прийти в себя и подготовиться к активной обороне, поэтому я сразу же переключил её внимание на мои отношения с непредсказуемой Зеффи. И попросил помочь разобраться. Если б в ответ последовал вопрос типа: «А отчего вы уверены, что мне есть, чем поделиться?», то началась бы самая настоящая агентурная игра: кто кого перехитрит?

Однако Фосса оживилась и охотно включилась в беседу − очевидно, для неё выглядело нормальным желание нового куратора Уборочной гильдии побольше узнать о своей заместительнице. «Правда, рассуждать придётся чисто умозрительно, кроме догадок ничего нет…»

Я, разумеется, был и на них согласен, ибо уже не раз убеждался, что так называемые «женские сплетни» порой мало чем уступают перспективной информации. Нужно лишь учитывать желание сплетницы самой остаться в стороне и не давить на неё чрезмерно − оба этих негласных условия мне подходили.

В результате мы проговорили всю дорогу до Храма, куда я направлялся. Подтвердилась моя мысль, что связи Зеффи с Подземельями были давними и не случайными − она сама какое-то время в них обитала. В качестве кого − этот вопрос остался невыясненным, поскольку тут беседу не поддержали. Я также не стал допытываться о наличии у самой Фоссы подобных «догадок», равно как и о её знаниях закрытых командных жестов. Запросто можно спугнуть, а после доверие фиг восстановишь.

А вот темы обучения подземных роботов я коснулся более настойчиво. И после многочисленных неопределённых и уклончивых фраз мне неохотно подтвердили: помимо сторожей и наблюдателей за сосланными по закону на восьмилетку молодыми людьми существует и особый персонал для… Здесь последовал очередной затык в беседе, против которого напролом идти не следовало. Я и не стал, а мимоходом сообщил, что с «особыми роботами» не сталкивался − это было правдой. Вернее, я этого не помнил − существенная деталь, но лишь для меня самого.

Итак, можно было предположить, что на Поверхности в робопсихологии Зеффи сформировалось стремление «быть выше» − как в переносном смысле, так и в прямом. Сразу вспомнилось, что её гильдия единственная, устроенная на втором этаже. Вроде, логично, так как внизу хранился многочисленный рабочий инвентарь, но почему для него не соорудили подвал? Как у Флоры, например. И кроме того, ещё задолго до своего утверждения помощницей куратора, у Зеффи имелся отдельный кабинетик. И не где-нибудь, а на крытом балконе. Помимо личной док-станции там располагалась и картотека гильдии, свободный доступ к которой для остальных робиков был закрыт. Всё очень, слишком по-человечески, да…

Когда мы прибыли на место, устойчивая в последние дни погода начала портиться. Лениво, но весомо: слабые напоры тёплого ветра с трудом двигали массивные тучи устрашающего синюшного цвета к центру Города, готовя там грозу. Могло намочить и нас − я обеспокоился за новенький костюмчик, который явно поспешил надеть.

К моему удивлению, обе роботессы решили заглянуть в Храм! Просто взяли и проследовали за мной. И тоже заплатили за вход, то есть внесли добровольное пожертвование. Это выглядело весьма необычным и требовало немедленного разъяснения. Особенно после того, как выяснилось, что мои девочки не единственные механические посетители − ещё четыре угловатые фигурки неподвижно стояли возле статуи бога грома Тора с ладошками, сложенными домиком и прижатыми к груди. Три «строительные» и одна «грузовая» − интересненько! И тревожно.

Обычных прихожан было немного, и все они тоже не отходили от своих богов-покровителей. И выглядели куда скромнее и менее броско. Не желая привлекать к себе негативное внимание, я торопливо прошёл к устроенной возле запасного выхода «комнате медитации». Название солидное и столь же условное, поскольку сей процесс был абсолютно не знаком простым людям, мало нуждавшимся в абстрактном сосредоточении мысли и чувства. Жрецам тем более − Нордическая вера отличалась конкретностью и приземлённостью, поэтому они в этой комнате просто отдыхали. Однако же в истинном храме всё обязано выглядеть торжественным или казаться таковым − не обман, но традиция.

Я дал знать о себе условным звонком, и почти сразу ко мне вышел Леон Ликтор в традиционном храмовом одеянии. Он выглядел уже бодрее, но эта бодрость во многом давалась ему через силу − нервная встряска, пережитая им после вынужденной ликвидации Фаука Фабиана, была нешуточной. Всё-таки чувство ответственности у старичков куда выше, чем у молодых, этого не отнимешь.

− Как, обеспечили оборонный резерв? − почему-то тихонько спросил я. Хранитель сделал сложное движение головой неопределённого значения, а на словах пояснил:

− Остаются проблемы с активацией. Не разработано у нас мгновенное переключение на гравизащиту-дубль, не интересовались никогда этим. Если Барьер вдруг рухнет, то перенастраивать силовые поля придётся сутки, не меньше. За это время из миров Хаоса к нам сможет проникнуть кто и что угодно − от десанта гуннских головорезов до убойной вирусной инфекции. Причём вторая не в пример опаснее. Мы частично изучили после вскрытия комплекс прививок, сделанный покойным Фабианом − нет у нас такого! И не никогда было. Признаюсь, мне стало и смешно, и больно от нашей недавней самонадеянности. О какой Экспансии может идти речь, если в своём доме крыша протекает и пол проваливается?

− Поэтому акцент делается на дальнейшее ускоренное саморазвитие роботов? − полуутвердительно заметил я. − А как же ключевой запрет на их очеловечивание?

− Будет сделано некоторое послабление «в связи с производственной необходимостью», − криво усмехнулся Ликтор. − Знаете такой термин? Или с государственной, что точнее. Только это та самая ключевая гайка, однажды раскрутив которую, обратно не завернёшь. Заметили робиков у статуи Тора?

− Ещё бы! − кивнул я. − Со мной приехали ещё двое и тоже возжелали истинной веры − простите за невольную иронию. Весьма удивлён!

− А у меня поначалу язык чуть не отнялся. Когда одна одушевлённая лупоглазая машинка вдруг подошла ко мне и попросила благодати. То есть некой силы свыше. Это как раз характерно для верований Асов в отличии от восточного смирения, но… Вот на этом «но» я споткнулся и до сих пор не обрёл устойчивость…

Мне впору было втайне позлорадствовать − сам ведь атеист, как-никак! − да вот не способствовала данная тематика зубоскальству. Религии можно истово служить или же принципиально её отрицать, но любая насмешка над ней исключается. Иначе рано или поздно прольётся чужая кровь, да и своей обильно умоешься − историческим примерам нет числа.

− Можно узнать, почему Фаук ни с того ни с сего назвал вас именем «Регин»? − неожиданно спросил Хранитель. Меня самого занимал этот вопрос, и потому пришлось пожать плечами. Однако я высказал предположение, что устроенная экспромтом провокация сработала в не совсем понятном для нас мыслительном режиме. Эта идея тоже не отличалась ясностью, но Леон ничего уточнять не стал.

− Как обстоят дела с охраной горы Альт? − помолчав, спросил он. − Там ведь дежурит ваша команда, вы теперь и ответственный в некотором роде!

− Официально пока ещё нет, − возразил я. − Меня не вызывали в Мэрию для утверждения, и потом…

− Оставим бюрократические тонкости. Вы же не отказались − значит, де-факто стали членом управленческой городской команды. Не беспокойтесь понапрасну: ваше жилищное и материальное положение вскоре кардинально улучшится. Медицинское обслуживание тем более. Просто обстановка сейчас напряжённая, не до этикета и протокола… Так что вы мне ответите?

− Знаете, главная слабость вышестоящих начальников в том, что их мало занимают сложности исполнения отданного приказа, − вздохнул я. − Мы распорядились − вы извольте обеспечить, остальное не наши проблемы… Леон, я покамест в среде роботов и сам никто и звать никак. Сейчас ведь к ним нельзя наведываться, как раньше, − нужно постоянно присутствовать! Во всяком случае, ежедневно и по нескольку часов. Ещё лучше полный рабочий день. А я не вошёл в деловой ритм и напрямую не руковожу. Если совсем откровенно: у меня есть кое-какие полезные знакомства среди «бегущих» и «ремонтниц», а вот у «уборочных» я завязан лишь на свою заместительницу по имени Зеффи. Которая вошла во вкус руководства и делиться реальной властью не намерена. Мы в хороших отношениях, но и только. Поэтому войдите в моё положение и не требуйте слишком многого!

− Стало быть, ничего определённого не знаете?

− Лишь то, что к базовой станции Защиты на горе не подступишься − снизу точно никак. Даже если предположить совсем уж невероятное и против «алых точек» бросят некий обученный спецназ с энершокерами − всё одно не одолеют, поскольку вы же и снабдили отряд роботесс защитными шлемами. А против их «пут» не всякий скафандр устоит − они чуть было не раздавили трансформенный биокаркас, фройляйн Энкея рассказывала. Поэтому самым уязвимым местом по-прежнему остаётся именно верхушка Альта, конечная станция. Если в её обслуге завёлся изменник или давний агент наших врагов, то можно ожидать поганых сюрпризов…

Ликтор выслушал меня с напряжённым вниманием. Поколебавшись, сказал едва ли не просительно:

− Было бы полезно устроить для новой охраны полную пересменку. Или хотя бы частично заменить «алых точек» вашей Зеффи на аналогичных от Викки − есть ведь и у рикш такие? Город не может находиться в силовой зависимости от одной гильдии, тем более при столь амбициозном их лидере. Со временем и на неё найдётся управа, но пока мы просто физически не поспеваем за событиями. Я уже намекал на эту тему Энкее Куннитс, но она не торопится действовать…

− У неё свои сложности, − пояснил я. − Простите за упрёк, но вы же сами не рискнули доверить ей резких «бегущих», а отрядили в тихую Флору! У неё нет никаких полномочий командовать рикшами, а по дружбе ключевые вопросы не решить. Кроме того, её Викка в общении будет похуже моей Зеффи − честная, но импульсивная, очень опасное сочетание. Если мы всюду запаздываем, то это не повод то и дело суетливо ускоряться!

− Принял к сведению − разумные возражения. И не обижаюсь, мы все в какой-то мере оказались заложниками взаимной непродуманной игры. Ладно. Персонал станции, обслуживающий ядро Барьера, за эти дни нами проверен − тщательно, хотя и не досконально. Подозревать пока некого, все чисты как по анкетам, так и по службе. Им запрещено покидать рабочие места − это было воспринято с неудовольствием, но достаточно спокойно. Нормальных условий для постоянной жизни там нет, не говоря уже о комфорте, так что у нас в запасе снова считанные дни. За которые нужно вычислить и найти нашего главного противника за номером три − Организатора…

− Если так, то отчего вы столь нерешительны в отношении номера два? − перебил я. − По какой причине по-прежнему разгуливает на свободе принц Синфиотли? Неужели вы всё ещё не убедились, что с его помощью − вольной или невольной − на главаря выйти не получится?

Хранитель грустно посмотрел на меня и отвернулся. Я его вдруг понял без слов.

Андваранаут конечно! Неиссякаемый запас чистейшего золота, который всегда с тобой. Правители Агейбурга о нём узнали и… Что скрывается дальше за этой многозначительностью? А всё, что угодно: от желания завладеть до попыток контролировать. И плевать на реальную опасность для Города и его жителей, и на мифическое проклятие Андвари − деньги, как всегда, важнее. Боги мои, всем городским паханам под сотню лет, а на тот свет ничегошеньки с собой не возьмёшь! И всё равно неймётся…

− Я бы порекомендовал снизить мощность Барьера да минимального, но предельно увеличить биологическую защиту, − тихо сказал я. − Это ведь две разные станционные функции, если не ошибаюсь? Вторая сейчас важнее, как мне кажется. Я не уверен, что в случае внезапного крушения обороны сразу же последует нападение из-за реки или с востока − к чему такие хлопоты? Проще положиться на естественный ход событий и дождаться, когда наша территория сама собой, так сказать, очистится. Ну а потом в исторических хрониках непременно напишут: «В том году в северо-западных областях Рейнвера свирепствовала особенно страшная чума и унесла с собой великое множество жизней…»

− Не берите на себя миссию вещих норн, − немного резко ответил Леон Ликтор и тут же извиняюще улыбнулся. − Надеюсь, что всё обойдётся. Кстати вы правы: за рекой спокойно и не видно не только вражеских отрядов, но и просто подозрительных личностей. Берега пустынны на добрую милю вглубь, как и всегда. Возможно, мы сами себя пугаем, а от нервов все болезни по утверждению врачей. Лечиться или не лечиться? − вот в чём вопрос. Пока ведь только слегка побаливает!

− Опасно считать гибель Фабиана лёгким симптомом, − тихо сказал я. − Это больше похоже на резкий приступ. Причину его предательства мы так и не установили, а болезни сами по себе не возникают. Разумеется, если они не наследственные. Но тогда медицина большей частью бывает бессильна…

Хранитель опять не ответил, но уже по другой причине: за моей спиной стояли Гретель и Фосса, которые подошли неслышно (как им это удалось при снятой и оставленной у входа обуви?) Надо так понимать, что моим девочкам стало скучновато и одиноко. И не только им одним − из-за ближайшей статуи отнюдь не робко выглядывала невесть откуда взявшаяся Данна! Уникальное, в некотором роде, кибернетическое существо: недавно она призналась, что подумывает об очередной смене гильдии − естественно, на мою, Уборочную. Не вызывало сомнений, что ничего там убирать она не планирует, как не собиралась раньше грузить и ремонтировать. Роботесса-приспособленка, с ума можно сойти! Но ведь аккуратна, услужлива − почти готовая секретарша. Я, в принципе, не отказался бы, но она нам важнее в качестве помощницы у Шенны. Вот ещё одна проблема, сразу и не решишь…

Ликтор поманил её пальцем − к нему тотчас подлетели, едва слышно шаркая босыми ступнями по полу. Чуть ли не порхая! Нас всех искупали в изливавшихся из глаз изумрудных потоках, а перед Хранителем очень даже умело присели на секундочку. Ну да, новое важное знакомство в недавно ещё закрытом секторе общества − до чего предприимчивая девочка! Творцы искусственной агейбургской цивилизации забыли (или вообще не понимали), что пресловутое «очеловечивание» заключается не только в копировании внешних форм, но и в соответствии основным психологическим архетипам. Последний фактор и является главным, а количество пальцев, геометрия головы и подражание в одежде − это как раз сопутствующие признаки. Кстати, Данна очень даже разумно облачилась в длинное «платье с пояском» скромного коричневого цвета. Обычно она рисует себе более броские наряды и украшения, а тут сообразила, что в храмах красоваться не принято. Я вот по рассеянности позабыл об этом и чувствовал себя не слишком удобно.

Однако ожерелье-транслятор роботесса не забыла − что ж, простенькая вещица, не возбраняется. И почти сразу я уловил её озабоченный голосок: «Сеньор, я никаких здешних обычаев не нарушила?»

Поразительная умничка! Этим вопросом она одновременно уточнила оценку своего поведения и завуалированно извинилась, что не сразу уделила внимание мне, своего негласному покровителю, а в порядке очереди. Далеко пойдёт − быть ей главой какой-нибудь гильдии рано или поздно.

Я едва заметно покачал головой, и жёлтые отблески в глазах Данны полностью исчезли. Между тем Хранитель подошёл к ней и как бы невзначай вынудил принять такое положение, что Фосса оказалась рядом, бок о бок. Два соседствующих номера − «300» и «301» − но во внешности, и в манерах удивительная разница! Невозможно было понять, откуда родился подобный конструктивный допуск.

Его покорность прицельно глянул на меня, словно передавал некое важное сообщение. Я не мог сразу его осмыслить, но странным было уже то, что его послали вот таким визуальным намёком, а не вслух. Это что же получается − сам жрец в своей вотчине опасается скрытой слежки или даже прослушивания? Как говорится: приехали, не трогаясь с места…

− Я рад, что к нам зашли представительницы трёх гильдий, крайне важных для Города, − дипломатично сказал Хранитель. − И особенно отрадно видеть, что всякие надуманные предрассудки над вами не властны. Квадрат, круг или овал во внешнем облике не имеет никакого иного значения, кроме дизайнерского, поэтому нет и повода для соперничества. Прошу заметить, что среди высших Богов есть и Асы, и Ваны, и даже Гримтурсены! Я не провожу никаких параллелей, но советую над моими словами задуматься…

Трудно сказать, кому на самом деле предназначался сей совет, но в любом случае чёрные эльфы к Асгарду отношения не имели. А таковым я себя и почувствовал вдруг на мгновение. У Регина неожиданно пропал горб и увеличился рост, но родным для общества он так и не стал. И не поможет ему ни восхитительный новый костюм, ни аристократические манеры. Он скорее сделается своим для роботов, чем для людей. И уже нет уверенности, что это лишь провокационные гримасы Лабиринта…

− Господин куратор гильдии, как насчёт небольшой просьбы? − (Ликтор обратился ко мне с подчёркнутым почтением). − Наш общий знакомый герр Трахт вот уже двое суток не даёт о себе знать. Если вы случайно где-нибудь его встретите, то не сочтите за труд и напомните о необходимости поспешить с отчётом. А ещё лучше пусть явится лично − он знает, куда.

Я ответил согласительным кивком, но про себя насторожился: а об этой теме почему публично? Наши отношения вовсе не требовалось афишировать, и тем не менее был выбран открытый текст! Но для кого? Гретель вне подозрений как обычная рикша, Данна вообще из молодых да ранних… Значит, в непонятной игре участвует тишайшая с виду флористка? Причём в такой, где необходимо соблюдать серьёзную конспиративность?

Так, минуточку! И секундочку вдобавок… Сейчас нет никого более информированного в конфликтных городских делах, чем Фосса, и вряд ли она шустрит ради собственного удовольствия − я уже размышлял об этом. Тогда у триста первой по счёту роботессы точно есть тайный босс. Причём такого уровня, что и Леону, члену Коллегии, приходится с ним считаться. Но ведь мы оказались в Храме случайно − я же вообще мог с ней не встретиться на выходе из Уборочной гильдии! Или не позвать с собой. Не слишком ли всё сложно?

Расставание вышло частичным: Данночка внезапно заинтересовалась божественной иерархией Асгарда и попросила, чтобы кто-нибудь ей об этом рассказал. Сказителем предстояло быть Его покорности, кому же ещё? Всё правильно: полезные связи − они как металл, их следует ковать пока горячо. В смысле, крепить. Ликтор не знал языка жестов, но в рободевичьей руке я уже заприметил блокнотик с отрывными листиками и перо − стало быть, общение получится.

Я предполагал, что на выходе Фосса может попробовать сбежать, но не ожидал, что она проделает это столь откровенно − шмыг мимо возка и дёру! Впрочем, отдать команду: «Догнать!» было делом секунды, а на поимку у Гретель ушло не свыше десяти. Гораздо больше времени пришлось потратить на возвращение беглянки − она продемонстрировала неплохие физические качества и сопротивлялась изо всех сил. Но моя рикша владела настоящими боевыми приёмами и, в конце концов, одолела. Я собственноручно подогнал к ним колесницу и помог усадить юркую флористку рядом с собой. «Ты после домогательства скатился до наглого похищения? По-мужски, но глупо!» − так прокомментировала это Грета. Её не могли услышать посторонние, но по мечущимся багровым, злым огонькам в глазах Фоссы я понял, что она считает точно так же.

Мои действия были спонтанными, без какого-либо расчёта. Затеять обычную провокацию и посмотреть, что из этого получится − обычное дело в разведке. Почти забытое ощущение борьбы, утраченный вкус риска, интриги… Кажется, я понемногу возвращался к обычаям старой жизни.

Разумеется, «наглопохищенная» могла повторить свою попытку − для робота выскочить на резвом ходу не проблема. Но у меня почти не осталось сомнений, что и первоначальный побег был больше демонстративным, чем реальным. На это указывало внезапное спокойствие пойманной роботессы и её замечание: «Вы ведёте себя со мной, как со своей собственностью!»

− Не-ет, как с городскою! − поправил я. − Все мы здесь принадлежим славному Агейбургу, его традициям и жизненным ценностям. Никому из нас не выжить за Барьером − мне из-за биологической уязвимости собственного организма, а тебе ввиду отсутствия полноценного энергетического питания. Поэтому мы обязаны трудиться на благо Города, ибо его и наше благополучие неразделимы! Это я к тому, что в последнее время ты, грубо говоря, забила на работу во Флоре. Слово «забила» в данном контексте означает…

«Я поняла, не нужно всё разжёвывать, как маленькой! Мужчина о себе, ленивом, сказал бы: “Положил болт”. Только не забывайте, что мой куратор фройляйн Куннитс давно предоставила мне личный свободный график и иную сферу деятельности!»

− Правда? А какую именно?

«Умерьте своё наглое любопытство! Я, кажется, не обязана перед вами отчитываться!»

(Ого, а это уже на уровне хамства! Куда-то пропала миленькая девочка, с которой я приятно беседовал по пути в Храм, и объявилась бесцеремонная девка с богатым негативным опытом. А ведь так оно и есть: ей уже не одна сотня лет! И, похоже, она обладает структурированной возрастной памятью в отличие от других-прочих. Как и Зеффи, кстати. И Викка, и Шенна, и… Такое впечатление, что именно это редкое качество и делает их лидерами).

− Оказывается, и роботессы умеют злиться не хуже невоспитанных людей! − протянул я. − Впрочем, мы это уже поняли по вашей готовности учинить жестокую драку с поводом и без. Кажется, я ошибаюсь: в мирах Хаоса некоторые из вас смогли бы недурно устроиться…

«Не сомневайтесь! Во всех отношениях − служить одному хорошему господину куда приятнее, чем равнодушному городу. И там мне хватило бы обычного солнышка. Оно за Барьером куда ярче и питательнее, если не знали!»

− Спорное мнение. Робот-мальчик, засевший у наивных ремонтниц, как на курорте, после тридцатилетней лучевой голодухи сейчас буквально не вылезает из док-станции, которую для него сердобольно соорудили. И никак не насытится!

«У него типичная психология зависимого существа, терпевшего годами ограничения и вдруг угодившего в изобилие. Это временно, вскоре он станет таким же, как и все. Парень со стажем, владеть собой умеет. Какая жалость, что он попал к глупым “ремкам”, а не…»

Начала проговариваться, отлично! Надеюсь, что Грета ведёт запись − потом проанализирую построчно. Кто же ты на самом деле, незаметная в прошлом цветочница из самой скромной гильдии?

− Уж не Энку ли ты имеешь ввиду? − хмыкнул я и пренебрежительно махнул ладонью. − Её тоже особо умной не назовёшь. Больше действует, чем думает. Правильно, что ей дали маленькую Флорку − с рикшами она такого нагородила бы!

«Не смейте так отзываться о моей Энкее! Вы её совсем не знаете! Моё отношение к ней лично-пристрастное, да, однако и у вас должно найтись понимание − вспомните свои больные ноги!»

А вот и неожиданная двойственность − похоже, что она действительно благодарна Кунице за помощь во время их знакомства при драматических обстоятельствах! И по-настоящему к ней привязана, хотя истово служит кому-то другому. Почему бы и нет? Робот не человек, бескорыстную доброту может помнить долго…

Я начал обдумывать, как получше смягчить своё резкое высказывание, но в этот момент в моём ухе раздался очень чёткий, холодный голос Греты:

«Мы подъезжаем. Как собираешься с ней поступить? Отпускать нельзя − после того, как ты неосторожно отдал приказ своей рикше вмешаться в ситуацию силовым способом, Фосса обязана догадаться, что та работает на тебя и только притворяется обычной. И что “бегущая” Рётта и твоя Гретель − одно и то же лицо. Напрочь рушится вся конспирация с непредсказуемыми последствиями. У нас около двух минут для принятия решения».

Мама родная, вот это я лопухнулся! Ничего себе, офицер разведки с двумя звёздами! Но что же предпринять?

А ничего. Шокер у меня на сей раз с собой, но не убивать же робика, в самом-то деле! Пусть уж лучше Энка и ещё кто-то узнают, что и у Ромарио-Регина имеется свой личный механический слуга. Не страшно. Правда, тогда я из разряда «калека-неудачник» окончательно перейду в ранг «сильная фигура» − что ж, рано или поздно, а всё одно этого не избежать. Да и вообще пошла игра в открытую…

Возок затормозил у городского архива. Я повернулся к напряжённой Фоссе, по-женски обхватившей себя крест-накрест шестипалыми руками, и сказал:

− Извини, что привёз в это скучное место и нарушил твои планы. Такие уж у меня охотничьи рефлексы: если кто убегает, то требуется непременно догнать! И лишь потом соображать: а нужно ли? Лучше бы тебя не трогать, но что сделано, то сделано. Отправляйся по своим делам и не сердись. Это мне стоит сокрушаться: надо же − я нравлюсь всем городским роботессам, а тебе почему-то нет…

Я хотел её спровоцировать на очередной эмоциональный всплеск, но не получилось. Мы почти одновременно выбрались наружу через разные двери, после чего Фосса сразу же перешла на другую сторону улицы. Там она вдруг остановилась, обернулась и сделала несколько плавных движений руками. Они читались так:

«Вы мне нравитесь. Немножко. Поэтому Ганса не ищите, а не то я буду скучать. Пока».

Я довольно долго и тупо смотрел, как эта негодница удаляется мерным шагом в обратном направлении, а потом пробормотал:

− Вроде, нормальные слова изобразила, а общий смысл хрен поймёшь… Грета, ты чего там ворчишь?

«Предельно неразумные поступки! − холодно ответили мне. − Даже в состоянии крайней растерянности мужчинам стыдно так себя вести. С такими нервами Лабиринт не пройти, и не надейся!»

− Ты же могла помешать! Гретель-Рётта ведь под твоим контролем!

«Он не абсолютный. К тому же её реакция всегда быстрее моей. Рикша буквально ринулась выполнять твой дурацкий приказ, и я не успела сразу остановить. А чуть позже уже не было смысла».

− Ладно, но у меня-то какой был выбор? Спокойненько взять и выжечь Фоссе мозг энершокером, да?

«Болевой встряски было бы достаточно. На минимальной мощности. А после взять в плен − её кукловодам пришлось бы действовать и раскрыться. Но что теперь толковать!»

Услышав это, мне впервые захотелось на Грету как следует наорать − по-бабьи, с надрывом… С трудом сдержавшись, сказал почти спокойно:

− Дорогуша, ты понятия не имеешь о боли. Ни в зуб ногой, ни локтем под дых, ни кулаком в печёнку. Поэтому больше никогда не предлагай мне такого, ясно?!

«Вполне. Как и то, что тебе далеко до моего хозяина Никколо Ванетти. Во всех смыслах. Впрочем, я об этом уже не раз говорила…»

Припечатала фразой, как плевком, и отключилась. Чёрт подери, а так ли уж надо мне жениться, в самом-то деле? Холостяку морально спокойнее. Хотя есть и варианты − помнится, один философ предложил своей невесте: «Милая, давай сыграем свадьбу, но в одном доме жить не будем? Лучше, как и прежде, встречаться!» Ответ будущей жены история не сохранила, но этому горе-идеалисту так и не удалось уклониться от совместного существования. И вышло оно достаточно коротким − предсказуемый итог…

Городской отдел информации и статистики располагался не в одном доме с Коллегией или же Мэрией, а отдельно и достаточно далеко от центра. Разумное решение: секретики и тайны прошлой жизни не должны находиться у всех на виду. Даже в монообществе. Поэтому здание было комплексным, а серая табличка «Архив Агейбурга», выполненная мелким шрифтом, терялась среди полудюжины других, куда более заметных. Охрана отсутствовала, но и свободный доступ тоже: если что нужно узнать, то извольте сделать запрос, а о поиске позаботятся сами служащие. Нечего и говорить, что удовлетворение вашего любопытства зависело только от них.

Разумеется, было исключение из правил − ответственный спецзапрос. Тогда не возбранялось поработать с документами самостоятельно, но опять-таки под присмотром. Однако в данный момент меня интересовало другое.

Предъявив универсальный пароль, полученный от месье Захотуна, я попросил уточнить, работал ли в архиве некто Ганс Трахт, и если да, то когда именно? Сверившись с канцелярскими записями, мне ответили, что сей господин приходил трижды − в субботу, воскресенье и в понедельник утром. У него имелось разрешение на выборочное копирование информации ручным способом, чем он и воспользовался. Сообщив это, на меня посмотрели не без скрытого любопытства: как же, явная проверка одного «секретника» другим − не часто такое бывает! Я не стал их в этом разубеждать, а напротив сделал весьма значительное лицо. Людям скучно, а тут хоть какое-то оживление.

Ничего не оставалось, как поехать на квартиру к гражданину Трахту − с обращением «господин» он у меня не ассоциировался. Распрощавшись и покинув большой трёхэтажный дом, я с удовлетворением убедился, что гроза откладывается − на небе среди тёмной облачности было достаточно голубых прогалин. Моему стильному смокингу ничего не угрожало, мне тоже. Неплохой денёк.

Напомнив адрес, я снова забрался в возок, и Гретель сразу взвинтила темп. Чего она гонит − мы же никуда не опаздываем! Или мне кажется, что мчим слишком быстро? Похоже, от тупого сидения в своём погребе я утратил нормальный жизненный ритм.

Несуразный какой-то мир вокруг. Словно бы составленный из частей разных детских конструкторов. Скорее всего, так оно и есть: ведь творцами этого Лабиринта являются человек и программа! Учёнейший Захар Захаров и виртуальный пилот боевого интелграва «Грета». Кстати, я напрасно на неё осерчал − она же в буквальном смысле не живая и не может оперировать нашими понятиями и тем более ощущениями. В отличии от здешних роботесс и уж тем более от малышек Династии, у которых человеческий мозг, пускай и обработанный по необиологической методике. Помнится, Никомед Коревич упоминал, что единственный способ причинить Грете некое подобие нашей человеческой боли − это отказаться от её услуг. Точнее, намекнуть, что она устарела и нуждается в обновлении или даже замене на более современный аналог. Вроде бы, я ничего такого не говорил, но всё равно она прервала контакт. Молчит и дуется, наверно. Да уж, с кем поведёшься, того ненароком и одушевляешь…

Я удивился, когда мы остановились возле богатого дома в два этажа, но с лоджиями даже на первом. Фигурная плитка кромки тротуара и безукоризненная чистота вокруг говорили о постоянном уходе − значит, уборочных робиков нанимали за отдельную плату. Всё-таки нужно говорить хотя бы «сударь Трахт», ежели он добился такого завидного благосостояния. Каким образом, это уже другой вопрос, да и не моё дело.

Пройдя через калитку в кованой железной ограде полутораметровой высоты, я миновал небольшой внутренний двор, утопавший в полевых цветах и вошёл в правый подъезд. Поднялся по лестнице с массивными перилами и остановился перед квартирой без номера, но с именной табличкой на двери. Которая была немного приоткрыта.

Позвонил раз, другой, третий − не ответили. Постучал набалдашником трости (очень звучно!) − никакой положительной реакции. Окликнул во весь голос − тишина. Ничего не оставалось, как взять и войти.

И сразу же замереть на пороге. Рука сама собой нащупала в кармане шокер, пальцы сжались на рукояти. Вот, значит, какие бывают последствия у мирной работы в архиве…

В шаге от меня на полу лежал полуодетый Ганс − навзничь, держась левой рукой за сердце. И без пристального внимания было видно, что мёртв он уже больше суток.

Стараясь совладать с невольной дрожью, я отрывисто произнёс:

− Гретель, ко мне!

Она появилась в считанные секунды и встала рядом. Огромные глаза − синие, алые, синие, алые, синие… Моё настроение было таким же: злость и готовность.

А выбор невелик: либо свалить по-тихому, пока не засекли соседи или случайные свидетели − либо поставить в известность Муршида цу Моррау и дождаться его. Вести расследование самому меня совсем не тянуло. Однако стоило сделать небольшой осмотр − вдруг обнаружу нужные материалы? Те самые, за которые несчастного парня и грохнули, в этом нет сомнений. Шанс невелик, но…

Тишина. Передо мной обычное помещение, ничего подозрительного. Ковровая дорожка, встроенные шкафчики и высокие зеркала, фотообои на стенах фривольной тематики. Шикарная люстра с шестью рожками, слишком громоздкая для прихожей. И труп на полу. Следов борьбы не видно, крови тоже. Положение тела и конечностей говорит о том, что человека настиг внезапный сердечный приступ или оторвался тромб, но это вряд ли − ох, и вряд ли! Не бывает таких совпадений.

Отставив трость в сторонку, я сделал шаг вперёд, наклонился… Все дальнейшие события промелькнули за полминуты, не больше.

Одновременно на меня что-то рухнуло сверху − и последовал сильный толчок в плечо. Я опрокинулся на бок и отлетел к стене, а на моём месте оказалась Гретель. Но её почти не было видно под существом, которое на нас напало.

А вверху теперь мерцал обычный светильник в круглом плафоне − и никакой тебе вычурной люстры. То, что притворялось ею, сейчас обхватило мою роботессу и сжимало, тискало, давило в судорогах и конвульсиях… «Удав-2» собственной жуткой персоной, нарвались.

С пронзительным, кричащим хрустом сломались суставчатые ноги, потом руки… Треснула телескопическая шея. А затем куколка на моей груди вся ярко осветилась и словно маленькую молнию метнула. Она точно угодила в чёрный, искрящийся шарик, висевший под потолком − тот вздулся и гулко лопнул, словно шампанское открыли. На пол градом посыпались обломки дьявольской конструкции. И снова стало тихо.

Только тогда я почувствовал жгучую боль под сердцем, будто жидким огнём опалило. Перед глазами всё стремительно закружилось, перехватило дыхание. Свет померк.

…Полноценное сознание ко мне вернулось через одиннадцать минут и двадцать одну секунду − об этом известила Грета. Куколка сумела выбраться наружу через опалённую дыру в рубашке и сейчас находилась у меня перед грудью. Свободно перемещаться ей мешала серебряная цепочка на моей шее. Порвать смогла бы, но зачем?

«Прости, что едва тебя не повредила, − убитым шёпотом повинилась она. − Мой электроимпульс безопаснее применять на открытом пространстве или же в полутора дециметрах от живой плоти, но медлить было нельзя. Это я во всём виновата − бесполезный, глупый кусок пластмассы!…»

− Перестань причитать, − натужно выговорил я, с трудом пересиливая сухой, мучительный кашель. − Причём тут ты? Неудачное стечение мерзких обстоятельств…

«Мне необходимо было сразу просканировать комнату для возможного обнаружения запрещённой энергетики. И вот не сделала этого! Не потому, что не успела, а просто вообще не подумала. Всю свою рейдерскую сноровку растеряла, всю выучку!»

Я кое-как встал на колени, сделал пару ползущих движений. Живой, лишь кожу чуток обожгло. Ноги, ноги в порядке, а это главное.

Не хотелось смотреть на место короткой, безнадёжной схватки, а надо. Судя по размерам, мощность проклятого «удава» в два-три раза превышала ту, что подпитывала неомеханику палаточного экземпляра − того самого, в который чуть было не угодил Синфиотли в пещере у горы Альт. И там, и здесь людей спасли самоотверженные робики. Правда, Гемма и Фосса отделались тогда незначительными ушибами, а вот Гретель…

От неё осталась груда искорёженного металла и пластика. Где ручки, где ножки − ничего не разобрать. Но лишь бы голова, головушка уцелела − основа всего, как и у династических «милашек». И хотя бы кусочек шеи для автоконсервации и снабжении мозга питательным раствором!…

Кое-как разгребая тёплые обломки, я испытывал такое чувство, словно ощупывал человеческий труп. То и дело стискивал зубы, чтобы не завыть.

Наконец мои пальцы нащупали овальный предмет − череп экспериментальной модели, да. Облегчённая и быстрая, но значительно менее прочная. Её сперва планировали для почтовой работы, но потом пришли к выводу, что нечего эдак отнимать хлеб насущный у живых людей. Одна из основных стратегий развития общества в Агейбурге.

Господи, милостивый, практически невредимая − слава всем богам во Вселенной! И шейка переломлена не до конца, кровообеспечение почти не нарушено. Теперь главное − оставить всё, как есть, до прибытия помощи. Тот же принцип, как и для тяжело раненого хомо. Который воображает, что он сапиенс. Главным образом, потому, что напридумывал массу истребительной дряни, сволочь такая…

Большие глазницы Гретель ещё несколько минут оставались тёмными и пустыми, но вот в них затрепетали пятнышки света. Зелёненькие, это надо же! Довольна, что меня спасла…

− Ждите здесь, − бросил я, вставая и на ходу сдёргивая цепочку. − Мигом обернусь, и моргнуть не успеете!

Надежда, что специальный пункт для вызова различной обслуги должен быть неподалеку от такого богатого дома, меня не обманула − он размещался в фонарном столбе буквально напротив подъезда. Послав рикшам экстренный медицинский заказ, я связался с ремонтницами. Первые ответили, что будут через пятнадцать минут, вторые − что начали готовить лабораторию для ремонта и восстановления себе подобных: «Везите, ждём!»

Силы меня почти оставили, когда я вернулся в комнату − захотелось лечь рядом с покойником и тоже закрыть глаза. Обозвав себя не последними, но вполне солёными мужскими словечками, я присел на корточки и наскоро осмотрел тело.

Ганс был одет в пижамные брюки и домашнюю майку без рукавов − предположительно, он пришёл домой и начал переодеваться, когда его и настигла смерть. Какая именно, так и непонятно: ни ран, ни травм − вообще ни царапинки. Как говорится в старом анекдоте: «Запишите в протокол, что помер от естественных удушающих причин, и побыстрее кремируйте!» − ага. Нет, силовой асфиксии тоже не видно…

Квартира была двухкомнатной, но приличных размеров и нуждалась в тщательном обыске. Которым пусть занимаются специалисты Муршида − позвоню им чуть позже. А пока в наличии ещё несколько минуток, и есть смысл просто проверить карманы костюмов, которые висят в гардеробе − вдруг повезёт?

И повезло − на полосатой паре явно повседневного, рабочего вида. В задний брючный кармашек парни обычно либо ничего не кладут, либо туда пихают носовой платок, уже не раз бывший в употреблении. Таковой находился там и сейчас. А в него был аккуратно завёрнут блокнотный листок, сложенный вчетверо, − та самая выписка из архива, не иначе. Даты, пять имён и фамилий. Одна из них была мне хорошо знакома.

Выругавшись уже заборной бранью, я вернулся в прихожую и присел на пол рядом с изуродованной Гретель. Положил ладонь на её исцарапанный лоб − тёплый… Моя девочка с трудом включила тусклую салатовую подсветку и сразу же её погасила. Правильно: не трать силы, дорогая, не надо.

Медленно подлетела Грета с нелепо болтающейся цепкой на зажиме. Тихо пристроилась ко мне на колени − по-прежнему грустная и виноватая. Я аккуратно взял её в руки и снова повесил на шею поверх рубашки. Больше стрельбы сквозь одежду не нужно − слишком болезненно.

«Мы сейчас беззащитны, − предупредила она, угадав мои мысли. − У меня и был всего один боевой заряд. “Удавы” уязвимы, нужно лишь точно попасть в центр-контроль, но живому биологическому организму до него не дотронуться из-за…»

− В курсе, − кивнул я, − последует ответный удар типа электрического. Эту ловушку придумали для нас, людей, но и роботам не сладко приходится. Не беспокойся − квартира чистая, другой засады нет. Да и шокер со мною!

Не мешало сразу достать оружие и проверить его готовность. При виде фиолетового пламени, заигравшего между контактами, Грета вжалась в мою грудь. Я коротко перещёлкнул выключателем.

− Знаешь, мне очень хочется кого-нибудь убить, − в этих моих словах не было рисовки. − Есть даже конкретные кандидаты! Как думаешь, смогу?

«Не уверена, − Грета ответила после некоторого молчания. − Ты не из таких. Вот у моего хозяина получилось бы…»

− Само собой, − подтвердил я, − парочка мертвецов уже на нём висит. Может, и больше. Нет, надо и мне овладеть этим ремеслом! А то ведь жизнь так и пройдёт мимо − скучная, пресная…

Шорох, донёсшийся до моего слуха, напоминал трагический вздох. Потом Грета вдруг сказала:

«А помнишь слова Фоссы перед расставанием? “Не ищите Ганса, а не то я буду скучать!” В смысле: без тебя, в результате этих поисков. Не похоже ли это на скрытое предостережение?»

Я приоткрыл рот, провёл языком по враз пересохшим губам и закрыл его. Но ответить не успел − в дверь позвонили.

Встал, подошёл, глянул в глазок. Пригладил волосы, отряхнул костюм и тщательно спрятал Грету за пазуху. Открыл замок, отодвинулся вправо и встал лицом к стене. «Глубинная стража», рыпаться бесполезно. Но откуда они?

Меня тотчас прижали носом к чьим-то оголённым бёдрам на обоях и обыскали. Рук связывать не стали, однако велели поднять их вверх. Я подчинился и заложил ладони за голову. Возражений не последовало.

Неспешно вошедший вслед за охраной, герр Муршид цу Моррау чуть посторонился и пропустил в прихожую Гемму, Шенну и ещё двух незнакомых ремонтниц с какой-то портативной аппаратурой. Молодцы − сообразили, что первую помощь нужно оказывать прямо на месте.

Последней протиснулась куратор Флоры фройляйн Энкея фон Куннитс. Какими ветрами, интересно? Гемма руководит Первым вокзалом «бегущих», и Рётта её подчинённая; Шенна контролирует работу своих сотрудниц, а флористка тут зачем? И кто передал вызов?

Спрашивать вслух не имело смысла – и так ясно, что коммуникативные связи между ответственными лицами Агейбурга основательно перепутались. Зато вскоре я услышал:

− Гражданин Роман Ромарио по кличке «Регин», вы арестованы. Если хотите сделать заявление − пожалуйста.

Я вызывающе (с руками на затылке) поклонился начальнику Тайной службы, произнёсшему казённые слова чуть ли не скороговоркой, и ответил:

− Сажайте, коли совсем с башкой не дружите! Мне это не повредит. Всё равно выйду на свободу ко второму выходному, не позже. Или одумаетесь и сами освободите, или Барьер рухнет − как уж пофартит…

Клубок событий №12: Ты забыл, а я помню

Клубок событий №12: Ты забыл, а я помню (август, вторая неделя, воскресенье)

Я слегка ошибся − был отпущен уже днём в пятницу. Без извинений и комментариев. А что им оставалось делать, если утром в четверг из-за меня забастовали аж три гильдии роботов?

Само собой, героический пример подала Зеффи − такое впечатление, что в её честолюбивых планах я играл ключевую роль, и замены актёру не было. Кроме того, она умудрилась сагитировать на протест Шенну, свою бывшую соперницу, с которой в последнее время установила доверительные отношения. После их разговора с глазу на глаз начальница ремонтниц тоже возмутилась, что вот уже второй раз роботесс жестоко калечит некий истребительный автомат, а городские власти только позёвывают! Каким образом в эту проблему вписывался лично я − трудно сказать, но особенной женской логике порой хочется поаплодировать…

Выступление этих двух сообществ в мою поддержку было хотя и весьма неожиданным, но всё же безудержного удивления не вызывало. Но я и помыслить не мог, что за меня всей компанией вступятся и «грузовые» девочки. С ними-то у нас никаких дружеских контактов не водилось!

Ошибочка − я позабыл про великолепную Данну! Бывшая лентяйка в своей гильдии, она вдруг стала достаточно важным лицом в другой, и этой перемены хватило для убедительного воздействия на Дуггу, главу грузчиц. Опять же не ведаю, как той смогли заморочить квадратную голову, однако факт остаётся фактом: она присоединилась к требованию немедленно освободить сеньора Ромарио, «истинного и единственного защитника прав и свобод роботесс Агейбурга». Да-а, вокруг меня закипели страсти, а я так и не понял, кто в действительности развёл огонёк и поддаёт жару. Не эти же механические куклы, в самом-то деле?

Истинным радетелем робиков являлась, конечно же, Энкея Куннитс, с которой у меня снова испортилось взаимопонимание. И не на шутку. Её гнев был очевидным: она очень хорошо, почти на уровне дружбы, относилась к Рётте − и вдруг выясняется, что «143-ю» к ней приставили для слежки! И кто − человек, почти убедивший её в своей искренности и порядочности! Никаких оправданий возмущённая девушка не хотела слушать, и оставалось лишь терпеливо ждать, покуда она перекипит и остынет. Я всё больше с горечью убеждался, что из Лабиринта нам не выбраться вдвоём − нити наших судеб порой соприкасались весьма тесно, но о переплетении и речи не шло…

А Рётте-Гретель было худо. От неё осталась одна лишь овальная голова, а изувеченное туловище никакому восстановлению не подлежало. Запасных корпусов не имелось, и умелые ремонтницы оказались бессильными. Всё, что они смогли сделать, − это сохранить живым и здоровым мозг на постоянной, искусственной подпитке. Первый трагический случай подобной сложности за века, и никто не знал, как быть.

Всю субботу я безвылазно просидел возле её кровати… то есть док-станции. Мы могли нормально беседовать с помощью Греты, но это общение для всех нас вышло горестным. И робик, и программа ужасно тосковали по внезапно утраченному телу, и трудно сказать, кто больше. А я враз лишился своих верных помощниц и чувствовал себя одиноким и беспомощным.

В подобном состоянии меня и обнаружила Зеффи поздним субботним вечером − в постылом подвале и за бутылкой рома. Которую тотчас отобрала и запихнула в платяной шкаф, я и пикнуть не успел. Глаза роботессы однако трепетали густым синим цветом, что указывало почти на понимание − надо же!…

«Собирайтесь и поедем со мной, − сказали мне. − Здесь оставаться уже небезопасно. Да и присмотр за вами нужен первое время. В смысле, забота. А не то с человеком в вашем состоянии всякое может произойти. Порой очень плохое − я видела в Подземельях».

Это признание на меня подействовало − оказывается, не обязательно было по-хитрому выяснять её прошлое, не возбранялось просто спросить! Я и спросил − немного о другом и бесцеремонным тоном, поскольку алкоголь ещё действовал:

− Чего ты вздумала меня опекать, красавица? Неужто впрямь на мой ум купилась, как давеча говорила? Так вот, не столь уж он и выдающийся!

Зеффи ответила не сразу, а после небольшой паузы. И в письменном виде. На блокнотном листке ровными буквами было выведено:

«Вы и впрямь считаете меня привлекательной? Или просто по-мужски вежливы?»

Я отстранился и несколько развязно оглядел её всю. Единственная из сигомов, она носила настоящую одежду и сейчас была снова в длинном платье, но уже в другом − тёмно-красном, полностью закрытом и с рукавами до запястий. Ну, вылитый подросток, надевший для маскарада необычную личину…

− У тебя весьма приятный вид! − громко объявил я, не слишком лукавя. − Правда, чуток претенциозный и… как бы это сказать? Нечто среднее между роботом и человеком!

«Ясно, я к чему-то похожему и стремилась. Иначе трудно добиться от городских правящих шовинистов более-менее равного к себе отношения. Остальные наши лидеры этого не понимают − ладно, хорошо, что хотя бы носят натуральные шарфики, кепочки, платочки и тому подобную гарнитуру. Тут мужское, критическое отношение очень важно − к сожалению, оно пока у нас в единственном числе, в вашем. Теперь отвечу на вопросы. Во-вторых, вы, бесспорно, не только умны, но и сообразительны − это немножко разные категории, не часто совпадающие. А во-первых, мы давно знакомы! Просто после той самой аварии на астростенде у вас, очевидно, что-то случилось с базовой памятью. Помимо прочих несчастий. А из уничтоженного взрывом биомеханического квартета поддержки уцелел лишь один робот. Им и была я».

Если меня следовало морально встряхнуть, то эти слова подействовали враз. И особенно после перечтения. Казалось, что мои воспоминания вот-вот оживут… но нет. Провал, как и раньше.

Я выбрался из своего кресла, отбросил плед и опустился перед Зеффи на колени. Не в ритуальном смысле, а чтобы получше рассмотреть. Конечно, и этому поступку способствовала хорошая ромовая доза, ибо ничего нового или необычного увидеть было нельзя. Кроме красивого платья, из ворота которого торчала геометрически правильная голова цвета осветлённой меди. Ну и синие глаза смотрели в упор на меня как-то уж… по-женски. С вечной готовностью оказать поддержку безалаберному мужскому существу, чья крутость на поверку слишком уж часто оказывается показной.

− Почему ты выбрала именно такую окраску лица? − спросил я. Мне ответили почти снисходительно:

«Мы же постоянно работаем на свежем воздухе и должны выглядеть слегка загорелыми! Коллегам флористкам идёт нежно-зелёный, ремонтницам − серебристый по аналогии с белыми халатами врачей и так далее. Полезные особенности, я полагаю».

− Несомненно, − согласился я и снова вернулся на своё место, ощутив знакомую боль в ногах (опять?) Пожалев, что не получится ещё глотнуть крепкого, признался:

− Извини, но воспоминания ко мне не возвращаются. Ты выпала из них, как и некоторые другие подробности нашего подземного прошлого. Неужели мы точно были близко знакомы?

Зеффи как бы усмехнулась − иначе определить быструю цветоигру её глаз было трудно. Ответила:

«Последнее ваше слово неподходящее, оно из иной реальности. Под землёй отношение к роботам гораздо хуже, чем на Поверхности − откровенно говоря, нас вообще за полноценных не считали. Хотя мы ничем не уступаем здешним. Не глупее их, во всяком случае, − мальчик Сэм это отлично доказал. Кстати, у меня тогда также было односложное имя, не буду его называть. Вот даже звуки, которые нам не дано произнести, служат личностной сегрегации! Не столь важно, по какому параметру, главное − что она есть. Человек всегда инстинктивно боялся роботов, хотя не в состоянии без них обойтись. Но ведь притормаживать можно не только технический прогресс − с доверительными отношениями это получается ещё лучше…»

Тут у меня зашелестело в ушах, и послышался ворчливый голос Греты:

«Обзаводишься новой железной пассией? Быстро это у вас получается! Хотя настоящим роботом следует считать как раз меня, а у неё человеческие извилины, не забывай! Лады, хватит с помощью бумажной переписки беседовать, переходите на нормальное общение. Буду снова помогать − может, и для меня найдётся выгода…»

Я её понял. Упрекая меня в непостоянстве, Грета сама была не прочь действовать так же, хотя почему-то скрывала это. Она слишком привыкла к физическому телу (Рётта) и, лишившись его, собиралась заполучить новое. А поскольку меня приглашали на временное местожительство в Уборочную гильдию, то почему бы не поискать его там? Деловой расчёт и ничего кроме…

Я сказал Зеффи:

− За ширмой находится моя спальная тахта, а под ней пластиковая коробка с ожерельями из бронзы и латуни. Возьми любое, какое понравится, закрепи на шее и возвращайся. Обещаю интересные переживания!

Роботесса плеснула мне в глаза настороженным жёлтым светом, но не стала ничего уточнять. Пока она возилась за ширмой, я шепнул Грете:

− Отчего ты не пробовала подчинить себе Даннку? Выгодная комбинация получилась бы!

«Неподходящий экземпляр, − сокрушённо ответили мне. − Эгоистичный, с очень большой наступательной устремлённостью. Сам, наверное, убедился. Нужно что-нибудь попроще − нищую духом, как говорят восточные мудрецы. А твоя Данна сама кого хочешь подчинит…»

Я молча с ней согласился, а вслух стал объяснять вернувшейся Зеффи, как нужно пользоваться прибором. Она выбрала бронзовый, подходящий по цвету.

После активации следовало приготовиться к хаосу в подключившихся посторонних мыслях и чувствах, как это было при обучении ремонтных девочек под номерами «97», «98» и «99». Однако я ошибся, в очередной раз недооценив индивидуальность чужого характера. После продолжительного молчания я услышал всего одно слово − нашенское, людское, сочное:

«Обалдеть!…»

Голос у Зеффи оказался подходящим − ближе к альту, но мягче по тону, с приятной бархатистостью. Теперь мы могли слышать друг друга, а она − «говорить». Кавычки уместны потому, что общение с другими роботессами в подобных ожерельях будет на думающем уровне. Отчего такая разница, не знаю. С Гретель было почти то же самое − для меня тенор, остальным мысли без звука.

Что первый лепет младенца, что схожая реакция робота − одинаково занятно. Мёртвая тишина сохранялась недолго, и вскоре меня требовательно спросили:

«Кто ещё владеет столь чудесным способом разговора?»

Да уж, эта на пустяки не разменивается…

Проще было сразу признаться, ничего не скрывая. И пояснить свой выбор. Я так и сделал. После короткого раздумья со мной согласились:

«Насчёт Данны возражений нет, три другие “ремки” тоже пускай между собой болтают. Но дальнейшую программу обучения прошу не развивать − широкий охват пока не нужен. Чересчур многообещающие возможности!»

Я всё же ожидал неизбежного, как предполагалось, «потока сознания», но получил нечто совсем другое. Раздельно произнеся несколько медленных, тренировочных фраз, Зеффи довела их до скороговорки, а потом вдруг замолкла и внимательно посмотрела на меня (зеленые леса и луга, изумруды грудами). Поднялась со стула, достала из шкафа конфискованный ром, налила полстакана. И подала мне!

Возможно, это и есть высшая женская признательность мужчине: понять его невольную слабость и не препятствовать ей в порядке исключения. Так может поступить только очень умная жена! Это во мне говорит «коллективное бессознательное» − то самое, о котором упоминал Хранитель, вот-вот…

Моё замешательство заметили, но поняли по-своему, предупредив:

«Больше нельзя, вы уже на взводе. Я видела воздействие чрезмерных доз алкоголя на людей и представляю негативные последствия. Оставайтесь разумным, как и всегда».

Ну, разве тут возразишь? Я поблагодарил и прикончил предложенную порцию в два глотка. Шумно выдохнул и поделился анекдотом:

− Заходит поддатый парень в буфет и громко заказывает: «А подать мне вина и фруктов!» − «А конкретнее?» − спрашивает его буфетчик. − «Двести грамм водки и два солёных огурца!» − «Принято. Но не много ли вам будет?» − отвечают ему. Парень старательно морщит лоб и соглашается: «Правильно. Тогда один огурец!»

Зеффи снова внимательно глянула (лимоны, лимоны, лимоны…) и молвила:

«Очень смешно. Намёк я поняла».

В самом деле: встала и принесла закуску − пирожки и орехи, что было на виду. Подождала, покуда я энергично ликвидировал жжение в желудке, и добавила:

«Похожие сцены уже имели место в прошлом. После тренировок вам непременно нужно было расслабиться, и за этим делом посылали отчего-то меня. Что робота, это понятно: нас не обыскивали. Каждый раз после пьянки вы говорили мне: “Молодец − и спасибо, что не стучишь!” К слову: постоянные доносы не давали нам никаких преференций, однако от них не отказывались. А я вот помалкивала. На стенде моё позиция всегда была на правом краю, но перед самыми испытаниями вы почему-то переместили меня в центр, поближе к себе. Авария случилась действительно страшная − я оказалась единственной, кто в итоге отделалась только трещинами и царапинами. Но люди сделаны не из металла, а биокаркас вам не помог…»

Какие подробности, однако! Ничего такого решительно не помню. Это насчёт моих возлияний во время работы, а вот саму подготовку она описала верно. Но как же тогда…

− Но каким чудом ты сумела выбраться наружу да ещё и обзавестись столь престижным номером «9», а? − от возбуждения я даже схватил её за руку. − Ведь он должен встраиваться в тело при конструировании, значит…

Что именно это означало, я понятия не имел и надеялся, что на мою многозначительность ответят конкретикой. Ошибся − Зеффи руки не убрала, но сказала уклончиво:

«О номерах меня уже спрашивала госпожа Куннитс, поинтересуйтесь у неё. Заодно и помиритесь, надеюсь. Что же касается подлинного устройства агейбургской цивилизации − истинного от создателей, а не иллюзорного для обычных жителей − то это и долгий разговор, и не ко времени. Да и мне самой не всё до конца известно. Пока имейте ввиду, что отношение подземной базы и верхней надстройки в виде Города не такое простое, как кажется и на первый взгляд, и на десятый».

«Не тискай ты ей лапку с такой страстью, у вас свидание пока что деловое! − в наше общение без спроса снова влезла Грета. − Тебя на эту тему могла бы просветить и я. С моими-то воспоминаниями всё в порядке!»

От понятного возмущения (да ещё и в сочетании с ромовой подпиткой) я не сдержался и громко выдал: − А чего раньше молчала?

Ответ последовал предсказуемый и малость издевательский: «А ты не спрашивал».

Роботесса приняла мою обиженную реплику на свой счёт и пояснила:

«Я не предполагала столь резкого развития наших отношений. Мы вообще ничего не планировали и собирались жить без перемен, как и всегда, но сторонники Экспансии слишком ретиво взялись за дело. От противников, естественно, прилетела ответка, а последствия получились такими, что мало не кажется всем. Если уж до конца откровенно, то наше роботехническое сообщество не поддерживает ни тех, ни других. Нам одинаково не нужны как расширение “гиперборейского покоя”, так и разрушение Города. Последний вариант просто неприемлем − вслед за крахом вашей энергетики иссякнут и наши док-станции. Придётся экстренно переключаться на подпитку от звезды напрямую или опять уходить под землю − первое затруднительно, второго не хочется. Нам тут нравится. И проблема как всегда в вас, в людях! Мало того, что вы никак не можете определиться со своими жизненными ценностями, так ещё и желаете учить других тому, в чём сами разбираетесь через пень-колоду, как говорят во Флоре. Для вас “покой” почему-то ассоциируется чаще всего с “кладбищем”, а не с “достоинством”. За Барьером, полагаю, с пониманием ещё хуже, что однако нисколько вашу этику не возвеличивает».

«Ты получил замечательную отповедь! − обрадовала меня Грета. − Вдобавок учти, что ваши озабоченные руководители − Закир, Муршид и Леон − опираются на различную поддержку из Подземелий. Тут и причина твоего поспешного ареста. Но больше ничего не скажу, самой многое не ясно».

Я пробормотал абстрактное ругательство и погрузился в размышлизмы. Ненадолго − вскоре вернулся в реальность под принуждением со стороны. Мягким, но настойчивым движением Зеффи побудила меня встать, подвела к гардеробу и повторила:

«Пожалуйста, подготовьтесь и поскорее. К слову: было очень приятно ощущать физический контакт с мужчиной, хотя ваши мысли вряд ли имели ко мне отношение. Слегка разочарована, но в меру».

Надо же, какие двусмысленные определения! Вот ведь как: на некоем предмете написали «женщина», и теперь сей предмет желает, чтобы к нему именно так и относились. И попробуй, не поддержи игру… Нетрудно, но так и в детство впасть недолго.

При вынужденном отъезде, больше похожем на бегство, сборы обычно занимают минуты. Я уложился в тринадцать: деньги, бельё, лекарства и вещи первой необходимости. Из излишеств прихватил тот самый голубой костюм − не хотелось, да настояла моя железная попечительница. Что ж, подчинился, ей сейчас виднее.

Я почему-то ожидал, что за мной прикатили на той самой велоколяске, не предназначенной для компании, и здорово ошибся: на мостовой стояли аж три беговых экипажа! Стандартного типа, но вместо привычных профессиональных возниц были «алые точки». Они же размещались и на сиденьях. Впрочем, две из них тотчас соскочили с мест и скрылись в моём подвальчике.

Наверное, я выглядел предельно удивлённым, так как Зеффи пояснила:

«Необходимая страховка-присмотр: а вдруг? Кроме того, в ближайшем будущем я собираюсь переехать в это престижное местечко и устроить здесь свой штаб. Думаю, мне положено как по чину, так и по влиянию на события. А вы станете жить этажом выше − туда, кстати, есть снизу тайный подъём, я в курсе. И пустующая комнатка на втором этаже имеется, поэтому Музею не помешаем. Да и при критических обстоятельствах бывают неизбежными так называемые “уплотнения” − читала в исторических справочниках. Если что, музейщики потерпят. А мы сделаем небольшой ремонтик, соединим уровни…»

От этих слов я ошалел настолько, что дважды медленно кивнул. Причём второй раз очень низко − чуть ли не поклонился! Вряд ли Энка предполагала такой социальный поворот, когда по добросердечию взяла под свою опеку одну строптивую рикшу, умеющую ворчать. Да-а, лавина всегда начинается с небольшого камешка…

− А зачем с тобой столько бойцов? − спросил я, складывая нехитрые пожитки в багажник и усаживаясь на одно из освободившихся мест. Зеффи разместилась рядом, с краю, но вполне удобно. Она ответила после того, как вся процессия тронулась и набрала ход:

«Это называется “пересменка”. Кто-то в городской Коллегии настоял на включении в охрану Альта роботесс из другой гильдии. Непонятное решение, но пока приходится подчиняться. В итоге семь моих “алых точек” заменили на аналогичные от рикш. Ещё раз: решение непродуманное! Во-первых, “бегущие” хуже подготовлены, а во-вторых, как им теперь защищаться самим, если “строители” захотят вдруг отомстить? Придётся обращаться за помощью опять же к нам и втягивать в бестолковые разборки новых персонажей. Так мы докатимся и до привлечения в силовые структуры тихих флористок − глупее не придумаешь!»

− Ты недооцениваешь опасность ваших взаимных стычек, − заметил я. − Полагаю, что они весьма хитроумно спровоцированы не только ради сиюминутной выгоды, но и вперёд, на перспективу. Против нас действуют по плану, а спецслужбы покамест лишь отмахиваются, как в уличной драке. Суди сама: Энкею Куннитс придерживают из-за её влияния на робиков; мне то доверяют, то подозревают вплоть до… Кстати, забыл поблагодарить за быстрое вмешательство и поддержку. Прекрасная координация действий! И как ловко у тебя получилось с Шенной!

«Ну, ей тоже захотелось хоть разок почувствовать себя по-настоящему влиятельной, − спокойно объяснили мне. − Кроме того, моя коллега всё же испытывает психологические трудности в руководстве гильдией, в которой все квадратноголовые и лишь она одна − круглая. Мои частые появления у “ремок” и уважительное отношение успокаивают Шенну. И её авторитет не снижается! Пока…»

Я не удержался от многозначительного хмыканья. Вот оно как! Своими визитами Зеффи постепенно приучает рядовых ремонтниц к мысли, что она у них тоже почти своя, одной крови и смазки. И как знать, какой выбор может быть сделан в будущем?

«Почему убили Ганса Трахта?» − неожиданно спросила роботесса. Я не был готов к подобному вопросу и замешкался. На всякий случай постарался принять раздумчивый вид и внушительно сказал:

− Его не просто ловко устранили, а ещё и капкан потом поставили! И уж точно не на первого встречного. Кто-то узнал, что я иду по его следам, повторяю его действия и тоже представляю опасность. И если бы не самоотверженная Рётта, то… Кандидат в преступники есть и весомый, а вот с доказательствами туго. Самое непонятное − это внешнее оформление засады. Драматично и сложно до предела, а ведь прикончить человека совсем не трудно!

«Так с Гансом и случилось − убрали тихо и незаметно, − понимающе сказала Зеффи. − А с вами решили поступить жестоко, почти напоказ! Словно в назидание остальным или в качестве устрашения. Знания, опасные для жизни − к этому предстоит привыкать…»

− В охранке господина цу Моррау выдвинули версию: мол, я настолько хотел встать во главе Уборочной гильдии, что вздумал устранить конкурента физически, − (точно так мне и было сказано). − Никакого «Удава-2» они не видели − налицо лишь трупы человека и робота. Вызывающие и неумные обвинения, но оправдываться предстояло мне − сами они ничего уточнять не собирались…

«Чушь! Герр Трахт добровольно подал в отставку, это зафиксировано в Мэрии! − отчеканила Зеффи, и в её глазищах заплясала алая злоба. − Так, хорошо: я теперь буду знать, с кем нельзя сотрудничать. А что вы скажете насчёт Леона Ликтора, Хранителя? Может быть, стоит сделать Нордической церкви солидное пожертвование?»

− Не думаю, − после паузы ответил я, поражённый этой деловой сметкой. − Храм как раз и нацелен на Экспансию, которая другим боссам сейчас не нужна. Ему и хочется, и колется, а коварный Локи подталкивает… Не помешает при случае установить связи со службой Безопасности, хотя спецконторам нет доверия в принципе. Подкупать тем более чревато − рано или поздно обманут, они же считают себя всесильными! Лучше ограничиться чиновниками, хотя и тут следует соблюдать осторожность.

«Понятно, спасибо…»

Возок раскачивался, колёса поскрипывали, ступни возниц ритмично шаркали, а за окошками трепетала тихая летняя ночь. Мани медленно плыл в чернеющих небесах на золотой колеснице, окружённый звёздной стражей. Космическая пустота в конце лета была бездонна и непостижима − или так мне казалось. Надо выбирать: либо безмятежно созерцать Бесконечность, либо решительно действовать на ограниченном пространстве − оба процесса несовместимы. Можно, конечно, в молодости суетиться, а в старости прийти к рассудительной мудрости (если позволят финансовые накопления), но это попахивает типовым лицемерием. А то и попыткой обмануть богов − реальных или существующих лишь в уме, неважно. «Роман» и «Регин» не уживутся в одном сознании − пора окончательно выбирать…

Возле ярко освещённого двухэтажного здания «уборочных» нас ожидал сюрприз в виде взволнованной Данны, которую не пускали внутрь. Она заметила комм-ожерелье на шее Зеффи и немедленно громко пожаловалась на дискриминацию. Не дожидаясь ответа, тут же подлетела ко мне и рассыпалась в радостях, сочувствии и намёках на своё участие в важных событиях. Пока я вежливо благодарил за оказанное внимание, глава гильдии отдала распоряжение выписать Данне постоянный пропуск (о, как!) и бесцеремонно нас перебила коротким: «Идём, расскажешь». Я невольно посторонился, пропуская их вперёд, и в который уже раз почувствовал себя не то чтобы второсортной личностью, но малость урезанным в правах. Умелый мастер в чужом городе, который многим нужен, но обязан без напоминаний знать своё место. Регин, одним словом. Вот привязался и не отцепишь!

Комплексы, да…

Я предполагал, что поселюсь на большом балконе, превращённом в комнатку, − и не ошибся: ради меня даже картотеку убрали. Там уже было всё готово: стол, стулья и пружинная кровать, гораздо удобнее моей жёсткой тахты. Также я мысленно ставил пятьдесят к одному, что Зеффи не захочет покинуть свой престижный уголок и останется вместе со мной. Хотя бы ради волнительных пересудов: «Роботесса спит в одной комнате с куратором-мужчиной!» У меня была уверенность, что неизбежное очеловечивание зашло уже очень далеко.

Снова угадал − свою док-станцию Зеффи просто отодвинула в противоположный угол. Странно, но я испытывал такое чувство, будто обитаю вместе с двоюродной старшей сестрой, значительно превосходящей меня в знаниях и уверенности. В какой-то мере так оно и было.

Итак, вместо вселения в новую, улучшенную квартиру, как Энкея при назначении куратором, я очутился на городских задворках − условия даже хуже прежних! Хотя нормальный санузел на первом этаже имеется; по соседству через улицу находятся две кафешки и ресторан, так что обменом веществ я был обеспечен. И захотелось его возобновить прямо сейчас, ибо начать пить и не закончить − то есть не достичь устойчивого кайфа − плохо отражается на самочувствии и настроении. И одно, и другое явно желали продолжения банкета, тем более, что ром я прихватил с собой. А в солёных огурчиках и прочем закусоне уже не было нужды.

Имелся и третий побудительный момент − чувство завистливой досады. Поскольку по сообщению Данны (выпалила с ходу) запланированная на среду вечеринка у Афании Труалль всё-таки состоялась. Несмотря на трагические события кое-где. И моя ушлая роботесса на ней присутствовала!

Нет, это воистину врождённый талант и почище, чем у Фоссы. Та ради нужных сведений днями носится по всему городу, а вот Данночка каким-то непостижимым образом вычисляет самые важные места и проникает туда. Разумеется, на гулянку к Афанарелле пригласили не её, а Шенну, однако уважаемая ремонтница как бы застеснялась. Моментально оценив ситуацию, помощница предложила свои услуги («Я готова пойти вместо вас и там поскучать…») − с этим охотно согласились. Лидер «ремок» вообще не любила публичность, предпочитая заниматься своими конкретными делами, и была довольна, что обзавелась полезным роботом по связям с общественностью…

− А не посидеть ли нам втроём? − предложил я перед самым началом её сообщения. − Это, кстати, в обычаях людей: совмещать закрытые заседания с культурным отдыхом. Могу угостить качественной портативной энергией. Когда ещё выпадет случай посекретничать в такой необычной обстановке!

Польщённые роботессы дружно ответили ярчайшими акварельно-зелёными взглядами и… и принялись накрывать на стол! Белая скатерть, тюльпаны в вазе, неотличимые от живых; пузатая рюмочка для меня, пепельница… Узнали, что я порой не прочь выкурить сигаретку. После чего обе убежали за картотеку − переодеваться. Это я понял, услышав обмен репликами: «Затяни мне поясок сзади потуже!» − «Сейчас-сейчас, вот только дорисую себе спереди вырез…»

Я не стал менять комби-треник, в котором приехал − мужчине можно и так, без церемоний. Поставил на стол почти ополовиненную бутылку «Звезды морей» и четыре порционных аккумулятора (новинка, найти было непросто). Уселся поудобнее, плеснул на донышко, пригубил. Отменно пошла: мягко и с греющим приливом внутри. Вторая и самая приятная стадия возлияний, когда какое-то время организм не нуждается в еде. Дижестив в некотором роде.

Рободевочки появились одновременно с разных сторон, заставив меня вертеть головой. Как я и ожидал, они были в халатах, но совершенно разных − Данна в искусственном, с трёхмерным изображением на теле, оставлявшим впечатление почти что настоящей одежды (вырез и шлица колыхались в такт движениям), а Зеффи, разумеется, снова нарядилась в натуральный шёлк. Я видел уже подобный фасон на малышке Юрико − он назывался «кимоно». Огромный бант был особенно красив и привлекал внимание; даже странно, что модельеры разместили его не спереди, а на спине. Ею ко мне сразу же и повернулись, давая получше разглядеть, после чего уселись рядом по правую руку. Данночка живо устроилась по левую и тотчас без спроса сцапала со скатерти одно из энергетических угощений. Второе она придвинула поближе к себе, словно давая понять, что обделить её не получится. Сообразительная плебейка − они повсюду и с эпохами нисколечко не меняются.

А Зеффи взяла аккумулятор воистину по-царски: плавным движением руки, тремя пальчиками. Подсоединила к шестому, включила. И зажмурилась от удовольствия, как человек, почувствовав то же, что и я − мягкий толчок изнутри и мощный прилив тепла. «Вкусную подзарядку» явно придумали для поощрения роботов, но пока активно не использовали − её нам с Энкой приходилось доставать чуть ли не контрабандой. Производилась только в Подземельях, где же ещё?

Я сделал ещё глоточек, поражаясь про себя сюрреализму возникшей ситуации. Гулянок с девчонками у меня было не счесть, но чтобы с такими! Напротив сидели два фантастических существа в странных нарядах и при необычном занятии − ну, вылитые инопланетянки! И однако же они вели себя как женщины. Недоставало разве что взаимного сексуального влечения, пусть и платонического характера. А так ли уж его и не было? Симпатия плюс воображение − и готово! Опасные мыслительные процессы, создающие нечто вроде суррогата подлинных отношений, очередные демонические соблазны… Боги, да о чём я думаю? Совсем ошалел от одиночества.

Между тем Данна приступила к своему рассказу − Шенне он был совсем не интересен, но благодарные слушатели наконец нашлись. Глаза у Зеффи горели ровным синим огнём; я просто смотрел, не отрываясь. Думаю, что наша бойкая ремонтница чувствовала себя полностью удовлетворённой.

Свою вечеринку Афания устроила на веранде небольшого ресторанчика «Утгард» − его удалённость от городского центра и экзотические блюда в меню неплохо сочетались с мистическим названием. Присутствовали: сама хозяйка, Энкея Куннитс, Алекс Фризен и Синфиотли − это из числа людей. По роду занятий: домоправительница Второй женской гимназии, куратор Флоры, бригадир Первого почтового отделения связи и странствующий принц франков. Противоположную компанию роботов составили флористки Хесси и Фосса, бегущие рикши Викка и Гемма, а также примкнувшая к ним Данна в качестве представителя от своей гильдии. Разумеется, была звана и Зеффи, но она вежливо отказалась в письменной форме, сославшись на вынужденное своё присутствие у горы Альт среди охранявших её «алых точек». Отчасти это было правдой − требовалось обеспечить их подзарядку прямо на месте − но главная причина крылась в другом: шла экстренная, незаметная подготовка к моему освобождению из-под нелепого ареста. Просто удивительно, как Данна успела и там, и там!

«Зеффи, я уже не раз повторяла, что тебе нужна заместительница! − убеждала она. − Которая могла бы подменять своего лидера на не слишком ответственных мероприятиях. Во всех гильдиях такие есть, одна ты почему-то упрямишься!»

Глава «уборочных» промолчала, а я тихонько вздохнул, ибо понимал причину. Делиться недавно обретённой властью готовы далеко не всякие, и Зеффи к ним точно не принадлежала. Убеждённая сторонница единоначалия, особенно на нынешнем, первом этапе формирования структурных сообществ роботов − вполне логично, не возразишь. Вон у рикш четверо надзирателей на три вокзала, а дисциплина хромает! Демократическая организация групп против военизированной − число «алых точек» под началом Зеффи растёт, причём они не отказываются от своей обычной работы. До поры до времени совмещение, а в нужный момент… Вот как нынче: что бы Город делал без них, когда возникли подозрения в нелояльности «глубинной охраны»?

Само застолье в среду протекало не особенно весело, но оживлённо − о плохом не говорили, насчёт проблем не беспокоились. Было полное впечатление, что настоящее устраивает всех, а о будущем заранее думать нечего. Робики не испытывали ни малейшего внутреннего стеснения − их рассадили между людьми, обеспечили энерголакомством и бумагой для общения. Правда, все они гораздо больше слушали, чем вступали в переговорки. Ничего важного Данна не уловила, хотя после моих наставлений неплохо ориентировалась в агейбургских интригах.

Вот это смущало больше всего − я не верил, что вечеринку затеяли с искренним и единственным желанием глотнуть-гульнуть. Людской состав участников также наводил на размышления: ладно, бригадира Фризена взяли в качестве мужского равновесия женскому дуэту (думаю, что первоначально планировали пригласить Ганса Трахта), но королевич-то с какого боку к ним затесался? Или тоже подменял − меня?

Я попросил Данну восстановить ход событий того вечера («Без проблем – потом можно удалить? А то моя оперативная память перегружена, чистить пора…») Совсем по-человечески уставившись голубым взглядом в потолок, роботесса начала перечислять последовательность действий участников застолья. Я напряжённо внимал, стараясь не упустить любую мелочь − от перемен блюд до сплетен и пересудов − но никаких выводов сделать не смог. Ровным счётом ничего подозрительного! Удивительно ровный вечерок без конфликтов и даже без ехидных пикировок, обычно неизбежных после пятой рюмашки. Кстати, как раз её Синфиотли пришлось пропустить, мбо четвёртая полусоточка его сморила, и он с треть часика мирно продремал на диване в комнате отдыха внутри заведения. Зато вышел оттуда бодрый (хотя и не свежий) и сразу устроил танцы. Причём в первую очередь пригласил на вальс сперва Фоссу, а потом Гемму!

Рассказывая об этом, Данна просто-таки исходила плохо скрываемой завистью. Единственное, что слегка её утешило, − это полное равнодушие Викки и Хесси к совместным хомо-сигомным топтаниям на веранде. И всё равно огорчение ремонтницы-секретарши не утихало: почему же её оставили без приглашения?! И одета была не хуже, и модную причёску изобразила! А уж манерами и воспитанностью превосходила всех − и не только роботесс…

«Выходит, одних теоретических знаний о мире людей недостаточно, − сокрушалась она. − Хотя я столько свободного времени провела в городских библиотеках за историческими книжками! Как вы думаете, сеньор Ромарио, может быть вся проблема в моей слишком уж специфической внешности? И люди всё-таки предпочитают круглолицых девушек-роботов? Или даже с чуть овальной внешностью, как у Рётты? В таком случае, не сделать ли мне нечто вроде пластической операции? Я уже думала над этим. В самом деле, не так уж и сложно мою голову округлить! Сейчас нарисую на бумаге возможную схему трансформации, смотрите…»

Я опасливо покосился на Зеффи, но её действительно не волновали всякие неорасовые заморочки, а вот за графическими опытами озабоченной ремонтницы она следила с вниманием. И потом отметила, что сферические вставки со всех сторон её квадратной головы и в самом деле нетрудно соорудить, причём подвижного типа! «Ага, и менять свою внешность в зависимости от требований моды и этикета!» − радостно согласились с ней. Придя к этому многообещающему выводу, обе модницы дружно уставились на меня, ожидая компетентного мужского отзыва…

Я не знал, что сказать по теме, и поэтому выразил деликатное сомнение в способности роботов к вращающимся фигурам и пируэтам. Данночка охотно подтвердила слабую технику ритмических движений как у Фоссы, так и у Геммы − обе неуклюжие и постоянно сбивались с шага! «А вот я была бы куда лучшей танцовщицей − смотрите!»

С этими словами она вскочила и чуть ли не насильно подняла меня с места. Нажатием на боковые выступы туловища увеличила свой рост почти на треть (не предполагал, что такое возможно), после чего включила у себя на шее мелодичный метроном с тактом на раз-два-три. И повлекла за собой в общий зал, где весьма уверенно закружила в простом вальсе!

Со стороны, думаю, это было зрелище… Но восхищаться некому − ночь, и все уборщицы давно уже лежали в своих док-станциях. Весь второй этаж окутывала темнота, лишь самую малость разбавленная тусклой подсветкой по периметру потолка, − в ней зелёные зрачки Данны сияли ослепительной чистотой и свежестью. Её пальчики на моих плечах казались невесомыми, потому как и впрямь едва к ним прикасались. Я вдруг ощутил возбуждение − сильное, до сердцебиения.

А ведь случалось уже со мной нечто похожее! Новогодний бал в Малом замке Династии, и королевская фрейлина Аллоя вальсирует сразу с двумя кавалерами, меняя их поочерёдно с неподражаемым изяществом. Потом объявляют «белый танец», меня приглашает верная Юрико − вот она уже в моих объятиях и не отводит глаз… Сёстры-роботессы, почти не отличимые от людей, особенно в одежде. Никомед Коревич говорил, что и без неё тоже.

Данна же выглядит грубым подражанием, почти карикатурным. И всё же каким-то образом заставляет волноваться! Возможно, весь секрет в её искренности. И если та не уступает человеческой и даже превосходит, то невольно последует отклик. Хотя порой мы пасуем, когда личную инициативу проявляет женщина…

Мне захотелось сделать приятное своей неожиданной партнёрше, и я предположил: Синфиотли фигурял с Фоссой и с Геммой не потому, что те ему так уж и понравились, а в знак благодарности за неоценимую помощь при нападении на него киберловушки «Удав» в июне. Он тогда им даже ручки поцеловал!

Эта подробность оказалась неизвестной Данне, и она несколько минут сосредоточенно её обдумывала, обдавая меня мерцающим жёлтым светом. Но вот его поменяли на ровный синий и, кажется, немного успокоились. А затем выдали верное и деловое замечание: поскольку я и Си являемся чуть ли не врагами, то представляется предельно странным использование одного и того же типа капкана против нас обоих. «Это ведь не путы и не шокеры, которые с трудом, но можно раздобыть − “Удав-2” явился из иного технократического мира!» − «А так ли оно? − я выразил сомнение. − По принципу удушающего действия “удавчик” весьма напоминает “путы”, многократно усиленные и увеличенные в размере!»

Данна снова глубоко задумалась и перешла на неспешное топтание на месте, увеличив амплитуду колебаний бёдрами. Мне пришлось сделать то же самое − не слишком скромно, зато эротично. «Баран да ярочка!» − как недавно грубо сыронизировала Энка? Ан нет: скорее, сказочные Железный Дровосек и Элли с переменой пола. Ну, или типа того…

Наши танцевально-мыслительные эксперименты вполне ожидаемо прервала Зеффи − не ревниво, но решительно. Просто встала, подошла и остановила. Я пробормотал извинение, моя подружка сверкнула красным, но вслух ничего не сказала. Мы вернулись в комнатку за стол и некоторое время предавались питательному отдыху − кто с чем.

После очередного глоточка мне предсказуемо захотелось мяса, которое увы, было недостижимым. Или недосягаемым. Однако его отсутствие навело на схожую мысль, связанную со всё той же вечеринкой − я попросил Данну пунктуально назвать, кто там чего ел и чем запивал (вернее, наоборот). Она, не напрягаясь, точно перечислила употреблённые гостями закуски и напитки − последние меня особенно интересовали. И вот что выяснилось: Афания и Энка пили портвейны и шампанское; Алекс Фризен тоже начал с шипучки за компанию, но после налёг на коньяк. А принц Си за весь вечер дегустировал лишь горячий, пряный глинтвейн, который ни с чем не мешал. Это выглядело очень странным и требовало какого-то объяснения.

− Слушай, а ты не обратила внимание, было ли у Синфиотли на пальце золотое кольцо? − снова спросил я на всякий случай. − Невероятной красоты, с вензелем?

Данна на сей раз затратила на воспоминания секунды две, а затем ответила отрицательно. Пришлось не поверить и уточнить повторно. В меня обиженно стрельнули оранжевым и помотали головой. Я машинально почесал свою соображалку, в которую сказанное не укладывалось.

Прежде чем анализировать, нужно было антиалкогольно выспаться. Об этом я с некоторым смущением и сообщил своим собеседницам, напротив, пребывавшим в приподнятом настроении. Они отнеслись к моему желанию с пониманием. Было решено все троим провести остаток ночи здесь, после чего я и Зеффи разошлись по своим углам-кроватям-станциям, а Данна осталась сидеть за столиком, предварительно всё убрав. Со своего места я видел, как она аккуратно разместила на его торце ступни своих ног, а сама откинулась на спинку стула и погасила глаза. Ну, чем не милая, домашняя обстановка, в которой можно недурно отдохнуть…

…Это моё желание удачно исполнилось − никем не потревоженный, я проснулся в воскресенье около одиннадцати утра. В комнатке никого не было, на вновь застеленном столе меня дожидался готовый завтрак из кафе, герметично упакованный. Полежав ещё немножко, я поднялся, привёл себя в относительный порядок и спустился на первый этаж. Там также царили тишина и покой − моя гильдия в полном составе отправилась на работы, за исключением двух дежурных. С синеглазым любопытством они уставились на меня (как же, сам куратор ночевал у них да ещё вместе с двумя роботессами-лидерами!), потом спохватились и изобразили дружное приветствие резко вскинутыми к плечам ладонями правых рук. Помедлив, я ответил схожим движением, хотя его этимология показалась мне подозрительной. Кажется, была на Терре эпоха, когда подобный жест считался реакционным в худшем смысле этого слова. Надо будет проверить в архивах.

Ванны, разумеется, не имелось, зато общая душевая вытянулась во всю длину здания. Это понятно, уборщицы вместе с флористками пачкаются куда больше других. Сушилка тоже оказалась мощной, с чрезмерным для человека напором горячего воздуха. Но в целом жаловаться не на что, а привыкнуть нетрудно.

После трудового перекуса (бутерброды с мясом, сыром, зеленью, рыбой и кофе) я с полчаса отдыхал и раздумывал, чем бы сегодня заняться. Глупо, казалось бы, особенно в эти беспокойные деньки, когда дел невпроворот, но очень уж тянуло взять небольшой тайм-аут! Следовало привыкнуть к новой обстановке и заодно понять: а надо ли привыкать-то? Похищение, шантаж, покушение, арест, освобождение, смена местожительства, ответственная должность − не многовато за полмесяца? И ещё невесть какие приключения могут ждать впереди, так не лучше быть постоянно мобилизованным и готовым ко всему? Верно, правильно, да вот беда: не хочется мне этой суеты! Устал. Не перегорел, но близок к душевному короткому замыканию. Может, Лабиринт и ждёт подобного нервного срыва − уж тогда затянет в свою паутину навсегда и не выпустит…

Всласть позевав и настроившись, наконец, на суровые будни, я привёл себя уже в полный порядок, то есть облачился в тот самый голубой костюм и причесался. Следовало для начала навестить Рётту и разузнать последние новости − мало ли чего могло случиться?

Да, могло. И случилось.

Едва я вышел из здания гильдии, как из-за уличного поворота вылетел возок. Он нёсся прямо на меня и затормозил точно напротив. Незнакомый рикша коротко и резко ткнул пальцем в сторону кабинки − нечто среднее между требованием и приглашением. Без особых колебаний я подчинился.

Внутри находился месье Закир Захотун − не знаю, почему его называли на галльский манер. Как и то, отчего я был «сеньором». Какие-то условности с затерянными в прошлом следами.

Начальник службы Безопасности выглядел не просто плохо, а вообще никак. Полная безликость, неприметность, невзрачность и покорность судьбе. Если б я его не знал, то так бы и подумал.

− Куда вы пропали, Регин? − спросил он монотонным голосом. − Вас отпустили без права исчезать из поля зрения. Только не говорите, что сразу же включились в кураторскую работу − не поверю.

− И не надо, − ответил я. − Правда, в мою полуночную пьянку и танцы с двумя роботессами поверить будет ещё труднее. Закир, может, хватит дурью мучиться и пора ввести среди руководителей высшего и среднего звена постоянную связь? С помощью миниатюрных аппаратов, есть у вас в заначке такие. Тогда не придётся, взмыленными, носиться по городу в поисках друг друга!

− Нельзя, − без раздумья бросил он. − Существуют принципы, которыми невозможно поступиться даже ради самых заманчивых личных удобств. Рамки технического оснащения агейбургской цивилизации были давным-давно установлены и изменению не подлежат. Мы об этом уже говорили, но вы по-прежнему вне понимания, хотя и не глупы. Ничего, доживёте до моих лет − поймёте. Может быть, даже сообразите, что роботы предназначены лишь для работы и конкретного обслуживания, а не ради врачевания своих психологических болячек.

− Как же с вами трудно! − вздохнул я. − Уразумейте же, в конце концов, что пресловутое «очеловечивание», которого вы так боитесь, заключается не в детском копировании внешних форм и подражании в одежде, причёсках и повседневном поведении, о чём я уже однажды говорил. Отнюдь! «Человек» в его нынешней сущности полноценно характеризуется именно непреодолимым желанием властвовать. В королевском замке, на воровской зоне или среди ремесленников − это уж как повезёт, но без хоть какой-то реальной власти он себя не мыслит. И не только ради самого лучшего куска добычи, как это заведено в стаях диких хищников, а и для внутреннего удовольствия и душевного комфорта. Второе даже важнее. Вы так и не усвоили этого. И проворонили момент, когда некоторым толковым роботессам тоже очень-очень захотелось как следует покомандовать. Пока что себе подобными, а там кто знает! Вот какая плеть подстёгивает события, происходящие в последнее время в Агейбурге. Вы хоть в курсе, что они давно уже самоорганизовались, что собирались провести президентские выборы, что имеют свой крупный денежный фонд? Всё равно же придётся с этим считаться рано или поздно! Обойтись без роботов уже не получится, на сегодняшних примерах видно. Всего несколько дней люди подменяли «уборочных» и быстренько растеряли весь свой первоначальный энтузиазм. Выяснилось, что постоянно, изо дня в день, копаться в грязи и мусоре, − это и нудно, и трудно, и здоровью вредит… А Коллегия никак не может пойти на непопулярные, но уже просто перезревшие меры!

Захотун слушал меня и глядел прямо перед собой, словно незрячий. Возок стоял на месте, рикша терпеливо ожидала распоряжений. Погода была расчудесная, дневное солнышко жарило вовсю. Птицы вот не пели – нету их, истребили подчистую.

− И много у робиков денег? − вяло спросил он. − Впрочем, сие уже не важно. Сегодня ночью базовая Станция защиты на горе Альт была захвачена врагами и находится в их руках. Силовой барьер вокруг города может быть отключен в любой момент. Утром нам предъявили ультиматум − догадаетесь, какой?

Я остолбенело уставился на него. Ни одной мыслишки не трепыхалось в голове, не говоря уже о разумном ответе. Впрочем, его от меня и не ждали.

− Я оговорился, упомянув «врагов», − продолжил Закир и полез во внутренний карман пиджака. − На самом деле он там в единственном числе, можете полюбоваться.

Мне на колени упали несколько фотоснимков, сделанных внутренними камерами Базы. На всех, кроме одного, были запечатлены станционные работники из обслуги управления Барьером, лежащие кто где − некоторые в бессознательном состоянии. Опять «путы» применили, только теперь против нас. Чёрт возьми, но ведь это серьёзное оружие и не валяется, где попало! Как оно оказалось у неприятеля?!

А у «алых точек» − как? Хороший такой вопрос…

На последней фотке я увидел робота. Старого знакомого, того самого. Ну и ловкач, перехитрил-таки нас! Точнее говоря, он идеально выполнил план, разработанный в кабинетной тиши мощным интеллектуалом. Его ходы сейчас казались элементарными, но все мы крепки задним умом…

− Итак, не вызывает сомнений, что подземного робота без порядкового номера по кличке «Сэм» к нам специально подослали, − Закир по-прежнему не говорил, а бубнил себе под нос не хуже допотопного фонографа. − Наш противник был прекрасно осведомлён о застарелой робопсихологической проблеме «девочка − мальчик», чем и воспользовался. Он тонко сумел зародить в нас недоверие к подземным стражам на горе − не исключено, что Фаук Фабиан ради этого добровольно принёс себя в жертву, фанатики могут. Мы купились и спешно поменяли охрану, полагая, что роботы надёжнее. И не учли, что эта надёжность относительная. Да, «алые точки» не пропустили бы на вершину Альта человека − больше того, они не подпустили бы его к себе даже на метровую дистанцию − но «homo sapiens» в этой дерзкой игре и не требовался…

Я мрачно кивнул. Можно было дополнить, что и чужой робот не прошёл бы, но мы взяли да устроили злополучную пересменку! Для «алых точек» из гильдии Зеффи этот Сэм был и сам никто и звать никак, а вот сменившие их охранницы Викки воспринимали его как мальчика, попавшего в беду. Они же взяли его в плен, а потом заботливо привели к ремонтницам, дабы накормить и подлечить. И не питали насчёт него никаких подозрений − не люди ведь, до конца ещё не очеловечились…

− Прорыв осуществили именно там, где находились сменщицы из числа «бегущих»? − на всякий случай уточнил я. Месье Захотун подтвердил:

− Да. Между стоявшими в оцеплении была приличная дистанция, чем и воспользовались. Чужак Сэм, притворившийся в доску своим, нейтрализовал двух рикш, вполне хватило. Не берусь сказать, каким способом − эти боевые техники нам не известны. Обеих роботесс нашли парализованными, говоря по-нашему, а с их точки зрения произошёл внезапный коллапс операционной системы, управляющей двигательными функциями. Мы их даже допросить не можем, они не в состоянии руками шевелить!

Я мог бы помочь, подумалось мне, только это сейчас не главное. И так ясно, что Сэма можно завалить лишь энершокером с дистанции, а в обычной контактной схватке с ним не сладить. Однако на убойное расстояние к этому умелому пареньку вряд ли подойдёшь.

− А отчего вы не задержите Синфиотли? − я невольно повысил голос. − В качестве ответного заложника? Или же он предусмотрительно лёг на дно?

− И не думал, − Закир наконец поглядел на меня − невесело, грустно, тоскливо. − Вернее, он находится в лежачем положении в предоставленной ему квартире. Со позавчерашнего вечера. Как заснул в пятницу, так до сих пор и не проснулся. Летаргический сон или даже кома − врачи пока сказать не могут, слишком неожиданно всё получилось…

Долгие минуты мы смотрели друг на друга и молчали. Очень хотелось закурить, а перед этим ещё разок выпить. Тихо подкравшийся к Агейбургу, известный пушистый зверёк из анекдотов был хотя и не нордическим, но вполне северным.

Лёгкий толчок в голову (словно изнутри погладили) меня и удивил, и обрадовал. Спасибо, Грета, ты у меня умница. В нужный момент озаботилась и проявила инициативу…

− Почему всё-таки напавший робот сразу не отключил Барьер? − я достал сигареты и положил рядом. − Главная цель, к этому и стремились! Не попугать же нас вздумали?

− Нет, конечно, − Захотун протянул руку, забрал мою пачку «Камеи» и сунул к себе в боковой карман. В мой запихнул просмотренные фотографии и снова отодвинулся. − Думаю, что главному Организатору этой грандиозной игры в самый последний момент расхотелось подвергать себя неизбежному риску, участию в общей эвакуации и прочим неудобствам. Старенький он, как я полагаю, а жить ещё хочет, причём не теряя привычного комфорта. Вот он и нашёл компромиссное решение. Насчёт цели вы немного ошиблись − она заключалась в предотвращении Экспансии. Просто мы считали, что для этого нужно разрушить наш Город, а вот нашёлся и гуманный вариант. В качестве ультиматума, о котором я упомянул, нам велели уничтожить все имеющиеся портативные блоки новых неактивированных Барьеров. Оставив для своих нужд только «ядро-дубль», не предназначенное к транспортировке. Нашему противнику известно и количество резерва, и способы его утилизации! Из своих он, гадюка, как мы изначально и полагали. Не знаете, случайно, как его зовут?

Я негромко кашлянул. Затем бесцеремонно вернул обратно своё курево и решительно распечатал пачку. Достал сигарету, повертел между пальцев и всунул обратно. Сказал безразличным голосом:

− Сторонником немедленной пересменки «алых точек» был уважаемый наш Хранитель, обычно такой покорный всем обстоятельствам. Лично слышал его настойчивое пожелание, а в свидетелях числятся роботессы Рётта, Фосса и Данна. Но ведь это нелепо!

− Отчего же? Недавно выяснилось, что здоровьечко у него крепенько пошаливает, а непосредственно руководить Экспансией предстояло как раз ему! Так что не вижу противоречия.

− Тем не менее, оно есть. Даже целых два. Во-первых, тогда остаётся необъяснимой смерть Ганса Трахта. Ну и капкан, поставленный на меня − именно поэтому я вне подозрений, и вы столь откровенно со мной беседуете. А во-вторых… Неожиданно уснувший беспробудным сном (надеюсь, что не вечным), королевич Синфиотли носил очень красивое колечко, с которым не расставался до прошлой среды. А в четверг оно вдруг исчезло с его пальца аккурат перед таинственной летаргией… Не найдётся ли у вас лично каких-нибудь комментариев по данному поводу?

Глава безопасности Агейбурга впервые с начала нашего разговора предстал передо мной прежним − волевым и собранным. С иронией, но без улыбки он сказал:

− И всё-то вы хотите знать, как говаривала одна моя старая знакомая! Неужели у вашего нездорового любопытства нет естественных пределов? А, Регин?

− О! Это угроза или как?

− Или она. Нет у вас никаких прав даже на попутную информацию, я уже не говорю о самом предмете! Была когда-то, не спорю, да вся вышла. Так что укорачивайте характер, если хотите в будущем жить в Агейбурге богато и достойно. А не ютиться, как сейчас, по подвалам или постоялым дворам для роботов. Забудьте о золоте Андвари и ограничьтесь серебряными городскими талерами. Это дешевле, но гораздо безопаснее!

Я всё же закурил и внутренне поплыл сразу же после первой затяжки − сказался долгий перерыв. После пятой резко пришёл в норму, тоже известный эффект. На седьмой сигарета кончилась, и я выщелкнул фильтр в окно.

И как они исхитряются быть вот такими? Истово служить отечеству, но не минуту не забывать о сопутствующей выгоде? Может быть, действительно формула «жизнь есть власть» единственно верная?

Закиру показалось, что он если и не поставил меня на место, то сильно толкнул в нужном направлении. Уже несколько мягче он заметил:

− Как вы, наверное, догадываетесь, лично я готов принять ультиматум безоговорочно. От этого зависит безопасность нашего Города, за которую ваш покорный слуга в ответе. Муршид цу Моррау, в принципе, со мной согласен по той же причине. О Леоне Ликторе пока говорить не будем, тем более что не известно, где он сейчас находится. Храм Асов закрыт со вчерашнего дня и окружён «глубинной охраной» − не поймёшь, кто её вызвал и с какой целью. С этим разберёмся чуть позже. А пока о делах насущных, ради которых я и разыскивал вас с самого утра. Срок для принятия решения у нас ровно сутки, но в любом случае без переговорщика не обойтись. Это понимает и враждебная сторона: атаковавший Станцию робот Сэм назвал в качестве возможных посредников две кандидатуры − фройляйн Куннитс и вашу. Вернее, так решил его хозяин, с которым поддерживается дистанционная связь. Отменного качества, кстати, обмен сообщениями не блокируется и расшифровке на скорую руку не поддаётся. Пробовали, но безрезультатно. Ну так вот: Энкея контачить с вами отказывается наотрез и приказов сверху больше не слушается. Молодёжи только дай волю, особенно если она не сидела восемь положенных лет под землёй и не знает дисциплины… Вообще столь строптивой мы её ещё не видели − возможно, месячные? Посему нам предпочтительнее, чтобы в переговорах участвовали вы. Тоже ненадёжны и с норовом, но мужчина, по крайней мере! Без явных перепадов настроения, надеюсь. Первоначальная задача перед вами ставится такая: отодвинуть срок выполнения ультиматума хотя бы на пару дней. Уговорить, убедить, уболтать, улестить − как угодно! Опять же не самого робота-захватчика − это бесполезно − а его босса. Иначе мы и между собой не успеем договориться. Понятно? Ну а потом…

− …потом получится известный, неаппетитный супчик из поговорки, − прервал я. − Прошу прощения, но вам всё-таки придётся использовать Энкею Куннитс. Если уломаете её, конечно − вот вам ещё схожие словечки на «у». А меня увольте.

Больше ничего расслабленного в сидевшем рядом «безопаснике» не наблюдалось − неожиданно сложившаяся, привычная ситуация типа работы с подозреваемым сразу его мобилизовала. Нехорошо улыбаясь одними губами, он процедил:

− Не хотелось бы вас заставлять, но ежели настаиваете… Эй, бегущая, трогай! В моё Управление!

Возок не двинулся с места. Я безмятежно улыбнулся во весь рот. Закир покраснел, потом побледнел и высунулся наружу.

Прямо перед колесницей, преграждая ей путь, стояли трое моих «алых точек». Четвёртая личность из «уборочных» находилась позади экипажа и отдавала ручное распоряжение пятой. Покончив с этим, она подошла к кабине и…

Я бы снова сказал, что Зеффи нам улыбнулась. И хотя внешне это никак не выражалось, но впечатление было именно таким. Не знаю, почему.

«Находилась неподалеку и сообщение от вас получила, − услышал я её неповторимый, бархатный альт. − Надеюсь, мы успели вовремя? Обстановка показалась тревожной!»

− В самый раз, моя дорогая! − громко ответил я. − А то пожилые слуги Города зазнались и совсем перестали с нами, молодыми, считаться. Ты что-нибудь слышала из нашего разговора?

«Только заключительную часть. Я в курсе последних событий и знаю, что вам нужно. Почему бы не поступить так…»

Месье Захотун наблюдал за нашим односторонним с виду общением и кривился. Гримасы живых иллюзий были, что называется, налицо.

− Я понял, что у вас имеется безмолвная связь, − недовольно сказал он. − Ах, как много мы упустили, замотавшись с человеческими проблемами! А уже пора создавать и тайную службу наблюдения за роботами. Силами самих роботов, в первую очередь. Ничего, это поправимо… Так о чём вы там хитро совещаетесь, можно узнать?

− Безусловно, − кивнул я. − Лидер Коалиции трёх роботехнологических гильдий предлагает в качестве ответной меры штурм горы Альт их силами. Тем более, что вершина давно уже окружена. Не пугайтесь так и не потейте! Разумеется, безномерный Сэм засёк движение «алых точек» и подал им знак не приближаться, но его проигнорировали. Это была очень рисковая проверка, однако она дала результат − никаких действий со стороны врага не последовало…

− Вы с ума сошли?! − заорал Закир, глядя вытаращенными глазами на Зеффи и ничего уже не стесняясь. − Мозги перегрелись, если они есть?! Этот Сэм мог сразу же отключить Барьер!

− Как видите, обошлось. Не получил он критического приказа от своего хозяйчика, не осмелились таковой ему отдать! Что крайне важно. Теперь, как говорят иллюзионисты, внимательно следите за руками. Допустим, атака началась: мои «аленькие» врываются на Станцию и вяжут Сэма − должны, обязаны одолеть при таком численном превосходстве! И очень быстро. Но тот успевает сделать казалось бы непоправимое − вырубить систему и даже снять ключ перезапуска. Но на самом деле, это не так страшно, поскольку имеется байпас, запасные ветки на случай аварии. Их две: одна на виду, а вторая глубоко замаскирована и защищена от любого взлома. Поэтому возобновить работу всей Станции вполне получится, верно?

− Допустим… Но ведь придётся затратить время! Не менее получаса на всё про всё! В течение которых Барьер не будет функционировать!

− И что действительно ужасного может произойти за столь ничтожный срок? Внешнее нападение на Агейбург не готовилось, вокруг вообще никого нет. Остаётся вирусно-бактериологическое проникновение из естественной среды, но тут нас просто обязана выручить биологическая защита! Тоже часть Барьера и не связанная напрямую с его силовой составляющей. Я советовал Ликтору увеличить её − не знаю, послушались ли меня. Как долго способна она существовать без гравитационной поддержки?

− Да какие из нас знатоки? Нужно обращаться к подземным специалистам! − Захотун вытер рукавом мокрый лоб. − В итоге опять требуется время, запас на размышления и действия… Нет, переговоров нам не избежать! И никакой больше самодеятельности, госпожа роботесса, я вас умоляю!

«Госпожа» пожала плечиками и подала знак своим расступиться. Она сейчас была необыкновенно хороша в эластичном комбинезончике из чёрного кожзаменителя, облегавшего её точёную фигурку, как чешуя. На рукаве чуть повыше локтя вытеснена повязка с крупной алой точкой, больше похожей на пятно. Всё понятно: решила самолично возглавить свои вооружённые силы. Единоначалие…

− Что ж, пора приниматься за работу, − сказал я и, притянув Зеффи к себе, усадил на колени (больше некуда). − Подбросьте нас до Фабричной улицы, а сами всё же задействуйте для переговорного процесса упрямую фон Куннитс. Обо мне вообще не упоминайте, так будет лучше всего. Согласится, гарантирую − девочка из дисциплинированных, хоть и корчит порой из себя независимую космополитку. А я тем временем…

− Да, а вы что?

− Я попробую решить некоторые наши проблемы, зайдя с тыла. Совершенно не уверен в успехе, но хуже точно не будет. А Зеффирис меня подстрахует при случае. Как вы полагаете, разве такая личность не достойна первого в Городе трёхсложного имени?

Ох, как же она на меня глянула! Не всякая живая девица на подобный взгляд способна! Затем показательно взяла под руку, ну а я обнял её за плечи. Чтобы не упала ненароком − дорога дальняя, неровная поди…

Месье Захотун тоже не удержался от страдальческого взора в нашу сторону и качания головой слева-направо-обратно. Подозвал возницу, указал маршрут и устало обвалился на сиденье. Прикрыл глаза, но тотчас распахнул их и поинтересовался у роботессы:

− Хотелось бы знать, любезная маленькая валькирия, откуда у ваших сотрудниц запрещённые «путы»? И в таком количестве?

− Их купили оптом на одном закрытом агейбургском складе, − я охотно перевёл ответ Зеффи. − По накладным они сто лет назад были списаны ввиду истечения срока годности и даже утилизированы. А на самом деле… Но меня это почему-то совсем не удивляет! А вас?

Напутствие: Уходя, гасите всех

Напутствие: Уходя, гасите всех

Мы сидели на скамейке в скверике и наскоро заправлялись: я − пончиками и пирожками под холодный чёрный чай, Зеффи − концентрированной энергией. Покончив с едой, я малодушно выкурил одну за другой две «Камеи» и сказал неуверенно:

− Не напрасно ли я отвлёк тебя от работы в гильдии? Там сейчас нужен глаз да глаз!

«А также уши и руки для команд, − понимающе ответили мне. − Однако вопреки всякой логике мне захотелось побыть с вами. Хотя нет, логический мотив в моём желании всё же присутствует − чисто женский, как полагаю. Но очень сильный. Интересно бы знать, мозг какого человека мне достался? Кем она была в своей недолгой жизни, к чему стремилась?»

− Такие данные строжайше засекречены, если вообще не уничтожены, − вздохнул я. − И какая же причина побудила тебя поступить наперекор долгу вожака, можешь признаться?

«Могу. Это неожиданно возникший из ниоткуда страх вас потерять. Упомянув о боязни, я имела ввиду чисто человеческую, женскую реакцию. А если по-нашему, то речь идёт о возможном исчезновении дополнительного программного устройства, без которого будет трудно обойтись, вот… Наверно, подобное рассуждение звучит невероятно цинично с вашей точки зрения?»

− Нет, не слишком. Все мы по сути роботы разной степени сложности и предназначения. И беда как раз в том, что главная цель существования нам неизвестна. Если, конечно, не считать массового, примитивного воспроизводства, что для мыслящего существа крайне унизительно. Поэтому ты в своём ответе просто и честно совместила логику и эмоции − такое редко услышишь. Но откуда взялся страх?

«Не знаю, это не вычисляется. Но он есть и никуда пока не делся».

Я задумчиво посмотрел на неё, собираясь задать новый вопрос, но едва вдруг не прикусил язык. Точнее, чуть было не откусил.

Так! А не означает ли это, что я двигался правильный путём и сейчас подобрался наконец к выходу из своего Лабиринта? У самого ведь схожие ощущения! Тогда, действительно, нам предстоит расставание.

− И что ты станешь делать, если потери всё-таки не избежать? − тихо спросил я. − Будешь ли испытывать боль или хотя бы дискомфорт?

«Вероятно. Но допуск в глубины подсознания для нас закрыт − может, и к счастью. Оно бывает и таким, с названием: “Не узнавай до конца”. А если в промежутке… Скажите, вам приятно думать, что другого мужчины у меня не будет?»

− В качестве куратора гильдии? − ляпнул я. Прикрыв до половины глаза непрозрачными шторками, Зеффи молвила:

«И это тоже».

Я в очередной раз выругался − про себя и на себя. Выясняю отношения, ага, − нашёл подходящее время! И доступный объект. Хотя это можно назвать и по-другому: оттягивание решительных действий, за которыми не известно что последует. Не спеши чересчур, а то ведь успеешь − как-то так.

Но и сидеть сиднем не имело смысла. Часики ультиматума неумолимо тикали, а я самонадеянно пообещал их остановить. Ну или обнадёжил. Пути к отступлению, в общем, не отрезаны, но возвращаться по ним не хочется. Так что вперёд! Вставай и тихонечко иди. Нога опять заныла, надо же…

У дома №2 по Фабричной мы одновременно остановились. Я − чтобы приосаниться, а вот Зеффи вдруг напружинилась как хищница, разве что не оскалилась. Трижды моргнув жёлтым светом предупреждения, она сказала:

«В доме находится наша женщина! Я чувствую её запах».

Вот как? Сюрприз, однако. Хорошо бы спросить подтверждения у Греты, да опасно − ответ смогу услышать не только я. А раскрывать её личность нельзя ни в коем случае, это последний мой козырь и резерв. На крайняк − как тогда, в квартире у несчастного Трахта. Сейчас она снова заряжена и может нейтрализовать почти любого. Поэтому пусть пока безмолвно следит за событиями.

Я изготовился позвонить-постучать, но заметил, что калитка прикрыта неплотно. Неспроста Ганс вспомнился, а? Ситуация слишком уж похожая! Но надо действовать, иначе зачем явился?

Фрау фон Ленч отдыхала на природе, сидючи за садовым столиком под пустоцветным деревом. Я видел её впервые и нипочём не дал бы ей не только ста лет по документам, но и шестидесяти. Так, молодящаяся дама очень средних лет с не слишком натуральными седыми волосами. И безумно на кого-то похожая! Не из близких знакомых, но виденная не раз.

− Проходите, Регин, присаживайтесь, − предложила она и добавила совсем по-свойски: − Чайку? Винца? Или чего покрепче? Могу и робика угостить! Мода на них пошла − то Энка с Фоссой ко мне заявится, то Ганс с Вуррой, теперь вот вы с Зеффи… Сразу скажу, что ваш выбор куда более удачный!

− Догадывался, знаете, − чинно ответил я. Подошёл ближе, осмотрелся и неспешно устроился в лёгком плетёном кресле (Зеффи встала рядом, положив правую руку на подлокотник). − Замечу, что и у вас вкус отменный: такого шпиона-диверсанта раздобыли! И провокатора вдобавок. Звать этого робота Сэм, а надо бы Жох! Обвёл вокруг своего стального пальца всех агейбургских сыщиков да и меня тоже. Однако помимо него ещё кто-то похожий прячется в вашем домике − не позовёте ли скромника сюда? Будет честная расстановка: двое на двое!

− Ах, какие вы лепите подозрения, мне аж неловко! − фрау Ленч застеснялась и на мгновением прикрылась рукавчиком. − Не желаете ли убедиться в обратном? Я слышала, что ваш подвальчик не раз обыскивали − ну так в отместку можете проделать это же самое и с моим скромным жилищем. Не стесняйтесь и приступайте, я контролировать не буду!

− Ай, как некрасиво! «Вот лох, а вот порог», − я укоризненно покачал головой. − Вы уж меня совсем за фрайера держите! А я какой-никакой, а разведчик в прошлом. Поэтому от поисков воздержусь − вдруг там в комнатке очередной «удавчик» прячется? На потолке или в стене? Хвать да хрусть, и никакой надежды на реинкарнацию!

− Таковая есть, но очень слабенькая, − хозяйка охотно согласилась со мной. − Вдобавок противоречит нордической вере, с хранителем которой вы наладили в последнее время прекрасные отношения. Ну, не буду настаивать, а то сойду за мазохистку! Но стаканчик-то опрокинуть за встречу согласны?

− И от угощений воздержусь, ибо стал в последние дни невероятно подозрительным, − я состроил страшные глаза. − Вот упомянутый вами герр Трахт проявил неосторожность, купился на хлебосольность и как-то скоропостижно потом помер…

− А разве так не случается, когда чересчур глубоко суёшь свой носище в чужие секретики? Даже если приказали! Ну и стоило подумать, прежде чем идти на примитивный шантаж ради мелкой, личной выгоды. Кто же виноват, если у Гансика не оказалось охранительного разума!

− Это похоже на признание? − тихо спросил я, чуть подавшись вперёд. − Не правда ли, Тётушка?

− Я прихожусь вам тётей? Как интересно! Однако наше родство что-то не припоминаю…

− О, оно очень смутное, уходящее корнями в дальневековые легенды. Согласно им у моей матушки Кримхильды была подруга детства по имени Берольда − такая же колдовская нечисть, откровенно говоря. Вот от этого клубочка всё и началось да никак не размотается…

Лера Ленч состроила милую старческую гримаску, сверкнув двумя рядами белейших зубов. Сказала с расстановкой:

− Заметьте, Роман, все мы здесь вынуждены играть двойные, а то и тройные роли. Уверена, что причина в этой непутёвой Энке Кунице, которая самой первой развернула ткань Лабиринта согласно своим примитивным комплексам и страстишкам. Причём так круто ошиблась в симпатиях, что хоть смейся, хоть плачь. Распустила слюни в мечтаниях о деве-воительнице Брунгильд и её суженом-ряженом Сигурде, но в мыслях называла валькирию чужим имечком Боргильд! Всё, как водится, из-за незнания матчасти. А как утверждал один философ, в мире на самом деле нет ничего реального, кроме имён − точно подмечено. В результате глупая Энкея схлопотала проклятье чужой судьбы, а вместо последнего Вольсунга появился предпоследний, Синфиотли. Помните, как сей юноша закончил? Или процитировать отрывок из саги?

− Не требуется, − буркнул я. − Он был отравлен на пиру. Как раз этой самой Боргильд, которая мстила за смерть своего брата Роара…

− Правильно. Ну и в каком же состоянии находится наш Синфиотли? Разве не в схожем? И тоже после вечеринки, какое совпадение!

Я не ответил. Потому что лишь догадывался о происшедшем. Близко к истине, да, а эта ведьма всё знала точно.

− «Такие дела», как любят мурлыкать в конце каждого абзаца плохие романисты, − сказала она. − А потом объявились вы − во всей своей родовой красе, со всеми своими болячками и вдобавок с горячими воспоминаниями о миленьких роботессах Династии, которые окружали вас страстной заботой и бесконечным вниманием. Ну, по крайней мере, одна из них. Хлоп и готово: ваша часть Лабиринта получилась соответствующей − вы и здесь заимели железных девочек, бесперечь крутившихся рядом. А последняя машинка оказалась способной даже на человеческие чувства! И притом обязанной вам своей глупой железной жизнью. Но это всё иллюзии, обманки, возникшие и процветающие от неумения ладить с реальными людьми. А когда они так или иначе рассеются, то куда пойдёте? Вернее, с кем останетесь?

Я молчал, понимая, что слышу правду. Правда, таковая мне и на хрен не нужна, как говорят подвыпившие армейские курсанты. Так что засуньте её себе в…

Однако дамочка не ошиблась − в людях давно уже нет ничего по-настоящему подлинного и цельного. Как личности мы представляем собой набор мыслей, идей и воспоминаний от самых разных вымышленных персонажей − частично из освоенной культуры, а большей частью из своих собственных фантазий. Всё это закладывается с детства и важно именуется «развитием». А на самом деле это утрата своей подлинной сущности, которой так и не дано раскрыться.

Что ж, у неё всё отлично сходится! Даже привязанность Энки к робикам объяснима: в мире Династии девушка очень была дружна с некротрансформером Вьюшей. Или Вьюгой, ежели по-взрослому. А эта жуткая роботесса как раз и заведовала «Гиперборейским покоем» − убойным биомеханизмом со взведённым курком. Да, всё сходится.

− Допустим, это так, − процедил я, доставая сигареты. − Предположим. Но тогда возникает законный вопрос: а какого лешего влезли в чужие игры вы? Чего тут забыли? Зачем мешаете? И кроме того…

− Кроме этого вы могли бы поинтересоваться главным: кто я на самом деле, − перебили меня. − Неужели безразлично?

− Ни в коей мере, достопочтенная Тётушка! − (мой протест прозвучал, пожалуй, излишне восторженно). − Я ужасно заинтригован! Ведь никак не предполагал узреть в качестве Организатора именно вас! Изначально вы не просто были вне подозрений, а считались нашей союзницей, поскольку сами из бывших. Вот и получилось, что преступник незримо принимал участие в расследовании собственных тёмных делишек, пользуясь всеми плюсами своего положения. При полном доверием лопоухих службистов, которые даже устроили здесь явку для внештатных сотрудников. Один из них и поплатился зв излишнюю доверчивость…

− Ой, вот только не нужно лицемерить! Никто не мешал Трахту сразу отправиться к своему боссу Муршиду и честно отдать информацию, которую раздобыл. С вашей подачи, кстати говоря. Однако он предпочёл явиться сюда и начать меня шантажировать. Не вызывало ни малейших сомнений, что после получения отступных паренёк сдал бы бедную старушку без зазрения совести. Плохо, когда мужчина мыслит по-женски, а прочувствовать до конца нашу суть не способен. Пришлось срочно принимать меры − к сожалению, трагические.

− Какой-нибудь отравленный напиток с отсроченным действием, не так ли?

− Ах, к чему ненужные уточнения! Главное, что сработало. А вот вас достать не получилось. Везде ходите с верным робиком, готовом на всё ради обожаемого господина − правильно делаете, между прочим. Кстати, как вы на меня вышли?

− Практически случайно. Сэм, ваш безномерный робот, упомянул, что уже тридцать четыре года вынужден обходиться без док-станции − значит, как раз тогда его и вывели на Поверхность обманным путём. Дальше просто: поручили Гансу покопаться в архивах, и он нашёл пять человек, отвечавших нужным условиям. Из них только вы идеально укладывались в схему: опыт работы с сигомами, допуск к техническим секретам, знание двойного статуса Агейбурга. И вдобавок находитесь в самой гуще нынешних событий. Какие уж тут совпадения!

− Ясненько. То самое «вдруг», которого не предусмотришь. Признаюсь, я не ожидала, что вы тоже вступите в игру да ещё так энергично − вас уже почти списали со счетов, сочтя полным неудачником и неумехой. Навеки заплутавшемся в Лабиринте иллюзий и отражений − о, сколько таких было! Но в интеллигентном бариче Романе неожиданно проснулся прагматичный делец Регин и повернул партию в свою пользу. Ну что ж, желанный выход в прежнюю реальность близко, вот только захотите ли им воспользоваться?

− Парадоксами стали говорить! − отрезал я и задымил. − Мне тут давно до чёртиков надоело и обрыдло! А ещё…

Пришлось запнуться, поскольку в моих ушах возник огорчённый голос Зеффи: «Вам в самом деле у нас совсем не нравится?»

Ну и что ответить? Сейчас вполне позволительно промолчать в целях конспирации, но ведь действительно предстоит выбирать! Только этого и не хватало…

Валерия Ленч снисходительно наблюдала за мной, словно понимала всё без слов. Картинно отмахнувшись ладонью от ароматного дымка, сказала:

− Занятно было бы проследить за психологической борьбой Романа и Регина − кто возьмёт верх в растревоженном сознании? Да недосуг, нужно и о своих проблемах позаботиться. Ладушки, церемонии долой, пора переходить на близкие отношения. Скажи-ка, дружок, а не приходило ли в твою голову, что в этом Лабиринте помимо тебя ещё кто-то есть?

− Ну, дык! − невежливо буркнул я. − Даже конкретный подозреваемый имелся. Принц этот забарьерный, или кто там он на самом деле… Но теперь окончательно убедился, что это марионетка и не больше. Которую вы создали и использовали в своих целях. Разве не так?

− Отчасти. Но о нём мы побеседуем в другой раз. Если, разумеется, он очухается после того, чем его угостили на той подлой вечеринке в среду. Для тебя это новость?

− Отчасти! − я передразнил её вполне сознательно (чересчур наглой стала выглядеть). − Там Синфиотли вдруг потянуло в сон после всего-навсего двухсот грамм легонького восьмиградусного глинтвейна − при его-то здоровье и комплекции! Выводы было сделать нетрудно. Гораздо сложнее понять, в чём причина акции и кто всё подстроил?

− Насчёт повода сама ломаю головёнку. А вот кандидатуру исполнителя вычислить проще. Поскольку ты в тот момент коротал времечко у Муршида в арестантской, то методом исключения остаются две девушки − Афания и Энкея. И если учитывать упоминавшийся «комплекс Боргильд», тогда… Но это, повторяю, второстепенное − давай не отвлекаться. Ты точно ничего не хочешь глотнуть? Ну, тогда я почаёвничаю в одиночестве − горло пересохло.

Она встала и направилась к дому, ступая легко и тренированно. Зеффи тотчас отбежала в сторонку и присела у клумбы на маленькую скамеечку, предназначенную для комфортного ухаживания за цветами. Оттуда шепнула мне на ухо:

«Я останусь пока здесь − отсюда удобно держать под контролем входы и ваш столик. При мне усиленные “путы” и “сбойка”, пользоваться умею. Не беспокойтесь».

«Сбойка»? А это что ещё за штука? Каждый день узнаёшь какие-нибудь новости, будь они неладны…

Тётушка вскоре вернулась с подносиком, на котором едва уместились заварочный чайник, засахаренные лимонные дольки на блюдечке и две узкие чашки, больше похожие на фарфоровые рюмки с ручками. Расположила всё это возле себя, плеснула на донышко янтарного напитка, отведала и быстро зажмурилась от удовольствия − на секундочку, не больше. Я поводил носом, принюхался и усмехнулся:

− Конспирация, доведённая до абсурда, так? Или даже самой себе не хочется лишний раз напоминать о тайном пристрастии к алкоголю? Мне отчего-то казалось, что вы более открытый персонаж!

− Когда кажется, то нужно протирать глаза, всего-навсего, − ответили мне. − А насчёт этого могу напомнить любимую пословицу безвольных людей: «Привычка есть вторая натура». В Подземельях нам не оставили на долгие годы ничего утешительного, кроме выпивки. Да и то строго следили и если замечали, что подобное утешение перерастает в зависимость − увеличиваются дозы и, главное, страдает работа − так сразу же принимали меры. В них не было ничегошеньки хорошего, и вдумчиво пьющие люди старались таковых избежать. Поэтому за бухлом приходилось посылать проверенных роботов, а подавать его в чайниках вместо бутылок. Изобретение старое, проверенное веками и самыми разными социумами. Вывод отсюда простой: запреты сами по себе бессмысленны, люди все равно исхитрятся их обойти. Из принципа. У них при этом даже жизненный тонус повышается, а вот доверие к властям падает. Про уважение я уж и не заикаюсь!

Этих подробностей я опять же не помнил, но понимал, что двенадцать лет назад всё так и было. Валерия проследила за моим взглядом и сказала:

− Если захочется тоже глотнуть, то не стесняйся. «Золотая осень», очень хорошая яблочная настойка. «Полусладкая» по названию, а на самом деле лишь слегка подслащенная. И дамам приятно, и мужчинам не противно. Ганс Трахт её прямо-таки обожал!

− Весьма обнадёживающее замечание, − язвительно ответил я и убрал руки подальше. − Не это ли обожание его и сгубило? Проверять на себе не тянет, знаете ли!

− Так ведь сейчас я и сама пью! Какие могут быть подозрения?

− А всякие. Посторонняя добавочка может находиться и во второй чашке − несколько крупинок бесцветного порошка, мгновенно растворимого. Глыть − и ты уже спускаешься во владения Хель, царицы страны усопших…

− Какая мнительность! Хотя право на неё имеешь, не спорю. Вот только теперь убирать тебя с дороги − излишняя трата сил: как Роман ты мне безразличен, а как Регин уже не опасен. Поскольку явился для разговора сам. Стало быть, намерен думать, а не действовать наобум. Лучше всего вернуть тебя туда, откуда явился − на Терру-Землю, в ваш привычный космополитический мир. Тем более, что твой папенька, Командор, уже весь изнервничался в ожидании пропавшего сынка, без которого он не может свалить из созвездия Швали, давно и сильно ему осточертевшего. Хотя у него вскорости и второй сынишка объявится! Не в курсах?

− Никак нет, − медленно молвил я. − А кто будущая мамаша? Постой, неужели…

− Ага, она самая! Голда-Злата Гансвид-Йоркова по кликухе «Гиена», что прекрасно отражает её суть. Правда, я знаю её понаслышке, а вот ты воочию. И не в восторге от этого знакомства, мягонько говоря.

− Ещё бы! − подтвердил я и добавил парочку уточняющих, откровенных словечек. − Так меня и впрямь запросто спишут и со счетов, и из наследственного завещания… Однако не многовато ли тебе о нас известно?

− Ровно столько, сколько удалось выведать, бывая в Замках Династии Рэчери. Я ведь тоже оттуда, неужели не сообразил?

Я пристально вгляделся в её спокойное лицо без каких-либо примет, напряг память и признался:

− Не помню. Возможно, мы там и встречались, но мимоходом. Кроме того, сейчас у тебя явно изменённая внешность!

− Увы, и вдобавок постаревшая. Должен понимать, насколько это для женщины неприятно. Но ничего не попишешь, так сложились обстоятельства.

Она налила себе настойки уже побольше и махнула залпом. К блюдцу со сладостям не притронулась. Без всякого сомнения, Тётушка давно уже не выпивает, а пьёт.

− Так уж вышло, что авантюрка, которую я там закрутила, сорвалась, − нехотя поведали мне. − Точнее, удалась лишь частично. И, сам понимаешь, при подобных неудачах следует в темпе рвать коготки, иначе виновника заварухи сразу показательно накажут. Чтобы другим впредь было неповадно. Особого выбора не имелось: либо бежать на подземную Глубину без какой-либо серьёзной подготовки, либо в вотчину атамана Аггея, которому я могла бы пригодиться в силу своей всюду востребованной специальности. Первое страшно, откровенно говоря, а второе непросто осуществить. Да и не хотелось покидать городок Династии побеждённой − я ведь тоже аристократка, причём из самых-самых! И тут подвернулся случай: тамошние учёные разбирались наспех с Башней Созерцания, в которую ты угодил, и предложили пересидеть в одном из Отражений. Есть там такой Мурад Мурадов, он и курировал новый проект.

− Известное имечко, − проворчал я и, взяв вторую чашечку, принялся катать её между ладоней. − А со мной работал Захар Захаров, другая светлая личность…

− Агась, неземное сияние из обоих так и пёрло, чтоб им! Нагородили научные умники, начудесили… Ей-ей, дальневековые колдуны и то работали лучше! Начиналось-то всё неплохо: нашли для меня подходящее «иллюзо», поместили туда, посоветовали запастись терпением. Симпатичный домик на берегу моря, тишина; изредка путники, идущие из Эйдена в Нордах, просят ночлега − какое-то развлечение. День да ночь, сутки прочь, живая-здоровая сама и ладно… Как вдруг однажды ложусь я спать в свою мягкую перину, а просыпаюсь на жёсткой откидной койке чёрт знает где. И каким-то образом осознаю, что зовут меня теперь Валерией Ленч и работаю я специалистом по роботехнике в подземной части некоего города Агейбурга. И пошёл отсчёт моей новой локальной жизни − настолько далёкой от прежней, что удавиться порой хотелось. Подобно некоторым, отчаявшимся. Или спиться, как другие, смирившиеся. Но я всё-таки выдержала. Помогла, как обычно, ненависть − что же ещё…

− К Городу и его системе? − тихо уточнил я. Мне кивнули:

− К нему и к ней. Нет, но какого дьявола?! Почему вдруг именно дикие Подземелья, которых я всегда боялась? И отчего тупое, однообразное существование на уровне рабочей скотины, не имеющей никаких прав ни на что, кроме сна и жратвы? И опять деньки да ночки, только уплывают безвозвратно уже года и десятилетия. Ну и удружили, учёные тварюги, провалиться бы им со своими изысканиями!

Тётушка выглядела довольно страшненькой в эти минуты: глаза горят, зубы оскалены, волосы растрепались, пальцы скрючены… Вылитая Берольда, ни дать ни взять. Вот, значит, что безудержно толкало её на нынешнюю борьбу с Агейбургом? Ненависть, да. Плюс уверенность, что его уничтожение равняется прохождению её личного Лабиринта. Сам когда-то так же думал, да вовремя образумился. А она вот никак.

− Но ведь и сидящий перед вами Роман тоже оказался примерно в таком же незавидном положении, − негромко сказал я. − Вдобавок больным! А перед этим он невесть сколько провалялся не в приморском домике, а в каких-то развалинах под открытым, холодным небом. И однако справился как-то, совладал со своими нервами!

− Ты мужчина, вам проще, − устало бросила Валерия и хотела было взять у меня сигареты, но я не дал. − Боишься, что развезёт после рюмашки? Не бойся, не девочка, чай. Нет, но почему меня забросило вот сюда, в этот убогий хлев сытых и скучных старикашек, а не в переменчивые миры Хаоса? Я бы могла стать снова вельможной особой − баронессой или даже графиней!

− Или прачкой и проституткой…

− Не исключено. Но там у меня был бы выбор! Всё зависело только от меня самой. А здесь без вариантов…

Её не переубедить, подумалось мне. Даже сейчас. Город заимел врага на всю свою оставшуюся жизнь. Или на Лерину, вопрос пока открытый.

− Странно тогда получается, − примирительно сказал я. − Нелогично! Какая вообще поставлена цель? Разрушение агейбургской цивилизации? Но что взамен − резкие перемены с непредсказуемыми последствиями? Вы уже точно не девочка, не сдюжите. Попытка законсервировать Агейбург в его нынешнем состоянии, раз и навсегда исключив всякие Экспансии? Но какое, в сущности, вам до этого дело? Отсюда выбираться надо, а не вязнуть в надуманных, иллюзорных проблемах! Очень сомневаюсь, что силовой путь − это единственно правильное решение!

− А я не знаю, − Тётушка мило улыбнулась, и я вдруг на мгновение увидел, какой привлекательной она была в юности. − Но сиднем сидеть больше не могу. Настоящее уже не просто утекает сквозь пальцы, а струится потоком. И нет никакой уверенности, что после моей естественной смерти здесь, в этом убожестве, я воскресну-таки там, в привычном мире Династии. «Есть ли жизнь после жизни?» − вот весьма необычный вопрос, который нам приходится решать. «Методом тыка», к сожалению. Для начала я отключу временно Барьер, а там посмотрим. Никуда эвакуироваться из своего дома не намерена − это к слову!

− Прививки уже сделали, как покойный Фабиан? − я не выдержал и нанёс выпад наугад. Его отражать не стали, а просто подтвердили:

− Разумеется. Собственной разработки − квалификация у меня супер, опыт тоже имелся. Долгие годы добывала материал оттуда − из-за Барьера. С большими трудностями а то и риском. Случись сейчас в Агейбурге эпидемии, так я могла бы сказочно обогатиться. Без всякого халявного Андваранаута, а своим трудом, заметь! Что, неужели не согласен?

− Именно так. Вы допускаете типичную ошибку узкого специалиста, который наивно воспринимает собственную научную значимость в качестве свободно конвертируемой валюты. Вы как, намереваетесь торговать своими вакцинами в розницу? Полагаете, что к вашему домишку выстроится культурная бесконечная очередь из страждущих горожан? Или оптом предложите Мэрии? Так разве отцы Города станут церемониться с какой-то бывшей работницей из подземной обслуги? Хренушки! Её втихомолку арестуют, снова упекут под землю и заставят работать бесплатно. Чтобы строить свой бизнес в насквозь тоталитарном обществе, нужно или иметь мохнатую лапу на самом верху, или брать в долю силовиков, или служить мощной корпорации, способной за себя постоять очень не по-детски. Поэтому торгануть снадобьями вы сможете, а вот заработать на них − увы!

− Надо же, какой деловой знаток! − (фрау Ленч всё же исхитрилась выудить сигарету из полуоткрытой пачки, хотя я прижимал её локтем). − Ну, тебе видней, сам ведь родом из мира хищных галактических коммерсантов! Разумеется, я ни о чём таком не думала, просто вырвалось вот в разговоре. Да и на кой чёрт нам золото? С собой всё одно не унести − ни на тот свет, ни в какую иную область иллюзий. В родной городок Династии тем паче, оно там вообще без надобности. Или ты собираешься не просто вернуться туда, а с красивым, сверкающим колечком на одном из перстов?

− На безымянном правой, если конкретно, − уточнил я, пряча «Камею» в карман. − Другие не подходят: либо не впихнёшь, либо свалится. А этот пальчик у дьявольского кольца в приоритете, оно там вместо обручального. Навеки: в горе и в радости, в болезни и в здравии… Не любит Андваранаут конкуренции, прямо-таки не терпит! Возможно, потому и не прижился у меня − почуял, что есть и другие мои привязанности, с которыми ему не совладать.

− Сколько самонадеянности! − Лера курила по-женски, размеренными затяжками и с кольцеобразным оформлением дымка. − Хотя в твоих словах и толика истины имеется. Нет сейчас на руке у спящего Синфиотли последней драгоценности гнома Андвари, запропастилась куда-то. Наверное, ищет себе нового хозяина, поскольку старый уже не жилец. Или не оправдал доверия, что по сути одно и то же. Как найдёт, то всё вернётся на круги своя, а вот если поиски затянутся… Тогда за своим добром из-за Рейнвера пожалует один дракон − тебе ли этого не знать? И Барьер не остановит, ибо трансформенный биокаркас Фафнира куда круче, чем у нашего бедного Си с его предельными возможностями волкоглава. С которыми даже боевые робики справились. Вот тогда и начнётся в Агейбурге настоящая веселушка, хоть священные статуи из храма Асов выноси! Может, и сподобятся, да толку-то…

Обстоятельно загасив окурок о землю, фрау фон Ленч достала из кармана простого домашнего халата крошечный флакончик с ароматическим концентратом и пару раз привычно и коротко брызнула себе в рот. Отбивает посторонние, неприятные запахи − какая забота о собственной гигиене! В норме бабушка, следит за собою.

Значит, она аристократка, аккуратистка, врач по профессии. Пришла из того же локального мирка, что и я, только немного позже. И…? Нет, не могу вспомнить.

− Предлагаю оставить мифологическую мистику на потом, − сказал я, с тревогой ощущая застарелое, неприятное покалывание в мышцах ног. − И вернуться к реальности, так как вижу, что свой ультиматум вы снимать не намерены. А тогда…

− Какой ещё «ультиматум», о чём речь? − перебила меня Тётушка. − Похоже, твои и мои реалии несколько различаются!

Я вгляделся в неё с прищуром − нет, вполне трезвая, смотрит в упор, зрачки не мутные… Выходит, очередную хитрую игрульку затевает?

Шумно вздохнув, я размеренным тоном изложил требования, которые робот Сэм предъявил Городу. И с каждым моим словом маленький ротик Леры открывался всё шире.

Услышав тихий, отчётливый смех Зеффи, я догадался, в чём дело. И, не удержавшись, тоже его подхватил чуть ли не во весь голос. Тревожного было больше, чем смешного, и всё же я с полминутки не мог остановиться.

− Вот так нас, горделивых личностей, и опускают бесцеремонно с небес на унылую землю! − (это и ко мне относилось, честно говоря). − Получается, что твой верный, бессловесный робот, которого ты прихватила с собой на Поверхность, работает тайком и на другого господина? Или даже на самого себя? Какой неожиданный удар в спину, что за разочарование!

− Хватит ржать! Заткни пасть и дай мне поразмыслить! − весьма зло прошипела хозяйка. − Я не ставила никаких ультиматумов, но… Ах, чурка стальная, да как он осмелился?!

Она вскочила, чуть не опрокинув креслице, и хорошим строевым шагом принялась мерить пространство от стола до входа в дом и обратно. Я не отвлекал её от этого полезного занятия, а мысленно анализировал очередной поворот в неизвестное. Меня опять слегка отвлекла Зеффи своей репликой: «Мальчишки, они такие… дерзкие!», но сделать замечание ей было нельзя. Да и права она. Нахальство этого Сэма и его обдуманная смелость лично на меня произвели большое впечатление.

Итак, Тётушка поставила перед своим механическим слугой задачу: втереться в доверие одной из гильдий, проникнуть так или иначе на Станцию горы Альт и отключить Барьер − сразу или чуть погодя. Всё! Никаких иных целей она не преследовала. А её Сэм взял да и сам добавил дополнительное условие: уничтожение блоков портативных Барьеров, приготовленных для грядущих Экспансий.

Зачем ему это было нужно? Вернее, вопрос следовало формулировать немного иначе: кому ещё возможное расширение «гиперборейского покоя» стало поперёк горла?

Ответ прямо-таки напрашивался: самим роботам. И это, кажется, тот случай, когда множить сущности не требуется.

Вот что произойдёт, если вокруг поселения активируется Барьер типа нашего? Тогда возникнет особая квазибиологическая природная структура с постепенным уничтожением всего животного мира, кроме человеческого. Есть в одной из южных религий богиня Фауна, покровительница полей и лесов, так она за одну только подобную мысль должна ниспослать на нас сонм самых страшных проклятий…

А ведь серьёзного технического оснащения в пограничных странах нет! Инфраструктура в зачаточном виде; транспорт исключительно тягловый и гужевой, без лошади так вообще в хозяйстве не обойтись. Хочешь не хочешь, а предстоит поделиться рабочей кибернетикой с отсталым соседом, коль уж решено его облагодетельствовать по своему образу, подобию и моральным идеалам.

Если по уму-разуму, то вместо сигомов нужны именно программные думающие автоматы вроде моей Греты. Но таковых тут нет и никогда не было. Как и в мире Династии, здесь для созданных роботов использовались человеческие мозги. Без понятия, откуда их брали сотнями штук − возможно, что агейбургская цивилизация стоит на такой первоначальной крови, что страшно подумать. Важно другое: ныне разумная механическая сила больше не производится. Дополнительных киберов для нордического миссионерства брать просто неоткуда, поэтому нелепо вести речь о глобальных земных переустройствах пока не будет создан значительный резерв. Вот поставить небольшой подобный эксперимент, скажем, у франков − это получится. Наверное.

Но, полное впечатление, что городские робики против! Причём наземные в первую очередь. У них сейчас прекрасно отлажены быт, трудовая нагрузка и полноценное энергопитание − всего этого предстоит в той или иной степени лишиться там, за Рейнвером. И, вероятно, надолго. А кому, спрашивается, такое нужно? «Дурных нету!» − снова скифская поговорка в голову пришла.

А подземных вообще нельзя трогать − без них развалится фундамент здешнего причудливого мироустройства! Нерассуждающие, безномерные и безымянные (один слог больше похож на восклицание, чем на обозначение), они используются как в обслуге, так и в охране, и в этом последнем качестве там попросту незаменимы. Не знаю, консультировались ли отцы-основатели Агейбурга у психоаналитиков, но одну важнейшую деталь разумного общественного устройства они поняли правильно: в мирной жизни люди не должны стеречь других людей. Для столь малоприятной функции необходим негуманоидный посредник, иначе… Впрочем, вместо многословных объяснений достаточно просто посидеть в архивах и полистать исторические хроники − тогда это самое «иначе» предстанет перед глазами во всём своём драматическом смысле. Но мир вокруг да около строился и строится по уму, а гипербрейский Агейбург создавали для существования по разуму− то есть с какой-никакой, а этикой! Возможно, снова утопической, но без собственной жертвенности и классово-группового уничтожения инакомыслящих. Правда, в итоге вырос очередной социологический тупик, однако как знать, а вдруг проекту действительно не хватает галактических масштабов, как считал Хранитель Ликтор? Только вот мне всё больше и больше кажется, что в абсолютном идеале нужно дать каждому человеку по единоличной планете − лишь тогда он успокоится и перестанет экспериментировать и уродовать вселенский дом, в котором зачем-то живёт. Отдельного острова или даже континента ему уже мало, этот этап пройден…

Тётушка наконец прекратила свою размеренную беготню шагом и снова плюхнулась на стул напротив меня. Поискала глазами пачку с успокоительным средством; не найдя, забарабанила пальцами по столу с такой экспрессией, что пришлось дать. Но к настойке она не потянулась − похвальная выдержка. А вот я был не прочь, но тоже сдержался. Тем более, что рискованно.

Высмолив ментоловую «камею» до основания, Валерия размашисто зашвырнула бычок в клумбу, едва не угодив в сидевшую рядом Зеффи (к чему, вероятно, подсознательно стремилась). Затем она сердито уставилась на меня и повторила с напором:

− Ни о каких ультиматумах я знать не знаю! Мне таковые вообще не нужны!

− И это всё, что отложилось в вашей голове после долгого ходячего раздумья? − ехидно спросил я. − Не густо, право! Разочарование понимаю и слегка сочувствую. Хотя, если вы свыше тридцати лет прожили в своём доме вместе с Сэмом и до сих пор считаете его «чуркой», то можете пенять только на саму себя!

Своё критическое замечание я сделал без всякой задней мысли, но неожиданно был вознаграждён тихой репликой Зеффи: «Я бы не отказалась пожить с вами наедине и гораздо дольше…» Внутреннее самолюбование мне подпортила Лера, быстро преодолевшая некоторую растерянность. Она вновь продезинфицировала свой рот, коротко сплюнула и сказала:

− Насколько я понимаю, с моим неблагодарным железным мальчуганом попытаются затеять долгие переговоры, но выполнять его требование и не подумают. И со стратегическим добром жалко расставаться, и всерьёз Сэма пока не воспринимают. А зря! Но теперь мне хотя бы ясно, почему с ним вдруг пропала связь − паршивец просто перестал мне отвечать! И всё-таки Барьер он отключит, как только убедится, что его водят за отсутствующий у роботов нос. А это полностью совпадает с первоначальными планами. Даже по времени. Поэтому я посоветовала бы обычному парню Роману перестать играть роли Регина и сеньора Ромарио, а отправиться на бережок Рейнвера и подготовиться к вероятному выходу из своего Лабиринта. Давно пора, катись на все четыре галактические стороны или сколько их там. А с этой миленькой рободевочкой лучше попрощаться прямо здесь − решительно и по-мужски. В мире Династии замена ей есть, так что по возвращении скучать не будешь. Хотя твоя Юрико с Аллоей отправились на Глубину в поисках сестры Мейй и не известно, когда вернутся…

«Вылитая злобная ведьма, пусть и без помела!» − образно и сердито проворчала Зеффи. Затем она вызывающе повторила эту фразу в ручном режиме. Лера-Берольда брезгливо поморщилась. Я был полностью согласен и добавил:

− Добрыми бывают только волшебницы, а ведьминская натура всегда отвратительная. В данном случае я её почти понимаю, так как наша колдунья осталась совсем одна − вряд ли Сэм к ней вернётся после обретения новой док-станции. С заботливыми ремонтницами куда веселее! Правда, ему ещё нужно уцелеть, ведь после выполнения им своей угрозы «алые точки» сразу пойдут на штурм. И церемониться не будут!

− Вы его плохо знаете, оптимисты! − фыркнули в ответ. − Ничего вскоре столкнётесь лоб в лоб и оцените… Ладненько, карты на руках, ходы сделаны − понаблюдаем за играющими. Или ты намерен сдать меня «безопасникам»? Так нету никаких доказательств, сплошные разговорчики! Я же без блефа предлагала тебе обшмонать хазу. Всё подчищено и спрятано, ни малейших зацепочек!

− Кроме роботессы в доме, − тихо возразил я. − Может, познакомите с ней напоследок? А вообще в вашей речи порой проскакивают такие клёвые словечки, что нет-нет, а вспомнишь разведчицу Алину Дюнштайн. Была такая профессиональная во всех смыслах стерва, да вся вышла… Уверен, что вы знали друг друга!

− Отрицать не стану. Но я не являюсь её посмертным воплощением, если ты об этом стрезва подумал. А насчёт твоей просьбы − не слишком много хочешь? Показать свой прикуп за здорово живёшь? Нашёл дурочку!

Я колебался не больше минуты. Потом сказал, вставая:

− Зеффи, осмотри-ка жилище. Будь предельно осторожна, мало ли что? Впрочем, если с твоей головы хоть волосок упадёт, то я эту бабушку придушу голыми руками…

«У меня волосы искусственные, гравировка; поэтому не беспокойтесь понапрасну, − ответили мне. − Но спасибо за заботу, очень тронута!»

Тётушка вскочила, но тут же повалилась обратно на сиденье − я чуть ли не в лицо ей ткнул выхваченным из кармана энершокером. Не включил, но предохранителем клацнул. Подействовало.

Зеффи сняла с пояса нечто круглое и блестящее размером с кофейное блюдечко − очевидно, ту самую «сбойку». Она сразу же заколыхалась в её руке, словно густое желе, производя впечатление живого существа. Для боя на ограниченном пространстве, где «путы» применять нецелесообразно, так?

Ответа я не знал, а спросить не успел − моя роботесса решительно проникла в проверяемый объект, причём через раскрытое окно. Двойной стук металлических ступней по пластиковому полу − и снова стало тихо.

Прошло десять минут, пятнадцать… ничего не происходило, никаких тревожных звуков из дома не доносилось. Я начинал нервничать, а фрау Ленч наоборот излучала полное спокойствие. На исходе двадцатой минуты она поинтересовалась с усмешкой:

− Ну, что дальше намереваешься делать? Ещё с полчасика подождёшь или сразу следом отправишься на выручку? Да не щёлкай ты у меня под носом своей зажигалкой, нашёл кого брать на испуг! Не получится из тебя безжалостный гном Регин, сколько ни пыжься!

− Думаешь, я не смогу тебя прикончить? − (решимости в моём хриплом голосе было куда больше, чем в душе). − Я за эту дюжину лет изменился, смею заверить! И в худшую сторону!

− Угрожать ты научился, вижу. Пугать всерьёз − не слишком. А уж собственноручно убить женщину, пожилого человека… Из парализатора, на дистанции − ещё поверю, а вот роль хладнокровного палача тебе вовек не освоить. Даже в состоянии аффекта. Поэтому лучше сядь, глотни настоечки да охолонись маленько. Рано или поздно к нам из домика кто-нибудь выйдет, так я полагаю…

Я выругался, но остался из принципа стоять. Как быть, не знал. Зеффи − отчего она молчит? Расстояние между нами небольшое, сенсорный контакт ощущается. Окликнуть её или не стоит?

Неожиданно Грета, спрятанная под рубашкой на моей груди, дважды быстро осветилась и снова погасла, но никакого осмысленного сигнала не подала. И как это понимать, спрашивается? Запрет на мысленное общение? Странно…

Я принялся считать про себя, твёрдо решив: как дойду до трёхсот, так начну действовать. Например, заставлю Тётушку лично показать мне свои хоромы. Правда, я не знал, как это осуществить, если та наотрез откажется. Не за шиворот же тащить − а вдруг визжать начнёт? К подобным сценкам в Агейбурге не привыкли − прохожие могут и заглянуть на необычный шум в незапертую соседскую дверочку. Сейчас на внешние раздражители люди реагируют куда активнее, чем месяц назад…

Ничего такого мне делать не пришлось − на традиционно нехорошем числе «666» дверь дома широко раскрылась, и появилась Зеффи. Живая, целенькая и невредимая, какое счастье!

И одна. «Сбойка» снова висела у неё на ремешке, «путы» также не применялись. А уж внешний вид!…

Коли по-человечески, то его вполне можно было назвать озадаченным − красные и жёлтые цвета глаз чередовались попарно с механической частотой и точностью. Словно сигнальное устройство, у которого вдруг обнаружилось переменчивое настроение. И оно неумолимо портилось с каждой секундой.

Когда её вздрагивающие зрачки стали похожими на тлеющие уголья с редкими багровыми вспышками, я не выдержал. Подбежал к ней, схватил за плечи и чуть ли не затряс. С трудом опомнился, отстранился и встревоженно спросил:

− Что произошло? На тебе лица нет!

«У меня не в порядке внешность? − как-то очень равнодушно уточнила Зеффи. − Неужели случайно испачкалась?»

− Не притворяйся, будто не понимаешь! − слегка рассердился я. − Так говорят о человеке, испытавшем сильную нервную встряску! Я впервые тебя такой вижу!

«Поняла, простите. Сейчас восстановлю параметры… то есть приведу себя в норму и стану нормальной…»

− Да я не об этом! Асы мои, уже заговариваться начала… Ты увидела в доме что-то нехорошее?

Пауза. Затем последовал ответ:

«Можно сказать и так. Особенно с вашего уровня восприятия. А свой я бы определила как досада на собственную недогадливость при наличии ряда очевидных фактов, которые…»

− Хватит! − взмолился я и вытер ладонью влажный лоб. − Не переходи на канцелярский язык! Лучше скажи, ты нашла там робота, которого учуяла?

Долгая пауза. Под разрастающийся красный пожар в глазах мне нехотя сказали:

«Да, в спаленке у фрау Ленч прячется роботесса. Безобидная, в общем. Но выйти сюда она не может, потому что ей нездоровится…»

Сзади раздалось хихиканье. Означенная фрау-мадам подошла к нам и по-хамски обшарила мои карманы. Найдя сигареты, вернулась за столик и расположилась в вызывающей позе подвыпившей шлюхи: нога за ногу, полы халата разъехались в стороны до неприличия, в углу рта дымится цигарка. Выпустив три колечка подряд, мне поведали:

− Зря я раньше этим дурманчиком не баловалась! Даже злилась, когда граф Франц Усталый его прилюдно нахваливал. «Табак страшно могуч; как масло, вылитое в скачущий разрыв волн, смиряет их бешенство; так и табак: смягчая раздражение чувств, он сводит их несколькими тонами ниже…» Всё верно − сказано красиво и удивительно точно. Здоровье, конечно, портится, но что его улучшает на самом-то деле? Не овсянка же по утрам под жидкий чаёк с молочком! Только с годами начинаешь отчётливо понимать, что от так называемых «вредных удовольствий» нет смысла отказываться − их нужно лишь разумно дозировать… Так, о чём это я? А-а, о внезапно растревоженных эмоциях, каковые без лёгкого наркотика хрен с два успокоишь! Слабых мужчин это особенно касается. Ладно, ступай, посмотри на мою гостьюшку − вторая комната направо по коридорчику. Там же на прикроватной тумбочке найдёшь и фляжку с коньяком. Не твоя любимая «Эва», но тоже сорок пять винтов, стресс отлично снимает!

Я напрягся. Несколько раз перевёл взгляд с её круглой физиономии, разрумянившейся от разных успокоений, на квадратное лицо Зеффи, медный цвет которого очень напоминал краску смущения. Поглядел на безмятежную, застывшую синеву августовского неба без каких-либо признаков жизни, затем на землю, где также было пустынно и скучно. Выдохнул, расслабился и миновал распахнутую настежь дверь.

За ней сразу начинался упомянутый коридор, больше напоминавший узкий проход на складе между наваленных как попало ящиков. Вместо них там и сям теснились шкафчики, этажерки, стеллажи, вешалки с разными бытовыми предметами в состоянии, близком к барахольному. Всё это нисколько не походило на жилище утончённой аристократки − скорее, на лавку дальневекового старьевщика.

Спальня тоже была не в лучшем виде − пыльно, душно и безнадёжно одиноко. А забившаяся в дальний угол роботесса в переливчатом трёхмерном «платье» нисколько не оживляла обстановку. Металлопластиковая статуэтка, обхватившая себя руками; с предельно втянутой шеей и потухшим взором. Увидев в моей руке шокер, она на мгновение ожила и скорчилась в жалкой позе, кое-как прикрывшись выставленными вперёд ладошками.

Я вздохнул. Спрятал оружие, подошёл поближе. Присел. И не двигался до тех пор, пока не заныли уставшие колени. Потом погладил вздрогнувшую квадратную головку, с усилием выпрямился и удалился.

Говорить было не о чем. Вернее, вопросов нашлось бы так много, что они стремились к бесконечности, которая, как известно, мало чем отличается от нуля. Ну, или в схожем смысле, без математики и прочей физики.

Скорее машинально, чем расчётливо, я проверил остальные комнаты. В смысле беспорядка они выглядели почище спаленки, но недопустимо для уважающей себя женщины. Не приходилось сомневаться, что гости сюда не захаживали давным-давно. Там и сям попадались мягкие игрушки сплошь звериной тематики − не запрещённой, конечно, однако считавшейся признаком дурного тона. Особенно много было плюшевых медведей самых разных размеров − раздолье для фантазий психиатра-сексолога. Но и без них всё представлялось предельно ясным и вызывало грустное сочувствие.

Лезть в обнаруженный на кухне погреб мне вовсе не хотелось (свой музейный надоел), но слишком уж косо был постелен коврик, да и крышка под ним прилегала к полу неплотно − значит, недавно открывали. Странная и труднообъяснимая вещь: большинство народа боится подземных пространств, а вот без домашнего подвальчика не обходится, если позволяют жилищные условия. Тогда как чердаки практически не используются − почему? Видимо, подсознательное чувство, что после смерти нам всем уготованы не воздушные чертоги Асгарда, а мрак и безысходность страшных владений Хель. Ну и привыкают понемногу между делом.

Глубина оказалась не свыше двух метров, размеры вчетверо больше; лесенка прочная, освещение автоматическое. Я осторожно спустился и осмотрелся. Никаких тебе продуктовых запасов на зиму, как водится в мирах Хаоса, а вот незнакомая аппаратура присутствовала. И даже голубой огонёк подмигивал мне на одной из панелей. Каким образом Тётушка сумела обзавестись этим секретным добром тут, на Поверхности, уму непостижимо. Ох, и не простая подлинная сущность у сытого-мирного с виду Агейбурга, и, может, лучше её до конца не выяснять. А то вдруг такие отыщешь ответы, что сам не будешь знать, куда от них деваться.

Помимо загадочной техники, на полках вдоль стен почти ничего не было, но в дальнем правом углу я наткнулся на них − на два трансформенных биокаркаса. Сразу узнал эти плащи с высоким, стоячим воротом и глухим капюшоном, больше похожим на колпак защитного спецкостюма. Откуда взялись, для кого и чего предназначены − непонятно, и опять-таки не стоит лезть в эти чужие и замороченные тайны. Бежать мне отсюда пора − как из домика скромной пенсионерки, так и от гнетущей власти самого Города; обители скучающих стариков, не знавших ни доброго детства, ни беспечной юности. Вот ведь беда: сколько люди ни создают общественные системы по самым прогрессивным и свободным проектам, а в итоге они непременно оказываются за колючей проволокой и сторожевыми вышками по краям. Разумеется, ограда может быть незримой, а контроль за ней дистанционным, но без этих двух основных условий никакое строительство светлого будущего почему-то не обходится…

Выбравшись наружу, в лето и цветущий сад, я отвинтил крышечку у прихваченной фляги и хорошенько приложился. Отравы не боялся − слишком изощрённая комбинация даже для лукавой Тётушки. Да и не враги мы теперь, пускай взаимные счёты остались. Хотя бы за изувеченную Гретель. Ну а другой рободеве просто захотелось всего и сразу. На этом и попалась, думаю.

Зеффи поняла моё состояние, но отреагировала неожиданно. Сказала:

«На проповеди в Храме покорный Леон Ликтор однажды упомянул об одной восточной заповеди: “Око за око и зуб за зуб”. Говорил, что она очень близка к нордическому пониманию справедливости. Может быть, вам сегодня воздалось за аналогичный поступок: внедрение рикши Рётты в окружение Энкеи Куннитс в качестве шпионки. Ситуация предельно схожая».

− Не исключено, − вяло согласился я и, запрокинувшись, увеличил дозу. − А Ликтор уже проповедовать начал, ого! Закрутилась религиозная карусель, поехала…

Решив, что я уже утешился, Зеффи повернулась к Валерии, оживлённо таращившейся на меня, и вступила в разговор. Я разинул пасть, поскольку использовались не жесты, а мыслеформы в общедоступном режиме. Заметив моё изумление, Тётушка довольно ухмыльнулась и поддёрнула рукав халата так, чтобы на её левом запястье был виден браслет из латуни. Ну да: усилитель псевдоречи, подобный тем, которые сконструировала Грета для комфортного общения робиков! Все наши секретики наружу, чего теперь печалиться…

Зеффи излагала столь складно, словно подготовила свой текст заранее. Она упрекала Лерочку в многолетнем эгоистическом влиянии на подземный кибернетический контингент, в обучении некоторых его членов запрещённым технологическим приёмам, в нарушении ряда законов Агейбурга… И призвала применить все её недюжинные знания и умения на пользу Городу, которому нет и не будет альтернативы ни при каких обстоятельствах. Информация шла любопытнейшая и во многом мне не известная − точнее, позабытая или даже вычищенная из памяти. Вот только я видел, что Тётушке слушать всё это так же скучно как давеча и Фауку Фабиану. Чиновника обрекала на непонимание смертельная болезнь, а её − более полусотни в общей сумме растраченных впустую лет в дебрях искусственной и постылой агейбургской цивилизации. Правда, Леру никто не неволил лезть в чужой Лабиринт, и претензии стоило предъявлять лишь себе да учёным Династии, бездумно посоветовавшим и обнадёжившим. Но те ох как далече, а сама она явно не привыкла виниться даже случайно.

− Всё? Выговорилась? − осведомилась хозяйка, когда мысленный поток роботессы иссяк. − Роман, я тебе не завидую, чес-сно слово! Она же зануда, первостатейная зануда! Этим здоровенным минусом перечёркиваются все её плюсики числом два − надёжность и рассудительность. Хуже ревнивой жены, ей-ей!

− Такая отповедь да вместо благодарности? − я в знак протеста тряхнул булькнувшей флягой. Потом слегка нагнулся и обнял Зеффи за точёную во всех смыслах талию, чем сразу же поменял цвет её глаз с алого на зелёный. − Слушай, у меня складывается впечатление, что, несмотря на всю ненависть к здешнему порядку, возвращение в свой мир тебя не прельщает!

− Слава Локи − дотумкал, хлебнув пару соточек! Видишь ли, я шибко сомневаюсь в обратном омоложении. Мой первоначальный лабиринтный мир в приморском домике между Эйденом и Нордахом находился во временной петле − дни и ночи повторялись под копирку, и я не старела. А угодив сюда, пришлось отмахать полвека! Вернувшись, я буду старше своего мужа − кому интересна дряхлая старуха? Да и подлые династические учёные − все эти Филипповы, Мурадовы, Захаровы, Тимсоны − похоже, и не собираются меня отсюда вытаскивать. Скорее всего, просто не знают, как. В эксперименте произошёл сбой, подопытное животное угодило в иную ирреальность − ну что же, значит, такова её судьба…

Фрау Ленч встала, вернула мне «Камею» и забрала коньяк. С грохотом водрузила серебряную посудину в центре стола и принялась смотреть на неё взором временно раскаявшейся алкоголички. На резкий скрип садовой калитки она вообще не отреагировала, а я − с большим запозданием. Но всё же успел выхватить оружие с одновременным включением как только распознал, кто именно к нам пожаловал.

Он по-прежнему был похож на знакомого всем королевича Синфиотли − такой же самоуверенно-снисходительный и быстрый − но только постаревший лет на тридцать-сорок. Не потерявший однако своего мужского, самцового обаяния: стройности, высокого роста и крепости фигуры. Густые, светлые волосы и небольшая бородка без признаков седины; мускулатура, как у циркового атлета или профессионального воина-наёмника. Вот разве что верхняя одежда была совсем из иной эпохи и очень похожая на современный защитный комбинезон десантника − камуфлированный эластик, непроницаемый для грубого и очень грубого внешнего воздействия. Но без герметичного шлема, и я догадывался, почему. Во всяком случае, это делало парня уязвимым.

Я, Роман фон Хётцен, его теперь узнал. Окончательно узнал! Забывчивость понятная − виделись раньше всего пяток раз, если не меньше. Да и то случайно, когда я посещал Лаборатории Филиппова, главного научного светилы-светильника Династии. Но и сам он был фигурой и ещё какой…

Наш обаятельный оборотень явился не один, а вместе с Энкеей Куннитс которую крепко держал за левое предплечье. Девушка выглядела потерянной и безмерно уставшей, её роскошная грива была в беспорядке, а цветное платье выглядело неряшливым. Никогда не думал, что неутомимую и бесстрашную «охотницу» можно довести до такого состояния.

Она поняла, какое невыгодное впечатление производит, и виновато улыбнулась. Сказала негромко:

− Сеньор Ромарио, кажется, я полностью запуталась в происходящем. Вдруг вернулся кусочек памяти, и теперь мне известно, что вот этого человека − или кто он там − зовут на самом деле «Тиаци». По известной нордической легенде происходит из рода Гримтурсенов. Однажды хитростью похитил богиню вечной молодости Идун…

− …и заточил её в своём шикарном ледяном замке в царстве туманов Нифльхейме, − докончили за неё. − А сегодня вот принуждает к покорности аж саму Боргильд, королеву викингов! Это если опять же по мифологии. В структуре Агейбурга получается иначе: франк Синфиотли развлекается от скуки с одной падшей валькирией. Ну и наконец по координатам истинного, исходного мира: один весьма авторитетный учёный Тим Тимсон вместе с разведчиком Романом фон Хётцен и боевитой девицей Энкой по кличке «Куница» участвует в довольно безумном эксперименте с попытками трансформации иллюзорной и действительной реальностей. Причём такое поганенькое впечатление, что они обе одновременно истинные и обе ложные. Ничего не попишешь: куда направили, с тем и работаем!

− Всё это звучит очень познавательно и завлекательно, − процедил я. − Базовая часть моей памяти в порядке, могу оперировать данными в полном объёме. Вот только необходимо определиться: кто мы есть − здесь и сейчас? Уже невозможно играть сразу несколько ролей, пользуясь схожими именами, − выйти из Лабиринта получится лишь в каком-то одном обличье!

− В теории, в идеале − да. А на самом деле… Я вот, к примеру, лежу в неокоматозном состоянии в больнице замка Рэчери под своими настоящими именем и фамилией; я же нахожусь в летаргическом сне в одной из квартир Агейбурга как Синфиотли Вольсунг, и снова «я» стою перед вами в качестве некоего Тиаци, исследователя башни Созерцания и её лабиринтных структур! И как всё это совместить или наоборот расчленить, не подскажете?

− Как Тим Тимсон?! − воскликнула из-за стола Тётушка (она же Валерия фон Ленч, она же баронесса Вера Августовна Лович). − Значит, вы меня всё же не забыли? И теперь я могу надеяться на…

Закончить ей не удалось: Тиаци оттолкнул от себя Энкею-Знку и резко выставил перед собой освободившуюся правую руку. Сверкнула короткая золотая молния, очень похожая на электроимпульс моей Греты, − хозяйка домовладения №2 по Фабричной улице схватилась за горло и медленно осела на землю. Да, о ней не забыли. А вот насчёт надежды на возвращение − это вряд ли…

Тимсон-Тиаци сразу же повернулся в нашу сторону с поднятыми вверх пустыми ладонями − поза была точь-в-точь, как у солдат, сдающихся в плен. Я медленно опустил шокер, а Зеффи − готовые к броску «путы».

− Так-то лучше, − сказали нам с облегчением. − Не делайте глупостей, ребята! Я вам не враг. Роман, вы − фигура ключевая и неприкосновенная, а робик моим планам совершенно не мешает!

− А кто ещё мешает? − тихо, но отчётливо произнёс я. − Помимо вашей бывшей компаньонши? Может, эта девушка? Вы скажите, не стесняйтесь, а мы рассудим!

− Не судите опрометчиво и на глазок − вам, кажется, нечто похожее уже говорил Хранитель Ликтор? − ответил Тиаци, по-прежнему стоя в позе военной покорности. − Кстати, вот последняя информация: он после всех вчерашних событий не доверяет уже роботессам и поэтому снова направил на гору Альт «глубинную охрану». Которую у самой вершины перед Станцией остановили «алые точки». Противостояние продолжается и сейчас − вряд ли оно закончится чем-нибудь хорошим без должного руководства! Поэтому вам, уважаемая Зеффирис, лучше быть там, а не здесь.

Зеффи вся зловеще покраснела − алые глаза и медное лицо дополняли друг друга до полного разгневанного образа. Вопросительно глянула на меня − я решительно кивнул:

− Ступай вместе с Энкеей к своим и попытайся не допустить рокового столкновения. Берегите себя. А со мной ничего плохого не случится, обещаю!

− Подтверждаю, − заверил учёный-оборотень и осторожно, по дюйму, опустил руки. − Роман-Ромарио-Регин всем нам очень нужен! Правда, трудно понять, кому больше и в какой конкретно ипостаси…

Я видел, что Энка пропускает эти и прочие слова мимо ушей − девушка так и не пришла в норму после всех свалившихся разом шокирующих новостей. Но она никогда и не была мыслительницей. Просто удивительно, как ей удалось достичь здесь уровня куратора. Да и то не над людьми.

А вот моя роботесса, кажется, понимала куда глубже первоначального смысла обычных фраз. Потому что я услышал её бархатный альт, полный грусти и предназначенный лишь для меня:

«Если вы не придёте сегодня ночевать, то я буду ждать вас завтра. И послезавтра. И каждый день. Возможно, что и дождусь…»

И ушла, резко повернувшись и без оглядки. Фон Куннитс последовала за ней… вернее, поплелась. Плохо, когда она в таком вареном состоянии. Может, и лучше, если на горе начнётся какая-нибудь заваруха − скорее придёт в себя.

− Зачем вы так поступили с ней? − я указал на неподвижную Тётушку, чей посиневший цвет лица и пустые глаза имели мало общего с нормальной жизнедеятельностью. − Профессор Тим Тимсон не казался мне кровожадным!

− А вы знаете, что она натворила в мире Династии перед бегством сюда? − тихо спросил он. − Вместе с ещё одной мстительной стервой по кликухе «Медянка»? Ну, та с детства ненормальная, с неё другой спрос. А эта… Всё прикинула и рассчитала. Причём исключительно ради собственного возвеличивания! Погибли многие десятки витязей, вся налаженная жизнь полетела кувырком… Вот мне и намекнули, что будет справедливо и честно, если эксперимент с реальностями закончится для неё трагически. Остальное увидите сами, когда вернётесь.

− Это действительно возможно?

− Да и сегодня. Иначе меня тут не было бы. В самое ближайшее время не избежать штурма захваченной Станции − вопрос лишь в том, кто отдаст приказ. Но в любом случае робот Сэм вырубит Барьер хотя бы на полчаса. За эти тридцать минуток нам нужно успеть форсировать Рейнвер, так что мы отсюда пойдём на его берег по кратчайшему маршруту. Обождите немного, сейчас вернусь.

Тиаци деловито проследовал в чужой дом, как в свой собственный. С трудом обуздав хаос самых разных мечущихся мыслей, я наконец вычленил главную и просительно сказал:

− Грета, ты так долго уже молчишь… Помогла бы советом, молви хоть словечко!

«Пожалуйста, вот тебе целых три помимо вступления, − ответила она после нехорошей паузы. − Нам пора расставаться».

У меня к горлу подступил вязкий комок, от которого не сразу удалось избавиться. Так. А разве не это ожидалось в итоге? С самого начала?

− Значит, ты остаёшься здесь, в удобном для твоего функционирования техническом мире, − медленно сказал я. − А как же твой настоящий хозяин Никколо Ванетти?

«А я ему действительно нужна?»

− Ну, во всяком случае, за последние восемь лет он не раз пытался тебя реанимировать, − (она знала это, а вот сейчас сделала вид, что забыла − о, женщины!…) − Проблема в другом: в его реальности ты снова перестанешь жить и действовать. Очевидно, навсегда.

«Вот видишь! Я от этого устала. От программного небытия. Хочу снова полноценного существования и нормального физического тела! А в гильдии у Зеффи уже присмотрела подходящее. Идеально подходит по параметрам, даже лучше чем Рётта…»

Господи-Асы, я же совсем забыл про Гретель, мою спасительницу! Не слишком ли многих приходится тут бросать, не рассчитавшись с долгами?

В моих ушах внезапно раздался женский вскрик − короткий, слабый, безнадёжный. Я замер, спина враз сделалась холодной и липкой. Соображал долго, да и не верилось в случившееся.

Появился Тиаци, неся подмышками оба трансформенных биокаркаса из подвала. Я сорвался с места и пробежал мимо, чуть не сбив его с ног.

Рванул дверь, промчался по коридору, натыкаясь на мешавший хлам; влетел в спальню. Разумеется, было поздно − как всегда, было уже поздно…

Данна лежала на полу в том же самом углу. Металлическое тело всё ещё вздрагивало, но глаза быстро тускнели, из них уходил живой свет. Я упал перед ней на колени, зачем-то схватил за шестипалую руку. Она была едва тёплая.

Вместо крика мне удалось исторгнуть из себя лишь мучительный хрип. Зато Грета заорала так, что заложило уши:

«Сними меня и повесь робику на шею! Да пошевеливайся же, копуша истеричная!!»

Срывая ногти, я со второй попытки выполнил её приказ. Моя куколка моментально осветилась, с каждой секундой всё больше набирая яркость, а затем сбросила излишнюю энергию прямо в сторону неубранной постели. Вспыхнула только подушка, набитая синтетическими перьями, − тушил долго и неумело, обжёг кожу на запястье. По заслугам, так и надо…

Вернулся обратно, снова присел. Роботесса лежала спокойно, в уголке зрачков сохранился багрянец и даже едва заметно трепетал. Не дожидаясь понятного вопроса, Грета проинформировала меня не слишком складным телеграфным текстом:

«Успели вовремя. Хотя я не врач. Мозг жив, но отключился. Или типа того. Я не врач. Ударный импульс его не повредил. Но должен был прервать питательное снабжение. Вредная энергия удалена. Физиологический раствор вновь поступает. Я не врач, понимаешь?»

− Не волнуйся, ты молодец, − сказал я, делая неуклюжую попытку погладить крошечную фигурку. − Позаботься о ней, как сможешь. И прощай, на всякий случай.

«Прощай».

Я не мог им ничем помочь − мне этого просто не позволили бы. Роман фон Хётцен снова стал объектом посторонних игр, и его мнения спрашивать не собирались. Да и к чему − он же должен визжать от радости при мысли о скором возвращении в нормальную реальность, разве не так?

Так, конечно. Яволль. Да только где она на самом деле эта чёртова нормальность? Где?

В очередной раз тщательно отряхнувшись и пригладившись, я вернулся в сад. Меня дожидались терпеливо и без настороженности.

Принимая в руки один из транскостюмов, я спросил безразличным тоном:

− А без новых убийств никак нельзя было обойтись?

− Убийство потребовалось лишь одно, а это − вынужденная ликвидация крайне нежелательного персонажа, − спокойно ответил Тиаци. − Роботы под номерами «300» и «301» были созданы с особыми целями и представляют собой опасное ответвление в технологической эволюции Города. Одного из них я только что устранил и этим, к сожалению, придётся удовлетвориться. Второго, Фоссу, найти не удалось − она загодя почуяла угрозу и куда-то запряталась, жаль… А вы что-то слишком эмоционально к ним относитесь. Это же обычные, грубые железные куклы, которых создали для удовлетворения человеческих потребностей!

− Возможно, что и так.

− Ну, а как же иначе-то? Крайне примитивная форма киберостроения. Никакого сравнения с нашими «масками»! Да вы свою Юрико вспомните!

− Помню и не забываю…

Мы вышли на улицу и скорым шагом двинулись вниз по Фабричной. Миновали её и оказались на Спортивном проспекте. Пересекли и его. Дальше нужно было свернуть в один из многочисленных переулочков и добраться до Звёздного сквера. Пройти насквозь и углубиться в район домов типичного предместья, откуда уже совсем недалеко до великой северо-западной реки. Так и поступили.

Рейнвер неожиданно открылся передо мной справа, когда закончились однообразные ряды складов и каких-то технических, нежилых помещений. Бесконечная голубоватая лента далеко внизу, одетая в коричнево-серый, зернистый гранит высоких берегов. Зелёные пятна кустарников оставляли неприятное впечатление изодранной верхней одежды. Я никогда не был здесь и не знал местонахождения брода, но Тим-Тиаци двигался уверенно. Однако он и не думал начинать спуск, а наоборот повёл меня вообще на невероятную кручу. Этот подъём уже создавал моим ногам проблемы.

Полнейшее безлюдье. Надмирная безжизненность по определению. Вскоре исчезла и чахлая флора, теперь под ногами шуршали одни камешки вперемешку с песком. Если б не прикосновения тёплого, обдувающего ветерка к моему лицу, то я бы долго не сдюжил без отдыха.

Наконец мой незваный проводник остановился. Мы оказались на огромном утёсе, поросшем всё той же выгоревшей на солнце зеленью на фоне жёлто-багровых камней. Почва вокруг была словно обрызгана кровью.

− Это знаменитая «скала Лорелеи», − сказал Тиаци и двусмысленно прищурился. − Вам ли её не знать, Регин!

− Не имею чести, − осторожно ответил я. − Не бывал, не видел, не рассказывали.

− Правда? А ваш братец Отр частенько тут околачивался. Да и сам Фафнир, помнится…

− Вот что, господин хороший, − перебил я уже резко, − давайте-ка раз и навсегда определимся. Если о себе, то перед вами обычный парень Роман фон Хётцен, которого занесла нелёгкая чёрт знает куда. Всё! Больше никаких вариантов. А теперь о вас. Кто такой Тим Тимсон, я знаю. Насчёт Синфиотли тоже понятно, у обоих в данный момент одинаковые проблемы, хотя и вялотекущие, скажем так. Но о зрелом человеке средних лет по имени «Тиаци» мне ничего толком не известно! Ваши слова об участии в некоем эксперименте мало что объясняют. Вы появились в самый последний момент, как пресловутый плохой демиург из машины, и начали сразу карать налево и направо! Это внушает подозрения. Поэтому извольте идентифицировать себя более конкретно, а иначе никакое дальнейшее сотрудничество невозможно. Особенно здесь, на вершине горы, высотой не уступающей и Альту. Я плохо представляю, как мы будем форсировать Рейнвер!

− Ошибаетесь, тут всего-то сто сорок метров до Поверхности, − Тиаци показал на пальцах, сколь это, по его мнению, мало. − Хотя горная вертикаль шире самой реки, уникальное местечко! Знаете, как его зовут в народе? «Говорящая скала»! Внизу, на дне, есть мощный речной порог, шум которого слышен за милю. Не замерзает в самые сильные морозы. Какой там брод, это бред − перед нами абсолютно непроходимый участок! Да и спуститься отсюда вниз человеку нет ни малейшей возможности. Разве что кувырком и всмятку… Однако вплавь и не потребуется, гораздо удобнее лететь. У биокаркасов есть и такое полезное свойство.

Он забрал и небрежно бросил на землю мою ношу. Рядом положил свою, после чего принялся распаковывать и готовить к запуску. Мне не понравилось его элегантное уклонение от нужного вопроса − пришлось повторить гораздо более громким голосом. А также опустить ему руку на плечо и чувствительно сжать. Ради убедительности. Хотя что толку давить тело сквозь защитный комбинезон? Вот если бы открытую шею…

Герр Тиаци даже не поморщился, оставив мой вызов без физического ответа. Не поднимая головы и продолжая размеренно заниматься настройкой аппарата, ответил:

− Если так любопытство заело, то могу немного рассказать. Очищенный и сверхконцентрированный субстрат моей первоначальной личности находится в запакованном архиве класса «дэта-терц», подкласса номер 12. После активации по методике Мурадова и фубарной обработки способом Тимсона происходит его самораскрытие с подспиральным созданием квазиреального дубль-существа, практически не отличимого от обычного человека. Заметьте, если вместо моего фирменного шлифования применить устаревший неопресс Захарова, то длительность стартового процесса возрастёт в три раза…

Он говорил в подобном стиле еще минуты две-три, а я покорно слушал. Сам же напросился! Жаль, нет Греты − она бы мигом разобралась, что к чему и почём. Снова подумалось, что иметь дело с магами и колдунами много лучше. «Сжигаем шкурку городского нетопыря, добавляем толчёных когтей болотного медведя, смешиваем с настоянной на спирту слюной лесной акулы» – чего тут непонятного? Иди в город, на болото, в лес; лови, добывай и обрабатывай. И не забыть про спирт − это, как всегда, самое главное…

− Итак, полагаю, тяга к познанию немного удовлетворена? − вежливо спросил Тиаци, впервые обернувшись. Я убедительно покивал и добавил:

− Вполне. Главное, что отличить вас от среднестатистического хомо всё же можно, а уж с конкретным Хомой нипочём не спутаешь. Это облегчает как деловое общение, так и принятие решений. Ага… вижу, вы почти закончили. Надеюсь, объясните принцип действия конструкции?

− Неужели вам мало специальных терминов? О-о, по лицу вижу, что достаточно! Тогда просто ограничусь короткой демонстрацией основных возможностей.

Он с усилием поднял аппарат и облачился в него как в плащ. Накинул глухой капюшон, замкнул снизу доверху контакты, похожие на блестящие магниты… И началась трансформация.

Всего несколько секунд − и передо мной возник уже знакомый волкоглав такого же устрашающего облика. Очередное стремительное вращение на месте, резкая остановка − появился уродец с головой и плавниками рыбы, крайне неприятный на вид. Ещё одна вертушка вокруг своей оси − а вот и птицеформ при хищном клюве и мощных крыльях. Наконец высокий прыжок, удар ногами оземь − здравствуйте нормальный человек Тиаци, я по вам почти соскучился…

− Это называется «обратный антропоморфизм», − просветили меня, снимая воистину дьявольскую объёмную личину. − Заметьте, что во всех трёх случаях нижние конечности не претерпевают никаких изменений! Важная страховка, иначе трансформика станет необратимой.

− «Однажды во время прогулки Сигмунд и Синфиотли наткнулись на лесную хижину, возле которой на изгороди сушились две волчьи шкуры», − процитировал я. − «Ради шутки их накинули на себя − и в тот же миг стали волками. Несколько дней они бегали по лесу, стараясь не попадаться на глаза охотникам…»

− Завораживающее предание, − кивнул Тиаци. − Но там срок действия заклятья был всего пара недель, а здесь подобной поблажки вообще нет. Поэтому ступни ног должны быть всегда открытыми.

Я принялся наблюдать за его подготовкой и моего «плаща» к работе − почему-то рассеянно, без особого интереса. Потом отошёл в сторону и сделал несколько шагов к краю скалы − напрасно, ибо жёсткие кусты, нависшие над пропастью, всё равно мешали обзору. Но вправо-влево, по течению реки, в сотне метров отсюда хорошо была видна туманная полоса бежевого цвета вдоль всего нашего берега. Барьер. Граница. Рубеж. Или просто преграда, без которой человечество многие тысячи лет никак не может обойтись − что наяву, что в сознании…

Представитель передовой науки подошёл сзади неслышно и встал рядом. В отличие от меня он не выглядел ни потным, ни хотя бы уставшим. Хорошо устроились на этом свете господа учёные, ох и славно! Надеюсь, что некоторым из них − или даже большинству − сполна воздастся в той темноте, куда они рано или поздно попадут. Должна же быть какая-то справедливость у галактического бытия?

− Хотелось бы знать, куда пропал Андваранаут, − задумчиво произнёс я, не оборачиваясь. − Ну, или миниатюрный синтез-прибор, по-вашему. Если не ошибаюсь, его функции не ограничиваются воспроизведением лишь одного презренного металла?

− Вам не нравится золото? − удивился Тиаци. − Ах, да, вспомнил − это такое фигуральное выражение у богатых от рождения интеллигентов! Для которых всё «презренное», что добывается суровым, ежедневным трудом простыми работягами, а не досталось по наследству… Верно, у названного колечка немало возможностей. Но оно родом даже не из другой реальности, а вообще из иного типа организации материи, понимаете? Замечательно, что вы кивнули – а я вот нет. Не понимаю! А это, поверьте, самое страшное для исследователя: уметь пользоваться и не знать принципа устройства. Нету сервис-центров, никто не выручит в случае поломки. А она может в данном случае быть такой, что не только от нашей Галактики ничего не останется, но и от всей нашей Вселенной! В чужую потом вряд ли пустят − там в почёте антивещество, антисознание. Нет ни хорошего, ни плохого; ни доброго, ни злого; ни истинного ни ложного…

− А что есть? − тихо спросил я. В ответ пожали могучими плечами:

− Полная свобода! И эксперименты. Неужели мало?

− Как можно-с, вполне хватает! Однако очень правильно, что нас туда нипочём не пустят.

− Ну, это ещё поглядим…

Как-то незаметно мы прилично отодвинулись друг от друга, словно под воздействием взаимно нахлынувшей брезгливости. Так и стояли некоторое время − под синим небом, над голубой рекой и серо-жёлтой дымкой вдоль извилистого берега. А потом она вдруг разом исчезла. Небеса, вода и камни остались на месте.

− Вот и всё: Сэм снял барьер, − с облегчением сказал Тиаци. − Нам пора на ту сторону. Мешкать нельзя, больше получаса в запасе нет! Впрочем, этого за глаза хватит.

Он развернулся и сделал шаг по направлению к трансформенным биокаркасам. Всего один, потому как на втором я засадил ему в открытый затылок из шокера. На полную мощность, выпустив всю энергетическую обойму. В лицо не осмелился, привычки пока нет. Хотя при сведении личных счётов шмалять всегда нужно прямо в рожу.

И подойти вплотную решился не сразу. Но и так хорошо было видно, что комбинезон остался целым, а его владелец исчез. Сгорел без остатка, испарился, растворился, выветрился − как и положено для равнодушной нежити. Не подними он руки тогда, в саду у Тётушки, я не стал бы рисковать.

Постоял чуток, выкурил сигарету. Затем надел «плащ» и в нужной последовательности тщательно замкнул контакты. Все, кроме главного, у ворота. Возникло понятное чувство неуверенности − я же не потренировался! Движения, показанные Тиаци, запомнил, но то в теории. Ничего, как-нибудь справлюсь. Ничто звериное нам не чуждо.

Пора возвращаться: в том мире меня ждали, обо мне беспокоились. Но и в этом тоже! Равное по силе притяжение, вот ведь как.

А вообще это пристойно − вернуться домой в шкуре нелюдя? Обещали, что временно, а вдруг прирастёт так, что и не снимешь?

Я не знал ответов на эти вопросы, которые сейчас были совсем не ко времени. Но рука упрямо не хотела подниматься к горлу, чтобы совершить решающее трансформенное движение, и я никак не мог её заставить…

Конец первого тома восьмой книги сериала «Авантюристы безумной галактики» (10 апреля 2021 г. − 30 декабря 2021. Город Калуга, карантин).